Адске (Показалось/Мелькать)

Часть I Тӧдьы Ву (Белая Вода) Глава 1 «Нюлэспум» («Прилесье/Конец леса»)

Шум деревьев поглощал все иные звуки. Так бывает, когда ветер по лесу проходится — прогуливается. Шелестят листья, травы, даже хвоя. Осыпаются ветви. Отрываются листья и семена. Последние — дадут жизнь новому лесу. Послужат делу Великого Круговорота Природы. Взойдёт со временем новая поросль на смену тому бору, что шумит слева и справа от дороги, по которой едет машина. Впрочем, «дорога» слово громкое. В местах этих, дальних, не столько дороги, сколько направления. «Сюрес» — дорога, на местном языке, изменяется здесь на «весь» — направление. Это как махнуть рукою, да сказать: «Туда»! И в самом деле, кто за такую даль торную дорогу проложит? Вот и приходится обходиться просёлком. Но, тот хорош, когда дождей не было. А за это лето было их… Хватало в общем. И не смотря на то, что дождики были тёплыми, да и погода — местами жаркой, дорога приобрела то состояние, которое местные произносят как: «Уг быгаты ортчыны яке ветлы ны» — «Ни пройти, ни проехать» — ежели короче. Сколь ни красив изумрудный цвет деревьев, с редкими вкраплениями позолотевшей раньше осени листвы… Сколь ни густы кусты и травы… Сколь ни ярки цветки… А взгляд всё равно приковывается к грязи, из коей произрастает всё это великолепие и в которую оно обратиться под воздействием времени. Да, чем дальше вглубь природы, тем больше эта природа показывает свою неприглядную, но важную суть. И вот по этой сути движется машина. Урчит двигатель, крутятся модернизированные колёса. Даже их, такие мощные и то пытается остановить грязь. Забивается в протектор шин. Забирается на диски. Пытается схватить за оси. Ну точно разбуженный злобный дух! Приходит из вековой памяти прошлого слово «Кереметь». Чаще стали припоминать его, чем «Инмара». Наверное, опять не простые времена настали для людей, если они припоминают древних тёмных идолов. Знать, поиск ведут виновного в бедах своих. Вот и проблема пути раз такое дело, то иль духи прогневались. Или козни зло учинило. Всё ищут, ищут виновную сторону. А дорога и ныне там. Да не одна же поди такая! Что странно бывает: селенье есть, а путь к нему — лишь когда погода стоит солнечная. Чуть с тракта сверни — можно и застрять так, что вытащат не сразу. Потому и в ходу по селениям дальним машины давние, проверенные. Многое повидавшие. А то и лошадку запрягут, если есть возможность к тому. Особенно зимою, да на санях. Ну или на снегокатах, у кого техника есть. Говорят — Тол-Бабая встретить можно в такую пору, морозную. А морозы — тоже не редкость. Хотя, не в летнюю пору печалиться о них…

Машина урчит недовольным котом, весом этак в тонну. Ползёт черепахой через хляби, пробирается, стремясь доставить пассажиров своих к пункту назначения.

Ошмес, держится рукою крепко, а всё ж мотает её, деву как берёзу в грозу. Другой рукой она плеча водителя касается. Да не просто касается, а чуть не впивается пальцами в него, трясти начинает, да ворчание мотора голосом звонким своим перекрикивает:

— «Лулчукон» далеко ещё? — спрашивает Ошмес нервно. Да, видать порастрясло её изрядно. Природа не особенно идёт на уступки человеку. Также и в этом крае, удалённом от привычных путей-дорог, трасс.

— Ещё ехать и ехать, — последовал ответ шофёра, улыбчивого мужчины лет пятидесяти, — Ничего, не осень! Не, «урод сюрес» — плохая дорога, распутица! А пока — нормально ещё! Проберёмся!

Обнадёживающе звучит. Но, прав он. Осенью — ещё хуже. Вообще ни пройти ни проехать бывает… Весною — тоже сюрпризы. Вот, лето да зима. Когда почва или солнцем прогрета. Или морозом скована. Поёжилась Ошмес. Морозы, они тоже в этих местах бывают коварны, да трескучи. «Лымы сюрес» — снежной дорогой зато быстрее если на снегоходе. Дрожит машина, а едет. Не всякая иностранная техника пройдёт в этих местах. А отечественная — привычная.

— Было дело, «большак» здесь встрял, — смеётся водитель, — Большегруз. Знаешь же, что ежели дальше пройти, то можно на Воткинск выбраться? Ну и решил он, дуром… Да не угадал. Не то «нюлэслэн кузеёз», лесной хозяин, попутал его. Короче занесло и по оси встрял. Что хочешь делай… Ни туда, ни сюда. Вот и вытаскивали. Пытались буксировать, но там же здоровая машина. Вызвали… Блин, не завалиться б на борт… Вызвали тягач и! Покуда ждали и болтали с этим дальнобоем…

— И, что дальше? — Ошмес изобразила на своём лице интерес, хоть мысли её были далеко. Она же не просто так покинула свою квартиру в Ижевске, чтобы ехать за такую даль… Особое назначение… Указ. А фактически и приказ — узнать, что происходит близ озера Лулчукон… Она не ездила в те глухие места. Да и водитель попался незнакомый.Вот так вот «сяду и поеду куда ни будь»… Но, что скажешь? Даже телефон берёт только через спутниковую связь… История…

— Так вот… Погоди, объехать надо! Эвон какая «ужъпумьёс понна», проблема, нарисовалась… Откуда этот вывертень, чуть объедем… Так! Во… Короче, тягач пришёл, — водитель выправил руль и продолжил рассказ, — Ну знаешь «Пришёл тягач и там был трос и там был врач…»… Вот у нас похожая ситуация вышла. Тоже пришла всепогодная техника. Цепанула его. Тянет. И, что думаешь? Сидит, ни с места не двигается! Так. Эдак… Мужики и говорят, мол происки всё это, не может такая техника не вытащить фуру, «Кереметь» не иначе виноват!

— Да? — Ошмес вздохнула, готовясь слушать дальше, — И что же? Неужто «Инмар» пришёл на помощь? Призвали «Куазь» или «Вумурта» на помощь, чтобы справиться с напастью, а? Рассказывай…

— Ты, дева… — покачал головой водитель, кажется он и правда значительно расстроился от таково поведения попутчицы своей, — Шутки-то шути… Да не заговаривайся! Сама знаешь поди, что «Вумурта» лучше не кликать. Дух не из покладистых! Да и на воде он… То по твоей части, Ошмес, тебе виднее быть должно! Ты с водою знаешься больше. Опасности водные, тоже знать должна. А как же иначе? Это в городе… Техника… А у нас, в крае только на «духъёслэн мылкыдзы» — волю духов и уповай!

— Ладно, — Ошмес чуть зарделась, стушевалась. При том, что рассказанное выглядело настоящей байкой, девушка не хотела ссоры с водителем, — Давай, продолжай. Мне и в самом деле интересно узнать, что там…

— Так вот, — продолжил водитель, с важным и даже обиженным видом, — Зацепили, тянем. А он ни в какую. Стоит. Колёса проворачиваются только… Всё равно буксует… И вот, пока за туно, за жрецом не послали, всё так и было! Хочешь верь, хочешь не верь. И вот, когда он сделал… Положенное… Тогда только колёса сцепились, да большегруз пошёл полегоньку-помаленьку…

Машина прошла трудную часть дороги. Дальше мотор перестал рычать. Лишь урчал. Водитель включил радио, после чего салон машины наполнила весёлая мелодия. До того «музыку гонять» шофёр не решался, к работе двигателя прислушивался. Как опасный участок миновал, чуть расслабился. Можно сказать — повеселел. Даже что-то неопределённо подхмыкивать стал…

— Неужели выбрались на плотный грунт? — комментирует Ошмес, — Даже не верится…

Дальше дорога побежала привольно с холма на холм и ехать по плотной и относительно ровной поверхности стало проще. Ошмес невольно залюбовалась возникшими на месте вырубок полями. Цветы и травы встречали приезжих, точно извиняясь за не приветливый путь.

— Скоро приедем! — машет рукой шофёр, — Эвон? Дым видишь? Бани топят. Видать не только нас ждут. Ещё кто-то вернулся из странствия. Приедешь, в дом тебя определим на постой. Потом — банька. Затем уж работа. Поняла? И не пререкайся! Правила — есть правила, а то ты не знаешь, что да как с гостем? «Нюлэспум» — Прилесье, там традиций придерживаться стараются. Кроме того и гости там не то чтобы часто. А ты ещё и со Столицы, считай «Капитал Куно»… Так что встретят как принцессу, считай!

— Мне не надо «как принцессу», — фыркает Ошмес, — Мне надо работать. Это всё только расхолаживает. Никогда не понимала всей… Вычурности этой. И зачем вроде? Я же приехала просто озеро исследовать. Работу свою делаю, понимаешь? Зачем всё это, остальное?

— Традиция, — крутит водитель руль, — Традиция — штука такая. Держит крепко, да отпускать не хочет. Но ты не смотри на неё, словно на болото. Она, как… Знаешь, как «ӵыжы-выжы», как родственник. Как собрат. Как сестра. Держит крепко, но и выталкивает из пучины… Ты же ощущала эту пучину, рутину, то что на дно тащит? Так и обопрись на традиции, глядишь и…

Меж тем за стеклом машины потянулись первые заборы и строения. Автомобиль въезжал на главную и, похоже единственную улицу селения. Домики выстроились вдоль большой дороги слева и справа, будто напоказ. Дорога стала прочнее. Отмостка надёжно держала машину.

Избы попадались разные. Иные выглядели более новыми, даже окна пластиковые, современные. Другие казались старыми. Выцветшие наличники окон, облущенная временем древесина сруба. Аккуратные дворики. Видавшие виды ворота, у многих хозяйств — подновлённые. Заборы. Большей частью — дощатые. Но, встречались и современные, металлическиие. Профлист поверх старой, деревянной основы…

Присутствие живности, тоже было ощутимо. Блеянье, мычанье, квохчанье… Перекрывающий это лай собак. Откуда-то доносился звук двигателя. Бензопила? Или мотоплуг? В салон авто проникали мимолётные запахи бани, что вызывало ностальгические чувства. Звуки извне «смазывала» музыка и урчание мотора машины. Однако, следы осовременивания даже этой, далёкой деревни были заметны…

Когда машина остановилась на солидном пятачке земли, по окраинам которого которого расположились приметные лотки, водитель приглушил мотор. Импровизированная площадь была рядом с солидным домом, отличавшимся от прочих более богатым убранством и большим числом антенн на выполненной в старинном стиле. Сразу видно, что это дом местного главы, старосты, или «туно». А может и все должности разом, совмещённые одним человеком…

Площадь не пустовала. Народ собрался. Наверное население всё или почти всё. От мала до велика. Дети, старики, девушки, парни и мужчины, дамы разного возраста и достатка судя по одеянию — убранству некоторых — весьма зажиточные.

— Ну, вот тебе и «гала-пумиськон»… Встреча торжественная, — заметил водитель, — Следовало ожидать. Гости не часто бывают в этих краях. А так чтобы «выль адямиос» — новые люди, так и того реже! Уваж своим вниманием! Тебя же встречать вышли, хоть ты и говоришь, что с обычным делом… Люди — «мынам йырам», себе на уме то есть, а уж гостеприимные.!

— Целая делегация встречает! — хмуро заметила Ошмес. Не нравилось девушке такое внимание. Они ещё и нарядились… Все пёстро: алое, чёрное и белое! На женской части населения рубахи, фартуки, а также «кыкраки» — нагрудники, весяки — перевязи, «айшоны» — головные уборы, высокие, но всего у нескольких. Дальше больше — платки, разнообразные своими узорами. У девушек — «йыркерттэт» — узорчатая налобная повязка. Мужчины — в белых рубахах, у многих навыпуск, в полосатых штанах, подпоясаны ремнями. На ногах у всех или сапоги — сапожки или ботинки или калоши, но больше современные уже. Ни лапти ни онучи надевать не стали — грязь.

Хлопнула дверца выпуская приезжих наружу:

— Эээ… — ноги Ошмес коснулись тротуара, а глаза её удивлённо обегали собравшихся, — Доброго дня…

— «Бур нунал!» — ответили ей охотно и чуть ли не все разом. От этого Ошмес почувствовала себя ещё неуютнее и раскраснелась. Тем более, что на вышитом полотенце подали ей тарелку с хворостом (мучные изделия похожие на печенье в сахарной пудре) да рюмку «кумышки» — домашнего алкогольного напитка, подкрашенного в алый цвет ягодами. Отказаться само собой неудобно, потому Ошмес попробовала хворост и немного пригубила из вместительной рюмки. Охотно предоставила честь допить угощение водителю, чем тот и воспользовался.

— Приехал, Сергеич? — осведомился один из мужиков, — Как оно, «удалтэм»? Успешно? Ждали тебя… Точнее вас! Чуть не с утра ждём!

— Сам знаешь, Дыдык, — шофёр усмхается, — «Урод сюрес», после дождей… Размывает. Планировали что на час раньше, а оно — эвон как…

— Ну молодцы, что добрались! Давайте дальше! «Праздник котьку сямен мынэ» — Как обычно встретим и отпразднуем! Эй, ребята? Столы накроете?

— Стоп — стоп — стоп! — замахала руками Ошмес, — Мне работать надо!

Она и правда испугалась. Ошмес — из тех, кто спокойно могла перенести, когда её отрывают от работы. Раз уж она настроилась на конкретное дело, то лучше было бы просто продолжать его. Однако, встреча грозила обернуться настоящим пиром! Это просто не входило в планы девушки.

Молодые девушки стали перешёптываться. Старшее поколение — посмеиваться. Незадачливость гостей казалась забавной. Чтоб не затягивать паузу, инициативу решил перехватить некто ответственный:

— Сегодня — бесполезно будет, работу начинать, — среди прочих людей села выдался — вышел вперёд один, с зорким взглядом, одет богаче, рубаха — расшитая золотой нитью. Рядом женщина с ним. Также одета вычурнее прочих. На груди — «мунё» — украшение из монет. Оно же и оберегом является, — Отдыхай с дороги, гостья дорогая! В моём доме отдыхай. Там поговорим!

— … — Ошмес хотела что — то сказать, слова застыли в её горле. Это настолько выбило её из колеи, что девушка позволила увести себя во дворик приметного дома. Закрывшиеся ворота отрезали её от остального веселья, в котором пропал её водитель. А приметные мужчина и женщина так и остались, приветливо ей улыбаясь. В своей будке ворчала и рвалась наружу собака. Судя по размерам будки — не маленькая.

— Не стесняйся, — сказал мужчина, — Заходи. Погостишь у нас. Меня звать Шундымурт. Здешний староста. Порой с «туно» путают.

— А моё имя — Инву, — произнесла женщина, — «Куноос котьку, но ӟечкылан» — Гостям всегда рады! Проходи! Проходи! Не пугайся, «Лек» даром что злой, не укусит без приказа. Облает только!

Ошмес прошла в дом, через резные двери. Делали «под старину», но не так давно. Ещё лаком пахло. Внутри дома — ровные крашенные полы из дерева. Добротный стол. Стулья. Уже не такие «историчные», более — современные. Зато на стенах — сколько вышивок! Да и скатерть на столе со всё тем же вычурным узором: алое на белом, с чёрными линиями, стремящимися квадратами очертить — вычертить на скатерти что-то притягательное!

Девушка сняла ботинки в отведённом месте. Там же аккуратно повесила и верхнюю одежду на резную вешалку, в виде рогатого лося. Рога его собственно и применялись в качестве вешалки. Ей подали домашнюю обувь, она приняла с благодарностью.

— Рады приветствовать в нашем доме! — заулыбался Шундымурт, — «Шумпотыса пумитаськомы тӥледыз дорамы!» — говоря по-нашенски!

— Мне тоже очень приятно! — закивала олыбаясь Ошмес, — Спасибо за радушный приём но… Вы же знаете, что я меня на «Лулчукон» вызвали. Что случилось, почему гидролог потребовался? Меня же начальство чуть бегом сюда не направило… Торопили-торопили…

— Может отдохнёшь с дороги? — пригласил к столу жестом Шундымурт, — Потом расспросы все! Видишь вон, хозяйка-хозяюшка и табани и перепечи на столе расставляет… Негоже ждать заставлять! Пока пообвыкнись. Поешь с дороги. Потом — банька. Расспросы — после уже. Согласна со мною? Зачем заставлять всех ждать, да блюда остывать?

Меж тем, Инву уже не только поставила на стол подносы, но и сняла полотенца, укрывающие вкусно пахнущую выпечку. Ошмес хотела что — то возразить… Да куда там! Ничего не выходит у неё! Хоть и пытается. Рот открывает. Да и закрывает его сразу снова.

— «Ӝӧк доры!» — говорит Инву мягко, — К столу! К столу просим! «Пуксьы!»

— Спасибо… — Ошмес неловко пробирается к столу, садится за него. А перед нею уже тарелки с перепечами, чай дымится в кружке, горшечек с картофелем и мясом птицы в нём. Как крышку открыли, так и парит! Всё это пахнет — одно другого душистее. После долгой поездки удержаться трудно. Да сложно было бы удержаться если бы и сыта была она! Этак завлекают! И выглядит стряпня привлекающе! И пахнет! И цвет даже какой, печёный, яркий зовущий попробовать.!

Время за таким вкусным обедом не идёт — летит! Кажется, только, что речь местных течёт — переливается. Всё больше — расспросы и вопросы. Однако, поворачивают они, что река то в одну, то в другое русло… Разговор вёлся обо всём сразу: как в Столице? Что по ценам? Чем народ живёт? А что с дорогами? А платья какие там продают? А праздники как отмечают? А правда, то что по телевизору в новостях говорили о… И так далее. И тому подобное. Отвечать на все вопросы — расспросы становилось сложно. В какой-то момент девушка чуть не перешла на жесты, подкрепляя свой рассказ, изображая руками то, или иное. Будто пытаясь нарисовать это.

После столь плотного обеда её чуть не силами отвели в отдельную комнатку на втором этаже. Удивительно, что у этого дома оказался второй этаж. Само строение изнутри вообще выглядело даже больше, чем снаружи. Ошмес даже головой покачала от неожиданности. Это удивительно, как получилось совместить эстетику прошлого, современные строительные материалы и в частности — окна и старинную вышивку… Девушка прилегла на кровать, даже не расправляя её.

Телефон будто сам собой попал в руки Ошмес. Некоторое время она выбирала подходящую композицию. Остановилась на чём-то из нового направления в этнике. В уши девушка вставила наушники и скоро погрузилась в музыкальный фон и вообще будто отключилась от мира…

Глава 2 Пар (Париться)

— Эй, просыпайся «куноос» — гостья! — голос этот не слишком громкий, но настойчивый заставил Ошмес открыть глаза. Она не помнила точно, что видела во сне. Но какой-то сумбур и… Словно некто пытался говорить с ней. Голос неразборчивый. Тихий. Но властный, будто приказывает.

— Ммм… — Ошмес открыла глаза и села на кровати, — Что произошло? Кажется я уснула… Ух! Не хотела ведь… Слушайте… Это место будто создано для того, чтобы неожиданно погрузится в прошлое… Или в сон.

— Зато выспалась! — смеётся Инву. Это она будила Ошмес. Но голос её никак не походил на тот, из сна. Там явно некто иной был. Тот, от кого девушку будто бы озноб пробирал. Вспоминалось нечто давнее… Почти забытое. Кажется девушка сталкивалась с этим голосом и тоже в деревне… Сильный запах древесины. С улицы доносился так же смех детей и лай собаки, а кроме того, насколько она помнила…

— Кто-то будто пел… — прошептала Ошмес.

— Что? — не поняла Инву, — «Кырӟанъёс?» Может и поют… Знаешь же, в деревне развлечений не то, чтобы много, вот мы сразу тебя и приютили… Водитель твой зато отдувается, его видать подробно расспрашивают, что да как… Ну да ничего, он мужик крепкий! Тебе же в баню нужно!

— Да я вроде бы и… — Ошмес пытается отмахнуться, но Инву — настаивает. Чуть из комнаты не выталкивает, к бане направляет. Негоже с дороги, да банькой пренебречь! Приходится слушать, что говорят, да подчиняться.

Вновь на двор вышла Ошмес, да за хозяйкой дальше, в сторону огорода. А огород — не малый, почти поле! Грядки ровные. Картофель на них зреет. Дальше — парники. Виднеются и плодовые деревья. Кажется сливовые. В парниках наверное огурцы — помидоры зреют. Без парников тяжко им приходится. Помидоры уж точно скорее всего не вызреют в обычном грунте. Особенно, когда лето дождливым выдалось. А в этих краях лето и дождливое бывает. И холодное порою. Так, что ничего удивительного нет в том, что урожай от непогоды с холодами защищать приходится. Но, ежели не в огород идти, а чуть свернуть, то можно и к аккуратному строению — баньке выйти. Труба — дымит уже. Ждёт — пождёт банька гостей своих. А чуть поодаль можно заметить строеньице то — туалет. Даже оно словно резьбою покрыто. Эк скрупулёзно всё!

— Пойдём-пойдём! — Инву торопит, — Банька растоплена! Давай, не отказывайся от «утялтыны яратон», гостеприимством нашим не пренебрегай! Так проще всем будет, когда мы к тебе — по родному и ты к нам — по родному тоже? Верно же? То-то и оно, что верно! Давай, идём жеж!

Внутри баньки Ошмес отметила явное влияние финского стиля. Ну очень на сауну похоже! А и не мудрено. Финно — угорские народы на каком-то уровне имеют схожести в культуре своей. А и отличаются тоже. Банька же какая! Много чистого дерева, обработанного от всяческого гниения. Да и как обработанного! Видимо морили его неким образом, а не химией пропитывали… Это ещё что! Половицы фальш — пола не скрипят даже! У стеночки специальные отверстия, чтоб из помывочной вода в сток уходила. От печки — каменки парит уже! И это всё видит Ошмес через прозрачное стекло двери, ещё не запотевшее целиком. А сама девушка в предбаннике раздевается. В предбаннике кстати много масок резных на стенах понавешено. И грубых и очень аккуратно вырезанных… Видно духи какие. Или обереги от тёмных сил…

Заходит Ошмес внутрь и погружается в парное марево. К лавкам проходит… И кадушки, и веники… И тазы — есть всё потребное. Даже шапочки и полотенца расшитые. Парится Ошмес.

По коже упругой да тугой веник ходит. Вжик — вжик! Давно в бане не была! Обычно всё ванна, да душ… А в этом месте, сакральном по своему… Во влажном пару… В берёзовых запахах… Можно и затеряться! Хоть и непривычно одной… Трудится над телом Ошмес своим веничком…

Умаялась Ошмес после работы веником, окатилась водой из ушата. Села на лавку и призадумалась. Очень удивляло её разделение это на «до» и «после» того, как она приехала в «Нюлэспум». Казалось всё, что раньше было в городе: машины, магазины, дома, люди, дороги, фонари, скверы и парки… Всё это словно осталось в иной жизни и реальности. Она будто переступила незримый порог и оказалась в сказочном мире или в прошлом… Хотя, довольно!

Достаточно взглянуть на потолок и увидеть современный плафон…

А меж тем, в предбаннике раздался какой-то шорох… Кто-то явно вошёл в помещение, от чего Ошмес вздрогнула. Почему-то до девушки не дошла мысль — просто крикнуть. Наверное неожиданный испуг, сменивший её расслабленность заставил промолчать в нерешительности.

Мысли Ошмес метались. Она не знала, кто бы это мог быть. Что он забыл в бане? Специально или же по ошибке он зашёл? Определённо о её прибытии слышала вся деревня, раз уж так встречали. Этот человек оказался глух? Или же он специально решил наведаться к ней? Тогда с какой целью? Ошмес взяла ковш с водой и притаилась на лавке, выжидая того, кто появится из клубов пара.

Открылась дверь и в помещение шагнул мужчина. Он был высок и темноволос. Тело — довольно мускулистое, наверное или тренируется, или ведёт подвижный образ жизни. Кем бы он мог быть? Охотник? Заготвщик леса? Геолог? Он вошёл, погружённый в какие-то свои размышления и не заметив сразу, что в бане оказался не один. Когда же заметил, то так и замер в удивлении, даже не поспешив разом скрыть наготы своей. Густо покраснел и произнёс:

— «Чырткем!» — то есть поздоровался значит, а потом так же удивлённо и нерешительно сказал, — «Ӧй возьма, сое!» (Не ожидал!)

Ошмес вскрикнула и плеснула водою. Запоздало и… Наверное уже не нужно, поскольку мужчина быстро собрался выйти… Но вода окатила его ноги и он отступил ещё быстрее. Девушка осталась вновь одна в определённом удивлении. Повезло ещё, что вода была уже разведена, чтобы ополоснуться и не была горячей. А то и обожгла бы гостя незваного! Испытала в то время Ошмес удивление и желание исчезнуть, будто пар из бани… Впрочем не бросать же мытьё на половине дела… Вздохнула, используя шампунь и какие — то притирки, вроде скраба обработала тело, голову, мочалкой себя обласкала… А было что обласкать, тело её хоть и подтянутое не лишено было соблазнительных округлостей, от линии ягодиц и выше по талии плавно к небольшой груди. Ноги — привычные к долгим переходам. Руки — с приметными мышцами, шею и миловидное лицо укрыла она своими волосами, от воды, пара и шампуня размокшими… Окатила себя из подготовленной бадьи, смывая усталость… Затем выдохнула.

Из бани вышла Ошмес посверкивая глазами. Надела подготовленный халатик. Прихватила бельё своё и направилась в дом. Хмурится. Готова устроить погром. Хотя бы на словах высказать, насколько поражена она тем, что к ней вторгся некто во время омовения! Рассчитывала провести время в неге, а вместо этого спешить пришлось и от негодования — алеть! Словом — один непорядок!

Вошла Ошмес в дом и видит, что тип этот странный уже за столом сидит. Завидела его и покраснела. Незнакомец расположился за накрытым Инву столом и что-то рассказывал, пока хозяйка расставляла блюда.

— Ошмес! — оживилась Инву, заметив девушку, — «Вождэс эн вае», жаль что так вышло… Этот молодой человек, не хотел испугать тебя… Просто он с дороги и тоже решил, что… В общем если бы вы раньше приехали то такого и не получилось бы недоразумения…

Раскраснелась Ошмес, мимо пробежала да на второй этаж по резной лестнице и в отведённую ей комнату. Двери захлопнула, словно гнались за ней. А сама прислонилась и дыхание переводит, после пробежки…

Стучит сердце от неожиданности. Что за странный этот мужчина? Вроде бы не раз ловила на себе заинтересованный взгляды, но этот… В нём будто смешиваются интерес и странные, внутренние противоречивости его желаний. Не знает она, что же настолько взволновало? Следовало остаться… Поговорить… Нет, сбежала. Поступила незрело! Сама стесняется после этого. Экая неуверенность возникла на такой-то неожиданной почве! Самой странно.

— Да что же это за… — качает головой девушка, беря телефон. Проверяет сообщения. Вон! От начальства пришло: «Как ты добралась, отпишись!» Набирает пальцами в ответ: «Хорошо. Люди доброжелательные. Но до завтра работы не будет! Слишком гостеприимные! А мне ещё проводника искать! Чтоб как стёклышко был, а не только что из — за стола!» Отправляет сообщение. Бегает кружочек загрузки. Неохотно сообщение отправляется из глухомани…

Огляделась в комнате. С удивлением обнаружила свой рюкзак. Видать кто — то заглядывал. Из машины она эти вещи с собой сразу не прихватила. Шокирована оказалась дружелюбием местных, вот и забыла просто… Но кто-то позаботился о ней, принёс её вещи…

Ошмес села на кровать и озадаченно посмотрела в окно, где кроны деревьев уже подсвечивало яркое зарево заката. Первый день в селе «Нюлэспум» подходил к своему завершению. Она даже не знает что сказать и как передать тот сумбур эмоций. Просто глядит на то, как вслед за скрывшимся дневным светилом постепенно исчезают и его лучи. Исчезают ярко. Исчезают, успевая окрасить алым облака… А потом подступает тьма ночи.

Вечером услышала Ошмес негромкий стук в дверь, а к стуку ещё и голос добавился:

— «Ӟеч ӝыт», вечер добрый, к столу звать тебя, гостья, пора! — Инву говорит негромко, но доходчиво, — Спускайся к нам!

Вздохнула Ошмес, переоделась в сменное… Затем собралась с духом. Не покраснеть бы на людях! Всё же повела она себя не лучшим образом. Но и тот незнакомый парень… Хотелось верить, что он ушёл. А вдруг это вообще сын хозяйки? Очень и очень неловко получилось! Ну, да ничего не попишешь, не поделаешь! Надо спуститься, да к людям выйти. Всё же, такие приветливые, добрые. Негоже прятаться. Собрала волю в кулак, да и спустилась…

В просторной комнате светло. Пахнет приятно. Кажется рыбой. А ещё — жарко! В печи готовят хозяева. Хотя поодаль видно, что плита у них имеется и баллоны газовые. Впрочем, раз так надо, то что же поделать, блюдо от этого только лучше станет. Приобретёт оно ту неповторимую близость к минувшим временам! Тем более, вкуснее станет! Это объяснить сложно, но чувствуется, когда согласно старым обычаям готовят.

Ошмес вот и сказать то не может. Однако чувствует это, где-то на подсознании. Одним чутьём. Да и вроде голова забита чем-то другим! А нет-нет и слышится, как горшечки в печке шкворчат. То рыба жиром исходит! Пропитывает рыба картофель… Судя по запаху. А где картофель, там и лук с грядки… Наверное и укропа с чесноком не поскупились. Тоже с грядки. Не обезличенная еда из магазина. А самая что ни на есть — «почвенная — коренная…»

За столом уже расположились: Шундымурт и тот самый парень. Разговор ведут. Парень говорит сдержано, смотрит исподлобья… Но смеётся. Время от времени серьёзное его лицо будто меняется, становясь беззаботным. Шундымурт же… Ну тот сам чуть не хохочет, рассказывая. Он вообще — улыбчивый. Не даром глава деревни. Этот и ободрить может и дурного не скажет. Наверное и помогает всем. Ну выглядит так, что не может такой человек злого — худого ли замыслить! И собеседник его. Хоть тот и угрюмым кажется. Всё одно — улыбнётся и точно другой человек! Даже сбивает это с логики привычной! Что они этакими разносторонними оказались?

— «…Кызьы тон отчы вуид?» (Как приехал?) — говорит Шундымурт, — «Та кулэм вераськон!» (Леший говорит!)

— «Нош мар вера солы Ву Дух?» (Что же ему говорит Дух Воды?) — спрашивает парень, а голос сильный, хоть и с тайной угрозой будто, — «Пыдын-а?» (Пешком?)

— Здравствуйте! — говорит Ошмес громко и поглядывает на парня с укоризной.

Тот ответил ей внимательным взглядом, осёкся что — то пробубнил, уставясь перед собой на стол. Кстати, на столе опять стали появляться разные вкусности: свежий хлеб, тонко нарезанные огурцы и помидоры. Лишь основное блюдо приходилось ещё ждать — хозяйка хлопотала у печи.

— Гляжу, вы уже пообщались немного? — рассмеялся Шундымурт, — Экая оказия вышла, а? «Серемес», забавно, забавно! Кто же знал что такая накладка вот и… Представься!

— Тылпери — сказал парень. Затем снова примолк. Не понять, стесняется он или просто не разговорчивый.

— Ошмес, — покраснела — вздрогнула девушка, но в ответ не смогла промолчать. Раз уж такое учтивое обращение вышло.

— Да, Тылпери, — кивнул Шундымурт, — Он к нам часто заглядывает. А мы уже баньку подготовим. Вот и в этот раз: Забежал, поздоровался, да и в баньку. А до меня пока дошло… Так он уж красный и обратно бежит. А я и смеюсь, чай увидел не чудо — юдо, верно, а красавицу. Можно сказать что вечер удался! Ха-ха-ха!

— Да что вы такое… — покраснела Ошмес. Хотела добавить «говорите», но смолчала.

— Не красней лицом! — Инву стала небольшим ухватом горшечки на стол ставить. Большой ухват — ля настоящих чугунков. А эти, керамические горшки она со специального места, где уголья не достают, снимала ухватом с обёрнутыми мягкой, не горючей тканью «рогами», — Лучше садись за стол! Как говориться: «Пуксьы!» Поесть сначала надо! Ты вон успела. А Тылпери только чаю выпил и всё с мужем болтает… Меньше слов — больше дела!

Ошмес вздохнула, вспыхнула ярче, затем чуть побледнела, но села напротив Тылпери. Отчасти из-за того, что ощутила: ему тоже неудобно. Пусть смотрит на неё. Одетую. А она на него взгляды бросать будет. Один — другого укоризненнее, чтобы не зазнавался! Кем бы он ни был, а издеваться и смеяться над собою она не даст! Ишь, решил, будто можно просто так к ней во время омовения заглянуть и… Безнаказанным остаться? Нет, заплатит он ещё за тот взгляд…

Тем временем на столе появились кружки с чаем и все приступили к трапезе. Ошмес открыла свой горшечек и вдохнула запах картошки и рыбы, сдобренной зеленью. Это простое сочетание показалось ей настолько приятным, что ложка будто сама прыгнула в руку.

