Адвокат Империи 3

Глава 1

— Выходи, парень, — прозвучал голос стрелка. — Или отправишься в могилу за своим дружком.

Какого. Хрена. Тут. Происходит.

— Ну что? Так и будешь там сидеть? — услышал я его голос.

Быстро оглянулся. Рядом труп Леонида. Рядом с ним лежал пистолет. Тот самый, что он из сумки достал во время нашего разговора. Наверное, упал, когда я налетел на стол.

Звук шагов по старому полу.

— Чёт я не уверен, что если вылезу, то меня что-то хорошее ждёт, — пробормотал я и, протянув руку, взял оружие.

— А ты попробуй, парень. И узнаешь.

Ага. Сейчас. Как же. Рассмотрел пистолет. Тяжёлый. Чёрный. Эх, сейчас бы оказаться каким-нибудь профи, чтобы выскочить и бам, бам, бам! И всё. Я победил, а враги лежат… придурок. Какие-то тупые мысли в голову лезут.

Быстро нашёл кнопку отщёлкивания магазина… Леонид, какая же ты сволочь. Если честно, то в этот момент мне захотелось пнуть труп. Вот побольнее так. Чисто из злости.

Магазин был пуст. Патронов в нём не оказалось.

Да даже будь оружие заряжено, мне от этого ни тепло, ни холодно. Я знал, как эта штука работает. Даже стрелять немного умел. Но все мои умения заканчивались в пределах стрелкового тира и пуляния по мишеням в галерее, и несколько раз выезжал с друзьями на охоту. Стоит ли говорить, что самой невероятной добычей для нас чаще всего служили бутылки из-под выпитого на природе дорогого алкоголя, а никак не несчастные животинки. Всё же это был лучший повод, чем…

Боже, о чём, мать вашу, я сейчас думаю?!

— У тебя там пушка, парень? Лучше не дури. Не делай глупостей.

Сконцентрировался на эмоциях незнакомца. Холодная сосредоточенность пополам с чем-то вроде весёлого азарта. И ни единого следа, что он хоть как-то нервничает или боится. Для него это что-то вроде… работы! Точно!

Я ухватился за его эмоции и принялся распутывать их дальше. Это работа. Я был уверен, что его не интересовали деньги или отрава, которую готовили в этой кустарной лаборатории. Вон, сумка с деньгами точно лежит у него на виду, а я не почувствовал ничего похожего на ощущение триумфа.

Ну что, Саша? Готов поставить жизнь на свои догадки? Блин, как всё было бы просто, если бы Пинкертонов сам занялся этим делом. Но нет… чтобы ему, гаду, икалось до конца жизни!

— Просто чтобы прояснить ситуацию, — громко крикнул я. — Я этих ребят не знаю.

— Да что ты? А чего ты тогда тут делаешь? Зашёл себе таблеточек прикупить? Или стой! Дай угадаю! Дверь ошибся?

— Не угадал, — проворчал я. — Я адвокат.

Из-за моего укрытия послышался смешок, а в эмоциях скользнуло удивление.

— Адвокат?

Ладно. Будь что будет.

— Ага. Ладно, ток сразу в морду не стреляй мне, пожалуйста. — Я выкинул пистолет за укрытие и медленно поднял обе руки так, чтобы ладони показались над столешницей. — Я встаю.

— Давай-давай, адвокат. И смотри у меня, чтобы без резких движений.

Не торопясь поднялся, держа руки над головой.

Высокий. Плечистый. В кожаной куртке. И да, я тогда не ошибся. На лице медицинская маска, закрывающая нижнюю часть лица, и темные очки. Значит, о том, чтобы использовать свои способности придётся забыть. Без прямого зрительного контакта они не сработают.

Мужик подошёл к выброшенному пистолету и поднял его, не сводя с меня ствола и, скорее всего, собственного взгляда. Быстро одной рукой выбросил магазин на пол, а затем передёрнул затвор об край стола. Одинокий патрон выскочил наружу, запрыгал по столешнице и со стуком упал на пол.

Блин… значит, один там всё же был.

— Ты закончил? — послышался короткий окрик из коридора.

— Почти, — крикнул в ответ стоящий напротив мужчина, продолжая держать меня на прицеле своего пистолета. — Тут персонаж любопытный нарисовался.

— Грохни его, и поехали. У нас времени немного…

— Так, спокойно, мужики, давайте не будем торопить события, — попросил я их.

— Так мы и не торопимся, — хмыкнул себе в маску мужик. — Ещё раз спрошу. Кто такой?

— Адвокат, — повторил я. — Работаю в фирме «Лазарев и Райновский».

— Хм-м-м…, а здесь ты что тогда делал, адвокат?

— Вот этого искал. — Кивком указал на лежащий на полу труп Леонида. — Он мне нужен был.

— Это зачем?

— Как свидетель.

— А поподробнее? — приказал появившийся в проходе второй мужчина.

Одет практически так же, как и первый. Только куртка была не кожаная, а что-то вроде спортивной ветровки. Точно так же в маске и очках. В правой руке пистолет с глушителем. Заметив лежавшую на столе сумку с деньгами Леонида, удовлетворенно хмыкнул и забрал её, предварительно проверив и застегнув.

Приглядевшись, я заметил капли крови на штанине. Если учесть, что ран на нём не было, скорее всего, и кровь не его. Похоже, что тут вообще никого кроме меня и них живых не осталось.

— Оно с вами вообще не связано…

— А ты с чего это решил? — махнул он в мою сторону пистолетом. — Давай, даю тебе тридцать секунд. Если твоё объяснение меня не убедит, то я тебя пристрелю.

— А если убедит, то что? Отпустишь? — не удержался я от дурацкого, пораженного нервами вопроса.

— А шут его знает, — пожал он плечами. — У тебя, кстати, всего двадцать секунд осталось.

Я быстро, буквально в пару предложений, объяснил, чем я занимаюсь и почему искал Леонида.

— Ясненько. Постой-ка здесь, — приказал он мне, доставая из кармана своей куртки телефон.

Думай, Саша. Думай. А-то, боюсь, скоро уже нечем будет. Пока второй мужик набирал номер и куда-то звонил, я быстро огляделся. Вокруг не было совсем ничего, что можно было хоть как-то использовать в качестве оружия…

Мой взгляд зацепился за стоящую на столе предо мной чашку с какой-то бурой жидкостью.

— …нет, говорит, что он какой-то адвокат, — произнёс в трубку второй. — Что? Нет, я без понятия. Не, вроде не из местных. Да говорю же, что я без понятия… что? Да. Да, я понял. Без проблем. Олег!

— Чего? — спросил тот, что держал меня под прицелом.

— Кончай парня, и поехали. Тут скоро станет людно.

— Прости, адвокат, — хмыкнул он. — Похоже, что тебе не повезло. Не переживай, я тебе в голову выстрелю. Даже не почувствуешь ничего.

— Ага. — Я аж скривился от его обходительности. И, сволочь такая, ему ведь действительно пофиг было. Сказали убить, так он убьёт. Всё равно, что мне немного бумажной работы под конец рабочего дня подкинули. Не особо охота ей заниматься, но все равно сделаешь. — Спасибо, я в курсе, каково это.

— Ты о чём? — Кажется, он немного удивился моим словам.

— Ну, пуля в голову. — Я даже немного правую руку опустил и постучал себе по лбу. — Знаю, что не больно. Мне сюда уже стреляли.

Мой палач наклонил голову и тихо расхохотался.

— А ты забавный. Ладно, на том свете встретимся, расскажешь, что имел в виду.

Сжимающая пистолет рука поднялась, нацелив пистолет мне в голову.

Громкий звук полицейских сирен заставил нас с ним вздрогнуть одновременно.

— Олежа! Синие припёрлись сюда раньше…

Воспользовавшись шансом, я схватил чашку и выплеснул её содержимое прямо в лицо тому, что только что хотел отправить меня на тот свет. А сам снова прыгнул в сторону, услышав ругань и приглушённый хлопок выстрела.

Что-то горячее обожгло мне бок. Да так, что я едва не взвыл волком от боли.

Но переживать о дырке в боку, когда можешь получить дыру в голове, мне показалось расточительством.

— Что за дерьмо?! — взвыл убийца, содрав с лица залитые жижей маску и очки.

Увидев лежащего на полу меня, быстро наставил ствол пистолета прямо в голову…

— Замри! — успел выкрикнуть, встретившись с ним глазами, и убийца замер, так и не нажав на курок.

Из коридора донёсся крики и топот ног.

— Олег?! Какого чёрта ты делаешь?!

Дерьмо, второй приказ я отдать уже не смогу. Кретин, надо было по-другому сформулировать приказ…

Ругаясь сквозь зубы от боли, вскочил, вырвал из пальцев замершего на месте несостоявшегося убийцы пистолет и выстрелил прямо в проход как раз в тот момент, когда в нём появилась фигура второго противника.

Хотелось бы сказать, что сразил его первым выстрелом, но нет. Это было бы слишком круто для меня. Вместо этого первая пуля выбила крошку и пыль из стены, а вторая — щепки из дверного косяка. Но это хотя бы напугало его. Мой противник тут же отступил назад в укрытие.

В ответ он сунул пистолет за угол косяка и сделал несколько выстрелов вслепую, чудом не попав в меня.

— Олег?! Урод! — закричал он в унисон с орущими на улицах полицейскими сиренами. — Ты что с ним сделал?!

А я, кажется, сделал первую умную вещь за весь этот проклятый день. Выстрелил в стену рядом с косяком. И не один раз. Пули пробили тонкую, сделанную из дешёвого гипсокартона перегородку насквозь.

Раздавшийся вскрик оказался музыкой для моих ушей. Похоже, что всё…

Порция выстрелов из-за косяка тут же поумерила мой триумфальный пыл. Я рухнул на пол, прикрывая голову руками, пока надо мной свистели пули, выбивая каменную крошку из стены.

Спустя пару секунд выстрелы прекратились. Я осторожно выглянул из-за комода, который вновь послужил мне укрытием. Тишина, если не считать ставших ещё более громкими сирен. Такое ощущение, будто проклятые машины стояли уже во дворе.

А вот моего противника нигде не было. Я остался один. Ну если не считать застывшего во всё той же позе с вытянутой рукой первого стрелка. Он по-прежнему стоял, целясь уже отсутствующим пистолетом в то место, где я был раньше.

Что делать?! Если я сейчас вляпаюсь в эту историю… сука, да это всё похоронит! С таким козырем Стрельцов просто закопает нас!

Вскочив на ноги, я бросился к коридору. Высунулся аккуратно, предварительно нацелив пистолет в сторону прохода. Никого. Пусто.

Тихо ругаясь, кинулся к лежащему на полу пистолету Леонида и, схватив его, принялся быстро протирать его рукавом пиджака. Затем кружку. Заодно пытался вспомнить, что ещё я трогал и к чему прикасался. Потом мне в голову пришла неожиданная мысль. Подскочив к телу так необходимого мне свидетеля, стал шарить по карманам, пока не нащупал то, что искал. Найденный телефон тут же отправил в карман моего пиджака.

А вот теперь самое поганое. Я посмотрел на застывшего убийцу.

По опыту я знал, что после подобного приказа он придёт в себя где-то через час. Примерно так же, как это было с Юлией. Дерьмо. Он ведь знает, где я работаю. Сам им сказал. И дружок его сбежал. Слышал ли он это?

Времени на то, чтобы решиться, было совсем мало. Если полиция и правда идёт сюда, то надо решать прямо сейчас. Без колебаний!

— Мне жаль, — искренне произнёс я. Да, он хотел меня прикончить и, скорее всего, вообще бы не мучился после этого. Но я-то не убийца. Да только другого выхода просто нет.

Немного отошёл и направил ствол пистолета ему в голову. Выстрел прозвучал приглушённым хлопком, и тело моего несостоявшегося убийцы упало на пол.

Вышел из комнаты и пошёл по коридору, быстро вытирая оружие рукавом. Проходя по помещению, где местные варщики устроили себе лабораторию, кинул оружие в одну из бочек с какой-то жижей. Без понятия, что там было, но сейчас мне плевать. Главное, что после всего на оружие не останется отпечатков.

Так… что дальше?!

Лифты не работали, так что шанс на то, чтобы сбежать, всего один. Впрочем, я понял, что опоздал, едва выскочил на лестницу. Снизу слышался быстрый топот шагов и мелькали фигуры в полицейской форме. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Думай, Саша!

Квартиры! Они же объединили их!

Развернувшись, рванул обратно, мысленно прикидывая расположение комнат. Проскочил через коридор. Они снесли стену в лаборатории, значит… вот оно!

Нашёл заставленную коробками старую дверь. Распихал их ногами, обнаружив искомое за ними. Ручка поддалась не сразу, но дверь со скрипом открылась на пару десятков сантиметров…

…и застряла. Что-то подпирало её с той стороны. За моей спиной уже слышались возбуждённые голоса. Полицейские уже на этаже. Прямо здесь.

Сунувшись в проём плечом, змеёй пролез через образовавшуюся узкую щель. Больно. Неприятно. Ободрал себе кожу на виске, задев ржавый угол приваленного к двери с той стороны старого стеллажа. Но каким-то чудом смог протиснуться, выскочив с другой стороны. Огляделся. Грязный, заваленный мусором коридор. Да плевать мне, что там!

Не обращая внимания на окружающую обстановку, быстро пробежал по нему до выхода. У двери даже замка не было. Она просто распахнулась с отвратительным скрипом ржавых петель, выпустив меня на такую же лестничную площадку, как и та, с которой я сбежал всего минуту назад.

Не став терять время, метнулся к лестнице, предварительно заглянув в пролёт. Вроде никого. Так оно и вышло. Ну почти. Единственной живой душой оказался мужик непонятного возраста в рванье, что спал на подоконнике прямо на лестничной клетке между третьим и вторым этажами. И, судя по стоящим рядом с ним на полу двум пустым и одной наполовину выпитой бутылкам дешёвой водки, спать он будет ещё очень и очень долго. Остановился я только на первом этаже, чтобы осторожно выглянуть наружу из парадной.

У входа в здание стояли семь полицейских машин и с полдюжины офицеров. Все с оружием наготове. Почти на всех надеты бронежилеты и шлемы с закрытым забралом. Смотрят по сторонам, пока один из них, со знаками лейтенанта полиции на форме что-то говорит в рацию. И? Что дальше? Да до них от парадной, где я стоял, метров шесть, не больше. Если выйду, то незамеченным мне не уйти.

Немного подумав, сунул руку под пиджак и ощупал себя. С испугом нащупал кровь на пальцах, но всё оказалось не так уж и страшно. Быстрый осмотр показал наличие глубокой царапины на боку. Как раз в том месте, где пуля задела меня по касательной. Ещё буквально пара сантиметров — и всё. Никуда бы я не побежал, а лежал бы там, наверху, истекая кровью в надежде, что копы вызовут скорую, а не прихлопнут меня на месте, посчитав за одного этих барыг.

Сейчас бы помощь Виктора мне не помешала бы. Даже попытался представить, что именно он скажет, когда увидит меня в таком паршивом виде…

А ведь точно! Чем хуже я буду выглядеть, тем лучше!

Развернувшись, спешно поднялся обратно, на ходу вытащив рубашку из брюк. Сорвал галстук и бросил его в ближайший угол. Провёл рукой по стене, собрав побольше грязи, и щедро размазал её по рукам, а остатками измазал лицо. Подойдя к спящему пьянчуге, нашёл искомое. Ту бутылку, в которой ещё оставался алкоголь.

И вылил большую часть на себя.

***

Лейтенант Бондаренко тихо ругался, глядя на старое здание. Он вообще не должен был быть здесь. Вместо этого Сергей надеялся на то, что сможет наконец провести пару выходных вместе с женой и недавно родившейся дочерью. Но… похоже, что у судьбы имелись свои планы на его расписание.

Наполняющая город дрянь словно с цепи сорвалась. За эту неделю был уже восьмой выезд для его группы. В этот раз им сообщили, что кто-то видел, как в здание затаскивали какие-то бочки. И ещё что запах странный. Мол, химикаты какие-то.

Что может подумать хороший и бывалый офицер полиции? Да всё что угодно.

Главное, что это «всё что угодно», скорее всего, не выходило в список законных занятий для граждан империи. А если учесть, в каком гадюшнике они сейчас находились, тут можно было смело хватать каждого второго и спокойно сажать в обезьянник, вообще не парясь насчёт того, чтобы заниматься какими-то разбирательствами, установлением вины и прочего. В этих поганых районах на окраине Петербурга можно было дохлую кошку за хвост раскрутить и тут же попасть животиной по какой-нибудь скотине, которая заслужила от двух до пяти. Просто в целях профилактики.

Как говорил отец самого Бондаренко, сам бывший полицейским со огромным стажем: был бы человек, а статья найдётся.

Закреплённая на бронежилете рация ожила.

— Лейтенант?

— Что там у вас, Дима?

— Похоже, что сегодня вы рано домой не поедете, — с искренним сочувствием в голосе проговорил сержант, командовавший отправленной наверх группой из двенадцати полицейских.

Вопреки расхожему мнению, офицер не должен бежать стремглав впереди своих людей. Нет. Офицер должен стоять позади, командовать и следить, чтобы всё прошло именно так, как и должно. Особенно в том случае, если желает вечером вернуться домой к семье. Тяги к глупому геройству у Сергея никогда не было.

— Что нашли? — вздохнул Бондаренко, смирившись с печальной участью сверхурочной работы.

— Похоже, что нас не обманули. Тут реально лаба, — сообщил ему голос из рации. — Куча оборудования. Бочки с химикатами…

Внимание Сергея вдруг привлекло движение. Дверь соседнего подъезда рывком открылась, чем моментально привлекла к себе взгляды всех собравшихся на улице полицейских. Не прошло и секунды, как шесть пистолетов оказались нацелены в сторону возможной угрозы.

Бондаренко даже успел порадоваться за реакцию своих людей, а затем мысленно выругался, увидев, как из подъезда вышел парень в грязном костюме. Шатало его почище попавшего в шторм моряка. В правой руке он сжимал почти пустую бутылку водки.

Быстро свистнув своим людям, Сергей указал в сторону незнакомца.

— Эй, гражданин, а ну стоять! — крикнул один из полицейских, но парень, кажется, даже не услышал его.

Вместо этого он сделал ещё пару шагов на заплетающихся ногах и наконец упал на землю, трогательно прижимая к груди бутылку.

