Адвокат вольного города.7

Глава 1 Джеки Чан и миролюбивое крестьянство

У входа в дом меня ждало… двое. Но тут уже гораздо лучше, чем обычно, когда меня поджидали бандиты или следователь, либо же горластая нахальная родня (даже не знаю, что хуже). Этих-то я хотя бы знал и ожидал увидеть.

Деревенька на несколько улиц, день клонится к вечеру, где-то в степи воет явно недовольный своей волчьей судьбой волк. Судя по звукам – довольно-таки далеко.

Вообще странновато, когда дома тебя ждут двое мужчин и они вовсе даже не твои родственники.

Но эти-то были – Тайлер (судя по витающим ароматам, которые чувствовались на пределе обоняния, всё же наладил самогонный аппарат) и Джо (почти как индеец-метис из книг про Тома Сойера, только, в отличие от того, практически не пьёт и вообще, человек позитивный, хотя и молчун).

Они сидели на лавочке возле входа и неторопливо разговаривали. Ну, то есть говорил всё больше Тайлер, травил байки или пересказывал местные сплетни, а Джо поддерживал его односложными фразами.

Грузовик отчётливо барахлил, двигатель надрывно работал с какими-то рывками и странными звуками, так что катился я неспешно, даже временами как-то торжественно.

Когда подъехал, Тайлер приветствовал меня поднятым стаканом, а Джо пару раз скупо махнул рукой. Плюхнувшись с ними рядом, я облегчённо выдохнул.

- День меня не отпускает, - не предполагая какого-то ответа, устало выдал я.

- Ну, за день, который так много нам даёт! – Тайлер неведомым мне образом классифицировал мои слова как тост и поспешил выпить содержимое стакана. В выдохе безошибочно угадывался сахарный самогон с непонятно откуда взявшимися фруктовыми ароматами.

- Сахар? Из отечественного сырья? – с лёгким изумлением поинтересовался я.

- Контрафактные персидские конфеты, - ответил за него Джо, как человек, который принял неизбежное и теперь готов поделиться с ближним постигшей всех бедой. – Он купил триста двадцать килограмм просроченных конфет в коробках. Кушать их опасно, но он этого и не делает, а размачивает в колодезной воде, ждёт, чтобы нагрелось и добавляет дрожжи. Получается весьма специфическая брага, которая своим ароматом заполонила дом, теперь приходится целыми днями бывать на улице.

- Как это поэтично звучит! - зычно отреагировал возвышенный Тайлер. – Колодезная вода. Если бы я был поэтом, то так бы и написал стих, про то, как переехал в село и пью колодезную воду.

Я непроизвольно содрогнулся всем телом.

- Тайлер, я безусловно уважаю Ваш жизненный выбор, но Вы же вовсе не чистую воду хлещете?

- Но она определённо тут есть, - он налил себе очередные полстакана ароматного самогона и хитро посмотрел на жидкость в свете вечернего солнца.

- Тайлер, дорогой, пока сила колодезной воды не заставила тебя забыться в объятьях сна…

- Я никогда не пьянею! – тут же возмутился детектив.

- Так вот. Расскажи толком, что Вы там в мусоре нарыли, кроме старика профессора?

- Во-первых, черновик должностной инструкции второго взвода отряда Вьюрковского.

- Покажешь?

- Всё покажу. Но могу и так сказать, босс, что это довольно толковое описание порядка охраны как Изнанки, так и окрестностей входа. Там описаны случаи допустимого применения оружия и кому следует докладывать в случае тех или иных ситуаций.

- А о порядке организации покушения на несчастного адвоката там есть?

- Этим занимается четвёртый взвод. Первый - личная охрана, у них есть три скрытых позиции возле усадьбы.

- Хочешь сказать, что мы ходим туда-сюда, привозим всякое, а они нас видят?

- Да.

- Но я проверял поля магическим взором!

- Добро пожаловать в мир, где можно купить запрещённые артефакты сокрытия и спрятать хоть полк в кустах.

- Так, я понял. Четвёртый - головорезы, первый - личная охрана, второй - охрана личной каторги. А третий?

- У них самая главная задача и наибольшая численность. Они торчат в лагере и с переменным успехом тренируются, как обычная армия.

- К войне готовятся? С кем?

- А шут его знает.

- Загадки, загадки. Что-то ещё?

- Исполненные договоры в смятом виде, в них хорошие образцы подписей и оттиск его перстня.

Я потрогал свой родовой перстень. В основном забывал, что он у меня есть, более того, он ещё и умел исчезать, большую часть времени оставаясь невидимым.

- Накладные на медицинские приборы и препараты.

- Медицинские… Он болеет?

- Да кто же его знает? Его служанка поделилась, что барин частенько костерит городских врачей, называя их бандой неучей. Якобы он в медицине смыслит больше, чем они. Ещё у него весьма странное спортивное оборудование, под это выделено две комнаты. Вообще мне кажется, что наш «объект наблюдения» конкретно не в ладах со своим котелком, в том смысле, что слегка псих.

- Свихнёшься тут. Что ты имеешь в виду?

- Внешне усадьба как усадьба. Дом, странный заросший сад, все дела.

- Только похожий на крепость со рвом.

- Вот именно. Но внутри есть зона, куда доступ имеет только служанка, больше никто, хозяин сам оттуда выходит. И там всё отделено стенами и бронированными дверями, хотя внутри – покои как покои.

- Типа цитадель? Любит одиночество?

- Комфортабельная цитадель, там у него диваны, артефактные приборы по последнему слову техники, то есть он вовсе не ретроград, там игровые автоматы, книги, даже электронный кинотеатр для его персонального пользования, причем пользоваться умеет тоже только он сам и в это вложена куча денег.

- Опять-таки, не хочу выступать в качестве его защитника, но он, может, любит одиночество?

- Но в недрах этого внутреннего мира есть бронированная комната, которая запирается, и даже доверенная служанка туда доступ не имеет. Скорее он - долбанный параноик.

Из-за изгиба забора послышались нестройные голоса. Я моментально напрягся. Боковым зрением увидел, что Джо так же подобрал под себя ноги и, хотя был внешне расслаблен, стал словно тигр, который готовится к прыжку.

Показалась процессия, целых восемь человек, среди них знакомые, слегка побитые лица. Это была та самая компания, что приходила начистить физиономию Джо, только сейчас вместо оглобли они несли, внезапно, каравай.

- Что это ещё за аттракцион? – выразил общее ощущение нереальности я.

Тайлер поспешил выпить, словно опасаясь, что приближающаяся процессия отнимет его самогон.

- Гости дорогие, здравствуйте! – заулыбался ртом без пары зубов стоящий впереди.

- Ты чего, Куприян, какие они к лешему гости, они ж в своём доме? - попытался его одёрнуть стоящий рядом бородач.

- Заткнись, Горбыль, не перебивай, - одними губами, не переставая улыбаться, парировал тот.

- И вы здравы будьте, соседушки! – приветствие «от Марии» намертво въелось в мой сельский лексикон, я на всякий случай встал и немного неискренне улыбнулся.

- Мы с миром пришли!

- Да! С миром.

- Ну, рассказывайте, - успокоено подбодрил я.

- Мы вас неправильно поняли, думали, вы жуки столичные, пришли наших девок портить, да отбивать и нашу работу забирать, а вы оказывается, - один из говоривших, а это был тот парень с оглоблей, осторожно потрогал лиловый синяк вокруг глаза, - нормальные мужики!

- Да! Точно, вот оно как!

- Ошиблись мы!

- Замириться пришли!

- Да кто ж караваем замиривается! – искренне возмутился Тайлер.

- А чем же ещё?

- Как чем? Самогонкой, конечно, - с видом цивилизованного белого миссионера, просвещающего тёмных туземцев, выдал Тайлер и достал из-под лавки полупустую литровую бутыль самогона.

Я невольно ойкнул, потому что понял, тут сейчас будут пить одну за одной и признаваться в вечной любви, а я не хотел таким образом завершать вечер, так что мне пришлось незаметно улизнуть.

* * *

Утром следующего дня предполагалось, что бодрый Тайлер повезёт меня на грузовике в город, там мы оставим машину в мастерской Кастета, а он пойдёт торчать в свой офисе, потому что у него, чёрт возьми, есть офис, а ещё там побуду я, потому что у меня после пулемётно-автоматного погрома от Вьюрковского, чёрт возьми тоже, сейчас офиса нет.

Но миролюбивые местные, помноженные на тот факт, что детектив смог сократить цепочку: «Тайлер» - «работа» - «деньги» - «магазин, торгующий алкоголем» - «алкоголь», до более простой: «Тайлер» - «самогонный аппарат» - «самогон на свежем сельском воздухе», сделали свою дело.

Так что довольно-таки бодрым утром, а мы, сельские жители (я прожил тут уже две недели и даже половину ночей провёл на своей продавленной кушетке) встаём рано, тело детектива Тайлера было всё ещё мертвецки пьяно.

Неправда, что употребление алкоголя характеризуется одним словом. Нет, великий и могучий придумал много слов: нарезаться, натрескаться, накидаться, бухать, калдырить, синячить, вкушать водку, кушать коньяк, рубануть рома, закладывать за воротник, пропускать по маленькой.

У эскимосов порядка пятидесяти слов обозначают «снег». У нас со снегом не всё так интересно, у нас так много эпитетов для обозначения возлияния.

И состояние похмелья оно тоже разное – перепой, отходняк, бодун, сушняк, трясучка, кондратий.

Выражаясь столь богатым языком, Тайлер был пьян в дрова, в лоскуты, в дребодан, вдребезги, в дымину, в хлам, вусмерть, в дрезину, в дугу, до мумификации. Он не то, чтобы не был способен меня куда-то (кроме кладбища, но оно у нас рядом, туда можно и пешком) отвезти, транспортировать его самого до кабины оказалось невозможно, потому что его тело отказывалось фиксироваться в вертикальном положении.

В итоге мы с Джо, который тоже вчера под давлением обстоятельств был вынужден пару раз выпить, но в целом держался молодцом, положили его во дворе под навесом, прикрыв ватным одеялом и поставив рядом тазик и кувшин с водой.

В грузовике поехали мы с Джо.

Я оставил машину в мастерской, и мы прогулялись до центра.

- А как он так накидался, не так много было самогона в бутылке?

- Вчера он выгреб всё, что смог за последние дни нагнать, а это большая бутыль. Выпили всё до капли, а потом пошли к какой-то бабке покупать «добавку». Он вернулся под утро, глаза стеклянные, но ноги как-то идут.

- Хорошо они не здесь наклюкались и не заблевали двор. Я хочу сказать, бывает и хуже.

У меня зазвонил мобилет, это была Ангелина:

- Привет, ты как? Я читала сегодня сводку по происшествиям. Там не твой офис обстреляли?

- Ты знаешь, мой. Ну, не только мой, по соседям тоже прошлись.

- В сводке написано «автоматическое стрелковое». Неужели из автомата стреляли?

- Ещё и из пулемёта. Могу с гордостью сказать, что я горячий парень, в которого стреляли из пулемёта.

- Шутник. Сам-то как? Пострадавших нет, прибывший наряд посчитал это актом устрашения.

- Актом «промахнулись, хотя лупили от души».

- Тебе назначили следователя от полиции, Кезоева.

- Козодоева?

- Кезоева. Он мужик смурной, но толковый.

Я притормозил и не стал выходить из-за угла. В районе офиса и правда были люди. Поскольку я человек скромный, то покинул вчера свой офис, что называется, «не дожидаясь». Сейчас там была не то, чтобы оперативно-следственная группа, а скорее неторопливый следователь в сопровождении двух патрульных.

- Аркадий, ты кого-то подозреваешь?

- Я особо и не скрываю, кого подозреваю. И даже знаю, как так получилось.

- И кого же?

- Вьюрковский обиделся на меня за то, что я развалил его наркомафию.

- Это серьёзное обвинение.

- И стрелял мне в грудь среди бела дня.

Она молча слушала.

- Я выжил благодаря артефактной защите, он и успокоился, а сейчас случайно узнал, что я не только жив, но даже цвету и пахну. По неизвестной причине обо мне написали местные журналисты. Вот он снова и послал карательный отряд.

- Ты говоришь настолько серьёзные вещи… Мне надо о таком доложить Губачевскому.

- Докладывай, я не против, только это ничего не изменит. Вы все будете взвешивать политические последствия, а я решать проблемы по мере возможности.

- Ты же не выкинешь ничего глупого?

- Я? Планирую один день отдохнуть от приключений.

- Следователь тебя вызовет повесткой. Хочешь, дам его телефон, ты сам наберёшь и подъедешь на допрос?

- Диктуй.

Мой план посидеть в офисе у Тайлера (ключ у меня, само собой, был, это же я его арендовал и даже замки поменял), ввиду наличия поблизости полиции, с которой я сегодня не хотел видеться, провалился.

Порядочные оперативники обязательно и не по разу обойдут соседние офисы. Примерно в районе угла здания нас и застал подъехавший на двуколке Чен.

- Ты в офис? – спросил его я.

- Кому-то же надо, - тяжело вздохнул он.

- Тоже верно, но я тебя о таком не вправе просить.

- Пусть меня допросят, я скажу, что ничего не знаю и вчера весь день меня тут не было. Удачно, что обстреляли несколько витрин, так можно делать вид, что огонь вели не по нам. Зато дам им возможность закончить с ними и узнаю, когда можно провести ремонт и восстановить офис.

- Здорово.

- Предлагаю тебе, босс, поехать на стройку.

- Куда? Вы уже строить начали?

- Мы. Курирует процесс сам Танлу-Же и он сейчас там. Будет здорово, чтобы собственник участка тоже присутствовал, вдруг какие-нибудь полицейские или поверяющие спросит, что происходит, а на стройке одни китайцы?

- Тогда я заберу у тебя двуколку, машина моя в китайском квартале стоит.

Так я попал на стройку, о начале которой даже не знал.

Внешне мало что изменилось, всё тот же забор, только на воротах изнутри молчаливый немолодой китаец, который сидел на стуле и курил длинную трубку. Увидев меня, он без лишних слов кивнул, словно я его о чём-то попросил и приоткрыл дверь, впуская меня.

Ну да… Китайцы.

Тут поменялось примерно… всё! Если в моём сознании проект БЦ только на подготовительном этапе растягивался на недели и месяцы, то китайцы уже работали, причём основательно, со знанием дела.

Ко мне подбежал какой-то запыхавшийся парень и пробурчал что-то вроде «Нианзу, Аркад Ий!»

- И тебе не хворать. Не подскажешь, где босс?

Он показал в дальний конец участка, где было установлено несколько столов с навесами.

В этот момент у меня зазвонил мобилет. Я думал, что это будет Ангелина или Константин, однако номер показывало незнакомый.

— Алло. Да. Кто это?

— Сергей Скарабейников. Аркадий, никак не могу тебя поймать.

— Приветствую. Ну да, то одно дело, то другое, я сейчас на разрыв.

— Я заметил. Даже твой офис пал жертвой обстрела, — съязвил Скарабейников.

— Ну да, это тоже. Ты уже в курсе, я так понял?

— Я уже даже невольно подал идею следствию, про ковбоев.

— Кого?

— Аркадий, я, собственно, проконсультироваться хотел. Слышал, ты проявил интерес к бирже макров.

— Ещё и какой, — не стал отрицать очевидное.

— Как нам поговорить?

— Приезжай, поговорим. Хоть сейчас.

— Было бы здорово узнать куда, то есть адрес, — слегка раздражённо отозвалась трубка. Ах да, он же не знает, где я.

— Дык к бирже макров и подъезжай. Тут рядом есть обнесённая забором территория. По диагонали на перекрестке, никак не спутаешь. Адрес не помню…

— Понял. Сейчас приеду. Сможешь ведь уделить мне время?

— Смогу, буду рад увидеть. Я вообще всем, кто не пытается во мне лишних дырок наделать, рад.

— Скоро буду.

…

Танлу-Же был занят, я не стал его отвлекать. Он одновременно общался с каким-то русским, одетым в белую широкополую шляпу и несколькими китайцами, которые, вероятно, были бригадирами. Вероятно, «нарезал» им фронт работ и разруливал возникающие вопросы.

Не стал его отвлекать, помахал, чтобы обозначить присутствие и сел за один из нескольких столов, собрался с мыслями.

Через некоторое время в воротах появился весь из себя, одетый как франт, барон Скарабейников, который немедленно упёрся во вредного дедка, сидящего на воротах.

До меня доносились обрывки фраз возникшего противостояния:

— Я к Филинову.

— Моя не говорить по-русски, - ответил дежурной фразой китаец.

— Ты мне зубы не заговаривай, мне назначено, - попытался надавить Скарабейников.

— Два, три, царь, добрый день, рубли, пожалуйста, стол! – китаец был непреклонен.

— Фи-ли-нов! Аркадий Ефимович! – прокричал он. Пришлось встать и переместиться так, чтобы лучше его видеть.

По правде говоря, это противостояние меня всё больше забавляло.

— Вон он стоит, давай! — Торговец попытался пройти мимо китайца, но тот преградил путь, как вьетконг движение морской пехоты США

В какой-то момент это мучение меня утомило, и я прокричал на всю площадку:

— Эй, старый самурай, пропусти его, это ко мне!

Китаец дисциплинированно открыл ворота и впустил торговца.

— Аркадий!

— Сергей! – мы поздоровались, и я поводил к одному из столов, который был выставлен на одном из углов участка, словно за ними собирались обедать работавшие тут во множестве китайцы.

К столам прилагались не просто лавки, а лавки со спинками, грубоватые, но практичные.

Рабочие копали землю, тягали носилками и сваливали в конные биндюги для вывоза. Было разобрано пепелище, собирался мусор, несколько невысоких мужиков выравнивали землю на другом конце участка. Мы расположились подальше от Танлу-Же.

— Слушай, Сергей-джан, ты же вот барон. Отчего на дядьку на воротах не шикнул?

Глава 2 Самые большие в мире брехуны

— Шикнешь на него, а он ласты склеит. Или ты предлагаешь мне устраивать кулачный бой со стариком? Он по-русски не говорит, сказал. Другое дело, что тебя как-то понял.

— Не понимает. – покорно согласился я, - Но он тон чувствует. Дворянством своим не козырнул, вахтёра под лавку не загнал.

— Я так не привык, мне с таким контингентом общаться не приходится. Да и козырять социальным превосходством - это как-то неблагородно, я ж патриарх, лицо держать надо.

— А благородно стоять, как оплёванный? — философски спросил я.

— Когда в следующий раз покалечу твоего человека, припомню этот разговор, — с раздражением ответил он. — Но это всё пустое. Проконсультироваться пришёл. Стандартная такса, десять рулей за полчаса? Или на выезде повышенный тариф?

— Для тех, кто достаточно упрям, чтобы найти меня на стройке, бесплатно, - отмахнулся я.

— Хорошо… К делу. Я пытаюсь войти на биржу макров … Кротовского.

Откинувшись на спинку, кивнул, предлагая своему собеседнику продолжать.

— Пытался тут, но комиссия высокая, - нахмурился он, вероятно имея в виду, что пытался работать на бирже.

— Комиссия? – уточнил я. Что-то он путает. - Там в порядке регистрации нет никакой комиссии?

— Это я о своём, о помощи через третьих лиц. Меня уверили, что получить доступ могут только свои и по большому блату.

Я поковырялся в ухе. Ох уж эти разговоры по элитарность и «только для своих».

— Я такое постоянно слышу, — озвучил свои мысли я. — Что невозможно стать судьёй, губернатором, офицером, чиновником, получить образование, заделаться нотариусом. Впрочем, нотариусом и правда надо родиться.

— А остальными?

— Царём нельзя стать, а губернатором… это требует усилий многих лет, однако всё возможно. Во всяком случае, я смог зарегистрировать участника биржи.

— Значит, моя информация достоверна. – легко согласился он. - Так пояснишь, по-дружески, там и правда есть коррупция и без взятки нельзя? Причём мне даже не известен её размер, каждый на свой лад поёт.

— Не утверждаю, что в Кустовом все работают честно, но… К чему теоретизировать? Для регистрации нужна компания, причём в моем случае, я создал фирму с нуля исключительно под это дело.

— Это обязательно? – подался вперёд он.

— Пёс его знает, мне кажется, что так проще вести бухучёт и движения по налогам. Но такого требования нет.

— Что ещё?

— Страхование гражданской ответственности участника торговли.

— Страховая от меня отмахнулась, — он продемонстрировал, что знаком с тематикой работы с биржей. — Пока на лапу не дам, никто и не почешется.

У меня со страховой не было никаких сложностей поэтому я рассказал ему про свой опыт:

— Вот я зашёл в страховую и спросил, есть ли среди присутствующих страховой агент, которому нужны деньги.

— Это всё равно как в цыганском таборе поискать карманника, — засмеялся он.

