Адвокат Империи 17

Глава 1

Зал казался мне столь огромным, что взгляд упирался даже не в стены, нет. Скорее в перспективу — начищенный мраморный пол уходил вдаль, отражая свет тысяч горящих в люстрах ламп. Опустив взгляд, я увидел их. Сотни приглашённых на новогодний бал аристократов стояли по обе стороны, как две живые стены — шелка, мундиры, драгоценности. И взгляды. Напряжённые. Заинтересованные. Любопытные. Холодные. Между ними тянулся образованный пустой коридор, словно нам приготовили путь… Только вот не было понятно — ведёт он к почестям или на казнь.

— За мной, — едва слышно проговорил Меньшиков и в тот же момент сделал первый шаг.

Ну, а что нам оставалось? Памятуя его наставления, мы двинулись следом в этой давящей, тяжёлой тишине, что встретила нас по ту сторону дверей.

Безмолвие продолжалось лишь несколько мгновений. Не успели мы пройти и четверти пути, как к звучным звукам наших шагов добавились едва уловимые шёпотки. Они доносились, кажется, со всех сторон. Собравшиеся здесь люди обсуждали нас с Виктором. Это было ясно даже без ощущения эмоций большого количества собравшихся здесь людей. Тех, кто не обладал Реликвиями.

А потому я прекрасно их чувствовал. Любопытство, которое тщательно скрывали за масками высокомерного ожидания. Раздражение и недоумение оттого, что они не знали, кто мы и зачем нас привели. Подозрительность. Лёгкое беспокойство. Кто-то даже горел от нетерпеливого ожидания.

Но внимания я на них не обращал. Правильно или нет, но мой взгляд притягивала к себе одна единственная фигура, что стояла в конце образовавшегося в центре зала прохода. Высокий. Широкоплечий. Одетый в подобие парадного мундира с прикрытыми мантией плечами, он явно ждал нас.

Император Российской Империи Алексей Багратионов смотрел на меня и Виктора спокойным прохладным взглядом. Если бы я был поглупее, то, возможно, назвал бы блеск в его глазах «лукавым». Но нет. Лишь игра и отражение падающего с потолка огромного помещения света сотен горящих хрустальных люстр.

Нет. Он стоял и ждал с бесстрастным выражением на лице.

Остаток пути мы прошли едва ли не в состоянии близком к трансу. А я боролся с желанием повернуть голову и посмотреть на выражение лица Виктора. Зная своего друга, я был почти уверен, что он сейчас готов хлопнуться в обморок.

Как только наши шаги стихли, Меньшиков остановился. Он поклонился, и мы практически на автомате повторили его поклон, всё ещё помня об отданных инструкциях.

— Ваше императорское величество, — заговорил князь, подняв голову. — Как вы и повелели, я прибыл и привёл вызванных вами людей.

В ответ Император удостоил Меньшикова лишь коротким кивком, после чего Николай ещё раз коротко склонил голову, повернулся и зашагал в сторону, присоединившись к стоящему сбоку Румянцеву.

Я уже понимал, что происходит прямо сейчас. Но! Самое важное, я прекрасно понимал, что ДОЛЖНО БЫЛО произойти дальше. Это было ясно как день. И корил себя последними словами за то, что не предвидел этого. За то, что допустил подобное.

Мне это не нужно…

Император сделал короткий жест рукой и указал на меня.

Нет. Я был не робкого десятка, но… Признаюсь, в этот момент я струхнул. Вот честно. Просто и по-человечески трусил. И страх мой рождался из понимания, что стоящий предо мной человек сейчас собирается перевернуть мою привычную жизнь с ног на голову.

И тем не менее я сделал так, как говорил мне Меньшиков.

Порой в твоей жизни тебе предлагают сделку, от которой у тебя нет никакой возможности отказаться.

Три шага вперёд, и вот я уже опускаюсь на одно колено перед государем. Смотрю в пол, но глаза всё равно косят в стороны, и… твою же мать! Мой взгляд зацепился за установленные в зале камеры, чьи объективы, будто голодные глаза, сейчас вцепились в наши с Виктором фигуры. Если это сейчас транслируют в прямом эфире…

…Боже, что же сейчас творится в «Ласточке»?

— Недавно нашу Империю потрясла ужасная утрата, — заговорил мощный голос Императора у меня над головой, и я понял, что государь приблизился ко мне. — Империя потеряла не просто важного для неё человека. Нет! Она лишилась одного из её самых верных и преданных сынов. Смерть Григория Распутина — это чудовищная трагедия, которая надолго останется незаживающим шрамом на наших сердцах.

В его речи наступила короткая пауза. Всего несколько секунд, но мне они показались чуть ли не вечностью. Так ещё и с наклонённой головой этот проклятый и жёсткий воротник давил на горло, стремясь удушить меня вконец. Даже просто сглотнуть казалось чем-то невозможным.

— Но мало кто знает, что жертв могло бы быть куда больше, — продолжил государь. — И эта ужасающая рана была бы куда страшнее и болезненнее, если бы не самоотверженное поведение этого молодого человека. Рискуя собой, он спас чужие жизни, ничего не прося за это взамен.

Мне на плечо легла тяжёлая ладонь и сжала его.

— Вы не просили награды, — проговорил он, и в это раз голос Императора прозвучал куда более глубоко. Как если бы он наклонил голову и смотрел прямо на меня. — Вы не требовали признания. Но когда угроза нависла не над вами, но над другими — вы без раздумий пошли вперёд. Вы спасли жизни представителей старейших родов Империи — и сделали это не из долга, а из осознания чести и необходимости защищать других. И потому я постановляю возвести вас в графское достоинство, чтобы отныне ваше имя значилось рядом с теми, чьи заслуги перед Империей вписаны в её летописи.

Раздался звук шагов. Кто-то подошёл к Императору. Шелест бумаги.

— Встаньте, граф Александр Рахманов, — проговорил Император.

Рахманов? Не Разумовский? Осознание того, что меня назвали собственной фамилией, а не фамилией отца, оказало на меня настолько сильный эффект, что на секунду я даже завис. А потом вдруг понял, что собравшиеся всё ещё ждут от меня действий.

Поднялся и посмотрел на стоящего предо мной Императора, получив короткий кивок. Смысл жеста был ясен без лишних пояснений. Я развернулся и вернулся на своё место, а государь указал рукой на Виктора.

Честно? Глядя на своего друга в этот момент, я был почти на пятьдесят процентов уверен, что он грохнется в обморок. Лицо его было настолько бледным, что страшно становилось. Ей-богу, в гроб кладут людей покраше. При этом он нервничал настолько, что в какой-то момент едва не потерял равновесие и дёрнулся. Я уж было испугался, что он упадёт. Но каким-то чудом он удержался и сделал те самые три шага, которые от него требовались, и опустился на одно колено.

Император смотрел на него несколько секунд, после чего заговорил вновь.

И вот тут случилось то, чего я не ожидал. Государь обратился к нему по имени, и в этот раз его голос звучал куда тише.

— Виктор, мне ужасно жаль, что нас не представили друг другу раньше, — негромко произнёс Багратионов. — И оттого мне искренне жаль, что наша с вами первая встреча происходит именно в таких обстоятельствах. Видит бог, я хотел бы, чтобы Григорий сделал это раньше. Чтобы он рассказал мне о вас.

Он говорил не очень громко. Так, словно говорил с близким человеком, что смутило не только меня, но и окружающих нас аристократов. Я ощущал это в их эмоциях.

— Виктор, вы — наследник рода, имя которого знают не только в Российской Империи, но и далеко за её пределами. Это тяжёлая ноша, и меня омрачает мысль о том, что вам пришлось взвалить её на себя в таких условиях…

Я всеми силами старался не пялиться. Что это за бред? Какой ещё наследник рода?! Что за ноша?! Это же форменный бред…

…Или нет! Меня вдруг осенило. Дошло, наконец, что именно проворачивают прямо у меня на глазах. Да что там! На глазах у всей Империи. Вот зачем всё устроили именно так. Вот почему здесь находились камеры. Алексей Багратионов буквально врал в лицо всем собравшимся и тем, кто сейчас наблюдал за происходящим на экранах своих телевизоров. Делал это для того, чтобы стереть правду и заменить её столь удобной для государства ложью.

— …Запомните, что память предков — не щит, а испытание, — спокойно и величественно продолжал Император. — Её нужно не столько носить, сколько оправдывать. И после ужасной трагедии, которая забрала главу вашего рода, вашего деда, вы сделали это — своей службой, стойкостью и верностью избранному вами пути. Пути, который выбрали сами, чтобы помогать другим.

Багратионов вытянул руку в сторону, и тотчас ему подали в руку свёрнутый документ.

— И потому, здесь и сейчас, Виктор Распутин, я признаю вас графом Российской Империи, дабы отныне дом Распутиных имел своё продолжение не в легендах — но в живой крови и делах.

В повисшей после его слов тишине звон разбившегося бокала прозвучал почти оглушительно…

***

Сказать, что происходящее на его глазах стало чем-то невероятным, означало бы не сказать ровным счётом вообще ничего. Им никто не объяснил. Лишь сообщили, что по завершению официальной части бала Император собирается сделать заявление. И всё.

Роман начал что-то подозревать лишь в тот момент, когда люди собрались около входа, разделившись на две группы и образовав широкий проход от дверей.

Когда Рахманов и его друг вошли в зал в парадных мундирах, Роман понял, что случится дальше. Все кусочки мозаики неожиданно сложились у него в голове, и он увидел картинку целиком.

И не сказать, что его это сильно обрадовало.

— Кто это такие? — зашептала женщина за его спиной.

— Понятия не имею, — брезгливо отозвался стоящий рядом с ней супруг. Роман не помнил его имени. После знакомства он забыл его практически моментально. В памяти отложилось только лишь то, что он был бароном из Иркутска, и всё.

— Ты знал, что это произойдёт? — тихо спросил Роман у стоящего рядом с ним отца.

— Знал ли я? — отозвался Павел Лазарев, держа под руку свою супругу и наблюдая за тем, как Рахманов с гордым видом идёт через зал с идеально прямой спиной. — Сын, я тот, кто виновен в том, что Рахманов сейчас находится здесь. Я, Григорий, Уваров.

Пусть и говорил он это с привычным его голосу самодовольством, Рома услышал в нём отголоски скорби. Смерть Григория болезненно ударила по его отцу, пусть он всеми силами и старался не показывать этого. Но Рома знал его слишком хорошо.

— Только не говорите, что это то, о чём я подумала, — раздался тихий и поражённый шёпот сбоку.

Рома скосил глаза и посмотрел на Анастасию. Его сестра стояла рядом, одетая в длинное тёмно-синее платье и наблюдая за Александром.

— Его сделают аристократом, — так же тихо произнёс Роман, хотя и без того знал, что его сестра и так всё прекрасно понимает.

— Поверить не могу. Саша получит титул, — поражено пробормотала Настя. Не спрашивала, скорее констатировала это событие для себя самой, ни к кому конкретно не обращаясь.

Сама по себе процедура не займёт много времени. Проблема была не в этом, а в самом факте того, как именно это происходило.

Впервые за всё время своего правления Император Алексей Багратионов даровал кому-то титул лично. Не посредством банального вручения грамоты через Императорскую канцелярию. Нет. Именно лично. Подобное случалось очень редко. Достаточно редко, чтобы теперь в столице обсуждали и обсасывали случившееся ближайший месяц, а то и два.

И Роман знал, что будет. Более того, он даже примерно понимал, почему всё происходит именно так, а не как-то иначе.

Всё очень просто. Александра заманили в ловушку. Он в этом не сомневался. Ему хватило одного взгляда на лицо Александра, когда двери открылись и тот увидел собравшихся в зале людей. Может быть, его гордая и уверенная маска кого-то и обманула, но точно не Романа. Как ему казалось, он уже достаточно хорошо понимал Рахманова. Выражение осознания собственного поражения не сходило с его лица всё то время, что Рахманов шёл следом за Меньшиковым.

Но, дьявол, с каким достоинством он шёл! С поднятым подбородком и уверенным видом. Словно всё именно так, как и должно быть. Молодец!

В том числе и потому, что не дурак. Потому, что понимает, что не сможет отказаться от оказанной ему личной чести дарования титула Его Величеством лично. Александр неглуп и должен очень хорошо осознавать, как это может отразиться на его будущем. Видимо, потому и решил демонстрировать всем своим видом полную уверенность в себе и принимать происходящее как должное.

Но! Всё ещё оставался важный вопрос! Что рядом с ним делал его друг?! Этот вопрос ужалил Романа раскалённой иглой. Как и ответ, к которому он пришёл через полминуты лихорадочных размышлений.

— Встаньте, граф Александр Рахманов, — громко проговорил Император.

В этот момент Роман едва сдержался от того, чтобы не поморщиться, когда державшая его за руку Анастасия буквально впилась ногтями в его ладонь. Чуть повернув голову, Роман взглянул на её лицо.

И поразился тому, как горят её глаза.

Император подозвал к себе Виктора. Его речь, предназначенная для явно нервничающего молодого человека, оказалась куда более… личной. Почти интимной. И это поразило Романа, пока спустя несколько секунд до него не дошёл смысл.

Одной этой короткой речью Император только что сместил весь фокус внимания с Рахманова.

А то, что он сказал дальше, выбило его из колеи.

— И потому, здесь и сейчас, Виктор Распутин, я признаю вас графом Российской Империи, дабы отныне дом Распутиных имел своё продолжение не в легендах — но в живой крови и делах.

Звук разбившегося бокала резанул по ушам.

***

Она так радовалась за Александра. Действительно радовалась. Елена никогда не была глупой девушкой. Инфантильной. Наивной. Возможно. Но точно не глупой.

И потому она хорошо понимала, за что именно Александр получал сейчас свой титул. В отличие от Романа она не смогла хоть сколько-то правильно интерпретировать выражение на его лице, так что просто приняла его за ту самую спокойную уверенность в себе, которую так хорошо знала.

Но она всё равно была за него рада. Рада настолько, что стоявшая рядом с ней Ева легонько толкнула девушку локтем в бок.

— Чего? — шепнула ей Елена, не сводя глаз с Александра.

— Ты прямо светишься, — так же тихо ответила ей подруга.

— Ничего я не свечусь…

— Ага, конечно, — негромко фыркнула Ева, чем тут же заслужила осуждающий взгляд со стороны своего отца и дальше продолжила уже куда тише. — Тут можно люстры потушить, и всё равно светло останется.

— Ты преувеличиваешь, — ответила ей Распутина, пряча смущённую улыбку за краем бокала с шампанским.

Впрочем, она хорошо чувствовала, как у неё сейчас горят щёки. На ум пришёл тот самый момент. Когда он уходил из её комнаты. То, как она вскочила с постели и бросилась к нему. Как поцеловала. Этот порыв… Она до сих пор до конца не понимала, что именно тогда сделал Александр для того, чтобы ей стало лучше. Не обращала внимания на то, что он попросил её о поцелуе, даже, наверное, не догадываясь, сколь дорог ей был этот самый поцелуй. Первый в её жизни.

И она вспомнила его до сих пор.

Сейчас, глядя на стоящего перед Императором Александра, одетого в парадный мундир, её сердце замирало…

— И потому здесь и сейчас, Виктор Распутин, я признаю вас графом Российской Империи, дабы отныне дом Распутиных имел своё продолжение не в легендах — но в живой крови и делах.

— Что?

Бокал выскользнул из её ослабевших пальцев и упал вниз, разлетевшись от удара об мраморный пол вереницей осколков.

Тотчас же десятки стоящих рядом с ней аристократов повернули головы в её сторону, отреагировав на столь резкий и неожиданный звук.

Но Елена даже не обратила на них внимания.

— Что… Как это? — поражено повторила она, всё ещё пытаясь поверить в то, что только что услышала. — Он же сейчас сказал…

— Да, Елена, — произнёс мягкий голос у неё над ухом.

Повернувшись, девушка увидела стоящего за её спиной отца Евы. Граф Армфельт смотрел на неё почти что с жалостью и сочувствием.

Но вот какого-то удивления в его взгляде она так и не нашла.

— Что происходит? — сбиваясь зашептала она. — Почему… Почему его величество сказал…

— Елена, я всё тебе объясню, — мягко прервал её граф. — Пожалуйста, потерпи…

— Потерпеть?! — вспыхнула девушка, и в этот раз её голос прозвучал уже куда громче. Достаточно громко, чтобы разнестись по залу. — Почему он носит фамилию дедушки?! Я не понимаю! Я…

— Елена! — уже куда строже и более резко сказал Армфельт, перебив её на полуслове. — Тебе сейчас нужно замолчать. Я понимаю твоё смятение и непонимание. Мы всё тебе объясним. Но сейчас, пожалуйста, веди себя тише.

Она была поражена настолько, что в ответ смогла только лишь кивнуть.

А все её тёплые мысли об Александре оказались сметены случившимся в один момент.

***

— Вы меня подставили, — бросил я Меньшикову, когда тот привёл нас с Виктором в отдельный кабинет.

