Адвокат Империи 10

Глава 1

Две недели спустя…

У всех бывают плохие дни. Все порой оказываются не в той постели и не с теми людьми. Я же, вопреки своему прошлому опыту, сейчас находился именно там, где и хотел. И был совсем не против того факта, что нахожусь тут не один.

Но всё хорошее рано или поздно имеет тенденцию заканчиваться. Повернув голову, бросил взгляд на будильник. Без пяти минут семь. До звонка осталось аж целых пять минут, но… Всё равно уже проснулся, так чего валяться?

Аккуратно встал, чтобы не разбудить сопящую рядом девушку и пошёл в ванную. Как оказалось, зря старался.

— Доброе утро, — сонно пробормотала лежащая в постели брюнетка, когда я вернулся назад, умывшись и почистив зубы.

— Доброе, — улыбнулся я ей. — Как спалось?

— Хо-о-о-орошо-о-о, — зевнула Вика и, перевернувшись, закуталась в одеяло, став похожей на гусеницу. — Хотя, знаешь ли, кое-кто мне тут спать не давал.

В ответ на это я демонстративно закатил глаза.

— Пф-ф-ф. Тоже мне предъява. Что-то ты ночью не особо жаловалась, — шутливо упрекнул её, натягивая одежду.

Повернувшись ко мне, Вика прыснула смехом.

— Ну, повода не было, — с улыбкой выдала она и смахнула с лица растрёпанные тёмные волосы, после чего глянула на будильник. — Слушай, а ты чего так рано встал?

— Так понедельник же. У меня первый рабочий день сегодня, — напомнил я ей.

— А-а-а-а-а… точно, — поджав губки, протянула она. — Ты же у нас теперь учитель…

— Не учитель, — поправил я её, накинув на себя рубашку и принявшись застёгивать одну за другой пуговицы. — Я что-то вроде стороннего консультанта…

— Ты же говорил, что будешь вести какой-то курс, — тут же напомнила она мне мои собственные слова.

— Ну это не совсем…

— Так да или нет? — Вика с укором ткнула в меня пальчиком.

— Ну что-то типа того, — сдался я, решив, что проще согласиться, чем спорить дальше.

Тактическое отступление возымело свой эффект, и глаза девушки триумфально загорелись.

— Видишь! Значит, всё-таки я была права! Будешь учителем!

Что-то в её эмоциях зацепило меня.

— Знаешь, вселенная мне подсказывает, что разговор ты этот завела не просто так, — медленно произнёс я, накинув галстук на шею.

— Конечно, не просто так, — с умным видом продекламировала она, усевшись на постели. — Мы, девушки, никогда и ничего не делаем просто так. У нас всегда есть хитрый и коварный план, который… ой, да иди сюда, давай.

Уже понял, что её желание помочь мне с завязыванием галстука никак не связано с тем, что я не смог бы справиться с этим сам. Смог бы. Но…

Отошёл от зеркала и подошёл к кровати. Вика привстала на коленях и протянула руки к моей шее.

— Так, значит, коварный план? — напомнил я ей.

— А-а-а-а-ах, да, — улыбнулась она и посмотрела на меня. Со значением так посмотрела. Ещё и нижнюю губку чутка прикусила. — Очень коварный.

— И какой же?

— Ну знаешь… — Вика чуть поиграла тонкими бровями и, поведя плечиками, позволила одеялу упасть на постель. Заодно очень ярко продемонстрировав мне, что кутавшаяся в него до этого девушка была абсолютно голой. — Я тут вдруг вспомнила, что не сделала домашку…

— А-а-а-а… понял. — Мне стоило больших усилий сохранить серьёзное выражение на лице, пока мои ладони опустились по её талии на упругую попку. — Не, ну это совсем никуда не годится.

— Да-а-а… — протянула Вика, обхватив мою шею руками и прижавшись ко мне. — Совсем никуда. Придётся вам назначить мне дополнительные занятия. Обещаю, я буду очень прилежной ученицей и…

— Мда-а-а, похоже, придётся с тобой поработать.

— О да! Ещё как придётся, — пообещала Вика, прежде чем поцеловать меня.

Впрочем, долго это не продлилось. Прервав поцелуй, я проверил галстук.

— Но не сейчас, — расстроил её. — А то я тебя знаю. Ещё потом два часа из постели не выберемся, а мне идти нужно.

— Ах, как тяжело с вами, трудоголиками. — Вика плюхнулась на спину и надула губки. — Ладно. Хорошего тебе дня. Не скучай там.

— Эх, если бы скука была ещё наименьшей из моих проблем… — проворчал я, надевая пиджак.

Взяв портфель и куртку, вышел в коридор.

Мы до сих пор жили у Князя. Как бы снимали три квартирки на четвертом этаже. Почему как бы? Потому что мы за них не платили. Перебрались сюда после того, как съехали с нашей квартиры из принадлежащего Лазареву жилого комплекса. Да и чувствовал я себя здесь в полной безопасности.

Пока спускался по лестнице, поздоровался с парой девчонок, что стояли около одной из дверей и весело болтали. Народ к нам привык быстро. Особенно, как это ни удивительно, Михалыч. Кто бы мог подумать, что он найдёт для себя столь могучего противника на поприще алкогольных состязаний?

Спустившись на первый этаж, где располагался бар, прошёл по коридору. Уже с лестницы слышались звуки работы инструментов и разговоры строителей. Ремонт шёл полным ходом. Как начался полторы недели назад, так и продвигался ударными темпами. Большую часть нанятые Князем мастера уже закончили, и оставались только отделочные работы по мелочи. Даже технику и мебель уже начали ставить на свои места.

Откинул рукой висящее на входе в зал полотно из толстого полиэтилена.

— Доброе утро, — поприветствовала меня Мария из-за новой барной стойки.

— Доброе. О как. Красиво, однако.

— О да, — улыбнулась она и провела рукой по полированной поверхности. — Классная, скажи?

Ну, я эту штуку ещё вчера видел. Её пару дней назад установили. Только она была сплошь замотана в полиэтилен и картон. А Мария, видимо, не удержалась и сняла всю эту обёртку, чтобы добраться до конфетки. Огромная барная стойка, длиной почти в пять с небольшим метров. И целиком из массива какого-то странного чёрного дерева. При этом в некоторых местах прожилки будто бы слегка тускло голубовато светились. А сверху вся эта штука была залита какой-то смолой, прозрачной настолько, что заметить её можно было, только подойдя вплотную.

Короче, действительно очень красиво.

— Альфарское дерево, — с любовью поведала мне Мария. — Уговорила Князя раскошелиться на эту малышку. Стойка — лицо заведения. На ней экономить нельзя.

— И? Сколько такая штука стоит?

Мария сказала. Я переспросил. Ну так, на всякий случай. А то вдруг она мне вместо цены номер телефона продиктовала. А нет. Действительно стоимость назвала.

— Охренеть. За одну эту штуку можно ещё один бар построить. Мари, ты его так без штанов оставишь.

— Ага, конечно, — весело фыркнула она. — Ты же знаешь его расценки.

Пришлось признать правоту её слов. Но всё равно…

С другой стороны, она может быть в чём-то и права. Оглянув зал, заметил, что некоторую мебель тоже уже распаковали от защитной плёнки.

В целом восстановление «Ласточки» шло своим чередом. Хотя, признаюсь, думал, это займёт куда больше времени. Ну там хотя бы месяц или больше. А тут за две недели почти всё закончили. Я даже у Князя спрашивал, откуда такая эффективность в работе. Ответ оказался удивительно простым и, как это ни смешно, в то же время сложным. Просто так вышло, что владелец одной из самых престижных и дорогих строительных фирм столицы оказался ему «должен».

Что именно Князь подразумевал под этим словом, я тогда уточнять не стал. Да и не особо интересно оно мне было. Главное, что, по его словам, через несколько дней уже можно будет открываться. А то персонал дуреет от безделья.

Это, кстати, его слова, а не мои. Как по мне, персонал дурел только от количества работы, потому что Князь привлёк и их к работе по восстановлению бара. Правда, платил двойную ставку, так что никто особо и не думал жаловаться. Это при условии, что Князь и так своих людей деньгами не обижал.

К слову, потому Вика и прописалась в моей комнате. Ей банально так было проще, чтобы на работу каждый день от дома не добираться. Ну а всё остальное… Крайне приятный бонус, скажем так. Мы проводили время вместе, веселились и отдыхали, когда есть такая возможность. Нам обоим было приятно, без строгих взаимных обещаний, клятв и прочего. И да. Даже я успел внести свою лепту в ремонт бара, в котором раньше проводил столько времени.

И, что приятно, это было не единственное, что мне удалось исправить.

Виктора вернули на учёбу.

Ага, вот так вот. Как он мне потом рассказал, ему позвонили примерно через полтора часа после нашего с Лазаревым разговора и сообщили, что его имя попало в документы на исключение по ошибке. Разумеется, ошибке трагичной и ужасной. Учебный совет даже пообещал компенсировать ему данную неприятность, сообщив, что в качестве извинения за случившееся университет сам внесёт оплату за следующий семестр.

Вроде бы звучит не так уж и эпично, но… Для Виктора эта новость стала подобна разрыву бомбы. Ядерной. Его с ума сводила одна только мысль, что у него теперь появятся свободные деньги… Нет. Не так. ДЕНЬГИ! Вот так куда лучше передаёт эмоции. И я ведь ему предлагал оплатить его учёбу, благо средства у меня ещё оставались.

Тем не мнее Виктор сказал своё категорическое «нет». Даже когда я попытался его убедить, что ничего возвращать не нужно будет, он лишь покачал головой, поблагодарил меня и снова отказался. Что же, один раз я предложил и получил твёрдый отказ. Настаивать дальше будет уже неуважением.

Так что я поступил куда лучше.

Памятуя о том, что из клиники, где он проходил практику, его тоже турнули, я решил сделать ход конём. Конечно же, на следующий день ему и оттуда позвонили, но я попросил Виктора обождать, а сам позвонил Распутину. Разговор много времени не занял, и по его итогам Виктор неожиданно для себя получил новое место для прохождения практики. И не абы какое, а одну из лучших частных клиник в столице. Да ещё и сам Распутин пообещал следить за успехами моего друга.

Когда Виктор понял, что я сделал, то едва не набросился на меня с объятиями. Ну а я… А чего я-то, собственно? Я был рад, что смог помочь ему таким образом. Конечно же, предупредил, что дальнейшее будет зависеть только от него, его упорства и старательности на новой работе. Но тут я в нём не сомневался. Этого добра у него на десятерых хватит.

В целом, можно сказать, жизнь налаживалась. И в гедонистическом плане тоже…

— Мари, — задумчиво произнёс я, глядя, как она снимает плёнку со сверкающей хромом машины на прилавке за стойкой. — Это то, что я думаю?

На лице Марии появилась улыбка, что называется во все «тридцать два».

— Я знала, что тебе понравится. Её вчера поставили и подключили. Я её прикрыла, чтобы пылью не присыпали. Просто мечта бариста! Точность температурного контроля до половины градуса! Позволяет раскрыть каждый нюанс вкуса даже самого капризного сорта. Пятнадцатибарное давление создаёт пенку такую бархатистую, что хочется петь от счастья! Корпус из нержавейки не только выглядит шикарно, но и выдерживает нагрузки двадцать четыре на семь. Просто как грёбаный настоящий танк. А ещё здесь есть программируемые профили заваривания — можно задать параметры под конкретный микролот, будто ты дирижёр, а кофе — твой симфонический оркестр! Это не техника, Саша, — это искусство в металле!

— М-м-м… — восторженно хмыкнул я и даже поаплодировал. — Слушай, дирижер, так, может, исполнишь мне симфонию в чашечку, а? А то у меня сегодня, чую, сложный день будет.

— Уж думала, ты не попросишь, — улыбнулась она, доставая из одного из ящиков внизу всё необходимое. — Тебе как обычно? С солёной карамелью?

— Ага. И покрепче.

Через пять минут я сидел с горячей чашкой в руках. Мария не зря свою новинку расхваливала. Этот кофе получился настолько хорошим, что хотелось нырнуть в чашку, чтобы целиком искупаться в этом эквиваленте «жидкой бодрости». Правда, тот, что я пил в банке, он не затмил, но… Близко. Очень близко.

— Кстати, Мари, ты Эри не видела?

— У себя дрыхнет, — ответила она, тщательно чистя рожок кофемашины. — Впервые на моей памяти кто-то смог перепить Михалыча.

— А, так вот чем они тут занимались, после того как я ушёл…

— Ага. — Мари вставила рожок на место, затем чуть отошла от стойки и показала пальцем куда-то вниз. — Можешь сам посмотреть.

Заинтригованный, я перегнулся через стойку. С другой стороны на полу стояли три пакета с бутылками из-под самого разного крепкого алкоголя.

— Погодь, хочешь сказать…

— Ага.

— Мария, это как-то…

— Ненормально? — угадала она.

— Ага. Они вообще живы? Ну, Михалыч, то есть. С этой-то ничего не будет.

— Да жив он. Но перегаром от его комнаты на весь этаж разит. Похоже, он просто не смог свыкнуться с мыслью, что его кто-то сможет перепить. Особенно женщина.

— Так ты бы ему хоть сказала, что альфу напоить почти нереально, — тут же попенял я ей. — Уверен, что Эри была после всего этого как стёклышко.

— Ну, не совсем, конечно, но да, дело это непростое. Она хотя бы могла стоять, ходить и внятно говорить. Но Михалычу стоит отдать должное. Сражался он как в последний раз.

— Ещё одно такое сражение, и реально последний раз будет. Как его до сих пор собственная печень не прибила за такое издевательство?

Мария лишь пожала плечами.

— Что сказать. Она у него тренированная.

Весело фыркнув, я допил кофе и, попрощавшись с Марией, накинул куртку с захваченным шарфом и пошел на выход.

— Эй! А ну-ка стой!

Развернулся, ожидая услышать очередную колкость или шутку от Марии, но вместо этого едва успел поймать брошенный мне свёрток.

— Это что?

— Бутерброды, — хмыкнула она. — А то привык завтракать одним кофе. Так желудок себе испортишь.

— Спасибо, мамуль, — поблагодарил я её, засовывая перекус в портфель.

— Давай, иди уже, — махнула она рукой.

Стоило выйти на улицу, как лицо уколол мороз. А чего я ожидал? Так-то почти середина ноября уже. Вон, даже первый снег соизволил наконец выпасть, припорошив улицу и стоящие у тротуара автомобили тонким слоем.

А я без шапки. Надо купить. Но потом. Сейчас уже не до того.

Достав мобильник, вызвал себе такси. Ведь и правда, сегодня так-то первый день. И я реально до последнего надеялся, что София пошутила. Вот действительно. Чему я их там учить-то буду? Уж лучше в архивах бы поработал. Ну или там в научной деятельности какой поучаствовал на третьих-четвертых ролях. Проблем мало. Хлопот тоже. Красота.

Но нет. Голотова к моим мольбам оказалась безучастна. Ну и фиг с ней. Надо протянуть лишь остаток ноября, да декабрь с январем пережить, а там уже сессия у этих ребят вроде должна будет начаться. Не до меня им будет.

Надеюсь.

***

Дорога до университета заняла у меня сорок с лишним минут. И это на такси, блин. На общественном транспорте сюда добираться и вовсе полтора часа.

Нет, деньги у меня, конечно, пока ещё есть, но я так разорюсь. Надо бы уже озаботиться оформлением прав и покупкой собственной машины. Конечно, на что-то типа моего любимого «Астона», как в прошлой жизни, денег у меня нет, да и вряд ли в ближайшее время появятся, но что-нибудь недорогое и практичное я себе позволить могу. Уж всяко лучше, чем постоянно на такси или общественном кататься.

И уж точно лучше, чем пешком.

Водитель остановился у пропускного пункта на въезде на территорию университета. Решив не тратить время, я просто вышел из машины, отпустив водилу, и представился охранникам. Как и раньше, эти ребята скрупулёзно проверили мою личность, после чего связались с Софией и ещё раз подтвердили, что я именно тот, за кого себя выдаю.

На всё про всё ушло минут десять, после чего мне дали гостевой пропуск и потребовали вернуть его, когда я получу свой, преподавательский.

Блин, даже от одной мысли коробит. Ладно бы ещё я Марине помогал или там с Настей в роли наставника выступал. Это же один человек! С ним проще разобраться. Понять, где его косяки, и показать способ исправления, но не с целой же аудиторией таких вот балбесов?

Блин. А ведь у Насти уже практика закончилась. Последний наш с ней разговор вышел так себе. Ни шатко ни валко. Даже не попрощались толком. Ведь после того как уволился, я на работу больше не приходил. Только получил звонок от достопочтенной Светланы Сергеевны, что появляться мне не нужно.

По её словам, «девочки» будут рады подготовить всё и выслать мне курьером на подпись, чтобы лишний раз не дёргать. И ведь вряд ли они так к каждому сотруднику относились. Помню, когда Савина увольняли, его так вообще с позором выкинули, хотя и обставили всё вроде безобидно.

Ладно. Фиг с ним. Может быть, мне просто повезёт, и мы пересекаться с Лазаревой не будем. А то эта история с браком от её папочки, да помноженная на Настин характер как кость в горле.

Прошёлся по парковке, в очередной раз отметив большое количество весьма дорогих автомобилей. Ещё одно напоминание, что тут учатся далеко не простые ребятки.

Дойдя до главного здания, вошёл внутрь и направился по коридорам к кабинету Софии, благо я очень хорошо знал, где он находится. Обычно она торчала на кафедре, но сегодня попросила прийти именно в её кабинет, чтобы утрясти последние вопросы.

— Войдите, — раздался голос с той стороны двери, когда я постучал по ней костяшками пальцев.

— Доброе утро, — поприветствовал сидящую за столом женщину.

— Доброе, Александр, — улыбнулась она, на секунду подняв взгляд от разложенных на столе бумаг. — Подожди минутку, я закончу, и мы с тобой начнём.

— Без проблем, — вяло ответил я, окинув взглядом кабинет.

Ну, ничего особенного. Широкий рабочий стол. Пара стульев. Диван у стены. Шкафы с книгами, папками и всем прочим.

Впрочем, всё это даже близко не привлекало внимание так, как сидящая за столом женщина.

София Андреевна Голотова оказалась… интересным человеком. Умная. Интеллигентная. Имеет докторскую степень. Уверен, она была бы прекрасным юристом. Точнее, не так. Она им и была, но в итоге выбрала исследовательскую и преподавательскую деятельность, подчиняясь своему характеру.

И женщина, которую я встретил, сильно отличалась от той, что сидела сейчас передо мной. Не внешне, но в эмоциональном плане. И отличалась сильно. Она стала менее… наверное, слово «зажатая» подошло бы здесь лучше всего. С учётом патологического недоверия к окружающим на фоне предательства бывшего мужа и порожденного этим желания действовать исключительно в рамках закона, которые она так чтила, София Голотова вполне могла бы стать образцом идеально честного юриста. Особенно при полном непризнании разного рода «грязных трюков» нашей профессии.

Идеально честный юрист.

Блин, да передо мной сидел настоящий единорог, если можно так выразиться. Что-то мне подсказывало, что она даже для спасения собственной жизни не стала бы лгать. При этом глупой её назвать язык бы не повернулся. Едва ей подвернулся «законный» способ бортануть своего бывшего, как она, пусть и не сразу, но вцепилась в него зубами и когтями, как гарпия.

Откуда я это знаю? А очень просто. Периодически созванивался с Мариной и слушал её жалобы, что она скоро сдохнет. Хотелось бы сказать, что в переносном смысле, да только я что-то не уверен в этом. Похоже, Марина, несмотря на мои предостережения, всё равно по какой-то причине считала, что эта работа не окажется такой уж серьёзной и сложной.

Что же, София, видимо, решила доказать ей всю ошибочность и недальновидность подобного предположения. По её мнению, если они занимаются этой работой, то они сделают её идеально.

Отсюда и стоны о нехватке свободного времени, постоянные недосыпы, плач, что она скоро поселится в университетской библиотеке и архивах и всё прочее.

Эх, прекрасен мир чужими страданиями.

С этими мыслями я с удобством расселся на диване и вновь посмотрел на Софию. За столом сидела собранная, уверенная в себе и абсолютно спокойная женщина. Нет, разумеется, было в её эмоциях нечто, более всего напоминающее… ну, на первый взгляд я бы сказал, что это похоже на весёлое предвкушение.

И казалось бы! С чего вдруг-то?! Но меня не проведёшь…

— Так, — сказала она, снимая очки в тонкой золотой оправе и потирая глаза. — Я закончила.

— Я тут подумал… — решил предпринять последнюю попытку, но не вышло.

— Александр, я же уже тебе говорила, — с нажимом проговорила она. — Это твой лучший вариант. Самый лучший. Эта группа состоит из тех студентов, которым требуется…

Она на мгновение задумалась, явно подбирая подходящее слово.

— Вы дали мне лодырей и отстающих балбесов? — подсказал, чем вызвал лёгкое возмущение на её лице.

— Я бы сказала, что это студенты, которым просто требуются дополнительные занятия, — с нажимом произнесла она, но я на такое не куплюсь.

— А я что сказал?

— Ты назвал учеников Имперского университета несмышлеными и ленивыми дурачками, — тут же подсказала она мне правильный ответ.

— И? Возражения будут?

Она с укором посмотрела на меня.

— Александр, мы же уже обсуждали это.

— Да, только я все равно не понимаю, чему именно могу их научить, — пожал я плечами.

— А я вот, после того как немного разузнала о тебе побольше, и своих разговоров с Мариной, имею несколько иное мнение, — настойчиво заявила она. — И давай-ка я тебе напомню. Когда ты пришёл сюда, ко мне, ты попросил довериться тебе…

— Не мне, — попытался её поправить, но София тут же по-менторски подняла палец, явно призывая к молчанию.

— Это не важно, — произнесла она. — Ты попросил сделать то, что мне делать очень не хотелось. Я это сделала. Потому что понимала — это действительно может мне помочь. Теперь я прошу тебя об обратном. Я прошу, чтобы ты доверился мне. Потому что если ты хочешь попасть на квалификационную комиссию, пройти её и получить доступ на рассмотрение адвокатской коллегией, это твой лучший шанс.

Ладно. Я же должен был попытаться.

— Хорошо. Но если что, я не виноват. Предупреждаю сразу.

— Не виноват в чём? — тут же с подозрением прищурилась она.

— Да в чём угодно, — хмыкнул я.

Она явно хотела ответить что-то на этот пассаж, но вместо этого просто закатила глаза и покачала головой.

— Ладно, — вздохнула София, поднимаясь из кресла и надевая кремовый жакет. — Пойдём. Нам предстоит тебя оформить.

— А личный кабинет мне дадут? — тут же поинтересовался я, выходя за ней в коридор.

— А зачем он тебе?

— Чтобы там дрыхнуть и прятаться от своих обязанностей.

— Перебьешься.

Ну, так я и думал. Ладно, диван у неё вроде удобный…

Хотя кого я обманываю. Соберись, Саня. Ты всегда делал свою работу на отлично. Даже если она тебе и не нравилась. Если есть задача, её нужно решить. И решить идеально. Просто буду относиться к этому как к ещё одному делу, доведу его до «победы» и получу свою лицензию.

Сам процесс оформления оказался неспешным и довольно муторным. Сначала служба безопасности университета, где в очередной раз подтвердили мою личность. Затем деканат, где мне предстояло подписать кучу бумаг под несколько недовольными и раздражёнными взглядами местных секретарей. Потом долгое чтение разнообразных документов, университетского устава и всего прочего, после чего последовал очередной раунд подписания разных бумажек.

Короче, процесс долгий и до зубного скрежета нудный.

И только после этого мне наконец выдали «корочку» — то бишь удостоверение временного сотрудника университета и пропуск на свободный вход и выход на территорию.

