Адвокат Империи 2

Глава 1

— Да стойте вы! Я же сказал, что…

— Да-да-да. — Полицейские грубо пихнули меня на заднее сиденье своей машины и захлопнули дверь. — В отделении расскажешь.

Ругаясь сквозь зубы, смог сесть. Задняя половина машины была отгорожена от передней металлической решёткой. Как раз для того чтобы подозреваемые не могли дотянуться до самих полицейских во время поездки. Хотя со скованными за спиной руками всё равно я бы не смог этого сделать.

— Послушайте! Моего друга…

— Ага, его похитили, и ты должен ему помочь и всякое такое, — отмахнулся один из копов, садясь спереди и заводя машину. — Я с твоего места слышал истории и поинтереснее.

— Да дайте мне хотя бы позвонить!

— В отделении позвонишь, — рыкнул второй, убирая рацию. — Можешь даже себе адвоката вызвать.

И расхохотался. Машина тронулась с места.

Просто прекрасно… что за идиотская ситуация!

Глянув на часы на панели, я тихо выругался. Время буквально уходило впустую! Мы проехали минут двадцать, за время которых я смог придумать хоть какое-то подобие плана. После того как меня доставят в участок, нужно срочно звонить Лазареву. Тому, который старший. Благо его номер есть у меня в телефоне. Кажется, он говорил, что должен мне. Вот и посмотрим, чего стоит его слово. В любом случае мне положен звонок, и я собирался им воспользоваться. Если повезёт, то граф поможет решить проблему с Виктором. Главное, успеть вовремя…

Один из полицейских достал из кармана зазвонивший телефон.

— Ваше благородие? Да, это я. Да, мы нашли его. — Мужик оглянулся, посмотрел на меня через разделяющую нас решётку и нехорошо так улыбнулся. — Да. Это именно он. Мы его как раз в отделение везём… Что? Привезти к вам? Нет-нет, я всё понял. Да, будем через сорок минут.

Та-а-а-ак. Это что ещё за хрень?!

— Э, куда мы едем? — потребовал ответа.

— В участок, — хмыкнул один из полицейских, но мне даже не нужно было читать эмоции, чтобы понять: это ложь. И так понятно было.

Нет. Так дело не пойдёт.

— Эй, мужики! — предпринял попытку привлечь их внимание, но тщетно. Эти два гада просто смотрели вперёд.

Ладно. Сами напросились. Извернувшись, я со всей силы врезал ногой по разделяющей машину решетке. Не то чтобы это имело хоть какой-то значительный эффект. Она даже не прогнулась. Явно рассчитана на то, что попавшие сюда против своей воли пассажиры могут попытаться выбраться. Но, ничего. Мне и не это нужно. Я врезал по ней ещё раз.

— Слышь! А ну прекратил! — крикнул на меня тот, что сидел на пассажирском сиденье. — А то я тебя сейчас быстро угомоню!

Даже шокер достал и повернулся ко мне, нажав на кнопку. Видимо, рассчитывал, что треск и искры разряда меня напугают. Ага. Моему другу тут пальцы отрезать собрались! Плевать я хотел на подобные угрозы!

Главное, что этот урод повернулся ко мне лицом. Наши глаза встретились и…

— Останови машину и освободи меня, — отдал приказ.

Я всё ещё до конца не понимал, как работает моя сила. Так что к надежде на то, что всё сработает, добавлялся страх очередной осечки.

Коп моргнул, а затем с отсутствующим выражением на лице кивнул.

— Будет исполнено, — чуть ли не механически произнес он, чем вызвал удивленный возглас со стороны водителя.

— Эй, Вань, ты чего твори…

Треск шокера, и тело водителя забилось в судороге, а я осознал собственную тупость. Надо было лучше сформулировать приказ… Идиот!

Эта мысль пронеслась в голове одновременно с тем, как потерявший сознание полицейский непроизвольно дёрнул руль. Машина вылетела на встречку и зацепила краем идущий нам навстречу автобус.

От удара нас отбросило на обочину, по счастливой случайности никого не задев. Всё же на улице уже практически за полночь, и машин, как и людей, почти не было.

Голова болела после того, как я налетел ею на прикрытое решёткой стекло двери. Вроде даже не разбил, но со скованными за спиной руками не проверишь. Оглянулся. Водила обмяк в кресле и тихо постанывал. А вот его напарник, пошатываясь и прихрамывая, выбрался из машины и подошёл к моей двери. Открыл её, позволяя мне выйти наружу, и расстегнул наручники.

И вот тут я столкнулся с неприятностью. Видимо, моя способность действовала до логического выполнения приказа или что-то вроде того. Потому что как только наручники оказались сняты, мужик дёрнулся, моргнул и уставился на меня ничего непонимающим взглядом.

— Какого хрена ты вылез?! — Кажется, эта картина настолько его удивила, что он даже не сразу сообразил, что делать.

Зато сообразил я.

— Верни мне мой телефон и не мешай, — отдал новый приказ.

И тут же получил столкнулся с ещё одной неприятной особенностью.

— Чё? Ты рехнулся, пацан? — удивился он и тут же попытался схватить меня. — А ну живо иди сюда…

Так, это что получается? Я не могу дважды отдать приказ одному и тому же человеку? Или что? Как эта хрень вообще работает?

Отбросив эти мысли, кинулся в сторону, проскользнув под его рукой, и схватил висящий на страховочном тросике шокер. Короткий разряд в бочину, и полицейский со стоном упал на землю. На всякий случай добавил ему ещё разок, чтобы больше не вскакивал.

Кажется, мой телефон забрал именно водитель? Или нет? Быстрый осмотр машины и второго полицейского разочаровал. Мой телефон обнаружился на полу машины. Видимо, вылетел из кармана. Дисплей разбит и покрыт сетью крупных трещин. К несчастью, телефоны этих парней оказались заблокированы, что делало их абсолютно бесполезными.

И? Как мне позвонить? А никак. Что делать-то? Присланный Даумовым адрес я помнил. Это другой конец города. Добираться туда почти час, так что если рвану на метро, то успею впритык.

От безысходности оглянулся по сторонам, надеясь, что хоть у кого-то из прохожих смогу попросить телефон, чтобы позвонить, но вокруг было пусто… нет, не совсем. Заметил женщину лет сорока, которая в панике набирала номер на своём телефоне. Представляю, как сейчас, должно быть, выглядит всё происходящее. Не нужно быть гением, чтобы понять, куда именно она собиралась позвонить. Сейчас сюда съедутся полицейские, а я только время потеряю.

Похоже, что эту проблему мне придется решить самому.

***

Указанное Даумовым здание находилось в промышленной зоне на юге столицы. Пришлось добираться сюда на метро, ещё пробежать с полдюжины кварталов, но я успел. Добрался за пятнадцать минут до истечения указанного этим гадом срока.

Здание старого и заброшенного завода выглядело достаточно зловеще, чтобы трижды подумать, стоит ли вообще соваться на его территорию. Почему-то именно в таких вот местах по канонам всех историй преступники любили избавляться от своих жертв. Пуля в голову и тело в яму. А затем налить туда цемента, чтобы труп бедолаги не нашли уже никогда. Ну или пока завод сносить не начнут, наверное. Кто знает. В любом случае перспектива выглядела так себе.

Тем не менее, несмотря на мрачные мысли, я не колеблясь прошёл через ворота и направился ко входу в здание. Рисковать здоровьем друга, который не единожды помогал мне, я не собирался. Слишком мало их может быть у мужчины, этих самых настоящих друзей. В прошлой жизни у меня оставался всего один, да и того я лишился из-за своей чрезмерной принципиальности.

У человека моей профессии не может быть «лучших друзей». Если учесть, что кроме своей работы меня мало что интересовало, я всегда ожидал подлянки от ближнего своего, так и не встретив людей, за которых хотелось бы броситься в огонь и в воду. Была пара попыток. Я искал. И обжёгся по неопытности. Мне этого хватило.

Сейчас же всё было несколько по-другому.

Виктор один из тех, кто готов помочь в любое время дня и ночи. Просто так. Потому что считал меня своим другом. И думал, что я считаю так же. И это чистая правда. Так кем я буду, если не рискну ради него?

Долго пробыть мне наедине со своими мыслями не дали. Едва я подошёл ко входу, как из темноты появились две массивные фигуры.

— Пришёл, значит? — раздался голос из темноты. — Деньги боссу принёс?

Два здоровенных лба. В руках пистолеты. С глушителями, что показательно.

— Нет, не принёс, — честно ответил, на что оба громилы переглянулись.

— Совсем идиот, что ли? — рассмеялся один из них. — Тебе же сказали принести деньги или…

— Да, я в курсе, — перебил его, не желая тратить время на вслушивание угроз. — Где Даумов?

— Ждёт тебя, — ответил второй. — Он на верхнем этаже. Правда, ждал он тебя с деньгами…

Наверное, десятки и сотни тысяч людей живут себе спокойно, ни разу в жизни не встречаясь с таким тяжелым моральным выбором. Что для тебя ценнее? Жизнь близкого друга или абсолютно незнакомых тебе людей? Какой выбор сделает человек?

Удивительно, но в этот момент он дался мне на удивление легко.

— Сейчас вы отойдёте в дальнюю часть завода и застрелитесь.

Короткий приказ заставил их на мгновение замереть на месте. А я ждал, сработает или нет. Должно было.

Два тела сдвинулись с места, прошли мимо меня и направились в дальнюю часть заводской территории, быстро скрывшись в темноте от света редких фонарей.

Через полминуты в темноте прозвучали два тихих приглушенных хлопка. И тишина.

Жестоко? Да. Я бы даже сказал, что это могло бы быть чересчур…, но одной смерти мне хватило. Терять вторую жизнь или друга просто потому, что эти мерзавцы из-за своей жадности решили, что им всё позволено, я не собирался.

Верхний этаж, значит.

Прошёл по зданию до лестницы и поднялся. Уже на последнем этаже заметил, что внутри довольно светло. Слышались голоса людей. Среди них я узнал и знакомый мне голос Даумова.

Медленно вдохнув и выдохнув, не торопясь сосчитал до десяти и прошёл последний лестничный пролёт.

Когда-то, наверное, здесь стояли какие-нибудь станки или ещё что. Виднелись бетонные закладные в полу через равные промежутки. Кажется, их делали специально, а уже на них крепили станки. Что-то там связанное с жёсткостью вроде. Но сейчас это не важно. Они давно пропали отсюда, оставив пустое помещение во власти пыли и грязи.

Виктор был привязан к деревянному стулу. Лицо окровавлено. Нос явно разбит, а один глаз заплыл так, что не открывался. Рядом с ним на ящике сидел коренастый и крупный бородач, в котором я признал Даумова, Говнюк что-то рассказывал моему другу, попутно вытирая белым платком кровь с разбитых костяшек на левой руке. Рядом, на другом ящике, лежали аптечка, раскрытая пачка бинтов, кусачки и молоток. Всё уже приготовлено, и я не сомневался, что этот урод примется за дело в тот же момент, как истекут мои два часа.

Вокруг них стояли четверо верзил. В одном я узнал того, что караулил меня ночью рядом с работой. В тот раз он сбежал после того, как его дружок собственноручно вскрыл себе горло ножом.

Бетонная крошка заскрипела под моими ногами. Даумов и его головорезы тут же повернулись в мою сторону. Его подручные ещё и пистолеты на меня направили.

— Пришел-таки. — Губы Даумова растянулись в мерзкой улыбке. — Принёс мои деньги?

Я развёл руки в стороны и показал ему пустые ладони.

— Нет, как видишь.

Урод расхохотался, глядя на меня.

— Ты либо самый храбрый безумец, либо самый тупой идиот, — покачал он головой и, взяв лежащие на ящике кусачки, ткнул ими в сторону Виктора. — Ты ведь понимаешь, что без денег твой дружок останется без пальчиков? Хотя чего это я… ты и сам теперь целым отсюда не выйдешь.

Виктор выглядел паршиво. Он с трудом поднял голову и посмотрел в мою сторону незаплывшим глазом. Во взгляде читался страх.

Не переживай, дружище. Всё в норме. Сейчас я всё разрулю… надеюсь.

— Хочу предложить тебе закончить это дело миром, — произнёс я, посмотрев на Даумова. — Отпусти моего друга, оставь меня в покое и больше никогда даже близко ко мне не приближайся.

Сложно даже сказать, кто начал ржать раньше. Сам Даумов или его подручные. Эхо разнесло их хохот по пустому залу старого завода.

— Нет, ты точно идиот, — отсмеявшись, проговорил Даумов и задорно так пощёлкал кусачками. — Придётся, значит, грохнуть твоего дружка, а пальцы отрезать тебе. Потом отправлю их твоей сестричке. Ой, а что это за выражение на твоём лице? Или ты думал, что я о ней не знаю? Посмотрим, как она запоёт, когда я пришлю ей тебя по кускам. Может быть, даже захочет отработать твой долг своим телом. Жопа у неё аппетитная. Так что…

Дальше слушать я его уже не стал. Просто не было смысла. Пришло понимание того факта, что он не остановится. Будет преследовать, угрожая мне, моим близким. Не важно, что я ему предложу. И дело даже не в деньгах. Он как Штайнберг. Я обыграл его, наступив на его гордость. И теперь всё, чего он хочет, — это отомстить. И плевать, какой ценой он получит желаемое. Это уже не имело значения.

Месть для него главное.

— Можно вопрос? — спросил, попутно проверив эмоции каждого из его людей и самого Даумова в частности. — Так сказать, последнее желание.

— А-ха-ха, ну давай. Почему бы и нет.

— У тебя есть пистолет?

На его лице появилось удивление. Сунув руку за отворот своего пиджака, здоровяк с ухмылкой на лице достал хромированный револьвер с перламутровой рукоятью. Я даже не удивился. Почему-то именно такое вычурное оружие я от него и ожидал.

— Вот этот? — с довольной мордой спросил он. — Нравится? Но ты не переживай, я его использовать не буду. У меня тут хватит и других инструментов, так что…

— Умрите.

Короткий приказ прозвучал будто удар хлыстом.

Лицо Даумова дёрнулось, и он вновь рассмеялся. Хохотал, глядя на меня безумными глазами. Смеялся все те несколько секунд, которые потребовались его руке, чтобы приставить дуло пистолета к виску.

— Как прикажешь, — усмехнулся он и нажал на курок.

Тяжёлая пуля с оглушительным грохотом снесла ему верхнюю часть головы.

Один из его головорезов сунул ствол себе в рот и спустил курок. Другой, как и его босс, просто выстрелил в висок. Третий направил оружие себе в грудь. Пуля пробила сердце.

Четвёртый же сделал пару шагов назад и без каких-либо колебаний шагнул в открытую шахту грузового лифта в центре зала. Через секунду до нас долетел мерзкий звук шлепка тела о голый и убийственно твёрдый бетон.

Всего несколько секунд, и я остался один в окружении трупов.

Нет. Не совсем один.

— С… Саша… Ты… что ты сделал? — хрипло прошептал Виктор, с ужасом глядя на меня и с трудом произнося слова разбитыми губами.

— Решил проблему, — отрезал я, поморщившись от неожиданно начинающейся мигрени. В висках кололо так, что даже просто двигать глазами было больно.

— Они…

— Вик, забудь об этом, хорошо? Давай лучше сначала тебя отсюда вытащим, — попросил я, пытаясь разрезать верёвки, которыми были связаны его руки.

Не вышло. Заметил лежащие рядом с трупом Даумова кусачки и с их помощью быстро перекусил путы на руках и ногах, быстро освободив друга.

— Идти можешь?

— Вроде бы, — прохрипел он, осторожно поднимаясь на ноги.

«Вроде бы» отлично подходило. Шатало его так, что я всерьёз беспокоился, не придётся ли мне потом его нести на себе.

— Ладно, вставай. — Я подхватил его под руку и осторожно повёл к лестнице.

Спуск оказался той ещё проблемой. Мы двигались медленно. Дважды друг оступался, едва не падая на ступени, но я успевал подхватить его. В итоге нам потребовалось почти пять минут, чтобы преодолеть три этажа, которые в обычной ситуации пробегались чуть ли не за двадцать секунд.

А мне в это время становилось всё хуже и хуже. Мигрень уже переросла в кажущуюся бесконечной пульсирующую головную боль. Каждый шаг, движение, да даже просто шевеление глазами вызывало болезненные приступы, от которых хотелось закрыть глаза и забиться в угол.

Но я терпел. Сначала вытащу друга, потом уже буду со своими проблемами разбираться. Что это? Откат от моих способностей? Или что-то другое?

Сначала доберёмся до дома, а потом уже…

Заметив, как сильно вдруг начал заваливаться горизонт, понял, что сильно переоценил свои возможности. Мир накренился на девяносто градусов влево. Это я заметил как раз перед тем, как сообразил, что моё тело заваливается и падает на землю. Где-то сбоку встревоженно крикнул Виктор, но я даже слов разобрать не смог.

Удар о землю и темнота…

***

Полицейская машина с выключенными мигалками въехала на территорию старого завода. По-хорошему, его давно бы уже стоило снести и построить что-то полезное, но…

Да чёрт его знает, почему этого до сих пор не сделали. Старший имперский следователь Геннадий Родионович Громов широко зевнул, пытаясь подавить сонливость, вызванную двойной сменой. Спать хотелось неимоверно, но работа не отпускала.

Нет, не так. Такой трудоголик, как Громов, скорее всего, сам бы с неё не ушёл. Слишком помешанный на своей работе, чтобы жениться на ком-нибудь ещё, и слишком принципиальный, чтобы подняться выше своей должности.

В итоге вот он здесь.

Машина остановилась. Громов посидел пару секунд, зевнул, заглушил двигатель и вылез наружу. Потянулся, разминая мышцы.

Обычно безлюдное и тихое место сейчас гудело от звуков голосов, двигателей машин, мерцающих светом мигалок. Быстро осмотревшись, Геннадий насчитал больше пяти полицейских машин, две скорые и даже одну машину коронеров. Пара молодых парней стояли рядом с ней, уже успев достать сложенные мешки для трупов и сейчас болтали между собой и над чем-то смеялись.

Здорово, конечно, что при их работе у них ещё чувство юмора не пропало.

Достав из кармана потрёпанной куртки пачку сигарет, Громов закурил и направился в сторону завода.

— Ну, что тут у вас? — спросил он недовольно, дымя сигаретой.

Старшего офицера патруля, который первым и узнал о случившемся, он нашёл внутри завода, рядом с лестницей. Он стоял в окружении своих коллег и что-то обсуждал с ними.

— О, Геннадий Родионович, мы вас ждали, — улыбнулся он, заметив подошедшего следователя.

— Вижу, — проворчал Громов, затянувшись. — Так и будете стоять и болтать или уже работать начнёте?

Улыбку с лица патрульного тут же сдуло.

— Простите.

— Бог простит. А я запомню. Пошли уже, покажете, из-за чего весь сыр-бор.

— Нам поступил вызов. Сообщили о звуке выстрелов, — пояснил патрульный, поднимаясь по лестнице. — Мы приехали проверить и нашли двух молодых парней внизу у входа…

— Они сейчас где?

— Оба у медиков. Один без сознания. Второй в очень паршивом состоянии.

— Что с ним?

— Следы побоев, — пояснил патрульный. — Пытались их допросить, но один в отключке, а второй ничего не сказал. Врач говорит, что, возможно, это из-за шока.

— Ясно, — проворчал Громов, докурив сигарету и затушив её о стену, завернул окурок в салфетку, после чего убрал в карман. Потом выкинет. Не на месте преступления. — Что ещё?

— Да вы сейчас и сами увидите, — как-то странно произнес следователь.

Его привели на третий этаж. Здесь уже работали успевшие прибыть судмедэксперты, тщательно осматривая место случившегося преступления, отмечая улики и тщательно фотографируя каждую мелочь.

То, что дело будет любопытным, Громов понял сразу, как только увидел остатки от знакомого ему лица.

— О как. Валера! — Не скрывая радости в голосе, Громов подошёл к лежащему на бетонному полу трупу. — Чего такой невесёлый?

— Э… Геннадий Родионович? — осторожно спросил патрульный, не зная, как реагировать на странное поведение Громова. — У вас это, всё нормально?

— Всё просто отлично, парень. — Громов довольно улыбнулся. — Остальных уже опознали?

— Нет, но я так понимаю, что этот персонаж вам знаком.

— Ещё бы не был знаком. Даумов Валерий Казимирович. Довольно известная в определённых кругах падаль.

— Известная в каком смысле?

— В таком, парень, что приличный подонок с таким уродом в одном поле срать не сядет, — хмыкнул Громов, наклонившись и осматривая оставшееся от пули выходное отверстие, превратившее верхнюю часть черепа во взорвавшийся вулкан. — Торговля наркотиками. Рэкет. Отмывание денег. Вымогательство. Грабежи и убийства. Там полный набор. Достаточно, чтобы наколоть такие погоны, что чернил не хватит. Хм, странно…

— Тоже заметили? Наши эксперты уже осмотрели тела. Сказали, что этот ваш Даумов сам застрелился. Как почти все, кто здесь находился.

— Почти?

— Один упал в колодец грузового лифта и сломал себе шею. О, ну и ещё двоих нашли у забора территории. По всем признакам там то же самое. На первый взгляд, мужики просто пустили себе пули в головы.

— Ясненько.

Громов задумчиво почесал подбородок, почувствовав, что пальцы уколола трёхдневная щетина.

Нет, смерть Даумова нисколько его не расстроила. Ну кроме того факта, что это не он к ней причастен. Так-то было бы неплохо, но, к сожалению, Громов был слишком правильным, чтобы преступить закон и сделать то, что следовало. Иногда в моменты, когда в купленной в пятничный вечер бутылке водки оставалось меньше половины, он даже всерьёз задумывался о том, чтобы наконец переступить через свои принципы…

…и каждый раз отбрасывал эту мысль.

Сделаешь так всего один раз, и обратного пути уже не будет. Всё. Правильно говорят, что первый шаг самый трудный. Дальше шагать уже проще. Даже если шагаешь по телам.

И всё-таки, как и любой хороший следователь, Громов был любопытен. Очень любопытен. И сейчас ему было крайне интересно, что, дьявол забери душу этого урода в ад, здесь произошло. В обычной ситуации Геннадий посчитал бы, что Даумов наконец допустил роковую ошибку, перейдя дорогу одному из своих коллег по опасному бизнесу. Да только вот обстоятельства произошедшего выглядели чересчур уж странно.

— Этих двоих уже опознали?

— Кого?

— Ну парней этих, которых у входа нашли.

— А, да. Один даже у нас по сводке проходит.

— Даже так? — удивился Громов. — А поподробней?

— Да там кривое дело. Драка в ресторане. Парень измордовал баронского сынка. А тот на него заявление накатал вчера.

— Угу. Хорошо хоть?

— Что?

— Хорошо хоть измордовал-то, спрашиваю?

— О! Понял. Да, ещё как. Там всё лицо в кашу.

— Ну, значит, нормальный парень, — хмыкнул Громов, доставая новую сигарету.

Похоже, вечер будет интереснее, чем он предполагал…

Глава 2

Хорошо киношным персонажам. Вот ударили их по голове, а они бац — и потеряли сознание. А потом пришли в себя и ничего так, нормально себя чувствуют.

Угу, как же. Меня вот по голове никто не бил, но когда я пришёл в себя, то очень сильно пожелал, что кто-нибудь и правда треснул меня по башке так, чтобы я снова вырубился.

Голова раскалывалась от боли. Настолько, что мир перед глазами потерял всякую чёткость. Да и вообще, смотреть на него не хотелось. Всё, что я смог понять, — лежу на мягкой постели, что уже неплохо. Потому что вырубился на долбаном заброшенном заводе на холодной земле. Приятный контраст, так сказать.

Немного полежав и стараясь не то что не двигаться, но даже не думать, заметил, как головная боль постепенно начинает отступать. Окончательно она не исчезла, но стала чуть более терпимой.

Открыл глаза и немного осмотрелся. Факт первый — я в больнице. Больничную палату узнаю где угодно. Я лежал на постели, окружённой медицинскими приборами, часть из которых подключена ко мне тонкими проводами и датчиками.

Факт второй, менее приятный — меня к этой самой койке приковали. На левой руке застёгнуты наручники, закрепленные на стальном поручне каркаса кровати.

— Эй, есть тут кто? — крикнул я… ну как крикнул. Скорее уж, сипло прохрипел, так как в горле было суше, чем в пустыне. И вообще, ощущалось оно так, будто мне в рот битого стекла напихали.

На моё счастье, кто-то дежурил снаружи, потому что в палату тут же вошла молодая медсестра. А вслед за ней высокий мужчина в форме полицейского.

— Дайте воды, — попросил я её.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, подходя ближе и подавая мне стакан с холодной водой.

— Паршиво. — Напившись, я вернул ей стакан. — Где я?

— В центральной больнице. Вас доставили сюда без сознания и с сильным истощением. Вы провели в таком состоянии больше полутора суток…

Зашибись просто. Полтора дня в помойку. Хотелось буквально взвыть от расстройства. Первым же делом в голову пришла мысль о сестре. Ксюша же с ума сойдёт. Я, конечно, бывало не приходил домой по несколько дней, но всегда звонил ей. Чтобы не беспокоилась лишний раз, а то она у меня нервная. А тут пропал и ни слухом ни духом.

Следом вспомнил про Руслана. И стало ещё паршивее. Из зала меня теперь точно турнут.

— А это? — Я потряс рукой, на которую были надеты наручники.

— А это, чтобы вы не сбежали, — отозвался молчавший до этого момента полицейский.

— Я арестован? — сразу же спросил, на что в ответ получил лишь многозначительное молчание вместо чёткого ответа. Так что решил переспросить: — Так да или нет?

— Это приказ старшего следователя, — отделался от меня полицейский. — Сказано следить за вами, вот я и слежу. Остальное не моё дело.

Так. Вдох. Выдох. Не хочет говорить по-хорошему, будем действовать по-другому.

— На каком основании меня арестовали? — ещё раз спросил. — Если да, то где постановление? Покажи мне подписанный ордер.

— Я же сказал, — закатил он глаза, — у нас есть заявление от потерпевшего, на которого вы напали…

— Заявление — это не повод для ареста, — отрезал я. — Спрашиваю ещё раз. Я арестован?

— Я не говорил, что вы арестованы, — тут же заупрямился он, но сразу же замолчал…

— То есть я не арестован, — подёргал рукой в наручниках. — Снимай.

— У меня приказ от старшего следователя, — попытался отбрехаться он, но со мной такой номер не пройдёт.

— Где этот приказ? — тут же потребовал я у него.

— У меня его нет, но…

— Без «но». То есть вы удерживаете меня здесь без какого-либо официального повода и постановления. Мужик, ты в курсе, что это прямое превышение должностных полномочий? Я юрист вообще-то и свои права знаю отлично.

Для надёжности продиктовал ему номер статьи и ещё пару лишних пунктов к ней добавил. В особенности тех, которые во всех красках описывают, что может случиться с представителем закона, допустившим столь грубое нарушение и попавшим в лапы адвоката, который хорошо знает свою работу.

Судя по злой роже, мужика проняло. Тихо ругаясь сквозь зубы, он подошёл и снял наручники с моей руки.

— Я всё равно не могу вас отпустить до момента, пока с вами не поговорит старший следователь Громов.

— А я никуда уходить и не собираюсь, — произнес, растирая запястье.

Вот тут уже момент поопаснее. Если тот, о ком он говорил, действительно именно старший следователь, могут возникнуть определенные проблемы. Особенно если учесть, что я догадывался, о чём именно он хочет со мной поговорить.

Повернулся ко всё ещё ожидавший медсестре.

— Со мной был мой друг…

— Он в другой палате, — сказала медсестра.

— Увидеться с ним вы мне тоже вряд ли дадите, как я понимаю.

— А ты догадливый, — тут же съязвил недовольный страж порядка.

— Он хоть в порядке? — спросил я у медсестры, и та задумалась.

— Насколько я знаю, у него ничего серьезного. Множественные ушибы, гематомы и пара трещин в костях вроде бы. Извините, точнее не скажу. Не я за ним наблюдаю и…

— Всё в порядке. Я понимаю.

Вздохнув, откинулся на подушку, позволив медсестре быстро проверить показания приборов. А когда она собралась уходить, остановил её.

— Мне нужно позвонить.

— Не положено, — тут же буркнул мужик, но мне было немного плевать на его драгоценное мнение.

— Ты это другим рассказывай. Либо ты прямо сейчас сообщаешь мне, что я арестован, либо дай мне телефон. Потому что в противном случае я всё равно позвоню. Только в этот раз уже своему адвокату.

Медсестра переглянулась с полицейским, не зная, что ей делать. Тот несколько секунд сверлил меня недовольным взглядом, затем вздохнул и махнул рукой.

Телефон мне принесли через пару минут. Первым делом позвонил сестре.