— Я лишь поставил тебя в ситуацию, в которой умный человек будет молчать и стойко, с присущей ему гордостью вынесет свалившееся на его голову испытание, — спокойно ответил тот, закрывая за собой дверь.

— Я бы сейчас сказал, что думаю о ваших испытаниях, да правила приличия не позволяют, — съязвил я в ответ. — Я же теперь граф, мать его.

Сказав это, я наконец не выдержал. Сунул палец под треклятый воротник и дёрнул его, расстёгивая пуговицы. Первый нормальный вдох показался мне освежающим глотком воды в жаркий полдень посреди выжженной солнцем пустыни.

Повернулся и посмотрел на Виктора. Друг всё ещё находился в состоянии близком к… Я даже не знаю, как это описать. Вид у него был такой, словно его молния ударила. Как-то так. Виктор подошёл к одному из кресел и просто сел в него с пустым выражением на лице, явно стараясь каким-то образом удержать в голове всё то, что только что произошло.

Вспомнив о словах, которые сказал ему Император, я вновь повернулся к Меньшикову.

— Может быть, объясните, почему его назвали Распутиным? — спросил я и заметил, как при упоминании этой фамилии мой друг дёрнулся, словно от пощёчины.

— Потому, что так было необходимо, — сухо отозвался Меньшиков.

— Ну конечно же, — вздохнул я. — Необходимость. Вы этим словом можете оправдать всё, что угодно.

— Не всё, — не согласился со мной князь, но после потраченного на размышление мгновения добавил. — Но очень многое. И меня это вполне устраивает.

— Пожалуйста, ваше высочество, — заговорил Виктор, явно стараясь сдерживать голос, чтобы тот не задрожал. — Скажите уже, что происходит…

— Николай сделал то, о чём я его попросил, — произнёс уже знакомый нам голос.

Виктор резко вскочил с кресла и вытянулся. Как, в общем-то, и я сам. Одно дело — раздражающий до зубной боли князь.

И совсем другое — его императорское величество, вошедшее в кабинет через другие двери.

— Ваше величество, — сказали мы с Виктором одновременно и поклонились, как и говорил Меньшиков.

— Расслабьтесь, — небрежно бросил Император, проходя к нам и на ходу снимая с плеч то ли мантию, то ли плащ, украшающий его плечи, и оставаясь в одном лишь своём мундире. — Николай, оставь нас, пожалуйста. Уверен, что тебе найдётся с кем поговорить в общем зале. Там сейчас небольшой ажиотаж.

Ну что сказать. Я оценил его мастерство преуменьшить накал страстей. Слово «небольшой» подходило для тех эмоций, что я ощутил в зале, примерно так же, как если бы муравей применил его к луне.

— Конечно, ваше величество, — между тем кивнул князь, после чего повернулся и вышел, оставляя нас наедине.

Как только за ним закрылась дверь, Алексей Багратионов указал на диван, что стоял напротив невысокого кофейного столика и кресла с высокой спинкой.

— Присаживайтесь, господа, — произнёс он, занимая кресло. — Нам с вами предстоит разговор.

А что мы? Мы сделали так, как сказано. Как говорится, поздно пить боржоми, когда почки… В общем, не важно. Мы молча сели на диван перед государем.

Вообще вся абсурдность происходящего как-то проходила мимо меня. Никогда в своей жизни, даже после всего случившегося, я не ждал, что буду вот так просто сидеть и говорить с Его Величеством. Даже после всего того, что пережил за последние шесть с лишним месяцев и всех своих знакомств — это казалось мне чем-то невероятным.

Тем не менее, вот он — император. Сидит перед нами и смотрит на нас таким взглядом, будто решая, что именно он хочет сказать.

Говорить о том, что его эмоций я в этот момент не чувствовал, думаю, смысла нет.

— Итак, — вдохнул он с таким видом, словно принял какое-то решение. — Думаю, что мы начнём с тебя, Александр. Для начала, я прошу прощения за то, как Николай обставил твоё появление здесь. Ваше появление, если уж на то пошло. Прошу тебя не сердиться на него и не держать обиды. Он повинен лишь в том, что выполнял мой приказ.

— Как скажете, ваше величество, — глухо ответил я, на что Багратионов лишь усмехнулся.

— Уверен, что ты сейчас считаешь всё происходящее каким-то безумным фарсом. Что же, не буду отрицать. Отчасти так оно и есть. Николай говорил мне, что ты не изъявил никакого желания принять титул, принадлежащий тебе по праву родства. Даже более того, если не ошибаюсь, то во время вашего с ним разговора ты крайне чётко обозначил свою позицию по данному вопросу.

— Потому что это родство я не признаю, как бы не считали окружающие, — спокойно ответил я.

— Это я тоже неоднократно слышал, — кивнул мне Император. — Тем не менее, я считаю, что то, что случилось сейчас в зале, было необходимо. Хочешь ли ты узнать, почему?

— Если позволите, — кивнул я.

— Позволю, — ответил Император. — Первое: чтобы ты там себе не думал, титул дарован тебе не просто так. Ты его заслужил. Как спасением Константина, так и последующим твоим подвигом в принадлежащей Распутину клинике. То, что ты сделал — это подвиг, и отрицать его означало бы проявить неуважение к тебе и тому, что ты сделал. По поступкам и награда.

Нет, говорил, конечно, он красиво. Тут спору нет. Да только вот мне этот титул нужен был, как телеге пятое колесо. Но разумеется, говорить вслух я этого не стал.

— Второе, — продолжил Император. — Этот титул послужит для тебя защитой. Думаю, для тебя не секрет, что в случившемся совсем недавно был замешан твой брат. До появления здесь он успел натворить дел на территории Британской Империи, о чём, как я думаю, ты также знаешь.

— Да, ваше величество. Знаю.

— Прекрасно. А теперь ты должен знать, что Пендрагоны никогда не прощали и не прощают нападок на себя и своих людей. Они будут мстить за Лаури. И поверь мне, их понятие «мести» куда более широкое, чем кто-либо может подумать. Если они узнают о том, кем именно ты приходился Андрею Разумовскому, то сочтут тебя также виновным в смерти своих людей. А для британцев кровь может смыть лишь другая кровь.

— Коллективная ответственность, — хмыкнул я раньше, чем успел прикусить себе язык. Правда, Император даже не обратил на это внимания, лишь кивнув.

— Верно. Потому титул станет для тебя защитой. Защитой от британцев и всех тех, кто захочет навредить тебе, когда информация о твоём родстве с Разумовскими окончательно выплывет наружу. Я не глупец, чтобы считать, будто этого никогда не случится. Рано или поздно, но данный факт станет достоянием широкой общественности. Но! Мы постараемся для того, чтобы отодвинуть этот момент. Это не идеальный щит, но какую-то защиту он тебе даст. В этом же заключает и причина того, по которой ты получил титул именно как Александр Рахманов, а не Разумовский.

Император прервался на мгновение, словно подумал о том, что сказать дальше, и продолжил.

— И, наконец, это приводит нас к третьей причине, по которой сегодня ты весьма резко изменил своё социальное положение.

— Моя Реликвия, — ответил я, на что получил утвердительный кивок.

— Верно, — согласился Багратионов. — Твоя сила. Она нужна Империи. Да, возможно, не сейчас. Но в будущем могут произойти события, которые, как я думаю, приведут к очень большим изменениям в мире. Прольётся много крови. Очень много. Погибнут люди. Но рано или поздно, но оно закончится. И тогда, когда люди отложат в сторону мечи, им придется договариваться.

— Точно так же, как они договаривались после окончания Великой Войны? — уточнил я.

— Верно. Разумовские стали одним из гарантов того, что мир после тех событий продлился столь долго. Мир в его глобальном смысле, я имею в виду. Конфликты не исчезнут, но станут более локальными и безопасными для мира в целом. И для того, чтобы этот мирный период продлился как можно дольше, Империи нужна будет твоя Реликвия. Твоя способность заключать договоры, которые нарушить нельзя.

Я не стал ему говорить, что сам пока понятия не имею, как именно работает моя сила. А ещё то, что этот титул теперь привязывал меня к Империи. Но опять же, эти мысли я высказывать не стал. Чай, не идиот.

— Теперь же, что касается тебя, Виктор, — продолжил Император, повернув голову к моему другу.

— Ваше Величество?

— Я понимаю, что сейчас ты, скорее всего, сбит с толку. Это нормально, и я понимаю твоё состояние…

— Вы назвали меня Распутиным… — проговорил он, глядя перед собой. Вероятно, Виктор сейчас даже не понял, что перебил государя. Настолько шокированным выглядело его лицо. — Это ведь не моя фамилия, ваше величество. Его светлость не был моим дедом и…

— Да, — не стал этого отрицать Багратионов. — Назвал. Потому что с сегодняшнего дня именно эта фамилия является твоей настоящей. А ты являешься графом Виктором Распутиным. Наследником Рода Распутиных.

— Но… Но, ваше величество, это же не так! Я никогда…

— Я знаю, — подняв ладонь, прервал его Император. — Поверь мне, Виктор. То, что отныне ты носишь новую фамилию — не ошибка. Это сознательное решение, которое имеет свои причины. Вы должны понимать, что смерть Григория — это не только трагедия. Это ещё и огромный репутационный ущерб для государства. Более того, только лишь чудо позволило нам сохранить Реликвию Распутиных.

Говоря это, Император бросил на меня короткий взгляд, и после этого у меня не осталось уже никаких сомнений в том, что ему известно, как именно была сохранена эта самая Реликвия. И благодаря кому.

— С сегодняшнего дня ты будешь официально объявлен внебрачным сыном отца Елены Распутиной и её кровным братом, — продолжил Багратионов. — Николай и его люди позаботятся, чтобы эта легенда стала крепче стали. С его репутацией это не составит большого труда. Тем более, что последние события будут работать нам на руку. Никто не будет задавать лишних вопросов, если мы разыграем именно эту карту. То, что в момент нападения на клинику у тебя пробудилась Реликвия. То, что Григорий опекал тебя, взяв к себе на работу, и следил за твоим прогрессом, как и подобает заботливому деду…

Угу. Как и то, что это позволит скрыть то, как именно была сохранена Реликвия. А то, что подобные заявления могут опорочить память сына Григория, никто даже и не думал. Это в принципе не принималось в расчёт.

Решение весьма циничное, но я не мог не отказать ему в элегантности. И, что самое важное — оно сохраняло в тайне информацию о Регалии самой Елены.

Только вот вопрос — как она сама воспримет эти новости. И что-то у меня имелись предположения, что позитива там особенного не будет. Я хорошо запомнил её вскрик во время церемонии.

Дальнейший наш разговор с императором протекал уже сугубо в деловой плоскости и касался больше деталей легитимизации нашего нового социального положения, по завершению которого вызванный слуга проводил меня обратно в зал. И вот этому я не то, чтобы был сильно рад. Больше всего мне сейчас хотелось поехать назад в «Ласточку».

Но нет. Фиг там. Извольте, ваше сиятельство, граф Рахманов, поприсутствовать на балу. В конце-концов, это ведь и ваш праздник тоже.

Виктор же остался с Багратионовым и вернувшимся в кабинет Меньшиковым для того, чтобы утрясти последние детали и обсудить будущее новоиспечённого аристократа.

Ох ты ж! Я вдруг с удивлением понял, что упустил из вида одну деталь. Александра! Она ведь скоро поймёт, что встречается не абы с кем, а с целым графом! Эх, как бы ей крышу не снесло от этой новости.

Слуга привёл меня в огромный зал, где и проходило наше с Виктором «титулование». Сейчас уже народ вновь разбрёлся по залу, разбившись на небольшие группки и с жаром что-то обсуждая. Разумеется, при моём появлении головы многих из них тут же повернулись в мою сторону, одарив меня весьма пристальным и оценивающим вниманием.

М-да. Мне теперь с этой головной болью жить ведь.

Заметив, что несколько аристократов двинулись в мою сторону, я вновь испытал острое желание сбежать отсюда. На моё счастье, похоже, что власть придержащие позаботились о том, чтобы обеспечить мне защиту от чересчур навязчивого внимания.

— Ну чё, пацан! Поздравляю!

Мне в руку настойчиво сунули бокал с шампанским.

— Добро пожаловать в нашу тусовку, ваше сиятельство, — улыбаясь во все тридцать два зуба, поздравил меня Браницкий. — Пошли выпьем…

Глава 2

Домой нас с Виктором «отпустили» только лишь спустя два с лишним часа. Именно что отпустили. Другого слова мне чисто физически тут не подобрать. Будь моя воля, я бы сбежал с этого праздника жизни сразу, как закончился разговор с Императором.

Но сделать это в одиночку мне не позволяла дружеская солидарность. Взять и сбежать, бросив при этом друга на съедение этим аристократическим волкам, я не хотел. В отличие от меня, Виктор не имел того опыта общения с подобными людьми. И неважно, о каком именно опыте я говорю. Из этой жизни или из прошлой. Суть одна.

В итоге пришлось ходить по праздничному залу из стороны в сторону, периодически принимая короткие и далеко не самые искренние поздравления от собравшихся.

И вот тут, как ни странно, я готов был сказать Браницкому честное и искреннее спасибо. Достаточно было обратить внимание на те взгляды, которорые кидали на него многие из собравшихся, чтобы понять — одного его присутствие рядом со мной моментально отбивало у большинства желание идти знакомиться. А те, кто такое желание всё-таки изъявлял, довольно быстро подходили, говорили абсолютно дежурные слова, после чего раскланивались и столь же быстро уходили.

А Константин лишь посмеивался над ними, водя меня по залу.

— Я смотрю, у народа на тебя реакция, как на чумного, — сказал я тогда, когда мы с ним стояли и наблюдали за тем, как от нас быстро удаляется спина какого-то барона.

— Ну, им нравится считать моё поведение чересчур эпатажным и безумным, чтобы я потом не испытывал с ними проблем. Когда люди думают, что ты в любой момент можешь их укусить, они трижды подумают, а стоит ли им ко мне вообще подходить, — ответил он и стащил зубами оливку со шпажки, после чего бросил её обратно в бокал. — И знаешь, что? Меня это полностью устраивает.

Ну разумеется. Вряд ли могло быть иначе.

Впрочем, имели место быть и приятные моменты. Например, когда ко мне подошли Лазаревы. Первое — искренние и действительно радостные поздравления последовало от Романа и Артура. Даже Павел Лазарев сказал несколько добрых слов. Да, со своим обычным выражением на лице, которое выражало смесь равнодушия и лёгкого пренебрежения, но тем не менее. А вот Настя меня удивила.

Видимо, после того случая в её квартире что-то у неё в голове переклинило. И едва только Роман с Артуром закончили говорить поздравления, как она просто и без затей кинулась мне на шею.

— Поздравляю, ваше сиятельство, — радостно шепнула она мне и одарила счастливой и довольной улыбкой.

Её эмоций я по-прежнему чувствовать не мог. Видимо, амулет она не снимала. Как и её мать, которая смотрела на меня довольно холодно, но уже без того злого выражения на лице, которое царило на нём во время нашего предыдущего разговора. В целом, можно сказать — уже не плохо.

А вот с Еленой я пересечься так и не смог. Честно искал её и Армфельтов, но так и не нашёл. Знаю, что они должны быть здесь, но, похоже, решили оставить сие чудесное мероприятие.

И я даже знаю почему. Одному богу известно, как именно Елена отреагировала на известие о том, что у неё неожиданно появился «старший брат». А затем Константин подтвердил мои мысли, сказав, что Елену сейчас знакомят со своим новым родственником.

Эх, как бы там скандала не вышло или ещё чего похуже.

В общем, мы ходили с Браницким туда-сюда по залу. Я потягивал шампанское из бокала с шампанским, растягивая напиток, как мог. Пить не хотелось совсем. Желание сохранить мозги в рабочем состоянии превалировало над потребностью напиться и забыть всё это, как страшный сон.

И только после того, как в зале появились Виктор в сопровождении Николая Меньшикова, я понял, что пора бы и нам честь знать. Николай так и сообщил, что проводит обоих графов, чтобы ни у кого не возникло лишних вопросов.

Но уверен, что они всё равно возникли. Иного и быть не могло.

Назад мы ехали в той же машине. Никто и не подумал, что нам, так-то стоило бы переодется или ещё что. Просто отдали на выходе наши вещи, как… я дежа слов не подберу. В общем в машине мы сидели молча. Говорить не хотелось ни мне, ни Виктору, хотя я и хотел засыпать его вопросами, но молчал, чувствуя, что другу сейчас что-то обсуждать вообще не хочется. В итоге мы молча ехали, каждый погружённый в свои собственные мысли. Меньшиков, понятное дело, тоже не лез к нам со своими разговорами. Лишь потратил десять минут в самом начале поездки, сообщив нам о том, какие бюрократические процедуры придётся пройти после сегодняшнего вечера. Ничего сложного. Выслушал. Запомнил и отложил в голове на «потом».

В «Ласточку» я вернулся в начале четвёртого утра. Попрощался с Виктором, который всё ещё выглядел пришибленным. С Меньшиковым, который заверил меня в том, что отвезёт Виктора домой и проследит, чтобы с другом всё было в порядке.

