Адвокат Империи 7

Глава 1

— Есть что-то, что я должен знать до того, как сделаю какую-нибудь глупость?

Сидящая рядом со мной в машине Настя посмотрела со смесью веселья и страха в глазах.

— А, ты ведь не собираешься сделать что-то подобное? — тщательно скрывая надежду в голосе, спросила она. — Не собираешься же?

— Кто знает, — пожал я плечами и тут же получил тычок кулачком в бок.

— Саша! Это важное мероприятие вообще-то!

— Так я потому и спрашиваю.

Лазарева закатила глаза и только тихо фыркнула в ответ.

Мы ехали по уже знакомой мне лесной дороге, что вела к поместью Распутиных. Я, к слову, уже как-то по ней ездил, когда приезжал сюда для разговора с Распутиным.

— Так что? Я всё ещё жду ответа.

— Просто… просто веди себя нормально.

— Нормально — понятие растяжимое.

— Саша!

Я уже не выдержал и рассмеялся.

— Да ладно тебе, Насть. Я просто прикалываюсь над тобой. Не переживай. Всё будет нормально.

— Угу, нормально. Уже жалею, что позвала тебя, — вздохнула она и надула губки.

— Эй, только вот не надо делать такое лицо, — покачал пальцем. — Ты хотела, чтобы я пошёл. Я пошёл. Теперь не жалуйся.

О как. Забавно. Вроде ничего такого не сказал, а её реакция оказалась интересной. Нет, в лице она не изменилась. Всё так же продолжала смотреть в окно с недовольной мордашкой.

А вот её эмоции…

Я же не идиот. Прекрасно понимаю, в чём именно состоит причина, по которой она позвала меня на это мероприятие. И нет, дело не в том, что она таким глупым образом хотела как-то унизить меня или повеселиться за мой счёт. Думаю, эту стадию отношений мы уже миновали. Да и Настя прекрасно понимает, что со мной это не пройдёт. За словом я в карман не полезу.

Причина в другом.

Куда больше меня волновало то, как её отец отреагирует на моё появление. Тот факт, что просьба поступила со стороны Романа, давал надежду, что реакция будет если не положительной, то как минимум нейтральной. Это хорошо.

А что это значит для меня? Шанс немного наступить Павлу Лазареву на хвост после всех его хитрых шагов? Как там классики говорили? Мат в три хода? Нет, спасибо. Шахматы я хоть и люблю, но играть предпочитаю в карты. Банально интереснее.

Но, возвращаясь к нашему разговору, Настя всё же сподобилась поведать, чего, собственно, стоило ожидать. Приём планировался не самый большой. Распутины в принципе почти никогда не устраивали пышных празднеств, оставляя подобные мероприятия на милость куда более медийно известных аристократов.

Нет. Этот приём они устраивали раз в год в сентябре. Как правило, на него приглашались дружественные семьи, близкие друзья и знакомые. Тогда, спрашивается, с чего вдруг такой эпатаж со стороны Анастасии? Ответ прост. Учитывая калибр личности Распутина, этот самый узкий круг близких друзей и знакомых включал в себя самые знатные семьи аристократов столицы и кое-кого из приезжих.

Так что, как говорится, мал золотник, да дорог. Всё познаётся в сравнении. Для примера Настя рассказала о приёме, который устраивал князь Румянцев в начале лета. Список приглашенных гостей насчитывал почти семьсот человек. А тут едва четыре десятка наберётся. Зато все важные и именитые.

И, что любопытно, князей среди них не было. Только графы и бароны. И, спрашивается, что это такое? Одни сознательно игнорируют и не приходят на праздники других? Или те их специально не зовут?

Да кому какая разница.

Главное — следовать плану. А план на подобные мероприятия у меня существовал ровно в двух вариантах. Первый — поменьше говорить и пить и побольше есть. Если вкусно. Если же кормят невкусно, то поменьше говорить, пить и есть. Следуя двум этим вариантам, можно свести любые возможные конфликты и потери к минимуму. Главное, первым двум пунктам следовать неотступно. Лишняя болтовня и алкоголь ещё никого до добра не доводили.

И раз раньше меня такая тактика не подводила, то, надеюсь, не подведёт и впредь.

Наша машина тем временем свернула с лесной дороги и выехала на широкую поляну, где находилось имение Распутиных. В прошлый раз я видел его днем. Теперь же мне довелось взглянуть на это место во всём его иллюминированном вечернем великолепии.

Вот, сразу видно, когда хозяева ответственно относятся к своему празднику. Денег в декорации, иллюминацию и сервис вложено столько, что, наверное, я за пять лет столько зарплат на работе не получу. Всё подсвечено. Всё красиво. Правда, на парковке перед домом стоит всего несколько дорогих машин. Но оно и понятно. Все они банально тут бы не поместились. Хозяева и сами это понимали, так что для парковки было выделено специальное пространство на обочине подъездной дорожки, где уже все разместились с удобством в ожидании своих господ.

Едва одна машина отъехала от центрального фасада, как подъехали уже мы. Одетый во фрак слуга тут же подскочил к нам, элегантным движением открыв дверь.

Я выбрался первым и, как полагается хорошо воспитанному мужчине, подал Анастасии руку. Ну ещё и потому, что без моей помощи выбраться из машины оказалось бы для неё далеко не таким простым делом, как оно могло показаться на первый взгляд.

Длинное и чёрное как смоль платье обтягивало её фигуру, словно перчатка. Разрез на бедре с одной стороны открывал вид на стройные ноги. Туфли на шпильках. Образ дополняли колье и браслет, а длинные каштановые волосы были собраны в хитрую причёску, удерживаемую двумя тонкими и явно сделанными из белого золота спицами.

В общем, если Настя хотела выглядеть неотразимо, то своей цели она добилась на все сто процентов. Я и сам слегка залип на такую красоту, чего уж скрывать.

— Спасибо, — улыбнулась она, приняв мою руку и выбравшись из машины.

— Не за что. — Я вернул ей улыбку и подставил локоть. — Ну что, мадмуазель? Позвольте сопроводить вас на приём?

От такого официоза она даже рассмеялась.

— С превеликим удовольствием.

***

— Твоя сестра опаздывает, — даже не стараясь скрыть недовольство в голосе проворчал Павел, глянув на часы.

До начала приёма оставались считаные минуты. Григорий должен был произнести свою традиционную речь, и собравшиеся в главном зале имения люди ожидали этого момента. Не то чтобы они ждали услышать что-то неожиданное. Как правило, хозяин мероприятия оставался крайне консервативен в выборе слов.

Тем не менее это была традиция, а традиции следовало чтить и уважать.

— Если не ошибаюсь, она должна уже вот-вот приехать, — сказал стоящий рядом Роман, бросив короткий взгляд на свои часы.

— Он приедет с ней?

— Слушай, ты хоть сделай удивленное лицо, когда они появятся, ладно? Настя планирует такой выходкой пройтись по твоим нервам. Она же думает, что ты ей тут очередного жениха искать начнёшь. А она такая хитрая тебе всю затею обломает.

Отец лишь фыркнул и сделал короткий и тщательно отмеренный глоток шампанского из бокала.

— Не переживай. Я буду удивлён ровно настолько, насколько нужно.

— Удивлён чему, дорогой? — произнес голос позади него.

В этот момент Роман стал свидетелем того редкого случая, когда его отец вздрогнул от неожиданности. Нечасто кому-то удаётся застать Павла Лазарева врасплох.

Но никто другой не умел делать это лучше, чем его жена.

— Тому, насколько все мы рады этому приёму дорогая, — практически без задержки ответил он и повернулся к жене, тут же поспешив перевести тему разговора. — Я так понимаю, Уварова уже отпустила тебя из своих когтей? Или как? Ещё не всем гостям кости перемыли?

Валерия Лазарева лишь коротко и снисходительно улыбнулась.

— Сплетни, милый, — это источник ценнейшей информации. Не стоит их недооценивать.

— Ну конечно же, — фыркнул граф, спрятав улыбку за краем бокала. — Ещё бы был этот источник хоть сколько-то достоверным, я бы тебе поверил. А так…

— Просто ты не умеешь с ними работать. Меня куда больше расстраивает то, что Артур и Кирилл не смогли приехать в этот раз, — с искренним расстройством произнесла его жена, оглядывая собравшихся в зале людей. — Уже второй год подряд, а они либо за границей, либо решают какие-то проблемы в таких местах Империи, о которых я даже не слышала.

— Что поделать милая, — философски заметил Павел. — Дела семьи требуют их присутствия.

— Угу, — хмыкнул в тон отцу Роман, гуляя глазами по залу. — Уверен, что они сейчас благодарят бога и императора за то, что убереглись от такого вне всякого сомнения прекрасного времяпрепровождения. Глупцы.

Сарказма в его голосе хватило бы для того, чтобы наполнить бокал в его руках. Да и вообще, наверное, каждый бокал в зале.

— Смейся-смейся, Рома, — пожурила его мать. — Только не забывай, что пока они там, ты здесь. И если что, отдуваться за всех троих придётся тебе. Когда уже мы узнаем имя твоей будущей невесты?

— Если мы захотим узнать имя будущей избранницы Романа, я вам его сам скажу, — безапелляционно заявил его отец, даже не посмотрев в сторону сына.

— Что-то мне этот разговор перестает нравится, — проворчал младший сын.

Вроде в голосе отца и имелась доля шутки, но… в каждой доле шутке есть доля правды. Пусть он пока не особо лютовал относительно заключения брака, очевидно, просчитывая возможные варианты, Роман рисковать всё равно не хотел. Да, ему и братьям в этом плане повезло несколько больше, чем Насте. У них имелся хоть какой-то выбор… или же его иллюзия, как однажды сказал ему Артур, перед тем как сопроводить свою будущую супругу под венец.

Но даже так Роман свой шанс терять не хотел. Как и Кирилл. Почему-то он ни на секунду не сомневался, что уж средний брат, который на данный момент находился в Японии, времени точно зря не терял.

Иными словами, веселился от души.

— Кстати, вы не видели Анастасию? — спросила их Валерия. — Я надеялась поговорить с ней до того, как Григорий будет выступать со своей речью.

— Кстати, о птичках, — произнес Рома, заметив появление сестры. — А вот и она.

Павел с супругой повернули голову в сторону входа практически одновременно, заметив, как их дочь вошла в зал под руку с молодым парнем.

— Так, — задумчиво произнесла Валерия, разглядывая кавалера своей дочери. — Паша, а с кем это она пришла?

— Не забудь сделать лицо понедовольнее, — шепнул Роман отцу, прикрыв губы бокалом.

— Я и без тебя это знаю, — хмыкнул он и действительно состроил на лице гримасу крайне убедительного недовольства.

***

Ну вот мы и пришли.

Главный зал имения Распутиных встретил нас хором негромких голосов и ярким светом. Куча народа. Практически все мужчины в дорогих фраках и костюмах, за исключением буквально трёх или четырёх гостей. Эти выделялись на общем фоне, щеголяя парадной военной формой, блестя орденами и погонами в свете хрустальных люстр.

Но, без сомнения, главным украшением этого вечера были дамы.

Что ни говори, но это всё равно, что оказаться в ботаническом саду прямо посреди оранжереи с прекрасными цветами. Разные фасоны платьев, причёски, украшения. Все они отличались друг от друга, но схожи были в одном. Все они были прекрасны.

Легко определить кто знает разницу между просто тем, чтобы нацепить дорогие шмотки, и тем, как одеваться стильно и красиво. Присутствующие на приёме женщины, или же их стилисты, явно потратили уйму времени и сил, чтобы образ каждой врезался в сознание своей неповторимостью и красотой. И при этом не выглядел чрезмерным или же просто безвкусным. Как идеальный пазл, где каждый кусочек, украшение или деталь платья дополняли общую картину.