Взмолившись всем богам, Сергей пошёл к пьянице. А когда подошёл, вообще пожалел о том, что сделал это. Резкий запах дешёвой водки он почуял едва ли не за несколько метров.

— Кто такой? Эй, парень.

— Э… чё-ё-ё-ё-ё?

— Кажется, он пьяный, лейтенант, — с тихим смешком сказал один из подчинённых.

— Потрясающие способности к дедукции, Лейкин, — зло огрызнулся Сергей, совсем не желая сейчас выслушивать тупые шутки. — Как же это ты следователем до сих пор не стал?

— Да я…

— Рот закрой, — приказал он и снова повернулся к парню. — Это был риторический вопрос.

На вид лет двадцать. Костюм хоть и неплохой, но покрыт грязью так, будто в нём в канаве спали. Руки и лицо явно давно не мыты. Да и вообще, выглядел он так, словно уже пару дней не выходил из запоя.

— Кто такой?

— В… — чем вздрогнул, икнул и потянулся губами к бутылке, но Бондаренко тут же прервал эти потуги и отобрал бутылку.

— Кто такой? — резко повторил он вопрос.

— В… Вася.

— Какой Вася?

— Вася, — протяжно промямлил парень и очень вежливо, запинаясь, попросил. — Отдайте бутылочку, пожалуйста.

— Отвечай на вопрос, — потребовал он, видя, как у парня расплывается взгляд. — Что здесь делаешь?

— С другом… отдыхали.

— С каким другом?

— С хорошим. С Васей.

— А ты тогда кто? — рявкнул Бондаренко, теряя терпение.

— Вася, — тупо произнёс он.

Из-под шлемов раздались тихие смешки.

— Может, его друга тоже зовут Вася? — предположил один из полицейских, на что Сергей показал ему кулак.

— Эй, на меня смотри… да собери глаза в кучу! Где живёшь? Что тут делал? Что там наверху, знаешь?

Впрочем, Бондаренко задал вопросы не столько из желания что-то узнать, сколько просто из-за протокола. По тупому, почти что стеклянному взгляду парня он видел, что тот если и слышит их, то вряд ли понимает.

Неожиданно парня скрутило. Он застонал и рухнул на колени. Едва не согнулся в припадке, прижимая руки к лицу и, очевидно, пытаясь сдержать порыв…

…а затем выблевал содержимое своего желудка. Прямо на ботинки окружающих его полицейских.

— Да твою же мать! — вскрикнул Бондаренко, отшатываясь назад и пытаясь стряхнуть грязь с недавно купленных ботинок.

— Лейтенант, вы слышите меня?! Эй, ответьте! — раздался встревоженный голос по рации.

— Что там, Дим? — не переставая ругаться отозвался лейтенант.

— Похоже, что придется вызывать ребят с мешками.

— Всё плохо?

— Тут пять трупов. Трое нариков и ещё двое непонятных. Похоже на очередную разборку из тех, которые мы всю неделю прибираем.

Ещё раз тряхнув ногой, Бондаренко совсем отчаялся стряхнуть с носка остатки блевотины и устало вздохнул. Он уже раз шесть проклинал сегодняшний день. Может быть, седьмой и не будет лишним.

— Уберите его отсюда, — приказал он, махнув в сторону пьянчуги.

— Куда убрать-то, лейтенант? — спросил один из его подчинённых. — Я его в машину не очень хочу сажать, он там всё…

— Да просто отсюда его уберите! — рявкнул он, кинув пустую бутылку в ближайшую ржавую урну. — У нас там пять трупов и лаба для варки! От этого всё равно толку нет.

— Слышал, скотина? — крикнул на пьяного полицейский. — Пошёл вон!

Через пять минут, поднявшись на пятый этаж и осмотрев творящееся там, Бондаренко проклинал этот день уже в восьмой раз. А ещё через десять, когда приехали имперские следователи, он и думать забыл о каком-то грязном и вонючем пьянице, которого встретил на улице.

Наверное, в этом не было ничего удивительного. Кто будет думать о поганом пьянчуге, когда у тебя прямо на глазах начиналась новая преступная война за передел влияния в столице.

Глава 2

Дверь открылась. Я посмотрел на Виктора. Виктор на меня. Принюхался. Я приоткрыл край пиджака, молча показывая ему красное пятно на рубашке.

— Слушай, Саша, я, конечно, всё понимаю, но это уже какая-то ненормальная хрень.

— Вик, слушай, день сегодня был длинный, долгий, — устало выдохнул я. — И от начала до конца полная херня. Каждую минуту.

— Ладно, — вздохнул друг. — Заходи. Не гнать же тебя… только дай что-нибудь на диван постелю, а-то от тебя воняет, как от грязной, побитой псины.

Двадцать минут спустя я сидел на застеленном клеенкой диване и тихо шипел сквозь зубы от боли, пока Виктор меня штопал.

— Знаешь, меня пугает, что ты начинаешь считать подобные визиты сюда привычными, — проворчал друг, заканчивая обрабатывать рану. — Раньше хоть с пивом приходил. А сейчас что?

— Думаешь, мне нравится каждый раз вот так вваливаться к тебе? — не удержался я от сарказма. — Типа делать вечером нечего, дай себе очередную порцию проблем на задницу найду.

— Ха-ха! Очень смешно, Саша. Очень, — фыркнул Вик, доставая из аптечки широкий стерильный пластырь. — Ты дурак или нет? Это от чего след? От пули? Где ты вообще так умудрился?

— Да знаешь, стреляли…

— Ой, давай вот без своих дурацких шуток! — пригрозил он мне. — А то сейчас домой без обезболивающего отправлю!

Угроза была принята к сведению. Мучиться и дальше от боли у меня не было ровным счётом никакого желания.

После того как я свалил от полицейских, сделал самую очевидную и в то же время тупую вещь на свете.

Вызвал себе такси.

Нет, ну а что? Кто бы поступил на моём месте иначе? В голове так-то всего один надёжный адрес врача имелся, которому я мог доверять. Вот и решил быстро доехать до него… ага. Разбежался. Увидев мой вид и, видимо, почуяв исходящий аромат, таксист попросту обматерил меня, отказался от заказа и просто уехал. И, будто бы этого было мало, эта сволочь поставила мне одну звезду рейтинга в приложении! Нет, серьёзно! Бред какой-то!

В итоге мне пришлось буквально пешком добираться до Виктора. Полтора с лишним часа ходьбы по улице с горящей от боли бочиной. Такое себе времяпрепровождение. Особенно если учесть, с каким отвращением на меня смотрели прохожие. Вот уж правильно Виктор подметил про грязную, побитую псину

Ладно. До места я добрался, и плевать. Главное, что смог уйти оттуда и вроде бы даже никаких следов не оставил. Это самое важное.

— Серьёзно? — не удержавшись от смеха спросил Виктор, после того как я поведал ему о своих приключениях. — Ты заблевал им ботинки?

— А тебя, я смотрю, только это заинтересовало?

— Да нет, просто представил себе картину. Так, значит, он мёртв?

— Да, Вик, — едва не простонал я. — Это полная жопа. Леонид был нашим единственным способом решить это дело сразу же и гарантированно. Без него…

— Слушай, но она же невиновна!

Я посмотрел на него как на неразумного ребёнка.

— Это я знаю, что она невиновна. И ты знаешь. С моих слов. Присяжным же будет абсолютно плевать на то, во что я верю. Важно лишь то, чему они поверят…

— Саша, ну неужели так сложно…

От его слов я сначала расхохотался, а затем едва не скрючился от боли в боку.

— Ты давай, ещё посмейся, — с иронией предложил он. — Чтобы снова кровь пошла, придурок.

— А ты тогда чушь не неси, — сказал я ему. — Ты просто не встречался со Стрельцовым. Он жуткий мужик. Натурально жуткий.

— Спасибо, но мне как-то одной встречи с Даумовым хватило на всю жизнь. Хватит с меня интересного жизненного опыта и встреч с жуткими мужиками. Это у нас по твоей части.

— Ха-ха, как смешно, остряк недоделанный. Знаешь, я почему-то опасаюсь этого мужика куда сильнее, чем Даумова, — вздохнул и откинулся на спинку дивана, позволив Виктору прилепить пластырь мне на бок.

— Всё, готово, — сказал он, разгладив прилепленный пластырь. — Можешь с ним мыться, если нужно. Он непромокаемый, но прямо сильно водой не заливай. Я тебе ещё несколько штук докину.

— Спасибо, Вик…

— В карман не положишь, — хмыкнул он, чем напомнил мне о нашем последнем разговоре с Лазаревым.

— Ничего, в…

— В руках тоже не понесу, — тут же отрезал он, хорошо зная мою любимую присказку. — Если так продолжится, то мне пора с тебя уже деньги начать брать за свои услуги.

— Перебьешься. — Я встал и посмотрел в зеркало. Вроде всё выглядело не так уж и плохо. — Считай, что это тебе только на пользу. Бесплатная практика…

— Ты забыл, где я работаю? — заржал друг. — У меня такой практики на работе жопой жуй. Я каждый день этим занимаюсь.

— Ну вот и не ворчи. Пациентом больше, пациентом меньше… слушай, шмотки не одолжишь?

— Да без проблем. Слушай, Сань, я, конечно, знаю, что ты не любишь, когда лезут в твои дела, но мне кажется, что это уже выходит за рамки нормальности. Ты же адвокат, а не…

— А не кто? — спросил я его, стягивая с себя грязные брюки. Жаль костюм. Придётся его выкинуть. Не уверен, что ткань переживёт всё случившееся за сегодняшний день. В шкафу у меня остался только ещё один запасной и тот, который я получил перед делом с Изабеллой.

— Да я без понятия, — развёл руками он. — Ты уже какой раз ко мне вот так вваливаешься? Третий? Четвертый?

— Третий, — сказал я ему, а затем подумал: — Вроде третий.

— А должно быть ноль! — ткнул он в меня пальцем. — В первый раз тебя едва не зарезали! Потом чуть не проломили голову бутылкой! А сейчас что? Чуть не застрелили! Что дальше?!

Ну тут мне крыть было нечем, признаю.

— Да откуда мне знать, — пожал плечами. — Главное, что живой.

— Ой, надолго ли, Саша, — с искренней тревогой сказал Виктор и покачал головой. — Надолго ли?

Ответить мне на это было нечего. Согласен, раньше моя практика не была такой насыщенной и… скажем так, травматичной. И действительно, как-то напрягает, что всё это идёт по нарастающей. А вдруг Вик прав?

Отбросив эти мысли, достал из кармана телефон Леонида. Дешёвый смартфон из тех, которые может позволить себе чуть ли не любой. Да что там, даже я с таким хожу. И вот теперь у меня в руках мобильник нашего «наркобарона». И? Что мне с ним делать? В тот момент, когда мне пришла мысль о нём, я рассчитывал, что, возможно, смогу найти в нём какие-нибудь доказательства. Информацию, которая позволит нам с Мариной защитить Яну.

К несчастью, все мои порывы оказались разбиты о появившуюся на дисплее надпись.

«Введите пароль для разблокировки»

И клавиатура с цифрами. Просто прекрасно. Как бы было удобно, окажись Леонид идиотом, который не заботится о безопасности своего телефона, но, похоже, что удача тут не на моей стороне. Придётся придумать что-то другое.

С этими печальными мыслями поплёлся в душ. Может, после сна что-то в голову придёт толковое…

Следующий день встретил меня подъёмом в пять утра по будильнику. Времени мало, а предстояло сделать вот прямо огромный объём работы.

Но! Но, но, но! Главное, что я оказался прав. Пусть даже проспав всего около шести часов, я действительно смог придумать что-то толковое! Ну вроде бы.

Выйдя от Виктора, сразу же набрал Марину.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты нашёл его, — взмолилась она, едва я только начал говорить.

— Прости, но нет.

— Его не нашли?!

— Нашли, но… короче, Марин, в суде он нам не поможет, — немного уклончиво ответил я. Не говорить же ей, чему стал невольным свидетелем.

— Но почему?! Я не понимаю! — не унималась она. Видимо, её мозг всё ещё отказывался верить в потерю возможности таким простым способом обелить сестру подруги. — Если он может…

— Да не может он, Марина! Ни черта он больше не сможет. Потому что Леонид мёртв, — всё же не удержался, спускаясь по лестнице дома, где жил Виктор.

— Что?

— Ты меня слышала. Забудь о нём как о свидетеле!

В трубке повисло молчание. Но даже в этой тишине я слышал отчаянье.

— Ты слышишь меня? — спросил на всякий случай. Даже быстро на экран глянул, чтобы удостовериться, что звонок не сбросился.

— Да, Саша. Слышу…, но что нам делать?

— Свою работу. Будем действовать дальше так, как собирались изначально. Но сначала мне нужно, чтобы ты кое-что сделала.

— Что?

— Съезди, пожалуйста, ко мне домой. Мне нужно, чтобы ты привезла на работу костюм. Дома будет Ксюша, я её предупрежу. Она откроет тебе дверь и передаст одежду…

— Так, стоп-стоп-стоп… Саша, что…

— Марин! Просто сделай это, пожалуйста! — перебил её. — Мне нужно кое-куда съездить. Возможно, ещё есть шансы использовать Леонида.

Едва я только произнёс это, как любые вопросы со стороны Марины моментально исчезли. Как только она поняла, что это нужно для дела, то сразу же сказала «сделаю».

— Вот и умница. И пришли мне, пожалуйста, номер телефона Володи Шабина.

Сам же я быстро вызвал такси и поехал по нужному адресу. Номер телефона Марина прислала ещё до того, как я сел в машину.

Да. Я собирался обратится за помощью к единственному программисту, которого знал. К нашему предыдущему клиенту, Владимиру Шабину, которому мы не только помогли получить значительную компенсацию, но и который, по нашему же совету, устроился работать в компанию Леонида Шугарина.

Так что с будущим у парня всё должно быть отлично. Не без нашей помощи. Поэтому я рассчитывал на ответную любезность с его стороны. Созвонившись с ним и сообщив, что мне нужна его помощь, в ответ получил лишь адрес, куда нужно приехать.

— Привет, Саша! — радостно замахал рукой наш бывший клиент, когда я вышел из машины.

— Здравствуй, Володя. Спасибо, что согласился встретиться.

— Да без проблем, — улыбнулся он, поправив висящую на плече сумку. — После того как вы с Мариной мне помогли, это меньшее, что я мог бы для вас сделать.

Ну я не стал ему напоминать, что он уже для нас сделал в виде своей добровольной премии для нас двоих. В конце концов, это было его решение. А сейчас я действительно ему благодарен.

— Пошли, тут хорошая кофейня рядом есть, — сказал он, махнув рукой в сторону проспекта.

— А ты разве сейчас не у Шугарина работаешь? — припомнил я.

— Работаю, — довольно улыбнулся он. — Спасибо за этот совет, кстати. Леонид Викторович взял меня на работу сразу же, как я к нему обратился. Ну ладно, приврал немного, конечно. Пришлось показать, что я умею. Но вот после этого взяли сразу.

— А чего ты тогда…

— Не на работе? — угадал он мой вопрос. — Так мне разрешили из дома работать. На удалёнке. Ты же в курсе, что у моей мамы со здоровьем беда. Оказывается, я могу оформить страховку для неё на работе. А когда там узнали о её состоянии, то разрешили работать из дома, чтобы присматривать за ней. Вообще кайф. Главное, всё делать быстро и качественно, и никаких вопросов. Так что у меня вроде как сейчас свободный график. Нам сюда.

— Искренне завидую, — хмыкнул я, открывая перед ним дверь кофейни и заходя следом.

Мы сели за один из столиков. Пока Владимир доставал ноутбук, я быстро заказал нам пару чашек кофе и слойки с ветчиной и сыром, чтобы хоть чем-то набить желудок. Не самая, конечно, полезная еда, но сейчас лучше, чем ничего.

— Итак, что тебе нужно? — спросил Шабин.

— Нужно достать с этого телефона всё, что там есть, — сказал я, положив перед ним мобильник Леонида.

Володя поджал губы и принялся осматривать смартфон. Даже пальцем в него потыкал.

— Мда-а-а-а… слушай, ты прости, если вопрос… ну это, немного странный, но всё же. Это что? Кровь?

— А?

Отвлёкшись на принесённый кофе, я посмотрел на мобильник. В спешке, да и потом я не заметил, что его заднюю крышку покрывают пятна засохшей крови.

— Варенье, Володь.

— А похоже на кровь, — с явным скепсисом в голосе повторил он.

— А ты представь, что это всё-таки варенье, — попросил я его, откусывая от слойки сразу четверть.

— Слушай, Саша, если это что-то…

— Нет там ничего такого, — прожевав, сказал ему. — Тот, кому этот телефон принадлежал, больше его искать не будет…

— Так себе звучит, знаешь ли, — с сомнением произнёс он, взяв смартфон двумя пальцами и положив перед собой на салфетку. — Зачем тебе это?

— На этом телефоне может быть информация, которая позволит снять обвинение с нашей клиентки, — сказал я ему чистую правду. — Её обвиняют в том, чего не делала. И если мы её не защитим, то девушку посадят на двенадцать лет. А может, и больше.

— Девушку?

— Ага, — быстро кивнул я, ощутив, как его эмоции зацепились за это слово. — Невиновную молодую девушку, Володя. Её могут посадить за то, чего она не совершала. И только ты можешь помочь нам доказать её невиновность!

На последних словах я ощутил такой эмоциональный подъём, словно сидящий рядом со мной щуплый программист готов был прямо сейчас встать и пойти сражаться со злобным драконом за жизнь прекрасной принцессы.

Хотя почему нет?! Так-то, по сути, и было! Сейчас в его руках имелся «клинок», способный сразить дракона. Просто рукоять у него была из клавиш на клавиатуре ноутбука. А какой парень не хочет стать героем?

Ну, кроме меня, конечно. Спасибо, но старая байка о том, что герои не умирают, оказалась поганой и мерзкой ложью. Уж я-то знаю.

— Я помогу тебе, — решительно сказал он, доставая какие-то кабели и подключая смартфон к своему компьютеру.

Глядя на то, как его пальцы быстро забегали по клавиатуре, я преисполнился надеждой…

…и, как оказалось, зря. А ведь правильно говорят, что надежда — злая сука. Рановато я начал радоваться.

— Похоже, придётся повозиться, — как-то неуверенно произнёс он через двадцать минут.

