Адвокат вольного города.8

Глава 1 Совет Владетелей

Просто зверски хотелось зевать.

Я пришёл в зал Совета Владетелей в восемь утра, то есть тогда, когда сонные квёлые работники дома правительства пока ещё лишь не торопясь начинали свою работу, а в здание только-только начали пускать людей.

Секретарь тогда посмотрел на меня с явным недоумением, ведь заседание было назначено на одиннадцать. Не стану же я говорить этому дряхлому кренделю, что не особо доверяю ни ему, ни совету в целом, ведь никакого механизма обжалования его решений в принципе не существовало. То есть, если они вероломно соберутся с утра пораньше в половину девятого и на пальцах раскидают внутренний «договорняк», то я уже ничего не смогу с этим поделать.

Зал заседаний был устроен весьма утилитарно. Каждому владетелю положено своё огороженное место, с солидным удобным кожаным креслом и столиком для документов. У каждого владетеля рядом были ещё два места для помощников – простые деревянные стулья.

По середине зала – небольшое пустое пространство, даже оснащённое простенькой трибуной.

И вообще всё нарочито простое, при этом дорогое и старомодное, но без излишней помпезности.

Постепенно большие шишки стали подтягиваться, и я рассматривал их с большим любопытством.

Всего владетелей девять, и они буквально главные люди в республике. Республика тут совсем не народная, где главным является народ, а вполне себе олигархическая. Именно таковой, например, была когда-то Венеция (до того, как в моем мире Наполеон не создал Италию, всех там завоевав и объединив).

Или, допустим, гибридная Британия, где была шумная и скандальная палата общин (туда первые пару сотен лет избирался вовсе не простой народ, но она народной и не называлась) и верхняя, несклонная к скандалам палата Лордов, то есть буквально олигархический орган власти, где статус передавался по наследству и контролировал нижестоящих скандалистов.

В Кустовом всё было в миниатюре. Тут «лордов» всего девять, вернее сейчас – восемь.

Некоторых в этой расстановке сил я знал сравнительно лично.

Сам Кротовский, потом его жена Белкина, малолетний Митрофан (за него должен быть представитель), господин Кнышский, Фридрих Гриф.

Кротовского не было, мадам Белкина пришла одна и привычно кивнула секретарю, который опытной рукой сделал пометку. На место Митрофана прошла и села Ядвига Павловна Гадюкина, которая почему-то сделала вид, что не знает меня.

У себя в блокноте, на развороте я нарисовал схему «кто где сидит» и попутно делал пометки.

К заседанию подтянулись некоторые топовые руководители республики, в том числе тут оказался и замначальника полиции, который пытался наехать на меня, руководитель нотариальной палаты, старший атаман казачьего войска (это скорее момент уважения, казаки подчинялись своему руководству и, в целом, империи и императору). Так же со мной показательно равнодушно поздоровался полковник Шпренгер, в гражданском, но с хорошо видимой военной выправкой и капитально удивив меня, внезапно, в зал заседаний прошёл и Танлу-Же.

Все такие «пришлые» скромно занимали стулья по бокам, как бедные родственники. Китаец плюхнулся со мной рядом и жестом показал, мол, потом поговорим.

Интересно девки пляшут, как его вообще сюда пустили и что он тут делает?

- Ну что? - Гриф бросил взгляд на секретаря.

- Господа! Призываю к порядку! Уже одиннадцать, время начала заседания. Полисмен, прошу закрыть, хотя и не запирать, двери.

Секретарь степенно встал и передал Грифу документы. Потом прошёлся и раздал всем по несколько листочков.

Интересно, а место Кротовского оказалось свободно. И чем это его сиятельство так занят, что пропустил заседание высшего органа власти республики?

Это было не совсем по моему плану. К сожалению, цепь событий, которую я сам же и запустил, развивалась так стремительно, что предварительно поговорить с Кротовским я не смог, меня к нему банально не пустили (либо же его не было). Всё, что я сделал – переговорил с его секретарём, которая честно сказала, что сама ничего не решает, но мои слова правителю обязательно передаст.

Заседание по давно установившемуся регламенту открывал или правитель, или самый старший из Владетелей. В данном случае встал пожилой граф Гризонов, оглянулся куда-то вправо. Вставая, он опёрся двумя руками об ограждение и теперь я понял, зачем оно вообще тут нужно.

- Господа, как самый старший по возрасту из присутствующих, по традиции и в соответствии с регламентом…

Все закивали. Они знали друг друга много-много лет, и я был твёрдо намерен с ноги ворваться в эту компашку.

- … предлагаю избрать председателем… ведущим нашего шоу… графа Грифа.

Зашуршали полы костюмов и подолы платьев, голосование было открытым и Гриф был избрал единогласно.

- Ох, Фрол Дмитриевич, всё шутите, - Гриф привстал и символически поклонился.

Он был не только владетелем, но и министром финансов, то есть человеком в Вольном городе очень влиятельным, может быть, даже вторым после Кротовского.

- Итак, - Гриф откашлялся, - нас тут присутствует… Ага, вместо Сергея Николаевича супруга по доверенности, вместо Митроши - Ядвига, Амвросий по понятным причинам отсутствует… Ну что же, объявляю Заседание Совета Владетелей открытым. Присутствуют восемь из восьми возможных членов Совета, собрание правомочно. Повестка у нас простая, Вьюрковский умер.

- А что с ним случилось? – задал вопрос, несмотря на вроде бы такую серьёзную ситуацию, достаточно весёлый Гризонов.

Гриф прошёлся взглядом по рядам людей на приставных стульчиках, проигнорировал полицию и Губачинского, остановился на полковнике Шпренгере.

- А вот нам высокий гость пояснит.

Шпренгер, по которому было видно, что статусы и ранги присутствующих его ровно нисколько не пугают, неторопливо встал и вышел в середину зала.

- Представьтесь, пожалуйста, - вежливо попросил полковника Гриф.

- Яков Лаврович Шпренгер, начальник Западно-Сибирского управления, полковник.

- А какого ведомства Вы полковник? – с интересом посмотрел на полковника поверх очков поляк Кнышский.

- Какого надо, - строго процедил в ответ полковник таким тоном, что все присутствующие поёжились и переспрашивать не стали.

- Итак? – вежливо намекнул на продолжение доклада Гриф.

- Итак, Ваш этот Вьюрковский Амвросий Дмитриевич, граф и владетель, оказался вовсе не Вьюрковским. Заявляю это от имени своего ведомства и вполне официально.

Шпренгер шагнул и передал Грифу какую-то бумажку.

Тот откашлялся и озвучил:

- Выписка из рапорта.

- Ну да, рапорта, - подтвердил полковник и с великим подозрением посмотрел на самого Грифа. Он вообще своим настороженным вниманием никого не обделил.

- Я тут пособие одно пишу, «Malleus Maleficārum» называется. Так о чём это я? Ваш этот… коллега… оказался человеком, захваченным демоном, то есть вовсе не бедным графом, а монстром в его обличии, что, возможно, объясняет некоторые моменты в его поведении. Поэтому в его отношении были произведены оперативные мероприятия.

- И как он умер? – спросил кто-то из владетелей.

- Деталей рассказывать я не могу, однако… Мы его арестовали, задержали, а он попытался вырваться, стал стрелять, наши бойцы были вынуждены стрелять в ответ. И я это подчеркиваю. Стрелять на поражение. Даже демонские силы не смогли противостоять.

- А его тело? – осторожно спросил Гриф.

- У нас, причём на какое-то время там и останется. Мы его исследуем и нейтрализуем. Обычная процедура. Если наши учёные придут к мнению, что его останки не представляют опасности, мы выдадим их родственникам. Либо дадим справку о том, что выдать не можем, хороните пустой гроб.

Присутствующие ещё раз ощутимо поёжились.

- Думаю, вопросов к господину полковнику у нас нет, - выразил общее мнение Гриф.

Все согласно закивали, однако Шпренгер не спешил покинуть свою позицию в центре зала, а ещё раз своим неприятным мертвенно-ровным взглядом окинул каждого из Владетелей. Ох, чует моё сердце, что теперь всех их основательно проверят.

Одержимые они или нет, но совершенно точно всем им есть что скрывать.

- Тогда констатируем, что член совета, демон он или нет… граф Вьюрковский Амвросий Дмитриевич покинул наш мир, нас и совет, о чём голосуем.

Поднялись руки. Не понятно, о чём они там голосовали, но со своей стороны факт смерти одного из владетелей подтвердили.

- Второй вопрос повестки дня – преемник Вьюрковского, его подтверждает Совет и обычно вопросов не бывает, однако покойный наш был человеком не больно-то семейным.

В этом месте Кнышский ощутимо заёрзал на стуле.

- Ситуация по Вьюрковскому такова, - задумчиво продолжил, заметив оживление в рядах «войска польского», Гриф. – Детей у покойного не было, не нажил. Бывает. Ближайший родственник, это его дядя, брат его матери. Странно, когда дядя наследует за племянником, ну да ладно. Дядя - седой старик.

- Вы его видели? – перебил Грифа Кнышский.

- К этому и веду. Дядя член клана Хомяковых, многочисленного и хорошо представленного, крепкого и дружного. Сравнительно. Хомяковы за Вьюрковским присматривали, однако сейчас свои права не заявили, словно им всё равно.

Мы с Танлу-Же переглянулись.

И китайцы (которые действовали по моей просьбе), и Тайлер сегодня утром проследили за достаточно странным событием.

Хомяковы в количестве четырёх человек прилетели на самолёте откуда-то из глубин империи. Сели в полях в пригороде. Не представляю, сколько им это стоило, но прилетели, даже рискую жизнью дедушки-наследника, потому что так Хомяковы рассчитывали захватить крупный куш – кусок республики, ещё и графский статус. Для этого деда пришлось бы вывести в статус отдельного рода и клана, но они бы на это пошли.

Однако их всех взяли в плен наёмники, которые говорили на польском. Не иначе, проделки войска польского. И заметил, кроме наших парней, это событие так же и шпион-соглядатай Грифа.

А ещё Хомяковы направили заявление о своих притязаниях в совет Владетелей курьером, специально для этой цели нанятым. Но, вот ведь беда, курьерская контора эта была в собственности графа Гризонова, о чём Хомяковы, имперская семья, незнакомая с республиканскими реалиями, не знала.

И этим утром эти документы начальник курьерской конторы сжёг прямо в собственном дворе, в мусорном баке.

Поэтому, внезапно, наследники якобы сами не заявили о своих претензиях как минимум на статус таковых.

Надо сказать, что вчера вечером я подал документы об открытии наследственного дела, как наследник и там Хомяковы тоже себя не проявили и об этих моих проделках не знали.

Прощё говоря, наивных Хомяковых из всей этой истории её участники выкинули, а теперь Гриф делает невинное лицо, вроде ай-яй-яй, а где это у нас родственники? Никто не видел? Ну, значит будем считать, что их нет.

- Раз нет этих горластых проходимцев, то я заявлю свои права на земли пана Вьюрковского! – поднял руку Кнышский.

- Вацлав Лехович, - устало возразил Гриф, - вы же знаете, что по нашему Уставу никто не может владеть двумя землями одновременно, правило против монополизации. Я уже молчу, что Вы из Польши, и он Вам не родня. Ну вот никак!

- Как же, очень даже родня. У меня же супруга! Ейный отец приходился евойному батьке двоюродным братцем.

Гриф заметно «завис», чтобы посчитать степень родства, а поляк немедленно заполнил образовавшуюся паузу:

- Супругу я выделю в отдельный клан без отрыва из брака… Как это будет? Без развода. Она даже примет фамилию Вьюрковская. По аналогии с двойным статусом Кротовского и его супруги.

Парочка владетелей переглянулись, они о таком манёвре явно не были предупреждены, в том числе недовольно раздувала ноздри и Гадюкина.

Ещё бы. Баланс - это тонкая материя. Кротовский не так давно достаточно вероломно получил себе два статуса владетелей на самого себя и супругу, плюс третий статус при опекунстве над Митрофаном, чьего предыдущего патриарха он, по слухам, сам и убил. Да, Сергей Николаевич - человек достаточно жёсткий при необходимости.

А теперь «задвоиться» вознамерился нахрапистый и гонористый поляк.

Ещё бы, формально Кустовой - это вотчина с наиболее заметным влиянием русских, англичан и поляков, вот поляки, воспользовавшись тем, что английскую промышленность выпнули под зад коленом, хотят переиграть баланс в свою пользу.

- Экхе, экхе, - я встал и поднял руку.

- Кто нарушает регламент? - моментально сдвинул брови недовольный Гриф.

Все вздрогнули и фокус внимания переместился на меня.

- Филинов. Тот, кто инициировал это собрание. Ну так, если Вы вдруг самым прискорбным образом забыли.

Секретарь резво вскочил и подбежал к председателю и стал активно что-то шептать.

- Заявляю, а если точнее, то уже сделал это предварительно и письменно, что являюсь наследником покойного Вьюрковского. Единственным и полноправным.

- С чего это? – недовольно вскрикнул Кнышский.

- С того, что покойный так любил своего родственника, то есть меня, что оставил мне в наследство всё, что мог оставить. По нотариально удостоверенному завещанию, копию которого я представил.

- Руководитель нотариальной палаты, могу я Вас попросить? – Гриф уделил и мне, и поляку лишь мимолётный взгляд, и поманил к себе руководителя нотариального сообщества.

Главный нотариус подошла и наклонилась к Грифу, кивнула и взяла у него документ, чтобы суетливо выскочить из зала.

- Да с каких таких хренов он родственник?! – распалённо вскочил Кнышский со своего места. А я не смотрел на него, я смотрел на Гадюкину, потому что она теперь взирала на меня изучающе, будто впервые видела.

Взгляд её словно говорил, что она взвешивает, оценивает, насколько я потяну новый для себя статус.

- Успокойтесь, Вацлав, такой он родственник. Филиновы - один из первоначальных родов города. Так сказать, основатели, - бросил ему Гризонов через проход и сел, устроив руки в пирамидку.

Вообще на людей надо смотреть. Старик Гризонов сел с выражением – я вам помог, чем мог, а теперь я буду просто зритель и наслажусь славной грызнёй.

- Хренов деревенский Мейфлауэр! – глаза поляка пылали гневом.

- Ну, так вышло и да, Филиновы, среди прочих жили и перероднились с остальными, как это в своё время сделали и Кнышские, - умиротворительно кивал головой старенький секретарь.

- А как так вышло, что Амвросий Дмитриевич решил пойти к челябинскому нотариусу? – впервые Гриф обратился ко мне.

Улыбка скользнула по моему лицу. Воспользовавшись тем, что меня вытягивали на диалог, я привычно нырнул в знакомую себе стезю публичного выступления. В отличие от подковерных игр и политики, в этом я был определённо силён, а раз так, то переводил игру в плоскость, где был традиционно сильнее.

- Отвечаю на поставленный вопрос, уважаемый председатель, он сделал так, потому что мог. Быть может, не до конца доверял нашим нотариусам. Как известно присутствующим, покойный был человеком весьма сложного нрава.

Некоторые владетели переглянулись. Слух о том, что Вьюрковский якобы пытается убить молоденького адвоката уже прошёлся в кулуарах, так что никто не стал бы спорить с тем, что старый хрыч по крайней мере точно обо мне знал.

- Но знаете, у меня для вступления в права есть несколько аргументов.

- Ну… Давайте послушаем.

- Первый и уже озвученный, который входит в бой, как боксёр-тяжеловес против пьяных щуплых малолеток, это нотариальное завещание. И если вы сейчас проигнорируете волю покойного, то этим создадите прецедент, благодаря которому всего за одно поколение тут не останется ни одного представителя старых родов, их просто будут ситуативно менять, наплевав на закон.

- Закон… Завещание…, - пробуя это слова на вкус протянул Гриф. – Что там за следующие аргументы?

- Уже затронутый и даже дважды прозвучащий. Филиновы - не случайные люди. Я понимаю, что город трясут изменения, перемены, реформы, как внешние, так и внутренние факторы. И то, что уравновешивает эти «новшества» - это традиции, устои, проверенные временем правила и люди, консерваторы.

- Вы консерватор? – с некоторым сомнением спросила вдруг Белкина.

Я учтиво поклонился ей.

- Не совсем так, госпожа, но я представляю интересы старинных родов, кто ценит аутентичность города. Ни в коей мере не впадая в фундаментализм и фанатизм, я уважаю историю и традиции вольного города.

- Вам, простите сколько лет? Пятнадцать? Двадцать пять? – спросил Кнышский, который и сам был далеко не старик.

- Я молод, - не стал спорить с этим утверждением. - Однако сейчас я выкупил родовое поместье у турецкой семьи, возвращая семейные ценности и честь Филиновых. А значит имя Кустовой - не пустой для меня звук и я один из тех, кто готов и будет защищать его интересы.

- Похвально, - устало вздохнул Гриф.

- Следующий аргумент в пользу меня - это международный фактор.

- Как-как?

- Не все здесь присутствующие знают, но я посол каганата Южный Алы Тау в вольном городе Кустовой и министр иностранных дел этого же каганата, то есть имею и международный статус, и внедрение меня в совет даст вам некоторые дипломатические возможности.

- Ого, у нас есть посол, - удивлённо присвистнул кто-то из незнакомых мне владетелей.

Внезапно где-то из-за моей спины встал Танлу-Же.

- Прошу прощения за то, что вмешиваюсь! – поднял руку он.

- А Вы вообще, кто? Не хотел поднимать этот вопрос, - явно раздражённо бросил Гриф, - но кто Вас пустил?

- Я посол Поднебесной империи в вольном городе Кустовой, - китаец чуть заметно кивнул в мою сторону. - И поскольку имею дипломатический статус, то не пустить меня просто не могли.

Я стоял с каменным лицом. Этого я не знал.

- И снова хрена себе, - повторил всё тот же владетель, что и в прошлый раз, - у нас есть и посол Китая? Что-то я отстал от жизни со своей охотой.

Глава 2 Граф

Гриф бросил взгляд на Гадюкину, а она лишь лукаво кивнула, отчего председатель в раздражении закатил глаза.

- Ядвига Павловна? Может соблаговолите пояснить? Было бы просто пречудесно.

- У нашего города нет как такового внешнеполитического ведомства, но от имени Сергея Николаевича и с его разрешения я приняла уже вторую верительную грамоту и да… Он посол Поднебесной в нашей республике.

Глаза её сияли.

Интересно. А ведь она один из «игроков» Кротовского и это какие-то их разборки, сейчас она непрозрачно намекает – смотрите, как поднимается статус города с приходом новой команды.

Председатель собрания несколько раз моргнул.

- И что же хочет сказать уважаемый представитель Поднебесной империи? – сцепив зубы, спросил он.

- В моём лице Китай и китайская дипломатия хотели бы выразить скромные слова поддержки Аркадию Ефимовичу и, хотя не в нашей власти что-то требовать, но мы просим признать его наследником покойного господина графа Вьюрковского.

- Просите, значит?

- Смиренно, - китаец искренне, но не очень-то подобострастно поклонился.

- Так, Аркадий, как там Вас…

- Ефимович.

- Как скажете. Что там Вы намерены нам ещё «выкатить», простите за базарный язык, но сегодняшнее собрание оказалось чуточку сложнее, чем обычно?

- Заметьте, не я это сказал, но кое-что намерен, - я шагнул и положил ему на стол конверт. И чтобы никто не подумал, что граф - это такой человек, которому можно дать взятку (тут каждый первый кристально честный человек), я сначала всем показал, что внутри конверта несколько фотографий. Из-за удалённости столов посмотреть на содержание самого фото остальные не могли.