— Саша?! — Ксюша тут же наорала на меня, едва только поняла, что это я ей звоню. — Где ты?! Что с тобой?! Я не могла…

— Всё в порядке, Ксюш. Я сейчас… — Блин, не говорить же ей, что в больнице лежу. Хотя ладно. — Я сейчас в центральной городской больнице.

— Что? Тебя госпитализировали?

— Спокойно. Всё со мной сейчас в порядке, — как можно убедительнее сказал ей, и стоящая рядом сестра закивала.

Прикрыв динамик, спросил у неё:

— Сестра может меня навестить?

— Конечно. Часы посещения с двух до пяти. Пусть просто в приёмной назовёт вашу фамилию и…

— Нет, — тут же вмешался в разговор так и прилипший к стенке полицейский, — все посещения запрещены.

— Кем?

— Старшим следователем Громовым, — буркнул он и тут же, видимо, уже наученный горьким опытом общения со мной добавил: — Все вопросы к нему.

О как. Неужто поумнел? Понял, что куда лучше переложить проблемного парня на шею вышестоящего начальства, и пусть оно разбирается. Ладно, с этим мы разберёмся.

— Ксюш, прости, но говорят, что сейчас ко мне нельзя…

Пришлось замолчать, выслушивая встревоженную ругань сестры, обещавшей открутить голову любому, кто не пустит её сюда. В итоге я потратил почти три минуты, чтобы успокоить её и убедить, что всё в порядке.

— Ладно. Но если ты завтра утром мне не позвонишь, я сама приеду. И, Саша, что происходит?

— Я тебе потом объясню, — пообещал.

Мы ещё пару минут пообщались, после чего я повесил трубку и по памяти набрал номер Марины. Как бы сейчас ситуация ни развивалась, но мне нужен был адвокат. Какой-нибудь крутой мачо на моём месте, наверное, порвал бы цепь, повозил бы этого громилу в полицейской форме мордой по полу и спокойно ушёл, собирая на себе восхищённые взгляды медсестёр…

…жаль, но попытайся я такое сделать, то меня, скорее всего, уложат обратно. Дубинками. Или шокером. А то чего доброго ещё и пристрелят. А начальству потом скажут, мол, вот, на людей бросался. А вдруг бешеный? Или ещё что придумают, да только мне уже всё равно будет. Нет. Сейчас надо действовать тоньше. И гаже. По закону.

И тут дело пошло уже лучше. Стоило только объяснить Марине, где я и во что вляпался, как получил моментальный ответ: «Буду через полчаса».

На самом деле приехала она даже быстрее. Ей хватило и двадцати минут.

— И? По какому праву мой клиент был прикован к кровати? А? — тут же набычилась она. Смотрелось это довольно забавно, учитывая, что Марина была почти на голову ниже своего оппонента.

Тем не менее выглядела она настолько яростно и зло, что даже копа проняло.

Пока она сюда ехала, мне успели принести поесть, так что за этой «схваткой» я наблюдал, поедая пудинг из пластикового стаканчика. Вкусный, кстати.

Пока я доедал оставшийся от обеда десерт, Маринка вывалила на него всё то же самое, что высказал я, только в той неповторимой форме, какая была присуща разъяренной девушке. Блин, мне даже стало немного жаль этого мужика. Жил, не тужил. Делал свою работу да тянул лямку. А тут его нелёгкая свела с такими вот хитровыдуманными засранцами.

— Слушайте, дамочка, да я тут вообще ни при чём! — уже практически взмолился он. — Мне сказали делать — я делаю! Говорю же, мне приказали!

О, брат, это ты зря. Дальше уже последовали требования приказа. В письменной форме. С объяснением причины и прочее, прочее, прочее. Сразу видно, Марина прекрасно знала, что делает. Через пару минут такого «допроса» у полицейского на лице уже было написано одно-единственное желание — сбежать отсюда ко всем чертям. Просто потому, что сделать он ничего не мог.

Ничего-ничего. Мучайся. Слишком уж я хорошо знаю таких вот ребят. Получили вместе с удостоверением немного власти и тут же давай радоваться и наслаждаться ею. Но стоит только наткнуться на тех, кто готов не просто дать отпор, но и объективно намекнуть, насколько короткие на самом деле у них руки, как они моментально тушуются из страха потерять то, что имеют.

Уверен, что ещё минут пять — и Маринка таким макаром довела бы его до слёз. Вон, вижу же, что ей и самой это нравится. Но не вышло. Дверь палаты открылась, и в неё заглянул высокий, довольно сурового вида мужик лет пятидесяти или около того.

— Что здесь за вопли? — немного хрипловатым голосом спросил он, посмотрев сначала на полицейского, а затем на меня и Марину.

— Господин Громов, тут его адвокат приехала и… — тут же чуть ли не бросился к нему несчастный полицай, но был остановлен строгим взглядом.

— Кажется, я сказал, чтобы к нему никого не пускали, — недовольно буркнул он. — Что такого непонятного в слове «никого»? И какого чёрта она здесь делает? А, плевать. Пшёл вон отсюда.

Обрадованного возможностю свалить наконец свою проблему на чужие плечи мужика как ветром сдуло.

— Идиоты, — покачал головой мужчина, проводив своего подчинённого недовольным взглядом, а затем вошёл в палату, прикрыв за собой дверь. — Могу я поговорить с этим молодым человеком наедине?

Этот вопрос он адресовал уже Марине, но её ответ я опередил.

— А вы, собственно, кто такой?

— Старший следователь Геннадий Родионович Громов, — сухо ответил он, придвинув ногой табуретку и усаживаясь на неё.

Высокий. Из одежды брюки, белая рубашка без галстука и с ослабленным воротом. Бежевое пальто. Хорошее, но старое и уже порядком потёртое. На покрытом морщинами лице щетина. Да и вообще, выглядел он как старый пёс, который с куда большим удовольствием сейчас лежал бы на диване в хозяйской квартире и дрых.

Но куда сильнее меня удивили эмоции. В них не было ни намёка на леность или желание поскорее разделаться с работой и пойти отдыхать. Нет. Цепкое и колючее внимание. Холодная сосредоточенность, подкрепленная какой-то удивительно жёсткой уверенностью в самом себе.

И это заставило меня напрячься. Встречал я в своей прошлой жизни несколько таких вот ребят. Как правило, именно они могли доставить огромное количество проблем. Конечно, на его счёт я мог и ошибаться, но если нет, этот мужик станет либо чудовищной головной болью, либо очень и очень хорошим союзником…

…да только такие вот ребята всегда относились к таким, как я, с отвращением и презрением. Всё же слишком часто адвокаты вставляли палки в хромающую на все колёса телегу справедливости.

И совсем уж редко они хотели смотреть на то, кто этой телегой управляет.

— И? — поинтересовался я, отставляя в сторону пустой стаканчик из-под пудинга. — Что интересного расскажете?

— Я? — удивился он, хотя и вышло это как-то наигранно. — Я думал, что расскажете мне вы. Ведь это не меня нашли без сознания у входа на заброшенный завод, где, если верить судебным экспертам, застрелилось и покончило с жизнью семь человек.

Марина тут же уставилась на меня с выражением полного удивления. Эх, совсем неопытная она в этом. Кто же так свои эмоции показывает?

— Понятия не имею, о чём вы, — пожал я плечами. — Мы гуляли там с другом.

— Ещё скажи, что случайно туда забрели, ты упал, ударился головой и потерял сознание, а твой дружок так расстроился, что сам себя избил, — усмехнулся он, прекрасно понимая, что я лгу ему в глаза.

Ну почему бы и нет. Эта теория не хуже любой другой.

— Знаете, вот ведь какое совпадение. Именно это я хотел вам рассказать.

Он снисходительно посмотрел на меня.

— Забавно, а вот твой друг рассказал мне совсем другую историю, — продолжил улыбался он.

Хм… Не. Не верю. Виктор точно не стал бы болтать. Или нет? Сосредоточившись на его эмоциях, отбросил в сторону показное веселье. За ними довольно умело скрывалась настороженность и что-то вроде… расчетливости?

Понятно. Старый, как дерьмо мамонта, приём. Разделить двух свидетелей и опрашивать их отдельно друг от друга в надежде, что один сдаст другого. Главное, не дать им согласовать свои версии… блин, да что я как преступник-то мыслю?! Этот гад заслуживал то, что с ним случилось. За это я точно извиняться не стану.

Нет, со мной такой номер не пройдёт.

— Понятия не имею, что вам рассказал Виктор, Геннадий Родионович, но точно не то, что вы так жаждете услышать. А поскольку предъявить вам мне нечего, я всё ещё жду, когда мне официально объявят…

— Объявят о чём? — спокойно спросил он, но я ощутил раздражение и что-то вроде лёгкой досады, что его уловка не сработала.

— О том, задержан ли я.

— Потому что если нет, я собираюсь забрать своего клиента, — тут же добавила Марина.

— Ваш «клиент» напал на сына имперского аристократа, — напомнил как бы между делом Громов.

— И вы уже готовы предъявить обвинение? — тут же спросила Марина, всего на секунду опередив меня. — Или же в связи с этим делом есть ордер?

— Его отец это сделает…

— Но ещё не сделал, — парировал я.

Ладно. Признаю, ситуация неприятная. Не думал, что та история ударит по мне так неожиданно. Хотя следовало быть готовым. Если подумать, то в ресторане я врезал ему первым. Тут мне крыть нечем, признаю. А вот в том, что касается потасовки на улице, то там уже он напал на меня. Эти два момента могли поставить дело на две абсолютно разные стороны.

И именно здесь была закавыка. Если всё обстояло именно так, то почему меня реально до сих пор не арестовали? Может ли быть, что им нечего вменить мне? Стоп!

Я неожиданно понял, в чём именно заключалась проблема.

— Геннадий Родионович, могу я задать вам пару вопросов?

— Вообще-то это я должен тебя допрашивать, — хрипло хохотнул он, достал из кармана пачку сигарет, а затем вдруг нахмурился и убрал её обратно. Видимо, вспомнил, где находится. — Но знаешь что? Почему бы и нет. Спрашивай. Только не обещаю, что отвечу.

Ага. Ух, какие мы покладистые и вежливые. Ещё одна уловка. Попробует через мои вопросы узнать ещё больше информации. Знаем, проходили.

— Как звали того парня?

— Которого ты избил?

— Который напал на меня, — поправил я его.

— Волков Даниил Алексеевич. Третий сын барона Алексея Сергеевича Волкова.

Мне это имя ничего не сказало, но вот Марине оно явно оказалось знакомо. Я заметил, как вытянулось и даже слегка побледнело её лицо.

— А этот барон, часом, к полиции отношения не имеет?

— Очень даже имеет, — охотно кивнул Громов, читая меня точно так же, как и я его. Ну не совсем так. У меня мои способности и опыт адвоката, а у него опыт старого и матёрого следака. И фиг его знает, что окажется сильнее.

Но посмотрим.

— А какое именно, не подскажете?

— Я хочу поговорить со своим клиентом наедине, — резко произнесла Марина, останавливая меня, что мне не очень понравилось.

А вот Громов, судя по всему, оказался доволен её реакцией.

— Да не вопрос, оставайтесь, разговаривайте. А я пойду покурю пока.

А затем взял и ушёл с довольной усмешкой на губах.

— Саша! Это…

— Марина.

— Ты хоть понимаешь, кто он такой…

— Марина!

От моего резкого окрика она замолчала и уставилась на меня.

— Больше никогда не перебивай меня, — серьезно произнес, глядя ей в глаза. И нет, свою силу я не использовал. Вообще после того, что произошло, я немного даже побаивался это делать. Не ровен час ещё раз плюхнусь в обморок. Да и примени я её на людях, которые мне не безразличны, стал бы полной и последней скотиной.

Ментальный контроль? Управление волей? Чёрт его знает, что именно я сделал, но Даумов и его уроды просто выполнили мой приказ и прикончили сами себя. Без каких-либо сомнений. Словно это была единственная цель, оставшаяся в их жизнях.

Так что я сразу же решил, что с близкими и не безразличными людьми никогда подобного не сделаю.

Но сейчас проблема в другом. Я не могу позволить женщине говорить за меня. И не то что в такой ситуации, а вообще. Я уважал Марину, но перечить себе не позволю.

Видимо, она прочитала что-то в моих глазах, потому что смутилась и даже слегка покраснела с виноватым видом.

— Прости.

— Кто такой Волков? Я что-то слышал, но никак не могу вспомнить. И я не про его сынка-дегенерата сейчас.

— Известная сволочь. — Марина едва не выплюнула эти слова. — Ему принадлежит сеть отелей «Империал». Там у него вроде ещё несколько бизнесов есть, но этот самый известный. Во всех смыслах.

— И?

Она прикусила губу, словно не зная, хочет ли сама об этом рассказывать.

— Короче, четыре года назад был скандал. Один парень из небольшого издания написал статью, что у Волкова в отелях полная жесть творится.

— Жесть в каком смысле?

— Да в самом прямом! — всплеснула она руками. — Бордели. Подпольные казино. Закрытые аукционы, на которых продают предметы искусства, дорогой антиквариат и даже магические артефакты.

Попытался вспомнить, о чём именно говорила Марина, но так и не смог. Да и не до того мне тогда было.

— И? Чем всё кончилось?

— Пеплом, — мрачно сказала она. — В прямом смысле. Этих ребят даже изданием назвать нельзя было. Просто кучка блогеров. Решили, что будут публиковать собственные расследования и разоблачения на сильных мира сего. Идиоты.

— Они решили заниматься такой хренью в этом мире? — искренне удивился я и тут же прикусил себе язык.

— В каком это смысле «в этом»? — тут же спросила Марина.

— Не бери в голову. Что там дальше-то было?

— Да ничего. У них вышло несколько выпусков. Так, по мелочи в основном. Никого действительно серьёзного они не трогали. Но у ребят появилась популярность в сети. Их ролики набирали кучу просмотров. А потом они взялись за Волкова. Короче, трехчасовой фильм смонтировали. Только он просуществовал всего пару часов. Его снесли быстрее, чем кто-то вообще понял, что вообще происходит. А затем сгорел офис, где они собирались. Вместе с ребятами.

— Та-а-а-ак, — протянул я, глядя в потолок. — И что? Никто этим не заинтересовался? И ролик в сети остался бы…

— Да остался он. Сам знаешь, что в сеть попадёт, там уже навсегда. Только Волков, видимо, нанял хороших спецов. Там иски за клевету сыпались один за другим. Едва кто-то повторно его публиковал, сразу же летело обвинение. А с его деньгами сам понимаешь…

— А что с тем поджогом?

— Ничего, — пожала она плечами, но я ощутил идущую от неё скрытую злость. — Признали возгоранием проводки. И всё. Это дело даже расследовали. Да тех пор, пока главный следователь не вышиб себе мозги. Якобы из-за депрессии и каких-то личных проблем. А потом дело просто замяли и всё.

При этом с каждым словом я ощущал идущую от девушки застарелую боль. Словно в старой ране ковыряешься. Бр-р-р. Но даже не это впечатлило, а то, как старательно она скрывала это. У меня появились подозрения, но спрашивать я не стал. Не то место и не то время.

— А то, что Громов говорил насчёт связей с полицией?

— У Волкова старший сын женат на дочери барона Гаврилова, нынешнего начальника управления внутренних дел, — хмыкнула она. — Так что там очень тесные родственные связи.

Странно. Почему-то это имя было мне знакомо, но сейчас моя многострадальная голова не могла вспомнить, где именно я его слышал.

Но в остальном всё теперь вставало на свои места. Теперь понятно. Когда Марина начала свой рассказ, я вспомнил телефонный разговор одного тех двух полицейских, что задержали меня. Сначала подумал, что они имели в виду как раз Волкова, но теперь появилась ещё одна кандидатура.

И такой человек, как Волков, теперь нацелился на меня потому, что я разбил морду его сыну. Так, мало мне этого, придётся что-то думать и со всей этой ситуацией с Даумовым. Потому что если станет известно о том, что я играл в «Рапсодии», то ничем хорошим со стороны закона для меня это не закончится.

И как мне из всего этого выпутываться?

Глава 3

— Ну как? — поинтересовался Громов, возвращаясь обратно в палату. — Пообщаемся?

— Не пообщаемся, — отрезал я.

Следователь нахмурился. Явно не такого ответа он ожидал. Но и я не стану ему подыгрывать.

— Парень, ты, видимо, не понимаешь, в какой ситуации находишься… — начал было он, но я практически сразу же его перебил.

— Нет, Геннадий Родионович. Я более чем прекрасно всё понимаю. Вы собираетесь меня арестовать за то, что случилось у «Параграфа»?

— Пока нет, но…

— Вы собираетесь арестовать или задержать меня из-за случая на заводе, явно не имеющего ни ко мне, ни к моему другу никакого отношения?

Громов недовольно поджал губы. Я заметил, как его рука рефлекторно юркнула в карман пальто. Видимо, всё к той же пачке сигарет.

— Нет. Пока нет.

— Замечательно. — Я посмотрел на Скворцову. — Марин?

— Мой клиент более не желает разговаривать с вами либо же давать какие-либо показания. Также я настаиваю, чтобы любые контакты и разговоры с ним велись исключительно в моём присутствии.

Молодец. Официальная часть сказана. Громов её услышал. Теперь отвертеться уже не сможет.

Мужик вздохнул, вероятно, ожидая чего-то подобного.

— Парень, я вот что хочу тебе сказать, — заговорил он и сразу же предупреждающие посмотрел на Марину. — Не для протокола, разумеется.

— Тогда можно, — кивнула она.

— Заявление на тебя написал младший сын Волкова. Оно уже на рассмотрении. Учитывая фамилию его папаши, дело по нему начнут довольно быстро. Так что совсем скоро тебе принесут повестку, если вообще не арестуют. Официально, со всеми необходимыми бумажками, которые вы, адвокаты, так любите. И поверь мне, Волков не тот человек, с которым ты захочешь ссориться. Особенно в твоём положении.

Ну в целом понятно, чего именно добивался. Чего-то подобного я и ожидал.

— Это вы таким вот любопытным образом мне предлагаете… что?

— А ничего я не предлагаю, — хмыкнул он. — Ты подумай над моими словами. Парень ты вроде умный.

Громов направился к выходу, но уже у самых дверей я его окликнул. Он остановился и повернулся ко мне.

— Неужто передумал? — усмехнулось его небритое лицо.

— Нет. У меня встречный вопрос.

Я коротко рассказал ему о двух полицейских, которые запихнули меня в машину той ночью и собирались куда-то отвезти. И о том, что они попали в аварию. Естественно, говорить, что причиной этой самой аварии был непосредственно я, не стал.

— Первый раз об этом слышу, — хмыкнул Громов и почесал подбородок. — Я проверю.

Хороший, конечно, разговор получился. Дальше уже дело пошло бодрее. Я добился, чтобы меня выписали. Врачи, конечно, протестовали, но я не сдавался. Пришлось подписать кучу заявлений об отказе от претензий и прочее, но через час, переодевшись в собственную одежду, я оказался свободен.

И первым же делом зашёл в палату к Виктору.

— Здарова, — поприветствовал я лежащего на постели друга. — Как сам?

— Саня? — удивился он, привставая на локтях. — Тут это, следователь заходил…

Выглядел он неважно. Синяки уже приобрели отвратительный синеватый цвет, но в остальном вроде бы всё и правда было не плохо. Вон, даже пострадавший глаз уже открывался. Ну почти.

— Я в курсе, — успокоил друга.

Мы быстро обсудили происходящее. Как я и ожидал, Виктор тут же заявил, что ничего ему говорить не стал. Вообще. Умный он всё же парень. Чертовски умный.

— Всё в порядке, Вик. Я уже поговорил с ним. Никаких проблем для тебя не будет.

— А для тебя?

— А я сам разберусь, — уверенно произнёс.

— Слушай, то, что случилось… ну там… — Видно, что он не хотел даже вскользь упоминать произошедшее вслух.

И? Что мне ему сказать?

— Я не могу тебе ничего сказать, — только и выдал. Лгать не стал. Но и правду говорить сейчас не хотел. Сам ещё с ней не разобрался. — По крайней мере, сейчас.

По лицу его видел, что у него куча вопросов, но задавать он их не станет.

Мы ещё немного поговорили. Я попросил его сообщить мне, когда его будут выписывать. А потом хотел добавить, что если снова придут законники, чтобы он сразу же звонил мне и ничего не говорил без моего присутствия… после чего вспомнил, что разбил телефон и тихо выругался. Придётся теперь новый покупать. Но в любом случае сказал ему это. Друг совету внял и пообещал, что будет нем, как могила.

— Ну? — спросила Марина. — Мне-то ты можешь рассказать, что происходит?

— Марин, я бы и сам хотел это знать, — честно признался, идя с ней по улице. — Но я знаю, чем займусь в первую очередь.

— И? Чем?

— Поехали в «Параграфъ».

Моё решение её удивило, но отказывать она не стала. Вызвала такси сама, так как мой телефон превратился в тыкву.

До ресторана мы добрались за тридцать минут. И пока ехали, Маринка огорошила меня новостью.

— Мне, кстати, новые дела в отдел прислали.

— Так, а вот с этого места поподробнее. Дела? Не дело?

— Ну да, — удивилась она. — Их всегда несколько штук присылают и дают выбор, какое взять.

— Материалы по ним у тебя с собой, конечно же, вряд ли есть.

— Откуда? И ты уверен, что хочешь сейчас этим заниматься? У тебя и своих проблем…

— Вот за меня решать не надо, — прервал я её. — Придем в отдел и разберёмся.

— Так ты же с Лазаревым работаешь! Откуда у тебя время ещё и на…

— Так, стоп! — прервал я её. — Ты не в курсе?

— В курсе чего? — недоумевающе захлопала она глазами.

Нет. Не поверю, что она не знала, что случилось с Романом на той парковке. Решил уточнить. Оказалось, что о нападении пока никто не знал. Вот вообще. А отсутствие моего «шефа» на рабочем месте объяснили тем…

…да ничем его не объясняли. Редким желающим получить ответ на вопрос, почему одного из старших адвокатов фирмы нет на месте, давали краткий ответ. Он занят. А затем велели пойти и заняться тем же самым. Или что, господин сотрудник? У тебя работы нет? Так её тебе быстро найдут.

Ладно. Насчёт этого я не переживал. После всего случившегося дело против Изабеллы развалится быстрее, чем карточный домик, в который мячиком швырнули. Если уж на то пошло, то я до сих пор удивлялся тому, как глупо поступила Елизавета, попытавшись убить Лазарева и меня. Всё, что ей нужно было сделать, — это просто оставить дело на самотёк, и всё. Нет, конечно же, я понимаю, что если бы всё прошло именно так, как она задумала, то проблем бы не осталось. Всё списали бы на Юлию. Учитывая её влюблённость в барона, месть защитникам его убийцы выглядела достаточно правдоподобно. Да и поверить в неё оказалось бы проще простого.

И всё-таки я не мог понять почему. Для чего она решилась на такой грубый ход? Неужели испугалась того, что мы и правда могли выиграть дело? А могли? Теперь не думаю, что мы узнаем ответ на этот вопрос. Но в том, что процесс был бы долгим и муторным, я даже не сомневался.

Тем не менее теперь, после всех вскрывшихся фактов, я не сомневался, что Изабелла получит оправдательный приговор. За исключение одного-единственного нюанса, от которого мне стало грустно.

В конце концов, это она убила своего мужа. И сделать с этим фактом ничего нельзя. Он с большой вероятностью всплывет. Так или иначе.

К ресторану мы подъехали через полчаса. Вышли из машины и направились сразу ко входу.

— Здравствуйте, — поприветствовала нас симпатичная девушка на входе. — У вас забронирован столик?

А, точно. Сейчас же обеденное время. Быстро окинув взглядом зал, я убедился, что большая часть зала и правда занята, а там, где столики пустовали, стояли таблички с именами.

— Нет, — покачал головой. — Я хотел бы переговорить с администратором.

Мой вопрос немного выбил её из колеи, но всего на мгновение.

— О, конечно. Я сейчас же сообщу ему.

Администратором оказался высокий мужчина лет пятидесяти, может быть, пятидесяти пяти. В брюках и белоснежной рубашке. Представился он Вячеславом Леонидовичем. На лице выражение какой-то странной подозрительности.

Впрочем, оно исчезло практически сразу же, едва он всмотрелся в моё лицо.

— А, а я всё ждал, когда же вы придёте.

Тут уже удивился я.

— Прошу прощения.

— Ну если мне не изменяет память, что вряд ли, то это вы недавно устроили тут, скажем так, небольшой скандал, — с какой-то странной ироничной интонацией в голосе проговорил он.

Блин, у меня сейчас впечатление создалось, что он мне подмигнёт.

— Мы можем поговорить с вами наедине? — спросил я его, на что получил кивок.

— Конечно, пойдёмте в мой кабинет.

Вячеслав провел нас во внутренние помещения ресторана. Прошли по коридорам мимо огромной кухни и свернули к лестнице. Кабинет находился на втором этаже.

— Прошу, садитесь, — указал он на пару кресел перед своим столом и сам опустился в собственное. — Уверен, что вы хотите поговорить о том, что случилось в тот вечер.

— Не совсем так, если честно, — сказал я, быстро переглянувшись с Мариной.

И вот именно её реакция меня удивила. Скворцова сидела в кресле с видом ученицы-отличницы. Спина прямая, как штык. Руки на коленях. Смотрит на сидящего перед нами мужчину с выражением восторга и восхищения в сверкающих глазах. Хм… я чего-то не знаю?

Ладно. Не сейчас.

— Я так понимаю, полицейские к вам уже приходили, верно?

— Конечно, — кивнул он. — Вчера. Опрашивали моих сотрудников по поводу случившегося. Но вряд ли вас интересует то, какие показания они дали. По крайней мере, не в первую очередь. Ведь так?

О как. А он сразу взял быка за рога.

— Верно. У вас ведь есть камеры видео наблюдения в зале?

— Ну что за вопрос, молодой человек. Конечно же есть. Более того, на них оказалось очень хорошо видно, как пьяный молодой человек напал на вас на выходе из моего заведения.

Мой мозг уцепился сразу за два факта.

— Вашего? — спросил я и неожиданно ощутил, как сидящая рядом Марина тихонько и незаметно пнула меня в ногу. Ещё и взглядом наградила из разряда «что ты делаешь, идиот?!».

Ладно, потом разберусь.

— Конечно, — тем временем улыбнулся Вячеслав. Похоже, что случившееся во время моей короткой заминки от него не укрылось. — Это ведь мой ресторан. И я забочусь о том, чтобы клиенты здесь находились в безопасности.

— Не могу не отметить. Вы сказали, что он напал на меня первым. Но ведь это совсем не так.

— Если вы имеете в виду то, как вы заступились за свою девушку после того, как этот парень оскорбил её около барной стойки, то…

— Я не его девушка.

— Она не моя девушка, — произнёс я одновременно с Мариной и посмотрел на неё.

Она посмотрела на меня и покраснела. А мужик тихо рассмеялся. Нет, этот цирк тонкого слова и намёков меня достал. Тем более что эмоции этого мужика располагали меня к определённым мыслям касательно всей ситуации.

— Вячеслав, у вас есть записи того, как я врезал ему по морде?

— Очень жаль, но, похоже, что в тот самый вечер, когда это случилось, файл с записью камеры… повредился, скажем так. — И вот ведь какая оказия. Так уж вышло, что никто из моих сотрудников не видел, как это случилось.

— А вот то, как он набросился на меня, наоборот, как я понимаю.

— В точку, молодой человек. И каждый из моих сотрудников подтвердит, что на вас напали первым. Именно это они и сообщили посетившим меня позавчера полицейским и передали им записи, на которых запечатлён момент нападения.

Вот теперь мне стало ясно, почему, даже несмотря на то, что Волков написал заявление, меня не арестовали. Здесь налицо самая банальная самооборона. На меня напали первым, и я вынужден был защищаться. Тем более ещё и куча свидетелей со стороны сотрудников и, возможно, посетителей ресторана, которые это подтвердили.

И история с теми двумя копами тоже начинала обретать смысл. Жаль, я не запомнил их имена. Чёрт! Такая тупая ошибка! Да даже арестуй они меня тем вечером, любое дело здесь бы развалилось. Просто потому, что нормальный адвокат в суде докажет, что я был в своём праве. Если учесть связи Волкова с полицией, то меня собирались отвезти к нему, дабы «наказать».

Если двое этих верзил вообще были полицейскими.

Если раньше я ещё переживал из-за тех парней, то сейчас печалиться на их счёт как-то не особо хотелось.

— Могу я спросить почему?

— А вам так нужен ответ? — удивился Вячеслав.

— Было бы хорошо узнать, чем я вам теперь обязан. Не люблю оставаться в долгу.