— Не можешь открыть?

— Могу, но…

— Что?

— Тут его ломать надо, Саша. И, скорее всего, придется разбирать, чтобы получить прямой доступ к памяти.

— И? В чём проблема? Ты же программист!

— Ах-ха-ха, — закатил он глаза, — как смешно! Я занимаюсь кодом и безопасностью, а не работой с железом…

— То есть не можешь? — уточнил я.

— Могу… наверное. Но мне нужно время и инструменты. Я могу забрать его?

Я задумался. Если честно, то понятия не имел, что именно хранилось на этом телефоне. Там могло быть всё что угодно. Вот вообще. В том числе там могло и не оказаться того, что я искал. Но выбрасывать на ветер даже такой шанс не хотелось.

— Действуй, — ответил ему. — Забирай телефон и делай с ним всё, что хочешь, но данные мне нужны. И чем быстрее, тем лучше, Володь. Эту буквально вопрос жизни и смерти.

И тут я не преувеличил.

Попрощавшись с Шабиным, снова вызвал себе такси и поехал на работу. Заодно проверил полученное от Марины сообщение, где говорилось, что она забрала мой костюм, последний из хоть сколько-то приличных, и сейчас едет на работу. Отлично!

А вот вторая часть её сообщения едва меня не заставила волком выть. Буквально.

Выскочив из машины через двадцать минут, быстро зашёл в задние, но практически сразу же был остановлен охраной. Оно и неудивительно, если вспомнить, как я сейчас выглядел в спортивном костюме с чужого плеча и деловых туфлях. Пришлось потратить время на объяснение, почему это я в таком виде явился на работу, что едва не вывело меня из себя. Приходилось тратить время на всякую хрень, вместо того чтобы заниматься работой.

А бесился я по очень простой причине.

Если верить присланному от Марины сообщению, то ей только что сообщили время предварительного слушания по делу Яны. У нас осталось всего полтора дня!

Но всё-таки кое-что ещё я сделать успевал. Пусть и тридцать минут, но я обязан был их потратить на то, чтобы извиниться.

Достав телефон, набрал номер.

— Да?

— Ты уже завтракал?

— Это ты к чему?

— Шаверму хочешь?

***

Дымя сигаретой, Громов поднялся по лестнице крытой парковки. Другой, а не той, где они встречались в прошлый раз. Вышел на этаж и пошёл вдоль ряда припаркованных машин, пока не дошёл до нужной. Затянулся в последний раз, выкинул сигарету и сел на пассажирское сиденье.

— Ты опоздал, — сказал сидящий на водительском месте мужчина.

Он нервничал, как мысленно отметил Громов. Даже сильнее, чем в их прошлую встречу.

— Загруженное утро, — отозвался Геннадий, устраиваясь поудобнее и доставая из кармана телефон.

Потратив пару секунд, чтобы найти нужную фотографию, Громов показал её собеседнику.

— Знакомая рожа?

— Ещё бы не знакомая, — хмыкнул сидящий на водительском сиденье мужчина, нервно барабаня пальцами по рулю. — Олежка Лебедев это. Младший который. Значит, его правда грохнули?

Громов задумчиво хмыкнул.

— А ему, по-твоему, башку пулей понарошку расковыряли? Знаешь, что случилось?

— Только слухи, — пожал плечами его собеседник.

— Мне и слухи сойдут, — вздохнул Громов.

Ситуация отвратительная. Наряд полиции получил анонимную наводку на лабораторию по производству дешёвой наркоты. Приехала на место. А там кровавая баня. Куча тел. Среди них этот. И ладно бы это был первый такой случай. Так ведь нет! Уже четвёртый за последние две недели. По крайней мере, из тех, о которых они знали.

— Давай, рассказывай.

— Ген, слушай, мне нельзя об этом говорить…

— Рассказывай, — гаркнул Громов.

— Да там нечего рассказывать! Лебедевым дали работку. Убрать точку по варке. Там заправляли ребята из группы Ахматова. Видимо, решили отомстить за те два склада, которые его ребята разнесли в начале прошлой недели. Как раз после смерти Даумова. Не спрашивай, кто именно это сделал, сразу говорю, что я не в курсе. Просто сообщаю то, что слышал. В общем, что-то пошло не по плану. Олежку грохнули. Семён свалил буквально из-под носа у полицейских. Это всё…

Громов прищурился. Мужик нервничал. Очень нервничал. А ещё, Геннадий видел, что он рассказал ему далеко не всё, что знал. Прямо шкурой это чувствовал. Интуиция подсказывала ему, что это не всё, что знал «его человек».

— Я жду.

— Да это всё, Ген, я тебе мамой клянусь…

— Не будь твоя мамаша такой продажной шалавой, как о ней говорят, я тебе, может, и поверил бы, — фыркнул Громов и придавил собеседника взглядом. — Рассказывай!

— Я слышал, что Семён с Олегом встретили там какого-то «туриста». Вроде не из людей Ахматова.

— Кто?

— Да я без понятия! Говорю же, точно не из его ребят. Ты же знаешь, что у него сплошные отбросы. А этот вроде хлыщ какой-то. В костюмчике. Семён сказал, что он адвокат. Не знаю… без понятия, короче. А ещё похоже, что это именно он грохнул Олежку.

— Какой-то адвокат прикончил младшего Лебедева? — Громов состроил удивлённую гримасу. — Может, получше что выдумаешь?

Братьев Лебедевых нельзя было назвать крутыми профессионалами. По крайней мере, не такими, какими хороших мокрушников показывали в кино. Там что ни наёмный убийца, так крутой и красивый мужик. Мечта женщин. Богат, спокоен, умён и остёр на язык. Всегда спит с пистолетом под подушкой и живёт по своему кодексу чести.

Чушь это всё.

Реальность была куда более пресной. Что покойный, что его брат в реальности далеко не лучшие представители рода человеческого. И уж точно не заслуживали сочувствия или симпатии со стороны любого нормального человека.

Но в чём Геннадий не мог не отдать им должное, так это в их навыках. Работали они пусть и грубо, но достаточно чисто, чтобы не попадаться и самим не оказаться в мешках для трупов. Оба бывшие военные. Нет, не какие-нибудь элитные спецназовцы, решившие пойти кривой дорожкой. Просто обычные солдаты, дембельнувшиеся из имперской армии, да так и не сумевшие найти для себя место в мире по эту сторону закона.

— Что ещё?

— Да ничего больше, — вскинулся его информатор. — Я это узнал чисто из слухов, так что за правдивость не ручаюсь. Хотя погоди…

— Что?

— Семен вроде сказал, что он в фирме какой-то работает.

— В какой?

— Что-то с Риновским вроде…

— Может, Райновский? «Лазарев и Райновский»? — тут же оживился Громов.

— Да вроде бы, говорю же, я только слухи слышал.

Эта странная история про адвоката Геннадия не то чтобы удивила. Эти уроды в своих костюмчиках слишком часто прикрывали тех, кому лично Громов с удовольствием прописал бы диету из свинца в особо крупных размерах. Адвокатскую братию Громов ненавидел.

А вот тот факт, что всплыло именно название этой фирмы, его удивил. Нет, все те же хлыщи в дорогих шмотках, но эти хотя бы трепали обычных толстосумов и в пределах закона. Насколько знал Геннадий, а знал он очень и очень хорошо, люди Лазарева подобной грязью никогда не занимались.

— Ясно. Продолжай копать. Мне нужно больше информации…

— Ген, нет. Я собираюсь свалить из города. Хватит с меня. Я хочу выйти из игры…

Опять старая шарманка. Геннадий вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза, призывая на помощь всю свою сдержанность и терпеливость.

— Ты. Будешь. Дальше. Собирать. Слухи, — медленно, по словам, проговорил он. — Ты меня понял?

— Не… нет. Не буду, — замотал тот головой. — Ты не понимаешь, что там начинается! Да посмотри же ты! Они уже чуть ли не в открытую друг друга валят, Ген! Так скоро война начнётся! А что случится, если они узнают, что я сливаю тебе информацию?! А?! Да за один этот разговор с тобой меня…

Потеряв всякое терпение, Громов схватил его за волосы на затылке и с силой приложил лицом о руль. А затем ещё раз. И ещё.

— Ты будешь делать то, что я сказал! — рявкнул он ему в ухо. — Ты понял?! Попробуешь вылезти из этого дела без моего разрешения, я сам тебя сожру! Ты понял?!

На всякий случай развернул его к себе, чтобы посмотреть на разбитое лицо.

— Ещё раз спрашиваю. Ты меня понял?

— Да понял я, понял, — простонал он, а когда Геннадий отпустил его, добавил: — Ген, ты же всё равно не доберёшься до него. Только нас всех погубишь. Ну выше они нас. И не вернёт его смерть тебе жену…

Едва он только произнёс последние слова, как встретился глазами с бешеным взглядом сидящего рядом с ним имперского следователя.

— Ещё хоть раз упомянешь её своим грязным ртом, и я клянусь, что собственными руками засуну тебя туда, где даже смерть покажется самой желанной вещью на свете.

— П… прости, — лишь через несколько секунд смог выдавить из себя тот.

— Бог простит, — бросил на прощание Громов, выходя из машины. — А я запомню.

***

— Ладно, — сказал подошедший ко мне Лазарев. — Признаюсь, удивил.

Я сидел на скамейке в парке напротив здания, где находился офис фирмы. Посмотрев на Лазарева, кивком предложил ему есть рядом и протянул завернутую в бумагу шаверму. Специально взял её в том месте, где он её сам в прошлый раз покупал во время нашего разговора.

Взяв её, Лазарев селя рядом, развернул шавуху и заглянул внутрь.

— Сойдёт. Хотя я предпочитаю с индейкой. Диетическую.

— Серьёзно? — тут я уже не смог себя сдержаться. — Диетическую? Да там соуса под пол-литра.

— Главное, что я в это верю, — хмыкнул Лазарев, откусывая кусок и с ожиданием глядя на меня.

Ладно. Никогда я это дело не любил, но тут стоит поступить правильно.

— Я извиниться хотел, — сказал ему. — За тот разговор. В ресторане.

— М-м-м. Это когда ты мне нахамил в лицо?

Я лишь пожал плечами.

— Что-то вроде того. Оправдываться не стану. И бесконечно извиняться тоже. Но признаю, что был не прав. И вот именно за свои слова прошу прощения.

Роман откусил ещё один кусок шавермы. Задумчиво его прожевал и проглотил.

Эх, хотел бы я сейчас прислушаться к его эмоциям и понять хотя бы примерно, о чём он думает. Но, к сожалению, такой возможности я был лишён.

— Просто, чтобы ты знал, — неожиданно произнёс он. — Ты взбесился не совсем… без причины, скажем так.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Что?

— Что слышал. Отец и Волков действительно заключили сделку. Но тебя она не касается. Просто так вышло, что избавление тебя от этой проблемы стало, — он задумался, будто подбирая подходящие слова, — чем-то вроде приятного бонуса. Вот и всё. И твои извинения я принимаю.

— Ясно, — вздохнул я. — Просто ненавижу, когда меня используют.

— Мы люди, Саша, — как-то странно ответил он. — Если не смотреть по сторонам, то с нами такое случается.

А затем удивлённо уставился на меня, когда я рассмеялся.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет… — покачал головой. — Хотя, может быть, когда-нибудь расскажу тебе историю про Алексея Смирнова.

— Это кто?

— Адвокат. Из Москвы.

— Не знаю, кто это, — хмыкнул он, откусывая ещё один кусок. — Хороший?

— Был отличным, — кивнул я. — Говорят, что даже одним из лучших.

— Странно, впервые про него слышу, — с недоумением сказал он, чем заставил меня улыбнуться.

— Вряд ли ты что-то про него ещё услышишь. Он уже мёртв. Ну насколько мне известно.

— Ты сейчас к чему это рассказал?

— Да вот, попалось ему однажды одно дело. И он допустил ошибку, взявшись защищать человека, которого обвиняли в убийстве. Все указывало на то, что тот невиновен, но в итоге…

Я замолчал, вспомнив крышу здания, прохладный ночной воздух и мокрые капли дождя. Ощущение холодного металла ствола, прижатого к голове…

— В общем, его тоже использовали. А затем он поплатился за то, что попытался всё исправить.

Лазарев нахмурился.

— Странная история, — произнёс он через пару секунд, скомкав бумагу и бросив её в стоящую рядом с ним мусорку.

— Ты даже не представляешь насколько…

Глава 3

В библиотеке огромных апартаментов рода Волковых стояла тишина. Слишком тяжёлая и давящая. И она прекрасно подходила к настроению двух молодых мужчин, что сейчас пытались придумать, как им быть дальше.

— Ты уверен? — тихо спросил Артём, сидя в кресле и баюкая в ладонях бокал с коньяком. — Тебе точно это не показалось?

— Уверен, — тихо произнёс Максим, сидя напротив него с точно таким же бокалом в руках.

В отличие от старшего брата, он не стал наливать себе полный, а ограничился минимумом. Большим любителем выпивки Максим никогда не был. Он и сейчас бы от неё отказался, но хотелось хоть чем-то успокоить нервы. А напиваться подобно старшему брату желания он не имел.

Прошли сутки с того момента, как умер их отец… нет, мысленно поправил себя Максим. Прошли сутки с того момента, как Даниил его убил.

— Уверен, — тихо повторил он. — Ты просто не видел его в тот момент. Даня пробудил Реликвию. И… Тём, я даже не знаю, как это сказать. Он сильнее тебя. Это точно. Возможно, даже сильнее отца. Я такого ещё не видел. Даже у него.

— Может, ты ошибся…

Его прервал громкий женский вскрик, донёсшийся до них из одной из комнат на третьем этаже апартаментов. И в этом вскрике не было ни грамма удовольствия или страсти.

— А может, ты сам пойдёшь и спросишь у него?! — не выдержав, взорвался его младший брат, ткнув пальцем в потолок. — Я стоял там и видел это собственными глазами! Лучше думай о том, что нам теперь с этим делать!

Как бы ему сейчас хотелось, чтобы Артём что-то сказал, но Максим прекрасно понимал, что не стоит ждать от него помощи в этом деле. Скорее уж старший брат будет ждать, что среднему придёт в голову какая-нибудь гениальная идея, с помощью которой они смогут быстро найти выход из ситуации.

Нет, кое-что они уже сделали. Доверенный и надёжный врач осмотрел их отца. Естественно, о том, чтобы скрыть то, что сделал с ним Даниил, не шло и речи. К счастью, Волковы очень хорошо платили этому конкретному врачу, чтобы он написал в своём заключении именно то, что им было нужно. А его статус и репутация одного из лучших докторов в столице сделает своё дело. Тем более что братья не собирались кому-либо давать смотреть на тело своего отца. В этом плане они были в своём праве.

Официально об этом ещё не объявили, но совсем скоро уже все будут обсуждать смерть одного из баронов Российской империи. Нет, будучи «хорошим» сыном своего отца, Макс не раз задумывался, что предстоит предпринять в случае его смерти. Все они знали о том, что он болен и долго не протянет.

Но Максим понятия не имел, что делать в данной конкретной ситуации. И дело даже не в тех проблемах, что могут последовать за смертью их отца. Любой бы на их месте задумался о том, что делать, когда Алексей Волков наконец проиграет свою битву с болезнью. Именно старший сын должен был занять место отца. Особенно с учётом того, что он являлся единственным ребёнком, который смог пробудить Реликвию рода Волковых.

По крайней мере, так было раньше. И ни он, ни Артём не предполагали такого исхода…

Двери в библиотеку с хлопком распахнулись.

— Херли вы тут одни сидите?! — довольно ухмыляясь, крикнул вошедший Даниил, размахивая полупустой бутылкой коньяка в правой руке. Заметив в их руках бокалы, он недовольно скривился. — Чё, бухаете, а меня не позвали?

На лице Артёма появилось гневное выражение, едва он обратил внимание на наряд младшего брата. Даниил был одет в один лишь домашний халат, подвязанный поясом. В остальном же ни у кого не возникало даже мысли, что под халатом имелась какая-то другая одежда.

Это было паршиво. Но ни шло ни в какое сравнение с тем, чем занимался Даниил после того как сделал то, что сделал.

— Ух, а эта сучка оказалась той ещё недотрогой. Всегда мимо меня молча ходила и динамила. А теперь всё. Добегалась. — Он заржал и хлебнул дорогой тридцатилетний коньяк прямо из бутылки. — Чё хмурые такие?

— Да вот, Даня, думаем, что делать дальше… — осторожно начал Максим, но тут же оказался прерван старшим братом.

— Тебе бы стоило заняться тем же самым, вместо того чтобы насиловать служанок! — рявкнул Артём. — Так и будешь и дальше позорить нас?! Ещё бы свой член о занавеску вытер! А мы сидим здесь и пытаемся понять, как исправить то, что ты натворил, идиот!

А вот это была ошибка. Максим едва не выругался. В отличие от Артёма, он слишком хорошо знал своего младшего брата. И сейчас прекрасно видел, что тот не только пьян, но ещё и обдолбан. Расширенные зрачки. Резкие движения. Он уже не раз это видел.

— Я сейчас не понял, Тёма, — протянул Даниил, по-хозяйски развалившись в кресле. — Ты, кажется, не догоняешь. Я не собираюсь думать о том, что делать. Вы будете этим заниматься.

Его губы растянулись в улыбке.

— Ах да. Ещё кое-что. Теперь родом буду управлять я.

Сказал он это спокойно и буднично. Будто всё уже решено. И если Максим обратил внимание именно на это, то старший брат моментально встал в стойку, когда почувствовал угрозу своему положению.

— Ты совсем охренел?! — заорал он вскочив с кресла. — Ты младший!

— И что? — хмыкнул Даниил. — Кого это волнует, если власть принадлежит сильнейшему?

— А ты не зазнался ли? — оскалился Артём, отшвырнув бокал, и тот разлетелся на осколки, врезавшись в стену библиотеки. В стороны от Артёма начали распространяться маслянистые тёмные тени. Точно так же, как и в тот раз, когда он осадил своего младшего брата.

Да только вот, в отличие от Максима, Артём просто ещё не понял, что ситуация кардинальным образом изменилась.

Это выглядело так, словно кто-то выключил свет в помещении. Просто в один момент весь мир вокруг них затянула непроглядная тьма. Столь насыщенная, что поглощала весь свет вокруг себя. Даже яркие лампы на потолке сжались до крошечных точек.