Сам получатель фото вряд ли стал бы публиковать их в социальных сетях, если бы они в этом мире были.

На фото были изображены склады для операционной деятельности контрабандной торговли Грифа, распложенные в тщательно охраняемом лесочке возле его усадьбы. На одной из фото был сам граф (хвала шестидесятикратному увеличению), который пересчитывает наличку и залихватски хлопает по плечу помощника.

Пока Гриф совершенно по-птичьи крутил глазами, я прошёлся по некоторым другим столам.

Например, один из владетелей получил фото, как гонится за тремя молодыми и не одетыми людьми в процессе сексуальных, я бы сказал «игрищ».

- Вот эта деталь, - я показал графу пальцем, что гендерная идентификация у участников любовных похождений, который владетель производил у себя в закрытом и охраняемом саду, была самой разнообразной.

- Уважаемые, как я теперь не сомневаюсь, коллеги. Я грешен.

Встав посреди зала, я поклонился несколько раз, в разных направлениях, чем откровенно потешил Гадюкину, для которой (как и для Белкиной) у меня конверта не нашлось.

- Так вот, я грешен. И как мне известно, Вы тоже имеете крошечные пятна на репутации.

- Вы мне… Нам… Угрожаете? – гневно раздувал ноздри Гриф.

Тем временем лицо Губачинского сделалось весьма заинтересованным, он лучше других понимал, что возле него находится мощный компромат. Кажется, он серьёзно подумывал броситься и что-то из фото отнять.

Его интерес тут же «считали» другие владетели и сделали из этого свои выводы. Например, если меня не защитить от прокуратуры, то та может и обыск какой провести, проигнорировав (чисто случайно) дипломатическую неприкосновенность.

- Ни в коему случае! Я сейчас говорю о чём? Поскольку, без сомнения, я стану одним из вас, то буду свято поддерживать имидж владетелей, как непогрешимых лидеров нашего общества, не совершавших и не совершающих никаких постыдных или противоправных действий. И даже если совершенно случайно ко мне в руки попали какие-то фото, которые я, уверен, по ошибке содержат какие-то иные факты, то я немедленно их сожгу в пепел и буду бороться за то, чтобы такие фото никогда не существовали. Буду поддерживать «своих».

- Ишь ты, как завернул, - пробормотал старенький Гризонов, рассматривая фото, на которых был изображён его внук, распаковывающий партию автоматов из запрещённого списка для вооружения войска владетеля. Внук отслужил в имперской армии и был воспитан, чтобы стать наследником, даже минуя своего слегка пьющего отца, а как имперский (хоть и в отставке) офицер, поддерживал самые высокие стандарты военной подготовки, небрежно возложив болт на запреты по обороту автоматического оружия.

- Ну и наконец, есть ещё одно скромное слово, которое как я надеюсь, за меня молвит один очень уважаемый человек.

- Кто же это? Ещё один посол? Министр? Император? – совершенно не скрывая сарказма, скептически спросил Гриф.

- Да, - просто ответил я и прошёлся вдоль столов владетелей, оставляя на каждом из них прошение на имя императора с его «визой».

В этот момент в зал вернулась мадам главный нотариус.

- Что там, Ольга Николаевна? – устало спросил председатель.

- Уважаемый совет, после проведённой проверки… Да, господин Вьюрковский действительно буквально несколько дней назад лично и с разъяснением ему прав и последствий, завещал всё своё имущество, статус, ранг и наследуемые неимущественные права барону Филинову Аркадию Ефимовичу.

- Лично… А когда это было? А мог Филинов как-то подмахмадырить? - вяло поинтересовался Гриф, но ему на это предположение ответила Гадюкина.

- Да не мог он, - она с интересом читала прошение на имя императора. - Он же в этот момент цирк в этом здании устраивал, гонял руководителя Фискальной… Вы там тоже были... Да почитайте уже прошение, граф!

Я чуть прищурился, переводя взгляд с одного владетеля на другого.

- Итак, - откашлялся председатель Совета, - завещание есть, проверку прошло… А есть оригинал прошения?

- Да, - кивнул я. – Всё в оригиналах с собой.

- Явите миру…

- Видите, китайцы за Вас просят, финансисты Вас уже боятся, полиция знакома. Прокуратура? Павел Андреевич, что скажете?

Губачинский встал, поджав губы. Он всё ещё посматривал в направлении фотографий, которые исчезли в карманах фактически неприкосновенных членов Совета.

- Павел Андреевич, - прежде, чем он сказал что-то, поспешно встрял я. – Я тут недавно с Вашим племянником одну научную работу обсуждал. С расчётной частью.

- Как же, помню, - недовольно буркнул прокурор.

- Будет работать конструкция?

- Там у Вас ошибка в расчётной части.

- Что за ошибка?

- Ну что за процентовка дурацкая у Вас? Пятьдесят процентов бетона, пятьдесят железо? Надо семьдесят пять на двадцать пять.

Это он весьма толсто намекал на наши с его племянником доли прибыли.

- Я Вас услышал. Есть! Всё переделаем, как Вы в мудрости своей указали.

- Вот видите, с Аркадием Ефимовичем вполне себе можно продуктивно общаться, прислушивается к старикам, - довольно ухмыльнулся прокурор, который разом заработал для клана пару сотен тысяч рублей, уменьшив мою долю в «схеме по Мещерякову». – И вообще, завещание - это основа основ, это закон, который мы со своей стороны будем защищать и посему… Прокуратура республики считает, что наследовать должен присутствующий здесь Аркадий Филинов.

- Ну вот, а вы говорите…, - Гриф перечитывал оригинал прошения.

- Но моё родство?! – сделал последнюю отчаянную попытку Кнышский.

- Секретарь, проверьте пожалуйста своим дворянским навыком вот этого документ, -Гриф подал старенькому секретарю оригинал моего прошения и тот навёл ладони на подпись императора Кречета.

- Подлинная, как есть подлинная!

- А Вы, Вацлав Лехович, прежде чем орать о своих необдуманных авантюрах, почитайте, что там написано? Содействие в вопросах наследования. И виза лежит государя…

- Но мы же независимая республика, вольный город, все дела!

- Виза, говорю, наложена, за подписью самого Петра Алексеевича, прошу заметить, - Гриф повернулся к полковнику Шпренгеру всем телом, - нами ВСЕМИ уважаемого просто беспрекословно, просто беспредельно уважаемого, как родного отца уважаемого, слов нет, чтобы выразить, как мы ценим и слушаем со вниманием.

Полковник, как представитель секретной службы его императорского величества, молча кивнул, засчитав завуалированный прогиб.

- Написано тут высокою рукой… «Всем лицам империи и за её пределами, до отмены распоряжения – поддерживаю и ожидаю того же. П.А. Кречет».

Все молчали. Даже те, кто сидел на стульях и не до конца понимал всего контекста, не видели самого прошения, наконец соотнесли имя и отчество с ситуацией.

- Мы лица? – обвёл всех взглядом Гриф. - Лица. За пределами? Пока что так. Мы поддержим? Я лично - да.

- Но республика! – кипятился обманутый в своих ожиданиях поляк.

- Не соревнуется республика размеров с четверть Костромской губернии с империей, ежели умнее воробушка. Думаю, что единогласно… В смысле, - он посмотрел на Гадюкину, думая о чём-то своём. – Ставлю на голосование. Без всяких дальнейших обсуждений.

Повисла секундная тишина.

Я понимал, что сам Кротовский - «ставленник», так что по логике его группировки им нужно поддержать меня, как тоже ставленника. Будучи одиночкой, я уже не раз демонстрировал Кротовскому свою лояльность. Значит буду к ним как минимум прислушиваться, а как максимум попаду под влияние.

А для «стариков» я был в первую очередь представитель старых кустовских родов, то есть человек не чужой.

- Вацлав Лехович, - Гриф посмотрел на поляка и на меня, - мы тут стараемся, чтобы компромисс был между домами и взаимная выгода. Вы согласны, Аркадий Ефимович?

- Согласен. Я постараюсь сделать так, чтобы мой приход дал пользу и выгоду уважаемому Кнышскому.

- Ну разве что так… Наш клан тогда снимает притязания, - вынужденно сказал поляк.

…

- Принято единогласно. Решили: с учётом завещания покойного, уважая его волю, принимая во внимание мнения лиц, в том числе высочайших, определить наследником умершего графа Вьюрковского Амвросия Дмитриевича – барона Филинова Аркадия Ефимовича, который после принятия данного решения становится графом, выходит из состава своего клана и должен сформировать собственный клан, в связи с чем мы со своей стороны так же рекомендуем упомянутому лицу изменить фамилию.

Все молчали.

- Секретарь, не забудьте у присутствующих взять подписи о неразглашении, а то мы тут наговорили.

Секретарь, который в этот момент азартно что-то записывал в протокол, лишь согласно кивнул.

* * *

- Когда Вы успели? – я обессиленно рухнул на лавочку возле площади, и обратился к китайцу.

После заседания со мной все хотели о чём-то поговорить и я, вооружившись своим блокнотом, назначил дюжину встреч, понимая, что только что попал в водоворот местных событий и стал частью сложного экологического баланса.

Но вышел я в сопровождении Танлу-Же, другого посла, сославшись на дипломатические вопросы.

- Вчера и успел. Времени не было преподнести. Но только… Аркад Ий, не надо выглядеть удивлённым, мне явно дали понять, что мои новые благодетели сделали это вынужденно и по Вашей просьбе. Проще говоря, это Вы придумали и никаким сюрпризом это для Вас не является.

- Одно дело придумать, а другое, что они реально пошли навстречу и смогли.

- Ну, во-первых, спасибо, Аркад Ий, это великий подарок для нашей общины, большая ответственность и работа. А во-вторых, драконы - группировка серьёзная, в этом нет никаких сомнений.

- Хорошо. Это выведет сердитый нейтралитет из равновесия.

- Что вы имеете в виду?

- Ну, смотрите. Теперь Вы им чуточку обязаны. И окажете им помощь, чтобы возвратить долг. И у вас с ними наладится взаимный обмен. Таким образом, эта вся статичная система начнёт работать, крутиться. А если посмотреть поглубже, то была и какая-то ваша кастовая проблема. Вроде бы тот очкастый хрен говорил, что Вы по рангу слишком ниже его. Теперь Ваш статус повысился и им работать с Вами не зашквар.

- Да, что-то уже происходит. Безусловно, у нас есть свои мотивы и скрытый негатив. Но мы будем работать. А ещё это означает, что они не пошли по пути взятия в заложники наших и Ваших родственников.

- Да. Кстати, надо бы им сказать, что мы больше не родня. Шутка. Но в любой шутке есть доля шутки.

- А то, что носатый граф сказал про фамилию?

- Ну, я заранее спрашивал у Предка.

- Вы так легко об этом говорите. Он не против смены фамилии?

- Если коротко, то ему плевать.

- Поедем на стройплощадку, посмотрите объёмы? Наши уже начали планировать по Вашему особняку, можем посетить его.

- Честно говоря, я устал, середина дня, а уже с ног валюсь.

- Ну, есть от чего. Но с Вашего позволения, я Вас сопровожу до дома. Кстати, что сегодня Вы будете вкладывать в это ёмкое слово?

- Это сейчас была тонкая подколка на тему того, что у меня слишком много лежбищ?

- Нет, ну что Вы… Но если бы все Ваши жилища были бы женщинами, то Вы тот ещё бабник, - тонко усмехнулся посол Поднебесной.

Я расхохотался. Ну да, как-то так выходит, что я кочевник по жизни.

- Сельскую пастораль исключаем. Пожалуй, я оплачу аренду на пару месяцев вперёд, например, чтобы Джо было где готовить вместе со своей невестой, пока идёт развитие их отношений. Но я оттуда выеду.

- Особняк Вьюрковского?

- А у меня нет пока что оттуда ключа, - скромно потупился я.

- Думаете, является проблемным туда заявиться на правах хозяина?

- В некотором роде. Всё-таки расчёт рисков - это часть моего ремесла.

- Боевой отряд Вьюрковского? Но ведь они понимают, что Вы новый хозяин, владелец, начальник?

- А они не руководствуются логикой, как и многие люди. Ошибка разумного человека - считать остальных тоже разумными. Секретная служба их блокировала, но не стала арестовывать, даже с учётом того, что там каждый первый беглый каторжник. С их точки зрения - это проблемы местной полиции. Прошло несколько часов, секретчики перерыли там всё, изъяли целый арсенал оружия и оставили боевиков на откуп полиции и прокуратуры. Проблема в том, что для местной полиции личные отряды лендлордов неприкосновенны и без политического решения высшего руководства их не тронут.

- Думаете, наша верхушка осторожничает?

- Думаю, что наша верхушка, как говорила моя учительница английского в начале урока – ху из эбсент тудэй?

- Переведите, пожалуйста.

- Её нет, этой самой нашей верхушки. Кротовского нет. Я не говорю, что власть сейчас в полном вакууме, что она бессильна, но нет человека, которому хватило бы яиц отправить сотню полицейских и задавить разоружённых каторжников.

- Итак, боевиков просто бросят?

- Ну да. И они останутся собранными по своим отделениям, взводам, с командирами.

- Но без оружия?

- Пёс его знает. Зато я отчетливо понимаю, что все решили, что это проблема нового графа и это тот случай, когда они правы. Это мои проблемы.

- И за каждой новой покорённой вершиной открывается новая вершина.

- И если боль твоя стихает, значит будет новая беда.

- Тогда, на улицу Вестминстерскую? – он показал пальцем на белоснежный автомобиль, в котором сидело четверо одетых в белые европейские костюмы крепких китайцев. Вид они имели лихой и озорной, как будто собирались участвовать в свадьбе.

- Через кафе. Накормите меня чем-то традиционным?

…

Вода была вокруг меня, я лежал в озерце, оно наконец-то было тёплым, пришлось выкрутить обогрев на полную. Поскольку размер моего личного моря был от силы десять-пятнадцать квадратных метров и в самом глубоком месте мне по плечи, то и волн не было.

Это позволило мне с комфортом улечься на донный песок, распределив себя по нему на спине так, чтобы на поверхности остались только ноздри и глаза. Так, лёжа в абсолютной тишине, я отмокал от просто эпически трудного дня и расслаблено думал.

Нахождением в воде я напоминал крокодила, а вот жизненной ситуацией - нет. Скорее я сейчас обращусь в белку из Ледникового периода, беспокойную и с бессмысленным орехом. Тут главное континенты на развалить, мне на них ведь ещё жить.

Глава 3 Бюрократия

Перстень мой очень кардинально изменился. Он налился весом и силой, словно стал кастетом, надетым на руку, и при каждом движении нужно было учитывать этот лишний вес.

- Выходит, нужно поговорить с Предком?

Потяжелевший перстень мне, само собой, не ответил. Да и глупо было бы с ним разговаривать.

Выйдя из дома, я для начала встретился с Цветланом. Впрочем, выглядело так, как будто он меня караулил, а может, так оно и было.

- Аркадий Ефимович, позвольте поздравить Вас с получением титула графа.

Я кивнул. Как человек, родившийся и выросший в рабоче-крестьянской стране и с соответствующими настройками, особого пиетета ко всем этим титулам я совершенно не испытывал.

Да, когда надо, я размахивал перстнем и орал, что я барон, а вы все, скажем так, не ДʼАртаньяны. С другой стороны, так как я большую часть жизни прожил до этого классового деления, то этот факт совершенно не кружил мне голову. Барон или герцогский граф, проблем выше головы, а моё физическое тело всё такое же уязвимое, как и раньше. И все свои проекты мне нужно доводить до ума.

- Спасибо. А как там покупки домов у тебя идут?

- Прошли, закончились. Вот, я подготовил акты оказанных услуг на подпись и передаточные.

- То есть, дома наши? Сколько мы там купили?

- В итоге четыре дома, один из которых стык в стык идет с Вашим прежним, через стенку. Правда она несущая, но если сделать обоймы усиления, то можно пробить проход и у Вас будет двойное жилище.

- Слова-то какие, «обойма усиления»! Ты мне просто покажи, а я что-то придумаю с этим жильём.

Один из домов был тот, где жили китайцы, то есть формально я его купил с жильцами-арендаторами. Учитывая, что это группа бойцов, которые охраняли меня же (надо сказать, у них далеко не всегда получалось удачно, в основном они там всё же жили, все были бессемейными, молодыми и суетливыми), то они просто останутся в нём жить и всё.

Я потратил ещё какое-то время, чтобы увидеть другие крошечные и похожие как близнецы домики, вернее сказать, сегменты таун-хауса, принял ключи и подписал Цветлану все акты, округло подведя итог работы, пообещав, что как только понадобится следующий объект, то сразу же обращусь к нему.

- А я Вам нашёл здание под мастерскую!

- Под какую мастерскую?

- Не знаю. Но Вы давали задание и подробно описали технические параметры.

- А, ну да, это же я собираюсь у Мещерякова людей переманить. Можем мы с тем зданием притормозить, а то я не зарабатываю деньги с такой скоростью, с какой ты мне предлагаешь их тратить? Вступлю в наследство как следует, тогда и поговорим, это не так уж и долго.

- Как скажете, граф! А что с особняком, старым филиновским?

- А что с ним?

- Ну, я так понял, Вы его приобрели, я бы хотел поучить за него комиссию.

Я задумался. И ведь правда, Цветлан мне этот объект нашёл, причём вырыл именно моё семейное гнездо, чем я перед старыми родами Кустового вчера размахивал как флагом, мол, посмотрите, какой я ревнитель традиций и неувядающей гордости.

- И сколько ты хочешь комиссии за этот особняк?

- Пятьсот рублей, Ваше сиятельство! - на голубом глазу с лёгким поклоном выдал мне алчный риелтор.

- Кхе. Цветлан, родной, ты уж не борзей. Ну да, объект и контакты нашёл ты, но договорился с собственниками я сам, сам же снизил цену до приемлемой с учётом его состояния, сделку провёл, причём ещё не до конца, тоже сам. Сто рублей за отысканные данные.

- Ладно, - невозмутимо подтвердил покладистый Цветлан с выражением «ну, попробовать-то нужно было!». – Я подготовлю акты?

- Не надо. Не надо всё усложнять. Вот тебе двести. Сто за объект и ещё сто - премия за то, что это оказалось моё родовое гнездо, это, знаешь ли, приятный бонус.

Цветлан легко принял купюры и с готовностью согласился.

- А ты сам, где, кстати, живёшь?

- С мамой, но мечтаю перейти на съём.

- А этот район тебе как?

- Очень достойный! С тех пор как тут «завелись» китайцы, - а он определённо имел в виду моих китайцев, ибо других тут не было, - они пару раз побили случайно забредших сюда архаровцев, которые хотели пустующие дома пограбить. И теперь это тихий район, спокойный и приличный.

- Выбирай ключи. Ну, кроме тех, где китайцы окопались. Думаю, что не стоит их трогать.

- В каком смысле «выбирай»?

- В таком, что это, по сути, служебное жильё.

- Как это?

- Это когда работодатель заботится о своих подопечных и даёт им жилье, тем мотивирует лучше на себя работать. Ну и где живут, знает.

- Работодатель… Вы меня принимаете в свой клан?

- А ты бы пошёл?

- Я не знаю, как это всё работает. То, что Вы стали одним из владетелей…

- Слово дебильное. Есть простое и понятное – лендлорд. То есть лорд с земелькой.

