Адвокат Империи 13

Глава 1

— Как это она ушла? — не понял я.

— Вот так, — развёл руками Князь. — После того раза, когда чуть не придушила Вику и рассказала о своём… дьявол, я даже не знаю, как это назвать! Сон? Видении? Короче, на следующий день, как я узнал, что с тобой всё в порядке, и сообщил ей об этом, Эри ушла. Просто собрала вещи и… всё.

Честно говоря, я даже не знал, что на это сказать. После всего произошедшего у меня было столько вопросов к ней, а теперь… получается, что и задать их теперь некому. Бред какой-то. Я ждал многого…, но не того, что она уйдёт, даже не поговорив со мной.

Хотел было спросить Князя, почему она это сделала, но закрыл рот, так не произнеся ни слова. Глупость же. Откуда ему-то это знать?

И ведь я действительно был рад за неё. Рад, что наша попытка снять с неё печать, какой бы тяжёлой в итоге для неё не оказалась, сработала и освободила душу Эри от сковывающей её магии. Но то, что она ушла вот так, даже не попрощавшись… это выбивало меня из колеи.

— Она хоть что-то сказала, прежде чем исчезнуть? — спросил я, но Князь лишь покачал головой.

— Нет. Вообще ничего, — сказал он. — Знаешь, мне кажется, что она сделала это специально.

— А вот тут даже не удивлён, — вздохнул я, чувствуя адски сильную потребность зевнуть, и не стал себя сдерживать. Вот ещё чуть-чуть, и челюсть бы себе вывихнул. Спать хотелось неимоверно.

— Что? — поинтересовался Князь. — Совсем в полёте не спал?

— Да что-то как-то не вышло, — устало произнёс я. — Думы думал.

— Держи, — сказала подошедшая Мария, с заботой протянув мне чашку с кофе. — Без кофеина. Чтобы смог лечь поспать потом.

Я с благодарностью принял чашку, обхватив нагретую горячим напитком керамику ладонями. Аромат свежесваренного кофе со сливками и явно добавленной в него щедрой порции солёной карамели. Красота.

— Спасибо. Прости, что…

— Ой, да брось ты, — весело отмахнулась она от моих слов и улыбнулась. — В конце концов, это же не ты меня поднял посреди ночи.

Её отливающие изумрудом глаза тут же с укором посмотрели в сторону Князя, на что тот лишь пожал плечами и пробормотал что-то о том, что она всё равно никого к своей кофемашине не подпускает. А вот обращённая ко мне её улыбка оказалась настолько тёплой, что вполне могла посоперничать с чашкой в моих руках.

Наш самолёт приземлился час назад. Ну, может быть, немного больше. Перелёт… ну, он оказался не таким простым, как предыдущий. Для начала стоит сказать, что крутые бизнес-джеты не предназначены для перевозки наполовину парализованных людей, которые и с койки-то встать не могут. К счастью, как оказалось, эта проблема решалась довольно просто. Специально обученные люди сняли часть удобных кресел с одной стороны салона, после чего туда была установлена специальная койка с фиксаторами. Всё, что для этого потребовалось сделать Молотову, — это позвонить своему человеку. Тому, который, по его словам, и одолжил ему самолёт.

Так что весь полёт Вячеслав провёл в довольно комфортной обстановке, обхаживаемый стюардессами, готовыми выполнить любую его просьбу.

А я сидел и думал. Много думал, на самом деле. Причины для этого имелись, хоть я и не мог сказать, что они меня радовали. Проблем ещё оставалась целая куча. Сначала я хотел позвонить Распутину после посадки, чтобы договориться о лечении для Молотова, но как-то упустил разницу в часовых поясах. Всё-таки негоже звонить графу прямо посреди ночи. Так что это дело придётся отложить на утро, благо завтра… хотя нет, уже сегодня будет воскресенье. А я хотя бы высплюсь, что тоже не могло не радовать.

Но в любом случае мой небольшой «отпуск» закончился. Предстояло вливаться обратно в скучную повседневную рутину…

От этих мыслей я едва кофе не подавился. Где мне за последние месяцы было скучно? Как там гласит старое китайское проклятие? Кажется, что-то вроде: «Чтобы ты жил в интересное время»? Вроде так, да.

Ладно. Это всё не так уж и важно. Главное, теперь я наконец дома. Мы сидели в кабинете Князя, на первом этаже «Ласточки», куда я пришёл сразу же, как встретившая меня машина привезла в бар из аэропорта.

— Ладно, мальчики, — сказала Мария. — Оставляю вас и пойду в постель. Не засиживайтесь допоздна.

Говоря это, она коснулась Князя, проведя рукой по его плечу, и мужчина поймал её ладонь своими пальцами.

— Я скоро приду, — негромко сказал он, чем вызвал на лице у женщины ещё одну крайне тёплую и счастливую улыбку.

— Я знаю, — произнесла Мария, перед тем как выйти из кабинета и оставить нас одних.

Когда она вышла, в кабинете ненадолго повисла тишина. Нарочито пристально глядя на сидящего напротив Князя, я отпил кофе.

— Что? — с подозрением спросил он.

— Я смотрю, в Датском королевстве всё спокойно, — позволил себе усмешку, на которую Князь ответил собственной.

— Очень смешно. Но знаешь что? Ты прав. Действительно всё хорошо. Кажется, кто-то однажды мне сказал, чтобы я перестал вести себя как идиот. Знаешь, удивительно, но он прямо в этом самом кресле сидел. На тебя вроде был похож.

— Могу только поразиться пытливости его ума и несравненной мудрости.

— Только не перехвали себя, — фыркнул Князь. — А то ещё зазнаешься. Чересчур завышенная самооценка, знаешь ли, может быть опасна.

— Не переживай. Если что, всегда есть те, кто напомнят, что солнце может расплавить воск на крыльях. Ладно, пойду отнесу чашку и завалюсь спать.

— Доброй ночи, Александр, — пожелал мне Князь, и я встал, чтобы выйти из кабинета.

Но остановился, не дойдя до двери.

В голове появилась мысль. Я много думал, но именно это мне в голову пришло только сейчас. Князь, похоже, заметил мою заминку.

— Что-то случилось?

— Можно сказать и так, — вздохнул я и развернулся к нему. — В Америке ещё кое-что произошло, о чём я тебе не говорил по телефону.

Стоило мне это сказать, как он напрягся.

— Что именно? — В голосе Князя моментально послышалось напряжение, как если бы он готов был схватиться за оружие прямо сейчас.

— Нет-нет, — поторопился я успокоить его. — Ничего такого. Просто… кое-что странное, короче. Ты говорил, что в смерти Разумовских были замешаны две британские семьи, так?

— Два рыцарских дома, — кивнул он. — Лаури и Галахады. К чему ты это сказал?

— К чему? — рассеянно переспросил я его и поставил чашку на стол. После чего залез в карман и вынул небольшую коробочку.

Я не смог отказать Анне. Хотел. Действительно хотел сказать «нет», но… просто не смог. Её желание, даже потребность отдать мне это кольцо в благодарность за то, что я для неё сделал были настолько искренне, что я просто не смог ей воспротивиться.

До сих пор помню, как открыл коробочку и обнаружил лежащий внутри перстень. Поначалу я даже растерялся. Ровно до тех пор, пока не увидел, что именно было изображено на печатке. А потому практически сразу же понял, кому именно принадлежало это кольцо. Даже удивительно, как сложились обстоятельства, что в конце концов оно оказалось именно в хранилище семьи Харроу, где и пролежало почти четырнадцать лет.

Казалось бы, что тут сложного? Просто скажи «нет», и всё. Да и зачем оно мне? Без надобности, если честно. Я не испытывал какого-либо восторга от того, что семейное кольцо оказалось у меня в руках. Просто украшение. И ничего больше. Но отказаться от него я не смог. Именно из-за эмоций, которые испытывала Анна в тот момент. Просто не смог. Настолько глубокой, почти граничащей с глубокой потребностью, была ее благодарность.

Заметив, что Князь всё ещё смотрит на меня в смятении, я открыл коробочку и положил на стол перед ним. Это оказалось даже забавно. Нечасто я мог увидеть удивление и даже растерянность на его лице. По глазам я видел, что он узнал это кольцо.

— Откуда? — только и смог спросить он.

— Лежало в хранилище Харроу, — пояснил я и коротко рассказал историю, как Эдвард Харроу выкупил его на закрытом аукционе у одного коллекционера в Лондоне.

Сначала, когда Анна отдала мне его, я относился к этой штуке с чрезмерной осторожностью. Вот правда. Учитывая всё, что слышал о Разумовских, плюс, собственно, опыт, вывод о том, что кольцо могло быть артефактным, напрашивался сам собой. А потому сразу же радостно надевать его на палец я не торопился. Всё-таки не совсем дурак.

Но Анна подтвердила, что данное «украшение» не являлось артефактом или чем-то подобным. Это действительно было обычное кольцо-печатка. Да, с весьма непростой историей и бывшими владельцами, но тем не менее обычным.

— А она не сказала тебе…

— О том, откуда оно взялось на аукционе? — закончил я за него и, дождавшись кивка, продолжил: — Нет. Но, думаю, ответ очевиден. Не думаю, что мой отец расстался бы с фамильным перстнем по доброй воле.

— Нет. — Князь медленно покачал головой, всё ещё не сводя глаз с кольца. — Не расстался бы.

Он осторожно взял коробочку, явно не желая притрагиваться к самому кольцу, и поднял её на уровень глаз, внимательно рассматривая перстень.

— Знал бы ты, как часто я видел его, — произнёс он. — Помню тот день, когда твой дед передал его Илье.

Его слова вызвали у меня усмешку.

— Небось батя в тот момент раздулся от гордости.

— Даже не представляешь, насколько ты прав. — Князь усмехнулся в ответ, ещё несколько секунд рассматривая перстень, после чего положил коробочку обратно на стол. — Думаю, это был один из лучших дней в его жизни. Жаль, не могу сказать того же самого о себе.

В его эмоциях скользнуло… нечто. Не разочарование, нет. Скорее, нечто вроде застарелой обиды.

— Что? Стал совсем несносен? — спросил я, и Князь неохотно кивнул.

— В том числе, — подтвердил он. — Именно после того дня Илья и придумал эту глупую кличку. Вроде как чтобы мне обидно не было, что кольцо и титул достанутся ему, а я никогда не получу ничего из этого. В тот день он впервые в шутку назвал меня Князем.

В ответ на это я лишь поморщился. Если кто-то спросит меня, почему я предосудительно относился к своему биологическому отцу, то, пожалуй, этого примера будет более чем достаточно. И сейчас уже не так уж и важно было, проявлением чего именно была эта насмешливая кличка, данная одним братом другому.

Покровительственная насмешка, которую Илья использовал в снисходительном смысле, как бы говоря: «Ты можешь играть в аристократа, но никогда не станешь кем-то равным мне». Демонстрация власти, через призму которой старший брат демонстрировал младшему, что именно он будет решать, кто и чего достоин. Не важно. Всё это не имело ко мне никакого отношения.

Особенно теперь, когда Князь не только принял это издевательское прозвище, но и превратил его в собственную броню, за которой укрылся, как за щитом. Превратил его в собственную силу.

А потому решение о том, как поступать с кольцом, я принял, ещё сидя в роскошном кресле самолёта на высоте в одиннадцать тысяч метров над Атлантическом океаном.

— Оно твоё, — спокойно произнёс я.

Ладно, порой чудеса случаются не единожды. Потому что другой причины, почему увидел удивлённое лицо Князя дважды за один час, я придумать не мог.

— Что? — переспросил он, хотя я и так прекрасно знал, что он хорошо меня слышал.

— Князь, давай без вот этих вот игр, ладно? — попросил я его и махнул рукой в сторону кольца. — Просто забирай его, и всё. Мне оно не нужно.

Князь пристально посмотрел на кольцо.

— Знаешь, как бы глупо это ни прозвучало, Александр, но это твоё наследство.

— Знаешь, как бы глупо это ни прозвучало, но лучшее, что я смогу с ним сделать, — это сдать в ломбард, — в тон ему ответил я.

Может быть, кто-то другой на месте Князя переспросил бы. Уточнил, уверен ли я в своём решении. Не передумаю ли. Или ещё какая подобная чушь. Но только не он. Почему-то я не сомневался, что Князь точно не будет задавать столь глупых вопросов, услышав моё уверенное предложение. Может быть, потому что уважал мой выбор. Может быть, потому что подобные вопросы могли выглядеть неуважительно по отношению ко мне и принятому мной решению.

Князь не сказал ни единого слова. Просто взял кольцо и надел его на средний палец правой руки.

— Знаешь, даже забавно, — обронил он, глядя на гравировку родовой печати на перстне. — Это кольцо передавалось от главы семьи старшему наследнику. Я никогда не должен был получить его…

— Ну, тогда я считаю, что это только подтверждает правильность моего решения, — пожал я плечами. — В конце концов, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, разве нет?

— Да, — отозвался он, всё ещё глядя на кольцо. Так, словно это была некая символическая точка в порядком затянувшейся шутке. Повернувшись, он посмотрел мне в глаза и с благодарностью кивнул. — Спасибо, Александр. Я тебе благодарен.

Просто кивнув в ответ, я вышел из его кабинета и направился наверх, в свою комнату. Поднялся по лестнице и прошёл по коридору. Но, не дойдя до своей двери, остановился. Толкнул дверь слева от себя и зашёл внутрь.

Комната Эри оказалась пуста. После того что мне сказал Князь, и я не ждал, что она будет тут, просто… не знаю, короче. Почти все вещи убраны. Те, что ещё оставались, аккуратной стопкой лежали на заправленной кровати. Рядом на тумбочке находился планшет, на котором Эри в последнее время так любила смотреть сериалы.

Странное ощущение. Вроде бы комната не пуста и всё ещё сохраняла ощущение, что совсем недавно здесь жил человек. Ну ладно. Не совсем человек, но это и не важно. Ощущался уют обжитого, пусть и ненадолго, места.

А вот внутри была пустота.

— Ты уже знаешь, да?

Повернувшись на голос, увидел стоящую в дверях сестру. Ксюша стояла у двери, привалившись одним плечом к косяку, и смотрела на меня.

— Да, Князь мне сказал, — кивнул я. — Знаешь, даже как-то…

— Не верится, да? — закончила она за меня и негромко рассмеялась, когда я опять кивнул. — Да, несмотря на то что она была ещё той токсичной язвой, даже я к ней привыкла.

Отлипнув от косяка, она подошла и обняла меня.

— Рада, что ты наконец вернулся, — негромко сказала она.

— Да я и сам рад, — негромко произнёс, буквально купаясь в её тёплых и искренних эмоциях.

А потом вспомнил одну вещь.

— Слушай, я хотел поговорить с тобой об этом завтра, — произнёс, выскользнув из её объятий. — Но раз уж ты не спишь…

— Эй, я вообще-то специально не ложилась и тебя ждала, — тут же притворно надулась Ксюша. Впрочем, уже через несколько секунд её выдержка закончилась, и взыграло любопытство. — О чём ты хотел поговорить?

— Об этом, — сказал я, достав из кармана карту памяти, которую отдал мне Молотов.

Я не собирался брать её. Ни в тот момент, когда Молотов рассказал мне о ней, ни позднее. Но, немного поразмыслив, решил, что поступить подобным образом было бы верхом эгоизма. Всё-таки, как бы я к ней ни относился, эта женщина была матерью и Ксюши тоже. И отказываться от информации о ней вот так, в единоличном порядке, было бы верхом несправедливости.

— Постой, Саша, подожди. — Ксюша даже на шаг назад отступила, а на её лице появилась растерянность. — Информация о маме? Но откуда…

— Это не так уж и важно. Важно то, что мне, на самом деле, было всё равно, что с ней. Но я не мог просто так отказаться от этого, не сказав тебе. Так что, если ты хочешь…

Я протянул ей карту. Ксюша уставилась на кусочек пластика на моей ладони с таким видом, будто тот мог её укусить.

— Ты уже смотрел, что там? — как-то неуверенно спросила она.

— Нет, — пожал плечами. — Зачем? Решил, что если тебе это интересно и если ты этого хочешь, то посмотрим вместе.

Я её не торопил. Если уж она захочет, то…

Ксюша протянула руку и закрыла мою ладонь.

— Уверена? — спросил я, и она кивнула.

— Моя семья здесь, Саша, — негромко ответила сестра, и я почувствовал искренность в её словах. — И, знаешь, я всё ещё не забыла, кто бросил нас без гроша в кармане и свалил в закат, ничего не сказав. Мы спокойно жили без неё последние десять лет, и я не горю желанием искать оправдания её поступку.

Лишь молча кивнув в ответ, я убрал карту обратно в карман.

***

Нет. Всё-таки в долгом десятичасовом сне есть свои прелести. Когда тебе не нужно никуда торопиться и спешить. Когда над твоей головой не висит необходимость мчаться и срочно решать одну проблему за другой.

Мне этого не хватало. Самой возможности проснуться с утра и просто лежать в кровати. Да, попахивает ленью и каким-то детским инфантилизмом, но… Порой это может быть просто необходимо. А уж после всего того, через что мы прошли в Конфедерации, больше всего я сейчас хотел тишины, спокойствия и, может быть, ещё часов трёх-четырёх крепкого и спокойного сна, отложив все проблемы на «попозже».

Правда, исполниться моему желанию было не суждено. В дверь моей комнаты постучали.

— Саша, ты спишь?

— Не, уже проснулся, — крикнул я, приподнимаясь на постели. — Можешь зайти.

Ксюха заглянула внутрь.

— Там к тебе внизу пришли, — сказала она, а следом добавила: — Доброе, кстати, утро.

— Доброе, — вздохнул я, садясь на кровати и зевая потёр лицо ладонями. — Кто пришёл-то хоть?

— Без понятия. Парень какой-то, — ответила сестра. — Сказал, что ему срочно нужно поговорить с тобой.

Мда-а-а. Вот тебе и повалялся.

Оглянувшись по сторонам, нашёл домашние штаны и футболку, которые висели на стуле, и потянулся за одеждой. Через несколько минут я уже спускался. Сестра сказала, что визитёр ждёт меня в зале бара, что я счёл не иначе как посланием свыше. На часах половина первого, значит, Мария и девочки уже должны были потихоньку готовить бар к открытию через пару часов. И есть шанс перехватить кружечку халявного кофе с утра.

Гостем оказался высокий, под метр девяносто парень лет двадцати пяти. Он стоял у стойки с каким-то забавным смущением, будто не знал, куда ему приткнуться, пока вокруг него туда-сюда порхали девчонки из числа официанток Марии. Сама же Мари стояла за стойкой, заполняя какой-то журнал. Увидев меня, она приветливо помахала ладонью.

— Доброе утро. Кофе будешь?

— Да, Мари, — поприветствовал я её и снова зевнул, чем вызвал у неё смех. — Да. Буду.

— Да я вижу. Сейчас сделаю.

Услышав мой голос, стоящий у стойки парень развернулся. Увидев меня, он явно обрадовался.

— Александр!

— Дима? — Я даже немного растерялся. — Ты что тут делаешь?

Дмитрия я не то чтобы знал. Мы занимались с ним в зале у Руса. Периодически Руслан выставлял меня на спарринги против этого Медведя. Не сказать, что при разнице в наших габаритах у меня были как-то невероятные шансы на победу, но, по собственному мнению, держался я весьма неплохо.

— Меня Рус попросил, — тут же пробасил он, а я ощутил, как короткая вспышка радости от моего появления померкла, уступив место тревоге. — Ему помощь нужна, и он попросил найти тебя…

— А что случилось-то? — не понял я.

— Руслана арестовали.

Глава 2

Такси наконец затормозило напротив отделения полиции. И сделало это почти три с половиной часа спустя после нашего с Димой разговора в «Ласточке». Конечно же, я мог приехать сюда и через сорок минут, но… Что толку? В своём текущем положении я всё равно помочь бы ему не смог. Если уж говорить начистоту, то меня бы к нему даже не пустили.

Так что пришлось выкручиваться и искать юридические лазейки. Благо я в этом деле достаточно хорош, как мне кажется.

Поднявшись по лестнице, зашёл внутрь, отряхнул куртку от успевшего упасть на неё снега и сразу же направился внутрь. Пройдя через пару дверей, огляделся и нашёл глазами «стойку» регистрации — по сути, просто пара окон в стене, закрытых толстым стеклом. Пришлось, правда, подождать, пока какая-то бабка передо мной закончит орать на несчастного дежурного в попытке вызвать наряд на своих соседей. По её заявлению, там постоянно творился сплошной разврат и содомия, и вообще, пара студентов превратила квартиру, которую сдавала в аренду соседка, в наркопритон и бордель.

Судя по несчастному лицу дежурного, бабуля приходила уже не в первый раз. Он едва ли не вздохнул с облегчением, когда она, ругаясь на чём свет стоит, отошла в сторону, уступив мне место.

— Добрый день, — поприветствовал я дежурного. — Мне нужно встретиться со следователем по делу Руслана Терехова.

— Причина? — устало спросил стоящий по ту сторону стекла парень с нашивками младшего сержанта на полицейской форме.

— Я его адвокат, — сказал я, после чего дежурный тут же начал рыться и искать что-то в журналах.

— Здесь нет отметки о том, что ему назначен адвокат, — задумчиво произнёс тот. — Сейчас, секунду. Я посмотрю регистрационный.

— Конечно, — кивнул я.

Господи, как же приятно для разнообразия попасть не на злобного и раздражённого говнюка, а на простого «работягу». Никаких отрицательных эмоций ко мне. Никакой неприязни. Чел просто делал свою работу.

Приятное разнообразие, если вспомнить прошлые мои контакты с местной полицией.

— Так, — через минуту произнёс дежурный. — Как вас зовут?

— Александр Рахманов, — представился я. — Ему уже назначили государственного защитника?

— Как раз хотел сказать, — кивнул он. — Ещё нет. Но…

— Отлично, — прервал я его и принялся доставать из рюкзака документы.

Паспорт. Уведомление о желании Владимира Скворцова защищать Руслана Терехова. Доверенность от имени того же Скворцова на моё имя. Заявление о допуске защитника и, как вишенка на торте, документ о моём назначении со стороны юридической консультации Скворцова на это дело с подписью Владимира.

Ага. Я всё-таки устроился на работу… Блин. А ведь хотел избежать подобного, но, похоже, не судьба.

Других вариантов у меня всё равно не было. Нет, конечно, я мог бы позвонить Роману и попросить его заняться этим делом, но… Не стал. Не стал бы делать этого в любом случае. Точно так же, как и просить об этом Князя. Руслан попросил о помощи меня, и я не собирался переваливать его просьбу на чужие плечи. Особенно если мог сам с этим делом разобраться.

Тем не менее, несмотря на мою готовность вписаться за друга, нужно было документальное подтверждение. В данном случае пришлось звонить Скворцову и объяснять ситуацию. Учитывая, как я помог ему в прошлом, сомнений, что он не откажет, у меня даже не было. Более того, как я и предполагал, когда объяснил ему, что мне нужно «на время» устроиться к нему на работу в личных, так сказать, целях, он даже противиться не стал. Сразу же согласился.

Не сомневаюсь, что по окончании этого дела он попытается захомутать меня на постоянной основе. Но это будет уже потом. Сейчас нужно помочь Русу.

Так что в том, что с «официальной» стороны проблем не будет, я не сомневался.

Впрочем, кое-какая проблема всё-таки возникла. Там, что называется, где не ждал. Точнее, ждал, но надеялся, что обойдётся. Дежурный с подозрением посмотрел на мой паспорт.

— Вы с ним что? В душ ходите? — поинтересовался он, глядя на пошедшие волной страницы документа.

— В реке искупался, — сообщил я и следом добавил: — Не по своей воле. Поменять ещё не успел.

Видя в его глазах сомнение, хотел было пообещать, что непременно сделаю это и всё в таком же духе, но парень либо оказался понимающим, либо, что ещё более вероятно, он уже настолько задолбался на работе, что ему было просто плевать.

— Только не затягивайте, — посоветовал он, закрыв паспорт и быстро поставив у себя в журнале какую-то отметку. — Я вас оформил. Вам нужен лейтенант Ивашенцев. Я его сейчас вызову, так что подождите.

— Благодарю, — кивнул я и, забрав бумаги, направился в сторону от окна.

Ждать долго не пришлось. Нужный мне офицер пришёл уже через пять минут. Невысокий. На вид лет тридцать пять или немного больше. И с абсолютно задолбанным выражением на лице.

— Вы адвокат? — устало спросил он.

— Лейтенант Ивашенцев? — поинтересовался я в ответ, на что он кивнул.

— Да.

— Прекрасно, — произнёс я, получив от него подтверждение. — Я хочу встретиться со своим клиентом…

— Так, — тут же заартачился он. — Вообще-то ваш «клиент» сейчас под следствием. Умышленное нанесение тяжких телесных. Мы обязаны как минимум содержать его здесь до суда и…

— И это никак не препятствует мне для встречи со своим клиентом, — тут же с нажимом прервал его я. — Так что, господин следователь, давайте не будем сейчас ломать комедию, и вы сначала отведёте меня к Терехову, а потом мы с вами поговорим.

Его эмоции в этот момент лучше всего описало бы выражение: «Как же ты мне дорог, господин, адвокат».

Ну ничего страшного. Мне его не жаль. Потому что стоило ему услышать про моё желание о встрече с Русом, как лейтенант тут же стал усиленно искать причину, по которой я не мог этого сделать. Разумеется, что умом он, вероятнее всего, понимал, что такой причины быть не может. Но вот делать этого не хотел. Почему? Да без понятия. Конец месяца близок. Может, у них там план горит или ещё какая блажь? Меня это всё равно не заботило.

Судя по всему, спокойное и уверенное выражение на моём лице оказалось достаточно красноречивым, чтобы пресечь дальнейшие глупые попытки. Лейтенант вздохнул и, махнув рукой, сказал идти следом за ним. В итоге через пару минут мы уже подошли к двери одной из камер изолятора временного содержания.

— Только давайте без фокусов, — напутственно посоветовал мне полицейский.

Я лишь коротко усмехнулся и, дождавшись, когда откроется дверь, зашёл внутрь. Хорошо ещё, что не пришлось напоминать, что у меня есть право на разговор с глазу на глаз. Этот сразу понял и просто закрыл дверь за моей спиной, оставив меня с единственным постояльцем этого помещения.

Когда я вошёл, Рус сидел на жёсткой и даже просто на вид неудобной скамейке. Одежда на нём была явно его собственная. Только без ремня. И, если я правильно понял, ещё и шнурки забрали. Руки в наручниках, что, честно говоря, странно. На порядком помятом лице мрачное и напряженное выражение, украшенное парой ссадин и крупным фингалом под левым глазом.

Правда, всё это не помешало его лицу засиять, когда он меня увидел.

— Саня! — воскликнул он с таким облегчением в голосе, будто увидел спустившегося с небес ангела, пришедшего, чтобы спасти его от адских чертей. — Дима всё-таки нашёл тебя!

— Ага. Каким-то чудом. Как дела, Рус?

— Сам как видишь? — неуклюже пожал плечами здоровяк и показал мне скованные наручниками руки.

— Ладно, — вздохнул я. — Рассказывай, что случилось.

А случилось то, чего, если честно, даже я не ожидал. Хотя нет. Не совсем верно. Дима же рассказал мне большую часть. Точнее, ту, которую он видел своими глазами.

В общем, как оказалось, я знал причину, по которой Руслан оказался здесь. Точнее, знал имя этой причины.

Гоша.

Пьяный идиот, который завалился в зал в тот вечер, когда я впервые встретил там Анну, дрыхнувшую в пьяном отрубе в «кабинете» Руса. Тогда этот кретин пытался пройти в зал, чтобы встретиться с Анной, но сначала я его не пустил, в результате чего голова этого дегенерата повстречалась с дверью, а затем и подошедший Руслан навалял ему так, что этот говнюк еле ноги утащил.

Честно говоря, я думал, что на этом история и закончилась. Тем более что Анна впоследствии уехала в Москву вместе с отцом. Но судьба решила иначе. Мудак затаил обиду. Позорное избиение никогда хорошо не действует на самооценку. В итоге пару дней назад он припёрся в зал со своими дружками и начал угрожать Руслану. При этом Дима даже не мог сказать зачем. То есть буквально. Этот идиот по фамилии Жеманов ввалился в зал в компании четверых дружков, очевидно, рассчитывая на то, что при наличии такого численного превосходства сможет качать права и диктовать условия.

Вышло несколько наоборот. Очевидно, мозгов подумать, что вообще-то вечером у Руслана обычно бывает больше всего народа, у него не хватило. В итоге Русу пришлось удерживать своих парней от того, чтобы эти дебилы не покинули зал в чрезвычайной помятом состоянии. Как сказал бы Максим Волков, предварительно открыв двери своими тупыми головами.

Что удивительно, ума понять, что в тот момент драку лучше не затевать, у этой гопоты всё-таки хватило. Так что они ушли, бросив напоследок несколько обещаний наподобие «мы ещё встретимся, мы тут на районе самые крутые» и прочее, прочее, прочее.

А вот на следующий день, точнее, вечер, всё и произошло. Поздним вечером в пятницу Рус закрыл зал и направился домой. И кое-кто решил, что это отличная ситуация, чтобы решить их конфликт «по понятиям».

Никогда не понимал идиотов, которые прикрывались этой бандитской чушью. Самое поганое, что я не понимал, почему именно молодые ребята начинали думать, будто в этом есть что-то крутое. Этакий романтизированный шарм благородных бандитов. Всё это подражание уголовникам и прочей недостойной швали. И, конечно же, все эти «понятия» трактовались исключительно так, как это требовалось тем, кто по ним жил.