И это не шло ни в какое сравнение с силой Артёма. Максим ощутил, что пытается вжаться в кресло, когда увидел их. Тысячи голодных глаз, что смотрели на него со всех сторон. Следили за каждым движением, словно ожидая момента.

— Кажется, ты ещё не понял, Артём, — расхохотался Даниил, раскинув руки в стороны. — Власть! Власть у того, кто сильнее! И теперь эта сила моя! МОЯ! И вы будете делать только то, что я вам скажу!

Максим нервно сглотнул застрявший в горле ком.

— Даня, ты не понимаешь, Артём следующий в линии наследования, — попытался объяснить он младшему брату. — Он старший сын нашего отца…

— Да мне насрать, — едва ли не по слогам проговорил Даниил и сунул руку в карман своего халата. — Можешь забирать себе этот дурацкий титул. Мне он в хрен не упёрся.

Достав оттуда бумажку, он бросил её Максиму.

— На! Я написал. Можешь сказать, что это новое завещание нашего тупорылого папаши. Я там даже печать его кольцом поставил.

Присмотревшись, Максим действительно увидел на бумаге сургучную печать родового кольца их отца.

— Ты что, вскрыл его сейф?

— Ага, как два пальца обоссать, — хохотнул Даниил, парой глотков опустошил остатки коньяка в бутылке, а затем просто бросил её в воздух.

Тотчас же появившаяся из темноты звериная пасть без какого-либо отчётливого силуэта раскрыла зубастый рот и проглотила бутылку.

Увидев это, Даниил усмехнулся, а затем по-пижонски щёлкнул пальцами. Окружающая братьев темнота тут же рассеялась, вновь оставив их посреди библиотеки, обливающихся по́том от страха.

— Теперь всё будет так, как скажу я. Хочешь быть бароном, братишка? Да пожалуйста. Сколько тебе влезет. Управляйте делами и бизнесом семьи. А я буду делать то, что хочу. И не буду клянчить деньги у отца, как раньше. Сколько захочу — столько получу. А теперь идите и займитесь делами, — улыбнулся младший брат, идя к выходу из гостиной. — А я пока вернусь наверх к этой крикливой сучке. Хватит с неё отдыхать.

Артём вместе с Максимом смотрели в спину удаляющемуся младшему брату. Оба стояли и, хоть и старались этого не показывать, тряслись от страха перед тем, кого всегда считали ничтожеством.

***

— Мы должны были сделать это раньше, — прошептала Марина, покосившись в сторону сидящего за столом прокурора.

— Нет.

— Саша, ты не…

— Нет! — уже куда твёрже, но, по-прежнему не повышая голоса, ответил ей. — Если бы мы сделали это сейчас, то наше ходатайство бы развернули и вернули нам в руки ещё до того, как ты объяснила бы ей суть вопроса.

— А для того чтобы подать его во время процесса, нам нужно, чтобы основание стало известно уже после того, как суд начался, — зашептала она мне в ухо. — Если мы подадим его после начала процесса, то шансы на то, что его примут, ещё ниже!

Ну тут она права. Спорить не буду. На самом деле она практически дословно процитировала положение. Ну ладно. Не дословно, но суть верна. Но всё равно, я её остановил. Скворцова была готова ещё вчера вечером нестись к судье с ходатайством для отвода прокурора. И я её понимал. Снять Стрельцова с дела — возможность этого стоила риска. Более того, это был хороший шанс развернуть процесс в нашу пользу.

И именно поэтому я не позволил ей это сделать. Просто не дал ей закопать эту возможность в землю собственными руками. Сделай она это так, как собиралась, и её порыв ушёл бы в никуда.

— Успокойся. Я знаю, что делаю.

— Всем встать! — громко сказал пристав.

Мы с Мариной поднялись со своих стульев. Рядом с ней встала Яна. Сейчас Новикова выглядела куда лучше. Здесь ей хотя бы разрешили надеть нормальную одежду, а не костюм из ЦПЗ.

Уже знакомая мне судья вошла в зал и прошла вдоль рядов к своей трибуне.

А я пытался подавить мучающий меня мандраж. Какого чёрта?! Я столько раз был в местах, подобных этому, что и не счесть! А сейчас стоял и нервничал, будто впервые тут оказался.

Хотя… наверное, теперь можно было сказать и так. В конце концов, для нового меня это впервые.

Быстро огляделся, посмотрев сначала на стоящего поодаль от нас за своим столом Стрельцова, а затем и на сидящих на отдельных местах присяжных. Десять человек. Все простолюдины. Каждый выбран случайно путём жеребьёвки.

И я их уже ненавидел. Всегда ненавидел присяжных. Незнакомых людей, которым предстояло решать судьбу моего клиента. С одной стороны, они его не знали, что в теории обеспечивало непредвзятость мнения. Но с другой — я точно так же ничего не знал и о них самих. Кто гарантирует, что они смогут действительно вынести справедливое решение о судьбе незнакомого им человека?

Правильно. Никто. И единственные, кто мог склонить чашу весов в пользу Яны, были лишь мы с Мариной.

— Итак, — произнесла судья, сев на своё место. — Предлагаю начать. Прошу представителей обвинения и защиты подойти ко мне.

Я подмигнул Марине, когда та вставала, и получил в ответ короткую, но несколько вымученную улыбку.

Скворцова подошла к судье и встала рядом со Стрельцовым.

— Обвинение запрашивает двадцать лет для обвиняемой. Это так?

— Да, ваша честь, — всё тем же хорошо запомнившемся мне спокойным и холодным голосом произнёс Стрельцов. — Максимально возможный срок.

— Насколько я знаю, обвиняемой была предложена сделка. Десять лет колонии общего режима за признание вины.

— Мы отказываемся, ваша честь, — твёрдо сказала Марина. — Наша подзащитная невиновна.

Судья поджала губы, вздохнула и закрыла лежащую перед ней кожаную папку. А я мысленно улыбнулся. Молодец. Хороший адвокат никогда не назовёт своего подзащитного обвиняемым. Даже мысли об этом допускать не должен.

— Что же. Тогда предлагаю начать, — проговорила она. — Можете вернуться на свои места.

Как только Марина и наш визави вернулись за свои столы, удар деревянного молотка по площадке ознаменовал начало нашего сражения.

***

— Я сказала, что хочу, чтобы ты его уволил! — рявкнула разъярённая фурия, что ворвалась в его кабинет всего несколько секунд назад.

Позволив себе обречённо вздохнуть, Роман закрыл свой ноутбук и посмотрел на стоящую перед ним сестру.

— Что на этот раз, Настя? — спросил он, мысленно проклиная отца с его хитрыми планами, что поставил его в это проклятое положение.

— Что? — рыкнула она. — Что на этот раз?! А того, что он хамит мне при каждом удобном случае, тебе недостаточно?! Рома!

— Ты мне уже на это жаловалась.

— Я не жалуюсь! Я возмущена! Ты и дальше будешь позволять какому-то простолюдину так со мной разговаривать?! Я твоя сестра или нет, в конце концов?! Меня посадили заниматься бумажной работой! Меня!

А, понятно, подумал он. Похоже, вот и реальная причина подъехала.

— Прости, пожалуйста, но если я не ошибаюсь, то это вообще-то твоя работа, — напомнил он ей с таким ощущением, словно поливал горящий костёр бензином. — Ты сама настаивала, что хочешь проходить практику в фирме отца. Тебя сюда за уши никто не тянул…

— Я собираюсь стать адвокатом! — перебила его сестра. — Адвокатом, Рома! А не канцелярской крысой! Почему из всех отделов меня засунули в эту поганую дыру?! Почему мне не дали самой выбрать тот отдел, который я хочу?!

В этот момент Роман почти ожидал, что сестра зло затопает ножкой, как часто делала в детстве. Но на самом деле это уже переходило любые границы. Может быть, отец действительно прав и с неё надо сбить спесь? Разбаловал он её. А кто подойдёт для этой цели лучше, что абсолютно игнорирующий какие-либо авторитеты Рахманов?

Оставалось только надеяться, что в какой-то момент он не доведёт её до белого каления и Настя просто не воткнёт ему нож в сердце.

— Настя, а с чего ты взяла, что кто-то позволит тебе выбирать то, чем ты хочешь заниматься?

Кажется, его вопрос заставил её опешить.

— Что?

— Что слышала, — резко произнес Роман. — Ты, видимо, забываешься. Тебя взяли сюда потому, что ты хотела пройти практику именно здесь. Хорошо. Ты хотела — ты получила. Но я не могу понять одну вещь: почему ты вбила себе в голову, что все будут плясать вокруг тебя?

— Потому что папа…

— Может, хватит уже прикрываться отцом, Насть? — отрезал Роман. — Ты хочешь получить опыт реальной работы? Хорошо. Иди в отдел, куда тебя направили из отдела кадров, и получай его там.

А я буду молить бога, чтобы ты не узнала, что это я попросил, чтобы тебя туда отправили, подумал он.

— Я пришла для того, чтобы получить опыт, а не для того чтобы заниматься тупыми бумажками! — рявкнула в ответ Анастасия, но этот удар сразу же ушёл мимо цели.

— Добро пожаловать в реальный мир, Настя. Наша работа на две трети состоит из возни с этими, как ты сказала, тупыми бумажками. И тебе предстоит заниматься ими наравне со всеми, если только ты не хочешь вылететь отсюда.

Тут ему в голову пришла отличная идея.

— А знаешь что? — вдруг вскинулся он и потянулся к телефону. — Давай позвоним отцу. Пусть он нас рассудит…

— Стой! — быстро сказала она, глядя на телефонную трубку в его руке. — Не надо…

— А чего так? — удивился Роман.

Действительно удивился. Потому что он ожидал, что сейчас она лишь посмеётся над ним и скажет, мол, давай, звони папе. Настя не хуже него знала, кто в действительности был самым любимым ребёнком в семье.

Так что эта её реакция сильное его крайне удивила.

— Не надо звонить папе, — едва ли не скрипя зубами, произнесла Анастасия. — Может быть, ты прав.

— Серьёзно?

Роман даже не сразу понял, что сказал это вслух. Спохватился, зная характер сестры, но, кажется, пронесло, и она просто не заметила этого.

— Так чего ты от меня хочешь? — спросил он её, окончательно растерявшись.

— Я хочу, чтобы ко мне относились как к равной! — неожиданно заявила сестра. — Я пришла сюда для того, чтобы работать!

— Так работай! — развёл он руками.

— Так я и хочу, Рома! Но вместо реальной работы меня сажают за бумажки…

— Настя, ты опять начинаешь? Если ты хочешь, чтобы тебя воспринимали как равную, может быть, стоит начать вести себя с людьми по-человечески? — предложил он. — Не мешать их с грязью при первой же встрече, я имею в виду. Я пригласил Александра, чтобы познакомить его с тобой, потому что вам предстоит работать вместе, а ты нахамила ему в лицо, едва его нога пересекла порог моего кабинета…

— Господи, Рома! — закатила глаза сестра. — Я не имела в виду, что буду работать с этим отбросом! Какое мне дело до того, что думает эта дворняга? Я имела в виду отца и других его коллег. Аристократов, Рома! Людей одного с нами уровня.

Нет, она точно издевается. Или просто не хочет понимать. Роман готов был прямо сейчас на что угодно, лишь бы этот тупой разговор прекратился.

— Рот закрой.

— Ч… что?

— Я сказал, закрой рот, — уже потеряв терпение, рявкнул он. — Если ты не забыла, то Рахманов спас мне жизнь! Буквально!

— Да какое…

— Я разрешал тебе говорить? — отрезал Роман, вставая из-за стола. — Кажется, нет. Ещё раз повторяю, так что слушай внимательно, Настя. Потому что второго раза не будет. Я не собираюсь плясать под твою дудку, как ты делала это с Артуром, Кириллом или отцом. Тебе это понятно?!

— Рома, я…

— Я не договорил! — рявкнул он, ударив ладонью по столу. — Этот, как ты его назвала, дворняга спас мою жизнь! Он мог сбежать. Мог сделать всё что угодно! Но он остался там и сделал то, что сделал! А затем рисковал ещё больше, чтобы добиться справедливости для дорогого мне человека. И не тебе судить или оскорблять его! И мне плевать на то, что происходит между вами! А теперь пошла вон с глаз моих и делай свою работу, Анастасия. И если тебе что-то не нравится, иди и жалуйся отцу. Посмотрим, что он скажет.

Она была в ярости. Глаза пылали гневом, губы плотно сжаты.

— Я поняла, — прошипела, наконец, сестра, а затем развернулась на каблуках и вышла из его кабинета, хлопнув на прощание стеклянной дверью так, что та аж зазвенела. Как не разбилась, вообще непонятно.

Роман позволил себе ещё пару секунд постоять в тишине, а затем рухнул обратно в кресло.

Как же всё было просто всего два месяца назад, подумал он, качая головой. Никаких скандалов и проблем. Спокойная работа, где единственной его заботой были привычные дела и жадные до денег клиенты.

Оставалось надеяться, что дальше будет проще.

И что Александр и Анастасия просто не поубивают друг друга. Такой исход отца точно не порадует…

Глава 4

Начало судебного процесса далеко не самое быстрое дело.

Явка участников процесса. Формирование и представление коллегии присяжных. Далее процедура имперской присяги каждым из них, после чего нам как представителям защиты предоставили право на заявление отвода.

Именно в этот самый момент Марина посмотрела на меня очень долгим и тяжёлым взглядом. Я же видел, что она прямо сейчас хочет сделать то, о чём думала. К счастью, удержалась. Тратить подобного рода козырь впустую я не хотел.

По правилам прокурор выступал первым, излагая выдвинутые обвинения вместе со вступительной речью. Этого я от него ожидал. И даже так для меня оказалось неприятной неожиданностью то, насколько харизматичным оказался этот ублюдок. Чёрт, да ему хоть сейчас в театре выступать! И не скажешь, что в нём эмоций не больше, чем в змее. О нет. Когда он выступал перед судьей и присяжными, то явно выложился на полную, расписывая им, насколько ужасна обвиняемая и какое мерзкое преступление она совершила.

И вот тут мы явно проиграли. Вступительная речь Марины… её нельзя было назвать плохой, нет. Она молодец, правда. Сказала всё по существу и кратко, как я ей и говорил. Но ей не хватало опыта подобных выступлений. Ей не хватало харизмы. Это прямо чувствовалось. Куда ей тягаться с истово верящим в своё дело фанатиком. Вот там да, чувствовались и жар, и пыл. И каждое слово отдавало праведным огнём. По-хорошему, следовало бы выступить мне, но, к сожалению, сделать я этого не мог.

Ладно. Как бы жестоко это ни прозвучало, но мы изначально предполагали… хорошо, я предполагал, что этот раунд останется за Стрельцовым. В итоге так оно и оказалось. Неприятно, но ничего с этим поделать было нельзя.

И, естественно, после всего этого пришло время для допроса Яны со стороны Стрельцова. Этого момента я боялся ещё больше, так как слишком хорошо представлял себе, насколько опытным может быть этот гад. Успел ознакомиться с записями некоторых дел, где он выступал обвинителем.

В начале всё шло по обычному распорядку. Присяга. Привычные вопросы: имя, фамилия, отчество, образование, место жительства, семейное положение и прочая ерунда. Стрельцов задавал их с педантичностью хирурга, вскрывающего очередного пациента.

— Скажите мне, вы когда-нибудь ранее нарушали закон? — спросил Стрельцов, достав из кармана какой-то предмет.

Я присмотрелся и понял, что в руках у него были карманные золотые часы. Прокурор бросил на них взгляд, после чего большим пальцем закрыл крышку и посмотрел на сидящую на стуле Новикову, явно ожидая ответа.

— Д-да, — понуро ответила Яна.

Девушка сидела на кафедре для допроса. Чистая, опрятная одежда. Лёгкий макияж. В этом я положился на её сестру и Марину. Нужно было сделать так, чтобы она выглядела привлекательно. Не то чтобы я сильно рассчитывал, что её внешний вид хоть сколько-то позволит нам выиграть дополнительные очки, но разбрасываться возможностями не следовало.

Но сейчас от всего этого мало толку. Лицо бледное. В глазах страх. Руки с сжатыми в кулаки пальцами лежали на коленях. Она нервничала… Даже не так. Она боялась! Едва ли не до дрожи.

— Когда и каким образом? — холодным голосом задал вопрос Стрельцов.

— Я несколько раз воровала из магазинов.

Услышав её ответ, прокурор повернулся в её сторону.

— Несколько? Уточните.

— Трижды, — через несколько секунд произнесла она.

— Не могли бы вы повторить? — попросил он, сделав вид, словно не расслышал её ответа, а я скривился.

Сука. Даже тут он использует свои грязные трюки.

— Я делала это трижды, — уже громче сказала Яна.

— Почему вы это сделали?

— Что? Я не понимаю…

— Всё очень просто, — перебил её Стрельцов. — Один раз можно было бы списать на ошибку юности. Глупость. Недальновидность. Неспособность осознать последствия своих действий. Но вместо этого вы повторили свой поступок позднее. И сделали это не единожды, что говорит о том, что не только знали о возможных последствиях, но и сочли возможным не принимать их во внимание.

— Д-да, — смутившись произнесла девушка.

— Даже не так, — продолжил Стрельцов таким тоном, словно и не обратил внимания на её ответ. — Вы совершали это трижды. Трижды! Несмотря на то что каждый раз вас ловила полиция. Я прав?

— Я…

— Просто вы поняли, что безнаказанность в силу вашего возраста давала возможность неоднократно нарушать закон…

Марина резко встала со своего места. Хотя, пожалуй, тут я немного слукавил. Больше походило на то, что она едва ли не подпрыгнула со стула.

И, что самое обидное, я не успел её остановить.

— Протестую, ваша честь! — громко, чуть ли не на весь зал заявила она. — Обвинитель задаёт наводящие вопросы, чтобы составить ложное мнение о подзащитной. Эти дела уже рассматривались судом и имеют окончательное решение. Их итог не имеет силы в данный момент, как и обсуждение.

— Я лишь демонстрирую тот факт, что обвиняемая уже нарушала закон ранее, ваша честь, — спокойно сказал Стрельцов повернувшись к судье. — Более того, как она сама призналась, она прекрасно понимала возможные последствия своих действий.

