Адвокат вольного города.9

Глава 1 Гоблин Джон

- Бессмертие, - кивнул гоблин, словно с чем-то соглашаясь.

- Бессмертие?

- Тут шум какой-то, Вы меня плохо слышите, Аркадий? Или нужны лекарства для ушей? Да, бессмертие.

- Так. Стоп. Шаг назад. Ещё раз, я становлюсь держателем контракта. Можно его, кстати, почитать?

- Он устный, - показушно обиделся Джон. – Как и все сделки со мной.

- Большая беспечность.

- В суд Вы с таким контрактом не пойдёте, так зачем тогда бумагу портить?

- Для конкретики. Ладно, допустим, я теперь становлюсь на сторону покупателя, так?

- Да, начинаете соображать.

- Значит, я должен оплатить…

- Доплатить. Улавливаете разницу? Часть оплаты мной уже получена.

- Полученная часть, это сколько?

- Шестьсот двадцать два из тысячи. Странно, что Вы сами не в курсе. Вот там, в сейфе, - он показал на картину с изображением какой-то носатой тётки, видимо, там был сейф-тайник, - Есть все записи по поводу этого контракта. Ваш родственник собирал оплату уже восемь лет, а шли мы к этой сделке ещё девять лет до этого. Он проделал большую работу на пути к своему бессмертию. Хотите, расскажу его историю?

- Не особо. Ну, только если кратко. В целом он мне безразличен, врать не буду. Это сильно отклоняется от темы бессмертия.

- И всё же. Он попал, как и Вы, из Вашего мира. Кажется, Вы это уже знали?

- Да, догадывался и не ошибся. И что он был, вероятно, немолодым бандитом, имел детей, возможно, семью, но скорее был в разводе, но в целом – дрянь человек.

- Его жизнь была такая, что про неё можно писать книгу.

- С ярким финалом, - хмыкнул я и показал на другой конец зала, где до сих пор были пятна, вероятнее всего, служанка пыталась их отмыть, но безуспешно.

- Возможно, хотя в книге можно и приврать. Не знаю, что он был за человек в Вашем мире, но тут его окружило сплетение интриг и страстей.

- Он всех убил, один остался. В курсе. Небось и у нас был бандос, раз так шустро всех покрошил и без сантиментов расправился со своей невестой.

- А Вы знали, что после этого он много лет, что называется, почивал на лаврах? Я Вас от такого предостерегаю. Праздная жизнь, лень, развлечения, дважды в год ездил в Москву, где просаживал значительные суммы.

- Ну, про поездки не знал. Вернёмся к контракту?

- Погодите, Вы должны понять, как он к этому пришёл. Амбер, как он сам себя иногда называл…

- Грёбанный поэт.

- Он любил жизнь, любил мир вокруг и себя в лучах славы и богатства. Добился того, чего не смог в Вашем мире. Вселенная словно дала ему второй шанс.

- И как он его использовал? Рабство, наёмничество, убийства и наркоторговля?

- Я его не оправдываю, гоблины вообще носители другой морали, более тонкой и сложной, чем вульгарные человеки.

- Гоблины? Вас много?

- Вернёмся к Амберу. Более двадцати лет назад, ещё будучи достаточно нестарым, он заболел!

- Сифилис? Нервяков-то у него не было, а есть выражение, что все болезни от нервов, только сифилис от любви. А Вы говорите, он всех того… любил.

- Нет, у него был не сифилис, во всяком случае проблему ему доставил рак мозга. Медицина в этом мире пока не сильна, но дворянам доступны маги-медики.

- И как, помогли, судя по тому, как он тут прыгал диким кабанчиком?

- Только диагностикой. В обычным смысле этого слова никакие деньги не могут решить некоторые проблемы.

- Но тут он был живее всех живых. Как так?

- Он стал искать. Вообще, одна из причин высокой эффективности чужаков-попаданцев в том, что Вы видите картину этого мира с нуля, ещё и можете сравнить с другой. Вы видите возможности или риски там, где у других замылился глаз.

- Лестно, конечно. И где у моего наследодателя размылился глаз, где он усмотрел миллион возможностей?

- В магии, конечно. Он был лишён магического дара, хотя как дворянин должен был бы.

- Я знал! Налить Вам ещё виски?

- Да, будьте любезны. Так вот, он искал в магии, но даже магия не могла избавить его от рака. Но он оказался упорен. Во-первых, он освоил магию, но так, частично, то, что Вы бы назвали «на протезах», пользовался артефактами, зельями и прочими вспомогательными инструментами.

- Но великим магом не стал, ему это было не нужно.

- Во-вторых, он искал и даже путешествовал в Изнанки, иные миры, пробовал самые разные лекарства. Некоторые из них сами по себе его чуть не убили.

- А ЗОЖ? Я видел у него неплохой спортзал.

- Это уже в-третьих, не силён в ваших этих странных приспособлениях и модах, но это тоже было, он увлёкся всем, что могло усилить его тело, и спорт лишь малая часть. Специальное питание, гимнастика, магия, массажи, ванны, зелья и так далее. А потом он исчерпал, вернее сказать, перебрал все доступные ему инструменты и средства излечения.

- Разочаровался? Впал в депрессию?

- Он же человек. Просто ушёл в запой. А поскольку пить в особняке ему было скучно, то проводил дни и ночи по кабакам и казино Кустового.

- Пустился во все тяжкие. Мы вернёмся к теме контракта?

- Пока он пускался во все тяжкие, - проигнорировал меня гоблин, - Ваши важные политические кланы очень хотели его перед смертью женить на одной из своих и многие девушки предпринимали активные действия в этом направлении. Одна из таких девушек, кстати, совсем не простая, однажды рассказала ему про гоблинов и Великий Базар. Его по-разному называют, но это как аналог Вашего Чёрного рынка, только межмирового масштаба.

- Мне тоже интересно. С кем-то надо переспать для получения доступа?

- Ну, гоблина Вы уже видите. Но Вы не в моём вкусе, Аркадий. Надеюсь, что сможете устоять перед моей красотой?

- Еле сдерживаюсь, Джон. Если что, это был сарказм, я строго по девочкам.

- Прямо от сердца отлегло. Так вот, расставшись в этой девахой, она потом пыталась ему мстить, хотя это было всё равно, как пытаться плюнуть вслед улетевшему самолёту, он нашёл меня.

- А Вы продали ему лекарство?

- Великий Базар предоставляет много возможностей. Это тоже потребовало времени, кроме того, как «не-маг», он там не мог находиться и ему приходилось пользоваться зельями для краткосрочного пребывания. Словом, свою проблему, пусть и не сразу, он решил. Ему за баснословные деньги сделали операцию, удалили опухоль, прочистили кровь, подтянули винтики. Тогда успешность лечения повлекла для него сразу четыре последствия.

- Что надо прокачивать магию?

- Что? Вы же не качаете мышцы, хотя это решило бы много проблем, не учитесь стрелять днями напролёт. Нет, он пришёл к другим выводам. Во-первых, он выжил, во-вторых, понял, что хочет жить.

- Все хотят.

- В-третьих, понял возможности работы со мной, потенциал.

- А четвёртое?

- На это нужна прорва денег ресурсов. И не обязательно рублей или всяких фунтов.

- Но он же Владетель, богатый человек?

- Как многие праздные дворяне он своё состояние к тому времени спустил. На тот момент.

- И что он стал покупать?

- Он развивал бизнес. Поначалу торговал лесом, потом организовал грузоперевозки по реке. До сих пор плавают несколько грузовых самоходных барж его фирмы.

- У него есть своя транспортная компания?

- Есть, но он ей давно не управляет. Смысл в том, что он время от времени покупал у меня или через меня технологии, магию, артефакты. Ему было всё равно, лишь бы добиться результата. Постепенно он пришёл к закономерной добыче макров, это же проще всего, воткнул лопату и вынул из земли драгоценности.

- И наркоторговле. Это аморально и выгодно.

- Как я и говорил ранее, я не даю оценку моральной стороне вопроса. И он много лет штурмовал меня второй частью задачи. Прямо как великий математик.

- Долбанный Пифагор. И что он там за гипотенузу искал?

- Первая часть, это вообще выжить. Вторая - сделать так, чтобы не умереть больше никогда.

- Да ну? Мы все стареем и умираем, это закон природы.

- Но он-то вышел за грань природы, познал тайное, заглянул за кулисы, почитал между страниц.

- Хватит, я понял, не надо больше метафор. Короче, он решил, что может наобмануть мать-природу. И Вы ему в этом помогли?

- Я торговец, но не изобретатель. Во всем мирах существа живут и умирают. Но он долго искал.

- И чё он там нашёл? Волшебный эликсир?

- Эликсиров, поверьте мне, много. Нет, ему потребовались годы, чтобы понять, что тело не может быть бессмертно.

- Эврика, мать его. Вот это открытие.

- Зря смеётесь.

- Ещё виски?

- Да, тут какие-то маленькие стаканчики.

Стакан был обычным, вискарным, просто гоблин хлестал выдержанный виски на халяву, как компотик.

- Так вот, в разгадке этого он обратился к началу.

- Адам, Ева? Не тронь яблоко, дура! Нормально живём, коммуналку с арендой не платим, пойдём лучше бросим в обезьяну палкой, это весело?

- Своему персональному началу, попаданию в этот мир. И тут уже мы подходим к сделке.

- Наконец-то. Путь был долог. Что покупается?

- Бессмертие.

- Уже слышал. А поточнее?

- Существо, например, Амбер, это душа, разум, тело, магические каналы, энергетическая оболочка.

- Я понял, существует одновременно в разных ипостасях. Так что там за бессмертие?

- Если у Вас заболит сердце, его можно пересадить.

- Не с местной медициной.

- Даже здесь такое возможно. Ну, а если пересадить мозг? И если это технически возможно?

- Амвросий Дмитриевич пошёл по такому пути? Трансплантация своего пропитого комка серого вещества?

- Нет, я просто объясняю. Вы можете умереть случайно и тогда мозги не пересадишь, хотя есть во вселенной расы, которые нечто подобное проворачивают. Его метод сложнее и глубже. Если он умирает, а рано или поздно тело подвержено смерти, то его душа не покинет этот мир, а захватит нового носителя, приходит в новом теле в дом, открывает вот тот сейф и… Ну всё понятно же?

- Я ещё не открывал. Что за «и»?

- Там на отдельной полочке лежит открытое завещание. То есть новый Амвросий вписывает себя в завещание специальной ручкой, она там же рядом лежит и становится, с юридической точки зрения, наследником.

- Сам себе наследник. Это я могу представить, ведь прошёл через что-то такое. Кстати, там по дороге будет куча сложностей, включая других наследников, всяких Хомяковых, мятежных боевиков и так далее.

- Тело захватывается молодое, он просто утверждает, что является бастардом себя прежнего, это немного всё упрощает. Тем более там же бланки, он всё, что нужно, выпишет, Предок его примет, перстень наденет, это не самое сложное. Сложнее чтобы, когда ты умер, душа не отлетела.

- И захватить чужое тело. Звучит жутко, это же убийство.

- По общему правилу, душа на такое не способна. Но то, что он покупает, дар бессмертия, как-раз таки модифицирует его душу, она может перемещаться сама, может захватывать и это всё устраивает Предка. Специальная неординарная «прошивка» на уровне изменений правил мироздания для конкретного существа. Это невероятно сложно и чудовищно дорого.

- Между прочим, на кой Вам те камушки?

- Не скажу. Оплата бывает разная, они очень ценны для некоторых процедур. В общем, Вы поняли, что покупал Амбер? Вы подтверждаете преемственность по контракту?

- Не так быстро, Джон. Еще виски?

- Конечно. Надеюсь, Вы не пытаетесь меня споить, как одноклассницу?

- Я никогда не спаивал одноклассниц. Итак, я покупатель. Но покупаю бессмертие для кого, для покойного Вьюрковского?

- Ни в коем случае, как Вы могли такое подумать?

- Не хочу «подумать», хочу чёткие условия контракта. И услышать, что старый хрыч отправился в преисподнюю.

- Он умер, его душа «отлетела». Более подробные вещи я не вправе Вам объяснять.

- Ничего, мне достаточно и этого. Далее, если я соглашаюсь, то вся эта трахомудия переходит на меня, прошивка, мутатень про захват тела?

- Да. Великолепная сделка, не правда ли? Первая за мою долгую жизнь и жутко дорогая. Даже не могу объяснить, с кем приходится договариваться ради её исполнения.

- А если я откажусь?

- От сделки? Не думаю, что сделаете так. Гипотетически, я тогда заберу все оплаченные макры и буду скорбеть про остаток, а также что не провёл самую сложную сделку в моей жизни.

- Просто заберёте? Удержание аванса без встречного предоставления? Вот для этого и нужна письменная сделка. А если, гипотетически, я не согласен оставлять Вам те макры?

- Аркадий, они же Вам на хрен не нужны?! – обиделся он.

- Но они нужны вам, значит имеют мощную ценность. Вот сколько, например, Вы взяли с Вьюрковского за СВД? И он был оригинальный или сразу тюнингованный?

- Он был оригинальный и я продал ему это оружие очень давно, много лет назад. Уже и не помню, сколько с него взял.

- Ой ли?

- Ну хорошо, помню, конечно, но там оплата шла не в радужках, это стоило двадцать небесных псиггасов, камней таких. Если конвертировать в рубли… пу-пу-пу, где-то около восемнадцати тысяч по текущим расценкам кустовских оптовиков. Примерно, плюс-минус. А что, хотите ещё СВД?

- Не знаю. Но Ваше существование для меня уже плюс. А когда я получу доступ на тот самый Базар?

- Пока не разберёмся с большой сделкой, не получите, - скрестил руки он.

- А сколько у меня времени на ответ? И могу ли я потребовать назад камни? Радужки? Гипотетически.

- Можете, - сдержанно ответил он и снова скрестил руки на груди. – Но я тогда очень обижусь. И работать с Вами больше не стану. Это же самая большая…

- Знаю-знаю, сделка в Вашей жизни.

- Не может быть, чтобы Вы отказались от бессмертия!

- Я такого и не говорил. И то, что подтверждаю договорённости, тоже не говорил.

- То есть, хотите подумать?

- А можно? – подался вперёд я.

- Ну, если это поможет Вам прийти к очевидному выбору, тому, что Вы хотите жить, то торопить Вас я не стану. Вы же понимаете, что исполнение сделки длилось годы. Сбор таких редких камней - процесс небыстрый. Пока я буду считать сделку действительной.

- Это верно, она действительна до расторжения или изменения.

- Изменения… Хорошо. Остановимся на том, что Вам надо подумать.

- Как мне Вас найти, Джон?

- На Чёрном рынке у меня есть лавка, за рядами с персидскими специями, шириной меньше метра, я там торгую плетёными из камушков безделушками, люблю я это дело, не плести конечно, а продавать то, что вообще ничего не стоит.

- Кто бы сомневался. Плеснуть Вам виски на дорожку? И как Вы вообще узнали, что я тут, как пришли так далеко от города?

- Виски плеснуть, а по поводу пути… У гоблинов свои дороги и свои секреты. Думайте, я Вас не тороплю, хотя отсюда вижу, что в сейфе есть одиннадцать радужек. И мне страсть как хочется их забрать во исполнение контракта.

- Ну… Не представляю себе, какой там код.

- Я подскажу, - не меняя выражение лица, ответил гоблин.

- Ну…. А давайте. В знак серьёзности моего отношения к гоблину Джону и сделке, которую я, подчеркиваю, ещё не подтвердил.

Мы встали, подошли к портрету какой-то стародавней родственницы Вьюрковского. Портрет висел на петлях как дверь и беззвучно отошёл в сторону, открыв громадный мутного цвета сейф.

- Сейф марки «Waldis». Из Вашего мира. Подарок, между прочим. Хотел, чтобы камушки были в безопасности.

- А заодно знать код?

- У него дополнительная магическая защита, открыть может только хозяин дома, - пожал плечами гоблин. – А комбинацию он раз в полгода менял, бумажку прятал.

- А Вы всё равно знали код?

- Ну да, просто не хотел его расстраивать. Хочет человек считать, что никто не знает, пусть считает, если ему так спокойнее. Код я всегда вижу. Если поменяете и не запишете, зовите, я подскажу.

- Фига себе у Вас навык. Можно на этом неплохо зарабатывать.

- Код сейчас 1-9-2-5-1-2-2-8. Я теперь скупее стал в желаньях. Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Я попробовал и без удивления обнаружил что сейф с легким шуршанием открылся при подёргивании ручки.

Внутри было много чего, но мне Джон показал на коробочку из-под сигар Romeo y Julieta, внутри которых, благоухая кубинским табаком, аккуратно лежали макры.

- Вот так просто отдать? А акт, накладная, вся фигня? – с сомнением посмотрел на Джона.

- Да, вот так просто. Вы мне не доверяете?

Я вздохнул. С магическими существами дела иметь сложно.

- А раз уж я такой добрый, - протянул ему макры. - Ещё и доверчивый, как приманенный сахаром жеребец, то ответьте на пару вопросов.

- Если только недолго. Засиделся я у Вас.

- Почему Вьюрковский был нулём? Ну то есть, без магии, он же дворянин?

- Он закончил торговый институт в Вашем мире, какой он дворянин? Это прежний Вьюрковский, сопляк и мямля, был дворянин. А Ваш Вьюрковский – самозванец. Ну, если Вы случайно не заметили.

- Погодите, а как же я?

- На всё воля Предка. Но в большинстве случаев чужак-попаданец при перемещении ломает все каналы и является, как Вы сказали «нулём». Другое дело, что и попадает он, как правило, в простолюдина, разницу никто не замечает.

- Секретная служба замечает. То есть я такой, потому что так нужно моему обретённому Предку?

- Думаю, что да. Маловероятно, чтобы Вы до смены мира и тела были магом. В Вашем мире кроме горстки шарлатанов, магия плотно живёт только в книжках. Впрочем, как и гоблины. Вечно меня за какого-то косплеера принимали, квадробера или реконструктора.

- А тут как Вас никто не замечает, ну, то, что Вы гоблин?

- Думают, я низкорослый степняк, - теперь, когда он не сидел в кресле, а стоял, было очевидно, что гоблин не только в переделах «метр сорок», но ещё и худосочный, как лемур. - Просто не замечают. Люди под ноги не смотрят, а тут такое усмотреть. Ладно, приходите, как созреете, а мне пора.

- Постойте, а как бы узнать, что у Вас за ассортимент?

- Держите стакан. Ассортимент? А Вы выйдите в интернет, у меня на личном сайте есть прайс-лист, - гоблин не менял выражение лица, но по тону было понятно, что он так отвечает на дурацкие вопросы и никакой высокий статус собеседника не способен это изменить.

Я глупо моргнул. Интернет?

– Сайт называется зеленожопый торгаш точка ком. Меня примерно такими словами в этих стенах не раз обозначали. И почему Вы, человеки, при идентификации часто отталкиваетесь от жопы? Не по той ли причине что у Вас в фольклоре есть полукони, полурыбы, полубыки, полуэльфы? Как могут, по-Вашему, получится полукони? С точки зрения биологии это противоестественно! Вы подсознательно стремитесь вступить со всей окружающей средой в половую близость? И-ик? Всё, мне пора.

И он ушёл.

Чудесный, мать его, парень.

Дверь за ним закрылась, и я снова осел в кресло, держа пустой, залапанный гоблином стакан.

Глава 2. Краеугольный кирпич

На моих плечах был высокий походный рюкзак, хотя бродить по местности я не планировал.

Безумно хотелось спать, но, перебарывая зевоту, я набирал Шпренгера.

Его голос после принятия вызова был раздражающе бодр и весел.

- Да, Аркадий, хотите порадовать меня хорошими новостями?

Усилием воли сдержался, чтобы не зевнуть. Отчего-то я был уверен, что старый чёрт это поймёт даже без визуального контакта.

- В некотором роде. Докладываю, что виделся с Юбой, передавал пламенный привет и всё такое.

- Рад, что он жив-здоров. Что там англичане?

- Собираю агентурную информацию…

- Не надо умничать и обкладывать профессиональной терминологией банально собранные слухи и сплетни. Так что говорят среди коров и барашков на стойбище?

- Говорят, англичане подбиваются в министры, хотят два поста.

- А список министров большой?

- В Конституции описан, как министр обороны, внутренних дел, финансов, иностранных дел, торговли и промышленности, природных ресурсов и другие. Все подчиняются лично Великому кагану, свет мудрости которого освещает человечество от океана и до океана.

- То-то я думал, что там за сияние на горизонте по вечерам, а это интеллект Юбы фонит. А как понять это мутное слово «другие»?

- Да пёс его знает, какие понадобятся ещё. Я написал округло, с запасом. Там может быть ноль министров или сорок.

- Нам нужно как можно больше министерских постов, пока не поздно, пока в этих креслах не нарисовались британские лощёные задницы.