— Так, Александр, — сказала София, когда мы с ней вышли из деканата. — Теперь слушай меня очень внимательно. Я за тебя поручилась, а потому очень прошу тебя дважды… Хотя нет, зная тебя, лучше прошу трижды думать над тем, кому и что ты говоришь. Потому что если ты напортачишь, то в первую очередь отвечать за твои косяки буду я.

— Напортачу в каком смысле?

— В прямом, — жестко отозвалась она. — Ещё раз просмотри правила университета и устав. Конечно, для тебя тоже ничего хорошего не будет, вплоть до аннулирования твоего присутствия тут. Но мне может быть ещё хуже. Поэтому очень тебя прошу: не опозорь меня, пожалуйста.

— Не переживайте, — пообещал я. — С этим проблем не будет.

София несколько секунд смотрела с подозрением мне в глаза, после чего кивнула, явно не до конца поверив в моё обещание.

— Ладно, бог тебе судья. Пойдём.

Она повела меня по коридору, попутно рассказывая об университете.

Если вкратце, то на территории университетского кампуса находилось шесть строений. Три учебных корпуса. Два здания общежития, где проживали те студенты, которые не хотели каждый день тратить от сорока минут до полутора часов, чтобы добираться на пары. Как сказала София, обычно местная общага, рассчитанная на полный штат учеников, была занята где-то наполовину. В основном там жили либо приезжие, либо же не аристократы из тех, чьи семьи не обладали солидными средствами, чтобы таскать своё чадо каждый день за город на учёбу.

К слову, жил тут народ роскошно. Ну по моим меркам. Тут тебе и хорошие комнаты со всеми удобствами, и бесплатное четырёхразовое питание в общей столовой в одном из учебных корпусов. Это не считая нескольких кафешек и небольшого ресторанчика, находящихся на территории. Правда, как мне сказала Голотова, цены там были такие, что даже преподаватели не особо часто появлялись. Зато детишки аристократов получали чуть ли не мишленовскую кормёжку.

Также, как раз в том самом шестом здании, располагался спортивный центр вместе с бассейном и полным комплексом СПА и прочих оздоровительных процедур. Жирно, однако. У нас в универе так-то тоже был бассейн.

Я даже во время учёбы слышал пару историй, что кто-то когда-то видел в нём воду. А тут… Красота, однако.

Короче, тут были созданы все условия, чтобы проходящие обучение студенты не ощущали нужды ни в чём. Да, обучение тут стоило бешеных денег, но те, кто его проходили, получали от университета всё необходимое.

Выйдя из главного здания, мы с Софией направились в сторону второго учебного корпуса по ухоженным и уже очищенным от выпавшего снега дорожкам.

— Твоя аудитория будет находиться на последнем этаже корпуса. Номер четыреста тринадцать, — поведала мне София, передав в руки ключ. — Расписание занятий, учебную программу и все необходимые материалы получишь чуть позже. Я передам их тебе сегодня после обеда. Поскольку этот дополнительный курс веду я, ты будешь моим заместителем. Но! Де факто именно ты будешь его вести. Так что внимательно изучи те материалы, которые я тебе пришлю.

— Окей, но я всё-таки не могу не спросить. Чего вы от меня ждете?

— Твоя задача — сделать так, чтобы семьдесят процентов твоей группы сдали этику на сессии.

— Почему семьдесят? — тут же удивился я. — Разве не в интересах университета, чтобы все сдали на отлично? Ну там показатели и прочее…

— Саша, оставшиеся тридцать процентов сдадут даже в том случае, если будут весь год плевать в потолок, — даже не скрывая сарказма в голосе, поведала она.

— Дайте угадаю, — протянул я и на её глазах потёр указательный и средний палец об большой в характерном жесте.

Забавно. При этом жесте София резко огляделась по сторонам.

— Только вслух не вздумай такие вещи говорить, — предупредила она меня. — Но ты правильно понял. У некоторых наших студентов… Точнее, у их родителей слишком глубокие карманы. И, к несчастью, очень многие в последнее время считают, что адвокатская этика стала…

София поморщилась, видимо, собственным мыслям.

— В общем, похоже, что они не считают адвокатскую этику столь уж важным предметом, как нам бы того хотелось.

— Учитывая, что вы преподаете как раз её…

— Преподаю, Александр. Экзамены принимают другие люди, — резко произнесла Голотова.

— Понял, принял, — отозвался я. — Вести себя хорошо. Учить, чтобы учились и сдали. Не шуметь и правил не нарушать. Понятно, короче.

— Молодец, — не без смеха похвалила она меня.

Мы зашли в здание корпуса и поднялись по лестницам на седьмой этаж.

Аудитория четыреста тринадцать находилась на последнем этаже, в дальней части коридора. Открыв дверь, я зашёл внутрь.

Ну, не так уж и плохо. Лучше, чем я ожидал. Ровные ряды столов. Широкие и высокие окна. Впрочем, последние тут везде были одинаковые. В дальней части преподавательский, то бишь мой стол.

— Готовься, Александр, — сказала София, похлопав меня ладонью по плечу. — Сегодня у тебя ознакомительный день. Потрать его на изучение материалов, которые я тебе пришлю. Там будет полная учебная программа до конца семестра. По ней и будешь вести лекции. Завтра первая. Не подведи меня и себя заодно.

М-да, это будет интересно…

Глава 2

— Мда, это будет интересно, — тихо бормоча себе под нос, передразнил сам себя.

Откинулся на стуле и устало потёр глаза. Глянул на часы. Уже половина пятого, а я всё ещё возился с присланными Софией бумагами в «своей» аудитории. Пипец, во что я ввязался? Ладно, выгребу… как-нибудь.

София обещание своё сдержала. Прислала мне… материалы. Ага. Целую тонну этих самых материалов. Тут тебе и разработанный ею подробный учебный план. И тематики практических занятий. И тезисная база. И много-много всего другого.

Нет, серьёзно?! Она думает, что я, тут навсегда прописался на работе? Фиг там.

Но не могу не отметить, что в общем и целом обучающие планы составлять она умела. Даже мне, не особо знакомому с преподавательской деятельностью было понятно практически всё. По крайней мере, на первый взгляд.

Посмотрел в потолок. Первая лекция уже завтра. В итоге меня ждёт четыре таких вот занятия в неделю со вторника по пятницу. Остальные дни я, видимо, не нужен. А я и не против…

Лежащий на столе мобильник зазвонил. Глянув на дисплей, ответил на вызов.

— Да?

— Ты не забыл, что мы сегодня у моего племянника встречаемся? — услышал я недовольный голос Эри в телефоне.

— Нет, Эри. Я не забыл. Как раз заканчиваю и скоро выезжаю…

— И? Как оно тебе, возиться с детишками?

— Без понятия, — вздохнул я. — Ещё не возился. Первое занятие будет завтра. Вот тогда и узнаю. Ладно, Эри. Я скоро выезжаю, так что встретимся у Лара. Кстати, ты…

— Нет, — сразу же ответила она, моментально поняв, что именно я хотел спросить. — У меня нет с ним связи и я не знаю, когда именно он вернётся. Поэтому, если ты намерен сдержать свое слово, тебе лучше поторопиться, потому что наше время истекает.

Ну тут я даже спорить не стану. Месяц с того момента, как Браницкий свалил по своим загадочным делам уже почти прошёл. И я собирался хорошенько подготовиться к его возвращению. Скинуть со своей шеи Лазарева мне удалось. Не без труда, да, но всё-таки. Теперь хочется разобраться ещё и с этим типом. И я почему-то не сомневался, что сделать это будет намного труднее, чем с Лазаревым. У того хоть слабые точки имелись, на которые пусть и с трудом, но можно было надавить. А Браницкий…

Если честно, я вообще слабо представлял, что с ним можно сделать такого, чтобы он пошёл на попятную. Он же непредсказуемый, как стихийное бедствие. Придётся хорошенько подумать. Но однозначно союзница в лице Эри мне в этом деле не помешает.

И хорошо, что она напомнила. Мне с Ларом надо ещё один блохастый вопрос утрясти.

— Ладно, не гуди. Приеду вовремя, — сказал я ей, вставая со стула.

— Буду ждать, — с нотками уже привычной надменности в голосе сообщила мне альфарка, на что тут же получила ответ.

Забавно. А вот той ночью она была совсем другой, мельком подумал я, глядя в потолок.

— Конечно, будешь, — хмыкнул я, перед тем как прервать разговор. — Как будто у тебя выбор есть.

Кинув телефон в карман, собрался. Убрал материалы в один из шкафов и накинув пиджак с курткой, вышел из аудитории. Заперев её, двинул по коридорам корпуса, одновременно вызывая себе такси.

Нет, определённо стоит обзавестись собственной машиной…

***

— Что так долго? — недовольно поинтересовалась альфа, едва я подошёл к дверям аукционного дома Филатовых. — Я тебя тут уже почти девять минут жду…

— Пробки, — прозвучал мой ответ. — Скажи спасибо, что ещё позже не приехал. Ну? Ты идёшь? Только тебя и ждём.

Эри закатила глаза и направилась следом за мной.

Лар знал заранее о нашем приходе, так что встретил нас внутри. К слову, тут опять, похоже, намечалось какое-то событие. Судя по всему, грандиозное. У Филатовых по-другому и не бывает. Плавно перетекающий в главный зал холл вновь оказался заставлен резными тумбами для будущих экспонатов, а в самом зале собирали широкую трибуну.

Как и раньше, Лар поражал своей непосредственностью, стоя в своем любимом поношенном халате, спортивных штанах, домашних тапочках с футболкой с изображением очередной металл-группы. Когда мы вошли внутрь, альф разговаривал с одним из сотрудников аукционного дома, но, заметив нас, тут же радостно замахал руками.

— Александр, привет!

— Привет, Лар, — улыбнулся я, глядя на выражение на лице стоящей рядом со мной альфарки.

— И тебе привет, тётушка, — весело, но не без сарказма поприветствовал её Лар.

— Племянник, — тут же фыркнула в качестве собственного приветствия Эри.

Явно мысль о том, что ей приходится просить у него помощи не вызывала чрезмерной радости.

А вообще, если так подумать, то характер у Эри… ну, он не изменился, но стал мягче. Я по-прежнему практически ничего не знал ни о ней, ни о её прошлом. Только краткие обрывки, которые изредка всплывали в наших разговорах. Впрочем, не могу не заметить, что некоторых тем она избегала крайне усердно.

Например, мне так и не удалось узнать, каким образом она попала в руки Браницкого. Хотя нет. Не так. Как именно она попала в те условия, под давлением которых согласилась на такую жизнь. Вот. Хотя не удивлюсь, если там была ситуация из разряда «либо так, либо могила». Ну или нечто подобное. Хотя… порой мне кажется, что она с большим удовольствием бы прикончила себя, чем ходила бы с этой мерзкой печатью, что прочно привязала её к Браницкому. Отсюда возникает вопрос. Что такого могло ей грозить, что она выбрала подобный исход?

Ответа я не знал. Да и, если честно, не горел желанием узнать.

— Что тут у вас? — поинтересовался я, чтобы перевести тему. Пусть мои способности на этих ушастых и не работали, но между ними воздух можно было ножом резать. Настолько напряженным он был. — Очередной аукцион намечается?

— Ага, — с довольной миной ответил Лар. — В этот раз на продажу пойдёт большая коллекция альфарских артефактов, так что ажиотаж будет большой…

— Пф-ф-ф. — Эри презрительно фыркнула. — Смотрю, племянничек, распродажа наследия собственного народа тебя совсем не заботит.

— Тоже мне наследие, — пожал он плечами. — Старые и бестолковые побрякушки. Уж лучше так, чем они будут годами храниться и пылиться в хранилищах наших анклавов…

— Чтобы потом их купили люди и они пылились уже у них, — тут же язвительно заметила Эри. — Отвратительно.

— Было бы из-за чего переживать, — отмахнулся от неё Лар. — Ты не хуже меня знаешь, что…

— Что за подобное отношение к работам наших мастеров следовало бы руки отрезать, — перебила его «тётушка». — Да, я знаю и…

— Слушайте, очень жаль прерывать семейное воссоединение, но, может быть, мы делом займёмся? — предложил я, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда. — Эри, или ты забыла, что, вообще-то, Лар нам помочь должен. Даже не нам, а тебе.

Она не ответила. Лишь раздражённо цокнула языком и отвернулась, скрестив руки на груди.

— Не переживай, — тут же с сарказмом произнёс Лар. — Она никогда не отличалась особой вежливостью.

Спорить я с ним не стал. Смысла не видел.

Похоже, поняв, что ответа он от меня не дождётся, Лар вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, пойдёмте. А то у меня и правда времени не очень много.

И мы направились… к лифтам, что, признаюсь, меня крайне удивило.

— Слуашй, Лар, а, как же твоё привычное «пуф»?

Я даже пальцами пощёлкал для наглядности.

— Внизу сейчас работают артефакты с защитой от подобного, — пояснил Лар, неловко ткнув пальцем в кнопку на панели вызова лифта, лишь подтверждая, что этой штукой ему пользоваться было не очень привычно. — Граф очень беспокоится за сохранность коллекции, так что меры по охране усилили. Придётся без «пуф». Ножками, Александр, ножками…

Его глаза вдруг загорелись, будто он вспомнил что.

— О! Я же тебе не сказал!

— Что не сказал?

— Я твою проблему тоже решил.

О, а вот это хорошая новость!

— Ты…

— Нет-нет-нет, — замотал он головой, отчего длинные и светлые, цвета платины, волосы разметались по плечами. — Не скажу. Сам увидишь. Будет тебе сюрприз.

Горестно вздохнув, вышел из лифта и последовал вслед за Ларом. Пытаться вытащить из него информацию — занятие чуть менее чем бесполезное. Раз сказал, что сам увижу, значит, сам увижу.

Только вот не то чтобы мне очень хотелось.

Стоило выйти из лифта, как я окончательно понял, что Лар не преувеличивал. Охраны тут было столько, что у меня в глазах начало рябить от людей в костюмах. Те даже не скрывали, что вооружены.

Но, что удивительно, нас никто останавливать не стал. Только уточнили у идущего первым Лара, кто мы такие, и всё. Похоже, одного его слова им оказалось достаточно, так что нас пропустили в его мастерскую без каких-либо проблем.

— Только осторожнее, у меня тут небольшой бардак, — дал он ценный совет, открывая перед нами ведущую в мастерскую дверь.

Услышав его совет, я не удержался от тихого смешка.

— А что? Разве у тебя когда-то бывает ина…

Договорить я не успел. Что-то врезалось мне в грудь, сбив с ног и повалив на пол. Всё случилось так быстро, что я не сразу осознал происходящее.

А когда смог наконец разобраться, то понял, что лежу на спине и пялюсь прямо в оскаленную зубастую пасть.

— Ла-а-а-ар? — негромко протянул я, не сводя глаз со зверюги прямо передо мной. — Чё. За. Херня?

Навалившемуся мне на грудь псу мой выбор слов явно не очень понравился. И угрожающее утробное рычание стало тому доказательством.

— Круто, да? — весело поинтересовался Лар, выглянув у пса из-за макушки.

— Ага, — стараясь резко не дёргаться, отозвался я. — Лучше не придумаешь. Ты чё натворил?

Уперевшись передними лапами в грудь, на мне стояла весьма крупная псина. Чем-то очень сильно напоминала бельгийскую овчарку из моей прошлой жизни. Вроде порода называлась малинуа, если не ошибаюсь или как-то так. Только этот оказался темнее.

Пёс впился в меня глазами, всего двумя, между прочим, и снова зарычал.

— Лар, убери его, — приказал я, и тот вздохнул и похлопал пса по холке.

— Ладно. Отойди, дружок.

Пёс недовольно зарычал, но приказ выполнил. Слез с моей груди и затопал куда-то в сторону, после чего остановился, уселся за задницу и принялся на меня смотреть.

— Ну? Как тебе?! — с восторженным ожиданием спросил Лар, переводя возбужденный взгляд с меня на собаку и обратно. — Скажи, что здорово, не правда ли?

— Здорово? — повторил я, поднимаясь на ноги. — Ты что сделал?

— А что? Вернуть как было? Ты же попросил меня решить проблему, — напомнил мне альф. — Вот я и сделал. Считай, что это подарок!

На последних словах на его лице расцвела радостная улыбка.

— Я имел в виду как-то иначе, Лар. Ну там…

— У нас в баре полно строительных мешков, — как бы невзначай предложила Эри. — Пустых.

— Ну, не настолько радикально, — сжалился я и снова посмотрел на сидящего в паре метров от нас пса. — Хотя…

Пёс недовольно зарычал.

— Что ты с ним сделал? — спросил я, возвращаясь к разговору.

— А, ничего сложного. Просто заклинание изменения формы, — сообщил мне Лар с таким видом, будто это была ерунда какая-то. — Чтобы он поменьше внимания привлекал. Смотри!

Он показал мне правую руку, на которой я увидел знакомое кольцо.

— Связал его с магией кольца, которое ты использовал для его хранения, — пояснил мне он. — Если хочешь убрать маскировку, то просто подумай об этом, и вуаля!

И правда. Стоило ему это сказать, как пёс начал быстро меняться. Фигура животины пошла рябью и стала расти в размерах. Всего пара секунд — и передо мной сидел уже знакомый харут. Зверюга размером больше крупного ротвейлера, с напоминающей жёсткие тонкие иглы шерстью, широкой пастью и четырьмя злющими глазами.

— А если хочешь вернуть как было, то делай в обратном порядке. Хоба! — воскликнул Лар.

И процесс повторился, только в этот раз вспять. Не прошло и десяти секунд, как предо мной вновь сидела бельгийская овчарка.

— Я несколько модифицировал это кольцо, — объяснил Лар. — Оно по-прежнему будет брать энергию для своей работы у тебя. Просто добавилась ещё одна функция.

С этими словами он снял кольцо и бросил его мне. Поймав артефакт, я присмотрелся. К уже знакомым крошечным рунам, что шли по внешней части кольца, добавились другие. Явно новые и нанесённые на внутреннюю поверхность.

— Лар, если честно, я думал, что ты…

— Что? — удивлённо спросил он.

— Что ты решишь проблему как-то иначе. Ну не знаю, отправишь его там к собратьям или ещё что.

— Боюсь, что по некоторым причинам я не смогу это сделать, — уклончиво ответил Лар, бросив задумчивый взгляд в сторону харута. — Видишь ли, похоже, даже если я это сделаю, этот наш хвостатый друг рано или поздно тебя найдёт. Харуты чувствительны к магической энергии. Судя по всему, он привязался к эманациям твоей Реликвии и теперь будет реагировать на неё где угодно. Единственный вариант…

Лар замялся и развёл руками, явно не желая высказывать столь радикальное решение. Зато за него прекрасно справилась Эри, с усмешкой проведя ногтем указательного пальца себе по шее.

— Ясно. Но… чё мне с ним делать-то?! Может, у себя его оставишь?

— Александр, я же говорю…

— Да, да, да, — перебил я его, надевая кольцо на палец. — Я помню. Блин, за что мне всё это…

Покрутил кольцо на пальце. Затем посмотрел на сидящего со злой мордой харута.

— Просто прикажи ему, и он выполнит, — подсказал мне Лар.

— И чё ему приказать?

— Что-нибудь, — развёл руками Лар. — У тебя что, собаки никогда не было?

— Слава богу, нет, — проворчал я и посмотрел на пса. — Эй, ко мне.

Пёс чуть наклонил голову, фыркнул и улегся на пол.

— Мда, — задумчиво произнёс Лар, потирая подбородок. — Похоже, что над командами ещё придётся поработать…

— Слушай, Лар, давай, может, ты его всё-таки себе заберёшь и…

— Мне-то он зачем? — удивился он. — Это твой же…

— Так! — не выдержала Эри. — Может быть, мы уже займёмся моей проблемой, а?

— Конечно, тетушка, — съязвил альф.

В происходящем дальше я уже мало что понимал. Эри скинула одежду, раздевшись до нижнего белья, и позволила Лару осмотреть себя. Ну не тело, а нанесённые на кожу татуировки, которые, как я понял, становились видимыми только по её желанию. Или не по её? Ай, не знаю. Они что-то увлеченно обсуждали, периодически переругиваясь между собой, но дело вроде шло.

Благо я для дальнейшего был не особо нужен, так что просто ждал, попутно рассматривая мастерскую Лара.

Тут, к слову, произошли свои изменения. Похоже, что грядущему аукциону действенно предстояло стать масштабным мероприятием. Большая часть всех столов в мастерской была завалены тем, что на первый взгляд могло показаться бессмысленными безделушками, а на поверку оказывалось артефактами самых причудливых форм и размеров. Какие-то уже были упакованы в прозрачные кофры. Другие же лежали в открытую прямо на столах.

Я прошёлся вдоль них, попутно задавшись вопросом, а насколько, собственно, хозяева аукционного дома доверяют Лару? То есть тут барахла на миллионы и миллионы рублей на столах в открытую лежит, а он сюда не пойми кого водит. Неужели они не боятся, что кто-то может что-то украсть или…

— Так, позвольте спросить, чем это вы тут занимаетесь?

Обернувшись, увидел стоящую в дверях молодую женщину.

— Баронесса, — улыбнулся я, и Изабелла тут же подарила мне ответную улыбку.

— Привет, Александр. Не скажешь, что тут у вас творится?

И ручкой так указала, прямо в сторону Лара, который с задумчивым видом замер за спиной у Эри. Та подняла руки, позволив племяннику перерисовать покрывающую кожу на рёбрах узоры.

— Лар? — повторила с настойчивостью в голосе позвала она, видимо, недовольная тем, что альф совсем не обратил на неё никакого внимания.

— Сейчас-сейчас, Изабелла, — пробормотал он, не отрывая глаз от татуировок на теле своей тётки. — Подожди пару минут и не отвлекай меня, пожалуйста.

Думал, что она разозлится, но, видимо, уже привыкла к такому его поведению.

В общем-то, её следующие слова меня в этом и убедили.

— Всегда с ним так, — вздохнула она, подходя ко мне. — Едва начнёт заниматься чем-то интересным, и всё. Его не дозовешься. Всё равно, что со стеной разговариваешь.

— С увлеченными своей работой людьми всегда так, — пожал я плечами.

— Кстати, о работе. — Она сделала такое лицо, будто только что вспомнила, но я слишком хорошо ощущал её эмоции, чтобы поверить в нечто подобное. — Это правда, что ты уволился?

— С чего ты взяла?

— Да так. — Аристократка наигранно потупила взгляд. — Слухи ходят.

Ой, да. Ну конечно же. Слухи. Ты бы ещё ножкой шаркнула для общего вида.

— Да, — вздохнул я. — Уволился. Даже спрашивать не буду, откуда ты…

— Мне Роман рассказал, — тут же подтвердила она мои мысли, наблюдая за работой Лара. — Он, кстати, был недоволен…

— Прости, Изабелла, но не думаю, что меня сильно волнует, доволен он этим или нет, — пожал я плечами.

— О нет, — тут же поторопилась она добавить. — Ты меня не понял. Он о тебе только хорошо отзывался.

— А чего тогда недовольный?

— Говорит, что опять какой-то спор проиграл, — ответила баронесса. — Больше ничего не сказал, так что я не совсем поняла…

— Зато я понял, — хмыкнул, вспомнив обстоятельства нашего знакомства. — Не переживай. Ничего серьёзного он не проиграл.

— Серьёзного? — насторожилась она. — В каком смысле?

— Деньги, — пояснил я. — И, может быть, немного гордости.

— Ну тогда понятно, — задумчиво произнесла она. — А я-то все пыталась понять, почему он такой мрачный ходил и… О! А кто это тут у нас такой хороший?

Столь резкая смена темы разговора моментально заставила меня перевести внимание с лежащей на столе горы человеческих черепов, которые я рассматривал, на стоящую рядом женщину.

— Ну охренеть просто.

Других у меня слов не было. Пока мы разговаривали, лежащий у входа пёс подошёл к нам и ткнулся носом в бедро Изабеллы. И теперь получал свою порцию ласки.