— Молодой человек, давайте просто сойдёмся на том, что видеозапись того, как вы выбиваете зубы Даниилу Волкову, доставила мне весьма значительное удовольствие. Настолько, что я даже готов мириться с проблемами, вызванными неожиданной неисправностью в компьютерах, куда сохранялись записи со внутренних камер.

— В особенности потому, что его фамилия Волков, — добавил я не без усмешки, которую он тут же вернул мне обратно.

— Верно. В особенности по этой причине. И не переживайте насчет записи. Мой техник сказал, что её восстановить невозможно. Печальная случайность и сбой оборудования. Как я уже сказал, с этой проблемой я готов смириться.

Приятно, конечно, но мне вся эта ситуация не понравилась. Я в одночасье оказался должен совершенно незнакомому человеку.

А я не люблю оставаться должником.

— Ладно, — не выдержал, когда вы наконец вышли из ресторана. — Можешь говорить.

Видел же, что Марину прямо-таки распирает от желания. Как воздушный шарик, который вот-вот лопнет. Но, памятуя моё прошлое наставление, первой она не лезла.

— Саша, это был сам Молотов!

— Кто?

— Ты сейчас издеваешься? — не поверила она.

— Да нисколько.

— Вячеслав Молотов! Он хозяин «Параграфа».

— И?

— И? — удивлённо воскликнула она, доставая из кармана пачку сигарет.

— Если ты будешь повторять мои вопросы, мы далеко в этом разговоре не уедем, — попенял я ей. — И хватит уже курить. Бросила бы ты эту дурную привычку.

— Да бросишь с тобой, блин. Он легенда! Помнишь, я говорила тебе, что «Параграфъ» принадлежит бывшему юристу? Это он! Его ещё Молотом Справедливости называли. Натуральное чудовище! Я видела несколько его выступлений в суде, когда была студенткой. Он такие дела закрывал, что потом ещё по полгода все судачили. Половина моих знакомых приходит в «Параграфъ» чисто для того, чтобы его в зале застать.

— В зале?

— Ага. Он иногда сидит там. В углу. Читает. Говорят, что иногда может сесть к кому-нибудь за столик. Дать совет или подсказать. И обычно его советы — это залог победы. Полной и бесповоротной.

Маринка едва ли не подпрыгивала. Будто мелкая девчонка, который посчастливилось встретить своего кумира.

— Если он настолько крутой, то чего занимается ресторанным бизнесом, а не практикует дальше?

— Не знаю, — честно ответила она, а затем добавила: — Никто не знает, если уж на то пошло. Говорят, что это из-за его последнего дела. Единственное, которое он проиграл. Ну вроде как. Там непонятно. Мутная история. В итоге он пропал почти на два года, а когда вернулся, то открыл этот ресторан.

Интересно получалось. Ни одного проигранного дела? Это сильно. Хотел бы я похвастаться тем же, но даже у меня случались обидные проколы. Да и Марина расписывала его чуть ли не как бога юридического Олимпа. Такие люди просто так со своего трона не уходят. Уж куда чаще им «помогают» это сделать.

Я обернулся и посмотрел на ресторан. Хозяин заведения стоял у стойки и разговаривал о чём-то с девочкой-хостес у входа.

И вот такому, значит, человеку я теперь должен? Если честно, стало даже вдвойне неприятно. С другой стороны, отсутствие этой записи значительно облегчало мне жизнь.

— Ладно. Поехали на работу. Покажешь мне, что там за дела.

— Сейчас?

— А когда?

— Ты же только выписался.

— Это не повод не работать. Давай, поехали. Мне ещё нужно кое-что узнать.

Отвечать на немой вопрос в её глазах я не стал.

Когда приехали, Скворцова пошла в наш несчастный отдел, а я остался в лифте и поднялся выше. Вышел в холл, сразу заметив знакомое лицо за роскошной стойкой.

— Привет, Кристина, — улыбнулся сидящей за ней девушке.

— А, Саша, — вернула она мне улыбку. — Давно тебя не видела.

И будто специально чуть откинулась в своём кресле, отчего алая блузка ещё выразительнее обтянула небольшие, но крайне приятные глазу достоинства. Ещё и одну ножку на другую закинула, зараза такая. И снова туфли на шпильке. Красота.

— Ну куда мне на шестьдесят седьмой кататься, — не удержался я от усмешки. — Потрясающе выглядишь.

— М-м-м, какой неуклюжий, но милый комплимент, — рассмеялась она чувственным и звонким смехом. — Даже боюсь спросить, что последует дальше?

— А у меня есть варианты?

— Ну после такого обычно либо приглашают на ужин, либо о чём-то просят. — Она наклонилась вперёд, и я ощутил едва уловимый аромат её духов. Что-то цветочное с лёгким намёком на цитрусовые. Приятно.

— Знаешь, я вдруг вспомнил, что знаю один очень хороший ресторан…

— В «Параграфъ» не пойду, — тут же припечатала она с категорическими интонациями в голосе. Выглядело красотка сурово, но по эмоциям понятно, что ей весело.

Но насчёт «Параграфа» она не шутила.

Пришлось выкручиваться.

— Ну раз нет, то перейду к просьбе. Ты Романа Павловича не видела?

— Нет. — а затем она привстала и наклонилась над стойкой. — Он уже несколько дней не приходил. Кстати, знаешь, что?

— Что? — таким же заговорщицким тоном спросил я.

— Мне сказали передать тебе вот это сразу, как ты придёшь на работу.

Между двух пальчиков с идеальным маникюром был зажат сложенный пополам листок бумаги.

— Ну, считай, что работа выполнена, — забрал я бумажку и уже собрался уходить, когда ощутил то, что хотел.

Лёгкую нотку обиды.

— Я зайду, как подберу ресторан получше, — сказал, перед тем, как уйти, и ощутил веселье пополам с любопытством.

— Ловлю на слове.

На том и закончили.

В бумажке было всего два слова: «Позвони мне». И номер.

Прикинув в уме ситуацию, пришёл к выводу, что оставлять мне подобные открытки может только один человек. И, надеюсь, больничная койка у него удобная. Уж точно поудобнее моей.

В лифт я зашёл в прекрасном расположении духа. Надо будет и правда ресторан хороший поискать. Что-то мне подсказывало, что Кристине куда важнее, чтобы место оказалось интересным, нежели с распиаренной и известной вывеской над входом.

Радость долго не продлилась. Стоило только вспомнить про Руслана и пропущенные дни, как настроение упало. Ненавижу оправдываться, но тут, похоже, выхода другого не будет. Бросать тренировки у него я не хотел. Спорт мне необходим. Хотя бы потому, что мужику для нормального функционирования необходим тестостерон. Хорошая, нормальная еда. Женщины. Спорт. Всё это полезно, приятно и помогает держать себя в форме. Сплошные плюсы.

Где бы времени ещё на всё взять?

Ладно, Решено. Поеду туда сегодня вечером. Если откажется меня пускать, набью ему морду. Ну хотя бы попытаюсь. Меня едва не прикончили! Я в больницу попал! Так что пропустил не по своей вине.

К слову, о мордах для битья.

Я уже шёл к своему отделу, когда увидел ещё одно знакомое лицо. Гадёныш стоял у входа в архив. Похоже, что после всего случившегося накопившаяся злость требовала выхода, а тут просто-таки идеальный шанс для этого.

— Евгений, — зло улыбнулся я ему, и Розен, до этого болтавший с незнакомой мне девчонкой в входа в архив, замер с подозрением глядя на меня.

— Чего тебе, Рахманов?

— Можно тебя на пару слов? — процедил я сквозь зубы, беря его под локоть и буквально впихнув в открытую дверь архива.

— Э! Ты чего себе позволяе…

Толчок в грудь припечатал его к стене.

— Слушай сюда, скотина. Ты слил материалы по нашему делу в газету.

— Совсем рехнулся? Да что ты несёшь! — тут же набычился он, пытаясь строить из себя оскорблённую жертву, но по его эмоциям и так всё понятно.

— Рот закрой, — резко произнёс я. — Пётр рассказал мне всё. В частности, и о том, что ему очень и очень не понравилось, как ты его подставил. Из-за тебя у нашей клиентки могли быть большие проблемы, и чудо, что их удалось избежать.

Ну это, строго говоря, блеф, но он-то этого не знал.

— Рахманов, ты рехнулся…

— Заткнись! — приказал я ему с таким взглядом, что он реально замолчал. — А теперь слушай сюда. Ты, кретин безмозглый, подставил не только меня. Ты едва не подставил всю фирму. И то, что ты всё ещё ходишь здесь, это исключительно моя заслуга. Ещё хоть раз попытаешься вставлять мне палки в колёса, и я сообщу Лазареву, кто именно поставил важного ему клиента под угрозу. Сам понимаешь, что с тобой тут будет, если такой человек запишет тебя в свои личные враги. Но он просто сломает тебе карьеру, Женя. А я сломаю тебе лицо.

Розен молчал. Не потому, что я приказал ему… хотя поэтому тоже. Не своими странными способностями. Я реально готов был сделать то, что обещал. То, как поступил этот придурок, — верх непрофессионализма. И я такое спускать ему с рук не собирался.

— Ты меня понял?

— Да, — наконец выдавил он, натурально покраснев от злости. — Я тебя услышал.

— Отлично. Потому что дважды я повторять не привык.

Улыбнувшись ему на прощание, вышел из архива и направился к себе в отдел. Настроение сразу же стало гораздо лучше.

— Ну, приятно видеть, что за время моего отсутствия ты не успела опять тут бардак устроить, — сказал я, заходя и закрывая за собой дверь.

После того как я привёл все бумаги в отделе в образцовый порядок, Марина и правда не успела снова всё раскидать. Хотя и попыталась, как я погляжу. Вон пара папок лежала на полу у её кресла. И ещё кипы бумаг были разложены по столам, на первый взгляд, как попало.

Но в защиту Марины скажу, что есть такие люди, кто устраивает бардак не потому, что они безалаберные рукожопы, а просто привыкли так работать. Там, где один видит хаос, у других стройная система. Просто выглядит она так, что в ней без ругани не разберёшься.

— Вот. — Маринка протянула мне папки. — Те два дела, о которых я тебе в машине говорила.

Взял бумаги, уселся в кресло и принялся читать. Оба нам направили из муниципального суда. И оба, как и полагается, бесплатные.

— Ладно. Берём, — произнёс я после того, как ознакомился.

— Окей. А какое? — поинтересовалась Скворцова.

— Оба.

Глава 4

— А ты не торопился. Я оставил тебе сообщение сутки назад.

— Да я только до работы добрался. У меня тут свои проблемы были, знаешь ли. В отличие от некоторых, я в постели не валялся.

Ну, не совсем правда, конечно. Поваляться на больничной койке мне всё же пришлось.

— Да, — усмехнулся голос Лазарева в телефоне. — Я слышал. Я вообще много чего слышал.

— Даже не сомневаюсь. Когда тебя выпишут?

— Через четыре дня, — ответил он, и в его голосе отчетливо слышалась искренняя признательность за случившееся. — Отец рассказал мне, что ты сделал. Я этого не забуду, Александр.

— Сын известного графа попал в должники к простолюдину. Кому расскажу, в жизнь не поверят. Купишь мне в благодарность тропический остров?

— Ты не зарывайся, — тут же пригрозил мне Лазарев, но его я уже знал достаточно, чтобы распознать шутку. — Остров он захотел. А больше ничего не надо?

— Да вроде нет, — фыркнул я в трубку. — Кстати, тут такое дело. Для того чтобы это сделать, мне пришлось добывать информацию. Очень и очень быстро добывать, если ты понимаешь, о чём я. Это дорого стоило.

— Вряд ли настолько дорого…

Я назвал ему цену. Кажется, судя по звуку из телефона, Лазарев только что подавился.

— Сколько?

— Столько. Вариантов у меня не было. И хорошо бы, чтобы я заплатил в течение ближайшей пары дней. А-то даже мои хорошие с ним отношения не особо помогут.

— Ладно, я разберусь с этим. Тебе пришлют вексель.

Я рассмеялся, представив сейчас его лицо, но потом решил стать серьёзнее.

— Тебе рассказали о том, что сделала Димитрова?

— Да. Знаешь, верь я в людей хоть немного больше, то сказал бы, что не верю, что она могла так поступить. Я до сих пор не могу понять, зачем она это сделала. Решила убрать меня, я имею в виду.

Эх, самомнение. А ничего, что я вообще-то был рядом? Мне так-то тоже могло прилететь так, что я отправился бы в могилу следом за тобой. Ну и ладно. Сейчас это уже частности.

— Тут я с тобой согласен. Обвинения с Изабеллы снимут, но…

— Я понимаю, о чём ты, — явно резче, чем ему хотелось бы, произнёс Роман.

— Тогда ты должен понимать, как она будет себя чувствовать, когда ей скажут.

Не каждый день узнаешь, что именно ты ответственен за смерть любимого человека. Старший Лазарев воспользовался своими связями, и на это дело накинули такое покрывало, что наружу даже слух не вылетит. Удивительно, как хоть что-то могло оставаться тайной в этом чёртовом мире.

— Я сам ей скажу.

— Я и не сомневался, — ожидал, что он скажет именно это.

Мы ещё немного поговорили. В основном обсудили юридические вопросы этого дела. Понятно, что много сделать просто не успеем. Но сейчас время уже такой большой роли не играло. Изабелла невиновна, и признание Елизаветы полностью снимало с неё какие-либо подозрения. Это дело можно считать уже закрытым. А значит, мне предстоит заниматься своей работой и нарабатывать уже собственную репутацию.

Едва я закончил разговор, как дверь в наш небольшой отдел открылась. Марина вернулась с кучей распечатанных по моей просьбе документов.

— Только не думай, что это войдёт в привычку, — недовольно буркнула она, уронив толстую стопку бумаг на стол. — Вообще-то я тут главная.

— И что?

— В смысле? Это ты должен по моим поручениям бегать и документы всякие печатать и бумажки приносить. И ещё кофе мне приносить…

— Обойдёшься, — перебил её. — Или уже забыла, как ты чуть не облажалась в деле со Штайнбергом?

— Ничего не облажалась! — вспыхнула Марина. — Я собиралась…

И замолчала. Ага. Ты собиралась заключить невыгодную для своего клиента сделку. И только то, что я вмешался и буквально заставил тебя работать, позволило закрыть дело в нашу пользу.

И, что самое главное, в пользу нашего клиента. Судя по выражению на лице Марины и её эмоциям, она это поняла. Её можно было назвать кем угодно, но только не самовлюблённой и эгоистичной дурой.

— Ладно, — пробормотала она через пару секунд. — Хорошо! Извини, ты прав. Я там облажалась.

— Ага.

Я открыл ящик стола, за которым сидел, и вынул оттуда толстую папку. Точнее, целую стопку папок. Примерно в тридцать сантиметров высотой. И плюхнул её на стол.

— Эт чё такое? — тут же напряглась она.

— Это все дела, которые ты провалила с того момента, как попала сюда, — сказал я.

— Ты совсем офигел?! — залилась она краской. — Я ни одного из них в суде не проиграла!

— Ладно. Перефразирую. Из пятидесяти шести дел ты добилась сделок в сорока трёх. Тридцать два из них — это, по сути, согласие на первоначальное предложение. Перед тобой просто появлялись лёгкие способы отвязаться от работы, и ты хваталась за них…

— Ничего я не хваталась! Я…

— Я не договорил, — уже более резко сказал. — В оставшихся делах ты либо получала чуть более выгодные условия, либо же твой клиент соглашался отказаться от своих претензий, что, по сути, тот же провал. Марина, давай честно. Ты страдала хернёй, а не работала практически с первого дня, как попала в отдел.

Молчит. Нечего сказать. Знает, что я прав.

— А теперь, — продолжил я, — вспомни, пожалуйста, что ты чувствовала, когда рассказала Светлане о том, что ты сделала для неё.

— Я помню, — смущённо пробормотала Марина и насупилась. — Очень хорошо помню.

— Отлично. — Моё лицо растянулось в довольной улыбке. — Потому что теперь мы начинаем с чистого листа. И теперь у нас будут только победы. Слышишь меня? За наших клиентов мы размажем любую скотину по полу. Не важно, в переговорной или в зале суда. И мы будем работать. Много работать. И будем делать всё, чтобы наш клиент остался в плюсе. Как минимум будем добиваться того, чтобы он получил по справедливости, а не отмазку в виде «минимальной компенсации».

— Саша, это два дела сразу! — едва не взмолилась она. — Мы закрывали максимум одно в месяц!

— А ты на маникюр меньше бегай, — отрезал я. — Глядишь, и больше времени на работу появится.

Жёстко? Может быть. Но пора было здесь обстановку менять. Марина — способная девчонка. Ей не плевать на людей, это видно. Более того, она может стать очень и очень хорошим юристом широкого профиля. Особенно в таком месте. Многие часто недооценивают отделы и компании, занимающиеся бесплатными делами.

Да, тут нет денег. Но деньги здесь не так уж и важны. Важно другое. Репутация. А её без большого количества побед не получить.

Как я и сказал Марине, мы возьмем оба дела. Я уже бегло просмотрел документы по ним, так что в своих способностях не сомневался.

Зачем так рисковать? Не проще ли было взять одно и сконцентрироваться на нём? Нет. После той ночи я осознал одну простую вещь. Я пока никто. Больше того, чудовищно уязвим, что, в свою очередь, показало мне нападение на парковке. Выжил я там буквально чудом.

Поэтому размениваться по мелочам нет смысла. Мне нужны были победы, чтобы идти наверх. И я этого добьюсь. Раз уж нам предложили два дела, то мы возьмемся за оба.

Итак, бесплатные дела. В подобные отделы они попадали из разных мест. Могли быть направлены судами, в том случае если обвиняемый не мог позволить себе адвоката. В таком случае суд назначал общественного защитника. Но это редкий случай. Как правило, у муниципалитета имелся свой штат гражданских адвокатов, которых на такие дела и направляли.

Дальше уже обращения от разного рода некоммерческих организаций и самообращения самих граждан. В первом случае обычно работа касалась уязвимых групп населения. Во втором же чистая удача. Шансы, что именно твоё дело попадет на стол в отделе «pro bono» крупной фирмы, были крайне малы, учитывая, сколько обращений может приходить.

Но они не равнялись нулю.

Последние две категории касались различных программ правовой помощи и инициативы самой фирмы. Но последнюю мы отметаем сразу. Такой компании просто не было смысла самой брать подобного рода дела. Разве что она имела в этом личную выгоду.

Имелась ещё одна возможность. Если дело давали по рекомендации другого адвоката, имеющего нужные знакомства.

И сейчас у нас было две папки. Трудовой спор, касающийся неправомерного увольнения сотрудника. И муниципальный вопрос, связанный с притязаниями третьих лиц на принадлежащую клиенту площадь.

— И? — спросила Марина, усевшись в кресло. — С чего начнём?

— С того, что встретимся с первым клиентом, — сказал я ей. — Бери телефон. Будем назначать встречи…

***

Шесть часов работы пролетели незаметно. Ладно, вру, конечно. Возня с бумажками, как ни пытайся погрузиться в работу, всегда утомляла. Так что, когда рабочий день официально закончился…

…мы с Мариной продолжили работать дальше. И, что показательно, похоже, она моим словам вняла. Даже не ныла. Ну почти. Зато всё подготовили и назначили встречу с первым клиентом на ближайший свободный день. Работы ещё непочатый край, но проблем я пока не видел.

Из здания вышел часов в восемь. Чертовски уставший, но довольный. Больше всего сейчас хотелось поехать домой, поесть, выслушать нравоучения от Ксюши и лечь спать. Да только придётся с этим подождать. Перед этим я собирался заехать в зал и прояснить ситуацию с Русланом. Во-первых, как бы тяжело ни было, но мне нравилось там заниматься. Во-вторых, я вообще-то за три месяца заплатил! Нет, я не жадный, но и просто так из-за идиотских форс-мажоров деньгами разбрасываться не хотел.

Как бы то ни было, у меня ещё имелись дела, но уже не такие срочные. Их можно и отложить на день-другой. Время терпит.

Спустившись на лифте, мы с Мариной покинули здание фирмы. Я хотел было попрощаться с ней и направиться в сторону ближайшей станции метро, как вдруг испытал резкое и неприятное чувство дежа-вю. Едва только вышел, как сразу же уловил поток сосредоточенных эмоций, направленных именно на меня. Тут же вспомнился памятный вечер, когда меня тут поджидали головорезы Даумова.

Оглядевшись, нашёл глазами источник столь пристального внимания. Двое высоких и плечистых мужиков, смотрящих прямо на меня. Они стояли рядом с припаркованным около здания дорогим серебристым седаном и сейчас буквально сверлили меня взглядами.

Стоило им понять, что я их заметил, как они тут же двинулись в мою сторону.

Ну и? Бежать или драться? Нет, серьёзно, какой тут выбор? Там два натуральных шкафа под метр девяносто. С другой стороны, какой-то непосредственной угрозы я от них не ощущал.

— Александр Рахманов? — спросил один, когда они подошли ко мне.

— Да.

— Саша, кто это? — Марина стояла рядом, переводя взгляд с одного верзилы на другого.

— Без понятия, — честно ответил я. — Кстати, очень хороший вопрос. Вы кто такие?

— Его благородие барон Волков желает с вами поговорить, — сказал второй и сделал рукой пригласительный жест в сторону машины.

Тут же возникло желание спросить, а что если я говорить с ним не хочу? Правда, я подавил его так же быстро, как оно пришло мне в голову.

— Так понимаю, отказаться я не могу? — из любопытства поинтересовался, и один из громил изобразил что-то похожее на улыбку.

— Можете, но нам бы крайне этого не хотелось, — сказал другой. — Видите ли, его благородие крайне обеспокоен случившимся с его сыном на прошлой неделе. И он может быть крайне настойчив.

Ясно. Памятуя о разговоре с тем следаком и последовавшем рассказе Марины, я примерно представлял себе эту «настойчивость». Как говорится, не придёшь сам, мы тебя притащим. И не жалуйся потом, что ноги сломали.

— Ну раз так, то как же я могу отказаться? — не стал даже пытаться скрыть сарказм в голосе.

Марина неожиданно схватила меня за рукав пиджака.

— Саша, не надо с ними ехать. Вспомни, что я говорила тебе про…

— Марин, я всё помню. Не переживай. Всё будет хорошо, — повернулся и посмотрел на громил. — А если я вдруг пропаду, передай Роману Павловичу Лазареву, куда и с кем я уехал. Хорошо?

Последние слова я сказал достаточно громко для того, чтобы оба верзилы меня услышали.

— Слушай, ты уверен…

— Да, уверен. Всё будет нормально. Не переживай.

Аккуратно высвободив свой рукав из её судорожной хватки, улыбнулся ей и пошёл к машине. Один из охранников открыл предо мной дверь, и я забрался внутрь. Один сел за руль, а второй расположился на сиденье рядом со мной.

Не, сейчас я не думал, что мне что-то угрожает. Уж слишком официально они действовали. Да и моё упоминание Лазарева тоже придётся к месту. Эти мордовороты могут думать всё что угодно. Хоть то, что это чистый блеф или бахвальство. Но если они профессионалы, а выглядели они именно как специалисты своего дела, теперь такую возможность они будут вынуждены принимать к сведению. И, что странно, как-то это не походило на тех продажных полицейских. Если они вообще таковыми являлись. Потому мне и было интересно, в чём вообще дело.

А получить быстрый ответ на этот вопрос можно было одним способом.

Ехали мы недолго. Может, чуть меньше получаса. Седан заехал на огороженную территорию с высотками. Престижный жилой квартал на берегу Северного залива. Надо же. У квартир тут такие ценники, что позволить их себе могут только лишь самые богатые и влиятельные люди в городе. Элита среди элиты.

Хочу здесь жить. Даже боюсь представить, какой красоты вид открывается с верхних этажей. Я не жадный, но люблю жить с комфортом и удобствами. И чтобы из окна, желательно панорамного, хорошая картина открывалась.

Между тем водитель свернул к одной из тридцатиэтажных башен и спустился по пандусу на подземную парковку.

— Приехали, — сказал тот, что сидел со мной рядом, и открыл дверь.

Я выбрался наружу вслед за ним, и мы всей гурьбой пошли к лифтам. Внутри один из охранников приложил электронную карту к панели, двери закрылись, и кабина поехала вверх.

Вообще, я ожидал, что встреча пройдет где-нибудь в имении за городом, как живёт большинство аристократов. Но, похоже, что Волков не считал жить в личных апартаментах за моветон.

Особенно когда в твоём распоряжении находится весь, мать твою, этаж.

Скрыть своё изумление, когда вышел из лифта, оказалось не так уж и просто. Полированный мрамор. Дерево. Да высота одних потолков, если считать до самого верха, тут была метров пятнадцать, если не больше. В прошлой жизни у меня была роскошная квартира в центре Москвы. Не с видом на Кремль, конечно, окна в другую сторону смотрели. Но это совсем другой уровень.

Апартаменты Волкова занимали даже не один этаж. Лифт выходил сразу в холл, плавно перетекающий в здоровенные трёхэтажные апартаменты с открытыми террасами на балконах.

Мда, красиво жить не запретишь.

Один из доставивших меня сюда охранников как раз-таки указал в сторону вынесенной за пределы здания террасы, где у декоративного открытого камина в кресле сидел мужчина в чёрном халате.

— Его благородие вас ожидает.

Ну раз так, то не буду заставлять его ждать.

Прошёл через просторный зал к стеклянным панелям и, толкнув рукой дверь, вышел на балкон.

При моём появлении мужчина поднялся на ноги, опираясь на чёрную трость с серебристым набалдашником. Почему-то я совсем не удивился тому факту, что сделан он был в виде волчьей головы.

В остальном довольно приметный мужик. Около шестидесяти. Высокий, но чуть сутулился. Аккуратно подстриженные седые волосы и борода. И внимательный, цепкий взгляд, который мне сразу не понравился. Слишком уж часто в прошлой жизни на меня таким взглядом смотрели люди, за один стол с которыми я бы не то что не сел…

…я бы с ними даже одним воздухом дышать бы не хотел.

— Ваше благородие, — поприветствовал его.

— Надо же, — скрипучим, но довольно приятным на слух голосом произнёс он, — как редко нынче встречается вежливость и приличия у молодых людей. Кто другой на вашем месте начал бы уже задавать мне вопросы.

— Со всем уважением, но я не «кто-то другой», ваше благородие, — спокойно произнёс. — Тем более что в этот раз ваше приглашение несколько отличается от предыдущего.

Он слегка поморщился от моих слов. Жаль, но его эмоции оказались для меня подобны закрытой книге. Знать бы ещё почему. И вот ещё вопрос! Если я не способен прочитать его эмоции, могу ли я отдать ему приказ?

Интуиция подсказывала, что нет. Не смогу. А здравый смысл настоятельно рекомендовал не проверять.

— Мда, — Волков недовольно цокнул языком. — Похоже, что, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

А вот я, похоже, был прав. Этот разговор мне не понравится.

Глава 5

— Мда, — Волков недовольно цокнул языком, — похоже, говоря о вежливости и приличиях, я поторопился.

— Хотите сказать, что я ошибся?

— Хочу сказать, — проскрежетал Волков, — что произошло досадное, порождённое глупостью недоразумение.

О как. Любопытно. И что же он имеет в виду под словом «недоразумение»?

— Может быть, проясните для меня ситуацию?

— Как я сказал, произошло недоразумение, — повторил Волков. — Представьте себе, молодой человек, я сидел вечером, отдыхал. Как вдруг мне звонят и сообщают, что моего младшего сына доставили в больницу. А затем я узнаю, что какой-то простолюдин напал на него и избил.

— Любопытная трактовка ситуации. А вот я, как и значительное количество свидетелей, считаю, что напали как раз на меня. Есть даже записи с видео камер, если вдруг этого окажется недостаточно.

— А вы думаете, что меня хоть сколько-то волнует ваша трактовка событий? — слегка удивленно посмотрел на меня Волков.

— Думаю, если дело дойдёт до суда, то она будет вас волновать, — не стал я тушеваться. — На записях из ресторана хорошо видно, как он первым набросился на меня. И вы это знаете. Именно по этой причине я сейчас стою здесь, перед вами, а не сижу в камере.

Вот именно тут, в этом самом моменте, я мог проявить… нет, не силу. Скорее, некоторую уверенность в своих словах. Законы Российской Империи в этом плане не имели двусмысленности. Преступление являлось преступлением вне зависимости от того, кто его совершил. Аристократы подсудны точно так же, как и простые люди.

Это официальная позиция государства. Но, как это часто бывает, связи и деньги решали многое. Даже там, где, по идее, все должны были быть равны. Именно связи, влияние и значительные средства делали некоторых людей равнее, чем другие. Понятное дело, если бы я первый напал на этого засранца… что, в общем-то, и произошло, мне был бы полный и бесповоротный абзац. Но с учётом всех обстоятельств имелись хорошие такие шансы, что закон встанет на мою сторону. Другое дело, что с большой долей вероятности беспокоиться мне стоило не только о проблемах с законом.

