Адъютант Лукавого

Глава 1

Это история про человека, который однажды умер и переродился. В прошлой жизни он скончался от болезни в возрасте семидесяти лет. За пройденные годы ему удалось досконально изучить историю России, особенно крах империи. В первой жизни этот человек много страдал и имел не слишком хорошее здоровье, из-за чего не служил в армии. После кончины он, неожиданно для себя, переродился. И не просто переродился, а стал третьим сыном князя. Его новое имя - Станислав Михайлович Карпов. На этот раз ему повезло - влиятельная семья, крепкое здоровье и свобода действий.

Как оказалось, Станислав живёт в Российской империи, только в альтернативной реальности. Здесь есть магия. У самого Карпова обнаружили склонности к холоду, лечению, поддержке, иллюзиям и полёту. Это вызвало сильную зависть у двух старших братьев. Князь Александр Михайлович Карпов (первый сын, 30 лет) повелевал огнём и ветром и служил в лейб-гвардии под покровительством великого князя Владимира Александровича - лидера гвардии Санкт-Петербурга и политического соперника Николая Николаевича. Князь Сергей Михайлович Карпов (второй сын, 28 лет) контролировал землю и служил во флоте под началом великого князя Алексея Александровича - генерал-адмирала, печально известного своим разворовыванием бюджета флота.

Станислав же поступил в военно-магическую академию. Он два года потратил на обучение навыкам кавалериста, а затем ещё четыре года на обучение магии. Помимо официальных достижений, Карпов тайно от всех научился таким искусным заклинаниям, особенно в области холода, которые никому не раскрывал. В результате Станислав лучше всех окончил академию.

Когда был выпуск, его похвалил, пожал руку и вручил боевую шашку с собственным именем сам великий князь Николай Николаевич, которого за огромные честолюбие, властолюбие, резкий характер и склонность к интригам прозвали Лукавым. Кроме того, Станислава сразу сделали ротмистром за "стратегическое и тактическое мышление, за невероятные таланты в области магии холода, лечения, поддержки, иллюзий и полёта". А статус сына князя давал много привилегий, как и признание самого Лукавого.

Теперь Карпову, которого официально сделали адъютантом Николая Николаевича, предстоит не только командовать эскадроном, но и помогать своему лидеру вычислять предателей и коррумпированных офицеров. Станислав знает историю империи. Он знает, что произойдёт в будущем. Однако он принял решение не менять ход событий, а делать то, что хочется больше всего на свете. Карпов это и будет делать - помогать одному из некоррумпированных родственников царя модернизировать армию и устранять врагов внутренних. Надо пользоваться всеми возможностями ради своих желаний. Станислав так и поступит. Остаётся лишь наблюдать и смотреть.

Сейчас на дворе лето 1897 года. Станиславу Михайловичу Карпову двадцать четыре года, и он только что принял командование над своим эскадроном в одном из гвардейских полков Санкт-Петербурга.

Санкт-Петербург...

Кабинет ротмистра Карпова находится в правом крыле офицерского флигеля Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. Просторное помещение с высокими окнами, выходящими на плац, обставлено строго, но со вкусом: дубовый письменный стол, покрытый зелёным сукном, несколько стульев с кожаными сиденьями, шкаф с военной литературой и картами. На стене висит портрет императора Николая II в гусарском мундире и большая карта Санкт-Петербурга с окрестностями.

У окна стоит ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов. Ему двадцать четыре года, но в его серых глазах читается опыт, не соответствующий возрасту. Он высок, подтянут, с аристократическими чертами лица: высокий лоб, прямой нос, тонкие губы, сжатые в решительную линию. На нём безупречно сидящий гусарский мундир: тёмно-синий доломан с серебряными шнурами и пуговицами, на плечах чёрный ментик с белой оторочкой, перекинутый через левое плечо. Шаровары тёмно-синие с серебряными лампасами заправлены в блестящие сапоги. На голове чёрный кивер с серебряным гербом и белым султаном из конских волос. На боку именная шашка с серебряной рукоятью, подаренная Его Императорским Высочеством великим князем Николаем Николаевичем, с гравировкой: Ротмистру Карпову от Генерал-инспектора кавалерии.

Напротив него, у письменного стола, стоит поручик барон Рейнгольд фон Штерн. Ему тридцать пять лет. Он среднего роста, широкоплечий, с типично прибалтийской внешностью: светлые, почти белые волосы, коротко остриженные, голубые глаза за пенсне в тонкой золотой оправе, лицо гладко выбрито, черты правильные, но суровые. Его мундир идентичен карповскому, но ментик надет по уставу на правом плече, а не перекинут через левое. Шаровары идеально отглажены, сапоги начищены до зеркального блеска. На груди нет никаких наград, форма абсолютно чиста.

Справа от поручика, слегка расслабленно опираясь на спинку стула, стоит корнет барон Тимур Булатович Мансуров. Ему двадцать два года. Он смугл, с высокими скулами и узкими карими глазами, в которых пляшут искорки юмора. Чёрные волосы, коротко остриженные, слегка вьются. На лице лёгкая, едва заметная улыбка, словно он знает какой-то секрет. Мундир безупречен, но носит его с особой, восточной грацией: доломан застёгнут не до самой верхней пуговицы, что придаёт небрежный, но стильный вид. Шаровары тёмно-синие с серебряными лампасами, на боку шашка в серебряных ножнах с восточным орнаментом на рукояти. На груди знак об окончании Николаевской военно-магической академии с отличием.

У двери, вытянувшись в струнку, стоит вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян. Ему тридцать пять лет. Он высок, худощав, с орлиным профилем и густыми чёрными усами, которые делают его похожим на персидского воина. Лицо покрыто мелкими морщинами, являющимися следами долгой службы на солнце и ветру. Глаза чёрные, пронзительные, оценивающие. На нём унтер-офицерский мундир: тёмно-синий доломан без серебряных шнуров, но с нашивками на рукавах, обозначающими звание вахмистра. Шаровары тёмно-синие с широкими серебряными лампасами. На голове кивер без султана, но с серебряной кокардой. На груди отсутствуют новые знаки отличия этого эскадрона, хотя сам он переведён сюда из другого подразделения полка, чтобы стать костяком новой части.

У стены, слегка сгорбившись над журналом, стоит эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили. Ему тридцать два года. Он невысокого роста, полноват, с добродушным круглым лицом и маленькими карими глазами, которые постоянно бегают, словно он что-то высматривает. На носу круглые очки в роговой оправе, которые он поминутно поправляет тонкими пальцами. Мундир чист, но слегка великоват в плечах, словно он набрал вес после последнего обновления формы. Шаровары заправлены в сапоги не так аккуратно, как у строевых офицеров. На груди значок писаря: скрещённые перья в серебряном венке. В руках он сжимает тетрадь, исписанную мелким почерком.

В углу, опираясь на стену скрещёнными руками, стоит ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев. Ему тридцать лет. Он коренаст, широкоплеч, с лицом, обветренным в горах Чечни. Тёмные глаза глубоко посажены, взгляд тяжёлый, молчаливый. Чёрная борода коротко острижена, усы густые, опущенные вниз. На нём мундир вольнонаёмного служащего: тёмно-зелёная куртка без гусарских украшений, но с ветеринарным знаком на рукаве в виде серебряного кадуцея с подковой. Шаровары тёмно-зелёные, сапоги грубой кожи, потёртые от постоянной работы в конюшнях. На поясе кожаная сумка с инструментами для осмотра лошадей.

Карпов медленно обходит стол и останавливается перед ними. Он не садится. Взгляд скользит по каждому, задерживаясь на мгновение дольше, чем нужно, чтобы они почувствовали его вес.

— Господа, — произносит ротмистр ровным, спокойным голосом, который заполняет всю комнату. — Я не буду ходить вокруг да около. Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич, Генерал-инспектор кавалерии, лично приказал мне превратить этот только что сформированный эскадрон в образцовое подразделение среди четырёх эскадронов нашего полка. Он дал мне неограниченные полномочия и полную поддержку. Но знайте: я требую от вас того же, что требую от себя. Абсолютной честности, безупречной работы и преданности делу. Если кто-то из вас решит, что можно схитрить или саботировать, я узнаю. И тогда ему не поможет ни титул, ни связи. Мы поняли друг друга?

Все молчат, осознавая вес его слов. Затем они отвечают хором, чётко, как на параде.

— Так точно, Ваше высокоблагородие! — говорят они в один голос.

Ротмистр согласно наклоняет голову, удовлетворённый их реакцией. Он поворачивается к поручику фон Штерну.

— Барон Рейнгольд, — говорит он, — вы служите в кавалерии пятнадцать лет. Скажите мне честно: какие главные проблемы с документацией и снабжением в нашем эскадроне? Где у нас текут дыры?

Рейнгольд поправляет пенсне, его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает уважение к прямоте нового командира.

— Ваше высокоблагородие, — отвечает он чётким, немного сухим голосом с лёгким немецким акцентом, — документация ведётся с опозданием. Приходно-расходные книги по фуражу не сходятся с фактическими остатками. Похоже, некоторые переведённые к нам специалисты пытаются перенести сюда старые полковые привычки. Если вы дадите мне месяц и полную свободу действий в канцелярии, я наведу порядок так, что ни одна бумажка не даст повода для придирок.

Адъютант принимает к сведению, переводя взгляд на Тимура. На мгновение в его глазах мелькает тёплая искра, ведь это его друг, с которым они прошли через огонь и воду академии.

— Барон Тимур, — произносит он, сохраняя официальный тон, — вы выпускник академии, как и я. Вы видели новобранцев на сборах. Кто из них показал себя? На кого можно опереться, а кого придётся ломать?

Тимур выпрямляется, его улыбка исчезает, сменяясь серьёзностью. Он говорит быстро, энергично, с лёгким кавказским акцентом.

— Ваше высокоблагородие, среди новобранцев есть несколько крепких парней. Особенно выделяются татарин из Казанской губернии, он с детства на лошади, и русский кузнец из Тулы, у него руки как клещи, он может подковать коня за полчаса. Но большинство зелёные, не знают даже, как правильно сесть в седло. Их нужно учить с нуля. Я готов взять на себя строевую подготовку и верховую езду. Через месяц они будут держаться в седле так, словно родились в нём.

Станислав Михайлович выражает удовлетворение лёгким кивком. Он поворачивается к вахмистру, и его взгляд становится жёстче.

— Вахмистр Саркис, — произносит он, — вы старший унтер-офицер. Вы знаете солдат лучше, чем кто-либо. Скажите мне: какие традиции эскадрона нужно сохранить, а какие искоренить? Где у нас слабые места в дисциплине?

Саркис выпрямляется ещё больше, его орлиный профиль становится ещё более гордым. Он отвечает низким, хрипловатым голосом, в котором слышится сталь.

— Ваше высокоблагородие, — говорит он, — сам эскадрон новый, но костяк из унтер-офицеров переведён из других частей. Я вижу, что некоторые новобранцы уже переняли деревенскую вольницу, а часть младших командиров смотрит на это сквозь пальцы, как привыкли делать в старых эскадронах. Они опаздывают на построения, халтурят при чистке лошадей. Если вы дадите мне право пресекать это без жалости, я за две недели выбью из них дурь. Но знайте: солдаты уважают справедливость больше, чем строгость. Если вы будете пашить вместе с ними, они пойдут за вами в огонь.

Карпов одобрительно вздыхает, оценивая прямоту вахмистра. Он поворачивается к писарю, и его голос становится мягче, но не менее требовательным.

— Ираклий Давидович, — говорит он, — вы ведёте все финансовые отчёты эскадрона. Скажите мне честно: где у нас самые слабые места? Есть ли нестыковки в цифрах? Кто-то из офицеров или унтеров пытается что-то скрыть?

Ираклий нервно поправляет очки, его круглое лицо становится ещё более круглым от смущения. Он отвечает быстро, сбивчиво, но честно.

— Ваше высокоблагородие, — говорит он, — я веду книги с первого дня. И да, есть нестыковки. По моим подсчётам, за последний месяц не хватает двенадцати пудов овса и четырёх пудов сена. Я думал, что это ошибка, но проверил трижды. Возможно, кто-то из переведённых к нам обозных или поваров пытается продолжить старые схемы, считая, что в новом подразделении за ними не следят. Я готов перепроверить все ведомости и найти, где именно течёт.

Станислав Михайлович сужает глаза, его выражение становится холодным, как лёд.

— Хорошо, — произносит он. — Вы найдёте, где именно течёт. И скажете мне об этом сегодня же. А теперь к вам, Умар Салманович.

Фельдшер медленно выпрямляется, его тяжёлый взгляд фиксируется на Карпове. Он отвечает низким, спокойным голосом, в котором слышится горская сдержанность.

— Ваше высокоблагородие, — говорит он, — лошадей у нас сто тридцать две головы. В строю сто двадцать семь. Пять лошадей на лечении: у двух воспалённые копыта, у одной хромота после неудачного прыжка, у двух простуда. Но я должен сказать вам правду: одна из лошадей с воспалёнными копытами это та самая, которую вы видели на плацу. Её лечат уже две недели, но улучшения нет. Возможно, её просто не лечат, а делают вид, что лечат, по старой полковой привычке. Я готов осмотреть всех лошадей лично и доложить вам о реальном состоянии каждой.

Ротмистр молча кивает, его манера держаться остаётся непроницаемой, но в глазах мелькает удовлетворение. Он получил ответы, которые хотел услышать. Теперь он знает, с кем имеет дело, и где у него слабые места.

— Господа, — произносит он, и его голос становится твёрже, — я услышал вас. Вы все профессионалы. Но знайте: ровно через месяц в полк прибывает с инспекторской проверкой дивизионное начальство. К этому моменту я не требую сделать из новобранцев идеальных кавалеристов, но этот хаос должен прекратиться. Цифры в книгах сойдутся до копейки. Хромые лошади будут вылечены или списаны. Новобранцы будут безупречно знать базовый устав. Рейнгольд, вы занимаетесь бюрократией. Тимур, вы берёте на себя строевую подготовку. Саркис, вы следите за порядком в казарме. Ираклий Давидович, вы находите, куда делся овёс, и пресекаете попытки воровства. Умар Салманович, вы осматриваете всех лошадей и докладываете мне о каждой. Мы поняли друг друга?

Все снова отвечают хором, чётко.

— Так точно, Ваше высокоблагородие! — говорят они в унисон.

Карпов утвердительно наклоняет голову. Он делает шаг к двери, но останавливается и оборачивается.

— А теперь, господа, — говорит он, и в его голосе звучит сталь, — постройте эскадрон на плацу. Я выйду к ним через пять минут. И помните: я не терплю лжи. Если кто-то из вас решит меня обмануть, я узнаю. И тогда вам не поможет ни титул, ни связи.

Он выходит из комнаты, оставляя их стоять в тишине. Офицеры и унтеры переглядываются, осознавая, что перед ними не просто молодой князь с протекцией, а человек, который знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем, чтобы этого добиться.

Тимур улыбается уголком рта, его карие глаза блестят.

— Ну что, господа, — произносит он тихо, но так, чтобы все слышали, — кажется, нам предстоит интересная служба.

Рейнгольд поправляет пенсне, его лицо остаётся невозмутимым.

— Да, — отвечает он сухо. — Очень интересная.

Саркис выпрямляется ещё больше, его орлиный профиль становится ещё более гордым.

— Пойдёмте, — произносит он низким голосом. — Эскадрон ждёт.

Они выходят из комнаты, оставляя Карпова одного. Он стоит у окна, глядя на плац, где уже начинают строиться солдаты. Его облик остаётся непроницаемым, но в глазах мелькает удовлетворение. Первый шаг сделан. Теперь начинается настоящая работа.

Тяжёлая дубовая дверь захлопывается за спиной офицера. Станислав Михайлович неспешным, но твёрдым шагом направляется к выходу из флигеля. Летнее солнце нещадно палит на плац, раскаляя жёлтый песок. Воздух дрожит от зноя, однако князь, кажется, совершенно не замечает жары.

В центре двора стоит его новый эскадрон. Полторы сотни нижних чинов занимают неровные шеренги. Новобранцы нервно переминаются с ноги на ногу, боясь нарушить тишину. Рядом с ними замерли опытные унтер-офицеры и специалисты, ожидая появления командира.

Карпов прекращает движение перед фронтом. Он не кричит, требуя внимания. Вместо этого ротмистр позволяет крошечному потоку магического холода просочиться наружу. Температура вокруг резко падает, заставляя солдат невольно вздрогнуть и вытянуться стрункой.

Серые глаза командира обводят притихшие ряды.

— Я — ротмистр князь Станислав Карпов, — произносит офицер ровным голосом, который отчётливо разносится по всему плацу. — Вы только что прибыли в полк, и перед вами открыт путь стать гордостью Императорской армии. Остальные три эскадрона наблюдают за нами, ожидая, что новое подразделение утонет в грязи и неопытности.

— Забудьте о деревенской вольнице, — продолжает Станислав Михайлович, делая медленный шаг вперёд. — С этой минуты здесь действуют другие правила. Я не стану бить вас шомполами за каждую оплошность, но за воровство казённого имущества я лично уничтожу вашу карьеру. Если кто-то решит схитрить, такого ждёт глубочайшее сожаление о дне собственного рождения.

Новобранцы сглатывают, ощущая пронзающие до костей слова.

— Но знайте, — голос князя становится чуть мягче, сохраняя при этом стальную твёрдость. — Справедливый и трудолюбивый боец получит всё: отличное питание, хорошее снаряжение и моё личное покровительство. Ровно через месяц в полк прибывает инспекция, и к тому дню цифры в книгах писаря сойдутся, а хромые лошади встанут в строй.

— Мы покажем всему Петербургу, что такое настоящая гвардейская кавалерия, — завершает речь адъютант великого князя. — А теперь по взводам, в конюшни. Каждый из вас должен узнать своего скакуна по имени и вычистить его до блеска.

Эскадрон замирает, переваривая услышанное. Вахмистр Мирзоян первым опомнивается и хрипло отдаёт команду.

— Смирно! По взводам, в конюшни! — рявкает Саркис Артёмович, глядя на ротмистра с новым уважением.

Солдаты дружно разворачиваются, направляясь к конюшням. Карпов остаётся стоять на плацу, наблюдая за уходящими людьми. Первый контакт происходит. Теперь предстоит самое сложное — превратить эту разрозненную толпу в единый механизм.

Станислав Михайлович покидает раскалённый солнцем плац и направляется по длинному коридору офицерского флигеля. Гулкие шаги адъютанта эхом отдаются от высоких сводов. На стенах висят портреты прежних командиров части в богато украшенных мундирах. Воздух здесь пахнет мастикой и старым дубом. Ротмистр минует несколько дверей, пока не останавливается перед массивным входом в центральный зал.

У порога замирает часовой, мгновенно принимая стойку смирно. Князь коротко кивает и стучит в тяжёлую бронзовую ручку.

— Войдите, — раздаётся из-за толстой двери низкий бархатный голос.

Офицер открывает створку и пересекает порог. Он делает ровно три шага вперёд и замирает, отдавая чёткий воинский салют. Просторное помещение встречает его запахом дорогого табака и крепкого кофе. За огромным столом из красного дерева восседает полковой командир.

Граф Александр Павлович Игнатьев неторопливо откладывает в сторону серебряное перо. Его седеющие виски и густые чёрные бакенбарды придают лицу аристократическую строгость. Мундир полковника безупречно сидит на широких плечах, а на груди блестят золотые аксельбанты.

— Имею честь представиться, Ваше высокоблагородие, — произносит Карпов, опуская руку от козырька, — ротмистр князь Станислав Карпов, адъютант Его Императорского Высочества великого князя Николая Николаевича, назначенный командиром первого эскадрона.

— Рад знакомству, князь, — отвечает Игнатьев, указывая рукой на пустой стул, — прошу садиться, давайте обо всём поговорим.

— Прошу прощения, Ваше высокоблагородие, что заставил вас ждать, — продолжает Станислав Михайлович, оставаясь стоять по стойке смирно.

— Первые минуты службы ушли на организацию личного состава, дабы не отвлекать вас от важных дел, — добавляет ротмистр, сохраняя абсолютное спокойствие.

— Ценю вашу предусмотрительность, — усмехается граф, откидываясь на спинку кожаного кресла.

— Молодые офицеры часто спешат доложить о себе, забывая о прямых обязанностях, — замечает полковник, не отрывая взгляда от гостя.

Карпов молча кивает, сохраняя невозмутимое выражение лица. Его серые глаза пристально изучают обстановку в кабинете, фиксируя каждую деталь. Солнечный свет пробивается сквозь плотные бархатные шторы, освещая пылинки в воздухе. Ротмистр продолжает стоять прямо.

Адъютант делает шаг вперёд. Взгляд скользит по интерьеру. Пол украшает роскошный персидский ковёр. Каминную полку венчают золотые карманные часы. Стол подпирает тяжёлый серебряный портсигар.

— Скажите, Александр Павлович, — произносит гость, не отводя глаз от блеска, — как соотносится цена этого портсигара с двенадцатью пудами овса, ежемесячно испаряющимися из складских книг первого эскадрона?

Температура в помещении резко падает, заставляя конденсат проступать на стёклах окон.

Хозяин кабинета замирает. Пальцы нервно сжимают перо.

— Это досадная бюрократическая ошибка, — отвечает Игнатьев, стараясь сохранить спокойный тон.

— Ошибка, — кивает Карпов, поворачиваясь к хозяину. — Тогда объясните, граф, почему лошадь с воспалёнными копытами, переданная нам из полкового резерва, две недели подряд получает лечение, не приносящее никакого результата? Не продаёт ли полковой ветеринар казённые мази налево, подменяя их мелом?

Лицо полковника покрывается лёгкой испариной. Он откашливается, пытаясь выиграть время.

— Ветеринарная часть работает по уставу, — бурчит Александр Павлович, стараясь отвести взгляд.

— Устав, — усмехается адъютант, делая ещё один шаг к столу. — Но позвольте спросить, почему переведённые к нам унтер-офицеры упорно насаждают среди новобранцев деревенскую вольницу? Вы сознательно поощряете подобную дисциплинарную слабость в других эскадронах, считая её нормой, или просто не замечаете хаоса под своим носом?

Граф наливает себе воды из хрустального графина. Рука предательски дрожит, расплёскивая прозрачную жидкость.

— Я навожу порядок в подчинённых частях, — огрызается командир, сжимая кулаки.

— Порядок, — тихо повторяет Станислав Михайлович, фиксируя холодный взгляд на дрожащей руке собеседника. — Тогда почему приходно-расходные книги моего писаря запаздывают на три дня, а амуниция выдаётся бойцам не по регламенту, а по чьей-то негласной привычке? Кто именно в полковой канцелярии саботирует элементарный учёт, прикрываясь вашим именем?

Игнатьев молча вытирает лоб белоснежным платком. Воздух в помещении кажется невероятно густым.

— Вы переходите границы, князь, — шипит полковник, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

— Границы, — усмехается гость, поправляя серебряные шнуры на доломане. — Раз уж мы заговорили о пределах, скажите, готовы ли командиры остальных трёх эскадронов к тотальной ревизии, которую я намерен провести перед приездом инспекции? Или они продолжают жить иллюзиями, что их грязные секреты навсегда останутся скрытыми от глаз Его Императорского Высочества?

Хозяин кабинета тяжело опускается в кожаное кресло. Грудь ходит ходуном, ловя редкий глоток воздуха.

— Что вы хотите услышать? — хрипло спрашивает Александр Павлович, признавая своё поражение.

— Я хочу услышать ваше решение, — произносит Карпов, разворачиваясь к двери. — Либо вы сами увольняете коррумпированных интендантов и ветеринаров до конца недели, либо я доложу обо всём напрямую Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу. Выбирайте, граф, ведь Генерал-инспектор крайне не любит, когда ему врут.

Дверь мягко закрывается за спиной адъютанта. Тишина вновь воцаряется в просторном помещении.

Александр Павлович долго сидит неподвижно, глядя в одну точку. Его лицо приобретает землистый оттенок. Медленно, дрожащими пальцами граф тянется к серебряному портсигару, но не может открыть крышку.

— Маленький ублюдок, — шепчет Игнатьев в пустоту, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. — Он загнал меня в угол.

Полковник резко дёргает за шнурок звонка.

— Позовите ко мне начальника штаба, — бросает он вошедшему адъютанту, не поднимая глаз. — Нам срочно нужно заменить полкового ветеринара и интенданта.

Тем временем Карпов идёт по длинному коридору обратно в свой кабинет. На его губах играет хитрая улыбка.

— Ха, слабак, — тихо произносит он про себя. — Стоило поприжать чуть сильнее, и сразу дал заднюю. Интересно, кто его покрывает? Великий князь Алексей Александрович? Хотя вряд ли, он же с кораблями связан. Скорее всего, это великий князь Владимир Александрович. Ладно, я уже дал понять, что буду всё контролировать. Мой статус и покровительство Николая Николаевича меня защищают. Пока всё тихо. Ах, отличное начало службы. Хотя важно признать, что мне просто повезло.

После этих слов ротмистр продолжает идти, его шаги эхом отдаются от высоких сводов коридора.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравилось знакомство с самим героем и его окружением. Если есть какие-то вопросы, смело задавайте их в комментариях. Если вдруг нашли какой-то косяк, то тоже сообщите. Всего вам доброго, дорогие читатели.

Глава 2

Проходит месяц. Наступает июль 1897 года.

За прошедшее время Станислав Михайлович Карпов превращается из молодого ротмистра-выскочки в фактического хозяина не только первого эскадрона, но и всего Лейб-гвардии Гусарского полка. Его методы работают безупречно: жёсткая дисциплина, основанная на справедливости и личном примере, сочетается с беспощадным выявлением коррупционеров.

Карпов использует собственный статус и покровительство Николая Николаевича по полной программе. Ледяные мухи-фамиляры, невидимые для посторонних глаз, круглосуточно следят за офицерами и солдатами. Они проникают в кабинеты, конюшни, казармы, записывают каждый шёпот, каждую сделку. Полученная информация систематизируется и используется для точечных ударов по тем, кто пытается саботировать реформы или продолжать воровать казённое имущество.

Генерал-инспектор кавалерии лично приезжает в полк для инспекторской проверки. Николай Николаевич остаётся более чем удовлетворён результатом: эскадрон Карпова демонстрирует образцовую подготовку, цифры в книгах сходятся до копейки, лошади в отличном состоянии, новобранцы знают устав назубок. Станислав лично передаёт Великому князю все собранные материалы о коррупционерах. Лукавый, получив компромат на полковых интендантов, ветеринаров и даже на нескольких командиров других эскадронов, уезжает обратно в Санкт-Петербург, обещая свою дальнейшую поддержку.

Остальные три ротмистра полка, видя, что происходит с теми, кто попадает в немилость к князю Карпову, добровольно начинают наводить порядок в своих эскадронах. Полковник Игнатьев, сломленный месяцем назад, становится послушным инструментом в руках Станислава. Дисциплина во всём полку достигает невиданного уровня.

Теперь, когда великий князь всё знает, контроль установлен, а коррупционеры либо уволены, либо запуганы, можно перейти к следующему этапу. Карпов понимает: чтобы солдаты шли за ним в огонь, он должен не только командовать из кабинета, но и пахать вместе с ними на плацу.

И этим Станислав Михайлович как раз займётся прямо сейчас.

Санкт-Петербург...

Солнечный июльский день заливает плац Лейб-гвардии Гусарского полка ослепительным светом. Жёлтый песок раскалён до такой степени, что над ним дрожит прозрачное марево. Воздух тяжёл от запаха конского пота, кожи и нагретой пыли.

Первый эскадрон выстроен в идеальный строй. Полторы сотни гусар стоят неподвижно, словно высеченные из камня. Их мундиры безупречны, сапоги начищены до зеркального блеска, кивера с белыми султанами держатся ровно. За месяц муштры из зелёных новобранцев и привыкших к вольнице унтеров выкован единый механизм.

Справа от фронта, в трёх шагах, стоит командный состав. Поручик барон Рейнгольд фон Штерн держится прямо, его пенсне ловит солнечные блики. Корнет барон Тимур Булатович Мансуров стоит чуть расслабленнее, но карие глаза внимательно следят за каждым солдатом. Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян вытянулся в струнку, его орлиный профиль выражает абсолютную готовность. Чуть поодаль, в стороне нестроевых, замер эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили, бережно прижимая к груди журнал. Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев скрестил мощные руки на груди, его тяжёлый взгляд обводит ряды.

Перед фронтом, в центре, стоит ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов. Его тёмно-синий доломан с серебряными шнурами безупречен, чёрный ментик перекинут через левое плечо. Именная шашка с серебряной рукоятью висит на боку. Серые глаза командира обводят притихшие ряды.

— Солдаты, — произносит Карпов ровным голосом, который отчётливо разносится по плацу. — Приветствую всех вас.

Он делает паузу, позволяя словам прозвучать в абсолютной тишине.

— Первым делом позвольте поздравить вас с тем, что всего за один месяц не только наш эскадрон, но и весь полк отныне покорён железной дисциплиной.

Строй хранит молчание. Ни один человек не шелохнётся, подтверждая правоту командира своей безупречной выправкой.

Карпов медленно поднимает руку, и тишина становится ещё глубже.

— Теперь мы переходим к самому важному этапу — тренировкам, — продолжает он. — Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич хочет, чтобы наш эскадрон стал примером для всей армии. А посему мы обязаны стать сильнейшими гусарами, которых видела наша страна.

Ротмистр делает шаг вперёд, его голос становится твёрже.

— Позвольте напомнить, что я являюсь сыном князя, а также обладаю сильной магией. Последнее нам очень поможет в боях и учениях. Но довольно пафосных речей. Я целый месяц был занят созданием строжайшей дисциплины. С достижением данной цели можно переходить к следующему этапу.

Карпов обводит взглядом притихшие ряды.

— Уверен, многие из вас ждут, что аристократ будет просто отсиживаться в кабинете и ничего не делать. Позвольте сейчас доказать, что я не стану требовать от вас того, чего сам не умею в своём обычном состоянии — без магии.

Молчание повисает над плацом. Солдаты не смеют переглянуться, не веря услышанному. Ротмистр, князь, адъютант Великого князя — и вдруг будет пахать вместе с ними в пыли? Вахмистр Саркис едва заметно кивает, его чёрные глаза блестят одобрением. Тимур улыбается уголком рта, понимая замысел друга. Рейнгольд поправляет пенсне, его невозмутимое лицо не выдаёт эмоций, но во взгляде мелькает уважение.

Карпов внезапно выпрямляется и громко произносит:

— Рядовой Петров!

Из третьего ряда выступает молодой парень с русыми волосами и веснушчатым лицом. Ему лет девятнадцать, он выглядит крепким, но пока неопытным.

— Я! — отвечает он звонким голосом.

— Ко мне! — командует ротмистр.

— Есть! — чётко произносит Петров и быстрым шагом подходит к Карпову, замирая в трёх шагах перед ним.

Тишина на плацу становится почти осязаемой. Солдаты затаивают дыхание, наблюдая за происходящим. Что задумал их командир? Зачем вызвал именно Петрова? Новобранцы стоят абсолютно неподвижно, опытные унтеры сохраняют каменное спокойствие, но их глаза горят любопытством. Ираклий нервно сжимает журнал, Умар слегка наклоняет голову, изучая ситуацию. Тимур подаётся вперёд, его карие глаза блестят от предвкушения.

Карпов смотрит на Петрова, затем обводит взглядом эскадрон. На губах ротмистра играет едва заметная улыбка.

— Рядовой Петров, — произносит он ровным голосом, — будешь мною командовать.

Веснушчатый парень моргает, не веря услышанному. Его лицо краснеет от смущения и недоумения.

— Я буду отжиматься, а ты считать, — продолжает Карпов, не обращая внимания на замешательство новобранца. — Исхода два. Первый — всё заканчивается тогда, когда ты досчитаешь до ста. Второй — я скажу, когда устану. Всё понятно?

Рядовой открывает рот, затем закрывает его. Его взгляд мечется между командиром и строем, потом снова возвращается к офицеру. Губы шевелятся, но слова не идут.

— Так точно! — выдавливает он наконец, его голос дрожит от напряжения.

Карпов кивает, удовлетворённый ответом.

— Давай, командуй! — говорит он, отступая на шаг назад.

Петров стоит неподвижно, его глаза расширены от ужаса. Рядовой командует ротмистром? Князем? Адъютантом Великого князя? Это невозможно. Это безумие. Но приказ есть приказ.

Молодой парень сглатывает, его кадык ходит ходуном. Он выпрямляется, стараясь придать голосу твёрдость.

— Упор... — начинает он, но голос срывается. Петров кашляет, набирает воздух и повторяет громче: — Лёжа принять!

Карпов мгновенно опускается на землю. Его ладони упираются в раскалённый песок, тело выпрямляется в идеальную линию. Чёрный ментик остаётся на плече, не касаясь земли. Серебряные шнуры доломана блестят на солнце.

Петров замирает, не веря своим глазам. Ротмистр действительно лежит на земле, ожидая команды. Эскадрон хранит абсолютное молчание, но напряжение можно резать ножом.

— Раз... — выдавливает рядовой, его голос дрожит.

Карпов опускается, его грудь касается песка, затем мощным движением выталкивает тело вверх. Спина идеально прямая, ноги вытянуты в струнку.

— Два... — продолжает Петров, набирая уверенность.

Ротмистр опускается и поднимается, его движения размеренны и точны. Пот выступает на лбу, но лицо остаётся невозмутимым.

— Три... Четыре... Пять...

Эскадрон замирает, наблюдая за происходящим. Солдаты не смеют шелохнуться, но их глаза широко раскрыты. Ротмистр, князь, адъютант Великого князя — лежит в пыли и отжимается по команде рядового? Это не сон. Это происходит прямо сейчас.

Вахмистр Саркис едва заметно кивает, его чёрные глаза блестят одобрением. Этот парень понимает суть метода: если командир пашет вместе с солдатами, они готовы пойти за ним в огонь.

Тимур улыбается уголком рта, его карие глаза сияют от гордости за друга. Он знает Станислава лучше всех: тот не просто говорит красивые слова, он доказывает делом.

Рейнгольд поправляет пенсне, его невозмутимое лицо не выдаёт эмоций, но во взгляде мелькает глубокое уважение. Такой подход к муштре — это не просто физическая подготовка, это психологический приём, который ломает барьеры между офицерами и солдатами.

Ираклий нервно сжимает журнал, его круглое лицо бледнеет от волнения. Писарь не может поверить, что видит: князь отжимается в пыли, а рядовой командует им. Это противоречит всем представлениям об иерархии.

Умар Салманович скрещивает руки на груди ещё плотнее, его тяжёлый взгляд не отрывается от Карпова. Фельдшер видит, как ротмистр дышит ровно, как его мышцы работают синхронно. Это не просто физическая сила — это контроль над телом, который достигается годами тренировок и магией поддержки.

— Шесть... Семь... Восемь... Девять... Десять! — считает Петров, его голос становится твёрже с каждым счётом.

Карпов продолжает отжиматься, его движения остаются идеальными. Пот стекает по вискам, но он не обращает на это внимания. Каждое отжимание — это демонстрация силы воли, доказательство того, что он не просто командир из кабинета, а воин, готовый пахать вместе с солдатами.

Эскадрон стоит неподвижно, затаив дыхание. Новобранцы смотрят на Карпова с благоговением, опытные унтеры — с уважением. Они видят перед собой не аристократа с протекцией, а лидера, который требует от себя больше, чем от них.

— Одиннадцать... Двенадцать... Тринадцать...

Петров считает чётко, его голос звучит уверенно. Рядовой забывает о страхе, о недоумении, об абсурдности ситуации. Есть только команда и счёт.

Карпов опускается и поднимается, его мышцы горят от напряжения, но лицо остаётся спокойным. Он знает: это не просто физическое упражнение. Это послание всему эскадрону: "Я не требую от вас того, чего сам не могу сделать".

— Четырнадцать... Пятнадцать... Шестнадцать...

Солнце палит нещадно, песок раскалён, но Карпов продолжает. Каждое отжимание — это удар по стереотипам, разрушение барьеров между офицерами и солдатами.

— Семнадцать... Восемнадцать... Девятнадцать... Двадцать!

Эскадрон хранит молчание, но в воздухе витает напряжение. Солдаты видят, как ротмистр пашет наравне с ними, и что-то внутри них меняется. Они больше не просто подчинённые — они часть команды, где каждый, от рядового до ротмистра, вносит свой вклад.

Карпов продолжает отжиматься, его движения остаются безупречными. Пот стекает по лицу, но командир не обращает на это внимания. Впереди ещё восемьдесят отжиманий, и он намерен довести дело до конца.

Последнее отжимание завершается. Карпов мощным движением выталкивает тело вверх, затем встаёт на ноги. Его доломан покрыт пылью, но осанка остаётся безупречной. Дыхание ровное, ни малейшей дрожи в руках.

— Благодарю, рядовой Петров, — произносит ротмистр ровным голосом. — А теперь встать в строй!

— Есть! — чётко отвечает Петров и быстрым шагом возвращается на своё место в третьем ряду.

Карпов стоит перед эскадроном, его серые глаза обводят притихшие ряды. Он поднимает правую руку и касается области сердца.

— Восстановление! — произносит он чётко.

Вокруг тела ротмистра вспыхивает мягкая зелёная аура. Свет переливается изумрудными оттенками, окутывая фигуру командира сияющим коконом. Солдаты замирают, наблюдая за происходящим. Через несколько секунд аура тускнеет и исчезает. Карпов выпрямляется, его движения становятся ещё более уверенными.

— Солдаты, — начинает он, его голос звучит ясно и отчётливо, — как вы только что увидели, я сам, без магии, смог отжаться сто раз на раскалённом песке. А сейчас мною было применено заклинание "Восстановление". Это магия поддержки, она помогает восстановить выносливость и снять усталость.

Карпов делает паузу, позволяя словам прозвучать в тишине.

— Понимаю, для вас это нечто недостижимое. Один Бог ведает, почему вам магия не досталась. Но позвольте объяснить. То, что я умею делать, не является чем-то уникальным. В нашей империи бесчисленное количество чародеев. Главное отличие меня от большинства других — колоссальный запас магической энергии. Да, мне просто повезло родиться таким.

Ротмистр обводит взглядом всех бойцов, его лицо серьёзно.

— Я могу произнести заклинание, которое охватит весь эскадрон. Чары продлятся пять часов. Так я потрачу весь свой суточный запас маны. Тренировать вас будет корнет барон Тимур Булатович Мансуров. Я же ввожу следующие суточные нормативы на этот месяц.

Карпов выпрямляется, его голос становится твёрже.

— Сто отжиманий. Сто приседаний. Сто подъёмов туловища. Сто прыжков с приседаниями. Десять километров кросса. Сто подтягиваний. Два часа тренировок рукопашного боя. Это минимум, который придётся выполнять ежедневно. Всё остальное, включая строевую подготовку и уход за лошадьми, остаётся в силе.

Ротмистр делает паузу, затем продолжает:

— Те, кто покажет лучшие результаты в конце недели, получат внеочередное увольнение в город на два дня. А те, кто не справится с нормативами, будут отправлены в хозяйственную команду чистить конюшни до конца месяца. Всем всё понятно?

— Так точно! — хором отвечают солдаты, их голоса звучат уверенно.

— Тогда начнём прямо сейчас, — произносит Карпов. — И просто на всякий случай расскажу одну простую истину. Можно обладать невероятной силой, но потратить её впустую. А можно обладать обычными навыками поддержки, но использовать их так, что даже легендарные подвиги покажутся пустыми по сравнению с твоими действиями. Даже слабак может оказаться сильнейшим, если его таланты использовать по назначению.

Ротмистр протягивает обе руки вперёд, ладонями к эскадрону.

— Тройное усиление тела!

Воздух над плацом дрожит. От ладоней Карпова расходится мощная волна изумрудного света. Зелёная аура накрывает весь эскадрон, проникая в каждого солдата. Полторы сотни гусар чувствуют, как их мышцы наливаются силой, как усталость отступает, как тело становится послушнее и выносливее.

Аура пульсирует несколько секунд, затем медленно тускнеет и исчезает. Солдаты стоят неподвижно, поражённые ощущением прилива энергии.

— Вот и всё, — произносит Карпов, опуская руки. — А теперь прошу извинить, но я вынужден идти. Желаю всем удачи.

Ротмистр разворачивается и уверенным шагом направляется к офицерскому флигелю. Его фигура постепенно удаляется, силуэт растворяется в мареве раскалённого воздуха.

Эскадрон стоит неподвижно, солдаты переглядываются. В их глазах горит огонь решимости. Зелёная аура чар всё ещё ощущается в теле, мышцы гудят от прилива сил.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров делает шаг вперёд. Его карие глаза блестят, на лице играет уверенная улыбка. Он понимает: друг дал ему инструмент, теперь нужно выковать из этих людей элиту.

— Господа гусары! — громко произносит Тимур, его голос звучит энергично. — Вы слышали приказ ротмистра. Начинаем с кросса. Первый взвод — вперёд! Десять километров, полный темп. Остальные взводы — на плац, начинаем отжимания. Через час — ротация.

Солдаты мгновенно оживают. Вахмистр Саркис отдаёт команды, унтеры строят взводы. Через несколько минут первый взвод уже бежит по кругу плаца, их шаги звучат синхронно. Остальные гусары опускаются на землю, принимая упор лёжа.

Тимур стоит в центре, наблюдая за происходящим. Его друг ушёл, но дело продолжается. Впереди пять часов усиленных тренировок, и каждый солдат чувствует, как магия поддержки помогает ему преодолевать усталость. Это не читерство — это инструмент, который раскрывает их истинный потенциал.

Вечер...

Солнце медленно садится за крыши казарм Лейб-гвардии Гусарского полка. Багровые отблески заката скользят по побелённым стенам, проникают сквозь узкие окна. В воздухе витает запах конского навоза, свежего сена и остывающего хлеба. День подходит к концу, но в казарме первого эскадрона кипит жизнь.

Полторы сотни гусар сидят на деревянных нарáх, чистят сапоги, штопают мундиры, пишут письма домой. Мышцы гудят от непривычной нагрузки, но на лицах нет усталости — только возбуждение от пережитого. Зелёная аура чар поддержки медленно рассеивается, оставляя приятное ощущение лёгкости в теле.

Рядовой Петров сидит в кругу новобранцев, веснушчатое лицо оживлённо. Он размахивает руками, рассказывая о случившемся на плацу.

— Вы представляете? — шепчет он, голос дрожит от волнения. — Я командовал ротмистром! Князем! Адъютантом самого Великого князя! Он лежал в пыли, а я считал отжимания. Сто раз! И даже не запыхался!

Рядовой Сидоров, крепкий парень с широкими плечами, качает головой.

— Я думал, он просто князь с протекцией, — произносит Сидоров задумчиво. — Что папашино влияние протащило его в гвардию. А он оказался настоящим воином. Вы видели, как он отжимался? Сто раз на раскалённом песке! И даже не вспотел!

Ефрейтор Козлов, опытный солдат с шрамом на щеке, усмехается.

— Это не просто воин, — говорит Козлов уважительно. — Это командир, который понимает душу солдата. Я служу десять лет, но такого вижу впервые. Он не просто муштрует нас — он превращает в единую машину.

Рядовой Иванов, молодой парень с курносым носом, наклоняется вперёд.

— А вы заметили, как он применил магию? — спрашивает Иванов, глаза широко раскрыты. — Зелёная аура окутала весь эскадрон. Я почувствовал, как мышцы налились силой. Это не читерство — это инструмент, который раскрывает наш потенциал.

Петров кивает, выражение становится серьёзным.

— Именно так, — произносит он. — Он сказал: даже слабак может оказаться сильнейшим, если его таланты использовать по назначению. Я понял: он верит в нас. Он видит в нас не просто солдат, а будущую элиту армии.

Сидоров поправляет ремень на сапоге, движения становятся увереннее.

— Знаете, что меня больше всего поразило? — спрашивает он. — Он не просто дал нам чары. Он объяснил, как это работает. Он не скрывает свою силу — он делится ею. Это не похоже на других аристократов, которые прячут свои таланты за высокими заборами.

Козлов усмехается, во взгляде мелькает одобрение.

— А нормативы? — спрашивает он. — Сто отжиманий, сто приседаний, десять километров кросса. Это же адская работа. Но с чарами поддержки я чувствую, что смогу. Я чувствую, что могу больше, чем думал.

Иванов кивает, лицо задумчиво.

— Это и есть его гениальность, — произносит он. — Он не просто муштрует нас. Он даёт нам инструмент и говорит: "Вот, используйте его, чтобы стать сильнее". Он не требует невозможного — он требует того, что мы можем сделать, если поверим в себя.

Петров встаёт, глаза горят решимостью.

— Завтра я выполню все нормативы, — говорит он, голос звучит твёрдо. — Я покажу, что достоин быть в этом эскадроне. Я покажу, что ротмистр Карпов не ошибся, дав нам эти чары.

Сидоров встаёт рядом с ним, лицо серьёзно.

— И я, — произносит он. — Мы все покажем. Мы станем сильнейшими гусарами, которых видела наша страна.

Козлов улыбается, во взгляде мелькает одобрение.

— А те, кто не справится, будут чистить конюшни до конца месяца, — говорит он, голос звучит иронично. — Так что лучше не расслабляться.

Иванов смеётся, настроение поднимается.

— Я лучше пробегу десять километров, чем буду чистить конюшни, — произносит он. — Лошади и так пахнут достаточно.

Новобранцы смеются, напряжение рассеивается. В казарме витает атмосфера братства, решимости, готовности пахать ради общей цели. Они больше не просто солдаты — они часть команды, где каждый, от рядового до ротмистра, вносит свой вклад.

Тем временем...

В офицерской столовой царит полумрак. Тусклые лампы бросают мягкий свет на дубовые столы, покрытые белыми скатертями. В воздухе витает запах крепкого кофе, дорогого табака и остывающего ужина. Большинство офицеров уже разошлись по казармам, но за угловым столиком сидят двое.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров откидывается на спинку стула, карие глаза блестят. Перед ним стоит стакан с коньяком, лёд тихо позвякивает о стенки. На лице играет уверенная улыбка.

Напротив сидит вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян, орлиный профиль выражает задумчивость. Перед вахмистром стоит чашка с чёрным кофе, пар поднимается тонкой струйкой. Тяжёлый взгляд устремлён в одну точку.

— Знаешь, что меня больше всего поразило? — произносит Тимур, голос звучит энергично. — Не то, что он отжался сто раз. Не то, что он применил магию поддержки на весь эскадрон. А то, как он это сделал.

Саркис кивает, голос звучит низко.

— Он не просто муштровал их, — произносит вахмистр. — Он превратил муштру в ритуал. Он заставил их поверить, что они могут больше, чем думали. Это не просто физическая подготовка — это психологический приём, который ломает барьеры между офицерами и солдатами.

Тимур усмехается, во взгляде мелькает одобрение.

— Именно так, — говорит он. — Станислав гений. Он не просто командует — он вдохновляет. Он не просто требует — он даёт. Он превращает людей в единую машину.

Саркис делает глоток кофе, лицо задумчиво.

— Я служу двадцать лет, — произносит он. — Я видел разных командиров. Были те, кто кричал, кто бил шомполами, кто запугивал. Были те, кто пытался быть добрым, кто заискивал перед солдатами. Но такого, как Карпов, я вижу впервые.

Тимур наклоняется вперёд, голос становится тише.

— Знаешь, в чём его сила? — спрашивает он. — Он понимает душу солдата. Он знает, что они не просто винтики в машине. Они люди, которые хотят верить в своего командира. Они хотят знать, что их командир пашет вместе с ними, а не прячется в кабинете.

Саркис кивает, во взгляде мелькает одобрение.

— Именно так, — произносит он. — Он не просто аристократ с протекцией. Он воин, который понимает, что значит быть солдатом. Он не боится испачкать руки в пыли. Он не боится показать слабость. Он не боится доверить рядовому командовать собой.

Тимур усмехается, голос звучит иронично.

— А ты видел лицо Петрова, когда Станислав вызвал его? — спрашивает он. — Парень думал, что его будут наказывать. А вместо этого он получил шанс командовать ротмистром. Это гениально. Это ломает все стереотипы.

Саркис улыбается, орлиный профиль становится мягче.

— Это и есть его метод, — произносит он. — Он не просто муштрует. Он учит. Он не просто требует. Он показывает. Он вдохновляет.

Тимур поднимает стакан с коньяком, во взгляде мелькает уважение.

— За ротмистра Карпова, — произносит он, голос звучит твёрдо. — За человека, который превращает зелёных новобранцев в элиту армии. За человека, который понимает, что значит быть командиром.

Саркис поднимает чашку с кофе, лицо серьёзно.

— За ротмистра Карпова, — повторяет он. — За человека, который не боится пахать вместе с солдатами. За человека, который верит в нас так же сильно, как мы верим в него.

Они чокаются, звон стекла раздаётся в тишине столовой. Тимур делает глоток коньяка, Саркис — кофе. Они сидят в молчании, наслаждаясь моментом.

За окном темнеет небо, зажигаются первые звёзды. День подходит к концу, но в казармах первого эскадрона кипит жизнь. Солдаты обсуждают произошедшее, делятся впечатлениями, строят планы на завтра. Они больше не просто новобранцы — они часть команды, где каждый, от рядового до ротмистра, вносит свой вклад.

Тимур ставит стакан на стол, лицо задумчиво.

— Завтра будет ещё тяжелее, — произносит он. — Сто отжиманий, сто приседаний, десять километров кросса. Это адская работа. Но с чарами поддержки они справятся. Они покажут, что достойны быть в этом эскадроне.

Саркис кивает, голос звучит уверенно.

— Они покажут, — произносит он. — Они станут сильнейшими гусарами, которых видела наша страна. И всё благодаря одному человеку. Ротмистру князю Станиславу Михайловичу Карпову.

Тимур улыбается, во взгляде мелькает одобрение.

— Он не просто командир, — говорит он. — Он лидер. Он воин. Он человек, который понимает, что значит быть солдатом.

Саркис встаёт, лицо серьёзно.

— Пора идти, — произносит он. — Завтра ранний подъём. Нужно проверить, как солдаты переносят нагрузку.

Тимур тоже встаёт, движения уверенны.

— Пойдём, — говорит он. — Завтра будет ещё один день муштры. Ещё один день превращения зелёных новобранцев в элиту армии.

Они выходят из столовой, шаги эхом отдаются от высоких сводов. За ними гаснет свет, столовая погружается в темноту. Но в казармах первого эскадрона жизнь продолжается. Солдаты готовятся ко сну, зная, что завтра их ждёт ещё один день тяжёлой работы. Но они не боятся. Они верят в своего командира. Они верят в себя. Они верят, что станут сильнейшими гусарами, которых видела наша страна.

Примечание:

Надеюсь, что вы не очень разочаровались. Возможно, кто-то ждал детального расследования, но у меня не детектив. Однако я уверен, что вам понравилось, как Карпов заслужил уважение подчинённых.

Глава 3

Проходит два месяца. Лето 1897 года остаётся позади, уступая место прохладному сентябрю.

За это время первый эскадрон Лейб-гвардии Гусарского полка превращается в нечто совершенно иное. Станислав Михайлович Карпов не просто тренирует своих гусар — он выковывает из них сталь. Ежедневные изнурительные нагрузки, которые раньше сломали бы любого новобранца, теперь становятся для них привычной рутиной. Магия поддержки, которую ротмистр применяет с педантичной регулярностью, творит настоящие чудеса: мышцы солдат адаптируются к экстремальным нагрузкам, выносливость возрастает в разы, а усталость отступает быстрее, чем успевает накопиться.

Результаты говорят сами за себя. Владение шашкой, которое месяц назад вызывало у большинства лишь досаду, теперь находится на уверенном уровне. Рукопашный бой перестаёт быть пыткой и становится рабочим инструментом. Верховая езда даётся гусарам значительно лучше — они держатся в седле крепко и уверенно, как и положено кавалеристам. Лошади слушаются команд, подчиняясь поводьям и движениям всадника.

Слухи о "чудо-эскадроне" расползаются по Петербургу быстрее чумы. Офицеры других полков шепчутся в салонах, солдаты завидуют, а командиры гадают, что за секреты скрывает молодой князь. Имя Карпова становится синонимом невозможного.

Старшие братья — князь Александр Михайлович Карпов, маг огня и ветра, и князь Сергей Михайлович Карпов, повелитель земли, — конечно же, узнают об успехах младшего. Их злит не просто то, что Станислав превзошёл их в лидерских качествах. Их бесит, что он делает это без их помощи, без опоры на их покровителей, в одиночку создавая элитное подразделение, о котором мечтают все. Но пока они не предпринимают ничего. У Александра хватает проблем с интригами великого князя Владимира Александровича, а Сергей варится в собственном котле флотских махинаций великого князя Алексея Александровича. Да и сам Станислав в их дела не лезет — у него своих забот предостаточно.

Но с наступлением осени обстановка начинает меняться. Воздух становится холоднее, дни короче, а вместе с первыми жёлтыми листьями приходит и новый вызов.

Великий князь Николай Николаевич Младший, Генерал-инспектор кавалерии, тот самый "Лукавый", чьё покровительство вознесло Карпова на вершину, вызывает его к себе. Не для светской беседы, не для формального доклада. Вызов приходит с пометкой "срочно и конфиденциально".

Теперь предстоит выяснить, что хочет сказать человек, который контролирует всю кавалерию империи и чьё слово весит больше, чем приказы большинства министров. Станислав Михайлович понимает: если "Лукавый" вызывает лично, значит, дело касается чего-то действительно важного. Чего-то, что нельзя доверить бумаге или курьеру.

Что ждёт Карпова в кабинете Генерал-инспектора? Новое задание? Опасная миссия? Или, может быть, предложение, которое изменит всё?

Ответы скоро станут известны.

Санкт-Петербург...

Утро осеннего Петербурга встречает ротмистра Карпова прохладным ветром, гоняющим по брусчатке опавшие листья. Туман ещё цепляется за шпили зданий, но солнце уже пробивается сквозь серую пелену, окрашивая Невский проспект в бледно-золотистые тона.

Станислав Михайлович правит белоснежную кобылу лёгкой, уверенной рысью. Животное ступает плавно, почти бесшумно, его подковы звонко цокают по камням. Чёрный кивер с белым султаном, тёмно-синий доломан с серебряными шнурами, перекинутый через плечо ментик — всё безупречно. Именная шашка с серебряной рукоятью покоится на боку.

Толпа расступается перед всадником, словно вода перед носом корабля. Извозчики натягивают вожжи, сворачивая к тротуарам. Торговцы у лавок почтительно снимают картузы. Мещанки в тёплых платках крестятся, завидев гвардейского офицера. Городовой у перекрёстка вытягивается в струнку, отдавая честь.

Карпов скачет неспешно, серые глаза внимательно обводят улицу. Осенний воздух свеж, дыхание кобылы клубится лёгким паром.

Внезапно из толпы вырывается маленький голос.

Молодая крестьянка в потёртом платке ведёт за руку девочку лет шести. Ребёнок торопится, цепляясь за материнскую юбку, и внезапно спотыкается о выступающий булыжник. Девочка падает на колени, ладони царапаются о шершавый камень. Из правого колена, рассечённого об острый край булыжника, сочится яркая кровь.

Мать ахает, бросается на колени рядом с дочерью, прижимает ребёнка к груди.

— Машенька! Дитятко моё! — вскрикивает женщина, голос дрожит от испуга. — Господи, да ты посмотри, как разошлось-то!

Девочка плачет, слёзы смешиваются с пылью на щеках. Кровь капает на брусчатку, оставляя тёмные пятна.

Толпа замирает. Люди переглядываются, но никто не решается подойти. Крестьянка, прижимающая к себе раненую дочь, выглядит жалкой и беспомощной на фоне блестящего гвардейского офицера.

Карпов осаживает кобылу. Лошадь останавливается в нескольких шагах от упавших.

Неожиданно для всех ротмистр легко спрыгивает на мостовую. Он передаёт поводья подоспевшему городовому и быстрым, уверенным шагом направляется к матери с ребёнком.

Толпа ропщет. Кто-то шепчет: "Князь сам к ним идёт...". Кто-то крестится. Крестьянка бледнеет, глаза расширяются от страха — она думает, что гвардеец собирается её наказать за то, что дочь преградила путь.

Карпов опускается на одно колено рядом с девочкой. Серые глаза смотрят на неё спокойно и добро.

— Осторожнее надо быть, дитя, — произносит он мягким, но твёрдым голосом. — Мостовая нынче скользкая от утренней росы.

Женщина замирает, не веря своим ушам. Аристократ, князь, гвардейский офицер — и говорит с дочерью так ласково, словно с родной.

Ротмистр протягивает правую ладонь над коленом девочки.

— Исцеление! — произносит он чётко.

Тонкая изумрудная аура вспыхивает над рукой. Свет переливается мягкими оттенками, окутывая рану сияющим коконом. Кровь мгновенно останавливается. Края рассечения смыкаются, кожа затягивается, оставляя после себя лишь тонкую розовую полоску, которая тут же бледнеет.

Девочка замирает, плач обрывается на полуслове. Она с удивлением смотрит на колено, затем на лицо офицера.

— Ура! — вскрикивает она, подпрыгивая на месте. — Маменька, смотри! Не болит совсем!

Крестьянка роняет платок, руки дрожат. Она смотрит на колено дочери, затем на Карпова, глаза наполняются слезами.

— Спасибо вам огромное, ваше сиятельство! — рыдает она, пытаясь припасть к сапогу офицера. — Вы спасли моё дитя! Я всю жизнь буду за вас молиться!

Карпов мягко, но настойчиво поднимает женщину с колен. Он смотрит на мать, затем обводит взглядом притихшую толпу.

— Всё в порядке, — произносит он ровным голосом. — Долг аристократа — оберегать своих подданных, а не запугивать их. Моё имя — Станислав Михайлович Карпов, третий сын князя Михаила Алексеевича. Ротмистр первого эскадрона Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, адъютант Его Императорского Высочества великого князя Николая Николаевича, Генерал-инспектора кавалерии. Благодарите не меня, а Его Императорское Высочество. Лишь благодаря его покровительству я на своём месте.

Он делает паузу, позволяя словам прозвучать в тишине.

— А сейчас извините меня, но мне пора.

Ротмистр неожиданно для всех наклоняется и целует девочку в лоб. Машенька замирает, глаза широко раскрываются от удивления. Затем она улыбается, щёки розовеют от смущения и восторга.

Карпов выпрямляется, кивает девочке, затем машет рукой матери. Он забирает поводья у городового, ловким движением вспрыгивает в седло. Белая кобыла фыркает, трогается лёгкой рысью.

Ротмистр скачет дальше, силуэт постепенно растворяется в утренней дымке.

А на мостовой остаётся толпа, которая ещё долго не может прийти в себя.

Крестьянка стоит, прижимая дочь к груди. Слёзы текут по щекам, но теперь это слёзы благодарности. Она шепчет молитвы, крестится, кланяется в сторону, куда ускакал офицер.

— Машенька, — произносит она дрожащим голосом, — ты запомни этот день. Сам князь, сам гвардеец тебя вылечил. И не просто вылечил, а поцеловал, словно родную дочь. Это знак Божий, дитятко. Это знак.

Девочка кивает, глаза блестят.

— Маменька, а он добрый, да? — спрашивает она тихо. — Совсем не страшный.

— Добрый, — отвечает мать, вытирая слёзы рукавом. — Добрей всех на свете.

Толпа вокруг оживает. Люди переглядываются, шепчутся, крестятся.

— Слыхали? — произносит пожилой извозчик, поправляя картуз. — Князь сам к бабе подошёл. Сам! А не послал кого-то, как другие вельможи делают.

— И исцелил, — поддакивает торговка яблоками. — Зелёным светом, прямо как у мощей святых. Только быстрее в сто раз.

— Да он сказал, чтобы благодарили мы великого князя Николая Николаевича, — вставляет молодой приказчик. — Вот это, братцы, верный слуга. Не себя возвеличивает, а покровителя своего.

— Слыхал я, — произносит старик в длинном армяке, — что этот Карпов эскадроном командует. Говорят, у него там солдаты как стальные. Тренирует их, как никто другой не умеет. А теперь вот ещё и детей лечит.

— Эх, кабы все такие князья были, — вздыхает мещанка в тёплом платке. — Жить бы можно.

Городовой, который держал лошадь Карпова, стоит, выпрямившись. Лицо выражает глубокое уважение.

— Служил я при разных господах, — произносит он тихо, обращаясь к стоящим рядом. — Видел и добрых, и злых. Но такого, чтобы князь сам к простому человеку подошёл, ребёнка вылечил, да ещё и поцеловал... Такого я отроду не видывал.

Он поправляет фуражку, глаза блестят.

— Запомню этот день, — добавляет он. — Рассказывать буду внукам. Как князь Карпов Машеньку исцелил.

Толпа расходится медленно. Люди обсуждают произошедшее, делятся впечатлениями, крестятся. Слух об этом случае разлетится по Петербургу быстрее любой газеты. К вечеру о нём будут знать в трактирах, на рынках, в мастерских. К утру — в салонах аристократов.

И ни один интриган не посмеет сказать дурное слово о человеке, который останавливает коня ради слёз ребёнка.

Спустя время...

Вскоре белая кобыла поднимается по пологому подъёму к главному входу здания Главного штаба. Массивные гранитные ступени ведут к парадным дверям, по бокам которых застыли часовые в безупречных мундирах Преображенского полка. Фасады здания, облицованные светлым камнем, возвышаются над Дворцовой площадью, их строгие линии подчёркивают величие империи.

Карпов осаживает лошадь у крыльца. Дежурный унтер-офицер из казачьей команды, стоящий у входа, мгновенно бросается вперёд, принимая стойку смирно.

— Примите лошадь, — произносит ротмистр ровным голосом, передавая ему поводья. — Я к Его Императорскому Высочеству.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — отвечает казак, бережно принимая кожаные ремни. — Конюшня к вашим услугам. Кобылу накормлю и напою, как родную.

Станислав Михайлович легко спрыгивает на брусчатку, поправляет ментик на плече и поднимается по ступеням. Часовые у дверей синхронно вскидывают винтовки, отдавая честь. Ротмистр коротко кивает в ответ и толкает тяжёлую бронзовую ручку.

Внутри здания царит торжественная тишина. Высокие своды коридоров уходят вглубь, их стены украшены портретами полководцев и батальными полотнами. Паркетный пол блестит, отражая свет хрустальных люстр. Воздух пахнет мастикой, воском и старой бумагой.

Карпов минует первый коридор, поворачивает налево, затем поднимается по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Его сапоги ступают бесшумно, но эхо всё равно разносится по пустынному пространству. Дежурные адъютанты у дверей кабинетов вытягиваются в струнку, узнавая адъютанта самого Генерал-инспектора.

Вскоре ротмистр останавливается перед массивной дубовой дверью, украшенной золочёным вензелем. Рядом стоит адъютант великого князя, молодой штабс-капитан в безупречном мундире.

— Ротмистр Карпов по приказанию Его Императорского Высочества, — произносит Станислав Михайлович чётко.

Адъютант козыряет, его лицо остаётся невозмутимым.

— Прошу, ваше высокоблагородие. Вас ожидают.

Карпов поднимает руку и стучит в дверь — три коротких, уверенных удара.

— Войдите! — раздаётся из-за толстого дуба низкий, бархатный голос.

Ротмистр нажимает на ручку, открывает створку и входит внутрь. Дверь за его спиной закрывается с мягким щелчком.

Просторный кабинет встречает запахом дорогого табака, кожи и крепкого кофе. Огромное окно выходит на Дворцовую площадь, солнечный свет заливает помещение, играя бликами на золочёных рамах портретов. У стены стоит массивный письменный стол из красного дерева, заваленный бумагами и картами. На столе — серебряный прибор для письма, хрустальный графин с водой и пепельница с недокуренной сигарой.

За столом поднимается великий князь Николай Николаевич Младший. Ему пятьдесят один год, но он держится прямо, его фигура излучает властную энергию. Седеющие виски, густые бакенбарды и пронзительные серые глаза придают лицу аристократическую строгость. Мундир генерал-адъютанта безупречно сидит на широких плечах, на груди блестят ордена.

— Ротмистр Станислав Карпов по вашему приказанию прибыл, — произносит Станислав Михайлович, отдавая чёткий воинский салют.

Николай Николаевич улыбается, его глаза теплеют.

— Приветствую, Станислав, — говорит он, обходя стол. — Обойдёмся без формальностей. Дверь закрой и присаживайся.

Карпов подчиняется. Он поворачивается, запирает дверь на тяжёлый бронзовый засов и возвращается к столу. Великий князь указывает на мягкое кожаное кресло у камина. Ротмистр садится, его спина остаётся прямой, но плечи слегка расслабляются.

Николай Николаевич поднимает правую руку и делает щелчок пальцами. Воздух в кабинете дрожит, над дверью и окнами вспыхивает тонкая золотистая аура, которая мгновенно тускнеет и исчезает. Звуки с улицы — стук колёс, ржание лошадей, голоса часовых — обрываются, словно их отрезало невидимым лезвием.

— Звуковой барьер, — поясняет великий князь, садясь в кресло напротив. — Теперь нас не услышит никто. Даже мыши в стенах.

Он достаёт из кармана серебряный портсигар, открывает крышку и предлагает Карпову.

— Сигару?

— Благодарю, ваше императорское высочество, — отвечает ротмистр, качая головой. — Не курю с утра.

Николай Николаевич усмехается, зажигает сигару спичкой, делает глубокую затяжку. Дым клубится синеватыми кольцами, поднимаясь к потолку.

— Хорошо, — произносит он, его голос становится серьёзнее. — Тогда перейдём к делу. Я вызвал тебя не для светской беседы.

Великий князь наклоняется вперёд, его серые глаза фиксируются на лице Карпова.

Николай Николаевич встаёт из кресла и подходит к небольшому столику у окна, где стоит серебряный самовар и фарфоровый сервиз. Он берёт два хрустальных стакана с подстаканниками, опускает в каждый по щепотке заварки из серебряной банки и заливает кипятком из самовара. Пар поднимается тонкими струйками, наполняя кабинет ароматом крепкого чая.

Великий князь возвращается к камину, протягивает один стакан Карпову.

— Угощайся, — произносит он, садясь обратно в кресло. — Чай из собственного сада. Не такой изысканный, как при дворе, зато без лишних ушей и глаз.

Станислав Михайлович принимает стакан, его пальцы ощущают приятное тепло фарфора. Он делает осторожный глоток, чай обжигает язык, но вкус насыщенный, с лёгкой горчинкой.

Николай Николаевич также пьёт, его глаза внимательно изучают лицо собеседника через поднимающийся пар.

— Прежде всего, Станислав, позволь искренне тебя поблагодарить и похвалить, — произносит он наконец, ставя стакан на блюдце. — Ты большой молодец. Я про подготовку твоего эскадрона. Эх, все были бы такими одарёнными, как ты.

Карпов слегка наклоняет голову, его серые глаза блестят от признания.

— Спасибо, Николай Николаевич, — отвечает он ровным голосом. — Для меня честь услышать это от вас.

Великий князь усмехается, его усы приподнимаются.

— Но я вызвал тебя не только ради этого, — продолжает он, его тон становится серьёзнее. — Ты закалил эскадрон физически. Однако учение — это учение, а реальность — это реальность. Вы все в Лейб-гвардии Гусарском Его Величества полку. Следовательно, вы обязаны быть элитой всегда.

Он делает паузу, его пальцы барабанят по подлокотнику кресла.

— Хочу дать вам поручение. В последнее время в окрестностях Петербурга всё чаще орудуют монстры. Мы пока не знаем причины. Раньше такого не было. Наша армия, кавалерия в том числе, хорошо справлялась с подобными угрозами. Однако из-за чёртовых казнокрадов у нас проблемы с деньгами, с людьми, с ресурсами. Не буду много говорить. Скажу лишь то, что тебе и твоему эскадрону предстоит зачистить некоторые территории. Всю информацию я тебе передам. Она на бумаге.

Карпов молча кивает, его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает интерес. Он ставит стакан на столик рядом с креслом.

— Как пожелаете, Николай Николаевич, — произносит он чётко.

Великий князь наклоняется вперёд, его серые глаза фиксируются на лице ротмистра.

— Знаешь, Стас, я многих повидал и могу отличить компетентного прагматика от лизоблюда. Ты относишься к первым. Твои таланты, зрелость, умение видеть дальше остальных... до сих пор не перестаю удивляться. Ты действительно одарён самим Богом.

Станислав Михайлович слегка улыбается, его взгляд остаётся прямым.

— Просто я всегда хотел служить родине, — отвечает он тихо, но твёрдо. — А вы точно желаете ей блага. Я в вас верю даже больше, чем в самого себя.

Николай Николаевич кивает, его глаза теплеют.

— И снова только правда, — произносит он. — Хорошо. Скажи, если ты меня знаешь, быть может, ты сам желаешь что-то узнать?

Карпов задумывается на мгновение, его пальцы слегка постукивают по колену. Затем он поднимает взгляд, его лицо становится серьёзным.

— Честно говоря, хочу задать вам откровенный вопрос, — произносит он, выбирая слова. — Практически все знают про ваши методы, из-за которых вас прозвали Лукавым. Скажите, Николай Николаевич, а вы... проводили встречи с Сергеем Юльевичем Витте и Петром Николаевичем Дурново?