- У нас действительно многое связано с этим местом, - задумчиво проговорил я, вспоминая слова гоблина.

- Что?

- Я говорю, кем мне наполнять эти посты? У меня тут одни каторжники и неграмотные степняки.

- Не каторжники и степняки, а местные народы и отважные поселенцы, покорители восточных земель, первопроходцы. Вам не достаёт оптимизма, Аркадий.

- Первопроходимцы. Достаёт мне оптимизма. Энтузиазма и здорового пофигизма. Всего достаёт, только вот я своим оптимизмом не способен компенсировать отсутствие людей.

- А что, уже нужны? У Вас своих жителей же нет.

- Уже чуточки есть. Такие… полуфабрикаты под казаков.

Шпренгер закряхтел.

- Получается, - я мысленно загибал пальцы, - Нужен агент, чтобы присматривать за нами, не до конца разумными, нужен глава казачества, нужен министр хотя бы на одну позицию.

- Природные ресурсы, - тоном опытного шахматиста заявил Шпренгер, словно усмотрел выгодную позицию на доске. – И это будет два в одном, это будет легенда для нашего человека. Давайте не будем использовать это Ваше странное слово «агент». Человек просто работает. Мы же не в шпионском бульварном романе, верно?

Я шумно вздохнул. Лямки рюкзака висели неровно, но, чтобы поправить их, мне нужны были обе руки.

- Как скажете, господин полковник.

- За ним надо будет прилететь… Вы там похвалялись самолётом?

- Куда?

- В Бийск.

- Уже ждёт?

- Нет, ему надо выехать из Севастополя. Пару дней в пути.

- Небось, сам из моряков?

- Да, был офицером на военном флоте.

- А не скучно будет приморскому жителю в горах и лесах?

- Веселье ему Вы обеспечите. Он, конечно, многоопытный, даже Израиль видел воочию, но способен что угодно перенести. Так что местность проблемой не будет.

- Ого, Израиль. Он израильтянин?

- С каких таких удов? – искренне возмутился Шпренгер. - Нет, из Курской губернии родом. Не морочьте мне голову, Аркадий. Доедет до Бийска, я Вам сообщу. Или Вы можете сами до Севастополя долететь?

- Не… Врать не буду, это откровенно далеко, - прикинул, что там два лаптя по карте, включая предгорья и море.

- Что, не Чкалов? – хитро спросил меня Шпренгер.

- Это ваш знакомый какой-то? – я не дал себя подловить. - Нет, мы тут не этот, не Чекалин, мы всё больше над Степью, чтобы падать недалеко. Кроме шуток, при вынужденной посадке есть шанс выжить.

- У Вас что-то ещё? – разочарованно вздохнул он.

- Ага, что-то ещё. Железная дорога.

- Запросил, но предварительно мне сказали, что туда будут слишком сложные условия по рельефу. Строительство затянется на десятилетия, и никто не хочет за это платить. И это не считая того, что Вы не назвали конечную точку, то есть, где там стойбище Юбы, куда мы потянем нитку.

- Понял. Больше вопросов не имею.

- Спасибо, что остаётесь на связи. На англичан смотрите в оба глаза. Это я Вам, уж не обижайтесь, по-отечески советую.

- Понял, отнесусь со всей серьёзностью.

Закончив разговор, я поправил рюкзак и направился к серой потёртой двери, которая много лет была дверью обувных дел мастера, очень уважаемого за его ловкие руки, а сейчас безвестное детективное агентство «Tyler’s information search», как было написано на небольшой неброской табличке.

Посреди агентства, если так можно назвать этот гадюшник, стоял белоснежный и, смею предположить, бессовестно украденный диван.

Ну не мог Тайлер купить этот диван. Надеюсь, что украл не он сам, а получил в ходе какого-нибудь трагического и запутанного расследования.

- Тайлер!

Он спал, трогательно прижав к груди бутылку, как раненый сапёр последнюю гранату при танковой атаке.

- Мы не можем! Поломанная нога Вашего недостойного супруга не оправдывает нашей пламенной страсти.

- Чего? Тайлер, Вы начали эволюционировать в новом направлении.

Он сел, посмотрел на меня, потом куда-то влево, вздохнул, поднял бутылку, убедился, что там пусто, для чего поднял её как подзорную трубу и вздохнул повторно.

- Я… Мне… Она… Это просто сон.

- Ну, конечно… Тайлер, у меня для тебя зелье.

- Что, против алкоголизма?

- Нет, против увеличение печени. Тьфу, с этим ты и сам справляешься. Это оздоровление печени, очищение и регенерация.

- Точно? Поклянись чем-то жизненно важным для тебя!

- Да чтоб мне больше ни одной аферы не провернуть!

- Ладно, я выпью.

…

- Спасибо, Тайлер, что согласился составить мне компанию.

- Я не давал согласия. Где мы?

Мы стояли на берегу реки, которая текла на север, между берёз.

- Как говорил один высокий дядька, здесь будет город заложен.

- Что?

- Говорю, вот тебе фляга с глинтвейном, он чуточку остыл, но я думаю ты справишься.

- Да, конечно, я с тобой хоть на край света.

Я потянул его погулять, причём вся его работа — это бродить со мной, а я тянул рюкзак. Высокие травы, кусты, неровности почвы. Первый раз я оказался тут с Фёдором Ивановичем, на ровном поле на другой стороне реки, на западном берегу.

Река представляет собой естественную преграду и это сразу имеет плюсы и минусы. Это и защита от природных и военных врагов, источник воды, транспорт (что меня и привлекло). Но для пересечения требует моста или переправы, а ещё она способна разлиться и смыть населенный пункт практически любого размера.

Сейчас, после изучения карты я пришёл к необходимости исследовать восточный берег.

Ну что, широкое пространство в несколько километров постепенно уходило в предгорья и невысокие красивые горы. Но до гор – места полно, оно сравнительное ровное.

- Тут.

- Что тут?

- Тут камень, похожий на кубик, торчит из земли, место приметное.

Я достал из рюкзака лопату и неторопливо выкопал ямку глубиной с полметра.

Тайлер уселся рядом и созерцал то, что я делаю, не пытаясь расспросить, а в чём смысл этого перфоманса?

- Вообще, я мог бы это всё сделать и один.

- Угу, - не стал спорить Тайлер.

- Но то, что ты согласился составить мне компанию, это очень мило.

- Угу.

- Тебе, наверное, интересно, что происходит?

- Ну так…, - пожал плечами детектив, допив флягу.

- Я закладываю символический кирпич в основание города.

- Какого, к лешему, города?

- Значит, ты всё-таки меня слушаешь?

- А куда деваться?

- Кирпич мне вылепили и обожгли китайцы, мастер Йонгниан. Кроме символизма, что, безусловно, важно, внутрь кирпича заложен мощный поисковый артефакт на макрах, благодаря которому это место можно будет найти с десятков километров. Пока что…

Подул ветер. С виду это был обычный такой рыжий кирпич (в строительном деле он бы назывался «красным»).

Я аккуратно поставил его на дно ямки, погладил рукой и пробормотал «ну, начало положено». Потом стал неторопливо закапывать.

- Ты собрался построить тут город, Аркадий?

- Назовём это торговый пост.

- А название?

- Я подумаю.

- Вы кто такие? – из кустов на нас смотрел всклокоченный мужик, слегка напоминающий лешего, если бы лешие существовали.

- А Вы?

В ответ он показал мне топор. Я улыбнулся и скинул с плеча ружьё.

- Я первый спросил, - насупился мужик.

- Ну, меня Аркадий зовут. И я владелец этой земли.

- Как это, владелец? Это ж каганские земли, тут нет никаких владельцев.

- Каган мне эти земли и выдал в собственность. И всё же. А кто Вы, голубчик? Вы не похожи на боевика из отрядов?

- Вы про тех пугачей, что тут бродят? Нет, я тут четыре зимы уже живу, у меня землянка.

- Гм. Впервые слышу, чтобы тут кто-то жил. И откуда Вы тут взялись? Сбежали из плена в Степи? Торговец, военный, путешественник?

- Я-то? А с чего мне Вам что-то рассказывать? Я тут живу и всё!

- На моей земле. Вы просто живёте на моей земле. К тому же от боевиков прячетесь, а к нам подошли.

- Ну, Вы тут копаетесь, с виду неопасные.

- Так давайте всё же познакомимся. Как Вас зовут?

- Николай. И, если хотите знать, я разочаровался в жизни. Ни от какой Степи я не бежал, от закона не прячусь. Просто…

Он уселся прямо на землю.

- Бывает в жизни момент, когда поднимаешь голову, смотришь окрест и понимаешь, что жизнь пуста, бессмысленная, всё тлен, люди сплошь предатели, вообще никому нельзя доверять и хочется повесится. А удавиться не хватает мужества.

- Баба изменила? – спросил Тайлер.

- Ну да.

- Бывает. Вы крестьянин?

- Нет, разночинец. Если уж на то пошло, то я много лет проработал ветеринаром. А потом в один момент вышел из дома, взял билет на поезд, докуда хватило и ушёл в лес.

- Далеко Вы ушли, тут от ближайшей железки полтысячи километров.

- Шёл, пока не началась зима. Запасы я съел, но повезло зарубить раненого волками лося. Тут профессия помогла. Разделал, мясо закоптил, выкопал землянку, кое-какие съедобные орешки, травки знаю. Так и живу, рыбу ловлю.

- Прямо тут и живёте?

- Ну не прямо тут, до моего дома почти километр.

- Кхе. Можно считать, что это прямо тут. И все эти годы Вы одиноки?

- Иногда тут плавают на лодке плавают алтай-кижи, торговцы из местных. Я у них рыбу меняю на всякие мелочи. Они по-русски не разговаривают. Кроме того, тут проходит тропа, по которой осенью ходят чалдоны желтопупые. Чалдоны говорят по-русски и живут как раз вдоль рек.

- А почему тут не живут?

- Говорят и мне не стоит тут жить. Раз в несколько лет река разливается и всё бы смыло.

- Вот блин. Ладно, учтём. У нас с Вами нет недопонимания, что это теперь моя земля, Николай?

- А у Вас будет табачком угоститься?

Я вручит ему пачку, он понюхал её, как обезьяна, но взял.

- Нет проблем, Аркадий, я соберусь за пару дней и уйду в гора. Есть там пара пещер, обживусь в них.

- Зачем? Я Вас не гоню. Живёте и живёте. На здоровье. Я бы Вас даже нанял в качестве смотрителя.

- Плохой из меня смотритель. Вон какие-то вооружённые люди бродят, а я от них прячусь.

- Это мои подчинённые.

- Страшные какие.

- Это да.

- Я всё равно их боюсь. И они пока не знают о моём существовании.

- Это Ваше право, можете продолжать от них скрываться. Так что, могу я Вас нанять?

- Плату возьму сигаретами и сахаром.

- Тогда аванс Вы уже получили.

- Какие задачи будут?

- Есть бумага? Надо нарисовать карту местности и описать, что тут происходит, какие звери живут, погода, природа и так далее.

- Бумаги нет, градусника тоже нет. Могу описать цикличность миграции волков.

- Бумагу я Вам привезу. Ладно, Николай, увидимся.

Не стал показывать лохматому чудику свою магию, забрал Тайлера, и, отойдя в сторону моря, активировал Шило, но, к лёгкому разочарованию детектива, не вернулся в Кустовой, а попал в стойбище Юбы.

- Привет, Олег!

Шулер из бывших каторжников сидел перед костром и неторопливо помешивал какое-то варево.

- И Вам не хворать, босс.

- Чем занимаешься?

- С большим трудом купил по спекулятивной цене ингредиенты для каши и варю. Не думал, что мне так понравится готовить. Но, когда постоянно хочется жрать, то это прямо культ какой-то.

- Как в целом обстановка? Англичан не стало больше?

- Степняки приезжают, уезжают. Юба ускакал на охоту.

- Британцы за ним не последовали?

- Нет, это было бы чересчур даже для них. Но, могу тебе сказать, что они обустраиваются, рядом с юртой начали строить примитивный, но всё-таки дом. Когда и мы начнём, босс?

- Да что я против, хочешь, строй. Что с меня? Разрешение на строительство, стройматериалы?

- А что я тут делаю? – напомнил о себе Тайлер.

- Давайте по порядку. Олег.

- Да? – встревожился он. – Опять хотите меня услать к чёрту на кулички?

- Тут дело более тонкое. Довожу до твоего сведения, что я всех бойцов трёх взводов переселил.

- Четвёртый где?

- Сбежал и объявлен вне закона поименно, документы поданы в прокуратуру. Но вопрос не в этом.

- Восстание закончено. Кто теперь прикрывает Ваши земли, граф?

- Никто, но тебя это не должно беспокоить. Я хочу, чтобы ты определился, чего ты хочешь дальше?

- А у меня есть выбор?

- Представь себе, есть. Я могу отпустить тебя. Собственно, и так не держу.

- Ну и куда я пойду? Ваша сиятельство… или как там, сияние? В общем, мне некуда идти.

- Это как раз твои проблемы. Если ты не уходишь, то на выбор, можешь остаться тут, как мой представитель, хотя вид у тебя непрезентабельный. А можешь воссоединиться со своими друзьями.

- С кем? Бывшими коллегами?

- Да.

- И где они? Ну то есть, Вы как-то забыли упомянуть, насколько фешенебельное то место, куда вы их «переселили»? Это номера в отеле «Риц» в районе Вандомской площади Парижа? Или они сидят на льдине, обнимают белого медведя, доедают последнюю ездовую собаку и вспоминают, как позволили себе гавкнуть на будущего барина?

- Нечто среднее. Они в каганате. Сидят на бережке реки. Хотя, какой к черту сидят? У них лопаты и топоры, они строят себе землянки и прочие не самые уютные жилища, у них есть ограниченный запас круп и муки для пищи, которую они готовят сами, и мясо в их каше только если они сами кого-то убьют.

- Ну, лучше, чем на каторге. Абсолютизированная свобода. Однако, выражаясь картёжным языком, я пас.

- Не хочешь к ним? А как же дружба?

- У меня нет друзей, барин. Если подумать, между всеми этими вариантами… А могу я спросить, вернуться на ротную базу в землях Кустового точно нельзя?

- Точно, - подтвердил я.

- Тогда я, с Вашего позволения, останусь тут. Мне, конечно, надо табака, сахара, мне надо оружия какого-то… А то степняки меня совсем не уважают.

- Будет тебе оружие. И раз уж ты тут остался, оставлю тебе кое-какой инструмент, чтобы ты обустраивал нашу стоянку. Времени у тебя до хрена.

- Мне бы что-то более творческое.

- Ты что, певец? – с сомнением спросил я.

- Почему сразу певец? Я рисовать умею.

- Хм. А если я тебе дам блокнот для рисования, нарисуешь портреты степняков, карту местности, подъезды к стойбищу и вообще, местные виды.

- Нарисую. При условии, что меня будут снабжать хотя бы чем-то полезным и я мог бы обменивать это у степняков на самое необходимое.

- Договорились. Теперь Тайлер.

- Что? – недовольно спросил детектив. – Вы меня тоже хотите сослать в эту жопу мира? Я чем-то прогневал тебя, Аркадий?

- Наоборот. Я хочу, чтобы ты стал министром внутренних дел каганата.

- Чего???!!! – вскочил детектив.

- Согласен, задача трудная. Для решения этого вопроса, для начала, я перевезу сюда твой самогонный аппарат. И снабжу тебя громадным запасом алкоголя.

- Ну…. Если это так нужно для общего дела.

- Да. Степняки, как ты и без меня знаешь, способны пить. А ты вотрёшься к ним в доверие по своему фирменному методу, чтобы заработать какой-то авторитет. Обживёшься тут, а я уговорю Юбу назначить тебя министром.

- Полиция?

- Главный полицейский каганата.

- Небось ещё и единственный? Я не стану патрулировать тут вымощенные конским каштаном дорожки.

- Это и не нужно.

- Ну участковый, только размер участка с две Швейцарии. Тоже такая себе перспектива.

- Министры и этим не занимаются. Тут главное, чтобы этот пост не заняли англичане. А степняки тысячи лет жили без всякой полиции, они от этой концепции далеки.

- Допустим, я буду считать это внедрением, временно операцией под прикрытием. На какой срок надо побыть министром? Только не надо мне абстрактного – обучишь себе преемника, бла-бла-бла.

- Зарплата министра четыреста рублей в месяц. Плюс снабжение продуктами тебя и Олега, плюс бухло, только смотрите не превратитесь в спившихся бомжей.

- Ты мне для этого зелье дал? Чтобы удар алкоголя держало?

- Да.

- Ловко ты с темы про срок соскочил.

- Ну, давай на три месяца, с даты назначения. А потом вернёмся к этому разговору.

- Ладно, я пока пьяный, то не могу с тобой спорить. Только вот ведь беда, я трезвею прямо на глазах.

- Хорошо, что я с собой взял десять бутылок коньяка. А аппарат доставлю завтра же.

- Тогда давай располагаться. Чей это вообще фигвам?

- Вигвам.

- Фиг вам!

- Это вообще юрта. Условно говоря, это ставка русско-кустовского народа. И она предоставлена нам Юбой.

- Это тем жмотом, которого на акции нефтянки кинули?

- Ну да, он местный монарх.

- Вот как? То-то я погляжу уровень требований к министрам не велик. Ну, какой монарх, такой и министр внутренних дел. Что смотрите, босс, доставайте коньяк, я свой карьерный рост обмою. Олег, ты употребляешь? По капельке?

- Обижаешь!

- Ну, тогда за знакомство! Меня, кстати, Тайлер зовут.

Глава 3 Колонизаторы

Сегодня уже никуда не перемещался, к себе или в Кустовой я не упрыгал, остался здесь, решил чуть-чуть прогуляться и осмотреться.

Тайлер и Олег остались варить кашу. Бытовые условия тут сложные, ничего нет, посуды нет, инструментов нет, вообще ничего кроме того, что я доставил им.

И среди прочего я забыл им привезти рюмки.

Могло ли это их остановить?

Черта с два! Оказалось, тут кругом валяется полным-полно вываренных и высушенных ветром костей животных.

Олег (а судя по всему, его можно называть ещё и Шулер, он мастерски и не совсем честно играл в карты и даже показал нам пару карточных фокусов) притащил откуда-то прямую монолитную кость не то местного жвачного, не то монстра, они вместе отпилили от неё цилиндр и под моим ошалелым от такой бодрости взглядом выдолбили большую часть сердцевины и получились грубые массивные рюмки, которые они тут же наполнили трехлетним дагестанским коньяком.

Глядя на то, как быстро они осваиваются, я подумал, что Тайлеру, в сущности, всё равно где бухать, ведь лишённый цели, он вообще уходит только в этот фоновый режим алко-стелс, а так хоть польза будет.

Теперь, скинув рюкзак, я поправил свою куртку и походные, но сравнительно приличные брюки и отправился на другой конец стойбища.

Стойбище по определению временный лагерь, и оно действительно напоминало лагерь индейцев в книжках.

Бродили, каждый по своим делам, люди. Трава была вытоптана, но по окраинам лагеря паслись стреноженные кони, где-то вдали мычали коровы. Юрты стояли, на первый взгляд хаотично, но немного зная степняков, было ясно, что они группируются по родовым и клановым признакам и все одинокие юрты – это как мы, не представители местных кланов, а группы стоят в центре и занимают место относительно друг друга и великого кагана смотря по тому какие отношения, дружеские, родственные или враждебные.

Группа юрт могла состоять из трёх, а могла и из тридцати юрт, причем размер и состояние у них будет разное. А вот заборов и стен местные не знали. Не было тут такой концепции.

Стойбище располагалось в долине между живописных, но в этой части Алтая, невысоких гор, по краю стойбища тёк полноводный быстрый ручей.

Местные суровые зимы, которые для разнообразия могли усиливаться приходящими с гор холодными потоками воздуха и внезапными осадками, отличались суровостью и резкой сменой погоды. Зато место под стойбище выбрано безопасное, тут не бывает селей, до сюда не могут дойти лавины, а ручей не настолько большой, чтобы внезапно выйти из берегов, вызвав подтопление.

Несмотря на то, что юрта — это, по сути, разборное жилище, зимы она выдерживала и дарила сравнительный комфорт.

Стоянка Юбы тут была постоянно, то есть часть его шатров и юрт не снималась никогда. Но это не означало, что он не брал ещё юрты и не двигал, куда хотел, в том числе, как показывает практика, далеко за пределы своего каганата.

Предполагалось, что когда тому или иному клану становилось тут скучно, он снимался и уходил. Учитывая, что местные знали горы и долины, как свои пять пальцев, идти им было куда. При этом часть потенциальных иных стоянок и хлебных с точки зрения охоты и рыбалки мест имели собственника, то есть клан, который считал эту территорию своей. Туда без разрешения «хозяина» не совались. Но большая часть долин была никому и даром не нужна.