Так что тут у нас классическая ситуация из разряда: «Ты один приходи, мы тоже одни придём». Руса решили подловить по дороге от зала к его дому. Гоша знал, где тот живёт, так что проблемы это для него не составило. И, конечно же, как и подобает всякой швали, они решили сделать это впятером, чтобы гарантировать своё превосходство.

Учитывая, что я очень хорошо себе представлял, на что именно способен Руслан, лучше бы они взяли ещё пяток. Потому что Рус раскидал их, как щенков. По крайней мере, поначалу.

— Так подожди, — прервал я его. — То есть этот идиот достал нож? Я правильно понял?

— Да, — подтвердил Руслан. — Я тебе даже больше покажу.

С этими словами он скованными руками задрал край футболки и повернулся, показывая мне свой бок. Я сначала не понял, на что смотреть, и только немного погодя заметил длинную и тонкую царапину.

— Это что? — спросил я.

— Это, — начал пояснять Рус, — этот конченый меня попытался ножом ударить. Хорошо, я вовремя заметил и назад отскочил, так что он мне только куртку порезал, а до пуза почти не достал.

— Ясно, — пробормотал я и задумался. А затем принялся доставать из сумки бумагу и ручку. — Теперь я твой адвокат. Доверенность есть. Следователя твоего я уведомил. Сейчас мне нужно, чтобы ты, во-первых, написал подробную объяснительную, как всё случилось. Во-вторых, мне нужен твой отказ от государственного защитника.

— Саша, я же правду говорю, — продолжил сокрушаться Рус, держа в руках бумагу и жёсткий планшет. — Правда. Я не собирался их так бить. Просто, когда этот ублюдок на меня с ножом бросился, я…

— Пиши всё, как было, — перебил его. — Свою версию событий. Чётко. Подробно. Указывай всё максимально точно. Хоть снежинки пересчитывай по памяти, если нужно. Понял?

— Да… Ага, понял, — пробасил он, явно сбитый с толку.

— Молодец, — кивнул я. — Мне надо будет поговорить с твоим следователем после этого. Без меня ни с кем не разговаривай, понял? Я имею в виду вообще ни с кем. Хоть уборщица, хоть апостол Пётр. Вообще плевать. Если кто-то что-то спросит, называешь моё имя. Все разговоры только через меня. Усвоил?

— Ага…

— Молодчина, — кивнул я. — И успокойся.

Рус начал было писать, что при условии наручников было, мягко говоря, непросто. Но он даже не закончил первое предложение, когда поднял взгляд и посмотрел на меня.

— Сань… Слушай, а ты… Ты сможешь меня…

— Вытащить? — закончил я за него, и тот напряжённо кивнул, как если бы боялся услышать мой ответ. — Не переживай. Я уже начал этим заниматься. Сейчас пишешь свою версию. Затем отказ от госзащитника. Потом требование на полное медосвидетельствование. Тебе же его не проводили? Нет? Я так и думал. Пиши. А я проверю, чтобы всё это совпадало с протоколами задержания.

И я уж позабочусь о том, что если там будут хоть малейшие расхождения, те, кто это допустил, познают на себе весь ужас ада несоблюдения бюрократических протоколов…

***

— Слушайте, чего вы от меня хотите? — развёл руками Ивашенцев. — Ваш клиент задержан и находится под следствием…

— Да, в курсе, — спокойно ответил я, глядя на сидящего за столом передо мной лейтенанта. — Вообще-то я его недавно видел. Только не понимаю, почему он находится в изоляторе в наручниках.

— Вы же сами сказали, что видели его! — фыркнул лейтенант. — Да у этого парня рука толще моей ноги. А что будет, если он на нас бросится?

— Он на вас бросался? — тут же спокойно спросил я, отчего полицейский слегка растерялся.

— Что? — переспросил он.

— Он на вас бросался? — повторил я вопрос.

— Нет, — тут же отмахнулся Ивашенцев. — Но вы же видели парня. Он огромный…

— Да мне плевать, огромный он или нет, — парировал я. — Я здесь по делу, а не для того, чтобы обсуждать ваши теории о том, что могло бы или не могло случиться. По закону человек может содержаться в изоляторе в наручниках, если есть прямая и явная угроза, а не потому, что задержанный «огромный». Или что? У вас теперь уровень опасности классифицируется по размеру бицепса и приверженности здоровому образу жизни?

Услышав меня, лейтенант тут же выпрямился в кресле, как бы невзначай втянув несколько выпирающий под формой живот, и расправил плечи.

— Я отвечаю за безопасность… — начал было он, но я его быстро прервал.

— А я за законность, — спокойно проговорил, расслабленно сидя в кресле и глядя ему в глаза. — И мой клиент имеет право на содержание без унизительных мер. И либо вы обеспечиваете ему это право, либо я иду в прокуратуру.

Угроза, конечно, так себе. Оспорить это можно было минут за пять. Главное, знать, как именно. И я не сомневался, что этот лейтенант мог бы это сделать. Точнее, мог бы, если бы посидел и подумал минут двадцать-тридцать.

Проблема заключалась в том, что у таких людей слово «прокуратура» неизменно сопоставлялось в голове с другим словом — «проблемы». А проблемы никто не любил.

— Чего вы хотите? — наконец кисло спросил он.

— Я хочу, чтобы моему клиенту изменили меру пресечения. Отпустите его под подписку о невыезде.

От моих слов он едва не рассмеялся.

— Это, конечно, вы здорово придумали. С чего вдруг я должен подписать подобное? У меня три человека в пострадавших, один из которых в реанимации. У одного…

Ивашенцев поморщился, затем протянул руку и взял лежащую на столе папку. Открыл её, что-то ища глазами.

— У одного закрытая черепно-мозговая, сотрясение и многочисленные ушибы. У второго сломаны рёбра и обе руки. Третий имеет многочисленные крупные гематомы, травму головы, сотрясение, перелом правой руки и… да что я читаю! Сами посмотрите.

С этими словами он кинул папку на стол передо мной.

— Спасибо, нет необходимости, — отмахнулся я. — И тем не менее я не вижу причин…

— Не видите причин? А то, что он трёх человек в больницу отправил? — округлил глаза полицейский.

Я вздохнул. Немного выждал, прежде чем продолжить.

— Лейтенант, — никуда не торопясь произнёс я. — Давайте говорить начистоту. Я понимаю, в каком положении вы сейчас находитесь. Но и вы взгляните на ситуацию с моей стороны. Во-первых, Руслан не рецидивист. Он не склонен к побегу. У него нет судимостей. Имеется постоянное место жительства и официальная работа. Во-вторых, он сам вызвал скорую к месту конфликта. Это, отмечу, зафиксировано и, надеюсь, имеется в протоколе, потому что я это проверю. В-третьих, он не оказывал сопротивления, когда вы его задерживали. Он без проблем выполнял все требования и не провоцировал сотрудников полиции. Более того, я отдельно отмечу, что вы не можете не понимать, что случилось на самом деле.

— И что же? — с лёгкой надменностью поинтересовался следователь.

— То, что вы характеризуете как «ничем не спровоцированное нападение», не более чем возможное, я отдельно это подчеркну, возможное превышение самообороны. Пострадавшие приходили к моему клиенту ранее. Это может подтвердить куча свидетелей из зала, которым владеет мой клиент. Также они могут подтвердить угрозы со стороны пострадавших. Да и тот факт, что они впятером напали на него одного, мягко говоря, указывает на то, что это была не случайная стычка в переулке.

— И? К чему вы?

— К тому, что конфликт начался ещё до нападения, — ответил я. — Так что у нас более чем достаточно косвенных доказательств того, что произошедшее не было случайным.

— То есть, по-вашему, они его решили так подловить и напасть? Так, что ли?

— То есть, по-моему, следует соблюдать презумпцию невиновности, — проговорил я. — Уважьте мою просьбу об освобождении под подписку, и вам не придётся потом рисковать в превышении меры пресечения.

И опять-таки куча логических фактов, с которыми нельзя хоть как-то адекватно спорить, приправленные небольшой щепоткой угрозы сверху. Блюдо почти готово. Осталось только поставить на огонь и готовить, пока не приготовишь. В моём случае много времени не потребовалось. Где-то с полминуты, потраченных на размышления.

— Вы и ваша юрконсультация можете дать гарантию, что он будет являться по первому же требованию? — наконец спросил Ивашенцев, и я почувствовал, что он сломался.

— Конечно, — кивнул и тут же достал из своей сумки подписанное Скворцовым письмо с гарантийными обязательствами соблюдения всех необходимых требований. — Всё уже написано и подписано.

Лейтенант смотрел на меня где-то с минуту, после чего вздохнул и взял бумагу.

— Ладно, — сказал он. — Но при малейшем несоблюдении я упеку его обратно в изолятор. Поняли? Малейшее опоздание — и в следующий раз я даже слушать вас не буду. Хоть в прокуратуру, хоть самому императору письма пишите.

— Как скажете, — спокойно ответил я.

А зачем провоцировать его дальше? То, что мне было нужно, я получил. Осталось только теперь сделать так, чтобы Рус впоследствии не сел.

Глава 3

— Спасибо, Саша! — Руслан тряс мою руку с таким усердием и чувством, что я начал всерьёз переживать, как бы он её не оторвал. — Спасибо тебе огромное!

Мы стояли на выходе из отделения полиции, откуда только что вытащил Руса. Своего я добился, и Руслана отпустили под подписку, как я того и хотел. Да, теперь придётся соблюдать ряд определённых правил, чтобы вновь не оказаться в «роскошных» номерах местного «Хилтона», но что поделаешь? Везде есть свои минусы.

Главное, что сейчас всё прошло хорошо. Впрочем, это абсолютно не означало, что и дальше так будет. Так что придётся поработать и хорошенько подготовиться.

— Не гони коней, Рус, — сказал ему, наконец вытащив ладонь из его лапищи. — Ещё ничего не закончилось. Нам ещё нужно будет решить это дело таким образом, чтобы тебя потом не посадили за то, что ты этих идиотов избил. А такая возможность всё ещё есть, между прочим.

Стоило мне напомнить ему об этом, как он тут же посмурнел и с пониманием кивнул.

На самом деле это дело, каким бы простым оно ни казалось на первый взгляд, может оказаться той ещё проблемой. Я бы даже сказал — занозой в заднице. И крайне болезненной. Превышение пределов необходимой самообороны — это чёртовы зыбучие пески, наступив в которые можно оказаться по горло в трясине. Прокуроры любят такие дела, потому что шансов выиграть их у ответной стороны не то чтобы очень много. Частая история — защищался, победил, сел. Вот и сказочке конец. Так тут ещё и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью приписали, что тоже довольно распространённая практика.

Ладно. Как говорил классик — разберёмся. Хорошо, что Рус парень спокойный и по приезде полиции никаких скандалов устраивать не стал. Это в значительной мере облегчило мне задачу.

— Короче, Рус, — сказал я, глянув на часы. — Ещё раз, на тот случай, если ты пропустил мимо ушей. Ни с кем по этому делу без меня не говорить. Ещё раз повторяю — ни с кем! Все поручения от следствия выполнять неукоснительно. В проблемы не лезть…

— Да понял я, Саша, понял, — взмолился здоровяк, потирая всё ещё саднящие после туго застёгнутых наручников запястья.

— Для того и повторяю, чтобы быть уверенным, что понял, — хмыкнул я. — Потому что в противном случае всё может стать хуже. Гораздо хуже, чем есть сейчас. Понял?

— Понял, — кивнул он.

— Хорошо. Тогда езжай домой, — сказал я, а затем подумал и добавил: — И ещё кое-что. В зал свой лучше пока не ходи…

— Это как вообще? — тут же возмутился он.

— Да как хочешь, — ответил я и достал телефон, чтобы вызвать себе такси. — Главное — старайся держаться сейчас от него подальше и от своих ребят. А то, не ровен час, туда дружки этого Гоши заглянут. Не хватало ещё, чтобы тебя спровоцировали на какую-нибудь глупость. Я к тебе заеду в течение пары дней, когда материалы по делу соберу и придумаю более-менее приемлемое решение. А до тех пор чтобы нос свой из квартиры не высовывал. Усёк?

— Ну усёк, — хмуро заявил Рус, но после с пониманием кивнул. — Понял, Саша. Всё сделаю так, как скажешь.

— Вот и славно, — вздохнул я с облегчением. Нет, я, конечно, его достаточно хорошо знал и особых проблем не ждал. Но чем чёрт не шутит. Лучше, как говорится, перестраховаться.

На остаток дня у меня ещё дела остались. Решив, что лучше будет сначала позвонить и только потом, убедившись в возможности встречи, вызвать такси… столкнулся с неожиданной на первый взгляд, но весьма глупой проблемой.

Гребаный мобильник. Номера-то в нём не сохранились. Горестно вздохнув, принялся набирать Князя. Уж он-то мне нужный номер подскажет.

***

Однако. Такси высадило меня в промышленном районе на востоке столицы. Если честно, я сначала ещё три раза подумал, а туда ли я приехал. Как оказалось — приехал правильно. Просто не ожидал, что Распутин занимается ещё и этим. А вот стоило и догадаться, между прочим.

— Добрый день, — поздоровался я, подходя к проходной на территорию предприятия. — Меня зовут Александр Рахманов. У меня назначена встреча с его сиятельством и…

— Ваши документы, — величаво попросил охранник и следом быстро добавил: — И капюшон снимите, пожалуйста.

Не споря, сделал, как было сказано. Охранник быстро сверил моё лицо с фотографией в паспорте, мимоходом оценив его «потрёпанность» косым взглядом, после чего куда-то позвонил и вновь повернулся ко мне.

— Можете проходить, — сообщил он. — Ближайшее здание. Там основной вход на предприятие. Вас будут ждать.

— Благодарю, — кивнул и быстро накинул капюшон обратно, закрыв голову от сыплющегося с неба мелкого и колючего снега.

Достало уже. Надо решать вопрос с собственной машиной. Благо экзамен я перенёс, и тот должен быть в четверг, если не ошибаюсь. Как получу права, можно будет уже и поиском подходящей машины озаботиться и… эх. До сих пор с тоской вспоминаю свой «Астон». Любил я этот автомобиль. Сейчас же, даже если взять все мои финансы, всё равно не смогу купить даже что-то близкое к этому.

С другой стороны, а чего переживать? Ну нет и нет. Пока обойдусь чем-нибудь попроще, а там видно будет. Тем более если я все-таки получу лицензию, то деньги мне понадобятся для совсем других дел.

Открытие собственной фирмы — дело недешёвое.

Последовав инструкции охранника, я прошёл по закрытой территории. Сам производственный комплекс выглядел довольно современно, что, учитывая его предназначение, неудивительно. Включал он в себя сразу три крупных строения, соединённых между собой переходами на верхних этажах. Отличительной чертой ещё можно было назвать то, что все три здания стояли под углом друг к другу, образуя этакий треугольник с небольшой круглой площадкой и подъездной дорогой в центре.

Само же предприятие принадлежало фармакологической компании. Одной из самых крупных, которые занимались выпуском лекарств. И когда Распутин сказал, что он сегодня занят проверкой в одной из принадлежащих ему фирм, я нисколько не удивился. Я и раньше слышал название «Империал Фармы». Они производили вроде бы до двадцати с лишним процентов всех лекарственных препаратов в империи. Так ещё и на экспорт умудрялись отправлять.

С другой стороны, само по себе интересовало меня это мало. Главное, что Распутин согласился со мной встретиться, а уж где — не так и важно.

Как и обещал охранник, стоило зайти в широкий и, что главное, тёплый холл, меня тут же встретил улыбающийся молодой человек в костюме.

— Господин Рахманов? — уточнил он.

— Да.

— Прекрасно. Его сиятельство сейчас у себя в кабинете и будет рад с вами встретиться. Идите за мной.

Ну я и пошёл. Сначала мы пересекли широкое фойе и направились по коридору, пока не добрались до лифтового холла. Поднявшись на пятый — последний — этаж, сопровождающий провёл меня в дальнюю часть здания.

— Прошу, — произнёс он, подходя к двойным дверям. — Его сиятельство сейчас свободен.

С этими словами он приоткрыл одну из дверей и сделал приглашающий жест.

Благодарно кивнув, я зашёл внутрь.

Григорий Распутин сидел за столом. Когда я вошёл, он закрыл экран открытого перед ним ноутбука и поднялся из кресла, чтобы поприветствовать меня.

— Здравствуй, Александр, — довольно тепло улыбнулся граф, выходя из-за стола и протягивая мне руку.

А ведь забавно. Этот человек — один из самых известных и, вероятнее всего, влиятельных аристократов в империи. И сейчас он встаёт из-за стола, чтобы поприветствовать меня. Эх, тут постараться не зазнаться бы…

— Добрый день, ваше сиятельство. Простите, если отвлёк вас от дел, но…

Но Распутин лишь махнул рукой.

— Не беспокойся об этом, Александр, — тут же произнёс он. — Учитывая наши с тобой… взаимоотношения, с моей стороны было бы крайне невежливо отказать тебе во встрече. Тем более что ты сказал, что причина важная, я прав?

— Да, — кивнул я. — В противном случае я бы не стал вас беспокоить.

— Что же. — Распутин указал в сторону отдельно стоящих в его кабинете дивана и пары кресел, явно предназначенных для гостей. — Присаживайся и рассказывай.

Приняв предложение, я сел на диван.

— Итак, — произнёс граф. — О чём ты хотел поговорить?

— Если честно, ваше сиятельство, то я хотел бы попросить вашей помощи, — признался я.

— Помощи? — Распутин нахмурился, а затем в его глазах загорелся огонёк понимания. — Я так понимаю, что помощь эта связана с моей, скажем так, профессиональной деятельностью, верно?

— Да, ваше сиятельство, — подтвердил я. — Это действительно так.

На то, чтобы рассказать о произошедшем в Конфедерации, у меня ушло не так уж много времени. Буквально в пару минут уложился. Разумеется, скрыл большую часть подробностей того, чем именно мы занимались. Всё-таки я никогда не был большим любителем рассказывать о своих предыдущих делах не имеющим к ним отношения людям. И какое бы положение ни занимал Распутин, это его не касалось.

— …И я надеюсь, что вы сможете ему помочь, — закончил рассказ. — Врачи в Конфедерации сказали, что Молотов никогда не будет ходить, но…

Я лишь пожал плечами.

— Понимаю, о чём ты, — кивнул Распутин и задумался. — Где он сейчас?

— В частной клинике в центре города, — сказал я. — Врачи встретили нас сразу после посадки и забрали его для наблюдения. Но…

— Сообщи мне адрес, — мягко прервал меня Григорий. — Я распоряжусь, чтобы его сегодня перевезли в мою клинику, а там посмотрим. По твоему рассказу травмы серьёзные, но ничего такого, с чем бы я не смог бы справиться. Поставим твоего Молотова на ноги, так что не переживай.

— Спасибо вам, — искренне поблагодарил я. Несмотря на то что у нас с Распутиным отношения имели более-менее дружеский характер, я всё равно испытывал некоторые сомнения.

Нет, не потому, что не хотел помочь Молотову или же думал, что граф откажется. Как бы странно это ни прозвучало, но внутренне я понимал, что он не откажется. Дело было в другом. Любые подобные услуги не оказываются безвозмездно.

Если ещё проще — я буду Распутину должен. И думаю, он достаточно мудр, чтобы это понимать. Другое дело, как он всё это обставит.

И если я хотя бы немного понимаю, что он за человек, то, скорее всего, он сейчас…

— Александр, если позволишь, то у меня есть ответная просьба, — проговорил Распутин.

***

«Ласточка» в этот вечер была далека от определения «забита до отказа». Занята едва ли половина столиков. Места у бара и вовсе свободны. Хотя оно и неудивительно, наверное. Ведь вечер воскресенья, а завтра рабочий день так-то! Хотя, если вспомнить, какой именно контингент был заядлыми посетителями бара, удивляться, вероятно, совсем не стоило.

Тут вообще порой такие типы появлялись, что порой диву даёшься, как их с такими мордами до сих пор не посадили. Если бы кому-то потребовалось вставить в толковый словарь визуальное изображение фразы «бандитская рожа», то некоторые из местных завсегдатаев подошли бы как нельзя лучше.

С другой стороны, это была хорошая возможность просто посидеть за столиком в зале, выпить и отдохнуть. И, что самое важное, сделать это в хорошей компании.

— Да быть такого не может! — воскликнула сидящая у меня на коленях Вика. — Оно туда не поместится!

— Ага, — Виктор весело фыркнул и глотнул пива из бутылки. — Конечно. Вика, поверь мне, ты даже не представляешь, насколько широко можно трактовать понятие «не поместится». Ребята рассказывали, что они оттуда такие штуки порой доставали, что…

— Фу-у-у-у-у, Виктор, ну зачем ты! — взмолилась сидящая напротив него за столиком Ксюша и со скорбным видом отложила в сторону недоеденный бургер. — Господи, ну дайте вы поесть уже. Я весь день ничего не ела…

— Не-не-не, — тут же влезла Вика. — Я хочу услышать, что там ещё было…

— Да господи боже! Вика! — вскинулась Ксюша. — Тебя, что, ничто другое не интересует?

На это она лишь пожала плечами и улыбнулась.

— Всегда забавно узнать, насколько глубоки и порочны могут быть человеческие желания, — зловещим голосом продекларировала она.

— Угу, — фыркнула сестра. — Уж скорее, человеческая тупость. Да ну вас. Весь аппетит мне испортили!

— Эй, я просто рассказываю случаи из практики, — развёл руками друг, на что сестра лишь глаза закатила.

— Конечно. Спасибо. Мне твоего прошлого рассказа про дорожный конус хватило. Фу. Мерзость…

Мы втроём залились хохотом, глядя на её печальную физиономию.

Хорошо сидели. Я пригласил Виктора, пока ехал от Распутина. У него как раз сегодня вечер был свободный, а мы уже почти полтора месяца не виделись толком. Не дело это. Вот и решили посидеть, выпить и отдохнуть. Никаких проблем, забот и головняка. Только хорошая компания, холодное пиво и вкусная еда.

Ну и прекрасные девушки. У Виктории сегодня выходной, а Ксюша уже закончила почти всю свою работу. По крайней мере, по её же собственным словам. Но я-то правду знал. Она была такая же трудоголичка, как и я сам. Просто выражалась у неё это по-другому. Вот и сейчас вроде бы она сидела и отдыхала, но продолжала краем глаза следить за обстановкой в зале и тем, как работали официантки.

Работающие в «Ласточке» девушки приняли её хорошо. Действительно хорошо. Наверное, потому, что Ксюша не стала сразу же качать права, тянуть одеяло на себя и пытаться показать всем свою власть, как бы смешно это ни прозвучало. Знаю я людей, которые, получив минимальную возможность управлять другими, тут же начинали упиваться этим. Сестра же, наоборот, была максимально открыта, прислушивалась к девушкам и относилась к ним с уважением и пониманием.

Так что среди персонала она пользовалась уважением. Даже Вика, с которой у них были, мягко говоря, несколько натянутые выражения и которая порой ворчала на Ксюшу, относилась к ней исключительно положительно и с уважением. Это я чувствовал прекрасно.

В целом же, можно сказать, что сошлись звёзды. Учитывая ремонт в баре, Мария совсем зашивалась и искала кого-то, на кого можно было бы скинуть обязанности по управлению персоналом. А Ксюша, когда мы переехали сюда, наоборот, сходила с ума от скуки.

Сестра никогда не была из тех, кто мог целыми днями лежать на кровати и лениво листать новостную ленту в телефоне. Нет, прокрастинации она тоже порой поддавалась, но исключительно дозированно и только в тех случаях, когда это не помешает чему-то другому.

Короче, её опыт работы в клубе пришёлся как нельзя кстати. Вот она и предложила Марии помочь. А уже через неделю вздохнувшая с облегчением Мари предложила ей работу на полную ставку, от чего Ксюша отказываться не стала.

Но возвращаясь к вечеру… Моя рука, что лежала на талии у Вики, прижала её ко мне чуть сильнее, чем я тут же заработал от неё тёплую улыбку. А заодно вспомнил разговор, который у нас состоялся с Виктором во время последней встречи. Ещё той, когда я с ним в клинике пересёкся.

— Кстати, Виктор, — издалека начал я. — Когда ты познакомишь нас со своей новой дамой сердца?

Ну, не так уж и издалека, если честно. Впрочем, не важно. Едва я это произнёс, как друг тут же смутился, попытавшись скрыть это за глотком пива.

— Не понимаю, о чём ты, — тут же заявил он.

— Ой, да брось. — Я чуть глаза не закатил. — Не понимает он. Ты никогда врать не умел…

— В отличие от тебя, — попенял мне он, на что я лишь пожал плечами.

— Что поделать. Требование профессии. Так что? Признавайся, как её зовут?

На его лице появилось настолько пропитанное сомнением выражение, что я аж забеспокоился.

— У Виктора появилась девушка? — тут же навострила ушки Ксюша. Такие темы она любила.

— Ага. Если не ошибаюсь, они в клинике, где Виктор практику проходит, познакомились, — затем понизил голос до заговорщицкого шёпота и добавил: — Ходит молва, что у неё даже имя есть.

Повернулся к Виктору.

— У неё же есть имя? — уточнил я на всякий случай.

— Да есть, конечно, — отмахнулся он от меня. — Чё ты придуриваешься. Просто… короче, я пока не знаю, насколько у нас всё серьёзно. Да и после последнего раза…

Виктор чуть ли не покраснел, когда вспомнил свою последнюю попытку.

— А что за последний раз? — тут же полюбопытствовала Ксюша. — Погоди, ты с кем-то встречался?

Лицо друга оказалось весьма красноречиво, так что сестра тут же уставилась на меня.

— А ты чего не рассказывал?

— Потому что нечего было рассказывать, — скривился я. — И вообще, это не та тема…

— Да ладно уж, — махнул рукой Виктор и потянулся к стоящей на столе бутылке пива. — Расскажи им. Всё равно ничего кроме моей глупости там не было.

Но на это я лишь головой покачал.

— Не, дружище. Твоя история. Ты хочешь — ты и рассказывай.

Ну он и рассказал. И вот что забавно. Поначалу он явно сомневался, стоит ли вообще это делать. Я чувствовал, что тот раз, когда эта дура вскружила ему голову ради того, чтобы поесть на халяву и повеселиться, сильно тяготит его. Но по мере того, как его рассказ заходил всё дальше и дальше, ему становилось легче. Возможно, он и сам подсознательно хотел поделиться этой историей.

— Так что такие вот дела, — закончил он рассказ. — В итоге я повёл себя как полный идиот. А Саня мне мозги на место вставил.

Я хотел тут же поддержать его, так как чувствовал его внутренний страх, что девушки поймут его как-то не так. Хотя не представляю, как тут можно было понять эту историю «не так». И, что характерно, девчонки повели себя именно так, как я и предполагал.

— Вот сучки, — презрительно фыркнула Вика.

— Твари, — одновременно с ней выплюнула Ксюша. — Я знала пару таких. Работали у нас две шаболды в клубе. От них воротило прям. Одновременно мутили сразу с двумя или тремя парнями, чтобы те их хотелки оплачивали. И кичились этим постоянно.

Сказала она это с явным и нескрываемым презрением в голосе.

— Виктор, просто забудь этих дур, — тут же посоветовала ему Вика. — Девчонки далеко не все такие. А у этих куриц просто мозги промыты всякой чушью, вот и вообразили себя королевами.

— Тут я с ней согласна, — в тон Виктории кивнула Ксюша. — Не загоняйся на этот счёт. Каждый в своей жизни хоть раз, да в дерьмо наступит.

— Спасибо вам, девчонки, — поблагодарил их Виктор. — Может быть, я наконец соберусь с духом и приглашу её на свидание. Просто…

— Слушай, а пошли на двойное!

Я как раз в этот момент хотел глоток пива сделать, так что едва не подавился и уставился на с удобством усевшуюся у меня на коленях Вику.

— В смысле «двойное»? — не понял я.

— Ну, мы пойдём с тобой, — заявила она. — А Виктор со своей девушкой придёт. Посидим все вместе. Поддержим его. Одному ему будет не так…

— Страшно? — закончил за неё Виктор и рассмеялся.

— Ну, что-то вроде того, — улыбнулась Вика и посмотрела на меня. — Давай! Это отличная идея…

— Заодно я тебя в ресторан свожу, да? — улыбнулся я.

— Во-о-о-о-о-о-о-о-о-от! — тут же протянула она, легонько ткнув меня пальчиком в грудь. — Как же хорошо, когда парни понимают девушек…

Услышав это, я не смог сдержать смешок.

— Я отлично тебя понимаю.

— О, ты просто хочешь затащить меня сегодня в постель, — усмехнулась она.

— Ну вот, — кивнул я. — И ты меня понимаешь.

А сам задумался. В целом идея хорошая. Я про двойное свидание, а не про постель. Хотя эта тоже отличная. Но, возвращаясь к теме, вариант действительно отличный. Заодно и Виктор не будет чувствовать себя так скованно. Получит, так сказать, поддержку в нашем лице.

— Мне нравится, — после пары потраченных на обдумывание секунд сказал я. — Виктор?

— Ну, думаю, можно, — несколько неуверенно произнёс он, но я по его эмоциям ощущал, что сама идея ему нравится. — Когда?

— А вот тут нужно подумать, — сказал я, глядя в потолок. — Я завтра в университет возвращаюсь. Плюс мне нужно по делу Руса поработать. Значит, вторник и среда точно отпадают…

— Я в четверг свободна, — тут же сообщила Вика. — И в следующую субботу…

— Лучше четверг, — решил Виктор. — В субботу у меня двойная смена в клинике, и я оттуда долго не вырвусь. А в воскресенье отсыпаться буду. А в четверг вечер свободен будет.

— Ну? Что скажешь? — повернулась ко мне Виктория. — Четверг?