Великий князь замирает, его глаза сужаются. Он медленно откидывается на спинку кресла, его пальцы переплетаются на груди. В кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

Николай Николаевич изучает лицо Карпова долгим, пронзительным взглядом. Затем он усмехается, его усы приподнимаются.

— Ты задал именно тот вопрос, которого я ожидал, — произносит он наконец, его голос звучит ровно. — И я отвечу тебе честно, Станислав. Да, я встречался с Сергеем Юльевичем Витте. И да, я встречался с Петром Николаевичем Дурново. Не раз и не два.

Он делает паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе.

— Витте — это мозг империи. Он видит экономику, финансы, промышленность так, как никто другой. Он строит железные дороги, заводы, вводит золотой стандарт. Он прагматик до мозга костей, для него люди — это ресурс, но он использует этот ресурс с максимальной эффективностью. И он ненавидит казнокрадство так же сильно, как я.

Великий князь наклоняется вперёд, его глаза блестят.

— Дурново — это кулак империи. Он контролирует полицию, жандармерию, охранку. Он знает всё обо всех. Он умеет находить людей, умеет их использовать, умеет избавляться от них тихо и без следа. Он не задаёт моральных вопросов, ему важен только результат.

Николай Николаевич усмехается, его голос становится тише.

— Мы с ними встречаемся, потому что мы нужны друг другу. Витте нужны безопасные дороги и заводы — я даю ему армию, которая их охраняет. Дурново нужны тихие решения проблем — я даю ему людей, которые умеют действовать в тени. А мне нужны их ресурсы, их информация, их прикрытие.

Он делает глоток чая, его взгляд остаётся пронзительным.

— Это не союз, Станислав. Это взаимовыгодное сотрудничество. Мы не друзья, мы не доверяем друг другу полностью. Но мы понимаем, что без друг друга мы слабее. И мы оба служим империи, каждый по-своему.

Великий князь ставит стакан на столик, его лицо становится серьёзным.

— Ты спросил меня об этом, потому что хочешь понять, на что ты можешь рассчитывать. И я отвечу: если ты действуешь в интересах империи, если ты эффективен, если ты не оставляешь следов — Витте и Дурново будут тебя прикрывать. Не из симпатии, а из прагматизма. Им нужны результаты, а ты их даёшь.

Он фиксирует взгляд на лице Карпова.

— Но запомни: они не твои друзья. Они — инструменты. Как и я для тебя. Мы все инструменты в руках империи. И если ты сломаешься, если ты станешь ненужным — нас заменят. Без сожалений.

Карпов молча кивает, его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах горит огонь понимания.

— Я понял, Николай Николаевич, — произносит он тихо. — Спасибо за честность.

Великий князь усмехается, его глаза теплеют.

— Именно за это я тебя и ценю, Станислав. Ты не боишься правды. Ты не боишься смотреть вещам в лицо. И именно поэтому я даю тебе это задание.

Он встаёт из кресла, подходит к столу и достаёт из ящика тонкую кожаную папку. Возвращается к камину, передаёт папку Карпову.

— Здесь вся информация. Маршруты, данные разведки, последние донесения жандармов. Изучи. И действуй.

Ротмистр принимает папку, его пальцы ощущают тяжесть кожи. Он кивает, его лицо остаётся спокойным, но в глазах горит решимость.

— Слушаюсь, Николай Николаевич, — произносит он чётко.

Великий князь садится обратно в кресло, берёт свой стакан.

— А теперь допей чай, — говорит он. — И ступай. У тебя мало времени.

Карпов поднимает стакан, делает последний глоток. Чай уже остыл, но вкус всё ещё насыщенный. Он ставит стакан на столик, встаёт и отдаёт чёткий салют.

— Благодарю за доверие, Николай Николаевич, — произносит он. — Не подведу.

Николай Николаевич кивает, его глаза блестят одобрением.

— Я знаю, — отвечает он тихо. — Ступай.

Карпов разворачивается, направляется к двери. Он открывает её, выходит в коридор, закрывает за собой. Звуковой барьер тускнеет и исчезает. Шумы улицы возвращаются.

Ротмистр стоит в коридоре, сжимая папку в руке. Его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах горит огонь.

Завтра его эскадрон выступит на охоту. И он знает: это будет не просто учения. Это будет настоящая война.

Примечание:

Ну что, вот вы и познакомились с первым их великих людей, которым Станислав будет помогать. Это Николай Николаевич Лукавый - внук императора Николая I, ветеран Русско-турецкой войны 1877-1878 гг., армия его просто боготворила. И надеюсь, что вы обрадовались, когда увидели нежность Карпова. Всего хорошего, дорогие читатели.

Глава 4

Ротмистр Карпов покидает тяжёлые бронзовые двери Главного штаба. Белая кобыла терпеливо ждёт его у подножия гранитных ступеней, переминаясь с ноги на ногу и стряхивая с гривы капли утренней росы. Станислав Михайлович легко вспрыгивает в седло, поправляет серебряные шнуры доломана и направляет животное вдоль набережной Мойки.

Осенний ветер играет белым султаном на его кивере. Солнце пробивается сквозь низкие облака, заливая тёмные воды канала холодным золотистым светом. Кобыла ступает уверенной, размеренной рысью, её подковы звонко цокают по влажной брусчатке. Серые глаза ротмистра внимательно обводят улицу. Привычка, выработанная годами службы, не покидает его даже в мирном Петербурге.

Вскоре впереди, среди пролёток и частных экипажей, он замечает знакомый силуэт. Лёгкая карета, окрашенная в тёмно-синий цвет, неспешно движется в потоке. На её дверце выделяется герб. Серебряный грифон на лазурном поле обрамлён княжеской короной. Это герб рода Оболенских.

Станислав приподнимает правую руку и подаёт короткий сигнал кучеру. Тот, седой мужчина в высоком цилиндре и длинном армяке, мгновенно узнаёт гвардейского офицера и натягивает вожжи. Пара серых в яблоках лошадей плавно останавливается у тротуара.

Офицер осаживает кобылу рядом с экипажем. Лошадь замирает, послушная малейшему движению повода. Ротмистр легко спрыгивает на мостовую, его сапоги мягко опускаются на влажный камень. Он передаёт поводья подоспевшему городовому и уверенным шагом направляется к дверце кареты.

Окошко в дверце приоткрывается, и оттуда выглядывает молодой человек. Ему на вид лет двадцать четыре, черты лица тонкие, аристократичные, тёмные волосы слегка вьются у висков. На голове светло-серый берет, сдвинутый набок. На шее повязан шёлковый галстук небрежно-изящным узлом. На манжете рубашки виднеется свежее пятно лазурной краски. В руках он сжимает кожаную папку с набросками.

— Что такое? — спрашивает он с лёгким раздражением, явно готовый отшить назойливого просителя или уличного торговца.

Его взгляд падает на гусарский мундир, затем поднимается выше. Раздражение мгновенно сменяется широкой улыбкой при виде знакомого лица с высокими скулами и серыми глазами.

— Здравствуй, брат, — произносит Станислав ровным голосом, подходя ближе.

— Стас! — восклицает князь Дмитрий Алексеевич Оболенский, распахивая дверцу пошире. — Чёрт возьми, я тебя за версту узнал! Белый конь, чёрный ментик... Ты словно сошёл с парадного полотна.

Ротмистр протягивает правую руку. Двоюродный брат крепко пожимает её, их пальцы смыкаются в коротком, но тёплом рукопожатии. Дмитрий пахнет скипидаром, дорогим табаком и слегка коньяком. Станислав Михайлович чувствует знакомый с детства запах. Таким же сочетанием ароматов всегда пахла мастерская их общей тёти, сестры их отца, в имении под Москвой.

— Давно не виделись, Дима, — произносит он, его голос становится чуть мягче. — Как твои успехи в собственной мастерской?

— О, не спрашивай, — усмехается Оболенский, проводя рукой по волосам и оставляя на виске лёгкий след жёлтой краски. — Критики снова придираются к моим работам. Говорят, что я слишком увлекаюсь мелочами в ущерб общему впечатлению. А я им возражаю, что именно детали и создают душу полотна.

Кобыла фыркает за спиной ротмистра, словно поддерживая разговор. Дмитрий бросает на неё быстрый взгляд и одобрительно кивает.

— Красавица, — произносит он. — Белая масть, правильная постановка головы... Тебе идёт, Стас. Только скажи, куда ты так спешишь в такой ранний час?

Станислав оглядывается по сторонам. Улица продолжает жить своей жизнью. Извозчики погоняют лошадей, торговки выставляют на прилавки корзины с яблоками, городовые несут свою неторопливую службу. Никто не обращает внимания на двух молодых князей у кареты.

— Возвращаюсь в казармы, — отвечает он спокойно. — Эскадрон ждёт. А ты?

— Еду к Бенуа, — улыбается Дмитрий, хлопая по кожаной папке. — Он обещал показать мне новые рисунки для объединения "Мир искусства". Там, говорят, будут интересные люди. Живописцы, меценаты, пара графинь, жаждущих портретов...

Его глаза блестят, и ротмистр понимает. Брат не просто едет по делам. Он едет за впечатлениями, за новыми лицами, за историями, которые позже превратятся в мазки на холсте.

— Понятно, — произносит Станислав. — Тогда не смею задерживать.

— Погоди, — Дмитрий наклоняется ближе, его голос становится тише. — Может, составишь мне компанию? Хотя бы на чашку кофе. Давно не разговаривали по-человечески. Я, кстати, кое-что слышал интересное на прошлой неделе. В одной гостиной...

Офицер задумывается на мгновение. Казармы подождут. Эскадрон под присмотром Тимура и Саркиса не пропадёт. А вот информация, добытая в художественных гостиных, иногда стоит больше, чем донесения жандармов. Живописцы пишут портреты министров, жён генералов, иностранных послов. Они слышат то, что другие стараются не замечать.

— Хорошо, — произносит он наконец. — Но ненадолго.

— Отлично! — Дмитрий довольно хлопает в ладоши. — Кучер, поверни к кафе "Кубик"!

Экипаж плавно разворачивается на мокрой брусчатке. Станислав забирает поводья у городового, ведёт кобылу рядом с каретой. Белая лошадь ступает мягкой, уверенной походкой, её грива развевается на осеннем ветру.

Двоюродные братья движутся вдоль набережной Мойки. Один в расшитом мундире гвардейца, другой в пиджаке, испачканном красками. Никто из случайных прохожих не догадывается, что за этой простой утренней встречей скрывается нечто большее, чем семейная беседа за кофе.

Карета подкатывает к фасаду здания на Невском проспекте. Кучер ловко осаживает лошадей у тротуара, и Дмитрий Оболенский первым выпрыгивает на мостовую. Он протягивает руку Станиславу, помогая брату спуститься с подножки. Ротмистр отказывается от помощи, легко спрыгивая на камни. Белую кобылу тут же забирает мальчишка-форейтор, уводя её к боковому входу, где устроена небольшая конюшня для экипажных лошадей.

Двоюродные братья поднимаются по широким ступеням крыльца и толкают тяжёлую дубовую дверь. Внутри кафе встречает их густым ароматом свежемолотого кофе, ванили и дорогого табака. Просторный зал залит мягким светом хрустальных люстр, отражающимся в зеркалах на стенах. У барной стойки стоят несколько господ в цилиндрах, за мраморными столиками сидят посетители. Журналисты с папками документов, офицеры в мундирах, дамы в модных шляпках, художники с палитрами на коленях.

Появление двух молодых князей вызывает лёгкое оживление. Мужчина в углу за газетой поднимает глаза, узнаёт гусарский мундир и почтительно кивает. Две дамы у окна переглядываются, шепчутся за веерами, бросают взгляды на высокого офицера с белым султаном. Молодой корнет в углу приподнимает чашку в немом тосте, признавая старшинство гвардейца.

Метрдотель в безупречном фраке мгновенно оказывается рядом, отводя братьев к лучшему столику у окна. Отсюда виден весь Невский проспект, залитый осенним солнцем.

— Прошу вас, ваши сиятельства, — произносит он низким голосом, отодвигая стул для Дмитрия. — Лучшее место в заведении.

Станислав садится напротив брата, оглядывая зал. Его серые глаза автоматически фиксируют детали: кто с кем разговаривает, кто следит за ними, кто старается не привлекать внимания. Привычка, от которой невозможно избавиться даже в мирном кафе.

— Что прикажете подать? — спрашивает метрдотель, доставая маленькую книжечку.

— Два кофе по-венски, — произносит Дмитрий, не заглядывая в меню. — И принесите нам ваши фирменные круассаны с миндалём. А ещё ветчину с сыром и свежие булочки.

— Слушаю-с, — метрдотель кланяется и бесшумно отходит.

Дмитрий откидывается на спинку стула, раскладывает на столе свою кожаную папку с набросками. Его пальцы нервно постукивают по столешнице.

— Ну, рассказывай, Стас, — произносит он, наклоняясь вперёд. — Я уже месяц слышу только об одном. О твоём эскадроне. О том, как ты превращаешь зелёных новичков в стальную машину. Говорят, у тебя там солдаты по сто отжиманий делают на раскалённом песке.

Ротмистр усмехается, его глаза блестят.

— Слухи преувеличивают, — отвечает он. — Но не сильно. Да, я ввёл жёсткие нормативы. Сто отжиманий, сто приседаний, десять километров кросса ежедневно. Плюс рукопашный бой и уход за лошадьми.

— И они выдерживают? — Дмитрий поднимает брови. — Крестьянские парни, которые месяц назад не знали, как правильно сесть в седло?

— Выдерживают, — кивает Станислав. — Потому что я не просто требую. Я даю им инструмент. Магию поддержки. Каждый день я накладываю на весь эскадрон чары усиления. Пять часов они работают с тройной выносливостью. Усталость отступает, мышцы восстанавливаются мгновенно.

Дмитрий свистит тихо, его глаза расширяются.

— На весь эскадрон? — переспрашивает он. — Это же колоссальный расход маны!

— Именно поэтому я трачу весь свой суточный запас, — объясняет офицер. — Но результат того стоит. Через два месяца мои гусары держатся в седле так, словно родились в нём. Шашкой владеют уверенно, в рукопашном бою работают как единый механизм. Лошади слушаются малейшего движения коленей.

— И никто не сбежал? — спрашивает брат.

— Ни один человек не сбежал, — отвечает Станислав с гордостью. — Все поняли: я не требую невозможного. Я даю им шанс стать элитой. А элита получает лучшее питание, лучшее снаряжение, моё личное покровительство. Те, кто показывает лучшие результаты, получают внеочередные увольнения в город. Те, кто не справляется, чистят конюшни до конца месяца.

Дмитрий кивает, его пальцы рисуют невидимые узоры на столе.

— Гениально, — произносит он тихо. — Ты не просто муштруешь их. Ты превращаешь муштру в соревнование. В игру, где каждый может выиграть.

— Именно, — соглашается ротмистр. — Солдаты должны верить в своего командира. А чтобы они верили, командир должен пахать вместе с ними. Поэтому я сам отжался сто раз на раскалённом песке. Под командой рядового Петрова.

Дмитрий смеётся, его глаза блестят от восхищения.

— Рядовой командовал князем? — переспрашивает он. — Это же ломает все стереотипы!

— Именно в этом и суть, — отвечает Станислав. — Когда солдат видит, что его командир не прячется в кабинете, а лежит в пыли рядом с ним, он готов пойти за ним в огонь.

Метрдотель бесшумно появляется у столика, ставит перед братьями дымящиеся чашки с кофе и большую тарелку с круассанами, ветчиной и сыром. Аромат свежей выпечки смешивается с запахом кофе.

— Приятного аппетита, ваши сиятельства, — произносит он и отходит.

Станислав берёт круассан, отламывает кусочек. Тесто хрустит, миндальная начинка тает на языке. Он делает глоток кофе, чувствует горьковатый вкус со сливками.

— А ты? — спрашивает он брата. — Как твои успехи? Я слышал, ты пишешь портреты для высшего света.

Дмитрий усмехается, намазывая масло на булочку.

— О, это отдельная история, — произносит он. — Портреты графинь, жён генералов, иностранных послов. Платят хорошо, но скучно смертельно. Каждая хочет выглядеть на десять лет моложе, каждая требует, чтобы я добавил ей бриллиантов на платье.

Он делает паузу, его голос становится тише.

— Зато я слышу такое... — Дмитрий наклоняется ближе, его глаза блестят. — В салонах, в гостиных, за чашкой чая. Они забывают, что художник — это не просто человек с кистью. Они думают, что я не слушаю. А я слушаю всё.

Ротмистр поднимает брови, его интерес возрастает.

— И что же ты услышал? — спрашивает он спокойно.

Дмитрий оглядывается по сторонам. Зал продолжает жить своей жизнью, никто не следит за ними. Он наклоняется ещё ближе, его голос становится шёпотом.

— На прошлой неделе я писал портрет жены одного высокопоставленного чиновника из Военного министерства, — произносит он. — Пока она позировала, её муж вошёл в комнату и начал разговаривать по телефону. Он думал, что я не слушаю. Но я слышал каждое слово.

Дмитрий делает глоток кофе, его пальцы сжимают чашку.

— Он говорил о каких-то поставках для армии. О том, что нужно "решить вопрос" с одним поставщиком. О том, что "все уже договорились". И о том, что "Лукавый" что-то подозревает, но "его люди слишком заняты своими учениями".

Станислав замирает, его серые глаза сужаются. Он медленно ставит чашку на стол, его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах мелькает холодный огонь.

— Ты запомнил имя поставщика? — спрашивает он тихо.

Дмитрий кивает, достаёт из кармана маленький клочок бумаги и передаёт его брату.

— Купец первой гильдии Савва Морозов, — произносит он. — По крайней мере, так его назвал муж графини.

Офицер прячет бумажку во внутренний карман доломана. Его пальцы касаются холодной кожи папки с заданием от "Лукавого". Совпадение? Или нить, которая ведёт к чему-то большему?

— Спасибо, Дима, — произносит он ровным голосом. — Ты оказал мне услугу.

Дмитрий усмехается, откусывая круассан.

— Я всегда рад помочь, братец, — отвечает он с полным ртом. — Тем более что ты теперь платишь за кофе.

Ротмистр смеётся тихо, его напряжение слегка отпускает. Они продолжают есть, разговаривая о пустяках: о новых выставках, о модных художниках, о скандалах в высшем свете. Но в голове Станислава уже крутятся другие мысли. Купец Морозов. Поставки для армии. "Лукавый" что-то подозревает.

Эта зацепка может привести к чему-то очень важному. И он намерен докопаться до истины.

Станислав допивает кофе, ставит пустую чашку на блюдце. Он достаёт из жилетного кармана серебряный рубль и кладёт его на стол рядом с тарелкой.

— Пора, — произносит он, поднимаясь со стула. — Эскадрон ждёт, да и у меня появились срочные дела.

Дмитрий также встаёт, стряхивая крошки с пиджака. Его глаза блестят от любопытства, но он не задаёт лишних вопросов. Братья знают друг друга слишком хорошо, чтобы расспрашивать о службе.

— Куда ты так спешишь? — спрашивает он, подбирая кожаную папку с набросками. — Казармы в другой стороне.

— Мне нужно вернуться в Главный штаб, — отвечает Станислав, застёгивая ментик на плече. — Есть дело, не терпящее отлагательства.

Дмитрий кивает, понимая намёк. Он протягивает руку, и братья снова пожимают её в коротком, но крепком рукопожатии.

— Береги себя, Стас, — произносит художник тихо. — И если понадобится помощь с моей стороны...

— Я знаю, — перебивает ротмистр, его голос звучит тепло. — Спасибо за кофе, брат. И за информацию.

Они спускаются по широким ступеням крыльца и выходят на Невский проспект. Осеннее солнце уже клонится к закату, окрашивая фасады зданий в розовато-золотистые тона. Воздух становится прохладнее, ветер гонит по мостовой опавшие листья.

У тротуара их уже ждёт карета Дмитрия. Форейтор выводит белую кобылу Карпова, держа её под уздцы. Кучер в высоком цилиндре стоит у дверцы экипажа, готовый открыть её.

— Ну, бывай, — произносит Дмитрий, направляясь к карете. — Я поеду к Бенуа. Он обещал показать мне эскизы для нового альбома объединения «Мир искусства».

— Удачи, — отвечает Станислав, подходя к своей кобыле. — Передай ему от меня привет. И скажи, что я буду рад увидеть его работы на следующей выставке.

Дмитрий уже забрался в карету, он выглядывает из окна и машет рукой.

— До встречи, братец! — кричит он. — Надеюсь, скоро увидимся!

Ротмистр кивает, легко вспрыгивает в седло. Белая кобыла фыркает, трогается лёгкой рысью. Экипаж Дмитрия разворачивается и уезжает в сторону Адмиралтейского проспекта, а офицер направляет свою лошадь обратно к Мойке.

Улица оживает в предвечерний час. Извозчики снуют между экипажами, торговки сворачивают прилавки, гимназистки в тёмных форменных платьях спешат домой после занятий. Городовой у перекрёстка отдаёт честь гвардейскому офицеру, его лицо выражает почтение.

Станислав скачет быстро, его серые глаза внимательно обводят улицу. В голове крутятся мысли. Купец первой гильдии Савва Морозов. Поставки для армии. Эта информация не касается его текущего задания по зачистке монстров, но она слишком важна, чтобы откладывать её в долгий ящик.

Белая кобыла летит по брусчатке, её подковы звонко цокают. Ветер играет белым султаном на кивере, ментик развевается за спиной. Ротмистр чувствует сильное предвкушение. Он должен действовать немедленно.

Вскоре впереди показываются массивные гранитные ступени Главного штаба. Часовые у парадного входа в мундирах Преображенского полка застывают в стойке смирно, узнавая адъютанта Генерал-инспектора. Офицер осаживает кобылу у крыльца, спрыгивает на мостовую и передаёт поводья дежурному унтер-офицеру из казачьей команды.

— Примите лошадь, — произносит он ровным голосом. — Мне нужно к Его Императорскому Высочеству. Срочное дело.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие, — отвечает казак, бережно принимая кожаные ремни.

Станислав Михайлович быстро поднимается по ступеням, толкает тяжёлую бронзовую дверь и входит внутрь здания. Вестибюль встречает его торжественной тишиной, запахом мастики и старой бумаги. Он минует первый коридор, поворачивает налево, поднимается по мраморной лестнице на второй этаж.

У двери кабинета великого князя стоит тот же адъютант, молодой штабс-капитан в безупречном мундире. Он узнаёт Карпова и вытягивается в струнку.

— Ротмистр Карпов, — произносит Станислав Михайлович чётко. — Мне нужно видеть Его Императорское Высочество. Дело не терпит отлагательства.

Адъютант козыряет, его лицо остаётся невозмутимым.

— Прошу минуту, ваше высокоблагородие, — отвечает он. — Я доложу.

Он стучит в массивную дубовую дверь, открывает её и входит внутрь. Через несколько секунд возвращается, его лицо выражает готовность.

— Его Императорское Высочество примет вас, — произносит штабс-капитан. — Прошу.

Станислав нажимает на ручку, открывает створку и входит в кабинет. Просторное помещение встречает его запахом дорогого табака и крепкого чая. За массивным письменным столом из красного дерева поднимается великий князь Николай Николаевич Младший.

— Станислав? — произносит он, его серые глаза сужаются от удивления. — Ты же только что ушёл. Что случилось?

Не дожидаясь ответа, великий князь поднимает правую руку и делает щелчок пальцами. Воздух в кабинете дрожит, над дверью и окнами вспыхивает тонкая золотистая аура, которая мгновенно тускнеет и исчезает. Звуки с улицы обрываются, словно их отрезало невидимым лезвием.

Ротмистр закрывает за собой дверь, подходит к столу и отдаёт чёткий воинский салют.

— Николай Николаевич, я получил информацию, которую счёл своим долгом немедленно передать вам лично, — произносит он ровным голосом. — Это не связано с моим текущим заданием, но касается коррупции в Военном министерстве.

— Я слушаю, — кивает великий князь, указывая на стул у камина.

Станислав садится, достаёт из внутреннего кармана доломана клочок бумаги и протягивает его покровителю.

— Мой двоюродный брат, художник Дмитрий Оболенский, случайно услышал разговор одного высокопоставленного чиновника, — объясняет он. — Речь шла о поставках для армии и купце первой гильдии Савве Морозове. Чиновник упоминал, что вы что-то подозреваете, но ваши люди якобы слишком заняты учениями.

Великий князь берёт бумажку, его глаза пробегают по написанному. Он медленно откидывается на спинку кресла, его пальцы барабанят по подлокотнику.

— Морозов, — произносит он тихо. — Интересно. Очень интересно.

Он поднимает взгляд на Карпова, его лицо становится серьёзным.

— Отличная работа, Станислав, — говорит он. — Ты действовал быстро и правильно. Эта информация может стать ключом к распутыванию крупного клубка.

Николай Николаевич встаёт, подходит к столу и убирает клочок бумаги в ящик.

— Теперь сосредоточь все силы на подготовке эскадрона к выезду, — поясняет он, возвращаясь к камину. — Монстры для тебя в приоритете, а с Морозовым я лично разберусь. Не переживай, за порядки в кавалерии и практически всей армии отвечаю я.

Ротмистр кивает, его лицо остаётся спокойным, но в глазах горит решимость.

— Слушаюсь, Николай Николаевич. Будет исполнено немедленно, — произносит он чётко.

— А теперь ступай, — говорит великий князь. — У тебя мало времени. Завтра на рассвете твой эскадрон выступает на зачистку территории.

Станислав встаёт, отдаёт салют и направляется к двери.

— Благодарю за доверие, Николай Николаевич, — произносит он. — Мы вас не подведём.

— Я знаю, — отвечает великий князь тихо. — Ступай, боец.

Карпов выходит из кабинета, закрывает за собой дверь. Звуковой барьер тускнеет и исчезает. Шумы возвращаются.

Ротмистр стоит в коридоре. Его лицо остаётся невозмутимым, но в глазах горит огонь. Ему предстоит подготовить своих людей к настоящей охоте, и он намерен сделать это безупречно. Вскоре Станислав покидает помещение, возвращается к своей белоснежной кобыле, садится на неё и скачет к своему эскадрону. На этот раз ничто его не отвлечёт.

Примечание:

Вот вы познакомились с одним из родственников Станислава. Знаете, у дворян всегда очень много родни было. Поэтому не надо удивляться появлению двоюродных, троюродных и прочих родственников. Честно говоря, я даже представлять не желаю, сколько на самом деле родственников имели самые знатные особы. Их явно было видимо-невидимо. Но достаточно об этом. Если вы заценили, я очень рад. Всего доброго.

Глава 5

Прошёл ровно один день. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов и его первый эскадрон прибыли в назначенную точку. Местом дислокации стали лесистые окрестности посёлка Тосно, расположенного к югу от столицы. Здесь, среди вековых сосен и топких болот, недавно начали исчезать местные крестьяне и лесорубы.

Гусары разбили образцовый бивак на возвышенном берегу реки Ижоры. Палатки встали ровными рядами, коновязи для сотни лошадей соорудили из прочных жердей. Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян лично проверил расстановку караулов. Поручик барон Рейнгольд фон Штерн навёл идеальный порядок в полевой канцелярии.

Адъютант великого князя Николая Николаевича стоит у края лагеря, вглядываясь в густой туман. Дыхание двадцатичетырёхлетнего офицера клубится лёгким паром. Впереди их ждёт смертельно опасная охота. Командиру предстоит не только выследить и истребить расплодившихся тварей, но и понять истинную причину их нашествия.

Раньше подобные мутанты встречались крайне редко. Теперь же жандармерия фиксирует их атаки почти каждую неделю. Станислав Михайлович сжимает кожаную папку с разведданными. Ему необходимо найти источник тёмной магии, пробудивший этих чудовищ.

Из тумана выходит корнет барон Тимур Булатович Мансуров.

— Взводы готовы к выдвижению, ваше высокоблагородие, — докладывает молодой офицер.

Ротмистр кивает, доставая именную шашку. Настало время показать местным монстрам, что такое настоящая гвардейская кавалерия.

Ротмистр не торопится. Утренний сентябрьский воздух пронизывает лёгкая прохлада. Золотые листья медленно опадают с вековых сосен. Станислав Михайлович создаёт двадцать ледяных мух-фамильяров. Крошечные создания устремляются в густой туман. Пока разведчики летают, командир применяет магию поддержки. Он произносит заклинания тройного усиления тела. Затем следует чары самовосстановления. Восемьдесят гусар получают магическое благословение. Скакуны тоже ощущают прилив сил. Спустя десять минут насекомые возвращаются. Офицер выслушивает отчёт невидимых шпионов.

— Корнет Мансуров, возглавьте второй взвод, — произносит Станислав.

— Я поведу первый отряд, — добавляет ротмистр.

— Фамильяры обнаружили логово противника, — продолжает командир.

— Выдвигаемся немедленно, — завершает он.

— Есть, — отчеканивает Тимур.

Оба офицера начинают готовиться к рейду.

Поручик барон Рейнгольд фон Штерн остаётся охранять бивак. Светлые волосы немца аккуратно зачёсаны назад. Золотая оправа пенсне блестит на солнце. Строгий аристократ обходит караульных по периметру. Прибалтийский дворянин подходит к дежурному унтер-офицеру. Рейнгольд требует отчёт о состоянии запасов. Барон внимательно изучает ведомости. Лицо поручика остаётся невозмутимым.

— Доложите готовность резерва, — произносит фон Штерн.

— Всё в норме, ваше благородие, — рапортует унтер.

Эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили сидит за полевым столом. Мужчина нервно поправляет круглые очки. Клерк записывает расход магических свитков. Лицо писаря выражает сосредоточенность. Ираклий пересчитывает патроны. Чиновник аккуратно складывает бумаги в кожаную папку. Он боится потерять хоть одну бумажку.

— Не забудьте провизию для отряда, — напоминает Джавхишвили.

— Учтём, — бурчит денщик.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев находится в конюшне. Он осматривает копыта белоснежной кобылы ротмистра. Тёмные глаза медика внимательно следят за реакцией животного. Горский лекарь проверяет подпруги седел. Фельдшер гладит гриву скакуна. Басаев знает, что магия поддержки даёт сильную нагрузку на сердце лошадей. Он следит за дыханием коней.

— Дайте им воды перед выходом, — распоряжается лекарь.

— Сделаем, — кивает конюх.

Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян стоит перед строем первого взвода. Густые чёрные усы топорщатся. Орлиный профиль выражает строгость. Старший унтер проверяет шашки солдат. Унтер-офицер поправляет кивер молодого гусара. Командир требует идеальной выправки. Вахмистр лично затягивает ремни на снаряжении.

— Держите спину ровно, — рычит Мирзоян.

— Слушаюсь, — отзывается гусар.

Подготовка к рейду идёт полным ходом.

Проходит немного времени...

Отряд выступает из бивака. Тяжёлые подковы глухо стучат по сырой земле. Утренний туман скрывает высокие сосны. Сентябрьский холод пронизывает воздух.

Ротмистр ведёт колонну впереди. Белоснежная кобыла ступает бесшумно. Станислав Михайлович ощущает связь с ледяными разведчиками. Невидимые крылья машут вдалеке.

Корнет скачет справа. Тимур внимательно осматривает чащу. Восемьдесят гусар соблюдают тишину. Лица бойцов выражают сосредоточенность.

Маг холода направляет скакуна влево. Ветви тёмных деревьев раздвигаются сами собой. Иллюзия рассеивает густую дымку. Путь становится отчётливо виден.

Пахнет прелой листвой. Животные фыркают изредка. Звон амуниции приглушён чарами. Отряд углубляется в дебри.

Фамильяры подают сигнал. Офицер поднимает сжатый кулак. Всадники мгновенно замирают. Бойцы задерживают дыхание.

Станислав оборачивается к другу. Строгий взгляд командира блестит решимостью.

— Там логово, готовьте шашки, — шепчет Станислав.

Мансуров обнажает клинок. Сталь тихо скользит из ножен.

— Второй взвод за мной, — приказывает барон.

Кони трогаются с места.

Кавалеристы проезжают мимо вековых дубов. Сумрак сгущается. Температура резко падает, появляется лёд. Аура стужи витает поблизости.

Группа выходит на поляну. В центре виднеется пёстрое свечение. Молодой князь осаживает лошадь. Солдаты окружают цель.

Утренний туман резко разрывается. Из густой чащи выскакивают сорок мутировавших тварей. Вязкая чёрная слизь капает с их оскаленной пасти. Злые глаза монстров горят ядовитым фиолетовым светом.

Лошади нервно фыркают, но чары поддержки надёжно удерживают скакунов в узде. Всадники молча обнажают длинные клинки. Холодная сталь сверкает в сыром полумраке. Ротмистр медленно поднимает правую ладонь.

— В атаку, — кричит корнет.

Второй взвод мгновенно срывается с места. Барон Мансуров резко взмахивает рукой. Мощный поток ветра сбивает первых гончих с ног. Бешеный воздушный вихрь подбрасывает чёрных зверей высоко в воздух.

Гусары яростно рубят летящих мутантов. Острые шашки легко вспарывают твёрдую шкуру. Алая кровь брызжет на опавшие жёлтые листья.

Оставшиеся хищники отчаянно прыгают на кавалеристов. Огромный волколак глубоко вгрызается в бок скакуна. Конь тяжело падает, а зелёная аура медленно затягивает зияющую рану. Животное болезненно вскакивает, отбрасывая чудовище мощными копытами.

Станислав Михайлович уверенно направляет руку вперёд. Ледяные иглы насквозь пронзают грудь прыгающего зверя. Сильный мороз сковывает лапы следующего монстра. Тварь жалко скользит по земле, получая смертельный удар в горло.

— Держите строй, — командует ротмистр.

Первый взвод быстро смыкается плотным кольцом. Кавалеристы наклоняются в сёдлах, нанося хлёсткие удары справа налево. Князь концентрирует магию холода. Лезвие его именного оружия покрывается толстым слоем прозрачного инея.

Острая кромка становится твёрже алмаза. Ротмистр делает широкий взмах. Ледяная шашка разрубает мутанта пополам, мгновенно замораживая его внутренности.

Тимур создаёт прочный ветряной купол над флангом. Резкий порыв отклоняет ядовитую слюну. Бойцы продолжают безжалостно рубить врагов. Один из унтер-офицеров внезапно теряет равновесие.

Злая гончая отрывает ему плечо. Магия регенерации постепенно сращивает мышцы, заставляя солдата морщиться от боли. Воин снова поднимает боевое оружие. Сорок тел мутантов лежат на мокрой поляне.

Чёрная кровь медленно впитывается в почву. Пёстрое свечение кристаллов мерцает в центре. Внезапно земля содрогается. Из чащи выскакивает ещё шестьдесят таких же гончих.

Монстры окружают поляну плотным кольцом.

— Приготовиться к отражению, — произносит Станислав.

Корнет сосредотачивает магическую энергию. Воздух вокруг него начинает дрожать. Вихрь превращается в десятки острых воздушных лезвий. Невидимые клинки разрезают первых нападающих на части.

Ротмистр бьёт ладонью по земле. Толстый слой льда покрывает всю поляну. Лапы хищников прилипают к скользкой поверхности. Гусары используют замешательство, нанося точные удары.

Скакуны пускаются в галоп, разгоняясь по ледяной траве. Всадники вкладывают всю силу корпуса в каждый рубящий удар. Лошади бьют задними ногами, ломая хребты зазевавшимся чудовищам. Несколько хищников прорывают оборону.

Клыки впиваются в ногу одного из всадников. Зелёное сияние начинает закрывать рану, но процесс занимает драгоценные секунды. Солдат терпит боль, продолжая рубить врага.

— Не давать им сблизиться, — кричит Тимур.

Повелитель воздуха создаёт мощный вакуумный разряд. Звук исчезает, а лёгкие монстров лопаются от перепада давления. Десяток гончих падает замертво. Карпов поднимает обе руки.

С неба обрушивается ледяной град. Тяжёлые сосульки пробивают черепа и хребты оставшихся зверей. Поле боя превращается в кровавое месиво. Сам ротмистр врезается в гущу схватки.

Его ледяная шашка свистит в морозном воздухе. Каждое касание клинка отрубает конечности и замораживает плоть. Князь работает в идеальном ритме, уклоняясь от ядовитых укусов. Последний волколак пытается скрыться в лесу.

Ледяная стрела пронзает его спину. Тварь замирает, покрываясь инеем. Тишина возвращается в лес. Сто тел лежат среди поваленных деревьев.

Гусары тяжело дышат, опираясь на сёдла. Раны на их телах и боках лошадей медленно затягиваются, оставляя розовые шрамы.

Офицеры внимательно осматривают поле боя. Кристаллические штыри продолжают излучать зловещий свет.

Ротмистр бережно извлекает первый светящийся штырь из замёрзшей почвы. Холодные пальцы офицера держат артефакт специальными щипцами. Вдруг земля начинает сильно дрожать под копытами усталых скакунов. Из густого тумана выходят огромные чёрные силуэты.

Пятьдесят мутировавших медведей ревут, разрывая тишину. Их шкуры покрыты вязкой тёмной жижей. Глаза зверей горят ядовитым фиолетовым огнём. Животные тревожно стучат ногами, ощущая приближающуюся опасность.

Станислав Михайлович мгновенно убирает кристалл в свинцовый ящик и покрывает себя ледяным панцирем. Он быстро запрыгивает в седло своей белоснежной кобылы. Корнет Мансуров уже обнажает стальную саблю. Тимур поднимает левую руку, призывая стихию.

— Готовьтесь к тяжёлой схватке, — кричит ротмистр.

Гигантские хищники бросаются вперёд с невероятной скоростью. Их мощные лапы рвут промёрзший грунт. Барон создаёт плотный воздушный барьер перед строем. Невидимая стена останавливает первых нападающих.

Звери ударяют по преграде тяжёлыми тушами. Ветряной щит постепенно трескается. Князь направляет ладонь прямо на прорвавшихся мутантов. Острые замёрзшие копья вылетают из его ладони.

Одно древко пронзает глаз ближайшего монстра. Чудовище падает, издавая глухой хрип. Остальные мутанты перепрыгивают через поверженного собрата. Гусары поднимают шашки для ответного удара.

Гигантские хищники прорывают ветряной барьер. Тяжёлые туши летят прямо на всадников. Корнет взмахивает обеими руками. Воздушные лезвия рассекают шкуры мутантов. Князь бьёт кулаком по мёрзлой земле. Ледяные шипы пронзают брюха зверей.

— Руби их, — кричит ротмистр.

Кавалеристы пускают коней в галоп. Острые клинки сверкают на солнце. Рядовой Петров наклоняется в седле. Его шашка отрубает лапу прыгающему медведю, а второй удар сносит голову. Ефрейтор Козлов разворачивает скакуна. Стальное лезвие вонзается в горло второго монстра, а затем он рубит третьего по шее. Унтер-офицер Сидоров принимает удар на щит. Огромные когти разрывают его мундир. Зелёная аура быстро сращивает плоть. Солдат наносит ответный колющий удар прямо в сердце четвёртого хищника. Рядовой Иванов подскакивает сбоку. Его сабля разрубает хребет пятого зверя, после чего он добивает шестого. Младший унтер-офицер Волков теряет стремена. Зверь сбивает его с лошади. Гусар падает в грязь. Медведь заносит лапу для смертельного удара. Ефрейтор Соколов пришпоривает коня. Скакун бьёт задними ногами по морде мутанта. Волков вскакивает и пронзает сталью глаз седьмого монстра, а затем закалывает восьмого. Соколов рубит девятого и десятого.

Пятьдесят тварей окружают отряд. Когти рвут мясо. Клыки ломают кости. Регенерация работает на пределе. Воины терпят адскую боль. Они продолжают рубить врагов.

Станислав Михайлович поднимается в воздух. Он зависает над полем боя. Ледяной ветер кружит вокруг его тела. Офицер обрушивает на чудовищ град из замёрзших копий. Тимур создаёт торнадо. Вихрь подбрасывает медведей в небо.

— Держитесь, — кричит корнет.

Воздух вокруг барона сгущается. Вакуумные разряды лопают лёгкие зверей. Князь замораживает саму атмосферу. Молекулы воды превращаются в смертоносные иглы. Десятки мутантов падают замертво.

Ротмистр опускается на землю. Его лицо бледнеет. Магия вытягивает последние силы. Мансуров падает на колени. Ветер стихает. Последний медведь пытается убежать. Ледяная стрела пробивает его спину.

Тишина воцаряется в лесу. Пятьдесят туш лежат среди деревьев. Гусары тяжело дышат. Мундиры висят лохмотьями. Лошади дрожат от напряжения. Раны на телах людей и животных медленно заживают.

— Мы выстояли, — шепчет Станислав.

Тимур вытирает кровь с лица. Офицеры смотрят на своих солдат. Восемьдесят всадников сидят в сёдлах. Усталость читается в их глазах. Но никто не погиб.

Спустя время...

Тяжёлые колёса повозок скрипят в сырой грязи лесной поляны. Измождённые кавалеристы въезжают на территорию полевого бивака. Грязные мундиры вернувшихся бойцов густо покрыты чёрной слизью побеждённых мутантов. Белоснежная кобыла командира ступает устало, однако сохраняет гордую осанку.

Станислав Михайлович останавливает скакуна прямо у центрального шатра. Офицер спрыгивает на влажную землю, доставая из кожаной сумки массивный свинцовый контейнер. Крошечные ледяные мухи-фамильяры кружат над его головой, возвращаясь с очередного патруля.

— Мы уничтожили полторы сотни опасных тварей, — произносит Карпов, обводя строгим взглядом собравшихся.

— В наших трофеях лежит ровно двадцать килограммов магических кристаллов, — продолжает ротмистр.

— Раненых и погибших среди личного состава абсолютно нет, — добавляет он.

— Однако этот жестокий бой выжал из людей все силы, — замечает Станислав Михайлович.

— Помогите разгрузить тяжёлую добычу, срочно организуйте горячее питание для вернувшихся бойцов, — приказывает командир.

— Особое внимание уделите лошадям, они сегодня совершили настоящий подвиг, — завершает он.

Вахмистр Саркис Мирзоян мгновенно выпрямляется во весь рост. Его гордый орлиный профиль выражает абсолютное уважение к молодому начальнику.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — громко отвечает опытный унтер-офицер.

— Третий и четвёртый взводы, принимайте коней и помогайте товарищам с массивной амуницией! — командует Саркис.

Солдаты бросаются к прибывшим соратникам. Они бережно подхватывают увесистые седельные сумки, ведут изнурённых скакунов к надёжным коновязям.

Поручик Рейнгольд фон Штерн чётким шагом подходит к ротмистру. Стекла его пенсне отражают тусклые лучи осеннего солнца. Прибалтийский дворянин смотрит на свинцовый контейнер с холодным профессиональным интересом.

— Кристаллы требуют срочной строгой инвентаризации, — сухо замечает барон.

— Я лично организую их хранение в надёжном опечатанном сейфе, — заявляет Рейнгольд.

— Полевая канцелярия уже готовит соответствующие ведомости для вышестоящего штаба, — уточняет поручик.

Писарь Ираклий Джавхишвили нервно протирает запотевшие стёкла круглых очков. Его полное лицо заметно бледнеет от осознания колоссального масштаба добычи.

— Двадцать килограммов! — испуганно шепчет клерк, крепко прижимая к груди толстый учётный журнал.

— Это же настоящее государственное состояние! — восклицает Ираклий.

— Я тщательно пересчитаю каждый мелкий осколок, чтобы ни одна крошечная крупица не потерялась, — обещает писарь.

Ветеринарный фельдшер Умар Басаев уже находится в самой гуще встревоженных животных. Мощные мозолистые руки горца осторожно ощупывают передние ноги белоснежной кобылы.

— Сердца коней бьются слишком часто и неровно, — мрачно констатирует лекарь.

— Магия поддержки дала огромную нагрузку на их слабые сосуды, — объясняет Умар.

— Я срочно заварю им специальный успокаивающий отвар с добавлением редких магических трав, — решает фельдшер.

Солдаты всего эскадрона действуют сейчас как единый слаженный механизм. Они аккуратно снимают с прибывших товарищей массивные стальные шашки, подают деревянные вёдра с чистой прохладной водой. Рядовой Петров крепко обнимает ефрейтора Козлова, радостно хлопая его по грязной вспотевшей спине.

Корнет Тимур Мансуров с трудом спешивается у входа в палатку начальника. Его дорогой мундир разорван в нескольких местах, а из носа всё ещё медленно сочится запёкшаяся кровь.

— Отличная совместная работа, Стас, — хрипло произносит барон, вытирая испачканным рукавом измождённое лицо.

— Мы наглядно показали этим лесным уродам, что значит настоящая гвардейская гусарская кавалерия, — гордо заявляет Тимур.

Станислав Михайлович молча кивает верному другу, направляясь внутрь просторного шатра. На рабочем деревянном столе уже стоят стеклянные склянки с густой изумрудной жидкостью. Ротмистр берёт один маленький флакон, быстро откупоривает пробку и залпом выпивает мощное зелье восстановления маны. Горький травяной вкус мгновенно разливается по всему телу, щедро возвращая утраченные магические силы.

— Отдыхай, Тимур, — тихо говорит Карпов, медленно садясь в удобное кожаное кресло.

— Нам ещё предстоит найти главный источник этой тёмной магии, — заключает ротмистр.

Тем временем гусары третьего и четвёртого взводов методично разгружают повозки, аккуратно складывая свинцовые ящики с кристаллами в охраняемый периметр. Измотанные бойцы снимают промокшую амуницию, чистят оружие и готовятся к заслуженному отдыху.

Время обеда...

Станислав Михайлович выходит из шатра и неспешным шагом направляется к полевой кухне. Запах вареной капусты витает в прохладном осеннем воздухе. Увидев приближающегося командира, повара мгновенно замирают.

Они вытягиваются в струнку, отдавая честь третьему сыну князя. Ротмистр коротко кивает, останавливаясь перед массивным котлом.

— Что у вас на обед? — спрашивает всадник.

Главный повар торопливо вытирает ладони о грубый передник.

— Готовы свежие щи, ваше высокоблагородие! — докладывает старший кухарь.

Карпов одобрительно усмехается, глядя на густой навар.

— Ладно, давай, буду пробу снимать, — произносит маг.

Кулинар быстро наполняет деревянную миску горячим кушаньем. Помощник аккуратно кладёт рядом оловянную ложку. Кавалерист берёт посуду, подносит её ко рту. Он делает осторожный глоток, оценивая вкус. Тёплое блюдо идеально согревает продрогшее тело.

— Самое то, молодцы, — хвалит адъютант.

Боец возвращает пустую тарелку создателю шедевра. Работники радостно кивают, слыша одобрение. Начальник разворачивается, шагая прочь.

Тем временем кухонные служители начинают раздавать порции. Гусары выстраиваются в длинную очередь. Каждый солдат получает горячую пищу. Лагерь наполняется гулом оживлённых бесед.

Станислав Михайлович неспешно шагает к огороженному периметру хранения трофеев. Прибалтийский дворянин склоняется над массивным дубовым сундуком. Светлые волосы офицера чётко зачёсаны назад. Блики играют на золотой оправе его пенсне.

— Каковы текущие результаты инвентаризации, барон? — интересуется командир.

— Магические артефакты надёжно спрятаны в свинцовые ящики, ваше высокоблагородие, — докладывает поручик.

— Бумажная отчётность для вышестоящего начальства уже составлена, — уточняет Рейнгольд.

Адъютант великого князя делает несколько шагов по направлению к полевой канцелярии. Писарь Ираклий Джавхишвили нервно протирает запотевшие стёкла круглых очков. Его полное лицо заметно бледнеет от осознания колоссального масштаба находки. Писарь судорожно сжимает потрёпанную тетрадь.

— Не тратьте нервы попусту, Ираклий Давидович, — успокаивает князь.

— Однако финансовые отчёты обязаны сходиться строго до последней копейки, — предупреждает маг.

— Не переживайте, ваше высокоблагородие. Я тщательно проверю каждый фрагмент, чтобы ни один кусочек или грамм не исчез, — клянётся подчинённый князя.

Офицер сворачивает к импровизированным конюшням. Ветеринарный фельдшер Умар Басаев находится в самой гуще встревоженных скакунов. Крепкие пальцы медика бережно прощупывают сухожилия скакуна. Тёмные глаза лекаря внимательно следят за реакцией животного.

— Каково состояние наших верных четвероногих соратников? — осведомляется аристократ.

— Пульс коней до сих пор учащён сверх меры, — хмуро отмечает медик.

— Заклинания усиления создали колоссальное давление на их вены, — поясняет фельдшер.

— Как я и говорил ранее, я приготовлю целебный травяной настой для скорейшего выздоровления животных, — обещает горский врач.

Ротмистр продолжает обход бивака. Старший унтер стоит перед строем первого взвода. Густые чёрные усы мужчины всё ещё топорщатся. Суровые черты лица вахмистра не смягчаются.

— Подчинённые проявили истинную стойкость, Саркис Артёмович, — хвалит начальник.

— Солдаты понимают свои обязанности, ваше высокоблагородие, — рапортует унтер-офицер.

— Первоочередная задача ныне заключается в полном возвращении их боевого духа, — резюмирует Станислав Михайлович.

Юный командир подходит к группе кавалеристов. Рядовой Петров крепко обнимает ефрейтора Козлова. Всадники радостно хлопают друг друга по грязным спинам. Веснушчатое лицо новобранца оживлённо блестит.

— Мы наглядно показали лесным чудовищам всю мощь императорской гвардии, — с гордостью восклицает боец.

— Каждый из вас сегодня совершил беспримерный воинский подвиг, — одобряет командир.

— Ныне вам надлежит сытно пообедать и набраться сил, — распоряжается князь.

Лидер гусаров продолжает ходить по биваку.

Спустя немного времени Станислав Михайлович направляется к длинным дубовым столам, расставленным посреди бивака. Гусары радостно галдят, получая горячие порции из рук повара. Офицер берёт простую миску с дымящимися щами и садится на свободную скамью. Справа от него располагается веснушчатый гусар, а слева подсаживается измождённый Тимур.

Князь отламывает кусок ржаного хлеба и аккуратно макает его в густой бульон. Аромат варёной капусты и копчёностей разносится по осеннему воздуху.

— Вкусно приготовили, ваше высокоблагородие, — говорит Петров.

— Повара стараются для своих защитников, — отвечает Станислав.

Корнет вытирает ложку о полу шинели и жадно глотает горячую жидкость. Заклинания ветра сильно изматывают его тело, поэтому еда кажется вдвое вкуснее.

— Монстры даже не поняли, что их настигло, — хмыкает Мансуров.

— Лёд и сталь стали для них последним подарком, — усмехается Карпов.

Солдаты соседних взводов с уважением поглядывают на молодого командира. Аристократ ест из одной посуды с простыми крестьянскими парнями, не брезгуя грубой пищей.

— Расскажите, ваше сиятельство, про светящиеся кристаллы, — просит ефрейтор, который не участвовал в сегодняшней схватке.

— Эти артефакты излучают слабое фиолетовое свечение, — объясняет ротмистр.

Тимур доедает свою порцию и отставляет пустую деревянную миску в сторону. Усталость постепенно отпускает его натруженные мышцы, возвращая ясность мыслей.

— Завтра мы возобновим рейды, — тихо произносит барон.

— Наш эскадрон готов выполнить любую задачу, — заявляет князь.

Обед подходит к своему логическому завершению, но разговоры не стихают. Гусары делятся впечатлениями о схватке, хваля меткость ледяных стрел. Солдаты слушают товарищей, которые сражались с животными, раскрыв рты от восхищения. Смех и добрые шутки наполняют полевой лагерь, стирая границы между офицерами и нижними чинами.

Примечание:

Ну что, друзья, вот и боевик. Надеюсь, что вам понравилось. И это лишь начало. Дальше будет ещё кое-что. Ждите продолжения. Вы об этом не пожалеете. Всего доброго. Кстати, как вам подготовка эскадрона? Как вам отношения Карпова и подчинённых? Если есть вопросы, смело задавайте.

Глава 6

На протяжении всего светового дня первый эскадрон Лейб-гвардии Гусарского полка занимается исключительно восстановлением сил. Измотанные бойцы чистят оружие, штопают мундиры и ухаживают за скакунами. Ротмистр князь Станислав Карпов и корнет Тимур Мансуров полностью восполняют свои магические резервы. Командиры выпивают приготовленные зелья, чувствуя, как жизненная энергия возвращается в натруженные тела.

С наступлением тёмного времени суток адъютант великого князя проявляет свойственный ему прагматизм. Перед отходом ко сну молодой офицер накладывает на весь личный состав, включая лошадей, комплекс защитных чар. Помимо уже привычных заклинаний тройного усиления тела и самовосстановления, Станислав Михайлович применяет две новые формулы. Магия львиного сердца подавляет любой инстинктивный страх, делая гусар практически бесстрашными перед лицом ужаса. Второй магический поток, называемый стальной кожей, значительно повышает прочность эпидермиса, который становится твёрже обычной брони.

Подобная масштабная трата энергии требует огромных усилий, однако запасов восстанавливающих эликсиров в полевой аптеке оказывается достаточно. Ротмистр ещё не знает точного времени грядущей угрозы, но его предусмотрительность вновь становится решающим фактором. В ближайший час ночной тишины лесные твари готовят для лагеря крайне неприятный сюрприз. Благодаря наложенным чарам солдаты и офицеры готовы выстоять в этом смертельном испытании.

Часы показывают час ночи. Густой туман окутывает спящий бивак. Дежурные часовые напряжённо всматриваются в кромешную тьму. Внезапно из мрака начинают проступать сотни ядовито-фиолетовых огоньков. Мутировавшие гончие материализуются одновременно на севере, северо-западе, северо-востоке и западе. Юг, юго-запад, юго-восток и восток тоже кишат голодными тварями. Шестьсот оскаленных пастей окружают лагерь сплошным кольцом. Один из дозорных замечает приближающуюся смерть. Он подносит медный рожок к губам. Протяжный и резкий звук будоражит ночную тишину.

— Тревога! Враг со всех сторон! — кричит солдат.

Магия львиного сердца мгновенно прогоняет любой сон. Ротмистр князь Станислав Карпов резко открывает глаза. Он стремительно покидает палатку, хватая именную шашку. Корнет Тимур Мансуров уже стоит рядом, обнажая стальную саблю. Поручик Рейнгольд фон Штерн спокойно застёгивает доломан. Писарь Ираклий Джавхишвили решительно берёт револьвер. Фельдшер Умар Басаев выхватывает тяжёлый топор. Старший унтер Саркис Мирзоян громко отдаёт команды. Гусары действуют как единый слаженный механизм. Чары прочной кожи делают их тела неуязвимыми для случайных царапин. Сотни хищников бросаются вперёд. Мощные лапы рвут промёрзший грунт.

Ротмистр князь Станислав Карпов поднимает обе ладони, произнося заклинание «Бодрость». Изумрудная волна накрывает бивак, мгновенно стирая остатки дремоты из умов бойцов. Усталость исчезает, уступая место абсолютной ясности сознания. Офицер достаёт из кармана склянку с густой синей жидкостью и залпом выпивает зелье. Магическая энергия бурным потоком вливается в истощённое тело, возвращая полную боеспособность.

— Офицеры, занимайте сектора, — командует ротмистр.

Корнет Тимур Мансуров взмахивает саблей, призывая стихию ветра.

— Первый рубеж за мной, — кричит корнет.

Острые воздушные лезвия рассекают плоть атакующих тварей. Вихрь поднимает опавшую листву, смешивая её с чёрной кровью монстров.

Поручик Рейнгольд фон Штерн бьёт кулаком по земле, воздвигая скалистые преграды.

— Левый фланг прикрыт, — отчеканивает барон.

Молнии срываются с его пальцев, испепеляя ближайших хищников. Электрические разряды озаряют ночной мрак яркими вспышками.

Вахмистр Саркис Мирзоян создаёт плотный туман, скрывая позиции гусар.

— Пусть заблудятся в этой мгле, — рычит унтер.

Иллюзорные волки пугают мутантов, заставляя их сбиваться с пути в тёмном лесу. Призрачные силуэты рычат, уводя настоящих зверей с намеченного маршрута.

Писарь Ираклий Джавхишвили разжижает почву под лапами чудовищ.

— Грязь поглотит монстров, — кричит клерк.

Водяные упругие удары сбивают оскаленных псов с ног. Болотная жижа затягивает задние конечности нападающих, лишая их подвижности.

Ветеринарный фельдшер Умар Басаев активирует чары «Кожа из титана». Эпидермис горского врача становится твёрже брони. Он применяет заклинание «Стальные кулаки», превращая свои руки в сокрушительные молоты.

— Получай, тварь, — ревёт медик.

Умар наносит мощный удар, разрывая череп огромного мутанта. Металлический звон сопровождает каждый взмах его окаменевших кулаков.

Веснушчатый боец и остальные нижние чины сражаются исключительно в пешем строю. Скакуны надёжно укрыты в центре лагеря, оставаясь вне опасности в чёрном мраке. Солдаты непрерывно совершают хлёсткие взмахи наточенными шашками.

— Бей их в морду, — орёт Петров.

Сталь легко вспарывает шкуры кровожадных гончих.

Ефрейтор Козлов разворачивается, нанося косой удар.

— Держи дистанцию, братцы, — советует сослуживец.

Боец Сидоров уклоняется от прыжка, подставляя клинок под брюхо зверя.

— Уходи с траектории, — предупреждает товарищ.

Иванов делает шаг вперёд, пронзая горло очередного мутанта.

— Они прут без остановки, — замечает воин.

Младший унтер-офицер Волков принимает удар на предплечье, защищаясь от когтей.

— Ломай им лапы, — командует унтер.

Гусар Соколов наносит рубящий выпад по шее, обезглавливая хищника.

— Не давай зверям сблизиться, — кричит боец.

Воин Орлов добивает раненого пса, вонзая остриё в сердце.

— Чистая работа, — хвалит солдат.

Сам ротмистр вступает в схватку, покрывая оружие толстым слоем инея. Ледяная шашка разрубает врагов пополам.

— Держите круг, не давайте им прорваться внутрь, — отдаёт приказ командир.

Гусары смыкают ряды, продолжая безжалостно истреблять всех ночных монстров.

Ротмистр князь Станислав Карпов вращает в руках именную шашку. Острая кромка оружия уже окутана густым морозным покровом. Молодой офицер делает широкий взмах, разрубая очередного мутанта пополам. Замороженные внутренности зверя разлетаются по мокрой траве.

— Держите строй, гусары, — кричит командир.

Князь концентрирует магическую энергию. Из его ладоней вылетают десятки ледяных снарядов. Острые сосульки пронзают черепа прыгающих хищников. Петров теряет равновесие на скользкой земле. Огромная гончая летит прямо на грудь солдата. Станислав Михайлович мгновенно направляет руку вперёд. Толстая ледяная стена вырастает из почвы, защищая бойца. Зверь с размаху врезается в преграду, ломая себе шею. Это первый спасённый солдат.

— Спасибо, ваше высокоблагородие, — кричит Петров.

Ефрейтор Козлов отступает, спотыкаясь о корень. Два мутанта бросаются на него с разных сторон. Ротмистр подпрыгивает, зависая в воздухе. Он обрушивает на тварей ледяной град. Тяжёлые сосульки пробивают хребты нападающих. Козлов выживает благодаря вмешательству командира.

— Бей их, пока они лежат, — приказывает Станислав.

Сидоров не замечает хищника, подкрадывающегося со спины. Князь метает в монстра ледяное копьё. Острое древко насквозь пронзает грудь зверя. Тело падает в сантиметре от сапог гусара.

— Вперёд, не сдаём позиций, — командует адъютант.

Унтер-офицер Волков сбивается с ног. Три гончих окружают его. Маг холода создаёт мощный вихрь из снежной крошки. Ледяной шторм замораживает лапы хищников. Солдат втыкает шашку в горло обездвиженной твари.

— Отличная работа, волк, — хвалит ротмистр.

Иванов падает на спину. Монстр заносит лапу для смертельного удара. Станислав Михайлович стреляет ледяной стрелой. Снаряд отрубает конечность зверя. Боец быстро вскакивает, добивая врага.

— Держи клинок ровно, — советует князь.

Ефрейтор Соколов устало опускает оружие. Огромный волколак прыгает ему на плечи. Командир замораживает воздух вокруг монстра. Тварь застывает в ледяном коконе. Гусар легко разрубает застывшего хищника.

— Не расслабляйся, боец, — предупреждает офицер.

Орлов получает удар по спине. Он падает на колени. Два пса бросаются на него. Маг поддержки создаёт ледяные шипы из-под земли. Острые кристаллы вспарывают брюхо нападающим.

— Вставай, мы ещё не закончили, — говорит Карпов.

Младший унтер-офицер Белов теряет шашку. Хищник готовится к прыжку. Ротмистр покрывает руку толстым слоем льда. Он наносит мощный удар кулаком, пробивая череп мутанта.

— Подними оружие, Белов, — приказывает Станислав.

Кузнецов отступает к центру лагеря. Четыре гончих преследуют его. Князь взмахивает шашкой, выпуская волну холода. Ледяная волна замораживает всех четырёх зверей на месте.

— Иди в строй, Кузнецов, — кричит командир.

Десять солдат спасены благодаря магии ротмистра. Корнет барон Тимур Мансуров сражается на правом фланге. Он мастерски владеет стихией воздуха и шашкой. Ветер послушно слушается его команд.

— За мной, второй взвод, — кричит корнет.

Громов спотыкается о труп монстра. Хищник прыгает ему на спину. Тимур взмахивает рукой. Мощный воздушный поток сбивает тварь в сторону. Громов быстро переворачивается, пронзая зверя клинком.

— Держи спину прямо, — кричит барон.

Ефрейтор Лебедев окружён тремя псами. Мансуров создаёт вакуумный разряд. Лёгкие монстров лопаются от перепада давления. Тела падают замертво.

— Руби их, Лебедев, — командует Тимур.

Попов теряет равновесие. Гончая вцепляется в его ногу. Корнет направляет воздушное лезвие. Невидимый клинок разрезает хищника пополам.

— Вставай, Попов, — говорит офицер.

Унтер-офицер Зайцев устало опускает руку. Огромный мутант бросается на него. Мансуров создаёт торнадо. Вихрь подбрасывает зверя в небо. Гусар добивает падающего врага.

— Не зевай, Зайцев, — предупреждает корнет.

Новиков падает в грязь. Два хищника бегут к нему. Тимур концентрирует ветер. Воздушный барьер отталкивает монстров. Солдат вскакивает, нанося ответный удар.

— Держи круг, Новиков, — кричит барон.

Пять солдат спасены благодаря магии корнета. Офицеры продолжают безжалостно истреблять ночных тварей. Лёд и ветер работают в идеальной синергии. За эту короткую схватку Карпов и Мансуров отправляют на тот свет ровно пятьдесят монстров. Поле боя усеяно трупами мутировавших гончих.

Поручик барон Рейнгольд фон Штерн занимает крайний левый фланг оборонительного периметра. Светлые волосы аристократа аккуратно зачёсаны назад, а серебряная оправа пенсне отражает сияние луны. Прибалтийский дворянин спокойно поднимает правую руку, направляя её в сторону приближающейся стаи. Почва под лапами первых хищников внезапно размягчается, превращаясь в вязкое болото.

Восемь мутировавших гончих увязают в жидкой грязи, теряя возможность двигаться. Офицер резко сжимает кулак, заставляя острые скалистые шипы вырваться из грунта. Твёрдые пики пронзают брюха застрявших тварей, мгновенно лишая их жизни.

— Держите этот сектор, — отчеканивает барон.

Следующая волна монстров прыгает через возведённые преграды. Рейнгольд разводит пальцы, создавая сеть из электрических разрядов. Синие молнии скачут между телами оскаленных псов, поджаривая их нервную систему. Двенадцать хищников падают на землю, испуская едкий дым из шерсти.

Огромный волколак прорывается сквозь электрический заслон. Поручик бьёт ладонью по твёрдому грунту, вызывая локальное землетрясение. Земля вздымается гребнем, подбрасывая тяжёлую тушу в воздух.

— Падай, чудовище, — шипит офицер.

Зависшего в вышине зверя поражает точный электрический разряд. Мутант обугливается и безжизненно рушится на мокрую траву. Остальные гончие пытаются обойти скалистую стену с тыла. Дворянин поворачивает кисть, формируя из булыжников летящие снаряды.

Десять острых валунов на высокой скорости вонзаются в черепа прорывающихся хищников. Кровь брызжет на безупречно выглаженный мундир аристократа. Он даже не моргает, продолжая методично уничтожать врагов.

— Не пропускайте никого, — командует поручик.

Новая группа выбегает из тёмного леса. Маг земли и молний соединяет обе стихии в единый поток. Из расщелин в грунте вырываются столбы статического электричества. Пять монстров взрываются изнутри от мощного разряда.

Хакимов отступает под натиском трёх гончих. Фон Штерн мгновенно создаёт гранитный щит перед солдатом. Звери врезаются в твёрдую преграду, ломая себе носы.

— Стреляй в упор, — советует поручик.

Барон направляет пальцы в сторону отвлечённых хищников. Тонкие электрические дуги пронзают глаза и уши тварей. Тела дёргаются в конвульсиях и падают мёртвыми. Последняя группа монстров пытается окружить офицера.

Рейнгольд топает сапогом, поднимая кольцо из острых обломков. Твёрдая преграда смыкается вокруг него, оставляя узкие бойницы. Через отверстия вылетают молниеносные разряды, сжигая врагов.

— Сорок тварей уничтожено, — докладывает аристократ.

Но битва ещё далека от завершения. Из тёмного леса продолжают выбегать новые стаи голодных гончих. Их фиолетовые глаза горят в ночном мраке, а оскаленные пасти источают чёрную слизь. Сектор не зачищен, и твари продолжают безостановочно наступать.

Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян занимает позицию на юго-западном участке. Густые чёрные усы старшего унтера топорщатся от ярости. Тёмно-синий мундир с серебряными шевронами на рукавах идеально сидит на худощавой фигуре. Высокий кивер с серебряной кокардой не спадает при резких движениях, а начищенные сапоги твёрдо стоят на земле.

Старший унтер разводит руки, призывая влагу из сырой почвы. Прозрачные струи вырываются из грунта, формируя острые водяные хлысты.

Десять мутировавших псов бросаются прямо на него. Командир взмахивает кистью, направляя жидкие лезвия в сторону хищников. Напор воды легко рассекает шкуры и кости нападающих.

Боец Хасанов спотыкается о корень. Огромный зверь прыгает ему на спину. Мирзоян мгновенно создаёт иллюзию солдата в нескольких шагах справа. Монстр разворачивается, вгрызаясь в фантомную плоть. Вахмистр пронзает реальную тварь мощным гидравлическим ударом.

— Спасибо, товарищ вахмистр, — кричит Хасанов.

Ефрейтор Исмаилов отступает под натиском трёх гончих. Саркис Артёмович рисует в воздухе мерцающий образ горящего костра. Псы панически шарахаются от обманчивого пламени. Унтер-офицер смывает дезориентированных врагов сильным потоком грязи.

— Держи строй, боец, — рычит Мирзоян.

Месхи теряет равновесие. Два хищника заходят с флангов. Вахмистр проецирует зеркальное отражение самого себя. Чудовища атакуют пустое место. Старший унтер топит обманутых мутантов в глубокой водяной воронке.

— Вставай, Месхи, — командует унтер.

Сафин падает на колени. Оскаленный волколак заносит лапу для смертельного удара. Саркис создаёт иллюзию огромной ямы перед зверем. Монстр проваливается в несуществующую бездну. Вахмистр разрубает шею зазевавшегося противника острым водяным клинком.

— Не зевай, Сафин, — предупреждает вахмистр.

Ефрейтор Темиров устало опускает шашку. Стая гончих окружает его плотным кольцом. Мирзоян вызывает густой туман, скрывающий солдата. Хищники теряют ориентацию в белой мгле. Командир направляет в них концентрированный поток жидкости под высоким давлением.

— Руби их, пока они слепы, — кричит Саркис.

Кобахидзе спотыкается о труп. Огромный мутант прыгает ему на грудь. Вахмистр мгновенно материализует иллюзию стальной решётки. Зверь с размаху врезается в невидимую преграду. Унтер-офицер пробивает череп противника тяжёлой водяной сферой.

— Вставай, Кобахидзе, — приказывает Мирзоян.

Остальные твари продолжают лезть напролом. Саркис Артёмович вращает руками, создавая настоящий водяной вихрь. Жидкие лезвия кружатся вокруг него, разрезая всё на своём пути. Иллюзорные копии гусаров отвлекают внимание хищников, заставляя их бить друг друга.

Десятки монстров падают разрубленными. Вахмистр методично уничтожает врагов, не давая им передышки. Его мундир остаётся чистым благодаря магическому барьеру из влаги.

За время этой ожесточённой схватки старший унтер отправляет на тот свет ровно шестьдесят мутировавших псов. Шесть солдат остаются живы благодаря его быстроте и хитрости. Но ночной лес продолжает извергать новых кровожадных тварей.

Эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили занимает оборону возле полевой канцелярии. Круглое полное лицо клерка бледнеет от напряжения, но глаза за круглыми очками в роговой оправе горят решимостью. Усы дрожат от волнения, однако толстые пальцы уверенно сжимают кожаную папку. Тёмно-синий мундир с красной окантовкой слегка великоват в плечах, но не мешает движениям.