Забавно, но в этот момент я в его словах даже не сомневался. Не удивлюсь, если сейчас вокруг дома, где живёт мой друг, будет дежурить прорва агентов ИСБ. Вспоминая о том, на какую ложь пошёл Император с присвоением другу новой фамилии и по какой причине, они теперь с него пылинки сдувать будут.

Интересно, а Александра всё-таки смотрела трансляцию с бала? Или нет?

О том, что мои её точно смотрели, я узнал в тот момент, когда вошёл через двери в зал бара.

Внутри стояла полная тишина. Народу стало меньше. Судя по всему, после визита сюда достопочтенного князя часть народа решила, что лучше по-добру, по-здорову разойтись по домам.

Зато все свои были тут.

Когда я вошёл, как ни странно, первым, кто радостно бросился ко мне, оказался Брам. Ну как радостно. Встал и прошлёпал лапами в мою сторону, после чего ткнулся головой в бедро.

— Привет, приятель, — я почесал ему за ухом и посмотрел на остальных. — Ну, видели, да?

Князь. Мария. Девчонки. Михалыч и другие парни из князевской охраны. Ксюша. Все они молча смотрели на меня, явно не зная, что сказать в такой ситуации.

— Эм… — нарушила тягучую тишину сестра. — Поздравляем… наверное?

— Да, ваше вашество, — тут же поддержал её Михалыч. — Наши поздравления и всё такое… да чтоб тебя! Мари!

— Это чтобы чушь не нёс всякую, — рявкнула на него Мария и замахнулась, чтобы дать ему ещё один подзатыльник, но тот быстро отскочил в сторону, прихватив стоящую на стойке открытую бутылку шампанского.

Бросив злой взгляд в сторону ускользнувшей добычи, Мария вздохнула и повернулась ко мне.

— Ты как?

— Нормально, — пожал я плечами и посмотрел в лицо Князю.

— Отличный костюм.

— Да, знаешь, махнул не глядя, — я устало усмехнулся и положил свои вещи на ближайший столик. — Князь, ты знал.

Я не спрашивал. Просто подметил, что сейчас выражение на его лице уж слишком сильно отличалось от всех остальных. Ксюша. Мария. Виктория. Все, кто сейчас на меня смотрели, выглядели так, словно перед их глазами случилось какое-то чудо и они до сих пор не могли решить, к добру это или к худу.

А вот Князь выглядел совсем иначе. И выражение на его лице, и эмоции отдавали одним конкретным чувством.

Виной.

— Знал, — вздохнул он.

Услышав это, Мария резко повернулась в его сторону.

— Что?

— Николай сообщил мне несколько дней назад, — спокойно ответил Князь.

— Знаешь, не могу не отметить, что твоё удивление при его появлении выглядело весьма правдоподобно, — хмыкнул я себе под нос.

— Да, — сухо отозвался он. — Знаю. Я старался.

Это я уже и так понял. А ведь в тот момент, обрати я на него чуть более пристальное внимание и будь трезв, как стёклышко, то, скорее всего, заметил бы. Наверно… Но тогда всё моё внимание было сконцентрировано на появлении Николая и догадках о возможных причинах его появления.

Судя по всему, Князь заметил выражение на моем лице.

— Пойдём, Саша. Поговорим у меня в кабинете, — сказал он почти небрежно.

В этот момент в голове появилась какая-то совсем уж детская мысль — взбрыкнуть и отказаться. Но какой смысл? Я взрослый и неглупый человек. Если Князь так поступил, значит, у него имелась на то причина. Вот и послушаю.

— Ну, пошли, — вздохнул я и направился следом за ним.

Князь привёл меня к себе в кабинет. Он закрыл за мной дверь, щёлкнув замком.

— Не хочешь, чтобы я сбежал?

— Не хочу, чтобы нам помешали, — отозвался он, обходя свой стол и садясь за него. — Разговор может быть непростой, так что исключаю отвлекающие факторы. Садись, Александр. В ногах правды нет.

Ну, тут я спорить с ним не стал. Опустился в кресло… и только в этот момент ощутил наконец, как же сильно я устал.

Князь бросил на меня короткий взгляд, после чего открыл ящик своего стола. Один за другим на столе появились два невысоких бокала. Затем бутылка без этикетки, наполовину наполненная чем-то прозрачным и по цвету схожим с янтарём.

— Выпить хочешь?

— Соврал бы, если бы сказал, что не хочу, — отозвался я, и Князь с понимающей усмешкой разлил напиток по бокалам. Буквально на пару пальцев налил.

Взяв бокал, я поднёс его к лицу. Судя по запаху — виски. Попробовал. Да. Определённо виски. Очень хороший. Мягкий и разгоняющий тепло по всему телу от первого же глотка.

— Так что? — спросил я. — Меньшиков позвонил тебе пару дней назад и такой: «Слушай, Князь, Император выдаст титул Рахманову, только ты ему не говори, чтобы парень не взбрыкнул». Так всё было?

Услышав мои слова, Князь усмехнулся и сделал глоток из своего собственного бокала.

— Ну, почти. Мы встретились с ним. Поговорили. Знаешь, он почти слово в слово повторил твои слова.

— Что, прямо слово в слово?

— Ну, почти, — вновь повторил он с улыбкой. — Понятное дело, что сделал это куда более… более развёрнуто и не так сжато, как у тебя, но, в целом, смысл тот же. Только формулировки более… обтекаемые.

— Я ведь не идиот, Князь, — проворчал я. — Мог бы и сказать. Или я, по-твоему, настолько глуп, что буду перечить Императору? Я ведь понимаю, почему они обставили всё именно так.

— Потому что откажись ты от подобной чести прилюдно, и на всех твоих взаимоотношениях с аристократией в будущем можно было бы ставить крест, — кивнул Князь. — Ты собственными руками сделал бы себя персоной нон грата.

— Да. Стал бы нерукопожатным, — согласился я. — Всё равно, что чёрную метку на всю жизнь получить.

— В точку. Николай понимает, что ты неглуп, но попросил меня не говорить тебе об этом. Да и сам я, всё равно с решением Багратионова ничего не смог бы поделать. Да и никто из нас бы не смог. Так что просьба Николая просто…

Он подумал. Сделал глоток и пожал плечами.

— Назовём это отвлечением внимания. Как врач отвлекает ребёнка перед тем, как проколоть ему палец.

— Угу. Чтобы не капризничал и не орал, — усмехнулся я, сделав глоток из своего. — Какая удивительно тонкая метафора.

Отставив бокал обратно на стол, Князь достал портсигар, вынул тонкую сигару и закурил.

— И? — спросил он, раскурив её.

— Что?

— Как себя чувствует новоиспечённый граф Империи?

— Определённо лучше, чем мне стоило бы. И уж точно лучше, чем буду чувствовать себя через пару дней.

— Уже предвкушаешь ажиотаж?

— Князь, от участи быть разобранным на кусочки неудобными вопросами прямо на приёме меня спасло лишь присутствие Браницкого. Люди от него, как от злой собаки в стороны шарахались.

— Всегда пожалуйста, — кивнул Князь.

— В смысле?

— Это я попросил Николая, чтобы он приставил его к тебе. На тот случай, если тебя ненадолго выпустят в «свет» после церемонии. А Браницкий… Ну, я уверен, что его присутствие рядом с тобой в зародыше губило желание большинства из самых словоохотливых попробовать тебя на зуб.

— Тут ты оказался прав. Некоторые нас с ним по краю зала обходили.

— На то и был расчёт, — рассмеялся он. — Тем более, что ваши с ним отношения уже не те, что были раньше.

— Ты имеешь в виду, что он больше не горит желанием сделать так, чтобы я себе пулю в башку пустил при каждой нашей встрече? О да! Тут ты определённо прав!

— Ну, видишь? Уже прогресс!

Мы с ним посмеялись и стукнули бокалами. Почему-то в этот момент всё моё напряжение исчезло. Растворялась, как сизый дым от сигары, что исчезал под потолком. Дядя налил мне ещё одну порцию, а затем спросил.

— Что думаешь?

— Насчёт титула? — уточнил я, и он кивнул. — Думаю, что если уж отвертеться не вышло, стоит использовать его по полной. Ладно, я об этом не просил, но раз дали — воспользуюсь возможностью. Хочешь не хочешь, но наличие аристократического имени открывает многие двери. Проблем, чувствую, тоже не оберусь, но если жизнь дала тебе лимоны…

Заканчивать предложение я не стал и просто пожал плечами. Видимо, подобного ответа Князь от меня и ждал.

— Молодец, — произнёс он. — Я не сомневался в том, что если дать тебе подумать своей головой, то плюсы в этой ситуации ты найдёшь. Кстати! Я тут вспомнил, что всё ещё не подарил тебе подарок на новый год.

С этими словами он открыл ящик стола и достал из него небольшую бархатную коробочку. Очень похожую на ту, в которой я подарил Ксюше ключ от квартиры и…

Ксюша!

Неожиданная мысль пронзила меня. Она же моя сестра! А я теперь граф. Тогда кто теперь она?

Быстро попытался припомнить местные правила титулования. Император во время церемонии ничего не говорил про род, как это было с Виктором. Значит, получается…

— Князь, у меня сейчас вопрос появился, — быстро сказал я. — Мне дали родовой титул? Или личный? Не…

— Не наследуемый? — закончил за меня Князь. — Я понял, о чём ты. Нет, Саша. Это личный титул, но с правом передачи по наследству. Он может стать родовым по правилам, но только в том случае, если у тебя будет прямой наследник. Ксюша же в это дело не входит и аристократический статус она не получает.

— Ясно.

Значит, теперь она у нас «сиятельная особа». Формально — благородная леди без титула. Сестра его сиятельства графа, так сказать. Впрочем, её статус всё равно резко изменится. Надо будет с ней это обсудить.

— Даже не знаю, радоваться этому или печалиться, — вздохнул я.

— Я думаю, что скорее первое, — ответил Князь. — Потому что за ней тут же началась бы охота. Саша, ты, видимо, до сих пор ещё не осознал, насколько важным было это событие. Ты и твой друг — первые люди, кому Алексей Багратионов пожаловал их титулы. Это само по себе поднимает вас над другими. Деньги, влияние и прочее… это так. А вот столь прямое указание на благосклонность к вам Императора может показаться некоторым дороже любых денег. Так что я бы порекомендовал тебе быть крайне внимательным в ближайшее время.

— Что? Навалятся скопом?

— Даже не сомневайтесь, — усмехнулся Князь, после чего протянул мне коробочку. — С новым годом.

— Я надеюсь, что это не ключи от квартиры? — с подозрением спросил я, беря её в руки.

— Перебьёшься, — фыркнул он. — На квартиру себе сам заработаешь. Кстати, я бы на твоём месте озаботился этим вопросом. Негоже благородному графу жить в комнатушке над баром, где постоянными посетителями значатся не самые законопослушные граждане.

— Значатся, не значатся, но я уверен, что некоторые аристократы им ещё фору дадут.

Осмотрел коробочку. Глянул на Князя. Почему-то, где-то на подсознательном уровне, но я уже знал, что лежит внутри.

Открыл её. И понял, что не ошибся. Внутри, на красной бархатной подложке покоился золотой перстень Разумовских. Тот самый, который в своё время передала мне Анна, и который я отдал Князю.

— Слушай, я, конечно, всё понимаю, но…

— Саша, ты приглядись повнимательнее для начала, — посоветовал мне Князь и затянулся сигарой.

Совету я внял. Присмотрелся к золотой печатке. Сначала не понял, в чём именно дело. Но потом дошло.

— Ты изменил его?

— У меня есть хороший знакомый ювелир, — пояснил Князь. — Пришлось доплатить сверху за срочность заказа, но он успел.

Старая эмблема Разумовских изменилась до неузнаваемости. Раньше там был герб Империи в виде двуглавого орла со щитом под ним. Тонкая, филигранно выполненная вязь дубовых листьев шла по окантовке. А поверх всего одна единственная буква. «Р». Разумовские.

Сейчас же там был всё тот же двуглавый орёл. Но вот щит сменился на весы Фемиды с буквами «А.Р». А под основным рисунком тонкая надпись на латыни очень маленькими, но читаемыми буквами.

«Iustitia prae potentia».

— Право превыше могущества, — прочитал я и посмотрел на Князя. — Твоя идея?

— Я решил, что тебе это подойдёт, — пожал он в ответ плечами.

— Князь, ты ведь помнишь, что я адвокат, да? Тебе не кажется, что это как-то… ну слишком пафосно?

— Саша, ты аристократ. Для тебя некоторый переизбыток пафоса в самый раз. Будет твоим девизом.

— Ага, до ужаса помпезным, — рассмеялся я, но затем надел кольцо на средний палец правой руки. — Но знаешь, что? Мне нравится.

— Ну и отлично, — Князь улыбнулся и поднял бокал. — С новым годом, ваше сиятельство.

— С новым годом, Князь, — ответил я, и наши бокалы соприкоснулись с тихим звоном.

Впереди меня ждали праздники. Дни, за которые нужно будет разобраться со своим новым положением. А как только они закончатся — пора браться за работу.

Хватит терять время попусту.

Глава 3

Праздники продлились десять дней. С первого по десятое число.

Десять дней отдыха и спокойствия рядом с близкими мне людьми. Порой, когда последние полгода буквально вертишься в делах и заботах, как безумная белка в горящем колесе, такое просто жизненно необходимо.

И это было нужно мне. Нужно, как воздух. И не важно в целом, на что они уйдут. Три дня, чтобы доесть остатки салатиков и закусок. А остальное время — спать, гулять, немного праздновать и снова спать. Забыть о проблемах и заботах. Они где-то там, далеко, а я здесь, с близкими мне людьми и остатками тех самых праздничных салатов. Красота. В эти дни я отдохнул как физически, так и морально.

Ага, счас. Раскатал губы, Саша. Закатай обратно.

Прошло меньше двенадцати часов с того момента, как мои ноги покинули стены Императорского дворца, как это началось. Первый звонок поступил точно в полдень следующего дня. Ни минутой раньше и ни минутой позже. Как раз в тот момент, когда я досматривал один сон и собирался перейти к другому.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — проговорил из телефона невероятно важный и чопорный голос, пока я пытался продрать глаза. Повезло, что ещё телефон нашёл.

— Да, — хрипло отозвался я, пытаясь спросонья сориентироваться в происходящем. После наших посиделок с Князем ночью ощущения такие, словно мне в горло песка напихали, а в голову свинца залили. — Кто это?

— Это личный помощник его благородия, барона Темьянова. Его благородие поздравляет вас с получением титула и очень хотел бы попросить вас о встрече…

Я как-то отбрехался, что обязательно подумаю об этом и буду несказанно рад потом встретиться и познакомиться с неизвестным мне бароном и всё такое… После чего повесил трубку и рухнул головой обратно на постель.

Следующий звонок побеспокоил меня через двадцать минут.

— Доброе утро, ваше сиятельство.

— Д… да, доброе…

— Прошу покорнейше простить за беспокойство. Я личный помощник его сиятельства, графа Григорьева. Его сиятельство сейчас в столице и был бы рад с вами пообедать сегодня. Конечно же, если у вас будет возможность…

— Доброе утро, ваше сиятельство. Его сиятельство, графиня Корнеева, желает отобедать с вами. Не соблаговолите ли вы…

— Доброе утро, ваше сиятельство…

— Добрый день…

— Добрый вечер…

— Доброе утро, ваше сиятельство…

В первый день я испытывал раздражение. Во второй уже злился. На четвертый уже всерьёз задумывался о том, чтобы сжечь симку и завести себе новый номер.

Откуда?! Откуда они все взялись?! Как узнали мой номер?!

— А чего ты хотел, — спросил Князь, когда мы с ним сидели утром пятого дня в зале «Ласточки» и завтракали. — Все эти слова наших операторов мобильной связи о том, что наши номера хранятся в полной безопасности, не более чем пустой звук. Базы данных продают налево и направо. Были бы деньги. Поверь мне, я знаю. Сам их покупал. Если у тебя есть нужные связи, то нет ничего сложного в том, чтобы позвонить и получить нужную тебе информацию…

— Князь, они меня достали уже, — простонал я, лениво тыкая ложкой в тарелку с омлетом. — Тридцать шесть звонков за четыре дня. Двенадцать предложений отобедать. Ещё столько же приглашений на ужин и какие-то вечера. И бог знает что ещё. Сколько можно…

— Сколько нужно, столько и можно, — лаконично отозвался он. — Саша, ты, к своей неожиданности, теперь стал крайне интересной персоной. Интересной для всех. Ты смотрел запись трансляции?

— Бала?

— Да, — кивнул он. — В частности момент, где вам с Виктором давали титулы.

— Не. Желания нет. Я там был, или ты забыл об этом?

— Нет, не забыл. Но ты посмотри, — посоветовал мне дядя. — Если с Виктором всё понятно, то ты для всех загадка. Вылез бог знает откуда. Неизвестно кто. Неизвестно откуда. А уж то, что Император даровал тебе титул лично, да ещё и на таком событии, моментально подогрело к тебе интерес.