— Так задавайте прямые вопросы, а не подталкивайте подзащитную к тому, чтобы оговаривать себя! — резко бросила Марина.

— Протест принимается, — коротко произнесла судья, а затем повернула голову в сторону Марины. — А защите я рекомендую в дальнейшем вести себя более сдержанно. Это понятно?

— Да, ваша честь, — покраснела Скворцова и села обратно.

— Лучше бы ты сдержалась, — тихо шепнул я ей.

— Что? Почему? — тут же шикнула она на меня. — Если бы ничего не сделала, то он бы заставил её наговорить на саму себя…

Так. Спокойно, Саша. Она просто неопытная. Знание процессуальных норм и законов ещё не делает тебя отличным юристом.

— В таком случае мы бы смогли разбить его тезисы в свою очередь. А теперь для присяжных всё выглядит так, словно ты пытаешься прикрыть её прошлое. Взгляни сама.

Марина нахмурилась и повернулась в сторону сидящих мужчин и женщин за трибуной. К её удивлению, больше половины из них сидели с хмурыми лицами.

— Но я же…

Я прервал её, приложив палец к губам и кивнув в сторону Стрельцова и Яны.

— …вы трижды нарушали закон. Это так? — тем временем спросил Стрельцов, строя свои вопросы таким образом, чтобы нельзя было подкопаться.

— Да. Я уже сказала…

— Отвечайте только на вопрос, — приказал ей Стрельцов. — Вы знали, что из-за возраста на вас не может быть наложена уголовная ответственность?

— Да.

— Когда вы это узнали? — задал он следующий вопрос, а когда Яна замешкалась, добавил: — Напоминаю, что вы находитесь под присягой.

— После первого раза, — понуро произнесла девушка.

— То есть, совершая два последующих преступления, вы знали, что с большой долей вероятности сможете избежать ответственности?

— Я… я не думала об этом…

— Но вы об этом знали, — продолжил говорить прокурор. Это был даже не вопрос. Просто констатация факта. — Вы знали и совершили новое преступление. А после ещё одно.

Яна мялась. Она не знала, что сказать.

— Но после этого в вашей жизни наступил период без подобных эксцессов, — неожиданно сказал Стрельцов. — Это так?

Мы, да и все присутствующие практически увидели облегчение на её лице, когда речь зашла о том периоде её жизни, когда Яна взялась за ум.

А я лишь мысленно выругался. Опять грязная уловка, старая, как дерьмо мамонта.

— Да. Да, я не делала ничего незаконного! Я…

— Но в какой-то момент, очевидно, вы решили вернуться к старым привычкам, — перебил её прокурор. — Вас арестовали за хранение наркотиков. Три килограмма, что является особо крупным объёмом…

— Я ничего не знала о них! — воскликнула Яна. — Это были не мои наркотики…

— Тогда чьи же?

— Моего… парня, с которым я встречалась. Он жил у меня, но клянусь, что ничего не знала об этом…

— Сколько вы были с ним знакомы?

— Три… три месяца…

— Через какое время после знакомства вы съехались?

— Я точно не помню… три недели… может быть, месяц, — неуверенно произнесла Яна.

— Так три недели или месяц? — удивился Стрельцов. — Это не такой уж и большой срок, чтобы его не запомнить.

— Я…

— И вы хотите сказать, что за два месяца совместной жизни с человеком не смогли заметить никаких странностей в его поведении? — удивился Стрельцов. — То есть вы знали его достаточно для того, чтобы пригласить жить с вами в одной квартире, но утверждаете, что не могли знать о том, что он, по вашим словам, торгует наркотиками?

— Протестую, ваша честь! — достаточно громко, чтобы её услышали, сказала Марина, но в это раз уже значительно спокойнее. — Подзащитная не обязана давать психологическую оценку постороннему лицу.

— Но она может высказать своё мнение относительно человека, который, по её словам, якобы подставил её, — парировал прокурор. — Обвиняемая сама сочла его достойным разделить с ним одну крышу над головой. А значит, доверяла ему в достаточной мере. И либо она сделала это сознательно, на основе собственных суждений об этом человеке, либо же поступила безответственно, не глядя на возможные последствия.

— Протест отклонен, — сказала судья. — Прокурор, можете продолжать.

— Благодарю, ваша честь, — кивнул он и снова повернулся к Яне. — Итак. После того как вас задержали…

Я смотрел на это представление и качал головой. Нет, правда. Мне хотелось аплодировать. Вот встать и захлопать этому уроду. А что. Заслужил. Что ни говори, а наблюдать за работой профессионала одно удовольствие.

Если только этот проклятый профессионал не работает против тебя. Ага.

Марина протестовала ещё трижды. Давление на подзащитного. Предположение неподтвержденных фактов. Под конец допроса всё вообще свелось к искажению уже озвученный ответов, когда Стрельцов продолжил давить на окончательно запутавшуюся в собственных словах Яну.

И во всех трёх случаях судья поддержала протесты Марины. Ух, какие мы молодцы!

Если честно, то даже я не знаю, что было бы лучше в такой ситуации. Молча смотреть, как этот кашалот жрёт её перед присяжными, заставляя путаться в собственных ответах, или постоянно вскакивать с протестами, отчего всё выглядело так, словно мы пытались оградить её от этих самых ответов. Или попытаться реабилитировать её в дальнейшем.

Когда допрос окончился, Яна выглядела так, словно готова расплакаться. А Стрельцов же просто невозмутимо глянул на циферблат своих карманных часов и заявил, что более вопросов не имеет.

Конечно, ты их больше не имеешь, скотина! После того как размазал её прямо на глазах у присяжных!

Затем настало наше время отыграть хотя бы часть очков в свою пользу. Марина встала со своего места и вышла к Яне.

Её выступление было оговорено нами заранее. Максимально прямые и простые вопросы, требующие ответа «да» или «нет». Максимум несколько слов и ничего лишнего. Я специально настоял на этом в то время, как Марина хотела, чтобы Яна едва ли не рассказала историю всей своей жизни и того, как она раскаивается в случившемся и никогда бы не нарушила закон вновь. Эх, дилетантка.

Я-то знал, что будет с Новиковой после того, как Стрельцов переедет её товарным поездом. Тут дай бог получить уверенное «да», а не слёзы истерики.

К счастью, она сдержалась.

— Вы знали что-нибудь о связях Леонида с наркотиками?

— Нет.

— О том, что он может торговать ими или же хранить их в вашей квартире втайне от вас?

— Нет, не знала, —тихо сказала Яна.

— Когда вы в последний раз видели Леонида?

— За несколько дней до того, как пришли полицейские.

— Вы знали, где он спрятал наркотики? — спросил Марина.

— Нет, я ничего не знала, — покачала головой Яна и шмыгнула носом.

— И вы не имеете никакого отношения к ним или же к деятельности этого молодого человека?

— Нет.

Марина улыбнулась ей, после чего получила пусть и вымученную, но ответную улыбку и повернулась к судье.

— Ваша честь, у меня больше нет вопросов, но я хотела бы оставить за собой возможность вызвать подзащитную в дальнейшем.

Судья кивнула.

— Разрешается, — произнесла она, а затем объявила о перерыве в слушании и ударила молотком по деревянной дощечке.

***

— Сволочь! — прошипела она, держа в руках чашку с кофе.

Её аж трясло от злости. Я же оказался спокойнее.

— Успокойся.

— Успокоиться?! Ты видел, что он с ней сделал?! Саша…

— Я двадцать лет уже Саша, Марина, — вздохнул я и отхлебнул дешёвого кофе. — И да. Я прекрасно всё видел. Меня удивляет, что ты так на это реагируешь. Это его работа, и стоит признать, он делает её на отлично.

А что ещё оставалось сказать? Стрельцов действительно хорошо умел делать своё дело.

— Присяжные теперь думаю, что она виновна…

— Ничего они не думают, — отрезал я. — Они будут думать лишь то, что мы им покажем. Ещё раз говорю тебе, успокойся.

— Ты уверен, что Леонид… или как там его вообще звали, мёртв? — в очередной раз спросила Марина.

— Да, к сожалению.

— Тебе ещё не звонили?

Я отрицательно покачал головой, сделал ещё один глоток из пластикового стаканчика и скривился.

— Пойду пройдусь, — сказал я ей.

— Что? Ты куда?! Саша, до окончания перерыва тридцать минут…

— Спокойно, Марин. Я просто возьму себе нормальный кофе и вернусь. Заодно хочу позвонить кое-кому.

Встав из-за стола, я пошёл на выход из здания суда, на ходу доставая телефон и ища нужный номер в списке контактов.

Владимир ответил на звонок в тот момент, когда я бодро спускался по ведущей от здания лестнице.

— Да?

— Володь, что с телефоном?

— Пока глухо…

— Ты сказал, что справишься за день, — напомнил я ему.

— Это когда я такое говорил?!

— То есть не справишься?

— Саша, ты себе как это вообще представляешь? — возмутился Шабин. — Я, по-твоему, что, должен воткнуть в него кабель, пошуршать над клавиатурой и всё, готово? Это так не работает! Мне вообще пришлось его чуть ли не полностью разобрать, чтобы получить хотя бы частичный доступ к внутренней памяти. Но нужно ещё время.

— Сколько?

— От пяти минут до пяти дней. Смотря как пойдёт. Говорю же…

— Володя, процесс уже идёт, — напомнил я ему. — И чем дольше ты возишься, тем меньше у нас шансов.

Хотя, наверное, я был не совсем справедлив. В конце концов, на этом телефоне и вовсе могло не оказаться данных, которые могли бы нам помочь. Если так подумать, что вообще могло на нём оказаться?

Я мысленно прикинул. Допустим, что этот «Леонид» не такой уж идиот. Допустим, что он достаточно осторожен. В конце концов, ранее же он не попадался, ведь так? Значит, рассчитывать, что он будет хранить обличающие себя доказательства прямо на телефоне, не стоило. Хотя очень и хотелось. Но хоть что-то там же должно быть? Хоть что-то!

Вопрос в том, как правильно использовать эту информацию.

— Саша, я постараюсь. Но, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы использовать что-то другое. Я не уверен, что смогу вскрыть этот телефон так быстро, как тебе нужно.

Мда. Ситуация, конечно, дерьмовая. Но слова Владимира навели меня на другую мысль. Он прав, я действительно мог бы использовать его по-другому. Только не телефон, а самого Леонида. Ну не совсем.

Нужного номера, разумеется, у меня не было. Но имя его я запомнил ещё с нашей последней встречи.

Для того чтобы меня связали с нужным человеком, пришлось сначала провисеть почти десять минут на ожидании, а потом ещё пять объяснять, что я хочу поговорить с конкретным человеком, а не оставить заявление или заниматься какой-либо другой чушью. В конце концов меня соединили с тем, с кем нужно.

— Старший имперский следователь Громов, — прозвучал в динамике знакомый мне хрипловатый низкий голос.

— Здравствуйте. Это Александр Рахманов. Не знаю, помните ли вы…

— Мы виделись в больнице после случая с Даумовым, — произнёс голос из телефона. — Я людей не забываю. Никогда.

— Что ж, должно быть в вашей работе это нужная черта. Я хотел бы с вами встретиться и поговорить.

— О чём?

— Несколько дней назад ваши люди накрыли лабораторию по производству наркотиков на востоке города.

— Понятия не имею, о чём ты, но, допустим.

— Среди тех, кого там могли найти полицейские, мог быть человек, которого я знаю как Леонида Жиркова. Скажу сразу: сильно сомневаюсь, что имя настоящее. Возможно, они его задержали.

Естественно, говорить о том, что он мёртв, я не стал. Я же не идиот так себя подставлять. Тот факт, что знаю о случившемся, уже может быть подозрителен. А уж если начну сыпать такими подробностями, то и вовсе могу засыпаться. Не, такого счастья мне не нужно. К счастью, на этот случай у меня имелось железное алиби. Для меня этого мерзавца нашёл Пинкертонов. Так что в случае чего я без зазрения совести свалю всё на него.

Молчание в трубке продлилось почти двадцать секунд.

— Очень любопытные ты вещи говоришь, Рахманов.

— А что? Вам интересно?

— Интересно то, откуда ты сам об этом знаешь, — ответил вопросом на вопрос Громов. — Особенно с учётом того, что информация о случившемся в СМИ не попадала.

Тут он попал в точку. Я проверял новостные каналы, но о подобных рейдах никто и нигде не сообщал.

— Для меня его нашёл частный сыщик, — сказал я, не дав ему что-то более конкретное. — Другое дело, что знать я могу куда больше, чем вам кажется.

— И? Чего же ты хочешь, Рахманов?

— Поговорить. Мне нужна вся доступная вам информация по Леониду Жиркову или тому, кого я знаю под этим именем. Всё, что у вас может быть.

— А что я получу взамен?

— А это мы можем определить в ходе нашего разговора.

— Напомни мне, Рахманов, — после недолгого молчания вдруг выдал он, — в какой фирме ты работаешь?

О как. Странный вопрос.

— «Лазарев и Райновский».

— Что ж, давай поговорим. Сегодня вечером. Адрес я тебе пришлю.

— Идёт.

На том и решили. Возможно, что этот разговор мне поможет. Но стоит вспомнить главное правило: знай того, с кем собираешься работать.

И отступаться я от него не собирался.

Выбрав нужный номер из списка контактов, позвонил и стал ждать ответа.

— Я уже пообедал, — раздалось в трубке.

— А я и не предлагаю.

— Тогда чего звонишь? — спросил Роман.

— Если честно, то мне нужна помощь, — признался ему. — Информация по одному человеку. Имперский следователь. Фамилия Громов.

Строго говоря, я не был уверен, что Лазарев мне поможет. Я всё ещё помнил о том, что он говорил об этом деле у себя в кабинете, но надеялся, что…

— Я пришлю тебе информацию через час. Пойдёт?

— Да, — облегченно выдохнул я. — Спасибо.

— Считай, что будешь мне должен ужин в нормальном ресторане.

— Замётано.

Я выключил телефон и пошёл обратно к зданию суда. Марина уже ждала меня у входа в зал.

— Ты готов? — немного нервным голосом спросила она. — Сейчас будет допрос офицеров, которые задержали Яну.

— Готов как никогда, Марин, — честно ответил.

Пришло время отыграться.

Глава 5

— …где конкретно вы обнаружили наркотики, когда производили обыск? — спросил Стрельцов, расхаживая перед кафедрой, где сидел офицер столичной полиции.

— Мы обнаружили их в вентиляционном канале в ванной комнате. За пластиковой решёткой.

— Понятно, — хмыкнул Стрельцов. — Может быть, когда вы зашли в квартиру, там был кто-то ещё. Кроме обвиняемой, я имею в виду.

Полицейский отрицательно покачал головой.

— Нет. В квартире была лишь эта девушка. Больше никого.

— Ясно. Как вы узнали о том, что вам и вашему напарнику следует искать наркотики, принадлежащие обвиняемой, именно в этой квартире?

— Протестую, ваша честь, — тут же вскинулась Марина. — Наводящий вопрос.

— Снимаю вопрос, — моментально среагировал Стрельцов, даже не дав судье высказаться. — Скажите, сколько лет вы служите в полиции?

— Шестнадцать лет.

— И в вашей практике бывали случаи, когда человек совершивший преступление, спустя некоторое время совершал его вновь?

— Да, подобное случалось, — согласно кивнул тот.

— Часто?

— Это не повальное явление, если вы об этом, — начал было говорить он, но оказался тут же прерван прокурором.

— Ответьте на мой вопрос, — резко произнёс Стрельцов.

— Достаточно часто.

Я в очередной раз заметил, как Стрельцов опустил взгляд и посмотрел на циферблат карманных часов. После чего закрыл крышку и повернулся к судье.

— У меня всё, ваша честь. Но я оставляю за собой право вызвать данного свидетеля в дальнейшем.

Судья лишь кивнула ему и повернулась в нашу сторону.

— Свидетель переходит к защите.

Ну что ж. Вот и пришла пора нанести ответный удар по этому гаду. Марина вздохнула. Встала. Но из-за стола так и не вышла.

— Ваша честь, допрос свидетеля будет проводить мой помощник, Александр Рахманов.

Едва только она произнесла эти слова, как почти успевший опустится на свой стул Стрельцов моментально повернул голову в нашу сторону.

— Он всего лишь помощник, а не адвокат, ваша честь, — тут же завил он. — И он не имеет не то что лицензии, но даже соответствующего образования…

О, вон оно как. Я не смог удержаться от короткой усмешки. Значит, я взбесил его настолько, что он раскопал на меня информацию. Что ж, это даже приятно.

— Рахманов является моим доверенным помощником в этом деле, — быстро парировала Марина, гордо подняв голову. — По закону он может представлять клиента и вести допрос свидетелей в суде в том случае, если подзащитная и её адвокат не имеют претензий. В данном случае я претензий не имею.

Судья прищурилась и посмотрела на сидящую рядом с Мариной Яну.

— Обвиняемая, вы понимаете, что этот молодой человек не является профессиональным юристом, а лишь помощником вашего защитника и что, скорее всего, его квалификация не соответствует тому уровню, который необходим для представления ваших интересов в суде?

Конечно, немного обидно прозвучало, но… чего уж на правду-то обижаться. В конце концов так дела и обстояли.

К счастью, когда мы обговорили этот момент с Яной, она полностью приняла нашу сторону.

— Понимаю, — уверенно произнесла наша клиентка. — Я не против, ваша честь.

— Вы уверены? — ещё раз с нажимом спросила судья.

— Д… да. Да, я уверена, — уже громче сказала она.

— Что же, раз обвиняемая и её адвокат не имеют претензий в данном случае, я разрешаю. Можете провести допрос…

— Ваша честь, это смешно! — встрял Стрельцов.

— Адвокат обвиняемой прав, — пожала она плечами. — У них есть такое право.

М-м-м… это даже приятно. Он злится. А ведь мы до последнего не заявляли об этом. Держу пари, он ожидал, что именно Марина будет проводить допрос. В таком случае его первоначальное спокойствие было бы объяснимо. А сейчас, после столь неожиданного заявления, он занервничал. И нет. Не от того факта, что выступать буду я. Он меня не боялся. Пока что. Просто резкая смена привычной для него картины.

Ладно, Саша. Сколько лет прошло с тех пор, как ты последний раз проворачивал это. Ну что? Станцуем ещё разок.

Я поднялся и застегнул пиджак на одну пуговицу. Вышел из-за стола и подошёл к сидящему на своём стуле офицеру.