Писарь опускает ладони на сырую землю, активируя магические способности. Почва под ногами первых хищников мгновенно превращается в зыбучие пески. Десять мутировавших гончих увязают в жидкой грязи, не в силах сделать шаг.

— Увязните здесь надолго, — бормочет чиновник.

Ираклий Давидович взмахивает рукой, поднимая из грунта острые скалистые иглы. Твёрдые шипы пронзают брюха застрявших тварей, лишая их жизни. Чёрная кровь смешивается с грязью, образуя зловонные лужи.

Новая волна монстров прыгает через болотистую преграду. Писарь разводит пальцы, создавая мощные водяные потоки. Упругие струи сбивают оскаленных псов с ног, отшвыривая их назад.

— Не пройдёте, — шепчет клерк, поправляя сползающие очки.

Огромный волколак прорывается сквозь водяной заслон. Ираклий Давидович резко ударяет кулаком по земле, воздвигая твёрдую преграду. Зверь с размаху врезается в гранитную стену, ломая себе череп.

— Следующий, — произносит чиновник.

Маг земли и воды соединяет обе стихии в единый поток. Из расщелин в грунте вырываются фонтаны грязи, смешанной с острыми обломками. Пятнадцать хищников падают, сражённые этим смертоносным коктейлем.

Петров отступает под натиском трёх гончих. Джавхишвили мгновенно создаёт перед солдатом глубокую яму, наполненную водой. Монстры проваливаются в ловушку, не в силах выбраться.

— Стреляй сверху, — советует писарь.

Ефрейтор Галиев теряет равновесие на скользкой земле. Оскаленный пёс прыгает ему на спину. Ираклий Давидович поднимает руку, формируя водяной купол вокруг бойца. Хищник ударяется о невидимую преграду, оглушённый падает на землю.

— Вставай, Галиев, — кричит клерк.

Чиновник продолжает методично уничтожать врагов. Скалистые глыбы вздымаются из почвы, раздавливая целые группы монстров. Водяные хлысты рассекают воздух, разрезая плоть хищников.

— Не подпускайте их близко, — командует писарь.

Остатки стаи пытаются окружить его с разных сторон. Ираклий Давидович создаёт вокруг себя вращающийся вихрь из обломков и воды. Острые осколки и жидкие лезвия кружатся, уничтожая всё на своём пути.

Двадцать пять тварей падают мёртвыми за считанные минуты. Писарь даже не вспотел, хотя его круглое лицо покраснело от напряжения. Очки запотевают, но он продолжает колдовать с математической точностью.

— Ещё немного, — шепчет чиновник.

Последняя волна монстров выбегает из тёмного леса. Джавхишвили поднимает обе руки, создавая гигантскую грязевую волну. Поток смывает тридцать хищников, топя их в вязкой массе.

— Погибайте, твари, — произносит Ираклий Давидович.

За время этой ожесточённой схватки эскадронный писарь уничтожает ровно пятьдесят мутировавших гончих. Его мундир остаётся практически чистым, лишь несколько капель чёрной крови пачкают сапоги. Однако из ночного мрака продолжают появляться новые стаи кровожадных чудовищ.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев занимает оборону у центрального входа в лагерь. Тёмно-зелёный китель туго натянут на его могучие плечи. На рукаве блестит серебряный знак с кадуцеем и подковой. Кожаная сумка с инструментами тяжело бьётся о бедро при каждом шаге. Горский лекарь закрывает глаза, концентрируясь на внутренней энергии.

— Кожа из титана, — произносит Умар.

Эпидермис медика мгновенно темнеет, приобретая металлический отблеск. Он сжимает кулаки, активируя вторую формулу. Кости рук наливаются свинцовой тяжестью.

— Стальные кулаки, — рычит фельдшер.

Первая стая гончих бросается на него с оскаленными пастями. Басаев не отступает ни на шаг. Первый хищник вгрызается в плечо медика, но зубы мгновенно ломаются о твёрдую кожу. Умар наносит короткий прямой удар в морду зверя. Череп мутанта разлетается на мелкие осколки.

— Следующий, — хмурится лекарь.

Десять тварей окружают его со всех сторон. Горский врач наносит серию молниеносных хуков. Каждый удар сопровождается звуком разрывающегося воздуха. Пять монстров падают с размозжёнными грудными клетками. Остальные пытаются укусить его за ноги. Басаев топает тяжёлым сапогом, а затем бьёт кулаком по земле. Ударная волна отбрасывает хищников в стороны.

— Не лезьте, — предупреждает медик.

Новая волна прыгает прямо на него. Умар ловит огромного волколака за горло. Стальные пальцы сжимают шею зверя, издавая хруст позвонков. Он швыряет тушу в остальных нападающих, сбивая их с ног. Затем фельдшер врезается в кучу тел, работая локтями и кулаками. Пятнадцать тел остаются лежать в кровавой каше.

— Ещё мало, — замечает Умар.

Из тьмы выбегают тридцать оскаленных псов. Басаев переходит в наступление. Его кулаки мелькают, словно поршни парового молота. Он пробивает брюхо одному, сворачивает шею другому и пробивает хребет третьему. Кровь брызжет на его тёмно-зелёный китель, но магическая защита не даёт жидкости впитаться в ткань.

— Держитесь, братцы, — кричит лекарь.

Боец Даудов падает под лапы хищника. Умар прыгает вперёд, перехватывая зверя в полёте. Он вонзает оба кулака в рёбра мутанта, разрывая его пополам. Спасённый солдат быстро вскакивает, нанося удар шашкой.

— Спасибо, Умар Салманович, — говорит боец.

— Работай, — отзывается фельдшер.

Оставшиеся монстры пытаются взять его измором. Они кусают его руки и ноги, но их челюсти крошатся о титановую кожу. Басаев методично хватает их за морды и бьёт о землю. Десятки черепов превращаются в плоские лепёшки. Он использует инерцию врагов, разворачиваясь и сметая их мощными круговыми ударами.

— Умрите уже, — рычит горский врач.

Финальная группа из двадцати гончих несётся на него. Умар разгоняется и врезается в центр стаи, словно пушечное ядро. Он наносит удары с такой силой, что воздух вокруг его рук раскаляется. Сорок, пятьдесят, пятьдесят девять... Последний огромный зверь прыгает ему на спину. Басаев хватает его за заднюю лапу, резко дёргает на себя и бьёт кулаком в затылок.

— Шестьдесят тварей сокрушено, — докладывает лекарь.

Однако из леса продолжают доноситься злобные рыки. Ночной кошмар ещё не закончился, и новые тени уже скользят между деревьями.

Грохот сапог и лязг стали наполняют ночной лагерь. Гусары сражаются с неистовой яростью, их движения отточены до автоматизма. Петров замечает, как ефрейтор Галеев теряет равновесие под мощным напором огромного волколака. Оскаленная пасть зверя уже готова сомкнуться на горле солдата.

— Держись, брат, — кричит Петров.

Веснушчатый воин бросается вперёд с нечеловеческой скоростью. Его сапог сокрушительным тараном врезается в нижнюю челюсть хищника. Раздаётся отвратительный хруст ломающихся костей. Чудовище отлетает в сторону, испуская предсмертный хрип. Галеев мгновенно поднимается на ноги, его шашка со свистом вспарывает брюхо следующей твари.

— Спасибо, Петров, — отзывается ефрейтор.

На полевой кухне разворачивается не менее ожесточённая схватка. Повар Василий сжимает в могучей руке тяжёлый чугунный половник. Его товарищ Гасанов вооружается огромным тесаком для разделки туш.

— Не подходи, скотина, — рычит Василий.

Кухарь наносит размашистый удар металлическим ковшом. Череп прыгающей гончей разлетается на мелкие осколки. Гасанов действует с хирургической точностью, его тесак отрубает голову второму монстру. Повара работают слаженно, прикрывая друг друга. Десять изуродованных тел устилают землю возле котлов.

На левом фланге кавказцы и татары демонстрируют неудержимую ярость горцев. Петросян и Месхи сражаются в идеальной связке. Их шашки сверкают молниями, мелькая в лунном свете.

— Бей в шею, — советует Петросян.

Сафин наносит мощнейший удар ногой в грудную клетку хищника. Рёбра чудовища ломаются, и оно отлетает на несколько метров. Хасанов крутится волчком, его сапоги крушат черепа нападающих.

Кобахидзе, Исмаилов и Темиров работают голыми руками. Их кулаки, усиленные неведомой силой, пробивают черепа врагов насквозь.

— Они слабеют, — замечает Кобахидзе.

Русские гусары держат оборону с ледяной дисциплиной. Сидоров получает глубокий укус в предплечье. Кровь брызжет фонтаном, но рана стремительно затягивается на глазах.

— Это даже не щекотно, — усмехается Сидоров.

Иванов и младший унтер-офицер Волков создают несокрушимую стену из стали и мышц. Их шашки работают как один механизм, отсекая головы и лапы.

Соколов, Орлов и Громов наносят хлёсткие удары, разрубая мутантов пополам. Чёрная кровь заливает их мундиры.

— Держите круг, — командует Волков.

Лебедев, Попов, Зайцев, Новиков и Кузнецов методично истребляют прорывающихся псов. Их клинки покрываются толстым слоем чёрной слизи. Усталость не приходит, сердца бьются ровно, а мышцы не знают утомления.

— Руби их без остановки, — кричит Зайцев.

Ефрейтор Беридзе и Манукян работают в паре, прикрывая фланги. Григорян наносит удары ногами, ломая хребты чудовищам.

Гусары пинают тварей, ломают им шеи голыми руками и вспарывают брюха клинками. Никто из бойцов не падает мёртвым, ведь раны затягиваются с невероятной скоростью. Двадцать солдат и два повара отправляют на тот свет ровно девяносто мутировавших гончих. Однако из тёмного леса продолжают выбегать новые стаи, и битва ещё далека от завершения.

Примечание:

Надеюсь, что я вас удивил. Вы, возможно, ожидали, что действия снова будут днём. Но я решил устроить ночную стычку. А поскольку битва пока не завершена, дам маленький спойлер - в следующей главе будет финал боя и ещё кое-что. Впрочем, думаю, кто-то, может быть, догадался, что там будет. Всего вам доброго, дорогие читатели.

Глава 7

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов возвышается над полем боя, его тёмно-синий доломан с серебряными шнурами покрыт чёрной слизью поверженных тварей. Белый султан на кивере развевается на ветру, словно знамя победы. Офицер сжимает в руке именную саблю, лезвие которой окутано густым инеем.

— За мной, гусары, — командует ротмистр.

Карпов бросается прямо в гущу врагов. Ледяной клинок описывает широкую дугу, разрубая трёх гончих пополам. Замороженные внутренности разлетаются по траве. Офицер поднимает левую ладонь, выпуская веер из острых морозных игл. Десять хищников падают с простреленными грудными клетками.

— Не давайте им передышки, — кричит командир.

Новая стая прыгает на него со всех сторон. Станислав Михайлович создаёт вокруг себя вихрь из ледяной крошки. Острые кристаллы режут плоть нападающих, заставляя их отступать. Пятнадцать тварей остаются лежать в кровавом месиве. Офицер наносит стремительный удар сталью снизу вверх. Чудовище разлетается на две части.

— Ещё мало, — шепчет князь.

Карпов бьёт кулаком по земле, создавая волну льда. Твёрдая корка скользит по траве, сбивая монстров с ног. Тридцать гончих теряют равновесие. Офицер методично добивает их морозными стрелами. Каждая сосулька находит свою цель, пронзая черепа или сердца.

— Умрите уже, — произносит ротмистр.

Огромный волколак прорывается сквозь оборону. Зверь прыгает прямо на офицера. Станислав Михайлович создаёт ледяной щит перед собой. Хищник с размаху врезается в прозрачную преграду. Пока тварь оглушена, Карпов вонзает оружие ей в горло. Сорок пять монстров уничтожено.

— Держите строй, — кричит командир.

Остатки стаи пытаются окружить его. Офицер активирует магию полёта, поднимаясь в воздух на несколько секунд. Он обрушивает на врагов град из морозных копий. Тяжёлые сосульки пробивают хребты и черепа. Пятьдесят пять тварей падают замертво. Карпов приземляется, нанося последний разящий выпад.

— Шестьдесят тварей уничтожено, — докладывает ротмистр.

Но чаща не сдаётся. Из глубины доносится новый злобный рык, и очередная стая спешит на зов, предвещая продолжение кровавой бойни.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев стоит в центре оборонительного кольца. Его тёмно-зелёный китель туго натянут на могучем теле. Серебряный знак с кадуцеем и подковой блестит на рукаве. Кожаная сумка с инструментами тяжело бьётся о бедро. Титановая кожа горского лекаря отражает лунный свет, а кулаки готовы к сокрушительным ударам.

Первая стая гончих бросается на него с оскаленными пастями. Басаев не отступает ни на шаг. Очередной хищник вгрызается в плечо медика, но зубы мгновенно ломаются о твёрдую кожу. Умар наносит короткий прямой удар в морду зверя. Череп мутанта разлетается на мелкие осколки.

— Следующий, — хмурится лекарь.

Десять тварей окружают его со всех сторон. Горский врач наносит серию молниеносных хуков. Каждый удар сопровождается звуком разрывающегося воздуха. Пять монстров падают с размозжёнными грудными клетками. Остальные пытаются укусить его за ноги. Басаев топает тяжёлым сапогом, а затем бьёт кулаком по земле. Ударная волна отбрасывает хищников в стороны.

— Не лезьте, — предупреждает медик.

Новая волна прыгает прямо на него. Умар ловит огромного волколака за горло. Стальные пальцы сжимают шею зверя, издавая хруст позвонков. Он швыряет тушу в остальных нападающих, сбивая их с ног. Затем фельдшер врезается в кучу тел, работая локтями и кулаками. Пятнадцать туш остаются лежать в кровавой каше.

— Ещё мало, — замечает Умар.

Рядовой Кадыров падает под лапы хищника. Басаев прыгает вперёд, перехватывая зверя в полёте. Он вонзает оба кулака в рёбра мутанта, разрывая его пополам. Спасённый солдат быстро вскакивает, нанося удар шашкой.

— Спасибо, Умар Салманович, — говорит боец.

Рядовой Яндарбиев отступает под натиском трёх гончих. Фельдшер наносит мощный боковой удар, отшвыривая хищников. Чеченец использует момент, пронзая горло ближайшего врага.

— Держись рядом, — рычит медик.

Ефрейтор Бадуев теряет равновесие на скользкой земле. Оскаленный пёс прыгает ему на спину. Умар хватает тварь за хвост, с силой швыряет её о землю. Череп чудовища разбивается о камень.

— Вставай, — командует лекарь.

Рядовой Гудаев окружён пятью монстрами. Басаев пробивает себе путь сквозь стаю, работая кулаками как тараном. Он вытаскивает солдата из кольца, нанося сокрушительный удар последнему хищнику.

— Живой, — констатирует фельдшер.

Из тьмы выбегают тридцать оскаленных псов. Басаев переходит в наступление. Его кулаки мелькают, словно поршни парового молота. Он пробивает брюхо одному, сворачивает шею другому и ломает хребет третьему. Кровь брызжет на его тёмно-зелёный китель, но магическая защита не даёт жидкости впитаться в ткань.

Оставшиеся монстры пытаются взять его измором. Они кусают его руки и ноги, но их челюсти крошатся о титановую кожу. Басаев методично хватает их за морды и бьёт о землю. Десятки черепов превращаются в плоские лепёшки. Он использует инерцию врагов, разворачиваясь и сметая их мощными круговыми ударами.

— Умрите уже, — рычит горский врач.

Финальная группа из двадцати гончих несётся на него. Умар разгоняется и врезается в центр стаи, словно пушечное ядро. Он наносит удары с такой силой, что воздух вокруг его рук раскаляется. Сорок тварей лежат мёртвыми вокруг него.

— Сорок монстров сокрушено, — докладывает лекарь.

Однако из леса продолжают доноситься злобные рыки. Ночной кошмар ещё не закончился, и новые тени уже скользят между деревьями.

Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян занимает позицию у юго-западного края лагеря. Его тёмно-синий мундир с блестящими шевронами на рукавах слегка загрязнён чёрной слизью. Высокий кивер с серебряной кокардой гордо возвышается над головой. Густые чёрные усы топорщатся от ярости, а орлиный профиль выражает абсолютную решимость.

Старший унтер поднимает обе руки, призывая влагу из сырой почвы. Прозрачные струи вырываются из грунта, формируя острые водяные хлысты. Десять мутировавших псов бросаются прямо на него. Командир взмахивает кистью, направляя жидкие лезвия в сторону хищников. Напор воды легко рассекает шкуры и кости нападающих.

— Убирайтесь обратно в ад, — рычит вахмистр.

Следующая стая прыгает на него со всех сторон. Саркис Артёмович рисует в воздухе мерцающий образ горящего костра. Псы панически шарахаются от обманчивого пламени. Унтер-офицер смывает дезориентированных врагов сильным потоком грязи. Пятнадцать тварей остаются лежать в кровавом месиве.

— Слабаки, — усмехается Мирзоян.

Новая волна выбегает из тёмного леса. Вахмистр проецирует зеркальное отражение самого себя. Чудовища атакуют пустое место. Старший унтер топит обманутых мутантов в глубокой водяной воронке. Десять монстров захлёбываются в вязкой массе.

— Тоните, проклятые, — шипит командир.

Огромный волколак прорывается сквозь оборону. Зверь прыгает прямо на офицера. Саркис создаёт иллюзию огромной ямы перед хищником. Монстр проваливается в несуществующую бездну. Вахмистр разрубает шею зазевавшегося противника острым водяным клинком.

— Ещё один, — хмурится унтер.

Стая гончих окружает его плотным кольцом. Мирзоян вызывает густой туман, скрывающий его позицию. Хищники теряют ориентацию в белой мгле. Командир направляет в них концентрированный поток жидкости под высоким давлением. Десять тварей падают с пробитыми грудными клетками.

— Гибните в темноте, — кричит Саркис.

Остальные монстры продолжают лезть напролом. Вахмистр вращает руками, создавая настоящий водяной вихрь. Жидкие лезвия кружатся вокруг него, разрезая всё на своём пути. Иллюзорные копии гусаров отвлекают внимание хищников, заставляя их бить друг друга. Пятнадцать туш остаются лежать разрубленными.

— Умрите уже, — рычит старший унтер.

Последняя волна из двадцати гончих несётся на него. Мирзоян создаёт армию призрачных волков, которые вгрызаются в реальных тварей. Пока монстры отвлечены, он направляет в них мощные водяные копья. Острые струи пробивают черепа и грудные клетки.

— Пятьдесят тварей уничтожено, — докладывает вахмистр.

Но лесная чаща не успокаивается. Из мрака доносится новый гул, и очередная волна чудовищ спешит на помощь своим сородичам, не желая отдавать победу.

Эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили отступает к полевой канцелярии. Круглое лицо клерка покрыто испариной, но взгляд за стёклами остаётся сосредоточенным. Чиновник опускает ладони на мокрую землю, активируя скрытые резервы. Почва под лапами первых хищников мгновенно превращается в зыбучие пески.

Десять мутировавших гончих увязают в жидкой грязи, теряя возможность двигаться. Клерк взмахивает рукой, поднимая из грунта острые каменные иглы. Твёрдые шипы пронзают брюха застрявших тварей, лишая их жизни.

— Застревайте в этой трясине, — бормочет писарь.

Новая волна монстров прыгает через болотистую преграду. Ираклий Давидович разводит пальцы, создавая мощные водяные потоки. Упругие струи сбивают оскаленных псов с ног, отшвыривая их назад.

— Здесь вам не место, — шепчет клерк, поправляя сползающие очки.

Огромный волколак прорывается сквозь водяной заслон. Джавхишвили резко ударяет кулаком по земле, воздвигая каменную стену. Зверь с размаху врезается в твёрдую преграду, ломая себе череп.

— Ломайся о камень, — произносит чиновник.

Маг земли и воды соединяет обе стихии в единый поток. Из расщелин в грунте вырываются фонтаны грязи, смешанной с острыми камнями. Пятнадцать хищников падают, сражённые этим смертоносным коктейлем.

— Держите дистанцию, звери, — командует писарь.

Остатки стаи пытаются окружить его с разных сторон. Ираклий Давидович создаёт вокруг себя вращающийся вихрь из камней и воды. Острые обломки вместе с жидкими лезвиями кружатся, уничтожая всё на своём пути.

— Почти конец, — шепчет чиновник.

Последняя волна монстров выбегает из тёмного леса. Джавхишвили поднимает обе руки, создавая гигантскую грязевую волну. Поток смывает тридцать хищников, топя их в вязкой массе.

— Смойтесь в небытие, — произносит Ираклий Давидович.

За время этой ожесточённой схватки эскадронный писарь уничтожает ровно сорок мутировавших гончих. Его мундир остаётся практически чистым, лишь несколько капель чёрной крови пачкают сапоги. Однако из ночного мрака продолжают появляться новые стаи кровожадных чудовищ.

Поручик барон Рейнгольд фон Штерн удерживает восточный рубеж, пристально вглядываясь в тёмный лес. Светлые волосы аристократа слегка растрёпаны, а серебряная оправа пенсне отражает холодный лунный свет. Офицер резко бьёт ладонью по сырой земле, заставляя грунт вздыматься острыми каменными шипами. Десять мутировавших гончих натыкаются на твёрдые пики, которые мгновенно пронзают их брюха.

Чёрная кровь фонтанирует в ночной воздух, окрашивая траву.

— Ваше наступление заканчивается здесь, — холодно произносит поручик.

Следующая стая прыгает через возведённую преграду, оскаливая зубы. Прибалтийский дворянин разводит пальцы, выпуская сеть синих электрических разрядов. Молнии скачут между телами оскаленных псов, поджаривая звериную нервную систему. Десять хищников падают к почве, испуская едкий дым от обуглённой шерсти.

Яркие вспышки озаряют лицо офицера, подчёркивая его сосредоточенность.

— Испытайте силу бури, — отчеканивает барон.

Остатки волчьей стаи пытаются обойти каменную стену с тыла. Фон Штерн поворачивает кисть, превращая булыжники в летящие снаряды. Тяжёлые камни на высокой скорости вонзаются в черепа прорывающихся мутантов. Кровь брызжет, пачкая безупречно выглаженный мундир аристократа, но он даже не моргает.

Дворянин методично уничтожает последних врагов, продолжая защищать вверенный сектор.

— Тридцать монстров повержено, — докладывает офицер.

Но сражение не утихает. Из глубины чащи выползают свежие тени, жаждущие крови и не знающие пощады.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров твёрдо стоит на правом фланге оборонительного периметра. Его карие глаза сверкают непоколебимой решимостью под лучами холодной луны. Молодой офицер совершает широкий взмах отточенной саблей, призывая на помощь стихию ветра. Невидимые воздушные клинки рассекают ночное пространство с оглушительным пронзительным свистом.

Десять мутировавших гончих падают на сырую землю, мгновенно разрубленные этими прозрачными лезвиями. Алая кровь обильно поливает промёрзшую почву, смешиваясь с опавшей листвой.

— Ветер забирает свои долги, — произносит корнет.

Следующая группа кровожадных хищников прыгает прямо в сторону дворянина. Мансуров резко сжимает левый кулак, формируя в воздухе зону абсолютного вакуума. Кислород мгновенно исчезает из лёгких нападающих зверей. Десять тварей начинают захлёбываться и безжизненно рушатся на мокрую траву.

— Почувствуйте тяжесть пустоты, — усмехается барон.

Оставшиеся десять монстров отчаянно пытаются обойти его позицию с тыла. Тимур поднимает обе руки высоко вверх, формируя мощнейший разрушительный торнадо. Бешеный вихрь подхватывает оскаленных псов и с огромной силой швыряет их в стволы вековых сосен. Громкий хруст костей эхом разносится по всему ночному лесу.

— Рассвет наступает, твари, — заявляет офицер.

Тишина медленно возвращается в лагерь, полностью сменяя недавний оглушительный грохот сражения. Измождённые гусары тяжело дышат, опираясь на свои затупленные клинки. Ночной кошмар окончательно заканчивается с появлением первых ярких лучей солнца.

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов медленно выдыхает, убирая иней со своего оружия. Он поднимает левую руку, посылая двадцать ледяных мух-фамильяров вглубь чащи. Крошечные разведчики бесшумно растворяются среди деревьев, сканируя местность. Офицер внимательно следит за их восприятием, ожидая отчёта.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров прячет саблю в ножны, тяжело опираясь на колено. Ветер вокруг него постепенно стихает, возвращая лесу естественную тишину. Молодой дворянин вытирает пот со лба рукавом мундира.

— Тяжёлая выдалась ночка, ваше высокоблагородие, — говорит корнет.

— Зато все живы, Тимур, — отвечает Станислав.

Князь кивает другу, показывая полную готовность к новым задачам.

Поручик Рейнгольд фон Штерн поправляет серебряную оправу своих очков. Каменные преграды вокруг его сектора медленно рассыпаются в обычную землю. Аристократ стряхивает чёрную слизь с безупречных брюк. Барон достаёт платок, начищая запотевшие линзы.

Эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили нервно протирает круглые стёкла. Его канцелярские принадлежности остались целыми, что вызывает огромное облегчение. Клерк аккуратно складывает бумаги в кожаную папку. Чиновник бормочёт себе под нос цифры потерь противника.

— Шестьсот особей, барон, — докладывает Ираклий.

— Отличная статистика, Давидович, — хвалит Рейнгольд.

Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян обходит периметр, проверяя бдительность часовых. Его густые усы слегка дрожат от пережитого напряжения. Старший унтер громко приказывает солдатам начинать уборку поля. Он лично осматривает коновязи, успокаивая нервных скакунов.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев подходит к конюшням, убирая магическую защиту. Титановый блеск покидает его кожу, возвращая обычный человеческий оттенок. Горский лекарь внимательно ощупывает ноги белоснежной кобылы. Он даёт животному успокаивающий отвар, заботясь о здоровье скакуна.

— Как они, Умар Салманович? — спрашивает вахмистр.

— Сердечки стучат ровно, Саркис Артёмович, — отвечает фельдшер.

Рядовые гусары методично очищают сабли от засохшей крови. Солдаты сносят тела поверженных тварей в общую кучу для последующего сожжения. Некоторые бойцы пьют воду из деревянных кружек, восстанавливая силы. Веснушчатый Петров громко шутит с товарищами, разряжая обстановку.

— Я трёх медведей голыми руками задушил бы, если б они тут были, — хвастается гусар.

— Хватит болтать, лучше дрова для костра собирай, — отзывается ефрейтор.

В густой чаще, скрываясь за толстым стволом векового дуба, стоит фигура в тёмном плаще. Мужчина медленно стягивает капюшон, открывая бледное лицо. Он смотрит на поле боя, где императорские кавалеристы празднуют победу. Неизвестный дрожащими губами шепчет в пустоту.

— Как? КАК?! — произносит мужчина.

Он резко разворачивается, намереваясь скрыться. Незнакомец даже не подозревает, что двадцать крошечных ледяных насекомых уже фиксируют его местоположение. Фамильяры тихо кружат над головой человека, передавая точные координаты своему хозяину.

Вдруг неизвестный слышит странный низкий гул, разрезающий тишину. Это ротмистр князь Станислав Карпов парит над верхушками деревьев, используя магию полёта. Испуганный злодей ускоряет шаг, пытаясь убежать подальше от военного бивака.

Мгновенно преодолев дистанцию, молодой офицер хватает беглеца за рукав. Адъютант великого князя с силой валит негодяя на сырую почву. Лицо незнакомца вдавливается в грязь.

— Так это ты всё устроил? Кто твой наниматель? — спрашивает ротмистр.

Пленник неожиданно проявляет наглость, пытаясь вырваться из железной хватки. Он демонстрирует полное отсутствие страха, чувствуя чью-то защиту.

— Отпусти меня, урод! Тебе вообще известно, кто мой покровитель?! — кричит злодей.

Губы двадцатичетырёхлетнего аристократа искривляются в холодной усмешке. Он наклоняется к лицу поверженного врага.

— Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу всё расскажешь, — произносит Станислав. — А сейчас... сладких снов.

Командир наносит точный и мощный удар кулаком по затылку беглеца. Тело мужчины мгновенно обмякает, теряя сознание.

Офицер концентрирует магическую энергию, формируя посредством морозного воздуха прочную ледяную верёвку. Он быстро связывает руки с ногами бессознательного тела. Затем Карпов достаёт из кармана чистый платок, плотно засовывая ткань в рот пленнику, дабы тот не издавал звуков. Ротмистр берёт связанного злодея за конечности и начинает волочить его по земле, направляясь к биваку.

Адъютант великого князя тащит бессознательное тело к центру бивака. Ледяная верёвка крепко стягивает конечности пленника. Командир бросает злоумышленника перед собравшимися подчинёнными. Солдаты мгновенно замолкают, наблюдая за действиями начальника.

Ротмистр срывает капюшон с головы негодяя. Лицо мужчины оказывается бледным и покрытым грязью.

— Этот человек организовал ночное нападение чудовищ, — произносит Карпов.

Поручик барон Рейнгольд фон Штерн делает шаг вперёд. Его глаза расширяются от внезапного узнавания.

— О нет, — говорит барон.

Станислав Михайлович поворачивается к прибалтийскому дворянину.

— В чём дело, поручик? — спрашивает командир.

Офицер нервно поправляет серебряную оправу очков.

— Я его знаю, — отвечает фон Штерн.

— Этот негодяй служит подручным графа Вронского, — продолжает он.

— Сам вельможа имеет серьёзные связи в православной церкви, — добавляет Рейнгольд.

Присутствующие гусары замирают от услышанного. Подобные откровения звучат крайне неожиданно.

— Откуда вы знаете? — интересуется Станислав.

Прибалтийский дворянин тяжело вздыхает.

— Мой отец дружил с его отцом, — объясняет барон.

— Мы вместе росли в Дерпте, — уточняет офицер.

Ротмистр задумчиво хмурит брови.

— Понятно, — произносит адъютант.

— Ну что ж, доставим этого мерзавца и груз Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу, — заявляет командир.

— Дальше посмотрим, — заключает Станислав.

Князь разворачивается и направляется к полевой кухне. Ему необходимо помочь солдатам приготовить утреннюю трапезу. Затем эскадрон начнёт сборы для обратной дороги в Санкт-Петербург.

Яркое утреннее солнце освещает полевую кухню. Гусары сидят на брёвнах, уплетая горячую кашу. Ротмистр князь Станислав Карпов подходит к длинному деревянному столу. Рядом располагаются остальные офицеры.

Командир берёт глиняную миску.

— Как настроение, бойцы? — спрашивает адъютант.

— Отличное, ваше высокоблагородие! — отвечает веснушчатый Петров.

— Каша просто объедение, — добавляет ефрейтор Галеев.

Корнет Мансуров опускается на скамью, ставя возле себя кружку с чаем.

— Ночной кошмар наконец позади, — замечает Тимур.

— Согласен, барон, — кивает поручик фон Штерн, откусывая кусок хлеба.

— Однако граф Вронский доставит нам немало хлопот, — предупреждает Рейнгольд.

Писарь Джавхишвили нервно поправляет очки, кладя ложку в рот.

— Надеюсь, великий князь разберётся с этим вельможей, — бормочет клерк.

— Уверен, не сомневайся, Ираклий, — успокаивает фельдшер Басаев, выпивая травяной отвар.

— Главное, чтобы лошади полностью оправились, — уточняет горский лекарь.

Вахмистр Мирзоян подходит к группе, вытирая усы полотенцем.

— Повозки уже готовы для выступления, ваше высокоблагородие, — докладывает унтер.

— Отлично, Саркис, — хвалит ротмистр, доедая кашу.

— Через час начинаем марш на Санкт-Петербург, — приказывает Станислав.

Повар Василий ставит перед офицерами чугунок с мясом.

— Угощайтесь, господа, — предлагает кухарь, снимая крышку.

— Благодарю, дружище, — говорит Тимур, накладывая себе порцию.

— Аромат просто божественный, — хвалит блюдо Рейнгольд.

Рядовой Соколов подходит к костру, подбрасывая сухие ветки.

— Огонь разгорается ярко, — замечает боец.

— Подкинь ещё дров, дружище, — просит Петров, протягивая кружку.

— Сейчас всё сделаю, товарищ, — отзывается гусар.

Умар Салманович Басаев внимательно осматривает свои мозолистые руки.

— Кожа полностью восстановилась после боя, — констатирует медик.

— Титановая защита творит чудеса, — соглашается Саркис Артёмович.

— Главное, чтобы больше не пришлось применять такие чары, — вздыхает вахмистр.

Ираклий Давидович аккуратно вытирает рот салфеткой.

— Я уже подготовил все ведомости для штаба, — докладывает писарь.

— Отличная работа, клерк, — одобряет Станислав Михайлович.

— Стараюсь ради общего блага, — краснеет чиновник.

Солнце поднимается выше, согревая остывшую землю. Гусары заканчивают утреннюю трапезу, собирая посуду. Лошади тихо ржут, предвкушая скорый выход. Эскадрон готовится к обратному пути в северную столицу.

Примечание:

Как я и обещал, тут конец битвы. Надеюсь, что вы не разочарованы. Если, допустим, случай с поимкой призывателя выглядит не слишком логично, типа почему он сразу не удрал. Считайте, что он слишком ослаб и не смог сразу убежать или хотел лично увидеть смерть Карпова и его бойцов. Всего вам доброго.

Глава 8

Утреннее солнце ещё только начинает золотить шпили северной столицы, отражаясь в начищенных до блеска сапогах лейб-гусар. Эскадрон Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка торжественно скачет по брусчатым мостовым Невского проспекта. Горожане замирают на тротуарах, провожая взглядами стройные ряды элитных кавалеристов. Лучи рассвета заставляют тёмно-синие доломаны с серебряными шнурами сверкать, привлекая всеобщее внимание.

Во главе колонны едет ротмистр князь Станислав Карпов, уверенно держа в руке поводья и магическую узду. За его белоснежной кобылой покорно плетётся связанный злоумышленник, скованный прозрачной ледяной цепью. Морозные звенья тихо позвякивают, оставляя лёгкий иней на утреннем асфальте. Толпа почтительно расступается перед адъютантом генерал-инспектора, чувствуя исходящую от него холодную ауру.

Подъезжая к перекрёстку у Аничкова моста, старший офицер осаживает скакуна и поворачивается в сторону подчинённых. Он чётко отдаёт распоряжение, разделяя отряд на две группы.

— Корнет Мансуров, ведите людей в казармы, а вы, поручик фон Штерн, вместе с носильщиками кристаллов отправляетесь со мной в Главный штаб, — произносит ротмистр.

Офицеры сидят в сёдлах с безупречной выправкой, внимательно слушая приказы своего начальника. Они одновременно прикладывают руки к козырькам высоких киверов.

— Есть, — хором отвечают оба всадника.

Части эскадрона мгновенно разделяются, беспрекословно подчиняясь воле своего командира. Тимур Булатович разворачивает своего гнедого жеребца, увлекая основную массу гусар на место постоянной дислокации. Рейнгольд фон Штерн в сопровождении нескольких бойцов, везущих заветные артефакты, выравнивает строй неподалёку от ротмистра. Князь Станислав кивает товарищу и направляет свою верную лошадь в сторону Дворцовой площади.

Колонна подъезжает к величественному зданию Главного штаба, чей жёлтый фасад ещё сияет в лучах утреннего солнца. Дворцовая площадь залита мягким светом, а арка генерального штаба пропускает всадников внутрь двора. Станислав Михайлович останавливает своего скакуна перед широким крыльцом. За его спиной послушно замирает пленник, скованный прозрачными морозными оковами.

Командир эскадрона разворачивается к подчинённым, отдавая чёткое распоряжение.

— Поручик фон Штерн, следуйте за мной, остальным приказываю оставаться на плацу и ожидать дальнейших указаний, — произносит ротмистр.

Гусары вытягиваются в струнку, демонстрируя безупречную выправку.

— Есть, — дружно отвечают всадники.

Князь Станислав спрыгивает с седла, аккуратно касаясь сапогами брусчатки. Рейнгольд фон Штерн проделывает всё то же самое, передавая поводья конюху. Владелец ледяной цепи берёт её конец и спокойно ведёт арестанта к парадному входу, не причиняя ему боли. Барон идёт рядом, поправляя серебряную оправу своих очков.

Массивные дубовые створки распахиваются перед ними, пропуская офицеров внутрь. Часовые у портала отдают честь, глядя на странного узника с нескрываемым любопытством. Ледяные оковы издают тихий звон, оставляя лёгкий иней на мраморном полу. Ротмистр уверенно направляется по широкой лестнице в сторону рабочего помещения начальника.

Тяжёлые створки кабинета открываются, впуская офицеров в просторное помещение. Князь Станислав Карпов и барон Рейнгольд фон Штерн входят внутрь. Связанный ледяной цепью пленник покорно следует за ними. Часовые у входа замирают в безмолвии.

Офицеры замирают в безупречной стойке, чётко прикладывая руки к козырькам. Великий князь Николай Николаевич сидит за огромным письменным столом. Он слегка улыбается и небрежно щёлкает пальцами. Воздух в помещении мгновенно густеет, создавая невидимый купол полной звуковой изоляции.

— Ну, бойцы, неужели вернулись, и кто это с вами? — спрашивает генерал-инспектор.

— Ваше Императорское Высочество, скажу кратко: мы сокрушили более шести сотен монстров, а этот мужчина их призывал, — докладывает ротмистр.

— Про него вам подробнее расскажет мой поручик барон Рейнгольд фон Штерн, а я хочу составить максимально детальный отчёт о борьбе с тварями, — продолжает офицер.

— Разрешите? — интересуется Станислав.

— Тебе разрешаю, начинай, — кивает великий князь.

Станислав Михайлович садится за свободный стол, берёт перо и погружается в написание бумаг. Чернила быстро ложатся на плотную бумагу, фиксируя каждый эпизод ночной битвы.

— Поручик Рейнгольд фон Штерн, я вас слушаю, — произносит Николай Николаевич.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Высочество, этот негодяй служит подручным графа Вронского, — чеканит барон.

— Сам вельможа имеет серьёзные связи в православной церкви, а мой отец дружил с его отцом, — добавляет дворянин.

— Мы вместе росли в Дерпте, поэтому я безошибочно узнал этого лакея, — уточняет поручик.

— Понятно, очень прискорбно, — вздыхает великий князь.

Князь Станислав ставит последнюю точку, аккуратно складывает листы и передаёт их начальнику. Николай Николаевич внимательно изучает написанное. Его глаза расширяются от изумления, читая о магических кристаллах и истинной природе врага.

— Можете идти, пленником я займусь лично, — твёрдо заявляет генерал-инспектор.

— Кристаллы оставьте у входа в штаб, прессу беру на себя, — продолжает Николай Николаевич.

— За наградами для вас дело не встанет, а если граф замешан, я лично вмешаюсь, — завершает начальник.

Офицеры одновременно отдают честь и разворачиваются к выходу. Ледяная цепь тихо звенит, пока узника уводят в соседнюю комнату. Станислав и Рейнгольд шагают по длинному коридору Главного штаба.

— Слушайте, вы так свободно разговариваете с великим князем, — шепчет поручик.

— До сих пор не верится, — добавляет Рейнгольд.

— Просто мы очень быстро нашли общий язык, — отвечает ротмистр.

— Николай Николаевич заметил мои возможности практически сразу, — продолжает Станислав.

— Даст Бог, мы ему поможем всем, чем сможем, — заключает офицер.

Офицеры продолжают путь к парадному выходу, их сапоги ритмично стучат по паркету.

Спустя некоторое время...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов занимает позицию посреди плаца перед выстроенным эскадроном. Сто пятьдесят кавалеристов внимательно смотрят на своего командира, вытянувшись в струнку. Офицер начинает торжественную речь, обращаясь к подчинённым.

— Воины, братья мои, разрешите от всей души поздравить вас с успешным завершением ночной операции, — говорит Станислав. — Без магического прикрытия тяжело пришлось бы, но истинная доблесть проявлена именно вами. Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич изволил выразить полное удовлетворение действиями эскадрона. Мы истребили чудовищ, а также схватили их призывателя.

— В знак признания ваших заслуг я объявляю личному составу особую милость, — продолжает ротмистр. — Каждый солдат получает троекратное посещение бани, дополнительные сутки увольнения в город и денежную премию в размере пяти рублей. Средства я выделю из собственного кармана, дабы не трогать казну. Распорядитесь этой суммой по своему усмотрению: приобретите съестное, выпейте водки, обновите сапоги либо отошлите часть родным в деревню.

— Спросите, почему командир столь щедр? — задаёт вопрос офицер. — Отвечу прямо: желаю сотворить благое дело в этой суетной жизни. Мне эти деньги не нужны, а вам они сослужат добрую службу. Вся тяжесть боя легла на ваши плечи, я лишь направлял стихию, а шашками работали вы. На этом всё, дорогие братья, вольно!

Солдаты радостно расходятся по казармам, обсуждая полученную щедрость. Князь разворачивается, направляясь к своему помещению. Корнет Мансуров и поручик фон Штерн молча следуют за начальником.

Троица офицеров шагает по длинному коридору казарменного корпуса. Тяжёлые сапоги ритмично стучат по деревянному настилу. Тусклые лампы освещают путь возвращающимся героям. Станислав Михайлович держит осанку прямо, несмотря на усталость.

Корнет Мансуров идёт справа, слегка улыбаясь.

— Станислав, ты поступил просто великолепно, — восхищённо произносит Тимур.

— Теперь эти ребята станут преданными тебе до самой могилы, — добавляет молодой дворянин.

Поручик фон Штерн шагает слева, поправляя пенсне.

— Осмелюсь заметить, ваше высокоблагородие, что вы весьма искусно приобрели абсолютную верность всего эскадрона, — холодно замечает барон.

Ротмистр останавливается и смотрит на своих товарищей.

— Я лишь отдаю подчинённым то, чего они действительно достойны, — спокойно отвечает князь.

Офицеры возобновляют движение в сторону жилых помещений. Тихий гул голосов доносится из солдатских кают-компаний. Завтрашний день обещает быть спокойным для личного состава.

Громкий гул восторга мгновенно заполняет просторные казарменные помещения после ухода командира. Веснушчатый Петров с размаху хлопает ладонью по плечу ближайшего сослуживца.

— Пять целковых от самого князя, вот это я понимаю щедрость, — кричит радостный гусар.

Рядовой Козлов широко улыбается, представляя новые сапоги взамен старых.

В умывальной комнате уже кипят споры о том, кто первым отправится в тёплую баню. Ефрейтор Галеев активно жестикулирует, доказывая своё право на первую очередь.

— Тело покрыто чёрной грязью, мне парилка нужнее всего, — убеждает товарищей усатый боец.

Унтер-офицер Волков внимательно пересчитывает воображаемые монеты, расположившись на твёрдых нарах.

Он мысленно делит сумму тремя частями, откладывая треть для отправки домой. Солдаты ещё обсуждают предстоящее увольнение, мечтая посетить местные трактиры.

Кто-то громко напевает весёлую песню, подхватываемую остальными. Атмосфера в казармах напоминает настоящий праздник, смывая усталость ночного сражения.

Каждый нижний чин с нетерпением ждёт момента получения обещанных благ.

Проходит трое суток...

За этот период каждый нижний чин лейб-гусарского эскадрона получает на руки по пять рублей, посещает парную и пользуется внеочередным увольнением в столицу. Сам ротмистр князь Станислав Михайлович удостаивается Владимира четвёртой степени с мечами. Корнет Мансуров вместе с поручиком фон Штерном получают знаки отличия Святого Станислава третьей степени с боевыми отличиями.

Генерал-инспектор кавалерии Николай Николаевич передаёт газетчикам официальную версию событий. Пресса трубит о блестящей победе адъютанта, чьи подчинённые сокрушили триста мутировавших гончих без единой потери в личном составе. Истинное количество уничтоженных тварей решено держать в строжайшем секрете.

Расследование подтверждает причастность графа Вронского к запрещённым экспериментам по созданию чудовищ. Дабы избежать громкого скандала в высшем свете, великий князь принуждает вельможу передать казне все семейные драгоценности и полмиллиона рублей. Печать обходит молчанием имя титулованного злоумышленника, а всю вину возлагают на его подручного, которого приговаривают к высшей мере наказания.

Одновременно «Лукавый» берётся за купца Морозова, на которого ранее указал Станислав. Генерал-инспектор отдаёт коммерсанта директору Департамента полиции Петру Николаевичу Дурново, после чего тайные сыщики начинают собственное расследование.

Родные офицеров не остаются в стороне от триумфа. Семьи Мансурова и барона передают своим героям по тысяче рублей и роскошные подарки. Князя Карпова также ожидают визиты родственников, однако его ждёт совершенно иной поворот событий.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров стоит у окна своей офицерской комнаты, держа в руках увесистый конверт с семейным гербом. Пальцы молодого татарина аккуратно вскрывают сургучную печать. Из конверта извлекается плотный лист бумаги, исписанный изящным почерком матери.

— Дорогой сынок, гордость наша, — читает вслух Тимур, улыбаясь уголками губ.

Рядом на столе лежит кожаный кошелёк, туго набитый бумажными ассигнациями. Корнет пересчитывает деньги, его карие глаза сияют удовольствием. Тысяча рублей — немалое состояние для молодого офицера.

— Мама всегда знает, что мне нужно, — произносит крымчанин, пряча деньги во внутренний карман доломана.

Помимо денег, посылка содержит тёплый шерстяной шарф ручной работы и несколько банок домашнего варенья. Тимур бережно прикасается к мягкой шерсти, вспоминая руки матери.

— Это переживёт любую зиму, — говорит он, набрасывая шарф на шею.

В соседней комнате поручик барон Рейнгольд фон Штерн методично распаковывает свой подарок. Прибалтийский дворянин действует с немецкой аккуратностью, разрезая бечёвку ножом. Внутри обнаруживается строгий деревянный ящик из тёмного дуба.

— От отца, — констатирует Рейнгольд, приподнимая крышку.

В ящике лежит бутылка выдержанного рейнского вина и серебряный портсигар с гравировкой фамильного герба. Поручик берёт в руки тяжёлый металл, рассматривая искусную работу ювелира.

— Практично и достойно, — произносит немец, открывая портсигар.

Внутри, помимо самого портсигара, находится запечатанный конверт. Рейнгольд извлекает письмо, написанное чётким, прямым почерком отца.

— Поздравляю с заслуженной наградой. Честь мундира превыше всего, — читает вслух фон Штерн.

К письму прилагается банковский чек на тысячу рублей. Прибалтийский дворянин кивает с одобрением, убирая документ в письменный стол.

— Отец сдержан, но щедр, — замечает Рейнгольд, наливая себе немного вина из подарочной бутылки.

Оба офицера стоят в своих комнатах, окружённые знаками семейной любви. Тимур улыбается, глядя на пёстрый шарф, а Рейнгольд строго поправляет очки, пробуя благородный напиток.

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов стоит посреди своей офицерской комнаты, разглядывая подарки, оставленные на дубовом столе. Утренний солнечный луч пробивается сквозь запылённое окно, освещая плетёную корзину от матери. Молодой маг аккуратно приподнимает льняную салфетку, скрывающую содержимое. Внутри лежат тёплые шерстяные носки, банка малинового варенья и запечатанный конверт.

Офицер берёт бумажный треугольник и вскрывает сургучную печать. Мать просит сына беречь себя и обещает молиться за его безопасность. Князь улыбается, чувствуя лёгкое тепло в груди.

— Спасибо, мама, — шепчет ротмистр.

Рядом лежит тяжёлый пакет от отца, перевязанный чёрной лентой. Станислав разрезает бечёвку ножом, обнажая пачку хрустящих ассигнаций. Крупная сумма приятно холодит пальцы наследника. Помимо денег, родитель передал массивный серебряный портсигар с гравировкой фамильного герба.

— Достойное вложение в карьеру, — произносит адъютант.

Третьим предметом на столе выступает небольшой деревянный ящик, привезённый курьером утром. Двоюродный брат Дмитрий Алексеевич Оболенский всегда отличается творческим подходом к поздравлениям. Художник расписывает крышку миниатюрным портретом белой кобылы командира.

Гусар открывает шкатулку, обнаруживая внутри набор дорогих гаванских сигар. Сбоку прилагается забавный карандашный набросок, изображающий самого Станислава верхом на ледяном драконе.

— Дима снова перестарался, — усмехается князь.

Офицер аккуратно раскладывает всё по своим местам, готовясь к службе.

Утренний морозный воздух окутывает казармы Лейб-гвардии Гусарского полка. К парадному крыльцу одновременно подъезжают две элегантные кареты. Из первого экипажа выходит тридцатилетний капитан лейб-гвардии пехоты Александр Михайлович. Его тёмно-зелёный двубортный мундир безупречно отглажен, а тяжёлые золотые эполеты сверкают на солнце. Рядом с ним материализуется лёгкий ветерок, разгоняющий иней с его высокого кивера.

Из второй кареты спускается двадцативосьмилетний капитан-лейтенант флота Сергей Михайлович. Морской офицер одет в строгий чёрный китель с блестящими пуговицами и широкие брюки. На его плечах красуются парадные знаки различия с одним узким галуном, а белоснежные перчатки подчёркивают аристократизм жестов. Вокруг Сергея незаметно клубится едва ощутимая влажность, придающая его облику холодную свежесть.

Братья встречаются взглядом у кованых ворот, обмениваясь сдержанными кивками.

— Здравствуй, Александр, — произносит флотский офицер, поправляя козырёк своей фуражки.

— Приветствую, Сергей, — отвечает пехотинец, стряхивая невидимую пылинку с аксельбанта.

— Надеюсь, ты не забыл, зачем мы здесь оказались? — осведомляется капитан, в чьих глазах мелькает скрытая досада.

— Разумеется, нет, — усмехается моряк, доставая из кармана увесистый серебряный портсигар.

— Я привёз младшему брату редкий табак и бутылку выдержанного рома, — поясняет он с лёгкой иронией.

— Щедрые дары для простого ротмистра, — замечает Александр, чувствуя, как в его ладонях зарождается слабое тепло.

— Я же решил подарить Станиславу фундаментальный труд по тактике и стратегию ведения боя, — добавляет он, хлопая по кожаному переплёту книги.

— Пусть учится у профессионалов, как по-настоящему служить империи, — заключает старший брат, бросая многозначительный взгляд на гусарские казармы.

— Осторожнее с огнём, Саша, — предупреждает Сергей, наблюдая, как воздух вокруг рукава пехотинца начинает дрожать от жара.

— Здесь всё-таки пороховые склады, а не твой кабинет при Владимире Александровиче, — напоминает моряк, делая шаг вперёд.

— Не волнуйся, мой пламень под контролем, — отрезает Александр, мгновенно остужая свои эмоции.

— Просто меня раздражает, что наш малыш получил Владимира за какую-то газетную утку, — признаётся он, направляясь к парадному входу.

— Газеты пишут про триста тварей, но ты же знаешь сплетни столицы, — хмыкает флотский, открывая перед родственником массивную дубовую дверь.

— Пойдём, посмотрим, как наш герой принимает поздравления, — предлагает он.

Братья начинают идти к Станиславу.

Тяжёлая деревянная дверь отворяется, впуская в тесную офицерскую комнату двух старших родственников. Станислав поднимается из-за письменного стола, мгновенно выпрямляя спину. Ротмистр вскидывает руку к козырьку, отдавая краткую воинскую честь, но тут же опускает ладонь. Братья отвечают ему небрежными кивками, сохраняя на лицах вежливые маски.

Александр делает широкий шаг вперёд, чувствуя, как кончики его пальцев приятно нагреваются. Капитан пехоты в тёмно-зелёном мундире протягивает младшему родственнику увесистый фолиант в тиснёной коже.

— Прими эту книгу, Стас, — произносит старший отпрыск, слегка кривя губы в ухмылке.

— Здесь собраны лучшие труды по стратегии, которые пригодятся тебе в будущем, — добавляет повелитель огня и ветра.

— Благодарю за столь ценный подарок, Саша, — говорит гусар, принимая массивный том.

— Я обязательно изучу эти страницы, — отвечает младший брат, кивая в знак признательности.

Сергей подходит следом, оставляя за собой едва уловимый аромат морской соли. Моряк в строгом чёрном кителе передаёт хозяину изящный серебряный ларец, внутри которого лежит редкий табак и бутылка выдержанного рома.

— Надеюсь, эти скромные дары скрасят твой досуг, — говорит капитан-лейтенант, поправляя безупречные белые перчатки.

— Флотский ром отлично согревает в сырую погоду, — уточняет повелитель воды и воздуха.

— Спасибо, Серёжа, — произносит адъютант, аккуратно принимая металлическую коробку.

— Твой выбор всегда превосходен, — добавляет ротмистр, выражая признательность лёгким наклоном головы.

Молодой маг бережно водружает фолиант на верхнюю полку, а ларец задвигает в ящик комода. Затем чародей смотрит на гостей, полностью убирая с лица всякую улыбку. Трое мужчин занимают глубокие кожаные кресла, готовясь к непростой беседе. Воздух внутри мгновенно становится плотным от скрытого напряжения.

Станислав Михайлович садится в кожаное кресло, внимательно глядя на старших родственников. Младший отпрыск княжеской семьи решает прекратить пустые формальности.

— Саша, Серёжа, давайте закончим эту показуху и поговорим серьёзно, — произносит ротмистр.

— Вы могли просто через своих людей прислать подарки, — добавляет адъютант.

— Раз пришли лично, то явно чего-то хотите, да? — спрашивает маг холода.

— Я вас внимательно слушаю, — завершает офицер.

Александр тяжело вздыхает, чувствуя, как воздух вокруг его рук начинает дрожать от жара.

— Слушай, Стас, ты своими действиями вредишь всем нам, — обращается капитан пехоты.

— Вместо того чтобы соблюдать традиции, ты крайне охотно идёшь в самое пекло и устраиваешь мясорубку, — продолжает повелитель огня.

— Кроме того, граф Вронский, чтобы ты понимал, был связан с гвардейцами великого князя Владимира Александровича, — поясняет старший брат.

— Из-за того что ты привёл его подручного к самому Николаю Николаевичу, у нас появилось много проблем, — заканчивает мысль военный.

Сергей поправляет манжеты, создавая вокруг себя лёгкий бриз.

— Великий князь Алексей Александрович тоже недоволен, — выдаёт моряк.

— Пусть флот и армия являются разными структурами, люди в них могут быть связаны между собой, — вставляет капитан-лейтенант.

— Алексей Александрович опасается, что твои шаги навредят и ему, — предупреждает повелитель воды.

— Намёк ясен? — интересуется флотский офицер.

Станислав Михайлович холодно улыбается, понижая температуру в комнате на несколько градусов.

— Намёк предельно ясен, а теперь послушайте меня, — отвечает младший сын.

— Всё, что я делаю, находится в рамках моих полномочий, — заявляет адъютант.

— Да, моим эскадроном были уничтожены чудовища и захвачен в плен сам призыватель, — развивает тему ротмистр.

— Я, являясь помощником Генерал-инспектора кавалерии, исполняет свой прямой долг и доставил преступника к непосредственному руководителю, дабы гарантировать отсутствие побега, — объясняет чародей.

— Я просто делал свою работу, — подчёркивает гусар.

— Как всё показать обществу и как наказать виновного — это уже решал не я, — разъясняет офицер.

— Есть претензии? — задаёт вопрос Станислав.

— Тогда предъявляйте их Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу, моему прямому руководителю, — предлагает маг холода.

— И ещё, дорогие братья, кто вам дал право так фамильярно отзываться о родственниках Его Императорского Величества императора всероссийского Николая II? — возмущается ротмистр.

— Это во-вторых, — напоминает помощник.

— А в-третьих, может я и лезу в гущу сражения, зато мой эскадрон получил боевой опыт и теперь знает, что такое кровь, — подытоживает мысль Станислав.

— А вы чем похвастаться можете, кроме балов и парадов? — бросает младший брат.

Александру и Сергею нечего ответить на такие аргументы. Александр встаёт, чувствуя, как пламя внутри него разгорается от ярости.

— Учти, Стас, если твои действия снова нам навредят, ответ будет серьёзным, — пригрожает капитан пехоты.

Сергей тоже поднимается, формируя вокруг себя лёгкий туман.

— Аналогично, — говорит моряк.

— Посмеешь лезть в дела флота, тебя просто сожрут, — отрезает повелитель воды.

Александр и Сергей уходят, хлопнув дверью. Ротмистр смотрит на закрытую створку, позволяя инею покрыть оконные стёкла.

— Мы ещё посмотрим, кто кого сожрёт, — шепчет маг.

Стас возвращается к бумажной волоките. Молодой офицер берёт перо, продолжая писать отчёт.

Примечание:

Надеюсь, что вы обрадовались, когда увидели братьев Стаса. Если есть вопросы, смело задавайте. Всего доброго.

Глава 9

Проходит две недели. Календарь неумолимо приближается к концу сентября 1897 года. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов окончательно приводит свой эскадрон в идеальный порядок. Бойцы не нуждаются в длительном лечении благодаря магическому прикрытию, однако командир уделяет огромное внимание обновлению амуниции. Солдаты получают новую, безупречно отглаженную униформу и начищенные до зеркального блеска сапоги.

Столичные газеты продолжают печатать восторженные статьи о разгроме трёх сотен мутировавших тварей. Имя молодого офицера гремит на всю северную столицу. Простые горожане испытывают к нему искреннюю симпатию. Эта народная любовь зародилась после случая, где аристократ лично исцелил повреждённое колено маленькой крестьянской девочки прямо на глазах у изумлённой толпы. Дополнительную славу ротмистру приносят сами гусары, которые во время увольнений щедро делятся байками о бесстрашном и справедливом начальнике.

Теперь же двадцатичетырёхлетнему магу предстоит испытать величайшую честь в судьбе. Для многих придворных подобное мероприятие становится рядовым событием, но для Станислава это поистине исторический момент. Ему выпадает редкая аудиенция у верховного правителя огромной державы. Именно этот человек, сам того не ведая, а может и ведая, допускает чудовищный расцвет коррупции в рядах собственных родственников. В отдалённом будущем этому монарху суждено стать невольным виновником гибели великой империи, однако сегодня он всё ещё полон надежд и ждёт своего героя.

Санкт-Петербург...

В просторном кабинете ротмистра князя Станислава Михайловича Карпова царит строгая тишина. Молодой маг сидит за массивным дубовым столом, тщательно проверяя рапорты. Рядом с ним поручик барон Рейнгольд фон Штерн методично заполняет журналы учёта амуниции. За окном, на залитом солнечным светом плацу, корнет Тимур Булатович Мансуров проводит полевые учения. Гусары отрабатывают рубку шашками, их клинки сверкают в лучах осеннего солнца.

Внезапно гул голосов на тренировочной площадке стихает. К воротам казарменного комплекса подъезжает парадная карета с гербом Генерал-инспектора кавалерии. Из экипажа выходит сам великий князь Николай Николаевич. Солдаты тут же замирают в безупречной стойке. Унтер-офицеры вытягиваются в струнку, а рядовые кавалеристы с благоговением смотрят на высокого начальника. Шёпот восхищения пробегает по шеренгам, ведь лейб-гусары прекрасно знают, что именно этот человек ценит их боевой дух выше парадной выправки.

Тяжёлая дверь кабинета Карпова отворяется, впуская внутрь почётного посетителя. Станислав Михайлович немедленно поднимается из-за стола и чётко прикладывает руку к козырьку.

— Ваше Императорское Высочество, имею честь приветствовать Вас, — докладывает ротмистр.

— И тебе здравия желаю, Стас, — отвечает великий князь, небрежно махнув рукой в ответ на воинскую честь. — Оставь своё перо. Тебе предстоит срочный отъезд в Зимний дворец. Государь Император пожелал принять тебя лично.

Ротмистр на секунду замирает, серьёзно осознавая масштаб оказанной милости. Он ещё раз глубоко вдыхает, восстанавливая ледяное спокойствие.

— Есть, Ваше Императорское Высочество! — твёрдо произносит офицер.

Николай Николаевич кивает и направляется к выходу, чтобы подготовить экипаж. В кабинет заглядывают Рейнгольд и Тимур, уже осведомлённые о прибытии генерал-инспектора. Друзья провожают Станислава взглядом, полным гордости и лёгкого волнения, ведь всё вокруг меняется.

Спустя время...

Парадная карета плавно останавливается у подъезда Зимнего дворца. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов и великий князь Николай Николаевич выходят из экипажа и направляются внутрь величественного здания. Мраморные полы сверкают под лучами солнца, пробивающегося сквозь высокие витражные окна. Золочёные лепные потолки и огромные портреты предков создают атмосферу невероятного великолепия.

Двое мужчин шагают по длинному анфиладному коридору, их сапоги ритмично отбивают дробь по каменным плитам. Вокруг царит торжественная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом форменной одежды часовых, замирающих в безупречной стойке при виде Генерал-инспектора.

— Скажи честно, Стас, впервые в этих чертогах? — спрашивает великий князь, оглядывая расписные своды.

— Впечатляет, Ваше Императорское Высочество, — отвечает ротмистр, внимательно осматривая широкие проёмы дверей.

— Масштаб подавляет, но я больше обращаю внимание на расстановку караула и геометрию залов, — продолжает офицер, оценивая тактические преимущества помещения.

— Здесь легко потеряться, однако ещё проще устроить засаду, если плохо знать планировку, — добавляет маг холода.

Николай Николаевич усмехается, одобряя такой приземлённый взгляд на императорскую резиденцию. Он слегка замедляет шаг, понижая голос, чтобы их не услышали даже самые преданные адъютанты.

— Слушай меня внимательно, Станислав, — произносит великий князь, глядя прямо в глаза подчинённому.

— Государь намерен пожаловать тебе Высочайший портрет для ношения на груди, — поясняет Николай Николаевич, слегка касаясь собственной груди.

— После официальной церемонии он пригласит тебя в личный кабинет, — продолжает генерал-инспектор.

— Когда останетесь с глазу на глаз, взвешивай каждое слово, — предупреждает он, делая акцент на важности момента.

— Будь предельно осторожен, — настаивает великий князь.

— То, что Его Величество благоволит к гвардейцам, вовсе не означает, что им всё дозволено, — завершает он свою мысль.

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — твёрдо отвечает Станислав.

Великий князь коротко кивает, восстанавливая прежний темп ходьбы. Они сворачивают в боковой проход, приближаясь к заветным дверям, за которыми решаются судьбы огромной империи.

Массивные дубовые двери распахиваются, впуская ротмистра и великого князя в просторный парадный зал Зимнего дворца. Золочёные стены отражают дневное сияние, проникающее сквозь расписные витражи. В центре помещения стоит Николай II в парадном мундире Преображенского полка.

Рядом с государем находятся два великих князя. Владимир Александрович возвышается над остальными — полный мужчина с густой седоватой бородой и властным выражением лица. Его генеральская форма с аксельбантами и звёздами подчёркивает высокий статус командующего войсками гвардии. Алексей Александрович стоит неподалёку — мужчина средних лет с тёмной окладистой бородой и внимательным взглядом. Его адмиральское обмундирование украшено многочисленными орденами и плетёными шнурами, а осанка выдаёт профессионального моряка.

Позади великих князей находятся старшие братья Станислава. Александр Михайлович в зелёном кителе пехотного полка с золотыми эполетами капитана. Сергей Михайлович в тёмно-синем мундире флотского офицера с серебряными галунами. Оба брата сохраняют каменное выражение лиц, наблюдая за входящими.

Николай Николаевич останавливается за три шага до императора и отдаёт воинскую честь. Станислав следует его примеру, шпоры тихо звенят в наступившей тишине.

— Ваше Императорское Величество, — произносит великий князь чётким, громким голосом. — Имею честь представить Вашему Величеству ротмистра Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка князя Станислава Михайловича Карпова, удостоенного ордена Святого Владимира четвёртой степени за отличие в службе.

Николай II внимательно осматривает молодого офицера, отмечая безупречную выправку и орденские знаки на груди.

— Здравствуйте, князь Карпов, — произносит император, слегка наклоняя голову.

— Служу Вашему Императорскому Величеству, — твёрдо отвечает Станислав, сохраняя идеальную стойку.

Владимир Александрович одобрительно кивает, его взгляд скользит по гусарскому доломану. Алексей Александрович изучает ротмистра с профессиональным интересом, оценивая стройность кавалериста. Старшие братья стоят неподвижно, их лица бесстрастны.

— Мне доложили о результатах вашей последней операции, — говорит Николай II, его голос звучит ровно. — Эскадрон показал отличную выучку.

— Благодарю Ваше Императорское Величество, — отвечает ротмистр.

— Личный состав действовал слаженно, — добавляет Николай Николаевич, слегка поворачиваясь к монарху. — Потерь нет.

Государь кивает, в его взгляде читается одобрение. Он делает небольшой шаг вперёд, сокращая расстояние.

— Приблизьтесь, князь, — приказывает Николай II.

Станислав делает два шага вперёд, останавливаясь на положенном расстоянии. В зале воцаряется полная тишина.

Николай II делает знак адъютанту, который немедленно подаёт императору небольшой футляр из тёмного дерева, обитый бархатом. Государь принимает шкатулку и собственноручно открывает её. Внутри на шёлковой подкладке лежит портрет императора в золотой оправе, украшенный бриллиантами и увенчанный короной.

— За верную службу и проявленную доблесть жалую вам Высочайший портрет, — произносит Николай II торжественно.

Станислав делает шаг вперёд, преклоняет одно колено и склоняет голову. Император вкладывает портрет в его руки. Ротмистр принимает дар с благоговением, прижимая шкатулку к груди.

Николай Николаевич стоит неподвижно, но в уголках его глаз заметна искра гордости. Великий князь едва заметно кивает, одобряя милость государя к своему подопечному. Его губы слегка дрожат в подобии улыбки.

Владимир Александрович хмурится, его массивная борода колышется от тяжёлого вздоха. Полный великий князь отводит взгляд, не в силах скрыть недовольство. Его пальцы нервно теребят аксельбант на груди.

Алексей Александрович сжимает челюсти, его холодные глаза сверкают недобрым огоньком. Адмирал едва заметно качает головой, выражая презрение к происходящему. Его пальцы барабанят по рукояти кортика.

Александр Михайлович бледнеет, его пальцы сжимаются в кулаки. Капитан пехоты смотрит в пол, не в силах скрыть жгучую зависть к младшему брату. Его лицо каменеет от горечи.

Сергей Михайлович отводит взгляд в сторону, его челюсти ходят ходуном. Флотский офицер глотает воздух, словно задыхаясь от унижения. Его спина напрягается под безупречным кителем.

Николай II поворачивается к Станиславу, его лицо становится серьёзным.

— Пройдёмте со мной, князь, — говорит император тихо. — Я желаю побеседовать с вами наедине.

Государь делает шаг к боковой двери, ведущей в рабочий кабинет. Николай Николаевич остаётся в зале, понимая, что сейчас начнётся разговор, который определит будущее молодого офицера.

Массивная створка из красного дерева бесшумно закрывается за спинами монарха и ротмистра. Просторный рабочий кабинет утопает в мягком свете бронзовых ламп. Николай II подходит к небольшому столику, где уже дымятся серебряный чайник и изящный сервиз. Государь собственноручно наливает ароматный напиток в две тонкие пиалы и пододвигает одну к гостю. Затем он устраивается в глубоком кожаном кресле напротив.

— Станислав Михайлович, вы действительно оправдали ожидания моего дяди Николая Николаевича, — начинает император, делая небольшой глоток. — Вы смогли сокрушить триста монстров и не понести потерь. Могу я узнать, как вы добились такого успеха?

Ротмистр принимает горячую посуду, слегка наклоняя голову в знак уважения. Он отпивает, чувствуя приятное тепло, и поднимает ясный взгляд на хозяина дворца.

— Ваше Императорское Величество, отвечу максимально откровенно, — произносит офицер ровным тоном. — Я использовал мощные заклинания магии поддержки. Лишь благодаря этому все члены эскадрона выжили. Сам я ещё применял лёд в бою. А так все всего добились собственными силами.

Николай II внимательно слушает подчинённого, слегка кивая. Его лицо озаряется искренней улыбкой, а плечи расслабляются.

— Я очень рад, что Лейб-гвардии Гусарский полк показал такое достижение, — говорит государь с заметным воодушевлением. — Благодарю вас за это, Станислав Михайлович.

Станислав аккуратно ставит фарфор на блюдце, сохраняя идеальную осанку. Его выражение остаётся серьёзным, лишённым всякой гордыни.

— Ваше Императорское Величество, я всего лишь выполнял приказ и делал свою работу, — отвечает князь скромно. — Мне повезло, что хватило средств вступить в гусарскую гвардию. Но я очень благодарен вашему дяде, Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу, за помощь. Если бы не он, меня бы не было там, где я сейчас.

Император одобрительно смотрит на молодого человека, высоко ценя его скромность и преданность. Он протягивает руку к серебряному блюду, на котором лежат хрустящие сушки и миндальное печенье.

— Редкий офицер в наши дни умеет быть благодарным и помнить тех, кто указал ему верный путь, — произносит государь, беря выпечку. — Подобное качество делает вам честь, Станислав Михайлович.

Николай II откусывает печенье, задумчиво глядит в окно на заснеженную Неву. Его взгляд становится более серьёзным, теряя прежнюю теплоту.

