Адвокат вольного города.6

Глава 1 Домик в деревне

У входа в дом стояла выглядевшая немного растерянной фигура. Ничего подозрительного в этой фигуре не было, это был вообще самый антиподозрительный человек, который изредка, как и сегодня, даже носил очки. Причём, не какие-нибудь там шпионские тёмные, а с диоптриями.

Обескураженный Цветлан в лёгком недоумении стоял на пороге старого небольшого деревянного дома, расположенного на краю села Харьков.

Что характерно, в мире Российской империи, магии, макров, монстров и интриг знатных родов (в одну такую я только что влип) город Харьков тоже есть и вполне себе процветает.

Откуда у села под вольным городом Кустовой, формально не в границах империи, у чёрта на куличках и с видом на бескрайние степи такое название, я не знаю и, скорее всего, не узнаю.

Прошёл бал, парад и куча государственных реформ, в ходе которых я так и не смог встретиться с Кротовским (чёртов неуловимый правитель, видите ли, был очень занят), зато, что является несомненным плюсом, меня не видел гражданин Вьюрковский, к которому у меня теперь масса забавных вопросов.

Риелтор Цветлан за свою обычную скромную комиссию арендовал для меня домик, как он выразился, в очень живописном районе. Ну как живописном, домик стоял на краю села и дальше тут находилось местное кладбище, с покосившимися надгробиями, капитально заросшее бурьяном, густыми кустами и по виду вполне себе достаточно жуткое.

В общем-то, тут не придерёшься, всё по классическому анекдоту: «соседи тихие, район экологичный».

Тайлер, который подстригся и приобрёл себе шляпу, смог выкупить нужный нам грузовик, так что буквально с завтрашнего дня мы с ним - счастливые обладатели автомобиля с обязанностью доставлять грузы для торговой сети, местного аптекаря и парочки фермеров. Само собой, доставка продуктов в усадьбу была самой центральной задачей.

Полное знакомство с домом у меня не задалось, Цветлан не смог открыть дверь ключом, он у него застрял и не желал проворачиваться.

Я попробовал ему помочь, но не преуспел. Плюнул и, перекатив деревянную колоду под окно, с некоторым трудом раскрыл его и полез что называется «так». Вообще жить без работающей двери - это неправильно, но сейчас мне хотелось принять дом, заплатить Цветлану и выпроводить его, тем более что приехал он на велосипеде, ему надо уехать ещё засветло.

«Показ» уложился в сорок секунд. Кухня одна штука, комнаты две штуки, коридор, подвал размером с небольшой чулан, дверца к нему ведёт из кухни и подгнила, кровати скрипучие и сырые, туалет на улице, последние три обстоятельства меня ожидаемо изрядно опечалили.

Погреб - отдельно стоящее помещение, дом топится кирпичной печью, она же используется для приготовления.

На заднем дворе навес, там тоже что-то вроде печи с неким подобием летней кухни.

Я пожал Цветлану руку и выпроводил обратно. До города двенадцать километров по дороге, пусть валит понемногу.

Когда он укатил, на прощанье зачем-то тренькнув своим звоночком на руле, я помахал ему рукой из окна, вошёл в глубину комнаты и попробовал активировать Шило, в результате оказался на Изнанке, на громадном поле среди великанской травы, которая росла высоко, значительно выше человеческого роста, так что я чувствовал себя мелкой мышью-полёвкой в ковыльной траве, что заставляло бояться атаки с воздуха.

Ладно, есть Изнанка, этого достаточно, вернулся на Лицо.

Цветлану я объяснил своё весьма странное пожелание заиметь домик в деревне тем, что я якобы ещё и художник (на эту достаточно неожиданную мысль меня натолкнул Канцлер) и поэтому мне очень нужны виды природы для вдохновения.

Конечно, я художник от слова «худо», но художественные принадлежности для натурализма такой странной истории действительно привёз, купив их для этого на Чёрном рынке (и они явно были ворованными).

Проверил мобилет на предмет связи, всё работало.

Теперь оставалось дождаться Тайлера на грузовике. Завтра у нас нет доставок в усадьбу, но есть груз для какого-то фермера, так он мне пояснил утром.

Кушать не хотелось, но и заняться пока нечем.

По кривой деревянной грубо сколоченной приставной лестнице забрался на чердак, который не имел выхода в дом, а только наружу, к этой самой лестнице.

Там было сухо, тепло и неожиданно много старого барахла, которого прежний хозяин (он был запойным смотрителем кладбища) по какой-то причине не выбросил и не пропил. Среди прочего тут был приятно удививший меня массивный самовар, который я спустил вниз, перенёс на летнюю кухню и попробовал растопить.

Тонкие лучины удалось наколоть только моим тесаком, топор был ужасающе тупым, ещё и ржавым, зажигалка у меня хранилась в походном рюкзаке, так что к моменту, когда неровно пыхтящий дизелем грузовичок Тайлера остановился у ворот, самовар уже практически вскипел.

Тайлер вышел, критически осмотрел ворота, забор, а через него сам дом и дворовые постройки. Я помахал ему рукой, он отпер ворота и поставил свой грузовик возле моей машины.

- У тебя машина слишком приметная, босс.

- Я же её перекрасил в серо-зелёный?

- Всё одно приметная. В сельской местности жителям нечем заняться, тут каждый человек, машина, конь, всё на виду.

- Что посоветуешь?

- Надо другой транспорт купить или арендовать. А пока на грузовике ездить. Кстати, он солярку жрёт, как медведь сгущёнку.

- А у меня дверь в дом не открывается. Цветлан говорит, что, когда вчера смотрел дом, всё работало, а сейчас заклинило.

Мы пошли смотреть дверь и в результате своих дёрганий, в конце концов просто сняли её с петель, чуть не пришибив при этом Тайлера.

У него в грузовике нашлась маслёнка, так что мы смазали петли, залили в замок масло (когда дверь лежит горизонтально, технически это вполне возможно, только масло вытекает с другой стороны) и этот варварский способ помог, замок не пришлось разбирать и чистить.

Скоро мы, пахнущие машинным маслом, благодушно и размеренно пили чай и строили планы на завтра.

Тайлер всё это время топил самовар, а под конец занёс его, задорно пышущего жаром от углей, в дом, чтобы дать тому немного тепла.

Мы ушли спать, на сырых кроватях в разных комнатах, я по-шпионски положил под подушку кольт, а засыпая, подумал, что стал, хоть и ненастоящим, но сельским жителем.

* * *

Утром я проснулся от того, что по дому бродит и бурчит, как большой бобёр, угрюмый Тайлер.

- Доброе утро, Тайлер, - крикнул ему из своей комнаты.

- Вообще ни разу, босс, - недовольно и несогласно просипел он.

Я посмотрел на наручные часы, было шесть часов двадцать минут, я не выспался, морда сальная, тело затекло, хочется в туалет и кушать.

Спорить с Тайлером по поводу доброты утра сил вообще не было, тем более что внутренне я был с ним категорически согласен.

Сходил в туалет, затем, чтобы умыться, достал из колодца во дворе дьявольски холодной воды, пролил себе на ногу, отморозил (так мне показалось) в процессе умывания брови, отчего рейтинг утра упал ещё ниже.

- Тайлер! А что нужно, чтобы утро твоё стало лучше?

- Пивка треснуть, само собой. Только мне за руль садиться, а местная полиция не жалует пьяных за рулём.

- Давай я сяду?

- А ты умеешь за баранкой такого зверя, босс?

- Умею. Ну, должен уметь. Сто лет назад меня на такой учили… Не важно, где. Всё равно рано или поздно мне надо осваивать это дело.

Для жизни в сельской местности у меня был рабочий комплект – костюм, который я когда-то выменял у цыгана, красная рубашка в жуткий горошек, прочные армейские ботинки.

Одевался я тут именно в такой «прикид». Была ещё одна существенная деталь, это элексиры китайцев, которые по задумкам делали бы меня похожим на азиата, а глаза отчётливо карими. Мы такие применяли для изменения внешности Василия, который потом бежал из тюрьмы.

Ну, то есть они должны были делать меня похожим на азиата, в целях конспирации и со своей задачей в целом, справлялись, вот только я был похож на цыгана. Тёмные волосы (их мне подкрасили те же товарищи китайцы), карие глаза, более тёмная кожа, плюс костюм. Короче на соотечественника Брюса Ли я не был похож даже отдалённо, а вот на потерявшегося члена табора, который ищет своего медведя, вполне.

Китайские трудолюбивые женщины подкрасили мне брови, подстригли и в целом изменили внешность. Цель, конечно, у меня практическая – приспешники Вьюрковского, да и сам он, не должны во мне узнать адвоката Филинова.

- Утром для начала едем в город.

- Надо в офис заскочить, документы подписать по прииску. Несмотря на мой затрапезный вид, я всё ещё директор.

- Ладно, это без проблем, - Тайлер откупорил бутылку пива и с видом знатока-сомелье понюхал содержимое, прежде чем насладиться тонким вкусом и ароматом самого дешёвого местного светлого фильтрованного.

Теперь его настроение стало благостным, неторопливым, все проблемы казались ему решаемыми, пути проходимыми, горы одолимыми, прорезалась уверенность в себе.

В общем, глоток пива с утра творит чудеса!

- У нас доставка местному фермеру, какие-то семена или что-то такое, нужно получить на складе при железной дороге.

- Ну, тогда поехали.

Машина завелась послушно, но сам звук работающего мотора меня капитально беспокоил.

Открыв капот, а открывался моторный отсек с боков, а не сверху, я посмотрел на работающий двигатель. Мда, чудо техники. Двигатель затейливо плясал на потрескавшихся резиновых подушках, от его танцев временами проседал ремень ГРМ, дрожал генератор, а из некоторых патрубков капало.

Двигателю явно нужна помощь, но прямо сейчас выходить из строя он не собирается. Хотя… Всё что ломается, ломается «вдруг».

Закрыл капот, проверил борта, не открылись ли они от дикой вибрации и был готов двигаться в путь.

Тайлер у меня всё больше за компанию. Он прихватил какие-то документы, с блаженной улыбкой допил пиво и, когда мы проезжали мимо местной лавки, то попросил остановиться и купил ещё одну.

Весело поблёскивая глазками, он с видом командира армии, которая ведёт наступление по чужим землям, осматривал раскинувшиеся по обе стороны дороги поля.

- А зачем мы вообще арендовали тот дом? – спросил Тайлер и его вопрос сопровождался шипением раскрываемой бутылки. Следующие пару секунд его слабо интересовал ответ, пиво от вибрации вспенилось, бесценная пена пошла в горлышко. – Мы теперь там живём? А как же мой офис? Штаб-квартира?

Дорога к Харькову, я бы даже сказал микрохарькову была грунтовая и простая, три поворота и несколько бесконечно долгих прямых. На прямом участке для меня стало очевидно, что руль тянет вправо.

- Да потому, что так мы ближе к объекту наблюдения.

- Он с другого конца села.

- Всё равно это ближе, чем из города. Тут мы можем понять, что происходит. А когда наша работа – «колеса», то место жительства вообще особого значения не имеет.

- Тогда надо было снять поближе к пруду, там хотя бы живописно, - Тайлер сделал большой глоток. Я не стал огрызаться, что мол взял бы и сам снял. Скорее всего Тайлеру до лампочки, где спать и жить, главное, чтобы пиво с утра, водка под вечер.

- Какой был свободен, такой я и снял. Сойдёт.

Поскольку дорога была пустынной и не напряжной, я достал мобилет и набрал Кастета:

- Привет, Константин Иванович, как дела, как завод, как Мин?

- Привет! Я у себя дома, взял пару выходных, пока откармливаю Мин куриным бульоном.

- И как там она?

- Много спит, как ты и предупреждал.

- Ну, это мне Предок-покровитель сказал, - открестился я от славы пророка.

- Ты из-за него двинул в сельскую местность?

- Я не переехал в село. Это временная мера, рабочий момент. Я адвокат вольного города и останусь им.

- Я без претензий, хоть крестьянином стань, хоть гулем, мне главное, чтобы человек был хороший. Домик тебе Цветлан снял?

- Откуда знаешь? Цветлан проболтался?

- Рассказал. Поделился. Говорит, ты картины пишешь, типа искусство. Но не думал, что ты уже переехал.

- Всего одну ночь ночевал.

- И как оно?

- Комары, собаки лают и жрать охота.

- А я тебя в офисе не застал утром. Ничего, если надо, значит надо. Ты за завод не переживай, я пока Мин спит, мотаюсь туда. Рабинович бухгалтерию наладил, нам письмо пришло от фискальщиков, они долги по фирме Владоса требуют. Мы, как ты и учил, письмо им написали, мол у нас такого договора нет и ничего про него не слышали. Хотя когда-то по телефону я подтверждал. Они же не записывают наши разговоры? Я про такое слышал.

- Нет, разговор к делу не пришьёшь, и потом это ты не подтверждал, а они тебе говорили, а ты кивал. Мы уже подали в суд заявление об обжаловании, так что хрен им, а не погашение долгов за этого неприятного типа. А по остальным делам?

- Поставки ГСМ налажены от твоего приятеля Игоря. Не пойму, он китаец или степняк?

- Он русский.

- Ага. И фамилия такая типично русская, Дзы-Нан-Цай.

- Ты же говорил, что у тебя претензии только к одному китайцу, жениху Мин и всё?

- Да, к коллеге-директору никаких претензий.

- Ну тогда и не задавайся вопросами родословной, ты же не на собачей выставке?

- И то верно. Короче, рабочие работают, как подлечу Мин, поеду обучаться, с нами возобновил контракт старый, ещё Хокшильдовский покупатель. В общем, тот британец держит слово. Всё путём.

- Ну, я рад это слышать. Скажи, а твоя мастерская грузовиками занимается?

- Обижаешь, это же Кустовой, тут большая часть техники - это бегунки контрабандные или торговые на дальние рейсы. Ты попробуй слетай до Монголии, и чтобы машина после такого не потребовала ремонта и обслуживания.

- Понял. У меня тут грузовик…

- Бизнесом занялся? Типа «так-то я директор, у меня бизнес, но таксую для души».

- Получается, что так. Но двигатель ни в дугу, работает плохо.

- Когда сможешь, заворачивай к нам, спросишь Саню, это наш главный мастер по грузовикам, я ему сейчас наберу, он будет тебя ждать. Ремонт срочный? В чём конкретно проблема, чтобы предупредить?

- Двигатель сильно вибрирует, подушки рассохлись. Ремни ослабли, патрубки капают, руль ведёт вправо и вообще, посмотреть надо.

- Движок это, скорее всего один из цилиндров плохо работает, через раз. Дизель?

- Ага.

- Промывка нужна. Ремни заменим, патрубки подтянем, рулевую. Срочно надо?

- Ну да, чтобы не срывать график поставок.

- Сделаем. Только заезжай, как можно скорее, чтобы моим ночевать в боксах не пришлось. Расходы на мне, даже за цену не спрашивай. Всё, отбой, Мин проснулась, сейчас ругать меня за беспорядок будет.

- Привет ей передавай.

- Да, всё забываю, я там одному пассажиру твои координаты дал, по адвокатским делам. Жалуется, что поймать тебя не может.

- Ну, я же не муха. Что за человек?

- Да, замуты у него по бизнесу, по семье. Я не вдавался. Я его едва знаю, так что скидки ему не давай.

- Хорошо.

Хотя Филин и вылечил Мин, последствия ранения не дались ей легко. Предок сказал, что она будет много спать, да и слабость возможна в первое время, кровь надо восстановить. Мин соврала родителям, ничего про ранение не рассказала, только Чену.

Теперь по утрам она уходит на работу, а на самом деле её забирает Кастет, и она у него дома отсыпается. Потом отвозит её домой, там она делает вид, что устала на работе (когда у тебя сшитое магией пулевое ранение в верхней части живота и сломано ребро, то это легко), там тоже спит и ест. Должна в ближайшее время восстановиться.

Ко всему прочему, это огромный шаг к тому, чтобы они начали строить свои отношения, а она, наконец, отстала от меня.

Короче, все довольны. Поэтому мы и соврали Мин, что спас её и, заодно, меня, главным образом Кастет, а Великий предок с его магией так, рядом постоял.

Она не совсем дура и понимала, что вынуть пулю и «зашить» её Кастет, само собой не мог, это работа Предка, но понимала так же, что если бы тот хмырь продолжил стрелять, то никакая медицинская помощь нам бы уже не понадобилась.

Сначала мы заехали в офис, Тайлер остался сидеть на своем пассажирском сидении с умным видом (к гадалке не ходить, задрыхнет), а я пошёл к Чену.

Когда зашёл в офис, то на стуле для посетителей сидел какой-то незнакомый мутный типок.

На мой вопросительный кивок Чен ответил:

- К Вам, Аркадий Ефимович, третий раз человек попасть пытается. Я ему номер мобилета не даю, так он караулит.

- Наконец-то, - улыбнулся желтоватыми зубами незнакомец и протянул руку для рукопожатия. – А я Александр Мещеряков, бывший пилот эскадрильи авиации его императорского величества, летал на боевых дельтапланах.

- Рад, - я принял рукопожатие, на секунду подумав, на кой черт мне информация про дельтапланы?

– Вы от Константина Ивановича?

- Что? Да, от Кастета.

- А у вас есть родственник Мещеряков, другой Мещеряков, в нашем же городе?

Спрашивал я так, потому что одного шныря с такой же фамилией подсылали ко мне мои родственники и я на него натравил ни много ни мало, а секретную имперскую службу.

- Конечно есть, это же естественный ход вещей, что у моих родственников такая же фамилия. Только они все жулики и проходимцы, я один из них честный.

Глава 2 Мещеряков

За моим столом, а стол в моей сольной адвокатской коллегии был один, и пока меня не было, а иногда и когда был, сидел Чен, он всё-таки мой помощник, вполне официально, а также и заместитель директора (то есть, мой, по прииску).

Вот и сейчас за моим столом сидел Чен и довольно прозрачно намекающе сопел, глядя на небольшую стопку бумаг, кое-какие наряды, заявки, коммерческие предложения.

- Подождёте минутку. Мне тут бумаги подписать надо.

- А я, пока Вы подписываете, расскажу.

Чен уступил мне место, теперь я с умным видом (ни дать ни взять Ленин, подписывающий декрет «О земле») визировал документы и поощрительно кивал в процессе рассказа.

- С меня денег хотят, банк.

- Много?

- Полмиллиона. Но они не правы.

- Кредит? По кредиту требуют? – я, хоть и подписывал, но думать мог и резонно полагал, что банки, как правило требуют денег и обычно такие ситуации произрастают от кредитов. – Вы кредитор, поручитель?

- Не так. У меня есть фирма. Она брала кредит, не я.

- И?

- Взяла кредит, но они всё украли.

- Они? Банк украл?

- Ну какой банк?! Родственнички, конечно!

- Тут подпись в трёх местах, - Чен помогал мне переворачивать и забрал часть документов, чтобы ставить печать прииска.

- Вы не очень понятно рассказываете. Что за родственники?

- Брат мой непутёвый, сестра и зятёк. Мать, опять-таки. Мать у меня, знаете, от самого Кротовского через дом живёт. Золотой человек, голова! Были на параде? Какая красота! А мы, Мещеряковы, очень серьёзная семья в городе. Держитесь меня и у Вас всё будет в золоте. Матушка моя с матушкой Кротовского близко дружит, чай вместе пьют.

Я отметил для себя, что тут явная нестыковка, согласно официальной биографии, Сергей Кротовский, хотя и не в лесу родился, то есть родители его известны, но уже умерли, причём оба.

- Так, фирма взяла кредит, а родственники потратили деньги. Что дальше?

- А банк теперь требует их с меня.

- Как «зовут» банк?

- РосЕвроБанк, это имперский банк, из Москвы.