И стоящий предо мной барон подтвердил мои мысли.

— Пока, — скрипуче уточнил Волков. — Пока не сидите, молодой человек. И я на вашем месте в последнюю очередь переживал бы о том, что вы можете оказаться в камере.

— Звучит как угроза.

— Звучит как констатация факта, — резко произнёс Волков. — Если бы я хотел, то раздавил бы вас в тот же день, когда узнал о случившемся. Хотите знать, как дальше будут разворачиваться события, Александр?

— Не откажусь, ваше благородие.

Волков вздохнул и поджал губы. Вообще у меня складывалось впечатление, что весь этот разговор был ему нужен, как телеге пятое колесо. Словно он занимался совсем не тем, чем хотел. И меньше всего сейчас он хотел стоять тут и вести беседы с каким-то простолюдином. Это видно по его лицу. Сам факт того, что он тратит на это время, раздражал его.

Честно говоря, странно. Учитывая то, что мне рассказала Марина, я ожидал увидеть как минимум злого и жестокого старика, держащего в руке молоток и видящего в окружающих проблемах исключительно гвозди.

А что вы делаете с гвоздями? Правильно. Вы их забиваете.

Здесь же у меня стойкое ощущение, что его раздражает сам факт возникновения появившейся проблемы.

— В моём положении, молодой человек, репутация очень важна, — проговорил Волков, опираясь на свою трость. — Она как щит. Малейшая грязь может вызвать коррозию и ржавчину. Испортить металл. И, соответственно, сделать тебя уязвимым. Поэтому я должен следить за репутацией. Положение обязывает. Завтра при свидетелях вы принесёте официальные извинения моему сыну за то, что напали на него. Вы будете сожалеть и раскаиваться в том, что сделали. Возможно, даже будете готовы компенсировать нанесённый ему ущерб. Сумма меня не волнует. Главное — намерение. Но ваши извинения должны звучать максимально искренне. Так, чтобы я в них поверил. Хоть на колени встаньте и слёзно умоляйте, если вам так будет удобнее. Мне плевать. После этого Даниил, несмотря на нанесенный ему вред, проявит великодушие и простит вас, как и подобает высокородному аристократу. На этом конфликт для обеих сторон будет исчерпан.

— Нет.

Волков удивился. А чего он ждал? Что я по первому же требованию упаду на колени и буду расшаркиваться перед этим уродом? Старик совсем спятил? Или он не понимает, что одним этим я просто убью в себе любые амбиции? Встать на колени?

Да даже той проклятой ночью, стоя на крыше здания под проливным дождём и глядя в направленный мне в лицо ствол пистолета, я не стал унижаться и просить о милосердии! И дело даже не в понимании бесполезности подобных действий.

Я могу ошибаться!

Могу не подумать и сделать глупость!

Но точно не стану унижать собственное достоинство!

— Мне послышалось или вы сейчас отказались?

— Нет, ваше благородие, — не снижая твёрдости голоса проговорил я. — Вам не послышалось. Я не стану унижаться и просить прощения за то, что ваш сын самовлюблённый мудак. Он оскорбил мою женщину. Затем попытался напасть на меня. И получил то, что заслуживал. И я не стану просить прощения за то, что сделал. Потому что, окажись я опять в той же ситуации, поступил бы точно так же и снова разбил вашему сыну лицо.

На лице Волкова появилась то ли усмешка, то ли презрительная улыбка. Он покачал головой.

— Присущая молодости наглость — хорошая черта. Но она может быть опасна, если не знать, кому можно дерзить, а кому нельзя, молодой человек. Я ещё раз спрошу, вы отказываетесь от моих условий?

— Повторяться я не стану.

— Жаль. Можно было бы избежать лишних сложностей. Что же, значит, мы будем решать эту проблему по-другому, — вздохнул Волков с таким видом, словно только что сделал рутинную запись в своём ежедневнике.

— Это как же?

— Так, как вам вряд ли понравится, — вздохнул он. — Свободны. Можете идти. Мои люди отвезут вас, куда скажете.

И махнул мне рукой, уходи, мол, мы закончили.

Повернулся и пошёл к выходу с террасы. Мысль, которая не давала мне покоя весь разговор, наконец оформилась во что-то более или менее конкретное.

Так себе разговор вышел, конечно. Зато я понял одну вещь. Его сын — идиот. Создал отцу проблемы, и теперь приходится их разруливать. А ему этим заниматься вот совсем не с руки. Отсюда и предложение принести эти позорные извинения.

Но я этого делать не буду. Волков правильно сказал: за репутацией нужно следить. Это верно. И жертвовать своей и губить ее подобным унижением ему в угоду я не стану.

Охранники встретили меня у выхода с балкона и проводили к лифту.

И вот тут случилось любопытное. Двери открылись раньше, чем мы к ним подошли.

— Эй, Илюха! Неужто старый опять гоняет вас поздним вечером? — воскликнул вышедший из лифта мужчина, а затем заметил меня. — О, а чё за пацан?

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — поприветствовали его оба мои провожатых. — Это гость его благородия. Он уже уходит.

Так, либо я сейчас ошибся, либо от обоих моих охранников понесло таким страхом, что я едва не споткнулся. Так чувствует себя ребёнок, оказавшийся лицом лицу со злобным и бешеным псом.

Не вынимая рук из карманов брюк, незнакомец наклонился и посмотрел на меня.

— И? — задал он мне вопрос.

Я даже не сразу нашёл, что именно ответить.

— Что «и»? — спросил я.

— О чём болтал со старым, пацан? — поинтересовался незнакомец.

Он улыбался, да только из-за покрытой ожогами левой половины лица улыбка выходила какой-то злой и кривой.

Не понравился мне этот мужик. Дорогой приталенный чёрный костюм-двойка без галстука. Сам высокий и широкоплечий, с длинной гривой ярко-рыжих волос. Но сильнее всего выделялось небритое лицо, левую часть которого покрывала густая сеть ожоговых шрамов. Словно кто-то приложил его лицом к раскалённой плите и продержал так, постепенно прожаривая его морду.

Но больше всего мне не понравился его взгляд.

Может, я предвзят, но было в нём что-то… от животного, как бы глупо это ни звучало. Злого и плохо контролируемого. Встречал я людей с таким взглядом в прошлой жизни и вряд ли при всё всём желании смог бы назвать эти встречи приятными.

— Боюсь, что предмет разговора носил личных характер, — выбрал я максимально вежливый вариант ответа.

— Да и похрен, — фыркнул он. — Спрошу у Волкова, он расскажет. Бывайте, парни.

Пройдя мимо нас, он по-хозяйски направился в сторону террасы, где остался Волков.

Едва он прошёл мимо нас, как эмоциональные качели охранников Волкова качнулись в сторону искреннего и сильного облегчения.

— Пошли быстрее, — чуть ли не шепнул мне один из них, толкнув к лифту.

— Это кто такой был? — спросил я у них, когда двери закрылись и кабина поехала вниз.

Мужики переглянулись и уставились на меня.

— Ты не знаешь, что ли?

— А должен? — удивленно уточнил я. — Вообще впервые вижу.

— Ну, считай, что тебе повезёт, если больше и не увидишь, — проворчал второй. — Константин Браницкий это был.

Та-а-а-ак. А вот теперь интересно. Я же знал это имя… откуда? Вспомнил! О нём говорила Изабелла! Именно он хотел купить коллекцию Димитровых!

— Так куда тебя отвезти? — спросил один из них, и я сказал, что ближайшая станция метро подойдёт. Называть свой домашний адрес было просто глупо.

Даже если учесть, что, скорее всего, для такого человека, как Волков, узнать, где я живу, вряд ли представляет большую проблему.

Минут через десять машина тормознула у ближайшего входа в метро. Охранники Волкова даже прощаться не стали. Глянул на часы. Почти половина первого. Надо ехать домой. Ещё с сестрой объясняться.

Но сначала нужно решить насущную проблему. Руслан и словом, и делом доказал, что я могу прийти к нему на «тренировку» в любое время. И ведь этот гад не соврал. Я даже после полуночи приходил, а он всё равно торчал там.

Ладно. Чёрт с ним. Но за заплаченные деньги я собирался побороться.

***

Постучал в дверь. Ничего. Постучал ещё раз. Всё равно тишина. Да ладно? Серьёзно? Его нет на месте?

Решил постучать ещё раз. В последний раз, так сказать. Но не успела рука коснуться двери, как та открылась.

— Ч… Чего-о-о-о-о надо? — услышал я недовольный женский голос.

А я-то думал, что Рус всё-таки проснулся. Не, нифига. Вместо него дверь открыла высокая молодая девушка. Подтянутая, стройная фигура, одета лишь в короткие шорты, чёрный топ и спортивные кроссовки. Длинные красные волосы стянуты в тугой хвост на затылке. Именно красные, а не ярко-рыжие.

И хороший такой запах алкоголя вместе с мутным взглядом намекал, что выпила она немало. Настолько, что я её эмоции почти прочитать не мог. Там была такая каша, что выцепить какие-то отдельные не представлялось возможным.

— Чё припёрся, кто такой? — чуть запинаясь, повторила она.

— Руслан тут? — спросил я вместо ответа.

— Не, дела… свалил по делам, — хмыкнула она. — Так ты не ответил. Кто такой и чё припёрся?

— Слушай, а ты не слишком наглая, чтобы так говорить с незнакомцем?

Она наклонилась ко мне, слегка пошатнувшись при этом.

— А я как хочу, так… так и буду разговаривать. Понял…

И начала заваливаться вперёд. Выбор, конечно, невелик. Пришлось ловить её, хотя, признаюсь, побороть искушение просто отойти в сторону и позволить пьяному телу приземлиться плашмя на асфальт, оказалось не так уж и просто.

Подхватив девушку под руки, пару секунд постоял, пытаясь представить, как, наверное, странно это выглядит со стороны. Вариантов всё равно немного. Не бросать же её здесь. Затащил сопящую мне в плечо пьяную девчонку внутрь и закрыл за собой дверь.

Внутри никого. Полная тишина.

Немного подумав, потащил её через зал в сторону открытой двери, где у Руса был кабинет. Там хоть свет горел. Усадил незнакомку в кресло, едва не споткнувшись на входе об валяющиеся на полу смятые пивные банки. Их там штук пять или шесть валялось. Это она так пивом закидалась? А, не. Не только. Взял практически пустую бутылку текилы, стоящую на столе. Выпивки внутри оставалось чуть больше, чем на одну или две стопки.

Где-то зазвонил телефон. Нашёлся он не сразу. Валялся в мусорке у стены напротив стола. С треснувшим, но всё ещё продолжающим работать экраном. А на стене над мусоркой небольшая вмятина, ясно показывающая, куда именно прилетел телефон. Да и не то чтобы у меня было большое желание его искать. Если честно, я уже подумывал просто свалить отсюда. Хотя мысль оставить эту пьяную балбесину и казалась крамольной. Ну вот не из тех я, кто бросает женщин в подобной ситуации. Причина напиться может быть разной.

Телефон звонить перестал. Из любопытства глянул на покрытый трещинами экран. Двенадцать пропущенных звонков. Пять от Руса. И ещё семь от какого-то «Козла». Ага. Так и записан в списке контактов. Пока думал, телефон зазвонил в тринадцатый раз.

Ладно. Сообщу ему что здесь происходит. Пусть забирает эту проблему себе, а я в другой раз заеду.

— Аня! — услышал я крик из динамика, едва только снял трубку. — Не делай глупостей! Слышишь меня?! Просто скажи мне, где ты, и я приеду…

— В зале она у тебя.

— Ты ещё кто такой?! — тут же тон сменился со встревоженного на угрожающий.

— Рахманов это. Я к тебе приехал. А дверь она открыла. Пьяная вдрызг.

— Ох, блин. Она выпила?! Сколько?

— Налакалась пива. И бутылку текилы почти выпила, — сообщил я ему, глянув на стоящую на столе бутылку.

— Дерьмо. Она спит или что?

— Вроде вырубилась. — Я наклонился к развалившейся в кресле девчонке и даже ткнул её кончиком пальца в щёчку. Она поморщилась и продолжила дрыхнуть. — Да, точно спит.

— Так! Рахманов! Послушай меня. Я скоро приеду. Не выпускай её из зала. И не буди. Если проснётся, то ни в коем случае, ты слышишь меня?! Ни в коем случае не провоцируй её! Ты понял меня?

— Ладно. Не проблема.

— Всё. Я скоро приеду!

И отключился.

— Ну и к чему это было? — поинтересовался в пустоту.

Ответа, разумеется, я не получил. Только тихое сопение спящей девушки.

Пошёл в душевую, попутно прихватив чистое полотенце из стопки в зале. Что ни говори, но вот это мне нравилось. На специальном столике в зале всегда лежала стопка чистых и свежих. Хоть умоюсь, пока время есть. Включил воду, вымыл руки и ополоснул лицо. Спать хотелось уже неимоверно. А ведь завтра рано утром ещё на работу ехать…

Громкий стук донёсся до меня из зала. Ну и славно. Сейчас передам эту болезную Руслану и со спокойно совестью уже пойду домой.

Пока шёл к двери, как-то поздно в голову пришла мысль о том, что, вообще-то, это его зал. По идее, у него должны быть ключи, так что стучать в двери собственного заведения большого смысла как бы не было.

— Анна! Открывай, сука, я знаю, что ты здесь!

Стук в дверь продолжился.

Ладно, это точно не он. Щёлкнул замком и открыл дверь. Снаружи стоял парень лет двадцати пяти в кожаной куртке и джинсах.

— А ты ещё, мать твою, кто такой? — требовательно спросил он.

— Могу задать тот же вопрос, — произнёс я.

— Где Анна?

— А кто спрашивает?

— Это не твоё дело, — тут же набычился он и попытался пройти мимо меня в зал, но я перегородил ему проход. Заодно ощутил, что и этот тоже успел уже накидаться. Чё за день сегодня такой, что все бухают-то?

— Вообще-то, моё. Ещё раз, ты кто такой будешь?

— Тот, кто тебе кости переломает, — огрызнулся он. — Эта сука здесь?

— Ага. Очень страшно. Слушай, друг, шёл бы ты отсюда. Анны здесь нет. А даже если бы и была, то она явно не хочет с тобой разговаривать.

— Слыш, ушлёпок, сдристнул отсюда в страхе! — рявкнул он и попробовал грубо оттолкнуть меня с прохода, а когда понял, что уходить я не собираюсь, просто дал мне в морду.

Не. Не вышло. Пусть большим знатоком мордобоя я не был, но главное правило уяснил давно. Главное в драке — не получить по морде. И этому правилу я старался следовать.

Когда твой противник пьян, это не так уж и сложно. Хватило просто отклониться чуть в сторону, чтобы сжатые в кулак пальцы разминулись с лицом.

А дальше я просто врезал ему с ноги по яйцам. Попал не очень удачно, но всё равно чувствительно. Мой противник застонал, выругался. И попробовал прыгнуть на меня ещё раз. Ну я и врезал ему снова. В то же место. Ага. Вот такая скотина. Мне тут не до джентльменства.

— Ах ты тварь… — сдавленно прошипел он, схватившись за промежность и оседая на пол. — Да я из тебя все кишки голыми руками выжму…

— Друг, ты сейчас даже влажную мочалку не выжмешь, — осадил я его, тем не менее особо не подходя к нему ближе. А-то мало ли что. Кинется ещё. — Давай ты сейчас посидишь тут, придёшь в себя и просто и по-хорошему свалишь отсюда, и на этом закончим? Идёт?

Похоже, что такой вариант ему не понравился. Чел сунул руку под куртку и выхватил нож.

— Совсем дебил? — искренне спросил я его, когда он с явным трудом, но завидным упорством начал подниматься, тяжело опираясь на стену. — Ты что с ним делать собрался, идиот?

Мой вопрос поставил его в тупик. На страдающем от боли пьяном лице отразилось что-то среднее между недоумением и странным понимание той ситуации, в которой он находился. Я даже на пару секунд поверил, что он сейчас одумается и поймёт, что творит лютую дичь.

Не одумался. Похоже, что выпитый алкоголь и бурлящие эмоции совсем мозги парню отключили.

С яростным криком он вскочил на ноги и прыгнул на меня…

…и влетел лицом прямо в резко закрывшуюся на его пути дверь. Ощутив глухой удар, я немного приоткрыл её, оценив состояние своего противника. Тот лежал на земле, съехав мордой по двери. Нож же остался торчать из преграды, уткнувшись в неё лезвием.

— Что за хрень тут происходит?!

Выглянул, заметил идущего по улице в нашу сторону Руслана.

— Здарова, Рус.

— Привет, Саша. Что происходит?

— Да вот, пришёл тут один, — указал я на пытающегося подняться с земли пьяного парня. — Требовал, чтобы я его внутрь пустил.

Руслан наклонился и за волосы поднял голову бедолаги, рассмотрев разбитое лицо.

— Гоша? Так и знал, — почти что выплюнул он, а затем повернулся к мне. — Это ты его так отделал?

— Не, это он двери проиграл, — хмыкнул я, указав в сторону пятно на двери, из которой по-прежнему торчал нож.

— Придурок. Я говорил тебе, чтобы ты больше тут не появлялся? — поинтересовался он у явно потерявшего боевой задор парня.

— Рус, да я…

— Рот закрой, пока я тебе оставшиеся зубы не выбил. Я тебе сказал отстать от Анны? Говорил? А ты что сделал?

— Руслан, да я же…

— Хлебало завали, это был риторический вопрос! Пошёл вон отсюда! Ещё раз тебя или твоих дружков тут увижу, выбью зубы всей вашей своре. И руки с ногами до кучи переломаю.

Дабы подкрепить собственные слова, Руслан от души так врезал ему с ноги. А затем ещё раз добавил. Я бы, может быть, пожалел парня, но не мои проблемы. И вообще, не люблю, когда на меня кидаются с ножами. Да и, судя по всему, он сам напросился.

Когда скулящий визитёр ползком скрылся в переулке, Руслан тихо выругался и выдернул нож из двери.

— Теперь дверь еще чинить после этого дегенерата, — расстроенно пробормотал он, осматривая полотно. — Анна где?

— У тебя в кабинете дрыхнет, пошли.

Дальше я стал свидетелем занятного зрелища. Руслан зашёл в кабинет. Коротко посмотрел на мирно спящую в кресле девушку, облегчённо выдохнул. Снял с себя куртку, аккуратно её накрыл, после чего вышел, тихонько закрыв за собой дверь.

— Слава богу, что она спит.

— А могла не спать? — не смог я удержаться от вопроса.

— Поверь, тогда бы мы с тобой сейчас тут не разговаривали, — Рус с опаской глянул в сторону закрытого кабинета. — Хорошо, что ты нашёл её в таком состоянии, а то…

— Вообще-то это она мне открыла.

— В смысле.

— В прямом. Я приехал и постучал. А она открыла.

— И ты всё ещё стоишь здесь на своих двоих? Ай, не бери в голову. Спасибо, что помог.

— Да мне-то не в тягость. — Я огляделся. — Слушай, Рус, я чего приехал. Я пропустил несколько дней и…

— А, да, — будто он только что вспомнил. — Да. Помню. Ты не приходил.

— Ага. И я хотел бы…

— Можешь пойти нахрен.

Даже не знаю, смеяться мне или плакать.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно, — с хмурым видом кивнул он. — У нас был уговор. Ты его нарушил. Всё по-честному.

— Знаешь, мне было весьма не просто прийти сюда, если учесть, что я почти полтора дня в больнице пролежал. Так что я физически не мог сюда свою задницу притащить…

Я вдруг запнулся и замолчал.

— А какого хрена я вообще оправдываюсь?! — Я вдруг понял, что мне, собственно говоря, плевать на деньги.

Их я смогу заработать ещё. Другое дело, что мне хотелось заниматься именно здесь. Уж не знаю почему, но чем-то что место меня зацепило. Но если мне приходится оправдываться, как маленькому просто потому, что Руслан закусил удила из-за собственных упёртых принципов, то это не моя проблема.

— Знаешь что, Рус? Иди-ка нахрен сам, — произнёс я не без удовольствия. — Я делал всё так, как ты хотел. Выдержал каждую твою долбаную тренировку. И пришёл сюда, чтобы продолжать это делать. Но дальше унижаться перед тобой не собираюсь. Передавай привет своей подружке и пока.

Развернулся и направился к выходу со смешанными чувствами. Обидно. Этот зал мне нравится, но самоуважение дороже.

— Саша!

Я обернулся.

— Ладно, может, я не прав. Можешь прийти завтра вечером, — проговорил Руслан.

Посмотрел на него. Подумал.

— Нет, Рус. Не приду. Подачки мне не нужны. Бывай.

Я без тени сомнения вышел на улицу. Зато высплюсь. Завтра первые встречи с клиентами по новым делам, а я хочу отдохнуть и подготовиться к ним. Хватит филонить. Пришла пора работать.

Глава 6

Звук сильной пощечины прозвучал как удар хлыста.

— Идиот! — не скрывая своей злобы, рявкнул Алексей Волков, глядя на упавшего на пол младшего сына.

Барон стоял в центре огромной гостиной своих апартаментов, где всего час назад встречался с этим наглым пацаном.

Даниил в страхе посмотрел на отца, пытаясь не заскулить от боли. Его лицо всё ещё не восстановилось после того позорного избиения в ресторане.

Барону пришлось потратить немало денег на услуги врачей и исцеляющие артефакты, чтобы привести лицо сына в более или менее нормальное состояние. И специально попросил, чтобы его не исцеляли полностью. Хотя бы сейчас этот поганец должен был ощутить последствия своих идиотских выходок.

Так что полученная только что пощёчина оказалась куда болезненнее, чем могла бы быть.

И Волков прекрасно это понимал.

— Папа, я… — начал было Даниил, но оказался тут же прерван гневным выкриком.

— Закрой рот, щенок! — Волков едва сдерживался, чтобы не врезать сыну тростью. — Сколько раз я говорил тебе вести себя нормально?! А?! Сколько раз повторяется одно и то же?!

— Да он первый на меня напал!

Нет. Всё же он не удержался. Перехватив трость, барон врезал сыну по лицу. А затем ещё раз, когда тот попытался прикрыться руками.

— Первый? Он начал первый?! Ты что несёшь, недоносок ты поганый?!

Это было настолько глупо, что барон мог бы рассмеяться, если бы не был сейчас настолько зол. Его тупой, совсем зажравшийся и охреневший от чувства собственной безнаказанности сын получил то, на что нарывался так давно. И что он говорит в своё оправдание? Что тот, кто его отделал, совсем справедливо, как полагал Волков, начал первым? Что за поганый детский лепет?!

Барон занёс руку с тростью, но так и не ударил. Одного взгляда на покрытого ссадинами и синяками младшего сына, сжавшегося на полу перед ним и унизительно прикрывающегося руками, хватило, чтобы гнев ушёл.

Не из большой любви к сыну. Просто ему было жалко тратить силы на это ничтожество.

Услышав шорох сбоку, Волков повернулся. Максим и Артём стояли, боясь даже шевельнуться. Губы барона растянулись в улыбке. Давно он не видел в их глазах такой покорности.

Хотя, может быть, наоборот? Это они давно не видели его в гневе. Давно пора было показать сыновьям, что бывает, если разозлить их отца.

— Теперь ты! — Кончик трости, словно остриё меча оказался нацелен в грудь старшему. — Чем ты думал, Артём?

— Ты был на встрече, а мы не хотели тебя беспокоить…

— Ты совсем кретин?! Кто-то избил моего сына! Твоего брата… пусть даже и этого тупого недоноска! И ты решил, что можешь сам решить проблему?!

— Ты сам говорил, что мы должны действовать самостоятельно, — стараясь сохранять спокойствие в голосе, произнёс Артём, стараясь не смотреть на всё ещё лежащего на полу младшего брата.

— Я говорил, что вы должны думать! Думать, прежде чем что-то делать! И? Что сделал ты? Воспользовался связями с отцом своей дурной жены, чтобы… что? Послать к этому парню ряженых твоего свёкра?

— Я хотел решить проблему, — только и произнёс Артём, не зная, что ещё сказать.

Волков покачал головой.

— Как?

— Что?

— Как ты собирался её решить, Артём?

— Ну, мы бы с ним поговорили, — запнувшись проговорил он. — Поучили бы его уму-разуму и…

— Нет. — Барон даже не знал, смеяться ему или плакать. — Похоже, что ты такой же тупой, как и твой брат. Ещё раз спрашиваю. В последний. Что вы собирались сделать, когда его привезли бы к вам…

— Да прибили бы его! — взвизгнул Даниил с пола. — Избили бы его, как он меня. Сломали бы ублюдку руки и но…

Трость врезалась ему в скулу с таким звуком, словно только что сломала кость.

— Я не тебя спрашивал, — огрызнулся барон и тут же вновь повернулся к старшему сыну. — Благодари Даниила, что он это сказал, а не ты. Не то получил бы сам.

Говоря это, он угрожающие потряс тростью перед глазами сына, и Артём хорошо заметил кровь на её кончике.

— Вы тупые, безмозглые и не способные хоть как-то думать идиоты, — устало вздохнул барон. — Вы собирались напасть и избить человека, который спас жизнь сыну Лазаревых. Их сыну, тупые вы идиоты! О да. Что, Артём вылупился? Не знал, да? А я вот знаю. Вы хоть понимаете, что сделал бы Лазарев, если бы узнал, кто за это ответственен?

В помещении повисла тишина. Волков смотрел на своих детей, ожидая от них ответа. Хотя это, наверное, не совсем так. Он знал, какой ответ в итоге получит. Тут, скорее, был воспитательный момент, хотя отец давно потерял надежду на то, что его дети смогут добиться того же, чего и он собственными силами и мозгами.

— Я не знал, — наконец выдавил Артём.

— Ты не знал, — повторил барон. — Но ты должен был! Что такое быть аристократом?! А? Что это значит, я вас спрашиваю?

Волков указал тростью в сторону Даниила, и тот съёжился, ожидая нового удара.

— Ладно этот идиот. Его ничего кроме своих шлюх, денег и развлечений не интересует. Но ты, Артём! Ты мой первый наследник! Ты должен понимать…

— Власть, — спокойно произнёс молчавший всё это время Максим. — Власть и Игра. Прости, отец. Мы совершили ошибку, подумав, что он обычный простолюдин. И мы не знали о его связях с Лазаревыми.

Отец посмотрел на своего среднего сына, и впервые за весь вечер на его лице появилось что-то похожее одобрение.

— В этом и смысл, Максим. Не в поспешных действиях. Не в глупой детской порывистости. Забудьте о ней. Вы не дети. Вы те, кто стоит над огромной массой тупых людей. И вы должны сохранять эту власть. Вы должны думать о том, куда можете наступить и какой ход можете сделать.

— Я понимаю, отец.

Волков стоял ещё несколько секунд, глядя на детей, а затем вздохнул и пошёл в сторону своей любимой террасы. Его гость всё ещё не ушёл.

— Пошли вон, — коротко бросил он, так и не повернувшись к ним. — И уберите отсюда этого недоноска. Артефакты ему не давать. Пусть терпит. Может, так хоть чему-то научится.

Вся эта ситуация раздражала его до безумия. Вместо того чтобы заниматься действительно важными проблемами, ему теперь придётся как-то решить и это дело.

— Что, проблемы в семье? — спросил разлёгшийся на кушетке рядом с открытым камином граф.

Браницкий, как и всегда, чувствовал себя здесь как дома. Он вообще вёл себя везде так, словно всё окружающее принадлежало лично ему.

— Проблемы с воспитанием, — сухо отозвался Волков, подходя к своему креслу и с удовольствием опускаясь в него.

— Ты паршиво выглядишь, Лёша, — как бы между делом произнёс Браницкий, покачивая в руке бокал с коньяком. — И ты так и не рассказал, что это был за парень, с которым ты встречался.

— Он никто, — отрезал барон, поплотнее запахивая полы халата.

— И ты позвал этого «никого» к себе на приватную встречу? — хохотнул развалившийся на кушетке граф. — Оставь эту чушь для кого-нибудь другого, Лёша. Дай угадаю: это как-то связано с той экзекуцией, что ты сейчас устроил своим неразумным детям?

— Как будто ты и сам этого не знаешь.

— Знаю, — усмехнулся он. — Но мне порой нравится слышать, как люди признают свои ошибки.

Волков поморщился, но так на это ничего и не сказал. Что толку оскорбляться на правду.

— Даниил сделал глупость.

— Опять?

— Скорее, снова. Очередную. Нарвался на особо ретивого парня. И ладно бы это произошло где-нибудь ещё. Так нет, этот идиот решил покрасоваться и поехал в заведение к Молотову.

Услышав это имя, Браницкий только тихо рассмеялся.

— Всё ещё не можешь простить ему тот случай?

