Адский котёл 1

Глава 1

Адский котёл — так называлась эта планета. Космодесантники использовали другое название — Прыщ. Отвратительно, но именно так она и выглядела с высоты тропосферного полёта. Конуса действующих вулканов, словно прыщи, торчащие по всей поверхности, однозначно наводили на мысль.

На боку планеты в районе экватора будто бы нарыв лопнул — трёхсоткилометровая зона постоянного извержения, так назвали это учёные. Здесь черно-багровое мешалось с оранжевым, переваривалось, бурлило. Отсюда и Адский котёл.

С орбиты сложно разобрать, что здесь творится, но Первая База не даст соврать. Когда передовые силы прибыли к планете, они нашли место и сбросили конструкт. Киберы и первый отряд рабочих развернул его за неделю. А дальше… дальше началось странное. Через несколько дней База перестала выходить на связь, а те, кто был на дежурстве в орбитальном модуле, слышали лишь раздирающие душу крики.

Я был во второй волне.

К нашему приходу орбитальный модуль уже сменился, а Новую Базу развернули подальше от одного из вулканов. В Седьмом Круге — так это называется.

Кругов вокруг вулканов всего семь. Точнее, шесть, остальное межкруговая зона — огромные, залитые густым туманом пространства. Здесь почти безопасно.

Внутри кругов водятся монстры. Нет, не так. ТВАРИ, по крайней мере, так о них говорят космодесы. Одно спасение, за пределы кругов монстры не выходят.

Почему? Этот вопрос мы изучаем в том числе.

Точнее, изучают экзобиологи, мне и своей работы хватает. Я работаю с кристаллами.

В тесном помещении «контактного» зала мерно гудели насосы, прокачивая тонны воды через чаны. Шуршала вентиляция, фильтрующая воздух, тихонько попискивало контрольное оборудование. Едва ощутимо пахло распыляемым бактерицидом. Всем уже приелся этот якобы ненавязчивый аромат мандарина, но его всё равно добавляли в систему — так положено, техника безопасности.

В общем, всё шло своим чередом.

В дальнем конце зала «зависли» над экранами мозговитые ребята — учёные от вояк, контролирующие работу чанов. Там же ошивалась пара космодесантников, кажется, заигрывали с девчонками из научной группы.

Чаны — похожие на медицинские капсулы, трёхметровые прозрачные цилиндры, лежащие на боку. А сверху мощная, из блестящего металла, герметично закрывающаяся крышка. Отсюда и чан, очень уж смахивает на скороварку.

Я протиснулся между «скороварками», направляясь к выходу. В последнее время киберы установили слишком много оборудования — не пройти, чтобы не притереться к чану. В крайних двух лежали почти неподвижные космодесы под «поцелуем русалок» или в «контакте», как назвали это мозговитые.

Странные твари эти болотные русалки. Выглядят как обычные, из сказок, может, чуть пострашнее: снизу хвост, острый, как лезвие бритвы, дальше почти женское тело — талия, грудь, голова. Волосы, словно тонкая струна адской гитары — прочные, острые, с крохотными микрошипами. Проведёшь пальцем — и пиши пропало. Кожу срезает на раз два. В общем, русалки как русалки, пока рот не раскрывают.

Сначала нижняя челюсть двигается, как у человека. Но потом… Потом кожа на щеках словно расплетается жгутами — отвратительными подвижными жгутами, так и норовящими к чему-нибудь присосаться. Дальше нижняя челюсть раскрывается сильнее, образую огромную, мать её, пасть! Туда целую голову засунуть можно. И эти чёртовы космодесы так и поступают.

Потом русалка смыкает челюсти… поцелуй русалки.

Зачем космодесы такое творят? Болотные русалки при поцелуе крадут сознание десантника и перемещают его в сознание аборигена. Мы налаживаем контакт с ближайшей деревней. Лингвисты трудятся днями и ночами. Но военных и спецслужбу Экспедиции это не устраивает. Им нужны свои среди чужих.

В общем, космодесы так к врагу внедряются.

При поцелуе русалки сдыхает каждый десятый, но всё равно вояки идут на это. Наверное, есть им с того толк. Но всё это странно. Кто на такое согласится в здравом уме?

Один из десантников дёрнулся. Прильнувшая к нему сверху русалка недовольно повела хвостом. Нервничает тварь. Острый кончик звякнул по стеклу чана. Голова десантника, обвитая жгутами русалочьей пасти, чуть повернулась и снова замерла.

Едва слышный тычок в стенку чана — не страшно. Стеклоуглеволокно прочное, но не всегда спасает. Как-то раз русалка «взбунтовалась», разнесла чан, откусила голову космодесу, но на воздухе издохла за несколько секунд. Так уж тут всё устроено.

Девчонку-космодесантника было жалко. Все сильно переживали. Фотка с чёрной ленточкой две недели в общем блоке висела. Маша Васильева. До сих пор помню, как звали. Неприятно, когда гибнут красивые девушки. Тут уж ничего не попишешь. Отчего-то красавиц всегда жалко больше, чем обычных.

Я прошёл мимо. Неприятно было смотреть, как протекает «поцелуй». Оба участника в отключке, но всё равно чуть искажённые изгибом боков чана и желтоватой, хоть и прозрачной болотной водой, тела, казалось, слились в акте отвратительной любви. Брр! Жуть! Я подхватил одного из киберов, забронированного заранее, отдал распоряжение взять криобокс и отправился в шлюз — на выход.

В атмосфере Адского котла человек мог жить довольно долго. Особенно в Седьмом Круге. Тут почти не чувствовалось «дыхание вулканов». А вот если попасть во внутренние Круги, то там сложнее. Начнём с того, что попасть туда нереально. Круги разделены стенами тумана. На вид ничего серьёзного, но пройти сквозь тонкую кисею лёгкой, казалось, дымки — невозможно. Для нас.

Первая База провела пробы воздуха. Базу поставили в Третьем Круге. Наверное, это и было роковой ошибкой.

Вулканы выбрасывали много газа, смешанного с пеплом и какой-то дрянной пылью. Местные называют её радицей или коротко — радой. Наши мозговитые в шутку зовут радиацией. Эта пыль фонит дай бог, а иногда даже светится в ночи, опускаясь на землю золотистыми искрами. Красиво, чёрт! Но безумно опасно. А вот аборигены ей дышат. Зачем? Выясняем.

Кибер, мягко жужжа приводами, подхватил криобокс и зашагал следом за мной.

Я остановился перед люком шлюза, натянул на голову прозрачный «аквариум» шлема. Мог бы и не надевать, но я хотел прогуляться до болот. Собрать побольше кристаллов. Тонкие фиолетовые иглы росли будто бы из земли, но только ближе к стене Круга. Рядом с базой их не было. Так что вылазки, подобные этой, я совершал регулярно. Иначе мне нечем было бы заниматься. А как ещё оправдать наличие химика в экспедиции? Пусть и единственного.

Кристаллы я спиливал лазерным резаком — очень уж они прочные, отломить не получится — затем укладывал в криобокс. Иначе их до базы не донести. Через несколько минут после сбора, иглы распадались, оставляя серо-синий мелкодисперсный порошок — совершенно бесполезная и инертная хрень.

Но сами кристаллы были мне интересны. Впрочем, как и местным. Они из них делали, что-то наподобие снадобий или эликсиров. Наши «внедренцы» из космодесов видели эликсиры разных цветов. Но они и попадали в разные деревни внутри Кругов. У наших же, в деревне, были только фиолетовые. Как получали другие, никто не знал. Точнее, наши лингвисты ещё не выяснили у аборигенов.

Мне удалось узнать за несколько месяцев вахты, что эликсиры обладают мощным воздействием на местные организмы. На людей тоже действовали, но слабее. Могли лечить, придавать сил, бодрить или, наоборот, усыплять. Всё зависело от добавок. Аборигены сыпали в них порошки из местных трав, этим и определяли направленность действия. Экстракт из кристаллов был, как растворитель — основа, но это не точно. В общем, работы для меня масса.

Вакуумный насос стих — фильтрация и выравнивание давления, наконец, закончились, на люке загорелся зелёный огонёк. Этот насос превращал шлюз одновременно и в камеру контроля атмосферы, и в древний, известный ещё со времён средневековых крепостей, контрольно-пропускной пункт — захаб. В крепости с двух сторон шли бойницы, чтобы в случае нападения, можно было положить как можно больше врагов. У нас же, насос выполнял всю работу. Включённый в турборежим, он мог за секунды превратить жизнь вошедшего сюда в пытку. Правда, страдал бы незваный гость недолго. Вакуум быстро лишил бы его возможности не только дышать, но и жить — взрывная декомпрессия — штука неприятная и очень неаппетитная.

Кибер позади меня переминался с ноги на ногу, словно ему не терпелось выйти наружу.

Я проверил всё, согласно инструкции по безопасности, и только тогда открыл люк.

Меня тут же поглотил густой туман. В нём, казалось, не должно быть ничего видно, но это не так. Видимость была, хоть и слабовата. А вот звуки тонули и вязли. Иногда даже казалось, что растягивались. Физики объясняли мне этот эффект, но я не слишком старался запомнить.

[Тропинка справа, двадцать метров. Направление на болота: юг — юг — юго-восток. Предположительное время в пути: 20 минут]

Имплант работал отлично. В тумане легко потерять направления. Хоть вокруг базы и расставлены сигнальные вешки, и натоптаны тропки, но подсказки импланта сильно помогали.

Я развернулся в указанном направлении и пошёл быстрым шагом. Следом семенил кибер. Сквозь углеволокно шлема я слышал его приглушённые шаги. Аппаратура усиливала звуки для лучшей ориентации на местности. И если возникнет опасность, я смогу быстрее среагировать.

Густое молоко обтекало завёрнутое в тонкий комбинезон тело. Одежда, специально разработанная для выхода наружу — удобная и практичная.

Я словно плыл в тумане. Иногда казалось, что он живёт своей жизнью. Порой, будто тонкие ложноножки тянулись из мути и касались инородных для себя предметов: то моего шлема, то плеча кибера. Так происходило всегда, так что я привык. Кибер — тем более. Ему вообще на этот туман было плевать с высокой колокольни.

Через пятнадцать минут добрались до начала болот. Я понял это по характерному хлюпанью и чавканью травяных кочек под твёрдой поступью кибера. Он шёл, не особо разбирая дороги.

Тут надо было быть осторожней. Нет, никаких чудовищ здесь не водилось. Но время от времени попадались просветы желтоватой воды — открытые участки болота. Небольшие и неглубокие, но промокнуть мне не хотелось.

Первый кристалл я нашёл буквально через пару минут, как обошёл очередную водную проплешину. Небольшой, тонкий. Какой-то кривой. Но так всегда было вдалеке от Стены. Дальше пойдут лучше.

Я всё равно остановился и спилил его.

Резак выдал фиолетовый луч высокой интенсивности. Но даже при этом успел нагреться, пока я срезал трофей.

Кибер быстро открыл крышку криобокса и тут же захлопнул её, едва я уложил внутрь кристалл. Вот так! Первый есть!

Таскать криобокс самому было несподручно. Тяжёлый он зараза. А без него никак. Поэтому и брали в напарники киберов. И я — химик, и ботаники, которые изучали местные растения, и геологи. Но последние — просто для переноски тяжестей. Ботаникам же, крио нужен был для тех же целей, что и мне. Растения, срезанные с корня, утрачивали свойства и превращались в раскисшую гнилую массу раньше, чем их успевали донести до Базы. Это если без криобокса.

Лоскут тумана, стелящийся над водой, не смог скрыть от меня лёгкое движение.

Я присмотрелся — ничего. Может рыба какая? Не знаю, водятся ли они здесь. Но в любом случае что-то крупное бы в крохотной лужице не поместилось, а с размерами до собаки справится кибер. А если подключусь я со своим резаком, то думаю с кем-то моей комплекции, совладаем. Так что я не особо беспокоился. Тем более что как показала практика, организмы, переходящие из своей родной среды в другую, быстро теряли способность жить. Да и крупных, злых тварей в Седьмом Круге не было.

Зато в других Кругах их видели и немало. С орбиты мельче коровы ничего не различить, но это и не требовалось. Крупных и злобных тварей внизу был целый зоопарк.

Я некоторое время наблюдал за водой, пока кибер за моей спиной снова не принялся переминаться с ноги на ногу. Не терпится ему, видите ли. Ну и ладно. Идём дальше.

Я заметил кристалл издалека. Он рос у самой кромки воды. Зато был гораздо больше и ярче того, что я собрал вначале.

Присев рядом, я достал резак и тут увидел, как на меня кто-то смотрит из-под воды.

Я буквально почувствовал взгляд и тут же подскочил.

Уже метров с двух удалось разглядеть, кто это был.

Туман, словно по мановению руки, расступился над водной гладью, и я заметил острый, скользнувший по поверхности кончик хвоста.

Чёрт! Дикая болотная русалка!

Пугаться смыслы не имело. Русалки, как и другие водные твари, «пересыхали» на воздухе за считаные секунды. Вряд ли она самоубийца и станет нападать на кого-то, кто больше её по размерам. Эта оказалась ещё и мелковата.

Тварь смотрела на меня из-под воды, не мигая, словно изучая, я тоже рассматривал её. Никогда не видел их в дикой природе.

Обидно, что кристалл был прямо рядом с тем местом, где под крутым бережком пряталась тварь. Я, конечно, не пугливый, но бережёного Бог бережёт. На фиг, связываться? Найду другой.

Я вздохнул, развернулся… и тут же мир перед глазами взорвался.

Не успев сообразить, что случилось, я ощутил, как валюсь на спину. А там… там полметра суши, и вода!

Я взмахнул руками, отдавая приказ киберу через имплант, подхватить меня, не дать упасть.

Но вместо этого увидел, как долбаная железка заносила руку для второго удара.

БАЦ!

***

Мокро и холодно. Ну ещё бы, я угодил в болото. Но почему перед глазами темно?

Я попробовал пошевелиться.

Голова разламывалась, звенела, будто я вчера выпил ящик дерьмового пива и не удосужился принять аспирин перед сном.

Каждое движение отдавало вспышкой боли где-то в затылке.

— Очнулся?

Что за хрень? Кто говорит?

Я постарался разлепить глаза. Муть.

Странно, но вместе с мутью я ощутил запахи. Пахло прокисшей едой и грязной, потной одеждой. Звон чуть стих, угас до занудного жужжания, но едва я попытался приподняться, снова заверещал сигналкой в полную силу.

— Давай, поднимайся, неподъёмный. Не хватало ещё в поле опоздать. И так позором позоришь меня лютым, так хоть на работу не забивай.

Тёмный силуэт перед глазами обрёл объём.

Парень. Не крупный, но подтянутый. В длинных штанах, но без рубахи. Сероватая кожа. Или это из-за света? По всей спине какая-то сыпь. Или… Я чуть сощурился, присмотрелся. Будто крохотные тёмные звёздочки рассыпаны по коже.

— Вставай, говорю, Ган. Тебе-то плевать, хоть брата родного пожалей. Мне и так вчера от старосты досталось. Зачем с дурнями этими связался? Сам дурак, там ещё дурнее станешь.

— Я сейчас.

Говорить оказалось тяжело. Словно чужой язык во рту ворочался. И вдруг…

Яркие вспышки в голове.

Какие-то ржущие бугаи, болото, грязные лавки, вонючи настой в кружке, кибер, отвратительная еда и выпивка в глиняной посуде, русалка. Что за набор? В голове каша какая-то.

— Поторопись!

Геб.

Имя всплыло в голове вместе с чужими обрывками мыслей.

— Геб, — я постарался произносить невнятно, чтобы мог отмазаться, если что, но гортань привычно выдала имя сама собой. А вот дальше «автомат» не вёл. — Уже встаю.

Я повернулся набок и едва не упал.

Узкая лавка, на которой я лежал, стояла рядом с деревянным столом: мощные ножки и изрезанная ножом крышка. Он-то и не дал мне свалиться.

Спустив ноги на неровный пол, я с удивлением понял, что он тоже из дерева. Я сел. Осмотрелся.

— Что головой вертишь? Не притворяйся, что притворился, будто ничего не помнишь. Давай, выметайся. Мне на службу пора.

— Ты иди, я сам.

— Ага. Знаем мы такого сАма самостоятельного. Вернусь вечером, а ты дрыхнешь? Нет уж! Я старосте обещал, что ты сегодня на работу работать выйдешь. Иначе… иначе.

Он запнулся, словно не зная, как продолжить.

— Что иначе?

— Да ты совсем долбанулся! — вдруг заорал Геб. — Ничего не понимаешь? Да? По-настоящему знать не знаешь?!

Я только сидел и моргал.

— Ещё один проступок учудишь… — зашипел Геб, — староста тебя из деревни выгонит. Даже я не смогу больше тебя прикрывать! Понимаешь, ты?

Понятно было одно — я не на Базе. И не в болоте. И тут вдруг до меня дошло. Русалка! Мать твою, да она меня поцеловала!

Глава 2

Идти с гудящей от боли головой было тяжко. Казалось, меня постоянно клонит к земле. Хотелось прилечь и не на лавку, а в мягкую постель. И голова… она раскалывалась, как от удара кибера — теперь я знал, и такое бывает. Чёртовы вояки! А говорили, что киберы безвредны. Как они умудрились настроить их для нападения на человека? И главное, зачем? Им что… ой-ой-ой!

Головная боль вспыхнула резко и оставила после себя неприятный привкус во рту. Словно съел или выпил протухшие помои.

[для снятия боли и сохранения жизни добудьте Эликсир серебряного касания]

Приятный женский голос в голове прозвучал неожиданно. Я весь сжался, ожидая очередного приступа дикой боли. Странно, но от голоса голова почему-то не раскалывалась.

— Имплант… — я чуть не заорал от удивления, но тут же сложился пополам, сжал голову ладонями. Боль была невыносимой.

Нет, я знал, что имплант можно настроить на голосовое оповещение, но сам этим никогда не пользовался. Да и чёрт с ним. Ну, хоть голос приятный.

Где взять этот чёртов Эликсир касания? Да ещё серебряного…

И какого чёрта…

Стоп! Какой к чертям собачьим имплант? Сейчас я — не Василий Громов. Точно нет!

Переодеваясь перед тем, как покинуть крохотную избушку, я видел себя — тощее тело, длинные ноги и худющие руки. Кожа сероватая, будто нездоровая. Да, такая была в моде на Земле лет этак триста назад, когда ИИ вывел возможный образ аборигенов недавно открытой планеты. Тогда многие захотели походить на братьев по разуму, как тогда считали. Многие довели себя этим до истощения. И даже серьёзных заболеваний. Но те времена быстро прошли. Я-то уж точно их не застал. А значит… значит, я в теле аборигена Адского котла. В эту же пользу говорило и предположение, что я подвергся «поцелую русалки» — значит, моё сознание переместилось в другое тело, тело местного.

Тогда откуда имплант?

[стоимость Эликсира в лавке лекаря 5 дзи

Ваш баланс: 0 дзи]

Что за «дзи» такие? Местные деньги? И откуда мне их взять? Чёрт, как же раскалывается голова…

[Состояние тела: удовлетворительное

Состояние духа: удовлетворительное

Наполненность духовного корня радой: 0%]

Охренеть, как ничего не понятно!

Я всё ещё недоумевал, откуда берётся информация, которую в моей голове кто-то озвучивает секси голосом. То, что это делает не имплант, я уже понял. Он бы такую чушь не выдал. Значит… значит, в головах аборигенов есть что-то, что делает вот это?

И что же это такое?!

Зрение будто затуманилось на миг, и перед глазами появился интерфейс. Чёрт! Похоже на игру. В такие дети играют на ручных консолях.

В правом верхнем углу схематический рисунок человека. Очень условно, без лица и половых признаков. Просто полупрозрачная фигура с черточками-скелетом, сплошным контуром вокруг, формами, похожими на органы внутри и мишурой струящихся по телу сухожилий. Или вен? Скорее второе. По ним будто бы что-то текло, слабо мерцая.

Сейчас внешний контур, скелет и вены светились тревожно оранжевым. Внутренние органы багровели насыщенным кровавым.

Под человеком изображалось что-то непонятное, похожее не то на мешок, не то на несимметричную тыкву. Посередине «тыквы» значилось красным «0%»

Я не сразу заметил, но в интерфейсе присутствовали непонятные мне символы. Похоже, надписи.

Моргнув, я получил очередную порцию головной боли, но символы вдруг расплылись и выстроились в слова на понятном мне языке.

«Навыки» — гласила надпись в верхнем левом углу. Под ней зияла пустота.

Похоже, навыков у меня не имелось, но места под них оставалось достаточно много.

В центре значилось: «Уровень: неофит, Баланс: 0 дзи». О-хре-неть! Чуть ниже мигали ярко-красные цифры: 3:12:50. Последняя цифра менялась, отсчитывая секунды. Местное время? Но вроде бы вокруг утро. И секунды идут на уменьшение. Обратный отсчёт какой-то. Ладно, разберёмся.

В голову у этого аборигена была стройная система, раскладывающая всё по полочкам. На фиг врачи! На фиг обследования! Все состояния показаны наглядно. Подозреваю, цвета картинки не просто так, они что-то значат. Даже сам интерфейс имел приоритетный цвет — оранжевый.

Почему никто из космодесов об этом не рассказал? Или… или рассказал, но нам знать не положено? Чёрт!

Голова разболелась ещё сильнее.

Я остановился.

Нужно было отдышаться и перевести дух. Слишком уж много нового на меня свалилось.

Хотелось встать ровно, выпрямиться, поднять лицо к небу и вдохнуть полной грудью.

Я так и сделал. Ой!

Схватившись за затылок от боли, я едва не упал.

Ладно. Начнём с малого.

Как стоял, скривившись, наперекос, пялясь себе под ноги, я начал дышать.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Медленно.

И вдруг словно перца вдохнул. Лёгкие обожгло, я закашлялся.

[состояние тела ухудшилось]

Цвет интерфейса сменился с оранжевого на красный.

Спасибо, блин! А то я сам не понял.

[Наполненность корня: 0,01%]

Ага! Цифра в тыкве поменялась. Ясно.

Но смотреть на мир сквозь интерфейс было не слишком удобно и уж точно непривычно. Мысленно я пожелал, чтобы эта штука исчезла. Лёгкое головокружение, и разлетающиеся пылью или дымкой надписи пред глазами.

Позёры! Спецэффекты меня не впечатлили, но главное, что вся информация исчезла. Теперь я ничего не видел, но понимание, что я могу вернуть всё это в любой момент, крепко отпечаталось в мозгах.

Одновременно хотелось радоваться и ругаться.

Я не сразу заметил, но вокруг меня кружились тусклые желтоватые пылинки. Словно смотришь в комнате на луч света. Совсем чуть-чуть. Я насчитал три штуки. Парили, хороводили, словно от дыхания лёгкого ветерка. Та самая рада. Догадаться было несложно. И похоже, я её вдохнул.

— Ган! — голос звучал строго.

Пока я стоял и дышал пылью, не заметил, как ко мне подошёл высокий лысый мужик в драном фартуке. Кажется, я уже привык к сероватой коже, потому что во всём остальном эти аборигены ничем не отличались от людей. Я и вовсе уже начал воспринимать их людьми, ещё с того раза, как впервые увидел в деревне недалеко от Базы. Интересно, куда меня закинуло? Далеко ли отсюда свои?

— Ган, мать твою! Чего стоишь столбом?! Не пойдёшь работать, как мне за вчерашнее заплатишь?!

Мужик орал и орал. Изо рта его летели слюни, а глаза того и гляди выскочат из орбит.

— И что же я должен? — спросил я, делая вид будто рассматриваю носки «обуви»… я даже затруднялся назвать это ботинками. Скорее уже какие-то кожаные тапочки, протёртые во многих местах, кое-как залатанные.

Да уж, жил этот Ган небогато.

— Ты должен мне три дзи! Не отработаешь, пеняй на себя! Старосте я скажу, даже не сомневайся. И ты сам знаешь, что произойдёт.

— Ага, меня выгонят из деревни.

Мужик вдруг замолчал, словно его взяла оторопь.

— Именно, — гораздо тише сказал он. Было видно, что ему как-то неудобно или он отчего-то смущается. — Именно что выгонят. А выгонят, так сам знаешь… Изгнанником будешь… недолго. Я хорошо относился к твоему отцу, так что такой судьбы тебе не желаю. Да и брата пожалей. Каково ему будет потерять ещё и тебя? Иди работай. Вечером жду с долгом.

Мужик развернулся и чуть сутулясь, побрёл прочь. Я проследил, куда он ушёл.

Низкий дом с широкими пустыми окнами. Внутри виднелись столы. Что-то вроде кафе с верандой? Кабак? Над входом никакой вывески не было.

Деревня оказалась не такой маленькой, как я предполагал изначально. И явно больше той, что была у стены Седьмого Круга. При этом все дома одноэтажные, деревянные и очень старые. Серые дощатые стены, окна — в основном просто прорези в стенах, без стёкол. Крыши все как одна покрыты толстым слоем дёрна. Наверное, сверху эту деревню и не разглядишь? Вот почему наши с орбиты ничего не замечали.

До того момента, пока не поставили Новую Базу, мы и местных-то не видели. ИИ по упорядоченным структурам определил возможную обитаемость и вывел предположительный внешний вид аборигенов. Но структурами оказались вулканы с системой дымовых колец. С земли они казались тонкими стенами Кругов, но в атмосфере, километрах в десяти выше поверхности, туман расходился широкими окружностями, словно вулканы курили трубку и пускали колечки дыма.

Народу в деревне было очень мало. Даже странно. Может, работают на тех самых полях? Посмотрим.

Ещё бы знать, куда мне идти?

Когда мы с Гебом выходили из дома, он указал направление, прежде чем убежать на службу. Опаздывал. Иначе бы не оставил меня одного, решив, что я ещё не протрезвел. Так что направление я запомнил, но сейчас слегка потерялся. Пришлось восстанавливать картинку, сначала найдя глазами дом.

Снаружи эта халупа была ещё более убогая, чем внутри, но у неё имелся крохотный дворик, окружённый низким косым забором, и в нём даже что-то зеленело.

Одна дверь и одно окно. Низкая крыша. Калитка в заборе висела на одной петле.

Ладно, так жить, конечно, нельзя, но сначала надо привести в порядок себя. Может, я выдержу до вечера? А там поспать, и всё пройдёт?

[Состояние тела: неудовлетворительное]

Тут же послышалось в голове.

Да что такое-то? Что я вчера пил, раз такое похмелье?

[Яд дикого топольника. Организмом не усвоен. Время до разжижения органов — 3 часа. Время до смерти — 3 часа 2 минуты]

Какого хрена?

Я что умру?

[Требуется Эликсир серебряного касания]

Так, эту ерунду я уже слышал.

Погодите! На фига я пил яд? Или мне его насильно в горло влили? Тогда кто хотел меня отравить? Да ещё так жутко? Я не представлял себе, как должен чувствовать себя человек с разжиженными органами, но даже звучало это отвратительно.

Три часа. Так, расслабься, Вася! То есть, Ган. Надо привыкать к этому имени. Кто знает, сколько я пролежу под «поцелуем»? А если моё тело не найдут? Кто решит искать меня в болоте? А если русалка решит отпустить меня, то я ведь буду без сознания какое-то время. Захлебнусь насмерть! Твою ж мать! Вот так встрял! Космодесов «ловят» мозговитые, заодно обездвиживая русалку станером, чтобы не разорвала беднягу в клочья. Но как вообще выводят из «контакта» я не знал. Вояки информацией не делились. Оно и понятно — у каждого своя зона ответственности. Вот только теперь и я оказался в заднице.

Голова снова разболелась — перенервничал. Пора было собраться и решить, как мне не помереть в этом теле. Ну какого чёрта, этого дохляка отравили? Я слышал, что если помирал тот, в кого переносилось сознание космодеса, то умирал и сам десантник. Но это могли быть только слухи. Чего только не напридумывают техники с Базы.

Чёрт! Но не хотелось бы сдохнуть так бесславно.

Итак, план действия: ищу способ добыть Эликсир какого-то там касания…

[Эликсир серебряного касания]

Услужливо подсказал голос в голове.

Хорошо, пусть так. Дальше, поправляю здоровье и ищу способ добраться до Стены Седьмого Круга, где стоит наша База. Там выясняю, где моя тушка, и придумываю, как избавиться от любвеобильной жуткой твари, решившей ни с того ни с сего меня поцеловать.

Одна проблема — рядом с каким из множества вулканов я нахожусь и в каком Круге? Космодесы говорили, что перенос сознания забрасывает куда угодно, даже к другим вулканам. Они это проверяли как-то пару раз. А значит… значит, я встрял по самое небалуй. И… придётся выживать в этом теле.

Я с сомнением посмотрел на тощие руки. Потрогал плечи, понял, что я чуть толще скелета. Вот же, чёрт! Этому юнцу не мешало бы с годик тяжести поподнимать, еду хорошую пожевать… эх.

Боль в голове разлилась новыми красками. Наверное, это от действия яда. Потому что я стал не только слышать звон в ушах и ощущать неприятный привкус во рту, но ещё и фокус потерял. Контуры вокруг начали расплываться. Меня покачнуло.

[потратить имеющуюся раду на самолечение?]

Да идите вы лесом! А так можно было? Да! Конечно!

[для самолечения требуется освоить навык Излечение]

Так осваиваем, блин!

[Недостаточный уровень мастерства для освоения начального навыка.

Ваш уровень: неофит

Требуется уровень: ученик

Недостаточно дзи для освоения начального навыка.

Ваш баланс: 0 дзи

Требуется: 30 дзи]

Ясно. Эта хрень в голове словно издевалась надо мной. Советовала то, что даже недоступно. Но…, но даже эта мелочь дала мне кое-какую информацию.

Во-первых, есть уровни, и от этого зависит, что я могу делать. Неофит, очень похоже на самое дно, поэтому мне ничего не доступно. Во-вторых, чтобы изучать навыки требуется эти самые пресловутые дзи. У меня их нет.

И да, я не мог прямо сейчас исцелить себя, но у меня, как и было, осталась возможность добыть местные деньги «дзи» и купить Эликсир. Но для этого надо поработать.

Странно, но силы у меня были. Яд создавал мощные болевые всплески в голове, но при этом слабости не ощущалось.

Где это чёртово поле?

У меня, итак, осталось меньше трёх часов. Успею ли я заработать эти пять дзи и кто мне их заплатит? Ладно, сначала надо найти место, куда меня с самого утра гнали все кому не лень.

Я шёл мимо низких косых домиков, мимо кривых заборов, мимо возящейся в зелёной грязи малышни. Несколько детей — это все, кого я увидел в деревне, не считая пары стариков и того лысого трактирщика. Остальные могли быть внутри домов, но этого я не знал.

Поборов приступ боли, я поднял взгляд и… остановился.

Над крышами, насколько хватало взгляда, высился лес. И не просто лес, а Лес! Толстые стволы в несколько обхватов начинались сразу за околицей. Кора, покрытая мхом даже в нескольких метрах от земли. Толстенные ветви, по ним, наверное, можно спокойно гулять, как по тропинкам, нависали горизонтальными ярусами. И этих ярусов я насчитал три. Дальше кроны переплетались, образуя одну сплошную мешанину ветвей и тёмно-зелёных листьев.

В Седьмом круге тоже росли деревья, но не такие огромные. По сравнению с тем, что я сейчас видел, мы встречали кусты. Зелёные листья… сначала биологи решили, что в основе, как и на Земле, лежит фотосинтез и хлорофилл, но всё оказалось не так просто.

С того места, где я стоял сейчас, казалось, что в стены крайнего дома упираются деревья, но я видел ведущую из деревни узкую тропку, и она сильно истончалась вдали. А значит, до Леса не так близко. Просто огромный размер деревьев создавал обман зрения.

Странно это всё. Я был в деревне у Стены только раз, и не видел там ничего такого. Значит, я не в Седьмом круге. Плохо. Сложно будет найти Базу. Даже если я в той же самой системе Кругов, как пройти сквозь разделяющую их стену? Не представляю. Хотя я сейчас в теле местного. Может, у них пропуском служит генетический код? Ладно, разберёмся.

Время не резиновое. Надо спешить!

Я ускорил шаг и направился по тропинке в сторону, куда мне указывал Геб.

У самой околицы ситуация изменилась. Здесь народу было больше. Там и тут бродили небольшие группы вооружённых копьями и одетых в кожаные доспехи людей. Стража?

И отсюда же я заметил цель моего пути — поле.

Точнее, кольцо-поля. Неширокая, метров двадцать, полоса чёрной жирной земли уходила влево и вправо, закругляясь и огибая деревню. Она словно разделительная линия лежала между домами и Лесом.

В земле ковырялись несколько десятков человек. У кого-то были мотыги, у кого-то лопаты или топорики, а некоторые работали голыми руками. Они что-то сажали или выкапывали. Культивировали почву? И это всё, чем они здесь занимаются?

— Эй! — крикнул высокий с невероятно маленькой головой, одетый в штаны и рубаху серого цвета, босой мужик. — Опять опаздываешь?! Давай за работу!

Я подошёл ближе.

Мужик вручил мне что-то вроде топорика с длинной ручкой.

— Твой участок между Тоном и Румой, — для ясности он ткнул пальцем. — Уничтожай побеги! И пошевеливайся!

— У меня есть только два часа, — предупредил я.

— Чего?! — удивился мужик.

— Я могу отработать два часа, затем хочу получить заработанное и уйти по своим делам.

Мужик смотрел на меня и ошалело моргал.

Рогир.

Как и с именем брата, это всплыло в голове само собой — память Гана? Скорее всего.

— Рогир, я могу умереть. Мне надо получить дзи и… мне надо пять дзи, — добавил я.

Если этот тип сейчас скажет, что эта какая-то баснословная сумма, которую и за месяц не заработать, то я буду искать другой способ раздобыть эти дзи или же попытаюсь украсть Эликсир. Начинать новую жизнь в деревне с воровства не хотелось, так что я предпочёл бы заработать деньги честным трудом.

— Плевать! — рявкнул Рогир. — Иди и работай, потом поговорим. Если бы не Геб…

Рогир замахнулся, но удара не последовало.

— Был бы ты моим сыном, уже пошёл бы на корм бату! Всё!

Он резко развернулся, зашагал прочь и тут же заорал на кого-то в поле:

— Рина, мать твою! Как ты копаешь?! Не зачту работу!

От чего-то ёкнуло сердце. Я мельком взглянул в том направлении. Девушка, на вид лет двадцати, едва держалась на ногах и с трудом орудовала лопатой с длинной рукоятью. Кожа на бледном, довольно красивом лице казалась серее, чем у других, а взгляд потерянный, словно девушка была не в себе. Рыжие волосы липли ко лбу, как от лихорадки. На простой серой рубахе и по поясу длинной юбки виднелись мокрые разводы.

«Как они работают в юбках?» — промелькнула мысль.

Но эта Рина оказалась не единственная в подобной одежде, и я решил, что здесь так принято.

— Совсем страх потеряла в таком состоянии на работу являться? Точно не зачту!

«И что значит, не зачту?»

Мысль мелькнула, но я решил пока об этом не думать. Это вообще не моё дело.

Главное, что пять дзи Рогира не смутили, значит, есть шанс. Буду два часа вкалывать, а там посмотрим. Интересно, кто такой этот бат? Местная тварь? Жуткий монстр, способный питаться сынами Рогира? Про себя я отметил название, но ни образа, ни какой-то ещё информации из памяти Гана не возникло.

Моя делянка между угрюмым тощим Тоном и такой же худой — кожа да кости — Румой, выглядела, как заросшая какими-то тонкими стеблями целина. Землю в этом месте когда-то возделывали, но сейчас она снова зарастает.

Прямо передо мной метрах в десяти высился толстенный ствол дерева. Казалось, что это его побеги ползут и всходят на чёрной, взрыхлённой почве.

Я занёс топорик и рубанул побег.

Казалось бы, такая тонкая ветка или корешок — ничто против увесистого металлического орудия, но… остриё топора лязгнуло о побег, скользнуло по нему, не перерубив. Я едва не выронил топорик и не потерял равновесие.

Рума тихо хихикнула. На вид ей было лет тридцать. Первые морщинки на лице, пустые, словно рыбьи глаза и тонкие некрасивые губы.

Тон, обернулся на звук голоса и кивнул мне. Похоже, он и не заметил, что я пришёл и включился в работу.

— Это всё лес, — пробормотал он, заметив мой промах с побегом. — Он хочет вернуть своё. То, что мы отняли у него. Поэтому он в своём праве и силён. А мы…

— Мы тоже хотим жить, — перебила его Рума.

Теперь в её глазах мелькнуло что-то осмысленное. Будто бы спор был значим для неё, хотя разводить его она не собиралась.

— Мало хотеть. Нам дан ПУТЬ, — это слово Тон выделил интонацией, что я сразу понял, это не просто дорога. — По нему мы должны следовать, а не тратить время впустую, выкорчёвывая побеги.

Рума выпрямилась, оперлась на свой топорик.

— Так чего ты тогда здесь? Иди, наполняй духовный корень радой, становись Воином Рады и следуй свои Путём! Что?

Тона словно катком переехали, он ссутулился, зажался, замолчал.

— Зачем ты так? Знаешь же, что мы прокажённые. Нет ни у меня, ни у тебя, ни… — он глянул на меня и ткнул пальцем, — ни у Гана духовного корня. Не дала мать-природа, обделила. Поэтому и горбатимся здесь.

— Тогда чего лясы точишь? Работай, а не разговоры разговаривай!

— Что за проблемы?! — рявкнул за спиной Рогир.

Я и не услышал, как он подошёл. Потому что думал о духовном корне. Голос в голове ведь утверждал, что он у меня есть и заполнен радой на 0,01%. Ведь нельзя заполнить несуществующее ни на сколько процентов. Так?

Что вообще значит этот корень, этот голос? Что вообще здесь происходит?

— Работать, всем! — рявкнул Рогир и, развернувшись, ушёл.

А я никак не мог понять.

Перед глазами стояла надпись про корень, во рту чувствовался вкус горечи, похожий на перец. Тот, что я ощутил в момент, когда вдохнул частицу рады.

Я помнил, едва заметную пыль в воздухе. Задрал голову и поискал её здесь. Я хотел убедиться, что мне не привиделось, не показалось. Мало ли как действует яд?

Если Тон говорит, что у Гана не было этого долбаного корня, то откуда он взялся у меня? И если все, кто работает здесь его не имеют, значит, это «диагноз»? Значит, и Геб в курсе, что у меня нет этого корня. Поэтому отправил меня сюда? Прокажённые! Отбросы, которых обделила природа. Ладно. С этим телом что-то случилось. А именно, случился я. Могло это так изменить его? Вопросы. Сплошные вопросы.

И вдруг в паре метров впереди, в луче света, пробравшемся вниз сквозь густой полог листвы, мелькнула бледная желтоватая пылинка. Вот мой шанс! Я могу проверить!

Я отбросил топорик и шагнул через низкую поросль на необработанную землю.

Едва нога коснулась жёсткой желтоватой травы, как в голове что-то изменилось.

Я чувствовал, как дышу. Словно до этого момента мне зажимали рот, а теперь я сбросил оковы. Яркие краски ударили по глазам. На мгновение я обернулся. Серая кожа Румы сияла золотом, а в глазах замер ужас.

Но сейчас мне было на это плевать, потому что Лес преобразился.

Глава 3

Лес дышал, манил к себе. Головная боль исчезла, и вместе с ней ушёл постоянный назойливый звук жужжания. Трели птиц и переливы стрекота насекомых обрушились на меня неожиданным шквалом. То, что казалось мёртвым секунду назад, раскрылось, расцвело в один момент. Из тёмной тюремной камеры я переместился на лазурный берег океана.

Я замер, раскрыв глаза.

Пылинка рады сияла передо мной, словно золотистая капля дождя.

— Стража! — в голос заорали позади.

Чьи-то грубые крепкие пальцы вцепились мне в плечо и дёрнули так, что я думал, оторвут руку. Голова закружилась от переизбытка информации, а потом меня втащили обратно в бесцветную тюремную камеру.

Я повалился на вскопанную землю, упал лицом в жирную чёрную россыпь.

Рядом упал на колени Тон. Он тяжело дышал, будто пробежал без остановки километров десять безо всякой подготовки. С его лица пот катил градом.

— Что случилось?! — заорал подбежавший Рогир.

— Ган, сунулся в лес! — закричала ему прямо в лицо Рума.

— Стража! — как умалишённый завопил Рогир.

Где-то поблизости раздались месящие землю мощные шаги. Много шагов.

— Что у вас? — пробасил кто-то.

— Ган!

Голос Геба я узнал.

— Этот придурок сунулся в лес! — быстро произнёс Рогир.

— Все назад! Отойти!

Бас разносился гулкими ударами в голове. В черепе снова вспыхнула боль.

— Ган! — голос брата был злой, недовольный.

Геб наклонился, приподнял меня, потащил за собой, но буквально через несколько шагов перебросил кому-то. А сам метнулся к стражникам.

— Приготовиться!

Меня снова схватили крепкими пальцами. Это был Тон. Как он такой тощий вообще мог так сильно сжимать моё плечо?

Лес зашевелился.

Рума взвизгнула и пробежала мимо.

Я едва не упал, увлекаемый за собой Тоном.

Пятеро, включая Геба, выстроились в линию у самой границы поля, но за его пределами, на жёлтой жёсткой траве. Я до сих пор помнил, как странно она ощущается сквозь подошвы кожаной обуви, которую я носил.

Земля вдруг едва заметно содрогнулась, затем ещё раз. Листва посыпалась откуда-то сверху. Мне показалось, что пара крупных ветвей метрах в десяти над землёй шевельнулись. Будто их задел кто-то огромный.

— К бою! — скомандовал бас, и все пятеро вдруг преобразились.

Копья в их руках налились серебристо-голубым светом. Наконечники сияли, подобно звёздам.

Кожаные доспехи окутало такое же сияние. Миг мне виделись ползущие, двигающиеся линии, но затем они замерли, образовав странные завораживающие рисунки.

Защитные руны!

Мысль принадлежала не мне — Гану. Тому, в чьём теле я сейчас обитал.

Я не чувствовал его сознания постоянно, лишь моментами. Вот такими яркими неожиданными вспышками.

Странно, но я и сам готов был броситься в бой. Что это? И с чего я взял, что я могу сражаться?

Но мой порыв идти вперёд, срубил на корню Тон. Он всё также крепко держал меня. Чёрт! С этим немощным телом надо что-то делать. Если меня легко удерживает такой хиляк, как Тон, то что можно сказать обо мне? Я вспомнил свои руки и понял, что работы предстоит много.

Движение в Лесу замерло. Шевеления, которые делали Лес живым, исчезли. Перед пятёркой воинов снова была спокойная зелень и огромные мощные стволы. То, что казалось, скрывается за ними, чьё присутствие я чувствовал несколько секунд назад, исчезло.

Пятеро из стражи постояли ещё с минуту: светящиеся копья и защитные руны начали тускнеть.

— Отбой! — скомандовал бас. — В патруль!

Не произнеся ни слова, стража покинула пост и ушла патрулировать.

Облегчённый выдох Тона, вывел меня из оцепенения.

— Что это было, Ган! — тут же послышался голос Рогира у самого уха. — Ты что творишь, дебил! Смерти нашей захотел?

Я молчал. Мне нечего было ответить. Сказать, что я решил вдохнуть раду? Значит, выдать себя. Я не хотел, чтобы кто-то знал про изменения Гана. После того как я увидел все те вещи, услышал и почувствовал Лес, я был уверен, что наличие духовного корня мне не привиделось. Да, надо искать раду в деревне. Если попалась одна частичка, будет и ещё. Надо искать и узнавать, что всё это значит.

Я повернулся, собираясь идти следом за Тоном и Румой. Они уже подхватили свои инструменты и принялись рубить побеги, будто минуту назад Лес не дышал опасностью. А может быть, они её и не видели?

— Стой! — потребовал Рогир. — На сегодня ты без работы. Не собираюсь следить за тем, как бы ты нас не угробил.

— Но… — чёрт, мне срочно требовалось что-то сказать, ведь я должен был заработать денег на Эликсир. Только вот что? Я не знал, что делаю? Это вызовет ещё больше вопросов. Да и чего именно я не знал?

— Что но?! — не выдержал Рогир. — Вы все тут — корм! Неужели не ясно? Без корня в лес не суйся! Лес не любит таких, как ты. Лес убьёт тебя и тех, кто будет рядом. Это знает с детства каждый, кто рождён здесь. Какого чёрта ты сунулся туда?

Он всё ещё ждал какой-то разумный ответ.

— Я просто запнулся за побег. Простите, этого больше не повторится. Я должен работать сегодня.

— Нет! Вали домой. Проспись. Придёшь завтра.

Да как ему сказать, что для меня завтра не будет, если я не добуду Эликсир?

Но, похоже, придётся идти другим путём.

И тут я вдруг понял, что мне говорил Рогир.

Лес реагирует на отсутствие корня. А он у меня был. Похоже, весь сыр-бор оттого, что Тон кинулся спасать меня. Это ОН вызвал реакцию Леса! ОН без корня сунулся на его территорию. Но перекладывать ответственность на того, кто попытался меня спасти?.. Нет, делать такое я не собирался. Пусть уж лучше Рогир думает, что я не проспался, что я неуклюжий. Но подставлять Тона не стану. И без сомнительных поступков справлюсь.

Плевать! Найду другой путь, как выжить.

Рогир уже развернулся и шёл прочь.

Ну и ладно.

Я оглянулся. Тон и Рума смотрели в мою сторону. В их взглядах читалась не то обида, не то сожаление. Я помахал им рукой, но они не ответили. Отвернулись, уткнулись каждый в свой участок земли и продолжили выкорчёвывать побеги.

Лес наступал по всему периметру. Я видел это ясно. Все жители деревни, кто не имел духовного корня, были здесь и работали — защищали деревню от надвигающейся угрозы. А остальные? Где остальные? Понятно, что есть стража — воины, которые охраняют деревню, прибегают спасать нерадивых, шагнувших на запретную территорию. Но ведь это не могут быть все?

Я вспомнил, что в деревне, рядом с Базой были травники. Они добавляли разные сборы в основу из кристаллов и готовили эликсиры. Нет! Не так. Обрывки памяти Гана снова решили мне что-то подсказать. Я словно вспоминал то, чего никогда не знал.

Травники действительно собирали травы, но не готовили эликсиры. Этим занимались лекари. Они брали то, что приносили сборщики кристаллов — рыхлый цветной порошок и то, что давали травники — свежие сборы из Леса. Значит, кто-то в Лес ходил, как к себе домой?

На этот раз память ничего не подсказала. Видимо, Ган не всё знал.

Ладно. Надо решать вопрос с эликсиром. Иначе не видать мне завтра как своих ушей.

А значит, надо искать лавку лекаря. Кажется, там по подсказкам голоса в голове я могу найти Эликсир серебряного касания за 5 дзи.

Возвращаться в деревню было неприятно. Словно я уходил на войну и вернулся, даже не успев дойти до поля боя. Развернулся, струсил, не справился. Чувство неприятное, но я понимал, что мне придётся это пережить. Я оплошал. Даже то, что я выяснил много всего о жизни в этом мире, не скрашивало моего разочарования.

Будь я чуть дольше здесь, мог бы как-то надавить на Рогира, обмануть, схитрить. Но я ничего не знал об этом человеке кроме имени. Да и то, вспомнил его Ган.

Ладно. Заработать и украсть — не все возможности. Можно просто поговорить. Попросить у лекаря в долг. Заверить, что отработаю. Может быть, предложить обмен, бартер. У меня почти ничего не было, кроме одежды на мне и неисследованного дома. Но я сильно сомневался, что в доме было хоть что-то ценное. А если и было, принадлежало оно Гебу. Воровать у брата я точно не собирался.

Лавку лекаря я нашёл по запаху. Как ни странно, а вонь химической лаборатории ни с чем не спутаешь. Так и здесь.

В десятке метров от лавки пахло кислотой, соединениями серы, чуть-чуть уксусом. Я без труда различил эти запахи среди обычных ароматов деревни.

Кто-то может подумать, что грязь, навоз и прочие нечистоты перебивают всё, но это не так. Да, метан может перекрыть часть спектра, но есть вещества, которые можно почуять, даже если их будет совсем мало. Буквально считаные молекулы на триллион молекул воздуха. Тиолы (соединения серы) — относятся к таким веществам. И это ещё надо учитывать, что человеческий нос далёк от совершенства.

Не знаю, как насчёт человеческого, но мой новый нос помог мне сориентироваться.

Лавка оказалась точно таким же одноэтажным домом, как и все в деревне. Выложенная дёрном крыша покрывала ещё и веранду. Там-то и работал невысокий мужик с длинными, собранными в хвост чёрными, как смоль, волосами. На лице его виднелось множество рубцов — аборигены ещё не изобрели защитные очки.

Можно запатентовать, сделать и продавать задорого. Вот и способ подняться.

Вопрос сколько в этом мире лекарей-химиков? Вряд ли много. Придётся ставить ценник на очки такой высокий, что вряд ли они будут пользоваться спросом.

Жаль. Вот так придумал идею и тут же её отмёл. Я усмехнулся.

Эти дурацкие мысли слегка привели в чувство и подняли настроение. После того как Рогир выгнал меня с поля, тоска завладела мной. На время.

— Привет, Ган! Снова не работаешь?

Сотар.

Снова вспомнил имя. Отличная память на имена у Гана. А вот мозгов, судя по всему — мизер.

— Так вышло, Сотар, — ответил я.

— Что нужно? — лекарь отложил склянки, аккуратно ссыпал в коробочку какой-то порошок.

От меня не укрылось, что в левой руке Сотар сжимал небольшой кристалл голубого цвета с золотистым наполнением внутри. Быстро встряхнув кристалл, Сотар, словно невзначай, взглянул на него, дождался, когда цвет стал равномерно зелёным, и спрятал куда-то в ящик широкого стола.

Странно, почему лекарь работает напрямую с кристаллами? Вроде как по воспоминаниям Гана, он получает порошок от сборщиков кристаллов и уже возится с ним. Ладно. Момент отложился в памяти, но я пока даже не понимал, что всё это значит.

За спиной Сотара возвышались заставленные склянками полки, уходящие под самый потолок.

— Может, я просто так… мимо проходил? — вопросом на вопрос ответил я, стараясь запомнить, что стоит на этих бесконечных стеллажах.

Сотар с сомнением на меня взглянул. Его неприятное потное лицо выразило сомнение.

Вот не нравятся мне такие люди. При взгляде на них так и хочется сказать: не лицо, а морда, не руки, а лапища, не живот, а брюхо.

Почти все, кого я встретил в деревне, были тощими. В крайнем случае — худыми. А этот… нет, не толстый, но весьма упитанный. Круглое красное лицо, обильно потеющее, с хитрыми, пристально смотрящими на меня свинячьими глазками. Сразу видно — негодяй и эксплуататор.

— Слушай, если ты снова хочешь попросить меня об одолжении — забудь. Я больше не стану давать тебе Эликсиры под честное слово.

Так. Значит, раньше давал? Это уже хорошо. Значит, может повторить. Пусть он мне не нравится, но уговорить кого-то на то, что он уже делал гораздо проще, чем на то, чего не было.

— Сотар, — я постарался состроить жалостливую гримасу. — Мне очень нужно. Кажется, я могу помереть.

— Чего?

Было видно, что он мне не верит. Да что же ты такое творил, Ган? Почему у всех к тебе скотское отношение? Или у Сотара ко всем такое? Вполне возможно. Не удивлюсь.

— Мне нужен Эликсир серебряного касания. — я решил действовать напрямую, может быть, это поможет.

— Чего? — снова произнёс Сотар, но на этот раз он, кажется, испытал шок. — Ты совсем обалдел? Нет! Да ты, походу, не в себе! — он на мгновение отвёл взгляд, словно о чём-то думал, прикидывал. — Эликсир такой силы? Даже не буду говорить, что он стоит пять дзи…

Я и сам знал, сколько он стоит. Вот только теперь немного засомневался, что был способен заработать столько в поле.

— Я умираю, — просто сказал я. — Во мне яд дикого топольника. Если не приму эликсир, то через два часа умру.

Сотар смотрел на меня выпученными глазами, а потом вдруг хрюкнул и заржал.

Смеялся он долго и с наслаждением. Повизгивал, хватался за брюхо, снова повизгивал, как поросёнок. Даже упал на стул, потому что ноги его не держали.

— Слушай, парень, если бы ты придумал что-то попроще. Ну, там девчонку опоить. Олуха какого-нибудь усыпить. Ну, как обычно. Я бы ещё понял…, но топольник… нет, да ты издеваешься. Тебя? Топольником отравили? Бред!

Теперь и я немного засомневался. Но не в том, что говорил мне голос в голове, а в том, хочу ли я и дальше быть в теле этого парня. Похоже, он был той ещё скотиной.

— Это правда, — попробовал я ещё раз, хотя понимал — этот не поможет. — Ты можешь узнать, отравлен я или нет? Просто проверь.

— Ого! — усмехнулся Сотар. — Так ты не знаешь? Ты решил, просто на всякий случай принять эликсир? Да ты ещё хуже, чем я о тебе думал! Эликсир ему… за просто так… ага, щас! Не дождёшься! Давай, вали отсюда! Чтоб я тебя больше не видел!

— И не увидишь, если не поможешь!

Я понял, пора уходить, потому что и сам начинал нервничать. В таком состоянии не стоит вести переговоры с людьми, пусть даже эти люди тебе не нравятся. А Сотар мне однозначно не нравился всё больше и больше. И не потому, что не дал мне лекарство, а потому, что явно был замешан в каких-то делах с Ганом. Тёмных делишках… если давал ему такие снадобья. Опоить… усыпить… Чёрт! Надо же так вляпаться?

Но ничего! Где наша не пропадала?

Я развернулся и побрёл в сторону дома. Надо было подумать. Может быть, получится украсть эликсир? Почему-то в отношении кражи у Сотара я не испытывал ни малейшего угрызения совести.

Может, память Гана мне подскажет, как выглядит эликсир или где его вообще искать. Или хотя бы, когда этот чёртов Сотар может покинуть лавку, чтобы спокойно обшарить здесь всё?

— Эй, Ган!

Я уже ненавидел, что меня так окликают. Что за «эй»?

Обернувшись, я встретился взглядом с широкоплечим бугаём в кожаном доспехе. За его спиной стояли ещё двое таких же, только помельче ростом. У каждого из-за плеча торчал наконечник короткого копья. Стража?

Все трое мне не нравились. Наверное, эти вот их самодовольные ухмылки тому виной. Они смотрели на меня, словно ожидали, что я прямо сейчас спляшу им кадриль.

— Чего надо?

— Ты мне тут не выступай! — наезд в голосе бугая был таким явным, что я даже не стал задумываться, не показалось ли. — Когда время?

— Чего? — я не понял, о чём он.

— Спрашиваю, когда ты сдохнешь?

Стоп!

Что-то тут было не так.

Глава 4

Дышим спокойней, не нервничаем. Разговаривать с вооружёнными людьми надо спокойно, но без высокомерия. Не унижаться, не мямлить. Просто ровно и спокойно. Но то, что эти типы знали о моём состоянии, не давало мне возможности отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное. Лоб покрылся испариной. Кажется, даже рубаха к спине прилипла от пота. Или это уже яд действовал?

— Ты о чём? — ровным голосом произнёс я.

Барак, Грил и Токур. Снова Ган помнил все имена.

— Так о чём ты, Барак? — добавил я к вопросу.

— Ты сейчас мне зубы заговариваешь? Или думаешь так откосить? Имей в виду, яд работает. Не сомневайся! Ты же помнишь, что было вчера? Мы договорились.

Вот почему Ган помнит имена и не фига не помнит о вчерашнем? Эти типы знают про яд. Знают, что я умираю. Откуда? И о чём мы договорились?

— Я найду противоядие. Не переживай.

Я это сказал, а сам подумал: что-то не так, не об этом разговор.

— Ты охренел? — взревел Барак. — Я на тебя дзи поставил! Немало! Обещал сдохнуть, так давай, вали в восьмой круг!

Его дружки одновременно заржали в голос. Тренировались они, что ли? И что за Восьмой Круг? Или это просто метафора смерти?

Так. Соображать надо быстро. Не до кругов сейчас… я сосредоточился.

Поставил дзи на мою смерть… Знает о яде… Уж не сам ли мне его дал? Зачем?

Думать было тяжело. Мысли путались. Голова снова начала раскалываться, будто в ней работали гномы, выколачивая руду из недр горы.

— Барак!

Троица разом резко обернулась.

Голос был знакомым, но я усиленно соображал и не сразу понял, что это Геб.

Брат шёл быстрым шагом не замедляясь. Я думал, он пролетит мимо. Такую скорость набрал. Но он вдруг со всего маху врезался плечом в Барака.

Геб был меньшей комплекции, чем нарывающийся на меня тип, но от удара Барак отлетел, будто человек, столкнувшийся с автомобилем.

— Вали отсюда! — прорычал Геб.

Его кожаный доспех окутался сиянием. Бело-голубые полосы на нём поползли и выстроились в рисунок. Я заворожённо смотрел, как на груди брата вырисовался круг с треугольником внутри и какими-то завитками, очень похожими на арабскую вязь.

— Ого! — удивлённо воскликнул Барак, уставясь на грудь Геба. — Даже так? Готов вступить со мной в бой?

— И вступлю, если не свалишь. Вместе с дружками вали!

Я уже решил было, что Барак отступит, но его доспех тоже засиял и проявил рисунок. Этот был другим. Но особо рассмотреть я не успел. Потому что, следом за Бараком, его товарищи тоже засветились.

Трое против одного. Нечестно! И…

— Эй, ребята!

Я протиснулся между братом и троицей бугаёв.

— Не стоит тут драться. Всё в порядке! Это просто недоразумение.

Геб насупился и зло смотрел на противника. Не знаю, сможет ли он противостоять им один. Но я и узнавать этого не хотел. Брат единственный в этом месте «близкий» мне человек. К тому же способный дать хоть какие-то начальные вводные. Терять его в дурацкой стычке я не собирался. Я чётко понимал, что нападать и убивать меня эта троица не собиралась. Им зачем-то нужно было, чтобы я умер от этого чёртова яда. А мне нужно было время, чтобы понять, как лишить их возможности это лицезреть.

— Твой мелкий братец, в кои-то веки, говорит дело! — хитро ухмыльнулся Барак. — Слушай его — меньше неприятностей наживёшь.

Троица снова синхронно захохотала.

— Валим, парни!

Барак первым «разрядил» нагрудный доспех: линии потухли, свечение исчезло.

— А ты… ты знаешь, что делать.

Бугай погрозил мне пальцем и показал жестом, что будет следить за мной.

Да, и хай с ним!

Плевать. Сейчас надо понять, что происходит.

Троица сначала попятилась, а затем развернулась и спорым шагом скрылась за углом лавки лекаря.

Геб наконец-то расслабился. Теперь и на его броне потухли узоры. И что они означают? Было бы интересно узнать. И не только это. Как вообще на кожаном доспехе появляются линии? Магия? Не замечали мы такого в деревне рядом с базой. Но я-то вообще мало чего замечал. Ладно. Будем исправлять ситуацию.

— Что они от тебя хотели?

Я попытался отвернуться, чтобы выиграть время и немного подумать. Что ответить брату? Сказать про яд?

— Ган, — Геб обошёл меня, взял за руку. — Я знаю, что ты тусы тусил с этими отморозками. Но я тебя предупреждать предупреждал.

Он изучающе посмотрел мне в глаза.

— Задолжал им?

Я всё ещё не мог решить, как поступить.

— Сколько?

— Походу… — я чуть помялся, — жизнь.