— Вот и «эрикрадъя», вот и верно, — замечает Шундымурт, — Давайте есть, а за едой Тылпери и расскажет, что да как и почему нам так гидролог нужен.

Тылпери ел быстро, будто и не взирая даже, насколько было горячим блюдо. Ошмес залюбовалась такой скоростью, прежде чем одёрнула себя. Впрочем, далеко не один лишь голод был причиной спешки парня. Он и правда хотел быстрее перейти к рассказу:

— «Тау», — со значением поблагодарил Тылпери, а затем приступил к рассказу, — Для человека пришлого, причина показаться может и не столь значительной. А важна! Дело в нашем озере, в Лулчуконе. Дело в том, что озеро это в опасности. А оно — крайне важно для нашей деревни и… Для моего отца, «туно» Толэзя Лулчукон можно и смыслом жизни назвать. Да и для меня — тоже.

Ошмес стала есть медленно, слушая. В самом деле, это важная информация, если с озером что-то не так. Нужно будет взять пробы воды. Затем выполнить надлежащие проверки… Но, это девушка себе сама такие «зарубки» в памяти сделала, не перебивая рассказчика, вслушиваясь.

— Так вот, — продолжал парень, — Довелось общаться нам с Вумуртом…

— Что? — Ошмес нахмурилась, — С кем? С… С Водяным что ли?

— Именно, — закивал Тылпери, — «Вумурт кема вераське», долго говорит и понять его сложно. Но, если прислушаться и вникнуть, то ясно становится. Вполне понимаешь, что происходит! Так вот, он и поведал нам о том, что ключи да речушки близ Лулчукона портиться начали, говорит, что: «Ву урод. Юыны уг луы. Трос изъян!» Вреда мол много от воды…

— Так и сказал? — Ошмес на смех пробирает, — Правда то и говорит? Ох… Что ещё? Что сказал?

— Сказал, будто, — Тылпери старается, словно не видит, что Ошмес забавляется, — Придёт плохой человек, так говорит: «Урод адями» — сказал. То есть…

— То есть не просто «человек», — призадумался Шундымурт, — «Парень…» Вот только Вумурт в людях не сильно разбирается. Для него «парень» что ребёнок, что старик, что средних лет мужчина… Всё едино. Женщину хоть отличить от мужчины может и то хорошо. Дела ему до людей мало бывает. Ежели люди ему не надоедают. Вишь, какая история…

— Это вы серьёзно сейчас? — Ошмес спросила и глаз её задёргался, — Меня вызвали сюда из-за… Вот из-за таких предположений? Не могу поверить! Общались с Водяным? Разве это возможно? Вы же… Просто… Это…

— Это — правда! — отвечал Тылпери, — Самая настоящая. Отец мой, Толэзь, он — «туно» и один из лучших в «круге». Раз он сказал — так, то так и есть! Велика сила природы! «Инкуазьлэн кужымез бадӟым!» Даже мы не можем сказать, насколько могучи духи нашего края! Но духам должны помогать люди! Без нас — они слабнут! Чтобы не исчезли они совсем — люди должны позаботиться них. И, быть может потом уже и духи о нас не забудут! Разве не видишь, не понимаешь ты этого?!

— Мне безразлично, — отмахивается Ошмес, — Понимаю, что зазря меня из столицы вызвали.

— Не зря! — Шундымурт головой качает, — Это не «янгышъёс», не ошибки! Слышишь и видишь ты куда дальше, чем тебе кажется, Ошмес!

— Ещё скажите что у меня Предназначение, — фыркает девушка, — Что Духи избрали именно меня для того, чтобы исполнить древнее пророчество или вроде того… Не скажете? Что же, тогда я отправлюсь в отведённую мне комнату…

Глава 3 Уйвӧтын (Спать)

Ошмес вернулась в комнату свою. Сняла тапочки. Легла на кровать, уставясь в потолок. Было уже темно, но освещение в виде ночника в её комнате горело. Это подобие лампы давало достаточно света, чтобы Ошмес могла вновь взять телефон. Ранние сообщения были отосланы и она размышляла — не послать ли новое? Нечто в духе: «Я зря приехала, завтра — обратно…» Однако, пальцы Ошмес застыли над глянцевой поверхностью телефона и не нашла она в себе силы отправить такое сообщение.

— Ладно! — проворчала Ошмес, — Утро — оно мудренее будет! Повременим пока…

Закрыла глаза, расслабившись на кровати. Стала постепенно готовиться к тому, чтобы в сон погрузиться. Сон, впрочем не шёл сразу. Сутолока дня в голове ширилась. Но потом, постепенно, ток дневных видений сместился и повлёк — понёс Ошмес дальше и глубже в недра свои, захватил и увлёк. Перед глазами её ещё рябило — ворочалось что-то, но потом и это ушло, точно отпустило и далее…

Меж тем, странное зрелище предстаёт пред Ошмес. Видит она лес. Но не просто привычную чащу, а деревья какие-то искорёженные, ветвистые, будто изменённые. Словно заклятие некое коснулось их, изменив, исказив привычные растения. И тянут они свои пальцы — ветви к любому путнику, кто пройдёт мимо. Вот и к девушке тянутся, точно желают схватить — уцепиться. Так, кроме того, что тянутся они, из дупел и из-под корней будто пялятся на странную гостью этих мест множественные глазищи! Жёлтые, точно у хищников, не мигающие. Не понять, или деревья смотрят, или же те животные, что в них обитают. Жутко стаёт!

Но, дело не только в деревьях. Про — меж деревьями видно травы. Какие-то зелёные и бледные, точно выцветшие. Вообще вокруг всё цвет имеет жухлый. Точно, природа решила спрятать былую яркость и показать некую обратную сторону. Жухлое — пугающее. Шуршащее.

Лишь меж деревьев проглядывает и искрится озёрная гладь. Точно озеро чудится единственным истинно — живым местом, на фоне этой выцветшей картины. А ещё в озере отражение странное. Лес в нём видится ярким, сочным. Точно так же, как и все окружающие травы — муравы. Словно бабочки летают, если заглянуть в зеркало водной глади! Оторвать взгляд и снова — серый, жухлый мир вокруг! Будто озеро впитало цвета окружающего мира и хранит их. Спрятало оно цвета. Точно стремилась эта вода придержать их от опасности некой.

— Что за место? — говорит Ошмес поражённо, — Где очутилась я? Почему я здесь?

Ответа на это конечно же не последовало. Лишь лес зашумел сильнее. Девушка посмотрела на траву под ногами, на замшелые древесные стволы… И направилась в единственно имеющемся направлении: к озеру. Его поверхность будто так и манила окунуться… Настолько, что одежда стала казаться неуместной и начала мешать. Ошмес невольно поймала себя на том, что пытается снять — сбросить одеяние и идти вперёд, туда, к озеру…

— «Со уг яра!» — раздаётся вдруг голос со стороны, из тихой заводи.

Обернувшись, девушка видит, как из лужи поднимается крепкого виду старик с бородой, уходящей аж в саму мутную воду. Смотрит он на пришелицу внимательно. Глаза, что пронзительной голубизны камни. Проникают будто до самого донышка сознания. Нет сомнений никаких, что это он произнёс. Однако, молчит старик. Лишь вперил взгляд свой в странную для этих мест, удивлённую и озадаченную пришелицу.

— Приветствую вас, дедушка… — Ошмес пытается говорить так, словно всё в порядке. Хотя, конечно это было ни разу не нормально. Старик, будто вырастал из лужи и это пугало. Пугало, словно вокруг был вообще и не сон, а самая что ни есть реальность! Правдоподобно до ужаса…

Ошмес казалось, что старик не понимает её и она двинулась было дальше, но тот разом завращал глазами, загримасничал, забулькал, от чего девушка замерла на месте и ахнула. Такой неожиданный испуг застал её от странных действий этого существа… Определённо, это был не человек! Можно было заметить как резко по самому его телу пробегает рябь и он отклоняется из стороны в сторону. Кажется будто весь он состоит из болотной воды, словно пред нею оказался водяной! Или иной какой водный дух… Но это же странно! Хотя во сне…

— «Со уг яра!» — повторил он, на сей раз видно было, как раскрывается рот создания, — «Кынмыны!»

— Я не особенно по удмуртски… — проговорила Ошмес, — Простите… Языком не владею…

Нахмурился тут «водный дед!» Замотал головой, будто его что-то расстроило, не то — обидело! Начал бурчать что-то. Да так бурчит! Так в горле перекатывает! Вода клокочет! Недоволен, хмур, суров! Кажется, того и гляди вылезет из лужи! Бросится с кулаками! Не по нраву ему…

— Ладно, дщерь, забывшая… — ворчит он, — Так и буду кликать тебя: «Вунэтӥз», или «Забывшая!» Раз родную для себя речь не разумеешь… А по крови своей ты — здешняя. Должна разуметь…

— Так… — Ошмес мотает головой. Ещё это создание, да в её собственном сне её ультиматумы ставить будет! Ну, что за невидаль? Нет, определённо пора ей возвращаться назад! Что бы не творилось в этой деревне, с такими снами и ума лишиться можно, — Так нужды не было…

— Нужда в том есть всегда! — отвечал странный дед, — Хотя бы основы, но помнить следует, откуда ты пошла. Это бывает важно. Важнее, чем кажется тебе в моменте. Пускай, сперва и не так значительно… Одначе, потом… Позднее всякий вспоминает о корнях. Вольно или невольно. Вот и для тебя придёт своё время. Али оно уже пришло, а, Ошмес?

— Откуда вы имя моё знаете? — удивлённо спросила Ошмес. И, главное — чему дивиться? Вроде бы сон. Конечно же, во сне она и должна пребывать! Но, что это за странное ощущение тогда? Почему она так ярко себя воспринимает? Для сна это уж слишком подозрительно!

— Ежели не мне его знать, то кому? — усмехается странный старик. Усмехается? Или больше — надсмехается? Ведёт он себя так, будто знает и может куда больше, чем говорит! Словно, ручеёк вытекает из плотины, переполненной уже водою и готовой прорваться. Но цедит странный дух слова скупо. Не торопится, — Твой приезд в сии места — уже предрешён.

— Меня вызвали из — за домыслов! — фыркает Ошмес, — А то, что говорю с тобою… Так то подсознание со мной дурную шутку играет! День выдался насыщенным, вот и во сне не даёт мне покоя то, что было! Это лишь моя фантазия! Не более того…

— Хее! — лицо странного старика искажает усмешка. Неприятная, наполненная неким коварным злорадством, — Так значит, всего лишь видение? Не более того? Что же… Порою и сны могут многое значить, дева! Сама убедишься вскоре. Ежели из сна ещё вернёшься. Если путь найти сможешь! Не так-то просто из иного сна выбраться. Он и с явью может переплетаться начать.

— Слушай! — разозлилась Ошмес, — Нет времени у меня пререкаться! Мне нужно к озеру! Как замеры сделаю, так и поеду отсюда обратно, в Ижевск! Там дел хватает! Нечего тратить своё время на всякие глупости!

— «Тон янгышаськод!» — замечает старик, — Но, да ты не поймёшь, что не права. Покуда сама не проверишь. Верно? Так вот, что скажу тебе дева! К озеру этому не приближайся даже, внутри сна своего! Это — Душехранилище! Рано тебе посещать его. Лишь, когда условия все соблюдены будут получишь ты дозволение подойти к той воде. До тех пор не приближайся!

— О чём вы говорите? — Ошмес мотает головой, — Мне нужно пробы взять! С чем иначе проводить проверку? Сделаю нужное, потом и о другом можно думать… Разве не ради этого и призвали меня в «Нюлэспум»?

Забулькал старик что — то, да и враз обрушился обратно в ту лужу, из которой возник! Даже вода не расплескалась! Ухнул — будто провалился в болото!

Пожала плечами Ошмес. Хоть и замерла она на месте, подозрительно осматривая искорёженный лес… Ничего более. Живность если и есть — из дупел зыркает. Нужно…

Точно! Нужно не забывать, зачем она тут! Глядь, а в руке уже баночки — пробирки для забора проб. Нужно лишь к озеру подойти. Погрузить пробирку в одном месте. Затем другую — в другом. Может быть придётся и ноги промочить… Но, что поделать? Нужен же материал для исследований? Сделает она что надо. Проверит воду. Не зря же с собой в сумке тащила несколько приборов для «полевых условий!» Сделает в лучшем виде всё.

И будто бы тянет её к озеру! Точно ноги сами несут! Нужно прикоснуться к этой глади!

Ближе. Ближе. Ещё ближе к кромке воды! Вот и деревья услужливо расступились. Открыли дорогу. Лишь травы на пути. Может кустарники или коряги? Ан-нет! Будто бы тропка даже возникла! Подойди к бережку. Опусти в воду колбы. Набери поболе и…

— «Одӥг вамыш, но ӧвӧл!» — раздаётся громкий, решительный голос, заставивший Ошмес замереть. Голову девушка повернула, а он уже рядом. Темноволосый (хоть седина уже проступает) высокий, облачён в расшитые узорами одежды. Глаза смотрят остро… Очень похож на этого… Тылпери! Если бы не седина, то решила девушка что сон её посетил тот парень.

Впрочем, странный мужчина не дал ей времени на раздумья. Схватил её за руку и почти что поволок! Такая сила была в его тонкопалой руке, что противостоять ей не получалось! Он, словно воплотившаяся стихия, будто ураган повлёк девушку к чаще леса.

— Постой! — заупрямилась Ошмес, — Ты это что удумал? Куда тащишь меня будто куль с мукой?!

— Говорю же, — коротко обернулся он, бросив через плечо, — «Ни единого шага!» Значит и послушать можно! Но, раз ты не знаешь языка… Как вообще ты оказалась в этом месте?

— Это — всего лишь сон! — упорствует Ошмес, — Не больше того! Что ты так вцепился? Мне пробы взять надобно…

— Ежели это — сон, — продолжал говорить мужчина, всё ещё удерживая Ошмес крепко, хоть и не так сильно сжимая, — То что же ты к Лулчукон лезешь? Оставь пока. Потом успеешь! Ты или не веришь что это сон. Или считаешь его сном, глядя из своей реальности! Так не получится, дева! Не для того тебя приглашали в «Нюлэспум», чтобы так закончилось…

Хлопает глазами Ошмес. Оглядывается. Озирается даже, если точнее.

Озеро словно исчезло. Стоят они на поляне. Будто бы и деревьев корявых нету! Шумит хвоей лес! Вокруг них ели раскинули свои зелёные «лапы». Роняют хвою на и без того сдобренную иглами пожухшими землю. Застыли вдвоём они будто, по середине буйства природы. Можно сказать, что наблюдают за лесом. Опять же ни зверей, ни птиц не видать. Лишь шумит ветер в хвое, играется! Мужчина странный не только не отпустил Ошмес, он и за вторую руку взял её!

— Смотри в лицо мне, дева! — почти приказал незнакомец, — Это важно! Не отворачивайся. Взор не отводи. Сосредоточься! В глаза гляди. Зри глубже, там увидишь то, что нужно тебе!

Ошмес решила было рассмеяться, но глянула в глаза этому странному мужчине и… Будто приклеилась к ним! Цвет этих глаз она не могла бы описать, словно он исчез и они были как два тёмных омута, в глубину которых и начала проваливаться девушка. Точно две чёрных дыры решили поглотить её, но точка, после которой можно было развернуться и бежать — уже пройдена. Остаётся лишь падать на дно этих глаз. Падать туда, словно в бесконечность…

— Смотри, проникай глубже! — говорит он и Ошмес видит, как из самой середины темнеющих очей начинает пробиваться свет, охватывает её, будто обнимает и выталкивает куда-то, при том, что погружалась она будто вниз. А выталкивает — словно обратно, наверх, — Проснись, Ошмес! «Сайкатскиз!» Это тебе Толэзь говорит!

Она открывает глаза и с резким вздохом садится на кровати.

Волосы — покрывало — одежда, всё мокрое. Будто не спала она вовсе, а пришла вот так, искупавшись в реке. Пот… Откуда она смогла так сильно пропотеть? Сон… Не обратился ещё в кошмар обрывчатых видений на самой границе её сознания. Можно ещё частично ухватиться за часть этих видений и потянуть их на себя. Словно шарф или платок вытягивая из шкафа… Вытянуть — вытащить — вырвать те самые ощущения, что испытала она внутри странного сна.

— Что же это… — встаёт Ошмес пошатываясь. Дрожащими руками она снимает одежду. Затем достаёт сменное бельё, переодевается, всё ещё пребывая в подобии транса. Лишь после этого садится на кровать, всё ещё пытаясь восстановиться. Из окна льётся радостный солнечный свет…

Ошмес вышла из своей комнаты и спустилась по лестнице вниз.

Инву уже что-то готовила, хлопотала. Она на удивление была наряжена почти как вчера. Наверняка же переодевалась для домашних дел… С утра, видно вновь нарядилась. На плите шипели кастрюльки.

— «Ӟеч ӵукнаен!» С добрым утром! — сказала женщина, не отрываясь от дела, — Рано ты проснулась!

— Доброе утро, — сдержанно отвечала Ошмес, — Мне кошмары снились, а так — ничего вроде…

— Кошмары? — насторожилась Инву, — Что же ты видела? Сны бывают очень важны, порою. Сама же знаешь, слышала ли от кого о пророческих снах? Так с тобой могут общаться духи…

— Я же не слишком верю в… Это! — оправдывается Ошмес, но устало садится за стол.

— Так, что тебе снилось? — Инву убавляет огонь на газовой плите и садится напротив.

— Нет… — мотает головой Ошмес, — Ну… Это же просто глупо! Но ладно. Хорошо… Расскажу. Мне чудилось, будто я в каком — то мрачном… Скорее даже бледном, выцветшем лесу. Вокруг такие же деревья и травы… Словно утратившие свой цвет, а впереди — озеро… Такое яркое, манящее…

— Лулчукон… — выдыхает Инву, — Так, говорят, видно во снах Лулчукон. С недавнего времени. Ты… Не пошла к нему?

— Я же приезжала помочь и исследованием воды… Конечно же мне было нужно идти к озеру… Даже будто некая сила меня вела! Но, до озера не добралась. Старик помешал. Из лужи какой — то вылез, с тиной…

— Старик? С бородой до воды доходящей? — Инву встрепенулась, — Похоже… Встретила ты самого Вумурта… Водного духа. Водяного… Что он сказал тебе?

— Предостерёг, — потупила взгляд Ошмес, — Но… Я чуть ли не высмеяла его и продолжила путь к озеру, пока меня за руку не схватил какой — то мужчина… Очень похожий на… Тылпери… Только с волосами, такими… Тронутыми сединой и одет странно так, вычурно… В узорах одеяние…

— Очень он похож по этому описанию на отца Тылпери, — покачала головой Инву, — Он представился тебе?

— Да… Перед самим пробуждением, когда я взглянула в его глаза… Сказал, что звать его Толэзь…

Воцарилась тишина за столом. Только побулькивала кастрюлька, а потом и вообще зашипела, вода из неё сбежать стала пытаться… Тогда лишь Инвор встрепенулась и обернулась, чтоб огонь уменьшить.

— Стало быть… — покачала головой Инвор, — Спас тебя Толэзь…

— От чего? — не поняла Ошмес. Или сделала вид, что понять не захотела.

— Проснуться помог, — отвечала хозяйка дома, — Без него или бы ты в озеро попала или блуждала в Серолесье. Но само то, что Лулчукон тебе явился… Не зря он вас призвал, Толэзь то есть…

— Призвал нас? В смысле… Водителя и меня? — не поняла Ошмес.

— Сам «туно» вам «ивор» — приглашение отправлял. Чтобы как гостья. Знаешь, ведь, что «Ӧтьымтэ куноез утялтэме уг поты» — Гостя незваного и принимать не хочется? А мы и звали и ждали… «Ми тонэ кемалась витиськом ни…»

Покуда говорила Инву, позвякивали монеты на её одеянии. Этот звук казался на удивление органичным и нежным, будто колокольчик. Не смотря на не молодые годы выглядела она приятно, даже сняв часть наряда в просторном доме старосты.

— Обожди немного, — Инву ответила словами на внимательный взгляд, её изучающий, — Сегодня же встретитесь с «туно». Там всё поймёшь. Он — расскажет многое и… Быть может ты поймёшь, почему с тобою стали происходить такие странности, как этот сон, что ты видела ночью. В любом случае тебе же нужно съездить на Лулчукон, верно? Ну вот и подходящее время пришло. Только поедим и в путь!

Глава 4 Приводэн (Поездка/Водить машину)

Машина вновь прыгала по бездорожью. Определённо, это была некая тропа, петляющая меж деревьев. Но, для прохождения транспорта место сие мало походило. Трясло в салоне авто изрядно, от чего Ошмес боялась получить «морскую болезнь». Так и трясло её, хоть и пристёгнута была… А вон Тылпери — ничего. Сидит на заднем сидении машины, чуть не в медитации. Даже по сторонам особо не глядит. Точно весь «в себя» подался.

— Привыкай, дева! — Сергеич сострадальчески поглядывает на Ошмес, — Сама знаешь, в такие дали дорогу ещё лет двести не сделают, поди… Порастрясёт нас. Ну, да ничего, ехать-то недолго! Зато потом, там на месте — природа красивая! Еловник такой! А запах какой! Поглядишь — ахнешь!

— Я не ахну, — Ошмес пытается удержаться, — Другое… Сделаю… Это надо было за такую даль ехать, при том, что вызвали не понять — зачем! Ни в доме старосты не сказали что «туно» нужно от меня… Ни Тылпери не сказал… Мне… Что, угадывать.?

Ошмес насупилась, понимая что лучше меньше говорить и контролировать дыхание. Если так продолжится ещё хотя бы пол часа, то придётся останавливаться! Это же какое коварство: поесть перед дорогой! Она ощущала себя подставленной и загнанной в ловушку. Не стоило наедаться так… Хотя, Тылпери вон тоже плотно поел. Ещё и добавки просил. Ему — хоть бы что! Сидит спокойно, словно змей на камне. Будто греется. Или и правда в медитации?

За окнами автомобиля проносился лес. Кустарники, деревья… Редкие просеки и опять — лес. Солнце пробивается сквозь кроны то тут, то там. Но путь всё равно как будто в тени. Травы — мокры от росы. Это видно даже из машины. Меж тем, тропа будто вверх, в холм пошла. Двигатель рычит натужнее. Скорость снизилась. Качать стало поменьше. Ошмес даже успокоилась немного. Кажется, будто удастся удержаться от неприятных позывов…

— Вон и подворье «туно»! — тычет пальцем Сергеич в стекло лобовое. Приглядеться если, то видно что лес немного отступает. Машина подходит ближе, ибо «ездой» сложно назвать такую «черепашью» скорость. Можно рассмотреть пару столбов, покрытых витиеватой резьбой. Они, словно привратники замерли справа и слева от тропы, а дальше по тропе видно дом.

Прочная изба, сложенная из крепких древесных стволов. Некоторые брёвна кажутся новее, видно заменяли недавно. Окна — новые, но в резных, старинных наличниках. Кажется наличники недавно реставрировали. По краю крыши и над входом — тоже видны резные накладки. Сами двери в дом — прочные, укреплены железными полосами. Видно позади дома высокую антенну. Пара подсобных помещений. Будка. Палисадник видно, но он будто в стороне. Само подворье забором не обнесено. Не считая резных столбов на въезде. Не боятся, знать, диких зверей…

Ещё видно машину. Большая и тёмная. На усиленной подвеске. Колёса если не как у трактора, то похожи. Вся лаком блестит. Настоящий вездеход. Не чета той машине, на которой Ошмес прибыла… Хороший транспорт у «туно»! Видно, что дело его приносит определённую прибыль…

— Опять он! — Тылпери, словно подменили! Он высунул голову меж Сергеичем и Ошмес и смотрел в сторону машины. Кажется даже зубами скрежетал!

Ошмес поняла, что ошиблась. Похоже, машина эта не относится к «туно». Некто другой приехал в глушь. Этот «некто» очень не по-нраву сыну местного жреца. Настолько, что самообладание покинуло сдержанного парня. Девушка с удивлением заметила как сощурились глаза Тылпери и лицо его будто приобрело оскал.

— Это кто такой? — спросил Сергеич, кивнув в сторону машины.

— Это — «Урод адями» — шипит почти Тылпери, — Плохой человек. Его машина! Тёмная, будто злая птица! Да что там — машина! Мне чудился его дух!

— Я — удивлена! — Ошмес качает головой, — Ты так кого-то не любишь, будто готов зубами рвать!

— Увидите его, вот и поймёте тогда, что иного мнения быть не может! — Тылпери впивается пальцами в обивку кресла, — Он — то, против чего сражается мой отец!

— Давайте сначала машину поставим, вон у тех кустов, — рассудительно сказал Сергеич, — А потом глянем, что это за человек такой плохой?

Так и поступили. «Припарковали» машину близ густого кустарника. Выбрались наружу. Так сразу стало свежо, что Ошмес чуть сознание не потеряла. Аж в глазах потемнело! Она и глядит — проглядеться не может. Мутно всё, да «мошки» тёмные. Пошатнулась. Придержалась за машину. Выровнялась. А на неё Тылпери смотрит внимательно. Кулаки сжимает — разжимает. Но не так, как когда к нападению готовятся. А так, сжимает, будто и помочь хочет, да не может.

— Это всё от Тени его, — шепчет Тылпери, — Тень за ним… Вот и дурно нам…

— От тени? — Сергеич нахмурился, — От какой ещё тени, если он сам перед нами не стоит? И мне не дурно, например… Мы же ехали по дороге вон какой! Ещё бы желудок наружу просится!

— Дело не в дороге! — Тылпери всё на своём стоит, — Это его Тень! Она накрывает далеко за пределами самого тела. Давит на нас. Портит самочувствие… В общем — вредить хочет.

— Это нелепо, — отвечает Ошмес, — Верить в подобное… Растрясло в дороге! Просто, обычное явление! Ничего в том сверхъестественного! С любым может быть! Со многими и бывает, если выпадает ехать так далеко… А ещё — воздух! В этом бору много свежего воздуха. Вот и подурнело. Если к каждой проблеме приплетать духов, да таких вот… Ну не нравится он тебе — дело твоё! Однако ты придумал для этого оправдание! Глупо вот так…

Примерно на этом моменте дверь дома распахнулась и наружу неторопливо вышел высокий, крепкий мужчина, одетый в чёрное. Дорогой костюм казался пятном на фоне, окружающем его. Тёмные как смоль волосы были собраны на затылке в косицу. Руки он держал в карманах своих брюк. Взгляд его был обращён внутрь дома и говорил мужчина спокойно, рассудительно, но чётким, поставленным голосом. Видимо он привык разговаривать с аудиторией:

— Толэзь, снова говорю тебе, оставь это дело. Ты можешь продолжать упорствовать… Но это не изменит сути. А суть в том, что мне нужны будут твои угодья. Я предлагаю тебе выкуп. Пока. Понимаешь, насколько это выгодно? Но, моё предложение — временное. Откажешься и… Кто знает, что будет дальше, верно? Соглашайся, «туно»! Эти места достойны того, чтобы осовремениться! Проведу сюда провода, протяну газ и интернет… Возведу заповедник. Озеро это обустрою для туризма… Понимашь? Бизнес…

— «Кыӵе тон янгышаськод!» — следом за странным мужчиной выходит ещё один. Одет в изукрашенную орнаментом рубаху и штаны. Витиеватые узоры: алые, белые, зелёные, чёрные и кирпичные. Смотрит чуть склоняя голову с тёмными волосами, воронова крыла, начавшими седеть, — Как же ошибаешься ты! Лулчукон — место заповедное, Кузьилы, нельзя такое место трогать! Лишь паломников водить можно. Тех, кто приобщиться хочет к природным таинствам! Если же это место «облагородить» или «обиходить», то иным оно сделается!

— «Туно!» усмехается Кузьилы, — Ты упрям! Точно тур упрям! Упёрся и рогом… Говорю же: «Решено!» Так что вообще с тобой общаюсь из добрых побуждений! Заместо меня должны говорить другие люди и техника. Но, зная об особенностях местных, даю шанс добровольно договориться! Так удастся избегнуть многих проблем и…

— Нет, — мотает головой Толэзь, — Ты печёшься об ином. Мне подписать надо бумаги, что готов отдать тебе эти земли. Что согласен. Что не имею претензий. Ежели не будут бумаги подписаны, то сложнее будет именно тебе, Кузьилы! Оказывать придётся! Как это ты так, не спросясь начал стройку в здешних местах заповедных? Вот поэтому и нужно тебе договориться. Сделочку нужно… Но, не будет этого! Покуда живу в этих краях — не будет. Добровольно такие бумаги подписывать — точно не стану! Даже не жди!

Облачённый в тёмное фыркнул. Затем только обернулся к замершим Сергеичу, Ошмес и Тылпери. Взгляд его был внимателен. Входил словно нож в масло! Стремился он проникнуть в глубины рассудка. Словно пытался дознаться чего хотел!

— Привет вам! — чуть склонил голову странный мужчина, затем направился в сторону своего авто.

Толэзь проводил его взглядом. Дождался, пока тот не сядет в машину. Затем транспортное средство заурчало, будто даже и недовольно. Грязь метнулась из-под колёс! Рвануло авто с места и понеслось по бездорожью, ловко подпрыгивая на неровностях дороги.

— Экий он странный! — заметил Сергеич, покачав головой.

— Точно, — Ошмес согласилась, — Странный. Неприятный. Пугающий.

— Опасный он, Ошмес! — решил высказаться Тылпери. Девушка взглянула на парня, продолжающего сжимать кулаки, — Плохой человек! Злой!

Сам вид Тылпери вводил её в замешательство. Нельзя так себя вести по отношению к незнакомцу, если он не заслуживает подобного. Наверняка у парня имеются причины. Одно то, что она слышала — достаточно, чтобы понять личные мотивы «туно» и его сына. Но, ей самой… Разве есть дело до местных проблем и скандалов? Её задача — Лулчукон. Именно к нему и нужно пробраться гидрологу. Всё остальное — как фон для её работы.

— «Мынам куноосы!» — «туно» обратил внимание на приезжих, улыбнулся и приветливо раскинул руки, — Рад видеть вас в этом священном месте! Простите за некоторую сумбурность! Тот человек… Он очень не вовремя появился. Или вовремя, если из его целей исходить… В общем ожидал вас, а приехал он. И вы застали нас за довольно неприятной беседой…

— Отец! — Тылпери выступил вперёд, — Опять он! Что он хотел от тебя? Так и не угомониться? Не «наестся»? Всё пытается добраться до нас… Удумал принудить продать землю предков.!

— Успокойся, уймись Тылпери! — рассудительно и спокойно сказал «туно», — Перед гостями, а они проделали долгий путь не для того, чтобы слушать наши пререкания, верно? Кто вы, красавица?

«Туно» воззрился на Ошмес. Его глаза были почти так же глубоки и он, будто опомнившись отвёл свой взор. Девушке показалось, будто её только что чуть не погрузили в транс единственным взглядом! Кажется, она даже выдохнула, когда этот странный мужчина перестал всматриваться в её глаза.

— Я — Ошмес, — произнесла с некоторым испугом в голосе, — Гидролог с Ижевска. Вы обращались.?

— Да, обращался, — кивает «туно», — Моё имя Толэзь. Меня знают в этих местах да и некоторых других как отшельника, философа, знахаря. Хотя, моя задача, призвание и цель — совсем в ином. Но, об этом — после. Итак. Готовы ли вы пешком пройтись к Лулчукону? Не далеко с этого всхолмья священное озеро. Вон видите там? В кронах деревьев проступают пробелы этакие? Лес окружает Лулчукон, но близ самого озера деревья будто отступают немного. Вот и видно, как редеет лес в тех местах. Пойдёмте, если ноги вас нормально держат. Али, лучше посидите?

Ошмес мотает головой. Она ощущает себя так, будто часть сил, потерянных на борьбу с тряской, к ней вернулась. Стало легче дышать. Словно чистый воздух начал более полно заполнять её лёгкие. Даже зрение будто стало чётче, словно с глаз исчезла тёмная плёнка. Как-то чище, радостнее сделалось внутри, от чего она испытала удивление. Логично объяснить происходящее не получалось. Будто кто-то повернул неведомый переключатель и всё изменилось. Озадачено девушка огляделась и вновь вернула взор к фигуре «туно».

— Нет, не нужно мне сидеть, — сказала Ошмес, — Наоборот… Готова хоть сейчас пройтись — прогуляться до этого озера, о котором столько слышала…

— Вот и хорошо, — кивает «туно», — Тогда пойдём.