— Скорее, я лучше сдохну, — беззлобно огрызнулся Волков, наливая себе коньяк. — Ты не хуже меня знаешь, как Молотов ненавидит меня и мне подобных. Лучше скажи, зачем ты пришёл, Константин?

Граф повернулся к нему и улыбнулся. От этой улыбки, исказившей покрытое ожогами лицо, Волкову стало не по себе. Репутация графа уже давно шла впереди него.

— Ты плохо выглядишь.

— Ты уже говорил мне это.

— Нет, я имею в виду, что ты действительно выглядишь паршиво, Алексей. Сколько?

— Полгода. Может быть, восемь месяцев, — немного подумав, произнёс Волков. Скрывать большого смысла не было. — Врачи давали мне год. И это было два года назад. Но, боюсь, что в этот раз старуху уже не переиграть.

— К Распутину обращался?

— Да. Ещё два года назад. Поэтому я до сих пор сижу здесь, а не лежу в могиле. — Барон поморщился, вспомнив лечение. — Но даже у его сил есть свои пределы. К сожалению.

Волков взболтнул в руке бокал, покатал напиток по стенкам, сделал глоток. Крепкий коньяк огненной каплей пронёсся по горлу и упал в желудок, прогревая тело.

— Ты так и не сказал, зачем именно приехал, — напомнил ему Волков.

— А ты не ответил, что это был за пацан.

— Простолюдин. Какая тебе разница?

— Мне? — удивился граф. — Мне никакой. Но он интересен тебе. А значит, теперь он интересен и мне. Ты же знаешь, мне нравится всё интересное. В противном случае жизнь была бы скучной.

— Это по этой причине ты встречался с Димитровой за пару дней до того, как та девка попыталась убить Лазарева по её же приказу? — ни на что не намекая спросил Волков, одновременно с этим показывая, что и он многое знает.

— Мне показалось, что всё идёт как-то скучновато, — пожал плечами граф и сделал глоток коньяка.

— Ты ведь так и не получил коллекцию Димитрова, — напомнил ему Волков. — Разве не в этом была твоя цель?

— А ты думаешь, что я не получил то, чего хотел? — вопросом на вопрос ответил Браницкий, и его покрытое шрамами от ожогов лицо растянулось в довольной улыбке. — Так что там с твоими мальчиками? Если хочешь, я мог бы провести с ними… воспитательную беседу.

— А вот это уже не твоё дело, — огрызнулся Волков. — Чтобы щенки вели себя так, как требуется, иногда приходится их бить. Но делать это я буду сам. Так что говори, зачем приехал, или допивай коньяк и проваливай.

Любой другой на месте Волкова трижды подумал бы перед тем, чтобы разговаривать так с этим человеком. Но ему было плевать. Ему теперь уже на многое было плевать.

И по-хозяйски развалившийся на кушетке граф прекрасно это понимал. И даже уважал сидящего рядом с ним человека за это.

— Я хочу провести в скором времени аукцион в одном из твоих отелей.

— Как обычно?

— Да. Сам понимаешь. Публика будет не та, которую позовут к себе те же Филатовы. А у тебя это сделать удобнее всего.

— Не проблема. Товар?

— Как обычно. Произведения искусства. Немного артефактов. Может быть, несколько девочек…

Последнее заставило Волкова скривить лицо. Слишком уж хорошо он знал, в качестве какого именно товара там будут эти девушки.

— Только не из Империи, Костя, — поставил условие Волков. — Тут даже мои семейные связи с Гавриловым не помогут. Ты прекрасно знаешь, что будет, если кто-то узнает, что торгуешь подданными государства.

— Насчёт этого не переживай, — отмахнулся от него Браницкий. — Они даже слов-то по-русски не знают.

— Тогда ладно. Когда?

— Скоро. Я сообщу тебе…

***

Проснулся с утра. Заглянул в комнату к сестре. Угу. Ксюха уже пришла и дрыхнет мёртвым сном. Постоял, подумал. Было желание разбудить её и поболтать, но это как-то уж слишком жестоко. Надеюсь, что сегодня приду домой пораньше и всё же извинюсь перед ней за то, что пропал.

Это желание ещё стало ещё сильнее, когда я зашёл на кухню и обнаружил на стоящей на столе тарелке завтрак и записку.

«Не пропадай больше, пожалуйста. Я волновалась. Хорошего тебе дня».

Нет. Точно надо будет обязательно с ней поговорить. А ведь кто другой мог бы на её месте и истерику устроить. Всё же я за время своего второго «детства» часто вот так загуливал, так что она привыкла. Да только вот вряд ли стала меньше волноваться.

Быстро позавтракав и помывшись, оделся и поехал на работу.

Марина опередила меня всего на пару минут. Она как раз раскладывала бумаги на столе, когда я вошёл в отдел.

— Доброе утро.

— Утро добрым не бывает, — буркнула она, просматривая документы. — Ты в курсе, что у нас сегодня встреча с клиентом?

— Ну как бы да. Это я и попросил тебя её назначить…

Марина пару секунд смотрела на меня, а затем отложила документы.

— Саша, я думаю, что не очень хорошо понимаешь. Брать сразу два дела…

— Нет, Марин, — прервал её, садясь за стол. — Это ты не понимаешь. Прости, конечно, но мы теперь будем работать иначе. Больше никаких «одно дело в месяц, а потом безделье». Нет. Хватит.

— Погоди, ты имеешь в виду…

— Этими двумя делами мы не ограничимся, — кивнул я ей. — Заканчиваем с ними и берём новые, если будут.

Услышав мои слова, она скисла.

— Зачем?! Саша, да нам даже по условиям компании не нужно делать больше двух в месяц и…

— А ты забудь о об этих требованиях. Или ты хочешь всю жизнь жить по чьим-то условиям и довольствоваться подобной ерундой? Я вот не хочу. Меня такое не прельщает. Когда встреча?

— Через два часа…

— Отлично. Хватит болтать. Нам ещё бумаги готовить к приезду клиента.

Несколько секунд она смотрела на меня недобро, затем вздохнула и пошла к своему столу.

— Это мой отдел вообще-то, какого фига я должна этим заниматься… — услышал я очень и очень тихое ворчание. Правда, не сомневаюсь, что сказано оно было именно с тем расчетом, что я его услышу.

А всё, Мариночка. Игры кончились. Хватит дурью маяться.

Правда, долго просидеть за столом я не успел. Зазвонил телефон.

— «Pro brono», — ответил я. Вообще полагалось назвать полное наименование отдела, но нафига тратить время. Все и так знают.

— О, Саша, — прозвучал в трубке знакомый и звонкий голос. — А я как раз тебя и ищу.

— Привет, Кристина, — улыбнулся я, заметив, как при этих словах сидящая за своим столом Марина тут же бросила в мою сторону короткий, но пристальный взгляд.

— Привет-привет. Поднимись на шестьдесят седьмой, пожалуйста. Тебя хотят видеть в кабинете Лазарева.

Я нахмурился.

— Он уже приехал на работу?

Вроде бы Роман говорил, что будет отлёживаться ещё как минимум несколько дней, так что я искренне удивился, когда услышал…

— Нет, прости. Я, похоже, неправильно выразилась. Не к нему. Тебя хочет видеть Павел Владимирович.

О как.

— Понял, сейчас буду, — сказал и повесил трубку.

— Что такое? — поинтересовалась Марина с таким видом, будто ей всё это совсем не интересно.

А вот её эмоции говорили о самом неподдельном интересе, который она всеми силами пыталась скрыть.

— К начальству вызвали, — коротко бросил я, надевая пиджак.

— Это к Роману Павловичу, что ли?

— Ага. К Лазареву, да только не к тому.

Её глаза аж округлились и стали размером с блюдца.

— Погоди, его отец здесь? Офигеть. Да я за всё время, что здесь работаю, видела его дай бог если пару раз.

Ага. А я вот что-то зачастил с ним встречаться. И не скажу, что подобная перспектива меня чересчур радовала.

Вышел из кабинета и направился к лифтам. Вызвал. Зашёл внутрь и ткнул в кнопку шестьдесят седьмого этажа.

— Постойте! — услышал я женский окрик, когда двери уже начали закрываться. — Придержите лифт, пожалуйста!

Ну, мы люди хорошие. Успел нажать на кнопку открытия дверей как раз за пару секунд до того, как они закрылись бы окончательно.

— Ох, спасибо, — пролепетала забежавшая внутрь и немного взъерошенная девица. — А то я уже думала, что не успею.

Так. Ладно. «Взъерошенной» её можно было бы назвать только в том случае, если предварительно принять за факт, что этот образ создавался, наверное, час перед зеркалом, если не больше. Классические белая блузка и чёрная юбка-карандаш. Темные колготки и туфли на невысоком каблуке, в достаточной мере подчеркивающее стройные и красивые ноги. И творческий, явно созданный специально лёгкий беспорядок в идеальной на первый взгляд причёске.

Забежавшая в лифт рыжая красотка тут же стала поправлять локоны, отработанным движением заправив один за ухо. Затем посмотрела на меня таким взглядом, будто только что увидела.

— Погоди, ты же Саша, да? — спросила она, глядя на меня зелёными глазами и чуть прикусила нижнюю губу. — Из новеньких, да?

И? Что это за хрень? Я смотрел на неё и пытался понять, что сейчас вообще происходит. Почему? Да потому, что её эмоциональный фон ни на секунду не сходился с тем, что я видел.

— Да. Работаю с бесплатными делами, — ограничился коротким ответом.

— Ох, должно быть, это так здорово! — восторженно захлопала она глазками. — Вы ведь помогаете простым людям. Это так благородно…

— Это моя работа, — поправил я её.

— А меня зовут Рита. Я вот целыми днями только с бумажками разбираюсь, — состроила разочарованный вид и показала на папки с бумагами у себя в руках. А затем вдруг просияла, словно вспомнила что-то. — Слушай, а может быть, сходим куда-нибудь после работы? Выпьем вместе кофе или…

— М-м-м-м… Не, Рита, не думаю, — протянул я. — Спасибо, но мне не интересно.

Её лицо в этот момент надо было видеть. Выражение такое, словно я ей только что пощёчину отвесил. Оно, вероятно, неудивительно. Сразу видно, что к отказам она не привыкла. С такой-то внешностью только безумец или импотент откажется попробовать захомутать такую милашку, что решила пофлиртовать с ним прямо в лифте. Ну хотя бы ответить любезностью или что-то вроде этого.

Но у меня имелось одно значительное преимущество. Я буквально ощущал, что за её предложением крылось… что-то. Без понятия, что именно, но явно что-то не особо хорошее. Несмотря на свой милый, немного возбуждённый и невинный вид, от неё веяло таким холодом, будто я стоял в одном лифте со змеёй, которая только и ждёт момента вцепиться в меня клыками.

Опомнившись через пару секунд, она вскинулась.

— Прости, я, наверное…

Что именно она хотела сказать, я так и не узнал. Кабина остановилась, и я быстро покинул лифт, не желая оставаться в нём дольше необходимого. Пока шёл в направлении кабинета хозяина компании, вдруг вспомнил, где именно её видел. В самый первый день, во время общей планёрки, где меня определили в отдел к Марине. Рита одна из новеньких, взятых на работу.

А значит, скорее всего, она одна из нас четверых, кого затащили в эту дурацкую игру.

Так что покупаться на её идиотские предложения определённо себе дороже.

Прошёл через фойе, помахав Кристине, на что получил улыбку и такое же махание ручкой в ответ. Во-о-о-от. С ней всё просто. Кристина искренне рада была меня видеть. Не, не то чтобы она вдруг воспылала ко мне какими-то чувствами. Она так ко всем относилась. Уже успел оценить её эмоциональную реакцию. С кем бы ни общалась, создавалось дьявольски правдоподобное впечатление, словно действительно была рада видеть этого человека. Как по эмоциям, так и в мимике.

А может быть, она и правда на самом деле была такой доброй, приветливой и отзывчивой.

Кабинет графа Павла Владимировича Лазарева располагался в дальней части этажа. Хотя кабинет — это слабо сказано. Кабинетище! Огромное помещение, разделённое на рабочую зону и место для отдыха. Дорогая мебель из натуральной кожи. Несколько полотен на стенах. Широкий и роскошный бар вдоль одной из стен. Дорого-богато, короче. Очень дорого и очень богато.

Сам же хозяин кабинета сидел за столом и что-то просматривал на экране своего ноутбука.

Постучав по стеклянной двери, привлёк внимание высокого начальства. Граф поднял голову и махнул мне рукой.

— Заходи, Рахманов.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался я.

— Да, добрый. Садись, — указал он рукой на кресло перед своим столом.

Отказываться я не стал.

— Вы хотели меня видеть?

— Да, Александр, хотел, — проговорил Лазарев, когда я опустился в кресло напротив его стола, и протянул мне несколько бумаг. — Это предварительное заключение прокурора о деле Изабеллы Димитровой. В следующий понедельник на слушании с неё снимут все обвинения, и она будет освобождена из-под стражи. Ты будешь присутствовать в зале суда с Романом.

Вот тут я удивился.

— Ваше сиятельство, простите, но это дело ведёт ваш сын и…

— Я знаю, чем именно занимается Роман, — перебил меня граф. — И прекрасно знаю о его отношении к… своей клиентке. И должен признать, что меня в значительной мере беспокоит то, как он провёл это дело. Скажу даже больше того: оно меня не устраивает. Совсем.

Та-а-а-ак… вот сейчас не понял. Хотелось бы, конечно, быть всезнающим и супер-пупер-умным, но, к сожалению, мысли я читать не умею. Только эмоции. А в случае с графом даже это толком не работает. И по лицу его ни черта не прочитаешь. Так к чему такие вот заходы?

— Извините, ваше сиятельство, но не уверен, что понимаю, к чему именно вы клоните…

— К тому, что Роман отвратительно выполнил свою работу, — довольно жёстко произнёс он. — И ты как его помощник в этом деле сделал куда больше, чем он. По сути, если бы не его связь с клиенткой, то я не сомневаюсь, что он значительно раньше пришёл бы к тем выводам, к которым пришёл ты. Поэтому я хочу, чтобы ты взял это дело на себя. Роман будет временно отстранён, а ты закроешь его.

Вот так вот. Я снова вас спрашиваю, с чего такие вот заходы? Да если бы эта дура Елизавета не использовала Юлию, чтобы напасть на нас, то я бы никогда не додумался, как всё произошло. Да и то, это была догадка. Как бы ни неприятно было признавать, но мне повезло. Такова истина. Проблема в том, что если бы не это, не уверен, что всё закончилось бы именно таким образом.

И вот теперь Лазарев за каким-то чёртом хочет отдать эту заслугу мне одному? Закрыть такое дело — это не шутки. Всё же замешаны аристократы, так что новости разлетятся быстро. Это известность. Более того, это хороший буст к репутации. Когда я приду в зал, судья затребует причину смены защитника. И тут либо говорить правду, либо врать. В любому случае все будут знать, что Романа отстранили. Ведь о том, что он попал в больницу, открыто не сообщалось. По крайней мере, я о таком не слышал…

— Нет, ваше сиятельство, — покачал я головой. — Прошу меня простить, но это дело изначально вёл ваш сын. И именно он должен его закончить. Я его подсиживать не стану.

Лазарев несколько мгновений сидел и смотрел на меня в тишине, после чего кивнул каким-то своим мыслям.

— Хорошо. Я тебя услышал.

Мне показалось или в его голосе прозвучали довольные нотки?

— Тогда перейдём к следующему вопросу. Я слышал, что у тебя появились проблемы с Алексеем?

— Простите?

— Ах, да. С бароном Волковым, — поправился Лазарев.

— Строго говоря, ваше сиятельство, с ним у меня нет никаких проблем. Скорее, с его сыном.

— Значит, заявление, которое его сын подал на тебя в полицию, соответствует истине?

— Смотря, что в нём указано, — пожал я плечами.

— То, что ты избил его сына.

— Ну, строго говоря, да. Соответствует.

— Причина конфликта?

— Он оскорбил девушку, которая в тот момент находилась рядом со мной. А после этого напал на меня на улице. За что и получил в ответ.

— Свидетели?

— Огромное количество людей, — с неохотой признал. — Но в основном они видели нашу стычку на улице.

Я кратко рассказал Лазареву, как и что случилось. Так же добавил, что уже ездил в «Параграфъ» и даже переговорил с его начальством. Чем, похоже, Лазарева изрядно удивил.

— Ты говорил лично с Молотовым?

— Да, — хмыкнул я. — Только не уверен, что могу обсуждать с вами предмет разговора…

— Можешь не говорить, — отмахнулся граф. — Я и так понимаю, что это означает. Дай угадаю. Он сообщил тебе что-то вроде «мои люди ничего не видели, а записей нигде нет». Угадал?

О как. Интересно.

— Ну что-то вроде того, — улыбнулся я.

— Хорошо. Значит, ничего сложного в законном плане не предвидится.

А вот последняя его фраза меня немного напрягла.

— В законном?

Граф немного помолчал.

— Да, Саша, в законном. Я надеюсь, что ничего другого не случится, но всё-таки будь в ближайшее время поаккуратнее. И не нужно делать такое лицо. Я беспокоюсь за тебя не просто так. Как уже сказал, ты спас жизнь моему сыну. И поверь, я очень это ценю. Когда появятся собственные дети, ты поймёшь мою благодарность.

Детей у меня даже в прошлой жизни не было. Не то что в этой. Но, кажется, я понимал, о чём именно он говорит.

— Постараюсь, ваше сиятельство.

— Ну и славно. Иди работай. Я слышал, что вы взяли себе сразу два дела? — спросил он и, когда я кивнул, продолжил: — Смотрите не надорвитесь.

В ответ я лишь улыбнулся. Подумаешь, всего два. Я собирался сделать куда больше.

Гораздо больше.

***

Когда за молодым человеком закрылась дверь, Павел проводил его глазами сквозь стеклянные перегородки, отделявшие его огромный кабинет от остальной части этажа.

Этот молодой парень вызывал у него любопытство. И не в последнюю очередь после тех двух случаев. На парковке и с сестрой Димитрова.

Волков никогда не нравился Лазареву. Слишком уж много Павел знал о его грязных делишках и том «бизнесе», который скрывали его отели. На самом деле он знал достаточно, чтобы посадить Волкова, даже несмотря на его титул, связи и прочее.

К сожалению, Лазарев не сомневался в том, что Волкову прекрасно известны и его собственные секреты. И как только один из них начнёт доставать чужие скелеты из шкафа, их стычка быстро превратится в безобразное раскопанное кладбище.

Тем не менее Лазарев не хотел бы, чтобы человек посчитавший преданность его младшему сыну более важной, нежели возможность подняться, перепрыгнув через его голову, попал в жернова к этому человеку. Эта небольшая проверка помогла ему чуть лучше сформировать в голове образ человека, которого они взяли на работу.

Но было и ещё кое-что.

Павел коснулся панели на столе и нажал кнопку. В тот же миг стёкла стали матовыми, полностью скрыв всё, что происходило в кабинете. Очень дорогая игрушка, но полезная.

Открыв ящик своего стола, Лазарев аккуратно, старясь не делать резких движений, достал оттуда лежащий там предмет. Его он принёс с собой сегодня утром и убрал в ящик перед тем, как вызвать Рахманова к себе в кабинет. Небольшой хрустальный шар на серебристой подставке. Очень редкая и дорогая вещь работы альфаров. Сейчас таких почти уже не осталось. Большая часть из них уничтожено. Другие потеряны. Остались единицы. Ещё с тех времён, когда альфы даровали людям магию. Не кому-то конкретно, а вообще. И тогда таких людей приходилось искать среди других.

Для этой цели использовались такие артефакты. Лазарев ожидал, что он окажется пустым, никак не отреагировав на парня. К своему удивлению, он ошибся.

Небольшой хрустальный шар плавно переливался неярким тёмно-фиолетовым цветом.

Глава 7

Ах, как же я по этому скучал. Комната для переговоров. С одной стороны я, Марина и наш клиент, Владимир Шабин, молодой программист, уволенный из компании «Экватор» одним днем. Глупое название, кстати.

С другой стороны сидели наши сегодняшние оппоненты, двое мужчин. Представитель этой самой компании и его адвокат. Первого звали Станислав, а имени адвоката я даже не запомнил. Мне хватило и его чопорного и надменного выражения на лице. Оно и неудивительно. В конце концов, они уверены, что пришли сюда только для того, чтобы впустую потратить время. Ведь дело, как они считают, у них в кармане. А между нами две камеры, которые снимают весь разговор. Всё будет запротоколировано и сохранено.

Каждое слово. И это прекрасно.

— Итак, — произнесла Марина, сидя в кресле и сложив руки перед собой. — Мы надеемся, что вы выслушаете наше предложение.

Я, как и подобает хорошему помощнику, сидел сбоку и пока не встревал. Да и не думаю, что это потребуется. По крайней мере, до определённого момента.

— Простите, девушка, но не уверен, что вижу тут потребность в рассмотрении каких-либо предложений, — высокомерно произнёс адвокат, посмотрев на Марину поверх своих очков. — Владимира Шабина уволили по статье. Он нарушил условия рабочего контракта, а это строгое нарушение. Ваш клиент может поблагодарить компанию уважаемого господина Дубина, что мы не стали дальше раскручивать дело и привлекать этого молодого человека к ответственности.

Я театрально усмехнулся, чем привлек к себе раздраженные взгляды как этого Станислава, так и его адвоката.

— Наш клиент с этим категорически не согласен, — тут же ответила Марина, глянув на лежащие перед ней бумаги. — По его словам в программах вашей разработки имелась серьёзная уязвимость. А я напомню, что именно ваше программное обеспечение используется на многих серверах в стране. Значит, из-за вашей ошибки личные данные десятков… нет, сотен тысяч пользователей могли попасть в плохие руки…

— Я, в свою очередь, напомню, что ваш клиент подписал соглашение о неразглашении с компанией господина Дубина перед увольнением, — брезгливым тоном произнёс адвокат.

Глуповатая попытка. И на что он рассчитывал? Нет, правда? Неужели считает, будто Марина настолько глупа?

— Которое вы заставили его подписать, — вставил я, чем заработал ещё один пренебрежительный взгляд в свою сторону.

— В любом случае, нас это не касается, — тут же добавила Марина. — Как его полномочные представители мы имеем право знать о причине его неправомерного увольнения.

— Это обычная практика, — продолжил я вслед за Мариной. — А вот попытка скрыть информацию о столь серьёзной ошибке…

— Не было никакой ошибки, — резко произнёс Станислав. — Уязвимость в наших программах носила кратковременный характер. Её обнаружили даже не в готовой программе, а в новой версии…

— Я же говорил вам! — не удержался Владимир, влезая в разговор. — Никакая это не новая версия! Вы просто поменяли интерфейс! Код остался старым! Его вообще никто не менял вот уже третий год! Я говорил вам, что этой ошибке уже больше трёх лет!

— Домыслы, — фыркнул адвокат. — В этих программах нет никакой ошибки и…

— Скажите мне, — обратился я к нему, довольно грубо перебив, — вы программист?

— Что?

Кажется, мой вопрос сбил его с толку.

— У вас плохо со слухом? — невозмутимо спросил я, прямо-таки ощущая, как его бесит весь этот диалог. — Я спросил, вы программист?

— Нет, — закатил он. — Какое значение…

— Самое прямое, — встряла Марина. — Если вы не обладаете квалификацией, то как можете утверждать, что сказанное нашим клиентом является домыслом?

— Господин Дубин предоставил мне заключение своих штатных программистов, — довольно улыбнулся он. — И в нём прямо заявляется, что данная программная ошибка не могла попасть к нашим клиентам, так как её заметили ещё на стадии тестирования последней, незаконченной версии программы.

Он врал. И делал это сознательно. Ладно, официально заявляю, что мужик не так уж и плох. Держится бодро и уверенно. Но по его эмоциям я понял, что это не так. Тем более, что его клиент сейчас куда более встревожен, чем он сам, хотя и старается не показывать вида.

— То есть, — уточнил я, — вы утверждаете, что данная ошибка никоим образом не могла попасть к вашим клиентам, так как присутствовала лишь в последнем обновлении. И, соответственно, она не могла каким-либо образом причинить вред клиентам, приобретающим у вас программное обеспечение. Я прав?

— Верно, — кивнул юрист главы «Экватора». — Мы заявляем, что это никоим образом не могло повлиять на наших клиентов. Все претензии этого молодого человека безосновательны и не имеют какой-либо силы.

Я чувствовал его неуверенность. Очень и очень глубоко скрытую.

— И поэтому вы уволили Владимира, заставив его подписать не только соглашение о неразглашении перед увольнением, но и запрет на конкуренцию в течении пяти лет? — на всякий случай уточнил я.

— Владимир работал в моей фирме почти три года, — пожал плечами Станислав. — Это стандартная практика. Все наши сотрудники подписывают данное соглашение.

— Да, — неожиданно согласилась с ним Марина. — Подписывают. При приёме на работу. Но уж точно им не подсовывают новую, исправленную версию перед увольнением, угрожая увольнением по статье.

— Во-первых, это чушь, — фыркнул Дубин. — А во-вторых, откуда мне знать, что он сделал бы после увольнения? Вдруг бы перешёл к нашим конкурентам и передал им наши разработки…

— Да я бы никогда такого…

— Сядьте, молодой человек, — резко приказал адвокат. — Ведите себя как взрослый! Вы нечего не способны гарантировать! В том числе свои поступки. Именно для безопасности интеллектуальной собственности моего клиента и подписываются такие бумаги!

— И каждого, кто увольняется из вашей фирмы, заставляют такое подписывать? — спросила Марина, а я добавил:

— Не забывайте, что наш разговор записывается.

— Нет, — буркнул глава «Экватора». — Но здесь был особый случай.

— Владимир угрожал, что распространит эту информацию, — добавил его адвокат. — А это уже прямая угроза моему клиенту…

— Я никому не угрожал! — вспыхнул Шабин. — Я просто хотел, чтобы вы сообщили клиентам компании про уязвимость! Это всё, чего я хотел! Вы обязаны были предупредить их…

— Что не имеет никакого смысла, так как эта ошибка не могла попасть на их оборудование, — тут же задушил его слова адвокат. — Что и показали последующие проверки. А такие вот безосновательные заявления вполне могли бы серьёзно повредить бизнесу господина Дубина!

Абсолютно типичное корпоративное дело.

Парень нашёл косяк фирмы. Наивный идеалист, он хотел предупредить людей об этом, но, вполне справедливо опасаясь потери прибыли, его начальство решило просто засунуть эту проблему под ковер. Парня уволили, заставив подписать драконовские требования, которые не позволят ему работать по специальности в течение следующих пяти лет. Ну, четыре года и восемь месяцев, если быть точным.

Мы с Мариной потратили два дня после встречи с Владимиром, чтобы найти выход из этой ситуации. Если Шабин сообщит кому-нибудь о существовании этой дыры в программе, то ему конец. И это я не фигурально выражаюсь. Штраф в десять миллионов рублей за нарушение подписанных им документов. Чудовищные деньги для молодого парня, который на свою зарплату содержал мать и младшую сестру. При этом сам Владимир, несмотря на свой двадцатипятилетний возраст, оказался робким и не особо решительным ботаником, видящим в программировании свою жизнь. Тот факт, что его взяли на работу в «Экватор», один из довольно крупных и известных разработчиков программного обеспечения в государстве на минуточку, прямо говорило о его компетенции. Признаюсь, я хотел ему помочь. И не только благодаря будущей «премии».

Всё, что для этого требовалось, — найти способ обойти крайне качественно составленное соглашение о неразглашении. И мы его нашли. Ладно. Я нашёл, чего уж скрывать. Правда, пришлось для этого обратиться к знакомому человеку.

Сама же ситуация ясна как день. Парня выгнали на мороз, а сразу же после того, как избавились от него, скорее всего, принялись тут же исправлять ошибку в программном обеспечении клиентов, дабы прикрыть свои задницы.

— Скажите, а бизнесу вашего клиента сильно повредит, если его посадят? — как бы между делом поинтересовался я.

У сидящего напротив меня адвоката аж глаза на лоб полезли.

— Что за нелепые угрозы? — вскинулся он и тут же посмотрел на Марину. — Скажите вашему помощнику, чтобы вёл себя прилично! Здесь не цирк, и не стоит бросаться такими глупыми заявлениями!

— Да, он у меня… своенравный, — с ехидной улыбкой произнесла Скворцова. — Но это не отменяет актуальности его вопроса.

В этот раз уже возмутился глава «Экватора».

— Что за бред? — едва ли не выплюнул он, поднимаясь на ноги. — Олег, я больше не желаю это выслушивать. Мы уходим.

— Никуда вы не уходите, — резко сказал я, привлекая их внимание к себе.

— Да что ты себе позволяешь, сопляк?

