Адвокат Империи 18. Финал

Глава 1

Семь месяцев спустя…

— Шампанского, ваше сиятельство? — произнес по-русски голос с едва заметным французским акцентом.

Я обернулся. За моей спиной стоял слуга с серебристым подносом в руках. Особо пить я не хотел, но ради приличия, почему бы и не взять бокал? Всё лучше, чем стоять с пустыми руками на этом празднике жизни.

— Благодарю, — кивнул я, взяв один из бокалов.

Слуга учтиво поклонился и тут же отошёл, оставив меня стоять в гордом одиночестве.

Что я могу сказать о здании посольства Российской Империи в Париже, в самом сердце Французской короны? Ну, в архитектурных изысках я не силён, но точно могу сказать, что выглядело оно так, словно кто-то попытался воссоздать Императорский дворец в миниатюре. Мало того, что по размерам оно занимало целый квартал — кому-то этого показалось мало. Оно ещё и внешне смотрелось так, что становилось понятно — денег в один только декор и дизайнерскую работу тут вбухано столько, что со стен можно бюджет небольшого города в регионе соскрести. И ещё на пару деревень останется.

Что ни говори, а о своём лице за границей Империя относилась очень и очень серьёзно.

— Веселишься, как я погляжу?

Скосив взгляд, увидел подошедшую ко мне фигуру с роскошной гривой красно-рыжих волос.

— Это как тебя сюда пустили? — весело поинтересовался я. — Тут же вроде для приличных людей мероприятие.

— Как обычно. Через чёрный ход пролез, — усмехнулся Браницкий и отсалютовал мне бокалом шампанского, который держал в своей руке. — Эх, больше дипломатических приёмов я люблю только свадьбы. Вот прямо-таки обожаю! Невеста притворяется, что девственница. Жених — что нашёл ту самую единственную. А родители с обеих сторон делают вид, будто нравятся друг другу…

— Одни лишь гости искренне, — фыркнул я. — Пришли пить, есть и веселиться, и нисколько этого не скрывают.

На лице моего собеседника тут же появилась задорная и довольная улыбка.

— Эй, молодец! Всегда знал, Рахманов, что мы с тобой два сапога пара…

— Угу, только на разные ноги.

— Так ты не придирайся к словам, — отмахнулся он. — Лучше посмотри, какой тут цветник. Столько всего красивого. Столько всего вкусного…

Сказав это, он обвёл рукой с бокалом огромный зал, где проходил приём. И что-то мне подсказывало, что имел в виду он не столько пышные декоративные растения в красивых вазах и накрытые белоснежными скатертями столы. О, нет. Конечно же, он говорил о блуждающих по залу прекрасных дамах в красивейших платьях. Конечно же, о них.

— Ну красота же, правда? — Браницкий толкнул меня локтем и кивнул в сторону группы из трёх молодых девушек, которые стояли недалеко от центра зала и что-то горячо обсуждали.

Одну я даже узнал. Высокую блондинку. С ней мы познакомились ещё вчера, когда дипломатическая делегация прилетела в Париж. Звали её Арина Каховская. Двадцать два года. Откуда я знаю её возраст? Сейчас это не так уж и важно. Важно то, что она дочь его сиятельства графа Каховского, посла Российской Империи на землях Французской короны.

Проследив за моим взглядом, Браницкий усмехнулся.

— Прямо глаза разбегаются, да?

Я лишь пожал плечами и сделал короткий глоток из бокала.

— Не вижу смысла бегать за юбками, — хмыкнул я и улыбнулся, когда Арина заметила мой взгляд и улыбнулась мне в ответ.

— Э-э-э, нет, дружище. Это ты зря, — покачал головой Константин. — Бегать за юбками — это прямой долг каждого уважающего себя мужика! Священный долг! Происходящий ещё из тех времён, когда мы ходили в шкурах и с дубинами.

— Когда мы ходили с дубинами, женщины вряд ли носили юбки.

— Что, заметь, весьма облегчало нам нашу работу, — фыркнул он. — Эх, прекрасное, наверное, было время. Кстати, раз уж зашла речь, у меня тут есть хорошее заведение на Провансе. М-м-м?

— Что «М-м-м»?

— Саша, ну что ты как маленький, а? Ну, я как бы намекаю, что там цветник не хуже, а девочки куда более… искушённые.

Я с трудом сдержался от того, чтобы не заржать.

— И как тебя только земля носит?

— Сам не знаю, — честно ответил мне Браницкий и вдруг посмотрел куда-то в сторону. — О! Похоже, что родители наконец обеспокоились тем, чем занимаются их детишки без присмотра…

— Рахманов, — практически сразу же услышал я строгий знакомый голос. — Я бы на твоём месте воздержался от алкоголя.

— И вам доброго вечера, ваше высочество, — улыбнулся я, поворачиваясь к Меньшикову.

Что сказать, прошедшее время крайне положительно сказалось на его здоровье и внешнем виде. Сейчас уже было почти невозможно заметить даже следов тех травм, которые он получил в прошлом. Единственным напоминанием о том случае теперь являлась чёрная повязка, закрывающая отсутствующий правый глаз, и сетка тончайших шрамов, покрывающих правую сторону его лица.

До сих пор в интернете ходили слухи, теории и пересуды о том, что случилось с одним из великих князей Империи. И теории эти были одна безумнее другой. И ни слова правды. Даже разрушенный ресторан каким-то образом списали на «аварию с газом».

И думаю, что не стоит говорить о том, что для одного конкретного графа эта самая повязка стала предметом постоянных шуток.

— Слушай, Николай, а тебе никто не говорил, что ты похож на…

— Если ты сейчас в седьмой раз повторишь свою шутку, то, клянусь богом, я найду способ тебя прикончить, — абсолютно спокойным и холодным, как космический вакуум, голосом произнёс Меньшиков, даже головы в сторону Браницкого не повернув.

— Йо-хо-хо, Николай. Вы тут оставайтесь, а я пойду поищу бутылку с ромом, — Константин отсалютовал ему уже почти пустым бокалом с шампанским и покинул нашу жизнерадостную компанию.

Стоило ему отойти шагов на десять, как я услышал нечто отдалённо похожее на тяжёлый вздох со стороны стоящего рядом со мной князя.

— Рахманов, встреча будет через двадцать минут. Не рекомендую налегать на алкоголь.

— Я и не собирался, — повторил я, на что он одобрительно кивнул.

— Прекрасно. Я пришлю за тобой человека, как только всё будет готово.

Сказав это, он развернулся и направился прочь. Я ещё пару секунд смотрел ему в спину.

— Йо-хо-хо, ваше высочество, — пробормотал я и сам направился в другую сторону. Дальше наматывать ленивые круги по огромному банкетному залу посольства.

Эта сделка должна была стать для меня третьей за последние шесть месяцев. Первую я заключил между мужчиной из Персидской Империи, занимающей часть известной мне Турции и Африки, и незнакомым мне графом из Москвы. И да. В первый раз всё это заняло довольно много времени. Второй раз, случившийся уже в столице, в Императорском дворце, прошёл куда быстрее и более… беспроблемно, что ли.

Сейчас же мне предстояло сделать это в третий раз.

Заключить сделку между представителями Империи и Короны. По словам самого Меньшикова, эта станет самой важной из трёх. Именно для этой цели меня доставили сюда, в Париж. На одном самолёте вместе с нашим министром иностранных дел и ещё кучей людей, среди которых затесался и сам Меньшиков. Браницкий услугами авиаперевозок не пользовался. Но ему и не нужно. Я-то знал правду о его замке в альпийских горах.

Семь месяцев прошло с того момента, как я увидел заветную надпись на стене своего будущего офиса. Семь тяжёлых, наполненных кропотливым и нудным трудом месяцев.

Мы открылись.

Мы смогли начать работать.

И сейчас, пять месяцев спустя после открытия, мы наконец были близки.

Близки к тому, чтобы стать банкротами…

Прикрыв на секунду глаза, я сделал глубокий вдох. Затем выдохнул. А потом подумал и одним глотком выпил почти половину бокала, стараясь унять раздражение от всего происходящего. У моего клиента завтра заседание в суде, а я вынужден торчать на этом трижды проклятом приёме. И самое смешное, что я не сомневался в том, что завтра выиграю, просто… Просто я был раздражён. Раздражён проблемами в фирме. Раздражён пустой тратой своего времени. Почему нельзя было просто встретиться, заключить сделку и закончить на этом? Нет, обязательно нужно было следовать правилам дипломатического этикета и прочей великосветской ерунде.

Бесит.

— Ваше сиятельство?

Обернувшись, заметил мужчину лет тридцати. Узнал я его быстро. Помощник нашего посла.

— Да?

— Его сиятельство граф Каховский просил передать вам, что всё подготовлено. Не соблаговолите ли Вы пройти за мной?

Кивнув, я последовал за ним, оставив по пути бокал на подносе одного из слуг.

Спустя несколько минут меня привели в зал на третьем этаже посольства. И, судя по всему, пришёл я сюда последним. Здесь уже собрались как наш посол — сам Каховский со своими помощниками и Меньшиковым, так и французы. Знал я имя лишь одного из них. Того, кому и предстояло заключить сделку с нашим послом. Пятидесятилетний маркиз Этьен де Валькур оказался мужчиной внушительной комплекции, обладатели которой чаще всего стараются входить в дверные проёмы бочком. Ну или катиться. В конце концов, его фигура старательно стремилась к идеальной форме шара, и совсем скоро ширина грозила превзойти рост.

И, судя по презрительным эмоциям, что понеслись в мою сторону от добродушно улыбающегося маркиза, он мне явно был не рад. Впрочем, не уверен, что это что-то личное. Похоже, что он вообще никому тут был не рад. Я коснулся его чувств лишь самым краем своего восприятия, но мне хватило и этого, чтобы ощутить, будто меня помоями из ведра облили.

Что поделать, он действительно был не рад нас видеть. Империя практически навязала эту сделку Франции. По словам того же Меньшикова, у них не имелось никакого выбора, кроме как согласиться на неё. Вот так я и оказался тут.

— Так это и есть ваше юное дарование? — с любопытством поинтересовался маркиз по русски, смерив меня взглядом. В его речи звучал настолько сильный французский акцент, что я с трудом понимал слова.

— Это он, — кивнул посол, моментально переводя внимание на себя. — И, маркиз де Валькур, если позволите, то я хотел бы закончить данную процедуру и вернуться к приёму. У меня ещё много важных дел.

Судя по мелькнувшей на миг гримасе, шпилька уколола.

— Конечно, — улыбнулся толстяк и, посмотрев на меня, произнёс что-то по-французски.