— Чего?!

Глаза Геба едва не выскочили из орбит.

Я пожал плечами. Решение принято, значит, скрывать что-то бессмысленно. Поможет мне брат или нет, но есть шанс хоть что-то выяснить.

И я рассказал всё, что знал сам. Ладно, не всё, а только то, что касалось яда.

Геб молчал минут пять.

— Эй, — я мягко толкнул его в плечо. — Знаю, что накосячил. Просто подскажи…

— Накосячил?! — перебил меня Геб. Он явно злился. — Накосячил — это вышел за пределы защиты защитной зоны. Накосячил — это выпил больше, чем мог заплатить. Это подставил отца, мать и брата, когда пообещал, что перестанешь торги торговать ворованными Эликсирами, а сам дела делал каждый день! Понимать понимаешь, что значит накосячил?!

Геб как-то странно задваивал слова, наверное, сильно нервничал.

Я выслушал его сумбурную отповедь и кивнул. Что тут скажешь? Я не помнил всех подробностей, но память Гана во мне и не подумала возмутиться. Видимо, всё это были проступки Гана.

— А теперь ты решил умереть жуткой смертью, передав этим уродам всё, что останется от твоего непутёвого тела? Что они тебе пообещали?

[время до смерти организма 8 минут]

Неожиданно промелькнуло в голове.

Чёрт! Долго же я ходил. Времени почти не оставалось, и тут память Гана выдала мне информацию.

Значит, в критические моменты помогаем?

Я и опомниться не успел, как губы произнесли сами собой:

— Простить все долги семьи.

Геб зарычал и замахнулся.

Я буквально почувствовал, как он колеблется. Он хотел ударить меня, но не стал. Сопротивлялся бы я? Наверное. Но много ли мог хиляк против Стража?

Но Геб вдруг шагнул ко мне и обнял.

— Прости, брат. Я… я не знал. — он постоял и помолчал пару секунд. Потом вдруг его мышцы окрепли, я ощутил, как руки напряглись, а спина выпрямилась, словно он собрался и принял какое-то решение. — Но ты не имел права так поступать! Родители отдали всё, чтобы мы могли жизни жить дальше! Не тебе решать, как отдавать долги. Я старший, и я решу!

— У тебя смертельная болезнь! — память Гана рвалась из меня, как воздух из кипящего чайника. Удержаться я не мог. И в том, что говорил, был уверен.

— Не твоё дело! Я…

— Что я?! Ты Страж, и только это не даёт права вышвырнуть нас из деревни! Не станет тебя, и меня никто не пощадит. Я здесь лишний! Корм для тварей из Леса! Лишённый духовного корня — прокажённый!

Я знал, что был прав. Но на этом поток сознания Гана прекратился.

Значит, брат при смерти, а мне нечего делать в деревне. Точнее, Гану нечего было делать. А у меня духовный корень был. И, похоже, это всё меняло. Вот только я через несколько минут откину копыта, а Геб умрёт от какой-то смертельной болезни.

— Идём.

Геб взял меня под руку и отвёл с центра улицы.

Под ногами шуршала сухая земля, в воздухе, буквально в метре от меня, кружили крохотные жёлтые пылинки, а я никак не мог добраться до них, чтобы убедиться, что я прав насчёт своих новых способностей. Но сейчас мне нужно было переговорить с братом. Я должен был понять, что здесь вообще происходит. Нет! Не так! Главное сейчас — выжить! Не сдохнуть!

Я вдруг до боли в печёнках захотел остаться в живых. Не дать этим уродам получить то, что они хотели.

Геб тащил меня за собой, пока мы не дошли до низкого навеса, стоящего у какого-то дома. Под мягкой крышей из сухих веток расположился столик и две лавки. Но не похоже, чтобы тут подавали чай.

— Садись и рассказывай, — велел Геб.

[время до смерти организма 6 минут]

С одной стороны, я понимал, что вот-вот умру, а с другой… острое ощущение, что только Геб может мне сейчас помочь. Или… я сам пойду и вышибу всё дерьмо из долбаного лекаря! Человек умереть может, а он, видите ли, не собирается больше давать эликсиры под честное слово!

Ярость вспыхнула во мне, заставив гореть щёки. Я отодвинул Геба в сторону, поискал глазами что-нибудь потяжелее, но ничего не нашёл. Как собираюсь вышибать дерьмо из Сотара тонюсенькими ручонками, я не представлял, но намерения мои были чёткими. Прийти, заявить, вышибить, если понадобится.

Вот только я не подумал, что яд ослабил мой организм так сильно. Ноги подкосились, я едва не упал. Геб подхватил меня под руки, строго посмотрел в глаза: мол, куда собрался, и усадил обратно.

— Просто рассказывай! Сил в тебе уже совсем не осталось.

Это верно. Сил не осталось. Слишком долго ждал, надеялся, что решу вопрос без применения силы. Но что рассказывать? Я уже сказал что хотел.

Я немного подумал, отдышался, хоть и ощущал буквально уходящие секунды. Воздуха вдруг перестало хватать. Кожу словно обдало жаром, я начал задыхаться, но всё равно решил не говорить о том, кто я такой на самом деле. Что-то удерживало меня от этого. И о появившемся духовном корне пока промолчал. Зачем Гебу зря переживать? И впрямь, если выживу, если пойму, что смогу что-то сделать, тогда и буду придумывать план. Пока цель одна — избавится от смертельной опасности и не сдохнуть.

Но что рассказать брату? Что?

— Нечего, вроде, говорить, — хрипло выдохнул я.

С другой стороны, если умру, может быть, вернусь в своё тело? Там проблем масса, но, может, надо, как всегда, решать их по мере возникновения? Нет! Ведь это проигрыш. Я проиграю. Так? А я не хотел проигрывать.

— Рассказывай, что ещё помнишь, — всё требовательнее наседал Геб. — С кем вчера встречался, о чём говорил?

И я решился. Что-то сказать придётся, и я выбрал, что именно.

— Я сейчас умру, брат. И у меня…

Я хотел сказать о корне. Может это сподвигнет Геба помочь мне? Но он не дал мне договорить.

— Сколько времени есть?!

[время до смерти организма 5 минут]

Услужливо подсказал голос в голове.

Я передал послание Гебу.

— Ясно. Жди здесь. За мной идти не иди! Понял?

Молчаливого кивка оказалось достаточно, чтобы Геб резко развернулся и быстро зашагал к лавке лекаря.

Какое-то время ничего не происходило. Потом в узком проёме двери стало чуть светлее, а через минуту Геб вышел, что-то сжимая в ладони.

Он подошёл вплотную и резко протянул мне крохотный флакончик.

Я принял его из рук брата.

[Эликсир серебряного касания. Малая доза.

Время до смерти организма — 3 минуты]

И вдруг до меня дошло. Раньше время, когда внутренние органы начнут разлагаться, было на 2 минуты меньше. А сейчас мне озвучивают время до смерти. Значит… значит, у меня не больше минуты? Да, если органы разложатся, то тут уже никакое молоко с боржоми не поможет.

Я сорвал крышечку, припечатанную чем-то плотным к горлышку, и опрокинул флакон в рот.

Терпкий горько-солёный вкус разлился по горлу. Казалось, я выпил эфирного масла. Неприятно-вяжущее, тягучее. Меня начало тошнить.

Я едва не выплюнул то, что пытался проглотить.

Геб смотрел на меня молча, потом произнёс:

— Идём в дом. Там расскажешь остальное.

Я не сопротивлялся. Тем более что, похоже, пришло время рассказать про духовный корень. Всё равно ведь собирался и уже почти сказал… Чего тянуть?

В тёмной комнате, где из мебели был лишь старый большой стол, две лавки, кривоватый комод, шкаф и неширокая кровать пахло сыростью. Небольшая прорезь окна не позволяла комнате как следует проветриться. Утром это место показалось мне приятней. Даже несмотря на раскалывающуюся от боли голову.

— Садись!

Я сел на лавку за стол.

Геб пошарил в шкафу, извлёк оттуда глиняный кувшин, понюхал его содержимое.

— Сойдёт. Запей вот этим. Знаю, эти эликсиры та ещё гадость.

— Что там?

Геб недовольно скривился.

— А тебе не всё равно? Ты же хотел умереть.

— Не совсем так. Но ладно. Как раздобыл эликсир?

Если у Геба были дзи, то почему не отдавал долги? А если не было, то как уломал Сотара? Тот вряд ли поддался бы на уговоры или поверил честному слову. Значит… значит, забрал силой. Недаром я заметил свечение в лавке, когда Геб был внутри. И всё-таки я был прав! Засранца Сотара надо было припугнуть, пригрозить ему. Смог бы я сам это провернуть? Кто знает? Теперь и не выясним. Но, чёрт возьми, Геб снова подставился из-за меня.

— Неважно. Считай… — он задумался. — Считай, нам повезло.

Ладно. Тянуть смысла не было. Я забрал у Геба кувшин и глотнул что-то кислое, очень похожее на минералку.

— Отлично. Теперь поговорим.

Но похоже, я был ещё не готов к разговору.

Думал, что выпил эликсир, и всё сразу прошло? Как бы не так! В голове словно бомбу взорвали.

Я вскочил.

Меня тут же повело. Голова закружилась. Я упал обратно на лавку, едва не промахнувшись. Живот скрутило. Я судорожно осмотрел комнату в поисках ведра. Блевать на пол не хотелось.

[Яд дикого топольника нейтрализован.

Состояние тела: неудовлетворительное

Состояние духа: удовлетворительное]

Ага. Хоть что-то стало лучше. Странно, что голос не сказал про духовный корень. Хотя если его наполненность не изменилась, то чего мне мозг загружать?

— Ты тут?

Геб склонился надо мной и махал перед носом ладонью. Я и не заметил, как он подошёл.

— Всё в порядке. Уже в порядке.

Меня отпускало. Слабость уходила. Ноги и руки вновь наливались силой. Пусть силы в них и было-то пара капель.

— Отлично.

Геб немного помолчал.

— Уверен, что яд дал тебе Барак?

Вот так с места в карьер? Ну, ладно. А что я хотел?

— Нет. Но он точно знал о яде.

— Слушай, братец, я не мог оставить тебя смертью помирать, но теперь и ты должен мне помочь.

— Я готов.

Геб снова скривился. У меня сложилось впечатление, он не слишком рад, что спас меня. Хотя нет. Он ведь отреагировал так, когда я сказал, что вот-вот умру. И назвал его братом. Видимо, в нём, и впрямь, остались тёплые чувства к непутёвому родственнику.

— Это хорошо. Но твоя задача рассказ рассказать в подробностях, кто и при каких обстоятельствах дал тебе яд. Я должен знать всё, будто сам видел это своими глазами.

— С чего это?

Я не против говорить. Но зачем такие подробности? Тем более что я ничего не помню и не знаю.

— С того, что тебе никто не поверит. А дело тут такое… — Геб почесал затылок, словно задумавшись, стоит ли меня посвящать во что-то. — От этого грёбаного яда в последнее время умереть умерло несколько человек в деревне. Староста поручение поручил Страже — разобраться. Пока в курсе лишь единицы, но ни у кого нет никаких зацепок.

Глава 5

Умерли несколько человек. Ага. Я не первый. Но в чём суть? Я очень хотел помочь Гебу со всем разобраться, но пока сам не понимал ровным счётом ничего. Да, помочь хотел. Брат всё-таки меня спас. Да ещё подставившись. Не сомневаюсь, что при случае такой гнилой человек, как Сотар, припомнит это Гебу. И что-то подсказывало мне, что применение силы, может быть даже магической силы, в отношении человека — должностное преступление для Стражника. Стража — защищает от порождений Леса. Это опять во мне память Гана проснулась? Или я просто стал логически мыслить после того, как голова перестала рассказываться?

— Послушай, Геб. Мне и вправду нечего сказать. Хозяин кабака сказал мне утром, что я должен ему три дзи. Может, он что-то знает?

Геб схватился за голову, но тут же выпрямился. Похоже, он устал переживать каждый раз, когда узнает о моих косяках — косяках брата — если быть точным.

— Это Хрон?

— А?

— Хозяин кабака — Хрон?

Чёртова память Гана на этот раз молчала. Хрон? Да хоть Фанес! Плевать!

Я просто описал мужика, которого встретил утром. Геб кивнул, соглашаясь, что это Хрон.

— Значит, ты с кем-то был у Хрона?

— Видимо. Но я ничего не помню. Ещё, Геб…

— Погоди! Надо идти к нему и выяснять, что там случилось. И тебе стоит заняться отдачей долга. Три дзи на дороге не валяются.

— Я в курсе, — буркнул я. Не люблю, когда меня перебивают. — Отдам, как только заработаю.

— Ага, — с сомнением произнёс Геб. — Ладно, я сам отдам.

— Нет! Я это сделаю!

— Прости, брат, я это слышать слышал от тебя слишком часто, чтобы поверить.

— Я…

А что я? Я изменился? Так говорит каждый, кто врёт об этом. Недаром Геб мне не верит. Ган наверняка говорил это часто и продолжал делать, что делал. Но я не Ган! Точнее, не совсем Ган. И я-то слово сдержу. Но сейчас вопрос не в том. Я действительно изменился, и это даже не про меня внутри пацана. А про…

— У меня появился духовный корень, — выпалил я на одном дыхании.

— Ты всегда говоришь, что отдашь и никогда этого не… ЧТО?!

Я улыбался. Произведённый эффект был очень мощным. Геб даже присел на лавку.

— О чём ты говоришь? — наконец, подавив сомнения, спросил он.

— О том самом, брат. О том самом.

— Так не бывает. Ты снова врёшь? Разыгрываешь меня? Зачем? Я понять не пойму, что ты хочешь…

Геб уже говорил сам с собой. Он старался понять, что я задумал, а я просто молчал, ожидая, когда брат закончит и я смогу хоть что-то пояснить.

— Ты же вышел сегодня за пределы деревни и сразу… из Леса…

Он вспомнил это, резко переключившись. И тут же замотал головой, погрозил мне пальцем.

— Не стоит пытаться меня обмануть, Ган! Не стоит!

— Я не обманываю. Это — правда.

— Но Лес! Лес не обманешь!

Я встал с лавки, обошёл стол, подошёл к брату.

— Послушай. Поверь мне хоть раз. И давай обсудим, что из этого следует. Ведь это что-то меняет. Так?

— Нет! То есть, да! Если бы у тебя был корень, это многое бы изменило. Вот только это невозможно! Никогда! Ты как Юджа. Ты просто сошёл с ума, как Юджа! Это всё объясняет.

Пока Геб говорил, я прошёлся по комнате. Будто невзначай, открыл ящик комода. Я не искал что-то определённое, просто исследовал на всякий случай. В верхнем ящике оказалась ветхая, но чистая одежда. Я задвинул его и открыл следующий. И вдруг до меня дошло, что нужно сделать.

— Стоп, брат! Не знаю, что за Юджа такая, но мои слова легко проверить.

— Как?!

— Просто идём за околицу.

— Да, ты точно сошёл с ума! Тебя растерзать растерзают через минуту! Я не стану вызывать стражу. Второй за день проступок… да меня смехом на смех поднимут. Как же, придурочный младший брат лезет на рожон. Ищет смерти.

Во втором ящике лежали какое-то допотопные инструменты. Молоточек с короткой ручкой, что-то похожее на ступку и пестик, сделанные из камня. Что-то ещё незнакомое и непонятное.

Моё внимание привлекла струна.

Так, я представлял себе оружие средневековых киллеров. Тех, которые душили своих жертв, напав сзади. Тонкая, как волос проволока, закреплённая на двух деревянных цилиндрических рукоятках, чуть утолщающихся в центре. Так удобней держать. Струна была смотана на рукояти и выглядела опасно.

Я достал оружие, как я решил, и размотал. Коснулся кончиком пальца и… тут же отдёрнул руку. На коже выступила кровь. Срезанный лоскуток кожи болтался не отделившись. Я сунул палец в рот, откусил кожу и выплюнул её на пол. Кровь наполнила рот сладковато-солёным привкусом.

Что ж, если придётся, придушу какую-нибудь тварь. Острой струной можно неслабо поранить. Жаль у меня её не было с собой, когда собирался показать кузькину мать Сотару. Жаль…

Я усмехнулся. Так… вернёмся к нашим баранам! О чём это я? Ах да! О корне.

Наверное, мои разговоры и хождения по комнате выглядели со стороны глупо, но я-то знал, что корень у меня есть, а теперь ещё и какое-никакое оружие.

Объяснять, как вышло, что там рядом с полем Лес отреагировал на нарушение границы, почему монстр пришёл пожрать неразумный Корм, но всё это не про меня, я не собирался. Слишком долго.

— Идём!

Геб замотал головой, упёрся в стол, когда я попытался поднять его на ноги. Но куда мне… Хиляк против Стража…

— Ты не втянешь меня в свои авантюры!

Мне это уже начало надоедать. Недоверие, оно понятно. С учётом того, каким был этот Ган, но я же не предлагаю ничего сверхсложного. Просто пойти на окраину деревни и сделать шаг за её пределы.

Это я и попытался снова объяснить Гебу.

— Тебя сожрать сожрут и потрохов не оставят. Я не для того тебя спасал, чтобы тут же потерять. И вообще, я хочу раскрыть дело с ядом. Это придаст мне вес среди Стражей. Староста может решить, что и ты пользой полезен, раз помог мне. И когда… — он замолчал, — когда я умру, не вышвырнет тебя, вспомнив заслуги.

— Вот именно! Ты можешь умереть, так и не успев раскрыть дела с ядом! — возмутился я. — Давай так. Я гарантирую, что меня не сожрут в лесу. И если что, ты вызовешь подкрепление. Есть среди твоих стражников кто-то, кому ты доверяешь? Предупреди, чтобы были рядом, не говори зачем. В случае чего они не сдадут. Уверен, ты сможешь с ними договориться. А я… если ничего не выйдет, обещаю, что буду слушать тебя во всём. Делать, что скажешь. Клянусь родителями, что не стану врать, и брошу все старые дела.

Геб молчал и мотал головой.

— Не-е-ет, ты точно сошёл с ума. Я…

— Я всё равно это сделаю.

Произнёс я это ровным голосом, но вложил столько уверенности, что Геб разом затих.

Я и вправду должен это сделать. Чтобы доказать ему и себе. Да, я мог найти раду в деревне. Пыль здесь встречалась. Но это никак не убедило бы Геба. Голос в голове сказал бы мне, но не ему, что корень пополнился. Но лучше всего доказать раз и навсегда. Просто выйти за пределы деревни.

Боялся ли я? Нет, пожалуй. Я был уверен в том, что видел и слышал. Да, в Лесу бродили жуткие твари. Я о них только слышал, но мне этого было достаточно. Встречаться с ними я не хотел. Но…, но если всё так, как говорят аборигены, а я им верил, то меня никто не тронет.

— Я иду. Ты, как знаешь.

Я развернулся и направился к выходу. Смотанную на рукоятки струну я взял с собой.

— Постой! — окликнул меня Геб уже у самой двери. — Я с тобой. Дай мне пять минут, я предупрежу ребят. И мы пойдём к южной границе, в сторону нижней стены. Там… там, если вдруг ты не прав, а ты не прав… там до охотника дальше, будет время уйти, — наконец закончил Геб. — А отцовский резак верни на место.

— Отлично, что идёшь! И нет, не верну.

Геб звонко хлопнул себя по лбу и покачал головой.

Вот такой я неразумный младший брат.

Ладно. Неважно, что за охотник и почему на юге от него дальше. Хочется Гебу подстраховаться, пусть так.

Деревню накрыл полуденный зной. Все, кто мог быть здесь, сидели по домам. Кто не должен был сейчас работать в поле или заниматься другими делами, скрывался от жары.

Густой влажный воздух с трудом входил в лёгкие. Словно ты дышишь в остывающей бане, когда жар уже не сушит, и накапливается сырость. По спине тут же потекли ручейки пота. Рубаха намокла. Хотя я не уверен, что она успела просохнуть.

Этот запах сырой земли, мха, влажной коры… с одной стороны — красота, а с другой — в таком воздухе, наверняка полно микробов. Казалось, заболеть — раз плюнуть. Недаром на Базе распыляли бактерицид. Но зато… воздух ощущался живым. Не знаю от чего. Ни мёртвый сухой городской смог, ни животворящий чистый горный, ни фильтрованный с Базы. Что-то совсем другое. Я помню, ощутил подобное, первый раз попав в джунгли. Очень похоже.

Геб действительно уложился в пять минут. Что он делал, я не знал, но понял, у него всё получилось.

— Идём!

Он потянул меня за собой.

Мы шли между домами, затем какими-то закоулками, пробирались между стоящих слишком плотно кривых сараев, откуда нестерпимо несло навозом, слышались шевеления и похрапывания.

Потом строения кончились, и перед нами открылось поле.

Чёрная жирная земля здесь была пустой — ни ростков, ни побегов.

— Вчера закончили обработку этого сектора, — пробурчал Геб. — Сегодня тут никто работу не работает. У тебя есть шанс выйти незаметно.

Интересно, почему нет никакой стены или забора? Почему-то мне казалось, что деревня должны быть обнесена частоколом или чем-то подобным. Я пытался вспомнить, была ли хоть какая-то стена вокруг деревни в Седьмом Круге, но не смог.

С другой стороны, зачем городить стену, если достаточно защитной полосы? Монстры из Леса просто так не нападают, а на обработанной земле всегда проще разглядеть, если кто-то решит прийти в гости. Не знаю, бывает ли здесь кто-то из других деревень, но если и так, то они точно не враги. Иначе стена бы имелась.

Я остановился на краю чёрной полосы.

Земля под ногами проваливалась, стопы вязли, стоять было неудобно.

Давай, Вася, решайся.

Я потряс головой. Васи больше нет. По крайней мере, здесь и сейчас. Только Ган. Только непонятный мне мир, в котором нужно выжить. И голос в голове.

[Состояние тела: удовлетворительное

За последний час ваше состояние значительно улучшилось. Продолжайте в том же духе, и вас ждёт успех]

В чём?

Ладно. Пропустим. Сначала доказать брату, что я заполучил тот пресловутый духовный корень. Дальше будем думать, что с ним делать. Наполнять радой — это понятно. Но зачем?

Чёрт! Вроде бы я был уверен, что всё в порядке, но тяжело сделать шаг, когда знаешь — с той стороны тебя могут съесть.

Геб стоял позади и молчал.

Я сделал шаг, подошёл практически вплотную к зелёной кромке.

Воздух вдруг изменился. Не стало духоты. Я словно глотнул свежести. Выпил холодного лимонада в жару, включил кондиционер в душной квартире. Также быстро и ровно прохлада разлилась по телу.

Я будто бы стоял у стены, за которой была другая жизнь. Стоит только выйти наружу, и ты увидишь, как всё устроено.

Шаг.

Звуки окутали меня плотным коконом. Глаза распахнулись навстречу яркой зелени и свету. Так бывает, когда взлетаешь на самолёте сквозь чёрные дождевые тучи, и вдруг над тобой раскидывается синее безоблачное небо. И яркое солнце светит тепло и приветливо.

Шорохи и гудение крыльев. Стрекот и трели. Всё, как в прошлый раз. Никакого страха, ничего, что могло бы напугать, оттолкнуть. И никаких монстров.

Высокие вековые деревья сплетались кронами где-то над головой, но через просветы лились золотые лучи, а в них…

Рада, медленно кружа, падала словно хоровод снежинок. Откуда-то с неба, сквозь просветы, сквозь ярко-зелёную листву. Золотистая пыль, до которой хотелось дотянуться.

Кто-то положил мне руку на плечо.

— Достаточно, — произнёс Геб, оказавшийся рядом. — Я тебе верю, но это… это не укладывается в голове. Это попросту невозможно!

Я улыбнулся. Уходить отсюда мне не хотелось. Лес манил.

Касание пальцев Геба ослабло, он не пытался меня удержать, когда я шагнул вперёд. Похоже, его и самого завораживал Лес.

Между высоких стволов совсем не было подлеска. Только плотная жёсткая трава. Совсем низкая, словно её вытаптывали, а она не успевала отрастать.

Ноги чуть проваливались в траву, но она тут же заметно пружинила. Казалось, ты идёшь по прорезиненному покрытию, которое подбрасывает тебя вверх. Немного, совсем чуть-чуть. Хотелось прыгать и кружиться, как в детстве.

Я подошёл и коснулся ствола. Серо-зелёная кора оказалась на удивление тёплой, но твёрдой. Очень твёрдой, как затвердевшая лава, как наждачка с крупным зерном. Под моей ладонью дерево словно бы завибрировало, загудело. Я испугался и отдёрнул руку.

Так, не стоит пока это трогать. Да, монстры не напали на нас, но кто знает, что будет, если тут всё начнёт гудеть?

Геб не пошёл за мной. Он так и стоял у границы деревни, наблюдал.

Под корнем вдруг что-то блеснуло. Не отсвет луча, не рада. Там что-то было. Светилось собственным голубоватым светом.

Я подошёл и присел рядом.

Кристалл. Под корнем рос кристалл! Большой. Я таких ещё не видел. Толстое основание. Такое не переломишь. Сомневаюсь, что его взял бы мой лазерный резак. Чёрт! Да за такое богатство в своей прошлой жизни, я бы и с русалкой по собственной воле поцеловался.

И вдруг…

Мужчина в холщевых штанах и просторной рубахе присаживается со мной рядом и улыбается. Я вижу всё так, словно лежу. Нет, сижу, но очень низко. Близко к земле. Я знаю — это мой отец.

— Ган, — произносит мужчина. — Ты должен учиться.

Он протягивает руку куда-то вбок. Я слежу взглядом.

Совсем рядом кристалл. Небольшой, с чёткими гранями, длиной сантиметров десять.

Мужчина достаёт из-за пояса деревянные рукояти со струной между ними.

— Волос болотной русалки срежет любой кристалл и не даст ему впитать воздух, закупорит его, не позволит разрушиться. Вот так.

Мужчина наклоняется, растягивает струну и пилит кристалл у самого основания, почти касаясь струной земли.

Мне хочется сказать, такой допотопной штукой не то что этот кристалл, но и даже толщиной с карандаш не спилишь, но кристалл неожиданно поддаётся. Струна уже прошла половину, даже больше. Ещё одно неуловимо плавное движение, и кристалл в руках мужчины.

— Вот так, Ган. Вот так.

Туман видения рассеялся, я стоял на одном колене, склонившись над здоровенным кристаллом.

Так вот, что это за штука!

Я пошарил в кармане, аккуратно, чтобы не схватиться за мгновенно срезающий кожу волос русалки. Да, знал, они очень острые и прочные, но не думал, что настолько! Да, ещё закупоривают?

Распутав волос, я обернулся.

Геб стоял, затаив дыхание. Он всё видел.

Пилить кристалл оказалось не так просто, как в видении. Пришлось приложить порядком усилий. Руки устали, пальцы занемели на рукоятках, но я видел, что процесс идёт. Чёрт! Идёт!

Несколько минут потребовалось, чтобы сделать это. И вот, кристалл в моих руках. Огромный, тяжёлый, чуть вибрирующий, словно живой, дышащий.

Это… это сложно передать словами. Так чувствует себя человек, который долго стремился к чему-то и, наконец, смог. Или мастер, изготовивший, скажем, кружку, и не знающий, понравится ли она кому-то. И вдруг подходит человек, и предлагает купить её. И по глазам видно, она ему так понравилась, что без неё он не уйдёт. Это почти признание. Нет, ещё не величие, но первый шаг к успеху.

[Вы добыли голубой кристалл. Размер: выше среднего. Содержание Рады: 20%. Оценочная стоимость у Мастера: 18 дзи]

Ого! Круто! Повезло? Или здесь все кристаллы такие большие?

Пока не важно. Сейчас я был просто счастлив. Не знаю от чего больше. Оттого, что нашёл кристалл, или что доказал брату свою правоту?

Зрение на миг затуманилось.

[Профессиональный навык: сборщик кристаллов

Начать обучение?]

Хм…, а что, можно отказаться? Но голос в голове молчал, будто ждал ответа.

Начать.

[Недостаточно дзи для изучения профессионального навыка

Ваш баланс: 0 дзи

Требуется: 10 дзи]

Зашибись! Приехали! Замкнутый круг.

Я уже хотел выматериться, как вдруг в голове словно пчёлы загудели. На долю секунды перед глазами помутнело.

[Внимание! Вмешательство!]

В голосе будто бы прозвучала паника, хотя где-то внутри я понимал, что никакой паники в этом красивом голосе, который звучит в голове, быть не может.

[Ваш баланс изменился.

Ваш баланс: 10 дзи]

Ага! И откуда они взялись? Неужели не могли раньше? Не пришлось бы Гебу нарушать правила, будь у меня 10 дзи. Я резко оглянулся, но Геб замер у околицы и во все глаза пялился на меня. Он, похоже, не верил в происходящее. Вряд ли он смог бы подкинуть мне дзи в таком состоянии. Да и не было у него их. Иначе в лавке просто купил бы эликсир. Но это было ещё не всё.

[Возможно изучение профессионального навыка: сборщик кристаллов.

Ваш баланс изменился.

Ваш баланс: 0 дзи

Уровень навыка: начальный

Доступно новое задание: тренируйтесь — и сможете больше!

Описание: соберите десять кристаллов размера не выше среднего

Получите награду за задание]

Опа! Многовато информации. К тому же мало понятной. Стоило бы уточнить.

Я обернулся к Гебу. Если не он подарил мне дзи, то, возможно, сможет рассказать, что происходит?

Рядом с Гебом стоял Барак со своими дружками и мерзко улыбался.

Геб как-то странно смотрел на меня. И я не мог понять, чего в его взгляде больше злости, жалости или восторга.

Глава 6

— Так-так! — противно растягивая слова, произнёс Барак, подходя ближе. — Значит, у нас тут таинство происходит? Не знал, что такое может быть, но вот вижу, стоишь ты, малыш, с кристаллом в руках, а рядом твой непутёвый старший братец. Сговорились, стало быть!

Барак и его компашка заржали.

— Или это ворованный кристалл? А? Не удивлюсь. Тебе не впервой. Но как тебе удалось выйти за околицу? Или…

Барак вдруг весь вытянулся в струнку, приложил ладонь к уху и стал к чему-то прислушиваться.

— Грогул — охотник Леса, где ты?

Барак паясничал, издевался, кривлялся. Он явно понял, что случилось из ряда вон выходящее, и сейчас решал, как ему это использовать себе во благо.

Я же думал об обратном. Как мне сделать так, чтобы не попасться в ловушку, которую мне сейчас расставлял Барак. Быть на крючке у этого типа я не собирался.

Барак высматривал кого-то. Похоже, того, кто в прошлый раз сотрясал деревья, идя к окраине деревни. Монстра, который собирался убить нерадивого селянина, сунувшегося в Лес без корня.

— Грогул не идёт за тобой, Ган. Это значит, либо у тебя есть корень, во что очень трудно поверить, либо, вы с братцем придумали, как обмануть охотника. В это поверить ещё сложнее, так что… колись… что это значит. И вообще, какого чёрта, ты ещё не сдох, как обещал?

Много слов. Слишком много слов. Он понял, что у меня как-то появился корень. Но чем мне это грозит? Судя по хитрому выражению противной наглой морды, Барак хочет поиметь с этого личную выгоду. Его подпевалы не в счёт. Может, тупые, а может, полностью подчиняются Бараку.

— Я исцелился от яда. Так что, смерть мне не грозит.

Я взглянул на Геба, но он всё ещё находился в какой-то прострации. Не мог прийти в себя от увиденного? Не верил в то, что видел?

— Проклятье! — выпалил Барак. — Так и знал, что ты выкрутишься. Ты всегда был скользким типом, Ган. Не знаю как, но ты всегда выкручивался. Жаль. Теперь ты мне должен десять дзи, которые я поставил на твою смерть. И то, что мы планировали с тебя получить — концентрат рады. Сколько он стоит, я даже не скажу. Но тебе до восьмого круга не расплатиться. Так что решение простое — ты отдаёшь мне кристалл. И в дальнейшем все кристаллы, которые сможешь добыть. Всё просто.

Барак развёл руками и склонил голову, будто дело уже решённое.

Я понимал, что против троих стражников мы с братом не выстоим. Точнее, стоять придётся ему. Я вообще — ноль без палочки. Да, в прошлый раз ему удалось напугать их, но сейчас мы на пустынном участке за околицей. Уверен, что происходит за околицей — остаётся за околицей. Нет тут никаких полицейских расследований. Ушёл в Лес и не вернулся — рядовое событие. А уж меня и подавно никто искать не станет.

— Барак, — вдруг вступил в разговор Геб. — Произошло чудо! Брат получил корень. Понимаешь? Он срезал кристалл! А значит… Это многое меняет. Для нас, для него, для деревни. Ты не можешь забирать у нас всё. Гану надо расти, развивать навыки.

— А мне плевать! Вы уродцы безмозглые! Не знаю, что там случилось с твоим братом, но меня это не касается. Я не скажу никому, а он будет таскать мне кристаллы, отрабатывать то, что я потерял из-за него.

Геб сделал шаг назад, и его доспех вспыхнул голубым.

— Давай, урод, нападай! — рявкнул Барак.

Его нагрудник тоже засветился, как и броня прихвостней.

Всё повторялось. Это словно дежавю. Совсем недавно они стояли, готовые кинуться друг на друга и вот опять.

Но ничего не изменилось. Я не помощник брату, а он с тремя не справится. Может быть, сейчас ему и было что защищать, но я понимал, он готов умереть, считая себя и так почти трупом. Смертельная болезнь и всё такое… Но меня это, как и час назад не устраивало.

— Остынь, Барак! — выкрикнул я. — Я отдам кристалл, но нам надо договориться!

— Во-о-о-от! Верное решение, малыш! Грил, забери кристалл у придурка! И аккуратней! Не урони! Он стоит, как твоя дурная башка. Да, о чём это я? Он стоит гораздо больше!

Один из подпевал двинулся в мою сторону. Его доспех тускнел. Видимо, Грил решил, что стычка окончена и бой выигран.

Вот только я так не думал. Мне нужна была гарантия, что нас оставят в покое. И если даже я буду платить за молчание этих уродов, то только на своих условиях. А я пока не решил нужно ли мне это молчание. Может проще рассказать всем, и дело с концом?

Я аккуратно переложил кристалл в правую ладонь. Резак из волоса русалки так и был у меня в руках. Я как закончил пилить, так и держал его за рукояти.

Что я там решил? Что это струна киллера? Ага.

Грил протянул руку и взял у меня кристалл. Очень бережно, как великую ценность.

Я подгадал, чтобы он не смог поставить блок и вообще хоть как-то помешать моему плану, не уронив кристалл на землю. А делать это ему накрепко запретил Барак.

Я подпрыгнул и накинул струну на шею урода. Приземлился за спиной и натянул резак. Стоило мне потянуть чуть сильнее, и я перережу глотку тупому ублюдку.

— Ахррр, — захрипел Грил.

Струны он не касался, понимал, чем чревато. И вообще, замер как статуя. Ещё бы! Шевельнись он, и башка покатится по земле.

Но кристалл он так и не бросил. Исполнительный, однако.

— Мать твою! — рявкнул Барак и ринулся к нам.

— Стоять! Я же сказал, что надо обсудить условия!

Я почувствовал на пальцах что-то горячее.

Волос рассёк кожу Грила, и сейчас по нему стекали капли крови. Порез, но точно неглубокий. Натяни я струну, и голова отделится от тела. В этом я не сомневался.

— Стой, Барак! — умоляюще прохрипел Грил.

— Чёртов ублюдок! — завопил Барак, но замер на месте.

Я заметил, как Геб переместился, заняв стратегически лучшую позицию. Теперь третий пособник Барака, не сможет обойти меня сбоку, а сам главарь был в невыгодном положении.

— Просто слушай, — начал я. — Кристалл твой. Это компенсирует все твои издержки. Я не собираюсь воевать с тобой. Считай это жестом доброй воли. Но дальше ты будешь молчать. Никому ни слова о том, что здесь случилось. Я сам решу, что и кому говорить. И ты, и твои помощники-придурки забудут, что видели нас за околицей.

— Погоди, не торопись, — нехотя пробормотал Барак. — Ты не понимаешь, что вокруг происходит. Не лезь в эту кашу, малыш. Хотя ты и так увяз в ней по самую задницу. И тут виноват не я — ты сам. Так что нечего диктовать мне условия. Ты здесь в проигрыше.

Я чуть натянул струну, совсем легонько, и Грил захрипел.

— Уверен, что готов объяснять всем, почему твой товарищ вернулся в деревню двумя разными частями? Я ведь понимаю, что вы не просто так отравили меня. Вам что-то было нужно. Что?

— Именно! Говорю же, ты не понимаешь! Я… чёрт! Я не могу говорить! Чёртовы уроды!

Барак явно бесился. Щека у него дёргалась, глаз косил, руки он постоянно одёргивал, когда тянулся к копью. Казалось, он готов рискнуть и попробовать положить нас двоих с Гебом прямо тут. Грилу точно не выжить, но два Стража против Стража и хиляка… Барак наверняка считал, что он в лучшей ситуации, чем мы.

— Не шевелись! — рявкнул Геб, — Иначе мы все тут сдохнем! Отвечаю, что смогу положить одного из вас! Может, и второго достану.

— Давайте успокоимся, — Барак вдруг сбавил обороты и сделал жест Токуру — второму подпевале, чтобы не лез. — Говори, Ган, но помни, за мной стоят другие, и они должны думать, что всё работает, как они планировали. Не стоит злить силы, неподвластные тебе!

Я это прекрасно понимал. Точно так же, как-то, что прямо сейчас я вообще ни на что не способен. Я догадывался, даже договорившись о чём-то сегодня, рискую получить копьё под рёбра в каком-нибудь тёмном углу завтра. Так что надо решить вопрос с видом на будущее.

— Хорошо. С текущей ситуацией мы разобрались. Кристалл покроет твои интересы. Дальше я буду отдавать тебе часть добычи, чтобы ты закрывал глаза на происходящее и докладывал своему хозяину о том, что всё идёт по плану. Тебе тоже будет хватать. Лично тебе, Барак. Понимаешь?

Я видел изъян этого плана, но прямо сейчас он казался мне лучшим решением. Алчность во взгляде Барака, доказывала мне, что я прав. Позже я найду способ пересмотреть договор. К тому же… Я взглянул на Геба. Похоже, мы нащупали ниточку, по которой сможем добраться до того, кто творит в деревне какую-то дичь с отравлениями.

Так, я смогу отблагодарить Геба, что помогает мне. А для этого, нам нужен Барак. На кого он работает, что они делают и зачем? По тому, как вёл себя Барак, я понял, что сказать напрямую, он ничего не скажет. Как только речь зашла о том, кто стоит за спиной этой троицы, Барак готов был напасть. А значит, готов пожертвовать жизнями своих прихвостней и своей, лишь бы не сдать хозяина. Ладно, главное — разойтись отсюда живыми и с ощущением, что именно он получил больше остальных. Время покажет, кто прав. Я же сделаю всё, чтобы склонить судьбу на свою сторону.

Глава 7

— Зря отдал Бараку кристалл.

Геб шёл рядом со мной, понуро свесив голову и едва переставляя ноги.

— Он дзи двадцать стоил, наверное.

— Восемнадцать, — машинально поправил я.

Сейчас мне было не до сожалений. Я пытался прикинуть расклад и сообразить, что делать дальше. От троицы придурков мы избавились, но ценой части добычи, которую я отныне смогу собирать за пределами деревни. Понятно, что можно мухлевать, не показывать всё, что собрал, но дело не в этом. Это шаткое перемирие. Оно ненадолго. Я это чувствовал. И точно так же понимал, что надо придумывать другой план.

Для начала стоило разобраться с тем, что есть у меня в активах.

— Тебе не нужно на службу, в караул там или ещё куда? — спросил я брата.

Его бубнёж уже стал слегка подбешивать.

— На сегодня служба закончена. Я отпросился по состоянию здоровья, и чтобы наставлениями наставить тебя на путь.

— На путь?

Тон тоже говорил о каком-то пути. Я навострил уши.

— Да не-е-е, — тут же отмахнулся Геб. — Воспитательную работу проработать с тобой хотел. Я же не знал, что у тебя…

Он замолчал, словно до сих пор не верил в произошедшее и не мог спокойно произнести, что у меня теперь есть духовный корень.

Кстати, что это вообще мне давало? Кроме возможности выходить за околицу?

— Расскажи мне побольше о корне, — попросил я. — И кстати, как ты говорил, зовут ту сумасшедшую?

Геб взглянул на меня. В глазах его была усталость и болезнь. Похоже, ему сейчас не до меня.

— Какую ещё сумасшедшую?

— О которой ты мне говорил. Будто бы у неё появился духовный корень, а все решили, что она сошла с ума.

— Юджа? Зачем она тебе?

— Да, просто так.

Геб, похоже, не понимал. Может, и впрямь усталость и болезнь брала своё. Но мне было интересно взглянуть на ту, с которой случилось что-то похожее. И было у меня подозрение, что в тело этой Юджи попал кто-то из космодесов. Если со мной случилось такое, то, может, и с ней тоже? А иметь в деревне соратника, да ещё десантника, пусть и в теле девушки — это ого-го какое подспорье!

— Её водили к знахарке, кажется, вчера. Если та поработала с ней, то до завтра отпустить не отпустит. Потом, наверное, снова вернут к Стражам и посадят под замок. Если выживет, конечно. А ты… — Геб замолчал. Кажется, он сообразил, о чём я. — Ты… хочешь сказать, что у неё тоже…

— Не знаю. Но проверить стоит.

— Не суйся в это, Ган, — умоляюще пробормотал Геб. — Тебе с Бараком дел мало? Давай просто разберёмся с ним. Я же понимаю, зачем ты с ним договор заключил. Если мы сможем что-то выяснить — это будет очень хорошо. Тогда и поспокойней будет, тогда и остальным займёшься. А?

— Расскажи про корень.

— А что тут рассказывать? Ты и сам знать должен. Родители нам в детстве все уши прожужжали.

Я вспомнил видение про отца и кристалл. Наверное, так и было. Геб прав. Нам рассказывали, вот только не мне.

— Я не слушал. Сам же знаешь, каким всегда был.

Геб улыбнулся, словно что-то вспомнив, и покивал.

— Ладно заливать-то! Всё равно даже в твоей пустой голове что-то осталось. Давай так, будут конкретные вопросы — задашь. Но потом. Не проси меня рассказывать тебе всё с самого начала. И вообще, я устал. Ноги не держат.

Вопросы у меня были, но теперь я понимал, что заполучить полную картину от Геба будет не так-то просто. По крайней мере, узнать весь расклад, не выдав себя. А говорить о том, кто я такой, пока не хотелось. И снова… Я чувствовал, что не стоит об этом говорить. Даже брату.

— Хорошо. Отдохни, Геб.

Мы уже подошли к дому, и Геб, придерживая калитку, открывал её, стараясь не снять с единственной петли.

— Тебе тоже стоило бы. Столько пережил…

Но мне отдыхать не хотелось. Наоборот. Столько нового и необычного. Хотелось разобраться в новых возможностях, хотелось проверить, на что я ещё способен. Как минимум найти и вдохнуть раду. Да, привкус перца до сих пор стоял у меня во рту, но эксперименты… Что я любил в своей профессии — это их. И сейчас я мог провести едва ли не важнейший в своей жизни.

Одна пылинка — 0,01%. Что будет, если я вдохну много?

Какие навыки мне могут быть доступны?

Могу ли я стать Стражем, а не только сборщиком кристаллов?

Много вопросов. А кроме них, ещё и желание подумать. Вряд ли я смогу спокойно проверять свои предположения, сидя дома. Здесь и рады нет. А значит…

— Пожалуй, я немного прогуляюсь. Потом отдохну, — уклончиво ответил я брату.

Геб посмотрел на меня с подозрением, но продолжать разговор не стал. Просто покачал головой и пошёл в дом. Я остался стоять снаружи. Дождался, когда Геб скроется внутри, затем аккуратно притворил калитку и осмотрелся.

Вокруг ни души. Даже в ближайших домах, казалось, никого не было. Отлично!

Я прикинул направление. Пустой сектор, куда мы только что ходили с братом, был на юге. Отлично! Туда мне и надо вернуться. Главное — убедиться, что за мной нет хвоста. Барак со своими приспешниками может следить за мной круглосуточно, но всё равно стоит попробовать ускользнуть. Как минимум одна идея, как это сделать, у меня была.

Я шёл по деревне, и никто не смотрел на меня с удивлением или осуждением. Ну улице, как и два часа назад, как и пять, почти никого не было.

Пройдя мимо кабака Хрона, я заметил его странного хозяина, что-то насвистывающего и размахивающего руками внутри. Сначала мне показалось, что он с кем-то разговаривает, но потом я понял, он просто прибирается, подметает пол и расставляет столы.

Наверняка вечером к нему придут посетители. Люди отработают смену в поле, в дозорах или занимаясь собирательством в Лесу, вернуться в деревню и заглянут выпить немного отвратительного пойла, которое предложит им Хрон, поделятся историями за день, обсудят, пожалуются, посплетничают.

Наверняка среди этих историй будет что-то и обо мне. О нерадивом отбросе общества, сунувшемся в Лес. Или о наглом парнише, задолжавшем хозяину кабака. А может быть, и о загадочно обрётшем духовный корень типе, которому не пойми с чего повезло. Но в эту историю никто не поверит, посчитав пьяными байками или наполненным желчью наговором. Да и плевать!

Хотя нет. Я был уверен, Барак ничего никому не расскажет. Иначе лишиться дохода, а жадность из придурка так и пёрла, раздувала его и без того непомерное это. Для Барака богатство и власть — вся жизнь. А пустой трёп — бесполезное сотрясание воздуха.

Сейчас у меня были совсем другие заботы. Мой путь лежал за околицу. До вечера ещё было много времени. Успею проверить кое-что и собрать пару кристаллов. Потом найду, куда их сбыть, и отдам долг Хрону. Часть дзи оставлю себе. Надо искать возможность помочь брату. Уверен, болезнь Геба можно вылечить, если будет достаточно денег на эликсиры. А если Геб будет здоров, то мы найдём с ним виновных в смертях от отравления, передадим их в руки правосудия, а там, глядишь, и староста будет смотреть на нас по-другому, не выгонит из деревни, да и вообще…

Вспомнилась База. Как там моя тушка? Нашли ли её? Смогу ли я когда-нибудь вернуться?

В поле снова было пусто. Подходя к чёрной полосе взрытой земли, я внимательно осмотрел ближайшие к полю дома. Никто из-за угла не выглядывал. Никто не делал вид, что просто так прогуливается мимо. Отлично! Был шанс, что за мной не следят.

Но на всякий случай я свернул к сараюшкам, тянущимся вдоль чёрной полосы. Немного попетлял, высматривая хвост, но никого не заметив, вернулся к полю.

Быстрым шагом я пересёк полосу. Ноги вязли в свежеобработанной земле, пахло сыростью и немного грибами, но перед глазами уже маячил Лес.

Лес, в котором всё было иначе, чем в деревне. Где не было серости и затхлости, а только лишь яркие листья, будоражащие нос запахи и звуки! Много звуков! А ещё была рада. За ней-то я и шёл в первую очередь.

Я брёл меж здоровенными стволами по слегка намеченной тропинке. Здесь кто-то ходил раньше, но жёсткая бурая трава почти успела затянуть следы. Подлеска совсем не было, так что я легко различал, где тропа сворачивала вбок, огибая чем-то не понравившееся другому ходоку место. Вот кто-то останавливался, топтался, может быть, высматривал или раздумывал, куда идти дальше. Вот снова остановка. У самой тропы подсохший стебель с ровным срезом. Похоже, до меня здесь был травник.

Ходить по Лесу рядом с деревней было безопасно. Это выяснили космодесы уже давно. Наши наблюдатели с орбиты говорили о странных аномальных зонах, где не встречались крупные монстры, теперь я понимал, что это окрестности деревень.

Конечно, здесь был охотник — Грогул, как называл его Барак. Но подозреваю, что с орбиты монстра могли и не видеть. Да и не шастает этот Грогул здесь постоянно, к тому же я с корнем. Так что почти ничем не рисковал. Главное, не уходить далеко.

Первый кристалл я заметил минут через пятнадцать после того, как вошёл в лес.

Голубая игла. Длинная — сантиметров двадцать. Толщина маленькая, не больше сантиметра. Но грани чёткие, ровные. Будто карандаш, торчащий из короткого мха.

Я достал резак, наклонился и быстро срезал кристалл.

[Вы добыли голубой кристалл. Размер: малый. Содержание Рады: 8%. Оценочная стоимость у Мастера: 3 дзи]

Негусто. К тому же надо этого Мастера ещё найти. Что вообще за Мастер? Кто-то в деревне скупает кристаллы? Или это очень условная оценка?

[обновлено задание: Тренируйтесь — и сможете больше!

Собрано кристаллов 1/10]

Не раздумывая, я пошёл дальше. Может, получится собрать побольше кристаллов?

Лесная полянка открылась передо мной неожиданно.

Только что стоял Лес, высились плотно прижатые друг к другу стволы, и вдруг… раз… и мшистые, темно-зелёные громады ушли в сторону.

Я понял, как такое случилось, только когда вышел на поляну. Один ствол заходил за другой, скрывая за собой проход. Там тропа виляла, изгибалась и словно исчезала, но вместо этого она просто выходила на круглую, будто искусственно созданную поляну.

Небольшую. В диаметре метров двадцать. Плотно обступающие её деревья, казались темно-зелёной стеной.

В самом центре поляны трава была примята сильнее и виднелся плоский серый каменный блин. На нём легко можно было бы разложить небольшую корзинку для пикника со всем содержимым. Но ни крошек, но пятен на камне не было. Лишь почти ровная, казалось, выглаженная поверхность.

Я подошёл ближе.

Лучи разрезали прозрачный воздух тремя плоскими лезвиями. И в этих полосках света плавали яркие, светящиеся пылинки.

Ого! Много рады!

Это место словно создавали специально для меня. Здесь можно было провести мои эксперименты.

Деревья вокруг едва слышно шелестели тонкими, завёрнутыми по краям листьями. Не будь листья насыщенного зелёного цвета, я бы сказал, что это кусочки корицы. Точно так же, как у пряности, края почти одинаково завёрнуты вверх. И в этих тонких трубочках рождался странно мелодичный звук. Будто кто-то тихонько вдалеке играл на флейте.

Я уселся на плоский камень, немного подумал и снял обувь. Почему-то мне показалось, что так будет правильней.

Позу лотоса принять не удалось. Негнущиеся суставы Гана настолько закостенели, что я едва смог подогнуть их в коленях, чтобы сидеть ровно. Но всё равно, я нашёл удобное положение и замер.

Дыхание. Вот что я сейчас делал. Просто дышал. Медленно. Вдох, пауза, выдох.

Для начала просто хотелось успокоиться.

Создаваемая листвой музыка помогала. Я и сам не заметил, как прикрыл глаза и просто дышал.

Первая частичка рады попалась через пару минут. Я ничего специально не делал, она словно бы сама скользнула по лучу света и оказалась прямо передо мной. Ну, это я так думал. Сидя с закрытыми глазами, сквозь веки я видел лишь мутные светлые пятна, там, где с неба спускались лучи.

На этот раз привкус перца меня не смутил и не вывел из расслабленного состояния.

Я просто вдохнул и понял, что ощущения изменились.

По телу растеклось какое-то тепло. Не жар, а именно едва заметное тепло. Словно весенним солнцем пригрело. А вместе с этим расслабление… Плечи… я и не думал, что они так напряжены. Я ощутил, как они опустились. И тут же ещё одна частичка добралась до меня.

Я дышал, и с каждым разом привкус перца, изначально странновато резкий, становился нежнее. Уже и не перец вовсе, а чуть заметная пряность. Приятная, пикантная нотка. Хотелось дышать глубже, но я чуть сдерживал себя. Полная концентрация на дыхании. Я не собирался этого делать, но вышло как-то само собой. Вдох-выдох. Ничего вокруг нет, кроме рады, Леса и моего дыхания.

Я дышал и чувствовал, как тело наливается силой. Нет, я так и был хилым пацаном с тощими руками-прутиками. Но внутри я ощущал, что энергия струится по коже, растекается от кончиков пальцев до пяток, от макушки до копчика.

Рада входила в меня с каждым вздохом. То, что поначалу было лишь единичными редкими частицами, сейчас я поглощал по несколько штук за раз.

Я не удержался и вдохнул полной грудью. И… закашлялся. Ощущение перечного вкуса вернулось, стало не таким нежным и приятным. Наоборот, показалось резким и удушающим. Я снова закашлялся. Чёрт! Перебор?

[внимание! открыт новый навык Медитация. уровень: начальный]

[вы провели первую медитацию. Дать визуальное отображение?]

Ага. Тут как тут. Голос в голове не мешал мне, когда я дышал и расслаблялся, но как только гармония нарушилась, он тут же появился.

Что ж, визуал так визуал.

Я прикрыл глаза, и перед внутренним взором появилось интерфейс.

На этот раз общая тональность стала ближе к жёлтому. Не такая тревожно-оранжевая. Контур тела вообще был почти зелёным. Внутренние органы приобрели оранжевый цвет, но это уже далеко от бордово-красного, какими я видел их в последний раз. Вены и скелет тоже изменились, но находились всё ещё близко к оранжевому.

[общее состояние значительно улучшилось]

Прокомментировал голос. Но это я и так прекрасно видел.

[состояние тела: удовлетворительное

состояние духа: хорошее

наполненность духовного корня: 0,23%]

В оранжевого цвета «мешочке» под изображением тела на самом дне зеленели несколько точек. Надпись отображала те самые, озвученные голосом проценты. Что же, неплохо подышали.

В разделе навыков тоже произошли изменения.

Теперь здесь значилось:

[профессиональный навык:

сборщик кристаллов: начальный

прочие навыки:

медитация: начальный]

Слова «начальный» и название навыков окрашены в красный цвет, но другие надписи, как и остальной интерфейс, имели жёлтый оттенок. Похоже, цвет интерфейса отражал состояние духа. Примерно, если прикинуть ранжирование, то получалось красный цвет – неудовлетворительное состояние, оранжевый – удовлетворительное, жёлтый – хорошее, зелёный – отличное.

Скорее всего, и в уровнях навыков цвета тоже будут меняться, когда я прокачаю их до более высоких.

На текущий момент зелёным светился только внешний контур тела. Кожа? Внешнее состояние? Возможно. И, судя по всему — это результат поглощения рады. Я же чувствовал, как по коже расходится тепло. Интересно, если я попытаюсь дышать и поглощать раду, мысленно направляя её на внутренние органы или кости, эффект будет? Или тут есть очерёдность? От внешнего к внутреннему, например?

И ещё я, похоже, слишком жадно начал поглощать раду. Поэтому тело немного воспротивились такой скорости. Это значит, что я должен сидеть и медитировать очень долго? Или с ростом умения скорость поглощения тоже возрастёт? Вопросов много. Но на то и нужны эксперименты. Стоило расспросить и Геба. Теперь я чуть больше знал, о чём его спрашивать.

Привкус перца во рту практически исчез. Я снова чувствовал, что готов продолжать проверку способностей. Похоже, перенасыщение радой прошло, и тело снова может её поглощать. Отлично! Я прикрыл глаза и расслабился.

Ладно. Постараюсь на этот раз не жадничать и вдыхать ещё медленней и равномерней.

Мысленно приказав интерфейсу исчезнуть, я сделал вдох и вдруг понял, что светлые пятна перед глазами потемнели. Кто-то закрыл собой лучи.

Глава 8

Я резко открыл глаза, готовясь к тому, что кто-то из идиотов-прихвостней Барака меня таки выследил.

В паре метров передо мной стояла невысокая, стройная девушка и внимательно смотрела на меня, склонив голову вбок.

— Это моё место, — мелодично пропела она и рассмеялась серебряным колокольчиком.

— Простите.

Я вдруг почувствовал себя неуклюжим медведем, когда стал подниматься, выискивая снятую и брошенную где-то рядом обувь.

— А почему ты сидел босой?

Её голос по-прежнему звучал так же нежно и музыкально, как мелодия «ловца ветра». Угрозы или недовольства в нём не было ни грамма.

— Так удобней, — пробурчал я, и тут же понял, что мой голос подобен скрежету ржавого гвоздя по наждачной бумаге.

Я откашлялся.

— Здесь тепло, и камень этот… мне показалось неправильно забираться на него в обуви.

Кажется, немного помогло. Теперь я звучал чуть приятней.

— Ты странный, — усмехнулась девушка.

При этом взгляд её скользил по мне, пристально изучая. И этот взгляд в отличие от голоса, казался тяжёлым, серьёзным. Тёмная словно ночь радужка маскировала зрачок и резко контрастировала с белком. Наверное, поэтому мне чудилось, что меня изучают под микроскопом. Но когда девушка снова заговорила, голос не изменился. Он также мило и звонко журчал, будто бы пел.

— Ничего, если хочешь, пользуйся моим местом силы. Я редко здесь появляюсь.

Она пожала плечами, и я вдруг заметил небольшую корзинку у неё в руках. Странно, я почти был готов поклясться, что секунду назад у неё ничего не было. Но, может, я просто засмотрелся на глаза? А они притягивали, гипнотизировали. В эти чёрные глубокие глаза хотелось смотреть. Чёрт! Не думал, что так бывает.

Я, наконец, обулся и встал рядом с девушкой. Она действительно была на полголовы ниже меня. И при этом выглядела очень стройной. Я, стараясь не сильно пялиться, сравнил её руку со своей. Запястье было даже тоньше моего, а я и так считал себя почти скелетом.

Худые плечи, острыми холмиками торчащие под серо-зелёной накидкой. Такого же цвета короткие штаны, чуть ниже колен. На ногах какая-то мягкая обувь. Мокасины? Тоже зелёные. Светлые, чуть вьющиеся, солнечного оттенка волосы, перетянутые лентой в пышный хвостик. Тощая, длинная шея и очень симметричные скулы. От этого лицо казалось точёным, нереальным, словно созданным скульптором.

И эти чёрные глаза.

— Чего пялишься?

Она рассмеялась, и я понял, что ей действительно весело. Она не боится меня. Может быть, знает? Интересно, она из нашей деревни? Сомневаюсь, что рядом есть ещё одна деревня, по крайней мере, на таком расстоянии, чтобы ходить на эту полянку и медитировать. А место силы — это однозначно что-то из той оперы.

— Ган, — наконец сообразив, представился я.

Отчего-то девушка задумалась. Может, решала стоит ли называть своё имя?

— Лима, — наконец произнесла она и снова рассмеялась.

— Ты точно не против того, что я тут сидел?

— Абсолютно. Говорю же, редко сюда захожу. Надо собирать травы, — она потрясла корзинкой, там лежало несколько срезанных растений. — Так что мне некогда.

Она пожала плечиками, отчего накидка чуть шелохнулась, и раздался едва слышный мелодичный звон. Вот оно что! Вот почему её голос казался таким музыкальным. По низу накидки были пришиты несколько крохотных металлических колокольчиков из белого матового металла. Ого! Не думал, что здесь умеют такое делать.

Может она всё же не из деревни?

— Слушай, ты долго сюда добиралась?

Я решил зайти издалека и выведать, кто она такая.

— Нет, конечно! — воскликнула она. — Тут же всё рядом!

Раздумывать было некогда, так что я почти сразу раскрыл рот, чтобы предложить вместе прогуляться обратно, но Лима меня опередила:

— Ты иди, я тут ещё немного посижу. Мне надо. А ты иди.