— Медвежья услуга, — фыркнул я, на что Князь лишь пожал плечами.

— Скажи спасибо, что они дали титул тебе, как Рахманову, а не как Разумовскому.

— Ага, перебьются. Это было в их же интересах, Князь. В противном случае было бы слишком много вопросов от тех же британцев после того, что Андрей устроил.

— Ну, тоже верно. Но ты не можешь не отметить тот факт, что это исключило из уравнения огромное количество проблем.

— Ну, это факт, — согласился я. — Тут спорить бесполезно.

А что спорить? Тут он действительно прав. С другой стороны, Багратионов сам лично сообщил мне об этом. Так что смысла тут гадать нет никакого. Титуловав меня, как Рахманова, они в первую очередь делали это из собственных интересов, а не потому, что так рьяно беспокоились обо мне любимом. Я ведь не дурачок, чтобы думать иначе.

После завтрака решил ещё раз попробовать позвонить Елене. Это я пытался сделать последние дня четыре, памятуя о своём обещании Григорию. К несчастью для меня, Елена трубку не брала. Совсем. Тогда я связался с Романом и попросил у него номер Евы. Решил хотя бы через неё связаться.

Разговор с дочерью графа Армфельта вышел… ну, не простым. Нет, не из-за её ко мне отношения. Ева, как раз таки, была рада меня услышать. Даже поздравила, извинившись, что не сделала этого раньше. Но вот когда зашёл разговор о том, чтобы поговорить с Еленой… она начала морозится. Сказала, что у Распутиной сейчас всё непросто и она не очень хочет с кем-то разговаривать. И вообще, попросила дать ей немного времени на то, чтобы Елена могла переварить случившееся события.

Ладно. Дам. Не ехать же к ней в имение и не пытаться ворваться туда силой.

Оставшиеся пять дней я был занят тем, что занимался, так сказать, легитимизацией своего титула. Думали, что раз Император сказал — поздравляю, дружище! Теперь ты граф! Служи и соответствуй, то всё? Даже не рядом.

О, нет. Вот вообще не близко!

Сначала я поехал в Главное Управление Имперской Канцелярии. Проторчал там два часа, получая оформленный официальный письменный документ с соответствующими печатями. Затем потащил его в Герольдмейстерскую службу для последующей регистрации. Там же пришлось регистрировать и кольцо, которое отныне может служить мне и личной подписью, коли я изъявлю такое желание. Теперь у меня есть не только собственный герб, но и девиз рода, которым я выбрал отбитую на кольце фразу. Мне она импонировала, так что почему бы и нет.

Казалось бы, всё! Неа.

На следующий день пришлось ехать и регистрироваться в государственном дворянском реестре Империи. Это было необходимо для того, чтобы титул стал юридически признанным не де-факто, чем он стал после слов Императора, а уже де-юре, по бумажкам. Чем-то этот процесс напоминал мне регистрацию прав на недвижимость, как бы кощунственно это ни прозвучало.

Затем должна была последовать заверенная свидетелями церемония принятия присяги как дворянина, но… Тут мне сказали, что данная процедура не требуется. Сам факт возведения в графский титул лично Императором исключал этот момент.

Ну и ещё полдесятка бюрократических процедур, которые мне пришлось пройти за следующие несколько дней. Государственные институты продолжали работать даже в праздники, что, признаюсь, меня несказанно удивило. В моей прошлой жизни Новый год парализовал страну если не на две недели, то хотя бы на одну. А тут — нет. Работали себе спокойно, пусть и по сокращённому графику, с третьего января. Ну, честь им и хвала за это.

Впрочем, я столкнулся с одной приятной особенностью своего нового социального статуса. Стоило мне сообщить, кто я такой и по какой причине пришёл — как передо мной открывались все двери, а очереди игнорировались как факт. Меня водили из кабинета в кабинет с соответствующими расшаркиваниями и всем прочим. Пусть и не избавляло от необходимости заниматься всем этим, но всё равно приятно.

Строго говоря, я вообще не должен был бы этим себе голову забивать. Подобные обязанности следовало доверить моему личному помощнику, который взял бы на себя всю возню с бюрократическими препонами. Угу. Отличный план, Саша. Просто превосходный. Если этот самый помощник у тебя есть. Он у меня есть? Нет. Вот и приходится самому носиться и всем этим заниматься.

Одна отрада. Ребята Князя вернули мне мою машину. Целенькую! Прекрасную! По его словам — перерыли её сверху донизу в поисках всего, что только можно и чего быть не должно. Даже в электронные мозги залезли и там всё проверили. Чисто. Не то чтобы я рассчитывал на то, что они что-то найдут, но… Бережёного бог бережёт.

Главное таким макаром параноиком не стать.

В итоге каждая секунда, которую я проводил за рулём, катаясь по городу от одного места к другому, казалась мне чистым и незамутнённым счастьем. Даже пару раз брал с собой сестру покататься по столице. Просто так. Ксюша машину оценила и явно кайфовала. Особенно в те моменты, когда мы стояли на светофорах, ловя на себе взгляды прохожих. И ей богу, я готов поклясться, что сестра и моя машина делили их если не поровну, то очень близко к этому. Правда, не удивлюсь, если перевес в конечном итоге будет в сторону Ксюши.

Заодно мы обсудили её новое социальное положение как графской сестры. В целом, если верить Виктору, то наш с ней диалог очень сильно походил на тот, что состоялся у Виктора с Александрой. Да. Она смотрела трансляцию с бала, пока ждала его. Думаю, что не стоит говорить о том, какой шок она испытала, когда увидела своего парня, замершего на одном колене перед самим Императором Российской империи. По словам друга, когда он только пришёл домой, она вообще не знала, как ей себя теперь вести и была в полной растерянности. Вот и Ксюша пребывала в том же состоянии, явно пытаясь свыкнуться с мыслью, что теперь её жизнь поменяется, хочет она того или нет.

С другой стороны, на мой взгляд, это всяко лучше, если бы Саша или Ксюша начали сходить с ума от столь резкого повышения своего социального статуса. Знал я девушек, у которых сносило башню от резкого появления больших денег или же повышения социального положения в прошлой жизни. И ничего кроме отвращения такое поведение у меня не вызывало.

А я… А что я? Я поехал на своё предыдущее место работы сразу же, как только кончились праздники. Нужно готовиться к выступлению на адвокатской коллегии. Документы на рассмотрение я уже подал — спасибо за помощь Софии — но далеко не всё, что нужно. Одним из критериев является имеющийся у кандидата опыт. В частности, характеристика и рекомендация от начальника и руководителя фирмы, где кандидат проходил практику.

Вот я и собирался раздобыть подобную характеристику на своё имя. Где?

Разумеется, в фирме Лазаревых. Марину я уже об этом попросил. Она, как мой предыдущий руководитель, обещала сегодня вечером прислать мне характеристику от своего имени. Но, если вспомнить, при каких обстоятельствах она оставила фирму, я не хотел довольствоваться только лишь этим.

Оставив машину на парковке, закрыл её и направился к высотке. Зашёл в фойе и подошёл к стойке в центре холла, чтобы попросить выдать мне временный пропуск… Точнее, собирался это сделать. Даже и пары слов сказать толком не успел. Одна из стоящих за стойкой девушек моментально меня заприметила и тут же шустро принялась рыться на столешнице перед собой.

— Прошу вас, ваше сиятельство, — с какой-то чрезмерной вежливостью выпалила она. Даже чуть голову склонила, протягивая мне пропуск. А я ведь ещё и сказать ничего не успел.

— Спасибо, — только и смог я ответить.

— Не за что, ваше сиятельство, — тут же заулыбалась она. — Обращайтесь, если вам что-то потребуется. По любому вопросу, всё, что только пожелаете.

Слишком искренне. Слишком напористо. И её эмоции. Уж больно сильно они колыхнулись при её последних словах. Повернулся и посмотрел через широкие стеклянные двери. Туда, где хорошо была видна машина, на которой я приехал.

— Спасибо вам, но больше ничего не нужно, — поблагодарил я её и забрал пропуск.

— Конечно-конечно, ваше сиятельство, — закивала она. — Но если что-то потребуется, вы всегда можете найти меня здесь.

— Обязательно, — кивнул я, стараясь не обращать внимания на злую зависть и раздражение её коллег, что стояли рядом.

Улыбнувшись напоследок, направился к лифтам, махнув пропуском по турникетам. Пока поднимался на шестьдесят седьмой этаж, размышляя о том, что как-то это всё странно. Я же не мог уже стать настолько известным. Да, трансляция с бала и церемонии велась в прямом эфире. Да что там! В интернете на видеохостингах уже кучу нарезок народ наделал. Я даже зашёл в комментарии под одним из видосов, чтобы почитать, что народ пишет.

Господи, лучше бы я этого не делал. Нет, я прекрасно знаю о том, как люди любят обсасывать такие события и заливать помоями их участников, но… Признаюсь, я оказался не готов к количеству комментариев, которые можно ёмко описать выражением «не заслужил, а подарили». Что характерно, этими самыми помоями поливали в основном меня. Виктора почти не трогали. Видимо, фамилия сказывалась и репутация семьи. А то, что меня никто не знал, делало из меня «безопасного мальчика для битья».

Впрочем, плевать. Какое мне дело до идиотов в интернете?

Выйдя на шестьдесят седьмом, сразу же столкнулся с счастливо улыбающейся мне рыжей красоткой за приёмной стойкой.

— Добро пожаловать в «Лазарев и Райновский», ваше сиятельство, — подобострастно пролепетала Кристина, глядя на меня таким взглядом, что хоть смейся, хоть падай. Я уже давно понял, что языком тела она владеет превосходно, так что после таких невербальных намёков выбор уже небольшой остаётся. — Чем бы я могла вам помочь, ваше сиятельство? Спрашивайте, не бойтесь. Я ведь не кусаюсь… если только вы очень не попросите…

— Кристин, ну хоть ты не начинай, — попросил я. — Сжалься, рыжая. Мне и так тяжело.

После этих слов она не выдержала и рассмеялась.

— Не обижайся, — уже куда более искренне и тепло улыбнулась она. — Я не могла упустить такой шанс поиздеваться над тобой.

— Да я в тебе даже не сомневался.

— Ты к начальству?

— Смотря какое именно начальство ты имеешь в виду, — пожал я плечами.

— Роман Павлович сейчас у себя в кабинете, — тут же поняла она мой намёк.

Поблагодарив её, направился по коридору в сторону нужного мне кабинета, попутно ловя на себя редкие, но очень пристальные взгляды. М-да…

Роман сидел в своём кабинете и говорил с кем-то по телефону. Заметив меня, идущего по коридору, он что-то сказал в трубку и помахал мне рукой — мол, давай, заходи. Когда я открыл дверь, он уже положил мобильник на стол.

— Ваше сиятельство, как славно, что почтили меня своим присутствием, — с приторным подобострастием продекламировал он. Даже из кресла своего встал.

— Очень смешно, — скривился я. — Ты всем раструбил?

— Что?! Нет! Как ты мог такое подумать…

Впрочем, достаточно долго он этот маскарад держать не мог. Вижу же, как его от хохота распирает.

— Ну, не всем, — наконец посмеявшись, сказал Роман, но затем неожиданно стал куда серьёзнее. — На самом деле считай, что это мой урок тебе.

— Урок?

Я прошёл к его столу и мы сели в кресла.

— Да, Александр. Именно урок, — назидательным тоном произнёс Роман, пододвигаясь в кресле к столу. — Скажи, девочка на проходной тебе номер своего телефона часом не сунула вместе с пропуском?

— Да вроде нет, — пожал я плечами. — Но…

— Но сказала, что ты можешь обращаться к ней по любой причине в любое время или что-то вроде этого, — закончил за меня Роман, а когда я кивнул, продолжил. — Привыкай. Ты молодой аристократ. Девчонки теперь будут из трусов выпрыгивать для того, чтобы залезть к тебе в постель и кошелёк.

— Было бы куда залезать. Там всё место сейчас собакой занято. Да и кошелёк не то, чтобы глубокий, — вздохнул я, вспомнив, как просели мои финансы после того, как я купил Ксюше квартиру. Весь мой выигрыш в казино, плюс часть отложенных денег. С другой стороны, выражение радости на её лице в тот вечер компенсировало мне любые траты.

— Э, ты погоди, — тут же осадил меня Рома. — С твоей хваткой я не сомневаюсь, что будет куда. Другое дело, чтобы тебе новое положение голову не вскружило.

— А ты думаешь, может?

— Знай я тебя похуже, сказал бы, что шансы есть. Но… — он пожал плечами. — Шансы всё равно есть. Я слишком часто видел, как свалившиеся на голову огромные деньги меняли людей. И меняли не в лучшую сторону.

— В этом плане можешь не переживать. Больших денег я не увижу ещё очень и очень долго. Боюсь, что всё на счета за телефон уйдёт.

Спорно, конечно, учитывая, что я купил себе тариф на месяц, но Рома понял меня правильно.

— Что, совсем тебя замучили своими звонками?

— Ага.

— На встречи приглашают?

— Ага.

— Женить ещё не звали?

— Сплюнь, — резко сказал я, а затем задумался. — А что? Будут?

— Будут, — кивнул Рома. — Даже не сомневайся. Пока ещё ты толком даже не аристократ. Так, личинка аристократа. Но сам факт личного пожалования титула уже делает тебя крайне интересным. Да и то, что ты холост, тоже. Народ будет стремиться отдать за тебя ту или иную дочку. Чтобы она стала с тобой во главе нового рода. Так что давай, выбирай с осторожностью.

На последних словах он чуть ли не смеялся. Да с такой довольной рожей, что мне хотелось… Ну, в общем, много чего сделать хотелось.

— Говоришь так, словно уже прошёл через это.

— А я и прошёл, — заверил он меня. — Поверь мне, Александр. Если до сегодняшнего дня ты считал, что живёшь скучно, то теперь для тебя начинаются воистину интересные времена.

— Интересные времена, — горестно вздохнув, повторил я за ним. — Звучит как проклятие. Спасибо, но при всей оказанной мне чести, я бы предпочёл отказаться.

Видимо, эта фраза стала тем самым триггером, который сменил тему нашего разговора.

Роман залез рукой в стол и извлёк из него папку.

— Я всё подготовил. От своего имени. Полная характеристика на твоё имя за то время, что ты работал здесь. Не переживай, максимально положительная.

— А я и не переживал…

— Ну, конечно же, — усмехнулся Роман. — Когда у тебя коллегия?

— Семнадцатого января. София уже помогла мне подать документы. Кстати, что ты указал в качестве причины моего ухода? — спросил я, беря её в руки.

— Увольнение по собственному желанию, — хмыкнул он. — Достаточно обтекаемая формулировка, чтобы под ней можно было понимать всё, что угодно, но без конкретики. Впрочем, я там добавил приписку от себя. Что считаю твоё решение покинуть компанию верным шагом, как твой начальник и руководитель.

— Да ты тут расстарался, — произнёс я, просматривая характеристику.

— Ну, надо же как-то компенсировать то, что ты ушёл отсюда через три с половиной месяца, — пожал он плечами. — В любом случае, твои дела говорят сами за себя.

Тут он прав. Что ни говори, но характеристику он мне написал превосходную. Да и вряд ли кто-то сможет уличить сына графа Лазарева в предвзятости и патронаже…

Чёрт. А ведь могут. Тут даже какие-то особые основания не потребуются. Те, кто захотят увидеть в этом именно то, что они хотят — обязательно это увидят…

— Думаешь о том, а не выглядит ли это, как пример чрезмерного благоволения к тебе с моей стороны? — угадал мои мысли Роман.

— Что-то вроде того, — признался я.

— А потому, что это оно и есть, Саша, — кивнул он. — Видишь ли, я очень сильно хочу, чтобы ты прошёл коллегию и получил лицензию.

— Даже так?

— Конечно.

— И причина этого ужасного и коварного желания…

— …в том, что нельзя развиваться в среде со слабыми противниками, — тут же ответил Роман. — Я знаю десять, может быть, пятнадцать адвокатов из тех, что сейчас находятся в столице, с которыми я мог бы всерьёз пободаться. Серьёзно, я имею в виду. Без ресурсов компании и всего прочего. Называй это честной дракой на кулаках, если хочешь. Битва до последней капли крови и всё такое. Как во времена, когда главным способом решения вопросов являлось кровопролитие с помощью большой дубины. И ещё есть около пяти или шести, с которыми я, и я честно отдаю себе в этом отчёт, могу не справится. На моё благо пара из них уже отошли от дел…

— Молотов?

— В том числе, — кивнул Роман.

— Рома, а ты не в курсе…

— Почему он перестал вести активную практику?

— Да. Его лицензия всё ещё действует. Я специально проверял. Молотов продлевает её, но за последние пять лет он ни разу не работал по профессии на территории Империи. Вообще. Ни консультаций. Ни дел. Ничего. Всё, чем он занимается — заведует своим рестораном и…

— И даёт советы начинающим юристам, — кивнул Рома. — Да, я в курсе. И нет.

— Что?