- Чересчур нерусское, - отмахнулся Цветан (кстати, болгарин). – Так вот, это новость номер один в республике. А ещё это значит, что к Вам табунами потянутся невесты.

- Это зачем?

- Вы теперь завидный жених. Молодой, здоровый, богатый, патриарх рода, - загибал пальцы риелтор.

- Будущий, я ещё ничего не оформил.

- Но ведь ясно, что оформите!

- Вот дерьмище-то. Спасибо, что предупредил.

- Я порадовался за Вас. Это же так здорово, когда вокруг тебя увиваются женщины, девушки.

- Ага, которым нужен мой счёт в банке, титул и прельщает особняк. Ладно, выбирай ключи, живи, сколько хочешь, пока не надоест, арендная плата мне от тебя не нужна, а насчёт вступления в клан я разберусь и поговорим.

- А для кого другие дома? Ну, ещё один объединим с Вашим, - Цветлан после того, как я заявил ему, что являюсь его работодателем (хотя было бы точнее сказать – заказчиком), неосознанно перешёл на местоимение «мы» при обсуждении моих вопросов, словно я был его ребёнком.

- Тот, что по соседству, отдам Джо, ещё один Тайлеру, чтобы ему было, где поваляться в перерывах между своими приключениями. Ну и дальше придумаем. Кстати, ты продолжай обрабатывать остальных собственников, можешь чуточку повысить цену.

- Вам ещё нужны дома? Зачем? У Вас есть особняк в землях Вьюрковского…. Простите, в Ваших землях, Филинова. И есть особняк в городе.

- Всё пока в подвешенном состоянии. А эту улицу, пока она не подорожала, я бы хотел выкупить всю. Может у меня быть своя улица?

- И переименовать в свою честь? Поставить капище Филину?

- Что?! Странные у тебя мысли. Просто собственность, просто в одном месте, просто чтобы по улице было пройтись не страшно. Идёшь такой и думаешь, район не мой, а улица – моя. Задача такая, спешки и ажиотажа нет. Работай основательно и неторопливо.

* * *

Фраза о счёте натолкнула на одну мысль. Надо срочно дуть в банк.

- Конечно, конечно, Аркадий Ефимович! – управляющий банка Берклей, на табличках встречалась как английская (Berkley Bank), так и русская версия, притащил меня в кабинет и усадил на кресло. Он и до этого общался со мной вежливо, а сейчас так и вообще рассыпался мелким бесом.

- То есть, Вы в курсе?

- Все в курсе.

- А были ли у дорогого покойника, моего дражайшего родственника Вьюрковского, который щедро оставил мне наследство, счета в Вашем банке?

Вообще Вьюрковский, как только умер, так сразу стал для меня хорошим. И хотя многие знали, что он пытался меня пристрелить, ходили такие слухи, все в моём присутствии уверенно делали вид, что это не так.

- Без обиняков скажу Вам «да», были, вернее был и есть, один счёт, деньги на счёте есть, но сумму пока что не назову.

- Пока что?

- Мы соблюдаем правила, в том числе в области банковской тайны.

- Ладно, я понял. Нужно свидетельство о праве на наследство, чтобы контроль перешёл ко мне.

- Номинальным держателем счёта станете Вы, Аркадий Ефимович… Кстати, по той фамилии, что Вы будете носить. В банковской среде, где высоко ценится господин Гриф, известна и рекомендация о смене фамилии, хотя это и не обязательно.

- Номиналом стану я и деньги мои?

- Всё верно.

- Есть болезненный вопрос.

Управляющий банком почему-то напрягся.

- У покойного наверняка были доверенные лица, которые имеют право на доступ к счёту и мне не хотелось бы, чтобы возникла ситуация, что мои деньги уплывут от меня до завершения оформления.

- Можете не переживать, наш банк, да и все банки оповещены о смерти такого высокопоставленного человека и это… номер статьи не назову, но помню, что смерть доверителя прекращает доверенность и больше никто не имеет доступ к счетам.

- Там, с юридической точки зрения, всё немного не так, не прекращения доверенности, но… пусть так.

- Да, считайте, что счета подверглись технической блокировке.

- Счета?

- Я, Аркадий Ефимович, конечно, говорю от своего имени, своего банка, но это как в школе, «один пишем, пять в уме». У покойного были счета и в других банках.

- И Вы считаете, что они поведут себя аналогично?

- Официально я Вам такого обещать не могу. За них не могу, а за себя про блокировку счёта вполне официально, если хотите, дойдём до операционистов, они Вам покажут запись.

- Не надо. Так что другие банки?

- Они сделают то же самое. И будут терпеливо ждать.

- Ну, в этом я как раз не сомневаюсь, ведь всё это время банк может «гонять» мои деньги.

- Аркадий Ефимович! Ну что за выражение?

- Ладно-ладно, я без претензий. Главное, что деньги есть и что они в безопасности. Жаль, Вы не можете сказать сколько там.

- Не могу…, - он расплылся в акульей улыбке, - но сумма, если по счетам всех банков…

- Шести? – я попытался так трактовать его фразу про «один пишем, пять в уме».

- Да. А количество знаков там даже не шесть, а семь.

- Миллион? Больше?

- Я такого не говорил. Но Вы должны понимать, что каждый, - он подчеркнул это слово, - Владетель и его род - это очень богатый человек и семейство, клан. Они не растрынькивают деньги, простите за выражение.

- Это Вы меня предостерегаете от того, чтобы я просадил наследство?

- Кто я, чтобы Вас учить? – управляющий протестующе поднял руки ладонями вверх. – Аркадий Ефимович, я Вас хочу пригласить сегодня вечером ко мне в гости. Приходите, давно хотел познакомится, выпить рюмочку-другую, пообщаться о бизнесе и личном…

Я тут же прикинул на глаз, что управляющий такого возраста, что у него как раз могут быть дети, мои ровесники. Например, дочери. И, например, он меня хочет таким незатейливым образом сосватать.

- Вынужден отказать, мне тут по дипломатическим делам срочно надо… лететь в степь к кагану Юбе.

- О! Ему большой поклон. Кстати, мы продолжаем обучать Вашего подопечного, готовим материалы, чтобы помочь ему создать банк, реализовать Вашу эту идею.

- Спасибо, весьма польщён! – поблагодарил я его, а сам вспомнил фразу Высоцкого «все вдруг стали вежливы со мной».

* * *

Ладно, то, что деньги на счетах у дорогого покойника есть - это хорошая новость. То, что я не могу сейчас к ним дотянуться - скорее плохая, но это ничего, мы люди усидчивые. Главное, чтобы его бабки никто не умыкнул, пока я тут круги по городу нарезаю. Обокрасть свежеумершего - это такой отечественный вид спорта, Наталья Романовна, которой я немного помогал с её наследством, квартирой, не даст соврать.

Я решительно вышагивал к нотариальной конторе Суязовой.

Что мне понравилось, хотя других на моём месте это скорее всего бы разозлило, она не приняла меня сразу. У неё был посетитель, семейная пара и она не прогнала их, а полностью отработала и только тогда попросила к себе.

Пока я сидел в приёмной, несколько человек «незаметно» косились на меня.

Были бы мобильники с камерами, наверняка меня бы сфоткали и выложили в соцсети.

Всё-таки хорошо жить в мире, где нет социальных сетей.

Какая-то молодая девушка с пухлыми (это что, мода моего мира просачивается?) губками подошла и остановилась напротив.

- Ой, Аркадий, здравствуйте!

- И Вам не хворать, - прикинул, что она мне, насколько мне не изменяет память, совершенно незнакома.

- Меня Анфиса зовут, мы с Вами на балу виделись, на общегородском.

Я вежливо улыбнулся. Я часто вежливо улыбаюсь, когда мне беззастенчиво врут, потому что на балу я был только с Ангелиной и никаким левым бабам тогда был и на хер не нужен.

- Вот моя визитка, наберите меня, пожалуйста, мне срочно нужна консультация на дому, в области защиты личных чувств.

- Без сомнения, так и сделаю! – я принял визитку и она упорхнула, на прощание крутанув волосами и одеждой так, что меня обдало ароматом её пряных духов.

- Ваше сиятельство Аркадий Ефимович, прошу пройти к нотариусу.

…

- Ирина Анатольевна, моё почтение. Все вдруг стали ко мне иначе относиться, надеюсь Вы не станете?

- Я всегда к Вам хорошо относилась. А что, сильно достают?

- Да. Не по себе как-то.

- Это одна из причин, почему владетели не очень-то любят бродить по городу. Вы по вопросу наследства своего?

- Обоих, если уж на то пошло.

- Ну смотрите, по турецкому там нужен нотариально заверенный перевод.

Это она про интересный такой документ. Мне порекомендовала его сделать регистрационная служба. Местный кустовской нотариус не оформляет принятие наследства, а только лишь со своей стороны констатирует, что турецкие документы не полное фуфло, как бы подтверждая их. Так сказать, принятие наследства в режиме «лайт». С таким регистрационная служба проводит меня легко и быстро.

- Я же предоставил!

- Печать забыли перевести и консульский штамп. Малозначительная деталь, но я всё доведу до нормативных требований.

- И что делать?

- Мы сами всё сделаем, девочки сходят, заверят, но потребуется возместить сопутствующие расходы.

- Конечно-конечно. Сколько?

- Сорок два рубля.

- Оплачу хоть сейчас. А сколько по времени оформление займёт?

- К концу недели документы наследования по Турции будут готовы, сможете забирать. Честно говоря, не догадывалась, что у Вас такое наследство оттуда.

- Это не моё, вернее формально моё, но это договорённости семьи. Грубо говоря, я «номинальный собственник», а так - это семейное. Просто так турки бы на такое не пошли.

- Финансовая составляющая?

- Неофициально, конечно, но да. Просто мой отец заранее планировал меня отправить в Кустовой, как ненаследного сына. Так сказать, к истокам. А сама договорённость с турками не была дорогой, - на голубом глазу соврал я.

- А почему же Вы тогда по углам мыкались, когда сюда приехали? – невинно спросила нотариус.

- Документы застряли, не знал, когда это всё доведётся до ума. Честно говоря, я их получил уже когда вовсю задействовал дипломатический статус. Так сказать, в личных целях.

Нотариус понимающе кивнула.

- Что касается основного дела, по Вьюрковскому…

- Я Вас тут прошу максимально ускориться. Прямо очень. Я не могу вступить в наследство особняком, землей, банковскими счетами. Боюсь, что старые слуги всё разворуют.

- Ну, - она развела руки в широком жесте, - я со своей стороны стараюсь.

Достав их стола папку с документами, она быстро их пролистала.

- Но что-то застряло? – понимающе уточнил я.

- Земельщики мне не дали ответ на запрос. Регистрационная служба тормозит, фискальщики…

- Что там эти подлецы?

- Всё предоставили.

- То есть заминка за земельным департаментом и регистрационной службой?

- Да. Хотите, я Вам копии запросов дам, чтобы Вы ускорили?

- Знаете, хочу.

- Сейчас сделаем. Но Вы знаете, Аркадий Ефимович, будет и другая проблема.

- Какая же?

- Мне известно, хотя официально ничего такого нет, что наследство будут оспаривать Хомяковы.

- И? Чем Вас это смущает?

- Они пойдут в суд и получат запрет на принятие наследства, на оформление.

- Это теория.

- Это громадное состояние в движимом и недвижимом имуществе, это основание, чтобы пойти на любые незаконные действия. По моему личному мнению.

- Ну, Хомяковы тоже не дети, они понимают, что я юрист, причём «местный», за моей спиной целое семейство юристов. Не станут они на моём же поле со мной соревноваться. Поэтому, пока нет запрета, оформляем, а дальше это будет только моей проблемой, Ваша работа будет проведена.

- Они это так не оставят.

- Это уж точно.

Глава 4 Принадлежность

Коррупционер - человек, подчас, просто бесценный.

Чтобы смазать даже законно идущий процесс (а чиновники Кустового обожали брать взятки за то, что и так должны делать по закону) и быстро получить результат, коррупционер был той самой маслёнкой.

Надо ещё понимать, что дача взяток - штука сложная. Мало какой чиновник, который не горит желанием отправиться на каторгу, выходит на улицу с табличкой «беру на лапу, тарифы ниже в форме таблицы».

Кстати, тарифы и прайсы реально существовали.

Но чиновник не брал денег у незнакомого человека, он был как породистая собака, которая не ест с чужих рук.

Для этого в моём случае и нужен был Хорьков, которого я отловил в его собственном ведомстве за борьбой с текущим краном самого большого самовара. Важнейшая и ответственейшая в работе вещь.

- А можно Вас отвлечь?

Он суетливо повернулся на голос, моментально узнал меня, за долю секунды сменил на лице целую гамму эмоций и залебезил:

- Ваше сиятельство, какая честь для нас! Прошу-прошу!

- Простите, что дёргаю, но мне тут нужна кое-какая помощь по двум ведомствам.

- Конечно, когда владетелю нужна помощь, он всегда может обратиться к скромному чиновнику.

- Макар Андреевич, давайте оттолкнёмся от того, что получение мной статуса не означает, что я теперь могу прийти и щёлкнуть пальцами, мол, я теперь владетель и помогать финансово своему другу, то есть Вам, не должен. И Вы якобы должны бегать, помогать по моим делам бесплатно, просто потому, что я пересел в передний вагон поезда власти. Нет, я как вручал Вам скромные пожертвования, так и буду, иначе у Вас энтузиазм пропадёт, потому что дети станут голодать.

Хорьков после такого уточнения статусов немедленно просиял.

- Два ведомства, земельщики и регистрационьщики, это вообще Ваши, тормозят с выдачей документов по запросу нотариуса по моему наследству.

- То есть, фактически вредят владетелю! Да я им сейчас же головы намылю и всё к вечеру будет на столе у нотариуса!

- По сто рубчиков за запрос устроит Вас, Макар Андреевич? Я Вам обещаю, что стану Вас, как «своего» человека, двигать по карьерной лестнице, пользуясь своим статусом, в знак безмерной благодарности за всё, что Вы для меня делаете.

- Ой, не стоит, мы мне льстите. Да, двести рублей будет в самый раз.

Уважительно кивнув, я вручил ему финансирование и копии двух запросов от нотариуса.

Поскольку я бродил в центре, то после посещения государственной службы оказался возле своего офиса.

Глядя на него из-за угла, мне пришла в голову мысль, что этот славный офис я в ближайшее время, наверное, оставлю. Брошу, сбегу оттуда.

Во-первых, там было моё семейство, причём в усиленном составе. Если подумать, то я их давно не видел, но причина точно не в этом.

Есть такое понятие в борьбе с алкоголизмом, наркоманией или иным «измом», называется – интервенция.

Это когда на тебя накидываются все родственники с друзьями и на разные лады говорят, что у тебя проблемы, зависимость, болезнь. И что твоя невинная игра в танчики, из-за которой ты развёлся с женой, уволился с работы, перестал платить коммуналку, а машину продал, чтобы купить «голду» и новый танк – это уже за пределами нормы. И как вывод, что «лечиться нужно».

В моём случае родственникам от меня что-то нужно. Ну, такие смутные сомнения меня терзают.

Во-вторых, там тёрлись какие-то совершенно посторонние типы. Кроме всего прочего, там находился вполне понятный и известный мне Тайлер.

Детектив сидел на лавочке в отдалении и тем не менее, оказался самым глазастым, заметил меня, выглядывающего из-за угла, степенно встал с удручённой физиономией, буднично потянулся и побрёл в моём направлении так, чтобы не привлекать внимание к караулящей меня толпе.

…

- Босс, мои поздравления!

Я пожал ему руку.

- Давай-ка сбежим отсюда, у меня есть наёмный экипаж, неприметный такой, чужой. Не знаешь, кто там меня поджидает?

- Гиены, - веско и лаконично выдал он.

- Хорошо, когда дома ждут и плохо, когда поджидают. А чего им надо?

- Предлагают услуги финансистов, бухгалтеров, охраны. Хотят впарить себя. И дюжина семейств хотят посвататься.

- Вот так запросто? Типа, как в старину? Я там ни одной невесты не вижу.

- А зачем? Они предложат поддержку клана, власть и деньги. Невеста идёт как часть политического союза, в довесок. Ну, фотка есть, покажут. Само собой спешить, с принятием такого предложения не стоит, надо взвесить.

- Срань … Предка-Покровителя. Погнали в особняк мой.

- Твой? В Харьков?

- Пока нет, пока только в Посольский переулок.

- Не слышал о таком.

- Его так не называют, но назовут, когда я там посольство запилю.

* * *

Дом семейства Филиновых был всё так же пуст и тих. Да, Танлу-Же всё-таки прислал уборщиков и они очистили дорожки и откровенную грязь, но в целом это был всё тот же пустой дом, где пахло плесенью, сыростью и прелой листвой, некоторое количество которой залетало все эти годы и гнило по углам комнат.

Мышами и крысами дом, кстати, не пах, тут я доверчивого турка самую малость обманул.

Мы были в громадном холле, откуда китайские товарищи отковыряли и убрали восточные ковры, которые в условиях влажности поголовно пошли плесенью, но в целом тут было просторно и прилично.

- Это вот твоё родовое гнездовище? Место гнездования… Не знаю, как сказать, - ошеломлённо пробормотал деликатный Тайлер.

- Никак не надо. Иногда лучше никак не говорить. Да, это вроде как наш семейный дом. Ну, был им больше ста лет назад. Но ты знаешь, Тай, я не особо был близок с семьёй, с родственниками.

Тайлер потрогал шикарное кресло в турецком стиле, потом осторожно в него уселся.

- Расскажешь в двух словах, что там за ситуация в деревне, что там спецслужбы? – предложил я ему.

- Ну, сероглазые братья исчезли, как их и не было.

Мне пришлось повторить его манёвр, чтобы оказаться на его же уровне и сесть в сыроватое кресло, которое возмущённо заскрипело.

- А боевики Вьюрковского, не знаешь, что с ними?

- Никуда не делись, где были, там и есть. Наверное, им просто некуда податься.

- Вот здорово.

- Может, оно было бы и пофигу, поговорил бы с ними, установил правила игры?

- Хозяин договаривается со слугами?

- Бывает и такое. Но в твоём случае не бывает. Дело в том, что поляки освободили Хомяковых.

- И куда эти черти сквозанули?

- Ну смотри, особняк заперт, то есть буквально, спецура его закрыла и отдала служанке ключ. Однако, согласно показаниям надёжных источников в селе…

- Собутыльники?

- Надёжные источники! – твёрдо отмёл всякие инсинуации Тайлер. - Так вот, источники говорят, что Хомяковы там были, в районе особняка, но пока что ушли оттуда, но земли не покинули, да и в целом, энтузиазм у них, конечно, упал, но полностью не пропал.

- Зашибись, картоха с салом! Значит, ты говоришь, что «хомяки» пошли к боевикам и наши две проблемы слиплись в один дружный ком говна? Наверное, у них были более ранние договорённости, Хомяковы же давно присматривались к имуществу Вьюрковского, могли они ранее навести мосты?

Тайлер сперва одобрительно посмотрел на меня, а потом как-то настороженно поверх.

- Знаешь, босс, мне кажется, мне пора.

Я проследил его взгляд и обернулся посмотреть, кто там такой приходит без стука и приглашения. Пока оборачивался, в руке уже был кольт. Несмотря на суматоху последних дней оружие, из которого, кстати, был непосредственно застрелен мой враг, я сразу же по возвращении тщательно смазал и зарядил.

Тайлер мои приготовления заметил, но лишь криво усмехнулся и похлопал по плечу, уходя.