В стойбище Юбы было что-то порядка трёхсот юрт. Ну, пересчитывать я не стал, но порядок такой. В одной юрте мог жить один человек, могла и семья из пятнадцати разного возраста человек, причём не сказать, чтобы они чувствовали себя неуютно из-за тесноты, скорее наоборот, им было тепло, а все бытовые вопросы решались для одного жилища, а не для многих.

Если считать, что в среднем в одной юрте пять человек, но получается, что в лагере обретается полторы тысячи жителей.

Многие юрты были украшены грубо нашитыми символами, примитивный геральдикой. Очень часто встречались те или иные тамги, то есть одиночный сравнительно сложный вензель и изображения зверей. Надо сказать, что среди местных особо почитался волк, медведь, тигр, крупные травоядные и хищные птицы. Это наблюдение навело меня на необходимость вывесить и свою нашивку.

Дальше от центра и по одной-две стояли юрты одиноких охотников, путешественников, представителей других территорий или таких как мы, вовсе чужаков.

Стойбища бывали родовыми, то есть принадлежащими клану, в данном случае это был сам Юба, а бывали «общими», такими, как то стойбище, куда я попал когда-то после вынужденного путешествия по Изнанке.

Хотя полиции как таковой не существовало, в родовых стойбищах порядок обеспечивал хозяйский род и остальные его вынужденно слушали. В «общих» порядка не было, точнее сказать его обеспечивали общими силами. И тут уж как в выражении: «если за проект отвечает больше одного человека, то виноватых в провале не найти».

То есть в общих стойбищах запросто царил бардак и беззаконие.

Здесь была тишина и порядок, можно сказать, первобытная идиллия.

Двойная юрта, то есть две юрты, поставленные так, чтобы смыкаться и иметь проход (увидев такую компоновку я подумал, что тоже такое хочу), принадлежала англичанам и стояла в отдалении от всех.

За юртой паслись три расседланных лошади.

На входе с максимально скучающим видом на самодельном стульчике сидел молодой парнишка-алтаец с копьём, которое он приобнимал и чуть раскачивался, отчего напоминал шального воробья на крупной степной травинке, который раскачивается на ветру.

- Здарова, приятель, - я поздоровался с ним за руку. – Не знаешь, англичане дома?

Цивилизация в целом до этих мест не докатилась. В философском смысле этого слова эту самую цивилизацию катил я и те, кто идут со мной. Но цивилизация - слово абстрактное. Вот курить и пить тут все давно умели, так что я достал пачку сигарет и предложил парнишке парочку.

Он взял сразу три, привстал, разминаясь и указал на юрту.

- А куда они денутся? Сидят внутри, как бобры в хатке, играют в карты, разговаривают не по-русски и попивают джин.

- Можно мне к ним? – дружелюбно спросил я.

Исходя из того, что он явно не англичанин, я предположил, что его наняли в качестве охранника и следить за лошадьми.

Парень сделал неопределённый жест руками, который я посчитал за согласие.

…

- Гуд афте нуун, джентльменс.

Англичане сидели на раскладных креслах, частично закутавшись в шкуры.

- И Вам добрый день.

- О, Вы говорите по-русски.

- Лучше, чем Вы по-английски, - вежливо по тону, но не по содержанию ответил старший из них, чьё лицо было украшено завитыми усами. - Вынужденная мера при работе в Степи.

Этой фразой он сказал очень много, и я мгновенно почувствовал, что словно вступил на поле игры, где сложность повышена кратно и дела творятся серьёзные.

- А чьи интересы представляют уважаемые господа, стесняюсь спросить?

- Нет, не стесняетесь, - язвительно констатировал факт, лишь едва приподняв уголки губ, усатый. – А Вы, собственно, кто?

- Меня зовут Бугуйхан. Представитель Великого кагана.

- Не очень Вы похожи на Бугуйхана, - английский сарказм это нечто, они подкалывают с каменным выражением лица.

- От Вас ничего не скроешь. До недавних пор у меня была фамилия Филинов.

- Девичья фамилия?

- Вроде того.

- Я барон сэр Джесон Форин, а это барон сэр Эдвард Кларк Энелэй.

- Меня зовут Аркадий. Про между прочим, граф. И мне всё же интересно, что делают англичане в нашем скромной стойбище?

- Мы уже отвечали на этот вопрос достопочтенному Юбе.

Это он так меня на хер послал?

- Говорят, что вы претендуете на министерские должности, в частности министра торговли?

- Мистер Аркадий. Как Вам должно быть известно, между Объединённым королевством и Российской империей существует пакт, соглашение, заключённое в Лондоне.

Иностранец произносил Лондон как «Ландон», то есть с безупречным произношением, но больше пугало то, как он уверенно шпарил на русском.

- В силу профессии – известно.

Мне не предложили сесть, поэтому я пододвинул к себе походный сундук и уселся на него сам.

- Тогда Вы знаете и то, что сферы интересов между странами поделены следующим образом. России – Сибирь, Британской короне – Индия.

- И Вам что, показалось, что тут прямо Индия? Вы здорово заплутали, господа хорошие.

- Мы знаем, где находимся, - холодно прокомментировал мои слова Энелэй.

- Мой коллега прав, - подхватил его слова Форин. – Мы осведомлены о географии, что так же означает, что эта территория нейтральна.

- Хрен там плавал. А знаете почему?

- Ну, попробуйте просветить нас, мистер Аркадий.

- А потому что я не представляю интересы империи. Я гражданин Кустовской вольной республики и подданный Юбы. И у нас тут вовсе не территория. То есть Вы сейчас рассуждаете о моей стране, конституционной монархии Южный Алы Тау как об объекте, куске пирога, который с кем-то делите.

- Вы же русский?

- До недавних пор меня считали молдаванином, цыганом и даже негром. Моя национальность Вас не касается. Я же не спрашиваю, откуда такой загар у сэра Энелэя?

Англичане побагровели.

Мистер Энелэй явно был не совсем коренной британец, уж больно у него тёмный оттенок кожи. Для Степи, интернациональной по своей природе, это не имело значения, но не подколоть его я не мог.

- Итак, буду считать, что вы проводники британских интересов, так будет честнее. У нас, у алтайцев, принято спрашивать, с добрыми или злыми намерениями вы явились в наш дом?

- Вообще-то это Вы в нашей юрте, - фыркнул Энелэй.

- Это была глупая реплика, - отмахнулся я и перевёл взгляд на усача.

- А каков Ваш статус, мистер Аркадий, чтобы запрашивать о наших намерениях.

- Например, я посол каганата в городе Кустовой.

- Ну так и шли бы Вы… В смысле, а почему Вы тогда не там, не в Кустовом? А тут, пристаёте к честным английским подданным.

- А ещё я министр иностранных дел каганата, - не меняя выражения лица, продолжил я. – И отвечаю за всё международное в его степенной традиционной жизни. Вот вы, например, международный элемент.

Я с трудом сдержался чтобы добавить «враждебный».

- Получается, вы в прямой сфере моих интересов. Вот я и спрашиваю, ну, чтобы отбросить домыслы и предположения. Чего вы сюда пришли и насколько вы дружелюбны или напротив, враждебны.

- А мы не скрываем, мы пришли с миром, конечно, - он продемонстрировал открытые ладони.

- А министерский пост, про который вы говорили с каганом, он вам для развития торговли, развития промышленности в каганате?

- Конечно, к обоюдной выгоде английской стороне и мистера Юбы, Вашего патрона, начальника, - заулыбался во все тридцать два Форин.

Я кивнул. Это можно было бы перевести на человеческий как - «мы будем вывозить полезные ископаемые и сырьё за гроши, зато задаривать подарками Вашего правителя, а его сына пристроим учиться в свой Принстон чтобы он стал проводником наших интересов, а государственный бюджет Вашей страны получит хрен на постном масле».

Эдакая колониальная политика при формальном отсутствии статуса колонии. А ещё не думаю, что это понравится старому церберу Шпренгеру.

- А есть какие-то уже идеи, проекты, планы по предприятиям?

- Мы пока не готовы это обсуждать.

О как. Или что-то знаем, но вам не скажем, или ни хрена пока не подобрали, но столбимся тут на всякий случай.

- Я вас услышал, господа иностранцы. Если вам что-то понадобится, то с другой стороны стойбища есть юрта, которую условно можно назвать моей резиденцией, там мой помощник, зовут Олег. Можете общаться с ним, сообщать и так далее.

…

Когда я вошёл в юрту, то обнаружил что Олег уже отрубился и спит, а Тайлер в одиночку варит кашу и попивает коньяк.

- Тайлер.

- Ась.

- Тебе будет важное политическое задание. По твоему профилю.

- Произошло убийство?

- Нет, пока никого не убили, но вот что… Тайлер, если придут англичане, надо их напоить, а ещё лучше споить, чтобы натурально ушли в запой. Алкодиверсия.

- Это я могу, босс, это мне по силам, откажусь от такого ответственного задания едва ли. Другое дело, что ресурсов для такого важного задания маловато.

Посчитал. Мда, бутылок уже восемь, точнее восемь непочатых, ещё одна пустая и что-то там детектив прихлёбывает.

- Понял, вывезу запасы из дома с ёлкой и аппарат.

- Только аппарат.

- А запасы что, бросим?

- Ну какие запасы, босс, ну Вы смеётесь, что ли? Там было то слёзы как мало, я всё уже прикончил давно. Не надо вспоминать про ту пару бутылок.

Я подавился кашлем. По моим ощущениям там было поить взвод кавалеристов всю зиму, но – ему виднее.

- Ладно. Скоро будет каша? Я бы поел и спать.

- Мисок нет.

Я вздохнул, активировал Шило и смотался в свою пещеру, чтобы пожертвовать Тайлеру и Олегу свои миски, тарелки, ложки.

* * *

- Утро доброе, господин посол.

- И Вам доброе утро, господин посол, - улыбаясь, поприветствовал меня Танлу-Же.

- Как там наш совместный бизнес центр?

- На днях будем открывать. Кукушкина притянет каких-то музыкантов, они сыграют. Точную дату ещё не согласовали, но я бы хотел, чтобы Вы были. В идеале нам бы ещё Кротовского, но по слухам, его нет в Кустовом.

- Не могу опровергнуть. Зато могу обещать присутствие баронессы Гадюкиной.

- Говорят, Вы с ней стали близки.

- Вам, Танлу-Же, как отцу родному признаюсь, у нас с ней… Знаете, есть фиктивный брак, а есть фиктивная помолвка.

- То есть Вы?..

- Это как брак по расчёту, у нас негласная договорённость, она изображает мою невесту, а я могу вздохнуть спокойно от попыток всевозможных родов со мной породниться. Честно говоря, я вообще не знал, что существует такая проблема, как быть молодым, при деньгах и не женатым.

Китаец усмехнулся.

- Значит, её можно считать союзником?

- Вполне подходящее слово. Не глобальным, но в моменте. Только у неё своя проблема.

- Отсутствие детей?

- Гм. Я в таком ракурсе не думал. Мне вообще не хочется оценивать чужую жизнь в таком ключе. У неё есть политический капитал, а с финансовым туговато.

- Это ценная информация. Думаю, мы можем помочь друг другу. Познакомите нас официально?

- Да, Вы мой бизнес-партнёр, она моя «невеста». Кстати, о нашей договорённости никто не знает.

- О! Ценю, что Вы допустили меня в самый доверенный круг.

- Ну какой круг? Вы там вообще один.

Я потёр лицо. Мы сидели в его традиционном кафе в китайском квартале и, кроме того, что после стойбища безбожно хотелось жрать, мои глаза радовала чистота и цивилизация.

- Чен оставил документы по прииску на подпись.

- О, новая партия на экспорт?

- Теперь, когда наш учредитель ни много ни мало Владетель, то всякие проверяющие становятся вежливыми и меньше задают вопросов.

- Отлично, надо будет у Кастета спросить, как его дела.

- Я могу рассказать.

- О как?!

- Ну, он советуется со мной, приходит в кафе, я его учу кушать китайскими палочками.

- Да? Он там вроде пытается жениться на Мин. Опять-таки, между нами говоря. Если, конечно, ничего не поменялось.

- Нет, не поменялось, у них постепенно развиваются отношения. Конечно, состыковать культуру русских и китайцев при построении семьи - это сложно, но мы пытаемся помочь, тем более что таких пар сразу две.

- А кто ещё? Я их знаю?

- Ещё бы, это же наш Чджоу-Лонг, который известен Вам как Джо. И его девушка из села, довольно бойкая и милая.

- Точно, совсем забыл. Вы с ней знакомы?

- Мы учим Джо особенностям русской культуры, быта и так далее, а её наши женщины учат некоторым моментам по кухне, блюдам, культуре. И у вас, и у нас очень сложная наполненная деталями культура. Пока что я, как условный дядя всех участников, покровитель, выбрал путь взаимного проникновения, обмена, как говорят в физике, диффузии.

- Круто. Со своей стороны, преклоняюсь мудрости и всецело поддерживаю. И раз уж сегодня столько вопросов, у меня есть ещё один, касающийся людей, в частности, молодых. Ну, наверное, молодых.

- Нам с вами надо ещё пекинцев обсудить, они приезжают на днях. На открытии БЦ они тоже будут.

- Давайте сначала не бандитов обсудим. Такое дело, есть у меня, допустим, посольство…

Глава 4. Расстановка

- У Вас не просто посольство, у Вас особняк, который мы почистили, помыли и подвергнем ремонту, как только закончим с БЦ, то есть нам буквально надо с Вами согласовать сметы и дизайн и можно на днях приступать.

- Я в Вас не сомневался.

- Тогда я приглашу наших дизайнеров?

Я кивнул, он сделал какой-то знак и к нам подошли четверо ребят, две девушки и два парня, который стали наперебой рассказывать и показывать рисунки – эскизы внешнего вида здания.

Танлу-Же на них мальца нарычал, так сказать, приструнить. Они притихли и показали мне последовательно шесть вариантов внешнего вида здания.

Несмотря на то, что особняк располагался совсем не в Южной Европе, не в какой-то там Италии, я выбрал простой и светлый вариант.

Стены внутри и снаружи в белом, в светлом дереве, светло-бежевом, светло-жёлтых тонах. Крыша в дизайне становится веселенькой красной, вернее кирпично-красной, такого же цвета дверные блоки, окна, а пол цвета светлого пляжного песка.

Получается слегка легкомысленно, были варианты более строгие, солидные, что-то английское, что-то со стилизацией под средневековые русские мотивы.

Однако посольство было алтайским, а не русским, так что пусть будет нейтральный вариант.

Я согласовал эскизы и смету, выбрал вариант серьёзной расчистки сада и отпустил команду проектировщиков.

Производителем работ будет сам Танлу-Же, точнее, назначенные им люди, которых он будет контролировать.

- А что ещё Вы хотели спросить по особняку? – продолжил разговор китаец.

- Ну, как минимум то, что это вовсе не особняк, это же посольство.

- Закажем табличку, будет посольство.

- В посольство нужны люди. Именно это делает его представительством. В теории это должны быть аккуратно выученные, в костюмах и при галстуках подданные Юбы, но тут есть лёгкий кадровый дефицит.

- Они не бывают в галстуках?

- Мне нравятся алтайцы, тем более, что там тоже такое интернациональное место и они не заворачиваются этническими вопросами. Но грамотных людей там пока нет. Боюсь, что мне же их придётся выучить, начиная со школы. А посольство надо открывать уже сейчас.

- И какие же у Вас идеи? – лукаво спросил Танлу-Же, хотя по глазам было видно, он отлично понимал, о ком я говорю.

- Кадровые резервы китайцев не бесконечны, - вздохнул я.

- Вы, Аркад Ий, за наши кадровые резервы не переживайте. Мы многочисленный народ.

- Ну раз так, то я бы хотел охрану и персонал укомплектовать китайцами. Так сказать, махнуть рукой на правила.

- А алтайцы похожи на нас? – в лоб спросил Танлу-Же.

- Ну, алтай-кижи тюркский народ, у них определённо есть черты монголоидов. Скорее на северных китайцев. По характеру спокойные, уверенные, сильные, каждый первый умелый охотник. Смелые, несгибаемые, упрямые. Умеренны в быту, очень близки к природе, крайне внимательны к родственным связям.

- Тут они похожи на китайцев, мы тоже следим за узами. А общаться с посетителями надо на алтайском?

- У нас два государственных языка. Можно на русском. Но было бы неплохо, чтобы кто-то из них алтайский выучил.

Танлу-Же вздохнул.

- Но время-то есть? Или как обычно, уже надо?

- Вообще-то я не сжат какими-то временными рамками. Я бы предложил туда поставить Чена, но он и так занят во множестве процессов.

- Найдём кого-то и на посольство. А Вы уверены, что не хотите туда поставить кого-то из своей семьи?

- Мне работать надо, а не чтобы родня в тепле. К тому же китайца выдать за алтайца с точки зрения театральщины, всякой имитации – проще.

- Сколько Вам надо людей и каких?

- Думаю, что четыре вооружённых охранника, чтобы смены по два.

- Прямо вооружённых?

- Посольство считается территорией другой страны, нападение на посольство – вторжением, войной, так что да, они могут стрелять всем, что под руку попадётся, хоть гаубицей.

- Общевойсковая подготовка… А если это будут бывшие солдаты? Не важно, в чьей армии они служили?

- Мне подходит. А Ваши дизайнеры могут разработать военную форму для каганата? За денежку, конечно.

- Ммм…. Что-то в азиатском стиле? Каганат, это же скорее Азия?

- Нет, военная форма - это голая утилитарность. Знаете, я попробую у одного го… парня купить картинки, рисунку, схемы, ну или образец как это выглядит.

- Повторить по образцу, скопировать? Хм. Сложно сказать, способны ли на такое китайцы.

Я поперхнулся чаем.

- И все же, давайте попробуем, - осторожно предложил я. - Конечно, у каганата нет никакой регулярной армии, просто люблю, чтобы всё было по порядку. Формально охрана посольства – солдаты, значит форма им нужна военная. А уж оружие я им прикуплю.

- А по персоналу?

- А у Вас списать нельзя? Ну, то есть, будет же посольство Китая?

- Мне пока не спустили ни штатное расписание, ничего. Формально я посол в единственном числе. Я попросил расспросить в наших бюрократиях, там вообще нет понимания по нам. Фактически, что сделаю, то и будет.

- Ну, значит буду импровизировать.

- Я записываю, посмотрю, как это сработает, сделаю выводы.

- Секретарь одна штука, один специалист по связи, почте, телефону и так далее.

- Связист?

- Ну да, в идеале ему бы ещё быть шифровальщиком.

- А у нас такие есть, мы же изобретатели математики. Только Вам их понадобится двое, один отправляет сообщения, второй получает.

- Шифрование - это на будущее, пока человек будет заниматься вопросами связи. Далее кто-то по военному делу.

- Начальник охраны? Их я записал отдельно. Может не четверо, а пятеро?

- Можно и пятеро, шестеро. Вообще-то я имел в виду военного атташе, но если подумать, ну его к черту. Записываем двух специалистов по проблемам граждан, миграционные вопросы, помощь гражданам, оказавшимся за рубежом, торговцам и так далее.

- Хорошо.

- Бухгалтер им, зарплату считать, снабженец одна штука, разнорабочий, за особняком присматривать.

- Повар?

- Пусть сами готовят, - не согласился я. - Это не пансион, а рабочее место. Ещё один для личных поручений.

- Вместо Чена?

- Вместе с Ченом. Можно сказать, его подмастерье. Тоже юрист.

- В нашей диаспоре юристов немного. Не считая Чена с поддельным дипломом. Это трудно.

- Ну, контуры поиска такие будем думать. Пока всё, потом по ходу пьесы буду нанимать. Порядок работы какой, посетителей принимает, секретарь направляет спецам по работе с гражданами. Связист держит руку на пульсе, охрана следит, чтобы всех не украли, обернув влажной ветошью.

- Вам нужен управляющий, - посмотрев на список, сделал вывод китаец. – Кто будет этой толпой командовать? Теоретически Вы, но по факту…

- Да, действительно, к гадалке не ходи, я, как и сейчас, буду в постоянном движении и мне будет не до администрирования.

- Я записал управляющего и это самый сложный человек.

- Как насчёт Нианзу? – спросил я Танлу-Же.

Китайца предложенный вариант самую малость удивил.

- Он же прораб.

- А чем плох прораб? Рабочими управляет? Процессы изучил. Он в первую очередь молодой и гибкий, он обучаем, опыт у него есть. И после всего пережитого он должен уже ничего не бояться. Знаете такое выражение, за одного битого, двух небитых дают.

- На автомобильном рынке Челябинска это не сработало, - тонко усмехнулся китаец. – Смысл мудрости мне понятен, речь идёт об укрепляющем характер негативном опыте и закаляющих нас трудностях. Но чтоб Вы понимали, у нас много «битых», половина общины живёт с пережитым прошлым. Мы же тут не просто так в Кустовом оказались.