— Ну да. Они для начала за меня передрались.

— А когда озвучил потребность в страховании участника торговли на бирже? — сощурился он.

— Не так, – он сбил меня с повествования. - Я задал вопрос не так. Сказал, что мне нужен полис, и чтобы в нём был написано… и продиктовал. И спросил, сколько с меня.

— И сколько вышло?

Попытался вспомнить.

— Содрали сто восемьдесят девять рублей, а цифру взяли с потолка.

Он хмыкнул.

— Для выдачи полиса нужна методология математического определения статистических рисков наступления страховых случаев. Но кто там вообще этим занимается? — вздохнул он. — Творят, что хотят.

— Может быть, — не стал спорить я, — но мне было пофигу, что да как, мне нужен полис и гори всё огнём. И мне его выдали.

— Подскажешь, что за страховая?

— Найду, запишу. Потом там есть членский взнос. Утвердить приказ о назначении ответственного за работу на бирже, доверенность, внутренний акт о порядке участия в торгах, справка о том, что сделки до миллиона не являются крупной сделкой, требующей согласования учредителями.

— Зачем им такая хрень? И потом, разве это законно?

— Понятия не имею, — равнодушно развёл руками я. — Просто такой комплект.

— Аркадий, ты же вроде законник? — усмехнулся он.

— Я человек, который двигается к результату. Абстрактная законность меня мало колышет.

— Допустим. Ты возьмёшься меня, то есть мою фирму, зарегистрировать в качестве участника биржи макров?

— Почему бы и нет? - не видел в этом никаких проблем.

— И сколько будет стоить сие действо?

— Сто рублей.

Можно было и дешевле, но уж больно скучно.

Он над моими словами задумался. Не похоже, чтобы сумма казалась ему чрезмерной.

— Сергей. Ты делаешь проблему там, где её нет.

Биржа была для меня всего лишь инструментом для организации торговли китайцами, сам я туда лезть не обирался, поэтому и его волнения, и интерес я не разделял.

— Да ладно, — скептически выдал он.

— А думал насчёт логистики? Как доставлять макры от того места, где они у вас…

— В процессе решения этой проблемы. Часть товара в вольном городе, но большая часть за пределами. Несколько источников, так сказать. Не всегда законных, но Вы и сами можете догадаться об этом.

— Мало кто может похвастаться законно добытым товаром, тем более в городе. Биржа тем и интересна, что позволяет покупать и продавать виртуально, то есть макры есть, например, где-то в Степи, и как они попадут в империю, никто не спрашивает.

— Это всё здорово. Но даже на чистый товар со всеми документациями, доставкой, типовыми бланками договоров и прочем та ещё морока пропихнуть. Даже не допущен до этого вашей благородной тусовкой. Понятия не имею, как проходит процесс. На каждом этапе сбора информации стена из страждущих с протянутой рукой и жадными глазами, - пожаловался он.

— И я не знаю. – если подумать, у меня так во время торгов ни разу не было и даже никто не расспрашивал. - Расскажешь при случае?

Постепенно мы утрясли технические вопросы и под конец он недвусмысленно намекнул мне, что мой сосед, имея в виду старого часовщика, пострадал от нападения и недвусмысленно намекал на то, что ему было бы недурно получить возмещение причинённых убытков.

Смешные люди – компенсацию от вооружённых бандитов Вьюрковского! Подумаю на досуге, может, сам ему денег дам, чтобы не обижать дядьку.

…

- Я прошу прощения за то, что так долго, - наконец, простившись со Скарабейниковым, добрался до Танлу-Же.

Солнце в небе светило ярко и даже как-то неприятно.

- Мы на месте, Вы на месте, мы там, где нужно, - философски и крайне многозначительно ответил китаец.

- Скажите, а как вам удаётся так быстро строить? Я имею в виду вообще китайцев.

Танлу-Же улыбнулся и посмотрел на занятых своими делами рабочих.

Проектировщик в широкополой шляпе, а это был именно он, от моих слов заёрзал. Ему и так «доставляло», что он подрядился работать с народом Поднебесной империи.

Формально-то его нанял я, что за моей спиной окажется орда китайцев была неочевидным сюрпризом.

Узнав это, он было хотел отказаться, но китайцы, не спрашивая моего мнения, ему очень быстро намекнули, что не стоит отказываться. И что языковой барьер не аргумент. И то, что будут шептать за спиной коллеги тоже не важно, главное же, чтобы спина была?

Надо полагать на этой стадии они ему рассказывали, что в Древнем Китае была такая не то пытка, не то казнь: «Одевание плаща из пальмовых волокон».

Суть пытки заключалась в том, что расплавленный свинец выливали вместе с кипящим маслом на спину и плечи казнённому. При этом кожа жертвы медленно трескалась и разрывалась, и во все стороны летели брызги крови, смешанные с маслом. Тело человека напоминало большой красный плащ из пальмовых волокон.

А потом сказали, что это всё было конечно давно… однако страна у них традиционная и многие старые ремёсла до сих пор живы, так что… Главное же, что спина есть, какая разница, что за ней шепчут коллеги, верно?

Короче, китайцы — это не тот народ, который я бы стал драконить.

Проектировщик тоже так решил, поэтому дисциплинированно торчал на стройке и бестактных вопросов не задавал. За это община дала ему в помощь аж шесть помощников по математике и начертательной геометрии, а также вволю наливали чай (подозреваю, что туда же шла некоторая добавка из байцзю – крепкого, до 60 градусов, зернового китайского самогона).

- Чем мне нравится мой друг Аркад Ий, - промурлыкал пребывающий в прекрасном расположении духа Танлу-Же. - Так это некоторой простотой, позволяющей ему добиваться поразительных успехов и узнавать то, о чём многие стесняются просто спросить или попросить.

Я присел и налил себе чая из пузатого керамического чайника.

- С одной стороны, мой отец, - начал рассуждения Танлу-Же, - пусть будет долог и лёгок его путь, говорил, что первые в мире лгуны не охотники и рыбаки, привирающие о своих трофеях. Первые в мире лгуны не политики и не влюблённые. Первые – строители. Вот говорит тебе строитель, что выкопал под основание дороги траншею в три метра. Может три. А может и два. А может, не выкопал. И вынул оттуда сто кубометров. А может ноль. А может три тысячи. Или вот, что потратил на дом шесть тысяч кирпича. А потратил три тысячи. Или восемнадцать. Кто его знает? Он же лжец.

Рядом с ним появился тот паренёк, который встретил меня на стройке, показал какие-то иероглифы на развернутом листе, Танлу-Же пробежался глазами и молча кивнул.

Он сделал глоток и продолжил, поскольку никто его не перебил.

- Хотя строительство подвержено математике, а математика у нас, как это сказать? Натренирована, выучена хорошо, даже отлично. Имея хороший чертёж и план, можно посчитать количество кирпича, цемента, глины.

- А как же бой кирпича? - возразил проектировщик, звали его Максим.

- Есть показатели боя, средние, их можно заложить. Потерь при расходовании цемента, песка и так далее. Сколько ломается лопат, шпателей, мастерков, бамбуковых лесов и так далее. Всё можно посчитать.

Максим всем своим видом показывал, что таинство строительства посчитать нельзя. И тут каждый был по-своему прав, другое дело, что у китайцев же как-то получалось и считать по проекту и расходовать сколько посчитали.

- Когда расчёт окончен, а в него входят и человекочасы, нужно завезти всё это на площадку и следить за исполнением, одновременно корректируя те моменты, которые при первоначальном расчёте не учли.

- Ага! Я же говорил, что всё сразу посчитать нельзя! Ну то есть не говорил, я подумал, но это же так!?

- Статистическую погрешность тоже можно заложить в расчёты, - пожал плечами Танлу-Же. – Особенно при наличии многократного опыта. Но без цифр и расчётов Вы далеко не уедете.

- Да, проект — это самое главное, - поспешно согласился Максим.

Похоже, он понял, когда слишком сильно рассуждаешь о том, что стройка - это хаос, то возникает логичный вопрос, а на кой чёрт тогда проектировщики?

- То есть в основе хорошее планирование? – вернулся к китайской методике стройки я.

- Планирование, да, это важно. Второе, средства, ресурсы, причём это я не про деньги. Деньги вообще очень важны, но, чтобы построить, нужны все заранее посчитанные ресурсы. Они завозятся на площадку сразу, грубо говоря, в первый день.

- А если оконные блоки понадобятся только через год? Зачем их покупать заранее? Они испортятся. А через год подорожают, что объяснит перерасход по смете.

- У нас нет цели допустить перерасход по смете, - сухо возразил ему китаец, намекая, что платит за весь это праздник тоже он и не в его интересах, чтобы денег ушло больше. – А не надо закладывать такие сроки большие. Строить надо быстро, тогда и блоки не рассыпятся и порчи не будет и всем выгодно. Отсюда третий принцип – китайское трудолюбие. Наш рабочий должен быть обеспечен всем и нехватка инструмента, материала или чего угодно, не его проблема. Он должен хорошо работать, и он будет это делать, будучи крепко уверен, что всё нужное, включая обед и стол, на котором он будет обедать, ему обеспечат другие. Это и есть рассмотрение ситуации в комплексе.

- То есть вся команда должна работать как часы.

- Да и никак иначе и дело тут даже не в наказании.

При этих словах Максим поёжился.

Я провёл на стройке весь день, а вечером попытался дозвониться до Мещерякова. Чертов бизнесмен трубку не брал. Хотел сказать ему, что завтра судебное, чтобы готовился принимать новости, плохие или хорошие.

Китайцы любезно меня довезли до мастерской, где мастер, сидя в продавленном кресле и читая газету, ответил:

- Отлично всё с Вашим грузовиком.

- То есть можно ехать?

- Нет, конечно, - меня раздражала манера некоторых людей, которые знают что-то, чего не знаю я, легко оперировать этими своими знаниями и вести себя так, словно я тоже должен был бы об этом знать, просто туплю. – Вам надо привезти мне макры по списку.

- А когда я об этом должен был бы узнать?

- Вот сейчас и узнали. – ухмыльнулся он. - Мы можем сами всё заказать. Работа плюс материалы Вам станет всего в восемьсот рублей.

Автомеханики разных миров так легко рассуждают о довольно мощных суммах, которые платить не им.

- Тогда я счастлив сообщить, что за работу платит Ваш босс, Кастет.

Улыбка на роже мастера подувяла.

- Давайте список макров и беритесь за сокращение сметы. Думаю, раза в четыре можно свернуть. Кстати, если грузовик поломается, я снова к вам приеду.

Выражение лица мастера, подающего мне список, было весьма забавным, потому что оно сочетало в себе неискреннюю улыбку, выпяченные зубы, сожаление в глазах и грусть от того, что содрать с меня три шкуры не удастся.

Мой возница был молодой парень со стройки, который бегал с рукописными записями, звали его Нианзу, именно это он сказал при встрече. По-русски говорил весьма посредственно, но зато был вежлив и участлив.

Мне удалось сплавить список маров для ремонта грузовика ему, и он пообещал добыть всё из запасов общины, проведя как расходы на прииск. Так же он пообещал забрать меня завтра из села.

В доме был один Тайлер, который принимал ванну, точнее сказать, он плавал в бочке без верхней крышки с горестным лицом.

- Самогон — это зло! Босс, я когда приду в себя, то разрублю его топором. И брошу пить, - жалостливо поведал мне он.

- Зарекалась свинья грязь искать, - ответил я. – Скажи лучше, когда нам надо продукты в усадьбу доставлять, а то грузовик-то на ремонте?

- Третьего дня. Время ещё есть, - Тайлер явно имел в виду, что его фантастически мощное похмелье закончится к тому времени, а меня беспокоила судьба техники.

- Ладно. А где товарищ Джо?

- Известно где, с девушкой гулять ушёл.

- Не опасно это?

- Мы теперь местные и он очень уважаемый парень. И это логично, он же в драке нескольких способен вырубить и сам не пострадать, такое вызывает одно только уважение.

- Странные у вас, у деревенских, порядки.

- У нас. Мы тут все селяне.

Вечером набрал Мещерякову, он по-прежнему был «абонент не абонент», набрал и пообщался с Кастетом, тот пообещал ускориться по грузовику и сделать его, даже если мы не добудем ремонтный набор макров.

По его тону было понятно, он понимал, как себя ведёт мастер и будет сдерживать корыстные порывы своего подручного.

День был трудным. Поковыряв холодной каши со странными приправами, которую приготовил Джо, я сходил ополоснулся в уличный душ, его тоже собрал Джо. Да и вообще парень толковый и рукастый.

Тайлер вышел из бочки и бесцельно бродил по участку, а я завалился спать. Завтра трудный день.

Глава 3 Вопросы без ответов

Мой трудный день начался с того, что глаза в зеркале внезапно стали снова серыми. Действие эликсира, меняющего цвет волос на чёрный, как вороное крыло, а глаз - на цыганский тёмно-карий, ослабло.

Волосы всё ещё черные, но их-то всё-таки в лавке в китайском квартале ещё и подкрашивали (хорошо хоть не в радикально-чёрный цвет средством «Титаник», стал бы зелёным).

А вот глаза сбросились, что называется, к заводским настройкам – снова стали серыми.

Ладно, сегодня-завтра эликсир куплю.

Потом, тем же ранним утром, за мной не приехал вчерашний китаец Нианзу. Обычно в таких случаях я не спешу жаловаться на огрехи в работе сотрудников, но сейчас, когда опоздание составляло уже двадцать пять минут от планового графика и я опаздывал на судебное, набрал Танлу-Же.

Босс местных триад явно был на стройке, во всяком случае об этом явственно говорили звуки на заднем плане.

- Не понимаю, что не так? – растеряно отозвался он. - Утром мы общались, он передал мне список ремонтных макров, к вечеру уже всё будет.

- А смогут Ваши люди отвезти их в мастерскую Кастета?

- Смогут. Только, между нами, мне очень не нравятся его так называемые работники. Жулики они у него.

- Других пока нет, - посетовал я.

- Потом, перед его отъездом, мы с Нианзу отработали вопросы по стройке. Чтобы Вы понимали, Аркадий, он важный молодой человек, а не какой-нибудь обычный извозчик, он один из моих производителей работ.

- Прораб? А чего тогда мне помогает?

- Потому что я попросил, конечно же. Общение с Вами позитивно влияет на молодых китайцев. Кстати, об этом, как там наш Джо?

- Цветёт и пахнет. Меня охраняет, ещё и быт нам наладил. Красавчик. Он с какой-то местной девушкой вчера ходил гулять и любоваться закатами. Надеюсь, что это не бросает на него тень?

- Ни в коем случае, хотя было бы любопытно выяснить, что там за девушка.

- Поручу Тайлеру. Так что будем делать с Нианзу?

- Я пошлю за Вами экипаж с парочкой бойцов. По-русски они не очень, зато не попадают в неприятности. Они Вас отвезут и посмотрят по дороге, скорее всего он банально сломался и нет причин для беспокойства.

- Хорошо, жду.

Скрипнув калиткой, вернулся в дом, разбудил всё ещё выглядевшего помятым Тайлера:

- А? Что?

- Как Вы себя чувствуете, Тайлер?

- Лучше, чем вчера. Можно я ещё посплю?

- Нет проблем. Но если я что-то попрошу, запомните?

- Да, это у меня профессиональное.

- Как проспитесь, есть новая задача.

Он развернулся на спину, как если бы стоял по стойке смирно, но проделывал это лёжа.

- Надо проверить девушку Джо. Кто такая, откуда и так далее. Запрашивает община.

- Ладно, - вздохнул он, - не хотелось пить с местными, но придётся.

- Это ждёт. Поберегите свою печень, пока Вы спите, Вы не пьёте и ей немного легче.

- Как скажете, тогда помогу печени, выпью во сне.

Он дисциплинированно повернулся на бок и уснул.

Я снова вышел, чтобы дождаться экипаж от китайской общины.

Они приехали, немногословные, но слегка на взводе от внезапной пропажи молодого прораба.

По дороге ни ко мне, ни обратно, никаких следов пропавшего китайца не обнаружилось. Быть может, он заблудился? Правда, до города всего одиннадцать километров и дорога простая, нигде не заплутаешь.

Со своей задачей бойцы триад (это были смутно знакомые мне работающие по охране меня на посту напротив моего дома парни) справились отлично. Но вот исчезновением своего были недовольны, как и я.

Что за загадки нахрен?

Тем не менее и это важно, на судебное по делу Мещерякова я попал.

- Вы наконец-то явились? – демонстративно закатила глаза секретарь. – Сейчас провожу Вас в зал, суд уже ждёт.

Она посмотрела на меня и на пришедшего вовремя представителя банка.

В тактичности своей секретарь заставила моего оппонента Сергея Волопасовича ожидать у входа в кабинет. Не сказать, чтобы я сильно опоздал, всего-то на тринадцать минут, но всё же за своё опоздание искренне извинился.

Девушка-секретарь повела нас по коридору до зала.

Судья Головина была уже в зале заседаний и задумчиво ковырялась в нашем деле. Совершенно было не похоже, чтобы её тяготила задержка начала процесса, на лице у неё отражалась бурная работа мысли.

- Банк! – вместо «здравствуйте», она ткнула в направлении представителя банка ручкой, заодно перебив секретаря, которая, вероятно собралась на меня наябедничать.

- Что?! – испугался оппонент и рефлекторно попятился обратно к двери, уходя с линии огня.

- Стоять! – рыкнула судья так резко, что вообще все присутствующие замерли. – А ну, идите все по местам.

Мы шустренько расселись, и она посмотрела на представителя банка, как скандинав на банку с консервированной треской, которую он твёрдо намерен сожрать.

- Банк. Как Вы можете это объяснить?

- Что… это? – на всякий случай вжался в стул представитель банка.

- Не хотите, значит, говорить? – она по-своему трактовала его уточняющий вопрос. - Ну ладно, я Вас всё равно выведу прямиком в чистую воду и сорву об завесу тайны все маски!

Мы с оппонентом искренне не хотели, чтобы нас били об завесы тайн и топили в чистой воде, но противостоять решительному настрою судьи были не в силах.

- Так! Слушается дело… точнее сказать, заявление банковской организации РосЕвроБанк по выдаче исполнительного листа по отношению к должнику такому-то… в составе судьи Головиной…

- И секретаре Стрельниковой, - подсказала секретарь, но судья от неё отмахнулась.

- Отводов нет! Права ясны! – скорее утвердительно провозгласила судья, а мы согласно замычали.

- Так, тут поступило возражение от стороны должника. Адвокат, встаньте.

Я послушно встал.

- Расскажите, зачем Вы это, - она с брезгливой гримасой приподняла мои возражения двумя пальцами, как дохлую мышь, – с позволения сказать, написали и подали в наш суд?

- Потому что это правда, Ваша честь! – пафосно выдал я, чем ввёл судью в замешательство на несколько секунд.

- Постойте, Вы же денег должны банку? Ну, то есть не Вы, а Ваш этот Щемеряков.

- Мещеряков, - поправил я.

- Не перечьте суду! У меня двадцать два года судейского стажа, мне виднее, как там его фамилия пишется. Тем более такая известная фамилия, а уж я-то никогда ничего не путаю. Вы объясните толком, денег, говорю, должны? – она тут же утвердительно кивнула самой себе.

- Нет.

- Нет?!

- Не должны. Всё выплатили, - я сделал максимально честное лицо.

- Это неправда! У нас есть все записи и отслеживания платежей! – взвился мой оппонент.

- Видите, у нас вопрос спорный, расхождение точек зрения, нет понимания! – весело ответил я. – Но у нас в деле стоит же вопрос другой.

- Какой? Должны, не должны… Вы будете суд учить его работу делать?

- Как можно?! Я сам у Вас учусь премудростям профессии!

- Это правильно. Смотрите, как надо жить, Сергей Волопасович, вот адвокат и делу учится, и мне польстил. Так что там у Вас?

- Как верно, в мудрости своей, мне указал на прошлом заседании суд, необходимо рассмотреть основания, которые грамотно и чётко указаны в части третьей статьи четыреста двадцать шестой, собственно, когда исполнительный лист не выдаётся и суд в заявлении отказывает.

- И зачем Вы в эти нормы полезли? – спросила судья строгим, но не понимающим тоном директора школы, который допытывается у школьных хулиганов, с какой целью они стащили из кабинета географии глобус и втюхали его бродячему цирку.

- Затем, чтобы лист не выдавался, потому что наша сторона этого категорически не желает.

- Ну разве, если так. И что Вы там вычитали?

- Среди прочих оснований, лист не выдаётся, если третейский, с позволения сказать, суд, хотя это слово к ним применимо с трудом, нарушил правила почтового уведомления. То есть некорректно уведомил участников о времени и месте рассмотрения дела.