— Физические чудовища, князь, предсказуемы, — говорит монарх, отпивая из тонкого фарфора. — Гораздо опаснее враг, который прячется в тени, сеет смуту и бьёт по артериям нашего государства.

— Такие люди не боятся шашки, но боятся порядка, — замечает император, ставя чашку на стол.

Станислав понимает намёк, аккуратно откусывает сушку. Он чувствует, как температура в комнате слегка понижается от его сосредоточенности, но быстро берёт эмоции под контроль.

— Если враг меняет тактику, Ваше Императорское Величество, мы должны меняться вместе с ним, — отвечает ротмистр, сохраняя спокойный тон. — Чтобы выполнять особые поручения Его Императорского Высочества безупречно и без лишнего шума, мне потребуется лишь одно.

— Право на тесное взаимодействие с нужными ведомствами, когда того потребует обстановка, — заканчивает офицер свою мысль.

Николай II внимательно изучает лицо собеседника, ищет признаки честолюбия, но не находит их. Царь видит перед собой прагматичного исполнителя, думающего о благе державы.

— Вы мыслите верно, Станислав Михайлович, — произносит государь, вытирая губы льняной салфеткой. — Я ценю ваш государственный подход и дам дяде соответствующие указания.

Император и ротмистр продолжают свою беседу.

Десять минут спустя...

Массивная створка красного дерева бесшумно отворяется, пропуская монарха и офицера в просторный зал. Николай Александрович делает лёгкий жест рукой, позволяя подчинённому занять место рядом. Государь протягивает правую ладонь, нарушая строгий этикет ради искреннего знака доверия. Ротмистр крепко пожимает царскую руку, сохраняя идеальную осанку и глубокое уважение.

— Благодарю за службу, князь, — произносит император, слегка кивая.

Станислав Михайлович исполняет глубокий поклон, отступая на положенное расстояние. В парадной гостиной царит гробовая тишина. Великий князь Николай Николаевич смотрит на адъютанта с явной гордостью, уголки его губ чуть приподнимаются. Владимир Александрович тяжело вздыхает, отворачиваясь к высокому витражному окну.

Алексей Александрович стискивает зубы, его холодный взгляд выражает крайнее неодобрение. Александр Михайлович бледнеет, нервно теребя золотой аксельбант на плече. Сергей Михайлович отводит глаза в сторону, его лицо каменеет от горечи.

Генерал-инспектор кавалерии разворачивается и направляется к выходу. Князь Карпов следует за начальником, чётко отбивая шаг шпорами по мраморному полу. Они покидают роскошную анфиладу, сворачивая в тихий коридор.

— Как прошло? — спрашивает великий князь, понижая голос.

— Успешно, Ваше Императорское Высочество, — отвечает ротмистр. — Всё в порядке. Государь Император дал карт-бланш. Я могу спокойно приходить к господину Дурново или господину Витте. Задание выполнено.

— Молодец, — говорит Николай Николаевич, одобрительно хлопая подчинённого по плечу.

Парадная карета останавливается у подъезда дворца. Лакей в ливрее открывает дверцу экипажа.

— Подвезти? — предлагает генерал-инспектор, устраиваясь на бархатном сиденье.

— Никак нет, Ваше Императорское Высочество, — отвечает офицер, прикладывая руку к козырьку. — Я пойду пешком.

Старший родственник кивает, захлопывая тяжёлую дверцу. Кучер щёлкает кнутом, и лошади трогают с места. Станислав Михайлович остаётся на широкой мостовой, вдыхая ещё более свежий и морозный воздух северной столицы. Тонкий иней покрывает его сапоги, пока он шагает по брусчатке.

Осенний ветер гонит по Невскому проспекту жёлтые листья, кружа их вокруг высоких сапог гусара. Горожане почтительно расступаются, провожая знаменитого офицера восхищёнными взглядами. Простолюдины шепчутся, указывая на тёмно-синий доломан с серебряными шнурами. Ротмистр игнорирует людское внимание, целиком отдаваясь размышлениям.

Он медленно шагает брусчаткой, изредка поправляя портрет на груди. Холодный воздух приятно бодрит, помогая упорядочить мысли. Юный чародей негромко произносит слова, осмысливая недавнюю аудиенцию.

— Сложно поверить. Я общался лично с государем. В неформальной обстановке император действительно весьма учтив и уравновешен, — тихо шепчет офицер.

Толпа продолжает следить за удаляющейся фигурой героя. Купцы и мастеровые снимают шапки, выражая глубокое уважение. Станислав не замечает эти знаки признания, устремляя взор вперёд.

— Меня лишь раздражает его снисходительность к алчным родственникам. Весьма любопытно. Если сейчас государь отличается от того усталого человека, каким станет после будущих войн и смут, возможно, удастся переменить судьбу страны, — рассуждает вслух дворянин.

Ветер усиливается, трепля чёрный ментик на плече кавалериста. Лёгкий морозец начинает покрывать инеем витрины магазинов. Маг ощущает, как стихия холода отзывается на его внутреннее напряжение.

— Александр III был строгим консерватором, однако жёстко контролировал родню. Хм, быть может, стоит серьёзно повлиять на императора? Впрочем, раз он даровал неограниченные полномочия, мы с великим князем сможем сотрудничать с Витте и Дурново, — размышляет гусар.

Он сворачивает на более тихую улицу, избегая людского скопления. Здесь можно спокойно обдумать дальнейшие шаги. В голове рождаются чёткие стратегические планы.

— Потребуется нанести решительный удар по подпольщикам. Но главная беда кроется во флоте. Пока в армии Николай Николаевич наводит порядок, на море царит полный упадок, — констатирует факт ротмистр.

— Алексей Александрович довёл корабли до плачевного состояния. Из-за этого в будущем Япония нанесёт нам колоссальный урон на море и вообще во всей войне. Ладно, сначала усилим позиции Николая Николаевича, Витте и Дурново, — строит тактик.

— С Победоносцевым и Алексеем Александровичем разберёмся позднее. Эх, я ведь не желал переписывать летопись истории. Но у меня есть магия, знания и возможности, — вздыхает волшебник.

— Я просто не могу бездействовать, зная о будущем развале и уничтожении монархии, — твёрдо заявляет защитник империи.

Карпов ускоряет шаг, направляясь к казармам. Его лицо выражает решимость и непоколебимую уверенность. Впереди ждут новые сражения, только совершенно иного рода.

Станислав внезапно меняет маршрут, сворачивая в сторону просторного трактира для обычных горожан. Тяжёлая дверь со скрипом отворяется, впуская внутрь аристократа. Запах варёной капусты и свежего чёрного хлеба мгновенно наполняет лёгкие офицера. Посетители замирают, уставившись на вошедшего гостя.

Простые люди сразу распознают тёмно-синюю форму элитного кавалериста. Вззоры толпы приковываются к груди героя, где сияет Владимирский крест четвёртой степени с боевыми мечами. Рядом с наградой красуется миниатюрный портрет самого самодержца. Даже на ножнах холодного оружия виднеется гравировка: «Ротмистру Карпову от Генерал-инспектора кавалерии».

Молодой человек игнорирует всеобщее благоговение, отыскивая свободную деревянную скамью. Он устраивается за грубым столом, аккуратно снимая меховой головной убор. Офицер жестом подзывает официанта, чтобы сделать заказ.

— Принесите мне, пожалуйста, горячих щей, порцию гречневой каши с маслом и стакан чая, — произнёс князь спокойным тоном, положив на стол два рубля. — Сдачи не надо. Оставьте себе.

Мужчина в фартуке почтительно кивает, забирая деньги. Гусар остаётся сидеть, терпеливо ожидая заказанное блюдо. Шум в зале постепенно возобновляется, хотя гости продолжают украдкой поглядывать на знаменитость.

Вскоре работник заведения возвращается с подносом, уставленным простой, но сытной едой. Кавалерист берёт ложку, слегка охлаждая кипяток лёгким дыханием морозной магии. Он неторопливо поглощает обед, наслаждаясь вкусом стряпни. Никто из присутствующих не решается подойти и потревожить воина.

Закончив приём пищи, дворянин надевает головной убор и относит пустую посуду к служебной стойке. Станислав Михайлович направляется к выходу, оставляя на поверхности стола ещё пять рублей. Улица снова принимает его в свои привычные холодные, но такие родные объятия.

Примечание:

Вот вам и сам государь Николай II. Если хотите про него у меня поинтересоваться, смело задавайте вопросы. Скажу вам сразу, в конце 1890-х годов он действительно пытался что-то хорошее делать для России. Всего доброго.

Глава 10

Проходит двое суток. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов методично занимается повседневными делами своего эскадрона. Пока царит приятное затишье перед грядущими операциями. Почтальон ежедневно приносит гусарскому командиру увесистые стопки толстых конвертов с сургучными печатями. Знатные сановники и светские дамы настойчиво зовут молодого героя на пышные балы и шумные рауты. Офицер равнодушно отправляет всю эту кипу бумаг прямо в камин. Пламя жадно пожирает позолоченные карточки, ведь князь глубоко презирает подобную пустую показуху.

Среди кучи бумажек неожиданно выделяется строгий конверт без лишних украшений. Почерк на адресе принадлежит самому Алексею Алексеевичу Брусилову. Карпов мгновенно узнаёт фамилию выдающегося специалиста по кавалерийской тактике и конному спорту. В глубине души двадцатичетырёхлетний маг помнит, что именно этот человек спустя долгие годы совершит легендарный Луцкий прорыв, навсегда вписавший его имя в учебники истории.

В послании генерал-майор выражает живой профессиональный интерес к методам подготовки лейб-гусар. Алексей Алексеевич любезно приглашает Карпова нанести визит в собственный дом для обстоятельной беседы. Молодой человек с удовольствием соглашается на встречу, совершенно забыв о предыдущем равнодушии к светским мероприятиям.

Санкт-Петербург...

Послеобеденное солнце озаряет фасад скромного, но уютного особняка. К парадному крыльцу подбегает белоснежная кобыла, несущая на себе молодого офицера. Станислав Михайлович легко спрыгивает с седла, поправляя серебряные шнуры доломана. К нему тотчас же поспешно подходит опрятный конюх, забирающий поводья у гостя.

Маг незаметно применяет заклинание поддержки, успокаивая животное перед долгим отдыхом. Лошадь послушно уходит в тёплую конюшню. Ротмистр поднимается по каменным ступеням, направляясь к тяжёлой дубовой двери. Дворецкий мгновенно распахивает створку, пропуская кавалериста внутрь.

В просторной прихожей гостя уже ждёт супруга хозяина. Надежда Владимировна приветствует визитёра с неподдельной искренностью. Женщина одета в элегантное домашнее платье, подчёркивающее её интеллигентность.

— Добро пожаловать в наш дом, Станислав Михайлович, — радушно произносит она, протягивая ладонь.

— Благодарю за тёплый приём, — учтиво отвечает ротмистр, слегка склоняя голову.

Хозяйка жестом приглашает проследовать дальше. Гусар снимает меховой ментик, передавая его слуге. Затем он уверенно шагает по мягкому ковру, направляясь в рабочий кабинет.

Надежда Владимировна мягко ступает по толстой ковровой дорожке, указывая гостю на массивную дубовую дверь. Она бесшумно поворачивает тяжёлую бронзовую ручку, пропуская молодого офицера внутрь просторного кабинета. Воздух здесь пахнет старой бумагой, дорогим табаком и лёгким ароматом озона, который всегда сопровождает стихийных магов.

За большим письменным столом поднимается хозяин дома. Генерал-майор расправляет широкие плечи и приветливо кивает вошедшему.

— А, Станислав Михайлович, рад, что вы пришли, — произносит Алексей Алексеевич, обходя мебель.

— Это большая честь для меня, — отвечает ротмистр, искренне улыбаясь.

Князь снимает высокий кивер с белым султаном и аккуратно кладёт головной убор на край стола. Затем он отстёгивает серебряную портупею. Тяжёлая шашка с гравировкой от Генерал-инспектора плавно опускается на специальную деревянную подставку, стоящую рядом с бумагами.

— Чаю не желаете? — спрашивает хозяин дома, указывая на свободное место.

— С удовольствием, Алексей Алексеевич, только без сахара и с лимоном, пожалуйста, — произносит гусар, устраиваясь в мягком кожаном кресле.

— Надежда Владимировна, будьте добры, сделайте нам чай с цитрусом, — просит генерал, оборачиваясь к супруге.

— Я вам и варенья принесу, я ведь его сама делала, и баранки добавлю, — говорит хозяйка, направляясь к двери.

Двое мужчин остаются наедине, ожидая возвращения супруги. Вскоре женщина возвращается с изящным серебряным подносом. Она ставит фарфоровый чайник и чашки на стол. Рядом появляются хрустальная вазочка с густым вишнёвым вареньем и плетёная корзинка с хрустящими баранками. Пока никто не притрагивается к угощениям, стол просто красиво накрыт для предстоящей беседы.

Трое собеседников удобно располагаются за накрытым столом, наслаждаясь тёплой атмосферой. Хозяйка дома грациозно откусывает кусочек баранки, запивая горячим чаем. Генерал-майор кладёт себе вишнёвое варенье, смакуя сладость. Молодой гусар вежливо придерживается этикета, не спеша угощаясь выпечкой.

— Как поживает ваша матушка, Станислав Михайлович? — интересуется Надежда Владимировна, подливая кипяток в чашку.

— Благодарю, она совершенно здорова и передаёт вам искренний привет, — отвечает ротмистр, слегка наклоняя голову.

— Чем вы увлекаетесь в свободное от службы время? — добавляет Алексей Алексеевич, откусывая хрустящее печенье.

— Читаю исторические труды и изучаю тактику древних сражений, — спокойно произносит князь.

— Как вам живётся в казармах, не тесно ли там молодому аристократу? — спрашивает хозяйка, намазывая джем на калач.

— Казарма стала для меня вторым домом, а солдаты — настоящей семьёй, — уверенно заявляет гусар.

— Вы часто бываете в родовом поместье своего отца? — уточняет генерал, делая глоток ароматного напитка.

— Лишь по большим праздникам, обязанности в столице не отпускают надолго, — поясняет офицер.

Спустя некоторое время хозяин дома отставляет фарфор в сторону.

— Станислав Михайлович, я бы хотел с вами поговорить насчёт вашего эскадрона, — бросает военный специалист, меняя интонацию на строгую.

Супруга генерала мгновенно улавливает сигнал, грациозно поднимается со стула.

— Разрешите откланяться, — шепчет дама, двигаясь к двери.

Дверь за хозяйкой тихо закрывается, оставляя двух магов наедине. Князь внутренне настраивается, предвкушая серьёзный профессиональный разговор.

Алексей Алексеевич отставляет чашку в сторону, его взгляд становится пристальным.

— Станислав Михайлович, расскажите, пожалуйста, как вы смогли за лето подготовить своих людей так, что они выстояли против трёх сотен гончих одновременно, — произносит генерал, подаваясь вперёд. — Мне бы очень хотелось узнать это от вас лично.

Станислав делает глоток чая, собираясь с мыслями.

— Алексей Алексеевич, скажу максимально откровенно, — начинает ротмистр, глядя прямо в глаза собеседнику. — Июнь я потратил на создание железной дисциплины среди своих подчинённых, и это удалось. Затем, в начале июля, я публично заявил солдатам, что им придётся делать. Дабы они не сомневались во мне, я при всех отжался сто раз на раскалённом песке, а командовал мною рядовой Петров.

— Так вот, я установил очень жестокие нормативы, — продолжает князь, загибая пальцы. — Десять километров кросса, сто приседаний, сто отжиманий, сто подтягиваний, сто прыжков с приседаниями, два часа рукопашного боя и так далее. Про рутину и занятия с кавалерией тоже никто не забыл. А чтобы мои люди не умирали на ходу, я использовал магию поддержки. Мне повезло в том смысле, что у меня огромный запас энергии. В результате за два месяца удалось превратить эскадрон в настоящее братство.

— А вскоре Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич дал нам задание по уничтожению монстров, — заключает маг холода. — В газетах пишут, что врагов было триста. Но открою вам страшную истину — их было шестьсот. А из эскадрона никто не погиб только благодаря магии лечения и поддержки. Ещё слава Богу, что у нас были зелья для восстановления маны. На этом всё.

Генерал-майор молчит несколько секунд, переваривая услышанное. В его глазах загорается искреннее уважение.

— Потрясающе, — выдыхает Алексей Алексеевич, постукивая пальцами по столешнице. — Вы сделали то, о чём многие только мечтают, но боятся признаться. Личный пример перед строем — это сильнейший инструмент, особенно когда над тобой стоит собственный подчинённый.

— Я сам владею всеми четырьмя базовыми стихиями, — продолжает ветеран, и воздух вокруг него едва заметно дрожит. — Земля даёт мне выносливость и связь с полем боя, Воздух помогает чувствовать манёвры противника, Вода исцеляет раны, а Огонь сокрушает врагов. Но ни одна стихия не заменит железной воли и муштры.

— Шестьсот тварей, — задумчиво произносит полководец, покачивая головой. — Это колоссальная нагрузка на вашу магическую сеть. Если бы вы не вложили в них душу и тело ещё в июле, ваша поддержка просто не удержала бы их разум в бою. Вы создали не просто отряд, а единый организм.

— Я ценю вашу честность, Станислав Михайлович, — завершает свою мысль хозяин дома, снова наливая себе горячий напиток. — Мало кто в нашем свете способен признать, что магия — это лишь инструмент, а фундамент всегда остаётся за человеком.

Двое мужчин продолжают сидеть за столом, наслаждаясь ароматным напитком.

Вскоре тяжёлая дубовая дверь приоткрывается, и в просторный кабинет вбегает юный подросток. Двенадцатилетний мальчик в аккуратном кадетском мундире с серебряными пуговицами, запыхавшись, останавливается на пороге.

— Папа, я закончил рисовать эскиз нового седла! — радостно восклицает ребёнок, демонстрируя отцу альбом.

Алексей Алексеевич тепло улыбается, глядя на наследника.

— Позвольте вам представить моего сына, — произносит генерал, жестом подзывая отпрыска.

— Ему двенадцать лет, и он уже успешно обучается в Пажеском корпусе, — поясняет отец, с гордостью кивая в сторону подростка.

— Сын, знакомься, это Станислав Михайлович Карпов, ротмистр Лейб-гвардии Гусарского полка, — продолжает военачальник.

Князь поднимается из мягкого кресла и подходит к кадету. Офицер протягивает ему правую руку.

— Очень приятно, — вежливо произносит гусар.

Юный воспитанник выпрямляется во весь рост и тоже подаёт ладонь. Крепкое рукопожатие закрепляет первое знакомство.

— Станислав Михайлович, а желаете ли вы прогуляться по территории поместья? — спрашивает хозяин дома.

— Алёша слышал про вас от нас с матерью, но очень хотел познакомиться лично, — добавляет Алексей Алексеевич.

— С удовольствием, — отвечает ротмистр.

Генерал поднимается из-за стола, чтобы проводить гостей до выхода. Молодой человек надевает высокий кивер с белым султаном. Затем он пристёгивает тяжёлую шашку к серебряной портупее.

Вскоре троица покидает уютный особняк. Отец оставляет молодых собеседников на ухоженной аллее. Кавалерист и юный кадет начинают спокойную прогулку среди осенних деревьев.

Осенний ветер срывает жёлтые листья с высоких деревьев, устилая ими ухоженную дорожку. Молодой маг и юный воспитанник медленно шагают среди клумб. Станислав Михайлович смотрит на спутника. Князь решает узнать о планах подростка.

— Алёша, скажи, кем ты хочешь стать, когда станешь взрослым? — спрашивает ротмистр.

— Я хочу быть военным, как папа, и мечтаю закончить академию, чтобы командовать кавалерийской дивизией, — честно отвечает кадет.

— Понятно, — кивает офицер.

Взгляд мальчика вдруг приковывается к боку гусара.

— Какая прекрасная шашка, разрешите взглянуть? — интересуется ребёнок.

Станислав Михайлович радостно усмехается и плавно извлекает клинок из чёрных ножен. На стали ярко блестит гравировка.

— Что, хорош клинок? — произносит князь.

— Он невероятный, рукоять сияет, а лезвие будто само просится в бой, — восторженно выдыхает Алёша.

Гусар снова улыбается и прячет сталь в ножны.

— А что это за награда на вашей груди? — указывает пальцем сын генерала.

— Это Орден Святого Владимира четвёртой степени с мечами, его вручают за выдающиеся заслуги в мирное время, например за успешный бой с монстрами, и я получил данную реликвию именно за это, — поясняет кавалерист.

— А что это за миниатюрный портрет? — уточняет подросток.

Станислав Михайлович мягко гладит мальчика по голове.

— Разве ты не знаешь, это сам государь император, Его Императорское Величество Николай II, и я совсем недавно был на аудиенции, где он лично вручил мне этот высочайший дар, — отвечает ротмистр.

— Вы лично видели царя? — шепчет кадет, округлив глаза от изумлённого восторга.

Карпов кивает и улыбается. Офицер и его юный спутник продолжают свою прогулку по осеннему саду.

Прохладный ветерок слегка колышет ветви старых лип, а молодой маг останавливается, чтобы дать важный совет юному кадету. Станислав Михайлович смотрит прямо в глаза подростку и предлагает ему напутственные слова перед будущей службой.

— Хочешь, я дам тебе полезные рекомендации на будущее? — спрашивает ротмистр, внимательно глядя на собеседника.

— Очень хочу, какие именно советы вы дадите? — радостно восклицает двенадцатилетний мальчик.

Князь делает несколько шагов по усыпанной листвой аллее, начинает свой подробный рассказ.

— Если ты планируешь пойти в кавалерию, то лучше всего выбрать драгунский полк, — спокойно произносит гусар.

— Я служу именно в гусарах, однако мне невероятно повезло с родителями, обладающими огромным состоянием, — продолжает офицер.

— Также большую помощь оказал Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич, являющийся Генерал-инспектором кавалерии, — добавляет маг холода.

— Я стал одновременно ротмистром первого эскадрона Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка и адъютантом самого Генерал-инспектора, — объясняет двадцатичетырёхлетний князь.

— Я с отличием завершил академию, однако без посторонней поддержки не оказался бы на своём месте, — честно признаётся третий сын князя.

— Тебе я советую пойти в драгуны, поскольку туда попасть намного легче, — наставительно говорит кавалерист.

— Только не обижайся, но богатство моей семьи очень сильно превышает достаток твоей, — мягко уточняет волшебник.

— Лейб-гвардия, где я сейчас работаю, представляет собой элиту из элит, — серьёзно замечает специалист по иллюзиям.

— Там приходится не только заниматься подготовкой, но и постоянно посещать балы, званые вечера, прочие светские мероприятия, — продолжает маг.

— Мне помогает протекция великого князя, поэтому я спокойно игнорирую все развлечения и превращаю своих бойцов в настоящую элиту, — уверенно заявляет адъютант.

— Всё понятно, или что-то повторить? — спрашивает Карпов, внимательно глядя на подростка.

— Предельно ясно, спасибо вам огромное за честность, — искренне отвечает юный кадет.

Гусар кивает, готовясь продолжить свою важную беседу с наследником знаменитого генерала.

Прохладный ветерок слегка треплет полы тёмно-синего доломана, а молодой офицер останавливается, чтобы задать важный вопрос.

— Хорошо, а теперь ответь мне, знаешь ли ты, что такое настоящее сражение, кровь и пот? — спрашивает кавалерист, внимательно глядя на подростка.

Юный воспитанник Пажеского корпуса опускает взгляд и отрицательно качает головой.

— Нет, Станислав Михайлович, я лишь читал об этом в книгах, — честно признаётся двенадцатилетний мальчик.

Гусар тяжело вздыхает, вспоминая недавние кровавые события.

— Тогда позволь просветить тебя, поскольку я вместе со своим эскадроном в прошлом месяце бился с кровожадными тварями, — начинает ротмистр, делая шаг вперёд.

— Представь ситуацию: тебя и твою команду, всего сто пятьдесят человек, со всех сторон атакуют триста голодных монстров, — продолжает маг холода, рисуя мрачную картину.

— К сожалению, без волшебства или хотя бы усиливающих артефактов вы будете просто обречены на гибель, — добавляет князь, глядя прямо в глаза кадету.

— Я со своими подчинёнными как раз оказался в подобном положении, — признаётся офицер, поправляя серебряные шнуры на груди.

— Однако нам тогда невероятно повезло, ведь у меня имелся колоссальный запас магической энергии, — поясняет третий сын аристократа.

— Мне удалось сотворить мощные заклинания поддержки и восстановления тела, благодаря чему никто из бойцов не погиб, — рассказывает волшебник, слегка понижая голос.

— А когда у тебя нет волшебного дара, когда ты попал в плотное кольцо врагов, варианта всего два: сдаться в плен или прорываться сквозь строй, — наставительно говорит гусар.

— При этом никогда не существует гарантий, что ты останешься жив, — строго замечает адъютант.

— В бою каждый солдат и офицер обязан быть готовым умереть за Родину, — твёрдо произносит кавалерист.

— Это вовсе не сказки из детских книг, а самая суровая реальность, — заключает маг иллюзий.

— Но знай одно: если в будущем представится удобный случай, я без малейших колебаний возьму тебя к себе в подразделение, — обещает ротмистр, кладя руку на плечо подростка.

— Однако это произойдёт исключительно по твоему личному желанию, — уточняет владелец шашки от Генерал-инспектора.

Юный кадет замирает, переваривая услышанную информацию.

— Я всё понял, Станислав Михайлович, и обещаю, что буду готовиться к любым испытаниям, — решительно отвечает Алёша, выпрямляя спину.

— Я обязательно пойду в армию, чтобы защищать Отечество, — добавляет сын знаменитого генерала.

Лёгкий ветерок шевелит листву старых деревьев, и молодой офицер замедляет шаг, чтобы задать следующий вопрос.

— Алёша, скажи, какая твоя магия? — спрашивает ротмистр, внимательно глядя на подростка.

Юный воспитанник Пажеского корпуса печально смотрит в землю и отрицательно качает головой.

— Только холод, когда мы проходили проверку в церкви, обнаружили лишь одну склонность, — с грустью отвечает двенадцатилетний кадет.

Князь ободряюще улыбается, поправляя серебряные шнуры на груди.

— А чего расстраиваться, человек, который контролирует морозы, может с лёгкостью одолеть тех, кто управляет водой, воздухом, землёй, а иногда даже огнём, — произносит гусар.

— Я в академии всех подобных чародеев побеждал, — добавляет волшебник льда, слегка подмигивая собеседнику.

Мальчик неожиданно сияет от радости и крепко обнимает военного.

— Станислав Михайлович, научите меня, пожалуйста! — восклицает юный наследник.

Кавалерист нежно гладит парня по голове, аккуратно высвобождаясь из тесных объятий.

— Конкретно сейчас не могу, скоро будет очень много работы, — объясняет наставник.

— Давай так, ты спросишь разрешения у своего отца, если он позволит, тогда ладно, — продолжает третий сын аристократа.

— И ещё, при положительном исходе, занятия начнём зимой, это лучшее время для стихии мороза, — уточняет владелец шашки.

Мальчик никак не отпускает гусара, прыгая от восторга.

— Ура, спасибо! — кричит воспитанник.

Кавалерист и юный кадет медленно бродят по аллеям парка.

Холодный ветер гонит жёлтые листья по мощёной дорожке. Молодой офицер и юный кадет возвращаются в уютный особняк. Тяжёлая дубовая дверь распахивается перед ними. В просторной прихожей их уже ждут хозяева.

— Как вам наш сад, Станислав Михайлович? — спрашивает Алексей Алексеевич, снимая с вешалки пальто.

— Прекрасное место, деревья здесь великолепны, — отвечает ротмистр, поправляя кивер.

— Не устали ли вы от долгой прогулки? — интересуется Надежда Владимировна, принимая у сына альбом.

— Наоборот, свежий воздух отлично бодрит, — вежливо произносит гусар.

— Что нового ты узнал от нашего гостя? — обращается генерал к наследнику.

— Он рассказал много интересного про службу и монстров, — восторженно отвечает мальчик.

Алексей Алексеевич тепло улыбается, поглаживая усы.

— Станислав Михайлович, не желаете ли вы ещё немного посидеть с нами за чаем? — предлагает хозяин дома, жестом указывая на кабинет.

— С удовольствием, Алексей Алексеевич, — с благодарностью соглашается кавалерист.

— Я тоже хочу чаю! — добавляет юный кадет, заглядывая в комнату.

Четвёрка направляется к столу, накрытому белой скатертью. Надежда Владимировна берёт изящный фарфоровый чайник с горячим чаем. Хозяйка аккуратно разливает душистый напиток по четырём чашкам.

— Станислав Михайлович, вам как обычно — с лимоном и без сахара? — уточняет супруга генерала.

— Именно так, Надежда Владимировна, благодарю вас, — кивает ротмистр.

Генерал-майор добавляет в свою чашку ложку цветочного мёда, аккуратно размешивая серебряной ложечкой.

— А вы, Надежда Владимировна, предпочитаете с молоком? — интересуется гость, наблюдая за хозяйкой.

— Да, это придаёт чаю особую мягкость, — отвечает женщина, вливая немного сливок.

Юный воспитанник Пажеского корпуса насыпает в свою кружку две порции сахара, старательно перемешивая.

— Алёша, не слишком ли сладко? — с лёгким упрёком замечает отец.

— Папа, мне нужно много энергии для роста! — оправдывается мальчик, откусывая баранку.

Станислав Михайлович берёт хрустящую выпечку, макая её в вишнёвое варенье.

— Ваше варенье превосходно, Надежда Владимировна, — искренне хвалит гусар.

— Рада, что вам понравилось, я варила его прошлым летом из собственной вишни, — с гордостью отвечает хозяйка.

Алексей Алексеевич отпивает согревающий напиток, наслаждаясь вкусом.

— Станислав Михайлович, расскажите, как вы проводите свободное время в казармах? — спрашивает генерал.

— Читаю военные трактаты и изучаю тактику древних сражений, — спокойно произносит офицер.

— А вы любите охоту? — интересуется Надежда Владимировна.

— К сожалению, нет, у меня совершенно нет времени на подобные развлечения, — признаётся кавалерист.

— Алёша у нас увлекается рисованием, — добавляет мать, ласково глядя на сына.

— Я рисую лошадей и военные сцены, — с гордостью заявляет кадет.

— Это прекрасное хобби для будущего офицера, — одобряет ротмистр.

Четвёрка продолжает спокойную беседу, наслаждаясь вкусным чаем и домашней выпечкой. Атмосфера остаётся интеллигентной и уютной. Время летит незаметно.

Проходит немного времени, и гости направляются к парадному выходу. Хозяева провожают дорогого гостя до крыльца. Ротмистр вежливо кивает главе семейства.

— Благодарю за прекрасное гостеприимство, — говорит офицер.

— Всегда рад видеть вас в нашем доме, — отвечает генерал.

Станислав Михайлович поворачивается лицом к хозяйке.

— Отдельное спасибо, Надежда Владимировна, — произносит кавалерист.

— Заходите почаще, — улыбается супруга.

Молодой человек спускается по каменным ступеням. Юный воспитанник бежит следом за гостем.

— Прощайте, — громко кричит кадет.

— До встречи, — говорит ротмистр.

На мощёном дворе тихо фыркает белоснежная кобыла. Гусар легко взбирается в седло. Офицер берёт кожаные поводья в перчатках.

— Счастливого пути, — желает военачальник.

Лошадь срывается с места лёгкой рысью. Кавалерист направляет животное к воротам. Тройка наблюдателей стоит на крыльце. Они дружно машут удаляющемуся гостю. Белая грива развевается на осеннем ветру. Серебряные шнуры блестят под лучами солнца. Станислав Михайлович скрывается за поворотом дороги. Семья продолжает смотреть вслед герою.

Примечание:

Что, друзья, не ожидали встретить самого Алексея Алексеевича Брусилова. Надеюсь, что вам понравилось, как Стас у него погостил. Кстати, скажу вам сразу, в 1897 году Алексей Алексеевич был ещё полковником. Но я решил уже сделать его генерал-майором. Как вам его сын? Как вам Надежда Владимировна? Надеюсь, что вы точно не разочаровались. Всего вам доброго.

Глава 11

Проходит трое суток. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов снова погружается в привычную рутину. Почтальон продолжает приносить увесистые стопки приглашений на светские мероприятия, но офицер без колебаний отправляет их прямо в камин. Среди груды пепла он находит письмо от троюродного брата. Аркадий Сергеевич Урусов, тридцатитрёхлетний подполковник и начальник Сыскного отделения Санкт-Петербургской столичной полиции, просит родственника помочь разобраться в одном крайне запутанном расследовании.

Станислав Михайлович не принимает подобных решений за спиной своего покровителя. Он лично докладывает о просьбе брата великому князю Николаю Николаевичу. Генерал-инспектор кавалерии даёт добро на неофициальное сотрудничество, прекрасно понимая, что в делах, замешанных на магии, обычная армейская разведка бессильна.

Получив разрешение, ротмистр направляется к особняку Урусовых. Он идёт пешком, наслаждаясь прохладным осенним воздухом. Прохожие с восхищением и лёгкой завистью смотрят на молодого героя в парадном доломане, увешанном орденами, но Станислав Михайлович сохраняет невозмутимость, полностью сосредоточившись на предстоящей встрече.

Санкт-Петербург...

Тяжёлые ворота особняка Урусовых бесшумно открываются. Станислав Михайлович Карпов проходит по мощёной дорожке, направляясь к парадному крыльцу. На крыльце его уже ждёт хозяйка дома. Княгиня Мария Павловна Урусова — стройная женщина лет тридцати с тёмно-каштановыми волосами, уложенными в элегантную причёску, и умными серыми глазами — встречает гостя с искренней улыбкой, делая лёгкий реверанс. На ней простое, но изящное домашнее платье тёмно-синего цвета, подчёркивающее её аристократичную стать.

— Добро пожаловать в наш дом, Станислав Михайлович, — радушно произносит она.

— Мария Павловна, моё почтение, — отвечает ротмистр, слегка склоняя голову.

В этот момент из-за платья матери выбегает маленькая девочка. Пятилетняя Лиза — круглолицая хохотушка с золотистыми кудряшками и большими голубыми глазами — подбегает к гостю и обнимает его ногу, не желая отпускать.

— Дядя Стас, ты принёс мне сладости? — с надеждой спрашивает малышка, заглядывая ему в лицо.

— А то. Смотри сюда, — весело произносит гусар.

Офицер достаёт из кармана изящную картонную коробку, перевязанную лентой. Девочка сияет от восторга, протягивая ручонки к подарку. В этот момент из прихожей выходит старшая сестра. Девятилетняя Аня — стройная девочка с тёмными косами и серьёзными карими глазами, точная копия матери в миниатюре — останавливается в двух шагах, пытаясь сохранить достоинство, но в её глазах читается нетерпение.

— А мне ты что-нибудь привёз, дядя Станислав? — сдержанно, но с надеждой интересуется она.

— Сезам, откройся! Ха-ха-ха! — шутливо восклицает кавалерист, доставая из-под полы ментика небольшую книгу в кожаном переплёте с золотым тиснением.

Старшая девочка не выдерживает, на её лице появляется радостная улыбка. Она подбегает ближе, чтобы получше рассмотреть подарок — это оказывается сборник сказок с красивыми иллюстрациями.

— Ну что ж, мы поздоровались, — говорит хозяйка дома, мягко улыбаясь. — Теперь давайте в дом.

Троица вместе с адъютантом Генерал-инспектора кавалерии направляется внутрь просторного особняка. Маленькая Лиза так и не отпускает ногу гостя.

Все заходят в обширную гостиную. В центре комнаты у камина стоит хозяин дома. Князь Аркадий Сергеевич Урусов — мужчина тридцати трёх лет с преждевременной сединой на висках и усталыми складками вокруг глаз — одет в тёмно-зелёный мундир подполковника полиции с оранжевым воротником и обшлагами. На его плечах поблёскивают звёздочки, а на груди тускло сияет орден. Подполковник выглядит утомлённым, но при виде брата его лицо озаряется искренней улыбкой.

— Здравствуй, Станислав, — тепло произносит Аркадий Сергеевич, протягивая руку.

— Здравствуй, Аркадий, — отвечает ротмистр, крепко пожимая ладонь родственника.

На большом дубовом столе уже стоит самовар, пять фарфоровых чашек и угощения: варенье, баранки и свежая выпечка. Хозяин дома делает широкий жест в сторону стола.

— Прошу всех садиться, — любезно говорит подполковник.

Мария Павловна усаживается во главе стола, чтобы разливать чай. Девочки занимают места рядом с матерью, причём Лиза всё ещё держится за руку гостя. Станислав Михайлович садится напротив хозяина дома, аккуратно поправляя полы ментика. Все начинают пить ароматный чай и угощаться выпечкой. В комнате царит уютная, спокойная атмосфера.

Все гости наслаждаются вкусным угощением, запивая его горячим напитком. Младшая наследница откусывает кусочек баранки, затем задаёт первый вопрос.

— Дядя Стас, а твоя лошадка действительно белая? — интересуется малышка.

— Да, Лиза, она белоснежная, — спокойно произносит гусар.

Девочка радостно хлопает в ладоши, после чего продолжает расспросы.

— А ты умеешь летать? — спрашивает ребёнок, широко раскрывая глаза.

— Умею, но только когда никто не видит, — скромничает кавалерист.

Старшая сестра поправляет тёмные косы, привлекая к себе внимание.

— Дядя Станислав, а правда, что вы сражались с чудовищами? — уточняет школьница.

— Правда, Аня, это было очень опасно, — подтверждает офицер.

Подросток наклоняется вперёд, желая узнать новые подробности.

— А вам не было страшно? — еле слышно шепчет девочка.

— Страшно не было, потому что рядом находились надёжные товарищи, — разъясняет ротмистр.

Хозяйка дома аккуратно размешивает сахар в фарфоровой чашке.

— Станислав Михайлович, как вы справляетесь с такой тяжёлой службой в столь юном возрасте? — вежливо осведомляется женщина.

— Помогает железная дисциплина и поддержка сослуживцев, — лаконично заявляет маг.

Княгиня кивает, принимая услышанную информацию.

— А часто ли вам приходится применять ваш дар на практике? — добавляет супруга полицейского.

— Довольно часто, Мария Павловна, без этого сейчас никак, — признаётся третий сын князя.

Дама слегка хмурится, выражая лёгкое беспокойство.

— Неужели великий князь не бережёт вас от излишних опасностей? — уточняет мать семейства.

— Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич строго следит за моим здоровьем, но иногда обстоятельства сильнее, — завершает мысль гость.

Молодой человек делает глоток ароматного напитка.

— Мария Павловна, как вы умудряетесь сохранять такое спокойствие, зная о работе Аркадия? — задаёт вопрос адъютант.

— Привыкла, Станислав Михайлович, да и вера помогает, — искренне отвечает хозяйка.

Офицер переводит взгляд на детей, играющих с фантиками.

— А девочки часто видят отца уставшим после дежурств? — интересуется кавалерист.

— Стараюсь скрывать от них усталость, но они полностью понимают, — объясняет дама.

Ротмистр поворачивается к старшей наследнице.

— Аня, какие предметы тебе больше всего нравятся в учёбе? — обращается гусар.

— Мне очень нравится рисование и французский язык, — радостно сообщает школьница.

Затем мужчина смотрит на младшую малышку.

— Лизонька, а ты уже знаешь все буквы в алфавите? — ласково произносит адъютант великого князя.

— Знаю, дядя Стас, и даже умею писать собственное имя! — гордо восклицает ребёнок.

Гусар переводит внимание на хозяина особняка.

— Аркадий, как вообще идут дела в твоём ведомстве, много ли сейчас работы? — говорит родственник.

— Положение более-менее стабильно, брат, рутина не даёт скучать, но серьёзных происшествий в последнее время не случалось, — отчитывается подполковник.

Все члены семьи прекрасно проводят время.

Аркадий Сергеевич допивает горячий напиток, после чего обменивается многозначительным взглядом с супругой.

— Мария Павловна, мне необходимо переговорить со Станиславом Михайловичем с глазу на глаз, — произносит подполковник. — Касательно сугубо служебных вопросов.

Княгиня грациозно кивает, прекрасно понимая намёк.

— Конечно, Аркадий Сергеевич, — отвечает хозяйка, поднимаясь со стула. — Пойдёмте, девочки, в детскую, я покажу вам новые акварели.

Девочки послушно следуют за матерью, и тяжёлая дверь гостиной за ними тихо закрывается. В комнате остаются только два брата.

— Итак, Аркаша, расскажи, что это за расследование, в котором требуется моё участие? — спрашивает ротмистр, отставляя пустую фарфоровую чашку.

— Стас, помощь нужна не только мне, — отвечает подполковник, заметно понижая голос. — Честно говоря, ко мне лично приходил сам Пётр Николаевич Дурново. Он, как я понял, хочет тебя испытать.

Аркадий Сергеевич открывает кожаный портфель, лежащий на соседнем кресле, и достаёт папку с документами.

— За последний месяц в столице найдено три тела, — продолжает начальник сыска, раскладывая фотографии на столе. — Жертвами стали мелкие чиновники и зажиточные купцы. Внешних повреждений на трупах нет, но организм полностью истощён, словно из людей высосали саму жизненную силу.

Подполковник указывает пальцем на странные размытые пятна на снимках.

— На стенах в комнатах обнаружены сложные символы, начертанные обычным пеплом, — добавляет полицейский. — Обычные сыщики совершенно зашли в тупик, а товарищ министра внутренних дел подозревает здесь руку тёмных магов.

Станислав Михайлович молчит, внимательно разглядывая фотографии и обдумывая услышанную информацию.

Станислав Михайлович откидывается на спинку мягкого кожаного кресла, внимательно рассматривая усталого родственника.

— Послушай, Аркаша, зачем тебе вся эта морока, — говорит ротмистр. — Существует весьма лёгкий способ ускорить процесс. Изложи мне чернилами адреса всех мест преступлений и морги. Добавь список родственников погибших. Перечисли заведения, где покойные проводили время. Давай живее. О, заодно опиши крайне опасных преступников, которых ты не можешь поймать, либо старшие братья мешают.

Подполковник удивлённо замирает, немного молчит, а затем соглашается.

— Хорошо, как скажешь, — отвечает полицейский.

Хозяин особняка достаёт из ящика стола плотные листы и перьевую ручку. Мужчина аккуратно макает инструмент в чернильницу, начиная строчить требуемые данные.

Спустя пятнадцать минут чиновник заканчивает работу.

— Фух, всё, устал, — выдыхает сыщик.

Гусар берёт исписанные страницы и начинает изучать текст. Офицер свистит от удивления.

— Да, с оперативной информацией у вас всё отлично, а вот с доказательной базой полный ноль, — уточняет кавалерист.

— Как ни грустно признавать, ты прав, — кивает следователь.

— Смотри сюда, — произносит маг.

— Вперёд, мои крылатые братья, — командует ротмистр, создавая сорок ледяных мух в одной ладони и подходя к окну.

Насекомые улетают.

— Точно, как же я забыл, — восклицает Аркадий. — Эх, я сам владею лишь стихией молнии, поэтому не способен на подобное. Спасибо огромное, младший брат.

— Теперь нам надо ждать, — замечает волшебник.

— Не возражаешь, если я пойду и пообщаюсь с твоими девочками? — интересуется адъютант.

— Без проблем, — улыбается родственник. — Ты редко нас навещаешь, зато они снова увидели тебя сегодня.

Супруги направляются к хозяйке и детям.

— Мария Павловна, мы закончили, — говорит мужчина. — Мой троюродный брат очень хочет развлечь малышек.

— Вы же не возражаете? — спрашивает подполковник.

Хозяйка радостно соглашается, полностью поддерживая идею.

— Ну что вы, Аркадий Сергеевич, наоборот, я обеими руками за, — отвечает дама.

Офицер и его супруга покидают комнату. Гусар остаётся наедине с племянницами.

Офицер выходит на просторную террасу, держа за руку младшую наследницу. Девятилетняя школьница занимает место слева от дяди. Осенний ветерок приятно холодит лицо, срывая пожелтевшие листья с высоких деревьев.

— Лизонька, как твои успехи у гувернантки? — спрашивает кавалерист, аккуратно переступая через опавшую листву.

— Мы выучили все французские буквы, даже написали первое письмо маме! — радостно щебечет малышка, подпрыгивая по ходу движения.

— Отличная новость, малышка, — хвалит ротмистр, поглаживая золотистые кудри.

— Аня, расскажи, чему тебя учат на уроках благородного поведения? — обращается волшебник к старшей племяннице.

— Нас заставляют держать спину прямо, правильно использовать веер и не шуметь за столом, — честно признаётся девочка, поправляя тёмные косы.

— Строгие правила, но они помогут тебе в высшем свете, — замечает офицер.

— Дядя Стас, а вы нашли себе невесту? — внезапно интересуется школьница, заглядывая ему в глаза.

— Нет и искать не собираюсь, — спокойно отвечает маг, глядя на дальнюю аллею.

— Почему? А как же "долго и счастливо"? — недоумевает пятилетняя кроха, крепче сжимая его пальцы.

— Мои воины — это и есть моя настоящая семья. Я не желаю отвлекаться от исполнения долга. Я постоянно проживаю там, где дислоцируются мои солдаты. К тому же, потомственный дворянин обладает полным правом отвергнуть любой брак, — разъясняет гусар.

— Просто некоторые подружки говорят, что их мамы являются вдовами и очень мечтают познакомиться со знаменитым ротмистром. Именно так они мне и рассказывали, — делится девочка.

— Понятно, но мне совершенно всё равно. Мной уже сделан собственный выбор. Невозможно быть абсолютно праведным и счастливым одновременно. Я склоняюсь к первому варианту и не жажду личного блаженства. Мне хочется лишь служить Его Императорскому Величеству Николаю Второму. Больше ничего не нужно, — произносит кавалерист.

Троица продолжает неспешную прогулку по ухоженным дорожкам. Маленькие девочки теперь намного лучше понимают своего родственника.

Вдруг младшая наследница резко останавливается и тянет опекуна за рукав.

— Дядя Стас, а покажи фокус! — просит малышка.

— Да, фокус! — поддерживает её старшая сестра.

Племянницы отпускают руки родственника и встают перед ним, ожидая волшебства.

Кавалерист делает плавные, красивые движения перед собой.

— Смотрите внимательно, мои дорогие зрительницы, — шутливо произносит ротмистр.

В одно мгновение его кисти словно растворяются в воздухе, оставляя лишь пустые рукава доломана.

Девочки замирают, широко раскрыв глаза от изумления.

Лиза пытается потрогать невидимые пальцы, но её ладошка проходит сквозь пустоту.

Аня восторженно хлопает, не в силах оторвать взгляд от дяди.

Офицер улыбается и развеивает чары, возвращая конечности на место.

— Ну как, обманул я ваше зрение? — спрашивает волшебник.

— Ещё! — хором кричат восторженные дети.

Маг иллюзий щёлкает пальцами, и вокруг девочек начинают порхать светящиеся светлячки, оставляющие за собой золотистый шлейф.

— Ловите этих маленьких звёздочек, — подсказывает гусар.

Наследницы радостно смеются, пытаясь поймать неуловимых букашек.

Ротмистр тоже не может сдержать весёлого хохота, глядя на их забавные прыжки.

— Дядя Стас, лёд! Лёд! — требует самая младшая, подпрыгивая на месте.

Волшебник холода протягивает ладонь, и из его пальцев вырастают три идеальные ледяные розы с прозрачными лепестками.

— Возьмите эти цветы, они не растают, — говорит кавалерист.

Затем он создаёт над головами сестёр маленький кружащийся снежный вихрь, не причиняющий стужи.

Следом на траве появляется фигурка ледяного зайца, который смешно двигает ушами.

В завершение Станислав превращает капли утренней росы на листьях в крошечные сверкающие бриллианты.

Юным зрительницам безумно нравится такое представление, они визжат от восторга.

Всем троим невероятно весело в этот прекрасный осенний день.

Проходит семь часов...

Всё это время Станислав Михайлович Карпов проводит в гостях у родственников. Наконец невидимые разведчики завершают свою долгую миссию. Ротмистр щёлкает пальцами, и магическая связь мгновенно обрывается. Сорок ледяных насекомых рассыпаются мелкой инеевой пылью прямо в воздухе.

— Аркаша, давай пройдём в гостиную, — говорит ротмистр. — Захвати с собой бумагу, перьевую ручку и чернила.

— Как скажешь, младший брат, — соглашается подполковник.

Мужчины заходят в тихое помещение. Гусар садится за небольшой письменный столик, берёт перо и начинает быстро строчить. Аркадий Сергеевич смотрит на сосредоточенное лицо родственника и думает про себя: «Неужели его фамильяры за семь часов управились и сделали то, чего наши люди не могли неделями?».

— А я всё слышу, — спокойно произносит маг, не отрываясь от письма.

Сыщик слегка краснеет, окончательно позабыв, что от телепатического контакта с братом ничего не утаишь. Карпов пишет непрерывно целый час. Чернила быстро высыхают на плотных листах, заполняясь сложными схемами и точными адресами. Наконец он заканчивает. Офицер передаёт исписанные страницы родственнику.

— Вот, взгляни, — предлагает кавалерист.

Подполковник берёт документы и начинает внимательно изучать текст. Зрачки сыщика расширяются от изумления.

— Ничего себе, — выдыхает полицейский. — Мы даже не подозревали ничего подобного. Столько мелочей, столько деталей. Стас, твои мухи просто чудо.

— Прости, старший брат, но сведения о конкретных уголовниках, которых ты ловишь, оставь себе, — твёрдо говорит гусар. — А всё остальное, касающееся тёмной магии, я лично доставлю Петру Николаевичу Дурново. Хочу сам удостовериться, что эти данные попадут строго в нужные руки.

— Ничего, Стас, я понимаю, — кивает Аркадий Сергеевич. — Хорошо, давай я провожу тебя прямо сейчас.

— Без проблем, — соглашается ротмистр.

Братья покидают уютный особняк, выходя на прохладный вечерний воздух.

Выйдя на прохладный вечерний воздух, Станислав Михайлович крепко обнимает брата за талию. Воздух вокруг них начинает дрожать, и оба мужчины плавно отрываются от мостовой. Ветер свистит в ушах, а огни вечернего Петербурга мелькают внизу, словно рассыпанные звёзды. Через несколько минут они мягко приземляются перед массивным жёлтым зданием Министерства внутренних дел на набережной реки Фонтанки.

У высоких чугунных ворот застыли двое часовых с ружьями наперевес. Гусар делает шаг вперёд, выпрямляясь во весь рост.

— Меня зовут Станислав Михайлович Карпов, ротмистр, командир первого эскадрона Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка и адъютант Его Императорского Высочества великого князя Николая Николаевича, — чётко и громко произносит офицер. — У меня и моего старшего троюродного брата, подполковника полиции Аркадия Сергеевича Урусова, срочное дело к товарищу министра внутренних дел Петру Николаевичу Дурново. Мы располагаем критически важными сведениями о врагах, которые замышляют покушение на жизнь Его Императорского Величества Николая Второго.

Часовые мгновенно бледнеют, услышав про угрозу Императору. Они вытягиваются в струнку, отдают честь и спешно отворяют тяжёлые ворота. Братья проходят внутрь, оказываясь в гулких, высоких коридорах.

Здесь царит особая атмосфера: пахнет канцелярской пылью, сургучом, махоркой и старыми бумагами. Мимо быстро проходят чиновники в мундирах, некоторые из них бросают на гусара и полицейского любопытные взгляды, но никто не решается остановить их. Станислав и Аркадий уверенно шагают по паркету, направляясь вглубь лабиринта Департамента полиции.

Родственники подходят к массивной дубовой двери с блестящей латунной табличкой, на которой выгравировано имя хозяина. Гусар решительно стучит по тёмному дереву, издавая громкий звук в тихом коридоре. С той стороны раздается властный голос, разрешающий войти. Офицеры открывают тяжёлую створку и переступают высокий порог, оказываясь внутри.

За огромным письменным столом сидит хозяин просторного кабинета, погружённый в чтение бумаг. Пётр Николаевич поднимается с удобного кожаного кресла, поправляя аккуратный мундир.

— Какой приятный сюрприз, — произносит чиновник, обходя дорогую мебель. — Сам ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов.

— Моё почтение, — добавляет товарищ министра. — Наслышан о ваших громких подвигах.

Хозяин протягивает правую руку, пожимая ладонь гостя. Затем взгляд государственного деятеля падает на полицейского.

— А, это же вы, тот самый подполковник Аркадий Сергеевич Урусов, — говорит Дурново. — Тоже рад вас видеть.

— Итак, что вам здесь нужно? — спрашивает сановник. — Честно говоря, не ожидал такой ранней встречи.

— Пётр Николаевич, мы вам кое-что принесли, — отвечает кавалерист. — Сведения абсолютно достоверные.

— Узнали их буквально несколько минут назад, — уточняет маг.

Военный вручает бумаги, на которых писал то, что узнали мухи-фамильяры.

— Сейчас посмотрим, — бормочет высокопоставленный чиновник.

Дурново садится за рабочее место. Его глаза расширяются от сильного изумления.

— Просто не верится, — выдыхает он. — Что ж, отличная работа, господа офицеры.

— А теперь ступайте, — командует начальник полиции. — Я лично со всем этим разберусь.

— Моя магия земли уже ждёт своего часа, — завершает собеседник.

Посетители отдают воинскую честь. Они разворачиваются и покидают помещение. Вскоре мужчины выходят на улицу. Карпов снова хватает родственника. Воздух дрожит, и они взлетают ввысь.

Воздушные потоки мягко опускают мужчин на мощёную дорожку перед особняком. Тяжёлые ворота уже открыты, на пороге стоит хозяйка с дочерьми. Княгиня приветствует гостей лёгким поклоном, а малышки бегут вперёд.

— Я исполнил необходимое дело, — говорит гусар, отряхивая доломан.

— Мне пора возвращаться к своим подчинённым, — продолжает ротмистр, глядя в лица детей.

— Однако давайте поужинаем все вместе, — предлагает офицер, улыбаясь племянницам.

Девочки радостно захлопали ладошками, подпрыгивая от восторга.

— Подадим наши самые лучшие блюда, — произносит Мария Павловна, обнимая наследниц.

— С радостью перекушу совместно со всеми вами, дорогие мои, — добавляет подполковник, снимая фуражку.

Вся семья направляется внутрь величественного здания. Дама совместно с прислугой начинает сервировать большой дубовый стол. Горничные расставляют хрустальные бокалы и фарфоровые тарелки. На скатерти появляются серебряные приборы, белые салфетки. Повар приносит яства, наполняя комнату аппетитными ароматами.

Члены семьи удобно располагаются у мягких стульев. Станислав Михайлович разливает наваристый бульон по глубоким чашам. Аня с аппетитом ест запечённую утку, украшенную яблоками. Лиза уплетает нежное пюре, пачкая щёки. Аркадий Сергеевич отрезает кусок сочного ростбифа. Супруга подливает мужу красного вина.

Кавалерист с интересом слушает рассказ старшей племянницы о школе. Малышка требует добавки вкусного десерта. Волшебник холода создаёт маленькую ледяную бабочку для развлечения. Насекомое летает вокруг люстры, рождая смех среди всех присутствующих. Ужин проходит в чрезвычайно тёплой, дружеской обстановке. Братья чувствуют подлинное семейное тепло после тяжёлого дня.

Примечание:

Вот вы и познакомились с Петром Николаевичем Дурново, одним из министров МВД Российской империи. Сейчас он товарищ министра МВД, то есть правая рука министра, но уже является фактическим лидером МВД. Надеюсь, что вам понравился троюродный брат Карпова и его семейка. Как видите, многие родственники, особенно дети, любят Станислава. Сразу скажу, у многих знатных особ родственники были и военными, и писателями, и художниками, и полицейскими. Удивляться не надо. Всего доброго.

Глава 12

Проходит две недели. Наступает октябрь 1897 года. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов продолжает методично выполнять свою повседневную работу по усилению и обучению первого эскадрона. Почтальон по-прежнему доставляет увесистые стопки приглашений на светские мероприятия, но офицер с неизменным равнодушием отправляет их в камин. Родители пока не выходят на связь, а старшие братья поглощены собственными делами и интригами, оставляя младшего сына княжеского рода в его привычном уединении.

Тем временем в мрачных коридорах Департамента полиции на Фонтанке кипит совершенно иная работа. Пётр Николаевич Дурново, тщательно изучив донесения, добытые ледяными мухами Карпова в самом начале расследования, наконец распутывает клубок страшных преступлений. Благодаря точным координатам и магическим следам, найденным фамильярами, полиция выходит на след тёмных магов, совершавших ритуальные убийства с высасыванием жизненной силы. Личность преступников установлена, их логова выявлены.

Товарищ министра внутренних дел остаётся под глубоким впечатлением от безупречной эффективности гусарского ротмистра. Понимая, что для ликвидации чрезвычайно опасных угроз обычные жандармы не годятся, Дурново принимает решение привлечь к операции самого Карпова. Он направляет официальное, но весьма срочное письмо напрямую великому князю Николаю Николаевичу. Генерал-инспектор кавалерии, ознакомившись с содержанием послания, немедленно вызывает к себе адъютанта. Впереди предстоит особо ответственное и опасное дело, требующее уникальных способностей молодого князя.

Санкт-Петербург...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов переступает порог просторного кабинета. Воздух здесь кажется на удивление плотным и абсолютно неподвижным. Великий князь Николай Николаевич заранее устанавливает мощный магический барьер, полностью отсекающий любые звуки от внешнего мира. Тяжёлые дубовые двери закрываются, но в помещении не раздаётся ни малейшего шороха.

Генерал-инспектор кавалерии сидит за массивным письменным столом, внимательно глядя на подчинённого.

— Итак, Стас, для тебя есть важная задача, — произносит великий князь. — Пётр Николаевич Дурново хочет, чтобы ты зачистил весь квартал на Невской заставе от революционеров-подпольщиков.

Молодой офицер слегка усмехается, поправляя безупречный доломан.

— Николай Николаевич, простите за дерзость, но это что, шутка? — спрашивает ротмистр.

Его Императорское Высочество тоже хмыкает, откидываясь на спинку мягкого кресла.

— Нет, боец, он абсолютно серьёзен, — отвечает генерал. — Ты при помощи фамильяров можешь устроить тотальную слежку практически за всеми в городе. Если ты зачистишь эту территорию от революционеров-подпольщиков, ты нанесёшь им такой урон и так поднимешь авторитет Петра Николаевича, что Санкт-Петербург наконец-то сможет хотя бы временно дышать спокойно. И я приказываю тебе выполнить это поручение. Я сам хочу избавиться от тех, кто желает разрушения нашей страны. Делай всё на собственное усмотрение. Революционеры никуда не денутся. Можешь воспользоваться личным эскадроном. Но доведи дело до конца. Всё ясно?

Адъютант мгновенно принимает строевую стойку, чётко выбрасывая правую руку к виску.

— Так точно, Николай Николаевич, — докладывает гусар.

Покровитель кивает, вставая из-за стола и протягивая ладонь.

— Ну, с Богом, — говорит великий князь.

Мужчины крепко пожимают друг другу руки, после чего юный офицер разворачивается и уверенно покидает комнату.

Спустя два дня и одну ночь...

Всё это время ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов неусыпно наблюдает за районом Невская застава. Ему удаётся вычислить абсолютно все тайные убежища, где скрываются преступники. Офицер посвящает в планы своих подчинённых. Солдаты и младшие чины без малейших колебаний соглашаются участвовать в опасной миссии, поскольку беззаветно обожают своего командира. Им совершенно безразличны политические лозунги революционеров, ведь рядом находится человек, который искренне заботится о каждом служащем. Наступает полночь. Весь личный состав первого подразделения Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка скрытно занимает позиции на тёмных улицах. На всех воинов и их боевых коней наложены мощные заклинания. Магия поддержки обеспечивает тройное усиление физических сил, полную невидимость за счёт иллюзий, самовосстановление ран, отличное зрение в тёмное время суток и неугасимую бодрость. Отряд вступает в дело. Его чары безупречно работают, точные координаты целей известны. Приходит время действовать.

Полночный воздух Невской заставы окутан густым, неестественным туманом. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов восседает на своей белоснежной кобыле, чьи копыта не издают ни единого звука. Справа от командира едет корнет барон Тимур Булатович Мансуров, а слева — поручик барон Рейнгольд фон Штерн. Вокруг них скрытно продвигаются сотни невидимых кавалеристов, готовых к решительным действиям.

— Ну что, господа, начнём наш ночной бал? — весело спрашивает Станислав Михайлович.

— Я уже заждался, ротмистр! — смеётся Тимур. — Давайте покажем этим крамольникам, что такое настоящая невидимость!

Первая цель представляет собой старый кирпичный особняк на окраине района. Внутри здания революционеры играют в карты, совершенно не подозревая об опасности.

— Господа, мне кажется, или дверь сама открылась? — спрашивает один из подпольщиков, оглядываясь по сторонам.

— Тебе кажется, это всё буржуазная пропаганда! — отвечает другой, делая ход.

Внезапно разбивается окно, и в комнату влетают невидимые всадники.

— Что происходит?! — кричит третий, хватаясь за наган.

— Смирно, товарищи революционеры! — гремит невидимый голос Станислава Михайловича. — Ваш контрреволюционный вечер окончен!

Один из подпольщиков стреляет в пустоту, но пуля бессильно вонзается в штукатурку.

— Ой, мамочки, привидения! — вопит молодой студент.

— Какие привидения, идиот! Это буржуазная магия! — кричит его товарищ, но тут же получает лёгкий удар эфесом шашки по голове.

Рядовой Петров ловко подсекает высокого мужчину в очках.

— Извините, господин интеллигент, но ваши идеи слишком опасны для общества! — смеётся гусар, связывая руки пленника.

— Вы не можете так со мной! Я член социал-демократического кружка! — возмущается арестованный.

— А я член первого эскадрона лейб-гвардии, — парирует Петров. — И мой членский взнос — это ваша поимка!

Вторая точка представляет собой подвальную типографию. Рейнгольд фон Штерн направляет тонкий разряд молнии в замок массивного люка. Металл мгновенно испаряется с громким хлопком.

— Ой, что это было? — пугается подпольщица, расставляющая литеры.

— Похоже на молнию, но на улице же туман! — удивляется её товарищ.

В подвал спрыгивают невидимые кавалеристы.

— Товарищи, нам конец! — кричит кто-то. — Нас арестовывают невидимые царские слуги!

— Не паниковать! Это всё иллюзии буржуазии! — командует старший.

Тимур Булатович создаёт мощный порыв ветра, который разбрасывает свежеотпечатанные листовки по всему помещению.

— О нет! Наша пропаганда разлетается! — в ужасе кричит подпольщик.

— Не волнуйтесь, мы её соберём, — успокаивает его невидимый голос фон Штерна. — В качестве вещественного доказательства!

Воины весело хватают растерянных бунтарей.

— Господин хороший, а можно мне хотя бы пальто взять? — спрашивает один из арестованных.

— Конечно, — смеётся рядовой Сидоров. — Мы вам даже поможем его надеть, чтобы вы не замёрзли в тюрьме!

Третья цель — это конспиративная квартира, где подпольщики проводят собрание. Они сидят вокруг стола с чаем и горячо спорят.

— Товарищи, я считаю, что нам нужно... — начинает оратор.

Внезапно чай в самоваре начинает кипеть сам по себе, а затем мгновенно замерзает, превращаясь в лёд.

— Что за чёртовщина? — удивляется хозяйка квартиры.

Станислав Михайлович создаёт ледяные оковы прямо на запястьях главаря кружка.

— Ой, холодно! — вскрикивает революционер. — Кто-то меня за руки схватил!

— Это Дух Самодержавия, товарищ! — весело объявляет Мансуров. — И он очень недоволен вашими разговорами!

Бунтари бегут к дверям, но Рейнгольд использует магию земли, чтобы намертво заклинить все замки.

— Мы в ловушке! — кричит кто-то.

— Не совсем, — смеётся поручик из тумана. — Вы просто арестованы!

— Как вы это сделали?! — в ужасе спрашивает главарь.

— Магия, мой дорогой товарищ, — улыбается Рейнгольд. — То, что вы называете мистикой, мы называем службой Отечеству!

Четвёртая точка — склад с оружием. Здесь крамольники прячут контрабандные револьверы и динамит. Охрана стоит у дверей, но не видит приближающихся всадников.

— Слышишь, Петрович, мне кажется, что... — начинает часовой.

Его слова обрываются, когда невидимая рука аккуратно забирает у него винтовку.

— Эй, кто здесь? — кричит он в пустоту.

— Твоя совесть, — отвечает голос рядового Петрова. — И она пришла за тобой!

Внутри склада подпольщики пересчитывают оружие.

— Товарищи, у нас двадцать наганов, пять винтовок и... — начинает бухгалтер кружка.

Внезапно все стволы одновременно примерзают к деревянному столу.

— Что происходит?! — кричит кто-то.

— Это проклятие царизма! — в панике вопит другой.

Тимур создаёт вихрь, который поднимает все листовки и документы в воздух.

— Ловите бумаги, товарищи кавалеристы! — смеётся корнет.

— Есть, ваше благородие! — отвечают невидимые голоса.

Рядовой Петров ловко связывает последнего бунтаря.

— Господин революционер, а вы знали, что в тюрьме кормят лучше, чем вы здесь? — спрашивает он.

— Не может быть! — возмущается арестованный.

— Может, — кивает Петров. — Я сам пробовал, когда был в секрете!

Пятая точка — главная квартира районного комитета. Здесь собирается всё руководство. Они даже не подозревают, что их окружили.

— Товарищи, завтра мы начинаем всеобщую забаст... — начинает оратор.

Все свечи одновременно гаснут от резкого порыва ветра.

— Что за... — начинается фраза, но обрывается.

Станислав Михайлович создаёт ледяной трон прямо посреди комнаты и садится на него.

— Добрый вечер, господа крамольники, — вежливо говорит он. — Надеюсь, вы не против, если я прерву ваше собрание?

Революционеры в ужасе смотрят на появившегося из ниоткуда офицера.

— Как вы вошли?! — кричит кто-то.

— Через дверь, — улыбается Карпов. — Хотя, признаться, мы её немного подморозили, чтобы вы не сбежали.

Тимур и Рейнгольд входят следом, ведя связанных подпольщиков из предыдущих точек.

— Ротмистр, все пять точек зачищены! — докладывает Мансуров, поправляя белую перчатку. — Семьдесят товарищей революционеров связаны и сидят, прислонившись к стенам подвалов, в ожидании конвоя.

— Отличная работа, господа, — кивает Станислав Михайлович, спешиваясь. — Оставьте конвой при пленниках. Пусть сидят тихо и ждут. А мы с вами, Тимур и Рейнгольд, пройдёмся по их тайникам. Нам нужно найти компромат, прежде чем они успеют что-либо уничтожить.

Воины весело переглядываются, готовясь к следующему этапу ночного бала.

— Господин хороший, а можно мне хотя бы шапку? — спрашивает один из связанных арестованных, сидя на полу.

— Конечно, — смеётся рядовой Петров, набрасывая ему на голову мешок. — Держите, и не замёрзните, пока мы ищем ваши бумажки!

За считанные минуты семьдесят человек оказываются надёжно обездвиженными. Ни один выстрел не звучит в ответ, ни одна капля крови не проливается. Эскадрон приступает к тщательному обыску помещений, оставляя за собой лишь лёгкий туман да растерянных бунтарей, которые до сих пор не могут понять, что же с ними произошло.

Пока офицеры заканчивают первую волну, вторая группа движется к следующим адресам. Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян, эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили и ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев ведут своих солдат к новым целям. Густой туман скрывает их фигуры, но каждый воин готов применить свою уникальную силу.

Первый объект представляет собой тёмный погреб под старой пекарней. Мирзоян взмахом руки наполняет помещение тяжёлой водяной пылью. Подпольщики начинают палить по мерцающим силуэтам, принимая чары за настоящих кавалеристов.

— Эй, палите по тому с усами! — кричит один из бунтарей, целясь в пустоту.

— Я бью, но он рассыпается на брызги! — паникует его товарищ.

Вахмистр легко связывает их запястья гибкими жгутами из жидкости.

— Хватит тратить порох впустую, господа, — басит унтер-офицер, материализуясь из сырости. — Лучше бы вы пекли булки, а не крамолу.

Вторая цель охраняется массивной дубовой дверью с металлическими засовами. Басаев даже не замедляет шаг, разгоняясь и влетая в преграду своим могучим плечом. Древесина разлетается в щепки, а охранник в панике стреляет прямо в грудь фельдшера. Пуля сплющивается о титановую кожу, не оставив даже синяка.

— Ой, мамочки, он стальной! — вопит часовой, роняя наган.

— Не стальной, а просто хорошо кушаю кашу, — усмехается Умар Салманович.

Фельдшер наносит короткий, но сокрушительный удар стальным кулаком, мгновенно отправляя бунтаря в глубокий нокаут.

— Слишком мягко, — ворчит чеченец, отряхивая рукав. — Даже копыто лошади не разбудить таким щелчком.

Третий пункт располагается на пыльном чердаке мансарды. Джавхишвили сосредотачивается, заставляя половицы изгибаться и обхватывать лодыжки крамольников. Земля надёжно фиксирует их на месте, пока писарь направляет струю воды из протекающей крыши, смывая оружие с подоконника.