Толэзь бодрым шагом направился в сторону озера. Пришлось нагонять его. Ошмес чувствовала себя неудобно: высокая трава словно лезла под ноги. Корни деревьев выползали прямо на пути. Ветви — стремились вцепиться в волосы. Для спутников её положение казалось не лучше. Сергеич постоянно порывался ругнуться, но сдерживался. От него лишь доносилось: «Ёк…» «Зараза!» «Блин!» Тылпери сдерживался. Хотя ветви зацепляли его одежду и лицо. Парень молчал, стоически выдерживая невзгоды.

Перед самим «туно» будто и препятствий не возникало. Корни не стремились вылезать на его пути. Травы не вплетались в штаны. Ветви не трепали его волосы. Он просто и бодро шёл вперёд, покуда и деревья будто не расступились в стороны и Лулчукон предстало в своей красе.

— Смотрите! — Толэзь отошёл в сторону, — «Ты лэзьы мыным!» Дозволь, Озеро! Подойдите. Но встаньте рядом. Не следует приближаться, покуда озеро не ответило нам…

Все встали рядом с Толэзем. Можно сказать — робко. Даже Сергеич, хоть и кривил лицо, но ничего не сказал. Судя по виду, не в первый раз бывал близ этого озера. Но, много ли скажешь «на глазок»? Ошмес лишь глянула на водную гладь и будто утонула в ней!

Озёрное «зеркало» выглядело почти идеальным. Лишь по самой кромке — краю затягивала его ряска, да приметны были ветки — коряги. Иного мусора вопреки ожиданию не обнаруживалось. Разве что листочки — иглы хвои… Да травы, что спускали в воду свои кончики. Облака отражались в воде, от чего казалось, что небо плывёт в озере, а не над ним. Увидеть глубины водоёма конечно же не получалось, но ищущий взгляд мог далеко прозреть его, погрузившись к водорослям и подводным обитателям… Не сразу девушка смогла «вернуться» на поверхность.

— Видите, гостья моя? — заговорил вновь Толэзь, — Вот оно, вот Лулчукон!

Ошмес смотрит на это озеро и не может наглядеться. Даже не понятно, привлекает ли её прозрачность воды? Отражение? Лёгкая рябь? Наверное — всё вместе и ничего не нарушает единства общей картины.

— Красиво, вот уж природа — мать… — бурчит Сергеич, — Сколько раз ни прихожу, а не надоедает глядеть на него, озеро это. Будто чище делаешься.

— Лулчукон может обновить человека духовно, — замечает Тылпери, — Оно не забирает грехи и невзгоды, но будто бы помогает примириться с собою и принять собственное прошлое, с надеждой на будущее. К этому озеру ходили за пророчествами. У него просили исцеления и спасения. Его вода помогала многим. Считалось, что души местных — тоже обитают в нём…

— Почему тогда в этом месте так редко бывают люди? — удивилась Ошмес, — Даже тропа почти заросла. Если его значение так высоко, то местные должны регулярно приходить к вам! А они, вроде и не особенно торопятся…

Толэзь воззрился на Ошмес и на губах его появилась мимолётная улыбка:

— Озеро само решает, кого допустить к себе. Местные идут к нему, после того как побывают в Сером Лесу. Если и там Озеро подпускает их к себе, то остаются навсегда в том лесу. Если их не остановит Хранитель. Каждый раз, когда человек близится к Лулчукону, хранитель чувствует это заранее. В означенный срок Хранитель должен уснуть и встретиться с человеком, предостеречь его. Именно потому так важно, чтобы близ озера был опытный «туно». Такой, кто может уговорить человека не входить в Озеро в его сне… Ты и сама видела это сей ночью. Прости…

— Я… — Ошмес открыла рот и округлила глаза. Слова «откуда вы знаете» — замерли, так и не сорвавшись с её уст. Он — знал. Он — определённо знал, — За что мне простить вас… Тем более, если вы спасли меня… Получается…

— За руку, — Толэзь указал на руку девушки. На её кисти виднелись покраснения, словно отпечатки пальцев, — Резко схватил тебя… А, ты не видела раньше? Это Лулчукон показал. Поэтому не следуе во сне хватать людей, оттаскивая от Озера Душ. Считается, что если человеку пора идти, то останавливать его — гневить духов. Но тебя же Вумурт туда настроил…

Ошмес лишь смогла кивнуть. Она пыталась как-то увязать сказанное с реальностью. В которой живёт. Сны? Он знает про её сон. Он БЫЛ внутри её сна. Само по себе, это уже странно и пугает! Тем более, что «туно» смог предотвратить её гибель… Если брать на веру всё, что он поведал. А как не брать?! Вон и на руке её отпечатки пальцев! Если бы не Толэзь, она точно бы добралась к этому Озеру и тогда… Тогда для неё всё могло бы закончиться куда более грустно, чем ныне…

Глава 5 Лулчукон (Душехранилище)

— Спасибо конечно вам… Большое… Но… — Ошмес начала пытаться вернуть себя в привычный мир, — Вы уверены, что всё именно так и было? В смысле… Да, я видела вас и… Всё это было так реально! А ещё тот пугающий дед… Он выглядел таким опасным! Но… Это же сон! Наваждение!

— Нет, — мотнул головой Толэзь, — Это не просто «сон» и не просто «наваждение». Это — «Азьланяз учкон» или Провидение. Ты видела то, что может быть. Даже не в самом озере. Ты была у Лулчукона во сне, вместе с «туно». И вот, ты стоишь на берегу озера на яву. Так же вместе с «туно» и людьми, кто не побоялся прийти к священному месту в непростой час.

Ошмес покачала головой, не особенно веря словам этого человека. Но разумного объяснения она тоже не могла найти этому феномену. Разве что странные групповые видения. Или случай телепатии? В одном была уверена девушка: её работа связана не с этим, а с исследованием озера. Значит, именно этим ей и надлежит заняться. Но и приближаться к воде она боялась. Мало ли что может произойти? Вдруг она оскорбит Толэзя? Нет, уж лучше выждать дозволения.

— Так что? — Сергеич решил спросить, — Духи дают «добро» на исследования?

— Ошмес, — сказал тогда «туно», — Сделай шаг вперёд.

Девушка посмотрела на Толэзя. Затем взглянула на искрящуюся, будто светящуюся воду. После чего сделала шаг.

Не понятно, чего она конкретно ожидала. Шаг дался не легко. Но, когда Ошмес его сделала — ничего с нею не произошло. Она поймала себя на неприятной мысли: «А должно было произойти?» Неужели же и она поддалась местным суевериям? Не всерьёз же она ожидала…

— Ничего не случилось! — сказала Ошмес.

— Значит, Духи дозволяют тебе приблизится к Озеру, — отвечал «туно», разводя руками, — Раз ты подошла и тебя не покарал Вумурт. Видишь? Говорю же: Духи благоволят приходу твоему!

— А что было бы, если ты, уважаемый Толэзь ошибся? — спросил Сергеич, — Нельзя же так…

— Отец не ошибается! — вновь сжал кулаки Тылпери, — Это люди не хотят его слушать! Или понимать… Если бы он чаще прислушивались к его словам, тогда…

— Тише, тише, сын мой! — поднял руку Толэзь, — Сергеич, если бы произошло так, как ты сказал, то… Мне нельзя было бы дальше называться «туно». Жрец обязан чувствовать такие перемены…

— Эй! — Ошмес решила обратить на себя внимание, — Мне можно заняться исследованием озера или что? На это Духи дают дозволение? Я не обращусь в корягу, рыбину, кустарник? Или требуется ещё подождать, почтенный Толэзь?

— Мне видится, что дозволение получено! — важно кивнул «туно», — Подойди к Лулчукон!

Озеро всё равно казалось странным. Даже пугающим! Обычные озёра имеют больше живости. Копошащиеся мальки, головастики, прибрежные насекомые… В толще воды плавают — играют рыбины. Утки садятся на поверхность воды и малыми кораблями плывут, загребая широкими своими лапами — ластами. Случается, что у берега озера появляется животное, чтобы испить воды… Для обычного водоёма перечисленное — не редкость!

Но, Лулчукон оказалось иным.

Его плавно сходящие к водной глади берега точно образовывали своеобразную чашу, внутри которой и находилось само озеро. Форма его была почти идеально круглой. Такое редко встречается в природе и скорее относится к аномалии. Ручьёв, что впадают в Лулчукон или берут в нём своё начало — не было видно. Вероятно, его питают подводные ключи. Не от одних же дождей оно возникло? И местность не похожа на заболачиваемую. Тем более что это всхолмье. Становилось даже интереснее, чем было! Что же это за акватория такая?

— Что с тобой не так? — вопросила Ошмес Озеро. Водная гладь не ответила девушке. Пришлось спускаться по глинисто — песочному берегу к самой поблескивающей поверхности. Ветер налетел, зашелестев кронами деревьев. Это было так похоже и одновременно не похоже на ночной кошмар! Там, во сне не удавалось подойти так близко. Но стоя на берегу девушка колебалась. Хоть это и было абсурдным… Но, что, если в этом водоёме и правда…

— Боишься? — Тылпери словно возник рядом. Казалось, будто появился прямо из воздуха, — Это — естественно, когда робеешь перед могуществом природы.

— Нет… Не боюсь! Я… — Ошмес старалась унять дрожь в теле, — Просто кошмар вспомнился! Это пройдёт! Мне надо… Сделать всё, что необходимо для определения качества воды в озере. Следовало бы установить в этом месте измерительные приборы… Но на это потребуется время. Сначала возьму первичные образцы. Затем их можно будет быстро исследовать моей портативной станцией. Она даст не самые точные, но близкие к таковым результаты…

Говоря так, Ошмес достала из кармана одежды перчатки и несколько пробирок. Девушка натянула прозрачные перчатки, взяла пробирки и решительно присела у кромки воды. Вдохнув и выдохнув чистый воздух (даже примеси затхлости не чувствуется), она опускает пробирку и погружает ту в водоём. Пальцы ощущают прохладу воды через непроницаемый для влаги материал перчаток. Ощущения — приятные. На удивление, вода будто снимает усталость.

Когда пробирка заполнена, Ошмес поднимает её, закрывает. Берёт следующую. Девушка идёт по берегу Озера, стараясь не касаться его вод ногами. Ей кажется это не учтивым. Следом за гидрологом идёт Тылпери. Он тоже старается не ступать на воду. Толэзь и Сергеич остались позади. Они негромко переговариваются, но… С такого расстояния не слышно, о чём конкретно ведётся разговор.

Ошмес вновь находит подходящее место, приседает набирая воду, затем встаёт — распрямляется и вновь закрывает пробирку, кладя её в карман к первой.

— Как долго будет происходить анализ воды? — решает завязать разговор Тылпери. Интересно ли ему на самом деле? Или же это — попытка наладить общение?

— Зависит от того, насколько глубокий анализ нужен, — Ошмес решает ответить. Хоть этот парень и кажется ей надоедливым, — Возможно уже завтра при быстром исследовании я смогу сказать что-то конкретное. Хотя, беглый анализ проведу к вечеру. Могу вообще начать хоть у вас в доме… Если, конечно вы будете не против. У вас имеется антенна и… Быть может Сеть будет более стабильна. Мне проще отправить полученные с исследований данные через вас…

Она в третий раз приседает у кромки воды и привычным жестом наполняет пробирку водой, а затем закрывает и убирает в карман к другим, уже там позвякивающим.

— Уфф… Вроде прошли не так много, а озеро обогнули почти! — замечает Ошмес, — пошли возвращаться к нашим. Почему кстати Сергеич не подходит ближе к Лулчукону?

— Озеро не всех подпускает, — отвечает Тылпери, — К примеру, человека тёмного, вроде того, которого ты видела близ нашего дома, Лулчукон не пустит к своим водам. Да и опасное ему! Воды озера могут навредить тому, кто с дурным умыслом к ним подходит. Вот поэтому, тот всё ищет окольный путь, чтобы забрать наше озеро.

— А, Толэзь почему с нами не прогулялся? — продолжает интересоваться Ошмес, — Он же «туно»! Чего ему бояться на Лудчуконе?

— Верно, — кивает Тылпери, — Он — уважаемый человек, «туно». Но… Ему тоже лучше не приближаться к озеру. Лулчукон — не просто так именуют Хранилище Душ. Озеро может подходящую душу призвать и присоединить к своему Сонму ранее времени. Так, что и «туно» не всегда имеет право приближаться к Озеру или входить в воды его.

— Своевольное Озеро, как девушка! — замечает Ошмес, — Оно словно ищет себе жертву…

— Не нужно придавать ему настолько человеческие качества, — говорит «туно», услышав слова девушки, — Это — особенное Озеро, но лишь озеро. Пускай оно и является вместилищем Духов.

Ошмес подходит к «туно». Затем оборачивается, ещё раз окинув всё озеро взглядом. Оно — небольшое. Наверное, с высоты птичьего полёта может вообще показаться прудом. А то и лужей. Но, от чего-то создаётся ощущение, что размеры не умаляют его значимости.

— Вода для анализа у меня, — говорит девушка, — Мы можем возвращаться обратно. Если у вас, почтенный Толэзь, нет других дел, связанных с этим Озером.

— С ним связано многое, но это правда, — кивает «туно», — Иных дел вблизи Лулчукона у меня нет. Возвращаемся. Ах да, зайдите все ко мне в дом. Раз с основной частью вашего визита покончено, выпьем чаю. Мне кажется, что чай, хлеб и варенье — обладают собственной магией. Пришло время насладиться ею. Не только же впечатлениями потчевать гостей!

Обратный путь показался более лёгким. Возможно потому, что шли, после некоторой нагрузки, продышавшись лесным воздухом. А может быть, дело в том, что материал для анализа был уже собран. Или же, близ Лулчукона они получили заряд бодрости от неведомых сил… Вероятно, именно на это и намекал «туно», всю дорогу рассказывая о родном крае. Он стал куда словоохотливее. Можно сказать — болтливее.

— Эти места давно следовало сделать охранными. Чтобы чужаков меньше заглядывало. Смотрите, какие ели! Всё усеивают хвоей! Смола на стволах поблескивает. В зимнюю пору — звенят! Или птицы. Задумаешься и не слышишь их будто. Лес шумит. Но, если прислушаться… Иногда видно зверьё. Лисицы… Бывает и лоси. Как-то раз медведя видел. Вот волков — давно никто не видел, хотя говорят что полвека назад до деревни хаживали. Но то — как байки уже. Детей стращать, чтобы в лес не ходили дальше тына… Вон там, глядите, как расцвели цветы.!

Так и продолжалось. Речи его не надоедали и казалось, будто создавали нужный настрой. Будто этот человек «пел» о своём отношении к этому краю, в котором жил так долго.

Скоро они добрались до дома и «туно» открыл дверь перед гостями, позволяя им войти.

— Ты даже двери не закрыл на замок, когда мы уходили! — покачал головой Сергеич, — Ты что, не боишься, что кто — то заберётся в твой дом и ограбит?

— Боятся? — удивился «туно», — В этом лесу? Кто же заберётся в такие дебри? Ты вон тоже машину не поставил на сигнализацию…

— Машина — одно, а дом — другое! Да хоть тот же медведь может попытаться в дом влезть, бывали случаи! — продолжал Сергеич.

— Зверьё — тем более не станет, — беспечно отмахнулся «туно», — Зверь, он не человек. Он куда острее чует, следует ли лезть в такой дом, или же нет. Тем более, много ты зверья видел близ Лулчукона? Вот, то-то же! Не полезет зверь в дом того, кто близ Лулчукона живёт, да Хранителем считается. Они чувствуют, что это за человек.

— Как у вас выходит складно, — замечает Ошмес, — Меня такие странности пугают больше…

Девушка направилась в сторону машины. Первой её мыслью было попросить Сергеича отвезти её обратно в селение. Но, по большому счёту в этом не было большой нужды. Необходимая техника и так была в багажнике авто. Оставалось лишь забрать мобильную, исследовательскую гидроустановку и провести ряд общих тестов. Их должно хватить, чтобы установить качество воды и её пригодность к использованию для питья. Если потребуется, она сможет выполнить и некоторые более глубокие исследования. Затем Ошмес возвращается к дому «туно».

— Что, в «Нюлэспум» не возвращаемся? — спросил Сергеич, — Мне казалось, для исследований мы обратно двинем…

— Проведу их прямо в доме «туно», — отмахнулась Ошмесь, — Толэзь, вы не против?

— Только рад буду! — улыбнулся тот, — Там Тылпери всё покажет, где можно расположить оборудование… Ах да! «Пыре мынам дорам!» Проходите в мой дом, гости дорогие!

Ошмес поняла, что приглашение — очень важная часть некоего ритуала и вошла лишь когда «туно» театрально указал рукой.

Изнутри дом «туно» выглядел просторной избой. Одна стена полностью была завешана резными масками. Большая часть их была довольно грубой, самодельной. Было несколько и профессионально выполненных вещиц, окрашенных и покрытых лаком. Глаза всех этих масок будто строго следили за входящим. У окна расположился добротный стол, закрытый скатертью с узором в традиционной манере — квадратные орнаменты с использованием алого и чёрного. Узор шёл лишь по краю. Сама скатёрка оставалась белой. У другой стены — лари. На одном из ларей стоит заряжаясь ноутбук. Не малую часть помещения занимает печь. Она облицована и потому не сразу заметна. Кажется этакой декоративной перегородкой. Лишь подойдя ближе видно, что это — самая натуральная печка. На второй этаж ведёт прямая, маршевая лестница с перилами из длинных и прочных веток. Лишь розетку, переключатели и современные лампы, да ноутбук нарушают этнические красоты убранства. Ещё следовало заметить микроволновую печь. Да и умывальник в доме «туно» был просто исполненным — резервуар с краном да ведро. Гости сняли обувь с ног, лишь потом прошли дальше.

— Ого! — отметила Ошмес, — А где вся… Атрибутика? Ну для обрядов. Когда вы у озера их совершаете… Вы же совершаете?

— Само-собой, — «туно» отвечает, — Но, вся «атрибутика» убрана до времени, Ошмес. Как время придёт, так и «атрибутика» появится. Не раньше этого.

— Но, у разных магов-колдунов часто всё дома завешено разными оберегами, посохами, палочками и прочими атрибутами волшебства. А у вас в доме этого не видно, — размышляет Ошмес в задумчивости. Дом «туно» кажется таинственным, но не выглядит оккультно…

— Так, всякой вещи — своё время, — улыбается Толэзь, — До той поры не следует подобные «атрибуты» извлекать — показывать. Много трудностей могут причинить они, если их увидит непосвящённый. Заметь! Просто увидит. А что будет, если он или она коснётся их? Нет, уж лучше не брать такую ответственность. Не всякий может таких вещей касаться, даже взором.

Пожимает плечами Ошмес. Идёт через горницу за Тылпери. Тот сноровисто отключает ноутбук и даёт место для размещения противоударного чемоданчика. Внутри этой клади — точное гидрологическое оборудование. Ошмес пока ставит его. Осматривает придирчиво.

— Ох и дотошна! — смеётся Сергеич, тоже зашедший в дом, — Ну да такой и надо быть.

— Не то, чтобы дотошна, — отвечает Ошмес, — Помнишь, как ехали? Кочки. Да ухабы. Оборудование хоть и противоударное, но как оно перенесло такую тряску? Мне даже смотреть боязно! Говорят, что такие гидропроверочные станции использует даже МЧС и военные… Но выдержала ли она проверку дорогой в глубинке? Если побилась, то сложно будет что — то замерить… В общем, затаим дыхание и будем надеяться на то, что техника — рабочая!

Ошмес аккуратно отщёлкнула замочки, а затем открыла контейнер — чемодан. Аппаратура находилась внутри, «укутанная» в противоударный чехол. Всё выглядело нормально… Хотя девушке не понравился скол на пластике станции и трещина. Где-то корпус был задет и оставалось надеяться что внутреннее содержимое не пострадало. Видимо, один из противоударных держателей вмялся в пластик. Что же… «Урод сюрес» — как говорят местные.

— Что же? — заинтересовался Тылпери, — Эта штука показывает, что содержится в воде нашего озера, так? Раньше не видел подобного! Как работает?

— От розетки, — проворчала Ошмес, — Надо сильно верить, что вообще станет работать как надо! Всё же где-то повреждение получила! Нет, решительно! Такие вещи нужно доставлять только вертолётом! Это же как их в такую даль довозить на машине? Вездеход нужен как у…

Ошмес осеклась. Она, было хотела сказать: «Как у того мужика» — но поняла, что это будет неуместно.

— Ты договаривай, — побудил «туно», — «Надо машину, как у Кузьылы» — верно?

— Да, — буркнула Ошмес, — У него внедорожник. Полноприводный, если я понимаю что-то в машинах. На таком бы мы не повредили аппаратуру и мне не пришлось бы нервничать сейчас над тем, смогу ли запустить её в нормальный режим работы…

— Да, — кивнул «туго», — Ты права. У него мощная и проходимая машина. Он прямо скажем — богат и влиятелен. Но… Эти богатства и влияние он щедро оплачивает. Ты видишь одну сторону происходящего. Сможешь ли ты принять и другую сторону? Увидеть, что есть за фасадом роскоши и как богатства могут доставаться человеку... Смотри глубже, Ошмес!

Глава 6 Эскерыны (Исследовать)

— Ладно, — Ошмес кивает головой. Ей не особенно нравится, когда её поучают, или прерывают, но на Толэзя обижаться было бы глупо, — Сделайте чай, а я пока настрою оборудование и загружу внутрь образцы…

Она решительно вытянула шнур питания, вставив его в разъём, а затем и в розетку. Тылпери смотрел за манипуляциями с нескрываемым интересом. Глаза парня горели азартом. Похоже, ему нравилась техника. Гидрологическая же переносная станция вызывала у него пристальное внимание! Ошмес порадовалась, что техника ему настолько люба.

— А эти кнопки для чего? А настройка эта? А шкала, это таймер или вроде того? — он был заинтересован как мальчишка.

— Только не лезь руками! — шикнула Ошмес, отметив, что после нажатия «пуск» станция загудела, — И пальцами ничего не крути! Вот так, гляди, но не более того! Итак вот тут мы открываем паз, ставим пробирку, она погружается внутрь аппарата. Дальше набираем вот здесь нужные установки и видишь? На этом табло всё высвечивается Вот и тут процессы общих анализов. Спустя некоторое время мы получим результат…

— Эк до чего дошёл прогресс! — Сергеич стоял поодаль, но тоже поглядывал, — А что же это? Вот недавно с китайцами работал, так у них анализаторы воды — тоже были. Но мелкие. В карман влазят. А у тебя, Ошмес, этакий чемоданище! Контейнер почти! В чём разница между ними, не расскажешь? Очень интересно стало!

— Ну… — Ошмес придирчиво осмотрела гидрологическую станцию, — У них скорее всего карманные проверочные аппараты и есть. Они не особо точные и проверяют поверхностно. Нам же нужен анализ более глубокий. Потому и время потребуется… Как раз чай попьём.

Толэзь всё это время колдовал. Однако, «колдовал» он над чаем, готовя нечто необычное, душистое, остро пахнущее. Из неприметного холодильника он извлёк солидную банку с вареньем. Разложил густое лакомство малинового цвета по нескольким вазончикам из прозрачного, калёного стекла и подал их на белую скатерть. Затем нарезал булку довольно тонкими ломтиками — разложил на подносе — поставил в центр стола. После стал наливать чай.

— Тылпери! Ошмес! — сказал он громко, — Кушать подано! «Духъёслы тау карон!» Возблагодарим Духов и приступим к нашей трапезе!

Ошмес ещё раз оглядела урчащую станцию и направилась к столу. Тылпери ещё некоторое время наблюдал за работой аппарата, в результате чего к столу попал, уже когда Толэзь успел расставить и тарелочки с крестьянским маслом, чтобы сделать бутерброды. Пока Ошмес задумчиво намазывала взятый кусочек булки, Тылпери прикрыл глаза, что-то наскоро произнёс и затем уже зачерпнул ложкой масла, сунул себе в рот. После чего туда же последовала ложка варенья. Лишь затем он откусил булки и принялся жевать.

— Экой аппетит у парня! — заметил Сергеич, — Растёт твой, а, «туно»? Жену подыскал?

— Возможно, — «туно» сверкнул глазами в сторону Ошмес. Та аж вздрогнула, чуть не выронив бутерброд, который так тщательно намазывала. Из головы так и вылетели — посыпались формулы и особенности настройки приборов. Это — что ещё за новости! Не просто же так он…

— Отфе… — Тылпери наскоро прожевал и проглотил кусок булки с маслом и вареньем, — Отец, ты шутишь? Какая свадьба! Мне нужно подготовиться и постичь те тайны, что ты доверить можешь лишь мне! Кроме того — Лулчукон! Мы обязаны присматривать за Озером! Подождать надо, как всё устроится, затем уже обсуждать такие вещи! Тем более, что и на примете никого нет!

— Смотри, не жди слишком долго! — замечает Толэзь, — Ты не всегда будешь молод и настолько готов к подвигам. Найди себе подходящую пару. Она буквально рядом. Близко…

Ошмес, покраснела густо-густо, однако, ничего не ответив продолжала есть. Сергеич рассмеялся. «Туно» — сохранял молчание и некую отстранённость. Тылпери же продолжил трапезу, едва ли не быстрее. Как при этом он умудрялся не капнуть варением на одежду и вообще даже не чавкать — удивительно! Гидролог же старалась сосредоточиться на еде, лишь иногда поглядывая на станцию. Вот красный индикатор сменился зелёным… Первичный тест выполнен. Можно сказать, что образец проверен.

— Проведён первичный тест самой первой пробы! — Ошмес говорит это с важным видом и, отпив чаю резко встаёт из-за стола. Она не столько интересуется показаниями, сколько хочет показать, что занята и досужие домыслы её не интересуют!

Оказавшись около гидрологической станции, девушка начинает всматриваться в табло, стараясь не крутить в голове лишнего. Какое ей дело до этого Тылпери или шуток его отца? Пусть он и «туно»! Какая разница?! Её задача — выполнить работу, отправить отчёты и уехать…

Впрочем, она и правда считала, что Толэзь возлагает на неё какие-то тайные надежды. Не просто же так он говорил со своим сыном. Не просто так спас её. Быть может он видит в ней потенциальную пару для Тылпери? Хотя, это и безумие… Но, а что не безумие из происходившего? Разве удивит её то, что «туно» узрел в ней больше, чем есть. Если подумать, то следовало бы просто уезжать из этих странных мест как можно быстрее.

— Интересно, — говорит Ошмес, заставляя смолкнуть внутренний диалог, — Пробы воды очень странные… Среда — слабощелочная, но это понятно. Окисляемость — даже лучше предполагаемой нормы. Не так много организмов обитают в этом озере. Что странно, при такой удобной среде. Загрязняющие вещества куда ниже ожидаемой нормы! Открытый водоём… Он мог быть даже грязнее. Но, ещё… Удивляет слишком уж низкая минерализация воды в озере!

— Что это значит? — заинтересованно спросил Тылпери, спешно дожёвывая ещё кусок, — Это хорошо? Или это плохо? Объясни своими словами пожалуйста.

— Ну… — Ошмес вздохнула, — Вообще, уровень окисляемости, наблюдаемый в этом озере и с учётом минерализации говорит о том, что… Мы находимся где-то в горах! Обычно, такими бывают озёра, формируемые при таянье льдов. За счёт ледниковой воды, они куда холоднее обычных озёр. Неужели подводные ключи способны давать такой эффект? Это само по себе — странный феномен, который нужно исследовать подробнее! Но, быть может дело в пробе?

Ошмес не стала говорить, что скорее поверит, будто прибор сбоит, чем в то, что он и правда выдал такие странные результаты. Подобного не должно было наблюдаться в обычных условиях! Но, нельзя же перестать верить собственным глазам. Она видит итог анализа.

— Необычная вода в озере нашем, в Лулчукон? — почесал подбородок Толэзь, — Этого и следовало ожидать и… Всё равно, это удивительно. Видеть, что и техника подтверждает…

— Это может быть и ошибка! — напоминает Ошмес. «Это — должна быть ошибка» — хочется сказать ей, но она сдерживается. И Тылпери, и Толэзь так верят в непререкаемую святость озера, что поведать им опасения было бы слишком болезненно, — Надо проверить и другие пробы!

Извлекает Ошмес первую колбу с водой и ставит вторую. Хочет проверить результаты для второй взятой пробы. Вероятнее всего, результаты не совпадут. Они не должны совпасть!

— Что же это всё означает? — спросил Сергеич, почёсывая затылок, — Озеро и правда необычное?

— Оно не выглядит обычным, — соглашается Ошмес, — Но сказать больше по результатом одной пробы — нельзя. Нужно проверить остальные, тогда по трём, предварительный анализ будет куда выше в плане точности…

— Ого! — Тылпери качает головой, — Надо в Сети глянуть, как это всё происходит… Мало быть просто Хранителями, надо бы ещё и больше узнать про Лулчукон…

— Тылпери, — сказал внезапно Толэзь, — Сходи, дай животным корму. Потом вернёшься — дальше будешь технику разглядывать, ладно?

— А ты, отец? — Тылпери не сильно хотел отвлекаться от изучения исследовательского аппарата и всё рвался прикоснуться к его корпусу, — Ты же вроде поел уже и вообще…

— Животные больше успокаивает твоё присутствие, Тылпери, — возразил «туно», — А мне — крайне важно присутствовать при таком процессе! Речь же идёт о нашем священном Лулчуконе…

Тылпери вздохнул и, что-то ворча пошёл к выходу из дома. Ему совсем не хотелось отвлекаться. Он будто впитывал происходящий процесс, следя за сменой цифр на табло.

Ошмес больше заинтересовало другое: зачем же отец отозвал своего сына, отправив его заниматься подсобным хозяйством именно в такой момент? Не раньше и не позже. Особенно, после заявления о желании парня исследовать тайны озера…

— Ошмес, — Толэзь смотрел на неё и говорил будто отстранённо, но вполне конкретно, — Лулчукон не получится «просто исследовать». Это — место особенное и священное. Нельзя погружаться в глубину его изучения, будучи его Хранителем. Понимаешь, чем больше исследуешь озеро, тем больше относишься к нему как к обычному, а не сакральному объекту…

— Ого, — Сергеич хмыкнул, — Так вот зачем ты молодого отправил работать! Чтоб не зацикливался на изучении Лулчукона…

— Раз его нельзя исследовать, исходя из ваших верований… — удивлённо спросила Ошмес, — Так зачем же вы заказали его исследование? Это же лишено логики…

— Нет, — отвечал «туно» — Исследуешь Лулчукон ты, «тодмотэм адями», тебя озеро не знает. Значит и последствия для тебя куда мягче. Ты не проходила Обряда Посвящения…

Время шло своим чередом. Ошмес закончила исследование второго образца и, как следовало ожидать, оно не совпало с первым. Но разница была больше статистической. Озеро продолжало оставаться на удивление чистым и необычным в этой своей чистоте. Сняв показания с прибора, девушка установила третью пробирку и постучала ногтем о корпус станции. Странная ситуация. Прибор не врал. Если и третья проба будет соответствовать двум первым, то… Получается, что она имеет дело с феноменом. Эти места и правда можно считать заповедными. По итогам тщательно выполненных исследований. Если её отчёт будет принят.

Сергеич, меж тем, выбрался на улицу, «подымить». Похоже, он устал сидеть и болтать с Толэзем о рыбалке, лесе и охоте в здешних краях.

Вернулся Тылпери. Он был устал, немного всклокочен, но отчитался перед отцом, что животные накормлены повторно, если не считать утренней кормёжки. И можно было вообще перенести всё на вечер… Толэзь лишь рассеянно улыбнулся, сказав что забыл, вот и попросил Тылпери всё проверить и задать корм повторно, если в этом есть необходимость. Ошмес конечно помнила истинную цель «туно»: услать сына подальше, чтобы «проветрился» и не зацикливался бы на технике. Но… Не похоже, что это вышло, как планировалось.

— Третья проба, — замечает Ошмес, добавляя с удивлением, — Белая Вода...

— Что это значит? - вопрошает заинтересованный "туно".

- Вода, которая отличается кристальной чистотой... — качает девушка головой, — Похоже, что озеро и правда может попасть в раздел диковинок нашего края. Мне не доводилось сталкиваться с такими странностями ранее. Впрочем, вероятно и опыт у меня недостаточно большой. Может вызвать ещё одного гидролога?

— А ты, что же, не смогла выполнить всё как нужно? — спросил Тылпери, снова оказавшийся подле станции. Точно магнитом его притянуло.

— Для комплексных исследований маловато будет одного гидролога, — замечает Ошмес, — Эффективнее будет, если заключение подпишет несколько специалистов…

— Проведи предварительные исследования, — говорит Толэзь, — Потом уже решим, сколько экспертов вызывать. Опираясь на твои данные. Важно, что ты уже прибыла на Лулчукон.