Чёрт! Да меня прогоняют! Не ожидал я такого. Отчего-то решил, что мы прогуляемся до деревни вместе. Я расспрошу Лима о чём-нибудь. Например, о том, почему она выбрала это место. Или откуда тут появилась эта полянка. И был ли на ней камень. И это будет замечательно. Именно так я чувствовал до того момента, пока меня ненавязчиво не отправили подальше.

Ладно. Мешать я не собирался. Проявленная галантность при знакомстве могла дать мне бонусные баллы в дальнейшем общении. Я это чувствовал, поэтому не сопротивлялся, не проявлял настойчивости. Тем более что занял чьё-то место. И вообще, неожиданно ощутил себя будто не в своей тарелке. Такое бывает, когда возникает неловкость. Но с чего бы это?

— Хорошо. Я тогда пойду.

— Ага, — рассмеялась Лима. — Пока!

Она помахала мне рукой, когда я, как слон неуклюже и медленно, обходил её, выискивая тропинку, ведущую в Лес.

— Пока! — попрощался я.

— Приходи, если что, — вдруг произнесла Лима. — Буду рада снова тебя здесь встретить.

Она уже подошла к камню, сняла свои мокасины и уселась в центре. Точно так же, как сидел я несколько минут назад. Даже ноги поджала аналогично.

Я в недоумении вышел с поляны и остановился.

За спиной раздалось тихое мелодичное пение.

Тихо, тихо ползи,

Тропинка, по склону Радзи.

От суетных дней уведи,

Туда, где лечат дожди.

Тихо, тихо иди

Лима, по склону Радзи,

Вверх, до самых высот.

Я замер, вслушиваясь в чарующие звуки. Здесь, в Лесу, они казались волшебными.

Пришлось потрясти головой, чтобы прийти в себя.

А я ведь ей так и не ответил на приглашение. Я развернулся, раздумывая, стоит ли вернуться и сказать, что приду. Но из-за деревьев вновь раздалось тихое пение, и я решил, что не стоит мешать.

В деревню я сразу не пошёл, решил пройтись небольшим кругом. Хотелось найти ещё кристаллы. И если уж быть честным, то надеялся, что Лима, насидевшись на камне, выйдет в Лес, и я снова её встречу. И тогда смогу проводить до деревни.

Но то ли я заплутал, то ли пропустил тропинку. В общем, где-то сбился с пути.

Зато набрал ещё четыре кристалла, как и требовало задание, размером меньше среднего. Теперь у меня в кармане лежало пять кристаллов общей стоимостью, по прикидкам раздающей подсказки Системы, на 21 дзи.

Кроме того, пока ходил, несколько раз набредал на буквально струящуюся с растущих высоко над головой ветвей, раду. Не так много, как на поляне, но тоже достаточно. Там я останавливался и как умел, медитировал. В итоге получил сообщение от Системы, что достиг начального уровня в навыке медитации. Странно, что за профессиональный навык потребовалось заплатить 10 дзи (откуда они, кстати, взялись, я так и не понял), а за навык медитации платить ничего не требовалось.

Зато теперь в интерфейсе значилось два навыка, и напротив обоих высвечивалось красным — «начальный». А духовный корень стал наполнен на 0,35%. Если так пойдёт дальше, то мне потребуется год, чтобы заполнить этот «мешочек». Да уж, спешка здесь не в чести.

Правда, я надеялся, что рост уровня медитации увеличит скорость наполнения. К сожалению, после присвоения начального уровня, рада мне не попадалась, так что проверить ничего я не смог. Но обязательно сделаю это в следующий раз. Интересно ведь. Примерную скорость поглощения рады, и наполнения корня я запомнил.

К деревне я вышел, когда лучи солнца окрасились в оранжевый. Листья на деревьях приобрели загадочный золотисто-красный цвет. Странно. Хлорофилла в них не было, зато, по данным наших ботаников, имелся фикобилин. Так что, по сути, эти гиганты были ближе к нашим водорослям, причём примитивным. Как они умудрились здесь вымахать до такого размера — непонятно. И почему эволюция остановилась, не дойдя до порфиринов и хлорофилла? Ладно, эта загадка не про меня. Пусть те, кто остался на Базе, ей занимаются. Мне бы решить, как выжить и, желательно, вернуться к своим.

А для этого мне нужны соратники и не такое шаткое положение, как сейчас.

Поле я преодолел короткой перебежкой. Сейчас ноги казались лёгкими, способными выдержать даже небольшой забег. Похоже, медитация и дыхание радой имели весьма положительные результаты. Да, в интерфейсе внешняя оболочка тела стала зелёной. И остальное состояние ещё немного улучшилось. Я уже научился различать оттенки и видел, что интерфейс всё больше уходит в жёлто-зелёный — это хороший знак.

Никого ни рядом с полем, ни по пути домой я не встретил. Похоже, народ ещё не вернулся в деревню. И впрямь, если даже Лима просидела на поляне хотя бы с полчаса, а потом пошла в деревню, то могла и не успеть дойти. А если решила ещё пособирать травы, то точно задержалась дольше меня.

В золотистых вечерних лучах деревня казалась не такой серой, но до ярких оттенков Леса ей было ой как далеко. Едва я пересёк черту, краски потускнели, но зато кое-где на домах уже горели факела. Крохотные оранжевые язычки освещали слабо, но подражая солнцу, красили дома в золото. Спрятанные под слой дёрна крыши, нависали над стенами, придавая всему загадочный и немного сказочный флёр. Наверное, так могла выглядеть деревня лесного народа из старинных сказок.

Так и, не встретив никого, я добрался до нашего с братом дома.

Геба не было. Может, ушёл на службу, а может, развлекаться. Я не представлял, чем он занимается вечерами, а память Гана мне тоже ничего не подсказывала. Странно, что она ничего не выдала насчёт Лимы. Пока бродил по лесу, я начинал об этом думать, но рада отвлекала меня.

Сейчас же, мысли вернулись вновь. Судя по всему, Ган не знал Лиму, как и она его. Или же девушка знала, и поэтому слегка задумалась, прежде чем назвать своё имя? Решила, что я странный, и немного подыграла мне? Чёрт! Неудобно вышло, если так. Но я был уверен, что знания Гана ещё во мне, и вряд ли бы они смолчали, если бы он знал девушку. По крайней мере, до того момента, он помнил все имена и мгновенно выдавал их мне при необходимости.

Значит…, а что это значит? Знал ли Ган всех в деревне? Поселение небольшое, но дать гарантии я не мог. Прекрасно понимаю, что даже в деревушке на сотню дворов люди могут быть незнакомы. Если Лима не особо любит общаться, то вполне возможно. Недаром же она уходила на поляну, подальше ото всех. Ладно, при случае спрошу о ней Геба. Может быть, он знает её и что-то скажет. Несмотря на своё слегка странное поведение, девушка явно запала мне в душу, раз уж я о ней думал всё это время.

Я на ощупь сориентировался в комнате. Вот тут, кстати, помять Гана мне легко подсказала расположение предметов. Я их видел, конечно, но не настолько, чтобы легко передвигаться в темноте. А ещё я знал, что в ящике шкафа есть свечи и вспыхивающие фосфорные палочки (в памяти не нашлось слова спички, забавно). Но зажигать огонь не хотелось. Я вымотался за день настолько, что готов был мгновенно отрубиться. Даже голова работала всё хуже и хуже с каждой секундой. Ещё бы, столько информации на меня не сваливалось очень и очень давно.

Единственное, что я сделал, это вытащил кристаллы из кармана. В темноте они едва заметно светились. В этом призрачном голубом свете я нашёл чистую тряпицу в корзине в углу и завернул в неё свою добычу. Свет померк, когда кристаллы скрылись под несколькими слоями материи. Тогда я просто сунул их на самое дно корзины, в надежде, что Геб туда не полезет.

Я прошёл через деревню и никого не встретил. Был шанс, что Барак и его прихвостни не узнают о моей вылазке и первой добыче, а значит — будет заначка.

После этого я стащил с кровати одно из жёстких покрывал, явно сплетённое из размочаленных стеблей какого-то растения, и завернувшись в него, устроился на полу. Ложиться на узкую лавку рядом со столом не хотелось. Помню, как едва не свалился с неё утром. Надо иметь навык спать на таком ложе, так что лучше не рисковать.

Едва край покрывала коснулся плеча, я вырубился.

Проснулся я от недовольного ворчания Геба. За окном серело мрачное утро. Влажный холодный воздух проникал внутрь дома и стелился по полу. Оказывается, я замёрз и дрожал всем телом. Покрывало грело слабо, хоть я и кутался в него по самые уши.

Геб спал на кровати. Во сне он сбросил с себя покрывало и сейчас лежал раскрытый. Я подошёл и укрыл брата.

Спать не хотелось.

В углу, по моим прикидкам в западном, имелось пустое место. Здесь не стояли ни стулья, ни шкаф, ни корзины. Аккуратно, чтобы не шуметь, я отодвинул комод. Он оказался очень лёгким и звук его передвижения скорее напоминал шорох.

Я освободил чуть больше места. Теперь я мог усесться лицом в том направлении, где всходило солнце. Пока сквозь серый мрак ничего видно не было, но я не зря вчера выискивал свой дом. Примерное расположение сторон света я помнил.

Не знаю, имело ли смысл садиться именно так, но из каких-то глубинных уголков памяти я вытащил это знание. Не представляю, принадлежало оно мне или Гану.

Посидев несколько минут, я ощутил лёгкость. Дыхание выровнялось, а мысли перестали путаться. Отлично! Похоже, я стал быстрее входить в нужное состояние. Это и было последней мыслью.

Состояние изменилось почти скачком. Вот я сижу в комнате, и вдруг… всё окружающее меня исчезло, осталось только странное плавное колышущееся марево. От неожиданности я моргнул и снова вывалился в обычный мир.

Перед глазами тут же вспыхнула надпись:

[Внимание! Открыт новый навык в ветке медитация – глубокая медитация, уровень навыка: начальный]

Я сидел в углу, ноги отчего-то затекли, а за окном клубился плотный утренний туман. Сквозь слоистую вату проглядывал расплывчатый красный шар светила.

О чёрт! Сколько прошло времени?

[глубокая медитация продлилась 38 минут

подобное состояние опасно для вашего уровня владения навыком

общее состояние духа ухудшилось

состояние духа: удовлетворительное

наполненность корня уменьшилась

наполненность духовного корня: 0,28%]

Что это вообще такое было?

Как так вышло, что медитация, призванная улучшать все состояния, вдруг подействовала обратным образом? Вот же, чёрт!

Я вызвал интерфейс.

Оттенок и впрямь стал оранжевым. Зато физические мои параметры пришли в норму. Да, скелет, вены, внутренние органы не в идеале — всего лишь жёлтые, то есть в хорошем состоянии. Но внешняя оболочка полностью зелёная. Отлично!

Интересно, а можно ли их не просто привести к норме, а усилить? В конце концов, я могу и тяжести потягать. Наверняка на улице во дворике есть какие-нибудь подходящие предметы. С другой стороны, медитация — отличная тема. У меня есть рада, которая явно нужна не просто так. Она умеет лечить, об этом я уже знаю. Наверняка есть способ преобразовать её так, чтобы не только нарастить физические мышцы, но и духовные, и в целом улучшить и прокачать свой организм.

И вот ещё. Могу ли я иметь не одну профессию, а несколько? Тот же Страж? Или Травник?

Мысли на мгновение расплылись, а затем вновь собрались. Но теперь я знал ответ на последний вопрос. Похоже, так сработало воспоминание Гана. Знал он немного, но то, что профессия только одна, был на сто процентов уверен. Пусть так.

Но наверняка есть навыки ведения боя с оружием, без оружия, ближнего, дальнего…

На этот раз Ган во мне молчал. Может, и сам не знал. Но об этом я могу спросить у Геба. Стража, как-никак. Должен знать. И ещё было бы неплохо выяснить, где продать кристаллы. Мне хотелось отдать долг Хрону. И если уж честно, то рассчитаться за эликсир Серебряного касания. Я предпочту, чтобы брат не подставлялся из-за меня. И вообще, не люблю быть должным.

Так, ладно. Как бы то ни было, нужно приводить это тело в порядок всеми доступными средствами. Медитация, не медитация, а пользы физических нагрузок никто не отменял. Своё тело на Базе я не слишком нагружал упражнениями, но тем не менее два раза в неделю ходил немного потренироваться. В условиях другой гравитации, а на Адском коле было около 0,8g полезно держать форму.

В случае Гана, ни о каком поддержании пока и речи не идёт. Надо сначала добиться, чтобы эта форма появилась. А потому я принял горизонтальное положение с опорой на руки и попробовал медленно отжаться. Плечи заныли, суставы в кистях пронзило болью. Я зашипел и улёгся на живот. Перевернулся и сел.

Да уж. Забыл, с чего надо начинать — с разминки.

Я усердно вращал всеми суставами минут двадцать. Размял и шею, и плечи, и руки. Затем потянул мышцы ног и спины. Теперь можно снова пробовать.

Отжаться получилось трижды. Для скелета даже неплохо. А вот пресс удалось проработать до хорошего разогрева. Странно, но тело Гана имело неплохие мышцы живота.

[вы провели первые упражнения на общее развитие физической формы. Совмещайте их с медитациями, так сможете ускорить прогресс во всех сферах]

О! Наконец-то дельный совет. И чего же эта штука раньше парню мозги не вправила? Или этой Системе неинтересны те, у кого отсутствует духовный корень? Так же, как и всем остальным в этом мире. Отбросы без духовного корня не нужны никому. Не слишком хотелось в это верить, в такую жёсткую дискриминацию по корневому признаку, но, похоже, это действительно так.

Геб, заворочался, явно просыпаясь.

— Ган, ты тут? — сонно спросил он.

— Тут, — из своего угла ответил я.

— Ты чего там расселся?

Геб сел в кровати, уставился на меня и потёр глаза кулаками.

— Да так, медитирую понемногу.

— О, это ты молодец, конечно. Но где ты был вчера? Я весь вечер тебя искал, всю деревню оббегал.

Я насторожился.

— Что-то случилось?

— Был у Хрона, кое-что узнал. Но это пока только для служебного пользования Стражей. И кстати, Юджу к нам в застенки вернули. Это та…

— Я помню, кто она такая. Почему в застенки?

— Буянить начала. Едва знахарку не покалечила.

— Ага, — произнёс я, прикидывая, может ли это быть какой-нибудь космодес или всё же местная сумасшедшая.

— Не ходил бы ты к ней. Ну её… Пусть спокойно в восьмой круг топает.

— Её что убьют?!

Я вскочил из положения сидя в положение стоя. Мышцы заломило, но я лишь улыбнулся. Даже такая лёгкая разминка заставила меня почувствовать тонус. А тому, у чего есть тонус, можно придать и форму.

— Ты чего переполошился?

— Так убьют? За что?

— Послушай, Ган, ты действительно лезешь не в свои дела. Староста примет решение. Но уверяю, сумасшедшие вредом вредят деревне. Они же могут причинить его другим. Нет у нас возможности тащить на себе такой груз. И так прокажённые… — Геб вдруг замолчал. И впрямь. Совсем недавно я тоже был среди прокажённых. — Те, у кого нет корня, — исправился Геб, — тянут всех назад, не дают двигаться дальше.

— С чего бы это?

Геб поднялся, подошёл ближе и посмотрел на меня так, как смотрят на больного… на душевнобольного.

— Ну, ты даёшь! — фыркнул Геб.

Он вдруг неожиданно и резко шагнул ко мне. Молниеносным движением прижал тыльную сторону ладони к моему лбу, подержал пару секунд.

— Ты чего? — удивился я.

Геб постоял ещё немного, словно размышляя, что к чему, а затем рассмеялся.

— Ты больше так меня разыгрывать не разыгрывай! Думал лихорадит тебя. Фуу! Хорошо, что не так. Но шутки эти шутить брось! — строго добавил он, и в его голосе зазвучали наставительные нотки старшего брата.

Чёрт! Как же мне вытянуть из него всю информацию? Он и так смотрит на меня странно после того, как появился корень. Да, похоже, он вчера убедил себя, что произошло чудо, но где-то в глубине души, он понимает, такое просто так не случается. Тогда что? Кем он меня считает? Барак тоже на что-то намекал, но тот просто жаждущий наживы беспринципный тип. Ему вообще плевать, что и как, лишь бы собственный карман был полон.

Ладно, пока отложим этот разговор с Гебом. Пусть немного привыкнет. Но кого-то расспросить хотелось. А может…

— Геб, ты не в курсе, где живёт Лима? Это такая…

Геб удивлённо и недоумённо приподнял бровь.

— Лима, — попытался объяснить я, — девчонка такая, черноглазая…светловолосая…

— Ну, ты даёшь! — снова фыркнул Геб, улыбнулся, погрозил мне пальцем и отвернулся.

Мне же хотелось заорать. Да что здесь вообще происходит?! Но я сдержался. Похоже, я сейчас как нельзя был близок к провалу. Где-то на грани, когда меня сдаст Стражам в отстойник собственный брат, ведь сумасшедшие вредят деревне.

— Ладно, я на службу. Будь осторожен, брат. И не стоит тебе идти к этой Юджи, не стоит.

Собрался он быстро, за пять минут. Слупил нехитрый завтрак и выскочил в почти рассеявшийся туман, бросив мне на прощание:

— Береги себя!

Я лишь помахал ему рукой.

Выполнять все его наставления я не собирался.

Глава 9

Первым делом я прошвырнулся по деревне.

Вот теперь я понял, что здесь живёт достаточно народу. Люди шли кто куда, и их было много. Я встретил человек тридцать, а может, и больше. По сравнению со вчерашней пустотой — почти толпы мегаполиса.

То, что я шныряю туда-сюда, никого не удивляло. Я вообще, казалось, был мало интересен окружающим. Понурые и напряжённые все шли куда-то.

Я видел много человек, кто направляется за околицу — собиратели? Скорее всего — да. Некоторые шли в приземистые здания покрупнее обычных домов, расположенные на краю деревни. Может быть, места работы? Не знаю, что там могло располагаться. Загоны для животных, ткацкие и гончарные мастерские? Я решил, что стоит заглянуть в эти здания, узнать, как здесь всё устроено. В конце концов, может пригодиться. Расскажу нашим, когда вернусь в своё тело. Если… вернусь в своё тело. Поправил я сам себя, но от этого стало только тревожней.

На подходе к окраине я встретил людей, несущих тяжести. У кого-то тюк, перекинутый через плечо, с торчащими длинными стеблями. У кого-то два тяжёлых кожаных мешка на палке, наподобие коромысла, сочащиеся мутной водой.

Шли люди со стороны Леса. Неужели уже с раннего утра ходили на промыслы? Судя по всему, так и было.

Я ощутил себя разгильдяем и тунеядцем, но это чувство быстро прошло. Сейчас я занимался разведкой, а это тоже работа.

Внутри длинных приземистых зданий, действительно располагались мастерские. Не слишком навязчиво заглядывая внутрь, я рассмотрел гончаров, ткачей, резчиков по дереву.

Чуть дальше, где запах явно наводил на мысль о скотине, я обнаружил загоны. Невысокие, похожие на осликов животные, стояли привязанные к низким стойкам. Со скотиной возилось несколько женщин в грязной допотопной одежде. Меня заметили, но ничего не сказали.

Что ж, выяснить немного о местном быте не помешает. Знания всегда полезны.

Пока я не слишком понимал, как сюда вписывается Система, и есть ли она у всех или только мне так повезло. Ладно… ещё Стражам. Не сомневаюсь, что и им знаком этот голос в голове.

Кстати, мне нужно было найти офис Стражей. И желательно ещё место, где можно сбыть кристаллы.

Я прихватил с собой два штуки побольше. На всякий случай. Спрятал в штанины, замотав в тряпку и заткнув за повязанный на лодыжке ремень. Не знаю, удастся ли мне избежать досмотра и помогут ли мои нехитрые уловки, но не в руках же кристаллы таскать.

Закончив осмотр окраин, я переместился к центру деревни.

Трактир Хрона я обошёл стороной. Не хотелось попадаться на глаза его хозяину, пока не продам кристаллы и не раздобуду нужную сумму дзи.

Вообще, планировка деревни оказалась предсказуемой. Дома стояли концентрическими кругами, расходящимися от небольшой центральной площади. Удивляться этому не стоило. Тут всё было завязано на круги. И как я вчера сразу не понял структуры? Видимо, сказывалось отравление и головная боль. Да ещё перемещение сознания.

Но на самой площади мне пока делать было нечего. Там стояло всего несколько зданий, и я догадывался об их назначении. Я пойду туда, но чуть позже.

Во втором ряду домов уже встречались мелкие лавки и магазинчики. Казалось бы, в небольшой деревне должно быть что-то близкое к общинному строю. Где все жители работают слаженно и плоды труда делят на всех. Но это не так. В лавках продавались товары, и это говорило о продвинутых товарно-денежных отношениях в обществе, пусть и примитивном с точки зрения производства.

Я миновал несколько открытых лавок, где на прилавках стояла глиняная посуда, деревянные столовые приборы, не слишком ровно сложенные отрезы тканей и даже готовые, пошитые рубахи и юбки, но готовой одежды было минимум — систему универсальных размеров ещё не изобрели. Может, стоит запатентовать идею? Разбогатеть можно на раз два!

Ни покупателей, ни продавцов в лавках видно не было, что не удивительно. Сейчас народ работал и промышлял в Лесу. Скорее всего, к вечеру, на этих улицах станет людно.

Лавку лекаря я тоже обошёл стороной. Но я и так помнил, что там продавалось.

Кроме того, по пути обнаружился магазин травника. Здесь продавались не только вязанки сухой травы разного вида, но и лукошки (почти такое же я видел у Лимы в руках), широкие и тонкие ножи с загнутыми, наподобие серпа, концами, какие-то тканевые мешочки. Похоже, всё это требовалось не только обычным людям, но и самим сборщикам трав.

Вот такое же, но для моей профессии я и искал.

Желание войти в лавку и спросить, где найти что-то подобное с кристаллами было столь велико, что я даже задержался напротив входа на несколько минут. Но решив, что так точно выдам себя, продолжил самостоятельные поиски.

Хоть бы вывески сделали, чтобы можно было ориентироваться… Но я прекрасно понимал, что кому надо, тот и так знает, где искать нужную ему лавку, а посторонних в деревне не встречалось. Может, и были редкие ходоки, но пока я их не видел.

Сколько я не бродил, никаких товаров для сборщиков кристаллов, не нашёл. Это очень странно, но я не собирался так быстро сдаваться. Свернул в проулок между домами и вышел на улицу третьего круга от площади.

Здесь было больше жилых домов. Причём дома явно превосходили по виду и размеру наш с братом. Лавки встречались редко.

И вот на двери одного дома, в верхнем левом углу, я заметил нацарапанный на ней кристалл. Та-а-к! Это было странно, потому что ни на одной другой лавке или доме я ничего не видел. Подсказка? Или ловушка? Почему кто-то так шифруется? Или это вовсе не то, чем кажется? Может быть, дети играли и нарисовали это?

Я пригляделся. Корявая фигурка лишь отдалённо напоминала кристалл с острыми гранями. Если кто спросит, можно легко сослаться на случайную схожесть. Похоже, и впрямь, дети развлекались. Или…

Уже собираясь идти дальше, я услышал тихий скрип. Дверь приоткрылась, и оттуда на меня уставились два белёсых глаза.

— Есть чё? — таким же скрипучим шёпотом спросили оттуда.

— Нет, — на автомате ответил я.

В узкую щель высунулся огромный морщинистый нос, втянул воздух, пошевелился, затем скрылся внутри.

— Врёшь, — безапелляционно обвинил меня шёпот. — В штанине… два. Заходи.

Дверь приоткрылась сильнее.

Честно говоря, заходить не хотелось, но желание продать кристаллы, а хозяин скрипучего голоса учуял (блин, в прямом смысле учуял) именно их, мне было нужно. Не люблю быть должным.

Я быстро бросил взгляд направо и налево — никого. Подошёл ближе к двери.

Худая рука, больше похожая на обтянутую морщинистой кожей куриную лапу, сцапала меня за рукав и потянула внутрь.

— Да, входи же, Ган! Чего упёрся?

Ага! Тут меня знали. Плохо это или хорошо, я пока не решил. Но то, что старуха, а это оказалась именно древняя развалина лет за сто, на вид, меня признала, кое о чём говорило.

Например, что я смогу, не выдав своей новой роли, толкнуть кристаллы.

Древняя, скрюченная, опирающаяся на клюку старуха, рывком захлопнула дверь у меня за спиной.

— Показывай, что принёс, — проскрипела она.

Снявши голову, по волосам не плачут. Я достал кристаллы, размотал тряпки. Помещение окутал мягкий голубоватый свет.

Старуха потянулась за кристаллами, но я отнял руку.

— Так смотри.

Я произнёс это, но понимал, что мне снова помогает память Гана.

— Как всегда, осторожен, — закрякала старуха.

Похоже, так в её понимании должен был звучать смех.

— У кого украл? Надеюсь, не у Сотара? — она снова закрякала. — Хотя, что это я? Надеюсь, что именно у него. У этого безмозглого мягкотелого слизняка. Ага. Так ему и надо. Ишь ты… решил судьбу обмануть.

Всю эту тираду я выслушал, спокойно держа кристаллы перед собой. Я видел, как водит носом, принюхивается старуха. Её сухие пальцы то и дело порывались потянуться к кристаллам, но я тут же отводил руку.

— Совсем свежие. Откуда этот крюм их достал? А?

— Мне-то откуда знать?

Я решил играть невзначай выданную мне роль до конца. Раз уж старуха вообразила, что я украл кристаллы, пусть остаётся при своём мнении. Мне же лучше. Но всё же, хоть немного информации получить хотелось, и я не удержался:

— А что вы имеете против Сотара?

Старуха скосила на меня глаз, причём один. Затем странно цыкнула, будто сплюнула сквозь зубы.

— А то сам не знаешь? Хитрит он. Много. Да и таких, как ты, — она ткнула сухим скрюченным пальцем мне в грудь, — ни во что не ставит. Пользуется вами, а вы и рады. Да только недолго радоваться будете… — она пошамкала, снова цыкнула. — Но я ничего тебе не говорила. Сам думай, стоит ли с ним иметь дела.

Старуха потопталась на месте, постучала клюкой по полу и нехотя пробормотала:

— Дам пять дзи за оба.

Я прекрасно понимал, что это очень мало. Система оценила стоимость пяти кристаллов в 21 дзи. На ладони у меня лежали два самых крупных, значит, их стоимость точно близка к половине. Но никак не к четверти.

— Десять.

— О! Торговаться вздумал?! — удивилась старуха. — И не стыдно? За ворованное-то добро?

Хотелось, конечно, сказать, что не скупщику краденого говорить о стыде, но я промолчал.

— Семь, — проскрежетала старуха.

— Восемь.

Старуха молчала, разглядывала кристаллы, потом уставилась на меня.

— Кхм, — неожиданно кашлянула она. — И как же оно так случилось?

Я не понимал, о чём она говорит, так что просто молчал.

— Ладно. Я дам восемь, но в следующий раз снова иди ко мне. Не ходи к Морну.

Ага, Морн. Запомним имя. Хотя Ган и так его должен знать. Просто я не набрёл на его жилище. А вот имени старухи память мне не подсказала. Может, и не знал его Ган. Не все же скупщики чёрного рынка представляются продавцам.

— Ничего обещать не могу, — всё же сказал я.

Мне не понравилось, что старуха так сильно занизила цену. Раз она легко согласилась на восемь дзи, то реальный ценник этих кристаллов, должно быть, значительно выше. Может быть, и Система давала оценку «снизу».

Пока страху обнюхивала кристаллы, которые я передал ей после заключения сделки, я попытался осмотреться.

В плотном полумраке я не смог рассмотреть даже стен дома. Казалось, мы стоим на окружённой тьмой полянке. Только вокруг не было никаких звуков. Как и запахов. Странно. Закрытое помещение всегда чем-то пахнет. А тут… Ни единого намёка. Словно в стерильном помещении лаборатории.

— Отдаю восемь дзи, — проскрипела старуха, пряча кристаллы за пазуху.

[ваш баланс изменился

ваш баланс: 8 дзи]

Сообщила Система. Я решил называть голос именно Системой. Как-то слишком уже непривычно было думать, что это имплант, которого всё равно не было в теле аборигена Гана.

— Спасибо! — поблагодарил я.

Страху не ответила. Просто подошла и приоткрыла дверь, словно выпроваживая. Какие же все здесь гостеприимные, как я погляжу.

В последний момент я уловил запах какой-то химии. Вот ничего не было, и вдруг… будто бы мел или известняк. Странно. Минуту назад, когда я оглядывался и принюхивался, вообще ничего похожего не наблюдалось. Может, с улицы?

Выйдя наружу, я вдохнул тёплый воздух. Оказывается, в доме старухи царила прохлада. В нос ударили десятки разных запахов деревни, но ни один из них не походил на тот, что я учуял в доме.

Всё это казалось настолько странным, что в задумчивости я не заметил, как дошёл до площади. Похоже, я шёл прямиком к центру. Ноги почему-то сами несли меня туда.

Здесь симметрия концентрических кругов нарушалась. Площадь оказалась застроена совершенно хаотично. Правда, зданий было-то всего ничего — четыре. И все они стояли так, будто неизвестный архитектор старался максимально несимметрично заполнить площадь строениями.

Самое большое строение оказалось чем-то вроде администрации. Это было ясно по тому, что одежда на входящих и выходящих оттуда людях была значительно опрятней, чем у мастеровых. Уверен, мастерство здесь в почёте, но не работать же в парадной рубашке?

Сюда же, в администрацию, шли явно не для возни в грязи. Здесь решались вопросы, важные для всей деревни. Думаю, что где-то здесь же обитал пресловутый Староста, который, по словам Хрона, мог вышвырнуть меня из деревни на верную смерть. Раньше мог. Сейчас, если узнает о моём даре, уже не вышвырнет. Но стоит ли рассказывать всем о чудом обретённом корне, я ещё не решил.

Вход справа облюбовали люди в кожаных доспехах. Значит, тут и была тусовка Стражей.

На меня посмотрели с подозрением, но не остановили, когда я направился прямо к широкой двери.

— К брату пришёл? — спросил парень с соломенной копной волос и редкими топорщащимися усиками подростка, который хотел выглядеть старше.

Меня явно узнали. С одной стороны, это хорошо — не выгонят. С другой плохо — Геб будет в курсе, что я его не послушал. Уж он-то сразу поймёт, что мне здесь нужно.

— Угу, — буркнул я, стараясь не выдать того факта, что я совершенно не представляю, где нахожусь.

— А его нет. В карауле.

— Можно я посижу, подожду его?

— Да пожалуйста! Вон там в углу есть место, — ответил парень.

Я прошёл туда, куда мне указали. Сам же осматривался, стараясь разобраться в планировке.

Ничего замысловатого здесь не было. Несколько больших комнат, соединённых коридорами. Ряд комнат чуть поменьше. В них, как правило, кто-то находился. На моё счастье, здесь не было Барака или кого-то из его прихвостней. Да и Геб, явно вернётся не с минуты на минуту. Иначе бы меня предупредили.

Сначала я заметил коридор без окон, уходящий вглубь здания. Оттуда тянуло прохладой и несло неприятными запахами. Может быть, там расположен туалет, но сдавалось мне, что это заведение где-то на улице. А здесь — те самые застенки. Не станут же выпускать задержанных каждый раз, когда кто-то из них захочет справить нужду?

Убедившись, что рядом никого нет, а те, кто есть в соседней комнате на меня не смотрят, я шмыгнул в коридор.

Здесь было сумрачно. Не скажу, что прям вырви глаз, но видимость слабая. Я коснулся ладонью стены и пошёл, держась за неё. Глаза привыкли к темноте, стало проще.

Несколько поворотов, и вуаля — решётка на двери. А за ней стандартный быт арестантской камеры: лавка, два деревянных ведра, и горка соломы. Негусто.

Охраны не видно. Видимо, другого выхода кроме коридора, здесь не было. А из комнаты, откуда шёл коридор, пришёл я только что. Там обитали двое Стражей воинственного типа, но я выбрал момент, когда они куда-то вышли.

Посреди камеры стояла девушка и смотрела на меня в упор.

Такая же тощая, как я. Высокая, с меня ростом. Сероватая кожа, но это уж как заведено. Волосы не мытые, спутавшиеся, но видно, что подстриженные, собранные в недлинный хвост. Цвет глаз в полумраке не разберёшь, но мне не до них сейчас было.

Зато взгляд чуть надменный, словно смотрит на мешающую ей пройти жабу.

Из одежды — юбка почти в пол. Такие в деревне носили многие женщины. И плохо скроенная нательная рубаха с большим треугольным вырезом и без пуговиц, так чтобы можно было надеть через голову.

Рубашка и подол юбки были перемазаны засохшим чёрным. Неужели кровью? Похоже. Потому что на голове, лбу и шее девушки имелись серьёзные ссадины. Некоторые раны были довольно свежими, не затянувшимися.

— Юджа?

— А тебе чё надо? — грубо, вопросом на вопрос, ответила девушка.

А действительно, что мне надо? Я пришёл узнать, нет ли внутри неё нашего космодеса? Но как об этом спросить? Не напрямую же. Спрошу, а она меня потом сдаст. Или нет? Впрочем, если её приняли за сумасшедшую, то вряд ли поверят тем бредням, которые она может нести. Похоже, я ничем не рисковал, спрашивая прямо.

— Земля, полёт, стража?

Звучало это немного странно. Но слова космодесантник в языке аборигенов не нашлось. Как и межзвёздный перелёт.

Юджа прищурилась, посмотрела на меня внимательней, но по-прежнему молча.

— Пришельцы с неба, база, ты оттуда?

— Ну и кто ты? — Юджа проявила немного заинтересованности, и это было отлично.

Похоже, она понимала, о чём я говорю, но не торопилась расписываться в своём происхождении. Принимала меня за шпиона, что ли?

— Ва-си-лий Гро-мов, — как мог чётче произнёс я, чувствуя, как сопротивляется язык непривычным звукам. — Хи-мик с базы.

— О боги! — воскликнула Юджа и подскочила к решётке. — Как?! Ого! Неужели?!

Сказать, что она была рада — ничего не сказать.

— Тсс! — попросил я, прижав палец к губам. — Ну, а кто ты? Только не говори, что Шпаков или Маярди, — я вспомнил двух космодесантников, которых больше всех не любил. Оба они были резкими и неприятными людьми. Представить их в теле хрупкой девушки я не мог, но кто знает, как действует поцелуй русалки.

Юджа рассмеялась. Я видел, что она сдерживается, но всё равно вышло громко. Я снова приложил палец к губам.

— Нет, — отсмеявшись, произнесла она. — Я — Ма-ша. Ма-ри-я Ва-силь-е-ва. Кос-мо-дес с базы.

Глава 10

Мне вспомнилась фотография на стене контактного зала с чёрной лентой поперёк и история со взбунтовавшейся русалкой. Чёрт! Насколько я знал, тело извлекли из чана и похоронили. Русалка откусила голову космодесу и разнесла чан на куски. На той фотографии Маша выглядела красавицей: чёрные брови, волнистые волосы, едва доходящие до плеч, красивый разрез глаз. Мне стало жалко девушку.

— Чего приуныл? — усмехнулась Юджа. — Как тебя здесь-то зовут?

— Ган.

— Чего приуныл, Ган?

Я стоял и не знал как сказать, что её настоящее тело мертво. А с другой стороны, важно ли это? Девушка жива — вот и отлично! Взаперти, конечно, да ещё вот-вот её отправят в восьмой круг, попросту говоря, убьют. Не позавидуешь. Но главное, она не унывает. И вот это странно. Уверена, что тылы прикрыты? Что есть возможность умереть не по настоящему?

— В курсе, что староста решает, как быть с тобой?

— И чё?

Ох уж эта мне бравада. Наверняка думает, что, погибнув в этом теле, оживёт на базе. А оживать-то негде. Точнее, некому. Вот незадача.

— А то, что убьют тебя, скорее всего. Но ты не трусь, я придумаю, как тебя вытащить.

— Ты же хи-мик? Так?

Я кивнул.

— Так с чего взял, что можешь помочь де-сан-ту-ре?

Последнее слово она произнесла тоже по слогам, как и «химик». Таких слов в языке аборигенов не было. И вот с этим нужно быть осторожней. Опять чуйка сработала. Не стоит выдавать себя.

Об этом я и сказал Маше, точнее, Юдже.

— В чём-то ты прав, Ган. Местные чужаков сильно не любят. Очень сильно… На том и прокололась, — она потупилась, глядя под ноги. — Выкрутилась, конечно, но только выдав себя за сумасшедшую.

— А в чём неприязнь к чужакам проявляется?

Я зацепился за ниточку информации. Мне нужно было знать об этом месте гораздо больше, чем я знал. А Юджа — источник информации. С ней можно не таиться, не бояться выдать своё незнание.

— Неприязнь? — Юджа усмехнулась. — Всё просто, Ган. Если узнают, что мы не местные, нас разрежут на части, а кусочки сожгут.

Она пожала плечами, будто бы дело житейское и все так делают.

— Чего приуныл, Ган? — снова усмехнулась Юджа. — Не ссы! Никто не узнает. Ты ведь никому не сказал?

Вот тут я был не на сто процентов уверен. Вроде и не говорил, но вся эта история с корнем… Вот в чём, похоже, меня подозревал и Геб, и Барак. Но тогда… тогда, совсем хреново. С Гебом ещё куда ни шло. Мог сам себя убедить, мол, чудо случилось, брат прозрел, то есть обрёл корень. А вот с Бараком… хотя и с ним ясно. Ушлёпок хочет набить карманы и готов ради этого раскрутить на деньги хоть чужого, хоть чёрта, хоть ангела.

— Ладно, не волнуйся.

Юджа вдруг резко придвинулась к прутьям клетки. Её лицо оказалось так близко, что я неожиданно для себя рассмотрел цвет глаз. Он оказался ярко-зелёным. Красиво: бледно-серая кожа и яркие глаза.

— Прорвусь, — шёпотом продолжила она. — В крайнем случае оживу в своём теле. Не впервой.

Значит, всё-таки думает, что просто переместится на базу. Да уж… Надо бы сказать…

— Или буду косить под чудаковатую местную, — продолжила Юджа. — Тогда меня просто вышвырнут из деревни.

— Потому что считают, будто у тебя нет корня? А в Лесу верная смерть?

— Ага. Головастый! — довольно похлопав меня по плечу, заявила Юджа. — Именно. Пока они думают, что у меня нет корня, просто выгонят. Не станут руки марать о того, кто говорит с богами.

— Богами? — удивился я.

— Здесь так дураков называют. Сумасшедших, если быть точной.

— Но у тебя корень есть…

— Ага. Именно. Как и у тебя. Побочный эффект от перемещения нашего сознания в аборигена. Не знаю, как работает, но вот так вот. Но хорошо, что про такой косяк мало кто знает. Местные и не подозревают. Потому и не стоит рассказывать.

Я чуть скривился, глянул под ноги.

— Ага, — снова сказала Юджа. Похоже, это слово ей очень нравилось. — Значит, проговорился. И почему ты до сих пор там, а не за решёткой? Странных тут тоже не любят, пусть и меньше, чем чужаков.

— Геб. Брат Гана. Он стражник.

— Ясно. Это хорошо. Это можно использовать.

Юджа тут же принялась о чём-то думать. Наверное, как сбежать и свалить из деревни. Вот только этот план мне не слишком нравился. Я много чего ещё не сделал здесь. К тому же куда идти? Где мы вообще? Да и Геб… Он помог мне. А сам смертельно болен. Не хотелось мне платить злом за добро, предательством за поддержку.

— Что ты собираешься делать в лесу? — спросил я. — Как выживать? Ты вообще знаешь, где мы находимся? Может быть, хотя бы тот ли это вулкан, где стоит наша база?

Юджа на секунду отвела взгляд, а потом посмотрела мне в глаза и ответила, что ничего не знает. И да, в лесу выжить сложно, но если выгонят, то она что-нибудь придумает.

И вот это… то, что она отвела взгляд, мне не понравилось. Я не дам сто процентов за то, что она соврала, но три шанса из пяти — так и есть. Чёрт! Зачем? Что-то задумала?

Но мне нужен соратник. А космодес если и не лучший, то точно тот вариант, которым не стоит разбрасываться. К тому же я знаю, что оживать ей негде. Я вспомнил фото в рамке и мне снова стало жалко девушку.

— Я знаю, как тебя вытащить. Но тебе придётся продержаться хотя бы некоторое время. Не упирай на то, что сумасшедшая или как там… говорящая с богами. Пока что… пока я не скажу.

Юджа удивлённо приподняла бровь, а я продолжил:

— Попробуй заявить, что у тебя было временное помешательство. Что ты им вообще сказала?

— Ничего, — пожала плечами Юджа. — Просто стояла посреди улицы, съела раду и подвисла, пока чёртова система заясняла мне, что случилось. А это видели несколько человек. Вот и решили, что со мной что-то не так.

— Хочешь сказать, что прокажённые… тьфу, те, кто без корня, раду потреблять не могут?

— А зачем им? Куда им её складывать?

— Логично. То есть тебя просто по подозрению тут держат?

— Что-то типа того, — Юджа снова отвела взгляд.

Опять врёт?

— Чёрт! Да говори уже честно!

— При задержании я пару стражников… хм… повредила. Они и решили, что я одержимая.

Я едва не рассмеялся. Представил, как хрупкая девушка ломает крупных парней в светящихся доспехах. Я даже не сомневался, что космодесы знают массу приёмчиков. И пусть тело Юджи не тренированное, есть и на такие случаи инструкции. Так что сомнений насчёт «повредила» у меня не было. Она могла. Да уж. В такое точно трудно поверить. Проще выдать её за бесноватую.

Но одновременно с тем, что я не любил, когда мне врут, стало ясно, Юджа мне нужна. Пока я не прокачаюсь, не научусь драться и прочим прелестям жизни в чужом мире, кто-то должен уметь обеспечить безопасность. И я уверен, у Юджи это получится лучше, чем у меня. По крайней мере, пока. И я решил для себя, что насчёт незнания, где мы находимся, Юджа не соврала, а слегка придержала информацию. Ничего, я найду способ вытянуть её. Пусть не прямо сейчас, чуть позже. К тому же я и сам недосказал кое-что. Например, что тело Маши Васильевой давно похоронили.

— Ладно. Сможешь никого не калечить, ни на кого не нарываться? А я обеспечу тебе свободу.

— Смогу. Но имей в виду, те двое, ладно, если быть честной, то трое, не оставят меня в покое. Если просто выйду, меня постараются спровоцировать. Они точно знают, что Юджа не могла их заломать. А если смогут доказать, что я не я и лошадь не моя, то… — Юджа провела несколько линий, словно рассекала тело на части, а потом всплеснула руками и произнесла, — пффхх! Дымом в небо улечу.

— Не улетишь. Я решу вопрос. Может быть, придётся побыть нелегалом, но зато не на птичьих правах и не в клетке. И кстати, как только увидишь знак, неважно от кого, делай что хочешь, но убеди всех, будто боги с тобой говорят. Знак будет такой.

Я быстро дважды щёлкнул пальцами.

— Ага. Дерзай. Считай уболтал, языкатый.

Юджа усмехнулась и отошла от решётки подальше, почти сразу растворившись в сумраке. Всё-таки в тюрьме было темно. И сыро, как я сейчас понял. Прохладный воздух, сначала казавшийся приятным, после дневной духоты, начинал пробирать.

Я постоял ещё немного, вслушиваясь в то, что происходит в коридоре. А когда понял, что там по-прежнему пусто, выскользнул из тюремного закоулка и как ни в чём не бывало уселся поджидать Геба.

Идея была проста.

В том, что староста решит избавиться от умалишённой бестии, да ещё без корня, я даже не сомневался. Судя по тому, что меня этим пугали всё утро — поступок логичный для него. Тут я вполне полагался на мнение брата (и Хрона, и Рогира, и всех остальных), а они были в этом уверен на сто процентов. Значит, Юдже надо просто подтвердить своё реноме. И это она сделает по сигналу. Смогу я присутствовать при этом? Вряд ли. Но Геб — вполне. А значит, он этот сигнал и подаст. Особенно если он справится со своей частью задания.

Геб должен был придумать, как ему попасть, а лучше возглавить отряд, который поведёт пленную сумасшедшую из деревни на верную смерть в Лес. Тогда бы всё срослось. На границе он оставит других стражей, сказав, что с девицей и сам справится, а там я буду поджидать их и приму Юджу у брата.

— Всё просто, — закончил я излагать план Гебу.

— Да ты с ума сошёл!

Я помотал головой.

— Сработает, брат! Поверь! Юджа не сумасшедшая.

— Да я не о том! Совсем умом тронулся рассказывать мне всё это в Доме Стражей?

Вокруг никого не было, а говорил я тихо.

Геб приблизился ко мне вплотную.

— Тут, говорят, и у стен есть уши.

Ясно. Теперь я понял свою оплошность. Конечно, не только после появления «жучков» прослушка стала нормой. Раньше тоже умели подслушивать. Но здесь не каменный замок феодала со слуховыми галереями. Здесь простой деревянный дом, к тому же небольшой. Может, магия? Ну, да ладно. Гебу виднее. Так что я умолк и кивнул.

— Идём, дома поговорим, — тихо добавил Геб и направился к выходу.

Странно, что в помещениях уже давно никого не было. Геб вернулся с полчаса назад, кажется, уже после того все куда-то пропали.

Не могу сказать, что Дом Стражей походил на полицейский участок, но некоторое сходство имелось.

Две огромных комнаты (как я выяснил до этого — три, но третья — это пункт охраны тюрьмы, часто тоже пустовавший). В первой расположено несколько упоров под копья. Аккуратные такие стоечки, куда можно прислонить не слишком удобное для ношения в помещении оружие. Два длинных крепких стола. За ними сидели люди, когда я только пришёл в поисках Юджи, пили что-то из больших глиняных кружек, разговаривали. В углу у самого входа стол поменьше. Там сидел парень с жидкими усиками, который сообщил мне, что Геба нет.

Во второй комнате, там, где я и дожидался брата, кроме стола имелось четыре двухъярусных лежанки. Грубо сделанные, но функциональные. Видимо, здесь Стражи отдыхали между дозорами. Вот и всё.

Сейчас мы с Гебом были во второй, отделённой трёхметровым коридором от первой. Дальше ещё один коридор к пункту охраны тюрьмы. Там, если я не пропустил момент, находился один из Стражей. Но до него было ещё дальше — метров шесть. И это если он не прошёл к камере проверить пленника. Тогда он вообще далеко и услышать ничего бы не смог.

В общем, я был уверен, что наш разговор весьма приватный.

Но Геб не унимался. Схватил меня за руку и потащил к выходу.

В первой комнате кроме дежурного, всё того же жидкоусого юнца, никого не оказалось. Да и юнец, надо заметить, топтался у входа, высматривая что-то или кого-то снаружи, сквозь крохотное узкое окошко, прорезанное вертикально в двери.

— Пропусти! — потребовал Геб.

Юнец отскочил как ошпаренный, только что кланяться не стал.

Тревожное чувство поднялось в груди и перехватило дыхание. Не знаю с чего, но я вдруг решил, что пустой Дом Стражей — это вовсе не спроста.

Прямо напротив входа толпились люди. Здесь их было человек двадцать. Большая часть — Стражи. Но пара человек были обычными селянами, пришедших в «администрацию» деревни и решивших погреть уши среди служителей порядка. Или на что-то взглянуть. Потому что все эти люди стояли спиной к нам и куда-то сосредоточенно пялились.

Геб потащил меня в сторону, наверное, решив, что всё к лучшему. Нас никто не заметит. Но я понимал, что уйти так просто нельзя. Здесь что-то происходило, и нам стоило бы это увидеть.

— Геб, нам туда.

Я дёрнул брата за рукав, пока он не успел ускорить шаг и втихую свалить подальше от Дома Стражей.

— Чего удумал? С чего нам идти к тому, от чего мы скрыться хотим?

— С того, что все эти люди не просто так вышли из помещений. С того, что там что-то случилось.

Меня вдруг начало бесить, что нужно объяснять брату элементарные вещи. Да, я рассказывал ему план побега Юджи, но деревня жила сама по себе, в ней происходили вещи, независимо от нас. И вот сейчас что-то случилось. Что-то такое, к чему меня тянуло, будто там мёдом намазано.

Геб замедлился, недоумённо посмотрел на меня, затем на толпу Стражей.

— Ладно, идём. Только быстро. Посмотреть посмотрим и уходим.

Я кивнул.

Народу оказалось больше, чем я заметил сначала. Просто стояли они плотным кругом, обступив кого-то, кто возился в центре. Пришлось поработать плечами и немного потолкаться. Для меня это было сложно. Пока не подоспел Геб, я смог протиснуться лишь через внешний круг, оттеснив какого-то крестьянина, такого же дохляка, как я сам.

Геб быстро растолкал стоящих, добрался до ряда Стражей, перебросился парой слов с кем-то, его пропустили. Я успел шмыгнуть следом. На меня шикнули, но опознав во мне брата Геба, затихли.

В центре круга стояла знакомая мне троица: Барак, Грил и Токур. Рядом с ними возвышался, по-другому не скажешь, худой старик с длинной бородой, как у волшебника из мультфильма, который я смотрел очень давно, когда был ребёнком. Странный взгляд, глаза чуть навыкате и абсолютно лысый череп дополняли впечатление мультяшности. Старик смотрел на Барака сверху вниз и чего-то ждал.

— Похоже, у нас очередной труп, — сделал вывод Барак, как-то неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— Так уберите его! Какого крюма он лежит на центральной площади?!

Старик зло сверкнул глазами, резко развернулся и двинулся прочь. Перед ним мгновенно расступался народ. Я заметил, что некоторые еду даже чуть заметно кланялись.

Он вышел из толпы и, задрав подбородок, быстро зашагал к самому крупному зданию на площади — администрации, как я для себя его назвал.

— Староста не в духе…

— Восьмая смерть…

— Снова кто-то из отбросов откинулся…

Шепотки возникали со всех сторон. Я старался уловить каждый.

— Молчать! — гаркнул Барак. — Всем разойтись!

Народ зашевелился, но не так активно, как того хотел Барак. Стража так и вовсе осталась на месте.

— Вы тоже валите! — прикрикнул на них Барак. — Мы сами справимся. Грил, Токур, доставайте мешок, укладываем и вытаскиваем. И побыстрее!

Стало чуть свободней, и я смог наблюдать, как знакомая мне троица суетится. Грил достал из-за пазухи огромный свёрнутый рулоном мешок из грубой ткани. У меня сложилось впечатление, что он специально его припас. Знал, что случится найти труп?

Я взглянул на Геба и едва заметно кивнул ему. Но брат и так с неодобрением взирал на Барака и его подчинённых. Похоже, и сам догадался, что дело тут нечисто.

Барак заметил нас, криво ухмыльнулся, подмигнул мне и продолжил раздавать приказы нерасторопным прихвостням. Те споро паковали тело в мешок.

Я лишь успел заметить бледную кожу и рыжие волосы.

Рина.

В голове возникло имя и едва заметное сожаление. Чувство, которое казалось не моим. Странно. Раньше я не замечал отголоски эмоций при вспоминании имён. Похоже, Ган не просто знал Рину, но и испытывал к ней что-то.

Но рыжеволосую узнал и я сам. Я помнил её не через Гана. Мёртвая девушка оказалась той, на которую кричал Рогир на поле, обещая не зачесть работу.

Глава 11

— Тоже думаешь, что девчонку отравил Барак? — спросил Геб, расхаживая из угла в угол по комнате.

Я сидел на скамье, как на иголках. Хотелось перебить Геба и сказать, что нужно делать. Но брат делал вид, что он хозяин положения, и не давал мне вставить слово.

Но когда он задал вопрос, я был готов. Пока он сам на него не начал отвечать.

— Геб! Геб, послушай! Нам надо за Бараком. Надо выяснить, была ли отравлена Рина этим самым топольником или нет. Надо понять, что они сделают с телом!

Геб вопросительно на меня взглянул и вновь принялся расхаживать туда-сюда.

— Да пойми ты! У нас пока нет никаких зацепок, никаких доказательств. Сам же говорил, что никто и близко подступиться к этому делу не может. А тут… тут такой шанс!

— Ты же хотел Юджу спасать, — перебил меня Геб, — А теперь тебе дело с отравлениями раскопать захотелось? Ты, братец, уж определись, что нужнее нужного тебе.

Сдавалось мне, что всё это дерьмо связано. Но пока я, конечно же, ничего доказать не мог. Но раз уж был свежий труп, надо действовать. А Юджа… Юджа предупреждена, чтобы до сигнала не дёргалась. Сомневаюсь, что именно сейчас, когда в деревне снова погиб селянин, староста будет заниматься проблемной сумасшедшей. Может, я и не прав. И он под шумок по-быстрому выкинет Юджу, но сдаётся мне, что будет, как я предполагаю. Юджа останется в тюрьме, пока история с Риной немного не утихнет, а потом… потом… тут были варианты. И один из них меня не слишком устраивал. Но, я готов был рискнуть.

— Юджей займёмся завтра, а сейчас отравление важнее, — снова стал настаивать я. — Тебе же надо проявить себе перед старостой. Ведь этого ты хотел, чтобы мы оба могли быть в безопасности?

— Ган, я уже запутался в твоих интригах и идеях, — признался Геб.

Я и сам немного начинал сбиваться с мыслей. Слишком уж много всего случилось. Но сейчас я был уверен: надо рыть носом землю и рыть в направлении трупов.

— Куда Барак и его товарищи понесут тело?

— На кладбище. Это край поля с западной стороны деревни. Там есть место…

«А родные? — удивился я. — Им не нужно присутствовать?»

Я едва не задал эти вопросы. И понял, что мгновенно сдал бы себя с потрохами. Если мою неосведомлённость про духовный корень и то, что с ним связано, я ещё мог бы списать на невнимательность ребёнка-непоседы, то незнание традиций… Эх… надо быть аккуратным. Интересно, Юджа права? Чужаков здесь действительно не любят? Или она так сказала, преследуя какие-то свои цели?

— А если бы Рина была… — я замялся, — как бы это сказать? Не местной?

Геб мгновенно замер посреди комнаты, уставился на меня немигающим взглядом. В глазах брата пылал огонь ненависти. За всё время я ещё не видел его таким.

— Что ты этим хочешь сказать? — произнёс он холодно и, как мне показалось, с вызовом. — Ты что-то знаешь?

— Ничего, — я пожал плечами. Теперь надо придумать, как отмазываться. — Просто спросил. Ведь если так, то её должны сжечь.

Я замолчал, выжидательно взглянув на Геба.

— Именно. Чужак в деревне — смерть! Либо он, либо мы. Один Круг — одна Деревня!

Геб заговорил отрывисто, будто сам не свой. Слова выскакивали из него, словно он читал лозунги.

— Остановись! Я просто спросил. Решил, если Барак как-то докажет, что Рина не местная, то может по закону избавиться от тела. И мы ничего не узнаем.

Геб всё ещё пристально смотрел на меня, но взгляд его смягчился. Он поверил моим бредням.

— А ты прав, Ган. Нам надо спешить, если хотим успеть выяснить хоть что-то.

Вот теперь Геб торопился.

Мы бежали между низкими строениями, петляли, перепрыгивали покосившиеся заборы, срезали углы, везде, где можно.

Я примерно прикинул. Геб действительно вёл нас почти по прямой. От нашего дома до западной окраины можно было добраться, не забредая в центр. И это отлично нам помогло.

Геб собирался сразу же выскочить из-за крайних сараев, где содержали скотину, но я успел схватить и остановить его.

— Тсс! Понаблюдаем, — зашипел я ему в ухо.

Метрах в ста от нас впереди знакомая троица склонилась над мешком с трупом.

Мы спрятались за плотно подогнанными друг к другу досками забора, примыкающему к сараю. Видимость отсюда не ахти какая, но нас точно нельзя заметить. А сейчас это самое важное. Лучше увидеть не всё, чем выдать себя.

Здесь воняло навозом, за тонкой деревянной стеной слышалось неприятное чавканье, будто там держали свиней. Я до сих пор видел только осликов. По крайней мере так я назвал для себя животных, в которых впрягали небольшие повозки. Но ослики не чавкают.

Я тяжело дышал, едва не задыхался от быстрого бега. Грёбаная физическая форма… точнее, её отсутствие.

[Состояние ухудшилось. Требуется восстановление. Примите горизонтальное положение и отдохните]

Спасибо, Система! А то я и без тебя не знаю, что мне надо.

Геб перенёс пробежку гораздо лучше. Он уже отдышался и молча наблюдал за Бараком и его помощниками.

А они быстро и умело вытаскивали тело из мешка. Аккуратно придерживали его, словно работали с ценным грузом, а не с трупом. И это было странно.

Позади троицы виднелось строение, похожее на деревенский сортир, но в два раза шире. Торчало оно на пустыре прямо на границе чёрной обработанной земли и пожухлой травы. Буквально в шаге за ним начиналась кромка Леса. Дверей в этом строении я не заметил, зато была горизонтальная щель, наподобие древнего почтового ящика. Я такие только на картинках, посвящённых 500-летию первой почтовой открытке, видел. О назначении щели догадаться было несложно. Если прикинуть, то туда как раз пройдёт тело. Странное, у них кладбище…, но что поделать. Со своим уставом в чужой монастырь не суйся.

Интересная штука — мозг. Помнит какие-то пословицы и поговорки, а я и половины понятий, о которых в них говориться не знаю. Ну, да и чёрт с ними!

— Пошевеливайтесь, — донёсся голос Барака.

Сам он стоял чуть в стороне и копался в небольшой холщевой сумке, которая висела у него через плечо. Раньше я этой сумки не видел, так что слегка удивился.

Барак извлёк продолговатый пузырёк, очень похожий на тот, из которого я пил эликсир, и короткую толстую трубочку или палочку не длинней указательного пальца. С такого расстояния точнее и не разобрать.

— Отходите, — скомандовал он, едва Грил и Токур закончили возиться с телом.

Двое прихвостней отскочили от трупа, как ошпаренные. И… встали неудачно — заслонили от нас часть картинки. Чёрт!

Я попытался сменить наблюдательный пункт, но Геб шикнул на меня и надавил на плечо, усадив на землю.

Наверное, он прав, не стоит сейчас двигаться, можно выдать себя. Так что я просто сосредоточил взгляд на том, что мог рассмотреть.

Барак взмахнул трубочкой-палочкой, и она тут же засветилась приятным жёлтым светом. По ней поползли световые линии, стали извиваться будто тонкие змеи, и опутывать запястье Барака. Выглядело это странно и немного зловеще.

Через несколько секунд предплечье Барака до самого локтя сияло жёлтым, но линии так и продолжали двигаться, ползти, словно искали что-то, и не могли успокоиться.

И вдруг… будто змея разинула пасть и вцепилась Барку выше локтя. Тот сдавленно вскрикнул и пошатнулся. Грил успел подхватить босса под руку, но не под ту, которая была в пасти «змеи», помог удержаться на ногах.

— Вот же ж, мать твою, — шёпотом выругался Геб.

Я взглянул на него. Он замер, почти не шевелился, превратившись во взор.

Тем временем из противоположного конца светящейся палочки тоже что-то полезло. Другая голова змеи? Понять сложно, но очень уж было на то похоже.

Эта другая голова повисла над бедной мёртвой Риной, покачалась пару секунд, и резко ускорившись, врезалась телу девушки в грудь. Брызнула чёрная жижа, полетели ошмётки плоти и обрывки тряпья. Труп дёргался, будто к нему подвели ток. Ган внутри меня едва не вопил. Не думал, что это возможно, но чёрт возьми, я его слышал! Не конкретно голос, не крик, не слова. Но эмоции, не мои эмоции, рвались наружу. Чёрт, Ган, если тебе была дорога эта девчонка, то какого чёрта ты был не с ней?