— Мой ответ на твой вопрос. Нет. Я не знаю, в чём причина этого.

— Да и я не собирался спрашивать…

— Слушай, вот давай ты будешь лапшу на уши вешать кому-нибудь другому, хорошо?

Я лишь поднял ладони.

— Так что? Растишь себе достойного противника?

Лазарев усмехнулся и кивнул.

— А почему нет? Во-первых — это интересно само по себе. Во-вторых, я не хочу засидеться на одном месте. А для этого мне нужен кто-то, кто будет дышать в затылок. Чувство угрозы. Отец давным давно сказал мне мудрые слова — хочешь стать лучше — играй с сильными противниками. Понимаешь, о чём я?

Я его понимал. Отлично понимал.

Глава 4

Поднялся по лестнице и свернул в коридор. Дошёл до нужной мне двери, постучал. Ничего. Затем постучал ещё раз. Чьих-то эмоций внутри я не ощутил, но по этому поводу уже не так сильно беспокоился. Благо причина известна и понятна.

Ждал я, к слову, сравнительно недолго. Уже секунд через пять после того, как я постучал в третий раз, по ту сторону двери раздался звук шагов. Замок щёлкнул, и дверь открылась.

— Привет, — с унылым видом сказал мне Виктор.

— Привет, — ответил я ему, но уже куда веселее, и поднял удерживаемый в руке пакет, в котором позвякивали бутылки. — А я пива принёс. Будешь?

— Буду, — кивнул Виктор и отошёл в сторону, пропуская меня внутрь.

Пять минут спустя мы сидели в его квартире. Я занял кресло. Виктор развалился на диване. В руках по бутылке холодного пива. У меня безалкогольного, так как ещё домой ехать предстояло, а я за рулём. Впрочем, на вкус нормально, так что какая разница?

— Знаешь, жаль, что всю крышу снегом завалило, — сказал он, глядя в стену. — Хотел бы я посидеть, как раньше…

— Да всё равно зима, Вик. Только бы задницу себе отморозили.

— Да-да, я знаю, но…

— Но тебя угнетает не это, — сделал я вывод.

— Угу.

— Как раньше, да? В этом всё дело?

— Да, Сань, — друг вздохнул и сделал глоток. — В этом всё дело.

Перед тем, как сказать свои следующие слова, я выждал небольшую паузу.

— Виктор, как раньше уже не будет. Ты и сам должен это понимать.

В ответ на это друг промолчал, мрачно глядя перед собой. Виктора я знал хорошо, так что просто решил сменить тему.

— Ты с бумажками разобрался?

— Угу, — без особого энтузиазма ответил он.

— Сам?

— Не. Ко мне его высочество людей прислал…

— Чё? — не понял я. — Каких ещё людей?

Виктор глянул на меня и пожал плечами.

— Да я не знаю. Просто на следующий день мне позвонил его высочество и сказал, что третьего числа приедут люди и всем займутся…

— Так, стоп, — сказал я и даже выпрямился в кресле. — То есть, ты хочешь сказать, что к тебе кто-то приехал, забрал все бумажки, всё сделал, а ты даже с кровати не вставал?

— Ну почему же, — как-то рассеянно сказал он.

— Охренеть просто, — выдал я, вздохнул и хлебнул пива.

— А что? Он тебе не звонил?

— Виктор, знаешь, я почти готов поставить на то, что он про меня даже и не вспомнил. Хотя нет. Вспомнил, скорее всего. Но потом решил, что перебьюсь и сам разберусь. Вот ведь…

Хотел я кое-что сказать, но не стал. Что толку воздух сотрясать? И ведь не скажешь, что Меньшиков не прав. Во взаимодействии с разного рода бюрократическими организациями у меня опыт имеется, но… Чёт как-то всё равно немного обидно. Понятно, что Виктор для них невероятно важен. Я бы не удивился, если бы узнал, что за этой квартирой сейчас постоянно следит ИСБ с его высочеством во главе. Чтобы с новым главой рода Распутиных ничего ненароком не случилось.

Отхлебнув пива, я оглядел его квартиру и вдруг понял, что здесь не хватает одной детали. Злой такой. Рыжей.

— Виктор, а где твой кот? — осторожно поинтересовался я у него.

— Персик? Его здесь нет…

— Избавился наконец…

— Да не в этом смысле, — отмахнулся друг. — Его Саша к себе на время взяла. Я же занят постоянно. Торчал то в госпитале, то ещё где. Вот она и предложила присмотреть за ним несколько дней, пока я в себя не приду.

О как. Получается, что она вот так сразу взяла к себе его кота на передержку?

— А у неё опыт есть?

— Нет, но я ей всё объяснил. Да и Персик добрый. Они с ней сразу поладили.

— Почему-то я не удивлён, — фыркнул я. — Видимо, на почве их взаимной ненависти ко мне.

А вообще, это показательно. Если девушка, которая раньше не имела дел с животными, согласна взять твоего питомца к себе на время, чтобы тебе стало легче — это о чём-то говорит. Хороший знак, как мне кажется.

Мысль об Александре заставила меня задуматься над другим вопросом, который я хотел задать другу.

— Слушай, у меня тут такой вопрос появился, а ты с Еленой говорил?

— Ты имеешь в виду после встречи во дворце?

— Ага.

— Нет. Только с людьми, которые на Распутиных… то есть, теперь на нас работают. Ну, вроде как…

— Вик, они теперь и твои люди тоже. Привыкай.

— Да знаю я, просто… не могу свыкнуться с мыслью, что мне теперь кто-то служит.

— То есть, с Еленой ты не говорил после того случая?

Нет, то, что Елену привели на встречу к Императору и начали объяснять, откуда у неё так неожиданно нарисовался неизвестный ранее брат, я знал. Как и то, что Елена там больше молчала, чем что-то говорила. Ну, девочка она не глупая, так что должна понимать, что она тут подневольная.

— Нет, — покачал головой Виктор. — На самом деле я в тот момент даже не знал, что мне делать и как с ней говорить. Я же её вообще… ну почти не знаю.

— Ты не забыл, что она теперь как бы твоя сестра? Ну, для публичного уровня.

— Угу, только вот что-то я у неё радости от этого факта не заметил, — скривился Виктор. — Мне вообще в какой-то момент казалось, что она смотрит на меня со злостью и отвращением.

А вот это его откровение меня удивило. Представить себе такое, чтобы Елена на кого-то злилась или ещё больше — испытывала отвращение, я не мог. Она ведь как божий одуванчик. Ведёт себя, как ребёнок… Да она почти ребёнок и есть. Особенно для меня. Выросла в тепличных условиях, как домашний цветок.

М-да. Елену мне было жаль. Вот прямо до боли в сердце. Может быть, в тот момент, на разговоре с Императором, она ещё не до конца это поняла, то сейчас до неё точно должно было дойти. То, как сурово интересы империи прошлись по памяти её отца и…

Я замер, так и сделав очередной глоток.

Твою же мать… какой же я идиот! Почему я раньше об этом не подумал? Повернул голову и посмотрел на Виктора. Я ведь знаю, что его мать развелась с отцом. Он сам мне рассказывал. Но…

— Слушай, Виктор, а как твоя мама это всё восприняла?

Он даже головы в мою сторону не повернул.

— Плохо. К ней тоже люди от Меньшикова с разговором приезжали.

О как. В голосе слышалась неподдельная злость. Даже ярость. Едва заметно, но для не самого решительного парня, который всегда старался избегать конфликтов… Да уже только одно то, что он сейчас князя по фамилии назвал, а не привычным «его высочеством», уже кое о чём говорило.

— И?

— И они поговорили, — почти сквозь зубы проговорил Виктор, и его рука, та, что не держала бутылку, сжалась в кулак. — Очень, очень долго говорили.

М-да, значит, ситуация даже хуже, чем я мог подумать.

— Слушай, Вик…

— Что?! — резко вскинулся он. — Что я должен слушать, Сань?! Эти люди приехали к моей матери и… и рассказали всю эту ложь! Да они всё равно, что на весь мир раструбили, что она изменяла моему отцу! Что ей теперь самой нужно рассказывать эту ложь! Ты хоть представляешь, что она в тот момент чувствовала?!

Мне даже мысли его не нужно было читать, чтобы увидеть гнев на его лице. А как бы я сам себя чувствовал, если бы мою родную мать заставили говорить подобные вещи? Разумеется, я был бы зол. Особенно если бы у меня были с ней такие же хорошие и тёплые отношения, как у Виктора со своей мамой.

— Виктор, успокойся, пожалуйста. Я тебя понимаю, но…

— Что?! Что ты понимаешь, Саша! — на эмоциях огрызнулся он. — Ты вообще отца своего не видел! А мать вас бросила! Тебе было бы…

Он вдруг запнулся. Будто словами подавился. А я лишь тяжело вздохнул, практически покадрово наблюдая за тем, как менялось выражение на его лице, перетекая из подогретого алкоголем гневного порыва в маску стыда.

— Сань, прости, — пробормотал он. — Я не это хотел…

— Да это ты хотел сказать, — покачал я головой. — Успокойся. Я не хуже тебя знаю, что наша мать бросила нас с Ксюшей. И знаешь, что? Я ей за это очень благодарен. Потому что в противном случае, мы бы, скорее всего, сейчас с тобой тут не сидели. А то, как ты это сказал… Ну, вспылил. Бывает. Учитывая, что с тобой за последнее время произошло, вообще удивительно, как ты крышей не поехал.

Эти слова его немного успокоили, но разве что только совсем немного. Виктор сглотнул вставшие комом в горле слова и сел обратно на кресло, прикрыв одной рукой лицо.

— Прости, — ещё раз повторил он, и я нисколько не сомневался в его искренности. — Я правда не хотел…

— Да я знаю.

— Просто всё это… всё это так навалилось. Так ещё и Елена…

— А что с ней?

— Кажется, я ей не особо нравлюсь, — произнёс он.

Опять он это начал. Впрочем, оно, наверно, не удивительно. Как я уже сказал, парень он не конфликтный.

— Вик, дай ей время. Для неё, наверно, это ещё больший шок, чем для тебя. И у неё недавно дед умер. Ей сейчас как бы не тяжелее, чем нам с тобой.

— Да знаю я, Саша, знаю. Но я же не виноват! Я же ни о чём таком не просил! Не хотел, чтобы Григорий…

В ответ я лишь пожал плечами. Беды и горести всегда приходят в нашу жизнь тогда, когда мы об этом не просим. Тут уж ничего не поделать.

Ощутив в кармане вибрацию телефона, отставил бутылку и достал мобильник. Глянул на номер и удивился.

— О, какие люди! — протянул я, приложив телефон к уху. — А я думал, что ты меня забыл.

— Вообще-то, это должны быть мои слова, — рассмеялся в телефон Пётр Лафин, один из редакторов «Столичного Вестника». — Это не я пропал на два с лишним месяца. У меня, между прочим, душа ранимая. Всё жду и жду, а ты молчишь. Хоть весточку бы прислал…

Забавно, а ведь он не пытается сейчас в излишнюю любезность. Что это? Панибратство? Или Пётр понимает, как меня, должно быть, достали с этим титулованием? Если он умён, то хотелось бы верить, что это второе.

— Слушай, Лафин, вот чего ты начинаешь, а? Я же сказал тебе, что уволился от Лазарева и некоторое время не буду работать по профессии…

— М-м-м… О да. А о том, что ты вдруг заделался в аристократы, да ещё и титул тебе пожаловал лично император, ты тоже упомянуть забыл.

— М-да… Косяк…

— Косячище! Александр, у нас вся редакция с ума последние дни сходит. Все пытаются дозвониться до тебя уже неделю и…

Понятно, по какой причине он звонит. Тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться. Только вот обсуждать это у меня не было никакого желания. Особенно когда я выкроил себе возможность пообщаться с другом.

— Слушай, Лафин, я сейчас немного занят. Может быть, давай с тобой позже поговорим…

— Сань, да всё в порядке, — тут же оживился Виктор. — Договори спокойно. Всё хорошо.

— Вик, я приехал с тобой поговорить, а не делами заниматься…

— Да нормально всё, — махнул он рукой. — Говори. Я всё равно в туалет хочу сходить.

Будто желая подтвердить свои слова, он поставил бутылку на столик перед диваном, встал и направился к выходу из гостиной. Ну ладно. Просто закончу разговор к его приходу побыстрее.

— Я тут, — сказал я в трубку.

— Ты не отвечал на звонки из редакции…

— А, Петь, тут такое дело. Я заблокировал на телефоне все входящие от неизвестных номеров, — признался я. — Мне тут немного на уши решили присесть и чуть до инфаркта от злости не довели…

— Понятно. Интервью мне дашь?

— Нет.

— Понятно, — снова протянул он. — А если я тебе скажу, что сейчас моё издание готовит материал на тебя? И что он выйдет либо с твоим интервью, либо без него?

— Паршиво, — вздохнул я. — Что я могу поделать? Пусть выходит. Хороший хоть?

— Что? — не понял Лафин.

— Материал, говорю. Хороший?

— Зависит от…

— От чего?

— От того, дашь ты мне интервью или нет, — закончил он. — Видишь ли, эта тема сейчас очень сильно мусолится в определённых кругах. Её отдали на откуп старшим редакторам, и они к ней никого не подпускают. То ли дело! Первый раз Император даровал титул лично! Это будут долго обсасывать! Так что, как я и сказал, эту статью всё равно напишут.

— Хорошо, а я-то тут причём?

— Так я же тебе и пытаюсь это объяснить! — не выдержал Лафин. — Александр, если у меня будет возможность записать с тобой интервью, то будет рычаг давления на старших редакторов. И тогда я смогу вписаться в это дело и проследить за тем, как идёт работа, и чтобы… ну, знаешь, чтобы там не было ничего, что могло бы как-то испортить твой публичный образ.

— Да было бы что портить, — хмыкнул я. — Слушай, Петь, скажи им, что если они напишут про меня какую-то чушь, то я их засужу. Получат иск о клевете. Я теперь граф. Богатый, влиятельный и злопамятный. Натравлю на них «Л& Р». Пусть боятся.

Ну, строго говоря, вряд ли это у меня получится. Да и денег на то, чтобы их нанять, у меня нет. Разве что Роман по дружбе мог бы вписаться, но не думаю, что он так поступит. Хотя бы потому, что таким образом потом подставит меня. Но Пётр же этого знать не мог, ведь так?

— Александр, ну пожалуйста, это интервью сможет избавить от большого количества проблем в будущем, — чуть ли не упрашивал он меня. — Чёткая и правильная информация от тебя. Чтобы у людей не было вопросов. Сделаем для тебя хороший образ…

— А ещё ты наберёшь лишних очков у себя в редакции, — закончил я за него. — Лафин, я что? По-твоему совсем идиот? Давай по-честному, хорошо? Тебе это интервью нужно куда больше, чем мне. Так?

— Ну…

— Давай, не жмись. Отвечай.

— Ну так да, — сдался он. — Это реально поможет мне приподняться.

— Ну вот, — сказал я. — С этого бы и начал. Ладно. Позвони мне завтра. Согласуем всё. Но точно не на этой неделе. Когда там твои хотят эту статью писать?

— Да без проблем. Они только начали концепцию будущего материала собирать. Недели две есть точно. Это же не пару коротеньких постов с новостными заголовками забава. Мы в «Вестнике» работаем серьёзно.

— Угу, серьёзно. Помню я твою историю про Изабеллу…

— Ну, почти всегда, — тут же поправился Пётр. — И вообще, кто старое помянет, тому глаз вон. Так что? Ты согласен?

— Да. Сделаю тебе одолжение.

— Спасибо! Огромное спасибо, Александр. Я позвоню завтра.

— Давай, Петь. До завтра, — сказал я ему и закончил разговор.

Строго говоря, если так прикинуть, то стоило бы сказать ему спасибо. Потому что, учитывая мои будущие планы, какая-нибудь дурная статья с помоями… да даже такая, которую можно будет трактовать двояко, может хорошо так попортить мне репутацию. Но и соглашаться, показывая тем самым, что меня это может как-то напугать, я тоже не собирался. Пусть Лафин думает, что я делаю ему одолжение, и он останется мне должен. Даже несмотря на то, что на самом деле всё немного наоборот.

Виктор вернулся минут через пять после того, как я закончил разговор. Он ещё сходил и притащил с кухни тарелку с нарезанными бутербродами.

— Ну и?

— На интервью пригласили, — рассказал я и тут же сменил тему разговора. — Ты лучше скажи мне, что планируешь с Еленой делать?

— В каком смысле?

— Вик, вы теперь родственники. Да, официально, чтобы ты там себе не думал. И вам нужно с этим как-то жить и существовать вместе. Иначе вся ситуация быстро полетит коту под хвост.

— И? Что ты предлагаешь?