- Важнейший порядок, который больше других заставляет нас страдать, - согласно кивнула судья. – И что нарыли?

- Меня смутило, что мой клиент, а равно фигурирующие в деле третьи лица, приходящиеся ему родственниками, ничего по почте не получали. Я решил было, что это недоработка почты, такие, знаете ли, бывает.

Судья снова кивнула, а Сергей Волопасович поднял руку, как школьник на уроке, который хочет с позволения судьи что-то сказать, но был и мной, и судьей презрительно проигнорирован.

- И на почте выяснилось, что таких почтовых отправлений не было. Вообще не было, о чём отделение почты выдало мне справку.

На долю секунды мне захотелось поделиться тем фактом, что выдача справки стоила мне некоторой мзды, однако я понимал, что рассказывать об этом здесь и сейчас было бы весьма скверной идеей. Да и где это видано, чтобы адвокат давал взятку?

- То есть, как это, не было? – Головина смотрена на справку, как палач на указ о помиловании.

- А вот так.

- А как же помещённые в дело почтовые уведомления?

- Редчайший случай в судебной практике, но эти документы - полнейшая туфта и подделка.

Судья гнусно усмехнулась, но успешно подавила собственный смешок на взлёте, так что получился громкий «всхрюк», потом смахнула подступившие слёзы. Глаза её озорно блеснули.

- Но я бы не стал обвинять моего коллегу, - указал рукой на Сергея Волопасовича.

- С чего это такая доброта?

- С того, что обманут не только суд и я, но и он. Ведь всю документацию по делу делало их банковское отделение в Москве, то есть ему материалы выдали в таком виде.

- Ну, если подумать… Сергей Волопасович у нас, конечно, олух доверчивый, но хоть всё же не подлец.

- Я тоже так предположил, - кивнул в ответ судье. – Что московские пройдохи сообразили документы и решили послать кого-то с честными глазами, чтобы судью обмануть.

- Ладно, а то я уж думала послать материалы в нашу прокуратуру, чтобы как следует разобрались с подделкой и отправили, кого попало - на каторгу в наказание. Ну, а так… Где мы и где Москва? Кого мы там накажем? Но, по делу, мы Вам, конечно, откажем.

- Но Наталья Анатольевна, родненькая! – испугано взмолился представитель банка.

- А Вы передайте начальству своему, что судья фактом подлога была крайне недовольна и пообещала кого-то отправить на каторгу. И если Вы моё решение, которое я ещё не вынесла, обжалуете, то так и сделаю. И пусть Ваше начальство думает головёшкой своей. С батенькой своим посоветуется, если самому природа умишка не дала. Понятно я намекаю?

Представитель банка подавлено кивнул. На мой остро заточенный юридический взгляд это сейчас был ни разу не намёк, а прямая угроза, о чём я, само собой, благоразумно промолчал.

- Короче… это всё, конечно бардак и непорядок.

- Но разве не долг суда бороться с бардаком? И отказывая сейчас, Вы делаете бардака чуточку меньше, - вставил слово я.

- Моими усилиями миллион лет нужно, чтобы в мире порядок навести, - отмахнулась от моей лести судья. – Смысл в том, что есть заявление, должно быть решение. Поэтому… Вставайте, буду решение зачитывать.

Мы встали. Понятно, что судья своими действиями только что проигнорировала примерно все процедурные правила и последовательность процесса.

Сейчас она пронзительно скрипела ручкой, выводя буквы на чистом листе.

Порадовало, что она, несмотря на свои безапелляционные утверждения о собственной непогрешимости, беззастенчиво подсмотрела (мы всё это время дисциплинированно стояли), как правильно пишется фамилия Мещеряков, которую она неплохо так исказила в начале заседания.

Через минуту судья встала, загрохотав креслом и громко откашлявшись, провозгласила.

- Именем вольного города Кустовой, суд в составе судьи Головиной, в заявлении банковской организации, - на лоб судьи села муха, она взмахнула решением, отгоняя назойливое насекомое, но не прервала свой монолог. Тут чувствовался опыт. - … к Мещерякову Александру Дмитриевичу и взыскании суммы долга по банковскому кредиту, процентов, пени и обращении взыскания на заложенное имущество, о выдаче исполнительного листа на решение третейского суда… отказать в полном объёме. Решение будет изготовлено и направлено, может быть обжаловано в установленном законом порядке… Хотя лучше не стоит дразнить гусей.

Она закончила тем же тоном, что и читала черновик решения, отчего возникло ощущение, что про гусей тоже попало в судебный акт. Ладно, потом прочту и пойму.

- Можете идти, супостаты. Доводите судью до цугундера…

Мне даже показалось, что она сейчас хочет сказать фразу «Сталина на вас нет», однако в этом мире и на его обитателей и правда не было Сталина, так что подходящей фразы в её лексиконе не нашлось, и она лишь раздражённо махнула на нас рукой.

…

Распрощавшись со своим слегка расстроенным оппонентом (хотя по глазам видно, он не настраивался по победу, но боялся, что судебное может пройти ещё хуже), и проследив, что он удалился от меня на достаточное расстояние, я снова набрал Мещерякову.

И снова боевой пилот дельтаплана не брал трубку.

Пришлось брать извозчика (из соображений безопасности на своей машине я по возможности не ездил) и катить в эту его мастерскую.

…

- А мне бы главного, - спросил я ближайшего рабочего, который ковырялся в чём-то напоминающем механический пыточный стол.

- Серёга, это к тебе.

На зов пришёл невысокого роста, жилистый и крепкий паренёк.

- А я думал, Мещеряков тут главный. Я Аркадий, - познакомился с ним.

- Сергей.

- А по батюшке?

- Геннадиевич я, только меня так никто не зазывает. Просто Сергей. Что-то случилось?

- Да я собственно… адвокат Мещерякова. Не могу Александра Дмитриевича найти.

- Ну да, он что-то в последнее время бухтел по то, что судится. Сколько его знаю, он всё время судится, - Сергей достал папиросу из портсигара и предложил мне. Я отказался, а он неторопливо закурил. Ветер с лёгкими нотками креозота уносил клубы табачного дыма.

- А не подскажете…

- Давай на ты, - легко предложил он.

Он обладал какой-то обаятельностью, так что я посчитал возможным согласиться.

- Давай. Так вот. Ты не знаешь, а что случилось с предыдущими его юристами? Ведь если он судился, то уже нанимал.

- Ну, где-то он сам бегал, где-то нанимал. Наверное разово, потому что они появлялись и исчезали. Хотя не раз видел, чтобы они в его кабинете ругались с ним.

- Ругались, наверное, потому что он их на деньги подвёл? В смысле…

- Кинул, - пожал плечами Сергей. – Ну смотри. У нас тут механическая мастерская, ремонт оборудования, в том числе выездной. Я заведую работами, можно сказать, старший рабочий.

- Инженер?

- Специального образования у меня нет, просто чуйка.

- А кто находит клиентов?

- Вывеска над нам их находит, - он показал на громадную, выполненную жутким шрифтом надпись на большом растянутом на половину фасада полотнище, которое и возвещало про ремонт.

- А что ремонтируете? Машины? Кареты?

- Автомастерских хватает. Мы ремонтируем промышленное оборудование, котловое, компрессоры, механику, станки. Тут весь город на оборудовании, которое привезли из-за семи морей. Оно изнашивается и выходит из строя.

- А вы?

- Мы же вроде перешли на ты, -в лёгком недоумении приподнял бровь Сергей.

- Я имею в виду… Ну ты, Мещеряков, работяги твои – приводите такое оборудование в чувство?

- Мещеряков мне тут не помощник. Если бы не ремонтное оборудование и подъёмники в мастерской, мы бы с ним вообще дела не имели. Это же не он нам платит.

- А как?

- Я же говорю, приходят клиенты. Я выезжаю, - он показал на потасканный двухместный пикап, в кузове которого стояли прихваченные верёвками ящики с инструментами. – Определяю объём работ, что по запчастям.

- Прямо так, на глаз?

- Ну, инструмент пользую, конечно, крышки скручиваю, кожухи. А где-то и на глаз. Не окончательно, конечно. Но и вот. Есть сроки, есть объёмы. Дальше заказчик подписывает контракт с Мещеряковым и платит деньги. А мы потом бегаем за ним, выбиваем свою часть за работу.

- То есть он всё время норовит зажилить? – в целом Сергей ничего нового мне не говорил, я и так предполагал такое про Мещерякова, тут мне, безусловно, помогал жизненный (и не всегда безоблачный) опыт.

- Получается, что так.

- Жадный?

- Да не то, чтобы… На бабу свою деньги спускает. Она сама себя назначила заместителем директора и ходит тут, командует. Но только пока Дмитрич не видит, мы её посылаем отборным матом, она потом бегает на нас жалуется. Меня вообще со свету хочет сжить, только не может.

- Потому что без тебя бизнесу вообще швах? – предположил, исходя из услышанного.

- Ты прости, Аркадий, что на тебя вываливаю, на незнакомого, в сущности, человека. Секрета в том, что я рассказал - нет. Меня это всё достало. Работа нужна, край. А тут вечно денег нет, клиенты недовольны, ругаются, работяги тоже на меня наседают, типа «ты ж начальник!». А что я могу?

Глава 4 Родовое гнездо

- Я стану местным героем! – Тайлер горделиво восседал на кресле посреди двора и с довольным видом осматривал разбросанные поленья. Джо рубил дрова, Тайлер пил какой-то травяной чай или настой. Подозреваю, что напиток тоже приготовил Джо.

На Джо целиком и полностью держался быт, хотя я по-прежнему иногда готовил. Моя стряпня не шла ни в какое сравнение с его, так что эту позицию я понемногу ему уступал.

Мы с Джо прибыли на конной повозке, причём лошадьми занимался тоже китаец. Везде он, как только всё успевает?

- В пределах села Харьков?

- Во всех окрестных сёлах.

- Дорогой мой друг Тайлер! – как можно вежливее сказал я, подбираясь к нему, как змея перед прыжком.

- Да-да, - он попытался небрежно покачаться на кресле, но оно к тому было не предназначено и ничего не вышло.

- Ты же понимаешь, дорогой носитель поддельного паспорта, - мягко начал я. - Что становиться знаменитыми не входит в наши планы? Мы тут торчим, потому что это одно из странных требований моего Предка, и я искренне благодарен, что ты со мной делишь все эти тяготы.

По цветущей морде Тайлера было видно, что «тяготы сельской жизни» давались ему достаточно легко.

- Вообще, расскажи толком, - присев на корточки, я стал помогать Джо собрать дрова, но не выпуская из виду Тайлера, который явно вознамерился стать какой-то местной рок-звездой.

- Ну, если толком объяснять с начала, то у меня, как в анекдоте, есть две новости.

- Плохие, хорошие?

- Во-первых и самых главных, – видимо, его новости не укладывались в понятия хороший/плохой. - Я помог местным совершить технологический прорыв!

Он ждал какой-то нашей реакции, но мы лишь молчали, давая ему возможность свою мысль довести до какой-то содержательности, а то пока слышны только «понты».

- Они, оказывается, не умеют делать самогон из картошки! – с изумлённым придыханием выдал он и подался вперёд так, что чуть не расплескал свой напиток.

- Тайлер, дорогой, у нас с тобой разные представления о технологическом прорыве и вообще о технологиях, - облегчённо выдохнул я, скрывая разочарование, которое не укралось от детектива.

- Твой скепсис и намёк на то, что я спровоцирую виток алкоголизма у местных крестьян вполне понятен, - сварливо отреагировал детектив и с шумом хлебнул свой травяной чай. – Однако они так и так пьют. Картошка у них тоже растёт. Жёны не дадут им тратить на самогон «едовую» картошку. Однако у них много земли и это спровоцирует их сажать больше картошки, чтобы заполучить сырьё для самогона. А это вызовет рост производительности труда, они уже ведут разговоры про механизацию картофелеводства… Ты вообще знал, что они раньше гнали самогон из свёклы, а он по токсичности приближается к боевым отравляющим веществам?

- Сивуха, - неохотно согласился я.

- Или из сахара, - продолжил он, - который приходилось покупать, то есть опять-таки тратить деньги. Это не собственное сырьё, а приобретаемое. И это препятствовало развитию самогонной экономики.

- Не уверен, что есть такая экономика, ну да ладно.

- Цивилизация вообще существует из-за пива!

- Чего?

- Древние сажали зерно не ради забавы. Для еды можно было убить мамонта, но из мамонта не сваришь пиво, для этого нужен злак, стационарная инфраструктура, амбары, землепашество, коса, сушка зерна, транспортировка, котлы, склады с сырьём и дрожжами. А этим нужно управлять, нужно государство и право в конце концов.

- Впервые слышу такое объяснение.

- Ученые давно говорят, - отмахнулся он. - Вот я и хочу…

- Построить новое государство на более высоком градусе?

- Использовать проверенный веками катализатор. Аппараты есть, земля есть, технологии свяжут ситуацию воедино. Мы превратим Харьков в самогонную столицу Кустовской республики! – глаза Тайлера одухотворённо блеснули. – И я возглавлю это течение!

- Ладно, что по другой новости? – Джо ушёл в дом, равнодушный к самогонной экономике, и я понизил голос, указывая ему вслед, думая, что сейчас он расскажет про девушку Джо, про которую Танлу-Же просил узнать.

Тайлер проследил мой взгляд и отрицательно покачал головой:

- Этот вопрос в разработке и картофельный консорциум мне в этом поможет. Я говорил, что стану местной знаменитостью?

- Да, говорил. А что тогда за вторая новость?

- Конники Вьюрковского утром укатили конную повозку. Между тем Джо сказал, что у них китаец пропал.

- То есть эти головорезы напали на Нианзу? Убили?

- Ты не очень внимательно читал трофейную документацию по его взводам головорезов. У него всё достаточно толково организовано, не говоря про вооружение. У наемников среди прочего есть простой приказ. Если ловят степняка на землях Вьюрковского, а может это любой взвод, но чаще всего это третий, то передают второму взводу на каторгу. Целым и без повреждений, поскольку он рабочая сила. За это оба взвода премируют.

- То есть…

- Так же местные видели, что конница, ты знал, что они их страсть как боятся? … Так вот, они везли поперёк седла кого-то. Крестьяне боялись, что кого-то из них.

- Рад, что феодал отделён от эксплуатируемого класса пропастью непонимания. Так селяне не накапают про нас.

- О чём ты говоришь, мы считаемся своими в доску! Я говорил, что стану местной знаменитостью?

- Да, говорил. Давай свой детективный вывод.

- Тот китаец, про которого говорил Джо, а сам он узнал от тех бойцов, что заезжали за тобой или вообще от общины, он жив-здоров…

- Но попал на каторгу? Почему, он же не степняк?

- Он китаец, то есть приблизительно похож. И потом, когда тебе приплачивают за каждого пойманного степняка, то ты становишься менее требовательным к деталям. Подумаешь, одет цивильно и на открытой двуколке. Плюс-минус степняк, можно брать. Кому он пожалуется из плена?

- Зашибись, картоха с самогоном! Фактически это рабство. Думаешь, попал на ту каторгу, которую прячет Вьюрковский?

- На неё.

Я лишь расстроенно вздохнул и сразу же набрал Танлу-Же. Да, новости дерьмовые, но надо немедленно сообщить их триадам, это будет честно.

- Добрый вечер. Звоню по поводу пропавшего Нианзу. Нет новостей?

- Нет, на завтра организуем массовые поиски.

- Есть информация, что поиск не нужен.

- Судя по тону, ничего хорошего это не означает? - холодно осведомился Танлу-Же.

- Есть оперативная информация, что его схватили люди Вьюрковского, приняв за степняка и загребли в закрытую Изнанку на прииск, то есть фактически он попал в плен.

После достаточно долгого молчания китаец ответил:

- Мне надо обдумать услышанное. Безусловно, мы отменим поиск. Надо полагать, всем моим людям опасно появляться в тех землях, и мы снова столкнулись с проявлением расизма?

- Думаю, что да. Со своей стороны предприму кое-какие меры.

- А что Вы или я можем? – устало спросил лидер Триад. – Он заведомо готов к силовому противостоянию, проще говоря, у него своя карманная армия, с ним даже Кротовский не факт, что совладает. А юридически, то есть Ваша сильная сторона, он не подсуден ни обычному суду, ни полиции, ни прокуратуре. На своих территориях владетели неприкасаемы, можно сказать у них юридический иммунитет.

- На любую силу всегда есть другая сила.

- Да. Хотя это и не к месту, но мы доставили ремонтные макры для грузовика и вежливо попросили ремонтников ускориться.

- Спасибо. Сколько с меня?

- Уже вычли из очередной премии, - отмахнулся он. - А ещё мы тут придумали, куда Вам спрятать самолёт. У нас есть склад на Качарах. Раньше он использовался для отправки сами знаете чего за границу, а теперь мы пользуемся легальными способами отправки, так что склад простаивает, но у него есть хорошо законспирированная охрана, там живёт фермер, который выдаёт себя за татарина, зовут Набихан.

- Ваш человек?

- Да. Выращивает морковку и прочие овощи. Места там пустынные, грунты бедные, неурожайные, сёл нет, взлёт и посадку никто не заметит. Только не знаю, как Вам его перевезти.

- Опишете координаты, местность? Мы сами перетащим.

Понятно, что в свете последних новостей это не так и важно, но угроза секретной службы отнять мой выстраданный самолёт никуда не делась. Если точнее, то агент Константин пока что просто дал мне неделю, чтобы я сам сдал самолёт. При этом он с трудом представляет, как это сделать. В смысле, самолёт - это ведь не связка ключей, его в кармане не принесёшь. Да и без Фёдора это всего лишь просто здоровенный вентилятор.

…

Я задумчиво смотрел на Тайлера.

- Дорогой главный водитель и держатель контракта на грузоперевозки… Когда у нас доставка очередной партии товара?

- Послезавтра. – он допил чай и засобирался в дом. – Будет готова к тому времени техника? Господин помощник водителя?

- Пробуем, - многозначительно закряхтел я. Не так просто взять и быстро починить старый капризный агрегат. – В ремонте.

- Если машину починят завтра, то можно и завтра отвезти, - легкомысленно предложил он. – А тебе надо что-то сделать с глазами, а то ты опять похож на Филинова, но не на цыгана.

- Молдаванина!

…

Через полчаса мне снова позвонил Танлу-Же.

- Вы знаете, Аркадий, что качества правителя познаются не в дни мира и благоденствий, а когда неистово ревут ветра ураганов, грозно шумит война, повсюду тянет безжалостные щупальца голод, неприкаянно бродит чума или другое бедствие?

- В трудные времена? Опять кто-то из великих китайцев?

- Возможно. Время покажет. Это мои слова.

- Что-то случилось? Или Вы по тому же поводу…

- Оскорбление, которое Вьюрковский нанёс нашей общине, похитив несчастного Нианзу, непростительно! Пусть это и было сделано руками его головорезов, это ничего не меняет.

- Я тоже только об этом и думаю.

- Вот именно. Только об этом. Я Вас прошу, Аркад Ий, сейчас отдыхайте. А наутро жду Вас как можно раньше к себе. Оставьте все дела, нет ничего важнее.

- Я и так собирался, можете во мне не сомневаться.

- Хорошо, - пророкотал он голосом полководца. – С Вашим грузовиком мы сами разберёмся. Доделаем, заберём, нам отдадут.

- Доверенность нужна?

- Честные лица моих ребят лучше доверенности.

- Ладно.

- Ситуация такая, что Вы не должны заниматься ерундой. То же самое касается офиса. Мы всё отремонтируем и починим пострадавшую мебель, заменим сейф.

- Сейф оставьте!

- Он значительно пострадал от пуль.

- Шрамы украшают мужчин и сейфы. Все повреждения не проникающие, то есть шкаф с блеском выдержал нападение.

- Ладно, оставим сейф. Вы больше не занимаетесь ремонтом, грузовиком и прочей ерундой. Оборудуем Вам небольшой офис в нашем квартале. Чем Вам ещё помочь? Подумайте. А ещё лучше не думайте, думайте только о том, что нам надо освободить Нианзу.

- Думаю. До завтра.

Разговор оборвался так же внезапно, как начался.

Был готов ехать хоть сейчас, но смысла в этом не было, к тому же конный экипаж традиционно плохо перемещается по ночам. У карет есть, конечно, фары, но не чета автомобильным.

Машины очень не хватает.

Мне не спалось, я перечитывал документы, добытые от графа.

В одной из записок упоминался какой-то «жадный гоблин».

Определённо, в этом мире была магия и прочая чертовщина, монстры, макры. Но не водились другие, кроме людей, расы. Значит, это прозвище. Этот человек был крайне важен, потому что записка касалась электрогенераторов для личного прииска Вьюрковского, и была составлена каким-то инженером Кохом, и имела приписку рукой графа «Покупайте! Всё из-за проклятого жадного гоблина!».