— Думаю, что могу позволить себе потребовать компенсацию в миллион рублей, отмену соглашения о неразглашении и также отмену запрета на конкуренцию для моего клиента, — сказал я, толкнув по поверхности стеклянного стола папку, что до этого момента закрытая лежала передо мной.

— Что это? — прозвучал вопрос, и в нем было глубокое презрение.

— Это причина, по которой вы сейчас сядете обратно, подпишете досудебное соглашение, и наш клиент получит всё, что я только что описал выше.

Ага. Видел, что их зацепило.

— Не стесняйтесь, — указал на папку. — Можете почитать. Но я сэкономлю вам время. Знаете такую фирму, как «Компьютерные Системы Шугарина»?

— Да, — тут же практически на автомате кивнул начальник «Экватора», пока его адвокат принялся читать содержимое папки. — Один из наших бывших клиентов. Кажется, их поглотила компания графа Гарнилова или что-то в этом роде…

— Правильнее сказать, что они стали равноправными партнерами, — поправил я его. — И да. Сейчас большая часть компании уважаемого Леонида Викторовича как раз уже находится на новом месте. Но, к сожалению их пользователей, часть оборудования также пришлось перевезти на новое место. И знаете, вот какое дело. Часть их серверного оборудования, которое, кстати, использует и ваше программное обеспечение, до сих пор не установлена и не вернулась к работе. Как я смог узнать, это сделают только через несколько недель. По крайней мере, именно так сказал мне сам Леонид Шугарин.

О, проняло, да? Я не смог удержаться от улыбки, когда увидел побледневшее лицо Станислава. Вижу, что он понял. И его адвокат тоже.

— Мы попросили Леонида Викторовича подключить один из блоков этих серверов, на котором установлено ваше программное обеспечение. Старая его версия, если быть точным. И представьте наше удивление, когда после небольшого осмотра в нём обнаружилась именно та уязвимость, о которой говорил наш клиент, — продолжила Марина.

— Вы не врали, когда сказали, что сейчас вашим клиентам не стоит беспокоиться из-за этой ошибки. Просто две недели назад вы выпустили обновление, которое закрывает брешь. Скрыли свой косяк, выпустив заплатку, — продолжил я. — Да только оборудование «КСШ», эту самую заплатку не получившее, наглядно демонстрирует, что эта уязвимость была там и раньше. И со стопроцентной вероятностью она имелась на каждом сервере, который работал на ваших программах.

— Вы нарушили договор! — тут же рявкнул адвокат, ткнув пальцем Владимиру в лицо. — Рассказав Шугарину эту информацию…

— А он ничего не нарушал, — перебил я этого крикуна. — Леонид позволил Владимиру самолично проверить один из пока ещё не обновленных серверов. Естественно, что всё записано. Шугарин ещё не знает, что в ваших программах имелась дыра размером с Чёрное море. Никто об этом пока не знает. Всё, о чём мы его попросили, — это не трогать эти серверы в течение нескольких дней. Так что, если наши требования не будут удовлетворены, мы пойдем с этой информацией в суд. И напомню, что вы прямо на камеру сделали заявление о том, что, цитирую: эта уязвимость никак не могла повлиять на ваших клиентов.

— И думаю, что суд, как и ваши клиенты, может с вами не согласиться, — добавила Марина.

Короткая пикировка взглядами. Они мялись, но я видел, что мы победили. Их загнали в ловушку.

***

— Поверить не могу! Спасибо вам огромное! Спасибо, спасибо, спасибо!

Владимир чуть не как ребёнок от счастья прыгал. Он до сих пор не мог поверить, что выиграл, даже когда Станислав с кислым выражением на лице подписывал предоставленное нами соглашение. Хотя его можно понять. Он в одночасье стал богат благодаря нашей помощи. Целый миллион! Для этого парня огромные деньги.

Ну а я сполна насладился униженным лицом этого старого хлыща. По сравнению с тем высокомерным видом, с которым он пришёл, разительное и приятное сердцу зрелище. Правда, следует упомянуть, что свои пять копеек они всё же вставили, добившись сохранения действия договора о неразглашении. В целом мы против не были. Немного посопротивлялись, но больше для вида. Теперь он уже большого значения не играл, а они получили возможность выиграть хоть что-то, что настроило на более договороспособный лад.

— Всегда пожалуйста, — пожал я ему руку. — И не забудь…

— Да-да, — затряс он мою руку. — Я поговорю с Леонидом Викторовичем. Ещё раз спасибо вам. И это… я хотел бы как-нибудь вас отблагодарить. Я знаю, что вы не получите денег за то, что выиграли это дело…

— Ну, строго говоря, мы его и не выигрывали, — пожал я плечами. — Мы заключили мировую.

— Но мы о-о-о-очень старались, — тут же влезла Марина. — И были очень рады помочь тебе.

И захлопала так глазками.

— Нет, всё же я хотел бы отблагодарить вас.

Адвокат Станислава долго торговался, пытаясь сбить цену. Миллион — большая сумма…, но она выглядела как капля в море на фоне тех контрактов, которые заключает «Экватор». Однако жадный до денег начальник всё равно пытался срезать часть суммы, что мы ему сделать не позволили. Для него это всё равно не так уж и много. А вот для нашего клиента очень и очень крупные деньги. На самом деле, если бы он захотел и правильно распорядился деньгами, то смог бы очень и очень долгое время вовсе не работать.

Да только что это за жизнь? Без работы-то? Бред. Никогда не понимал тех, у кого в голове только одна мечта: чтобы было денег столько, что и за всю жизнь не потратить, а затем бездельничать. Чушь. Скучно же. Я как-то попытался устроить себе отпуск, чтобы забыть про работу и отдохнуть. Продержался четыре дня. Потом стал лезть на стенку от безделья и скуки. Такое точно не для меня.

— Нет, ну раз ты настаиваешь, то мы не будем отказываться, — хмыкнул я. — Только тебе нужно будет оформить это через фирму…

— Конечно-конечно, — затряс головой Владимир с такой силой, что я даже немного испугался. Вдруг оторвётся.

— И это, Володь, ты давай будь с ними аккуратнее. Деньги это большие, так что голова может закружиться…

— Не-не-не! — тут же возразил он. — Я всё понимаю. Оплачу долги за лекарства для мамы, а остальное положу на сберегательный счёт для сестры. Чтобы учиться пошла в хороший универ, когда вырастет. Себе оставлю только на новое оборудование и немного на жизнь на ближайший год. И всё.

Хм, а он разумный. В первую очередь о родных подумал. Одобряю.

— Разберешься с бумагами? — спросил я Маринку, когда Владимир ушёл.

— Конечно, а ты?

— А я хочу съездить по делам. Навести мосты, так сказать.

— Это в каком смысле? — не поняла он.

— В мостостроительном, — усмехнулся я и подбросил в руке флешку со всеми материалами, которые нарыл Владимир в оборудовании Шугарина.

Захватив с собой сумку, вышел из-здания и пошёл к метро. Примерно через час я шёл по набережной в направлении уже знакомого мне здания.

Всё то же пятиэтажное строение. С моего прошлого визита ничего не изменилось. Да и, наверно, было бы странно, случись что-то подобное.

Зайдя внутрь, я сообщил на проходной, что у меня назначена встреча с Петром Лафином.

Естественно, что никакой встречи у меня назначено не было. Более того, когда журналюга спустился на проходную и увидел меня, его лицо побледнело настолько, что хоть сейчас в гроб клади.

— Пётр, дружище, — радостно улыбнулся я ему и помахал рукой. — Как жизнь?

Парень нервно сглотнул. Огляделся.

— Я сделал всё, что ты просил, — зло зашептал он мне. — Меня едва не уволили! Что тебе ещё надо?!

— Успокойся. Пошли, поедим. Разговор есть.

Естественно, что моё предложение специально прозвучало так, что шансов отказаться от него у него не было. Ну или он так думал. В конце концов, если бы он сейчас просто развернулся и ушёл, я бы ему и слова не сказал.

Мы вышли из здания и пошли в ближайшую кофейню. Взяли себе по чашке кофе. Я себе ещё пару слоек с сыром прихватил, а то есть хотелось просто жуть как.

— Что тебе надо? — нервно спросил он, даже не притронувшись к своему кофе, пока я с явным удовольствием уплетал слойку.

— Да успокойся ты, — сказал я ему, запив булочку и вытерев руки салфеткой. — Не собираюсь я тебя тиранить…

— Меня из-за тебя в прошлый раз чуть не уволили! — прошипел он. — Знаешь, чего мне стоило продавить это опровержение?!

— Ну не уволили же, — хмыкнул я. — И нет. От тебя мне ничего не нужно. Скорее, наоборот.

— Не понял.

— Оно и неудивительно.

Я достал из кармана флешку и положил её на стол.

— Чё это?

— Это, друг мой, очень и очень хороший материал…

— Нет, — тут же замотал он головой. — Хватит с меня. Я не хочу подставляться снова. Одного раза мне хватило и…

Он замолчал, заметив мой взгляд.

— Что?

— Тебя не учили, что перебивать людей неприлично? — спросил я его. — И вообще может быть опасно для здоровья.

Он как-то нервно рассмеялся, но вновь наткнулся на мой взгляд и замолчал.

— А теперь, слушай, — произнёс я, полностью завладев его вниманием.

Коротко объяснил ему, что на флешке, с чем оно связано и как его можно использовать. Разумеется, материл на флешке я предварительно отредактировал таким образом, чтобы следов, ведущих к фирме, не осталось вовсе. Я же не идиот, как Евгений, чтобы портить репутацию места, в котором работаю.

— Естественно, — добавил я в конце, — что сейчас этого делать нельзя. А вот через пару месяцев, когда текущая ситуация несколько уляжется…

— Это будет бомба, — кивнул Пётр, явно следя за нитью разговора. — Можно подать как журналистское расследование.

— Верно.

— Но почему?

— Что почему?

— Почему ты пришёл с этим ко мне? — уточнил он свой вопрос. — В прошлый раз я нехило так тебя подставил и…

— Да, подставил, — кивнул я, допивая кофе. — Но, насколько я понимаю, ты не знал, что именно делаешь. Точнее, не так. Розен, когда слил тебе материалы, не показал всей картины. Я же сейчас объяснил тебе всё ситуацию целиком. В том числе и возможные риски.

— Но всё ещё не сказал зачем тебе это, — с подозрение уставился он на меня.

— Затем, Пётр, что я предпочитаю иметь верного прикормленного журналиста, которому могу доверять, — сказал я, ни капли не скрывая своих мотивов. — И нечего кривить лицо. Ваша братия такая же продажная, как и любая другая. Просто в данном случае ты будешь работать с человеком, который не будет стремится подставить тебя ради личной выгоды.

— А вот это не ради личной выгоды? — тут же спросил он, ткнув пальцем в флешку.

— Нет. Они намеренно скрывали собственные косяки из-за нежелания терять деньги. При этом могли пострадать люди. Если уже не пострадали…

— Скорее всего, — буркнул Пётр. — Полтора года назад лютая утечка была. Там данных вроде чёт по двадцати миллионам аккаунтов одной крупной социалки. Утащили всё, от почтовых адресов до номеров карт и телефонов. Не слышал?

— Нет. Но сам видишь, — развёл я руками, — ситуация мерзкая. Ты хотел знать, что именно я получу? Я получу союзника, с которым смогу работать и которому смогу доверять. Не обещаю тебе бесконечный поток информации. У меня свои принципы есть. Но кое-что, как в этом случае, ты получишь.

— Ага, — съязвил он. — Как ты там сказал? Прикормленного?

— Ага, — повторил я его фразу. — А ещё сказал, что смогу тебе доверять. И это будет зеркально. Единственное: ты больше никогда не будешь работать с Розеном или на него. Понял меня?

Он задумался. Крепко так задумался. Устав ждать, пока он примет решение, я протянул руку за флешкой.

— Ладно, если ты не хочешь…

— Хочу! — тут же решил он и схватил предмет.

— Ну вот и славно.

На том и порешили. Теперь у меня есть свой журналист. Надо будет его еще проверить, конечно, но я таких ребят хорошо знаю. Если уж он в погоне за сенсацией решился опубликовать непроверенные материалы от Розена, значит, гоняется за громкими новостями. А в их работе именно они приносят доход и рост карьеры.

И теперь он будет надёжно привязан ко мне. Имея в своих руках неплохого репортёра, можно горы свернуть. Это очень и очень полезный инструмент, как бы грубо ни было так называть человека. Просто слово крайне подходящее.

Естественно, он не идиот, чтобы сейчас наспех публиковать тот материал, что я ему дал. Какими бы гадами ни являлись владельцы «Экватора», они действительно замели следы своей ошибки. Так что даже опубликуй Пётр свою статью прямо сейчас, толку от неё не будет. А вот если грамотно оформить в хорошее и продуманное расследование, то можно собрать большое количество просмотров читателей. Тем более, что, как сказал сам Пётр, за последнее время уже случались крупные утечки. За это время он и материал как следует подготовить сможет. Кто знает, может быть, причина одной из этих утечек как раз-таки ошибка, допущенная и скрываемая программистами «Экватора». Заодно и проверю, насколько он хорош.

На работу я вернулся через час после встречи с Петром. Поднялся на свой этаж и зашёл в отдел.

И сразу же оказался в объятиях прыгнувшей на меня Марины.

— Эй, задушишь же.

— Ох, прости. — Она едва не подпрыгивала от счастья. — Только посмотри!

Маринка сунула мне под нос бумагу, которой оказался чек на предъявителя. Посмотрел на неё с укором.

— Мда-а-а… я же тебе сказал, чтобы не давила на него.

— Саша, да ты чего! Я вообще сказала, что это слишком много, но он и слушать не хотел! Говорит, что, если бы не мы, то этого бы не было.

Ну в чём-то он прав.

Всего за несколько дней, решив проблему этого парня, на его благодарности заработали пятьдесят тысяч рублей.

Каждый.

— Это надо отпраздновать!

— В «Параграфъ» не пойду, — тут же сказал я, не без удовольствия складывая листок и убирая в карман пиджака.

— Да понимаю. Не переживай, я знаю место не хуже…

Глава 8

Проснулся я уже под утро собственной постели. Марина сладко сопела в подушку рядом со мной, накрывшись одеялом чуть ли не по самую макушку и закинув на меня ногу.

Глянул на часы. Семь тридцать пять утра. Первая мысль — надо вставать и потихоньку собираться на работу. Правда, она исчезла так же быстро, как и пришло понимание того простого факта, что никуда идти не надо. Сегодня суббота. Выходной в кои-то веки.

Немного полюбовался безмятежно спящей рядом девушкой. Приподнял одеяло. Ага. Без футболки дрыхнет. Красота.

Вчера мы очень и очень недурно погуляли. И мне за это даже не стыдно. Мы были в своём праве. Всё же такой куш сорвали. Пятьдесят тысяч! Считай, зарплата едва ли не за полгода. Может быть, кто другой на моём месте и отказался бы от такой суммы, но… я что, дурак? С какого перепуга? В конце концов, это именно мы выбили парню такую огромную компенсацию, а он уже волен распоряжаться ей как захочет.

Аккуратно освободившись от сонной хватки обнимающей меня девушки, вылез из постели. Спать уже не хотелось, а любителем просто так валяться в кровати я никогда не был.

Вместо этого пошёл в душ, заодно зайдя на кухню и включив чайник. Теперь я собирался сделать то, что хотел уже давным-давно. Купить себе нормальную кофемашину домой. Хочу пить горячий, вкусный и крепкий кофе. И варить его сам.

Быстро помывшись, зашёл на кухню и быстро сварил себе чашечку. Пока нет ничего другого, придётся довольствоваться растворимым. Да, не бог весть что, но на безрыбье, как говорится. Ладно, потом схожу в кофейню тут на углу. Там тоже вкусно варят.

Пока пил кофе и читал новости с наконец купленного вчера телефона, проснулась Марина.

— Доброе… — зевнула она, заходя на кухню. — Слушай, а здорово у тебя тут. Чистенько так.

— А ты чего ожидала? Что у меня тут бардак и хаос? Или забыла, что у нас за это ты отвечаешь?

— Ка-а-а-ак тактично, — закатила она глаза, а потом рассмеялась.

— Завтракать будешь? — спросил я её, и она охотно закивала.

— Спрашиваешь! Конечно буду.

Ну да, ещё бы она отказалась.

Заглянул в холодильник. Видимо, Ксюша вчера сходила в магазин, так что еды дома было полно. Быстро подумав, начал вытаскивать наружу продукты. Я специально вчера перевёл ей часть денег. Как раз на закупку продуктов, всякой домашней ерунды и прочего. И сразу видно, что Ксюха не поскупилась. Холодильник ломился от еды. Вон, даже копчёная рыбка в блистерах. Чё бы такое приготовить… а-то в прошлый раз обошёлся суперпростым омлетом, но сейчас хотел приготовить что-то… поинтереснее, что ли.

Немного посмотрел на упакованную в вакуумный пластик рыбу, придумал и начал доставать из холодильника нужное.

— Что, опять омлет приготовишь? — поинтересовалась Марина, заметив, что я достал несколько яиц.

— Не. Не в этот раз, — отозвался я, взяв пару картофелин.

— А что?

— Секрет. Скажешь, понравится или нет.

— Вот не люблю я кулинарные секреты. А вдруг у тебя невкусно выйдет…

— Не выйдет, — категорично отрезал. — Я невкусно готовить не умею. Иди умойся лучше пока.

Быстро почистил картошку и натёр её на тёрке. Отжал лишнюю жидкость и добавил к общей массе мелко нарезанный лук, соль и чёрный молотый перец. Ксюша даже купила пару мельниц для этого дела. Чертовски удобные штуки, кстати.

Пока разогревал сковородку, услышал, как закрылась дверь в ванну.

И практически в тот же момент щёлкнул замок на входной.

— Са-а-аш, — услышал я из коридора голос сестры. — А чьи тут у нас туфли стоят?

— Подруги, — отозвался я, выливая масло на разогретую сковородку. — Как на работе дела?

Ксюша вошла на кухню и тут же принюхалась.

— Отлично. Просто-таки великолепно я бы сказала. М-м-м, что готовишь?

— Завтрак.

— А мне сделаешь? — тут же поинтересовалась сестра, устало садясь за стол.

— Ещё бы я не сделал, — не удержался я от улыбки.

— Да ты давно мне уже не готовил, — немного театрально надулась Ксюха. — Всё на своей работе пропадаешь. Кстати, что за подруга?

— С работы. — Я принялся выкладывать на сковородку картофельно-луковую массу, распределяя её круглыми лепёшками.

— Что, неужто уже девчонок соблазняешь? Ты же всего два месяца назад устроился.

— Не, это не такого рода «подруга», — тут же возразил, следя, чтобы драники не подгорели. — Просто хорошая знакомая…

— С которой ты спишь?

— А не слишком ли много вопросов для той, кто вот-вот останется без завтрака?

— Всё, молчу, молчу. — Она подняла ручки, сделала вид, что сдаётся. — Кстати, Саш, нам надо скоро аренду платить и…

— Не беспокойся об этом, — произнёс я, переворачивая драники, полез за небольшой кастрюлькой и, чтобы сэкономить время, налил туда кипяток из чайника. — Я заплачу сразу на полгода вперёд.

— Чего? — удивилась она. — Полгода?

— Ага. Скажем так, мы хорошую премию на работе получили и… да ну тебя, хорош обниматься, у меня сейчас драники сгорят!

— Всё-всё, не мешаю. — Ксюша выпустила меня из объятий. — Кстати, у меня тоже новость есть. Помнишь, я тебе про Машку рассказывала?

— Ваша администраторша из клуба? — припомнил я.

— Ага. Она уволилась, — сообщила Ксюша, усевшись на стул и принявшись как бы между делом накручивать локон тёмных волос на палец.

— И?

— Ну, её место предложили мне, — сообщила сестра. — Теперь я буду отвечать за всю ночную смену.

О, а вот это новость!

— Поздравляю, — искренне улыбнулся я, снимая драники с плиты и доставая яйца. — Нет, Ксюша, правда. Это круто…

— А то! — с довольной мордахой улыбнулась она и аж нос задрала. — И зарплата выше. И график поудобнее.

— Всё равно по ночам будешь работать, — пожал я плечами.

Так. Сейчас самое сложное и важное. Эти чёртовы яйца у меня через раз получались. Не то чтобы я был криворуким, просто даже у профессиональных поваров эти мерзавцы не всегда с первого раза выходят. Добавил в кастрюлю немного уксуса. Ложкой создал в кипятке воронку и сразу же стал вливать туда из заранее приготовленной миски яйцо. С уксусом забавный трюк. Меня ему научила одна хорошая и очень близкая знакомая из Франции. Ещё в прошлой жизни, разумеется. Добавь немного уксуса, и белок свернётся быстрее. Всё дело в ловкости. Чтобы он образовал небольшой кокон вокруг желтка…

Ладно. Первую попытку я запорол. Блин. Ну и ладно. Зато следующие три вышли отлично. Пока готовил, слушал болтовню сестры о работе. До этого она работала менеджером в ночном клубе у своего друга, а вот теперь пойдёт на повышение. Рад за неё, правда.

— Саша, можешь дать полотенце, а то я забыла…

Картина просто потрясная. Видимо, Марина не знала, что мы с ней уже не одни дома. И вышла на кухню прямо в чём мать родила. И ведь по голосу и эмоциям чувствую, что специально сделала. Хотела покрасоваться.

А в итоге стоит такая, голышом. Мы с Ксюшей смотрим на неё. О, покраснела!

— Простите! — вскрикнула она и с гиканьем унеслась обратно в ванную.

— Я ей помогу, — не переставая смеяться, сказала Ксюша. — Не отвлекайся, а то я кушать хочу.

— Все хотят, — выдал я ей немного житейской философии, выкладывая на тарелку только что приготовленные драники.

Дальше несложно. Сверху на них тонкие ломтики копчёного лосося, а следом яйцо-пашот. Да, моя учительница от кулинарии могла бы мной гордиться. Я даже быстро пару тостов сделал в довесок.

— Всё, готово. Кушать подано. Садитесь ж… есть, пожалуйста.

Сестра примчалась на мой зов практически моментально. Через минуту за ней подтянулась уже и Марина, с полотенцем на голове и одетая в футболку и вчерашние джинсы.

— О-о-о, а чего это? — Она потыкала вилкой яйцо.

— Драники с копчёным лососем и яйцом-пашот, — сказал я, разрезая сварившийся белок.

Не, я точно красавчик. Всё получилось именно так, как и должно. Нежный и идеально сварившийся белок и кремовый желток.

Девушки практически сразу же подтвердили моё мнение, с восторгом набросившись на еду.

— Блин, офигеть как вкусно. Знаешь, я даже немного завидую. Если он каждый день так готовит…

Это я ещё голландский соус не добавил, ага. С ним вообще шик и блеск. Но возни много. Всё равно бы не стал заморачиваться.

— Хорошо бы, — хмыкнула Ксюша, с явным удовольствием поглощая завтрак. — Но в последнее время совсем обленился.

— Сама ты обленилась, — обвиняющие ткнул в её сторону вилкой. — Я вообще-то работаю.

— Ты и раньше работал. Готовить мне завтраки тебе это не мешало.

— Подрабатывал, — поправил её, но не стал углубляться в эту тему. — И я тебя разбаловал.

Ксюха согласно закивала, отправив в рот ещё кусочек.

— Ещё как, — подтвердила она, когда прожевала. — Чего у этого балбеса не отнять, готовит он просто восхитительно.

Марина улыбнулась и продолжила есть.

После завтрака Ксюша пошла в душ. Сейчас как обычно завалится спать. Тем более что сегодня у неё тоже выходной должен быть. Так что мы немного поболтали, допили кофе и пошли с Мариной собираться.

На улице я вызвал ей такси.

— Саша, по поводу второго дела…

— В понедельник обсудим, — ответил, открывая пассажирскую дверь подъехавшего такси. — Что сейчас себе голову забивать. Всё равно встреча на вторник назначена.

— Тогда ладно.

Она улыбнулась, прежде чем сесть в машину, но как-то неуверенно. Словно хотела что-то сказать или сделать, да только не могла решиться. Улыбнувшись про себя, притянул её к себе и поцеловал. Коротко, но с чувством. Так что, когда девушка садилась в машину, выглядела она максимально довольной.

А я, как и собирался, пошёл в кофейню на углу. Всё же растворимый кофе — это растворимый кофе. По пути глянул на часы. Вроде бы успеваю.

Немного прогулялся и зашёл в кофейню. В нос тут же ударили приятные запахи свежего кофе и выпечки. Вот ведь. Вроде всего девять утра, так ещё и выходной, а тут уже очередь. К счастью, небольшая. И пяти минут не прошло, как милая девушка за стойкой приняла у меня заказ. Ещё через три я получил высокий стакан с пластиковой крышкой. Латте с солёной карамелью. Вот она, моя слабость.

Вышел, сел за столик на улице и принялся ждать. Сегодня был уже третий день, как я проверял свою теорию. И касалась она самой непонятной для меня вещи. А именно — моих способностей.

Впервые они проявились в четырнадцать лет. Тогда это стало для меня своеобразным шоком. Неподготовленный, я столкнулся с тем, что мог читать эмоции практически всех окружающих меня людей. Ну, за исключением, как я теперь понял, некоторых аристократов. Почему именно их? Пёс его знает. Хотя ещё одна теория у меня имелась. Но сейчас не об этом.

С каждым годом я мог читать их всё отчётливее. Если поначалу это был сплошной поток чувств, то со временем я научился не только выделять из него конкретные эмоции, но и абстрагироваться от них. При желании я и вовсе мог закрыться, не ощущая никого вокруг.

И вот теперь это. Люди выполняли мои приказы. Как? Почему? Без понятия. Спросить бы у кого, но что-то подсказывало: делать этого не стоит. За прошедшую неделю я провёл несколько экспериментов и выяснил три вещи.

Первое. Приказ я мог отдать только тому, чьи эмоции мог прочитать.

Второе. Сделать я это мог только при прямом зрительном контакте глаза в глаза. Очки, маска или, допустим, отражение в зеркале делают приказ бесполезным. Я ещё не знаю, что будет с человеком, который носит контактные линзы. Это надо будет проверить.

Третье. Приказ мог быть только один. Если попытаюсь сделать это вновь, человек просто не обратит внимания.

Сейчас я проводил свой четвёртый эксперимент.

У меня на глазах из дверей кофейни вышел мужчина лет сорока. Он работал администратором в заведении и сейчас, выйдя наружу, направился прямо ко мне.

— Здарова, Александр, — поприветствовал он меня и, проходя мимо, дал «пять».

После чего просто ушёл обратно, как будто ничего и вовсе не было.

И это уже в третий раз. Третий день подряд. Я специально встретился с ним и отдал максимально безопасный для него приказ. Каждый раз, когда он увидит меня за столиком на улице со стаканчиком кофе в руках, он должен подойти, поприветствовать меня и дать «пять».

Ерунда вроде, но я специально постарался сделать так, чтобы в случае чего этот приказ не повлиял на его жизнь. Заодно проверял и время действия, и то, насколько точно он будет его выполнять. Пока всё происходило одинаково.

Ладно. С этим пока закончили. Я встал со стула и глянул на часы. Хорошо бы ещё съездить к Виктору и…

— Да чтоб тебя! — выругался я, отряхивая ошпаренные кофе пальцы.

Отвлекся и столкнулся с только что вышедшей из кафе девушкой. Хорошо ещё, что хоть только на руку пролил, а не на себя.

— Смотреть надо, куда прёшь, — буркнула девица, обходя меня, но я не собирался просто так это оставлять.

— Эй, а извиниться… Анна?

— Чё? — удивилась она. — Ты кто ещё… Ты!

Она ткнула мне пальцем в грудь.

— Я, — кивнул и ладонью убрал её указующий перст от своей груди. — Протрезвела, как я посмотрю?

О как. Едва только стоило припомнить, как она сразу же покраснела и скуксилась.

— Руку отпусти.

— Чего? — не понял я.

— Руку, говорю, отпусти.

Только сейчас я заметил, что всё это время держал её за запястье, не выпуская из своей хватки.

***

— …спасибо, короче, — закончила она рассказ.

Мы сидели всё в той же кофейне на улице. Я взял себе новый кофе. А что? Могу позволить. Не зря же работал. Анна сидела напротив. Легкая куртка с короткими рукавами. Джинсовые шорты и топ. И яркие красные волосы. Я даже не удержался от вопроса, но нет. Оказалось, что это её естественный цвет волос. Вот прямо такой насыщенный красный. Каким-то образом.

— Да ладно, — улыбнулся я. — Чего уж. Рад был помочь. Но так бухать вредно, знаешь ли.

— Слушай, вот только не начинай. Рус мне уже все уши прожужжал, — проворчала она, отпив из собственного стаканчика. — Вы мне родители, что ли, чтобы жизни учить? Сама как-нибудь разберусь.