- Понял, - отметив для себя, что не знаю такого. - С Вас требуют или с фирмы?

- С фирмы.

- А у фирмы что-то есть? Из-за чего Вы переживаете?

- Есть. В былые годы, когда фирма работала, мы купили участок. Ну как, купили, договорились с прежним главой, предшественником Кротовского. Если Вы понимаете, о чём я? Мы же серьёзная семья в городе! И построили здание ремонтной мастерской. Мы ремонтировали станки и оборудование для англичан. Невозможные, кстати, люди, сплошь жульё, не то, что наши, русские. А теперь банк требует отдать здание в погашение кредита, а мы кредит платили.

- Оплатили или платили? Это прямо разные слова, отражают степень завершённости процесса.

- Ну может, какие-то крохи остались должны. Это же не причина забирать здание!?

- Причина, если здание в залоге. Оно в залоге?

- Да. И земля. Это всё те жулики, которые родственники, подговорили меня! Когда деньги текли рекой, все их приворовывали, хапали. А сейчас я остался один и пытаюсь восстановить бизнес после вероломства... Автомастерскую сделал, с Кастетом вот дружу. Честнейший парень.

Кастет, который своё прозвище получил не просто так, наверно был бы польщён такой характеристикой.

- Каков размер долга по банку?

- Полмиллиона. Но это по их цифрам, а они врут. Банкиры - жулики и явно с кем-то в сговоре, кто хочет нашу мастерскую захапать. А она огромная, в три этажа, кирпичные стены, на века строили!

- А что Ваш бухгалтер говорит, какой долг?

- Это же была подружка зятя. Даже, скорее всего, любовница. Она тоже уволилась, но документация у меня в конторе валяется.

- То есть реальных цифр Вы не знаете? А почему бизнес основной заглох?

- Когда англичане ушли, то с новыми администрациями, которых назначил этот олух Кротовский стало невозможно работать, плюс некоторая часть рабочих разбежалась. С русскими невозможно работать, сплошь пьяницы, тупицы и лентяи, не то, что благородные англичане.

Любопытно, только что англичане были плохие, а Кротовский - золотой человек.

- Вот мы и стали разбираться, - распалялся Мещеряков. - Куда деньги девались все? А средства от кредита полностью украли, полностью. Я не буду его платить, пусть брат платит и мать.

- А что банк? Угрозы? Претензии?

Мещеряков достал кипу помятых документов.

- Да, угрозы были, но меня не запугать, я же бывший пилот! Претензии были. Я посмеялся в лицо почтальону. Хотел его с лестницы спустить, но он больно ловок.

Я представил себе лицо Стаса, который закатывает глаза, потому что ему нет дела до отношения между адресатом и отправителем.

- Ладно пока они просто претензии писали, а сейчас вообще ни в какие ворота, они якобы выиграли суд в Москве.

- Как в Москве?

- Не знаю «как», Вы мне скажите.

- А где кредитный договор? – у меня закралось мощное подозрение, что банкиры были далеко не дураки. И Мещеряков вовсе не такой Д′Артаньян, как он описывает.

- Сейчас.

Я посмотрел кредитный договор, почти сразу же отлистав к концу, где пишут про подсудность.

Ну да, едрён бульон. В случае спора по настоящему договору, он подлежит рассмотрению в третейском суде при ТПП города Москвы. Третейская оговорка, когда подсудность определена сторонами в договоре.

Вот так судебный процесс заведомо ушёл из Кустового.

- Это не решение, это филькина грамота! – кипятился Мещеряков.

- Если Вы сами это знаете, то зачем Вам юрист, адвокат?

- Как зачем? Чтобы в суд подать на банк.

- Подать в суд за то, что они подали на Вас в суд? Это так не работает.

- А можно обжаловать московское решение? Это незаконно, мы платили кредит.

- Третейские решения как правило не обжалуются, но их юридическая сила - это очень спорный и больной вопрос. Всё же Кустовой не входит в юрисдикцию империи. Но и делать вид, что решения нет, пока нельзя.

- Так что же мне делать с этими подонками?

- К муравью х… Оставляйте документы, я их изучу и соберу в папку. Расправлю, в конце концов, нельзя же так с документами обходиться. Через пару дней скажу, какие вижу стратегии и что по оплате.

- Сразу предупреждаю, денег нет. Будем с Вами работать на таких условиях.

- На таких условиях не будем, Александр. На таких условиях мы будем жить каждый сам по себе.

- Ну поймите, Аркадий! Раньше мы такими деньгами оперировали, огромными. Легко с деньгами расставались. Ну а сейчас временные трудности, Вы должны понять.

- Нет. Приезжайте послезавтра, пока по оплате подумайте. Сразу говорю, мало я не беру, зато и считаюсь хорошим адвокатом. Всё, мне пора…

Я скосил глаза на грузовик, за руль которого сейчас сяду забрать груз для фермера и повезу какие-то семена в пригород, а потом отгоню авто в мастерскую.

- … пора в судебное идти, назначено мне. До свидания.

Мещеряков с лёгким сомнением осмотрел меня с головы до ног, ведь одет я был как цыган, но сейчас проблема у него, ему не до претензий по дресс-коду. Мы попрощались, и он ушёл.

- Проблемный тип, - резюмировал Чен. – Не согласен?

- Согласен. Проблема в том, что идеальные клиенты ко мне не ходят, взять того же Юбу. Кстати, от него не было письма?

- Нет.

- Эх, не пишет мне их степное величество.

* * *

Тайлер дремал, сжимая документы, не проснулся, даже когда я завёл наш драндулет и покатил в направлении транспортной компании.

Большой каретный двор, кто-то что-то всё время грузит, заезжает, выезжает.

- А где товары выдают, любезный? – спросил я дворника, который без огонька мёл край двора.

- Там, только это не товары, а грузы. А вы выписывали? - он указал пальцем в крайние левые ворота, где активно и упрямо препирались два мордастых извозчика.

- Нет.

- Тогда вот в ту дверь, с документами, там Глаша, она выпишет документ на получение, с ним тогда к Камилю, он выдаст.

С видимым в его глазах чувством выполненного информационного долга дворник нехотя вернулся к метле.

Будить Тайлера не стал. Поднялся на второй этаж, там в окошке, зло поблескивая очками, сидела тётка неопределённого возраста, та самая Глаша (интересно, а полностью как, Аглая, Глафира?).

- Номер заявки?

Я зыркнул в документы, у меня было нечто вроде товарно-транспортной накладной с приложениями, но один из документов в пачке и правда был заявкой.

Тётка возмущённо засопела от того, что я мешкаю и в этом звуке крылось раздражение, вроде того, что «мог бы и заранее посмотреть».

- Одиннадцать восемьдесят семь.

Она пролистала свой прошнурованный журнал.

- Где вы так долго ездите?

- Ну так это, поломались мы.

- Водку небось жрали?

Тем не менее, даже озвучив это предположение, она что-то резво выписала.

- Расписывайтесь тут в журнале. И здесь. Дату сегодняшнюю. Куда! Не туда! Понаберут по объявлению неграмотных из деревень. Вот тебе отгрузочное, иди на первый этаж.

Говорила она уверенно, плотно и эмоционально насыщенно и не то, чтобы закончила, а по ощущениям, её фраза оборвалась, как крик упавшего в пропасть и мне потребовалось ещё секунд десять, чтобы понять, что аудиенция моя завершена и мне следует уходить.

Несомненно, эта заминка абсолютно не добавила мне очков в глазах Глаши, так что я поспешил уйти.

Камиль, невысокий и серьёзный кладовщик в глубине склада с вселенской тоской в глазах взирал на ругающихся.

- Здравствуйте, у Вас получать груз?

- Да, только вот… - он указал на спорщиков, который ругались за очередность погрузки и вдвоём полностью блокировали доступ к погрузочной рампе.

- А что там у меня, в целом?

- А Вы не знаете?

- Мы перевозчики, не получатели, отвозим фермеру.

- Девять мешков, запакованных по тридцать шесть кило, два цилиндра «селитра», блок в деревянной таре. Блок тяжёлый, килограмм двести.

- А есть у Вас грузчики?

- Есть, но Вы должны понимать…

- Надо им приплатить, верно?

- Ну да, они ж не обязаны.

Я незаметно передал ему пять рублей:

- А какой тариф?

- Сейчас, всё организую! Где Ваш грузовик? Мужики донесут. По два рубля на рыло, всего восемь. Согласны?

- Да.

Грузчики здорово подрабатывали, потому что таких запросов «помогите!» за день бывало много. Зато работали они бодро, как атакующие волки, они обогнули спорщиков, чем значительно усилили ругань извозчиков, потому что так они увидели, что какой-то хрен (Ваш покорный слуга) производит погрузку быстрее, чем они.

Меня погрузили за полторы минуты, я расплатился и поехал обратно, Тайлер же проснулся магическим образом на выезде из города в пятидесяти метрах от продуктового магазина.

- Стоп. Мы зачем уезжаем?

- Груз везём.

- Ты уже загрузился? Молодец. Притормози у лавки, мне надо на секундочку, минералки купить, горло промочить.

Минералка в его исполнении называлась бутылкой «Жигулевское», и «Пель эль» с пометкой 11%.

Крышка на эле продержалась ещё что-то около двух секунд, после чего Тайлер со вкусом глотнул.

- Блаженство.

Мне, как бывшему алкоголику, тоже ужасно хотелось выпить, но я усилием воли держался, ведь прошлую жизнь я так уже угробил (а также тем, что намеренно перешёл дорогу бандитам из девяностых).

- Тайлер, ты же за минералкой пошёл?

- Представляешь, босс! Захожу, прошу, а дайте минералку! Деньги кладу. Сразу не посмотрел, а тут нате! Обманули! Обман потребителей! – он хлебнул эля. – Немедленно разворачивайся, вернёмся и поругаем их. Продали мне пиво! Представляешь! Обманули меня на ровном месте, мне как человеку, который заботится о своём здоровье, вдруг берут и хоба, на тебе пивка! Будешь глоток?

- Нет. Мне доктор запрещает.

- Немецкий? Ну точно, немцы тебе зла желают. Сходи к китайцам, они отменят запрет, только лечить станут иголками и ядом из задницы ежа, они это могут. Зато их медицина реально действует и помогает, не то что пилюльки и микстурки.

- Я знаю, заметил, что у меня цвет глаз изменился? Это же их зелье.

- Временное?

- Ну да.

- Зря, карий тебе больше идёт.

* * *

- Где хозяин, Анатолий Сергеевич? – спросил я у отстранённо жующего пугающе большой кусок хлеба, густо намазанного маслом, работника фермы, который восседал на штабеле досок возле настежь раскрытых ворот.

- Не знаю.

- А как его найти?

- Не знаю.

- Мне машину нужно разгрузить.

- Не знаю. Чё пристал?

- Слышь, незнайка, подними свою толстую задницу от досок и шустро найди мне босса.

- А то чё? – он пренебрежительно смерил меня взглядом, полез за ремень своих грязных штанов и извлёк средних размеров нож, чья рукоять была перемотана изолентой.

Я лишь демонстративно вздохнул и показал ему кольт. Парень ойкнул и чуть не уронил бутерброд.

- А то, что за простой машины положен штраф в десять рублей. С кого он эти деньги взыщет после того, как я покажу на тебя пальцем? Намекаю, с тебя. А ну бегом искать хозяина!

Получив такую мотивацию, работник развил бурную деятельность, заметавшись по ферме и уже через десять минут нашёл своего работодателя, который осмотрев груз в кузове, жестом показал на какой-то непримечательный участок местности внутри громадной огороженной территории.

- Выгружай туда, - велел он.

Я перегнал поближе к этому месту машину, в которой всё так же дремал Тайлер, обнимающий уже бутылку пива «Жигулёвское».

- Расписывайтесь тут и тут, - я подал фермеру документы и ручку, а после подписей вручил ему его экземпляр. - Выгрузка на Вас.

- Почему?

- По условиям транспортных заявок. Да и там двигатель, мы его чисто физически не сможем вдвоём выгрузить.

Фермер понимающе кивнул и в течение ещё десяти минут нагнал рабочих, которые выгрузили всё привезённое.

…

- А что барин, Вьюрковский, налоги дерёт? – спросил я фермера, который ошивался рядом и присматривал за работой своих подопечных, а особенно тем, чтобы они ничего не сломали при выгрузке и не упёрли.

- Да не, ему всё равно до нас, он и так богатый. А тебе-то чего?

- Да мой напарник, - я показал жестом на Тайлера, который в салоне отмахивался от мухи, даже не просыпаясь. – Домик нам подснял, будем машину ладить, какое-то время тут поживём. В городе-то жильё дорогое.

- Приезжие? Из беглых?

- Да не, просто за длинным рублём подались, так-то мы смирные.

- Смирные это хорошо. А Вьюрковскому до наших крестьянских дел интереса нет, я его в последний раз, почитай, года полтора назад видел.

- Не выходит в деревню?

- А что ему тут среди коров и гусей делать? У него за стеной чинно и благородно, я один раз видал, а тут лепёхи, да лужи.

- И то верно. А почему село называется Харьков?

- Известно почему. Тут в былые времена, когда Степь была шальной и опасной, стояла крепость, там был атаман Харько, или Хорько, а может Хорьков. В общем, писарь как-то так записал.

- А где крепость?

- А пёс его знает.

- Может это там, где у барина наёмные солдаты? А на кой они ему?

- Нет там крепости, так, три барака деревянных. А зачем? Ну… это его баринское дело. Степняков гоняет, как в старые добрые времена. Конники его на ключном поле обретаются, бывало проскочат, степняков ловят, а так-то тоже им до нас дела нет.

- Научите, Анатолий Сергеевич, а кто ж тогда в селе всем управляет?

- Городской, что ли?

- Саратовский я, из городских окраин. Заводской район.

- Ну, огород вам с напарником нужен, - он скептически посмотрел на него. – А заправлять тут никто не заправляет. В селе это так не работает. Есть ты, есть земля. Работаешь, хлеб есть. Баклуши бьешь, пустой суп хлебаешь. До тебя никому дела нет. А так… сопьётесь вы с напарником.

- А куда в селе можно пойти?

- На пруд рыбу половить. Тут только родственники постоянно друг другу в гости ходят, особенно по зиме. К вам тоже никто не придёт. Может только девки незамужние тобой заинтересуются, да городовой полицейский зайдёт, – его тон изменился, и он осадил кого-то из своих подопечных. - Ну куда! Куда ты мешок потащил!? Степа, я тебе снова всю морду разобью, тварь ты вороватая. Всё твоей мамке расскажу!

- Не говорите мамке! – испуганно заверещал один из работников, который под прикрытием грузовика, в образуемой им слепой зоне попытался стащить один из мешков.

- Да и вообще оно протравленное, едрёна вошь. Это ж датские семена свеклы, они ядом пропитаны, их только на вырост можно!

Разговор наш в процессе попытки наёмного работника завладеть имуществом своего нанимателя как-то скомкался, но кое-что я узнал. Попрощавшись с фермером, мы поехали обратно в город, где снова сработала странная синекурская магия. Тайлер проснулся бодрячком, как и не спал, выдул бутылку пива, а на повороте к мастерской попросил его высадить со словами, что до дома сам доберётся.

Глава 3 Цыганский извоз

Грузовик в мастерской Кастета у меня взяли. И даже пообещали, что утром в девять я могу его забрать, из-за чего у меня встал достаточно жёстким ребром вопрос, а как теперь до деревенского дома добраться?

Дом тот какого-то особенного названия не имел, номер в договоре не значился, ближайший дом объективно находился на улице Ржавая, отделён пустырём и грунтовкой, а мой, согласно указателям, расположен на улице с весёленьким названием Кладбищенская.

То есть теоретически, я арендовал (уплатив сразу за полгода, зато сущие копейки, вышло девяносто пять рублей аренды и двадцать рублей Цветлану) дом по адресу: село Харьков, Кладбищенская, 1.

Такое обозначение мне совершенно не нравилось, так что я буду для себя его именовать «дом с ёлкой», потому что у дома росла непонятная, потерявшая от времени часть веток, ель или сосна, в общем, что-то хвойное, но явно не кедр.

Можно, конечно, извозчика до Харькова нанять, хотя для деревенских такие замашки будут смотреться крайне подозрительно, когда ты арендуешь дом в деревне ради экономии, а потом раскатываешь на такси. Да и любая машина, экипаж или пешеход, это то, что сельские жители замечают и потом обсуждают, кто такой был, куда шёл, зачем и так далее. Мне к своей скромной персоне интерес вызывать не хочется. Тайлер ещё смотался, алкаш старый. Лучше бы я на такое задание с собой Чена взял или там, Джо, если он уже пришёл в себя после той истории с бандитами-«сольпугами». Другое дело, что Тайлер должен быть мне полезен, как детектив. Как-то же он расследует свои дела? У любого Шерлока Холмса от его методов печень бы отвалилась.

Взяв всё же извозчика, я прокатился с ним до своего домика в городе, зашёл туда, с тоской потрогал дверной блок, на котором остались царапины. Вот это «сольпуги» вскрывали замок. Тут грузчики потёрли коробками с плиткой.

Активировал Шило и попал в свою пещеру.

Из-за внезапной задачи Предка, которая, впрочем, укладывалась и в мои личные интересы, работу башкир пришлось спешно свернуть. Кое-где не дотёрты швы, не выкрашены двери, часть дорожки к хоббитской дверке не уложена.

Но! Дверка-то висит и даже имеет с своей структуре действующий встроенный замок, густо смазанный беловатой смазкой, мазки которой видны даже снаружи.

Построен туалет, построена кухонная зона, сделаны опоры под душ, повешена бочка.

Душ наполняется из ручья, не из озерца.

Для озерца я приобрёл восемь тонн песка в мешках, которые сам же и перетаскал. Пока что эти мешки стоят, как криво возведённое военное укрепление.

Стоят квадраты окон, собранные вместе в единую стену-группу.

В общем, я башкирам честно заплатил за полный объём работ, но доделать не дал, что называется, сам же. Их вины в этом нет, я даже был им благодарен, что сделали настолько много. Пора было двигать в деревню.

Сейчас решил переночевать тут, в пещере.

Собственно, по уровню комфорта моя пещера могла легко поспорить с уютной норой Бильбо Беггинса.

Для пещеры был единый план, дорожки, постройки, как если бы это был участок земли в элитном посёлке.

Чего там. Красиво!

Стоит домик, от него отходят дорожки, через ручей перекинуты два мостика, вымощена плиткой кухня и надо сказать, кухня без крыши - это нечто странное, сделана мойка, к ней подведена вода, стоит холодильник. Красота.

Зашёл в домик. Тут пока что всё просто – одно большое окно, два стула в упаковке, кровать, отопление уже повешено на стены. Штор нет и вообще уютом не пахнет. Но, ничего, спать можно - уже здорово!

День был трудным, так что разжёг очаг, погрел себе еды из холодильника, пока грел, вскрыл две дюжины мешков с песком.

Так я отсыпал «пляж», то есть участок около озера. Со дна надо убрать крупные камни и получается, что дно озера тоже песчаное, только из местного песка с металлическими крупицами.

Покушал, проверил как открывается и закрывается окно.

Оконная группа перекрыла ток воздуха за пределы пещеры и, чтобы была вентиляция, была сооружена вытяжка. Теперь пещера существенно согрелась, но чтобы посмотреть виды, надо подойти и открыть.

Лёг спать и почти сразу же забылся беспокойным сном, в котором мне мерещился мой пернатый предок, который летал внутри огромной пустоты и изредка повторял «вжух», а его жуткий ехидный смех гармонично смешивался с птичьим уханьем.

* * *

Утром, на грузовике с «подтянутыми гайками», менее разболтанном и капризном чем обычно, я прибыл в продуктовый магазин Штейнмана.