Конечно, по — своему, Толэзь оказался прав. Ошмес уже была на Лулчуконе и изучала его. Если брать во внимание интерес со стороны этого… Кузьыли… То, «туно» поступил вполне разумно, «играя» на опережение. Признать озеро заповедным сразу может и не получится… Но, саму процедуру запустить — можно. На это время, любые действия, связанные со строительством будут приостановлены. А там — кто знает?

— Итак… — Ошмес поглядела на итоги проверки третьей пробы, — Результаты в общем — целом совпадают с предыдущими двумя пробами. Следовательно… Эти данные мне нужно будет отправить начальству. Можно воспользоваться вашим интернет — соединением?

— Можно… Но, сие зависит не только от меня, — усмехается «туно», указывая на потолок пальцем.

— Что, «воля Духов?» — уточняет Ошмес.

— Да не совсем, — мотает головой «туно», — Спутник. Он не всегда бывает в нужном положении. Подожди немного. Когда там следующий аппарат будет над нами?

— Примерно через полчаса, — Тылпери вытаскивает из кармана телефон и сверяет время.

— Понятно, — Ошмес вздыхает, — Это усложнит ситуацию, но не сильно… Я отправлю полученные данные не медля. «Туно», можно ли мне будет оставить гидрологическую станцию пока в вашем доме, чтобы не рисковать оборудованием лишний раз и делать замеры на месте?

— Конечно-конечно, — кивает Толэзь, — Пусть располагается, если нужно! Она не помешает нам…

— Это — довольно точное оборудование и после установки его лучше лишний раз не трогать, — замечает Ошмес, — Важно не сбить уже установленные настройки и не сбросить зафиксированные показатели с этих трёх проб. Сложно будет потом опять перепроверять…

— Не переживай! — заявляет Тылпери, — Никто не коснётся твоего оборудования!

— Я переживаю, — вздыхает Ошмес, — Что первый, кому будет интересно моё оборудование — станешь ты. Очень уж живой интерес ты испытываешь…

— Попробуй связаться со спутником, — перебивает Толэзь, — Должно получиться. Передай данные. Пароль доступа к нашей сети… «Вулэн тылсиосыз» — Отражения в воде. Так и набирай.

Ошмес быстро пробежала пальцами по табло телефона, устанавливая связь. Затем — подключила станцию к мобильному. Через некоторое время пошла отправка «пакетов» с информацией. Девушка радостно показала Тылпери и Толэзю, что отправка — в процессе.

— Ну, прямо гора с плеч, — рассмеялся «туно», — Сделали часть работы!

— Тогда я отправляюсь назад в «Нюлэспум», — говорит Ошмес.

— Может расположиться у нас? — предложил «туно», — Так проще будет присмотреть за станцией и забрать больше проб. У нас есть комната для гостей…

— Если вы не против, — Ошмес взглянула на Толэзя и Тылпери, — То конечно, могу пожить у вас какое-то время. Изучение этого озера может иметь большое значение. Возможно, оно имеет отношение к древнему процессу, вроде оледенения планеты? Кто знает, какие ещё странности скрывает оно в себе? Древние микроорганизмы? Реликтовые водоросли? Может редкий вид рыб… Но точно не скажу. Это уже требует отдельных исследований. Я вернусь к вам завтра.

— Всё равно поедешь в селение? — удивился Тылпери, — Зачем?

— Мои вещи! — заметила Ошмес, — Мне надо всё забрать и хоть из благодарности провести немного времени в доме Шундумурта. Не вежливо было бы просто уехать. Да ещё и оставив бельё в комнате… Ладно, это древнее озеро подождёт ещё один день…

Вскоре они вновь вышли на воздух. Времени было заполдень. Солнце стремилось исчезнуть среди зелёных крон дальних елей. Его диск будто целовал их вершины.

Сергеича не было близ дома. Он ходил вокруг машины, придирчиво осматривая её. Дверца была открыта. На траве — развёрнуто засаленное полотенце, а на нём стоял ящичек с набором инструментов. Похоже, водитель проводил посильный ремонт.

— Можем ехать! — Ошмес почти сразу направилась к авто, — Моя работа на сегодня — окончена.

— Станцию обратно не повезёшь? — ехидно спросил Сергеич, протирая руки тряпицей, — Как раз, кой — чего подтянул, подправил. Может быть доедем даже лучше!

— Меня терзают сомнения, — нахмурилась Ошмес, — Что так мы довезём — лишь обломки…

Хлопнула дверь, как только Ошмес расположилась на переднем сидении. Она откинулась на мягкое кресло, ощущая себя уставшей, но неким образом и умиротворённой. Лулчукон… Озеро и впрямь оказалось интересным. Нужно подробнее им заняться, чтобы отличить правду от вымысла и реальность от мистики. Однако, возможно ли это? Сами здешние места кажутся настолько необычными и… Так близки к миру сказок! Что же получится из этих исследований…

Глава 7 Учыр (Проишествие)

Конечно, обратная дорога радовала не сильнее, чем путь к дому «туно». Одна и та же тропа вновь встречала их. Ошмес чувствовала, как опять начинается качка на ухабах. Ничего почти не изменилось. Как вдруг, на очередном ухабе:

— ГХРЫНКК! — громкий звук, что сразу не понравился девушке. А потом смолкло и привычное урчание… Автомобиль замер на просёлке, имевшем контуры дороги.

— Да что за.? — выдохнул Сергеич, — Ну всё! Давно к этому шло и всё же… Банка жестяная, с болтами!

— Что случилось? — спросила Ошмес, глянув сначала вокруг, будто ища неприятеля, а затем — уставясь на водителя.

— Сломалась! — констатировал Сергеич, — Машина сломалась. Похоже — мотор. Чинил не так давно, но тут как на вылеченной кляче — не уедешь далеко! Чтоб её так! Вот угораздило же…

— Не горячись! — Ошмес похлопала рукой по пластику отделки салона, — Попробуй ещё раз запустить! Может просто заглох или что-то вроде того? Давай, пытайся снова! Вдруг что-то получится и заведётся? Главное — пробуй, быть может и доедем…

— Пробуй… — проворчал Сергеич, — Ладно, поглядим… Может быть что и выйдет, путного из затеи этой. Ну давай… Попробуй, заведись, жестянка старая…

Он начал манипуляции с переключением, попытался сдать назад, отжал педали, покрутил баранку… Ошмес наблюдала за этими действиями, ожидая когда вновь заурчит мотор. Но, лишь шум леса был им ответом. Машина упорно не желала заводиться! Сергеич ругнулся и стукнул о руль ладонями. Судя по нулевому результату, сломалось что-то важное. Значит, машина превращалась в металлический короб на колёсах, до тех пор, пока её не починят.

— Хоть что-то работает в этой железяке, а?! — Сергеич вновь хлопнул руками о руль.

— Прикуриватель, «дворники» и радио… — задумчиво отвечала Ошмес, — Наверное они ещё исправны. Ладно не зима. Если сломалась и система обогрева, то нам вообще бы было неприятно… Что будем теперь делать? Оставим маину в лесу?

— Не хотелось бы, — отвечал Сергеич, — Но рассчитывать на помощь в этих местах не приходится. Кто ещё поедет этим путём? Тот внедорожник проехал и мы вот почти проехали…

Отстёгивая ремни выходят из машины. Ошмес любуется лесом. Сергеич открывает капот, в воздух сразу поднимается облако пара и техническая вонь насыщает окрестности. Машинный «аромат» разгоняет лесные запахи и Ошмес морщится от такого настойчивого вторжения в природу. Она не считала себя активной защитницей лесов и рек с озёрами. Скорее она фиксировала, насколько вода ещё пригодна к питью и бытовым нуждам. Однако, Лулчукон…

— Ничего не выходит, — выдохнул Сергеич, — Мотор смотреть надо, что там отломалось. Разбирать придётся. Явно не здесь… Встряли в общем.

— Что же, — Ошмес вздохнула, — Значит мы застряли. Ладно до деревни недалеко. Придётся идти за трактором… Вытащат машину, дотащат до селения… Прогуляемся ещё раз. Хотя сегодня и так немало прошли, даже ноги гудят. Видно делать нечего…

Издали раздалось механическое урчание, похожее на рык какого — то зверя. На тропу вырвался -выбрался тёмной, хищной тенью тот самый внедорожник! Он быстро выровнялся и резво рванул в их сторону. Мощные колёса на крепкой подвеске легко преодолевали ухабы и вскоре резвый монстр добрался до них. Рыкнул двигателем. Затем заурчал тише, словно преданный зверь перед хозяином. Хлопнула дверца и перед Ошмес показался тот самый «злодей».

— Похоже у вас — проблемы? — он говорил со вполне серьёзным выражением лица, больше глядя на Ошмес, не насмехаясь, но глядя исподлобья, будто с высока и руки держал в карманах, — До села — недалеко, а вы умудрились так застрять. Будто какой-то рок или судьба так подшутила, а? Хорошо, что мне захотелось ещё раз съездить к «туно». Вот и на вас напоролся…

— Ты просто поговорить, али предложишь что? — осведомился Сергеич, постукивая о руку разводным ключом. Выглядел он не агрессивно, но настороженно.

— Конечно же предложить! — Кузьыли всё так же глядел на Ошмес, внимательно и изучающе, — Помогу вам добраться до села. Но не за просто так, разумеется… Такой уж человек…

— Этого следовало ожидать! — хмыкает Ошмес, собрав волю в кулак и решив таким образом дать ответ этому странному человеку, — Что же вы захотите в обмен на помощь?

— Поговорить, — пожал плечами Кузьыли, — Мне нужна пара советов от опытного гидролога…

— Тогда вам — явно не ко мне! — хмыкает Ошмес, — Я не то чтобы опытная! Хоть это и не первая моя командировка, но есть эксперты и куда опытнее меня. Вы можете вызвать их!

— Но, они ничем мне не обязаны, — разводит руками Кузьыли, — А вот вы — можете оказаться в такой ситуации.

— Мы можем и отказаться! — замечает девушка, — Это же в нашем праве, разве нет?

— Безусловно! — соглашается Кузьыли, — Можете и отказаться. Но идти в селение, искать трактор, потом — тракториста… Или сначала тракториста — потом трактор… И при том трезвых.!

Он качает головой, явно показывая Ошмес на абсурдность такого предприятия. Девушка закусывает губы, зыркая на него жгущим взглядом. В самом деле — та ещё задача. Вечер. Многие мужики уже заслуженно отдыхают после трудового дня и вытащить их на дополнительную работу будет той ещё задачей. Тогда, как транспорт и водитель — под рукой. Это ещё не беря в расчёт похлопывающего по ладони разводным ключом Сергеича.

— Ладно, — чуть кивает Ошмес, — В твоих словах определённо… Правда. Наше положение таково, что от помощи — не откажемся. Тем более за такую… Приемлемую плату, как моя консультация. Верно понимаю суть нашей сделки?

— Верно-верно! — кивает головой Кузьыли, — Именно такой договор! Небольшая консультация со мной по поводу моей гидрологческой проблемы.

Ошмес вздыхает. Она понимает, что дело явно не просто в «консультации», а всё куда глубже и сложнее… Но разговор, за реальную помощь в перевозке их сломавшейся машины — не так много. Такое можно и потерпеть, если хочется нормально отдохнуть после дневных забот…

— Тогда, Ошмес, ты садись в машину, а мне нужно сделать остальное, — Кузьыли направился к своему авто, заставив девушку удивлённо замереть. Он знал её имя?! Впрочем, для человека с большим влиянием, каким его считали, наверное это не так и долго — разузнать имя гидролога. Тем более, что в этот край была направлена лишь она. Конечно же он навёл справки… А теперь он открывает багажник, достаёт из него трос, крепит к своему авто, протягивает от троса карабины… Новенькие. Аж блестят хромом! Кидает их Сергеичу… Тот крепит…

Ошмес вздохнула и скользнула обратно в машину. Что ей ещё оставалось? Чувствовала она себя до крайности неудобно. Быть спасаемой… Да ещё и спасаемой кем? Толэзь этого Кузьыли чуть ли не злодеем выставил! А тот — пачкает дорогие ботинки и пиджак, помогает Сергеичу и ей, трос крепит… Зачем? Чего ради он так напрягается? Из добрых побуждений? Пусть он и сказал, что это — не бесплатно, но… Попросил-то он не так уж и много…

— Готово! — крикнул Кузьыли, бодро взбираясь в своё авто, — Садитесь и пристёгивайтесь! Сейчас рванём к деревне!

— А тебе развернуться не надо? — спросил Сергеич.

— Всё будет, вы пристегнитесь только! — ответил Кузьыли и нырнул обратно в кабину.

Сергеич тоже залез в салон авто, хлопнул дверцей, глянул на Ошмес и развёл руками: «Так мол и так…» Кузьыли же рванул с места, лихо развернулся и бросил своё авто в сторону селения, увлекая и буксируемых. Скорость свою, он потом подсбросил, чтобы ведомая машина не врезалась и далее ехал куда тише. Кажется, даже колдобины и кочки стали меньше беспокоить. Однако, Ошмес ощущала что-то будто давящее на неё…

— Кажется выкрутились, — замечает Сергеич, — Странным образом, но… Выкрутились.

— Это похоже на какую — то бесовскую сделку! — замечает Ошмес, — Мне придётся платить…

— А ты — откажись, — пожимает плечами Сергеич, — Не станет же он тебя принуждать? Отказаться, это тоже вариант, чтоб не идти на сделку с совестью…

— Мне и так и так на неё идти придётся, — отвечает девушка, — Если соглашусь. То нехорошо. «Туно» же с Кузьыли «на ножах»… Если откажусь, то… Ну он же нам помог, верно? Справедливо будет переговорить с ним.

— Тогда, быть может, мне пойти с тобой на те переговоры? — предложил Сергеич, — Ну, просто чтобы этот, как его там, в границах держался. В рамках дозволенного?

— Это тоже не совсем правильно будет, — вздыхает Ошмес, — С ним договаривался кто? Я. Вот мне и ответ держать. Поговорю. Хуже от этого не станет. Быть может и узнаю что. Выведаю. Хотя бы как он думает пойму. Это пригодится может. Ежели с ним противостоять ещё придётся…

— Приехали почти, — Сергеич тычет в стекло, за которым потянулись заборы и постройки, палисадники, — Ежели план какой, то обсуждать надо сразу! Потом поздно будет.

Ошмес молчала, покуда машину не довезли до деревенской площади, привлекая внимание зевак. Затем Кузьыли остановил свой внедорожник, выбрался из него, и на виду у заинтересованных сельчан направился к машине Сергеича.

— Ну, до села довёз. Дальше куда? До ремонтной базы? Или пока вон, в стороне припаркуешься? — Ошмес, только выбравшуюся из авто, но будто и не заметил.

— Припаркуем пока, — сказал Сергеич, — Вон! Там, на окраине площади, чтобы не мешать. Завтра уж мужики помогут…

— Ладно, — кивает Кузьыли, — Сделаем! Припаркуем, как надо. Ошмес, далеко не уходи, всё сделаю и пообщаемся. На долго не задержу. Проедемся немного и обратно. Может ещё не стемнеет даже. У меня машина быстрая, проходимая, не то что ваш тарантас… Извиняюсь, но что есть, то есть…

Ошмес кивнула, пусть кивок этот ей дался не легко. Очень-очень не легко. Она отошла в сторону, что-то отвечая интересующимся зевакам и ожидая. Кузьыли и в самом деле, на тихом ходу перегнал машину Сергеича и припарковал её. Позже уже выбрался из своего авто, стал отстёгивать карабины, сматывать лебёдку, убирать её в багажник. Ошмес подошла к нему, скрестив руки и терпеливо ожидая.

— Вот и управился, — Кузьыли достал платок из кармана и протёр лоб от пота, — Прокатимся немного? Я знаю неплохой ресторан не так далеко отсюда…

— Мы же почти что в глухих лесах, — замечает Ошмес, — Про какой ресторан речь?

Тем временем, сквозь зевак протолкался Шундымурт. Завидя Кузьыли он чуть побледнел лицом, но боевого настроя не утратил. Похоже, этот мужчина не робкого десятка:

— Кузьыли! — заулыбался Шундымурт, — Чем обязаны твоему визиту? Не предупредил даже… Мы бы повстречали такого… Уважаемого гстя…

— Нет нужды, — отмахнулся Кузьыли, — Просто хотел навестить «туно» и вот, подвернулись двое с оказией… Машина у них сломалась, ишь ты…

— Ошмес! — Шундымурт обеспокоенно глянул на девушку, — Всё в порядке? Может помочь чем? Кузьыли — человек уважаемый, но… Особого склада… И…

— Я — разберусь! — заверила Ошмес, глянув на Кузьыли, застывшего, ровно скала, — Не беспокойтесь по-напрасну! Просто меня попросили обсудить вопросы гидрологического толка… Правда не говорили насчёт кафе. Однако, я верю в его честные намерения…

— Вер-верь, — кивнул Кузьыли, — Мои намерения вполне себе честные. Просто разговор.

— Что же… — Ошмес осмотрелась, — У нас много свидетелей, господин Кузьыли!

— Конечно-конечно! — отмахнулся тот, — Пускай все знают, что мы едем на деловое свидание…

— На встречу! — поправила Ошмес, пристально глядя в глаза Кузьыли.

— На встречу, — охотно кивнул он, — На деловую встречу, Ошмес… Леди Ошмес.

Всё же на губах его появилась довольно мерзенькая ухмылка. Конечно, это было девушке неприятно. Но, что она могла ещё сделать? Договор был заключен. Свидетели имелись. Машина была подана… Осмотревшись, девушке осталось лишь направиться внутрь авто.

— Пристегнись, — сказал Кузьыли, — Это толковый совет для любой машины. Но, для этой — вдвойне. Мы махнём по бездорожью…

Он хлопнул дверью, отделив внешний мир от мирка внутри авто. В салоне пахло ароматом чёрного кофе, кожи и ванили… От этого возникали ассоциации с чем-то тёмным. А ещё — затенённые, тонированные стёкла, кроме лобового и хромированные элементы вроде накладок руля, рычагов переключения, обводки панели… Ошмес удивлялась как тонко подобраны все тона. Затем, словно вспомнив — пристегнулась. Почти сразу же машина рванула с места. Казалось, что бездорожъе для этого транспортного средства ничего не значит.

— Ничего, — говорил Кузьыли, неведомо когда защёлкнувший свой ремень, — Домчу быстро.

Ошмес хотела спросить, что он имеет в виду, но стоило машине вырваться за пределы деревни, как она начала ещё больше разгоняться. На бездорожье. Грязь словно не препятствовала, а смазывала шины. А может подсохла и потому ехалось проще? Кузьыли же лишь смотрел вперёд. Он, словно не обращал больше внимания на колдобины и ямы, видя некую цель там, дальше, впереди, где была лишь дорога и грязь меж ровных рядов деревьев на фоне заката.

— Куда ты гонишь? — Ошмес немного оправилась от испуга, — С ума сошёл? Мы же врежемся! Разобьёмся! На такой скорости… Ты что же, решил машину на прочность тестировать вместе с людьми внутри? Сумасшедший!

— Умолкни! — резко не сказал, а ПРИКАЗАЛ Кузьыли, вцепясь в руль. После этого он поднял левую руку и выставив указательный и большой пальцы углом, рулил одной рукою.

— … — Ошмес хотела сказать что-то, но поняла, что слова не идут из её горла.

— «Керемет сюрес сётӥз!» — произнёс Кузьыли… Даже не произнёс, а прошептал? Прошипел, словно змея?

Тогда — то Ошмес поняла, что едет в одной машине с безумцем. Точно — безумцем! Он шипит какие-то оккультные вещи. Он разогнался. Того и гляди они врежутся! И… Что с ним делать? Вырвать руль? Ударить? Наброситься? Он же ненормален. От её нападения лишь хуже ста…

Снаружи всё резко потемнело, будто настала ночь. Машину окружили какие-то странные тени… При этом, скорость авто не упала. Шуршание заполонило всё вокруг, словно стремясь забраться в уши. Шуршание проникало внутрь салона авто. Шуршание пыталось пробраться глубоко в мозг. Перед лобовым стеклом возникло подобие мрачного тоннеля, стены которого были выложены ветками и веточками, кусками коры и шишек… А ещё, по стенам будто ползли сонмы копошащихся муравьёв… Этот живой ковёр расстилался — расступался, но всё равно — хрустел под колёсами.

Ошмес опять открыла рот. Она не смогла издать ни звука, ни крика. Она хотела что-то сказать, но слова не шли из её горла и она лишь могла взмахнуть руками, чтобы изобразить панику…

— Говори! — снова ПРИКАЗАЛ Кузьыли. Ошмес ощутила, как по её венам пронёсся жар, сбрасывая оцепенение.

— Тыы… — она вращала глазами, — Ч-что ты с-сотворил со мной и… Это… Что ЭТО?!

— Вокруг нас? — голос Кузьыли был спокоен и вёл он уверенно, — Нора. Та нора, что позволяет срезать дорогу. Махнув через десятки километров к неплохому и уединённому ресторану «Око», близ Столицы. И это не об Ижевске речь. Мы и в самом деле скакнули далеко. Но, можешь не бояться. Тебя на долго там не задержу и верну обратно.

Ошмес только и могла, что округлять глаза дальше. Что он сказал? Куда они направились? КАК? Это вообще возможно? За многие километры через непонятный тоннель… Это и звучит дико! Но, ещё более дико — выглядит!

Хрустяще — шелестящее пространство вокруг них, вдруг резко начало редеть и исчезло, будто скрылось. Машина выехала на отсыпную дорогу, а с неё попала на ровную, будто стекло трассу. Наверняка, имеющую федеральное значение. Конечно, чёрный вездеход выделялся в потоке машин. Но, не то чтобы сильно. И да, поток машин! Как непривычно видеть такое скопление, из глуши переместившись на оживлённую трассу!

Ошмес не могла более ничего сказать. Она лишь с опаской смотрела на своего неожиданного водителя. Кто он такой? Какие силы ему подвластны? Если он способен вот так перемещаться, то, на что же он ещё способен и каков предел его возможностей? А также… Зачем он её вообще посвятил в то, что может вытворять подобные штуки? Это странно и необъяснимо. Либо он её вовсе не боится… Либо он просто может заставить её исчезнуть. Бесследно…

Часть II «Кулэм ву» (Мёртвая вода) Глава 8 «Уродлэн синмыз» (Злой глаз)

Они ехали ещё какое — то время, затем Кузьыли свернул на съезд с основной трассы и направил машину по отдельной дороге. Снова слева и справа раскинулся лес, будто горящий в лучах закатного солнца. Машина пронеслась ещё несколько сот метров, прежде чем казаться перед приятным на вид домиком. Возведённый из крупных брёвен сруб в два этажа с мансардой. Без особых украшений с намалёванным на вывеске глазом и надписью — «ОКО». Это место не выглядело ни страшно. Ни зловеще. Рядом с домиком — парковка, на которой уже замерли несколько авто. Блестящий «кадиллак», очень потрёпанная, даже ржавая «волга», выполненный в тёмном и хромированном стиле мотоцикл. Они нашли свободное место и машина остановилась. Ошмес чувствовала себя неудобно. Её голова кружилась от поездки.

— Зачем мы здесь? — растерянно спросила она, пытаясь унять двоение в глазах и чёрные точки.

— Перекусить за разговором, — отвечал Кузьыли, — Мне всегда рады в этих местах.

— Ч-что ты такое? — напрямик спросила Ошмес. Она боялась как получить ответ, так и не получить его. Сердце всё ещё пребывало где-то в районе пяток после поездки.

— Тебе и правда важно знать? — осклабился Кузьыли, — Со временем поймёшь. Узнаешь и кто, и какими силами обладаю. Но слишком много и сразу — вредно.

Он выбрался первый, затем подал Ошмес руку. Та поколебалась, но всё же взяла его длинные пальцы, ощущая, как по телу бегают неприятные мурашки. Он помог ей спуститься с подножки авто, чуть возвышавшегося над прочими. И тут же убрал руку, повернувшись своей широкой спиной к ней, неспешно направился в сторону строения, сунув руки в карманы.

Ошмес не оставалось ничего, кроме как идти следом. Она быстро нагнала его.

— Ты даже машину не стал закрывать! — сказала она, припоминая похожий случай у «туно».

— Нет нужды, — пожал плечами Кузьыли, — В само это место не всякий может попасть. Кто же её угонит? Но, мне льстит твоё волнение.

Девушка аж покраснела от такого замечания. Она хотела сказать, что это — просто учтивость… Но, спросила просто автоматически, как сделала бы в другой ситуации.

— Держись ближе ко мне, — сказал Кузьыли, — Знай, это место — особое, но здесь не стоит отдаляться от кого-то вроде меня.

Он направился к дверям. Ошмес двинулась следом. Створки распахнулись без единого скрипа, на хорошо смазанных петлях и они тут же окунулись в атмосферу странности этого места. Прямо у дверей расположилась удобная стойка администратора. Выполнена она была из тёмной древесины с обилием декоративных элементов. Камень стекло, металл. Тёмное, лакированное дерево вообще занимало в интерьере ведущее положение, сочетаясь с более светлыми пиломатериалами. То тут, то там обстановку дополняли многочисленные мониторы. С экранов на посетителей взирало «Око». Огромный глаз не мигая глядел на входящих, из клубов странного фиолетового дыма. Он казался неподвижным, но на удивление живым.

Ошмес аж передёрнуло от такого «элемента декора».

За стойкой обитал опрятного вида мужчина в лелой рубашке и тёмном костюме, аккуратно подстрижен, улыбчив. Завидев Кузьыли он чуть побледнел, но улыбаться не перестал:

— Добрый день господин, госпожа, — кивок в сторону Ошмес, — Вам стандартный сервис или…

— Мы перекусить, — Кузьыли указал в сторону аккуратных, лакированных столиков, — Расположимся тут, а ты нам обеспечь… Быстрое обслуживание, ладно?

— Минуту! — кивнул снова администратор, — Всё будет исполнено в лучшем виде!

Кузьыли направился дальше, не задерживаясь. Ошмес шла в след, заинтересованно оглядывая помещение. Потом, интерес её перешёл в лёгкий шок. А позже и вообще заставил замереть на месте. С залой было что-то не так. Совсем «не так». Помещение шло дальше, но постепенно начинало забирать в сторону всё сильнее и сильнее, закручиваться спиралью и удаляться! При этом, столы, стулья, декоративные скульптурки оставались на своих местах и никуда не падали.

Впрочем, это не важно. ЗАЛА ЗАКРУЧИВАЛАСЬ СПИРАЛЬЮ! То, что так не строят и так невозможно построить — было понятно и для не знакомого с архитектурой или строительством человека. Кузьыли же спокойно шёл по лакированному полу. Будто его не волновало, что угол движения меняется. Сама Ошмес поняла, идя за ним, что ноги её словно прикрепились к полу и она не падает, рискнув идти следом.

В воздухе разносился запах ореха и сандала с нотками чего-то напоминающего какао. А ещё, в пространстве неспешно перемещались небольшие жаровни… Вернее это были светильники, наподобие факелов. Они потрескивали и горели синеватым — отливающим в зелёный оттенок пламенем. Но больше всего напоминали — именно жаровни! Ещё, похоже что их огонь ни коим образом не портил обстановку. Зато вся зала освещалась достаточно ярко, но не равномерно. Сонм теней прятался в углах. За меблировкой, в тени пустующих столиков, за стойками и перегородками. Даже за работающей техникой, вроде холодильных камер и кофемашин…

Зал был немноголюден. Хотя в нём можно было рассмотреть несколько фигур. Мужчина в ржавых доспехах. Некто бородатый, в кожаной куртке с одним проницательным глазом. Ещё один тип, на коленях которого вызывающе устроилась девушка, чей наряд состоял, казалось, из одних украшений. От точёных ног, до крепких бёдер, узкой талии и тяжёлой груди, по рукам и шее к миловидному лицу тянулись — змеились по её телу странные надписи. Наиболее провокационные места этого почти эбенового цвета тела прикрывали небольшие, золочёные накладки. Заметив внимание Ошмес она обернулась и изобразила пухленькими губками поцелуй. Тот, у кого вульгарного вида девушка сидела на коленях — рассмеялся её фривольности.

— Не смотри на них слишком долго, Ошмес, — отмахивается Кузьыли, — Они одержимы каким-то шумерским духом и не очень любят избыточное внимание.

— А одноглазый байкер? — интересуется девушка.

— Тот? А, ждёт какого — то Рагнорёка. Вспыльчивый тип. Видел его и не раз. Лучше с ним тоже не особо болтать. Ну, если не можешь копьё нормально метнуть шагов с десяти чтоб в мишень попасть — уж точно. Любит брутальных женщин. Иногда устраивает дебоши. Но, сегодня здесь малолюдно. Вот и можно нормально поговорить.

— А странный, будто измождённый рыцарь, это кто? — не унималась Ошмес, силясь понять, может она «отключилась» в машине во время езды и просто бредит?

— Это Всадник, — поскрёб подбородок Кузьыли, — Но здесь он скорее на проржавевшем коне… Впрочем, тебе это ничего не скажет. Да и этот не выбирает средства для сражений… Вот и наш столик. Садись, располагайся. На ближайшее время ты — моя гостья и гостья этого замечательного заведения. Как ты понимаешь оно живёт по своим законам.

— Что это вообще за место, — бурчит Ошмес, садясь за стол, — Безумный вертеп…

К столику подошла виляющей походкой высокая и фигуристая женщина. Одета она была… Скорее на ней было… Проще сказать что она запуталась в рыболовной сети с грузилами, оказавшимися на необычных местах. Хотя это не скрывало её мрачного и изящного сложения.

— Что вам подать? — голос её был громким, поставленным.

— Шоколадные коктейли что-то из выпечки, мороженое… — пожал плечами Кузьыли, — Обойдёмся без алкоголя. У нас разговор о делах… Меню тоже не нужно.

— Будет подано, — кивает девушка и удаляется. Ошмес смотрит ей вслед на упруго покачивающиеся…

— Не крути головой, — вновь замечает Кузьыли, — Здешние гости не любят излишнего внимания. Тем более от смертной. Сюда простые люди не часто захаживают, знаешь ли. А коли захаживают, то не всегда обратно выхаживают. Так что делай вид, что всё идёт так, как и должно. Меньше станет проблем тебе, да и мне тоже.

Ошмес замолкла и уставилась в стол, иногда всё же бросая взгляды на дальний конец зала, где была обустроена сцена. Резная, деревянная площадка для выступлений, щедро украшенная барельефами фривольного содержания. Освещалась она ярко, от плавающих то тут, то там жаровен — факелов, чьё пламя тихо потрескивало. Иногда оно лизало перекладины деревянных опор, без дыма и без следов обугливания. Но был ли этот огонь настолько безопасен?

— Прибыл ваш заказ! — та же девушка возникла будто из-под земли, сноровисто расставляя дымящиеся пирожки, пару коктейлей в высоких стаканах, два мясных салата под острым соусом — фирменное блюдо дня и контейнер — холодильник, выполненный в виде шкатулки, внутри которого лежали исходя холодным паром шарики мороженого, залитые шоколадным сиропом, — Если пожелаете нечто большее — только скажите! Мы оказываем разные услуги.

— Благодарю, — кивает Кузьыли, — Трапезничай, Ошмес.

— Ты не просто так пригласил меня в подобное место, верно? — Ошмес прищурилась, — Что ты хочешь мне показать или доказать? Это заведение — не место для деловых переговоров или для романтического отдыха, так зачем.?

— Сначала — трапеза, — Кузьыли взял пирожок, обернув его салфеткой, надкусил истекающее соком мясо, — В самом деле неплохо… И разносторонне… На нашей с тобой родине их часто готовят? Но, откуда они пришли? Даже мне не уалось установить это с точностью. Хоть из скуки и пытался. То же самое и с некоторыми другими вещами.

— Но, ты уходишь от… — начала было Ошмес, но её вновь прервали.

— Говорю же тебе — ешь! — усмехается Кузьыли, — Здесь неплохо готовят… Учитывая вкусы людей, вроде нас с тобою. Не во всех местах вроде этого считаются с людскими вкусами…

Ошмес отпила немного коктейля и приступила к салату. Слегка потушенные овощи, мясо, острый соус… Вкус блюда был выверен в меру жгучий, прохладный и насыщенный. Жгучесть раскрывалась постепенно, медленно наполняя сознание и обжигая глотку, но из-за кислой нотки хотелось пробовать это кушанье ещё и ещё… Девушка не заметила, как съела всё, отпив примерно треть коктейля. Кузьыли не торопился, тщательно пережёвывая пищу и поглядывая на сцену.

Незаметно в слух Ошмес кроме треска светильников и странных шепотков — перешёптываний влилась тонкой иглою музыка, став пронзительной и в какой-то момент распавшись на звенящие и играющие ноты, словно зеркало уронили на пол и — вдребезги его!

На сцене девушки выполняли какой-то замысловатый танец, стараясь двигаться завлекательно и воспроизводить такие вещи, что не смотря на удалённость Ошмес зарделась и вновь уставилась перед собой.