Значит этот неизвестный оказывает значительное влияние на жизнь целого графа?

От бесконечного перекладывания бумажек голова пошла кругом, и я забылся беспокойным сном на пару часов. Встал очень рано, даже раньше Джо и сразу же начал готовиться к отъезду, так что как только китаец проснулся, немедленно потащил его в город.

- Теперь тебе одному тут без меня нельзя, - наставительно выдал ему я.

- Господин защитит меня от бандитов? – чуть насмешливо спросил немногословный Джо.

При этом он сделал малозаметное движение кистью руки и быстрым щелчком сбил жирную летящую муху.

- Отмажу, - нахмурился я, - Скажу, что ты якут, тем более у тебя есть паспорт поддельный.

- Там написано, что я башкир, вроде бы? Честно говоря, я в ваших русских национальностях не разбираюсь. Ты хоть понимаешь, босс, что я не похож ни на башкира, ни на якута, ни на калмыка. Мы все очень разные по типажам, а концепция общности по одному только разрезу глаз выглядит крайне оскорбительной.

- Зато может спасти если не жизнь, то свободу, - отрезал я.

Для начала мы прибыли в китайский квартал. Я безуспешно названивал Мещерякову, но тот словно сквозь землю провалился. Подозреваю, что не последним стал тот факт, что теперь он должен мне пять тысяч.

Козёл винторогий. Деньги-то нужны.

Позвонил Цветлан и тот радостно сообщил, что два продавца готовы продать свои дома на моей улице за цену две тысячи двести рублей и две тысячи шестьсот рублей.

- Мы согласны на такую цену, Аркадий Ефимович?

- А ты тот ещё жук, Цветлан. Надо полагать, я должен тебе повышенную комиссию за труды?

- Да, Вы совершенно правы.

- Отлично, доверенность от меня на тебя есть, проводи сделки. Завтра выдам тебе средства.

- У меня нет сейфа. А давайте, Вы сами им оплатите?

- Мне некогда.

- Есть что-то важнее, чем покупка двух домов за такие суммы? – испуганно спросил Цветлан.

- Представь себе, да. Когда тебе деньги передать?

- Через четыре дня. Я пока подготовлю всё для сделок.

- Молоток. А есть подвижки с землей под посо… Под общественную организацию?

- Подготовил для Вас четыре варианта от двадцати до тридцати двух тысяч. Только не знаю, куда отвезти записи и когда мы поедем смотреть вживую?

Я прикинул что не потяну такой расход. Деньги буквально сгорали, как уголь в мартеновской печи, они требовались практически для любых мероприятий. Я просто не успевал их зарабатывать с той скоростью, что тратил.

- Дорого, ищи дешевле.

- Будут очень маленькие или на окраине, - недовольно заныл он. - Есть, конечно, вариант, где здание попросту не оформлено. Но его и купить нельзя.

- Стоп. Что ты имеешь в виду?

- Старый дом Филиновых, если хотите знать, - с пафосом ответил он.

- В каком смысле? - мы с Джо шли по направлению к Танлу-Же, и от его слов я ошеломленный остановился прямо посреди улицы. Дисциплинированный Джо стал рядом, но даже его скромная невыразительная мимика говорила о том, что надо продолжить путь к главе триад.

- Странно, что Вы не знаете. Это, в сущности, Ваша семейная история.

- У меня нелады с семьей, - огрызнулся я. - Так что… это самое… Цветлан! Знаешь что-то, просто скажи!

- Филиновы - одно из ключевых семейств… Ну вообще-то, было что-то около семидесяти родов, в том числе и Ваш, которые создавали, строили и учреждали город. Богатые, сильные, опасные, влиятельные. Многие вне закона. Ваш пра-пра-пра-пра дедушка занимался переписыванием законов империи для адаптации к вольному городу. И увлёкся.

- Вот уж не знал, что бегаю по судам по законам своего предка, - с неискренним восторгом отозвался я. – А что по поводу некоего упомянутого родового гнезда?

- У вашего пра-пра…

- Дедушки, не надо степеней родства, - перебил я его. – Ты двигай к сути.

- У того Филинова проснулся талант в области юриспруденции и через какое-то время он увлёк этим и своих детей. Они поехали учиться юридическим наукам в столицу, да так там и остались. Постепенно весь род переселился в империю.

- И заодно потерял боевой задор. А дом?

- Особняк продал уже внук спустя много лет после смерти пра-пра...

- Я понял.

- Ну зачем особняк Вашему роду, если никто не бывал в вольном городе больше тридцати лет? Это было больше ста лет назад.

- То есть родовое гнездо Филиновых больше не Филиновых?

- Его тогда купил какой-то отставной полковник. Спустя несколько лет проиграл в карты. Покупатель основал в нём бордель.

- Зашибись у нас тут порядочки!

- Не волнуйтесь. Потом бордель разорился.

- Бывает и такое?

- Там был доходный дом. Потом его купил и отремонтировал один беглый турок. А его правнуки давно вернулись обратно в свою Анталью. Последний представитель их рода, который жил в доме - умер от цирроза печени девять лет назад.

- И?

- Всё. Это конец увлекательной истории семейного особняка. Он находится в центре. Ну то есть, теперь это центр. Когда строился, наверное, это была окраина. Город был крошечным. Триста метров от дома Правителя и чуть дальше от Центральной площади. Дому больше двухсот лет, точнее никто не скажет, и сейчас он в запустении.

- Погоди, старый турок умер, и никто не оформил наследство?

- Ну, получается, что так.

- Но родственники у усопшего есть?

- Есть. Два года назад они даже хотели продать дом, названивали из Турции моему начальнику. Бывшему начальнику. Но наследство не оформлено, а они сами двоюродные, документов на русском нет, в наследство не вступали, вот и не могут теперь продать.

- Добудь мне координаты тех турок.

- Это будет сложно. Может возьмём трехэтажное здание за двадцать? Я могу поторговаться и сбросить до шестнадцати. Наверное.

- Плевать теперь на трехэтажное! Ты меня заинтриговал. Всё, мне бежать пора.

…

Мы с Джо как ураган ворвались в кафе, где неизменно заседал Танлу-Же.

Против сложившихся традиций, он не сидел чинно за столиком, а стремительно расхаживал взад-вперёд, как тигр по клетке.

Его охрана, за исключением двух бойцов, отсутствовала, скорее всего, чтобы не попадаться на глаза разгневанного босса.

Прежде чем Танлу-Же обратился ко мне, я вздёрнул руку и сказал:

- Я кое-что придумал. Ну, чтобы освободить Нианзу.

Танлу-Же с резким шумом, как боевой конь, выдохнул обоими ноздрями и приосанился:

- Слушаю.

Глава 5 Специалист по побегам

- Помните Василия?

- Нет, мне сейчас не до отвлечённых воспоминаний, - нервно дёрнул головой разгневанный Танлу-Же.

- И всё же давайте вспомним, это сейчас важно, - я старался проявлять максимальное терпение, где-то понимая, в качестве фона, что это его подчинённого похитил мой враг и вообще китайцы попали в эту историю из-за меня. То есть формально, моей вины нет, но при этом нехитрая причинная связь очень явно прослеживается.

- У меня, Аркад Ий, тоже была идея. Простая как рисовое зёрнышко. Я собирался просить Вас сесть в грузовик, которую пригонят в течение часа и ехать к Вьюрковскому, предлагать выкуп за нашего человека, - Танлу-Же говорил по инерции, озвучивая те невесёлые мысли, что были у него до моего приезда.

- Ну, Вы же понимаете, что в таком случае просто потеряете и меня тоже. Причём просто пожизненная каторга мне точно не светит?

- Он же Вас помнит, как водителя доставки грузов?

- Для туповатого молдаванина было бы крайне нелогично заниматься переговорами.

- Согласен, вариант слабый… У нас просто нет другого парламентёра или адвоката, чтобы послать и предложить денег.

- Ему не нужны деньги, он о задержанном в полях человеке наверняка даже не знает.

Китаец расстроенно вздохнул и вспомнил о начале нашего диалога:

- Что там за Василий Ваш?

- Некоторое время назад мне нужно было освободить из каторги одного, по иронии судьбы, степняка.

- Какого-то родственника Юбы?

- Да. И я посылал туда мастера по побегам, звали его Василий.

- Припоминаю. И как такой мастер нам поможет? Нам же не надо сбегать?

- Человек, который сбегает из тюрем и прочих мест лишения свободы прежде всего имеет талант туда попадать.

- Есть какой-то конкретный план?

- Вообще-то есть. И для начал мне надо этого специалиста ещё раз найти.

* * *

В кабинет начальника учётного управления я нагло прорвался первым, воспользовавшись заминкой двух спорящих между собой дедов, которые пришли поругаться.

Порезав их стремление грудью встать на пути беспардонного внеочередника весомо звучащими словами:

- Доставка срочного пакета из ГЛАВКа! - ворвался внутрь, игнорируя искреннее возмущение оставшихся за дверью.

- Кто такой Глав? – недоумённо раздалось за моей спиной.

- Родственник Шатурова, ты разве не знал? Дурья твоя башка!

…

- Николай Викторович! – выпалил я на одном дыхании.

- Иван Иванов, - привычно поправил меня хозяин кабинета, улыбнувшись одним уголком рта. – Что заставило Вас так спешить?

- Ищу Василия.

- Тут у нас много людей с таким именем.

- Подрядчика, который оказывал мне услугу…

- Помню, - Иванов не разделял моего суетливого настроя, не давал себя заразить им. Мне казалось, что ворвись к нему посетитель, размахивающий окровавленным топором, он не перестанет быть спокойным.

- Как бы мне его найти? Я был в кабаке, в котором встречался до этого…

Хозяин кабинета задумался, то есть он буквально остановился и стал смотреть в стену выше и левее моей головы.

- Согласно нашим данным, он сейчас работает кладовщиком на оптовом продуктовом складе. Пытается завязать с преступными наклонностями.

- Можно адрес?

- Десять рублей. В кассу… и НЕТ, на месте расплатиться нельзя!

Я расстроенно сжал губы и вежливо поклонившись, со всех ног умчался оплачивать информацию о потенциальном местоположении подрядчика.

…

Уже через двенадцать минут, в сопровождении внешне спокойного, но слегка подёргивающего щекой Джо мы уже бесцеремонно открывали двери склада.

- Э! Это только для персонала.

- Всё в порядке, я внештатный бухгалтер-счетовод, - совершенно не задумываясь, профессионально соврал я какому-то бдительному парню в замызганном халате. – Василия ищем. Кое-какие бумажки надо переподписать.

- По левой стороне у дальней стены. И скажите ему, чтобы прибрал лампу, задолбал уже!

Мы почти бесшумно прошли вдоль стеллажей, которые уходили под потолок и тем не менее, он практически тут же заметил наше появление.

Василий, в некоторых кругах так же известный как Василий Ныряльщик, стоял напротив стеллажа, как художник перед холстом и смотрел на шестнадцать коробков с печеньем с надписью «товарищество Эйнем». В тусклом свете окна отражалась его внутренняя боль. В имеющемся пространстве стеллажей аккуратно и плотно помещалось пятнадцать коробок и никак не желала помещаться шестнадцатая. Было видно, что он переставлял их так и эдак, изобретая и проклиная тетрис, но шестнадцатая коробка, как проклятая, не становилась в этот паззл, была лишней.

- Серый, место лампы в подсобке справа, и я не перестану туда её ставить, нравится тебе это или нет, - не глядя на нас, непреклонно пробурчал он под нос и стал вытаскивать три коробка.

- Это не Серый, а Аркадий Филинов и мне плевать на лампу.

Он медленно повернулся.

- И тебе не кажется, Василий, что этот коробок не становится сюда по той причине, что ему тут не место.

В его глазах зажёгся огонёк веселья.

- Здравствуйте, барон, давно не виделись.

- И что этот коробок просто надо убрать отсюда.

- Что-то случилось? – с некоторой надеждой в голосе спросил он

- Я не специалист по психоанализу, - игнорируя его вопрос, продолжил гнуть свою линию я. - Но тебе не кажется, что склонность к порядку, к систематизации, свидетельствует о большом внутреннем хаосе, как будто в твоей жизни чего-то не хватает, беспокоит, лишь поэтому так хочется привести в чистоту и систему внешнее окружение.

- Сбежать откуда-то надо, верно?

- Но никакие коробки не решат проблему, которая засела в груди.

- Я не буду совершать больше побегов. И совершать преступления не буду. Я изменился и полностью счастлив жизнью, которой теперь зажил! – Василий прижал руку к груди, там у него находился карман рабочей робы.

Словно пытаясь вернуть себе его внимание со средней полки упали те три коробка, которые он вынимал.

Джо посмотрел на меня, на коробки, чуть отодвинул Василия, шагнул вперёд, легко поднял сразу все коробки (упавшие три и ту которая не помещалась) повернул на девяносто градусов и с легким шуршанием вставил в имеющуюся нишу. Таким образом все злосчастные коробки поместились.

Василий на такое чудесное проявление логистического колдунства лишь едва слышно зарычал:

- Ну говорите уже, говорите.

- Да, нужно кое-откуда сбежать.

- Это был самый странный и довольно прибыльный заказ… Но мне нужны постоянная работа и стабильность. Я ведь не шучу, действительно пытаюсь исправить свою жизнь, даже паспорт новый купил, - он достал из нагрудного кармана робы книжку паспорта.

На мой искушенный взгляд документ выглядел чересчур новым.

- Имя оставил, традиция…, - он горько вздохнул.

- А я Вас нанимаю на работу, Василий!

- Разовый побег — это не работа, - с надрывом выдавил из себя он. – И потом, я не хочу больше нарушать закон.

- Ну, сделать честного человека из Вас я не берусь, но… Чтобы сбежать, ничего нарушать не надо.

- Как это?

- Я объясню. И потом, после процедуры я буду счастлив пригласить Вас на работу на прииск, специалистом в области обеспечения безопасности, указывать на слабые места, на потенциальные места проникновения, возможности краж, нападений, хищений и так далее. Ваша способность видеть слабые места системы найдёт применение.

- Ну… мне надо подумать, взвесить.

- Не надо. Мы сейчас выйдем из этого склада, и Вы сюда не вернётесь, уйдёте не оглядываясь, даже не сдав свою форму. Вы попросту сбежите с работы, как, наверное, делали уже много раз в этой жизни.

- Ладно. Но это последний раз!

- Нет, не последний.

- Совершу для Вас побег и баста!

- И снова нет. Когда-нибудь Вам надоест работать на меня, и Вы снова сбежите. Но при этом я буду единственным, кто на Вас не обидится за это. Потому что такова Ваша природа, а против природы переть глупо.

Машина китайцев стояла заведённой, это был коротковатый низенький автобус, водитель даже на взглянул в нашу сторону, когда мы захлопнули дверь и тронулись.

- Лавка дядюшки По! – словно таксисту, озвучил водителю, тот снова не повернулся. – Босс наверняка захочет посмотреть и поучаствовать, но пусть уж сам туда придёт.

- Я его приглашу. Сам. – с сильным акцентом и словно преодолевая некое сопротивление, ответил мне водитель и замолк до самого места назначения.

Мы высадились и прошли в лавку.

Торговец, который ранее уже имел дело с Василием, покачал головой.

- Водки принести? – шёпотом спросил он меня, показывая на опытного «убегатора». Спрашивал он, опираясь на опыт прошлой подготовки, когда Василий прибухивал, пока его готовили.

- Пока не надо.

Осознавая уровень ответственности, торговец пригласил двух помощниц-родственниц. Одна немолодая, матёрая и молчаливая как водитель, сразу же стала снимать с Василия мерки. Вообще китайцы работали сплочённо, собранно, делали общее дело.

Другая родственница, более молодая, хотя судить о возрасте китаянок - дело совершенно неблагодарное, плавным и, я бы даже сказал, ласковым движением потрогала его причёску и локоны.

- Э! Волосы зачем? Не троньте волосы, на такое я не соглашался

Она улыбнулась и лишь как-то по-особенному погладила его по щеке. Василий почему-то немедленно заткнулся.

- Отлично, работа началась.

- В степняка? – тоном опытного визажиста спросил дядюшка По.

- В него.

- За пару часов подберём одежду из запасов, для аутентичности образа, потом эликсиры изменят форму глаз и сделают пигментацию кожи. Руки натрём травами, будут смотреться, как будто из Степи не вылазил. Руки очень сильно выдают человека. Ногти поджелтим, грязи добавим, зубы обработаем, будут временные тёмные пятна и серость. Брови выкрасим, волосы само собой, стопами займемся, вдруг его разувать будут.

- Серьёзный подход. В прошлый раз такого не было.

- Прошлый раз на кону не стояла жизнь и свобода всеми любимого Нианзу.

Не стал ему говорить, что тогда на кону стояла жизнь не всеми любимого родственника Юбы (даже тот его не сильно ценил), но решил смолчать.

- Понадобится пара часов. Потом – забирайте.

- Василий, - я присел перед ним. Молодая китаянка всё ещё массировала ему лицо, так что по ощущениям с ним можно было делать всё что угодно.

- Ммм… Да, барон.

- Ситуация такая. Это не вполне законная каторга. Это частная каторга Вьюрковского. Его личная Изнанка и там добыча макров или пёс его знает, что он там ищет. Но это вторично. Туда попал паренёк, китаец, зовут его Нианзу. Его приняли за степняка.

- Мммм… Хорошо.

- Ты хотя бы слушаешь меня? Повтори что я сказал?

- Нианзу. Найти его. И что сделать?

- Перетащи его сюда портальным свитком. Как и в прошлый раз, мы дадим тебе два портальных свитка, амулет защиты от Изнанки и амулет «сокрытие от поиска».

- Амулет «сокрытия» не нужно, я и тот не посеял. А вот портальных надо четыре. На всякий случай, просто поверьте моему опыту.

- Хорошо, четыре, без проблем. Сейчас поеду и куплю. Тогда я его на Вас оставляю, господин По?

Китаец молча и с достоинством кивнул.

- Скажите, а насколько Вы вообще можете поменять внешность?

Хозяин лавки неопределённо пожал плечами.

- Рост не могу поменять. Телосложение нельзя. А всё что внешнее, как украшения дома, как картинка. Есть мази на макрах, зелья, изменение цвета волос, глаз, состояния кожи. Можно сделать моложе.

- А старше?

- Безусловно.

- А волосы бороды?

- У Вас нет бороды, - усмехнулся По, каким-то внутренним чутьём поняв, что я имею в виду себя. – Но мы можем изготовить накладную любой формы.

- Хорошо, с этим вопросом я ещё зайду. А пока я побежал.

Учитывая спешку, я проигнорировал обычные опасения и взял свою машину. Танлу-Же мне недвусмысленно намекнул, что в районе офиса регулярно трутся ребята из четвёртого взвода Вьюрковского, то есть диверсанты-стрелки. У них явно есть приказ увидев меня, пытаться застрелить.

Следователя, который вёл дело по обстрелу, я пока беспечно игнорировал, хотя тот даже в двери моего дома на улице Вестминстерской оставил повестку с грозным предупреждением, что меня подвергнут приводу, если я сам не явлюсь на допрос. На допрос я не совершенно рвался, во-первых, это была бы пустая трата драгоценного времени, во-вторых, не ровен час, там тоже могут ожидать весёлые «не служивые» ребята со стволами.

Двигаясь по боковым дорогам, попал к магической академии, точнее, их лавке.

Там была толчея, группы охотников переругивались, покупали патроны, эликсиры и всякие приблуды.

Улучив момент, когда девушка с усталыми глазами – продавщица, наконец, станет свободной, купил портальные свитки и пополнил свой запас патронов.

- Почему все покупают патроны? – искренне возмутилась она, отсчитывая мне сдачу. – Ведь в лавке продаётся просто огромное количество вещей. Вот уловитель пения птиц, всего за восемьдесят два рубля. Очиститель воды без расходного фильтра. Вот германский фотоаппарат, отменная оптика.

- А есть подзорная труба? Допустим, я хочу с горы посмотреть на владения соседа.

- А где Вы у нас видели горы? Вообще к фотоаппарату отдельно продаётся окуляр на макровских фокусировщиках, настраивает увеличение до ста двадцати раз без потери чёткости.

- А отдельно нет? – с надеждой просил я, глядя на стоимость фотоаппарата. Проклятые немцы делали их так, что в лавке они продавались по сто сорок рублей за «тушку» с штатным объективом.

- Нет. Берите, я Вам по акции одну плёнку на двенадцать дам.

- А где мне их потом проявлять?

- У нас есть лаборатория.

- Так это опять-таки расходы! – снова возмутился я.

- Красота требует… расходов! – прищурив глаза, едко проговорила девушка-продавец.

- Ладно, беру. Сколько за всё?