В общем, услада для глаз.

Примерно так я думал, спокойно ведя Анастасию через зал, пока мои глаза не натолкнулись на чету Лазаревых.

Первое — удивлённое и даже несколько раздражённое выражение на лице её отца.

Второе — ироничная усмешка Романа. Начальство едва заметно мне подмигнуло, чем окончательно развеяло оставшиеся сомнения.

Если здесь кто-то кому-то и пудрил мозги, то Настя явно осталась в дураках. Точнее, в дурочках. Потому, что если она планировала наступить на ногу своему отцу появлением в моём обществе, то её выпад цели явно не достигнет.

По крайней мере, так, как она на то рассчитывала.

Третье — похоже, что даже несмотря на этот нюанс, вечер меня ждёт непростой.

Потому что в искренности озабоченного выражения на лице стоящей рядом с Павлом Лазаревым женщины я не сомневался ни на секунду. О том, кто она такая, я тоже не думал. Семейное сходство, как говорится, налицо. Настя явно пошла в маму.

Надеюсь, что только красотой, а не характером.

Потому что если верить предчувствию, меня сегодня вечером ожидают пляски на минном поле из вопросов матери, обеспокоенной выбором кавалера своей дочурки.

Ну, никто и не говорил, что вечер будет простым, ведь так?

От авторов: Ребят, спасибо вам. Мы рады, что вы прошли с нами аж до седьмого тома и постараемся, чтобы не разочаровать вас в дальнейшем. 2я глава выйдет точно по графику, как и всегда.

Так же у нас есть к вам небольшая просьба. Мы будем очень признательны, если вы напишите комментарий под первым томом цикла и выскажите своё честное мнение о всей серии. То, какое у вас сформировалось.

Спасибо, что вы с нами.

Глава 2

Ощущал я себя так, как, должно быть, должна была чувствовать себя рыбка в аквариуме.

Нет, конечно же, я не идиот и ожидал чего-то подобного. Но всё равно идти через зал к ожидающему нас семейству Лазаревых и чувствовать на себе всё больше и больше взглядов со стороны было… Мягко говоря, было не по себе.

То тут, то там люди незаметно поглядывали в нашу сторону, очевидно, задаваясь вопросом, с кем это вдруг появилась на приёме Анастасия.

Приятно ли чувствовать себя объектом всеобщего внимания? Приятно, но только не тогда, когда на тебя смотрят, как на неведомую зверушку. Благо, что общество, хочешь не хочешь, а приличное, так что взгляды эти были короткими и очень тщательно завуалированными. Нагло и неприкрыто пялиться никто не стал. Подобное, видимо, тут считалось моветоном.

Впрочем, нисколько не сомневаюсь, что у людей только что появилась ещё как минимум одна тема для кулуарных обсуждений.

Ну и пусть. Я здесь, так сказать, проездом.

Примерно с такими мыслями мы подошли к Лазаревым, которые ждали нас, тихо о чём-то разговаривая.

— Папа, мама, — даже не пытаясь скрыть самодовольства, поприветствовала их Анастасия. — Позвольте представить вам…

— Здравствуй, милая, — негромко перебил её отец. — А с твоим кавалером мы уже знакомы.

И с немым вопросом во взгляде посмотрел на меня.

— Вы «знакомы», — тут же поддела его стоящая рядом женщина. — А вот я, судя по всему, подобной участи лишена.

— Ох, — наигранно вскинулась Настя. — Я же совсем забыла, что ты его не знаешь. Саша, моя мама, Валерия. Мам, позволь…

Решив более не искушать судьбу, взял всё в свои руки.

— Александр Рахманов, ваше сиятельство. — На всякий случай сверкнул лучшей улыбкой, какая имелась у меня в репертуаре. — Я работаю в компании вашего супруга.

Женщина нахмурилась. Скорее, от непонимания общей ситуации, чем от каких-то негативных эмоций по отношению ко мне. В последнем я был более или менее уверен, так как её эмоции читались так же хорошо, как и у её дочери.

— Кажется, что-то такое я слышала, — задумчиво произнесла она. — Это, часом, не вы ли помогали Роману в одном деле…

— Он самый, мам, — тут же улыбнулся стоящий рядом начальник. — Я его в фирму и привёл. Сейчас Александр как раз работает в моём новом отделе. Настя, к слову, работает там же, пока проходит практику.

— Надо же, какое любопытное совпадение, — протянула Валерия и бросила короткий взгляд сначала на Романа, а затем куда более продолжительный на своего супруга.

Правда, почти сразу же этот взгляд оказался вновь обращён в мою сторону.

— Александр, не поймите превратно, но как же так вышло, что вы сегодня сопровождаете мою дочь на это мероприятие?

Как я там говорил? Прогулка по минному полю? Опасно? Да. Очень даже. Но это может быть и весело, если кинуть мину под ноги человека, который тебя на него толкнул.

— О, — улыбнулся я. — На самом деле здесь нет никакой тайны. Меня пригласила Анастасия, и я согласился её сопровождать. Вот.

Ага. Вот. Пожалуй, даже если бы меня сейчас пырнули ножом в брюхо, я всё равно бы умирал с улыбкой на лице. Настя бросила на меня тако-о-о-о-ой взгляд. Всего мгновение, но сколько в нём было возмущения и недовольства. Я аж преисполнился.

И, что самое приятное, взгляды её родителей тут же оказались направлены на непоседливую дочурку. И если взгляд и выражение лица её отца меня не особо обманули, то вот взгляд матери не обещал ничего хорошего. Как минимум допрос с пристрастием.

Благо, ситуацию спас Роман.

— Не хочу прерывать столь животрепещущий диалог, — произнёс он, указав на пришедших в движение людей в зале. — Но если мы не хотим пропустить речь Распутина, то предлагаю…

— Роман прав, — произнёс отец, бросив короткий взгляд на свои часы. — Григорий сейчас выступит. Не следует это пропускать.

— Конечно, — тут же добавила Валерия. — Настенька, можно тебя на пару слов…

Так уж вышло, что я оказался в самом хвосте образовавшейся процессии, идя рядом с Романом.

— Отличный фрак, — шепнул он мне.

— Спасибо, — так же тихо хмыкнул я ему и взял с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским. — Ну и? Насколько всё плохо?

Лазарев тихо рассмеялся.

— Лучше, чем ты думаешь. Поверь, сейчас нам с тобой приходится всяко проще, чем ей.

Посмотрев перед собой, взглянул на идущую рядом с матерью Анастасию. Сестра Романа шла с идеально прямой спиной, будто в любую секунду ждала неведомого наказания. Они не разговаривали, но напряжение между ними прямо ощущалось.

— Ожидание чего-то страшного может быть куда страшнее, чем сама причина этого страха, — негромко пробормотал я, и Роман кивнул.

— Не в бровь, а в глаз, так сказать. Но ты молодец. Веди себя в том же духе, не реагируй на провокации, и всё будет отлично.

— А их стоит ждать?

— Кто знает, — пожал он плечами. — Идиотов здесь нет. Иначе они не стали бы теми, кто они есть. Другое дело, что молодых тоже может быть много…

— Понятно, — вздохнул я. — И?

— Что?

— Помнишь вопрос, который я тебе задал, когда мы работали над делом Уткина?

— Ты о том, насколько жёстко ты можешь себя с ними вести?

— Ага.

Роман задумался.

— Будь на твоём месте кто-то другой, я бы забеспокоился. Но раз это ты, то… будь помягче. Выжигать землю у них под ногами я тебе не советую.

— Да я же не идиот. Но и себя унижать всяким молокососам с золотой ложкой во рту не позволю.

— Я на твоей стороне. Но не забывай главного. Ты вошёл в этот зал под руку с Настей. А это как бы само собой предполагает, что сделал ты это с нашего одобрения…

— Даже если это и не так, — фыркнул я тихо и сделал ещё один небольшой глоток.

— Даже если это и не так, — с улыбкой повторил Роман. — Тем не менее неосторожное слово может навредить уже именно нам.

— Не дурак. И так всё понимаю.

— Ну и отлично.

Наши бокалы ударились друг о друга с лёгким звоном.

И я не соврал. Я же и правда не дурачок. Всё понимаю. Я пришёл сюда с Лазаревой, а значит, многие сочтут меня её «фаворитом», как бы глупо это ни прозвучало. Такие вещи не делаются с бухты-барахты… Ага, ха-ха три раза. Кто бы мог подумать, что дочь одного из самых влиятельных графов государства просто захочет пройтись по нервам своего отца и явиться на такое мероприятие в сопровождении меня любимого?

Ну и пусть. Это, в принципе, не моё дело. Главное — не позориться самому, не позволять позорить себя и ни в коем случае не допускать того, чтобы кто-то посмел опозорить даму, с которой пришёл.

В последнем случае можно и в зубы дать. Образно говоря, разумеется. Или не образно. Тут уж как карта ляжет.

Ну и на сладкое, так сказать, я был рад, что Роман тоже находился тут. С ним я мог хотя бы расслабиться, не ожидая подлянки каждую секунду.

Тем временем приём плавно перетёк в уже знакомую мне оранжерею. Именно в этом месте я в прошлый свой визит сюда общался с Григорием Распутиным и его племянницей.

Сегодня это место значительно преобразилось. Здесь явно кто-то произвёл небольшую перестановку — места стало больше. Тщательно ухоженные растения чуть сместили, открывая для людей больше пространства. А на круглом мраморном помосте, где в прошлый раз за столом происходил мой разговор с хозяином поместья, уже стоял главный целитель Империи собственной персоной.

Григорий Распутин встречал гостей с тёплой улыбкой на лице, держа в одной руке бокал с шампанским, а левую убрав за спину.

Он ждал, пока все займут свои места, чтобы начать речь. Дабы особо не отсвечивать, я встал рядом с Романом, оглядывая присутствующих и внутренне гадая, каким образом распределялись места в зале. Вот Лазаревы, вроде очень влиятельные и всё такое, а стояли чуть ли не позади всех. Нет, место живописное. Прямо рядом с растущими в фигурных кадках странными, но очень красивыми голубыми розами. Но всё-таки немного непонятно.

О, а этот тут что делает?!

— Ром, — тихо шепнул я.

— Чего?

— Глянь вон там. Слева от колонны стоят. Что здесь Штайнберг забыл?

Лазарев проследил за моим взглядом и нашёл глазами невысокого полного мужчину, стоящего рядом с довольно привлекательной женщиной и молодым, явно скучающим парнем. Гадать о том, кто это такой, тоже смысла не имело. Сходство со стоящим рядом с ним отцом налицо.

— Штайнберги с Распутиными родственники.

— Чего?

— Да не удивляйся ты, — улыбнулся Роман. — Там это родство в третьем колене. Один из предков Григория был женат на дочери Штайнбергов. Вот их и приглашают каждый год.

— Мда-а-а-а. Видимо, правы те, кто говорят, что в семье не без урода.

— Ты, главное, во весь голос об этом не кричи, — попенял мне Роман. — Но в целом да. У них сейчас всё довольно паршиво с финансами, а каким-то очень знатным родом они не были. Да и своей Реликвии, по понятным причинам, у них также нет.

Я с пониманием кивнул.

Эту особенность я знал прекрасно. Далеко не все аристократы обладали магической силой. Только самые старые и знатные роды. И на то имелось довольно много причин. И дело даже не в том — о чём мне рассказывал в своё время Лар, — что магические способности у людей со временем приходят в упадок или исчезают вовсе.