— Что, простите? — поинтересовался я в ответ, но прежде чем де Валькур смог что-то ответить, в разговор тут же вмешался Меньшиков.

— Граф Рахманов не говорит по-французски, а потому прошу вести диалог либо на русском, либо же на английском.

— Не вижу в этом проблемы, — вновь со своим чудовищным, на самой грани понимания акцентом проговорил маркиз. — Эх, в моё время даже самые молодые русские аристократы хорошо понимали прекрасный язык Короны. Впрочем, вы правы. Давайте не будем тянуть.

Каховский с сухой и до отвратительности вежливой улыбкой указал на стол, за которым уже стояли три стула. Мы заняли свои места, после чего помощники с обеих сторон положили перед графом и маркизом по папке. И я понятия не имел, что именно находится в них. Меньше знаешь — крепче спишь. Как сказал Меньшиков, сделано это было для моей же собственной безопасности. О сути заключаемой сделки знали лишь наш посол и маркиз.

Ну и Меньшиков, разумеется.

Дальше, как это ни странно, всё прошло весьма скучно. Даже рутинно, я бы сказал. Эта сила представлялась мне как нечто мистическое, тайное. На деле же всё оказалось куда прозаичнее. Де Валькур и Каховский обменялись папками, поставили свои подписи, после чего обменялись ими во второй раз, вновь взявшись за отливающие золотом блеском перьевые ручки и вновь поставив свои подписи.

Как только с этим было покончено, настал мой черёд. Каждому из нас принесла серебристый поднос с лежащим на нём медицинским скальпелем.

— Итак, господа, прошу вас, — произнёс я, внутренне поёжившись. Вроде уже не в первый раз, но процедура мне эта удовольствия не доставляла.

Все знали, что нужно делать. Всем всё объяснили заранее. Правда, меня по-прежнему гложет обида, что мне, как посреднику, приходилось страдать в два раза больше. Хорошо, что надрез делал специально обученный человек. Мне оставалось лишь поместить руки на столе ладонями вверх, и он сделал два быстрых и неглубоких надреза. Достаточных, чтобы выступила кровь. То же самое сделали и для посла с маркизом. Чем-то всё это напоминало мне давний случай, когда мы с Марией приходили в Имперский банк.

Ладно. Прочь лишние мысли.

— Господа, ваши руки, пожалуйста, — попросил я, и оба мужчины взяли меня за ладони.

Если честно, то вся эта ситуация каждый раз вызывала у меня смех. Словно мы сидим на каком-то спиритическом сеансе в глупой попытке вызвать некого духа.

Проблема заключалась в том, что дух нам ответит.

— Евгений Витальевич Каховский, вы обязуетесь выполнять оговоренную и подписанную вами сделку и понести соответствующее наказание в том случае, если нарушите её условия?

— Обязуюсь, — не моргнув и глазом заявил тот.

Мог, конечно, слукавить, но… Тут это бесполезно. Врать не имело смысла.

Переведя взгляд на француза, я задал ему тот же вопрос.

— Разумеется, обязуюсь, — чванливо проговорил де Валькур, смерив меня не самым приятным взглядом.

— Прекрасно, господа, — вздохнул я и закрыл глаза…

— Всё уже готово, Александр.

Он заговорил ещё до того, как я открыл их. И снова мрачное, затянутое тёмными с багрянцем тучами небо. Снова бескрайний океан, спокойный настолько, что водная гладь больше походила на идеально отполированное зеркало.

И снова он. Фигура в костюме тройке и зеркальной маске на всё лицо восседала в своём кресле, закинув одну ногу на другую, и смотрела на меня.

— Каждый раз удивляюсь тому, насколько это просто. Всего лишь порез…

— Не всего лишь, Александр, — пожурил он меня. — Ты не отдаёшь этому должное внимание. Я ведь говорил…

— Да-да, я помню твои слова, — кивнул я и посмотрел на свои руки, на которых не было ни единого следа порезов. — Кровь — разменные монеты наших душ… Что-то такое.

— Именно, — кивнул он.

— На всякий случай. Это точно сработает? Я ведь не знаю условий и…

— Их знают они, — мягко прервал меня Зеркальный. — Это самое главное. Теперь их слова, не только произнесённые вслух, но и написанные на бумаге, связаны с их душами. Как и обещанное наказание, которое они себе выбрали. Сделка заключена.

— Отлично, — вздохнул я и окинул взглядом пейзаж. — Тогда я пойду.

— Может останешься? — предложил он. — Сыграем партию в шахматы? А то ты мне её уже давно обещаешь. Я замедлю время и…

Он показал мне две ладони, на которых стояли шахматные фигуры. Белый король на правой и чёрный на левой.

— В отличие от тебя, у меня нет всего времени мира, — покачал я головой. — Сыграем, но в другой раз.

Зеркальный смерил меня взглядом.

— В другой раз, — кивнул, и фигурки исчезли. Подняв руку, он щёлкнул пальцами.

В тот же миг я открыл глаза, вновь осознав, что вновь сижу за столом.

— Готово, господа, — произнёс я, отпустив их руки.

Всё происходящее не заняло для них и пяти секунд.

— И это всё? — капризно удивился де Валькур. — Я ожидал что-то… большее!

— Ваши ожидания, маркиз, это ваши проблемы, — спокойно произнёс я.

С благодарностью приняв из рук подошедшего слуги смоченную в голубоватой жидкости салфетку, протёр пострадавшие ладони.

Валькур явно меня понял. Поморщился, но ничего говорить не стал. Каховский, к слову, тоже ничего не сказал, а лишь улыбнулся, взяв такую же салфетку у другого слуги. Хорошая, кстати, штука. Протираешь порез, немного морщишься от жгучей боли, после чего смотришь на почти здоровую кожу с едва заметной полоской шрама. Таких у меня на правой ладони уже три штуки виднелись. Обещали, что скоро совсем исчезнут. Посмотрим, как говорится.

— Итак, предлагаю на этом нашу встречу закончить, — произнёс российский граф, вставая из-за стола.

Де Валькур с недовольным выражением на лице тяжело поднялся со стула, в который до этого не без труда поместился, и бросил на меня короткий взгляд.

— Depuis quand l’Empire fait-il des aristocrates de tels gamins? — негромко произнёс он с таким видом, что честное слово, я бы не удивился, если бы он после этого ещё и на пол сплюнул.

С каких это пор Империя делает аристократами подобных молокососов?

И ведь сказал это достаточно тихо, чтобы услышал только я. Уже отошедший Каховский явно не мог его расслышать. Или же маркиз так думал.

— Peut-être depuis que votre chère épouse préfère un autre lit pour passer la nuit? — спокойно ответил я, глядя ему в глаза.

И наградой за оброненную фразу стало покрасневшее от гнева лицо француза. Валькур раскрыл для ответа свой рот, больше похожий на небольшую и явно бездонную пропасть, но сказать так ничего не успел.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался подошедший к нам граф.

— Нет, — со своим акцентом произнёс француз. — Никаких, граф.

Небрежно бросив испачканную кровью салфетку на стол, маркиз с гордо поднятой головой направился прочь из комнаты.

— Не припоминаю, ваше высочество, чтобы вы ставили меня в известность о том, что граф говорит по-французски, — заметил Каховский Меньшикову.

— А он и не говорил, — сварливо ответил тот. — К моему неудовольствию, Рахманов полон скрытых талантов.

Я и не говорил, да. Потому что по-французски я не говорил. Хорошо, по крайней мере. Максимум мог более или менее понимать. Зато я мог на нём ругаться. Немного, но мне хватало, что тоже, в принципе, неплохо.

— Значит, укололи Валькура за то, что его супруга теперь предпочитает ночевать в чужой постели, — с усмешкой заметил Каховский и бросил ещё один довольный взгляд на дверь, через которую уже ушёл маркиз.

— Ага, — вздохнул я, вставая. — Вероятно, потому, что она там больше не помещается.

— Неплохо, граф, — со знанием дела, присущего умелому фехтовальщику софистических поединков, ответил посол. — Неплохо. Далеко пойдёте.

Уже когда мы шли по коридору, Меньшиков, как бы случайно, обставил всё так, что мы с ним немного отстали.

— Я бы спросил, откуда тебе это известно, но…

— Но вы и сами всё знаете, — хмыкнул я, на что он кивнул.

— Не знал, что у князя есть информаторы в Париже.

— Только не говорите мне, будто вы сами этого не знали.

— Знал, конечно же, — отозвался великий князь. — Ни одно место в этом мире не может прославиться таким количеством адюльтеров, как Франция. Измена здесь — что-то вроде национального вида спорта. Другое дело, почему они это делают. Вот тут да. Тут ты ему наступил на мозоль.

— Жрать меньше нужно, — пожал я плечами.

— Пойдёшь на приём?

— Нет. У меня завтра суд, так что я вернусь в столицу завтра с утра.

Николай задумался на мгновение, а затем едва заметно поморщился.

— Браницкий.

— Браницкий, — не стал я скрывать.

Когда мы дошли до лестницы, которая вела на первый этаж, к банкетному залу посольства, я попрощался с Меньшиковым и направился в сторону восточного крыла, где находились жилые помещения для гостей посольства.

Что сказать, архитекторы и дизайнеры не поскупились не только на декор и отделку, но и позаботились о том, чтобы приехавшие из Империи люди чувствовали себя здесь как дома. Почти сразу после приезда мне отдали ключ-карту от моих личных апартаментов. Номером это язык назвать не повернётся. Три комнаты. Спальная, гостиная и кабинет. Отдельная ванная с туалетом. Почти сотня квадратов. Да и визуально всё сделано так, что люксовые номера в лучших отелях печально плачут в сторонке. Одним словом — дорого-богато.

Подошёл к своей двери, мазнул карточкой по замку и открыл дверь. Совмещённая с прихожей гостиная встретила меня почти полной темнотой. Лишь на стеклянном столике перед диваном одиноко горели две свечи, обрамляя своим мягким и тёплым светом ведёрко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского.

Я посмотрел на бутылку, хорошо ощущая эмоции спрятавшегося за моей спиной человека. Вот она делает пару шагов, и мне на плечи легли её ладони.

— Я заметила, что ты не пил на приёме, — прошептала стоящая за спиной девушка.

— Я никогда не пью перед работой, — ответил я и повернулся к ней.

— М-м-м… Какой ответственный…

— Да, я такой, — хмыкнул я, обняв её за талию. — Твой отец не будет тебя искать?

Арина лишь пожала плечиками.

— Он сейчас где-то внизу. Приём ещё не закончился, а он посол. Ему и вести этот бал, Саша.

— М-м-м… А твоя охрана?