Я постарался успокоить своё разбушевавшееся альтер эго. Принялся медленно и спокойно дышать. И вдруг…вкус перца во рту, бубнёж Системы в голове… Как не вовремя! Но всё это я почти не воспринимал, потому что «змея» успела «вскрыть» Рину и принялась выкачивать из неё бордовую жидкость с крупными золотистыми вкраплениями.

Не думал, что кровь с радой будут выглядеть именно так. Но я (или Ган) был уверен, что это именно они.

От «змеи», орудующей в теле Рины, во все стороны летели бурые капли, а содержащаяся в них рада, словно стряхнув кровавые оковы, высвобождалась, взмывала в воздух и кружа, оседала на землю. Одна из этих частиц долетела и до меня. Именно её я вдохнул. А сейчас успел проглотить ещё две.

Я видел, что и Геб, и Грил с Токуром ловят губами эту субстанцию, глотают её. От этого мне вдруг стало отвратительно. Будто бы они пожирали бедную Рину. Но я полагаю, это снова во мне «задёргался» настоящий Ган.

Палочка в руках Барака уже полностью стала золотисто-чёрной, наполненной кровью, но «змея» всё не унималась. Она полностью выпотрошила грудь девушку, оставив в ней зиять огромную дыру, и лишь тогда втянулась обратно в светящуюся палочку.

Барак подставил к нижнему концу палочки флакон и подождал, когда добытая кровь с радой сольются в него. После чего сделал едва уловимое движение, и жёлто-золотистые линии снова заскользили по его руке, втянулись в палочку. Свечение погасло.

И тут я вспомнил, как Барак говорил про концентрат рады. Похоже, это был именно он. Эту штуку он и из меня собирался получить. Я представил, как жёлтая змея разрывает мне грудь, выкачивает кровь с золотистой пыльцой, и сглотнул. Жутковатое представилось зрелище.

Теперь понятно, как и что происходит (по крайней мере, логически я мог это предположить). Имеющие духовный корень могут «складывать» в него раду. Тот же, кто не имеет, всё равно вдыхает эту жёлтую пыль, но она собирается в его организме, накапливается в крови. И вот из них-то и можно «выкачать» концентрат после смерти. Наверное. Не просто смерти, а именно такой, к которой приводит отравление топольником. А может быть, он нужен лишь для того, чтобы разжижить органы и тем самым выжимать больше рады… тут я пока не был уверен. Но от этого кошмарная суть не менялась. Это всё равно отвратительно!

Тем временем Барак довольно хрюкнул, сунул флакончик в карман и скомандовал: — Готово! Выбрасывайте её к бату!

Токур и Грил подхватили останки Рины, доволокли до дыры в «почтовом ящике» и скинули туда. Грил даже подопнул труп, неудачно зацепившийся за край щели, угодил грязным ботинком в копну рыжих волос.

Я почувствовал, как ноги сами распрямляются. Ган готов был сорваться с места и бросится в бой. Я удержал собственное тело от необдуманных поступков, хотя тоже хотел бы урыть ублюдка на месте.

— Теперь вы свободны, — скомандовал Барак. — Дальше я сам.

— Нам надо за ним, — прошептал я Гебу.

Тот замотал головой.

Я понимал, что увиденного мало. Надо знать, кто за этим стоит. Но Геб вцепился в меня и не пускал. Кончено, он сильнее. Я попросту не смог вырваться.

Мы так и просидели за забором, под дружное чавканье за стеной, пока вся троица не скрылась из виду. И ещё для верности минут десять.

— Ган, — укоризненно произнёс Геб.

— Что?! — не выдержал я. — Ты видел, что они с ней делали?! Надо выяснить, для кого Барак это сделал! Надо понять, что происходит!

— Мы и так выяснили очень много, — возразил Геб.

Я готов был кричать от злости, но снова понял, что это не мои эмоции. Если так дальше пойдёт, мне будет непросто. Я должен научиться контролировать Гана в себе. Иначе он меня рано или поздно выдаст. Было удобно, когда этот тихоня вовремя вспоминал и подсказывал имена, когда как-то направлял меня. Но сейчас… Может быть, это касается только Рины, а раз она мертва, то и не повторится? Но я должен решить этот вопрос.

Я вспомнил слова Южди про сжигание чужаков, вспомнил мгновенно ставший бешеным взгляд Геба, когда я предположил, что Рина могла быть не местной, и понял — с этим шутить нельзя! Малейший прокол — и меня уничтожат. А я, мало того что совершенно ничего не понимаю из происходящего, так ещё и с магией не дружу. А тут… я вспомнил светящиеся доспехи, выползающую из палочки змею… тут магия имеет значение. Это не цирковые фокусы — это сила! И пусть моя профессия — сборщик кристаллов, наверняка и я что-то могу. Ведь Барак — Страж, а я сомневаюсь, что продемонстрированное умение из арсенала Стражей. Значит, магия доступна в том или ином виде, а значит, я смогу научиться ей пользоваться. Но пока — я ноль без палочки.

Мне стало тоскливо. Захотелось увидеть Юджу или лучше Лиму. Почему-то мне казалось, что Лима сможет подсказать, как стать сильнее, как начать двигаться по Пути, именно так его назвал мой недолгий коллега по работе в поле.

Эти мысли меня успокоили.

Геб уже поднялся и готов был отправиться домой, как он сказал — подумать и принять решение, как это преподнести старосте. Я же сказался занятым и решил провернуть свои дела. А они у меня ещё были.

Ган во мне утих и больше не ощущался, как вторая личность, а значит, я могу быть спокойным. Сам себя не выдам.

Геб немного протестовал, но скорее, для видимости. Попробовал уговорить меня идти с ним, но в итоге сдался, отправился домой один, а я, сориентировавшись на местности, пошёл в сторону центра — для начала мне нужно было заглянуть к Хрону и отдать долг.

Выследить Барака я и не надеялся, так что просто шёл и не таился. Скорее всего, этот боров уже сдал добытый концентрат рады и довольно потирает пухлые ручонки с заплаченными ему кровавыми дзи. Ничего, недолго ему осталось! Ган внутри меня вновь зашевелился. Пришлось пообещать ему, что я отомщу не только Бараку, но и ублюдскому Грилу, который посмел пнуть Рину, пусть и мёртвую!

На этом моё альтер эго снова утихло.

До забегаловки Хрона мне всё же пришлось идти кружным путём. Прямой — лежал через центр, а там Стражи, староста и вообще масса народу.

Я лишь надеялся, что Геб не зациклится на делишках Барака и вспомнит о моём плане вызволения Юджи. Мне кажется, что он ему понравился. Не знаю, что именно убедило брата в необходимости помочь девушке, но уверенность в этом у меня была. Вот и отлично! Значит, могу не отсвечивать в Доме Стражей. И если Юджа последует моим рекомендациям и не станет высовываться и нарываться, то всё у нас получится.

Народу у Хрона не было. От слова совсем. Пустой зал с пятью столами и несколькими десятками грубо сделанных стульев. Какая-то альтернатива между стойкой консьержа и барной красовалась в углу, а за ней мурлыкал что-то себе под нос хозяин заведения.

Хотя нет. Сразу я не заметил, но в самом углу, спрятавшись за невероятных размеров буфет с посудой, сидел какой-то совершенно незнакомый мне тип.

Хрон увидел меня и тут же замахал рукой, принялся выбираться в зал.

— Никак малыш Ган принёс дяде Хрону немного дзи, которые был должен вернуть ещё вчера?

Не люблю я таких панибратских отношений. Какой на хрен он мне дядя? Или… Я подождал, но Ган ничего не подсказал. Но думаю, будь этот тип нам с Гебом родственником, брат точно бы упомянул об этом.

Одна проблема, о которой я не подумал заранее. Как передать дзи Хрону? У меня ведь нет кошелька? И тут я вспомнил, как старуха-скупщица сообщила мне: «отдаю восемь дзи» И после этого пришло сообщение от Системы о пополнении баланса.

— Отдаю три дзи, — произнёс я, глядя на Хрона.

Хрон замер, хлопнул глазами, склонил голову.

Ничего не происходило. А должно?

Интересно, как проверить баланс?

[Ваш баланс: 8 дзи]

Тут же прозвучало в голове, продублированная надписью перед глазами фраза.

Значит, я ничего не передал Хрону. Обидно. А главное, очень и очень хреново!

Хрон неожиданно подмигнул мне и поманил пальцем.

— Идём, малыш Ган, переговорим там, где кроме нас никого не будет.

Последнюю часть фразы он выделил голосом. Намёк? Чёрт! Может быть, чтобы передать дзи таким образом вокруг не должно быть никого другого? Или он заманивает меня, чтобы… чтобы что? Голова соображала плохо, но я не двинулся с места.

— Идём, не бойся, — уже тише произнёс Хрон. — Мы просто поговорим. Обещаю. Заодно отдашь долг. И так просрочил, — он громогласно заржал.

Тип в углу поднял голову, но тут же уронил её на руки. Похоже, он был вхламину пьян или что у них тут заменяет людям одурманивающий напиток?

Хрон уверенно шёл в дом, не обращая внимания на одинокого клиента. Может быть, был уверен, что тому не потребуется добавки, а может, решил, что разговор со мной и получение трёх дзи для него важнее.

Пока я шёл следом за Хроном, думал, как буду отбиваться, если случится что-то неприятное. На всякий случай достал из кармана резак с волосом русалки, и как мог незаметно, распутал его. Взял деревянные рукояти в одну ладонь, но так, чтобы легко перекинуть и растянуть волос. Теперь я стал чувствовать себя чуть защищённей.

Едва мы вошли в небольшую комнату, Хрон резко остановился и развернулся.

— Что ж, малыш Ган, или как тебя теперь лучше называть, расскажешь кто ты?

Приехали…

Я резким движением растянул резак и приготовился продать жизнь как можно дороже.

Глава 12

— Тише! Тише! — замахал руками Хрон. — Не стоит так дёргаться! Я не собираюсь нападать на тебя и тем более убивать, — он хмыкнул, губы растянулись в улыбке, — расчленять и сжигать подавно.

Хрон вновь рассмеялся, но не так громко, как делал это в общем зале забегаловки.

Я приподнял бровь.

— Просто ты ведёшь себя необычно, и любой из местных может заподозрить неладное. А это значит, тебя разрежут на части и сожгут. Так, здесь поступают с чужаками.

— Но не ты? Ты не сдашь?

— Я не сдам, — подтвердил Хрон и склонил голову. — Если, конечно, ты будешь мне помогать.

— Работать на тебя?

Я тут же вспомнил, что должен отдавать часть найденных кристаллов Бараку. Неужели и этот настолько ушлый, что потребует с меня часть добычи? Но это значит, что он знает о корне, знает о моей новой профессии. От кого? От Барака? Не на Хрона ли тот работает?

Чёрт! Как же мало информации.

Хрон ждал. Его лысая макушка лоснилась от пота, а губы сложились в премерзкую улыбочку. Сейчас он ничем не напоминал вчерашнего Хрона, который орал на меня, надеясь получить свои 3 дзи. Сейчас он явно был во мне заинтересован. Что поменялось? Единственное объяснение — он знал, что я изменился.

— В чём работа?

— Не работа, — Хрон чуть скривился и махнул рукой, его сальные глазки забегали из стороны в сторону. — Слышал, ты стал сборщиком кристаллов?

Точно знает! Грёбаный Барак проболтался! Не продержался и суток!

— О чём речь?

Я решил немного потянуть время. Нужно было заставит его сказать всё первым.

— Не стесняйся, малыш Ган. Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. И мне не нужно от тебя ничего. Можешь даже не отдавать те три дзи, что должен. И я не сказал работать. Я сказал: помогать. Это разные вещи, как ты понимаешь.

— Тогда что нужно?

— Просто собирай кристаллы! — Хрон всплеснул руками. — Не прячься, не медли, иди и собирай! Это ведь счастье, что в деревне вновь появился сборщик кристаллов! Это великое счастье!

Видимо, мой чуть растерянный вид рассмешил Хрона. Он смеялся какое-то время, затем резко замолчал.

— Ты ведь даже не представляешь, что это значит. Так?

Я отступил. Очень уж резкой была перемена в голосе. Резак сам собой растянулся в руках.

— Тише, не нервничай. Сказал же, что не выдам, значит, не выдам. Видишь ли, можно сказать, я кровно заинтересован в том, чтобы в деревне был сборщик кристаллов. Я бы даже сказал, что мне нужен мастер кристаллов, и я уверен, ты им станешь, но до этого надо дорасти.

Честно говоря, я и впрямь мало что понимал, но слушал внимательно.

— В общем, учись, расти, собирай. Больше мне ничего от тебя не нужно.

Он улыбнулся и подмигнул. Затем развернулся вполоборота, делая вид, что собрался уходить. И вдруг резко замер.

— Ничего… кроме одного — не лезь не в своё дело! Понял меня?

Снова смена в голосе. На этот раз мне показалось, что я слышу безумные нотки в его словах. И вновь смех.

— А ты отличный парень, малыш Ган! Тебя ничем не пронять! А-ха-ха! Реально! Молодец!

— Отдаю тебе, Хрон, три дзи, — холодно произнёс я.

Не люблю быть должным!

[Изменение баланса.

Ваш баланс: 5 дзи]

Чёрт! Похоже, надо было просто назвать имя получателя. Наверняка такая фраза сработала бы и в общем зале забегаловки.

Хрон поджал губу и покивал. Затем развернулся и вышел из комнаты. Я остался один. Руки дрожали, резак я едва держал. Как бы самому не пораниться. Вот же чёртов кабачник! Дерьмо!

Если до этого момента, я мог считать, что в деревне не знают о моём истинном происхождении (Геб не в счёт, да и он не в курсе, внушил себе — случилось чудо), то теперь я мог быть уверен, есть один, который знает. Значит — он враг! Что бы этот тип ни говорил, он представляет опасность. Это я запомнил. И зачем ему нужно, чтобы я просто выполнял свои функции, как сборщика кристаллов? Загадка. И вот ещё что… Хрон сказал, что в деревне я единственный сборщик! И это тоже показалось мне важным. Нужно было обмозговать новые данные.

Не так всё просто с этой профессией. И Геб ведь намекал Бараку, что это чудо. Чудо, что есть сборщик кристаллов. Но я тогда отнёс это на свой счёт. Точнее, насчёт появления корня, а не профессии. Как же мне не хватает информации!

У меня сейчас был только один источник — Юджа. И то, она явно что-то от меня скрывала, а ведь она космодес! Что за тайны от меня могут быть у своего? Ладно, разберёмся.

Собственно, я и собирался немного подумать, а для этого надо уединиться. Да и пособирать кристаллы. Плевать, что это будет то, чего ждёт от меня Хрон, кем бы он ни был и какие бы цели ни преследовал. Мне и самому нужен рост и понимание, что и как в этом долбаном мире!

В таком настроении я и покинул забегаловку Хрона.

Хозяин проводил меня взглядом из-за стойки и даже подмигнул. Я отвернулся и предпочёл пока о нём не думать.

До южной окраины я добрался довольно быстро. А точнее, я попросту не замечал ничего вокруг. Поэтому и не сразу понял, что уже на месте.

Правда, сейчас вдалеке справа от меня виднелись крошечные фигурки копающихся в земле людей. Похоже, обрабатываемый сектор сместился. Рабочие перешли на новое место и выкорчёвывали наросшие побеги. Я даже не сомневался, что этот отряд работников ручного труда перемещается по кругу и сектор за сектором обрабатывает землю. Затем снова… и снова… и снова. Почему так?

Лес принял меня в свои ласковые и яркие объятия. На этот раз я не получил того наслаждения от увиденного, как в первые разы. Привык? Или попросту был не в духе?

Ладно, Ган, соберись!

Надо найти полянку, немного помедитировать, привести мысли в норму.

Пока вспоминал, где в прошлый раз нашёл начало тропинки, ведущей к поляне, заметил кристалл.

Подошёл, срезал. Получил сообщение от Системы о его примерной цене и продвижении в выполнении задания. Отлично!

Ещё один кристалл нашёл под корнем дерева. И ещё.

В итоге я так увлёкся собиранием, что совершенно точно миновал тропинку. Лес изменился, у него вдруг появился подлесок. К тому же я понял, что стою напротив копошащихся в земле людей. Только со стороны Леса.

Я осторожно сдал назад, пока меня никто не заметил.

До кромки чёрной земли было порядком, а подлесок достаточно густой, так что я смог уйти незамеченным. Зато я расслышал голос Рогира. Тот привычно на кого-то орал.

Когда начинаешь выполнять задание, кажется, что до его окончания далеко, затем ты понимаешь: вот оно! Ты уже близок к окончанию. А потом вдруг, когда осталось найти последний кристалл, тебя охватывает азарт. Вот оно! Совсем чуть-чуть! А что будет за награда? И так далее.

Вот и мне осталось спилить последний кристалл. Четыре штуки за сегодня я уже нашёл. И все они были нужного размера — меньше среднего.

Я до боли в глазах всматривался себе под ноги и под корни высоченных деревьев, и под низко свисающие ветви кустов, но нигде не видел чёртова кристалла. Это как собирать грибы. Один нашёл, дальше просто, но потом то ли глаз замыливается, то ли просто не везёт набрести на полянку. Но тут главное — не сдаваться — преодолеть момент, и тогда, снова всё получится.

В общем, я и не собирался сдаваться. Шёл и искал.

Как вдруг едва не подскочил от неожиданности. Прямо у меня перед глазами, на высоте в полметра из стороны в сторону ходил плотный темно-зелёный отросток с чёрными разводами, похожими на масляные пятна.

Я смотрел на него, а сердце решало, стоит ли биться дальше, чтобы нерадивый хозяин узнал, что за тварь перед ним. Или проще остановиться и распрощаться с жизнью?

Взгляд скользнул вдоль отростка, лоснящегося, как влажная змеиная кожа, повернулся вправо, следуя за движением, затем влево, пока не остановился на спине твари размером с тигра. Нет! С гигантского комодского варана. Она даже похожа была на него, немного. Разве что хвост короткий, а развёрнутая в мою сторону плоская треугольная морда отчего-то улыбалась. Или мне просто показалось, что она улыбается?

Я сделал шаг назад, медленно растянул резак. Чёрт! Не везёт мне сегодня. Второй раз за день, я собрался драться с минимальным шансом на победу. В голове тут же всплыли россказни космодесов про огромных злобных тварей. Эта, конечно, огромной не была, если не считать трёхметровую ящерицу небольшой.

Тварь неуклюже, переминаясь с лапы на лапу, развернулась ко мне пастью и… тонко жалобно пискнула. Вопреки моим ожиданиям из зубастой пасти появился не раздвоенный язык, а самый обычный розовый, похожий на человеческий, разве что размером побольше.

Твою ж мать, да ведь это детёныш!

Я принялся озираться в поисках того, кто бросил ребёнка недалеко от деревни. Уж не решила ли мамаша притащить голодному младенцу немного человеческого корма?

Вокруг никого — пусто.

Я снова принялся рассматривать ящерицу-переростка. Скорее даже следить за ней, чтобы она резко не изменила тактику и не бросилась пробовать меня на вкус. Такая если и не откусит голову за раз, то уж точно лицо слижет и не подавится.

Теперь я видел, что малыш больше похож не на варана, а на геккона, только хвост короткий — не больше метра, мордочка вполне милая, пасть тупая, не вытянутая, как у варана. Хотя в ней и имелся ряд внушительных треугольных зубов с клыками-захватами, размером с большой палец. Малец явно был не травоядным.

Пятиться я продолжал. Ну его на фиг. Проще свалить, чем выяснять, не хочет ли эта зверушка пожаловаться мне на жизнь.

А она вдруг шагнула ко мне ближе и вновь запищала.

И тут же далеко за спиной послышался треск раздвигаемых ветвей и гулкий топот.

Вот чёрт! Пора было валить!

Я и побежал. Развернулся и рванул в ту сторону, откуда пришёл. Там, как я помнил, никаких тварей не было.

Бежал я долго, пока не понял, что подлесок исчез, а под ногами стелиться привычная жёсткая жухлая трава. Тогда я остановился и отдышался.

[Кардиотренировка засчитана]

Словно издеваясь, произнёс голос в голове.

Отличная тренировка, что тут скажешь?

[Низкая скорость восстановления параметров организма. Требуется чаще подвергаться кардионагрузкам]

Хотелось выматериться. Да, это тело вообще мало что умело. Но, чёрт возьми, я это исправлю. Если мне предстоит жить в нём, надо приводить его в порядок.

Я сделал пометку в своём мысленном распорядке дня: заняться бегом.

Хорошо, что тварь, бросившая своего детёныша, за мной не погналась. По крайней мере, никаких звуков слышно не было. Так что я просто стоял и приходил в себя, старался отдышаться. Склонился вперёд, упёр ладони в колени и дышал.

И вдруг понял сразу две вещи. Первая, прямо передо мной начиналась та самая тропинка. Узнал её я легко — кто-то обходил чем-то не угодивший ему участок. А вторая, в паре метров слева из травы торчал тонкий, но довольно ровный кристалл. Уверен, он тот, что мне нужен.

Я подошёл, присел рядом с кристаллом и принялся его пилить.

— Так и знала, что встречу тебя здесь.

Мелодичный голос напугал — просто потому, что я не ожидал его услышать. Да и не было вокруг никого минуту назад. Но я сдержался, не подскочил, а лишь улыбнулся, узнав его.

— И я надеялся на встречу, — произнёс я, растянувшимися в улыбке губами.

Откуда вылезла эта дурацкая улыбочка? На месте Лимы я бы решил, что говорящий подкатывает к ней, да ещё с однозначно читаемыми намерениями. Или так и было?

Я потряс головой, вернул лицу серьёзное выражение и, наклонившись, допилил кристалл.

Лима ждала. Я слышал, как она переминается с ноги на ногу за спиной.

[Задание «Тренируйтесь — и сможете больше!» выполнено

Награда 5 дзи

Ваш баланс изменился

Ваш баланс: 10 дзи

Вам доступен новый навык в ветке профессии сборщик кристаллов — измельчение

Уровень навыка: начальный

Используйте ступку и пестик для превращения кристалла в порошок

Инструмент можно приобрести у Мастера]

Отлично! Вот только сейчас я не готов был разбираться со всем, что наговорила мне Система. Сейчас рядом была Лима, и мне хотелось провести время с ней. Тем более, девушка уже тихонько хмыкнула, словно собиралась сказать, что уходит.

Я развернулся к ней и, склонив голову, тут же вздёрнул подбородок. Получилось что-то типа приветственного поклона английских аристократов XVIII века, ну, как я себе его представлял. Надеюсь, получилось.

Лима удивлённо вскинула брови, улыбнулась и повторила мой жест.

— И что это значит? — пропела она.

— Я приветствую тебя.

— Ясно, — она звонко рассмеялась. — Ну, тогда, хай-ре!

Лима сделала крошечный шаг назад и слегка склонилась.

— Хай-ре! — повторил я и сделал точно так же.

Лима вновь рассмеялась.

Говорить с ней отчего-то было так приятно, что я не мог прекратить улыбаться. Это не как с Юджей/Машей. Там я чувствовал что-то совершенно другое. Тут же… тут было воодушевление. Никакой тревоги, никакой серьёзности. Просто какой-то трёп ни о чём, но зато… зато, я почувствовал себя лёгким, почти воздушным. Подпрыгни — и улетишь в небо. Ладно, не в небо, конечно. В ветвях застрянешь, но всё равно…

— Хотел сходить на твою поляну, немного помедитировать.

Лима пожала тонкими плечиками.

— Иди. Я не против.

— Ты не туда?

— Нет. Просто была рядом и заметила тебя.

Мы пошли бок о бок по тропинке. Лима оказалась так близко, что я пару раз коснулся рукой её ладони. Она не отдёрнула руку, не отстранилась. Просто улыбалась и шла дальше.

В следующий раз я намеренно коснулся её руки. На этот раз Лима засмеялась, обогнала меня, развернулась и зашагала спиной вперёд, глядя на меня исподлобья.

Вот так-то, Вася. Тебя только что отшили. Или здесь так принято?

Я и сам не знал чего хочу. В том плане, что не представлял, как бы поступил дальше. Вторая встреча и сразу какой-то движняк? Что я буду делать с инопланетной девчонкой? Ладно, девушкой. На вид лет ей достаточно. Тело сформировано и прочее… Я сам немного смутился от мыслей. Физиология, судя по всему, у нас была очень близкой. По крайней мере, моё тело ничем кроме худобы и сероватого оттенка кожи от человеческого не отличалось. Если честно, это было слегка странно. Я понимаю, эволюция… двуполое размножение… и всё такое…, но настолько?

— О чём задумался, Ган?

Лима спросила это весело и непринуждённо, но сквозь её голос мне почудился голос Юджи, спрашивающий: чего приуныл, Ган? И это резко охладило мой пыл.

Я потряс головой, выбрасывая ненужные ассоциации.

— Слушай, в прошлый раз ты пела песню…

— Какую? Я их много пою.

— Про гору и Лиму, которая на неё карабкается.

— Тихо, тихо иди. Лима по склону Радзи, — пропела Лима, и меня вновь заворожил её напевный голос.

— О чём она?

Лима чуть заметно усмехнулась.

— Разве тебе в детстве не пели такую?

Я напрягся. Вот так. Ничего не предвещало… и вдруг.

Не узнал какую-то песенку, которую должен знать каждый в этом мире? Какая-нибудь колыбельная, которую поют всем детям, подставляя нужное имя?

Чёрт! Надо же было так подставиться на ровном месте?

— Не помню, — как мог обтекаемей произнёс я.

— Не удивительно. Не все младенцы могут её вспомнить.

Лима вновь смеялась, а я выдохнул. Пронесло!

— Так, о чём она?

— О бессмертии, конечно! — Лима сощурилась, и внимательно на меня посмотрела. Сейчас её глаза снова источали тот взгляд, каким девушка изучала меня в первую встречу.

Я поёжился. Несмотря на милое личико и ангельский голос, взгляд это был тяжёлым, и, чёрт возьми, ледяным! Как космический вакуум! От него сердце сжималось и замирало.

Но Лима, вдруг снова засмеялась, беззаботно подпрыгнула, покружилась на месте и заговорила так, будто сказку рассказывала:

— Когда-то не было никого на земле. И пришли на неё боги. Увидели они, что пуста земля, и захотели наполнить её жизнью. У них было лишь собственное тело, и они разделили его на части и заселили землю своими детьми. Но стали слабы, слишком много сил отдали они. А чтобы вновь обрести могущество через детей своих, и вновь собраться воедино, создали боги раду и вулканы, выплёвывающие её. И повелели боги детям своим собирать раду в тела свои. И становиться сильнее. А потом идти на гору Радзи. Но туда сможет дойти лишь самый сильный. И станет он богом, обретёт бессмертие и вернёт его богам, как благодарность за создание.

Лима остановилась, посмотрела на меня выжидательно. А я слушал раскрыв рот и думал, что, похоже, снова выдал себя. Не мог Ган не знать этой легенды. По-любому должен был. Уж слишком складно она звучала.

Но Лима ничего не сговорила, а просто ждала.

— Но ведь гор, то есть вулканов много? Какой из них Радзи?

— Этот, — Лима, не оборачиваясь, указала в сторону, где должен был находиться вулкан. Из-за густой лесной кроны, слившейся в единое зелёное море, ничего видно не было. Но по моим прикидкам Лима не ошиблась. Вулкан был где-то там. И до него, судя по всему, не один круг. Насколько я помнил, прямо у подножья вулканов деревьев почти не было. И весь последний круг покрывала чёрная лавовая пустыня.

— И тот! — вдруг продолжила Лима. — И те, тоже!

Она вновь залилась смехом, а колокольчики на подоле её накидки, мелодично ей аккомпанировали.

— Что значит и те?

— Они все — Радзи, глупый, — Лима подошла и потрепала меня по волосам. В её жесте не было никакого намёка на нежность. Скорее, так могла поступить мать или старшая сестра.

Я молчал и стоял, не зная, как быть. Теперь я не сомневался, она знает, что я не местный. И тут никакой амнезией не отмажешься. Но она, как и Хрон, не собиралась меня резать на части и сжигать. Почему? Тоже имела на меня планы? Бред, ведь! Или нет?

— Идём, — позвала меня Лима, схватила за руку и потащила за собой.

Её ладонь оказалась тёплой, почти горячей и сильной. Я снова пожалел, что Ган пренебрегал своей физической формой. Скелет не мог сопротивляться даже девчонке.

— Ты сказала, бессмертие. Песня о пути к бессмертию. Это ведь ме-та-фо-ри-чес-ки?

Лима только улыбнулась в ответ.

Чёрт побери! Её не смутило незнакомое слово! Твою же мать, похоже, я встрял!

Глава 13

— Идём, — повторила Лима и потянула меня за руку.

Я медлил. Лима ничего не сказала, просто ждала, что я подчинюсь ей. И то, что она не отреагировала на незнакомое слово, стало для меня триггером.

Она не та, кем кажется. И уж точно не девушка-травница из деревни. Тогда кто?

— Кто ты?

Лима обернулась и удивлённо посмотрела на меня, словно не ожидала вопроса.

— Не бойся, я не собираюсь тебя убивать или выдавать. Успокойся.

Что-то часто я стал слышать эти слова. Сначала Хрон, теперь Лима. Они точно одного поля ягодки. Теперь я в этом не сомневался. Вот только что от меня хочет эта? Хрону нужно, чтобы я собирал кристаллы и не лез не в своё дело? А Лима?

Девушка уже отошла от меня на несколько шагов, но сейчас остановилась, глядя на меня выжидательно.

— Лима, куда мы?

— Туда, где никто не помешает, — бросила она через плечо, и колокольчики на её накидке согласно звякнули. — Всё, что я хочу, это немного помочь тебе. Новичку сложно понять, как действовать, когда дело касается медитаций.

— Помочь? И только? Тебе не нужно от меня что-то, как Хрону?

— Хрону?

Лицо Лиму мгновенно изменилось.

— Он говорил с тобой? Что хотел?

— Чтобы я собирал кристаллы и не лез в чужие дела.

Я не видел смысла врать ей. Здесь явно творилось что-то странное, выходящее далеко за пределы моих компетенций. И я должен разобраться с этой ерундой, иначе могу оказаться заложником чужих идей. Или того хуже — пешкой, которой с лёгкостью пожертвуют, если того потребует партия.

— Не переживай. Я разберусь. Сейчас, просто доверься мне. Я просто проведу урок.

Есть ли у меня выбор? Пока все хотят от меня что-то, и никто не готов ничего объяснять или помогать. Кроме Геба. Он единственный, кто что-то сделал для меня. Правда, он думал, что действует так ради брата. Так что он, скорее всего, не в счёт.

Юджа своя, но она пока за решёткой, и её надо ещё вызволить. В общем, союзник мне нужен, но… Чёрт!

Лима мне нравилась… до того момента, как я понял — она не та, кем кажется. А на вопрос «кто она такая» отвечать отказалась. По крайней мере, ответа я не услышал. Ладно. С медитацией, как и с физической формой тоже надо разбираться. Я никогда не практиковал серьёзные духовные практики, так что сам буду в этом ковыряться до скончания веков. А тут есть предложение помочь. Я готов его принять, но буду настороже. Пока я не мог доверять никому, кроме себя.

— Идём, — согласно кивнул я и пошёл следом за Лимой.

Я едва поспевал за ней, путаясь в жёсткой траве и перепрыгивая через узловатые корни, которые, казалось, специально подставлялись мне под ноги. Мы углублялись в лес, по натоптанной тропинке, которую я каким-то образом пропустил во время сбора кристаллов. Ветви кустов хлестали по плечам, но Лима ловко уворачивалась от них, словно чувствуя каждую предстоящий удар шестым чувством.

Мы вышли на ту самую поляну. Круглую, словно вычерченную циркулем. Плоский серый камень в центре всё так же манил к себе. Солнечные лучи пробивали кроны ровными колоннами, и в них, медленно вращаясь, танцевала рада. Её здесь было заметно больше, чем в прошлый раз. Или мне только показалось?

Лима подошла к камню, провела по нему ладонью, словно здороваясь со старым другом. Затем скинула мокасины и, легко вспрыгнув на возвышение, уселась чуть с краю, скрестив ноги. Идеальная поза: спина прямая, руки расслабленно лежат на коленях, голова словно подвешена за макушку, глаза прикрыты.

— Садись, Ган, — сказала она, не открывая глаз. Голос её звучал ровно, но в нём не осталось и следа от той беззаботной девчонки, что кружилась на тропе.

Кажется, Лима перестала играть роль и стала сама собой. Что ж, я люблю прямоту и ненавижу ложь. Сейчас девушка, сидящая на камне, казалась искренней.

Я помедлил. Снял обувь, как и в прошлый раз. Камень под ногами оказался тёплым, почти горячим. Я уселся напротив Лимы, стараясь принять такую же позу, но тело слушалось плохо, колени противно хрустнули.

— Не напрягайся, — произнесла Лима. — Тело должно быть расслаблено, иначе рада не пойдёт. Ты как будто в бой собрался. Сядь удобно. Неважно как, главное — чтобы позвоночник оставался прямым.

Я поёрзал, кое-как пристроился.

— Так лучше?

— Лучше, — она чуть заметно улыбнулась. — А теперь слушай.

Странно, но глаза она так и не открыла. Как видела?

Лима немного помолчала, и голоса леса тут же заполнили пространство вокруг. Шелест листьев, далёкий птичий крик, тихое жужжание — все эти звуки, казалось, стали громче.

— Ты дышишь, Ган. Но ты не чувствуешь дыхания. Это как смотреть на реку и видеть только воду, но не замечать течения. Сделай вдох. Медленно. Почувствуй, как воздух входит в ноздри, как проходит по горлу, наполняет лёгкие. Не просто «знай» это, а именно «почувствуй».

Я послушно сделал вдох. Обычный вдох. Ничего особенного.

— А теперь представь, что твой позвоночник — это ствол дерева. Самого большого дерева в этом лесу. От самых корней — там, внизу живота, — до самой макушки. Представил?

— Угу, — выдохнул я, стараясь не спугнуть возникшее вдруг ощущение странной сосредоточенности.

— Рада — это свет. Она везде. В воздухе, в земле, в лучах солнца. Но сама по себе она мертва. Она становится живой, только когда входит в твоё тело. Твой корень. Ты — тот, кто даёт ей жизнь. А она даёт жизнь тебе. Вдохни сейчас не воздух, а свет. Втяни его вместе с дыханием в самый низ живота, в корни твоего дерева.

Я попытался. Мысленно я тянул золотистые пылинки из луча света, что падал мне на колени, втягивал их в себя. Сначала ничего не происходило. Потом я почувствовал лёгкое головокружение и знакомый привкус перца во рту.

— Не жадничай, — голос Лимы звучал откуда-то издалека, но чётко. — Тонкими нитями. Тонкими, как волос. Тянется ниточка света от каждой пылинки к твоему корню. Не хватай всё сразу. Дай телу привыкнуть.

Я выдохнул, сбрасывая напряжение, и попробовал снова. Медленно. Осторожно. Вдох. Вместе с воздухом я втянул в себя ещё одну пылинку. Она скользнула по горлу, оставляя после себя пряный, почти сладкий вкус, и стекла куда-то вниз, в самую глубину живота. Там, где Лима велела представить корни.

И вдруг я «увидел».

Перед внутренним взором вспыхнул интерфейс, но теперь он был чуть другим. Фигурка человека светилась ровным жёлтым светом. Вены пульсировали в такт моему дыханию. А внизу, там, где раньше был просто контур «мешочка» — тыква с процентом наполнения, я увидел корни. Тонкие, едва заметные золотистые нити, которые тянулись от фигурки вниз, проходили сквозь меня и впивались в землю, в камень, в самую суть этого мира. От них шла лёгкая вибрация.

И по этим нитям текла рада. Медленно, как смола по стволу сосны. Нет, как сок по капиллярам пробудившихся весной деревьев — снизу вверх. Рада поднималась из земли, входила в моё тело и растекалась по нему, заполняя каждую клетку. Не только пыль, которая падает с неба, но и связь… связь меня с миром, меня с землёй и Лесом.

Я открыл глаза от неожиданности.

— Получилось, — прошептал я.

Лима сидела напротив меня с открытыми глазами, смотрела. Её чёрные зрачки сияли в приглушённом свете, накрывшим поляну. На губах играла лёгкая, понимающая улыбка.

— Получилось, — эхом отозвалась она. — Ты быстро учишься, Ган. Удивительно быстро.

Она замолчала, и в этом молчании повис вопрос. Она ждала.

— Ты не скажешь, кто ты, — я не спрашивал, я утверждал.

— Всему своё время.

— Спасибо, — выдавил я, чувствуя себя неловко. — Зачем ты мне помогаешь?

— А зачем люди помогают друг другу? — вопросом на вопрос ответила она. — Иногда просто так. Иногда потому, что видят в другом то, чего не видят остальные.

Она наклонилась ко мне чуть ближе. Её глаза, эти бездонные чёрные омуты, казалось, затягивали меня.

— Ты не такой, как все здесь, Ган, — тихо сказала она. — Твои глаза… они смотрят на мир не так, как смотрят другие. Ты не просто видишь, ты пытаешься понять. Это редкость. В деревне, где все думают только о выживании и о том, как не стать кормом для Леса, ты ищешь ответы. Я заметила это с первой нашей встречи, — Лима помедлила, — и даже чуть раньше.

Сердце пропустило удар. Она знает. Не может не знать. Но говорит намёками, давая мне шанс либо признаться, либо продолжать игру. И моя дурацкая профдеформация — не просто видеть, а понимать. Лима заметила и это. Словно видела меня насквозь. Но, кажется, я не был готов признаться во всём. В том, кто я и откуда. Хотя часть меня считала, что Лима и так всё знает, кто-то рациональный твердил: давай поиграем.

— Я просто… я многое забыл, — пробормотал я жалкую отмазку.

Лима улыбнулась ещё шире, но в этой улыбке не было насмешки. Было что-то другое. Одобрение?

— Забыл? — переспросила она. — Может быть. А может быть, ты просто родился заново. Здесь, в этом мире, где правят круги и рада. Это неважно. Важно то, что ты хочешь идти дальше. Я вижу это. Ты хочешь не просто выжить, ты хочешь стать сильнее.

Она была права. Чёрт возьми, она была абсолютно права. Но я хотел не только стать сильнее, но ещё и разобраться во всём. И это тоже моя фишка. Как понимать, а не видеть. Если я что-то не понимаю, я буду копать, рыть носом землю, пока не увижу корень, не тот, что Система, или кто-то другой, поместила в меня, а изначальную причину. То, что стало основой, откуда всё началось.

— Хочу, — просто признался я.

— Тогда я научу тебя, — сказала Лима. — Тому, что умею сама. Тому, что поможет тебе наполнять корень быстрее. Поможет идти вперёд, а не ползти, как улитка по склону. Но запомни одно, Ган.

Она подалась вперёд, и я почувствовал тонкий запах сухих трав, исходящий от её волос.

— То, что ты здесь увидишь и чему научишься — это только твоё. Не рассказывай никому. Даже брату. Особенно брату. Люди боятся того, чего не понимают. А то, чего они боятся, они стараются уничтожить. Ты понял?

Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Она только что пообещала мне раскрыть все тайны. Но зачем?

— Хорошо, — она откинулась назад и снова закрыла глаза. — Тогда продолжим.

Я потерял счёт времени.

Мы сидели на камне, и Лима снова и снова заставляла меня возвращаться в это состояние. Дышать. Видеть корни. Тянуть свет. Каждый раз у меня получалось всё лучше. Рада входила в меня не отдельными пылинками, а тонкими, почти невесомыми струйками.

Система время от времени оповещала меня о наполненности корня. Иногда что-то бубнила о прокачке навыка. Я осознавал, что всё это фиксируется, записывается и учитывается. И точно знал, что смогу позже увидеть в интерфейсе все изменения. Сейчас же, во время урока, отвлекаться я не хотел.

— Хорошо, — сказала Лима. — Ты сегодня сделал огромный шаг. Ты научился не просто впускать раду, а тянуть её. Это называется глубокой медитацией.

Я вздрогнул. Глубокая медитация. Те самые слова, которые Система произнесла тогда, утром, когда я очнулся в углу комнаты с дикой головной болью. Пред глазами всплыло колышущееся нечто, и меня тут же замутило.

— А это… это опасно? — спросил я.

Лима чуть заметно нахмурилась.

— Для опытного — нет. Даже новичку… уже проще, — она замолчала, словно что-то прикидывая. — Для неофита, как ты, главное — не уходить слишком глубоко и не терять контроль. Ты чувствуешь свои корни, Ган? Чувствуешь, где они заканчиваются?

Я прислушался к себе. Корни были на месте. Тёплые, живые, они уходили в камень, в землю, в самое сердце этой поляны.

— Чувствую.

— Хорошо. Запомни это ощущение. Твои корни — это твоя территория. Всё, что за их пределами — чужая. Не лезь туда, пока не научишься защищаться. Понял?

Я кивнул, хотя не до конца понимал, о чём она говорит. Какие ещё чужие территории? Корни — они и есть корни. Правда, меня немного смущало, что они соединены и тянуться от духовного корня. Но, возможно, это лишь особенности восприятия. Не знаю, «тыква» в интерфейсе и мои ощущения, связаны ли они напрямую?

— У как поднять уровень? Как перестать быть неофитом?

Лима улыбнулась.

— Для начала надо наполнить духовный корень на сто процентов.

Я задумался, много ли времени на это уйдёт. С учётом того, что я стал быстрее наполнять корень, думаю не год, как я рассчитывал поначалу. Может быть, пять-шесть месяцев. Но ведь мои умения должны расти.

Пока раздумывал, не заметил, как Лима поднялась с камня.

— Мне пора. Приходи завтра, если сможешь. И помни: никому не рассказывай. Слова — это оружие. Знание — сила.

Она ушла так же быстро и бесшумно, как появилась. Колокольчики стихли вдали.

Я остался один.

Смысл последней фразы, произнесённой Лимой, я до конца не понял. Конечно же, я знал эти высказывания, но при чём здесь они в контексте моей ситуации? Но каким бы странным это ни казалось, именно их я запомнил лучше всего.

Я поёрзал на камне, устраиваясь поудобней, постарался расслабиться, вспоминая ощущения. Получилось.

Вызов интерфейса дался мне очень легко. Словно в голове наступил порядок. Хаос, царивший там в последние пару дней, отступил. Насовсем ли? Или же это результат медитации?

Новых данных было много.

Для начала у навыка «Сборщик кристаллов» появился подуровень — навык «Измельчение» и тоже начального уровня. Название было написано под основным профессиональным навыков и сдвинуто чуть вправо, словно подпункт в документе.

У «Медитации» тоже возникло такое дополнение — «Глубокая медитация». Но в этом случае не было никакого «начального» уровня. Всё название сияло ярко-красным, словно Система предупреждала: не влезай, убьёт!

Мне стало интересно. В чем отличие?

Я мысленно потянулся к надписи, и Система тут же выдала информацию:

[Глубокая медитация. Навык ветки Медитация. Доступен с Начального уровня навыка Медитация. Не имеет градации развития навыка. Практиковать не рекомендуется]

Вот и вся информация. Что тут скажешь?

Но идея мне понравилась. Значит я легко могу посмотреть описание навыков. Да сейчас у меня их немного, но всё же. Я перенес внимание на Сборщика кристаллов.

[Профессиональный навык Сборщик кристаллов. Уровень: начальный. Доступен с уровня развития Неофит. Имеет четыре степени градации развития навыка: начальный, базовый, средний, продвинутый. Позволяет собирать кристаллы до голубого цвета включительно кроме голубых сверхгигантов. Позволяет изучить навык Измельчение]

Ого! Много информации. Я прикинул, что всё это значит, и понял, что мне есть над чем подумать. Остальное пока решил не трогать. Иначе я тут зависну надолго.

Мельком просмотрел другие изменения.

Поменялся баланс дзи, и список доступных заданий. Но главное, что сменился цвет картинки. Основной – стал жёлто-зелёный. Значит, состояние духа улучшилось. А вот контуры тела фигурки человечка остались жёлтыми. Зато стабильно, без ухода в оранжевый. Похоже, это и был мой текущий уровень физической формы.

Тут же захотелось немного нагрузить тело, чтобы прогресс поспевал за духом.

Я поднялся с камня, и как был босиком, сделал несколько приседаний. Затем отжался.

Особого прогресса я не заметил, но в целом тело будто бы стало легче.

Солнце уже клонилось к закату, лучи стали длинными и косыми. Я глубоко вздохнул, наслаждаясь странным чувством лёгкости. Уходить не хотелось. Здесь, на поляне, я чувствовал себя хорошо. Но нельзя же сидеть здесь вечно. К тому же кто сказал, что Лес ночью так же прекрасен, как днём? Вспомнился детёныш геккона-переростка и его ломящаяся сквозь заросли мать. Я потряс головой и собрался уходить.

И вдруг я «почувствовал».

Тонкий, едва уловимый зуд где-то глубоко внутри. Там, где сходились корни. Будто кто-то невидимый дотронулся до них кончиками пальцев.

Я замер.

Зуд усилился, превратился в пульсацию. А потом мир вокруг изменился. Зрение будто бы переключилось.

Золотистая паутина тонких корней, которую я видел раньше, во время медитации, теперь проявилась во всей красе. Нити тянулись от камня, от деревьев, от каждой травинки. Они переплетались, расходились, уходили в небо. Весь лес был пронизан этой сетью.

Я посмотрел на свои руки. От моих пальцев тоже тянулись нити. Мои корни. Они уходили в камень, сквозь него в землю и терялись где-то далеко-далеко.

А потом я увидел «его».

Там, глубоко под землёй, куда мои корни не доставали, но куда уходила золотистая паутина, что-то шевелилось. Огромное, тёмное. Оно медленно поднималось из бездны, и там, где оно проползало, золотистые нити чернели, съёживались, рвались, умирали.

Оно двигалось ко мне.

Я хотел отшатнуться, разорвать связь, но не мог. Мои корни будто приросли к этому месту. А тварь поднималась всё выше, и я уже начинал различать очертания — бесформенная колышущаяся масса, сотканная из тьмы, с тысячами тянущихся во все стороны чёрных щупалец. Видение снова накрыло меня с головой, начало мутить.

Одно из щупалец протянулось и коснулось моих корней.

И мир взорвался болью.

Я закричал — или мне показалось, что закричал. Перед глазами вспыхнул красный интерфейс:

[наполненность корня: 0,93%… 0,87%…0,71%]

Цифры мелькали всё быстрее! Но всё, что я видел — это как чёрное щупальце, впившееся в мои корни, тянет и тянет из меня свет, опустошает духовный корень, пожирая раду.

Твою мать!

Меня вдруг разобрала злость! Я копил эту пыль, вдыхал её, глотая по крупицам. А тут… Какая-то тварь решила поживиться?!

Я стал выдирать золотистые нити из щупалец незваного гостя. Но чернота не сдавалась. Я тянул, но тянули и с меня, высасывали раду, словно не замечая моих усилий.

И как мигающая тревожная надпись — оранжевым, пылающе-красным и снова оранжевым — в голове всплыли буквы: Слова — оружие!

— Не дам! Не позволю!

Я говорил это, а сам ощущал, как что-то начинало формироваться в моих руках. Словно я был безоружным, а сейчас нащупал лежащий под ногами нож.

— Убирайся в ад, тварь!

Я саданул фразой по нитям. Голубая вязь заструилась по ним, побежала дрожью вниз, навстречу темноте.

— ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ НИЧЕГО!

Полыхнуло синим! Перед глазами возник треугольник, завертелся пропеллером и ринулся вдоль золотистых нитей. От его острых мелькающих краёв темнота разлеталась нефтяными каплями и исчезала.

Всё это я видел тем самым внутренним взором. Происходило оно не в реальности, а где-то там, куда уходили корни.

Я понимал, что мои силы не сравнятся с силами чёрных щупалец, но сдаваться не собирался.

И вдруг всё кончилось.

Может быть, тварь не ожидала отпора, а может быть, мне удалось причинить ей боль. Не знаю. Но я расслышал злобное шипение, прежде чем видение исчезло.

Я стоял на коленях посреди поляны, вцепившись руками в жёсткую траву. Перед глазами всё плыло.

Интерфейс мигнул в последний раз.

[Наполненность корня: 0,42%]

Я потерял больше половины того, что накопил за сегодня.

Лес молчал. Солнце садилось за горизонт. Никакой твари, никаких щупалец, никакой тьмы.

Только тишина.

И где-то глубоко внутри, на самой границе чувствительности, всё ещё пульсировал слабый, едва уловимый зуд.

Оно знало, что я здесь. Оно попробовало меня на вкус. Оно обломало зубы, но я чувствовал, что тварь обязательно вернётся.

Глава 14

Ноги двигались на автомате, а голова всё ещё была там — в той чёрной бездне, где щупальце тянуло из меня раду. Я остановился, упёрся ладонями в колени, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Но я взял себя в руки и поковылял дальше.

В себя я пришёл только на опушке леса. Оглянулся и снова не смог различить тропинки, по которой только что шёл. Чёрт! Что за фокусы? Надо будет спросить у Лимы в чём дело. Кое-какие мысли на это счёт у меня были, но стоило выяснить точно. В конце концов, это могло быть важно.

Например, если в деревне много человек, кто способен ходить в Лес, а это и сборщики трав, и охотники (наверняка есть и они), и Стражи, то почему секретную полянку никто не нашёл? Скорее всего, тут было что-то… какая-то логика, но я пока не мог понять.

Поле передо мной было пустынным. Рабочие давно разошлись, только чёрная взрыхлённая земля напоминала о том, что днём здесь кипела жизнь. Солнце уже почти село, длинные тени тянулись от деревьев, и Лес за спиной казался не манящим и прекрасным, а тёмным и враждебным.

Нет! Так думать нельзя. То, что в глубине под землёй живёт монстр, не делает Лес другим. Я знал, что вернусь в него завтра, и каждый день после. Но невозможно идти в ловушку, нельзя отправляться в логово зверя, когда собрался медитировать. Добиться настроя не удастся. Была у меня мысль, что дело тут не просто в медитации, а той самой глубокой медитации. А значит, надо всеми силами её избегать. Пока. Пока не научусь противостоять жутким тварям.

Да и не факт, что монстр этот реально существует. Я не видел его обычным зрением, всё это могло быть лишь видением, неким образом, подкинутым мне взбудораженным Системой или радой сознанием.

Что, по сути, он сделал?

Забрал у меня большую часть накопленного за день. А не могло ли быть так, что я перестарался, а этот монстр лишь инструмент Системы, которая борется с читерами — теми, кому помогают на Пути к возвышению?

Но эта мысль предполагала, что Лима действует против Системы или вопреки ей.

Идеи показались мне не оторванными от реальности. В таком мире, как этот, возможно всё.

Я решил оставить эти размышления на попозже. Сейчас я не в силах об этом думать.

Быстро, почти бегом, я направился к деревне. Мне хотелось как можно быстрее оказаться дома, за закрытой дверью, чтобы никого не видеть и никто не видел меня.

В деревне тоже было тихо. Народ сидел по домам, лишь редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на меня внимания. Я нырнул в проулок, потом в другой, и вот он — наш покосившийся дом с калиткой на одной петле.

Геба не было. Наверное, на службе или снова где-то ищет зацепки по делу об отравлениях. Я закрыл за собой дверь, привалился к ней спиной и сполз на пол.

Ноги дрожали от усталости. Я взглянул на ладони. Вот тут никакого тремора не было. Словно бы я был собран и готов действовать. Вот только я никак не мог поверить, что этими руками я только что… что? Что я сделал?

Я вспомнил тот момент. Как чёрное щупальце впилось в мои корни. Как боль разрывала изнутри. Как я закричал от злости — не от страха, а от ярости, что кто-то смеет забирать МОЁ. И как из этой ярости родилось что-то. Синее. Треугольное. Оно ушло по нитям вниз и ударило тварь.

— Слова — оружие, — прошептал я в пустоту.

Лима сказала это уходя. Случайно? Или знала, что так случится? Знала и оставила меня? Решила испытать?

Я потёр лицо ладонями. Голова гудела, но не болью, а странной пустотой. Корни внутри, которые ещё недавно вибрировали жизнью, теперь едва теплились. Видение, которое казалось таким реальным в Лесу, таяло, уходило.

Сколько осталось рады? Я понял, что совершенно не помню, когда замерла шкала.

Система выдала безжалостные цифры: 0,42%. Меньше половины того, что я накопил за день.

Живот громко заурчал.

Я усмехнулся. Тело требовало своего, несмотря на все духовные потрясения. Война войной, а обед по расписанию.

Я заставил себя подняться, прошёл к шкафу. Геб держал там какие-то припасы — сухие лепёшки, вяленое мясо, кувшин с кислым питьём. Пошарив на полке, я нашёл, что искал. Достал и отломил кусок тонкой сухой лепёшки, похожей на армянский лаваш, откусил нежирное мясо, запил. Еда была пресной, но я жевал механически, думая о своём.

Магия.

Вот что это было! Самая настоящая магия. Не фокусы с доспехами, не Система с её подсказками, а МОЯ магия. Рождённая из ярости и желания защитить своё.

Я вспомнил сказки, которые рассказывала мне бабушка, когда я был совсем маленьким. На Земле. В другом мире. В другой жизни.

О домовых, которые живут за печкой. О водяных, с которыми надо разговаривать, прежде чем войти в реку. О леших, которым охотники оставляли угощение, чтобы задобрить лесного духа. Наши предки верили, что мир вокруг живой. Каждый камень, каждое дерево, каждая вещь имели душу. И если с ними говорить, они могут ответить. Помочь. Или наказать.

Я усмехнулся. Цивилизация вытравила эту веру. Мы привыкли, что мир — это просто материя, ресурс, который можно взять и использовать. А здесь…

Здесь слова работали.

«Слова — оружие». Лима не просто красиво выразилась. Она сказала правду.

Я жевал лепёшку и смотрел в темноту за окном. Закат догорал, последние лучи окрашивали небо в багровый. Где-то там, в Лесу, в той самой бездне, жила тварь. Она знала, что я здесь. И она вернётся. А если не она, так найдутся другие. Маленький геккон, потерявшийся глупый детёныш, но у него есть мать, которая наверняка не покажется мне такой уж забавной. И которая не упустит шанс проверить меня на вкус уже не в метафизическом, не метафорическом, а в самом настоящем смысле. Откусит голову и не подавится. Мало ли в мире тварей, жаждущих нашей смерти?

А значит, мне нужно стать сильнее. Нужно понять, как работает эта магия. Чтобы в следующий раз дать отпор.

Я встал, подошёл к комоду. Открыл ящик, где раньше нашёл резак. Там, в глубине, среди старого тряпья и непонятного инструмента, лежали они.

Ступка и пестик.

Я помнил про них ещё с того дня, когда шарился в ящике, не соображая, что делаю.

Каменные, тяжёлые, грубо обработанные. Ступка была похожа на глубокую чашу с широкими краями, пестик — на короткий толстый стержень с утолщением на конце. На их поверхности виднелись тёмные разводы — следы давней работы и едва различимые прямые линии, словно кто-то наметил рисунок, но забыл его высечь.

Система говорила: «Инструмент можно приобрести у Мастера». Но зачем искать Мастера, если инструмент лежит у меня в комоде? Ещё тогда я вспомнил про него и решил проверить тот ли он, что нужен мне для продолжения обучения.

Я вытащил ступку, поставил на стол. Достал из кармана кристалл — один из тех, что нашёл сегодня. Небольшой, сантиметров десять, с ровными краями. В полумраке он слабо светился голубоватым светом.

— Ну, давай попробуем, — сказал я вслух.

Взял пестик, положил кристалл в ступку. Надавил.

Кристалл словно и не почувствовал моего усилия. Я нажал сильнее — бесполезно. Камень скользил по камню, не оставляя даже царапины.

Я попробовал ударить. Пестик отскочил, кисть пронзила боль от неудачного удара, а кристалл лежал в ступке целёхонький, издевательски поблёскивая гранями.

— Да что ж ты за упрямая вещица? — выдохнул я.

Бесполезно. Система не врала — нужен был Мастер. Или особый инструмент. Или…

Я вдруг вспомнил.

Как отец Гана в моём видении пилил кристалл волосом русалки. Он не просто пилил. Он словно «говорил» с ним? «Вот так», — приговаривал он. И теперь я был уверен, что отец Гана говорил это кристаллу. А может что-то ещё, но я тех слов не слышал. Но что-то там было, что-то другое. Уверенность. Спокойствие. Понимание.

Я посмотрел на ступку. На пестик. На кристалл.

В голове всплыли слова бабушкиных сказок: «С каждым предметом говорить надо, Васенька. У каждого свой норов. Камень любит, когда с ним ласково, а железо — когда твёрдо. Дерево уважает силу, но не терпит грубости. А уж если что из земли выросло — кристалл там или руда — так с ним по-особому надо. Он землю помнит, мать нашу».

Я усмехнулся. Бабушка, если бы ты знала, где сейчас твой внук и что он делает…

— Ладно, — сказал я, обращаясь к ступке. — Попробуем, по-твоему.

Я положил ладони на камень. Закрыл глаза. Попытался почувствовать его так, как чувствовал корни во время медитации.

Ничего.

Камень был мёртв. Холоден. Обычный кусок породы.

Я нахмурился, открыл глаза. Взял пестик, повертел в руках. Потом снова посмотрел на ступку. Говорить. Надо говорить. Делать это было так не привычно, что слова не шли. Будто бы застряли в горле. Но я давил и давил, заставлял губы шевелиться, заставлял себя говорить с камнем:

— Ты не просто камень, — наконец произнёс я вслух. — Ты инструмент. Ты создан, чтобы работать. Чтобы превращать одно в другое. Ты помнишь руки мастера, который тебя сделал. Помнишь кристаллы, которые в тебе растирали. Помнишь порошок, который из тебя высыпали. Ты — не просто камень. Ты — часть моей работы. Часть Пути.

Я говорил, и сам не понимал, откуда берутся эти слова. Однажды начав, они лились сами, как вода из родника, как поток, прорвавший дамбу.

— Я не мастер, — продолжил я. — Я новичок. Я только учусь. Но я хочу научиться. Я хочу понять. Я хочу, чтобы ты помог мне. Не для того, чтобы украсть или навредить. А чтобы идти дальше. Чтобы стать сильнее. Чтобы защитить тех, кто мне дорог.

Я замолчал. В доме и снаружи было тихо. Кажется, никто не услышал, чем я занимался.

И вдруг я «почувствовал».

Тонкая, едва заметная вибрация. Она шла от ступки. От пестика. Камни словно проснулись. Как тогда в Лесу, когда я коснулся коры дерева.

Я открыл глаза. Ступка светилась. Едва заметно, призрачным голубоватым светом, таким же, как кристалл, таким же, как доспехи и оружие Стражей. Корни нашей магии были одни и те же. Не удивлюсь, если Геб говорит со своей бронёй, прежде чем идти в бой. И Барак… он ведь сказал, что броня понимает, когда воин собирается нападать, а когда защищаться. Неспроста это всё. Просто я не понимал, на что смотреть и что слушать. Да и говорили опытные Стражи не словами, как я сейчас. Говорили они без слов, как и отец Гана с кристаллом. Но видимо, это следующий уровень мастерства. Я же пока неофит и буду действовать, как умею.

Я положил кристалл в ступку. Взял пестик. Коснулся.

И плавно начал движение. Медленный круг, потом ещё один. Камень скользил по камню мягко словно по маслу. Кристалл под пестиком хрустел, крошился, превращался в мелкую пыль.