Я кивнул. Понятно, что сам Танлу-Же, который даже своим именем не пользуется, отчасти имеет в виду самого себя.

- И всё же если Вам, Аркад Ий, так подсказывает интуиция, то почему бы и нет? Доучим, переучим, поговорим. Важно, чтобы ему самому эта идея понравилась. Но, рискну взять на себя смелость и дать совет.

- Какой?

- Не надо мононационального состава. Не надо одних «алтайцев» китайского производства.

- Кем-то хотите разбавить?

- Юристы, которые в помощники, есть и среди других народов, как и бухгалтера, снабженцы и так далее. И дело даже не в этом. Так как это не настоящие алтайцы, то лучше уж, чтобы был совсем салат шаньдун. Спросит кто, так и скажете, что собрали… Ну, уж кого смогли.

- Лоскутное одеяло. С миру по нитке. Я понял. Ну, пусть так.

* * *

Попрощавшись с Танлу-Же я направился к своему авто.

Привыкнуть к тому, что у меня теперь личный водитель, а это всегда был кто-то из единорогов, а машина – служебная, того же отряда, было трудно.

Всю свою прошлую жизнь я водил машину сам, к дворянским замашкам отношения не имел, но сейчас мне нечего было возразить майору Ветру на тот аргумент, что период, когда меня кто-нибудь нет-нет, но пытался продырявить из огнестрельного оружия, был слишком большим, а вольный город Кустовой слишком весёлым, чтобы это всё игнорировать. И решение о придании мне служебного авто и водителя-охранника было, как это не неприятно признать – логичным.

- Куда едем, босс?

- А какой у меня оперативный псевдоним, Ключ? – сегодня моим водителем был бывший пограничник.

- Не могу знать! Так куда едем?

Значит, что-то явно беспонтовое, с досадой подумал я.

- Ключ, ты не такси. Но, а вообще, погнали на Чёрный рынок, надо ковры глянуть.

Единорог скептически хмыкнул, завёл и поехал.

Ветер гонял их до седьмого пота, тренировал в слаженности, рукопашном бое, огневой подготовке, вождении, в том числе экстремальном, штурме (под это дело они использовали с десяток бесхозяйных строения в промзоне) и физической подготовке.

Чего у них не было, так это строевой, хотя мне кажется, что Ветер просто не мог вставить её в плотный учебный график.

Даже в мире, где не было Суворова с его несгибаемой мудростью, которую кратко воспроизводят как «тяжело в ученье – легко в бою», фактически эта концепция работала. Ветер где-то на подкорке считал, что надо бойцов тренировать, так они будут лучше готовы к реальному бою.

Ну а для бойца, который меня «возил», дежурство по моему сопровождению - это был своего рода выходной.

Зазвонил мобилет.

- Да.

- Это Дмитрий.

- Приветствую, что-то случилось?

- Случилось, Аркадий. Больше скажу, мне кажется, что это Вы подстроили.

- Начинаю догадываться, но Вы озвучьте.

-Догадываетесь? Пришёл приказ на мой перевод на должность атамана Южноалтайского казачества. И вот ведь совпадение, это работа с Вами, Аркадий.

- Так, давайте разберёмся. Первое, я за Вас не агитировал, не просил, не требовал и так далее.

- Вы об этом когда-то говорили. Слабо верится, что Вы просто догадались.

- А я не закончил. Второе, я рад если это окажетесь Вы. И третье, мне не понятно нравится ли сей факт Вам.

Тут он замолчал. Видимо самоощущения от этой новости он ещё не изучил.

- Мне кажется, Вам надо подумать, Дмитрий. Горд тем, что Вы не обложили меня матом, от огорчения, что покинете наш славный город.

- Это, кстати, и правда печалит.

- Ладно, наберите, когда придёте к тому, что Вас надо везти. Устроим совещание на тему, что надо брать с собой, как снарядить войско и так далее. Я пока прикуплю самоучитель по казачьему делу?

Дмитрий замычал.

- До связи.

…

С трудом протиснувшись между грёбанными коврами и рядами со специями, я нашёл, наконец лавку, торгующую самодельной бижутерией, шириной чуть больше шага.

- Здравствуйте, Джон.

- Рад, что Вы пришли, Аркадий. Дозрели?

- Я же не томат. Пообщаться пришёл. Ну и посмотреть, как Вы тут, а то столько хожу по Чёрному рынку, а ни разу гремлина не замечал.

- Я гоблин, - искренне возмутился Джон. – Это вообще не то же самое. Как бы Вам понравилось, если бы я назвал Вас татарином?

- Очень бы понравилось, ничего не имею против того, чтобы быть татарином. Как говорил мой брат, нам татарам, что водка, что пулемёт, лишь бы с ног валило. И потом, откуда Вы знаете за моё происхождение?

Гоблин несколько стушевался.

- Ну, всё же простите, я оговорился, в любом случае не силён в гуманоидных расах.

- И не будете, раз обижаете единственный источник информации.

- Ну ладно-ладно.

- Говорите, зачем пришли?

В это время по рядам стал протискиваться какой-то мужичок с жиденькой бородёнкой.

- А почём, Вы говорите, эту шикарные бусы? – нарочито громко спросил я.

- Сорок рублей.

- Фига… А почему так дорого? Это же просто цветные камушки и стекляшки, не полудраги, не макры, не ювелирка?

- Его плела одухотворённая слепая одинокая женщина.

- Это, кстати, чувствуется, что слепая.

Посторонний ушёл, пройдя мимо и не удостоив нас своим вниманием. Мы обменялись взглядами.

- Я хотел приобрести у Вас выкройку советской полевой формы времён войны в Афганистане семьдесят девятого – восемьдесят девятого годов, ну или сами образцы такой формы.

- Зачем?

- Оденусь и буду щеголять, - огрызнулся я. – Чтобы шить аналогичную, конечно. Мне надо охрану посольства снарядить.

Гоблин засопел.

- Не хочу учить вас жизни, дважды живущий человек, но Вы просите какую-то херь. Во-первых, существует в природе секретная служба.

- Я в курсе.

- Мне известно про Вашу осведомлённость. Более того, Вы даже думаете, что можете использовать их в своих интересах, - терпеливо пояснил гоблин. – Но они рассматривают чужаков из иных миров как безусловное и подлежащее уничтожению зло. Однако, как Вам должно быть известно, перед аннигиляцией чужака его тщательно допрашивают.

- Догадываюсь, иначе откуда такие знания про мой прежний мир.

- Не только про него, просто Ваша страна и здешняя империя очень похожи.

- А Вам не кажется это совпадение подозрительным, Джон?

Гоблин сузил глаза.

- Не будем об это. Мы ушли от темы. Ваша форма может выдать с головой.

- Я всё свалю на Вьюрковского. Типа нашёл образцы у него в загашнике.

- Не будите лиха, пока рожа цела, Аркадий. И кроме того, перемещение между мирами требует подготовки, целого ряда мероприятий, недоступных Вашему пониманию. И ради чего? Чтобы шмотки Вам таскать? В Милан не смотаться за последней коллекцией Гуччи?

- Вы хотите сказать, что это с моей стороны несерьёзно? – смутился я.

- Я хочу сказать, что это какая-то дикая хрень. И дело тут не в оплате, мне не нравится Ваше несерьёзное отношение. Даже пулемёт Вьюрковского… кстати, где он?

- Спецслужбы забрали.

- Вот они нелогичные, конечно. Ведут работу по ограждению своего мира от влияния иных миров, а как попадётся им прорывная технология, сами же её и внедряют. Ладно. Короче, даже оружие и всякое барахло, которое я контрабандой, что является очень серьёзным нарушением с точки зрения некоторых сил – были просто сопутствующим товаром, а никак не целью поставки.

- Не всё понял, но попробую Вам просто поверить, Джон.

- Хотя бы так. И вообще, ступайте в лавку Розы Генриховны, купите себе зелье обострения памяти и нарисуйте эскиз своих особенных одежд. А меня подобной ерундой не трогайте.

- Ну не кипятитесь, Джон. Может, это был просто повод обсудить мысли посерьёзнее.

- А именно? Ну то есть, вот он я, никуда не бегу. Хотите чая?

- Хочу.

- Прошу за мной.

Мы нырнули в тесноту его лавки, даже скорее не лавки, а подсобного помещения, с двумя стеллажами, уходящими под потолок, заполненными теми самыми безделушками, что продавались в лавке, он усадил меня на крошечный стул, сел рядом на такой же и стал организовывать чай в фарфоровых чашках. Держать чашки пришлось в руках, никакого столика у него тут не было.

- Итак?

- Я обдумал ваши слова, Джон.

- Это радует.

- И сделал вывод, что отказ от контракта для Вас сложен и крайне нежелателен. Вы уже с кем-то о чём-то договорились и даже если расторгните с ними соглашение, они могут обидеться, в том числе на меня, и я могу вместо бессмертия поиметь какие-то проблемы.

- А я, значит, Вас не пугаю? – насупился гоблин.

- Не особо, но зато к Вам я испытываю безмерное уважение.

- С трудом верится.

- И тем не менее. В общем, расторгнуть контракт трудно и рискованно.

- А почему Вы не хотите его довести до конца?

- Да потому! Гм. Простите, забываю, что нас тут могут услышать.

- Не волнуйтесь, я отслеживаю всё, что происходит за пределами лавки.

- Я тоже, магическим чутьём. Но не суть.

- Так что Вас смущает в контракте?

- На кой хрен мне бессмертие?

- Все хотят жить вечно, Аркадий!

- А Вы, к примеру?

- Гм. Я же гоблин…

- А что, «жегоблины» не такие как люди?

- Дурацкий вопрос, конечно же не такие. И у нас своя культура, куда входит банальное уважение к смерти, то есть если надо умереть – то надо умереть. А Ваша раса цепляетесь за жизнь до потери облика, до крика, до истерики.

- Ну, я, допустим, стараюсь лицо не терять. К тому же в этом теле я молодой и помирать, несмотря на то количество раз, что меня пытались убить, не планирую.

Гоблин закряхтел.

- Мы может сделать так, Аркадий. Мы может включить в контракт более желательный для вас объект, предмет, то есть то, что вам нужно, а бессмертие отодвинем, потому что сроки исполнения у нас не определены из-за сложности оплаты. Но не перечеркнём.

- Мне нравится.

- Это Вам нравится, посмотрите на него. А что вам нравится купить?

- А что у Вас есть?

Глава 5. Кот в мешке

- Я неплохо знаю Вашу жизнь, Аркадий, - вместо ответа произнёс гоблин и пригубил чай из странной приплюснутой чашки.

- Чтоб Вы знали, Джон, меня раздражали и раздражают люди, а в данном конкретном случае не только «люди», которые считают себя умнее меня.

- Но кто-то всегда умнее Вас, Аркадий.

- Нет, не так. Кто-то всегда знает что-то, чего не знаю я. Это нормально, так и должно быть. Но в то же время всегда есть что-то, чего я знаю, но не знает кто-то.

- Чего же это?

- Есть классная фраза в одном советском фильме… Знаете, что такое «фильм», что такое «советский»?

- Знаю. Смотрел «Бриллиантовую руку».

- Хороший выбор! Так вот. Фраза такая: «Всё-то вы бабы про нас, про мужиков, знаете… А одного не знаете. Почему мы одних любим, а других замуж берём».

- И почему же?

- А на это он не ответил, Джон. Что это была бы за тайна, если бы он побежал её раскрывать. Вот Вы дважды были уверены, что я соглашусь на бессмертие. А когда я уклоняюсь, то Вы злитесь.

- Просто мне жаль срывающейся сделки.

- Нет, Вы злитесь, потому что в Вашей гоблинской голове есть картина мира, а я своими действиями эту сложившуюся композицию нарушаю. В свою очередь это приводит к ощущению, что картина мира у Вас в голове ошибочная. Что людей Вы не знаете.

Гоблин скептически фыркнул.

- Чего там про Вас я не знаю? Ну, допустим, про Ваши предпочтения по любви и брака я действительно не знаю.

- Воооот.

- Но остальное…

- А что остальное, Джон? С кем Вы имели дело до меня? С людьми алчными и хитрыми, которые думали, что могут Вас обмануть. Думали?

- Да, вы, человеки, именно такие. Пытаетесь обмануть, считаете себя умнее меня.

- Воооот. И Вы сейчас делаете ровно то же самое, пытаетесь себя убедить, что умнее меня, что Вы меня сейчас перехитрите, что, услышав от меня «да» по сделке, вроде как пойдя навстречу, Вы сможете меня обмануть на следующем ходу. А всё почему?

- Потому, что Вы дважды рождённый самодовольный индюк? – всё-таки вышел из себя гоблин.

- Потому, что считаете, что видите меня насквозь. Да, допускаю, Вам каким-то образом удалось узнать детали моей биографии, причём настоящей.

- Преимущество малого количества сделок, я могу позволить себе тщательно изучать своих контрагентов.

- И Вы посчитали, что раз я воевал с «сольпугами»…

- Братство. «Сольпугами» их называли только Вы.

- Не суть. Вы посчитали, что я в глубине души трус, и дрожу за свою жизнь?

- А почему Вы тогда не дали себя убить?

- Инстинкт самосохранения.

- Это то же самое.

- Не то. Я доверяю своему инстинкту на короткой дистанции и не только этому.

- А другой? Сохранение и продолжение вида?

- Не путайте меня, Джон. Если бы я был трус, почему бы мне просто не сбежать из Кустового к чертовой бабушке?

- Из-за страха.

- Вы снова пытаетесь подтянуть факты под Ваше объяснение, а не найти истинную причину. Зная мою биографию, Вы тем не менее, не знаете меня. Почему я купил родовое поместье?

- Чтобы сделать приятное Предку? Да и это была выгодная сделка. Облапошили наивного турка.

- Мне жаль, что я не выплатил ему полную рыночную стоимость. А знаете, что?

- Что?

Я взял мобилет. Как вип-клиент банка я мог отправлять платежи удалённо. Клиент-банк тут не изобрели, но была такая слабо распространённая услуга.

- Банк Berkley.

- Абонент номер двести двадцать три.

- Здравствуйте, Ваше сиятельство. Что-то хотели? Запросить остаток по счёту?

- Нет. Мария, Вы?

- Да, Аркадий Ефимович.

- Простите, не знаю Вашего отчества.

- Вам можно и без отчества! – кокетливо промурлыкала трубка.

Я привычно проигнорировал эту тональность.

- И всё же?

- Сергеевна.

- Мария Сергеевна, а посмотрите пожалуйста, я там некоторое время назад платёж отправлял в Турцию.

- Ммм… Да, было. Он отмечен как «исполненный» и подтверждён банком-получателем. Какие-то проблемы с платежом?

- Нет. Я хочу отправить по этому же реквизиту, этому же получателю ещё двадцать тысяч рублей.

- А назначение платежа какое указать?

- Доплата по договору.

- Я вынуждена спросить Вас кодовое слово, для подтверждения платежа.

- Суворов.

- Принято. Платёж уйдет в течение часа. Заходите к нам в банк, тут надо ещё кое-какие документы подписать, выписки Вам вручить.

- Непременно. До свидания, Мария Сергеевна.

Я завершил вызов.

- Ну и зачем, Джон, я это сделал?

- Чтобы меня сбить с толку, - недовольно буркнул гоблин.

- Ваш толк столько не стоит. Нет, я просто выравнивал баланс. На тот момент я не мог позволить себе заплатить честную цену, а теперь турок получит от меня ещё денег. И он будет рад на двадцать тысяч.

- А Вы - на двадцать тысяч несчастнее.

- Ерунда, меня эти суммы уже не волнуют. Смысл в том, что Вы меня не знаете. Вам нужны ещё аргументы? Хотите, прострелю Вам ногу?

- А потом в больницу отвезёте, как того доходягу, что сбил Ваш возничий?

- Да, так всё и будет. Мне не хочется с Вами ругаться или причинять вред.

- Но тем не менее, Вы можете так поступить, - задумчиво пробормотал гоблин.

- Да. Если другого способа достучаться до Вас не будет. Я не разговариваю на языке одних только денег или юридическом, или насилия, апеллирую к эмоциям и морали.

- Действуете по-разному в разных ситуациях. Вы сейчас имеете в виду, что Вы человек гибкий, разноплановый, как драгоценный камень.

- Это уже попахивает лестью. Смысл в том, что не только Вы меня не можете понять, Джон. Вот я живу с собой всю жизнь, но даже я до конца не могу себя понять.

- Кхе. И как Вам живётся?

- Нормально живётся, с элементом неожиданности.

- Может, Вам к доктору сходить? В некоторых мирах отменные мозгоправы. Можем организовать.

- Не нужно. Меня устраивает тот Аркадий Ефимович, что есть. Мы договорились до того, что не можем залезть в голову друг друга?

- Вы ко мне и так не могли, - скептически буркнул он и скрестил руки на груди.

- Теперь рассказывайте, какие товары или услуги есть в Вашей лавке.

- В лавке бусы и зеркальца.

- Как для индейца?

- Да. И всё же мне кажется, что я, хотя и не понимаю до конца Ваших мотивов, могу кое-что предложить.

- Излагайте.

- У Вас есть проект по строительству нового города.

- Вы прозорливы, Джон, я особо не распространяюсь.

- Ну, это же логично. Захапали землю, теперь хотите свой город, чтобы владеть им в одиночку и богатеть по мере его развития.

- Мотивация намного сложнее.

- Да ну?

- Опять Вы за старое? Просто подумайте, если я тут чужак и в этом мире нет подходящего для меня места, то быть может, я захочу такое место создать?

- А земля?

- Подвернулась под руку. Это цепь случайностей. Вот Вы бы прошли мимо, если бы кто-то бы продавал за тысячу автомобиль, тогда как его стоимость десять тысяч?

- Просто удачная сделка? Но Вы договорились учить молодого татарина на банкира.

- Башкира.

- Какая разница?

- Есть разница. Ну, а насчёт хронологии событий, пообщавшись с Юбой, я понимал, что землицы у него прикуплю. Но это сделка выгодна для него.

- Развитие его страны? – неожиданно умно отреагировал гоблин. – Но Вы хотите построить город?

- Да.

- Как назовёте?

- Не знаю пока. Я над фамилией думал месяц.

- Так, гражданин покупатель, я имею предложить для Вашего города отличную цепочку… Ой, простите, не то, не Вам. У меня есть для Вас товар, но Вы должны просто согласится и всё.

- Фига! Джон, я же не в казино.

- Знаю. И Вы не торгуетесь. Это будет четыре единицы товара, продаются только вместе. При помощи этих единиц Вы можете построить, хотя и не город, но основание для него.

- Основание? Типа фундамент?

- Ага. Размером километр на километр осилит за четверо суток.

- Строительная техника?

- В широком смысле.

- Джон, почему мне стоит согласиться?

- У Вас там, наверное, болота и лес.

- Ещё река.

- Вооот. Углубите и расширите, будут у Вас парусники плавать.

- Земснаряд?

- Вы просто соглашаетесь, а после я Вам всё расскажу.

- Джон, я так не работаю.

- А я - да. Стоит по сотне камней за единицу.

- То есть я беру непонятно что и смогу построить площадку под город за четыреста уже оплаченных камней? А что могут сделать другие единицы? Одна земляные работы на земле и в воде.

- Нет, одна в воде, другая на земле.

- Не скажете, что предлагаете купить?

- Нет.

- А ещё две? – вздохнул я.

- Работа с огнём и воздухом.

- Джон, я теряюсь в догадках. Мне угадывать?

- Нет. Давайте согласие.

- А мобилет у Вас есть? Ну, чтобы набрать.

Он в раздражении подпрыгнул на месте.

- Вы опять будете думать?

- Обожаю этот процесс. Давайте номер.

* * *

Я постучал в кабинет и, не дожидаясь ответа, зашёл.

- Здравия желаю! – устало поприветствовал меня полковник Мехов, вставая.

- Здравия желаю, господин полковник, - я хоть и не вытянулся, и руку к головному убору не протянул (ввиду отсутствия такового), но зато приветственно гаркнул.

- Ого. У нас обычно Владетели приветствуют или «эй, служивый!», либо же «эй ты, как там тебя, а ну иди сюда».

- Ну, это по меньшей мере невежливо. Тем более, как оно говорится – от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Да и вообще, хамство какое-то.

Он жестом пригласил меня присесть на кресло для посетителей и только тогда присел сам.

- Ну как там наше подразделение?

- Ну, - вздохнул он. – Как Вы и говорили, Аркадий Ефимович, всё упиралось в вопросы финансирования. То есть приказ по учреждению совместного подразделения министр мне подписал, а вот штатку…

- Да и хер на него, на министра, я и сам министр.

- Думаете, можно существовать без утверждённого штатного расписания?

- Думаю, Егор Васильевич, что мы не можем вечно ждать. Вы назначены главой нового подразделения или куратором?