— Попробуй мороженое, — настоял Кузьыли, — Хорошо идёт после обжигающего салата. Пару ложек того — другого и пирожок. Выходит своеобразно. Не переживай о фигуре, если правильно подбирать ингредиенты и тренировки, это не повредит тебе. К тому же не каждый же день мне вывозить тебя в такое место…

— Не каждый? — Ошмес хотела отвлечённо задать этот вопрос, но он вышел поспешным и скорее — неуместным. Однако, Кузьыли рассмеялся.

— А что, готова хоть завтра со мной сюда вернуться? Тогда ладно, специально для тебя…

— Нет — нет! — замотала головой девушка, — Ты прав! Не нужно. Это всё… Не нужно таким злоупотреблять. Оно, точно патока… Обволакивает и утаскивает на дно и дальше жить вот без этого становится пресно. А с этим… Можно и себя потерять! Мне это не требуется…

— Тогда ешь десерт и поговорим, — Кузыли откинулся на спинку резного кресла. Он будто приглашал её к непринуждённому разговору… Или демонстрировал своё крепкое тело.

Ошмес наскоро попробовала обжигающее холодной сладостью с долгим фруктовым послевкусием мороженое, заправленное остро пахнущим корицей шоколадным сиропом и содержащее в себе шоколадные же вкрапления, после чего тоже откинулась на спинку.

— Тогда начну, — ответственно сказал Кузьыли, — Ты только что была и остаёшься свидетельницей моего могущества. Даже не моего именно, но могущества той стороны, которой мне выпала честь обращаться и служить. Как ты думаешь, насколько это могущественная сторона и какие области она затрагивает? Ты считаешь, что вы отстоите Лулчукон, ежели мне вздумается взяться за него всерьёз? Если мои пальцы вцепятся в эту землю, вонзятся в воду то… Там будет сделано строго то, что мне нужно. Потому — не мешайся. Отступи в сторону и не встревай меж нами…

Ошмес вздохнула. Она ожидала чего-то подобного и даже раньше. Но, как уж вышло…

— Я не стану верить твоим словам. Не стану верить твоим делам. Если до того дошло, то и глазам верить не стану, — внезапно, онастала говорить куда резче, чем до этого, откуда только взялось столько силы. Даже тёмный собеседник её удивлённо вскинул бровь.

— Почему же? — спросил Кузьыли, — Ты же сама видишь, что происходит вокруг? Чувствуешь и понимаешь. При этом, ты совершаешь нелогичные действия. Такие, которые мне не понять! Видя подобное могущество… Говорить что — либо против… Ты или до безрассудства смела, или просто — безрассудна! Куда более логичным было бы согласие с моими доводами и тем, что сама видишь! Ещё равз скажу тебе: Не вмешивайся! Не хочешь помогать мне? Не помогай никому тогда. Встанешь на какую — либо из сторон — можешь пострадать.

— Потому, что ежели правда — то, что ты показал мне, то правда и иное, — сказала Ошмес, — Значит, Лудчукон имеет куда большее значение, чем мне показалось сначала! Значит, это озеро нужно защитить! Согласно закону. Согласно воле проживающих там и… Просто из здравого смысла!

Кузьыли стукнул рукой о стол и глаза его будто полыхнули в гневе, он так быстро перешёл в это состояние, что Ошмес даже ахнула от испуга.

— Тебе же сказано, на понятном языке, Отступница! Чего ради ты решила вдруг вспомнить про Озеро? Чего ради ты вообще влезла в это? Дальше, чем необходимо? Ты знаешь, что просто за то, чтобы ты не путалась под моими ногами, мне не сложно сделать тебя главным гидрологом региона! Найду нужные варианты и… А может ты просто хочешь ни в чём себе более не отказывать? Новая машина? Квартира? Счёт в банке? Давай напрямик, честно! Тебя устраивает быть гидрологом? Тебя точно ВСЁ устраивает? Ты уверена в этом?

Ошмес краснеет сильнее. Она конечно же не уверена. Впрочем, скоропалительное предложение Кузьыли тоже пугает её. Он может и соврать. Он, похоже, готов идти на всё ради своих интересов. А интересы его связаны с Лулчуконом. Значит, лучше не допускать его туда. Но, как? Он обладает таким могуществом, а они… Что «туно» противопоставит ему? Во снах станет являться? Или Тылпери? На кулачный поединок вызовет? А она сама — что предпримет?

-…И всё же — нет… — в этот момент словно и не Ошмес говорит. Она не узнаёт своего голоса.

Кузьыли опять отшатывается и выдыхает. Он смотрит на то, как Ошмес бледнеет, стараясь не глядеть в его глаза. Его палец постукивает о стол. Размеряно. Он ещё раз бросает взгляд на девушку. Это тяжёлый взор, будто удар. Она не принимает его, уклоняется, глядя в стол.

— Значит, вот таким будет твоё решение, — говорит Кузьыли тихо.

— Да, таким вот… — отвечает Ошмес чуть ли не шёпотом.

О! Она прекрасно осознаёт, что может последовать за таким ответом. С ней буквально могут сотворить всё, что заблагорассудится! Она и не поймёт даже, что конкретно произошло! Просто исчезнуть ей в таком заведении — легче лёгкого. Но, страх трепещет в ней, а тело — держится!

— Тогда нет смысла продолжать, — Кузьыли встаёт из-за стола резко. В одно движение, — Иди же за мной.

— Ку… — Ошмес сбилась со слова, — Охх куда же идти?

— Обратно к машине, — бросил Кузьыли через плечо, — Или решила что сама доберёшься? Оставить тебя в таком месте было бы не совсем глупой затеей… Это решило б массу проблем.

— Почему же ты не поступишь подобным образом? — Ошмес понимает, что практически провоцирует его. Понимает, но не может ничего поделать с собою. Возможно это говорит её страх, обернувшийся подобием панической смелости.

— Потому, что обещал, — разводит руками Кузьыли, — Для делового человека Слово — много стоит!

Глава 9 Ӝыт ванна дух (банный дух)

Они вернулись, когда начало темнеть. Ошмес чувствовала себя не лучшим образом. Её снова проволокло через тот кишаще — хрустящий тоннель. Снова пришлось испытать неприятные ощущения, хотя они и были какими-то бледными, в сравнении с первой поездкой. Её угрюмый «водитель» был молчалив будто скала и угрюм, как туча. Его явно не удовлетворил полученный ответ. Девушка надеялась, что в момент поездки он не прокручивает в сознании вариант, как сделать её жизнь до крайности невозможной. Страх. Послевкусие страха всё тянулось и тянулось за нею дымной дорожкой не желающего рассеиваться смога. Словно смешивалось с выхлопным газом, вырывавшимся из трубы стремительно несущегося авто с чёрным корпусом.

Девушка, пошатываясь выбралась из авто. На этот раз зевак вокруг было меньше, да и высаживал её Кузьыли около дома Шундымурта. В окнах уже вовсю горел свет. Залаяла собака. Но потом смолкла, заскулив. Должно быть её в будку согнали да закрыли…

— Ты выбрала очень не однозначный и неприятный путь, — сказал Кузьыли и голос его был неожиданно печален, — Боюсь, что это может плохо кончится для тебя.

— Эти опасения справедливы. Может и так! — согласилась Ошмес, — Но, даже если так, то мне не придётся с содроганием смотреть в зеркало на собственное отражение! Мне выпал шанс поступить правильно и я воспользовалась им!

— Правильно, для кого? — спросил Кузьыли, взбираясь в кабину авто и хлопая дверцей.

Ошмес глянула вслед рванувшему с места авто. Вездеход нёсся так, будто за ним гнались. Машина передавала неудовлетворённость её хозяина исходом дела. Девушка направилась к воротам дома, которые уже открывал Шундымурт. Наружу он выглянул с опаской.

— «Со кошкиз?» — спросил Шундымурт и добавил то же самое, на русском, — Уехал он? Ага, вижу. Вот и ладно, что убрался. Неприятный он человек. Хоть и из наших… От него будто несёт чем-то таким… Тёмным. Быстро обернулись вы. Нам казалось… Не случится ли чего… Нервничать стали, а тебя гляди, прямо к нашему дому доставил и высадил. Но… Ты бледная такая! Что случилось?

— Ничего… — Ошмес помотала головой, — Это ничего. Мы просто пообщались… Мне надо в баню…

— Баню? — удивился Шундымурт, — Сделаем. Но, в такой час… Поздно же. Обычно другое время выбирают, париться чтобы…

— Хочу смыть с себя всё, что за день было! — резко отвечает Ошмес, — Просто противно от общения с такими, как он! Вы меня пустите внутрь?

Шундымурт посторонился. Меж тем, Инву уже услышав всё, направилась к бане. Дворик заливал свет от фонариков. Вечер вообще казался приятным, если бы не события недавнего прошлого, да комары. Комары решили, видно, что пришёл их час и стали активно атаковать Ошмес. Хорошо, что одеяние её было достаточно плотным. В своей будке скреблась собака. На девушку рычала, но в остальном вела себя довольно мирно. Вскоре в воздухе запахло дровами из печи. Над банькой стал куриться дым. Инву вышла из строения, показав Ошмес, что та может мыться идти.

— Кажется, проблем быть не должно, — говорит Инву, — Однако запомни! Ежели плохо станет, да так, что и не убежишь, скажи заветные слова, дабы их спугнуть: «Ву дух янгыше уськытоз» — Духи воды винить станут. Это если дословно. Запомни!

— Да запомню! — отвечает Ошмес, — Запомню! Вам спасибо за нужые слова!

Сказать по-правде, она хотела как можно быстрее добраться до бани. Настолько неприятно — грязной ощущала себя. Сложно сравнить с чем-то. Даже изваляйся она в грязи, наверное, ощущения были бы куда менее интенсивными! Говоря проще, на многое готова была согласиться Ошмес, только бы скорее окатиться водою, окунувшись в пар! Она даже одежду не столько снимала, сколько срывала в предбаннике, обрадовавшись, что предусмотрительные хозяева подготовили и полотенца и халат. Быстро-быстро проскользнула в парную.

Глянула на ряды гелей да шампуней, банных ароматов и духов… Перечитала слово «духи»… Почудилось тогда ей, что речь идёт будто не только об ароматических средствах, да шампунях. В таких вот банях тоже может что и обитать… Но что же делать? Нужно ей смыть с себя ЭТО…

Вода — мочалка и мыло. Тереть и тереть! Тело надо отскоблить! Оттереть! Докрасна надраить, чтобы смыть и счистить всё то, что набралось за день! Очиститься. Отмыться! Вехотку замочить — тереть! Потом ещё и веником добавить! Прогнать — изгнать — избыть с потом и его яства и взгляд!

В сладком изнеможении почти падает Ошмес на лавку. Дышит часто. Устала.

Что до мыслей, то они снова и снова возвращаются туда. В недавнее и странное прошлое. Что же именно она видела? Где она участвовала? Свидетельницей чего была? Спиральный дом. Его обитатели. Пронзительный взгляд Кузьыли. Его не менее пронзительные, тяжёлые слова.

Сплетается всё это неприятным калейдоскопом тёмных обломков, уводя в непонятную область. Вещи, что она видела. Те люди, бывшие в «Оке». Еда, которую она ела. Это всё словно часть какого — то сна. Детали сказки или выдуманной истории. Может она сама постепенно сходит с ума, незаметно для себя, или… Или происходит нечто невообразимое и то, что она видела — правда? В это сложно поверить. Такого не может быть. Но… Тело — то её помнит. Его приказы. Вкус еды. Смех той красивой и ненормальной, кажется шумерки. Помнит всё, что происходило…

Она отстранённо глядит на клубы пара. Тело просто требует отдыха. Веки смежаются. Не уснуть бы вот так, раскинувшись на лавке… Она ещё наслаждалась тепло. Будто на морозе побывала. Так странно и… Неприятно даже. Но ничего. Пар прогонит холод, тело обретёт бодрость…

…Какой — то странный пар. Когда он силуэтом стал человека напоминать? Будто стоит прямо по середине бани и… Непонятно даже на кого пожож! Мужчина ли? Иль женщина? Не разобрать. Стоит и словно глядит на неё. Вздрогнула тогда Ошмес, да разом и села на лавке, зачем-то руками прикрываясь от непонятного силуэта. Он же и на человека не похож даже! Что он такое — не понять. Так стоило ли паниковать? Но нет. Автоматически вышло уже. Прикрылась, села.

— Ты ещё что за чудо?! — выкрикнула, — А ну! Исчезни с глаз! Давай, испаряйся!

Но нет. Висит силуэт, будто издевается над нею. Даже покачивается чуть. Ближе не подходит. Но и не убегает. Видать, на испуг взять этакое не получится!

Тогда, Ошмес не дума долго хватает бадейку с водой, да и плеснуть решает в странное «нечто»! Решает. Да не плещется вода! Ушат — тоже пустой. Ни капли в нём! А до половины был полон! Девушка хватает ковш и запускает в существо! Ковш благополучно долетает, но… Замирает, словно зависнув в воздухе. Затем как-то плавно, даже бережно на крючок надевается сам собою. А создание начинает что — то булькать, да шипеть! Или обиделось оно. Или какой контакт наладить решило! Вот и «воркует» что-то своё. Кажется даже пальцем Ошмес пригрозило! Ну существо непонятное!

Девушка вскочила тогда. Да запустила в него ушатом! Будет знать, как грозится!

Ушат — тоже в воздухе замер. Затем на свободную скамью со стуком встал. Ровно, поставил кто — то его. Существо же в облаках пара колышется. Ещё пуще булькает и шипит.

— Ах ты штука ты неведомая! — разошлась Ошмес, — Отведаешь ты.!

Схватила рукой веник и бросилась на создание туманное, размахивая веником, будто оружием. Пар, как ни странно развеялся. Разлетелся пар, точно «клочки по закоулочкам». Исчез и силуэт. Будто и не было его даже. Ошмес головой крутит. Куда делся? Не видать. Неужели же просто пропал? Хочется верить. Но, когда у неё просто дела складывались? Определённо, на мылась, н парилась сегодня! Пора уж и на выход. К двери девушка идёт, за ручку бкрёт, толкает…

А дверь и не подаётся! Причём не то, что к стене приросла, а ровно держит её кто с той, внешней стороны! Чуть движется и хлоп — обратно!

— Эй! Что за шутки дурацкие?! — кричит Ошмес, — От двери отойдите! Что вы творите?!

Никакого ответа с той стороны. Лишь молчание. Да шипение пара. Да треск догорающих дров. И в этом всём чудится ей смех. Странный, булькающий смех. Наверное бы так могло смеяться подводное чудище! Причём, смех неприятный, словно победный. Будто создание над нею верх одержало! Неприятно это и пугающе! Замерла девушка в нерешительности. Что же такое происходит вокруг? Снова ничего и никого. Но, при этом, что-то или кто-то есть!

— Что ты за чудо-юдо банное! Отзовись! — кричит Ошмес, начинает впадать понемногу в панику, — Чего нужно тебе? Оставь… Оставь меня!

А в ответ ей всё тот же ухающе — булькающий, странный смех. Злорадный, будто сотворило это создание подлость какую и само с той подлости радуется — умиляется, за страданиями девушки наблюдает! Видимо его существование настолько угрюмо, что лишь подобные «шутки» его согревают. Знай ухает. Знай шипит. Довольное значит. Но, ничего, не подозревало оно…

Ошмес зарычала рассерженно, схватила таз и запустила его в окно, затем взяла черпак и стала махать им, разгоняя смеющийся пар. А пара между тем становилось больше и больше! Он плотнел, клубился. Иногда в нём проступали очертания рук или лиц… Но точно определить внешность создания не получалось. Словно в клубах существовал какой-то размытый образ, стремящийся запугать её! Размахивать ковшом становилось тяжелее. Да и дышать — не легче.

С ужасом, Ошмес поняла что создание это просто пытается задушить её паром!

Метнулась девушка к большой бадье… А там нет воды! Нечем залить, затушить брёвна! А те разогревают печь и большой бак с горячей водой! Из этого бака можно было налить сколько нужно, открутив вентиль крана… Вспомнила про это Ошмес! Крутанула вентиль, с накладками, сделанный так чтобы не обжечься… А из крана тоже лишь пар повалил! Кругом пар! Всё плотнее стаёт! Этакая завеса белая, всё от пола и до потолка укутала! Лампы запотели все…

— Я не погибну здесссь.! — почти шипит Ошмес, затем заходится в кашле. Пар везде. Он становится плотнее. Он начинает забивать её лёгкие. Воздух! Ей так нужен чистый воздух! Она падает на колени в приступах кашля… Но даже у пола, всё равно начинает скапливаться пар…

Дышать стаёт труднее и труднее. Нос, горло… Белесая пелена стремиться заполнить всё Оставить без воздуха. Заставить ощутить полную беспомощность, задавить своей невесомой тяжестью! В глазах начинает темнеть. Она открывает рот, с хрипом стараясь втянуть крохи воздуха, но похоже, что неведомое создание лишь глумится и хохочет. Не собирается оно играться с нею. Оно собирается просто задушить её паром в этой бане…

И вспышкой до погружения в темноту беспамятства вспоминаются те самые слова:

— «Ву дух янгыше уськытоз…» — хрипит Ошмес, надеясь, что правильно произнесла.

В ту же секунду ощущает она дуновение ветерка и проваливается в беспамятство…

…Глаза открываются тяжело. Она кладёт руку на простынь. Как же не хочется вставать так рано! Но, нужно ещё успеть в колледж… Странно, почему её не разбудили ни родители, ни будильник и… Почему кровать под рукой совсем не мягкая, а жёсткая, будто лавка? Некоторое время уходит у девушки, чтобы вспомнить то, что с ней приключилось. Она резко вздрагивает, садясь на скамье. Ошмес чувствует, что всё её тело будто занемело и пропотело. В бане жарко. Пар клубится, но ни в какие силуэты не превращается. Пошатываясь встаёт девушка и движется к выходу.

Дверь открывается без особых трудностей. В лицо ей сразу свежит ветерком летней ночи. Невдалеке шумит лес. Лают собаки. Ошмес торопливо хватает халат и накидывает на себя. Пошатываясь она направляется к дому.

Двери отворяются перед ней. На порог спешно выходит Инву. Она выглядит взволнованной.

— Ошмес! — Инву качает головой, — Ты из бани идёшь едва ли не бледнее, чем зашла туда! Что произошло? Расскажи мне! Как бы это ни было — расскажи! Видно же что тебе плохо…

— Т — там! — махнула рукою Ошмес в сторону бани, — Это… Произошло… Оно напало на меня, возникнув из пара… Как силуэт человека… Потом, я отбиться пыталась, но… Больше больше пара было… Чуть не задохнулась! Спасибо… Благодаря тем словам… Удалось мне оттуда…

Ошмес тяжело дышит, всё ещё переживая произошедшее.

— Быстрее в дом! — командует Инву, — Нечего на улице дальше прохлаждаться.

В доме удивлённый Шундымурт отрывается от телевизора. Он встаёт с улыбкой, но видя положение дел становится более серьёзен. Берёт пульт и выключает телевизор.

— Что там произошло? Что вы такие бледные? Объяснитесь! Может за ружьё хвататься?

— В бане на Ошмес напали… «Мунчолэн духез!» — сбивчиво поясняет Инву, — Дух банный! Чуть не уморил её паром! Представь себе!

— Давно такого не было, — качает головой Шундымурт, — Сергеич рассказывал, что она с Озером в контакт входила. Коли воду с Лулчукона брала… Не должно на ней ничего нечистого быть…

— Кузьыли! — напомнила Инву, — Она с ним ездила! А с ним вообще опасно рядом долго стоять, нешто на машине ездить… Видать там было что — то, что наполнило её грязью… Вот и явился Банный Дух, чтобы узнать что в его владениях творится… Кабы не вечер, так может и не явился…

— Я присяду? — Ошмес говорит со вздохом и опускается на табурет, — Ухх! Это и в самом деле было ужасно… Почему всё это происходит со мной? Просто общение с этим Кузьыли и поездка в его странный клуб настолько разъярили Банного?

— Такие создания очень щепитильны в охране своей территории, — заметил Шундымурт, — С наступлением темноты приходит и «их час». Получается, что неурочное время, помноженное на идущий от тебя… Запах что ли того человека, всё это спровоцировало нападение. Это — стечение обстоятельств. Хотя, конечно от такого не легче…

— Пойду в свою комнату, — Ошмес встала пошатываясь, — Устала, как загнанный зверь! Завтра бельё постираю, просушу, приведу в порядок себя и к «туно». Перестану смущать вас своим присутствием. И так — много всего произошло…

— Ты нас не смущаешь, — рассмеялся Шундымурт вполне искренне, — В самом деле не смущаешь. Напротив, твоё присутствие в нашем доме означает высокую честь!

— Ого! — такие слова вызвали удивление у Ошмес, — Это с чего бы вдруг такое? Даже честь оказываю…

— Конечно, — сказала Инву, — Большую честь оказываешь самим фактом присутствия своего. Раз тебе снилось озеро Лулчукон и ты была там, то следовательно, ты владеешь большой силой!

— Так! — Ошмес стала подниматься по лестнице на второй этаж, — Давайте об этом поговорим потом, идёт? Мне нужно отлежаться. А ещё, неплохо бы обдумать то, что произошло за день! Потому, отправлюсь в свою комнату и забудусь сном…

Не дожидаясь ответа, она собрала остатки сил и взбежала на следующий этаж. Добралась до своей комнаты. Затем — юркнула за дверь и прикрыв её — распласталась на кровати. Голова отказывалась соображать и Ошмес начала погружаться в мир сновидений.

Во сне, ей снова казалось, будто она была в «Оке». Вокруг сновали тени в дыму. Банники словно танцевали затейливый танец. Напротив неё сидел Кузьыли и потчевал её мясом со своей вилки, приговаривая, что есть нужно больше. С каждым съеденным кусочком она будто полнела и чувствовала в себе неприятное покалывание то здесь, то там. А потом в сон ворвался будто бы Тылпери и вытащил её за руку на зелёный луг, там было такое умиротворение, а рядом блестело Озеро… Приглядевшись к сверкающей водной глади, Ошмес поняла что они близ Лулчукона. Всё окутал подозрительный туман и она не хотела отпускать руку Тылпери, однако… Он словно пропал, будто растворился в тумане, оставив лишь голос, на который она шла, чтобы выбраться из окружающего сумрака к игривому свету дневного светила... Когда она открыла глаза, из-за оконных стёкол лился утренний свет...

Глава 10 Нюлэсмурт (Леший/Лешак)

Возвращаться на Лулчукон пришлось пешком. Ошмес рассчитывала, что машину Сергеичу починят. Но, видимо у судьбы имелись свои планы и проблемы у авто были более значимыми, чем поначалу казалось. Сам шофёр пришёл через час после её пробуждения. Девушка уже успела перекусить, как появился Сергеич в сопровождении Тылпери. Неожиданный спутник сообщил, что «туно» Толэзь переживает за Ошмес, вот и послал его — проводить девушку. Раз уж той придётся прогуляться. При себе у парня была сумка. На вопрос о содержимом, он рассмеялся и сказал что там — лишь необходимые вещи. В том числе и обереги от злых сил.

Ошмес хотела было пошутить, но прикусила губу. Сама уже несколько раз сталкивалась со странностями. Так, что изобразила она полное умиротворение и даже радость пешей прогулке. Хотя некоторая боль в теле всё ещё присутствовала.

Сложно было, когда Ошмес поставила Шундымурта и Инву в известность о том, что уходит. Женщина как раз выстирала и успела просушить бельё гостьи. Хоть сама Ошмес и не просила, даже собиралась всё сделать своими силами. А тут — такой подарок с утра! Девушка даже покраснела. До того неудобно стало. Но сама она после ряда странных происшествий могла лишь отсыпаться, чтобы совсем не растерять человеческий вид от усталости.

— Что же ты так рано устала от нашего гостеприимства? — улыбался Шундымурт, — Но, раз так решила… Конечно, мы понимаем.

— Я уже и вещи приготовила твои, — сказала Инву, — Но, не знала, что они тебе так быстро понадобятся в дороге… Погостила бы у нас ещё…

— Не могу, — вздыхает Ошмес, — Мне же работать нужно. Если гостить буду, то кто озером заниматься станет? А мы уже там обустроили у «туно» станцию…

— Ладно, — всплеснула руками Инву, — Не забывай про нас! Наведывайся. Деревня то недалеко от тебя… Конечно пройтись придётся…

— Конечно, конечно! — закивала Ошмес, ей и самой было неловко вот так сумбурно прощаться с людьми, успевшими за эти дни стать довольно близкими с нею. Но, если она хочет заниматься настоящей работой, то придётся отправляться прямо на «Лулчукон» и находиться там.

— Ну, тогда, — Шундымурт приобнял Ошмес, — «Ӟеч ветлэ!» Доброго пути вам обоим!

— Да, — закивала Инву и тоже приобняла Ошмес, затем Тылпери, — «Ӟеч сюрес мед луоз!» Приятного путешествия! Хоть и недалеко тут… А всё же и не так, чтобы близко. Будем ждать тебя в любое время, как решишь наведаться!

Распрощавшись с такими приятными людьми, Ошмес направилась вместе с Тылпери к усадьбе «туно». Как миновали последний забор, так выбрались на всё ту же, поросшую травой, но ещё угадывающуюся полу — тропу. Дорога и в самом деле выдалась не простая. Без машины, конечно, трясло меньше. Но, все кочки и канавы остались там, где и были. На дорожном полотне. Приходилось опять напрягать ноги. К вечеру, они станут гудеть…

— Что-то произошло с вами, притом недавно, — заговорил, вдруг Тылпери.

— С чего это так кажется? — удивилась Ошмес, внутренне ёжась. Вспоминая о недавнем «приключении» — вроде и обычно всё. По-старому.

— Нет, — мотнул головой парень, — Видно, что вы плохо спали. Кроме того, ваши глаза…

— Что с ними не так? — Ошмес даже приобернулась, но потом ей пришлось вернуть взгляд к дороге. Всё же идти по этакой тропинке и не глядеть под ноги — довольно глупо.

— Нет, вы не подумайте, — торопливо стал оправдываться Тылпери, — Они — всё те же глубокие будто озёра, наполненные синими водами… Чистые и холодные…

— Поэтично! — заметила Ошмес, — Долго искать пришлось метафоры? И… «Холодные» — что? Мои глаза? Или озёра? Хмм?

Тылпери стушевался. Хотел что-то ещё сказать — зарделся. Ошмес, сама себя немного укорила за то, что прервала такой порыв… Но, её — то мысли были совсем далеко от романтики.

Возвращение к «Лулчукону»чётко обозначало её позицию. Уже не словами, а делом. Она прямо показывала, что не даст Кузьыли творить беззаконие и присваивать чужую землю. Или вынуждать к такой сделке. Если она сможет обосновать превращение Озера в охраняемый государством реликт, то сделать что — либо с этим местом станет почти невозможно. Пока же, ушлый богатей может найти лазейку и воспользоваться ей в собственных целях. Какой бы там «туризм» он ни планировал развивать, а это озеро ему очень нужно! И если она сможет его остановить, тогда сильно насолит всей его работе. Влиятельный человек этого не забудет.

И вот парадокс: она лишь делает своё дело в соответствии с законом. Он же, этот закон хочет преступить. Но, если у него не получится, то… Достанется именно ей. Пусть сама Ошмес — лишь выполняет всё, что предписано делать в подобной ситуации!

Кроме того… Она не обладает значительными полномочиями. Она — просто гидролог. У неё нет прав лесничего или полицейских полномочий. Её задача — работа с водными ресурсами! Она крайне ограничена в возможностях. А, вот на её деятельность повлиять можно десятками, если не сотнями способов. Уж вариант «вставить палку в колесо» этот самый богатей найдёт. Просто из принципа. Просто потому, что она не подчинилась его воле. Это реально страшно, если…

— А-ах! , — Олесю двинуло и повело назад. Нога проехалась вперёд по глине, развлажневшейся от росы. Девушка покачнулась и зашаталась, пытаясь сохранить равновесие. Можно сказать, чудом не свалилась на дорогу!

— Ошмес! — Тылпери ринулся к ней, но увидев, что она справилась — застыл. На лице его был написан испуг. Наверняка решил, что в неё… Выстрелили?

— Всё в порядке! — отвечала девушка, — Я — в порядке… Дорога. Грязно. Вот и поскользнулась…

— Ну, храни Инмар — отвечал Тылпери, чуть успокаиваясь. Мне уж почудилось… Нет, даже представлять не хочу такое! Хорошо, что это — просто грязь!

— Точно, — согласилась Ошмес, — Мне тоже неприятно и боязно. Однако, работа — работа и есть. Поэтому, мне нужно выполнить её на совесть. Не взирая на возможные препятствия и на вероятные риски! Раз взялась помочь вам, то конечно сделаю это!

— Мне бы обрести такую уверенность в делах! — покачал головой Тылпери, — Это… Достойно восхищения! Такая твёрдость характера. Хоть и у меня это есть, но отец часто говорит…

— Ты слушай отца, конечно, — задумчиво сказала Ошмес, — Однако и своя же голова на плечах есть? Каких бы благ нам ни желали родители… Если сами не возьмёмся, то какую жизнь построим по лекалам? Тем более, что время — меняется. То, что нам говорят, оно может быть уже не настолько полезно. Или изменилось и стало чем-то иным. Вот ты и смотри глазами. Слушай — ушами. Думай — головой. Тогда и дело пойдёт! Сам увидишь!

— Верно подмечено, дева, верно подмечено, — раздался старческий, скрипучий голос.

Ошмес и Тылпери почти одновременно обернулись. Кого бы они ни ожидали там увидеть, а на самом краю леса и дороги стоял старик. Был он высоким. Седобородым. Одет словно бы в простую рубаху, да штаны, однако, если присмотреться… У Ошмес вырвался удивлённый вздох. Одеяние на этом старце словно сплетено было из тонких стеблей, или кореньев. Украшением ему служили травы, цветки и листья, произрастающие прямо из одежды. Ошмес готова была поклясться, что эти коренья даже чуть пульсируют, словно в такт сердечному ритму.

— Что так вглядываешься, «дочка», — рассмеялся старик, — Ааа… Для других — то оно просто роба. Эвон, даже сын самого «туно» не узрел. А ты — видишь… То в тебе говорит Прикосновение Тьмы… Да-да. Тот, кто Кереметьу служит и от Анмара отворачивается, он может передать часть… Своего видения мира. Достаточно прикосновения. А бывает и разговора. Ты же меня видишь — впервые. А мне вас видеть доводилось, когда вы на на машине туда ехали. К «Лулчукон». Так же к обочине вышел, но… Не видели вы в тот раз. Скажу, впрочем: Нужное дело ты делаешь.

— К-кто вы? — испуганно заговорил Тылпери, — Вы — не просто старик! Вы… Неужели…

Ошмес видела, как парень будто дрожит в подобии экстаза. Точно он встретил нечто, о чём слышал давно и лишь теперь видит воочию. Будто ожила некая из древних сказок. Хотя, скорее он догадывается. Но видеть-то не видит. Глаза его блуждают, а не «зацепляются».

— Дай руку ему, дева, — говорит старик, — Дай ему ладонь свою. Пускай возьмёт. Тогда сможет узреть то же, что и ты зришь. Для того, чтобы меня видеть силу приложить надобно.

Ошмес, будто в трансе дала руку Тылпери. Тот — сжал её пальцы и… Задрожал сильнее!

— Нюлэсмурт! — прошептал он благоговейно, — Сам Нюлэсмурт… Это. Что же получается? Вы, дедушка… Лично вышли, чтобы нас увидеть? Чем… Чем только мы обязаны…

— Кто вы такой? — со вздохом спросила Ошмес напрямую, устав от дрожащего в удивлении Тылпери. Иногда прямой вопрос позволяет получить столь же прямой ответ.

— Хозяин угодий лесных, — чуть склонил старик голову в знак приветствия, — Тот, кто может приказывать деревьям. Да травам. Да кустарникам. Даже дичи повелеть может! Слыхали, когда «на ловца зверь бежит»? Вот, в моих силах и это сделать правдой. Имя мне, как Тылпери и сказал — Нюлэсмурт.

— Так… — Ошмес попыталась осмыслить это, — Стало быть вы — леший?

— Говоря вашим языком… — Нюлэсмурт почесал подбородок, — Да. Можно сказать и так. Верно оно будет. Леший. Тот, кто людям может помочь в лесу. Или запутать их.

Ошмес вздохнула. Понятно. Она уже даже и не удивляется. Теперь они разговаривают с лешим. Дошли до такого. А на Тылпери и смотреть страшно. Побледнел, дрожит… Но завидев её взгляд подобрался. Нашёл в себе силы встать ровнее. В общем, придал себе более бравый вид. Хотя, девушка сама понимала его. Вот перед ними стоит сила, которую можно назвать. Но, не понятно что эта сила представляет собою и насколько же она опасна.