— О, они никогда не позволят себе нарушить мою маленькую тайну и рисковать своей работой, — насмешливо произнесла она. — Так что, думаю, что пара часов у нас есть и…

Что она сказала дальше, я не знаю. Остаток фразы потонул в громком возгласе подхваченной на руки девушки…

***

Утро выдалось не самое простое. Сначала короткий перелёт из Парижа к альпийским горам вместе с Браницким. Затем на вертолёте к его замку. А там, через его портальную сеть, я оказался в принадлежащей ему высотке в центре столицы. На всё про всё ушло всего два часа. По сути, на полтора часа быстрее, чем перелёт из столицы Французской короны обратно в Петербург. Спрашивается, имелся ли смысл так морочиться?

Да, имелся. Особенно если вспомнить, что наша делегация собиралась возвращаться назад лишь послезавтра. А я столько времени терять не мог.

Вернувшись обратно, первым делом на такси добрался до «Ласточки» и переоделся. Забрал документы по судебному делу и уже на своей машине поехал в суд.

А пока ехал — думал. Арина Каховская оказалась крайне приятной девушкой. И не только в общении. Но только на первый взгляд. Меня она рассматривала исключительно как разовое и ни к чему не обязывающее развлечение. Может, тоска по родному дому? Впрочем, это даже не важно. Я ответил ей абсолютно тем же, на чём мы и сошлись. А Меньшиков что-то там ещё рассказывал мне про французскую любовь к адюльтерам, ага.

К зданию суда я подъехал за двадцать минут до начала процесса. Мой клиент уже ждал меня внутри, сидя в общем зале на диване.

— Добрый день, ваше сиятельство! — тут же вскочил он на ноги, едва только заметив моё приближение.

— Добрый, Евгений, — кивнул я. — Вы готовы?

— Конечно! Конечно, готов. Но вы уверены, что…

— Уверен. Через час судья выскажет решение в нашу пользу.

Как я только умудрился, чтобы не закатить глаза при этих словах — понятия не имею.

Два с половиной года назад Евгений с семьёй купил квартиру в новом доме. Сразу после окончания строительства. Молодое семейство подкупило то, что проценты по ипотечной ставке оказались небольшими, а сама квартира сдавалась сразу с ремонтом. Что называется «заезжай и живи». Никаких проблем. Так? Не так.

Семейное счастье и идиллию разрушила такая мелочь, как фильтр для питьевой воды. Пока сам Евгений с супругой находились на работе, а дети в садике, проклятый фильтр треснул. Как я понял из материалов дела — разошлась кассета. Это, в свою очередь, привело к ожидаемому эффекту. Квартиру затопило потоком воды. И затопило не только её, но и людей этажом ниже.

Разумеется, соседи не стали ждать. Они через суд добились компенсации от Евгения в размере внушительной суммы в сто девяносто тысяч рублей. Не маленькие деньги, так-то. Я, конечно, подозревал, что оценка причиненного ущерба была завышена и, скорее всего, завышена чрезмерно, но доказать это уже никакой возможности не имелось. Дело происходило больше двух лет назад. Но важно не это. Евгений, что логично, пошёл к застройщику с вопросом — господа, это же вы всё делали. Значит, вина на вас.

Застройщик отказался, так как работы по сантехнике вела другая компания. Тогда Евгений, что логично, пошёл уже к ней. Те обещали сразу всё заплатить, а через некоторое время и вовсе перестали отвечать на какие-либо звонки. В итоге начался привычный хоровод: апелляция-кассация-и опять по новой. Бесконечные круги ада, в которых застрял Евгений, тратя и без того последние деньги на адвокатов в попытках получить для себя справедливость.

На самом деле, если так подумать, то хороший адвокат мог бы разобраться с этим делом без каких-то проблем. Только вот денег на хорошего адвоката у отца семейства банально не имелось.

Вот так мы и оказались тут. Это дело нашёл Вадим, за что мне хотелось его одновременно и пнуть, и поблагодарить. Потому что когда я читал материалы, то едва волком не взвыл.

— Пойдёмте, — сказал я, когда подошло наше время.

Ожидаемо, в зале суда почти никого не было, даже несмотря на то, что процесс был открытым. Кому будет интересно приходить и смотреть на разбирательство собственника и компании, охотящейся за тендерами на прибыльные заказы? Народ любит громкие процессы, а тут недостаточно драмы.

Я указал Евгению на наш стол, чтобы тот сел на место, после чего повернулся. Наши оппоненты уже заняли своё место. Заметив мой многозначительный взгляд, адвокат ответчика встал и направился ко мне.

— Добрый день, ваше сият… — начал он, но я его прервал.

— Вы так и не ответили на моё предложение, — произнёс я, перебив его. — Всё ещё не желаете заключить мировое соглашение?

Я прямо-таки видел, как внутри него боролись сразу два чувства. Уважение ко мне, точнее к моему титулу, и желание расхохотаться мне в лицо.

— Ваше сиятельство, вы затребовали четыреста тысяч рублей, — напомнил он мне, явно не без труда сдерживаясь, чтобы сарказм в голосе был не слишком заметен. — Это требование чрезмерно…

— А морочить голову моему клиенту два с половиной года не чрезмерно? — спросил я в ответ. — Эти деньги покроют его потери после выплаты компенсации, затраты на ремонт, небольшой моральный ущерб и судебные издержки…

— Которые не могут быть такими большими, — тут же ответил он. — Нам прекрасно известно, каких именно юристов он нанимал…

— То есть, наше предложение вы отклоняете, — сделал я вывод, почти подталкивая его к нужному мне выводу.

— Сожалею, ваше сиятельство, — извинился он. — Мой клиент не настроен на мировую.

Надо же, произнёс это почти искренне.

— Что же, тогда передайте своему клиенту, что дальнейшее будет на его совести.

И, судя по всему, он уже знает, к какому решению придёт суд. Точнее, думает, что знает. Даже более того, он на сто процентов в этом уверен. И я даже знаю, почему именно.

— Что же, тогда на этом и остановимся.

Я вернулся за свой стол и сел на стул.

— Ну что? — обеспокоенно спросил мой клиент. — Они отказались?

— Отказались, — спокойно ответил я и, ощутив вибрацию в кармане, достал телефон.

— Значит, ничего не получилось…

— Успокойтесь, — сказал я, не глядя на него, и продолжил набирать сообщение. Отправив ответ сестре, повернулся к клиенту. — Не переживайте.

Заседание началось через пять минут. Началось стандартно. И шло довольно стандартно. Я высказал претензию. А адвокат ответчиков потратил почти двадцать минут на внушительную вступительную речь. Даже какие-то графики показал, чтобы продемонстрировать, что его клиент не несёт ответственности за случившееся, и прочее, прочее, прочее. Я слушал его с каменным лицом, дожидаясь, когда получу шанс на собственное выступление.

— Представителю истца есть что сказать?

— Да, ваша честь, — произнёс я, вставая со стула. — Мы уже выдвинули наши требования…

— Которые были отклонены двумя предыдущими процессами, ваша честь, — поторопился вставить мой оппонент, в очередной раз давя на этот факт.

— И всё-таки у нас есть на лицо бытовая аварийная ситуация, вызванная производственным браком, — ответил я. — Независимые эксперты признали это.

— В то время как эксперты моего клиента признали и документально заверили, что никакого брака в производстве не было, а ситуацию спровоцировало неправильное целевое использование…

— Мой клиент наливал воду в стакан для того, чтобы попить, — перебил я его. — А для чего вообще тогда нужны ваши фильтры? Особенно если они ломаются через два месяца после использования…

— Факт поломки не был доказан!

— А заключение экспертизы говорит об обратном, — пожал я плечами и повернулся к судье. — Ваша честь, ответчик был уведомлен об этих заключениях. Более того, он получил их задолго до того, как мы все оказались здесь. Если уважаемый суд захочет ознакомиться с ними, то у меня имеются прямо сейчас…

— Суд был ознакомлен с этими «заключениями» и в предыдущие кассации, — выкинулся мой противник. — И оба раза не счёл их заслуживающими доверия, потому…

— Потому что вы каждый раз пропихивали в первую очередь заключения своих собственных экспертов? — предположил я, чем вызвал у него явное раздражение. — Ваша честь, ответчик систематически отказывается признать свою вину. Закон о защите прав потребителей придуман не просто так. Он существует, чтобы производитель и исполнитель работ нёс ответственность в том случае, если недоброкачественно выполнил свою работу. В данном случае все факты говорят о том, что он выполнил её недоброкачественно…

— Это ваше заявление! — попытался возразить юрист, но я быстро его перебил.

— Нет, — покачал я головой и подошёл к столу, чтобы достать из портфеля папку. — Это не только мое заявление. Это ещё и показания со слов одиннадцати человек, которые купили квартиры в домах, где ваш клиент выиграл тендер на работы и поставку этих несчастных фильтров. Хотите ознакомиться?

С этими словами я показал документы. Но не адвокату, а судье. Тот кивнул головой, и я сделал жест приставу, чтобы он передал ему бумаги.

— Здесь заверенные показания, — продолжил я. — Все они подписаны, и если потребуется, то эти люди готовы дать их лично, а не на бумаге. Во всех одиннадцати случаях имеется один и тот же дефект с фильтрующей кассетой…

— Тогда почему же вы их не представляете, ваше сиятельство? — яро поинтересовался адвокат.

— Пока не представляю, — поправил я. — Но если что, мы дойдём и до этого. Видите ли, каждый из этих одиннадцати человек написал письмо с жалобой в вашу компанию. Жалобы, которые вы проигнорировали. Они простые люди, которые, к сожалению, не могут бодаться в суде с ответчиком, который систематически использует затягивание процесса и повышение судебных издержек для того, чтобы раз за разом уходить от своей ответственности. А потому мы требуем выплаты всей затребованной нами суммы до последней копейки, включающей в себя дополнительные проценты в размере ста восемнадцати тысяч рублей…

— Какие ещё проценты?!

— Вы два с половиной года игнорировали моего клиента, который выплатил деньги за ремонт жилплощади своих соседей, пострадавшей в результате вашей халатности. То есть, ваш ответчик воспользовался ЕГО деньгами в своих интересах. Это будет справедливо, потому что если вы считаете, что ваш продукт может потопить людям квартиры, а вы продолжаете делать вид, что это не ваша проблема, то это определённо ваша проблема.

Последовавший через пять минут удар судейского молотка окончательно закрепил победу за моим клиентом.

— Спасибо вам, ваше сиятельство! — Евгений уже секунд пятнадцать тряс мою руку с горящими от благодарности глазами. — Спасибо вам огромное!

— Не за что, — ответил я. — Это было не так уж трудно.