- Триста сорок девять рублей с полтиной.

- Мать моя баронесса! – искренне негодовал я. – Да я с такой скоростью не зарабатываю, как Вы с меня берёте!

- Спасибо за покупку, будем рады видеть вас снова, - с торжеством в глазах выдала она.

…

Перед китайским кварталом я снова заехал к Мещерякову, но встретил меня там только Сергей, который с вселенской печалью на лице задумчиво жевал соломинку.

- Владельца нет? И заказов нет? – спросил я, когда поздоровался.

- Мещерякова нет, заказов нет, работу на сегодня всю выполнили, сигареты кончились, до зарплаты ещё три дня. А хочешь, мы тебе машину покрасим, прямо сейчас?

- Вы же не автомастерская? – с сомнением попытался уклониться от явно навязываемых услуг я.

- А какая разница, если есть красильная камера для кожухов и матовая чёрная однокомпонентная краска. Всего за двадцать два рубля сделаем.

- Я сегодня и так поиздержался.

- Ну давай, Аркадий?

- Сохнуть будет полдня, - протянул в ответ, пытаясь не попасть на совершенно лишние расходы.

Красить что бы то ни было мне совершенно не хотелось. Да и вообще, что за день? Волосы Василию, машину… Хоть на улице не выходи, чтобы в лиловый не перекрасили.

- Камера потом же и сушит. Режим вакууматора и нулевой влажности при прогоне потока воздуха. По времени минут сорок, не больше. Ну, давай! Нам денег нет ни на сигареты, ни на пиво вечером и желающих поделиться с нами тоже нет. Зато будет у тебя чёрная машина, как у бандита.

- Ну хрен с ним, давай.

- Отлично. Загоняй. А мы с тобой, пока пацаны красят, в магаз сгоняем за сигаретами и сидром.

- Сидр же алкоголь?

- Да какой там градус, я тебя умоляю. И потом, кто уволит рабочего, который пьёт вместе с начальством?

- С кем?

- Я начальство, я начальство, я.

-А если Мещеряков вернётся? Вернее сказать, я на это надеюсь.

- Нет, их базовладельство, - любопытный, но немного саркастический аналог «благородия», подумалось мне, - нашими спинами успешно большой заказ отработали, больше двух тысяч получили, они теперь месяц не будут появляться вместе с бабой его.

- Вот гад. За месяц спустят две тысячи? А вы как?

- Заказчик денег привозит, пока нет Мещерякова, я беру и делаю из этого расчёт по зарплате. Я же говорил, если бы не оборудование, такое как красильная камера, меня бы тут не было. Оно держит меня, как земля держит крестьянина. Я знаю о чём говорю, у меня дед в деревне живёт. Пошли в магазин. Деньги-то с собой?

- С собой, - вздохнул я, прикидывая, что мой кошелёк сегодня сильно похудел, а ведь день ещё не закончился!

…

По истечению двух часов я приехал на мягко блестящем новыми матовыми боками антрацитово-чёрном автомобиле в китайский квартал.

Танлу-Же по десятому разу инструктировал Василия, тот только кивал и наверняка сбежал бы, если бы всё та же китаянка не массировала ему шею и затылок, превращая в безвольного слушателя.

Моё появление, как человека, который его повезёт «на дело», он воспринял как спасение.

- Джо оставим. Машина двухместная, - напомнил я.

- На грузовике. Не надо по полям на Вашем чёрном жуке ездить, - отрицательно покачал головой Танлу-Же.

- То есть грузовик уже готов?

- Стоит возле кафе, заправленный и починенный, с маслами и прочими жидкостями, включая ароматизатор в салоне, - с лёгким самодовольством проворчал лидер триад, как опытный продавец подержанных машин. – Если Джо не поместится в салоне, то поедет в кузове. Аркад Ий, ты должен понимать, что ты и твой план - это единственное и последнее, что удерживает нас от открытого боевого противостояния с Вьюрковским.

- Но его сотня - это порядка ста-ста двадцати вооруженных и натренированных бойцов, это если не говорить про их моральные качества.

- Мы можем выставить не меньше.

- Танлу-Жу, это не шахматы, пешка не равна пешке. И потом, после партии проигравшие пешки можно вернуть на доску, а после войнушки их придётся хоронить. И пытаясь освободить одного человека, даже при хорошем раскладе ты потеряешь дюжину. А что будет после драки? Думаешь, власти простят китайцам нападение? Да их совершенно не будет интересовать причина и контекст, такая ситуация сразу становится политически опасной. Если есть в регионе сила, которая не признаёт власть Кротовского, это такой вызов, что в итоге весь квартал, вместе с нашим отличным бизнесом депортируют куда-то подальше, вернее поближе, только к Китаю.

- Я всё понимаю. Но и ты пойми наши чувства. Мы терпеливо относимся к арестам и обыскам. Стараемся не ходить по одному, чтобы не избили хулиганы, но так, среди бела дня…

- Мы всё уладим и за обиды отплатим. Просто война — это не моя стихия.

- Хорошо. Держим чувства под контролем. Но Джо едет с тобой.

…

- Водка, - как-то отстранённо, но при этом непреклонно выдал Василий.

Он был похож на степняка больше, чем степняки сами на себя похожи. Он даже пах как они, был одет так же и вообще эти приготовления мне казались излишними. Если боевики Вьюрковского сцапали благообразного одетого в нестрогий костюм Нианзу как степняка, то явно были не привередливые.

- Что водка? – не понял я, принюхиваясь.

- По дороге купим водку. Это часть моего плана.

Джо поместился в салоне. Вернее сказать, салон грузовика вообще больше, так что они сидели на пассажирском сидении, ещё и место оставалось для Тайлера, который бы играл на гармони. Неприхотливые сельские жители вообще часто катаются в грузовиках или тракторах с превышением вместимости.

- Каким образом водка являются частью Ваших планов? - вообще-то Василию доставалось раздражение, которое копилось во мне из-за беспробудного пьянства Тайлера. А может меня раздражает не то, что они пьют, а то что я теперь чёртов трезвенник?

- Очень даже понятным образом, - терпеливо объяснил прирождённый степняк Василий. – Как я окажусь в полях возле ихней Изнанки?

- Мы тебя довезём.

- Это понятно. Но нужна правдоподобная история. И пьяный степняк, который заблудился и пришёл туда, куда ему ходить не следовало, ещё и не расспросишь его, потому что лыка не вяжет, это правдоподобно. И потом, так меня наверняка не будут бить. Посмеются и всего делов. А как просплюсь, уже буду в казематах.

- Ну… звучит логично, - вынужден был согласится я.

- И чтобы напиться, мне нужно время, так что, барон… Давненько мне не шоферил барон, - усмехнулся Василий – притормози вот тут, зайдём в магазин.

- Ладно.

Дебелая тётка продавец смотрела на нас с нескрываемым подозрением, явно ожидая от такой пёстрой компании неминуемой попытки что-то стибрить.

Я уже принял (пользуясь случаем, ещё и пополнил запасы) зелье, которое делало меня похожим на цыгана, хотя главной его идеей было чтобы те, кто не знает меня близко, не узнали бы.

Всё дело в том, что если человек знает тебя хорошо, отдельные изменения во внешности лишь вызовут удивление, но не смутят.

Да, цвет кожи стал более смуглым, глаза карими, а подкрашенные волосы были цвета вороного крыла. Если добавить к этому набор из поддельных золотых украшений, то я действительно был далёк от своего «фоторобота».

Но в целом лицо и тело остаётся тем же.

Дядюшка По объяснял, что есть и более глубокое изменение по внешности, но базовые вещи поменять нельзя или крайне сложно.

Тот, кто со мной общался, может не раз удивиться «загару». А тот, кто не знает, по внешнему виду посчитает, что я цыган (молдаванин я!)

Так, тётка продавец сверлила недоверчивым взглядом нашу странную компанию. Я, похожий на цыгана и снова в том костюме, что когда-то по случаю у одного цыгана и выменял. Василий - вылитый степняк (ещё и пахнет так пронзительно, будто спал с конём в одной яме последние полгода), Джо – так и вовсе китаец. Правда, из нашей компании он выглядел опрятнее всех.

- Так, ордынцы, мать вашу. Чего вам надо?

Мы вытолкнули вперёд Джо.

- Нам коньячка пятилетнего и сыра кусочек, - стыдливо попросил внезапно застеснявшийся китаец.

- Ишь ты, коньячка, да ещё и пятилетнего, - в лёгком когнитивном диссонансе заворчала тётка, однако алкоголь продала.

Василий нашёл тут же у магазина брошенную бутылку из-под водки тёмно-зелёного цвета и прямо в машине перелил коньяк в неказистую тару.

- Маскировка! – горделиво пояснил он.

…

Мы выпустили изрядно подпитого Василия в полях.

Мастер по побегам, начинённый скрытыми магическими приблудами, вооружённый купленной у старьёвщика степняцкой саблей (её отнимут, но она – часть образа) ещё по дороге неторопливо выпил полбутылки коньяка из водочной емкости, а оставшиеся откровенно смаковал, со вкусом поедая сыр.

Он распрощался с нами, и вышел из посадки в направлении соседней, где у головорезов был стационарный пост–засада, а ещё дальше - тайный вход на Изнанку.

Он шёл, чуть покачиваясь на ходу и мычал какую-то местную песню, которую, как я надеялся, можно отнести и к кустовскому фольклору, и к степному.

Мы с Джо залегли. Он смотрел своим ясным взглядом, а я распаковал фотоаппарат.

Головорезы оказались на редкость ленивы. Они не то, чтобы не ловили его суматошно на поле, а вообще терпеливо дождались, чтобы он дошёл до них и только тогда вышли из густых кустов, тут же обступили, расставив руки в боки.

Василий, который всё это время держал в руках бутылку водки, вероятно, уже пустую, картинно поклонился им и неловко попытался бежать. Им даже не пришлось его хватать. Тут наш актёр погорелого театра притворно грохнулся оземь. Боевики радостно захохотали. Я сделал снимок, в том числе, чтобы понять, насколько хорошо работает фотоаппарат.

Его подняли, держали ровно, но, к счастью, не били. Старший боевик что-то выговаривал ему, а Василий покорно кивал. У него забрали саблю и велели идти прямо, подкрепив свои слова направляющим ударом по филейной части.

В очередной раз попавший в неволю Василий покорно пошёл, куда приказано.

Глава 6 Виражи

- Рад, что вы меня дождались! – я слегка поклонился семье Дяди Вани, которая весьма вольготно расположилась в мелком лесочке, рассевшись в тенёчке на бревнышках.

Они всё это время оставались следить за самолётом, были чем-то вроде авиаотряда.

- При ежедневной оплате как работникам медного завода в командировке, мы - это вообще само терпение, - саркастически ответил средний из братьев «Иванычей».

Он был прав, я оформил их всех, причём Дядю Ваню в качестве руководителя бригады, как внештатную ремонтную бригаду и им теперь начислялась зарплата, как будто они были от медного завода в командировке. Впрочем, в широком смысле так оно и было.

- Кстати об этом, что там по баблу? – деловито продолжил средний.

- Взял в кассе завода денежку и привёз.

- Бате отдай, - довольным голосом резюмировал «средний». – А мы тем временем распишемся в бумажках.

Они разместились в безликом и никому не нужном скоплении деревьев на краю огромного поля. Можно было бы назвать этот микролесок посадкой, только эту растительность никто не сажал, она была частью природы и естественного хода вещей.

Там, в лесочке, они построили временное, но довольно просторное жилище, для чего использовали оставшиеся после варварских вырубок (скорее всего это делали контрабандисты для своих целей) брёвна. Строение не было «срубом», скорее это большое квадратная яма, где пол и стены выполнены из брёвен и всё это засыпано уплотнённым суглинком, местным грунтом.

Самолёт стоял на возвышенности, некоем прямоугольном основании, собранном из камней и того же уплотнённого грунта, при этом был с четырёх сторон закрыт плотно растущими деревьями. С трёх сторон «живыми» и с одной – прикрыт прочным сплетением ветвей.

Для размещения самолета они вырубили участок в самом непролазном месте в десяти метрах от дома, но так его профессионально замаскировали, что если бы в Кустовом была авиаразведка, то точно не смогла бы ничего увидеть.

Люди они были инициативные, рукастые, но, при этом, достаточно странные и что называется - закрытые.

Возле жилища дополнительно построен сарай, огорожен двор, оборудована зона готовки, а готовили они на обычном костре, правда, заложенном с трёх сторон камнями.

Вот эти - точно не погибли бы на необитаемом острове, а построили свою маленькую ворчливую (предоставленные сами себе, они перманентно бурчали на себя и друг на друга, подкалывали и шутили) цивилизацию.

Именно такие люди в моём мире в брянских и белорусских лесах построили партизанское лагеря.

- К сожалению, нам придётся сняться с этого места, - собравшись с силами, сообщил я.

Они вздохнули, но не сказали мне ни слова, только переглянулись.

По-честному я предупреждал, что пребывание в полях у озера - штука временная, но какое время на это потребуется не говорил, чтобы не обмануть ожиданий.

Они тут по всем признакам окопались на год, а сейчас надо уезжать. Попахивает лёгким разочарованием.

- Есть время на сборы? – сдержанно, с достоинством спросил Дядя Ваня.

- Да, конечно.

- Нас увольняют или мы всё ещё нужны? – мягко улыбнувшись и глядя в глаза, в лоб озвучил совершенно иной, явно беспокоящий семейство, вопрос Фёдор.

- Вы нужны, ни о каком увольнении не может идти речь. – поспешил заверить их я. - Мы перебазируемся, тут становится опасно.

Мне даже показалось, что они с некоторым облегчением выдохнули.

Я пригнал грузовик и прежде, чем начать грузить в него то, что он повезёт в кузове, семья плотно поела какой-то картошки с тушёнкой, приправленной странными специями и почти без соли.

Меня само собой, тоже покормили.

Они были необычно молчаливы, но, против моих ожиданий и опасений, не выглядели особо расстроенными, скорее они готовились к новому жизненному этапу.

Потом они без всякого трагизма вынесли все канистры, инструменты и пожитки и сложили. Они не стали в разочаровании от предстоящего переезда ломать своё временное жилище, а напротив, закрыли и заблокировали вход от диких зверей так, чтобы если им понадобится, вернуться сюда, а если придут посторонние люди (скорее всего такими могут оказаться только контрабандисты), то те смогут воспользоваться строением и оценить его размер и надёжность.

Про такую взаимовыручку без надежды на возмещение затрат и усилий, я слышал только в отношении Сибири и северян.

Сборы шли деловито, достаточно быстро, организованно и практически без разговоров.

Перемещение самолёта в новое место производилось нами самым простым путём.

Когда всё, что нужно погрузить в грузовик было в него помещено, самолёт выкатили, развернули, проверили, мы с Федором уселись в кресла пилотов, дали «от винта», чтобы пыхча и жужжа взлететь в направлении нового места дислокации.

Я не мог полностью рассказать семейству, что произошло, но Фёдор с пониманием отнёсся к тому, что город нужно облететь по большой дуге и на максимальной высоте.

Если первое место дислокации расположения было скорее на юге или юго-востоке, то новая «локация» – к северу от города Кустовой.

Двигатель задорно гудел. Мы поднялись выше, резкий ветер свистел в ушах и тут я начал понимать, зачем пилотам такие плотные и тёплые шапки, очки и крем, защищающий от ветра, мороза и солнца.

Фёдор уверенно рулил, одними губами матюкаясь, справляясь с капризным боковым ветром. Внизу пару раз показывались нитки дорог. Город мы так и не увидели, маневрировали по компасу.

Наконец мы пролетели над посёлком, расположенным к северу от города и пересекли ленту дороги, ведущей сквозь него.

Дальше пришлось снижаться и сбрасывать скорость.

Такой штуки, как навигатор, местный мир не знал, во всяком случае любые расспросы на Чёрном рынке утыкались в то, что есть карта и есть дебилы, которые не способны её прочесть.

Нам помогли три не то озера, не то болота, между которыми была пустошь и заброшенный известковый карьер. Наше место назначения. На краю карьера и был домик того дядьки, который предоставляет нам убежище.

Громадное наклонное поле, незначительный участок которого был предназначен для выращивания каких-то чахлых овощей, стало нашей посадочной площадкой.

Посадка — это всегда… скажем так, не скучно.

Уже близился вечер, а в темноте сажать самолёт на тёмную землю, даже при наличии прибора ночного виденья, это то ещё шоу.

Поэтому мы спешили.

Облёт поля, выбор направления. Диспетчера, который ругался бы и создавал проблемы, но и подсказал полосу – нет.

Значит, всё сами.

Вылет подальше, над озером. Поворот, потом выравнивание самолёта, ещё поворот. Получился разворот в направлении «нашего поля».

Снижаемся.

Под вечер ближе к земле, по закону подлости, дул злой боковой ветер. Даже сквозь шум винта я слышу, как скрипят зубы у Фёдора.

Высота примерно двести метров. Высотомер нагло показывает четыреста пятьдесят, но он штука неточная и зависит от атмосферного давления, даёт погрешность даже после корректировки на «ртутный столб».

Порывы ветра пытаются опрокинуть лёгкую птичку самолёта вбок, влево.

- А! Мать-перемать! – не понимаю, что творит Фёдор, но он внезапно поддаёт газку, то есть увеличивает тягу самолёта, ускоряя машину и уходит далеко куда-то влево, так что через минуту мы оказывается слева от поля, над непролазными кустами и оврагами.

Солнце уже касается горизонта и внизу уже нет прямых лучей и лишь полыхающий небесный океан освещённых всеми цветами заката облаков освещает нашу посадку.

Фёдор лихо и уверенно, довольно смелым манёвром развернул самолёт на небольшой высоте так, что впереди оказалось посадочное поле, а ветер давит уже в лицо.

Любой ветер — это негативный фактор при полёте и посадке, так было написано в почитанной мной книге по лётному делу.

Всё же я грёбанный теоретик, юрист, сжимающий челюсть от переживаемых эмоций.

Каждый полёт, ровно каждый, это не только быстрое перемещение, но и ненулевой шанс умереть. И надо иметь мужество в этом признаться себе, а потом с этим фактом с достоинством жить. В моём случае сжав булки на жестком тоненьком покрытии кресла второго пилота.

Ветер в лицо.

Ветер в лицо способен создать воздушную яму и обрушить сразу на десять метров, особенно если самолёт идёт на большой скорости. Ветер в спину, вернее «в хвост» может этот самый хвост занести при посадке, а то и перевернуть хвостом вперёд, разметав машину по полю.

Боковой способен снести с полосы (тут нет проблемы, поле ровное) и может опрокинуть набок, к тому же он усложняет «касание», потому что при посадке касание это самый, как говорит Фёдор, – цимес, ведь если ударить весом даже нашей лёгкой машины о грунт одним колесом, то оно может и отвалиться. И тогда риски при посадке заиграют новыми красками.

Фёдор, который посоветовался разве что с собственным развесистым матом, сажал машину, принимая ветер в лоб, во фронт, благо поле во всех направлениях ровное и сравнительное чистое.

В какие-то моменты я придерживал руль и слегка помогал, но основная моя работа была – не паниковать и не мешать.

Касание вышло неожиданно мягким и плавным, словно ветер и природа в последний момент решили сжалиться, а может рука у Фёдора ловкая, да лёгкая.

Теперь мы мчали по полю и, хотя ветер ещё несколько раз порывался вырвать штурвал из рук, Фёдор только длинно и без повторений ругался, до меня долетали только весёло-азартные выражения вроде - «куда, мля!».

Скорость быстро снижалась, и мы благополучно стали на самой середине поля.

Мой первый пилот привстал с кресла, примерно, как атакующий кавалерист на седле, высматривающий врага.

Фёдор не дал двигателю и винтам совсем остановиться и чуть прибавляя тяги, потащил по земле (самолёт тоже умеет ездить) к дальнему краю к какой-то странной постройке, имеющей самый неприспособленный для жизни вид.

Это был громадный, сбитый из досок, покосившийся сарай без ворот, внутри которого свободно гулял ветер.

- Не ссать, пехота! – выдохнул Фёдор, ни к кому, впрочем, конкретно не обращаясь и погасил двигатель, после чего винты спустя некоторое количество поворотов послушно встали, провозглашая собой тишину степного вечера.

К нам от домика на смирной лошадке, явно никуда не торопясь, ехал местный, надо думать, это хозяин того дома, стоящего на краю поля.

- А почему лицом к ветру? – спросил я первого пилота, когда мы оба вылезли и встали, опёршись о крыло.

Я ожидал услышать что-то вроде что «машину надо чувствовать сердцем» или нечто такое же, хотя и понимал, что его лётный опыт был сравнительно невелик.

- Так поэтичнее, - возвышенно выдал Фёдор и закурил, стащив с себя шапку пилота, дав свободу длинным волосам.