Тут сразу несколько факторов. Начиная с того, что, беря женщину замуж, обладатели Реликвии сохраняли свою фамилию, оставаясь в семье, и заканчивая тем, что аристократический титул можно было получить за определённые заслуги. Например, за военную службу. Как пример — очень многие вошли в списки аристократов после Великой Войны. Такие события всегда представляют собой невероятную возможность для проявлений как истинного героизма и стойкости духа одних, так и жадности и предприимчивости других.

Что характерно, скорее всего, награды они все получали, стоя плечом к плечу в одном строю. Но это уже частности.

В общем же и целом, получить титул и сопутствующие ему привилегии и всё прочее можно было разными способами. Да, непросто, но такая возможность имелась. Другое дело, что далеко не все из таких аристократов «выживали». Как пример, те же Штайнберги. Финансовое положение у них хромало на обе ноги, что я знал ещё со своего первого дела.

К счастью, с тех пор наши пути не пересекались, что иначе как благодатью я назвать не мог.

Ну и ладно. Мне с ними детей не крестить. Пришли и пришли. Бог с ними. Просто буду держаться подальше, что не самое плохое решение. Не то чтобы я боялся барона. Просто последняя наша встреча была так себе, а его благородие особой вежливостью не отличался. Зато, как я узнал позднее, был крайне злопамятен.

Гости тем временем заняли свои места, и Распутин начал свою речь.

— Спасибо всем, что пришли сегодня сюда, — произнёс глава самого известного рода лекарей Российской Империи. — Это традиция, которую наша семья поддерживает последние тридцать лет, и я рад, что и в этом году могу продолжить её…

Не скажу, что эта речь была какой-то скучной или же неинтересной. Просто она была… обычной. Ага. Это, пожалуй, лучшее слово, которое я мог подобрать. Распутин высказал уважение всем пришедшим, поговорил с полминуты о величии империи и императора. Упомянул необходимость стоять плечом к плечу рядом друг с другом, забыв о разногласиях, и не забывать, что именно мы, то есть они, аристократы — столпы, на которых держится величие империи. И так далее, и так далее.

Спорное, конечно, заявление. Кто-то поглупее мог бы, конечно, вылезти вперёд и нагло спросить, мол, а кто работает на фабриках и в больницах? Кто стоит у станков и учит детей в школах? Кто служит в полиции и армии? Что? Неужели аристократы всем этим занимались?!

Чушь, конечно. Вопросы, появившиеся от не самого большого ума. Да, они всем этим не занимались. Да, они были богаты. Очень богаты. По крайней мере, некоторые из них. И, как бы парадоксально это ни звучало, именно богатые аристократы увеличивали промышленную и экономическую мощь государства.

Времена, когда страна могла положиться исключительно на мощь Реликвий и тем самым диктовать свои условия, уже давно прошли. Закончились вместе с Великой Войной. На смену мощи магических сил пришли экономика и первые признаки того, что в моём мире называли тотальной глобализацией. Тут, в силу особенностей этого мира, ещё не дошло до того, что ни одна страна толком не могла существовать без своих соседей, но постепенно всё шло к тому.

А что касается самих аристократов, то именно они создавали огромное количество рабочих мест. Достаточно было посмотреть на того же князя Румянцева и немаленькую промышленную империю, которая совсем недавно стала ещё больше. Да хотя бы взять ту же больницу, которую спонсировали Лазаревы. Вполне возможно, что без их денег она не появилась бы вовсе.

Но в целом речь Распутина, если убрать из неё эмоциональную полемику, вышла какой-то… Ну, не скучной, нет. Пресной. Будто бы отработанной и сказанной уже не раз. Привычной.

Странно всё это.

— Ты чего? — тихо спросил Роман, заметив кислое выражение на моём лице.

— Если честно, ожидал чего-то большего, — пожал я плечами.

— При всём моём уважении к тебе, Александр, не слишком ли ты высокомерен? — усмехнулся он. — Попал на закрытый приём в высшее общество, а теперь стоишь и нос воротишь. Скучно ему.

— Ну прости, — всё так же тихо отозвался я. — Ты меня ценишь за то, что я подобострастно тебе мёд в уши лью? Или правду говорю?

Услышав мой вопрос, Роман улыбнулся.

— Туше. Но не вздумай ляпнуть такое при ком-то другом.

— Я же не идиот.

— Вот, Александр, — очень тихо рассмеялся он. — Вот именно за это я тебя и ценю.

Ха-ха. Юморист. Хотя не могу не согласиться, качество, конечно, ценное. Чего уж тут спорить.

Речь хозяина приёма тем временем подходила к концу.

— …В заключение же я хочу ещё раз поблагодарить всех, что вы сегодня сюда пришли, — торжественно произнёс Григорий, подняв руку с бокалом. — Наслаждайтесь вечером и отдыхайте.

По оранжерее прокатилась волна аплодисментов. А следом, едва только стихли последние хлопки, воздух вновь наполнился голосами людей. Торжественная часть закончилась, и все вернулись к размеренному времяпровождению…

— Так какой у тебя там план? — поинтересовался Роман.

— Поменьше пить и болтать и побольше есть, — отозвался я.

— Отличный план, Саша, — выдало свою похвалу начальство. — Просто превосходный. Пойдём. Чем приёмы Распутиных славятся, так это своей стряпнёй…

***

— И? Как это понимать?

— Что именно, мам? — невозмутимо поинтересовалась Анастасия, усиленно делая вид, будто ничего не происходит.

Речь только что закончилась, и люди постепенно расходились в стороны, вновь собираясь привычными группками «по интересам», как называла их её мать.

Она же и воспользовалась моментом, взяв дочь под руку, и увела её в сторону от остальных домочадцев.

— Настенька, — невозмутимо произнесла Валерия Лазарева с такой улыбкой, какой можно было шампанское в бокалах в лёд превратить. — Не строй из себя дурочку. С твоим отцом, может быть, это и сработает, но только не со мной.

— Я никого из себя не строила, — заявила Настя и понадеялась, что её ответ прозвучал достаточно правдоподобно.

— Настя.

— Мам…

— Может быть, ты объяснишь мне, почему пришла на приём с ним? У тебя что, других кандидатур не нашлось? — озадачила её мать вопросом. — Потому что я не понимаю. Одно твоё слово, и как минимум десяток аристократических сынков и племянников всех мастей в линию бы выстроились ради того, чтобы сопровождать на это мероприятие дочь Павла Лазарева. А ты пришла сюда с… простолюдином?

В её словах не было чего-то уничижительного или обвиняющего. Обычный вопрос, заданный обеспокоенной матерью.

Тем не менее Настя вдруг удивилась тому, что её это оскорбило. Нет. Даже не так.

К собственному удивлению, её задело то, что это оскорбляло Александра.

— Мама, ты…

— Прежде чем ты начнёшь говорить разного рода глупости из разряда «мама, он не такой» и «мама, ты совсем его не знаешь», — перебила её мать, — подумай вот о чём, дорогая моя. Я не осуждаю твой выбор. Для этого тебе хватит отца, которого ты решила побесить своей выходкой.

— Да никого я не собираюсь…

— Настя.

Одного только тихого голоса и прохладного тона хватило, чтобы Анастасия резко замолчала. Мать сурово посмотрела на неё и покачала головой.

— Как я уже сказала, эти глупости оставь для кого-нибудь, кто захочет в них поверить. Я же хочу, чтобы ты задумалась, как подставила своего сегодняшнего кавалера.

— Никого я не подставляла, — недовольно пробурчала Анастасия.

— Да что ты? — усмехнулась Валерия и отвлеклась на секунду, чтобы взять с подноса проходящего мимо официанта бокал. — Оглянись вокруг, что ты видишь?

Настя закатила бы глаза, но не стала так рисковать, делая это на глазах у матери.

Видимо, удовлетворившись тем, что ответа так и не прозвучало, Валерия дала его сама.

— Ты привела этого молодого человека туда, где полным-полно тех, кто будет не прочь, чтобы его сын взял в жёны молодую и красивую дочь Лазаревых, Настенька, — спокойно сказала она, оглядывая окружающих их людей. — И теперь ты сама притащила сюда этого мальчика. Прямо в эту банку с пауками и змеями. Как, по-твоему, они отреагируют на это? Уже не говоря о том, что он младше тебя… на сколько? На три года?

— Откуда ты…

— Уточнила у твоего отца. Поэтому я рекомендую тебе очень хорошо подумать, как ты будешь относиться к нему на этом приёме дальше. Помни, что от твоих действий зависит, будут ли у него проблемы в будущем. Потому что если старшее поколение и может посчитать твои действия не более чем подростковой глупостью, то те, кто помоложе и погорячее на голову, могут увидеть в этом более серьёзные намерения. И тогда твоего мальчика просто растерзают…

В этот момент Анастасия рассмеялась. Не в ответ на слова своей матери. Не оттого, что её, опять же к собственному удивлению, задело то, каким снисходительным тоном мама говорила об Александре.

Нет. Она рассмеялась искренне. Просто потому, что прекрасно понимала, что может случиться в такой ситуации. Потому что, как она думала, уже достаточно хорошо знала Александра и как тот реагировал на нападки в сторону себя.

— Поверь, мама. Я бы даже заплатила за то, чтобы посмотреть, как они попытаются это сделать, — не без удовольствия ответила Настя. — Александр сам кого хочешь может…

— А он сюда для этого пришёл? — тут же перебила её Валерия и многозначительно посмотрела на дочь. — Скажи мне, разве он сюда для этого пришёл?

В этот раз Настя уже не смеялась.

Глава 3

Следует признать, Роман не обманул. Стряпня тут действительно оказалась потрясающая. По его же словам, основное застолье будет где-то через час-полтора.

А сейчас вдоль стен оранжереи стояли длинные столы с закусками. Красная и чёрная икра. Разного рода соленья и мясные блюда. Какие-то совсем странные и диковинные штуки вроде запеченных мидий или чего-то очень на них похожего. Никогда их не любил. Но раз уж выпал шанс, то решил его не упускать и попробовать хотя бы по чуть-чуть всё.

Отдаю должное мастерству поваров. Приготовлено всё было просто потрясающе. Идеальный баланс между всеми гранями вкуса, без перегибов в ту или иную сторону. Так ещё и некоторые блюда меня вовсе в тупик поставили касательно того, как их вообще приготовили. Что, впрочем, нисколько не умаляло их вкуса. В особенности мне понравились какие-то маленькие яйца вроде перепелиных. Отварные на первый взгляд, они удивляли тем, что кто-то извлёк из них желток не разрезая белок и поместил внутрь приготовленный мясной фарш с травами. А сверху ещё и полил каким-то соусом. Чуть островатым и отдающим орехами. Сочетание странное, но вкусно было безумно.

Короче, мне понравилось. Очень.

— Блин, с такой кормежкой становится понятно, чего вы, аристократы, так любите свои приёмы устраивать, — хмыкнул я, запивая съеденные закуски.

— Это ещё что. — Роман усмехнулся, закинув себе в рот канапе с креветкой. — Ты ещё не видел… Точнее, не пробовал, как моя мать готовит. Вот где настоящее искусство.

— Прямо настолько хорошо?

— Прямо вот настолько, — кивнул Роман. — Поверь мне, мало кто может сравниться с ней в искусстве приготовления еды…

— Даже как-то сложно представить себе, что кто-то из аристократов сам себе готовит, — не поверил я.