Я смотрел заворожённо. Это была не моя сила. Точнее, не только МОЯ. Это была сила камня, который «согласился» работать.

Через минуту в ступке лежал тонкий голубоватый порошок. Искрящийся, живой.

Система отозвалась немедленно:

[Навык «Измельчение» применён успешно

качество: выше среднего

получен новый ингредиент: порошок голубого кристалла]

Я выдохнул. Посмотрел на свои руки. На ступку. На порошок.

— Сработало, — прошептал я.

В груди разлилось тепло. Не то, что от рады. Другое. Гордость? Удовлетворение? Я только что сделал то, чего не умел час назад. Я поговорил с камнем, и он ответил.

Значит, бабушкины сказки были правдой. Значит, мир действительно живой. И магия — это просто умение разговаривать с ним на его языке.

Вот только как это вязалось с научной картиной мира, к которой я привык? Система тому виной? Но как? Я уже привык считать её чем-то чуть более продвинутым, чем имплант в моем бывшем теле. Подсказки, анализ, какие-то заметки. Но если здесь всё иначе?

Согласиться с тем, что магия – это та самая магия, о которой говорила бабушка я до конца не мог. Мозг требовал рационального объяснения. Например, структуры в чаше и пестике подвергаются вибрационному воздействию звуковой волны и каким-то образов «включаются». Нет! Барак и Геб активировали броню без слов. Тогда поле? Мысленно управляемое поле? Система «слышит» мысли, формирует из них приказ и воздействует на объект.

Так, нужен еще один эксперимент!

Я метнулся в полкам с посудой, достал глиняную кружку, высыпал в неё порошок.

Достав новый кристалл, я положил его в ступку и сосредоточил внимание на мысленном приказе.

«Давай, пестик, перемели этот кристалл!»

Ничего. Ни свечения, ни движения.

Может надо всё-таки говорить? Не вслух, но не просто приказывать, а «общаться». Я стал повторять мысленно то, что говорил раньше. Не слово в слово, но суть.

Пестик ожил. Ступка покрылась тонкой сетью голубых линий.

Да! Получилось!

Через несколько секунд я получил сообщение от Системы о успешном применении навыка Измельчение. И еще кое-что:

[Получено новое задание: терпение и труд всё перетрут!

Переработайте десять голубых кристаллов размером меньше среднего в порошок голубого кристалла с качеством выше среднего

Получите награду]

Хм, с заданием ясно. Но это значит, что качество получаемого порошка может варьироваться. Окей!

Я уже собрался высыпать вторую порцию порошка в кружку, как вдруг дверь распахнулась.

На пороге стоял Барак.

Один.

Я моргнул, не веря глазам. Обычно эта троица не расставалась друг с другом — Грил и Токур маячили за спиной Барака, как верные псы. Но сейчас за широкими плечами никого не было. Только тёмный дверной проём и сгущающиеся сумерки за ним.

— Огонёк в окне увидел, — Барак переступил порог, не спрашивая разрешения. — Дай, думаю, зайду, проведаю брата-сборщика. По-соседски.

Он шагнул в комнату, и тесное пространство сразу будто сжалось. От него пахло потом, дешёвым пойлом из кабака Хрона и ещё чем-то неуловимо чужим, тяжёлым.

Я встал из-за стола, загораживая спиной ступку с порошком. Руки сами собой сжались в кулаки.

Барак обвёл взглядом комнату. Кривую лавку, узкую кровать Геба, тёмный угол, где я медитировал утром. Потом его взгляд упал на стол. На ступку. На остатки кристалла. На голубоватую пыль, искрящуюся в скудном свете.

— Ого! — он присвистнул. — Да ты не просто собираешь, ты уже и перерабатываешь? Быстро, однако.

Он перевёл взгляд на меня. В его маленьких поросячьих глазках зажглось знакомое выражение — жадность, приправленная наглой уверенностью.

— Ну, давай, выкладывай, — Барак протянул руку ладонью вверх. — Моя доля.

Я смотрел на эту ладонь. Широкую, мозолистую, с грязью под ногтями. Ту самую ладонь, которая сжимала палочку-змею, высасывающую из Рины кровь с радой.

И вдруг внутри что-то перевернулось.

Это было не моё чувство. Я понял это сразу: слишком горячее, слишком острое, слишком личное. Оно поднялось из самой глубины, из тех закоулков сознания, где всё ещё теплился настоящий Ган.

Гнев.

Яростный, слепящий, требующий крови — гнев.

«Барак убил её!»

Голос в голове был не моим. Но я слышал его чётко, будто кто-то шептал мне прямо в ухо. Точно так же он подсказывал мне имена. Маленький бедный Ган, помнящий всех и каждого по имени, но не ведающий, что происходит вокруг.

Дальше слов не было, но был ощущения… картинки.

Он стоял и смотрел, как его псы вытряхивают из неё душу. А потом Грил пнул её! Пнул мёртвую! Замарал своим грязным ботинком её прекрасные рыжие волосы, которые я…

Дальше было слишком много боли, слишком много злости.

Перед глазами на миг поплыло. Я увидел Рину — не ту, бледную и мёртвую на поляне, а живую, с рыжими волосами, развевающимися на ветру. Она смеялась, глядя на кого-то. На Гана?

Так вот, оно что.

Я знал, что Ган был тем ещё типом. Тусовки, долги, тёмные дела. Но я не знал, что у него было сердце. И что оно принадлежало рыжеволосой девушке, которую убили ублюдки, стоящие за Бараком.

Руки дрожали. Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. В груди разрастался пожар.

— Эй, ты чего застыл? — Барак нахмурился, заметив моё состояние. — Ган? Ты слышишь меня?

Я слышал. Ещё как слышал! Но я не мог ответить. Потому что, если я открою рот, оттуда вырвется не слово, а рык.

«Убей его!»

Голос Гана звучал настойчиво.

А дальше снова образы. Видимо, Ган не мог общаться со мной длинными фразами, а лишь короткими, отрывистыми. А для большего были образы. Так было с видением про отца и кристалл, так было про воспоминания о смерти Рины. Так было и сейчас:

Барак здесь один. Сделать это! Резак в моих руках… резкое движение… волос русалки на шее ублюдка… Рывок! Голова катится по деревянному полу, залитому чёрной кровью. Он заслужил!

Я покосился на стол. Резак лежал рядом со ступкой. Волос русалки, смотанный на деревянные рукояти. Острый как бритва. Одно движение — и голова Барака отделится от тела, покатится по полу.

Барак перехватил мой взгляд. Усмехнулся.

— Смотришь на игрушку? Думаешь, справишься? — он шагнул ближе. — Ты, дохляк, который еле на ногах стоит? Да я тебя одной левой…

Он недоговорил.

Потому что я шагнул к нему.

Сам не знаю, как это вышло. Ноги двигались сами, повинуясь не моей воле, а воле того, другого, кто жил во мне. Но я не ушёл на второй план. Я тоже был здесь. И это я придвинулся к ублюдку. Я оказался вплотную к Бараку, глядя снизу вверх в его наглую рожу.

— Рина, — выдохнул я.

Одно слово. Но оно подействовало как пощёчина.

Барак дёрнулся, отступил на шаг. В его глазах мелькнуло что-то… страх? Удивление?

— Чего? — переспросил он. — При чём здесь…

— Ты знаешь, при чём, — перебил я. Голос звучал хрипло. — Я видел. Всё видел. Как вы её… как Грил ногой… как ты собирал эту дрянь в пузырёк.

Барак побелел. Прямо на глазах его красная физиономия стала серой.

— Ты не мог, — прошептал он. — Тебя там не было.

— Был, — ответил я. — И запомнил каждое мгновение.

На миг мне показалось, что он бросится на меня. Что сейчас начнётся драка, в которой у меня нет ни единого шанса. Но Барак не двинулся с места, будто остолбенев. Он смотрел на меня, и в его взгляде боролись страх, ярость и что-то ещё. Расчёт?

— Чего ты хочешь? — наконец спросил он. Голос сел, потерял обычную наглость.

Он сдался! Признал, что я опасен, и решил пойти на переговоры. Надо было дожимать.

— Хочу, чтобы ты ушёл, — ответил я. — Прямо сейчас. И чтобы семь дней я тебя не видел. Ни тебя, ни твоих псов.

Барак моргнул.

— А доля?

— Доля будет, — я заставил себя говорить спокойно. Нельзя забирать всё и сразу. Я прекрасно это понимал, как и то, что момент очень тонкий. Объективно Барак меня по стенке размажет, если захочет. Но сейчас. Именно сейчас я был сильнее него. — Через семь дней приходи. Один. И мы поговорим. Но если ты тронешь меня или Геба, если попробуешь надавить, напасть раньше… я расскажу всё старосте. Про Рину. Про ваши ритуалы. Про то, как вы травите людей топольником. Всё.

Барак смотрел на меня долгую, бесконечную минуту. Я видел, как в нём борются желания. Убить свидетеля прямо сейчас. Или подождать и получить своё.

Жадность победила.

— Неделя, — процедил он сквозь зубы. — Через семь дней я приду. И ты отдашь мне всё, что собрал. Всё, понял? Иначе…

— Иначе что? — перебил я. — Убьёшь меня?

Я улыбался. Чёрт возьми! Я улыбался в лицо чёртову ублюдку! Я готов был рассмеяться ему в рожу!

Барак открыл рот, закрыл. Сплюнул на пол, развернулся и вышел.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Руки дрожали, колени подкашивались. А внутри, в самой глубине, что-то медленно остывало, сворачивалось, уходило в тень.

«Спасибо!»

Голос Гана прозвучал тихо, почти неслышно. И исчез.

Я опустился на лавку. Посмотрел на свои руки. На ступку. На порошок. На резак.

В голове крутилась одна мысль.

Барак ушёл. Но он вернётся через семь дней. И если я не покажу ему результат, если моя «доля» его не устроит — он не простит. Он вернётся не один. И тогда разговора не будет.

Семь дней.

Я усмехнулся. Но ведь это значит, что у меня есть семь дней, чтобы стать сильнее. Чтобы научиться тому, на что у других уходят годы. Чтобы защитить себя. И чтобы Ган во мне больше никогда не просил помощи таким голосом.

— Ну что ж, — сказал я, обращаясь к ступке. — Будем работать. Будем учиться. Будем разговаривать. Вы мне поможете?

Ступка молчала. Но я почувствовал её ответ. Тонкую, едва уловимую вибрацию — согласие.

А где-то в темноте, за стеной, в лесу, за поляной, в той самой бездне, кто-то большой и чёрный тоже чувствовал меня. И ждал.

Глава 15

Я сидел за столом, тупо глядя на ступку с голубоватым порошком. Мысли ворочались медленно, как тяжёлые мельничные жернова. Слишком много всего случилось за один день. Тварь в бездне. Разговор со ступкой. Барак.

Семь дней.

Я усмехнулся и потёр лицо ладонями. Семь дней, чтобы стать сильнее. Чтобы научиться драться. Чтобы понять, как работает эта чёртова магия. Семь дней, чтобы подготовиться к встрече с Бараком и его прихвостнями. И это при том, что я едва держусь на ногах после сегодняшней схватки с той тварью.

Дверь скрипнула, и я вздрогнул, вскинув голову. Рука сама потянулась к резаку. Вдруг Барак одумался и решил не ждать? Вдруг притащил своих товарищей, и сейчас они ворвутся?

— Спокойно, это я, — в дверях стоял Геб.

Я выдохнул. Расслабился. Убрал руку от резака.

Геб выглядел усталым. Глаза ввалились, под ними залегли тени, кожа приобрела тот самый нездоровый серый оттенок, который я уже видел у смертельно больных. А тут ещё и общая серость аборигенов. В общем, выглядел он паршиво. Болезнь брала своё. Сколько ему осталось? Месяц? Два? Система молчала, а сам Геб не говорил. Но в руках он сжимал небольшой свёрток, а на губах играла довольная улыбка.

— Ты чего не спишь? — спросил он, закрывая за собой дверь и задвигая засов. — Уже поздно. За полночь.

— Думаю, — ответил я. — Как сам?

— Лучше, чем мог надеяться, — Геб подошёл, бросил свёрток на стол и тяжело опустился рядом на лавку. Увидел ступку, порошок, остатки кристалла. Брови Геба поползли вверх. — Ого! Это ты сделал?

— Похоже на то.

Геб присвистнул. Потрогал пальцем край ступки, осторожно, словно боясь обжечься. Посмотрел на порошок, искрящийся в скудном свете. Стоило бы зажечь свечи, но мы так и сидели в полумраке.

— Быстро ты, брат. Очень быстро. Я думать думал, у тебя уйдёт месяц только на то, чтобы понять, как к этому подступиться. Многие сборщики годами учатся, прежде чем у них получается первый порошок. А ты… Сразу видно, отцовская кровь.

Он покачал головой, но в его глазах я увидел не только удивление, но и тень тревоги. Слишком быстро. Слишком легко. Для того Гана, которого он знал, это было невозможно. Вроде бы он и сказал про отца, а значит, у меня должна быть склонность к этой профессии, но, похоже, сам он в это верил с трудом. Сколько ещё он сможет убеждать себя, что просто случилось чудо?

— Мне пришлось учиться быстро, — сказал я, отводя взгляд. И чтобы сменить тему, добавил, — Барак приходил.

Геб мгновенно напрягся. Лицо его изменилось, усталость как рукой сняло.

— Барак? Зачем?

— Долю требовал. Сказал, что знает про Лес и про кристаллы. Хотел, чтобы я отдал всё, что собрал сегодня.

Геб побелел. Даже сквозь серую болезненную бледность я видел, что кровь отхлынула от лица и сейчас кожа стала совсем уже неживой, жуткой.

— И что ты? — спросил он тихо.

— Выставил его. Сказал, что через семь дней пусть приходит, тогда и поговорим.

— Ты… — Геб схватился за голову. Вскочил, заметался по комнате. — Ган, ты понимать понимаешь, что наделал? Ты знать знаешь, с кем связался? Барак — не просто стражник, он явно связан с кем-то, кто прикрывать прикрывает весь этот бардак! И, похоже, это Сотар! И у него, у них, связи! У Барака есть нужные люди! Он же убьёт тебя! Он и его дружки…

— Знаю, — перебил я. — Потому мне и нужно научиться драться. За семь дней.

Геб остановился. Повернулся ко мне. В глазах его плескалась смесь отчаяния и злости.

— За семь дней?! — выкрикнул он. — Ты с ума сошёл! За семь дней можно научиться разве что не убить самого себя собственным копьём! А Барак — опытный боец! Он на стычках с лесным охотником крюма съел! Ты против него — доходяга, который неделю назад едва стоял на ногах! Ему драться с тобой, что на чучеле тренироваться!

— Я знаю, — повторил я спокойно. — Но выбора у меня нет. Я не могу прятаться. Не могу убежать. Если я сейчас сбегу, они всё равно найдут. И тогда убьют не только меня, но и тебя. За компанию.

Геб замер. Смотрел на меня долго, изучающе. Потом вдруг рассмеялся — сухо, безрадостно, с хрипотцой.

— Ты точно изменился, брат, — сказал он. — Раньше ты бы спрятался под лавку и молился, чтобы пронесло. А теперь… теперь ты сам лезешь в драку.

— Раньше у меня не было того, за что стоит драться, — ответил я.

Геб кивнул, принимая мои слова. Или делая вид, что принимает.

— Ладно, — сказал он, садясь обратно на лавку. — С дракой я, может, и смогу помощь помочь. Покажу пару приёмов, научу держать копьё или нож, или палку, не поранив себя. Что скажешь, то и научу. Но за семь дней из тебя воина не сделать. Тут нужен год, а то и больше. И это если ты здоров и силён, а ты…

Он окинул взглядом мои тощие руки и покачал головой.

— А ещё у тебя есть наш договор с Бараком, — добавил он. — И долг перед Хроном, который ты, говорят, отдал, но кто знает, что этому кабатчику в голову взбредёт. И расследование, которое мы так и не начали. И Юджа, про которую ты просил.

— Юджа, — встрепенулся я. — Ты договорился?

Геб вздохнул. Развернул свёрток, который принёс. Там оказалась пласт тонкой лепёшки и кусок вяленого мяса. Он отломил половину, протянул мне.

— Ешь. Разговор разговаривать будем.

Я взял лепёшку, откусил. Жевал, ожидая продолжения.

— Договорился, — наконец сказал Геб. — Но не думай, что это было легко. Староста сейчас сам не свой. Эти смерти… Рина уже восьмая за последний месяц. Люди шепчутся. Некоторые говорят, что это проклятие. Другие — что Лес мстит, кто-то — что Боги гневаются. А кто-то, — он понизил голос, — начинает подозревать, что это не случайность.

— А староста?

— Он хочет побыстрее закрыть вопрос, — Геб покачал головой. — Ему не нужны лишние слухи. Ему нужно, чтобы деревня жила спокойно и копила кристаллы для подношения. А для этого надо убрать всё, что мешает. В том числе…

«Подношения»? Может, стоило спросить про это? Но сейчас судьба Юджи была для меня важнее. Так что я, продолжая фразу брата, произнёс:

— Сумасшедшую, которая якобы говорит с богами, — закончил я за него.

— Именно. — Геб откусил мяса, прожевал. — Он хотел прогнать её сегодня же. А лучше, сжечь, как чужачку. Чтобы все видели, как наказывают чужаков, что сеют смуту.

У меня внутри всё похолодело.

— И что остановило?

— Я, — просто сказал Геб. — Сказал, что она может быть полезна. Что если она действительно говорит с богами, то боги могут открыть нам правду об этих смертях. А если нет… то какая разница, выгнать её сегодня или она сгорит завтра?

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья.

— Староста подумал и согласился. Но только потому, что сейчас ему не до неё. Если бы не эти смерти, он бы и слушать не стал.

— И что? Сказала Юджа что-то о смертях?

Геб удивлённо на меня взглянул.

— Конечно, нет! Откуда ей знать? Но зато её не сожгут, а просто прогонят.

Я молчал, переваривая услышанное. Юджа была на волосок от смерти. И если бы не Геб…

— Спасибо, — произнёс я.

— Рано благодарить, — отмахнулся Геб. — Завтра на рассвете я выведу её за пределы деревни. До того, как люди выйдут в поле. Формально — чтобы отпустить в Лес на верную смерть. Фактически — чтобы передать тебе. А дальше… дальше ты сам.

— Я справлюсь.

Геб посмотрел на меня. Долго. Пристально.

— Ты правда веришь в это? — спросил он. — Или просто хочешь верить?

— А какая разница? — ответил я. — Если не верить, что справишься, можно сразу лечь и умереть. А я не хочу умирать, Геб.

— Никто не хочет, — тихо сказал он. — Но многие умирают.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. Я — о Юдже, о Бараке, о Гебе. О том, что он, наверное, умрёт, если не найдёт лекарство. А он его точно не ищет. И значит, уже сдался. Но… я взглянул на порошок в ступке, вспомнил, что из него делают эликсиры, которые могут творить чудеса. Подумал, что было бы неплохо сделать лекарство и отдать его Гебу, чтобы брат выздоровел. Я посмотрел на Геба. Он тоже о чём-то задумался. Наверное, о своей болезни. О том, сколько ему осталось. О том, что будет с братом, когда его не станет.

— Геб, — я нарушил тишину. — Мне нужно кое о чём тебя спросить.

— О чём?

— Что за болезнь тебя постигла? Есть способ излечиться?

— Нет, — коротко ответил Геб.

— Но ведь Система предлагает навык лечения за раду! — я не хотел сдаваться сам и не хотел, чтобы это делал Геб.

— Радой звездчатую сыпь не исправишь. Это приговор. — Он совсем поник головой. — Не думай обо мне. Я справлюсь. Пока могу, буду работать, ходить в дозоры. А там…

— Что там?!

Геб молча посмотрел на меня и отвернулся.

Но был ещё вопрос. И он касался меня самого. Но я не знал, как к этому подступиться. Я прекрасно понимал, что рассказывать, кто я такой на самом деле прямо сейчас нельзя. Геб не примет, не поймёт. Но мне нужно было понять его отношение к чужакам. Одно дело — деревня, народ, староста. А другое — сам Геб. Он ведь не сдал Юджу. Он ведь поверил мне, что она нормальная, просто немного чудит.

— Геб, я ещё хочу спросить.

— О чём на этот раз?

В голосе Геба слышалось раздражение, но я решил продолжать.

— О чужаках. Ты сам говорил. Если узнают, что человек не местный, его разрежут на куски и сожгут. Это просто казнь? Или… или есть какой-то смысл?

Геб нахмурился. Отодвинул недоеденное мясо.

— Странный вопрос, Ган. Ты же вырос здесь. Должен знать.

— Я многое пропустил. Сам же знаешь… А теперь хочу понять. Для себя.

Геб помолчал.

— И впрямь. Помню, каким ты стал, когда поняли, что корень дарован только мне.

Он посмотрел на меня взглядом, полным сожаления. Будто это от него зависело, достанется духовный корень Гану или нет.

— Ты места себе не находил, а потом вдруг замкнулся. Перестал играть с нами. Ничего слышать не хотел. Наверное, потому ты ничего знать не знаешь.

Я едва заметно кивал, когда Геб вспоминал про настоящего Гана. Считай, мне повезло, что мальчишка оказался таким.

— Расскажешь? — спросил я, стараясь скрыть надежду в голосе.

Геб заговорил медленно, словно вспоминая уроки из детства.

— Это не просто казнь. Это жертва. Богам. Новым богам.

— Почему новым? — спросил я. Мне действительно было интересно.

— Так они сами себя называют, — Геб пожал плечами.

Похоже, ему было плевать, как там и кто себя называет. Новые и новые. Но ведь это значит…

— А куда делись старые?

— Ган, ты слушать будешь или перебивать? Не было никаких старых. Просто эти Новые, и всё!

Вот так, значит. Просто новые. Странно это всё. Старых богов нет, зато есть новые. Система в голове у каждого, и слово такое есть, иначе я бы выговаривал его на своём языке по слогам. И ещё много других слов, которых в обиходе людей, ведущих натурально-общинное хозяйство, попросту быть не должно. Всё это наводило меня на какие-то мысли, но я пока не мог оформить их для себя во что-то складное.

— Когда-то в самом начале, боги разделили себя, чтобы создать людей, — продолжил Геб. — Отдали часть своей плоти, часть своей крови, чтобы мы могли жить. С тех пор мы обязаны им. Каждый, кто умирает, возвращает им частицу. Но чужаки… из другой деревни... они не наши. Они не от богов. Их кровь и плоть — это дар. Чистый, не связанный нашими обязательствами. Считается, что боги особенно благосклонны к таким жертвам.

Он замолчал. А я смотрел на него и видел, что он не осуждает этот обычай. Не восхищается им. Просто принимает как данность. Как часть мира, в котором вырос, как новых богов без старых. Как то, что чужаки из другой деревни (а разговор был именно про них) такие же аборигены с сероватой кожей, наверняка, говорящие на том же самом языке, вдруг «не от богов».

— Ты веришь в это? — спросил я.

— А какая разница? — ответил Геб. — Так заведено. Так было всегда. Если я начну сомневаться в каждом обычае, я сойду с ума. Легче принять и жить дальше.

— Даже если это убийство?

Геб резко повернулся ко мне.

— А ты предлагаешь их жалеть? — в голосе его зазвенела злость. — Чужаков, которые приходят из других деревень или вообще… неизвестно откуда? Которые могут быть шпионами, лазутчиками, врагами? Которые могут воровать то, что принадлежит нам! Мы не знаем их обычаев, их мыслей, их целей. Они могут уничтожить нашу деревню, нашу жизнь. Один Круг — одна деревня! А ты хочешь, чтобы я их жалел?

Он снова сказал это. Один круг — одна деревня. Я ещё в прошлый раз запомнил, но не стал спрашивать. Побоялся выдать себя. И вот он произнёс это снова. Вот только и сейчас я не смогу спросить. Это, похоже, гораздо глубже. Тут что-то серьёзней. И даже замкнувшийся в себе Ган, не может этого не знать. Стоит обсудить это с Юджей, как только я спасу её и у нас будет время.

— Я хочу, чтобы ты думал своей головой, — ответил я, продолжая разговор. — А не просто повторял то, что тебе вбили с детства.

Геб вскочил.

— Младший учит старшего! — фыркнул он. — Ты… ты не понимаешь! Ты живёшь в этом мире, Ган! Ты дышишь этим воздухом! Ты ешь эту еду! И если ты не принимаешь его правил, ты умрёшь! Очень быстро и очень больно!

— А если правила неправильные?

— Какая разница?! — Геб почти кричал. — Правильные или нет — они есть! Или ты думаешь, что сможешь их переделать? Думаешь ты, один, сможешь изменить то, что складывалось веками?

— Я не знаю, смогу или нет, — сказал я тихо. — Но я хотя бы попробую. Ради Юджи. Ради себя. Ради тебя.

Геб замер. Смотрел на меня долго, тяжело дыша. Потом вдруг обмяк, опустился на лавку.

— Ты правда изменился, — прошептал он. — Тот Ган никогда бы так не сказал. Яд, близость смерти и обретение корня сильно изменили тебя.

— Может, тот Ган просто боялся признаться себе, что хочет того же, — ответил я.

Геб покачал головой. Усмехнулся.

— Боги, — сказал он. — Мой брат, который всегда был слабаком, вдруг стал героем. И теперь я должен ему помогать спасать сумасшедшую девчонку, потому что он вбил себе в голову, что это правильно.

— Ты не должен, — сказал я. — Ты можешь отказаться. Я пойму.

Геб посмотрел на меня. Долго. Потом протянул руку и сжал моё плечо.

— Ты мой брат, — сказал он. — Каким бы ты ни стал. Я с тобой.

Я кивнул. В горле стоял ком. Не люблю обманывать.

— Спасибо, Геб.

— Не благодари. Я всё ещё могу передумать, — он попытался улыбнуться, но вышло криво. — А теперь рассказывай. Ты сказал, тебе нужен учитель. Я могу показать тебе пару приёмов. Но это не сделает тебя воином за семь дней. Есть кто-то ещё?

Я помедлил. Слова Лимы о том, чтобы никому не рассказывать, всё ещё звенели в голове. Но Геб заслуживал знать. Хотя бы часть.

— Есть одна девушка, — сказал я. — Её зовут Лима. Она травница. Мы встретились в лесу. Она учит меня медитации.

Геб слушал, и с каждым моим словом его лицо менялось. Сначала недоверие, потом удивление, потом… потом что-то странное.

— Лима, — переспросил он. — Ты сказал, её зовут Лима?

— Да. А что?

— И она сама тебе это имя сказала?

— Ну да. В первый же день, когда мы встретились.

Геб заходил взад-вперёд по дому. Глаза его расширились. Я видел это даже в полумраке помещения.

— Ты уверен? — выпалил он. — Абсолютно уверен? Может, ты ослышался? Может, она назвалась как-то иначе?

— Геб, что с тобой? — я тоже встал. — Я не ослышался. Лима. Она сказала — Лима. А в чём дело?

— В чём дело?! — Геб заходил по комнате, взбудораженный, как зверь в клетке. — Дело в том, Ган, что никакая травница не может носить это имя! Ни одна мать в здравом уме не назовёт так своего ребёнка!

— Почему?!

Геб остановился. Повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.

— Потому что Лима — это имя богини, — сказал он тихо. — Богини тьмы и ночи. Ей молятся перед сном, чтобы она защитила от кошмаров. Ей приносят жертвы, чтобы она не гневалась. Её имя нельзя произносить вслух после заката. И никто — слышишь, НИКТО — не называет так живых людей. Это табу. Это страшнее, чем проклятие. Как ты мог забыть и ЭТО, брат?

Он замолчал, тяжело дыша.

А я стоял и смотрел на него, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

А в голове билось две мысли: «Богиня?» и «Твою ж мать, подставился!»

— Я помню имя, но чтобы табу… — начал я осторожно.

Тут главное — выкрутиться и не спугнуть. Геб верил мне. Несмотря ни на что — верил брату. Непутёвому, врущему напропалую брату.

— Ладно, — вдруг сдался Геб. — Не табу, но так не принято. Это же каким надо быть родителем, что так назвать своего ребёнка?!

— Наверное, плохим. Если ты не родитель богини.

Геб замолчал, раскрыв рот. До него дошло. Как и до меня.

Лима — богиня!

Та самая девушка, которая учила меня дышать. Которая смотрела на меня своими бездонными чёрными глазами. Которая сказала: «Ты не такой, как все здесь». Которая оставила меня одного на поляне, зная, что придёт тварь. Которая бросила мне на прощание: «Слова — оружие».

Богиня тьмы и ночи.

— Боги иногда приходят к нам, — пробормотал Геб, убеждая самого себя.

— Ты уверен? — прошептал я.

— Абсолютно, — ответил Геб, собравший. Похоже, он для себя решил задачу. — В детстве нам рассказывали легенды. О том, как боги разделили себя, чтобы создать людей. О том, как они ушли на гору Радзи, чтобы ждать, пока мы станем достойны. О том, что иногда они возвращаются. Чтобы проверить. Чтобы испытать. Чтобы…

Он недоговорил. Но я понял.

Лима не просто учила меня. Она проверяла. Испытывала. И сегодняшняя тварь в бездне… была ли она её рук делом? Или просто совпадением?

Я вспомнил её взгляд. Тяжёлый, изучающий, как под микроскопом.

«Я заметила это с первой нашей встречи, — сказала она тогда. — И даже чуть раньше».

Чуть раньше. До встречи. Она знала, что я приду? Наблюдала, уж точно. И… вот откуда у меня взялись 10 дзи на первый навык! Она передала их мне! Сейчас я в этом даже не сомневался. Вмешалась каким-то образом и передала. Система тогда определила вмешательство. Скорее всего, потому что мы были далеко друг от друга и в обычном случае не смогли бы обменяться дзи. Чёрт! Потихоньку всё складывается… Вот только зачем, Лиме всё это? Для чего я понадобился богине? Ничего — выясним!

— Геб, — я схватил брата за руку. — Завтра, когда ты выведешь Юджу… я должен быть там и должен справиться!

Геб посмотрел на меня. В его глазах читалось понимание.

— Ты думаешь, она испытывает тебя?

— Не знаю. Но если Лима действительно богиня… она может следить. И это может быть частью её испытания.

— Уверен, что у тебя всё получится? — спросил Геб.

— Я справлюсь, — сказал я.

— Ты так любишь это слово, — усмехнулся Геб. — Справлюсь… Надеюсь, ты действительно сможешь. Хорошо. Завтра на рассвете. Я выведу её к южной околице. Там, где пустой сектор. Буду ждать тебя. Но если что-то пойдёт не так… если появится кто-то ещё…

Я посмотрел в окно. Там, за погруженной во тьму деревней, спал лес. Спала поляна. Спала бездна с чёрной тварью.

И где-то там, среди всего этого, была Лима.

Богиня тьмы и ночи.

— Мне нужно отдохнуть, — сказал я. — Завтра важный день.

Геб кивнул.

— Я посижу ещё немного, — сказал он. — Спи.

Я лёг на лавку, прикрыл глаза. В голове крутились обрывки мыслей. Лима. Богиня. Тварь. Юджа. Барак. Семь дней.

Слишком много.

И мне показалось, что я слышу голос. Тихий, мелодичный, знакомый.

«Ты быстро учишься, Ган. Очень быстро. Посмотрим, чему ты научишься завтра»

И этот голос окончательно лишил меня сна.

Я помаялся ещё какое-то время и поднялся.

Геб удивлённо уставился на меня. Он так и сидел на другой лавке через стол от меня.

— Что-то не так? — спросил он.

— Давай немного потренируемся прямо сейчас, — попросил я, чем вызвал ещё большее удивление брата.

Глава 16

Геб моргнул, не веря своим ушам. Наверняка даже не мог предположить, что хилый братец предложит такое.

— Сейчас? Ночь на дворе.

— А когда ещё? — я встал, чувствуя, как в теле просыпается лихорадочная энергия. — Завтра мне спасать Юджу. Послезавтра — готовиться к встрече с Бараком. Времени нет.

Геб смотрел на меня долго, изучающе. Потом усмехнулся — устало, но с какой-то странной гордостью.

— А ведь раньше ты бы нашёл тысячу отговорок, лишь бы не вставать с лавки, — сказал он поднимаясь. — Ладно. Раз уж ты так настроен… идём во двор. Там места больше.

Мы вышли под звёздное небо. В ограде место было немного, но нам должно было хватить. Да, в доме бы нас никто не увидел, но зато там и двигаться негде. Здесь же хлипкий заборчик кое-как скрывал нас от любопытных взглядов. Хотя кто здесь будет ходить ночью?

Воздух был прохладным и влажным, пахло прелой листвой и дымком от костра. Где-то за домами со стороны окраины раздавалось недовольное фырканье животных. Может, их загоняли в стойла, а может, неаккуратно чистили.

Странно, но здесь было довольно светло. Никакой луны у Адского котла не было, зато звёздная россыпь сияла ярче, чем на земле в тропиках. Я невольно задрал голову и засмотрелся.

Геб размял плечи, хрустнул шеей, подошёл и хлопнул меня по руке.

— Начнём с простого, — сказал он. — Рукопашный бой. Если ты не умеешь стоять на ногах, никакой нож не поможет.

Я помотал головой.

— Рукопашку отложим. Давай начнём с холодного оружия.

Собственно, я подумал о Юдже. Она уложила троих, уверен, сможет рассказать, как такое провернула. И научит, надеюсь.

— Учиться надо с самого начала, — недовольно покачал головой Геб. — Что за обучение с середины?

— Просто давай немного попрактикуемся с оружием. Вот и всё. Я не прошу сделать из меня мастера боя. Мне нужно уметь ответить, если на меня нападут.

— Значит, холодным оружием займёмся? — скривился Геб. Кажется, он уже не слишком радовался, что вызвался научить меня хоть чему-то.

— Ножом, — кивнул я. — Начнём с ножа.

Геб задумался. Я видел, что ему не по себе — брат явно не горел желанием учить меня убивать. Но выбора у нас не было, и он это понимал.

— Нож — оружие сложное, — наконец сказал он. — Не потому, что им трудно владеть. А потому что одно неверное движение — и ты порежешь сам себя. Особенно если руки не привыкли.

Он ушёл в дом и через минуту вернулся с двумя ножами. Один протянул мне. Обычный кухонный, с потёртой деревянной рукоятью и слегка зазубренным лезвием. Второй оставил себе — такой же, но чуть длиннее.

— Держи, — сказал он. — Для начала научись правильно держать.

Я взял нож, привычно сжал рукоять. Геб тут же поморщился.

— Не так. Ты держишь его, как ложку. Большой палец сверху? Указательный на обухе? — он покачал головой. — Это ошибка. Кажется, что так удобней, но на самом деле ты только ослабляешь хват. При первом же жёстком ударе нож вылетит из руки или соскользнёт по кости, и ты порежешь себя же.

Он подошёл ближе, поправил хват. Пальцы у него были холодные, но сильные.

— Смотри. Все пять пальцев должны быть на рукояти. Представь, что ты здороваешься с хорошим другом — крепко, но без лишнего напряжения. Большой и указательный уходят чуть вперёд и с двух сторон обхватывают рукоять прямо под гардой. Остальные три — плотно сжимают ручку.

Я перехватил нож, как он показывал. Ощущение было непривычным — словно я впервые взял инструмент в руки.

— Так?

— Угу, — Геб отступил на шаг оценивая. — Уже лучше. Теперь запомни: нож — это не молоток. Им не надо махать с плеча. Вся сила идёт от кисти. От локтя — для короткого размаха, от плеча — только если надо пробить толстую шкуру зверя или достать до противника, который далеко. Но не маши им. Не бей наотмашь.

Он взял свой нож и встал напротив меня.

— Есть два основных хвата, — продолжил он. — Прямой и обратный. Прямой — когда лезвие смотрит вверх от большого пальца. Обратный — когда лезвие уходит вниз, к локтю.

Он продемонстрировал оба положения. В прямом хвате нож выглядел продолжением руки — естественно и грозно. В обратном — прятался вдоль предплечья, почти незаметный со стороны. Но это я и так знал. Не то чтобы занимался когда-то, но видел в кино.

— Прямой хват лучше для уколов и режущих ударов на дистанции, — объяснял Геб. — Им удобно работать по корпусу, по рукам. Обратный — для скрытого ношения и для ударов вблизи, когда надо бить снизу — в живот, в пах, под рёбра.

Я попробовал перехватить нож из одного хвата в другой. Получилось неуклюже, нож едва не выпал.

— Не спеши, — усмехнулся Геб. — Это приходит с практикой. Ты пока просто запомни, что есть два способа. А там жизнь покажет, какой тебе ближе.

Он отошёл к покосившемуся забору, сорвал торчащую сквозь щель длинную сухую ветку. Очистил от мелких побегов, остался прут длиной с руку.

— Теперь об ударах, — сказал Геб возвращаясь. — Ножом можно резать и колоть. Резать — проще, но не всегда смертельно. Человек с распоротым предплечьем или щекой может продолжать драться, пока не истечёт кровью. Колоть — сложнее, но эффективнее. Один хороший укол в нужное место — и бой закончен.

Он протянул мне прут.

— Вот тебе мишень. Представь, что это рука противника. Ударь.

Я замахнулся, рубанул прут сверху вниз. Ветка треснула, но не переломилась. Геб забрал её, показал место удара.

— Ты бил плашмя, всей плоскостью, — сказал он. — Это неправильно. В бою режут не так, как дрова рубят. Смотри.

Он взял свой нож, поднял прут и сделал быстрое, почти неуловимое движение кистью. Лезвие скользнуло по ветке, и та переломилась ровно пополам.

— Режущий удар — это хлёст, — объяснил Геб. — Он идёт не от плеча, а от кисти. Ты не рубишь, ты срезаешь. Представь, что лезвие — это кнут. В конце движения надо дёрнуть руку назад, чтобы разрез получился глубже.

Он показал снова, медленно. Я видел, как работает его запястье — плавно, но мощно. В этом движении чувствовалась сила, которой не было в моих неуклюжих замахах.

— Попробуй теперь.

Я взял другую ветку, попытался повторить. Получилось чуть лучше — ветка надломилась, но не отлетела.

— Уже неплохо, — кивнул Геб. — Для первого раза. Теперь о колющих ударах.

Он встал напротив меня, выставил прут как копьё.

— Колющий удар идёт по прямой. Никаких замахов, никаких лишних движений. Рука сгибается в локте и резко разгибается. Нож летит прямо в цель.

Он показал. Движение было быстрым, экономным. Кончик ножа упёрся мне в грудь раньше, чем я успел моргнуть.

— Представь, что ты — игла в швейной машинке, — сказал Геб. — Частые, быстрые уколы в одно и то же место. Противник не успевает среагировать.

Я попытался повторить. Ткнул прут, но вышло медленно, неуклюже. Геб покачал головой.

— Не кистью работаешь, всем корпусом. Расслабь плечи. Удар должен идти от локтя, как будто ты дверь открываешь.

Я пробовал снова и снова. Прут в руках Геба превратился в противника, которого надо было достать. Раз за разом я промахивался, бил не в ту сторону, запаздывал.

— В бою важно не только ударить, — добавил Геб, когда я остановился перевести дух. — Важно сразу вернуть руку в защиту. Если ты оставишь её вытянутой после удара, противник перехватит твою руку и обезоружит тебя. Удар — возврат. Удар — возврат. Это должно стать одним движением.

Мы тренировались, пока у меня не занемели пальцы, а рубашка не прилипла к спине от пота. Геб показывал разные виды ударов — горизонтальные, вертикальные, диагональные. Объяснял, куда лучше целиться: в шею, в подмышку, во внутреннюю сторону бедра, под рёбра.

— В живот бить не советую, — говорил он. — Смертельно, да, но не сразу. Противник может успеть ответить. А вот если попасть в печень — справа, под нижние рёбра, — он сложится через минуту или раньше.

Он рассказывал спокойно, будто о погоде. Для него это была работа — то, чему учили Стражей. Для меня — откровение. Никогда бы не подумал, что в бою ножом столько нюансов.

— А если не попаду? — спросил я.

— Тогда бей ещё, — пожал плечами Геб. — Нож тем и хорош, что одна рана редко бывает смертельной сразу. Ты можешь нанести десяток порезов, пока противник будет соображать, что случилось. Главное — не останавливайся.

К рассвету я едва держался на ногах. Руки дрожали от усталости, плечи ныли, пальцы не слушались. Но в голове прояснилось — странное дело, после часов тренировки мысли перестали метаться и улеглись по полочкам.

— Ты молодец, — сказал Геб, когда мы вернулись в дом. Он выглядел уставшим, но довольным. — Я не ожидал, что у тебя так пойти пойдёт. Движения, конечно, корявые, но для первой ночи — очень неплохо. Правда, расслабляться не расслабляйся. Завтра всё тело будет болеть так, что ты пожалеешь о своём решении начать это.

Он сел на лавку, отхлебнул из кувшина, стоявшего на столе, и усмехнулся.

Забавно было то, что едва Геб перестал говорить тоном учителя, как тут же снова стал задваивать слова. Будто бы это было два разных человека: учитель и брат.

[Внимание! Открыт новый навык в Боевых навыках: Навыки ближнего боя: Нож. Уровень начальный

Получено задание: продолжайте тренироваться!

Проведите пять тренировок в течении пяти дней

Получите награду]

Во-о-от! Теперь ясно, что кроме профессиональных и прочих навыков есть и боевые. А это уже кое-что. Жаль нельзя посмотреть, что вообще есть в этой Системе. Почему создатели этого чуда не додумались вывести всю ветку всех навыков с описанием, чтобы можно было понять куда мне идти? Ведь если Система заточена под боёвку, значит и цели всей этой канители — создать бойца. Пока что мне говорили о том, что собирай кристаллы. Это важно! Теперь же я понял, что не только Стража может дать в бубен.

Я на секунду отвлёкся, вызвав перед внутренним взором Интерфейс. Неактивной ветки навыков не появилось. Видимо, действительно не предусмотрена такая возможность. Зато увидел новеньки навык Нож. Визуально Боевые навыки стояли выше профессиональных, под которыми расположились Прочие. Говорит ли это о направленности? Возможно. А может быть и нет. Потому что, если расположить их по алфавиту, очерёдность будет такая же.

— И ещё кое-что, — произнёс Геб, отвлекая меня от разбирательств с Навыками. — Помнишь про Систему и Интерфейс. В бою его можно использовать.

Чёрт! Я вздрогнул от неожиданности. Вожусь с Системой, и тут Геб о ней говорит… Совпадение какое-то. Но добило меня не это, а слово «интерфейс», которое было в обиходе у аборигенов. Мать вашу, у аборигенов! Быть может, Система подстроила какое-то местное словечко под меня, заменив его «интерфейсом», но сути это не меняло. Как такое вообще возможно? Пока у меня был один ответ — Система научила, сделала, подстроила. Но что-то за этим всем скрывалось. Я снова поймал себя на мысли, что думаю об этом. Ладно, позже. Сейчас урок.

— Как использовать? — спросил я, возвращаясь к обычному зрению.

— Система подсказывает, — Геб постучал пальцем по виску. — Когда противник замахивается, когда усталость подступает, когда надо уйти с линии атаки. Не все это умеют слышать, но если научишься — будешь быстрее реагировать. Есть и другие моменты. Но о них потом.

— Система помогает в бою? — удивился я.

— Если ты её слушаешь — да. Но тут есть хитрость, — Геб посмотрел на меня серьёзно. — Система не делает за тебя. Она только подсказывает. Решение принимаешь ты. Если будешь ждать, что она тебя спасёт — умрёшь быстрее, чем без неё.

Я кивнул. Это было важное предупреждение.

— А ещё, — продолжил Геб, — в бою у тебя могут появляться временные усиления. Если ты зол, если ты защищаешь кого-то, если бьёшься за правое дело — рада внутри может вспыхнуть и дать силы. Это называется «боевой дух». Но это общий момент — даже не совсем навык. У Стражей, к примеру, есть свои особые навыки, как и у Охотников. Они есть у всех, но не знаю, имеется ли что-то полезное для боя у Сборщика. Не все умеют вызывать «боевой дух», даже не у многих воинов это выходит, но если получится — считай, что у тебя второе дыхание открылось.

Я слушал и запоминал. Мир, который казался простым и понятным, вдруг оборачивался новыми гранями.

— Ложись спать. Потом, в следующий раз, поговорим подробней о Системе и Интерфейсе, как их использовать в бою. Покажу на примерах, — сказал Геб, заметив, что я клюю носом. — Через пару часов вставать.

Я лёг на лавку, прикрыл глаза. Усталость накрыла тёплой волной, и на этот раз сон пришёл сразу — без голосов, без видений, без чёрных тварей из бездны.

— Ган! Вставай!

Геб тряс меня за плечо. За окном висела серая хмарь, только на востоке небо начинало светлеть.

— Пора.

Я сел, потёр лицо. Тело ломило после ночной тренировки, но голова была ясной.

— Сколько времени?

— Скоро рассвет. Надо выдвигаться.

Геб уже был одет в нагрудник Стража, при нём — копьё и нож на поясе. Выглядел он сосредоточенным и серьёзным.

Я быстро натянул рубаху, штаны, башмаки. Взял со стола нож, которым тренировался ночью — простой, зазубренный, но надёжный. Сунул за пояс.

— Этим собрался драться? — Геб с сомнением посмотрел на лезвие.

— Для спокойствия, — ответил я. — Надеюсь, до драки не дойдёт.

— Надейся, — усмехнулся брат. — Где встречаемся?

— У южной околицы, где я выходил в лес первый раз. Помнишь?

— Помню. Но туда, может, уже переместился сектор работ.

— Я вчера там был. Они ещё далеко. Теми темпами, что я видел, дня через три дойдут. Да и рано ещё. Никого в поле не будет.

— И то, верно, — Геб положил руку мне на плечо. — Если что-то пойдёт не так — я подам знак. Если не подам — значит, всё в порядке.

— А если вы не придёте?

Геб замялся.

— Придём. Жди.

Он вышел. Я слышал, как скрипнула калитка, как затихли шаги. Я остался один.

Собрался быстро. Прихватил резак, смотал и сунул его под ремень сзади. Так не поранюсь. Ещё раз проверил нож — крепко ли сидит за поясом. Вспомнил уроки Геба: хват, удар, возврат. Магия магией, но надёжней ножа ничего не придумали. Это сейчас я новичок в этом деле. Потренируюсь, и будет лучше. Хотя я во всём новичок. В этом моя проблема. Но почему-то, несмотря на быстрые успехи в магии, я считал, что навыки боя смогу осилить быстрее. Шаблонное мышление? Не перестроился ещё? Возможно. Я ещё немного подумал об обучении и переключился на другое.

Всё ли у меня получится сегодня? Смогу ли защитить Юджу, если что-то пойдёт не так?

Я выдохнул и шагнул за порог.

Улицы были пусты. Деревня ещё спала, только редкие, тающие в тумане звуки, говорили, что кто-то уже встаёт — пекари, кузнецы, травники, которым надо начинать работу до рассвета. Я шёл быстро, стараясь держаться ближе к глухим стенам домов, не совался на середину улиц. Не то чтобы я прятался, но лишние глаза были ни к чему.

Южная околица встретила меня тишиной. Пустой сектор чернел начавшей зарастать сорняками и побегами землёй. За ним — стена леса, тёмная в утреннем мраке, молчаливая, ждущая.

Я спрятался за углом крайнего сарая. Отсюда было видно и поле, и тропинку, по которой должен был прийти Геб с Юджей.

Немного подождал, высматривая, не следит ли кто за мной. Никого не было.

Я быстро пересёк поле, добрался до первый стволов. Спрятался. Здесь меня точно не заметят.

Минуты тянулись медленно. Небо на востоке светлело, звёзды гасли одна за другой. Где-то в деревне запел первый петух — или кто тут у них вместо петухов.

Геба не было.

Я ждал. Десять минут. Пятнадцать. Солнечный край уже показался над горизонтом, окрасил небо в оранжевый.

Геба не было.

Тревога сжала сердце. Что-то случилось. Он обещал прийти. Он всегда выполнял обещания.

Я выждал ещё пять минут — самых долгих в моей жизни. Потом не выдержал.

Выскользнув из укрытия, я быстрым шагом направился к деревне. Ноги несли сами, сердце колотилось где-то в горле. Я старался держаться края улиц, прятаться за домами, но мысли были только об одном: где Геб? Где Юджа?

Свернул в проулок, потом в другой. До площади оставалось метров двести, когда я услышал голоса.

Остановился, прижался к стене. Выглянул.

Недалеко от площади, между домами, стояла группа людей. Четверо, нет — пятеро. В серых утренних сумерках я не сразу разобрал лица.

Но одного узнал мгновенно — Грил.

Тот самый прихвостень Барака, который пинал мёртвую Рину. Он стоял, уперев руки в боки, и скалился. Рядом с ним топтались двое незнакомых мне типов — такие же угрюмые морды, такие же кривые ухмылки. Тоже из шайки Барака? Возможно.

А напротив них… Геб.

Со связанными руками. С разбитой губой, с кровоподтёком на скуле. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Грила так, будто готов был убить его голыми руками, несмотря на путы.

Рядом с Гебом, чуть позади, стояла Юджа.

Живая. Целая. Со связанными запястьями, но с тем самым надменным прищуром, который я запомнил по камере. Она смотрела на Грила с откровенным презрением, и даже связанные руки не мешали ей выглядеть так, будто это она здесь главная.

— …думал, я поверю, что ты просто отведёшь сумасшедшую в лес и оставишь там? — донёсся до меня голос Грила. — Ребята говорят, твой дородный братец шмыгал здесь туда-сюда на днях. В камеру забегал. Барак говорит, за вами глаз да глаз нужен. И правильно говорит.

— Отпусти её, — голос Геба звучал глухо, но твёрдо. — Она не твоя забота. Староста велел вывести её за околицу. Я выполняю приказ. Ты напал на Стража при исполнении!

— Приказ? — Грил рассмеялся. — А я выполняю приказ Барака. Смотреть, чтобы ни один прокажённый не сдох без пользы для деревни. Понимаешь у чему веду?

Геб промолчал. Грил шагнул ближе, ткнул его пальцем в грудь.

— Я всё про вас знаю, — процедил он. — Про тебя и твоего братца. Думали, мы не заметим? Думали, можно шастать в Лес, собирать кристаллы, а нам ничего не отдавать? Барак сказал: семь дней. Но семь дней — это для того, кто платит. А кто не платит — с теми разговор короткий. Что с этой-то собрались делать? Развлечься и выбросить? Так, на это и мы горазды.

Тупые уроды заржали, но Грил их тут же осадил.

— Не шуметь!

Он махнул рукой своим подручным.

— Вяжите их покрепче. И этого, — он ткнул в Геба, — и девку. Её особенно крепко! В прошлый раз она нас троих заломала.

Так вот кто был жертвой Южди! И кажется, они не просто так за ней следили. Не простили того позора.

— Отведём в лес, прикончим и концентрат соберём, — продолжил Грил.

— Я думал, только у Барака есть инструмент, — пробасил один из придурков.

— Нет, — отрезал Грил, — Я его прихватил ненадолго. Барак не заметит.

— Может, всё же, к нему? Пусть Барак решает.

— Сказал в лес, значит, в лес! — рявкнул Грил. — Сами всё сделаем. Потом сдадим Бараку результат. Он только обрадуется. Наградит всех.

Я стоял за углом, сжимая в руке бесполезный нож. Трое против меня. У Геба связаны руки. Юджа — безоружна. Что я могу сделать?

А внутри уже поднималась знакомая волна. Ган вновь рвался наружу. Не сам он, а его злость и ненависть. Грил явно не нравился парню.

Я шагнул вперёд, не справившись с порывом Гана. Черт! Но не ноги же себе связывать. «Контроль! — пронеслась молнией в голове мысль. — Учиться контролю!»

Но теперь-то уж что? Сейчас поздно отступать. Надо действовать.

Я шагнул из-за угла. Прямо на улицу. Под удивлённые взгляды троицы.

— Ган! — выдохнул Геб. — Беги, дурак!

— А вот и братец объявился, — осклабился Грил. — Лёгок на помине.

Я остановился в десяти шагах от них. Нож в руке. Сердце колотится где-то в ушах.

— Отпусти их, — сказал я. Голос звучал хрипло, но ровно. — Отпусти, и мы забудем, что это было.

Грил расхохотался. Его подручные заржали следом.

— Слышали? — Грил обернулся к своим. — Он нам угрожает. Этот дохляк, который от одного моего вида в штаны наложит, угрожает?

Он шагнул ко мне. Я видел, как он перехватил нож поудобнее — прямой хват, лезвием вверх. Профессионал. За копьём даже не потянулся. И верно, оно для сражений с Грогулом, а не с таким недоразвитым, что сейчас смел перечить ему.

— Ну давай, — сказал Грил. — Покажи, что умеешь. А мы посмотрим.

Сзади двое его подручных схватили Геба и Юджу, приставив ножи к горлу.

— Только дёрнешься, — лениво бросил один из них, — и твой брат захлебнётся кровью.

Я замер.

Грил подходил медленно, смакуя каждый шаг.

— Барак будет доволен, — сказал он. — Весь выводок разом. И брат-предатель, и чокнутая девка, и этот… сборщик. — Он сплюнул под ноги. — Думал, ты умнее, Ган. Думал, откупишься.

Он подошёл вплотную. Я сжимал нож, но понимал: одно движение — и Геба убьют.

— Бросай игрушку, — приказал Грил.

На что я рассчитывал? План у меня, конечно, был и даже не один. Но начнём с простого.

— Думаешь, Барак похвалит тебя, если не станет меня? Того, кто приносит ему дзи.

Ладно, пока не приношу, но ведь через семь дней должен буду. Неважно, что я думаю об этом. Главное — Барак так считает.

— А про тебя он и не узнает, — хохотнул Грил. — Сгинул. Кто знает где и когда? Лес — место опасное.

Чёрт! Не вышло. Что же…

Вообще, надо бы как-то убрать ножи от горла Геба и Юджи. Это первое, а потом уже можно будет действовать.

«Слова — оружие»

Стоит попробовать.

Я сосредоточился и вложил всю злость Гана, всё своё желание помочь, всё, что у меня было в приказ.

— ОТПУСТИ НАС!

Грил замер, словно в стену упёрся. Опустил руки. Замотал башкой. И вдруг расплылся в улыбке:

— Хорошая попытка, урод, но недостаточно. Бросай нож, а то…

Он сделал короткий знак своим, и Юджа вскрикнула. Я видел, как по её шее заструилась кровь.

Я медленно разжал пальцы. Нож упал в пыль.

Грил улыбнулся — широко, довольно, мерзко.

— Вот так-то лучше.

Он размахнулся и ударил меня кулаком в лицо.

Искры посыпались из глаз. Я рухнул на колени, хватая ртом воздух.

— Ган! — крикнула Юджа.

— Молчать! — рявкнул её конвоир.

Грил наклонился ко мне, схватил за волосы, задрал голову.

— Семь дней, значит? — прошипел он. — Договор, значит? Барак с тобой по-хорошему хотел, по-человечески. А ты, щенок, решил, что можешь диктовать условия?

Он разжал пальцы, и я ткнулся лицом в землю.

— Вяжите и этого, — бросил Грил своим. — Всех разом в расход пустим. Да поторопитесь. Не надо, чтобы кто-то нас видел.

Чьи-то грубые пальцы схватили меня, заломили руки за спину, стянули запястья верёвкой. Я не сопротивлялся. Сил не было. И мыслей не было. Только одна, пульсирующая в висках:

«Они не получат нас. Они не получат меня. Не получат её, как Рину».

Но что я мог сделать?

Глава 17

Грил сплюнул под ноги, довольно оглядел нашу троицу. Геб — со связанными руками, с разбитой губой, но с таким взглядом, будто он всё ещё искал возможность вцепиться кому-нибудь в глотку. Юджа — бледная, с полоской крови на шее, но с тем же надменным прищуром, словно не её только что порезали, а она сделала одолжение, позволив себя связать. И я — стоящий в пыли, с пульсирующей болью в скуле и с единственной мыслью: резак.

Я чувствовал его за поясом. Там под рубахой, плотно прижатый к пояснице. Свёрнутый волос русалки на деревянных рукоятях. Оружие, которое режет всё. Только бы я смог до него дотянуться… только бы его не нашли и не отобрали.

Последнее маловероятно. Спрятал я его так, что видно не было, но кто знает, не станут ли обыскивать. Надежда лишь на то, что такого слабака и доходягу попросту не воспримут всерьёз, даже после моих выходок.

— Поднимайте это отребье, — скомандовал Грил. — Идём в лес. Подальше от лишних глаз.

Так я и думал! Они не видят во мне реальной угрозы. Так… дёрнулся по дурости и сдулся, едва пригрозили.

Нас грубо толкнули, заставляя шагать. Геб споткнулся, выругался сквозь зубы. Юджа пошла сама, дёрнув плечиком, с высоко поднятой головой, будто её ведут на прогулку, а не на смерть.

— Не трепыхайся, — бросил ей конвоир и для острастки ткнул ножом в бок. Юджа даже не поморщилась. Только зыркнула так, что конвоир отвёл взгляд.

Серая хмарь утра уже начала рассеиваться. Солнце поднималось, но в деревне было тихо — слишком рано, слишком пусто. Никто не увидит, никто не помешает. Никто не спросит, куда ведут такую странную компанию. Идеальное преступление.

Грил шёл впереди, поигрывая моим ножом — тем самым, который я так поспешно бросил по его приказу. Трофей, блин. За поясом у него болтался ещё один, побольше. А за спиной — копьё. Профессионал, мать его.

Замыкали шествие двое подручных Грила. Те самые, что глупо ржали над его шутками. Обычные шестёрки, которым лишь бы хозяин был доволен.

Мы миновали крайние дома, затем длинные сараи, вышли к полю. Чёрная земля пустого сектора проминалась под ногами, но не так сильно, как свежая, после обработки. Здесь уже вовсю начинали вылазить сорняки. Геб шёл молча, только раздувал ноздри, как зверь, загнанный в угол. Юджа смотрела прямо перед собой, и я видел, как скованы её движения, как под рубахой напряжено тело — она искала момент.

И я искал.

Грубые верёвки натирали запястья, но я осторожно, миллиметр за миллиметром, тянулся пальцами к поясу. Резак был там. Близко.

— Шевелись, — рявкнул конвоир, пихнув меня в спину.

Я споткнулся, едва не упал. И в этот момент пальцы нащупали деревяшку.

— Ган, — тихо позвал Геб.

Я поднял глаза. Брат смотрел на меня — и в его взгляде читалось отчаяние. Он не верил, что мы выберемся. Он уже прощался.

— Всё будет хорошо, — ответил я так же тихо. — Нам помогут.

Геб дёрнул бровью.

— Кто?

И в том вопросе было столько же безнадёги, как во всей вселенной.

— Боги, — сказал я и кивнул. — Она обещала.

Я врал. Лима не обещала. Лима вообще ничего не обещала. Но Гебу нужно было успокоиться, перестать дёргаться и не спровоцировать конвоиров раньше времени. А мне нужно было это время.

Лес приближался. Чёрная стена стволов, тёмная даже утром. Сейчас она не казалась мне такой уж сказочной.

Мы вошли под сень деревьев, и мир изменился. Нет не так, как раньше. Пропала серая хмарь, краски стали чуть ярче, воздух — гуще. Но сегодня Лес не казался прекрасным. Сегодня он был безмолвным наблюдателем.

— Сюда, — скомандовал Грил и свернул с основной тропы.

Мы углубились в чащу. Ветки хлестали по лицу, ноги вязли в жёсткой траве. Я почти не смотрел по сторонам — все мысли были там, за поясом, где лежал резак. Я аккуратно перетирал верёвку. Это сложно. Это очень сложно. Ведь одно неверное движение, и я могу отрезать себе палец. Поэтому я действовал медленно.