— Товарищи, доски нас хватают! — кричит студент, пытаясь оторвать ноги от пола.

— Это не доски, это пролетариат, который не даёт вам уйти! — весело поправляет его Ираклий Давидович, придерживая круглые очки.

Один из революционеров пытается достать револьвер, но водяная струя выбивает его прямо в окно.

— Протокол задержания соблюден, — отчитывается грузин, записывая что-то в свой толстый журнал. — Ущерб имуществу минимальный, зато нервы у врагов потрепаны изрядно.

Четвёртая локация — открытый двор, где беглецы пытаются спрятаться. Мирзоян создаёт целую армию призрачных всадников, пугая убегающих. Басаев преграждает им путь, принимая на себя град камней и бутылок. Джавхишвили поднимает перед выходом невысокий земляной вал, полностью перекрывая дорогу к отступлению.

— Смотрите, их там целая сотня! — кричит беглец, глядя на иллюзорную кавалерию.

— Да это же обман! — вопит другой, бросая кирпич в чеченца. Кусок глины отскакивает от плеча Умара, как горох.

— Эй, аккуратнее! — ругается Басаев. — Вы мне новую форму испортите, а чинить её некому!

— Бежать некуда, господа, — напоминает вахмистр, выходя из тумана. — Земля под вами, вода вокруг вас, а мы — ваши конвоиры.

Пятая точка — заброшенная обувная мастерская. Здесь солдаты просто окружают ошарашенных революционеров. Воины скручивают руки сопротивляющимся и ведут их к улице. У обочины уже стоят тяжёлые повозки с прочными металлическими клетками. Гусары без церемоний заталкивают пойманных внутрь, запирая дверцы на увесистые замки.

— А можно мне хотя бы сапоги взять? — просит один из арестованных, глядя на верстаки.

— Конечно, — смеётся рядовой, накидывая на него аркан. — Только носить вы их будете уже в каземате, и то если разрешат.

— Сидеть смирно, — приказывает унтер-офицер, стуча прикладом по решётке. — А то фельдшер Басаев придёт и будет вас лечить своими методами!

Пленники мгновенно замолкают и садятся на корточки.

За считанные минуты ещё несколько десятков человек оказываются надёжно запертыми в кузовах. Захват прошёл абсолютно бескровно, не прозвучало ни единого выстрела. Унтер-офицеры переглядываются, полностью готовые к следующему этапу ночной операции.

Эскадрон приступает к тщательному обыску захваченных помещений. Кавалеристы методично проверяют каждый тайник, подвал и чердак. В кирпичном особняке ротмистр Карпов вскрывает замёрзший сейф. Внутри лежат толстые папки с шифрованными письмами и несколько новеньких револьверов.

— Вот это настоящий улов, — произносит Станислав Михайлович, поднимая кожаный портфель.

Корнет Мансуров тем временем сдувает пыль с ящика, скрытого меж досками.

— Здесь хранятся списки всех сочувствующих и спонсоров, — сообщает Тимур Булатович, передавая свиток командиру.

В подвальной типографии поручик фон Штерн вырывает половицы. Меж ними спрятаны ящики с динамитом и тротилом.

— Неплохой арсенал для мирных студентов, — усмехается Рейнгольд, осматривая взрывчатку.

Писарь Джавхишвили аккуратно упаковывает горы свежеотпечатанных прокламаций в мешки.

— Бумаги сохранены в идеальном состоянии, — отчитывается Ираклий Давидович, вытирая очки.

На конспиративной квартире вахмистр Мирзоян находит тайник за картиной. Оттуда он достаёт винтовки и патроны.

— Оружие спрятано грамотно, но вода всегда найдёт щель, — хмыкает Саркис Артёмович.

Фельдшер Басаев покидает соседнюю комнату, неся тяжёлый сундук, наполненный наганами.

— Железо тяжёлое, зато руки не устанут, — говорит Умар Салманович, легко поднимая груз.

Остальные гусары сносят обнаруженные улики во двор. Солдаты складывают динамит, винтовки, револьверы и архивы в ещё одни повозки.

— Всё собрано, ваше благородие, — докладывает рядовой Петров, запирая последнюю телегу.

Станислав Михайлович осматривает полную экипировку своего отряда.

— Отлично, господа, грузим трофеи, затем выезжаем, — командует ротмистр.

Эскадрон выстраивается в походный порядок. Колонна медленно трогается с места, направляясь к набережной реки Фонтанки, где расположено Министерство внутренних дел.

Колонна тяжёлых повозок и всадников останавливается перед массивным зданием Министерства внутренних дел на набережной реки Фонтанки, пятьдесят семь. Магическое покрывало невидимости рассеивается, обнажая стройные ряды лейб-гусар. Ночные часовые у высоких чугунных ворот замирают, увидев этот внушительный отряд. Ротмистр подъезжает к решётке.

— Позовите Петра Николаевича Дурново немедленно, — чётко произносит командир. — Скажите ему, что прибыл князь Карпов.

Один из стражей бросается внутрь двора. Спустя несколько минут на крыльцо выходит сам товарищ министра в сопровождении свиты. Сановник окидывает взглядом арестантские клетки, горы изъятого вооружения и мешки с документами. Его глаза расширяются от неподдельного изумления.

— Ротмистр Карпов, отойдём на пару слов, — предлагает высокопоставленный чиновник.

Станислав Михайлович спешивается и следует за сановником в сторону.

— Сколько вы всего взяли? — тихо спрашивает Дурново.

— Семьдесят человек, огромное количество стволов и горы нелегальной литературы, — спокойно докладывает кавалерист.

Пётр Николаевич издаёт протяжный свист.

— Воистину, — выдыхает он. — Вы уникальный человек. Сейчас идёт только пятый месяц, как вы служите ротмистром в гусарской кавалерии, а вон какие достижения.

— Я всего лишь исполняю свой долг, — сдержанно отвечает офицер.

— Люблю честных и прямолинейных людей, — кивает начальник полиции. — Ну что ж, этими подпольщиками займутся мои следователи. Уверен, мы раскопаем много интересного.

— Конечно, — соглашается Станислав Михайлович. — Всю славу можете присвоить себе. Обо мне и так слухи поползут. Пусть хотя бы в прессе и официально вас покажут героями.

— Очень умно, ротмистр, — хмыкает Пётр Николаевич. — Но предупреждаю, революционеры вам этого никогда не простят. Думаю, вы сами отдаёте себе отчёт в собственных действиях.

— Само собой, я всё понимаю, — твёрдо произносит маг. — Но мне всё равно. Это наша обязанность — бороться с внутренними врагами и защищать самодержавие.

— Браво, — усмехается сановник. — Сильно сказано. Ну что ж, я вас искренне благодарю, Станислав Михайлович, равно как и ваших людей. Теперь можете идти.

Мужчины обмениваются рукопожатием. Адъютант великого князя возвращается к своим подчинённым.

— Эскадрон, по коням! — громко командует князь.

Офицер легко запрыгивает в седло белоснежной кобылы. Отряд разворачивается и удаляется в ночную темноту.

Ротмистр едет во главе колонны, размышляя о грядущих переменах.

— Вот я и начал менять историю, — мысленно говорит Станислав Михайлович.

— Пётр Николаевич Дурново теперь мой должник, а его влияние резко возрастёт. Пока следует остановиться и дальше тренировать своих всадников. Теперь у меня, по сути, два покровителя, и крамольники обязательно попробуют устроить покушение. Впрочем, я сам выбрал этот путь. Государь с Победоносцевым точно оценят итоги ночи. А вот старшие братья, равно как великие князья Владимир Александрович и Алексей Александрович, вряд ли обрадуются. Ладно, ещё поглядим, как повернётся судьба, — думает офицер.

Корнет замечает сосредоточенное выражение лица командира. Барон подъезжает ближе и интересуется состоянием друга.

— Стас, ты в порядке? — спрашивает Мансуров, поравнявшись с ротмистром. — Что произошло?

Князь отрывается от тяжёлых размышлений.

— Всё нормально, Тимур, — отвечает гусар. — Просто задумался о будущем, так что не переживай.

Эскадрон продолжает двигаться к казармам. Копыта белоснежной кобылы ритмично стучат по ночной брусчатке.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравилась ночная операция эскадрона. Если я вдруг задел чувства тех, кто чтит революционеров, то прошу прощения. Позвольте напомнить, что мой герой желает спасти империю от развала. А это значит, что он будет бороться со всеми её врагами - и революционерами, и националистами, и так далее. Всего вам доброго.

Глава 13

Проходит весь октябрь. Наступает ноябрь 1897 года. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов берёт заслуженную передышку между миссиями по особым поручениям.

Благодаря захвату семидесяти подпольщиков, арсенала оружия и горы компромата, переданного лично Петру Николаевичу, авторитет товарища министра внутренних дел взлетает до небес. Дурново начинает наводить тотальный порядок в своём ведомстве. До идеала ещё далеко, однако на свет всплывает масса крайне неудобной информации. В результате серьёзно страдают многие дворянские семьи, включая тайных спонсоров крамолы и купцов, по незнанию торговавших с бунтарями. Следствием масштабных чисток становится массовое отчисление неблагонадёжных студентов из учебных заведений.

Командир первого эскадрона не забывает о своих людях. Станислав Михайлович выделяет каждому гусару по пять рублей из личных сбережений, дарит по три внеочередных увольнения и оплачивает по три похода в баню. Подобная щедрость безвозмездно привязывает солдат к ротмистру, делая их преданными исключительно ему и никому более.

Приглашения на балы и светские вечера по-прежнему поступают, но офицера так никто и не видит на подобных мероприятиях. Великий князь Николай Николаевич Младший, прозванный в узких кругах Лукавым, продолжает исполнять обязанности Генерал-инспектора кавалерии. Он и сам не промах, прибегая к помощи адъютанта лишь в случаях острой государственной нужды. Пётр Николаевич Дурново сохраняет прежнюю должность, однако теперь выступает фактическим и полновластным лидером полиции.

Константин Петрович Победоносцев искренне радуется успехам Карпова, поскольку сам питает глубокую ненависть к революционерам. Совершенно иную реакцию демонстрируют великие князья Владимир Александрович и Алексей Александрович. Всплывшие документы больно бьют по их карманам, из-за чего серьёзно страдают финансовые активы коррумпированных родственников императора.

На этом фоне Станислава вызывают к себе родители, проживающие в Северной столице. Мать и отец желают провести с младшим сыном серьёзный и откровенный разговор. Старших братьев, Александра и Сергея, в родовом особняке не будет. У наследников сейчас хватает собственных забот, вызванных беспощадными чистками Дурново. Остаётся лишь ждать, чем именно закончится предстоящая беседа с родными.

Санкт-Петербург...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов неспешно шагает по брусчатке вдоль высокой кованой ограды. Его безупречная гусарская форма сияет на осеннем солнце: синий доломан украшен серебряными шнурами, а через плечо перекинута чёрная ментика с пушистым белым мехом. Высокий кивер с длинным султаном подчёркивает гордую осанку офицера, а лакированные сапоги ритмично постукивают по камню. Перед ним возвышаются массивные ворота фамильного поместья, за которыми скрывается роскошный особняк с колоннами и ухоженными садами, где ещё цветут поздние розы.

Тяжёлые створки открываются, и на крыльцо выходит мать. Елена Владимировна Карпова выглядит невероятно элегантно в тёмно-изумрудном шёлковом платье, её светлые волосы уложены в сложную причёску, украшенную жемчугом. Тёплые карие глаза женщины загораются радостью при виде младшего сына.

— Здравствуй, мой дорогой Стас, — говорит она, спускаясь по ступеням и мягко обнимая его.

Офицер почтительно целует родительскую руку, чувствуя искреннюю нежность.

— Здравствуйте, матушка, — отвечает он, выпрямляясь.

Елена Владимировна берёт его под руку и ведёт внутрь просторного холла, где на полу лежит персидский ковёр, а стены украшают портреты предков.

Из гостиной навстречу им направляется отец. Михаил Александрович Карпов представляет собой внушительную фигуру: широкий в плечах, с аккуратно подстриженной седой бородой и проницательным взглядом голубых глаз. На нём надет дорогой бархатный пиджак, подчёркивающий статус главы рода.

— Рад тебя видеть, сын, — произносит он басом, протягивая крепкую ладонь.

Станислав Михайлович уверенно пожимает руку родителя.

— Здравствуйте, батюшка, — докладывает гусар.

Мать ласково улыбается и жестом указывает на распахнутые двери столовой.

— Мы как раз собирались обедать, — замечает Елена Владимировна. — Присоединяйся к нам, покушаешь и выпьешь чаю.

— С удовольствием, — соглашается ротмистр.

Троица проходит в богато обставленную комнату, где в центре стоит массивный дубовый стол, сервированный тонким фарфором и хрусталём, и всё готово к трапезе. Родители занимают свои места во главе, а Станислав садится рядом, аккуратно поправляя ментик.

Лакеи в белых перчатках подают горячий борщ с пампушками, а затем жареного фазана с трюфелями. Ротмистр аккуратно ест, стараясь не запачкать безупречный доломан. Елена Владимировна внимательно следит за каждым движением младшего сына, подливая ему ароматный чай из серебряного чайника. Михаил Александрович неспешно разрезает мясо, изредка поглядывая на наследника через край хрустального бокала.

— Как поживают твои лошади и люди, Стас? — спрашивает мать, откладывая в сторону фарфоровую чашку.

— Животные накормлены и ухожены, а солдаты сыты и здоровы, матушка, — честно отвечает офицер, делая глоток горячего напитка.

— Ты ведь совсем не отдыхаешь, я вижу по твоим глазам? — с тревогой в голосе произносит Елена Владимировна.

— Я сплю ровно столько, сколько необходимо для ясного ума, не волнуйтесь, — успокаивает её гусар, беря со стола металлическую ложку.

— Какую именно пользу извлечёт Пётр Николаевич из тех бумаг, что ты ему передал? — басом интересуется отец, вытирая рот льняной салфеткой.

— Он получил рычаги давления на знатные фамилии и полностью разрушил сеть крамольников, — твёрдо докладывает Станислав Михайлович.

— Готов ли ты к тому, что пострадавшие вельможи начнут мстить? — холодно уточняет глава рода.

— Я сумею встретить любую угрозу с честью, мой долг выше светских обид, — без колебаний заявляет ротмистр.

— Чем сейчас заняты старшие братья, раз они не смогли присутствовать сегодня? — спрашивает адъютант великого князя, откусывая кусочек яблочного пирога.

— Они лихорадочно спасают свои коммерческие активы от внезапных проверок жандармов, — без утайки признаётся Михаил Александрович.

— Как поживает ваш новый гнедой жеребец в родовом имении, батюшка? — продолжает расспрашивать младший сын, наливая себе ещё немного ягодного морса.

— Конь абсолютно здоров и уже показывает прекрасные результаты на утренних тренировках, — с гордостью отвечает глава семейства.

— Как чувствует себя ваша любимая садовница после недавней простуды, матушка? — тихо осведомляется кавалерист, размешивая сахар в стакане.

— Она полностью поправилась и уже снова с удовольствием ухаживает за зимней оранжереей, — с облегчением в голосе признаётся Елена Владимировна.

— Планируете ли вы скоро посетить оперу вместе с тётушкой Софьей? — с лёгкой улыбкой произносит офицер.

— Мы обязательно купим билеты на следующее представление, как только уладим все текущие хозяйственные дела, — искренне отвечает родительница.

Лакеи беззвучно убирают грязную посуду и приносят новые блюда. Троица продолжает трапезу, наслаждаясь изысканными яствами и горячим чаем с лимоном. В просторной столовой царит спокойная атмосфера, прерываемая лишь тихим перезвоном столового серебра.

Застолье подходит к завершению, и Михаил Александрович подаёт едва заметный знак главному лакею. Прислуга тихо убирает посуду, после чего массивные дубовые двери закрываются, оставляя троих наедине. Глава рода откидывается на спинку кресла и пристально смотрит на младшего сына. Елена Владимировна нервно теребит кружевную салфетку, ожидая начала серьёзного разговора.

— Станислав, ты хотя бы осознаёшь масштаб последствий? — спрашивает отец. — Из-за твоих действий десятки чиновников лишились мест, а сотни студентов вылетели из университетов с волчьими билетами. Наши личные финансовые интересы тоже пострадали. Хорошо ещё, что в нашем доме нет связей с крамолой.

— Высший свет кипит от возмущения, — добавляет мать. — Третий сын князя устроил такую бурю, что теперь всем приходится идти на унизительные уступки жандармам.

Ротмистр спокойно отпивает горячий напиток и вытирает губы льняным платком. Он не опускает взгляд, сохраняя полную невозмутимость.

— Я нашёл семьдесят революционеров и отдал их тому, кто действительно наводит порядок в стране, — отвечает гусар. — Это не моя вина, что Пётр Николаевич оказался столь ретивым исполнителем.

Михаил Александрович резко стучит указательным пальцем по столешнице.

— Твоя ошибка в том, что ты дал ему слишком мощный инструмент, — возражает родитель. — Дурново использует твой успех как таран, ломая устоявшиеся правила игры, которые защищали и нас.

Елена Владимировна подаётся вперёд, глядя на него с мольбой.

— Люди не видят разницы между тобой и полицией, — шепчет она. — Для них ты тот самый кавалерист, который принёс в их дома аресты, и теперь они ищут способ отомстить.

Станислав Михайлович лишь слегка усмехается, его глаза остаются совершенно спокойными. Он аккуратно складывает льняную салфетку и смотрит на родителей с лёгким недоумением.

— Отомстить за что? За то, что я навожу порядок? За то, что защищаю самодержавие и Его Императорское Величество? И чего вы так волнуетесь? Пётр Николаевич не тронет вас, ибо обязан мне. А Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич тоже в стороне не останется, — твёрдо произносит ротмистр.

Михаил Александрович тяжело вздыхает и разводит руками. Он понимает юношеский идеализм отпрыска, но отлично знает жестокость высшего света.

— Дурново действительно ценит твою пользу, но он сугубый прагматик, — замечает отец. — Как только ты станешь неудобен, он не задумываясь принесёт тебя в жертву ради спасения собственной шкуры. А великий князь, конечно, могуществен, но даже он не сможет уследить за каждым ножом, пущенным в твою спину из тёмного переулка.

Елена Владимировна с ужасом смотрит на сына, абсолютно не веря в его наивность. Она подаётся вперёд, сжимая кружевной платок в побелевших пальцах.

— Они не пойдут на открытый бой, мой мальчик, — дрожащим голосом шепчет мать. — Аристократы умеют убивать красиво. Они отравят твою репутацию, подставят твоих друзей или просто подкупят кого-то из ближайшего окружения.

Гусар лишь холодно улыбается, чувствуя, как температура в комнате едва заметно падает. Он уверен в собственных силах и безгранично доверяет подчинённым.

— Пусть попробуют, — спокойно отвечает офицер. — Мои ледяные мухи увидят любого наёмника задолго до того, как он приблизится к дому. А мой ближний круг состоит из солдат, которых я лично проверил в бою и которые преданы мне больше, чем звонкой монете.

Ротмистр медленно поднимается со стула, поправляя серебряные шнуры на доломане. Его взгляд становится жёстким, а голос обретает стальную нотку.

— И вообще, вы считаете меня наивным идеалистом? — произносит офицер. — О нет, увольте. Я тоже абсолютный прагматик, именно поэтому служу исключительно Его Императорскому Высочеству великому князю Николаю Николаевичу. Я превосходно осознаю последствия своих поступков. Мне прекрасно известно, что многие знатные особы питают ко мне ненависть. Зато простые люди искренне обожают меня. И кто сказал, будто я намерен остановиться? В скором времени со мной свяжется Сергей Юльевич Витте. Ему тоже потребуется моя помощь в выявлении коррумпированных чиновников, тормозящих индустриализацию страны.

Михаил Александрович бледнеет, рука непроизвольно сжимает край скатерти. Он понимает, что младший сын только что объявил войну всей консервативной элите империи.

— Ты собираешься вступить в союз с министром финансов? — тихо спрашивает глава рода. — Витте и так вызывает бешенство у старой аристократии. Если станешь личным инструментом министра, против тебя объединятся все враги прогресса.

Елена Владимировна закрывает лицо ладонями, её плечи начинают дрожать. Она слышит в словах собственного ребёнка не браваду, а холодную решимость идти до конца.

— Простой народ обожает тебя, но именно данное обстоятельство пугает меня ещё сильнее, — шепчет мать. — В нашем обществе популярность среди черни считается признаком крамолы. Неужели ты намерен стать кумиром толпы?

Станислав Михайлович спокойно разливает остатки чая по фарфоровым чашкам. Он чувствует, как ледяная аура слегка окутывает комнату, успокаивая собственные нервы.

— Я стану щитом для тех, кто строит будущее, и мечом для воров, грабящих государство, — твёрдо отвечает кавалерист. — Пусть аристократы боятся. Мне всё равно. Каждый из нас рано или поздно умрёт.

Михаил Александрович внимательно смотрит на младшего отпрыска. Ледяная аура постепенно рассеивается, уступая место тёплому свету хрустальной люстры. Глава рода медленно встаёт из-за стола и подходит к наследнику. Он кладёт тяжёлую ладонь на плечо офицера, чувствуя твёрдость его мундира.

— Знай, что бы ни случилось, я горжусь тем, что ты мой сын! — торжественно произносит отец.

Елена Владимировна тоже поднимается со своего места. Она вытирает слёзы кружевным платком и крепко обнимает гусара, вдыхая знакомый запах мороза и пороха.

— Я очень люблю тебя, Стас, и всегда буду любить, — сквозь рыдания шепчет мать.

Ротмистр замирает на долгую секунду. Его суровое лицо мгновенно смягчается, а голубые глаза наполняются искренней нежностью. Он аккуратно прижимает близких к себе, ощущая родное тепло и заботу.

— Я тоже вас люблю, — тихо отвечает офицер. — Спасибо вам за поддержку.

Офицер накидывает на плечо чёрную ментику, берёт со стола высокий кивер. Ротмистр подходит к родителям попрощаться перед уходом.

— До свидания, матушка, батюшка, — говорит гусар.

— Храни тебя Господь, сынок, — шепчет Елена Владимировна.

— Будь осторожен в своих делах, — басом добавляет Михаил Александрович.

Кавалерист разворачивается и уверенно шагает на выход из просторного холла. Тяжёлые дубовые двери закрываются за ним, оставляя супругов наедине.

Глава рода усаживается обратно на мягкое кресло и задумчиво смотрит к потухшему камину. Мать садится рядом, продолжая нервно теребить кружевной платок.

— Наш третий сын превратился в настоящего стального воина, — тихо произносит женщина.

— Он перестал быть беззаботным юнцом и взял на себя бремя судьбы, — мрачно отвечает отец.

— Я боюсь, что ледяная магия окончательно заморозила детское сердце, — с тревогой замечает Елена Владимировна.

— Нет, его душа просто закалилась огнём долга, — возражает князь.

Супруги молчат несколько минут, слушая тиканье старинных часов.

— Лишь бы Александру и Сергею не пришлось когда-нибудь скрестить оружие против младшего брата, ведь пути Господни неисповедимы, — вздыхает мать.

— Дай Бог, чтобы их пути никогда не пересеклись на поле брани, — крестится Михаил Александрович.

— Главное, дабы Стас до конца понимал тяжесть выбранного пути, — шепчет родительница.

— Он осознаёт всё, иначе не говорил бы так уверенно, — заключает глава семейства.

Князь поднимается со своего места и направляется в личный кабинет для разбора финансовых отчётов. Его супруга медленно идёт на зимнюю оранжерею с целью проверить состояние редких цветов.

Министерство внутренних дел...

В просторном кабинете на набережной реки Фонтанки царит полумрак, разгоняемый лишь зелёным абажуром тяжёлой настольной лампы. Товарищ министра внутренних дел Пётр Николаевич Дурново сидит за массивным дубовым столом, заваленным стопками свежих донесений. Он методично перебирает листы, выискивая знакомые дворянские фамилии в списках спонсоров подпольных типографий. Воздух в помещении пропитан запахом крепкого табака и свежих канцелярских чернил.

— Граф Шереметев тайно переводил средства на счета радикальных студентов, — бормочет сановник, проводя пальцем по строке в учётной книге. — Жандармы искали эту связь месяцами, а наш молодой князь нашёл её за одну ночь.

Он откладывает документ в сторону и потирает уставшие глаза. Семьдесят арестованных, горы контрабандного оружия и, что самое ценное, неопровержимый компромат на половину столичной элиты. Обычная полиция непременно устроила бы шумную облаву, спугнув главарей и уничтожив важные улики. Однако адъютант великого князя действовал как безупречный хирургический скальпель.

— Двадцать четыре года, всего лишь ротмистр, а уже переворачивает правила игры, — произносит Пётр Николаевич, наливая себе стакан прохладной воды. — Его иллюзии заставили бунтовщиков стрелять в пустоту, а холод сковал их волю быстрее, чем мы успели бы выбить двери.

Дурново прекрасно понимает, что этот молодой маг является его главным козырем. Князь Карпов не просит лишних наград, не участвует в светских интригах и подчиняется исключительно «Лукавому». Такая преданность долгу и абсолютная эффективность делают гусара идеальным инструментом для наведения порядка в империи.

— Пусть аристократы теперь скрипят зубами, — усмехается чиновник, ставя твёрдую подпись на очередном ордере об отчислении неблагонадёжных учащихся. — У меня есть рычаги, и я буду давить до тех пор, пока крамола не выгорит дотла.

Он звонит в серебряный колокольчик, призывая дежурного курьера для отправки новых распоряжений. Рутинная работа продолжается: допросы, сводки, кадровые перестановки. Пётр Николаевич знает, что война с революцией требует не только грубой силы, но и холодного, расчётливого ума, который теперь надёжно прикрыт магией верного адъютанта.

Главный штаб...

В просторном кабинете Генерал-инспектора кавалерии горят яркие газовые рожки, отбрасывая тёмные тени. Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич внимательно изучает отчёты о смотрах конных полков. Массивный стол завален картами и рапортами из всех военных округов. Строгий монарший родственник безжалостно вычёркивает имена нерадивых командиров, ещё раз убеждаясь в их некомпетентности.

— Слишком много брака в подготовке эскадронов, — недовольно бормочет генерал, откладывая в сторону толстую папку. — Конница должна быть элитой армии, а не толпой бездельников.

Адъютант неслышно входит в комнату и кладёт перед начальником свежую сводку по магическому обеспечению гвардии. Николай Николаевич быстро просматривает документ, отмечая для себя успехи в применении заклинаний поддержки. Он серьёзно задумывается о том, что будущее военной мощи кроется в симбиозе традиционной выучки и тайных искусств.

Мысли сановника невольно возвращаются к его лучшему помощнику. Ротмистр Карпов наглядно показывает, что грамотное использование чар способно переломить ход любой операции. Однако его высочество намеренно бережёт этого уникального офицера для действительно критических ситуаций, не тратя его на лёгкие задачи.

— Подготовьте проект реформ для лейб-гвардии, — чётко произносит великий князь, передавая бумаги подчинённому. — Завтра к утру отчёт должен лежать на столе военного министра, и ни строчки лишней.

Дверь за курьером тихо закрывается. Глава кавалерии снова склоняется над картами, планируя масштабные осенние манёвры. Он знает, что империя требует железной руки, и готов применять её без малейших колебаний, несмотря ни на что.

Министерство финансов...

В просторном кабинете горят яркие газовые рожки, освещая массивный письменный прибор. Сергей Юльевич Витте сидит в глубоком кожаном кресле, внимательно изучая чертежи Транссибирской магистрали. Его грузная фигура облачена в тёмный сюртук, а на носу прочно держится пенсне. Густые брови сановника слегка нахмурены, а аккуратно подстриженная борода придаёт лицу строгое выражение.

Глава ведомства берёт со стола свежий отчёт о введении золотого стандарта и бегло просматривает цифры. Ему ещё необходимо убедиться, что иностранные инвесторы не саботируют ключевые государственные проекты. Любой сбой на этом этапе может обрушить курс рубля и погубить годы упорного труда.

— Ну что ж, хорошо, — произносит Сергей Юльевич, откладывая в сторону толстую папку. — Надёжные люди у меня есть, но нужны абсолютные гарантии. Я больше не намерен рисковать в самых важных случаях. Что ж, Карпов, посмотрим, принесёшь ли ты пользу не только армии и полиции, но и всей империи.

Чиновник снова склоняется над документами, беря в руки серебряное перо. Ему предстоит составить секретную записку для великого князя Николая Николаевича, чтобы официально запросить помощь уникального гусара. Огонь в лампах тихо шипит, пока министр продолжает свою кропотливую работу по укреплению экономики страны.

Улицы Санкт-Петербурга...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов неспешно прогуливается по шумным улицам Санкт-Петербурга. Он размышляет о предстоящем сотрудничестве с министром финансов.

— Придётся вычислить коррумпированных чиновников, тормозящих индустриализацию, — тихо произносит офицер, поправляя ментику.

— Сергей Юльевич явно нуждается в надёжном инструменте для тайных операций, — добавляет кавалерист.

Внезапно раздаётся пронзительный женский вопль.

— Помогите! Мои деньги украли! — кричит дама в тёмном платье.

Гусар мгновенно взмывает в воздух, используя магию полёта. С высоты он сразу замечает убегающего воришку. Кавалерист стремительно снижается и материализуется прямо на пути беглеца. Офицер наносит комичный, но сокрушительный удар сапогом в пах преступника. Злодей тут же вырубается и падает на брусчатку. Станислав Михайлович поднимает кошелёк и оборачивается к пострадавшей.

— Осторожнее, надо быть, уважаемая, — вежливо говорит ротмистр, протягивая ей пропажу.

Женщина с благодарностью забирает свою собственность.

— Вы же тот самый... большое спасибо вам за помощь, ваше высокоблагородие, — шепчет она, делая реверанс.

— Не стоит благодарности, — спокойно отвечает гусар.

— Долг аристократа заключается в защите простого народа, — добавляет кавалерист.

— А теперь давайте сдадим этого мерзавца полиции, — предлагает офицер.

— Посидит лет пять и одумается, — заключает воин.

Князь взмахом руки создаёт прочную ледяную верёвку. Он обвязывает ноги бессознательного вора и начинает тащить подонка за собой. Пострадавшая идёт рядом со спасителем. Окружающие простолюдины замирают в полном молчании. Они с благоговением смотрят на воина и морозные чары. Никто не смеет пошевелиться, боясь потревожить могущественного мага. Толпа почтительно расступается, пропуская храбреца.

Примечание:

Вот вы и познакомились с родителями Стаса. И заметьте, тут появился ещё один человек - Сергей Юльевич Витте. Это министр финансов. Если кто-то не в курсе, именно он автор тех законов, которые подписал Николай II после первой революции. И именно Сергей Юльевич Витте автор тех самых реформ, которые провёл Пётр Аркадьевич Столыпин. Если есть вопросы, задавайте. Всего вам доброго.

Глава 14

Проходит четыре дня после памятного семейного ужина. Жизнь Северной столицы течёт привычным ритмом, однако в тёмных кабинетах зреют новые планы. Министр финансов Сергей Юльевич Витте выходит на связь с ротмистром через Генерал-инспектора кавалерии. Николай Николаевич даёт официальное разрешение, приказывая адъютанту немедленно приступить к исполнению деликатного поручения. Князь Карпов принимает вызов без малейших колебаний, прекрасно понимая всю важность предстоящей миссии. Офицер отлично осведомлён о том, что Витте является серьёзным прагматиком, а не продажным бюрократом. Этот государственный деятель стремится ускорить масштабную индустриализацию огромной страны, начатую им ранее. Претворению грандиозных замыслов в реальность упорно препятствуют фанатичные консерваторы вроде Константина Победоносцева. Не меньшую опасность представляют алчные аристократы, бездумно растрачивающие казённые средства на личные прихоти и кутежи.

Санкт-Петербург...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов твёрдым шагом поднимается по широким гранитным ступеням величественного здания Министерства финансов. Его безупречная гусарская форма притягивает взгляды: синий доломан с серебряными шнурами сияет на ноябрьском солнце, чёрная ментика с белоснежным мехом гордо развевается на ветру, а высокий кивер с пушистым султаном подчёркивает статную фигуру офицера. Лакированные сапоги звонко постукивают по каменному полу просторного вестибюля, когда гусар переступает порог учреждения.

Часовые у массивных дубовых дверей мгновенно вытягиваются в струнку, увидев блестящую форму лейб-гвардейца. Один из стражей почтительно козыряет и делает шаг вперёд.

— Позвольте узнать, кто вы, ваше высокоблагородие? — спрашивает охранник, внимательно глядя на посетителя.

— Меня зовут Станислав Михайлович Карпов, ротмистр Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, адъютант великого князя Николая Николаевича, — чётко отвечает офицер. — У меня срочное и весьма важное дело к Сергею Юльевичу Витте, министру финансов.

Страж бледнеет от осознания статуса гостя и мгновенно выпрямляется.

— Позвольте проводить вас, ваше высокоблагородие, — почтительно произносит часовой, указывая на широкий коридор.

Гусар кивает и следует за провожатым по длинным залам министерства. Строгие чиновники в тёмных сюртуках почтительно расступаются, увидев блестящую кавалерийскую форму. Вскоре они подходят к массивной двери, обитой зелёным сукном. Охранник тихо стучит и замирает в ожидании.

— Войдите, — раздаётся из-за двери басовитый голос.

Часовой приоткрывает дверь и заглядывает внутрь кабинета.

— Сергей Юльевич, к вам ротмистр Станислав Михайлович Карпов, адъютант великого князя Николая Николаевича, — докладывает страж.

Министр финансов резко поднимается из-за стола, откладывая в сторону толстую папку с документами. Сергей Юльевич Витте поправляет пенсне на носу и быстрым шагом направляется к двери. Увидев офицера, сановник широко распахивает дверь.

— Действительно ротмистр Карпов, — произносит министр, делая приглашающий жест. — Прошу вас, войдите.

Гусар уверенно переступает порог просторного кабинета. Дверь за ним тихо закрывается, а охранник возвращается на свой пост. В помещении повисает напряжённая тишина, предвещающая крайне серьёзный разговор.

Сергей Юльевич указывает на серебряный чайник.

— Чаю? — спрашивает министр.

— Давайте, — отвечает гусар.

— Только без сахара и с лимоном, пожалуйста, — уточняет офицер.

— Без проблем, — соглашается сановник.

Витте ловко управляется с заварочным чайником. Глава ведомства наполняет ароматной жидкостью две фарфоровые чашки. Мужчины берут посуду и делают первые глотки. Они наслаждаются горячим напитком.

— Полагаю, Станислав Михайлович, вы согласны узнать, что я хочу от вас, верно, раз пришли? — произносит министр.

— Так точно, Сергей Юльевич, — твёрдо докладывает офицер.

— И, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты» или просто по имени, — просит гусар.

— Я же младше вас, а вы старше и опытнее, — объясняет кавалерист.

— Да и обстановка неформальная, — добавляет ротмистр.

— С радостью, — улыбается сановник.

— Люблю прямолинейных людей и ненавижу лизоблюдов, — признаётся министр.

— Есть дело деликатного характера, — продолжает глава ведомства.

— У меня есть те, кто может попробовать его выполнить, — замечает чиновник.

— Однако цель слишком важна, будем так выражаться, — уточняет сановник.

— Сергей Юльевич, вы ведь явно навели обо мне справки, — говорит гусар.

— Значит, понимаете, что я готов на риски и идти против пустоголовых консерваторов, — заявляет офицер.

— Просто говорите прямо, — советует кавалерист.

Сергей Юльевич ставит чашку на столешницу.

— О, вот это уже мой язык, — одобряет министр.

— Отлично, — хвалит сановник.

— Что ж, вот, посмотри, — предлагает Витте, кладя на стол сложенный лист бумаги.

Ротмистр отставляет свою посуду. Офицер берёт документ и начинает изучать текст.

В записях фигурирует князь Щербатов.

— Боже мой, — восклицает кавалерист.

— Я ведь знаю этого человека, — удивляется гусар.

— Он связан с флотом, то есть с великим князем Алексеем Александровичем, — рассуждает ротмистр.

— Дайте угадаю, он тормозит ваши проекты и руководит всеми схемами по разворовыванию бюджетных средств? — спрашивает Станислав.

— Именно так, — кивает Витте.

— Я знаю, что это он, — признаётся сановник.

— Но у меня нет доказательств, — вздыхает министр.

— Он очень влиятельный, как тебе уже известно, — добавляет глава ведомства.

— Однако, будь у меня улики против него, удалось бы свести дела этого человека на нет, — объясняет чиновник.

— Поэтому я обращаюсь конкретно к тебе, — заключает сановник.

Станислав дочитывает текст. Офицер поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза министру.

— Сделаю, — уверенно заявляет ротмистр.

— Не знаю, когда закончу, но доведу дело до конца, не сомневайтесь, — обещает офицер.

— Я не дурак и прекрасно понимаю, что стране нужна мощная армия и серьёзный технический прогресс, — говорит гусар.

— На первое у нас хорошо влияет мой покровитель, Его Императорское Высочество великий князь Николай Николаевич, — напоминает кавалерист.

— А вот вторым занимаетесь вы, — продолжает Станислав.

— Берусь за работу, — твёрдо произносит офицер.

— Какая честность и прямолинейность, — хвалит сановник.

— Уважаю, друг мой, — одобряет Витте.

— Хм, может ещё чаю? — предлагает министр.

— У меня и выпечка есть, — добавляет чиновник.

— Моя супруга очень вкусно готовит, — замечает глава кабинета.

Ротмистр улыбается.

— Если только вы сами не против моей компании, Сергей Юльевич, — отвечает офицер.

Витте усмехается и направляется к буфету. Сановник достаёт фарфоровое блюдо с румяными ватрушками и мясными пирожками. Мужчины продолжают трапезу. Они наслаждаются вкусной едой и горячим напитком.

Спустя ещё четыре дня и три ночи...

Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов тщательно наблюдает за поместьем и повседневной жизнью семейства Щербатовых, проникая в их тёмные секреты. Адъютант великого Николая Николаевича убеждается, что глава рода действительно саботирует экономические инициативы Витте и беззастенчиво расхищает бюджетные средства, выделенные на развитие флота, ещё больше усугубляя кризис. Супруга сановника активно содействует мужу, используя обширные связи своей знатной родни для прикрытия грязных махинаций. Трое сыновей этого вельможи делают блестящую карьеру под началом генерал-адмирала Алексея Александровича, всё так же, как старший брат самого гвардейца, Сергей. Завершив всестороннюю разведку, гусар повторно проверяет собранные сведения и начинает готовиться к дерзкому одиночному проникновению в загородную резиденцию. Теперь офицеру остаётся лишь выждать подходящий момент и точечно провести бесшумную операцию по изъятию компрометирующих бумаг.

Особняк Щербатовых...

Тихая ночь над поместьем внезапно взрывается оглушительным рёвом. Три огромные кавказские овчарки, спавшие у конюшни, резко вскакивают на лапы. Их глаза наливаются кровью, а мощные мышцы вздуваются под густой шерстью от магического всплеска ярости. Звери с нечеловеческой силой рвут толстые железные цепи, ломая кожаные ошейники.

Дежурный вахмистр, дремавший в будке, мгновенно просыпается от дикого лая. Он выбегает на улицу, хватаясь за револьвер.

— Спокойно, псы! На место! — кричит старший унтер-офицер, но его голос тонет в общем хаосе.

Охранники панически разбегаются по двору, пытаясь унять разъярённых животных.

— Дядя Петрович, они совсем обезумели! — орёт молодой караульный, отчаянно отмахиваясь от оскаленной пасти.

— Держите дистанцию! Не стрелять, барин услышит! — командует старший, прячась за деревянным столбом.

Гигантские звери не слушают привычных команд. Заклинание поддержки сделало их неудержимыми машинами убийства.

Первый пёс прыгает на ближайшего стражника, сбивая того с ног. Тяжёлое тело придавливает человека к земле, а мощные челюсти сжимают предплечье через плотную ткань мундира. Второй караульный пытается ударить животное прикладом ружья, но вторая овчарка молниеносно хватает его за рукав, срывая сукно и царапая кожу. Третий зверь мечется между деревьями, яростно разрывая клумбы, пугая остальных людей. Рубахи испуганных мужчин рвутся, а на руках выступают алые царапины. Вахмистр стреляет в воздух, надеясь испугать разбушевавшихся тварей. Громкий хлопок эхом разносится по тёмному саду. Однако разъярённые псы лишь ускоряют свою бешеную атаку.

Тяжёлые дубовые двери спальни распахиваются. Князь Щербатов и его супруга выбегают на каменную террасу. Внизу царит настоящий ад: огромные псы терзают перепуганных стражников. Глава рода сжимает ограждение побелевшими пальцами.

— Что за безумие творится в моём саду?! — кричит вельможа.

— Мои бедные животные, их кто-то испортил! — восклицает женщина, хватаясь за виски.

Неожиданно невидимая сила мощно толкает их обоих одновременно в спины. Тела сановника и его спутницы перевешиваются через высокую ограду. Люди стремительно падают вниз, ударяясь о мягкую землю клумбы.

— Проклятье! — хрипит хозяин поместья, пытаясь подняться.

Невидимый гусар стоит на возвышении, глядя вниз.

— Ну что, дураки, это слишком легко, — тихо произносит офицер.

Кавалерист разворачивается и бесшумно скользит внутрь опочивальни. Ледяные мухи-фамильяры мгновенно находят тяжёлый металлический сейф, спрятанный за гобеленом. Крошечные насекомые проникают в механизм, замораживая и раскалывая сложные пружины замка. Дверца с лёгким щелчком открывается. Ротмистр забирает толстую папку с бумагами и прячет её за пазуху. Воин распахивает окно и взмывает в ночное небо, растворяясь во тьме.

На земле князь и его жена приходят в себя. Супруги одновременно ударяют ладонями по сырой почве. Магия земли мощной волной расходится по территории. Разъярённые псы мгновенно замедляются, их глаза проясняются, а свирепый оскал сменяется растерянностью.

Немного времени спустя...

Ночная прохлада окутывает Каменноостровский проспект. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов твёрдым шагом поднимается на крыльцо просторного особняка. Дверь открывает молодая и невероятно элегантная Наталья Ивановна. Супруга министра финансов тепло улыбается гостю, пропуская его в светлый холл. В доме царит абсолютная тишина, ведь у молодожёнов пока нет собственных детей.

— Добро пожаловать, Станислав Михайлович, — говорит хозяйка дома, принимая у офицера чёрную ментику. — Сергей Юльевич ждёт вас в кабинете.

— Благодарю вас, Наталья Ивановна, — вежливо отвечает гусар.

Женщина указывает путь вглубь коридора. Адъютант великого князя проходит в просторную комнату, где за массивным письменным столом сидит глава ведомства. Министр финансов откладывает в сторону серебряное перо и внимательно смотрит на вошедшего.

— А, Станислав, — произносит Сергей Юльевич. — Вот так сюрприз. Неужели справился?

Кавалерист достаёт из-за пазухи плотный кожаный портфель.

— Так точно, Сергей Юльевич, — твёрдо докладывает ротмистр. — Здесь всё.

Офицер кладёт папку на столешницу. Затем воин извлекает из внутреннего кармана доломана несколько аккуратно сложенных листов.

— Когда мои фамильяры следили за князем и его роднёй, я всё записывал, — добавляет Станислав. — Думаю, вам это тоже не помешает. Здесь данные, что творили жена и сыновья этого недоумка.

Гусар кладёт дополнительные бумаги рядом с основной папкой. Сановник берёт листы и быстро пробегает глазами по строкам. Лицо министра выражает крайнее удивление, сменяющееся искренним восхищением. Глава ведомства понимает, что его помощник не просто выполнил задачу, а превзошёл все ожидания.

Витте поднимается с кресла и протягивает правую руку. Князь крепко пожимает ладонь государственного деятеля.

— Да уж, — усмехается министр. — Ну почему ты не родился немного пораньше?

— Вы мне льстите, Сергей Юльевич, — скромно отвечает офицер. — А сейчас позвольте откланяться. Мне нужно идти.

— До свидания, Станислав, — говорит Наталья Ивановна, появляясь в дверях кабинета. — Будьте осторожны на улицах.

— Всего доброго, ротмистр, — басом добавляет глава финансового ведомства.

Кавалерист почтительно кивает и покидает гостеприимный дом. Через несколько минут адъютант уже шагает по тихим улицам, направляясь обратно в родные казармы.

Два дня спустя...

Сергей Юльевич успевает поделиться радостными вестями со всеми союзниками. Наступает подлинный триумф для искренних защитников Отечества. В просторном рабочем помещении великого князя царит торжественное настроение.

Ротмистр пересекает порог и замирает посреди апартаментов. Николай Николаевич поднимается из-за массивного дубового стола. Лицо монаршего родственника сияет искренней радостью.

— Станислав Михайлович, вы совершили настоящее чудо, — произносит генерал, делая широкий жест рукой. — Сергей Юльевич и Пётр Николаевич переполнены восторгом, всё прошло просто безупречно. Вы добыли именно те бумаги, которые спасают казну от разграбления.

Офицер выпрямляет спину, принимая комплимент с достоинством.

— Рад стараться, Николай Николаевич, — отвечает кавалерист. — Задача была непростой, но враги империи получили по заслугам.

— Вы сделали более чем достаточно на данный момент, — продолжает глава ведомства, подходя ближе. — Теперь вы обязаны полноценно отдохнуть и восстановить силы.

Гусар слегка кивает, соглашаясь с серьёзным советом.

— Благодарю за заботу, Николай Николаевич, — говорит воин. — Я обязательно устрою себе передышку перед новыми свершениями.

Адъютант делает шаг вперёд и протягивает правую руку. Великий князь крепко пожимает ладонь подчинённого.

— Свободны, Станислав Михайлович, — басом добавляет сановник.

Офицер отдаёт честь, разворачивается, покидает кабинет. Тяжёлая дверь закрывается за ним. Николай Николаевич остаётся один, довольно улыбается, глядя на карту военных округов.

Министерство финансов...

В просторном кабинете горят яркие газовые рожки, отбрасывая тёмные тени. Сергей Юльевич Витте внимательно изучает толстую папку с изъятыми бумагами, ещё раз убеждаясь в их подлинности. Массивный стол завален чертежами Транссибирской магистрали и отчётами о введении золотого стандарта. Глава ведомства методично раскладывает компромат по отдельным конвертам, не упуская ни одной детали.

Сановник берёт серебряное перо и делает пометку на полях секретного досье. Он прекрасно понимает, что добытые улики позволят тихо устранить коррумпированных воров без громкого судебного процесса. Экономия казны составит миллионы рублей, которые пойдут на развитие промышленности. Это серьёзный удар по теневым схемам, который всё изменит.

— Невероятно, — произносит министр, откладывая в сторону исписанный лист. — Двадцать четыре года, а уже превосходит всех моих лучших сыщиков.

Чиновник поправляет пенсне на носу и с лёгкой улыбкой смотрит на портрет императора. Ему редко доводится встречать столь безупречное сочетание военной выучки и магического таланта. Обычные агенты тратят месяцы на слежку, а этот юный князь управляется за пару ночей. Его ледяные мухи и иллюзии творят настоящие чудеса.

— Станислав Михайлович, вы истинное сокровище для Отечества, — добавляет Сергей Юльевич, аккуратно закрывая папку. — С таким помощником мы наконец-то наведём порядок в финансовых потоках.

Глава кабинета откидывается на спинку кожаного кресла и довольно потирает руки. Пётр Николаевич и великий князь уже изучают необходимые сведения и приступают к реализации плана. Работа по укреплению экономики страны продолжается в штатном режиме, но теперь с гораздо большими шансами на успех.

Министерство МВД...

В полутёмном рабочем помещении на Фонтанке горит единственный зелёный абажур и отбрасывает причудливые тени на стены. Пётр Николаевич Дурново углублённо изучает свежие сводки жандармерии, отслеживает перемещения радикальных студенческих кружков. Массивная столешница завалена перехваченными письмами и протоколами тайных обысков. Сановник методично вычёркивает имена арестованных смутьянов, готовит новую волну превентивных задержаний.

Чиновник берёт серебряное перо и ставит твёрдую подпись под ордером на арест лидера подпольной типографии. Ему приходится тратить уйму времени на бюрократическую волокиту, чтобы нейтрализовать очередную ячейку крамольников. Обычные сыщики часто теряют нить и позволяют опасным заговорщикам ускользать в последний момент. Однако в распоряжении ведомства оказывается совершенно иной инструмент, кардинально меняющий правила игры.

— Блестящий мальчишка, — бормочет сановник, откладывая в сторону исписанный документ.

— Двадцать четыре года, а уже приносит больше пользы, чем всё моё управление за последние месяцы, — произносит он.

Глава ведомства поправляет манжеты мундира и с лёгкой усмешкой смотрит на портрет императора. Ему редко доводится встречать столь безупречное сочетание военной выучки и магического таланта. Ледяные мухи адъютанта проникают туда, куда не способны пройти даже лучшие агенты охранки. Иллюзии и магия холода сковывают волю бунтарей быстрее, чем жандармы успевают выбить двери.

— С таким союзником мы выжжем крамолу дотла, — добавляет Пётр Николаевич, аккуратно складывая папку с донесениями.

— Пусть аристократы скрипят зубами, а революционеры дрожат в своих подвалах, — заключает он.

Сановник звонит в серебряный колокольчик, призывает дежурного курьера для отправки срочных распоряжений. Рутинная работа продолжается, но сейчас она идёт гораздо эффективнее. Пётр Николаевич знает, что война с подпольем требует не только грубой силы, но и холодного расчёта, который надёжно прикрыт чарами верного гусара.

Тем временем...

В роскошном кабинете Адмиралтейства царит тяжёлая, удушающая атмосфера. Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович нервно расхаживает вдоль стены, увешанной морскими картами. Генерал-адмирал делает резкий глоток коньяка из хрустального бокала, морщась от крепкого вкуса. Лицо флотоводца багровеет от бессильной ярости, а глаза мечут искры гнева.

Министр финансов уже поставил родственника монарха в безвыходное положение, предъявив неопровержимые улики. Ему приходится лично подписывать указы об отставке князя Щербатова и его трёх сыновей. Теперь любимые протеже навсегда лишаются мест в рядах императорского флота. Монарший родственник с силой швыряет пустую посуду в камин.

Осколки стекла звонко разлетаются по мраморному полу.

— Проклятые интриганы! — рычит вельможа, сжимая кулаки и, возможно, не осознавая лицемерия своих слов.

— Витте и этот выскочка Карпов окончательно подрывают мой авторитет! — добавляет он, тяжело дыша.

Адъютант генерала стоит у двери, боясь пошевелиться. Молодой офицер понимает, что начальнику сейчас лучше не попадаться на глаза. Алексей Александрович подходит к массивному письменному столу. Флотоводец открывает ящик и достаёт личное дело ротмистра. На фотографии смотрит бесстрастный гусар с орденами.

— Двадцать четыре года, а уже держит в страхе весь высший свет, — шепчет адмирал, проводя пальцем по портрету.

— Если бы не покровительство Лукавого и не членство в княжеской, я бы уже давно отправил его в могилу, — продолжает он, глядя в стену.

Однако атаковать Станислава сейчас означает объявить войну самому Генерал-инспектору кавалерии. Подобный шаг неминуемо приводит к опале перед Государем. Поэтому приходится стиснуть зубы и молча проглотить это унижение. Глава морского ведомства садится в глубокое кожаное кресло. Он закрывает лицо ладонями, чувствуя сильную головную боль. Финансовые схемы рушатся, а доверие императора к нему шатается. Впереди маячит долгая, изнурительная борьба за сохранение былого влияния.

В это время...

В тесном, полутёмном кабинете обер-прокурора Святейшего Синода пахнет ладаном и пожелтевшей бумагой. Константин Петрович сидит за скромным деревянным столом, склонившись над пергаментом. Его иссохшая рука медленно выводит строгие буквы, фиксируя тревогу за судьбу православной державы. Старик тяжело вздыхает, откладывая в сторону гусиное перо.

Напротив лежит свежий номер официальной газеты, сообщающий об очередных успехах министра финансов. Обер-прокурор с отвращением смотрит на эти строки, видя в них торжество бездуховного материализма. Он прекрасно понимает, что внезапные падения высокопоставленных вельмож связаны с тёмными чарами молодого гусара. Подобный прогресс разрушает исконные устои святой Руси, превращая богобоязненный народ в безликих рабочих.

— Сергий Юльевич снова одержал верх, — тихо произносит фанатик, обращаясь к лику Спасителя.

— Его безбожные машины и паровозы окончательно губят души наших крестьян, — добавляет старец, крестясь дрожащей дланью.

Вчерашнее увольнение князя Щербатова становится для него особенно горьким известием, ведь сановник пал жертвой интриг. Константин Петрович считает этого аристократа одним из оплотов традиционных ценностей при дворе. Теперь же власть безраздельно переходит к циничным прагматикам, готовым сделать Родину сильнее. Обер-прокурор чувствует, как его влияние на монарха неуклонно тает.

— Государь слишком мягок и не видит истинной угрозы, — шепчет духовный наставник, глядя на пламя свечи.

— Если мы не остановим это безумие, империя погибнет в огне индустриального ада, — заключает он, задувая огонёк.

Комната погружается во мрак, оставляя мыслителя наедине с тяжёлыми думами о будущем страны. Хотя на самом деле Победоносцев своим консерватизмом только вредит империи, а реальную пользу ей приносят Сергей Юльевич Витте, Пётр Николаевич Дурново и Николай Николаевич Лукавый.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравился Сергей Юльевич. Если имеются вопросы, задавайте. Всего вам доброго.

Глава 15

Дни неумолимо бегут вперёд, уступая место петербургской зиме. Ноябрь окончательно завершается, передавая пальму первенства морозному декабрю 1897 года. Благодаря тайной помощи Станислава, глава финансового ведомства и куратор полиции обретают неопровержимые рычаги влияния на наиболее знатных вельмож. Даже всесильный обер-прокурор Синода Константин Победоносцев теряет способность препятствовать их смелым реформам.

В недалёком будущем Пётр Николаевич полностью очистит охранные ведомства от продажной гнили и навсегда избавляет страну от подпольных смутьянов, а Сергей Юльевич осуществит тотальную индустриальную модернизацию огромной державы. Все эти грандиозные перемены становятся возможны исключительно благодаря одному скромному, но невероятно опасному офицеру — ротмистру князю Карпову. Однако спокойствие в столице нарушают тревожные сводки разведки, сообщающие о появлении новой нечисти. На этот раз из ледяных вод Финского залива поднимаются ожившие утопленники.

Генерал-инспектор кавалерии Николай Николаевич немедленно отдаёт приказ, направляя адъютанта и его лихой эскадрон в заснеженные Гатчинские леса и на прибрежные топи. Станислав Михайлович вместе со своими подчинёнными добирается до указанного района буквально за один час, демонстрируя образцовую скорость выдвижения. Поскольку на календаре уже начало зимы, все гусары облачены в тёплые шинели, папахи с меховой оторочкой и валенки, идеально приспособленные для лютых морозов. Отважные наездники выстраиваются в боевой порядок, готовые вступить в схватку и одержать очередную блистательную победу над тёмными силами.

Гатчинские леса...

Снежная буря постепенно утихает, уступая место морозной тишине. Ротмистр князь Карпов парит в ледяном воздухе, осматривая окрестности с высоты птичьего полёта. Его магический взор пронизывает густой туман, выискивая любые признаки движения нечисти. Заметив безопасную поляну, офицер плавно опускается на заснеженную землю. Станислав Михайлович взмахивает рукой, направляя поток абсолютного холода. Мгновенно вокруг выбранного места вырастает высокая стена из прозрачного льда, надёжно укрывающая полторы сотни людей от пронизывающего ветра.

Поручик барон фон Штерн не теряет времени даром. Прибалтийский дворянин прижимает ладони к промёрзшей почве. Земля послушно расступается, образуя ровную площадку для расположения всего эскадрона. Рейнгольд направляет разряд молнии в старую сосну, оперативно превращая её в груду сухих дров. Аристократ поправляет очки, внимательно наблюдая за работой подчинённых.

— Барон, земля хорошо промёрзла? — спрашивает Карпов, подходя ближе.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отвечает фон Штерн. — Грунт затвердел на три аршина, но я создал дренаж, чтобы вода не скапливалась под палатками.

Ветеринарный фельдшер Басаев демонстрирует чудеса физической силы. Чеченец без труда поднимает огромные брёвна, словно они сделаны из лёгкой соломы. Его стальные кулаки раскалывают поленья одним точным ударом, не требуя топора. Умар аккуратно складывает заготовки у костра, стараясь не повредить хрупкие ветки. Титановая кожа отлично защищает его от трескучего мороза.

— Умар Салманович, как себя чувствуют кони? — интересуется ротмистр.

— Все лошади в полном порядке, ваше высокоблагородие, — докладывает ветеринар. — Я утеплил им копыта, дал двойную порцию овса. Ни одна скотина не захромает в бою.

Корнет Мансуров использует магию воздуха, чтобы раздуть пламя. Тёплый ветерок стремительно высушивает сырые сучья, разгоняя едкий дым. Тимур Булатович улыбается, подбрасывая очередную охапку хвороста. Рядом вахмистр Мирзоян колдует над небольшим котлом. Армянин заставляет талую воду кипеть за считанные секунды, готовя горячий чай для всего эскадрона. Саркис Артёмович добавляет в напиток щепотку целебных трав, чтобы бойцы не простудились.

— Тимур, проверь периметр воздушными потоками, — приказывает Карпов. — Мне нужно знать, если кто-то приблизится ближе ста саженей.

— Уже сделал, Стас, — дружески отзывается корнет, подмигивая командиру. — Мои ветры уже несут стражу вокруг лагеря. Никто не проскочит незамеченным.

Рядовой Петров, молодой гусар с румяным от мороза лицом, тщательно чистит седло, убирая последний лёд с кожаных ремней. Его товарищ, унтер-офицер Козлов, точит шашку о специальный камень, создавая мелодичный скрежет стали. Рядом Сидоров проверяет винтовки, а Волков развешивает мокрые шинели над костром. Морозов помогает фельдшеру ухаживать за лошадьми.

— Петров, ты проверил пистоли? — окликает его вахмистр Мирзоян.

— Так точно, ваше благородие! — отвечает рядовой, поднимаясь. — Оба револьвера заряжены, пороховые заряды сухие, пули отлиты заново.

— Молодец, — хвалит Саркис Артёмович. — Помни, утопленники боятся огня. Если полезут — цели в голову или грудь, не трать патроны попусту.

— Ваше благородие, а можно вопрос? — робко спрашивает Сидоров.

— Говори, рядовой, — разрешает вахмистр, не отрываясь от котла.

— А правда, что эти твари могут выбраться из-под льда? — интересуется боец, оглядываясь на тёмный лес.

— Чистая правда, — басом отвечает Мирзоян, разливая кипяток по кружкам. — Поэтому мы и стоим на твёрдой земле, а не на самом льду. Но если полезут, барон их молнией поджарит, а ротмистр заморозит. Так что не бойся.

Эскадронный писарь Джавхишвили формирует сухой угол для хранения провизии. Грузин создаёт небольшой земляной холм, защищающий запасы от метели. Ираклий Давидович достаёт из-под шинели свою заветную книгу. Он методично записывает расход патронов и состояние лошадей, периодически протирая запотевшие стёкла очков. Писарь применяет магию воды, чтобы очистить грязный снег, превращая его в кристально чистую жидкость для питья.

— Ираклий Давидович, сколько у нас осталось сухарей и консервов? — спрашивает Карпов, подходя к писарю.

— Ваше высокоблагородие, провизии хватит на пять суток при экономном расходовании, — докладывает Джавхишвили, заглядывая в записи. — Сухари — тридцать два фунта, мясные консервы — восемнадцать банок, чай — пять фунтов.

— Хорошо, — кивает ротмистр. — Завтра выдай двойную порцию чая, людям нужно согреться перед боем.

— Будет исполнено, ваше высокоблагородие, — отвечает писарь, делая пометку в книге.

Командир эскадрона обходит импровизированный лагерь, проверяя готовность подчинённых. Станислав Михайлович останавливается возле вахмистра, принимая тёплую кружку.

— Отличная работа, господа, — произносит ротмистр, делая глоток. — Утопленники не смогут пройти сквозь морозный барьер, но мы должны сохранять бдительность.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отзывается Мирзоян, прикладывая руку к козырьку. — Я также наложил иллюзию на наш лагерь, со стороны он выглядит как обычный сугроб.

— Барон, ты подготовил земляные укрепления? — обращается Карпов к фон Штерну.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — подтверждает поручик. — Я создал три огневые точки с земляными валами. Если твари прорвутся, мы сможем держать оборону.

— Тимур, как обстоят дела с разведкой? — спрашивает ротмистр корнета.

— Воздушные потоки не обнаружили ничего подозрительного в радиусе трёх вёрст, — докладывает Мансуров. — Но я чувствую странные колебания с северо-востока, словно что-то большое движется под землёй или под водой.

Карпов хмурится, обдумывая информацию.

— Умар, ты готов к бою? — спрашивает он ветеринара.

— Всегда готов, ваше высокоблагородие, — отвечает Басаев, сжимая кулаки. — Мои стальные руки сокрушат любую нечисть.

— Хорошо, господа, — говорит ротмистр, повышая голос. — Через два часа начнётся ночь. Утопленники активизируются в темноте. Петров!

— Я, ваше высокоблагородие! — отзывается рядовой, подбегая с винтовкой наперевес.

— Ты пойдёшь в дозор с унтер-офицером Козловым и рядовым Сидоровым. Будете дежурить у северной стены. При малейшем шуме — стреляйте в воздух и бегите сюда. Понял?

— Так точно, ваше высокоблагородие! — отвечает Петров, сияя от важности поручения.

— Волков и Морозов — во второй дозор, — продолжает Карпов. — Смените первую тройку через четыре часа.

— Слушаюсь, ваше высокоблагородие! — хором отвечают гусары.

— Остальные — отдыхать по очереди, — продолжает ротмистр. — Завтра нам понадобятся все силы. Утопленники — это не просто мертвецы, это твари, которые питаются страхом. Не показывайте им страха, и они станут уязвимы.

— Ваше высокоблагородие, а правда, что их можно уничтожить только огнём или магией? — спрашивает Козлов, подходя ближе.

— Верно, унтер-офицер, — подтверждает ротмистр. — Обычные пули и шашки лишь замедлят их. Но моя магия холода сделает их хрупкими, а ваши штыки и сабли добьют врага. Работайте вместе, прикрывайте друг друга, и мы вернёмся домой без потерь.

— Ура! — восклицают гусары, поднимая кружки с чаем.

Карпов одобрительно улыбается и делает жест рукой, приглашая офицеров присоединиться к солдатам. Фон Штерн, Мансуров, Мирзоян, Джавхишвили и Басаев садятся на заснеженные брёвна прямо рядом с Петровым, Козловым и остальными бойцами. Никакого разделения на касты, все пьют горячий напиток из общих кружек. Мансуров начинает травить забавные байки о своих воздушных фокусах, заставляя солдат смеяться. Фон Штерн периодически поправляет корнета, добавляя сухие научные факты, а Басаев молча крошит в чай огромные куски сахара, с хрустом разгрызая их стальными зубами.

Атмосфера у костра становится по-настоящему братской и тёплой. Станислав Михайлович смотрит на своих людей, чувствуя гордость за этот сплочённый отряд. Он закрывает глаза, концентрируясь на магии. Ледяные мухи-фамильяры разлетаются во все стороны, становясь невидимыми стражами лагеря.

Ночь...

Тьма опускается на заснеженный лес, принося с собой леденящий мрак и резкий запах болотной тины. Ротмистр Карпов завершает наложение мощных чар поддержки, читая древние формулы. Золотистое сияние окутывает полторы сотни гусар и их боевых скакунов. Заклинания «Тройное усиление тела», «Львиное сердце», «Самовосстановление» и «Бодрость» вливают в воинов нечеловеческую мощь, абсолютное бесстрашие и мгновенную регенерацию. Усталость исчезает, а чувства обостряются до предела.

Вдруг гладь замёрзшего озера вдали начинает трескаться с оглушительным гулом. Из чёрных трещин поднимаются сотни раздувшихся, покрытых инеем фигур. Четыреста ледяных утопленников устремляются к лагерю со всех сторон, издавая хриплые, булькающие вопли, от которых стынет кровь. Их жёлтые глаза горят мертвенным огнём в темноте, а с их тел непрерывно капает ледяная, пахнущая тиной вода.

— К бою, господа, — громко командует Станислав Михайлович, выхватывая шашку.

— Не пускать тварей к кострам, — добавляет ротмистр.

Поручик фон Штерн бьёт ладонями по земле, чувствуя каждую песчинку. Почва мгновенно вздымается, создавая высокие валы перед прозрачной стеной. Затем аристократ направляет в небо мощный разряд молнии. Электрическая дуга поражает ближайшую группу мертвецов, поджаривая их морозную броню и заставляя тела рассыпаться на куски.

Корнет Мансуров размахивает руками, формируя ураганный вихрь прямо над поверхностью. Поток сжатого воздуха сбивает с ног десятки утопленников, отшвыривая их назад на замёрзшую трясину.

— Держите строй, братцы, — кричит Тимур Булатович, разгоняя туман.

Вахмистр Мирзоян колдует над лужами и снегом, концентрируя влагу. Вода вокруг лагеря закипает, выпуская клубы обжигающего пара, который скрывает позиции гусар. Саркис Артёмович рисует иллюзии горящих факелов, заставляя нечисть атаковать пустые места.

Ветеринар Басаев прыгает прямо в гущу врагов, не боясь многочисленных когтей. Его титановая кожа отражает удары острых конечностей, а стальные кулаки крушат черепа монстров с ужасающим хрустом.

— Получайте, водяные уроды, — рычит чеченец, разрывая очередного мертвеца пополам.

Писарь Джавхишвили возводит каменные баррикады, надёжно прикрывая фланги. Когда один из солдат получает царапину, Ираклий Давидович посылает поток чистой жидкости, и рана затягивается на глазах.

— Залп, — орёт унтер-офицер Козлов.

Рядовые Петров, Сидоров, Волков и Морозов вскидывают винтовки, целясь в светящиеся глаза. Грохот выстрелов сливается в единую канонаду, эхо разносится по лесу. Пули разрывают морозные доспехи, а штыки добивают упавших тварей.

Ротмистр взмахивает шашкой, направляя поток абсолютного нуля.

— Ледяной шквал, покорись моей воле! — кричит он.

Снежная буря вокруг лагеря мгновенно замирает, превращаясь в тысячи острых копий. Морозный воздух сгущается, создавая невидимые барьеры. Холод не сковывает воинов, а наоборот, наполняет их мышцы дополнительной мощью. Заклинания «Тройное усиление», «Львиное сердце» и «Самовосстановление» сияют на гусарах золотистым ореолом, полностью изгоняя страх и усталость.

Поручик фон Штерн бьёт кулаком по земле.

— Камень, восстань! — рычит прибалтийский дворянин.

Почва вздымается каменными шипами, пронзая гнилые тела. Затем аристократ призывает молнию. Электрический разряд поражает скопище мертвецов, поджаривая их изнутри. Рядовой Петров отступает, споткнувшись о корень. Чудовище тянет к нему когтистые лапы. Рейнгольд мгновенно поворачивается, выпуская вторую молнию, которая испепеляет тварь в шаге от солдата.

— Спасибо, ваше благородие! — выдыхает гусар.

— Держи строй, Петров! — отзывается барон.

Корнет Мансуров кружится в воздухе, поднимаясь над полем боя.

— Стас, готовь стихию! — командует Тимур Булатович.

Карпов поднимает обе руки, концентрируя мороз.

— Снежный циклон, рви их! — восклицают офицеры одновременно.

Поток сжатого воздуха смешивается с ледяной пылью. Гигантский вихрь сметает десятки утопленников, разрывая их гнилую плоть на мелкие куски. Рядовой Волков оказывается в окружении трёх монстров, но Мансуров направляет остаток урагана, сбивая нечисть с ног.

Вахмистр Мирзоян танцует среди врагов.

— Воды, запутайте их! — восклицает Саркис Артёмович.

Влага из луж взмывает вверх, превращаясь в хлёсткие кнуты. Иллюзии глубоких провалов заставляют монстров падать в пустоту. Один мертвец прыгает на спину рядовому Сидорову. Мирзоян хлещет водяным кнутом, отрывая голову твари.

Писарь Джавхишвили возводит стены.

— Земля, удержи! — кричит Ираклий Давидович.

Почва твердеет, отражая атаки. Грузин посылает потоки воды, сбивая противников. Когда унтер-офицера Козлова царапают по руке, писарь мгновенно направляет целебную влагу. Благодаря магии ротмистра рана затягивается за секунду.

— Благодарю, Ираклий! — орёт Козлов, вонзая штык в грудь очередного покойника.

Фельдшер Басаев смеётся, врываясь в самую гущу. Титановая кожа отражает когти. Стальные кулаки крушат черепа.

— Получайте, водяные уроды! — рычит чеченец.

Два монстра набрасываются на Джавхишвили со спины. Умар Салманович разворачивается, хватает раздувшихся чудовищ и швыряет их в толпу.