— Кто хороший мальчик? — чуть ли не с девичьим восторгом бормотала баронесса, поглаживая пса. — А? Кто хороший мальчик? Ты, да? Конечно, ты…

Блохастый засранец сидел и с довольной мордой вилял хвостом.

— Если хочешь, то забирай, — предложил я ей.

— Так он же твой, нет? — удивилась она, на мгновение прекратив поглаживая. Разумеется, псину такое положение дел совсем не устроило, и пушистый тут же принялся тереться мордой о её руку, быстро спровоцировав возобновление ласки.

— Да не то чтобы он мне особо нужен, — пожал плечами. — Если честно, то я вообще рассчитывал, что Лар решит проблему с ним путём избавления меня от её причины, но…

— Но он придумал иное решение, да? — улыбнулась она.

— Ты в курсе?

Изабелла кивнула и снова посмотрела на животину.

— Да, видела, как он возился с этим кольцом. — Она кивком указала на моё кольцо. — Сказал, что это подарок для тебя. А у альфар с этим строго.

— Насколько строго? — уточнил я на всякий случай.

— Фразу «подарки не отдарки» слышал?

— Ну… как-то по-детски, нет?

— Нет. Даже не близко. Это именно то, что я имела в виду. Ну вот что-то в этом роде, только выкрути серьёзность на тысячу процентов, — с назидательным выражением на лице произнесла она. — Если альф сделал тебе подарок, то это навсегда. Они никогда не примут его назад. А отказ от такого подарка может стать серьёзным оскорблением.

— Ясно, — пробормотал я, глядя на пса.

Изабелла проследила за моим взглядом и сделал приглашающий жест рукой.

— Давай, Александр. Погладь его. Он правда хороший…

— Да не хочу я…

— Да просто погладь. Уверена, что вы подружитесь. Лар сказал, что у вас есть связь и…

— Я не хочу, Изабелла. Я не люблю собак…

— Попробуй…

Пытаясь скрыть раздражение, попытался протянуть руку к его макушке. Медленно. Не торопясь. Едва только протянул, как скотина тут же зарычала.

— Видишь? — Я даже в него пальцем ткнул, чтобы дополнительно очевидность бесперспективности всего процесса подчеркнуть. — Говорю же, я не люблю собак, а они отвечают мне взаимностью и…

Пёс злобно и резко гавкнул. Настолько неожиданно, что я сделал шаг назад, натолкнувшись спиной на стол. Один из лежащих на ней предметов от толчка чуть не скатился на пол, но я успел поймать его рукой.

— Осторожнее! — взволнованно вскрикнула Изабелла. — Они дьявольски дорогие!

— Какая жуть, — прокомментировал я, глядя на покрытый короткой вязью рун человеческий череп.

— Лар! — повернувшись, крикнула баронесса. — Сколько раз я тебе говорила не оставлять их в таком беспорядке!

Она ещё что-то говорила, но я не особо слушал, рассматривая череп. Нет, особой брезгливостью я не страдал. Скорее, любопытством. Ну череп и череп. Что тут такого? Я бы не обратил на него особого внимания, если бы не одно «но». Был он каким-то… не таким. И дело даже не в том, что кто-то с особым старанием вырезал на его поверхности уже знакомые мне альфарские письмена.

— Слушай, Изабелла, а что это такое? — привлёк я внимание баронессы.

— Череп? — уточнила она. — Это не артефакт. Не магический, точнее. Скорее, как предмет истории. Альфары любили вырезать свои легенды на кости и…

— Да я не об этом, — сказал я, повернул череп к ней «лицом», чтобы хорошо была видна передняя челюсть. — Вот, смотри. Откуда у него такие клыки?

Потому что такой хрени я, признаюсь, ещё не видел. Вместо нормальных человеческих зубов клыки у этого были раза в четыре длиннее и острее. Гораздо острее. Под конец они и вовсе сужались до иглообразного кончика.

— А, ты об этом, — охнула она. — Ну, это…

— Мои предки любили экспериментировать не только с животными, — вместо Изабеллы поведал Лар, делая последние штрихи в своём блокноте.

— То есть с людьми они тоже экспериментировали? — уточнили я.

— Как будто вы в то время от животных сильно отличались, — не удержалась от едкого замечания Эри, но тут же довольно забавно взвизгнула, когда её племянник ткнул её кончиком карандаша в бок.

— Не дёргайся, ты мне всю структуру портишь.

Да, знаю, что мешать не очень хорошо, но мне было любопытно.

— Лар, то есть твои предки не только таких вот животин выводили? — спросил я его, заодно ткнув пальцем в пса, на что в ответ альф лишь пожал плечами.

— Что поделать, у всех есть скелеты в шкафу, — отозвался альф. — Иногда даже буквально. Всё, я закончил. Можешь одеваться.

Последнее предназначалось уже Эри.

— Наконец-то, — выдохнула она с таким видом, будто только подверглась невыносимым страданиям. — Я уж думала, это никогда не кончится.

Вместе с её словами начали исчезать и тёмные узоры, что покрывали её тело, будто бы растворяясь прямо на коже.

Это был уже третий наш визит к нему, где Лар занимался тем, что аккуратно и придирчиво переносил узоры печати на листы бумаги. Как он мне пояснил, ему это было необходимо, чтобы разобраться в её структуре. Сам он подобными техниками никогда не занимался, но как, опять же, сам он заявил — это будет интересный для него опыт.

Оставив ему задание закончить наконец проверку коллекции, Изабелла попрощалась и ушла, не забыв при этом перед уходом почесать пса за ухом.

— В целом, кажется, я знаю, как её снять, — заявил Лар, потратив несколько минут на изучение сделанных им же набросков.

— Кажется? — тут же требовательно спросила Эри. — Или знаешь?

— Кажется, знаю, — последовал ответ.

— Меня это не устраивает!

— Ну что поделать. — Альф развёл руками. — Придется тебе довольствоваться тем, что есть. И, знаешь, что-то я тут не вижу других наших, которые готовы броситься тебе на помощь. А если вспомнить твой статус, то…

Малейшее упоминание о том, кем она стала для своего народа, тут же вызвало у неё такую злую гримасу на красивом лице, что кто послабее духом и поумнее на месте Лара быстро бросился бы в укрытие.

— Только посмей сказать это, и я… — зашипела Эри, но я её тормознул.

— Эри!

Горящие яростью глаза тут же повернулись в мою сторону.

— Успокойся, — уже мягче произнёс я. — Вообще-то он прав.

— Я и без тебя это знаю, — выплюнула она.

— Значит, не шипи и дай ему сделать свое дело, — спокойно посоветовал.

— Вот именно, — тут же добавил Лар. — Ибо я помогаю тебе только потому, что за тебя попросил Александр. Так что, скорее даже, я помогаю не тебе, а ему как моему другу…

Хотелось горестно вздохнуть, да плюнул. Ну ведь не мог же он не знать, какую именно реакцию вызовут подобные слова. Разумеется, упоминание того, что ей помогают только потому, что за неё попросили, разозлил Эри ещё сильнее. А уж то, что ей помогают по просьбе ЧЕЛОВЕКА, усилил эту ярость ещё больше.

К счастью, взрыва не произошло. Каким-то чудом Эри смогла себя сдержать, видимо, прекрасно понимая серьёзность ситуации, в которой находилась. Как и возможные выгоды.

— Так что скажешь?

Лар стоял у стола, где лежали в стройном порядке другие листки со сделанными ранее набросками.

— Сложно. Я раньше не особо много работал с печатями. Моя стезя — это артефакты. А в этой области применение подобных техник не так распространено. Так что считай, что я продвигаюсь почти на ощупь.

— Но ты ведь знаешь, что делаешь? — на всякий случай спросил его.

Лар задумался, после чего улыбнулся и энергично кивнул.

— Да. Я почти уверен, что знаю.

Хотелось верить, что он говорит правду.

Глава 3

— Вы посмотрите, какой он хороший!

— Можно я его поглажу?

— Подожди, дай я…

— Ой, смотрите на его хвост…

— А как его зовут?

— Не знаю, Саша не сказал…

— А давайте ему имя придумаем?

— Да, точно! Как насчет…

С меня хватит.

Я отвернулся и устало облокотился на барную стойку, стараясь не слушать весёлое щебетание девчонок за своей спиной. Вот, спрашивается, какого фига, а? Блохастый моментально стал центром всеобщего внимания, стоило нам зайти в «Ласточку». Всё. Баста. Вся работа в заведении остановилась, и девчонки из числа официанток тут же бросились к зверю, наплевав на мои предупреждения и явно стараясь загладить пса до смерти.

Рядом что-то поставили на стойку, и мой нос учуял запах свежего кофе и солёной карамели.

— Мария, я спать скоро пойду…

— Не переживай, он без кофеина, — тут же отозвалась она, на что я удовлетворённо посмотрел на чашку.

— Тогда спасибо. За счёт заведения?

— Ага, счаз, — усмехнулась стоящая за стойкой женщина и любовно погладила новую кофемашину. — А эту крошку мы, по-твоему, как окупать будем? Потом заплатишь.

— Ужас, — резюмировал я.

— Ужас — это твоя участь, — рассмеялась она.

— В смысле?

— Похоже, что у тебя появился конкурент за женское внимание, — насмешливо подметила Мария, вытирая руки полотенцем.

— Ага, они просто не видели, сколько он жрёт, — уныло отозвался я, поднимаясь. — И сколько гадит.

— Да ладно тебе. Домашние животные — это хорошо, — хмыкнула она, но у меня имелось своё мнение.

— Мария, домашние животные — это хомячок там или морская свинка. Попугайчик, например. А это долбаная машина смерти, выведенная безумными ушастыми гениями. Посмотри на него!

Я даже указал рукой в сторону зверюги, да только без толку. Пёс с глуповатым видом сидел на заднице в окружении девушек. Высунул язык и с достоинством принимал ласку.

— Может, ты просто не собачник? — предположила она. — Кошатник?

— Точно нет, — вздохнул я, прикладываясь к чашке и вспоминая реакцию кота Виктора на меня. — Просто животины — это не моё. Понимаешь, я привык жить один, Мари.

— Это когда, интересно, ты привык жить один? — тут же уточнила она.

— Ай, забей… — махнул я рукой, пытаясь утопить расстройство в кофе.

— А ведь тебе его ещё выгуливать надо будет.

Хотелось застонать, даже сил моральных не было.

— Мари? Можно тебя на секунду? Я хотела…

Повернув голову, увидел сестру. Ксюша вышла в зал из коридора, убрав рукой в сторону висящий на выходе кусок полиэтилена. А затем увидела собаку и замерла.

— Саша, — осторожно позвала она меня. — Это то, что я думаю?

— Ага, — хмыкнул я. — Лар сделал его менее приметным.

— Прико-о-о-о-льно, — выдала она, глядя на собаку. — Он так даже милым выглядит.

— И ты туда же, — проворчал я.

— Не слушай его, Ксюш, — тут же произнесла Мария, подходя к ней. — Что у тебя?

— А, да. Я хотела уточнить кое-что по поводу расписания. Смотри, можно…

Дальше я уже слушать не стал. Неинтересно, если честно.

Ксюша стала работать в «Ласточке». Князь сам ей предложил. Хотя нет. Не так. Всё было несколько иначе. Конечно же, первые дни после переезда сеструха делала самое важное дело, которые выполняет любой человек после увольнения с работы. Он отсыпается.

Вот и Ксюша решила воспользоваться шансом и почти три дня не вылезала из постели. Дрыхла, дрыхла и ещё раз дрыхла, спускаясь только для того, чтобы поесть. Впрочем, праздности и безделья ей хватило ненадолго. Под конец третьего дня она, видимо, уже начала постепенно скатываться в скуку. А я знал свою сестру слишком хорошо, чтобы не понимать её нелюбовь к этому делу. Даже несмотря на то что у нас с ней разные отцы, в этом плане мы очень схожи. Оба не любили сидеть без дела. Ну разве что чуть-чуть.

Вот и Ксюша не выдержала и на третий день спросила у Марии, не нужно ли чем-то помочь. Учитывая аврал, который тут творился, помочь очень даже было чем. Вот сестра и начала помогать с ремонтом, а впоследствии взяла на себя часть обязанностей по работе с персоналом, чем раньше занималась сама Мария.

Кстати, приключился ещё один забавный момент. На четвёртый день она едва не вернулась на свою предыдущую работу, но не сложилось. Ей позвонили из клуба и сказали, что всё случившееся стало какой-то ужасной и вне всякого сомнения досадной ошибкой. Они готовы были принять Ксюшу обратно на работу и даже повысить ей зарплату на пятнадцать процентов, дабы загладить свою вину, но…

Не срослось.

Желать повторения подобной ситуации, какая произошла совсем недавно, я не хотел, так что взял с собой Марию и пошёл поговорить с Князем. И вот тут, вероятно, стоит рассказать о том, как мы долго и упорно убеждали Князя «перебить» предложение бывших работодателей сестры…

…Да только он согласился, едва я высказал предложение. Не потребовались уговоры с моей стороны. Не пригодилась и Мария, которая собиралась в красках расписать, как Ксюша сошлась с девочками, сумела ловко организовать их работу и во всём ей помогала. Князь просто сказал — хорошо, согласен. И всё. И даже сообщил, что готов дать ей двойную зарплату от той, что она получала раньше.

Разумеется, я не просто не мог не спросить почему.

— Александр, — сказал тогда Князь. — Мы с тобой семья. Странная, конечно, но всё-таки семья. А она твоя сестра, пусть только и по матери. Значит, она семья и для меня. Неужели ты думаешь, что я откажу тебе в такой просьбе? Тем более, посмотри сам. Если даже я откажусь, Мария сама её наймёт и будет платить из своего кармана.

Стоявшая в тот момент рядом со мной Мария тут же закивала, подтверждая всю правоту этих слов.

Так что в итоге всё вышло хорошо. Но квартиру всё же стоило подыскать себе. Не то чтобы тут было некомфортно или что-то в этом роде… Просто хотелось нечто своё.

— Ладно, — буркнул я, поднимаясь из-за стойки. — Вы как хотите, но я пошёл спать…

— Куда? — тут же остановила меня Мария и, вынув из-под стойки свёрток с мусорными пакетами, бросила её мне. — А собаку кто выгуливать будет? Давай-давай, мы в ответе за тех, кого приручили.

Блин, даже пожаловаться на жизнь некому.

— Погоди, а у него же даже ошейника с поводком нет, — разволновалась Ксюша, но я на это лишь рукой махнул.

— Забей. Может, мне повезёт и он убежит… и не вернётся.

— Да что-то сомневаюсь, — тут же рассмеялась Мария и кивнула куда-то мне за спину.

Обернувшись, я стал свидетелем прекрасной картины. Псина разлеглась на спине, растопырив лапы, а весело щебечущие девчонки гладили ему пузо. Нет, ну правда! Что за бред?!

— Из такого цветника он уже никуда не денется, — хмыкнула Мария, забрав мою пустую чашку.

— Собака? — тут же уточнила у неё Ксюша. — Или мой брат?

— Оба, — пожала она плечами.

— Ха-ха, — выдал я им, даже не пытаясь скрыть сарказм. — Очень смешно. Когда вы успели сойтись на почве подтрунивания надо мной?

— Вчера? — произнесли они вместе.

— Да ну вас, — махнул я рукой и, взяв пакеты, пошёл на выход.

Проходя мимо пса, сказал, что нам надо сходить погулять и сеанс обнимашек с собакой закончен, чем вызвал хор расстроенных голосов со стороны девушек. И, как мне показалось, недовольное рычание пса.

Вот за что мне всё это, а?

***

— Ты какой-то не выспавшийся, — заметила София, увидев выражение на моём лице. — Всё в порядке?

— Типа того, — отделался я коротким ответом.

Рассказывать, что тот говнюк шуршал по всей комнате, что-то вынюхивая и не давая мне своим сопением спать, я не стал. К чему?

— Ладно. Ты готов? У тебя сегодня первая лекция, и я…

— Да готов я, София, — отмахнулся я. — Готов.

— Точно? — переспросила она с тревогой. — Ты прочитал всё, что я тебе дала? Учебные материалы? План занятий…

— София, я готов, — раздражённо сказал ей. — Это же долбаные дети! Что они мне сделают, а?

Вот не понравился мне её взгляд.

— Ну ладно, — произнесла она, после чего вынула из своего стола несколько листов. — Я тут для тебя подготовила несколько заметок, надеюсь, они тебе помогут. Так, на всякий случай.

Листы я взял, обещав потом их просмотреть. Глянув на часы, понял, что у меня осталось около десяти минут до начала, и, попрощавшись с Софией, вышел из её кабинета.

Мне пришлось отойти метров на тридцать, чтобы полностью исчезло исходящее от неё ощущение тревоги. За меня. Ну нет. Серьёзно?! Чего ей за меня то волноваться?

Потратил несколько минут, чтобы перейти из одного корпуса в другой и подняться на этаж, где находилась моя аудитория. И вот тут меня ждал первый сюрприз. В конце коридора, прямо у дверей «моей» аудитории, уже толпился народ. Десятка два студентов стояли и болтали, видимо, в ожидании, когда появится преподаватель.

Далее, вторая неожиданность. Когда я подошёл, никто даже не обратил на меня внимания. Вероятно, из-за возраста. Некоторые ребята выглядели даже старше меня. Двоим вообще, похоже, за тридцать было. Но подавляющее большинство находились где-то в пределах от двадцати до двадцати пяти, так что я не выделялся на их фоне.

— Кого ждёте, ребят? — поинтересовался я, подойдя ближе.

И опять на меня даже особого внимания не обратили. Ну ещё один студент, и всё.

— Препода, — отозвался один из парней.

— А чё за препод? — продолжил я расспрос.

— Да говорят, какой-то приглашенный консультант, — пожал он плечами.

— На что спорим, что это очередной вышедший в тираж юрист? — предложила стоящая рядом с ним девчонка. — Помните, какой в прошлом году у нас на допкурсах по уголовному праву был?

Несколько ребят тут же согласно закивали.

А вот это интересно. Видимо, практика с приглашёнными специалистами тут не такая уж и редкая. Впрочем, а почему нет? Даже в моей прошлой жизни у нас часто выступали адвокаты и юристы «со стороны». Так сказать, давали возможность прикоснуться к чужой мудрости и опыту. В целом, кстати, не такие уж и бесполезные занятия. Слушать и зубрить теорию — это, конечно, хорошо, но ничто не может заменить работу с настоящим и живым практиком. Потому что лучше один раз увидеть, чем десять раз услышать.

О! А вот это любопытно. Я ощутил на себе пару подозрительных взглядов.

О, дважды любопытно. Теперь, уже подробнее «прощупав» их собственным даром, я вдруг с удивлением осознал, что тут далеко не все так просты. Есть как минимум трое, чьи эмоции ощущались для меня пустым пятном на общем фоне. Похоже, что у нас тут затесалось несколько залётных аристократов. Что же, это было ожидаемо.

— Слушай, а ты кто? — вдруг спросила одна из девушек, что стояла ко мне ближе остальных. — Я тебя на курсе не видела.

— А я недавно приехал, — сказал абсолютную правду.

Сказал бы ещё что-нибудь, да над нашими головами разнеслась мелодичная трель звонка. Едва это случилось, как студенты в коридоре потянулись по своим аудиториям, торопясь занять места. Все… кроме моих.

— Слушайте, ну и где он? — спросил кто-то.

— Да хрен его знает, — отозвалась одна из девчонок. — Может, он вообще не придёт?

— Предлагаю, — громко заявила другая, — если в течение пятнадцати минут его не будет, то это официальное опоздание со стороны преподавателя. Значит, можем свалить отсюда.

— Согласен, — вторил ей один из парней. — Какого дьявола я должен стоять здесь и ждать, пока какой-то старый адвокатишка соизволит притащить сюда свою задницу, а?

М-м-м… Понятно. Вот вам и аристократический пыл. Автор гневной тирады как раз был одним из тех, чьи эмоции прочитать я не мог.

А вообще, мне сейчас прямо ностальгия в лицо ударила. Даже сам вспомнил, как стоял в прошлой жизни у дверей аудитории и ждал, пока появится опаздывающий преподаватель. Даже разговоры были те же самые.

Ладно. Хватит ломать комедию. И так ясно, что будет непросто, а с остальным в процессе разберусь.

Не привлекая к себе особого внимания, прошёл через собравшихся у дверей ребят, ощутив лишь пару заинтересованных и подозрительных взглядов на своей фигуре. Когда достал из кармана связку ключей, взглядов стало чуть больше, но всё равно на меня посмотрело не более четверти из двух десятков ребят.

А вот когда вставил ключ в замок и повернул его с громким щелчком, в коридоре повисла тишина. Гробовая.

— Заходите, чё, — сказал я, открывая дверь и отходя в сторону.

Ладно. Признаю. В этот момент я искренне радовался тому, что оказался сейчас здесь. Смотреть на их офигевшие лица дорогого стоило. А уж сколько эмоций! Испуг, недоумение, любопытство. И все дьявольски яркие.

К слову, ещё одна странность. Либо мой дар стал сильнее, либо же я просто к нему постепенно привыкал всё больше и больше, но теперь определять эмоции молодых людей было куда проще, чем тех, что постарше. Они банально были ярче. Не имелось, видимо, у юности порождённой годами сдержанности.

Впрочем, не то чтобы и у взрослых людей эта сдержанность всегда имелась.

— Тебя препод прислал, да? — тут же с подозрением спросил кто-то.

— Не, я и есть ваш препод, — ответил и первым же зашёл в аудиторию.

— Чего?

— Он серьёзно?

— Кто это вообще такой…

— Какого хрена, он же моложе меня…

Тихие перешёптывания становились всё менее и менее разборчивыми по мере того, как я шёл по аудитории от входа. Дошёл до стола и скинул пиджак с плеч, пока за моей спиной ребята осторожно заходили внутрь, разбредаясь по помещению и занимая столы.

Повесив пиджак на спинку своего стула, дождался, пока все они займут свои места и усядутся.

И хоть бы кто закрыл за собой. Ведущая в коридор дверь в аудиторию всё ещё оставалась открытой настежь.

Найдя глазами того аристократа, который очень уж нелестно отзывался по поводу моей «старческой адвокатской задницы», ткнул в него пальцем и указал на выход.

— Дверь закрой, и начнём.

Сидящий на последней парте парень пару секунд помедлил, а затем встал и выполнил мою «просьбу». Причём всё это было сделано с выражением «какого чёрта этот пацан смеет мне указывать». В любой другой ситуации, вероятно, он тут же попытался бы показать свой гонор, но после произошедшего в коридоре не до конца был уверен в ситуации.

Ну и ладно.

Дождавшись, когда в аудитории наступит полная тишина, на что потребовалось порядка полутора минут, я ещё раз окинул аудиторию взглядом.

— Добрый день, — произнёс я. — Меня зовут Александр Рахманов. И, как, должно быть, некоторые из вас уже догадались, именно я буду вести у вас этот дополнительный курс по адвокатской этике.

По собравшимся прошла волна удивления. Похоже, они до последнего не верили, что именно я буду с ними заниматься. И такое ощущение, будто все они ждали, что же такого я им скажу.

А ведь реально нужно что-то сказать. Вступительное слово — штука важная, да только вот… если честно, я и сам понятия не имел, что именно сказать. Так что решил отделаться общими фразами. Для начала и этого хватит.

— Так уж вышло, что этот курс является для вас обязательной частью подготовки, и вне зависимости от того, кем вы себя видите в будущем — корпоративным юристом, защитником в уголовном процессе или бог знает кем ещё — вы обязаны понимать: без этики наша профессия теряет лицо, — сохраняя серьёзное выражение, произнёс я.