Мы вышли на поляну.

Странно, я не замечал её раньше. А ведь я уже успел облазить эту часть Леса в поисках кристаллов. Поляны словно и не было здесь до этого момента. Она возникла внезапно — круглое пространство, окружённое плотной стеной деревьев. Никаких следов, никакой тропы. Просто — раз, и мы здесь. Как будто Лес сам открыл проход.

Или как будто нас сюда привели. Интересно, кто? Кто из конвоиров?

Я вспомнил поляну Лимы — ту, с камнем, где я учился медитации. Я искал её, и не так-то просто было найти. Значит, поляны не видны тем, кого туда не звали? Интересно, сколько людей в деревне практикуют медитацию? И у всех есть свои места силы?

— Хватит, — Грил остановился в центре поляны. — Здесь.

Конвоиры грубо развернули нас, поставили на колени. Я больно ткнулся ногой в траву и шикнул, но успел заметить, что Геб стиснул зубы, а Юджа… Юджа смотрела на Грила с таким выражением, будто прикидывала, сколько времени займёт его убийство.

Грил подошёл ко мне, схватил за подбородок, задрал голову.

— Ну что, сборщик, — усмехнулся он. — Хорошо погулял? Много кристаллов насобирал? Жаль, не пригодятся.

Я молчал. Кисти медленно и плавно двигались за спиной. Едва-едва, чтобы не заметили. Миллиметр за миллиметром. Получалось плохо. Очень плохо. Но я старался.

— Барак не обрадуется, — сказал я вслух, чтобы хоть немного потянуть время.

Грил моргнул.

— Чего?

— Барак, — повторил я. — Он хотел получать долю. Если ты меня убьёшь сейчас, он ничего не получит. Думаешь, он похвалит тебя за такое усердие?

Грил расхохотался. Встал, отошёл на шаг.

— Ты правда думаешь, что Барак будет переживать из-за какого-то доходяги, который, к тому же ещё ничего ему не отдал? — он покачал головой. — Барак — реалист. Мёртвый сборщик лучше, чем сборщик, который не платит. К том же у нашего хозяина есть другой план.

Вот тут я напрягся и превратился в слух. Но тупой засранец больше ничего не сказал, а на мой вопрос, кто он такой — их хозяин, лишь хмыкнул и произнёс невпопад:

— А если мы ещё и концентрат с тебя снимем — вообще красота!

Я вдруг не к месту, понял, что концентрат можно собрать и без топольника. А с ним просто больше. Вот зачем мне сейчас это знание?

Грил развернулся к своим.

— Давайте, кончайте с ними. Сначала этих двоих, — он указал на Геба и Юджу, — а потом разберёмся с умником.

Я замер. Последняя ниточка, стягивающая мои запястья вместе, лопнула.

— Ган, — голос Геба дрогнул. — Если что… я…

— Заткнись, — перебил его конвоир и замахнулся ножом.

Время сжалось в точку.

Я выдохнул. Собрал всю злость, всю ярость, всё отчаяние — и вложил их в одно слово.

— СТОЙ!

Голос ударил, как взрыв. Конвоир замер с занесённой рукой. Грил дёрнулся, застыл на полпути. Юджа моргнула — на неё, кажется, не подействовало. Но трое… трое стояли как вкопанные.

Сработало!

Не так мощно, как тогда, с тварью. Слабее. Меньше. Но сработало.

— Твою мать, — выдохнула Юджа.

Я рывком избавился от пут. Одно движение — и верёвки упали с запястий.

Грил очнулся первым.

— Ах ты ж…

Я не дал ему договорить. Метнулся вперёд.

Метился плечом, но запнулся и смог только боднуть урода в живот. В шее что-то хрустнуло, в глазах потемнело, но я устоял.

Потянулся рукой, выхватывая из-за голенища сапога Грила свой нож — тот самый, что он забрал у меня. Кубарем прокатился по траве к Юдже, полоснул по её верёвкам.

— Живо!

Юджа не нуждалась в уговорах. Она взвилась с колен, как пружина, оказалась рядом с одним из конвоиров, выхватила его нож, и через секунду ушлёпок уже хрипел, зажимая распоротую шею. Второй оттаял, попытался отскочить, но Юджа догнала его в два прыжка. Короткий удар — и он сложился пополам, хватаясь за живот.

Я бросился к Гебу, перерезал его путы. Брат крутанулся на месте, заслоняя меня собой.

— Где оружие? — рявкнул он.

— Нет, — выдохнул я. — Только это.

Я протянул ему свой нож. Геб скривился, но схватил его.

Сзади на него навалился Грил. Нагрудник Геба вспыхнул голубым.

Грил оскалился, выхватил свой нож.

— Ну давай, стражник, — процедил он. — Покажи, чему тебя учили.

Они схлестнулись.

Я смотрел и не верил глазам. Геб был быстрее, но Грил — мощнее. Удары сыпались градом. Геб уходил, уворачивался, но Грил теснил его. Теснил, заставляя отступать. А что Геб мог сделать против вооружённого Стража с кухонным ножом? Он едва умудрялся оставаться не раненым.

— Ган! — крикнула Юджа. — Нож!

Она метнула мне свой трофей — тот, что забрала у конвоира. Я поймал, но что я мог предпринять? Я даже стоять толком не умел против такого противника, как Грил.

Грил сделал выпад. Геб отшатнулся, споткнулся о корень, упал. Грил навис над ним, занося нож.

— Прощай, стражник.

Время снова сжалось.

Я прыгнул. Не думая, не рассчитывая, просто прыгнул вперёд, выставив нож. Лезвие вошло Грилу в бок под броню, в тонкую щёлку — неглубоко, по касательной. Грил взвыл, отшатнулся. Из раны хлынула кровь.

— Сука! — заорал он.

Геб вскочил, оттащил меня назад. Грил стоял на коленях, зажимая бок. Кровь текла сквозь пальцы, заливала траву.

— Всё, — выдохнул я. — Хватит.

Грил поднял голову. Посмотрел на меня — и вдруг расхохотался. Сквозь боль, сквозь кровь — расхохотался.

— Хватит? — прохрипел он. — Ты думаешь, хватит? Ты, дохляк, который даже нож держать не умеет? Ты думаешь, я испугался?

Он сплюнул кровь.

— Рина так же скулила, когда её убивали, — сказал он. — «Хватит, не надо». А мы всё равно взяли своё. И тебя возьмём. И всех вас.

Хоть я и понимал, всё что он говорил — ложь. Он просто провоцирует меня, насмехается, но имя Рины ударило, как пощёчина. И не меня — Гана-настоящего.

Я почувствовал, как внутри что-то сдвинулось.

«Он не посмеет!»

— Она скулила? — мой голос изменился. Стал глубже, ниже. Чужим. — Она просила пощады?

Грил кивнул, ухмыляясь сквозь боль.

— Скулила, как собака. А этот, — он кивнул в сторону своих подручных, — пнул её, чтоб заткнулась. Красиво так пнул. Волосы её рыжие в грязи извалял…

Дальше я не слышал.

Внутри меня полыхнуло. Мир залило красным. Я перестал быть собой — или, наоборот, стал собой настоящим. Тем, кто всегда жил внутри этого тела. Тем, кто любил Рину.

Моё тело двигалось само.

Я подошёл к Грилу. Он попытался встать, но я ударил его ногой в грудь — не по-боевому, неуклюже, но он и так еле держался. Он упал на спину. Но тут же поднялся на колени. Дальше я ему не позволил, навис над ним, посмотрел в глаза.

— За Рину, — сказал я чужим голосом.

Нож полоснул по горлу.

Кровь хлынула фонтаном, заливая меня, заливая траву. Грил захрипел, забился, но я держал его за волосы, смотрел в угасающие глаза, пока они не остекленели.

Тишина.

Нет. Звон в ушах. И гулкие удары сердца. Бух! Бух! Ноги подкосились, и я осел.

Стоя на коленях в крови, я сжимал окровавленный нож.

Выпучив глаза на мёртвого подельника, рядом хрипели двое конвоиров. Юджа контролировала их, но смотрела на меня.

— Твою мать, — выдохнула она. — Твою мать, Ва… Ган. Ты…

Я моргнул. Красная пелена спала.

И меня вывернуло.

Я упал на четвереньки, меня рвало прямо на траву, в кровь, в грязь. Руки тряслись, нож выпал. Я только что убил человека. Я перерезал ему глотку. Я смотрел, как он умирает.

— Ган! — Геб подскочил ко мне, схватил за плечи. — Ган, ты как?

Я не мог ответить. Я только смотрел на свои руки — красные, липкие, чужие.

Юджа подошла к конвоирам. Посмотрела на них, потом на нас.

— Их тоже придётся убить, — сказала она спокойно, будто о погоде говорила. — Если они вернутся, Барак узнает. И тогда всем нам крышка.

Геб посмотрел на меня. Я кивнул — сам не знаю, зачем. Наверное, потому, что понимал: она права. А может, совсем не соображал, что происходит.

Юджа подошла к первому. Короткое движение — хруст. Второй дёрнулся, попытался отползти, но Юджа догнала его в два шага. Ещё один хруст.

Всё.

Я сидел в луже крови и смотрел, как космодес стаскивает трупы в одну кучу. Геб стоял рядом, тяжело дыша, не помогал Юдже. В его глазах читался ужас.

— Кто она такая? — прохрипел он.

Кажется, он уже был не рад, что помог. В глазах Геба отражалось сомнение.

— Воин, — ответил я. — Настоящий воин.

Геб замотал головой. Он не мог поверить. Но теперь у него не было выбора. Меня он больше ни о чём не спрашивал. Наверное, решил просто принять произошедшее.

Юджа вернулась, вытерла руки о траву.

— Что будем с телами делать? — спросила она. — Если их найдут…

— Не найдут, — сказал Геб. Голос его звучал глухо, но твёрдо. — Лес сожрёт. Здесь быстро разлагается всё. Деревьям нужен корм.

Он замолчал, глядя на меня.

— Надо их получше спрятать под корнями, — предложил я, уже придя в себя.

Тело ещё потряхивало, но мозг работал. Если на эту поляну просто так не попасть, если она Грила или кого-то из тех двоих конвоиров, то найти тела будет нереально. Но подстраховаться стоит. Пусть лучше полежат под корнями.

Юджа кивнула и принялась выискивать подходящее место.

— Ты как? — спросил меня Геб.

Я поднял на него глаза. Руки всё ещё подрагивали.

— Я только что убил человека, брат, — сказал я. — Я смотрел ему в глаза, когда он умирал. Как думаешь, как я?

— Ты спас нас, — сказал Геб. — Ты спас Юджу. Ты спас меня.

— Я убил человека, — повторил я.

Геб присел рядом, положил руку мне на плечо.

— Это был не человек, — сказал он. — Это была мразь. Он один из тех, кто убил Рину. Ты же сам видел, как он с ней обошёлся? Пинал труп…

Рина.

Я вспомнил тот миг — как внутри меня полыхнуло, как чужие руки сжали нож, как чужой голос сказал: «За Рину». Ган. Настоящий Ган. Он сделал это. Он убил Грила.

И сейчас он молчал. Ушёл в тень, оставив меня с окровавленными руками и выворачивающей наизнанку тошнотой. Но ничего, я переживу. У меня просто нет выбора. И отныне — контроль! Никаких послаблений. Но Ган во мне, кажется, и не собирался больше показываться. Я только сейчас понял, что всё то время он был рядом, а сейчас исчез.

— Надо уходить, — сказала Юджа. — Сейчас, пока нас никто не хватился. Пока люди не вышли в поле.

Геб кивнул. Поднял меня, поставил на ноги. Я стоял, шатаясь, глядя на три трупа, упрятанные под корни. Наверное, не знай я, куда смотреть, и не заметил бы тела. Юджа хорошо постаралась.

Кровь на поляне уже впитывалась в землю, делая бурую траву красноватой. Лес принимал жертву.

Мы пошли прочь. Быстро, почти бегом. Лес расступался перед нами, но я не видел дороги. Я видел только свои руки. Красные, липкие, чужие. Снова накатило, но я сконцентрировался на дыхании, и меня отпустило.

На опушке я остановился. Обернулся.

Там, в глубине, между стволами, мелькнула фигура. Тонкая, стройная, в серо-зелёной накидке. Солнечные волосы стянуты в хвост.

Лима?

Она стояла и смотрела на нас. На меня. Спокойно, без удивления, без страха. Как будто знала, что так будет. Как будто наблюдала представление.

А потом она улыбнулась — чуть заметно, одними уголками губ — и исчезла.

Растворилась в лесу, как будто её и не было.

Я моргнул.

— Ты чего? — спросил Геб.

— Ничего, — ответил я. — Показалось.

Но я не был в этом уверен. Показалась? Или она была там? Смотрела. Ждала.

Богиня тьмы и ночи.

Не помогла, но дала шанс справиться самому.

«Посмотрим, чему ты научишься завтра»

Фраза прогремела в голове, словно кто-то произнёс её мне в самое ухо.

Это ты имела в виду, Лима? Об этом говорила? Чему я научился сегодня?

Убивать.

На опушке я обернулся. До поля оставалось несколько сотен шагов. Лес стоял тёмной стеной, и там, где мы только что были, не просматривалось ни единого просвета. Ни тропы, ни поляны, ни намёка на то, что совсем рядом отсюда лежат три трупа. Лес принял их. Спрятал. Переварил.

Как спрячет и нас, если мы ошибёмся.

— Не оглядывайся, — сказала Юджа не оборачиваясь. — Там ничего нет. Только то, что ты хочешь оставить.

Я не ответил.

— Мне пора, — хрипло произнёс Геб и закашлялся. — Решайте свои дела и расходитесь. Увидимся вечером, Ган.

Геб ускорил шаг, направившись к деревне. Он всё-таки шёл, чуть покачиваясь, Я видел это. Его перемазанная в грязи и крови броня давно потухла, но я понимал, что любой встречный поймёт, что совсем недавно он сражался. Надеюсь, Геб найдёт что на это ответить, или приведёт себя в порядок.

И ещё, кажется, он не понял, что я задумал насчёт Юджи.

Ну и ладно. Скоро узнает.

Глава 18

Мы с Юджей остались вдвоём на опушке. Лес за спиной молчал, но я чувствовал его присутствие — тяжёлое, внимательное. Там, в глубине, между стволами, только что стояла Лима. Или не стояла? Я уже переставал верить собственным глазам.

— Ты как? — спросила Юджа.

— Не знаю, — честно ответил я. — Кажется, я только что потерял часть себя. Или нашёл. Не могу понять.

— Это пройдёт, — сказала она. — Первый раз всегда так.

— У тебя тоже?

Юджа усмехнулась. Коротко, без веселья.

— У меня было много первых разов, Ган. К каждому привыкаешь. Каждому находишь оправдание. А потом перестаёшь искать оправдания и просто делаешь, что должен.

Она помолчала, глядя в сторону леса.

— Ты хорошо держался. Для химика.

— Спасибо, — я попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Не за что. Это была не похвала, а констатация факта. — Юджа повернулась ко мне. — Что дальше? Куда мы?

Я посмотрел на деревню. Там за полем, за сараями, за серыми крышами домов, ждала новая жизнь. Жизнь, в которой я убил человека и должен был как-то с этим жить.

— Для начала — спрятаться, — сказал я. — Переждать день. Пойдём ко мне.

Юджа подняла бровь.

— К тебе? А брат?

— Геб поймёт. Не в лесу же тебя оставлять.

Она кивнула, и мы пошли.

Поле пересекли быстро, почти бегом. Солнце уже поднялось, но рабочие ещё не вышли — слишком рано. Я вспомнил, как сам вышел на работу в поле только к обеду. И я был не самым последним, кто пришёл. Несмотря на отвратительное отношение к прокажённым — людям без духовного корня, заставлять их работать никто не собирался. Здесь не рабство, здесь просто что-то другое. Но что мне в этой ситуации вообще не было понятно, так это зачем люди идут сюда работать? Для чего они целыми днями возятся в земле, избавляясь от побегов, выпалывая сорняки.

«Лес забирает своё», — сказал тогда Тон.

Но это всё равно как-то не укладывалось у меня в голове. Для чего-то эта работа была нужна, и это понимали даже прокажённые. Поэтому и шли работать. Другой причины я не видел.

В сером утреннем свете деревня казалась вымершей. Ранние пташки: травники, пекари и прочие, кого я заметил совсем рано, когда шёл в сторону леса ждать Геба с Юджей, уже разлетелись. А «вторая смена» ещё не выползла из своих жилищ. Только редкие дымки над крышами, да скрип несмазанных петель говорили, что кто-то уже встал и готовится начать день.

Мы шли задами, прячась за сараями и покосившимися заборами. Юджа двигалась бесшумно, будто всю жизнь только и делала, что кралась по чужим деревням. Я пыхтел сзади, время от времени оглядываясь.

Дом встретил нас тишиной. Геб явно сюда не возвращался — наверное, отмывался где-то или придумывал объяснение для своих ран.

Я толкнул дверь, пропустил Юджу внутрь и, быстро окинув улицу взглядом, шагнул следом.

Юджа хмыкнула и принялась осматриваться. Я взглянул на неё и вдруг поймал себя на мысли, что в моём доме, в этом убогом сарае с кривыми стенами и грубым деревянным полом, она выглядит… правильно. Как будто так и должно быть.

— Располагайся, — сказал я. — Здесь небогато, но переночевать можно.

Юджа скинула мокасины, прошлась босиком по половицам. Не знаю, зачем она так сделала? Мы с братом ходили обутыми. Она подошла к столу, провела пальцем по ступке с остатками порошка.

— Это ты делал?

— Ага.

— Быстро учишься, — сказала она и вдруг полезла за пазуху.

Я напрягся. После всего, что случилось, любое резкое движение заставляло сердце пропускать удар.

Но Юджа просто вытащила короткую палочку. Размером с большой палец, тёмную, с едва заметными светящимися линиями.

— Нашла на теле Грила, — сказала она. — Когда прятала его под корнями. Оружие не брала — засветиться можно. А это прихватила. Думаю, тебе пригодится.

Я смотрел на палочку и не мог отвести взгляд.

Та самая, которой Барак высасывал из Рины концентрат. Которой превращал мёртвое тело в пустой мешок. И ведь Грил упоминал о ней, говорил, что забрал её на время у Барака, а я был в таком состоянии после случившегося, что даже не вспомнил. Чёрт! Хорошо, что Юджа её прихватила. Такой артефакт не стоило оставлять без присмотра.

Руки задрожали. Я взял палочку, и она оказалась тёплой, почти горячей. Внутри что-то переливалось, пульсировало в такт моему сердцу.

— Страшная штука, — сказал я тихо.

— Наверное, полезная, — поправила Юджа. — Знание — сила, Ган. Чем больше ты знаешь о своих врагах, тем труднее им тебя убить.

Я кивнул, пряча палочку в карман. Потом. Разберусь потом. Сейчас голова и так кипела.

Для начала стоило соорудить засов. Мне не понравилось, как вломился сюда Барак, когда я занимался исследованиями ступки. А сейчас, когда в доме Юджа, стоило быть вдвойне осмотрительней.

Я поискал, что можно приспособить для моих целей. Нашёл прочный кусок довольно ровной и толстой доски, но этого было мало.

— Будь здесь, я выйду во двор и скоро вернусь, — бросил я, выходя за дверь.

Вернулся я разжившись тремя коваными металлическими скобами с круглыми отверстиями на дужках и несколькими грубо сделанными гвоздями. За домом оказалась гора деревенского хлама, там я это всё и нашёл.

Две скобы я оставил как есть. Третью же положил на скамью и прижал ногой. Развернул резак и аккуратно попробовал сделать запил на металле. Я был уверен, что волос русалки способен на многое, но всё же аккуратность не помешает.

Юджа внимательно и с энтузиазмом следила за мной.

Резак не подвёл. Я распилил скобу так, будто работал ножовкой по металлу. Отлично! Теперь у меня были полускобы, которые смогут удерживать доску.

Одну — целую, я прибил гвоздями к косяку. Молоток я приметил ещё раньше, когда двигал комод. Не знаю, кто закинул инструмент в самый угол, но, похоже, в этом доме давненько ничего не строили.

Две полускобы я приколотил к двери «рогом» вверх. Так, в них можно положить доску. Теперь засов просто так не открыть. Приходилось сдвигать палку вбок, прежде чем поднять край.

— Похоже, руки у тебя не из задницы растут, — прокомментировала Юджа мои потуги организовать хоть какую-то защиту жилища.

Похвала оказалась неожиданно приятной. Я даже выпрямился, расправил плечи и выкатил впалую грудь. Юджа тихонько хихикнула, но тут же замолчала. Я немного погрустнел, но продолжил делать засов.

— Надёжно, — усмехнулась Юджа, оглядывая результаты моей работы. — От кого? От медведей?

— От Барака, — ответил я. — Он в прошлый раз без стука ввалился. Больше такого не повторится.

— Ага, — произнесла Юджа своё любимое словечко. — Ясно.

Я заканчивал подгонять засов, а Юджа тем временем уже хозяйничала. Подмела пол — нашла в углу веник из сухих прутьев. Поправила покрывало на кровати Геба. Поставила кувшин с водой на стол, нашла кружки. В общем, обживала холостяцкую нору, как сделала бы любая нормальная женщина, допущенная в святая святых.

Я смотрел на Юджу и чувствовал, как внутри разливается тепло. Странное, незнакомое. Она только что убила двух человек у меня на глазах — хладнокровно, профессионально. А сейчас возилась по дому, и это было так… уютно.

— Чего уставился? — спросила Юджа, заметив мой взгляд.

— Ничего, — я отвернулся. — Смотрю, осваиваешься.

— Привычка, — пожала плечами Юджа. — В полевых условиях быстро учишься ценить любой угол. Даже такой…

Она хотела что-то добавить, но решила промолчать. Вместо этого обвела рукой комнату и вдруг улыбнулась. Тепло, открыто, совсем не так, как улыбалась в камере.

— Нормально здесь. По-своему.

Я кивнул, прошёл к столу, сел, поёрзал немного на лавке и уткнулся в ступку. Надо было работать. Надо было думать. Надо было как-то переварить это утро.

До обеда мы почти не разговаривали. Я возился с кристаллами, листал интерфейс. Система услужливо подсвечивала новые пункты:

[Навык «Измельчение»: начальный уровень.

Задание: собрать 10 кристаллов — выполнено.

Задание: измельчить 10 кристаллов — 2/10]

Я бессмысленно пялился в интерфейс и думал. Думал о то, что надо бы раздобыть дзи. И не только их. Мне требовались реактивы. Я собирался понять, что такое кристаллы, а для этого мне нужно было провести несколько реакций, чтобы для начала определить класс веществ, к которому они принадлежат. Но без реактивов я не справлюсь. И я прекрасно знал, где они есть. Тот химический запах, что я почуял, приближаясь к аптеке Сотара. Да. Там точно было всё, что мне нужно. И я планировал купить это.

Кроме того, нам нужна еда. Вешать на шею Геба ещё одного нахлебника в виде Юджи я не собирался. А значит, мне нужны средства для свободы действий.

Юджа тем временем развела огонь в очаге, согрела воды, нашла где-то засохшие травы и заварила что-то, по виду отдалённо напоминающее чай.

— Сделай перерыв. Выпей.

— Уверена, что это можно пить?

Юджа весело рассмеялась.

— Не дрейфь, химик, я уже такое пробовала.

Я кивнул и пригубил травяной чай. Приятная горчинка и насыщенный аромат банного веника. Не ахти, но в бытность на Земле я пробовал чай и похуже. Я пил и смотрел, как двигается Юджа по комнате. Легко, плавно, экономно. Каждое движение — с толком. Ничего лишнего.

Она поймала мой взгляд и снова усмехнулась.

— Ты как на диковинку смотришь. Не видел никогда, чтобы женщина по дому работала?

— Видел, — ответил я. — Но не так.

— А как?

— Не знаю. Ты… — я запнулся, подбирая слово. — Ты как будто дома. У себя.

Юджа замерла на мгновение. Потом улыбнулась — по-настоящему, впервые с нашей встречи.

— Спасибо, Ган. Это… это хорошие слова.

Я отвернулся, пряча смущение. Чёрт. Что со мной происходит?

К середине дня я понял, что больше не могу сидеть взаперти. Нужны были дзи. Нужны были реактивы. Нужно было что-то есть, в конце концов.

— Я выйду, — сказал я поднимаясь. — По делам. Ты сиди здесь, дверь не открывай.

— Долго? — спросила Юджа. — А если Геб вернётся?

— Постараюсь быть раньше него. Не хочу, чтобы Геб застал тебя одну и запаниковал. Но если что, просто посматривай в окно. Если эти прорези можно назвать окнами.

Юджа улыбнулась моей шутке и кивнула.

— Братская забота, — усмехнулась она. — Ладно, иди. Я пока тут ещё приберусь.

На мой взгляд, в дому уже была идеальная чистота. Теперь здесь действительно стоило снимать обувь. Я только пожал плечами. Юдже виднее. Хочет ещё прибраться — я не против.

Я вышел за дверь, послушал, как изнутри Юджа задвинула засов, и быстро зашагал по улице.

Сначала надо было сбыть кристаллы. И не всё — часть я оставлю на измельчение, задание само себя не сделает. Порошок тоже прихватил — мало ли, вдруг удастся сбыть его Сотару. Себе я ещё сделаю, а держать запас я пока не видел смысла. Всё равно не представляю, для чего он мне нужен, кроме как для опытов.

Я вдруг вспомнил, что хотел спросить у Юджи и забыл.

Вернувшись к дому, я подошёл к узкой прорези в стене, заменяющую этому строению окно. Внутри в полумраке никого видно не было. И это отлично! Я прислушался. Тоже тишина.

— Юджа, — позвал я, прежде убедившись, что на улице никого нет в зоне видимости.

— Чёрт! Ну и напугал ты меня. Думала, уже кто-то левый пришёл. Затаилась.

— Отлично вышло. Я ничего не видел и не слушал.

— Чего тебе?

— Ты, случайно, не знаешь, где живёт Морн? Скупщик кристаллов?

— Случайно знаю, — донёсся приглушённый голос. — Третий круг от площади, дом с зелёной дверью. Только он жуткий скряга. Жаль, что никто кроме него больше не скупает кристаллы.

— Спасибо, — пробормотал я, вспомнив о старухе, но вступать в спор сейчас было не время. — И вот что. Секретный стук.

Два длинных, три коротких. Вечный и не меняющийся никогда «Спар-так – чем-пи-он!»

Юджа ответила повтором с той стороны. Я улыбнулся, развернулся и зашагал к указанному адресу.

Дом с зелёной дверью нашёлся быстро. Я постучал, и через минуту дверь приоткрылась. В щель выглянул тощий, высоченный мужик с длинным носом и глазами, похожими на две смородины. Морщинистый, лысый, с редкой седой щетиной на подбородке.

— Чего надо? — проскрипел он.

— Кристаллы продать, — сказал я, доставая из кармана три штуки.

Морн выхватил их, повертел перед носом, понюхал.

— Откуда?

— От отца остались, — соврал я.

Не представляю, знает меня Морн, но отца он, скорее всего, знал, раз скупал кристаллы. Наверняка вся эта затея как-то логично организована, но я пока в экономику не лез. Мне и без неё было с чем разбираться.

— Пять дзи, — отрезал он.

— За все?

— За все.

Я вспомнил старуху, которая давала восемь за два. Этот скряга просто издевался.

— Спасибо, я подумаю, — сказал я и забрал кристаллы.

Морн захлопнул дверь, даже не попрощавшись.

Вот и поговорили. А я ещё думал, что старуха-скупщица неразговорчивая.

Корявую фигурку кристалла на двери я снова разглядел не сразу. Мне даже показалось, что на этот раз и дом, и дверь другие. Но я мог и ошибаться. В конце концов тогда я был совершенно не в себе.

— Принёс? — знакомо проскрежетало изнутри, едва я занёс руку, чтобы постучать.

Я кивнул.

— Заходи.

Старуха открыла дверь. Такое ощущение, что голосовые связки скупщицы поменялись местами с дверными петлями. Голос скрипел, а петли работали бесшумно. Я шагнул в тёмный проём.

И в тот же миг мир вокруг изменился.

Только на крохотное мгновение.

Я снова увидел золотистую паутину. Корни, уходящие в землю. И там, глубоко внизу — чёрную тварь. Она дёрнулась, потянулась ко мне, и…

Дверь захлопнулась за спиной. Видение исчезло.

Я стоял в полумраке дома старухи, тяжело дыша. Руки дрожали.

— Чего встал? — проскрипел голос. — Проходи давай, не маячь.

Старуха смотрела на меня бельмастыми глазами и ждала.

Я помялся ещё немного, отходя от видения. Что это вообще такое было?

— Ты чего такой дёрганый?

— Ничего, — ответил я, стараясь унять дрожь. — Кристаллы принёс.

Я протянул три штуки. Старуха взяла их, понюхала, повертела.

— Десять дзи, — сказала она.

— Пятнадцать, — ответил я на автомате.

Старуха хмыкнула.

— Снова торгуешься? Понравилось, что ли? Ладно. Четырнадцать, и проваливай.

— Идёт.

— Отдаю четырнадцать дзи.

[Ваш баланс изменился

Ваш баланс: 24 дзи]

Отлично! Я шагнул к выходу. Не хотелось мне здесь задерживаться надолго.

Но когда я перешагивал порог снова тот же эффект — только слабее, едва заметно. Паутина, корни, тьма внизу — и всё исчезло, стоило выйти наружу.

И снова никаких запахов внутри. Будто попал в стерильное помещение. Но как такое возможно?

Я помотал головой. Что за чертовщина тут творится?

Я обернулся, но дверь уже захлопнулась. Старуха не вышла проводить.

Ладно. Будем разбираться со всем по порядку.

Теперь к Сотару. Как бы мне ни хотелось идти к нему. Особенно, зная, что, скорее всего, Барак работает именно на него, но нигде больше я не достану реактивов. А значит, берём себя в руки и делаем морду кирпичом.

До аптеки Сотара оставалось метров пятьдесят, когда я услышал голоса. Знакомые. Очень знакомые.

Я замер, прижался к стене ближайшего дома. Выглянул из-за угла.

У входа в аптеку стояли двое. Сотар — с длинным хвостом чёрных волос, в перепачканном реактивами фартуке. И… Барак.

Они говорили вполголоса, но ветер доносил обрывки фраз.

— …нашёл их? — это Сотар.

— Нет, Грил как сквозь землю провалился. Со своими придурками. Да ещё, похоже, забрал добытчик.

— Ты с ума сошёл! — зашипел Сотар. — А девка?

— Тоже нет. В Доме Стражей сказали, её выгнали из деревни по распоряжению старосты. Но больше никто ничего не знает. Или не говорят… уроды!

Сотар помолчал.

— Барак, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что если они узнали…

— Знаю, — перебил Барак. — Но пока ничего не ясно.

— Это могут быть наши любимые братцы?

— Сомневаюсь, — фыркнул Барак. — Малец у меня на крючке. Попросил отсрочку семь дней. Дальше возьмусь за него плотно.

— Смотри не переусердствуй. Он нам нужен. Теперь, когда…

Ветер сменился, и я не расслышал продолжение.

Я стоял, вжавшись в стену, и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. О ком он говорил? О нас? Мы узнали? Но что? Грил с теми дебилами? Они? Чёрт! Ничего не ясно.

Одно было понятно: нас пока не подозревают ни в исчезновении Грила, ни в спасении Юджи. И это было отлично! А значит, я мог идти в логово к дьяволу, прикинувшись невинной овечкой.

Я с трудом заставил себя отлипнуть от стены, выдохнул, улыбнулся и как ни в чём не бывало, зашагал в направлении заведения Сотара.

Глава 19

Я сделал глубокий вдох, расправил плечи и шагнул вперёд. Сердце колотилось где-то в горле, но я заставил себя улыбнуться. Самая обычная улыбка. Ничего не случилось. Я просто иду к лекарю за реактивами.

Барак стоял у входа, набычившись, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Его лицо пылало багровым румянцем, желваки ходили ходуном, а в глазах полыхало такое бешенство, что, казалось, ещё секунда — и он взорвётся. Ноздри раздувались, губы были плотно сжаты в тонкую бледную линию. Он напоминал разъярённого быка, который вот-вот сорвётся с привязи.

— О, какие люди! — я изобразил удивление. — Барак, Сотар. С добрым утром.

Барак дёрнулся в мою сторону, но Сотар мягко и властно положил руку ему на плечо. Длинные пальцы лекаря сжались, и Барак замер, хотя всё его тело вибрировало от едва сдерживаемой ярости.

— Ган, — голос Сотара сочился медовой сладостью. Он улыбался — широко, открыто, но улыбка не касалась глаз. Те оставались холодными, колючими, внимательными. — Какая приятная неожиданность. Слышал, что ты поправился. Теперь я готов поверить тем слухам. Ты к нам по делу или просто мимо проходил?

Вот же гнида. Слухи… рад…неожиданность… Знал он всё. Уверен, Барак доложил сразу, как только узнал сам.

Я перевёл взгляд с одного на другого. Барак смотрел на меня с такой ненавистью, что, будь взгляды материальны, я бы уже превратился в горстку пепла. Его правая рука нервно дёргалась, сжимаясь и разжимаясь, словно он с трудом удерживал себя от того, чтобы не вцепиться мне в глотку. Чего он так дёргается? Или не простил мне отсрочки в семь дней? Осознал, что проиграл ту дуэль и теперь рвёт и мечет? Возможно. Да, плевать на него сейчас. Здесь главный Сотар. С ним и стоит вести беседу.

— По делу, — ответил я как можно беззаботнее. — Если вы не заняты, конечно. Не хотел мешать.

— Ты помешал, — выплюнул Барак сквозь зубы. Голос его дрожал от сдерживаемой злости, на лбу вздулась вена.

Я и ухом не повёл.

— Барак, — осадил его Сотар. Тон оставался мягким, но в нём появились стальные нотки. — Ступай. Мы продолжим позже.

Барак открыл рот, собираясь возразить, но Сотар посмотрел на него — и этого оказалось достаточно. Барак сжал челюсти так, что скрипнули зубы, развернулся и зашагал прочь, с каждым шагом вколачивая пятки в землю, будто пытаясь продавить её до самого ядра.

Я проводил его взглядом. Спина напряжена, плечи вздёрнуты, кулаки сжаты — классическая поза человека, который на грани срыва, но вынужден подчиняться.

Внутри я ликовал. Отлично вышло, если уже на то пошло.

— Прошу, — Сотар раскинул руки в пригласительном жесте. — Не обращай внимания на Барака. Утро не задалось. Входи под навес. Чего стоять на улице?

Я шагнул на крытую террасу, где Сотар работал, и меня тут же окутал знакомый запах — кислоты, щёлочи, спирта, каких-то трав. Настоящий рай для химика. Полки ломились от склянок, пузырьков, коробочек. В углу тихо побулькивал перегонный куб.

Сотар двигался по лаборатории легко, плавно, как танцор. Его лицо сияло радушием, глаза сощурились в доброжелательной улыбке, но я видел, как они ощупывают меня, сканируют, оценивают. Он был похож на кота, который при виде мыши притворяется спящим.

— Чем могу помочь, Ган? — спросил он, вставая за прилавок. Голос мягкий, обволакивающий, интонации плавные, без острых углов.

— Мне нужно кое-что из реактивов, — сказал я. — Для опытов.

Сотар поднял бровь.

— Опытов? С каких это пор сборщик кристаллов интересуется опытами?

Я усмехнулся. Конечно, он знает. Барак доложил. Теперь нет никаких сомнений. Но мы играем в игру, где никто не называет вещи своими именами.

— С тех пор как появилось, с чем их проводить, — ответил я. — Покажешь, что у тебя есть?

— Ган, мальчик мой, — теперь голос Сотара стал совсем уж елейным. — Это может быть опасно. Ты ведь не знаешь, что творишь.

Сотар рассмеялся — открыто, звонко, но смех получился каким-то… ненастоящим. Слишком громким, слишком демонстративным. Будто он играл роль радушного хозяина для невидимых зрителей, а теперь и притворное предостережение мне сделал.

— Не собираешься ли ты от кого-то избавиться? — пошутил он подмигивая. В глазах при этом не было и тени веселья — только холодный расчёт.

— С чего ты взял? — я позволил себе улыбнуться в ответ. — Просто хочу понять, что к чему. Знание — сила, сам знаешь.

Сотар внимательно на меня посмотрел, словно решался верить мне или нет, потом кивнул и начал доставать склянки. Я смотрел, как его руки порхают над полками — уверенные, точные, без единого лишнего движения. Профессионал. Жаль, что профессионал с тёмным душком.

Он выкладывал на прилавок пузырьки один за другим, называя их местными именами, а я пытался запомнить, но получалось плохо. Слишком много названий. Был бы сейчас Ган… вот он бы легко запомнил. Этот парень помнил все имена. И сейчас его суперсила бы пригодилась. Но после того как мы убили Грила, Ган-настоящий пропал. Я больше его не чувствовал. Может быть, отсидится и выползет снова из своей внутренней берлоги? Не знаю. А сейчас… сейчас мне оставалось лишь использовать собственные знания.

Определять по виду, цвету, запаху. И это оказалось не так уж сложно. Вот это, судя по запаху, уксусная кислота. Это — нашатырь. Это — какой-то спирт. А это… я взял склянку, понюхал, и сердце радостно ёкнуло. Соляная кислота. То, что нужно.

Всё это я рассматривал и нюхал, открывая притёртые крышки, подгоняя воздух к носу взмахом ладони. Сотар смотрел на это и веселился. Но в какой-то момент взгляд его стал заинтересованным, и я понял, что слегка перегибаю палку. Пришлось намеренно немного накосячить. Послюнить палец и коснуться белого порошка, в котором я подозревал щёлочь. Скользкая, будто мыльная плёнка образовалась между пальцами, и кожу тут же обожгло. Кончики пальцев мгновенно побелели.

— Это сильная вещь, осторожней! — запоздало предупредил Сотар.

Мне даже показалось, что он специально сделал это, чтобы причинить мне боль. Да плевать. Я и так знал, что делаю. Игра в игре.

Я зашипел, потряс кистью. Конечно же, это не помогло, но я терпел. Плевать. Небольшой химический ожог — не страшно. А взял щёлочи я совсем немного. Не сдохну.

— Это, — сказал я, откладывая пузырёк. — И это. И вот эти три.

Сотар смотрел на мою добычу с любопытством.

— Интересный набор, — заметил он. — Для чего тебе?

— Хочу кое-что проверить, — туманно ответил я.

На самом деле, набор реактивов моментально заинтересовал бы любого химика-аналитика. Тут было всё, что требовалось для качественных реакций не только для определения класса вещества, но и для некоторых специфичных ионов. Я не знал, что буду искать. Так что попытался максимально расширить спектр определения с учётом ограниченных возможностей.

Сотар хмыкнул, но настаивать не стал. Вместо этого начал подсчитывать.

— Шестнадцать дзи.

Я присвистнул. Дороговато. У меня было двадцать четыре, но тратить всё не хотелось.

— А если не дзи? — спросил я, доставая из кармана свёрток с порошком. — Вот это подойдёт?

Я развернул тряпицу, и голубоватая пыль заискрилась в утреннем свете. Сотар замер. Его ноздри раздулись, втягивая запах. Глаза вспыхнули — и тут же погасли, спрятались за маской равнодушия. Но я успел заметить. Жадность. Чистая, неприкрытая жадность.

— Хм, — протянул он, беря щепотку порошка и растирая между пальцами. — Неплохо. Очень неплохо. Сколько у тебя?

— Две порции. Качество выше среднего.

— Неплохо, неплохо, — забормотал под нос Сотар. — За обе дам десять дзи.

— Четырнадцать.

Сотар удивлённо приподнял бровь.

— Двенадцать, не больше.

Я сделал вид, что раздумываю. Хотя внутри ликовал. Двенадцать дзи за то, что я сделал за час — отличная цена. Пусть и не так много с учётом стоимости самих кристаллов. Я использовал для измельчения самые маленькие кристаллы. Полагаю, что старуха-скупщица дала бы мне по три дзи за каждый. Значит, сто процентов добавленной стоимости, как результат применения навыка.

«Неплохо, неплохо», — мысленно повторил я слова Сотара.

— Идёт, — кивнул я.

Сотар спрятал порошок под прилавок.

Оставалось добавить ещё четыре дзи, чтобы покрыть стоимость покупки.

Ровно столько я и передал Сотару.

[Ваш баланс изменился

Ваш баланс: 20 дзи]

Прокомментировала Система сделку.

— Мы в расчёте, — кивнул Сотар.

Я уже собрался уходить, но остановился и обернулся.

— Отдаю пять дзи, — произнёс я. — Это, за эликсир серебряного касания. Тот, что Геб у тебя взял.

Сотар замер. Впервые за весь разговор его маска дала трещину. Улыбка дёрнулась, поползла, превратилась в нечто среднее между усмешкой и оскалом. В глазах мелькнуло… удивление? Злость? И тут же спряталось.

— Геб получил его по моей доброте душевной, — сказал он осторожно.

— Геб не заплатил, — поправил я. — А я предпочитаю оплачивать УСЛУГИ.

Последнее слово я выделил, показывая, что никаких доброт и душевностей между нами быть не может.

Сотар посмотрел на меня. Его лицо дёрнулось — едва заметно, но я увидел. Челюсть напряглась, в уголке рта запульсировала жилка.

— Щедро, — выдавил он.

— Честно, — поправил я и улыбнулся самой невинной улыбкой. — Всего доброго, Сотар.

— Ган, — окликнул меня Сотар, когда я уже готов был шагнуть на ступени, ведущие с террасы. — Можно вопрос?

Я обернулся. Он стоял, опершись руками о прилавок, и смотрел на меня с тем же холодным любопытством.

— Валяй.

— Ты ведь понимаешь, что сборщик кристаллов — это не просто работа? Это… призвание. И… и даже гораздо больше. Ты быстро учишься, это видно. Но знаешь ли ты, что дальше?

Я приподнял бровь.

— Дальше?

— Мастер кристаллов, — Сотар произнёс это с почти благоговейным придыханием. — Тот, кто не просто собирает и измельчает, а понимает саму суть камней. Их цвет, их голос, их память. И это… — Сотар вдруг выдержал драматическую паузу — любимчик богов. Это тот, кого боги видят и выделяют среди прочих. Понимаешь, о чём я?

Если честно, не слишком я понимал его намёков. Неужели он каким-то образом узнал про Лиму? Нет. Я не мастер кристаллов, а она уже мне явилась. Значит, это тут ни при чём. Тогда что? И вдруг я понял! Сотар не был бы Сотаром, не ищи он собственной выгоды.

— И ты хочешь предложить мне обучение? — усмехнулся я. — За отдельную плату, разумеется?

Сотар рассмеялся — на этот раз почти искренне.

— Не я. Я бы не смог. Но знаю того, кто может. Просто подумай об этом, Ган. Мир не ограничивается нашей деревней. И даже не ограничивается этим кругом. А кристаллы… кристаллы могут открыть многие двери.

Я помолчал, глядя на него. Что он задумал? Зачем ему это? Хотя, что тут думать. Кристаллы могут открыть двери не только мне, но и ему. Хрон тоже заявлял, что кровно заинтересован в мастере кристаллов, тоже, видимо, хотел присоседиться и воспользоваться моим потенциальным ростом, как локомотивом в личных целях. Что ж. Не обломится им ничего. У меня есть собственная знакомая богиня. С ней-то и стоит для начала посоветоваться. Пусть Лима ведает ночью и тьмой — пантеон богов редко бывает слишком большим, чтобы внутри него боги не имели представления друг о друге.

— Подумаю, — ответил я.

Я вышел, оставив его в лаборатории. Спиной чувствовал взгляд — тяжёлый, колючий, злой. Но оборачиваться не стал.

Игра продолжается.

Домой я вернулся в приподнятом настроении. Даже обожжённые пальцы, не портили ощущения маленькой победы. Сотар теперь знает, что я не просто доходяга. Что теперь со мной придётся считаться. По крайней мере, я на это рассчитывал.

На автомате я отстучал «Спартак — чемпион!» и принялся ждать, когда Юджа откроет дверь.

Засов сдвинулся, дверь скрипнула.

Я вошёл внутрь и тут же оказался в объятиях Юджи.

Это было так неожиданно, что я дёрнулся было за ножом, который теперь таскал за поясом.

Юджа умело перехватила руку, угадав мой порыв.

— Я просто рада, — усмехнулась она. — Как женщина должна встречать мужчину, вернувшегося из опасного похода?

Она смотрела на меня, а в глазах искрились смешинки.

Издевается она, что ли? Но мне было очень приятно.

Из дома пахло чем-то съестным. Юджа вернулась к очагу и теперь помешивала варево в котелке. Пол был выметен до идеала — ни крошки, ни соринки. На лавках появились какие-то тряпичные подстилки, в углу аккуратно сложена моя и Геба одежда. Комод придвинут на место. Мой угол для медитации исчез, но я был не против. Всё равно здесь практически не было рады.

— Ого, — сказал я. — А ты тут развернулась.

Юджа обернулась, улыбнулась. В этой улыбке не было ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам. Обычная девушка, которая рада… кому? Кто я для неё?

— Скучно было, — пожала она плечами. — Решила привести всё в порядок. Тут, знаешь ли, не помешала бы женская рука.

Я хмыкнул, выкладывая на стол свои трофеи. Склянки, пузырьки, коробочки. Юджа подошла ближе, уставилась на это богатство.

— Это что? — спросила она.

— Реактивы, — я погладил склянку с соляной кислотой, как любимую кошку. — Кислоты, щёлочи, растворители. Теперь я смогу понять, из чего сделаны кристаллы.

Юджа присвистнула.

— Ты серьёзно? Прямо здесь, в этой лачуге?

— А почему нет? — я развёл руками. — У меня есть голова на плечах, есть реактивы, есть кристаллы. Остальное — дело техники. И не в лачуге, конечно. Работать с химикатами внутри помещения без вытяжки — опасно для здоровья.

Вспомнилась выдержка из требований безопасности.

Юджа усмехнулась.

— Тогда где?

— Организую себе угол за домом.

Я ткнул пальцем в нужном направлении.

— Здесь глухая стена, если что… в общем, так безопасней.

Юджа смотрела на меня с новым выражением. Не просто как на странного парня, с которым свела судьба, а как на… равного? Нет… мне сложно было понять, что значил её новый взгляд. Но, кажется, в нём была гордость. Или радость… или удовлетворение…

— Ты удивительный, Ган, — сказала она тихо. — Вчера убил человека, сегодня торгуешься с лекарем, завтра собираешься ставить опыты. И при этом умудряешься шутить.

— А что мне остаётся? — я пожал плечами. — Лечь и умереть?

— Нет, — она улыбнулась. — Продолжай. Мне нравится.

Я почувствовал, как щёки заливает краской. Чёрт. Что она со мной делает?

— Ну… я пойду разбираться, — пробормотал я отворачиваясь. — А ты… ну, если хочешь, помоги.

— С удовольствием, — сказала Юджа и вдруг положила руку мне на плечо.

Я замер. Её ладонь была тёплой, сухой, чуть шершавой. Совсем не такой, как у Лимы. Более… живой, что ли.

— Спасибо, Ган, — сказала она. — За всё.

Я кивнул, боясь пошевелиться. Сердце колотилось как бешеное. Молодое тело исправно реагировало на близость противоположного пола. А я ведь так и не узнал, сколько мне местных лет. Да и плевать… Я улыбнулся Юдже в ответ и посмотрел в глаза. Она не отвела взгляд.

В этот момент в дверь постучали. В дверь сунулись. Отчего доски жалобно скрипнули.

— Ган! Открывай! — голос Геба.

Я вздохнул, выпутываясь из странного оцепенения. Взглянул на Юджу. Она улыбалась, но игривый огонёк азарта в её глазах уже потух, уступив место сосредоточенности.

Я подошёл к двери, отодвинул засов.

Геб стоял на пороге. Усталый, помятый, с запёкшейся кровью на скуле, но живой. Он шагнул внутрь — и замер, увидев Юджу.

Она стояла у стола, заваленного склянками, в моей старой рубахе, заканчивающейся на пару ладоней выше колен, перепоясанная верёвкой. Волосы собраны в короткий хвостик, ноги босые. Выглядела она… прекрасно. Я невольно засмотрелся.

Геб перевёл взгляд на меня. В его глазах читалась буря эмоций: удивление, недоверие, гнев, растерянность.

— Ган, — сказал он глухо. — Что это значит?

Я открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

Геб смотрел на Юджу. Юджа смотрела на Геба. А между ними висела тишина, готовая взорваться в любую секунду.

Глава 20

Геб стоял на пороге, тяжело дыша, и смотрел на Юджу так, будто перед ним привидение. Грудь Геба вздымалась, ноздри раздувались, пальцы барабанили по бёдрам, словно раздумывая сжаться в кулаки или остаться ладонями — нервный тик человека, который из последних сил сдерживается. На скуле, под запёкшейся кровью, пульсировала жилка.

— Ган, — выдохнул он. Голос звучал глухо, сдавленно, будто через силу. — Я жду объяснений.

Юджа не двинулась с места. Стояла у стола, скрестив руки на груди, и смотрела на Геба спокойно, без вызова, но и без тени страха. В моей старой рубахе, с босыми ногами, она казалась почти беззащитной — но я-то знал, что за этой хрупкостью скрывается сталь.

— Геб, давай спокойно, — я шагнул вперёд, заслоняя Юджу. — Она здесь, потому что ей больше негде быть. Ты сам помог её вывести.

— Я помощь помог тебе! Вывел в лес! — голос Геба сорвался на крик. Он сделал шаг вперёд, и я увидел, как побелели костяшки его наконец сжавшихся кулаков. — К тебе! Чтобы ты спрятал её там, а не тащил в наш дом, как потерянную скотинку! В конце концов, у неё есть свой дом в деревне! И родители…

Геб вдруг стушевался.

— Прости, — резко сбавил он обороты, кивнув Юдже, — забыл, что они погибли несколько лет назад.

— В лесу она бы не выжила, — сказал я, перехватив инициативу. — Ты сам знаешь. А её дом… куда, по-твоему, в первую очередь пойдёт искать Барак? А он ищет! Он не только своего Грила ищет! Я сам слышал!

— Где?

— Когда ходил к Сотару.

— Рассказывай.

Я коротко пересказал, что услышал в разговоре Сотара и Барака.

— Та-а-к, — пробормотал Геб задумавшись.

— Ясно одно. Барак будет выяснять, кто и куда отвёл Юджу. А это прямой путь к тому, чтобы предъявить тебе. А придумать что соврать, он горазд. Доказывай потом, что ты не… крюм! А параллельно Барак будет искать пропавших подельников и… это!

Я достал из кармана палочку, которой Барак собирал концентрат рады, и показал Гебу. Тот протянул было руку, но тут же отдёрнул.

— Даже не хочу её касаться.

— Хочешь не хочешь — неважно. Надо залечь на дно! Надо спрятаться пока. Я имею в виду, Юджу. А мы с тобой должны вести себя, как будто ничего не случилось. Я вообще ничего не знаю. Ты выполнил приказ и отвёл Юджу в лес. Там и оставил. Больше ничего. Это если спросят.

Геб дёрнулся, открыл рот, чтобы возразить, но вдруг замер. Посмотрел на меня, потом на Юджу, потом снова на меня. Его лицо разгладилось — злость схлынула, оставив место чему-то другому. Страху.

— Ты хоть понимать понимаешь, что будет, если её найдут? — спросил он тихо. Голос дрожал. — Если Барак или кто из его людей увидеть увидит её здесь? Нас всех… всех троих… сожгут, Ган. Как чужаков. Как пособников. Ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил я. — Но другого выхода нет. Это ненадолго, Геб. Обещаю.

Геб зажмурился, потёр лицо ладонями. Когда он открыл глаза, в них плескалась такая усталость, что у меня сердце сжалось.

— Ненадолго, — повторил он. — Ладно. Пусть. Но если что-то пойдёт не так — я тебя предупреждал.

— Предупреждал, — кивнул я.

Юджа шагнула вперёд, встала рядом со мной. В её глазах мелькнула благодарность — короткая, едва уловимая.

— Я не доставлю хлопот, — сказала она тихо. — И если будет нужно — уйду. Сама.

Геб посмотрел на неё долгим взглядом. Потом вдруг усмехнулся — устало, беззлобно.

— Уйдёт она… — пробормотал он и тяжело опустился на лавку. — Ладно. Давайте ужинать. Раз уж вы тут без меня наготовили.

Юджа поставила на стол котелок с дымящимся варевом. Геб принюхался, и его лицо изменилось — напряжение чуть отпустило, брови поднялись в удивлении.

— Это что? — спросил он, заглядывая в котелок.

— Похлёбка, — пожала плечами Юджа. — Из того, что нашла. Коренья, травы, немного вяленого мяса. У вас тут с припасами, конечно, небогато, но кое-что сообразить можно.

Геб зачерпнул ложкой, попробовал. Замер. Попробовал ещё раз.

— Боги, — выдохнул он. — Я лет сто такого не ел. С тех пор как…

Геб недоговорил, но я, кажется, понял, о чём он.

Юджа тихо села напротив. Я тоже взял ложку. Похлёбка и правда была отличной — наваристой, ароматной, с каким-то неуловимым пряным вкусом.

— Ты где так готовить научилась? — спросил Геб, уплетая за обе щеки.

— В полевых условиях, — туманно ответила Юджа. — Когда долго живёшь без нормальной еды, быстро учишься делать что-то съедобное из подножного корма.

Геб хмыкнул, но расспрашивать не стал. Вместо этого налёг на ложку с удвоенной силой.

Я воспользовался моментом сменить тему и выложил всё, что ещё узнал от Сотара.

— Он предложил мне обучение, — сказал я. — У какого-то мастера кристаллов, которого он знает.

Геб замер с ложкой у рта.

— Что? — переспросил он.

— Сотар сказал, что сборщик кристаллов — это только начало. Что есть мастера, которые понимают суть камней. И что он знает такого человека.

Геб медленно опустил ложку. Его лицо стало напряжённым, глаза сузились.

— В деревне нет мастера кристаллов, — сказал он тихо. — С тех пор как не стало отца.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Отец. Настоящий Ган был сыном мастера кристаллов. Это многое объясняло — и видение, и то, как легко у меня пошли навыки.

— Значит, либо Сотар знается с кем-то из других деревень, — продолжил Геб. — А это… это уже само по себе плохо. Если это так, и мы сможем это доказать… Сотару конец. На части, и в огонь! Чужаки никогда не приходят с добром. Один круг — одна деревня!

Последнюю фразу Геб снова произнёс, как мантру. Я покосился на Юджу. Она смотрела и думала. Знает ли она, что за бред про одну деревню? Судя по выражению лица — знает.

— Либо? — спросила Юджа. — Есть другой вариант?

Геб посмотрел на неё. В его глазах мелькнул страх.

— Либо у Сотара есть покровитель повыше. Из тех, кого не принято называть вслух. Надо заканчивать эти игры, — вдруг резко и решительно произнёс Геб. — Мы знаем, что Барак и Сотар повязаны. Один убивает людей и извлекает из них концентрат рады, а второй… второй, скорее всего снабжает Барака ядом топольника. Надо брать эту шайку!

— И что ты им предъявишь? — удивился я такой воинственности брата. — У нас только то, что мы видели, и никаких других доказательств.

Геб отвёл взгляд, хоть всё ещё раздувал ноздри, словно готов был сорваться и идти «брать шайку» прямо сейчас.

— И кстати, Сотар не только снабжает Барака ядом. Он умеет кое-что ещё.

И Геб, и Юджа уставились на меня одновременно.

— Он умеет, как бы это сказать, перекрашивать кристаллы. Я сам видел, как он держал голубой кристалл с чем-то золотистым внутри, а потом кристалл стал зеленым.

— Чего? — удивился Геб.

У него даже челюсть отвисла.

Я пожал плечами. Честно говоря, ещё давно хотел рассказать, да то забывал, то время было неподходящее.

— Нее-е-ет, этого не может быть, — замотал головой Геб.

Я с сомнением взглянул на Юджу. Та улыбнулась и покивала.

— Сотар лекарь! Мы знаем это точно. Он не может делать такого! Это совсем другое…

— Наполнять радой кристаллы и менять их свойства могут Артефакторы, — произнесла Юджа, как бы ненароком.

Я этого, конечно же, не знал, но для Геба информация не была новой.

— Сотар не может иметь две профессии! Это просто невозможно, потому что невозможно!

Геб чесал затылок, пытался понять, что происходит.

— Возможно или нет, но я сам это видел, — я пожал плечами. И это значит, что Сотар как-то связан с получением концентрата. Полагаю, что та золотистая хрень в кристалле и был концентрат.

Геб покивал, соглашаясь, но явно думал о чем-то своём.

— Это же получается… — произнёс он, — что он может усиливать кристаллы… это полезно для деревни… Чем больше мощных кристаллов, тем лучше. А значит… — Геб снова задумался. — значит, в это может быть вовлечён сам староста. Ему важно чтобы деревня получала больше кристаллов. И чем мощнее кристаллы, тем лучше. Для возвышения деревни нужны подношения богам. Кристаллы… кристаллы наверняка идут туда…

— Погоди, — я жестом показал, что надо бы остановить этот поток сознания. Мне было сложно разобраться потому, что я не понимал сути. Но как спросить разъяснений напрямую, и при этом себя не выдать, я не представлял. Я взглянул на Юджу. И та, похоже, поняла, мои тревоги.

— Всё просто… — произнесла она. — Население деревни идёт по пути возвышения. Каждый в меру сил копит раду с помощью медитаций. Таким образом продвигается к следующему уровню. Но чтобы возвысилась деревня, уровень всех людей должен превысить уровень Круга, — я видел и понимал, что она делает. Юджа объясняла мне, как здесь всё устроено. Но откуда она сама это знала? Быть может, космодесы уже выяснили часть законов этого мира, знали их, но больше ни с кем не делились? Вопрос почему? — Но, как мы знаем, не все в деревне имею духовный корень, — продолжила размышлять Юджа, — и эти люди не позволяют деревне возвыситься. Но без них никак… кто будет работать в поле? И вот для того, чтобы позволить деревне двигаться дальше по ПУТИ, нужны кристаллы. Чем больше прокаженных нужно подтянуть, тем больше кристаллов требую боги в качестве подношения. И ты, Геб, думаешь, что таким образом, убивая прокаженных и получая концентрат, который дальше используют для усиления кристаллов, староста решает сразу две задачи? Снижает количество прокаженных, и увеличивает общак деревни?

Ого! Вот оно как? Я действительно многое не знал. Жаль, что у меня не было времени пообщаться с Юджей.

— Но ведь тогда выходит, старосте выгодно происходящее? — предположил Геб. — И уж не старосту ли имел ввиду Сотар, когда говорил о покровителе?

— Всё так, брат, но тогда зачем староста попросил провести расследование? — напомнил я Гебу. — Что-то не сходится.

— Надо брать! — снова выпалил Геб. — Брать ублюдков!

— Погоди, — я снова постарался успокоить брата. — А если это не староста? Если покровитель Сотара не он, а кто-то другой? И кристаллы вовсе не идут в общак деревни.

— Тогда куда? — удивился Геб.

— Я не знаю, — я развел руками. — Но мы выясним! Мы раскрутим всю цепочку.

Мы помолчали. Я вдруг подумал о Лиме. О том, как она появилась в моей жизни. О том, что она, кажется, действительно богиня. И что она должна многое знать. Похоже, всё это неспроста. А если у Сотара есть свой покровитель… из богов?