Затрещал ручник, я подхватил пачку документов и поспешил к скучающей продавщице:

- Как забрать заказ для Вьюрковского?

Она указала мне большим пальцем чтобы я обошёл здание и когда я это проделал, то у заднего входа меня встретила она же, вздохнула, скептически осмотрев с головы до ног (сделала это, как очень опытная приёмщица мясных туш) и махнув рукой, позвала за собой.

- Вот этот коробок и этот, - она красноречиво пнула больший из массивных картонных коробов ногой, ткнула пальцем, указав на документы, которые прилагались к поставке и не говоря больше ни слова, осталась стоять и многозначительно смотреть, как я, корячась и проклиная отсутствие Тайлера, поднял короб, который весил, наверное, тонну и попёр в грузовик.

Второй был легче, и тётка всё так же внимательно смотрела за моими акробатическими кривляньями, пока я не вышел за линию дверей, которую она за моей спиной громко захлопнула, пробормотав при этом что-то нелестное про цыган.

Ах да, с карими глазами и в поношенном костюме-тройке я здорово смахивал на цыгана, всё время забываю. Вот я и сталкиваюсь с национальным вопросом, так сказать, с другой стороны социальных баррикад.

По дороге в деревню, а я подозревал, что я так сегодня крепко застряну, зашёл в другой продуктовый (в предыдущем что-то закупать почему-то не было настроения), купил ведро картошки, мяса, бобов, специй, травы, лука, сливочного масла и хлеба, потому что какой-нибудь снеди в доме с ёлкой я что-то не заметил.

Возле магазина какой-то сомнительного вида дедок с татуировками на кистях (в том числе наглухо забитые перстни, про которые их носители любят рассказывать разные пугающие небылицы), торговал бижутерией и книгами.

Книги были словно украдены из частной коллекции, слишком уж странная подборка. А может и были?

- Есть что-то про Индию, магические байки, истории, исследования?

- Нет. Есть про подрывное дело.

Среди прочих книг был учебник кузнечного дела М.А.Нетыксы и «Наставления юному пилоту» В.М.Ткачева.

- Давай. А откуда они?

- Ясное дело, наследство от любимого дяди. Три рубля за книжку.

- А все за сколько отдашь?

- На кой оно тебе? Ай, зачем я спрашиваю? За восемь штук пятнадцать рублей, в придачу дам камень-держатель страниц, бесценная вещь, ручной работы.

Я вздохнул и купил всё и даже забрал, раз уж дают. Пресловутым держателем был здоровенный кусок гальки, на котором нелепо (в стиле Остапа Бендера) была нарисована жар-птица, больше напоминающая чайку, крашенную в рыжий цвет хной и судя по внешнему виду, больная перозом на последних стадиях.

Кинул связку книг на сидение, проверил, не упёрли ли в процессе букинистической покупки у меня коробки с едой, затем покатился в сторону села Харьков, поднимая по пути клубы пыли.

В салоне грузовика было жарко, а открываешь окна, летит пыль, так что ближе к селу я был грязен и здорово зол.

Впрочем, когда у дома с ёлкой я встретил вполне себе бодрствующего Тайлера, то настроение чуть улучшилось.

Со свистом притормозил и впустил в салон.

Не знаю, как он ухитряется так выглядеть, последние дни только калдырил, а сейчас – бритый, благоухающий одеколоном, подстриженный, отглаженный, одет в синий комбинезон и белую в горошек рубашку с коротким рукавом. На вид - деловой человек из простых, с лёгкой надменностью индивидуума, который всего добился в жизни сам, в горделиво блестящих глазах.

Я фыркнул, как молодой конь и вручил ему кипу документов, которую он принял как само собой разумеющееся.

- Трогай, - небрежно махнул рукой Тайлер.

Скрипнув зубами от злости, я отжал сцепление и покатил к усадьбе.

Да, особняк Вьюрковского был отгорожен от окружающего мира плотно заросшим колючим кустарником оврагом. И да, чёртов овраг был почти правильной формы квадратом, глубоким настолько, что сработал бы даже как противотанковое укрепление и, вероятно, в прошлом, даже наполненном водой из местной речушки, мелкого притока Табола.

Овраг зарос колючим кустарником, поверх которого высились местные деревца, что создавало ощущение, будто бы усадьба представляет собой кусок леса.

За оврагом, или, быть может, крепостным рвом - высилась потемневшая от времени кирпичная трёхметровая стена, простая и прочная. Некоторые деревья, растущие из оврага, понялись так высоко что их верхушки прикрывали собой стену, заслоняя её. Благодаря этому стена не была так очевидна, данное обстоятельство совершенно не меняло того факта, что она крайне труднопреодолимая преграда для нападения или, скажем, скрытого проникновения.

Въезд всего один, прямой и ведущий к потемневшим металлическим воротам со свежими крепёжными полосами, крашенными в радикально чёрный цвет.

Снаружи стены у ворот была будка, и там был вовсе не старый дремлющий охранник, как можно было бы ожидать.

Охранник был молод, высок и вооружён не только саблей, на дальней стене его каптёрки в полутьме виднелось что-то напоминающее автомат.

О как, а ведь автоматы входят в так называемый список ограниченного обращения, то есть по сути, их не может быть ни у кого, кроме военных или военизированных структур. В Кустовой их не было даже у казаков. Само собой вопрос законности применительно к Вьюрковскому не стоял.

Охранник разговаривал по телефону, когда мы подъехали, положил трубку. Или это он докладывал, что кто-то едет?

Тайлер легко выпорхнул из кабины и пошёл к охраннику, показал документы и молодцевато доложил про доставку продуктов.

- Раньше другой водитель был.

- Дык я купил машину и бизнес. Показать документы?

- Да, - коротко и серьёзно ответил охранник и бумажки Тайлера долго крутил. Хотя чего их проверять, они совершенно настоящие, машина настоящая, даже доставка настоящая.

Охранник молча вышел, держа в руках зеркальце на длинной ручке, при помощи которого проверил днище, заглянул в кузов, согнал меня с кресла, проверил и салон.

Ручаюсь, что у местной таможни таких зеркал на ручке нет.

- Проезжай. Дорогу знаете?

- Нет, - максимально вежливо ответил Тайлер. – Первый раз же. Дай предок, не последний.

- После ворот налево, там гравийная дорога. По ней до самой калитки кухни. Постучите и ждите. Ходить по территории запрещено. Это ясно?

- Ясно, ясно, чай не дворнику заказ привезли, понимаем серьёзность момента.

Нас впустили, и мы и правда проехали по довольно-таки похожему из-за кустов на туннель проезду пока не попали на одну из хозяйственных площадок, где стояли баки с мусором, палеты с какими-то коробками, старые ящики и бытовой мусор, собранный в мешки.

Раньше, чем мы постучали, вышла какая-то женщина.

- Вы мне распишетесь за получение? – спросил Тайлер.

Теперь я радовался, что со мной он. Что охранник, что тётка с барской кухни смотрели только на него, я, эдакий пыльный замухрышка за рулём их не интересовал и не удостоился взгляда.

- Да, меня Ефросинья зовут. А Вы?

- Иван. Подскажете куда грузить?

- Мы сами. Сема, Семён! Иди сюда, хватит дрыхнуть.

Вышел медлительный, со слезящимися глазками коротконогий мужичок, который не был помощником на кухне, но безропотно стал вытаскивать коробки.

- Иван, а Вы не вывезете мусор? У нас на усадьбе своя мусорка есть, но она переполнена, сто раз просила хозяина вывезти, а воз и ныне там. Мне бы пару мешков, коробок с хламом, ящик пустой тары и по мелочи. А Вы их бросите у нас на краю деревни, там, где свалка, знаете?

- Нарисуете мне схему? А Ваш охранник нас не заругает?

- Я ему сейчас позвоню. Пойдемте, и позвоню, и нарисую.

- И кваску бы, - намекнул Тайлер. Женщина заулыбалась.

- Вам помочь? – спросил у слуги. И, не дожидаясь ответа, помог ему вытащить и перенести коробку.

Мы оказались на кухне, слуга махнул рукой, что ставить её здесь, и мы поплелись за второй. Вторая была легче, да и вообще, вдвоём нести было значительно легче.

- Фрося, где вы все? – раздался мощный, но чуть скрипучий голос. В кухню зашёл высокий рыжебородый мужчина, а у меня сердце ушло в пятки.

- Простите, барин, приём продуктов.

- А Вы кто? – он посмотрел на меня.

- Водитель, - ответил за меня Тайлер и вытянулся во фронт, как старый солдат перед проверяющим офицером. – Зовут его Алмаз, но я называю его Лёшей.

- Цыган, что ли? – с брезгливым подозрением спросил граф.

- Никак нет, Ваше сиятельство! Молдованин.

- Ну ладно, но Вы всё равно за ним присматривайте. Фрося, где там мой чай с яйцом? Заканчивайте и накормите барина.

- Амвросий Дмитриевич, я их попросила мусор вывезти, Вы не против?

- Какое мне дело до мусора, Фрося? – простодушно и даже как-то дружелюбно ответил граф.

Я же чувствовал себя неуютно, мне стоило незаметно улизнуть, пока он не вспомнил, где меня видел, но ситуация не располагала.

- Мы даже можем вашу мусорку вывезти, - предложил Тайлер. А мне захотелось его ударить, на кой хрен он лезет со своей инициативой?

- На той же машине, что Вы мне продукты возите? – с подозрением спросил Вьюрковский.

- Как можно, Ваше сиятельство? Я у двоюродного брата самосвал попрошу. Мы всей роднёй извозом занимаемся.

- Ну, тогда можно. С Макаркой обсудите детали. Дозволяю. Фрося, заканчивайте и я жду. Руки не забудьте помыть. Всё. Я устал, я ухожу, понимаешь.

Он развернулся и ушёл, а я выдохнул. За эти пару минут я постарел на десять лет и прибавил седины в своих крашеных волосах.

…

- Тайлер, бляха, что это было!? – когда мы отъехали от усадьбы я набросился на старого детектива.

- Импровизация в оперативной обстановке, - отмахнулся он и достал из-под сиденья бутылку портвейна. – А есть штопор?

- Что?! Какой к херам штопор?

- Такая штучка, вкручивается в пробку… Ты что, сызмальства не пил? Бедолага.

- Не меняй темы. Зачем ты назвал меня Алмазом?

- Это цыганское имя, так он подумал, что ты цыган, который косит под молдована. Считаешь, что мне стоило назвать тебя Аркадием Ефимовичем?

- Гм. Если так подумать, то пусть будет Алмаз. Правда, у меня поддельный паспорт на другое имя. А вывоз мусора?

- А как нам добывать разведданные? Ты планировал залезть на крышу и подсматривать в подзорную трубу, которой у тебя нет, вернее сказать, не было. Кстати, ты мне должен двести двадцать рублей, я всё выданные на проведение операции потратил.

- И что ты купил?

- Телескоп, бронированный щит на случай перестрелки, два ружья многозарядных на макропатрон, десять шаровых гранат. Штука устаревшая, но если случится конное нападение, то поможет. И самогонный аппарат.

- Что! На кой чёрт нам самогонный аппарат?

- Мы живём в деревне.

- И что? Это тут при чём?

- А при том, что если два одиноких мужика живут в деревенском доме, то они или самогон гонят и пьют или извращенцы голубые. Даже не хочу спрашивать, какую легенду ты предпочтешь.

- Едрёна кочерыжка!

- Рад что ты одобрил, босс, хотя и в странных выражениях. Брага уже стоит, но ей нужно время, так что я закупился отменным портвейном по семьдесят пять копеек за бутылку. Штопор не купил.

- Возьми между сидений инструментальный ящик, там есть острые щипцы.

- Домой едем?

- А то куда же?

- Отлично, надоели эти хлопоты. Переоденусь и выпьем вечером?

Времени было только половина первого дня.

- Я вечером буду хозяйство в порядок приводить, читать и готовить еду.

- А я тогда выпью, - Тайлер достал щипцы и ловко открыл бутылку с вином, демонстрируя, что его вечер уже начался.

- Тайлер, не хотел тебе говорить, но у тебя явно проблемы с алкоголем.

- Да с чего бы это? Никаких проблем, босс, я же купил целых три ящика портвейна, еле допёр.

Глава 4 Самогоноварение как жизненный план

Пока не настал реальный вечер, достал мобилет и набрал номер телефона, который мне записала помощница Кротовского.

- Здравствуйте.

- Здравствуйте. Кто говорит? – ответил красивый женский голос с лёгкой эротичной хрипотцой.

- Меня зовут Аркадий Филинов. Барон. Мне дали этот телефон, как номер баронессы Ядвиги Павловны Гадюкиной, - разумеется, моя память на имена и цифры не была настолько блестящей, я как обычно бессовестно смотрел в блокнот, где были написаны эти бесценные сведения.

- У аппарата, - теперь несколько суховато ответила она.

- Мне Сергей Николаевич сказал, что к Вам можно обращаться в некоторых щекотливых ситуациях. Когда бы нам встретиться?

- А что за разговор?

- Ну, такой… Не по телефону.

- Есть что-то, что Вы стесняетесь сказать даме?

- Стесняюсь.

- Ну если Вам так уж невтерпёж, приезжайте, - опять всплыли немного эротичные интонации.

- Сейчас?

- Нет, барон, завтра! – сарказм волной цунами прямо аж выплеснулся из трубки мобилета. - Вам же надо, вот и приезжайте.

Я прикинул, что могу быть в городе через час, а планируемый к обсуждению вопрос в буквальном смысле жизненно важный. К тому же, практика показывает, что с бухлом Тайлер и без меня справится.

- Куда ехать?

- Я сейчас в офисе биржи макров, знаете где это?

- Да. Как мне Вас найти?

- Спросите самую красивую девушку на бирже, Вам подскажут.

Какое потрясающее самомнение! ЧСВ скорее всего тоже на соответствующем уровне.

…

Через час я был у здания биржи. Честно говоря, был тут впервые. Здание явно переделали из чего-то другого и процесс реконструкции даже ещё не завершился.

Биржевая торговля - это, конечно, круто.

Прежде, чем искать Гадюкину, я подошёл к стойке администратора у входа.

Там стояла девушка, которая осмотрела меня с головы до ног и еле заметно вздохнула. Ну ясно, я же выгляжу, как цыган, решила, что буду просить яхонтовую красавицу позолотить руку, про потерявшегося медведя спрашивать или что-то такое.

- Скажите, а как зарегистрироваться в качестве участника?

- Ну Вы знаете, молодой человек, у нас не такая уж и открытая организация.

- Ну что Вы, - я подсмотрел что на табличке написано Светлана и предположил, что это её имя, - Светлана, я же не для себя, откуда бы у меня такие деньги? Это мой босс, барон Филинов, он собрался. Мне бы просто список документов, какие требования?

- Запишите номер, там всё подскажут и лучше пусть сразу он звонит. А список сейчас дам Вам уже написанный. Вы не подумайте, просто тут не любой может участвовать.

- Ну конечно, конечно. Я у него просто конюх, он сейчас болеет, вот и послал, - показательно смущённо заулыбался я и получил ответную улыбку.

Приятно, когда девушка улыбается мне, даже считая меня асоциальным цыганом без социального статуса и денег.

- А не подскажете, где госпожа Гадюкина, мне ей надо документы передать кое-какие.

- Вам назначено?

- Приказано явиться сейчас же, - уверенно заявил я, делая вид, что цитирую чьё-то распоряжение.

Светлана взяла трубку с аппарата под стойкой и набрала, с лёгким сомнением глядя мне в глаза, затем сказала в трубку:

- Ядвига Павловна, к Вам тут от Филинова, можно человека пропустить?

…

- Приветствую Вас.

- Вы Филинов? Или от него? – бегло посмотрев на меня, нахмурилась Гадюкина.

Она сидела в собственном кабинете, хотя руководила биржей не она, а занимала какую-то мутную должность. Гадюкина была стильно одетой и даже, в терминологии моего прошлого мира, спортивной девушкой, с грамотно подобранным макияжем, в облегающем платье. В голове почему-то моментально всплыло слово «фитоняша». Готов спорить, что местные ловеласы от одного вида такой красотки исходили обильной слюной. Да чего там, я и сам засмотрелся.

- Я учредитель и директор прииска по добыче макров, адвокат и держатель акций. Но сейчас…

- Трудные времена настали, извозом подрабатываете? – саркастически спросила она, потом снисходительно вздохнула. – Ну ладно, ладно, ничего не говорите. Давайте уж по существу. Что случилось у Вас?

- Ну, во-первых, я не могу уже долгое время пересечься с Сергеем Николаевичем.

- Это не ко мне. Могу только сказать, что он человек занятой, а сейчас прямо очень занятой, выполняет указания самого императора, так что никто не смеет его трогать. Это понятно?

- Всё понял, не дурак.

- Так что там за вопрос, который уже точно «ко мне»?

- Кротовский сказал, что Вы отвечаете за негласные и даже тайные вопросы его клана и как следствие, в целом всего Кустового.

- Ну, можно и так сказать. Хотя у нас тут не шпионский бульварный роман!

- А у меня он. У нас есть такой владетель земель, лендлорд Вьюрковский.

- И что с ним?

- Не так давно секретная служба задержала банду наркоторговцев, крупную.

- Мне докладывали. Но Вам-то это откуда известно, барон?

- Как адвокату. И так же мне стало известно, что их лидером и учредителем являлся Вьюрковский, который под удар секретной службы никоим образом не попал.

- А уж такое-то Вам откуда… опять как адвокату?

- Именно так.

- И Вы нарушаете правила адвокатской тайны, чтобы рассказать об этом мне. Лестно, лестно.

- Перед такой красивой девушкой никто не устоял бы, - поклонился я.

- Лжец и льстец, да ещё и молодой. Далеко пойдёте, Филинов. Если Вас вовремя не остановят, конечно.

- Польщён, – не выходил из образа я. – Исходя из сказанного, мне может помочь в этом вопросе клан Кротовского?

- Вы обращаетесь не как патриарх, - подчеркнула Гадюкина и посмотрела в окно. – А неофициально. Такими вопросами занимаемся не мы, мы же гражданская администрация, а вопрос сугубо криминальный.

- Ну, я хотя бы доложил Вам.

- Вы должны понимать последствия, барон, когда Вы трогаете такие высокие политические фигуры, - она тщательно подбирала слова, чтобы не сказать мне лишнего. – Существует сложный баланс сил между политическими силами в регионе и любой из лордов–владетелей - это важная составляющая этого баланса... К чему я веду? Не трогайте сложившийся баланс. Если его тронет императорская служба - это одно, а если Вы… Быть может, мы будем вынуждены Вас устранить, не ради этого бандита на высокой должности, а ради сохранения порядка и баланса.

- Порядок превыше закона?

- Ой, оставьте это для диспутов с молоденькими студентками юридического факультета, Аркадий. Вы меня услышали?

- Да.

- Ну, не обижайтесь. Просто не делайте резких движений. У Вас же нет дипломатического иммунитета? Нет. Вы даже не патриарх рода, а он - да. Так что, полегче. В любом случае спасибо, что доложили и вообще держите с нами контакт.

- Ну, я рад был поговорить с такой красивой девушкой.

- Таким Вы мне больше нравитесь, - она изящно протянула мне руку, чтобы я её поцеловал.

* * *

Я, без отрыва от процесса приготовления пищи на дворовой кухне, читал про лётное дело. Учебник сравнительно не старый, хотя и потрёпанный.

Вообще, летать - это достаточно сложно, особенно существам абсолютно бескрылым, но человечество, что называется, с детства хотело.

Учебник в своём содержании существенно отличался от того, что могло бы быть в моём мире.