— Зачем же вы решили говорить с нами? — спросила Ошмес.

— Раз вы видите меня, то что и не поговорить? — усмехнулся старик, — Это же нормально? Разговаривать с людьми? Даже, ежели так сложилось, что сам, скажем, не совсем человек? Немного поговорим, да и продолжите вы путь свой. Идти то осталось всего — ничего. Скоро доберётесь — сами удивитесь!

Ошмес стало неприятно. Когда ей что-то обещают такие создания… Это почти никогда не заканчивается хорошо.

— Хорошо, — чуть напряжённо говорит Ошмес, — Давай пообщаемся, Лесной Дух!

Нюлэсмурт сверкнул глазами, похлопал себя руками по бокам. Укоризненно глянул на Тылпери. Затем снова на девушку и заговорил:

— Ты, дева, как показалось мне, решила с озером пособить? — глаза его внимательно всматривались в Ошмес.

— Конечно! — кивнула та, — Это — моя работа и… Насколько я узнала, Лулчукон — крайне важен для местных. Кроме того, это озеро можно считать заповедным. То есть охраняемым. Нужно защитить его от случайных посягательств!

— Только озеро это важно для Кузьыли. Он — такой человек. Коли возьмётся, то легко не отступится, — продолжает Нюлэсмурт, хитро прищурясь, — Сила за ним стоит и не малая. Как думаешь бороться с той силою? Как нагонит всякой машинерии! Как наберёт людей! Как сгонит всех их сюда, к Озеру… Уже ли справишься?

— Вряд ли, — вздыхает Ошмес, — Но разве же это повод сдаваться? Буду делать всё, что в моих силах, чтобы остановить их. Если потребуется — встану перед ними на дороге. Что ещё остаётся, когда надо выполнить свой долг?

— Смело, — кивает старик, — Безрассудно, но смело. Безумство храбрых, о котором слагают песни.

— Так… Лесной Хозяин, — заговорил вдруг Тылпери, — Чтобы к озеру пройти, должны эти люди, все пройти через вотчину твою. Уже ли пропустишь тех, кто служит такому, как Кузьыли?

— Правильный вопрос, — улыбается в бороду старик, — Остановить людей, конечно же мне сложно будет. Но, вот с техникой, с машинерией могу кое-чего и сотворить. Ежели захочу.

— Помоги нам! — Тылпери говорит, — Дело-то нужное! Для всего леса важное! Для людей, кто живут здесь!

— Даа, — протяжно говорит Нюлэсмурт, — Здешние люди помнят былые традиции. Стараются не забывать их. Пришлые же — не по нраву мне. Как и то, что Кузьыли делает — не по нраву. Но, это, но даёт мне право свободно пользоваться Силой Леса. Мощь природную пробудить — половина дела. Заставить эту могучую бурю утихнуть — вот сложность.

— Но, ты же сам сказал, — напомнила Ошмес, — За Кузьыли — большая сила. Наш бой — не равный. Так помоги тому, кто борется за твою вотчину! Не дай им свободно разгуливать по твоей земле, без уважения к тебе! Разве не задето самолюбие твоё, Нюлэсмурт?

— Верно говоришь, — кивает он, — Задето. Что же. Вместе, вы заставили меня больше уверится, что ответ нужен будет самоуправству и бесчинствам Кузьыли. Хоть и не легко это. У него огромная власть на этой земле не только среди людей. Он и в Мире Духов — известен крутым норовом своим… Впрочем, осадить его — давно бы пора. Даже при всём перечисленном, зачем это мне?

— Потому, что… — Ошмес призадумалась. Как убедить его в том, что им нужна помощь, тем более — такого как он существа? Что ей предпринять, чтобы призвать его на свою сторону? На их сторону? Эту неведомую в своём могуществе лесную силу…

— Застройка Лулчукона, — опять стал говорить Тылпери, — Это же только шаг. Вокруг такого туристического объекта неизбежно возникнут и другие. Гостиница для размещения туристов. Магазинчики. Потом и домики для персонала. Сначала временные. После — постоянные. При этом, конечно же будет обустроена канализационная система и подведены коммуникации. Газ, электричество… Сколько просек они ещё сделают в твоём лесу? А те приезжие люди? Будет ли им дело до тебя? Они вообще не из наших мест. Они начнут мусорить в твоём лесу! Они станут жечь костры. Они станут гонять зверьё и охотится на него, даже не благодаря тебя! Они ещё…

— Довольно! — поднимает руку Нюлэсмурт. Он выглядит спокойным, но глаза его разгорелись угольями, того и гляди — прожгут того, на кого взор направлен. Ошмес аж испугалась, — Ты всё сказал, что был должен. Понимаю. Именно так и будет со временем. Если их не остановить. И лучше остановить сразу, а не тогда, когда вгрызутся в землю. Что же, помогу вам!

Ошмес и Тылпери переглянулись. Можно сказать, что лица их стали радостными. Такая помощь, как Хозяин Леса, явно была необходима! Уж с его — то поддержкой… Они смогут противопоставить Кузьыли реальную силу!

— Помогу вам! — поднял руку, привлекая внимание Нюлэсмурт, — Но, как водится не бесплатно! Вы тоже окажете мне помощь! В этом лесу, глубже, есть нечто, чего там быть не должно. Если вы поможете убрать это из лесных глубин, тогда и на помощь мою рассчитывать можете. Что смогу — сделаю. Оно вредит деревьям и корням. Оно питается их силами… Оно…

— Что же это такое? — спросил Тылпери, — Расскажи подробнее!

— Это — есть дух, — сказал Нюлэсмурт, — Но дух это не простой. Из неведенья Из не бытья извлечён был он волею человека. Ему придана была и сила и форма. И создали его так, дабы был он причиной многих бедствий. А ныне, он просто затерялся в глубинах леса. Он в неистовстве своём и жажде БЫТЬ бродит средь деревьев подобно волку и чинит бедствия и злобу всему, что попадётся на пути его. Вот это создание вам нужно остановить. Иначе, оно ещё долго будет отравлять лес своим существованием. Мои силы не способны разрушить его полностью…

— Хорошо, — сказала Ошмес. Она не понимала, с чем им придётся столкнуться. Однако, она знала что иначе, рассчитывать на поддержку Лесного Хозяина не приходится. А без его поддержки дело их становится куда сложнее и выполнить его будет мало возможности, потому и решилась. Решилась, даже не понимая, насколько это предприятие может быть опасным для них обоих. Хотя, даже знай она заранее... Был ли выбор?

Глава 11 Волшебной ож тӥрлык (Волшебные орудия)

— …Вот такая у нас вышла встреча на дороге, — сказала Ошмес, когда добрались они с Тылпери в дом «туно» и поздоровались. Сам Толэзь, наверное, понял сразу, что в дороге произошло нечто неожиданное. Как говорится «на лице было написано». Как у Ошмес, так и у сына его.

— А, закончилось дело чем? — уточнил Толэзь. Любопытное ему было, о чём вышел разговор с Нэлэсмуртом у тех, кто даже псвящения ещё не прошёл.

— Закончилось? — Тылпери пожал плечами, — Пожелал Нюлэсмурт нам здравия да хорошего пути — дороги. Мы дальше идти хотели. Сам знаешь, там ещё порядком выходило. Мы же с деревни пол километра прошли, как встретили его. Может немногим больше. Решили, что придётся ещё ноги понапрягать, а… Только начали идти, за первым же поворотом уже поднимаемся к усадьбе!

— Именно так, — Ошмес глядела удивлённо, — Я ожидала многое, но не такое. Он так легко, просто «ПЕРЕДВИНУЛ» нас по дороге, будто фигурки в шахматной партии по доске. Это странное ощущение. Но это не так пугающе, как поездка с Кузьыли…

— Ты ездила куда-то с Кузьыли? — округлил глаза Тоэзь, — Это не хороший знак. Он…

Тылпери вообще выглядел так, будто потерял дар речи. Он глядел на отца, потом опять на Ошмес, затем снова на отца. Его кулаки непроизвольно сжимались. Лицо стало суровым.

— Он вытянул нашу машину, когда у нас сломался двигатель, — пожала Ошмес плечами, — А за помощь в награду попросил съездить с ним и поговорить о гидролгии. Хотя, по факту, мы говорили именно об Озере. Так что да… О гидрологии. Ему нужен Лулчукон. Я же вступилась за Озеро. Потому мы не договорились ни до чего. Просто поели и он вернул меня сюда же из того странного лесного места, из «ОКА». Та всё явно не из нашего мира… У меня нет повода для сомнений… Вы только представьте себе, как может закручиваться пространство спиралью? А ещё, там за столиками расположились странные люди… Люди ли? Ещё, мне было любопытно…

Ошмес начала тараторить, хоть раньше за собою такой привычки и не замечала. Видимо, сказывалось напряжение прошедших дней. Тем более, что ей будто оправдаться хотелось…

— Подожди, подожди! — прервал «поток сознания» Толэзь, — Ты ездила с Кузьыли. Это очень пугающий знак. Учитывая, каким силам служит этот человек, с ним лучше не оказываться рядом.

— Я уже прочувствовала это, — отвечала Ошмес, — Меня чуть банный Дух не задушил и Нюлэсмурт сказал то же самое, а ещё… Нюлэсмурт поможет нам, если придётся бороться с Кузьыли… Но, ему нужна помощь в его деле. Где — то в глубине леса есть нечто опасное, с чем мы должны помочь…

— В глубине леса, значит? — Толэзь глянул на Тылпери.

— Именно так! — отвечал Тылпери, — Нюлэмурт так и сказал. Мол сам не может справиться с этим. Вот ему и нужна наша помощь.

— Куда же вы направитесь? — спросил Толэзь, — Он не сказал, где искать ЭТО?

— Наверное, мы попробуем позвать его, как будем готовы, — предложила Ошмес, — Просто обратиться к нему, на краю леса. Он же сам к нам вышел? Наверняка он услышит, если мы станем его звать. Весь лес — его вотчина, насколько я понимаю.

— Верно — верно, — кивнул Толэзь, — Тогда перекусите. В ожидании вас я сделал бутерброды. У меня оставалось мясо лося — подарок охотников. Свежий хлеб — сам пёк, ну и сладости. Часть вам поесть, а часть — с собой. Также подготовлю термос со взваром — для питья и несколько амулетов — оберегов, чтоб были при вас на всякий случай. Но, полагайтесь на свои силы и волю духов. А Инмар не оставит нас в своей помощи. Так что, если всё плохо будет, то взывайте к нему.

Они спешно перекусили, за это время Толэзь подготовил две одинаковых сумки, наполнив их припасами. Когда же трапеза завершилась, «туно» подозвал обоих к себе, протягивая им амулеты.

— Это «Лулпери-Уллясь» или «Дух-изгоняющий» — он кладёт обоим в подставленные ладони по треугольному, на вид, будто кожаному мешочку, — Это на самом деле льняные мешочки, окрашенные корою ольхи. Откуда и красный цвет. Если интересно, то внутри каждого по девять зёрен ржи, особым образом заговорённой. Также — небольшой кусочек железа, в который ударила молния… Но в более простом варианте это железо просто калят в семи разных кострах. Там же заключена сушёная полынь, вкупе с можжевеловыми ягодами. И крошечный берестяной свиток. На бересте написаны нужные заклятия для изгнания злых духов. Примите и используйте!

— Спасибо! — Ошмес и Тылпери ответили почти одновременно. Толэзь даже улыбнулся.

— Точно дети! Ничего. Все мы в какой — то степени остаёмся так же наивны и… Тылпери, не рассматривай мешочек так! Знаю, что ты бы попробовал и его разобрать, потому и сказал, что там внутри. Письмом Символов ты владеешь. Но воссоздать такой оберег не сможешь. Уж быстро — точно. Не открывай! Не порти подготовленную и намоленную вещь.

— А сколько раз их можно использовать? — решила уточнить Ошмес, — Есть ограничения какие? Вроде как один раз изгнал и всё? Или же можно и не единожды? Как потом использовать амулет повторно и можно ли вообще его применить несколько раз?

— Достаточно промыть его в проточной воде на рассвете и очистить в дыму, подвесив над костром из дубовых веток, — пожал плечами Толэзь, — Выполнимо не так ли? Кстати, мешочки запечатаны. Использовался пчелиный воск, в смеси с солью. Их нужно было подвесить под убывающей луной, на верёвке из крапивного волокна, скрученной против часовой стрелки…

— Эээ… Мы пожалуй пойдём! — заявила Ошмес, прихватывая сумку, — Как вернусь — продолжу исследования Лулчукона. Надеюсь, что управимся мы быстро с такими — то амулетами! Не станет же Нюлэсмурт посылать нас на невыполнимое задание, верно?

— Кто знает, — покачал головой Толэзь, — Нюлэсмурт — непредсказуем. Он может помочь. А может и подшутить. Сами решайте, насколько его задание опасно… Но, нам нужна его помощь.

— А вы сами говорили с ним? — спросила Ошмес с интересом, — С нюлэсмуртом?

— Несколько раз, — отвечал Толэзь с улыбкой, — Пособил в пае дел. Однажды он надо мной пошутил: заплёл все тропки в лесу, да пустил следом медведя — шатуна… А так — мирный…

— Поня-а-а-а-тно… — протянула Ошмес, испытав неприятный укол испуга.

Вскоре они вышли из дома Толэзя. Ошмес шла неторопливо, ещё с трудом представляя как искать Нюлэсмурта и стоит ли ему вообще помогать? Толэзь всё ещё вертел в руках мешочек, подвязанный крапивной верёвкой. Они не оборачивались, поскольку «туно» так велел. Как шагнули за порог, он напутствовал: «Ӟеч сюрес!», а потом ещё долго и напевно произносил некие заклинания. Как бегло пояснил Тылпери — для успешного дела.

Некоторое время шли молча, выискивая, где бы зайти в лес, чтоб и трава не такая густая и кустарник — не такой цепкий. Нашли подходящее место. А что дальше?

— Нюлэсмурт! — крикнула Ошмес, надеясь, что это возымеет действие. Но — ничего, лишь лес шумит. Где-то вот птица защебетала, да осеклась, смолкла…

— Нюлэсмурт! — выкрикнул Тылпери. Результат — тот же: кроны деревьев шумят. Вот в траву, будто шишка где-то упала и ничего.

Озадаченные застыли они пред строем «древесного воинства», точно решились смотр устраивать. А в ответ — ничего. Лишь молчание угрюмое, если не считать шелеста, да падения ветвей и иголок, от игры ветра в кронах окрестных деревьев. Кричи — не кричи, а молчит лес.

— Я — сказала Ошмес, — Ожидала, что он сразу появится… Ну и своевольный же старик!

— Тише! — шикнул Тылпери, — Ты не шуми только. У него своеобразный юмор, понимаешь?

Хмыкнула Ошмес, да плечами пожала. Что «юмор своеобразный» это и не спорит никто! Но в данное время речь — то о том, чтобы его просто призвать. Вот и приходится озираться в поисках…

— Хорошая у вас выдрежка, — раздаётся знакомый старческий, но властный голос.

Вот и он. Нюлэсмырт. Стоит, облачённый как и прежде в плетёные одежды свои. О посох опирается. Посох его резной, но на вершине — будто листочки пробились. Первый раз посоха при нём не было. На этот же раз — видимо понадобился.

— Что так удивлённо смотрите? — усмехается в усы Нюлэсмурт, а глаза его — точно уголья горят, — Ждал. Всё ждал, когда начнёте ругаться. Что, куда дескать старик этот запропастился, так его и этак! А вы — ничего не сказали. Сдержанные. Глядишь из вас и какой — никакой толк выйдет… Да и пахнет от вас иначе. Эвон, что… Кажется паренёк тот, Толэзь, сделал обереги… Умно! Умно… Оно и не лишнее вам будет. Что же до меня, то своё дело — знаю. Как и обещал, отправлю вас как можно ближе к месту, где обитает дух злобствующий! Ну, уж вы не подкачайте…

— А что про него известно? — спрашивает Ошмес, — Нам бы это… Брифинг что ли?

— Бри… — почесал в затылке Нэлэсмурт, — Это что за зверь и чем поможет?

— Это, — пояснил Тылпери, — Как инструкции… Ну расскажите нам, с чем дело иметь придётся!

— Кабы знал, так и вас не звал бы, — проворчал Нюлэсмурт, — Ладно. Это существо появилось недавно… Может лет двадцать — тридцать назад. Но, странности начались ещё раньше. Так, однажды, в лесу, на дальней заимке работали люди. Как водится — лес валили. Ну и строили что-то. Вы любите сначала уничтожить, потом изрыть и построить. Много их было. А потом шумело — гремело. А после — долгие годы стояло там сооружение: дом не дом, а несколько из кирпича возведённых обиталищ. Да трубы. Да всё за забором. И дорога. Приезжают машины крытые. Уезжают машины крытые. Иногда опять шумит и гремит. Работают словом, делают что-то…

— Лесозаготовка? — предположила Ошмес, призадумавшись.

— Скорее какой-то завод, — отвечал Тылпери, — Сам не видел, но местные говорили, будто глубже в лесах и правда строили что-то… Но далеко от «Нюлэспум». И говорят — секретное…

— Так вот, три десятка зим тому назад, — продолжал Нюлэсмурт, — Заглохло — замолкло всё. Ни дел не ведётся. Ни работы. Ни дыма того едкого. Только машины проехали,. да забрали оттуда… Много чего. Потом ещё раза два ездили. А потом и смолкло всё. Ну… Мне тоже дела нету. Раньше-то сдержался. А как и работать прекратило — на что оно мне? Только вот само то место по себе быть не могло. Однажды в грозу… Ох сильная гроза была, не мало деревьев повалило! Так вот, молния била, да и попала куда-то так, что стон по лесу прошёл. Ну и мне интересно стало…

— Молния? — удивился Тылпери, — А что может сделать молния?

— Вот и мне показалось, что ничего не должна! — заметил Нюлэсмурт, — А натворила же дел! Сунулся к ограде… Ворота — всё одно не заперты. Ну за них вошёл. А там…

Он прервался и с подозрением огляделся. Почудилось ли, или и его если не испугало, то крайне озадачило увиденное?

— Здоровенный он… Десяток локтей, не меньше! Весь не складный. Весь из калёного железа, да кусков всяких собранный. Вот, будто одну из тех машин, что проезжали, ураганом подбросило да молниями и разорвало в грозу! Но машины то крытые весят много и, не было таких ураганов в этих местах, чтоб дубы корчевали. А это чудовище — стоит по середине двора! А, как увидело меня, так заскрежетало, загудело, а потом как засвистит! И после свиста на струнах будто заиграло. Ну, точно балалайка у кого в руках! Вот-вот! Не смотрите на меня так! Дух леса не пьянствованием своим славен, а делами! Если бы сам не видел, то не говорил бы! Вот…

— Что. Это. За. Хреновина такая? — осведомилась Ошмес, — Откуда? Его молнией как-то чудище из классического фильма ужасов оживило что ли? Как такое… А, вопрос бессмысленный, мы же с лешим общаемся. Чего там заморачиваться чудищами из железа… Что может ещё удивить?

— Говоришь так, будто удивляться перестала? — усмехается Нюлэсмурт, — Это ты зря! Увидишь его — удивишься ещё. Там одни размеры — какие! Поболе любого медведя иль лося!

— Сколько там? — припоминает Ошмес, — Десять локтей ты говорил? Это сколько в метрах?

— Это порядка четырёх метров, — замечает Тылпери, — Поболе даже будет…

— Да, ничего не сказать — дурында… — Ошмес чешет затылок, а за одно и волосы поправляет, — Как мы его забарывать будем, дед? Просто предложи вариант…

— Ну, мне казалось, что у вас есть что-то на примете… — сказал леший, — Магия какая там… Мои силы заканчиваются на тех… Пост — индустриальных просторах, вот.

— Ловко это ты умеешь словами, — заметила Ошмес, — До того не мог «брифинг» понять, а теперь что говоришь? «Пост — индустриальный»? Откуда такой запас?

— Даже Нюлэсмурт может не знать всего! — заметил леший, — Но, мои знания пополняются от вас же. От людей. Одно словечко тут слышал. Другое там. Грибники да охотники не мало знают. А то и заблудится кто. Пока бродит, так разного наслушаешься! Нет — нет! Не только ругань! Некоторые судьбу клянут. Кто на жён — мужей ругается. Кто — песни поёт… Вот и набираешься…

— Понятно, — девушка кивает, — Но проблему это не решает. Нам надо как-то изгнать злого духа из груды металла, которая… Не просто груда, так? Оно движется?

— Оно ре-е-езвое! — смеётся леший, — В два прыжка и до меня. В третий — ударило… Но я уж в землю корнем ушёл и удар его только гальку на насыпи разбросал… Ладно грунт — галька — песок… Был бы бетон, так пришлось тяжелее. У него кудаки пудовые. А бьёт — как стволом древесным, обхватистым. Иль как солидным бревном…

— Так и убить тебя можно? — удивилась Ошмес. Ей казалось, что дух этак легко не убить.

— Нет, убить — не убьёт. А вот этого тела и лишить может. Мне не хотелось бы новое искать. К этому уж прикипел… Привык можно сказать. Короче — обидно будет мне.

— Ошмес, — вмешался что — то думавший Тылпери, — Победить это можно будет. У нас — обереги. Оберег — разве не оружие для изгнания духов? А эти два — сильные. Если мы их используем правильно и несколько раз повторим нужные слова, то… Сработать должно! Изгоним его! Без духа внутри, весь этот металл — кучей хлама обернётся! Это дело — верное!

— Гляди — кось! — усмехается Нюлэсмурт, — А у парня голова не только на плечах, но и варит ещё, что твой котелок! В самом деле! У вас есть то, что это создание может отучить пакости чинить в моих лесах! Отправляйтесь и победите его! Затем уж помогу вам, коли обещал… И это… Не разочаруйте деда! На вас можно сказать свобода целого леса!

Он резко воткнул посох в землю, взявшись за него руками и, вдруг вест словно вжался — втянулся через собственные руки в воткнутый посох! Лишь по дереву быстрыми змеями проползли в толщу грунта его корни да побеги — некогда бывшие телом! Всё произошло за доли секунды, а потом… Земля застонала, заухала! Вправо — влево раздалась будто широкая траншея. Дёрн, вместес кустами — деревами подвинулся. Травы и кустарники — расступились. Осталась лишь ровная, прямая дорога из песка. Будто русло реки неведомой. И ведёт — прямо, никуда не сворачивая, точно в этом месте бульдозер прошёл и разгрёб всё, что могло мешать пройти.

— Идите! — зашелестели ветви и ветер донёс слова, — Это — прямая дорога, выведет к месту. Пройти придётся недолго. Дальше — сами. Ну, понадеюсь, что у вас всё получится…

Ошмес и Тылпери переглянулись и пошли по открывшейся дороге. Позади почти сразу послышался шелест. Обернувшись, путники увидели как деревья и трава закрывают путь назад. Стоило им пройти десяток — другой шагов, как позади земля ложилась на место. Кустарники и травы вползали обратно, а «древесное воинство» сжимало строй и сплачивало ряды. И так по мере их продвижения всё дальше и дальше. Дорога позади просто исчезала, как не было. Это явно указывало, что вернуться они смогут лишь тогда, когда выполнят «просьбу» и не раньше. Конечно, если хитрому лешему не придёт интересная идея, сыграть с ними какую шутку.

Глава 12 Нюлэскын мар ке (Нечто в лесу)

—… Правда, что напрямую ведёт! — говорит Ошмес удивлённо, — Даже болота осушил! Как всё СДВИНУЛ! Это же надо, какой силищей обладает! Такого союзника нам бы точно не мешало заполучить, если с настолько серьёзным врагом бороться придётся, как Кузьыли!

Они шли быстро, споро. Оба ощущали себя неуверенно, поскольку чем ближе становилась цель, тем сильнее росли тревоги. Даже зная способ победы, их не радовало то, как предстоит выполнить эту задачу. Как победить создание, которое непонятно по природе своей? Хватит ли силы амулетов? Что делать, если окажется, что могущества таинственных мешочков — оберегов окажется недостаточным для уверенной победы над противником?

— Чую, что дорого нам этот «союзник» встанет! — вздыхает Тылпери, — Нюлэсмурт своеволен, как и многие из духов. Потому, дела его могут и с подвохом быть. Как и просьбы.

— Вот скоро и узнаем, насколько он правдив! — отвечает Ошмес, указывая вперёд. Там, явно различимы были трубы, возносящиеся над кронами леса. Прошли путнии ещё немного, вот и виднеются старые, кирпичные корпуса. За проржавевшим забором. Многие из секций металлической сетки упали. Даже стены корпусов местами растрескались и успели осыпаться кучей битого кирпича. Стали видны внутренние цеха, с их поражающим и гнетущим размахом, а также — пустотой. Похоже, что с завода вывезли всё, что можно было вывезти. Кроме совсем уж лома и хлама. Видимо этот хлам имел какое-то подобие памяти. И затаил обиду на людей…

— Итак, что мы предпримем? — спрашивает Тылпери, — У тебя есть план? Потому, что просто так туда заходить — затея глупая.

— Прежде чем что-то решать, противника надо увидеть, — Ошмес отвечает, — Не похоже, что он прячется… Значит мы его заметим сами. Исходя из места, где он стоит будем и решать, как именно с ним можно бороться…

Начали они постепенно обходить территорию старых заводских корпусов. Благо. Что место для этого было, меж лесом и забором. Хоть и поросло всё такими дремучими травами, что и идти тяжело было. Неприятно ещё. Мало ли каких клещей и иной опасной мелочи нацеплять можно… Да и вокруг завода может много что валяться, неприметное в зелёных кущах.

Уныло выглядели заводские цеха, оставленные без присмотра. Запустение, звук ветра, поскрипывание металла. Ничего необычного. Хорошо ещё, что день и видно всё довольно чётко. Ночью было бы гораздо сложнее. Идут. Смотрят во все глаза, пока не замечают странное сооружение, замершее на одном из дворов близ старых, уже поросших травами угольных куч и приоткрытых ворот одного из цехов. ЭТО выглядело воистину странно в потусторонней своей абсурдности. Пришлось и Тылпери и Ошмес глаза протирать, чтобы поверить взорам своим.

Высокая, человекоподобная фигура предстала пред ними. Она собрана была, словно из одних лишь ржавых деталей, напоминающих о списанном оборудовании. Это выглядело как груда собранной вместе ещё советской техники. Сквозь разрозненные будто рёбра металлические элементы можно рассмотреть нечто наподобие старинного самовара, поблескивающего медью и светящегося синим цветом. Во все стороны торчат детали каркасов, шестерни, колосники и трубы. Голова создания выглядела как попытка объединить традиционную маску со старым радио. Возможно несколькими радиоприборами. Торчащие в стороны лампы и антенны выглядели гротескным подобием рогов и волос… Эти антенны шевелились, будто улавливая сигналы, постоянно идущие из Мира Духов. Вместо глаз поблескивали стеклянные линзы. Они напоминали объективы старинных фотоаппаратов. Всё создание выглядело нескладно. Но грозно. От чего-то не возникало желания приблизиться к нему, или попытаться издать лишний звук.

— Это — он, — говорит Тылпери, — То самое существо, с которым нам предстоит… Сразится?

— Без сомнений — он! — соглашается Ошмес, — Вот, только не знаю, как сражаться с этим? Подскажи. Толэзь поведал, что ты достаточно осведомлён, чтобы наше предприятие оказалось успешным…

Тылпери вздохнул. Выглядел он вновь сдержанно и спокойно. Даже не боялся. Во всяком случае никакой дрожи не было заметно в нём. Но и отвечал он далеко не сразу.

— Чтобы очистить это существо, неплохо бы узнать его имя.

— И как это сделать, — хмыкает Ошмес, — подойти и спросить — явно не лучший вариант.

Тылпери косится на собранное из хлама и неподвижное создание точно прикидывая шансы. Затем вздыхает. Понимает, что «не вариант», потому продолжает:

— Если имени нет, то его нужно придумать. Не косись на меня так! Это важно! Как изгонять создание, которое непонятно как зовут? Можно попробовать… Но лучше дать название.

— Ладно, без проблем! — пожимает плечами Ошмес, — «Железяка.» «Металяка.» «Ржавый…»

— Ну, такие себе названия ты выдумываешь, — качает Тылпери головой, — Нужно что-то, словно отражающее облик и суть создания, понимаешь? То, как выглядит и то, что есть…

— Сам и придумай тогда! — надула губы Ошмес, — Раз такие мои названия не по нраву.

— Надо же ещё учитывать особенности изгоняющей ворожбы! — задумывается — раздумывает Тылпери, — А если… Коркамурт? Вроде и неопределённое что-то… И определённо названо!

— Хмм! — Ошмес хмыкает, — Ну пусть будет Коркамурт, нам с ним не дружбу водить. По большому счёту, какая разница, как назвать. Дальше — что?

— Дальше… — пошарил в траве Тылпери, найдя кусочек металла, — Бересту надо надрать дальше!

Пришлось им потратить время на поиск берёзы и отделение некоторого количества древесной коры. Прямо на той коре стал Тылпери быстро чертить некие символы. Деловито и аккуратно чертил, насколько материалы позволяли. Несколько кусков бересты так исписал, затем — сказал:

— Эти вот заклинания на берестяных свитках нужно разложить по углам. Обычно, четыре угла — четыре свитка. Но, в нашем случае много корпусов — строений… Углов тоже будет значительно больше четырёх… Вот и свитков больше, чем четыре. Остаётся надеяться, что сработает как надо. Уверенности в том нет. Ритуалы не любят, когда их так нарушают, но что делать?

Ошмес приняла несколько кусков бересты с начертанными символами. Она перетасовала их как карты и вопросительно взглянула на Тылпери: «Что дальше?»

— Ты с одного края завода, а мне придётся зайти с другого, — говорит парень, — Так быстрее охватим всю площадь. Раскладывай эти обереги в угловых сторонах забора и по углам зданий. Когда придёт время, они сыграют свою роль. Надо торопиться. Заполдень. Жара. Если провозимся, то в сумерках вообще ничего видно не будет. А Коркамурт нас видит…

— Ладно, — сильнее сжала в руке берестяные обереги Ошмес и решительно направилась в одну сторону. Тылпери пошёл в противоположную.

Шуршал гравий под ногами девушки. Насыпные дворы и дорожки выглядели удручающе. Кроме того, они могли быть и опасны, из-за валяющихся то там, то тут металлических обломков и запчастей. Но, Ошмес уверенно прошла к испещрённой временем стене здания и положила кусочек бересты, прижав его с края камнем, чтобы ветер не унёс. Затем, девушка прижалась к стене и быстро, хоть и настороженно пробежала вдоль старого корпуса к другому его краю, чтобы оставить ещё один оберег на нужном месте. Ей показалось? Там, впереди мелькнул силуэт Тылпери. Тоже не теряет времени даром. Она усмехнулась. Вот уж что не входило в работу гидролога, так это вот ЭТО.!

Нет-нет, да бросала она взгляд и на Коркамурта.

Создание, когда его удавалось заметить в просвет меж домами, оставалось неподвижным, как и надлежит груде металлического лома. Но, от чего-то не возникало сомнений, что оно, это создание легко может «ожить», если приблизится к нему и оно почувствует. Ржавые металлические поверхности угрожающе алели под солнечными лучами, как будто их покрывала не ржа, а кровь.

Ещё несколько шагов от одного корпуса — до другого. Боязно. Кажется, словно этот странный конструкт наблюдает за ней. Непонятно, как именно… Но, очевидно, что он пытается наблюдать. Ошмес перебегает и крепит близ стены строения ещё один пласт бересты, а затеем отступает к лесу.

Высокая трава почти до половины скрывает её. Хотя, наверняка у этого создания имеются и иные чувства помимо зрения… Снова ловит Ошмес себя на простом вопросе: Что она делает? Не проще ли было подать необходимые бумаги в электронном виде и просто уехать…

Шорох в кстах, а затем её плеча касается рука… Ошмес вздрагивает, обернувшись.

— Ты как? Едва нашёл, — голос Тылпери более нервный, чем был до начала их «операции», — Ухх, как боязно сновать около… Около ЭТОГО!

— Если боязно, то нечего и меня пугать! — отвечала Ошмес, — Ттак схватил, что я чуть не закричала!

— Извини, — понурился Тылпери, — Видимо, после это пробежки не в своей тарелке, как говорят…

— Ладно… Что делать будем? Амулеты мы расположили. Это создание окружено ими. Дальше — то что предпринять? Пока ему ни жарко, ни холодно…

— Дальше… — Тылпери невесело усмехается, Дальше начинается самая захватывающая часть. Шаманские пляски! Не округляй так глаза… Нам придётся побегать…

— Что ты понимаешь под словом «побегать»? — настороженно уточнила Ошмес. Ей эта перспектива совсем не нравилась. Бегать вокруг Коркамурта — ни разу не забавно. Вообще хотелось бы не приближаться к этому созданию лишний раз! Потому, Ошмес и выжидала, подгадывала удобный шанс. Но, раз придётся размять ноги, то что же делать?