— Слишком много неизвестных, — сказал я. — Завтра пойду в лес. Попробую найти Лиму и спросить у неё.

Геб дёрнулся, хотел что-то сказать, но промолчал. Только кивнул.

— Что за Лима? — совершенно невинным голосом спросила Юджа и уставилась на меня, облизывая ложку. — Твоя девушка?

Я едва не поперхнулся. Геб лишь удивлённо приподнял бровь.

Спутать тон Юджи с чем-то другим было совершенно невозможно. Таким тоном девушки начинают разборки. Таким тоном говорят, когда готовы вцепиться тебе в горло и перегрызть его одним махом.

Но с чего Юджа так взъелась? У нас с ней ничего не было, кроме невинных обнимашек. С Лимой у меня тоже ничего, к тому же, она богиня. Но… и я готов дать отрубить себе палец, если не прав, Юджа ревновала. Она что-то услышала в моём голосе такое, что однозначно дало ей право определить место Лимы в моей жизни. Пусть она и ошибается, но я прекрасно помнил, как тонул в чёрных глазах Лимы и мечтал коснуться её руки на той тропинке.

— А ты шустрый, брат! — вдруг усмехнулся Геб.

Все его тяжёлые мысли и порывы, словно рукой сняло. Мы с Юджей разом на него посмотрели.

— Когда ты измельчил кристалл в порошок, я решил, что ты очень быстр, что ты невероятно быстро двигаешься вперёд по пути. Но сейчас… — Геб заржал так заразительно, что я тоже улыбнулся.

Юджа смотрела не меня сквозь щёлки глаз, а её губы готовы были потягаться в тонкости со струной. Кажется, её не слишком рассмешил комментарий Геба.

— Юджа, расслабься. Есть очень большой шанс, что подружка Гана — богиня тьмы и ночи.

Видимо, для Геба это однозначно говорило, что у меня с Лимой не выгорит. Я и сам так считал. И после того как узнал, кем она может оказаться, начал смотреть на общение с ней совершенно иначе. Но Юджа только хмыкнула и притворно улыбнулась.

Я поймал её взгляд и пожал плечами. Юджа скривила губы и отвернулась. Потом, явно взяв себя в руки, спросила:

— Травяного настоя?

— Пожалуй, я не откажусь, — всё ещё улыбаясь, произнёс Геб. — Да уж, братец. Знал, что неопытен ты, но так встрять…

Он приподнялся и хлопнул меня по плечу.

— Юджа, серьёзно. Не знаю, чего ты нашла в этом тощем торопыге, но если у тебя планы на него, то считай конкурентов нет. А я готов дать своё согласие…

Мне-то его согласие на фиг было не нужно. Но Юджа вдруг и впрямь расслабилась и даже спокойно налила нам чай, такой же, как я пил утром — горький банный веник — так я его назвал.

— М-м-м, — протянул Геб. — Отличный настой! Спасибо, Юджа! Великолепный ужин!

— Правда, понравилось? — спросила Юджа и мило улыбнулась Гебу.

— Конечно!

— Тогда буду готовить, пока живу у вас. Считай это платой за постой. Отличный дом, кстати.

И она снова мило улыбнулась брату. И…чёрт! Она ему подмигнула!

Так, на фиг! Пусть делает что хочет. Я потряс головой, сбрасывая гормональный туман. Тело совсем распоясалось. Зато полностью переключилось со сложного разговора к ничего не значащей болтовне. Я хмыкнул про себя. Никогда не было, и вот опять! Плевать! Мне сейчас нужно другое. Надо двигаться вперёд. Если уж честно, я бы хотел вернуть своё тело!

Я вдруг погрустнел. Маша в теле Юджи никогда не сможет этого сделать. А я могу. Я украдкой взглянул на Юджу. Она тоже сбросила дурацкое выражение лица, на которое явно успел клюнуть Геб. Я едва заметно кивнул Юдже. Она чуть приподняла краешки губ, лишь намечая улыбку. Но выглядело это очень искренне.

Похоже, короткая перебранка закончилась. Кризис миновал, и мы снова готовы сотрудничать. Но я пообещал, что позже ещё спрошу у видавшего виды космодеса, что за фигня это была?

Я дожевал мясо, оставшееся в ложке, уже успевшее остыть, и вспомнил, о чём ещё хотел поговорить.

— Мне нужно место для опытов с кристаллами, — прервал я молчание. — Работать с реактивами внутри дома нельзя — опасно. Хочу построить небольшой навес за домом, у глухой стены. Проветриваемый, чтобы было безопасно.

Геб откашлялся и посмотрел на меня с сомнением.

— Навес? Сам?

— С твоей помощью, — улыбнулся я.

Геб вздохнул, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Зачем он тебе? Ну… — протянул он, — работа с кристаллами понятно…, но ведь…

— Именно! Работа не ради работы, — я ухмыльнулся и придал лицу загадочное выражение. — У меня есть кое-какая идея. А для этого мне нужен навес.

— Ладно, — сказал он. — Помогу. Но если ты мне все пальцы отобьёшь молотком — я тебя сам под этим навесом закопаю.

Сказал он в шутку, но в каждой шутке есть лишь доля шутки. Полагаю, был у братьев подобный опыт. Не закапывания, конечно, а отбивания пальцев.

Юджа фыркнула, пряча улыбку.

— И ещё, — Геб повернулся к ней. — Тебе нельзя выходить на улицу. Совсем. Если кто увидит — нам конец.

— А как же… ну, по нужде? — спросила Юджа.

Геб задумался. Потом встал, подошёл к стене, выходящей во внутренний двор, на ту сторону, которая не видна с дороги, постучал по доскам.

— Здесь можно сделать прорезь, — сказал он. — Прямо отсюда, во двор. Там у нас дровница, сарай и нужник. Если сделать дверь, ты сможешь выходить, не показываясь на улицу.

Я посмотрел на него с уважением. Брат мыслил практично.

— Отличная идея, — сказал я. — Сделаем.

Геб снова переменился в лице и благодарно посмотрел на Юджу.

— Ещё раз, спасибо за ужин, — сказал он. И вдруг улыбнулся — широко, открыто, совсем не так, как улыбался обычно. — Ты, это… если будешь готовить так каждый день, я, пожалуй, и сам готов тебя удочерить. Как плата за постой точно принимается!

Юджа рассмеялась. Впервые за всё время — звонко, искренне.

— Договорились, — сказала она.

Я смотрел на них и чувствовал, как внутри разливается тепло. Геб смирился. Принял. Юджа перестала провоцировать меня и просто расслабилась.

Действительно, путь к сердцу мужчины лежит через желудок — истина, проверенная веками.

После ужина мы взялись за дело. Я достал резак, размотал волос русалки. Геб присвистнул.

— Этой штукой собрался доски пилить?

— А почему нет? — усмехнулся я. — Она режет всё. Видишь скобы на двери? — я указал на засов. — С железом справился. Куда дереву против него?

Волос вошёл в доски, как нож в масло. Геб смотрел, раскрыв рот. Вроде неглупый парень. Сам видел, как резак спиливает кристалл, а тот о-го-го какой твёрдый. Но вот стоит и смотрит, словно ребёнок на карточные фокусы.

Мы сделали прорезь быстро. Через полчаса в стене зиял прямоугольный проём высотой с человека. Края получились слегка неровными, но это было неважно.

— Завтра сделаю дверь, — сказал Геб, оценивая работу. — Из старых досок сколочу. Будет неказисто, но надёжно.

— Отлично, — кивнул я. — Теперь за навес.

Мы вышли во двор. Вечер уже спустился на деревню, но закатные лучи солнца ещё разрезали воздух косыми линиями. Ничего, успеем. А нет — так закончим завтра.

Геб показал на кучу дров и старых досок у сарая.

— Вот наш материал, — сказал он. — Бери что хочешь.

Строили мы долго. Сначала вкопали в землю два толстых бревна по углам будущего навеса. Затем стали соединять их между собой. И наконец, вязать к стене дома. Таким образом, по моему плану, должен был получиться навес с односкатной крышей минимальными усилиями. Получалось, надо заметить, плохо — тонкие гвозди гнулись, толстые щепили дерево. Доски норовили выскользнуть или сломаться под ударами молотка, который то и дело, бил по пальцам.

— Не мажь! — ругался Геб. — Удар должен быть точным, а не сильным. Смотри на гвоздь, не на доску.

— Я смотрю!

— Плохо смотришь.

К тому моменту, когда вокруг встала тьма, хоть глаз выколи, навес обрёл форму. Три стены из досок, приколоченных до уровня пояса, четвёртой служила стена дома. Крыша — наспех собранная из длинных веток, прикрытых старой тканью, которую мы нашли в сарае. Пол — утрамбованная земля. Позже я планировал сколотить стол и небольшой стеллаж. Но это уже завтра.

Мы сели на завалинку, тяжело дыша. Руки гудели, ладони горели.

— Неплохо, — сказал Геб. — Для первого раза.

— Спасибо, брат, — ответил я. — Без тебя бы не справился.

Геб хмыкнул, но я видел — ему приятно.

Мы сидели в тишине, глядя на далёкие, слабо мерцающие звёзды. И вдруг я понял, что это хороший момент. Чтобы рассказать.

— Геб, — начал я. — Мне нужно кое-что тебе сказать. О том, что случилось в лесу. Когда я учился медитации у Лимы.

Геб повернулся ко мне. В темноте его глаза едва заметно блестели.

— Говори.

Я рассказал всё. О глубокой медитации, о том, как провалился в бездну, как увидел чёрную тварь, как она впилась в мои корни и пила раду. О том, как ударил её словами и отогнал. О том, что Лима говорила о магии слов.

Геб слушал молча. Когда я закончил, он долго смотрел в одну точку.

— Тварь в бездне… — наконец сказал он. — Никогда не слышал о таком.

— А магия? Слова как оружие?

— Это возможно, — Геб покачал головой. — Рада — это энергия. Система учит нас использовать её через навыки. Так проще. И чётко выверено… не ошибёшься. Но если у тебя хватает силы и воли, можно действовать напрямую. Это… это и есть магия, Ган. Стихийное использование рады. Такое бывает, но редко. Очень редко. Помнишь, я рассказывал тебе про «боевой дух» — то же самое. Одно из таких проявлений.

Я кивнул. Это объясняло многое.

— Но тварь… — Геб замолчал, подбирая слова. — Тварь в бездне — это не просто магия. Это что-то другое. Я могу ошибаться, но будь с ней осторожен.

— Есть ещё кое-что, — сказал я. — Сегодня, когда я ходил к старухе-скупщице, я снова это почувствовал.

Геб замер.

— Что почувствовал?

— Тот же холод. Ту же тьму. Когда переступал порог — на мгновение я снова увидел бездну. И тварь там, внизу. Она дёрнулась ко мне. Как будто… как будто дверь старухи связана с тем местом.

Геб побелел.

Я видел, как кровь отхлынула от его лица, как задрожали руки, как расширились зрачки.

— Ган, — выдохнул он. Голос сел до хрипоты. — Ты уверен?

— Абсолютно.

Геб вскочил. Заметался по двору, сжимая и разжимая кулаки. Затем резко остановился, повернулся ко мне. В его глазах плескался ужас.

— Ган, — сказал он тихо. — Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, — честно ответил я. — Но завтра спрошу у Лимы. Если она богиня, она должна знать.

Геб смотрел на меня долго, очень долго. А потом произнёс:

— Тут и спрашивать нечего. Магическая дверь! И объяснение лишь одно. Старуха — чужачка!

Глава 21

В истории человечества едва ли найдётся более устойчивая и эмоционально заряженная модель поведения, чем деление мира на «своих» и «чужих». Гумилев утверждал, что это деление — не ошибка сознания или пережиток варварства, а фундаментальный механизм выживания вида. Римляне времён Пунических войн ненавидели карфагенян не за то, что те были плохими людьми, а за то, что они были «не-римлянами» с иным стереотипом поведения, угрожавшими самому существованию Рима. Что ж, не стану спорить с философом. Всё возможно.

В чём-то я с ним могу не соглашаться, но не поспоришь с тем, что жёсткая неприязнь чужаков не возникает на пустом месте. Тогда в чём дело? Что такого сделала старуха-скупщица, чтобы её разрезать на куски и сжечь плоть в огне? Единственное, что я видел — она покусилась на ресурс. Не сама она, конечно, а другая деревня в её лице. Она скупала кристаллы, которые шли чужакам. А кристалл, я это уже понял, мощный и важный ресурс в этом мире.

Я не думаю, что сильно ошибусь, если скажу: ресурс этот ограничен, как минимум тем, что слишком мало сборщиков в деревне, раз уж на меня положили глаз сразу несколько человек. Им нужен не я сам, не Ган, а мои навыки и способность собирать кристаллы. Так уж вышло, что остальные почему-то не могут взять в руки резак и отправиться на промысел. Точнее, могут, но, как мне сказали, сборщик — это не просто ценный мех… это ещё и другие умения. И сейчас я вдруг понял, что моё желание изучить кристаллы, желание понять, что это за птица такая, однозначно будет поддержано.

Наверное, я мог бы прийти к Сотару и просто вынести всю его аптеку подчистую, и он не сказал бы мне ни слова. Особенно если рядом будет присутствовать тот его покровитель, который готов, по словам Сотара, обучить меня. Что-то было за этими словами, и я только сейчас начинал понимать, что именно. Я начинал понимать свою важность.

— Старуха — чужачка! — повторил Геб. Голос его дрожал от возбуждения.

Он вскочил с завалинки, заметался передо мной. Глаза горели, ноздри раздувались, пальцы нервно теребили край нагрудника. В нём проснулся Страж — тот, кто должен защищать деревню от любой угрозы.

— Надо брать её! — выпалил он. — Прямо сейчас. Пока не ушла, пока не натворила дел. Схватить, привести к старосте, пусть решают. А там и костёр…

— Геб, стой, — я поднялся, загородил ему дорогу. — Ты вообще слышишь, что говоришь? Мы не знаем, может и у старосты рыло в пушку! Кому ты хочешь сдать старуху?

— Я говорю, что в деревне чужачка! Тут всё отходит на второй план! — он ткнул меня пальцем в грудь. — А ты предлагаешь сидеть сложа руки?

— Я предлагаю подумать, — ответил я как можно спокойнее. — Что ты ей предъявишь? Что у неё странная дверь? Что Гану что-то почудилось, когда он заходил?

— Не почудилось! — отрезал Геб. — Ты сам сказал — холод, тьма, бездна. Ты это чувствовал.

— Чувствовал, — согласился я. — Но это не доказательство. Для старосты — тем более. Он спросит: с чего ты взял, что она чужая? А ты что ответишь? Со слов брата, который неделю назад был прокажённым без корня, а теперь вдруг стал сборщиком и видит то, чего никто не видит?

Геб замер. Ярость в его глазах схлынула, уступив место растерянности.

— Но…, но если она чужая…

— Это ЕСЛИ она чужая, — перебил я, — мы должны быть уверены на сто процентов. Потому что, если ошибёмся — сожгут не её, а нас. За ложный донос. За клевету. Ты этого хочешь?

Я не знал, может ли такое быть, но играл на важности и нервозности момента.

Геб молчал. Кулаки его сжимались и разжимались, на лбу выступила испарина. Я видел, как в нём борются долг и осторожность.

— И потом, — добавил я мягче. — Она — мой единственный источник дохода. Старуха даёт за кристаллы в два раза больше Морна. Если её не станет, приток дзи сильно сократится.

Конечно, я слегка темнил. Был ещё Сотар, который неплохо заплатил за первую партию порошка из кристаллов, но, во-первых, мне этот тип не нравился, а во-вторых, кто знает, будет ли он и дальше столь щедр

— И нам нечем будет платить Бараку, — добавил Геб, немного подумав.

— Бара-а-ак, — протянул я. — Понимаешь, Геб, тут такое дело… Бакару я платить и не собирался.

— Но семь дней! Ты же сам сказал, что отсрочка семь дней, а дальше…

Похоже, пора было расставить всё по местам.

— Барак — скотина. И он замешан в куче смертей. У меня есть мысли, как поквитаться с ним. И сделать это мне нужно как можно быстрее. А если сейчас начать раскручивать тему со старухой, может всё пойти наперекосяк. Так что нам нужны дзи, Геб. Очень нужны.

Геб постоял ещё минуту, глядя в землю. Потом поднял на меня глаза — усталые, но уже не бешеные.

— Ладно, — сказал он. — Ты прав. Сгоряча таких дел натворить можно… Но следить за ней я буду. Где она живёт?

Я описал дорогу. Путано, сбивчиво, не упомянув рисунок кристалла на двери. Сказал, что дом старый, неприметный, в одном из переулков. Геб слушал, кивал, запоминал.

— Завтра схожу, посмотрю, — сказал он. — Издали. Просто посмотрю.

— Только издали, — кивнул я. — Обещай.

— Обещаю.

Всё же кредит доверия мне у Геба был высок. Иначе не стал бы он никого слушать. Прямо сейчас понёсся бы охотиться на ведьм.

Мы вернулись в дом. Геб рухнул на свою кровать и через минуту уже посапывал — сказывалась усталость дня и нервы.

Юджа сидела в углу, подобрав ноги, и смотрела на меня.

Я кивнул ей и вышел обратно во двор.

Воздух был прохладным, пахло сыростью и дымом. Я сел на завалинку, уставился в звёздное небо. Сквозь неподвижные бриллианты, наискось двигалась светящаяся точка — орбитальная станция наблюдения. Как же давно это было… прошлая жизнь. Мне казалось, прошло уже столько времени…, а нет — всего несколько дней.

Мысли крутились вокруг старухи, бездны, портала… Слишком много всего. Слишком быстро.

— Не спится?

Я поднял взгляд. Юджа стояла рядом — бесшумная, как тень. Я и не заметил, как она выскользнула.

— Ты чего? — спросил я шёпотом. — А если Геб проснётся?

— Не проснётся, — усмехнулась она и села рядом. — Он вырубился, едва голова коснулась подушки. Я по дыханию слышу — спит как убитый. Если встанет, половицы заскрипят. Я услышу.

— Отличный слух, — заметил я.

— Профессиональный, — пожала она плечами. — Ладно, рассказывай. Что там у вас с Гебом за разборки были? Я слышала обрывки, но не всё.

Я вздохнул. Рассказал. Про старуху, про магическую дверь, про то, что Геб хотел сжечь чужачку. Про то, что еле отговорил его.

Юджа слушала молча. Когда я закончил, она спросила:

— А ты сам что думаешь? Она чужая?

— Не знаю, — честно ответил я. — Чужая — не значит враг. Я, например, тоже чужой. Ты — чужая. Но мы же не хотим никому зла.

Юджа хмыкнула.

— Логично. Но местные так не считают. Для них чужой — значит враг. Один круг — одна деревня.

— Кстати, об этом, — я повернулся к ней. — Что это вообще значит? Геб повторяет это как заклинание. А я так и не понял.

Юджа посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты правда не знаешь? — спросила она.

— Правда.

— Тогда слушай. Это закон этого мира. В один момент в одном Круге может существовать только одна деревня. Если появляется вторая — они начинают войну. И война идёт до полного уничтожения одной из сторон.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Но зачем? — спросил я. — Неужели из-за кристаллов? Почему нельзя жить мирно?

— Не знаю, — пожала плечами Юджа. — Так устроен мир. Может, это часть Пути. Может, богам так нужно. Но факт остаётся фактом: две деревни в одном Круге не живут.

Она помолчала, глядя на звёзды, на уходящую из поля зрения точку орбитальной станции, а потом спросила:

— Ты в курсе, что случилось с Первой Базой?

Я кивнул.

— Конечно. Они погибли от тварей из леса. Все так говорят.

Юджа усмехнулась. Коротко, зло, без тени веселья.

— Не от тварей, Ган. От аборигенов.

Я замер.

— Что?

— Первую Базу поставили в Третьем круге. Всё было хорошо почти месяц. А потом в одну ночь пришли они. Жители ближайшей деревни. И вырезали всех.

— Но как? — я не верил своим ушам. — Там же были космодесантники! Вооружённые, обученные! Киберы, в конце концов. Они настроены защищать нас… — я вспомнил удар, падение в болото и не стал развивать тему, ох, чую не просто так там всё было. — Но как местные с копьями могли…

— Магия, — перебила Юджа. — Они использовали магию. Наши бластеры против их заклинаний — как детские игрушки. Они просто… стёрли базу. За несколько часов.

Я сидел, раскрыв рот. В голове не укладывалось.

— Но зачем? — наконец выдохнул я. — Зачем ставить базу так близко к деревне? Это же провокация!

Юджа посмотрела на меня. В её глазах блеснуло что-то странное — то ли злость, то ли горечь.

— Ты не понимаешь?

Я помотал головой.

— В том-то и дело, Ган, — сказала она тихо. — Когда ставили Первую Базу, никакой деревни рядом не было. Совсем. Пустое место, только лес, высоченные деревья. А через месяц она появилась.

— Как? — выдохнул я.

— Не знаю. Никто не знает. Мозговитые ребята с базы решили, что аборигены быстро построили её, а мы проворонили. Но я видела ту деревню, Ган. Своими глазами. В один из заходов. Когда сознание переносилось в тело местной, я попала именно туда. Дома там были старые. Очень старые. Такие же, как здесь. Сколоченные из говна и палок. С дёрном на крышах, с кривыми стенами. Они не могли вырасти за месяц.

Я молчал, переваривая услышанное. Деревня, которая появляется из ниоткуда. Магия, стирающая космодесантников. Чужаки, которых сжигают на кострах.

— Магическая дверь, — вдруг сказал я. — У старухи. Когда я вхожу к ней, на миг вижу бездну. А когда выхожу — чувствую то же самое, но слабее. Как будто… как будто это портал.

Юджа резко повернулась ко мне.

— Портал? Ты серьёзно?

— Не знаю, — я покачал головой. — Но если деревня могла появиться рядом с базой за одну ночь… может, это тоже какой-то магический перенос?

Юджа долго молчала. Потом тихо сказала:

— В этом мире возможно всё, Ган. Абсолютно всё. Я уже ничему не удивляюсь.

Я и сам больше ничему не удивлялся.

Мы сидели на завалинке, глядя в звёздное небо, и каждый думал о своём. Где-то далеко у самой околицы ухнула птица. Или не птица. Чёрт их разберёт. Может, это тот геккон кашлянул.

— Что будем делать? — спросила наконец Юджа.

— Завтра пойду к Лиме, — ответил я. — Если она богиня, или кто-то типа того, она должна знать. И про старуху, и про порталы, и про то, как деревни прыгают с места на место.

— А если не захочет говорить?

— Захочет, — сказал я. — Она сама ко мне пришла. Значит, я ей зачем-то нужен.

Юджа посмотрела на меня. Даже сквозь темноту ночи я заметил в её взгляде тревогу.

— Будь осторожен, Ган, — сказала она. — С богами шутки плохи.

Сам не знаю с чего, но я вдруг не сорвался. Боги, аборигены, магия, мать их всех!

— Серьёзно? Ты, космодесантница говоришь мне о богах? Еще пару недель назад мы сидели на базе… собранной за считанные часы киберами, ели искусственно синтезированные продукты, смотрели сериалы высокой четкости, переданные с орбитальной станции… наслаждались торжеством науки, можно сказать… А ты теперь говоришь: осторожней с богами? Юджа. Маша, блин! Я бы понял, скажи мне это Геб, но ты…

— Здесь творится чёрт знает что. Сам же видишь. И я ни разу не шарю в это твоей науке, но вижу, как вспыхивает грёбаный рисунок на броне Стража, когда он идет сражаться с какой-то лесной тварью по имени Грогул… Ган, неверие в богов начинает мне казаться плохой стратегией. А моя цель — выжить самой и помочь выжить тебе.

Я кивнул, соглашаясь с доводами, но не значит, что они мне нравились.

— Я понимаю, — продолжила Юджа. — Ты не воин, не космодес. Тебя не готовили к такому. Обещали, что вся работа будет лишь в седьмом круге, где и бояться-то нечего. Что ты будешь возиться с кристаллами в лаборатории базы. Но так уж вышло… Понимаю, что ты растерян, мечешься из одной крайности в другую. Всё понимаю. Но сейчас тебе нужно довериться мне. Собраться. Стать эмоциональней спокойней, уравновешенней. Ты попал в передрягу, к которой не готов. Я видела такое и не раз. Новобранцы… космодесы — как бы то ни было подготовленные ребята, и то впадали в ступор. Ты ещё неплохо держишься.

Я улыбнулся комплименту, подумав, что и впрямь действовал не лучшим образом, и надо бы срочно брать себя в руки.

— И сейчас… сейчас моя космодесовская задница чует, что надо быть осторожней с теми, кого зовут Новыми богами. С ними не всё так просто. Пообещай, что будешь осторожен завтра, когда пойдешь к этой своей девице.

Я усмехнулся, но тут же одёрнул себя, видя неподдельное беспокойство в глазах Юджи.

— Она не моя. Но хорошо. Обещаю.

Юджа кивнула.

— И вот ещё, — добавила она. — Имей ввиду, остатки сознания бывшего хозяина тела могут сильно влиять на твои поступки и восприятие. И не только они… Твоему телу сколько? Девятнадцать? Судя по виду, так и есть. Аборигены не болванчики. В их жилах течет кровь, в теле вырабатываются гормоны, которые действуют на мозг. Это, мать её, биология! Например, прямо сейчас, глядя на тебя, моё тело требует сорвать одежду, раздвинуть ноги и умолять трахнуть меня. Прямо здесь, прямо сейчас. Но!..

Я был удивлён такому напору и… и напуган? И вдруг… вдруг внутри себя я ощутил странное. Я понял, что могу отделить себя от Гана. До этого момента я чувствовал его, потом он пропал, но, судя по всему, не перестал влиять на меня. А сейчас, когда Юджа грубо и, чего уж там, вульгарно, сказала чего хочет, понял, что есть Я, а есть ОН. Да, голова туманилась желанием. Гормоны бурлили, мозг плавился, и я чувствовал, как испуган Ган-настоящий, как дрожит его тело, как в голове уже возникают сцены близости с Юджей. Мне было сложно выбросить это из головы. Сложно, но возможно.

— Но! — снова произнесла Юджа. — Я космодес. Я — Маша Васильева. И я могу контролировать это. Нас учили противостоять влиянию старого сознания. А тебя нет. И в этом проблема. Но я вижу… вижу, ты не ведёшься на мою провокацию.

Юджа вдруг придвинулась вплотную, сунула ладонь мне между ног, провела по внутренней стороне бедра.

— Старина Ган уже бы кончил от такого. А ты? Ты хочешь ЕЁ?

Рука Юджи дрожала, тело выгнулось, касаясь меня сосками. И они были, чёрт возьми, твердыми, как камень. Говорила Юджа с придыханием, голос осип. Чёрт! Да она была до крайности возбуждена!

Я почувствовал, как живот наполняется теплом… стиснул зубы и… взял себя в руки.

— ТАК нет. Не хочу, — ответил я холодно.

— Во-о-от! Сейчас я слышу не Гана, а Василия Громова! — тут же откликнулась Юджа. — Громова, который, может быть, и не прочь вдуть Васильевой, но он на задании! А значит, нам не до того. Мы должны быть выше биологии, ведь у нас есть цель!

О какую именно цели говорила сейчас Юджа, а точнее космодес Маша, я не знал. Но четко ощущал разницу между Ганом и собой. Да, я оказался в его теле. И, похоже, часть поступков я совершил под его влиянием. Сложно разобрать, сложно оценить. Но дальше… дальше я буду действовать сам. Главное — научиться отделять одно от другого. Чёрт! А это не так-то просто!

Юджа успокоилась и отодвинулась от меня. Хотя я до сих пор ощущал тепло её ладони на ноге. Затем Юджа усмехнулась и убрала руку.

— Молодец! — произнесла она уже обычным голосом. — Честно признаться, была уверена, что не выдержишь. Трое из пяти не выдержали бы. А ты… — она снова усмехнулась. — мне и самой не просто, хоть я имею подготовку.

Она покачала головой и взглянула на меня. На этот раз во взгляде было уважение.

Мы ещё долго сидели на завалинке, глядя в звёздное небо. Разговор угас сам собой — слишком много всего навалилось, слишком много нужно было переварить. Юджа молчала, и я чувствовал, как в этой тишине растёт что-то новое. Не напряжение — доверие.

— Ган, — вдруг сказала она тихо.

Я повернулся. В темноте глаза Юджи блестели, как у кошки. Она снова смотрела на меня как-то иначе. Не как на соратника, не как на объект вожделения, не как на странного химика из другого мира. А как-то… по-другому.

— Что?

Она не ответила. Вместо этого снова придвинулась ближе, положила голову мне на плечо. Её волосы пахли дымом очага и травами — тем самым отваром, который она готовила.

— Тяжёлый день, — прошептала она.

— Ага, — ответил я.

— Знаешь, — сказала Юджа, не поднимая головы. — Я тут подумала… Ты ведь не обязан был меня спасать. Мог оставить в лесу. Мог не ввязываться в драку с Грилом. А ты ввязался.

— А ты бы на моём месте поступила иначе? — спросил я.

— Нет, — она вдруг отвела взгляд, а потом усмехнулась. — Но я — воин. Меня учили не бросать своих. А ты…

— А я химик, — закончил я. — Который просто не умеет проходить мимо.

Юджа подняла голову, посмотрела мне в глаза. В темноте её лицо казалось совсем юным, почти беззащитным. Ни следа от той хладнокровной убийцы, что сворачивала шеи конвоирам, ни капли от развратной обольстительницы, какой она была двадцать минут назад. Что-то совсем другое.

— Ты хороший, Ган, — сказала она. — Настоящий.

И, прежде чем я успел ответить, она поцеловала меня.

Это было быстро, почти робко. Губы её пахли чем-то горьковатым, терпким. А потом она отстранилась, глядя на меня с лёгкой улыбкой.

— Извини, — сказала она. — Не удержалась. И это было не от Юджи. Это от Маши для Василия.

Она вдруг смутилась.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое от рады, и не то, которое Ган ощутил от прилива крови к органам малого таза, а другое — человеческое, тёплое, живое. Юджа, сильная, опасная, прошедшая через столько смертей, — прижалась ко мне. Ко мне! Дохляку, который неделю назад едва стоял на ногах. И одновременно с этим я видел Машу Васильеву — обладательницу шикарного тела при жизни. Космодесантницу, которая склонилась к Василию Громову — молодому химику, не отличающемуся выдающейся физической подготовкой. Но…, но что-то во мне притягивало её, и это было приятно.

— Не извиняйся, — выдохнул я.

И поцеловал её сам.

Дольше. Глубже. Чувствуя, как её руки обвивают мою шею, как она прижимается ко мне всем телом, как дрожит — то ли от холода, то ли от чего-то другого. И всё время, пока мы целовались, сквозь дрожь тела Юджи я ощущал трепетание Маши.

Когда мы оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Ого, — сказала Юджа. — А ты быстро учишься.

— Профессиональное, — усмехнулся я.

Она ткнула меня кулаком в плечо — легонько, игриво.

— Пошли спать, химик. Завтра тебе к богине.

— Пошли, — согласился я.

Мы вернулись в дом. Геб посапывал на своей кровати. Юджа забралась на лавку, которую мы ещё после ужина перенесли ближе к стене. Я улёгся на свою. В темноте я ещё долго смотрел в потолок, чувствуя вкус губ Юджи и её дурацкую, нелепую улыбку.

Завтра будет новый день. А сегодня… сегодня у меня было что-то важное. То, чего не было никогда.

Но быстро заснуть мне так и не удалось.

Юджа уже давно спала. По крайней мере, я слышал, как мерно она посапывает и не двигается. Геб тихо и протяжно храпел.

У меня же мысли, до этого скачущие, успокоились и неожиданно сосредоточились на Системе. А как только я начал думать, сон пропал.

Я развернул перед глазами Интерфейс и стал изучать то, что появилось в нём нового.

Для начала задержался на навыке собирательства. Система тут же выдала описание, но его я уже читал и не обнаружил ничего для себя нового. А вот с Измельчением оказалось интересней:

[Навык Измельчение позволяет перерабатывать кристаллы в порошок. Цвет порошка соответствует цвету кристалла и имеет пять градаций качества: низкое, ниже среднего, среднее, выше среднего, отличное. Только измельчение кристаллов категории сверхгигант может дать порошок следующего по уровню цвета с некоторой долей вероятности. Начальный уровень навыка позволяет перерабатывать кристаллы того же цвета и категории, которые доступны для сбора]

С Измельчением всё ясно. Здесь не было ничего интересно, кроме подтверждения существования неких сверхгигантских кристаллов и градации качества. Полагаю, что кристаллы, которые Система тоже классифицировала по качеству (средний, выше среднего и так далее) тоже имеют пять ступеней. Здесь Система должна быть последовательной. И в этом я не сомневался.

Меня же сейчас больше интересовало две вещи: Глубокая Медитация и как получить следующий уровень. Причём уровень не только свой, но и уровни навыков. Со своим ясно только то, что нужно наполнить корень радой. Так сказала Лима. Но что дальше?

Я взглянул на скромные 0,42% наполненности и загрустил. До 100% как до Луны пешком.

И прежде чем начать медитировать и наполнять корень, я должен был решить вопрос с Глубокой Медитацией. Какой смысл копить раду, если её потом за пару минут вытянет неизвестная тварь.

[Глубокая медитация. Навык ветки Медитация. Доступен с Начального уровня навыка Медитация. Не имеет градации развития навыка. Практиковать не рекомендуется]

Это всё, что Система готова мне сообщить о ней.

Но у меня были новые данные. Во-первых, этот тип медитации, возможно, как-то связан с порталами или волшебными дверьми, как их назвал Геб. Во-вторых, я знал, что монстр в бездне мне не привиделся. Да, вначале я старался себя убедить в этом, но после посещения дома старухи, я решил, что такое не может привидеться дважды просто так. И вот тут я вдруг понял одну вещь. Заходить надо издалека. А именно, начать с того, как мы сюда попали. Я имею в виду, не как до жизни такой докатились, а как прибыли к Адскому котлу.

Глава 22

Начальник лаборатории Седов подошёл ко мне сразу после обеда. Даже не дал спокойно допить чай.

— Громов, зайдите ко мне в кабинет. Это важно.

Высокий, худой, в кристально чистом лабораторном халате, он нависал надо мной ещё несколько секунд, затем крякнул и, резко развернувшись, зашагал к выходу из столовой.

Говорили, что Седов давно уже не практикует, что от учёного в нём осталось только имя, которое, когда-то, было синонимом успеха. И что сейчас это, скорее, хороший администратор, чем передовой специалист. Наверное, так оно и было. Но ведь кто-то должен был вести дела лаборатории? А сейчас, когда готовится вторая экспедиция к Адскому котлу, когда все учёные мира наперебой обсуждают, кто должен быть в числе первых, управление лабораторией и её важность, возможная важность, в предстоящем полёте были гораздо важнее статей в научных журналах.

В кабинет к Седову я вошёл минут через десять после короткого разговора в столовой. Начальник уже сидел в своём глубоком кожаном кресле за огромным столом и с тяжёлым выражением лица смотрел на меня.

— Проходите, Громов.

Я прошёл.

— Не стану ходить вокруг да около. Выбрали нас.

Он сделал паузу.

Я вопросительно приподнял бровь. А потом вдруг понял…

— Выбрали нас?! — я сам не понял, что просто повторил фразу Седова.

— Зачем повторять очевидное, — пробурчал начальник. — Да, нас. И от нас требуется специалист, сведущий в кристаллографии. И не только. Нужны компетенции в структурной кристаллографии, физической, органической и неорганической химии.

Он сделал паузу, давая мне переварить услышанное.

— Вы ведь к нам из физхимиков пришли?

Я кивнул, но Седову это было не нужно. Он и так прекрасно знал, откуда я и зачем пришёл. Сам переманил меня несколько лет назад.

— Но почему не Глебов? Или Мануйлов? У них компетенции выше.

Седов сцепил пальцы в замок, откинулся на спинку кресла, пожевал губами.

— У них очки.

— Чего? — я не сдержал удивление.

— У них откорректировано зрение либо они носят очки.

— Это важно?

Я совершенно потерял нить разговора. При чём тут несовершенство зрения?

— Если бы было неважно, я бы этого не сказал, — холодно произнёс Седов. — Оба эти сотрудника, лучшие в своих областях. И да, вам до них далеко, если уж на то пошло. Но третий — вы. И у вас отличное зрение. Так что, предложение моё к вам, а не к ним.

Я замер в ожидании.

— Военные прислали запрос, и я… — Седов кашлянул, — научный совет выдвинул вашу кандидатуру. Если вы согласитесь, то сегодня отправитесь в центр перемещений. Там вам объяснят требования и всё расскажут. Подготовка к экспедиции почти закончена, вы остались последним.

— Если приму предложение? — уточнил я.

Седов взглянул на меня исподлобья, словно не понимал, как от такого можно отказаться. В принципе, он был прав. Стать первых учёным на новой планете — это… это же… Я и сам не знал, что это значит. Такого ещё не было. Наверное, моё имя впишут в историю. Наверное, им назовут какую-нибудь школу или университет… Главное — чтобы не посмертно. А главное — море бабла! Я лишь слышал, что отправляющиеся в экспедицию вояки получали какие-то баснословные суммы ещё до отбытия. Говорят, хватало на пару квартир в центре, и ещё оставалось на машину, отдых, развлечения.

Первая экспедиция прибыла на орбиту всего три недели назад, и вот уже готовят, нет, подготовили вторую. Значит, стало что-то ясно. Поняли вояки, кто нужен, и собираются усилить научную группу.

— Если примете, — подтвердил мои мысли Седов, оборвав цепочку размышлений. — Но, Громов, подумайте сами. Это такой шанс, — сквозь холодность тона, я услышал нотки зависти. Наверное, это был хороший знак. Имел бы возможность, Седов отправился сам. — К тому же, Громов, представьте сколько свободы в изысканиях. Эти научники, работающие на вояк, которых считают учёными, только и могут, что отраву делать, да топливо для ракет…, а вы… вы — сила!

Да уж… похвала из уст Седова звучала, как приговор. Да и ракеты, как выяснилось, совершенно не нужны. Так, разве чтобы фейерверки запускать.

— Ну, так как? Уже решили?

Я задумался.

— Чего вам думать? — Седов явно решил усилить нажим. — Вы молоды и холосты. Сколько вам? Двадцать пять? У вас даже котёнка нет, насколько я знаю. И деньги! Не забывайте о награде! Правительство выделило нам специальный грант. Поверьте, слухи о вознаграждении для вояк даже приуменьшают размер денежного довольства. А вам, как узкому и очень ценному, а главное, востребованному специалисту, на счет поступят десятки миллионов! Сможете по возращении не только котят, но гарем жён завести, если захотите… и… примете гражданство другой страны. В нашей, как вы знаете, это запрещено.

Он отчего-то смутился.

Я улыбнулся от такой странной, но явно вдохновенной речи.

Но было кое-что странное… Моё личное дело уже изучили вдоль и поперёк? Хотя чего я ожидал. Военные абы кого не допустят. И пусть нет у меня ни строевой подготовки, ни других боевых навыков, но есть компетенции, которые им нужны. А полёт… что полёт? Даже не полёт — перемещение.

— К чёрту! — я вдруг решился. — Я согласен. Посмотрю, что там на других планетах. Опять же, говорят, серый цвет кожи снова входит в моду. Поработаю на Адском котле с год, посерею, как никто на Земле. Все девчонки после возвращения моими будут.

Говорил я это весело, но Седов не улыбнулся, лишь скривил губы и потянулся к виску.

Как многие пожилые люди, он касался места вживления импланта, начиная работать с ним.

— Собирайте вещи, — через пару секунд бросил он. — Скоро будет машина.

В Центре Перемещения меня тут же взяли в оборот.

Симпатичная бледная девица в короткой серой юбке распорядилась отнести мои вещи в комнату, которую мне выделили на период нахождения в Центре, а именно до начала экспедиции. Рюкзак тут же подхватил бравый солдатик, скинув мне на имплант свой номер и позывной, чтобы я мог найти его, в случае чего, и выяснить, где меня поселили. Хотя времени сидеть в комнате у меня совершенно не было. Те несколько часов, что отпустили мне для подготовки пролетят незаметно.

Девица потянула меня за собой, не церемонясь, схватив за руку. Кожа у неё была гладка и холодная, словно резиновая. Но я не жаловался. В конце концов, мне с ней в кровать не ложиться.

«Зал запутывания» — так все называли это место. Я слышал о нём и понимал в чём суть. Но официально на вывеске значилось: «Лаборатория внедрения и разделения»

— Проходите, раздевайтесь до пояса, ложитесь.

Как по написанному выдала вторая девица, которая встретила нас в зале. Первая развернулась и тут же ушла.

— Сверху или снизу? — спросил я, чем вызвал недоумённый взгляд. — Раздеваться до пояса сверху или снизу?

Я надеялся, что шутка хоть немного разрядит атмосферу, и, похоже, удалось. Девица тихонько хмыкнула себе под нос и улыбнулась.

— Сверху, — пробормотала девица, что-то настраивая на пульте.

Я разделся и лёг на стерильно белый стол в центре зала.

На меня тут же надвинулся сверху аппарат, способный вызвать испуг у любого разумного существа. Огромный многосуставный кронштейн уходил под потолок и там каким-то образом скользил по скрытым направляющим. Кронштейн венчала «голова» с одним огромным чёрным глазом-линзой размером в футбольный мяч. С боков от линзы торчали тонкие иглы сенсоров.

— Расслабьтесь. У вас пульс зашкаливает.

— Это потому что холодно, — невпопад произнёс я.

— Так не бывает, — весело сообщила мне девица. — Просто лежите и не шевелитесь. Сейчас вам внедрят фотон. Вы выбраны одним из элементов резервной матрицы возвращения. Кстати, это очень круто!

Я удивился такой перемене настроения, но не стал отвечать. Контракт я подписал еще по дороге в Центр. Там было, что теперь я весь с потрохами принадлежу воякам. Образно говоря, конечно.

— Основной матрицы будет достаточно. Вы, как бы это сказать… на всякий случай. По правилам я обязана рассказать вам о процедуре. Полный инструктаж на случай задействования матрицы вы получите от руководителя экспедиции.

Я снова промолчал. Девица подошла ближе и взглянула на меня с улыбкой. Теперь её лицо показалось мне даже симпатичным.

— Итак, в сетчатку глаза вам внедрят один из фотонов квантово спутанных с тем, что останется в Центре. Это не больно и ни к чему вас не обязывает. Кроме запрета на невнесения изменений в ваш зрительный орган. Отныне ваши глаза — собственность правительства и экспедиционной команды. Вы не имеете права делать коррекцию и прочее вмешательство в структуру глазного яблока. Желательно обоих. Вам ясно?

Я кивнул.

— Не двигайтесь! — воскликнула девица и чуть спокойней добавила. — Идёт калибровка.

Я замер.

— Отлично.

Процедура заняла минут десять. После чего я был отпущен на свободу. А точнее, передан следующему специалисту. Им оказался мужчина средних лет в белом халате. Чем-то он напомнил мне молодого Седова. Но, конечно же, им не был.

— Коротко проинструктирую вас на случай активации резервной матрицы, — затараторил он, пока мы шли по широким белым коридорам, подсвеченным вечерним солнцем сквозь огромные окна. — если потребуется, и внедрённым в вас квантовым элементом придётся воспользоваться, то вас оповестят. Но на случай, чтобы вы понимали. В этом нет ничего страшного. Вы просто вместе с другими членами матрицы, а это одиннадцать других участников экспедиции, просто ляжете в указанный вам ложемент и расслабитесь… постараетесь расслабиться и погрузиться в транс. Это, как медитация… да, именно так. Вам помогут технические средства, но это всё равно очень похоже на медитацию, по крайней мере, так говорят. И не переживайте, получается у всех.

— Зачем так много? Почему одиннадцать? А если кого-то из них не будет? Всё пропало?

Я выдал череду вопросов, но мой консультант даже с ритма не сбился.

— Достаточно троих, остальное резервирование. Как вы знаете, процесс перемещение — прост. Запутанные фотоны легко наводятся друг на друга, и при определённых условиях, позволяют создать квантовую декогеренцию всех элементов массива. Считайте это уравнением, которое находит решение в определённой точке. И эту точку мы можем легко указать, ориентируясь на запутанность системы. Проще говоря, вы телепортируетесь туда, где якорем служит второй элемент — фотон, запутанный с вашим. Это, как маяк. Или телефон. Одна трубка у вас, вторая у нас, — он засмеялся, видимо, ему нравилось это архаичное сравнение. — всё ясно?

Я с сомнением покачал головой, но мой консультант не обратил внимания.

— Вот и отлично! И не бойтесь того, что говорят некоторые…

— Вы о чём?

— Да, так… ни о чём.

Я остановился.

— Не уж. Теперь говорите.

— Некоторые будто бы видят чудовищ во время… хм, перемещения. Но это неправда. Всего лишь галлюцинации, вызванные изменениями на квантовом уровне. Они даже на состоянии мозга не отражаются. Просто картинки. Ничего больше.

***

Я открыл глаза.

Серый предрассветный сумрак заполнял дом. Геб посапывал в своей кровати, Юджа тихо дышала на лавке у стены — спала. Всё было спокойно.

А у меня в голове крутились слова того инструктора.

«Галлюцинации. Просто картинки».

Чушь какая. Я видел ту тварь и видел её не один раз. И старухина дверь… там было то же самое.

Своё перемещение с Земли на орбитальную станцию я не помнил. Слишком сумбурно, слишком быстро всё происходило. К тому же я перемещался «грузом». В состояние связывания входили другие люди — «основная матрица». Мы — те, кто тоже отправился в экспедицию, просто уснули, введённые в искусственный сон. Мог ли я тогда что-то видеть? Или это касается только тех, кто напрямую участвует в процессе? Скорее второе. Но как связаны перемещения и глубокая медитация? Я понимал, что в них есть что-то общее, но полной картинки не складывалось.

Я ещё немного полежал размышляя. Решил, что тварь не галлюцинации. Тварь существует. Буду считать так. В конце концов, лучше ожидать угрозы и быть к ней готовым, чем наоборот.

Я сел на лавке, потёр лицо. Спать больше не хотелось. Тело ломило после вчерашней стройки, но голова была ясной.

Осторожно, стараясь не разбудить спящих, я оделся, проверил нож и резак, сунул в карман несколько кристаллов — на всякий случай. Засов отодвинул бесшумно, дверь приоткрыл — и выскользнул наружу. Только сейчас понял, что вчера не предусмотрел механизма закрытия засова снаружи. Пришлось просунуть кончик ножа в щель между дверью и косяком, подцепить доску, служащую засовом, и аккуратно сдвинуть её. Удалось поставить в скобу самым кончиком, но дверь держалась, просто так уже не распахнёшь. И то ладно.

Утро встречало сыростью и туманом. Молочная пелена скрывала дальние дома, растекалась за околицу. Я быстро зашагал к южной границе, где уже привык выходить из деревни.

Лес принял меня сразу — тишиной, прохладой, лёгким шелестом листвы. Сквозь туман огромные стволы казались ногами великанов.

Тропинка, ведущая к поляне Лимы, нашлась удивительно быстро. Я почти не искал — ноги сами вывели на нужный путь.

Интересно. В прошлый раз я плутал, а сегодня вышел прямо на тропу. Может, Лес запомнил меня? Или место как-то «привязалось» ко мне?

Я оглянулся. Других тропинок видно не было. Только одна — моя. Если, у каждого, кто способен медитировать и копить раду, есть своё место, то Лес не пускает туда чужих.

Поляна встретила меня всё той же идеальной круглой формой и серым камнем в центре. Рада ещё не танцевала в лучах солнца — солнце только начинало вставать, — но воздух уже был напоен ею. Я чувствовал этот сладковатый, чуть пряный вкус на языке. Видел лёгкое, словно сонное кружение пыли.

Зачем пришёл так рано? Не хотел сидеть дома? Я вдруг понял, что мне сложно подойти, сесть на камень и начать медитировать. Тень твари в бездне преследовала меня, а воспоминания из прошлой жизни только подлили масло в огонь.

Я решил немного размяться. Если не готов к духовным практикам — начинай с физических.

Приседания, отжимания, растяжка. Тело слушалось лучше, чем в прошлый раз, несмотря на вчерашнюю серьёзную нагрузку. Но при этом мышцы чувствовались, словно говоря: «мы у тебя есть», суставы двигались свободнее, не щёлкали и не скрипели.

Система отозвалась через некоторое время:

[Физическая форма улучшилась.

Общее состояние тела: хорошее]

Я усмехнулся. Даже здесь, в этом мире магии и кристаллов, обычная физкультура работала.

— Рано сегодня, Ган.

Голос раздался за спиной, и я вздрогнул. Обернулся.

Лима стояла на краю поляны, прислонившись плечом к дереву. В серо-зелёной накидке, с колокольчиками на подоле, с лёгкой улыбкой на губах. Она выглядела так, будто ждала здесь всю ночь. Но я точно не видел её, когда пришёл.

Сквозь просветы в ветвях прокрался первый луч. Ещё бледный, тонкий и неуверенный. Но в нём тут же закружилась рада. А я и не заметил, как наступило утро.

— Ты всегда так бесшумно подходишь? — усмехнулся я.

— Когда хочу — да, — Лима отлепилась от дерева и плавно, словно танцуя, двинулась ко мне. — Не спится?

— Дел много, — ответил я. — Мысли всякие.

Лима уселась на камень рядом, подобрав под себя ноги. Колокольчики тихо звякнули.

— Рассказывай.

Я посмотрел на неё. В утреннем свете её глаза казались не чёрными, а тёмно-фиолетовыми. Красиво. И страшно одновременно.

— Лима, — сказал я. — Можно спросить?

— Можно.

— Сколько тебе лет?

Она удивлённо приподняла бровь.

— Вот с чего ты начинаешь разговор?

— Просто интересно.

Лима задумалась. На мгновение её лицо стало серьёзным, даже отстранённым.

— Этому телу девятнадцать, — наконец сказала она.

— Телу? — я уцепился за это слово.

— А ты хотел спросить что-то другое? — она усмехнулась. — Не бойся, Ган. Задавай прямые вопросы. Я отвечу. Если захочу.

Я выдохнул. Игра в прятки закончилась.

— Ты богиня? Из новых богов?

Лима посмотрела на меня долгим взглядом.

— А есть старые?

Она подловила меня на незнании так легко, будто чётко понимала границы.

— Не представляю. Для меня и новых не существует.

— Тогда зачем спрашиваешь? Поверишь ли в ответ?

— Я постараюсь, — улыбнулся я. — Но не обещаю. Возможно, придётся доказывать.

Лима рассмеялась мелодично и чисто, как горный ручей.

— А ты не промах, Ган. Или лучше использовать другое имя?

Вопрос застыл в чёрных глазах, снова изучающих меня, как под микроскопом. От этого стало зябко. А может, это просто утренняя прохлада так подействовала. Поверю ли я, если она назовётся богиней?

— Можно Ган, я уже привык. Так что насчёт тебя?

— Это не так просто, как кажется, — после долгой паузы произнесла Лима.

И я вдруг понял, что этого достаточно. Она не просто так, не абориген из деревни. Она — нечто большее. Но я решил попытаться понять.

— Попробуй объяснить. Вдруг пойму.

Лима задумчиво покачала головой.

— Давай скажем так: я прошла ПУТЬ. Теперь я бессмертна. Если считать, что не умирают только боги, то я богиня.

И вот тут я сам себе показался тупым тугодумом. Она говорила про бессмертие и раньше, но я считал это красивой сказкой. Метафорой, если угодно. А на самом деле… оно реально?

— Прям бессмертна?

Чёрт! Нашёл что ляпнуть…

Лима снова рассмеялась.

— Хочешь попробовать убить меня?

— Нет, — я пожал плечами. — Но в то, что ты говоришь не так просто поверить.

— Значит, нужно доказать? — Лима встала, от неё вдруг повеяло не травами, как обычно, а ощутимой силой, будто воздух вокруг задрожал, сгустился.

Нужно ли мне это доказательство? Боги, даже если они не настоящие, любят, когда им верят на слово. Сейчас мне нельзя было терять расположение Лимы, и я ответил:

— Доказательств не нужно. Я верю.

— А ты хитрый. Персей во плоти.

— Персей? — кажется, я слегка опешил. Стоял, моргал и смотрел на Лиму.

— Не знаешь, кто это такой? Недолга слава героя.

Я завёл руку за спину и ущипнул себя, как мог сильнее. Может, снится мне это всё? Чёрт! Как больно-то! Я запутался. Откуда Лима знает древнегреческие мифы? Может, среди Новых богов есть кто-то с Земли? Или она просто умеет читать мои мысли?

— Кто ты? — пробормотал я, поняв, что всё равно сам не разрешу вопрос. — И при чём тут Персей?

— Долго рассказывать. Не сейчас, — отмахнулась Лима.

Я замолчал, совершенно сбитый с толку.

— Чего молчишь? Это всё, что хотел узнать?

Помотав головой, я собрался. Плевать! Позже буду разбираться кто она такая, и с чего заговорила о древнегреческих героях. Сейчас надо понять, как выжить и вообще…

— Зачем ко мне пришла? Зачем учишь?

— О! Вот теперь пошли конкретные вопросы, — Лима снова рассмеялась.

Чёрт! Как же красив и чарующ её смех. Стоп! Опять я ощутил отголоски сознания Гана-настоящего. Это его очарование богиней я ощущал. Его преклонение перед местными божками передалось мне. Хватит. Я пас! Я вздохнул, но вспомнил предупреждение Юджи и своё обещание быть осторожней. Пришлось снова напомнить себе, что передо мной не пойми кто, да ещё бессмертная. Стоило сначала всё взвесить.

— Потому что ты интересен, — продолжила Лима. — Потому что ты не отсюда. Потому что ты быстро учишься. Потому что я хочу посмотреть, чего ты сможешь достичь.

Я молчал и смотрел на Лиму. Она не сказала ни что ей надо, ни почему учит. Просто интерес? Бред. Не объяснила, а лишь прибавила вопросов.

— А боги… бессмертные… они вообще вмешиваются в дела людей… аборигенов?

— Иногда. Когда хотят. Когда есть цель.

— Какая цель у тебя?

Лима улыбнулась — загадочно как статуя.

— Узнаешь. Со временем.

Зашибись! Приплыли! Но я вдруг понял, что больше от неё не добьюсь. Пока.

— Ладно, — сказал я. — Тогда другие вопросы. Что ты знаешь о старухе-скупщице? У которой дверь… странная.

Лима нахмурилась.

— Странная дверь?

— Когда я входил к ней, на миг увидел бездну. И тварь там, внизу. Геб сказал: это магическая дверь, портал.

Лима молчала долго. Потом покачала головой.

— Я не знаю эту женщину. Но если ты говоришь правду… возможно, кто-то из другой деревни научился открывать порталы. Это стихийная магия, не из Системы. Такое бывает редко, но бывает.

— Как у меня со словами?

— Со словами?

Вот теперь Лима точно была застигнута врасплох. Зато я выяснил разом несколько вещей. Лима не знала всё. Она не в курсе, что происходит за пределами её круга. Значит, она не всеведущая — это точно. И ещё. Тот случай с тварью — первый случай — Лима не «смотрела» за мной. Если это и было испытанием, то без участия Лимы.

Я коротко рассказал, что случилось. И подробно про тварь, и про то, что смог ударить словом.

— Стихийное проявление дара, — пробормотала Лима. — Занятно… А про тварь… — Лима поджала губу и долго молчала. — Остерегайся её.

И это всё? Весь совет? В её голосе впервые мелькнуло что-то похожее на страх? Или мне показалось? Ладно. Я кивнул. С каждым моим вопросом Лима всё больше уходила в себя. Я это видел. Но мне нужно было выяснить кое-что ещё.

— Ещё вопрос. О Сотаре. Он лекарь, но я видел, как он менял цвет кристалла. Говорят, это может сделать только Артефактор. Но у Сотара уже есть профессия.

Лима замерла. В её глазах мелькнуло что-то — удивление? Настороженность?

— Ты уверен?

— Абсолютно. Голубой кристалл стал зелёным. Я сам видел.

Лима отвернулась, глядя в лес. Я видел, как напряглась её спина.

— Это дар богов, — сказала она тихо. — Второй профессиональный навык. Такое возможно, если бог покровительствует человеку.

— Снова боги? Уверена, что они есть?

Лима резко повернулась ко мне. В её глазах полыхнуло — и тут же погасло.

Переборщил?

— По сравнению с вами — мы боги, — ответила она вроде бы спокойно, но я чувствовал, что за её словами стоит жёсткий самоконтроль.

Мне, таки, удалось разозлить богиню. Плевать! Буду так её называть. В конце концов, если она говорит правду, и она действительно бессмертная, то чем это хуже богов? Наверняка у неё есть и другие способности, недоступные мне, да и много кому ещё. Если она прошла Путь… Кстати, стоило бы подробней узнать, что это такое. Но я понимал, что спрашивать об этом сейчас бесполезно.

— Значит, у Сотара есть покровитель среди богов? — перефразировал я свой вопрос.

— Похоже на то.

— Ты знаешь кто?

Забавно было допрашивать богиню. Но, как бы то ни было, она мне отвечала. Да, в один момент, я почувствовал, что слегка перегнул палку, но теперь всё снова было в порядке. Лима мне отвечала.

— Есть подозрения, — сказала она ровно. — Но я не скажу. Это не твоё дело. Не лезь я в это. Выясню сама.

Я хотел возразить, но передумал. Хотя мне не понравилось, что все указывают мне, куда лезть, а куда не стоит. Но, похоже, Лима и так сказала больше, чем хотела.

— Последний вопрос, — сказал я. — О твари в бездне. Если я стану медитировать, то не хочу, чтобы все мои труды пожрала какая-то тварь? Если ты во мне заинтересована, подскажи, как избежать?

Лима посмотрела на меня. Спокойно, без тени обиды.

— Не ныряй глубоко.

Отличный совет. Не хочешь утонуть — не плавай. Но как тогда собирать и копить раду?

— Как мне избегать глубокой медитации? — спросил я.

Лима пожала плечами.

— Учись контролировать себя. Тренируйся. Другого пути нет.

— А если у меня будет якорь? — спросил я. — Что-то, что выведет из транса, если я провалюсь слишком глубоко?

Лима усмехнулась, но в её глазах проскользнул интерес.

— Например?

Я посмотрел на накидку Лимы. На колокольчики, тихо позвякивающие при каждом движении.

— Один из твоих колокольчиков. Я буду держать его в кулаке во время медитации. Если провалюсь — пальцы разожмутся, колокольчик упадёт, звон вернёт меня.

Лима рассмеялась. Снова звонко, искренне.

— А ты неглуп, Ган, — сказала она. — Говорю же, хитрец!

Я лишь улыбнулся в ответ.

Она протянула руку к подолу, отцепила один из колокольчиков. Протянула мне.

— Держи. Пусть будет.

Я взял колокольчик. Металл был тёплым, живым. И в тот момент, когда Лима приподнимала накидку…

Я увидел.

Под накидкой, на поясе, висел меч. Короткий, изогнутый, как ятаган или сабля. Длиной не больше полуметра. Ножны — тёмная кожа, потёртая, явно старая. Но сквозь них пробивалось свечение. Багровое, пульсирующее в такт чему-то.

Я замер, глядя на этот свет. Лима перехватила мой взгляд, и накидка мгновенно запахнулась.

Травница? Ага, щаз…

— Мне пора. Удачи тебе с твоими опытами и расследованиями. И помни: боги не всегда те, кем кажутся. Как и люди.

— Стой!

Я едва не забыл про ещё один вопрос, который должен был задать Лиме. Богиня она или нет, но, возможно, знает ответ.