И снова сделала глоток своей жуткой бурды. Тут моя душа уже не выдержала.

— Прости, конечно, но, как ты вообще можешь это пить?

— А что?

— Кофе с яйцом? Серьёзно?

— Это яичный латте с ванилью, — тут же поправили меня.

— Да хоть тройной эспрессо, — буркнул я. — Даже звучит как ересь.

— Каждому своё. Не нравится — не пей. Кстати. Я хотела спросить. А чего ты тогда так поздно в зал-то пришёл?

— Так хотел с Русом поговорить. Я пропустил несколько занятий и…

— А, понятно, — тут же хмыкнула она и задрала носик. — Он сказал тебе пойти нахрен. В его стиле.

И снова сделала глоток. Меня чуть не передёрнуло. Честно, хотелось взять этот чёртов стакан и просто выкинуть его в ближайшую мусорку. Даже не знаю, почему он меня так бесил. Наверное, сама мысль о смеси сливок, крепкого эспрессо с ванильным сиропом, сахара и взбитого в тёплом молоке яичного желтка вызывала у меня ощущения надругательства над святыней.

— В целом да, — кивнул я, стараясь не смотреть в сторону проклятого стакана. — Но немного не так. Я действительно пропустил несколько дней, но потому, что лежал в больнице.

Анна нахмурилась.

— Погоди, если это так, то Рус должен был принять это во внимание. Он, конечно, строг, но не идиот. Такие вещи понимает.

— Так он и понял.

— В смысле?

— Потом сказал, что я всё-таки могу прийти.

— А ты не пришёл?

— Не-а. Не люблю, когда мне делают одолжения.

Она замолчала, явно о чём-то раздумывая. А затем одним глотком допила свою бурду и встала.

— Пошли.

— Чего?

— Пошли, говорю, — повторила она. — В зал.

— Да что я там забыл?

— Предлагаю пари! — Она вытянула в мою сторону руку с раскрытой ладонью. — Спарринг. Если продержишься против меня пять минут, то я заставлю Руслана вернуть тебе деньги. Он же стопудово с тебя за три месяца затребовал. И сказал, что деньги возврату не подлежат, если сам свалишь. Так?

— Так-то оно так, — кивнул я. — Но на кой чёрт мне это пари? Я же сказал, что сам решил…

— А чё? Струсил? — начала она зубоскалить. — Ко-ко-ко…

Я посмотрел на неё как на маленькую.

— Тупых фильмов пересмотрела? Это, по-твоему, должно меня спровоцировать?

— А что? Нет? — Она облизнула губы и улыбнулась. — Или, может быть, Руслан был прав? И ты просто слабак без мотивации и…

Я встал с кресла так быстро, что она аж шаг назад сделала.

— Никогда не смей говорить мне подобного, — сказал я. — И нет. Деньги — это ерунда. Если уж предлагаешь пари, то ставкой должно быть что-то действительно стоящее.

— Это что же?

— Желание.

— Чего?

Хех, люблю я вот таких людей. У них что в душе, то и на лице.

— Чё ещё за желание? — тут же с подозрением спросила она.

— Любое, — ответил я. — На выбор победителя. Если выиграю, то, как и обещала, заставишь Руслана выплатить мне всё, что я ему заплатил, и сделаешь то, что скажу.

Её глаза сузились.

— А если выиграю я?

— Получишь своё желание.

— С пошлостями?

Тут, признаюсь, офигел даже я. У неё в голове такой круговорот эмоций был, что я даже не мог толком отдельные чувства выцепить. Но отступать не собирался.

— Окей. Любое желание.

Мы ударили по рукам. Спарринг с этой мелочью? Да она сантиметров на десять ниже. Так ещё и, скорее всего, килограмм на пятнадцать легче.

Это будет проще, чем отобрать конфетку у ребёнка…

Глава 9

Роман поднялся по мраморной лестнице на второй этаж родового имения, мысленно отметив, как здесь стало тихо. Старшие братья сейчас за границей, занимались делами семьи, а младшая сестра в принципе редко приезжала после поступления в университет. Она, как и сам Роман, предпочитала жить в городе, а не таскаться каждый раз в загородную усадьбу Лазаревых.

Дойдя до двери, Роман постучал и услышал хорошо знакомое «заходи».

— Звал, пап?

— Да, Рома, заходи, — сказал сидящий за столом Павел Владимирович и добавил. — И дверь за собой закрой.

Казалось бы, обычная просьба. Роман знал, как его отец не любит, когда люди не закрывают за собой двери. Но сейчас произнесена она была таким тоном, что младший сын насторожился.

— Ты хотел поговорить?

— Да, Рома, хотел. О вашей этой забаве, которую ты, Вольский и остальные устроили с нашим персоналом.

Услышав его слова, Роман едва заметно поморщился.

— Это тебе Гаранова сообщила?

— Рома, неужели ты думал, что могу быть не в курсе того, что происходит в собственной компании? — задал риторический вопрос его отец. — И нет. Если бы об этом узнала Светлана, то не думаю, что ты так легко бы отделался, как отделаешься сейчас.

«А с чего ты взял, что она не в курсе?» — задал мысленной вопрос Роман, но озвучивать его не стал.

— И?

— Что?

— Не вижу смысла оправдываться, — пожал плечами Роман и спокойно откинулся на спинку кресла.

— То есть слёзно умолять отца о прощении за то, что превратили рабочий процесс фирмы в цирк с игрой на выбывание, ты не будешь? — пристально посмотрел на него Лазарев-старший.

— Думаю, что если начну оправдываться, то ты взбесишься ещё больше, — хмыкнул Роман.

— Правильно думаешь. Всю эту вашу затею придётся прекратить. Уволить…

— Я не дам уволить Александра, — моментально произнёс Роман, даже не дав отцу закончить предложение.

— А я и не говорю тебе это делать, — уже строже сказал его отец. — Имей привычку дослушать то, что тебе скажут. Увольнять никого не нужно. Пусть работают так же, как и все остальные. Я хочу, чтобы вы прекратили эти тупые игры и взялись наконец за ум.

— Это будет не так-то уж и просто, — вздохнул Рома, вспомнив предмет его спора с остальными.

— Да что ты? — иронично улыбнулся старший Лазарев. — Ну тогда передай им, что место управляющего партнера никто из вас не получит. Человек на эту должность уже выбран, и это не один из вас.

Услышав его слова, Роман замер.

— Что?

— Что слышал, Рома. Или что? Вы думали, что мы с Райновским будем выбирать его из вас четверых?

— Вообще-то, да…

— Вообще-то, — перебил его отец, — вы даже между собой не можете договориться. Устраиваете эти тупые игры. И, как полагаю, не в первый раз. Но я позвал тебя не для этого. Я считаю, что ты должен знать две вещи.

— Сразу две? — усмехнулся Роман, но выражение на лице отца моментально заставило его проглотить так и просящуюся с языка шутку.

— Не язви, — тут же предостерёг Лазарев-старший. — Я считаю, что ты паршиво справился с делом Димитровой.

Услышав это, Роман поморщился.

— Я и сам это…

— Знаю, что ты это понимаешь, — перебил его отец. — Поэтому предложил Рахманову сменить тебя в этом деле и засвидетельствовать вынесение оправдательного приговора.

— Что?! — Роман даже привстал в кресле. — Изабелла — моя подзащитная! Я должен…

— Ты должен был сам разобраться в этом деле! — отрезал старший Лазарев. — А вместо этого эмоции от прошлого романа тебя едва не убили! Рахманов не только спас тебе жизнь, Рома! Он спас твою репутацию, буквально собственными мозгами найдя убийцу! Думаешь, что он не заслужил своей части славы?

— Да, пожалуйста, — не удержавшись и даже не пытаясь скрыть злость в голосе, фыркнул Роман. — Для него это будет отличный шанс показать себя…

— Был бы, — поправил его отец, чем вызвал на лице Романа недоумение.

— Не понял.

— Я сказал ему это два дня назад. Предложил заменить тебя и самому закрыть это дело. Рахманов отказался. Сказал, цитирую: «Он вёл это дело, и он же должен его закрыть». Сказал, что тебя подсиживать не станет.

В кабинете повисла тишина.

— О как, — только и смог сказать Роман через несколько секунд.

— Что? Не ожидал?

— Скорее, приятно удивлён. Думал, что он сразу же воспользуется возможностью прыгнуть через мою голову… даже не знаю, радоваться подобной преданности или расстраиваться, что он не воспользовался шансом.

Выслушав его, отец лишь многозначительно хмыкнул.

— Сложная дилемма, согласен. Но мне почему-то кажется, что эта преданность дорогого стоит, Рома. Я редко ошибаюсь в людях. Рахманов как раз из тех, кто будет предан до крышки гроба, если его преданность будет взаимной. И вот тут мы плавно переходим ко второй причине нашего разговора.

Выдвинув ящик стола, Павел аккуратно достал из него небольшой шар из тончайшего хрусталя. На первый взгляд казалось, что предмет покоился на серебристой подставке, но это впечатление было обманчиво, едва только стоило приглядеться. Материал, похожий на металл, плавно перетекал в тончайший и прозрачный, как слеза хрусталь.

Но Роман не обратил на это никакого внимания. Он и так прекрасно знал, как выглядит определитель. Крайне редкий и безумно дорогой артефакт, способный со стопроцентной гарантией определить наличие у человека магических способностей. Такие создавались лишь альфарами, и то, последний был изготовлен более трёх сотен лет назад. Во всей империи подобных насчитывалось не более десятка.

Если проще, то этот предмет мог обнаружить Реликвию.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, но, кажется, наличие у меня дара уже проверяли, — пошутил Роман, глядя на то, с какой осторожностью обращается с предметом его отец.

— А я и не тебя им проверять собрался. Я его уже использовал, просто до сих пор не сбросил, — пояснил отец. — Посмотри на это.

Он коснулся артефакта, и внутри появилась крошечная тёмно-фиолетовая искра. Словно живой огонёк, она пульсировала в самом центре шара, дёргаясь из стороны в сторону.

Если бы Роман не сидел в своём кресле, то он определённо попытался бы сейчас поискать место, куда можно упасть.

— Нет. Не может быть, — произнёс он, глядя на дёргающийся внутри шара огонёк.

— И тем не менее, это так.

— Ментат? Бред, папа. Последними были Разумовские, а мы…

— Я и без тебя это знаю! — едва не рявкнул отец, и сам не любивший вспоминать то, что случилось двадцать лет назад. — И тем не менее это так. Мы нашли человека, в котором сохранилась Реликвия Разумовских или близких к ним по силе людей.

Немного подумав, Павел поднял взгляд на сына.

— Точнее, Роман, это ты его нашёл.

— Не понял… стоп, только не говори мне, что ты…

— Я использовал определитель на Рахманове. Это его Реликвия.

— Нет. Этого просто не может быть.

— Сам видишь… — пожал плечами его отец и откинулся на спинку кресла, глядя на стоящий на столе артефакт. — И это ставит нас в весьма щекотливую ситуацию.

— Щекотливую? — не удержавшись, фыркнул Роман. — Ты смеёшься? Если он бастард, если он сын Разумовских, то мы ответственны за гибель его семьи! Как думаешь, что он сделает, узнав об этом?!

— А ты сделай так, чтобы не узнал, — скривился Павел. — Как я уже сказал, у нас есть ровно два варианта. Либо мы избавимся от него, либо…

Отец пожал плечами, но Роман уже и так прекрасно понимал, что именно он имеет в виду. Ментаты опасны. А Разумовские тем более. Настолько, что шесть графских родов Российской империи вырезали их всего за одну ночь. Всех до последнего человека. И сейчас, по-хорошему, стоило бы поступить точно так же. Но после того, как Александр спас ему жизнь, подобная мысль вызывала у него исключительно отвращение.

Но это ни шло ни в какое сравнение с тем ужасом, какой испытает его младшая сестра, после того как узнает, какую участь ей приготовили.

— Анастасия будет в бешенстве, — покачал Роман головой.

— Она моя дочь, — отрезал отец. — Если потребуется, то она выйдет за того, на кого я укажу. Дела семьи важнее её желаний.

***

Понимание собственной ошибки пришло ко мне довольно быстро. Примерно секунд через тридцать пять, когда моё лицо впервые встретилось с полом ринга.

— Ты там как? Живой? — услышал я издевательский вопрос.

— Пошёл ты в задницу, Рус, — выдавил я, активно размышляя, сколько костей сейчас сломалось у меня в теле.

Если верить ощущениям, то все.

Отлип, перевернулся на спину. Анна стояла в противоположном углу ринга и весело подпрыгивала на носках, ожидая, пока я поднимусь на ноги. И таймер, зараза такая, на паузу поставила.

— А я тебе говорил, что это дурная затея…

— Ты мне не говорил, что она чёртов монстр. Я даже не понял, как она меня швырнула.

Пошевелился. Вроде всё целое.

— Не-не-не, — давясь от смеха выдавил из себя Руслан. — Я сказал, что ты жадный идиот, раз согласился на её предложение. Что она тебе пообещала, если выиграешь?

— А вот не твоё дело.

Поднялся на ноги. Огляделся. Ага. Очень, блин, весело. Народ в зале даже ненадолго прекратил тренировки и теперь вовсю наблюдал за неожиданным развлечением.

— Просто чтобы ты знал, — шепнул мне Руслан. — Вот из этих ребят никто не будет спарринговать с Аней. Не важно, что на кону. Ну, кроме, разве что, их собственных жизней. Просто поверь, один на один она тут может размотать любого. Папаша хорошо её обучил.

— Папаша?

— Ага, он…

— Ты так и будешь там стоять, цыпленочек, или мы продолжим?! — нагло прокричала эта зараза.

— Ну удачи, — хлопнул Рус меня по плечу и сунул капу в зубы. — Вперёд, иди и сделай её, тигр.

И пихнул меня обратно к центру ринга, сволочь такая.

То, что всё будет не так просто, я понял практически сразу же, как эта бестия вышла на ринг. Это особенная, присущая профессионалам аура уверенности. Когда видишь человека, посвятившего себя какому-то делу, его легко отличить от остальных. Лёгкость и уверенность в движениях. Анна двигалась с какой-то дикой и совсем уж невероятной грацией. Словно пантера. Грёбаный хищник, запертый в человеческом теле.

Увидев, что я готов, Аня сунула собственную капу в рот и, стукнув закрытыми накладками кулаками друг об друга, пошла ко мне.

Поначалу я рассчитывал, что мой более высокий рост и вес дадут преимущество. Теперь признаю, что эти надежды оказались несколько самонадеянны. Её удары в скорости могли бы посоперничать с ударами хлыста. И эффект оказывали примерно такой же. Один раз, в самом начале, она так зарядила мне в плечо, что левая рука едва слушаться меня не перестала. И болела до сих пор.

Самое паршивое, что если бы я сам хорошо попал, то, может быть, смог бы вырубить её одним ударом. Всё же разница в массе играла свою роль. Только имелось две проблемы. Первая: я не очень хотел бить её по лицу. И это правда. Не выношу насилия в отношении женщин.

А второе — даже если бы и захотел, я банально не смог по ней попасть. Анна двигалась с какой-то неестественной скоростью, моментально читая все мои движения.

Наше противостояние слабо напоминало боксёрский поединок. Анна чередовала быстрые, прямые джебы. А когда я сам пытался атаковать, то тут же нарывался на боковые. Едва пытался достать её, как она быстро и плавно уходила в сторону, сразу добавляя мне хук с левой или правой руки.

Хотел бы я сказать, что с лёгкостью перехватывал каждый её удар…, но это было бы откровенным враньём. Больше того, эта зараза оказалась куда хитрее, чем я рассчитывал. Только я начал привыкать к ее манере движений и решил поймать на хуке в тот момент, когда она будет уворачиваться, как получил в лицо. Вместо того чтобы уйти в сторону, Анна сделала короткий шаг вперёд, сократила дистанцию и, пригнувшись, влепила мне апперкот прямо в челюсть.

— С возвращением, — хрюкая от смеха, поприветствовал меня Руслан, когда я шлёпнулся на ринг рядом с тем углом, где он стоял.

— Да пошёл ты, — пробормотал я, выплюнув капу. Больно, блин. Даже несмотря на то, что на башке шлем. Руслан настоял, чтобы защита была.

Народ вокруг улюлюкал. Судя по всему, кто-то даже делал ставки, сволочи… хотя я, наверное, на их месте делал бы то же самое.

— Скажи мне, что время уже вышло, — попросил Руса, на что тот усмехнулся и указал мне в сторону подпрыгивающей на носочках девушки в противоположном углу. Небольшой таймер показывал, что прошло чуть меньше минуты с того момента, как я вернулся на ринг. Ещё почти три с половиной.

— Слушай, Сань, не хочу, конечно, давить на твою гордость, но, может, просто сдашься? — предложил он, когда я не без труда поднялся на ноги. — Она тебя уделает.

— Ага, конечно….

— Не, ты не понял. Это я сейчас не предполагаю. — Он ткнул себе пальцем за спину в сторону собравшихся вокруг ринга парней. — Видишь? Каждый из этих обормотов прошёл через то же, что и ты. Аня вытерла пол каждым. Кого-то завалила в нок. Кого-то просто замотала. Но ни один из них не смог вынести её с ринга.

Звучало, конечно, чересчур фантастически. Среди собравшихся были и совсем уж здоровые быки.

— Ты не удивляйся, — будто бы прочитал мои мысли Руслан. — Тебе ещё повезло. Тебе только пять минут продержаться надо. Остальных Аня просто вырубала. Папаша слишком хорошо её обучил.

Я ещё раз глянул на таймер. Чуть больше трёх с половиной минут.

— Забей, Сань, — хлопнул меня по плечу Рус. — Просто сдайся, и всё. Она тебя вырубит, когда будет оставаться минута или полторы. А до этого погоняет. Чисто чтобы поиздеваться.

— Охренительный из тебя помощник.

— Эй, спасение утопающих — дело самих утопающих, — пожал он плечами.

Не. Нифига. Взяв капу, сунул её обратно в зубы и поднялся на ноги. Я теперь чисто из принципа хочу выиграть. Ну или хотя бы попытаться.

— Ну что? Отдохнул? — с весёлой издёвкой спросила Анна.

Не получив ответа, улыбнулась ещё шире.

Она пошла мне навстречу, а я сосредоточился. Проигрывать не хочу. Вот пипец как не хочу. Особенно ей. Анька дьявольски быстра, так что, вместо того чтобы пытаться отслеживать её движения, я сконцентрировался на её эмоциях. Холодное спокойствие в ней причудливым образом смешивалось с весёлым азартом и натурально какой-то животной яростью. Будто она реально собиралась меня тут убить. И убила бы, если бы спокойная часть не держала эту её сторону под контролем.

Вот именно на ней я и сосредоточил своё внимание. Каждый раз, как она шла в атаку, эта часть её эмоций вспыхивала, словно получившее кислород пламя.

И в этот момент я сделал резкий шаг назад. Ровно настолько, чтобы правый джеб не достал до моего лица буквально пару сантиметров.

Случившееся оказалось для нее настолько внезапным, что Анна даже замерла на пару секунд.

— Ты чё? — как-то совсем глупо спросила она, глядя на меня с удивлением.

— В смысле? — немного невнятно из-за капы спросил я её.

— Нафига отступил?

— Ты дура? Чтобы по морде не получить.

А вот теперь в ней закипела злость. Ещё одна вспышка — и Анна тут же сделала шаг вперёд. А я снова отошёл назад. Короткая двоечка вновь не достигла цели.

Злости стало больше.

Моя противница начала закипать. Сделала обманное движение в сторону, короткий шажок в бок и сразу вперёд. Но опасности я не чувствовал… угадал! Вместо удара она быстро отступила назад и вбок. Вот оно!

Правый хук, быстрый настолько, что за ним сложно уследить глазами, пронёсся прямо перед моим носом. Я даже почувствовал порыв ветра.

Я её чувствовал. Это не имело никакого отношения к чтению мыслей. Скорее, понимание намерений. Опираясь на это чувство, стал двигаться по рингу, не вступая с ней в бой, а просто уклоняясь от ударов. Успевал не всегда, так что один из трёх или четырех вскользь, но достиг своей цели. И всё-таки прошло две с половиной минуты, а я всё ещё стоял на ногах, просто не давая ей ударить себя.

Что забавно, собравшийся вокруг ринга народ весело улюлюкал каждый раз, когда Анька промахивалась, чем злил мою противницу. И это её бесило. Очень. Просто-таки до зубовного скрежета.

— Достал! — выкрикнула она, быстро глянув на таймер. До конца установленных пяти минут оставалось всего сорок семь секунд. — Стой на месте, и дай я тебя просто вырублю!

— Да счас, разбежалась, — усмехнулся, встав в стойку.

Всё. У её котелка сорвало крышку. Пригнувшись, Анна ринулась вперёд. Это даже не подходило под определение слова «быстро». Этой засранкой словно из пушки выстрелили. Я даже не успевал толком читать её эмоции, чтобы предугадывать движения. Вот она стоит предо мной, а в следующую секунду уже бьёт откуда-то сбоку.

Поставил неуклюжий и кривой блок, но от удара закрылся. Ещё один. И ещё. Пропустил левый хук… сука. Её апперкот буквально разбил мою защиту, откинув руки в стороны от лица и открывая его. Я уже видел, как она прижала правую руку к груди, сжимаясь, как пружина. Сразу видно, девчонка использовала всё своё тело, начиная от бедра и заканчивая мышцами рук, чтобы вложить в удар побольше силы.

Но эмоции свои она уже не контролировала.

Практически упав на колено, поднырнул под выстрелившую мне в лицо руку. Обхватил её руками и вместе с шагом поставил правую ногу за её левой.

А дальше превосходство в массе сыграло свою роль. Я, конечно, постарался, чтобы приложить её о пол ринга помягче… и тут же об этом пожалел, когда получил удар в бок. А затем и в живот, едва не выбивший у меня весь воздух из лёгких.

Ну уж нет! Перехватив её руку, заломил в сторону, прижимая к полу ринга и не давая подняться либо как-то ещё меня ударить. Признаюсь, держать её оказалось той ещё мукой. Вырывалась она, как кошка, цепляющаяся за свою жизнь…

…ещё ровно десять секунд.

Громкий звон таймера и выкрик Руслана остановил спарринг, и я тут же отпустил её, откатившись в сторону.

— Всё! Стоп!

Немного полежал, восстанавливая дыхание. Это со стороны могло показаться, что всё это вышло легко и просто. Но на самом деле я чувствовал себя выжатым, как лимон. Будто Рус меня последние два часа гонял своими «тренировками». Постоянная концентрация. Необходимость двигаться чуть ли не на пределе реакции и доступной мне скорости, чтобы в очередной раз не выхватить в лицо. Всё это далось чертовски непросто. Если бы не дар, я бы даже не смог заметить тот момент в конце, когда она пошла в последнюю атаку.

Выплюнул капу и поднялся на ноги. Аня уже встала. Посмотрела на меня. Недобро так посмотрела. Отвернулась и пошла прочь с ринга.

— Чего это она? — спросил я у подошедшего Руслана. Тот не скрывал своего удивления, и в его глазах появилось что-то похожее на уважение.

— Для неё это удар по самолюбию, — пояснил он, уже особо не улыбаясь. Да и зрители явно притихли, негромко переговариваясь друг с другом. — Говорю же, ты первый на моей памяти, кем она пол не вытерла. Ну, кроме меня, разумеется. Так что проигрывать она не любит.

— А-а-а-а.

— И не умеет.

— Да понял я.

— Не, — усмехнулся он. — Не понял.

— Это ты сейчас к чему? — спросил я у него, стащив с головы защитный шлем.

— Если не повезёт, то узнаешь, — улыбнулся он. — Ладно, иди в душ сходи. Полотенца где обычно. Потом заходи ко мне в кабинет. Поболтаем.

Кабинет. Какое громкое название для его каморки. Ладно, не я хозяин, не мне критиковать. Пошёл в душ. Хорошо, что мне хватило ума не сразу сюда поехать после нашего разговора в кофейне, а предварительно зайти домой и взять сумку со шмотками для тренировок. Быстро помывшись, переоделся и вышел из раздевалки. Как раз успел заметить стройную фигурку обладательницы ярко-красных волос. Прямо на моих глазах Анна быстрым шагом вышла на улицу, громко хлопнув дверью на прощание.

Прав был Рус. Не умеет она проигрывать. Похоже, теперь я понимал её бурную реакцию на моё предложение. Она просто не ожидала, что проиграет. Да ещё и так глупо.

Так. Стоп. А как же моё желание? Зря мучился, что ли?

— Саня! — окрикнул меня Руслан. — Давай, иди сюда!

Ладно. Может быть, потом при встрече с неё стребую.

— Ну, чего хотел?

Сидящий за столом Руслан открыл ящик стола и достал оттуда конверт.

— Ты победил. Анна обещала, что я верну тебе заплаченные за те три месяца деньги. Я возвращаю. Жопа она, конечно, такие споры у меня за спиной заключать, но слово есть слово. Вот. Не обессудь, что наличкой. У меня на карте сейчас нет.

— Да это-то не вопрос. — Я убрал конверт в сумку и сел на стул перед его столом. — Лучше объясни мне, как так вышло, что какая-то девица принимает тут решения. Тем более, зуб готов отдать, но уверен, что ты ничего не знал про наш спор. И так легко согласился расстаться с деньгами?

— Что с боем взято, то свято, — пожал он плечами. — Аня… видишь ли, я ей доверяю как самому себе. И если она приняла такое решение, то кто я такой, чтобы отказываться от её слов. Ты выиграл, значит, заслужил. Тем более, что это и ей полезно.

— Типа, чтобы не зазнавалась? — предположил я, и Рус расхохотался.

— Что-то вроде того. Слишком давно она не получала шлепков по своей зад… по своему самолюбию. А, поверь мне, оно у неё большое и порой очень раздутое.

— Поверю без проверки. Ладно, пойду я…

— Погоди, Сань, — прервал он меня. — Я хочу сделать тебе предложение.

— Чё?

— Чё? — переспросил он. — Ты этого у неё набрался?

— Не, как-то само в голову пришло, — помотал головой, выбрасывая эту девицу из головы. — Предложение?

— Ага. Занимайся у меня в зале.

— Чё?

— Слышь, завязывай, — пригрозил он мне пальцем.

— Ладно, ладно. — Я весело улыбнулся и поднял ладони, мол, всё, перестал. — Но моего вопроса это не снимает. Нафига мне это? Ты сам меня выгнал.

— Ну, во-первых, это моя ошибка. Был не прав, признаю, — развёл он руки в стороны. — Плюс я довольно плохо себя повёл в тот вечер. Если могло показаться, будто я делаю тебе какое-то одолжение, то прошу прощения. Это было невежливо с моей стороны. Во-вторых, я готов поспорить на всю сумму, что лежит у тебя в конверте, что ты уже подыскиваешь себе зал на замену.

— Перебьёшься, — тут же возразил. — Не буду я с тобой спорить.

Хотя бы потому, что он был прав. Я действительно искал другой зал в округе, чтобы продолжить заниматься.

— Во-о-о-от, — затянул Рус, выпрямившись в жалобно скрипнувшем кресле. — Так на кой-оно тебе надо, если ты можешь заниматься у меня.

— Зачем?

— Потому что я так хочу, — сказал он и через пару секунд добавил: — Это пойдёт тебе на пользу.

Что-то он недоговаривал. Я это чувствовал сейчас так же ясно, как и бешеную, раскаленную, словно перегретый металл, злость Анны, что никак не могла достать меня на ринге. Что-то тут было не так. Имелась ещё какая-то причина, да только я понятия не имел какая.

И, что любопытно, при этом я не ощущал никакой… двуличности. Не знаю. Это было самым близким, как я мог бы подобное охарактеризовать. Моё присутствие в зале чем-то ему поможет, только я не знал, чем именно. И при этом я не ощущал вообще никакой опасности для самого себя. Ни затаенной злобы, ни внутреннего мрачного торжества, испытываемого человеком, когда тому удалось воспользоваться ближним для достижения собственных целей.

Это странно, но Руслан относился ко мне будто… блин, самое похожее, что я мог бы подобрать, — как ко мне порой относилась Ксюша. Эта была странная, почти родственная забота.

И нет. Это не я был такой особенный. Руслан относился так ко всем ребятам, что занимались в зале. Да. Он был строг. Но он действительно заботился о своих «учениках».

И от того мне стало интересно.

— И что? Мне вернуть конверт?

— Не, можешь в следующий приход заплатить за месяц, — рассмеялся он, поняв, что именно я имею в виду. — Но правила остаются такими же. Делаешь то, что говорю я или Анна и…

— Погоди-погоди, — перебил я его. — Анна? А она тут каким боком?

— Так она мой зам. — Он нахмурился. — Я тебе не говорил?

— Не, эту маленькую деталь я как-то упустил. И что? Она тоже тут может командовать?