— Ну не тупи. Давайте соберёмся и поговорим, — предложил я. — Просто поговорим. Елена хорошая и добрая девчонка. Если ты дашь ей шанс, то ты и сам это поймешь. Только вот если вы оба и дальше будете морозиться от этого…

— Да я не…

— Не перебивай меня, — резко сказал я. — Пойми простую вещь. Диалог — единственный способ понять, что на самом деле думает и чувствует другой человек. Без разговора легко ошибиться в намерениях, мотивах и ожиданиях, понимаешь? Взаимопонимание не возникает само — оно строится через общение. А если его между вами не будет, то не будет и понимания. Если не говорить, остаётся только гадать — и чаще всего гадать неправильно.

— Ну, тут ты прав, — сказал он со вздохом и взял бутерброд с тарелки.

В итоге на том и порешили. Встретимся все вместе. Выберем время и место, и поговорим. Я, Виктор, Елена. В том, что если она узнает Виктора получше, если поймёт, насколько для того важно помогать людям, то смогут найти общий язык, я не сомневался. Виктор отличный парень, и если и был в этом мире кто-то, кому Григорий мог передать свой дар, не боясь, что он будет использован не так, то я этого человека не знал.

В итоге мы посидели с Виктором до вечера, а потом я спокойно поехал назад в «Ласточку». Мог бы и ещё посидеть, но, по его словам, Александра обычно приходила к нему домой после восьми, а встречаться с ней, учитывая наши с ней отношения, я не хотел от слова совсем. Зачем провоцировать девушку на конфликт, когда она и без того на взводе?

Правильно — незачем. Вот и я так решил и просто поехал домой…

***

Приёмная. Несколько удобных широких диванов и кресел для ожидающих. Ровный и мягкий цвет бежевых стен. И витающее в воздухе нервное напряжение.

Семнадцатое января подкралось незаметно. По крайней мере, достаточно быстро, чтобы я, занятый делами по самую голову, не заметил, как пронеслось время. В данный момент я сидел в приёмной столичного главного управления судебного департамента Империи. Сидел и ждал, когда подойдёт моя очередь войти в кабинет, где сидящие за столом шесть человек решат мою дальнейшую судьбу.

Ну люблю я это слово. Ладно, чёрт с ней. Сейчас это не так уж и важно. Откуда я знаю, что их там шесть? Да просто всё. Видел, когда открылась дверь и оттуда вышла молодая девушка с расстроенным выражением на лице. Судя по застывшим в глазах слезам и эмоциям, ей отказали в предоставлении лицензии. Вроде не так уж и страшно. Она сможет попробовать подать апелляцию. Или прийти на повторное рассмотрение через полгода. Но всё равно ей было сейчас плохо.

При её появлении сидящие вокруг меня молодые парни и девушки тут же занервничали. Каждый из них примерял её печальный опыт на самих себя. Наверно, каждый из них сейчас думал о том, что сами они будут делать, если получат отказ. Впрочем, далеко не все. Среди эмоций я хорошо распознал и злорадство с удовлетворением. Похоже, что кто-то, наоборот, радовался тому, что в будущем у него станет на одного конкурента меньше.

Вслед за девушкой к нам вышел секретарь с планшетом.

— Следующий, — произнёс он, быстрым взглядом сверившись с прикреплёнными к планшету бумагами, и я ощутил вспыхнувшее внутри него удивление. Видимо, дальше должно по списку идти как раз-таки моё имя.

Да, судя по всему, я прав. Вон, секретарь подобрался. Выпрямил спину. Чуть ли не прокашлялся.

— Его сиятельство, граф Рахманов? — громко спросил он, чем вызвал тихие перешёптывания среди собравшихся. Они стали озираться по сторонам, явно пытаясь понять, как среди них умудрился затеряться целый граф.

Ладно, чего ждать? Пора уже.

— Здесь я, — громко сказал я, чем моментально приковал к себе внимание всех собравшихся.

— Ваше сиятельство, прошу, проходите в кабинет, — секретарь коротко поклонился и указал на дверь, за которой заседала коллегия. — Вас уже ждут.

— Спасибо, — поблагодарил я его и прошёл к двери.

Вот вроде бы готов. Всё в порядке. Все документы уже проверены десять раз и поданы. Обе характеристики от Романа и Марины. Сопроводительное письмо от Софии и ректора университета. Электронный бланк с результатами экзамена. Я подготовился буквально как мог. Даже связался со своими клиентами по делам, которые вёл в «Л& Р», и собрал от них нечто вроде отзывов и прикрепил к общему пакету документов.

И всё равно нервничаю. Только вида не показываю. Твёрдой походкой под взглядами сидящих в приёмной кандидатов прошёл к двери и открыл её.

Просторное помещение. Длинный стол, развёрнутый широкой стороной к двери. Перед ним одинокий стул для рассматриваемого кандидата. Четверо мужчин и две женщины. Если не ошибаюсь, то среди них должно быть четыре действующих адвоката, плюс один представитель минюста. Это пятеро. Насколько мне удалось узнать, последнее и шестое место занимал либо судья, чаще всего из пенсионных, либо преподаватель юрфака. Ни одного лица я не узнал, так что возьмём за основу первый вариант…

— Ваше сиятельство, — с некоторой неловкостью в голосе произнёс сидящий в центре стола председатель комиссии и смущённо указал на стул. — Можете занять место.

— Благодарю, — абсолютно спокойно кивнул я и, сделав несколько шагов, уселся на предложенный стул с доброжелательной улыбкой.

Услышал, как за моей спиной закрылась дверь. Вошедший следом секретарь занял своё место и приготовился вести протокол заседания.

Итак, сейчас всё решится.

Глава 5

— Итак, ваше сиятельство, — произнёс председатель комиссии — высокий мужчина с длинными пышными усами, небольшой залысиной на голове и очками в тонкой тёмно-синей оправе. — Признаюсь, что я не могу не отметить, что мы — я и мои коллеги — столкнулись с весьма… неоднозначной ситуацией. И я думаю, что вы, вероятно, понимаете, что именно я имею в виду.

— Думаю, что я не ошибусь, если предположу, что вы имеете в виду отсутствие у меня диплома, верно? — спокойно высказал я свою догадку и моментально понял, что попал в точку.

Спектр эмоций, которым окатили меня сидящие за столом люди, оказался настолько разнообразен, что я на короткий миг в нём потерялся. Тут тебе и раздражение пополам с презрительным пренебрежением. И возмущение. И лёгкий намёк на удивлённое веселье от происходящего. В общем, сразу видно, каждый из присутствующих относился к происходящему по-разному. Но меня интересовал именно председатель коллегии. И вот как раз он испытывал нечто странное. Что-то между осторожным любопытством и лёгким недоумением.

— Верно, — подтвердил он мои слова. — Как вы понимаете, в нашей практике до рассмотрения данной коллегией обычно не допускаются…

— Люди без диплома о законченном образовании никогда не допускались до рассмотрения этой коллегией, — с куда более злым и строгим голосом закончила за председателя сидящая справа от него женщина, чем заставила мужчину поморщиться.

— Лидия, будь добра…

— Нет, не буду, — весьма резко ответила она. — Я считаю, что люди, не получившие полного профильного образования в заслуживающем уважения и доверия учебном заведении, не должны допускаться до работы! Сегодня мы выдадим лицензию этому выскоч…

Она прервалась на полуслове, видимо вспомнив, что так или иначе, но всё-таки имеет дело с аристократом.

— Этому молодому человеку и доверим ему защиту людей в суде? — поправилась она, не сводя с меня пристального взгляда. — Как он будет представлять их интересы, если понятия не имеет о работе правовых механизмов! А что потом? Будем принимать на работу врачей тех, кто решил не идти в университет, а просто смотрел любовные сериалы или читал дрянные книжки про докторов?!

— Лидия, успокойся, пожалуйста, — председатель сурово посмотрел на свою коллегу. — Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нечто подобное. И я уверен, что его сиятельство пришёл сюда не для того, чтобы выслушивать твоё недовольство.

Сказано это было почти что нейтральным тоном, но… женщина недовольно насупилась и развивать тему всё-таки не стала. Лишь добавила. Негромко, но явно именно так, чтобы я смог её услышать.

— Даже у этой предыдущей девицы прав на лицензию было больше, — с нескрываемым недовольством в голосе проговорила она.

Председатель лишь вздохнул, бросив на меня короткий, но явно извиняющийся взгляд. Видимо, хотел узнать, как я отреагирую. Когда же спустя секунду я ничего не сказал, то ощутил охватившую его волну облегчения.

Ага. Я выждал аж целых три секунды.

— Со всем уважением, Лидия Борисовна, но разве эта коллегия не должна рассматривать кандидатов на получение лицензии исходя из всей полноты их данных, а не только по наличию или отсутствию диплома? — поинтересовался я.

Ага. Вижу, как она удивилась. Как я уже сказал, я хорошо подготовился. Не так уж и сложно было попросить Князя об услуге и узнать, кто именно будет в составе комиссии.

Так что и причина «храбрости» данной сударыни мне тоже хорошо известна. Старшая сестра барона, получившего титул пять с половиной лет назад. Личный титул, что ставило её в то же самое положение, что и Ксюшу. Видимо, решила, что наличие титулованного родственника давало ей определенную свободу в общении со мной.

А ещё Князь узнал о том, что этот самый барон в своё время являлся клиентом одного известного адвоката, ставшего потом преподавателем в университете. Я даже фамилию его помню. Ануров. Но на это я особого внимания уже не стал обращать. Плевать на него.

— Что вы сейчас сказали? — вскинулась она.

— Вероятно, вы хотели спросить: «Что вы сейчас сказали, ваше сиятельство?» — спокойно уточнил я, сделав ударение на последний части фразы, чем вогнал её в состояние между раздражением и смущением.

— Да, — скривилась женщина и язвительно добавила. — Именно это я и хотела сказать.

— Чудесно, потому что мне кажется, что рассмотрение кандидата на получение лицензии должно быть всесторонним и лишённым предвзятости или же…

Я сделал вид, будто задумался, подбирая нужное слово.

— Или же лишённым, скажем так, потакания просьбам некоторых друзей своего дражайшего брата.

Её глаза вспыхнули, а по лицу председателя комиссии и пожилому мужчине, сидящему на правом краю стола, пробежали короткие усмешки.

— Я думаю, что мы уже достаточно потратили времени на разговоры, ваше сиятельство, — быстро произнёс председатель. — Давайте перейдём к процессу.

— Полностью с вами согласен.

— Итак, как я уже сказал, ситуация довольно непростая, — продолжил он. — Вы для нас нечто вроде аномалии. Особенно с учётом ваших… личных данных и имеющихся рекомендаций.

Он раскрыл лежащую перед ним папку и начал выкладывать из неё листы. Там были и рекомендации от Романа с Мариной. И приложенные мною листы с отзывами моих предыдущих клиентов. И многое другое.

— Должен сказать, что у вас удивительно плотный послужной список для человека вашего возраста и… обстоятельств.

В ответ на это я кивнул.

— Я понимаю.

— В особенности меня интересуют результаты вашего экзамена.

— А что с ними не так?

— Они, как бы это сказать точнее… весьма высоки.

— Вы к чему-то клоните? — уточнил я, почти подавив желание спросить, не имеет ли он в виду, что они «подозрительно высоки».

— К тому, что я не могу не отметить некоторого замешательства. Моего и остальных членов коллегии, — он указал ладонью в сторону от себя, как бы причисляя своих коллег к этому заявлению. — Ваше сиятельство, позвольте я буду говорить откровенно?

— Конечно, — спокойно кивнул я.

— Вы сдали экзамен квалификационной комиссии блестяще. Тестовое задание. Практическое и теоретическое. Также за вас попросили весьма уважаемый преподаватель и ректор имперского юридического университета. Я не говорю уже о личной и крайне положительной рекомендации.

— Я так понимаю, что вы говорите о характеристике, которую мне дал Роман Павлович Лазарев? — уточнил я.

— Верно. Сами понимаете, не принимать в расчёт слова юриста его уровня и происхождения мы не можем, — согласился со мной председатель.

— Именно поэтому Роман Павлович дополнительно подтвердил, что, несмотря на то, что он числился ведущим адвокатом в указанных делах, ими по доверенности занимался и вёл я.

— Да, мы это тоже заметили…

— Как и задались вопросом, откуда такой невероятный уровень доверия к обычному стажёру, — тут вдогонку председателю ляпнула эта злая тётка.

А вот дальше помощь пришла откуда не ждали.

— Вероятно, оттуда, где опытный профессионал способен заметить навыки способного молодого человека и использовать своё положение для того, чтобы продвинуть его, — неожиданно сказал сидящий с краю стола старик. — Не так ли, ваше сиятельство?

В ответ я уважительно кивнул ему.

— Верно.

— Впрочем, давайте не будем забывать, — продолжил он. — Этот молодой человек, что сидит сейчас перед нами, на протяжении двух месяцев вёл отдельный курс лекций по адвокатской этике в университете. И вёл его очень хорошо…

Едва только услышав его слова, Лидия тут же вскинулась, словно собака, увидевшая возможность ухватиться за добычу.

— Консультативная работа не означает…

— Вся его группа блестяще сдала экзамен по этике, — спокойно перебил её бывший судья в отставке. — Я наводил справки у Аркадия. Из его группы ниже отлично получил лишь один единственный студент.

О как! А вот об этом я не знал. Нет, то есть я в курсе, что зачёты у ребят уже прошли и сейчас должны были идти экзамены, но не знал, что этику они на этой сессии уже сдали. Надо будет поздравить их что ли как-то. Заслужили ведь.

Но сейчас меня волновал другой вопрос.

— Прошу прощения.

— Да, ваше сиятельство? — посмотрел на меня старик.

— А не могли бы вы сказать, кто именно опростоволосился? Всё-таки я много сил вложил в этих ребят и хотел бы знать…

— Понимаю, — кивнул тот. — Некто Юрий Шарфин. Получил удовлетворительно. Помните такого?

— Более чем хорошо, — улыбнулся я.

— Так, — громче обычного сказал председатель. — Я предлагаю перейти к делу.

Тут уже согласились все. Ну почти все. По эмоциям чувствовал, что эта старая карга готова была ещё поспорить, но… Да пошла бы она куда подальше. Остальная часть коллегии явно находилась на моей стороне. Ну, по крайней мере в вопросе справедливости её нападок. Точнее в отсутствии в них вообще какой-либо справедливости.

Дальше пошёл уже стандартный рабочий процесс. Сначала посыпались вопросы. Привлекался ли я ранее к дисциплинарной или административной ответственности? Есть ли у меня судимости, в том числе непогашенные? И всё в том же духе. Задавались они больше для проформы. Мои «экзаменаторы» понимали, что Император кому попало лично титула давать бы не стал. Меня должны были проверить вдоль и поперёк. Но учитывая, что всё шло под протокол, задать их они были обязаны.

Дальше пошёл уже более предметный разговор. Коллегия приступила к разбору моих дел. Этого я ожидал, а потому подготовился, проверив каждую мелочь, чтобы нельзя было подкопаться. Почему? Да потому, что как минимум в половине из них меня вполне себе можно было подтянуть под нарушение этического кодекса. Ключевое слово «можно было бы». Вот я и постарался, чтобы этого сделать оказалось нельзя.

На каждый каверзный вопрос следовал ответ — стороны пришли к мировому соглашению и наши споры были урегулированы в досудебном порядке. Единственное, где старая злая карга попыталась меня поддеть — дело со Стрельцовым и Марининой подругой в силу его открытости. Решила зацепиться за моё поведение в суде, но мне не стоило больших проблем доказать предвзятость прокурора, так что она быстро сдулась.

Потом последовали проверки в плане профессиональной этики. Это я тоже прошёл с лёгкостью. Чай зря что ли ребятишек этому учил?

И только после того, как я дал чёткие ответы на все вопросы, меня попросили удалиться в отдельную комнату для ожидания, пока коллегия будет совещаться. Пререкаться я не стал. Порядки знаю. Вышел через боковую дверь в отдельный кабинет, сел в кресло и стал ждать.

Прошло пять минут.

Затем десять.

Затем ещё десять.

Судя по доносящимся от меня отголоскам эмоций из зала, где они заседали, спор там разгорелся знатный. Я даже слышал отзвуки их голосов, но разобрать что-то кроме пары слов, сказанных явно на повышенных тонах, не смог.

Да оно и не важно. Я просто сидел и спокойно ожидал. Зачем дёргаться? Всё, что случилось со мной за последние полгода, так или иначе, но привело меня именно сюда. В это самое место. К столь заветной для меня лицензии.

Как-то сама собой пришла крамольная мысль. Я ведь чувствовал эмоции всех, кто там находился. А значит, они все были уязвимы для моего дара. Мне достаточно было бы просто войти туда, сказать пару слов и всё! Всего несколько слов. Посмотреть им в глаза и сказать чего я хочу. И я бы это получил. Вот так, просто. Всё, что мне нужно было бы у меня в кармане. Даже стараться не пришлось бы.

Не пришлось бы стараться. Именно так, должно быть, и поступил бы Андрей. И даже не задумался бы о правильности своих действий.

Мысль о мёртвом кровном брате заставила меня скривиться. Как уродливое отражение в зеркале. Нет. Спасибо. Я могу подождать ещё немного. И решить всё сам. Без проклятых магических заморочек.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем дверь в комнату открылась и на пороге появился секретарь.