— Наши обереги, — сказал Тылпери, — Должны быть близко к нему. Как можно ближе. Лучше, если вообще касаться его в ключевых местах. Ты видела тот самовар в его центре? Но туда мы не доберёмся, если его не задержать. Потому придётся бегать и в ключевой момент бросить наши амулеты в него, говоря нужные слова…

— Глупости, — раздался голос Нюлэсмурт позади и оба обернулись почти единовременно, — Хороший замысел. Но побегать он вам не даст. А. вот сдержать его можно. На одном месте…

— Теперь он пугает, — прошептала Ошмес, — Да что такое?

Нюлэсмурт порылся в складках одеяния и извлёк льняной мешочек. Подержал его в руках и с лёгкостью разделил на два, отдав Тылпери и Ошмес.

— На месте его задержит вот это. Бросаете семена и его сразу хватают корневища. Но! Там, где бродит это создание нет грунта. Одни бетонные плиты и асфальт. Если корневище не вроется в землю, то жизни его хватит на пять — десять минут… С содраганием отдаю это вам. Остановить эту тварь. Пока корневища связывают его — прочтите заклятие и изгоните!

— Считаешь у нас получится? — спросила Ошмес, но Нюлэсмурт мигом растаял, стёкся как свеча близ печки и ушёл в грунт.

— Пробуйте! — было ей ответом, точно из глубины зелёных трав, — Возможно, что у вас получится лучше, чем у прочих…

— Прочих? — прошептала Ошмес испуганно сжавшись внутри.

— Он сказал — «прочих», — произнёс Тылпери с плохо скрываемым ужасом, — Доводилось мне слышать о пропаже охотников, туристов и одного дальнобойщика в этих местах… Неужели…

— Хватит! — резко оборвала его Ошмес, — Нечего додумывать! У нас есть работа!

Они снова пошли к разрушенному заводу. На этот раз волнение отдавалось стуком сердца в висках. Предстояло сложное и опасное дело.

Коркамурт всё так же стоял в виде груды железа, решившей встать на дыбы и принявшей человекообразные очертания. Ошмес и Тылпери приготовили данное Нюлэсмуртом зерно. Не было чёткого плана, как именно использовать эти зёрна, потому решили рискнуть и метнуть наподобие гранаты. Ошмес бросила первой… Значительная часть зерна из раскрытого мешочка приземлилась точно по «ноги» Коркамурта.

Почти сразу ЭТО создание двинулось. Со скрипом и скрежетом развернулся он туда, откуда прилетел странный «снаряд». При этом начал движение, заскрежетали похожие на ноги конструкции, собранные из металлической арматуры и стальных труб, перекрученных самым замысловатым образом. Движения существа походили на рывки. Оно и правда было быстрым…

Но, брошенные под него семена — тоже не дремали! Они мигом дали всходы! Вверх взвились прочные и толстые корни или стебли, мигом вплетаясь, запутываясь и запутывая детали создания! Зелёные насаждения ловко забирались под его металлические «рёбра», взбирались по металлу и сплетались друг с другом уже внутри механизма, создавая подобие прочной сети. При этом, растения пытались и укорениться, врезаясь в бетон и прочно прикрепляя создание.

Коркамурт сдаваться не собирался. Его металлические «мускулы» напряглись. Он рванулся вперёд! Затрещали зелёные насаждения! Пара корней или стеблей оторвалась. Они мигом пожухли и осыпались трухою… Другие же — ещё удерживали его, пытались смирить эту металлическую гору, словно рвущуюся взлететь, но оторваться от них! Тогда, он издал гул!

— ВУРРРУУУ! — пронзительный гул заводских свистков огласил окрестности, заставив Ошмес и Тылпери схватиться за уши. После гула последовало треньканье каких-то местных мотивов. Оскаленная маска Коркамурта повернулась к выбежавшим и застывшим на бетонке двоим людям… Он снова издал пронзительный гул — свист, заставив обоих стиснуть зубы. При этом, он продолжал рваться. Зелёные насаждения тянулись будто струны… Но металлические струны внутри труб и армирующих конструкций «тела» Коркамурта были куда прочнее. Даже проржавевшие… Самовар в его груди резко вспыхивает синим пламенем, накаляясь! Существо делает рывок… Трещат — рвутся его «зелёные оковы», но и пара струн тоже лопает, рвётся…

— Оно пытается освободиться! — кричит Ошмес, — Бросай ещё!

— А? — в голове Тылпери звон, — Если брошу, то другого шанса не будет!

— Его и так нет! — зло зыркает Ошмес, — Надо сделать всё разом!

Щёлкают затворами глаза — фотокамеры Коркамурта. Он тянет вперёд жуткую лапу — клешню, из которой в разные стороны торчит арматура… И в это время под ним разлетается семенем второй мешочек! Тут же вверх взмывают мощные стебли, ещё крепче хватая — связывая ставшую неповоротливой металлическую тушу! Тылпери и Ошмес резво бегут к нему. Надо успеть!

— Как добежим! — сбивчиво пыхтит Тылпери, — Амулеты прикладываем! Затем… Уфф! Затем быстро: «Кош татысь, сьӧд лул!» — запомнила! Ладно, повторишь за мной!

— Х-хорошо! — так же сбивчиво отвечает Ошмес.

Вот они уже около нависающей громадины Коркамурта, опутанного зелёными побегами, но не сломленного. Времени — всё меньше… Побеги вечно держать его не станут.

— ВРУУУММ! — взвыл — заорал гигант! Рёв этот был так силён, что на колени оба упали, уши руками затыкая… Ладно обереги — мешочки догадались на верёвочках меж пальцев держать, а то и выронить могли… От того страшного воя сразу звон в голове! А вой и не умолкает, кажется почти вечность, а прошло всего секунд с десяточек! Как смолкло, не сговариваясь, оба, пошатываясь на ноги встали и добежали — доплелись…

Хватается Ошмес за зелёные и серые стебелья и коренья, взбирается выше по «телу». А метал зло скрежещет! Чуть левее и правее… Арматурины торчат! Изогнутые части корпусов. Металлическая стружка… Вот оцарапала руку… Щёку задело стержнем и сбежала капля крови… Больно ткнулось корпусом в ногу какая-то железяка… Но лезет девушка, а Тылпери пыхтит и рычит, но карабкается с другой стороны. У груди Коркамурта оказались почти одновременно!

— Так делай! — кричит Тылпери, да Ошмес только по губам понимает. Оба быстро наматывают верёвочки талисманов на арматурины, у самого самовара — сердечного, а он и пышет синим пламенем, даже стебли рядом обуглились! Намотали!

Тылпери зубы стискивает, по плечу его из разорванной одежды кровь капает — стекает.

— Повторяй! — Ошмес не слышит, но видит и кивает, — Кош… Татысь…

— Кош татысь… — говорит Ошмес пересохшими уже губами.

— Сьӧд… — Тылпери морщится.

— Сьӧд… — повторяет Ошмес, стараясь не сорваться. Существо-то скрежещет… А стебли? Они рвутся один за одним, точно высохшие ветки, утратившие былую свою силу… Заклинание не дало им дольше жизни…

— ВУРУУУУУ.! — раздаётся жуткий вой рядом и из ушей Ошмес брызгает что-то тёплое и неприятно липкое, а Тылпери… Просто отцепляется и летит вниз. Громада Коркамурта начинает стряхивать с себя побеги и тех, кто взобрался на него…

Понятно становится Ошмес, даже через боль и звон в голове, что вот сейчас будет всё…

Судорожно перебирала она в сознании. Что сказал ей Тылпери? Какое слово — заключительное? Да и сработает ли? Что, если нет и тогда… Тогда это создание от неё и места мокрого не оставит… Что же делать? Как она может победить это создание? Там же сово небольшое…

Приказала себе успокоиться Ошмес. Поглядела на арматуру, точно колья торчащую и…

— …Лул! — выкрикнула она, голоса своего не слыша.

Тут же механизм застыл. Натянутые, местами лопнувшие струны замерли. Самовар начал гаснуть. Замёрзли полуприкрыте «глаза» создания, в бессмысленной злобе пялящиеся на этот мир… Замер Коркамурт, будто покинули его силы.

Ошмес выдохнула. Не сразу нашла она сама силы, чтоб спуститься. Да и боялась. Тылпери улетел куда — то вниз, что если она найдёт лишь его тело.?

— Привет, Ошмес… — она не слышала, спустившись по ноге Коркамурта и дрожа ещё вжимаясь в ржавый металл. Лишь когда на плечо ей легла рука, она вскрикнула, руку сбрасывая, но увидела Тылпери. Он стоял в порванной в нескольких местах одежде, но живой.

— Я — сказала Ошмес, голоса своего не слыша, — Я… Я…

Обняла она Тылпери, обхватив за шею и дрожа. Он растеряно стоял, некоторое время, просто наслаждаясь её объятиями.

— Но как… Как? — шептала Ошмес, — Там же высоко…

Он указал ей на множество стеблей, валяющихся у ног Коркамурта. Они смягчили падение.

Тут только смогли увидеть они оба, оглядевшись. То у одной. То у другой стены вокруг застывшего металлического монстра лежали подозрительные кучки тряпья. Очень похоже на измочаленную и истлевшую от времени одежду. Видимо это были те, кто приходил к Коркамурту раньше них. Его мощные, металлические конечности оставили от них лишь жалкие тряпки, скрывающие прах. Кто были эти люди? Во всяком случае они отмщены теперь…

Глава 13 Возь вылэ берытскыны (Вернуться к озеру)

— Ошмес! Ошмес! Эй! Ошмес! — Тылпери кричит, но Ошмес почти не слышит его, ориентируется лишь по губам, что пытается он до неё докричаться. Также, девушка силится разобрать его слова, но при этом не упасть от собственного головокружения и боли.

— Всё… В порядке Тылпери… Мы победили… Кажется… Если бы вас не было двое то нам бы не справится… Парни…

— Двое? Кого? — Тылпери округлил глаза, — Кого «нас»? Какие «парни»? Ошмес?!

Девушка улыбнулась собственной победе, ощущая и боль, и окрыление, а затем начала падать в темноту…

-…Молодцы, молодцы! Хорошо вы справились — расправились с этим… Существом! Молодцы, — расслышала Ошмес сквозь забытьё, — А ты не переживай. Это её звуком. Ну и тебя тоже, но ей сильнее досталось, будто бы даже что-то в ушах лопнуло… Однако, верно подобранные травы и взвар отца твоего её поставят на ноги. Вернее слух вернут. Открой-ка рот ей опять…

Губ коснулось нечто округлое и в рот потекла горьковатая жидкость. Было неприятно. Она рефлекторно сглотнула, но жидкость лить не переставали. Хоть и старались равномерно. Она сделала ещё несколько глотков, когда ощутила, что по телу разливается приятный жар. Боль куда-то отступила, словно и не было её. На смену боли пришла какая — то непонятная истома, расслабленность. Даже вроде отрешённости. Хотелось просто вот так лежать и всё.

— Так, так! Нормально. Тело её расслаблено и… Таким будет ещё часа три если не дать вот это… К чему говорю… Ты ежели что ей припомнить хочешь ну или так… Так ты не стесня… Ой! Молчу!

Руки вновь коснулись её лица, приоткрыли рот и крепкие пальцы заставили её разжать зубы и принять ещё немного целебной влаги. Девушка вновь рефлекторно стала глотать, ощущая противный привкус. Солоноватый и с горчинкой… Ей показалось, что подобный вкус она уже пробовала некогда… Может какой — то чай? Но, от этого вкуса, тело её испытало волну странной бодрости и начало дрожать, наполняясь энергией, будто к ней подключили батарею питания!

— Кха-Кхе-Ках… — Ошмес резко села выплёвывая остатки взвара и удивлённо уставилась на Тылпери и Нюлэсмурта, сидящих подле неё на бетоне. Вокруг наступали сумерки. Ошмес покрутила головой, — Ч-что произошло? Мы сражались с… Коркамуртом и… Мы победили?

— Определённо! — усмехается Нулэсмурт, — Это — победа! Оно застыло и стоит как груда металлического хлама! Это место наконец-то наполнило спокойствие и порядок! Иначе, хаос продолжался бы дольше! Страдали бы звери… Путники! Мои замечательные насаждения… Всё бы было в разрухе, если не ваши усилия! Благодарю! Ваши усилия неоценимы!

— Говори дальше, — чуть напряжённо произносит Тылпери, — Скажи ей правду. Ради чего мы на самом деле старались и почему она исходила кровью, ты, старый…

— Повежливее парень! — сверкнул глазами Нюлэсмурт, — Если хочешь вообще в лесу ходить — бродить! Не забывайся, с кем имеешь дело и с воплощением каких сил!

— Так, о чём он? — Ошмес придерживается за голову, — Не томи уж, рассказывай…

— Охх это всё моя вина, — покачал головой Нюлэсмурт, правда ни капли раскаяния в его действиях не ощущалось, — Это моя вина, что не озвучил цели, зачем нужно было остановить — избыть это чудище механическое. Оно мешало мне. Это место достойно того, чтобы стать прекрасным садом или частью леса… Но то создание… Оно вытаптывало побеги. Дробило шишки. Пугало птиц и зверей, способных принести новые семена… Разве что ветром заносило какие… В общем, оно охраняло эту территорию. Но с вашей помощью и победой… Это снова станет мой лес! Как только звери и птицы доставят достаточно семян… Да и сам ещё пособлю им. Мы быстро эти корпуса превратим в труху, а монстра — в горку металлической ржи…

— Вот! — Тылпери вскакивает, — Вот! Ошмес! Он нас и правда надул! Использовал! Он нас просто «алдан»… Обманул! Заставил нас творить такое, а лесу это и не угрожало!

— Ты… — Ошмес покачала головой, — Нюлэсмурт, поможешь нам в борьбе против Кузьыли?

— Ну… Коли — ежели вы так помогли мне… То невежливо было бы на доброе — добрым не ответить, — покачал головой леший, — Да, помогу. Что в моих силах — сделаю.

— Ладно, — кивнула Ошмес, пытаясь встать. Тылпери ей помог. Его пальцы казались довольно мягкими. Значит те, твёрдые, точно покрытые корою пальцы принадлежали Нюлэсмурту. Это он отпаивал её взваром, чтобы вернуть в нормальное состояние. Ошмес тихо сказала — Спасибо…

— Ого! — Нэлэсмурт весь заулыбался разом и будто засиял даже, словно пятак медный, начищенный, — Пожалуйста! Доброе слово приятно и коту и кошке и старику — лесовику!

— Теперь… Можешь ту же штуку сделать? — спросила Ошмес, — Ну ту, с дорогой? Чтобы расступились всякие коряги и путь нам прямой проложился обратно? Домой нам нужно… Дойти. К «туно» вернуться, а то сумерки уже…

— Точно! — Тылпери порыскал и выудил из своего рюкзака два фонарика. Один дал Ошмес, другой оставил у себя, — Отец предвидел такой исход! Ну не такой — такой… Но похожий!

— Даа… — Ошмес всё ещё чувствовала себя не вполне нормально. В теле была какая-то лёгкость и свобода… Но ощущалось, что за такое подобие эйфории она потом будет больно расплачиваться. Потому нужно идти, — Пойдём! Нам надо добраться. Пока я могу…

— Но… Он же нас использовал! — Тылпери хлопнул себя руками по штанам.

— Конечно, — устало пожала плечами Ошмес, — Ещё как использовал. Но, надеюсь, что он сдержит слово хотя бы в малом, раз мы проделали грязную работу. Верно же, Нюрэсмурт? К примеру, доставишь нас к «туно» быстрой дорожкой.

— Ладно, — Нюлэсмурт выпрямившись во весь рост был даже повыше Тылпери. Топнул он ногой и бетон перед ним начал трескаться… А затем пробив дырку вверх вылетел — выбрался посох лешего. Указал он посохом в направлении, где должен быть дом «туно»… И вновь расступились травы, Ошмес шагнула в сторону образовавшейся просеки. Примерно в это же время в стороны поползли кустарники и деревья, словно уступая дорогу. Девушка пошатнулась.

— Осторожнее! Тылпери придержал Ошмес от падения, — Может нужно посидеть немного…

— Начинает темнеть, сумерки, — отвечала Ошмес, — Ты и правда хочешь оставаться возле ЭТОГО ночью? Уж лучше добраться до дома твоего отца и… Мне пока не так уж и больно.

Ошмес выровнялась и пошла первой. За ней следом ринулся и Тылпери. За их спинами сам собой начал смыкаться лес… Однако, оба путника услышали отдалённый звук приближающегося к заводу автомобиля. Этот звериный рёв показался гидрологу знакомым…

— Машина, — замечает Тылери, — А в эти места не ездили десятки лет! С чего бы вдруг именно сегодня кто-то прибыл? Да и кто это…

— Хочешь пробраться обратно сквозь лес, чтобы посмотреть? — Ошмес устало машет рукой, — Не стану мешать тебе, попробуй!

— Нет, — отвечает Тылпери — Там бурелом и тебя одну бросать не следует. Иду с тобой к отцу…

Идти по песчано — глинистой подложке было куда проще, чем через буреломы. Но, ноги вязли. Фонарики же разрезая темноту выхватывали дальнейшую дорогу и расступившиеся деревья, вместе с пням да вывертнями, кажущимися мифическими существами — драконами, словно выброшенными на берег из морской стихии. Кажется, что идут они вдвоём по руслу ручья или реки, вот только не видать воды. Чувствуется, что ноги тяжелеть начинают от прогулки такой…

— Вы… Живёте вдвоём с отцом, — Ошмес понимает, что время не лучшее, но разговор помогает ей не концентрироваться на собственных трудностях. Например — переставлении ног, — А что с матерью? Прости, если бестактно…

— Она… — Тылпери вздыхает, — Оставила нас несколько лет назад. С тех пор мы вдвоём живём там… Даже удивительно вспомнить, сколько времен прошло…

— О! — выдохнула Ошмес, — Не знала, прости… Это так трагично…

— Да не так… — замахал руками Тылпери, — В смысле, что жива она… Ну мы месяц назад общались. Просто она с отцом жить не смогла. Ты же сама видела, как он может с духами общаться и прочее… Её это достало окончательно. Вот мы и стали дальше жить вдвоём, понимаешь? Зато меньше сложностей. Отец меня даже больше понимает…

— Во-о-от значит как… — протянула Ошмес, — Тогда всё не плохо, полагаю…

— А твои родители? — осведомился Тылпери. В ответе фонарика было заметно, что он покраснел.

— Они в Ижевске, работают, — отмахнулась Ошмес, — Постоянно чем-то заняты. Не редко их вызывают в столицу или отправляют в командировки. Чаще всего по России… Но, бывает что и дальше. Иногда берут и меня с собой…

— Они — тоже гидрологи? — предполагает Тылпери.

— Нет, — мотает головой Ошмес, — Работают в нефтеразведке и нефтеобработке. Удивились, когда узнали, что я по их стопам идти не желаю… Но, как видишь не так уж и далеко ушла. Работаю, вот с водными ресурсами… Когда не гуляю ночными тропами, проложенными лешим…

Так, переговариваясь о разных жизненных историях, проблемах, а то и мелочах добрались они до усадьбы «туно». В этот раз мелочиться Нюлэсмурт не стал. Проложил дорогу почи к крыльцу. А на крыльце, при свете фонаря сидит сам Толэзь. Завидев путников, он бросается к ним.

— «Духъёслы тау карон!» — сразу говорит он, — Благодарение Духам, что добрались вы! Испугался, что на ночь останетесь неизвестно где и в какой опасности… Охх оба в крови! Тяжело было? Ладно, что это на пороге вас пытать? Оба в дом! Быстро-быстро! Нечего снаружи делать, надо внутрь родных стен, как стемнеет! Особенно у леса ежели. Темнает тут раньше.

Оба не стали спорить, а просто двинулись в дом. Ошмес как зашла — почти сразу же осела на лавку, со стоном… Из её ноздрей хлынула кровь и потребовалось время, чтобы унять это.

Тылпери ходил скосившись на один бок… Кажется, будто его рёбра треснули в том падении. Однако, он выглядел получше и даже помогал «туно», находя новые препараты…

— Чем её так? — спросил Толэзь, — Похоже на мощный звуковой удар или волну…

— Это её так Коркамурт, — почти прошипел Тылпери, — Как и меня… Охх, приложил так приложил…

— Коркамурт? — вскинул бровь «туно», — Первый раз о таком Духе слышу. Откуда название?

— Тылпери дал, — просопела Ошмес, — Назвать — то как-то надо было, вот он и придумал… Точно так же, как и победить то создание. Если бы не он… Не была бы я пред вашим взглядом, «туно» Толэзь. Короче говоря, он разобрался в том как верно выполнить весь ритуал изгнания Духа…

— Ого! — Толэзь глянул с нескрываемой гордостью на сына, — Тылпери! Изгнал Духа! Это… Не мало! Можно сказать что экзмен на следующего «туно» он пройдёт…

— А что значит, — решила узнать Ошмес, — «Кош татысь, сьӧд лул?»

— Дословно? — уточнил «туно», немного покраснев — Примерно: «Убирайся отсюда, темный дух!»

— Аха… — Ошмес решила не уточнять, почему Толэзь покраснел лицом.

Тот в свою очередь дал девушке питьё и проследил, чтоб она выпила всю эту горчь до донышка.

— Ох и груб же старик Нюлэсмурт! — приговаривал Толэзь, — Он вас обоих «подштопал». Но, «на скорую руку». Мог бы и заморочиться с правильными отварами, да не стал. Экий дед…

— Уже высказывал ему, — буркнул Тылпери, — грозится в лес за такое не пускать…

— А ты и не особо груби, — замечает Толэзь, — Какой ты «туно», ежели и в лес зайти не сможешь? Кстати… Когда изгоняли Духа, какой дым был?

— Что? — не понял Тылпери.

— Причём дым-то? — заинтересовалась и Ошмес, чувствуя себя получше и поживее…

— Дым, — стал разъяснять «туно», — Это первейший признак того, что всё было в вашей работе сделано верно. Ежели дым чёрный, то изгнан Злой Дух. Когда белый, значит Дух был Добрый. Ежели иного цвета… То что вы тогда за страхолюдь изгнали лишь Инмар ведает. Но изгнали. Без дыма, нет и изгнания… Стоп… Судя по вашим лицам дыма не было?

— Нет, — отвечал Тылпери, — Не было… Мы знаки с берестой расположили во всех углах завода… А углов там — много было. Едва хватило берестяных оберегов мною начерченных…

— Затем, — подхватила Ошмес, — Нюлэсмурт дал нам семена, с ростками. Быстрорастущие. Они замедлили этого… ЭТО… Мы тогда рискнули подойти ближе… А оно как завоет! Не хуже, чем заводской гудок! Вот мы и пострадали от этого воя изрядно…

— Но смогли подобраться — забраться и мешочки, что ты нам дал, укрепить напротив сердца Коркамурта! — продолжил Тылпери и завершил, — Обереги повесили, затем слова произнесли… Правда мне не получилось удержаться, сорвался… Но всё же успели всё необходимое сказать! Ошмес завершила дело и эта груда лома — осталась грудой лома, никому не опасной…

— Но, дыма — не было, — проговорил Толэзь, — Так вы не изгнали его. Лишь запечатали. Не более.

— Что! — чуть не в один голос выкрикнули Тылпери и Ошмес. Они ошарашено уставились на «туно». Оба не могли поверить, что ЭТО — ещё не всё и после произошедшего тот злобный Дух не повержен, а просто запечатан, словно закрыт в клетке…

— Вы закрыли его. Он неподвижен, — продолжал говорить Толэзь, — Но вы не изгнали его. Духи коварны и не желают быть столь легко изгнаны Для этого нужен ритуал. Для каждого из Духов — особенный. Зачастую, универсального решения не найти. Таким образом, работа ваша сделана лишь на половину. Понимаете?

— Вот зараза! — ворчит Тылпери, — Не смогли выполнить такого простого дела…

— Мы сделали, что могли, — замечает Ошмес, — Рискнув здоровьем и жизнями… Какой ещё мог быть вариант?

— Да-да, — поторопился заметить Толэзь, — Ошмес права. Что могли, вы сделали. Меня иное удивляет: почему не сделал большего сам Нюлэсмурт? Он же должен был знать, что Дух не был изгнан… При этом, работу леший посчитал выполненной. Для чего ему пленённый амулетами Дух? Что собирается делать с ним Нюлэсмурт? Это странно…

— Мы ещё и другое помним, — сказала Ошмес, — До того момента, как ушли далеко по дороге, сделанной Нюлэсмуртом прямо к этому дому… Слышали мы звук приехавшего на завод автомобиля…

— Кому и зачем это потребовалось? — озадачился Толэзь, — На ночь глядя. На заброшенный завод, находящийся в глубинке… Поверьте, тот, кто ехал — прекрасно знал куда и зачем направлялся…

— Что же делать теперь и… Что вообще можно сделать? — спросила Ошмес устало.

— Тебе — отдыхать, — сказал Толэзь, — В таком состоянии что не задумай, сложно будет сделать. У нас есть комната. Тылпери поможет тебе подняться туда. Пока не отоспишься — ничего не предпринимай. Сама понимать должна: в таком состоянии даже подходить к Лулчукону не следует. Сильное озеро. Может и тебя к Сонму Душ забрать. Нам же с Толэзем…

— Что, отец! — Толэзь, казалось, весь обратился во внимание. Хотя, выглядел он немногим лучше, чем Ошмес. Но, храбрился и пытался держаться уверенно. «Туно» вздохнул.

— Да, потрепало вас изрядно. Но, нам с Тылпери нужно будет вновь сделать обереги. Те, которыми вы приструнили Коркамурта. Возможно, что те самые и вернуть не получится. Нужно сделать такие же. Запасные у меня имеются. Однако, надо сопроводить их правильными словами. В этом обряде без помощника мне не обойтись.

Ошмес кивнула. Она и рада бы помочь ещё хоть чем-то… Да прав Толэзь. Ей нужно как-то добраться до пастели и отлежаться. Иначе, толку от неё будет не больше, чем от сломавшегося авто Сергеича… Интересно, починил ли он его? Ошмес благодарно опиралась на Тылпери.

— А, ты… — начала было Ошмес, когда они поднялись на второй этаж дома «туно». Но, осеклась. Это было ново для неё. Сказать кому — то, что она видит в нём решительность. Силу. Ловкость. Что отец его мог бы и больше хвалить. Что правда, он сам добился многого…

— Что? — Тылпери, видно, решил что Ошмес больно, — Тебе что — то нужно? Чем-то помочь?

— Нет… Спасибо… Дальше я сама! — сбивчиво поблагодарила парня Ошмес и скрылась за дверью.

Глава 14 Секыт уйвӧт (Трудности во снах)

Комната выглядела обыденно. Такой как всегда. Такой, как она помнила и представляла. В окна светит солнце, оставляя яркие блики на прозрачных дверцах старинного «наследного» серванта. Внутри — разная посуда, хрусталь, статуэтки. Где «Олимпийский Мишка» соседствует с «Космо — Рейнджершей» и «Королевой Амазонок»… Стопка книг на стуле рядом. А сама она, Ошмес — валяется на своей кровати с наушниками и плейером. Играет какая-то знакомая мелодия. Но, какая — вспомнить не получается. Девушка смотрит перед собой. Сегодня собиралась прогуляться с подругами, но вместо этого приходится сидеть дома, будто на привязи. Приятного мало, даже мелодия не радует. Включить телевизор? Или почитать любимый журнал? Не хочется… Как будто бы странная апатия напала на неё, взяла и не отпускает. Хочется на озеро…

Почему-то ей интересно озеро… Причём — конкретное место. Всплывает — врезается в сознание название — Лулчукон. Что это за место и почему она про него вспомнила? Наверное, дело в книгах… Точно! Какая — то из описанных историй так её зацепила, что вспоминается сейчас.

Но, какая? Нужно сходить и посмотреть в книжном шкафу. Наверняка ответы там!

Ошмес направилась в соседнюю комнату. Там её родители держали в шкафах собрание разных книг и многочисленные полки сохраняли как мудрость, так и пыль. Своеобразный запах старых книг часто ассоциировался у девушки не с библиотекой, а именно с этой комнатой. Ответы на её вопросы могут скрываться как раз там. Так что же она ищет за озеро с экзотическим названием?

Подойдя к двери и привычно открыв её, Ошмес вышла на луг, наполненный запахом полевых цветов. За лугом начинался лес и она направилась туда, надеясь, что где — то там скрываются книги. Логично же, поскольку она знала, что на производство книжек идут продукты деревообработки. Значит, именно в лесу и можно найти нужный ей источник информации!

Она отправляется в этот самый лес. Вот, только под ногами начинает неприятно хлюпать… Болото! Откуда в этих местах взялось болото? И, что важно — ступить — то особенно некуда. То кочка. То вода с ряской. То подтопленное бревно. Кругом она оказалась окружена топью. Не пройти в лес за книжкой, в которой про озеро рассказывается! Что же делать? В растерянности, села Ошмес на стул и стала размышлять. Взяла со столика чашечку с крепким кофе. Отпила. Вот и болото уже не таким унылым кажется. Может быть, если лампу ещё настольную включить…

Вспузырилась топь, забулькала. Внезапно, из болотной тины всплыл, поднялся во весь рост старик. Без сомнений, это опять был пред нею Вумурт! Эвон, борода в воду погружена. Сам — словно из воды состоит. Кажется, даже и пузырьки по его телу пробегают и ряби… Ну, точно вода решила болото покинуть и с нею заговорить. Открыл рот водный Дух:

— Опять мы во сне встречаемся, Ошмес! Это уже «Сям-йылол» — Традиция стала похоже. Что же, тем лучше. Слышал, что пособила моему собрату. Помогла Нюлэсмурту с его дельцем…

— Да, — Ошмес поставила чашечку на стол, — Помогла. Но не я одна! Там и сын «туно» был. Чуть не погибли оба! И то оказалось, что не доделали дело…

Сама себе удивляется Ошмес. Не испугалась Вумурта. Хоть и общались в прошлый раз совсем иначе. Даже почти спорили. В этот раз — всё кажется обыденным. Может, потому, что она уже столько всего увидела и смогла как-то привыкнуть к новому для себя миру волшбы?

— От чего так? — прищурил пронзительные глаза свои Вумурт, — Почему кажется вам, будто не смогли выполнить всё, как нужно?

— Так не изгнан Злой Дух, коему дали имя Коркамурт! — стукнула о тарелочку кружкой Ошмес, — Столько сил потратили и, лишь его запечатать смогли!

— Запечатать? — покачал головой водяной, — Интересно… Но ещё более интересно мне, что же это вы так свободно через мои болота шастаете? Обмелели болота из-за ого, что «кое — кто» так свободно управляется с лесом в своих целях, меня даже и неспросясь! Ох уж этот Нюлэсмурт! Считает, будто ему дозволено всё! Он — возжелал… А мнение остальных и не важно будто!

Ошмес видит, что гневается Вумурт. Явно не в радость ему, что мнением его пренебрегли, да через болота его путь прокладывали. Но… А что было делать. Между тем, вокруг закат начинается. На болотах булькает что-то. Вдали болотная птица кричит. И музыка какая-то доносится. Хоть и не громкая, но весёлая, видно в лесу туристы отдыхают…

— Ты прекращай такое воображать! — топает — булькает Вумурт, — Ну-ка, ну-ка! Не надо мне придумывать ещё и всяких туристов! Этих хватает и без твоих представлений! Лучше на деле сосредоточься! Оно куда полезнее и важнее, чем… Обстановкой всей заниматься… Да в деталях погрязать! Вы с Нюлэсмуртом и так дел натворили! Всю округу подняли! Мне ещё разбираться с этим… Скажи лучше, что за Духа вы запечатали? Какой он из себя? На что похоже его воплощение? Мне бы знать надо! Не ровен час — встретиться с ним придётся!

— Да… Странный он, — отвечала Ошмес, — На ожившую груду металла похож. Метра в четыре высотой… Но раз запечатали его, то пока ждать от него проблем не следует, верно?

— От него, может и нет, — кивнул согласно Вумурт, — А, вот от Кузьыли — вполне можно. Мне рассказали обитатели болот, будто его… Его машину видели и ехала она точно туда, где происходило сражение ваше. Такой человек просто из развлечения на ночь глядя не поедет вдаль. Следовательно, нужно ему было что-то…

— Коркамурт? — вздрогнула Ошмес, — Но, зачем ему этот своевольный Дух?

— Кузьыли дана значительная сила, — Вумурт покачал головой, — Он может духа того обратить в услужение себе. Использовать его в своих целях. А, чтобы сделать необходимые ритуалы, Духа нужно обездвижить. В этом-то вы и помогли ему. Обездвижили Духа и преподнесли его Кузьыли, чуть ли не на блюдечке подали! Явно он сделает с этим существом нечто выгодное…

— Что же он может сотворит, заполучив себе такое создание? — спросила Ошмес, дрожжа.