Влияние магии на многие аспекты жизни, на мой взгляд, было минимальным. А вот что касается авиации этого мира, тут были летательные, что называется сверхлёгкие аппараты, шары, аэростаты, дирижабли самых разных типов, которые за счет макров могли летать против ветра и таскать грузы, маневрировать и поддерживать разную высоту.

Такой тип транспорта по-прежнему был ужасно дорогим и сложным, но он был. Так же были и самолёты. Конечно, местный мир ещё не вступил в эпоху реактивной авиации, но винтовые как на один мотор, так и на множество таковых уже были.

Вводные и описательные картинки учебника проходились по таким вариантам лишь вскользь, словно дразня и не давая деталей. Молодому пилоту предполагалось научиться летать на легкомоторной технике. Один двигатель, двойное крыло, ноль вооружения и два кресла одно за другим, причём пилоты торчали наружу, а не в тотально защищённой кабине.

Картошка тушилась, мясо и лук ждали своей очереди, в доме что-то оглушительно загремело.

Я орудовал на открытой кухне, под навесом, в добротной печке из кирпича и металла горели дрова, так что никак не мог видеть, что там творит Тайлер. Надеюсь, не пьяный падает, потому что вызывать ему врача совершенно не входило в мои планы.

Итак, инструменты управления самолётом, ручка, которая двигает закрылки высоты, хвостовую закрылку – то есть «горизонт» и, в принципе – всё.

Рычаг тяги управлял двигателем. Кнопка старта, рычажок отключение питания, несколько настроек подачи топлива. Были рычаги сброса топлива, бака два, рычагов тоже два. Ну, так было в учебнике, для примера он описывал управление неким самолётом Ньюпор 10/2В.

Стартер электрический, правда, был и механический привод из кабины. Предполагалось что пилот вручную заводит мощную пружину и спускает её, однако там же было указано что это, во-первых, штука ненадежная (значит, учебник писали пилоты, а не конструкторы, те бы написали, что всё зашибись и техника «огонь»). Во-вторых, винт сам разгоняется напором воздуха, так сказать, при нормальных условиях, то есть если самолёт летит прямо и относительно ровно, а не крутится, как щепка в водовороте.

Что такое фигуры высшего пилотажа учебник не знал или не хотел, чтобы узнали другие.

Пока я потушил мясо, смешал его с картошкой и травой в помытом мной же казане, я учебник бегло прочёл, не упустив и такую мысль, что для начала мне стоит налетать часов двести, а лучше пятьсот под присмотром опытного пилота прежде, чем самому садится за штурвал.

Дело за малым, найти этого самого пилота. Мещерякова я на совершенно интуитивном уровне не рассматриваю абсолютно.

Лететь мне нужно к Кагану Юбе и слова Гадюкиной добавили мне ещё один к тому аргумент.

Во-первых, никакого от него ответа могло значить, что он не в курсе, что нефтепереработка ведётся, и он получает с этого некоторый доход (часть из которого я, за счёт доверенности от него, снимаю и перевожу на свой счет, причём совершенно легально, так я закрываю его долг передо мной за юридические услуги).

А во-вторых, нет у меня дипломатического иммунитета. Но я могу его заиметь.

Ну и главное, в-третьих, если не держать с хитрым каганом контакт, то он может решить, что ситуация вышла у него из-под контроля и крепко обидится. А зачем мне ещё один якобы обиженный мной? Я и тех, кто уже есть, не знаю, как пережить.

Если не считать хлама, который прежний владелец раскидывал, где попало, тут было довольно забавно. Ну и кладбище. Рядом водились собаки и иногда они выли подозрительно близко. Я в очередной раз порадовался, что вооружён.

Мы с Тайлером, который был уже слегка нетрезв, сели кушать во дворе на летней кухне и ели с видом на забор, за которым рос лес. Ну как лес… Если поле не сеять и не пахать, там растёт сорняк, луговые травы, а потом и деревца начинают хаотично переть. Получается такое странное место, как будто лес и степь понемногу возвращают своё, отнятое ненадолго людьми.

За этим странным местом было озеро, заросшее тиной, где квакали жабы и летали птицы, которые ловили злобное комарьё.

От комаров не спасало ничего, так что под вечер мы всё-таки заперлись в доме. Тайлер поочерёдно и неотвратимо разворачивал на кухне самогонный аппарат, причём совершенно точно не по временной схеме. Насколько мне хватало моих знаний, он его монтировал так, что это исключало использование кухни в доме для приготовления пищи. Такая своеобразная кухня – для холостяков.

Ну, по крайней мере, теперь геями нас точно никто не посчитает.

В ворота решительно постучали. Я в этот момент чистил пистолет, поэтому струхнул и стал максимально резво его собирать обратно. Тайлер же тем временем, вальяжно напевая себе под нос, пошёл открывать.

- Городовой ваш, старший сержант Жожогин меня зовут. Ну, то есть имя-то моё, Пётр Андреевич, а так…

Он внимательным взглядом, ищущим возможные признаки противозаконных действий, деловито осматривал двор. Я хорошо видел его в окно, стоя в глубине комнаты, в этот момент как раз вставил магазин, передёрнул затвор и поставил на предохранитель. После приведения оружия в боевое состояние, уже успокоено спрятал его в кобуру и надел поверх свой цыганский пиджак.

- А Вы?

- Иван, - Тайлер подал ему руку и подал. – Пожалуйте в дом. Мы грузоперевозками занимаемся с племяшкой.

Это он, подлец, мне очередную легенду на коленках изобретает, причём она не стыкуется с другими?

Зайдя в дом, городовой принюхался, уловил аромат булькающей браги и тут же сделал стойку в направлении кухни, как охотничий пёс.

- Самогон гоните, граждане хорошие?

- Конечно! – на удивление мне обрадовался Тайлер.

- Это запрещено! – с крайне довольной миной улыбнулся в ответ городовой.

- И это конечно. Пройдёмте на кухню.

- Я протокол составлю! – сразу же предупредил Жожогин, явно обрадованный видом развёрнутого, как боевая установка, самогонного аппарата.

- А то! – Тайлер поставил на стол два стакана.

- Мне нельзя, я на службе!

- А кому можно!? Кому можно, Пётр Андреевич!? Когда такая тяжёлая служба! Кому можно? - в стаканы под цепкий надзором городового лился ароматный портвейн.

- Это что, взятка? – выпучил глаза городовой, кося при этом на уровень жидкости в стаканах.

- Мы взяток не даём, да у нас их никто и не берёт. Это дегустация. Проверка. Должна полицейская служба всё проверять?

Тайлер подал ему стакан. Жожогин так и стоял, в одной руке полный стакан красного портвейна, во второй - бланк протокола и ручку. На лице задумчивость, как у воплощения местной фемиды.

Я на долю секунду сунулся на кухню, Тайлер сразу же сделал мне придурковатое лицо, которое означало, что мне следует свалить, пока старшие общаются. И я вышел, но продолжил незаметно для городового подсматривать из темноты моей комнаты.

- Тут есть алкоголь? – городовой недоверчиво понюхал стакан.

- Это не самогон!

- Да уж вижу и чую, что это не самогон! – оскорблённо ответил полицейский

- Вот! А как выяснить, что это? Придётся всё самому проверить. Есть там алкоголь или нет его? Без помощи полиции никак!

- Да, без нас никак.

- Надо провести воспитательную беседу, но для начала следственный эксперимент. Пьём? А то оно испарится и всё исследование насмарку.

И они выпили, синхронно, до дна, стоя лихо, как гусары. Тайлер с мутным прошлым и городовой, который действует на территории отца наркомафии и, к гадалке не ходи, не в курсе этого.

- Не понятно. Надо повторить. Контрольный замер! – решительно скомандовал Жожогин.

Тайлер шустро налил, они сели.

- Меня Иван зовут, кстати, - повторно представился Тайлер, которого по паспорту звали Джон, но по тому, который я купил специально для проживания в сельской местности он действительно был Иван Анатольевич Шустрыгин.

- А я Пётр Андреевич!

- За знакомство.

И они снова выпили.

- Кончилось! Но есть ещё бутылка.

- Это хорошо! – довольно констатировал Жожогин.

- Но штопора нет.

- Куда вы без помощи полиции, - снисходительно вздохнул Жожогин и убрав в полевую сумку бланк протокола, достал оттуда потёртый штопор.

Вот ведь хрень какая!

Я тихонько сходил и проверил ворота, что там не прячутся наёмники Вьюрковского. Что за день сегодня? У меня на душной кухне пьют в странном ритуале детектив и полицейский. Ещё и комары эти!

Я шлёпнул себя по шее, раздавив вредное насекомое. За окном уныло выли собаки. Вряд ли участковый скоро уйдёт от нас. Конечно, на завтра нет заказов, но как по мне, так это не повод назюзюкиваться.

Ладно, Тайлер молодец, городового отвлёк, у графа все только на него и смотрели, зря я кипячусь. Расследование идёт.

Активировал Шило, перенёсся на Изнанку. Тут, в этой зоне, могли быть твари, могли в принципе и не быть. Но тут точно не было комаров.

В кармане книжка, тут по-прежнему светло, я залез на высохший остов мёртвого дерева, которое тут росло, устроился между ветвей и стал читать.

Итак, до начала взлёта нужно убедится в наличии и уровне топлива, при необходимости сделать расчёт расхода и понять, что топлива хватит и на обратный путь.

Логично, твою мать!

Проверить колёса, они должны быть накачены, очищены от грязи и сорняков.

Написано для дебилов, то есть отлично, как раз на мой уровень подготовки.

Глава 5 Банкиры

Утром, поскольку заказов не было, я оделся как приличный человек, а не бомж, нашедший костюм на мусорке, причесался и, прыгнув в грузовик и поехал в город.

Жить сразу в городе, конечно, удобнее, чёрт побери. И это ещё пробок нет в этом мире.

Заехал в офис, подписал у Чена второстепенные документы, перебросился несколькими фразами.

- Скажи, Чен, а если бы я захотел полетать на самолёте, как считаешь, можно мне такое провернуть?

- Ну, - он задумался, - я всю жизнь живу в Кустовом, авиации у нас нет. В общине говорят, что видели, как Кротовский летал на каком-то очень шустром самолётике или чём-то таком, скорее всего ему его дал император, может даже лично.

- Кротовский мне свой ковёр-самолёт не даст.

- Военной авиации у нас нет, аэродрома тоже. Иногда богатеи прилетают, улетают. Ты хочешь наладить контрабанду посредством авиации? Смело, смело. Но такие расстояния и быстро преодолевать можно только ради компактных ценных грузов.

- Прилёт самолёта будет виден, он вообще очень «палевная» штука, заметная. Пастухи увидят, казаки, путешественники и так далее. Но мысль интересная.

- А ты что имеешь в виду?

- Надо к Юбе сгонять, пообщаться, а это далеко.

- Ты же ездил к нему куда-то недалеко, несколько часов пути.

- Это он сам приезжал и стоял лагерем у южных озёр, кстати делал он это без разрешения городских властей или местного лорда. А сейчас откочевал обратно в свои земли.

- А ты хоть точный адрес знаешь его? Ну, допустим, ты наймёшь пилота с летательным аппаратом, куда лететь?

- Южный Алы Тау. Блин, более точных координат у меня нет.

- Ну вот.

- Ладно, буду думать. Как там Мин?

- Выздоравливает.

- Хвала предку. Поеду по Мещерякову, займусь им.

…

Для начала я направился в суд. Это ключевая точка во многих вопросах. Показал удостоверение, прошёл в канцелярию.

- Мария Семёновна, здравствуйте, как проходит Ваш день?

- Жарко сегодня, Аркадий, - посетовала грузная тётка из канцелярии. – Поможете открыть окошко? Кто-то его гвоздём прижал.

Ей всё время было жарко, практически в любую погоду и, тем не менее, для неё это была вечнозеленая тема и почва для борьбы с коллегой, звали её Галина Ивановна, которой «дуло», «сквозняк» и вообще холодно, когда Мария Семёновна открывала форточку. Так они и боролись за контроль над здоровенной форточкой.

Вялотекущая борьба вышла на новую стадию, но сейчас Мария Семёновна собиралась взять реванш, воспользовавшись отсутствием своего противника и подтянув меня в качестве союзника.

Учитывая, что помогает мне именно эта сторона форточного конфликта, я конечно же был намерен ей посодействовать.

- А Вы не посмотрите, есть ли иски или требования к моему клиенту, Мещерякову? Банкиры его штурмуют.

- Почту надо получать, мы всем всегда направляем уведомления.

- Ой, я Вас умоляю, - я дошёл до окна. – Вы же знаете этих клиентов, почту игнорируют, как страус, голову в песок, а потом «кукареку», помогите, оно само!

- Дааа…, - протянула она.

Контур форточки был заблокирован двумя загнутыми гвоздями, забитыми грубо и неумело, так что я одними только пальцами (уж доставать нож в здании суда было бы перебором) сначала разогнул, потом вынул и выбросил гвозди.

Форточка приветливо распахнулась.

- Как Вашего Мещерякова зовут?

- Александр Дмитриевич.

- Есть заявление о выдаче исполнительного листа от РосЕвроБанка.

- Можно посмотреть?

- Уже отдала помощнице.

- А в чьём производстве дело?

- У Головиной.

- А есть дата назначенного рассмотрения, а то клиент опять прошляпит, а мне бегай, пытайся задним числом что-то поменять?

- Сейчас запишу.

Дверь отворилась, в проеме возникла фигура сухонькой и всегда сердитой (в отличие от веселой Марии Семёновны).

- Ой, Маша, тут сквозняк, торнадо, холодно как в склепе.

- Ну, Галя, ну привыкай.

- К чему привыкай?

- К могильному холоду, ты же жаловалась на селезёнку? Кстати, тебе всё время холодно, у меня есть знакомый доктор, ты сходи пусть он тебя посмотрит, а то может у тебя заразное?

- А я тебе вырезала из газеты советы по диете, похудеешь, перестанет в жар бросать.

Мария Семёновна закончила писать и стала поворачиваться к коллеге всем корпусом.

- Ты что, Галина, хочешь сказать, что я толстая?

Я выхватил листочек и пробормотав слова прощания, выскользнул из кабинета, чтобы не стать случайной жертвой постепенно разгоравшейся жестокой бойни.

* * *

Выйдя из суда, я для начала отдышался, а потом позвонил по мобилету Мещерякову.

- Ой, Аркадий, золотой мой человек, Вы надумали помогать мне? Оплат пока не ждите! Придумали, как побороть этих подонков?

- Мои услуги будут стоить десять тысяч.

- Это баснословные деньги! Так дорого никто не берёт.

- А я беру. И сто двадцать рублей в месяц на покрытие текущих расходов. Кроме того, я сообщаю Вам, что они подали в суд заявление о выдаче исполнительного листа по решению третейского суда.

- Это как?

- Это превращает, как Вы её назвали, «филькину грамоту» в документ, который позволяет стрясти с Вас всю сумму и забрать здание мастерской.

- Вот ведь су…

- С кем из банка Вы общались?

- Да как с ними общаться, они же хамы и тупицы, воры, жульё все как один!

- Я понял. По оплате ставлю Вас перед фактом. Если Вы не согласны, я верну Вам папку и расходимся. Другой вопрос, где в Кустовом могут быть самолёты?

- В былые времена я бы Вас мог прокатить на боевом дельтаплане, даже постреляли бы над полигоном, около Клязьмы.

- Мы не в былых временах. Вы же авиатор, что-то знаете про сейчас и Кустовой?

- Нет у нас никакого авиаотряда, может в частных руках есть, но не видел. Это Вам в Челябинск надо ехать, у них мощный авиаотряд.

- А сколько стоит самолёт?

- Самолёт, - он усмехнулся, - Вам не по карману, это точно. Да и это не выпечка у бабы Нюры за углом, они не продаются «частным лицам». Ну Вы даёте, самолёт! Да даже у меня таких денег нет.

- Всё, мне пора, - я завершил разговор, потому что он пошёл куда-то не туда.

Кого я, в сущности, спрашиваю? У него все мошенники и лжецы.

И хотя мне немедленно захотелось направится на Чёрный рынок, для начала я поехал в тот самый РосЕвроБанк.

Находился он не сказать, чтобы в центре, но и не на окраине. Место неудачное, какой-то переулок, рядом парикмахерская и большой пивной бутик. Короче, не удивительно, что я его никогда не замечал.

- Здравствуйте, - меня поприветствовала девушка за столиком у входа, - Вам открыть депозит или проконсультировать по кредитам?

Я отметил, что вариант про расчётный счет для бизнеса она меня не спросила. Видимо, несмотря на деловой английский костюм, я всё ещё слишком похож на цыгана. Ну и чёрт с ним, зато меня Вьюрковский с пяти метров не узнал.

- Мне бы пообщаться с кем-то из руководства, кто занимается взысканием задолженности.

- У Вас задолженность?

- Я адвокат, у меня клиент, у него задолженность, у задолженности судебный процесс. Эдакая матрёшка. Есть у Вас юрист?

Меня посадили ожидать за столик, где посетителям была любезно предложена раскраска для тех, кто помладше и кроссворд для тех, кто постарше.

- А о каком проблемном клиенте идёт речь? – спросила, подойдя, всё та же девушка.

Ну ясно, она пришла доложила кому-то из верхов, а тот задал логичный встречный вопрос.

- Мещеряков, - хотя не собирался говорить об этом сразу, скрывать тоже не видел смысла.

После моих слов все как-то переполошились и мне это не понравилось. Они собрали целое совещание. Мимо меня прошёл то какой-то толстяк, который чуть не дыру во мне протёр взглядом, потом то же самое проделала тётка с выпученными глазами.

Не люблю я, когда оппоненты собираются в такую толпу. Не к добру это.

Девушка вышла и совершенно неискренне улыбаясь, позвала куда-то в недра помещений филиала.

Всё было примерно, как я ожидал, не считая, конечно, фикуса. Длинный стол совещаний, за которым уже сидело пять капитально напряжённых рож и фикус.

Ну, то есть фикус не сидел, но вымахал такого размера, что вытеснял всё вокруг и занимал пространство у стола, как если бы был частью совещания. И выглядел он так, словно фикусу не нравится, что мы все к нему припёрлись. Вместе с тем растение, которое росло, по ощущениям, чуть ли не в бочке (стол стоял так, что рассмотреть «горшок» не удавалось), единственное вызывало во мне симпатию. Деревья вообще лучше людей, это вам любой лесник скажет. Деревья не жгут костров, не убивают краснокнижных животных, не разбрасывают бычки, бутылки, использованные контрацептивы и средства интимной гигиены, а также не пытаются пристрелить егеря.

- Что Вы хотите предложить, господин Мещеряков? – человек, сидящий во главе стола, соединил вместе тонкую стоку бумаг и, постучав ими о столешницу, собрал вместе, когда обратился ко мне.

- Я не Мещеряков и мне кажется, что Вам это известно, - места за столом мне никто не предложил, но тут было несколько стульев, поэтому я решительно сел в другой «главе» стола, таким образом с позиционной точки зрения я создал противостояние человеку, сидящему напротив, вероятно местному директору филиала, молодому, модному и что называется, холёному человеку.

- Ну, семья у Вас большая, - неопределённо протянул он.

- Я не часть семьи, - прозвучало это так, как будто я присутствую при войне мафиозных кланов. – Я - адвокат Филинов.

- Ещё один, - саркастически усмехнулся он. – Так с чем пожаловали, адвокат?

- Поговорить. Поэтому для начала, у вежливых людей принято представляться. Вы же наверняка слышали про существование вежливых людей? Давайте, как дети в детском саду, поиграем в роли?

Он сначала слегка побагровел, но затем быстро пришёл в себя.

- Простите, где мои манеры? Я Афанасий Афанасиевич Губачевский. Это мои подчинённые, а это наш начальник службы безопасности, Тищенко.