— Зря ты так. В детстве она каждые выходные нам готовила. Да и сейчас, когда всей семьёй дома собираемся. Для неё это могло выглядеть чем-то вроде хобби, но мастерство у неё сумасшедшее. За свою жизнь ничего вкуснее не ел…

Ну, я о готовке своей мамы так же говорил. Наверное, все так говорят.

— Кстати, об этом. — Я поставил небольшую фарфоровую тарелочку обратно на стол и огляделся. — Как думаешь, мне мою спутницу сегодня вообще вернут?

Услышав мой вопрос, Лазарев улыбнулся.

— А что? Уже по ней соскучился?

— Ой, вот только не прикидывайся, а? — попросил его. — Сам всё понимаешь. Я сюда с ней пришёл и не хочу, чтобы кто-то подумал, будто…

— Будто ты сюда просто поесть на халяву зашёл? — хохотнул Роман.

Я улыбнулся и посмотрел на него с укором.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты поразительно догадливый?

— Так, ты давай не передёргивай, — тут же пригрозил мне он. — Обычно это мои слова.

Но затем покачал головой и огляделся по сторонам, явно разыскивая сестру и мать.

— Можешь не переживать. Скорее всего, моя мать сейчас полощет Насте мозги на тему… Ну, на разные темы.

— Ага, могу даже предположить, на какие именно, — усмехнулся я. — Небось гадает, с чего вдруг её дочь пришла на такое торжественное мероприятие с каким-то оборванцем.

— Поверь, ход её мыслей мог бы тебя удивить, — не согласился со мной Роман и отпил шампанского. — Она у меня женщина мудрая.

— Тут я даже спорить не стану…

— Прошу прощения, надеюсь, не помешаю вашему разговору?

Мы с Романом одновременно повернулись на прозвучавший за нашими спинами голос. Обернувшись, я встретился глазами с высоким светловолосым мужчиной в тёмно-синем костюме. На вид лет сорок, не больше. В прекрасной физической форме. Но что-то мне подсказывало, что впечатление о его возрасте обманчиво и он куда старше.

— Дмитрий Сергеевич, — тут же приветливо улыбнулся Роман и пожал протянутую руку подошедшего мужчины. — Рад вас видеть.

— И я, Рома, — улыбнулся тот. — Не представишь меня своему другу?

— Конечно. Александр, позволь представить тебе графа Дмитрия Сергеевича Смородина. Дмитрий Сергеевич, это Александр Рахманов.

— Ваше сиятельство. — Я с лёгкой улыбкой изобразил короткий поклон головой… А затем, к собственному удивлению, пожал руку, что он мне протянул.

Ага, вот так. Без лишнего официоза.

— Думаю, что мы уже несколько знакомы, — улыбнулся граф. — Шапочно, так сказать.

Роман глянул на меня с интересом. В его глазах так и читался вопрос, где это я успел пересечься с графом.

— Можно сказать и так, — ответил я на его улыбку. Довольно-таки искреннюю, к слову. — Мы пересеклись с его, скажем так, интересами во время одного из наших прошлых дел.

— Да. Мой помощник, с которым вы заключили ту сделку, остался крайне приятно удивлён вашей способностью договариваться, — улыбнулся граф.

— Ну, я ведь там не один был, — пожал плечами, как бы намекая, что работал над этим делом вместе с Мариной.

— Да, об этом он также упоминал, — понимающе кивнул граф. — И всё-таки я доверяю мнению своего помощника. Скажем так, он оказался под определенным впечатлением после общения с вами. В особенности удивился тому, как вы смогли найти выход из… столь непростой ситуации.

Так. Я внутренне напрягся. И? К чему всё это?

Граф тем временем сунул руку во внутренний нагрудный карман пиджака и достал оттуда небольшой кусочек металла прямоугольной формы.

— Я не настаиваю, — улыбнулся Смородин. — Но если тебе когда-нибудь потребуется работа, Александр, думаю, что тебя с интересом выслушают по этому номеру.

И протянул мне визитку. Визитку, отчеканенную на кусочке тонкого серебра. Серьезно?

Я бросил короткий взгляд на Романа, дабы узнать, как он относится к происходящему. Ведь только что сказали, что я работаю в компании Лазаревых. А Смородин прямо при нём внаглую предлагает мне работать у него…

Хотя нет. Стоп. Не так.

Заметив едва уловимую улыбку на лице начальства, я коротко покачал головой.

— Благодарю, ваше сиятельство. Но в ближайшее время я менять место работы не собираюсь. Но ещё раз спасибо за предложение.

Смородин усмехнулся и положил визитку на стол рядом со мной. Логично. Достав её из кармана, он в любом случае бы не положил её обратно. Уж слишком бы это походило на крошечное, но всё-таки поражение.

— Понимаю. Не буду настаивать, — без какой-либо враждебности произнёс граф. — И всё-таки отказываться от своего предложения не буду. Мои двери всегда открыты для молодых талантов.

Ещё раз улыбнувшись, граф развернулся и ушёл, оставив нас с Романом наедине.

— И? Что это было? — спросил я, протянув руку и посмотрев на визитку.

— Месть, — с усмешкой проговорил Роман, взяв бокал с шампанским.

— Месть?

— Ага. Отец как-то раз увёл у Смородина одного человека. Прямо из-под носа специалиста утащил. Правда, Дмитрий Сергеевич не из тех людей, которые будут строить козни за спиной. Думаю, что он даже не особо злится на тот случай. Всё же…

— Что? Просто бизнес? — с иронией в голосе предположил я, и Роман кивнул.

— Что-то типа того. Он не злопамятен, но с тех пор иногда любит нам напоминать, что тот случай он… Короче, он о нём помнит.

— Как-то это не особо вяжется с твоими словами, что он не злопамятен.

— Ну, там своя ситуация была, — пожал плечами Лазарев. — В общем, если вкратце, то в конечном итоге тот случай нам боком вышел. А для него это небольшой повод для шуток. Что-то вроде напоминания.

— Угу, отличный повод, чтобы визитками разбрасываться. — Я посмотрел на серебряный прямоугольник с оттиснутыми на нём золотыми буквами. — Признаю, таких вычурных я ещё не видел.

— Зато выглядит эффектно. Возьми её. Вдруг пригодится.

Я пару секунд подумал. Вроде как это проявление доверия с его стороны. А может быть, очередная проверка. В любом случае я решение принял и менять его не собираюсь…

— А ты кто такой? — произнёс знакомый голос сбоку от меня. — И что тут делаешь?

О как. Дежа-вю…

Обернулся.

— Здравствуйте, дамы. Потрясающе выглядите, — ни капли не покривил я душой.

Елена Распутина представляла собой самое настоящее белое пятно среди засилья чёрных и тёмных оттенков мужских костюмов и под стать им женских платьев. Абсолютно белоснежное платье Елены удивительно хорошо контрастировало с её волосами цвета вороного крыла.

В противовес ей, стоящая слева от неё и возвышающаяся почти на полголовы над подругой Ева Армфельт выглядела не менее прекрасно. Тёмное платье в пол. Уж не знаю, как его создателям удалось этого добиться, но ткань отливала серебром на изгибах. Очень непривычно и красиво.

Обе девушки создавали красивую композицию, за которую цеплялся глаз. И, судя по всему, не только мой.

— Привет, Ром, — приветливо помахала ему Лена, после чего быстро повернулась в мою сторону и вновь повторила свой вопрос: — Итак, кто вы такой, молодой человек, и что вы тут делаете?

— Привет, Лен, — улыбнулся Лазарев с теплотой, какую можно ожидать от уже давно повзрослевшего парня, встретившего свою шебутную младшую сестрёнку.

Знаю, что они не родственники, но почему-то ощущение у меня сложилось именно такое.

— Не обращайте внимания, — тут же вслед Елене произнесла Ева, покачивая в руке бокал с шампанским. — Они знакомы. Просто она придуривается. Как обычно.

— Фу, Ева, ну зачем ты так…

— Я чего-то не знаю? — поинтересовался Роман, покосившись в мою сторону.

— Это она так шутит, — отмахнулся я. — Наше с ней первое знакомство как раз тут случилось…

— Ага! — Елена округлила глаза и сделала удивлённое лицо. — Он себя маньяком назвал!

— Что? — удивился Лазарев.

— Да-да! — закивала Лена. — Ужасный и страшмуфурму…

— Спасибо, — искренне поблагодарил я улыбающуюся Еву, которая ладошкой зажала рот подруге, после чего объяснила ситуацию для Ромы.

— Ах вот оно что. — Лазарев рассмеялся. — Ну это в её духе.

— Ну вот, — тут же обиделась Распутина. — Всё веселье мне испортили.

— А издевательств над сыном барона Дубова тебе не хватило? — с укором посмотрела на подругу Армфельт.

— Да какие там издевательства… — забурчала Распутина. — Всего-то пообещала, что подумаю…

Ева лишь фыркнула, убрав одну прядь своих волос за кончик заострённого уха.

— Конечно. А парень теперь будет пребывать в ложных мечтах и надеждах.

Мы с Романом переглянулись, но тот только плечами пожал. Мол, он точно в таких же непонятках, как и я.

Как оказалось, имелся тут на приёме один барон. Пришёл он вместе с семьёй, как и многие другие. Вот один из его сыновей, по словам самой Распутиной, втюрился в неё. А наша уважаемая юная графиня и подтрунивала над ним.

Я бы, конечно, мог возмутиться. Мол, как-то не по-человечески. Но затем ситуация немного прояснилась. Как оказалось, отец парня, мягко говоря, очень богатый человек, предложил Распутину огромное «приданое», дабы выбор будущего жениха пал на его сына.

Ага. Казалось бы, приданое обычно отдают с невестой, но тут, видимо, ситуация обратная. Кто-то просто решил прикупить выгодный брак для своего чада. Признаюсь, мысль о том, что за будущее стоящей передо мной девушки торговались, как за товар, показалась мне кощунственной. Знаю, что в подобном обществе это принято, но всё равно.

После этой истории Роман извинился и сказал, что ему надо переговорить с отцом. Причину он называть не стал, но, как мне показалось, решил, что тому следует сообщить любопытную новость.

— Слушай, — вдруг повернулась в мою сторону Распутина и ткнула меня в грудь пальчиком с идеальным маникюром. — Так ты не ответил на мой вопрос.

— Какой?

— Как ты тут оказался? — уточнила она.

Стоящая рядом с ней Ева тихонько и красноречиво покашляла.

А потом, видимо, дошло и до самой Елены.

— Ой, ты только не подумай, я не имела в виду ничего такого…

— Да брось, — махнул рукой. — Я всё понимаю. Я сюда с Анастасией Лазаревой пришёл.

Обе девушки тут же нахмурились.

— Чё это? — тут же в лоб брякнула Елена и следом ойкнула, когда получила тычок под рёбра от подруги. — Еви, ну чего ты…

— Прости, её иногда заносит, — улыбнувшись, извинилась за подругу Армфельт. — Не знает, когда стоит остановиться и не нарушать правила приличия.

— Всё в порядке, — покачал я головой. — Тут нет какого-то страшного секрета. Она просто попросила меня сопроводить её на приём. Вот и всё…

— Ой, ну конечно. — Распутина закатила глаза. — Держу пари, что она так решила нос своему отцу утереть за прошлый год.

— Прошлый год? — заинтересовался я.

— Ага. А ты не в курсе?

— Лен, ну неприлично же, — тут же пожурила её Ева, но Распутина только фыркнула и отмахнулась.

— Зато весело! Её тогда едва замуж не отдали… Погоди. Сейчас, я же видела его…

Елена белоснежным ураганом крутанулась на месте, явно разыскивая кого-то глазами.

— Вон!