- В моём подчинении и со словами: «Ты придумал, Егорка, тебе этой шарагой и рулить. Но если проштрафишься, я тебя сгною!».

- Сложный у Вас министр. Могу сказать, Егор Васильевич, что если Вас тут чего-то не устраивает, у меня там…

Я запнулся.

- Что и где «там»?

- В общем, я Вас украду, как лисица красивого петушка и Вы будете довольны сменой должности. У меня найдётся для Вас должность, пусть и в беспокойном месте, но с большими перспективами. Короче, переделывайте приказ на штат, утверждайте его собой.

- У нас в министерстве так нельзя.

- А отдел межведомственный! У нас в министерстве так можно. И вообще, Вы меня простите, Егор Васильевич, пока Вы в МВД телитесь, я создал подразделение «единороги».

- Слыхал.

- И что говорят?

- Говорят, что клоуны с оружием. Ну, это не мои слова.

- Ничего, спасибо за откровенность. Но поверьте мне, они не клоуны, у них уже было боевое применение и не одно. Вы в курсе, что я решил проблему со своими мятежными подчинёнными в землях? С боевиками.

- Нет, это для меня новость. Все считают…

- Пусть и дальше считают, - перебил я его. – Это между нами. Пусть заблуждаются относительно меня, так легче остаться на пару шагов впереди. Я Вас прошу, начинайте набирать штат в новое подразделение по прослушке. Потому что… Я уже понемногу прослушиваю людей. И нам с Вами нужен руководитель у отдела, который не будет мешать использовать ресурс в личных интересах.

Мехов вздохнул. Первоначально эта концепция задумывалась, как нечто в интересах Республики. Но также он понимал и то, что я не только плачу за всё оборудование, но даже и зарплата будет из моего кармана.

Идею о том, что кто платит, тот и заказывает музыку, никто не отменял.

- Не волнуйтесь, я не намерен делать ничего противоправного. Поехали посмотрите помещение, а?

…

Здание бывшего управления лагерей пребывало в состоянии весёлого ремонта.

Весёлого, потому что китайцы, которые штукатурили, красили, меняли старые разбитые дверные блоки и двери, вставляли новые окна, циклевали полы и это, заметьте, одновременно, они – пели. Пели какие-то китайские народные песни, пели на разные голоса и перехватывая очерёдность.

Мехов от этой самодеятельности малость офигел, но возражать не стал.

Когда я шепнул ему, «главное, что работают быстро», кивнул в ответ.

- Всего два этажа, плюс подвал.

- А где парни с оборудованием?

- Парень. Пока всего один, завтра выходят ещё двое. Трудно людей убедить, что работать на полицию не опасно и что полиция закроет глаза на их прошлое при условии хорошей работы.

- Это, конечно, неправильно. Люди должны быть надёжные и проверенные.

- Мы не в Москве. Тут ведь, чтобы тротуарную плитку отличал от кизяка и не считал электрон модным ругательством, уже редкость.

- Тут же кругом заводы в городе.

- Механика, всё механическое. А электроника для нас - это сложнее, чем магия. Со временем отдел усилится выпускниками. Кто из гражданских специалистов будет плохо себя вести, тихо-мирно уволим, с подпиской о неразглашении. Но начальник над всей этой бандой нужен уже.

- Ну есть у меня один отставник… только он пьющий.

- У всех какие-то недостатки.

- Давайте назначим собеседование на какое-то время*

- Егор Васильевич, я Вам ключи и власть даю, Вы сами определяйте.

- Ага, на свой страх и риск.

- Я под Вашим выбором подпишусь, завизирую, чтобы разделить ответственность. Просто времени нет. Если адекватный человек, то пусть он и будет. Вы подумайте, а я Вас поддержу.

Мы прошлись по кабинетам.

Одна из причин, почему китайцы справлялись так быстро, это малые размеры. Всего пять кабинетов на первом этаже, включая туалет там же, всё нанизано на один коридор.

Пока полковник ушёл наверх, я спустился и поздоровался со «слухачом», который в единственном экземпляре царствовал в большом мрачном подвале. Мрачность его не тяготила, он чувствовал себя спокойно и уверенно.

Пока не начались оплаты в официальном порядке, я вручил ему его зарплату в конверте, что немедленно повысило его настроение. Хотя таскать конверты - это конечно, не дело.

- Что-то интересное слышно?

- Поляки говорят по-польски, цыгане на своём. Переводчик нужен, многоразовый.

- Ты пиши, исходя из своих ощущений. Прибыло оборудование для записи?

- Много чего прибыло, - он кивнул на гору оборудования, большая часть которого была ещё даже не распечатана.

- Ладно, скоро полиция подтянется, начнётся работа.

- Я себя оседлать не дам.

- Сработаетесь, с учётом специфики работы. Паспорт твой новый готов, но я его ещё не забирал.

- Я могу и сам. У кого? У Диетолога? У Хмыря? У Канцлера?

- Последний. Ты всех, что ли, знаешь по подделкам?

- Обижаете, Аркадий Ефимович, это только самые известные. А так, работает человек двадцать.

- Гм. Буду знать.

…

На втором этаже половину площади занимал бывший кабинет начальника управления лагерей, который был в прошлом украшен головами и шкурами животных, коврами и платками с золотым шитьём. Какая-то часть этого богатства осталась до сих пор.

- Нефиг им в подвале сидеть. Всех переселим сюда. А начальника посадим в кабинет поскромнее.

- Тогда хотя бы шторы повесьте, все гражданские специалисты - тихушники, поэтому к подвалу тяготеют.

- Да понятно, что за народ, чуточку больные на голову. Ничего, будем работать с такими.

- Вам придётся время уделять и силы новому подразделению. Так что, Егор Васильевич, выделите себе ставку методиста на двести рубликов в месяц.

- Не надо, это лишнее.

- Надо. Если не хотите, чтобы я Вам в конверте вручал. Это будет как минимум некрасиво. Счёт на подразделение я открыл, а вот распоряжаться счётом, платежи проводить сможет новый начальник, кого наймёте, но с подтверждением Вашей подписью. Так сказать, чтобы не накуролесил. Я Вам туда на полгода внёс финансирования. А через год, глядишь, сможем и в городской бюджет их всунуть, особенно как компромата на Владетелей нароем.

- Компр… чего?

- О! Это очень важное в нашей с Вами жизни слово. Означает «сведения, способные опорочить».

- Типа как шантаж?

- Шантаж - это незаконно и в шкурных интересах, а у нас в городских, служебных целях. Политика, мать её. Я пойду, мне надо один звонок сделать.

...

- Джон, это я. Ну, то есть, Аркадий.

- Ещё бы. Мне никто, кроме Вас, набрать не может. Что-то надумали?

- Несколько раз взвесил Ваши слова. Ваше непонятное предложение. Как только я соглашусь… Если это произойдёт… Вы хотя бы скажете, что предлагаете?

- Да. Расскажу и объясню. Вы согласны?

- А что можете ещё предложить?

- Тьфу. В сущности, почти всё, что пожелаете. Нужен паровоз?

- Нет, уже такое было.

- Завод? Самого здания не могу дать, но оборудование…

- Вы же знаете, я уже имею отношение к двум.

- Ну, может Вы их коллекционируете?

- Чёрт. Я ничего придумать не могу, что у Вас попросить.

- Это потому что я не джинн в лампе, а поставщик, гоблин Джон. И предложил Вам то, что нужно Вам. Соглашайтесь!

- Тогда бы прямо сказали, о чём речь. На фига весь этот цирк?

Глава 6 Вечерний кофе

- Фёдор Иванович?

- Да-да…

- Тут надо слетать в один городок, человека забрать, затем кое-куда отвезти.

Фёдор лишь печально вздохнул, с непонятной тоской глядя на сигарету, словно внезапно решил бросить курить.

- Я полечу с тобой туда, обратно - вы вместе.

- Туда - это куда? – Фёдор явно был настроен на точность вводной информации.

- Бийск.

- А обратно - это куда? Кустовой? Сюда же поезда ездят.

- Оттуда - в каганат.

- А ты назад через свои порталы?

- Типа того. Сколько надо времени на подготовку самолёта?

- Топлива мало, на один взлёт-посадку осталось.

- Долетишь до моих земель?

- Долечу, а там теперь безопасно?

- Да.

- Куда летим? Особняк?

- Если подумать… Как насчёт большой военной базы?

- Ну, топлива-то нам хватит, наверное. Большая база?

- Большая, там пара сотен военных базировалась. А теперь они… Переехали восточнее. Так сказать, в едином порыве.

- Я где особняк знаю, а вот где база? – Фёдор всё же хотел определённости.

- По компасу - в семи километрах на северо-восток. Такой холм, окружённый неровной стеной с группой зданий.

- Найду.

- Тогда, как сможешь, лети. Поговоришь с батей, чтобы перебазировался. Я, конечно, понимаю, вы тут проросли…

- Ну, такая уж наша доля, кочевать, пока не найдём свою землю.

- Кстати, с землёй могу помочь. Если вы реально в фермерство хотите уйти. Но всё последовательно, шаг за шагом. Сворачивайтесь отсюда, переезжайте пока на базу.

- Нам бы документ какой, если спросят, какого шницеля мы там делаем.

- Понял тебя, сейчас выпишу.

- А печать?

Я с готовностью показал ему перстень. Он почти всегда был в скрытом состоянии, но повинуясь моей команде, показался. Его ровная поверхность среди прочего позволяла использовать его как средневековую личную дворянскую печать.

Забравшись в оборудованный сарай, который скоро придётся бросить, жуя гречневую кашу, я написал «распоряжение», которым наделил семью дяди Вани неограниченно жить, пользоваться и распоряжаться всем имуществом на территории военной базы.

С дядей Ваней я договорился о том, чтобы они закупились авиатопливом с хорошим запасом и, хотя база очень подходит для длительного пребывания, всё же были готовы перемещаться дальше.

Поужинав, я распрощался, заплатил их очередное жалование и согласовал дату, когда мы полетим с Фёдором в Бийск и отбыл в деревенский дом с ёлкой.

Несколько минут я просто ходил по нему, освещая себе путь фонариком. Тут прошёл короткий и специфический период моей жизни.

Потом собрал в кучу и погрузил в большую «выварку» (Тайлер так называл половинку бочки из нержавейки), разобранный самогонный аппарат и запас сахара.

Осмотрелся в последний раз. Именно в последний…

Бывает, находясь в квартире, доме, каком-то городе или посёлке посещает ощущение, что ты тут находишься в последний раз. То есть, можно сколько угодно врать себе, что ещё придёшь, приедешь, зайдёшь, посидишь, вот тут поправишь скамейку, как обещал себе, ведро новое повесишь на колодец.

Нет. Не зайдёшь. Имей мужество быть честным с собой. Ты тут в последний раз, голубчик.

И я активировал Шило.

В стойбище Юбы была ночь, Тайлер спал, а Олег бродил как бобёр, который ищет своё бревно.

- Привет, боец.

- Здрав будь, барин!

- Передашь Тайлеру самогонный аппарат?

- Я смотрю, трезвость нам тут не светит?

- А это от вас зависит. Но! У Тайлера есть своя алкомиссия. Пока так. Скажи, ты давно в стойбище, уже знаешь людей?

- Ну, да.

Очагов у нашей юрты было два, один внутри и там сейчас были только угли, слабый дым от которых уходил в дырку в середине конструкции юрты.

При помощи магии и травок Олег избавился от блох, но в юрте всё ещё было не особо уютно.

Второй источник огня на улице, пища готовилась там.

Я осмотрел жилище критически. Где-то в глубине души, я скорее оседлый житель и эта контракция меня интуитивно не устраивала. Тем более, что это за министр, который обитает в юрте? Узнают, засмеют же. И главное, посольство каганата — это особняк, от вида на который радуется глаз. А тут живу как кочевник в набеге. Что-то надо с этим делать, причём сильно не затягивая.

Я укрыл Тайлера одеялом и вышел вслед за Олегом на улицу. Дул ветер, но было терпимо. На небе ни облачка, а вообще, если в Кустовом был вечер, то тут восточнее, тут уже глубокая ночь. Интересно, а какая у Шило дальность прыжка? Полтысячи километров он берёт, но на Луну меня вряд ли отправит. Надо попробовать Москву, тогда и пойму.

Огонь возле юрты был не открытым, а сложены камни, в некое не то, чтобы подобие печи, но по крайней мере конструкции, которая защищала огонь и направляла раскалённый поток воздуха на перекрестье металлических штырей.

Олег, разговаривая со мной, поставил туда закопчённую турку и насыпал кофе, налил воды из большого полупустого кувшина.

- Будете кофе, барин?

- Буду, если ты тоже.

- Сварю обоим. Даже сахара есть пару кусочков.

…

Мы сидели на сложенных в несколько раз старых лошадиных шкурах, образующих очень низкие приспособления для сидения, и смотрели на рассыпанные в небе звёзды. Удивительно, но в этом мире были такие же созвездия, как и в моём, отсюда я узнавал Ориона с его поясом.

- Как ты в целом, Олег? Как настроение?

- А Вам не по хрену, барин, какое у меня настроение, как дела?

- Давай на «ты».

- Мы в разном статусе.

- Моя Нгома, моя студент! – скоморошески сгримасничал я, а он покосился на меня с подозрением.

- Откуда Вы?

- Это был я. Вроде говорил уже, намекал? Не суть. Ситуации бывают разные, и когда ты не был в зависимом положении, то вёл себя как адекватный человек. Ну, сравнительно.

- Я ж каторжанин.

- Это тоже да. И если спросить, за что сидишь, ты расскажешь слезливую историю, в который ты был сущий ангел, незаслуженно подвергшийся наказанию за грехи других и вообще герой без памятника. Поэтому спрашивать не буду, тем более, что досье многих из вас я читал.

- Ну, если Вы настаиваете… Я всё равно буду сбиваться.

- Давай, на людях можешь продолжать вот эту свою манеру про «барина», «Вы» и прочее сиятельство. А один на один – не морочь мне голову.

- Попробую.

- Так вот. Есть тут кто-то, кого можно нанять построить нам тут домик?

- А на кой отличаться от других?

- Ты сейчас озвучиваешь первое правило выживания – «не выделяйся». В данном случае, мы как павлин, должны показать, что лучше других. И потом, как по-твоему, давно тут стойбище?

- В этом месте? Да всегда, наверное, было.

- А раз так, то это место преимущественного пребывания Юбы.

- У него есть три летних стойбища. Он ведь не только великий каган, у него есть стада, его люди их пасут.

- То есть основной доход кагана - это скотоводство?

- Ну, оно тут как, - Олег задумчиво закурил. – Охота даёт шкуры и мясо. Их едят и носят. Если упростить процедуру обработки, выделки. Денег это не даёт. Собственно, в старину они так и жили и в ус не дули, они изготавливали себе всё, что им нужно, то есть буквально все элементы их быта изготовлены ими самим. Ничего не покупается и не продаётся.

- Называется эта история – натуральное хозяйство.

- Ну, может. Я в школе не доучился, не довелось. Так вот, сейчас мир изменился. Ружья можно купить у русских, у китайцев и английских торговцев.

- А торговцев никто не грабит? У степняков с законностью туговато.

- Если кто-то грабит, торговцы в тех местах больше не показываются, степняки в таком не заинтересованы.

- Понял. Но ружья стоят денег, верно?

- И патроны. А так же и табак, сахар, водка, сёдла. Из-за этого степняки заинтересованы в деньгах. А что они тут продадут?

- Шкуры ценных пород?

- Их тоже. А ещё мясо. Откармливают стада и гонят их перевалами на север, к русским закупщикам.

- Логично.

- Но наши их на деньгах нагревают. И все это понимают, только называют умным словом – монополия. У фермеров в империи мясо стоит на сорок процентов дороже, а тут отменное качество, крупный опт и дешевле.

- А в других направлениях продавать?

- Английские торговцы зарабатывают состояния, но сами закупают только компактный товар - шкуры, золото, макры. Мясо не продашь.

- А Китай, значит, далеко, - констатировал я.

- Говорю же, монополия!

- А англичане рубли берут?

- Берут, ещё и как. И китайские деньги, персидские, турецкие. По грабительскому, надо сказать, курсу. Предпочитают фунты.

- Куда девают?

- Насколько я понял, потом сбывают рубли в Кустовом, а вот куда другие валюты идут, хрен его знает.

- Ладно, я понял. Значит, строителей тут нет.

- Если так невмоготу, то я могу построить.

- Ты же шулер. Без обид.

- Так это до каторги. А на каторге, если ты ничего не умеешь делать необычного, то тебя задействуют на самом тяжёлом изматывающем труде, который за пять лет превращает тебя в старика.

- А пойти в жиганы и прочий преступный люд?

- Там было не вариант. По одной срамной причине. Короче, меня один дед надоумил, что надо научиться руками работать. В принципе, я потом и в отряде занимался стройкой. Я могу кирпич класть, если он у меня будет. Могу копать, штукатурю паскудно, выйдет криво.

- Мы не Версаль строим, а просто избу.

- По брёвнам я не умею, глазомер не тот.

- Пойдёт и кирпич, тем более, что дерево в Степи очень дорогое. Просто коробка, шесть на шесть.

- Мне мотивация нужна. Я тут просто выживаю, зачем мне напрягаться?

- Это я уважаю, будет тебе мотивация. Чего хочешь? Денег?

- Потратить их тут тоже особо негде, степняки живут обменом, да и минимальный набор для выживания я уже выменял, выиграл, выпросил.

- Ну… и? Чего я из тебя клещами всё тяну?- раздражённо рявкнул я.

- Я хочу ружьё. Точнее, карабин, как был во времена работы на Вьюрковского, автоматический.

- Такой же только у офицеров был? – выгнул бровь я.

- Блин, ну я же…

- Будет тебе карабин, восьмизарядник. Что ещё? Пистолет?

- Ну… Было бы неплохо.

- Ты не стесняйся, проси.

Я достал блокнот.

- Карабин армейский, патронов сотня.

Олег ошеломлённо сглотнул. Каждый патрон стоил четыре с половиной рубля, то есть я так легко накинул почти пятьсот рублей к тому, что сам по себе карабин стоит больше двухсот при условии, что я способен купить его легально (чего он не знал), а нелегально он запросто стоит все восемьсот.

- Пистолет типа револьвер, что-то простое, к нему полтину патронов. Нож?

- Нож у меня есть.

- По одежде?

- Ну…

Олег выглядел как степняк, потому что поверх своей потасканной и давно не стиранной формы давно оделся во всё степняцкое.

- Будет тебе форма зимняя и лентяя. Ремень, портупея, пожалуй, что и казацкая сабля, сапоги армейские.

- Мне бы печку, посуду, три колоды карт и фотоаппарат.

- Фото…. А зачем тебе фотоаппарат?

- Я пробовал рисовать, пальцы стали грубые от такой жизни. Красоты есть, степняков буду фоткать, а рисовать не получается.

- Ты всё одно тренируйся, не всегда есть возможность незаметно сфотографировать. А карты не дам.

- Ну, барин…

- Не «баринкай» мне! Олег, ты ж тут устроишь казино Монте-Карло, пустишь мне по миру степняков, а мне это не надо. Я как-раз против тлетворного влияния, так что давай без этого.

- Я заманался в кости и нарды играть.

- А ты не играй в них.

- Так скучно!

- Рисуй, дом строй, язык учи. Ты пойми, всё в жизни просто. Например, здесь и сейчас, рядом с тобой - я.

- Ну?

- Если в моменте окажется, что ты знаешь язык местных, а не ждёшь, когда они с тобой по-русски начнут говорить, а потом в моментах между собой обсуждать что-то на своём.

- Это они постоянно.

- Во-во. И что навыки у тебя нормальные. Я не посмотрю, что ты беглый каторжник, а протолкну тебя в министры, будешь тут имперские интересы блюсти. А может, ты дальше приготовления кофе на костре не уйдёшь, тогда помрёшь бедным, так же, у костра, даже не поняв, какие перспективы мимо тебя со скоростью самолёта понеслись.

- Прямо-таки и министром?

- А ты до хера видишь кругом других кандидатов? Но так всегда не будет. Если жизнь забурлит, подвалят модные мальчики из столичных семейств с надменными слугами и останется, Олег, что делать?

- Что?

- Будешь сторожем, дом на стойбище охранять и спиваться понемногу, крича пропитым голосом, что ты с самим графом кофе пил и на звёзды смотрел. Поэтому…. Никаких тебе карт - это в любом случае. Ну, а куда эволюционировать, это ты сам решай. Я тебя заставлять не буду.

- Эх, вот Тайлера поддерживаете, а ведь и пьёт он, и языка не знает, - обиженно нахмурился Олег.

- Я с Тайлером уже не один пуд соли вместе скушал, и на смерть он меня провожал, и с цыганами, да крестьянами дрался бок о бок. Так что ты мне на Тайлера не смотри. У тебя своя задница. Тьфу, прав гоблин, всё у нас через неё.