На входе в дом, а также частично уже и в нём стояли и перетаптывались мои родственники, возглавляемые отцом и раздражающе самодовольным дядей.

Позволив Тайлеру уйти, они дружно ввалились в громадный холл, заполнив его полностью.

- Сын! Ты отвратительно себя вёл! Ты скрыл от нас фамильный дом! Всё это время действуя за нашей спиной, ты втихаря занимался его приобретением.

- Хера себе, скрывал. Это вы от меня скрывали! Почему не рассказывали про бывшую семейную резиденцию?

- Читать семейные хроники надо было внимательнее, а не фривольную литературу с картинками.

- И тем не менее, вы как-то забыли упомянуть, что Кустовой - наша вотчина.

- Раз пятьдесят повторили. И давно ты занят его покупкой?

- Это потребовало усилий.

- Значит, ты не отрицаешь?

- Я не отрицаю, что по моим наблюдениям, когда вы явились в Кустовой, то вам было плевать на старый дом, а теперь, когда я начал его приобретение…

- Не трать силы. Я пользуюсь своим правом pater familias, в том числе единовластного обращения. И по этому праву осуществляю в присутствии свидетелей mancipatio, то есть обращаю в собственность себя и семьи этот дом.

- Хрен там плавал, номинальный собственник - покойный турок. Non est dominus qui eam disponere possit. У меня нельзя отнять того, чему я ещё не собственник.

- Ничего себе, а ты подготовился и выучил экзамен хотя бы на тройку. Но свои претензии я заявляю уже сейчас и дождусь, когда ты станешь собственником. То же самое касается твоего домена, то есть земли.

- И снова мимо, имперские правила тут не работают.

- А что же работает? – саркастически спросил уверенный в себе дядя.

- Феодальные правила, ленное право, слышал о таком?

- Как ты со старшим разговариваешь?!

- Как владетельный граф с захудалым бароном, вот как.

- Значит, слухи не врут? Но этот дом к Вьюрковскому не имеет отношения и мы в любом случае забираем его себе.

- Нихрена подобного, я объявляю его экстерриториальным. То есть формально, вы сейчас на территории каганата и местный суд ваши претензии не примет к рассмотрению.

- Это мы ещё посмотрим! – взорвался обманутый в надеждах дядя.

- А как же. Спешу и падаю посмотреть, как кинутый вами Лещёв проигнорирует экстерриториальность и вынесет решение против одного из глав республики.

- Коррупционер! Жулик! Взяточник, хапуга, мздоимец, вор! – припадочно заистерил дядя.

- Меня это утомляет. ФИЛИН! – заорал я, обращаясь к пустому пространству холла, но будучи твёрдо уверенным, что уж в родовом доме он меня услышит.

Шум крыльев, мягкий и плавный, тем не менее полностью заполонил всё помещение.

…

Такого массового перехода на персональную Изнанку я себе и представить не мог.

Предок, не знаю, насколько ему это было легко или не легко, перенёс всех, всё семейство.

Мы стояли в том же угрюмом сумеречном лесу, между бесшумных громадных сосен, сверху над нами нависал Филин и блистал глазами.

Судя по смущённым лицам членов семейства, они тут были впервые, что доставило мне некоторое злорадное удовольствие.

- Что заставило вас прийти ко мне? - пророкотал усиленный магией голос птицы.

Предвидя этот вопрос, я смолчал, не стал голосить и уже через мгновение раздался гомон голосов Филиновых и нестройные обвинения.

Надо сказать, Предок даже не шелохнулся и никак на эти сопли-вопли не отреагировал.

Когда они чуть поутихли, что произошло, вероятно, потому что им требовалось отдышаться, подал голос я:

- Заявляю о разделе клана, в том числе, в связи с выполнением задания по Вьюрку и наследованию графского статуса.

- Мда, - удовлетворённо расширил глаза Филин, - у тебя получилось!

- Последний? – спросил я, злорадно спрашивая так, чтобы контекст был моей семье не понятен.

- Последний, единственный. Мерзкий Вьюрок оторвался, лишился связи с миром Лица. Через сотню лет он восстановится и сможет выбрать новый род, но до этого он будет страдать за свою заносчивость и грубость.

Филиновы растерянно притихли.

- Подопечные мои! – Филин развёл крылья. – Ваши взаимные претензии мне понятны и… Я их не поддерживаю, потому что… Плевать я хотел на ваши юридические термины и отрасли права. Вы перестали охотиться, перестали ходить на Изнанку и убивать зверей, добывая кровью и потом добычу. Чего стоит такой ущербный клан?

- Уважаемый Предок! – откашлявшись, обратился к нему отец. – Ты позволишь это разделение? Но последствия… они самые разрушительные.

- Мне плевать. Чего стоили мои предостережения, данные лет сто назад? Ну да, патриарх был не ты. Но вы выбрали путь безопасности и трусости, придерживаетесь своих уютных пропуканных кресел в душных кабинетах. Мне нет дел до… Хотя нет. Новый патриарх!

- Я.

- Объявляю тебя таковым. Старый патриарх!

- Что? – выдавил из себя отец.

- Сколько вы остались должны в своей Москве?

- Ещё триста тысяч, а что?

- А что? – передразнил его Филин. – Сами ничего не умеете, мыши кабинетные. Аркадий, ты обязан погасить этот долг.

- Произведу необходимые действия.

- Как ты юридически округло ответил! – птицы вряд ли умеют плеваться, но тут Предку явно было недалеко от этого. - Ещё одно моё требование. Один из Филиновых должен остаться в Кустовом, чтобы восстановить свою природу, причём Аркадий не в счёт.

- Ещё бы, - сверкнул глазами отец. - Как патриарх Филиновых я официально заявляю, что лишаю его права быть Филиновым. Теперь у него нет фамилии.

- Задолбали вы официально о чём-то объявлять. Тут вам не трибуна, мать вашу. Не наглейте. Фамилии – ваша проблема, ваша традиция, мне всё равно. Идите и не позорьте мои старые перья.

Нас выкинуло обратно в холл куда беспардоннее, чем изъяло. Я, например, упал с кресла, но моего конфуза никто не заметил потому, что Филиновых тоже всех раскидало, видимо птица так показывает своё неудовольствие.

Ну, по крайней мере, он согласился на выделение меня в собственный род. Так сказать, в одно лицо. Кстати, это решает коллизию, как один член рода может иметь титул выше, чем остальные.

Недавно я был барон Филинов, сейчас граф… Кто я теперь!

- Граждане Филиновы! – встал, наконец, я.

- Подданные, неуч! – тут же некстати возмутился мой дядя.

- Да пофиг. Прошу вас покинуть территорию моего особняка.

- А он ещё не твой, сам же сказал, - нагло ткнул в моём направлении один из братьев.

- Тогда территорию посольства. Так уж вышло, что я министр иностранных дел с правом ношения оружия. Специфика страны, - я достал кольт и упёр его в кресло.

Мне пришлось убрать оружие, когда на меня сердито посмотрела мать, но моего настроя выпроводить их это не поменяло и они были вынуждены уйти.

Выдержать прессинг превосходящего социума сложно, мне помогали только стены и тот факт, что они и сами обескуражены встречей с Предком.

Я проводил их до ворот. Отец явно колебался, чтобы что-то мне сказать.

- Дело по «Грюнк» в силе и договорённости в силе. И я увеличиваю долю вознаграждения семьи до ста процентов.

- Ты делаешь это только, чтобы у нас появились деньги на погашение долга, а наличности ты нам не давал! – возмутился на мою очередную щедрость брат.

- Рад, что у меня такие прозорливые родственники, - съязвил я. - Подготовьте корректирующие документы и передайте их моему помощнику.

Не дав им что-то выкрикнуть в ответ, с грохотом захлопнул и запер ворота, после чего пошёл в дом. Несмотря на то, что было ещё не поздно, мне нужен был отдых и придаться ему я собирался в том старом доме и одной уютной пещере. Ну и ножу своему артефактному кое-что обещал.

Глава 5 Фамилия

Я сидел напротив Канцлера, который попивал крепкий чёрный чай и со вкусом курил в открытое окно.

Ветра не было, густой пряный дым от доминиканского табака плотными клубами растекался по лавке, что удивительным образом меня совершенно не напрягало.

На столе были разложены самые разнообразные русско-иностранные словари, а в них заложены тонкие закладки.

Соседняя лавка была кофейной, торговала кофе в зёрнах, молотым и что называется, на разлив. Чтобы Канцлер в его потреблении чая не был одинок, я сходил и попросил налить мне их ядрёного пойла в совершенно не кофейную огромную чашку. Оплатив покупку, с этим великанским вместилищем бодрости ушёл к Канцлеру, а теперь пил богатырскую дозу горького напитка.

Думаю, что с учётом абсолютной нетривиальности задачи, стоящей перед нами неподъёмной глыбой, мне нужно много кофе.

- Итак, что мы имеем? – я всё-таки попытался собрать вместе результаты идущего интеллектуального штурма.

- Филин на латыни будет «bubo bubo», - утомлённо отозвался Канцлер.

- Прямо два раза?

- Натурально, в словаре было написано так. Латиняне, они такие, у них знаете, как зебра будет? Гиппотигр! То есть лошадетигр.

- Иронично. Ладно, с трудом себе представляю, как из этого сформировать фамилию, даже без повтора? Бубоев? Бубоин? Болдуин? Бубобубоев? Бобо Бородо?

Канцлер пожал плечами.

- Как там было по-британски?

- The owl.

- Типа оувл? А фамилия, значит, Оувлов? Оувлин.

- Фамилии не обязательно формироваться из английского корня в русских правилах на «ин», «ов». Можно окончить на «сон».

- Филин мне не батя. Да и как же Толкин, Калкин? Они же на «ин»?

- А кто эти русские?

- Проехали. Что там у твоих немцев?

- Уху, - скромно потупился Канцлер.

- Уху? Как полномочный представитель этого народа, Канцлер, Вы сейчас издеваетесь? Немцы назвали филина просто от издаваемого им звука? Уху? Уха? Не какой-нибудь Hammerallewaldtötet?

- Не знаю, почему! Меня там не было. Как назвали, так и назвали.

- Ухуев. Так себе звучит.

- Скорее должно было бы быть Дер Фон Ухуманн.

- Что там испанский?

- Buho, произносится как буо.

- Бухищев… Классная фамилия. От латыни далеко не ушли. Итальянский?

- Gufo.

- Бухо, гуфо, репер, бляха. Какие ещё языки?

- По-арабски «бома», по-белорусски пугач.

- Я определённо не хочу быть Пугачёвым.

- А что, звучит!

- Личные негативные ассоциации музыкального характера, детская травма.

- По-грузински будет «бу». У армян примерно такое же слово.

- Чую тлетворное влияние латыни.

- По-еврейски звучит как «ди оввл».

- А тут тлетворное влияние английского.

- Ну слово такое, птица распространённая!

- Есть ещё варианты?

- У французов изящное «la hibou», но читается как «ибу».

- И не дай Предок такую фамилию среди русскоязычных людей носить, производное от «ибу». Забавное слово. Что-то ещё подыскалось?

- У степняков звучит примерно, как «буркит», на языке алтайцев «мечиртке».

- Круто.

- У норвежцев «угле», по-фински «пуллу», у китайцев «маотоуфинг», у японцев «фуку ро у». Это всё при условии прочтения хотя бы приблизительно корректно, Вы же знаете, Аркадий, во всех языках что-то не читается или читается пёс пойми как. Так что на точность не претендую.

- Я без претензий.

- Кстати, по-татарски будет - «фил».

- Родные люди, что тут удивляться? – усмехнулся я.

- А Филин требует, чтобы прямо было производное от него?

- Нет, вообще ни разу, даже наоборот, он недвусмысленно намекнул, что ему фиолетово. Но вот отец прямо потребовал, чтобы я валил нахрен с его фамилии.

- А он может такое требовать, ну, с юридической точки зрения? – лукаво спросил меня Канцлер и я в очередной раз задумался.

- Скорее нет, чем да, фамилии как таковые, не патентуются и какой-либо авторской защите не подлежат, больше того, формально простолюдин может взять фамилию хоть Кречет и ходить как туз. Другое дело, что есть абстрактная теория, а есть конкретный осмотрительный в этом плане ЗАГС, который просто пошлёт такого оптимиста нахрен.

- А в Вашем случае?

- В моём случае есть Совет Владетелей, который рекомендовал мне при формировании собственного рода, так сказать, перворождённого, избрать другую фамилию.

- Другую?

- Но человеческая традиция такова, что фамилия бывает производной от названия покровителя.

- Филинин?

- Звучит как Федерико Феллини.

- Кто это? В российской традиции образование фамилий через приставку «ин», «ов» «ев».

- Филинов занят, «ин» не получается, потому что он и так на «ин».

- Филинев?

- Слабенькая версия, но она тоже имеет место быть, - неуверенно согласился я.

- Есть ещё «ский». Филиновский?

- Тоже вариант. Бляха. Как трудно фамилию самому себе придумывать, оказывается.

- Аркадий, а когда Вы изволили себе альтер-эго придумывать, не было такой проблемы.

Канцлер прав, он сам делал мне поддельные паспорта, и я не заморачивался, тыкал пальцем в небо, получал фамилию и не переживал. А тут прямо давила на меня ответственность.

- А если двойная фамилия? Филинов-Алтайский?

- Тогда уж Кустовской!

- Что, ничего не нравится? – с сочувствием спросил Канцлер.

- Честно говоря, ничего.

- А какие сроки?

- Да так-то не давит, не жмёт. Как определюсь, зарегистрирую в ЗАГС новый род, впишу себя в реестр дворянских родов, который ведёт «дворянское собрание», местная элит-община, вполне официально получу новые документы.

- Греция даёт нам, - пока я рассуждал, Канцлер снова зарылся в словари. – «Коукоувагия».

- Прямо целый город.

- Польский – «пухкач».

- Те же яйца, только в профиль. По всему видать, в большинстве славянских языков эту птичку боялись.

- Может тогда просто Пугач? Филин?

- Возможно. Пока что из всего услышанного в лидерах степняковский вариант, викинги, и, как ни странно, алтайцы.

- Красиво звучит?

- Хреново звучит, ни разу не песня, но с политической точки зрения имеет смысл, я же с тем регионом завязываюсь.

Зазвонил мобилет.

- Ваше сиятельство, - это был Константин, и в его обращении была толика издевательства, - моё руководство намерено сегодня убыть по основному месту несения службы, но хотело бы перед этим с Вами попрощаться.

- Рад небось?

- Хорошего понемногу.

- Понял. Сейчас примчусь.

- Вы очень любезны, но никакой спешки нет. Подъезжайте сразу к железнодорожному вокзалу через два часа.

Нажал отбой, посмотрел на часы.

- Предлагаю пока на этом остановиться, герр Канцлер.

- Как скажете, Аркадий. Я выпишу для Вас все варианты списком с пометкой, что за язык, я же так понимаю, что это имеет значение.

- Имеет, потому что меня тысячу раз спросят «почему» и надо будет что-то отвечать. И обосновать польский будет сложнее чем, скажем, степняковский.

Я тепло распрощался со старым немцем и вышел на Чёрный рынок, чтобы купить блестящее, но недорогое ружьё, шитый яркими нитками пояс и турецкую подделку под персидский ковёр.

Закинув это всё на плечо, я активировал Шило и провалился на Изнанку только лишь затем, чтобы затем моментально переместиться в стойбище кагана Юбы, где немедленно наступил в кучу конских сюрпризов.

- Да чтоб тебя так дети кормили в старости, - пробурчал я, отряхиваясь и нетвёрдой от нагрузки походкой направился к шатру правителя.

- Ой, Аркадий. Привет! – был ранний вечер и мне потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что Каганат значительно восточнее, может быть на часовой пояс или около того, а перенёсся я быстро так, что не успел перестроиться на часовую разницу.

Каган в данный момент зевал и в монаршей деликатности своей прикрывал рот ладонью. А на пальце у него поблескивал новенький золотой перстень с тонкой надписью Garrard, London.

Что-то я не припомню у моего степного правителя никаких английских цацок, а поблизости не наблюдалось английских ювелирных магазинов.

- Достопочтенный Юба! Прими дар своего …

- Подданого?

- Между прочим, ты, уважаемый Великий Каган, мне для подданости земельный надел обещал.

- Да, тут в десяти километрах есть кусок степи, там рек нет, ручьёв, трава не растёт, но ты придумаешь, как приспособить.

- Я ковёр обратно понёс?

- Нет-нет, что ты! Это шутка была.

- Я тогда сам выберу из того, что твои верные нукеры не используют.

- Да, ты там сильно рот не разевай, мне межродовой конфликт не нужен. Давай ковёр. Что-то ещё есть?

- Вот бесценное ружьё!

- На стену повешу. Ты, кстати, определился, на какой из моих дочек женишься? Там у старшенькой, у Диндилей возраст уже подошёл… Шесть лет назад. Очень на деда похожа. А усы у неё нетрудно сбрить будет.

- У меня есть жена. Две. А вот, наконец, тончайшей вышивки пояс.

- Спасибо, это уже восьмой, хотя я вроде не коллекционирую их. Вы как сговорились все. А пластинок на патефон нету? Мне тут недавно подарили современную модель, а из пластинок только какая-то непонятная немелодичная музыка.

- Привезу в следующий раз. Кстати, про следующий раз, а есть карта, чтобы указ подготовить о наделении меня земельным наделом?

- Из карт есть таро, есть игральные, на покер.

- Смешно. А географические?

- Аркадий, ну где каганат и где географы? Пока что до нас никто не добрался.

- Пробел за пробелом в построении цивилизации.

- Нас ведёт дух степей и лесов.

- Короче, всё по памяти?

- Ну да.

- Скажи, любезный мой друг Юба, а что от тебя нужно было англичанам? – сложив вместе факты про патефон и золотишко, решил спросить я.

- Не понимаю о чём ты, - растеряно заморгал он. - Ты знаешь, только вот вспомнил, мне бежать надо, проверять как там кони и подпруги. Смотр у меня, дел по горло. Знаешь, ты пока что мой единственный министр, всегда рад тебя видеть, но вот конкретно сейчас срочно надо убегать.

Так незатейливо (по крайней мере Юбе показалось, что это он всё ловко провернул) меня выставили из покоев.

…

- Здарова, конник, а ты кто? – я подал руку зверского вида обвешанному золотыми цепочками немолодому вояке.

- Рус баш, я вообще-то минган-найом, а не хрен собачий и «ты кто»? Сам ты «ты кто»?!

- А я граф и выше меня по титулу тут только сам каган.

- Великий каган.

- Типа того. Меня Аркадий зовут.

- Почти тезки, - хмуро ответил степняк, - я Архай, начальник войска Юбы.

- Будем дружить, тёзка? – окинул взглядом военачальника. Не похож он на человека, который устраивает смотр для правителя. Скорее помирает тут со скуки. – А я министр у Юбы. А ещё мотаюсь в Кустовой. Привезти тебе что-нибудь оттуда?

- Конечно, привези, друг! Сигарет или табака. И сахар.

- Привезу. Кстати, давно англичане припёрлись?

- Дня четыре как.

- Много их?

- Двое. Они выменяли дальнюю юрту у пастухов и каждый день упорно набиваются в гости.

- Ты, тёзка от них добра не жди, они в лицо улыбаются, а сами… Чего ожидать от человека, которым всем улыбается. Кто он вообще?

- Такой будет дурачок или хитрый убийца. Намекаешь, что они убийцы, Рус баш?

- Да, намекаю.

- Время покажет, - с подозрением сузив глаза, многозначительно поджал губы степняк.