Солдаты стреляют. Рядовой Морозов работает прикладом, разбивая ледяные доспехи. Лошади ржут. Боевые скакуны наносят сокрушительные удары задними ногами. Железные подковы раскалывают морозную броню. Жеребец Козлова с размаху бьёт передним копытом, полностью размозжая череп гнилого урода.

Гусары сражаются с нечеловеческой яростью. Даже если утопленник успевает укусить бойца, магия «Самовосстановления» мгновенно закрывает прокусы. Отряд рядового Петрова выстраивается в шеренгу.

— Залп! — кричит унтер-офицер Козлов.

Грохот выстрелов сливается в единую канонаду. Пули разрывают морозные доспехи, а штыки добивают упавших тварей. Никто из людей не падает. Эскадрон движется как единый, несокрушимый механизм.

Проходит два часа непрерывной резни. Четыреста монстров лежат кучами на заснеженной поляне. Вдруг болото закипает. Водяной поднимается из пучины.

Он огромен и ужасен. Тело состоит из чёрного льда, ржавых якорных цепей, гнилых водорослей и костей доисторических рыб. Глаза горят болотным зелёным огнём. Когти длиной в аршин царапают воздух.

— Не лезьте! Он мой! — кричит Карпов.

Офицер спрыгивает с седла. Станислав Михайлович выхватывает шашку. Ротмистр готовится к смертельной дуэли.

Гигантский Водяной издает оглушительный рёв, сотрясающий заснеженные верхушки сосен. Чудовище взмахивает массивными руками, и из болотной жижи взмывают десятки острых ледяных копий. Они летят в сторону офицера с убийственной скоростью. Станислав Михайлович делает стремительный кувырок, уворачиваясь от смертоносного града. Затем монстр бьёт кулаком по промёрзшей земле, вызывая мощную волну грязной воды, которая мгновенно превращается в каток.

Ротмистр скользит по ледяной поверхности, сохраняя идеальное равновесие. Он делает взмах левой рукой, создавая десяток своих точных копий. Иллюзорные гусары окружают тварь со всех сторон, нанося призрачные удары шашками. Разъярённый зверь в ярости крушит фантомы, но каждый раз попадает в пустоту. Настоящий Карпов бесшумно перемещается между снежными сугробами, выискивая уязвимое место.

Внезапно изверг чувствует реальный запах крови и хлещет тяжёлым ледяным кнутом. Твёрдый удар рассекает плечо воина, разрывая синий доломан и оставляя глубокую рану. Стас сжимает зубы от боли, мгновенно активируя заклинание «Исцеление». Золотистое сияние окутывает его тело, стягивая края раны и полностью восстанавливая повреждённые мышцы.

— Теперь ты замёрзнешь, тварь, — произносит офицер, направляя шашку вперёд.

Маг концентрирует всю свою стихийную мощь, выпуская волну абсолютного нуля. Температура вокруг падает до невообразимых пределов. Жидкая субстанция внутри изверга начинает кристаллизоваться, превращая гнилую плоть в хрупкий лёд. Водяной пытается сопротивляться, поднимая щит из ржавых цепей и костей, но мороз пробивает любую защиту.

Карпов разгоняется, отталкиваясь от твёрдого наста. Он несётся по белому покрову с нечеловеческой скоростью, оставляя за собой шлейф инея. Ротмистр совершает высокий прыжок и делает сокрушительный рубящий удар. Острый клинок разрубает ледяную броню, разламывая зверя на сотни кусков. Осколки с грохотом падают на лесную поляну, поднимая клубы белой пыли.

Гусары и офицеры замирают, глядя на поверженного врага. Затем эскадрон взрывается радостным криком.

— Ура! Ура! Ура! — гремит над лесом.

Победа за гусарами.

Утро...

Солнечный свет пробивается сквозь высокие окна просторного рабочего помещения. Ротмистр князь Карпов стоит перед массивным дубовым столом, вытянувшись в струнку. Монарший родственник внимательно слушает отчёт своего адъютанта, отложив в сторону серебряное перо.

— Николай Николаевич, — докладывает Станислав Михайлович, — эскадрон полностью уничтожил четыреста ледяных утопленников.

— Рассказывай подробнее, как прошла операция, — требует великий князь, наклоняясь вперёд.

— Сначала я наложил на бойцов и лошадей заклинания усиления, бесстрашия и регенерации, — объясняет кавалерист. — Благодаря этому ни один гусар не получил даже царапины.

— Отличная тактика, — одобряет сановник. — А как действовали твои офицеры?

— Поручик фон Штерн вызывал молнии и каменные шипы, сжигая мёртвецов, — отчитывается адъютант. — Корнет Мансуров поднимал ураганы, сбивая тварей с ног, а фельдшер Басаев голыми руками крушил их черепа.

— Впечатляет, — произносит Николай Николаевич. — Но что насчёт простых солдат?

— Рядовые стреляли без промаха и кололи штыками, — хвалит подчинённых ротмистр. — Лошади же били копытами, разрывая ледяные доспехи.

— А как ты справился с их предводителем? — интересуется генерал.

— Водяной оказался крепким орешком, — усмехается Стас. — Он ранил меня, но я мгновенно исцелился. Затем я заморозил его жидкую сущность до абсолютного нуля и расколол шашкой на сотни кусков.

— Блестящая работа, Станислав Михайлович, — отмечает сановник, — вы совершили настоящее чудо для кавалерии перед самым Рождеством.

Генерал довольно потирает руки, глядя на карту военных округов, и чувствует серьёзную гордость. Командующий понимает, что такая победа значительно повышает боевой дух войск.

— Кстати, ты ведь обещал сыну Алексея Алексеевича Брусилова научить его магии льда, — напоминает великий князь, — ещё не забыл об этом?

Карпов слегка усмехается, поправляя галуны на синем доломане.

— А вы действительно всё знаете про армию, Николай Николаевич, — отвечает ротмистр, — не забыл, с вашего позволения, начну в ближайшее время.

— Позволяю, — кивает вельможа, — теперь ступай.

Мужчины крепко пожимают друг другу руки. Кавалерист отдаёт честь, разворачивается и покидает апартаменты. Тяжёлая дверь закрывается за гусаром, оставляя начальника наедине с приятными мыслями.

Морозное утро окутывает Северную столицу белоснежным покрывалом, превращая Невский проспект в сказочную аллею. Ротмистр князь Карпов неспешно шагает по хрустящему насту, наслаждаясь предпраздничной суетой. Лёгкое заклинание невидимого тепла согревает его тело, не давая трескучему холоду пробраться сквозь тяжёлую шинель. Мимо пролетают нарядные сани, запряжённые вороными жеребцами, а из открытых дверей магазинов доносится аромат свежей хвои.

Станислав Михайлович останавливается возле витрины, где выставлены искусно вырезанные деревянные игрушки. Он поправляет меховую папаху и задумчиво рассматривает своё отражение в холодном стекле.

— Надо бы сделать достойный подарок для ребят на Рождество, — произносит офицер, обращаясь к самому себе.

— Так и быть, выделю каждому гусару по десять рублей, пять увольнений вне очереди и столько же походов в баню, — продолжает кавалерист, слегка улыбаясь.

— Думаю, это именно то, что нужно настоящим воинам, — заключает адъютант великого князя.

Офицер кивает, полностью довольный принятым решением, и снова направляется к месту службы. Снежинки мягко ложатся на широкие плечи, а впереди уже маячит знакомая арка казарм.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравились новые монстры. Решил вас побаловать боевиком. А то всё беседы и интриги. Уж извините, но с монстрами на этом всё. Всего доброго.

Глава 16

Проходят дни, неумолимо приближая столицу к главному зимнему празднику. Наступает 24 декабря 1897 года. До Рождества остаются ровно сутки, однако сегодняшний день сам по себе обещает стать одним из самых значимых в жизни трёх молодых офицеров. Ротмистр князь Станислав Михайлович Карпов, корнет барон Тимур Булатович Мансуров и поручик барон Рейнгольд фон Штерн готовятся получить высочайшие награды за блестящее уничтожение четырёхсот ледяных утопленников в Гатчинских лесах.

Помимо торжественной церемонии, этот день подарит редкую возможность снова встретиться со старыми знакомыми, боевыми товарищами и родными людьми. Впереди предстоит пройти три строгих этапа: утреннее награждение в парадном зале, официальный обед и грандиозный финал — придворный бал. Последние два испытания Станислав Михайлович откровенно недолюбливает, предпочитая им морозную тишину казарм или заснеженного леса. Однако в этот раз отступить не получится — долг перед Империей и честь мундира требуют безупречного присутствия.

Эскадрон Карпова находится в полном порядке. Солдаты уже получили щедрые рождественские подарки от своего командира и пребывают в отличном расположении духа. Теперь же черёд офицеров пройти через весь протокол. Но всё обязательно будет хорошо — в конце концов, после ледяных болот и когтей утопленников любой паркет покажется сущим пустяком.

Санкт-Петербург...

Утренний свет пробивается сквозь высокие окна Николаевского зала. Три кавалериста вытягиваются в безупречную струнку перед императорским троном. Ротмистр князь Карпов сияет в синем гусарском доломане, рядом с ним корнет Мансуров держит спину ровно, а поручик фон Штерн застывает в чёрном мундире словно изваяние. На возвышении и по бокам помещения располагается высшая знать.

Великие князья наблюдают за происходящим с разными эмоциями. Владимир Александрович окидывает строй холодным, оценивающим взглядом генерал-инспектора. Алексей Александрович хмурится, его лицо выражает глухое недовольство успехами молодых воинов. Михаил Александрович смотрит с открытым интересом и лёгкой завистью, мечтая о собственных подвигах. Александр Михайлович изучает трёх героев с аналитическим любопытством, подмечая каждую деталь их выправки. Николай Николаевич хранит абсолютное спокойствие, но в его глазах читается глубокая отцовская гордость за своих протеже.

Вокруг них теснятся сановники империи. Камергеры в золотых мундирах, генерал-адъютанты с аксельбантами и министры в строгих тёмных фраках создают плотное кольцо высшей аристократии.

Государь император медленно спускается с трона. Николай II подходит к первому в строю.

— За отличие в деле против нечисти, — произносит монарх, прикрепляя к груди Станислава крест ордена.

Карпов безупречно отдаёт честь. На его мундире уже висит Портрет, и теперь к нему добавляется лента Святого Владимира четвёртой степени с мечами. Ротмистр молча фиксирует этот момент, сохраняя ледяное спокойствие. Монарх делает шаг вправо.

Царь останавливается перед корнетом.

— За храбрость, проявленную в Гатчинских лесах, — говорит император, возлагая на Тимура звезду Святого Станислава третьей степени.

Мансуров склоняет голову в идеальном поклоне. Корнет чувствует гордость, но тщательно скрывает её за маской строгого подчинения. Церемония продолжается. Николай II подходит к последнему кавалеристу.

— За верную службу и мужество, — произносит государь, награждая Рейнгольда аналогичной наградой.

Фон Штерн замирает в абсолютной неподвижности. Поручик мысленно отмечает безупречность процедуры, не позволяя себе ни малейшего движения. Торжественная часть завершается. Николай II возвращается на своё место. Трое награждённых делают синхронный шаг назад и разворачиваются. Огромное пространство начинает медленно пустеть, сановники и великие князья расходятся по своим апартаментам, оставляя героев наедине с их триумфом.

Тимур Булатович и Рейнгольд фон Штерн спускаются по заснеженным ступеням Зимнего дворца. Корнет Мансуров направляется к экипажу, чтобы отправиться к своим крымским родственникам. Поручик барон фон Штерн кивает другу и уходит в сторону Невского проспекта, где его ждут прибалтийские дворяне. Ротмистр Карпов остаётся один, предпочитая прогуляться по морозному воздуху.

Станислав Михайлович неспешно шагает по хрустящему насту. Прохожие мгновенно узнают героя Гатчинских лесов. Горожане почтительно расступаются, освобождая путь кавалеристу. Взгляды петербуржцев приковывает свежая лента на груди воина. Люди с восхищением разглядывают второй Орден Святого Владимира четвёртой степени с мечами. Мещане и купцы снимают шапки, провожая героя уважительными поклонами.

Гусар тихо размышляет о прошедших месяцах.

— Что ж, вот и завершается 1897 год, — произносит Станислав Михайлович, глядя на заснеженные крыши. — За лето и осень я уже кардинально повлиял на историю. Благодаря мне Николай Николаевич, Сергей Юльевич и Пётр Николаевич стали намного могущественнее, так как с моей помощью удалось избавиться от самых опасных врагов. Даже революционеры теперь невероятно слабы. Покушения на меня не устроят, ведь я слишком известная фигура. Бюрократией меня тоже не побороть, ибо мои три покровителя меня прикроют. Ну что ж, будем праздновать и делать то, что должны.

Вдруг ротмистр замечает в одном переулке семилетнего мальчика в тёплой одежде. Малыш стоит возле сугроба и растерянно оглядывается. Карпов подходит к ребёнку и интересуется:

— У тебя всё в порядке? Заблудился? — спрашивает офицер, присаживаясь на корточки.

Кроха немного пугается, но потом отвечает:

— Я потерялся, — шепчет ребёнок, глядя в снег.

— А матушка с батюшкой где? — продолжает гусар.

Мальчик шмыгает носом и объясняет:

— Они не пускали меня на улицу, а я хотел поиграть в снегу и убежал, — признаётся кроха.

— Понятно. А где живёшь? Или даже это не запомнил? — спрашивает ротмистр.

Малыш отрицательно качает головой.

— Понятно. Хм... есть хочешь? — предлагает офицер.

— Хочу, — оживляется кроха.

— Тогда пошли. Я как раз шёл в один ресторан. Ах да, меня зовут Станислав Михайлович. Но можешь называть меня просто Станислав. А тебя как зовут? — говорит Карпов, вставая.

— Коля, — отвечает мальчуган.

— Хорошо, Коля. Идём, — произносит воин.

Станислав протягивает левую руку, и ребёнок охотно хватает её. Ротмистр ведёт малыша по улице. Мимо проходящие граждане наблюдают за этой трогательной сценой. Дамы в богатых шубках умилённо улыбаются, глядя на высокого воина и маленького мальчика. Торговцы одобрительно кивают, видя заботу известного героя о потерявшемся малыше. Городские стражники почтительно отдают честь, пропуская эту необычную пару.

Станислав Михайлович подводит маленького спутника к массивным дубовым дверям элитного заведения. Кроха замирает перед тяжёлыми створками, робко оглядывая лакея в богатой ливрее. Мальчугану становится не по себе, ведь он о подобных чертогах даже не мечтал. Офицер замечает смущение юного гостя, одобрительно кивает и дарит ему ободряющую улыбку.

— Не бойся, здесь никто не кусается, — тихо произносит ротмистр, пожимая детскую ладошку.

— А дяденька в красной куртке смотрит на меня, — шепчет малыш, прячась за рукав гусара.

— Пусть смотрит, мы просто пообедаем, — отвечает Станислав, открывая дверь.

Оба заходят внутрь, попадая в атмосферу роскоши и благоухания изысканных блюд. Тёплый климат помещения окутывает гостей, наполняя лёгкие ароматом жареного мяса. Просторный зал набит состоятельными господами, которые мгновенно переводят взгляды на вошедшего кавалериста. Публика сразу понимает, кто переступил порог, заметив две ленты Святого Владимира четвёртой степени с мечами на груди героя.

— Дядя Стас, тут так много людей, — тихо бормочет ребёнок, крепче сжимая пальцы воина.

— Смотри только на меня, а не на них, — советует офицер, ведя спутника сквозь ряды столов.

Внимание посетителей привлекает и шашка с выгравированной надписью «Ротмистру Карпову от Генерал-инспектора кавалерии». Станислав видит свободный столик у окна, покрытый белоснежной скатертью. Гусар ведёт ребёнка к нужному месту, бережно помогая ему взобраться на высокий стул. Сам воин устраивается непосредственно рядом с малышом, а не напротив, чтобы кроха чувствовал себя защищённым.

— Садись поудобнее, ножки ставь вот так, — наставляет Карпов, пододвигая тяжёлое кресло.

— Оно мягкое, как облако, — удивлённо выдыхает мальчуган, трогая бархатную обивку.

— А теперь выбирай, что будешь кушать, — говорит гусар, открывая огромное меню.

Сидящие за столами аристократы и купцы наблюдают эту сцену с немым восхищением. Пожилой генерал в парадном мундире слегка приподнимает бокал, выражая безмолвное уважение. Дама в бархатном платье одобрительно улыбается, глядя на заботливого защитника. Богатый негоциант перестаёт жевать, с интересом разглядывая необычную пару.

Юный гость немного стесняется, ёрзая на мягком сиденье. Коля инстинктивно подтягивает колени, ощущая на себе пристальное внимание сытой публики.

— Все смотрят, потому что ты герой, — шепчет Станислав, наклоняясь к уху малыша.

— Я не герой, я просто заблудился, — возражает ребёнок, краснея от смущения.

— Для меня ты сегодня самый главный гость, — успокаивает офицер, поднимая руку для привлечения официанта.

К столику бесшумно подкатывается официант в безупречном чёрном фраке.

— Ты давно кушал? — тихо спрашивает ротмистр, поворачиваясь к маленькому спутнику.

Малыш смущённо опускает глаза и просто кивает, подтверждая, что голод уже мучает его живот.

— Ему подайте большой детский обед и чашку горячего чая с сахаром, — чётко произносит гусар, глядя на слугу. — А мне принесите лучшие щи, жареную курицу и напиток с лимоном.

Станислав Михайлович достаёт из кошелька несколько золотых монет, кладёт на белоснежную скатерть шесть рублей и добавляет:

— Сдачи не надо.

Ловкий лакей почтительно принимает заказ, аккуратно убирает деньги и быстро удаляется. Юный гость продолжает стесняться, но через пару минут всё же решается нарушить молчание.

— Станислав, а почему вы такой добрый? — робко интересуется мальчуган, разглядывая высокие ордена.

— Потому что такова моя натура, — спокойно отвечает офицер, поправляя манжету. — Не могу пройти мимо ребёнка, который потерялся и мёрзнет. Я не похож на многих других. Пусть я богатый, это не значит, что я плохой.

Слова кавалериста очень понравились Коле, заставив его окончательно расслабиться. Теперь они просто сидят и терпеливо ждут принесения вкусных блюд.

Вскоре лакей бесшумно ставит перед гостями фарфоровые тарелки, наполненные дымящимися яствами. Рядом с кавалеристом оказывается глубокая миска, содержащая наваристые щи, золотистую курицу, стакан, украшенный долькой лимона. Малышу приносят огромный поднос, уставленный разнообразными кушаньями, сладкий напиток. Глаза Коли мгновенно расширяются от нескрываемого изумления.

— Кушай спокойно, торопиться не стоит, ведь никто ничего у тебя не отберёт, — мягко произносит офицер, пододвигая приборы к юному другу.

Кроха с опаской берёт ложку, пробует первое блюдо. Вкусная еда ему безумно нравится, заставляя щёки порозоветь. Мальчуган охотно начинает лакомиться приготовленными лакомствами.

Гусар тоже приступает к трапезе, жадно поглощая горячий бульон. Остальные посетители заведения продолжают пристально наблюдать необычную пару. Станислав Михайлович замечает, что малыш слегка испачкался. Воин достаёт белоснежную салфетку, аккуратно вытирает личико ребёнка.

— Ешь аккуратнее, — ласково говорит кавалерист, убирая грязь со щеки.

Маленькому Коле становится невероятно приятно благодаря такой заботе. Оба собеседника молча наслаждаются сытным обедом.

Вскоре ротмистр доедает последние ложки наваристого бульона и переключается на ароматное мясо. Маленький спутник с не меньшим аппетитом уплетает ещё одно вкусное угощение.

— Тебе нравится курочка? — тихо спрашивает офицер, отрезая очередной кусочек.

— Очень сытная, — восторженно отвечает ребёнок, кивая головой.

Спустя небольшой промежуток времени двое гостей полностью справляются с трапезой. Затем они неспешно выпивают горячий напиток, наслаждаясь теплом тёмных фарфоровых чашек.

— Сладко? — интересуется гусар, глядя на малыша.

— В самый раз, — довольно шепчет Коля, обхватывая ёмкость обеими ладонями.

Закончив чаепитие, кавалерист встаёт из-за стола. Станислав Михайлович собирает пустые тарелки и грязные приборы.

— Дядя Стас, зачем вы сами это несёте? — удивлённо бормочет мальчуган.

— Так вежливее, — спокойно объясняет воин, аккуратно складывая посуду.

Офицер относит использованную утварь на специальную стойку, экономя силы прислуги. Подобный жест вызывает у состоятельной публики лёгкое изумление.

После этого дворянин возвращается к юному другу. Двое направляются к выходу из роскошного заведения.

— Держись крепче, на улице мороз, — напутствует ротмистр, протягивая ладонь.

Теперь ребёнок надёжно сжимает правую кисть нового знакомого. Пара покидает ресторан, растворяясь в холодном воздухе.

Кавалерист и его маленький спутник неспешно бродят по заснежённым улицам. Станислав Михайлович незаметно активирует лёгкое заклинание тепла, согревая ладошку малыша.

— Тебе не холодно, Коля? — тихо спрашивает офицер, поглядывая на юного друга.

— Нет, дядя Стас, мне тепло, — удивлённо отвечает мальчуган, разглядывая свои варежки.

Вскоре ротмистр замечает ярко освещённую витрину магазина игрушек. Офицер видит восхищённое лицо крохи.

— Хочешь туда зайти? — интересуется дворянин, указывая на красочную вывеску.

Малыш больше не стесняется и честно отвечает.

— Да! — радостно восклицает ребёнок, прыгая на месте.

Двое заходят внутрь, где пахнет тёплым воздухом и лаком. Продавец в белом фартуке почтительно приветствует высокого военного.

— Ваше высокоблагородие, добро пожаловать в мою скромную лавку, — уважительно говорит лавочник, склоняя голову.

— Здравствуйте, — вежливо отвечает гусар, осматривая полки.

— Выбирай любую, — предлагает офицер, обращаясь к юному другу.

Кроха замечает на стеллаже фигурку всадника, поразительно напоминающую самого Карпова. Коля тянется к заветной безделушке.

— Дядя Стас, смотри, это же ты! — восторженно кричит малыш, поднимая деревянного гусара.

— И правда похож, — с лёгкой улыбкой соглашается ротмистр, разглядывая точную копию своего доломана.

Воин подходит к прилавку. Лавочник называет нужную сумму.

— С вас три рубля, ваше высокоблагородие, — почтительно сообщает торговец, не смея назвать цену выше.

Стас кладёт монеты на стол и вежливо прощается.

— Держите пять рублей, сдачи не надо, — щедро произносит воин, кивая мужчине.

— Благодарю вас, герой Гатчинских лесов, — с искренней признательностью шепчет продавец, принимая золото.

Двое выходят на морозный воздух. Коля выглядит абсолютно счастливым, крепко прижимая к груди своё новое сокровище.

— Спасибо тебе большое, дядя Стас! — звонко благодарит мальчуган, поднимая фигурку к небу.

— Пожалуйста, малыш, — тепло отвечает кавалерист, крепче сжимая детскую руку.

Карпов и Коля продолжают ходить по улицам.

Спустя время...

Малыш наконец вспоминает знакомые заснежённые улицы. Ротмистр и его юный спутник останавливаются возле нужного каменного дома. Тяжёлая дверь распахивается, и на пороге появляются взволнованные родители. Мать бросается к сыну, крепко прижимая его к себе, а отец выдыхает с огромным облегчением.

— Мамочка, папочка, я нашёл дорогу! — радостно кричит мальчуган, обнимая женщину в ответ.

— Господи, спасибо тебе, родной, — рыдает родительница, целуя его в макушку.

Ребёнок сияет от счастья, чувствуя себя в полной безопасности.

— Этот добрый дядя отыскал меня и подарил чудесного гусара, — звонко сообщает кроха, показывая деревянную фигурку.

— Он угостил меня вкусным обедом в большом ресторане, — добавляет малыш, глядя на отца.

— Мы переживали ужасно, сынок, — признаётся глава семейства, переводя взгляд на высокого офицера.

Взрослые мгновенно замечают шашку с памятной гравировкой и понимают, кто именно стоит перед ними.

— Ваше высокоблагородие, спасибо большое, что спасли нашего ребёнка, — с искренней признательностью произносит мужчина, склоняя голову.

— Газеты пишут о вашем подвиге в Гатчинских лесах, — вставляет женщина, вытирая слёзы.

— Мы и не думали, что герой окажется таким отзывчивым человеком, — шепчет отец.

Станислав Михайлович слегка улыбается, давая полезный совет.

— Вы лучше внимательнее следите за малышом, — мягко наставляет гусар.

— Не будьте с ним слишком строгими и попытайтесь уделять ему побольше времени, тогда он и сбегать от вас не будет, — продолжает офицер.

— Мы поняли свою ошибку, ваше высокоблагородие, — виновато кивает мать.

— А игрушку пусть оставит на память о сегодняшнем дне, — предлагает воин.

— С наступающим праздником и всего наилучшего, — завершает кавалерист, поправляя перчатку.

Родители Коли благодарно кивают, прощаясь с героем. Карпов разворачивается и собирается продолжить свой путь.

— До свидания, дядя Стас! — кричит мальчуган вслед уходящему.

Вдруг малыш ставит деревянного всадника на снег и громко выкрикивает.

— Станислав! — зовёт кроха и бросается к офицеру.

Кроха крепко обнимает туловище кавалериста и не желает отпускать спасителя.

— Я буду слушаться родителей, обещаю! — шепчет мальчуган, уткнувшись в шинель.

Взрослым становится немного неловко, ведь они простые люди, а перед ними дворянин.

— Я знаю, что ты хороший мальчик, — тепло отвечает ротмистр, нежно поглаживая его по голове.

Однако воин всё же аккуратно освобождается из объятий.

— Прощай, Коля, — произносит гусар, разворачиваясь к улице.

Объятия вскоре прекращаются, и офицер уходит в яркий морозный день.

Обед...

Парадный Николаевский зал Зимнего дворца ослепляет тысячами свечей в хрустальных люстрах. За длинными столами, накрытыми белоснежными скатертями, находятся сливки Российской империи. Во главе восседает сам Государь император Николай II. Рядом с ним сидит императрица Александра Фёдоровна, а также маленькие великие княжны Ольга и Татьяна, которые тихо наблюдают за взрослыми в сопровождении нянек.

По сторонам от монарха располагаются великие князья. Владимир держит спину ровно, Алексей хмурится, Михаил с любопытством оглядывает зал, Александр беседует с соседом. За отдельными столами занимают почётные места высшие сановники и военачальники. Министр финансов Сергей Юльевич Витте, товарищ министра внутренних дел Пётр Николаевич Дурново, генерал-майор Владимир Викторович Сахаров и его коллега Алексей Алексеевич Брусилов рассаживаются по протоколу.

Ротмистр князь Карпов сидит непосредственно справа от своего покровителя, великого князя Николая Николаевича. Лакеи в белых перчатках бесшумно подают изысканные блюда. Оркестр играет негромкую классическую музыку, создавая торжественную атмосферу.

— Попробуйте осетрину, Станислав, она сегодня превосходна, — негромко произносит великий князь, накладывая себе рыбу.

— С удовольствием, ваше императорское высочество, — отвечает гусар, принимая серебряное блюдо.

Николай Николаевич ест с военной чёткостью, быстро и аккуратно. Станислав Михайлович поддерживает идеальную осанку, наслаждаясь трапезой с аристократической грацией. Сахаров поглощает пищу спокойно, его взгляд периодически скользит по залу, оценивая обстановку. Брусилов кушает с хорошим аппетитом, чувствуя себя среди высшей знати уверенно, несмотря на своё недавнее повышение. Витте обедает торопливо, его мысли явно заняты государственными расчётами. Дурново демонстрирует холодное, безупречное манерное поведение, отрезая мясо с хирургической точностью.

Наступает момент первого тоста. Николай II поднимает свой хрустальный бокал.

— За здравие Российской империи и нашей великой армии, — торжественно произносит император.

Гости встают, звенят бокалы, все выпивают шампанское. Зал наполняется одобрительным гулом. Сразу после этого происходит событие, нарушающее строгий протокол. Сергей Юльевич и Пётр Николаевич встают из-за своего стола и направляются к великому князю. Министры садятся рядом с Николаем Николаевичем и Станиславом Михайловичем.

— Ваше императорское высочество, позвольте присесть к героям дня, — почтительно говорит министр финансов.

— Прошу, господа, нам есть что обсудить, — отвечает Николай Николаевич, жестом приглашая их за стол.

— Рад видеть вас здесь, Сергей Юльевич, — добавляет ротмистр, слегка кивая министру.

— Ваш подвиг в Гатчине вдохновляет всю страну, Станислав Михайлович, — с лёгкой улыбкой замечает Дурново, поправляя манжеты.

Государь наблюдает за этой сценой с едва заметной, понимающей улыбкой.

— Великий князь Николай Николаевич вновь собирает своих людей, — шепчет императрица мужу, склоняя голову к его плечу.

— Пусть собирает, если они приносят пользу, — тихо отвечает Государь, делая глоток вина.

Александра Фёдоровна смотрит на министров с вежливым удивлением. Владимир Александрович приподнимает бровь, мгновенно оценивая новую расстановку сил. Алексей Александрович мрачнеет, его лицо выражает глухое раздражение. Михаил Александрович с юношеским интересом следит за происходящим. Александр Михайлович наклоняется к соседу, негромко комментируя смелый шаг сановников.

— Смотрите, Витте сам пошёл к адъютанту, — удивлённо бормочет великий князь, указывая подбородком на стол.

Старые графы и князья в шоке переглядываются, их шёпот наполняет зал негодованием.

Теперь, восседая вместе, компания продолжает беседу. Станислав Михайлович аккуратно разрезает серебряным ножом нежную телятину. Рядом великий князь неторопливо пьёт бордо, обсуждая с министром финансов амбициозные железнодорожные проекты. Пётр Николаевич внимательно слушает эту дискуссию, периодически кивая головой и отпивая воду из хрустального бокала. Генерал-майор Брусилов с неподдельным интересом расспрашивает ротмистра о тактике применения стихии холода во время ночной схватки.

— Станислав Михайлович, расскажите, как именно ваш мороз сковывал ледяных утопленников? — интересуется Алексей Алексеевич, отпивая красное вино.

— Я понижал температуру их жидкой сущности до абсолютного нуля, превращая гнилую плоть в хрупкий лёд, — объясняет Карпов, аккуратно отправляя кусочек мяса в рот.

— Блестящая тактика, позволяющая минимизировать потери среди личного состава, — одобряет Владимир Викторович, поглощая свежих устриц.

— А ваши офицеры отлично поддержали этот натиск, — добавляет Николай Николаевич, накладывая себе осетрину.

Оркестр замолкает, когда Государь поднимает свой бокал во второй раз.

— За здоровье императорской семьи и процветание династии, — торжественно произносит монарх.

Гости встают, звенят посудой, выпивают напиток. Зал наполняется одобрительным гулом.

Сергей Юльевич наливает себе шампанское, продолжая разговор об экономических вопросах.

— Тарифы на импортную сталь необходимо снизить, иначе мы не построим дорогу в срок, — рассуждает Витте, наполняя свой стакан игристым вином.

— Полностью согласен, но казна не выдержит такого дефицита, — возражает Дурново, вытирая губы льняной салфеткой.

— А если применить магию земли для прокладки тоннелей? — вставляет ротмистр, поддерживая беседу.

— Это сократит расходы втрое, — подтверждает великий князь, наблюдая за сплочённостью своих соратников.

Император снова привлекает внимание присутствующих в третий раз.

— За доблесть и честь русской армии, — громко объявляет государь.

Офицеры вытягиваются в струнку, чокаются фужерами. Звон стекла разносится по огромному помещению.

Ротмистр откусывает кусочек дичи, запивая его минеральной водой.

— Говорят, ваш полк скоро получит новых арабских скакунов, — шутит Николай Николаевич, обращаясь к Брусилову.

— Лошади прекрасные, но им не хватает выносливости в сильные морозы, — смеётся генерал-майор, разрезая сочный стейк.

— В охране порядка тоже нужны перемены, — тихо замечает Пётр Николаевич, обсуждая кадровые перестановки.

— За ваш подвиг, Станислав Михайлович, — говорит Владимир Викторович, чокаясь с офицером.

Обед продолжается, наполняя зал ароматами изысканных яств и тихим гулом светской беседы.

Вечер...

Оркестр начинает играть торжественный полонез. Государь император под руку с императрицей открывает бал. За ними следуют великие князья с фрейлинами. Зал наполняется шёпотом дорогих тканей и лёгким звоном шпор.

Мелодия сменяется плавным вальсом. Ротмистр Станислав Михайлович подходит к тридцатилетней красавице, графине Софье Строгановой. Дама принимает приглашение. Офицер ведёт партнёршу по паркету.

— Позвольте пригласить вас на этот танец, — вежливо произносит гусар, слегка склоняя голову.

— С великим удовольствием, Станислав Михайлович, — отвечает прелестная графиня, кладя руку в белой перчатке на его плечо.

Незаметно активируя магию поддержки, кавалерист делает свои движения абсолютно невесомыми. Молодая особа восхищается его мастерством. Воин мысленно признаёт удовольствие от процесса. Ротмистр улыбается, веселится и наслаждается моментом.

— Вы танцуете просто божественно, — шепчет спутница, глядя в его глаза.

— Это вы придаёте мне лёгкость, ваше сиятельство, — галантно парирует офицер.

Корнет Мансуров закруживает юную графиню Анастасию Татищеву. Поручик фон Штерн скользит с баронессой Вильгельминой фон Менгден. Оба друга нашли прекрасных спутниц.

— Ваши глаза сияют ярче этих люстр, — с лёгкой улыбкой говорит Тимур Булатович.

— Вы слишком щедрый на комплименты, корнет, — смеётся юная аристократка, пряча лицо за веером.

Рейнгольд держит спину идеально ровно. Баронесса восхищается его аристократизмом и точностью движений.

— Ваше превосходительство, вы ведёте вальс с безупречной немецкой педантичностью, — замечает Вильгельмина.

— Только так можно сохранить идеальную гармонию, баронесса, — сухо, но вежливо отвечает поручик.

Министр финансов скользит с Ниной Ивановной. Пётр Николаевич вращает Екатерину Григорьевну. Сановники демонстрируют светскую безупречность.

— Сергей Юльевич, вы сегодня совсем забыли о цифрах, — с нежной улыбкой замечает супруга министра.

— Рядом с вами я думаю только о прекрасном, — тепло отвечает глава финансового ведомства.

Товарищ министра хранит молчание, но его взгляд выражает глубокую привязанность. Екатерина Григорьевна понимает его сдержанный характер и просто наслаждается музыкой.

— Пётр, вы сегодня удивительно мягки, — тихо шепчет жена Дурново.

— Этот вечер располагает к покою, Катенька, — негромко произносит Пётр Николаевич.

Великий князь Николай Николаевич приглашает княгиню Дарью Ливен. Генерал-майор Брусилов обнимает Надежду Владимировну. Сахаров удерживает рядом княжну Марию Трубецкую.

— Позвольте, ваше высочество, — галантно произносит Николай Николаевич, целуя руку даме.

— Для меня честь танцевать с героем Гатчинских лесов, — отвечает княгиня, смущённо опуская взгляд.

Алексей Алексеевич шутит с женой, рассказывая забавный случай из полка. Надежда Владимировна отвечает звонким смехом, сверкая бриллиантовыми серьгами.

— Алёша, ты сегодня просто блистаешь, — восклицает супруга генерала.

— Я лишь отражаю свет твоих очей, Наденька, — шутливо парирует Брусилов.

Владимир Викторович ведёт свою партнёршу к центру зала. Княжна Трубецкая гордится кавалером, любуясь его уверенной поступью.

— Генерал, ваша репутация храбреца полностью оправдана, — говорит княжна, глядя на Сахарова.

— На поле боя храбрость необходима, а на паркете нужна лишь грация, — с улыбкой отвечает Владимир Викторович.

Музыкальные такты задают ритм движениям. Хрустальные люстры осыпают танцоров ярким светом. Пары кружатся под сводами Белого зала. Атмосфера праздника царит повсюду. Станислав Михайлович чувствует невероятную лёгкость в ногах. Партнёрша смеётся, глядя на лицо офицера. Ротмистр делает изящный поворот. Шёлковое платье развевается в такт движениям.

— Танцы действительно приятны, — мысленно признаётся гусар, чувствуя, как усталость после парада полностью исчезает.

Звучит финальный аккорд вальса. Гости замирают в изящных реверансах. Зал взрывается аплодисментами.

Примечание:

Надеюсь, что вы остались в восторге от всей главы. Знаете, я изначально планировал это сделать финалом. Однако посчитал, что это слишком мягко для Карпова. Так что я вас ещё побалую главами в зимнее время. Только хочу предупредить, что будет сильный таймскип. Но обещаю, что вы не будете разочарованы. Всего доброго. И ещё, в Российской империи вручали только один орден одной степени. Так что то, что герои получили второго Владимира четвёртой степени, это моя фантазия.

Глава 17

Прошли 1898 и 1899 годы. За это время много чего случилось, но Станислав Михайлович Карпов по-прежнему в звании ротмистра и командира первого эскадрона Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. Стасу уже 26 лет. За два года интенсивной работы он превратился из просто талантливого офицера в настоящего серого кардинала, но при этом сохранил ясность ума и твёрдую решимость идти до конца — спасти Российскую империю от развала.

Карпов и его люди январь и февраль 1898 года провели в столице. Дурново стал новым министром МВД. Стас добыл компромат на три баронские семьи, которые собирались мешать новому лидеру полиции. Влияние Петра Николаевича снова резко возросло. В те же месяцы Стас добыл для Витте бумаги на одного коррумпированного графа, что разворовывал бюджетные деньги. Что касается Николая Николаевича Лукавого, у него пока всё было нормально.

Март, апрель, май и июнь Станислав и его эскадрон провели в Прибалтике. Официально они охотились на опасных чудовищ, которые угрожали мирным жителям. Но фактически Стас добывал компроматы на врагов Витте, Дурново и Лукавого. Там же, в Прибалтике, Карпов познакомился с Петром Аркадьевичем Столыпиным. Однако Стас помнит, что этот человек вообще не терпел великого князя Николая Николаевича, а значит союз с ним придётся исключить. Своим покровителям Станислав принёс из Прибалтики в общей сумме тридцать килограмм бумаг с ценнейшими сведениями о взяточниках, коррумпированных полицейских, продажных офицерах армии, революционерах и националистах. Стас отдал документы министрам и великому князю, а дальше те сами решали, что делать с ними.

Июль и август Карпов и его эскадрон провели в Санкт-Петербурге, получив денежное вознаграждение после миссии. Никаких орденов офицеры не получили. Зато они вместе с солдатами насладились баней и отдыхом. За всё время миссий в эскадроне не было ни одной потери — ни убитых, ни раненых. Благодаря этому гусары Карпова получили прозвище "Бессмертный эскадрон", которое быстро разлетелось по всей армии.

Тем временем всю осень и первую половину декабря 1898 года Карпов и его люди провели в Забайкалье. Там Станислав познакомился с двумя личностями — Евгением Осиповичем Мациевским и Павлом Карловичем фон Ренненкампфом. Первый — не коррумпированный и талантливый администратор, а второй — резкий и лихой военный, который выше всего ценит результат. Карпов помог им вычислить многих коррумпированных чиновников, а также добыл двадцать пять килограмм бумаги с данными для Витте, Дурново и Лукавого. А так с казаками удалось сдружиться и найти общий язык.

Однако, несмотря на все усилия Стаса и его покровителей, влияние врагов было по-прежнему велико. Константин Петрович Победоносцев, как и великие князья Владимир Александрович и Алексей Александрович, сохранили свои должности и продолжали негативно влиять на царя. Старшие братья Стаса — Александр Михайлович, служащий в пехоте Лейб-гвардии под покровительством великого князя Владимира Александровича, и Сергей Михайлович, служащий на флоте под покровительством великого князя Алексея Александровича, — по-прежнему сильно завидовали успехам младшего брата. Они не понимали, как какой-то ротмистр смог добиться такого влияния при Дворе, в то время как они, старшие сыновья князя, топчутся на месте.

Родители — Михаил Александрович и Елена Владимировна — гордились Стасом, хотя и переживали за его постоянные разъезды и опасные миссии. Мать часто писала ему письма, умоляя быть осторожнее, а отец молча поддерживал его решения, понимая, что сын выбрал свой путь.

Что касается личной жизни, Стас твёрдо решил не искать себе жену, пока не выполнит главную задачу — спасение Империи. Он знал, что впереди ещё много опасностей, и не хотел подвергать риску ни себя, ни потенциальную супругу. Эта жертва давалась ему нелегко, но он был готов платить такую цену ради будущего страны.

К сожалению, в самом начале 1899 года Николай II подписал указ о русификации Финляндии. Из-за этого там начались недовольства, ведь людей стали принуждать принять чуждую им культуру. Январь и февраль 1899 года Карпов снова помогал Витте, Дурново и Лукавому искать управы на их врагов. При этом Стас поддерживал тесную связь с генералами Алексеем Алексеевичем Брусиловым и Владимиром Викторовичем Сахаровым, передавая им разведданные о состоянии армии и помогая выявлять некомпетентных командиров.

В это же время март, апрель, май, июнь и даже июль Карпов и его эскадрон провели в Финляндии. Было тяжело, зато снова появился боевой опыт с чудовищами и удалось добыть сорок килограмм бумаг для Тройки. Август и сентябрь Карпов и его эскадрон снова отдыхали, а октябрь и ноябрь вновь провели в Забайкалье. Однако на этот раз союзники разрешили решать проблемы на месте, а не приносить бумаги им. Карпов умело сотрудничал с Мациевским и Ренненкампфом.

В это же время в Китае начались недовольства. Стас знает, что грядёт Боксёрское восстание.

Итак, начало 1900 года. Русские войска уже готовы идти в бой. Благодаря тому, что Стас постоянно искал компроматы на врагов покровителей, снабжение и подготовка войск значительно усилились. Остаётся только ждать начала битв, так как они неизбежны.

Санкт-Петербург...

Седьмое января 1900 года. Зимний Петербург укрыт пушистым снегом, мороз сковывает Неву прозрачным панцирем. В Главном штабе на Дворцовой площади, в просторном кабинете великого князя Николая Николаевича, натоплено жарко. За окнами уже темнеет — зимний день короток, но внутри тепло и уютно.

Станислав Михайлович Карпов сидит в глубоком кожаном кресле напротив массивного дубового стола. На ротмистре тёмно-зелёная полевая форма с серебряными шнурами, чёрный мех ментика мягко обрамляет плечи. Перед ним на низком столике дымятся фарфоровая чашка с чаем и серебряное блюдце с лимонными дольками.

Великий князь Николай Николаевич — высокий, статный мужчина с пронзительным взглядом — откидывается на спинку кресла и с удовлетворением наблюдает за своим протеже. В его глазах читается искренняя симпатия и гордость за молодого офицера.

— Итак, Стас, ты большой молодец, — произносит великий князь, поднимая чашку. — Благодаря тебе наше с Сергеем Юльевичем и Петром Николаевичем влияние велико как никогда. Жаль только, что Победоносцев до сих пор имеет рычаги на государя. Но ничего, сейчас у нас проблем нет. Ты как поживаешь? Не женился ещё?

Карпов слегка улыбается уголками губ, ставит чашку на столик и поправляет манжету мундира.

— Никак нет, Николай Николаевич, не женился, — отвечает он спокойно, с лёгкой иронией. — Да и не хочу. Кроме того, сейчас заботы поважнее есть.

Великий князь кивает с пониманием, его взгляд становится серьёзнее.

— Это точно, — соглашается он. — Ты точно не передумал с Китаем? Бумаги в порядке. Твоим начальником будет Павел Карлович фон Ренненкампф. Впрочем, ты уже осведомлён обо всём. Как твои подчинённые?

Стас выпрямляется в кресле, и в его серых глазах вспыхивает решимость.

— Ничего, всё в порядке, Николай Николаевич, — говорит он уверенно. — И я не передумал. Мы в любом случае примем бой. Подчинённые в порядке. Солдаты пока отдыхают. Тимур женился. Остальные тоже не пропадают.

— Приятно слышать, — великий князь улыбается, и на мгновение в его взгляде мелькает отеческая теплота. — Ладно, ступай. Больше не смею задерживать. Хотя... один вопрос остался.

Карпов настораживается, но сохраняет спокойствие.

— Слушаю, Николай Николаевич.

Великий князь откладывает чашку, складывает руки на столе и внимательно смотрит на молодого офицера.

— Ты однозначно отличишься. В этом я вообще не сомневаюсь, — произносит он медленно, взвешивая каждое слово. — Но ответь, чего ты больше хочешь — орденов или новое звание? Просто интересно.

Стас задумывается на секунду, затем поднимает взгляд. В его голосе звучит твёрдая уверенность человека, который знает себе цену.

— Мне двадцать шесть лет, — говорит он чётко. — Лучше пока останусь ротмистром. Для себя предпочту Орден Святого Георгия. И, честно говоря, хотел бы, чтобы моих подопечных тоже заслуженно наградили.

Великий князь расплывается в широкой улыбке, его глаза загораются одобрением.

— Браво, храбрец! — восклицает он, поднимаясь с кресла. — Всё верно сказано. Не волнуйся, с таким генералом, как Павел Карлович фон Ренненкампф, вы в стороне не останетесь. Тем более он выше всего ценит результат. Теперь точно не задерживаю. Всего хорошего.

Карпов тоже встаёт, поправляет ментик на плече и протягивает руку.

— Вам тоже всего самого наилучшего, Николай Николаевич, — говорит он с искренним уважением.

Они пожимают друг другу руки — крепко, по-мужски. В этом жесте — годы доверия, взаимного уважения и общей цели.

Станислав Михайлович разворачивается и направляется к двери. Его шаги отдаются уверенным эхом по паркету кабинета. Он выходит, плотно закрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Великий князь остаётся один. Он подходит к окну, смотрит на заснеженный Петербург и улыбается про себя. В его душе — гордость за молодого офицера, который выбрал не славу и чины, а честь и долг.

Морозный воздух наполняет лёгкие Станислава Михайловича бодрящей свежестью. Зима — его родная стихия, поэтому двадцатишестилетний ротмистр чувствует себя абсолютно комфортно. Всё вокруг укрыто пушистым белым покрывалом, хрустящий снег ритмично поёт под высокими сапогами офицера. Прохожие почтительно расступаются, завидев тёмно-зелёный мундир с изящным чёрным мехом. Каждый петербуржец узнаёт знаменитого гусара, потому никто не осмеливается преградить ему дорогу.

Вскоре Карпов замечает забавную картину: маленькая бабушка с огромной корзиной пытается пробиться через сугроб. Пожилая женщина пыхтит, краснеет, но тяжёлая ноша совершенно не поддаётся. Старушка даже сердито стучит ногой по снегу, словно корзина — это непослушный ребёнок.

Станислав Михайлович улыбается уголками губ. Маг незаметно шевелит пальцами в перчатке, направляя тёплый поток энергии. Вдруг бабушка замирает, удивлённо хлопая глазами. Она легко поднимает корзину, словно там лежат пушинки, а не картошка. Пожилая женщина смотрит на свои руки, потом на ротмистра, и её морщинистое лицо расплывается в беззубой улыбке.

— Усиление тела, — весело говорит Станислав Михайлович.

— Целый час вы будете намного сильнее, — поясняет офицер с игривой искоркой в глазах. — Извините за внезапность, матушка.

Бабушка заливисто смеётся, подмигивая гусару.

— Ох, ваше высокоблагородие, теперь я этой корзиной хоть медведя прогоню! — восклицает она. — Спасибо, соколик ясный!

Станислав Михайлович смеётся вместе с ней, кивает на прощание и двигается дальше.

Продолжая путь, гвардеец улавливает божественный аромат свежевыпеченного хлеба, румяной корочки и пряной горчицы. Небольшое заведение с вывеской «Трактиръ» манит уставшего путника горячим уютом. Стас открывает массивную деревянную дверь, и колокольчик весело звенит, возвещая о прибытии гостя.

Внутри царит оживлённый гул голосов. Посетители — рабочие, извозчики, простые горожане — мгновенно замолкают, узнавая знаменитого командира «Бессмертного эскадрона». Наступает тишина, в которой слышно только потрескивание дров в печи.

Румяный мужчина в белоснежном фартуке торопливо вытирает руки о полотенце. Продавец суетливо заворачивает аппетитную закуску в хрустящий пергамент.

— Дайте мне один бутерброд с ветчиной и горчицей, — вежливо просит Карпов, снимая фуражку.

Посетители с любопытством наблюдают, как важный господин покупает простую еду.

— С вас десять копеек, ваше высокоблагородие, — почтительно сообщает трактирщик.

Ротмистр достаёт из кармана серебряный рубль и кладёт монету на стойку. Мужчина широко улыбается, понимая, что сдачи господин не ждёт. Он даже кланяется в пояс, провожая офицера взглядом.

Получив угощение, Станислав Михайлович покидает тёплое помещение. Ледяной ветер приятно щекочет щёки, а аромат горячей закуски дразнит аппетит. Офицер неторопливо жуёт вкусный обед, продолжая свой путь по заснеженным улицам столицы.

Спокойная прогулка прерывается резким пронзительным воплем. Гвардеец мгновенно бросает недоеденную закуску в урну и срывается с места. Тяжёлые сапоги гулко стучат по брусчатке, когда офицер сворачивает в тёмный переулок. Там он видит ужасную картину: нетрезвый громил замахивается на маленькую оборванку, стоящую рядом с чёрным забором.

— Немедленно прекратить, — властно командует ротмистр.

Пьяница медленно разворачивается, его глаза мутные и злые.

— Чего надо, мужик? — хрипло рычит пропойца, размахивая кулаками.

— Иди своей дорогой! — кричит пьяница.

— А ты попробуй заставить меня уйти, — холодно парирует Станислав Михайлович.

Громила с рёвом бросается вперёд, целясь тяжёлым кулаком в лицо гусара. Карпов даже не шелохается, просто перехватывая летящую руку в воздухе. Кости трещат под стальным хватом офицера.

— Нападение на ротмистра Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, — чётко произносит военный.

— Вы грубо нарушили закон, уважаемый, — добавляет гусар.

Свободной ладонью маг наносит сокрушительный удар в солнечное сплетение хулигана. Пьяница сгибается пополам, хватая ртом воздух. Следующий точный апперкот в пах окончательно лишает злодея чувств. Тело безвольно падает в грязный снег.

Офицер опускается на одно колено рядом с дрожащим ребёнком. Он кладёт тёплую ладонь на плечо малышки.

— Исцеление! Львиное сердце! — тихо произносит заклинание маг.

Синяки на личике девочки мгновенно бледнеют, уступая место лёгкому румянцу. Кроха моргает, чувствуя прилив сил и ещё большей смелости.

— Спасибо, — робко шепчет она.

— Кто этот негодяй? — мягко спрашивает Карпов.

— Почему он поднял на тебя руку? — уточняет офицер.

— Я... на улице живу, — заикается малышка, опуская взгляд.

— У меня... нет матушки и... батюшки, — всхлипывает ребёнок.

Глаза крохи наполняются слезами, которые тут же замерзают на морозе. Станислав Михайлович аккуратно притягивает её к себе, обнимая широкой рукой.

— Тсссс... тихо, дитя, тихо, — успокаивающе бормочет Станислав Михайлович.

— Всё хорошо, — шепчет он.

Гусар поднимается, держа девочку правой рукой. Левой кистью он призывает из влаги мороза прочную ледяную верёвку, которой крепко связывает конечности бесчувственного тела.

— Мы сейчас отнесём этого плохого человека к городовым, которые его накажут, — уверенно говорит ротмистр.

— Не бойся, я тебя подержу, — обещает он.

Таща за собой связанного хулигана по сугробам, офицер смотрит на свою спутницу.

— Мы же не представились друг другу, — улыбается гвардеец.

— Меня можешь называть дядя Стас, — представляется он.

— А тебя как зовут? — спрашивает Карпов.

— Катя... Катя я, — всхлипывает малышка, крепче прижимаясь к нагретому мундиру.

Адъютант великого князя Николая Николаевича продолжает свой путь, только он теперь не один.

Спустя время...

Тяжёлые двери полицейского участка с грохотом распахиваются. Околоточные надзиратели мгновенно отскакивают к стенам, пропуская гвардейца. Каждый страж порядка прекрасно знает этого военного. Всем также известно, что сам министр Пётр Николаевич Дурново лично покровительствует Карпову.

Гусар подтаскивает бесчувственное тело возле массивного стола дежурного.

— Этот негодяй избивал малолетнюю сироту до полусмерти и также поднял руку на ротмистра Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, — твёрдо произносит Станислав Михайлович.

— Я желаю написать официальное заявление, — добавляет молодой князь.

Чиновник в форменном кителе нервно сглатывает, совершенно теряясь из-за такого визита.

— Конечно, ваше высокоблагородие, — заикаясь, бормочет служащий.

Спаситель аккуратно ставит малышку на деревянные половицы. Девочка неуверенно переминается с ноги на ногу, крепко ухватившись за руку защитника. Молодой князь занимает свободную скамью, берёт перо и начинает чётко выводить буквы по казённому бланку.

Местные служители закона переглядываются с нескрываемым изумлением. Никто не ожидал, будто знатный аристократ станет лично возиться возле уличной беспризорницы. Закончив формальности, военный откладывает исписанный лист в сторону. Двое дюжих городовых тут же подхватывают связанного хулигана и утаскивают его вглубь тёмной камеры.

Командир снова поднимает кроху на руки. Катя обвивает тонкими ручками шею героя, утыкаясь носом в чёрный мех ментика. Юноша уверенно покидает помещение, оставляя ошарашенных стражей порядка позади.

Ротмистр крепко прижимает к груди маленькую спасённую сироту, шагая по заснеженной мостовой.

— Катя, ты проголодалась? — ласково спрашивает Станислав Михайлович, глядя на усталую спутницу.

Вскоре перед путниками возвышается фешенебельное заведение с ярко горящими витринами.

— Очень, дядя Стас, — тихо отвечает ребёнок, чувствуя приятный аромат выпечки.

Гвардеец слегка наклоняется над девочкой, видя её искренний ответ. Кроха утвердительно кивает, пряча озябшее личико в тёплый мех ментика.

Тяжёлая дубовая дверь распахивается, впуская гостей внутрь роскошного зала. Богатые посетители мгновенно замолкают, переводя взгляды на вошедшего офицера. Изумление читается у аристократов, заметивших оборванную девчонку рядом с князем. Гусар указывает свободный столик возле окна, усаживая свою подопечную в мягкое кресло.

Сам командир занимает соседнее место, аккуратно расправляя полы шинели. Расторопный официант в белоснежном фраке стремительно приближается к столику. Гвардеец чётко озвучивает требуемые блюда, игнорируя любопытство публики. Для себя он заказывает чай с лимоном и пару сладостей.

— Принесите мне только чай с лимоном и два пирожных, — произносит Станислав Михайлович, не сводя глаз с лакея.

— Девочке подайте лучшие щи, большой детский обед и горячий чай с сахаром, — добавляет ротмистр.

Затем князь вручает слуге один серебряный рубль, не дожидаясь итогового счёта. Работник заведения почтительно кланяется, спеша исполнять поручение. Оставшись наедине, защитник мягко смотрит в глаза ребёнку. Мужчина ласково спрашивает о самочувствии крохи.

— Ты совсем не бойся, Катя, — успокаивает Карпов, убирая со стола лишние приборы.

— Здесь тебя никто не обидит, обещаю, — улыбается он.

— Дядя Стас, а мне точно можно тут кушать? — робко шепчет малышка, оглядывая хрустальные люстры.

— Разумеется, — отвечает гусар, разливая кипяток из серебряного чайника.

— Ешь всё, что принесут, тебе нужно набраться сил, — напутствует он.

Малышка слегка поддакивает, продолжая цепляться за рукав формы. Гости ждут прибытия кушаний, наслаждаясь теплом и уютом. За стеклянными стёклами метёт вьюга, но внутри царит абсолютное спокойствие.

Расторопный лакей ставит перед гостями фарфоровые тарелки с дымящимися яствами. Гвардеец берёт серебряную ложку, аккуратно помешивая тёплый напиток.

— Приятного аппетита, — произносит Станислав Михайлович, пододвигая малышке глубокую миску.

Девочка в лохмотьях тут же тянется за деревянным черпаком, жадно вдыхая наваристый аромат. Князь откусывает кусочек нежного пирожного, наслаждаясь сладким вкусом. Маленькая спутница с восторгом уплетает горячее кушанье, не отрываясь от посуды. Богатые посетители устремляют изумлённые взгляды на необычную пару. Аристократы тихо переговариваются, не в силах скрыть своё любопытство. Кроха закрывает глазки, испытывая удовольствие, смакуя каждый глоток бульона. Командир улыбается, наблюдая трапезу подопечной, попивая цитрусовый отвар. Ребёнок поглощает второе блюдо, щёки его быстро приобретают здоровый румянец. Офицер доедает последнее сладкое изделие, запивая душистым настоем.

Трапеза подходит к концу. Фарфоровые тарелки остаются пустыми. Гвардеец встает из-за стола. Он сам собирает использованную посуду. Офицер несет грязные чашки на стойку. Ошеломленный персонал наблюдает за этим. Аристократы в зале тихо ахают.

Затем ротмистр берет малышку за руку. Они покидают фешенебельное заведение. Морозный воздух снова обжигает легкие. Станислав Михайлович смотрит на спутницу.

— Тебе действительно некуда возвращаться? — спрашивает гусар.

— Некуда, — шепчет ребёнок.

— Слушай, у моей семьи есть один приют для детей, — предлагает командир. — Если хочешь, могу тебя туда поселить. Против моего слова никто не пойдет.

Малышка нервно теребит край рваного платка. Её глаза наполняются тревогой.

— Боишься? — понимает защитник. — Да, вижу. Я тоже сильно боялся, когда впервые ступил на свой путь. Прекрасной жизни обещать никак не сумею, ибо таковая попросту отсутствует. Но у тебя будет дом и еда. Может быть, найдёшь друзей.

Кроха задумчиво опускает взгляд. Мысль о собственном крове согревает душу лучше любого камина.

— Хорошо, — соглашается сирота.

— Замечательно, — радуется господин. — Теперь, если желаешь, можем прямо сейчас туда пойти. Либо разрешаю прогуляться совместно. Выбор за тобой.

— Гулять! — восклицает Катя.

— Как скажешь, — улыбается военный.

Они бродят по заснеженным бульварам. Маленькая ручка девочки крепко сжимает перчатку гусара.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравился и таймскип, и сама глава, и новый облик Карпова. Как и обещал, в главе зимнее время. Всего доброго.

Глава 18

Прошло три дня. Станислав Михайлович лично отвёз маленькую Катю в приют, расположенный в тихом районе Петербурга. Там девочку встретили добрые монахини, которые уже не раз принимали под своё крыло беспризорных детей по распоряжению княжеской семьи. Стас убедился, что Кате выдали чистую одежду, накормили горячим обедом и уложили в тёплую кровать. Перед уходом он тихо пообещал малышке, что обязательно навестит её снова.

После этого ротмистр вернулся к своим повседневным обязанностям. Эскадрон продолжает готовиться к предстоящему Китайскому походу. Солдаты чистят оружие, проверяют амуницию, тренируются в верховой езде. Остаётся лишь дождаться весны, когда придёт время отправляться на Восток.

Сам Карпов изрядно устал от бесконечной бумажной волокиты. Рапорты, донесения, списки снаряжения, согласования с интендантством — всё это отнимает уйму времени и сил. К счастью, его верные офицеры с радостью взяли на себя значительную часть рутины. Поручик барон Рейнгольд фон Штерн, с его природной педантичностью и любовью к порядку, с головой ушёл в бюрократические дела. Корнет барон Тимур Мансуров, напротив, занялся практической подготовкой бойцов — тренировками, строевыми учениями, проверкой боевого духа солдат.

Оба офицера знают своего командира вдоль и поперёк. Они понимают, что Стасу нужно время на собственные дела, и с готовностью прикрывают его тылы. Эта преданность рождена не страхом или выгодой, а глубоким уважением к человеку, который ни разу не подвёл своих людей.

И вот, освободившись от казённых бумаг, ротмистр принимает решение. Он давно не видел одного старого знакомого, по которому изрядно соскучился. Настало время нанести ему визит.

Санкт-Петербург...

Обеденное время. Станислав Михайлович подходит к массивному каменному дому и громко стучит в тяжёлую дубовую дверь. Спустя пару мгновений створка приоткрывается, и на пороге появляется хозяин жилища. Константин — мужчина лет сорока, высокий и слегка сутулый от долгой работы за верстаком. Тело мастера облачено в тёмный шерстяной жилет поверх простой холщовой сорочки, а ладони покрыты мелкими шрамами и мозолями. Густая каштановая борода аккуратно подстрижена, но взгляд карих очей остаётся настороженным.

— Здравствуйте, ваше высокоблагородие, — произносит хозяин, слегка склонив голову. — Чем могу помочь?

Ротмистр едва заметно усмехается, глядя на растерянное лицо знакомого. Тёмно-зелёная полевая форма с меховой отделкой совершенно изменила привычный облик гвардейца.

— Неужели не узнали? — спрашивает Станислав Михайлович с лёгкой иронией. — Это я, Стас Карпов. Вспомните декабрь тысяча восемьсот девяносто седьмого года.

У Константина мгновенно расширяются зрачки, а челюсть слегка отвисает от изумления.

— Вы... тот самый офицер? — выдыхает мастер, не веря увиденному.

— Он самый, — кивает гусар.

— Проходите же скорее, — спохватывается глава семейства, широко распахивая створку.

Карпов переступает порог уютной прихожей, пахнущей сушёными травами и воском. Из глубины жилища доносится звонкий женский голос. Ольга — супруга хозяина, полная женщина с добрым, открытым лицом и румяными щеками. На ней надето простое тёмное платье, перехваченное белоснежным передником, а светлые волосы аккуратно убраны под кружевной платок.

— Константин, кто к нам пожаловал? — кричит она из соседней комнаты.

— Оля, позови Колю, — отвечает супруг, помогая гостю раздеться. — Для него приготовлен настоящий сюрприз.

В коридор выбегает девятилетний мальчик. Коля — худенький ребёнок с бледным личиком и широко раскрытым серым взглядом. Хрупкое тельце прячет слегка великоватая домотканая рубаха и заштопанные штаны, а светлые вихры торчат в разные стороны. Увидев незнакомца в строгом мундире с шашкой, малыш инстинктивно прячется за спину отца.

— Что, испугался военного мундира? — мягко произносит ротмистр, приседая на корточки. — Это же я, дядя Стас.

Ребёнок замирает, вслушиваясь в знакомые интонации. В следующее мгновение он с радостным визгом бросается к военному.

— Дядя Стас! — звонко кричит малыш, крепко обхватывая гусара за талию.

Карпов искренне смеётся, поднимая мальчишку на руки и прижимая к себе.

— Два года не виделись, — говорит офицер, растрёпывая светлые вихры. — Как же ты вырос и возмужал.

К ним приближается Ольга и, увидев гостя, всплёскивает руками.

— Станислав Михайлович, неужели это вы? — восклицает женщина.

— Хоть вы не подвели, узнали с первого взгляда, — улыбается гвардеец, аккуратно опуская ребёнка на пол.

— Вы как раз к обеду, — радушно произносит хозяйка. — Оставайтесь, пожалуйста, разделить с нами трапезу.

— С превеликим удовольствием, — соглашается ротмистр.

Станислав Михайлович снимает фуражку и тяжёлую шинель с пушистой оторочкой, оставляя их на вешалке. Затем вся семья направляется в светлую кухню, где на столе уже дымится горячий суп.

Хозяйка ставит на стол глиняную миску с наваристыми щами. Аромат тушёной капусты и мяса наполняет небольшую кухню. Рядом лежит румяная кулебяка с рыбной начинкой. Константин разливает по кружкам холодный квас.

— Дела у меня сейчас идут в гору, — сказал Константин. — Один купец заказал целую партию дубовых стульев для своего трактира.

— Рад слышать, — ответил Станислав Михайлович. — Значит, мастерство ваше оценили по достоинству?

— Стараемся, — кивнул хозяин. — Слава богу, руки пока не подводят.

— А вы, Станислав Михайлович, как поживаете? — спросила Ольга. — Небось, совсем замотались на службе?

— Бывает, — усмехнулся ротмистр. — Бумажной работы нынче хоть отбавляй.

— Зато теперь у вас свой эскадрон, — заметила хозяйка. — Небось, гордитесь?

— Есть немного, — признался офицер. — Ребята у меня лихие, надёжные.

— А я в школе получил похвальный лист за чистописание! — воскликнул Коля.

— Неужели? — удивился Станислав Михайлович. — Покажешь потом?

— Обязательно! — пообещал ребёнок. — Учительница даже мой диктант вслух читала!

— Значит, старался? — спросил гусар.

— Очень! — ответил мальчик. — А ещё я всем ребятам рассказал про вас!

— Про меня? — переспросил офицер.

— Да! — заявил Коля. — Я сказал, что вы нашли меня на морозе, потом мы ели в дорогом ресторане, и вы купили мне деревянного гусара!

— И что же они? — поинтересовался ротмистр.

— Сначала не поверили, — признался ребёнок. — А потом я показал гусара! Теперь все завидуют!

— Значит, героем меня записал? — улыбнулся уголками губ Станислав Михайлович.

— А вы и есть герой! — заявил Коля. — Вот вырасту и тоже стану гусаром, как вы!

— Это дело хорошее, — сказал офицер. — Только учиться надо прилежно.

— Я стараюсь! — заверил мальчик.

Всё семейство продолжает трапезу. Ольга подкладывает гостю ещё кусок кулебяки. Константин наливает в кружку кваса. Мальчик с аппетитом уплетает второе блюдо. Офицер наслаждается домашним уютом.

Трапеза подходит к логическому завершению. Гвардеец искренне благодарит хозяев за гостеприимство и отодвигает пустую глубокую тарелку.

— Спасибо за чудесный обед, — говорит Станислав Михайлович.

— Да вы кушайте на здоровье, ваше высокоблагородие, — отвечает Ольга, начиная убирать посуду.

Константин с улыбкой кивает, собирая грязные чашки. В этот момент Коля нетерпеливо дёргает офицера за рукав.

— Дядя Стас, пошли скорее! — кричит мальчишка.

— Я вам такое покажу! — добавляет ребёнок.

— Веди, веди, — смеётся гусар.

Малыш тянет гостя в свою маленькую светёлку, расположенную в дальнем углу жилища.

Внутри помещения царит идеальный порядок. На узком письменном столе аккуратно лежат школьные тетради, раскрашенные карандашами рисунки и тот самый деревянный гусар.

— Смотрите, как я буквы вывожу! — хвастается Коля, тыча пальцем в каждую старательную строчку.

— Очень красиво, — хвалит ротмистр.

— А это что за цифры? — спрашивает военный.

— Это задачки по арифметике! — объясняет малыш.

— Учительница сказала, что я всё решил правильно, — добавляет мальчик.

Офицер внимательно рассматривает детские труды, отмечая усердие юного ученика.

На пороге появляется хозяйка дома. Она слегка улыбается, глядя на эту трогательную сцену.

— Может быть, вы прогуляетесь с нашим сыном, Станислав Михайлович? — предлагает Ольга, вытирая ладони о чистый передник. — Знаете, он только и мечтал вас снова увидеть.

Ротмистр кивает, выражая полное согласие.

— С радостью, — соглашается гусар, легко поднимаясь со стула. — Я очень люблю прогулки, особенно в такой морозный день.

Мальчик не может сдержать восторга.

— Ура! — звонко восклицает Коля, радостно подпрыгивая на месте.

Офицер и мальчик начинают собираться на улицу. Константин помогает гостю накинуть тяжёлую шинель с меховой отделкой. Сам мальчик надевает свой поношенный, но аккуратно заштопанный тулуп, наматывает шерстяной шарф и натягивает вязаные варежки. Командир поправляет на голове тёплую фуражку, а ребёнок берёт его за руку. Массивная дверь закрывается, и они выходят на заснеженную улицу.

Заснеженные улицы Петербурга залиты бледным зимним солнцем. Ротмистр и маленький мальчик неспешно бредут по широкому тротуару. Прохожие почтительно расступаются, завидев тёмно-зелёный мундир с пушистой оторочкой. Многие горожане с любопытством поглядывают на необычную пару, но никто не осмеливается преградить им дорогу.

— Дядя Стас, а правда, что вы умеете летать? — с восхищением спрашивает ребёнок, крепче сжимая перчатку офицера.

— Правда, — с лёгкой улыбкой отвечает гусар. — Но летаю я только тогда, когда земля становится слишком опасной.

— А вы не боитесь упасть? — интересуется малыш.

— Магия не терпит страха, — наставительно произносит военный. — Страх мешает думать, а думать в бою нужно всегда.

Коля задумчиво кивает, обдумывая услышанные слова. Вдруг он радостно указывает на проезжающие мимо сани.

— Смотрите, тройка! — восклицает мальчик. — Лошади такие красивые!

— Да, породистые жеребцы, — соглашается Станислав Михайлович. — Но помни, Коля, красота без силы и выносливости в дороге не поможет.

— Я тоже буду сильным! — гордо заявляет мальчуган. — Как вы!