Сразу видно. Я их заинтересовал. Они сидели и слушали меня, раскрыв рты… ага, конечно. Слушали разве что несколько ребят. Половина остальных чуть ли не скучала. Второй было почти пофигу. Вон, ребята на последних рядах откровенно в телефоны залипали. Господи, а я ведь раньше и не думал, как это может бесить…

— Мы не будем ограничиваться изучением Кодекса профессиональной этики адвоката. Он лишь основа, — спокойно продолжил я, чётко следуя разработанному Софией плану и тезисной базе. — В центре нашего внимания окажутся практические ситуации: конфликты интересов, давление клиента, моральные компромиссы, границы дозволенного и ответственность за ошибку. Всё это будет иметь огромное значение в вашей будущей работе и…

М-да. Если кто-то хотел увидеть, как именно выглядит отсутствие авторитета, то вот оно. Милости просим, как говорится. Может быть, будь я постарше лет на тридцать, то внимания было бы побольше, а так… какой им смысл слушать того, кто выглядит младше едва ли не половины из них.

— Слушайте, а за каким хреном вы вообще сюда приперлись? — спросил я их, окончательно отбрасывая крайне красивую приветственную речь, которую София набросала для меня в виде тезисов.

Зато некоторые наконец обратили на меня внимание. А когда моё молчание затянулось на целую минуту, по аудитории прошла лёгкая волна неуверенности.

— Потому что этот курс для нас обязателен, — хмыкнул кто-то с задних рядов, и народ согласно забурчал.

— Нет, — покачал я головой. — Я не об этом спросил. Нахрена вы хотите стать адвокатами?

Пробежавшись глазами по ребятам, я остановил взгляд на одной из девушек со второго ряда.

— Вот ты, — произнёс я, указав на пальцем на стройную блондинку, чей костюм явно стоил подороже, чем одежда всех ближайших к ней студентов вместе взятых. — Как зовут?

— Мое имя есть в списках, — язвительно отозвалась она, но я пропустил это мимо ушей.

— Ты видишь у меня в руках списки? — поинтересовался я, скрестив руки на груди. — Давай, не ломайся, как девственница. Как зовут?

Она возмущённо покраснела.

— Екатерина Руденко, — последовал её едкий ответ.

— И почему же ты решила стать адвокатом, Екатерина?

— Потому что я хочу научиться управлять законом, а не подчиняться ему, — бросила она, задрав подбородок и явно готовясь отстаивать свою точку зрения. Да ещё и произнесла так, чтобы всем было ясно. Она своей мотивацией гордится.

Да только ошиблась.

— Молодец, — кивнул я, чем, похоже, сильно её удивил. — Значит, хочешь власти. Неплохо.

— Я не это имела в виду, — тут же слегка смутилась она. — Я говорила о том, что…

— Не надо отнекиваться, — перебил я её. — Желание получить власть в руки похвально. Амбиции — это хорошо. Без них нет смысла идти вперёд. Так. Дальше. Ты.

Мой палец оказался направлен на парня в другой части аудитории. Парнишка до этого момента что-то читал с экрана телефона и даже не заметил, как все уставились на него. Лишь после того, как позади сидящий явно пнул его по ноге, парень соизволил поднять голову.

— А, что?

— Кто такой?

— Михаил Григорьев, — неуверенно произнёс он.

— Зачем ты тут?

— Ну, я хочу пойти на государственную службу, — негромко отозвался Михаил.

— Зачем?

— Ну, вообще я хочу стать прокурором и…

— Зачем? — повторил я вопрос. — Нахрена, если так будет понятнее.

— Я не совсем понимаю…

— Что тут не понимать, — удивился я. — Я задал тебе простой вопрос. Почему ты хочешь стать прокурором? Вот и дай простой ответ.

Парень замялся. Посмотрел по сторонам. Разумеется, тут же наткнулся на десятки жадных глаз, которые ожидали его ответа. А что? Всем нравится, когда на их глазах копаются в чужих внутренних желаниях и мотивациях.

— Не хочу, чтобы кто-то коверкал законы Империи против неё и её граждан, — негромко рассказал он, сдавшись под давлением всеобщего внимания.

— Такие, как Екатерина? — предложил я ему. — Она же вроде хочет управлять законом в своих целях…

— Я не это имела в виду! — тут же вспыхнула блондинка, но эту её реплику я своим вниманием не удостоил.

— Что-то вроде того, — уже совсем тихо ответил Григорьев. — Я хочу защищать людей.

— Или сажать виновных? — предложил я ему, на что моментально получил положительный эмоциональный отклик.

— Ну… не без этого.

— Молодец. Хорошая мотивация, — похвалил я его. — И вот тебе уже конфликт с твоей коллегой по учёбе.

— А вы сами-то? — тут же с вызовом бросила мне Екатерина.

— Что? — поинтересовался я в ответ, нацепив на лицо самую обезоруживающую улыбку, какая только имелась у меня в репертуаре.

— Вы адвокат? — дополнила она вопрос.

— В каком-то смысле, — пожал я плечами.

— Это как? — спросил кто-то, но я не успел заметить, кто именно.

— А вот так, — развёл я руками. — Но так уж вышло, что именно мне предстоит вести для вас этот курс.

Собственно, а почему бы и нет? Я столько раз во время учёбы думал над дилеммой — почему эти старые пердуны так стремятся завалить нас на экзамене. Почему бы им просто не поставить «зачёт» или условную «тройку» в зачётку и не отпустить с миром.

Кажется… Только лишь кажется, я начинал понимать.

— Вот здесь у меня приготовлен подробный план занятий, — сказал я им, оперевшись спиной на край своего стола и указав на лежащие на столе бумаги. — Там всё чётко расписано по учебным материалам. Всё как полагается. Но, думаю, мы можем немного отойти от официоза. Потому что я по собственному опыту знаю: то, что здесь написано, вам мало пригодится. Вы все пришли сюда, чтобы стать юристами? Прекрасно. Вы молодцы. Нет, правда. Только проблема заключается в том, что вот эти вот книжки не дадут вам вообще никакого понимания, в чём заключается суть адвокатской этики.

Оглядев их, я подошёл к доске и взял кусок мела и принялся писать.

«Clientis res agenda».

— Дело и интересы вашего клиента первостепенны, — позволил я себе чуть более художественный перевод известной фразы. — Запомните это. Потому что этика — это не про то, как быть хорошим. Если все ваши представления об адвокатской этике строятся на определении «профессиональный долг», то я вас разочарую.

Ещё раз оглядев ребят, отметил, что теперь они хотя бы слушают. Да, всё ещё не все, но это уже хоть что-то.

— Ни один адвокат, который никогда не стоял перед выбором между законом и собственной совестью, не может называть себя адвокатом, — твёрдо сказал я, переводя глаз с одного студента на другого. — Такой «адвокат» просто не дожил до настоящей практики.

В ответ на свою короткую речь заметил иронию и беспечность в глазах большинства.

Мда. Похоже, что не мне одному этот курс дастся непросто. Ладно, где наша не пропадала…

Глава 4

— Ладно, раз с теорией мы немного разобрались, давайте для разнообразия разыграем парочку примеров, — произнёс я, закончив стирать надписи на доске, и отряхнул руки от мела.

Третий день и третья лекция. К слову, не могу не заметить, что количество моих «учеников» день ото дня меняется. В первый день, видимо, был полный набор. Похоже, ребята тогда ещё не знали, чего ожидать, вот и припёрлись всем скопом. Вчера присутствовало уже не больше половины. Сегодня наоборот, стало побольше. Аж две трети.

Похоже, что эти ребятки решили, что могут ходить на мои занятия как им вздумается. Меня это не устраивало. Но с этим я разберусь позднее. Как говорил один мой преподаватель в прошлом, возьму ребят на карандаш, а там и до записей синей ручкой недалеко.

— Итак, предлагаю провести небольшое практическое занятие, — сказал я, садясь за собственный стол. — Я дам вам пример, а вы скажете, как будете действовать в сложившихся обстоятельствах.

Народ негромко загудел. Ну, скорее, недовольно. Конечно же, они недовольны! Я же их от такого важного дела отрываю! Вон! Кто-то в левом ряду вообще дрыхнет.

Отклонившись на стуле, я взял с полочки у доски кусок мела и, размахнувшись, швырнул его через всю аудиторию. Белый кругляш угодил нашему соне точно в макушку, вызвав возмущённый сонный возглас, и улетел куда-то в сторону.

Кто-то негромко захихикал.

— Что?! — взвился парень, сонно хлопая глазами. — Кто это сделал?!

— Доброе утро, — поприветствовал я его. — Как зовут?

Не то чтобы мне эта информация хоть сколько-то требовалась, конечно. Я и так знал, как его зовут, кто он такой и что тут делает.

— Вы… что, в меня мелом кинули? — Парень смахнул несколько белых крошек с головы.

— Ты на вопрос не ответил, — холодно напомнил я ему.

Парнишка пару секунд играл со мной в гляделки, но быстро сдался и отвёл взгляд в сторону.

— Самойлов, — буркнул он.

— Самойлов… кто? — уточнил я.

— Владимир, — недовольно добавил он.

— Отлично, Володя. Кем хочешь стать?

— А какое это имеет…

— А тебя это вообще волновать не должно, — перебил я его. — Отвечай на вопрос. Кем пойдёшь работать после учёбы?

— Ну, корпоратом, — отмахнулся он от меня коротким ответом.

— То есть корпоративным юристом, — уточнил я. — Так? Будешь защищать интересы толстосумов.

— И что с того? — буркнул он, а в его эмоциях тут же начала преобладать злость. Он явно хотел меня поправить, но почему-то не стал этого делать.

— Да ничего. — Я пожал плечами. — Но раз уж ты решил защищать интересы крупного бизнеса, то почему нам не посмотреть на твою реакцию…

— А может, я не хочу, чтобы люди на неё смотрели? — капризно заявил он, чем вызвал у меня ироничную улыбку.

— А мне как-то наплевать. Итак, пример. Раз уж ты хочешь работать с крупными корпорациями. Твой клиент, допустим… — Я сделал вид, будто задумался. — Ну, давай представим, что это большая сеть розничных магазинов.

Выражение его лица не изменилось, но я ощутил, как его эмоции моментально отреагировали на это.

— Ну допустим, — фыркнул он, и я продолжил.

— Ну и славно. Раз уж они твой клиент, то вот тебе и дело. Давай представим, что эта сеть травит мелкого поставщика. Например, небольшую компанию, которая занималась поставками… ну я даже не знаю. Пусть это будет небольшой семейный бизнес. В конце концов, какая нам разница, что они производят.

Мои слова вызвали у него сначала удивление, а потом возмущение. Но стоит отдать парню должное. Он по-прежнему «держал лицо».

— Итак, — продолжил я, вставая из-за стола. — Твой клиент их травит. Разорвали контракт по формальному поводу. Лишили дохода. Но ведь твоему клиенту этого мало. Действительно мало. Он хочет вернуть потраченные ранее средства на взаимодействие с ответчиком. Он банкротит их судебными издержками и требованиями о компенсации. Как по-твоему, для чего?

В парне потихоньку начинало закипать бешенство.

— Без понятия, — буркнул он и язвительно добавил. — Мой клиент мне пока этого не сказал.

— Ну как же так. — Я состроил удивленное выражение на лице. — А если подумать? Что? Всё ещё нет никаких идей? Ну давай я тебе помогу. Что делает крупная фирма с мелкой, когда та находится на грани банкротства и не способна не то что удерживать себя на плаву, но даже просто покрыть затраты на судебные издержки? Сам догадаешься или…

— Она её поглощает, — негромко отозвался он, и в его голосе начала звучать уже с трудом сдерживаемая ярость.

— В точку! — сказал я весело. — Циничный захват активов. Вполне себе распространённая практика. Что мы видим? С точки зрения закона всё выглядит идеально и чисто. С точки зрения закона.

На последних словах я сделал особое ударение и продолжил:

— Твой клиент действует абсолютно в рамках законности, Володя. Но по сути убивает чужой бизнес. Твои действия?

— В смысле мои действия?

— Ну ты же их адвокат, а не я, — пожал я плечами. — Ты же их представляешь, а значит, потворствуешь этому.

Владимир замялся, но больше для того, чтобы потянуть время. Я-то прекрасно видел, что этот ответ ему приходится из себя выдавливать.

— Если всё по закону, то это допустимо, — пожала плечами Руденко. Блондинка откинулась на стуле и смотрела на меня с надменным выражением на лице. — Если мелкий бизнес не может выполнять свои обязательства, то управление им следует передать в руки тех, кто сможет это делать…

— Молодец, Екатерина, — похвалил я её. Даже похлопал. — Цинизм и практичность в одном флаконе.

— Спасибо, — улыбнулась она с таким видом, будто одна только мысль, что она выделилась на фоне мявшегося с ответом сокурсника, доставляла ей огромное удовольствие.

— Но это неправильно! — всё-таки попытался возразить тот.

— Кому какое дело, что правильно, а что нет, — отмахнулась от него Екатерина. — Я юрист, и для меня важнее всего права клиента. И не мне решать, что правильно, а что нет.

Этот ответ взбудоражил Самойлова.

— Но есть же моральные принципы! — вскинулся он. — После банкротства эти люди останутся без работы! Без средств к существованию! Это…

— А это не моё дело, — фыркнула Руденко, сложив руки на груди. — Моё дело — интересы клиента.

— Любопытно, — протянул я, глядя на нахохлившуюся блондинку. — То есть неважно, что клиент, возможно, нарушает не только мораль, но и закон. Важно то, что его интересы для тебя первостепенны, так?

— Именно!

Она посмотрела на меня холодным взглядом голубых глаз.

— Для нас как для юристов должны иметь значение только интересы нашего клиента. Всё остальное вторично, значит, не имеет никакого значения.

А затем она посмотрела на меня с вызовом и улыбнулась.

— Не вы ли сами нам это говорили? Или что, уже забыли?

— Да ты что? — спросил я, пошатнув её уверенность. — То есть всё должно развиваться в соответствии с законом, а остальное лишь мелочи?

— Да, — кивнула она.

— Уверена в этом?

Пораженная коротким триумфом надменность резко сменилась подозрительностью.

— Ну… да, — немного неуверенно ответила она, и я кивнул.

— Хорошо. Значит, следующей нашей подопытной станешь ты. Твой клиент — мужчина. Сорок три года. Обвиняется в изнасиловании. Улик против него достаточно, но!

Я поднял палец, видя, как её лицо каменеет по мере моих слов.

— Следствие нарушило процедуру сбора доказательств. Допустим… допустим, обыск провели без ордера и в нарушение установленных процедур. Соответственно, изъятие личных вещей, которые могли стать неопровержимыми доказательствами, было проведено с нарушениями, а допрос обвиняемого проводился без адвоката. Соответственно, по закону всё это нужно признать недопустимым. И если так сделать… Руденко, не скажешь нам, что будет в таком случае?

Внутри неё царил целый торнадо из эмоций. Разгон от нуля до сотни за две секунды. Бешеный вихрь, готовый всосать в себя и разорвать на части всё, что находилось поблизости. Признаюсь, к этой зазнайке я сейчас испытал самое неподдельное уважение. Мало кто в таком возрасте окажется способен испытывать подобные эмоции, оставаясь при этом внешне спокойным.

— Екатерина? — позвал я её, когда прошло почти тридцать секунд, а ответа так и не прозвучало. — Мы ждём ответа.

Чувствуя внутреннюю борьбу, решил подтолкнуть её.

— Ну же. Это твой клиент. Защищай его! Ты же видишь, что развалить это дело можно всего за несколько минут. И плевать, что клиент виновен. Всё остальное… как ты там сказала? Не имеет значения? Важны только интересы клиента, ведь так? А его интерес в том, чтобы избежать наказания за содеянное преступление. Разве нет? Что ты будешь делать?

Она прикусила губу, глядя на меня с ненавистью. Вполне справедливой, между прочим. Так ещё и тот факт, что все вокруг смотрели на неё в ожидании, явно не доставлял ей удовольствия.

— Я постараюсь… — начала она неуверенно.

— Что, Екатерина? — перебил я её. — Что ты постараешься сделать?

Не так-то легко выбраться из логической ловушки, когда она построена из кошмаров прошлого.

Поняв, что ответа на свой вопрос я не получу, отвернулся от ёрзающей на своём стуле девушки и окинул взглядом всю аудиторию.

— Слушайте и запоминайте, — громко и резко сказал я так, чтобы каждый обратил на меня внимание. — Вы не судьи. Вы не прокуроры и не моралисты. Закон — ваш инструмент. Если доказательства собраны с нарушениями, их нужно выбросить в помойку. Всё. Вы защищаете не человека. Вы защищаете правила. Потому что уже завтра эти же самые правила нарушат уже против невиновного человека.

— То есть нам должно быть наплевать на то, что он виновен? — рявкнула блондинка. — Плевать на то, что он… что он изнасиловал и едва не убил свою жертву, и просто спустить ему это на тормозах?! Так, что ли?!

— А не ты ли мне говорила, что важны лишь интересы клиента, а остальное несущественно? — поинтересовался я у разгневанной девушки.

— Одно дело, когда одна фирма поглощает другую. Это совсем другое! — вспыхнула она.

— Да что ты? Самойлов, может быть, ты расскажешь, что может произойти в таком случае?

— Компания проходит через банкротство и остаётся без средств к выживанию, — негромко ответил он, опустив взгляд. — Её поглощает более крупная фирма. Старых сотрудников увольняют. Из-за процедуры банкротства они не получают выплат, а её владельцы остаются без средств к существованию и с огромными долгами по судебным издержкам, которые они не могут выплатить…

Чем дальше он говорил, тем больше ненависти и злости было в его словах.

— Они не смогут оплатить обучение для своих детей. Не могут платить за дом, который заберёт банк. Они лишатся всего.

На последних словах его голос надломился.

Кивнув ему, я повернулся к Екатерине.

— Видишь, твои «несущественные мелочи» только что отобрали будущее у целой семьи. Запомните все: если вы думаете вкатиться в эту профессию и остаться с чистыми ручками, то либо учитесь мыть их заранее, либо прямо сейчас идите и забирайте свои документы в деканате и проваливайте отсюда…

***

— Александр…

— Нет, — отрезал я. — Вы там совсем прикалываетесь? София, вы чему их вообще учите?

— Вероятно, профессии, — резко отозвалась она, недовольно глядя на меня. — И не делай такое лицо!

Ну, справедливости ради, кое-какая причина для возмущения у неё имелась. Прошло всего полтора часа после моей последней лекции, как она позвонила мне и приказала явиться к ней на ковёр. Не буду кривить душой и говорить, что я не ожидал чего-то подобного… ожидал. Но всё равно не шибко приятно.

— Какое лицо?

— Ты прекрасно меня понимаешь, — не поддалась она. — Я дала тебе разработанный поэтапный план обучения…

— Тогда я не понимаю, зачем тут нужен я? — развёл руками. — Учили бы и дальше по…

— Прости, напомни мне, пожалуйста, — перебила она меня. — Я, кажется, забыла, кому тут нужна лицензия? Не помнишь?

— Спасибо, я помню, — съязвил я.

— Молодец, — не осталась она в долгу. — Тогда, будь добр, объясни, почему я уже на третий день получила из учебного совета три жалобы на тебя?

— Ой, да подумаешь…

София подняла палец, перебивая меня на полуслове, после чего взяла лежащий на столе лист бумаги, надела свои очки и начала читать.

— Александр Рахманов позволял себе недопустимую резкость и грубость в обращении со студентами. Его комментарии нередко переходили границы профессиональной этики, личные границы и звучали унизительно. В аудитории регулярно ощущалась напряжённая атмосфера, вызванная его снисходительным и пренебрежительным тоном. Он создавал впечатление, будто студенты для него — обуза, а преподавание — лишь формальность. Некоторые замечания носили личный характер и были явно направлены на дискредитацию участников обсуждения. Такое поведение подрывает уважение к преподавателю и вредит учебному процессу…

София закончила читать, опустила лист на стол и посмотрела на меня.

— Объяснишься?

— Ну и? Кто нажаловался?

— Она анонимная, — сказала София, и я закатил глаза.

— Трусы несчастные…

— Александр!

— Да я двадцать лет уже Александр, — вскинулся я. — София, вы из них юристов готовите или уникальных снежинок с ранимой психикой?!

— Мы готовим из них профессионалов…

— Ага, — фыркнул я и, устав стоять, плюхнулся на диван.

— Что ты сделал? — не стала сдаваться София.

— Прошёлся по их прошлому. Розовые очки, знаешь ли, имеют привычку биться стёклами внутрь.

— Что ты сделал? — не поняла она.

— Ты меня слышала, — вздохнул. — Я раздобыл информацию о своих учениках и поставил их в позицию, где им пришлось оказаться «по другую сторону баррикад».

— Ты сделал что? — спросила она таким тоном, словно не могла поверить в то, что только что услышала.

— Я им показал, что…

— Нет! Ты использовал личную информацию студентов против них… Хотя что я несу? Как ты вообще получил её…

— Есть у меня человек, который специализируется на том, чтобы добывать как раз именно такую информацию, — пожал плечами.

И нет. Это был не Князь. Хватило и Пинкертонова. Этот молодчик всего за два дня нарыл мне достаточно инфы на моих студентиков. Конечно, далеко не у всех имелись скелеты в шкафу, по которым можно было бы потоптаться, но и того, что он достал, оказалось достаточно.

И вообще, я считаю, что поступил правильно. Первая моя попытка поставить этих ребят хоть сколько-то в острую ситуацию развалилась почти сразу же о чёткие уставы и представления о работе юриста, вбитые им в головы в университете.

Это как раз то, о чём я и говорил. Сам в прошлом натолкнулся мордой на эту стену. От сломанного носа и выбитых зубов, разумеется, метафорических, меня в первые годы спасла здоровая доза цинизма. Прошлое у меня было так себе ещё до того, как я пошёл учиться, спасибо ублюдочному папаше. Так что знакомство с мрачной стороной нашей работы не стало для меня каким-то невероятным открытием.

Тут же…

Эти ребята, за исключением разве что некоторых, по какой-то идиотской причине верили в то, что наше дело чистое, белое и пушистое. Почему?! Не могут же они быть такими идиотами?

Или могут?

Хотя о чём ты, Саша?! Опомнись! Откуда у них возьмётся такая штука, как жизненный опыт? Правильно. Ниоткуда.

— И? Многие нажаловались? — поинтересовался я.

— Я уже говорила. Трое, — терпеливо ответила сидящая за своим столом Голотова.

— И? Насколько всё плохо?

— Не настолько, чтобы кричать «покинуть корабль», если ты об этом, — вздохнула она. — Но это первая ласточка, Саша. Учебный совет возьмёт тебя на заметку. А если они сочтут твоё поведение или же… твою манеру преподавания неэтичной, то могут возникнуть серьёзные проблемы… чего ты ухмыляешься?!

— Они сочтут мою манеру преподавания этики неэтичной, — хихикнул я.

— Ты издеваешься?! У тебя… у нас могут быть проблемы!

— Очень серьёзные? — спросил я её, хотя и так уже представлял, какой именно ответ получу.

— Очень, — не обманула София моих ожиданий. — Я тебе об этом и говорила. Будь осторожнее. В особенности с тем, кому грубишь…

— Да никому я не грубил… — начал было я, но, увидев её лицо, лишь закатил глаза и махнул рукой. — Ладно. И да, я в курсе, что там не самые простые ребята.

— Узнал фамилии?

— Вроде того.

Не рассказывать же ей о том, что я и сам не так уж прост.

— Ну тогда ты и сам должен понимать, что не стоит перегибать палку, — тоном мудрого наставника заявила она. — Просто следуй моему плану. Дай им тот материал, который я подготовила, и успешно доведи курс до сессии. Это всё, что от тебя требуется.

— Угу, — промычал я в ответ.

Видел я её материалы. И нет. В них нет ничего плохого. София проделала прекрасную работу, составив хороший план занятий с обширными темами. Но всё это голая теория и ничего больше. Понятное дело, что в условиях обучения что-то другое этим ребяткам дать трудно, но…

Какой тогда смысл делать работу, если ты изначально нацелился на то, чтобы сделать минимум, и всё?