- Здравствуйте, - привстал грузный, но при этом крепкий немолодой мужчина, подстриженный почти под ноль, что для Кустового нетипично.

- Мы констатируем, что Ваш клиент должен нам достаточно солидную сумму.

- А есть расчёт и калькуляции по платежам и формированию?

- А Вы и правда адвокат. Да, Вера Николаевна Вам выдаст раскладку. Желаете оспорить сумму?

- Желаю понять, что происходит. Как я уже и говорил, я не Мещеряков, информацию и документы получил от него, картина выходит немного сумбурная.

- И Вы хотите, чтобы Вас ситуацию описали мы?

- Хочу. Это называется диалог.

- Мы Вашему клиенту уже всё рассказали и показали, нарисовали. Повторять смысла нет.

- Ну, не хотите поговорить здесь и сейчас, я тогда пошёл. Раскатаю Вас в суде, Вы вежливее будете.

- Не раскатаете.

- Вежливость, Афанасий, вежливость.

- Я, между прочим, барон.

- Как и я.

- Знаете, кто мой дядя?

- Да, знаю, но сослаться на такой аргумент - это большое падение, - скривился я, встал и, осмотрев присутствующих вышел.

На выходе меня догнала немолодая женщина.

- Вы простите, Филинов, что так… Вот Вам расчёты и мой номер телефона. Я бухгалтер, Ваш клиент и правда денег должен. Не обижайтесь, директор у нас молодой, Вы должны понимать.

- Понимаю, - смягчился я и принял документы с мелкой разлиновкой цифр и дат. – Спасибо, что хотя бы Вы работаете.

От банка я отправился обратно в суд, но только лишь затем, чтобы подать ходатайство об ознакомлении с материалами дела. Вообще дипломатия — это не моё, не всегда моё. Мне бы шашку, да коня, да на линию огня.

* * *

- Николай Викторович?

- Иван Иванов, - он что-то писал на момент моего появления и при произнесённых традиционных словах приветствия лишь дружески улыбнулся. – Ищете подрядчика?

- Ищу, но не человека.

- Артефакт?

- А бывают летательные приборы или магия?

- Вам ковёр-самолёт или просто самолёт? – даже не пошевелив бровью, абсолютно невозмутимо спросил он.

- А есть ковёр?

- Ковры на третьей линии, пятой и довольно много у восточного входа.

- А они летают?

Чиновник службы учёта Чёрного рынка пребывал в отменном настроении, это слышалось по тону:

- Это если сбросить с крыши. Длительность полёта зависит от высоты крыши. Говорят, в Париже строят высокое циклопическое сооружение, оттуда ковёр далеко полетит.

Вот как он это ухитряется? Он же стебёт меня с совершенно невозмутимым видом и в то же время говорит чистую правду.

- А чтобы ковёр-самолёт, это мне надо в арабскую сказку обратиться?

- Вы так прозорливы, Аркадий. Так, глядишь, вообще перестанете ко мне ходить.

- Не перестану, кто меня поправлять будет? Остальным-то я не даю такого.

- Рад, что у меня особый статус в Вашей жизни, Аркадий, - он убрал рукопись в стол и сложил руки пирамидкой. Стол у него был сюрреалистичный, во-первых, он был совершенно пустым. Я ни у кого, в том числе у себя, не вижу пустых, ещё и чисто вытертых столов, чтобы там ни листочка. Конечно, у него есть пара узких выдвижных полок, но я подозреваю что там также чистота и аскетичный порядок.

Во-вторых, стол был выполнен из странного вида с прожилками дерева, единого куска, но части полотна отсутствовали и их заполняла словно смола, полупрозрачная, мутная, но прочная как древесный лак. Этот фантастический рисунок притягивал взгляд и было невозможно понять сколько такой стол стоил и откуда взялся. Впрочем, в мире множества Изнанок дерево бывает всякое.

- А самолёт? Есть в Кустовом самолёт?

- Поскольку, Аркадий Ефимович, у Вас есть некоторый вес и уважение в нашем сообществе, в том числе потому, что Вы ещё ни разу не подвели своих подрядчиков и, по нашим данным, пережили на территории Чёрного рынка два покушения, я могу Вам кое-что рассказать. Но не за оплату пошлины.

- Оплатить её наличными? - неудачно попытался пошутить я, хотя понимал, что он-то как раз говорит серьёзно.

- Аркадий. Наша служба безопасности Вас не опознала. А вот учётная служба понимает, что в Вас стреляли. И я даже не задаюсь вопросом, как Вы выживаете после покушений, у всех свои секреты профессии. Хотя от меня, конечно, примите поздравления. Не спрашиваю, почему Вы не пожаловались на эту ситуацию в службу безопасности. Опять-таки, у всех своя ситуация. Но нам важно негласно знать, кто это был? Ну то есть, если все начнут стрелять на территории нашего сообщества, то мы превратимся в территорию хаоса.

- А Вы уверены, что хотите это знать?

Он вздохнул:

- Многое из того, что я знаю, я не хотел бы знать. Но знать – моя работа, ремесло, моё и моей службы.

- Стрелял Ермолаев. Ну, вроде бы так его фамилия звучала. Это был сотник, то есть глава военного отряда Вьюрковского.

- И это наверняка сочетается с тем, что Вы до этого узнавали про владетеля земель графа Вьюрковского.

- Ещё и как!

- А расскажете контекст? И куда делся тот Ермолаев?

- Стрелок был наказан. Убит. Тело заброшено на Изнанку.

- Значит, ситуация с исполнителем исчерпана. Но не с заказчиком?

- Уверен, что Ваше сообщество ничего не станет делать с целым лендлордом.

- А почему так произошло? Насколько личный конфликт, не пожалуетесь?

- Вьюрковский торговал английским порошком при помощи такой организации, как Братство. Недавно их накрыла секретная имперская служба, а я имею к этому самое прямое отношение. Ну, он на меня обижен.

- Резонно. Думаю, Вы сказали всё, что могли. Уверяю Вас, что Ваша информация останется конфиденциальной, вместе с тем, мы сможем лучше понимать климат в регионе.

- Вот насчет климата. Меня для смены этого самого климата интересует самолёт.

- Самолёт. Ну да, Вы ездите, стреляете, теперь решили ещё и полетать. Что Вы за адвокат такой, Аркадий?

- Разносторонне развитый.

- Самолётов и прочих летательных аппаратов в вольном городе и окрестностях нет или почти нет и есть тому, коль скоро мы говорим так откровенно, причина.

- Плохие лётные условия? Отсутствие аэродрома?

- Это следствие, а не причина. Нет. Просто если у кого-то появится самолёт, он начнёт на нём летать. А начав летать, он может увидеть то, что кто-то не желает, чтобы было видно. А если пойти в моих намёках дальше, то каждый первый из владельцев земель, лордов, как Вы их называете, имеет что скрывать от взора с неба. Каждый. И поэтому они не хотят, чтобы самолёты тут летали, во всяком случае часто. И это тормозит развитие авиации.

- Мда. Я Вас услышал. Но на вопрос, есть ли на Чёрном рынке самолёт, который я мог бы хотя бы арендовать, Вы мне можете ответить?

- Самолёт штука чрезвычайно редкая. В свободную продажу не выходит.

- Это не «нет»?

- Верно. Для того, чтобы ответить, мне нужно посоветоваться с нашим сообществом. И было бы неплохо узнать, а зачем Вам такой экзотический способ перемещения в пространстве? Есть какая-то контрабандная партия, которую Вы хотите доставить?

- Нет. Мне надо к Юбе. Это такой каган, достаточно далеко. А ехать к нему только по территории империи неделю, потом по его каганату к нему ещё несколько дней, потом таким же образом обратно. В общем, у меня нет полутора месяцев времени.

- Понял, туризм и переговоры. Ну да, путешествие по Степи вообще потенциально опасно, вместе с тем открыто для полётов и ПВО отсутствует. Мне нужно пару дней, чтобы ответить на Ваш вопрос.

- Ну, спасибо хотя бы за это. Дали Вы мне пищи для размышлений.

- Это я люблю и могу. Заходите ещё в нашу интеллектуальную ресторацию.

Глава 6 Табор

Табол - это река. Кстати, течёт где-то недалеко и неторопливые степенные рыбаки ловят в ней вкусную рыбку.

Табо́р - это остров такой (согласно французским картам, на английских – остров Мария-Тереза), на котором тусовался капитан Грант, пока его искала команда лорда Гленарвана в книгах Жюля Верна.

А та́бор - группа цыган, которые периодически кочуют, попутно промышляя песнями, плясками, мелкими хищениями, конокрадством и лечением лошадей, гаданиями, традиционными ремёслами и торговлей весьма сомнительным товаром.

Утром к нам приехал табор. Который с ударением на первый слог, цыганский. Ну, вообще-то они ехали не совсем, чтобы к нам…

Четыре разномастных экипажа, один премиальный (бывшая дорогая карета, я такие вещи уже начал различать из-за своей нынешней весьма специфичной жизни), две заведомо недорогие кибитки, а последний вообще - бывший грузовой. Все приближающиеся к нам средства передвижения были переоборудованы цыганами (наверняка ж они их купили?) при помощи большого количества ленточек и дугообразных тентов.

Двигались они по сельской дороге неспешно, не пели песен и не играли на гитарах. Зато на них на все лады лаяли окрестные собаки, которых цыгане показушно игнорировали.

Вообще село Харьков - это длинная извилистая дорога-улица, ведущая к озеру (озёр тут много), а от неё перпендикулярно отходило ещё шесть разной насыщенности улочек, мы жили на первой же, в самом её дальнем конце.

Было утро, я готовил на улице, а точнее грел вчерашнюю кашу и перелаивание местных кабысдохов услышал заранее.

Когда они добрались до нас, я подумал, что они всё же на кладбище, мало ли что им там надо, может похоронить кого из своих, они же покойников не возят за собой в странствиях, верно?

Но они остановились как раз напротив нашего покосившегося забора, стали выходить, разминаться. Тайлер, даром что вчера пил, бодро сбегал в дом и вернулся уже неспешно, зато с винтовкой и патронташем.

Глядя на него, я недоумённо пожал плечами, открыл калитку и вышел.

На улице стояло семеро цыган и у них, кстати, ружьё тоже было.

- Привет, ромалэ.

Тайлер, следом из-за забора не вышел, пока не вышел, оставался скрыт. То есть, общаться мне, а ведь дипломат из меня, как известно, не ахти.

- Мы мугаты, эркак, не ромалэ, - недовольно буркнул в ответ самый младший из них. – Где Касьян?

- В могиле, - повернулся к нему всем корпусом, но удерживал в поле зрения всех, при этом держал в кармане Шило. – Показать, проводить, положить рядом?

- Э, ты не борзей, - вступился другой шустрик, который, как я видел, тоже не был старшим в этой банде. – Рус?

- Молдован, - я решил придерживаться придуманной мне Тайлером легенды, особенно учитывая, что паспорт на имя Алмаз мне Канцер уже забацал.

И я повернулся к старшему, который всё это время со скучающим видом молчал.

- Чего надо, старик?

- Вежливости, для начала.

- Это в институт благородных девиц сходи.

- Ты смелый… словно за тобой кто-то стоит.

- Стоит. Я Вьюрковского знаю. И знаю, что он цыган не любит, - тут я лукавил, отношения старого графа к цыганам мне не известно, ходили слухи только касательно степняков.

- Владыки тут нет. А ты есть, - невозмутимо развёл руками старик. – Твой родственник, который Касьян, нам денег должен. Восемьсот рублей.

- Хера у вас запросы. Да кто бы старому алкашу занял? Уж не такие ли нищие бродяги, как вы.

Самоназванные мугаты ощутимо напряглись, а самый младший вообще оскорблённо зашипел, как змея.

- Ты нарываешься, молдован, - печально покачал головой старик.

- А ты…

- Не дерзи старшему, - шагнул ко мне жилистый здоровячок слева. Вообще, цыгане - народ опасный, сомнений нет, странно, что это были не ромалэ, с которыми я сталкивался в прошлой жизни и немного представлял их менталитет.

Его движение ко мне стало той тонкой границей, после которой пружина напряжения последних дней во мне распрямилась в действия, к которым в обычной адвокатской своей жизни я не склонен.

Я дёрнул из кармана заранее подготовленный кольт и резко вмазал рукоятью по лбу шагнувшего, после чего распрямил руку, направив пистолет в лицо старику.

На долю секунды удержав ствол, боковым зрением увидел, что Тайлер выскочил из-за ворот с ружьём наперевес.

Мугаты стояли полукругом, ненавязчиво (как им казалось) окружая меня, но Тайлер вышел и стал справа, так что в его сектор обстрела попадало сразу трое кочующих рэкитиров.

Воспользовавшись их оцепенением, я опустил свой пистолет чуть вниз и выстрелил под ноги старику.

Крупнокалиберный кольт, пуля которого весила что-то около пятнадцати граммов (я взвешивал из любопытства), оглушительно бахнул, как ручная пушка, заставив вздрогнуть всех, включая коней и женщин табора, которые прятались в кибитках, пока «мужчины разговаривают».

После выстрела я моментально поймал в прицел лоб старика, точно совместив целик и мушку.

- Старик, твой Касьян мне не родной, мне плевать на тебя, на него и на долг. Но ты припёрся в мой дом и вёл себя не вежливо. Так что ты должен мне сто рублей!

Изрядно превышающие нас двоих числом, мугаты от такого трактования правил вежливости и разворота финансовых требований шокировано опешили.

- Я не согласен…

- Мне плевать. Мы просто положим вас всех, а граф даст награду по десять рублей за голову. Итого восемьдесят.

Старик что-то зашипел, в этот момент один из них, вооружённый ружьём, было двинулся, но остановился, глядя на старшего. Кажется, все понимали, что одно неловкое движение и на одного старого баро в этом мире станет меньше.

- Уронил на землю, motherfucker, - решительно заорал Тайлер и стрелок действительно бросил ружьё.

- А теперь сели на свои кибитки и свалили! – он жахнул в небо так оглушительно, что лошади прижали уши и заржали. В придание веса своим словам он отвесил королевский поджопник молодому цыгану, отчего тот упал. – И, если понравилось, можете приезжайте ещё. Каждое посещение - штраф! Ружьё конфискуется в пользу фонда голодающих Африки.

Я присел, как если бы собирался стрелять с колена, через прицел провожая табор, который погрузился, развернулся по полю и уехал. Несколько женщин табора в процессе этого манёвра показывали мне развеселые оскорбительные жесты, а одна из девушек, от избытка чувств задрала юбку и продемонстрировала мне свою смуглую подтянутую задницу без нижнего белья. Не знаю, как это должно было меня смутить или оскорбить, но я лишь поощрительно улыбнулся, а она от такой моей улыбки только рассвирепела и что-то по-змеиному бормотала на своём мугатском диалекте.

Тайлер тем временем деловито проверял ружье, которое заграбастал как трофей, ещё и ругался по поводу того, что оно дурно чищено.

Что-то мне подсказывает, что он его пропьёт в самом ближайшем будущем.

…

Мы успели поесть, когда в нашу сторону стала подбираться ещё одна кибитка. В этот раз Тайлер сел на лавочке у забора сразу с ружьем в руке, а я прикинул в уме, является ли это второй попыткой переговоров о реструктуризации якобы существовавшего долга старого Касьяна или та девушка без комплексов решила познакомится со мной поближе?

Оказалось, что ни то, ни другое.

Это были вообще не цыгане, а китайцы. Вожжи держал Танлу-Же, чьё лицо закрывала широкополая шляпе, одетый в традиционные для ярмарок яркие цыганские одежды, а с ним три бойца триад, тоже «ряженых». Они все были отменно замаскированы и узнать их можно было только с близкого расстояния, да и то, можно было и спутать.

Тайлер узнал их и многозначительно крякнул, встал с лавки, перевесил ружьё за спину и пошёл в дом.

- Не знал, что у вас в общине принято так путешествовать, - приветствовал я делегацию.

- Ну, нам же надо было проведать нашего дорогого Аркад Ия! – усмехнулся старый китаец и притормозил коня, который принялся невозмутимо щипать травку. – Вы что же, решили заделаться сельскими жителями?

- Меня теперь все за цыгана примут, раньше хотя бы молдаванином считали.

- Ну, может, мы родня по дедушке? Аркад Ий, а что Вас так к земле потянуло, в сельскую местность?

- Это такое…

Я понимал, что мой резкий дрейф в сторону села с древним гунно-шаруканьским названием со стороны выглядел странным и подозрительным. Китайская община очень серьёзно рассчитывала на меня в своём бизнесе, не менее серьёзно платила, я получал 10% от продажи каждой большой партии легализуемых контрабандных макров.

- … в общем, это приказ Предка-Покровителя.

Для триад упоминание моего предка всегда было серьёзным аргументом.

- У него нет к нам вопросов, претензий, каких-то требований относительно нас? – сразу же осторожно сориентировался в ситуации Танлу-Же.

- Нет, у него ко мне вопросы.

- И какие же? Если не секрет, конечно.

- Ну, у него конфликт с Предком-Покровителем Вьюрковского, а он выливается в междусобойчик с моим участием. Юридическим, само собой.

Танлу-Же улыбнулся, многозначительно опустив голове и ковырнул носком сапога пистолетную гильзу в траве. Это он так толсто намекает, что разборки в селе не юридические.

- Да это цыгане, не вы, другие цыгане. Кстати, а в Поднебесной есть цыгане?

- Есть, конечно, они везде есть, даже в Ирландии, доплыли как-то.

- Здорово им.

- Отчего же? – чуть дрогнули в недоумении брови Танлу-Же.

- Ну, скитаешься по земле, груза ответственности никакого, стало грустно - песенку спел или с медведем сплясал. Я вот даже петь не умею.

- А Вы научитесь.

- Не могу, я уже другому учусь, пытаюсь на самолёте научиться летать, но только без самого самолёта. Кстати, общине не известно, чтобы тут кто-то летал? Имел летательную технику?

- У торговцев Кружских есть биплан. Вроде бы. Только они этот факт держат в секрете, возят редкие макры.

- А я тут недавно был в одном недавно учреждённом заведении Кротовского, бирже. Такой задел на международную торговлю. Может те купцы в нём участвуют, туда таскают макры?

- Биржа - платформа для договорённостей, сами поставки проходят без предъявления макров, она даже не является гарантом сделок. И вместе с тем, нам биржа была бы очень интересна.

- Была бы?

- Ну да, Аркад Ий. Была бы. Нас, как водится, туда не пустили. Сказали, никому не нужны ваши цыганские морды, украдёте все макры и коней заодно.

Я задумался. Ну да, тут китайцы натыкались на достаточно традиционную для них проблему в Кустовом, их достаточно жёстко задвигают по национальному признаку. И вместе с тем мой долг, как адвоката и человека, нуждающегося в заработке, попытаться им помочь.

- А если я войду на биржу, как участник?

- Вы, Аркад Ий, заняты в большом количестве проектов, на Вас прииск, работа с Кукушкиной, нефтеперерабатывающая фабрика, кстати с ней всё нормально, медный завод. Ещё и биржевая торговля?

- А если под это дело я использую ещё кого-то?

- С менее «цыганской» внешностью? – спросил Танлу-Же. Это был камень сразу и в его собственный огород, и в мой, я-то теперь, пока принимаю волшебный эликсир тётушки Вон, временно меняющий внешность, похож на цыгана.

- Ну да. Не гарантирую, но могу попробовать, если Вам интересно.

- Попробуйте. Пока что Ваши попытки были успешны, а Ваши дела принесли пользу общине. Поэтому мы Вас и охраняем, а не только потому, что Вы приятный молодой человек и интересный собеседник. Хотя это тоже. Кстати, об охране, хотел бы оставить Вам парней в качестве прикрытия.