— Для этого нужно много учиться и тренироваться, — подбадривает его командир.

Вдруг тишину зимнего дня разрезает пронзительный женский вопль. Следом раздаётся жалобный плач девочки. Толпа на перекрёстке начинает тревожно гудеть.

— Вечно что-нибудь, — спокойно вздыхает ротмистр. — Коля, давай сюда.

Гвардеец ловко подхватывает мальчика на руки, прижимая его к тёплому меху ментика. Станислав Михайлович срывается с места и стремительно бежит в сторону криков, легко разгоняя перепуганных зевак.

Три молодых аристократа — сын графа и двое его приятелей, сыновья баронов, — зверски избивают тростью бедную женщину и её дочь.

— Молчать, чернь! — кричит отпрыск графского рода, замахиваясь тяжёлой ручкой. — Вы сами виноваты, нечего было стоять на пути моего экипажа!

Совершенно внезапно сапоги и нижняя часть брюк всех троих хулиганов покрываются толстым слоем инея. Лёд с громким хрустом сковывает их конечности, прирастив к мостовой. Молодые аристократы в ужасе замирают, зрачки расширяются от непонимания и паники. Они начинают дёргаться, пытаясь освободиться, но ледяные оковы держат крепко.

Ротмистр спокойно стоит неподалёку, а возле его ноги жмётся Коля.

— И почему меня это совершенно не удивляет, — произносит Станислав Михайлович, глядя на замерзших мерзавцев.

Гвардеец подходит к пострадавшим. Малыш идёт следом, крепко держась за полу шинели.

— Исцеление, — тихо говорит маг, касаясь рукой плеча женщины и девочки.

Синяки и ссадины на их телах мгновенно исчезают, уступая место чистой коже.

— Не благодарите меня, — твёрдо отвечает офицер. — Просто отойдите в сторону.

Женщина и девочка покорно кивают и отступают к стене.

— Да кто ты такой, вояка?! — кричит сын графа, привыкший к полной безнаказанности. — Знаешь, кто мой отец?! И что это за сопляк возле тебя?!

Карпов неожиданно делает резкий замах правой рукой и наносит точный удар прямо в нос хулигана. Хрустит хрящ, из ноздрей немедленно начинает течь алая кровь.

— Ещё раз назовёшь его сопляком, и я усеку тебе язык, как собаке, — ледяным тоном говорит Станислав Михайлович. — А теперь смотри сюда.

Офицер указывает перчаткой на свои ножны, где серебром выгравирована надпись: «Ротмистру Карпову от Генерал-инспектора кавалерии».

Наследник графского титула и его компаньоны мгновенно бледнеют. Они прекрасно знают, что эта надпись означает, и кто именно стоит перед ними. Рты молодых дворян тут же захлопываются, а в глазах читается животный страх.

Гвардеец холодно смотрит на застывшую троицу.

— Назовите имена и фамилии, — требует ротмистр.

Обидчики молчат, опустив глаза в снег.

Станислав Михайлович медленно сводит левый кулак.

Ледяные оковы на ногах аристократов сдавливают кости, причиняя невыносимую, жгучую боль.

— Алексей Сергеевич Орлов! — выкрикивает сын графа, не в силах терпеть мучения.

— Дмитрий Павлович Шиллинг! — стонет первый баронский отпрыск.

— Фёдор Карлович Менгден! — всхлипывает второй.

— Какое удачное совпадение, — произносит Карпов, делая шаг вперёд. — Насколько я осведомлён, все ваши семьи находятся под покровительством Его Императорского Высочества великого князя Алексея Александровича, не так ли?

— Да, всё верно, — сквозь зубы отвечает Орлов-младший.

— Превосходно, — кивает офицер. — Насколько я помню, Алексей Сергеевич, ваш батюшка однажды изрёк на балу: сильный пожирает слабого. Что же, давайте вы испытаете эту мудрость на собственной шкуре.

Гусар снова сводит левую ладонь в кулак.

Мороз мгновенно ползёт вверх, сковывая тела хулиганов хрустальной коркой вплоть до шеи.

Головы остаются свободными.

Станислав Михайлович небрежно щёлкает пальцами.

Мундиры, шинели и сапоги знатных господ превращаются в снежную пыль и осыпаются на брусчатку.

На морозе остаются стоять лишь в нижнем белье.

Толпа вокруг замирает, а затем раздаются сдержанные смешки.

— А теперь вон отсюда, шавки недобитые, — рычит маг.

Лёд на ногах трескается, освобождая озябших негодяев.

Пунцовые от стыда и холода аристократы бросаются к ближайшим саням.

Кучера хлестают лошадей, и экипажи стремительно скрываются за поворотом.

Карпов слегка улыбается.

— Дядя Стас, вы настоящий волшебник! — восторженно кричит Коля, хлопая в ладоши.

Горожане поддерживают мальчика.

Люди аплодируют, благодаря гвардейца за справедливость.

Снежная крупа тихо сыплется на широкие плечи гвардейца. Малыш крепко сжимает тёплую перчатку наставника. Офицер усмехается, глядя в сторону заснеженных крыш. Его влиятельный род имеет две боевые награды за истребление нечисти, плюс могущественные столичные покровители.

— Дядя Стас, вы ведь настоящий герой, — восхищённо произносит ребёнок.

— Я просто не могу оставаться в стороне, когда вижу несправедливость, — отвечает Станислав Михайлович.

— Однако мне попросту везёт, — добавляет ротмистр, поправляя фуражку. — За сегодняшний поступок мне абсолютно ничего не грозит. Те негодяи выступают прямыми противниками моих союзников. Чтобы ты понимал, позор одного аристократа мгновенно становится пятном на всём его роду. Репутация в высшем свете решает многое.

Мальчик задумчиво хмурит брови, обдумывая услышанное. Гусар останавливается возле витрины с дорогими игрушками.

— А что насчёт сильных и слабых? — робко интересуется Коля.

— Это горькая, но самая настоящая правда жизни, — серьёзно говорит военный. — Тот, кто обладает грубой силой, всегда пытается уничтожить беззащитного. Но даже хилый человек способен одолеть гиганта, если наносит удар исподтишка. В реальном сражении все методы хороши. Честь не имеет ровным счётом никакого значения в кровавой битве. Важен исключительно конечный результат. Однако жизни боевых товарищей всегда стоят превыше всего.

Мальчуган внимательно слушает каждое слово, стараясь запомнить урок. Они продолжают неспешно брести по морозной набережной. Ветер приятно щекочет щёки путников. Солнце начинает медленно клониться к горизонту.

Некоторое время спустя...

Морозный вечер сгущается над заснеженным городом. Уличные фонари зажигают тусклый свет на брусчатке. Ротмистр вместе с юным спутником подходят к знакомому каменному дому. Дверь распахивается, пропуская гостей внутрь.

— Мы вернулись! — звонко объявляет малыш, сбрасывая варежки на лавку.

Константин выходит из своей мастерской, вытирая руки о рабочую тряпку. Ольга поспешно возникает в дверях кухни, поправляя на голове платок.

— Ну вот, слава богу, — с облегчением выдыхает хозяин жилища. — А то мы уж думали, вы до ночи задержитесь.

— Прогулялись на славу, я погляжу, — улыбается женщина, переводя взгляд с сына на гостя.

Коля просто не может усидеть в тишине. Он начинает взахлёб рассказывать о произошедшем чуде.

— Дядя Стас заморозил графского сынка и его дружков прямо посреди улицы! — восклицает ребёнок.

— Он сначала ударил негодяя по носу, а потом их одежда рассыпалась ледяной крошкой! — продолжает мальчик, размахивая руками.

— А ещё он вылечил ту женщину вместе с девочкой своим волшебством, — добавляет малыш уже более тихим, благоговейным шёпотом.

Ольга в изумлении прикрывает рот рукой, глядя в сторону гостя. Константин замирает, широко раскрыв глаза.

— Неужели вы не страшитесь гнева их влиятельных отцов? — осторожно спрашивает мастер.

— Пусть только попробуют пикнуть, — с лёгкой, уверенной усмешкой отвечает офицер.

— Тогда уж точно оставайтесь у нас ужинать, Станислав Михайлович, — тепло предлагает хозяйка.

— С радостью, — с готовностью соглашается гвардеец.

Карпов уверенно заходит глубже в дом. Он снимает с головы форменную фуражку и расстёгивает тяжёлую зимнюю одежду, оставляя её на вешалке в прихожей.

Хозяйка ставит на деревянную поверхность огромную чугунную сковороду с печёным мясом. Аромат запечённой свинины с картофелем мгновенно наполняет небольшую комнату. Рядом появляется миска с хрустящей квашеной капустой и горка ржаных караваев. Ольга наливает в глиняные кружки прохладный квас.

— Кушайте, Станислав Михайлович, не стесняйтесь, — произносит женщина, пододвигая гостю тарелку.

— Выглядит потрясающе, — отвечает ротмистр, отламывая кусок свежего хлеба.

Офицер пробует кушанье и одобрительно кивает. Скромная трапеза кажется ему вкуснее любых столичных изысков.

— Рад, что угодили, — улыбается мастер, наблюдая за аппетитом военного.

— Мы привыкли к простым блюдам, — добавляет хозяин.

— Истинный вкус кроется именно в простоте, — замечает Карпов, запивая мясо напитком.

Мальчуган уплетает картошку с невероятной скоростью.

— Дядя Стас, а в Китае тоже так вкусно кормят? — спрашивает ребёнок.

— Честно говоря, сам я там ещё не был, — признаётся гусар, накладывая себе ещё капусты. — Но скоро отправляюсь. Говорят, тамошняя кухня весьма острая и непривычная для нашего желудка.

— А вы где-нибудь на Востоке уже бывали? — интересуется Константин, отпивая кваса.

— Да, я недавно вернулся из Забайкалья, — оживляется офицер, и в его глазах вспыхивают тёплые огоньки. — Там живут удивительные люди. Местные казаки суровые, но невероятно честные и преданные.

— Неужели они вас не боялись? — удивляется Ольга, подливая гостю кваса.

— Сначала косились, конечно, — смеётся Станислав Михайлович. — А потом я помог им найти пропавший в степи табун лошадей. Призвал иллюзорного орла, который увидел стадо с высоты. С тех пор атаманы считают меня своим братом.

— Вот это да! — выдыхает Коля, замирая с вилкой в руке. — А они сильные?

— Сильнее медведей, — кивает ротмистр. — И когда мы сидели у костра, они пели свои песни и угощали меня кумысом. Настоящие сыны степи.

Мать с нежностью смотрит на сына, который слушает офицера, открыв рот.

— Слышишь, Костя, наш мальчик станет путешественником, — шутит она, убирая пустые сковороды.

— Пусть сначала школу закончит, — смеётся отец, вытирая усы.

Ольга приносит чайник с горячим чаем и блюдце с липовым мёдом.

Вся семья наслаждается сладким десертом. Тёплая атмосфера царит в жилище. За окном воет метель, но внутри господствует абсолютный уют.

Ужин подходит к логическому завершению, и гвардеец поднимается из-за накрытого стола. Станислав Михайлович искренне благодарит хозяев за оказанное гостеприимство и душевную атмосферу.

— Спасибо за чудесный вечер, — произносит ротмистр, поправляя серебряные шнуры на груди.

— Да вы что, ваше высокоблагородие, — смущённо отвечает Константин, вытирая мозолистые ладони о рабочий фартук.

— Мы всегда рады видеть такого гостя.

— Храни вас Господь, Станислав Михайлович, — тепло добавляет Ольга, слегка склоняя голову.

— Возвращайтесь к нам почаще.

Офицер кивает, выражая полную признательность, и поворачивается к сыну.

— Коля, рад был тебя увидеть, — говорит военный, обнимая мальчишку.

— Надеюсь, что наша следующая встреча не заставит себя ждать.

— Приходите ещё, дядя Стас, — отвечает ребёнок, крепко прижимаясь к тёмно-зелёному мундиру.

— Я буду очень ждать.

— Лучше учись хорошо и помогай родителям, — усмехается гусар, растрёпывая светлые вихры.

— Они — твоё сокровище, а ты — их.

Карпов надевает на голову форменную фуражку и накидывает на плечи тяжёлую шинель.

Массивная дверь закрывается за спиной военного, выпуская его на мороз.

Константин, Ольга и Коля стоят на пороге, дружно машут ему вслед.

Примечание:

Думаю, вы много чего ожидали, но, может быть, многие не ожидали снова увидеть Колю. Надеюсь, что вам понравилось, как Станислав провёл время с мальчиком и его семьёй. А случай с молодыми аристократами на дороге, уверен, вас точно рассмешил. Всего доброго.

Глава 19

Прошло ещё три дня. Станислав Михайлович провёл это время в казармах, занимаясь повседневными делами эскадрона. Тем временем на флоте разгорелся настоящий скандал, хотя это смотря для кого.

Благодаря тому, что Карпов публично опозорил отпрысков трёх знатных семейств — графа Орлова, барона Шиллинга и барона Менгдена, — Сергей Юльевич Витте оказал на их родителей максимальное давление. Тех не спасло даже могущественное покровительство великого князя Алексея Александровича, генерал-адмирала флота. В результате удалось обанкротить эти три семейства и нанести серьёзный урон личным кошелькам самого родственника императора, чьи финансовые интересы были тесно переплетены с их делами.

Само собой, в официальную прессу информация не попала. Этому решительно поспособствовал Пётр Николаевич Дурново, использовав весь административный ресурс Министерства внутренних дел. Но слухи уже пошли по городу, просочившись в офицерские собрания и матросские кубрики. Простой люд и обычные матросы были искренне счастливы — удалось избавиться от части закоренелых взяточников, годами наживавшихся на казённых деньгах.

За трое суток великий князь Алексей Александрович кое-как уладил наиболее острые проблемы, спася остатки своего влияния при Дворе. А затем он приказал Сергею Михайловичу Карпову, старшему брату Станислава и капитан-лейтенанту флота, прийти к младшему брату и "попросить его сбавить обороты".

Сергей прекрасно понимал, что эта миссия бесполезна — он знал характер своего младшего брата лучше многих. Стас никогда не отступал, если считал себя правым. Но приказ есть приказ, и капитан-лейтенант подчинился, облачившись в парадную морскую форму с тёплым пальто и белыми перчатками, прежде чем отправиться на встречу, которая обещала быть крайне неприятной.

Санкт-Петербург...

В просторной столовой лейб-гвардейских казарм царит оживлённый гул. Станислав Михайлович Карпов сидит за длинным деревянным столом вместе со своими гусарами. На ротмистре полевой мундир с серебряными шнурами, а рядом на скамье лежит тяжёлая шинель с чёрным мехом. Офицер неторопливо ест горячий суп, прислушиваясь к солдатским байкам.

Вдруг к командиру подходит дежурный рядовой и чётко вытягивается в струнку.

— Ваше высокоблагородие, разрешите доложить? — спрашивает боец, прикладывая руку к фуражке.

— Докладывай, — спокойно отвечает ротмистр, откладывая ложку.

— К воротам казарм прибыл ваш старший брат, капитан-лейтенант флота Сергей Михайлович, — отрапортовывает солдат.

— Свободен, — кивает Станислав Михайлович.

Дежурный разворачивается и уходит. Гусар допивает квас, вытирает усы салфеткой и поднимается с места. Солдаты почтительно замолкают, провожая командира взглядом. Офицер набрасывает на плечи тёплый ментик и направляется к выходу.

На крыльце, укутанный в тяжёлое морское пальто с золотыми пуговицами, стоит высокий мужчина. Сергей Михайлович держит в белой перчатке форменный головной убор с кокардой. Его светлые усы слегка подёрнуты инеем, а строгие голубые глаза устремлены на двери.

— Здравствуй, брат, — произносит капитан-лейтенант, слегка кивая.

— И тебе не хворать, Серёжа, заходи, — усмехается гусар, распахивая створку.

Морской офицер проходит внутрь, стряхивая снежинки с рукавов. Станислав Михайлович ведёт родственника по просторному коридору, застеленному домоткаными дорожками. Они поднимаются по широкой лестнице на второй этаж и сворачивают в сторону командирского кабинета.

Станислав Михайлович приводит старшего брата в свой просторный кабинет. Сергей Михайлович здесь уже бывал, поэтому прекрасно ориентируется в обстановке. Он аккуратно вешает тяжёлое морское пальто на вешалку, поправляя золотые эполеты на чёрном мундире. В белой перчатке он держит форменный головной убор с белым верхом.

— Чаю? — спрашивает ротмистр, подходя к небольшому буфету.

— Не откажусь, младший брат, — отвечает капитан-лейтенант, садясь в глубокое кожаное кресло.

Карпов заваривает крепкий напиток. В одну кружку он добавляет сахар, а в другую — свежую дольку лимона. Гусар ставит посуду на стол и садится напротив родственника.

— Серёжа, говори всё, что тебе велели передать, — произносит Станислав Михайлович. — Хотя я уже прекрасно обо всём осведомлён.

— Как хочешь, Стас, — вздыхает флотский офицер, принимая горячую кружку. — Отвечу честно. Мой непосредственный начальник, Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович, приказал передать, чтобы ты прекратил копать под его людей и не портил репутацию аристократов, связанных с флотом.

Сергей делает паузу, глядя в окно на заснеженный двор.

— Его Высочество также говорит, что если тебя не получится убедить, то тебе будут срывать поставки снабжения, — заканчивает он.

Братья делают по два глотка ароматного напитка. В помещении повисает тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

— Вот оно что, — медленно произносит гусар. — Спасибо за подсказку, Серёжа. Я учту.

Маг пристально смотрит на старшего родственника.

— Кстати говоря, что-то я зависти в твоём голосе не слышу, — замечает он. — Да и говоришь слишком спокойно. Неужели за тысяча восемьсот девяносто восьмой и тысяча восемьсот девяносто девятый годы в тебе что-то изменилось?

— Скажу честно, Стас, я до сих пор завидую твоим успехам, — признаётся капитан-лейтенант, опуская взгляд. — Но я просто смирился с тем, что ты в разы сильнее и влиятельнее меня. Я... ох, как же стыдно...

— Стыдно, что ты помогал Алексею Александровичу разворовывать бюджетные деньги? — прямо спрашивает ротмистр.

— Да, — тихо отвечает Сергей Михайлович. — Честно... во мне будто что-то перевернулось. Я стал смотреть на всё иначе. Понял, что мои деяния были бессмысленными. Но я так повязан с продажными чиновниками на флоте, что мне в любом случае не соскочить.

— Если хочешь, могу попросить Сергея Юльевича и Петра Николаевича о помощи, — предлагает Станислав, делая ещё глоток чая. — Ты только перечисли имена и фамилии тех, с кем повязан. Нужны самые влиятельные.

Гусар наклоняется вперёд.

— Однако если мы это сделаем, великий князь явно захочет от тебя избавиться, — предупреждает чародей. — Я пока в столице, но весной уезжаю. Думай быстро.

— Стас... ты слишком внезапно всё сказал, — бормочет морской офицер, нервно теребя белую перчатку. — Я... не знаю.

— Тогда ответь, что для тебя важнее, — жёстко произносит младший брат. — Остаться белым и пушистым или же помочь спасти флот, хотя бы отчасти?

Сергей пьёт чай и колеблется. Станислав тоже молча наблюдает за родственником. Проходит минута тишины.

— А к чёрту всё! — решительно восклицает капитан-лейтенант, ставя кружку на стол. — Давай бумагу, я всё напишу!

Ротмистр достаёт из ящика чистый лист, перо и чернильницу, передавая их брату. Сергей быстро выводит десять фамилий, подробно расписывая, какие именно махинации совершали эти семьи с флотским бюджетом.

Станислав читает написанное, тихо свистит.

— Вот это да, — выдыхает он. — Так, я донесу информацию до нужных лиц, но пока возвращайся назад и забудь о том, что рассказал мне сегодня.

— Хорошо, младший брат, — кивает Сергей Михайлович, поднимаясь со стула. — Знаешь, не верится, что я так скажу, но... спасибо. И... прости меня за всё.

Братья крепко пожимают друг другу руки. Капитан-лейтенант забирает своё пальто и уходит. Станислав остаётся в кабинете, размышляя, как лучше использовать полученный компромат.

Спустя время...

Станислав Михайлович Карпов шагает по длинным коридорам Министерства финансов. Паркет блестит от воска, а вокруг снуют клерки, прижимая к груди толстые папки с документами. Ротмистр останавливается у массивной дубовой двери и громко стучит.

— Войдите, — раздается из-за створки.

— Сергей Юльевич, день добрый, — произносит Карпов, открывая кабинет.

Министр сидит за огромным столом, заваленным бумагами. Он откладывает перо и внимательно смотрит на гостя.

— Какой сюрприз, Стас, — говорит Витте. — Но день явно не слишком добрый, раз ты явился лично. Говори, в чём дело.

Гусар подходит к столу и кладёт на полированную поверхность сложенный лист.

— Ко мне буквально только что приходил старший брат Сергей, — отвечает офицер. — Сказал, что Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович так озлобился, что угрожает срывом поставок армии на Восток. Ну, причины вы знаете. Но брат поведал мне кое-что ещё. Вот, взгляните.

Сергей Юльевич берёт бумагу и быстро пробегает глазами по списку. Его брови медленно ползут вверх.

— Дай угадаю, хочешь, чтобы мы подорвали влияние Алексея Александровича? — спрашивает глава ведомства.

— Именно так, — кивает Карпов. — Вы министр финансов, а деньги — это всё.

— Хорошо сказано, друг мой, — усмехается Витте, возвращая документ. — Но не будем рвать глотки каждому. Тем не менее... если хочешь, можешь и всех атаковать, тем более сейчас зима, лучшее время года для тебя. Делай, что хочешь. Бумаги приноси мне.

— Слушаюсь, — отвечает гвардеец.

Станислав Михайлович разворачивается и покидает кабинет, плотно закрыв за собой дверь. Министр поднимается с кресла и подходит к тяжёлому эбонитовому аппарату, стоящему на отдельном столике. Он снимает трубку и крутит ручку индуктора.

— Алло. Соедините с министерством внутренних дел, — говорит Сергей Юльевич в мембрану.

— Министерство внутренних дел. Назовите абонента, — раздается женский голос телефонистки.

— Это министр финансов Витте. Срочно соедините с министром Дурново, — чётко произносит он.

Витте ждёт несколько секунд, слушая тишину в трубке.

— Слушаю, — слышится строгий голос главы МВД.

— Пётр Николаевич, день добрый, — продолжает Сергей Юльевич. — У меня срочные новости. Наш общий знакомый снова активизировался. Готовься к новым потрясениям.

— Я всё понял, — отвечает Дурново.

Витте кладёт трубку на рычаги и задумчиво смотрит на закрытую дверь.

— Ну Стас... ну орёл, — тихо говорит он. — Но ничего, всех заставим работать!

Сергей Юльевич возвращается за свой стол и снова берёт в руки перо, продолжая прерванные дела.

В это время...

За окнами Владимирского дворца кружится свирепая метель, но в богато украшенном помещении царит удушающая, натопленная жара. Тяжёлые бархатные портьеры надёжно скрывают зимний Петербург, а в мраморном камине лениво потрескивают дорогие поленья. Константин Петрович Победоносцев сидит в глубоком кресле, медленно перебирая костлявыми пальцами деревянные чётки. Напротив него нервно расхаживает великий князь Владимир Александрович, гневно размахивая дымящейся сигарой.

— Этот выскочка переходит все мыслимые границы, Константин Петрович, — раздражённо бросает великий князь, выпуская в потолок клуб едкого дыма. — Мой брат Алексей жалуется, что какой-то двадцатишестилетний ротмистр терроризирует лучших, преданных трону людей флота.

Обер-прокурор Святейшего Синода медленно покачивает головой. Его впалые щёки кажутся ещё более бледными и восковыми при мерцании огня.

— Проблема не в его магии, Владимир Александрович, — тихо произносит старик скрипучим голосом. — Магия дана Богом, и Церковь признаёт её. Проблема в том, что этот Карпов использует свой дар на службу либералам Витте и Дурново. Он вычистил Прибалтику от наших людей, прошёлся по Финляндии, выкорчевал националистов в Забайкалье... Два года беспощадной охоты на всех, кто нам предан.

Великий князь останавливается у массивного письменного стола, усеянного золотыми безделушками и секретными донесениями. Он хмурит густые брови, обдумывая возможные политические ходы.

— И народ его обожает, — с горечью добавляет Владимир Александрович. — Два ордена Святого Владимира с мечами, портрет Государя на груди, покровительство Николая Николаевича... Простолюдины видят в нём героя, спасителя. Открыто против него выступить — значит навлечь на себя гнев черни.

— Именно так, — кивает обер-прокурор, и в его тёмных глазах вспыхивает холодный, расчётливый огонь. — Мы не можем атаковать его напрямую. Его подвиги в борьбе с монстрами и нечистью слишком очевидны, его магия слишком сильна. Но мы можем ударить по тем, кто его прикрывает.

Владимир Александрович подходит ближе, внимательно слушая.

— Если мы создадим проблемы с поставками для его эскадрона в Маньчжурии, это ударит по репутации Витте и Дурново, — продолжает Победоносцев. — Народ скажет: «Вот, либералы не могут даже снабдить своего героя». Это подорвёт доверие к их управлению.

— Хитро, — усмехается великий князь, туша сигару в хрустальной пепельнице. — А наши люди на флоте? Карпов ведь уже опозорил троих аристократов на днях.

— Наши люди надёжны, их языки крепко заперты, — уверенно отвечает обер-прокурор. — Документы уничтожены, следы замётены. Этому мальчишке не за что будет зацепиться, чтобы доказать систематические хищения. Он может выхватить несколько фамилий, но не всю сеть.

Владимир Александрович кивает, чувствуя внезапный прилив уверенности. Он абсолютно уверен в надёжности своих ставленников в морском ведомстве, чьи карманы давно набиты казённым золотом.

— Пусть пытается, — фыркает великий князь. — Чем больше он будет копать, тем больше врагов себе наживёт среди аристократии. Рано или поздно его собственная дерзость его погубит.

Старик снова принимается монотонно перебирать чётки, бормоча под нос тихую молитву, которая в этом помещении звучит скорее как зловещее проклятие. За окнами завывает вьюга, словно предвещая скорую и неотвратимую бурю. Они даже не подозревают, что прямо сейчас в кабинете министра финансов уже лежит список из десяти фамилий, готовый в один миг обрушить всю их хрупкую, коррумпированную сеть влияния.

Тем временем...

В просторном и богато убранном кабинете Адмиралтейства царит атмосфера беззаботного торжества. Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович, генерал-адмирал Российского императорского флота, восседает в мягком бархатном кресле. На нём надет безупречно отглаженный чёрный мундир с золотыми эполетами, а на груди сияют многочисленные звёзды и ордена. В руке он держит хрустальный бокал с дорогим французским коньяком.

Напротив расположились два высоких флотских чина — контр-адмирал и капитан первого ранга. Они с почтением внимают каждому слову своего покровителя. Контр-адмирал лениво щёлкает пальцами, и на кончике его указательного перста вспыхивает крошечный язычок пламени, от которого он закуривает длинную сигару. Магия в высшем свете давно стала обыденным инструментом для мелких бытовых удобств.

— Капитан-лейтенант Сергей Михайлович только что вернулся от этого мальчишки, — раздражённо произносит генерал-адмирал, делая резкий глоток янтарной жидкости. — Он доложил, что ротмистр буквально плюнул на мои требования и совершенно не боится никаких последствий.

— Он всего лишь дерзкий выскочка, Ваше Императорское Высочество, — подобострастно поддакивает капитан первого ранга. — Уличная магия и пара подвигов против нечисти не спасут его от настоящей государственной машины.

Алексей Александрович хмурится, нервно поглаживая аккуратные усы. Он искренне верит в незыблемость своего положения и полную защищённость своих финансовых схем.

— Пусть пока тешит себя иллюзиями храбрости, — бросает великий князь, с силой ставя бокал на лакированный столик. — Весной его эскадрон должен отправиться на Восток. Я лично прослежу, чтобы интенданты «случайно» потеряли документы на выдачу нового обмундирования и боеприпасов. Посмотрим, как его «бессмертные» гусары будут выживать в маньчжурских степях без должного снабжения.

Офицеры дружно смеются, чокаясь бокалами. Звон хрусталя наполняет комнату, заглушая шум зимней вьюги за окнами. Они абсолютно уверены в своей безнаказанности и скрытности всех тёмных делишек.

— За процветание нашего флота! — торжественно провозглашает контр-адмирал, поднимая бокал.

— За истинных патриотов! — вторит ему капитан.

Генерал-адмирал одобрительно кивает, наслаждаясь вкусом дорогого напитка и лестью подчинённых. Он даже не подозревает, что в эти самые минуты Сергей Юльевич Витте и Пётр Николаевич Дурново уже готовят сокрушительный финансовый удар, разрушающий его иллюзии безопасности.

Вскоре...

Вечер опускается на просторный особняк князей Карповых. В роскошной столовой горят свечи в серебряных подсвечниках, отбрасывая тёплый свет на накрытый стол. Михаил Александрович сидит во главе, его серебристая борода аккуратно подстрижена, а рядом со стулом опирается трость с набалдашником, где выгравирован девиз «Честь и Верность». Напротив него сидит Елена Владимировна, чьё тёмно-зелёное шёлковое платье мягко переливается при свете люстры, а светлые волосы украшены нитями жемчуга.

— Наш третий сын настоящий герой, — произносит глава семейства, отрезая кусок сочной дичи. — Им мы действительно можем гордиться, Елена Владимировна.

— О да, Михаил Александрович, — оживлённо отвечает супруга, наливая в бокал немного красного вина. — Когда Стас был маленьким, я даже не подозревала, что он станет таким... особенным. Помните, как он в десять лет спас того щенка из колодца? Уже тогда в нём чувствовалась эта невероятная решимость.

— Помню, помню, — улыбается князь, и морщинки у глаз становятся глубже. — Тогда он ещё не знал о своём даре, но уже рисковал собой ради других. А теперь... два ордена Святого Владимира с мечами в двадцать шесть лет!

— И какие подвиги, — продолжает Елена, оживлённо жестикулируя. — Прибалтика, Финляндия, Забайкалье... Да он за два года больше увидел, чем некоторые за всю жизнь! Из нашего рода ещё никто и никогда не путешествовал столь масштабно.

— Но именно это меня и тревожит, — внезапно мрачнеет Михаил Александрович, откладывая приборы. — Саша... старший... он ведь наследник всего нашего состояния. А характер...

— А что Саша? — переживает женщина. — Он служит в пехоте, под покровительством великого князя Владимира Александровича. Всё как положено.

— Именно! — горячится князь. — Всё как положено, но без искры, без настоящего огня! Он строит карьеру по шаблону, интригует в салонах, завидует успехам братьев. Как такое можно простить?

Елена Владимировна вздыхает, поправляя салфетку на коленях.

— Михаил, дорогой, вы слишком строги к Александру, — мягко говорит она. — Не все рождаются героями. Но даже если старший всё испортит, за нашего Стаса можно не волноваться.

— Почему же? — спрашивает мужчина, наливая себе ещё вина.

— Потому что у него есть то, чего нет у других, — уверенно отвечает княгиня. — Благодаря Сергею Юльевичу Витте, Петру Николаевичу Дурново и великому князю Николаю Николаевичу у него есть могущество, влияние и деньги. Он сам себя обеспечит, независимо от наследства.

— Это верно, — кивает Михаил, немного успокаиваясь. — Но всё равно... семья должна оставаться семьёй.

— Кстати, о семье, — меняет тему Елена, её глаза загораются любопытством. — Как я слышала, наш средний сын, кажется, начал колебаться. Сергей... кажется, он перестал видеть в Стасе врага.

— Неужели? — удивляется князь, наклоняясь вперёд. — Что-то изменилось?

— Говорят, что после той истории с публичным унижением графского сынка и его дружков... Сергей начал иначе смотреть на вещи, — рассказывает женщина. — Есть шанс, что он перестанет завидовать и поймёт, что Стас не враг, а...

— А единственный, кто действительно защищает честь нашей семьи, — заканчивает Михаил. — Дай Бог, чтобы так и случилось.

Он тяжело выдыхает, глядя на пламя свечей, и его лицо становится печальным.

— Какой же я плохой отец, — тихо говорит он, и в голосе слышится настоящая боль. — Раз довёл семью до такого состояния, что мои собственные дети грызут друг другу глотки. Александр завидует, Сергей долго не мог простить, только Стас...

— Михаил Александрович, послушайте меня, — переживает Елена, беря его руку в свои. — Вы не виноваты. Вы дали им всем равные возможности, равное воспитание, равную любовь. Просто... каждый выбирает свой путь сам.

— Но я должен был...

— Вы должны были быть отцом, и вы были им, — твёрдо говорит она. — А остальное... остальное не в нашей власти. Я всегда рядом, мы справимся вместе.

Михаил смотрит на жену, и в его глазах появляется благодарность.

— Спасибо, Елена Владимировна, — отвечает князь, сжимая её пальцы. — Что бы я без вас делал?

— Скучали бы, дорогой, — улыбается она, и в её улыбке появляется та самая хитринка, которую так любит Стас. — А теперь давайте закончим ужин. Завтра новый день, новые заботы... и, надеюсь, хорошие новости от наших сыновей.

Супруги продолжают ужинать, наслаждаясь тишиной и уютом родного дома. За окнами кружится снег, но внутри царит тепло и спокойствие.

Одновременно с этим...

Морозный вечер окутывает заснеженный Петербург густыми сумерками. Уличные фонари тускло мерцают, отбрасывая длинные тени на брусчатку. Станислав Михайлович неспешно шагает по пустой набережной, вдыхая ледяной воздух. Его гусарская форма с меховой отделкой ярко выделяется на фоне белой мглы.

— Проведём разведку, а затем нанесём удар по трём семействам одновременно, — тихо произносит ротмистр, наблюдая за падающими хлопьями.

— У меня и моих товарищей достаточно сил, — продолжает он, поправляя перчатку.

— Раз этот проклятый генерал-адмирал вздумал мне мешать, пора напомнить ему, где его настоящее место, — добавляет маг, глядя на тёмные крыши.

— Сергей Юльевич и Пётр Николаевич разберутся с документами, как только получат нужные списки, — размышляет гвардеец вслух.

— Пока стоят морозы, я продемонстрирую этим зажравшимся упырям подлинную мощь, — завершает Станислав Михайлович свою речь.

Гвардеец сворачивает в узкий переулок, где светится вывеска скромной закусочной. Посетители мгновенно замолкают, завидев высокого военного. Карпов подходит к деревянной стойке, за которой стоит румяный хозяин.

— Продайте мне самый дорогой и самый вкусный бутерброд, — вежливо просит офицер.

Трактирщик суетливо достаёт из-под стекла аппетитную закуску с красной рыбой.

— С вас три рубля, ваше высокоблагородие, — почтительно сообщает мужчина, демонстрируя блюдо.

Станислав Михайлович кладёт на прилавок пять серебряных монет, не требуя сдачи. Хозяин заведения широко улыбается, провожая гостя глубоким поклоном. Ротмистр выходит на улицу, откусывая кусочек сытного угощения. Ветер приятно щекочет щёки, а пряный аромат горчицы дразнит аппетит. Офицер неторопливо жуёт, наслаждаясь тишиной ночного города.

Примечание:

Надеюсь, что вы обрадовались возвращению в историю одного из родственников Станислава. И надеюсь, что я вас заинтриговал. Всего доброго.

Глава 20

Проходит два дня. Станислав Михайлович Карпов тщательно изучает расположение особняков коррумпированных дворян. Морозная погода и обильный снегопад предоставляют магу идеальные условия. Ротмистр лепит из снега и льда, а затем оживляет чарами целую стаю мух-фамильяров. Крошечные разведчики бесшумно проникают в кабинеты и спальни, запоминая планировку комнат и местонахождение сейфов.

Собрав нужные сведения, командир созывает своих верных офицеров. Поручик барон Рейнгольд фон Штерн, корнет барон Тимур Булатович Мансуров, вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян, эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили и ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев внимательно слушают план. Верные соратники, знающие своего лидера не первый год, без малейших колебаний соглашаются на опасное задание. Маршруты проложены, задачи распределены. Отряду остаётся лишь дождаться темноты, ворваться в усадьбы и изъять секретные бумаги.

Санкт-Петербург...

Глубокая темнота скрывает заснеженное поместье графа. Станислав Михайлович Карпов стоит перед широким парадным входом. Его тёмно-зелёная форма с серебряными шнурами ярко выделяется на фоне сугробов. Тёплый ментик с пушистым чёрным мехом надёжно защищает от пронизывающего ветра. Дворовые псы срываются с цепей, оглашая окрестности яростным лаем. Вооружённая охрана выбегает на крыльцо, хватаясь за ружья.

Ротмистр спокойно поднимает правую ладонь.

— Снежная буря, — властно произносит маг.

Мгновенно небо разрывает мощный вихрь. Белая пелена накрывает двор с оглушительным рёвом. Сугробы вырастают за считанные секунды, закапывая стражников по самую грудь. Бедные животные, почувствовав резкое падение температуры, поджимают хвосты и прячутся в тёплые конуры.

Офицер уверенно шагает к особняку. Ледяной ветер послушно расчищает ему путь. Гусар упирается сапогами в брусчатку и мощным ударом ноги вышибает крепкие дубовые створки. Петли с грохотом летят в стороны. Внутри роскошного холла царит паника. Карпов поднимается по широкой мраморной лестнице и распахивает двери в спальню.

Граф и его супруга в ужасе отступают к просторной кровати. Мужчина дрожит всем телом, а женщина закрывает лицо руками.

— Помилуйте, ваше высокоблагородие! — взмоляется графиня, падая на колени.

— Мы всё отдадим, только не губите! — умоляет титулованный владелец, протягивая трясущиеся руки.

Станислав Михайлович даже не моргает. Он резко выбрасывает левую кисть. Из его пальцев вырывается плотный поток студёной энергии. Мороз мгновенно сковывает нижние конечности аристократов, намертво приклеивая их к паркету.

— Отдохните, — холодно говорит гвардеец. — Лёд исчезнет через полчаса.

Офицер обходит застывших супругов и осматривает комнату. В углу, за плотным бархатным занавесом, прячется громоздкий стальной сундук. Карпов подходит к сейфу и прикладывает к нему обе ладони. Металл начинает стремительно остывать, покрываясь толстой коркой инея. Сталь становится хрупкой, словно стекло. Ротмистр наносит точный удар кулаком, и дверца с звоном разлетается на мелкие осколки. Внутри лежит увесистая папка с секретными бумагами.

Гусар забирает добычу и убирает её за пазуху. Офицер направляется к распахнутому окну, из которого дует свежий морозный воздух. Он делает лёгкий прыжок и плавно взмывает в звёздное небо, скользя над заснеженными крышами.

В это же время...

Холодные сумерки накрывают второе имение графов. У парадного входа стоят вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян.

Рядом с ним эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили.

Сторожевые псы, почуяв чужаков, поднимают тревожный лай. Вооружённая охрана выбегает из караулки, хватаясь за винтовки.

Вахмистр спокойно поднимает правую руку. Из его ладони вырывается мощный поток воды, который мгновенно превращается в лёд на морозе. Охранники скользят по обледенелой земле, роняя оружие. Грузин мягко ударяет ладонью по мёрзлой земле. Под ногами стражников вырастают небольшие земляные холмы, опрокидывая их на спину. Животные, ощутив чужую магию, жалобно скулят и прячутся в будках.

— Никого не убивать, — тихо командует Саркис Артёмович.

Ираклий Давидович кивает, поправляя круглые очки. Оба воина легко перепрыгивают через сугробы и вышибают парадную дверь. Внутри роскошного особняка вспыхивает свет. Граф и графиня преграждают путь, их руки светятся магической энергией.

— Прочь отсюда, воры! — кричит титулованный владелец, выпуская огненный шар.

Вахмистр взмахивает рукой, создавая плотную водяную завесу. Пламя гаснет, не причинив вреда. Писарь топает сапогом, и из пола вырастают каменные оковы, сковывающие ноги аристократов. Графиня пытается создать иллюзию, но Саркис Артёмович рассеивает её встречным заклинанием.

— Всё кончено, — спокойно говорит Ираклий Давидович.

Оба воина проходят мимо поверженных владельцев. Они точно знают, где спрятаны секретные бумаги. В кабинете за тяжёлыми шторами стоит большой сейф. Грузин прикладывает ладонь к замку, и металл поддаётся без шума. Армянин забирает папку с документами.

— Уходим, — командует вахмистр.

Оба бойца бесшумно исчезают в темноте, оставляя за спиной поверженных врагов.

В другом конце города...

Третье поместье, где живут бароны, утопает в густом тумане. У кованых ворот замирают три фигуры. Поручик барон Рейнгольд фон Штерн поправляет золотые очки, его пальцы уже подёргиваются мелкими электрическими разрядами.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров ухмыляется, и вокруг его плеч начинает кружиться лёгкий вихрь.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев молча сжимает кулаки, его мускулы наливаются неестественной силой.

Дворовые псы первыми замечают незваных гостей. Шесть огромных овчарок срываются с цепей, их рык разносится по заснеженному двору. Следом из караулки выбегают четверо вооружённых охранников.

Рейнгольд фон Штерн делает плавное движение рукой. Из-под сапогов стражников вырываются каменные шипы, сковывая их ноги. Одновременно с этим Тимур Мансуров направляет поток воздуха, и псы теряют равновесие, кувыркаясь в сугробы. Умар Басаев бросается вперёд, его усиленные кулаки наносят точные удары по оружию охранников, выбивая винтовки из рук.

— Никого не убивать, — напоминает поручик, его голос холоден и точен.

— Конечно, Рейнгольд, мы же не варвары, — усмехается корнет, создавая воздушный вихрь, который уносит последних псов подальше от входа.

Троица устремляется к крепким дубовым дверям особняка. Умар Салманович отступает на шаг, его тело напрягается, мышцы вздуваются под формой. Фельдшер наносит мощный удар ногой. Древесина трещит, петли с грохотом вылетают из косяков, и тяжёлая створка падает внутрь.

В большом холле вспыхивает свет. Барон и баронесса спускаются по лестнице, их руки светятся магической энергией.

— Кто посмел ворваться в мой дом?! — кричит титулованный владелец, выпуская в нападающих огненный шар.

Рейнгольд фон Штерн спокойно поднимает ладонь. Молния бьёт в потолок, создавая ослепительную вспышку. Тимур Мансуров направляет поток воздуха, отклоняя пламя в сторону. Баронесса пытается создать защитный барьер, но поручик ударяет кулаком по полу, и земляные оковы сковывают её ноги.

— Всё кончено, ваше сиятельство, — произносит корнет, его голос звучит насмешливо.

Барон пытается бежать, но Умар Басаев преграждает ему путь одним прыжком. Фельдшер хватает аристократа за воротник и мягко, но непреклонно укладывает на пол.

— Лежите тихо, — говорит чеченец, его голос спокоен и твёрд.

Троица поднимается в кабинет. Умар Салманович точно знает, где спрятаны документы. Он подходит к большому сейфу за бархатными портьерами и наносит серию точных ударов. Металл деформируется, замок ломается. Фельдшер забирает папку с бумагами.

— Уходим, — командует Рейнгольд фон Штерн.

Трое бойцов бесшумно исчезают в темноте, оставляя за спиной поверженных владельцев имения.

Часом позже...

Звёздное небо над столицей скрыто облачной пеленой. Станислав Михайлович Карпов парит в вышине, рассекая ледяной ветер. Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами развевается за спиной. Офицер изначально планировал доставить добытые бумаги министру финансов, но внезапно меняет маршрут. Внизу, среди заснеженных крыш, виднеется очередная цель. Гусар решает не терять времени и нанести ещё один удар, пока ночь в самом разгаре.

— Сергей Юльевич подождёт, пока мороз крепчает, — тихо говорит ротмистр, глядя вниз.

Чародей зависает прямо над обширной усадьбой. Он чувствует каждую снежинку, каждую струю морозного воздуха. Маг разводит руки в стороны, собирая энергию стихии.

— Адский буран, — властно произносит заклинание колдун.

Небо мгновенно темнеет. Мощнейшие потоки белой пелены обрушиваются на территорию. Сугробы вырастают за считанные мгновения, накрывая охрану и пряча двор в непроницаемой пурге. Собаки, испугавшись магического давления, забиваются в свои укрытия. Воин пикирует вниз. Он направляет свой полёт прямо на застеклённую веранду. Толстое стекло с оглушительным звоном разлетается на тысячи осколков. Вихрь снега и мороза врывается в тёплую гостиную.

— Что за чертовщина творится на улице? — испуганно восклицает графиня, вставая с кресла.

— Кажется, к нам пожаловали незваные гости, — мрачно отвечает титулованный владелец, хватаясь за кочергу.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — холодно приветствует гвардеец, стряхивая иней с сапог.

Граф и его супруга в ужасе отскакивают от мягкой мебели. Мужчина роняет бокал, а женщина закрывает лицо руками. Карпов приземляется на паркет. Движения военного молниеносны. Он наносит точный удар ребром ладони по шее аристократа. Титулованный владелец мгновенно теряет сознание и падает на ковёр.

— Убийца! — пронзительно кричит графиня, пытаясь бежать к двери.

— Отдыхайте, — спокойно отвечает колдун, выпуская короткий импульс стужи.

Женщина замирает, её глаза закрываются, и она беззвучно оседает на пол. Командир осматривает комнату. Благодаря ночным разведчикам-фамильярам он точно знает, где спрятаны улики. Станислав Михайлович подходит к высокому книжному шкафу и сдвигает одну из полок. За деревянной панелью обнаруживается тайник.

— Мои маленькие друзья не подвели, — усмехается офицер, доставая увесистую папку.

Воин прячет компромат за пазуху. Гвардеец разворачивается и взмывает обратно в разбитый проём.

— До встречи, — бросает он в пустоту.

Сильный вихрь подхватывает его, унося в ночную тьму.

Затем...

Заснеженные улицы столицы проносятся под ногами летящего офицера. Станислав Михайлович Карпов направляется к особняку министра финансов. Глубокая ночь уже вступила в свои права, но чародею это не помеха. Он приземляется у кованых ворот знакомого дома и громко стучит в дубовую дверь.

Створку открывает высокая женщина в элегантном домашнем платье. Надежда Ивановна Витте узнаёт гостя, и её лицо озаряется приветливой улыбкой.

— Здравствуйте, Надежда Ивановна, — вежливо произносит ротмистр, слегка склонив голову. — Я к вашему мужу.

— Конечно, проходите, Станислав, — радушно отвечает хозяйка, пропуская военного внутрь. — Он ещё не спит, работает в кабинете.

Карпов проходит по широкой прихожей, снимая тёплый ментик с чёрным мехом. Из глубины дома раздаются быстрые шаги. Сергей Юльевич Витте появляется в дверях гостиной, его лицо выражает смесь усталости и любопытства.

— Доброй ночи, Стас, — говорит министр, протягивая руку. — Надеюсь, что и у тебя вести добрые.

— Здравствуйте, Сергей Юльевич, — отвечает гусар, крепко пожимая ладонь хозяина. — Вот, держите, как и обещал.

Ротмистр достаёт из-за пазухи несколько увесистых папок и передаёт их министру. Витте берёт документы, его глаза загораются интересом. Он быстро пролистывает первые страницы, узнавая знакомые фамилии.

— Четыре семейки, значит, — произносит глава ведомства, листая бумаги. — И все связаны с флотом. Отлично. Вот теперь попляшут у нас. Благодарю, Стас.

— Всегда пожалуйста, Сергей Юльевич, — улыбается офицер. — Доброй вам ночи.

Министр и ротмистр пожимают друг другу руки. Витте смотрит на гостя с искренним уважением.

— И тебе всего хорошего, — говорит он. — Отдыхай.

Карпов кивает, забирает свой ментик и покидает дом. На улице он взмывает в ночное небо, направляясь к казармам. Заснеженный Петербург остаётся позади, но завтра город проснётся совсем другим.

С первыми лучами солнца...

Яркий свет озаряет окна просторного кабинета. Командир стоит во главе массивного дубового стола. Рядом с ним находятся пятеро верных соратников. Лица офицеров выражают усталость, но глаза горят довольным блеском.

— Превосходно отработали этой ночью, друзья мои, — произносит ротмистр, обводя взглядом присутствующих. — В качестве награды каждому выдам по тридцати рублей и пять походов в бани. Мы с вами сотворили настоящее чудо. Удалось помочь Сергею Юльевичу Витте начать масштабную чистку флота. Наши тылы теперь надёжно защищены, и весной эскадрон без помех отправится на Восток. А теперь, ежели имеются вопросы, прошу задавать.

Поручик барон Рейнгольд фон Штерн поправляет золотые очки и делает шаг вперёд.

— Станислав Михайлович, а как скоро министр начнёт аресты? — уточняет прибалтийский дворянин. — Не успеют ли заговорщики уничтожить оставшиеся улики?

— Сергей Юльевич уже отправил жандармов, — отвечает гусар. — Бумаги у него, так что прятать им больше нечего.

Корнет барон Тимур Булатович Мансуров весело усмехается, поправляя серебряные шнуры на мундире.

— Тридцать рублей! Отличная премия, — восклицает молодой татарин. — На бани и на развлечения хватит! Когда в Маньчжурию, там тоже такие дерзкие вылазки будут?

— Там нас ждут настоящие сражения, корнет, — с лёгкой улыбкой говорит маг. — Так что деньги копи, они тебе пригодятся.

Вахмистр Саркис Артёмович Мирзоян хмурит густые брови и складывает руки на груди.

— Ваше высокоблагородие, а охрана в тех усадьбах не пострадала серьёзно? — спрашивает армянин. — Я старался бить аккуратно, но магия воды на морозе весьма коварна.

— Все живы и здоровы, вахмистр, — успокаивает его чародей. — Мои ледяные фамильяры проверили дворы, никто не отморозил пальцы.

Эскадронный писарь Ираклий Давидович Джавхишвили нервно теребит край своего журнала учёта.

— Господин ротмистр, а как мне отчитаться перед интендантом за наше отсутствие? — интересуется грузин. — В журнале ведь надо что-то написать.

— Напиши, что мы проводили ночные учения по маскировке в заснеженном лесу, — советует офицер. — Пётр Николаевич Дурново прикроет нас сверху.

Ветеринарный фельдшер Умар Салманович Басаев молча смотрит на своего лидера, его тёмная борода слегка подёргивается.

— Командир, а вы сами не устали? — спрашивает чеченец. — Вы летали и колдовали больше всех. Может, мне вас осмотреть?

— Спасибо, но я в полном порядке, — кивает Станислав Михайлович. — Мой дар холода отлично восстанавливает силы на морозе.

Ротмистр берёт со стола фуражку и надевает её на голову.

— Вопросов больше нет? — спрашивает он. — Тогда свободны, господа. Отдыхайте до вечера.

Пятеро воинов отдают честь и покидают помещение. Дверь за ними плотно закрывается, оставляя Карпова одного с мыслями о предстоящем походе.

В Министерстве финансов...

Рассветные лучи едва пробиваются сквозь тяжёлые бархатные шторы просторного кабинета. Сергей Юльевич Витте сидит за большим письменным столом, заваленным стопками деловых бумаг. Министр внимательно изучает добытые ночью компрометирующие материалы, его пальцы быстро листают страницы. Рядом с чернильницей тихо тлеёт крошечный магический огонёк, поддерживающий идеальную температуру свежего кофе.

Дверь приоткрывается, и на пороге появляется молодой чиновник с папкой в руках.

— Ваше превосходительство, жандармский полковник ждёт ваших распоряжений, — докладывает служащий.

— Какой именно офицер? — уточняет глава ведомства, не отрывая взгляда от документов.

— Господин Ропп, ваше превосходительство, — отвечает клерк.

— Пусть войдёт немедленно, — распоряжается Сергей Юльевич.

В помещение входит высокий жандарм в безупречной форме и вытягивается в струнку.

— Готов приступить к изъятию активов, ваше превосходительство, — рапортует страж порядка.

— Проходите ближе, полковник, — приглашает министр, указывая на стул. — Вы ознакомились с предварительным списком? — спрашивает Витте.

— Так точно, Сергей Юльевич, — кивает подчинённый. — Мои люди уже взяли под наблюдение все ключевые особняки, — докладывает жандарм.

Глава министерства берёт со стола одну из папок и протягивает её гостю.

— Начинайте с графа Бобринского, — чётко произносит министр.

— Именно он, по нашим данным, курировал тендерные махинации на флоте? — переспрашивает полковник, принимая документы.

— Именно, — подтверждает глава ведомства. — Арестуйте всех причастных лиц и опечатайте все счета в банках, — добавляет он. — Особое внимание уделите его личным вкладам в частных конторах, — продолжает Сергей Юльевич.

— Будет исполнено в лучшем виде, — заверяет представитель корпуса. — Разрешите отбыть? — спрашивает офицер.

— Действуйте, — кивает министр.

Посетитель уходит, и створка за ним закрывается, оставляя государственного деятеля наедине с мыслями. Сергей Юльевич снова берёт перо, готовясь подписать указы о конфискации имущества. Кончик инструмента слегка вспыхивает зелёным пламенем, гарантируя подлинность подписи. Работа по очищению имперской казны от воров начинается.

В стенах МВД...

Крепкие дубовые створки надёжно защищают вместительный кабинет от внешнего шума. Пётр Николаевич Дурново сидит за широким столом, заваленным секретными телеграммами. Строгий профиль министра освещён тусклым светом настольной лампы. Глава МВД внимательно читает донесения о ночных событиях, его пальцы ритмично постукивают по полированной поверхности. Рядом с чернильницей тихо мерцает защитный оберег, не позволяющий посторонним подслушать разговоры.

Дверь бесшумно открывается, пропуская в помещение генерала полиции.

— Ваше превосходительство, пресса пока ничего не знает, — докладывает офицер, принимая стойку смирно.

— Отлично, держите информационный вакуум, — строго отвечает Пётр Николаевич.

— Жандармы уже оцепили особняк графа Бобринского, — добавляет страж порядка.

— Арестовывать только по списку, — чётко произносит министр.

— Никакой самодеятельности, — предупреждает он.

— Понял, — чётко козыряет генерал.

— Свободны, — бросает глава ведомства.

Створка за офицером захлопывается. Пётр Николаевич откидывается на спинку кресла и устало протирает глаза. Он думает о том, как ловко сработал молодой князь. Станислав Михайлович ещё раз доказал, что является незаменимым инструментом в их борьбе за будущее Империи. Министр берёт телефонную трубку, чтобы связаться с коллегой.

Адмиралтейство встречает рассвет...

Начало дня в Адмиралтействе встречает генерал-адмирала ледяным, напряжённым молчанием. Его Императорское Высочество великий князь Алексей Александрович нервно расхаживает по мягкому персидскому ковру. На массивном дубовом столе в полном беспорядке разбросаны экстренные жандармские донесения. Хрустальный графин с дорогим коньяком стоит абсолютно нетронутым, ибо ярость не позволяет сделать ни единого глотка.

Дверь бесшумно отворяется, пропуская в помещение бледного адъютанта. Офицер держит в дрожащих руках свежую утреннюю сводку.

— Ваше Императорское Высочество, разрешите доложить о ночных инцидентах? — тихо спрашивает подчинённый, стараясь не смотреть в глаза начальнику.

— Говори быстрее, пока я окончательно не потерял терпение, — рычит генерал-адмирал, резко разворачиваясь на каблуках.

— Четверо наших ключевых партнёров атакованы одновременно, — заикается адъютант, комкая бумагу в ладонях. — Охрана парализована неизвестной магией, а из личных сейфов исчезли все финансовые реестры и векселя.

— Кто посмел?! — взрывается князь, со всей силы ударяя кулаком по столешнице.

— Свидетели утверждают, что видели летящую фигуру в тёмно-зелёном мундире, — шепчет офицер, опуская взгляд в пол. — Стиль почерка и применённые чары холода прямо указывают на ротмистра Карпова и его людей.

Великий князь замирает, медленно осознавая масштаб катастрофы. Его тщательно выстроенная финансовая империя трещит по швам прямо на его глазах. Он понимает, что этот дерзкий двадцатишестилетний маг не просто угрожал, а действительно способен уничтожить всё его влияние за одну ночь.

Алексей Александрович хватает большую эбонитовую телефонную трубку, чтобы экстренно связаться с уцелевшими шестью семействами из списка.

— Соедините меня с графом Меншиковым немедленно, — приказывает он в мембрану аппарата дрожащим от бешенства голосом. — Этот выскочка перешёл черту, и мы ответим ему той же монетой.

Генерал-адмирал бросает трубку на рычаги и подходит к окну. За стеклом кружится снег, но внутри кабинета царит атмосфера надвигающейся бури. Он клянётся себе, что заставит этого князька и его покровителей горько пожалеть о содеянном.

Во Владимирском дворце...

Утренний свет робко пробивается сквозь заиндевевшие стёкла. Владимир Александрович нервно сжимает в руке серебряную трость с набалдашником. На его лице застывает гримаса бессильной ярости. Только что принесённые жандармские сводки лежат на столе скомканным комком.

Константин Петрович сидит в глубоком кресле, медленно перебирая чётки. Его бледное лицо остаётся совершенно бесстрастным. Старый интриган прекрасно понимает масштаб случившейся катастрофы для их лагеря.

— Он уничтожил половину нашей финансовой опоры за одну ночь, — рычит великий князь, ударяя тростью по паркету.

— Эмоции лишь затуманивают разум, ваше высочество, — тихо произносит обер-прокурор, не прекращая перебирать деревянные бусины.

Победоносцев медленно поднимает голову. В его тёмных глазах загорается холодный, расчётливый огонь. Опытный политик прекрасно осознаёт, что обычные интриги больше не работают против молодого князя.

— Пора переходить к крайним мерам, — ледяным тоном заявляет глава Синода.

— Что ты имеешь в виду, Константин Петрович? — настороженно спрашивает командующий гвардией, прекращая расхаживать по комнате.

Старец встаёт с кресла и подходит к окну. Он смотрит на заснеженные крыши столицы, обдумывая хитрую ловушку. Прямая атака на любимца народа и армии невозможна, поэтому нужно действовать исподтишка.

— Алексей Александрович уже в курсе и связывается с нужным человеком, — спокойно произносит обер-прокурор, не отрывая взгляда от окна.

— Он тоже работает на меня, — добавляет Константин Петрович, поворачиваясь к великому князю.

— Мы уничтожим Карпова, но в феврале, — продолжает интриган, и его голос становится тише.

— Ему даже холод не поможет, — завершает Победоносцев, и в его словах звучит зловещая уверенность.

Владимир Александрович хмурится, пытаясь понять смысл сказанного.

— Февраль? — переспрашивает генерал. — Почему именно февраль?

— Потому что в феврале его магия станет его же ловушкой, — объясняет старец, подходя к столу.

— Я уже всё продумал, — добавляет обер-прокурор, беря со стола перо.

— Осталось лишь дождаться нужного момента, — заключает Константин Петрович, начиная писать письмо.

Генерал медленно кивает, осознавая глубину замысла. На его губах появляется злая ухмылка. Однако Победоносцев сам не понимает, что несёт. Обер-прокурор Синода и не подозревает о грядущих событиях.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравились атаки на особняки. И это ещё цветочки. Дальше будет ещё интереснее. Всего доброго.

Глава 21

Проходит две недели. Январь сменяется февралём. Всё это время Станислав Михайлович Карпов воздерживается от активных действий, упорно выжидая удобного момента. Николай Николаевич «Лукавый» также сосредоточен на своих прямых обязанностях, не вмешиваясь в закулисную борьбу.

Тем временем Сергей Юльевич Витте, опираясь на мощную поддержку Петра Николаевича Дурново, ведёт успешное наступление на великого князя Алексея Александровича. Министр финансов методично выдавливает из флота некомпетентных и коррумпированных офицеров, лишая генерал-адмирала его финансовой опоры.

На фоне этих успехов Константин Петрович Победоносцев завершает свои тайные приготовления. Осознавая, что бюрократическими методами сломить Карпова невозможно — ротмистр надёжно прикрыт влиятельными покровителями и пользуется искренней любовью простого народа — обер-прокурор прибегает к крайней мере.

Стас прекрасно понимает, что враги готовят покушение. Он знает все их ходы и готов к любому удару. Но даже самый расчётливый стратег остаётся живым человеком, а значит, способен на ошибку. И именно этой мимолётной оплошностью хладнокровно воспользуются его противники.

Санкт-Петербург...

Мрачная полночь окутывает заснеженный город. Тишину спокойного района нарушает резкий треск ломающейся древесины. Двойная входная створка с оглушительным грохотом отлетает в сторону. В прихожую врывается ледяной ветер, принося с собой группу вооружённых людей.

Незнакомцы одеты в чёрные плащи, а их лица скрывают чёрные тканевые повязки. Злоумышленники действуют молниеносно и жестоко, переворачивая мебель и разбивая посуду. Отец семейства пытается преградить путь грабителям, но получает мощный удар прикладом в живот. Столяр падает на паркет, крепко сжимая руками скрутившийся от боли бок.

— Кто вы такие?! — хрипло выдыхает Константин, пытаясь встать. Один из бандитов молча бьёт его сапогом в рёбра. — Лежи тихо, мастер, — злобно рычит налётчик. Ольга истошно вопит, бросаясь на защиту мужа.

Вооружённый мужчина грубо толкает женщину, отшвыривая её к стене. Хозяйка дома беззвучно сползает по обоям, закрывая лицо дрожащими ладонями. — Костя! — рыдает она, вытягивая руки к супругу. — Не трогайте его! — умоляет женщина.

— Заткни бабу, — приказывает главарь своим подручным. Тем временем двое других взламывают дверь детской комнаты. Маленький Коля просыпается от шума и начинает пронзительно визжать. Преступники набрасывают на мальчика грубый мешок, лишая его возможности видеть.

Ребёнка бесцеремонно выхватывают из тёплой постели и уносят в коридор. — Мама! Папа! — захлёбывается слезами малыш из-под холстины. — Отпустите моего сына! — взывает Ольга, пытаясь ползти к ним. — Возьмите деньги, только отдайте ребёнка! — просит хозяйка.

— Деньги нам не нужны, — усмехается вооружённый грабитель, крепче прижимая мальчишку к себе. Главарь отряда подходит к лежащему на полу мужчине. — Передайте Карпову, — ледяным тоном произносит командир налётчиков, приставляя дуло револьвера к виску Константина. — Пусть явится на старый чугунолитейный завод на Выборгской стороне ровно в полночь.

— А до этого времени ребёнок останется у нас. Если он приведёт с собой хоть кого-то, мальчишка умрёт. Время пошло, — отрезает главарь через плечо, направляясь к выходу. Бандиты разворачиваются и стремительно покидают разрушенное жилище.

Снежная метель за окном мгновенно поглощает их сумрачные силуэты. В опустевшей квартире воцаряется гробовая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными всхлипываниями. Родители мальчика замирают в оцепенении, ещё не в силах осознать случившееся горе.

Немного времени спустя...

Мрачная ночь царит в обширной казарме. Ротмистр Станислав Михайлович Карпов крепко спит на своей кровати. Морозный воздух в помещении не мешает офицеру, ведь магия холода дарит ему комфорт в любую стужу.

Створка беззвучно подаётся. В комнату заглядывает дежурный по эскадрону. Рядовой видит спящего командира и нерешительно топчется на пороге.

— Ваше высокоблагородие, прошу прощения, что тревожу, — тихо произносит солдат. — Разрешите доложить?

— Докладывайте, — сквозь сон отвечает гусар, не открывая глаз.

— К воротам казарм пришли мужчина и женщина, — рапортует подчинённый. — Они представились как Константин и Ольга. Говорят, что являются родителями мальчика Коли, которого ваше высокоблагородие навещали недавно.

Глаза офицера мгновенно распахиваются. Сонливость исчезает без следа. Стас молниеносно вскакивает с кровати. Он начинает быстро одевать свою парадную форму.

Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами ложится на плечи идеально. Поверх набрасывается тёплый плащ с пушистым чёрным мехом. Ротмистр пристёгивает кобуру с револьвером и берёт в руку саблю с гравировкой на ножнах.

— Веди! — властно приказывает командир.

Дежурный чётко козыряет и разворачивается. Солдат быстро шагает по коридору, указывая путь к выходу. Офицер следует за ним, его сапоги глухо стучат по деревянному полу.

Ночная тьма царит на улице. Ротмистр замечает знакомую пару у ворот. Мужчина и женщина дрожат от холода и пережитого ужаса.

— Ничего не говорите, — спокойно произносит офицер. — Идёмте внутрь, там всё обсудим.

Взрослые молча подчиняются. Они покорно следуют за гусаром в здание. Внутри тепло и уютно.

Командир заводит супругов в свой личный кабинет. Стас наливает обоим по кружке тёплой воды. Константин и Ольга жадно выпивают жидкость, пытаясь унять внутренний озноб.

— Что случилось? — интересуется маг, пристально глядя на супругов.

— Колю похитили, — выдыхает женщина, и её голос предательски срывается.

Ротмистр держит свою чашку в руке. От услышанных слов пальцы разжимаются. Фарфор падает на пол и разлетается на мелкие осколки.

— Кто? — резко спрашивает гвардеец, сжимая кулаки.

— Мы не знаем, — отвечает мастер, опустив глаза. — Какие-то люди в чёрном и в масках. Сказали передать вам следующее: вы должны явиться на старый чугунолитейный завод на Выборгской стороне ровно в полночь, но если придёте не один, мальчишка умрёт.

— Вот значит как, — мрачно замечает чародей. — Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Это были ваши враги? — с надеждой и страхом уточняет Ольга.

— А больше некому, — холодно отрезает командир. — Я уже догадываюсь, кто это был, однако это лишь догадки.

— Что нам теперь делать, Станислав Михайлович? — умоляюще спрашивает Константин.

— Пожалуйста, верните нашего сына! — взмоляется мать, хватаясь за край стола.

— Так, я сам со всем разберусь, — твёрдо произносит офицер. — А вот вы пока полежите в госпитале, тем более у вас сильнейший эмоциональный шок. Никому ни слова о том, что было, и о том, что вашего сына похитили. Я сам всё решу, а те мерзавцы даже не подозревают, что их ждёт.

— Что вы имеете в виду? — настороженно говорит столяр.

— Даже мои ближайшие соратники не всё обо мне знают, — усмехается уголками губ военный. — Раз эти мерзавцы хотят поиграть, мы поиграем. Пока посидите здесь, а я отправлю своих фамильяров на поиски свободной больницы.

Стас поднимает правую руку. Из его ладони вылетает стая крошечных насекомых. Сорок ледяных мух устремляются к окну. Створка распахивается, и фамильяры-разведчики исчезают в морозной темноте.

Проходит немного времени...

Ледяные мухи возвращаются с вестью. Офицер выводит супругов на улицу. Мужчина и женщина крепко держатся за ночной плащ гусара. Маг отрывается от земли и взмывает в морозное небо.

Вскоре троица плавно опускается у ворот городского госпиталя. Створки распахиваются, пропуская гостей внутрь. Дежурный эскулап и пара медсестёр спешат навстречу. Увидев посетителя, лекарь широко раскрывает глаза.

— Вы? — удивлённо произносит врач, узнавая влиятельного гостя.

— Всё верно, — твёрдо отвечает ротмистр. — Поместите этих людей в палату для двоих. Я знаю, что она у вас свободна. У супругов тяжёлый эмоциональный шок. Немедленно выполнять!

Медики тут же бросаются исполнять распоряжение. Они бережно уводят Константина и Ольгу по коридору.

Вернувшись, доктор останавливается перед офицером.

— Сколько дней они пробудут у нас? — вежливо интересуется эскулап.

— Примерно четыре дня, — спокойно произносит Станислав Михайлович. — Все расходы беру на себя. А теперь подойдите сюда.

Сотрудники послушно делают шаг вперёд. Гвардеец достаёт кошелёк и вручает каждому по три рубля.

— Слушайте внимательно, это очень дорогие мне люди, — строго говорит командир. — Заботиться вы о них должны как об императорской семье. Что они ни попросят, вы всё для них сделаете. Кормите их сытно. Ухаживайте за ними тщательно. Если порадуете, получите ещё. Всего доброго.

Офицер разворачивается и покидает здание. Получив щедрую награду, персонал мгновенно оживляется. Глаза эскулапа и сиделок загораются истинным усердием.

Рассвет сменяет тёмную ночь...

Станислав Михайлович оповещает своих покровителей о произошедшем инциденте. Маг рассылает ледяных разведчиков по всему Петербургу, однако поиски терпят полную неудачу. Впервые чары не приносят желаемого результата.

Сергей Юльевич Витте вынужденно приостанавливает жёсткие проверки в морском ведомстве генерал-адмирала. Глава МВД, Пётр Николаевич Дурново, приказывает жандармерии временно снизить давление и затаиться. Великий князь «Лукавый» также берёт паузу, уделяя внимание исключительно текущим армейским вопросам.

Ротмистр заранее согласовывает действия с этой тройкой, получая молчаливое одобрение на самостоятельное и радикальное урегулирование конфликта. При этом переговоры обходятся без единого намёка на обер-прокурора Святейшего Синода. Подобное зловещее молчание становится самым красноречивым знаком грядущей беды.

Министерство финансов...