Выдохнул. Любая успешная посадка, это хорошо.

При этом я привёз на грузовике ещё авиатоплива и в целом считал, что авиаотряд должен продолжать тренироваться, в том числе хотел бы и сам попробовать рулить при взлёте. Пока что хотя бы взлететь, без посадки.

Неторопливо подъехал конник, невысокий сухонький старик.

- Исэнмесез! Я Набихан, мне из города про вас сообщали.

- Аркадий.

- Фёдор.

- Ну, что, оставляйте в покое летучего коня, добро пожаловать в дом. Богатый ужин не обещаю, но чаем с казылыком угощу.

- Нее…, - протянул Федор и потрогал фюзеляж. – Вы, как хотите, я своих буду ждать. И птицу стеречь.

- До середины ночи придётся ждать, - напомнил я ему.

- Ничего. Костерок разведу, самолёт закачу. Этот сарай пустует? – спросил он дедка, показав пальцем, хотя иных строений поблизости не было.

- Сарай? Он тут был до меня, - неопределённо ответил лжетатарин.

- Ладно, - я повернулся к Набихану, - Спасибо за приглашение, мы пока не станем Вас обременять. Вы свет в доме не гасите, чтобы мы вас могли найти, но пока и правда тут побудем.

Он понимающе кивнул и, не прощаясь, лениво прорысил в обратном направлении.

Фонарика не было, однако исследовав в лучах заходящего солнца сарай, мы пришли к выводу, что его использовали контрабандисты. Изнутри он был обшит дополнительным слоем досок, так что был прочнее, чем казался на первый взгляд. По левому краю дощатый пол, старый, но крепкий, а у дальней стены так вообще печка-буржуйка, какой-то местный её аналог.

- Закатим самолёт? Пока не стемнело? – предложил Фёдор и я согласился с его идеей. Несмотря на то, что авиация тут была только наша, я всё равно чувствовал себя неуютно, когда самолёт стоял без укрытия. Мало ли кто увидит, отмахивайся потом степняцкой шашкой.

Насколько мне известно, лёгкий самолёт весит что-то около пятисот-семисот килограмм.

Наша сборка, обшитая тонким слоем дюралюминия, скорее тяготеет к семистам. Но это меньше, чем обычный легковой автомобиль, несмотря на внушительный габарит. К тому же он очень легко катится на своих колёсных шасси.

Самолёт вольготно поместился в сарае, оставив много места для людей. И хотя ворот как таковых не было, Фёдор закрыл летательный аппарат лёгким покрывалом, которое хранилось в багажном отделении. Так было очевидно, что его не будет заметно во тьме сарая даже днём.

Теперь, когда самолёт был «припаркован», я занялся сбором дров, собирая ветки с высохших кустов и низкорослых деревьев на краю поля. Натаскал четыре охапки. Мелкие дрова будут гореть быстро, так что это не так уж и много. Фёдор закончил с самолётом, почистил печку и развёл огонь, нашёл оставшиеся от китайцев (или цыган, кажется, логистикой у них занимаюсь цыгане) безликие и немного попахивающие плесенью матрасы, оборудовал нам что-то вроде лежанки вокруг печи.

Взяв флягу из самолёта, странное приплюснутое ведро и большой котелок, я вышел в поисках воды.

Формально тут кругом вода, в окрестностях поля целых три мелких озера, но это когда летишь на самолёте, то раз и ты уже над водой, два и ты над полем. Пешком это расстояние ощущается как более далёкое. Километр или даже два. А могут тут быть более близкие источники воды? Не думаю, что дедок к озеру бегает. К тому же контрабандисты использовали до недавних пор это место не просто так. Воду они откуда-то брали для бытовых нужд?

Мой магический взор, обычно используемый для безопасности, кое-что «дал».

Ну, во-первых, на дорожке в направлении дома деда валяется мелкий макр, я ощущаю его, как слабенькую искорку. А во-вторых, меня радует привычка местных по поводу и без повода совать всюду макры, в приборы и оборудование.

В зарослях высокой высохшей травы стояла помпа, ржавая, но вполне рабочая, труба которой вела на глубину в два десятка метров, откуда, из водоносных слоёв брала холодную чистую воду. В помпе было четыре почти выдохшихся макра.

Площадку вокруг башенки помпы я вытоптал, прижав траву, воды набрал, напился, умылся.

Пока бродил туда-сюда, стемнело.

Отсутствие четвёртой стены сарая или ворот меня самую малость раздражало, особенно когда краем уха услышал звук плавного касания когтей о камни и старые доски.

В громадину сарая неуверенно крались четыре волкоподобных силуэта.

- Одичалые собаки, - весело выдал неунывающий Фёдор, принюхался и достал откуда-то из-за пояса громадный тесак.

Не считая неразлучного Шило и верного кольта, мой тесак, как и ружьё, а также вообще большая часть охотничьего снаряжения, остались дома. Ну вот никак я не ожидал, что полёты на самолёте идут вместе с угрозой нападения степных тварей.

Впрочем, как говорил хорошо известный соотечественник Танлу-Же: «Лучшая битва — это та, которой удалось избежать».

Иллюзия.

Посреди сарая я сотворил иллюзию бронированной креветки с Изнанки второго уровня (а она, между прочим, за двести килограмм весит в оригинале), которая угрожающе зашипела и опасно дёрнулась в сторону диких псов.

Звери, который и так чувствовали себя неуверенно в этой неопределённой ситуации, с испуганным воем унеслись в темноту (причём вожак, вероятно, от избытка чувств укусил за жопную часть ближайшего хвостатого, по принципу «бей своих, чтобы чужие боялись»).

Дрова в печке затрещали, выдавая порцию искр. Труба выводила их наружу через дыру в стене.

Фёдор как-то расстроенно посмотрел вслед псам, разочаровано пробормотал «ну ладно» и убрал тесак.

…

Спустя три часа, когда мы уже попили крепкий чёрный чай, сдобренный крупно поколотым сахаром, заев сладковатыми сухарями из лётного пайка, Федор уснул, а я взялся караулить сарай от подлых зверей.

Убедившись, что первый пилот спит, стал экспериментировать с иллюзией.

Получалось неплохо. Несмотря на то, что уже длительное время не доходили руки до тренировок, чувствовалось, что моя магическая сторона вроде бы значительно стабилизировалась, иллюзии меня не утомляли и не напрягали, рождались быстро и без натуги.

Пёс, стол, полноразмерный Джо, Чен, Тайлер, Тайлер с бутылкой, Тайлер с бутылкой и дымящейся сигаретой, Танлу-Же, судья Лещёв, некоторые монстры, даже ОʼБрайан.

С уже гораздо большим трудом получалась машина, как и грузовик, самолёт. Иллюзии были неплотными, просвечивали по краям, словом, выходит, что я ещё недостаточно силён, чтобы сформировать иллюзию крупного объекта.

Ладно, монстра или человека мне пока хватает.

Другое дело, что такого ценного человека, как Вьюрковский Амвросий Дмитриевич в моей коллекции не было.

Вероятно, что нужно набрать какую-то критическую массу, объём знакомства, общения с «объектом». И этого мне пока что не хватало. Делать нечего, придётся общаться с этим злостным типом гражданкой наружности.

Глава 7 Фотоохота

Утром проснулся от того, что кто-то что-то рубил топором. Делал он это громко, сопровождая примерно каждый третий удар матом, причём не повторяясь.

Зачем обязательно фигачить что-то топором в каждом новом месте?

Интуиция меня не обманула, когда, сонно пошатываясь, вышел из сарая, увидел, как средний Иваныч рубит топором какой-то широкий деревянный щит, уменьшая его высоту.

Дядя Ваня что-то копал, старший критически проверял самолёт, Фёдор (хоть кто-то из них оброс именем) ещё дрых.

- Дядя Ваня, а вы будете в каждом месте куда вас… скажем так, судьба закинет, оборудовать лагерь?

- А как же? Человек тем и отличается от зверя, что меняет окружающую среду для своих задач. Желаешь чайку? – заботливо спросил он.

- Да, если есть, то с удовольствием.

Пока мне наливался чай, увидел, что средний Иваныч, вероятно, обошёл по громадному кругу поле и собрал то, что я бы классифицировал как мусор.

Какая-то лохань, кусок полуистлевшей ткани, старые провода, фрагменты из сбитых пары-тройки досок, колесо от телеги, собственно телега без остальных колёс (любопытно, а как он её припёр, катить же нельзя?), несколько подков, какие-то деревянные щиты, топор с разбитой ручкой, средних размеров капкан, металлическую борону без нескольких зубьев и раструб от патефона.

Под моим удивлённым взором старший Иваныч критически осмотрел гору хлама и велел среднему брату помыть лохань.

Когда она стала сравнительно чистой, он провёл шланг от помпы внутрь сарая, приколотил к стене лохань и получилась раковина с проведённой туда водой. Только вода включалась с кнопки и лилась немного толчками, но всё же это был уже водопровод.

- А вы, наверное, всё найденное пустите в ход? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Из телеги будут кресла. Щитами перекроем сарай, - старший из братьев был спокоен и уверен в себе. Не сомневаюсь, что они тут обустроят настоящий лагерь, не забывая, впрочем, и про некоторую секретность, ведь задача стояла нетривиальная, выйти из поля зрения секретной службы.

Фёдор тем временем умылся, и мы приготовились совершить тут первый полёт.

Перед вылетом развернули карту.

- Прямо все их нужно посетить? – спросил он, когда я показал наши зоны полета.

- Да, надо охватить все.

- За один раз точно не сможем. Думаю, три вылета, может быть – два. Город избегаем?

- Да! Пробуем. Дядя Ваня?

- Да? - отец семейства неторопливо мыл посуду в новой раковине. – Что такое?

- Могу я попросить машину перегнать поближе к деревне. В сами земли Вьюрковского не стоит лезть.

- А как тот, кто перегонять будет обратно в эти пустоши вернётся? Это же извозчик, который денег стоит и лишние глаза.

- А его самолёт захватит, я с ним после посадки поменяюсь местами. Кто повезёт?

- Я, – поднял руку средний. – у меня руки под руль заточены.

- Давайте выберем место, чтобы можно было сесть самолёту и грузовику доехать.

Устроили небольшое совещание, которое плаво перетекло в подготовку самолёта, заправку баков, проверку закрылок, шасси, рулей, корпуса.

…

- От винта!

Ветер, утро, мягкий солнечный свет и летящие по своим делам птицы.

Мы летали, я гонял фотоаппарат, постепенно изучая земли кустовской республики и делал самые разные открытия, как географические, так и не очень.

Внезапно в кармане зазвонил мобилет. Это был отец.

- Да, мой патриарх! – мне пришлось согнуться в три погибели в «гнезде пилота», чтобы потоки воздуха не мешали говорить и слышать.

- Ты на улице, сын?

- В некотором роде.

- А можешь зайти в помещение?

- Тут его нет.

- Опять со степняками спутался? Ну ладно. В общем, рассказываю тебе… абсурд, конечно, я докладываю тебе… ну, пусть так. По делу «Грюнк» мы нашли кое-какое имущество, но нужно подписать ряд ходатайств от имени заказчика. В уголовном деле следователь готов выдать активы, ремонтное оборудование, три здания, мебель и триста тонн ферромарганца.

- Что такое этот ферра… Что-то железное?

- Вроде того. Вот и следователь не понял и на всякий случай арестовал, думал это сырьё для изготовления наркотиков. Даже отобрал образцы и отправил на экспертизу.

- Забавно. А в действительности что-то по металлургии?

- Добавка в сплав, для изготовления высокопрочной стали. У «Грюнк» была операционная деятельность для прикрытия преступной, поэтому они таскали простые товары, типа этого. Но он качественный и его можно продать.

- Огонь. Практический вопрос, что с меня?

- Заказчик, директор заказчика и его подписи.

- Насколько я знаю, он где-то в центральной части империи. А почему ты не можешь подписать, есть же доверенность?

- Это за пределами полномочий, - вздохнул он, своим вздохом намекая, что крайне печальна необходимость мне объяснять такие элементарные вещи.

- Я попрошу своего помощника, он заберёт заявления и обеспечит подписание. А ты сдашь, на подачу документов-то у тебя есть полномочия, верно?

- Погоди, - с металлом в голосе остановил меня отец. – Ты только что сказал, что Солодожарова нет в республике? Как ты вознамерился подписать его подписью?

- Подделаю.

- Что я слышу! Позор на мои седины!

- Не надо было спрашивать, если не хотел такое услышать, - легко ответил я.

- Хорошенькое начало работы, представить следователю поддельные документы. Ты верно считаешь, что он такой же олух, как и все прочие?

- Я считаю, что ему не с чем сравнивать подпись.

- Почему это? Есть же наши доверенности, как минимум…

- Опять ты спрашиваешь. Там подписи изображены той же рукой.

- О, Предок! Что ты за адвокат такой?

- Очень даже успешный адвокат.

- А наш с фирмой «Цукерман и сыновья» контракт, по которому семья должна заработать скромную копеечку для погашения неподъёмного долга?

- Вот и опять! Я же открытым текстом намекаю, не спрашивай, если тебя пугает ответ. Просто не спрашивай.

- Как я рад, что твой дед умер и не видит постигшего наш род позора! Ты закончишь жизнь на каторге, если не на виселице.

- Не бойся, отец, - с плохо скрываемой иронией ответил я. - У меня дипломатический иммунитет.

- Что??!!!

- То! Я посол одного небольшого государства в Кустовом, никто меня не тронет. Вернее сказать, если и тронут, то там будут такие силы, что их подобные мелочи интересовать не будут.

- Что, монстр меня задери, ты имеешь в виду?

- Ничего особенного, политика, интриги кланов, убийства.

- Аркадий, - как можно мягче сказал он. - Во что ты вляпался? Мы же мирное семейство.

- Вы - да. Ладно, вернёмся в практическую плоскость. Оставь документы в своём офисе. Женя зайдёт и заберёт, ты получишь их подписанными и старайся не думать там, где не надо.

- Не учи отца!

- Приятно было поболтать. И если тебя беспокоит исполнимость договорённостей с фирмой «Цукерман и сыновья», то Солодожаров открыл расчётный счет в одном из банков Кустового и предоставил мне полный доступ к счёту, так что сам по себе директор тебе и не нужен, ты будешь всё решать со мной.

- Английский банк?

- Да, Берклей-банк, а что?

- А в империи мы, по твоему же, надо сказать, указанию, счета той фирмы закрыли, все до единого, так?

- И это было. Рад, что маразм не коснулся твоего разума, отец.

- Уж не для того ли ты или он по твоей указке это сделал, чтобы уклониться от уплаты налогов в империи? Ведь без поступлений на счета в имперских банках налоговая не увидит базы налогообложения? А Кустовой не возьмёт с вас налоги, потому что вы для него не резидент?

- Самую малость такие факты тоже повлиял на мои… то есть, его действия.

- О, Предок, помоги! Я ещё и соучастник уклонения от уплаты налогов!

- Нет, мы пользуемся коллизиями и особенностями межюрисдикционных отношений.

- Это и есть уклонение от уплаты налогов, причём, учитывая суммы поступлений, то в особо крупных размерах!

- Это называется экономия и бережливость. Надеюсь, ты понимаешь, что я кое-чему научился в нашей профессии?

- Не тому ты научился!

- Кстати об учении, твоя коллегия адвокатов уже твоя?

- Что ты такое говоришь, сын? Её основали уже умершие адвокаты, я там просто работаю, честно тружусь.

- В должности председателя коллегии? Чтобы исключить какие-то существенные отчисления в казну коллегии? – ехидно спросил я.

- Ну, твои братья на днях получили адвокатский статус по правилам республики, ещё я адвокат и твой почтенный дядюшка.

- Запустили собрание коллегии?

- Да, решили собрать.

- Осталось, если мне не изменяет память, всего два старичка, то есть местных адвоката, и вас теперь четверо с правом голоса. И вы смените главу и поменяете внутренние документы. Вообще станете рулить, как тебе вздумается.

- Коллегия нуждается в небольших переменах, реформах. А наши коллеги устали от административной работы.

- Небось истерики вам закатывают.

- Были пару прецедентов, они даже хотели угрожать нам гангстерами, однако у нас совершенно случайно в работе оказались тверские… бизнесмены. Мы всё уладили.

- Получается, ты рейдер, батя?

- Это что за молодёжный сленг такой? Нет, наши действия отражают…

- Отжимают…

- Отражают, - невозмутимо продолжил он, - изменения баланса сил. И призваны не допустить потерь для семьи. Ладно, мне пора бежать. Твоя мама передавала огромное спасибо за букет.

- Ей тоже привет.

…

Спина от скрюченного положения ещё побаливала. Закончив разговор и пользуясь тем, что моя голова всё ещё торчит слева от руля и вне зоны действия ветра, набрал Чену.

- Привет!

- Здравствуйте, босс.

- Скажи, там нет новостей от нашего друга с кодовым названием Колбасилий?

- Я бы Вас просил не коверкать его имя, Аркад Ий. Вы бы знали, насколько ваши имена смешны в раскладке на китайский…

- А моё? Нет, не говори, не хочу знать! Так есть новости?

- Нет. Ждём.

- Как будет что, наберёшь?

- Да.

- Есть документы на подпись?

- Есть, но всё не срочное.

- Я тебя хочу попросить, как будешь кататься по городу, заскочи к моему отцу, забери там кое-какие документы на подпись Солодожарову.

- Офис пока на ремонте, положить некуда. Кстати, следователь тебя ищет.

- Да пошёл он, - беззлобно отмахнулся я.

- Буду возить с собой. Днём я всё время в пути. Прииск, железная дорога, китайский квартал, поставщики, мелкий сбыт.

- Вы наладили мелкий сбыт?

- В основном пробуем по мелочи работать с твоим этим Скарабейниковым.

- Кстати, ему надо будет помочь с документами по регистрации на бирже макров. Хотел тебя этим делом напрячь.

- Ну, я заберу у него вводные, сделаю черновой вариант. Но биржа - штука ответственная, я оставлю тебе всё выглаживать. Сделаем офис и будет где работать. Вообще-то Танлу-Же тебе грозился в нашем квартале оборудовать кабинет, но я его ещё не видел.

Я вздохнул. Всё как-то усложнилось. А сложное не значит хорошее и уж точно не значит надёжное.

- Вози с собой. В деревню не приезжай, опасно. Ладно, отбой.

…

- Фёдор Иванович?

- Ась? - перекрикивая ветер, отозвался он.

- Не пора нам на разворот? Мы уже все северные территории облетели!

- Звучит будто мы до Карелии добрались. Всего лишь семьдесят километров от точки. Ладно, хозяин - барин. Сядем, заправимся, и на восточный край вольных земель.

Я делал отметки на карте.

- Попробуешь ты провести посадку, - скорее утвердительно прокричал Федор.

Сердце моё непроизвольно ёкнуло.

- Я всего раз взлетел!

- Садиться легче, - обманчиво весело выдал он. – Гравитация помогает. Все всегда приземляются. Не всегда целыми, конечно… но Земля-матушка всех принимает. В том или ином виде. А если доведётся и взлететь потом, то и за Иванычем полетим.

- А почему вы друг друга всегда Иванычами называете? Не брат, не по имени?

- Что тут не понятного? Отца зовут Иван.

* * *

Лицо и подбородок чесались. За последние дни я оброс чем-то вроде если не бороды, то густой щетиной, которую флегматичный дядюшка По перекрасил в чёрный цвет. В зеркале я смотрелся как степняк или, по крайней мере, разбойник уж точно.

Мы прощались с Иванычами.

Выражение «от винта» означает что винт надо дёрнуть (заводится мотор таким простым способом) и отскочить, чтобы этот же винт не порубил в капусту.

Обычно нам с Фёдором от винта давал его старший брат, а сейчас этот манёвр со второй попытки исполнил я.

Если пилоты взлетали без поддержки с земли, то от винта давал второй пилот, а первый держал ногу на тормозе, который тросиками тормозил передние колеса шасси. Если пилот один, то тормоз ставился на «ручник».

Короче, не знаю, как это было в моём мире, но тут если ручник не удержит есть хороший шанс что машина укатится по полю хрен знает куда.

Взлетающий самолёт обдал меня потоком воздуха с примесью степной пыли и улетел.

Я поправил сумку с фотоаппаратом и поплёлся к грузовику. Сегодняшний день, начавшись так рано, не собирался заканчиваться.

…

- Тайлер, ты как?

Детектив был одет в рабочую форму, по сути, комбинезон с большим карманом на груди, в котором очертаниями явственно выделялась чекушка.

Это наводило на мысль о том, что период вечной трезвости у него подошёл к концу.

- Намучался я с этими лентяями.

- Ты о ком?