Он показал на троих крепких бойцов, которых я уже видел в доме напротив своего, они были частью охранного поста.

- Слишком приметные. А как там мой старина Джо?

- В целом здоров, но требуется время для восстановления, а что?

- Может, его пришлете? Один человек, оденется как крестьянин, внимание не привлечёт, и потом тут же свежий воздух, заодно восстановится.

- Ну, это приемлемо, только Вам надо будет в одну из своих поездок его забрать. Ездить к Вам очень сложно.

- Как там Мин?

- Восстанавливается. Нам кажется, что Константин проявляет к ней теплоту и интерес, больше, чем к просто подчинённой.

- Правда? – притворно удивился я. - А община против?

- Община считает, что это не наше дело. Есть она, он и их родители. А может вообще, мы не правы и это проявление симпатии и дружбы после покушения. Очередного.

- Простите, Танлу-Же, я, наверное, для Вас оказался беспокойным контрагентом, всё время у меня какие-то перестрелки, нападения.

- Ой, да бросьте Вы. Это же вольный город. Если Вы дожили до шестидесяти лет без единого ареста или покушения, то Вы скучный и пустой человек.

- Хорошо, что Вы не обижаетесь. Кстати, хотел спросить, а у Вас есть подданство Поднебесной империи? Ну, я для целей биржи интересуюсь, всё же международная штука.

- Есть. У китайцев не принято разрывать связь с родиной, даже если вы уехали много лет назад в связи с обвинением в коррупции при поставках оружия в войска, за что положена казнь через пронзание горла множеством деревянных колышков. Это я так, теоретически. Надо поднять старые документы?

- Пока нет, достаточно того, что Вы сказали.

…

Китайские цыгане (они способны подделать даже народность) уехали, и мы с Тайлером уже было облегчённо выдохнули, когда по дороге показался очередной обоз.

- Скажи, Тайлер, может мы прогневали какое-то транспортное божество? Или день сегодня особенный, может Юрий-Путешественник?

- Юрий-названый гость. Нет, это, кажется, местные.

- Бить будут? Знакомиться, а потом всё же бить?

- Не похоже, - он сбегал и достал из своих вещей неплохецкий, хотя и массивный, армейский бинокль. Я отметил себе, что тоже надо бы привезти бинокль. – Скорее похороны, мы же на кладбище живём.

- Мы в доме живём!

- На краю кладбища. Рано утром приезжало трое работяг, покопошились где-то на погосте и уехали в дальше восточном направлении, не мимо нас. Наверное, это были копачи.

- Копач от слова копать? Те, кто копают, траншеи там, ямы, погреба…

- То землекопы. А копачи копают могилы. Вы же не думали, босс, что траурное шествие приезжает и безутешная вдова покойного берётся за лопату? Нас кстати, не минует участие в этом мероприятии. Кажется, теперь я понимаю, как спился прежний жилец дома.

Забавно, что слово «спился» говорил Тайлер, который трезвым бывал далеко не каждый день.

Действительно, когда пешая колонна людей, во главе которой шла лошадка, везущая фургон с гробом, украшенный чёрными цветками и кусочками ткани, доехала до кладбища, они развернулись на площадке перед кладбищенской оградой, а хвост колонны оказался прямо перед нашей околицей.

У всех крестьян были скорбные и сосредоточенные лица, кто-то пустил слезу, но в основном народ был сосредоточенно-спокоен и показательно печален.

Среди ходоков был один дед, у которого на груди было что-то вроде специальной сумки с громадным нагрудным карманом, в который была воткнута ужасающих размеров бутыль мутного самогона. Увидев нас, он немного нахмурился, а Тайлер (хорошо, что у меня он есть) шагнул вперёд, к нему.

Разговаривали они тихо, до меня долетали обрывки фраз.

- Кого хороним? – спросил Тайлер.

- Так Лобову же, - ответил дед, - нашу старосту прошлую. Екатерину Геннадьевну.

- Геннадиевну?

- Геннадьевну. Через мягкий знак.

- А пошто так? Отца ейного ГеннадЬй звали, что ли? – не понял Тайлер.

- Да кто его там видел? Говорила, что всенепременно так. Истерила, коль иначе.

- Достойная была женщина, - уважительно отозвался Тайлер, который покойницу видел примерно ноль раз.

- Да не, - отмахнулся старик, достал два стакана и доверительно шепнул. – Стервь та ещё и ко всему прочему, тупая. Но похороны - дело святое, надо человека похоронить и про покойную плохого слова не сказать. Традиция.

В продолжение мысли про традиции он налил в два стакана, Тайлеру и мне, на четыре пальца самогона совершенно пугающей мутности, но Тайлер шепнул ему про меня, мол, этот - больной на поджелудочную, передал стакан дедку, и они с вопросом потребления самогона справились и сами, без меня.

В голове колонны шли организационные мероприятия, а хвост колонны густо курил, окутывая дымом. Люди молчали либо же переговаривались шёпотом. Я немного среди них побродил. Крестьянам было любопытно посмотреть на сравнительно новые лица, Тайлер под одобрительные взгляды пил уже третью. Гроб подняли, опасно накренили, но всё-таки не уронили. Черноглазый парень с выпученными глазами нёс следом крышку.

Голова колонны втягивалась на кладбище, кто-то шуганул кладбищенских собак.

Похороны — это ритуал, тут в яму сначала положили какие-то пучки трав, сожгли их (вернее сказать, они подымили). От этого в видимом мне магическом фоне произошли слабые колебания и возмущения.

Перед тем, как опустить гроб, было положено проститься с усопшей, что заняло ещё где-то четверть часа. Покойницу мало кто целовал, в основном люди останавливались и бормотали какие-то добрые слова или чаще молчали (может, было нечего сказать).

Я, само собой, к восковому трупу не пошёл, это не было так уж обязательно. На похоронах присутствовали несколько детей, но явно не близких родственников покойной, сразу видно, что они воспринимали похороны как скучный, но обязательный ритуал, лица делали серьёзными, но без трагизма.

Спросил об этом у какой-то женщины в очках, так ответила, что покойница «так и умерла бездетной».

Потом гроб заколотили, чем руководил, внезапно, городовой полицейский, которого народ так же почтительно именовал «околоточный», а я, к стыду своему не знал, какой термин более точный, народ постоял с полминуты и гроб стали опускать. Опускали на длинных полотенцах, которые бросили в яму.

Потом многие, но не все, прошлись и кинули по горсточке земли.

Два мужика с лопатами дождались, пока символическое возложение земли завершиться и неожиданно шустро, но при этом достаточно тихо закидали могилу землей и сформировали небольшой курган-холмик (высотой немного ниже полуметра), которую утрамбовали теми же лопатами. Сверху поставили венок и на этом ритуал завершился, народ потянулся к воротам кладбища.

Дедок с самогоном налил мужикам с лопатами (как я понял, копачи - это не они) по стакану самогона и выпил с ними.

Постепенно колонна, уже без такой организованности, выдвигалась назад, к «поминальному столу», в дом в недрах села, нас тоже позвали. Само собой, нашим делегатом выступал Тайлер, который успел со всеми, пользуясь случаем, перезнакомится и выпить.

Я пересидел уход народных масс в доме, вышел и решительно завёл машину. После всех этих неживых дел мне надо было проветриться и посмотреть на что-то более живое, вот я и решил съездить в город.

Глава 7 Нет документа, нет проблем

В качестве развлечения я поехал, как ни странно, домой, в тот дом, что у меня в Кустовом.

Если подумать, то за достаточно короткое время я уже сменил комнатку в коммерческом доме (они это называют многозначительно – доходный дом и тут трудно поспорить, дом сам по себе генерирует доходы), каптёрку в офисе, проживание в бабкинской, но шикарной квартире, собственный, весьма скромный и аскетично обставленный дом, где я практически не живу, пещеру, которая несмотря на то, как это звучит, самое благоустроенное и безопасное моё жилье, да теперь ещё и дом в сельской местности с печкой и комарами.

Сейчас я, не доехав до своего дома, чтобы не попасть в поле зрения китайского поста, если он там есть - или вражеских недоброжелателей, а они там тоже могут ошиваться, припарковал грузовик на соседней улице и активировал Шило, чтобы попасть в пещеру.

Завтра трудный день. Завтра поставка продуктов Вьюрковскому и судебное по обжалованию документов с фискальной службой.

Пока что я занялся сначала подготовкой к судебному (победа любит подготовку, примерно так говорили римляне и у меня не было причин им не верить), потом собрал воедино то, что знаю про путь в Индию, причём объективных причин его искать у меня не было, это скорее интуитивный интерес.

А уже потом расстелил на предварительно начисто вытертом журнальном столике карту республики, купленную мной на Чёрном рынке. Столик этот раньше предполагался использоваться под обеденный, но пока что он был просто испачкан в процессе благоустройства пещеры строительной пылью и поэтому подвёргся очистительным процедурам.

Карта была весьма странной и снабжена множеством малопонятных мне пометок. На одной стороне была карта «региона», то есть республики, а на другом – города.

Пометки по городу давали понять, что это маршруты движения казачьих патрулей ночью и днём, адреса полицейских отделений и опорных пунктов (а так же предприятия общепита, где полиция часто сиживала).

Если моё подозрение верно, то пометки ставили люди, которым было бы интересно встреч с патрулями избежать. Надо бы казакам откопировать карту, пусть знают, что преступный мир за ними приглядывает, а не только наоборот.

На карте республики были отмечены «зоны» вокруг вольного города, это так называемые «земли», то есть районы республики.

Положил рядом с картой несколько чистых листов для записей, в данном случае не видел смысла делать пометки размышлений в блокноте.

Итак владетели, то есть, в моей классификации – лендлорды, это сам Кротовский, потом его жена Белкина, не знаю сменила она фамилию или нет…

Ещё одной зоной ранее владел некто Мартын, по неофициальной версии убитый в ходе политических разборок, вместо которого наследником стал некто Митрофан, слабый умом, то есть управляемый.

Это, если говорить о контрольном пакете, доле влияния при принятии общих решений, мощная даже не коалиция, а практически единовластное влияние Кротовского, а через него и императора.

Есть ещё Фридрих Гриф, с которым у Кротовского тоже имеются какие-то «тёрки».

Если бы меня интересовало принятие глобальных решений, то это четыре голоса из девяти возможных, при условии, что остальные не станут против Кротовского стеной. В данный момент совершенно не похоже, чтобы к этому шло, ведь нынешний правитель способен продавливать любые нужные ему решения, законы и реформы. Ярким примером этого является недавний пакет изменений, который обществом в целом воспринят с радостью, а по мне – готовит республику к интеграции в состав Империи, как это блин, ни странно, иметь внутри монархического государства крошечную республику.

Вьюрковский, надо сказать, к политике по словам Ивана Иванова с Чёрного рынка относился прохладно, можно сказать, что равнодушно. Не участвовал в интригах, не ставил своих людей, жил обособленно.

Эта самая «политика» меня, в отличие от Гадюкиной, как таковая не интересовала. Достаточно того, что я лично в условно-позитивных отношениях с Кротовском и не нахожусь в контрах с остальными, кроме, конечно, Вьюрковского.

Меня интересовал в первую очередь вопрос: на кой графу деньги? Ну то есть, в целом, оно понятно, деньги нужны всем. Но когда ты заведомо лендлорд, зачем лезть в сомнительные авантюры с оптовой торговлей наркотиками, рисковать, если на яичницу, особняк, коньяк и новый костюм денег уже хватает? А тем не менее, он на рожон лез.

Первое моё предположение, которое я записал на черновике, что Вьюрковский претендует на глобальную власть, то есть стать главой Вольного города и республики. Типа местным диктатором.

Юридические основания у него есть, республика у нас специфическая, кандидатами в местные президенты могут быть только владетели.

То есть Кустовой - он ни разу не народная республика, а олигархическая. Ну, штука распространённая.

Для этого ему придётся поссорится с Кротовским или дождаться его исчезновения (как вариант, самому такое исчезновение устроить). И с императорским двором, заодно, потому что именно они Кротовского сюда поставили.

Я бы посчитал, что это способ резко ускорить «интеграцию».

Император может увидеть в этом происки британцев и просто послать пехотный полк со штандартом. Казаки против государевых людей не пойдут, они и так в двойном подчинении. Полиция не пойдёт. А кто пойдёт? Наёмная «сотня» Вьюрковсого? С военной точки зрения, это совсем не аргумент.

Нельзя исключать и варианта, что Вьюрковский - дурак и ситуацию оценивает необъективно и всё равно попробует захват власти.

Ну, при таком варианте развития событий его грохнут быстрее, чем я скажу «черничный пирог», мне вообще не надо напрягаться.

Но что мешало ему рвануть во власть до того, как Кротовский был прислан, то есть опередить и формально не ссориться?

Да и армия, которую он набрал, не тянет на узурпацию, если, конечно, он не прячет где-то на Изнанке ещё пару тысяч головорезов. Надо бы этот вариант как-нибудь проверить!

Может он хочет купить что-то крупное, что не по карману даже ему? Определённо, такое возможно, вот только что? Может быть, тут его слабое место, уязвимость (а именно уязвимости меня и интересовали)?

Надо попробовать вычислить, что он пытается купить.

Либо у него есть проект, технология, что-то ещё, что требует кучу денег. Мелиорация всей своей земли и превращение себя в бананового короля?

А может банально, он тупо игроман? Просаживает бабки в казино? Тоже надо проверить, как и некий «проект».

Я пил чай и смотрел на карту. География его земли мне ни на что не намекала, она граничила со степью, не имела полезных ископаемых, о которых знал бы Николай Викторович (Иван Иванов!) или чего-то особенного. Поля, озера, поля, несколько деревень, мост через Табол.

Ну, ладно. Как говорил Семён Семенович Горбунков – будем искать.

* * *

- Всем встать, суд идёт! – будничным тоном протянула помощница судьи, и я с представителем фискальной службы послушно встали.

Вошёл, шурша мантией, судья Родионов, поприветствовал нас кивком и просил садится.

- Слушается дело по заявлению компании «Хокшилд Кустовой Майнинг» к Фискальной службе города Кустовой о признании сделки недействительной по признаку ничтожности. Суд в составе судьи Родионова, при секретаре Харитоновой… доверяем суду, отводу будут?

- Доверяем, отводов, нет, права ясны, - мы с моим оппонентом, полноватым парнем, только со студенческой скамьи, дисциплинированно бубнили ритуальные фразы, чтобы поскорее добраться до сути спора.

Но вот в какой-то момент Родионов глянул на нас с иронией. По его глазам я понял, что как таковых, споров сегодня не будет.

- Суд привлекает к участию в деле бюджетно-казначейское управление. Мнения по этому поводу?

- А зачем нам «бюджет»? – спросил мой оппонент.

- Потому что постановление номер двенадцать, - вздохнул судья.

Несмотря на то, что это со стороны звучало как «потому что гладиолус», смысл в сказанном был. Периодически высшая республиканская судебная инстанция облагодетельствовала нижестоящие своими постановлениями, в которых указывала, мол, неправильно судите, то есть наставляла. И нижестоящие, а мы сейчас в одной из них находились, этому указующему персту следовала.

Так, недавно судьи решили, что в спорах, где речь шла о бабках поступающих в бюджет, недурно было бы привлекать казначейство, деньги-то идут или не идут в казну? На практике в казначействе сидела и никого не трогала одинокая и слегка дёрганная дама средних лет, на которую в результате сейчас сваливалось почти три сотни дел подобного характера.

Все, в том числе и Родионов, понимали, что чисто физически ходить в эти дела она не будет, да и что бы она могла сказать в моём деле?

Я же утверждал, что подпись документов фискальной службы директора Хокшилда была подделана (и не так, чтобы умело), казначейство на этот счёт может только пошире развести руками, не они подделывали, не они следили.

- А что мы может возразить, когда пленум за нас всё решил? – философски озвучил я, а Родионов кивнул.

- Ну, вот и хорошо, что не возражаете, так и запишем, - он кивнул секретарю. - Другой вопрос, наш второй подписант, фирма «Смагулов и Ко», известно про них что-то?

Это он про фирму Владоса. Глазки у моего коллеги забегали, они явно искали (неофициально) встречи с ними, чтобы защититься от моих юридических злодеяний, но не знали, что их директор и ключевой учредитель лежит где-то в холодном морге имперских спецслужб.

- Вот они пусть скажут, - поджал губы фискальщик и невежливо ткнул в меня пальцем, - Это же их друзья!

- Возражаю, - тут же встал я, - Ваши друзья, служба, в овраге лошадь доедают.

- Нам так и записать в протоколе? – миролюбиво спросил Родионов.

- Нет, но наша позиция строится на том, что какие-то левые черти… в смысле посторонняя организация воспользовалась временной неразберихой и документы подделала, так что они нам вовсе не родные.

- А… забегая чуть вперёд, - нахмурился судья, - Вы вот тут просите суд экспертизу по подписи назначить. А печать? В разрезе сказанного? Настоящая печать на документе? Связанная там с Вами организация или нет?

- Давайте я отвечу связно и осознанно, не одной фразой.

- Мы ещё не перешли к рассмотрению, - возмутился фискальщик, но судья от него отмахнулся, хотя бы, потому что этот базар-вокзал он же и начал.

- Что такое связанные лица по республиканскому законодательству? Вопрос, кстати, не праздный. Согласно статье тринадцать, это лица, у которых совпадают учредители или акционеры, директор, они друг другу учредители или находятся под единым или взаимным управлением. Так вот наши организации, если не считать обжалуемого фискального соглашения, по которому мы якобы должны за здорово живёшь отдать что-то около восьмидесяти тысяч, не связаны.

- А печать? Настоящая или нет? – не унимался судья.

- Я этого не утверждаю, но полагаю… Бухгалтер фирмы Хокшилда и той, второй, директором которой был Владос, - это одна и та же женщина. И чтобы все понимали серьёзность ситуации, она сейчас под арестом и под следствием по делу фирмы Смагулова.

- Стоп. Там что, уголовное дело? – судья хмуро посмотрел на фискальщика, тот усиленно отводил взгляд, делая вид, что его резко заинтересовала птичка за окном.

- Да, натурально, - ответил я. - По факту прокуратура считает, что имеют место крупные махинации и уклонения от уплаты налогов. И эта же фирма подтянула нас к уплате за них налогов, подделав подпись.

- Фискальная служба, а Вы об этом факте как-то забыли упомянуть, - пожурил Родионов.

- Ну, там в деле этого соглашения нет, - неопределённо развёл руками мой оппонент, чем только усугубил ситуацию. Так стало понятно, что про уголовное дело он знает.

- Нет соглашения…, - задумался судья. – Всё ясно. А директор той фирмы, наверное, в бегах?

- Ну, мы этого не знаем, - бодро ответил я тоном, из которого было ясно, что мы всё как раз очень хорошо знаем, но доказать не можем.

- То есть по печати Вы ходатайствовать не будете?

- Мы не знаем наверняка, но скорее всего фигурант, то есть наш бывший главбух, вступив в преступный сговор… Опять-таки, мы утверждать не будем… но образцы подписи Хокшилда для подделки дала она, печать шлёпнула настоящую, тоже, предположительно, она. Так что смысл её, в смысле печать, а не бухгалтера, направлять на экспертизу? Как и подпись директора Смагулова? Нам достаточно, что подделана подпись нашего бывшего директора.

- А этот бывший, Хокшилд, он сможет явиться для предоставления образцов? За него-то Вы должны ответить мне и быть в курсе?

- Не явится, он переехал на Кипр, там теплее, море, чайки и белый песочек.

- Ну, пусть ему там будет тепло. Итак, я подвожу итог, - судья положил на стол сразу две руки, словно пытаясь не дать столу ускакать, как ретивой лошадке. – Казначеев мы привлечём. Вторая фирма получает от нас конверты, но не является и ждать их не стоит. Фискальная служба?