— Думаю, да, — медленно проговорил я. — Правда, у меня там экзамен по вождению будет, но не думаю, что это надолго.

— Тогда решено, — тут же безапелляционно заявила сидящая у меня на коленях красотка.

На самом деле я действительно был не против сходить куда-нибудь. А уж если смогу одновременно ещё и друга поддержать, то и вовсе отлично. Другое дело, что сейчас, сидя в баре и весело болтая с сестрой и друзьями, я абсолютно не мог представить, каким невероятным образом это мероприятие может выйти мне боком. А стоило бы. Очень стоило бы подумать…

…но кто же знал-то?

Глава 4

— Поздравляю с возвращением, — улыбнулась София, когда я зашёл в ее кабинет.

— Спасибо, — буркнул я с крайне недовольным видом и принялся снимать куртку.

— Что такой недовольный?

— Снега за шиворот насыпало, — вздохнул я, кинув куртку на стул. — Эта погода вообще перестанет когда-нибудь становиться ещё хуже? Должны же быть пределы…

— Зима, — пожала плечами София. — А я думала, что по своим студентам не соскучился.

— Да ну их. Ноябрь же, — не согласился я. — Осень…

— Да то же самое, — фыркнула она. — Ну или можешь засудить погоду за то, что она не соответствует твоим ожиданиям.

Я посмотрел на неё с таким видом, что количеством скепсиса в моём взгляде можно было захлебнуться.

— Если бы я мог выкинуть нечто подобное, то уже управлял бы этим чёртовым миром, — вздохнул я и хотел было рухнуть на свой любимый диван, но…

— Эй! Даже не думай! — вскинулась София. — Ты весь мокрый!

— Так зима же, — вернул я её же слова.

— Да мне всё равно, — отмахнулась она. — Там замша! Сейчас намочишь её и испортишь!

— Да как я…

— Разводы и пятна, Саша! — строго ткнула она в мою сторону пальцем. — Так что не вздумай.

Услышав это, я закатил глаза, но к требованию прислушался. Тем более что через пятнадцать минут нужно было уже идти к аудитории. А это значит что? Правильно! Снова натягивать куртку и переться до корпуса под этим чёртовым снегопадом. Достал уже.

Это уже даже не смешно. Ноябрь же… Ноябрь! А снега с неба валило столько, словно эта чёртова осень решила отыграться за всю грядущую зиму ещё до того, как та успела начаться! Просто издевательство какое-то! Мало того, что ноги вязли в кажущейся бесконечной белой массе, так ещё и чёртов снег валил сплошной стеной и не думал заканчиваться. Ещё пара таких дней, и весь город встанет.

Ещё и проклятый ветер задувал снег прямо под капюшон. Мерзость. В такую погоду нормальный человек будет сидеть дома под пледом с чашкой горячего кофе… Примерно так, как, должно быть, сегодня и будет делать Ксюша.

А я поехал работать. Эх… Ладно. Единственное, что меня хоть как-то «грело», что я не один страдал. Несчастные студенты из числа тех, кто жил за пределами университета, тоже оказались вынуждены бороться с непогодой.

— Ладно. Бог с тобой, — вздохнул я. — Что там по моим ребятам?

— Да нормально с ними, — отозвалась София, после чего вытащила из своего стола стопку аккуратно сложенных листов и передала её мне. — Здесь те темы, которые они прошли, а также результаты трёх проверочных за время твоего отсутствия…

— Аж сразу трёх за неделю. — Я взял листы и принялся их просматривать. — Ты их что, совсем не жалела?

— Моя работа учить их, а не жалеть, — парировала София. — И вообще, ты их слишком сильно расслабил. Сколько ты за месяц им проверок устраивал?

— Да у меня каждое занятие проверка…

— Александр!

Я задумался и попытался вспомнить.

— Три, — пожал я плечами и немного неуверенно добавил: — Может быть.

— А должно быть минимум две каждую неделю, — назидательно попеняла она мне. — Ты должен понимать, какой уровень знаний…

— София, проверочные работы их уровень знаний не покажут, — перебил я её. — Один чёрт на реальной работе всё вскроется. Я же пытаюсь добиться от них осмысленности, а не зазубривания ответов…

— Что им поможет на сдаче экзамена? — тут же возразила она. — То, что они хорошо всё зазубрили? Или эта твоя осмысленность?

Я посмотрел на неё таким взглядом, что сдалась она довольно быстро.

— Ладно, это тоже важно, — произнесла она, откинувшись на спинку кресла. — Но…

— Не переживай. Всё они сдадут, — быстро глянул на часы. — Я пойду. А то негоже преподавателю опаздывать к своим студентам.

София явно хотела сказать что-то ещё, но затем просто махнула рукой.

— Давай, иди, — сказала она с усмешкой. — Преподаватель. Кстати? Яблоко хочешь? У меня свежие есть…

— Давай, — не стал отказываться.

Эх, всё-таки в возвращении к приятной рутине есть нечто… притягательное. Я бы даже сказал — расслабляющее. Всё хорошо знакомо. Не ожидаешь подвоха и проблем. А те, что всё-таки возникают, ты знаешь, как решить. Даже дело Руслана не вызывало у меня сильного беспокойства. Единственное, что волновало, — излишнее рвение Скворцова мне помочь.

Нет, серьёзно. У нас даже возник небольшой конфликт с ним на этой почве. Вчера, уже под самый конец наших посиделок в «Ласточке», он позвонил мне. Этот факт меня не особо удивил, потому что во Владимире Скворцове я распознал точно такую же родственную мне душу трудоголика с повышенным чувством ответственности.

Что, впрочем, не помешало ему испортить мне вчера часть вечера. Оказывается, он воспользовался своими связями, чтобы сунуть нос в дело Руслана. А мне позвонил, чтобы предложить свою поддержку и помощь в этом деле… Только вот за каким дьяволом она мне нужна? Я и сам тут справлюсь. А вот тот факт, что он в это влез, вызвал у меня раздражение.

Нет, конечно, я могу и его понять. Всё-таки я использовал лазейку передачи права защиты, чтобы помочь Русу. И без фирмы Скворцова это бы не вышло. Так что с его стороны весьма резонно желание побольше узнать о деле, которое взяла на себя его фирма.

Но, как бы мелочно это ни прозвучало, я всё равно был на него зол.

Когда пять минут спустя я подходил к аудитории, народ уже был тут. Удивительно, но, на первый взгляд, пришли все. Я почему-то был уверен, что появится от силы половина. Сам не знаю почему. Но нет. У дверей стояли все. Стояли и болтали у входа в аудиторию в ожидании меня.

— Чего стоим, кого ждём? — весело поинтересовался я у них, доставая ключи из кармана. — Давайте. Гранит науки ваши зубы ждать не будет.

***

Стук в дверь оторвал меня от лежащих на столе бумаг. Подняв голову, я заметил стоящую в дверях девушку.

— О, вы посмотрите, кого занесло в наши края, — улыбнулся я, откинувшись на спинку стула. — Что, тебя наконец выгнали из… где ты там сейчас свою попку просиживаешь? В библиотеке?

— Университетские архивы, Саша, — весело фыркнула Марина. — И нет, не выгнали. Я занесла Софии новые материалы по нашему проекту и решила прогуляться. Можно сказать, что мимо проходила.

— Ага, конечно, — нисколько не поверил. — Мимо проходила?

— Угу.

— А ничего, что моя аудитория в самом конце коридора? — уточнил я, на что она просто пожала плечами.

— Сама не знаю, как так получилось, — ответила Марина, заходя в аудиторию и закрывая за собой дверь. — Занят?

— Не то чтобы, — честно ответил я. — Проверяю задания своих ребят.

— И? — поинтересовалась Марина, пройдя через аудиторию и усевшись за парту напротив меня. — Как они?

— Нормально, — пожал плечами. — Учатся. Тупят, конечно, но учатся. Знаешь, даже забавно. Не думал, что у меня получится, но вроде выходит не так уж и плохо. По крайней мере, занятия мои они не пропускают.

Взяв со стола часть листов, показал их Марине, чтобы она увидела оценки.

— Видишь? Я им даже колов не наставил. Так, пара троек, а остальные молодцы…

Я вдруг заметил, что сидящая передо мной Марина… короче, выглядела она как-то странно. И я не про внешний вид. Облегающие джинсы. Сапожки. Полупальто, прикрывающее явно тёплый и приятный на ощупь свитер с прикрывающим горло высоким воротом. Нет, выглядела она отлично. Просто… этот её взгляд — Марина сидела, облокотившись на парту и подперев ладонью подбородок. И многозначительно смотрела на меня с ироничной улыбкой.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — хмыкнула она, но выражение на её лице не изменилось.

— Так, Скворцова, — я наклонился вперёд, переходя на «преподавательский» тон, — отвечай на вопрос.

— А не то что? — тут же весело поинтересовалась она. — Двойку мне поставишь?

— По заднице отшлёпаю, — предложил я.

— Фу, как непедагогично…

— Ты ещё скажи, что тебе не понравится, — весело хохотнул я. — А то в прошлый раз…

— Так, — тут же вскинулась она и слегка покраснела, — это был…

— Эксперимент? — выдал я предположение, на что она только глаза закатила.

— Ой, да ну тебя. — Марина сложила руки на груди и посмотрела на меня с явным укором во взгляде. — Я тут поболтать хотела, а ты как всегда. Я, между прочим, хотела сказать, что преподавание тебе идёт. Никогда не думал о том, чтобы…

— Нет, — быстро ответил я. — Не думал. И не хочу. Преподавание — это не моё…

— А я вот думаю иначе…

— Все могут думать всё, что им захочется, — парировал я. — Но делать я всё буду по-своему. И преподавание — это точно не то, с чем я хотел бы связать свою жизнь, Марин. Просто… блин, не знаю, как выразить точно. Просто я…

— Не видишь тут вызова? — предположила она, чем заработала мой одобрительный кивок.

— В точку. Видишь, ты хорошо меня понимаешь. Это… слишком скучно. Нет ощущения противостояния, если хочешь.

— А тебе так оно нужно? — услышал я её вопрос и задумался.

— Знаешь, наверное, мой ответ будет «да», — спустя пару потраченных на раздумья секунд произнёс. — Это как признак того, что ты идёшь вперёд. Преграды — они же как ступеньки, понимаешь? Как лестница, по которой ты поднимаешься. Если всё время стоять на ровной лестничной площадке, то можно навсегда остаться в зоне комфорта. Там, где у тебя не будет места для роста. Но когда встречаешься с трудностями, это знак, что ты не стоишь на месте. Если не двигаться, то никуда не придёшь, а преграды на твоём пути — это всегда способ как-то вырасти над собой. Узнать что-то новое. Без них прогресс невозможен…

— Примерно как у меня до твоего прихода, — обронила она, и я поморщился.

— Я не это хотел сказать…

— Ой, Саша, брось. — Марина по-доброму улыбнулась. — Мы с тобой оба знаем, чем я занималась до того, как ты попал в мой отдел. Целыми днями чилила на работе, бегала по своим делам, делала дела другим, чтобы отвязаться от них и просто получать зарплату. Это ведь было так легко! Всем было плевать на наш отдел. Вон, Савин вообще на работу порой по месяцу не приходил, и никто даже внимания не обращал. Я просто хорошо устроилась на удобном месте, где до меня никому не было дела.

— Зато ты изменилась, — напомнил я ей. — И, позволь заметить, в куда более лучшую сторону.

— Ну, не скажу, что этот процесс был приятным, — кивнула она, явно вспомнив поганую историю, связанную с её увольнением. — Но я рада, что сейчас оказалась здесь… кстати, об этом. Я кое-что спросить хотела. Слышала, что отец тебя на работу взял.

В её голосе прозвучали одновременно и удивление, и подозрительность.

— Ты же вроде говорил, что не хочешь на него работать, — вспомнила она, на что я кивнул.

— И не хочу. Но мне нужно помочь другу, так что пришлось выкручиваться.

— Другу? — тут же нахмурилась Марина. — Что-то случилось?

— Ничего такого, с чем я не смогу справиться, — отмахнулся, не посвящая её в детали. — Как только разберусь с этим делом, то сразу же помашу твоему папе ручкой на прощание и…

Лежащий на столе мобильник неожиданно зазвонил, прервав меня на полуслове.

— Прости, — сказал я, глянув на экран. — Мне тут твоя начальница звонит.

Марина лишь сделала приглашающий жест рукой, так что я взял телефон и ответил на звонок.

— Да?

— Александр? Ты ещё в университете?

— Да, София. Как раз проверял работы ребят. Как закончу, хотел заглянуть к тебе и…

— Можешь зайти? Прямо сейчас, я имею в виду.

Услышав её просьбу, нахмурился.

— Что-то случилось?

— О нет. Просто я хотела проверить расписание и соответствие учебному плану. Да- да-да, я помню, что ты ему паршиво следуешь…

— Да нормально я ему следую, — тут же возмутился. — Просто…

— Просто у тебя свой стиль, — весело усмехнулась в трубку София. — Это сейчас не важно. Мне из ректората позвонили. На следующей неделе должна приехать проверка из министерства образования. По поводу… ну, ты сам, наверное, понимаешь…

Она не стала заканчивать, а я не сразу понял причину. Такое ощущение, будто ей было то ли неловко, то ли просто неприятно.

— Это связано с тем случаем? — уточнил я, вспомнив имя девушки. — С Алисой?

— Да.

Офигеть. Две с лишним недели прошло. Что-то они не особо чесались. Эту мысль, разумеется, я высказал Софии.

— Что? — не поняла она. — Ох, ну конечно же. Тебя же не было неделю. Александр, у нас тут всю прошлую неделю проверки были, но кое-кто весело проводил время за границей, вместо того чтобы работать!

Услышав такую предъяву, я чуть не поперхнулся от возмущения. Впрочем, быстро успокоился. В конце концов, события нашей с Молотовым поездки по большей части оставались в секрете, и посвящать в них кого бы то ни было я не собирался.

— Ну «аве» мне, бездельнику, — хмыкнул. — Ладно. Сейчас приду тогда, а работы потом проверю.

— Давай, я тебя жду. Надо, чтобы не было расхождений у нас, а то эти ребята со своей параноидальной подозрительностью могут за любую ерунду зацепиться. А учитывая твой статус…

— Да помню я, помню. Всё. Скоро буду.

Закончив звонок, встал со стула и принялся одеваться.

— Что? Дела? — поинтересовалась Марина.

— В том числе, — кивнул я. — Надо кое-что сверить с Софией. Так что прости, но отшлёпаю тебя потом.

— Пф-ф-ф. — Она показала мне язык, но затем тоже встала из-за парты. — Слушай, а может быть, сходим куда-нибудь? Может, в пятницу там или четверг…

— Прости, Марин, но не смогу, — честно ответил я ей и ощутил лёгкое разочарование в её эмоциях. — Но если хочешь, можем выбраться куда-нибудь на следующей неделе.

— Боже, конечно, хочу, — взмолилась она. — А то скоро совсем рехнусь. У меня скоро от этого круговорота дом-универ-дом-архивы-дом крыша едет. Так что хотелось бы добавить какого-нибудь разнообразия. Приятного разнообразия.

— Приятного, значит? — уточнил я.

— Ага.

Прикинув в голове возможные варианты, я пообещал подумать.

Оставив вещи и прихватив с собой только куртку, мы вышли в коридор. Марина дождалась, когда я закрою аудиторию на ключ, и мы направились вниз. Разговор был, но из тех, которые можно назвать болтовнёй ни о чём. Когда вроде и обсуждаете что-то, а мысли в голове всё равно не задерживаются. Да и паршивая погода, которая, кажется, всё норовила стать хуже, не располагала к тому, чтобы вести беседы на улице. Мы только вышли из корпуса, как тут же мне в лицо прилетела горсть снега.

— Чёртова зима, — зло выругался я, смахнув снег с лица и плотнее натягивая капюшон на голову. — Когда уже прекратится это издевательство?

— Это Питер, — весело фыркнула Марина. — Здесь такое может и три дня длиться, и все тридцать.

— Ну спасибо, — вздохнул я, глядя, как изо рта вылетает облако пара.

В условиях этой небольшой снежной бури наш и без того вялый разговор и вовсе сошёл на нет. Зато смог подумать о полезном, пока шли. Например, о том, сколько времени займёт встреча. А то мне так-то работы на полчаса оставалось, а зная, насколько скрупулезной София может оказаться, наша «небольшая» сверка тем и расписаний может затянуться бог знает на сколько…

***

— Ты уверен? — встревоженно спросила Алина, идя следом за ним.

— Да, конечно, я уверен, — легкомысленно бросил Шарфин, поднимаясь по лестнице. — Сейчас всех преподавателей вызвали по кафедрам. Даже таких убогих, как этот. Тем более я видел, как он выходит из корпуса с той девкой. Говорю тебе, у нас полно времени.

Девушка явно сомневалась, но Юрию по большому счёту было наплевать.

Сегодняшняя лекция прошла до отвратительного спокойно. Рахманов мастерски уворачивался сначала от вопросов касательно своего недельного отсутствия, а после ещё и умудрился несколько раз ловко извернуться, когда Шарфин или Дьякова пытались подловить его во время занятий.

Не получилось. Правда, Юрий и не рассчитывал на это. Для него это стало уже чем-то наподобие ежедневной забавы. Как привычная чашечка кофе поутру. По большому счёту, он и не рассчитывал, что этот парень так легко допустит какую-нибудь оплошность.

А потому решил действовать более… прямолинейно.

Подойдя к аудитории в самом конце коридора, он достал из кармана связку ключей и начал искать нужный.

— Откуда у тебя…

— Заплатил одному из охранников, чтобы сделал мне несколько дубликатов, — пояснил Шарфин. — Люблю иногда поразвлечься с девчонками прямо тут, в одной из аудиторий.

Наклонившись к ней, он с удовольствием на лице втянул носом воздух, почувствовав аромат её духов.

— Кстати, Алиночка, может быть, раз уж мы здесь… не хочешь поразвлечься?

— Ты совсем дурак? — тотчас же вспыхнула она. — Ничего другого в голову не пришло?

— Ну как хочешь, — равнодушно пожал плечами Юрий и, найдя нужный ключ, вставил его в замок и открыл дверь. — Не захочешь ты, захочет другая.

От такой оскорбительной фразы Алина покраснела ещё сильнее, но ничего не сказала.

Зайдя внутрь, Юрий кинул ключи в карман и осмотрелся. Всё так, как и было, когда они ушли после занятий. Разве что у стола лежала сумка, а на столешнице несколько стопок с листами.

Должно быть, этот говнюк проверял их сегодняшние работы. Юрий презрительно цокнул языком. Нет, в своих результатах он не сомневался, но необходимость доказывать собственные знания этому ничтожеству, который не только каким-то образом влез на преподавательскую должность, но теперь ещё и умудрялся диктовать ему условия, его раздражала.

Очень раздражала.

— Как думаешь? — задумчиво спросил он. — Почему его сюда взяли?

— Да откуда мне знать! — прошипела Алина, оглядываясь по сторонам и периодически бросая напряжённые взгляды в сторону приоткрытой двери. — Давай уже уйдём отсюда.

— Да ща, ща, — раздражённо бросил ей Юрий, подходя к столу. — Подожди.

Посмотрел лежащие на столе бумаги. Заглянул в работы. Ничего. В ящиках стола тоже было пусто. Впрочем, а что он планировал тут найти? Компромат? Не, это смешно. Юрий достаточно хорошо разбирался в людях, а этот Рахманов, каким бы раздражающим и самовлюблённым не был, впечатление идиота не производил.

Тем не менее Юра осторожно продолжил обыск, потратив пять минут на то, чтобы глянуть, что лежало у Рахманова в сумке. Там тоже не нашлось ничего интересного. Яблоко. Несколько папок. Дешёвая зарядка для телефона. Какая-то мелочовка. Последней лежала записная книжка.

Вот она-то и привлекла внимание Юрия. Улыбнувшись от предвкушения, он достал её. Но царящее внутри него торжество тут же угасло, когда он перелистнул абсолютно чистые страницы. На кой-чёрт таскать с собой блокнот, если ты не делаешь в нём записей?

Бросив записную книжку обратно в карман сумки, из которого он её достал, Шарфин хотел было уже застегнуть и поставить всё так, как было, когда неожиданно заметил небольшой и светлый прямоугольник, что лежал в одном из небольших отделений внутри сумки. Достав его, он присмотрелся. Дешёвая визитка. Таких он видел целую кучу.

— Ну что там?

— Визитка какой-то юрконсультации, — сказал Юра, после чего сфотографировал её с обеих сторон и сунул обратно. — Ладно. Пошли. Похоже, здесь ничего интересного нет.

Застегнув сумку и оставив её лежать так же, как и до их прихода, они с Алиной вышли из аудитории, и Шарфин снова закрыл её на замок.

Уже спускаясь по лестнице, он достал телефон и набрал номер.

— Йо, как оно, Лёва? — весело спросил Юрий.

— Кажется, я говорил тебе, чтобы ты не коверкал моё имя, — напомнил ему Калинский. — У тебя что-то срочное? А то я занят сейчас и…

— Я тебе пару фотографий пришлю, — перебил его Юрий. — Глянь. Вдруг сможешь узнать что-то интересное…

***

— Всё, — не выдержал я. — Я пошёл.

— Александр!

— София, да ты уже два часа меня мурыжишь! — взмолился я. — Ну мы уже три раза всё сверили, перепроверили и записали. Чего ещё ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы, когда не «если», а именно «когда», Александр, сюда приедет проверка, к нам было не подкопаться! — сурово заявила она. — Аркадий Ростиславович сказал, чтобы все преподаватели подчистили хвосты. А это и тебя касается…

— У меня нет хвостов, — тут же заявил я, а затем задумался. — Нет же?

София посмотрела на меня с подозрением и прищурилась.

— Александр…

— София, ответь на вопрос, — перебил я её. — У меня есть сейчас какие-то косяки? Давай уже. Мы с тобой битых два часа всё сводили! Сколько можно-то! Так что ответь честно, без твоей паранойи. У меня есть косяки?

Она несколько секунд смотрела на меня, после чего вздохнула и откинулась на спинку своего кресла, очевидно, принимая поражение.

— Нет, — сказала она. — Но это не значит, что не нужно готовиться…

— Это и не значит, что нужно сходить с ума, — возразил я. — Так что успокойся. Всё будет отлично. А я пошёл.

— Ладно, бог с тобой. — Она махнула рукой и встала из-за стола. — Иди. Но если что…

— Если что, мой номер ты знаешь, — кивнул я. — Позвонишь.

— Позвоню, — серьёзно пообещала она. — Обязательно.

Ага. Даже не сомневаюсь. Взяв куртку, я покинул её кабинет. Сейчас нужно было вернуться в корпус, забрать вещи и поехать уже домой. Если бы не София, то я ещё полтора часа назад освободился бы, а так… Ладно. Что толку ворчать. Как бы я тут ни отнекивался, это важно.

Но потратить два часа на это дело?!

Так, всё.

Накинув куртку, спустился на первый этаж главного корпуса и направился на выход, когда вдруг ощутил знакомые эмоции. Повертел головой, выискивая их источник, и… не нашёл.

Стоп. Это как так? Огляделся ещё раз, на сто процентов уверенный, что Настя должна быть где-то рядом. Её эмоциональный фон я узнаю где угодно и…

Так. Это что ещё такое? Я даже моргнул, на секунду подумав, что мне показалось. Потому что идущая в дальнем конце широкого холла девушка вообще не вязалась у меня со знакомой мне аристократкой.

Глава 5

Ранее утром…

Звонок будильника разбудил её ранним утром. Куда раньше, чем она привыкла вставать. Настя поднялась и села на постели. Протёрла глаза. Посидела несколько минут, сонно прислушиваясь к царящей в квартире тишине.

В первые дни ей казалось, что окружающие стены давят на неё. Одно дело — жить в роскошных двухуровневых апартаментах на сто с лишним квадратов с высоченными потолками…

…и совсем другое — просыпаться в однокомнатной квартирке на сорок квадратов, с потолками в два тридцать. Если бы она захотела, то могла подпрыгнуть и коснуться рукой потолка.

В первые дни это удручало. Да и сейчас, если бы Настя призналась, это по-прежнему её тяготило. Но она сама сделала свой выбор, а потому спокойно встала с постели и направилась в небольшую ванную комнату. Ещё одно разительное отличие, напоминающее ей о том, от чего она сама же и отказалась. Раньше она могла позволить себе понежиться в роскошной ванной, куда без проблем влезли бы и двое. При этом сделать это у широкого панорамного окна с потрясающим видом на город.

Сейчас у неё была маленькая ванная комнатка с душем, где и двоим было бы развернуться сложно. Какие уж тут виды, тут и окна-то не было.

Нет, в целом эту квартиру, как и дом, где она находилась, можно было назвать хорошей. Действительно хорошей. Со свежим ремонтом и новой мебелью, в далеко не в самом плохом районе. Жилой комплекс на юге столицы. Настя арендовала эту квартиру, заплатив сразу за три месяца вперед, что стало первым пунктом в выполнении её плана.

Рома всё-таки выкупил свою машину обратно, но без эксцессов не обошлось. Брат придирчиво осмотрел автомобиль, сокрушаясь чуть ли не над каждой крошечной царапиной и микроскопическим сколом краски. А уж какой скандал он закатил, когда обнаружил каплю лака для ногтей на обивке сиденья… Настя в тот момент лишь презрительно фыркнула. А чем еще ей было заняться в пробке?

Рому это объяснение не впечатлило, так что цену вполовину он скинул. Настя торговалась, как львица, и смогла выбить себе сумму получше… даже слишком хорошую, на самом деле. Более того, она прекрасно понимала, что назови она любую сумму — и Рома бы согласился без вопросов. Все эти торги стали чем-то вроде дани уважения её решимости. Своеобразной проверкой. По крайней мере, она сама так думала.

А ещё Настя не собиралась повторять глупых ошибок. Потому она не начала сорить деньгами, прекрасно понимая, что за исключением этой суммы у неё больше ничего нет. Вообще. Всё, что она забрала из своей прежней квартиры, — зубная щётка и пара комплектов белья. И несмотря на то что деньги у неё сейчас имелись, тратить их на ерунду она не собиралась, как бы ни скучала по своей прежней и богатой жизни.

А она скучала. Ещё как. Тем не менее на эти деньги планы у неё имелись особые.

Первая же ночь здесь стала для неё настоящим испытанием. До этого дня Настя не понимала, насколько сильно привязана к тому образу жизни, который вела ранее. Ты не будешь беспокоиться о том, что кто-то ходит за дверями твоей квартиры, если знаешь, что живёшь в элитном охраняемом жилом комплексе.

Здесь же… Первую ночь она вздрагивала от каждого шороха, когда кто-то проходил за дверью. И даже логика и разум не могли унять этого иррационального чувства страха. Ей постоянно казалось, что сейчас кто-то попытается вломиться к ней, как бы глупо это ни звучало. А потому первая ночь превратилась для неё в сплошную нервотрёпку. Она засыпала на десяток минут, после чего резко просыпалась, не до конца понимая, где именно находится.

А затем засыпала вновь.

Вторая ночь оказалась даже хуже. Всё началось, когда она услышала чьи-то вопли и ругань, доносящиеся из соседней квартиры. Когда Настя заезжала, то видела, как туда заходила молодая пара. Выглядели они довольно мило, а ночью — вопли, крики, мат. Взаимные оскорбления.

В итоге в первые дни Настя вообще не могла выспаться и ходила, как сомнамбула, постоянно клюя носом от недосыпа.

Но это лишь половина проблем. Второй половиной оказалась, как бы сказал её брат, логистика. Одно дело, когда тебя на учёбу возит личный водитель или же ты добираешься на собственной машине… и совсем другое, когда осознаёшь, что теперь лучшим твоим другом становится общественный транспорт.

Если бы кто-то всего год назад сказал Насте, что ей придётся вставать на два часа раньше, чтобы успеть на автобус, чтобы успеть на пересадку, чтобы успеть на другой автобус, который довезет её до университета, она бы расхохоталась этому человеку в лицо. Смеялась бы до слёз от абсурдности этого идиотского предположения.

Сначала были мысли купить себе машину. Но Настя их отбросила, прекрасно понимая, что та сумма денег с продажи машины — это всё, что у неё есть на данный момент. И она решительно была настроена их не тратить их по пустякам. Подойти к проблеме ответственно…

Но уже в четверг она сломалась. Мало того, что проспала, так из-за очередной истерики, доносящейся из соседней квартиры, вообще не выспалась. И вот тогда она плюнула на установленные для себя ею же самой для себя правила. Такси. Только так она могла перехватить немного больше сна и хотя бы немного разгрузить голову. Да, лишние траты, но, взглянув на ситуацию здраво, пришла к выводу, что это не так уж и страшно. Если сэкономить тут и там, то много она не потеряет.

Особенно если учесть, что восемьдесят процентов денег за продажу машины брату ушли родителям.

Да. Настя хорошо понимала всю абсурдность ситуации. За её обучение заплатили её отец и мать. Не она. И, учитывая её порыв стать хоть чуточку самостоятельной и отдалиться от семьи, кто другой на её месте ещё бы встал в стойку и из универа ушёл. Но Настя дурой не была. А потому она сделала то, что посчитала правильным. То, что могло показаться глупостью и её дурацкой идеей фикс.

Возможно, именно потому Рома позволил ей поднять цену. Потому что полученных от него денег за продажу спорткара ей удивительным образом хватило на то, чтобы отдать родителям почти всю сумму, оплаченную за учёбу. Всё, что сделала Настя, — убрала из уравнения деньги, полученные по стипендии за идеальную учёбу. Это она заработала своим умом и трудом, так что решила, что вправе оставить их себе.

Так что она просто перевела матери сумму, объяснила, за что эти деньги, и сказала, что позвонит через несколько дней, пообещав держать мать в курсе. Чтобы та сильно не беспокоилась.