- Кто? Какой гоблин?

- Оговорился я. Всё, спасибо за кофе, завтра будет тебе кирпич, если не надорвусь. Аривидерчи.

* * *

Я был в пещере. День сегодня долгий, завтра тоже будет непростой. Так что без всякой паузы скинул с себя одежду, залез в озерцо с поблескивающими металлическими крупинками в песке и расслабленно замер, облегчённо предавшись короткому медитативному ощущению.

- Привет, приёмыш.

Мля, я от такой неожиданности резко нырнул (не хуже иного топора), заодно набрал ноздрями воды, затем заполошно вынырнул, перемежая неистовый кашель и истошные матюки.

В моей пещере в полный рост стоял надменный двухметровый филин.

- Бугуйхан, значит? – с подозрением уточнил Предок.

- Ну, типа хан-филин. На языке братского народа.

- Или хан над филинами? – угроза прямо сочилась от него.

- Нет, так нельзя перевести, - дипломатично уселся на песок я. Привыкнув быть один, я разделся догола, а сейчас не хотел выходить из воды, чтобы не светить своими чреслами перед вредной птицей. – Кто вообще может быть правителем у Филинов?

- Я могу. Мог бы. Но обычные филины тупые, как ими править? Это всё равно, как объявить себя королём среди пляжных валунов.

- Я тут это… Безмерно рад, что ты пожаловал, о, Великий Предок и вся прочая ботва. Но позволь спросить, чем так сказать… обязан?

- Вот и я хотел спросить…

- Покровитель недоволен своим ничтожным слугой?

- Не надо ёрничать, ты никогда себя ничтожным не считал, наоборот, для меня загадка, как ты в эту пещеру в первый раз попал, ты же должен был застрять снаружи своим раздутым эго.

- Да кто бы говорил!

- Ну вот, опять. Я по поводу гоблина…

- Слушаю.

- Ты не очень внимателен к советам, поэтому мне трудно тебе что-то советовать.

- Я - сама исполнительность. Вьюрковского погубил? Его статус и земли захапал. Между прочим, это не было легко, и я не заметил, чтобы ты мне особо помогал.

- Колдуна сдержал, правильные мысли подсказывал, секретную службу подтолкнул. Нет, приёмный, я много чем помог тебе.

- Ну и я свою часть сделки выполнил, даже остальным родственникам помог, по баблу их поддержал.

- Ты не дал им денег, а только возможность их заработать.

- Ну, они же не инвалиды. Ты ж сам помнишь про рыбу и сети… Справятся.

Филин недовольно закряхтел. Уже немного изучив его характер, я понимал, что это означает, что ему нечем возразить, хотя соглашаться он также не склонен.

- Это всё прошлое. Ты теперь Патриарх. В связи с этим первый вопрос. Когда ты женишься?

- Таааак. Началось в колхозе утро. Филин, мне сколько там? Двадцать два?

- Уже двадцать три, ты благополучно день рожденья про…пустил, когда в степях бегал, тебя даже Филипп не смог поздравить, хотя хотел.

- И это что-то меняет?

- Ну да. Пора вить гнездо, тащить в него самку, оплодотворять.

- Фу-фу-фу. Филин. Окстись, это так мерзко и грубо звучит.

- Ты что, отказываешься? – и без того круглые глаза Предка стали более идеальными.

- Нет, но сроки не подошли. Погоди пару лет, дай с делами разобраться.

- Ну, хорошо, в этом месте я глаза закрою, но тогда ты должен мне кое-что.

- Ты специально на меня давишь, чтобы что-то получить, так? Старый манипулятор.

- Да как ты мог подумать, просто ты мой самый перспективный подопечный, вот я и волнуюсь.

- Скажи, мне стоило согласиться с гоблином по поводу бессмертия?

- Это, собственно, причина моего к тебе визита.

- Жги. Обещаю, если и не послушаться, то хотя бы прислушаться к совету и мнению.

- Ишь ты, юрист какой прожжённый. Совет такой. Не торопись соглашаться. Я тебя прикрою, а то, что хитрожопый гоблин хочет тебе предложить… оно, конечно, того не стоит, но тебе сейчас реально нужно.

- Ты считаешь, надо брать кота в мешке?

- Какого кота? – Филин профессионально округлил глаза. - Там уж точно не кот.

- А ты знаешь, что там? Скажешь мне?

- Не скажу.

- Вот вы с гоблином профессиональные жопошники. Может, ты просто на откате сидишь у зелёножопого?

Филин возмущённо ухнул.

- Нет. Но я видел вероятности. Мне нравится твоя идея про город, это может безмерно усилить меня и мое влияние в тонком мире. Ты знал, что китайцы мне поставили алтарь?

- Знал, Танлу-Же говорил. Это ведь льстит тебе?

- Льстит? Дело не в тщеславии. Хорошо, что ты многих вещей не понимаешь, но это питает меня. Только город в честь меня не называй, другие боги не поймут. У нас так не принято.

- Жаль, как раз собирался, - привычно соврал я.

- И ускорь перевооружение по войскам.

- Что, Русь в опасности?

- Типа того. В общем, по свадьбе ты подумай, я любую со способностью к деторождению самку одобряю.

- Филин, что за мать твою, слова!?

- Никому не доверяй, планы свои по военному направлению подтяни.

- А мне за это что?

- Ну, так уж и быть, понадобится - помогу.

Глава 7 Добровольное погашение долгов

Утром, первым делом, как только попал на Лицо в своём маленьком доме на улице Вестминстерской, то взялся за телефон и хотел было набрать гоблину, но какой-то неизвестный номер меня опередил, мобилет ожил входящим звонком.

- Да?

- Аркадий, подлец, предатель, сучонок, жалкий неудачник.

- Насчёт последних утверждений я бы поспорил. Это Вы там, Александр Дмитриевич?

- А ну, быстро вернул всё обратно!

- Что обратно?

- У меня на здании уведомление! Как ты посмел? Да за те огромные деньги, что ты получил, должен до конца своих дней работать на меня и неусыпно защищать от алчных хапуг-банкиров, которым я ничего не должен. По выигранному мной суду, кстати!

Я пропустил его тираду мимо ушей.

- Вы, наверное, хотели сказать, что привезли из Испании деньги для меня?

- Ничего ты больше не получишь, я уже сказал, для тупых два раза повторять не стану. Ты знаешь, с какими людьми я знаком? Да стоит мне щёлкнуть пальцами…

- Ну, так щёлкай! – резко сменил тон я. – Щёлкай, пока самому не нащёлкали.

- Как ты со старшими разговариваешь, щенок?! Кто тебя учил почтению, я спрашиваю?!

- Бывай, бродяга. Пока.

- Какой «пока»?! А где извинения передо мной? Ты чё, псина, себе навоображал? И что тут с моим зданием?

- Наверное, нет у тебя больше здания. Впрочем, я, пожалуй, подъеду.

Я сбросил мешающий вызов и набрал-таки гоблину.

- Это я, Джон. В смысле, Аркадий.

- Ну конечно, Вы. Мне никто даже в глубокой теории не может позвонить. Вы опять меня будете бомбить вопросами?

- Я согласен.

- Что? Мне послышалось? – явно растерялся зелено…кожий.

- Нет, - несмотря на внезапный звонок от Мещерякова, я пребывал в отменном настроении.

Весь разговор с Предком я за ночь переварил, в голове уложил и, хотя в первые минуты меня это сбило с толку, взвесив все «за» и «против» я пришел к выводу, что слишком много сил трачу на обдумывание, вместо действий. Так не пойдёт.

- Вы согласны на сделку по продаже Вам четырёх неназываемых единиц товара с предварительно неизвестным описанием, названием и характеристиками, по цене в сто штук за единицу, в дополнение к бессмертию, исполнение по которому отодвигается?

- Да, я согласен, бла-бла-бла. Можно, я не буду эту хрень повторять?

- Можно. И Вы даже не будете ныть, что деловые люди не совершают сделку без описания предмета?

- Ну, хотите, минут десять поною, если это необходимо. Или опустим этот момент? Не считаете, что достаточно высказал сомнений?

- Я просто совершаю сделку и уточняю её детали.

- Говорю же, что согласен. Вы лучше уточните такую деталь, о чём идёт речь и когда я это получу?

- Скоро, - лаконично ответил гоблин и моментально отрубил соединение.

- Чёрт, - буркнул я в пустую трубку. А ведь «скоро» - это понятие ужасно абстрактное.

Не люблю абстрактных понятий, оценочных, условных, эмоциональных понятий.

Вспоминается, как меня когда-то принимали на работу.

Было дело.

Я спрашиваю (после, надо сказать, полутора часов собеседования), а что по зарплате? А мне мои работодатели, представленные сразу тремя тётками, расплываясь в широкой многообещающей улыбке, говорят, мол, «не обидим».

Я говорю, что это никак не математическая величина, эта вот упомянутая обида. И что первая функция денег, если они не знали, оценочная. То есть многие вещи можно оценить в денежном эквиваленте, например степень ценности моего труда для работодателя.

На что они, улыбаясь уже не так сильно, говорят, «ну, в любом случае, больше двадцати пяти в месяц». Причём это был такой год, что зарплата в двадцать пять могла удивить меня только своей недостаточностью, но никак не щедростью.

И снова я им говорю, что по мне «так себе», что больше двадцати пяти. И что в их понимании это якобы уже «неплохо». После чего добавляю, что двадцать шесть, которые больше двадцати пяти, всё-таки «плохо».

В итоге, это был такой случай, когда собеседование не прошёл работодатель.

Так и с чёртовым гоблином. Он вот эту свою сделку проводит уже восемь лет. Хрен знает, что для него «скоро»?

Я тщательно проверил свой наряд и вышел на улицу, где меня поджидал чёрный, вызывающе нахально блестящий на солнце, крупный автомобиль.

Водитель, а сегодня это был единорог Фальцет, предупредительно вышел, чтобы открыть мне заднюю дверь в салон.

- Игорь, Вы эти замашки бросьте, я человек простой, хоть и граф. Сам себе двери открою.

- Ну… - несколько растерялся спецназовец. - Я хотел проявить любезность.

- Ты мне не слуга, а честный нанятый работник специального подразделения, которое временно исполняет обязанности по охране и сопровождению меня. А твои «любезности» мешают тебе следовать своим должностным инструкциям.

Жестом прогнал его обратно за руль, а дверь на заднее пассажирское сидение закрыл, открыл на переднее пассажирское.

На его очень удивлённый взгляд доверительно пояснил:

- Место министра, конечно же, сзади. Но наши министры этого не знают.

И мы поехали. Для начала я попросил его подъехать к РосЕвроБанку.

Принимали меня в этот раз много радушнее, чем в прошлый.

Оставшись тет-а-тет с директором отделения по Кустовому, я обменялся с ним совсем уже неформальным рукопожатием.

- Ещё раз прошу прощения, что дядя так ловко поджал Вас, Аркадий, по процентовке от нашего совместного мероприятия, - виновато развёл руками Губачинский.

- Да я без обид. Любую ситуацию надо оценивать в общем контексте. Когда я был бедный адвокат…

- Бедный адвокат - это оксюморон, - тонко усмехнулся банкир.

- В общем, тогда это было для меня существенно. Сейчас задачи и проблемы выросли. Что там у нас?

Он дал мне подписаться в уведомлениях и согласиях, сделанных задним числом, на которых я размашисто поставил подпись и гневную приписку «возражаю» «безобразие», от вида которых он только усмехнулся.

Само собой, было важно, что банк уведомил Мещерякова в лице меня об изъятии здания по судебному решению, а вот моё отношение к этому событию - это чистая лирика.

- Мне Мещеряков с утра звонил, угрожал.

- О как! Мне пожаловаться дяде? Мы можем его быстро осадить.

- Посмотрим. Пока что это эмоции и не столь важно. А что со зданием физически? Ну, то есть, оно не опечатано?

- Мы наклеили уведомление об изъятии, но его работников не трогаем.

- А там остался кто-то?

- Да. Они нам не враги, как заберём здание, будет разговаривать.

- Поскольку крепостного права у нас нет, то работники не следуют судьбе здания.

Это только отчасти была шутка, но я вызвал у Губачинского-младшего улыбку.

- Да банк на них и не претендует, просто людей не хочется обижать, они-то ни в чём не виноваты. Формально мы им скажем, что все претензии - к их начальнику, но по факту не станем ни силу применять, ни угрозы. Они тоже жертвы ситуации.

- Я попробую сам решить эту проблему, съезжу туда.

- Было бы здорово. Но там же сам этот придурок отирается. Дать Вам с собой моих безопасников?

- Не стоит. Я так сказать, со своим. Не думаю, что он с кулаками на меня кинется.

Из машины позвонил на городской телефон Хорькову.

- Здравствуйте, Аркадий свет Ефимович, - быстрее меня поздоровался чиновник.

- И Вам. Добрый день. У меня странный вопрос.

- Всё, что пожелаете.

- Я тут недавно узнал, что у моего дорогого дядюшки Вьюрковского была транспортная компания.

Хорьков на какое-то время замолчал.

Вообще, как я упоминаю Вьюрковского, так сразу народ подклинивает. Дело в том, что слухи тут кочуют от края до края республики с феноменальной скоростью. То есть, в массе своей народ понимал, что Вьюрковский - родственник мне дальний, человек это был злой и вредный, а меня так вообще пытался убить.

На более глубоком слое рассуждений обитало понимание того, что это наши родственные разборки, семьи разные бывают, отношения тоже разные.

А ещё глубже, если отбросить рассуждения по кухням и кулуарам – Вьюрковский мёртв, я снёс его с игровой доски. А Филинов, или как сейчас будет актуальнее – Бугуйхан, а значит мне в лицо не стоит эти все мысли озвучивать, не стоит гневить текущего Владетеля.

Кругом лицемерие, мир вообще полон ложью, и я являюсь его частью.

- Это правда, - после паузы, сказал чиновник.

- Что-то по речным судоперевозкам. Среди документов ничего не обнаружил на них, но оно упоминалось.

- Да, насколько я помню, VTL-expedition.

- А где у них офис?

- Такое… Мне надо уточнить, простите, с возрастом памятью слаб стал.

- Нет проблем, завтра наберу Вас.

…

Я совершенно никем не встреченный и не задержанный, не поруганный, вошёл в здание, где без труда отыскал сидящего на стареньком пыльном диване посреди захламлённого цеха Сергея, местного бригадира.

Никаких других специалистов не было, работа тоже не велась, так что бригадир пребывал в гордом одиночестве, но тяготило его явно не это.

Фальцет, мой охранник из единорогов, шустро встал на входе в цех, бегло осмотрел помещение на предмет потенциальных опасностей, заняв затем позицию таким образом, что с улицы его не было видно, а сам он стоял в тени, неприметным тёмным пятном на тёмном же фоне, что контрастировало с проёмом хода на улицу.

Бригадир меланхолично курил, задумчиво пытаясь пустить из сигаретного дыма кольца, я безмятежно плюхнулся рядом. Кольца явно не получались, но курильщика это никак не смущало. Вероятно, именно окуривание помещений было самым важным занятием на сегодня.

- Что-то настроение не очень, да, Сергей?

- Да хозяин как сбежал, так только и ходят, что кредиторы. Всем он денег должен и все почему-то мне высказывают, даже угрожали пару раз. А ведь он мне и самому мою зарплату должен. А теперь вот у него здание забирают.

- А сколько у него долгов перед работниками, так сказать, на круг?

- Я делал предварительный расчёт, по выработке. Вышло около четырёх с половиной тысяч, а что?

- А если я стану твоим новым работодателем? Оплачу его долги и заберу к себе работать?

- Ну, половина работников у меня от такой непонятной жизни разбежалась, но те, кто остались, пойдут и в огонь, и в воду.

- Так уж и в воду… А если бы я тебя пригласил в другой город?

- Смотря в какой, у наших у половины проблема с законом в империи.

- Беглые?

Он не переспросил, каких беглых я имею в виду. В Кустовом это слово имело определённый смысл.

- Нет, не до такой степени, но в империю большинство не поедут. Долги, хулиганка, тёмное прошлое.

- А ты?

- Ну, мне можно. Но и я не горю.

- Вообще-то речь идёт о другом вольном городе.

- А что, их два?

- Возможно. Но, всё последовательно. Давай, я пока что заберу тебя и твоих, чтобы вы работы не лишились. Заказы есть, по мелочи?

- Все, что были - закрыты, оплаты потрачены. По сути, хозяину надо брать новые заказы, с новыми авансами и на них платить нам зарплату. Беда в том, что договариваюсь тоже я, а он мне и так денег должен. Может это и глупо, но я не хочу дальше надрываться чтобы он свою жопу на испанском солнышке согревал. Я вот дальше дикого пляжа на реке Тобол не бываю. Чего я должен выслушивать от клиентов? Или я глупо поступаю?

- Да нет, нормально ты поступаешь. Большинство бизнесов гибнут из-за того, что руководитель голову использует исключительно для того, чтобы в неё есть.

В следующую секунду в цех широкими шагами ворвался герой наших разговоров, Мещеряков.

- Я его по всему городу… А он сидит, сучонок, харя нахальная, мелкий ублюдок, который допустил, чтобы у меня банкиры отняли…

Он задыхался от собственного гнева, что мешало ему заметить наличие за его спиной Фальцета, который с любопытством ждал развития событий или приказа от меня.

В проёме так же показалась спутница Мещерякова, которая, увидев среди прочих меня, крендельками поставила руки в боки, что не позволило её попасть в цех из-за резко увеличившегося габарита.

Мещеряков выхватил откуда-то из-за пояса револьвер и угрожающе направился в мою сторону. Хотя это было совершенно с моей стороны не рационально, но никакого страха я не испытывал, а одно только любопытство.

Единорог увидел появившееся оружие и среагировал до того, как ствол Мещерякова станет направлен на меня. Он сцапал руку с оружием, но всё-таки грянул выстрел, пуля чиркнула по бетонному полу и срикошетила к потолку. Ещё через мгновение Фальцет выбил короткоствол из рук горе-бизнесмена и профессиональным резким ударом в ухо отправил его в нокаут.

Женщина, спутница Мещерякова, чьего имени я так и не узнал, истерично заорала на высоких нотах, это вступало в резкую дисгармонию с тем, что все действия внутри цеха совершались без единого слова.

Она прокричала что-то нечленораздельное и ускакала.

…

От неспешных пошлёпываний по щеке Мещеряков постепенно пришёл в себя.

- Сергей, а что тут самого ценного по оборудованию? Подъёмник?

- Он, а ещё выпрессовывающая установка, пром-вакууматор, точильники два, три фрезера, набор инструментов.

- А сколько это тянет по деньгам?

- Тысяч двадцать.

- А если девять?

- Почему девять?

- Потому, что мне Мещеряков должен пять, твоей бригаде - четыре.

- Четыре с половиной.

- Как скажешь. Стоит их забрать за долги?

- Да кто вам их отдаст? – упрямо выпятил вперёд челюсть очнувшийся Мещеряков.

- Ты отдашь, - простодушно ответил безмятежный я.

В цех ворвался ещё один высокочастотный источник звуков, то есть вернулась мещеряковская дама, которая волокла за собой двух не больно-то довольных этим полицейских. Вероятно, она просто отловила ближайший патруль.

- Что здесь происходит? – нахмурился старший из полицейских, угрюмо оглядывая всех разом.

- Отряд «Единороги», лейтенант Шалимов, - козырнул своим новеньким и весьма солидно выглядящим удостоверением мой телохранитель.

Полицейские про существование «Единорогов», как мне известно, уже знали, но удостоверение с удовольствием изучили.

- Это министр юстиции, а этот гражданин совершил на него вооружённое разбойное нападение с огнестрельным оружием.

- Неправда, мой Сашенька мухи не обидит, это они все ублюдки, - заголосила женщина.

- Чтобы вы все, мрази, передохли! На коленях у меня будете ползать, грязь со ступней слизывать! – как разгневанный кот шипел Мещеряков и прервал свою тираду, потому что Фальцет незаметно, но очень весомо въехал ему в печень.

- Сергей, - я обратил на себя внимание бригадира. – С тебя список оборудования, сейчас же. Демонтируй его, прямо начиная с этого момента. Если справишься за сегодня, с отправкой к вечеру, будут вам ваши деньги.

- Куда везём и кто везёт? – деловито спросил он.

- Везут китайцы, на медеплавильный завод, я сейчас договорюсь, - полицейские дипломатично перешёптывались межу собой, воспользовавшись тем, что про них забыли.

Судя по обрывкам фраз, они совершенно не горели желанием слизывать грязь со стоп.

- Чего вы стоите, остолопы тупые? – взвилась женщина, возмущённая тем, что наряд не спешит заламывать и бить дубинками меня, единорога (который был вооружён и оснащён много лучше их), а заодно и ни в чём не повинного бригадира, который просто перманентно ей не нравился.