Глянул на висящие на стене часы. Уже половина шестого. Пора бы уже собираться в дорогу. Мне ещё домой ехать.

Попрощавшись с Софией и вновь клятвенно заверив её, что буду вести себя хорошо, вышел из корпуса и направился к зданию, где находилась моя аудитория, чтобы забрать оставленные там вещи. А пока шёл, всеми силами пытался не думать о том, как меня бесит эта ситуация.

На меня пожаловались. Пожаловались! Вот ведь мелкие паршивцы… Хотя с какой-то стороны это даже лестно. Значит, задел. Значит, запомнили и…

Войдя в здание, где находилась моя аудитория, направился к лестнице. Но до конца так и не поднялся. Резко остановился между вторым и третьим этажами. Развернулся и, быстро сориентировавшись, пошёл по коридору третьего. Уж больно интересные и, что главное, знакомые эмоции я почувствовал.

Идти далеко не пришлось. Нужная мне аудитория находилась совсем рядом. Приоткрыв дверь, я тут же услышал так хорошо знакомый мне голос.

— …в ходе разбирательства мы неоднократно подчеркивали: действия моего клиента полностью соответствуют статьям Гражданского кодекса Империи, регулирующего случаи добросовестного использования программного обеспечения. Экспертиза подтвердила, что спорный продукт был установлен в образовательных целях, а не для извлечения коммерческой выгоды…

— Протестую, ваша честь! — вскочил со своего стула высокий парень с лохматой шевелюрой. — Мы категорически не согласны с утверждением защиты, что программа использовалась в образовательных целях. У адвоката ответчика нет никаких документов, подтверждающих использование программного обеспечения именно в учебном процессе. Вообще ничего! Они не были представлены. Более того, я хочу обратить внимание, что возможность коммерческой эксплуатации, имеющая весьма большую вероятность, полностью игнорируется защитой! Мы считаем, что это попытка искусственно легализовать нарушение авторских прав!

Понятно. Игровой суд. Я осторожно протиснулся с краю от общей толпы людей, что наблюдала за процессом, и вышел сбоку аудитории, откуда очень хорошо было видно расчищенное для «представления» пространство.

Стоящая перед столами Анастасия Лазарева коротко улыбнулась, и я заметил хорошо знакомый мне огонёк триумфа в её глазах.

— Ваше возмущение, конечно, очень красноречиво, но, к сожалению, лишено юридического смысла, — даже не пытаясь скрыть снисходительную иронию в голосе, проговорила она. — Во-первых, мой клиент предоставил показания сотрудников и расписки об использовании программы исключительно для обучения персонала работе с данным софтом. Во-вторых, не могу не заметить, что истец так и не представил ни одного доказательства, что программа использовалась иным образом. Если ваши претензии основаны лишь на предположениях, то, как говорится в судебной практике, бремя доказывания лежит на стороне истца.

Я прекрасно ощущал растерянность парня. Он ещё не понял, что сам себя загнал в ловушку, потребовав доказательства сверх той меры, которая требовалась ему на самом деле. И сейчас судорожно пытался придумать вариант, при котором…

— Ваша честь! — вскрикнул он, повернувшись в сторону явно скучающего за широким столом преподавателя. Тот уже прекрасно понимал, к чему идёт это дело. — Защита же должна доказать, что…

— Защита ничего и никому не должна, — отрезала Анастасия твёрдым как сталь голосом. — Вы обвинили моего клиента в том, чего он не совершал. Более того, не могу не отметить, что ваш клиент так и не соизволил представить доказательств причинно-следственной связи между действиями моего клиента и заявленным ущербом в размере… сколько там? Пятнадцать миллионов рублей? Вам самим-то не смешно? Что это? Глупая попытка нажиться на человеке и ничего более!

Признаюсь, мне даже стало интересно, как именно она закончит происходящее. По идее, чтобы её слова выстрелили, ей потребуется… О! Вот и оно!

— Но раз уж вы так требуете, то прошу вас, — хищно улыбнулась Лазарева и размеренным шагом прошла к своему столу.

Взяв с него папку, она помахала ею, после чего повернулась к сидящему за столом преподавателю.

— Игорь Валентинович, позволите? — едва ли не елейно произнесла она.

— Что у вас, Лазарева? — без особого энтузиазма поинтересовался препод.

— Здесь отчёты о доходах фирмы моего клиента, а также полный список свидетельских показаний со стороны других руководителей фирмы и её сотрудников. В дополнение к ним также имеются счета и акты о выполнении работ. А, как вам известно, если компания выполняла услуги или же товары, связанные с программным обеспечением, их отсутствие в документации подтвердит, что предмет спора не использовался в коммерческих целях…

— Но оно могло использоваться в других… — воскликнул было лохматый, видимо, в отчаянной попытке спасти свою оценку, но только ещё глубже себя закопал.

— Знаете, что забавно, — перебила его Анастасия. — В вашем лицензионном соглашении нет ни слова о запрете на использование вашего продукта в образовательных целях.

— Что? — спросил лохматый.

— Что? — спорил сидящий рядом с ним «клиент», роль которого выполнял другой студент.

— Что? — поинтересовался преподаватель, заинтересовавшись происходящим.

— Да, Игорь Валентинович, — лучезарно улыбнулась Лазарева. — Похоже, что Фёдоров и его «клиент», вместо того чтобы подготовиться к этому делу так, как следовало по заданию, просто скопировали его откуда-то и даже толком не проверили, что именно там написано.

Столько было уничижительности в этих словах, что её оппоненты поёжились.

— Фёдоров? — Гневный взгляд преподавателя оказался направлен на двух балбесов, которые сидели за столом. — Это правда?

— Ну, мы… — замялся «адвокат».

— Мы не успевали и… — заявил его клиент.

— Вы хотя бы прочитали то, что скопировали? — поинтересовался у них преподаватель с таким видом, что становилось понятно: заданный им вопрос носил исключительно риторический характер.

Тяжкое молчание стало им ответом.

— Мда-а-а… — вздохнул «судья». — Ладно, думаю, дальше продолжать этот фарс не имеет смысла. Лазарева, «отлично». Можешь сесть…

Просто поверить не могу. Мне хотелось натурально заржать, да постеснялся и сдержался. Какой идиотизм. Так лохануться. Да для того, чтобы так случилось, надо быть форменным идиотом…

…или мной. Ага.

Материалы дела для подобных судов разрабатываются преподавателями, но вот окончательные нюансы, которые будут использованы в дальнейшем, уже готовятся самими студентами. Как правило, на это давалось достаточно времени, после чего они проходили согласование с преподавателем, и дальше уже студентам приходилось работать в жёстких рамках ими же созданного дела.

И, разумеется, чем тщательнее ты готовишься к делу, тем больше у тебя шансов на победу.

Можно ли забить на подготовку? Да в целом можно. На последних курсах я почти этим не занимался и всё равно умудрялся побеждать. Но вот в самом начале… бывали у меня случаи, когда приходилось едва ли не на ходу всё выдумывать. Но даже так я не получал таких разгромных и унизительных поражений.

— …ля, как она их поимела, — прошептал кто-то рядом со мной.

— И не говори, — раздался шёпот с другой стороны. — Но Федоров сам виноват.

— Это точно…

Чуть повернув голову, я обратил внимание на двух парней, что стояли сбоку от меня и явно обсуждали увиденное.

— Слушайте, а она всегда такая крутая была? — негромко поинтересовался я у них.

— Лазарева-то? — шёпотом отозвался тот, что стоял ближе. — Ну, она и раньше была хороша, но после того как с практики вернулась, вообще в какого-то монстра превратилась.

— Пф-ф-ф… — хмыкнул второй. — Ещё бы не превратилась. Она же практику у своего папочки проходила. Там небось с такими акулами работала, что на них смотреть страшно. Я слышал, там младшие адвокаты по восемьсот тысяч в год получают. И это без бонусов…

— Ну да, — согласился с ним тот, что стоял ближе ко мне. — Небось три месяца с такими поработаешь и хочешь не хочешь, а станешь лучше.

— Угу. И злее, — усмехнулся второй. — Лазарева после практики стала ещё более злобной стервой, чем раньше. Блин, как бы я хотел поработать там вместо неё…

Дальше я уже слушать не стал. Вместо этого тихо вышел из аудитории, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И уходил я с улыбкой. Похоже, некоторые из моих уроков не пропали даром.

А вот о том, что как минимум часть занятий у Насти идёт в том же корпусе, что и у меня, забывать не стоит. Желания сталкиваться с ней у меня не было никакого.

Поднявшись по лестнице на свой этаж, открыл дверь аудитории ключом и зашёл внутрь. Но вот дальше дверей не ушёл.

— Хм-м-м… любопытненько. — Я наклонился и с подозрением посмотрел на белый бумажный конверт, лежащий на полу. — Ну и откуда ты тут?

Конверт, что неудивительно, к моему вопросу оказался абсолютно глух.

Всё же любопытство победило. Взяв конверт, открыл его. Внутри лежал листок бумаги с надписью от руки.

«Завтра в пять часов в университетской библиотеке».

***

— Урод, — не скрывая омерзения в голосе, произнесла сидящая за столом блондинка, с яростью глядя на стоящее перед ней блюдце с тирамису.

И нет. Столь гневное определение предназначалось отнюдь не десерту. Пирожное было приготовлено превосходно.

Находящиеся за столом студенты бросили на неё взгляды. Один явно сочувствовал. Другие двое же явно желали поддержать такую точку зрения.

Это кафе они полюбили давно и ходили сюда, ещё начиная с первого курса. И совсем не по той причине, что подаваемые здесь десерты готовились на высшем уровне. И даже не из-за того, что позволить себе столик здесь могли лишь самые богатые из студентов университета. Нет. Больше потому, что здешние цены избавляли их от необходимости сидеть в одном помещении с раздражающими нищебродами. А ещё в силу этой причины тут было достаточно тихо, чтобы спокойно посидеть и поговорить.

— Думаешь, он знал? — уточнил сидящий напротив неё высокий парень. — Про твою сестру?

Его вопрос прозвучал с ноткой беспокойства. Почти заботливый.

— Не знаю, Пётр. — Екатерина поморщилась. — Я никому и никогда не рассказывала об этом, кроме вас…

— Но как-то он узнал? — резко возразила красивая и невысокая брюнетка, что сидела слева от Екатерины. — Как и про моего отца.

Алина Дьякова, дочь барона Бориса Дьякова, была родом из Твери, как и вся её семья. Обычно тихая и спокойная, сейчас она походила на разгневанного щенка. Екатерина, вероятно, в любой другой ситуации посмеялась бы от такого нелепого преображения. Всё равно, что смотреть, как злится утёнок. Забавно.

Но сейчас ей просто хотелось чьей-нибудь крови. Кажется, её до сих пор трясло от бешенства, хотя проклятая лекция закончилась четыре с лишним часа назад.

— Это ещё не всё, — заявил Пётр Мелехов. — Помните Самойлова? Я тут поговорил с ребятами. Оказывается, у его родителей была собственная небольшая фирма в Краснодаре. Всё было так, как и описал Рахманов. Впоследствии её потом сожрала дочерняя компания одного из тамошних графов, а судебные издержки полностью разорили его родных. Он сюда-то поступил чудом и только благодаря стипендии.

— Ублюдок по живому резал, — сквозь зубы прошипела Екатерина, зло ткнув вилкой в пирожное.

— Кто он вообще такой?! — Алина перевела взгляд сначала на свою «подругу», а затем на Петра. — Ему не больше двадцати! Почему деканат и учебный совет позволяют этому выскочке учить нас?! Петь, ты…

— Без понятия, — покачал головой Мелехов, подняв руки. — Вообще.

— Тебе не сказали? — удивилась Дьякова. — Твой отец же граф и…

— И это здесь не играет особой роли, — фыркнул в ответ Пётр. — Всё, что я узнал, так это то, что его сюда продвинула София Андреевна. Всё.

— На что спорим, что он свое место через постель себе выбил? — тут же задал вопрос четвёртый и последний участник беседы.

Юрий Шарфин, как и Екатерина, не являлся аристократом. Но, как и Руденко, происходил из очень богатой семьи и был родом из Казани. Семья его имела достаточное богатство, вероятно, лишь детишки столичных аристократов могли себе позволить соперничать с ним в необдуманных тратах денег. И Юрию это нравилось. Он любил кичиться своим толстым кошельком при любом удобном случае, прекрасно понимая, сколь большое влияние ему давали эти деньги и положение семьи.

— Впрочем, Голотова ничего такая, — весело усмехнулся он. — Я бы с ней повеселился.

— Она старше тебя раза в два, — тут же напомнила ему Алина, на что Шарфин лишь махнул рукой.

— Предпочту думать об этом, как о том, что у неё хватит опыта, чтобы удовлетворить меня в постели, — рассмеялся он и сделал глоток из стоящей перед ним чашки. Как обычно, кофе с коньяком. — И вообще, вам не всё ли равно? Вон, наша неженка уже написала жалобу. И я слышал, что ещё двое пожаловались в учсовет.

Алина сделала вид, что даже не заметила этих слов, лишь подобострастно улыбнувшись. Несмотря на то что она являлась дочерью одного из тверских баронов, дела у её семьи шли так себе. Настолько, что она вряд ли смогла бы себе позволить регулярные посещения этого заведения.

На её счастье, Юрий слишком любил сорить деньгами и с удовольствием оплачивал их посиделки.

— Если это так, то мы можем просто накидать на него достаточное количество жалоб, чтобы парня пнули под зад, и всё, — предложил Пётр.

Но это предложение вызвало у Шарфина усмешку.

— Да ну вас. Чё так скучно-то?

— Надо узнать, кто он такой, — твердо произнесла Екатерина. — Уверена, что он сюда попал не просто так. Должна быть причина, почему этого говнюка поставили нам преподавать и…

Она вдруг заметила странный, почти насмешливый взгляд Шарфина.

— Что?

— Что «что»? — весело спросил он.

— Я знаю этот твой взгляд, — раздражённо заявила она. — Ты что-то знаешь!

— Возможно, — усмехнулся он и с надменным выражением на лице поднёс к губам чашку с кофе.

— Юра…

— Мне тут одна птичка новость на хвосте принесла. Говорят, этот парень работал в «Л& Р».

— У его сиятельства графа Лазарева? — округлила глаза Дьякова.

Шарфин лишь пожал плечами.

— Возможно. — Он одним глотком допил свой кофе. — Подтверждения у меня нет, но… Вы задумайтесь вот над чем. Если он там работал… Любой, кому повезёт попасть туда, будет держаться за эту работу зубами.

— Тогда почему он тут? — выдал логически верный вопрос Пётр, задумчиво потирая подбородок.

— Без понятия, — заявила Екатерина, всё ещё злая после того, что произошло. — Но я собираюсь это выяснить…

Глава 5

— Да что ты стонешь-то?

— Злой я, Ксюша, — вздохнул, сидя облокотившись на стойку. — Очень злой. И печальный.

— Так, может быть, просто забьёшь на них? — осторожно предложила она, налив себе ещё немного красного вина. — Раз твоя печаль тебя так гложет.

Мы сидели вечером того же дня в «Ласточке» за барной стойкой. Точнее сказать, в самом конце этой здоровенной корабельной палубы, которую по какой-то неведомой мне причине называли барной стойкой. Подальше от общего гомона и шума.

А шуметь было от чего. До нового открытия бара оставалось всего несколько дней. Событие состоится в вечер этой субботы, и народ усиленно к нему готовился. Почти все работы по устранению последствий «случайного возгорания проводки», как это дело значилось в официальных документах, почти закончены. Вот Мария и решила устроить, так сказать, дегустацию новой барной карты. Как итог весь персонал и некоторые из «сотрудников» Князя собрались в главном зале, пока Мария на пару с Викторией мешали разнообразные коктейли, раздавая их всем желающим на пробу.

Что пил я? Пиво. Темное и мрачное, как моя жизнь.

— Так говорю же, забей просто, — вновь предложила она, покачивая в руке бокал с красным вином. От массового возлияния коктейлями сестра отказалась, списав это на то, что наутро голова будет болеть. — Слушай, ты же говорил, что тебе надо всего лишь пересидеть там, и всё, разве нет?

— Как бы да, но…

— Ну вот и забей. — Ксюха пожала плечами и пригубила вино. — Просто протащи их через этот план занятий, который тебе дали. Тихо-мирно. Получил лицензию, и всё…

Кислое выражение на моём лице, вероятно, оказалось достаточно красноречивым.

— Не можешь, да? — улыбнулась она, глядя на мою физиономию.

— Ксюша, я привык делать свою работу, — вздохнул и глотнул пива. — И делать её хорошо.

— Что, опять твой перфекционизм разыгрался? — негромко рассмеялась она.

— Что-то вроде того. Понимаешь, какой смысл браться за работу, если ты изначально настроился на результат «и так сойдёт»? В этом же нет логики…

— Ну почему же, — начала было она, но я лишь поморщился.

— Нет, Ксюх, не сойдёт. Это путь в никуда. Ты начинаешь с мелочей. Чего о них переживать? Это же мелочи. Ведь и так сойдёт. Потом это превращается в принцип, а принцип переходит на более важные и критические обязанности. А потом… бац! — Я хлопнул ладонью по стойке. — И всё. Вся твоя жизнь превращается в «и так сойдет». Я так не хочу. Я привык вкладываться в то, что делаю. Не важно, обучение это или очередное дело. Я хочу доводить его до результата. Положительного результата.

— Прости, поправь меня, если я вдруг ошибаюсь, но разве получение лицензии не есть результат? — даже не пытаясь скрыть вызванный моими словами скепсис на лице, поинтересовалась она.

— Один из результатов, — уклончиво ответил я, сделал последний глоток и посмотрел на пустую бутылку.

— Окей. Но давай взглянем на это с другой стороны, — предложила она, забирая пустую тару из моих пальцев. — Смотри, вот сейчас ты их хорошо обучишь, а затем, получив лицензию, встретишься с кем-то из них в суде, например. Получается, что ты сам плодишь себе противников. Сильных противников. Разве нет? Или я ошибаюсь?

— Соперников, Ксюша, — поправил я её. — Я создаю себе соперников. Если барахтаться в лягушатнике с детишками, то сильнее не станешь. Для того чтобы расти, нужны сильные противники, а не глупая и наивная мелюзга. В противостоянии с такими нет ни азарта, ни смысла.

— Ты себе сейчас сам не противоречишь?

— Что поделать, — пожал я плечами. — Считай, что у меня двойные стандарты.

Уж мне-то это известно как никому другому. Что в начале своей прошлой карьеры, что сейчас я проводил вечера за учебниками, подтягивая теорию. Смотрел разборы дел и читал статьи. Тихонько. Незаметно. В кресле в своей комнате или здесь, в зале с наушниками, чтобы никто не мешал. Просто потому, что всегда есть куда стремиться.

Всегда нужно куда-то стремиться. Не стоять на месте. Противостоять лучшим, чтобы самому стать лучше. В противном случае тебя ждёт только стагнация.

Сестра посмотрела на меня, а затем…

— Ну ты чего, — начал я, когда она поставила бокал на стойку и обняла меня, положив голову мне на плечо.

— Какой же ты всё-таки у меня хороший, — пробормотала она. — Эти ребята даже не представляют, как им повезло…

— О да, — усмехнулся я, погладив её по голове. — Половина из них точно не представляет. Некоторые кроме первого раза больше на занятия даже не приходили.

— Тебя динамят?

— Не переживай. Я потом на них отыграюсь, — злорадно пообещал. — Ладно. Надо идти собакевича выгулять перед сном… Слушай, может, ты…

— О нет! — тут же вскинулась она, вырвавшись из объятий. — Как там Мария сказала? Мы в ответе за тех, кого приручили? Вот ты приручил, ты и гуляй за ним с пакетиками.

Повернувшись, посмотрел на этого засранца.

Вот скажите мне. Как? Здоровенная фальшивая овчарка развалилась на диване у стены, положив морду на колени одной из девушек. Викины подруги по работе заняли всю угловую часть и весело щебетали, что-то обсуждая и периодически поглаживая довольную таким положением дел собаку.

— Вот объясни мне, как вышло, что они от него в таком восторге?

— Ну это же собака, Саша, — сказала Ксюша таким тоном, будто одно лишь это заявление должно было объяснить вообще всё.

— Это здоровенный продукт селекции ушастых по выведению злобной зубастой твари, — возразил я.

— Вот потому ты ему и не нравишься, — тут же отозвалась она, глядя на животину. — Собаки чувствуют, когда их не любят, и относятся соответствующее. Для тебя он монстр и бремя, а для них милый пёсик.

— Знаешь, познакомься они с ним в тех же условиях, что и я, имели бы другое мнение, — проворчал я. — Не их эта зараза сожрать пыталась, гоняя по грязной стройке.

— У всех разный опыт, — пожала плечами сестра. — Проблема в том, что ты пытаешься переложить опыт своего с ним знакомства на них, и возмущаешься, что они не сходятся. Вот тебе и результат.

Коротко задумавшись, пришёл к выводу, что, вероятно, она всё-таки права. Я ведь и правда относился к нему именно так, как и сказал. Жуткая химера, созданная альфами, чтобы охотиться, в том числе и на людей. А девчонки… для них он всего лишь ленивый и добрый балбес, который с радостью принимает ласку.

Повернувшись к сестре, я посмотрел на неё с подозрением.

— Ты когда это вдруг стала такой умной?

— Так я же старшая сестра, — заявила Ксюша с таким видом, будто это была непреложная истина. — Старшие сёстры всегда умнее младших братьев. Это аксиома.

— Это ты где такую чушь вычитала?

— Где-где, — хмыкнула она. — В руководстве для старших сестер. Там фигни не напишут.

— Жизнь — несправедливая штука, — вздохнул я и встал со стула. — Ладно, попрошу Вику смешать мне что-нибудь такое же горькое, как моя жизнь, и пойду прогуляюсь. Заодно и мозги проветрю.

Обойдя собравшихся у стойки людей, помахал Вике.

— Чего тебе, о мрачный и нелюдимый красавчик? — весело поинтересовалась она, наклонившись ко мне.

Ну, не могу не отметить, что с её третьим размером майка с глубоким декольте смотрелась особенно впечатляюще.

— Сделай мне «Негрони», красавица, — улыбнулся я ей, вспомнив напиток из своего прошлого.

Даже в прошлой жизни редко когда его пил. Далеко не на каждый вечер штука. Но иногда, как я уже сказал Ксюше, хотелось чего-то горького. Чтобы жизнь мёдом не казалась, ага.

Только вот тут меня ждал сюрприз.

— Что тебе сделать? — не поняла Вика.

Удивившись, я уточнил, знает ли она вообще такой коктейль. Как оказалось, не знает. Быстрая проверка через интернет показала, что такого коктейля тут нет.

Забавно, это что? Я сейчас буду первооткрывателем, получается?

В течение следующих нескольких минут Вика под моим чутким руководством смешала в холодном бокале по тридцатке красного вермута, биттера и джина, добавив в это дело крупный кусок льда, похожий на небольшой айсберг в миниатюре. Сверху всё это украшалось апельсиновой цедрой.

— Дай попробую, — тут же заявила Вика и сделала короткий глоток.

И тут же забавно сморщилась.

— Фу, гадость какая-то. Как это пить вообще можно?

— Что там? — поинтересовалась Мария, подходя к нам и держа в руках шейкер.

— Саша себе какую-то бурду намешал, — капризно пожаловалась Вика, передавая ей бокал. — Вот, попробуй.

— А можно мне мой бокал отдать, пожалуйста, — попросил я, на что получил заявление, что «мы только попробовать».

— А неплохо, — похвалила Мария, на что Виктория тут же скуксилась.

— Горько же, — пожаловалась она. — И невкусно.

— Такие штуки, дорогая, пьют не ради сладости, — напутственно сообщила ей Мария, передавая мне бокал. — Отличный рецепт, Саша. Запишешь?

— Не вопрос, — пообещал я и ткнул рукой себе за спину в сторону дивана в углу зала. — Как вернёмся с этим засранцем.