Вру, конечно. Нам с Вадимом пришлось обойти почти триста квартир в четырёх районах для того, чтобы найти всех, кто так или иначе пострадал по той же причине. Впрочем, если не считать потраченного времени, то это и правда было не так уж и трудно. Ходи. Спрашивай. Записывай. Нудно — да. Трудно? Едва ли.

— И всё равно, я не знаю, чтобы без вас делал!

— Не получили бы то, что вам причитается, — спокойно ответил я, после чего передал ему карточку с написанным на ней номером. — Мой гонорар можете перечислить сюда. Как написано в договоре.

— Конечно! Я всё сделаю сегодня же.

Вот так и приходилось работать авансом. Что этот человек не мог заплатить мне, учитывая, что у него и так не было денег. Ничего. Зато они у него есть теперь. С учётом процентов фирме только что перепало сто двадцать тысяч рублей. Как раз те самые проценты. И вместе с тем это дело только что стало самым прибыльным из тех, которые мы закрыли за последние полгода. И от этого факта мне хотелось то ли смеяться, то ли рыдать. Я сам ещё не понял, чего хотел больше.

Ладно, Саня. Успокойся. Ву-ху! Теперь у нас есть деньги на аренду ещё на месяц… Точнее, на треть арендной платы…

С этими грустными мыслями я попрощался с Евгением и пошёл по коридору в сторону выхода…

— О, Александр! — услышал я удивлённый голос.

— О, — сказал я, найдя взглядом знакомое лицо. — Привет…

Глава 2

— Так, значит, вот чем ты теперь занимаешься? Дела с мелкими компаниями и производственным браком с клиентами, которые не могут позволить себе нормального адвоката?

— Ещё скажи, что с таким же успехом я мог остаться в отделе «pro bono», — скривился я, на что Роман лишь пожал плечами.

— Ты сам это сказал.

На это я лишь горестно вздохнул и отпил кофе из своей чашки.

Мы с Романом сидели в небольшом кафе через дорогу от здания суда. Он приехал, чтобы поговорить с судьёй по поводу своего дела, а я как раз шёл на выход. Вот так мы и пересеклись. В итоге решили выпить кофе и пообщаться. Всё-таки я его почти три месяца уже не видел. В последнее время наши пути сильно разошлись.

— Только не жди, Ром, что я в ответ буду спрашивать, как у вас дела.

— А чего спрашивать, — с улыбкой развёл он руками. — Всё просто прекрасно, но я уверен, что ты и сам это прекрасно знаешь.

На эти слова я лишь хмыкнул.

— Ну, было бы странно, будь оно иначе. От вас клиенты не бегают.

Вот сказал и тут же пожалел.

— В каком смысле бегают? — не понял Роман.

— Да не важно…

— Нет, погоди, Саша, что ты имел в виду. Что это значит, бегают?

— Да то значит, — вздохнул я и всё-таки признался. — С нами не хотят работать.

Не хотелось мне ему этого говорить. Крутые мужики не должны плакаться в жилетку из-за своих проблем. Ага. Мы стойко и молчаливо переносим все тяготы и лишения судьбы.

Но факт оставался фактом. С нами никто не хотел работать. И я не крупные фирмы имею в виду. Я ведь не идиот, чтобы к ним сразу бежать. Там понятно, что никто из них не захочет сотрудничать с мелкой, только что созданной фирмой. Я говорил о небольших компаниях средней руки, которые и должны были стать надёжной опорой.

В особенности молодые, ещё не успевшие набрать жирка. Такие в силу своей молодости стараются экономить на всём. В том числе и на юридической поддержке. А потому ищут недорогих юристов, способных за разумные по их меркам деньги обеспечить им юридическое сопровождение. Вот именно в них я целился изначально.

И чего скрывать, похоже, что мои планы провалились полностью.

В первые месяцы я не придавал этому особого значения, так как это было, в общем-то, в порядке вещей. Ну, то есть это почти что нормально, что даже игроки самой нижней планки среднего уровня испытывают сомнения относительно работы с только что созданной юридической фирмой.

Но чтобы и мелкие компании? Я ведь специально не завышал ценник на наши услуги. В моменте даже снижал его ниже среднего. То есть предложения с нашей стороны были более чем «вкусными». Кто-то по началу соглашался, да. Если бы всё шло хорошо, то на сегодня мы закрыли бы уже две сопровождённые сделки и один корпоративный спор.

Да, фирмы, которые должны были стать нашими «постоянными» клиентами, имели совсем небольшие размеры, но это то, с чего можно было бы начать. Как я уже сказал, я специально целился именно в таких вот клиентов, так как они позволили бы не только заработать в относительно безопасных условиях — чем крупнее клиент, тем сложнее работа — но и наработать себе какую-никакую репутацию. Более того, именно такие дела позволили бы мне держать фирму на плаву в первые годы.

В общем, да. Они бы у нас могли бы быть… если бы не отказались. Все. Даже эти трое, с кем после долгих переговоров и налаживания общения я всё-таки договорился, отказались. Неожиданно. Без объяснения причин, побудивших их принять такое решение. Просто я получал звонок со словами — простите, ваше сиятельство, но мы вынуждены отказаться от ваших услуг. Крайне сожалеем и всё такое. И ведь неустойку с них стребовать не мог. Каждый раз отказ звучал до того, как мы официально подпишем все бумаги.

— Тебя топят, — уверенно проговорил Рома, когда я поведал ему эту историю.

— Спасибо большое. А то я сам и без тебя не понял, — съязвил я в ответ. — Думаешь, что я такой дурак, что не пойму, что кто-то вставляет мне палки в колёса?

— Я думаю, Саша, что ты достаточно умён, чтобы разобраться, что тебе пакостят, — проговорил он с умным видом. — Но совсем другое дело — понять, кто именно это делает. Ты пытался узнать?

— Конечно пытался. Вон, Пинкертонову заплатил за то, чтобы выяснить.

— И?

— И мои деньги улетели в пустоту, — вздохнул я. — Он ничего не смог сказать. Вообще. Мне кажется, что я под собственной паранойей за тенью гоняюсь.

— Слушай, я конечно не хочу показывать пальцем, но…

— Князь тоже не знает, — моментально понял я, о чём он говорил. — Да и в целом, это немного не его профиль.

— Ясно. Может ты за последние полгода на ногу кому наступил или ещё что?

— Может быть, — пожал я плечами. — А может быть и нет. А может…

— А может и не может, — закончил за меня Роман. — Тебе нужно разобраться в этой ситуации. Насколько всё плохо?

Если бы это было банальное любопытство, то я бы не стал отвечать. Да и в целом, даже в любом другом случае не стал бы ничего говорить. Но Роман спрашивал меня об этом… В общем, он спрашивал меня как друг. Так, как мог бы меня спросить Виктор.

— Вместе с последним делом у меня хватит средств поддерживать фирму на плаву ещё несколько месяцев, — сказал я честно. — Если мои ребятки не облажаются в своих делах, то это даст нам полгода для того, чтобы найти ещё подобные дела и выгрести с них всё, что только сможем. Потом придётся лезть в кредитные долги…

— Это отсрочка, Саша…

— Думаешь, что я этого не знаю? — спросил я его в лоб. — Спасибо большое, о мудрейший. У меня тут и так синдром отложенной смерти…

— Так ты давай не заводись. Я, вообще-то, помочь тебе могу…

— Нет, — резко произнёс я. — Я твоих денег не возьму.

— Я знаю, — кивнул он. — Знаю, что не возьмёшь. И осуждать эту твою принципиальность тоже не буду. Сам таким был. Но я могу поговорить с кем-то из своих клиентов, у кого есть небольшие дочки. Может кому-то из дочерних фирм нужен адвокат…

Я понимал, о чём именно говорит. И желание согласиться было очень сильным. Только вот я всё равно не приму такого предложения. И на то есть сразу несколько причин.

Во-первых, если человек с таким репутационным капиталом, как у Романа, будет рекомендовать мою фирму как «дополнительный вариант» для своих клиентов — это не помощь мне. Да, в краткосрочной перспективе это поможет, но в дальнейшем только всё усугубит. Таким действием он снижает саму ценность своего совета. Клиенты, которые платят ему буквально миллионы рублей за стратегические решения и юридическую помощь, не воспримут это как рекомендацию.

Там нет дураков. Они воспримут это как жалость. А жалость — это первый шаг к потере доверия к твоей собственной компетентности. Учитывая, что в будущем я буду целиться в таких клиентов, подобная помощь от Романа будет равна тому, как если бы он собственноручно дал мне лопату и указал, где копать могилу. Потому что, получив работу таким образом, в дальнейшем будет очень тяжело отказаться от подобного варианта. Лёгкие деньги развращают, как говориться. А это губит любое желание роста.

Во-вторых, это будет выглядеть как попытка обойти рынок. Юридическая практика — это вам не продажа подержанных машин. Если фирма не готова к работе с твоими клиентами — это значит, что она не готова. А если это маскировать под «помощью» — значит обманывать не себя, а своих собственных клиентов. Они платят за экспертность — а не за случайного адвоката, которого им «попробовали подсадить» из дружеской жалости.

И в-третьих — самое болезненное. Я не хочу быть «запасным колесом» в том мире, где он обитает. И я уж точно не буду благодарен за то, что он позволил мне «попробовать себя» на своих клиентах. Я хочу, чтобы они сами выбирали нас — не потому, что у Ромы не хватает времени заниматься мелкими делами, а потому, что я лучше.

И да. Всё это я так подробно расписал потому, что думаю об этом далеко не первый день. Ещё месяц назад мне пришла в голову такая мысль, с которой я промучался целую ночь в обнимку с подушкой. В итоге пришёл к этим выводам и отказываться от них не собираюсь.

Конечно же, со стороны это может показаться глупой гордостью, но… Да и плевать. Пусть так и кажется. Это моя профессиональная гордость.

И, судя по всему, выражение на моём лице было более чем красноречиво, чтобы Роман понял меня без лишних слов.

— Но ты от этого предложения откажешься, — сделал он вывод.

— Осуждаешь?

Этот вопрос его удивил.

— Я? Нисколько. Это не значит, что я считаю такое решение слишком умным, Саша. Но осуждать тебя за то, что ты пытаешься на одном характере собственноручно пролезть туда, куда многие стремятся годами и не могут попасть — нет. Никогда. Здесь только уважение.

Он замолчал. Немного подумал.

— Просто, чтобы ты знал, — произнёс он через пару секунд. — Если бы мы сейчас с тобой поменялись местами и ты сделал бы мне такое предложение, то я бы тоже отказался. И если бы кто-то сказал мне, что я делаю это из-за своей глупой гордыни, то я бы послал бы его в задницу.