Я посмотрел на часы.

* * *

Вокзал - понятие растяжимое.

Вокзал это и зал ожидания, и кассы, булочные, куча мелких лавок и торговцы всякой всячиной, включая вещи откровенно незаконные и контрабанду, которую усиленно «толкали» приезжим, справедливо полагая, что какая-то их часть приехала именно за запрещёнкой.

Служащие отделения полиции, охраняющего вокзал и окрестности, волшебным образом не замечали торговцев «контрафактом», хотя для них и были специально отведённые места, то есть торговля была вовсе не хаотичной.

Не знаю почему, но мне нравились романтика вокзалов, запах креозота, гам пассажиров, раскаты объявлений, вся эта странная транспортная магия. Когда будет время и рассеется дым, обязательно возьму и поеду в Челябинск обычным способом, чтобы досыта насладится перестукиванием колес, шумом дверей, дорожной романтикой.

А сейчас, за неимением более точного места встречи, засел в кафе, отгороженном от основного вокзала густо покрытыми коричневым лаком деревянными панелями, взял себе невкусный кофе и заветренный рогалик и принялся ждать.

…

Не знаю уж как, но полковник нашёл меня без всякой подсказки и был один, без сопровождения.

Одетый в строгий тёмный костюм и со своим убийственным взглядом, Шпренгер смотрелся как странствующий патологоанатом.

- Добрый день. Как кофе?

- Дерьмовый, но Вы себе тоже возьмите, бодрит.

Несмотря на мой откровенно нелестный эпитет, Шпренгер кофе себе всё-таки взял, да ещё и ухитрился расположиться за крошечным столиком с каким-то комфортом. Есть такие люди, что могут сесть на угловатый кусок гранита так, что им будет удобно. Магия, мать его!

- Я хотел расставить с Вами точки над «и», господин посол и министр иностранных дел.

- Валяйте. Надеюсь, Яков Лаврович, запаслись точками, вопросов будет больше, чем Вы думали.

- То есть Вам сразу есть, что мне сказать?

- Да. Но это будет невежливо, лезть вперёд старшего по возрасту и званию.

- Вежливость - не Ваш конёк, Аркадий. И всё же я начну. Первое. Вы должны понимать и не строить иллюзий – если бы решение по Вам зависело от меня, оно было бы иным.

Я понятливо кивнул, полковник несколько секунд угрюмо сверлил меня взглядом.

- Нет проблем, господин полковник. Я же не красна девица и не золотой червонец, чтобы всем нравится. Ну не симпатичен Вам, это не помешает нам с большим успехом работать.

Шпренгер скорчил странную гримасу, вроде как его совсем не порадовало моё рассуждение о некоем гипотетическом будущем, где мы с ним будем пересекаться.

- Далее. Волю государя мы и я, в частности, выполнили, наследство Вы получили.

- Честно говоря, не до конца.

- Это не проблемы моей службы, - твёрдо отрезал Шпренгер, намекая, что регулировать дальнейшее я буду в гордом одиночестве. - И тем не менее, учитывая Ваш новый статус, мы рассчитываем, как минимум на лояльность.

- Всё верно, буду помогать по мере сил. Да и вообще, Вы могли убедиться, что несмотря на статус «вольного города», слово государя тут котируется выше денег и официальных бумаг. От имени города прошу сей факт отразить в донесениях.

Полковник неопределённо промолчал на мою просьбу и продолжил:

- Третье. Ваш статус посла означает влияние в каганате и нам надо наладить…

- А вот тут я Вас хочу перебить и увлечь вперёд в увлекательном волнительном танце.

- Чего? – ошеломлённо вздрогнул полковник. – В каком ещё танце?! Вы что, из этих?

- Нет. Я всего лишь пылкий мечтатель и человек, любящий своё дело.

- Да какое такое дело?! Вы же обманом околосудебным занимаетесь и подлогами!

- Любить можно разные профессии. Но я сейчас не о том. Имею кое-что слёту доложить про каганат.

- Я весь внимание, - с дружелюбием старого дракона буркнул суровый Шпренгер.

- Там уже поселились, как вошь в ковре – англичане.

- Вот ведь…, - злобно оскалился полковник.

- Видите, есть люди, которых Вы не любите больше, чем меня. И тут от меня может быть польза.

- Откуда информация?

- Я сегодня был там.

- Самолёт?

- Магия, родовая.

- Опять-таки, в Вашем досье об этом ничего нет… И не надо мне тут про бакланов скабрезности говорить, эта фраза уже ухитрилась разойтись внутри нашего ведомства. И кто только проболтался? Вы англичан сами видели?

- Я видел на пальце кагана, падкого на подарки, золотое британское кольцо, а их наличие мне подтвердил командующий личным войском кагана, за небольшую взятку.

- Информация не проверенная, однако, к сожалению, вероятнее всего, верная, - вздохнул Шпренгер.

- В связи с этим у меня есть «Ё» для расставления над ним точек.

- Какое «Ё»? Оставьте свои гимназистские шуточки. О чём Вы говорите?

- Я хочу создать алтайское казачество. Войско, в большей степени верное Императору и идеям империи, преимущественно русскоязычное.

- Казаки разные бывают.

- Да. И всё же это была бы альтернатива ненадежной коннице кагана и его мелочных феодалов.

- А как Вы это обоснуете самому Юбе? Он у Вас человек хоть и специфический, но всё-таки далеко не дурак.

- Это охрана торговли с империей, охрана русских поселений и вообще защита от набегов.

- Там нет русских поселений!

- Ошибаетесь, там полно деревень чалдонов, это, считайте, русские люди.

- Я не люблю, когда мне говорят о том, что я в чём-то там не прав.

Глава 6 Специфический подход

- А как Вы иначе узнаете истину?

- Но уж торговли-то с империей точно нет! Да, казаки были упомянуты в письме императору, как и железная дорога.

- Я хочу железную дорогу до Транссиба, скорее всего до Новосибирска.

- Делайте, я разве против, - показательно равнодушно отмахнулся Шпренгер.

- Яков Лаврович, ну Вы же знаете, я там потону в бюрократии, там одних взяток потребуется целые горы, это не считая документацию, всё такое. У меня годы уйдут на то, чтобы протянуть эту несчастную нитку.

- И что же Вы предлагаете?

- Мне нужно помощь по императорской академии наук.

- Опять магия?

- Нет. Картографы и геологи. Две задачи, построить карту каганата и провести оптимальный маршрут для железнодорожной нитки.

- И заодно так Вы узнаете о залежах полезных ископаемых?

- Да. И права на добычу отдам императорским родам к пользе обоих сторон.

- Ещё скорее Вас там нарисуются англичане.

- А вот для этого мне нужны казаки и Вы. Защита национальных интересов.

- Я?

- Помогите мне с казаками. Наверняка есть возможность сподвигнуть несколько сотен, хотя бы на переезд к нам. А заодно это укрепит позиции империи в каганате.

- Повторюсь, Вам их сейчас буквально некуда тащить. Ну вот, допустим, я согласен. И что? Им в дикое поле переезжать, комаров и слепней кормить? Где на них тут же нападут степняки?

- Я согласую с каганом локации для таких поселений.

- Локации. Да у Вас там даже города нет. Форта нет, торгового поста, как у американских колонистов.

- Всё будет.

- Будет, тогда и приходите. А карта… Попросите у Юбы.

- У него нет.

Щпренгер усмехнулся с превосходством:

- Видите, в чём-то я впереди Вас, Аркадий.

- Вы во всём лучше и впереди.

- Льстец.

- Зато живой. Так что по карте?

- Географическая у нас есть, составили, по военному ведомству, на всякий случай. Я Вам добуду.

- Буду благодарен.

- Вот так и получается, что пока что только я Вам помогаю, Аркадий.

- Век Вашей доброты не забуду. Кстати, а Вы мне назначите руководителя резидентуры по каганату? И мне бы ещё командира казачьего войска. Причём учитывая, что он создаётся с нуля, ему обязательно надо быть военным, но не обязательно казаком.

- Ещё и чтобы с опытом войны со степняками, - задумался Шпренгер. – Опять Вам что-то от меня надо.

- Конечно. Мы строим флагшток, на котором будет гордо реять императорский флаг. Ведь провозглашение конституции в каганате было представлено императору, как результат блестящей операции секретной службы.

- Вы тут не кричите, - недовольно нахмурился полковник, хотя говорил я исключительно тихо.

- Вот и говорю, надо продолжать помогать.

- Вы хоть представляете, как далеко это за пределами полномочий нашей службы?

- Я верю во всесильность службы, в которой имею честь даже и состоять. Кстати, а мне там не положено звание?

- Нет. Вы вольнонаёмный.

- А если бы было положено, то какое?

- Рядовой.

- Бывает «рядовой» секретной службы? – скептически прищурив глаз, недоверчиво уточнил я.

- Бывает. Уж простите, более мелкого звания не изобрели. Не рассчитывали, что Вы к нам придёте. Наше упущение.

- А орден хотя бы дадите?

- Почётный знак за спасение утопающих на водах.

- Мне кажется, Яков Лаврович, что Вы надо мной издеваетесь.

- Да неужели? Служите достойно и отношение станет лучше.

- Лучше? Дозу сарказма повысите?

- Ладно, - он пренебрежительно пропустил мой выпад мимо ушей. - Скоро на поезд. Запишите мой номер. Так уж и быть! Звоните, но только по важным вопросам. Разрешаю, с учётом Вашего высокого статуса обращаться «через голову» Вашего куратора Листоносова.

- Провожу Вас до вагона? А то у нас на вокзале полно карманников.

- Я думаю, что Вы всех уже распугали, Аркадий.

- Может, я хотел бы убедится, что Вы действительно уехали. Ну вроде как, если и грустить по расставанию, то наверняка быть уверенным, что грущу не просто так.

* * *

- Летят на самолёте Петька и Василий Иванович! – единственный человек, кому я мог рассказать иной раз анекдот из моего прошлого мира, был Тайлер, потому что со своей паранойей он ни за что бы не стал связываться с секретной службой.

- Так, я помню, было уже пару баек. Это тебе Фёдор рассказал? Он же пилот.

- Вроде того. Так вот, летят они, значит, на самолёте и Василий Иванович орёт…

Я озвучивал на два голоса сам и, как мне казалось, смешно.

- Петька!

- Что?

- Петька, прибор!

– Триста!

- Что «триста»?!

- А что «прибор»?!

Тайлер выдержал паузу в пару секунд, явно ожидая продолжения.

- Простите, босс, или прости. Но не очень смешно, - разочаровано развёл руками детектив.

- Эх-хе. Это про контекст, чтобы понимать вопрос, нужен и контекст.

- Дурацкие у Фёдора Ивановича анекдоты, - упрямился непросвещённый в вопросах авиации Тайлер.

- Ладно, проехали. Скажи, есть какая-то информация от нашей сельской местности?

- Нет, я же тут. Могу съездить, разведать.

- Оно, конечно, здорово, но риск. Поехали купим амулет общего магического подавления.

- Только минуя центр, а то тебя там с собаками ищут, - беззлобно хохотнул детектив.

- В магический ПТУ поедем, в их лавку.

…

В лавке у магической академии действительно нашёлся артефакт общего магического подавления, с которым (и это кроме цены в четыре сотни рублей) были два мощных нюанса.

Во-первых, в наличии был только подавитель второго уровня. То есть магия и маги первого, и второго уровня будут не способны явить свои фокусы. Не такой уж и большой уровень. И, во-вторых, мне было ультимативно заявлено, что для покупки этой приблуды мне надо принести письменное согласие Вероники Кондратьевны.

Фига себе, разрешение на оружие. А не пошли бы вы?

Расстроенный, я вывалился из лавки, на всякий случай озираясь по сторонам, словно меня могли искать и тут.

Тайлер, который в лавку не пошёл, курил и ничего у меня не спросил, видимо всё понял по выражению лица.

Мои мысли о необходимости поехать на Чёрный рынок прервал звонок Танлу-Же.

- Джон у хао, господин Танлу-Же. Скажите, а у диаспоры нет ли случайно артефакта магического подавления?

- Эм… Мне надо подумать… Вообще-то я звоню, чтобы договорится о встрече Вас и представителя пекинских деловых кругов.

- Насколько это срочно? У меня тут на владетельных землях лёгкий бунт.

- Какое-то время есть. Скажем, начало следующей недели?

Я лишь удивлённо вздохнул. Почему все так в меня верят, как я сам в себя не верю? С другой стороны, процесс принятия наследства и налаживание мостов с Поднебесной никак не связаны.

- Хорошо. На территории общины?

- Да. Так всем будет проще.

- А что по поводу артефакта подавления?

- Что-то было, не скажу какого уровня. Приезжайте, найдём, дадим. На время, конечно. А зачем Вам эта штука?

- Сейчас буду и расскажу.

* * *

- Господин посол! – церемонно поздоровался я с Танлу-Же.

- Господин посол! – не менее официально ответил он мне тем же, мягко улыбнувшись после приветственного ритуала.

Диаспора обзавелась большим белым автомобилем, чем-то вроде восьмиместного внедорожника с громадной эмблемой – большое жёлтое полотнище на обоих боках на которых был весь из себя с растопыренными лапами (как игривый кот) дракон, который всем своим существом, а также и усами, как у сома – тянулся к красному солнышку. Опять-таки, как кот к клубку пряжи.

Выше была надпись – «Посольство Китая. Дипломатический иммунитет».

Если подумать, то «в моменте» в республике всего два человека, которые имеют такой статус, и они сейчас будут вести… дипломатические переговоры.

- Так в чём заключается план?

Мы уселись втроём, китаец, «алтаец» и полномочный представитель алкогольной федерации – Тайлер.

- Да какой там план?! Тайлер рвётся в бой, а я очень опасаюсь, что боевики поджидают.

- Ничего не понимаю, - в недоумении тихо произнёс Танлу-Же.

Тут главе триад принесли амулет подавления и от его присутствия мне на пару секунд стало худо, но, как ни странно, магическое зрение никуда не делось, Танлу-Же поспешил меня успокоить:

- Он выключаемый.

- Какой уровень? – я на пробу попытался активировать Шило, но он не отозвался. Теоретически он дорос на выданных ему «стероидах» до третьего уровня, но до пятого ему было далеко.

- Четвёртый, все четыре уровня блокирует. Артефакт применяется нами… скажем, в некоторых транспортных мероприятиях.

- Понял, не дурак. Как активировать?

Амулет был похож на потёртый толстый браслет с наручными часами.

- А часы?

- Обычные, для отвода глаз. Нажимать вот тут.

- Действительно, есть эффект, - я облегчённо вздохнул. – Ну, я тогда смотаюсь, поброжу, посмотрю.

- Нет, надо Вас подготовить, хотя не понимаю, почему Вы опасаетесь боевиков. Они же к Вам по наследству перешли?

- Не уверен. Боюсь нападения, плена или даже смерти.

- Ну, им некуда податься, это да. А нападать зачем? Им самим нужно поговорить с новым владетелем, потенциальным работодателем и как-то жить дальше.

- Туда же сбежали Хомяковы.

— Значит, поляки их отпустили. И что, они снюхались с боевиками?

- Не знаю пока, но вероятность высока. Поэтому пойду, разведаю.

- Тайлеру было бы безопаснее, - многозначительно предложил китаец, намекая, что он не похож на степняка и что более важно, не похож на меня.

- У меня есть артефакт для быстрой эвакуации, да и неуютно мне прятаться за чужими спинами.

- Будет сложность, Ваш артефакт будет блокироваться нашим же амулетом.

- Ну, сначала деактивация, потом убегу.

- Сложно, можете не успеть.

- На внезапный случай у меня бронежилет.

- Голову он не защищает, - меланхолично возразил Тайлер. – Может всё-таки я?

- Мне нужно понять, что с особняком. Службисты сказали, что у него включилась защита. Хочу сам посмотреть.

- Допустим, один без прикрытия, без Джо. Давайте тогда Вас, господин посол, хотя бы замаскируем, - Танлу-Же встал и жестами пригласил всех в лавку господина По, где мы не так давно гримировали Василия под степняка.

- Кстати, как там наш профессиональный убегатор? – вспомнил про Василия я.

- Инспектирует прииск на предмет слабостей и дыр в безопасности. Нашёл уже восемь способов, как можно проникнуть и украсть.

- Ого. Но там, по большому счёту и некому. Ну, из своих. Плюс, там под присмотром сам портал.

- Всегда есть портальные свитки и артефактные перемещения, охрана портала не панацея.

- Опасаетесь за прииск?

- Совершенствуем наше совместное предприятие.

- А ещё этот пробный прогон? Вы же и без Василия знаете минусы в его устройстве.

- В какой-то степени, да. Но потом мы проверим Василием будущее совместное казино, медный завод и нефтеперерабатывающую фабрику. Плюс наши склады

Он явно имел в виду контрабандные логистические точки.

- Потом сам по себе китайский квартал. У него работы на полгода минимум. И от него феноменальная польза. Причём, ему нравится само по себе это занятие, кажется, его даже мало волнует, что мы платим ему премии за каждую «находку».

- Вор знает, как украсть?

- Василий не просто какой-то там воришка.

- Но Вы же не про побеги с ним говорите, а про проникновения и кражи?

- Человек особенный, - гнул свою линию Танлу-Же. - У него удивительное системное восприятие, он воспринимает любую структуру, как единое целое и находит аномалии и отклонения.

- Как это?

- Есть такой чисто китайский школьный тест, когда нарисовано, например шесть строк по десять раз один и тот же символ, иероглиф, но среди них один – другой иероглиф, похожий, но не тот. Итого пятьдесят девять правильных, среди которых неочевидно спрятался «чужак». Тест на шпиона, это шутливое название.

- Примерно представляю такую таблицу, - уж не стал ему говорить, что в моем прошлом мире такая штука была и я тоже такой тест неоднократно проходил.

- Выявили случайно. Мы, знаете ли, проверяем наших работников до приёма на работу. Не только таким, ещё проверка на здоровье. Это не для отсеивания или чтобы критиковать, скорее мы выявляем сильные стороны и особенности работников, на случай, если мы вдруг гения поставим на работу по лепке кирпичей.

- И что наш Василий? Быстро он, как бы сказать, выявляет?

- Меньше чем за полторы секунды.

- Ого, - уважительно присвистнул я, чей результат в таких тестах в результате профессиональной деформации был в пределах десяти-пятнадцати секунд. - А нормативный результат?

- Минуту даём, при условии, что человек раньше эту таблицу не видел. Минута — это норма. В пределах трёх значит, что он не идиот. Дольше уже означает что перед нами проблемный работник, что не означает его полную непригодность, но есть ограничения.

- Василий все такие тесты прошёл?

- Да и причём они ему очень понравились. Для него тестирование было невероятно затруднено тем, что иероглифов он не знает, для него это просто упрощённые рисуночки и тем не менее, он моментально выявляет аномалии в общей картине.

- Особенности восприятия.

- Я впервые с таким сталкиваюсь. Видите ли, Аркад Ий, - мы открыли лавку, зашли и терпеливо дождались, чтобы господин По закончил с предыдущим клиентом. – Дворяне, в том числе дворяне-европейцы, традиционно развивают магические способности.

- Есть такое.

- Кроме того, они развивают технику, технологии.

- Технологическая цивилизация, слышал такой термин.

- Да. Мы на Востоке уделяем большое значение развитию личности, физическому, нравственному. Вот мне, например, пятьдесят два года.