Взяв бокал и переданный мне Марией рулон одноразовых пакетов, направился к выходу.

По пути уже привычно похлопал рукой по ноге и свистнул, привлекая внимание собаки. Заметив, что его морда повернулась в мою сторону, помахал рукой с пакетами.

— Пошли. Надо дела твои сделать, — сказал я ему, чем вызвал расстроенный «о-о-ох» со стороны собравшихся на диване девушек, которые только что лишились грелки для своих коленей.

Пёс с максимально недовольным и страдальческим выражением на морде слез на пол и пошлёпал вслед за мной.

Выйдя на улицу, я обругал себя, что не взял куртку. Всё-таки середина ноября. Холодно уже. Но подниматься за ней было настолько лень, что я просто плюнул. Поднял воротник пиджака и пошёл в сторону ближайшего сквера, что находился через квартал отсюда, попивая напиток из бокала. Пёс шёл рядом.

— Слушай, — сказал я ему, вспомнив слова Ксюши. — Может, мы с тобой не с той… лапы начали?

Пёс посмотрел на меня.

— Ну, типа будем лучшими друзьями, — предложил я, отпив из бокала. — Согласен? Ты не будешь мне нервы трепать, а я тебя за ухом почешу. Как тебе?

Я даже руку протянул, чтобы выполнить своё обещание, но мохнатый тут же злобно зарычал в мою сторону.

— Ой, ну и иди в задницу…

Мы прошли до сквера, где пёс сделал все свои дела, довольно бегая из стороны в сторону и вынюхивая под каждым кустом. А я сидел на лавочке и наблюдал за этим делом, допивая намешанный в бокале коктейль. Пятнадцать минут спустя, когда я уже решил, что пора бы и честь знать, телефон в кармане неожиданно зазвонил.

Достав мобильник и глянув на экран, я практически не удивился, когда увидел, что номер не определился.

— Да? — спросил я, ответив на звонок.

— Александр Рахманов? — прозвучал из телефона смутно знакомый голос.

— Да, он самый, — сказал я, глядя, как пёс бегает туда-сюда от одного дерева к другому.

— Добрый вечер. Меня зовут Лаврентий Сергеевич. Не знаю, помните ли вы меня…

— Вы помощник его сиятельства графа Смородина, — вспомнил я. — Мы встречались с вами по поводу дела ресторана.

— О, так вы меня запомнили, — прозвучал из телефона его довольный и даже в каком-то смысле удовлетворенный голос.

— С вами было приятно вести дело, — пожал я плечами, а затем подумал, что собеседник всё равно этого не увидит.

— Могу ответить взаимностью, — вежливо произнёс он. — И хотел бы сразу принести извинения за столь поздний звонок.

— Ничего страшного. Надеюсь, вы хотя бы раскроете причину своего звонка?

— Да. Именно для того я и позвонил. Но, думаю, будет куда лучше сделать это при личной встрече.

А вот тут он меня удивил.

— Сейчас?

— Если вы не возражаете, — произнёс собеседник, и мне почему-то отчётливо показалось, что он ещё и кивнул собственным словам.

— В целом я не против, но я сейчас…

— Да я понимаю, что вы сейчас находитесь в сложной ситуации. Но думаю, мы сможем смириться с присутствием вашего компаньона.

И снова он меня удивил. Но в этот раз уже куда более неприятно. Я встал со скамейки и огляделся по сторонам.

Видимо, заметив моё шевеление, стоящая на парковке у края сквера машина включила фары, подсветив себя.

— Я не люблю, когда за мной следят, — уже куда более холодно произнёс в трубку.

— И вновь приношу свои извинения, — ответил Лаврентий Сергеевич. — Понимаю, как это выглядит со стороны, но заверяю вас, что у нас и в мыслях не было ничего плохого. Лишь желание сэкономить время в случае вашего согласия, и ничего более.

— Может быть, тогда вы в качестве дополнительной любезности просветите меня, почему его сиятельство желает встретиться со мной в столь поздний час? — поинтересовался я, даже и не думая двигаться с места.

— Я лишь его доверенное лицо. Причину этой встречи граф сообщит вам самолично.

— Доверенное лицо, которому не доверяют? — ляпнул раньше, чем успел прикусить язык. Алкоголь и усталость брали своё.

— Жизнь иногда подбрасывает нам забавные ситуации, — хмыкнул Лаврентий. — Так могу ли я рассчитывать на ваше согласие о встрече? Уверяю, она отнимет у вас не более полутора часов с учётом дороги. Мы также будем рады вернуть вас обратно или по тому адресу, который вы назовете.

Немного подумав, всё-таки согласился.

Допивать алкоголь не стал, просто выплеснув остатки бокала на покрытую снегом землю, и направился в сторону выхода из сквера. На ходу позвал пса, и тот тут же засеменил вслед за мной. Видимо, водителю сообщили о моем согласии, так что автомобиль сразу тронулся с места, чтобы подобрать меня у выхода из сквера и…

Я резко остановился и огляделся.

Что-то не так. Всего на секунду, но я ощутил, будто кто-то сверлит мне взглядом спину. Настойчиво так. Целенаправленно. Ощутил не с помощью Реликвии, нет. Скорее, интуиция… Шестое чувство. Называйте как хотите. Иногда прямо чувствуешь, как кто-то пристально пялится прямо на тебя.

И вот сейчас у меня было точно такое же ощущение. Я даже постарался «просканировать» округу на предмет чужих эмоций, но так ничего и не нашёл. Вообще. Ни следа чужих чувств.

И, как оказалось, я оказался не единственным, кого вдруг ни с того ни с сего одолели смутные подозрения. Идущий рядом со мной харут тоже остановился и резко развернулся.

Пёс чуть пригнулся к земле, прижав уши к голове, и настойчиво зарычал на одно из припорошенных снегом деревьев. Абсолютно пустое дерево.

— Что за чертовщина? — спросил я его. — Учуял кого?

Ожидаемо, пёс не ответил. Вместо этого продолжил злобно смотреть в сторону дерева, тихо и утробно рыча.

А дереву было абсолютно пофигу.

Призадумавшись, я сделал шаг и, размахнувшись, швырнул пустой бокал. Стеклянный сосуд пролетел метров двадцать и врезался в кору дерева, разлетевшись на осколки и сбив часть снега с веток…

И это весь результат, которого мне удалось достичь.

— Может, просто показалось? — предположил я, и, что забавно, пёс повернул ко мне морду и изобразил на ней что-то вроде недоумения. — Ладно, пошли. Нас ждут.

Я двинулся в сторону выхода из сквера, но, заметив, что пёс так и остался стоять на месте, свистнул ему. В этот раз подействовало. Собакен развернулся и, как мне кажется, немного неохотно последовал за мной.

Дойдя до машины, открыл дверь и сделал приглашающий жест псу. Что удивительно, он понял меня без каких-либо пояснений и ловко забрался внутрь, усевшись на пол за креслом водителя.

Блин, может быть, не такой уж он и дурной, как я думал…

***

Машина уехала вместе с молодым парнем и его собакой. Лишь через несколько минут после этого одна из веток качнулась. Затем другая. Потом третья. Вниз упал налипший снег.

Невысокая и худая фигура появилась будто из воздуха, а затем ловко спрыгнула на землю и отряхнула с одежды осколки стекла. Брошенный парнем бокал угодил в ствол дерева прямо рядом с головой, изрядно напугав наблюдающее за молодым человеком существо.

Но больше всего неприятностей доставила тварь, что вышла на прогулку вместе с парнем. Гадское создание бегало туда-сюда, явно унюхав его присутствие. Перспектива встретиться с одним из созданных этими ублюдками охотников пугала куда сильнее, чем возможность получить стеклянным бокалом в лицо.

Стоящая под деревом фигура сделала шаг в сторону, словно собираясь уйти, и… растворилась в воздухе. Никто не заметил, как эта же самая фигура появилась в дальней части квартала за пределами сквера и нырнула в один из переулков, окончательно скрывшись из виду…

Глава 6

Поездка заняла почти тридцать минут, за которые я практически задремал. Водитель всю дорогу молчал. Обогреватель работал, нагоняя в салон умиротворяющее тепло, а пёс мерно похрапывал в ногах. Короче, меня разморило.

Настолько, что я даже пропустил момент, когда машина наконец остановилась и водитель вежливо сообщил:

— Приехали, господин.

Вздрогнул и открыл глаза. Из окна виднелся фасад крупного загородного особняка, освещенный фонариками и льющимся из окон светом.

— Ага, спасибо, — поблагодарил я и выбрался наружу через уже открытую одним из слуг дверь, предварительно растолкав перед этим храпящую собаку.

У входа меня встретил слуга с двумя служанками, что стояли за его спиной.

— Добрый вечер, — склонил он передо мной голову. — Его сиятельство рад, что вы согласились приехать даже в столь поздний час.

— Ну тогда не будем заставлять его ждать, — хмыкнул я. — Проводите?

— Всенепременно, — немного чопорно, но с улыбкой сообщил мне дворецкий и указал рукой в сторону входа. — Прошу, следуйте за мной.

Пока поднимался по лестнице ведущей ко входу в дом, обратил внимание, что как-то больно много тут охраны. Успел насчитать девять или десять человек, что стояли в разных местах, даже не пытаясь скрыть оружие, и поглядывали из стороны в сторону, явно разыскивая угрозу своему господину.

Зайдя внутрь, я отряхнул пиджак от успевшего упасть на плечи снега и, заметив взгляд дворецкого, пожал плечами.

— Извините.

— Не переживайте, — улыбнулся он. — Мы потом помоем пол. Может быть, вы или ваш спутник желаете перекусить? Или, возможно, горячие напитки?

— Благодарю, но уже слишком поздно. Не сочтите за невежливость, но я хотел бы переговорить с его сиятельством и вернуться домой.

— Понимаю. — Дворецкий кивнул, выдав мне ещё одну короткую улыбку. — Тогда идите за мной.

Ну, так и сделал.

Да только вот далеко мы уйти не успели. Я даже середину гостиной не пересёк, когда голову внезапно резануло болью. Ощущение, как от острой и очень болезненной мигрени.

Но это ещё полбеды.

Идущий рядом со мной харут вдруг дёрнулся и заскулил. Пёс задёргался из стороны в сторону, а я в ужасе увидел, как с него начала сваливаться наложенная Ларом маскировка.

Разумеется, стоило животине предстать перед окружающими во всём своём жутком великолепии, как пространство вокруг тут же утонуло в истошном женском визге. Стоящие рядом с дворецким служанки взвизгнули и тут же спрятались за его спиной, юркнув за какую-то долю секунды.

— Так, спокойно, — крикнул я, увидев вбегающих в холл охранников с оружием.

— Что это за тварь?! — крикнул один из них, направив ствол то ли большого пистолета, то ли небольшого автомата на собаку.

— Спокойно, — повторил я, прикрывая пса. — Он со мной…

Так. А с какого перепуга я вдруг прыгнул между ним и оружием? Сделал раньше, чем даже успел подумать.

— Господин, извольте объясниться! — выкрикнул дворецкий, явно не на шутку взволнованный. — Что это за тварь?!

— Не двигайся, — добавил один из людей Смородина, продолжая целиться из оружия в нашу сторону. — Или мы…

— Спокойно!

Громкий окрик разнёсся по холлу. Повернувшись, я увидел спускающегося по лестнице Дмитрия Сергеевича Смородина. Он почти не изменился с того момента, как я встретился с ним в последний раз на приёме, который устраивал Распутин. Всё тот же подтянутый светловолосый мужчина лет сорока-сорока пяти. Сейчас он был в тёмно-серых брюках и белоснежной рубашке без галстука с по-домашнему расстегнутой верхней пуговицей.

— Успокойтесь, — вновь приказал он, когда заметил, что первый его приказ, очевидно, не оказал достаточного эффекта. — Вячеслав, Евгений, опустите оружие. Этот человек и его животное нам не враги.

Охранники подчинились. Внешне, конечно, выглядело так, будто они даже не раздумывали, но вот их эмоции… Не, они с куда большим удовлетворением опустошили бы магазины прямо в нас, дабы обезопасить своего господина.

Блин, а эти ребята действительно ему преданы.

— Ваше сиятельство. — Я изобразил короткий, но достаточно вежливый поклон головой в сторону Смородина, на что, к своему удивлению, получил ответный кивок.

— Рахманов, — произнёс тот. — Не мог бы ты объяснить, что рядом с тобой делает харут?

Этот вопрос заставил меня поморщиться.

— Это… долгая история, ваше сиятельство.

— Ясно. — Смородин спустился по идущей вдоль стены широкой лестнице и подошёл ближе. — Что же. Похоже, что наш разговор начался немного не с той… ноги.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить вам, что…

— Нет нужды, Станислав, — поднял руку Смородин, прерывая слугу. — Уверен, что молодой Рахманов приехал сюда без злого умысла.

— Но ваше сиятельство…

— Всё в порядке, Станислав, — уже жёстче проговорил граф, после чего повернулся ко мне. — Рахманов, я ведь прав?

— Это вы меня пригласили, — пожал я плечами, стараясь не морщиться от режущей голову мигрени.

Мои слова вызвали у Смородина весёлую улыбку.

— Справедливое замечание. Что же, видимо, что наша встреча с самого своего начала пошла не по плану. Думаю, не стоит затягивать её ещё больше. — Граф повернулся к своему дворецкому. — Станислав, прикажи принести в оранжерею чай. Мы с Рахмановым поговорим там.

От этого приказа глаза слуги стали размером с небольшие блюдца от удивления.

— Ваше сиятельство, я должен напомнить, что…

— Я знаю, Станислав, — не дал ему договорить граф. — Всё в порядке. Просто сделай, как я сказал.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дождавшись, когда слуга и сопровождающие его служанки ушли, Смородин указал в сторону одной из дверей.

— Приношу свои извинения, — проговорил он уже тише, чем меня крайне удивил. — Порой мои люди бывают слишком… усердны в своих обязанностях.

— Они вам преданы, — отозвался я, сказав чистую правду.

Потому что по их эмоциям становилось понятно, что эти люди своего господина едва ли не боготворят и действительно о нём беспокоятся.

— Да, — вздохнул Смородин, и мне показалось, что эти слова… его огорчили? — Преданы. Что же, не будем более мучить твоего спутника и тебя. Следуйте за мной.

Смородин самолично провёл меня по коридорам своего особняка. Открыл одну из дверей, и мы вышли в крытую оранжерею. Что-то наподобие той, что имелась у Распутиных, только значительно меньше. Там был целый зал, где можно было приёмы устраивать, а тут так, скорее, небольшая беседка со стеклянными стенами и стоящими по периметру растениями.

Впрочем, не могу не отметить, что места тут всё равно хватило бы человек для десяти, а растущие по краям цветы выглядели действительно красиво. Правда, создавалось впечатление, что они стояли в каком-то странном беспорядке.

Но всё это было не так интересно, как-то, что едва я ступил за порог дома, как мигрень прошла и ноющая головная боль исчезла. И, как оказалось, полегчало не только мне. Идущий рядом харут будто бы вздохнул с облегчением и встряхнулся всем телом. Не прошло и трёх секунд, как его маскировка вернулась, и вместо жуткого монстра рядом со мной вновь стояла уже привычная овчарка.

— Ещё раз извини, — сказал Смородин, подходя к стоящему в центре столу и отодвигая один из стульев. — Я не думал, что защитные меры дома окажут такое влияние на твоего друга.

Он пристально посмотрел на меня и добавил:

— И на тебя.

— Что поделать. Жизнь полна неожиданностей, — выдал я в качестве ответа, не придумав ничего лучше.

— Это верно, — улыбнулся Смородин, присаживаясь за стол. — Сейчас принесут чай. Обещаю, лучшего чая ты в жизни не пил и…

А я вот со своего места не двинулся.

— Александр? — Граф посмотрел на меня.

— Ваше сиятельство, — вздохнул я. — Не сочтите за грубость, но я устал. У меня завтра куча дел. Так что, если мы закончили с вашими проверками, то, может быть, перейдём к самому разговору? Просто у меня сейчас нет особого желания тратить время на бессмысленные расшаркивания.

Выражение на его лице на миг стало удивлённым, но уже через секунду ожесточилось.

— Догадался, значит? — спросил он, и напускная теплота, что присутствовала в его голосе до этого момента, исчезла.

— Догадался, — кивнул я. — И не скажу, что подобное обращение мне импонирует.

— Могу я спросить, как именно?

— Слишком много охраны. Плюс ваши служанки двигаются не так, как положено испуганным девушкам. Уж… В общем, они не испугались его, как, несомненно, хотели это показать внешне.

Я указал на стоящего рядом со мной харута. Пёс стоял, уставившись на Смородина и прижав уши к макушке. Ну хоть не рычал, и на том спасибо.

А вот про его служанок я сказал чистую правду. В их эмоциях не было и капли страха. Лишь готовность броситься на меня в случае чего. Этакая холодная решимость.

— Плюс это место, — продолжил я, обведя рукой оранжерею, и показал на выходящие явно в сад двери. — Тут есть и другой вход. Раз уж мы собирались поговорить тут, то ваш дворецкий мог привести меня через него, а не через дом. Какой смысл вести человека в грязных ботинках по чистому дому? Плюс цветы…

— Цветы?

Кажется, Смородин искренне удивился.

— Ага. Их явно раздвинули в стороны, чтобы поставить стол. Иначе они не стояли бы в таком беспорядке…

— Тебе не кажется, что это как-то уж слишком наигранно? — поинтересовался он с лёгкой усмешкой.

— Вы забыли, что мы с вами на одном и том же приеме были? — вернул я ему усмешку. — У Распутиных каждый цветок находится на своём месте. И что-то я сомневаюсь, что человек с вашей репутацией и финансами не удостоит своим вниманием подбор людей, что будут ухаживать за его домом и садом.

Ладно. Тут, скорее, просто догадка, но похоже, что я попал в цель.

А вот говорить ему, что я прекрасно ощущаю находящихся на улице людей, что сейчас окружали эту оранжерею с весьма недобрыми намерениями, не буду.

— Что же, справедливо, — вздохнул Смородин. — Ты наблюдателен.

— Считайте это профдеформацией, — пожал я плечами. — Но не могу не отметить, что вам идёт роль радушного хозяина.

Эти мои слова вызвали у него короткий смешок.

— Благодарю, — без какой-либо иронии кивнул он мне. — Я этот образ долго тренировал. И все-таки, может быть, присядешь за стол? Обещаю, разговор не будет чересчур долгим.

Не тратя время на излишние раздумья, я сел за стол напротив него. Харут от меня не отстал. Подошёл к стулу и уселся на задницу рядом со мной.

— Прости моё любопытство, — начал Смородин, не сводя глаз с пса. — Но я просто не могу не спросить. Откуда он у тебя?

— Как я уже сказал, это долгая история, ваше сиятельство, и я не очень хочу вдаваться в подробности.

— Что же, понимаю, — кивнул он. — У всех свои секреты. Ладно. Думаю, что раз с этим мы покончили, то можно перейти и к теме разговора.

— Я слушаю.

— Я хотел бы попросить тебя о помощи, Александр, — произнёс он.

И вот мне абсолютно не понравилось, как это было сказано.

— Что-то мне подсказывает, что за вашей просьбой кроется нечто большее.

— Верно, — подтвердил мои слова граф и наклонился ко мне. — Видишь ли, основная сложность моей просьбы заключается в том, что о помощи я хочу попросить не Александра Рахманова. Мне нужна помощь Александра Разумовского.

Бл…

***

— Кто-нибудь видел Сашу?

Мария повернулась и увидела стоящую у стойки Ксению.

— Он же вроде пошёл гулять с собакой, разве нет? — удивилась она.

— Ага. Почти сорок с лишним минут назад, — съязвила Ксюша, пряча за язвительностью обеспокоенность. — Он с ним ни разу больше пятнадцати минут не гулял, а тут пропал почти на час?

— Ну, может быть, в этот раз он решил с ним подольше погулять? — пожала плечами Мария, продолжая убирать устроенный на стойке беспорядок из бокалов.

Вечер, как и устроенная импровизированная дегустация новой барной карты, уже подошел к концу, так что Марии и помогающей ей Виктории осталось лишь прибраться.

Впрочем, подобные нюансы Ксюшу сейчас вообще не заботили.

— Ты сама-то веришь в эти слова? — не скрывая скепсиса, спросила она. — Он его терпеть не может. Видела же, с каким лицом он с ним гулять ходит.

— Ну, люди меняются… — хмыкнула Вика, чем вызвала у Ксюши смешок.

— Только не Александр. Этот засранец лет с десяти вообще не меняется.

— А ты ему звонила? — предложила Мария.

Ксюша слегка смутилась. Потому что нет. Не звонила. Она вообще последние полчаса провела у себя в комнате, даже не подозревая, что брат всё ещё не вернулся. А неладное заподозрила, когда вышла в коридор и увидела, что дверь в комнату Александра приоткрыта, а внутри пусто.

— Нет, — призналась она, чувствуя себя глупо. — Просто увидела, что его ещё нет, вот и…

— Запаниковала? Всё ещё не можешь не беспокоиться о нём, да? — тепло улыбнулась ей Мария.

— Угу, — кивнула Ксюша.

— Уверена, что с ним всё хорошо, — легкомысленно произнесла Вика, убирая под стойку шейкер и другие приспособления для смешивания коктейлей. — Что с ним станется-то…

Почему-то именно эта легкость и даже какая-то беспечность вызвали у Ксюши злость.

— Слушай, давай ты не будешь лезть, куда тебя не просят, ладно? — резко бросила ей Ксюша.

— А что я такого сказала? — удивилась Вика. — Я просто…

— Вика, — перебила ее Мария. — Не нужно, хорошо? Лучше отнеси это в подсобку.

С этими словами Мария передала в руки растерянной девушки небольшую коробку.

— Я всего лишь хотела сказать, что… — попробовала оправдаться та, но Мария ее даже слушать не стала.

— Вика, пожалуйста, отнеси ее в подсобку, — попросила она таким тоном, что становилось понятно: это вовсе не просьба. — Потом можешь идти отдыхать. А тут я сама закончу.

— Ладно, — смутилась брюнетка. А потом посмотрела на Ксению и неловко улыбнулась. — Прости. Я ничего такого не имела в виду.

Дождавшись, когда она уйдет, Мария сурово посмотрела на Рахманову.

— Ксюша, ты, конечно, золото, а не работник, но если будешь цепляться к девочкам, то они перестанут тебя любить.

— Да не цепляюсь я к ним, — попыталась возразить та. — Я только…

— Только к той, которая с ним спит? — задала ей провокационный вопрос Мария, облокотившись на стойку.

— А это тут при чем?!

— Старшие сестры никогда не любят пассий своих братьев, — хмыкнула стоящая за стойкой женщина. — Уж я-то отлично это знаю.

Ксюша хотела было возразить, но потом сдалась и вздохнула.

— Что? Так заметно?

— Не особо. — Мария пожала плечами. — Ты хорошо с ней себя держишь. Но порой бываешь более резкой, чем с остальными. Не думаю, что кто-то заметил. Пока что.

— Слушай, я не хочу им мешать, если ты об этом…

— Да никому ты не помешаешь, — махнула на нее Мария. — Они же не встречаются.

— Пока, — не без сарказма заметила Рахманова, чем вызвала у Марии улыбку.

— Поживем — увидим, — пожала плечами та. — Пока что их обоих это устраивает. Но думаю, что я прекрасно понимаю причину твоего беспокойства. Мы с тобой обе знаем, как часто Александр попадает в неприятности.

Ксюша лишь молча кивнула. Картина лежащего на земле брата с простреленной грудью, как и куда более жуткий его образ в клинике, когда у него остановилось сердце и он буквально умирал на ее глазах, кажется, навсегда отпечатался в ее памяти и долгое время преследовал в кошмарах.

— Я… я пойду лучше позвоню ему, — сказала Ксения. — Но если не ответит, то начну паниковать.