И едва не вскинула руку, дабы ткнуть пальцем в противоположный конец просторной оранжереи, где проходил приём. Впрочем, энергичный порыв оказался тут же прерван. Ева элегантным и, судя по всему, привычным движением хлопнула подругу по руке. Притом выглядело это так, будто движение было уже неплохо отработано.

— Ай!

— Я тебе сколько раз говорила, что тыкать пальцем нехорошо…

— А чего его тогда указательным называют?! М-м-м?!

— Не мычи. Это тоже прилично, — тут же пожурили её в ответ. — Ты же не корова.

В ответ со стороны Распутиной раздалось недовольное бурчание.

Тем не менее этого момента мне хватило, чтобы наткнуться взглядом на молодого и высокого мужчину. Может быть, немного старше меня. Поджарый, как гончая. Стоял там с бокалом шампанского.

Эх, зря я, наверное, в ту сторону посмотрел. Мы встретились глазами, и презрительный взгляд, которым меня наградили, мне совсем не понравился.

— Я так понимаю, что история закончилась не очень хорошо, — решил уточнить я.

— Что-то вроде того, — произнесла Елена уже более спокойным голосом. — Настя целый скандал устроила тогда. Не хочу! Не буду! Но винить её не стану. Если бы меня за Харитонова отдать решили, я бы этим же вечером скрутила верёвку из простыней и сбежала бы из дома. Жила бы на улице или стала странствующим музыкантом…

— Ты бы с голоду умерла. Ни петь, ни играть не умеешь, — хмыкнула Ева, элегантно пригубив шампанское. — И, зная тебя, ты, скорее, себе что-нибудь сломала бы, просто попытавшись из окна вылезти. Такую неуклюжесть ещё поискать надо.

— Я не неуклюжая, — тут же бросилась оправдываться Распутина. — Просто иногда немного…

— Неуклюжая? — предположил я.

— Ну спасибо, — закатила она глаза.

— А что с этими Харитоновыми не так? — решил вернуть разговор в более конструктивное русло. Не то чтобы сплетни и перемывание чужих костей были так уж интересны…

Да ладно, кого я обманываю. Все люди любят сплетничать. Обсуждение других даёт человеку чувство контроля и власти над ситуацией. И как бы кто к этому ни относился, так или иначе порок этот повсеместный. Да и порой просто интересно узнать, чем бурлит котёл аристократический.

— Тираны они, — произнесла Ева. И пусть лицо её в этот момент оставалось абсолютно бесстрастным, одного тона голоса хватило, чтобы понять. Всё было несколько сложнее и хуже.

— Потомственные военные, — следом доложила Елена.

Распутина оглянулась по сторонам и помахала кому-то. Заметив её мелькающую в воздухе ладонь, один из слуг тут же подошёл и с улыбкой протянул бокал с напитком, в котором я опознал апельсиновый сок.

— Вояки они, — продолжила она. — Вон, его папаша рядом стоит в форме. Пиф-паф и вот это вот всё. Ни чувства юмора, ни веселья. С ними даже пообщаться не о чём. Все разговоры только о том, чтобы с кем-нибудь повоевать или завоевать во славу империи.

— Наверное, это потому, что они делом своим заняты, пока ты дурочку из себя строишь, — с улыбкой предположила Ева, на что Распутина громко рассмеялась.

— А кто сказал, что я её строю? Может, я и есть?

— Может, и так, — пожала хрупкими плечами Армфельт. — Ты как разберёшься, скажи мне, чтобы я точный ответ знала.

— Есть, капитан. — Елена шутливо козырнула, при этом поставив другой рукой бокал себе на макушку. А когда увидела мой вопросительный взгляд, тут же с серьёзным видом пояснила: — Ну ты чего? К пустой же голове руку не прикладывают.

— Вот и не прикладывала бы, — заметила Ева, и мы рассмеялись. — Бокалом такую пустоту не компенсировать.

Ладно. Признаю. Общение с ними что-то вроде глотка свежего воздуха. Приятно и легко. Как бокал холодного пива в жаркий и душный день.

Повернувшись туда, где в противоположной стороне зала стояли Харитоновы, приметил высокого и статного мужчину в богато увешанной орденами военной форме. Стоял он с настолько прямой спиной, что её, должно быть, можно было использовать в качестве правила для проверки ровности стен. Нет, я, конечно, тоже не сутулился, но чтобы вот так, со стальным ломом вместо позвоночника…

Впрочем, мне куда сильнее не понравился тот взгляд, которым меня наградил его сын. Как если бы посмотрел на жвачку, прилипшую к идеально начищенному ботинку.

Не, дружище. Ты о себе слишком много думаешь. Мы тут не соперники.

Я поднял бокал с шампанским в его сторону в коротком салюте. Не. Похоже, что я ему не нравлюсь на подсознательном уровне. Харитонов презрительно фыркнул и отвернулся.

Ну и хрен с тобой. Лишние конфликты мне не нужны, но и на дружбу с тобой напрашиваться не собираюсь…

Оглянувшись, нашёл глазами свою даму. Анастасия стояла рядом с матерью, которая в этот момент разговаривала с другой, незнакомой мне и богато одетой женщиной. Стоящая за спиной матери Настя будто ощутила на себе чужой взгляд и посмотрела в мою сторону.

О как. Интересно. А с чего это у нас такой виноватый взгляд? Мне даже любопытно стало.

Бывает такое ощущение. Стоишь. Всё хорошо. Даже вроде по сторонам осматриваешься. И всё отлично. Вот ничто не намекает на то, что грядёт буря. Ничего, кроме небольших и незаметных признаков.

Вот и тут было так же.

Приём шёл своим чередом. Люди ходили друг к другу, сбиваясь в небольшие группы, и обсуждали что-то. Мир не меняется. Такие мероприятия всегда прекрасно подходили для того, чтобы обсудить дела и договориться, так сказать, в неофициальной обстановке. В общем-то, это была одна из основных причин, почему я в прошлой жизни посещал подобные события. В таких вот местах порой заключали договоров и соглашений не меньше, чем в рабочих кабинетах.

Вот и здесь, видимо, происходило так же. Пока дети развлекались, их родители обсуждали друг с другом дела.

Всё шло своим чередом. Абсолютно спокойно. Но, как в случае с ураганом, тут начиналось примерно так же.

Вот сначала один, а затем второй мрачный мужчина в тёмном костюме пересекли оранжерею, направляясь прямо к хозяину имения.

Григорий Распутин в этот момент как раз общался с Павлом Лазаревым и ещё двумя незнакомыми мне мужчинами. Тут же к нему подошли те, в ком можно было без труда опознать охрану, и о чём-то сообщили. Следом за ними быстрым шагом подошёл один из слуг и тоже что-то сказал. Распутин сразу повернул голову в сторону двустворчатых дверей, что вели из оранжереи внутрь здания.

Этот взгляд я не пропустил, а потому, пока Елена о чём-то весело щебетала с Евой, посмотрел в ту же сторону.

Как раз в тот момент, когда двери распахнулись и внутрь вошёл высокий мужчина в чёрном как смоль деловом костюме без галстука и с длинной гривой ярко-рыжих волос.

— Чё кого, господа и дамы, — громко и с задором оповестил о своём прибытии Константин Браницкий. — Веселитесь, а меня не пригласили?

Глава 4

Глупость. Какая же идиотская глупость.

Говорят, что даже самые умные люди порой не видят яму на своём пути. Даже в тот самый момент, когда их нога уже занесена для шага. Даже в ту самую чёртову секунду, когда падают в неё с распростёртыми объятиями.

Какая же глупость…

Она прекрасно понимала, почему стоит сейчас здесь, рядом со своей матерью, неловко и практически на правах мебели, участвуя в дежурных разговорах мамы, её подруг и знакомых. В этом не было ничего необычного.

А ещё Настя прекрасно понимала, что её не просто так оттащили в сторону от её кавалера. Видимо, родители, или же, как она была сама в этом уверена, её мать, решила, что лучше от греха подальше убрать спичку от бочки с бензином.

Не на такой эффект она рассчитывала. По её скромному плану предполагалось, что она будет дефилировать на приёме в обществе Александра. Назло отцу…

…и, как теперь она понимала, на возможную потеху публике.

Настя мысленно обругала себя последними словами за то, что не подумала о такой возможности. Озабоченная больше собственными эгоизмом и желанием позлить отца, она только сейчас, с подачи матери, поняла, как могла подставить Александра.

А ведь тот, в свою очередь, никогда такого в отношении неё себе не позволял.

Стоящая рядом со своей матерью девушка едва слышно выругалась, мысленно придя к решению, что в будущем не допустит подобных ошибок. Как бы Рахманов порой её не бесил, со всеми своими шуточками и нравоучениями, он, тем не менее, всегда относился к ней как к равной. С уважением и учтивостью, о которой она по своей глупости даже и не подумала.

Вероятно, именно по этой причине её несколько задело то, что он сейчас стоял там и явно хорошо проводил время, болтая с Распутиной и Армфельт. Настя пусть и не близко, но знала обеих…

— Чё кого, господа и дамы, — громко и с задором оповестил о своём прибытии Константин Браницкий, распахнув ведущие в огромную оранжерею двустворчатые двери. — Веселитесь, а меня не пригласили?

Появление нового гостя на приёме стало сродни нежданному и зябкому сквозняку. Что прослывший дурной репутацией со стороны своих коллег-аристократов граф умел, так это громко заявить о своём появлении.

В ту же секунду, как его громкий и насмешливый голос облетел оранжерею, хотя бы на мгновение каждый взгляд оказался направлен в его сторону, превратив человека в центр урагана человеческого внимания.

Анастасия много слышала об этом мужчине, но никогда в живую с ним не встречалась лично. Так уж совпало, что или её родители ограждали дочь от подобных знакомств, или же в силу банальной случайности, она никогда не пересекалась с ним до этого.

Поэтому её удивило странное поведение собственного отца, который моментально оказался рядом с ними.

— Где Роман? — тут же спросил он Валерию, и та оглянулась по сторонам.

— Я тут, — сообщил брат, появившись из толпы сбоку от них.

Настя могла ожидать чего угодно, но только не того, что её отец произнёс дальше. Стояла она довольно близко, так что хорошо услышала тихий голос отца и сказанные брату слова.

— Быстро найди Рахманова, — сказал он Роме. — И держи его как можно дальше от Браницкого.

— Понял, — тут же кинул тот. — Сделаю.

— Папа, при чём здесь Александр? — тут же поинтересовалась Настя, но быстро отказалась от идеи продолжать разговор, как только наткнулась на взгляд своего отца.

— Будь рядом с матерью, — отрезал он и направился куда-то в сторону…

***

Мда-а-а-а… Вечер перестаёт быть томным.

Я глотнул шампанского, глядя на эпатажное появление Браницкого и его спутницы. Потому что пришёл на приём он не один.

Вслед за графом в просторный зал оранжереи вошла высокая женщина поразительной красоты. Настолько красивая, что тут же стала центром внимания едва ли не каждого мужчины в этом зале, как только они оклемались после появления графа.

Наверно, оно и не удивительно. Она ведь даже не была человеком. Я моментально узнал в ней ту альфарку, которую видел в кабинете Браницкого той ночь.

— Офигеть, — совсем не подобающе графской племяннице протянула Елена, разглядывая идущую вслед за графом женщину.

Я бы удивился, а потом вспомнил, что она фанатеет от альфарской истории. Ну, каждому своё.

А вот реакция стоящей рядом с Еленой Армфельт оказалась куда более интересной. Увидев вошедшую следом за графом в зал женщину, Ева будто бы замерла на несколько секунд, неотрывно смотря в сторону спутницы Браницкого.