- Как о ком? О местных, конечно же. Ничего они не понимают, собаки серые сутулые, в картофельном бизнесе. Им лишь бы бухнуть сразу.

- То есть ты твёрдо вознамерился запустить свою алковолну по селу?

- Они так и так будут гнать. Но они бестолково тырят картошку из собственных погребов, их колотят жёны, в общем, это превратилось в какой-то балаган лимитед.

Растеряно моргнув пару раз на что-то отдалённо знакомое в словах коренного англичанина, сказал:

- Поехали, у нас сегодня доставка, помнишь?

- Помню, я же даже трезвый… почти. И побритый. Цветов хозяйке кухни купим, по дороге на склад.

- Минуту, мне тоже побриться надо.

- Не стоит. Оставь так. Не, или подправь на щеках, а бородку и усы оставь. Ты же помнишь, что маскируешься от Вьюрковского? А Филинов никогда бороды и усов не носил. Усы сильно меняют внешность.

- Ладно, просто покороче сделаю, аккуратнее, а то похож на конокрада, меня так самого местные головорезы загребут.

Пока я орудовал безопасной бритвой (Тайлер частенько недвусмысленно намекал, что для настоящих мужиков есть опасная бритва и не стоит её бояться), расспросил держателя контракта на грузоперевозки про дополнительный бизнес-план.

- Какой к лешему бизнес-план? Я же не бизнес делаю, а общественное алкодвижение.

- Движение ты уже запустил. А тебе надо, чтобы это приносило прибыль. Из чего по-твоему состоит семья?

- Мужик, баба, дети бегают. А у той бабы непременно ещё и мать есть, которая хозяину мозг выносит. А потом к ней приходят сёстры и начинается… «Ты ленивый, денег мало приносишь, любимой тёщеньке не можешь шубу купить!» и так далее.

- Кхе. Подозреваю, что это было что-то из личного? Не важно. Семья - это ещё и экономика. Соотношение трудовых ресурсов, активов, пассивов, дохода и расхода.

- Много умных слов, слишком сложно для консервативного английского джентльмена, - Тайлер решительно достал чекушку и сделал из неё большой глоток.

- Ты же в Англии никогда не был.

- Пемза течёт в моём сердце! –пафосно произнёс истый англичанин.

- Пемза течёт только пока она лава, а правильно будет Темза. Ты понял, что семья - это ещё и экономика?

- Ну… если в целом, то тут не поспоришь.

- Так вот. Что ты предложил? Более доступное сырьё для самогонки, в результате использования которого пищевой ресурс «картошка» отправляется в своё увлекательное путешествие в самогонное агрегатное состояние, а трудовой ресурс «муж» приходит в небоеспособное состояние. Свободное время тратится на процесс изготовления алкоголя, детьми никто не занимается, ресурс «место на кухне» тоже оккупирован самогонным аппаратом.

- Ты всё слишком мрачно себе представляешь, босс, так бывает крайне редко и ненадолго.

- Не будем далеко ходить за примерами. Даже у нас на кухне невозможно готовить из-за твоего аппарата!

- Это просто частный случай, который подтверждает правило.

- Не подтверждает. Участник семьи «жена» получает от этой твоей идеи довольно много минусов. Само собой, жёны недовольны.

- Ну да, пока что моя алкореволюция столкнулась с яростным контрреволюционным сопротивлением, с устарелыми взглядами отдельно взятых ретроградш.

- Ты просто берёшься за ситуацию не с того конца.

- Босс, у тебя есть другое виденье?

Я закончил бриться и заново умыл свою запылённую физиономию, вытер потрёпанный цыганский костюм

- Да. Во-первых, тебе надо найти пару человек, желательно молодых и без источника дохода, который не пьют.

- Трезвенникам в новом мире не будет места!

- Трезвенники - это твой катализатор. Научи их гнать самогон. Они будут использовать это как бизнес и не более. Сами не сопьются, будут считать прибыли и убытки. Во-вторых, потом на их примере научи гнать самогон домохозяек. В-третьих, оборудовать в каждом доме нечто вроде сейфов.

- Зачем?

- Если участник семьи «жена» возьмёт под контроль ресурс «самогон» и его потребление, то сможет контролировать мужей.

- Это же феминизм получается?!

- Это получается муж, который весь день готов пахать на работе и по дому, чтобы к вечеру получить гарантированный алкоголь. Это называется мотивация. И надо сплотить баб в профсоюз, чтобы участник семьи «муж» не смел угрожать «жене» расправой для беспринципной возможности уклониться от работы и получить ресурс «самогон» таким образом «на шару».

- Я стану не местным героем, а женским пророком-идолом. Зачем мне общество, где бабы помыкают мужиками?

- Я против доминирования любой из сторон. Но зачем тебе общество без семей? Одни работают, другие получают управляемых мужей, вечером все пьют. Звучит жутковато, но пока что ты ведёшь селян только к неконтролируемому запою и всё. А так будет некоторый баланс. Всё, ладно, поскакали. У нас там граф один зажрался… то есть, заждался.

…

За руль сел традиционно – я. Тайлер решительно допил чекушку, вытер губы рукой и привычно сделал важный вид.

Глава 8 Рыжебородый

Амвросий Дмитриевич, граф Вьюрковский, был человеком довольно-таки мрачным, временами даже пугающим.

Он смотрел на меня, обманчиво-расслабленно помешивая ароматный кофе в своей пузатой чашечке, время от времени подливая его из большого кофейника и пил он его очень много, с шумом прихлёбывая.

Взгляд его был тяжёлым, медленным, давящим.

Под этим недружелюбным взглядом я чувствовал себя голым.

В некотором смысле так и было. На встречу с ним пришлось, скрепя сердце, снять бронежилет (ставший мне практически второй кожей), магические артефакты, перевести перстень в режим невидимости, отказаться (временно) от кольта и даже ножен с Шило.

Всё дело в том, что граф наверняка был силён в магии и сразу же засёк бы артефакты, заметил бронежилет и так далее. Короче, на поклон к нему пришлось идти в таком, практически голом, виде.

Он сидел в массивном кресле, большой и сильный, вроде бы небрежно-лениво развалившись, однако на интуитивном уровне я чувствовал, что из этого кресла он способен очень быстро вскочить и его обманчивая расслабленность ничего не меняла.

- Да, голубчик…, - неторопливо откликнулся он на моё обращение, - Прости, не помню, как там тебя зовут.

Мы беседовали в дальнем, если смотреть от кухни, краю зала. Я, как подобает в такой ситуации, почти раболепно стоял, а он царственно сидел.

Кроме нас никого в комнате не было и только приглушённое кряхтение Тайлера, который в одиночку перемещал коробки доставки, поминая меня как нерадивого работника, давало понять, что мы в доме не одни.

- Алмаз, молдаванин я, вожу грузовик у Ивана, он мой начальник и дядя.

- Ну да, припоминаю, - равнодушным тоном ответил граф. – Так чего ты там хотел?

- Спросить хотел, на предмет работы.

- Хотел, так спрашивай, - граф скучающе смотрел в окно. Синица, которая присела на криво остриженный куст в саду, его интересовала значительно больше, чем я.

- Как бы мне устроится к Вам на работу, водителем?

- Голубчик, - покровительственно вздохнул он. – У меня уже есть водитель. Он же заведует гаражом и выполняет мои мелкие поручения. Его род служит моему уже сколько… четыре поколения?

Граф толсто так намекал, что такого безродного хлюпика не допустит к статусу своего водителя на расстояние пушечного выстрела, но делал это сравнительно вежливо.

- Простите, что напрашиваюсь. И Ваш водитель наверняка достойный и заслуживающий доверие человек. Меня нужда толкает просить. Мой дядя...

Вьюрковский небрежно посмотрел на меня со смесью брезгливости и жалости.

- Я работаю на него, всё за него делаю. Погрузка-выгрузка, ухаживаю за грузовиком, рулёжка, - рассказывая, я загибал пальцы, но не сводил взгляда с графа. - Вся работа на мне, а он платит мне сущие копейки. Сам только пьёт горькую, а я сижу без гроша. Так я никогда не накоплю на свадьбу.

- Женишься? – со сдержанным интересом спросил Вьюрковский.

- Да, Ваше сиятельство.

- А я вот видишь, до сих пор не собрался, - свысока усмехнулся он.

- У Вас, наверное, табор невест пороги обивает. Все благородные роды были бы рады породнится с Вами.

Официально Вьюрковскому было пятьдесят шесть лет и отсутствие ближайших родственников вместе со статусом и деньгами делали его очень лакомой добычей для «невест».

- Знаешь, голубчик... Как там тебя? Впрочем, не важно… Ты прав, предложения о помолвке поступают по три-пять штук в год. Правда раньше мне сватали молодых румяных девиц, а сейчас уже зовутся ко мне в жены женщины постарше, приезжают, бывает, на общественных мероприятиях ловят, вздыхают, пытаются проявить интерес. За тобой бегали женщины?

- Куда мне?! Всё больше я за ними.

- Ну да, о чём это я.

- Но Вы сейчас не женаты? Простите, что рассуждаю о вещах, о которых простой бедный парень не должен говорить в присутствии такого почтенного господина.

- Отчего же, мне как правило не с кем поговорить. Тем более о таком. А ты хотя бы не пытаешься со мной спорить или нещадно тупить. Я ведь и не был никогда женат, в том нет никакого секрета. Ты верно думаешь, что я голубой?

- Какой? – изумлённо сделал вид, что не понял эпитета, так как среди местных ассоциации цвета и сексуальной ориентации не замечал.

- Ну жополюб, педрила, мужеложец.

Я тут же профессионально прикинулся, что застеснялся его слов и, по-видимому, достаточно удачно, потому что граф, глядя на меня, жизнерадостно хохотнул.

- Отвечай, это был вопрос! – он спустя пару мгновений придал своему лицу прежнее строгое выражение.

- Нет, Ваше сиятельство, не думаю так. Точно не думаю! Во-первых, тогда бы у Вас тоже жил бы этот самый, любимый Вами мужчина. Молодой мужеложец-нахлебник. И, во-вторых… стесняюсь сказать…

- Не стесняйся, чего там тебе в голову пришло?

- Ну, Вы бы на меня тогда смотрели бы с вожделением.

Граф снова кратко, но искренне хохотнул, потянулся к шкафчику и ловко извлёк оттуда два изящных хрустальных бокальчика, имеющих объёмную округлую чашу, зауженную кверху, короткую ножку и широкое основание, следом какую-то пузатую бутылку с темноватой жидкостью. Амвросий Дмитриевич в процессе наполнения ёмкостей амброзией, криво ухмыляясь, пробормотал себе неразборчиво под нос что-то типа: «В первый же день там продырявят, потому что красивый, сука!».

- Бери и пей. Ты меня развлёк.

- Я за рулём… Мне нельзя…

Его взгляд на пару секунд снова потяжелел.

- Слушаюсь, Ваше сиятельство,

Он со звоном стукнул своим снифтером (привет, знание из алкогольного прошлого моего прежнего мира!) о мой, сделал круговое движение, затем вдохнул аромат и единым тягучим махом выпил и проследил, чтобы я тоже выпил.

Из-за отсутствия практики в последнее время, коньяк, а это был несомненно он, пошёл мне не в то горло, так что я закашлялся, глаза заслезились и это привело графа в ещё больший искренний восторг.

- Ты верно, голубчик, не пьёшь?

- Куда мне, с таким дядей, он мне не даст!

- Ну да, работа тебе, конечно, нужна. Ты спрашивал про брак, про женщин? Была у меня одна, когда я был молодым.

- Несчастная любовь? Измена? - я постарался выровнять дыхание и осторожно поставил снифтер, который явно стоил как четверть нашего с Тайлером грузовика.

- Ты бульварных романов начитался. Нет, эта фифа по первому требованию задирала юбку перед моим дражайшим братцем и попыталась меня в угоду ему отравить, как бродячего пса. Знаешь, что с ней стало?

- Не знаю, Ваше сиятельство. Но думаю, что она потом не жила долго и счастливо. Рискну такое предположить.

- Верно. Тот прежний я… Был тупым как пробка, страдающим от инфантилизма кретином, который писал не менее тупые стишки этой гулящей бабёнке. А потом я, скажем так, повзрослел. И произошло… Не важно. Важно, что свою игру в «должен остаться только один» я выиграл, так что среди прочего, женщинам теперь тоже не доверяю.

Я с пьяным пониманием кивнул, лихорадочно прикидывая, сколько промилле плещется теперь в моей крови, особенно учитывая, что позавтракать мне не удалось.

Усилием воли я собрался и пристально посмотрел на Вьюрковского. Мне нужно «насмотреться» до такой степени, чтобы я мог создавать иллюзию этого типчика, а не нажраться дармового двадцатипятилетнего коньяка.

- А что я могу сделать полезного для Вашего сиятельства, чтобы заработать копеечку на свою свадьбу? Простите, что навязываюсь…

- Да ладно, чего уж там… Что можешь? А поспрашивай в своем таборе...

- Я молдаванин.

- Не перебивай старших!

- Простите.

- Так вот. Я ищу редкие макры… Знаешь ли, коллекционирую их.

- Какие?

- Называется он необычно – «молния и радуга». Он появляется случайным образом в самых разных Изнанках, закономерности не выявлены… Зачем они нужны, не важно. Практической ценности не имеет, в нашем, скажем так, мире. Если найдёшь такой, просто за информацию, что он у кого-то есть, получишь премию в сто рублей за каждый. После подтверждения факта существования, конечно.

- Ого! А есть описание, размер там, цвет, характеристики? Ну, чтобы было понятно, чего искать.

- Ишь ты как возбудился, малой. Ты же сказал, что не цыган? – хитро глянул на меня граф.

- Ну, у меня там есть родственники, по бабке.

- Бабка была цыганкой и гадалкой?

- Нет, они была молдаванкой, просто её сестру охмурил музыкант из табора.

- Тунеядец, поди?

- Не знаю, он давно умер. Но кое-какая родня осталась. Наберусь смелости и пойду к барону.

- Какому ещё барону?!

- Как какому? У цыган есть свой барон.

- Ах да, ирония-то какая, забываю эту дичь. Знаешь его?

- Нет, я с ним не знаком, не доводилось. Но раз такое дело… пойду. Он наверняка спросит за цену, ну то есть, сколько даст граф за искомый макр?

- Граф даст за каждый настоящий макр тысячу, - сухо ответил Вьюрковский.

- Тысячу? – притворно поразился я. – За простой камушек?

- Простой это ты, малой. А он далеко не простой, один зеленожопый ублюдок его высоко, знаешь ли, ценит. В нём должен содержаться аксион, пронизывающая частица, путешествующая и связывающая… хотя, кому я объясняю?! Просто бледно-жёлтый макр, плавных форм, сильно вытянутый, длиной с пару фаланг указательного пальца, внутри как в янтаре, сформирована радуга и нечто вроде ломаной линии без чётко выраженного начала и конца. Есть детектор, который подтверждает его достоверно, так что подделать, как это любят цыгане, нельзя. Но какое-то количество циркулирует в частных руках, в том числе их воруют. Поэтому, среди прочего, надо охватить и кочевой сброд. Я не полиция, спрашивать за происхождение не стану. Понятно тебе? Нужны деньги - ну так заработай.

- Я понял, Ваше сиятельство. Когда доложить о проделанной работе?

- Не надо мне знать про твои потуги. Будет результат - приходи. Сразу приходи, не тяни. Ночью узнал, утром рано приходи. Денег выкупить самому у тебя не будет, просто придёшь и укажешь мне, дальше мы уж сами. Понятно?

- Понятно!

- Всё. Иди и на работу больше не просись. Так уж и быть, дяде твоему ничего про то, как за его спиной уйти хочешь, не скажу, мне нет до этого дела, но и меня не донимай.

Он взмахнул рукой, что, вероятно, означает что аудиенция закончена.

Я, поклонившись, поспешил удалиться, мне это «общение» тоже давалось тяжело.

…

- Ну что, побазарил с объектом наблюдения? – утомлённый разгрузкой в одно лицо, Тайлер плюхнулся на пассажирское сидение и громко хлопнул дверью.

- Да и даже было интересно, - пару секунд я просто сидел, чтобы голова пришла в себя. Никогда не вожу авто пьяным, но граф мне выбора не оставил.

- А что за повод?

- Просился на работу к нему, - я завёл двигатель и тщательно следя за собственными действиями и реакциями, насколько это возможно плавно покатил к посту охраны.

- Кем это? – удивился Тайлер. Детектив высунулся и помахал охраннику мол, мы всё, выпускай.

Нам открыли ворота и без толкового осмотра (зато на въезде проверяли каждый раз) выпустили из усадьбы.

- Ну как кем, водителем, конечно. Какой из меня боевик, а больше ему никакие работники не нужны. Где он, кстати, бойцов своих берёт?

- Нигде. Этим взводные занимаются и ротный, одного из которых ты нечаянно угробил.

- Это всё китайцы, сам я мухи не обижу. И вообще, он первый начал, - мне захотелось рассмеяться, но, понимая, что это всё больше алкоголь, сдержался.

- У него есть нечто вроде есаулов, - пояснил Тайлер. - Они отираются на Чёрном рынке и по кабакам пригородным, встречаются с беглыми каторжанами, которые к городу ещё не «приросли», смотрят, предлагают наняться. Сначала берут на пару месяцев в полевых условиях сидеть, на одном из постов-секретов. Нечто вроде испытательного срока. Ну и в дела не посвящают, само собой, какое новенькому доверие? Если беглый окажется усидчивым и дисциплинированным, то тренируют и распределяют в один из взводов.

- А если нет? Не окажется дисциплинированным? Это же беглый каторжник, а не мальчик из сельского хора?

- А шут его знает. Так тебя не взял?

- Не…., - протянул я. – У него шофёр в третьем поколении, на кой ему сомнительный парнишка, которого он не знает?

- Это хорошо. Хорошо, что не взял. Не обижайся, босс, - Тайлер с шипением открыл бутылку пива, - Но глубокое внедрение это сложно, это не про тебя.

- Откуда пиво?

- Кухарушка моя угостила, только что. Это из запасов того самого водителя, прислуге тоже ведь за счёт Вьюрковского покупают. Обнесла его ради меня. Нравлюсь я ей, - философски-самодовольно изрёк детектив и со вкусом сделал глоток.

От тряски пиво сильно вспенилось и пошло носом, но Тайлер не смутился и втянул пену обратно в нос, чем безмерно меня удивил. А ещё это было капельку мерзко.

…

Когда вернулись, я первым делом достал из тайника Шило. Нож будто сам попросился в руки, как котёнок, чтобы его погладили и подержали.

У нас с Тайлером и Джо в хозяйстве, кстати, в последнее время завёлся кот. Обычно зверей заводят, а этот сам приходил со стороны кладбища. Кот был нахальный и любил забираться повыше, глядя на наши людские дела со снисхождением. Джо даже изредка его гладил, а также и кормил специально сваренной для него кашей.

Мой артефактный клинок Шило, из-за которого, кстати, начались некоторые мои неприятности, каши не требовал, зато посредством своей коммуникации послал мне нечто вроде мысленного сообщения:

«Шесть поглощённых осколков душ и я перейду на новый уровень…»

Что это ещё на эволюционный рост? Ладно, я и правда давно не охотился.

- Тайлер, а как ты относишься к охоте? А ты, Джо?

- Мне зверей жалко, всё же дети природы.

- А если на Изнанке?

- Всё одно жалко. Но если на охоте можно пить, тогда ладно. Только у меня нет ни снаряжения, ни ружьишка.

- Джо? Ты как?

- Если босс пойдёт, то и мне придётся, - многозначительно ответил китаец.

- Тогда… Заказ по доставке мы выполнили, голову надо проветрить. Айда на простую Пасюковскую Изнанку.

- Чью? – не понял Тайлер. – Это не Матвей ли Ильич, бывший грабитель и контрабандист остепенился и занялся законным бизнесом?

- Наверное, он. В Вольном городе каждый честный человек, если поскрести, матёрый каторжанин. Кроме меня, конечно. Я невинная пушистая овечка в зубастом волчьем стане.

Тайлер в ответ на мои кристально честные слова довольно-таки гнусно усмехнулся, но многозначительно промолчал.

…

За руль всё-таки пришлось посадить Джо. Водил он пока что неуверенно, зато был единственным трезвым.

Через час мы уже бродили по Пасюковской Изнанке, которая прельщала меня тем, что в ней всегда отиралось довольно много охотников, так что всех опасных и редких монстров уже перебили, осталась безобидная мелюзга, вроде плавучих тараканов размером с крупную тарелку, которые нападали из кустов небольшой стаей, но были неповоротливы, а их хитиновую броню легко пробивала дробь.