— Приходи ко мне, — серьезно, без какой-либо шутки в голосе сказала ей Мария. — Если не ответит, то я на уши всех подниму.

Почему-то после этих слов Ксении стало чуть легче. Улыбнувшись, она вышла из зала и поднялась по лестнице на четвертый этаж, попутно ругая себя за проявленную глупость. Вместо того чтобы начать переживать без причины, ей и правда сначала бы стоило просто взять телефон и сразу ему позвонить. А она вместо этого помчалась вниз расспрашивать людей.

Обычно такая поспешность ей несвойственна, а тут прямо переклинило. Так еще и с Викой едва не поругалась…

Ксюша тихо выругалась, идя по коридору к своей двери. Но когда дошла и уже открыла дверь, вдруг почувствовала порыв холодного воздуха.

Обернувшись, заметила, что дверь в комнату брата приоткрыта и холодный воздух идет именно оттуда. Подойдя ближе, она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Широкое окно оказалось открыто.

— Что за ерунда, — пробормотала она. Когда она заглядывала сюда пять минут назад, окно разве не было закрыто?

Она зашла в комнату. Свет был выключен, и внутри царил полумрак, рассеиваемый лишь льющимся из коридора светом. Ксения быстро пересекла комнату и подошла к окну, чтобы закрыть его.

Сделав это, она повернулась и замерла.

Прямо перед ней в темноте стояла невысокая и стройная фигура в черном одеянии. Темный силуэт вырисовывался в темноте на фоне тусклого света, что проникал в комнату через приоткрытую дверь.

Секунда. Другая. Ксюша замерла на месте. Какая-то ее часть убеждала другую в том, что ей просто кажется. Живое существо не может стоять настолько неподвижно. Как бы парадоксально это ни прозвучало, она даже не могла разглядеть лица, скрытого в тени глубокого капюшона.

А вот другая ее часть требовала куда более простых действий.

Кричать и бежать.

И неудивительно, что именно она победила.

К сожалению, закричать она не успела…

***

— Мне нужна помощь Александра Разумовского, — произнес Смородин, глядя на меня.

Ну, учитывая все произошедшее и то, с какой уверенностью он на меня сейчас смотрел, думаю, что отнекиваться в пустой попытке отбрехаться смысла нет.

— И? — спокойно спросил я его. — Давно?

— Что именно? — поинтересовался в ответ Смородин.

— Давно вы узнали? — дополнил я свой вопрос.

Как-то так само собой вышло, что моя правая рука опустилась на голову пса. Я сначала почесал ему за ухом и только через пару секунд понял, что именно только что сделал.

Что забавно, харут, кажется, даже не заметил этого, продолжая сверлить взглядом сидящего за столом аристократа.

— Недавно, — чуть уклончиво проговорил Смородин.

Двери за его спиной открылись, и в оранжерею зашел уже знакомый мне дворецкий в сопровождении двух служанок. Обе несли серебристые подносы, а на вид были сама покорность.

Впрочем, их внешний вид меня обмануть не смог. От обеих исходили ощущения… Да не знаю, с чем сравнить. Вероятно, что ближайшим и наиболее подходящим будет то, что я чувствовал от Марии, когда за нами гнался Серебряков.

Холодное спокойствие вкупе с желанием убивать.

Признаюсь, эти две малышки вызвали у меня максимально неприятные ощущения.

— Прошу вас, — мило улыбнулась одна из них, поставив на стол передо мной чашку с чаем.

И при этом настолько натурально отыгрывала опаску в сторону сидящего рядом со мной харута, что если бы не мой дар, я бы даже купился.

— Мне остаться, господин? — уточнил дворецкий, переместившись за плечо графа.

— Спасибо, Станислав, — поблагодарил его Смородин, после чего добавил: — Мы поговорим с Александром наедине.

— Вы уверены?

— Более чем, — кивнул Смородин и, взяв в одну руку фарфоровый чайник, налил себе чаю. — Тем более, что наш гость уже нас раскусил.

Глаза дворецкого метнулись в мою сторону, но в остальном выражение его лица осталось неизменным.

— Как и ваших людей, что сейчас окружают эту оранжерею, — добавил я уже исключительно из спортивного злорадства, чтобы просто посмотреть на его реакцию. — Им там не холодно, кстати?

— Вы удивительно наблюдательны, — сухо произнёс дворецкий. — И нет. Не холодно.

Вероятно, ещё что-нибудь сказал бы, но Смородин указал на выход.

— Оставьте нас.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дворецкий развернулся и направился к выходу, коротким движением приказав обеим волчицам в овечьих шкурках следовать за ним.

— Прости, они становятся весьма нервными, когда речь заходит о моей безопасности.

— Как правило, такая нервозность появляется в тот момент, когда эта угроза реальна, — ответил я графу. — А она реальна?

— Мы живём в опасном мире, — пожал он плечами и поставил чашку на стол. — Думаю, ты это понимаешь куда лучше многих. Хочешь чаю? Его для меня привозят из Индии. Очень редкий сорт.

— Боюсь, меня вряд ли можно назвать большим ценителем, я как-то больше по кофе, — вздохнул и посмотрел на него. — Так что, если позволите, я хотел бы перейти к делу.

— Не любишь пустую болтовню?

— Не люблю, когда мне пытаются пустить пыль в глаза, — выдал я. — И замечу, что вы так и не ответили на мой вопрос.

Смородин ответил не сразу. Сначала несколько секунд играл со мной в гляделки, затем поджал губы и наконец заговорил.

— Как я уже сказал, узнал это недавно. Подозрения появились после приема, но во что-то более или менее осмысленное они оформились уже после твоего увольнения из фирмы Лазарева.

— Забавно, — протянул я.

— Что именно?

— То, что вас заинтересовало увольнение какого-то стажёра из юридической компании.

— Ну, не каждый день «какой-то стажёр» приходит на приемы к людям ранга Распутина в сопровождении графской дочки. И уж совершенно точно он не каждый день проводит крайне острые разговоры с самим графом, перед тем как уволиться.

Значит, он что-то заподозрил ещё тогда, на приёме. А ведь если так задуматься, то та вычурная визитка, которую он тогда мне дал, теперь играет совсем иными красками. Точнее, причина, по которой он мне её дал.

— Следили за мной, значит, — сделал я вывод и, как оказалось, ошибся.

— Не за тобой, Александр, — мягко поправил меня Смородин. — За Павлом. Предпочитаю знать, чем занимаются мои… назовем их конкурентами. А вот о том, кто ты такой, я узнал недавно. Около недели назад.

Ну что сказать. Я и раньше не думал, что мой секрет останется тайной. То, что он рано или поздно выплывет наружу, лишь вопрос времени, так что чего тут удивляться.

— И, забегая вперёд, — продолжил Смородин, — я хочу уверить тебя, что у меня нет каких-то проблем с тем, кому именно ты приходишься сыном. Гибель Разумовских — это…

— Трагедия? — со смешком предложил я ему вариант ответа.

— Скорее, печальное недопонимание и поспешность, в которой я никоим образом не замешан, — предложил он свою версию. — Тем не менее, как ты уже сам догадался, я уже знаю, что ты обладаешь Реликвией своего отца. И заверяю, что не собираюсь использовать эту информацию во вред тебе.

— Уж простите, но вашим словам у меня веры нет.

— Понимаю, — кивнул тот. — Доверие — это штука обоюдная. И всё-таки я хотел бы попросить тебя о помощи.

Смородин пристально посмотрел на меня, прежде чем продолжить.

— В ближайшее время мне предстоит заключить очень важную сделку, — негромко, как если бы боялся, что его могут подслушать, проговорил он. — Очень важную сделку. И я хотел бы, чтобы ты стал посредником при её заключении.

Глава 7

— Я рекомендую тебе дважды подумать, прежде чем ты причинишь ей вред, — произнесла стоящая в дверях Эри.

Склонившаяся над телом потерявшей сознание девушки фигура замерла. Неестественно. Абсолютно неподвижно. Прикрытая тёмным капюшоном голова медленно повернулась в её сторону.

— Шевельнёшься, и я… — хрипло произнёс голос из-под капюшона, но альфарка даже не дала ему договорить.

Вместо этого Эри ударила рукой по стене рядом с собой. Вокруг её ладони вспыхнул свет, а по поверхности стены расползлась вязь пылающих светом рун. В том месте, где находился незваный гость, на полу появился вспыхнувший рунами круг.

Всё произошло менее чем за долю секунды. Её противник понял, что произойдёт дальше. Он растворился в воздухе, превратившись в облако тумана в попытке сбежать. Успел это сделать, прежде чем из печати на полу вырвались мерцающие белым светом цепи. Магический конструкт опутал лишь воздух в том месте, где находилась улизнувшая жертва.

Вместо того чтобы сражаться, незнакомец бросился к окну, но здесь его ждала неудача. Альфарка легко разгадала его замысел. Последовал глухой удар невидимого объекта об оказавшееся неожиданно крепким оконное стекло, и замотанная в чёрный балахон фигура вывалилась в реальный мир, рухнув на пол.

— О нет. Никуда ты не сбежишь, — негромко и с предвкушением в голосе произнесла альфа, потирая руки и усилив перекрывший окно барьер. — Я слишком долго отдыхала, чтобы отказаться от такой возможности.

Её тело сорвалось с места, размазавшись в движении неясным пятном. В ту же секунду появившись прямо над своим противником, она ударила рукой. Сжатые в кулак пальцы прошли сквозь рассеивающееся облако тёмно-багряного тумана, когда её оппонент успел сбежать из-под удара. Вместо его костей кулак альфы врезался в пол, пробив его с такой же лёгкостью, как если бы тот был сделан из картона.

Избежав удара альфы, её противник попытался вырваться из комнаты через открытую дверь, но эта попытка окончилась с тем же результатом, что и предыдущая, через окно. Наложенный альфарской ведьмой барьер не выпустил вторженца из ловушки, отшвырнув его обратно в руки альфы.

Пальцы Эри схватили его за горло. Без лишних раздумий она попросту швырнула своего противника в стену. С такой силой, что даже собственный барьер не выдержал. Тело её врага с хриплым вскриком пробило стену и вылетело в коридор, находящийся с другой стороны стены в облаке разлетающихся во все стороны обломков.

Подобное убило бы любого человека, не оставив ему и малейших шансов на выживание. Но в данном случае даже этого оказалось недостаточно. Незваный гость пошатываясь поднялся на ноги, держась одной рукой за стену.

Эри тут же бросилась вслед за ним, но в последний момент резко прогнулась назад, практически встав на мостик. Над её лицом прошло тонкое, но даже на вид безумно острое копьё из алого кристалла, едва не войдя ей прямо в глаз.

В тот же миг она коротким заклинанием наложила барьер на всю ещё лежащую без сознания Рахманову и, продолжив движение, ударом ноги сломала кристаллическое копьё…

Слишком поздно она поняла, что угодила в ловко расставленную ловушку. Её противник взмахнул рукой, отправив в сторону альфарки ещё с полдюжины багряных лезвий. Первые Эри отбила голыми руками, а остальные наткнулись на выставленный ею защитный барьер и разлетелись на осколки.

Поняв, что дальнейшие атаки бесполезны, враг бросился бежать по коридору. Не тратя время попусту, Эри сразу же бросилась вслед за ним. Отпускать эту тварь абсолютно не входило в её планы.

Выскочив в коридор, она коснулась ладонью стены. Короткое заклинание, и из стен ударили тонкие каменные иглы, превращая весь коридор практически в непроходимый лабиринт.

Бегущая фигура с удивительной лёгкостью увернулась от первого десятка, выписывая акробатические пируэты, которым позавидовали бы и лучшие циркачи, и врезалась в закрытое стеклом окно.

Эри опоздала всего на пару мгновений. Созданный ею в качестве преграды к бегству магический барьер почти успел закрыть спасительный выход. Но этот мерзавец двигался с такой скоростью, что успел прыгнуть в него до того, как путь к спасению оказался отрезан.

Но каким бы быстрым он ни был, он всё равно не успел сбежать от пули.

Тяжёлый револьвер оглушительно рявкнул у Эри прямо над ухом, и альфа успела заметить кровавый всплеск, когда пуля ударила это существо в правую руку. Что было дальше, она уже не видела, так как беглец мешком вылетел в окно и рухнул вниз с четвёртого этажа.

Оглянувшись, она увидела стоящего за своей спиной Князя.

Человек держал в руках револьвер и продолжал целиться в окно. Его губы шевельнулись, что-то сказав, но она не услышала ни единого слова из-за заполнившего окружающий мир мерзкого звона.

— Что? — переспросила она. — Я не услышала.

— Ты мне весь дом разнесёшь! — зло крикнул Князь ей почти в ухо. — Кто это был?

— Не знаю, — отозвалась Эри и быстро отменила уже наложенное заклинание, расчищая проход по коридору. Созданные ею тонкие штыри втянулись обратно в стены, не оставив после себя ни единого следа своего существования.

Не став ждать, Эри направилась прямо к разбитому окну и выглянула наружу. Внизу, на покрытом снегом асфальте, валялись обломки выломанной оконной рамы и осколки стекла. Часть снега покрывала кровь. Но больше ничего не было. Кто бы это ни был, ему всё-таки удалось уйти.

Отстав от Князя всего на полминуты, по лестнице в коридор вбежала Мария с пистолетом в руке.

— Что случилось?!

— Что с сестрой Александра? — не ответив, спросил Князь, подойдя к Эри и выглянув наружу.

— Жива, — ответила альфа и, развернувшись, направилась назад в комнату.

Идти до двери она не стала, вместо этого забралась через проделанный ею же проём. Сначала внимательно осмотрела лежащую на полу девушку.

Ксюша просто спала, сделала вывод альфарка после беглого осмотра. В остальном с ней всё было в порядке.

— Что с ней?

— Её ввели в сон, — отозвалась Эри. — Пробудет в отключке ещё около часа. В остальном больше ничего страшного я не вижу.

Осмотревшись, она поискала глазами ту дрянь, которой ей едва голову не пробили. Она точно помнила, что разбила кристалл, и его осколки должны сейчас валяться по комнате.

Только вот вместо них нашла нечто иное…

***

— В ближайшее время мне предстоит заключить очень важную сделку, — сказал Смородин. — И я хотел бы, чтобы ты исполнил роль посредника при её заключении.

Его заявление меня весьма удивило. Ответил я не сразу, прикинув в уме, чем это может в итоге для меня обернуться. Точнее, попытался. Тяжело прогнозировать, когда у тебя на руках нет информации.

— Вы ведь понимаете, что я не могу дать вам немедленного ответа, — на всякий случай уточнил и тут же добавил: — И даже не потому, что не хочу. Проблема заключается в том, что я просто не вижу того, в каком виде могу принять участие в этом деле в той роли, в какой вы меня видите.

— Понимаю, — спокойно кивнул Смородин. — И даже одобряю. Осмотрительность и желание понять картину целиком — это похвальное стремление.

— Тогда, надеюсь, вы могли бы сообщить мне чуть больше информации, — предложил я, и Смородин задумался. — Чтобы картина стала почётче.

— Пожалуй, кое-что я могу сказать, — наконец произнёс он. — Через три дня, в воскресенье, в аукционном доме Филатовых пройдёт аукцион. На нём, помимо открытых торгов, будет проходить закрытая встреча по поводу крайне важного для меня предмета.

— Так в чём проблема? — развёл я руками. — Купите его, и всё. При всём уважении, не думаю, что вы испытываете недостаток в средствах.

— Проблема, Александр, заключается в том, что на закрытой встрече, о которой я говорю, артефакты не продают и не покупают, — покачал головой Смородин.

— Обмен? — предположил я, и он кивнул.

— Верно. К сожалению, у меня нет уверенности, что человек, обладающий столь нужной мне вещью, окажется абсолютно честен относительно её происхождения. Потому мне и нужна ваша помощь.

— Какого рода?

— Я знаю, что Разумовские могли читать эмоции, — пояснил Смородин. — Да, я знаю о некоторых… назовем их ограничениями. К счастью, тот, с кем мне предстоит заключить эту сделку, не обладает Реликвией, а потому у него не будет защиты перед твоим даром. Мне нужно быть уверенным, что я собираюсь у него приобрести именно то, что мне нужно.

М-да. Я, конечно, всякого ожидал от этой встречи, но точно не такого. И ведь этот предмет, чем бы он ни являлся, действительно ему нужен. Настолько, что он готов просить о помощи меня.

Вот только есть одна загвоздка.

— Боюсь, что не смогу вам помочь, ваше сиятельство, — потратив на размышления почти целую минуту сказал я.

Что удивительно, Смородин не торопил меня с ответом. Он спокойно ждал, к какому именно выводу я приду. И когда озвучил свой ответ, не стал опускаться до угроз, требований или чего-то такого. Лишь спросил:

— Могу я узнать почему, Александр? Я готов очень хорошо заплатить. Обещаю, что информация о тебе никогда и никоим образом не будет мной разглашена и…

— Проблема не в этом, ваше сиятельство, — вздохнул я. — Кажется, ранее в разговоре вы говорили, что, цитирую: «Доверие — штука обоюдная», ведь так?

— Да, — подтвердил он. — Говорил.

— Ну так вот. — Я улыбнулся и посмотрел ему в глаза. — Проблема заключается в том, что мои способности работают не так, как, очевидно, вы себе это представили. Я не могу чувствовать ложь. Лишь человеческие эмоции и ничего больше. Поэтому думаю, что в данном случае вам лучше воспользоваться артефактами, предназначенными для подобных ситуаций.

Немного подумав, я высказал свое предложение:

— Например, тот же Велиар прекрасно справится с этой задачей.

Крайне редкий, но тем не менее всё-таки доступный людям вроде Смородина артефакт представлял собой маленькую механическую канарейку. Творение альфарских мастеров, она прекрасно подходила, чтобы распознать ложь в человеческих словах. Впрочем, как показывал мой личный опыт, при определенном мастерстве даже его можно было обмануть, правильно отвечая на заданные вопросы. Тут важны формулировки.

Сам же Смородин, к моему удивлению, покачал головой.

— К сожалению, Велиар, как и другие подобного рода артефакты, тут бесполезны. Поверь мне, Александр, если бы я мог его использовать, мне не пришлось бы просить тебя о помощи.

— Я не понимаю. В чём может быть причина? Если вам нужно проверить вашего… Как вы сказали? Партнера?

Граф поднял руку, прерывая меня.

— Александр, приношу свои извинения, но без твоего согласия помочь мне я не могу дать тебе больше информации. В целях безопасности.

— Вашей?

— И твоей, — произнёс он. — В том числе. Пусть я и сказал, что доверие должно быть обоюдным, я надеюсь, что ты простишь мне моё нежелание лишний раз рисковать.

Заметив мои сомнения, он добавил:

— Обещаю, что ничего сверх того, о чём я сказал, тебе делать не придётся. Лишь сходить со мной на аукцион и подтвердить, что предмет является именно тем, что мне нужно. Не более того. И, как и сказал, я готов хорошо заплатить тебе. Если дело в деньгах, то…

— Нет, ваше сиятельство, — вздохнул я. — Дело не в деньгах.

Граф задумчиво прищурился.

— Не хочешь участвовать в аристократических играх, смысла которых не понимаешь, — догадался он, и я кивнул.

— Что-то вроде того, ваше сиятельство. Я…

Телефон в моём кармане зазвонил. Я коротко поморщился, но сидящий напротив мужчина лишь сделал приглашающий жест.

— Всё в порядке. Можешь ответить, я подожду.

— Прошу прощения, — всё равно извинился я, раздражённый произошедшим. Почему-то именно в разговоре с ним подобная невежливость казалась мне оскорбительной.

Глянув на экран, я увидел, что мне звонит Князь. Если честно, уже в этот момент почувствовал неладное. Он не стал бы мне звонить так поздно, если бы всё было в порядке.

Ну, скорее всего…

Тем не менее, плохие предчувствия меня не оставляли.

— Да? — спросил я, ответив на звонок.

— Где ты?

— Я в имении графа Смородина, — ответил, бросив короткий взгляд на собеседника. — У нас что-то вроде деловой встречи.

— Он чего-то от тебя хочет? — сразу же спросил Князь, и я услышал подозрение в его голосе.

— Мы как раз с этим сейчас разбираемся, — последовал мой уклончивый ответ. — Что-то случилось?

— Вроде того. К нам проник посторонний. Ты должен срочно вернуться.

Он не стал вдаваться в подробности, и я мог его понять. Тем не менее тон его голоса взволновал меня не на шутку.

— Кто-то пострадал? — быстро спросил я, не сводя глаз со Смородина, чтобы оценить его реакцию.

Стоило мне это сказать, как его глаза расширились от удивления. Граф даже в кресле выпрямился. Так что-либо он был дьявольски хорошим актером, либо действительно сейчас пребывал в удивлении.

Впрочем, первый вариант я откидывать всё равно не собирался.

— Нет, — ответил Князь. — Но есть проблемы. Возвращайся.

— Понял. Дай трубку Эри.

— Сейчас…

— Что-то произошло? — спросил Смородин, видимо, поняв, что в разговоре наступила пауза.

— Можно сказать и так. Прошу меня простить, ваше сиятельство, но мне нужно вас покинуть.

— Конечно, — без лишних вопросов кивнул он, вставая из-за стола. — Я распоряжусь, чтобы мой водитель доставил тебя…

— Благодарю, но не нужно, — сказал я. — У меня есть свой способ. Эри, ты мне нужна.

Последние слова предназначались уже к подошедшей к телефону альфарке.

Стоило произнести эти слова, как рядом со мной с хлопком телепортации возникла высокая и стройная женщина. Это произошло настолько внезапно, что Смородин отшатнулся.

За окнами оранжереи тут же задвигались тени, и я разглядел с полдюжины человек с оружием в руках.

— Спокойно! — рявкнул граф, когда через распахнувшиеся двери в оранжерею ворвалась охрана. — Всё в порядке.

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — извинился я, но не смог скрыть лёгкую улыбку. — Следовало вас предупредить.

Смородин на это лишь усмехнулся и покачал головой.

— Возможно, и правда следовало бы, — произнёс он. — Но, признаюсь, тогда бы такого эффекта не получилось.

Значит, он прекрасно понял, что это была демонстрация. Что же, было бы крайне неразумно считать его глупым человеком, не понимающим намёков. Теперь и он в курсе, что у меня достаточно козырных карт в рукавах.

— Касательно вашего предложения, — добавил я. — Я подумаю и отвечу завтра.

— Благодарю. Я позвоню вечером, — согласился он.

Протянув руку Эри, я взял её ладонь, а другой схватил пса за загривок, уже ожидая привычной круговерти…

Но, к моему удивлению, её не было. Перемещение прошло удивительно гладко. Вот мы стояли в оранжерее Смородина, а в следующий миг я появился у себя в комнате. Без каких-либо особых побочных эффектов.

— Забавно. А у Лара не так гладко выходит…

— Пф-ф-ф, — фыркнула альфа, высвободив свою ладонь из моих пальцев. — Этому сосунку ещё учиться и учиться.

Харут извернулся и вырвался из моей хватки, устремившись куда-то в сторону. Оглядевшись, я понял, что мы появились в коридоре, а пёс, видимо, рванул в мою комнату.

Ну или, если судить по творящемуся тут беспорядку, в то, что от неё осталось.

— Ты его доставила? — услышал я за спиной голос Князя и обернулся. — Отлично! Ксюша почти пришла в себя.

От его слов у меня в груди похолодело.

— Что с ней? ТЫ сказал, что никто не пострадал…

— Всё в порядке, — поспешил меня успокоить Князь, а Эри сверху добавила:

— Её просто погрузили в сон, и ничего больше. Она в порядке.

— Сейчас с ней Мария и остальные мои люди, — для моего спокойствия добавил Князь.

— Что у вас вообще случилось? — спросил я, оглядев устроенный погром и в частности здоровенную дыру, что красовалась в стене там, где находилась моя комната.