— Простите, но мне нужно отойти, — извинилась она.

— Ева, ты чего? — удивилась Елена, но её подруга уже уходила куда-то в сторону. Видимо, пошла на поиски своих родственников.

— Что-то не так? — решил я уточнить, на что Распутина пожала плечами.

— Даже не знаю, — произнесла она. — Впервые вижу у неё такую реакцию.

Распутина задумчиво и даже как-то обеспокоено посмотрела вслед удаляющейся подруге.

Тем временем события развивались своим чередом. Браницкий по-хозяйски прошёл к центру зала. И именно там его встретил Распутин.

— Константин, — улыбнулся один граф другому. — Какой приятный сюрприз.

— Без сомнения, Григорий, — усмехнулся Браницкий с таким видом, будто этот «сюрприз» был столь же приятен, как скисшая долька лимона в бокале с мартини. — Признаюсь, я ужасно опечалился, когда узнал, что меня не пригласили на приём.

— Я бы отправил тебе приглашение, но, боюсь, что оно затерялось бы на почте, — хмыкнул Распутин, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что даже если бы он это и сделал, то сам бы приложил все силы для того, чтобы это самое приглашение потерялось.

— Да и, признаюсь, — продолжил Григорий, — я считал, что тебя нет в стране. Последнее время ходили любопытные слухи о том, что ближайшее выступление императорской балетной труппы… может не состояться.

М-м-м-м… Вот вход и пошли скабрезные намёки. Слышал я эти слухи.

В ответ на это Браницкий лишь рассмеялся.

— О, можешь не переживать, — произнёс он со смехом. — Я уже вернул девочек в заботливые руки их воспитательницы. И, если тебе это интересно, то мы великолепно отдохнули…

— Как думаешь, о чём они? — абсолютно спокойно поинтересовалась Елена, стоя рядом со мной и потягивая свой сок.

— Слышал недавно, что Браницкий сбежал куда-то из страны, прихватив с собой балетную труппу, — пересказал я ей то, что слышал сам. — Ну, по крайней мере, женскую её часть. Говорят, отдыхать куда-то летал.

— Круто, я бы тоже не отказалась, — поморщилась Распутина и даже как-то грустно вздохнула.

— Не думал, что внучка столь известного и влиятельного человека может испытывать в чём-то нужду.

— Ну, скажешь тоже, — невесело усмехнулась она. — Дедушка никуда и никогда меня не отпустит. Даже в тот раз на концерт я вырвалась только потому, что пригрозила ему сбежать и пойти туда сама, если он меня не отпустит. А так поехать куда-то, да ещё и без десятка охранников — это целое событие. Хорошо, если хоть раз в полгода удаётся куда-то вырваться. Наверное, это смерть родителей так на него повлияла.

Говоря это, она задумчиво смотрела на пикировку Распутина и Браницкого. Один сохранял видимость вежливого и радушного хозяина, другой же явно придуривался, чувствуя себя как дома там, где ему были совсем не рады.

— Хотела бы я, чтобы и меня кто-нибудь похитил и забрал на тропический остров, — даже не пытаясь скрыть расстройства в голосе, вздохнула она. — Я бы целыми днями валялась на песке, ела бы ананасы и дрыхла под солнышком. Всяко лучше, чем постоянно сидеть тут в четырёх стенах.

О как. Оказывается, что наша красавица живёт тут, как в золотой клетке? Я слышал истории о том, что родители Елены погибли в аварии через год после её рождения, но лично никогда особенно этой темой не интересовался.

А ещё задумался над тем, как скорректировать своё отношение к происходящей на приёме ситуации. Не думаю, что Браницкий выкинет что-то совсем уж противоестественное. По крайней мере, играть в русскую рулетку он, надеюсь, никого не заставит…

— Погоди, — вдруг сказал я, мысленно отметив одну странность. — А с чего это вдруг ты такая спокойная стала?

— Так Ева же ушла, — пожала плечами Елена с таким видом, будто это было совершенно логично и отпила из своего бокала с соком. — Она меня сдерживает, так что я могу вести себя так, как захочу. А когда её рядом нет, то приходится самой себя контролировать.

В ответ на её слова я улыбнулся.

— Поразительная двойственность характера.

— О, ты меня ещё плохо знаешь, — тихо рассмеялась она. — Мне вот интересно, зачем он пришёл сюда?

— Браницкий? Да пёс его знает, — пожал я плечами. — С ним никогда не знаешь, что он выкинет в следующую секунду.

— Говоришь так, будто знаешь его.

Я хмыкнул.

— Встречались пару раз. И не могу сказать, что после этих встреч у меня остались приятные впечатления о нем.

Стоило мне это сказать, как Елена посмотрела на меня… В общем, очень странный взгляд. Оценивающий. Не в плане «Ой, какой интересный мальчик, надо с ним погулять».

Скорее он напоминал взгляд «чего-то ты не договариваешь».

— Любопытный ты человек, Александр, — медленно произнесла она. — Вроде не аристократ, а постоянно рядом с ними тусуешься. Работаешь с Лазаревыми. На приёмы ходишь. С альфой дружишь.

— О, ты ещё многого обо мне не знаешь, — пробовал отшутиться я, но, похоже, не особенно получилось.

— М-м-м. Расскажешь?

— Не-а. В мужчине должна быть загадка, — покачал я головой. — Лучше объясни, как так…

— О, Александр. Вот ты где.

Повернувшись, заметил Романа, подошедшего ко мне.

— Ага. Вот тут я.

— Надеюсь, что он тебе не слишком докучает? — шутливым тоном спросил Роман у Елены, на что та мило улыбнулась.

— О, скорее наоборот… О, кажется, дедушка дал добро.

Посмотрев в сторону центра зала, заметил, как Браницкий и Распутин о чём-то разговаривают. Ещё и руки друг другу пожали. Правда, выражение их лиц… В общем, закадычными друзьями их не назовёшь. Скорее уж Распутин вёл себя так, как будто на его приём заявился дальний и крайне нелюбимый родственник, которого и видеть не особо-то хочешь, но и выгнать не можешь.

Вообще, если не считать первой минуты после его появления, то сам приём шёл своим чередом. Нет, понятно, что люди нет-нет да поглядывали в сторону нового гостя.

Видимо, правила приличия не позволяли пялиться более откровенно и задавать резонный вопрос на тему: «А какого дьявола ты сюда припёрся без приглашения?» По крайней мере, я бы точно такое спрашивать не стал. Да и вообще, как я уже сказал Елене — связываться с ним себе дороже. Своя рубашка ближе к телу.

Впрочем, общее и показное безразличие, наверное, даже логично. Хозяином приёма был Распутин, а значит, решать эту проблему предстояло именно ему. В конце концов, если бы сейчас кто-то влез в эту ситуацию, то это выглядело бы крайне неуважительно по отношению к хозяину. Да и люди, вероятно, хотели узнать, как именитый целитель справится с таким гостем.

С другой стороны… Ну, не то чтобы меня это сильно волновало.

— Лен, позволь я украду у тебя Александра, — сказал Роман. — Нам нужно переговорить о работе.

— Конечно, — улыбнулась та. — Пойду поищу Еву. Может узнаю, что за муха её укусила.

Едва мы остались одни, как я покосился на Лазарева.

— О работе, значит? А если правду сказать?

— Намекаешь на то, что я соврал? — наигранно возмутился Роман.

— Намекаю на то, что даже если ты это и сделал, то получилось у тебя паршиво, — отметил я, и он улыбнулся. — Так о чём ты хотел поговорить на самом деле?

— Не расскажешь, что у тебя за дела с Браницким? — в ответ на мой вопрос спросил Роман.

Та-а-а-а-а-а-к. А вот это уже интересно. Вопрос крайне любопытный. И даже не сам он, а то, что его вообще задали. Хотя нет. Не так. Понимает ли Роман, что спросив об этом, он сейчас буквально признался мне в лицо, что его семья «пасёт» меня?

Немного подумав, пришёл к выводу, что, скорее всего, понимает. Кем-кем, а идиотом он точно не был. Как и в тот раз, когда он сказал мне о том, что его семья в курсе о моих способностях.

— Зависит от того, кто спрашивает, — многозначительно пожал я плечами.

На самом деле просто не придумал ничего умнее, если честно. Решил потянуть время в надежде на то, что своим мозгом дойду до ответа. Хотелось бы, конечно, на раз раскусывать любые загадки и интриги, но что имеем, то и имеем.

— Имеешь в виду, спрашивает ли это сейчас мой отец или же…

Он тактично промолчал, чем только уверил меня в правильности мой собственной гипотезы.

— Всё вместе, наверное, — наконец сказал я ему и одним глотком допил оставшееся в бокале шампанское.

Это был мой первый бокал, который я взял ещё в самом начале приёма. Удалось растянуть его почти на сорок минут. Другое дело, стоит ли брать ещё один? Ладно. Хуже не будет. Если что, то просто оставлю. Особо пить на этом празднике жизни всё равно не собирался.

— Пройдёмся? — предложил Роман, и я кивнул, заметив идущего в нашу сторону официанта.

— Пошли.

Мы двинулись в сторону от того места, где стояли. Я по пути перехватил себе ещё один бокал.

— Так что?

— Ничего особенного, на самом деле.

— Саша, Браницкий не встречается с людьми просто так, — предупредил он меня. — Так что определение «ничего особенного» тут явно плохо подходит. Боюсь, что ты можешь недооценивать… некоторые последствия от знакомства с этим человеком.

Ага. Спасибо, Капитан Очевидность. Я это уже понял. Недооценивать. Хорошее слово, но, боюсь, мало подходящее в случае когда дело касается Браницкого. Хотя бы потому, что граф казался мне настолько непредсказуемым, что слово «недооценка» банально не передавало всю суть этой ситуации.

— Ром, при всём моём к тебе уважении, но я не думаю, что это ваше дело. Не подумай, что я хочу тебе нагрубить, но к вам оно не имеет никакого отношения.

— Я бы и рад тебе поверить, — сказал он, идя рядом. — Другое дело, что тут…

— Не только твои интересы? — предположил я.

— Вот. Видишь? Я всегда говорил, что ты поразительно догадлив.

— В стране слепых и одноглазый — король, — хмыкнул я. — Не сложно быть догадливым, когда ответ лежит у тебя на ладони.

— Так всё-таки?

— Ему потребовалась моя помощь. И предвосхищая твой вопрос, скажу сразу — ничего, что могло бы хоть как-то помешать фирме или вашей семье. Просто помог ему купить несколько картин подешевле.

— Купить картины? — не поверит мне Роман.

— Угу. У меня было примерно такое же лицо, когда я от него это услышал.

— Это с каких пор у тебя среди талантов затесались познания в живописи?

— С тех самых, когда для их приобретения требуется прижать того, кто их продаёт.

Я вдруг вспомнил тот день и задумался.

— Слушай, Ром, а Браницкий правда имеет отношение к детским домам?

— Правда, — ответил он. — Ему три заведения принадлежат. Туда берут в основном сирот погибших военных и тех, у кого родители служили в силовых структурах. Браницкий оплачивает их содержание, питание, обучение и всё прочее. Каким бы засранцем он ни был, но здесь всё честь по чести. Ребята в его домах живут получше, чем многие другие дети в стране.

Угу. Если так посмотреть, то он просто чудо. Прямо божий одуванчик. Только вот я не забыл о том, что сказал мне сам граф.