Улыбка сама собой наползла на моё лицо.

— Спасибо, Ром.

— А для чего ещё нужны друзья, — хмыкнул он и выпил свой кофе. — Кстати, я бы на твоём месте был бы в ближайшее время поосторожнее.

Услышав такую странную угрозу, я удивился.

— Не понял. Поосторожнее? В каком смысле? Насколько осторожнее?

— Очень осторожнее, — со смешком ответил он. — Настя возвращается через несколько дней. Мне напомнить, что ты к ней на вручение диплома не пришёл?

Едва только он это сказал, как у меня на душе заскребли кошки. Анастасия закончила юридический. И, стоит сказать, закончила с отличием. И да. Как и сказал Роман, она пригласила меня на церемонию вручения диплома… на которую я не пришёл. В тот день я был в суде, а поскольку Вадим и Алиса занимались своими делами, переложить ответственность на них я не мог.

— Ром, я же позвонил и поздравил её…

— А чего ты это мне рассказываешь? Сам будешь перед ней оправдываться.

— Не буду я не перед кем оправдываться, — отмахнулся я. — Я был занят работой. У меня тут фирма тонет похлеще «Титаника»…

— Кого? — не понял он, а я вспомнил, что тут такого парохода и не было никогда. Так что быстро сменил тему.

— Забей. Лучше скажи, где она пропадала эти три месяца?

— Она тебе, что открыток что ли не присылала?

— Нет. То есть, я знаю, что она поехала куда-то отдохнуть, но…

— Сначала была в Японии с Кириллом, — рассказал Рома, но я это знал и так. — Потом поехала на запад Африканского континента к Артуру. У него там сейчас не очень много работы, а Настя всегда хотела попутешествовать. И, заметь, сделала это за свой счёт.

— Меня больше удивляет, что она не пошла сразу же сдавать экзамен на лицензию, — сказал я. У неё как раз был месяц для того, чтобы подготовиться к квалификационному экзамену.

В том, что Настя его сдаст, я нисколько не сомневался. А там и до выхода на коллегию для получения лицензии максимум месяц ждать. Специально всё устроено было так, чтобы сократить временной разрыв.

Но к моему большому удивлению Настя получила свой диплом и вместо того, чтобы отправиться зубрить дальше и готовиться к экзамену, просто собрала вещи и улетела отдыхать. Ну или путешествовать. Впрочем, если вспомнить всё, что творилось за последние время, в её желании как-то сменить обстановку и разнообразить жизнь винить её я не собирался.

— Я тоже, — признался Рома. — Но, видимо, у неё появились другие планы. В любом случае, я бы на твоём месте был бы поосторожнее. То, что ты проигнорировал церемонию, её очень расстроило.

Да я и сам расстроился. Хотел пойти и поздравить её лично, но… Работа и ответственность — это то, чем я пренебречь никогда не мог. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

— Да никого я не игнорировал, Рома, я… Сильно она расстроилась?

— Очень, — с чувством ответил он мне. — Потому и предупреждаю.

М-да…

— Ясно. Ладно, пойду я. Спасибо за кофе.

— Я заплачу, — быстро сказал Роман, увидев, что я достал бумажник.

— Я сам за себя заплачу, — уверенно произнёс я. — Уж кофе я себе оплатить могу.

Пока ещё могу.

***

К себе в фирму я вернулся спустя час. Припарковался и поднялся на лифте на наш этаж.

Мы всё-таки сделали небольшой ремонт. Как и обещала, пусть и за большее время, но Алиса всё подготовила. Нашла дизайнеров. Организовала встречи с ними. А затем контролировала весь процесс на каждом этапе. В итоге мы получили именно то, что я и хотел — чисто косметический ремонт, чтобы избавиться от любых упоминаний о том, что тут когда-то находился инвестиционный фонд. Ну и стены перекрасили. Мебель новую закупили. Да, не самую дорогую, но уж чем богаты.

И всё равно, денег ушла прорва. Тем более, что большая часть помещений так и оставалась невостребованной. Нет, разумеется, когда мы наберём достаточное количество персонала, то и они пойдут в ход. Это понятно. Другое дело, что этого самого персонала у нас пока в наличии не имелось. Как и бюджета для него.

— Что за ерунда…

Выйдя из лифта в холл, первое, что я увидел, оказалась пустая стойка ресепшена в приёмной зоне. Пустая. А мы, вообще-то, туда человека наняли. Точнее, уже третьего по счёту.

Подошёл ближе и заглянул за стойку. Нет, вон какие-то бумаги лежат. Журнал помещений. Компьютер работает. А где, спрашивается, сам работник?

Предчувствуя недоброе, я направился по коридору, пока не дошёл до большого кабинета, отделённого от коридора стеклянной перегородкой. Внутри переговорной, в окружении двух своих помощников, сидел Вадим. Постучав по стеклу, привлёк его внимание к себе, заставив поднять голову, и сделал приглашающий жест рукой, получив в ответ утвердительный кивок.

— Добрый день, ваше сиятельство, — поздоровался он. — Мы уже почти закончили.

— С делом Сафронова? — уточнил я на всякий случай, и Вадим тут же кивнул.

— Да. Сейчас готовим досудебное соглашение.

У меня немного отлегло от сердца. Но переспросить всё-таки стоит. На всякий случай. А то что-то у него с эмоциями не то.

— Значит, они согласились на предложенную сделку?

— Да, но…

— Но не совсем с нашими условиями, — сделал я логичный вывод, посмотрев на его кислое выражение.

— Да.

— И? Много теряем?

— Ну…

Устав уже от его недомолвок, я решил спросить в лоб.

— Насколько они тебя продавили, Вадим?

— На сто двадцать тысяч, ваше сиятельство, — с виноватым выражением на лице дал он ответ.

М-да… Ну, тут впору только разочаровываться. Сто двадцать тысяч. Это означало, что в самом лучшем случае мы сможем заработать с этого дела тысяч пятьдесят. Учитывая, что наш гонорар должен был выплачиваться исходя из процентной доли полученной компенсации.

Впрочем, Вадима тут винить нет смысла. Поработав с ним на протяжении последнего полугода, я понял, что пусть человек он не самый пробивной, зато честный и упорный. Но тут он просто не мог сделать то, чего сделать было невозможно.

Сама суть этого дела ерундовая — порча имущества при ремонте. Владелец небольшого магазина бытовой техники нанял подрядную организацию для капитального ремонта принадлежащего ему помещения — замена электропроводки, освещения и вентиляции.

В ходе работ горе-электрики допустили ошибку. Если не ошибаюсь, то что-то связанное с перенапряжением в сети. Это привело к выходу из строя части единиц товара в демонстрационном зале. Подрядчик отказался возмещать убытки, сославшись на классическое оправдание — «производственный инцидент» и вины за собой не признал. В итоге наш клиент не может продавать товар, понёс упущенную выгоду и расходы на экспертизу.

Мы это дело взяли в расчёте на тридцать процентов от суммы взыскания. Есть акт обследования, фотофиксация, заключение инженера и опись повреждённого оборудования.

К сожалению, имелись осложнения ввиду того, что и наш клиент тоже был частично виноват. Ответчики давят на частичную вину самого истца, мол он сам поспособствовал ущербу, не предупредив о чувствительном оборудовании и не обеспечил защиту своего собственного имущества. И по моему опыту, чаще всего суд предпочитает в таких делах половинчатые решения. Он примет нашу сторону, но занизит выплаты для ответчика.

— Завышенной оценкой ущерба тебя пугали? — спросил я, на что Вадим кивнул.

— Пугали. Но у нас есть чем на это ответить. В остальном же, сами видите. Мировую мы заключим, но…

— Но заработаем копейки, — вздохнул я. — Ладно. Это в любом случае больше, чем если бы мы бодались с ними в суде. Работайте. Всяко лучше, чем ничего. А, подожди!

— Да?

— Где новенькая девочка с ресепшена. Забыл, как её зовут… Алина?

— Алина была перед ней, ваша светлость. Эту зовут Светлана. А что с ней не так?

— Ничего, за исключением того, что я не вижу её на рабочем месте, — сообщил я.

— Может быть, пообедать отошла? — Вадим глянул на свои часы. — Сейчас как раз время.

— Ага, может быть, — фыркнул я. — Ладно, сам разберусь. Работайте.

Отправив Вадима назад, направился в свой собственный кабинет. А по пути думал о том, как бы выглядел Павел Лазарев, если сам был вынужден бегать вот так и решать проблемы с исчезнувшей без предупреждения секретаршей. Смех да и только. А у нас ведь даже нормального начальника отдела кадров не имелось. Как и самого отдела кадров. Им в данный момент на полставки Алиса занималась, потому что нанять кого-то стоящего было бы слишком дорого. Да и зачем он нам сейчас, когда денег на лишний персонал банально нет? Тем более, что…

— О, Никонова!

— Добрый день, ваша светлость, — улыбнулась мне идущая навстречу по коридору Алиса. — Вы победили?

Я показал ей папку с бумагами.

— Разумеется.

— Мои поздравления.

— Спасибо, Алиса…

— Также нам позвонили из «КодСтроя». Они готовы встретиться для обсуждения последних мелочей перед подписанием документов.

— А вот это просто прекрасно, — искренне сказал я. — Когда?

— Предложили завтра.

— Сообщи им, что мы готовы. В любое удобное для них время.

— Конечно, я всё сделаю.

Если удасться и мы их получим, то это будет победой. Небольшая по меркам столицы фирма. Занимались разработкой программных корпоративных решений для среднего и малого бизнеса. В основном в области автоматизации учёта и прочее. Я обхаживал их в течение последних нескольких недель и если заполучим их в клиенты, то это станет первым действительно стабильным источником дохода.

Открыв дверь, я вошёл в свой кабинет. Большой. Просторный. С панорамными окнами, что давали потрясающий вид на деловой центр столицы.

И почти пустой. Пока здесь имелся только стол, пара кресел, да шкаф для бумаг у стены. И всё. О собственном минибаре, удобных диванах и всём прочем пока оставалось только мечтать.

Ладно, сейчас, семь месяцев спустя, я готов был признать, что как бы мне не нравился этот офис, Браницкий оказал мне медвежью услугу. Не умышленно, конечно. Вряд ли он ставил себе этой целью. Да и сам я уж точно не знал, что мои будущие клиенты начнут меня игнорировать. Теперь это место превратилось для меня в настоящий капкан, который высасывал деньги.

Точнее, не сам офис, а здание, в котором он располагался. И операционные расходы, связанные с нашим здесь пребыванием.

— Где Светлана? — спросил я.

— Девушка с ресепшена?