Адрес свой она называть не стала по двум причинам. Во-первых, прекрасно понимала, что, как только это сделает, родители сразу же заявятся к ней. Во-вторых, она слишком хорошо знала, сколь докучливой может быть их служба охраны. Скорее всего, адрес её новой квартиры был на столе у отца уже вечером того дня, когда она распаковала тут свои вещи.

Впрочем, она нисколько не рассчитывала, что будет легко. Всё, что она сделала до этого момента, всё ещё могло выглядеть как очередная глупая истерика или бессмысленный каприз. У неё осталось не так уж и много. На проживание и обеспечение себя хватит… на какое-то время. А что потом?

Эти мысли посещали её куда чаще. Особенно в первые ночи, когда за стенкой орала на своего мужа за то, что нашла в его телефоне голые фотки какой-то очередной девицы. Может, ну его? Может, стоит плюнуть на всё и вернуться? Скажет, что хотела развеяться и отдохнуть. Побыть наедине с собой, так сказать. Да, будет стыдно. Да, эти жалкие оправдания вряд ли кого-то смогут убедить. Да, все в той или иной степени сделают вид, что поверили ей…, но всё равно все будут знать правду.

Настя взбрыкнула… в очередной раз. И дала заднюю, когда стало слишком тяжело. Так не лучше ли спокойно всё сделать сейчас, пока её затея не зашла слишком далеко? Пока ещё можно вернуться и сохранить хоть какое-то подобие лица? В роскошные апартаменты, где она вновь будет в привычной обстановке, наедине с собой и дорогущей огромной ванной, в которой можно с таким удовольствием полежать.

Настя выплюнула зубную пасту изо рта и умылась. Провела рукой по запотевшему зеркалу над раковиной и посмотрела на себя. Где-то пять или шесть секунд.

Нет. Сдаваться она не собиралась. И будет делать так, как решила. Делать по-своему.

С этими мыслями она забралась в душ.

За последнюю неделю её появление на занятиях начало провоцировать тихие обсуждения. Точнее, не она сама, а её гардероб. Дорогая и брендированная одежда сменилась на куда менее приметную и простую. А вместо целой кучи привычных ей дизайнерских кожаных сумок теперь был обычный и не особо примечательный рюкзак.

В первые дни молчаливые, но крайне пристальные взгляды, которые бросали на неё, жутко раздражали. Она понимала, почему они смотрят и обсуждают, но ничего не могла с этим поделать.

Да и не хотела. Просто в какой-то момент ей вдруг стало абсолютно плевать на то, что они обсуждали, и на них самих. Раньше Настя могла по часу продумывать образ, в котором пойдёт на учёбу, а сейчас надевала то, что было под рукой. Вообще не задумываясь о сочетании цветов и материалов. Какая ей разница, что они будут думать?! Она Анастасия Лазарева. И если она решила прийти на учёбу в удобных зимних ботинках, джинсах, тёплом свитере и ярко-жёлтом пуховике с капюшоном, то она так и сделает!

И, чтобы доказать, что это всё ещё она, Настя налегла с удвоенной силой на учёбу. За эту неделю она получила превосходные оценки по всем проверочным работам, которые только были. Сдала все рефераты. Даже те, которые предполагалось делать только к следующей неделе или через одну. Как оказалось, теперь, когда она действительно жила одна, озабоченная лишь учёбой, а не весёлыми вечерними прогулками по центру столицы с подругами, у неё появилось куда больше свободного времени. И раз уж оно есть, почему бы не потратить его на что-то полезное?

Она стала более старательной. Более агрессивной. Два игровых суда, на которые она вызвалась за прошлую неделю, превратились для неё в поле боя. В грёбаный кровавый Колизей, куда она выходила подобно древним гладиаторам, чтобы повеселить ожидающих кровавого представления людей.

И каждый раз, когда она оказывалась там, её глаза не видели другого студента.

Она видела одного-единственного человека, с которым действительно хотела сразиться. С которым хотела стоять рядом.

Оттого столь сильна была её растерянность, когда она уже собиралась вызвать себе такси, чтобы поехать домой, когда на плечо ей неожиданно легла рука, а позади послышался такой знакомый голос.

— Настя?

Он прозвучал неуверенно. Даже в какой-то мере растерянно. Настя ощутила, как сердце бешено забилось в груди.

— Саша, — удивительно спокойно смогла произнести она, когда повернулась к нему.

Он стоял перед ней с непониманием и удивлением в глазах.

***

— Так, значит, вот оно как? — спросил я, когда она рассказала, что сделала.

— Угу, — негромко пробурчала Настя, спрятавшись за чашкой с горячим кофе.

Мы сидели в кафетерии в университетской столовой. Я заказал нам по чашке кофе, который, как мне показалось, Настя пила с особым наслаждением.

— То есть ты теперь в свободном плаванье?

— Угу, — вновь отозвалась она.

— Так, — произнёс я, уже немного устав от её односложных ответов. — Подожди. Просто для того чтобы уточнить. Ты порвала с семьёй?

— Не порвала, — покачала головой Лазарева. — Просто решила… решила, что некоторое время хочу пожить сама. Без их постоянной опеки и присмотра. Без чужой указки. Сама.

— Но зачем? — спросил я, а когда ощутил, как всколыхнулись её эмоции, поторопился изменить свой вопрос. — Нет, подожди. Я не то спросил. Я понимаю… наверное, понимаю, почему ты это сделала. Но… Насть, ты уверена? В том, что это хорошая идея, я имею в виду.

— Это моя идея, — отрезала она, и впервые в её голосе прозвучали тщательно сдерживаемые стальные нотки. — А ты думаешь, что я сделала бы это, если бы не была уверена?

Заданный ею встречный вопрос заставил меня нахмуриться.

— Или что? По-твоему, я не способна сама разобраться со своей жизнью?

Сказано это было не то чтобы зло. Скорее, с лёгким налётом сарказма.

— Ты прекрасно знаешь, что это не так, — спокойно ответил. — Просто хочу быть уверен, что с тобой всё в порядке…

Стоило мне это сказать, как она чуть ли глаза не закатила.

— Со мной всё отлично. Я прекрасно знаю, что поступаю правильно, Саша, — в тон мне ответила она. — Я поступаю так, как хочу сама. И уверена в том, что делаю. В противном случае я бы здесь с тобой не сидела.

А вот это уже почти переход на личности. Кто-то другой на моём месте мог принять это за грубость. Она сидит здесь только потому, что сама этого хочет. Я же… я слишком хорошо её знал. Мне даже не нужно было читать её эмоции, чтобы понимать. Если она на кого и злилась, то точно не на меня. Ну ладно. Не совсем на меня, конечно. Что-то такое там было, но это явно не основная причина.

Нет. Как бы абсурдно это ни прозвучало, но у меня сложилось впечатление, что в первую очередь Настя злилась на саму себя. Возможно, за то, что сделала.

Или, что более вероятно, за то, что не сделала этого раньше.

— Почему?

— Что? — переспросил я.

— Почему ты не ответил на мой звонок неделю назад? — спросила она, пристально глядя на меня.

— Потому что мы уже были в тот момент в самолёте, — не моргнув и глазом ответил я ей. — И нормально поговорить бы всё равно не вышло…

— Ты мог позвонить мне, когда приземлился, — как бы невзначай бросила она, вновь скрыв свои губы за краем чашки.

— Мог бы, наверное, — вздохнул я. — Но поездка выдалась непростая. Действительно непростая, Насть…

— Расскажешь?

— Может быть, когда-нибудь, — пожал плечами.

Разговор у нас явно не клеился. За исключением тех десяти минут, за которые Настя рассказала мне о том, что она сделала, какие-то другие темы мы почти не обсуждали. Даже не так. Как только разговор переходил на что-то другое, то почти сразу же угасал. Как если бы ни ей, ни мне было это было неинтересно.

— Насть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить? — спросил я наконец, надеясь, что она сейчас откроется. Хотя бы чуть-чуть.

Но не вышло. Она подняла голову и встретилась со мной взглядом.

— Поговорить?

— Да…

— С тобой?

Заданный вопрос прозвучал… не резко, но с вызовом.

— Да, — снова ответил я. — Со мной.

— Нет, Саша, — покачала она головой. — С тобой не хочу. Не сейчас.

И? Что это должно значить?

— Настя…

— Спасибо за кофе, — перебила она меня, поставив чашку на стол и вставая из-за стола.

Это бред какой-то. Я привык к тому, что в моменты эмоционального и нервного напряжения она вела себя иначе. Была резкой. Грубой. Сама бросалась вперёд, защищая себя и свою позицию. И плевать на то, что она могла быть ошибочной. Настя защищала своё мнение так же рьяно, как волчица своих волчат. А сейчас… всё, что я видел снаружи, — равнодушие.

И ведь это неправда. Я ощущал её эмоции. Внутри она кипела от целого вихря чувств. А снаружи ничего. Как если бы она душила эмоции внутри себя, не выпуская их наружу.

И мне это не нравилось. Абсолютно не нравилось. Нужно её расшевелить. А то она так и перегореть может.

Схватив куртку, я вскочил из-за стола и побежал следом за ней…

…ага. Как же.

Я спокойно остался сидеть за столом, глядя, как Лазарева идёт в сторону выхода. Бежать сейчас за ней было бы худшей идеей, которую только можно придумать в жизни. Даже если я сейчас добьюсь от неё реакции, то ничего стоящего из этого всё равно не выйдет.

Происходящее стоило обдумать. Очень хорошенько обдумать.

Ладно. Пусть разговор у нас и не вышел, но увидеть Лазареву с такой вот непривычной для себя стороны было в каком-то смысле даже интересно. Главное, чтобы это не вышло ей боком. А то видел я людей, которые в порыве кардинально изменить свою жизнь прилагали столько усилий, как физических, так и эмоциональных, что это приводило к быстрому выгоранию человека изнутри. И тогда всё становилось ещё хуже.

Допив кофе и встав из-за стола, я прихватил куртку и направился к выходу. Надо вернуться в аудиторию и забрать сумку. Я даже в какой-то момент подумал оставить ее там. Всё равно кроме меня эту аудиторию никто не использовал. А ничего важного в сумке не было. Но потом передумал. По пути достал зазвонивший телефон и глянул на дисплей. Имени не было, но номер Князя я и так знал наизусть.

— Да?

— Не занят?

— Как раз собирался ехать домой, — отозвался я. — Пришлось задержаться ненадолго.

— Хорошо, — произнёс Князь, и я услышал в его голосе довольные нотки. — У меня для тебя есть отличные новости. Ну в каком-то смысле.

— Хорошие новости — это всегда хорошо, — отозвался я, отходя в сторону и пропуская через вход большую ораву студентов. Очередная пара закончилась как раз минут пять назад, а дальше должен был быть перерыв в тридцать минут. Так что все, кто хотел перекусить, могли воспользоваться шансом. — Что случилось?

— Один наш знакомый с очень горячим нравом покинул город. Мои люди в аэропорту сказали, что его самолёт вылетел оттуда двадцать минут назад.

— Даже так?

— Ага. Если поданный им полётный план верен, то он летит во Францию, но тут, сам понимаешь, вилами по воде писано, учитывая его замок в Альпах и имеющуюся там портальную сеть.

— Да, Князь. Я тебя понял. Но в любом случае это хороший знак. Если ему сейчас не до меня, то жаловаться у меня причин на это нет.

Мы долго думали, как решить проблему с Браницким. Учитывая его характер, надеяться, что он просто так оставит ситуацию с Эри и спустит всё на тормозах, я и не рассчитывал. Не тот он человек. Нет, Константин Браницкий может выждать столько, сколько, по его мнению, будет нужно, но в том, что ответка последует, я даже не сомневался.

В итоге решили откупиться. Хотя бы на время. Я до сих пор не знаю, как Князю это удалось, но он смог раздобыть одну из картин, которая, как он заявлял, принадлежала руке матери Браницкого. Еще по нашему совместному походу в галерею и состоявшемуся разговору я помнил, как тот относился к этим полотнам.

Точнее, Князь узнал, где именно она находится.

Может, это и сработало. Пусть и отчасти. Браницкий был в городе, но на горизонте не появлялся и мне не мешал. По словам Князя, это было связано с тем, что сейчас наш пылкий граф мотался по личным поручениям самого императора по европейской части страны. Кто другой, может быть, и успокоился бы, но я-то знал, что долго это затишье не продлится.

И когда штиль сменится бурей, лучше найти себе зонтик побольше. Желательно не горючий.

— Ладно. Буду иметь в виду, Князь. Спасибо, что сказал.

— Да не за что, — усмехнулся он в трубку. — Ладно. Приезжай. Мария заказала новые сиропы для кофе. Хочет на тебе пару рецептов протестировать…

Едва он это сказал, как у меня тут же скулы свело от воспоминаний. Мари уже один раз попыталась поэкспериментировать со вкусами. Лавандовый раф с арахисом на кокосовом молоке… мерзость. Ну хорошо хоть она ещё не дошла до йогуртового латте или что там за дрянь Анна пила в своё время?

— Ладно. Скоро буду, — вздохнул я, пропуская мимо себя последнюю плотную группу студентов и направляя к выходу. — Скажи ей, чтобы в этот раз ничего сладкого, или я…

Какие именно кары я собирался пообещать Мари за очередное надругательство надо мной и любимым напитком, Князь так и не узнал. Только я собирался пройти через дверь, чтобы покинуть столовую и выйти в коридор, как в меня на полном ходу врезался невысокий парень лет восемнадцати. Влетел, что называется, как паровоз, едва не сбив меня с ног.

А я, отброшенный на пару шагов назад, налетел спиной ещё на кого-то. Зал столовой наполнился звуками бьющейся посуды и испуганными возгласами.

— Прошу прощения. — Я быстро развернулся, чтобы оценить причиненный ущерб и… ох, лучше бы я этого не делал.

Стоящая у меня за спиной высокая девушка держала в руках поднос, все содержимое которого теперь неторопливо стекало по её костюму прямо на пол.

Через пару мгновений, оставляя на красивом бежевом пиджаке жирные пятна, на пол упали остатки прилипшей к одежде карбонары. Девушка подняла взгляд и посмотрела на меня.

Симпатичная. Одного со мной роста. Яркие синие глаза. Каштановые, практически моего цвета волосы. Приятное лицо с острыми чертами. Правда, один глаз нервно дёргался. Но всё равно симпатичная и…

— Ты что?! Совсем дебил?! — прошипела она, глядя на меня с такой убийственной ненавистью, что если бы взглядом можно было убивать, то я расстался бы со своей бренной жизнью в тот же момент.

— Прошу прощения, — ещё раз произнёс я. — Я не хотел…

— Не хотел?! — рявкнула она. — У тебя что? Глаз нет? Слепой, да?! Совсем не смотришь, куда идёшь? Ты вообще нормальный или как? Из-за тебя, идиота, я осталась и без обеда, и без костюма! А это был пиджак от Валентино, придурок! Знаешь, сколько я на него копила?! Или ты вообще…

Она продолжала орать. Честно говоря, я даже не особо её винил. Пиджачку и правда пришёл конец. Такие пятна никакая химчистка не выведет. Там только в помойку. Или на тряпки.

Оглянувшись по сторонам, я понял, что главный виновник случившегося уже дал дёру. По крайней мере, поблизости его видно не было. Чёртов засранец.

А девушка продолжала орать, взывая к отмщению и требуя с меня компенсацию…

***

— Что-то ты невесёлый, — произнесла Мария, когда два часа спустя я вошёл в зал «Ласточки» и устало уселся на барный стул перед стойкой.

— День тяжёлый, — вздохнул я. — Что-то мне сегодня не везёт в общении с женщинами. Что ни час, так очередной конфликт или тихая истерика. Или не тихая.

— Всё так плохо?

— Не сказал бы, что плохо, — сказал я, скинув куртку на соседней табурет. — Скорее…

— Чересчур раздражает, да? — улыбнувшись, закончила она за меня, и я согласно кивнул.

— Что-то вроде того. Кофе не сделаешь?

— О!

Услышав про кофе, Мария аж засияла.

— Я тут столько сиропов и добавок новых заказала! Ты с ума сойдёшь от разнообразия! Сейчас, Саша, подожди. Что-нибудь интересное придумаю и…

— Обычный латте, — мягко перебил я её и повторил. На всякий случай. — Обычный латте, Мари. С соленой карамелью. Больше ничего.

— Саша, но я же…

— Больше ничего не надо, пожалуйста, — с нажимом добавил я, глядя на неё. — Если хочешь, то тестируй свои творения на девчонках. На Ксюше, на худой конец. Но меня, пожалуйста, больше мучить не нужно. У меня ещё после прошлого раза желудок сводит.

Она нахмурилась и посмотрела на меня, как на врага народа. Правда, долго её ярость не продлилась, тем более что я чувствовал, что она больше для показухи, чем действительно искренне.

— Ладно, бог с тобой, неблагодарный, — фыркнула она. — Иди, переоденься. Нечего мне тут вещи на стульях разбрасывать. А я тебе пока кофе налью.

Шутливо козырнув ей в ответ, я направился наверх. Тем более что и сам планировал подняться и посидеть над делом Руслана. Надо подготовиться. Я уже позаботился, чтобы он прошёл полное медицинское освидетельствование, а все полученные им повреждения, в том числе и порез на животе, были должным образом зафиксированы и задокументированы.

Жаль, что в том проклятом переулке не было камер. Видеозапись нападения отлично помогла бы в таком случае, но что есть, то есть. Придётся работать с тем, что имелось на руках. Буду давить на оспаривающие показаний нападавших и перетащим вину на них.

Поднявшись на четвёртый этаж, я прошёл до двери свой комнаты и открыл её. Зашёл, кинув куртку на вешалку, а сумку оставил у входа. Даже почти успел переодеться, когда неожиданный и громкий хлопок застал меня буквально со спущенными штанами.

— Привет, Александр!

— Лар, твою же…

Неожиданно появившийся прямо посреди моей комнаты альфар смотрел на меня с довольным видом.

— Прости, я тебе помешал?

— О нет, что ты?! — Я сунул ногу в штанину спортивных штанов. — Чувствуй себя как дома, блин… У вас что, словосочетание «противозаконное проникновение на частную собственность» на альфарский не переводится?

В ответ на эту тираду альф просто пожал плечами.

— Да, наверное, надо было позвонить заранее, — задумчиво произнёс он. — Но я хотел сделать тебе сюрприз.

— Ну, считай, у тебя получилось, — буркнул я, а затем всё-таки сменил гнев на милость. Тем более что на самом деле не так уж я и злился. Просто что-то задолбался за этот день и хотелось уже отдохнуть наконец. — Что-то случилось?

— Нет, — улыбнулся альф. — Говорю же, хотел устроить тебе сюрприз.

Как и раньше, одет он был в простые домашние штаны. Тапочки. Белый халат, накинутый поверх цветастой футболки с логотипом какой-то группы.

— Что за сюрприз-то хоть? Хороший?

— Вот этот, — ответил он и достал из кармана конверт. — Одна наша общая знакомая оставила для тебя около недели назад. Попросила отдать, когда вернёшься.

Я замер, глядя на конверт в его руке.

— Это от…

— От неё, — усмехнулся альфа и протянул конверт мне. — Сказала, что не хотела уходить совсем уж не попрощавшись, так что попросила передать это тебе.

Взяв конверт, я раскрыл его, обнаружив внутри сложенное пополам письмо….

***

Негромкий стук в дверь отвлек Григория от книги, которую он держал в руках. Подняв голову, он посмотрел на дверь своей библиотеки.

— Да? Елена, это ты?

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась белокурая голова внучки.

— Деда, я тебе не помешала?

— Нет, дорогая, — тепло улыбнулся Распутин и отложил книгу в сторону, потратив лишь секунду на то, чтобы вставить тонкую закладку между страниц. — Что-то случилось?

— Нет-нет. — Елена зашла в библиотеку и прикрыла за собой дверь. — Всё в порядке, дедушка. Просто я хотела поговорить…

Тон её голоса прозвучал как-то странно, несмотря на то что она всеми силами хотела выглядеть спокойной и невозмутимой. Но Григорий слишком хорошо её знал.

— Так, — произнёс он, выпрямившись в кресле. — Елена, что происходит?

Поняв, что её раскусили, девушка тут же скуксилась и вздохнула.

— Что, так заметно?

— Считай это моей интуицией, — улыбнулся Распутин. — Так что?

— Я хотела кое о чём попросить тебя. Ева будет давать концерт в ресторане в этот четверг. И я очень хотела бы сходить на него, — осторожно произнесла девушка, явно стараясь контролировать голос и держать тон ровным. — Она написала несколько новых песен и будет исполнять их в первый раз, а я очень хотела бы…

— Хорошо…

— …послушать их в первый раз, потому что это другого шанса не будет, а когда Ева исполняет что-то впервые — это невероятное представление! Я обещаю, что буду следовать всем инструкциям, возьму с собой охрану, вернусь рано, только прошу отпустить меня и…

Елена вдруг замолчала и захлопнула рот.

— Что-то не так? — с улыбкой спросил Распутин.

— Я… — как-то неуверенно произнесла она. — Ты сейчас согласился или мне послышалось?

— Да, — невозмутимо кивнул Григорий. — Согласился.

— Но… — Елена выглядела окончательно растерянной. — Я думала, что…

— Что я опять запрещу тебе и скажу, что нечего покидать поместье или что-то в том же духе? — спросил её в ответ Распутин, и Елена неуверенно кивнула.

— Что-то вроде того, — пробормотала она и покраснела. — Если честно, я была уверена, что мне придётся тебя уговаривать.

Григорий посмотрел на внучку и вздохнул.

— Елена, милая моя, я достаточно долго держал тебя в этих стенах. И я достаточно умён, чтобы понять простую истину. Так не может продолжаться вечно. Рано или поздно я умру…

Стоило это услышать, как глаза девушки вспыхнули, а на лице появилось испуганное выражение.

— Не говори так, деда! Я…

— Позволь мне закончить, — перебил её Распутин, подняв руку. — Рано или поздно это случится. И тогда тебе нужно будет самой заботиться о себе. И я больше не хочу… не хочу держать тебя тут взаперти. Ты должна почувствовать жизнь, пока я ещё могу дать тебе такую возможность и обеспечить безопасность, понимаешь?

Елена сдавленно кивнула. Она выглядела одновременно растроганной и растерянной. Готовая сопротивляться решению своего деда, она пришла сюда, чтобы сразиться за возможность получить возможность провести вечер с любимой подругой.

И тут ей эту самую возможность предоставляли на блюдечке с голубой каёмочкой.

Все эти мысли пронеслись в её голове со скоростью света. А в следующий миг она уже обнаружила себя на шее у деда.

— Спасибо, дедушка! Спасибо, спасибо, спасибо…

— Да будет тебе. — Григорий с отцовской заботой обнял девушку и прижал к себе. — Только обещай соблюдать все правила охраны. А то у меня осталось не так уж много нервных клеток.

— Конечно, деда. Я обещаю! — тут же с самым серьёзным видом закивала Елена.

А сама уже думала о том, насколько потрясающий вечер её ждет.

Свобода. Пусть и частично. Зато официально.

Глава 6

«…И потому я тебе благодарна, Александр. Действительно благодарна. Но именно из-за этой благодарности я не хочу оставаться рядом с вами. Ты и твоя сестра дали мне место, где я впервые за долгое время смогла почувствовать себя… дома, в каком-то смысле. Там, где мне были рады просто потому, что это я. И осознавать это слишком больно…»

Я до сих пор мысленно перечитывал переданное мне Ларом письмо. Раз за разом прогонял через своё сознание от руки написанные строчки.

Тут бы воскликнуть — не понимаю! Да только вот прекрасно понимаю, на самом деле. Она хотела убраться подальше от всего того, что столь сильно напоминало ей о прошлом. Хотела этого настолько, что готова была отказаться даже от того, что стало ей дорого. Или же она думала, что это стало ей дорого. Не знаю. Да и какая разница, в конце концов. Это её решение, и кто я такой, чтобы осуждать её.

Но даже с этим пониманием я ощущал обиду от того, что она сделала это так… поспешно. Настолько, что даже не решилась поговорить перед уходом.

Даже удивительно было читать её послание. Вспоминая первую нашу встречу, я запомнил альфарку как холодную и надменную суку. Вспоминая вторую — то же самое, только сверху можно было добавить такие эпитеты, как злобная и шовинистическая стерва.

Сейчас же… слишком многое изменилось с тех пор. Правильно говорят, что не всегда стоит судить книгу по обложке. Порой первое впечатление может оказаться чудовищно ошибочным.

Впрочем, имелось ещё кое-что, что меня беспокоило.

Последняя строчка. Явно дописанная впопыхах и на эмоциях. Почерк был не такой ровный. Более резкий. Как если бы человек, держащий ручку, нервничал.

«Никогда не верь ему, Александр. Никогда не говори своему отражению всей правды».

До сих пор помню то ощущение фрустрации, в котором я находился, когда впервые прочитал эти слова. Не сразу вообще понял, что именно она имеет в виду. Только час спустя до меня наконец дошло.

Мы стоим посреди бескрайнего пространства. Над головой подёрнутое мрачными свинцовыми тучами багровое небо. Периодически по нему протягивались золотистые с алым проблески молний. А я стоял и смотрел в собственное отражение в маске развалившегося в кресле существа.

Почему она сказала это только сейчас? Почему не объяснила нормально? Какого чёрта она свалила, не сказав мне ни единого слова?!

Эти вопросы раз за разом всплывали в голове, одновременно вызывая злость и раздражение. Это бесило меня настолько сильно, что я даже толком на занятиях не мог сосредоточиться. А потому просто дал ребятам стандартную базу по плану и в конце скинул на них проверочную работу, чтобы не расслаблялись. Эх, София бы мной гордилась.

Правильно ли это? Нет, конечно. Погружённый в собственные проблемы, я, по сути, просто попытался отделаться от возложенной на меня ответственности… и от понимания этого простого факта злился ещё сильнее.

— Так, значит, план у тебя есть?

Услышав вопрос, я поднял голову от лежащих на столе медицинских бумаг и посмотрел на сидящего напротив меня Руслана.

— Да, — ответил я, возвращаясь к чтению документов. — Есть, Рус.

Мы сидели у него в квартире, куда я заехал, чтобы забрать отчёты по медицинскому освидетельствованию полученных им травм.

Квартирка, к слову, оказалась небольшая. Насколько я знал, Руслан жил отдельно от родителей. Жилплощадь ему досталась от бабушки, которая умерла лет шесть назад и завещала всё внуку. Сама же квартирка… Нет, ну а что я ожидал тут увидеть? Аскетично. Без излишеств. Всё свободное пространство было заставлено спортинвентарем и тренажерами. В одной из двух комнат рядом со стеной расположились сноуборд и гора разномастного зимнего снаряжения. Как оказалось, Рус был тот ещё любитель покататься, да только в последние годы подзабил на это дело, погружённый в управление собственным залом.

— И? — с нажимом задал вопрос Руслан. — Саня, что делать-то будем?

— Ты? — Я вновь оторвал взгляд от страниц. — Ты, Рус, не будешь делать ничего. Я сделаю всё сам.

Он нервничал. Сдерживался, стараясь не выпускать эмоции наружу, но меня не проведёшь. Я читал его как открытую книгу. Он действительно боялся, что может сесть в тюрьму и потерять всё, чего добился, из-за кучки злобных идиотов.

— Но хотя бы план-то у тебя есть? — спросил он, старательно скрывая тревогу в голосе.

— Да, — кивнул я. — Сказал же уже. Есть. Нужно избавиться от статьи за умышленное причинение тяжкого вреда и…

— Но тогда же останется другая! — Рус даже со стула вскочил. — Она-то никуда не денется! Как её… превышение самообороны и…

— Рус, успокойся, пожалуйста, — попросил его, но подействовала моя просьба слабо.

— Саша! Если останется эта статья, то меня всё равно могут посадить! А даже если будет условное, то я всё равно останусь с судимостью! А это… Господи, это же как клеймо на всю жизнь!

Я не сразу понял, что случилось. Дошло только через пару секунд.

— Я смотрю, ты решил мою работу за меня сделать, — проговорил, глядя на него, и Руслан нахмурился.

— Что? Нет, конечно, — замотал он головой. — Просто я…

— Ты рылся в сети, — закончил за него, и даже по глазам было видно, что попал в цель.

— Я…

— Идиот, — вновь завершил я фразу и потёр глаза. — Руслан, ты что? Не знаешь, что при болезни нельзя искать свои симптомы в интернете?

— Саша, я…

— Да ты от порезанного пальца за полчаса рак прямой кишки у себя диагностируешь! Тебе тут что, совсем заняться было нечем?!

Я даже сам не заметил, как начал заводиться. Таких вот клиентов я терпеть не мог больше всего на свете. Которые по какой-то причине думали, что могут сами сделать мою работу, да ещё и лучше, чем я сам. Самое смешное, что такие кадры попадались довольно часто.

— Сядь, — сказал я ему. А когда он не послушал, то повторил, но уже строже: — Сел на стул!

В этот раз Руслан моему совету внял и сделал, как я сказал.

— Отлично, — удовлетворенно произнёс я, когда он наконец опустил свою задницу на стул. — А теперь слушай меня…

— Саша, прости, просто я…

— Рус, да заткнись ты уже и послушай меня наконец! — взмолился я. — Как только мы выбросим из дела статью об умышленном причинении тяжкого вреда, останется только самооборона. Понимаешь? Только она и их обвинения в том, что ты превысил её. Смекаешь? Эй, я не понял, ты меня слушаешь?

— Д…да, Саша, я…

— Что я сейчас сказал?