Выстрел в дальнюю. А вдруг попадёт? Тогда эти мальчики и девочки потом будут преданы ему до гробовой доски. Просто потому, что они выросли с осознанием того, что он был единственным, кто позаботился о них в тот момент, когда они остались абсолютно одни в этом огромном и холодном мире…

— Смотреть надо, куда идёшь! — резко произнёс неожиданно возникший на моём пути толстяк. Случилось всё настолько быстро, что я не успел сделать шаг в сторону, практически столкнувшись с ним.

Шампанское расплескалось из бокала, забрызгав его брюки, чем и вызвало взрыв негодования.

Выругавшись, барон Штайнберг стряхнул напиток с брюк и с нескрываемой ненавистью в глазах посмотрел на меня.

— Ты! — практически прошипел он.

— Я.

Кажется, что мой ответ взбесил его ещё больше.

— Просто поразительно! Похоже, что даже Распутины начали пускать сюда всякий сброд, — выплюнул он в мою сторону.

Ну вот. Опять. Хотел я спокойно провести этот вечер.

— Ну вас же они сюда пустили, — нагло улыбнулся я. — Чем я хуже?

Его и без того уже красное от выпитого лицо пошло пятнами.

— Ах ты поганый…

— Я на вашем месте следил бы за словами, — холодным голосом проговорил Роман, но меня подобное не устроило. Вот уж кого-кого, но меня точно защищать не надо.

— Бестолку, Ром. У его благородия могут возникнуть с этим значительные проблемы, — улыбнулся я. — Вечно норовит ляпнуть что-нибудь не то. Кому, как ни нам с тобой об этом знать.

— Ах да, — тут же подхватил мою мысль Роман. — Кажется, что-то такое там было. Не напомните ли нам, барон Штайнберг?

Штайнберг хотел было что-то сказать, но, похоже, что он ещё не настолько напился, чтобы грубить Роману. Ладно я. Что с меня взять? А вот устраивать скандал прямо тут, когда буквально в двух шагах от него ошивался почтенный граф Лазарев, он явно не захотел.

Эх, жаль, я не могу в этот момент чувствовать его эмоции. Если судить по его лицу, то там сейчас такой бешеный вихрь кружиться, что, должно быть, любо дорого взглянуть…

Так. Стоп. Я же не ощущал его. Но ведь Елена сказала же…

— Ром, у меня тут вопрос появился. У рода Штайнбергов есть Реликвия? — спросил я, когда пыхтящий от злости барон остался за нашей спиной.

— Нет, насколько я знаю, — ответил он. — Штайнбреги не имеют связи с изначальными обладателями дара. Они, так сказать, из появившихся позднее. А что?

— Странно… — протянул я, глядя в спину удаляющемуся барону.

— В чём дело?

— Ни в чём, — покачал я головой.

Понятное дело, что он мне не поверил. Но и обманывать я его не собирался. Просто не вижу смысла говорить это вслух. Роман не идиот и так прекрасно всё поймёт и…

Неожиданный резкий звук пощёчины и раздавшейся следом за ним выкрик оказались слишком выразительны, чтобы затеряться на этом празднике жизни.

Глава 5

Повернувшись на звук, я стал свидетелем довольно странной, если не сказать непонятной мне сцены, что происходила в каких-то считанных метрах от меня.

Ева Армфельт стояла, прижавшись спиной к одной из подпирающих потолок колонн, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. А прямо перед ней возвышалась та самая альфарка, что пришла сюда вместе с Браницким.

— Такие выродки, как ты и твоя мать, позорят весь наш народ, — прошипела та, с отвращением глядя на испуганную девушку.

И замахнулась для того, чтобы ударить ещё раз.

Из толпы на противоположном конце зала тут же выскочил высокий мужчина во фраке.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ?!

Но ему банально было слишком далеко, чтобы успеть. Я уже и так прекрасно понял, кто он такой. Схожесть в чертах лица между отцом и дочерью было трудно не заметить.

А вот мне до нужного места было всего несколько шагов. Мои пальцы сжали её запястье, не дав нанести удар.

— Ты! — прошипела она, повернув искаженное в гримасе отвращения лицо в мою сторону.

— Я, — не стал спорить.

Подоспевший несколькими секундами позже отец тут же закрыл дочь собой от взбешенной альфарки, а по залу разнесся возмущённый голос хозяина приёма.

— Что здесь происходит?! — рявкнул Распутин, выходя к нам.

Впервые я увидел в его глазах то, что можно было бы с определённой долей уверенности назвать яростью. Оно и понятно. Похоже, что тщательно спланированный стройный приём начал постепенно разваливаться от неожиданных событий. И гостей, по чьей вине они происходили.

— Она посмела ударить мою дочь, Григорий! — практически прорычал граф Армфельт, прикрывая собой Еву.

— Чё тут у вас происходит? — в свойственной ему манере поинтересовался Браницкий из-за моей спины. — Эри, опять проблемы доставляешь людям?

Альфарка презрительно фыркнула и вырвала свою ладонь из моих пальцев.

— Скорее уж показываю посмевшей мне дерзить полукровке её место, — выплюнула она. — И сколько раз я говорила тебе…

— Да-да-да, — отмахнулся от неё граф, обходя меня стороной и помешивая надетой на тонкую серебряную шпажку оливкой мартини в бокале. — А я, кажется, говорил тебе вести себя хорошо. Или опять по заднице пол… О, парень! Вот так встреча! Ты что тут делаешь?

Граф с искренним удивлением и весельем в глазах уставился на меня.

— Мимо проходил, — отозвался я.

— Ага, я вижу, — усмехнулся Браницкий. — Слушай, пошли выпьем, а? А то скучно тут и…

— Григорий! — перебив Браницкого, рявкнул Армфельт.

— Мне жаль, Алексей, это недоразумение, — попытался смягчить ситуацию Распутин, да только у него это вряд ли получилось бы. Всё равно, что пытаться потушить горящую цистерну керосина одеялом.

— Единственное недоразумение здесь — это ничтожество, позорящее чистоту нашей крови, — произнесла альфарка, высоко вздёрнув подбородок. — Находись мы среди моего народа, от такого уродства избавились бы ещё в момент рождения.

— При всём уважении, уважаемая, вы не среди вашего народа, — сказал Распутин таким тоном, что становилось понятно: от уважения там только слово. — Поэтому я рекомендую вам вести себя сдержанно, как это подобает у нас.

— У кого у вас? — едва не рассмеялась она. — У людей? И что мне за это будет?

— Надеюсь, что ради вашей же безопасности нам не доведётся узнать ответ на этот вопрос, — всё так же спокойно проговорил Распутин, смотря на неё столь холодным взглядом, что я забеспокоился.

Целитель стоял всего в паре шагов от альфарки. Убрав руки за спину. Любое внешнее сходство с добродушным стариком, которое неизменно источал целитель, растворилось так же быстро, как построенный детьми песчаный замок, смытый гигантской приливной волной.

А я стоял посреди эпицентра зарождающегося урагана и думал: а нахрена я в это дело влез?

Нет. Правда. Проклятое джентльменство. Ну не могу я смотреть на то, как знакомую мне… Да вообще, как подобное происходит с женщиной в моем присутствии.

Быстрый взгляд по сторонам только убедил меня в том, что ситуация накалилась слишком сильно. Часть гостей отступила назад, в то время как другие, наоборот, с интересом наблюдали за происходящим.

И только в этот момент я осознал простую вещь. А ведь когда Еву ударили в первый раз, многие из них стояли к ней даже ближе меня. И ни один из них не подумал о том, чтобы вмешаться… Чёрт, да даже Романа рядом не оказалось. Тот стоял там, где я его и оставил минуту назад.

Рядом со своим отцом, который положил ладонь ему на плечо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно не позволил ему последовать за мной.

Ситуацию разрядил тот, кто и был косвенным её виновником.

— Эри, успокойся, — с насмешкой произнёс стоящий рядом со мной Браницкий и стянул зубами оливку со шпажки. — А то когда вернёмся домой, мне придётся очень серьёзно с тобой поговорить. Очень серьёзно.

Альфарка хотела что-то сказать. Очень хотела. Я ясно видел это в её фиалковых глазах.

Видимо, заметил это не я один.

— Я тебя предупредил, Эрадриаль, — сказал Константин, и воздух вокруг нас будто разом нагрелся на несколько градусов.

— Да пожалуйста. Даже руки о такую грязь марать не хочется, — альфа закатила глаза и, развернувшись, направилась прочь.

— Эх, женщины, — покачал головой Браницкий. — Вечно бесятся, когда встречают кого-то красивее себя.

Казалось бы, как можно испортить нечто прекрасное? Похоже, что Браницкий прекрасно знал, как это сделать. Потому что после его слов эта ушастая остановилась. Повернула голову в нашу сторону…

Вряд ли даже словами можно передать, насколько отвратительным стало её лицо, искаженное в гримасе такой злобы и отвращения, что меня едва не передёрнуло. Словно Браницкий, что стоял рядом и попивал мартини, только что нанёс ей смертельное оскорбление.

Похоже, что впечатление эта картина произвела не только на меня одного.

— Нечего жечь меня взглядом, милая, — рассмеялся граф. — Я погорячее буду, уж тебе ли не знать.

— Ты привёл это в мой дом, — едва не прорычал Распутин, когда альфарка удалилась с гордо поднятой головой. — Ты совсем из ума выжил…

— Гриш, ну кто же мог знать…

— Не строй из себя идиота, — Григорий буквально пытался вдавить своего собеседника взглядом в пол. — Ты прекрасно знал, что случится, если она столкнётся с Армфельтами.

Да только не особо у него это получалось. Трудно давить на человека, который явно получает от всего происходящего удовольствие.

— Ну да, — спокойно подтвердил тот. — Знал. Зато не…

Дальше я уже не слушал. Решил воспользоваться ситуацией для того, чтобы тактично отступить подальше от всего этого бардака. Короче, просто свалил. Они там и без меня спокойно сами разберутся.

Ага. Так мне и позволили.

— Эй, а ты куда собрался?

Ну конечно же. Кто бы сомневался.

— Да вот думаю пойти себе ещё шампанского взять, — выдал я первое, что пришло мне в голову.

— Эй, не дело это, парень, — покачал головой Браницкий и, приобняв меня за плечо, повёл куда-то в сторону. — Что пиво, что игристое… моча. Сколько ни пей, нормально не напьёшься. Пошли лучше я тебя кое-чем повкуснее угощу.

Будто старого друга, граф потащил меня в сторону широкого бара, установленного в дальнем углу оранжереи, откуда официанты разносили напитки. А ещё я успел заметить тихо ругающегося Романа, идущего куда-то в сторону.

Оглянувшись, заметил, что Распутин стоял вместе с графом Армфельтом и о чем-то с ним говорил. Если судить по недовольным лицам обоих, один пытался извиниться за случившееся, а другой явно пытался придумать способ, как эти извинения принять. Или наоборот, не принимать.

— Что, парень, скучаешь?

— Нет, — недовольно произнес я, скинув его руку со своего плеча. — Правила приличия и этикета тебя не особо заботят, да?

— Да в жопу этот этикет, — поморщился граф, подходя вместе со мной к стойке, и помахал стоящему за ней слуге. — Ты еще скажи, что тебя заботит, кто кого первый представит и прочее дерьмо. Что только не придумают, чтобы себе эго почесать. Эй, друг, два «Олд Фэшн». Классических.

Браницкий облокотился на стойку локтями и спиной и окинул приём взглядом.

— Каждый год одно и тоже. Хоть бы раз меня пригласили…

— Действительно, с чего это вдруг они поступают иначе, — усмехнулся я.