— Иногда, — многозначительно ответил он и продолжил: — Правила те же. Следуешь всем наставлениям или…

— Или могу пойти нахрен, — закончил я за него и встал с кресла. — Да. Я помню. И знаешь что? Меня не устраивает.

— Саша…

— Ты сам сказал, что ей нужен шлепок по её… ну ты понял. А я не позволю девчонке собой командовать. Можешь считать, что мне гордость не позволит. А если она будет возникать, то скажи, что она сама проиграла. А раз продула, то…

Я пожал плечами.

— Ты ведь в курсе, что как только она это услышит, то сразу вызовет тебя снова. Снова, пока не добьется желаемого.

— Ну и пусть, — злорадно хмыкнул я. — Кто сказал, что я соглашусь?

— Ах ты коварный засранец…

— Я знаю, Рус. На том и живём.

Мы ударили по рукам, и я пошёл на выход. Забавно, но, несмотря на бешеную усталость после этого короткого спарринга, я чувствовал себя просто-таки отлично…

— Саша.

Услышав собственное имя, повернулся на голос.

Аня стояла за углом переулка, опираясь спиной на стену.

— Ты чего тут делаешь?

— Тебя ждала, — выдала она в ответ и слегка покраснела. — Спросить хотела.

— Чего?

— Ты ещё придёшь?

— А я думал, что потребуешь реванша за проигрыш, — не упустил возможности погладить её против шерсти.

— А я потребую, — тут же вздёрнула она носик. — Даже не сомневайся. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Да, — вздохнул я. — Не могу же оставить тебя без возможности отыграться. Но, вообще-то, я уж думал, что ты забыла о моём призе.

— Призе?

— Моё желание, — сказал я улыбаясь и подходя ближе к ней. — Любое. Сама сказала.

Я подошёл к ней практически вплотную. Она нервно сглотнула и покраснела, глядя на меня.

— Любое? — чуть дрожащим голосом переспросила она.

— Ага, — кивнул я в ответ и улыбнулся. — Или что? Отказываешься от своих слов?

— Н… нет. Нет! Никогда! — Она вскинулась. — Чего ты хочешь?

Боже, чудо, а не девушка. Эмоции как на ладони. Целый вихрь от растерянности и страха вплоть до какого-то дикого азарта и возбуждения. Она боялась моих следующих слов и одновременно ждала их.

Оперевшись на стену рядом с ней рукой, наклонился так близко, что смог ощутить едва уловимый запах духов, и медленно прошептал ей на ухо:

— Больше никогда не пей при мне эту свою яично-кофейную дрянь…

Глава 10

— Сука, как бесит… — Даниил прикурил сигарету и откинулся на спинку кресла.

— Ага, именно ты и бесишь, — зло произнёс сидящий напротив него Артём. — Если бы вёл себя нормально, то никаких бы проблем и не было бы…

— Да пошёл ты, — резко огрызнулся младший сын Волкова и поморщился от боли. Будто издеваясь, отец приказал не долечивать ему сломанную челюсть. Хорошо ещё хоть позволил все выбитые зубы вернуть на место. В противном случае это был бы совсем позор.

— Артём прав, — не громко произнёс Максим, потягивая кофе из чашки. — Дань, ты в последнее время…

— Что?! — рявкнул Даниил, подрываясь из кресла. — Что, Максим?! В чём я не прав? Да если бы я захотел, то трахнул бы эту тупую суку прямо там бы, и мне бы слова не сказ…

— М-м-м, — хмыкнул средний брат. — Ты об этом думал, когда тот парень тебе зубы выбивал? Или мало тебе унижения? Хочешь ещё больше разозлить отца?

— Это не твоё дело!

— Да, — кивнул Артём. — Ты прав. Это не его дело. Точно так же, как и не твоё. Оно наше! Наше, Даня. Дело семьи. Из-за того, что ты опять решил выпендриться…

— Да пошли вы! — едва не взвизгнул он, в злости бросая недокуренную сигарету прямо на дорогой паркет. — Ведёте себя как трусливые шавки! Мы аристократы! Мы! Какого дьявола я должен пресмыкаться перед этой псиной?! Я буду жить так, как хочу! Да если бы он оскорбил нашего отца, то уже на следующее утро наши люди ему руки и ноги бы переломали!

— Ага, — хмыкнул Максим. — Вот только есть одно, «но». Ты не наш отец, Даня.

Даниил хотел было ответить. Резко и жёстко. Но затем вздохнул и просто пошёл к выходу из библиотеки.

— Ты куда? — требовательно спросил Артём.

— Не твоё дело…

Тонкие тёмные тени метнулись по стенам библиотеки, заставив стоящие на полках книги задрожать. Они добрались до дверей раньше, чем Даниил успел сделать хотя бы пару шагов, и захлопнули их прямо перед ним.

— Вообще-то моё, — холодно, с чувством превосходства в голосе произнёс Артём, сидя в кресле и с ухмылкой глядя на младшего брата.

Максим просто поморщился. А вот Даниил ощутил, как внутри него вздымается волна чистой, незамутненной ярости.

— Открой двери!

— Не раньше, чем ты скажешь мне, куда собираешься идти.

— Я уже сказал…

— Ты, кажется, меня не понял, — проговорил Артём, поднимаясь с кресла, и его тень моментально расслоилась на тёмные, скользящие по полу жгуты и двинулась за ним. — Я задал тебе вопрос, Даниил.

Младший сын барона Волкова нервно сглотнул. Сейчас он испытывал одновременно страх и злость на старшего брата. Страх перед силой, которой из них троих владел лишь он один. И злость на то, что Реликвия рода проявилась только лишь у него одного. Ещё одна поганая несправедливость этой поганой жизни.

Ну почему, почему это не мог быть он, в который раз подумал Даниил, глядя, как маслянистые тёмные тени следовали за его старшим братом.

— Я хочу прокатиться на машине, — наконец сказал он, даже не пытаясь скрыть злости в своём голосе.

— А потом? — с нажимом спросил Артём.

— Да не знаю я! Прокачусь, проветрю мозги и вернусь! Что тебе ещё надо?!

— Мне надо, чтобы ты вёл себя нормально, — приказным тоном проговорил Артём, подходя к нему ближе. — Отец тебе уже всё сказал. Он не хочет конфликтовать с тем, за кем присматривают Лазаревы. И лишние проблемы нам сейчас тоже не нужны.

— Да не будет никаких проблем!

— Очень на это надеюсь. Потому что в противном случае я сам с тобой разберусь. Меня тоже достали твои постоянные выходки. Ты меня понял?

Даниил смотрел ему в лицо и молчал.

— Даня, ты меня понял?

— Да.

— Прости, я не расслышал.

— Да! — зло рявкнул Даниил, и в этот момент двери за его спиной открылись.

— Ну раз понял, то можешь пойти погулять, — уже мягче добавил Артём, и тени вокруг него рассеялись.

Последнее, что увидел Даниил, выходя из семейной библиотеки, — качающий головой Максим.

Даже эта, точно так же обделённая силой сволочь — и тот не поддержал его! Эта мысль продолжала подпитывать Даниила всё время, пока он спускался в лифте на закрытую парковку и шёл к своей машине. Дорогому спортивному купе.

Он не соврал. Он действительно хотел прокатиться. Рыча двигателем, машина выскочила наружу и рванула по ночной улице в сторону центра города. А сидящий за рулём молодой парень в очередной раз мысленно жаловался на поганую судьбу. Ну почему, почему ему не могут позволить жить так, как он хочет?!

Суки. Бесят. Все они. Тупые наглые братья. Злобный ублюдочный отец. Он аристократ! Он выше, чем любые простолюдины! Да эту шавку должны были прибить в ту же секунду, как он поднял на Даниила руку! А вместо этого он теперь должен терпеть этот позор!

Глубоко выдохнув, Даня остановился на светофоре впервые за эту ночь. Тупые правила для тупых простолюдинов. Обычно он ездил, вообще не обращая внимания на какие-либо правила движения. А даже если кто-то и рисковал остановить его, ему стоило просто назвать свою фамилию и смотреть, как они запинаясь начинали извинятся. Нет. Сейчас Даниилу просто нужно было расслабиться.

Он залез рукой в бардачок и достал оттуда небольшую пластиковую коробочку. Вынул из неё самокрутку, наполненную далеко не простым табаком, и с наслаждением закурил. Сейчас загорится зелёный. Он доедет до своего любимого клуба и хорошо выпьет. Может быть, найдёт там какую-нибудь тупую тёлку. Обычно хватало просто вскользь упомянуть в разговоре, кто он такой, и поманить суку деньгами, как она сама раздвигала ноги.

А даже если и начинала ерепениться, то Даниил умел быть очень и очень убедительным.

Нет, сегодня, в этот воскресный вечер, он определённо собирался отдохнуть…

***

Эх, понедельник. Прекрасный день. Все радости отдыха отходят на второй план и приходит время работать. А я люблю работать. Я уже собирался выходить из дома и ехать в суд, когда мне неожиданно позвонил Роман и решил напомнить, что со мной случится, если я опоздаю.

Решив не злить начальство, да и понимая, что именно происходит, вызвал себе такси. Во-первых, следовало поторопиться. Во-вторых, могу теперь себе позволить. Ещё на всякий случай попросил водителя ехать побыстрее, пообещав накинуть ему хорошие чаевые, если доедем вовремя.

Мужик нёсся по улицам так, что, наверное, не будь я атеистом, молился бы всем известным и неизвестным богам. В моём же случае просто ухватился за ручку в надежде, что завтра в газетах не появится мой некролог и статья об очередном смертельном ДТП на улицах столицы.

Но, даже несмотря на вполне себе не иллюзорную опасность, вызвал такси я не зря. В понедельник дороги стояли в пробках, так что я едва успел. Буквально за две минуты до начала. Выскочил из машины и помчался по лестнице, проскочив в зал суда в тот момент, когда их уже собирались закрывать.

Впервые я попал в место, где мечтают оказаться все адвокаты страны. Естественно, только в том случае, если в их руках (или, что более вероятно, в папках) имелись железные доводы, способные склонить судью на сторону их клиента.

Здание имперского верховного суда впечатляло. Оно даже выглядело не так, как окружающие его высотки. Приземистое. Монолитное. С высоченными, под двенадцать метров высотой мраморными колоннами на входе. Уж не знаю, чего именно добивались архитекторы, но тяжеловесность и общее ощущение мощи им передать удалось. Именно в этом месте судьи выносили решения по самым важным и громким делам. Именно здесь ковались легенды адвокатской братии Российской Империи.

Почему-то в этот момент мне вспомнился хозяин «Параграфа». Я сначала удивился, с чего это вдруг мозг вынул это воспоминание, а затем понял. Фотография! Я видел фотографию на одной из стен. На ней Вячеслав Молотов как раз стоял у входа в это самое здание.

Мысленно поставив себе зарубку о том, что следует узнать о нём побольше, сконцентрировался на происходящем.

Сейчас зал был заполнен практически полностью. При этом не видно ни одного репортёра. Их сюда просто не допустили. А вот людей и, что более важно, аристократов было столько, что все места оказались заняты.

Последнее слушание по делу баронессы Изабеллы Димитровой. Одетая в тёмное платье, пока ещё подсудимая, она сидела рядом со мной и Лазаревым за столом перед широким подиумом, где за массивной кафедрой восседало трое судей.

Справа от Лазарева и Изабеллы, за таким же резным столом из красного дерева, сидели прокурор с группой обвинителей. Именно они наши главные противники на любом судебном слушании. Эх… мне вспомнился оставленный против моего желания мир. Вот там порой пикировки с обвинителем у меня доходили до того, что ещё чуть-чуть — и можно было схлопотать обвинение за неуважение к суду.

Что сказать, выступать я любил.

Но сейчас такого ждать не приходилось. Я уже знал, что данный процесс есть не что иное, как показуха. Вследствии имеющихся улик и, как мне рассказал Роман, признания сестры Анатолия дело будет закрыто именно сейчас. Вон, даже сидящие за широкой трибуной присяжные, роль коих сейчас исполняли двенадцать аристократов Империи, уже даже не скрывали своего положительного отношения к нашей с Лазаревым клиентке.

—… таким образом, ваша честь, — между тем выступал Роман, — приняв во внимание все имеющиеся улики вкупе с признанием Елизаветы Димитровой я прошу уважаемый суд немедленно снять все обвинения с моей клиентки, освободить её из-под стражи и закрыть это дело.

Судья, мужчина лет шестидесяти в чёрном одеянии, повернулся к столу, где сидели обвинители.

— Возражения со стороны обвинения?

— Никаких, ваша честь, — поднявшись со стула, произнёс прокурор, и я заметил пару коротких взглядов и кивков, которыми они обменялись с Лазаревым. — Ввиду имеющихся доказательств мы снимаем с подсудимой все обвинения.

— Что же, раз обе стороны согласны, то я не вижу причин препятствовать. Баронесса Димитрова, встаньте.

Сидящая рядом со мной Изабелла встала. И не только она. Я также поднялся. Точно так же, как и все помощники прокурора, сидящие за вторым столом. Сидеть во время оглашения приговора — чудовищное неуважение. Роман особенно проинструктировал меня на этот счёт, но я и сам не дурак. И без него бы догадался.

— Баронесса Димитрова. Ввиду полученных доказательств вашей невиновности и раскрытия личности истинного виновного в смерти вашего мужа с этого момента все обвинения с вас официально сняты. Все права и привилегии аристократа империи возвращены вам в полной мере. С этого момента вы свободны. Дело закрыто.

Удар молотка о деревянную подкладку ознаменовал конец процесса и окончание слушания. Зал взорвался аплодисментами, а я пытался не скривиться. Всё же это жестоко.

Судья сказал «истинного виновного», а не убийцу. Потому что, как ни печально было это признавать, но мужа Изабелла убила своими руками. Пусть и находясь под внешним воздействием. И понял это не только я. У женщины на лице после этих слов застыла болезненная маска, хотя, по идее, ей бы радоваться. Она свободна! Её невиновность признали.

Но что толку, когда от факта никуда не денешься. Именно она убила человека, которого так любила.

— Хотел бы я сказать, что поздравляю вас, — прошептал ей, пока Лазарев говорил о чём-то с прокурором, — но…

Пожал плечами. Какие тут могут быть слова. Тем не менее она тускло улыбнулась мне.

— Не важно, Саша. Это я должна вас благодарить. — Она обняла меня, и мне самому стало больно от исходящих от женщины чувств. Она держалась. С большим трудом, но всё-таки держалась. — И спасибо, что помог Роме. Не знаю, что бы со мной было, если бы…

— Не нужно, — остановил я её и, наклонившись чуть ближе, заговорщицки зашептал: — Просто я не хотел, чтобы меня уволили, вот и пришлось вас спасать.

Шутка, конечно, так себе, но хватило и этого. Она улыбнулась, и это походило на то, как луч солнца пробивается сквозь тучи в пасмурную погоду.

— Спасибо вам.

Штайнберга, к слову, среди присяжных не оказалось. Похоже, что он всё-таки внял нашему совету и отказался от своей дурацкой идеи. Надоедливый он, конечно, мужик. Но ничего. Мы и не таких обламывали.

Из зала суда мы выходили с высоко поднятыми головами. И вот тут уже ждали репортёры. Акулы пера, не допущенные до слушания. Едва стоило выйти, как тут же на нас обрушился шквал вопросов. Каждый пытался пропихнуть диктофон, телефон или микрофон, стараясь перекричать остальных.

— Госпожа Димитрова! Что вы скажете…

— Что вы думаете о решении суда…

— Скажите, это правда, что сестра барона…

И всё в том же духе. Мы шли сквозь толпу к выходу, молча игнорируя летевшие со всех сторон вопросы. Я слева. Лазарев справа. А Изабелла посередине, под нашей защитой. Отдавать её на растерзание этим стервятникам не было никакого желания. Особенно в таком состоянии.

Но надо было отдать ей должное. Она держалась. Шла с высоко поднятой головой и не обращала внимания на столпившихся вокруг писак…

— Баронесса, что вы почувствовали, когда убили своего мужа?!

Паренёк в очках выскочил перед нами, прокричав вопрос прямо в лицо Изабелле. Наверно, даже дай он ей пощёчину, эффект оказался бы не таким жёстким. Идущая рядом со мной женщина на мгновение сбилась с шага.

Заметив гнев на лице Лазарева, я понял, что парню конец. У Романа было такое выражение на лице, словно он готов был прямо тут оторвать мелкому репортёришке голову. Но вцепившаяся в его запястье ладонь Изабеллы заставила сдержаться.

Так-то парня просто убрали с дороги охранники Лазарева, и мы пошли дальше.

— Ублюдок, — практически прорычал Роман, подходя к машине.

— Рома, откуда он…

— Я не знаю, — покачал головой Лазарев, открывая для Изабеллы дверь. — Саша…

— Я разберусь, — быстро произнёс. — Езжайте. Я приеду попозже.

Кивнув, они сели в машину, а я развернулся и пошёл обратно к зданию суда, выискивая глазами того паренька. Мне и самому было интересно, откуда у него такие сведения. Информация о том, как именно обстояли дела со смертью Анатолия, не должна была стать достоянием общественности. Потому суд и удовлетворил ходатайство Лазарева о закрытом слушании. Всё, что знали не связанные с этим делом люди, — Анатолия убила его сестра в попытке заполучить титул и подставила нашу клиентку. Всё.

А тут этот мелкий паразит выпрыгнул. Вот, кстати, и он. Стоял недалеко от ведущей к залу суда лестнице и о чём-то разговаривал со своими коллегами.

— Можно тебя на пару слов? — резко произнёс я, грубо взяв его под локоть и буквально оттащив в сторону.

— Эй! Вы что себе позволяете?!

— Я себе ещё и не такое могу позволить, — отрезал, заведя его за угол здания.

— Что, правда глаза колет? За живое задело? — нагло усмехнулся он, когда я позволил ему вырвать руку из моей хватки. — Покрываете убийцу, господин адвокат?

— Защищаю невиновную женщину, — проговорил я. — А вот ты, похоже, очень хочешь получить иск о клевете, как я посмотрю.

— Ой как страшно, — закатил он глаза. — Таких вещей можно бояться только в том случае, если мои слова — это гадкая и ужасная ложь.

Он улыбнулся и поправил пальцем съехавшие на нос очки.

— А вот если это правда, то тут уже другое дело.

— Правда в том, что суд только что признал Изабеллу полностью невиновной, — резко сказал я ему в лицо.

— А вот мои источники говорят об обратном. Это она отравила по указке его сестры. Видимо, девочки хотели поделить нажитое состояние, да только поругались. Что скажете, господин адвокат? Я прав? Или нет? Кто из них должен был получить титул, а кто деньги? Дайте угадаю, ваша клиентка решила забрать всё себе, вот вторая и взбесилась.

Гаденыш даже диктофон достал.

— Ну давайте. Расскажите. Обещаю, моё издательство заплатит вам хорошие деньги. Мы даже скроем имя источника.

Честно, в этот момент мне хотелось ему врезать. Просто взять и вмазать по морде. Этому пареньку было глубоко наплевать на правду. Главное — заголовок погромче и статья подраматичнее. И читатели будут счастливы. Его эмоции сквозили этим, как у голодной пираньи, учуявшей кровь в воде.

— Окей, — вздохнул я. — Я тебе всё расскажу.

— Правда?! — радостно оскалился он.

— Правда. Когда выйдет статья?

— Завтра или послезавтра. У нас почти всё готово и…

— Твои очки, — перебил я его.

— Что?

— Можно твои очки, пожалуйста? Считай, что это будет моя плата.

Поразительно. Он даже не стал думать. Захваченный мыслью о том, чтобы получить «горячий материал», он стащил с носа очки и буквально сунул мне их в руку.

— И так, давайте, — жадно потребовал он. — Я слушаю.

***

Жора Алексеев приехал в редакцию сразу же, как только смог. Молодой и амбициозный, он всегда горел желанием сделать блестящую карьеру. А что может быть лучше для этого дела, чем наиболее грязные, драматичные и чувственные истории? Правильно, ничего. Чем больше сплетен, слухов и пересудов вызовет его материал, тем лучше. Войны в комментариях! Обсуждения! Обвинения! Всё это было для него как прекрасная музыка.

Если твой материал обсуждают, то хорошо! А чем больше его обсуждают, тем лучше. И сейчас Жора наткнулся на то, что посчитал золотой жилой! Сговор и убийство ради денег и титула! А затем ещё и внутренний конфликт! Это же прекрасно. И плевать, правда это или нет. Главное — выстроить максимально правдоподобную теорию, а люди додумают остальное! И Жора мастерски умел это делать. Казалось, что придумывать такие сюжеты, даже если они мало общего имели с реальностью, было его талантом, посланным свыше.

Он поднялся на этаж, где работали другие репортёры. Весело насвистывая, сел за свой стол и включил ноутбук. Зашёл на сервер редакции и открыл свой проект, касающийся баронессы Димитровой.

А затем удалил все материалы, которые имели хоть малейшее упоминание этой женщины и вообще этого дела.

Через десять секунд после этого, подчиняясь отданному приказу, Жора Алексеев и вовсе забыл, что когда-либо занимался этим делом.

***

До работы я добрался через час. К этому моменту настроение улучшилось. По крайней мере, желание разбить морду тому засранцу пропало вместе с проблемой.

Пройдя мимо стойки, где сидели встречающие входящих в здание людей девушки, направился к лифтам, когда меня неожиданно окликнул голос сзади.

— Молодой человек! Стойте!

Удивленный, я обернулся, заметив одну из девушек за стойкой. Она привстала и сейчас удивлённо смотрела прямо на меня. Почему-то она казалась мне смутно знакомой, но я не мог вспомнить, почему именно.

— Что-то не так? — решил я уточнить на всякий случай.

— Д… да. — Она указала в сторону лифтов. — Курьерам полагается гостевой пропуск. Вы не можете просто так пройти.

И тут я вспомнил. Первый день, когда пришёл сюда, пытаясь узнать, что случилось с выигранными в карты деньгами. Именно она меня тогда встретила на входе в здание.

— Да я вообще-то и не курьер, — улыбнулся ей и даже достал свой пропуск сотрудника.

— Но я думала… — Кажется, девчонка «поломалась», не зная, что сказать, и сейчас отчаянно краснела. — Простите, не знала. Я была в отпуске и…

— Да всё в порядке, — поспешил успокоить её. — Правда. Не берите в голову.

Стоило это произнести, как на её лице засияла улыбка. А я, наоборот, удивился. Чего это её так переклинило из-за такой дурацкой ошибки?

Попрощавшись, поднялся на шестьдесят третий этаж и сразу направился в отдел. Марина уже сидела за столом и ждала меня.

Между прочим, тут стало заметно чище. Папки больше не валялись на столах, создавая непреодолимые баррикады. Везде порядок. Всё аккуратно разложено. Я даже Маринины пепельницы выкинул. Не те, что были здесь в тот день, когда я пришёл. Новые. Которые Марина купила потом. Скворцова, разумеется, начала возмущаться, на что получила резонный ответ: будет выкобениваться — получит по заднице. И это я не фигурально. Реально получит. Нехрен курить на рабочем месте. Запах сигарет меня раздражал. Ладно на улице, но не в помещении же!

Так что теперь она ходила курить на крышу. На мой резонный вопрос, а почему не делала так раньше, получил логичный ответ. Лень. Ей просто не нравилась необходимость каждый раз при желании покурить подниматься на крышу, где имелась курилка для сотрудников. Так что теперь она дефилировала туда с обиженной мордашкой, каждый раз картинно вздыхая и сетуя на то, какой я тиран.

Ничего, пусть мучается. Может, и вовсе курить бросит.

— Как у нас дела? — спросил я её, положив сумку на свободный стол.

— Отлично. Я сдала документы по делу Шабина в архив, — отозвалась Марина, даже не посмотрев на меня.

Хм. Что-то не так. Прислушался к её эмоциям. Вроде всё нормально, но только… нет. Всё же что-то не так.

— Марина? В чём дело?

— Всё в порядке.

В её голосе послышались нотки раздражения.

— Марина?

— Саша, давай займёмся работой, окей? — вскинулась она. — Я просто не выспалась.

Угу. Конечно. Она врала. Только вот я не мог понять, почему именно. Ладно. Сыграем по твоим правилам. Не хочешь говорить сейчас, пытать не буду.

У нас впереди было следующее дело. Вопрос к городской администрацией с нарушением. Там, на первый взгляд, вообще ерунда. Нет, если я прав, то бумажной работы будет гора, но не то чтобы это особо меня пугало. Единственное — какой-то прибыли от этого дела я не ждал. Да и вряд ли удастся получить прямо-таки «чистую победу». Скорее уж добиться справедливого компромисса. Посмотрим, короче. Только вот я почему-то не смог найти документов по нему… а, точно. Они же у меня на рабочем столе на шестьдесят втором остались.

Предупредив Марину, что сейчас вернусь, направился к лифтам и спустился на шестьдесят второй.

И сразу же понял, что что-то не так, едва только стоило зайти в общий зал, где располагались места для младших сотрудников.

— А, Рахманов! — прозвучал похожий на медвежий рык голос. — Решил-таки почтить нас своим присутствием?

Картина маслом. Народу полный зал. Все стоят как по струнке. И атмосфера такая, что ножом резать можно. Кажется, что стоит достать лампочку, и она тут же загорится, настолько сильное напряжение витало в воздухе.

— Да я это, за бумагами по делу, — пожал плечами.

Для наглядности даже в сторону собственного стола рукой указал. Мол, вон они. Две папки. Лежат такие, только и ждут, когда я заберу их отсюда подальше.

— Во-о-о-от, — хмыкнул начальник младшего персонала. — Хоть кто-то тут занят делом! Не то что вы, бездари!

О, ну спасибо большое. Только такой похвалы мне сейчас и не хватало. Теперь все присутствующие смотрели на меня как на врага народа.

Игнатов развернулся, кажется, вовсе забыв о моём существовании. Вместо этого повернулся к стоящей перед ним девушке. Лицо знакомое. Я довольно быстро вспомнил её. Вроде бы она работала тут восемь с половиной месяцев, если не ошибаюсь.

— Объясни мне, Крылова! Почему я должен узнавать об ошибках в документах после звонка с шестьдесят пятого этажа?

Так. Похоже, что кто-то накосячил.

— Григорий Владимирович, я… — запинаясь, начала девчонка. — Я всего лишь забыла поставить дату и…

— Ты ленивая идиотка, — рявкнул на неё Игнатов. — Даже не так. Ты не просто ленивая. Ты тупая! Сколько месяцев ты здесь, Крылова? Восемь? И за всё это время не смогла вбить в свою дурную голову, как именно нужно готовить документы? А если бы из-за твоей тупой ошибки бумаги не были бы приняты прокуратурой? А затем из-за этого слушание было бы перенесено? И компания потеряла бы важного свидетеля! Как?! Как можно быть настолько тупой и забыть поставить дату для последующего согласования, Крылова?! Восемь цифр! Всего восемь!

Уже практически нависающий над готовой упасть в обморок от страха девушкой, Игнатов повернулся к собравшимся в зале. Ни дать ни взять медведь, готовый вцепиться клыками в раненую лань.

Нет, ну прекрасно. Она сейчас расплачется. И вообще, что это за бред? Ну забыла она поставить дату, и что? Он же сам сейчас сказал, что бумаги всё ещё у нас. Раз ему сообщили об ошибке, то и исправить её дело буквально пяти секунд. Ладно, она затупила, но распекать вот так, при всех?

— Ну Крылова. Что скажешь в своё оправдание? — вновь повернулся к ней Игнатов.

— Григорий Владимирович, я… я случайно. Я просто…

— Да, Крылова, — практически ласково произнёс Игнатов, отчего девушке стало ещё страшнее, — ты просто дура. Это уже третья ошибка за последний месяц. Третья. И четвёртой я не допущу. Ты уволена.

Я в этот момент правда испугался, что она в обморок свалится. От неё полыхнуло таким всеобъемлющим ужасом, что у меня волосы на затылке дыбом встали. От того ещё более отвратительно ощущались эмоции Игнатова. Смесь довольства и холодного удовлетворения от происходящего.

Хотелось прикусить себе язык. Желательно вообще откусить его, чтобы не ляпнуть лишнего, но… Блин, ну не могу я вот так стоять и смотреть на подобное. Эх, жаль, что хорошие мысли приходят слишком поздно.

— Григорий Владимирович, строго говоря, это не её ошибка, — проговорил я, чем привлек к себе всеобщее внимание.

Примерно так смотрят люди на идиота, решившего подергать тигра за хвост. С чувством страха и мрачного азарта. Жутко, но ведь в случае чего это не им задницу откусят. Да и зрелище может оказаться весёлым.

Игнатов медленно повернулся в мою сторону с выражением лица, как у того самого голодного тигра.

— Ну-ка, Рахманов, повтори.

М-да, приехали…