— Скажите, офицер, сказала ли что-либо моя подзащитная во время задержания?

— Протестую…

— Я всего лишь спросил о том, что произошло во время задержания, — в ответ перебил я Стрельцова, даже не дав ему договорить.

— Отклоняется, — заявила судья, встав на мою сторону и повернулась к офицеру. — Отвечайте на вопрос.

— Обвиняемая заявила, что никогда не видела этих наркотиков и впервые их видит, — хмыкнул полицейский, но именно этот ответ я и ожидал услышать.

— Вы ей поверили? — спросил я.

— Нет. Не поверил.

— Хорошо. Скажите, почему в этот день вы пришли именно в эту квартиру?

— Нам поступили анонимный звонок. Человек, пожелавший остаться неизвестным, сообщил, что по указанному адресу мы можем найти место хранения крупной партии наркотиков.

— Уточнили ли вы, кто именно сообщил вам информацию, которая привела вас в квартиру моей подзащитной? Кто именно стал источником этой информации?

— Нет.

— Почему? Проясните этот момент, будьте добры.

— Мы получаем большое количество подобных звонков, — пожал он плечами, словно это было само собой разумеющимся. — Иногда… даже чаще, чем нам хотелось бы, они представляют собой не более чем пустую болтовню. Но иногда приводят и к таким случаям.

— Каким случаям? — тут же уточнил я.

Офицер моргнул и посмотрел на меня.

— Ну, к арестам, — выдал он ответ с таким выражением, словно это подразумевалось само собой.

— И вас ничего не насторожило в этой информации?

— Нет. А должно было?

— Вы мне скажите, — хмыкнул я, прекрасно зная, что именно последует дальше.

— Протестую, защитник пытается манипулировать свидетелем. — Стрельцов посмотрел на меня крайне недобрым взглядом. — Офицеры полиции не обязаны строить теории о достоверности или недостоверности полученных ими сведений.

— Поддерживаю, — сказала судья и повернулась в мою сторону. — Задавайте вопросы по существу.

— Конечно, ваша честь, — вежливо кивнул я ей и снова повернулся к своей жертве. — Скажите, в наводке, которая привела вас в квартиру Яны Новиковой, содержалась информация, которая утверждала, что наркотики принадлежат именно ей?

— Нет, такого там не было.

— Какие-то конкретные сведения, которые бы указывали на причастность подзащитной к совершению незаконных действий?

— Нет.

— Соответственно, и ордера на непосредственный арест моей подзащитной у вас не было.

— Нет, не было, — покачал он головой с таким лицом, будто его уже успели утомить мои «глупые» вопросы.

— Вы когда-либо раньше встречали Яну Новикову до того дня, как ворвались в её квартиру?

А вот тут он растерялся. Чувствую, что мой вопрос сбил его с толку.

— К чему вы клоните…

— Ответьте на вопрос, пожалуйста, — вежливо попросил я его.

— Нет. Я никогда ранее её не встречал.

— То есть и причин подозревать её во лжи у вас также не имелось?

— Нет… наверное, нет.

— Н, вы ей не поверили.

— Нет, не поверил, — сказал он, явно не понимая, к чему именно я клоню.

— Скажите, ваш стаж работы в полиции ведь составляет шестнадцать лет. Я прав? — задал я следующий вопрос, на что получил кивок. — За время вашей работы случались ли с вами ситуации, в которых человек, застигнутый на месте преступления, заявлял, что он к нему не причастен?

— Это смешно, ваша честь! — заявил Стрельцов. — Данный суд рассматривает исключительно это дело. Посторонние случаи, даже из практики этого офицера, не имеют к нему отношения…

— Как это не имеют? — воскликнул я, мысленно благодаря его. Не ожидал, что окажется так легко загнать его в эту крошечную ловушку. — Данный свидетель составил мнение о виновности и правдивости моей подзащитной. При этом он основывал это мнение на своём профессиональном опыте. И я просто-таки обязан разобраться в данном аспекте.

— Только быстро, — с неохотой кивнула судья. — Протест отклонен.

— Итак, для прояснения ситуации, — продолжил я своё выступление. — Когда вы ворвались в квартиру моей подзащитной, не имея ни ордера на её арест, ни каких-либо подозрений в её адрес, а лишь анонимную наводку, вы просто взяли и отмели её слова о том, что наркотики не принадлежат ей и то, что она понятия не имела о них потому, что большинство подозреваемых в подобных ситуациях, по вашему мнению, лгут. Я прав?

— Ну, я бы сказал, да.

— Спасибо. — Я прошёл из стороны в сторону, заставляя свидетеля следить за мной взглядом. — Скажите, если я не ошибаюсь, то у вас и самого есть дочь, ведь так?

— Протестую, ваша честь, — сразу же заявил Стрельцов, но я этого ожидал. — Семейные отношения свидетеля не относятся к делу!

— Зато имею самое прямое отношение к демонстрации двойственности его показаний, ваша честь, — моментально парировал я.

Судья посмотрела на меня с нескрываемым скепсисом.

— И вы можете это доказать?

— Иначе этот вопрос я бы не задал.

— Хорошо. Можете продолжать, но если я пойму, что вы тратите время заседания и затягиваете процесс, то допрос будет окончен. Всё ясно?

— Конечно, ваша честь.

— Протест отклонен. Защита может продолжать допрос.

Стой на я пару метров ближе, то, должно быть, услышал бы, как Стрельцов скрипит зубами.

— Итак, возвращаясь к моему вопросу, у вас есть дочь, я прав? — проговорил, повернувшись обратно к полицейскому.

Стоило мне это произнести, как от мужчины за трибуной повеяло гордостью и теплотой. Сразу видно, что он её любит.

А ещё я видел, как не только присяжные следят за мной, вслушиваясь в мои слова, но даже судья внимательно следила за тем, какие вопросы я задавал. И делала это отнюдь не потому, что желала поймать меня на какой-либо ошибке. Нет. Я чувствовал её интерес и любопытство. Она хотела знать, к чему именно я веду.

— Да.

— Напомните, сколько ей лет?

— Ей семнадцать, — произнёс офицер.

— На два года младше моей подзащитной, — как бы невзначай сказал я, бросив короткий взгляд в сторону присяжных. — Она хорошая девочка? Вы ей гордитесь?

— Да. Конечно!

— Хорошо. Представим, что вы зашли к ней в комнату. Допустим, для того чтобы помочь с уборкой. И случайно обнаружили в её комнате наркотики. Вы не знаете, откуда они там взялись. Вы не знаете, кому они принадлежат. И ваша дочь говорит вам, что она впервые видит их. Что эти наркотики ей не принадлежат. Что по какому-то стечению обстоятельств эту мерзкую отраву, допустим, оставила у неё в комнате подруга. Например, потому, что боялась, что их найдут её родители. Скажите, если бы версия вашей собственной дочери в такой ситуации ничем не опровергалась, вы арестовали бы её с той же уверенностью, с какой арестовали мою подзащитную?

И вот тут он замешкался. Ещё бы! Ведь я только что поставил на место обвиняемой его собственную дочь. Ту, которой он так гордился и в которой не испытывал сомнений.

Или же не хотел сомневаться.

Жестоко ли это? Конечно. Мерзко? Да. И оправдываться я не собирался. Если смогу спасти свою подзащитную от той участи, что ей готовят, то моя совесть в этом плане будет чиста.

— Я… — Офицер запнулся. — Возможно, что нет.

Я улыбнулся, ощутив яростное недовольство с той стороны, где сидел прокурор.

— Спасибо вам, офицер. Это был правдивый и честный ответ. Именно такой, какой ожидаешь услышать от хорошего полицейского.

Я сделал пару шагов назад, в сторону своего стола.

— Хорошо. Допустим, что Яна Новикова честна. Нет ничего, ни единого факта, что противоречило бы её версии событий. Вы бы её арестовали?

И снова заминка. Не так-то уж и просто перечить собственным словам, ведь так?

— Я… я не знаю, — наконец выдал он вместе с волной неприязни в мою сторону.

Ему не нравилось то, что я заставил его сейчас испытывать. Но в этот момент мне было плевать на то, что он чувствовал. Главное в том, что я заставил его говорить.

— Хорошо. Тогда ещё один вопрос. Имелись ли в момент задержания какие-либо улики того, которые бы противоречили словам Яны Новиковой?

— Нет. Не было, — вздохнув, произнёс он.

Прекрасно. А теперь вторая ловушка.

— Значит, если бы на месте этой девушки, — я указал пальцем в сторону Яны и заметил, как каждый из десяти присяжных проследил взглядом за этим движением, — была бы ваша дочь, то мы бы сейчас не говорили бы здесь. Этого суда вовсе бы не было! Я прав? Я правильно вас понял?

Выждал всего мгновение и, прежде чем он успел ответить, добавил:

— Не забывайте, что вы находитесь под присягой.

Губы сжаты. В эмоциях злость, недовольство, раздражение. И теперь, после всех своих слов, он не может сказать нет. Просто потому, что моментально будет перечить сам себе.

— Возможно, — наконец признался он. — Наверное, не было бы.

— Спасибо, офицер. — Я ещё раз улыбнулся и посмотрел на судью. — У меня всё, ваша честь.

Вот так всего за десять минут сидящие на местах для присяжных люди увидели ясную и чёткую картину того, что Яна сидит здесь не потому, что она виновна. А потому, что один полицейский не счёл её слова достойными доверия.

Но это ещё не всё. Главное ещё впереди. Я не успел даже дойти до своего собственного стула за столом, когда Стрельцов вскочил со своего и вышел к трибуне.

— Замечательное предположение, офицер, — громко произнёс он, перетягивая одеяло внимания присяжных на себя, в очередной раз показывая мне, что является очень и очень умным обвинителем. Он торопился заполнить пустоту после моего выступления, чтобы не дать присяжным размышлять над тем, что они только что услышали.

— Почему ты не сказал, что оставляешь за собой право на повторный вызов?! — зашипела мне в ухо Марина, едва я только сел за стол. — Он же сейчас поломает всё, чего ты добился! Мы не сможем вызвать его в дальнейшем…

— Я знаю, — спокойно произнёс. — Я этого и жду. С этим мужиком мы всё решим здесь и сейчас.

— Ч… что?! — В её глазах была полная растерянность.

Я не стал объяснять дальше, а просто приложил палец к губам, прося её помолчать.

— Вы готовы поручиться, что обвиняемая честна точно так же, как ваша дочь? — задал вопрос Стрельцов, явно намереваясь поломать мою линию, и от сидящего на стуле полицейского повеяло облегчением. Снова прямой вопрос, над которым ему не нужно думать. Он даже выпрямился, ощущая себя более уверенно.

— Нет, — уверенно произнёс он.

— Вы поверили обвиняемой, когда она сказала вам, что эти наркотики ей не принадлежат?

— Нет. Нет, конечно!

— В тот момент, находясь в квартире обвиняемой, найдя там наркотики и полагаясь на ваш шестнадцатилетний опыт службы в доблестных рядах защитников закона, какое вы составили мнение о её словах?

— Я ей не поверил! — громко заявил он. — Естественно, я полагал, что она лжёт. Подозреваемые лгут всегда!

Ну что ж. Риск… кто не рискует, тот не побеждает.

Я встал со своего места.

— Простите, но при таких же обстоятельствах собственной дочери вы бы поверили, — практически обвиняющим тоном сказал я ему в лицо, моментально вызвав очередную вспышку злости с его стороны.

— А знаете что? Да! Может быть, я не так выразился, — горячо заговорил он, глядя мне в глаза. — Если бы я поймал собственную дочь с наркотиками, то, конечно же, я хотел бы ей верить! Ведь она моя дочь! Но если бы я нашёл у неё наркотики, то подумал бы, что она тоже лжёт.

— Вы сами сказали, что ваша дочь — честная девушка! — припомнил я ему его же слова.

— Но было бы неправильно автоматически ей верить! Я привык доверять фактам! Только фактам, а не словам!

Последние слова он едва не выкрикнул, вызвав короткую, едва заметную улыбку на лице прокурора.

Я с сожалением посмотрел на него и покачал головой.

— Боже мой, если же вы даже собственной любимой дочери не доверяете, — медленно, почти что растягивая слова проговорил я, переведя взгляд с офицера на прислушивающихся к моим словам присяжным, — то у Яны Новиковой и вовсе не было шансов на хоть какую-то непредвзятость…

***

Слушание перенесли на три дня. Я этого ожидал и был готов. Да и в целом больше ничего стоящего не произошло. Допрос второго полицейского, участвовавшего в аресте Яны, каких-то преимуществ ни одной из сторон не дал. Да и вряд ли смог бы. Всё, что мы со Стрельцовым делали, это задавали вопросы, постепенно приводящие к двум мнениям: о том, что подозреваемым доверять нельзя, и о том, что никаких улик, противоречащих словам Яны, не было, а значит, она говорила правду.

В общем, ничего особенно интересного. Покидались друг в друга протестами. Стрельцов обвинил меня в том, что я манипулирую свидетелем. Я же наехал на него за наводящие вопросы.

В остальном я мог с уверенностью сказать, что последний раунд остался за нами. Как бы нашему гневному обвинителю ни хотелось иного, но сейчас присяжные видели в Яне человека, который действительно мог оказаться в глупой и опасной ситуации не по своей вине. Я это ощущал по их эмоциям. Нет, конечно, не все. Четверо из десяти в данный момент испытывали исключительно неприязнь к нашей клиентке. За троих же я мог уверенно сказать, что они на нашей стороне.

А вот оставшиеся трое… без понятия. Слишком сложно было сказать что-то однозначное.

— Это… это было потрясающе! — Марина едва не подпрыгивала на месте.

— Спасибо, конечно, но мы ещё не победили, — немного уныло сказал я.

— Да ладно тебе, чего ты такой хмурый! Даже я видела, что присяжные тебя с открытым ртом слушали!

— Проблема в том, Марина, что они точно так же слушали и Стрельцова, — ответил я. — А он не менее хорош. Меня волнует другое.

— Что такое?

— Что будет, когда слушание продолжится. Обычно такие дела рассматривают один или два, максимум три дня. Не больше. За первый день у нас, считай, ничья. Но хотел бы я знать, что именно он выкинет в следующий раз.

А ещё меня сегодня ждала важная встреча. И, чёрт бы её побрал, надеюсь, что она будет продуктивной!

Глава 6

Я вышел из такси в центре города и направился к парку. Был уже вечер, так что людей на улице оказалось не так уж много. Накрапывал мелкий дождь. Небо затянули серые тучи. Вроде август ещё закончиться не успел, а ранняя осень уже подкрадывалась к столице. Питер во всей своей красе. Даже забавно, что он не так уж и отличался от того города, что я помнил по своей прошлой жизни. Только был едва ли не в полтора раза больше.

Пройдя до середины парка, я нашёл место, где мы договорились встретиться с Громовым. Как оказалось, следователь уже ждал меня. Сидел в одиночестве на скамейке и курил.

— Вы всегда выбираете подобные места для встречи? — поинтересовался я у него, подходя ближе. — Или же это ради меня?

— Очень смешно, — ворчливо отозвался он и затянулся наполовину выкуренной сигаретой. — Это ты мне позвонил и предложил встретиться и поговорить.

— Признаюсь, я думал о… ну не знаю, может ресторан или хотя бы кофейня. Короче что-нибудь поуютнее.

— А мне нравится здесь, — отозвался Громов, докуривая сигарету и выбрасывая её в стоящую рядом урну. — Людей поменьше. Ты и дальше будешь тратить своё и моё время? Или мы наконец перейдём к делу?

Вот не понравилось мне, как он это произнёс. Да и вообще не нравились мне его эмоции. Слишком мрачные они были у человека, который просто пришёл для разговора. Прямо под стать погоде и свинцовым тучам, что висели над головой. Может быть я приукрашивал, но у меня сложилось о нём такое же впечатление, какое в своё время вызвал Стрельцов. Всё та же железная решимость. Просто здесь она была подкреплена щепоткой циничного и мрачного веселья.

— Так чего ты хотел, Рахманов? — спросил он, глядя на меня. — Неужто рассказать о том, что случилось в ту ночь с Даумовым?

— Кажется, мы это уже проходили, — развел я руками и состроил максимально невинное лицо. — Говорю же, мы понятия не имеем о том, что там произошло.

— Всё ещё корчишь из себя идиота, — проворчал Громов, доставая из кармана мятую пачку сигарет.

Я же в ответ просто пожал плечами.

— А с каких пор правда стала синонимом идиотизма?

— Вот поэтому я и ненавижу вашу братию, — вздохнул Громов, сунув сигарету в зубы и прикуривая. — Вечно пытаетесь всё извратить. Играете словами, лишь бы правду не говорить. Перевираете и выставляете всё в другом свете. И плевать вам на то, что это ложь. Лишь бы убедить в этом людей. Лишь бы поверили.

— Вот только хамить мне не надо. Мы все пытаемся делать свою работу, — хмыкнул в ответ на его тираду. — Я вот, например, решил, что у меня есть информация, которая может быть вам полезна.

— Информация, которая может быть мне полезна? — усмехнулся Громов. — И предложить её мне ты решил исключительно из чистого благородства, да?

— Ага. Конечно. В обмен на услугу, — кивнул я ему. — Слышали, может быть, тут на днях полиция накрыла лабораторию по изготовлению наркотиков.

При моих словах Громов заметно напрягся.

— Возможно, — произнёс он.

— Среди тех, кто мог быть связан с этой лабораторией, был один молодой человек. Я его знаю под именем Леонид Жирков, — пояснил я, доставая из кармана фотографию. — Вам он не знаком?

— А ты с какой целью интересуешься?

— С такой, что эта мразь по рассеянности, видимо, забыла дома у моей клиентки три килограмма своей отравы. И теперь её собираются посадить в тюрьму.

— Ну раз собираются, значит, за дело, — произнёс следователь, не сводя с меня взгляд. — Нечего якшаться с нарко…

— Она ничего не знала, — резко перебил я его. — Ни о том, чем он занимается, ни о наркотиках. И сейчас её собираются посадить лишь за то, что она выбрала себе в кавалеры не того парня. И вот не надо мне тут добавлять, что она сама, мол, виновата, раз такая неразборчивая.

— Да как скажешь. А мне какое дело?

— А вас, значит, торжество закона не волнует, да?

— Да больше как-то не особо, — пробормотал Громов.