Первые лучи дня осторожно проникают сквозь плотные бархатные портьеры обширного кабинета. Глава ведомства уже сидит за массивным дубовым столом, заваленным стопками срочных депеш. Пальцы государственного деятеля нервно перебирают листы с финансовыми отчётами, хотя мысли его заняты совсем иным. Рядом с фарфоровой чернильницей тихо мерцает крошечный магический огонёк, поддерживающий идеальную температуру свежего кофе.

Министр берёт золотое перо и делает решительную пометку на полях важного документа. Проверки в морском ведомстве великого князя Алексея Александровича придётся временно заморозить. Любое лишнее движение сейчас может спугнуть похитителей или спровоцировать ненужный политический скандал.

В помещение входит молодой чиновник.

— Ваше превосходительство, жандармский полковник Ропп ожидает ваших указаний по морским тендерам, — докладывает служащий, вытягиваясь в струнку.

— Передайте господину Роппу, чтобы он отложил все дела, — твёрдо произносит министр, не отрывая взгляда от бумаг. — Пусть его люди вернутся в казармы и займутся обычной патрульной службой.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — отвечает клерк и бесшумно удаляется, плотно закрывая за собой створку.

Оставшись наедине с собой, Сергей Юльевич тяжело вздыхает. Он прекрасно понимает, что юный маг не станет ждать милости от неповоротливой бюрократической машины. Ротмистр Карпов предпочитает решать проблемы методами, от которых у обычных чиновников стынет кровь в жилах.

Глава министерства достаёт чистый лист гербовой бумаги. Ему необходимо срочно связаться с Петром Николаевичем Дурново, чтобы подготовить безупречное алиби для грядущей ночной резни. Витте знает: когда молодой князь начнёт свою охоту, на улицах Петербурга не должно остаться ни единой живой улики.

Министерство внутренних дел...

Раннее солнце едва пробивается сквозь плотные шторы вместительного кабинета. Пётр Николаевич сидит за широким столом, внимательно изучая секретное донесение о ночном происшествии. Строгий профиль министра освещён тусклым пламенем настольной лампы. Глава ведомства ритмично постукивает пальцами по полированной поверхности, обдумывая дальнейшие шаги. Рядом с чернильницей еле заметно мерцает защитный оберег, не позволяющий посторонним подслушать разговоры.

Порог переступает генерал полиции.

— Ваше превосходительство, все патрули в северных районах готовы к обычному дежурству, — докладывает офицер, принимая стойку смирно.

— Отлично, держите информационный вакуум, — строго отвечает Пётр Николаевич.

— Жандармы должны полностью игнорировать любые промышленные объекты в этой части города, — добавляет страж порядка.

— Арестовывать там никого не нужно, — строго произносит министр.

— Никакой самодеятельности, — предупреждает он.

— Понял, — отчеканивает генерал.

— Свободны, — бросает глава ведомства.

Створка за подчинённым захлопывается. Дурново откидывается на спинку кресла и устало протирает глаза.

Телефонный аппарат издаёт резкий звонок. Министр поднимает трубку.

— Слушаю, — произносит Пётр Николаевич.

— Пётр Николаевич, это Сергей Юльевич, — раздаётся голос из трубки. — Как у вас обстановка?

— Рабочая, Сергей Юльевич, — отвечает глава МВД. — Все наши люди на местах. А как ваши финансовые дела?

— Приходится временно заморозить некоторые проверки, — вздыхает Витте. — Понимаете, о чём я?

— Прекрасно понимаю, — соглашается Дурново. — Сейчас не время для ревизий.

— Именно. А как насчёт двадцати шести градусов ниже нуля? — уточняет министр финансов.

— Для такого холода нужны особые условия, — замечает Пётр Николаевич. — Но наш общий знакомый привык к морозам.

— Надеюсь, что он не ошибётся, — говорит Витте.

— Он не ошибается, — уверенно произносит глава ведомства. — Вы же знаете его стиль.

— Знаю, — подтверждает Сергей Юльевич. — Поэтому и звоню. Нужно убедиться, что наши патрули не окажутся на его пути.

— Уже отдал приказ, — отвечает Дурново. — Все жандармы будут заниматься обычной службой в других районах.

— Отлично. А что насчёт медицинской помощи? — интересуется Витте.

— Госпиталь на Невском готов принять двух пациентов, — уверенно произносит министр. — Там их никто не найдёт.

— Превосходно. Тогда я не буду вмешиваться в природные явления, — заключает министр финансов.

— Правильное решение, — соглашается глава ведомства. — Пусть стихия делает своё дело.

— И ещё, Пётр Николаевич. Если понадобится дополнительное финансирование для уборки... последствий...

— Не беспокойтесь, Сергей Юльевич. У меня есть резервный фонд для таких случаев.

— Благодарю. Тогда до связи.

— Всего доброго, Сергей Юльевич.

Дурново кладёт трубку на рычаг. Он понимает, что этой ночью город ожидает настоящая снежная буря. И ни один патруль не должен оказаться на её пути.

Главный штаб...

Свет солнца падает на крепкие дубовые панели громадного помещения. Великий князь Николай Николаевич стоит у огромной настенной карты, изучая дислокацию кавалерийских полков. Строгий профиль командующего освещён мягким светом. Инспектор кавалерии внимательно рассматривает стратегические схемы, его пальцы ритмично постукивают по деревянному краю. Рядом с бронзовой чернильницей слабо мерцает защитный амулет, скрывающий военные тайны от чужих глаз.

В комнату заходит адъютант.

— Ваше Императорское Высочество, докладываю о расстановке ночных караулов и патрулей, — рапортует офицер, вытягиваясь в струнку.

— Отлично, — хмурится великий князь, не отрывая взгляда от карты. — Передайте командирам гусарских и драгунских эскадронов, чтобы они держались подальше от Выборгской стороны.

— Слушаюсь, ваше высочество, — кивает подчинённый. — А как насчёт уланских полков, расквартированных в том районе? — уточняет адъютант.

— Пусть улянутся в своих казармах и не высовываются, — властно произносит инспектор. — Армейские патрули в ту ночь не нужны.

— Понял, — отчеканивает военный.

— Свободны, — бросает командующий.

Створка за адъютантом захлопывается. «Лукавый» откидывается на спинку кожаного кресла и задумчиво протирает усы.

Великий князь берёт крепкую эбонитовую трубку, чтобы связаться с дежурным генералом и окончательно согласовать план отвода войск.

— Дежурный генерал по кавалерии слушает, — раздаётся голос из аппарата.

— Говорит Николай Николаевич, — представляется великий князь. — Как обстановка в конных дивизиях?

— Всё спокойно, ваше высочество, — докладывает генерал. — Лейб-гвардии Гусарский и Конный полки находятся в полной боевой готовности.

— Отлично, пусть ребята отдыхают, — хитро усмехается командующий. — Нашему юному другу сегодня предстоит самостоятельная ночная прогулка.

— Понял, никакие армейские патрули не будут ему мешать, — соглашается собеседник.

— Именно так, — подтверждает «Лукавый». — Пусть стихия делает своё дело без лишних свидетелей.

— Слушаюсь, — отвечает дежурный. — Всего доброго, ваше высочество.

— И вам всего хорошего, — завершает великий князь.

Николай Николаевич кладёт трубку на рычаг. Он понимает, что этой ночью город ожидает настоящая ледяная буря. И ни один солдат не должен оказаться на её пути.

Адмиралтейство...

Яркий свет освещает позолоченные рамы в светлом кабинете Адмиралтейства. Генерал-адмирал стоит у окна, держа в руке хрустальный бокал с дорогим коньяком. На его лице играет самодовольная, злорадная ухмылка. Ночное похищение мальчика стало для него лучшим подарком за последние месяцы.

Великий князь прекрасно понимает всю выгоду сложившейся ситуации. Юный ротмистр теперь действует вслепую, ведомый эмоциями. Обер-прокурор Синода взял на себя всю грязную работу, отвлекая грозного мага от морских ревизий.

В кабинет входит адъютант.

— Ваше Императорское Высочество, разрешите доложить о расписании ночных патрулей? — осторожно спрашивает подчинённый, стараясь не смотреть в глаза начальнику.

— Пусть все корабли и морские патрули остаются в гавани, — с лёгкой усмешкой отвечает генерал-адмирал, делая глоток напитка.

— Но, ваше высочество, на вечер запланированы обычные обходы территории, — робко напоминает офицер.

— Отменить обходы, — властно, но спокойно перебивает дядя императора. — Сослаться на внезапную эпидемию гриппа среди нижних чинов.

Алексей Александрович отлично осознаёт, что Константин Петрович играет в свою опасную игру. Священнослужитель уверен в успехе своих фанатичных исполнителей. Однако великий князь надеется, что эта схватка окажется взаимно уничтожающей. Маг Карпов слишком хитёр и беспощаден, чтобы сдаться без боя, а значит, люди Победоносцева получат по заслугам.

Генерал-адмирал подходит к громоздкому дубовому столу и открывает нижний ящик. Внутри лежат секретные ведомости о выделенных наёмникам средствах. Он достаёт спичку и поджигает бумаги, наблюдая, как пепел падает в бронзовую пепельницу.

— Уничтожьте все следы нашего финансирования этой операции, — приказывает он адъютанту, бросая последний тлеющий листок.

— Будет исполнено немедленно, — бойко рапортует военный, забирая документы.

— И чтобы ни одна живая душа в морском ведомстве даже не упоминала о событиях на Выборгской стороне, — добавляет великий князь, усаживаясь в мягкое кресло.

— Слушаюсь, ваше Императорское Высочество, — подтверждает подчинённый, отдавая честь.

Дверь за офицером плотно закрывается. Алексей Александрович откидывает голову на спинку кресла и довольно потирает руки. Он наконец-то может выдохнуть, зная, что его финансовая империя в безопасности, пока его враги будут резать друг другу глотки в полночь.

Владимирский дворец...

Бледное сияние нерешительно пробивается сквозь плотные бархатные шторы Владимирского дворца. Командующий гвардией сидит за тяжёлым ореховым столом, изучая графики ночных патрулей. Строгий профиль великого князя освещён мягким сиянием настольной лампы. Пальцы Владимира ритмично постукивают по лакированной поверхности, обдумывая детали тайного сговора. Рядом с фарфоровой чернильницей тускло мерцает защитный оберег, скрывающий разговоры от посторонних ушей.

В помещение входит адъютант.

— Ваше Императорское Высочество, докладываю о расстановке караулов Преображенского и Семёновского полков, — рапортует офицер, вытягиваясь в струнку.

— Отлично, пусть гвардейцы остаются в казармах, — хмурится командующий, не отрывая взгляда от бумаг. — Передайте командирам, чтобы патрули категорически избегали Выборгской стороны.

— Слушаюсь, ваше высочество, — кивает подчинённый. — А как быть с конной разведкой, расквартированной поблизости? — уточняет военный.

— Пусть улянутся в своих стойлах и не высовываются, — холодно произносит Владимир Александрович. — Армейские дозоры сегодня ночью там совершенно не нужны.

— Понял, — отчеканивает адъютант.

— Свободны, — бросает великий князь.

Створка за подчинённым захлопывается. Командующий откидывается на спинку кожаного кресла и задумчиво протирает усы. Он прекрасно осознаёт, что фанатики Константина Петровича уже начали свою грязную игру. Владимир надеется, что люди обер-прокурора справятся, ведь устранение Карпова развяжет руки и ему, и Алексею Александровичу.

Великий князь берёт крепкую эбонитовую трубку, чтобы связаться с начальником штаба округа.

— Начальник штаба слушает, — раздаётся голос из аппарата.

— Говорит Владимир Александрович, — представляется командующий. — Подтвердите полную изоляцию северных промышленных районов.

— Всё готово, ваше высочество, — докладывает генерал. — Никакие военные патрули не пересекут эту границу.

— Превосходно, — хитро усмехается великий князь. — Пусть стихия делает своё дело без лишних свидетелей.

— Слушаюсь, — отвечает дежурный. — Всего доброго, ваше высочество.

— И вам всего хорошего, — завершает Владимир Александрович.

Командующий кладёт трубку на бронзовый рычаг. Он понимает, что этой ночью город накроет настоящая ледяная буря. Гвардеец не должен оказаться на её пути. Великий князь встаёт из кресла и подходит к окну, глядя на заснеженные крыши столицы.

Здание Святейшего Синода...

Дневной свет неуверенно заглядывает сквозь бархатные занавеси высокого помещения. Константин Петрович Победоносцев удобно устроился в глубоком кожаном кресле. Строгий профиль обер-прокурора излучает абсолютное, почти блаженное спокойствие. Перед ним на широком дубовом столе возвышается фарфоровая чашка с горячим напитком.

Старик медленно подносит сосуд к губам, делая неторопливый глоток. Терпкий аромат дарит ему искреннее чувство триумфа. Ночная операция прошла безупречно. Мальчишка похищен, а смертельная западня уже захлопнулась.

На пороге появляется верный помощник.

— Ваше высокопревосходительство, исполнители доложили об успешном завершении дела, — почтительно произносит секретарь, низко кланяясь.

— Превосходно, пусть они хранят молчание до самого конца, — удовлетворённо отвечает Константин Петрович, не отрывая взгляда от посуды.

— Клятва дана на святом распятии, — заверяет подчинённый.

— Святыня держит крепче любой клятвы, — замечает обер-прокурор.

Глава Синода отлично знает, кто именно встретит гусара в полночь на старом заводе. Это не наёмная шушера, а специально обученный палач, чьё сердце не ведает страха, сомнений. Имя этого воина тщательно скрыто даже от великих князей. Пусть юный маг думает, что идёт на лёгкую прогулку.

— Игра началась, фигуры противника уже загнаны в угол, — задумчиво произносит Константин Петрович, глядя на тёмную жидкость в чашке.

— Вы уверены в избранном исполнителе, Константин Петрович? — с лёгкой тревогой спрашивает секретарь.

— Абсолютно уверен, — твёрдо отвечает старец.

— Этот человек не знает жалости, — добавляет обер-прокурор.

— Твой холод растает, Станислав Михайлович, — шепчет глава Синода, и в его голосе звучит ледяная уверенность.

Победоносцев ставит пустую посуду на стол, складывает руки на груди. Он полностью уверен в успехе задуманного. Никакие чары поддержки, лечения не помогут жертве, когда придёт её час. Заснеженный Петербург за окном кажется ему особенно чистым, правильным.

Казармы гусар...

Солнечный свет пробивается сквозь узкие окна казарменного корпуса. Ротмистр Станислав Михайлович Карпов сидит на своём рабочем месте, разбирая армейскую отчётность. Его перо быстро скользит по бумаге, выводя чёткие строки рапорта. Внезапно гусар откладывает канцелярский инструмент в сторону, чувствуя лёгкую усталость. Офицер поднимает со стола глиняную кружку с остывшим тёмным напитком. Маг смотрит на жидкость, а пальцы слегка подёргиваются от скопившегося напряжения.

— Простите меня, но этим я не остановлюсь, — тихо произносит гвардеец, глядя на хрупкую посуду.

— Когда вытащу Колю, счёт закроется лишь наполовину, — добавляет воин, не отрывая взгляда от твёрдой керамики.

— Этот старик пожалеет, что родился, — продолжает чародей.

— У него нет дара к магии, однако он держит в руках государя и служит живым воплощением косности, — замечает маг.

— Пришло время уничтожить этот символ раз и навсегда, — заканчивает ротмистр, сжимая пальцы, чувствуя лёгкий мороз.

Ледяная энергия мгновенно пульсирует внутри его ладони, создавая тонкий лёд. Глина не выдерживает чудовищного давления, взрываясь мелкими осколками. Острые куски посуды падают на деревянную поверхность, звеня как разбитые льдины. Командир эскадрона спокойно стряхивает капли с перчатки.

Примечание:

Ну что, не ожидали такого мрачного поворота? Как говорится, всё бывает. Гарантирую, вы точно не будете разочарованы.

Глава 22

Полночь бьёт на старых башенных часах. Станислав Михайлович Карпов стоит в центре огромного цеха заброшенного чугунолитейного завода на Выборгской стороне. Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами идеально сидит на фигуре офицера, а тяжёлый плащ с чёрным мехом развевается от сквозняка. Ротмистр держит руку на эфесе сабли.

— Выходите, — бросает кавалерист, оглядывая ржавые механизмы. — Аура каждого из вас слишком сильная. Они вас выдают.

Из глубоких теней отделяются тридцать мрачных силуэтов. Первая десятка одета в тяжёлые тёмно-синие бушлаты, шерстяные шарфы и прочные морские сапоги. Их предводитель, Игнат Игнатьевич Волков, выделяется рваным шрамом на щеке и массивной дубиной с латунным набалдашником. Вторая группа облачена в толстые серые шинели с поднятыми воротниками, меховые ушанки и усиленные кожаные перчатки. Командует ими Пётр Петрович Соколов — широкоплечий детина с густыми усами и холодным, расчётливым взглядом. Третья команда носит длинные чёрные суконные пальто, тёмные брюки и тяжёлые ботинки. Во главе стоит Гаврила Гаврилович Крестов — худой, бледный фанатик с горящими глазами и серебряным наперсным крестом, спрятанным под высоким воротником.

— Где Коля? — интересуется чародей, сжимая рукоять холодного оружия. — Пока не покажете его, ничего не выйдет.

— Какие мы прямолинейные, — ухмыляется инквизитор, поправляя воротник. — Вообще не проблема. Пётр Петрович, покажите ему.

— Ну что вы, Гаврила Гаврилович, — фыркает гвардеец, скрестив руки на груди. — Он не у меня. Игнат Игнатьевич, ведите.

— Без проблем, — буркает моряк, кивая своим людям.

Подручные Волкова выводят вперёд худенького ребёнка. На голове мальчика надет грубый холщовый мешок. Моряки резким движением срывают ткань.

— Дядя Стас! — звонко кричит малыш, узнавая знакомый силуэт.

— А теперь... — начинает фанатик, медленно поднимая руку.

Совершенно внезапно зал наполняет ослепительная вспышка. Мощный поток белого света ударяет по глазам, превращая всё вокруг в сплошное сияние.

— Какого чёрта! — кричит кто-то из толпы.

— Я не вижу! — рычит второй.

— Глаза! Мои глаза! — вопит третий.

— Держитесь вместе! — командует четвёртый.

— Это магия! — шипит пятый.

Спустя мгновение свет исчезает. Налётчики озираются по сторонам. Перед ними стоит только Карпов, а ребёнка нигде нет.

— Где мальчишка?! — ревёт гвардеец, выхватывая револьвер.

— Уже улетел, — невозмутимо отвечает командир эскадрона, разглядывая свои ногти. — Дегенераты. Думали, меня можно заставить сдаться? Думали, если у вас в заложниках близкий мне человек, я не стану рисковать? Ошибаетесь. И вообще, это была иллюзия. Чего вы вопили, как собаки?

— Проклятый колдун, — рычит Волков, обнажая тяжёлый морской тесак. — Мы всё равно выпотрошим тебя!

— Хитрый гад, — сплёвывает Соколов, наставляя дуло пистолета. — Но против тридцати стволов твоя хитрость не поможет.

— Ложь и обман, — шипит Крестов, доставая освящённый клинок. — Твои бесовские чары бессильны перед истинной верой!

Тридцать вооружённых мужчин смыкают кольцо, готовясь к смертельной схватке.

Ротмистр неожиданно делает мощный топот правой ногой по каменному полу тёмного цеха. От глухого удара содрогается всё здание заброшенного завода. С улицы через разбитые окна врываются вихри снега и твёрдый лёд. Белая крупа мгновенно трансформируется в жуткие морозные щупальца. Ледяные змеи устремляются к ногам налётчиков.

Хрустальные хваты обвивают конечности тридцати вооружённых мужчин. Снежные твари сжимают кости с чудовищной силой. Раздаются нечеловеческие вопли ужаса.

— Что за дьявольщина?! — орёт один из моряков, пытаясь вырваться.

— Отпустите! — визжит молодой гвардеец, колотя кулаками по льду.

— Господи, помилуй! — крестится церковник, но щупальце уже ломает ему рёбра.

Налётчики извиваются в агонии, пытаясь вырваться из смертельных оков. Ледяные твари впиваются в плоть, разрывая мышцы и сухожилия. Хруст ломающихся костей заполняет цех. Кровь брызжет фонтанами, окрашивая снег в алый цвет.

— Мои ноги! Они ломают мои ноги! — вопит детина с тесаком.

— Помогите! — хрипит парень, которого щупальце поднимает в воздух.

— Матерь Божья! — молитва обрывается хрустом шеи.

Никто из них не знал, что гусар владеет подобной разрушительной стихией. Щупальца перемалывают тела подручных до состояния кровавого месива. Ледяные змеи душат, ломают, разрывают на части. Через секунду на полу остаются лежать лишь три изувеченных лидера, чудом избежавшие смертельных объятий.

— Что стряслось? — насмешливо спрашивает маг, глядя на бледных командиров. — Уже в штаны наложили? Не ожидали подобного поворота, да?

— Проклятый еретик! — шипит инквизитор, дрожа от холода и ярости. — Как ты сотворил подобное колдовство?!

— Не твоего собачьего ума это дело, — холодно отрезает Станислав Михайлович.

— Как какой-то юнец способен управлять такой стихией? — бормочет моряк, вытаращив глаза на окровавленный лёд. — Это же редчайшие заклинания высшей категории!

— Редчайшие? — фыркает ротмистр. — Какое глубокое заблуждение. Для меня это обычная разминка. Ха-ха-ха!

— Смешно тебе, кровопийца? — рычит гвардеец, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Думаешь, подобное тебе с рук сойдёт?

— Уже сошло, — невозмутимо отвечает офицер.

Гусар плавно обнажает свою серебряную шашку. Лезвие сверкает в тусклом свете.

— Нападайте уже, — зовёт командир эскадрона. — Хоть немного ещё развлеките меня перед смертью!

Игнат Игнатьевич Волков с рёвом выхватывает из ножен тяжёлый морской кортик с широким клинком. Пётр Петрович Соколов достаёт из-за пояса отточенную гвардейскую саблю. Гаврила Гаврилович Крестов обнажает длинный освящённый стилет с резной рукоятью. Троица бросается вперёд, готовая растерзать мага. Станислав Михайлович злорадно улыбается, показывая своё превосходство.

Игнат Игнатьевич Волков взмахивает руками, призывая подземные воды. Грязная жижа и острые камни летят в сторону гусара.

— Разорвёт тебя на части! — рычит предводитель флотских.

— Слишком медленно, — ухмыляется ротмистр.

Стас делает резкий жест рукой. Мгновенная стужа сковывает летящую массу. Грязь превращается в твёрдые комья, а вода застывает кристальными глыбами, падая на пол с глухим звоном.

Волков не сдаётся. Он выхватывает тяжёлый морской кортик и бросается в ближний бой. Широкий клинок рассекает воздух.

— Получай, щенок! — орёт моряк.

Карпов легко парирует удар шашкой. Серебро звенит о сталь.

— Твоя техника хромает, — насмехается офицер.

Пётр Петрович Соколов использует паузу. Из его ладоней вырывается поток пламени. Жар опаляет лицо гусара.

— Сгори в аду, выскочка! — кричит гвардеец.

— Какой скудный словарный запас, — зевает Станислав Михайлович.

Офицер наносит резкий выпад шашкой. Серебряное лезвие рассекает огненный поток. Морозная энергия гасит пламя, превращая его в густой чёрный дым.

Соколов атакует саблей. Отточенная сталь сверкает в тусклом свете.

— Умри уже! — рычит он.

Карпов отбивает удар, делая шаг назад.

— Ты дерёшься как рекрут, — усмехается маг.

Гаврила Гаврилович Крестов начинает бормотать молитвы. Вокруг него вспыхивают ослепительные лучи. Режущие снаряды света устремляются к цели.

— Прими божью кару! — вопит фанатик.

— Твои боги сегодня отдыхают, — хохочет гусар.

Станислав Михайлович создаёт перед собой прозрачные блоки из инея. Лучи разбиваются о морозные щиты, осыпая пол стеклянной крошкой.

Крестов меняет тактику. Он призывает клубы плотной тьмы. Тёмные вихри кружатся вокруг его стилета.

— Тогда прими тьму! — шипит инквизитор.

Он бросается вперёд, нанося колющие удары освящённым клинком.

Карпов уклоняется, парируя каждый выпад.

— Твоя вера слаба, — издевается ротмистр.

Волков снова поднимает руки. Земля под ногами гусара начинает вздыбаться. Острые каменные шипы прорываются сквозь пол.

— Держись, братцы! — подбадривает Соколов, выпуская новые пламенные шары.

Стас прыгает в сторону. Каменные иглы пронзают воздух там, где он стоял.

— Мимо, — смеётся маг.

Крестов усиливает напор, направляя тёмные вихри. Они обвивают ноги офицера.

— Попался! — торжествует церковник.

Карпов создаёт волну холода. Тьма рассеивается, превращаясь в обычный туман.

— Попробуй ещё раз, — предлагает гусар.

Троица снова атакует. Пламенные шары, каменные шипы и лучи тьмы летят одновременно.

Стас формирует вокруг себя вихрь из снежинок. Все заклинания растворяются в этой буре.

— Жалкое зрелище, — произносит ротмистр, наслаждаясь беспомощностью врагов.

Волков призывает водяной хлыст. Длинная струя воды бьёт по лицу офицера.

— Хлебни, ублюдок! — кричит моряк.

Карпов замораживает хлыст на лету. Ледяная плеть падает на пол, разбиваясь на куски.

— Вода — моя стихия, идиот, — напоминает маг.

Соколов накаляет свою саблю огнём. Клинок пылает красным жаром.

— Теперь посмотрим, как ты будешь парировать это! — рычит гвардеец.

Он наносит серию быстрых ударов.

Стас блокирует каждый выпад. Его шашка покрыта инеем. Пар поднимается при каждом столкновении.

— Твой огонь слаб, — усмехается Карпов.

Крестов собирает всю свою энергию. Вокруг него вспыхивает ослепительный световой взрыв.

— Умри во славу Господа! — вопит фанатик.

Карпов создаёт ледяную бурю. Вихрь снега и холода поглощает световой взрыв.

— Твоё сияние погасло, — смеётся офицер.

— Проклятье! — ругается Волков, падая на колени от усталости.

— Я сотру тебя в порошок! — рычит Соколов, собирая последние силы.

— Попробуй, если сможешь, — отвечает Станислав Михайлович, готовясь к следующему раунду.

Битва ещё не окончена.

Троица продолжает безумную атаку, а Станислав Михайлович искренне наслаждается происходящим. Ротмистр широко улыбается, предвкушая каждое новое движение противников.

Игнат Игнатьевич Волков взмахивает руками, призывая грязевой гейзер. Фонтан зловонной жижи летит в сторону офицера.

— Сгний в болоте, дворянчик! — хрипит морской волк.

— Воняет, как из трюма, — морщится гусар, возводя преграду из инея.

Волков кряхтит от натуги, заставляя каменные шипы прорывать пол.

— Прими дар матушки-земли! — натужно рычит командир моряков.

— Геология — не твоя сильная сторона, — ухмыляется Стас, отбивая гранит клинком.

Водяной клинок под давлением рассекает воздух.

— Рассеку тебя пополам! — орёт Волков, формируя лезвие из жидкости.

— Жидкая субстанция при минус двадцати теряет гибкость, — поучительно замечает ротмистр, превращая атаку в лёд.

Огненные шары вылетают из рук гвардейца.

— Жарься, выродок! — шипит Пётр Петрович Соколов, запуская залп.

— Фейерверк для детей, — зевает Карпов, разгоняя жар вихрем.

Пламенный хлыст опаляет лицо воина.

— Оставлю от тебя одни угольки! — кричит гвардеец, щёлкая огненной плетью.

— Игрушка опасная, да только руки кривые, — смеётся офицер, отшвыривая плеть сталью.

Инквизитор направляет тёмную сферу.

— Пожри бездну, еретик! — завывает Гаврила Гаврилович Крестов, катя шар тьмы.

— Твоя тьма пахнет сыростью, — фыркает маг, разрубая сферу серебром.

Огненный торнадо кружится вокруг гвардейца.

— Закрутит тебя в адское пекло! — ревёт Соколов, поднимая столб пламени.

— Скучная физика, — лениво бросает Стас, гася торнадо стужей.

Ослепительная вспышка бьёт в глаза.

— Ослепни и умри! — визжит церковник, выпуская ослепляющий заряд.

— Солнечный зайчик, — хихикает командир эскадрона, закрываясь ледяным забралом.

Теневые щупальца ползут по полу.

— Утащу тебя в преисподнюю! — шипит инквизитор, направляя чёрные хваты.

— Тени боятся сквозняков, — подмигивает Карпов, легко перепрыгивая ловушку.

Световой луч пронзает пространство.

— Пронзит твоё поганое сердце! — кричит фанатик, стреляя лучом.

— Зеркальный блеск, — насмехается гусар, отражая атаку шашкой.

Песчаная буря поднимается над головами.

— Задохнись в пыли, барчук! — кашляет Волков, поднимая вихрь песка.

— Пыль в лёгких — это вредно, — замечает Станислав Михайлович, выдувая бурю морозным ветром.

Шторм из угольков осыпает мостовую.

— Выжгу глаза! — орёт Соколов, осыпая всё горящими искрами.

— Сажа плохо отстирывается, — вздыхает ротмистр, покрывая себя слоем кристаллов.

Сфера пустоты поглощает свет.

— Исчезни в небытии! — хрипит Крестов, бросая чёрную дыру.

— Пустота боится отражений, — ухмыляется маг, создавая зеркало.

Взрыв святого света трясёт цех.

— Сгинь во имя небес! — вопит инквизитор, инициируя детонацию.

— Громко, но бесполезно, — зевает Стас, замораживая взрывную волну.

Бросок валуна летит в спину.

— Раздавит как букашку! — кряхтит моряк, швыряя огромный булыжник.

— Тяжеловат для броска, — усмехается офицер, превращая камень в глыбу.

Гвардеец собирает последние силы для огненного вихря.

— Спечёт заживо! — рычит Пётр Петрович, создавая жаркий смерч.

— Твой котёл перегрелся, — смеётся Карпов, рассеивая жар холодным дыханием.

Всплеск кипятка обжигает сапоги.

— Сварись заживо! — хрипит Волков, выбивая гейзер горячей воды.

— Горячая ванна не по сезону, — фыркает гусар, покрывая сапоги коркой льда.

Снаряды из тёмной материи летят в грудь.

— Разорвёт душу! — падая на колени, шипит церковник, запуская тёмные стрелы.

— Финальный аккорд, и тот фальшивый, — злорадно произносит Станислав Михайлович, ставя непробиваемый блок из инея.

Пять минут яростной схватки позади. Волков кряхтит, теряя силы. Соколов шатается, роняя клинок. Крестов падает на колени, задыхаясь. Гусар даже не вспотел. Дыхание офицера остаётся ровным. Он искренне веселился, наблюдая за беспомощными потугами врагов.

Ротмистр злорадно улыбается, глядя на измученных противников.

— Довольно, — произносит маг, убирая шашку в ножны, — я достаточно поиграл с вами, дураками.

Станислав Михайлович взмахивает рукой. Ледяные оковы сковывают конечности троицы. Моряк, гвардеец и церковник замирают на месте. Враги повержены, но всё ещё живы.

Ротмистр медленно обходит застывших в ледяных оковах пленников. Он останавливается напротив каждого, внимательно вглядываясь в их лица.

— Вас всё равно никто не станет хоронить, — спокойно произносит Стас, глядя на изуродованных морозом врагов. — Ваши тела превратятся в ледяную пыль. Но перед концом я хочу уяснить одну простую вещь. Зачем вы на это пошли? Ради чего схватили невинного ребёнка, который не сделал вам ничего плохого? Чего вам не хватило в этой жизни? Денег? Власти? Наслаждений? Почему вы душите собственную страну, воруете казну и плетёте интриги? Чего вы добиваетесь? Я искренне не понимаю.

Игнат Игнатьевич Волков сплёвывает кровь на замёрзший пол. Его глаза горят циничной злобой.

— Отечество? Какое ещё отечество? — хрипит моряк, криво ухмыляясь. — Для нас это просто огромная кормушка. Пока мужики пашут, мы пьём шампанское. Ребёнок — лишь разменная монета. Хозяин приказал достать тебя, мы и достали. А твоя любимая империя пусть горит синим пламенем, лишь бы наши карманы были полны золота.

Пётр Петрович Соколов презрительно фыркает, несмотря на боль в сломанных рёбрах. Он смотрит на гусара как на пустое место.

— Ты мыслишь как холоп, — надменно цедит гвардеец, сплёвывая на сапог офицера. — Дворянство рождено повелевать, а чернь — подчиняться. Мы берём то, что нам положено по праву крови. Твой мальчишка — просто грязь под ногами. Мы не губим державу, мы сохраняем исконный порядок, где каждый знает своё унизительное место.

Гаврила Гаврилович Крестов поднимает голову. Его лицо искажено фанатичной ненавистью, а глаза блестят безумием.

— Твоё понимание искажено, потому что ты слепой щенок, — шипит инквизитор, дёргая скованными руками. — Прогресс, заводы, свободы — всё это дьявольские искушения. Мы очищаем мир от скверны. Ребёнок — жертва во имя высшей цели. Мы спасаем души, уничтожая тела. Наша великая держава должна замереть в вечном страхе и послушании, иначе она погибнет.

Станислав Михайлович молчит. Он лишь холодно смотрит на троих извергов, позволяя их словам повиснуть в морозном воздухе цеха.

Офицер делает шаг вперёд, приближаясь к Волкову.

— Скажите мне, — начинает ротмистр, — вы сами-то верите в то, что несёте? Или ваши великие князья и обер-прокурор для вас — просто дойные коровы, которых вы презираете так же, как и меня?

Моряк громко кашляет, выпуская изо рта кровавую пену.

— Уважать их? — усмехается Волков, демонстрируя гнилые зубы. — Алексей Александрович — жирный казнокрад, а Владимир — трусливый интриган. Я беру их золото и делаю вид, что целую им руки. В этом мире все просто делят шкуру убитого зверя.

Станислав Михайлович наклоняется ближе, его голос становится тише.

— А скажите, Игнат Игнатьевич, у вас ведь есть дети? — спрашивает маг ледяным тоном. — Когда вы смотрите на них, вы думаете о том, что кто-то такой же, как вы, может прийти и забрать их ради горсти монет?

Волков замирает. На мгновение в его глазах мелькает что-то человеческое, но он быстро прячет это за циничной ухмылкой.

— Мои дети не будут голодать, — хрипит он, отворачиваясь. — Я обеспечил им будущее. А чужие слёзы меня не волнуют. В этом мире либо ты волк, либо ты овца.

— И последний вопрос к вам, — произносит Стас, выпрямляясь. — Чего вы боитесь больше всего? Не смерти, а чего-то другого?

Моряк молчит несколько секунд, затем тихо произносит:

— Бедности, — шепчет он, и в его голосе впервые звучит настоящий страх. — Я вырос в нищете. Я видел, как моя мать умирала от голода. Я поклялся, что никогда больше не буду нищим. Даже если для этого придётся продать душу дьяволу.

Ротмистр переводит тяжёлый взгляд на Соколова.

— Что вы на самом деле чувствуете, когда смотрите в зеркало? — спрашивает маг, повышая голос. — Вы ведь понимаете, что вы — обычные паразиты, пьющие кровь народа?

Гвардеец гордо выпрямляет спину, несмотря на ледяные путы.

— Я чувствую гордость, — отчеканивает Пётр Петрович, сверкая глазами. — Волк не испытывает жалости к овце. Я родился повелевать, и моя совесть чиста, потому что я выполняю своё природное предназначение. А вы, Карпов, всего лишь выскочка, забывший отведённое ему место.

Станислав Михайлович делает шаг ближе, его голос звучит как приговор.

— Ваши предки, Пётр Петрович, они ведь тоже были дворянами? — спрашивает офицер. — Как вы думаете, они гордились бы вами, если бы узнали, что вы похищаете детей и пытаете невинных?

Соколов бледнеет, но быстро берёт себя в руки.

— Мои предки были воинами, — цедит он сквозь зубы. — Они убивали врагов на поле боя, а не прятались за спинами женщин и детей. Но времена изменились. Сейчас война идёт другими методами.

— И ещё один вопрос, — продолжает Стас, не давая гвардейцу передохнуть. — Если бы у вас отняли ваш титул, ваше имя, ваше богатство — что бы от вас осталось? Кто вы без всего этого?

Пётр Петрович открывает рот, но не может произнести ни слова. Его лицо искажается от ярости и бессилия.

— Я... я никто, — шепчет он наконец, и в его голосе звучит настоящий ужас. — Без титула я — пустое место. Но я никогда не позволю вам это отнять!

Ротмистр подходит вплотную к Крестову.

— И последний вопрос, — тихо произносит Станислав Михайлович. — Если бы я не остановил вас, что бы вы сделали с Колей? Как именно планировали расправиться с девятилетним мальчишкой?

Фанатик широко улыбается, обнажая жёлтые зубы.

— Мы бы сломали его разум, — шепчет инквизитор, и в его голосе звучит садистское удовольствие. — Сначала заставили бы смотреть, как мы убиваем его родителей. А потом медленно, по кусочкам, отрезали бы от него жизнь. Это было бы прекрасное зрелище для вас, ротмистр.

Станислав Михайлович замирает. Его лицо остаётся абсолютно каменным, но в глазах вспыхивает настоящий ледяной ад.

— Скажите мне, Гаврила Гаврилович, — начинает маг, его голос дрожит от сдерживаемой ярости, — вы действительно верите в Бога? Или вы просто используете религию как прикрытие для своих садистских наклонностей?

Крестов широко раскрывает глаза, затем начинает смеяться — высоким, визгливым смехом.

— Верить? — хихикает он. — Я верю в силу. Бог дал мне власть над жизнью и смертью. Кто я, если не его карающий меч?

— И последний вопрос к вам, — произносит Стас, наклоняясь так, что их лица оказываются в сантиметре друг от друга. — Когда вы предстанете перед Богом, что вы скажете ему? Как вы объясните ему всё, что вы сделали?

Инквизитор перестаёт смеяться. Его лицо становится мертвенно-бледным.

— Я... я скажу ему, что я очищал мир от скверны, — шепчет он, и в его голосе впервые звучит сомнение. — Я служил ему... Я служил...

Но даже он не верит в свои слова.

Станислав Михайлович достаёт из кобуры тяжёлый револьвер системы Наган. Холодная сталь ложится в перчатку офицера привычным весом. Ротмистр поднимает оружие, целясь в лбы троих поверженных врагов. Губы командира эскадрона кривятся в презрительной ухмылке.

— До встречи в аду, — произносит Карпов.

Палец гусара плавно давит на спусковой крючок. Громкий выстрел эхом разносится по пустому цеху. Пуля пробивает череп морского волка, мгновенно убивая его. Следующий заряд находит цель в голове гвардейца. Очередной свинец обрывает жизнь фанатика. Тела безвольно падают на промёрзший паркет. Станислав Михайлович убирает дымящееся оружие обратно в кобуру. Офицер смотрит на распростёртые трупы с глубоким отвращением. Маг сплёвывает на лицо убитого инквизитора.

— Вы не люди, — тихо говорит ротмистр.

— Вы просто мусор, — добавляет Стас.

— Такие сволочи недостойны даже дышать одним воздухом с другими, не то, что жить на этой земле, — продолжает гусар.

— И как наш мир такую погань носит? — спрашивает офицер.

Ледяная энергия пульсирует в ладонях чародея. Морозная волна накрывает тридцать бездыханных тел. Иней мгновенно сковывает плоть, превращая останки в хрустальные глыбы. Станислав Михайлович щёлкает пальцами. Замёрзшие фрагменты рассыпаются мелкой пылью. От врагов не остаётся абсолютно ничего. Командир эскадрона выходит на заснеженную улицу. Ветер бьёт в лицо, развевая чёрный мех плаща. Маг смотрит на ночной Санкт-Петербург.

— Теперь я могу начать последний этап, — произносит Карпов.

— И мне плевать, что будет со мной, — добавляет ротмистр.

— Я уничтожу корень всех проблем в Санкт-Петербурге и спасу империю, даже если буду проклят за это, — заканчивает Станислав Михайлович.

Гусар отрывается от земли. Тёмный силуэт взмывает в морозное небо.

Примечание:

Надеюсь, что вам понравился бой. Хотя для Карпова это была скорее игра. И не надо удивляться его мощи в зиму. К тому же, умный человек никогда не раскрывает все свои таланты. Вот и Станислав сыграл на этом. Вот теперь остаётся финал.

Глава 23

Часовая стрелка перевалила за полночь, погружая Санкт-Петербург в непроглядный мрак. Двухэтажный особняк на Литейном проспекте, дом шестьдесят два, скрывается в тенях. Это резиденция обер-прокурора Святейшего Синода, дом духовного ведомства, где спит Константин Петрович Победоносцев со своей семьёй.

Станислав Михайлович Карпов парит в морозном небосводе над заснеженной крышей здания. Тёмно-зелёный мундир с серебряными аксельбантами плотно облегает фигуру чародея, а тяжёлый плащ с чёрным мехом неподвижно висит, несмотря на ветер. На поясе висит кобура с револьвером системы Наган, у бедра покоится шашка в ножнах. Ротмистр смотрит вниз на особняк, его лицо выражает абсолютную решимость.

— Пусть меня убьют или постигнет нечто похуже, — тихо произносит маг, глядя на тёмные окна. — Я уничтожу главную опору старой аристократии.

— Рухнет Победоносцев — рухнет и весь отживший строй, — продолжает Станислав Михайлович. — Витте, Дурново и Николай Николаевич станут сильнейшими политиками, начнут влиять на государя и спасут империю.

— Я буквально в шаге от триумфа, — заканчивает гусар.

Воздух вокруг фигуры командира эскадрона начинает мерцать. Магия иллюзий искажает свет, делая невидимым тёмно-зелёный мундир и чёрный мех плаща. Силуэт офицера растворяется в морозной ночи, становясь призраком. Карпов плавно снижается, не издавая ни звука. Магия полёта несёт его к окнам второго этажа, где спит обер-прокурор со своей женой.

Заснеженный двор особняка на Литейном проспекте, шестьдесят два, погружён в мёртвую тишину. Дворник, седой отставной унтер-офицер, совершает привычный ночной обход. Он держит в рукавице тусклый фонарь и опирается на тяжёлую дубину, внимательно осматривая запертые ворота. Неожиданно невидимая фигура возникает прямо за спиной стража. Стальная рука в кожаной перчатке намертво сжимает шею старика, а вторая ладонь плотно закрывает рот. Служивый лишь глухо мычит, отчаянно пытаясь вырваться из смертельной хватки. Ротмистр делает резкое движение, и раздаётся короткий, сухой хруст шейных позвонков. Труп безвольно обмякает в объятиях незримого убийцы.

— Прости, мужик, ничего личного, — тихо произносит призрачный маг.

Мгновенная стужа сковывает бездыханную плоть, покрывая её толстой коркой инея. Станислав Михайлович щёлкает пальцами, и замёрзшие останки рассыпаются мелкой белой пылью, улетая в сугроб. Командир эскадрона поднимает руку, выпуская на волю десять крошечных насекомых из чистого инея. Ледяные мухи бесшумно взмывают в воздух, осматривая тёмные фасады двухэтажного здания.

Вскоре разведчики находят нужное окно, за которым спят Константин Петрович Победоносцев и его супруга Екатерина Александровна. Получив ментальный сигнал от насекомых, гусар снова отрывается от земли, паря в морозном небосводе напротив прозрачного проёма. Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами и тяжёлый плащ с чёрным мехом остаются скрытыми магией иллюзий.

— Нашёл вас, старые вороны, — шепчет чародей, глядя на спящую пару сквозь оконное стекло.

— Сейчас я заберу ваш разум, — добавляет Станислав Михайлович, чувствуя лёгкое волнение.

— А маленькую Марфу оставлю в покое, — продолжает ротмистр, бросая взгляд на соседнее окно детской.

— Пусть растёт без вашего яда, — заканчивает маг, готовясь к проникновению.

Ротмистр смотрит в оконное стекло, наблюдая за спящими супругами. Станислав Михайлович щёлкает пальцами. Магия иллюзий создаёт невидимый звуковой барьер, полностью изолируя спальню от внешнего мира. Офицер бесшумно отворяет раму и проникает внутрь комнаты. Константин Петрович открывает глаза, чувствуя резкий холод.

— Сквозняк? — сонно бормочет обер-прокурор, оглядывая полумрак.

В следующую секунду на запястьях и лодыжках старика сковываются ледяные оковы. Тяжёлый иней мгновенно приковывает его к кровати. То же самое происходит с Екатериной Александровной, которая испуганно вскрикивает, но тут же её рот заполняется морозным кляпом. Маг убирает чары невидимости. Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами проявляется в тусклом свете ночника.

— Наконец-то мы с вами встретились, Константин Петрович, — спокойно произносит гусар. — И вам здравствуйте, Екатерина Александровна.

— Меня зовут Станислав Михайлович Карпов, ротмистр Лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка, адъютант великого князя Николая Николаевича, — продолжает офицер, делая шаг вперёд. — Я здесь не по приказу, а по собственной воле. Из-за ваших интриг пострадал невинный и очень дорогой мне человек. Я не стану вас убивать. Есть участь куда страшнее смерти. Но не волнуйтесь, нас никто не услышит. Равно как и ваша драгоценная дочь, которой предстоит жить без вас.

Глаза обер-прокурора расширяются от ужаса и бессильной ярости. Он пытается крикнуть, но из горла вырывается лишь глухое мычание. Тело старика дёргается в хрустальных путах, пытаясь разорвать оковы. Екатерина Александровна плачет, её плечи трясутся от беззвучных рыданий, а взгляд полон мольбы и страха. Станислав Михайлович медленно снимает перчатку, обнажая руку, готовую к колдовству. Маг собирается приступить к выполнению своего замысла.

Станислав Михайлович вытягивает ладонь вперёд. Невидимые потоки колдовской энергии устремляются к вискам пленников. Чародей начинает вливать чистые иллюзии прямо в сознание обер-прокурора и его супруги. Константин Петрович резко дёргается, пытаясь отторгнуть чужеродное вторжение. Его жена тоже отчаянно сопротивляется ментальному давлению.

— Каюсь, я вас недооценил, — спокойно произносит ротмистр, наблюдая за их муками. — Прямо как вы меня. Однако, Константин Петрович и Екатерина Александровна, в зиму моя энергия практически бесконечна. У вас нет шансов. Но за силу воли всё же похвалю.

Гусар усиливает напор. Ледяные нити проникают глубже, разрушая нейронные связи. В глазах старика гаснет искра рассудка. Взгляд Екатерины Александровны становится пустым и стеклянным. Их тела обмякают на кровати, окончательно теряя контроль над собой. Маг понимает, что цель достигнута.

— Вот и всё, — тихо говорит чародей, убирая руку. — Символ консерватизма, догматизма и борьбы с индустриализацией уничтожен вместе с его главной опорой. Наконец-то у Российской империи есть шанс уцелеть. Магии я влил столько, что вылечить этот недуг невозможно. Вы навсегда останетесь овощами. Прощайте, Константин Петрович и Екатерина Александровна.

Офицер разворачивается и прыгает в распахнутую раму. Морозный воздух подхватывает его фигуру. Тёмно-зелёный мундир с серебряными шнурами мелькает в ночи. Тяжёлый плащ с чёрным мехом развевается за спиной. Ротмистр взмывает в небо, растворяясь среди звёзд.

Станислав Михайлович парит в морозном небосводе над заснеженными крышами Петербурга. Холодный ветер треплет чёрный мех его плаща, но маг не чувствует стужи. Он вытягивает обе ладони, концентрируя волшебную силу. Из кончиков пальцев вырываются три светящиеся струи инея, которые мгновенно обретают форму хищных птиц.

— Посетите Сергея Юльевича Витте, Петра Николаевича Дурново, великого князя Николая Николаевича и передайте им точные слова: мальчик спасён, враги уничтожены, а Константин Петрович Победоносцев навсегда лишился рассудка вместе со своей супругой, — приказывает ротмистр, глядя на замёрших в воздухе существ.

Ледяные посланники взмахивают прозрачными крыльями, устремляясь по разным направлениям ночного города. Они скрываются среди теней, унося важнейшую весть покровителям гусара. Офицер разворачивается, набирая высоту, приближаясь к городскому госпиталю.

Ротмистру не терпится увидеть маленького Колю и убедиться, что Константин с Ольгой пришли в себя после пережитого ужаса. Магия полёта несёт чародея сквозь морозную мглу, ведя туда, где гусара ждёт настоящая, живая радость. Скоро он окажется возле близких людей.

Больница...

Морозный ветер стихает у высоких стен городского госпиталя. Станислав Михайлович Карпов мягко опускается на заснеженную брусчатку. Тяжёлая дубовая дверь мгновенно распахивается навстречу. Дежурный лекарь почтительно склоняет голову, завидев знакомую фигуру в тёмно-зелёном мундире.

— Здравствуйте, ваше высокоблагородие, — произносит он, указывая пальцем на коридор. — Они всё в той же палате.

Ротмистр кивает и уверенно шагает по тихим переходам. Сапоги глухо стучат по паркету. Офицер останавливается у нужной двери и бесшумно поворачивает ручку. Внутри горит тусклая лампа. На кроватях сидят Константин, Ольга и Коля. Увидев гостя, девятилетний мальчуган соскакивает с матраса.

— Дядя Стас! — звонко кричит ребёнок, бросаясь к военному.

Гусар подхватывает малыша, крепко прижимая к груди. Тёплый мех плаща согревает дрожащее тельце. Столяр встаёт с койки, его карие глаза блестят от непролитых слёз.

— Здравствуйте, Станислав Михайлович, — шепчет отец, низко кланяясь. — Низкий вам поклон за спасение.

Ольга поспешно поднимается рядом, вытирая мокрые щёки передником.

— Вы вернули нам наше единственное и самое дорогое сокровище, — всхлипывает мать, складывая ладони на груди.

Командир эскадрона аккуратно опускает сына на пол, но тот намертво вцепляется в полу мундира. Маг смотрит на растроганную пару.

— Полно, не стоит благодарности, — спокойно отвечает офицер. — Знайте, угроза устранена навсегда. Пока поживите здесь, в тепле и покое. Все расходы я беру на себя, а ваш дом будет полностью восстановлен.

Мастер замирает, широко раскрыв глаза. Его мозолистые пальцы начинают мелко дрожать. Мужчина опускается на колени, не в силах сдержать рыданий.

— Мы никогда не забудем этой милости, — хрипит Константин, уткнувшись лицом в ладони.

Ольга бросается к мужу, обнимая его за плечи. Женщина рыдает в голос, но в её взгляде читается безграничное счастье. Она крестится, глядя на гвардейца.

— Храни вас Господь, — шепчет хозяйка, не отрывая взгляда от спасителя.

Коля по-прежнему крепко обнимает ногу гусара, уткнувшись носом в пушистую оторочку. Станислав Михайлович молчит. На его лице играет тихая, искренняя улыбка.

В это время...

Мрачные сумерки царят в резиденции на Каменноостровском проспекте. Сергей Юльевич сидит за массивным письменным столом, внимательно изучая проект нового таможенного тарифа. Пальцы министра нервно постукивают по полированной поверхности. Рядом с фарфоровой чернильницей тихо мерцает крошечный магический огонёк, подогревающий остывающий чай.

Внезапно форточка распахивается, впуская в помещение вихрь морозного воздуха. Из темноты влетает прозрачная птица, сотканная из чистого инея. Пернатое создание садится на край бумаги, ослепительно сверкая в свете лампы.

— Карпов? — удивлённо произносит государственный деятель, замирая с пером в руке.

— Мальчик спасён, враги уничтожены, а Константин Петрович Победоносцев навсегда лишился рассудка вместе со своей супругой, — звонко щебечет ледяная вестница.

Спустя мгновение посланница тает, превращаясь в лёгкий туман.

Золотое перо выскальзывает из пальцев Сергея Юльевича, оставляя кляксу на важном документе. Министр медленно поднимается с кресла, его лицо выражает крайнее изумление.

— Этот юнец перешёл все границы дозволенного, — тихо произносит министр, глядя на лужу талой воды на столе. — Я не санкционировал устранение обер-прокурора.

— Он просто стёр с доски главного идеолога империи, не спросив разрешения, — продолжает Сергей Юльевич, нервно потирая переносицу. — Теперь консерваторы обезглавлены, но как объяснить это государю?

— Государь воспримет известие о внезапном безумии Константина Петровича как тяжелейший удар, — размышляет глава ведомства, начиная расхаживать по кабинету. — Нужно срочно ехать к Дурново, чтобы выстроить единую линию защиты и подготовить почву для доклада.

Сергей Юльевич решительно подходит к звонку и дёргает за шнурок. В комнату мгновенно входит заспанный камердинер.

— Срочно запрягайте карету и везите меня к Петру Николаевичу, — твёрдо распоряжается министр финансов.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — бормочет слуга, торопливо покидая помещение.

Глава ведомства хватает чистый лист гербовой бумаги, чтобы немедленно начать черновик доклада для императора. Ему нужно представить внезапное помешательство обер-прокурора как трагическую болезнь, полностью исключая любое упоминание о магическом вмешательстве.

Тем временем...

Сырой туман стелется по набережной реки Фонтанки, скрывая особняк министра. Пётр Николаевич Дурново склонился над массивным письменным столом, безжалостно вычёркивая фамилии неблагонадёжных студентов из секретного списка. Строгий профиль министра освещён тусклым пламенем бронзовой лампы. Рядом с чернильницей еле заметно пульсирует защитный оберег, отсекающий посторонние уши.

Внезапно форточка со скрипом распахивается, впуская в помещение ледяной сквозняк. Из темноты влетает прозрачная птица, сотканная из чистого инея. Пернатое создание садится на край донесения, ослепительно сверкая в свете лампы.

— Станислав? Что произошло? — удивлённо произносит государственный деятель, замирая над секретным отчётом.

— Мальчик спасён, враги уничтожены, а Константин Петрович Победоносцев навсегда лишился рассудка вместе со своей супругой, — звонко щебечет ледяная вестница.

Спустя мгновение посланница тает, превращаясь в лёгкий туман.

Перо медленно ложится на стол. Пётр Николаевич не роняет его. Министр медленно откидывается на спинку кресла, его лицо выражает холодное, расчётливое изумление.

— Юный князь взял инициативу в свои руки, — тихо произносит министр, глядя на лужу талой воды.

— Я не отдавал ему приказа трогать обер-прокурора, — добавляет глава ведомства, сцепляя пальцы в замок.

— Он просто уничтожил главного идеолога империи, действуя исключительно по собственной воле, — продолжает Пётр Николаевич, начиная медленно расхаживать по кабинету.

— Старая партия лишилась своего якоря, но реакция императора на подобное известие остаётся совершенно непредсказуемой, — размышляет страж порядка, подходя к окну.

— Николай Александрович воспримет весть о внезапном помешательстве своего наставника как серьёзный личный удар, — заключает глава МВД, беря чистый лист бумаги.

Пётр Николаевич решительно подходит к звонку и дёргает за шнурок. В комнату мгновенно входит дежурный жандармский полковник.

— Немедленно отправьте наряд в дом на Литейном, шестьдесят два, — твёрдо распоряжается министр внутренних дел. — Оцепить здание. Никого не впускать и не выпускать. Официальная версия — внезапный апоплексический удар у обер-прокурора.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — отчеканивает офицер, разворачиваясь на каблуках.

Министр внутренних дел достаёт из ящика стола толстую папку с грифом «Совершенно секретно», готовясь начать масштабную чистку архивов.

Одновременно с этим...

Холодный ветер с Невы хлещет в окна Николаевского дворца на Английской набережной. Великий князь Николай Николаевич Младший склонился над массивным столом, изучая карты расквартирования кавалерийских дивизий. Инспектор внимательно рассматривает стратегические схемы, его пальцы ритмично постукивают по деревянному краю. Рядом с бронзовой чернильницей слабо мерцает защитный амулет, скрывающий военные тайны.

Внезапно форточка со скрипом распахивается, впуская в помещение ледяной сквозняк. Из темноты влетает прозрачная птица, сотканная из чистого инея. Пернатое создание садится на край карты, ослепительно сверкая в свете лампы.

— Карпов? Вот это поворот, — произносит великий князь, откладывая в сторону военный циркуляр.

— Мальчик спасён, враги уничтожены, а Константин Петрович Победоносцев навсегда лишился рассудка вместе со своей супругой, — звонко щебечет ледяная вестница.

Спустя мгновение посланница тает, превращаясь в лёгкий туман.

Николай Николаевич медленно выпрямляется, на его строгом лице проступает сложная смесь изумления и невольного уважения. Он совершенно не отдавал юному гусару подобных распоряжений. Политическое устранение обер-прокурора должно было пройти тихо, через бюрократические интриги, а не через магический террор.

— Любопытный ход, Станислав Михайлович, — тихо произносит инспектор кавалерии, глядя на лужу талой воды.

— Я не санкционировал ликвидацию обер-прокурора, — добавляет великий князь, однако в его голосе нет гнева, лишь холодный расчёт.

— Этот юнец просто вырвал главного идеолога империи из политической игры, действуя по собственному разумению, — продолжает Николай Николаевич, начиная медленно расхаживать по кабинету.

— Старая партия лишилась своего якоря, и теперь государь останется один на один с этим шоком, — размышляет командующий, подходя к окну.

— Что ж, хаос — это отличная ступенька для тех, кто умеет держать удар, — заключает великий князь, беря чистый лист бумаги.

«Лукавый» решительно подходит к звонку и дёргает за шнурок. В комнату мгновенно входит дежурный адъютант.

— Немедленно отправьте курьеров во все кавалерийские полки, — распоряжается инспектор. — Подтвердить полный запрет на любые ночные передвижения без моего личного приказа. Официальная версия для гвардии — внезапная тяжёлая болезнь обер-прокурора.

— Слушаюсь, ваше высочество, — отчеканивает офицер, разворачиваясь на каблуках.

Инспектор кавалерии раскладывает на столе карты столичного гарнизона, готовясь перекроить маршруты всех ночных патрулей.

Утро...

Бледные лучи рассвета скользят по тяжёлым бархатным шторам кабинета на набережной Фонтанки. Пётр Николаевич Дурново сидит за массивным ореховым столом, не смыкая глаз с самой ночи. Перед ним лежит свежеиспечённое медицинское заключение, составленное лучшими столичными врачами. В документе чётко и безапелляционно указано: «внезапный тяжелейший нервный срыв, повлёкший полную утрату рассудка и памяти». Министр ставит размашистую подпись, навсегда закрепляя официальную версию безумия обер-прокурора.

Рядом лежит папка с полицейским делом об исчезновении дворника с Литейного проспекта. Страж порядка берёт чернильное перо и выводит краткую резолюцию: «Подозреваемый скрылся, прихватив казённое имущество. Дело прекратить». Никаких поисков, никаких допросов, никаких лишних вопросов. Бюрократическая машина поглощает эту нестыковку за считанные секунды.

На краю стола лежит отчёт из городского госпиталя. Медики, лечившие супругов, уже получили щедрые конверты за абсолютное молчание. Их показания зафиксированы на бумаге: семья находилась в палате непрерывно, никаких посторонних замечено не было. Пётр Николаевич убирает документы в несгораемый сейф, прекрасно понимая, что в ближайшие дни ему вообще будет не до отдыха.

Глава ведомства встаёт и подходит к высокому окну, глядя на заснеженную столицу. Его лицо остаётся каменным, но в глубине тёмных глаз бушует холодная, расчётливая буря.

— Этот двадцатишестилетний мальчишка играет с огнём, способным сжечь всю империю, — тихо произносит министр, обращаясь к пустоте комнаты.

— Он не спросил разрешения, не согласовал действия, просто взял и стёр главного идеолога с шахматной доски.

— Я не давал ему приказа применять магию, но теперь я вынужден прикрывать его безумную выходку своими полномочиями.

— Станислав Михайлович Карпов связал меня круговой порукой, сделав соучастником постфактум.

— Он доказал, что является не просто послушной пешкой, а самостоятельной и крайне опасной фигурой.

— За такую эффективность можно простить многое, но оставлять его без поводка смертельно опасно.

— Пусть сидит в казарме и изображает идеального офицера, пока я буду тушить этот политический пожар.

Дурново возвращается к столу и дёргает шнурок звонка. В кабинет мгновенно входит дежурный жандармский полковник.

— Вызовите ко мне начальника канцелярии, — твёрдо распоряжается министр внутренних дел.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — отчеканивает подчинённый, разворачиваясь на каблуках.

Работа только начинается, и Пётр Николаевич готов давить на бюрократические рычаги до тех пор, пока правда не будет навсегда похоронена под горой гербовой бумаги.

Министерство финансов...

Светлое утро озаряет просторный кабинет Министерства финансов. Сергей Юльевич сидит за своим рабочим столом, сосредоточенно выводя строки на гербовой бумаге. Ему необходимо подготовить безупречную речь для императора. Глава ведомства формулирует каждое слово с ювелирной точностью, превращая магическое безумие в трагическую медицинскую статистику.

Тяжёлая дубовая дверь беззвучно отворяется, пропуская в помещение молодого чиновника.

— Ваше превосходительство, курьеры развезли циркуляры по всем департаментам, — докладывает служащий, вытягиваясь в струнку.

— Отлично, пусть заморозят все финансовые ревизии в Синоде на ближайший месяц, — твёрдо отвечает министр, не отрывая взгляда от черновика.

— Слушаюсь, — кивает клерк и бесшумно удаляется.

Оставшись в одиночестве, государственный деятель откладывает золотое перо. Он тяжело вздыхает, глядя на портрет самодержца, висящий над камином.

— Этот двадцатишестилетний мальчишка совершенно лишил меня контроля над ситуацией, — устало произносит Сергей Юльевич, обращаясь к пустой комнате.

— Я планировал методично выдавливать Константина Петровича через бюрократические механизмы, а он просто стёр его разум за одну ночь.

— Теперь мне предстоит объяснять царю, что его любимый наставник сошёл с ума, и делать это так, чтобы Николай Александрович не заподозрил заговора.

— Станислав Михайлович Карпов оказался не просто инструментом, а настоящей стихией, которую ещё невозможно загнать в рамки устава.

— Он дал нам шанс модернизировать страну, но взамен потребовал абсолютной свободы действий.

— Придётся сыграть роль заботливого врача и политического утешителя, чтобы превратить всё это в триумф прогресса.

Витте аккуратно складывает готовые документы в кожаный портфель. Ему предстоит тяжелейший разговор в Зимнем дворце, и он должен выйти победителем из этой словесной дуэли.

Главный штаб...

Яркий зимний день врывается в окна Главного штаба. Великий князь Николай Николаевич Младший стоит у огромного стола, заваленного картами расквартирования войск. Инспектор всей кавалерии внимательно изучает дислокацию полков, его пальцы ритмично постукивают по деревянному краю. Рядом с бронзовой чернильницей слабо мерцает защитный амулет, скрывающий военные тайны от посторонних ушей.

В помещение чётким шагом входит дежурный адъютант.

— Ваше императорское высочество, докладываю о готовности утренних рапортов, — произносит офицер, вытягиваясь в струнку.

— Отлично, — хмурится командующий, не отрывая взгляда от стратегических схем. — Передайте командирам лейб-гвардии Гусарского полка строжайший запрет на любые увольнения.

— Слушаюсь, ваше высочество, — кивает подчинённый.

— Пусть эскадрон Карпова проводит ежедневные многочасовые занятия в манеже, — властно добавляет инспектор. — Армейские патрули в северных районах города сегодня совершенно не нужны.

— Понял, — отчеканивает военный.

— Свободны, — бросает великий князь.

Створка за подчинённым плотно захлопывается. «Лукавый» откидывается на спинку кожаного кресла и задумчиво протирает усы. Он прекрасно осознаёт масштаб содеянного своим молодым адъютантом.

— Мой юный адъютант совершил дерзкий рейд в тыл врага без приказа, — усмехается генерал от кавалерии, обращаясь к пустоте комнаты.

— Он не стал ждать долгих согласований, а просто уничтожил главную цель за одну ночь.

— Я не разрешал ему применять боевую магию, но теперь обязан обеспечить его тылы всей мощью военного ведомства.

— Карпов загнал меня в угол, сделав соучастником этой операции.

— Он показал, что является не просто исполнителем, а самостоятельной и крайне опасной боевой единицей.

— За такой результат можно закрыть глаза на многие нарушения устава, однако держать такого волка на коротком поводке необходимо.

— Пусть сидит в казарме и муштрует свой эскадрон, пока я буду выстраивать непробиваемое военное алиби.

Николай Николаевич берёт крепкую эбонитовую трубку, чтобы связаться с дежурным генералом и окончательно согласовать план отвода войск. Работа только начинается, и великий князь готов давить на армейские рычаги до тех пор, пока правда не будет навсегда похоронена под горой гербовых бумаг.

Госпиталь...

Солнечные зайчики играют на чистых крахмальных простынях больничной палаты. В воздухе витает аромат свежей овсянки и тёплого молока. Девятилетний Коля сидит на кровати, увлечённо рассматривая деревянного гусара, которого ему подарил дядя Стас. Рядом на стуле дремлет Ольга, укрывшись шерстяным платком, а Константин расположился у подоконника, с благодарностью вдыхая запах завтрака.

Дверь бесшумно отворяется, пропуская в помещение молодую медсестру в белоснежном чепце и накрахмаленном фартуке. Она несёт поднос с тремя дымящимися тарелками и кувшином ягодного киселя.

— Доброе утро, дорогие пациенты, — приветливо произносит сиделка, расставляя посуду на прикроватном столике. — Доктор велел передать, что вам нужно хорошо кушать для скорейшего восстановления.

— Большое спасибо, сестрица, — отвечает Ольга, открывая глаза и поправляя платок. — Вы так заботливы сегодня.

— Это наш долг, барыня, — улыбается девушка, протягивая ложку малышу. — Кушайте, Коля, каша пока горячая.

Мальчик послушно открывает рот, с аппетитом уплетая овсянку. Его серые глаза сияют здоровьем, а бледность сошла с лица за одну ночь благодаря скрытому магическому вмешательству ротмистра.

Вслед за сиделкой в палату заходит главный врач, пожилой мужчина с аккуратной седой бородкой и золотым пенсне на носу. Он держит в руках медицинскую карту и внимательно осматривает семью.

— Как ваше самочувствие после вчерашнего нервного потрясения? — спрашивает лекарь, подходя к Константину.

— Чудесно, доктор, — удивлённо отвечает столяр, пожимая плечами. — Я ожидал сильной головной боли, но чувствую себя так, будто просто выспался.

— Организм человека порой обладает удивительными скрытыми резервами, — авторитетно заявляет медик, проверяя пульс пациента. — Мы продолжим наблюдение, но вы уже готовы к выписке через пару дней.

Медик делает пометку в журнале, прекрасно понимая истинную причину столь быстрого исцеления. Он получил щедрое вознаграждение от тайной полиции и чёткие инструкции молчать о любых аномалиях.

— Дядя Стас обещал, что наш дом починят, — говорит Коля, вытирая рот рукавом рубахи. — Мама, когда мы вернёмся домой?

— Совсем скоро, сынок, — ласково произносит мать, гладя его по светлым вихрам. — Дядя Стас всегда держит своё слово.

Константин молча кивает, сжимая в руке деревянную ложку. Он смотрит на сына, затем на жену, и в его карих глазах блестят слёзы облегчения. Семья находится в полной безопасности, окружённая безупречным, почти чрезмерным вниманием медицинского персонала.

Гусарские казармы...

Морозное утро наполняет светом армейский кабинет. Станислав Михайлович Карпов сидит за тяжёлым дубовым столом, абсолютно один в помещении. На поверхности аккуратно разложены рапорты, списки снаряжения и ведомости для предстоящего Китайского похода. Тёмно-зелёный мундир с серебряными аксельбантами безупречно отглажен, а рядом на специальной подставке покоится шашка в ножнах.

Гусар берёт стальное перо, окунает его в чернильницу и выводит чёткую подпись под очередным документом. Его рука совершенно не дрожит, дыхание остаётся ровным, словно минувшей ночью он просто спал в своей кровати, а не превращал врагов в лёд и не ломал разум обер-прокурора.

— Вот и случился главный парадокс, — тихо произносит офицер, откладывая перо. — Главная зараза уничтожена. Теперь дело за моими покровителями. Они точно справятся с бюрократической рутиной. Я ни о чём не жалею и ни в чём не раскаиваюсь. Теперь остаётся лишь модернизировать армию, флот и экономику. Но это уже не мои хлопоты. Меня ждёт Китай.

Командир эскадрона возвращается к бумагам. Он методично проверяет списки амуниции, сверяя цифры с интендантскими отчётами. Маг чувствует себя удивительно спокойно. Его совесть чиста, а цель достигнута. Пусть теперь Витте, Дурново и великий князь выстраивают свои политические комбинации. Ротмистр просто делает своё дело, ожидая весны и восточного похода.

Примечание:

Вот и финал истории. Уж не знаю, как каждый из вас оценил действия Карпова, но он поступил прагматично - не оставил свидетелей, превратил наставника императора в дряхлого старика. Так он уничтожил символ и не создал мученика. А насчёт жены Победоносцева, она всё знала и во всём поддерживала мужа, поэтому виновна не меньше. Однако приключения Карпова не окончены. Его ждёт Китайский поход.