— Да, она. Я когда поднялся, там пусто было. Вадим сказал, что она отошла пообедать…

— Да, насчёт неё, — Алиса состроила извиняющееся выражение на лице. — Она уволилась.

Я замер на середине кабинета.

— Что?

— Она сказала, что ей нужно срочно уехать и попросила рассчитать её одним днём, после чего ушла. Минут сорок назад.

Хотелось ругаться, да только что толку. Сколько там от её испытательного срока в две недели прошло? Восемь дней?

— Что она выдала в качестве оправдания?

— Семейные обстоятельства.

— Семейные обстоятельства, — повторил я, будто пробуя фразу на вкус. — Ну конечно же.

Скинув пальто на кресло, я передал папку Никоновой.

— Отнеси, пожалуйста, Ростиславу, хорошо?

Едва я только это сказал, как у Никоновой на лице появилось странное выражение.

— Ваше сиятельство…

— Господи, Алиса, если ты сейчас скажешь мне, что он тоже уволился, богом клянусь, я сам кого-нибудь…

— Нет! Нет-нет, он у себя, — торопливо произнесла она. — Просто…

— Что?!

— Мне с ним некомфортно в одной комнате находится.

Глаза что ли закатить? Не фирма, а бардак какой-то.

— Ладно, оставь. Я сам ему отнесу, сказал я.

— Спасибо, — немного стыдливо поблагодарила она меня, но через её эмоции я почувствовал, что это не всё. Она хотела сказать мне что-то ещё, только вот что именно…

— Есть что-то ещё, Алиса?

— Да. Я как раз хотела сказать. Нам из управления зданием звонили. Венедикт Сергеевич хочет с вами поговорить.

М-да. Только этого говнюка мне сейчас не хватало.

— Причину он не назвал?

— Нет. Лишь сообщил, что ему требуется поговорить с вами, как с собственником…

— Ясно, — прервал я её. — Когда?

— Он сказал, что сегодня будет у себя и примет вас в любое удобное время.

М-м-м… Я бы почти в это поверил, если бы не выражение на её лице.

— Ясно, я разберусь. Спасибо, что передала.

Когда она ушла, я грустно уселся в своё кресло. Почему-то в прошлой жизни, когда я был просто партнёром и мечтал о своей собственной, всё это виделось мне куда проще.

Посидев так пару минут, поднялся на ноги, вышел из кабинета. Отпущенные на рефлексию две минуты закончились. Пора работать дальше. Дошёл до лифта, попутно грустно посмотрев на пустую стойку, после чего вызвал себе кабину и нажал на кнопку тридцатого этажа. Мне предстоял неприятный разговор…

***

— О, ваше сиятельство! Рад вас видеть, — довольно заявил сидящий за столом мужчина, едва только его секретарша открыла для меня дверь в его кабинет.

— Взаимно, Венедикт Сергеевич, — абсолютно неискренне произнёс я в ответ. — Вы хотели поговорить?

— Да, ваше сиятельство, конечно! Садитесь, прошу вас. Может быть, хотите кофе или чего-то ещё…

— К сожалению, от вашего гостеприимства я откажусь, — покачал я головой, садясь в кресло напротив его стола. — У меня ещё много дел сегодня. Так о чём вы хотели поговорить?

— Конечно-конечно, ваше сиятельство, я всё понимаю, — закивал он головой. — А что касается причины для разговора — боюсь, у меня для вас не самые приятные новости.

— Какие же? — без какого либо интереса спросил я, так как уже по его эмоциям хорошо понимал, что не приятными эти новости будут сугубо для меня.

— Предупредить вас хотел, ваше сиятельство. В начале следующего месяца будет собрание собственников. И сейчас готовиться сложный вопрос для обсуждения…

— Вопрос?

— Да, ваше сиятельство. Понимаете, инфляция ведь. Материалы и обслуживание дорожают. А у нас здание премиум класса…

— Это вы так хотите мне сообщить о том, что хотите повысить тарифы на содержание? — в лоб спросил я.

— Я не сомневался, что вы всё поймёте, ваше сиятельство, — продолжил он лебезить. Судя по всему, вся эта ситуация доставляла ему почти садистское удовольствие. — Да. Именно. Мы должны поддерживать статус нашего здания. А это требует денег…

— Сколько?

— Я сейчас без чётких цифр, ваше сиятельство, сами же понимаете, — развёл он руками. — Но боюсь, что после корректировки суммы могут вырасти на двадцать пять или даже тридцать процентов.

Не сказать, что услышанное как-то сильно меня удивило.

— Тридцать процентов? — переспросил я. — И на каком же основании?

— Основания, ваше сиятельство, поверьте, есть. Полная замена системы климат-контроля. Мы давно её откладывали и сейчас время пришло. Плюс мы хотели бы усилить службу безопасности здания… Там длинный список причин, ваше сиятельство. Мы его на собрании целиком вам представим, чтобы вы могли ознакомиться. Впрочем, я уверен, что большая часть наших собственников проголосует «за». Вот я и решил предупредить вас, чтобы это не стало для вас новостью. Вы ведь с нами совсем недавно и я переживаю, как бы это не помешало вашему бизнесу…

Переживает он, конечно. В целом из всей его речи можно было выкинуть почти всё, кроме слов о его уверенности в голосах. Это уже прямой намёк на то, что решение принято, а всё дальнейшее не более чем профанация.

Интересно, понимает ли он, что моя фирма не готова к таким расходам? Думаю, что он и сам это понимает.

— Спасибо, что предупредили, — спокойно сказал я.

— Да что вы, ваше сиятельство, какие благодарности?! Надеюсь, что это не станет для вас проблемой?

— Нисколько, — соврал я, вставая с кресла.

Если эти корректировки примут — а в том, что их примут я уже не сомневался — мой бюджет, рассчитанный на полгода, сокращается до трёх-четырёх месяцев.

Что может быть прекраснее?

Глава 3

— Значит, всё прошло успешно? — спросил Император.

— Да, ваше величество, — подтвердил в телефон Меньшиков. — Сделка заключена. Французы будут придерживаться заключённого соглашения. Рахманов об этом позаботился.

Теперь младшая ветвь французского короля и все наследники по этой линии находились в заложниках заключённого контракта. И Российская империя тщательно проследит за тем, чтобы условия сделки соблюдались.

— Что же, это прекрасно. Хорошая работа, Николай. И передай Каховскому, что я крайне доволен его работой во Франции. Крайне доволен.

— Обязательно, ваше величество. Будут ли у вас ещё какие-то приказы, пока я нахожусь во Франции?

— Нет, ничего до твоего возвращения домой. Об остальном же… поговорим об этом, когда ты вернёшься в Империю, Николай. Это может подождать несколько дней. Хотя…

— Да?

— Рахманов. Он по-прежнему отказывается?

— Да, ваше величество.

— Он понимает, что мы можем обеспечить его до конца его дней? — на всякий случай уточнил Император.

— Я уверен, что он более чем прекрасно это понимает, ваше величество, — произнёс Николай в телефон. — Проблема заключается в том, что он не станет принимать деньги из наших рук. Да и в целом, ситуация, как мне видится, лежит больше в области психологии, нежели трезвого расчёта.

— Объясни.

— Ваше величество, он — человек, для которого собственный успех является доказательством его состоятельности. Признаком того, что он не нуждается ни в ком. В данном случае его гордость, которую мы можем ошибочно признать за тщеславие, является чем-то вроде подсознательной защиты.

— Защиты? От чего?

— В зависимости от ситуации. Это может быть долг, ощущение, что кто-то может оказаться выше, сильнее, нужнее, чем он. По мнению моих аналитиков и психологов, для Рахманова независимость не является желанием свободы. Скорее навязчивая идея. В его парадигме мысль о полученной помощи для него будет означать признание собственной слабости.

— Глупость, — фыркнул из телефона голос Императора.

— И тем не менее, ваше величество, то, что Илья Разумовский расценил бы как само собой ему полагающееся, его сын рассматривает иначе. Для него подобные широкие жесты — это угроза, угроза его самоопределению. Как мы уже убедились, он воспринимает каждый шаг к нему как попытку влезть под кожу.

— Думает, что мы хотим занять место за его спиной?

— Что-то вроде того, ваше величество. Проблема только заключается в том, что рядом нет места. Только он один. Об этом хорошо говорит тот факт, что ни одни его романтические отношения не продержались дольше нескольких месяцев. Не более чем необременённые обязательствами интрижки.

В трубке послышался негромкий смешок.

— Надеюсь, что твои люди при этом свечку не держали?

— О, нет, ваше величество, — Николай не удержался от усмешки. — У нас более чем достаточно способов для получения информации. Тем не менее, его психологический разбор хорошо говорит о том, что он держит дистанцию. Со всеми, кроме, разве что, своей сестры и Князя. В этом же плане он взаимодействует с нами. Как юрист, он привык быть посредником — выстраивать связи между другими, но сам остаётся за пределами сделки.

— То есть, мы имеем дело с самоуверенным гордецом.

— С очень умным самоуверенным гордецом, ваше величество, — поправил Императора Меньшиков. — Но в целом, да. Я придерживаюсь мнения, что мои психологи правы относительно него. Если он сочтёт что-то достойным вложения собственных сил, то убьётся, но сделает это. В остальных же случаях он может быть непредсказуем…

— Но с нами свои обязательства он выполняет.

— Потому что в таком виде Рахманов считает, что нам он нужнее, чем мы ему. Если взглянуть на ситуацию в таком виде, то выходит, что Империя находится у него в должниках.

Из динамика телефона до Николая долетел сдавленный смешок.

— Поразительно. Понятно, Николай. Надеюсь, что планы действий на будущее у тебя есть?

— Конечно, ваше величество, — подтвердил Меньшиков.

— Доброго тебе вечера.

— Доброго вечера, ваше величество.

***

Бывает такое, что ты долго и упорно идёшь к своей мечте. Работаешь не покладая рук и всё такое. А в конце, когда наконец получаешь её, оказывается… нет, не что мечта этого не стоила, нет. Просто получается, что все твои проблемы, вставшие на пути к её достижению, даже рядом не стояли по сравнению с теми, которые теперь грозят у тебя эту самую мечту отобрать.

— Как тебе Франция?

— Скучно, — отозвался я, подходя к барной стойке.

— Улиток попробовал? — тут же жадно спросила стоящая за стойкой сестра. — Лягушачьи лапки? Как оно на вкус?

— Не знаю. Мой ответ: нет на оба вопроса, — ответил я ей. — Лучше скажи, Князь где?

Едва только мне стоило это спросить, как Ксюшино лицо растянулось в злой улыбке.

— У себя в кабинете прячется. Скорее всего.

— Прячется?

— Ага. От Марии.