При этих словах я ощутил новый прилив эмоций с его стороны. Будто он что-то вспомнил. Или кого-то.

— Я всё ещё не понял, чего ты хочешь от меня?

— Мне нужна вся информация об этом парне. Всё, что сможете достать. В идеале, если тело ещё у вас, то отпечатки его пальцев. Я знаю, что раньше он полиции не попадался. — Это мы проверили, иначе я бы уже использовал это в суде. — Но, возможно, у вас есть люди, которые могли бы выступить и засвидетельствовать факт, что он был преступником. Мне нужны хоть какие-то доказательства, чтобы подтвердить или же хотя бы подкрепить свою версию защиты…

— Так что же ты сам у него не спросил, — фыркнул Громов, выкинув сигарету.

Вот тут я удивился.

— Что?

— А что такого? — усмехнулся он. — Разве не ты был с ним в тот момент, когда туда приехала полиция?

Так. Спокойно.

— Не понимаю, о чём вы, — невозмутимо произнёс, глядя ему в глаза. А вот по его эмоциям и так понятно, что он мне не поверил.

— А мне кажется, что очень даже понимаешь, — покачал головой Громов. — Или что? Будешь отпираться и говорить мне, что это не ты тот самый «адвокат», который побывал в этой самой лаборатории?

Громов встал со скамейки и подошёл ко мне.

— Я тут навёл справки. Надо же, какое неожиданное совпадение, ведь тот парень, который, по слухам, убил Олега Лебедева, тоже работает в твоей фирме. И удивительно похож он на тебя.

Так, тут он вроде блефует. На лице у меня выражение абсолютного спокойствия, но вот внутри… Откуда он может это знать? Вряд ли от тех полицейских. Они мою внешность едва ли смогли запомнить. Особенно после того как я заблевал им ботинки, хех. Нет. Тут что-то другое…

— Как я посмотрю, у вас есть хорошие информаторы.

— Да, — усмехнулся Громов. — Не без этого. Так что? Поговорим серьёзно? Или дальше продолжишь ломать тут комедию?

— Вопрос в том, что даст мне этот серьёзный разговор? — задал резонный вопрос.

Не то чтобы я прямо жаждал услышать ответ на него. Скорее уж, тянул время. И тем не менее…

— Ну я, например, не поволоку тебя в участок за шкирку, — пожал плечами следователь.

— А вы и так этого не сделаете, — в тон ему ответил я. — Или мы бы с вами тут не болтали сейчас. Нет, вам интересно, что именно я знаю. Отсюда и ваши вопросы.

— Возможно. Так что? Расскажешь, как всё было на самом деле?

— А что мне за это будет?

— Всё торгуешься, — вздохнул он. — Вот поэтому я и ненавижу вашу братию. Вечно себе на уме. Постоянно пытаетесь выиграть что-то для себя…

— А кто не пытается, — развёл я руками. — И вы повторяетесь. Как я уже сказал, у вас своя работа, а у меня своя…

— Ага, вставлять мне палки в колёса…

— Вставлять их в колёса тем, кто прикрывается законом ради личной вендетты, — отрезал я.

Уф-ф-ф. Это было горячо. Его эмоции прямо вспыхнули гневом.

— Что ты сейчас сказал?

Ладно. Была не была. Если сейчас не использовать то, что мне достал Лазарев, то когда ещё?

— Я тут кое-что узнал про вас. Не хотелось идти на встречу неподготовленным. Сколько прошло времени с её убийства? Пять лет? Пять с…

А он быстрый. Чертовски быстрый. Хоть с виду и не скажешь, что этот высокий и сухопарый мужик возрастом под пятьдесят или около того лет может двигаться с такой скоростью. Вот я стою перед ним, а в следующее мгновение он уже прижимает меня за горло к декоративной колонне, что находилась за моей спиной.

— Только попробуй, закончи это предложение, — прорычал он мне в лицо.

— И что? — хрипло выдавил я. — Убьёшь меня? А она бы это одобрила?

Сложно сказать, сколько это продлилось. Скорее всего, не дольше пары секунд. Но в тот момент, под всё усиливающимся дождём, мне показалось, что прошло несколько минут, если не больше. И даже не потому, что я в буквальном смысле оказался «прижат к стенке». Всё из-за его эмоций.

Он походил на Стрельцова. Оба спокойные внешне, но переполненные гневом и яростью внутри. Они сдерживали её. Контролировали, загоняя внутрь себя и не давая ей вырваться наружу.

Только у Громова с этим дела обстояли куда хуже, чем у знакомого мне прокурора.

Выругавшись сквозь зубы, следователь отпустил меня и отошёл назад на пару шагов. Ладно бы только это, но во взгляде его плескалось отвращение.

— Никогда больше не смей упоминать мою жену, — прорычал он.

— Как будто мои слова могут что-то изменить, — хрипло выдавил я в ответ, потирая саднящее горло. Блин, а ведь он реально хотел меня задушить, маньяк чёртов.

— Пасть закрой! — рявкнул он, уже даже не пытаясь сдерживать свой голос. — Не тебе, паршивому адвокатишке, говорить о ней!

— А я и не собирался порочить её имя. Я занимаюсь тем же самым, чем занималась и она…

— Я даже не хочу выслушивать это дерьмо! Всё, что интересует вашу породу, — это деньги, которые стрижёте со своих клиентов. — Он даже сплюнул на землю от отвращения. — Виктория защищала людей…

— А Я, ПО-ТВОЕМУ, ЧЕМ ЗАНИМАЮСЬ, КРЕТИН!

Нет, правда. Я уже тупо устал сдерживаться! Какого хрена на меня орёт каждый встречный-поперечный?! Я и сам так могу!

— Сейчас я пытаюсь спасти от двадцати лет тюрьмы девушку, которая не совершала того, в чём её обвиняют! Я едва не сдох, пытаясь найти для неё алиби! А ты смеешь говорить о том, что меня волнуют какие-то деньги?! Да пошёл ты нахрен!

Я сунул руку в карман пиджака, вынул два десятка сложенных распечаток и швырнул их в руки следователю.

— На, почитай.

— Нахрен мне твои вшивые бумажки…

— Да что ты? Мои? — не удержался я от мрачного веселья. — А, по-моему, это как раз твои.

Удивленный, он опустил глаза и посмотрел на первый лист. А следом на его лице появилось злое выражение.

— Откуда…

— А это тебя вообще волновать не должно, — грубо перебил я его. — Ты тут заявляешь мне про закон и прочее дерьмо, а сам что? Двенадцать выговоров. Семь исков за нанесение лёгких телесных повреждений при задержании. Ещё три за тяжкие. Три отстранения. Ты сам как бешеная псина, которая несётся за костью и кусает каждого встречного. Или что? Скажешь, что я не прав?

А вот теперь очень и очень шаткий момент. Прав я буду или нет?

— На кого?

— Что? — не понял Громов.

— На кого ты охотишься?

Честно? В этот момент я был уверен, что он меня ударит. Вот почти на сто процентов.

Это был выстрел наугад. Ну почти. Спасибо Лазареву. Именно он достал мне личное дело Громова, в очередной раз заставив меня посетовать на отсутствие нормальных ресурсов. В прошлой жизни мне не пришлось бы просить об услуге. Я владел достаточными связями в полиции и министерстве юстиции, чтобы в момент достать нужную информацию. А тут пришлось просить… Сука! Ненавижу оставаться в должниках! Вот бесит прямо.

Но вернемся к нашему злобному следователю.

Я мог его понять. Чисто по-человечески. Его супругу убили. Застрелили пять лет назад, когда она возвращалась домой после работы. На тот момент она была крайне известным прокурором и занималась организованной преступностью. И, стоит сказать, занималась очень успешно. Настолько, что я даже чувствовал некоторое родство с этой женщиной, которую никогда не видел и уже не увижу вживую. Она делала то, во что верила.

За это и поплатилась.

Это убийство сломало сразу две жизни. Её и её мужа. До того переломного момента он был образцовым человеком. Идеальный послужной список. Десятки законченных дел и посаженных ублюдков. Я знаю, читал. Там даже придраться было не к чему. Его собирались повысить. А потом… потом он сломался. После случившегося образцовый полицейский превратился в злобного, подверженного единственной цели мужика, ломающего людям руки и ноги, если ему казалось, что это позволит приблизиться к поставленной перед ним цели.

Единственное, чего я не увидел в его личном деле, — убийств. И этому я обрадовался очень и очень сильно. Пока ехал сюда, читая страницу за страницей, почти ждал, что, в конце концов, увижу что-то такое. Падая всё ниже и ниже, видя, как те, кто заслуживают справедливого наказания всё чаще умудряются сбежать от заслуженной участи, он мог прийти к простому выводу: если справедливость слепа, то, может быть, стоит указать ей верный путь?

С помощью пистолета и твёрдой руки, например.

В своей прошлой жизни я уже видел такое. Их судьбы были до отвратительного похожи с той лишь разницей, что Громов, в отличие от моего знакомого, пока не сделал этот последний шаг. Пока ещё.

— Это не твоё дело, — наконец выдавил он из себя.

Злости в его голосе уже почти не было. Сейчас там осталась только горечь с примесью сожаления.

— Да, — не стал я спорить. — Не моё. Но, хочешь верь, хочешь нет, мне жаль, что твоя жена погибла. Правда. Я немногое о ней прочитал, но то, что смог найти, говорит о том, что она была хорошим человеком…

— Она была лучшей! — огрызнулся он.

— Не буду спорить. И, скорее всего, я знаю, почему ты так ненавидишь меня и мне подобных. Но поверь, всё, чего я хочу, — это защитить эту девушку и не позволить ей провести следующие десять или двадцать лет за решеткой только потому, что какой-то выродок решил использовать её в своих целях.

Вынул из кармана бумажку с написанным на ней номером телефона и протянул её Громову.

— Что это?

— Номер телефона моего знакомого. Ты прав. Я был там, когда всё случилось. И, скажем так, это я убил Даумова. Потому что он хотел убить меня и моего друга…

— За деньги, которые ты у него украл? — усмехнулся он, но тут же нахмурился, когда я покачал головой.

— Из-за тех денег, которые я у него выиграл, — не без гордости в голосе поправил его. — Я этого не хотел, но мне пришлось. В противном случае вы нашли бы там наши с Виктором тела. Считайте, что это была самооборона…

— Чушь не неси, — фыркнул он. — Даумов и его люди застрелились. Что? Хочешь сказать, что заболтал их до такой степени, что они просто повышибали себе мозги?

Тут я уже не удержался и улыбнулся.

— Я могу быть крайне убедительным.

— Как и любой адвокат.

— Нет, — поправил я его. — Как лучший адвокат.

Следователь поджал губы и ещё раз посмотрел на бумажку у себя в руке.

— Так что это такое?

— Номер телефона человека, у которого сейчас мобильный телефон Леонида или как там его зовут. Если честно, то я понятия не имею, что именно на нём находится. Но если там есть полезная вам информация, можете его забрать.

— Что? Вот так просто?

— Вот так просто, — пожал я плечами. — Считайте, это жест доброй воли с моей стороны. И не стану говорить, что не надеюсь на ответный. Как уже сказал, всё, чего я хочу, — это помочь своей клиентке. И если у тебя есть какая-то информация об этом парне, то она мне нужна. Всё, что позволит склонить чашу весов на мою сторону.

Он раздумывал над моими словами. И плевать на злобное лицо и пристальный недоверчивый взгляд. Это показуха. Хотел запугать меня одним своим видом. Скорее, по привычке. А думал он над тем, что я ему рассказал. Я ощущал это по его эмоциям. Там, наконец, огонь гнева сменился на холод рассудка.

— Ты знаешь, что за твоё признания я могу тебя как минимум задержать? — неожиданно сказал он.

— Можете, — не стал я ему перечить. — А что толку? Всё, что у вас есть, это ваше слово против моего.

Ну не совсем верно, конечно. Если начнут копать, то ещё оставался шанс, что полицейские меня узнают, но… Громов может быть либо крайне опасным противником, либо очень и очень хорошим союзником. И я хотел бы видеть его именно во второй роли.

— Я позвоню тебе, — после недолгого молчания проговорил он, убирая бумажку в карман пальто.

— Когда? Слушание продолжится через три дня и…

— Когда позвоню, тогда и позвоню, — отрезал он и, развернувшись, направился на выход из парка, оставив меня одного.

Ну хоть так.

Уже немного позже, возвращаясь в такси обратно домой, я раздумывал над произошедшим. Нет, я, конечно, азартный человек. Но играть с такими низкими шансами — это перебор даже для меня. Или нет? Ай, не важно. Оставалось надеяться, что Громов сдержит своё слово и нароет мне что-нибудь полезное. Потому что в противном случае придется довольствоваться тем, что есть…

…а это не так уж и много.

Единственное, что меня радовало, — у нас в запасе три дня. Ну на самом деле два с половиной, но даже этого может оказаться недостаточно для того, подготовить контрудар по Стрельцову.

— Ты нашла что-нибудь? — с ходу спросил я, заходя в отдел и оглядываясь.

Анастасии тут не было, и я даже не знал, радоваться этому факту или печалиться. Наверно, что всё же первое. Опять собачиться с ней, как после того раза, когда Марина попросила её разобрать документы по некоторым старым делам… уф, я до сих пор помнил ту тираду, что она выдала.

Нет, в очередной раз связываться с этим мне очень не хотелось.

А вот дальнейшие слова «начальницы» меня порадовали.

— Да. Я нашла их.

— И? Сколько?

— Шестеро, — сказала она и указала на лежащие на столе папки. — И есть ещё трое, но я в них не уверена. Всё здесь. Только, Саша, я…

— Не переживай, — успокоил я её, подходя к столу. — Я и так всё понимаю. В конце концов, если бы он делал это во всеуслышание, то вряд ли прошло бы совсем уж без последствий. Кстати, где эта сволочь?

— Кто?

— Лазарева. Где она?

— Если честно, то я не знаю. Не видела её уже где-то час.

— Ладно. Чёрт с ней. Будем работать сначала с этими шестью. Потом возьмём оставшихся. Первое. Поговорим с ними и постараемся убедить, чтобы они нам доверились. Этот разговор я возьму на себя. Второе, я хочу, чтобы ты нашла Юлию Голотову. Просто найди, а поговорим мы с ней вместе и…

Она удивлённо моргнула.

— Стой, кого найти?

— Девушку, из-за которой погиб сын Стрельцова.

— Саша, ты уверен, что это хорошая идея? — начала она неуверенно, но я покачал головой.

— Уверен. Если мы хотим, чтобы всё сработало так, как нужно, то чем больнее мы ударим, тем лучше.

На самом деле у меня в голове имелась ещё одна мысль о том, я мог бы усилить эффект. Спасибо за это Громову. Именно он своей яростью навёл меня на эту идею.

— Ладно, — вздохнула она с таким видом, что у меня даже сомнений не оставалось, насколько неприятно это для неё было. — Когда едем?

— В смысле «когда»? — удивился я. — Сейчас, Марина! У нас меньше трёх дней и…

Дверь в отдел распахнулась.

— О, Рахманов, — недобро так улыбнулся Игнатов. — Тебя-то я и ищу. Иди за мной.

— Григорий Владимирович, мы вообще-то сейчас над делом работаем, — начал было я, но тут же понял: не, не пройдёт.

— Прости-прости, Рахманов, что ты сказал? Над чем ты работаешь? — Лицо Игнатова растянулось в улыбке. — А вот мне точно известно, что ваш отдел сейчас не работает ни над одним делом для фирмы, которое могло бы помешать выполнению моего поручения. .

— Но… — тут же попыталась встрять Марина, но оказалась прервана.

— А то, что ты, Скворцова, сама нашла себе работу, так это только твои проблемы. На дела фирмы это влиять не должно. Точно так же, как и использовать Рахманова для решения твоих вопросов ты не можешь. Он стажёр. Стажёрами заведую я. И чем им заниматься, назначаю тоже только я. Иди за мной, Рахманов.

Я переглянулся с Мариной. Сука. Хотелось аж зубами заскрипеть от злости. Но делать нечего.

— Займешься этим сама, пожалуйста, — попросил её. — Я присоединюсь к тебе сразу же, как освобожусь.

— Конечно.

Мы поднялись на лифте на шестьдесят пятый этаж. И ладно бы Игнатов заграбастал меня одного. Так нет. По пути к лифтам он выцепил Розена и ещё какого-то парня, имени которого я не знал.

— Григорий Владимирович, у нас вообще-то работа и… — начал было Розен, но получил тот же ответ, что и я несколькими минутами раньше.

— Ваша работа, Розен, в первую очередь делать то, что вам скажу я, — хмыкнул Игнатов. — Все стажёры и младший персонал подчиняются исключительно мне и отвечают предо мной.

— Но мой…

— А твой руководитель в курсе, что я реквизирую тебя для отдельного задания. Не переживай. Ты не настолько важен, чтобы без твоего участия фирма развалилась.

Розен злобно засопел, но в ответ так ничего и не сказал. Молчаливый парнишка, идущий вместе с нами, даже и пытаться не стал что-то возражать. Видимо, уже понял, что смысла это не имеет.

— Может, хоть расскажете, что нам делать-то надо будет? — спросил я Игнатова.

— Сейчас узнаешь, Рахманов, — ответил Игнатов, подходя к двери и открывая её своей ключ-картой. — Добро пожаловать в седьмой архив компании.

С этими словами он раскрыл двойные двери, открыв нашим взглядам здоровенный заставленный металлическими стеллажами зал. Они тянулись практически во все стороны, доходя чуть ли не до потолка, и были заполнены сотнями, если не тысячами картонных коробок для хранения бумаг…

— Ну наконец-то! — услышал я практически умоляющий женский голос. Знакомый голос.

— Почему я этим занимаюсь?! — тут же вторил ей другой и тоже знакомый.

Ладно. Теперь понятно, где пропадала Анастасия.

Она вместе с Ритой сидели за столом, полностью заставленным коробками. По самым скромным прикидкам их там было штук шестьдесят, если не больше. И все доверху заполнены документами.

— Вот она, ваша работа, Рахманов, — хмыкнул Игнатов, указав на стол с коробками. — Здесь административные документы за последний квартал. Все это необходимо отсканировать, рассортировать и описать. Копии также подготовить для хранения. Никаких ручек, маркеров и прочего. Только карандаши. Увижу хоть одну пометку, которую нельзя будет стереть ластиком, заставлю каждого переписывать всё печатным шрифтом и от руки.