Танлу-Же впервые за всё время нашего знакомства говорил что-то о себе. Например, я с первой минуты понимал, что «Танлу-Же» не его имя и даже вообще именем не является. Дзы-Нан-Цай как-то с большой неохотой сообщил мне, что это сочетание иероглифов может быть приблизительно воспринято как «охотник», но только это не такой охотник, который бегает за уточками или допустим за монстрами, а иносказательная военная специализация.

- И несмотря на свой возраст, я всё ещё могу сесть на шпагат, могу задержать дыхание под водой на полторы минуты, хотя, признаться, в молодости мог и больше, выполняю комплекс упражнений каждое утро.

- Это круто, без сомнения. Я думаю, что русским есть чему поучиться. Говоря это, я так же имею в виду, что нам есть чему поучить и у нас есть свои козыри в рукаве.

- Без сомнения, - Танлу-Же повернулся к господину По и они ритуально друг другу поклонились. Длительность, последовательность и время поклона были капец как важны и эту часть ритуала я пока что не улавливал, слишком велика была разница культур.

- В общем у Василия всё хорошо?

- Мы пока что думаем, как применить его аномальный талант.

- И заодно, чтобы он и от вас не ушёл, при условии, что его никакие заборы и стены не удержат.

- Это тоже.

- А как там Нианзу? – спохватился я, а то получалось, что я поинтересовался только Василием. – Жив, пришёл в себя?

- Да. Предок помог. Скоро мы ему поставим алтарь, как Вы описали.

- Вышел Нианзу на работу? – проблемы большой птицы меня мало волновали.

- Да. Когда будет время, посмотрите БЦ и проведаете его. С ним и без него, мы закончили подвал и начали там отделочные работы. «Коробка» по зданию так же завершена, то есть кровля собрана, окна остеклены, но внутри есть ещё масса работы по электрике, вентиляции, к тому же водоотведение готово, а водоснабжение ещё нет. В общем, мы стараемся.

Господин По терпеливо ждал, когда мы озвучим ему, так сказать, «цель визита».

За всех это сделал, на правах старшего, глава триад.

- Быть степняком в землях Вьюрковского - плохой тон. Цыганские нотки тоже могли себя дискредитировать. А обычного Аркадия тем более знают. Нужна маскировка.

Из уважения ко мне и Тайлеру, Танлу-Же говорил на русском. На мой взгляд Танлу-Же объяснял как-то сумбурно, но хозяин лавки его даже через лексические сложности понимал.

- Новая внешность, чтобы не узнали?

- Да, получается, что так, - кивнул глава Триад, - и соответствующая одежда, образ должен быть целостным.

- Женщина? – моргнув, предложил господин По, - оденем в любой национальной традиции.

- Кхе-кхе. С Вашего позволения, я бы воздержался, - немедленно запротестовал я. – Я же не Керенский.

Пусть они и не знали такого, но безропотно принялись за другие варианты.

- А та рыжая борода осталась? Состарить? Сединой прокрасим, бороду тоже выбелим, зельем кожу сморщим, другим зельем сделаем белёсые мутные глаза.

- Хороший вариант, в прошлый раз сработал. Вроде какой-то пожилой дядька бродит, родственников ищет. От старика никто не ожидает подвоха.

- Если хотите…, - вдруг начал По и замолчал в раздумьях.

- Ну? – не сдержался после возникшей паузы Тайлер. – Что?

- Есть зелья, я их недавно сделал, но пока никто не хочет покупать.

- Брак? Брак нам не подходит, - замахал руками детектив, говоря «мы» скорее про меня, как взрослые которые покупают в магазине костюмчик для несмышлёного ребёнка.

- Нет, работает отменно, но зелье меняет внешность очень кардинально! Это имеет смысл после появления некоторых студентов в местной магической академии.

- Можно уже прекратить интригу? – не выдержал я. – Что там за зелье? В кого оно меня может превратить? В рептилоида?

- В негра.

Глава 7 Мир в тёмном цвете

- Негра? – со смесью разных чувств переспросил я.

- Африканца. Не знаю, как политически правильно. Правда, тональность кожи, вероятно, скорее, как у северных народов, - с сожалением протянул господин По. – То есть не иссиня-черная, а скорее коричневая.

- Сделали зелье перемены внешности и его не берут? – в лоб спросил его Танлу-Же, весьма прозрачно намекая, что По пытается впарить нам неходовой товар.

- Ну, идея сама по себе была хороша, - не стал спорить с очевидным господин По. – Ингредиенты потрачены, у зелья есть срок годности, потом только выбрасывать, его даже переработать нельзя. Однако в суровой реальности с местным менталитетом оказалось, что использовать старящее зелье, чтобы избежать полицейского розыска – это нам надо. Или молодящее, чтобы пойти в кабак и познакомиться с юной красоткой, тоже берём. Или изменение цвета глаз, оттенка кожи, перекрасить волосы, чтобы соблазнить соседа так, чтобы муж не узнал, такое пользуется спросим. Но негров, негров мы не любим и становится ими даже на время не желаем.

- А что? – подумал я вслух. – За мной девки табунами гоняют, а так даже и не заметят. Спамеры всякие, назойливые людишки, всем чего-то надо. А так идёт себе человек, «просто так прохожий», буквально сам собой «шоколадный заяц», ну негр и негр. Пусть идёт.

- Аркад Ий, но это же..., - в полной растерянности не нашёл, что возразить Танлу-Же.

- Что?

- Ну, чернокожий же? – трагический шёпот в ответ.

- Эх, господин посол, нам ли быть расистами?

- Для китайцев белый цвет кожи - это целый культ.

- А для негров нет. Да и что тут такого? Цыганским молдаванином я же был? Побуду чёрным. Хоть синим бакланажом, главное, чтобы живым. Какой срок действия зелья?

- Есть антизелье, идёт в комплекте, - с готовностью отреагировал господин По и достал узкий чёрный цилиндр с крышечкой, длиной примерно в двадцать сантиметров, к которому был примотан серой лентой пузырёк помельче. – Если его не принять, то держится классически, трое суток. Или антизелье быстро принять, снимет за пять минут. Всё примерно, как всегда.

- Примерно?

- Ну, оно же ещё неопробованное. Оно меняет цвет кожи и глаза темнит до черноты, но вот волосы… Надо подкрасить и что очень существенно, лучше бы даже завить, иначе получится непонятная ерунда.

- Стригите покороче, господин По, завивка мне не нужна.

- То есть Вы берёте? – лукаво спросил он.

- Да. Сколько стоит?

- Сорок пять, - со выражением скорби всего несчастного еврейского народа (совершенно нетипичным для китайцев) выдохнул По и явно было, что цена оказалась бы значительно выше, если бы не присутствующий тут же Танлу-Же.

- Беру сразу четыре, - сжалился я над не боящимся экспериментов алхимиком.

- Нам понадобится так же и подобрать подходящую одежду под новый цвет кожи, - быстро сориентировался Танлу-Же, который посчитал, что вариант маскировки — это сфера моего выбора, но если уж делать, то делать хорошо.

Нравится мне такой подход у кустовских китайцев.

- Накидки из шкуры леопарда с когтями, как, впрочем, и ростового обтянутого кожей щита с копьём у меня нет, - немного смутился хозяин лавки, - есть большие позолоченные кольца, которые можно приспособить для ношения в носу…

Я искренне расхохотался от очевидно стереотипного мышления, поскольку по моим наблюдениям, что китайцы не ходили в своих широких шляпах с вязанками риса, что русские не бродили в распахнутых шубах и с бердышами, что африканские студенты были тоже люди как люди, только студенты.

…

Через три четверти часа я активировал Шило и оказался в районе особняка Вьюрковского, который чересчур уж постепенно становился моим.

Что характерно, внутрь, то есть на территорию, меня не пустило, Шило несколько пристыженно сообщил «невозможно», без каких-либо подробностей.

С собой я катил китайский велосипед, у которого второпях даже сидение и руль не были отрегулированы под меня. Однако он должен был служить очевидным оправданием, легендой на тему того – а как я вообще добрался до особняка?

После переноса я активировал артефактное подавление, потому что меня крайне раздражала способность некоторых местных чертей нагло скрываться от моего магического взгляда.

Секретная служба, которая не спеленала этих упырей, подложила мне большую свинью и теперь боевики остались в единственных знакомым им местах – в полях и в военном лагере.

Где-то вдали, в паре сотен метров, в полях по дороге в направлении деревни я и правда почувствовал присутствие «кого-то», что могло означать безобидных диких кабанов, лис, волков, ну или кого похуже.

Да, конечно, вальяжные секретчики браво заявили, что всё штатное и личное оружие у гвардии забрали. Звучит очень круто и весомо.

Но, как говорит небесный Фёдор Иванович, «звиздеть - не мешки ворочать».

Спецслужба забрала только то, что нашла, то, что на руках и в «оружейке». Кстати, спецура без каких-либо затей просто присвоила стволы себе, паче чаяния, не предложив хоть какой-то внятной компенсации в мою пользу. С другой стороны, не застрелили – земной поклон им.

А что делать с тем, что у карманной армии Вьюрковского могут быть (и наверняка есть) запасы, схроны? Короче, я не рассматривал беглых каторжников, которых рекрутировал себе прежний Владетель, как наивных, невинных и невооружённых овечек.

Объект вдалеке постепенно начал перемещаться в мою сторону. Раньше, чем это произошло, я дошёл почти до сторожки охранника особняка и упёрся в некую прозрачную упругую стену.

Я попробовал давить весом и силой, но она просто отпружинила меня назад, не причиняя вреда, но и не пуская вперёд.

Усадьба была вот она, рукой подать, но пройти туда нельзя. Хотя, что забавно, огонёк живого существа где-то в недрах усадьбы имеется. Собаку забыли?

Магическая защита усадьбы меня не пускала, но ничего не сообщала, не включалась сигнализация и прочее. Я просто упёрся в «силовой щит» и всё.

Из любопытства я, удерживая велосипед одной рукой, подобрал камушек и бросил. Камень преодолел невидимую стену без какой-либо задержки и упал в десяти метрах, сильно не долетев до ворот. Выходит, барьер только против живых существ, против людей? А как быть с тем, что я тоже вхожу в их число?

Где-то за моей спиной по дороге ехал автомобиль. То, что я ощутил сразу после прибытия. И ехал он либо чтобы попасть в усадьбу, либо двигался прямиком ко мне.

И если он способен преодолеть невидимую защиту, то я должен это видеть. Да и посмотреть, кто там такой раскатывает по моей земле, было бы любопытно.

Автомобиль оказался потрёпанной армейской коротконосой легковушкой. И я бы поверил в то, что это армейцы, если бы не знал, что с регулярной армией у Кустового дефицит с напряжёнкой, она почти что отсутствует. А в землях Владетелей так её вообще не бывает, не считая личных армий этих самых владетелей.

Выходит, что секретчики оружие забрали, а машины нет. Красавцы, что сказать?

Авто заскрипело тормозами и подняло клубы пыли, пока я стоял каменноугольным истуканом на границе защитного поля особняка, придерживая за рулевую узду своего велоконя.

- Стой, стрелять буду! – совершенно не заморачиваясь хоть какой-нибудь логикой, гаркнул мне коротко подстриженный вояка в полевой форме, тут же направивший в мою сторону ружьё, когда бодро выскочил с пассажирского места.

Глядя на оружие, я с неудовольствием убедился, что мои опасения по поводу запасов такового, только что оправдались самым натуральным образом.

Я осторожно положил велосипед на землю, медленно поднял руки и остался стоять, хотя успел до их прибытия дезактивировать магическое подавление.

- Кто таков, я спрашиваю?! – наслаждаясь властью, угрожающе рыкнул боевик.

- Моя Нгома. Моя студент!

- Чего?! Почему этот - чёрный? – вояка с недоумением оглянулся на своих товарищей. - Ты цыган? Индус? Или этот, как его, мавр? Говори, урод! Или болеешь чем?

- Моя не понимать. Моя студент! – я испугано выпучил глаза, искренне реагируя на угрозу.

Из машины вышли ещё двое, которые не размахивали оружием и смотрели не сердито, а скорее с любопытством.

- Да это ж негр, Демидка, я тебе про такое рассказывал.

- Ты непонятно рассказывал, - не переставая смотреть на меня, недовольно отгрызнулся тот, что с оружием. – Чего тебе надо, студент?

- Моя из Кения, - я осторожно махнул рукой в сторону гипотетического юга. - Студент. Нада господина Вьюрковский. Производственная практика.

- Студент, производственная практика, к барину, - задумчиво повторил мои слова водитель. – Да опусти ты ружьё, Демид, не видишь, он не вооружён. К тому же перед неграми неудобно.

- Почему это неудобно?

- Решат, что мы дебилы конченные.

- А мы разве не…

- Лучше заткнись, ладно? Да, может у тебя самовар и посвистывает, но негры-то этого не знают.

Демид с разочарованием опустил ружьё, но я остался стоять с поднятыми руками, резонно понимая, что оружие в руках вояки никуда не делось. Водитель с понимающим сочувствующим вздохом попросил меня руки опустить.

- Как тебя зовут, студент?

- Моя Нгома.

- Нгома - это имя?

- Моя имя Нгома, - я, словно согласный со всем болванчик, закивал головой.

- Дурацкое имя.

- Моя не понимать. Моя недавно студент. Моя идти хозяин земли вождь Вьюрковский.

- Умер наш Вьюрковский. Убили его, враги убили.

- Моя не понимать… Вьюрковский. Студент. Практика!

Я искренне надеялся, что он не спросит, что там за практика такая. А, хотя, чуть что - сошлюсь на языковой барьер.

- Умер. Смерть, амбец, баста, карачун, каюк, кирдык, конец, - они показали мне жестами умирание и покойника, что было бы достаточно забавным в другой ситуации.

- Махатцеле?

- Забавный у вас, у негров, язык. Ну да, полное махатцеле произошло. Каюк.

- Вождь каюк? Нет вождь?

- Каюк, - снова закивали они, где-то даже довольные что мы что-то поняли и языковой барьер в моменте преодолели.

- Нет вождь, - я, на мой взгляд неестественно (ну не актёр я!), расстроился.

- Есть новый вождь. У нас, там, - они показали куда-то в поля и мне это показалось презабавным, потому что город был в другой стороне.

- Студент. Практика, - завел ту же шарманку.

- Сейчас «этим» вообще не до студентов, - третий боевик дёрнул за рукав водителя. – Ты на кой хрен его тащишь к нам?

- Ну, прикольно же. Негр живой, мужики хоть посмотрят.

- А если он шпиён? – насупился «третий».

- Этот? – неверяще хохотнул водитель. - Типа незаметный? Да он же тупой, как ребенок, слов наших не знает, заблудится.

- Тем более нафиг он не нужен, нашёл время для гостей из Африки!

Я стоял с непонимающим видом.

- Вождь каюк. Моя уходить? – сгримасничал я.

- Да, да, вали, - великодушно взмахнул рукой третий боец.

- Твоя уходить. Приходить через месяц, ладно? – скорректировал ответ водитель, хотя практически, если отталкиваться от того, что я якобы не понимаю, то это мало что меняло.

- Месьяц? Что есть месьяц?

- Ну… месяц. У вас там в Африке нет месяцев?

- Уходить, приходить… два дня? - я показал пальцами слово «два».

- Не два, больше!

- Не два? Три? – я понимающе растопырил три тёмных пальца.

- Да, блин!!! – ужасно расстроились прекрасно подготовленные военные полиглоты.

Они сами стали показывать пальцы, в частности потребовались все пальцы этих горе-толмачей. Я, осторожно показывая пальцем на их пальцы, зверски морща лоб и закатывая глаза, пересчитал необходимое количество дней.

- Моя понять! Моя уходить, приходить через «амис»!

- Во-во. Он самый, амис. Уходи, давай, кыш! – Демид изрядно раздражённо показывал жестами, что мне следует немедленно улететь, словно я голубь.

Я кивнул и улыбнулся. Зубы у меня были белыми как арктический снег, это специальная обработка господина По, чтобы приблизить меня к образу негра.

Боевикам моя улыбка понравилась, и они стали её живо обсуждать.

- Ладно, Нгома! Ехать! Туда! У-ух-ух.

Под их пристальными взглядами я сел на велосипед и, покрываясь холодным потом (не ездил сто лет), кое-как поехал, виляя рулём и боясь, что меня в любой момент остановят или я напротив – шлёпнусь как жаба о бетон.

И хотя у меня на самый крайний случай оставался ещё Шило, мне удалось проехать почти километр. Крутил тугие педали, не оборачиваясь, стиснув зубы и глухо матюкаясь на низко посаженное седло, прежде чем я оказался в низине, в лесочке, остановился и, тяжко сглотнув, активировал Шило и перенёсся вместе с грёбанным велосипедом в лес (может быть, даже полный чудес, мать его!) на Изнанке. Уже оттуда Шило, любезно повинуясь моей просьбе и откликаясь чем-то вроде утомлённого ворчания, переместил меня в китайский квартал в лавку дядюшки По.

Там, сидя вокруг низенького столика, мирно вроде бы беседовали трое - Тайлер, Танлу-Же и По.

В помещении было тихо и отчетливо пахло ядрёным алкоголем.

- Водку пьёте? – хриплым осуждающим голосом спросил чернокожий я, как будто вопрошая белых проповедников «Во Христа веруете?».

- Обижаешь, босс! Это Байцзю, вообще не то же самое! – ответствовал Тайлер.

- Это же ты придумал, сельский житель, споить доселе мирных китайцев?! – с подозрением прищурился я, пристраивая корявый велосипед к стойке.

- Что у Вас с лицом, босс!?

- А что с лицом? - я осторожно пощупал, лицо на месте, губы и нос тактильно ощущаются совсем не как после незапланированного визита на пасеку.

Тайлер весело расхохотался:

- Ну, раз всё в порядке… А мы тут как раз совершали древний ритуал, переживали всячески и колдовали, чтобы у Вас всё получилось.

- Пили за меня?

- Ну, я и говорю, древний ритуал. Не щадя живота своего, точнее печени. И гляди-ка, сработало!

Он поднял рюмку, и они втроём чокнулись, после чего немедленно выпили. Запах байцзю (по-моему, так должны по имени звать очередного Годзиллу, который вылезет из реки Табол и порушит одноэтажный Кустовой) значительно усилился.

* * *

- Моя искать Канцлер! – я впёрся в лавку старого фальсификатора и прищурился, притворно осматривая лавку.

- Что Вам угодно? - повернув одной лишь головой, спросил хозяин лавки, разглядывая меня поверх своих очков, которые надевал, когда в минуты отдыха читал газету или, напротив, работал с документами.

- Моя хотеть паспорт.

- Как Вас зовут?

- Моя Нгома! Нгома Чигабатиа!

- Гражданин Нгома, - Канцлер привстал, - у Вас есть деканат, там Вас направят в паспортный стол и с некоторым трудом выдадут паспорт. Нгома понял Канцлера?

- Нгома не понимать.

- Стоп! - он резко прищурился и в лучших традициях земных контрразведчиков направил на меня настольную лампу. Сделал он это так быстро и решительно, что я на секунду капитально струхнул, решив, что старый Фриц может меня и пристрелить сгоряча. Всё-таки Чёрный рынок - штука специфическая, насколько я видел, Канцлер держит (как и многие тут) под прилавком короткую двустволку.

Все сонливость в момент слетела с Канцлера. Он яростно раздувал ноздри, зрачки его быстро бегали, фиксируя малейшие детали, а брови изогнулись атакующими кобрами.

- Аааааа… Фальшивка! – со смесью восторга и изобличения выдал он неожиданным фальцетом.