— Ясно. Понятно, — протянул я, пытаясь мысленно представить себе, насколько всё плохо. — Пойду его проведаю.

День выдался долгий. Длинный. И от начала до конца полная… ну ладно, ладно. Не такой уж он и плохой выдался, если так подумать. В конце-концов своё дело я закрыл. Деньги мы должны получить завтра. Вадим тоже близок. Там тоже заработает. Плюс у нас ещё имелись пара клиентов, так что этот месяц в целом мы закроем более или менее нормально.

Это если не уточнять, что в моём случае более или менее нормально можно трактовать так, что мы в этом месяце не ушли в минус.

Ладно, кто не падает, тот не встаёт, или как там было?

Пройдя по коридору, я дошёл до ведущей в кабинет Князя двери и постучал.

— Я занят! У меня сейчас важный разговор, — тут же донеслось из-за двери.

— Спокойно. Это я.

Пара секунд тишины. С той стороны раздались шаги. Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Ты один? — поинтересовался выгнувшись из проёма Князь.

— Всё так плохо?

— Нет, — спокойно отозвался дядя. — Всё отлично. Чего хотел?

— Поговорить.

Князь пару секунд смотрел на меня, после чего всё-таки вздохнул и кивнул.

— Ладно, заходи. Выпить хочешь?

— Из твоих запасов?

— Конечно.

— Тогда хочу. Рабочий день всё равно кончился.

Князь лишь с пониманием хмыкнул. Далеко ему идти не пришлось. Как я заметил, на столе уже стояла бутылка. Если судить по этикетке — шотландский виски. Князь извлёк из шкафа ещё один бокал и, пока я садился в кресло, налил мне на два пальца.

Алкоголиком он никогда не был. Да и бутылку эту я видел месяц назад.

— Что, предаёшься беззаботному ничегонеделанию? — поинтересовался я, взяв бокал и вдохнув густой аромат напитка.

— Скорее лелею его крошечные мгновения, — усмехнулся он. — Слышал, что ты сегодня хорошо выступил в суде.

— Слышал он, конечно, — не удержался от того, чтобы закатить глаза. — Там бы и обезьяна хорошо выступила.

Сделал небольшой глоток и покатал напиток на языке, отдавая должное его вкусу. Торопиться не хотелось, тем более, что одной этой порции мне точно будет более чем достаточно.

Документы нашему бухгалтеру и, по совместительству, казначею я отнёс. Ростислав похмыкал, после чего пообещал мне, что всё будет оформлено и пропущено через внутренний документооборот завтра к концу дня.

Нормальный парень, не понимаю, чего Алиса его так избегает. При одном только упоминанит у неё в эмоциях прямо царило отвращение и брезгливость. И это при том, что парень вроде нормальный. Двадцать девять лет. Высокий и худой, как жердь. Поразительно спокойный и уравновешенный в эмоциональном плане. Словно постоянно сонный. В очках и постоянно запинался. Высшее экономическое образование. Правда, он не смог объяснить, почему работал бухгалтером с таким дипломом, но… если честно, то в тот момент мне было всё равно. Он согласен был работать за те деньги, которые я мог ему предложить. Не хотел, а именно мог. Потому что по скорости и качеству работы он заслуживал куда больше. И я бы платил ему больше, только не могу себе этого сейчас позволить. Но, похоже, что его это нисколько не смущало.

Князь тем временем раскурил сигару. Теперь его кабинет стал единственным местом, где он мог спокойно курить в здании. И то только благодаря новой вытяжке, которую он установил прямо над своим столом, и которая теперь негромко жужжала, втягивая в себя сигарный дым. И всё. Больше нигде я его с сигарой или сигаретой не видел. Прямое последствие беременности Марии, которая в последнее время перестала сюда заходить вообще.

Может быть, понимала, что Князю необходимо место, где тот мог уединиться и перевести дух. Такая вот своеобразная крепость одиночества, которая должна быть у каждого уважающего себя мужика.

— Как она?

— Тяжело, — уклончиво ответил он.

— Что-то со здоровьем? Насколько…

— Да не в этом смысле, — повторил Князь с грустной улыбкой. — В эмоциональном. Я всё ещё не могу привыкнуть к её частым переменам в настроении.

— Вы хоть имя для сына наконец выбрали? — поинтересовался я. — Или всё так же?

— Сегодня у нас что?

— Среда.

— Значит, Марк.

Тут я уже не смог сдержать смеха. Это уже превратилось в небольшую локальную шутку. В тот день, когда Князь возил Марию на вторую запланированную процедуру узи, им наконец сказали пол ребёнка. Они ждали сына.

И вот в тот день, несколько месяцев назад началось. Мария всё пыталась выбрать имя. Очень старательно. И каждый день в течении полутора недель выбиралось новое.

Но шутки шутками, а тот день я запомнил надолго. Сложно передать словами, какую безграничную и глубокую радость ощущал тогда дядя, когда сообщил мне, что у него будет сын. И даже тень скрывающегося в глубине его души страха нисколько не омрачала этих эмоций.

— А если серьёзно? — поинтересовался я.

— А если серьёзно, то у нас пока два основных варианта, — ответил Князь. — Либо Владислав, либо Артур…

— Не в честь Лазарева хоть? — со смешком спросил я его, и Князь поморщился.

— Не, конечно. В честь её отца.

Он немного помолчал, прежде чем продолжить.

— Ты ведь зашёл не просто так?

— Имеешь в виду, не пришёл ли я для того, чтобы развеять твоё одиночество, пока ты тут прячешься?

— Чушь, я ни от кого не прячусь.

— Угу, ну конечно же.

— Просто Мария в последнее время стала немного…

— Требовательной? — предложил я.

— Да, это как раз то самое слово, которое я искал, — усмехнулся Князь и вздохнул. — Требовательная. Вот прямо идеально подходящее…

Вероятно, оно очень хорошо подходило для того, чтобы ему не пришлось говорить что-то более… красочное, скажем так.

Мы вместе посмеялись, стукнули с ним бокалами и выпили.

— Ты ничего не узнал? — без особой надежды спросил я, и Князь покачал головой.

— Нет. Вообще ничего. Мои ребята проверили клиентов, которые от тебя отказались. Даже в их компьютерную сеть залезли, но и там ничего нет.

— А по моим сбежавшим девчонкам?

— Василиса уехала к бабушке в Иркутск. Алина после того, как уволилась от тебя, тоже уехала из столицы. Взяла билеты в Новгород и там живёт у родителей. И да, их мои ребята тоже проверили. Оба живы-здоровы, так что какие там у неё семейные обстоятельства, бог её знает…

— Ну, считай, что у тебя работы прибавилось, — вздохнул я. — Мне сегодня сказали, что ещё одна свалила в закат.

После этих слов брови Князя поползли вверх.

— Опять?

— Угу. Светланой зовут…

— А фамилия?

Я честно попытался вспомнить, но не смог.

— Завтра скажу. Я забыл, если честно.

— Ты же её начальник, — в шутку пожурил меня Князь. — И не можешь запомнить фамилию подчинённой…

— Князь, я уже полгода мечусь из стороны в сторону, чтобы удержаться на плаву. У меня буквально каждый день какая-то хрень творится. Ты предлагаешь мне заняться запоминанием висящей на стенке фотографии, когда у меня дом горит?

— Ладно-ладно, не переживай, — поторопился сказать он. — Проверим твою… как ты сказал её зовут?

— Светлана.

— Мои ребята поищут информацию. Кстати, у меня тут мысль появилась, — Князь затянулся сигарой и в задумчивости выпустил дым в сторону установленной на потолке вытяжки. — Ты не думал о том, что как-то это уж слишком удобно получается?

— Ты о чём? — спросил я.

— Ну, каждый раз, как ты находишь себе более или менее нормального клиента, то он тут же…

— Думаешь, что кто-то сливает информацию?

— Вполне себе подходящий вариант, — пожал плечами дядя.

— Конечно думал. Я говорил с каждым, кто про них знал, Князь. Со всеми. Понятное дело, что не в лоб. Но определить, кто из них мне врёт, я смог бы сразу.

— И?

— Глухо. Их эмоции чисты. Если бы кто-то что-то скрывал, я бы это уже понял.

Конечно же я подумал об этом. Тут только идиот бы не догадался о такой возможности. И своих ребят я всех проверил, начиная с Вадима и Алисы и заканчивая их помощниками и Ростиславом. И эмоции всех были чисты и искренни.

В итоге, на данный момент я понятия не имел, кто вставлял мне палки в колёса. Князь словно прочитал мои мысли и спросил:

— Слушай, а может быть тебе…

— Что? — отозвался я.

— Может тебе просто…

— Что?

Князь сделал жест рукой, а на его лице почти что отразился невысказанный вопрос. Задавать он его, конечно же, не стал, но я и так его услышал. А мешает ли мне кто-то на самом деле? Может быть я себе всё это надумал и никакого злопыхателя не существует? Может быть просто никто не хочет работать с молодым адвокатом с непонятной, только что созданной фирмой. Чем не правдоподобная теория?

Вот завтра мне ехать на встречу с представителем небольшой, но весьма платёжеспособной компании. Мы к этому деловому обеду шли несколько недель. Да, это ещё не окончательное подписание, но завтра мы обговорим последние мелочи и через пару дней они должны стать нашими постоянными клиентами.

Если получится, то это хотя бы на некоторое время, но решит все наши проблемы с финансами.

Вспомнив о деньгах, заодно попросил Князя на всякий случай проверить собственников и управляющих нашего здания. Вдруг там что найдётся? Князь только кивнул и пообещал этим заняться.

— Ладно, — вздохнул я и одним глотком допил остаток виски. — Спасибо тебе.

— Да было бы за что, — отозвался Князь. — Доброй ночи, Саша.

— Доброй, Князь.

Добравшись до своей комнаты, скинул одежду, быстро принял душ и завалился спать. Завтра предстояла важная встреча и разговор. И я очень рассчитывал на то, что он будет успешным…

***

Твою мать…

— Прошу прощения, — произнёс я, стараясь держать себя в руках. — Могу ли я уточнить, в чём именно состоит причина? Мы ведь всё уже обговорили, разве нет? Вас всё устраивало.

— Ваше сиятельство, я понимаю, что это очень внезапно, — проговорил сидящий напротив меня мужчина в костюме.

— Насколько внезапно? Вчера, как я понимаю, вы готовы были заключить с нами соглашение…

— Решение было принято буквально полчаса назад.

— Позвольте же тогда узнать, что именно такого могло случиться всего за один день, что ваша готовность сотрудничать с моей фирмой внезапно испарилась? — спросил я, стараясь, чтобы голос оставался по-деловому спокойным.