— Да вы издеваетесь?! — Евгений в ужасе смотрел на заваленный бумагами стол. — Да на это вечность уйдёт!

— Не приукрашивай, — улыбнулся Игнатов. — За несколько дней управитесь.

Несколько дней? Это что, прикол какой-то?! Что за бред? Да тут работы на неделю!

— Это, конечно, всё очень интересно, — хмыкнула Лазарева, вставая со стула. — Но раз уж теперь есть кому заняться этой работой, то я, пожалуй, пойду.

— Конечно-конечно, Анастасия Павловна, — даже не пытаясь скрыть лести в голосе произнёс Игнатов, отходя в сторону и указывая на дверь. — Можете идти… сразу на выход из здания.

— Э-э-э… не поняла.

— Ваш отец строго проинструктировал меня. — Подобострастные нотки разом исчезли из голоса Игнатова, а на их место пришло лёгкое злорадство. — Что, цитирую, если его уважаемая дочь откажется от выполнения своих обязанностей, передать ей, что в таком случае её услуги более не требуются, а практика закончится увольнением.

Ладно. Вот тут приятно. Пожалуй, ради такого зрелища стоило сюда прийти. Я даже заулыбался, глядя, как эта заносчивая стерва покраснела от злости.

— Что вы сейчас сказали?

— Если вы меня не расслышали, то пожалуйста, Павел Владимирович просит передать, что будет рад обсудить эту проблему с вами по телефону. Он особенно настаивал на том, что по этому поводу будет готов поговорить с вами в любое время.

Это у неё нервный тик? Левый глаз, кажется, дергается. А, похоже, что да. Если честно, то я даже удивлён, что она всё ещё стоит на одном месте. Потому что по эмоциям Лазарева сейчас куда сильнее напоминала готовый вот-вот взорваться вулкан, нежели живого человека.

— Хорошего вам вечера и продуктивной работы, — проговорил Игнатов, выходя из архива.

Глава 7

— Да с этим и за вечность не управиться!

— Будешь и дальше продолжать так орать, точно ничего не сделаешь, — спокойно произнёс я, не переставая работать.

Сидящая напротив меня Анастасия лишь фыркнула в ответ.

— Только вот твоего мнения забыла спросить.

— Да как скажешь, ваше вашество, — хмыкнул я в ответ, убирая в сторону папку, с которой закончил, и берясь за следующую. — Если не нравится, то пожалуйста. Где дверь, ты знаешь. Можешь уйти в любой момент.

Выражение на её лице стало ещё злее. Особенно после того как я улыбнулся. Уж не знаю почему, но, похоже, угроза Игнатова возымела эффект. Видимо, у этой принцессы и правда проблемы с отцом. Ну или что-то в этом роде.

В любом случае, плевать. Главное, сейчас поскорее разобраться с работой, которую нам поручили, чтобы вернуться к более важным делам.

Быстро проверил телефон в надежде, что могло прийти сообщение от Марины, которое я пропустил. Сегодняшнее выступление в суде, плюс встреча с Громовым давали мне определённые и весьма хорошие надежды, но полагаться только на них было бы глупо. А потому я собирался продолжать.

И раз уж руки у меня сейчас оказались связаны этим тупым заданием, придётся положиться на Скворцову и то, что ей удастся решить за сегодня хотя бы часть проблем. Слава богу ещё, что нам сейчас никаких бесплатных дел не подкидывали…

Груда папок, которую Розен вытаскивал из коробок, покачнулась и съехала прямо на мою часть стола, смешав все документы, над которыми я собирался работать.

— Да ты издеваешься.

— Я случайно, — хмыкнул он.

— Ну да. Конечно.

— Конечно, — пожал он плечами.

Вздохнув, принялся разбирать устроенный бардак. Впрочем, в долгу я не остался, просто спихнув ненужные мне бумаги в сторону Розена. А закономерную предъяву ответил в том же духе: я случайно.

— Придурок.

— Сам придурок.

— Ой, вы прямо как дети малые, — рассмеялась Рита, глядя на нас со своего места за другим столом. — Ссоритесь за то, что сломали друг другу куличики в песочнице.

— Ага. Зато мы хотя бы приносим пользу фирме, в отличие от некоторых, — отозвался я.

— А не бегаем за кофе для начальства по первой же просьбе, — даже не пытаясь скрыть отвращение в голосе, добавил Розен.

Он посмотрел на меня. Я на него. Ну, пусть он и придурок, но хоть в чём-то у нас мнение должно было совпасть, разве нет?

— А я бы не отказалась выпить, — со свойственной ей наглостью произнесла Лазарева.

В отличие от нас, она, похоже, предпочла вообще уже забить на работу и просто сидела сейчас в телефоне. Подняла взгляд и посмотрела на меня.

— Может, сбегаешь?

— Может, губки себе закатаешь? — предложил я в ответ. — Хочешь кофе? Сходи и возьми себе сама. Здесь тебе не…

— Госпожа Лазарева, а хотите я вам за кофе схожу?

Чего?

Я удивлённо уставился на Риту. Та же в ответ показала мне язык и продолжила чуть ли не ластиться к сестре Романа.

— Хотите латте или капучино?

— Господи, ну хоть у кого-то здесь хорошие манеры, — закатила глаза Лазарева. — Латте, будь добра.

— Сейчас принесу, — раскланялась рыжая и тут же метнулась на выход.

А я смотрел ей вслед с полным охреневанием в глазах.

— Это что сейчас было?

— Это, Рахманов, называется услужливость и уважение, — тут же вздёрнула нос Анастасия. — У этой девушки есть хотя бы чувство приличия, в отличие от тебя.

Не, ну тут да. Крыть нечем, однозначно.

— Ага, примерно как у змеи подколодной.

— Опять твоё хамство.

— Скорее уж, констатация факта, — поправил я её, переворачивая очередной документ.

Телефон у меня в кармане завибрировал, отвлекая от дурной болтовни. Быстро глянув на экран, я встал и пошёл в дальний конец зала.

— Ну, что у тебя? — спросил с надеждой, скрывшись от остальных за одним из стеллажей.

— Ты там надолго застрял, да? — спросил Марина.

Мне достаточно было сделать шаг назад и выглянуть из-за стеллажа, чтобы увидеть заставленные коробками с документами столы и чтобы познать простую истину.

— Да, Марин. Похоже, что надолго. Сегодня меня в отделе точно можешь не ждать.

— Ясно. Вас в седьмой архив отправили, да?

— А ты откуда знаешь?

— Игнатов это со всеми стажерами проворачивает, — вздохнула она в трубку. — Скидывает на них бумаги за квартал или два, а затем проверяет, кто филонил. Прости, я должна была сказать тебе…

— Я так понимаю, ты и сама этого хлебнула, да?

— Не без этого. Это одна из его идиотских проверок.

— Это в каком смысле? Проверки? Типа если не справимся, то что он сделает? Уволит?

— Нет, но возьмёт на карандаш. На очень-очень острый карандаш. Помню, один из парней просто свалил домой пораньше в тот раз, когда меня других стажёров послали туда разгребать эти проклятые бумажки. Так он потом полгода скидывал на него всю самую рутинную работу, пока парнишка не загнулся от нагрузки. Уволить не уволит, но сделает всё, чтобы, как он любит говорить, вы пожалели о своей лени. Сильно пожалели.

Потрясающе просто. Злобный диктатор с манией величия.

— Ладно, плевать на него. Нашла что-нибудь?

— Я смогла побеседовать с двумя из того списка, — сказала Марина по телефону. — Ещё двое, до которых дозвонилась, просто отказались со мной говорить. В общем, всё примерно так, как ты и говорил. Стрельцов попросту начинал выдавливать их из юриспруденции после того, как громил в суде.

В целом я что-то подобное и предполагал. Эта мысль у меня появилась после того, как Марина ещё до начала суда рассказала мне, что сразу четыре государственных защитника отказались представлять Яну в суде. Ещё тогда мне показалось это странным. Да и высказанная ими причина, якобы отсутствие у них квалификации для эффективного выполнения своей работы, звучала настолько дерьмово и тухло, что за версту враньем воняло.

А значит, имелась другая, куда более веская для отказа заниматься этим делом. И, как правило, самый простой ответ оказывается самым верным.

Причиной этой был Стрельцов. Очевидно, наказывать тех, кого он считал виновными, ему было мало. Потому что затем он брался уже и за тех, кто рисковал их защищать.

По словам Марины, двое молодых адвокатов, с которыми она смогла переговорить по телефону, сообщили, что после своей встречи с этим поборником «справедливости» начали сталкиваться с определёнными и довольно серьезными проблемами. Стрельцов организовывал проверки их практики, последовательно и педантично собирая мелкие нарушения. Всё, начиная от банального опоздания на заседание и неправильно оформленных документов и заканчивая финансовыми проверками их деятельности, давления со стороны надзорных органов. Даже имелись намёки на то, что в их случае рассмотрение поданных заявлений и ходатайств затягивались буквально до самого последнего момента, вгоняя защитников в лютейший цейтнот.

По отдельности всё это было не так уж и страшно. По крайней мере, для адвоката опытного. Но вот вкупе давало абсолютно противоположный эффект, лишая возможности нормально работать. В конечном итоге это вылилось в то, что, узнав, кто именно будет выступать обвинителем на процессе Яны, государственные адвокаты просто отказывались от этой работы, чтобы не рисковать своей практикой и возможными проблемами с его стороны.

Вдвойне паршиво было то, что несмотря на то что эти двое подавали жалобы, в происходящем ни разу не нашли чего-то предосудительного. Как бы ни действовал Стрельцов, делал он это достаточно грамотно и умело.

— Они согласятся дать показания? — переварив всё услышанное, спросил я Марину.

— Эти двое да, — ответила Скворцова, но что-то в её голосе заставило меня насторожиться.

— Судя по твоему голосу, есть «но». Я правильно понимаю?

— Да. Есть. Они согласны дать письменные показания, но анонимно.

— Да твою же… Марина!

— Да не кричи ты на меня! Я правда стараюсь…

— Старайся лучше! Нам нужны имена! Бумаги без стоящих за ними реальных людей нам сейчас будут бесполезны.

— Я постараюсь, Саша. Правда. Только не надо на меня орать…

— Ладно. — Я вздохнул и успокоился. — Ты права. Прости. Чёт нервы шалят, а тут ещё Игнатов с этим своими идиотизмом.

— Я понимаю. Постараюсь сделать так, чтобы они согласились. И до остальных дозвонюсь…

— Если не дозвонишься, то завтра поедем к ним лично. Всё. Я пойду.

Прервав разговор, пару секунд постоял, раздумывая над услышанным, и пошёл назад.

— О, вы посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием, — издевательски произнесла Анастасия, заметив, что я вернулся после разговора. — Хотя чего ещё ждать от бездельника, даже не имеющего образования. Как тебя вообще сюда взяли? Пообещал моему брату тапочки подносить по утрам?

У-у-у, как обидно… нет. На самом деле мне плевать. Розен тихо усмехнулся. Молчаливый паренёк в очках, что сидел за дальним столом, даже ухом не повёл.

А вот Рита отреагировала именно так, как я и подумал. Она рассмеялась, словно услышала лучшую шутку на планете.

Ну не. Пусть мне и пофиг…, но мне не пофиг. Оставлять такое без ответа я не собирался.

— Ну учитывая, что тебя сюда взяли только по просьбе твоего отца, очевидно, что мне не потребовалась золотая ложка в заднице, чтобы получить работу.

— Повторяешься, Рахманов, — фыркнул она, скрестив руки на груди. — Что? Других хамских шуток у тебя не нашлось? Или что? Весь запал потратил на это дурацкое дело?

— Какое ещё дело? — тут же оживился Розен.

— А это тебя вообще волновать не должно, — отрезал я, садясь обратно на стул.

— Слышь, Рахманов, ты не наглей…

— А то что? — спросил я его. — Опять побежишь жаловаться этому идиоту Гуташину?

Розен уже хотел было что-то ответить, но мои слова сбили его с мысли, а взгляд метнулся в сторону Риты.

— Ой, мальчики, давайте вы своими обидами потом займетесь, — выдала рыжая и тихо рассмеялась. — А то смотреть смешно, как вы тут собачитесь…

— А ты вообще рот закрой, а то желудок простудишь, — посоветовал ей.

— Как это по-простолюдински, — закатила глаза Анастасия. — Хамишь всем подряд.

— Не всем подряд, — поправил я её. — В основном в последнее время стараюсь исключительно для тебя.

— Так я и говорю…

— Лучше помолчи, — перебил её. — А то в сравнении с твоей логикой даже кривое зеркало покажется прямым.

Я откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё.

— Видишь ли, Анастасия, проблема в том, что даже несмотря на весь твой пыл, пафос, аристократический титул и прочую мишуру ты ничего собой не представляешь.

Её глаза полыхнули гневом, но на лице по-прежнему сохранилось невозмутимое, с лёгкой ноткой надменности выражение.

— Смешно это слышать от необразованного дикаря, — вскинулась она, глядя на меня с превосходством, а затем резко ткнула пальцем в сидящего рядом со мной Розена. — Задай вопрос.

— Вопрос? — тупо переспросил Евгений.

— Да. Не важно какой. Уголовное, гражданское или корпоративное право. Без разницы.

— Серьёзно? — спросил я у неё. — Решила устроить викторину? Сейчас?

— А почему бы и нет? — довольно хмыкнула она, так и излучая превосходство. — Или что? Боишься подтвердить всем свою необразованность и тупость? Хотя чего это я. Конечно, боишься…

— Не люблю играть ради таких глупых ставок, — отозвался я, снова возвращаясь к лежащим на столе бумагам. — Что мне толку выигрывать, если выигрыш ничего не стоит. Тем более если твой проигрыш ничего не будет стоить тебе. Так что не думаю, что мне это будет интересно.

В ответ на это Анастасия рассмеялась.

— Ой, как же это ожидаемо. Хотя и немудрено. Всё, что у тебя есть, это твои наглость и гордость. Прямо как у бездомного щеночка. Огрызаешься, но такой безобидный.

Нет, это уже детский сад какой-то.

— Что?

— Что? — переспросила она.

— Я спрашиваю, что на кону?

— Да с чего я должна…

— Всё очень просто, Настя, — произнёс я, почти на физическом уровне ощутив, как её корёжило, когда я сокращал её имя. — Если человек не способен рискнуть и поставить что-то на свою победу, то грош цена этой победе. Что тогда толку стараться. Я не ввязываюсь в споры с нулевыми ставками. Они не достойны моего времени. Как и глупые игры с тобой.

— Так говоришь, словно уверен в своей победе, — издевательски усмехнулась она.

— А если не уверен, то и играть смысла нет, — отозвался я. — Так что? Так и будешь дальше заниматься детскими глупостями или, наконец, сыграешь по-взрослому?

Она смотрела на меня, как на… ну, в общем, на грязное пятно на новеньких туфлях. А вот внутри она буквально кипела. Злость. Отвращение. Желание смешать меня с грязью.[U1] В целом мне было чуть больше, чем плевать на её эмоции, но упустить возможность поставить эту дрянь на место просто не мог себе позволить.

— И? — спросила она после почти десяти секунд молчания. — Что, если ты выиграешь?

— Тогда ты целый месяц начиная с завтрашнего дня будешь работать в отделе так, как и должна. Засунешь свою аристократическую гордость себе поглубже, будешь делать всё, что тебе скажет Марина. И будешь обращаться с ней с уважением, как со своим начальником и руководителем.

Тут она удивилась.

— И всё? Это всё, что смог придумать твой крошечный и убогий мозг?

— А мне этого хватит, — не повёлся я на уловку. — Если твой мозг этого не понимает, то тогда его вообще разглядеть нельзя!

— Ах ты…

Ой с каким трудом она сдержалась. Но сдержалась. Я удивлен.

— А что, если выиграю я? — спросила она с вызовом. И почти спокойно.

— Сама решай, — прозвучал мой абсолютно искренний ответ.

— Хм-м-м… тогда, если я выиграю, то ты уволишь…— Она неожиданно замолчала, а затем явно передумала. — Нет! Это будет слишком просто! Знаю. Если я выиграю, то ты на месяц станешь моим рабом.

Сидящая рядом с ней Рита обрадованно захлопала в ладошки.

— Отличная идея, госпожа Лазарева!

Я не удержался и уставился на рыжую.

— Господи, ты ещё туфли ей оближи. У тебя что, совсем нет чувства собственного достоинства?

— Туфли мои, Рахманов, облизывать будешь ты, — злобно произнесла Лазарева, глядя на меня, на что я в ответ покачал головой.

— Прости, но эти твои фетиши как-то не по мне, — произнёс издевательским тоном, и надо же… Анастасию аж передернуло. Нервная она какая-то. — Ты смотри, нервные клетки не восстанавливаются.

— Заботливый какой! — Ух, вновь плеснуло эмоциями. — О себе лучше заботься. Если я проиграю, то, так уж и быть, стану лучшей сотрудницей на свете. — Она наклонилась ко мне, а в её глазах читалось ощущение зловещего триумфа. — Но если я выиграю, то будешь делать всё, что я тебе скажу. Буквально. Скажу сидеть — будешь сидеть. Скажу принести кофе — побежишь как миленький. И ни единого слова против. Ты меня понял? Или испугался, что…

— Согласен.

Кажется, такого она не ожидала. Уставилась на меня так, словно я только что её замуж позвал. Впрочем, в себя она пришла довольно быстро.

— Значит, по рукам. Все, кто здесь есть, — свидетели.

— Только потом не вздумай отказываться от своих слов, — предупредил я её. — Играем до первой ошибки?

— Идёт. Темы?

— Как ты и сказала, — пожал плечами. — Корпоративное, уголовное и гражданское право.

— Согласна. Чтобы ты знал, можешь уже выбирать себе ошейник, потому что я была на своём потоке лучшей.

— Как уже говорил, тебе я его покупать не буду. Я не такой извращенец как некоторые богатые девочки, — саркастически хмыкнул и посмотрел на Евгения. — Похоже, что ты у нас сегодня за ведущего. Так что тебе и задавать вопросы.

— Вопросы мы будем задавать друг другу сами, — тут же заявила Анастасия, чем меня немного удивила.

— Ты же Розена просила…

— А я передумала!

— Ладно, как скажешь. Дамы вперёд.

Ну что же. Это будет любопытная игра…