- Нгома страшно.

- Нгома покрашен ваксой? Нет, чушь, такое я бы заметил сразу.

- Нгома не понимать.

- Инэнен кора бэтэге! Аркадий Ефимович, это Вы?! Это зелье? Клянусь остатками здоровья, зелье!

- Ну, давайте я, для начала, признаюсь.

- Это лишнее. Как я сразу не понял? А ещё старый фальсификатор! Смена цвета бумаги не делает червонцы золотыми, а документ старым, но, чтобы цвет меняли на человеке, встречаю впервые.

- Ну, это китайцы. Можно я теперь присяду?

- Прошу за мой стол, я хоть там Вас хорошенько рассмотрю. Но губы? Они стали больше?

- Визуальный эффект от контраста цвета.

- А зубы? Не может такого быть!

- Зубы выбелены.

- Волосы?

- Подстрижены и обработаны.

- Глаза - это просто, хотя к такому трудно привыкнуть. Если присмотреться, то пальцы сильно отличаются.

- Неправда, ладони белые.

- А форма? – скептически скривился Кацлер. - Плюс череп, за счёт короткой стрижки виден европеоидный череп.

- Я полагаю, доктор, что Вы можете отличить череп негра от черепа эскимоса, - процитировал я одного великого детектива.

- Какого эскимоса? В общем, моя оплошность, что не распознал сразу. Вы меня удивили, Аркадий Нгома!

- Ну раз Вас удалось обманывать целых сорок пять секунд, остальных можно обманывать днями напролет.

- Мой восторг мастеру зелий.

- Я передам.

- Китайцы, говорите? Они весьма скрупулёзные люди.

- Вас давно надо познакомить. Я вообще считаю, что все порядочные люди должны знать друг друга.

- Контрабандисты и уклонисты от уплаты налогов, коррупционеры должны знать фальсификатора?

- Не просто фальсификатора, а мастера своего дела международного класса.

- Вы мне льстите?

- А Вы просто не имели возможности сравнить себя и других. Мы ведь часто так, варимся в собственном соку, а потом приезжаем, в, допустим, славный город Брянск и разносим оппонентов в мелкую щепу. В юридическом, конечно, плане.

- Вы говорите о чём-то конкретном?

- Ну да, личный опыт. И оказывается, что по брянским меркам равных мне просто нет. Опять-таки, в юридическом. Потому что у брянских пацанов есть пара свойств, которые делают их буквально самыми сильными на планете, так что только вьетнамцы могут сравниться. Ну, ваши знают. Говорят, единственный город, который немцы оставляли с радостью.

- Не совсем понимаю, в каком смысле оставляли? Делегация?

- Забудьте, это я опять-таки о своём, о студенческом. Так как, сможете мне на Нгому Чигабатиа забабахать паспорт?

- А как же Алмаз?

- Ушёл в тираж в виду полного отсутствия необходимости наличия.

- Вы на каждый свой сценический образ будете паспорт у меня покупать?

- А почему бы и нет. Мне одежду и аксессуары подобрали? Подобрали!

Канцлер оглядел меня буквально с головы до ног. Простой, но неестественно яркий костюм, золочёные браслеты, массивные перстни, обувь скорее спортивная. Слепили, что называется, из того, что было, но вышло очень органично. Небрежный и со странными вкусами иностранным студент без проблем с деньгами.

- Ну, если Вам для полноты картины не хватает паспорта, то… Для начала заварю нам чаю и сделаю. Только запишу, как Вы сказали имя, фамилию.

- Делайте. А, кстати, вопрос на мастера распознания подделки. Как на, допустим, китайца, выдать кустовской паспорт?

- Берётся почти настоящий бланк, чернила, печати, руки мастера…

- Нет, буквально настоящий, включённый в реестры. Буду рад.

- Такие возможности у меня тоже есть. Паспорт выдаётся настоящий, на основании имперского, который как раз не совсем настоящий, но чтобы такое выяснить, нужен сквозной запрос…

- И сколько такое удовольствие стоит?

- Сто сорок рублей и делается без спешки, пару недель, потому что… Потому что он настоящий будет, пусть и выданный с коррупционным катализатором.

- Понял.

- Аркадий, Вы же сейчас не абстрактно спрашиваете?

- Как водится, рассуждения о прекрасном у меня выныривают снова в прекрасное.

Глава 8 Каземат

Дел было сделано много, а не сделано ещё больше.

От мыслей и событий кружилась голова. В связи с мощными перестановками в китайской общине, Джо от меня временно убрали, а кого поставить – не решили.

Ну, то есть Танлу-Же считал, что такая величина, как Владетель, должен даже в гальюн ходить под охраной, но кого-то хоть сколько-нибудь достойного моего высокого политического и дипломатического уровня пока ко мне не приставил.

В присутствии любой опеки я чувствовал себя как минимум неуютно. Более того, погуляв по Чёрному рынку и, несмотря на множество умеренно-любопытных взглядов, я к своему временному образу попривык и неторопливо отправился в направлении дома на улице Вестминстерская. Там я набрёл на невозмутимых китайцев, над которыми пошутить не удалось.

- Здравствуйте, господин Аркад Ий! – заранее коротко поклонившись, поздоровался старший из группы, которая, вероятно, совмещала прогулку и патрулирование.

- А откуда вы знаете?

- Босс нас предупредил. Отменно выглядите!

- Да, стараюсь.

Смущённый и немного разочарованный, я зашёл в дом и покрутился там.

Конечно, кроме того, что они знали, как я почернел, меня выдавал приметный бронежилет, необычная сбруя с пистолетом и нож на поясе. Так же обувь была моя постоянная – удобные прочные кожаные туфли, которые мне на заказ и по мерке шили сами китайцы.

Да ещё и в руках портфель! Прямо почти как анекдоте, когда недоумевающего Штирлица выдавали то ли лихо сдвинутая на затылок будёновка, то ли болтающийся на шее ППШ, то ли волочащийся за спиной парашют.

А вот узнали бы они меня без всей этой намертво въевшейся в мой адвокатский образ атрибутики? Не уверен.

Я в раздумьях открыл свой платяной шкаф.

После некоторых набегов Мин, которая слава Предку, постепенно переключила своё неуёмное внимание на Кастета, мой дом был чист, прибран и даже странным образом уютен, а моя одежда (та, которая не обреталась в пещере) была не только постирана и выглажена, но и разложена по полочкам.

Среди прочей одежды был и охотничий наряд, а также костюм степняка, который я когда-то использовал.

Я взял оттуда штаны и степняцкую национальную обувь, мягкие многослойные кожаные туфли на толстой прошитой подошве, украшенные истёртым изгибающимся узором.

Штаны степняка так же подошли, взял цыганскую рубаху, закатал рукава, накинул лёгкую кожаную куртку коричневого цвета, взял трость (ноги-руки всё ещё болели после моей последней встречи с Вьюрковским).

Так я выглядел более взрослым, уже не студентом, а скорее преподавателем.

В таком виде я вышел в город и степенно прогулялся до офиса.

Купил в платяной лавке кепку под цвет куртки, тоже коричневую, приобрёл в киоске газету и с удовольствием уселся на скамейку возле своего офиса.

Ряды ожидающих меня «просителей» значительно поредели, зато те, кто остались, поголовно вооружились складными стульями, явно настроившись на долгое и упорное пребывание. Что называется, «до талого».

Чен в офисе не появлялся, опасаясь, что за неимением Филинова, нападут на него.

Теперь две дюжины просителей хаотично расселись и вяло переговаривались между собой, кто-то даже в полголоса травил анекдоты. Постепенно приближаясь к нам, по улице шёл рыночный торговец чаем. Такого явления, даже хотя бы приблизительно такого, в своём прошлом мире я не видел.

Крепкий коммерсант пёр на спине специально изменённый для ранцевой переноски самовар, который был горяч, но спину торговца не обжигал.

Через боковой кран, удобный для него в плане доступа, он наливал в плотные картонные стаканы чай, тут же у него были в продаже баранки, которые он снимал со связок, грозди сухофруктов и пряники разных размеров в карманах фартука.

С точки зрения любого бродячего торговца, собрание разношёрстной армии, осаждающей офис Филинова, было не источником беспокойства и живым спамом, а новой клиентской базой, которую он тут же принялся деловито окучивать:

- Ну что, господа хорошие?! А как насчёт «по чайку»?

- Да оно ж, наверное, можно. А в какую цену чай?

- А пятнадцать копеечек за стакан, а ежели в свою тару, то и всего десять.

- У меня есть свой китайский термос! – встрепенулся один из близко сидящих просителей.

- Такой объём, голубчик, что тут, потянет уже на две порции. Двадцать копеечек с Вас!

- Лей уже, крохобор.

- Баранок желаете?

- Тоже золотые небось?

- Обижаете, вообще без наценки отдаю, - лукаво усмехнулся бородатый торговец чаем. – По десять копеек за штучку, а если прянички, то по двадцать пять, сорок и самый большой - в рупь!

На крыльцо своей часовой лавки вышел мой «сосед» дядя Яша. В его грустных глазах читалось неприкрытое недовольство этой сидячей забастовкой.

- И шо я вижу? Нэ, я таки безумно рад, шо Аркаша пробился в люди! Но по шо ви пришли к нему, шлемазлы?

- Не Ваше дело, любезный, - без тени вежливости огрызнулся здоровяк, который занимал целое раскладное кресло и перегораживал половину тротуара. – Нам платят заказчики, мы сидим. И досидим!

Остальные заголосили, кто-то тоже попросил у торговца чая, тот налил.

Я поднял руку

- И Вам чая?

- Да, - односложно ответил я, всё-таки памятуя, что внешне являюсь человеком, который в русском традиционно не силён.

- Гостям из Африки скидка, чай по десять! – в моей руке оказался картонный стаканчик ароматного, хотя и крайне дешевого чая, индийского (из разряда – помол настолько грубый, что рубят вместе с ящиками), смешанного с Иван-чаем для густоты.

- Ви-таки с собой ещё и негра притащили, шлемазлы?!

- Да что Вам не нравится, голубчик?! – визгливо возмутилась какая-то дама неопределённого возраста.

- Ой, а шо это мене тут может-таки нравицца? Вы туточки сидите с лицами, как будто бы солидные клиенты, но никто ко мне даже не зашёл. Я имею вам сказать, шо человек, у которого нет в наличии часов - это форменный капцан. И настоящих клиентов ви, как стая обезьян, это к вам не относится, - повернулся ко мне дядя Яша, - распугиваете. Ви прям как голуби и мне хочется на вас кышнуть.

- Не выйдет, - самодовольно возразил здоровяк. - Улица общая.

Кто-то из «сидячей группировки» тем временем в полголоса спросил у торговца, нет ли у него в продаже чего-то покрепче чая?

- Кофе? – фальшиво-приветливо расплылся в улыбке торговец. – Да шучу, есть конечно.

Он осторожно извлёк из специального продолговатого кармана маленькую, граммов на двести, бутылку коньяка «половина звезды» и продал её страждущему за шесть рублей.

И хотя он постарался проделать это сравнительно скрытно, от зоркого взгляда дяди Яши это не укрылось.

- От жешь, шо делаецца, люди добрые! Вы сидите тут как хулиганы на корточках, распугиваете клиентов, а теперь будете ещё и распивать горячительное. А что дальше? Устроите пьяный дебош с потасовкой и битьём окон. За шо мене всё это?

- Дядя, ты не шуми, - уже совсем недружелюбно оскалился здоровяк, - а то мы негра подговорим, он тебе входную дверь обсикает.

- Что? Я?! Ты не очумел, лось сохатый? – от неожиданности выйдя из образа, искренне возмутился я.

- Таааак, граждане тунеядцы, - улицу огласил насмешливый и весьма самоуверенный голос. – Попрошу не расходиться и подготовить документы для проверки.

Мы все обернулись. Ну, так и есть, к нам подобрался полицейский патруль, усиленный двумя казаками.

И ведь дядя Яша их явно ещё издалека увидел, в отличие от остальных.

- Ну, теперь-то вас разгонят, - я встал с лавки.

- А ты кудой намылился, голубь… черно…кхх…рылый? Пачпорт давай или что там у тебя?

Я сделал лицо попроще и порадовался, что у меня паспорт действительно есть, что называется, краска буквально только что высохла.

Патрульный со скучающим видом взял мой документ и вытянул губы в трубочку. Согласно паспорту, я был подданым Эфиопии и паспорт имел записи на английском и русском, был рассчитан на тех, кто настоящий паспорт (не факт, что такие бывают в природе) этой далёкой страны в руках не держал.

Патрульный ни слова не говоря сунул мой паспорт в карман.

- Значит, этот и этот водку распивали, точнее коньяк, - резюмировал старший патруля. - Этот чёрный собрался обсикать дверь торговцу, у тех четверых документов нет, а вот тот мне просто не нравится.

- Эй, я ничего не собирался! – возмутился было я, но быстро узнал, что подобные нерегламентированные выкрики полицией Кустового не приветствуются, потому что получил удар в печень и от боли согнулся пополам.

- Ещё кто-то сделает поспорить с представителями власти? – беззлобно спросил полицейский у окружающих, пока я хватал воздух ртом. – Нету таких?

Толпа безмолвствовала.

- Значится, объясняю. Жильцам дома, глубоко всеми уважаемым, между прочим, людям, некоторые из которых приходятся тёщами нашему начальнику участка, оченно не ндравятся ваши посиделки тут. Поэтому те из вас, кто не задержан, - он ткнул мне под нос увесистой дубинкой и сделал жест, чтобы я принял вертикальное положение, - сейчас шустро собирают своё барахло и аллюром уматывают. Понятно или есть какие-то вопросы дурацкие? А то я страсть как люблю отвечать на дурацкие вопросы! У меня и арх…ху…мент весомый имеется! –начальник патруля качнул своей дубинкой. - Ну ладно, может в следующий раз…

Меня парой пинков загнали в нечто подобное колонне арестантов и полицейские повели нас, даже не надевая наручники - в участок.

…

Давненько меня не арестовывали. Собственно, такое вообще было ещё в годы моей юности, я тогда был студентом.

Студентам юрфака при СССР в милицию попадать было категорически нельзя. Милиционеры писали короткую бумагу с описанием допущенных подвигов, после чего деканат отчислял героя событий со всеми потрохами.

Мы попались за игрой на гитаре, сопровождаемой портвейном на окраине городского парка.

Была облава, один из советских генсеков любил это дело и считал, что для построения коммунизма нужно повысить цены на водку, вырубить виноградники и гонять пьющую часть населения, которая, вероятно и мешала перестройке и светлому будущему.

Так попались и мы. Компания была разношёрстная, часть знали друг друга и были людьми, как сейчас говорят, тёртыми. Мы остались стоять и дали себя задержать без всяких фокусов.

Часть сбежала.

Дружинники погнались за ними, что дало возможность двоим из нас свинтить (у одного мама была заведующая библиотекой, ей нельзя было скандала, у другого папа профессор). Мы двое их прикрывали. Конечно, дружинники заметили, что нарушителей стало меньше, но вида не подали, не желая выставлять себя дураками.

Нас отвели к «стакану», то есть милицейской опорной точке и составили протоколы. Будучи людьми, несмотря на употреблённый портвейн, разумными, мы не стали говорить, что являемся студентами юрфака, а стройно (успели договориться) соврали, что работаем в отделе механизации соседнего совхоза «Комсомолец».

Студбилетов у нас, само собой, при себе не было.

Что характерно, не было вообще никаких документов (такие были времена), однако свои ФИО мы назвали честно, адреса указали домашние.

Нас поругали, выписали штраф (не помню, сколько это было по деньгам) и пообещали направить бумагу на работу.

А мы в лицо ответили, что нас не уволят, потому что дураков работать в сохвозе было и так немного, чтобы из-за пьянки кого-то выгонять.

На этой нейтральной ноте нас, изрядно протрезвевших и голодных, отпустили спустя почти пять часов мытарств (на составление протокола была большая очередь и в приоритете были те, кто подрался с дружинниками, а один кадр ухитрился сорвать погон с милиционера, что грозило ему серьёзными карами).

Словом, хотя юрист в массе своей работу полиции с этого конца не видит, чуть что в бутылку он не лезет, потому что это может быть чревато.

…

- Фамилия!

- Моя Нгома! – преданно выпучив глаза, ответил я полицейскому, тот сверился с лежащим перед ним паспортом.

- Это имя, придурок.

- Моя Нгома. Студент. Не понимать.

- Так он же из этих, учёных, бошками копчёных. Ну, в академии, которые, - пояснил ему напарник.

Оформляли нас не те полицейские, что «брали», поэтому что они напишут в протоколе, я представлял себе с трудом, если вообще что-то напишут.

- Пил?

- Не понимать!

- Хренов, чё?

- Запирай его в камеру, потом разберёмся.

Меня обыскали, отняли шнурки и ремень, перстень мой по привычке спрятался, и наградив парой пинков, отвели в камеру с красным номером «2».

Дверь была обита жестью и запиралась на массивный засов, я дал себя покорно отвести и затолкать.

В камере было темно, она была длинная как кишка, но привыкающими к полутьме глазами мне удалось разглядеть десяток двухуровневых нар по обе стены, а на них большое количество людей.

- Вечер в хату, арестанты, - на пробу поздоровался я.

- Ой, кого это к нам ветром с воли занесло! - с нар выпрыгнул лысый с частично отсутствующими зубами неприятный тип и решительно направился ко мне.

Вообще полицейский околоток - это не то же самое что тюрьма или каторга.

Каторга - это в первую очередь вид наказания, правда так как он самый массовый, то и каторг в империи и республике больше всего.

Суд назначает, сколько лет каторги должен отбыть наказанный и его направляли «отбывать», а если точнее, то работать, потому что каторга – это тяжёлый труд.

Каторжане работали на приисках на Изнанке или на Лице, на севере, в горах, в степи и так далее.

Кормили плохо, но много, работа была изматывающей, но режим не жестоким. Каторга не ставила себе цель никого перевоспитать, она просто нещадно эксплуатировала заключённых к прибыли своего начальства.

Тюрьма как таковая, в Кустовом была одна и сидело там от силы двести пятьдесят (несмотря на общее количество криминальных элементов) человек. Тюрьма отличалась тем, что там не работали. В тюрьме именно что «сидели». И это всё, что делали заключённые, но будет ошибкой считать, что такое наказание легче перенести.

На каторге давали учиться, читать, играть, покупать в лагерной лавке нехитрые сладости и прочие товары. На каторге, как это ни странно, платили мизерную зарплату (которую отнимали криминальные авторитеты), там можно было развлекаться, словом режим, несмотря на труд, был сравнительно мягким, а жизнь наполнена событиями.

В тюрьме человека помещали в тесную камеру, по одному, по два или по восемь человек и находиться там, и ждать три прогулки в неделю по полтора часа (в любую погоду, строго по графику) было единственным развлечением.

В тюрьме люди, особенно в «одиночке» запросто сходили с ума. Кроме того, там ещё и кормили мало, потому что каторжан кормят как рабочую скотину, чтобы работала, а тюремных заключённых только, чтобы не подохли.

От малоподвижного образа жизни, плохой еды, сырости тюремных стен заключённые болели и умирали, что никого не только не смущало, но даже и наоборот, казалось некоторым вариантом справедливости. Ведь каторжанин отрабатывал свои грехи буквально тяжёлым трудом, тогда как заключённый в тюрьме был в чистом виде нахлебником на шее бюджета и общества.