- Да, Ваша честь?

- С Вас отзыв. Вы же возражаете?

- Да, возражаем, хотелось бы тут доложить подробно! – мой оппонент продемонстрировал черновик заготовленной собой речи.

Чтобы, значит, как в классическом фильме, кратенько, минут на сорок, как про жизнь на Марсе, двинуть речь.

Но тут он не учёл, что судья - человек матёрый, он так запросто присесть себе на уши не даст:

- Письменно, всё письменно и через канцелярию. Заявитель, Вы ходатайство по экспертизе поддерживаете?

- Да. Просим назначить экспертизу, причем поручить её главной экспертной лаборатории при полицейском ведомстве, на депозит оплатили, документы представили.

- Ну и хорошо, что государственных просите, а не частников, - хмыкнул судья.

Дело в том, что формально нигде в кодексе не было написано, чтобы эксперты были из официальных органов, более того, считалось, что госструктура могла бы на эксперта надавить и заставить выдать искажённый результат.

Но суды частным конторам доверяли неохотно. Да и все понимали, что в настоящее время политический вес фискальной службы (у которой под следствием сидело половина руководства, включая начальника, а сейчас вообще рулил исполняющий обязанности) не такой, чтобы на кого-то надавить.

- Назначаем экспертизу, чтобы у всех было время. Обязуем фискальщиков и заявителя свои экземпляры предоставить в суд для направления эксперту…

- Просим корректировки, - я поднял руку.

- Что такое?

- У нас нет «нашего» экземпляра.

- Утеряли?

- Нет, никогда у нас его и не было, это же подделка, его к нам и не помещали в бухучёт.

- Мы это отметим в протоколе. Значит на экспертизу идёт только вариант фискальной служба. Коллега? – он обратился к моему оппоненту. Тон был дружелюбный, но не стоило путать тон и смысл слов.

- Да, Ваша честь?

- Если Вы не предоставите свой экземпляр, оригинал, суд посчитает, что его у Вас нет и придёт к выводам… Что соглашения не существует вообще, Вы все его выдумали. Потому что одна фирма в бегах, другие говорят – у нас документа нет и никогда не было. И если завтра окажется, что и Вам показать нечего, то, значит, мы удовлетворим заявление в упрощённом порядке. В определении я это продублирую. Вы меня услышали?

Фискальщик хмуро кивнул.

- Образцы подписи будут затребованы из банка и регистрационной палаты, как независимых источников. Простите, стороны, но тут я вам не доверяю. Судебное заседание откладывается, текст определения получите по почте, дату заседания узнаете в определении. Всё ясно?

- Да, Ваша честь.

- Всем встать, суд уходит, - сказал судья сам о себе, кивнул, прощаясь и вышел.

…

Когда мы покидали здание суда, мой оппонент всё пытался засунуть в портфель помятую пачку листов своей неудавшейся речи. Пачка была сложена неровно и в портфель лезть не желала.

Я подсмотрел одним глазком – он ссылался на судебную практику, на теорию о придания силу документы печатью (а та была настоящей) и вообще провёл большую работу, а судья как опытное ПВО, сбил его на взлёте и вообще побыть оратором не дал.

- Ну что Вы расстраиваетесь, коллега? - неискренно утешил его я.

- Мы дело выиграем, даже не сомневайтесь! И налоги вы заплатите.

- Заплатим. Мы всегда платим свои налоги. Свои. А вот чужие не станем.

- Мы подпись не подделывали!

- Понимаете, коллега, сейчас некрасивость истории в том и заключается. В сделке было три участника, мы, фирма Владоса…

- Кого?

- Ну, фирма Смагулова. И Вы. А сейчас как в пословице, они сбежали, мы голосим, что это всё обман и подделка. И когда экспертиза выяснит, что это-таки подделка, на кого мы подадим заявление в полицию?

- Мы подписей не подделываем, - стоял на своём парень.

- А Вы донесите до начальства эту мысль. Вы же не должны сами принимать решения и нести ответственность за них? Каждый из нас делает свою работу. Вы услышали, что сказал судья?

- Что сказал?

- Про то, что можно не представлять документ и дело развалится само собой.

- Но тогда мы проиграем восемьдесят тысяч!

- Так и так проиграете, но не в смысле, что вы их простите или начисление было неверным. Вы просто не получите эти деньги с нас и всё. Зато если нет документа, то нельзя доказать и подделку, верно? Никто не виноват, произошла ошибка.

- Так мы же официально и неоднократно с вас деньги требовали по этому соглашению?

- Ну да. А Вы скажете, что операционист ошибся. Не разобрался человек, тем более у вас там столько перестановок, новых людей. Напишите письмо, в котором вину не признаёте, просто перестанете с нас требовать денег и всё.

- А Вы всё равно в полицию или прокуратуру обратитесь. Знаю я Вас, адвокатов.

- А что я скажу прокуратуре? Что мне показалось, что документ, который сейчас вроде как не существует, а у меня только серая копия, имел поддельную подпись? Но самой такой подписи у меня нет. Прокуратура, как Москва, она слезам, то есть «на слово», никому не верит. Нет документа, нет поддельной подписи, никто не виноват. И потом у нас же цель стоит те восемьдесят тысяч не платить, а не виновного найти. Разборки для нас не самоцель.

- Ну, - после некоторых раздумий выдал он, - И правда, пусть начальство решает, может и не было никакого соглашения. Я лично его пока что не видел в глаза. И тем более уверен, что мы подписи никогда не подделываем.

Глава 8 Нет документа, есть проблемы

Следующая поставка Вьюрковскому прошла гораздо менее стрессово, чем первая.

Охранник всё так же придирчиво осмотрел нас и машину. Причём по его поведению я понял, что так будет всегда.

Ну, история - штука занятная. В этом мире не было Романовых, не было (во всяком случае я про него не слышал) Ленина, не было и Троцкого.

Лев Троцкий в моём мире обоснованно боялся покушений и выступал против действующего руководства СССР. Боясь покушений, он общался с единственным своим другом, иностранным журналистом. И тот в какой-то момент оказался советским разведчиком и убил его ледорубом (если не врут).

Так что проверять смысл был.

Но мы ничего не проносили и не провозили. Проникновением были сами мы с Тайлером.

Детектив, даром что последние сутки пил с селянами на похоронах и после них, сейчас был выбрит, отглажен и собран куда больше, чем я, слегка вымотанный судебным процессом.

И пока я таскал коробки и ящики с минералкой, которую Вьюрковский, кажется, поглощал просто в огромных количествах, Тайлер доверительно общался со служанкой и выяснил, что «хозяин» периодически и без лишнего шума ездит в Челябинск и намерен сделать это в ближайшее время, так что будет возможность, не беспокоя барина, вывезти мусор.

Тайлер попросил проговорить вывоз с охраной, ведь она у графа самая серьёзная, но от ответа на вопрос о том, когда мы сможем начать вывозить его, дипломатично уклонился.

Дело в том, что когда Тайлер пообещал вывезти мусор и приплёл своего несуществующего родственника, то не подумал, как это всё делать.

Я понемногу искал мусоровозы и пришел к неутешительному выводу, что этот бизнес в Кустовом не налажен и нанять кого-то мы не можем.

С этими мыслями поехал в офис, чтобы успеть к Канцлеру, поговорить о некоем новом для него направлении. Возле офиса меня поджидали Нияз и Бузбуре, а с ними ещё какой-то паренёк.

- Здравствуй, Аркадий-Батыр! – поприветствовал меня Нияз.

Я поздоровался с ними за руку, помахал рукой Чену, который корпел над документами.

- Хотели спросить, как там наша работа, когда мы её будет доделывать, что сказал заказчик?

- Заказчик доволен, вопросов нет.

- Как нет вопросов, - переглянулись они. – Там швы не замазаны, три розетки не собраны, выводы не спрятаны, в шести местах плитка не доложена.

- Ну, я же деньги передал, - неопределённо ответил им.

- Это да, мы оплату получили, но дело-то не закончили?!

- Там у заказчика сложности, его в Москву вызвали, - соврал я, - раньше, чем через месяц он не появится. Вы пока можете считать, что объёмы закрыты, акты подписаны. Фигурально, потому что реально мы всё от начала до конца делаем без оформления.

- Ну хорошо, - с некоторым трудом согласился Нияз, - будем считать, что мы ждём замечаний и ты нас вызовешь, чтобы доделать, устранить и так далее.

Я кивнул. Ситуация развивалась так стремительно, что ремонт в пещере меня очень слабо волновал.

- Тогда у нас к тебе просьба.

- Слушаю? Какие-то юридические задачи, что-то оформить?

- Не совсем. Вот племянник Бузбуре, Ильяс. Мы все его знаем давно…

Вперёд вытолкнули худосочного парнишку, того самого, который был с ними первоначально, но держался чуть позади старших.

- Мы работу ему найти не можем.

Я молчал, предполагая, что речь не идёт о работе каменщика или плотника, иначе к чему бы они ко мне обратились?

- Он институт закончил. Ты не можешь его взять в подмастерья? Помощником, секретарём? Платить не надо, мы его прокормим, ему бы опыта набраться.

- А кто ты по специальности? Давайте я его для начала у вас украду.

Не люблю, когда за кого-то говорят, хотя по долгу профессии часто говорю за других. Я взял парня, формально моего ровесника, за локоть и отвёл в сторону, усадил в лавку.

- Мне Бузбуре как отец. Родители мои умерли, вот он и воспитывал, - это были первые слова парня.

- Как тебя, Ильяс?

- Ну да.

- Где учился?

- В Казани.

- Казань - это серьёзно. А специальность у тебя какая?

- Финансы и банковское дело.

- Не совсем, чтобы юриспруденция.

- Меня никуда не берут без опыта. А чтобы набраться опыта, надо где-то поработать. Получается замкнутый круг.

- Чистая правда. А сам ты чего хочешь?

- Денег хочу заработать, мир посмотреть, готов работать, чтобы из бедности вырваться.

- Работать хотеть - это хорошо, это само по себе половина залога успеха. А кто у тебя преподаватель экономической теории был?

- Профессор Багаутдинова. Зовут Наиля Гумеровна.

- А что любила рассказывать?

- Существует взаимосвязь между национальными и региональными особенностями и финансовыми их институтами. Примеры, истории, развитие.

- А по степнякам что-то говорила?

- Кочевой уклад сменяется на современный, но этот процесс тормозит феодальная верхушка. Впрочем, в империи такая же ситуация, просто не всё так печально. А Вы знакомы с трудами Наили Гумеровны?

- Нет, но важно не это.

- А что?

- Латынь была?

- Пер аспера ад астра, - с сильным акцентом выдал он и улыбнулся.

- А другие языки?

- Английский, это основной язык финансовой системы. То есть, политически наша империя противостоит Британии, но объективно во многом используем их наработки и английские стандарты. И это некоторый парадокс, потому что общая платежная система мира называется свисс, производное от Швейцария, а там государственные языки не содержат английского.

- А какие языки в Швейцарии?

- Немецкий, итальянский, французский и ретороманский, на нём говорят, как ни странно, цыгане.

- Круто.

- А почему Вы спрашиваете, господин Аркадий Ефимович?

- Никаких господ! Так, выясняю степень твоей адекватности и эрудированности. Так сказать, по косвенным.

- И как я, прошёл собеседование?

- Тебя бы часок помучить, но времени нет. Вот что, приходи завтра к девяти в офис. Там Чен. Он тебя впустит.

- Вы меня берёте? Тоже, получается, по блату.

- Получается, что так. Тебя результат интересует или честность?

- Всё интересует, – насупился Ильяс.

- Я тебя не то, чтобы прямо беру. Я тебя попытаюсь устроить в банк Берклис.

- Я пробовал туда устроиться. Говорят, мест нет.

- Ну, а я знаком с управляющим. Так что, может и найдётся. Приходи. В крайнем случае будешь помогать по прииску, там тоже дел хренова гора. Или по медной фабрике. Всё, до завтра, мне пора.

Чен огорчённо покачал головой через окно, видя, что я так и не зашёл в офис, но мне и правда было нужно успеть к Канцлеру.

…

Канцлер держал во рту печеньку и самозабвенно рисовал.

В расчищенной для такого случая подсобке стояло уже четыре «черновика», то есть эскизы-наброски, где большее внимание уделялось каким-то частям картины, деталям или работе с цветом.

- Герр Канцлер, простите, что врываюсь.

- А, Аркадий? Не услышал, совсем увлёкся. Заходите, заходите, Вам можно.

- Красота!

- Считаете?

- Конечно, я в восторге и с удовольствием куплю у Вас один из эскизов. А зачем их столько?

- Ну, Рембрандт - это Вам не подпись начальника казначейства на поддельном чеке, тут материя тонкая.

Я, не отвлекая его от рисования, присел рядом.

- С чем пожаловали? – он критически посмотрел на мешанную им краску и посмотрел, как она ложится на холст. – Паспорт, накладные?

- Нет, задача, достойная автора. Можно сказать, маэстро.

- Не тяните интригу, мне же интересно.

- Помните, Вы делали паспорт?

- На того степняка, на Юбу, настоящий?

- Он каган.

- Ну, профессия моя учит быть на короткой ноге с правителями и сильными мира сего. И великими художниками. И что там, нужен новый паспорт?

- Целая индустрия нужна. Для начала нужна их конституция.

- Консти… что? Я никогда не подделывал конституции стран.

- Проблема в том, что в Южном Алы Тау ровно ни одного закона, вообще ничего, даже письменности. И думая об этом, я вспоминаю, что как раз-таки письменность для них разрабатывал мой скромный друг Канцлер.

- Возражаю! Так у Вас говорят? Я не разрабатывал для них письменность, просто бахнул транскрибирование кириллицей на их словарь.

- Это и есть разработка письменного языка!

- Написать конституцию на их языке? Ну, для начала мне нужна она на русском. А это сложно, это же основной закон. Я не в курсе, есть ли он даже у Кустового.

- Конституция на русском с меня. Пока что это будет чуть ли не единственный закон страны.

- Допустим, я напишу, но это будет просто книжечка.

- Просто картина, просто книжечка. Силу ей придаёт подпись.

- Есть образец? Я подделаю подпись их правителя.

- Не понадобится, он и сам подпишет, это в его интересах.

- Странные у Вас дела творятся. Как если бы Вы мне живого Рембрандта привели.

- Искусство должен творить творец, а законы пишут скучные крючкотворы, а цари их только подписывают.

Канцлер задумчиво кивнул.

* * *

Вечером я временно пересел с грузовика на свою двухместную машину и поехал к своим двоюродным брату и сестре.

Филипп стоял во дворе и пытался делать гимнастику.

- Это что-то новое!

Он недовольно зыркнул на меня.

- А, Аркадий, заходи. Да вот, говорят, что сейчас в моде спортивные молодые люди.

- Всегда в моде, - я зашёл во двор и присел в одно из уличных кресел. Возле меня немедленно пристроился пятнистый кот, которого я потрепал по гриве. Кот замурчал.

- И, в связи с этим, девушкам нравятся военные, - недовольно продолжил Филипп. - А я человек сугубо гражданский. Что мне теперь, одиноким прожить?

- Тебе тётя Мириам наверняка парочку невест уже нашла.

Филипп на это лишь возмущённо фыркнул, не удостоив меня ответом.

- Постой, - меня озарила догадка. – Тебе нравится конкретная девушка.

- Нравится, - легко согласился он. – Но она мне нравится, а я ей - нет.

- Пробовал пригласить на свидание?

- Пробовал, - вздохнул он. – Но она не может. Занята и всё такое. Вот я и решил.

- А если я тебя с одними ребятами познакомлю, которые тренируются спортивным единоборствам?

Он пару секунд раздумывал над моими словами.

- Она меня засмеют, - он отрицательно тряхнул головой, - Мы с тобой, Аркадий, если говорить объективно, дрыщи доходные. Причем не от слова «доход», а от слова «доходить», то есть помирать.

- Эти не засмеют, - криво улыбнулся я. – Только они китайцы.

- Китайцы? А, ну да, дяди говорили, что ты спутался с азиатами и даже хуже выражались.

- Ты свой расизм попридержи. Тебе нужна хорошая физическая форма и уверенность в себе?

- Нужна. Но если они так хороши, что ж тебя не подтянули? – он пренебрежительно ухмыльнулся.

Мне пришлось встать, стянуть пиджак, потом мой верный и постоянный бронежилет и скинуть рубашку.

Мой двоюродный брат Филипп уважительно присвистнул. Причем удивила его не мускулатура, которая у меня понемногу прорезалась за почти ежедневными (пусть и не изнуряющими) тренировками, а почти зажившие синяки в районе сердца.

В этот момент за моей спиной кашлянули. Это была Иона. Как она ухитрилась подкрасться к нам беззвучно?

- Я сейчас не спрашиваю, почему ты, Аркадий, почти голый. И чем это занимается мой братец. Мне интересно что это у тебя за синяки такое на спине и груди? Зажившие шрамы? Ты что, дерёшься в подворотнях? Скажи откровенно, тебя бьют?

- Я много хожу на охоту.

- От ружья такого не бывает, - отрицательно покачала головой девушка.

- Это не приклад. Некоторые эпизоды пошли не по плану.

- Скажи честно, чуть не погиб?

- Ну, ранения были.

- Следы когтей на этом твоём странном жилете, тоже оттуда?

Следы когтей я получил при защите риелтерского агентства, сейчас они были зашиты, хотя отчетливо видны.

- Ты только никому не рассказывай, но… Да. Туго приходится.

- Значит, ты пошёл по позорному пути зарабатывания через охоту. Семейное проклятие Филиновых, тяготеть к охоте.

- Не позорное. Охота - это благородное занятие, к тому же наш Предок - это охотник. То есть Филиновы буквально потомки охотников.

- Я никогда в таком свете не думала.

Одевшись, подал ей руку.

- Филипп, брат, моё предложение в силе. Единственная опасность, тебя там могут китаянки захомутать.

- Ой, да ладно.

- Я не шучу. И поговорю с их главным… Тренером. Иона, нам надо поговорить.

- О чём? К спорту я совершенно равнодушна.

- Это напрасно, но нет, о твоей работе.

- Я тоже должен это слышать! – возмутился Филипп. – Как старший брат!

- Шутка. Про работу это была шутка. По поводу девушек посоветоваться. Про дела амурные.

- С ней?

- Нет, блин, с тобой, старым девственником! Конечно, с ней, она девушка, Филипп, если ты не заметил! И тебе бы советовал понять, что она не ребёнок давно, а взрослый человек.

- Это бы всем понять, - согласилась Иона.

* * *

- Правда про девушек хотел поговорить? Про ту, как её, Пенелопу?

- Что? Нет. Про работу. А Филиппу так сказал, чтобы он отстал.

- Ты же знаешь, у нас в роду предполагается, что девушки получают образование, чтобы потом сидеть с детьми и следить за хозяйством, совмещая это со светской жизнью?

- А не хочешь чуточку денег заработать, делать что-то полезное и сложное?

- А как же брак? - она произнесла это слово примерно, как человек произносит слово «геморрой»

- Со своими деньгами и при возросшей самооценке, ты можешь сама рулить этим процессом, без тёти Мириам. Работа не исключает брак, но так ты сама выберешь себе жениха и пошлёшь его лесом, если тебе что-то не понравится.

- А на кой тебе я? Для работы есть Филипп.

- Ему сосватана государственная должность.

- Ну да, он говорил, что его перевели. Весь из себя важный стал.

- А в коммерцию я хочу затянуть тебя.

- Что за коммерцию?

- Нужно торговать макрами.

- Я не торговец, Аркадий. Мы все не торговцы.