— М-м-м, дерзишь, — он покачался на меня и по-приятельски толкнул меня локтем в бок. — Молодца, парень. Не теряй лица и не прогибайся. А что касается этого бардака, то да. Могли бы и позвать…

Вот как мне на это реагировать, а?

Я стоял у стойки, рядом с которой всего полминуты назад находилось человек десять.

А теперь пусто. Только мы с Браницким. И нет-нет, да все поглядывают в нашу сторону. При этом на меня бросали такие взгляды, будто я теперь карандашиком записан в список прокаженных…

— Что, заметил, да? — услышал я его голос. — Они сейчас, наверно, стоят и думают, а о чем мы тут с тобой воркуем.

Он наклонился ко мне и едва ли не заговорщицким тоном зашептал:

— Только представь, сколько сейчас мыслей у них в головах. Какой-то парнишка-простолюдин стоит и бухает со мной, прекрасным безумцем. Сколько жутких теорий они строят? А уж после того, что устроила Эри, так вообще…

— Ты ведь знал, что так и будет, когда притащил ее сюда.

Это был не вопрос. Просто констатация факта.

— Конечно, знал. Эри у нас не только гордая феминистка, но еще и лютая ненавистница полукровок, подобных Армфельтам. Это у нее семейное.

Его слова заставили у меня в голове всплыть недавний разговор с Ларом касательно его деда.

— Я слышал, что альфары не поощряют… подобное.

— У нас тут, на востоке и в Европе, — поправил меня Браницкий. — Это да. А вот те, что сидят в анклавах западнее, те еще ушастые расисты. Так что моя дорогая ручная помощница сказала чистую правду. Твою милую подружку там кинули бы в яму сразу после рождения. Поразительный контраст поведения и внешности. С виду такие прекрасные, благородные… А внутри такие же куски мстительного и мелочного дерьма, как и люди, которых они так презирают…

— Ева не моя подружка.

— А чего тогда бросился ее защищать? — тут же с интересом спросил он. — Не каждый посмеет перечить альфарской ведьме. Или что? Решил, будто ты один здесь такой храбрый рыцарь? Ага, как же.

— Что? — не понял я, но ответа и не получил.

— Ваше сиятельство, — услышал я голос слуги за стойкой. — Прошу. Ваши напитки.

— О, спасибо, дружище. Держи, парень. Вот, правильный напиток для правильных мужиков.

С этими словами он пихнул мне бокал в руки, а сам взял второй.

— Ну, за встречу, — провозгласил он.

Ладно. Признаю, напиток отличный. Чутка креповат на мой вкус, но всё равно хорош.

— Слушай, что тебе от меня надо, — честно спросил я его, желая поскорее покончить с этим фарсом.

— Да вот, думаю работенку тебе подкинуть…

— Не интересует, — сразу же отозвался я и покачал головой. — Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

— Эй, так дела не делаются. Я же еще не сказал о том, что мне от тебя нужно. Ты же адвокат!

— И что?

— Ну а у меня есть тот, кому твоя помощь пригодится, — туманно пояснил он.

— А сам ты ему адвоката нанять не можешь?

— А смысл? — в ответ спросил Браницкий. — На фига мне нанимать кого-то, если вот он, ты!

— Ага. Вот он, я, — произнёс я и покачал головой. — В чём хоть дело-то?

— Да так, ерунда. Бедолагу взяли по подозрению в убийстве, которого, разумеется, он не совершал…

— А он его совершал? — решил уточнить я.

— Я же говорю, — вкрадчиво, будто родитель, объясняющий ребёнку простую истину. — Разумеется, он не совершал. Просто его коллега по бизнесу… Ну, скажем так, у него случилась резкая передозировка свинца в организме. С каждым бывает.

— Угу. Что, плохих суши переел?

— Что-то вроде того, — рассмеялся граф и залпом допил свой бокал. — Так что, парень? Давай. Я отлично заплачу…

— Нет, — твёрдо ответил я. — У меня нет лицензии для самостоятельной работы.

— Пф-ф-ф… если проблема только в скучных бумажках, то я…

— А даже если бы и была, то убийц я не защищаю, — отрезал я.

— Ты ж адвокат!

— У меня свои принципы, — пожал я плечами и одним глотком допил остатки алкоголя в бокале. Крепкая оказалась штука. Пожалуй, что сегодня с меня спиртного хватит. — Что теперь?

— В каком смысле? — не понял стоящий рядом со мной граф.

— Ну, в прошлый раз ты обещал спалить галерею, если тебе откажу. Вот и спрашиваю, что будет в этот раз. Всех тут убьёшь? Или ещё что устроишь?

— Господи, парень, ты за кого меня держишь? Я же не безумец какой!

Твою же мать, он что, ребёнок? Ещё и подмигнул мне.

— Нет, — продолжил Браницкий. — Не буду я никого калечить. Тем более мы же с тобой в приличном обществе. Настолько, что единственный, у кого хватило храбрости и глупости встать на защиту этой девушки, оказался случайно попавшим сюда простолюдином. А за принципиальность — хвалю. Это правильно. У каждого мужика должны быть свои правила, какими бы глупыми они не казались на первый взгляд. Я это уважаю.

Он окинул взглядом зал и провёл рукой по идеально подстриженной бородке.

— Главное, сам об них не споткнись.

Сказанное это было таким тоном, что я удивился, как остатки алкогольных паров у меня в бокале не воспламенились.

— Что ты…

— Простите, но я хотела бы украсть у вас своего кавалера.

Повернув голову, увидел подошедшую к нам Анастасию. Браницкий её тоже заметил.

— О! Ты же младшенькая Лазарева! — воскликнул он.

Настя вежливо улыбнулась, а я удивился тому, насколько хорошо она скрывала свою нервозность.

— Да. Надеюсь, вы простите…

— О, конечно, милочка, — Браницкий помахал рукой. — Забирай его и повеселитесь.

Поставив бокал на стойку, я взял Настю под руку и двинулся прочь…

— Эй, парень! — раздался позади меня окрик.

Оглянувшись, заметил, что Браницкий стоит уже с новым бокалом в руке и с улыбкой поднял его в мою сторону.

— Не скучай.

Я улыбнулся ему одними губами, после чего пошёл прочь.

***

— … Этого следовало ожидать, — покачал головой высокий мужчина, стоя у прозрачной стены оранжереи и разглядывая сквозь стекло ночной роскошный сад, что раскинулся за усадьбой Распутиных.

Стоящий рядом с ним хозяин поместья поморщился.

— Я считал, что он всё ещё… короче, что он там, где бы ни находился. Мои люди не сообщали о том, что Константин вернулся в столицу.

— Мои тоже, если это тебя утешит, — тихо усмехнулся граф Василий Уваров. — А это правда…

— Правда, — сказал Распутин. — Констанция мне все уши прожужжала о том, что этот ублюдок украл её девочек.

— Знаешь, — задумчиво пробормотал Уваров, посмотрел на остатки коньяка в своём бокале. — Мне почему-то кажется, что мы стоим тут и злимся на него только потому, что сами уже слишком стары, чтобы выкинуть что-то подобное.

— Или же слишком мудры, чтобы творить подобного рода глупости, — не согласился с ним Григорий, но в ответ на это Уваров рассмеялся.

— А я, что по твоему сказал?

Они понимающе улыбнулись друг другу.

Григорий до сих пор помнил тот звонок. Директор Большого Императорского театра разбудила его в шесть утра с паникой в голосе. Ещё бы, ведь шестнадцать комнат, где жили её драгоценные девочки, оказались пусты. Как ему это удалось? И, что более важно, каким образом он смог уговорить их…

Хотя последнее, вероятно, имело наименьшее значение. Зная свою троюродную сестру, Григорий не сомневался, что та держала этих красавиц в ежовых рукавицах. Ни о какой личной жизни там и речи быть не могло. Все причастные люди столицы несколько дней на ушах стояли, пока директор театра не получила видео послание, на котором граф в окружении полутора десятков красавиц отдыхал на яхте где-то в тихом океане.

Против воли на его губах появилась улыбка. Ему стоило больших усилий, чтобы не позволить Констанции нестись во дворец и требовать аудиенции у Императора, чтобы выслать за похитителем целую армию.

Всю королевскую конницу, всю королевскую рать.

Как бы парадоксально это не прозвучало, но Распутин не сомневался в том, что с девушками всё будет в порядке. Константин прямым текстом заявил, что во время последнего выступления ему показалось, что балерины выглядели какими-то уставшими. Вот он и решил устроить им небольшой отпуск. В своём стиле, так сказать. А раз он сказал, что лично позаботится об их безопасности, то, значит, так оно и будет.

Браницкого можно было обвинить во многих вещах. Но что-что, а лжецом он не был. Вероятно, его абсолютная честность и стальное слово были последствиями тех причин, по которым Григорий и многие другие за глаза называли его безумным.

А как ещё называть человека, который вырезал практически всю свою семью ради того, чтобы занять место своего превращённого в пепел отца? Вариантов не особо много.

— Чё такие кислые? — раздался голос за их спинами, и Григорий тяжело вздохнул.

— Помяни чёрта, — с лёгким недовольством в голосе пробормотал Уваров.

Обернувшись, Распутин хмуро взглянул на своего дорогого «гостя».

— Да вот, размышляю над тем, что стоит усилить охрану своего имения, — проворчал Григорий. — Чтобы разного рода нежелательные личности не вваливались и не портили старику вечер.

— Ой, да ладно тебе, Гриша, — отмахнулся от его слов Константин и встал рядом со своими «коллегами» графами. — Думаешь, что я твоя главная проблема? Серьезно?

В его насмешливом голосе прозвучало нечто, что заставило Распутина и Уварова напрячься.

— О чём ты? — холодно потребовал ответа Григорий.

— Ну как же? — Браницкий взболтнул рукой, в которой держал бокал, заставив янтарно-золотистый напиток омыть его грани. — Вы же все тут кровью повязаны. Должны же понимать.

Произносил он это с такой улыбкой, что Распутину в миг стало не по себе.

— Рот закрой, — приказал Уваров.

— А то что? — с задором поинтересовался Безумный граф. — Набросишься на меня? Думаю, что вместе с Гришей и Лазаревыми у вас, может, и есть шанс. Но, как я уже сказал, не я самая большая ваша проблема… точнее, не твоя, Григорий.

— О чём ты?

— Ну же, — подначил его Браницкий. — Или уже забыл? Как твоя внучка поживает? Почти двадцать лет уже прошло с тех пор, если мне память не изменяет. Ладно, Уваровы, Лазаревы и остальные — честолюбивые мерзавцы. Я-то знаю, почему вы в это вписались. Твой сын и его жена, Григорий. Жизни Разумовских за спокойное будущее твоей внучки.

Браницкий элегантным движением взболтнул бокал и одним глотком осушил его.

— Так что? Ты сказал Елене, что Разумовские с ней сделали?

Первый целитель империи обнаружил, что стоит в считанных сантиметрах от ухмыляющегося графа, в то время как Уваров предостерегающе схватил его за руку.

— Григорий…

— Я не знаю, откуда тебе это известно, но только попробуй причинить ей вред, и я буду убивать тебя до тех пор, пока ты наконец не сдохнешь, — пообещал мужчина, поставивший своей главной жизненной целью спасение чужих жизней.

Впрочем, эта угроза явно не достигла своей цели.

— Господи, Гриша, — тут же наигранно возмутился Браницкий. — Ты за кого меня держишь?! О, нет. Тебе надо беспокоиться кое о чём другом, мой друг.

Губы Браницкого растянулись в улыбке, он повернулся и кивком головы указал в дальнюю часть зала.

— Видишь ли, тут оказалось, что вы не доделали свою работу…