Околоток в полициях так вообще не был тюрьмой, это камеры, где содержат, пока полиция не разберётся, что делать с человеком дальше или если назначено мягкое наказание, вроде пяти суток за мелкое хулиганство.

Само собой, каторжные и тюремные порядки сюда тоже постоянно проникали и в околотке были свои постоянные посетители, а были и люди случайные.

- Ну что, я в первый раз вижу негра, раньше только слышал про вас. А правда, что вы парни горячие? Разрешишь потрогать тебя за горячие булочки?

Места заключения - простой мир, там ты в первую очередь защищаешь себя. Благодаря большому жизненному опыту, а также некоторой отбитости от жизни в Кустовом, за последнее время я утратил последние ограничители для того, чтобы чуть что реагировать жёстко, поэтому я коротко размахнулся и ударил его снизу в челюсть.

Это притормозило лысого, так что я ударил его всем весом в лоб, а потом ещё раз вдарил в диафрагму.

Лысый выпучил глаза и молча согнулся.

- Помогите, убивают! – что есть сил заорал я и сложился в бублик на полу, прикрыв голову руками.

В такой ситуации не надо бытьжертвой аборта, Пашей Эмильевичем, якобы обладающим сверхъестественным чутьём, чтобы понять, что сейчас меня будут бить, может быть, даже ногами.

Однако дверь за моей спиной лязгнула, пахнуло свежим воздухом и незнакомый, слегка сердитый голос где-то за спиной произнёс:

- Ну вы скоты, конечно!

Я украдкой из-под руки глянул, арестованные, до этого с любопытством взиравшие на «шоу» погрустнели и стали прятаться, как тараканы по углам.

Здоровенный полицейский зашёл, увидел меня, косплеящего колобка и лысого, который держался за ближайшие нары и покачивался.

Лысый, вероятно не был сражён мной и намеревался устоять на ногах, но вошедший полицейский его мечты порушил, приложив дубинкой в район коленей.

- Вам даже негра доверить нельзя, придурки конченные. Рохлюй, я тебя в выгребную яму закину, снова.

- Начальник, да я…

- Глист ты собачий, пасть свою закрой.

Полицейский рывком поднял меня на ноги (и это получилось у него пугающе легко) и оттолкнул к двери.

Я снова оказался в коридоре и прижался пылающей от стресса щекой к каменной стене.

- Куда ж тебя определить, болезный? - по-отечески вздохнул здоровяк и лёгким толчком направил вправо по коридору.

Глава 9 Африканские армяне

Глухой перезвон массивных, потёртых от частого использования ключей и навесных замков, был тем самым мрачным звуком, который буквально впитался в эти серые деморализующие стены.

После того, как меня не избили, то есть достаточно маленького, но всё-таки впечатляющего достижения, я в глубинах своей мятежной души приободрился, хотя внешне и сохранял скорбный вид (излишний оптимизм здесь всех бы раздражал, а одно из главных принципов выживания в новом социуме – не выделяться и не раздражать).

Мы прошли по длинному коридору, где было капитально сыро, а холодный воздух поддувал по полу. Полицейский остановился на развилке и сравнительно деликатно приставил меня к стене.

- Ты вроде парнишка смирный, так что уж будь любезен, постой тут минутку.

Я решил, что пытаться сбежать в центре чужого мне лабиринта - идея скверная, так что стоял как столб.

Рядом была камера, отделённая от коридора лишь классической решеткой от пола до потолка. Через пару секунд моего стояния на ту сторону решётки образовалась высокая, стройная деваха самого разбитного вида и весьма легко угадываемой по откровенному наряду профессии.

- Эй, красавчик, привет!

- Привет! – белозубо улыбнулся я в ответ.

Заняться мне было нечем, а запрет на перемещение я не нарушил ни на сантиметр, даже не развернулся к ней, а только повернул голову.

- Меня зовут Катька Сарделька, а тебя? – изучающе наклонив голову, приветливо улыбнулась она.

- Нгома.

- А ты красивый, черныш, ты мне нравишься, - эротично промурлыкала девушка. - А что правда у ваших, у парней вроде тебя, ну это… большие… ну эти…

Она рассматривала меня ожидающим, оценивающим и даже где-то раздевающим взглядом.

- Никто не жаловался, - не сразу понял, о чём она, но когда понял, то не стал ронять авторитет товарищей из Африки.

– Как насчёт познакомится поближе и потереться телами? Я знаешь, какая ласковая и гибкая?

- Екатерина, ужо я тебя! – вынырнул из-за поворота грузный полицейский, мой конвоир.

- А я что, а я ничего! – невинно взмахнула ресницами девушка.

- Ты мне товарищей негров не совращай!

Она лукаво подмигнула мне.

- Хорошо ещё, - продолжал рассуждать полицейский, - что вашим чёрным чувствам мешает стальная решётка. Сплошная польза от неё и меньше риска для негров заразиться от тебя срамной болезнью.

- Я здоровая, не надо меня перед молодым человеком позорить! И вообще это нетолерантное выражение! – не унималась она.

- Чего?!

- Ну, негр. Слово неправильное. Правильно говорить афророссиянин, так политкорректно.

- Как правильно, Катерина, меня ещё в школе научили. А ещё там научили, что проституция - это нехорошо и незаконно.

- Я не проститутка, а жрица любви!

- Всё, я сказал, отставить! Уймись, тебе ещё парк мести, жрица, - он повёл меня по коридору, и привёл к неприметной двери, которая, тем не менее, была явно обитой железом дверью камеры.

- Определю тебя к армянам, они вроде люди смирные, - философски заметил надзиратель.

Я покорно позволял осуществлять с собой манипуляции, радуясь тому, что руки не скованы и всё это происходит сравнительно вежливо.

- Здравствуй, Арег! – степенно, но с достоинством поздоровался он, вводя меня в камеру.

- Добрый день, Виктор Палыч, чего так рано, допрос же только завтра?

- Завтра. Вот, привёл вам соседа. Вы уж его не обижайте, - он закрыл за собой дверь, оставляя меня в маленькой квадратной камере, освещённой ярким солнцем, где на нарах располагались шестеро разного возраста армян.

- Барев дзез! – поздоровался я.

- - Барев дзез, - нестройным хором отозвались они, а потом самый крайний и ближний ко мне молодой крепкий армянин спросил на армянском, говорю ли я на этом языке. - Хауерен эс хозум?

- Кичь. Эс хау эм. Эс Нгома эм. Эс Эреваниц эм.

[Чуть-чуть. Я Нгома, армянин из Еревана.]

На пару секунд воцарилась недоумённая тишина.

- Ты из сирийских армян что ли?

- Из африканских, - горделиво приосанился я.

Дружный хохот потряс камеру, единственным не смеялся тот армянин, что переспрашивал меня, он обиженно крутил головой туда и обратно, пока не понял, что это я так шучу, причём его соплеменники шутку оценили.

Дверь за моей спиной моментально открылась и показался мой конвоир с дубинкой наперевес. Он похлопывал своим орудием и хмуро осматривал камеру и меня, ища признаки того, что меня тут обижают.

- Что тут происходит!?

- С родственником знакомимся, канешна! Нгома, оказывается, африканский армянин. Вы не волнуйтесь, Виктор Палыч, мы его не обидим.

- Не знал, что есть африканские армяне, - уважительно ответил полицейский.

- Наши люди везде, - улыбнулся старший в камере, тот самый Арег.

Полицейский повернулся ко мне:

- Ты, парнишка, только не вздумай их черножопыми называть!

- Почему черножопый? – возмутился тот молодой армянин, что сидел ближе всего ко мне. - Да по сравнению с его жопой, моя жопа - снегурочка!

- Моё дело предупредить. Ваше дело не шалить и сидеть, сколько надо.

Выдав уже полицейскую народную мудрость, он снова ушёл, а армяне предложили мне присесть и рассказать о себе.

Тот факт, что я перекрашенный владетель, решил не озвучивать, а округло сказал, что студент, сын вождя из Африки, что меня и таких, как я, притащил Кротовский, которого, впрочем, я почти не видел.

- Семья, папа, мама?

- Ну да, как у всех. Отец вождь, двое братьев, сестра. Я не силен в охоте и войне, отправили меня учиться, отец решил, что так от меня будет толк.

- А у твоего отца много жён?

- Один, одна. Зачем много? Ему мать за много яйца оторвёт.

- Похоже тут негритянки не отличаются от армянок, - задумчиво констатировал дядя Арег. – А магия у вас есть?

- Как у всех, только у благородных. Для нас паровоз магия, корабль. Пока мы свои не научимся строить.

- А как называется твоя страна?

- Танзания.

- Не слышал о такой, - посетовал самый старший из армян, - называй меня дядя Арег. Ну раз студент, то мы тебе понемногу про местные и каторжанские порядки расскажем. Сколько тебе сидеть и за что ты тут?

- Сидеть сколько не знаю.

- А протокол составляли?

- Нет, просто дали пару раз по печени и сказали, чтобы шёл.

- Узнаю наших стражей порядка. А почему вообще пристали, паспорта не было?

- Был. Я в центре сидел, рядом люди сидели. Их взяли и меня взяли. Хотя они белые, я нет, я думал, легко догадаться, что мы не вместе.

- Полиция у нас не расисты, берут всех.

Не стал спорить с очевидным наблюдением. В той же степени, как сам по себе Кустовой был Вавилоном в миниатюре, наполняясь самыми разными национальностями, так и задержанные полицией были всех цветов и мастей.

- Если попадёшь на каторгу, то ты должен понимать, африканский армянин, местные порядки. Царствует там Иваны, как правило, на каторге будет один Иван.

- Прямо Иван?

- Ну, не обязательно Иван, не обязательно русский, но статус такой. Пахан, сиделец, бродяга, следящий за порядком. Под ним, на второй ступени, находятся «храпы». «Храпы» всегда недовольны, поэтому и говорят, что «храпят». Затевают скандалы, конфликты между заключёнными и администрацией, получают удовольствие от этого.

- Понял.

- Третье сословие - это «жиганы», их больше всего, самые многоликие.

- А я-то думал, что жиганы - самые крутые ребята.

- Это только они сами могут такое сказать, - усмехнулся дядя Арег.

Пока он говорил, я собрался с мыслями и проанализировал своё положение. Хотя оказался тут сравнительно случайно, в результате стечения обстоятельств и ввиду отсутствия Шило, могу при необходимости бежать при помощи магических фокусов. Могу дождаться, чтобы слетела краска и тогда сами отпустят. Но надо уж получить пользу от произошедшего, да и экскурсию с лекцией от дядьки послушать.

- На нижней позиции находится «шпанка» или «шпана». Это совсем уж отребье.

- А какие порядки?

- В первую очередь не надо сухарничать.

- Это как?

- В камере голодно и хочется есть. Заключенные могут договориться – ты берёшь на себя мои преступления, признаешься, что это ты украл или ещё что, а я тебе сухарей, штук сорок.

- И что будет?

- Один заплатил, другой получил. Тот, кто получил – сухарник, сознается и отсидит за него.

- Вот так запросто?

- Ну да, если это честный сухарник. Только твои пару лет жизни не стоят дурацких сорока сухарей. На свободе покушаешь. Но если откажешься, покупатель пожалуется Ивану, и ты тогда становишься мёртвым сухарником, наказание за предательство почти всегда смерть. Кто сдал подельников, того заколют, нарушил серьёзную договорённость…

- Общий принцип понятен. Лучше вообще ни с кем не договариваться. А можно спросить за Кустовой, вернее его поля, земли владетелей?

- А что с ними?

- Мне говорили, что закон там не действует, там правят отряды владетелей, хотя они и сами сплошь каторжники.

- И да, и нет. Полиция там работает, власть имеет, однако против наёмников владетеля пойти не могут, местная особенность.

- И что же они, просто терпят?

- Ну, почему терпят? Сегодня ты наёмник, завтра тебя уволили. Полиция следит за ними, говорят, даже досье на них составляет, ждёт, когда можно будет их «цоп за жопу и на нары». Отряды владетелей это тоже знают и за место своё козырное держатся. Владетелей это тоже устраивает, так их солдаты остаются более верными к своему господину.

- Ого, как всё сложно!

…

Вечером дали баланду, густой невкусный суп, в котором от долгого кипячения распалась до крахмала крупа, плавали немногочисленные разваренные в серость овощи, а от мяса была только тень запаха.

Подали через прорезь в двери по одной миске, даже про меня, надо сказать, не забыли. Подавал худой короткой стриженный заключённый, то есть, хотя формально тут сидели люди временно задержанные, полиция вовсю пользовалась ими, как рабочей силой, заодно приучая со своей стороны к тюремным порядкам, ведь львиная доля присутствующих отправятся туда.

Еда была откровенно невкусной, но я ел. Камера армян имела стол, за чистотой которого они следили самостоятельно и светильник на макрах. После ужина стол протёрли и сели играть в шахматы и карты. Они пытались научить меня играть в какую-то совершенно непонятную мне карточную игру, но потом я всё же пересел играть в шахматы, которые мне были известны, и, хотя я проиграл дяде Арегу восемь партий из одиннадцати, держался неплохо и не поддавался.

Примерно в девять вечера прошёлся полицейский (и это был не Виктор Павлович) и, дубася дубинкой по дверям, провозгласил арестантам, что пришло время баиньки.

…

Утром я проснулся с первыми лучами солнца и осознанием того, что находиться тут мне надоело. Был бы Шило, он бы меня шустро переместил, а так…

Поскольку мои армяне спали, лишь лениво следя из-за полуоткрытых век на почти бесшумные перемещения молодого негра по камере, я проверил смотровую щель, которой пользовались они, чтобы посмотреть, как там дела в коридоре. Дождавшись, когда по нему шёл тот вчерашний вечерний полицейский, который вероятно, заступил в ночную смену, заспанный и злой, вероломно сотворил посреди коридора иллюзию не кого-нибудь, а прокурора республики графа Губачинского.

Полицейский остолбенел, увидев такое высокое (я бы сказал, даже высоченное) начальство, которое некоторое время смотрело ему в глаза с неудовольствием, а потом молча указало на дверь моей камеры.

- О-открыть? – не понял полицейский и иллюзия ещё более сердито нахмурилась и кивнула.

Полицейский, стараясь одновременно вытянуться во фрунт, нащупать ключи и не слишком заметно потеть от количества нарушений в собственном внешнем виде, отпер камеру.

Иллюзия посмотрела на меня, в этот раз не было эффекта отвода глаз и жестом велела мне, то есть натурально мне, чернокожему арестанту - выходить.

Я вышел.

- Ваше высокоблагородие, это самое, вчера задержали этого, как его. Как тебя зовут, шельмец?

- Нгома, - утробно ответил я.

- Её, Нгому, его то есть. Никаких нарушений при проведении мероприятий за время моего отсутствия, это самое…

Иллюзия прошла перед нами по коридору и указала теперь на дверь одного из кабинетов, служебный, кого-то из следователей.

Полицейский, несмотря на ситуацию, сначала запер дверь в камеру и затем проскользнул мимо меня к иллюзии прокурора.

- Я требую посла республики Танзания, - нарочно искажая голос, противно прогундосил я.

- Заткнись. Рот, говорю, свой закрой, не гневи меня перед лицом начальства! - полицейский отвлёкся на меня и тайком показал кулак. Кулак был большим, с хорошо видимыми следами опыта убеждения недовольных граждан.

– Отпереть этот кабинет, Ваше высоко это самое… благородие?

Иллюзия заложила руки за спину и презрительное кивнула. Полицейский перебрал ключи на связке, открыл и дал иллюзии «войти», после чего втолкнул меня следом.

Повинуясь жестам иллюзии, он оставил нас одних.

Я облегчённо выдохнул, но иллюзию пока что не рассевал.

Когда дверь закрылась, обратился, насколько умею, имитируя голос Губачинского:

- Никого к нам не пускать, выставить охрану! Вызвать незамедлительно полковника Мехова ко мне, срочнейшим образом!

- Слушаюсь.

- И вещи этого негра ко мне, сейчас же. С документами и описью.

- Сей же момент!

- А потом никого не пускать, мы тут проводим следственные действия.

- Как Вам будет угодно!

- Вам всё ясно?

- Так точно, Ваше это самое… кхе-кхе… родие! Разрешите выполнять?

Я перезарядил иллюзию и поставил её к стене спиной, с руками за спиной.

Пока ждал вещей, голосом Нгомы (я не думаю, что круто изображаю голоса и интонации, но выбор был невелик) жалобно бубнил про свои права, потом хныкал – на случай если кто-то подслушивает, он ничего толком не поймёт, но у него будет ощущение диалога и живого присутствия.

Вещи принесли, иллюзия прокурора кивнула и жестом указала на стол.

Я, как допрашиваемый сидел за столом со страдальческим видом и удостоился лишь мимолетного сочувственно-презрительного взгляда от полицейского.

После того, как тот полицейский ушёл, под дверь действительно поставили кого-то из полицейских в качестве «охранного поста», причем этот кто-то достаточно явно возмущался, что делать ему нехрена, охранять кабинет, оккупированный прокурорским бугром.

…

Ждать полковника, а это был тот самый хмырь, заместитель министра, который присутствовал в доме правительства и сверлил меня взглядом во время судьбоносного решения Совета Владетелей, пришлось почти сорок минут, я засёк по массивным настенным весам.

Пользуясь тем, что кабинет был глухой, то есть никто за мной не подсматривал, я рассеял «Губачинского» и исследовал кабинет, выпил зелье-антидот, из-за чего стал стремительно бледнеть, вернул себя шнурки и ремень и стал вполне узнаваем, после чего попил водички и откровенно маялся.

…

- Господин прокурор, Павел Андреевич, можно?

- Войдите!

Он зашел, зачем-то держа в руках папку с какими-то документами и первые несколько секунд ошеломлённо осматривался, словно крот, которого достали из уютной норы.

В кабинете был только я, занимающий место хозяина кабинета, безвестного следователя, я был один и тут не было ни негра, ни прокурора республики.

Другое дело, что я Филинов, свежеиспечённый владетель кустовских земель и большая шишка, он тоже узнал. И всё же резкую смену вводных он переварил не сразу:

- Мне тут дежурный и я… Даже не побрившись… Побежал… Дело по братьям Грызиным… Срочно! Спасай! У нас проверка, сам прокурор Губачинский!

- Егор Васильевич, Вы меня простите, но хватит бздеть. Присаживайтесь.

Он осторожно, словно стул тоже окажется обманом, присел.

- Вам, наверное, интересно, зачем я Вас позвал?

- Да и вообще, что происходит? Аркадий, как там Вас по батюшке…

- Ефимович.

- Да-да, простите, не выучил ещё, Аркадий Ефимович. Чем могу служить владетелю земель?

- А также и послу в вольном городе, адвокату, и министру юстиции, поскольку эту должность я унаследовал от Вьюрковского, как и прочее.

Полицейский опасливо поёжился.

Да, как ни странно, в традициях Кустового, да и не только его – наследование постов, причём в данном случае оно не требовало даже переназначения, владетели чётко держали марку и оккупировали все ключевые посты, включая финансов (Гриф) и прочие.

Минюст был странно и эфемерной структурой почти без сотрудников, которая ничем конкретным не занималась, полномочия её были очень расплывчатыми, но она существовала. Вероятно, делалось это, чтобы платить зарплату из бюджета, но то, что я среди прочего ещё и какой-то странный непонятный министр, который вроде как ничего не может, но всё равно министр – в данном случае играло «за меня».

- Итак, я направил в ваши структуры, в полицию, своего агента, молодого студента Нгому.

- Кстати, где он сам? – осторожно полюбопытствовал полковник.