Я добивал подранков своим клинком, собственно, ради него я и пришёл. Тайлер периодически прикладывался к бутылке лимонной водки, купленной по дороге. Джо поднимался повыше, на пригорки, но не затем, чтобы оттуда искать дичь, его интересовало лишь выполнение обязанностей телохранителя.

Из своего ружья (а его пришлось взять в аренду на входе на Изнанку) он ни разу не выстрелил.

В какой-то момент Шило словно сыто потяжелело и передало мне сообщение, нечто вроде «достаточно».

По инерции пробив ещё несколько панцирей нахальных монстров, я распинал оставшихся пинками охотничьих сапог.

Тайлер не побрезговал вскрывать мелких монстров и доставать мелкие и малоценные макры, которые, впрочем, тут водились в изобилии.

Когда мы вернулись с Изнанки, то не поехали в дом с ёлкой, а застряли в корчме в пригороде, где за обе щёки уплетали кашу с бараниной, салат из огурцов, тушёные овощи и искусно нарезанную сёмгу.

Посещение корчмы встало дороже чем, собственно, охота, но за последние дни мне никак не удавалось толком поесть, а это был прямо-таки праздник живота. А ещё после охоты и ужина я, наконец, протрезвел.

Шило пока что не реагировал на мои касания, так что я оставил его в покое. И, плотно поев, расплатившись за ужин, покатились домой. В этот раз за рулём сидел я и постоянно присматривался магическим чутьём, но ничего подозрительного не заметил.

Дома мы разбрелись по комнатам, усталые, но сытые и довольные, где сразу же увалились спать.

Спать в сельской местности это, между прочим, тот ещё рок-н-ролл.

С пяти утра мерзко голосит какой-нибудь особо нетерпеливый петух, один пернатый заводит своё песнь, подхватывают остальные и они голосят с неустановленной наукой периодичностью до самого заката.

Всю ночь лают дворовые собаки. Одна начинает, её вторит другая, подхватывают все остальные и потом уже не понятно, кто кому отвечает, голосят во всю глотку минут двадцать.

Среди ночи иной раз слышны крики местных: «ты меня уважаешь?» или «я те ща втащу».

Или слышно, как жены орут на своих благоверных, но это, наверное, продолжение предыдущих мероприятий.

Звуки слышны хорошо, отчётливо, с открытым окном спать нельзя, хрен поспишь, а ведь летом ещё и кусачие насекомые.

Короче, если кто-то скажет, что в селе покой и тишина, бейте его оглоблей или ещё чем тяжёлым. Там может быть уютно и тихо в какой-то момент, но для полноценного сна этого явно недостаточно.

Мне как городскому человеку равномерный фоновый шум города много привычнее.

Однако, не успел я уснуть на своём сыром жёстком матрасе, как зазвонил мобилет.

- Есть новости по Василию, - без словесных прелюдий, кратко, утвердительно и чётко выдал мне Танлу-Же из трубки.

- Да?! – я проснулся мгновенно и сел на кровати. – Живой? И Нианзу?

- Оба живы, их сейчас везут ко мне. Звоню, чтобы сообщить.

- Всё с ними нормально?

- Не совсем, но я сам их пока не видел. Они какие-то странные, заторможенные. Утром, всё утром. Приезжайте и своего детектива прихватите.

- Принял.

Глава 9 Иерархия

Танлу-Же стоял, скрестив руки в углу большого спортзала, который отвели под работу толпы китайских медиков.

Эскулапы занимались диагностикой этой словно прибывшей из космического путешествия команды, точнее сказать, пострадавшие парни просто сидели на стульях, а медики жарко и эмоционально переругивались. Мне показалось, я сейчас даже увижу драку в стиле кунг-фу.

Да. Китайцы были правы, они выглядели странно. Не просто выглядели, они, чёрт их подери, были странными.

Василий постоянно косился куда-то в направлении потолка и дебильно улыбался.

Да, он, конечно, отзывался на своё имя и реагировал на простые раздражители. Когда его вели к доктору, не промахивался мимо дверей. Сажали - садился, просили открыть рот, открывал, однако дальше его когнитивные способности не проявлялись, в том числе и на вопросы он не отвечал, а взгляд был расфокусирован.

То же самое касалось и Нианзу. Вид он имел значительно более осмысленный, он улыбался и кивал, стоял ровно и даже был способен дать ответ на задаваемый вопрос, правда, на китайском, и не длиннее одного слова, что, судя по бледным мордам членов общины, ничего хорошего не означало.

Я посмотрел на сопровождавшего меня Джо, тот тоже выглядел растерянным. Похоже, что Нианзу ничего осмысленного не говорил или хуже того, бредил наяву.

- Есть версии, что с ними? – шёпотом спросил я у Танлу-Же.

- Нет. Да… Есть версии у врачей, но меня они не убеждают, - он ухватил меня за рукав и вытащил на улицу, где суетливо достал из внутреннего кармана пачку сигарет и закурил.

Сколько я знал Танлу-Же, курил он впервые, да ещё и не традиционную трубку, а покупные сигареты.

- Старик Гао говорит, что это действие препаратов. Европейская фармакология, седативные, нейролептики.

- Наркотики?

- Некоторые так думают, - уклончиво ответил Танлу-Же.

- Но Вы не согласны? – мне не хотелось давить на главу триад, я просто пытался понять, как могу помочь со своей стороны.

- Если помните, Аркад Ий, банда «сольпуг» была помешана на магии и даже парочка, как я предполагаю, при её помощи, несмотря на наложенные секретной службой меры подавления, смогли сбежать, что характеризует их, как очень серьёзных противников.

- Предполагаете действие магического характера?

- Такое действия могли вызвать лоботомия, подавляющие препараты, артефакты, магические или комбинированные зелья, гипноз.

- Гипноз? Это похоже на такое состояние.

- Мы договорились с лучшим гипнологом города… Он на Чёрном рынке работает и занимается отнюдь не законными делами, но согласился нам помочь, за некоторую плату, - я понимал, что триады включили свои ресурсы на полную. – Но я боюсь, что проблемы спрятаны на уровне голой магии.

- Я могу обратиться к директору магической академии… Хотя…

Закрыв глаза, мысленно обратился к Предку-Покровителю. Давненько ж не общались.

«Эй, Филин, тут проблемы нарисовались»

Молчание, но лёгкий шум мягких крыльев выдавал, что он, мудрявый чертяка, меня всё-таки слышит.

«Алё, гараж!» - снова мысленно упрямо обратился к нему.

Зашуршало уже более явственно, зашумели невесомые крылья, на мой взгляд, даже на улице стало чуть темнее.

«Я на тебя обижен».

«Ну, прости, пернатый! Я перед тобой извинюсь».

«Кажется, ты не совсем понимаешь концепцию извинения…».

Я посмотрел на китайца. Тот, само собой, ничего не слышал, Филин общался со мной через тонкие слои энергетического поля.

Коснувшись Шила, я оказался на Изнанке, тут было бесконечное неровное поле, на котором росли густые, но лениво лежащие на земле травы, некоторые из которых цвели соцветиями белых цветов.

Филин появился передо мной, возле него в воздухе плавала чашка, от которой до меня доходили чарующие ароматы кофе с восточными специями.

- Ты пьёшь кофе? Только встал?

- Твоё какое дело, приёмный? – недовольно огрызнулся он. – Что там по поводу извинений?

Не помню, чем я насолил вредной птице, но сейчас не та ситуация, чтобы ежей выкатывать…

- О, мой великий Предок, Покровитель рода и бессмертный Дух, чья сила может поспорить лишь только с твоей же мудростью, благосклонно прими самые нижайшие извинения от смиренного…

- Ты какой-то неискренний, - кружка подлетела к клюву-пасти божественного пернатого последователя Станиславского, и он с шумом оттуда отхлебнул.

- Какой есть. И, если мы закончили с официальной частью, - всё так же покорно продолжил я, - то давай перейдём…

- Нет, не закончили, - брюзгливо проворчал Филин. - Я так понимаю, что у тебя есть какой-то план и ты по нему движешься? Делаю тебе большое одолжение и считаю, что это так и что ты мне верен. Со стороны это, конечно, выглядит как бессмысленное шараханье полубезумного павиана, опившегося забродившим виноградным соком…

- Да, план у меня есть, у него, конечно, много проблемных моментов. Кстати, об этом. У меня там два парня в помещении в слегка прибитом состоянии.

- Они точно нужны тебе для реализации твоих странных задумок?

- Я как охотник, я птица Филин, которая охотится за жадным и подлым Вьюрком…

- Насчёт подлого ты прав.

- И да, эти ребята часть моего неочевидного плана.

- Не то слово, что неочевидного! Ладно. Тащи их сюда, да побыстрее, мне лень торчать на этой унылой Изнанке.

Коснувшись Шила, я оказался на улице, Танлу-Же уже докурил и собирался уходить, слегка обескураженный моим исчезновением. Ах да, я же просто исчез!

- Секунду! – ничего не объясняя, я пробежал мимо него, заскочил в помещение и, вытолкнув обоих «жертв политических репрессий бесчеловечного административного аппарата Вьюрковского» из окружения медиков, активировал Шило, перетащив сразу двоих на Изнанку к Филину.

Птица уже допила свой кофе и стояла посреди бескрайнего поля, недовольно нахохлившись.

- А что тут непонятного? - после небольшой паузы сказал Предок. - На тебя не так давно примерно такого же паразита цепляли. Ну, то есть другого, но какая разница…

- Местные маги его не видят, - попытался спорить я, но он от меня небрежно отмахнулся. Он при этом лишь мимолётом легонько взмахнул крылом в паре метров от меня, а я тут же упал, словно меня ударили подушкой, но только огромной такой подушкой, размером с железнодорожный вагон.

…

- Вот поэтому ты мне и не нравишься. Наращиваешь силу клана неконвенционными методами, не семьёй, а рабами. Место тебе по ту сторону реки забвения, - зло пробурчал он, а я ничего из сказанного не понял.

Филин снова взмахнул крылом и теперь уже оба парня упали, как подкошенные.

- Забирай.

- А что это было?

- Паразит называется «медуза сомнамбула». Если тебе всё-таки интересно, то они просто спали.

- Не похоже.

- Много ты понимаешь в наведённом сне. Они работают во сне и не пытаются сбежать, идеальные рабы, только для войны не пригодны.

Божественный Филин явно не посчитал нужным закончить разговор или даже просто попрощаться, а банально исчез на полуслове. По очереди перетащил сначала Наинзу обратно в китайский квартал, причём Шило крайне недовольно реагировало на прикосновение.

- Предок! – буквально выпалил я объяснение изумлённым китайцам при возвращении с первым пациентом, Нианзу, и сразу же вернулся обратно.

Вернувшись на Изнанку за Василием, я благодарно произнёс в направлении бескрайнего поля и недостижимого неба:

- Спасибо, Филин!

Перенёс Василия на Лицо, Шило явственно был чем-то раздражён, но пока не озвучивал причину. Теперь оба потерпевших от Вьюрковской Изнанки лежали пластом, пока десятки заботливых рук уложили их на маты и укрыли.

- Что сказал твой Предок? – благоговейно спросил Танлу-Же.

- Сказал какая-то там медуза, не то моллюск, что-то про сомнамбулизм.

- Не может быть, - ошеломлённо возразил один из китайских знахарей. – Это магия сотворения пятого уровня, в этой части континента нет таких специалистов и методик.

- Не знаю ничего, - огрызнулся я.

- И всё же сомнамбулизм многое объясняет. Кроме одного. Как они сбежали? – Танлу-Же, видя, что в состоянии бывших пленников произошли изменения, внезапно успокоился и вернул себе уверенным и неторопливый вид.

- А что тут такого? – не понял я.

- Ну я не спец по магии и магическому сну, но в таком состоянии человек полностью лишён воли, потому что его сознание спит. Что может человек во сне? Однако они появились в районе магической академии, где их без всяких фокусов забрал наш патруль. Вполне по плану, если не считать того, что они вели себя как два деревянных по пояс болвана.

- Наверное Василий даже во сне помнил про задание и склонен бежать. Такова его природа.

- Ну, теперь мы о нём позаботимся. Не думаю, что им это всё далось легко. Будем лечить и приводить в себя. Главное, что они под присмотром. Пусть знахари галдят и спорят, а мы пока пойдём, - глава триад вывел меня на улицу и рассеянно достал пачку сигарет, посмотрел на неё и убрал.

Я не стал вмешиваться в этот ритуал, меня больше интересовало, что с дальнего конца улицы ехала большая тёмная машина, по самой улице шли полицейские, а из переулка вынырнул заспанный Чен.

И тут как в школьной задачке, все три объекта двигались к одной цели, ко мне.

Что характерно, они подоспели одновременно.

Танлу-Же тут же подобрался как дикий тигр, однако я успел сказать ему, что угрозы, как это ни странно, не чувствую.

Мы так и стояли – я, глава триад и Джо, когда подъехала машина и подошли полицейские и Чен.

- Гражданин Филинов, Вы арестованы! – выдал довольный собой полицейский со знаками различия младшего лейтенанта, немолодой, крепкий и, крайне впечатлённый своей внушительностью, приосанился.

- Нет. Хрен тебе на оба погона. У меня дипломатический иммунитет, - усмехнулся я.

Полицейский моментально побагровел, однако его сопровождало сразу два патрульных, здоровых таких, крепко сбитых, из крестьянской среды. Про таких говорят «кровь с молоком». Обернувшись, он явно собрался дать им команду «фас» и посторонние, вроде китайцев или остановившегося за его спиной автомобиля, вызывали у него лишь досадное раздражение, но не были способны остановить.

Двери машины синхронно распахнулись.

- Не знаю ни про какой «мунитет», - набычился было полицейский, но его прервал человек, который вышел из машины.

Вояка, хотя и одетый «по гражданке», усатый, с усталыми внимательными глазами, он вышел в сопровождении агента Константина, причём мне было не понятно, кто кого сопровождал. Одно ясно, «вояка» сильно старше его по масти. Кажется, он тут старше по масти, чем кто угодно.

- Всем оставаться на местах!

- Ты кто таков? – злобно обернулся всё ещё красный и вышедший из равновесия полицейский.

- Полковник Баранов, - внушительно рыкнул «вояка» и повернулся к полицейскому всем корпусом.

Полковника сопровождало всего двое крепких добрых молодца, которые вышли следом, но численный паритет полиции и сил полковника никого не обманывал. Добры молодцы были боевыми магами, облачёнными в бронежилеты, напичканные специальной защитной магией, они производили впечатление даже большее, чем безликие бойцы секретной службы, которые положили бандитов и наркоторговцев, даже не вспотев.

За долю секунду агент посмотрел на Танлу-Же и, хотя взгляд Константина ничего не выражал, китаец кивнул и прервал возникшую паузу.

- От лица китайской общины вольного города Кустовой, выражаю глубочайшее почтение, уважение Вам лично, господин полковник и тем силам, что Вы представляете. Покорно признаю Вашу власть и со своей стороны готов выполнить любой приказ или пожелание, демонстрируя максимальную лояльность. И благодарим за то, что посетили наш скромный квартал.

- Ну, - засмущался такому приёму полковник, - я вне своей юрисдикции, формально мы в гостях.

За это время и с учётом услышанного, служебные инстинкты полицейского, наконец, включались, и он вытянулся во фронт перед полковником:

- Здравия желаю, господин полковник! Виноват, не узнал! Осмелюсь доложить, имею приказ на арест и привод адвоката Филинова для допроса по факту стрельбы в общественном месте.

- А у Вас тут весело, - хмыкнул полковник. – Отставить приказ, тем более он прав, у него иммунитет.

- Слушаюсь! - гаркнул полицейский так громко, что полковник поморщился.

- Аркадий Ефимович, разрешите Вас временно забрать. Так сказать, просить пройти за мной. Или мне тоже, как Вы недавно изволили выразиться, хрен на оба погона? – полковник пребывал в благодушном расположении и сказал всё это с некоторой улыбкой.

- Нет-нет, что Вы, никаких посторонних предметов! Желаю Вам туда только генеральских звёзд.

Чен тем временем нахмурился и игнорируя всех, сунул мне под нос паску документов.

Это были документы от отца, для подписи Солодожарова.

- Секунду. А есть ручка?

Чен сунул мне ручку и я, чуть повернув документы, чтобы их не было видно собеседникам, шустро подписал всё это подписью гражданина Солодожарова.

- Желаете отобедать? Сопровождение, автомобиль? Иное материально-техническое обеспечение? - спросил Танлу-Же, чувствуя что ситуация потеплела и явно желая наладить отношения.

- А неплохо ты тут, Константин, устроился, - полковник повернулся к агенту, тот промолчал.

- Пройдём туда, - Баранов дождался, чтобы я закончил подписывать, сцапал меня за локоть и даже смазал при этом документы взглядом, когда утащил вперёд по улице.

Не знаю, как у лидера триад это получалось, но за моей спиной он уговорил полицейских позавтракать за его счет в китайском заведении и те даже согласились свернуть арест, превратив в нечто более приятное для желудка, Чен улизнул, а Джо остался стоять, видимо, не зная, что ему делать.

…

- Итак, чем обязан? Я арестован?

- А как же иммунитет? – с улыбкой спросил Баранов.

- Не знаю, какую службу Вы представляете, но что-то вроде интуиции мне подсказывает, что я не в том положении и Вы не такой человек, чтобы…

- Короче, Филинов. Вы едете со мной.

- Еду…

- Вас хочет видеть государь, - негромко, но твёрдо выдал вояка. – Есть возражения?

- Нет, конечно, как я могу… Только…

- Ну что ещё?

- Да мне бы переодеться, помыться.

Он критически осмотрел меня с головы до ног.

- Ну да, привести себя в порядок было бы не грех. Но времени на банные процедуры нет.

- Заскочим на десять минут домой? Тут недалеко.

- Без проблем. Но Вы должны понимать, что мы торопимся. Уж если мне «на Вас» выделили кеппера.

- А что это?

- Не важно, - он решительно развернул меня к машине, просторному, как автобус, служебному автомобилю секретной службы (я видел документы по покупке).

- Можно Джо с собой взять? Парень нервничает, когда перестаёт видеть меня.

- Можем подбросить до Вашего дома. Надеюсь, там есть Ваше фото, пусть сядет перед ним и тем себя успокаивает, - не понятно, стебётся Баринов или нет, но он действительно позволил посадить внутрь китайца, и мы поехали.

До дома было недалеко, так что через пять минут мы уже высаживались возле моего скромного жилища и спешно двигали к нему, пока я вспоминал, где припрятал ключ.

- Ну наконец-то! – зарычал кто-то слева от меня. Обернувшись, я увидел шестерых головорезов, двое из которых на ходу расчехляли ружья, а вскричавший эту фразу (про таких говорят «на нём клейма ставить негде») разворачивал какую-то приблуду с короткой толстой трубой на конце.

- Кто это? – нахмурился полковник, а Джо двинулся вперёд по большой дуге, намереваясь в одиночку противостоять вооружённой группе.

- Это боевики графа Вьюрковского, намерены меня убить или похитить, - буднично ответил я.

- Я уже говорил, что у Вас тут весело? – он небрежно кивнул двум своим сопровождающим и через секунду пространство улицы разорвали росчерки молний и движения плотного, как водовороты, воздуха.

Через мгновение Джо вырубил ударом кулака одного боевика, после чего его самого отбросило потоком воздуха.

Боевиков раскидало о стены, причём каждый получил по крайней мере по одной молнии в район головы. Меньше, чем за пару секунд всё было кончено, а враг повержен.

И после этой демонстрации Баранов спрашивал, буду ли я против пройти с ним? А кто б его остановил, стесняюсь спросить?

- Константин, а что за балаган происходит в этой твоей новой вотчине?

- Я составил отчёт и доложил о ситуации, мы уже взяли Вьюрковского в разработку.

- И?

- Бюрократия. Сам я арестовать его не могу, он местная политическая фигура. Лендлорд, член совета владетелей и вообще.

Из дома напротив высунулся один из китайцев.

- Тайваз, дружище, привет! – поспешил я обозначить имперцам, что это дружественный юнит.

Китаец, которого звали совершенно не так, застенчиво улыбнулся и пару раз моргнул. Кажется, при этом он сделал жест остальной банде и те исчезли из поля зрения:

- Что-то случилось, Аркад Ий? Кто эти господа?

- Это мои друзья! Всё нормально. А это Тайваз, - я повернулся к полковнику. - Мой сосед, башкир.

Лже-Тайваз кивнул, быстро сориентировавшись в ситуации. Наверное, зрелище поверженных боевиков на него так подействовало. А вообще надо с ним поговорить, как так получилось, что засада головорезов на меня была прямо у него под боком?

- Есть ключи, от моего дома, которые я тебе оставлял? – помнится, хитрые китайцы заходили ко мне в дом, как к себе домой, когда им было нужно.

Китаец, у которого ключ и правда, был, застенчиво кивнул.