«Остолопы» возмущённо кашлянули и сразу же опровергли обвинение в тупости:

- Ваша светлость, нам кажется, что эта женщина - его сообщница, и мы можем её Вам оставить.

- Нет, забирайте, - дёрнул головой я. – А уж вот с этим – мы сами.

- Честь имеем, - козырнув, они подхватили женщину под руки и вывели, причём она даже не поняла, что её роль сменилась с потерпевшей стороны на задержанную. В полицейской работе так бывает.

Объективно её подержат несколько часов, показания снимут и отпустят. Я же тем временем сделал очередной звонок.

- Чен, брат.

- Да, босс, - Чен был занят, судя по тону, но трубку взял.

- Мне надо, чтобы ты подъехал на базу «Единорогов», там составил документы, как помощник адвоката, что мы с согласия гражданина Мещерякова забираем кое-какое его оборудование в счёт погашения долгов перед адвокатом Филиновым в пять тысяч и рабочей бригадой, в четыре с половиной и в целом, он никаких претензий не имеет.

Чен вздохнул.

- Ладно, заодно подпишу кое-какие ордера и рапорта.

- Замётано. А я пока организую вывоз в срочном порядке и договорюсь с Кастетом.

…

- Константин Иванович!

- Сколько лет, сколько зим! Мой дорогой учредитель! Денег пока нет. Покупателям всё отгрузили, но оплату пока ждём, ждём.

- Я по поводу того здания звоню, где один маленький летательный аппарат собирали, помнишь такое?

- Помню. А что, ещё будешь собирать? Ждать Иванычей? Ихний средний в прошлый раз охрану запугал.

- Нет, не ждать. Здание пустует?

- Да, оно нужно только когда завозят новое оборудование, то есть в ближайшие годы – будет пыль собирать и всё.

- Не будет. Я туда перебазирую ремонтников одних. Кстати, они умеют не магическую механику делать.

- У меня один ленточный погрузчик барахлит, посмотрят? Они ко мне в штат идут?

- Нет, просто там разместятся. Я под них новую фирму запилю, но попозже, а пока надо парней разместить, а то тут здание злые люди изымают за долги.

- Поможем. Пусть приезжают, сейчас охрану предупрежу.

…

Я положил трубку и обвёл все взглядом.

- Ты козёл! – в ярости взвился Мещеряков, но единорог этот взбрык тут же решительно подавил путём повторного воздействия на жизненно важный для всех позвоночных непарный внутренний орган.

- Медный завод принимает, с перевозчиками договорюсь, пиши список для оформления, мы его заберём. Всё понятно? – спросил я Сергея.

- Я ничего вам не подпишу, сатрапы!

- Подпишешь, конечно. Ты напал с оружием на Владетеля, придурок конченный. Ты или на виселицу отправишься, или отдашь и будешь ещё радоваться, что живой ушёл.

- Чё ты буровишь? – затравленно возмутился ошеломлённый Мещеряков.

- Видите ли, Александр Дмитриевич, - учтиво и театрально-лицемерно поклонился ему Сергей, который прямо сейчас менял работодателя, - Вы в своих Испаниях сильно отстали от жизни. Вы бы прежде, чем стволом махать, сначала изучили ситуацию.

Глава 8. Доска предназначения

- Подписал, - лаконично доложил Фальцет, выходя из звукоизолированной допросной довольный и с лёгкой гримасой потирая правое запястье.

Я благоразумно не стал спрашивать, что у него там с запястьем.

Чен со своей стороны молча кивнул и подал мне документы на подпись. Вообще, я не понимаю, как он один всё вывозит. Давно пора было ему придать помощника, но он как-то этому сопротивлялся.

Мы составили (ну как мы, я руководил «по глобусу», Чен написал) документы об изъятии оборудования по списку, в счёт погашения долгов.

А Фальцет между тем, всё же опыт и прошлое не пропьёшь, составил рапорт о нападении на бесценную персону министра юстиции, взял показания с Сергея, бригадира рабочих, составил протокол осмотра места происшествия, вынес (самовольно взяв в свои руки функции оперативника и следователя а-ля «два в одном») постановление о возбуждении уголовного дела.

Он совершенно без шуток профессионально быстро составил уголовное дело на Мещерякова, по факту нападения на меня, документы явно делал, как привык на имперской службе, основательно и теперь бывший мой клиент являлся фигурантом этого дела и будет выпущен под подписку о невыезде.

Фальцет, ни капли не сомневаясь, присвоил делу номер 001/МЮ, то есть первый, и выбил у командира отряда целый кабинет под ведение уголовного судопроизводства.

Тут я, конечно, задумался. В местном законодательстве, весьма примитивном, но существующем давно, статус минюста не был прописан, так что самовольное присвоение следственных функций вполне себе возможно, тем более, что мы ни у кого не отнимаем их хлеб, дело непосредственно касается персоны министра и Владетеля, то есть меня.

Задержания мы уже производили, камеры оборудовали, так что ведение следственных действий - логичный шаг.

В терминологии уголовно-процессуального кодекса следственные действия не закреплены только за полицией. На границе работала погранслужба, там они вели оперативные и следственные действия, а у прокуратуры так вообще были свои оперативники.

Так что я эту инициативу одобрил.

Конечно, появление полноценного органа, который начнёт хватать преступников и вмешиваться в уголовные дела, означает серьёзное нарушение политического баланса, чего допускать я не намерен. Пока что только одно дело, несколько задержаний, пару выстрелов. В целом я и мои люди просто занимали достойное (но без перегибов) место под солнцем.

Конечно, мои бойцы в отличие от наёмников Владетелей, могут действовать не только на своей земле, а по всей республике, в том числе в городе, но идти против других игроков я не намерен. Поставил на место поляков, и пока на этом всё.

Создавать свою карманную армию я тоже не намерен, достаточно того, что у меня проблемные людишки на территории Южного Алтая.

Теперь, после пары часов беседы, в которой я уже не участвовал, Мещеряков подписал нам все документы и завтра, когда и если остынет от своего гнева, подумает о своём чрезмерно наглом поведении, пока что его отпустят под подписку о невыезде.

И уголовное дело будет висеть над ним, как дамоклов меч. Начнёт опять бзыкать, орать, угрожать. Мы его – к ногтю! А уголовное дело будет висеть месяцев девять и будет прекращено на нереабилитирующих основаниях. Ну так, чтобы если что, повторно возбудить, и всё равно, цоп за жопу и на нары. Каторжанских заведений у нас много.

Покончил с этими документами и подписал Чену всё, что нужно по прииску, после чего был свободен.

Во второй половине дня я поехал в министерство. Странное чувство, ехать в министерство, будучи министром, а если подумать, то и дважды министром, я ведь был тут – юстиции, а в каганате - иностранных дел. Бред, конечно, министр должен радеть за конкретно свою страну, а не сидеть одним седалищем на стульях в двух странах, занимаясь откровенно коррупционными вопросами, однако традиции в этом мире именно такие.

В министерстве у меня теперь была одна подчинённая, которая как-то с делами справлялась и вообще, в отсутствие довлеющей на неё соседки, неплохо так расцвела.

Там я расписался в нескольких протоколах заседаний, где министр юстиции якобы присутствовал и участвовал, не выразил ничего, никому и никак, то есть не лез в чужие дела, поддерживая традицию своего «дядюшки», который был министром только для «понта».

Пока так, пока без изменений.

Памятуя о своём намерении повысить ей зарплату, заставил её подготовить соответствующий приказ и подписал его.

После всех этих министерских дел попросил довезти меня до родового особняка Филиновых и отпустил водителя с машиной

Теперь, прежде чем тут вовсю начнутся ремонтные работы, повторил свой путь к скрытой от всех каморке – тайнику предка Филинова, только в этот раз прошёл через частично расчищенный сад, а дальше, как и в прошлый раз, полез через чердак.

Вообще, согласно проектной документации и плану производства работ, стены никто сносить не будет, на чердаке заменят только двери, так что в теории тайник никто и не найдёт.

Но к чему мне такие риски?

Так что, спустившись туда, я скормил Шилу пару макров, которые я для себя именовал «кормовыми» или «топливными» и критически осмотрел каморку.

Три небольших стеллажа, но зато тотальных, от пола и до потолка. Стол, старенькое кресло, сундук, несколько ящиков, которые выглядели так, будто их небрежно поставили буквально на полчасика, но простояли они тут явно пару сотен лет. Полуистлевшая сумка, ворох одежды, под потолком висит чучело небольшого летающего монстра.

Пращур был бы мной недоволен, я у него не заядлый охотник, появляюсь на Изнанке только для того, чтобы использовать её, как промежуточную точку перемещения в нужное мне место. И то, что для Шила является промежуточной возможностью, то есть отклонение точки входа и точки возврата, даже на несколько сотен километров, для меня оказалось самым ценным свойством.

С другой стороны, виагру изначально изобрели как лекарство от болезней сердца, а беговые дорожки предназначались для выработки электричества силами заключённых, а не спортинвентарь.

Так что, никто не знает, где польза выскочит.

Я смог отодвинуть и приподнять стол, так и перенёс его в свою пещеру, слегка наклоняясь и недовольно матерясь под нос от болезненных ощущений у позвоночника.

Зато – перенёс сразу значительную часть тайника.

Для переселения «кабинета пращура» я выделил одну из складок боковой стенки пещеры, так что это получалось не замкнутое пространство (таковых лишних у меня не нашлось), а такое рабочее место спиной к центру пещеры. С другой стороны, я тут один, в теории могу хоть душевую кабину посреди пещеры установить, никто мне не помешает и ханжески не осудит.

Вернуться сразу в каморку тайника не удалось, он что называется, «не пускал». Видимо, защита стоит магическая, макровская, чёрт знает какая. Каждый раз возвращался на чердак, спускался по лесенке. Вниз же всё-таки, не вверх.

Ещё одну этажерку удалось без проблем приподнять и перенести в одно движение.

Две другие были вбиты в стену коваными гвоздями. Всего два гвоздя на этажерку, но оторвать было практически невозможно.

Я прикинул, что можно было бы перегрузить в свободное место в ящиках, и плюнуть на них, однако, я же не грабитель, цель которого - быстрый вывоз ценностей.

Назначение большей части устройств, оружия, макров и зелий в склянках (впрочем, эти наверняка пришли в негодность) для меня тайна за семью печатями, а если я этот антиквариат ещё и смешаю в кучу, то толку никогда не добьюсь. Если расставить этажерки в пещере, то можно оставить всё приблизительно в том же порядке, что и было оставлено пращуром. Как пользоваться - не понятно, зато порядок, ну или хотя бы его подобие.

Прихватив сундук, я переместился в пещеру и после некоторых задумчивых брожений по ней, среди прочего строительного инструмента, купленного мной для башкир и ими оставленного (то есть, они ничего себе не умыкнули), нашлась и фомка.

Вообще слово скорее воровское, чем официальное, так-то это монтировка, но монтировка для меня это нечто куда более существенное и фундаментальное, так что конкретно этот небольшой предмет – фомка.

С гвоздями пришлось повозится.

Освобождая встроенную мебель от свойства «встроенности», в двух случаях из четырёх я мебель повредил, то есть вынул не гвозди из стены, а скорее сломал доски, на которые мебель крепилась.

Ну и ладно, главное - результат.

Перенёс мебель, перенёс остатки одежды и прочий хлам.

Последним перенёс нечто среднее между креслом и приземистым стулом. Перед окончательным рейсом постарался убедиться, что ничего не забыл.

Магическим зрением увидел, что под досками тайник. Там была небольшая прямоугольная ниша.

Забавно, тайник в тайнике.

В свете принесённого с собой фонарика внимательно осмотрел пол. Обычные потасканные доски, которые в те далёкие годы, что тайник использовался, были некрашеными и впитавшими слои грязи, пыли, крови, подранные случайными, но регулярными повреждениями.

Между тем стыки выполнены достаточно просторно, например, чтобы вставить в щель нож.

Мысленно попросив прощения у Шила, использовал его как нож, поддел одну из досок.

Она была не прибита, гвозди просто вставлены на пару сантиметров в опорные плахи, так что доска вынималась вверх. Никаких тебе тайных замков, петель, механизмов.

Под доской была прямоугольная ниша, в которой лежало украшенное тонким узором ружьё, мешочек макров, несколько браслетов (в одном угадывался амулет для защиты при нахождении на Изнанке, только не понятно - какого уровня) и лёгкая коробка, по виду нечто вроде недорогих шахмат.

Прихватил всё.

Перенёс, поставил кресло, установил, осмотрелся, повесил ружьё на стену, где был небольшой костыль для кабеля освещения.

Теперь у меня и кабинет свой есть. Ноутбука только не хватает, вместо него какая-то шахматная доска без фигур из тайника.

Штука странная. Прямоугольная коробка, вроде как что-то наподобие настольной игры.

Но если развернуть, была расчерчена только частично, какими-то шестиугольниками каждый из которых в центре имел какой-то символ.

Ворон, костёр, перо, кулак, корона…

Символов было порядка трёх дюжин. Внутри несколько предметов в мешочке и длинная картонка. Картонка была истёрта по краям и жёлтой от времени, однако пока что вполне читаемой.

Преодолевая некоторую лень, которая постепенно и неумолимо наваливалась на меня после долгого дня, я встал и поплёлся за переносной настольной лампой на макрах, которой подсвечивал себе при приготовлении пищи.

Может показаться странным, но сколько бы у меня ни было денег, я готовил себе сам.

При свете включённой лампы я стал читать.

«Дельфийский прозорливец».

Гм. Многообещающе! Написано размашистым почерком, разобрать трудно, читалось медленно.

«Юл надлежит согревать в руке ритуалиста не менее тридцати секунд. Греть по одному, бросать по одному».

Пока не понятно.

«По обе стороны ритуального поля две горящие свечи для фокусировки энергии».

Свечи? А есть у меня свечи? Вроде были? Прикупил на случай поломки электросети, да и вообще.

Я поймал себя на том, что меня зацепило слово ритуал, словно я уже намылился его осуществить. Ладно, допустим.

«Точность зависит от ранга силы ритуалиста».

Точность чего? Читаем дальше.

«Юл запускают только один, можно трижды, потом кидают квадратный кубик, означающий степень».

Чего? Квадратный кубик? Хватит читать, надо посмотреть.

В мешочке были три мелких увесистых волчка разного цвета, и неровно выполненный шарик. То есть, как если бы ленивый мастер постарался создать нечто отдалённо похожее на игровой шестигранный кубик, отмеченный традиционно – от одной точки до шести. Отсутствие чётко выставленных граней означает, что перекатывание, смена верхней «грани» происходит очень легко, даже запросто.

«Юл из надгробного камня мёртвого воина-девственника – опасность. Юл из оливы и головы ворона – совет. Юл из стерлингового серебра – выгода».

А юл, это, наверное, волчок? Их как раз три. В принципе было понятно, какой деревянный с костью, серебряный - словно вчера отлили, каменный имел пару щербинок.

«Проводить на Изнанке. Более одного ритуала в день не рекомендуется».

Гм. Было бы нехерово ещё написать, что вообще за ритуал? Как его проводить, а главное, зачем?

Но как человек, который в девяностые играл в модные тогда примитивные приставки на смеси корейского и английского, имел ещё и навык осваивать игру в процессе собственно игры.

Я расчистил стол. На доске слева сверху был компас. Тут ежу понятно, нужно сориентировать его на север, совместить стрелки. Справа сверху на доске в неё встроены линза с пузырьком, уровень. То есть доска должна стоять, смотря верхушкой на условный местный Изнанковый север и относительно ровно. На столе его поставить не удалось, так что мне пришлось ещё погулять по пещере, прежде чем оказалось, что горизонтальным оказался кухонный стол, который я спешно протёр полотенцем, уважая старинную непонятную приблуду.

Зажёг свечи, установленные в металлических кружках. Вроде всё? Что дальше? Надо запускать волчки, по одному, предварительно согревая их. Прежде чем их запускать, я поставил свечи по обе стороны доски.

Итак, допустим, сначала волчок из серебра.

Он был маленьким и массивным. Следуя весьма туманной инструкции, погрел, засекая по часам первый волчок, и аккуратно запустил его по доске.

Шестиугольные поля имели неярко выраженные, невыступающие и без впадин границы, однако внутри полей были небольшие плавные углубления.

Поля были достаточно большими, чтобы волчок поместился внутри любого без проблем.

Остановилось на каких-то ромбиках.

И что мне, мать его, выпало?

На оборотной стороне картонки было не менее туманное, чем сама инструкция, описание.

Символ «Геспер» – Пятница, женщина, планета Венера, медь, жар, вольфрам.

На шарокубике выпала четвёрка.

Убираю, запускаю волчок ещё раз.

Выпадает неровность, куда воткнута лопата.

Символ «Фтуари» - Лопата или окопный инструмент, раскопки, добыча руд, вскрытие могил, вниз.

Что у нас в моём мире такое было в городе Дельфы? Ну, доска называется дельфийской. Там был оракул, предсказатель. То есть, эта доска предсказывает? А как выпавшее интерпретировать? Ну, если допустить, что я сейчас не страдаю херней?

Запускаю в третий раз.

Символ «Эмпфория» - планета Мекурий, вторник, торговля, игра на деньги, обмен, изменения.

Хм. А что по поводу волчка из камня, который означает риски, опасности?

Я запустил его и он уверенно пополз по доске в дальний её край, где, казалось, должен был без задержки – улететь с доски, но остановился на одном из крайних полей.

Это был значок ворона и на разъяснениях он был очень коротким.

Знак «Племос» – война.

Свечи при этом предательски дрогнули, а по пещере словно бы пробежала небольшая волна холода.

Неохотно потянувшись, я бросил кубик, тот уверенно повернулся вверх шестёркой, то есть максимальным значением.

Я поёжился. Все значки имели по несколько значений, а долбанный ворон значил только это недружелюбное слово. Бросать этот волчок ещё раз не захотелось.

Вместо этого я бросил волчок из дерева и кости.

Этот показал мне знак лопаты, то есть «Фтуари». Кубик показал цифру три. Потом были знаки «Опло», то есть оружие, кузнечное дело, броня, чувство защищённости. Следом пошёл «Агонас», испытание, турнир, игра, казино, лабиринт, приключение.

Привстав в задумчивости, я затушил обе свечи и стал аккуратно собирать всю эту мистическую настолку обратно в мешочек, сложил и отнёс в «кабинет» доску.

Проходя мимо ручья, умылся холодной водой.

Достал из холодильника белый хлеб, колбасу, сыр и большой помидор.

Взял удобный широкий нож, неторопливо поточил, убрал точило, смыл с лезвия крупинки металла и точильного камня после заточки, помыл помидор, достал доску и нарезал себе три бутерброда с колбасой, сыром и помидором. Сел на стуле, глядя на ручей в неровном освещении пещеры и стал кушать.

Итак, если эта хреновина занимается предсказаниями… Если… Вообще-то я в такие штуки не верю, однако мир тут такой, что поверишь и в чёрта лысого.

Так вот. В плане возможностей и перспектив мне что выпадает? Женщина, раскопки и торговля. Ну, не ешь, молись, люби, а – женись, копай, торгуй.

В принципе я это и без всяких досок понимаю. Могу жениться, даже на дочке Юбы, если там есть хоть одна нестрашная. Стану его зятем, а по мере роста влияния так и могу занять его место.

Многие роды шлют мне сообщения, подарки мелкие вроде шоколада и виски, с предложением жениться на их дочках/внучках. Причём так есть откровенно богатые кланы, чьё влияние охватывает не скромный Кустовой, а империю.

Так я тоже могу «продвинуться». Но, надо помнить про мотивацию. Став в результате ряда событий Владетелем и наследником, я заимел пару миллионов, землю и семейные активы, которых мне хватит до ста лет безбедной жизни. Ну то есть, масса людей старается заработать всё больше и больше, доходя до таких сумм, что в голове не укладывается.

Я никогда в жизни совсем уж бедным не был. Богатым, до последнего момента тоже не был. Поэтому особой потребности стать ещё богаче не испытывал.

Вообще в этом гадании меня беспокоил волчок опасностей. Война. Какое некрасивое и недружелюбное слово.

Нагадали козе смерть, бляха-муха.

И совет – копай, вооружайся, играй.

Такое себе.

Убрав со стола, я пошёл спать.

Но среди ночи суматошно вскочил, хотя сон свой не помнил. Меня, вероятно прямо во сне, пронзила мысль – а ведь чёртова птица всячески намекала мне, чтобы я, по сути, готовился к войне. Не употребляла такое слово, но требовала активных действий в этом направлении. Доска может ошибаться. Филин может морочить мне голову, но двойное совпадение маловероятно. Значит, буду считать, что информация точная.

А с кем война? И у кого? Вообще-то, проблемы Кустового касаются в первую очередь Кротовского, я что, я министр юстиции. Значит костяшки семафорят мне про Южный Алы Тау. Вот блин.