— Что останется только самооборона, — смущённо повторил он. — Это я понял…

— Молодец, что такой понятливый, — не скрывая сарказма, фыркнул я. — А теперь пойми ещё и то, что, как только останется самооборона, мы развалим всё дело против тебя. У нас есть свидетели. Есть медицинские показания. Есть ты и твои показания. На тебя напали впятером. Тебя поджидали. Сделали это с умыслом, намеренно. Ещё и использовали нож. Поверь мне, как только мы избавимся от одной статьи, вторая отправится в мусорку, как и всё дело против тебя.

Не могу сказать, что ему стало значительно легче после моей проникновенной речи. Но хотя бы внешне он немного успокоился.

В целом я понимал причины его тревоги. Судимость, пусть даже и условная, может здорово навредить его личной и профессиональной жизни. Она может испортить его репутацию. Может привести к тому, что владельцам района, где находится зал Руслана, в голову придёт какая-нибудь блажь, и они решат, что такой человек там не нужен. Новые возможные клиенты могут решить, что не хотят заниматься и учиться у такого человека. В будущем это может сильно помешать ему.

Но это будет только в том случае, если мы проиграем суд.

А мы его не проиграем.

— Так что, Рус, успокойся, — ещё раз с нажимом произнёс я. — И лучше вспомни вот что. Когда я впервые пришёл в твой зал, ты что мне сказал?

Он нахмурился и с непониманием посмотрел на меня.

— Что?

— Ты сказал, чтобы я уважал тренера и доверял ему. То есть тебе, — напомнил я. — И вот сейчас я прошу тебя сделать то же самое. Уважай меня и доверяй мне. Как своему адвокату. Я взялся за это, чтобы защитить тебя, и не собираюсь отступать от своего намерения. Так что всё будет отлично. А пока, чтобы дурная голова дала наконец покой рукам, иди… Блин, да даже не знаю. Железки свои потягай.

— Саня, это же не просто железки… — нервно начал он, но тут я уже не удержался и закатил глаза.

— Так, всё, — встал из-за стола и принялся собирать вещи. — Ещё раз. Успокойся. Я всё решу.

Уже выходя из его дома, глянул на часы. Шесть вечера. Время не то чтобы позднее, но, если я не ошибаюсь, его рабочий день уже должен был закончиться. И сейчас он либо бухает у себя в кабинете, либо… Ну ладно. Не бухает. Это не в его стиле. Короче, важно то, что он свободен. Наверное.

Достав телефон, я поплотнее натянул на голову капюшон и набрал нужный номер.

Ответа ждать пришлось долго. Почти минуту, если мои внутренние часы не врали.

— Да? — раздался в динамике знакомый голос.

— Надеюсь, не помешал? Ты сейчас свободен?

— Помешал… В каком-то смысле, — устало вздохнул Роман, и мне показалось, что он сейчас усиленно скрывал раздражение в голосе. — У тебя что-то важное?

— Если честно, то сам не знаю, — признался я. — Хотел поговорить о нашей общей знакомой.

— Часом, не о той, которая сначала поставила на уши родителей тем, что привела к себе на ночь какого-то парня с улицы, а затем вбила себе в голову какую-то чушь про самостоятельность и сбежала из дома?

— Так! В смысле «с улицы»? — возмутился я, чувствуя весёлость в его голосе. — Я, знаете ли, довольно прилично выгляжу…

— Ты меня понял, — хохотнул в трубку Рома и замолчал.

На самом деле, замолчал он так резко, что я даже на секунду испугался, не произошло ли чего.

Как оказалось, нет. Уже через полминуты Рома заговорил вновь.

— Слушай, Александр, знаешь что?

— Что?

— Я тебе адрес скину. Приезжай. Повеселимся…

***

Такси высадило меня спустя сорок минут напротив входа в… заведение. Как-то иначе назвать это место у меня язык не поворачивался.

Всё-таки, когда живёшь пусть в феодальном, но современном и удивительно похожим на собственный мире, то очень легко забыть про все эти заморочки с империей, аристократами и всем прочим.

Спасибо, напомнили.

Сигарный клуб «Белая перчатка» находился в крупном старом здании на берегу реки в центре города. Что удивительно, сам район я знал. Был тут уже. Минутах в десяти ходьбы отсюда располагался ресторан, где как-то раз Настя устроила мне истерику. Уверен, что прекрасный вид на расположившийся через реку императорский дворец поднимал цену недвижимости тут до заоблачных высот.

— Александр!

Я услышал знакомый голос, едва вылез из такси недалеко от входа. Повернувшись на голос, заметил Романа, стоящего у чертовски знакомого мне зеленого спортивного автомобиля. Похоже, что эта машинка в очередной раз поменяла своего владельца. Сам же вышеупомянутый владелец стоял, оперевшись спиной на авто, и дымил сигарой.

— Привет, — поздоровался я и протянул ему руку. — Не знал, что ты куришь.

— Не курю, — поморщился Роман и вытащил из зубов сигару. — Но место такое. Там это что-то вроде обязанности.

— Ясно. — Я бросил лишённый какого-либо интереса взгляд на заведение, после чего повернулся обратно к Роме. — Так что? Там поговорим? Или здесь?

— Для начала у меня есть к тебе предложение, — неожиданно сказал он, чем изрядно меня удивил.

— Предложение?

— Ага. Хочешь вечерок на меня поработать?

Этот вопрос, заданный с хорошей долей веселья в голосе, плюс выражение на его лице…

— Если ты не забыл, я на тебя больше не работаю, — напомнил ему и тут же быстро добавил: — Но, признаюсь, ты меня заинтриговал. Что-то происходит?

— Происходит, — кивнул он. — Мне тут Голицына горячую картофелину в руки подкинула, и я сейчас всеми силами пытаюсь от неё избавиться.

О как. Забавно. Я не сразу понял, о чём именно он говорит, но уже через пару секунд до меня дошло. Горячей картофелиной нередко называли дела или же, что бывало даже чаще, клиентов, которых юристы или же юридические компании перекидывают друг другу, потому что работа с ними принесёт одни лишь проблемы.

— Я надеюсь, что она это сделала исключительно по доброте душевной, а не потому, что я недавно…

— О, я на тысячу процентов уверен, что это тут совсем, абсолютно ни при чём, — с плохо скрываемой иронией рассмеялся Рома и затянулся сигарой.

— То есть это она так тебе отомстила, — усмехнулся я, и он с улыбкой кивнул.

— Что-то вроде того. И я сейчас всеми силами ищу способ отвязаться от этого дела так, чтобы отец потом мой кабинет бульдозером не переехал…

— Для этого ему сначала придётся его поднять на шестьдесят седьмой этаж, — тут же напомнил я, на что Рома лишь махнул ладонью с зажатой между пальцев сигарой, оставляя в воздухе шлейф сизого дыма.

— Поверь мне, если он захочет, то сделает, — заверил меня Рома, и спорить с ним я не стал. Этот действительно может.

— Поверю без проверки, — пообещал я. — Так в чём суть дела?

— Банальное слияние. — Роман поморщился и бросил недовольный взгляд в сторону клуба. — Этим изначально занимался Вольский, но когда понял, что дело не двигается с мёртвой точки из-за двух идиотов, просто скинул клиентов Голицыной. А она уже передала их мне…

— Так, погоди, я что-то не понимаю, — с подозрением уставился на него. — Хочешь сказать, что старшие адвокаты «Л& Р» вот так вот, без стеснения, футболят своих клиентов друг другу? А как же репутация и всё вот это вот?

— Если бы мы планировали с этого хоть что-то заработать, то Вольский бы это дело не отдал. — Роман пожал плечами и стряхнул пепел сигары прямо на землю. — Короче, садись в машину, там объясню. Суть дела такая…

Скрывшись внутри машины от непогоды, он за пару минут объяснил мне ситуацию. По итогу имеем две не самые крупные, но достаточно весомые фирмы, чтобы их слияние представляло собой танец с чертями. Для корпоративных юристов сделки по слиянию и поглощению, а также разного рода реструктуризации групп компаний — чуть ли не основной хлеб. Огромные гонорары, плюс процентные ставки, которые фирмы ежегодно платили за юридическую поддержку. Там крутились десятки, а порой и сотни миллионов.

Другое дело, что такие дела порой бывали крайне проблемными. Особенно в тех случаях, когда одна фирма пытается поглотить другую. Но здесь другая закавыка. Судя по словам Ромы, речь шла именно о слиянии с согласия обоих владельцев. Только вот проблема крылась именно в самих владельцах. Евгений и Вадим Гончаровы. Ага. Отец и сын.

— То есть этот твой Вадим хочет…

— Хочет, чтобы после слияния отца пнули под зад, — кивнул Рома, высунув руку с сигарой в открытое окно машины. — А вот Евгений хочет остаться председателем совета директоров объединенной компании ещё на два года, пока не уйдёт на пенсию…

— Так в чём проблема? — не понял я. — Должность же номинальная. У него не будет реальной власти. Считай, что он и так на пенсию выйдет. Просто на два года раньше срока…

— Это внутрисемейная консолидация, Александр, — отозвался Рома и скосил взгляд на меня. — С внешним рыночным оформлением. Потому и нужно всё сделать официально. И мы бы сделали, если бы этот идиот не заартачился. Говорю же, придурок хочет выгнать отца на улицу. Сынок не ищет компромиссы. Он воюет так, будто от этого зависит его жизнь. Потому у меня сейчас голова и болит…

— Потому что юриспруденция тут закончилась на стадии due diligence и ты вместо привычной работы вляпался в семейную психологию, — закончил я за него, и Рома кивнул.

— Говорю же, это не сделка. Это чёртов развод с бухгалтерским обслуживанием, где одна из сторон ненавидит другую. Думаешь, его батя не понимает, что происходит?

— Сколько, ты сказал, уже тянется это дело?

— Почти год, — весело фыркнул Рома, и я не смог сдержать смешок.

— Ну, тогда это форменный фарс, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Если бы хотели договориться, то уже давно бы это сделали. Сейчас они просто собачатся в попытке подгадить друг другу и платят вам за фасад.

Рома медленно кивнул. Уверен, что он и сам прекрасно понимал, что происходило на самом деле. Да и причину, по которой это дело пинали друг другу в «Лазарев и Райновский», я теперь понимал куда лучше. Тут уже не шла речь о том, чтобы найти хороший и эффективный выход из положения. О нет. Тут шла долбаная гражданская война, в которой каждая из сторон старалась метнуть дерьмо в другую.

И, что самое абсурдное, они готовы были тратить деньги на то, чтобы всё это происходило с выверенным и блестящим юридическим лоском и прекрасными манерами. Типичная «токсичная сделка».

Бред какой-то… сказал бы, если бы не сталкивался с чем-то подобным ранее.

— И? — вернулся я к разговору. — Как ты планируешь с этим разбираться?

— Что? — Рома удивленно повернулся ко мне. — Я?

— Ну это же твоё дело, — напомнил я, на что Роман рассмеялся.

— О нет, Александр. Тут ты ошибся. Это твоё дело.

— Чё?

Признаюсь, в этот момент я едва не заржал в голосину. Настолько уверенное выражение на его лице я видел в тот момент.

— А что тут такого? — весело предложил мне Роман. — Неужели ты не хочешь повеселиться?

— Ты не находишь, что это как-то… несерьёзно?

— Я, Александр, нахожу, что если ещё хотя бы пять минут буду выслушивать вопли Вадима о том, как он ненавидит своего отца, то сейчас заведу двигатель, выйду на шоссе и буду гнать до тех пор, пока не случится одно из двух. У меня либо кончится бензин, либо я на первый попавшийся столб намотаюсь. Или я, по-твоему, просто так тут уже пятнадцать минут разговоры разговариваю? Вадиму, между прочим, я сказал, что в уборную отошёл. Он небось всё ещё меня ждёт, чтобы продолжить плакаться в жилетку и кричать от ярости на нелюбимого папочку.

Говорил он это с настолько искренними интонациями, что, не знай я его получше, решил бы, что Роман сейчас говорит самую правдивую правду. Единственное, в чём он был честен, — абсолютное и искреннее нежелание возвращаться и снова биться головой о непробиваемую стену.

— Окей. Допустим, они тебя действительно достали. Хорошо. Но с чего ты решил, что это может быть интересно мне?

Роман покачал головой из стороны в сторону с задумчивой миной на лице, после чего зажал сигару в зубах и достал из внутреннего кармана конверт. Передал его мне.

— Ты посмотри, — посоветовал он.

Ну я и посмотрел. Внутри лежал вексель.

— Хорошо, однако, живёте, — пробормотал я, вернув вексель Роме. — Шикуете, я бы даже сказал.

— Это оплата от них за последний квартал. Если закроешь сделку за этот вечер, то она твоя.

— Вот так просто?

— Ага, — подтвердил Рома. — Вот так просто. Но я ведь знаю, что ты сейчас скажешь.

— Ну давай, удиви меня.

— Деньги тебе не интересны. Тем более — деньги от меня. — На его лице появилась довольная улыбка. — А потому я знаю, что ты никогда не согласишься, чтобы я платил тебе за эту… назовём её «услугой». Вместо этого я хочу предложить тебе кое-что, что, пожалуй, понравится тебе даже больше, чем банальные циферки на векселе. Чувство победы.

Я старался. Правда старался. Но всё равно не выдержал. Губы сами собой растянулись в улыбке. Не только из-за его слов. Я понял, куда именно он клонит.

— Ну же, Александр, — заговорщицким тоном шепнул он мне. — Давай. Поработаем вместе ещё разок. Без подготовки и предварительных ласк с клиентом. Дожми его. Заставь подписать бумаги и перешагни через него с выражением триумфа на лице. Я ведь знаю, что ты от этого кайфуешь не меньше, чем я. А я невзначай шепну потом Голицыной, кто именно закрыл сделку, которую она отфутболила потому, что не смогла с ней справится.

Эх, на больное давит, чертяка. Победы я любил. Чистые. Разгромные. Красивые. Да и ещё раз уесть эту стерву было бы чисто по-человечески приятно. Да, пусть и сделать это постфактум, но кто сказал, что удовольствие от этого будет меньше?

И, что самое смешное, я ведь знал, что он скажет дальше. Как говорится, если шутка никого не оскорбила, то она не смешная. А у каждой шутки должен быть мощный завершающий панчлайн.

И я ждал, когда Рома выложит его на стол.

— Давай, — бросил я ему. — Скажи это. Мы ведь оба знаем, что у тебя на уме.

— Неужели я такой предсказуемый? — с наигранным возмущением удивился он.

— Не, просто я хорошо тебя знаю.

— Ну, раз знаешь, то, думаю, представляешь себе, как будут скрипеть зубы у моего отца, когда я расскажу ему, кто именно закрыл эту сделку.

***

Машина остановилась, не доехав до входа в госпиталь метров двадцать. Ближе уже просто было не подъехать. Всё заставлено стоящими у обочины машинами скорой помощи.

Но Льва это нисколько не смутило. Он спокойно выбрался наружу, закрыл дверь машины и направился в сторону главного входа. Оказавшись внутри, потратил пару секунд на то, чтобы стряхнуть снег с плеч и сориентироваться. Найдя глазами регистратуру, он направился прямо к ней.

— Добрый день, — поздоровался он. — Я хотел бы…

— Вечер, — отозвалась сидящая за стеклом усталая женщина лет пятидесяти.

— Что, простите? — переспросил Калинский.

— Вечер на улице, — чванливо заявила ему сидящая на стуле женщина, бросив на него короткий взгляд. — Я справок не даю.

— Я не за справкой, — спокойно произнёс он. — Мне нужно узнать, в какой палате находится пациент по имени…

— Я слышала, что вам нужно, — отмахнулась она от его слов. — Все посещения по записи и согласно расписанию. Если у вас нет в записи, то и посещения не будет. А я вам не информбюро, чтобы…

— Вы не информбюро? — холодно перебил её Калинский. — Ох, простите, пожалуйста. А я подумал, что вы предмет мебели. Или у вас тут что, новая должность — уставшая, но принципиальная злая и тупая старая стерва?

Женщина впилась в него ошалевшим взглядом, так как с высоты скромного стула своей власти совсем не привыкла к таким ответам.

— Вы что себе поз…

— Я задал конкретный вопрос, — холодно перебил её Калинский, который совсем не имел желания тратить время на эту мымру. — Вопрос, на который вы обязаны ответить. Я не пациент, которому можно говорить «приходите завтра». Я человек, у которого есть полномочия. Будет очень обидно, если мне сейчас придётся позвонить в юридический отдел вашего госпиталя или в приёмную главврача. И поверьте — дальше будет дисциплинарная проверка, которой я добьюсь в отношении вас. И когда она закончится, то вы определённо не сможете более радовать себя той жалкой крохой власти, которой упивались всю свою жалкую жизнь до этого момента.

Тётка насупилась, поджала губы и шумно задышала носом, не зная, что ответить на такой выпад. А вот Лев прекрасно знал. Как и то, какие проблемы он может ей создать. Как и то, что, являясь адвокатом, он имеет несколько более широкие права по посещению пациентов.

Особенно в том случае, если эти пациенты в скором времени собираются стать его клиентами.

— Номер палаты, — вкрадчиво произнес он. — Скажете — и все пойдём по своим делам.

— Фамилию скажите, — сдалась регистраторша, а затем опустила взгляд в стол и негромко добавила: — Пожалуйста.

— Другое дело, — усмехнулся Лев. — Жеманов Георгий Иванович.

Глава 7

— Итак, чисто для справки, — сказал я, снимая куртку. — Чего именно ты хочешь?

— Говорю же. Хочу, чтобы ты закрыл эту сделку. Прямо тут. За этот вечер, — ответил Роман, продолжая дымить сигарой. — А что? Боишься, что не справишься?

Делал он это больше для вида. Да и я знал, что сигары в затяг не курят. Тем не менее не мог не отметить, что аромат был… приятный, как это ни удивительно.

— Я? Не справлюсь? — Моё лицо растянулось в азартной усмешке. — Мне напомнить, кто именно это предложил?

— Так моё дело предложить…

— И взвалить мне на плечи эту ношу, — подсказал я.

— Верно, — не стал отнекиваться Рома. — И взвалить на тебя эту ношу.

— А не слишком ли много доверия? — спросил я с иронией. — Если уж элитные бойцовые псы и акулы юриспруденции «Л& Р» не справились, то чего ты ждёшь от меня?

— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами Лазарев. — Может быть, свойственной тебе непосредственности и оригинальности. Удиви меня.

— Удивить тебя? Оригинальности? — Я посмотрел на него со скепсисом и передал свою куртку портье в гардеробе.

Тот осмотрел её с каменным выражением на лице, но эмоции его я ощущал прекрасно. Пренебрежение с лёгким налётом брезгливости. Разве что двумя пальцами не держал. Впрочем, понять его можно. За спиной у него висели сплошь кашемировые и шерстяные пальто, стоящие десятки, если не сотни тысяч рублей. Сразу видно, что мой полупуховик тут будет выделяться, как бельмо на глазу.

— Что? — спросил я.

— Ничего, господин, — выдал портье с каменным лицом, но в конце концов так и не смог удержаться. — У вас прекрасный вкус.

В ответ на эту завуалированную издёвку я чуть не заржал.

— Ещё какой. Только вы за капюшон вешайте, а то петелька недавно порвалась.

Где-то за моей спиной от смеха хрюкнул Роман.

— Эх, знаешь, вроде всего полтора месяца прошло, а я уже соскучился.

— По мне?

— По этой твоей непосредственности, — весело фыркнул он. — Мало кто на моей памяти может с таким самодовольным лицом попирать устои.

— Пф-ф-ф. — Я даже глаза закатил. — То ли ещё будет.

— О, надеюсь, — не стал спорить Рома. — А я ведь говорил ему, что он сглупил.

— Отцу?

— Ага. Давить на тебя было самым идиотским решением, которое он только мог принять. И теперь то же самое устроил с Настей…

— Так, стоп, — тормознул я его. — С Настей? А с ней-то что случилось?

— Вы же вроде в одном универе ошиваетесь, — напомнил он мне. — Разве ещё не поговорили?

— Поговорили, — вздохнул я. — Но разговор так себе вышел. Знаю только то, что она взбрыкнула и ушла из дома.

— Ясно. — Рома поморщился. — В общем, всё так. Настя решила пожить немного отдельно от семьи…

— Это по этой причине твоя машина вернулась к своему владельцу? — уточнил я у него.

— В том числе. Решил, так сказать, помочь ей в сложный момент, — спокойно поведал мне Рома и отошёл в сторону, чтобы пропустить мимо себя двух мужчин, которые шли к гардеробу и что-то увлечённо обсуждали между собой. — Другой вопрос — надолго ли её хватит?

— Просто хочу уточнить, — сказал я. — Настя окончательно свалила из своих хором? То есть не передумает?

— Ага.

— И теперь живёт одна бог знает где?

— Ага.

— И что? Это совсем никого не колышет?

Он явно снова хотел сказать «ага», но оборвал себя, огляделся по сторонам.

— Слушай, только между нами, — произнёс он, немного понизив голос, как если бы действительно боялся, что его могут подслушать. — Конечно, колышет! Наши люди присматривают за ней на тот случай, если её затея выйдет из-под контроля. Разумеется, отец не будет рисковать Настей и позволять ей творить…

— Она тебе машину вернула просто так? — перебил я его и следом быстро добавил. — Или…

— Или, Александр, — вздохнул Лазарев. — Конечно же, «или». Я её выкупил обратно. И весьма недёшево, между прочим.

— То есть ты ей сам помог.

— Конечно, — вскинулся он. — А чтобы ты сделал на моем месте? Разумеется, я ей помог! Если она хочет… ну не знаю. Поэкспериментировать? Пускай. Я за. Но в данном случае я согласен с отцом. Уж лучше за ней будут присматривать, чем бросить всё на самотёк, а потом жалеть. Говорю же, мы не идиоты, чтобы так бездумно рисковать. В любом случае, мне кажется, что она скоро одумается.

— Ага, — вздохнул я. — Конечно.

А сам вспомнил, в каком стоянии была Настя. Она… в общем, если я правильно считал её эмоции, настроена она самым решительным образом. И в то, что она сейчас пойдёт на попятную, я верил слабо.

— Ладно, пошли, — бросил Рома, взглянув на отливающие платиной дорогие часы на запястье. — А то времени и так уже много потратили.

Мы направились по выстеленному красным ковром мраморному полу к лестнице, что вела от холла наверх, к широким дверям из резной древесины с покрытыми позолотой ручками.

«Белая перчатка» — место в каком-то смысле уникальное. Как подсказал мне Роман, история его уходила чуть ли не на двести пятьдесят лет назад, когда двери этого места впервые открылись для посетителей — сливок общества. В основном богатеев и аристократов. Тем забавнее мне было идти по его широким и богато украшенным декором коридорам.

Пускали сюда не абы кого, а только по рекомендации других участников клуба. Потому-то Роман и встретил меня на улице. Без него меня сюда бы просто не пустили. На вопрос о том, а что, если сюда заявится, скажем, один граф с крайне горячим нравом? Или тот же Меньшиков? Что, им тоже скажут, мол, простите, дорогой господин, но мы вас знать не знаем, будьте добры пожаловать отсюда. Так, что ли?

Разумеется, не так. Вот ведь какая неожиданность. У всех аристократов допуск сюда был по факту наличия титула. Правда, и там имелась парочка своих нюансов. Кое-кого не особо знатного или же влиятельного вполне могли развернуть на входе. Ну, какого-нибудь замшелого барона из глубинки. В остальном же — все равны, но, как это часто бывает, некоторые равнее.

В целом ничего удивительного. Ещё Рома поведал мне, почему клуб называется именно «Белая перчатка». Якобы символ качества и высокого статуса. Если взять белоснежной перчаткой дешёвую сигару, она непременно оставит на чистейшей ткани пятна. А вот дорогие сигары, которые хранили правильно, так не делали. Таким образом местный персонал хотел показать, что готов предоставить своим гостям исключительно высокое качество.

Очень интересно, но знатоком и ценителем сигар я никогда не был, как и курения. Нет, конечно, бывали случаи, когда приходилось делать подобного рода подарки своим клиентам. И раскуривать их вместе с ними в знак взаимного уважения. Отказываться было не принято. Но стать настоящим ценителем я так и не смог.

Рома тем временем встретился с местным управляющим — мужчиной высокого роста и телосложением профессионального атлета. Казалось, что чёрный, как самая тёмная ночь, фрак настолько плотно облегает его фигуру, что готов порваться от малейшего движения. Роман представил ему меня как своего личного гостя, а я вновь получил порцию безукоризненного отношения вкупе с лёгкой брезгливостью в эмоциях.

Хорошо ещё, что я в университет езжу исключительно в костюме. А то не уверен, что меня вообще на порог бы пустили. Даже в паре с Лазаревым.

— Пойдём, — позвал меня Роман. — Нам на второй этаж.

— Ага, подожди, — ответил я, но с места не сдвинулся. — Подожди-ка, Ром.

— Чего? — удивился Рома, остановившись у широкой мраморной лестницы, что вела на следующий этаж.

— Профит, Рома. — Я показал ему ладонь и характерно потёр пальцами, и тот удивлённо моргнул.

— Я же тебе…

— Не, почему сам хочу в этом поучаствовать, я уже понял, — перебил я его. — Ты прав. Я азартен, и это… Это действительно может быть интересно. Но совсем другое дело, почему я это сделаю для тебя?

Роман задумался, затянулся сигарой и выпустил облако дыма в сторону потолка. Я знал, что он очень быстро догадается.

— Пари? — предложил он с улыбкой, и я кивнул. — Усилим азарт?

— Согласен. На твою машину.

Ох, его лицо в этот момент бы сфотографировать и в рамочку поставить. Казалось, стоит лишь чуть-чуть надавить, и оно треснет от смеси шока и возмущения.

— О нет, Александр. Она…

— Что? — не удержался я от усмешки. — Опять вспомнишь свои слова про «куда больнее и дороже, чем я думаю»? Кажется, я это уже слышал. Прямо вот недавно.

— Да ты меня с полуслова понимаешь, чего мне объяснять-то? — задал он явно риторический вопрос. — И да. Вернуть её мне стоило куда дороже, чем ты думаешь.

— Пф-ф-ф, ей не привыкать…

— Не, — тут же заявил он. — На машину спорить не буду. Тем более, что у тебя даже прав-то нет…

— После четверга будут, — тут же возразил я.

— Всё равно нет, — покачал он головой, а затем вдруг задумался. — Хотя-я-я…

— Что?

— Я соглашусь, но только при одном условии. — Его рука направила кончик тлеющей сигары на меня, будто шпага вызывающего на дуэль рыцаря. — Если не справишься и завтра это дело всё ещё будет висеть у меня на шее, то…

Лицо Романа приняло зловещее выражение, будто он прямо сейчас собрался принести девственницу в жертву тёмному богу.

— Что? — спросил я, внутренне уже понимая, что вариант с принесением красавицы в жертву вполне себе может оказаться рабочим.

— Если проиграешь пари, то вернёшься на работу в «Л& Р», — произнёс Роман. — Я знаю, что ты собираешься получить лицензию. Слышал про твой маленький и хитрый план с университетом. Когда получишь её, придёшь ко мне личным помощником. Будешь работать на меня и только на меня.

— То есть я в любом случае в выигрыше, — усмехнулся я, но Роман даже близко на это не купился.

— О нет, Александр, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эту чушь, — проговорил он с довольной улыбкой на лице. Чисто кот, который обожрался сметаны и сейчас смотрел на ещё одну банку. — Ты ни за что не вернёшься туда, откуда ушёл, хлопнув дверью. Это не в твоем стиле — взять и откатить собственное решение.

— То есть, если я проигрываю, получается, что обрекаю себя на долгое и мучительное существование и конфликт с собственным характером?

— Получается, что так, — кивнул Рома, и я не мог не заметить довольного выражения на его лице. — Ты сам это предложил.

Он либо рассчитывал, что я откажусь от своей идеи с пари, либо же… Ну тут он в любом случае в выигрыше. Нет, правда. Если я выиграю, то избавлю его от головной боли. А если нет, то кабала в блестящей обёртке.

Вот тут, по-хорошему, стоит отказаться. Он знает, что своего слова я нарушать не буду. И если проиграю, то и правда вернусь туда, куда возвращаться у меня не было никакого желания и стимула. Нет, он, конечно, подсластил горькую пилюлю своим «будешь работать на меня и только на меня», но я в это не особо верил.

Так что отказ выглядел крайне здравым решением. Но… Я просто не мог отказаться от такой возможности. Плюс собственный азарт. Высокие ставки — больше удовольствия от игры.

— Ладно, — сказал я, чем, похоже, удивил его. — Я согласен.

И протянул ему руку.

— Но с одним условием, — сказал я, когда он захотел её пожать, чтобы скрепить наш договор. — Твоя машина, уж прости, но слишком маленькая цена за моё душевное равновесие.

— Что хочешь? — тут же по-деловому спросил он.

— Beneficium acceptum reddere, — произнёс я с улыбкой, и он недовольно нахмурился.

— Получить ответную услугу, — пробормотал он. — А немаленькие у тебя аппетиты.

— Ну я же тебе сейчас помогаю, — резонно заметил я. — Будет справедливо получить ответную услугу, когда она мне понадобится.

— Если ты выиграешь, — добавил он, но я лишь покачал головой.

— Не «если», Рома. «Когда».

М-м-м, смотреть на отразившиеся на его лице внутренние терзания было почти приятно. То, что пожертвовать в этом споре своей машиной он был готов, я понял почти сразу. Да, его напускное фальшивое сопротивление я раскусил почти сразу. Он ведь знает, что она мне нравится. Не зря мы часть разговора провели в ней.

А вот услуга — это уже совсем иной уровень. Если он сейчас мне её пообещает, то это будет путь в один конец. Отказаться он не сможет. И дело даже не в том, что он аристократ, хотя они и серьёзно относились к подобным вещам.