- Спору нет. Но для регистрации на площадке биржи макров нужен русский, и желательно, дворянин. Это ты, вернее фирма, где ты будешь учредителем и директором. А делами буду рулить я и инвесторы.

- Как-то сложно.

- Всё в жизни сложно. Для начала нужно твоё принципиальное согласие.

* * *

Распрощавшись с Ионой, всё-таки родственница, которую я и правда не был намерен отпускать в одиночное плавание, набрал Чена.

- Босс, ты так и не подписал документы по прииску.

- Сейчас заеду. Скажи, а ты что-то узнал по самолёту?

- Ну, где Кустовой и где авиация? У нас их нет.

- Говорят, у каких-то купчин на Чёрном рынке есть, у контрабасистов. А вообще, кто-нибудь пробовал провезти в Кустовой самолёт?

- Зачем?

- Потому что это Кустовой. К нам один мужик притащил паровоз из Англии, не то, что самолёт.

- Помню-помню. Не знаю, босс, мы же все не афишируем, кто что… перевозит. Известны только провальные случаи.

- О, а это мысль! Спасибо за идею.

- Аркад Ий! Босс! Ты должен заехать и подписать документы по банку, не умчись со своей идеей куда-то к границам Степи.

- Не бзди, доеду.

…

Однако, раньше, чем я обрался до офиса, поймал по мобилету Ангелину.

- Привет, - промурлыкала она в трубку. - Опять весь в работе?

- Да. И у меня странный вопрос.

- Задавай.

- У нас за последнее время изымали самолёт или ещё какой дельтаплан у контрабандистов?

- За последнее время нет. Нет такой информации, я бы знала. Полтора года назад мы на железной дороге вскрыли контейнеры, а там двигатель. Всё перерыли, в шести контейнерах самолёт, лёгкий одномоторный.

- Что, не нашли, кто провозил? Контрабанда?

- Нашли, конечно. Но им твои услуги на текущий момент не очень-то нужны, они уже год, как на каторге и лет по пять осталось.

- Круто. А где контейнеры те? Продали?

- Аркадий, ты зачем спрашиваешь? Ты же не намылился их украсть?

- Как можно! А кто был следователь?

- Не скажу. А то не только меня на балы станешь водить.

- Не стану. Я тебя ни на кого не променяю. Но мне нужен самолёт.

- Зачем? Что за дурь?

- Не дурь. Мечта, полетать, быть поближе к звёздам.

- Пугаешь ты меня.

* * *

- Николай Викторович!

- Иван Иванов!

- А я подрядчиков ищу. Классических. Надо кое-что изъять из чужого владения.

- Таких у нас много. Есть особенности?

- Да, есть. Надо на место украденного поместить муляжи. Чтобы никто не заметил.

- А Вы говорите, подрядчики классические!

Глава 9 Склад и крыша

Короба, а это были действительно крупные ящики, на удивление хранились на складе у моего хорошего знакомого управляющего Крюгера, совсем неподалёку от места, где когда-то обитал паровоз Скоморошинского.

Собственно, когда-то именно он мне паровоз и выдал, его даже не смутило, что потом за техникой пришёл собственник, Скоморошинский. У него по документам было, как у кота Матроскина, корова рыжая одна, передана одна, возвращена одна и никакие изменения невозможны, чтобы не нарушать отчётность.

Когда Скоморошинский начал на него бузить, немец решительно выставил его вон (настоящие немцы люди не только формально вежливые, но ещё и жесткие) и вызвал полицию.

Получить самолёт от государственных органов Кустового легально было нельзя, потому что легально самолёт и не существовал. То есть его существование не были тайной, а вот бездокументальное происхождение не позволяло существовать неизвестной контрабанде, как средству передвижения.

Полиция и прокуратура рассматривала вещдоки только как свидетельства совершённого преступления и не видела в них экономической ценности, в отличие, от, например, фискальной службы.

В то же время, фискальная служба умела хранящееся у неё барахло продавать для покрытия налогов и, таким образом, при большом желании такое имущество можно было бы заполучить. Долго и муторно, но можно.

Однако дело по контрабандистам, перевозящим ящики с самолётом в разборе, вела именно прокуратура, так что они поместили вещдоки на хранение.

Всё, что не возвращалось «жертвам», например, украденное или временно взятое на период следствия, нужно было как-то хранить и в отличие от тонких и компактных документов, хранение было вопросом для прокуратуры муторным, не основной задачей и ему не уделялось особого внимания.

Обычно они использовали для этого большой архив в подвале республиканской прокуратуры, но не для крупногабаритных или скоропортящихся предметов.

Скоропортящиеся, а туда относился (внезапно!) и контрабандный алкоголь, в том числе и крепкий, подлежал безусловной утилизации под бдительным присмотром специально обученной совместной комиссии из знатно пропитых и прожжённых чиновников прокуратуры и полиции.

Эта комиссия пресловутый алкоголь в торжественной обстановке и с обязательным составлением акта уничтожала, якобы сливая его на городской свалке прямо в мусор, в любом количестве до последней капли.

Точнее сказать, по документам было так.

Свои же, то есть прокурорские, не раз подозревали, что комиссия алкоголь вовсе даже не сливает, а подчистую ворует, при этом акты делает от начала до конца липовые.

Не раз и не два они проводили совершенно внезапную проверку и каждый раз комиссия её невозмутимо и с честью проходила. При проверке оказывалось, что сливают именно контрабандный алкоголь и именно в заявленном количестве.

Удивлённые проверяющие премировали комиссию за её нелёгкий во всех смыслах труд и надолго отставали, начисто обескураженные результатом проверки.

Учесть такой маленький факт, что комиссия большую часть утилизации сбывала в собственной лавке на Чёрном рынке и «делилась», что качественным алкоголем, что деньгами, с заместителем прокурора по надзору за соблюдением законодательства, который визировал такие проверки и знал о них заранее, бдительные проверяющие никак не могли. Банальной причиной этой неосведомлённости было незнание о параллельных горизонтальных связях между независимыми друг от друга государственными структурами.

Поэтому система годами оставалась именно такой.

Деньги, золото и макры подлежали конфискации в пользу казны. В процессе превращения эти ценностей в казну часть финансовой составляющей неизвестным науке способом терялась.

Со склада вещдоков годами воровали оружие и наркотики. Работники этих складов всегда лишь пожимали плечами и представляли результаты проверки о том, что английский порошок, опий и каннабис сгрызли матёрые мыши в состоянии наркотической ломки, а оружие сгнило и проржавело до состояния трухи от влажности в сыром подвальном помещении.

Автомобили, изъятые в ходе следствия, ставились на площадке за прокуратурой и за них вообще никто не отвечал. Постепенно авто теряли детали, колёса, запчасти и так далее, но если спросить об этом прокурорских, они ответят, что именно в таком виде автомобиль и был изъят у преступников. То есть остановили их после погони, причём у машины нет всех четырёх колёс, потому что при аресте никто внимание комплектации авто не уделял, а преступники пытались скрыться бегом, поддерживая остов машины на руках.

Но крупные и неценные предметы хранились, где попало, в первую очередь, потому что они были никому не нужны. Такие сиротки, а было их, с учётом бурной криминальной жизни Вольного города, много, передавались за неимением специального места на хранение на одну из площадок, с которой у города был рамочный договор хранения.

Так когда-то паровоз и попал в действующий цех, где управляющим был педантичный Крюгер.

Немец весьма тщательно вёл учет хранимого, и скрупулёзно получал от бюджета крошечное вознаграждение за каждый месяц хранения.

Конечно, можно было бы сравнительно просто подделать постановление следователя о перемещении вещдока или передаче его потерпевшему. Крюгер заведомо не знал, кому, что в его царстве пыльных ящиков принадлежит. Проблема заключалась в том, что через месяц он отчитается о хранимом, потом кто-то что-то сопоставит и факт вывоза ящиков всплывёт.

Ящики, надо сказать, он мне показал сам. Я запросил сведения о хранении по шести старым уголовным делам, причём не имел отношения ко всем шести, он провёл и показал.

Педантичный Крюгер насколько мог, всё паковал в деревянные ящики, велел парочке пропитых работяг покрывать коробки креозотом (ему было искренне плевать, какое амбре они потом распространяли, ведь по документам, он никогда не хранил ничего скоропортящегося и продуктового).

По документам, что опять-таки было для Крюгера важнее, чем фактически, он хранил именно коробки, каждая из которых была тщательно промаркирована белоснежной трафаретной надписью.

Это счастье археолога из далекого будущего закладывалось в дальний пыльный вонючий склад и лежало там, ожидая, вероятно, следующего Великого Потопа. Состояние внутри коробков Крюгера волновало мало, если он кому-то что-то отдавал, то вместе с деревянным футляром и заставлял расписываться до получения и вскрытия.

Коробков с самолётом (опять-таки, что в них помещена авиатехника в разобранном виде, Крюгер не знал) было шесть, два больших и четыре поменьше.

Он показал мне всё по всем уголовным делам и короба были промаркированы именно их номерами, с указанием веса на момент помещения на хранение (Крюгер свято верил, что содержимое ящика было способно с течением времени набрать вес или похудеть), даты принятия на хранение и литеры внутри уголовного дела.

Коробки, к моему лёгкому ужасу, располагались в совершенно разных частях склада.

- А я могу их попросить переместить так, чтобы они хранились вместе? – с надеждой спросил я и Крюгер, немного подумав, согласился, ведь потенциально их кто-то когда-то заберёт и их при этом не надо будет искать по всему складу.

Были найдены рабочие и они стащили более лёгкие ящики к более тяжелым.

- А почему они все у дальней стены? Вдруг я завтра за ними приду?

- Как поставили, так поставили, - отрезал Крюгер.

Он видел, что короба разного веса, один из них рабочие склада вообще не смогли поднять и стащили остальные к нему. А пригонять сюда других рабочих он смысла не увидел.

Мне пришлось согласиться, он и так не был обязан мне тут помогать.

- Когда придёте, погрузка Вашими силами. Если придёте. Вы же знаете нашу бюрократию, это затянется на годы. А у нас ещё работы много, - подвёл итог Крюгер, заодно толсто намекая, что мне уже пора валить из его вотчины.

Сегодня я вернулся в офис и был намерен лениво перебирать документы, когда внезапно ко мне пришёл посетитель, вернее, посетительница.

Я сидел за своим столом, Чен не так давно поставил второй, для документов, за который он и перемещался, если в офисе был я, как основной его владелец (что в последнее время случалось редко). Сейчас он размеренно сшивал документы по прииску и поэтому пребывал в медитативно-спокойном состоянии.

Колокольчик дзенькнул и она вошла. До этого, как говорят в подобных случаях, ничто не предвещало.

Молодящаяся дама в обтягивающем платье и с широкополой шляпой по последней парижской моде.

- Мне нужен адвокат.

- Это я. Присаживайтесь. Консультация?

- Да, для начала, - она скользнула взглядом по Чену и присела на стул для посетителей.

- Аркадий Ефимович, у меня важное дело.

- Излагайте! – широко, хотя и немного неискренне улыбнулся ей я.

- Меня зовут Ягрынина Софья Андреевна. Я в Москве занимаюсь… Занималась туристическим бизнесом, конкурировала с крупнейшими турфирмами. Знаете, что такое туризм?

- Знаю.

- Я организовывала поездки в Грецию, Турцию, в Париж, Женеву, Южный Прованс Франции. Отели, проезд, питание, всё на мне, всё на мне.

Не стал повторять, что представляю себе, что такое туризм, терпеливо ждал, когда она перейдёт к сути.

- Четыре года я занималась этим, у меня дом в Москве и три квартиры, просто чтобы куда-то вложить деньги. Машина, само собой.

- Рад за Вас.

- Но всё хорошее когда-нибудь кончается.

- Что же произошло?

- За мной следят специальные службы. Разведка имперская, британские шпионы, немецкие.

Она заволновалась и попросила стакан воды. Вообще-то у нас стоял графин, но наливали мы его из-под крана. Впрочем, она этого не знает, так что налил ей.

- Они прослушивали мой телефон, слушали под дверью, следили, куда я выходила, вскрывали мою переписку, даже деловую. Даже положили моему жениху в постель голую девку. Впрочем, мы с этим кобелём все равно расстались, тут никакая провокация не служит ему оправданием.

- Серьёзная история.

- Из-за того, что за мной везде постоянно была слежка, я была вынуждена продать две квартиры и уехать в США.

- Да, там говорят, с этим полегче, - кивнул я, стараясь выражением лица не показать того факта, что в США существует по меньшей мере восемнадцать разведывательных организаций, то есть тут они здорово превосходят большинство других стран.

- Но я ничего не потеряла в плане бизнеса! Не подумайте! У меня было популярное танцевальное шоу в Нью-Йорке, на Манхэттене. Но и там меня не оставили в покое. Я их заметила и поняла, что спецслужбы преследуют меня и там.

- Беда, - протянул ее и бросил короткий взгляд на Чена. Китаец с сожалением вышел из своего медитативного состояния, сбивчивый рассказ заставил его поскорее закончить работу с документами, и он их уже закладывал в портфель.

- Я была вынуждена вернуться в Россию в Воронеж, у меня родственник заболел. Не важно, кто. И вот, в Воронеже, в этом городе куража, в один прекрасный день я ехала за рулём и в меня специально врезалось авто. ДТП было не случайно! Это подстроили следящие за мной агенты.

- Вы пострадали? Другой участник аварии пострадал?

- Да что ему будет, там же был мужлан. А меня всю переломало, всю!

- Давно это было?

- Месяц назад. Пришла в себя и бежала в Кустовой, тут меня не достанут.

- Рад, что Вы поправились, - честно говоря, она не выглядела, как человек, который был переломан в ДТП, но что я могу знать про местную медицину?

- Да, я лечилась. Но главное не это. Я очень сильно пострадала, с переломами и так далее, но оказалось, что в истории болезни не отражены никакие повреждения. Врачи подменили меня.

- Как подменили?! - я совершенно не был готов к такому неожиданному повороту сюжета, так что сохранял спокойствие только за счет жизненного опыта.

- А вот так. Врачи подменили меня на похожую женщину, осмотрели её и написали, что всё хорошо и повреждений нет.

- И как Вы сейчас себя чувствуете, после подмены?

- Как-как!? Я возмущена, конечно! Как они смели!

- Ладно, - я скосил глаза на Чена, тот старался предельно тихо захлопнуть портфель. - Давайте к практической стороне подойдём. Чем я могу помочь в этой ситуации?

- Ну, очевидно же! Надо подать в суд на больницу.

- За что? – осторожно спросил я. Чен закончил свои телодвижения и явно намеревался свинтить и бросить меня одного с подменённой женщиной.

- За обман, за то, что подменили меня на другую и за то, что не отразили все мои переломы в истории болезни. Только учтите, дело может быть опасно.

- Врачи опасные?

- Спецслужбы, конечно. Они установят слежку за Вами, прослушивать будут, шпионов подсылать. Вас могут допросить или даже похитить. Вы можете пропасть.

Я хотел было, спросить, будут ли спецслужбы подбрасывать мне в постель голых девушек, как это было с её бывшим, но меня опередил Чен.

- Господин начальник, - поклонился он. – Пока я не пропал, отвезу документы нашему клиенту, в прииск. И финансисты велели передать, что готовы осуществить вывоз твёрдых бытовых отходов для того графа, только Вам надо сообщить дату и сколько человек им привлекать. Все расходы за счет организации. Всё, я пошёл, пока дела не приняли совсем опасный оборот.

Пока говорил, ни один мускул не дрогнул на его лице. Железная выдержка, стальные нервы, красавец. И он сбежал, бросив меня одного!

- А где больница? - я уцепился за спасительную соломинку.

- Ну, в Воронеже, конечно.

- Вам придётся нанять адвоката оттуда. Дело подсудно воронежскому суду.

- Точно? Это Вы правду говорите или Вас спецслужбы заставляют?

- Точно. Подсудность по месту нахождения истца.

- Вот ведь! А как же мне нанять адвокатов в Воронеже, если я в Кустовом?

Я многозначительно пожал плечами:

- Туда ехать.

- Это опасно. Следят ведь.

- Ну, как следят? Присматривают. Тоже ведь неплохо. Вы потеряетесь, колесо проколите, а они рядом, в обиду Вас не дадут. Опять-таки, видите, какой Вы важный человек, раз спецслужбы на зарплату шпионов деньги тратят. С Вас десять рублей за консультацию, кстати.

* * *

Я постучал в двери с безликой блёклой надписью «Региональное общество исследования общественных явлений и межнациональных отношений».

- Константин! – поприветствовал я агента, тот читал книгу без названия, что-то дочитал и аккуратно положил закладку.

- Аркадий, здравствуйте, чем обязан?

- Хотел спросить за одну даму. Некую Ягрынину Софью Андреевну, из Москвы, занималась туризмом.

- И что с ней?

- Говорит, что за ней по всему миру следят спецслужбы, теперь она месяц прячется в Кустовом. Ну или у неё шизофрения.

Он на пару секунд задумался.

- Шизофрения - замечательная болезнь, Аркадий, открывает столько возможностей для приключений. Вы за этим пришли?

- Нет, у меня разговор по Вьюрковскому, - от этих слов он лишь печально вздохнул, - и, внезапно, по государственным интересам империи в Южном Алы Тау.

- А вот это уже интереснее, хотя и несколько выходит за пределы моей компетенции.

- А мы попытаемся их в компетенцию всунуть.

- Излагайте, - ещё раз вздохнул он и пододвинул к себе блокнот.

- Допустим, империя традиционно рассматривает Степь, как некое мозаичное явление без ярко выраженного государственного центра.

Он кивнул, мои слова укладывались в неозвучиваемую, но проводимую империей политику.

- При этом есть напряжённость с Британией насчет освоения Степи. С одной стороны, война с бриттами никому не нужна, а с другой, география как бы намекает, что Степь - она рядом с нами, а не ими.

- И тем не менее, они далеко раскинули свои, как Вы выражаетесь, интересы, - поправил меня Константин.

- Это так. А теперь есть конкретный каганат, то есть часть этой мозаики, которая, к тому же, граничит с русской Сибирью, готовый принять конституцию на русском и своём национальном языке, планирующий ввести денежное обращение – рубли.

- А чего бы ему так поступать? Есть конституционные процессы?

- Ага, - кивнул я, вспомнив Канцлера, который сейчас это конституцию очень художественно ваяет.

- А банковская система у них есть?

- Это первый вопрос. Я хочу, чтобы ваши попросили один из местных банков принять на работу человечка, молодого… Просто поучиться банковскому делу. А завтра он при нашей с вами поддержке создаст банк в кагатане и будет оперировать рублями ввиду отсутствия иной национальной валюты.

- Британцы могут воспринять это, как скрытое влияние императора. Будет скандал.

- Это будет инициатива местного правителя и одного его министра.

- Как зовут министра? – едко ухмыльнувшись, поинтересовался агент.

- Аркадий Ефимович его зовут. Будущего министра, как мне кажется.

- Да, такое влияние в интересах нашей службы, особенно, если мы можем провести это, как свою спецоперацию.

- А Вы оформляйте меня, как завербованного Вами, я подпишусь под этим.

- А что хочет наш агент и будущий министр за то, что включает каганат в орбиту имперских интересов?

- Когда умрёт Вьюрковский…

- Если умрёт. Опять Вы за своё?

- Если умрёт. Так вот. И я окажусь его наследником…

- Если окажетесь.

- Ну да. Я прошу поддержки службы в том, чтобы я получил его владения и статус владетеля.

- Ещё один владетель, это, в целом хорошо. Но Вы затеяли рискованную игру, Аркадий. Вы можете в такой игре погибнуть.

Я кивнул, но не стал говорить, что если не выиграю такую игру, то мне один хрен мой Предок-Покровитель с птичьим лицом пообещал сделать «вжух» и в этом случае я погибну уже окончательно.