— Звездчатая сыпь! — выпалил я.

Лима замерла, обернулась, удивленно уставилась на меня.

— Геб болен. У него эта зараза. Как помочь?

Лима долго молчала.

— Я должна сказать, что никак… — она снова помолчала, а я замер в ожидании продолжения. — но это не так. Есть лекарство, но оно не доступно местным.

— Я не местный, — я легко произнёс это, понимая, что новостью для Лимы это не стало.

— Знаю… — она снова помолчала. — У людей есть лекарство, которое может помочь. Ты его знаешь — спорамин. Всё, что нужно сделать, смешать его с концентратом рады, чтобы тело Геба смогло усвоить.

— Энергетик для бодрствования? — я был слегка удивлён.

Лима пожала плечами, отвернулась, шагнула в лес и исчезла. Просто растворилась среди стволов, словно её и не было.

Я остался сидеть на камне, сжимая в кулаке тёплый колокольчик.

Бессмертная богиня с мечом? С багровым мечом. Энергетик, который валяется едва ли не в каждом холодильнике на базе, способен спасти жизнь Геба?

Кажется, мне пора было отвлечься, а то голову сломать можно. Пора было отпустить мысли и просто привести себя в порядок.

Я сжал колокольчик в ладони, уселся удобней, прикрыл глаза.

Что ж… посмотрим, получится ли у меня обойтись без встречи с тварью из бездны.

Глава 23

Я остался один.

Колокольчик лежал в ладони — тёплый, успокаивающий. Я сжал его покрепче, чувствуя пальцами каждый завиток, каждую выемку на поверхности металла. Маленькая частичка Лимы, которая должна была стать моим якорем в море бессознательного.

Я уселся поудобнее, скрестил ноги, выпрямил спину. Камень подо мной был всё таким же тёплым, будто впитал лучи утреннего солнца и теперь делился ими, словно старый друг, готовый поддержать в трудный час.

Я закрыл глаза.

Вдох. Выдох. Медленно, глубоко, как учила Лима.

Сначала ничего не происходило. Только привычный шум леса — шелест листьев, далёкий птичий крик, тихое жужжание насекомых. Я дышал, стараясь не думать о твари, о бездне, о чёрных щупальцах, тянущихся ко мне из тьмы.

Получалось плохо, но я старался, и наконец, удалось.

Вдох. Выдох.

Рада — она была везде. Я чувствовал её кожей, волосами, кончиками пальцев. Она витала в воздухе, искрилась в косых лучах, опускалась на траву тончайшей золотистой пыльцой. Миллионы крошечных частиц, каждая из которых несла в себе жизнь, силу, возможность.

Я вдохнул, и вместе с воздухом в меня вошла первая пылинка.

Она скользнула по горлу, оставляя пряный, сладковатый след. Не перец, как в первый раз, а что-то более тонкое, изысканное. Привкус мёда и солнца, лета и свободы. Пылинка опустилась, туда, где прятались корни, и я почувствовал лёгкое тепло — будто внутри зажгли крошечную свечу.

Ещё вдох. Ещё пылинка.

Я не торопился. Не жадничал. Просто дышал — и с каждым вздохом рада входила в меня, тонкими струйками стекала в духовный корень, растекалась по телу тёплой волной. Это было похоже на то, как если бы лёг в тёплую ванну после долгого холодного дня — тело расслаблялось, уходило напряжение, уходила боль.

Уходило всё.

Я чувствовал, как тают узлы в плечах, как отпускает затёкшую после вчерашней стройки спину, как разжимаются невидимые тиски, сжимавшие грудь последние дни. Мышцы становились мягкими, податливыми, словно воск. Я переставал чувствовать границы своего тела — оно словно растворялось в этом камне, в этом лесу, в этом золотистом мареве рады.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пальцы сжимали колокольчик. Металл был живым, он дышал вместе со мной, пульсировал в такт сердцу. Он был моим якорем, моей ниточкой, связывающей с реальностью, с этим миром, с этим камнем.

Краем сознания я ощутил, как мир начал меняться.

Сначала просто лёгкое головокружение — как будто я слишком быстро встал. Потом перед внутренним взором начали проступать очертания. Тонкие, едва заметные линии, золотистые нити, тянущиеся отовсюду. От камня, от деревьев, от каждой травинки. Они переплетались, расходились, уходили в небо и в землю, создавая невероятную, сложную паутину.

Корни.

Я видел их отчётливо, как в тот раз, перед атакой твари. Но теперь они не пугали — они завораживали. Живая сеть, связывающая всё в этом лесу. И мои корни — тонкие, ещё слабые, но уже тянущиеся вниз, в камень, в самое сердце планеты.

Глубже. Ещё глубже. Ещё…

И вдруг оглушительный звон, от которого загудело в ушах.

Я резко выдохнул, открыл глаза. Паутина исчезла. Я сидел и тяжело дышал. Колокольчик валялся рядом на камне. Сердце колотилось где-то в горле, но в груди разливалось странное удовлетворение.

Сработало.

Я посмотрел на колокольчик. Маленький, невзрачный, а ведь он меня сейчас спас. Я поднял его и снова зажал в кулаке.

Я прикрыл глаза и вернулся к дыханию. Теперь я чётко держал в голове: как только начинаю проваливаться — пальцы разжимаются. Колокольчик падает. Звон возвращает меня в сознание. Просто, как всё гениальное.

Я медитировал долго. Солнце поднялось выше, лучи стали короче, жарче. Рады в воздухе прибавилось — или мне только казалось? Я дышал, впускал её, чувствовал, как наполняется корень. Проценты ползли вверх, и я отмечал это краем сознания, не отвлекаясь от главного.

Раз за разом я ловил себя на том, что начинаю проваливаться. Раз за разом пальцы сами разжимались, колокольчик падал, звон возвращал меня обратно. Я подбирал колокольчик, сжимал снова — и продолжал. Словно учился ходить заново — падал, вставал, шёл дальше.

[Наполненность корня: 0,51%… 0,53%… 0,56%…]

Система услужливо подсвечивала прогресс, но я старался не отвлекаться. Главное — дыхание. Главное — рада. Всё остальное — просто цифры.

В какой-то момент я перестал замечать время. Оно просто исчезло, растворилось в золотистом мареве. Не было ни прошлого, ни будущего — только настоящее. Только здесь и сейчас. Только вдох. Только выдох. Только рада, входящая в меня тонкими, сладкими струйками.

Я чувствовал, как она течёт по жилам, как омывает каждую клетку, как заполняет меня светом. Это было похоже на то, как если бы ты стоял под водопадом после долгой засухи — чистота, обновление, жизнь.

[Наполненность корня: 0,87%… 0,91%… 0,97%…]

Колокольчик упал. Где-то здесь, в прошлый раз, явилась тварь.

Мысли о ней на некоторое время выбили меня из колеи. Может быть, страх, а может, что-то ещё, не давало мне сосредоточиться. Но я не отступал.

Колокольчик упал снова. Я поднял его, сжал в кулаке, чувствуя, как металл нагревается от тепла ладони. И вдруг поймал себя на мысли, что этот цикл — падение, звон, возвращение — начинает мне нравиться. В нём была какая-то правильность, ритмичность. Как будто я учился танцевать на краю пропасти.

Я закрыл глаза и снова нырнул в золотистое марево.

На этот раз я попробовал иначе. Вместо того чтобы бороться с провалами, я позволил себе проваливаться — ровно настолько, чтобы чувствовать грань, но не переступать её. Это было похоже на хождение по лезвию ножа — страшно, но захватывающе.

Корни засветились ярче. Я видел, как они тянутся вниз, в темноту, и там, глубоко-глубоко, что-то шевелилось. Тварь. Она ждала. Чувствовала меня.

Но колокольчик был здесь. Тёплый, надёжный, живой. Я сжал его чуть сильнее, и тьма отступила.

Я дышал. Я наполнялся. Я учился жить на грани.

Тело уже не чувствовало усталости — только лёгкость, только тепло, только удовольствие от процесса. Я мог бы сидеть так вечность — просто дышать, просто наполняться, просто быть. Главное — вернуться в процесс. И у меня это получилось!

[Наполненность корня: 1,02%]

Да! И вдруг…

[Внимание! Достигнут новый уровень навыка Медитация: базовый

Теперь навык позволяет более эффективно накапливать раду, ускоряя процесс наполнения корня. Скорость накопления увеличена в 3 раза]

Я открыл глаза. Перечитал сообщение. И улыбнулся.

В три раза быстрее. Это меняло всё. Не время останавливаться!

Я снова закрыл глаза, вдохнул. Рада послушно потекла внутрь — и я сразу почувствовал разницу. Раньше каждая пылинка входила отдельно, поодиночке, словно пробираясь сквозь узкое горлышко. Теперь они струились тонким ручейком, непрерывным потоком, всё расширяющейся рекой. Корень наполнялся на глазах, впитывал этот золотистый свет, как пересохшая земля впитывает долгожданный дождь.

[Наполненность корня: 1,15%… 1,21%… 1,28%…]

Я замер. Попробовал дышать иначе — глубже, ровнее, ритмичнее. Не жадничать, но и не осторожничать, как раньше. Брать то, что мне нужно. Столько, сколько нужно. Поток не изменился — он был стабилен, как течение горной реки. На этот раз я не захлебнулся. Тогда я попробовал сосредоточиться на ощущениях, на том, как рада движется внутри меня, как распределяется, как заполняет самые дальние уголки.

И вдруг я увидел.

Не паутину корней — нет. Другое. Слабые золотистые всполохи в воздухе, там, где рады было больше. Они переливались, пульсировали, манили к себе. Прямо передо мной, у края камня, горело едва заметное свечение — будто кто-то рассыпал светящийся порошок.

Я протянул руку — и пальцы словно окунулись в тёплый мёд. Рада здесь была гуще, насыщеннее, плотнее. Я физически ощущал её тяжесть, её сладость, её силу.

Я подвинулся ближе к свечению. Вдохнул. Корень наполнился быстрее — ощутимо, зримо, осязаемо.

[Внимание! Получен новый навык в ветке Медитация: Чувство рады

Навык позволяет видеть и чувствовать места повышенной концентрации рады, ускоряя накопление и делая медитацию эффективнее]

Я рассмеялся. Система явно была ко мне благосклонна. Или это Лима постаралась? Или просто удача? Неважно. Главное — теперь я не просто слепой котёнок, тыкающийся носом в поисках молока. Теперь я видел, теперь я понимал, что делать.

Я переводил взгляд с одного светящегося пятна на другое. У корней старого дерева за поляной пульсировал тёплый жёлтый свет. У камня, где я сидел, — густой, плотный, как мёд. А в самом центре поляны рада танцевала, переливалась, искрилась — там было самое сильное свечение.

Интересно, это место выбрала Лима именно из-за этого? Или поляна сама стала такой, потому что здесь медитировала богиня?

Я подвинулся ближе к центру. Рада потекла быстрее, и я зажмурился от удовольствия. Тело отозвалось сладкой истомой, мышцы расслабились ещё сильнее, мысли улеглись, успокоились.

Я встал с камня, прошёлся по поляне. Чувство рады работало безотказно — я видел, где свечение ярче, где тусклее, где рада пульсирует живым огнём, а где едва теплится. Это было похоже на то, как если бы ты смотрел на ночной город с высоты — огни, всполохи, тени. Тонкие светящиеся ниточки вьются, собираются в узлы, и эти узлы манили, звали.

Самые яркие пятна были у камня, у корней деревьев, в самом центре поляны. Но были и другие — слабые, едва заметные, разбросанные по всему пространству. Я перемещался от одного к другому, садился, медитировал, наполнял корень.

Солнце поднялось в зенит, потом перевалило его и начало клониться к закату. Я потерял счёт времени — был только я, камень, лес и золотистое марево рады. Я переставал быть Ганом, химиком, пришельцем из другого мира — я становился частью этого леса, частью этой земли, частью этого бесконечного круговорота света и тьмы.

Желудок заурчал так громко, что заглушил даже звон оброненного от неожиданности колокольчика.

Вот же… я погладил живот ладонью, он жалобно отозвался глухим ворчанием. Ясно. Пора возвращаться.

Я вызвал и посмотрел на интерфейс. Общий зелёный оттенок меня однозначно порадовал. Кроме того, фигурка человека тоже была зелёной. Наконец-то моё состояние пришло в норму.

[Наполненность корня: 8,34%]

Восемь процентов. За неполный день. Ого! Раньше на это ушли бы недели, а может, и месяцы. Я смотрел на цифры и не верил своим глазам. Неужели это правда? Неужели я действительно смог?

Я спрыгнул с камня, обулся. Тело было лёгким, почти невесомым. Ни следа от вчерашней усталости, ни грамма тревоги. Только чистая, светлая энергия, переполняющая каждую клетку. И кристально чистое восприятие. Словно я прополоскал мозг в горном холодном ручье.

Колокольчик я сунул в карман. Он ещё пригодится. Не раз и не два.

Я зашагал к деревне, и в первый раз почувствовал, что я действительно достиг чего-то. Это ощущение грело изнутри. Был настолько приятно, что я даже стал что-то насвистывать себе под нос. И вдруг… мысли сами собой вернулись к прошлому. К тому дню, когда я впервые открыл глаза в этом мире. К тому, как вообще сюда попал.

Русалка. Кибер, который вдруг ни с того ни с сего заехал мне по голове. Падение в болото. Холодная вода, смыкающаяся над головой. Поцелуй — и вот я здесь, в теле местного доходяги по имени Ган.

Странно. Очень странно.

Космодесы — они ведь добровольно суют головы в пасть этим тварям. Я сам видел это в контактном зале — десантники лежат в чанах, а русалки обвивают их лица своими жгутами. Зачем? Ради внедрения, конечно. Ради того, чтобы стать своими среди чужих.

Но раньше я думал — это просто оперативная работа. Разведка, диверсии, сбор информации. Рутина для вояк.

А теперь…

Теперь я знал про бессмертие. Про Путь. Про то, что Лима прошла его и стала бессмертной. Про то, что здесь, на Адском котле, можно обрести вечную жизнь.

Чёрт!

Космодесы знают! Они не могли не знать. Военные с базы наверняка в курсе, что здесь можно пройти Путь, можно стать богом — бессмертным с огромными возможностями. И они посылают своих людей в тела аборигенов, чтобы те прошли этот путь. Чтобы потом, возможно, вернуться — уже бессмертными. Или подготовить плацдарм для прихода высшего военного руководства. Генералы, как обычно, не спешат действовать сами. Вначале пусть рядовые бойцы проверят, узнают, попробуют, набьют шишек, а то и лишатся головы. И уже потом, после этого, пойдёт высший эшелон власти. По вымощенной трупами дороге, по проторённой тропинке, как на парад. В окружении и под защитой тех, кто уже прошёл этот путь, кто может помочь, спасти, защитить.

Как же это обычно и предсказуемо! Как же это… подло? Возможно. Но такова жизнь. Вот только…

Я остановился как вкопанный посреди тропинки.

А моё появление здесь? Моё «случайное» перемещение в тело Гана?

Кибер, который ударил меня. Который отправил в болото прямо к русалке. Это не могло быть случайностью. Киберы так не ошибаются. Они запрограммированы, они идеальны, они не дают сбоев.

Кто-то хотел, чтобы я оказался здесь. Кто-то запланировал это. Кто-то отдал киберу приказ.

Но кто? И зачем?

Я зашагал быстрее, почти побежал. Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Юджа. Она космодес. Она здесь уже давно. Она знает больше, чем говорит. Может, она знает и это? Может, она часть этого плана?

Я вспомнил её появление в камере, её спокойствие, её уверенность. Она не удивилась, когда я пришёл. Она не испугалась, когда нас схватили. Она знала, что выберется. Знала, что я приду.

Знала?

Чёрт! Как же медитация проясняет сознание! Я и не думал, что до сих пор плавал словно в киселе. Вяло и медленно соображая. Тупил, как последний безмозглый болван. А ведь мог давно понять, что происходит! Мог? Не знаю. Сложно сказать. Остатки сознания Гана не давали мне трезво мыслить или тело, напичканное гормонами по самое горло… Но сейчас это и неважно. Теперь я кое-что понял, и мне нужно выяснить остальное. Да, в этом мире у меня появились друзья, Геб, например. Юджа? До сегодняшнего утра я так и считал. Особенно после вчерашнего разговора и поцелуя! Что это? Попытка сильнее затуманить разум? Чтобы я не дёргался, танцевал под чью-то дудку? Юджа — подсадная утка? Нет! Я замотал головой.

Мой новый образ мыслей говорил, что ДА, это возможно. Но старый, вчерашний Ган не хотел в это верить. Губы, пахнущие травами. Нежные руки, обвивающие шею…

Я шёл по деревне, и каждый шаг отдавался в груди глухим стуком. Сердце колотилось, но не от усталости — от злости. От обиды. От чувства, что меня использовали.

Люди попадались навстречу — кто-то тащил хворост, кто-то вёз на тележке какие-то мешки. Я смотрел на них и думал: а они знают? Знают, что где-то там, на орбите, сидят люди, которые хотят стать бессмертными за их счёт? За счёт этого мира, за счёт этих серых, усталых лиц?

Наверное, нет. Им хватает своих забот: работа, долги, болезнь Геба, постоянный страх перед лесом.

Геб. Я вспомнил, как он смотрел на меня, когда рассказывал про болезнь. Как говорил: «Это приговор». А ведь есть лекарство. Обычный энергетик, который валяется в каждом холодильнике на базе. И если я смогу туда вернуться…

Если я смогу туда вернуться. Большое «если».

Я свернул в знакомый переулок. Наш дом — такой же серый, такой же покосившийся, как и всё вокруг. Засов на двери — моя работа, кое-как сколоченный, но надёжный.

Я отодвинул его, толкнул дверь.

И замер на пороге.

Юджа сидела за столом, подперев щёку рукой, и смотрела в стену. Услышав шаги, встрепенулась, повернулась. В её глазах мелькнуло облегчение — и тут же спряталось.

— Ган? Ты где был весь день? Геб уже два раза приходил, тебя искал. Я сказала, что ты в лесу, он…

Юджа встала, быстро обошла стол, приблизилась ко мне. Я видел, она хочет обнять. В глазах, действительно, жила тревога. Но я не мог ничего с собой поделать. Теперь мне нужна была правда.

— Юджа, — я оттолкнул её руку, пытающеюся коснуться моих волос. Голос звучал хрипло, но я не мог остановиться. Слова рвались наружу, как вода из прорванной плотины. — Ты знала?

Она замерла. Рука, которую она тянула ко мне, остановилась на полпути.

— Что знала?

— Про бессмертие. Про Путь. Про то, что здесь ДЕЙСТВИТЕЛЬНО можно стать бессмертным.

Юджа смотрела на меня. В её глазах мелькнуло что-то — страх? Вина? Растерянность? Я не мог прочитать. Она была слишком хороша, слишком опытна.

— Ган, я…

— Ты знала, — уверенно повторил я. — И молчала. И про то, что моё появление здесь не случайность — ты тоже знала?

Юджа попятилась. Я видел, как её рука тянется к тяжёлой деревянной скалке, лежащей на краю стола. Медленно, очень медленно, словно боялась спугнуть дикого зверя. Мне стало смешно. Что я смогу сделать, если она решит на меня напасть? Даже со скалкой, мать её! Магия? Да не стану я шарашить магией по своим. Как-то это неправильно. Мне просто нужна правда.

— Ган, послушай…

— Я слушаю, — сказал я. — Говори.

Глава 24

Нюкта лежала на элегантно изогнутой металлической ленте, приспособленной под кушетку. Рядом, в ногах она бросила накидку, и та, мелодично звякнув, осела неаккуратной горкой на отполированной поверхности.

Хронос недовольно взглянул на это и хмыкнул.

— Что? — огрызнулась Нюкта.

— Опять разбрасываешь вещи?

— Надоели эти тряпки. Невыносимо! Тело чешется, — пожаловалась Нюкта.

— Хочешь вернуться к тогам? — ехидно усмехнулся Хронос. — Я не против. Мне нравится, когда ТАМ всё проветривается… Да и доступ проще.

Хронос сально улыбнулся, высунул язык и подвигал им вверх-вниз.

— Отвали! Твои пошлые шутки уже тысячу лет несмешные.

— Очень даже смешные, — деланно обиделся Хронос.

— Я ошиблась. Были смешными. Две тысячи лет назад!

— Злая ты!

Хронос отвернулся и вновь принялся возиться с чем-то серебристо-механическим, разобранным и разложенном на гладком каменном полу.

— Опять с библиотекой возишься?

— Ну а что делать? С чего она вообще выдала нам знания лишь до этого места? А дальше?

Нюкта проигнорировала уже ставшие привычными жалобы Хроноса.

— Как там Дионис? — спросила она.

Потянувшись, Нюкта забрала с низкой каменной призмы, заменявшей столик, вытянутый, похожий на питахайю фрукт, только ярко-оранжевого цвета.

— Всё так же, — ответил Хронос, — возится с машиной.

— Не выходит?

— Нет. Сказал до следующего цикла его не трогать. Надеется, что на этот раз всё получится.

— А у него получится?

Нюкта даже жевать перестала, ждала ответа. Расслабленная до этого поза мгновенно сделалась напряжённой.

— Не знаю. Его марионеточный собиратель таскает кристаллы мешками, но, мне кажется, всё без толку. Этот мастер кристаллов не способен постичь элементарную трансмутацию. Как он вообще стал мастером при таких-то способностях?

— Ты его им и сделал, — усмехнулась Нюкта. — Тебе же хотелось ускорить процесс. Помнишь?

— Отвали! — огрызнулся Хронос.

— Что отвали?! — рассердилась Нюкта. — Не права, скажешь? Дал бы мне с ним поработать чуть дольше…

— И что тогда? Продолжила бы строить ему глазки? А может, и…

— Когда ты уже прекратишь?! Совсем спятил!

— А что? Этого твоего тела я ещё не видел. Так что…

Хронос поднялся с колен, вразвалочку подошёл к кушетке, протянул руку и сунул палец под нательную рубаху Нюкте в районе подмышки, поводил им вверх, вниз, лаская гладкую кожу.

— Убери руку, — холодно и раздельно произнесла Нюкта. — Иначе тебе придётся менять тело. Вряд ли ты сможешь изображать радушного хозяина без рук. А особенно покровительствовать кому-то…

Нюкта уставилась на Хроноса чёрными зрачками… испытующе, выжидающе, с надеждой, что Хронос проколется, как-то себя выдаст.

Но он лишь попятился и замахал руками.

— Тише, тише!

Нюкта всё так же лежала на ленте, но взгляд её налился темнотой, а в правой руке полыхал багровый клинок.

***

Я стоял на пороге, и тишина в доме давила на уши похлеще бетонной плиты.

Юджа смотрела на меня. Её рука замерла в нескольких сантиметрах от скалки. Глаза — настороженные, внимательные, но без страха. Она оценивала ситуацию, просчитывала варианты. Сразу видно — профессионал.

— Ган, — сказала она тихо. — Давай поговорим спокойно, как люди.

Я усмехнулся. Она думает, я на неё нападу?

— Я не собираюсь драться, Юджа. Я просто хочу знать правду.

Шагнув внутрь, я притворил дверь спиной, не задвигая засова. Затем поднял обе руки и покрутил кистями, показывая, что я безоружный. Она выдохнула. Я видел, что она больше не тянется к скалке, и это было хорошим знаком.

— Садись, — сказала Юджа. — Разговор будет долгим.

Я сел напротив неё.

— Я слушаю.

Юджа помолчала, собираясь с мыслями. Потом заговорила:

— Да, я знала, что планируется операция по внедрению. И да, меня отправили сюда не случайно.

— И ты молчала, — в голосе зазвенела злость, но я быстро взял себя в руки.

— А ты бы сказал на моём месте? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты, который сам скрываешь, кто ты на самом деле, от Геба, от всех? Мы оба играем в игры, Ган. Просто мои правила немного другие.

Я хотел возразить, но осёкся. Она была права.

— Учёные с базы выяснили кое-что, — продолжила Юджа. — Яд топольника… он словно притягивает переносимые болотными русалками сознания. Если есть отравления, то выше шанс, что появится новый внедренец. А в этой деревне шанс был очень высок.

— Поэтому тебя отправили сюда.

— Не совсем. Я получила задание, если появлюсь здесь — ждать. Моя задача была — просто ждать. Помогать, если кто-то появится. Оберегать, подсказывать, направлять. Я не знала, кто это будет. Не знала, когда. Просто ждала.

— И дождалась.

— И дождалась, — кивнула Юджа. — Когда ты пришёл в камеру, я сразу поняла: это он.

Я молчал, переваривая услышанное. Часть правды. Но не вся. Я чувствовал это нутром. Она что-то недоговаривала. Вопрос — что именно?

— Ты злишься? — спросила Юджа и тут же пожала плечами. — Имеешь право. Но представь себя на моём месте. Мне приказали — я выполняю. И я выполняла. Но потом… потом всё стало сложнее.

Она отвела взгляд.

— Что сложнее?

— Ты, — просто сказала она. — Ты перестал быть просто заданием. Ты стал… Ганом. Человеком, который рисковал собой ради меня. Который не бросил, когда было проще бросить.

Я вспомнил вчерашний вечер. Её губы, пахнущие травами. Её руки, обвивающие мою шею.

Юджа резко подняла голову. В глазах мелькнула боль.

— Вчера во дворе, Ган. Это было не задание. Это было… мной. Машей.

Мы замолчали. Тишина висела в воздухе, тяжёлая и плотная, облегающая, как намокшая ткань.

Я понимал, что мне не нравится незнание. Оно меня бесило. Но я готов был поверить, что вчера всё было по-настоящему. Наверное, как и любой мужчина.

Я смотрел на Юджу и вдруг понял, что злость уходит. Остаётся только усталость и странное облегчение. Она сказала правду. Не всю, но достаточно. Настрой, тот, с которым я шёл домой после медитации в Лесу… он пропал, отпустил меня, оставив больше пустоты, чем удовлетворения. Но сейчас я вряд ли мог рассчитывать на что-то большее.

— Знаешь, — сказал я. — Я тоже тебе не всё рассказал.

Юджа насторожилась.

— О чём?

Я вздохнул. Это будет тяжело.

— Юджа… Маша… Твоё тело. На базе.

Она замерла.

— Русалка… — сказал я как можно мягче. — Во время поцелуя. Она взбесилась. Разнесла чан. Откусила тебе… голову.

Юджа замерла, уставившись на меня.

— Тело сожгли, — добавил я. — Тебе некуда возвращаться.

Она сидела неподвижно, глядя в одну точку. Руки её чуть заметно подрагивали.

— Юджа…

— Подожди, — перебила она. Голос сел до хрипоты. — Просто… дай минуту. Осмыслить.

Я ждал. Секунды тянулись, как резиновые.

— Значит, некуда, — наконец сказала она. — Совсем.

— Совсем.

Она закрыла глаза, глубоко вздохнула. Открыла.

— Ладно.

— Ладно? — я не поверил своим ушам. — Ты только что узнала, что твоего тела больше нет, что ты не вернёшься, и ты говоришь «ладно»?

Юджа посмотрела на меня. В её глазах плескалась такая усталость, что мне стало не по себе.

— Ган, я космодес. Нас готовили ко всему. В том числе к тому, что обратной дороги может не быть. Конечно, мне хреново. Конечно, я в шоке. Но плакать и рвать на себе волосы я буду потом. Когда задание будет выполнено.

Я смотрел на неё и чувствовал восхищение. Как можно быть такой сильной? Настолько преданной делу.

С другой стороны… Ведь только в этом теле можно стать бессмертным. Ведь человеческие тела не предназначены для накопления и сублимации рады. Они не смогут выжить на Адском котле. Так что она потеряла? Возможность вернуться к человеческой жизни? Но откуда мне знать, какие директивы у космодесов, откуда знать, какая жизнь была у Маши? Быть может, она не просто была готова к смерти тела-оригинала, а сама выбрала этот путь. Зачем? Вариантов много. Но сейчас мне достаточно знать, что Юдже некуда отступать. Значит, я должен строить планы, опираясь на это знание, в том числе.

Я встал, подошёл к Юдже, обнял. Она не отстранилась, но и не ответила. Просто сидела, позволяя себя обнимать.

— Мне жаль, — сказал я.

Всё же, соболезнования — дань традиции.

— Мне тоже жаль, — ответила она тихо, — но жизнь продолжается. Даже такая.

Я посидел так минуту, другую. Потом Юджа мягко высвободилась.

— Мне нужно подумать, — сказала она. — Я… я лучше займусь готовкой. Это помогает отвлечься.

Она встала, взяла котелок, принялась что-то собирать. Я смотрел, как она двигается — механически, на автомате.

И вдруг мой взгляд упал на посуду. Медный котелок. Медная плоская тарелка… Медь.

Я вспомнил, что хотел сделать до того, как узнал про бессмертие и роль Маши. И если я хотел сделать это как можно быстрее, стоило поторопиться.

— Юджа, — сказал я. — Мне нужно уйти.

Она обернулась.

— Куда?

— По делам. По важным делам. Закройся. Кодовый стук ты помнишь.

— Конечно. Ты же не против, что я показала его Гебу?

Я улыбнулся.

— Правильно сделала. Сюда должны иметь лёгкий доступ только мы трое.

Она кивнула, не задавая лишних вопросов. Хороший солдат.

Выходя, я заметил, что Геб выполнил своё обещание — сделал вторую дверь, ведущую во двор, сквозь проделанный в стене проём.

Я вышел на улицу, прикидывая направление. Те длинные сараи, которые я видел при первом осмотре деревни — там были мастерские. Гончарные, ткацкие, кузнечные. Если где-то и есть медь, то именно там.

Никогда не интересовался историей кустарной выплавки меди, но раз в деревне есть такая посуда, значит есть и плавильня. Котелок и тарелка были кривые, явно изготовленные вручную, но однозначно медные. Цвет я бы не спутал.

Я зашагал быстро, почти бегом.

Деревня жила своей жизнью. Людей на улицах, как в первый мой день здесь, было мало. Я лавировал между домами, по пустынным улицам. А завидев кого-то, старался скрыться, не привлекать внимания.

Первый сарай оказался не тем, что я искал. Там пахло глиной и сыростью — гончарная мастерская. Я вежливо поздоровался, заметив несколько человек за гончарными кругами. Ещё двое возились у печи, закладывая проём. Похоже, готовились обжигать готовые изделия. Труба печи выходила сквозь крышу наружу. Интересно, почему печь поставили в здании, а не на улице? Услышав недовольство в голосах рабочих, я вышел.

Второй сарай оказался ткацкой мастерской. Пахло шерстью и краской. Тоже не то.

Третий — кузница. Я понял это ещё с порога: жар, звон металла, запах гари и окалины.

Внутри работал здоровенный мужик в кожаном фартуке. Он бил молотом по заготовке, и искры летели во все стороны. Увидев меня, остановился, вытер пот со лба.

— Чего надо?

— Медь плавите? — спросил я.

— Бывает, — кивнул он. — А что?

— Шлак нужен. Тот, что остаётся после плавки.

Мужик удивился, но спорить не стал. Махнул рукой в сторону дальней стены помещения.

— Вон там, на улице печь. Найдёшь что надо, бери сколько захочешь. Даром. Шлак мне не нужен.

Я прошёл мимо кузнеча. Тот оказался реально здоровенным, на две головы выше меня. Во дворе стояла небольшая печь из камня и глины. Сейчас холодная. Я обошёл её, нашёл кучу тёмно-серого шлака, присел на корточки. Вгляделся. И сердце радостно ёкнуло.

Синие вкрапления. Мелкие, едва заметные, но они были.

Эх, зря вам не нужен шлак. Из него много чего можно было ещё добыть. И да, зря я не интересовался историей, мог мы организовать промысел в деревне, можно было бы нехило дзи заработать.

Возился я недолго, быстро наполнив прихваченный из дома глиняный кувшин. Заодно собрал тонкие полоски красноватого металла. Похоже, кто-то пролил расплав, когда работал здесь.

— Спасибо, — бросил я уходя.

Мужик только головой покачал, глядя на мои манипуляции.

Я выскочил из кузницы с кувшином и помчался обратно. Домой. Под навес. К своим реактивам.

Под навесом я разложил добычу. Шлак, склянки с кислотами, спирт, кристаллы. В голове уже выстраивалась цепочка действий.

Первым делом мне потребуется спиртовка. Лучше бы бунзеновская горелка, но где здесь взять газ. А так да, температуры горения спирта маловато. Но за неимением лучшего будем пользоваться тем, что имеем.

К слову, так как спирт у Сотара в аптеке был, значит, есть кто-то, кто культивирует дрожжи и перегоняет продукт. Надо будет найти этого человека. Спирта для экспериментов мне потребуется много. И лучше, если он будет чище и крепче.

Я взял небольшой пузырёк, налил внутрь спирта. Сунул в него скрученную тряпичную полоску, закрепив тонкой полоской согнутого металла, найденную у печи в кузне. Чиркнул «фосфорной палочкой» — огонь загорелся ровным голубым пламенем с лёгким зеленоватым оттенком.

Отлично!

Я взял кристалл, положил в ступку. Пришлось снова прибегнуть к словесной магии, прежде чем пестик измельчил его в порошок.

Теперь нужно было понять, в чём ставить опыты. Пробирок ещё не изобрели, а флаконов было маловато. В следующий раз сделаю запас, как попаду в аптеку. Вряд ли Сотар мне помешает.

Но перво-наперво мне нужны весы. Да, не такие, к каким я привык в лаборатории, но хотя бы самые простые: две чашки на тонком коромысле.

Для этого пришлось зайти в дом.

Юджа возилась с готовкой и сделала вид, что меня не замечает.

Я нашёл две маленькие очень близкие по размеру медные тарелки. Пошарил в комоде и нашёл тонкую верёвку, скорее толстую нить. Долго придумывал, из чего сделать плечи весов, но не смог придумать ничего лучше металлической скобы. Такую я резал для изготовления запора на дверь. Я помнил, что ещё несколько штук валялось во дворе. Со своими находками я вновь отправился под навес мастерить прибор.

Весы вышли так себе. Я долго калибровал их, срезая резаком по чуть-чуть металл с краёв тарелок. Можно было просто что-то добавлять на чаши, но мне не хотелось потом каждый раз перекалибровывать весы, если придётся стряхивать мусор. В итоге всё получилось — нитка, плечи, чаши. Я подвесил весы сбоку на одну из перекладин. Так, чтобы можно было нанести отметки на вертикальную стойку навеса. Обе чаши оказались на одном уровне, что было уже отличным достижением. А насечку я нанёс гвоздём. От неё особой точности не требовалось. Лишь бы примерно показывала, насколько сдвинулись чаши.

Теперь — первый эксперимент.

Из одной тонкой медной полоски я сделал шпатель — расплющил кончик молотком.

Шпателем я насыпал немного порошка от кристалла на одну чашу и ровно столько же на другую. Добился одинакового количества. Отлично!

Теперь можно попробовать сжечь.

Суть простая. Если вес изменится мало, то перед нами с большой долей вероятности неорганическое вещество. Органика при сжигании или прокаливании сильно обугливается, чернеет, теряет массу. Неорганика, как правило, плавится без обугливания. Да, есть варианты, но для меня сейчас хотя бы примерное знание будет достаточно. Затем я смогу определить взаимодействие порошка с нужными мне веществами и тогда уже составить чёткий план по раскрытию всех членов шайки Барака.

Я попробовал сжечь порошок.

Чёрный дым и едкий запах. Что ж, передо мной однозначно органическое вещество. Хорошо это? Пока не важно.

Дальше я приблизительно определил долю потери. То есть насколько изменилась масса. Так как количественного взвешивания я провести не мог, то просто сравнил вес остатков порошка с эталонном — той кучкой, которую взвешивал параллельно. Правда, для этого мне пришлось устроить ещё несколько взвешиваний, чтобы отметить на стойке относительную разницу положения чашей весов при разных количествах порошка.

В итоге оказалось, что при сжигании порошок кристаллов потерял больше половины веса. Отлично! Всё это я запомнил и сделал некоторые выводы.

Дальше сделал проверку с кислотами, щелочами и различными типами растворителей. Пришлось использовать одну из склянок, которые я принёс из аптеки. Её прозрачность была никакой, но мне сейчас требовалось другое.

Насыпал порошок в склянку, добавил кислоты. Смесь зашипела, пошёл пар.

Я смотрел на реакцию, запоминал цвета (какие удавалось увидеть), запахи, интенсивность реакции. Потом всё промыл и повторил опыт со щёлочью.

Час пролетел незаметно. Руки работали сами, мозг фиксировал результаты.

Кристаллы растворялись в кислотах, давали осадок со щелочами, меняли цвет под действием разных реагентов. Органика. Сложная, многокомпонентная, но точно органика.

Для исследований пришлось измельчить три небольших кристалла. И весь порошок пошёл в расход.

Но одна реакция меня заинтересовала больше других. Порошок от кристалла растворился в кислоте без образования осадка. Но потом, когда я добавил к смеси щёлочь, выпал белый студенистый осадок, а при ещё большем добавлении щёлочи, осадок легко и полностью растворился. Не сто процентов, но с большой долей вероятности в составе кристалла присутствовал цинк. И это было занимательно по нескольким причинам. Но для моих насущных задач совершенно неважно. Так что я просто отметил это, запомнил и продолжил двигаться в нужную мне сторону.

Для моего плана этого всё ещё было мало. Нужно больше.

Я взял шлак, насыпал в глиняную плошку, залил кислотой. Поставил на спиртовку, нагрел. Потом добавил воды, дал отстояться.

Жидкость помутнела, потом начала светлеть. Я слил верхний слой, снова нагрел, снова добавил воды.

И… получилось!

Почти прозрачная, голубоватая жидкость. Раствор сульфата меди.

Я провёл нужную мне реакцию, удостоверившись в правильности вывода.

Держа склянку в руках, я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается радость. Смог! Чёрт возьми, я смог! Не скажу, что было сложно, но в таких условиях как: деревянный навес, самодельная спиртовка и корявые весы…

— Есть! — выдохнул я.

Осторожно перелил часть раствора в чистую склянку, закупорил и отложил в сторону.

Дальше проверка взаимодействия полученного раствора с кристаллом.

Проверял я тщательно и на несколько раз. Для моей затеи эти две вещи никак не должны были взаимодействовать. Так и случилось! Да!

НО…

Не успел я закончить эксперименты, как перед глазами всплыло сообщение:

[Внимание! Достигнут новый уровень навыка Сборщик кристаллов: базовый

Вам доступен новый навык в ветке профессии Сборщик кристаллов — Разрушение

Уровень навыка: начальный

Описание навыка отсутствует

…

Внимание! Сбой!

…

Уровень навыка Сборщик кристаллов базовый доступен с уровня Адепт. Вы находитесь на уровне Неофит. Повышение уровня навыка отменено]

Это что ещё за новость?

Я стоял, слегка опешив от таких качелей.

Ладно. ОК, Гугл. Проверим, что показывает интерфейс.

Навык Сборщик кристаллов действительно значился на уровне начальный. Но зато в ветке появился поднавык Разрушение. Забавно. Я сосредоточился на нём.

Описания не было. А вот информация о том, что этот навык доступен с базового уровня профессионального навыка имелось.

Это что значит? Значит, я получил некий неизвестный навык, хотя не должен был? Интересно. Осталось понять, что он делает и как.

Я попробовал различные способы. Даже «поговорил» с кристаллом, но ничего не происходило. Ладно. Запомним и оставим на будущее. Сейчас у меня продолжение банкета.

Теперь оставалось самое сложное.

Последний ингредиент.

Тот, что можно найти только в Лесу.

Я убрал склянку с голубоватым раствором в ящик, который соорудил из нескольких плашек. Спрятал его под тряпьё. Прибрался на досках, служивших мне лабораторным столом, и вышел из-под навеса, посмотрел на небо. Солнце клонилось к закату. До темноты ещё пара часов.

Успею.

Я зашагал к южной околице, туда, где Лес принимал меня в свои объятия. Не забыл я прихватить с собой и пустую склянку. Она-то мне и понадобится.

Глава 25

Лес встретил меня привычными звуками. Шелест листвы, далёкий птичий крик, лёгкое движение воздуха — всё было, как всегда. Разве что солнце было ниже обычного. Золотые лучи, пробиваясь сквозь листву, вычерчивали длинные тени. Но сегодня я смотрел на Лес иначе. Не как на место силы, не как на волшебный дом, а как на… материал. И от этого мне становилось слегка не по себе. Не нравилось мне потребительское отношение ни к кому и ни к чему. Но…

Древесный сок. Мне нужен был древесный сок. Самый простой и надёжный способ добиться нужного мне результата. Конечно, если он здесь не какой-нибудь… волшебный.

Я вспомнил, как вибрировали стволы, когда я касался их в первые дни. Как Лес казался живым, дышащим организмом. Ковырять ножом эту плоть было… неправильно. Но выбора не было. План требовал этого ингредиента. Если решу пойти другим путём, могу застрять на долгие недели, а то и месяцы.

Я прошёл мимо тропинки, ведущей к поляне Лимы. Сегодня не до медитаций. Мне нужно было найти дерево — самое неказистое, самое обычное. Не то, что тянется к небу великаном, а какое-нибудь неприметное, у которого нет «лица», нет той особенной ауры, что была у старых исполинов. Резать этих гигантов не хотелось.

Я нашёл, что искал минут через десять. Кривой, корявый ствол, почти без листвы, с обломанной верхушкой. Оно росло на отшибе, словно его вытолкнули из общего круга.

Я достал нож. Помедлил. Приложил лезвие к коре. Ничего не произошло. Ни вибрации, ни гула. Обычное дерево. Обычная кора. Я надавил, провёл лезвием вниз. Кора поддалась легко, и из-под неё показалась влажная древесина. А через секунду из надреза потянулась прозрачная, почти невесомая струйка.

Сок.

Густой, прозрачный, без запаха. Я подставил склянку, и жидкость потекла внутрь, наполняя её медленно, но верно.

Я смотрел на этот процесс и думал о своём плане. Простой органический клей. Трудно смываемый с кожи. То, что нужно для задумки.

Консистенция была идеальной — не жидкой, не слишком густой. В закупоренной склянке, без доступа кислорода, он не окислится, не потеряет свойств. По крайней мере, я на это надеялся. Хорошо бы проверить его свойства перед использованием. И я сделаю это, как только вернусь в лабораторию.

Склянка наполнилась до краёв. Я закрутил крышку, убрал в карман. Осталось только зачистить надрез, чтобы дерево могло зажить…

И тут я услышал шум.

Сначала просто шелест, слишком громкий для ветра. Потом треск веток. Кто-то большой двигался в кронах, высоко над землёй. Перемещался с ветки на ветку по первому ярусу, и каждое движение отдавалось глухим ударом.

Грогул? Охотник леса?

Я вспомнил тот первый раз, когда услышал этот звук. Тогда рядом были Стражи, готовые к бою. Сейчас я был один.

Я отступил от дерева, стараясь двигаться бесшумно. Гул приближался. Кто-то (или что-то) шло по ветвям и явно направлялось в мою сторону.

Корень у меня был. Но видимо, Грогул не просто нападал на тех, у кого нет корня. Он ещё и защищал Лес. А я только что ранил дерево. Пусть неказистое, пусть кривое — но это был Лес. И я посягнул на него.

Я попятился быстрее, потом развернулся и пошёл, почти побежал назад, к деревне. Шум не стихал, приближался. Грогул шёл медленно, но целенаправленно, неотвратимо.

Я выскочил на опушку, пересёк поле, остановился только у крайних домов. Обернулся.

Ветви первого яруса, высоко над землёй, качались. Не от ветра — от движения. Кто-то большой и тяжёлый перебирался с дерева на дерево, провожая меня взглядом. По крайней мере, я чувствовал тяжесть этого взгляда. Не как с тварью в бездне… нет. Здесь всё было абсолютно реально.

На миг мне показалось, что в просвете между листвой мелькнуло тело. Огромное, круглое, с длинными суставчатыми конечностями.

Паук?

Гигантский паук!

Я моргнул — и видение исчезло. Только ветви ещё качались успокаиваясь. Я переступил невидимую черту границы, и шум стих. Лес замер как ни в чём не бывало.

Постояв ещё минуту, я глядел на мощные ветви деревьев, потом развернулся и зашагал домой.

Склянка с соком грела карман. Как бы то ни было, я выполнил свою миссию. Собрал сок, который был мне нужен для продолжения плана.

Домой я вернулся неожиданно вымотанным, уставшим, но я улыбался, входя в двери. В доме приятно пахло едой, меня ждал ужин.

Геб уже вернулся, сидел за столом и с таким аппетитом уплетал похлёбку, будто неделю не ел. Юджа хлопотала у очага, увидев меня, она коротко кивнула и вернулась к своему вареву.

Я сел за стол, стараясь не смотреть на неё. Разговор, признание, смерть её тела — всё это висело между нами невидимой стеной. Кажется, она не знала, как себя вести. А я не напирал, решил дать ей время всё обдумать.

Геб переводил взгляд с меня на Юджу и обратно, хмыкал.

— Чего это вы, голубки, носы повесили? — спросил он с набитым ртом. — Поругались?

— Всё нормально, — буркнула Юджа.

— Нормально, — эхом отозвался я.

Геб посмотрел на нас, покачал головой, но лезть не стал. Вместо этого отправил в рот очередную ложку похлёбки и довольно прищурился.

— Ты это… Юджа, — Геб замялся, подбирая слова. — Если захочешь остаться у нас надолго, я только за. А то Ган вон тощий как жердь, а с тобой, глядишь, и отъестся.

— Геб, — одёрнул я его.

Я точно чувствовал, что Юдже надо просто дать время, а шутки Геба были сейчас неуместны.

— А что? — он развёл руками. — Правду говорю. Вон, уже щёки чуть округлились. Или это я просто привык к твоей физиономии?

Юджа фыркнула, пряча улыбку. Я толкнул Геба в плечо, но без злости.

— Ладно, ладно, — примирительно сказал он. — Мир в семье — мир в доме. Давайте уже ужинать, а то всё остынет.

Мы ели, и постепенно напряжение отпускало. Геб травил байки из жизни Стражей, Юджа иногда вставляла комментарии, я молчал, но слушал. И в какой-то момент поймал себя на мысли, что это… хорошо. Вот так сидеть, есть простую похлёбку, слушать глупые шутки. Как будто мы и правда семья.

А потом потекли дни.

Четыре дня. Четыре долгих, спокойных, почти мирных дня.

Утром я уходил в лес. Медитировал на поляне. Лима так и не появилась. Ни разу.

Я сжимал в кулаке колокольчик, дышал, наполнял корень, чувствовал, как рада течёт по жилам. Но поляна была пуста.

Система фиксировала прогресс, но новых навыков не давала. Только сухо констатировала:

[Наполненность корня: 9,21%… 15,04%… 30,87%…]

После обеда я возвращался из Леса и возился под навесом. Проводил опыты, результаты запоминал. Было бы неплохо вести лабораторный журнал, но бумаги в деревне я не обнаружил.

Я проверял реакции, смешивал, нагревал, охлаждал.

То, что мне было нужно, всё удалось. Древесный сок действительно оказался тем, что я искал. Он не вступал в реакцию с веществами и отлично держался на коже, при этом оставаясь практически незаметным. Так, лёгкий дискомфорт, не больше.

А вечерами мы тренировались.

Сначала с Гебом. Он гонял меня по двору с ножом, показывал новые приёмы, заставлял повторять снова и снова. Руки болели, пальцы не слушались, но я упрямо продолжал.

— Не мажь! — кричал Геб. — Удар должен быть точным, а не сильным! Доворачивай при выпаде!

— Я стараюсь!

— Плохо стараешься!

Как-то во время тренировки, я упомянул, что в Лесу наткнулся на Грогула, когда собирал сок.

Геб остановил тренировку, уселся на землю, предложил присесть мне.

— С охотником надо быть осторожным, — начал он. — Я сталкивался с ним всего пару раз, когда кто-то по глупости выходил из деревни без корня.

Мне стало интересно.

— Ты видел его?

— Конечно. Мы отрядом атаковали охотника, стараясь отогнать.

— И как он выглядит?

— Огромный паук. Такой серо-зелёный, с оранжевыми пятнами на лапах. И двумя огромными чёрными глазами. Здоровенные выпуклости на плоской башке.

Я молчал, слушал, не перебивал. Но похоже, мне тогда не померещилось насчёт паука.

— Кто-то из стражей в Грогула копьё метнул. В глаз попал. Но охотник не отступил, словно и не почувствовал ранения. А потом, ребята говорят, видели его снова. Так это копьё в глазу так и торчит.

— Хочешь сказать, он с ним так и ходит с тех пор? Так он ослеп на один глаз?

— Кто знает? — пожал плечами Геб. — Говорю, что слышал.

Потом к тренировкам подключилась Юджа.

Сначала я думал, что это будет неловко. Но она подошла к делу профессионально, без лишних эмоций.

— Смотри, — говорила она, становясь в стойку. — В бою главное не сила. Главное — внимание. Следи за противником. За его телом, за микродвижениями.

Она показывала, как по лёгкому напряжению плеча угадать, куда последует удар. Как по взгляду понять, готовится ли враг к атаке или отступлению. Как по дыханию определить, что противник выдохся и сейчас откроется.

Я слушал, впитывал, пытался запомнить.

— Интерфейс может помочь, — добавила она, но я это уже и от Геба слышал. — Вызови его во время боя. Он будет подсвечивать опасные моменты.

Я попробовал. Вызвал интерфейс, встал в стойку. Юджа атаковала, и я увидел, как на периферии зрения вспыхнула красная подсветка — предупреждение.

Я уклонился. Почти.

— Хорошо, — кивнула Юджа. — Ещё раз.

Мы тренировались до темноты. Я падал, вставал, снова падал. Но с каждым разом получалось чуть лучше.

На третий день Юджа показала мне захват, который позволял обездвижить противника, даже если он сильнее.

— Смотри, — она подошла сзади, обхватила мою шею рукой, прижала к себе. — Если зажать вот здесь, — она надавила на сонную артерию, — через пару секунд он отключится. Главное — не пережать, а то убьёшь.

Я кивнул, пытаясь не думать о том, как близко она стоит. Пахло от неё потом и травами, и почему-то это было… приятно.

— Понял, — сказал я хрипло.

Она отпустила, отступила на шаг. В её глазах мелькнуло что-то, но тут же исчезло.

— Тренируйся, — коротко бросила она.

В итоге к концу четвёртого дня я получил базовый уровень владения Ножом, заодно выполнив задание Системы «Продолжайте тренироваться!» В качестве награды я получил 10 дзи и новое задание — «Реальный бой». Суть ясна — нужно провести бой на ножах с реальным противником и… победить.

Проблема была в том, что мой базовый уровень владения ножом подразумевал следующее:

[Описание: этот уровень владения холодным оружием позволяет использовать нож, не нанося вреда себе. Для серьёзного боя требуется дальнейшее обучение]

Так что, судя по всему, задание это провисит довольно долго.

Я усмехнулся. Хотя не наносить вред себе — уже прогресс.

Точно так же, начальный уровень владения рукопашным боем позволял выполнять простейшие приёмы самообороны, но не более того. В общем, если я хотел иметь шанс выжить в поединке, тренироваться мне ещё и тренироваться. Но я не отчаивался. Моё продвижение в области знаний о кристаллах шло гораздо быстрее.

Во время походов в Лес я искал и спиливал кристаллы. Часть из них я тратил на опыты, но у меня скопилось довольно много заначки.

К старухе-скупщице я пока не ходил. Геб просил не светиться. Тем более что он сказал, что нашёл её дом и следит за ним. При этом ни разу никто из той двери не высовывался.

Я предположил, что у старухи «нюх» на кристаллы и моё приближение, но Гебу ничего говорить не стал. Иначе он мог бы решить половить на живца, а у меня и без того были дела.

И да… я разобрался с Разрушением. Это действительно было оно. В результате применения навыка кристалл полностью разрушался, что сопровождалось небольшим взрывом. Дом не подорвёшь, но, если держать кристалл в руке, кисти лишиться можно на раз два. Хорошо, что когда я первый раз понял, как использовать навык, кристалл лежал на лабораторном столе. Все реактивы разбросало по двору, а на досках осталось выгоревшее чёрное пятно. В общем, двух раз мне хватило. Больше я не хотел тратить кристаллы и наводить хаос.

В итоге после всех моих манипуляций осталось двадцать три кристалла. Потенциальная стоимость, по оценкам Системы, в сто двадцать дзи.

Было ещё задание «Терпение и труд всё перетрут», но его я так и не закрыл. Пока. Мне удалось получить только 6 порций нужного качества. Оставалось ещё 4, но этим я решил заниматься по ходу проведения экспериментов. Всё равно измельчаю кристаллы, так чего зря стараться?

А отношения с Юджей… они восстанавливались. Медленно, осторожно, но восстанавливались. Мы снова разговаривали, шутили, даже смеялись иногда. О том, что случилось в тот вечер, не вспоминали. Но я знал — это не забыто. Просто отложено. Юджа не предпринимала попытки, а у меня просто не было времени этим заниматься.

Все свободные часы уходили на подготовку плана. И вот когда к вечеру четвёртого дня у меня всё было готово. Я рассказал Гебу, что нужно сделать.

— У нас не получится, — резюмировал Геб. — Во-первых, Барак сейчас с безумными глазами ходит по деревне и на всех срывается по поводу и без. Во-вторых, новый извлекатель концентрата рады Барак таскает всегда с собой в кармашке на поясе. Незаметно не подменишь.

На том, что Бараку нужно вернуть старый извлекатель, строился мой план. Я «зарядил» прибор всем чем нужно и так, что никто ничего не заметит. Но для того чтобы всё сработало, Барак должен им воспользоваться.

Геб сказал, что отравления топольником возобновились, а значит, Барак не сидит без дела. Так что он точно воспользуется извлекателем, а значит, попадётся в мою ловушку. Точно так же, как все остальные, кто будет контактировать с концентратом или созданными с помощью него кристаллами. Потом только останется немного «проявить» ситуацию и показать всем нечистых на руку.

— Мы не сможем, — снова заявил Геб.

— У меня есть план, но нужна будет небольшая помощь от тебя.

— Это безумие! — запротестовал Геб, выслушав мою идею.

Юджа стояла в стороне, не вмешивалась в разговор, но я заметил, как она неодобрительно покачала головой. Я пожал плечами и ухмыльнулся. Другого варианта всё равно не было.

Солнце уже спряталось за макушки огромных деревьев, казавшихся от нашего дома самыми обычными. Деревня погрузилась в полумрак раннего вечера, но на улицах было пусто. Я знал, где искать Барака. Геб сказал, что тот теперь вечерами торчит у кабака Хрона, надирается и срывает злость на всех, кто подвернётся под руку.

Я не ошибся.

Барак сидел за одним из столов под навесом, сжимая в руке глиняную кружку. Перед ним стояла пустая бутыль. Лицо его было красным, опухшим, глаза слегка заплыли. Он смотрел в одну точку и, кажется, даже не замечал окружающего мира.

Я подошёл и сел напротив.

— Привет, Барак.

Он дёрнулся, уставился на меня мутным взглядом. Потом узнал, и лицо его перекосило от злобы.

— Ты… — прохрипел он. — Чего припёрся, щенок? Семь дней ещё не прошло.

— Семь дней, не прошло, да, а ты уже на взводе, — спокойно сказал я. — Мечешься, орёшь на всех, срываешься попусту.

— Заткнись, — процедил он.

— А чего ты так бесишься, Барак? А? — я наклонился ближе, глядя ему прямо в глаза. — Оттого что понял: ты — никто? Шестёрка, которую держат за дурака?

Он дёрнулся, сжал кулаки.

Я думал, что зашёл с козырей, но либо Барак не был таким уж пьяным, либо хорошо контролировал себя. Второе вряд ли, судя по тому, что говорил Геб. Ну, да ладно.

— Ты думаешь, ты крутой? — продолжал я. — Ты — тень. Тебе кто-то сверху говорит: сделай то, принеси это. А ты бегаешь, высунув язык, и думаешь, что ты важный. А на самом деле ты — пустое место.

— Заткнись! — рявкнул Барак, но я не остановился, я только начал.

— Посмотри на себя, — я обвёл рукой его опухшее лицо, мутные глаза. — Сидишь, как последний алкаш. А почему? Потому что понял: выше головы не прыгнешь. Ты всегда будешь тем, кто выполняет чужие приказы. Всегда будешь в тени.

Барак вскочил, опрокинув стол. Кружка разлетелась вдребезги, бутыль покатилась по земле.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать?! — заорал он.

— Я? — я медленно поднялся, глядя на него снизу вверх. — Я — тот, кто из прокажённого стал сборщиком кристаллов. Я — тот, кто сам решает, что делать. Я двигаюсь по Пути, Барак. А ты — ты так и останешься никем. Никем и ничем.

Он зарычал и бросился на меня.

Удар пришёлся в скулу — я даже не пытался уворачиваться. Искры посыпались из глаз, я отшатнулся, но устоял. Второй удар — в живот. Я согнулся, хватая ртом воздух.

— Ты… — Барак занёс кулак для третьего удара. — Ты, мразь…

— Давай, — прохрипел я, сплёвывая кровь. — Бей. Ещё. Только злее станешь. А я всё равно выше тебя. Потому что я — получил всё! А ты — быдло, которое даже думать не умеет.

Барак замер. Его лицо дёргалось, глаза налились бешенством. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём борются ярость и остатки разума.

И разум проиграл.

Он попёр на меня, с упорством безумного бегемота.

Вот теперь пришло время вспомнить, чему меня учила Юджа. Интерфейс, указания на опасность, блоки.

Моя задача — разозлить Барака так, чтобы он не заметил моих действий. А для этого мне нельзя терять сознание. Сейчас Барак был взбешён, но ещё не доведён до крайности, когда он вообще перестанет соображать.

Удар. Я увернулся, но всё равно получил в бок. Согнулся, ощутив, как боль разливается волнами по телу.

— Ты — мразь! Как посмел говорить со мной так…

Снова удар. Интерфейс мигнул красным. Я снова постарался уйти с линии удара. И снова не до конца.

Я видел свою цель. Цилиндрик извлекателя рады торкал из узкого кармашка. Я зажал подготовленный мной извлекатель в кулаке, готовый к замене в любой момент, как только Барак подставится.

— От мрази и слышу! — прохрипел я, отхаркивая кровь.

Я держал руки, как учила Юджа, прикрывая локтями живот. Барак мог бы понять, что я не совсем тот, кем был раньше, не просто деревенский простачок, который и драться-то не умеет, но он уже разошёлся.

Удар пришёлся в блок, но я ощутил, как хрустят рёбра. И вдруг Барак открылся.

Я сунул ему кулаком в рожу, вложившись в удар.

— Ох! — разом охнули за спиной, собравшиеся посмотреть на шоу зрители.

Этим они слегка отвлекли меня.

Барак только хрюкнул, и тут же выдал серию ударов.

От второго я почувствовал, как меня ведёт, а третий повалил навзничь.

Падая, я ухватился за пояс Барака одной рукой, а второй зацепился за ворот рубахи. Барак в гневе оттолкнул мою руку. Я полетел на землю, улыбаясь, сжимая подменённый извлекатель и тут же пряча его в карман штанов. Упал больно, врезавшись плечом в землю. Но главное — я сделал это!

И, похоже, Барак ничего не заметил.

— Как смеешь ты хватать меня! — рычал он, нависая надо мной с жуткой, перекошенной от бешенства харей.

Затем он вдруг на мгновение замер.

— Встретимся в восьмом круге, щенок! — рявкнул он, выхватывая из-за спины копьё стражника.

Остриё уже светилось голубым магическим светом, когда метнулось в мою сторону.