— Ваше сиятельство, коллегия вынесла своё решение, — сообщил он. — Будьте добры пройти со мной.

— Конечно, — я улыбнулся вставая с кресла.

Вышел обратно в зал и занял свой стул перед широким столом.

— Ваше сиятельство, — начал председатель. — Как вы, возможно, уже могли заметить, наше обсуждение заняло несколько больше времени чем вы веротяно ожидали.

— Да я обратил внимание, — спокойно ответил я. — Ничего страшного.

— Думаю, что с моей стороны будет ложью сказать, что наше мнение на ваш счёт несколько… скажем так, оно оказалось разным, и мы не сразу смогли прийти к согласию. Тем не менее, пусть и не сразу, но мы вынесли своё решение.

Председатель поправил очки на носу и взял лежащий перед собой лист бумаги, готовясь зачитать уже отпечатанное на нём решение.

— Решением адвокатской коллегии от семнадцатого января вынесено положительное заключение касательно одобрения выдачи его сиятельству лицензии имперского адвоката.

Сказав это, мужчина взял ручку и поставил свою подпись на листе, после чего поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Поздравляю вас, ваше сиятельство, — произнёс он. — С этого момента вы адвокат империи.

***

— Поздравляем! — радостно выкрикнула Ксюша.

Её голос сопровождался хлопком от вылетевшей пробки из бутылки. Князь с довольным и гордым видом принялся наливать шампанское в бокал.

Мы собрались в его апартаментах на пятом этаже. Я, Ксюша, Мария и Князь. Больше я никого звать не стал. Да и отмечать это в зале бара тоже желания не было. «Ласточка» вернулась к своей привычной работе, так что народа там сейчас хватало.

А эту радость я хотел разделить с самыми своими близкими людьми.

— Спасибо вам, — поблагодарил я, наблюдая за тем, как Князь разливает шампанское.

— Да нам-то за что? — с усмешкой спросил он. — Саша, давай по-честному. Ты сам всего добился…

— Не сам, — покачал я головой, принимая бокал из его рук. — Не имею привычки забывать чужие заслуги.

— Как и я, — фыркнул Князь, который в последнее время находился в крайне приподнятом настроении. — Поверь мне, Александр. Я часто видел, как целеустремлённые люди спотыкаются, идя к своей цели. Порой спотыкаются так, что потом не могут вновь подняться на ноги.

Сказав это, он наполнил ещё один бокал и передал его довольной Ксюше, которая сидела рядом со мной.

Кстати, мы недавно ездили с ней на новую квартиру. Понятное дело, что на какие-то хоромы вроде тех, где жили покойный барон Волков или даже Настя, у меня денег сейчас бы не хватило. Зато их хватило на хорошую, пусть и небольшую, двухкомнатную квартирку в недавно построенном жилом комплексе. Да, далеко не центр города, но, как говорится, в пяти минутах от метро. Да и сам район очень хороший и уютный. Застройщики здание как раз недавно сдали, и квартира представляла из себя лишь пустую коробку с минимальной отделкой в виде белоснежных стен.

И вот ведь какая неожиданность. Всю дорогу, что мы туда ехали, Ксюша слегка «капризничала». Нет, я видел, как внутри она светится от счастья, что вот-вот увидит наконец мой подарок вживую. Но внешне всё ещё пыталась немного дуться, что, мол, подарок очень дорогой. Даже слишком дорогой. И она вообще понятия не имеет, что с этой квартирой делать…

Угу. Ровно до того момента, пока мы не открыли дверь и не переступили через порог.

Ксюше потребовалось всего пять минут, прежде чем она начала осторожно фантазировать о том, как бы она могла сделать декор. Затем стала думать, какую мебель поставить. А потом её понесло. Я почти сорок минут наслаждался её рассуждениями, в какой цвет покрасить стены. Какое освещение вместо грустных временных ламп, что свисали с потолка. Что она хочет в ванной. Что на кухне и так далее.

В общем, после этого у меня не осталось никаких сомнений в том, что сестра подарком осталась довольна на все сто процентов. Теперь уже окончательно.

— Что планируешь дальше? — поинтересовался Князь, беря ещё один бокал и наливая в него шампанское.

— Открываем фирму.

— Ты же говорил, что у тебя с этим…

— Проблемы? — спросил я, и Князь кивнул, передав бокал шампанского Марии. — Нет. Я уже знаю, как обойти это. Только потребуется попросить помощи, но… А почему бы и нет? В конце концов, если уж теперь не начать строить связи с аристократами, то когда вообще это делать? Тем более, что у нас с ним сложились довольно хорошие рабочие отношения и… Сейчас, Князь. Погоди секунду пожалуйста.

Достал телефон и посмотрел на экран. О как. Интересно, это вселенная так подстроила или же случайность? Впрочем, какая разница. Вот возьму сейчас и спрошу.

— Я быстро, — сказал я, показав Князю фамилию на экране, и тот кивнул, беря со стола бокал, чтобы налить шампанское для себя.

Поставив свой на стол, я отошел к окну и ответил на звонок.

— Добрый вечер, ваше сиятельство. Не поверите, но я как раз вас вспоминал.

— Даже так? — удивился позвонивший мне граф Смородин. — Надеюсь, в хорошем ключе?

— Ну, у нас с вами вроде никогда проблем не возникало, — отозвался я, глядя на засыпанную снегом улицу. — Тем более, что я и сам хотел позвонить вам и предложить… Ну, что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества.

— О, как интересно, — задумчиво отозвался граф. — Александр, удивительно, но и я позвонил тебе с предложением. Раз так, то почему бы нам не совместить приятное с полезным?

— Слушаю вас.

— Через два дня у меня в имении будет небольшой приём, и я хотел бы пригласить тебя.

Хотел я сразу отказаться, но затем заставил себя прикусить язык. Хочешь не хочешь, но ты теперь граф, Саша. Нужно думать о будущем. Налаживать связи. А такие вот мероприятия для этого подходят лучше всего. Да и компания самого Смородина мне импонировала. Несмотря на то, что он знал о моей тайне, он чуть ли не единственный, кто ни разу не пытался использовать это против меня и всегда был честен. Да и наше прошлое с ним взаимодействие показало, что человек он вызывающий доверие. С ним можно вести дела.

Ну, или же попытаться их вести. Бог знает, как оно там в будущем получится.

— Знаете, а я, пожалуй, соглашусь, — сказал я. — Во сколько?

— В шесть вечера. Приём будет не очень большим, так что такого ажиотажа, какой был на вечере в Новый год, не предвидится, можешь не переживать. Да, ещё я хотел бы уточнить, приедешь ли один или же с кем-то?

Хм, любопытный вопрос. Я едва не сказал, что буду в одиночестве, но затем подумал.

— Если вы не против, я хотел бы, чтобы моя сестра сопровождала меня.

— Сестра?

Судя по голосу, он явно удивился.

— Да. Сами понимаете. Пусть мой титул и носит личный характер, но её статус всё равно поменялся. Ей стоит привыкать к таким вещам. Да и какая девушка…

— Не захочет побывать на аристократическом приёме, — с весёлым смешком закончил за меня Смородин. — Добро, Александр. Я сочту за честь увидеть на своём приёме тебя и твою сестру. А уже на приёме, думаю, мы с тобой сможем выкроить немного времени для нас с тобой и обсудить твоё предложение.

— Вот и отлично. Доброго вам вечера, Дмитрий Сергеевич.

— И тебе, Александр. Кстати, совсем забыл?

— Да?

— Поздравляю тебя с получением лицензии, Александр.

Я даже удивляться не стал.

— Всё-то вы уже знаете, — рассмеялся я.

— Ну что поделать. Положение обязывает. До встречи, Александр.

— До встречи, Дмитрий Сергеевич.

Закончив разговор, я вернулся обратно.

— Ксюша, готовься, — сказал я.

— А? Что? К чему готовиться?

— Через два дня едем с тобой на аристократический приём…

— А что? А в смысле…

— В прямом, граф Смородин пригласил меня к себе на званный вечер. Я сказал, что приеду с тобой…

Сестра удивлённо уставилась на меня.

— Саша, подожди, какой приём, у меня… У меня работа в баре и…

— Ой, да будет тебе, дорогая, — тут же перебила её Мария. — Продержимся как-то без тебя один вечер.

— Она права, Ксения, — мягко сказал Князь, подав мне оставленный ранее бокал. — Тебе нужно привыкать к таким вещам.

— Но… У меня даже платья подходящего нет, и я…

— Всё решим, не переживай, — успокоил я её. — Есть же то, в котором ты Новый год…

— Саша, думай, что говоришь! — тут же шикнула на меня Мария. — Благородная девушка два раза в свет в одном и том же не выходит! Не переживай, Ксюшенька, мы что-нибудь придумаем.

Я разве что глаза не закатил. Да и чувствовал, что сестра рада идее оказаться на таком мероприятие.

— Ну что? — спросил Князь, поднимая бокал. — За тебя, Александр!

— За Александра, — в унисон с ним проговорила Мария, и Ксюша её тут же поддержала.

— За меня, — в тон им сказал я. — Чтобы ноги были крепкие.

Мы стукнули бокалами. Я сделал короткий глоток и… замер, заметив небольшую странность.

— Мария, а почему ты не пьёшь, — спросил я, обратив внимание на то, что она даже не подумала о том, чтобы поднести бокал к губам.

А вот теперь совсем странно. Князь с ней неожиданно переглянулись. Быстро и слегка растеряно. Словно мы только что на чём-то их поймали.

— Ну, мы не хотели пока рассказывать, — начал было Князь. — Пока ещё слишком рано и…

— Я беременна.

Она сказала это на одном дыхании. Быстро. Резко. Будто боялась произнести вслух, но так сильно этого хотела, что уже не было никаких сил сдерживаться.

Я повернул голову и посмотрел на Князя, а тот в ответ лишь пожал плечами.

— Ну знаешь, — начал он. — Так бывает, когда мальчик и девочка…

Договорить он не успел, заглушенный восторженным визгом. Ксюша вскочила со своего кресла и радостно обняла Марию. И я тут даже не знал, что сильнее — радость на лице сестры или растерянность на лице Мари.

А я почувствовал, что этот день только что стал гораздо лучше.

— Давно?

— Узнали неделю назад, — ответил он с гордой улыбкой. — Я бы тебе раньше сказал, но Мария не хотела пока никому и ничего говорить.

Угу, конечно. Я с подозрением посмотрел на неё и встретился с красноречивым взглядом зеленых глаз. Почему-то я не сомневался в том, что такая женщина смогла бы скрывать это ровно столько, сколько позволила бы ей природа. В её умении хорошо врать я даже не сомневался. Другое дело, что она хорошо знала, насколько я мог быть проницателен.

И этот её взгляд говорил о том, что мои мысли двигались в правильном направлении. Если уж боишься сказать сама, так если сами догадаются, то тут с тебя и взятки гладки, да, Мария?

— Надо было раньше сказать, — усмехнулся я. — Поздравляю, Князь. От всей души тебя поздравляю.

— Спасибо. Ты только не подумай, мы хотели. Ведь у тебя сегодня и без того праздник и…

— Да к чёрту лицензию, — покачал я головой. — Получил и получил. Князь — это стократ важнее…

И это была чистая правда.

Глава 6

— Прошу вас, ваше сиятельство, — сказал слуга, открывая дверь моей машины.

— Благодарю, — кивнул я.

С другой стороны второй слуга Смородина уже открыл дверь для Ксении, подав ей руку. Сестра выбралась наружу и тут же приподняла воротник нового пальто, прикрываясь от холодного зимнего ветра.

— Позволите взять ключи? Мы припаркуем вашу машину.

— Конечно.

Я передал ему ключи со спокойной душой. Ну ладно. Почти со спокойной. Нет, конечно же я не верил, что Смородин набирает своих слуг по объявлению. Если эти ребята ему служат, то явно должны хорошо выполнять свои обязанности. Но… всё равно на душе скребли кошки, когда я смотрел за тем, как моя машина медленно и неторопливо укатывала по подъездной дорожке в сторону отдельно организованной парковки.

Но тут уж ничего не поделаешь. Не оставлять же её перед входом в дом? Ладно. Зато пока мы сюда ехали я смог обдумать всё то, что случилось за последние дни.

Новость о том, что Мария беременна без каких-либо скидок и преуменьшений стала одной из самых счастливых и радостных вестей, которые я получил за последние полгода. В тот вечер, когда Ксюша с Марией пошли спать, мы уединились с Князем в его кабинете. Сидели. Пили. Праздновали.

Любопытно было увидеть его с новой, доселе невиданной для меня стороны. Я ведь знал его сначала, как человека с не самым честным делом за душой. Потом уже узнал, что он был хладнокровным и расчетливым торговцем информации. Знал его, как заботливого хозяина бара в старых районах города. Как своего дядю.

А вот теперь, я увидел совсем другую его сторону. Я увидел человека, который буквально не знал, что ему делать и чувствовать. Одна только мысль о том, что он скоро станет отцом буквально заставляла его светиться изнутри от радости… и в тоже самое время сжимала его сердце холодными когтями страха.

— Саша, я ведь никогда не думал о том, что стану отцом, — негромко сказал он мне тогда. — Когда Мария мне рассказала…

Он покачал головой, так и не закончив предложение. Мы сидели в тишине его кабинета, наполненного ароматом любимых Князем сигар.

— Что? — спросил я его.

— Я испугался, — честно признался он мне.

— Князь, я вряд ли смогу понять, что ты сейчас чувствуешь, — спустя несколько секунд честно ответил я ему. — Но одно я могу сказать точно. Ты станешь отличным отцом. Я в тебе даже не сомневаюсь.

Его губы тронула короткая, но очень искренняя улыбка. Чувствовалось, что ему нужно было это услышать, пусть он никогда бы в этом и не признался. Мы стукнули бокалами и выпили.

Это уже потом, на следующий день, когда мысли немного успокоились, а похмелье после наших с ним посиделок окончательно выветрилось из головы, я задумался о важной и довольно пугающей мысли.

Зеркальный. И проклятое наследие Разумовских.

То, что случилось с Андреем не давало мне покоя. И когда я пришёл к Князю для того, чтобы поговорить об этом, то почти сразу же по его эмоциям понял, что он и сам уже дошёл до этого своей головой.

Мы ещё раз поговорили. Я даже Лару позвонил, а затем и съездил поговорить с ним на эту тему. Только после этого немного отлегло.

Реликвии имели самые большие шансы на пробуждение в подростковом возрасте. Дальше, чем старше становился человек, тем сильнее падала возможность того, что сила у него когда-либо пробудится вновь. Князю уже было за сорок, и, по словам Лара, шансы на то, что его Реликвия у него пробудится, практически равнялись абсолютному нулю. Почему «почти»? Отличный вопрос. Он меня тоже озадачил. Я его даже Лару задал, на что получил следующий ответ.

— Александр, здесь не может быть полной и окончательной категоричности, — назидательно сообщил мне Лар. — Это же магия. С ней всё возможно.

М-да. Ну ладно. Главное, что меня потом успокоили его следующие слова. Если сжать сорока минутную лекцию, которую он мне прочитал, то выходило следующее: если человек потерял или же, как он выразился, упустил возможность пробудить собственную Реликвию, то его потомок имел на это ещё меньше шансов. Кратно меньше. Про механизм Лар ничего подробного мне не рассказал, так как сам не очень глубоко был погружён в эту тему. Но в своих словах он не сомневался.

Короче. В итоге у нас отлегло от сердца. Шансы на то, что будущий ребёнок, если родится мальчик, получит связь с проклятым Зеркальнолицым ублюдком, была так мала, что Лар даже посоветовал мне не думать об этом. Это успокаивало. Как меня, так и Князя. Марии же он решил и вовсе ничего не говорить. На том и порешили.

Впрочем, всё это дела уже прошедшие. Сейчас куда важнее этот приём. Я рассчитывал договориться со Смородиным. Договориться к взаимному удовлетворению, что важно. А такие переговоры, когда ты не пытаешься задавить своего оппонента, а прийти к взаимовыгодному сотрудничеству, всегда сложнее всего.

— Позвольте, сударыня? — с улыбкой спросил я, галантно предложив Ксении руку, на что она тут же рассмеялась и вложила свои пальцы в мою ладонь.

— О, конечно, ваше сиятельство.

Мы вместе с ней поднялись по ведущей ко входу в дом Смородина мраморной лестнице и прошли через двери.

Я здесь уже бывал. В тот день, когда приезжал сюда для разговора с графом, так что место это запомнил. Подошедшие к нам слуги приняли у нас верхнюю одежду и проводили дальше.

Что наиболее важно, Смородин не солгал. Народу действительно было не так уж и много. На первый взгляд тут было человек… ну, не знаю, может быть, двадцать пять? Тридцать? Встретивший нас большой холл больше подходил под определение «зал». Сам же приём проходил в том, что здесь как раз под залом и подразумевалось. Ага. Помещение размером с футбольную площадку. Тут впору балы бы устраивать. Человек на двести.