И это было не так легко, как могло показаться на первый взгляд.

— Ваша светлость, понимаете…

— Нет, — холодно перебил я его. — Не понимаю. Вы говорили, что вам требуется юридическое сопровождение. И я хорошо показал, что мы готовы его предоставить. Мы предложили вам заключить долгосрочный договор комплексного юридического сопровождения сроком на пять лет. Даже более того, мы согласны на тарифные льготы в первый год действия соглашения. Это крайне выгодные для вас условия. Особенно в свете того, что вы собираетесь выпустить новый продукт на рынок…

— Я всё это прекрасно понимаю, ваше сиятельство, — торопливо заговорил представитель «КодСтроя». — Поверьте, для нас принять это решение оказалось крайне тяжело. Но, к сожалению, руководство уже сделало свой выбор, несмотря на предложенные вами условия. Я сожалею.

Сказав это, он поднялся из-за стола. Даже не попрощался. Лишь с виноватым видом кивнул мне, после чего развернулся и пошёл на выход, оставив меня в полном одиночестве.

Хотелось буквально орать. Схватить что-то и швырнуть об стену. Просто для того, чтобы дать выход скопившейся за последние пятнадцать минут злости и разочарованию.

Они были у нас уже в кармане! Мало того, что мы готовы были пойти на льготный первый год, так ещё и общие ежемесячные взносы на протяжении этих пяти лет были бы ниже обычной для таких договоров суммы. И ещё вчера они готовы были полностью готовы подписать договор. Сегодняшняя встреча должна была стать последней, где мы зафиксировали бы высказанные обеими сторонами условия перед тем, как расписать их на бумаге.

А в итоге я получаю такой прокол…

Глубокий вдох. Выдох. Хорошо, что всё, что я себе заказал — кофе. Аппетита что-то есть сейчас не было никакого. Даже не став допивать напиток, я подозвал официанта и, рассчитавшись, поехал обратно в фирму. В полной и пронзительной тишине, под аккомпанемент собственного разочарования.

Твою мать…

Первое, что встретило меня по возвращению обратно в офис — вгоняющая в уныние пустая стойка. Теперь уже без каких-либо видимых следов того, что за ней кто-то работал. Грустно и невкусно, что сказать.

По пути заглянул в переговорную, которую Вадим чаще всего использовал в качестве своей «штаб-квартиры». Так он её в шутку называл, когда работал там с двумя своими помощниками. Внутри оказалось пусто. Но тут хоть причина понятна — несколько неубранных картонных коробок с документами стояли на столе ровным рядком. Если не ошибаюсь, то он уже должен был вернуться назад из суда. Если я сейчас ещё узнаю, что и он проиграл, то этот день впору можно будет записывать в полностью пропащий.

Решив узнать, как всё прошло, зашёл к нему в кабинет, но и там оказалось пусто. Что характерно, в кабинете Никоновой тоже никого не оказалось. Да и вообще, как-то совсем уж тихо тут было. Подозрительно тихо.

Причина, по которой офис превратился в город-призрак, раскрылась достаточно быстро. Собравшихся в моём кабинете ребят я заметил ещё на подходе.

— ПОЗДРАВЛЯЕМ! — весело воскликнула Алиса, едва только я открыл дверь своего кабинета.

Вторя её словам Вадим открыл с хлопком открыл бутылку шампанского. Похоже, что спокойное выражение на моём лице оказалось чересчур правдоподобным.

— Что празднуем? — поинтересовался я.

А, конечно же. Они же ждали, что я приду.

— Как что? — удивился Вадим, приняв из рук одного из своих помощников бокал и принялся наливать в него напиток. — У нас же теперь есть первый постоянный клиент…

— Мы знаем, что рано, — тут же добавила Алиса.

Заметив, что я не тороплюсь разделять чужую радость, она заподозрила неладное.

— Есть ведь? — уточнила она, но уже куда тише.

— Вам что? Сейчас заняться нечем? — вместо ответа спросил я и ощутил, как вся радость моментально испарилась из комнаты. — Что с делом Сафронова?

— Мы победили, — осторожно ответил один из помощников Вадима и второй тут же закивал.

Этих двух мы подхватили в середине лета. Они уже год как получили дипломы и теперь искали для себя место работы. Ну, вот и нашли. Одного звали Евгений, а второго Владимир. Опыта мало, как и практических навыков, но в качестве дополнительных рук Вадиму они помогали отлично. Как, например, Елизавета, которая работала с Алисой и сейчас стояла за её спиной с небольшой хлопушкой, у которой была оторвана нитка. Видимо хотела дёрнуть и засыпать всё на радостях разноцветными конфетти, да только нитка оторвалась.

Может оно и к лучшему. Если бы после сегодняшнего дня мне пришлось бы ещё и в своём кабинете убираться, я вообще бы кого-нибудь уволил… ладно, не уволил бы. Я же не зверь какой. Но наорал бы точно.

— И у вас больше нет никакой работы? — поинтересовался я, глядя на них. — Где Ростислав?

— У себя, — подала голос Алиса. — Работает.

— Ну так, может быть и вам стоит заняться тем же самым? — намекнул, проходя мимо них. — Идите и работайте. Все, кроме вас двоих.

Последнее уже предназначалось Вадиму с Алисой.

— Они отказали, да? — спросила Никонова, когда дверь в кабинет закрылась.

— Да, Алиса, — отозвался я, повесив своё пальто на вешалку в углу кабинета. — Они отказались…

— Но почему? — с искренним недоумением спросил Вадим. — Мы же предложили им царские условия!

— Думаешь, что я сам этого не знаю? — устало поинтересовался я в ответ и сел в своё кресло. — Они не назвали причины. Да и не должны были по большому счёту. Всё, что я могу сказать — они пришли к нему только сегодня.

— А откуда вы… — начала было Алиса, но я сразу же понял, что именно она имеет в виду.

— Оттуда, что тогда бы они сказали нам это ещё вчера, когда подтверждали готовность на встречу.

Не говорить же ей, что эмоции представителя «КодСтроя», с которым я встречался, были пропитаны неловкостью и чувством вины за происходящее. Потому что Вадим прав. Условия, на которых мы готовы были представлять их юридические интересы, действительно можно было назвать царскими. То есть ему действительно было неудобно из-за того, что они нам отказывали. Скорее всего, он понятия не имел, почему именно. Просто его выбрали для того, чтобы передать мне эти известия.

— Это ещё не все плохие новости, — произнёс я.

Если честно, то я не планировал этого говорить, так как предполагаемый контракт закрыл бы наши потребности. Но раз уж ситуация повернулась таким образом, то…

— Куда уж хуже, — простонала Никонова.

— Есть куда. Я вчера встречался с Венедиктом. В следующем месяце будут пересмотрены тарифы на обслуживание и прочее. Будет встреча с собственниками.

Оба моих учредителя переглянулись между собой.

— И на сколько их пересмотрят? — осторожно полюбопытствовал Вадим, хотя уже по его эмоциям я чувствовал, что он готовиться к плохому ответу.

— На тридцать процентов, — повторил я ответ Венедикта.

М-да. Их бы лица, да в палату мер и весов напротив определения слова «уныние» поставить.

Опять же, их можно легко понять. Я уже ознакомился со списком компаний, которые имели в этой высотке свои офисы. Не нужно быть гением, чтобы понять, что место здесь себе могли позволить лишь хорошо обеспеченные люди. И мы, пролезшие сюда, как сказал бы Браницкий, с чёрного хода.

Проблема заключалась только в том, что если для крупных игроков эти повышения ежемесячных тарифов какой-то большой погоды не сделают. Да, большой радости им это не доставит, но максимум, но они это переживут. А вот мелких, вроде нас, они могут закопать. Весь цимес ситуации заключался в том, что кроме нас мелких игроков тут и не имелось. Большая часть площади в здании находилась в собственности владельца здания и сдавалась в аренду.

И именно то самое право собственности на офис, которое имелось у меня на руках, и превращалось в тяжёлую гирю на наших ногах. Потому что арендаторы, как раз таки, не являются членами собрания собственников и не платят эти взносы напрямую. В отличие от, например, меня, они возмещают эти расходы в рамках арендного договора и, как правило, как раз таки для них эти суммы ниже, чем для непосредственных владельцев. Просто потому, что арендатор для тех, кто управлял зданием, будет куда выгоднее в долгосрочной перспективе, чем прямой собственник.

В общем — засада.

— Ладно, идите работайте, — вздохнул я и указал им на выход. — Будем искать новых клиентов.

Алиса с Вадимом переглянулись, но ничего говорить не стали. Покинули мой кабинет, оставив меня в одиночестве, и слава богу. Хотелось посидеть в тишине, да подумать.

И имелось над чем. В этом месяце мы неплохо заработали — это факт. Дело с проклятыми фильтрами и Сафроновым принесло нам сто пятьдесят тысяч рублей. Эти деньги, плюс имеющиеся у нас финансы пойдут на оплату всего, что только можно, начиная от платы за коммунальные услуги здания и заканчивая зарплатами нашим немногочисленным сотрудникам.

Допустим, я могу сократить себе зарплату. В целом, могу сократить её практически до нуля, если уж на то пошло. Денег, которые мне передавала кофейня, вполне хватало на еду и бензин. Ну и на мелкие расходы.

Проблема заключалась только в том, что я это и так сделал. Ещё с самого первого дня, отказавшись от денег, чтобы всё уходило на нужды фирмы. Где ещё мы можем сэкономить? Нужно будет попросить Ростислава пройтись по нашим документам. Если ужмёмся, то сможем продержаться подольше, не влезая в банковские долги и…

Тихий стук по стеклянной двери моего кабинета отвлёк меня от мыслей. Подняв голову, я заметил стоящую за стеклом Алису и махнул ей рукой.

— Да?

— Ваше сиятельство, к вам посетитель, — сообщила она. — Хочет поговорить.

Я сначала нахмурился — с чего это вдруг Никонова мне об это сообщает? А потом вспомнил, что у нас на проходной пустота.

— Кто?

— Он не назвался. Сказал лишь, что вы его знаете. Он сейчас ждёт в холле.

Заинтригованный, я встал с кресла и вышел из кабинета. Путь до нужного места занял у меня немного. Какие-то тридцать секунд. Но стоящего у пустой стойки мужчину я узнал сразу же, как только увидел его ещё идя по коридору.

— Алиса, оставь нас, пожалуйста, — попросил ещё идя по коридору, и Никонова кивнула, развернулась и пошла в обратном направлении, хотя я и ощущал её интерес к происходящему.

Подошёл к нему.

— Какие люди, — произнёс я. — Чего тебе нужно?

— Поговорить, — произнёс Калинский. — Найдётся время?