Дальнейшие объяснения заняли не так уж и много времени. На всё ушло не больше пяти минут, за которые я узнал о нападении на сестру и о том, что Эри устроила небольшую перепланировку на этаже. Даже успел поговорить с уже пришедшей в себя Ксюшей. К сожалению, сестра почти ничего не помнила. Лишь то, что зашла ко мне в комнату и увидела кого-то в темноте. И всё. После этого она потеряла сознание.

Всё это я слушал, разглядывая устроенный в комнате беспорядок.

— То есть, — уточнил я, — хочешь сказать, что он просто пролез сюда, вырубил Ксюшу, а потом ушёл?

— Нет, — скривилась Эри. — Я хочу сказать, что он залез сюда, вырубил твою сестру, а затем я вытерла им пол.

— Я так и сказал, — хмыкнул, оглядывая свою комнату. — Вопрос только в том, что он тут искал.

— Искал? — спросил Князь.

— Ага, — кивнул я. — Что-то сомневаюсь, что это вы тут ящики пооткрывали и мои вещи наружу вытащили.

Для наглядности я обвёл рукой дальнюю часть комнаты. Ящики стола были выдвинуты. Шкаф открыт, и часть одежды оказалась выброшена на пол в беспорядке, как если бы кто-то вынул её и бросил прямо тут, чтобы не тратить время во время поисков.

Харут скакал из одного угла в другой и что-то постоянно вынюхивал, шурша носом.

— Чего это он? — спросил Князь.

— Добычу учуял, — пожала плечами Эри.

— Это в каком смысле? — не понял я.

— В прямом, — сказала она.

Князь с подозрением посмотрел на нее.

— Знаешь, кто это был? — спросил он, и Эри кивнула.

— Что-то вроде того. Старая ошибка моего народа.

— А поподробнее? — предложил я, стараясь сдержать раздражение в голосе.

— Экскург, — произнесла она. — Одна из первых попыток моего народа создать живое оружие из вашего вида.

— Типа него? — уточнил я, ткнув пальцем в сторону пса, который улёгся у шкафа и сунул свой шумно сопящий нос в угол между ним и стеной.

— Что там? — заинтересовался происходящим Князь.

— Без понятия, — пожал я плечами и подошёл к шкафу. — Ну-ка, отойди. Да отойди ты!

Пришлось даже ногой его подвинуть. Блохастый совсем не хотел отходить. Убрав пса, я потянул за край шкафа и попытался сдвинуть его в сторону.

Не вышло.

— Вы так и будете стоять или поможете? — поинтересовался я у своих «зрителей».

Князь помог. Вдвоём мы сдвинули шкаф в сторону, но за ним ничего не было. Почти. Присмотревшись, я заметил, как что-то блеснуло на полу в самом углу.

— Что это? — спросил Князь, когда я достал небольшой алый осколок на свет. — Лёд?

— Точнее, кровь, — поправила его Эри. — Кристаллизованная.

— Как ты назвала нашего гостя? — уточнил я у неё.

— Экскург, — спокойно, почти сумев скрыть отвращение в своём голосе, повторила она. — Но вам они известны под другим названием. Вы, люди, называете их вампирами.

Глава 8

Роскошный дорогой седан въехал на территорию университета через главные ворота и неторопливо проехал вдоль рядов припаркованных машин.

Сидящая на заднем сиденье блондинка тем временем поглядывала на экран телефона в ожидании долгожданного сообщения. То, что она так ждала, пришло уже в тот момент, когда машина остановилась, а водитель сообщил, что они приехали. Быстро прочитав короткий текст, девушка убрала смартфон в карман.

Поблагодарив водителя, Екатерина вышла из машины и, застегнув поплотнее кашемировое пальто, направилась в сторону учебных корпусов. Времени до её первых пар оставалось ещё больше сорока минут, так что она прекрасно успеет сделать задуманное. К конце концов, специально для этого приехала пораньше.

Вместо этого она направилась к стоящему чуть дальше зданию третьего корпуса.

Зайдя внутрь, ещё раз сверилась с текстом в сообщении и поднялась по лестнице на четвёртый этаж. Екатерина прошла по коридору, поглядывая на номера аудиторий. Найдя необходимую, зашла внутрь.

Найти нужного ей человека не составило особого труда. Занимающая один из передних столов девушка, которую она как раз и искала, сейчас просматривала что-то в своих конспектах, разговаривая с каким-то парнем, имени которого Екатерина не знала, да и, если честно, он не особо её интересовал.

Её целью была именно эта статная шатенка.

— Здравствуйте, госпожа Лазарева, — вежливо поздоровалась она, на миг забыв, сколь богата и влиятельна её собственная семья. Екатерина не была дурой, чтобы позволить себе вести себя нагло с дочерью одной из самых известных графских семей империи. — Меня зовут Екатерина Руденко. Могу я с вами поговорить?

Анастасия прервала разговор и посмотрела на неё.

— Со мной?

Кажется, она даже немного удивилась.

— Да, — подтвердила Екатерина. — Наедине, если позволите.

Лазарева несколько мгновений раздумывала, но в итоге не стала ей отказывать.

— Итак, что ты хочешь? — несколько резковато, но тем не менее с любопытством спросила Анастасия, когда они вышли в коридор. — Ты с первого курса?

— Со второго, — позволила себе поправить аристократку Екатерина. — Если позволите, я хотела бы задать вам пару вопросов. Надеюсь, вы не сочтёте это за грубость…

— Всё в порядке, — улыбнулась Анастасия. — Не обещаю, что смогу ответить, но попробую.

— Скажите, это правда, что вы проходили практику в фирме своего отца? — спросила её Руденко.

Кажется, её вопрос несколько удивил Анастасию. Но уже через секунду на ее лице появилось что-то вроде лёгкого разочарования.

— Да, — кивнула она. — Но скажу сразу, я не могу тебе помочь с этим. Если ты хочешь попасть туда на практику, то тебе стоит отправить запрос и…

— Нет! Нет-нет-нет, — поспешила сказать Екатерина. — Я совсем не это имела в виду.

Лазарева нахмурилась.

— Тогда я не совсем понимаю.

— Я хотела лишь спросить, когда вы проходили там практику, вы случайно не встречались с человеком по имени Александр Рахманов?

Едва она задала этот вопрос, как реакция последовала незамедлительно. Вряд ли ещё когда-то в жизни Екатерина видела, чтобы кого-то перекосило от упоминания всего одного имени…

***

Этим утром я едва не опоздал. Снега с утра выпало столько, что город встал в пробки едва ли не намертво. Я успел приехать всего за пять минут до начала лекции, на которой, вообще-то, собирался устроить своим студентам хорошую головомойку. Даже каверзных вопросов для этого напридумывал уйму…

Но в итоге придётся отложить это дело немного на будущее.

Мысли о произошедшем просто не давали покоя. Я шёл по коридорам учебного корпуса в сторону своей аудитории, а в голове всё ещё крутились события прошедшей ночи…

Вампиры?

Грёбаные вампиры! Кровососы из страшных историй и фильмов ужасов. Оказалось, не так уж просто смириться с тем фактом, что они в этом мире совсем не выдумка, а абсолютно реальные существа.

Впрочем, чего я удивляюсь? Вчера вечером Эри провела для нас довольно подробную лекцию, на которой поведала о страсти альфаров к разного рода экспериментам…

***

— В смысле вампиры? — не понял я. — Типа, бледные, пьют кровь и превращаются в летучих мышей? Эти вампиры?

— Ты откуда этой чуши вообще нахватался? — спросила Эри, недовольно глядя на меня с таким видом, будто я был форменным идиотом. — Ни в каких летучих мышей они не превращаются.

— Просто предположил, — пожал я плечами. — Ладно. Давай. Я тебя слушаю.

— Экскурги — это один из результатов наших мастеров по созданию живого оружия из вас, людей.

— Да, ты это уже говорила, — кивнул я, сев на кровать, предварительно смахнув с неё осколки камня и пыль, которые сюда аж от самой стены долетели. Точнее, от огромной дыры, что теперь в ней красовалась.

— Я думал, что все они давно сдохли, — проговорил стоящий у стены Князь. — Разве последнего не прикончили британцы ещё в тринадцатом веке?

Заметив направленный на него мой удивлённый взгляд, Князь просто пожал плечами.

— Я люблю историю, — пожал он плечами.

— Насчёт того, кого они там убили, не знаю, — вернула себе наше внимание альфа. — Сама я их никогда не встречала. Да и в целом искусство, которое использовали для их создания наши скульпторы плоти, давно утеряно…

— Ваши кто?

— Химерологи, — поморщилась она. — Так понятнее?

И для наглядности ткнула в сторону развалившегося на полу харута.

— Именно они занимались созданием таких собачек и прочих тварей.

— Насколько мне известно, вы их до сих пор создаете, — встрял Князь. — Я знаю как минимум два анклава, которые продолжают клепать разных монстров и по сей день.

— Да. С животными работа идёт и сейчас, — спокойно отозвалась Эри. — Но даже за мои пятьсот лет я ни разу не слышала, чтобы кто-то возобновлял эксперименты по трансформации людей. Вы… как бы это сказать… оказались чересчур непредсказуемы в этом плане.

— Это в каком плане? — уточнил я на всякий случай.

— В том, что созданных из вас существ становилось невозможно контролировать, — пояснила она. — Ещё раз, для глухих. Я никогда сама их не встречала. Ни экскургов, ни других…

— Есть и другие? — уточнил я.

— Раньше были, — хмыкнула она. — Пока их не перебили мы и вы люди. Даже удивительно, насколько жадно порой вы готовы убивать всех, кто хоть как-то от вас отличается…

— То есть твой народ сознательно проводил эксперименты на людях, превращая их в чудовищ? Тебе не кажется, что ты как-то очень спокойно об этом говоришь?

— А как я должна об этом говорить? — удивилась она. — Мой народ вёл войну на истребление. И мы её проигрывали. А потому искали любой способ, с помощью которого могли улучшить положение. Или ты думаешь, что альфарские старейшины вот так сразу взяли и решили, а не дать ли этим варварским обезьянам величайший дар?

— Реликвии? — уточнил я.

— Именно, — кивнула Эри. — Александр, поверь мне, если бы первый вариант сработал… или имелся шанс, что он сработает, то я не удивилась бы, если бы мой народ весь ваш вид перевёл на таких тварей, чтобы выиграть ту войну…

— Понятно, — перебил я её. — Очень мило, знаешь ли. Решение о том, чтобы предоставить нам силу, было принято не из лучших побуждений.

— Верно, — подтвердила она. — На ваше счастье, эти эксперименты оказались провальными. По крайней мере, в конечном итоге.

— В каком смысле?

— Тут я точно не скажу, — покачала она головой. — Это было почти две с половиной тысячи лет назад. Даже по моим меркам древность. А уж тех альфаров, что застали саму войну, можно по пальцам пересчитать…

— Она преуменьшает, — фыркнул Князь. — Не так уж и мало вас осталось.

— Такого возраста не больше нескольких тысяч, — не согласилась с ним Эри. — Для нас это крохи. Подавляющее большинство моих сородичей моложе тех событий и родились уже после. Но сейчас это не важно. Если в двух словах, то мои предки… перестарались.

— В каком смысле? — спросил я.

— В прямом, — усмехнулась она. — Мы вас недооценили. Насколько мне известно, поначалу всё шло хорошо. Из вас получались достаточно послушные и эффективные орудия. Но потом они начинали выходить из-под контроля. Становились неуправляемыми и опасными уже для нас самих. Потому эксперименты над людьми остановили.

— В целях собственной безопасности?

— В том числе, — подтвердила она мои слова. — Их превращали в идеальные машины для убийства со способностью к собственному воспроизведению. Но, как я уже сказала, мы… немного перестарались. Вероятно, легко увлечься, когда у тебя выходит прекрасное и сильное оружие. Настолько, что ты слишком поздно замечаешь, что оно перестало слушаться приказов. Но опять же, это было очень давно. А сама я их ни разу не встречала. Только видела упоминания в текстах.

Немного подумав, я устало потёр глаза и посмотрел на неё.

— Ладно. С историей немного разобрались, но это не отвечает на главный вопрос. Какого хрена одна из этих тварей делала в моей комнате? Что он искал?

— Ты мне скажи, — пожала плечами Эри. — Ибо что бы они ни искали, эта вещь для них важна настолько, что её поиски явно перекрывают иные потребности.

— Это какие же? — уточнил я.

— Жажда, Александр, — произнесла она. — Проклятие экскурга не просто так называется. Их создавали как машины смерти. И закладывали соответствующие особенности в их организм. Такое существо испытывает постоянную и неутолимую жажду крови. Бесконечную. И чем она сильнее, тем хуже он может себя контролировать. Что бы они ни искали, эта вещь для них куда более важна, чем утоление собственных потребностей. Иначе твоя сестра была бы уже мертва…

***

— Извиняюсь, опоздал, — сказал я, подходя к аудитории и заметив собравшихся рядом со входом студентов.

Быстро открыв дверь, сделал приглашающий жест рукой и отошёл в сторону, давая им войти. И заодно пересчитал их, когда понял, что как-то уж больно много народа собралось у входа. Это что получается? У меня в первый раз с первой лекции все пришли, что ли? Сегодня праздник, а я не в курсе?

Впрочем, неважно. Дождавшись, когда они зашли внутрь и принялись рассаживаться по своим местам, я прошёл к своему столу и положил портфель.

— Итак, сегодня мы немного отдохнём, — сказал им. — Я дам вам проверочный тест, и на следующем занятии мы разберём его результаты и проведём работу над вашими ошибками…

— Если они будут, — сказал кто-то в аудитории.

— Не переживай, они будут, — хмыкнул я, даже не поднимая головы и продолжая вытаскивать вещи из портфеля. — Но если кто-то из вас не допустит ни единой ошибки, можете на следующую пару не приходить, так уж и быть. Будет вам приз за сообразительность и находчивость.

— А как мы узнаем, что никто не ошибся, если вы оценки только на следующей паре скажете? — возмутился кто-то, на что я негромко рассмеялся.

— Смотри-ка, а ты уловил суть.

Кто-то недовольно забурчал, а я… Ладно, чего уж лукавить. Я сам схалявил. Не выспался, так ещё и события прошедшей ночи продолжали меня волновать. В итоге решил отделаться на этой лекции по-простому. Просто дам им один из составленных Софией проверочных тестов.

Вытащив их и раздав студентам, вернулся за свой стол и проверил портфель. Помимо моих личных записей и заметок внутри лежала всякая мелочь и яблоко. Ага, самое обычное красное и спелое яблоко. Мария мне его утром кинула, когда уходил. Я ведь даже позавтракать толком не успел. Ну хоть что-то.

Дальнейшие тридцать минут протекали весьма спокойно. Народ сидел за столами и корпел над заданиями, а я делал вид, что перепроверяю свои заметки. На самом же деле половина мозга старалась хоть как-то разобраться в произошедшем вчера, в то время как вторая прикладывала все силы, чтобы не заснуть. Фигурально выражаясь, конечно.

Заметив, что к моему столу кто-то подошел, поднял взгляд и увидел Руденко. Блондинка стояла напротив моего стола и протягивала тест.

— Я закончила, — несколько надменным тоном проговорила она.

— Уверена? — спросил я ее в ответ и взял протянутые листы.

— Да, уверена, — тут же последовал твёрдый ответ.

Придав своему лицу нахмуренное и суровое выражение, осмотрел ее ответы. После чего нахмурился еще сильнее и снова посмотрел на нее.

— Еще раз спрошу, ты уверена?

Разумеется, уловка сработала так, как и должна была. Видимо, повторно заданный вопрос после того, как я с мрачным лицом осмотрел ее работу, сделал свое дело. В ее эмоциях появилась неуверенность.

— Да, — тем не менее ответила она. — Я уверена.

Еще несколько секунд промариновав ее тяжелым взглядом, равнодушно пожал плечами.

— Ладно. Раз говоришь, что уверена, значит, уверена. Садись и подожди, пока остальные закончат.

Что-то было не так с ее эмоциями. Вот не нравились они мне, и всё тут. Тем не менее Екатерина просто развернулась и направилась к своему месту в аудитории.

Прошло еще несколько минут спокойной тишины, когда я вновь услышал ее голос.

— Можно задать вам вопрос? — поинтересовалась она.

— Можно задать вопрос, когда остальные закончат, — не поднимая головы от собственных записей сказал я, прикладывая огромное количество сил, чтобы не зевнуть.

— Но у меня очень важный вопрос, — не стала сдаваться Руденко. — Он как раз касается нашего предмета.

Ладно. Признаюсь, теперь уже я заинтересовался. И нет, не ее вопросом. Куда любопытнее были эмоции, которые сейчас испытывали некоторые из моих «учеников». В массе своей, конечно, это не более чем легкое любопытство, вызванное заявлением Екатерины. Но вот некоторые… Слишком уж их эмоции походили на ожидание с нотками злорадного предвкушения.

Любопытно.

— Хорошо, — вздохнул. — Я тебя слушаю.

— Скажите, а вам никогда не бывает… — Блондинка скорчила задумчиво выражение на лице, будто пыталась подобрать слово, хотя я уже по ее эмоциям понимал, что она не более чем просто притворяется. — Вам никогда не бывает неудобно?

— Вопрос удобства, Екатерина, заключается в правильно подобранной обуви, — ответил я, чем немного сбил ее с толку.

— Я немного не об этом говорила, — с вызовом заявила она.

— Ну тогда в следующий раз лучше формулируй свой вопрос, — развел руками. — И постарайся сделать так, чтобы он соответствовал тематике нашего предмета.

В зале послышалась пара тихих смешков, от которых раздражение блондинки стало лишь нарастать.

— О, я как раз хотела затронуть этот момент, — заявила она мне. — Вот вы рассказываете нам о стандартах профессии. Про адвокатскую этику. О том, как важно быть честным со своими клиентами… Я хочу спросить, как при этом вы можете смотреть нам в глаза и так нагло врать?

— Врать? — сделал я удивленное лицо.

— Именно. — Екатерина вздёрнула нос. — Разве не этим вы занимаетесь, объясняя нам принципы профессии, которой сами официально не имеете права заниматься?

Стоило ей произнести эти слова, как вся аудитория моментально забыла о тесте. Напрочь. Ну что же. Не могу их в этом винить. Кому интересно писать ответы на бумажках, когда прямо у тебя на глазах кое-кто решил устроить показательную порку?

Впрочем, я ожидал, что нечто подобное может произойти. Надеялся, конечно, что не так быстро и не в такой ситуации, но что уж тут поделаешь.

— Может быть, прояснишь, что именно ты имеешь в виду? — спокойно предложи и указал рукой на аудиторию.

— Почему бы и нет, — усмехнулась Екатерина, но внутри нее забушевали сомнения.

Она явно ожидала чего-то другого. Что я начну оправдываться, например. Или же прикажу ей замолчать. Но уж точно не ждала, что я предложу ей продолжать.

— Мы тут узнали… — начала она, но я ее резко перебил.

— Стоп!

Она удивленно моргнула и даже замолчала на пару секунд.

— Что, неужто передумали? — тут же нашлась блондинка. — Не хотите, чтобы я…

— Нет-нет, — помахал я рукой. — Ты продолжай, только местоимения не путай.

— Я не…

— Ты узнала, Екатерина, — произнёс я, глядя на нее. — Не «мы». Потому что, судя по ошарашенным лицам собравшихся, они явно не понимают, что именно тут происходит. Так что давай не будем выдумывать, хорошо? Если уж решила кого-то в чем-то обвинять, то имей силу духа принять ответственность на себя.

— Я узнала, — уже куда более злым голосом продолжила она, — что на самом деле вы даже права не имеете называться адвокатом. Вы всего лишь бывший стажёр, которого уволили посреди испытательного срока из фирмы, куда вы пробрались хитростью!

Сказано это было с таким запалом, жаром, что я почти ожидал, что она сейчас обвиняющее ткнет в меня пальцем.

Вместо этого я взял лежащее на столе яблоко и с хрустом откусил от него кусок.

— Ещё что-то? — предложил я ей, прожевав.

По аудитории прокатился тихий шелест смешков.

— Вы не поняли, что я сейчас сказала? — с гневом, но всё ещё продолжая сохранять лицо спросила она.

— Да нет, — пожал плечами. — Вроде всё верно. У меня нет юридического образования. У меня нет адвокатской лицензии. Я не учился в университете. Я моложе вас. Ещё что-нибудь?

Заметил, как Руденко дёрнулась в сторону, явно ища глазами поддержки, но так ее и не нашла. Никто более не вступил в наш с ней разговор.

— Может быть, то, что мы все тут стараемся ради того, чтобы стать настоящими адвокатами, а наш наставник по адвокатской этике мало того, что не имеет образования, так еще и не имеет права представлять клиентов в суде?! — вскинулась она. — Интересно, как деканат и учительский совет отреагируют, когда…

— Когда ты им это расскажешь? — закончил я за нее. — Это ты хотела сказать?

— Я…

— Иди, — сказал я и указал на дверь. — Расскажи, а мы тебя тут подождем.

Вот теперь она окончательно растерялась. Честно говоря, я не совсем понимаю, на что именно она рассчитывала своим выступлением. Кажется, даже бобру должно быть ясно, что раз я здесь нахожусь, то все заинтересованные личности и так будут в курсе относительно моих, скажем так, «особенностей».

Впрочем, понятно, чего она ожидала. Сопротивления и защиты. Легко нападать самому, когда противник только защищается. Но куда сложнее это сделать, когда тебе требуется быстро придумывать контраргументы в защиту собственной позиции.

— Ну так что? — спросил я ее. — Ты идёшь?

— Я…

— Отвечай! — неожиданно рявкнул я так, что она едва не подпрыгнула на стуле. — Решай быстро, Руденко. Идёшь ты или нет? Или что? Думала, что накопала на меня грязного белья и… что? Это всё, что у тебя было? Так ты собираешься защищать своих клиентов? Так ты собираешься вести переговоры с другими юристами? Один встречный удар, и ты поплыла. Может быть, ты лучше просто сейчас сходишь в деканат и заберёшь свои документы? Потому что лучше я буду обучать остальных, чем тратить свое время на тебя.

Она побледнела. Губы плотно сжаты. А в эмоциях полный бардак: от растерянности до… обиды? Не, какое уж тут я жду от нее сопротивление, если еще немного, и она расплачется. Ну ладно. Не расплачется, конечно, но боец из нее уже никакой.

Я мог бы сейчас как-то смягчить свои слова. Облегчить ее терзания, так сказать. Но даже не подумал это сделать. Если она сейчас сломается, после такого постыдного поражения, то дальше мучиться нет смысла.

Почувствовать, сколь горьким на вкус может быть поражение, еще никому не шло во вред. Очень хорошо сбивает лишнюю спесь.

Остаток занятия прошел в гробовой тишине. Никто и слова не сказал. Что удивительно, даже в телефонах не сидели. Когда все закончили свои тесты и сдали их мне, я выждал еще двенадцать минут, которые оставались до завершения занятий, и отпустил ребят.

Всё-таки любопытный вышел день, подумал я, глядя на стопку лежащих передо мной листов. Не то чтобы мне было прямо-таки вот настолько интересно, что они там понаписали, но для проформы проверить всё-таки следовало. Заодно, как бы смешно это ни звучало, себя проверю.

Я успел просмотреть аж целых два листа, когда в мою дверь постучали.

— Не заперто, — крикнул, не поднимая головы и продолжая делать пометки на одном из бланков с ответами.

Дверь открылась, и по полу зацокали каблуки. А я тихо выругался. Потому что только сейчас понял, кого именно ко мне принесло.

— Знаешь, — сказала она. — Когда мне сообщили, что ты тут в преподаватели заделался, я не знала, плакать мне или смеяться, — холодно произнесла Анастасия, подойдя к моему столу.

Пара мгновений тишины. Я выпрямился на стуле и посмотрел на нее. Если верить ее эмоциям, то ничего хорошего меня не ждет.

— Привет, Насть, — поприветствовал я ее, прекрасно видя, как она замахивается, чтобы дать мне пощечину…