Но для Романа это означало ещё кое-что. Нечто куда более важное.

И если я хоть что-то понимал в людях, то нарушить собственное слово для него будет всё равно, что переступить через себя. Какой-нибудь Штайнберг ещё мог бы это сделать, но точно не Лазарев. Мне кажется, что даже его отец, дав такое обещание, не нарушил бы его, сколь неприятно для него это ни было бы. Ругался бы. Скрипел зубами, да. Но не нарушил бы.

Другое дело, что он бы его и не дал. Такие люди, как Павел Лазарев, подобными обещаниями не разбрасываются. Но и Роман не Павел. И наши с ним отношения совсем иные.

— Хорошо, — наконец сказал он и протянул мне руку. — Это будет справедливая ставка с моей стороны. Услуга за твою победу.

— Отлично.

Мы ударили по рукам, и кивнул в сторону лестницы.

— Ну что? Вперед, Макдуф.

— А это ещё откуда? — не понял он, и я разочарованно махнул рукой.

— Да из книжки одной старой. Не бери в голову. Пошли…

***

Лифт остановился на шестьдесят седьмом этаже. Его двери плавно раскрылись с тихим и мелодичным звоном. Роман вышел из лифта в широкий холл и направился по коридору. Он столько раз уже ходил тут, что мог бы сделать это с закрытыми глазами. Тем более сейчас, когда рабочий день закончился давным-давно, а почти все сотрудники уже ушли домой. Остались только самые фанатичные трудоголики.

Так что Роман не сомневался, что его отец здесь. Даже если у него на этот момент не было юридических дел, Павел Лазарев любил этот кабинет. Слишком сильно любил, чтобы поменять его на десяток других кабинетов в принадлежащих ему фирмах.

Дойдя по коридору до стеклянных дверей и заметив внутри свет горящей настольной лампы вкупе с негромко играющей музыкой, Роман аккуратно постучал по стеклу костяшками пальцев.

Павел Лазарев сидел за своим столом, откинувшись в кресле и закрыв глаза. Казалось, что он спит. Тем не менее тихий стук привлёк его внимание. Открыв глаза, Павел посмотрел на сына и махнул ему рукой.

— Был в «Перчатке»? — поинтересовался отец, ощутив остаточный, но весьма узнаваемый аромат дорогих сигар. Он и сам порой туда захаживал, когда хотел отдохнуть или провести деловую встречу в неформальной обстановке.

— Да, — не стал лукавить Роман, проходя к столу и без спроса усаживаясь в одно из кресел. — Встречался с Вадимом.

— И? — поинтересовался Павел, моментально поняв «куда дует ветер».

— Сделка Гончаровых закрыта, — произнес Рома и, достав из кармана небольшой конверт, положил его на стол перед отцом. — Завтра об этом будет объявлено официально.

— Даже так, — хмыкнул Лазарев старший и выпрямившись в кресле, протянул руку к конверту. Открыл его, достал лежащий внутри документ и принялся читать.

Ему хватило первых десяти строк, чтобы на лице появилось недовольное выражение.

— Кажется, я говорил тебе, что его отец должен остаться в правлении…

— Он и останется, — пожал плечами Роман, расслабленно откинувшись в кресле. Всё-таки пять порций виски вкупе с сигарой оказывали чересчур расслабляющее действие. — На должности председателя совета директоров. Как того и хотел…

— Рома, если я захочу послушать идиотскую чушь, то могу воспользоваться источниками менее приятными, нежели родной сын, — спокойно и холодно проговорил Павел, глядя на сына. — Ты убедил Вадима изменить устав таким образом, чтобы при малейшей попытке его отца хоть как-то влиять на правление Вадим мог выкинуть его на улицу, как нашкодившую псину. Ты думаешь, что он такой дурак и этого не заметит?

Рома, поджав губы, уставился в потолок и не торопился отвечать. Молчание продлилось не так уж и долго. Всего полминуты. Но и этого оказалось достаточно, чтобы постоянно сдерживаемый горячий темперамент Павла начал постепенно закипать.

— Роман…

— Во-первых, — перебил его Рома, доставая из кармана второй конверт. — Он не только этого не заметил, но уже подписал все документы.

На лице Романа появилась довольная улыбка, когда он вспомнил победное выражение на лице Евгения в тот самый момент, когда лично принёс ему на подпись этот документ.

— То есть ты обманул своего клиента, — брезгливо сказал его отец, на что сын лишь покачал головой.

— Удивительно, что это говоришь мне ты. Впрочем, нет. Нисколько. Я чётко и по пунктам изложил ему, что его должность номинальная, как того и предполагает место председателя совета. Более того, я объяснил ему, что он не имеет права вмешиваться в управление объединённой фирмой и действия совета директоров. Господи, да я ему едва ли не в добавленные пункты ткнул пальцем. Но ему было наплевать. Едва он услышал, что Вадим прогнулся и согласился на его условие, как остальное его уже мало волновало.

Павел пристально посмотрел на него, после чего повернулся в кресле и коснулся рукой переключателя на дорогом проигрывателе для виниловых пластинок. Звуки негромко играющей до того момента классической музыки стихли.

— Скажи мне, Рома, — медленно произнёс Павел, вновь поворачиваясь к своему сыну. — С каких это пор ты используешь дела нашей фирмы для того, чтобы преподать мне урок?

Это было ожидаемо. Даже более того, Роман и не ждал, что его отец пропустит столь явный намёк. Строго говоря, он бы и крайне завуалированный тоже не пропустил. Рома никогда не сомневался в умственных способностях своего отца и его проницательности.

— С тех самых, когда ты решил, что можешь манипулировать собственной семьей, — произнёс Рома, взглянув ему в глаза.

Его отец тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего кресла.

— И? Что это? Попытка мятежа?

— Ни в коем случае, — покачал головой Роман. — И в мыслях не было. Просто я хотел показать, что твои планы оставить себе контроль над объединенной фирмой Гончаровых через Евгения могут сорваться, если ты не будешь учитывать «неожиданный фактор».

— Это не означает, что я должен сидеть сложа руки, — с явным неудовольствием в голосе произнёс Павел. — Невозможно предвидеть всё, но мудрость заключается в том, чтобы готовиться к любому повороту судьбы.

— Ты можешь готовиться к карточной игре сколько угодно, но никогда не стоит забывать, что следующая карта, которую ты достанешь, может оказаться джокером, — парировал Рома. — Тут тот же принцип. Ты не можешь предугадать всего, папа. Точно так же, как не способен управлять всем и всеми.

Глаза Лазарева-старшего сузились, а взгляд приобрёл остроту отточенного ножа.

— Я запретил тебе предлагать Вадиму подобные варианты, — повторив свои слова, сказал он, а затем его тон стал куда более требовательным. — Объяснись!

— Видишь ли, — абсолютно спокойно продолжил Роман. — Ты ошибочно решил, что это я предложил Вадиму подобный вариант. А я мог бы. И сделал бы, если бы не твой запрет. Но вот ведь какая оказия. Рахманов с тобой подобными договоренностями связан не был. Это, к слову, и есть «во-вторых».

Кто-то другой на его месте сейчас бы начал орать. Рома почти не удивился бы, случись нечто подобное. В конце концов, он прекрасно знал, что у его отца имелись планы на то, каким образом он мог использовать эти два года, которые Евгений оставался бы в правлении. Символическая должность или нет — неважно. Он всё ещё оставался бы там. Со всем своим опытом, влиянием, связями, уважением и капиталом. Что бы кто ни говорил, но к нему бы прислушивались. Этого невозможно было избежать.

А ещё Рома знал, что Евгений Гончаров был большим должником его отца. Достаточно большим, чтобы Рома мог во всей его полноте использовать выражение «держал его за яйца».

Тем не менее его отец лишь выдержал двадцатисекундную паузу, после которой едва слышно глубоко вдохнул и выдохнул.

— Поясни, — сказал он.

— Я предложил Рахманову пари, — просто ответил Роман. — Мы встретились. Пообщались. Если бы он не смог закрыть эту сделку за вечер, то вернулся бы сюда на работу.

Видимо, решив, что в его ответе не хватает конкретики, он добавил:

— Вернулся бы под мое личное руководство.

— Учитывая, что мы потеряли крайне прибыльную возможность на следующие два года, я могу сделать вывод, что эта часть твоего плана провалилась, — не скрывая сарказма в голосе проскрежетал Павел, на что Рома лишь пожал плечами.

— Что поделать, — произнёс он, вставая с кресла. — Как я уже говорил, предусмотреть все возможности нереально. С другой стороны, я бы сказал, что выиграл нечто куда более важное. Теперь я должен Александру услугу. Когда-нибудь. В будущем.

— Торгуешь своим словом, — презрительно фыркнул Павел.

— Использую его, чтобы показать Александру, что я достоин доверия, — поправил Роман. — Делаю то, что должен был сделать ты. Пойми, папа. Как бы мне и остальным этого ни хотелось, ты не вечен.

— Значит, метишь на моё место. — В голосе Павла прозвучало искреннее веселье.

— Отнюдь, — не согласился с ним Роман. — Лишь следую твоим наставлениям. Когда придёт время, твоё место займёт Артур. Мы все это знаем. И когда это произойдёт, я хочу быть уверен, что те двери, которые ты для себя запер на замок, для меня останутся открытыми. Мы оба понимаем, насколько… важным в будущем могут быть хорошие отношения с кем-то, кто обладает даром Разумовских. И если для этого потребуется стать должником Александра, я не вижу в этом большой проблемы.

Сказав это, Рома направился к двери, явно считая разговор полностью законченным. Но уже у самого порога вдруг вспомнил слова, когда-то сказанные ему отцом.

— В конце концов, ты сам нас учил, — произнёс он, повернувшись и посмотрев на сидящего в кресле отца. — Выживает и побеждает не тот, кто меньше тратит, а тот, кто лучше распоряжается имеющимся.

Глава 8

— Итак, ребятки, кто ответит на вопрос? — спросил я, глядя на собравшихся в аудитории.

Эх, приятно всё-таки было вернуться в привычное русло. Да и вчерашний вечер… Прав был Рома. Побеждать всегда приятно. Особенно тогда, когда твой противник столь ярко тебя недооценивает.

Вадим Гончаров оказался… мягко говоря, не самым приятным человеком. По крайней мере, поначалу. Впрочем, наше дальнейшее общение оказалось куда более приятным, чем я мог рассчитывать.

А под противником, естественно, я имел в виду именно Рому. Конечно, вчера я ему этого не сказал, но… Я же не идиот, чтобы поверить, что предложенный мною вариант стал для него таким уж сюрпризом. Никогда не поверю в то, что человек его опыта и профессионализма никогда не догадался бы о подобном способе решении проблемы.

А это означало что? Правильно — то, что по какой-то причине ни он, ни кто-то другой не мог предложить вариант, при котором станет возможно передать в руки Вадима столь весомый рычаг давления на своего отца. Одно малейшее движение, одно-единственное отступление от внесённых в новый устав правил — и его папаша отправится на помойку. Плюс ещё и новые правила сильно ограничивали возможности его вмешательства. Этично? Не очень. Эффективно? Более чем.

Так что вывод я мог сделать один. Рома хотел, чтобы эта идея была предложена кем-то со стороны. Почему? Понятия не имею. Может быть, чтобы в случае чего иметь возможность отступить и указать пальцем на кого-то другого. Может быть… Да куча причин, на самом деле. Вплоть до того, что, сомневайся я в Романе хоть чуть больше, решил бы, что он хочет меня подставить.

Но нет. На протяжении всего разговора Роман позиционировал меня исключительно как своего друга и не более. Плюс я заметил, как он следил за тем, чтобы наш трёхсторонний с Вадимом разговор находился в рамках приятной и любезной беседы. То есть он специально наблюдал, чтобы ни одну часть нашего вечера нельзя было интерпретировать как оказание юридических услуг. Исключительно как пространные рассуждения о сложившейся ситуации и не более того.

Из чего я делаю вывод, что Роман, прекрасно зная о моей ситуации с отсутствием лицензии, старался меня прикрыть. Зачем ему это делать, если он изначально собирался меня подставить? Вот и я о том же. Если только он через мою голову не решил какую-то свою проблему. И я сейчас не об этом деле, которое он закрыл вчера с моей помощью.

Но за ходом беседы я вчера следил внимательно, потягивая все три часа один-единственный бокал с бурбоном.

— Ну что? — спросил я, когда никто не бросился грудью на амбразуры… То есть не вызвался отвечать. — Кто-нибудь? Это не так уж и сложно. Давайте, где проходит граница между агрессивной защитой клиента и злоупотреблением правом? Что, нет? Окей. Тогда буду выбирать несчастных сам.

Оглядев аудиторию, нашёл жертву и ткнул пальцем в дальнюю часть левого ряда.

— Самойлов.

— Что?

— Не «что», а отвечай на вопрос. Как думаешь, агрессивная защита клиента — это нормально?

— А разве защита клиента не является нашей прямой работой? — тут же задал он ответный вопрос, видимо, рассчитывая этим сбить меня с толку, но фиг там.

— Ты не вопросы задавай, а на вопрос отвечай, — посоветовал я ему. — Хочешь ведь корпоративным юристом стать, ведь так? Вот представь, что свою работу выполняешь.

— Если для того чтобы защитить права моего клиента нужно действовать агрессивно, то я буду это делать, — пожал он плечами. — Это моя работа. Ну, в смысле, будет.

— Верно, — кивнул я. — Это будет твоя работа, и ты обязан, внимание, я делаю на этом особый акцент, обязан защищать его права и интересы. Но! Где проходит та грань, за которой такие действия могут быть расценены как злоупотребление правом? Например, если адвокат намеренно затягивает процесс, использует лазейки в законе, чтобы запутать суд. Это допустимо? Как по-твоему?

Он замялся, и это неудивительно. За то, что я сейчас перечислил, можно было, мягко говоря, получить по шапке.

— Ну? — подтолкнул я его, заметив, как сбоку поднялась рука. — Да, Руденко, я вижу. Подожди.

Екатерина с недовольным видом опустила руку, а я продолжил дожидаться ответа от Самойлова.

— Ну что? Володь?

— Мне кажется, это зависит от намерений, — наконец ответил он. — Если адвокат действует в рамках закона, то он просто выполняет свою работу. Но если он намеренно манипулирует законом или создает искусственные препятствия, то это уже прямое злоупотребление.

Выслушав его, я кивнул и жестом показал, что он может сесть.

— Молодец. Хороший ответ. Действительно хороший. А что, если адвокат знает, что клиент виновен? Мы ведь с вами это уже проходили. Что, если он продолжает настаивать на его невиновности? Использует тактику запугивания свидетелей или публично дискредитирует оппонентов. Это агрессивная защита или выход за рамки профессиональной этики? Да, Екатерина? Так хочешь ответить? Ладно, давай.

— Это уже перебор и прямое злоупотребление, — заявила она. — Адвокат должен защищать клиента, но не ценой причинения ущерба другим людям или обществу. Запугивание свидетелей — это явное превышение прав.

— Да что ты? — спросил я. — Уверена?

Катерина растерялась. Чтобы понять это, не нужно было читать её эмоции. Это было видно по одному только выражению её лица.

— Не поняла, — честно призналась она. — Я же сказала…

— Я слышал, что ты сказала, — перебил я её. — И ты права. С точки зрения закона те действия, которые я описал выше, действительно можно счесть злоупотреблением правом. Но и мы ведь из вас делаем не бездумных роботов, которые в своей работе руководствуются лишь писаными правилами и ни на шаг от них не отступают, ведь так?

— Да, но…

— Так, представь, что тебе нужно сделать… Скажем так, нечто, для того чтобы защитить своего клиента и в то же самое время помешать судебному процессу и другим его участникам. Твои действия?

— Это неэтично, — тут же заявила она.

— А разве я просил тебя дать оценку этим действиям? — уточнил я, возвращаясь за своё место за столом. — Я спросил, что ты будешь делать. Впрочем, давайте спросим кого-нибудь другого, а то так лекция закончится, а мы никуда не продвинемся.

Я окинул аудиторию взглядом.

— Шарфин.

— Чего? — лениво отозвался тот.

— Не чевокай мне тут, а то отчислю нафиг.

— Не можете, — фыркнул он, на что я радостно улыбнулся. — Вы приглашённый консультант, а не преподаватель, и…

— Уверен?

Видимо, на моём лице он прочитал настолько крепкую и железобетонную уверенность в своих словах, что его собственные убеждения по этому поводу несколько дрогнули.

— Так что? — спросил я и тут же продолжил, не дав ему и рта раскрыть: — Если твой запал сдулся, то отвечай на вопрос.

Казалось, что он попробует сопротивляться. Хотя бы для вида. Даже по его эмоциям я почти ждал, что он это сделает. Почти.

— Не знаю, — наконец пожал он плечами. — Начну одно за другим подавать различные ходатайства. Хоть из пальца причины высасывать буду и плевать, удовлетворят их или нет. Это в любом случае потребует времени. Главное, чтобы их было много.

— Их ведь отклонят, — резонно возразил я, но больше для вида, так как прекрасно знал, что он скажет на это.

— Да плевать, говорю же, — отмахнулся он. — Главное, что это будет затягивать процесс. Если это позволит мне усилить давление на противника… Не знаю, допустим, из-за нехватки времени, денег или других ресурсов, или ещё по какой причине — то это только в плюс.

— А ничего, что это могут расценить как нарушение профессиональной этики? — поинтересовался я у него.

— Победителей не судят, — ответил он.

— Верно, — согласно кивнул я. — Победителей не судят.

Отвернувшись от Шарфина, я ещё раз посмотрел на своих студентов.

— Видите? У вас тут две противоположные точки зрения. Екатерина явно показывает нам, что серьёзно относится к тому, чтобы вести процесс в рамках установленных границ, в то время как Юрий готов их переступить, дабы обеспечить защиту интересов своего клиента. Кто из них прав, а кто нет? Молчите? Правильно молчите. Потому что ответа на этот вопрос вам никто не даст. Уж точно не в универе. Здесь у вас может быть написано всё что угодно в учебниках, но там, в зале суда, у вас в конечном итоге останется только два варианта. Действовать в соответствии со всеми правилами либо же подойти к краю так близко, как только сможете.

— То есть вы сейчас что? Прямо говорите нам, чтобы мы действовали неэтично?

Повернув голову, я нашёл того, кто сказал. Алина Дьякова сидела с весьма недовольным лицом и смотрела на меня.

— Прости, Алина, я выразился как-то непонятно? — уточнил я.

От заданного вопроса она даже немного растерялась.

— Что?

— Просто ты с таким пылом перефразировала то, что я только что сказал, в вопрос, что даже не знаю, слушала ли ты меня сейчас вообще или ворон считала, — развёл я руками, садясь в своё кресло.

— Да нет, — подал голос Шарфин. — Кажется, она поняла вас абсолютно верно. Как и все присутствующие. Вы сейчас сами сказали, что нам придётся действовать самим, выбирая, как вести защиту…

— И? — спросил я. — Ты находишь в этом какие-то противоречия?

— А что? — усмехнулся он. — Решили отказаться от своих слов?

Услышав столь наглый вызов в его словах, я едва не рассмеялся.

— Побойся бога, Юра. Я от своих слов никогда не отказываюсь. — Протянув руку, я достал из сумки яблоко, которое утащил утром у Софии. — Другое дело, что, похоже, ты абсолютно меня не слушал.

— Да нет, отлично слушал, — заявил Шарфин. — Действуйте сами! Решайте сами! Не обращайте внимания на правила и законы. А что будет на следующей лекции? Будете учить будущих адвокатов врать в зале суда? Вы учите нас адвокатской этике, а затем сами говорите нам, что нарушать её в порядке вещей и…

— А для тебя это проблема? — перебил я его.

— Что?

Кажется, в этот момент он впервые растерялся. Впрочем, спохватился он так же быстро.

— Ты меня не расслышал? — уточнил я. — Для тебя обман в зале суда будет проблемой?

— Я не идиот, чтобы лгать в суде, — фыркнул он, изобразив на лице брезгливое выражение.

— Ну, Юра, в одном ты ошибся абсолютно точно, — произнёс я. — Ты всё-таки идиот.

Подняв руку, я силой опустил её, отпустив яблоко. Оно с хлопком ударилось об пол и подпрыгнуло вверх, как мячик. Позволив ему взлететь на полметра над столом, я ловко его поймал и показал Шарфину.

— Видал, как умею?

Народ в аудитории удивлённо переглянулся. Кто-то даже посмотрел на меня, как на идиота.

— Что? — спросил я. — Не поняли, как я это сделал? Давайте ещё раз покажу.

И вновь я размахнулся и ударил яблоком о пол. И вновь, вместо того чтобы шмякнуться об него, треснуть, лопнуть и деформироваться, оно, будто резиновый мячик, абсолютно целое, вновь подпрыгнуло вверх, где я его с ловкостью поймал.

По крайней мере, так это видели они, ведь нижнюю мою часть скрывал преподавательский стол.

— Ну, кто скажет, как я это сделал?

— Это фейковое яблоко, — тут же заявила Алина. — Это мячик!

И тут же народ с задором её поддержал.

— Да что ты? — удивился я, после чего с хрустом откусил кусок, прожевал его и вновь повторил трюк с прыгающим яблоком. — Как по мне, очень даже настоящее.

— Ну и к чему этот цирк? — недовольно поинтересовался Юрий. — Давайте, говорите уже.

— К тому, Шарфин, что ты прямо сейчас доказываешь всем присутствующим, что ты, несмотря на свои заявления, всё-таки идиот. У тебя яблоко, как мячик, прыгает, а всё, что ты можешь, — это требовать объяснения. Так какой же ты адвокат, если, вместо того чтобы работать мозгами, требуешь, чтобы твой противник сам тебе всё рассказал?

По аудитории прокатилась волна негромких смешков.

— Что? — задал я следующий вопрос, вновь повторив трюк с яблоком, которое с хлопком отскочило от пола. — До сих пор не видишь проблемы? Ну, так уж и быть. Давай я тебе подскажу. Отсутствие критического мышления, Юра. Вот твоя проблема. Вместо того чтобы подумать головой и найти решение, ты начал требовать этого решения и объяснений от других. То есть ты сейчас самостоятельно отказался от каких-либо действий. Признал поражение.

Оттолкнувшись от стола, я позволил креслу выкатиться на маленьких колёсиках за пределы стола. После чего показал ребятам яблоко.

— Смотрите, фокус.

Я дёрнул рукой вниз, будто хотел ударить яблоком о пол, но на середине движения дёрнул запястьем, вместо этого подбросив яблоко вверх и одновременно с этим топнув носком ботинка по полу. После чего поймал яблоко, как и раньше.

— Видите?

— Вы нас обманули! — язвительно заметил Шарфин.

— Нет, — резко произнесла Екатерина. — Ты сам себя обманул.

Юрий уставился на неё с таким видом, будто она только что ему нож в спину воткнула.

— Что? — с вызовом спросила Руденко. — Тебе никто не говорил, что он бьёт яблоком о пол и оно отскакивает. Ты сам себя в этом убедил.

— Верно, Катя, — произнёс я. — Я даже слова не сказал о том, что пытаюсь вас обмануть. Ты, Юра, сам это за меня решил. А потому в дальнейшем исходил из того, что я тебя обманываю.

Положив яблоко на стол, я встал с кресла.

— Поймите и примите одну простую вещь, — громко произнёс я. — Ваша задача — самим принимать решения. На основе той информации, что у вас есть. Я могу сколько угодно говорить вам, что вот это «хорошо», а вот это «плохо». Могу дать четкие формулировки из учебников. Могу поставить сколько угодно хороших оценок, если вы правильно зазубрите ответы на вопросы. Но я не могу научить вас самостоятельно принимать решения. Это вы обязаны сделать сами. И обязаны делать это правильно. Именно этого от вас будет требовать ваш клиент для защиты его интересов.

— А при чём здесь…

— При чём здесь вопрос об агрессивной защите, Алина? — с улыбкой спросил я, и девушка кивнула. — При всём. Как и сейчас, вам придется самостоятельно решить, насколько агрессивными вам придётся быть и то, насколько близко вы готовы подойти к тому, что можете счесть неэтичным. В конечном итоге всё будет зависеть только от вас.

***

— Вот ведь говнюк, — практически выплюнул Шарфин, нервно стуча пальцами по столу.

Они своей привычной группой собрались в университетской кофейне. Сейчас у них как раз было окно в парах, так что они могли позволить себе спокойно посидеть и перекусить.

— Ты сам виноват, — тут же фыркнула сидящая напротив него Екатерина. — Тебя никто за язык не тянул…

— Ой, только от тебя мне нотаций ещё не хватало, — резко произнёс он. — Какого хрена ты перед ним там лебезила? А?

— Я ни перед кем не лебезила, — спокойно произнесла Екатерина, отодвигая в сторону блюдце с остатками тирамису.

Взяв стоящую перед ней чашку с капучино, она сделала глоток.

— Я лишь говорю, что ты сам виноват. Он говорит умные вещи…

— Да плевать мне, что он там говорит, — отмахнулся Юрий. — Какого хрена я должен слушать этого идиота без лицензии?

— Без лицензии или нет, но он говорит разумные вещи, — негромко заметил Пётр. — Катя права. И касательно сегодняшней темы Рахманов тоже прав. В учебнике может быть написано что угодно, но в конечном итоге нам самим придётся решать…

Шарфин даже не дослушал его и закатил глаза.

— Господи, и ты туда же? Ну иди в задницу его поцелуй.

— Зря ты так, Юр, — сдержанно отозвался Пётр, пропустив оскорбление мимо ушей. — И вообще, какая тебе разница, есть у него лицензия или нет? Раз его допустили сюда учить нас, значит, на то есть причина и…

— Ага, — кивнул Юрий. — И я узнаю, за каким чёртом этого выскочку сунули туда, где ему явно не место. А вы сидите и продолжайте ему в рот заглядывать.

Сказав это, он встал из-за стола и направился на выход из кофейни. Но, сделав несколько шагов, повернулся и посмотрел на оставшихся за столом ребят.

— Алина, пошли, — сказал он, и Дьякова быстро встала и послушно начала собираться.

Надев чёрное кашемировое пальто, Юрий вышел на улицу и поплотнее прикрыл шею от ветра высоким воротником, после чего направился в сторону главного корпуса. Сидеть и чаёвничать с этими подхалимами дальше у него не было никакого желания.

Рахманов его бесил. Сначала это было что-то вроде забавы. Какой-то выскочка без образования. Без лицензии. Ещё и младше него. Шарфин увидел в нём лёгкую добычу. В каком-то смысле ему было даже любопытно подкалывать их нового «преподавателя».

Только вот все его попытки выставить Рахманова идиотом никак не находили цели. Что ещё хуже, периодически они бумерангом возвращались к нему. Как бы он ни пытался прилюдно унизить этого ублюдка, у него это не получалось.

Так теперь ещё и его верная «свита», как он про себя называл Руденко и Мелихова, кажется, начали симпатизировать этому говнюку. Одна только Дьякова всё ещё слушала его, но на Алину Юрий никогда особо не рассчитывал. Если исключить из уравнения милое личико, аристократические замашки и немного мозгов, она мало что собой представляла. Может быть, вообще стоило наконец просто переспать с ней, да и забыть эту курицу.

— Юра, что ты будешь делать дальше? — негромко спросил догнавшая его Алина.

— Что-нибудь придумаю, — ответил Юрий, сунув руки в карманы дорогого пальто.

— Слушай, а может быть, ребята правы? — негромким и осторожным тоном спросила Алина. — Да плевать на него. Всё равно до сессии месяц остался. Там зачёты. Каникулы. И только потом экзамены. Может, просто плюнуть на него, а? У нас его занятия только в этом семестре и…

— Так, я сейчас не понял. — Шарфин резко развернулся к ней, отчего идущая следом за ним Алина не успела затормозить и врезалась ему в грудь. — Ты что? Думаешь точно так же, как эти идиоты? Что? Тоже захотела Рахманова в задницу поцеловать?

— Никого я не хочу целовать! — взвилась она и покраснела от возмущения. — Просто я говорю, что нет смысла тратить время и силы на него. Я же…

— Так, всё. С меня хватит. — Шарфин повернулся и пошёл дальше, изменив направление в сторону студенческой парковки.

— Юр, ну подожди, — услышал он позади себя.

— Я не собираюсь слушать этот скулёж, — отозвался Шарфин. — Если вас устраивает, что в самом престижном университете государства нас обучает какой-то молокосос с указкой, которому место дали только за то, что он нашёл путь под юбку этой стервы Голотовой, то пожалуйста. Я же терпеть подобное хамство не собираюсь!

— Юр, но это же глупо…

— Это принцип, — фыркнул он. — Мой отец заплатил за лучшее, и я обязан получить лучшее. Я всегда его получаю.

Шарфин подошёл к своей машине и, достав из кармана брелок, нажал на кнопку, разблокировав дверь. Сел в машину и уже хотел было закрыть дверь, когда на неё легла рука Алины.

— Подожди, ты куда?..

— Прокачусь, пока перерыв есть, — отозвался Шарфин. — Мозги проветрю.

— А…, а я…

— А что ты? — удивился он. — Я что, тебя с собой звал? Дверь отпусти.

Девушка не сразу сообразила, что именно он сказал, но уже через пару секунд сделала шаг назад.

— Умница, — улыбнулся Шарфин, после чего закрыл дверь и завёл машину.

Через минуту он уже выруливал к выезду с территории универа, одновременно доставая из кармана телефон. Набрал номер и включил громкую связь.

— Да?

— Нарыл что-нибудь?

— Да, — ответил Калинский, чем моментально распалил любопытство Шарфина. — Кое-что нашёл. Рахманов сейчас подрабатывает в юридической консультации и защищает одного парня.