До утра уже не спал. Сходил окунулся, принял тёплый душ, позавтракал горячей яичницей с картошкой. Пораньше перенёсся на Лицо, схватился за мобилет, набрал Шпренгера.

- Доброе утро, господин полковник.

- Что с тобой, Аркадий? Вежливый какой. Что случилось?

- Вот и я хотел узнать, случилось ли чего? Так сказать, как дела?

- До того, как ты позвонил, всё было нормально, кушал котлету, которую зачем-то обозвали бифштексом и горошек, размышляя по поводу того, что современное образование и воспитание доведут страну до цугундера. Проще говоря, пороть вас всех надо.

- Ну, то есть, обычные такие мысли?

Глава 9. Реки

- Ты не темни, говори толком, чего звонишь? Решил своего куратора от нашей службы забрать из Бийска?

- Безусловно. А он уже приехал?

- Да, сегодня прибыл. Звонил бы с докладом регулярнее, знал бы заранее.

- Ну, вот я и это…

- Аркадий, выкладывай, что случилось? Плохой сон приснился? Бабайка под кроватью?

- Типа того. Скажите, Яков Лаврович, а империя случаем, не собирается напасть на каганат? Я имею в виду свой, всячески дружественный, родной и союзный, ни в чём плохом не замешанный каганат, где я по случаю тружусь министром иностранных дел?

- Ну, если соберётся, мы тебе непременно сообщим, заблаговременно курьера пришлём с извещением.

- Сарказм, да? Ну серьёзно, вдруг там внезапные политические течения в столицах? Какой министр не с той ноги встанет и двинет полки?

- Вот откуда у тебя вдруг такие мысли, такая информация? Что ты хочешь рассказать полковнику сам понимаешь какой службы?

- Мне тут… Предок сообщил, что мой каганат ожидает война. А по соседству у меня только одна военная сила, имперский корпус в Новосибирске и отдельные батальоны пехотные по имперским же городам.

- Так. Многого я тебе сказать не могу, да и спрашивать дурацкие вопросы ты не должен. Но, у нас тут всё спокойно. Это, во-первых. А во-вторых, ты не забывай, что у тебя под боком есть вся Степь до самого Афганистана. Или ты считаешь, что степняки между собой дружбаны и братаны?

- Ну, я об этом думал и конечно же они между собой дерутся только в путь, но в последнее время всё смирно, спокойно.

- А ты думаешь, что перед нападением кто-то объявления на театральных тумбах вешает?

- Не думаю, но туда мне позвонить некому, - огрызнулся я. – Поэтому и спрашиваю Вас, из расчёта, что Вы умный, может, знаете чего-то, чего не знаю я.

- Аркадий, я всегда знаю то, чего не знаешь ты, - потом он добавил, смягчившись. - Но беспокойство твоё разделяю, поспрошаю. Всё, отбой, у меня котлетка стынет. Майора забери, он там в Бийске, в гостинице «Мадрид», спросишь Михаила, он сам тебя узнает.

- А пароль, отзыв?

- Ты не на задании, шпиён мамкин! Не напускай тумана, просто съезди, забери человека и доставь до твоего каганата.

- Ладно, конец связи.

Сегодня насыщенный день.

Для начала мне позвонил Хорьков и продиктовал адрес транспортной компании, где собственником всё ещё значился Вьюрковский. А ещё оно оказалось акционерным обществом «VTL-expedition», то есть сведения о нём прошли мимо меня, потому что оно зарегистрировано в порт-Атырау, это где-то на Каспии. Но реестр вёлся тут.

Подхватив портфель с наследственным делом, поспешил к реестродержателю. С утра пораньше явился туда и уплатив небольшую комиссию, сменил акционера (72%) Вьюрковского на себя.

А потом уже направился в офис транспортной компании.

У меня так же был и телефон офиса, поэтому, сидя на переднем сидении служебного автомобиля «Единорогов», я набрал им.

- Да? Вас переключить на отдел исполнения и доставки или договорной?

- Нет. Это министр юстиции и я хочу видеть директора.

- Ээээ…

- Сейчас хочу видеть. Буду у вас через пятнадцать минут и хотел бы его лицезреть.

Я сбросил вызов, предоставив возможность секретарю самому делать выводы.

Дорога вела нас по ухабам через мост над Тоболом в какой-то там Манильский посад, где дорогу нам преградил шлагбаум.

Единорог с позывным Электрик притормозил, выскочил, козырнул удостоверением (по-моему, к этому он прибавил демонстрацию табельного Heckler & Koch 11-43) и нас без заминок пропустили.

Территория предприятия была большой, имела собственный железнодорожный путь, где сейчас разгружался, прямо с железнодорожных путей и на баржу, какой-то состав, создавая много весёлого делового шума.

Я попросил притормозить у двух работяг, которые с независимым видом (типа, нам можно) – вальяжно курили.

- Здорова, земляки, - вышел и поздоровался я. – А что, работы много?

- Хватает… Вам договорной отдел? Что-то отвезти?

- Вроде того. Это в здании управления?

- Да, у них отдельный вход, слева, там козырёк такой, ажурный.

- Понял. А само здание где?

- А вот так прямо езжайте и на втором повороте резко вправо, такое кирпичное строение. Да Вы не заблудитесь, если раньше повернёте, то окажетесь между штабелей некондиционного леса, а если промахнётесь, то в ремонтный цех попадёте.

- Понял.

* * *

Дверь в кабинете директора была открыта нараспашку, секретаря на месте не было.

- Какой ещё министр, Маш? Ну, может, это шутка или ты ослышалась?

- А вот такой министр, - за миг до того, как внутрь вошёл я, в длинный узкий кабинет директора заглянул единорог и убедился, что опасностей нет, занял место в приёмной, сцапав какой-то журнал про жизнь столичной богемы.

Я зашёл и критически осмотрел кабинет. Вообще кабинет, особенно если в нём сидит один человек, многое про него может сказать, про его внутреннее состояние. Не всегда идеальный порядок — это хорошо, не всегда бардак признак безделия. Наверное, чтобы разобраться в этом нужна кафедра психологов и полвека времени.

Тут был длинный стол совещаний, вдоль стены стоял очень широченный шкаф, в одной из секций которого по-хозяйски расположился самовар.

- А Вы чай будете? – с робкой надеждой спросил крепыш с небольшими залысинами, вероятно, хозяин кабинета и местный руководитель.

- Буду.

Он сделал жест секретарю, и она бесшумно удалилась, закрыв за собой дверь.

Я открыл окна в кабинете, чтобы проветрить его. Тут было как-то душно и накурено. После – сел посреди стола, выбрав место так, чтобы за спиной у меня была стена, и открывался вид на весь кабинет.

- Вы, наверное, Аркадий Ефимович? – спросил директор, пока возился с самоваром, наливая нам по чашке ароматного зелёного чая с какими-то местными степными травами.

Я кивнул, давая ему возможность продолжить говорить.

- Нам говорили, что Вы приняли наследство, что Вы теперь вроде как новый акционер, а если ещё нет, то это вопрос ближайшего времени?

- Сегодня оформил, - лаконично подтвердил я.

- И что Вы, наверное, вместо Амбера… Простите, Амвросия Дмитриевича, теперь заняли пост министра?

Я снова кивнул.

- Юстиции, верно?

- Да.

- Врать не буду, не знаю, чем Ваше министерство занимается.

- Как и большинство. У меня, знаете, есть боевое подразделение с правом производить аресты и применять оружие.

Он моментально поднял ладони в примирительным жесте.

- Сразу заявляю, что мы с партнёрами не намерены вступать с Вами в конфликт. Правда, признаться, мы не спешили, не пытались ускорить процесс нашей встречи.

- Это я заметил.

- По закону, совет директоров во второй декаде марта, так что мы хотели подготовиться, отчёт сделать, все формы, документацию.

- Предлагаю Вам для начала представиться.

- Простите, - он искренне и очень располагающе к себе хлопнул по лбу. – Где мои манеры? Грыков Александр Александрович, Ваш покорный слуга.

Он протянул мне руку для рукопожатия, подал чай, достал какие-то ароматные баранки и налил мёда, приговаривая, что он настоящий, башкирский. Чай и баранки меня мало интересовали, это так сказать, формальная часть церемонии ведения переговоров.

- А что Вас заставило затягивать встретиться со мной? – самым нейтральным тоном спросил я.

- Ну, как что? – обречённо опустил плечи Грыков. – Вы же захотите пересмотреть условия ведения бизнеса.

- Хм. Какой у меня процент акций, Сан Саныч? – ответ я знал и без него, но было любопытно, попытается ли он меня обмануть или ответить уклончиво.

- Семьдесят два. Ещё десять у Маравина, тот давно отошёл от дел, пьёт в своём поместье и появляется раз в год. А у нас с исполнителями по четыре с половиной.

- Вас и исполнителей Вы говорите сколько?

- Четверо. Максим руководит продажами, Евсей - технической частью, я - общее руководство и работа с госорганами, Марат контролирует движение судов.

- Значит Вы, по сути, топы? Расскажете свою историю? Откуда Вы знаете Амвросия Дмитриевича.

- Ах да, говорили, что вы были не очень близки. Мы познакомились в момент, когда он перестал активно посещать увеселительные заведения…

- Бросил кутить и бухать как конь. И? Он тогда решил заняться бизнесом?

- Ну, он тогда выбил у англичан крупную ссуду без процентов под залог земли, вложил в предприятие ни много ни мало миллион.

- Миллион?

- За ещё два года он вложил, в том числе за счёт прибылей, ещё почти три миллиона. Но это просто цифры. В реальности это самоходные баржи, эта база, это два маневровых буксира, плавучий док и пароходы. Это работники, это шесть собственных точек обслуживания, что здорово упрощает и экономит.

- Круто. Какой сейчас оборот в год?

- Около семи с половиной миллионов.

- И Вы боитесь, что я Вас отсюда выгоню?

Грыков поёжился, несмотря на то, что в кабинете было не холодно.

- Амбер… Простите, Амвросий Дмитриевич к судовым перевозкам остыл. Стал старше, как и Маравин.

Я понятия не имел кто такой Маравин, но он был отчасти прав. Вьюрковский уже лет десять как стал вести незаконную добычу макров на собственной Изнанке (а кто его остановит?), а потом вообще занялся наркоторговлей. Грузоперевозки, конечно, меркнут по сравнению с таким «бизнесом». Собственную фабрику так он вообще забросил, она буквально пустовала к моменту его смерти. Что называется, неэффективное управление. Говорят, что управляющего, который довёл фабрику до разорения, он лично застрелил.

При этом достаточно интересен был тот факт, что ни одно из его направлений не связано друг с другом. Он изолировал их. Например, ни один грамм наркотика не отправлялся по рекам, фабрика не использовалась для нужд наркотрафика, не обрабатывала незаконно добытые макры.

- Вы молоды. Он был… Немолод.

- Думаете, я со скуки отниму у Вас дело всей жизни?

- Мы же стабильно выходим в плюс, обновляем суда, покупаем новые, не пользуемся кредитами, - непонимающе нахмурился он. – Давайте, я соберу всех наших, руководящих партнёров, соберём совещание?

Он потянулся к телефону на столе, но я выставил палец, как ствол пистолета.

- Ну зачем? Мы нормально разговариваем, я пытаюсь понять. Не сбивайте меня с мысли.

Он убрал руку и уткнулся в чашку, как в щит, громко похлёбывая чаёк.

- Если бы я хотел прямо сейчас продать свой пакет акций, а по сути, всё это предприятие, - я встал и посмотрел в окно, сделал паузу. – то выручил бы десять миллионов? Пятнадцать?

- Больше, – безрадостно подтвердил Грыков. – Ведь дивидендный доход всего лишь примерно сто тысяч в год. А тут сразу такая сумма!

- Уверен, что если залезу в бухгалтерию, то найду там схемы утечки денег. С другой стороны, зачем трогать механизм, который работает?

- Чтобы заставить нас платить больше. Или обидиться на нас и пристрелить, как мог Амбер… То есть…

- Я понял. Или продать всё в едрене фене?

- Ну да.

- Ну и на кой мне хрен эти двадцать миллионов?

Хозяин кабинета ошарашено подавился чаем.

- Серьёзно, Сан Саныч. Все твердят, что все любят и нуждаются в деньгах. Заметьте, я не спорю. Но! У меня есть дом. Если подумать, посчитать в уме… У меня квартира, скромная, аскетичная. У меня особняк в землях, служанка его оставила в отменном состоянии. У меня особняк в городе. Два, два, мать его, особняка, один из которых я переделываю в посольство.

- Во что?

- Посольство. Я посол. Мы отвлеклись. Короче, куда мне ещё денег? Нет, ну ясен красен даже по местным меркам я не самый богатый, но свои потребности удовлетворяю, покушать есть чего, машина есть, даже охрана. Если бы сейчас на этот стол вывалить двадцать миллионов, на что мне их тратить?

- Придумали бы. Мне, более скромному человеку, этот вопрос не понятен. Уж простите.

- Без обид. Ладно, Сан Саныч. За чай спасибо, я, пожалуй, пойду.

- И всё?

- Ну, что значит «всё»? Я Вас уведомил. Я неофициально, а реестродержатель официально, о том, что у Вас новый владелец. Так сказать заводов, теперь ещё и пароходов. Сколько пароходов?

- На ходу два. Честно говоря, оба старенькие, чадят, дымят. Мы сейчас всё больше на мазуте ходим, это дешевле и не так дымит, не отравляет.

- Мудро. А куда грузы ходят? Турция?

- Что Вы, Аркадий Ефимович, речная логистика работает не так. Суда у нас класса «река» и «река-море». Осадка мелкая, почти плоскодонки, только, конечно, большие. Да и не впадает Тобол в Чёрное море, - усмехнулся он.

- Просветите, - невинно попросил я.

- Ну, Тобол-то наш течёт с юга на север. Впадает в Иртыш. Железная дорога тут тупиковая, грузы из Степи приходят по суше, по дорогам. А дальше мы их везём на север, либо же через Яик-Тоболький канал, на запад, до Каспия. До порта Атырау.

- Это где юридический адрес компании?

- Был когда-то. Мы его сменили на тутошний, потому как забодались взятки тамошним давать. Но Вы не думайте, нам Амбер, то есть, Амвосий Дмитриевич, всё согласовал, всё разрешил.

- Да что там, мудро. Если на Вас будет кто наезжать, Вы помните, что Ваш учредитель — это целый владетель. Ваши проблемы - мои проблемы, быстро порешаем.

- Желаете посмотреть базу?

- В другой раз, - не говорить же ему, что у меня тут война на горизонте. - Главное, что Вы меня признаёте, не оспариваете. А то всякое бывает. Но пожелания у меня к Вам будут, это уж точно.

- Какие? – с готовностью отреагировал он.

- Расширить географию работы.

- Куда возить, чего возить? Только смотрите, мы класс «река» и «река-море». Мы в море, того… не очень. Потому и возим до Каспия, оттуда уже через реки и каналы везут в Чёрное море и дальше.

- Ничего, это всё по рекам.

Я подал ему руку для рукопожатия, он с готовностью её пожал.

Когда я выходил, то секретарша стояла и преданно улыбалась во все тридцать два, а мой единорог тоже пил чай. Ну, мелочь, а приятно, раз напоили чаем, то уважают.

…

От грузовозов мы поехали на Чёрный рынок.

- Шо Ви-таки хотите? – дядя Мотл, местный торговец оружием с откровенным страхом смотрел на единорога, который зашёл со мной.

Под моим взглядом, намекающим, что ему надо бы выйти, ибо люди стесняются говорить с ним, как с представителем власти, он лишь недовольно засопел, но всё-таки вышел.

Парадокс в том, что и я представитель власти, причём дядя Мотл это знал, но почему-то его это не смущало.

- Мне нужны пулемёты.

- Я-таки надеюсь, шо Ви не собрались устроить туточки государственный переворот? А то я как-то привык и к порядкам в городе, и к тому, шо у меня в голове ровно столько дырок, сколько заложено в неё природой? Спрашиваю тока шутки ради…

По лицу дяди Мотла было видно, что он ни разу не шутил.

- Вы верно слышали, что я не так давно уволил разом всю свою личную армию. Ну, она недавно стала моей, я привыкнуть не успел.

- Слухи ходют. Тока в них нет объяснений, куда они делись?

- Это радует, что нет объяснений. Так больше бояться будут. Уволил, они ушли, не прощаясь, решили не делиться подробностями маршрута, чтобы их милому путешествию не помешала полиция.

- Мудро. И причём тут пулемёты?

- Найму новых, только законопослушных и немного. А разницу в численности нивелирую возможностью плотного огня. И потом, у них там и раньше были пулемёты, но некие злые люди их отняли.

- Это те, кто отправил на покой Вашего дядюшку?

- Они. Так что я провожу нечто вроде механизации, компенсирую численность. И обещаю, что не буду ставить их на вооружение отряда в городе. Всё оружие будет за пределами.

- Надеюсь на Вашу искренность. А сможем сделать закупку официально?

- Да. Давайте я куплю их от имени посольства, как посол каганата.

- Таки нет, это будет сложнее. Это же типа международная поставка. Нет уж. Давайте, Ви купите, как Владетель, так все делают.

- Согласен. Что по цене?

- Четыре тысячи за единицу. Это ручной дисковый, Льюиса. Но купить сколько угодно не получится. Это ж Вам не зонтик в лавке купить. И предоплата будет стопроцентная.

- А сколько удастся достать?

- Думаю, одиннадцать.

- Беру всё. А станковые?

- Ви ж меня в гроб вгоните! Это же в совсем запрещённых списках.

- А то. Но надо, дядя Мотл, очень надо.

- Вечером узнаю, наберу Вас. Но это достаточно дорогая покупка. Да и патронов надо море. Легче нанять головорезов.

Я вздохнул.

- Учту. Вы узнавайте.

Вооружить армию сложнее, чем один отряд.

После Чёрного рынка мы поехали на стройку, вернее на место, где стройка уже закончилась.

БЦ – бизнес-центр сиял свежестью и красотой.

- Здравствуйте, господин посол, - улыбнулся Танлу-Же.

- Здравствуйте, господин посол, - зеркально поприветствовал в ответ я.

- Спасибо, что не забыли! – после обмена любезностями он перешёл к делу. - А ещё завтра у нас открытие. Мы взяли себе за труд пригласить Вашу невесту, баронессу Гадюкину. Официально, бумажное пригласительное, как главному гостю на её и Ваше имя

- Спасибо. Девушки, даже если считают себя умнее и хитрее всех, такие штуки очень любят.

- А ещё завтра будут наши друзья из Пекина. Они прибыли, тоже будут и рассчитывают, что Вы завтра проведёте переговоры по вопросам.

- Мы. Мы проведём. Вы на правах хозяина поучаствуете. И побудете переводчиком, потому что они имеют такую глупость, как доверять стороннему переводчику. А я посторонним не очень-то доверяю.

- Я передам. Думаю, это приемлемо...

Мой мобилет позвонил. В последнее время он часто меня дёргает. Извинившись, принял вызов.

- Это я, - не представляясь, таинственно сообщил мне приглушённый голос.

- Кто «я»?

- Дед Пыхто. Джон, конечно! Я звоню сообщить, что привёз груз.

- Отрадно. Где и когда его можно забрать.

- Странный ты, Аркадий. Сам же намекал, чтобы поскорее. Его не «когда» надо забирать, а прямо сейчас.

- Сейчас?

- Нормальная же вроде связь? Я, если что, могу хорошего доктора по ушам порекомендовать.

- Джон, - я отошёл на пару шагов от Танлу-Же, потому что в его присутствии не матерился, а сейчас очень хотелось. – Струя бобровья, мне что, надо бросить всё и ехать за ним?

- Прыгать, если точнее. Я на месте.

- В лавке Вашей?

- Какой к лешему лавке? В месте конечного использования объектов, конечно. В процессе доставки единицы компактные, но после развёртывания перемещать их будет сложно. Зная не понаслышке привычку людей делать необдуманные поступки, привёз их сразу на место. А если Вы не поняли, что за место, то у меня тут Николай, который спит, речка течёт и берёзки шумят.

- Николай?

- Опять плохо слышно? Может, всё-таки проблемы связи?

- Стоп! - я вдруг понял, какого Николая и какое место он имеет в виду. – Вы в каганате, в Южном Алы Тау? Как Вас туда занесло?

- Аркадий, я же объяснял. Доставка до места использования. Ну что Вы, опять не слушали? Может, проблема не в ушах? Берите свой артефакт и скачите ко мне зайчиком. Жду на месте, но терпение у меня далеко не безграничное.

И он положил трубку.

Мне хотелось ему сказать, что я таки граф, дважды министр чуть ли не Советского Союза и вообще заслуженный адвокат всея Степи, а не мальчик на побегушках. С другой стороны, гоблин - он такой.

А ещё я наконец-то узнаю, что за эпическую фигню я приобрёл за такую баснословную оплату.