— Обалдеть, как тут красиво! — восторженно зашептала Ксения, аккуратно оглядываясь по сторонам и стараясь слишком открыто не пялиться.

Впрочем, куда ей. Я заметил, как кое-кто обратил внимание на наше появление. И, что самое забавное, если поначалу внимание некоторых из гостей привлёк именно я, то уже через некоторое время большая часть взглядов, преимущественно мужских, тут же оказались сконцентрированы на сестре.

И я их понимал. Мария носилась с Ксюшей два дня, как курица наседка. Сначала магазины и выбор одежды. Длинное светлое платье. Туфли. Новое кашемировое пальто. Сегодня Мари ещё её и в салон красоты отвела, куда сама ходит. В итоге сейчас Ксения могла с лёгкостью посоперничать красотой с любой из здесь присутствующих женщин. Её природа и так не обделила внешними данными, а сейчас так и вовсе она превратилась в магнит для мужского внимания.

Вероятно, от понимания этого факта я получал всё большее удовольствие, видя, как ей всё это было до лампочки. Вместо этого Ксюша с куда большим интересом разглядывала убранство дома, висящие на стенах картины и стоящие на постаментах произведения искусства, выступающие здесь этаким ненавязчивым декором. Угу. Не удивлюсь, за стоимость пары таких вещичек можно будет купить «Ласточку» и взять ещё здание, где находился бар, на сдачу.

Ну что сказать, у богатых свои причуды…

— Александр!

Повернувшись на голос, я увидел Дмитрия Смородина. Граф шёл в нашу сторону со своей супругой под руку. Невысокая, с длинными светлыми волосами, стройная и довольно милая женщина лет тридцати пяти. Точнее не скажу. Но старше она точно не выглядела.

— Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич, — улыбнулся я. — Спасибо за приглашение на приём.

— О, да будет тебе, — отмахнулся Смородин. — Не первый день знакомы.

Эти его слова вызвали улыбку у нас обоих. Ну да. Не соврал. Не первый день. Аж целых три раза виделись, не считая сегодняшнего. Но так-то да. Не первый день.

— Александр, позволь представить тебе мою супругу, Минерву, — произнёс Смородин, выводя за руку свою жену на шаг вперёд. — Минерва, это тот самый молодой человек, о котором…

— О да, — восторженно произнесла она. — Я видела вас на новогоднем балу, Александр. Должно признать, держались вы перед его величеством так, как стоило бы многим.

— Ну, скажем так, мне не оставили выбора, — произнёс я, но супруга Смородина, видно, приняла мои слова за шутку и рассмеялась. — Дмитрий, Минерва, позвольте представить вам мою сестру, Ксению.

Немного неумело скрывая смущение, Ксюша вышла вперёд и чуть склонила голову.

— Очень приятно, ваше сиятельство, — улыбнулась она, но Минерва тут же махнула рукой, явно заметив некоторую неловкость и зажатость, которую испытывала сестра.

— Дорогая, ну что ты. Здесь можно без излишнего официоза. Мы с Дмитрием никогда не были поклонниками всех этих расшаркиваний. Можешь звать меня по имени, если тебе так будет привычнее и удобнее.

— Ну, я не уверена… — начала было Ксюша, но супруга Смородина только улыбнулась.

— Зато я уверена. Не переживай. Видит бог, на этом вечере ты слишком блистательна, чтобы испытывать смущение от общества старых аристократических зубров вроде наших гостей.

Слушая свою супругу Смородин лишь вздохнул.

— Дорогая, может быть ты пока познакомишь Ксению с этим самым обществом? Я хотел бы переговорить с Александром до начала прима, чтобы потом мы не отягощали вас своими скучными аристократическими заботами.

— Конечно, дорогой, — улыбнулась она.

— Александр?

— С удовольствием, — кивнул я.

Смородин указал рукой на дверь в конце зала и мы направились туда.

— Надеюсь, что поведение Минервы не покажется тебе чересчур вызывающим, — обронил он, когда мы вышли из зала в коридор. — Она всегда была немного…

— Прямолинейной? — подсказал я на что Смородин рассмеялся.

— Что-то вроде того.

Мы прошли по коридору до лестницы и поднялись на этаж выше. Смородин привёл меня в свой рабочий кабинет и продолжил разговор только после того, как закрыл за собой дверь.

— Итак, Александр, о чём именно ты хотел поговорить?

— Как вы уже знаете, я получил лицензию, так что могу открыть собственную практику, — начал я и он тут же кивнул, подтверждая мои слова.

— Да я знаю. Кстати, ещё раз поздравляю тебя. Добиться такого, да ещё и не имея за плечами диплома — поразительное достижение.

— Ну, путь к ней оказался сложнее чем я ожидал, — не стал я спорить. — Я бы даже сказал, что сложнее, чем я мог себе когда-либо представить.

— Сталь закаляется только в самом сильном пламени.

— Это да, но… иногда хотелось бы чтобы всё было как-то… не знаю, поспокойнее что ли.

— Боюсь, Александр, что покой таким людям, как ты только снится, — ответил Смородин садясь за свой стол и делая приглашающий жест в сторону кресла. — Ты молод. Полон сил и энергии. Используй это.

— Дмитрий, мне ещё и двадцати двух нет, а я уже чувствую себя на сорок, — почти «пошутил» я, занимая предложенное место.

— То ли ещё будет, Александр. То ли ещё будет. Но, давай вернёмся к теме нашего разговора, пока моя жена не превратила твою сестру в зазнавшуюся снобку.

То, как он это сказал… вот вроде и шутит, а вроде и…

— А она может? — с небольшой опаской поинтересовался я, на что Смородин расхохотался.

— Скорее уж превратит её в революционерку, презирающую устои, — покачал он головой с тяжёлым вздохом. — Но вращаться в высоком кругу она умеет, так что не переживай. Если и даст твоей сестре несколько советов, то те будут только к месту.

— Ну, тогда спасибо ей за это, — кивнул я, а сам сделал мысленную зарубку узнать потом у сестры, о чём они говорили. Интересно ведь. — Итак, Дмитрий. Я хочу открыть свою фирму.

Смородин ответил не сразу. Явно сначала обдумал то, что я ему сказал.

— Амбициозно, — наконец произнёс он.

— И, к сожалению, в данный момент для меня невозможно, — вздохнул я.

— Невозможно? В каком смысле?

— В прямом. Согласно закону каждый из юристов-учредителей должен иметь адвокатский стаж не менее пяти лет. И как бы мне не хотелось, я это правило обойти не смогу. По понятным причинам.

— Это я понимаю, — кивнул Смородин, внимательно меня слушая. — Но, как мне кажется, ты не пришёл бы ко мне, если бы у тебя не было готового к реализации варианта.

— Что-то вроде того. У вас же есть личные адвокаты? Те, кто работает именно на вас.

Не то, чтобы мой вопрос застал его врасплох. Скорее лишь слегка удивил. Но уже через несколько секунд Смородин нахмурился, явно проследив за моей мыслью.

— Тебе нужны подставные лица, — сказал он.

— Верно. Мне нужны две говорящие головы, через которых я смогу открыть свою собственную фирму. Проблема в том…

— Проблема в том, Александр, что даже у говорящих голов есть амбиции. Если ты выставишь их вперёд… нет, не так. Если ты преуспеешь, то в какой-то момент они захотят получить больше, чем просто участь подсадных уток.

Как ловко он завуалировал истинные слова о том, что это может быть тот, кто стоит за их спинами. Нет, всё-таки толковый он мужик. И ведь вряд ли бы сделал это, если бы не осознавал, что я этого не пойму.

— Именно, — кивнул я. — Мне нужно, чтобы: во-первых, они были подконтрольны, а, во-вторых, чтобы они мне не мешали. Что приводит меня к мысли о том, что они не должны быть связаны с аристократией.

— И, как я понимаю, — продолжил за меня Смородин, — работать изначально на того, кому ты доверяешь.

— В точку.

— А ты мне доверяешь? — спросил он.

Возможно, думай я о сидящем передо мной графе немного хуже, то удивился бы заданному вопросу. Тут же скорее наоборот. Я был рад этому. Потому, что в противном случае можно было бы сделать резонный вывод, что он воспринимает моё доверие, как должное. А вот это уже опасно.

— Вы хотите честный ответ? — спросил я и Дмитрий спокойно кивнул. — Нет. Для полноценного доверия ещё слишком рано. Давайте будем честно и трезво смотреть на ситуацию. Дмитрий, мы с вами, по сути, друг-другу никто. Вы знаете мой секрет. Я в ответ помог вам. После чего вы помогли мне в деле с Голицыной и Волковым…

— На чём очень неплохо заработал, должен сказать, — вставил он.

— И это тоже, — не стал я спорить. — Но до сегодняшнего дня наши с вами отношения носили сугубо деловой характер. Отмечу — взаимовыгодный характер. Доверие? Здесь нет доверия. По справедливости ему здесь не на чем появиться. Но! Если мы это с вами взаимодействие прекратим, то и доверию расти будет не на чём. Здесь же…

— Здесь же ты хочешь, чтобы я предоставил тебе двух своих юристов, которых ты используешь для открытия собственной фирмы через их имена, — закончил за меня Смородин. — И почему-то мне кажется, что их фамилии на вывеске не появятся.

— Да, — кивнул я. — Не появятся. Этот момент я хотел бы прояснить заранее. Это будет моя фирма. Моя и только моя. Я подготовлю документы. Учредительный договор с особой структурой, в котором будет прописано, что оба ваших юриста являются учредителями и создателями фирмы. Это верно. Но всё дальнейшее руководство будет осуществляться именно мной. Также: неизменность названия. Положение о том, что моя фамилия является неотъемлемым элементом брэнда фирмы. Как и преимущественное право выкупа моей партнерской доли по заранее согласованной формуле.

— И я так понимаю, что формула эта будет носить весьма символический характер, — отметил Смородин с короткой усмешкой. Явно понял, куда именно я веду.

— Да. Очень символическую. Это положение будет неизменно, как и то, что по достижению мною пятилетнего стажа, вся принадлежащая вашим юристам доля фирмы будет продана мне за один рубль.

Дмитрий задумчиво почесал подбородок.

— А, что ты будешь делать в том случае, если они откажутся? Ты ведь не можешь не понимать, что подобное возможно?

И опять-таки, очень завуалированно, но в самую точку.

— В договоре будут прописаны издержки, — пояснил я. — Очень большие издержки. Как и за любое нарушение пунктов составленного мной договора. Считайте, что это кабала.

— Ну, хоть тут ты честен.

— Я всегда честен со своим партнерами, Дмитрий. Именно поэтому я сейчас собираюсь сказать вам, что через два дня открываю индивидуальное предпринимательство. С юриспруденцией оно связано не будет никоим образом. Зато именно на него будут заключены все права на товарный знак фирмы, её название, логотип и всё прочее. После этого созданная фирма заключает лицензионный договор со мной на использование всего этого. Даже если мои будущие партнеры решат поступиться очень большими финансовыми издержками, то…

— То самая узнаваемая часть бренда останется у тебя, — кивнул Смородин. — Позволь предположить, что это будет неразрывное и крайне долгосрочное лицензионное соглашение, я правильно понимаю?

— Именно так. Разумеется, там будет ещё очень много деталей, но суть вы уловили верно. Даже если фирму заберут у меня из рук, то имя и свою репутацию я заберу с собой.

— А имя и репутация порой стоят дороже всего, — пробормотал Смородин. — Хитро, Александр. Очень хитро.

— На самом деле не так уж и хитро, — пожал я плечами. — Я не первый день это обдумываю. Комбинация заранее зарегистрированного товарного знака и грамотно составленного учредительного договора прикроет меня от большей части проблем в будущем. Да, не от всех, но нельзя быть готовым ко всему.

— Всё это весьма занимательно, — произнёс граф через несколько секунд. — Но я всё-таки хотел бы узнать, какая в этом выгода для меня?

— А вот это, самый интересный вопрос, не правда ли? — улыбнулся я. — Вы, Дмитрий, получите человека, который, давайте честно, будет вам обязан. Человека, который пришёл к вам за услугой. И, который готов будет оказать ответную услугу в будущем.

— Значит, quid pro quo?

— Услуга за услугу, — кивнул я. — Разве хорошие основания для партнерского отношения в будущем закладываются иначе?

Смородин хотел было что-то сказать, но передумал. Несколько секунд смотрел на меня.

— Знаешь, Александр, может быть ты не зря себя на сорок чувствуешь?

— В каком смысле? — не понял я.

— В том, что я мог бы ожидать столь хорошо разложенное предложение от кого-то… куда старше возрастом, а не от, прости уж мои слова, двадцатилетнего юнца, который только-только расправляет крылья.

Эти его слова меня… нет, не удивили. Скорее позабавили. В хороше смысле.

— Что я могу вам сказать, Дмитрий, — пожал я плечами. — Мои крылья куда больше чем кажется многим.

***

Домой мы возвращались в крайне приподнятом настроении. Что я, что сидящая в кресле справа от меня сестра.

Соглашение со Смородиным я заключил. Предварительное, конечно же. Нужно будет ещё встретиться для того, чтобы утрясти все вопросы, но это уже так, лирика. Главное, что на словах мы договорились и руки пожали. Для того я и вёл себя с ним максимально открыто. Смородин должен видеть, что я, по сути, собираюсь его использовать, но говорю ему об этом прямо. Ничего не скрывая.

Доверие порождает доверие.

А вот Ксюша… Что сказать, моя сестра всё ещё находилась под впечатлением от приёма и крайне экстравагантной компании. Когда мы с Дмитрием вернулись, они с Минервой общались уже чуть ли не как закадычные подруги, ходя по залу, обсуждая предметы искусства и отшивая периодически пытающихся познакомиться с Ксенией аристократических детишек.

А их оказалось немало. По словам сестры, за время моего отсутствия к ней подкатывали пять раз. Один барон. Двое баронских сынков. И двое графских. Ничего скабрезного или выходящего за правила приличия. Не более чем ненавязчивые попытки познакомиться. И Ксюша их всех мягко, но крайне настойчиво отшивала. С подачи Минервы, так как супруга Смородина, стоило только отойти очередному «золотому сыночке-корзиночке», тут же начинала перемывать ему кости, рассказывая всё, что знала и про самого парня, и про его родственников.

Вот откуда в ней это? Как у этой женщины взялось столь странное и огромное чувство полного пренебрежения аристократическим этикетом?

Ответ оказался проще, чем я думал.

Граф Дмитрий Сергеевич Смородин пошёл наперекор желаниям своего отца и женился на простолюдинке. Девушке из пригорода Самары, с которой познакомился, когда ему было двадцать семь. Любовь с первого взгляда, как он сказал. Любовь, о которой он ни разу не пожалел за всю свою жизнь.

Красиво, блин. Даже завидно немного.

— В общем, тебе понравилось, — сделал я вывод, когда у сестры наконец кончился воздух в лёгких и я смог наконец вставить хоть слово.

— Это было потрясающе, — довольно замурчала сестра, явно находясь навеселе после трёх бокалов шампанского.

— Ну, значит, и я доволен, — подвел я итог.

Жаль, конечно, что на встрече оказалось мало знакомых людей. Из тех, кого я знал, присутствовал только Уваров. Граф находился в довольно плохом настроении и не особо горел желанием разговаривать, когда я к нему подошёл. Но кое-что он все-таки предложил. Встретиться на днях. Сказал, что у него есть ко мне какое-то предложение, которое он хотел бы обсудить. На предложение это я согласился. А чего нет? Обсудить можно всегда.

Единственное, о чём я жалел, — Распутиных не было. Никого из них. Смородин рассказал мне, что приглашал обоих, но Виктор сейчас был занят своими врачебными-лекарскими делами по самую голову, а Елена просто отказалась. И именно последнее зародило у меня опасения. Виктор всё ещё не договорился с ней о встрече, чтобы мы могли нормально поговорить. Он вообще признался мне, что у него создалось впечатление, что Елена попросту избегала его, не желая встречаться.

— Саша?

— М-м-м? — отозвался, погружённый в собственные мысли и одновременно следя за дорогой.

— Возьмёшь меня с собой на следующий приём? — спросила Ксюша и я ощутил её нетерпение. Явно возможность покрасоваться ей понравилась. Впрочем вряд ли какой девушке такое не понравилось бы.

— Возьму если позовут, — ответил я. — Другое дело, что в ближайшее время вряд ли подвернется такая возможность и…

— Какая возможность, Александр?

Я удивлённо моргнул, поняв, что стою прямо посреди бескрайнего и мертвенно-спокойного океана, чья водная гладь растянулась под сводом из мрачных, тёмно-багровых туч.

А моё собственное отражение в зеркальной маске моргнуло мне в ответ.

Уважаемые читатели. Возможно, по причине обстоятельств непреодолимой силы, завтрашняя глава может задержаться на сутки, но я постараюсь, этой задержки избежать. Так же у меня к вам просьба - если вам не трудно и считаете, что книга этого заслуживает, то поставьте ей свой царский лайк. Да, со стороны это может показаться не таким уж значительным и важным, но для нас это действительно имеет очень большое значение и поддержку. Спасибо вам, что вы с нами.