— У него же нет лицензии…

— Зато есть доверенность от ведущего адвоката, — моментально возразил Лев. — Он может по ней работать.

— И? — требовательно спросил он.

— И я немного покопал информацию. Похоже, что Рахманов и его «клиент» — друзья.

— М-м-м, — протянул Юрий, чувствуя, как на его лице расползается улыбка. Это что же получается, их преподаватель так упорно твердит им про адвокатскую этику, а сам чуть не прыгает на прямой конфликт интересов? — Я так понимаю, что ты этот шанс упускать не собираешься?

— Конечно нет. — оторвался Калинский, и в этот момент его голос изменился. Не сильно, но Юрий услышал в нём мрачное и тягучее мстительное удовлетворение.

— Надеюсь, что уже совсем скоро я полюбуюсь на его лицо, когда его друга упекут за решётку, — негромко и почти с предвкушением проговорил Лев.

Глава 9

Она не сразу услышала негромкий стук в дверь. Вставленные в уши наушники и играющая в них музыка некоторое время заглушали этот звук до тех пор, пока через десяток секунд трек не закончился и не наступила короткая пауза.

Сняв наушники, Настя прислушалась и наконец услышала, как кто-то вновь постучал в её дверь. Отложила в сторону разложенные конспекты и слезла со стула, на котором до того момента сидела по-турецки, и не без удовольствия потянулась.

Стук в дверь вновь повторился.

— Да иду я, — раздраженно пробормотала она, направляясь к двери. — Иду!

Подойдя к двери, она рефлекторно потянулась к замку, но на полпути остановилась, так и не коснувшись его пальцами. Вместо этого сделала то, к чему до сих пор не могла толком привыкнуть. Раньше нужды в этом просто не было. А в тех редких случаях, когда у неё всё-таки появлялись незапланированные гости, она узнавала об этом от великолепно вышколенного портье жилого комплекса.

Сейчас же, для того чтобы понять, кого именно принесло к ней домой, пришлось использовать то, чем до недавнего времени она никогда ранее не имела необходимости пользоваться.

Настя посмотрела в дверной глазок. Как оказалось, таинственного визитёра она знала. И даже очень хорошо.

В дверь опять постучали.

— Настя, — услышала она голос брата. — Давай открывай. Я знаю, что ты дома. У тебя свет в квартире горит.

Настя постояла пару секунд, раздумывая, каковы будут шансы, что, если она сейчас скажет, что дома никого нет, Роман поверит в это и уйдёт?

Очевидно, не самые большие, если вспомнить, что он не полный идиот.

— Настя!

Закатив глаза, Анастасия всё-таки повернула замок и открыла дверь.

— Чего тебе, Рома? — спросила она, посмотрев на стоящего по ту сторону двери брата.

— Я тебе поужинать привёз, — с улыбкой заявил он и для наглядности поднял руку, в которой держал прозрачный брендовый пакет с эмблемой хорошо знакомого ей ресторана и сложенными внутри белыми контейнерами. — Голодная?

— Рома…

— Не, ну если ты не хочешь, то я пойду тогда, — тут же поспешно добавил он и уже даже собрался развернуться, когда почувствовал, что Настя схватила его за рукав пальто.

— Голодная, — негромко призналась она.

Полчаса спустя они сидели за столом на небольшой кухне. Раскрытые и уже пустые контейнеры стояли перед ними, освобожденные от своего содержимого.

— Господи, как же вкусно, — пробормотала Настя, отправив в рот кусочек каре из ягнёнка.

— Знал, что ты по нормальной еде соскучилась, — фыркнул Рома и вернулся к к своему блюду. Окончательно обглодав мясо с запечённого свиного рёбрышка, он бросил косточку обратно в контейнер, где лежали уже успевшие повторить её судьбу собратья.

— Тебе адрес мама сказала?

— Ага, — кивнул брат, вытирая пальцы салфеткой и, протянув руку, налил себе ещё вина в бокал.

Бокалы, к слову, он принёс с собой, а то у Насти тут из самой подходящей посуды была разве что пара чашек, которые лежали в раковине вместе с остальной грязной посудой. Вино, к слову, он тоже с собой привёз. Всё равно на такси приехал, так что можно было и выпить вместе с сестрёнкой.

— И как оно? — поинтересовался он, сделав короткий глоток.

— Что именно?

— Самостоятельная жизнь.

— Я и так жила самостоятельно, — тут же возмущённо насупилась сестра, но Рома в ответ на это лишь хохотнул.

— Ага, а посуду ты когда помоешь? — с весельем в голосе спросил он, указав бокалом в сторону заполненной разной утварью раковины.

— Когда время появится, — фыркнула Настя, отправив в рот последний кусочек ягнёнка. Прожевав и проглотив нежное мясо, она махнула рукой в сторону третьего имеющегося на кухне стула, куда по приходу брата сложила все лежащие на столе книги, тетради с конспектами, свой ноутбук и прочие мелочи.

Нормальный рабочий стол она пока так и не купила. Да и, как бы смешно это ни звучало, но работать на кухне ей нравилось.

— Угу, — кивнул Роман, глядя на горку грязной посуды. — Как появится…

— Слушай, чего ты докопался-то? — не выдержала Настя.

— Я? О, я вообще без претензий. Я вообще на тебе хорошо заработал…

— В смысле?!

Настя уставилась на брата таким взглядом, что тот даже не знал, бояться ему или смеяться.

— Мы с Кириллом поспорили, — поведал он. — Он пятьдесят тысяч поставил на то, что ты через неделю уже домой прибежишь.

— Пф-ф-ф, — фыркнула Настя и закатила глаза. — Болван.

— Я ему так же сказал. — Рома усмехнулся и отпил вина из бокала. — Он прямо был вот на сто процентов уверен, что ты и недели не продержишься без личного водителя, повара и всего прочего.

— Если бы это было так, то я бы сейчас жила у себя, а не тут, — отмахнулась Настя, подтянув к себе другой контейнер. С салатом с уткой с апельсинами. И поискала глазами вилку. — Хотя не могу не признать, что тут есть свои недостатки и…

Она резко замолчала, когда из-за стены донёсся неожиданный женский крик. Резкий и бесконечно злой.

— Это что такое? — заволновался Рома.

— Это Наташа, — спокойно и даже с какой-то скукой в голосе ответила Настя, принимаясь за салатик. — Похоже, её муж опять набедокурил.

Будто желая подтвердить её слова, из-за тонкой межквартирной стены опять раздались вопли. В этот раз это был поток почти беспрерывных оскорблений.

А Роман смотрел на стену, где висел дешёвенький кухонный гарнитур, одновременно с восторгом и ужасом в глазах.

— Господи, она что? Из картона сделана? Тут же слышимость бешеная…

— Без понятия, — пожала плечами Настя, поддев кусочек утки вместе с листьями салата. — Я в первую неделю из-за них спать не могла. Стабильно раз в пару дней орут. Обычно как раз после десяти, когда её супруг домой приходит. Вот я и взяла привычку после одиннадцати ложиться. Когда эта дура наорётся наконец. Надеюсь, что сегодня до двух ночи, как в прошлый раз, не затянется.

Рома отвернулся от стенки и посмотрел на сестру с уважением.

— Знаешь, а ты адаптировалась удивительно быстро, — произнёс он, на что Настя лишь устало махнула рукой и вернулась к салату.

— Как дома дела? Расскажешь?

— Да всё так же. Папа занят делами. Мама тоже. Знаешь, отец хотел приказать охране вернуть тебя домой, но мама его отговорила. Сказала, что нужно дать тебе делать то, что ты считаешь правильным.

Услышав это, Настя едва не подавилась. Пришлось даже глоток вина сделать.

— Правильным? Да я сама до сих пор не могу понять, правильно ли поступила…

— Ну, тут никто тебе ответа, кроме тебя самой, не даст. — Роман пожал плечами и откинулся на спинку стула, который воспринял подобное тихим и жалобным скрипом. — В любом случае, это твоё решение, и, просто чтобы ты знала, я его уважаю. Я тебе и раньше говорил, что ты можешь мне ничего не объяснять. Главное, чтобы ты сама знала, что поступаешь верно и так, как хочешь этого сама…

— Рома, да я до сих пор не знаю, зачем это делаю, — повторила Настя, со вздохом отставила контейнер с салатом, взяла почти пустой бокал и протянула его брату. Тот быстро понял намёк и долил ей.

— А сама-то ты что думаешь? — спросил он, поставив бутылку обратно на стол.

Настя ответила не сразу. Перед этим последовал долгий глоток, за который она собиралась с мыслями.

— Наверное, потому, что… не знаю, как это объяснить.

— Не хочешь, чтобы тебя воспринимали красивым дополнением к семейной фамилии? — подсказал брат.

— Что-то вроде того, — кивнула она как-то неуверенно, а затем задумалась.

— Ром, можно вопрос? — негромко спросила она через несколько секунд, глядя на бокал в своих пальцах.

— Вопрос?

— Да. Только ответь честно, хорошо?

— Спрашивай, — махнул он рукой.

— Помнишь наш с тобой спор? Ну, когда мы спорили на то, смогу ли я уломать Александра пойти со мной на приём к Распутиным.

— И? Ну помню.

— Скажи. — Настя помедлила и облизнула губы. — Он сам пошёл или…

— Или?

— Ага, или.

— И? — поинтересовался Рома. — Что ты хочешь услышать?

— Я хочу знать, не намекнул ли «кто-то», что ему следует пойти на этот приём, — произнесла она, глядя ему в глаза и сделав особый акцент на слове «следует».

Рома ответил на её взгляд собственным.

— Я попросил его сходить на него, — честно признался он через несколько секунд.

Сказав это, он уже внутренне приготовился если не к истерике, то как минимум к всплеску возмущения со стороны сестры, но, к его удивлению, та издала нечто среднее между смешком и всхлипом и покачала головой.

— Господи, а я-то, как дура, ходила и радовалась, — сокрушённо произнесла она, крутя в руках бокал с вином. — Думала, что выиграла у тебя машину. А на самом деле…

— Эй. Ты же всё равно победила…

— Ой, Ром, иди знаешь куда?

— Куда?

— Сам догадаешься, — отмахнулась от него Настя. — А я ведь тогда всё думала, почему он так резко согласился пойти. Был ведь против. Он же мне два раза отказал, я же помню. Очень резко, между прочим. А потом бац — и согласился. А я так была рада, что наконец тебя уела…

— Кстати, об Александре, — как бы между делом произнёс Роман, заодно решив на всякий случай изменить тему. — Как у вас с ним?

Настя нахмурилась, как если не сразу поняла его вопрос, а затем её глаза расширились.

— И ты туда же?!

— Эй, я…

— Мне что?! По-твоему, отца недостаточно?!

— Да я же не требую, чтобы ты с ним под венец шла, — тут же осадил её Рома. — Я имел в виду… Ну не это, в конце концов!

— А что тогда?

— Как бы вы порой друг друга ни бесили, но ты не можешь отрицать, что отношения у вас были… интересные.

— Так. Это что ещё за выбор слов? — тут же насупилась Настя, с подозрением глядя на брата, но тот оказался непробиваем.

— Самый обычный, — не поведя бровью, сказал он. — Насть, давай по-честному. После того случая с Калинским ты…

— Я не хочу это обсуждать, — резко отрезала Настя.

— Насть, я просто хочу сказать, что…

— Я. Не хочу. Это. Обсуждать, — медленно, чеканя каждое слово, заявила она, и Рома понял, что эта тема так и останется нетронутой. Не любила она подобного рода разговоры.

— Но, — неожиданно для него продолжила сестра, — только между нами.

— Между нами, — с пониманием кивнул Рома, и Настя выдала ему короткий ответ.

— Всё сложно.

Всего два слова, но сколько всего в них было заложено. Он слишком хорошо знал свою сестру. Она не ограничилась бы лишь двумя этими словами, если бы всю ситуацию, в которой Анастасия находилась, можно было описать хотя бы тремя сотнями страниц.

Так что, говоря, что «всё сложно», она не лукавила и имела в виду, что всё, как бы смешно это ни прозвучало, действительно было сложно.

Рома глянул на часы. Уже половина одиннадцатого. А ему ещё нужно было по делам заехать к одному человеку. Так что отведенное на вечер время уже истекло.

— Ладно, — вздохнул он. — Я поеду.

— Пошли, я тебя провожу, — кивнула Настя, поднимаясь из-за стола.

Они прошли до двери, где Рома надел обувь и снял с приделанной к стене вешалки с крючками свой пиджак. Там же висело и его пальто.

— Ром, спасибо тебе за еду, — сказала она ему в коридоре. — И за компанию тоже…

— Да брось, мне только в радость. Слушай, может быть, тебе нужно просто отдохнуть, а? — предложил он, надевая пиджак. — Развлечься. А то ты последние две недели только и делаешь, что сидишь дома либо пропадаешь на учёбе…

— Это тебе наша семейная охрана сказала, которую папа поставил за мной присматривать? — с усмешкой спросил Настя, от чего Роман рассмеялся.

— Догадалась? Или видела их?

— Не видела, но я же не дура, чтобы думать, будто отец оставит меня без присмотра. — Настя прижалась плечиком к стене и смотрела на брата, пока он надевал ботинки. — Так что думаю, они где-то сидят на улице и мёрзнут…

Услышав это, Роман лишь усмехнулся.

— Не переживай. Уверен, что у них в машине есть обогреватель. Так что насчёт моего предложения?

— Рома, я бы рада, но…

— Насть, тебе двадцать три… почти двадцать четыре уже. Учёба, конечно, важное дело, но если ты и дальше продолжишь сидеть безвылазно в четырёх стенах своих «хором» да пропадать на учёбе, то скоро сойдешь с ума. Отдыхать тоже надо. Хотя бы один вечер.

Настя поморщилась. Не потому, что ей не понравилось его предложение. Как раз таки наоборот. Она знала, что в общем и целом Рома прав. Просто она действительно серьезно относилась к учёбе. Да и к тому же скоро зачёты начнутся.

Но один вечер ведь она может и отдохнуть, ведь так?

— Ладно, — вздохнула она. — Согласна.

— Отлично! — Рома натянул пальто и с удовлетворением хлопнул в ладоши. — Тогда в пятницу? Сходим в ресторан и…

— Нет, — тут же произнесла она. — Прости, Ром, но только не в пятницу. Мне в субботу сдавать реферат по наследственному праву…

Едва Роман это услышал, как его аж передёрнуло.

— Бр-р-р… Филатович, что, всё ещё его ведёт, да?

— Угу.

— Бедолага, — искренне посочувствовал он, помня, насколько вредным был препод по «наследке». А уж если верить некоторым слухам, что три года назад главный специалист по наследственному праву провалил дело с имуществом собственного почившего отца, после чего всё утекло очередной и оказавшейся последней молодой супруге его папаши, то, скорее всего, он стал ещё более несносен.

Впрочем, если дело обстояло именно так, то этот вечер он у неё забирать не хотел. С этим мерзавцем действительно лучше подготовиться. Но это не означало, что Рома собирался отказаться от своей идеи подарить сестре спокойный вечер, свою компанию и вкусную еду. А то, глядишь, она так и на лапшу быстрого приготовления перейдёт.

— Ладно. Тогда пошли завтра. Четверг ведь. Сходим в ресторан. Тем более что народу не очень много будет. Хотя вряд ли. Я слышал, что Армфельт будет выступать с чем-то новым, но так даже лучше. Поедим, послушаем да поболтаем. Как тебе мысль?

Услышав его, Настя заинтересовалась.

— Ева будет выступать?

— Да. Может быть, даже Распутина будет. Она в последнее время пытается на каждое её выступление пролезть. Небось опять каждый раз из дома деда сбегает… — Рома задумался, а затем выбросил мысли из головы. — Так что? Пошли?

— Завтра? — ещё раз уточнила Настя, больше для того, чтобы просто потянуть время.

— Да.

— Хорошо, — согласилась она, решив, что отдохнуть действительно будет не лишним. — Давай тогда завтра вечером.

— Отлично! — Рома открыл дверь, чтобы выйти из квартиры в коридоре, но затем вдруг остановился. Повернулся к ней. — Часиков в восемь, я думаю. Только это, Насть, просьба есть.

— Чего? — не поняла сестра.

— Ты оденься поприличнее, — попросил он. — А то туда в джинсах не пускают и…

— Так, пошёл вон!

***

— Здесь сверните, — попросил сидящий справа от меня экзаменатор, а по факту сержант дорожной полиции. — После поворота остановитесь у обочины, но не глушите двигатель.

— Без проблем, — сказал я, чётко выполнив поворот на светофоре и затормозив спустя пятьдесят метров, там, где это было разрешено правилами.

Сержант сделал какую-то пометку у себя в экзаменационном листе, после чего поставил свою подпись.

— Отлично. Всё без ошибок, — заявил он, и это было не пустыми словами.

Нет, я в курсе, что Князь попросил за меня своего человека, но там помощь больше заключалась в том, чтобы всё прошло быстро, чем просто «дай на лапу и получи права». Сомнений в том, что я сдам экзамен, у меня не было, что и подтвердилось в течение последних трех часов. Я на отлично сдал тестирование по теории, после чего меня направили пройти практический экзамен в городе.

И как раз таки именно его я сейчас и закончил. Без единой ошибки. Так что да, я красавчик.

— Я так понимаю, что на этом всё?

— Да, — кивнул мой экзаменатор. — Я сегодня сдам ваши бумаги. Как только их оформят, вам на телефон придёт оповещение, где и когда получить права.

— А сколько по времени… — начал было я, но, видимо, этот вопрос он предугадал.

— В обычных условиях я бы сказал, что обычно их выдают в течение срока от двух до четырёх недель, — проговорил он. — Но если бы вам очень повезло, что встречается крайне редко, то от трёх до пяти дней.

— Ну, будем надеяться, что мне повезёт, — довольно улыбнулся я. — Дальше как? Сами или…

— Давай ты, — усмехнулся он. — Доедешь обратно сам, а там и разойдёмся.

— Без проблем.

Сегодня прямо не день, а праздник какой-то. Мало того, что я с утра проснулся полностью выспавшимся, чего, кстати, уже давно не случалось, так ещё и в универе проблем не было. То есть вообще. Даже Шарфин на лекции тихонько сидел у себя за партой да пялился по сторонам. Никаких каверзных вопросов, подколок, попыток подловить меня на словах. У парня словно запал закончился после вчерашнего.

Ну и чёрт с ним. Единственное, как он может испортить мне жизнь, — это намеренно завалить экзамены. А там я даже не знаю, кому из нас будет хуже. Не будет же он поступать, как камикадзе?

Теперь же осталось только дождаться получения прав и найти себе нормальную машину. И всё, прощай такси.

В «Ласточку» я вернулся к шести вечера. Как раз оставалось в запасе чуть больше часа до выхода. Пока ехал, созвонился с Виктором и убедился, что он ничего не забыл и всё наши планы на сегодняшнее двойное свидание в силе. Дружище подтвердил, что да, всё окей. Встретимся у ресторана в полвосьмого вечера. Заодно попросил назвать ему адрес заведения. Я и назвал, после чего Виктор немного порылся в интернете и чуть не выпал в осадок, когда понял, какое именно место я выбрал.

Тот самый ресторан, куда мы пару месяцев назад ходили с Настей. Ага, тот самый, где она закатила мне истерику. И нет. Выбрал я его не потому, что мне само заведение понравилось. Я по-прежнему считал, что его дизайнеры перегнули палку в попытке показать окружающим всё безграничное великолепие этого места.

Нет. Я выбрал его из-за еды. До сих пор помню, насколько вкусными там были стейки. Так что выбор мой строился исключительно исходя из гастрономических предпочтений. Да и почему нет, в конце концов-то? Раз уж мы устраиваем нечто подобное, так стоит оттянуться на всю катушку!

Разумеется, после того как Виктор немного почитал отзывы и увидел цены в меню на сайте ресторана, то быстро намекнул, что заведение немного не его уровня. И, говоря «немного», он имел в виду, что поесть там сможет только в том случае, если следующие три недели будет питаться святым духом.

В ответ на это я заявил, что отказов не принимаю, заплачу сам и вообще, я ему должен. Действительно должен! Сколько раз он меня «штопал», после того как я влипал в очередную переделку?! Да за последние полгода только минимум четыре раза было. А ведь ещё и с Лизой помог.

Нет, конечно же, он попытался отпираться, мол, и я ему помогал — с работой там, из полиции вытащил. Но я все эти возражения отмёл в сторону как абсолютно несущественные. Во-первых, я его слишком ценил. Во-вторых, а зачем мне деньги, если их не тратить? Как дракон над златом чахнуть? Можно разок и повеселиться. Тем более что Рома всеми силами постарался буквально втюхать мне тот вексель. Я, конечно, посопротивлялся для вида, но конверт забрал. Если уж предлагает, то чего отказываться. В конце концов, свою работу я сделал, как бы странно вся эта ситуация ни выглядела.

В общем, я сказал Виктору, чтобы он перестал капать мне на мозги, надел костюм, который, как я знал, у него есть, и привёл свою красавицу в семь тридцать ко входу в ресторан. Знакомиться будем.

А мне предстояло забрать свою.

— Привет, Мари, — помахал я стоящей за барной стойкой женщине.

— Привет, Саша.

— Вику не видела?

— Готовится. Сказала, что как только соберётся, так будет здесь ждать, — поведала мне Мария.

Кивнув ей в знак благодарности, я прошёл через зал бара. Открыл ведущую во внутренние помещения «Ласточки» дверь и пошёл по коридору к лестнице. Но не дошёл. Услышал из комнаты, которую работающие здесь девочки превратили в то, что все за глаза называли «гримеркой», Викин голос и щебетание других девчонок.

— Вика? — позвал я, деликатно постучав в дверь.

— А? — услышал я её громкий возглас. — Саша?! НЕ ЗАХОДИ!

— Да не буду я. Не переживай. Не забудь, что нам в семь выходить. Помнишь?

— Да помню я, помню! — отозвалась она, а когда я в шутку слегка толкнул дверь, тут же вскрикнула. — Не вздумай заходить!

— Да всё, всё, не захожу, не переживай. Чего я там не видел-то…

В сторону лестницы я уходил под возмущённые выкрики не только Вики, но и её подруг. В спину мне полетело недовольное и язвительное «бе-бе-бе».

Ну и пусть. Тем более что мне и самому стоило поторопиться.

Зашёл к себе в комнату и уставился на развалившегося на кровати пса. Тот с довольным видом лежал на спине и храпел, слегка подергивая лапами во сне. И, засранец такой, даже не почесался, когда я зашёл. Правда, чувство вины слегка кольнуло. За то время, что меня не было, гуляла с ним либо Ксюша, либо Вика. И этот блохастый настолько к ним привязался, что отирался рядом с девчонками почти всё время, что меня не было рядом. Да и когда был, тоже.

А они его в ответ подкармливали… всем. Мне вообще порой казалось, что желудок у гада, как у крокодила — переваривает всё.

На то, чтобы принять душ, привести себя в порядок и одеться, мне хватит и тридцати минут. И то, это с запасом ещё. Так что я воспользовался возможностью и позвонил Скворцову на предмет того, нет ли новостей по делу Руслана, так как вся официальная информация по этому делу шла именно ему. Не пришлось бы этим заниматься, если бы я его числился официальным защитником, а не работал по доверенности, но что уж есть.

В итоге — пока глухо. Всё ещё ведутся «следственные мероприятия». Переводя с юридического на обычный — тянут резину. Почему? Зачем? Вроде уже и обвинение есть. Назначили бы процесс, и всё. Так нет. Впрочем, для меня так даже лучше. В таких делах время до первого процесса может тянуться до нескольких недель, а то и больше. Значит, есть ещё немного запаса, чтобы подготовить вариант мирового соглашения с этими идиотами. Может, удастся откупиться малой кровью, и тогда Рус вообще отделается от них лёгким испугом. Правда, учитывая природу конфликта и своё короткое знакомство с «пострадавшим», сильно сомневаюсь.

В семь часов я спустился в главный зал «Ласточки». Чистый, гладко выбритый и одетый с иголочки в свой лучший костюм… лучший из тех, что остались. Мне до сих пор было безумно жалко тот, в котором я ходил на аукцион, но после случившегося его уже ничто спасти не могло.

Я прошёл примерно шагов десять, прежде чем остановился. Вика ждала меня у барной стойки и болтала с Марией.

И выглядела она, не побоюсь этого слова, просто фантастически. Вьющиеся чёрные волосы собраны в конский хвост на затылке, оставляя лишь пару прядей, что обрамляли лицо. Лёгкий макияж и тени подчёркивали яркие карие глаза. На этот вечер Виктория выбрала для себя тёмно-синее, почти чёрное платье с глубоким вырезом, которое обтягивало её стройную фигуру и небольшую грудь, как перчатка, оставляя открытыми плечи, руки и шею, и опускалось чуть ниже середины бедра. На ногах чёрные чулки с невысокими полусапожками, а рядом с ней на столе лежали сложенное кремовое пальто и небольшая сумочка.

Ну, одна из тех, в которые, судя по размеру, можно положить максимум пачку жвачки и мобильник, а по факту там прятался набор экстремального выживания в дикой природе на сорок предметов.

Заметив мой взгляд, она улыбнулась и повернулась ко мне, специально сделав это так, чтобы лишний раз похвастаться фигурой.

— Что? — с подозрительной улыбкой спросила Вика. — Что-то не так?

— Ты выглядишь просто прекрасно, — честно сказал я ей.

— Я же говорила, что он выдаст что-то такое, — со смехом выдала стоящая за стойкой Мария, помешивая ложечкой кофе в чашке перед собой. — Саша никогда не был хорош в комплиментах.

— Чего это? — тут же возмутился я. — Нормально у меня всё с комплиментами!

— Ой, да кто другой на твоем месте целую поэму бы выдал такой красоте, — сокрушенно покачала она. — А ты «прекрасно».

— Зато я лаконичен, — пожал плечами. — Тем более я не люблю подменять понятия. Нет ничего более искреннего, чем правдивая краткость.

— Видишь, — вздохнула Мария, перекинувшись с Викой взглядами. — Я же говорила…

— Так, всё! — не выдержал я и быстро помог Вике надеть пальто. — Пойдем, а то она мне сейчас всю плешь проест…

— Только не гуляйте долго, ребятки, — со смехом крикнула Мария нам в спину, когда мы выходили на улицу. — И чтобы в десять были дома!

— Конечно, мамуль!

Выйдя на улицу, я быстро заказал такси.

— Так что? Я правда так прекрасна, как ты сказал? — негромко шепнула мне на ухо Вика, и я ощутил тепло от её дыхания вместе с ароматом духов.

— Поверь мне, ты в сто крат лучше, — честно сказал и притянул к себе за талию. — Видит бог, солнце каждый день восходит на небесах лишь для того, чтобы освещать твою красоту…

— Ну вот, а говорят, что ты не умеешь в комплименты. — Она весело рассмеялась и прижалась ко мне.

— Ну, я предпочитаю доказывать свои слова делом, а не ещё большим количеством слов.

— М-м-м… надеюсь, что так потом и будет, — улыбнулась она.

Ждать нам долго не пришлось. Благо за последние полторы недели это выдался чуть ли не первый день без постоянно валящего с неба снега. Да, прохладно, но и только. Даже ветра особого не было, что не могло не радовать.

К ресторану мы приехали почти точно в половину. Я заранее написал Виктору, и тот ответил, что они уже на месте и ждут нас. Так что первым делом, когда я выбрался из машины, принялся искать Виктора. Хотя нет. Сначала я подал руку своей спутнице и помог ей выйти из такси и только потом начал озираться в поисках друга. Нашёл я его, к слову, довольно быстро. Виктор стоял недалеко от входа в ресторан. И стоял не один.

Рядом с ним была девушка с длинными и тёмными каштановыми волосами. Лица я не видел, но уже в тот момент у меня появились очень нехорошие подозрения. Слишком нехорошие, если я правильно узнал эмоции, которые от неё исходили.

— Виктор, — позвал я, когда мы подошли ближе.

Друг повернулся и с довольной улыбкой уставился на меня. А ещё он явно приоделся. Даже, кажется, подстригся ради такого мероприятия.

— Саша! Привет. Мы как раз тоже только что приехали…

Его девушка повернулась к нам. Милая. Но этот вывод я сделал ещё при первом нашем знакомстве. Ситуация была настолько смешной, что у меня на лице сама собой появилась идиотская усмешка.

А вот с лица любительницы карбонары улыбку как ветром сдуло.

— Ты… — негромко пробормотала она, и я не мог понять, чего в её голосе было больше: неверия или возмущения.

А вот Виктор, кажется, перемены в лице своей спутницы даже не заметил.

— Александр, — весело заявил он. — Позволь представить тебе мою девушку, Александру.

Глава 10

Эта картина была настолько потрясающей в своей глупости, что хотелось её запечатлеть и в рамочку поставить. Девушка стояла, пялилась на меня, как на врага всего человечества, а её лицо наливалось алым возмущением. Причём всё происходило настолько быстро, что я прямо-таки ждал, что она сейчас взорвётся.

А у меня в ушах всё ещё звучало сказанное негромким и злым шёпотом «ты».

Виктор, видимо, обратил внимание на заминку, хлопнул пару раз удивлённо глазами и посмотрел на меня.

— Что-то не так?

— О нет, Виктор, — спокойно и стараясь не заржать, покачал я головой. — Всё прекрасно. Просто… Видишь, какое тут дело. Оказывается, что мы с твоей сударыней уже знакомы…

— В смысле? — не понял Виктор.

— Ну шапочно, так сказать, — добавил я.

И тут она не выдержала… Точнее, мне так показалось. Бурлящие внутри неё эмоции достигли пика, и я почти ожидал, что сейчас нарвусь на гневную тираду, но не случилось. Девушка бросила короткий взгляд на Виктора, сделала короткий вдох и явно не без усилия, но заставила себя успокоиться.

— Ты не говорил, что твой друг учится в университете, — всё-таки холодно заметила она, повернувшись к моему другу.

— Так он там и не учится, — удивлённо ответил ей Виктор.

— Ага, — добавил я. — Я там преподаю…

— Что?!

Она даже ротик от удивления раскрыла.

— В смысле, преподаёшь?! Как это вообще…

— Так, стоп, — мягко прервал я её. — Давайте уже зайдём внутрь, а там всё обсудим, хорошо?

Виктор с девушкой кивнули, но как-то вразнобой.

— А перед этим, чтобы соблюсти приличия… — Я повернулся и указал на стоящую рядом со мной и с живым интересом наблюдавшую за происходящим девушку. — Виктор, Александра, это Виктория.

— Очень приятно, — тут же тепло заулыбалась Вика. При этом бросила на меня весьма красноречивый взгляд, который был понятнее любых слов.

«Хочу всё знать» — говорил он. Эта ситуация её явно заинтриговала.

Перезнакомившись, мы направились внутрь ресторана. Портье на входе встретил нас улыбкой, уточнил, на чьё имя забронирован столик, и тут же проводил к нему. Только остановку у гардероба сделали, чтобы сдать куртки и пальто.

Место я выбрал то же самое, что и в прошлый раз, когда мы были тут с Настей. Напротив широких панорамных окон, откуда открывался потрясающий в своей красоте вид на Неву и возвышающийся на другом берегу ммператорский дворец.

И, конечно же, ресторан выглядел именно настолько помпезно и пафосно, каким я его и запомнил с прошлого раза. Да и столики по большей части все были либо заняты, либо же стояли с красивыми табличками «забронировано» в ожидании своих гостей.

Единственное заметное изменение, которое бросилось мне в глаза, — небольшая сцена в центре ресторана. Пока ещё пустая, но явно подготовленная для какого-то выступления. Чтобы понять это, достаточно было взглянуть на стоящие на сцене инструменты, которые дожидались музыкантов.

Но всё это меня волновало слабо. Куда интереснее была девушка, с которой пришёл Виктор.

Что я о ней знал? Да практически ничего, за исключением упоминаний пару раз в разговоре. Виктор в те моменты выглядел так, будто нашёл редкое сокровище и боялся кому-то про него рассказать из страха, что украдут.

Итак, что я знал? Я к нему тогда после своих первых дней в универе заехал в клинику, чтобы поболтать и узнать, как он устроился к Распутину. Тогда я сначала подумал, что Виктор с кем-то из персонала интрижку завёл. Нет, ну а что тут такого? Подцепил себе симпатичную медсестру, чего бы и нет-то?

Но тогда, если не ошибаюсь, Виктор заявил, что подобные вещи у них запрещены. Да и парень он ответственный и так глупо рисковать, нарушая устои заведения, не стал бы. Плюс его слова, что она «не из клиники». Кажется, она проходила практику? Вроде так? Или нет? Нет. Кажется, он упоминал, что она не с медицинского.

Тогда получается, что…

— Прошу вас, господа, дамы, — вежливо произнёс портье, проводив нас к нашему столику. — Меню в скором времени принесут.

Разумеется, как и подобает настоящим джентльменам, мы с Виктором первым делом помогли занять места нашим дамам и только после этого сели сами.

— Итак, — сказал я, когда все заняли свои места, — давайте теперь знакомиться более обстоятельно.

Вместо того чтобы заговорить, Виктор выжидающе так, со смыслом, посмотрел на меня.

— Что? — не понял я.

— Расскажешь, как вы познакомились? — попросил он.

— Очень просто, — тут же подхватила Александра, и в этот раз в её голосе уже прорезались обвинительные нотки. — Твой друг вывалил на меня целый поднос с едой в университетской столовой!

Стоило отметить, что эмоции свои она держала под контролем. Ну насколько это возможно, учитывая, что внутри у неё всё прямо кипело. При этом я не упустил момента, как она бросила взгляд на своего спутника, прежде чем бросить в меня эти обвинительные сентенции.

— Что? — Виктор уставился на меня. — Это как так?

— Да случайно вышло, — закатил глаза. — Я же уже объяснял, что меня толкнули…

— Ну да, конечно, — тут же фыркнула она. — Целый. Поднос. Еды. И всё на новый пиджак от Валентино… А я его в первый раз надела, чтобы в нём на игровом суде выступить!

В этот раз в её голосе звучала уже неприкрытая горечь и сожаление. Но удивило меня не это. Как говорится, помощь пришла откуда не ждали.

— От Валентино? — тут же навострила ушки Вика. Видно было, что, несмотря на излучаемую внешне уверенность, она несколько стеснялась в новой для себя компании. А потому, услышав близкую ей тему, тут же шустро вписалась в разговор.

— Угу, — сокрушённо и с расстроенным видом кивнула Александра. — Новый. Я на него долго копила. Из их последней коллекции за эту осень и…

— О да! Я видела её, — быстро и с пониманием закивала Виктория. — Она просто потрясающая. Боже, я бы всю её себе скупила бы и…

Её головка тут же повернулась в мою сторону.

— Что? — не понял я.

— Нет в тебе ничего святого, — покачала она головой с таким видом, будто меня за тройное убийство судила с отягчающими. — От Валентино же! Из их последней коллекции…

— Вот-вот, — быстро поддержала неожиданную союзницу Саша. — На них там вообще очередь!

И в следующий момент на меня уже уставились сразу две пары гневных глаз.

Мы переглянулись с Виктором и одновременно вздохнули. Женщины. Вот привязались же они с этими шмотками. Хоть вешайся.

— Я же уже извинился, — с обречённым видом сказал. — Даже предложил компенсировать ущерб. И сделала это. Блин, да я готов был даже за химчистку сверху заплатить…

— Да какая там химчистка, — расстроенно отмахнулась Александра. — После того что ты с ним сделал, его разве что только на тряпки пустить. А второй такой не купишь.

— Ой, да ну вас, — отмахнулся я и повернулся к Виктору. — Слушай, ты говорил, что она у вас практику проходила, так?

— Ну не совсем…

— Просто я думал, что она тоже… ну это. По вашей части. По медицинской…

— Так я вроде и не говорил, что она с медицинского, — попытался он припомнить наш старый разговор. — Саша на юридическом учится. На последнем курсе. Мы познакомились как раз в прошлом в прошлом месяце в самом начале.

Угу. Как раз практика у старших курсов закончилась.

— Я заканчивала практику, у нас последнее дело как раз касалось медицинской части, и меня с моим куратором направили в клинику к его сиятельству, — добавила уже сама Александра.

— Специализируешься на медицинском праве? — уточнил я, и она кивнула.

— Да, — уже спокойнее отозвалась она. — Основа — мед. Также гражданские и арбитражные процессы.

О как. Любопытно…

— Так, у меня встречный вопрос, — вдруг заявила она. — Почему ты сказал, что ты преподаёшь?

— Так потому, что так оно и есть, — пожал плечами.

— Александр ведёт курс по этике, — следом за мной добавила Виктория, которая была в курсе моих занятия.

Услышав это, глаза Александры распахнулись до размеров двух блюдец.

— О, так это, что? Правда ты?

— В смысле я?

— Ну, я слышала, что у второго курса появился консультант со стороны в качестве препода. Говорили, что ему двадцать или около того…

— Ага, это я, — чисто физически не мог удержаться от самодовольной улыбки. — И что говорят?

К моему удивлению, вопрос Сашу немного смутил.

— Ну, всякое…

— Это как ещё понимать? — не сдавался я.

— Наглый, самовлюблённый, самодур, — принялась перечислять она, и Вика тут же чуть со смеху не покатилась.

— О, это точно про него, — выдала она, чем вызвала у меня приступ пусть и наигранного, но всё-таки возмущения.

— Эй, с каких это пор я самодур?

— Хочешь сказать, что они не правы? — спросила Вика с лукавой улыбкой.

А ведь и правда.

— Ну не то чтобы, — пожал я плечами. — Просто мне кажется, что «самодур» — недостаточно емкое слово, дабы описать всё моё великолепное величие.

Тут Вика и, что удивительно, даже Виктор не удержались. Взрыв хохота привлёк внимание и пару неодобрительных взглядов с соседних столиков…, но нам было как-то наплевать. Зря я переживал, что вечер может пойти как-то не так. Всё шло на удивление прекрасно. Более того, если не считать первоначальной заминки, то и само общение оказалось довольно лёгким и приятным. Даже девушка Виктора остыла и отпустила печаль по безвременно почившему пиджачку и участвовала в весёлой болтовне наравне со всеми.

Как нам и обещали, через несколько минут прибыл наш личный официант и принес меню, после чего все погрузились в выбор блюд.

Мы с Виктором не стали долго думать и взяли стейки с красным вином, печёным картофелем и спаржей на гарнир. Девушки же, что неудивительно, выбрали куда более лёгкие блюда. Вика взяла себе запечённую форель и какой-то лёгкий салатик с французским названием, а Александра выбрала утку. Обе предпочли белое вино.

Но не это главное. Что мне больше всего понравилось — то, как Александра на протяжении всего разговора поддерживала Виктора. Сначала рассказала о том, как они познакомились во время одного из её визитов в клинику Распутина. Ей предстояло собрать информацию по нескольким случаям. Оказывается, кому-то хватало ума судиться с таким учреждением, прекрасно зная, кто именно является его хозяином. Но в данном конкретном случае Александра просто собирала информацию по заданию своего куратора по практике. Вот Виктора и приставили к ней по принципу «просто занятие для стажера». Даже если и напортачит, то и не страшно. Ну это Виктор мне так объяснил.

В итоге за те несколько дней, что Саша провела там, они разговорились, а кончилось всё тем, что Виктор набрался храбрости и в последний день пригласил её сходить и вместе выпить кофе. К его удивлению, Александра согласилась, что и привело как раз к их первому свиданию. Разговор, когда я встречался с Виктором в клинике и мы болтали в местной столовой, случился аккурат на следующий день после их первого свидания. Оттого-то он был такой счастливый, что я его раскусил.

Впрочем, случись это даже позднее, всё равно не помешало бы. Что ни говори, а Виктор никогда не умел скрывать эмоции. Столь открытых людей ещё поискать надо.

Вот так, за едой, вином и разговорами, и проходил наш вечер. И проходил удивительно приятно. А я подспудно оценивал девушку. Да, знаю, что дурное занятие и у Виктора своя голова на плечах есть. Но, памятуя его прошлое знакомство, я переживал. И, как оказалось, абсолютно зря. Александра оказалась удивительно приятной и искренней девушкой. Через полчаса они уже весело щебетали с Викой о том да о сём, порой и вовсе забывая про нас.

Но, вероятно, один из самых показательных моментов случился тогда, когда Александра спросила Вику о том, где та учится. Если честно, я тогда немного забеспокоился. К моему удивлению, сразу же последовал быстрый и твёрдый в своей уверенности ответ:

— Я нигде не учусь, — отозвалась Вика, насадив на вилку кусочек форели. — Работаю официанткой в одном классном баре.

— В баре? — Кажется, у подруги Виктора немного переклинило голову от подобной откровенности.

— Ага. — Вика улыбнулась. — Шикарное место. «Ласточка» называется.

И дальше продолжила болтать как ни в чём не бывало. И ведь не обладай я своими силами, то мог бы подумать, что она хорохорится. Старается не показать вида. Но нет. Ей действительно было плевать на то, что её работа не такая крутая и пафосная, как у других, или о том, что отсутствие образования как-то ставит её ниже остальных. Вика просто наслаждалась вечером наравне со всеми.

Да и Александра, насколько я понял по её эмоциям, не стала после этого думать о Вике хуже. Даже, кажется, наоборот. Начала засыпать её вопросами касательно работы, на которые моя подруга охотно отвечала.

В какой-то момент я понял, что пора бы сделать небольшой перерыв.

— Дамы, мы с Виктором отойдём, — сказал я, вставая из-за стола.

— Мы? — уточнил Виктор и с удивлением посмотрел на меня.

— Да, мы, — кивнул я, на что Вика хихикнула.

— А я и не знала, что мальчики тоже парами в туалеты ходят, — бросила она, и со стороны Саши послышался весёлый смешок.

— Ну мы так, — пространно помахал я рукой. — Только носики припудрим.

Встав, мы направились в сторону туалета.

— Что-то не так? — спросил он, явно вспомнив, как во время его прошлого свидания мы так же выходили в туалет. И то, чем тот приснопамятный разговор закончился.

— Ты не поверишь, но всё просто превосходно, — покачал я головой, заходя в роскошную уборную. — Ты кольцо уже купил?

— Чё? — не понял он. — В смысле? Какое кольцо?

— Обручальное, Виктор. Ну не тупи, — взмолился, открыв кран и сунув ладони под поток прохладной воды.

И тут до него дошло.

— Погоди-погоди, хочешь сказать…

— Не хочу, а говорю, — кивнул я. — Она действительно в тебе очень заинтересована. Очень, Вик. Только…

У меня на лице появилось задумчивое выражение, которое его немного напугало.

— Что-то не так? — тут же насторожился друг.

— Да просто… не знаю, как сказать, — пожал я плечами. — Она классная. Лёгкая в общении. Довольно искренняя. Учится на адвоката. Умная, насколько я смог понять. И не обращает внимания на внешнюю мишуру. Так ещё и, вспоминая наше с ней предыдущее знакомство, в карман за словом не полезет. Ещё и зовут — Александра.

— Саша, ты к чему ведёшь? — растерянно спросил Виктор.

— Вик, ты нашёл себе не просто девушку, — обречённым голосом произнёс я. — Ты нашёл себе меня. Только в юбке…

— Ой, Сань, иди в задницу…

Мне пришлось потратить почти минуту на то, чтобы отсмеяться. Через секунд пять после того, как я начал ржать, Виктор и сам уже не выдержал от абсурдности описанной мной ситуации и начал хохотать в унисон. Говорить о том, каким взглядом на нас посмотрел зашедший в уборную молодой парень лет двадцати или немного старше, думаю, лучше не стоит. Чел шарахнулся от нас, как от прокажённых.

— Ладно, — отсмеявшись и поправив костюм, сказал я. — Пошли, пока наших красавиц никто не украл.

— Ага, — всё ещё посмеиваясь, кивнул друг. — Давай.

Эх, всё-таки не зря я его из-за столика вытянул. Если до этого момента он ещё переживал, то сейчас перестал волноваться. В нём будто второе дыхание открылось вместе с дополнительной уверенностью в себе. Вон, даже плечи расправил и спину ещё больше выпрямил.

Мы вышли в зал и направились в сторону своего столика. По пути я заметил оживление в районе сцены и на всякий случай уточнил у проходящего мимо официанта.

— О, сегодня вечером с девяти до полуночи будет живая музыка, господа, — сообщил он. — Выступят приглашённые музыканты из большого театра.

— О как. — Я тут же вспомнил выступления Евы. — Петь тоже будут?

— Ни в коем случае, господин, — тут же покачал головой официант. — Лишь музыка для создания приятной и располагающей атмосферы перед закрытием. Громкое пение может помешать общению наших гостей. В остальном же наш стандартный репертуар.

— Ясненько.

Отпустив официанта, мы продолжили путь, но до столика так и не добрались. Я резко остановился, тормознув заодно и Виктора.

— Ты чего? — тут же спросил он.

— Виктор, видишь столик в конце зала? Тот, что у окна. Через три стола от нашего.

Виктор нахмурился и нашёл глазами сначала наш столик, а затем проследил взглядом в нужную сторону.

— Да ты издеваешься, — прошептал он неверующим голосом. — Как это вообще возможно?

— Судьбоносное совпадение, не иначе, — вздохнул я. — Ладно. Пошли. Может быть, пронесёт и не заметит. Если что, просто закончим пораньше. Или пошлём её куда подальше.

— Ага, — недовольно согласился он. — Отличная идея.

Не теряя времени, мы направились к своему столу, где Александра и Вика над чем-то весело вместе смеялись.

— Как сходили, мальчики? — весело поинтересовалась Вика, когда мы опустились на свои стулья. — Носики припудрили?

— Не, косметичку дома оставил. А в остальном прекрасно, — улыбнулся я, но заметил, как её взгляд изменился. Что ни говори, но в проницательности ей не откажешь.

Мы постепенно вернулись к прерванному нашим уходом разговору, а я нет-нет, да поглядывал в сторону того столика, который приметил пару минут назад.

Впрочем, не совсем верно. Интересовал меня как раз не столик, а те, кто за ним сидели. Точнее, та.

Потому что это место я мог бы назвать последним, где следовало ожидать встретить прошлую «попытку» Виктора.

За столиком сидела Соня. Та самая курица, которая решила поесть и повеселиться за счёт моего друга. Какого хрена она тут… А, всё. Понял, принял. К ней подошёл невысокий молодой парень. Тот, который зашел в туалет, когда мы там ржали с Виктором, как кони.

Я не удержался и снял «ограничители» со своего дара. Разумеется, на меня тут же обрушился водопад чужих эмоций от наполняющих ресторан людей, но я к этому был готов, а потому довольно быстро отфильтровал их в поисках нужных.

А вот и они. Мда-а-а-а-а. От парня несло такой влюблённостью, что аж тошно становилось. Мальчик не сводил глаз со своей избранницы, как он думал, и услужливо подливал ей вино в бокал.

А вот эта девка… Ну, если у парня, как говорится, в животе порхали бабочки, то эта шаболда их явно уже давно переварила. И сейчас она уделяла куда большее внимания меню, которое держала, чем своему кавалеру. Я даже поискал взглядом двух куриц, которых видел в прошлый раз, но, похоже, что сегодня она тут без подружек.

— …но он Сашу вообще не любит, — закончил Виктор и толкнул меня локтем в бок. — Так ведь?

— А? — опомнился я и понял, что пропустил часть разговора. — Ты о чём?

— Как всегда, — шутливо вздохнула Вика. — Весь внимание.

— Мы кота моего обсуждали, — подсказал Виктор.

— Ой, да чё его обсуждать-то, — вздохнул я. — В мешок его и…

— Они с ним несколько не ладят, — быстро прервал меня Виктор, адресовав объяснение своей пассии. — У Саши вообще с животными не очень…

— Нормально у меня всё с ними, — тут же возмутился я.

— Да, у Саши даже собака есть, — тут же добавила Вика, а затем состроила задумчивую моську. — Правда, он с ним тоже не особо ладит. Даже имя ему не придумал. Приходится вот нам думать, но Саша раз за разом блокирует все наши предложения.

— Почему? — удивилась Александра.

— Потому что негоже называть машину для убийств Пушком, Булочкой и прочей ерундой. Он же зверь…

— Милый он, — поправила меня Виктория. — Просто Саша с ним ещё общий язык не нашёл.

— Зато вы нашли, да? — фыркнул я и картинно закатил глаза.

— Конечно, нашли, — тут же деловито задрала носик Вика. — Мы же его вкусняшками подкармливаем. Выгуливаем.

— А мне нравятся животные, — вздохнула Александра. — Я всегда кота хотела, но родители не позволяли. А когда стала одна жить, то уже как-то и возможности нет. Всё переживаю, что не будет на него достаточно времени…

Я выразительно посмотрел на Виктора и сделал приглашающий жест рукой, мол, давай, чего ждёшь?! Забирай скорее и тащи домой, и тогда твой шерстяной говнюк доделает работу по обольщению этой красавицы.

В ответ получил недовольную гримасу и немного посмеялся.

Правда, уже через пару секунд смеяться резко расхотелось. Фигурка в кремовом платье с декольте такой глубины, что оно заканчивалось где-то на уровне пупка, аккуратно встала из-за столика и направилась в нашу сторону. То есть не в нашу, конечно. Просто путь от столика до расположенных в дальней части зала уборных пролегал как раз мимо нашего стола.

— Ты чего? — вдруг спросила Вика, заметив мой пристальный взгляд, обращённый ей куда-то за спину.

— Ничего, — сказал я, но сразу понял, что она мне не поверила.

Вместо этого Вика тут же обернулась и, разумеется, нашла взглядом идущую в нашу сторону Соню.

— Так, не поняла, — с наигранным возмущением заявила Виктория, вновь повернувшись в мою сторону. — Я тут, значит, нарядилась, накрасилась, а ты на других девушек пялишься?! Так, что ли?

Сказано это было по большей части в шутку. По большей части.

Виктор, в этот момент что-то обсуждавший с Сашей, услышал наш разговор и глянул в мою сторону. Затем, конечно же, проследил за направлением моего взгляда. То, что произошло с ним дальше, можно назвать не иначе, как «сдулся». Плечи опустились. Наклонил голову. Будто пытался стать меньше и незаметнее.

— Короче, — быстро произнёс я. — Не обессудьте, но, похоже, что у нас сейчас будут небольшие проблемы.

— В смысле? — не поняла Вика.

В прямом, эх. По изменившемуся эмоциональному фону я понял, что она нас заметила. Точнее, меня. И явно узнала. Ну это было ожидаемо. Уверен, что парней, которые с таким усердием раболепно потакают её прихотям, она даже не запоминает. А вот меня, пославшего эту фифу в долгое пешее, запомнила точно.

Чтобы понять правдивость этих мыслей, достаточно было увидеть презрительное выражение, что появилось на её лице. Будто кучу дерьма неожиданно унюхала.

А затем увидела Виктора, сидящую напротив него девушку, и её губы дёрнулись в улыбке. Она почти смогла её подавить, да только вот злорадные эмоции в себе она притушить так не смогла.

— О как, — достаточно громко, чтобы нас услышали окружающие столики. — Не думала, что сюда пускают таких, как вы.

Господи, это было настолько тупо, что мне хотелось себя рукой по лицу хлопнуть. Она что, не смогла придумать ничего более качественное? Насколько мелочной и мстительной нужно быть, чтобы устраивать сцену в таком месте?!

— Соня, иди куда шла, — посоветовал я ей. — Не стоит портить нам вечер.

— О, я пойду. Впрочем, Александр, я могу понять. Ты человек достойный, так что не удивлена. А вот ты…

Она повернула голову и с нескрываемым презрением опустила взгляд на Виктора. Впрочем, уже через пару секунд её взгляд переместился с моего друга в сторону Александры.

— Что? Не смогла найти себе более подходящего и обеспеченного парня, чтобы поужинать в приличном месте?

— Соня, не могла бы ты уйти, пожалуйста, — максимально вежливо попросил её мой друг, и я ощутил, как в нём поднимается волна чистого, ничем не замутненного гнева. Когда дело касалось его, он, очевидно, просто промолчал бы. Но сейчас она затронула его избранницу, и такое пропустить он просто не мог. Было видно, что он себя сдерживает. — Ты портишь нам ужин.

Александра с Викторией быстро переглянулись, и в их взглядах скользнуло непонимание.

— Пф-ф-ф, — почти истекая злорадством, фыркнула та. — Было бы что портить. Ты всё так же будешь платить за своего дружка?

Последний вопрос был адресован уже мне.

Так. Ладно. Она хорошо повеселилась, но пора бы и честь знать.

— Знаешь, что, Сонечка… — начал было я, выстроив в голове длинную и проникновенную тираду для последующего точечного уничтожения её самооценки…

— Эй, шаболда, ты не охренела?

Мы с Виктором одновременно повернули голову в сторону Вики.

Мать моя женщина. С горящими от гнева карими глазами она больше походила на валькирию или богиню смерти, возжелавшую забрать в ад человеческую душу.

— Ч… чего? — не поняла Соня, явно сбитая с толку столь грубым выпадом.

Но если я в тот момент ещё удивился, то дальше и вовсе чуть челюсть не уронил.

— Она спросила, не охренела ли ты, — вслед за ней повторила взбешённая Александра. — Или что? Денег на эту жалкую поделку от Жернье хватило, а на слуховой аппарат нет?

Сейчас не хватало только звука бьющегося стекла.

Соня дёрнулась, как от пощёчины, и невольно опустила взгляд на своё платье.

— Да-да, — кивнула Саша, явно заметив её растерянность. — Что? Ничего лучше подобрать себе не смогла? Могу дать адрес хорошего магазина, если надо…

— Да зачем ей, — тут же бросила Вика. — Посмотри, она даже макияж нормально сделать не смогла. В следующий раз подбирай тональник для лица и шеи так, чтобы не выглядеть, как клоун.

Такого оскорбления Соня стерпеть уже не могла.

— Да ты что себе позволяешь…

— Что хочу, то и позволяю. — Вика хохотнула и отпила из своего бокала, откинувшись на спинку стула и при этом демонстративно вытянув стройные ноги. — И уж не тебе, курице разодетой, меня попрекать.

— Ага, — тут же подхватила Саша. — Что? Пыталась выглядеть дорого, чтобы произвести впечатление? Лучше вообще не приходила бы.

— Да, — фыркнула Вика. — Пошла вон от нашего столика, а то от тебя несёт дешманскими духами за километр.

— Сонечка! Что случилось?

Мы вчетвером повернули голову на звук голоса. Кавалер этой бестолочи, что до сего момента сидел за столиком и никак не вмешивался в происходящее, всё-таки решил узнать, почему это его спутница стоит красная, как рак, дуется и не может выдавить ни единого слова.

Я-то знал, насколько сейчас болезненно наши девушки прошлись по ней. Хотя, наверное, лучше сказать, что они её катком переехали. И, что удивительно, похоже, что каждое их замечание попало точно в цель.

— Ничего! — вскинулась Соня. — Женя, мы уходим!

И развернулась, чтобы направиться в сторону выхода.

— Но Сонечка, подожди. — Парнишка растерялся, не зная, что ему делать. Судя по тому, как он посмотрел в сторону столика, куда уже принесли первые закуски, и ощущением ужасающей потери, для него этот вечер стоил дорого.

Впрочем, похоже, я ошибся касательно жестокости своей подруги. Она ещё не закончила.

— Эй! — громко крикнула Вика, одновременно с этим достав что-то из своей сумочки и даже не обращая внимания на то, что стала центром всеобщего внимания. — Подожди!

Соня не должна была этого делать. Ей ничего не стоило идти и не оборачиваться. Но всё-таки она обернулась. Видимо, рассчитывала, что сможет как-то ответить. Оставить последнее слово за собой. Даже рот раскрыла, да только сказать что-то ей просто не дали. Вика её опередила.

— На, — сказала Виктория, бросив что-то ей в руки, а когда та поймала, я понял, что это была пачка презервативов. — Маме своей передай. Чтобы ошибок таких тупых больше не совершала.

— У-у-у-у-у… — пораженно протянули мы с Виктором и переглянулись с довольными улыбками.

Казалось бы, ничто не могло сделать этот момент лучше. Но нет. Вика вытянула ладошку, и Саша весело хлопнула ей по руке собственной.

— Дамы, вы были прекрасны, — произнес я с глубочайшим уважением и похлопал им обеим.

— Полностью поддерживаю, — вслед за мной сказал Виктор.

— Ха! — Вика задрала носик и довольно посмотрела на меня. — Тоже мне, нашла себе добычу. Я и не таких дур отшивала.

— Совсем охренела, — в унисон с ней кинула Александра. — Бесят такие.

— Ну, думаю, такое шоу заслуживает особого превознесения. — Я нашёл глазами официанта, махнул ему рукой и дождался, пока подойдёт. — Уважаемый, нам бы шампанского.

— Рекомендую «Шардоне», господин, — с улыбкой кивнул он. — Урожай две тысячи восьмого особенно великолепен.

— Несите бутылку, — кивнул я ему. — Не бывает слишком дорогих побед — бывает слишком скромное празднование. А подобное зрелище заслуживает того, чтобы в честь него подняли тост.

— Сию минуту, господин, — тут же улыбнулся официант и ушёл.

— Так, чисто на всякий случай, — заговорила Саша. — А вы с этой дурой что, знакомы?

Мы с Виктором переглянулись, и друг, подавив смущение, рассказал о своём неудачном опыте прошлого свидания.

Итогом стали злые взгляды наших фурий и однозначные заявления.

— Вот дрянь, — прошипела Саша.

— Угу, тарелочница тупая, — в тон ей фыркнула Вика. — Ненавижу таких. Всегда бесили.

Шампанское нам принесли через пару минут. Заодно и администратор притащился, чтобы узнать, всё ли у нас хорошо. В остальном же всё как полагается. Бутылка была в серебристом заполненном льдом ведёрке. Сомелье открыл и разлил для нас напиток по бокалам. К слову, шампанское действительно оказалось прекрасное. Как и последовавший вслед за этим разговор под аккомпанемент начавшей играть музыки. Несколько мужчин и две девушки заняли свои места за инструментами, и зал ресторана наполнила негромкая, но очень приятная живая музыка.

Это был потрясающий и приятный вечер. Настолько, что я сделал себе мысленную зарубку ещё раз потом поблагодарить Вику, что она догадалась это предложить. И ведь не только за себя, но ещё и за Виктора. Сразу видно, что в нашей компании дружище был куда более расслаблен. Да и его девушка отвечала взаимностью, абсолютно выкинув случившийся инцидент из головы, будто он и вовсе не заслуживал её внимания.

Но, как это часто бывает, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Единственная проблема — тяжело заметить тот краткий миг, когда всё летит в тартарары.

И я его упустил. Ощутил удивление людей в зале ресторана, как если бы они увидели кого-то знакомого…, но не все же сразу.

Примерно в этот момент мне на плечи легли две ладони, буквально прижав к креслу, как если бы я попытался в следующую секунду попытаться сбежать.

А я бы попытался.

— Надо же, какая невероятная неожиданность, — произнёс за моей спиной до боли знакомый голос. — Решил я, значит, в ресторан сходить, а тут знакомое лицо. Нет, ну кто бы мог подумать, а, Александр?

Медленно поднял голову, я посмотрел в лицо стоявшему за моей спиной человеку.

И Константин Браницкий весело улыбнулся мне в ответ.