— Кабы знал — сказал бы, — разводит руками Вумурт, — Но, что «выгодное», то будьте уверены. А выгоду он видит и уважает лишь свою. И, выгода эта видится ему в покорении Лулчукона. Уж очень ему Хранилище Душ приглянулось Ради этого готов и рвать и метать и Духов заклинать. Такой уж человек… А мне казалось, что с него толк выйдет…

— Как нам остановить его?! — спросила девушка взволнованно, — Как от Озера отвадить? Да так, чтобы дорогу забыл? Как победить его, чтобы понял он: своего мы не отдадим? Что сделать можно, чтобы отказался он от затей своих?

— Что? — почесал пальцами Вумурт свою бороду, — А что можно сделать, когда человек — целеустремлён и цель свою видит именно в покорении Озера? Только показать, что не силён он, а слаб. Только превозмочь. Сила, она знаешь ли, силу ломит. Иначе — как вы ему докажете, ежели за вами Силы не стоит? А за ним — есть могучие союзники? Конечно, «туно» пробовал уговоры — разговоры, но… Ты сама видела, что на Кузьыли подобное действует — не более, чем шум ветра в камышах. Нужно его шокировать. Чтоб на землю сел да не сразу встал…

— Как… — Ошмес сглотнула, не зная, ЧТО может так напугать Кузьыли, — Как это сделать?

— Работать, — посоветовал Вумурт, — Работать. В разных направлениях. Вот, ты воду Лулчукона изучаешь? Отправляй ещё что наизучала своим набольшим! Толызь — пускай обереги готовит. Они пригодятся. И не только защитные. А и такие, которые можно в недруга запустить. Тылпери — пускай дедово ружьё проверит, да порох с патронами… Капсюли — там и всё, что напридумывала ваша братия, чтоб себе подобным угрожать. Вам будет не шуточное сражение с Кузьыли… Вернее с теми силами, которые он олицетворяет. Ибо, он лишь часть большего…

— Но… Нас так мало! — паникует Ошмес, — Мы не устоим! Сметут нас и…

— Может и не сметут, ежели смекалку проявите, — пожимает плечами Вумурт, — Однако… Хватит тебе спать, пожалуй! Просыпаться нужно, Ошмес! Да, просыпайся. А в лес тот не ходи. Рано тебе Лулчукон видеть, в таком состоянии находясь. Это тебе не пойдёт на пользу. Уж поверь! Лучше — просыпайся, да готовься. Вам предстоит много с чем столкнуться, в борьбе вашей…

Проснулась — пробудилась Ошмес. Лежит, некоторое время. Потолок внимательно разглядывает. Понять пытается: сон это или явь? Чувствует, что тело — уставшее и разбитое. Даже взвары — отвары что «туно» приготовил за одну ночь не смогли её излечить полностью. Хотя, учитывая насколько задело её в сражении с Коркамуртом, можно считать это состояние — везением.

Встала с кровати. Поняла, что даже раздеться сил вчера не хватило. Так и проспала всю ночь в одежде, на которой её кровь запеклась. Кроме того, в голове — звон…

Но, сон недавний — припомнила!

— Вот оно как… — прижала руку к губам Ошмес. Выходит, что всё что делали они вчера оборачивалось на пользу не столько им, сколько Нюлэсмурту или Кузьыли. Неужели же, никакой пользы не было в опасном их приключении? Неужели они лишь сыграли роль кукол — марионеток в чужом спектакле и по чужому сценарию? Вздрогнула Ошмес. Вздрогнула, а затем сама же и сказала себе:

— Нет! — не было всё напрасно! Она с Тылпери, вместе… Они смогли победить тогда!

Ошмес вышла из комнаты и направилась вниз. Нужно было проверить состояние мобильной гидрологической станции и её настройки. На первом этаже дома «туно» было пустынно. Тубаретки замерли у стола. Станция помигивала индикаторами, находясь всё там же, на одном из солидных ларей, внутри которого находились какие — то из запасов Толэзя.

— Ничего не было напрасно! — шептала Ошмес, подойдя к станции и глядя на неё.

Затем, девушка присела у аппарата и стала проверять данные, выводимые прямо на её телефон. В телефоне была специальная программка, позволяющая быстро выполнять аналитику полученной информации.

Судя по полученным вторичным данным, выходило что первичный анализ не был ошибочным. Вода Лулчукона особенная! Этот «пакет» данных, Ошмес тоже поставила на отправку в главный офис гидрологической службы. После стала проверять свою почту.

Писем пришло не мало. Родители. Друзья… Но это всё было не так важно. Тем более — в такой момент. Наиболее значимо было полученное от начальства письмо.

Если коротко передать содержащуюся в тексте информацию, выходило что в гидрологической службе заинтересовались её исследованиями и поручили их продолжать. Пообещали поддержку и скорейшее рассмотрение вопроса о включении озера Лулчукон в особо оберегаемые водные ресурсы. Но, само — собой, процесс этот требовал времени и за день — два что-то конкретное сделать было трудно. Пока же, Ошмес должна продолжать свою работу.

Тихие шаги оторвали её от чтения. В комнату вошёл Толэзь. Он входил со стороны двора, неся в руках охапку каких-то трав. Видимо уже успел прогуляться в лес. Поскольку петли двери были смазаны хорошо, она не издала ни единого скрипа и Толэзь появился словно призрак, заставив Ошмес даже вздрогнуть от неожиданности.

— Прости, — сказал «туно», прикрывая за собою дверь, — Не хотел пугать тебя, но предчувствуя грядущее, понял что нам нужно запасать необходимые для создания амулетов. Иначе — рискуем оказаться в незавидном положении. Похоже что в ближайшие часы Озеро не собираются отнести к Особо Охраняемым, верно?

— Да, — кивнула Ошмес, чуть отворачиваясь, — Они никогда не торопятся. Даже, когда в этом есть отчаянная необходимость! «Бумажки» — важнее людей! А нам бы сейчас пригодилось решение гидрологической службы! Куда проще стало бы признать действия Кузьыли незаконными…

— Это — так, — согласился «туно», — Но ты же знаешь, что такой человек не станет ограничиваться рамками закона, если это расходится с ЕГО видением ситуации, верно? Тем более у него много своих способов повлиять на нас. Даже, если будет запрет и Лулчукон попадёт в реестр охраняемых водных объектов, ты уверена, что Кузьыли отступит? То-то же…

— Мне… — Ошмес опять глянула на показания гидрологического прибора, — Нужно будет ещё раз сходить, взять пробы с озера и расставить датчики для более подробных измерений…

— Нет, — помотал головойТ олэзь, — Тебе нельзя. В таком состоянии тебе не следует приближаться к озеру! Скажи, ты видела Лулчукон во сне, снова?

— Нет, отвечала Ошмес, — Но я пыталась добраться до него. Прямо… Прямо из комнаты в родительском доме. Это было так странно и… Наверное — страшно. Однако, вместо Лулчукона — забрела в болото. Там со мной говорил Вумурт и тоже не дал пройти к Озеру.

— Вот! — назидательно поднял палец Толэзь, — Даже Вумурт говорит, что не нужно приближаться к Лулчукону, ежели ослабла! Это — опасно и грозит большими проблемами. Приди в себя, потом…

— Нет времени! — почти выкрикнула Ошмес и добавила тише, — У нас не остаётся времени. Если не начнём действовать раньше, то кто знает — что будет? Вумурт сказал, что Кузьыли не спит и… Возможно пытается получить контроль на тем, против чего мы вчера сражались, Коркамуртом…

Толэзь вздохнул. Разложил травы на столе и начал перебирать — сортировать их. Явно, это он делал автоматически, а сам размышлял о сложившемся положении. Ошмес не могла угадать о чём он думает, но понимала, что помыслы «туно» заняты насущными проблемами. Длиннопалые руки его умело раскладывали травки по небольшим снопам и тут же подвязывали их. Эти вязаночки он убирал в объёмную корзину, стоящую близ стола.

У Ошмес пискнул телефон, сигнализируя, что данные — отправлены.

Девушка взглянула на экран телефона с надеждой. Оставалось верить, что высшие чины примут верное решение и в сжатые сроки. После нового «пакета» отчётов. Если и этого мало — она отправит третий «пакет», как только сможет получить более свежие данные…

— Хыааа! — донеслось сверху и по лестнице спустился Тылпери. Облачён он был в футболку и штаны. На его худощавом, но крепком теле одежда немного болталась. Либо брал «на вырост». Либо не так давно он был куда полнее, — О! Ошмес! Батя! Уже работаете с самого утра? Это что, мне одному приятные сны снились? Ого… Судя по вашим лицам, утро не особо доброе…

— Ӟеч ӵукнаен, Тылпери! — охотно сказал «туно», улыбнувшись, — Ты прав! С какими бы трудностями мы ни столкнулись, но не надо забывать о простых правилах приличия!

— С добрым утром, Тылпери, — сказала Ошмес, чуть дольше задержав взгляд на его фигуре и краснея.

— Чувствую, впереди день, полный хлопот… — почти проворчал парень, — Мне пригрезилось, будто Ошмес до полудня проспит… Прикидывал, может прогуляться сходим? Не к Лулчукону даже, в округе есть пара прудов… Их бы тоже глянуть и места там — не менее живописные… Ну, чтобы немного развеяться… Жаль, что — лишь пригрезилось.

— Работа, — развела руками Ошмес. Но, опять смутилась. Приятно ей было, что парень проявляет такое внимание. И дело не только в том, что льстило ей это, но и…

— Ладно, — махнул рукой Тылпери, — Какие планы на сегодня, что делаем?

— Как твои рёбра? — спросил Толэзь, — Сильно болят? Отвары и перевязка, конечно помогли, но к норме всё вернётся далеко не сразу. Это нужно учитывать…

— Да всё в прядке, бать! — Тылпери шутливо махнул рукой, — Смотри, какой крепкий у тебя малый!

— Крепкий — то крепкий, — согласился Толэзь, — Да только, вот не шибко умный! Ты не сейчас перед Ошмес красуйся! Ты бы лучше научился не падать в ответственный момент!

— Да помню, помню! — скрежетнул зубами Тылпери, — Не хотел же! Но говорю, что завывала та груда металла так, будто её автогеном резали! Не мудрено, что сорвался…

— Ладно! — Толэзь убрал все травки в корзину, а ту — отставил в сторону, — Сейчас разогрею, что приготовил. Как вам перловая каша с тушёнкой в соотношении пятьдесят на пятьдесят, свежее молоко и моя выпечка? Выпечка — вчерашняя! А молоко мне принесли н свет, ни заря. Вот, ежели проснулся — решил и травок полезных насобирать, да затянуло…

Встал Толэзь из-за стола, да на кухню направился. Готовит, а сам говорить продолжает:

— Гидрологу нашему, помощь нужна в исследованиях. Но, пускать её к Лулчукону — опасно. Потому, с исследованиями повременить придётся. Хоть и это — тоже опасно, надо сказать.

— Ага… — озадачился тогда Тылпери, — И что же делать? Кто займётся сбором проб на Озере?

— Тылпери сходит и соберёт ещё пробы из Лулчукон — Озера! — сказала Ошмес, — Это не сложно!

Глава 15 Лыктон (Посещение/Визит)

—… Вот оно как, — качал головой Тылпери, выстругивая из палочек острым ножом своим настоящие колья, — Значит, Кузьыли, скорее всего уже подмял под власть свою Коркамурта…

— Вполне возможно — кивнула Ошмес, — Вумурт так сказал мне. Во сне…

— Очередной вещий сон, — напомнил Толэзь, — Не удивляйся. Места такие, что предки общаются с нами через сны. Духи общаются через сны. Сам Вумурт общается снами…

— А почему же Нюлэсмурт показывается на люди и во плоти? — спросила Ошмес, — Он что — Дух иного типа? Насколько я с ним общалась, он не являлся во снах. Лишь сам собою. Лично то есть. Это — тоже что-то значит?

— Кто тебе сказал, что Нюлэсмурта ты видела «во плоти»? — Толэзь поставил на стол миску и начал накладывать густо пахнущую мясом кашу, — Вероятнее всего, он показал тебе лишь то, что сам хотел. Его «тело» не перед твоими глазами. У таких Духов, как он, «телом» может и весь лес быть, от окоёма и до окоёма. Это, словно грибница. На сотни и тысячи метров может стлаться под поверхностью почвы. Не думай, будто видела истинно — Нюлэсмурта или Вумурта. Скорее всего, ты видела лишь «отражение» их реальных сил и, вероятно — тел.

— Вот уж точно — Силы Природы, — Тылпери отложил все колышки в сторону, — Десяток будет. Довольно длинные. Таких кольев хватит для анализа?

— Да — кивнула Ошмес, — прикрепим к ним датчики. Я это сделаю сама. Дальше, ты просто воткни их по берегу в разных точках Озера. Прямо там, на кромке воды можешь. Пусть замеряют…

— Вы, лучше ешьте давайте! — заметил Толэзь, — Всё сготовлено. Подкрепите силы, прежде чем что-то ещё делать или решать. Вы и так выдохлись вчера.

Толэзь поставил нарезанный хлеб. Налил молока. Некоторое время был слышен лишь звук посуды. Все — ели. Говорить не хотелось. Вероятно, столько сил ушло на схватку с Коркамуртом, что их требовалось восстановить. Практически всё, что приготовил Толэзь — было съедено. Он ел менее всех, но удовлетворённо кивнул после трапезы. Похоже рассчитывал на такой результат.

— Вот, — сказал Толэзь. — Теперь и делом можно заниматься! Не на пустой желудок всё же…

— Никак не могу понять, — вздохнула Ошмес, — Как это Нюлэсмурт нас так обманул и оставил Духа этому Кузьыли. Могло ли подобное быть планом лешего? И, если да, то зачем? С какой целью ему всё это делать? Есть ли логика

— Конечно же есть, — согласился Толэзь, — Хотя бы развлечение самого Нюлэсмурта. Для него, это уже достаточный повод, чтобы так поступить с нами… Но, он не может не понимать, что вред Лулчукону, это вред и ему — тоже. Через его лес поедет техника. Его деревья, травы и кустарники будут страдать, ежели Кузьыли и правда развернёт строительные работы. Нет в таком выгоды для лешего. Он бы не стал поступать так, рискуя собственными угодьями, животными и чистым воздухом. Это — нечто иное. Что мы не можем разглядеть, поскольку не знаем план…

— Тогда, придётся работать наугад! — сказала Ошмес с жаром, — Лулчукон мы должны отстоять!

Когда датчики были закреплены, Ошмес проверила их работоспособность и вручила Тылпери, объяснив, как правильно активировать устройства при установке. Парень кивал, запоминая что от него требуется и, лишь затем отправился устанавливать приборы наблюдения за Озером.

— А ты, отправляйся-ка отдыхать, — сказал девушке Толэзь, — Тебе нужно прийти в надлежащее состояние. Потом уже вести какие — либо исследования, или борьбу…

— Я не смогу уснуть, — мотнула Ошмес головой, — Мне не спится после таких снов и… Тело начинает болеть. Голова — звенит. Лучше уж помогу вам с созданием оберегов, амулетов или по дому что сделаю. Мне так сподручнее будет…

— А, пожалуй и поможешь, — кивнул Толэзь, — Вон стоит корзина. А рядом — ларь. Нет, не тот, на котором твоя аппаратура, а рядом… Вот из корзины травки переложи в него. Да смотри, по отделениям раскладывай: полынь — отдельно, мокрицу — отдельно, крапиву — отдельно. Ах да, с крапивой аккуратнее, не ужалься. Мне же пока надо будет сходить корм задать животным…

Ошмес кивнула и принялась за работу. Открыть древний короб было делом не простым. Казалось, что одна крышка его весит кило с десяток. А может это девушка испытывала ещё слабость? Ларь внутрь и правда оказался поделён на ячейки. В каждой — своя трава. Пришлось и из корзинки доставать небольшие вязаночки трав, а потом распределять их. Работа не сложная.

Девушка уже завершала её, как услышала во дворе резкий рык двигателя, вскоре сменившийся урчанием. Затем голоса двоих людей. Решив, что это не к добру, Ошмес скользнула к двери. Хоть подслушивать и не хорошо, но был ли у неё выбор?

— Привет тебе, «туно» Толэзь! — чуть насмешливый голос Кузьыли спутать с кем — то другим было почти не реально, — Всё в трудах с самого утра? Столько работы… А мог просто жить спокойно…

— С чем пожаловал, «Тушмон», — спросил Толэзь спокойно, но голос его наполнялся силой. Сложно сказать, откуда он черпал эту мощь, однако Ошмес чувствовала пляску звуков.

— «Враг», значит, да? — отвечал Кузьыли, — Это ещё одно различие меж нами. Для меня ты — не враг, а неприятное препятствие. Но… Ты решил поименовать меня именно врагом.

— А как же мне называть другом того, кто жаждет уничтожить наш Лулчукон? — искренне удивился Толэзь, — Вот и называю вещи своими именами.

— Не «уничтожить», — поправил Кузьыли, — А «изменить». Согласись, что это — разные вещи. Мне интересно раскрыть это Озеро с необычной стороны и использовать его для привлечения инвестиций. Это могло бы обогатить целый край. Если правильно подойти к делу, но… Ты упорствуешь. Как впрочем и всегда. Гораздо проще было бы решить вопрос миром…

— Не будет мира меж нами! — решительно сказал «туно», До тех пор, покуда не умеришь свои желания и не оставишь в покое заповедное озеро!

— Пока ещё — не заповедное, — отвечал Кузьыли, — И не считай, что так легко сможешь отстоять его, даже стань оно таковым. Кстати… Мне нужно тебе сказать, что скоро прибудет леснадзор… Их чиновники хотят поговорить с тобой. Со дня на день объявятся. Есть подозрение, что усадьба твоя возведена с нарушениями и постройки не соответствуют нормам пожарной безопасности…

— Решил с этой стороны зайти, значит? — выдохнул Толэзь, — Попробуешь убедить их, что это мои дела нарушают закон. Почему бы тебе просто не убить меня? Это бы тоже сошло тебе с рук…

— Не «спортивно», — фыркнул Кузьыли, — Не только противозаконно, но и нет в том удовольствия. Куда важнее показать, что ты ничего не способен предпринять против меня…

Ошмес слушала их разговор, сжимая кулаки. Но, что она могла сделать? Кузьыли умел давить. А, она ощущала не только давление его слов. Точно воздух во всём помещении начинал темнеть, просто от присутствия его. Наверняка и «туно» чувствовал эту устрашающую тень их незваного «гостя». При этом Кузьыли не боялся. Он был уверен до самоувернности в собственном могуществе и силах. Он не говорил свысока, но и не скрывал своих намерений. Одному Толэзю против него наверняка трудно! Потому, девушка решительно открыла двери и вышла на двор.

— Ого! Ошмес! — улыбнулся точно подруге Кузьыли, от чего стало даже противно, — Приятно видеть тебя в добром здравии! Стало быть, обретаешься в жилище «туно»?

— Какое это имеет отношение к делу, с которым ты прибыл? — спрашивает Ошмес хмуро. Нет! Она не будет отступать! Она разом выбрала тактику ответного нажима. Что бы ни вооброзил себе Кузьыли, её задача показать, что ему никто уступать не станет!

— Никакого, — пожимает плечами мужчина, — Просто пытаюсь быть вежливым…

— Вежливым с людьми, или лишь со мною? — уточняет Ошмес, — Что же ты так вороном вцепился в «туно», со своей «вежливостью»? Ну сказал, что обратился в ответственные органы… А по факту — оклеветал человека… Зачем же на него давить? Это по — твоему «спортивно»?

— А ты слышала больше, чем просто «случайно», — отвечал Кузьыли, — Разве хорошо подслушивать чужие разговоры?

— Я и не хотела! — покраснела Ошмес не кстати, — Это произошло, потому что на первом этаже я… Работала. И ты слишком громко говоришь о… Своих желаниях…

— Давайте успокоимся, — сказал «туно», — Что бы там ни было, горячиться не повод. «Каргаськыны — со духъёсты ӝожомытыны!» Ругань — лишь оскорбляет Духов!

— Зависит от Духов, — ухмыльнулся Кузьыли, — Бывают и не настолько «оскорбляющиеся» Духи. И даже те, для кого брань — сладкозвучна!

— Это — Злые Духи, видимо! — замечает Ошмес, — Не нужно даже иметь статус «туно», чтобы понимать это! Я это чувствую. Я это вижу! Я это знаю…

— Какая ты умная, — Кузьыли уставился на Ошмес. Смотрел он в упор и девушка попыталась сразу спрятать взгляд, чтобы не сцепляться с колючими его глазами. Это было опасно. А он не скрывал своих намерений и дальше подавлять не только «туно», но и её. При этом, ему требовался один лишь взор, чтобы вогнать в страх.

— Прекрати! — сказал Толэзь. Сказал негромко, но сильно. От этого, Кузьыли пришлось вновь смотреть на него, а Ошмес смогла вздохнуть чуть свободнее. Она отступила, бросая на «незваного гостя» короткие, «кинжальные» взгляды.

— Не приказывай мне, уважаемый «туно», — сказал Кузьыли, — МНЕ нелзя приказывать. Не таким, как ты — уж точно. Считайте, что это — дружеский совет от вашего «врага»: прекратите «цепляться» за это Озеро. Сэкономите мне время, а себе — нервы и силы. Это — не пустые слова, скоро вы ощутите, что нельзя перечить тому, кто сильнее вас…

— Отошёл от нашего дома, «тушмон»! — раздался резкий окрик. Все обернулись на голос. Из сарая выходил Тылпери. В руках он держал старое, но вполне исправное охотничье ружьё. Во всяком случае, видно было что за оружием ухаживали. Два ствола «смотрели» в сторону Кузьыли, недвусмысленно намекая, что в любое время могут извергнуть заряды дроби.

— Ты? — Кузьыли с удивлением уставился на Тылпери, — Оружие? На меня? Ружьё? Серьёзно? Это даже не смешно, мальчишка! У тебя не хватит духу нажать на спусковой курок! Смех один!

— А, ты хочешь проверить? — зарычал Тылпери, — Узнать, смогу ли выстрелить? Ну… Давай попробуем, а? Глянем, кто — кого? Мы этой землёй владеем честно, а ты…

— Тылпери… — сказала Ошмес нервно, — Не держи его на прицеле! Если ты нажмёшь на спусковой крючок, то всё пропало! Не надо! Не становись таким…

Она хотела добавить «как он», но вспомнила, что сам Кузьыли никого не убивал на её глазах и даже никому не угрожал. Следовательно, Тылпери ведёт себя даже хуже этого злодея! Это пугало Ошмес. Каковы бы ни были обстоятельства, но вести себя подобным образом…

— Сын, — тихо сказал «туно», — Зачем ты взял оружие?

— Ну, он же! — Тылпери ткнул в сторону стоящего провокативно и даже усмехающегося Кузьыли, — Он же издевается над нами! Над нашим прошлым! Над Лулчукон! Он ведёт себя, как…

— Ты взял оружие, чтобы защитить свой дом? — Толэзь продолжил говорить тихо, — Своих близких? Наше прошлое? Нашу честь? Наше озеро?

— Да! — отвечал Тылпери, — На все эти вопросы — Да! Защитить нас от его насмешек и его бесчинств…

— Ты видишь, что он — напуган? — продолжал Толэзь ровным голосом, будто гипнотизируя.

Ружьё затряслось в руках парня. Ошмес раздумывала над тем, что улучив момент, Тылпери можно и обезоружить… Но всё равно, это было бы слишком рискованно. А вдруг он выстрелит?

— Нет! Эта гадюка в дорогом костюме — не напугана! — прорычал парень, ствол оружия дрожал.

— При этом, у тебя в руках — ружьё, — заметил Толэзь, — Но ты не пугаешь его оружием. Даже, если его Путь завершится здесь, пред нашими глазами, он падёт, твёрдо зная что победил. Победив корне убеждений своих. Он испугал тебя и, не имея других вариантов, ты взялся за оружие. Но, именно этого он и хотел. Боль — порождает боль. Убийства — другие убийства. Ты готов влезть в этот круг? Готов взять на себя ответственность и право — отнять его жизнь. Там более на нашей земле. Тем более — близ Лулчукона. Готов его нечистой кровью осквернить это место?

Кузьыли кривил губы в усмешке и дальше. Он даже глядел чуть в сторону. Косил глазами… Вместо того, чтобы гипнотизировать взглядом своим противника… Ошмес поняла, что план их «гостя» был если и не в точности таким, то очень и очень похожим. Вызвать подобную реакцию.

— Слизняк! — скривился, а затем сплюнул на земь Кузьыли.

— Ахх ты! — дрожащий ствол оружия выровнялся вновь и опять уставился прямо в грудь оппонента. Тылпери скрежетал зубами. Его палец начал белеть на курке. Лицо Кузьыли искажала усмешка.

— Стой! — Ошмес резко выскочила на линию огня. Решиться на это ей было сложно. Но иного варианта она не видела. Раскинув руки она встала перед Тылпери, — Не надо этого!

— Ошмес… — Тылпери опустил ствол, — Почему же ты не даёшь выстрелить в него?! Он тысячу и тысячу раз, как заслужил это! Почему, Ошмес?

— Потому, что ты лишь поможешь ему, как и сказал твой отец! — почти выкрикнула девушка.

— Зараза… — Тылпери опустил ружьё и понурился, затем снова прошептал — Зараза…

Ошмес подошла к нему и приобняла заплечи. В этот момент она могла сделать лишь это. Парень не отвечал ей, будто погрузившись целиком в себя и не желая замечать ничего и никого вокруг. Похоже, что он испытывал сильную боль внутри…

— Бессмыслица! — качнул головой Кузьыли, — Нелепая бессмыслица и фарс.

— Именно, — согласился Толэзь, — Это — бессмыслица, за которую прошу извинить меня и моего сына. Им вчера пришлось нелегко. Вот он и вспылил. Если сможешь — прости. Он и правда… Слишком вспыльчив бывает. Но, то — беды молодости. С течением лет становится понятно, что холодный расчёт позволяет добиваться большего.

Кузьыли поднял руку, взглянув на часы, затем повернулся и, будто ничего не было, направился к своему авто. Казалось, он мигом забыл о том, что ему чуть не тыкали в лицо ружьём.

— Запомните, — сказал он, подойдя к машине, сказал на удивление громко, — Что нужно вам знать — было передано через меня и моими устами. Уступите! Или вас придётся ПОДВИНУТЬ!

Он снова бодро взобрался внутрь своего авто и устроился за рулём. После этого он сдал назад. Затем развернулся под рык мотора и рванул вниз, к деревне, а там, похоже и дальше.

— Сын, — голос «туно» казался бесцветным, когда он стал говорить, — Твой порыв понятен. Это проходили многие. Несправедливость. А в твоей руке — штука позволяющая уравнять шансы. Но, справедливо ли будет убийство? Это всё же человек. Ты нажмёшь и его Дух отправится к Сонму. ЕГО Дух, сын!

Ружьё выпало из рук Тылпери прямо на траву. Сам он всхлипнул и упал на колени, рядом с оружием. Похоже, до него дошёл весь смысл слов Толэзя.

— Мы так сильно и долго оберегали Лулчукон, чтобы в один момент загадит его чистоту «душком» этого паршивца? Если бы ты выстрелил, это было именно так, сын!

Ошмес со вздохом присела рядом с Тылпери, в глазах которого стояли слёзы. Он даже всхлипывать начал не сразу. Настолько резкой была эта очевидная информация, что он отказывался понять её простоту, доносимую голосом «туно».

— Спешка, порождает невнимание, — Толэзь подошёл к Тылпери и забрал оружие, — Невнимание — становится причиной ошибок. Ошибки — отравляют нашу жизнь и ведут к ещё большим просчётам… Вот и ты, чуть было не совершил просчёт, идя к нему по веренице ошибок, созданных твоим восприятием ситуации. Ты поставил свой взгляд выше его взгляда.

Тылпери чуть ли не завыл, понимая какую глупость мог совершить менее минуты назад.

— Кроме того, — сказала Ошмес, — Совершив такое, ты бы преступил закон. Ты готов стать преступником по человеческим правилам и отступником по правилам «туно»? Это — тяжкий крест, Тылпери… Не взваливай его на свои плечи…

Парень заплакал. Он осознал свою ошибку и то, как им сманипулировали в не очевидной и опасной игре. Лишь шаг отделял его от непоправимого. Один небольшой шаг.

Ошмес пыталась как — то утешить Тылпери. В это время Толэзь унёс оружие в дом. Он даже не смотрел в сторону продолжавшего рыдать сына. Хотя и испытывал к нему сочувствие.

Ошмес выдохнула. Она испугалась, что Тылпери хватит духу нажать на курки и пристрелить Кузьыли. Это стало бы ля неё ударом. Решение проблемы, которое не решало ситуацию в целом и, со слов «Туно ещё усугубляло её. Обнимая Тылпери, Ошмес думала, насколько же странная штука — жизнь. Особенно у таких существ, как этот их „враг“. Он был готов рискнуть собственной жизнью лишь для того, чтобы доказать свою победу и своё личное могущество…

Глава 16 Гурт шуг-секытъёс (Сельские Проблемы)

Далеко не сразу Ошмес смогла успокоить сына «туно», затем уведя его в дом чуть не насильно. Сам Толэзь старался не встречаться с парнем взглядом и не разговаривать. Вскоре Тылпери ушёл в свою комнату, всё такой же подавленный. Ошмес же осталась подле гидростанции. Она ещё раз просмотрела данные, без особой на то необходимости, словно выжидая. Завидя Толэзя, девушка не смогла удержаться от того, чтобы не заговорить с ним.

— «Туно!» Я понимаю, что сын ваш совершил поступок глупый и необдуманный. Кроме того — опасный. Но… Он действительно сильно винит себя! Вам не следует так с ним обращаться! Поговорите с парнем! Он же и правда считает себя виновным во всём…

— Ты же видела, что сделал он? — вопросил «туно», — Дело даже не в том, что хотел пристрелить этого Кузьыли — Злодея… Он не стал задаваться вопросом: ЧТО он делает — это грустно.

Таким чередом время прошло до вечера. Ошмес переоделась. Натаскала с колодца воды. Часть согрела. Часть оставила в холодном виде. Замочила старое бельё. Сделала несколько мелочей по дому. Постирала. За это время Толэзь подготовил баньку.

У «туно» банька хоть и не была большой, зато оказалась довольно светлой и париться было — в удовольствие. Ошмес видела вырезанные то тут, то там обереги. Девушке было приятно находиться в настолько защищённом месте. Особенно, после прошлого инцидента в бане…

В дом «туно» она вернулась освежённой и озадаченной. Толэзь накрыл стол на двоих. Подкрепив силы варёным картофелем с мясной подливкой, хлебом и травяным отваром с чаем, Ошмес почувствовала себя значительно лучше. Но смелости спросить о Тылпери так и не набралась. За неё всё сделал сам Толэзь. Он подготовил порцию, уместил еду на ярко украшенном подносе и махнул рукой в сторону второго этажа, даже не отвлекаясь от мытья посуды. Девушка улыбнулась, поняв что и о сыне «туно» не забывает. Она охотно отправилась на верх с разносом.

Дверь в комнату Тылпери была закрыта. Ошмес не знала, заперся ли он, а без стука войти она не могла. Потому, некоторое время проста постояла перед дверным полотном, не решаясь заговорить. Кто знает, насколько он раздосадован и… Подберёт ли она нужные слова?

— Тылпери… — обратилась Ошмес к запертой двери, — Открой… Я принесла поесть…

Она подождала. Из комнаты не последовало ни звука. Девушка продолжала ожидать, надеясь на то, что он откроет. Затем вздохнула. Она не хотела навязывать парню своё общество, но и оставить так его не могла. Она выжидала ответ. Через некоторое время за дверью что-то заворочалось. Раздались шаги и Ошмес стало чуть легче. Она поняла, что парень слышал её. Чуть скрипнула открываясь дверь и угрюмый сын «туно» высунулся наружу.

— Что тебе… Ошмес? А… — он принял поднос, — Спасибо… Да, датчики установлены как нужно. Потом схожу и… Сниму их показания… Это будь уверена…

— Прежде всего не переживай… — сказала девушка, — Всё образумится. У тебя мудрый отец!

— Но, у него глупый сын, — вздохнул Тылпери, — Зря с тем ружьём сунулся…

— Нет! — мотнула головой Ошмес, — Ты показал, что готов защитить свой дом и дорогих тебе людей! Это стоит того… Пусть это и не правильно, но…

Тылпери улыбнулся виновато, забрал поднос и прикрыл дверь.

Ошмес успокоилась и направилась к себе. Там она вновь легла на кровать, надеясь, что бельё высохнет за ночь и не возникнет новых проблем. Усталость накатила на неё и увлекла в пучину снов, заставив забыть о насущных делах на какое-то время.

Сон и снова Вумурт. Стоит старик, будто вырастая из болотной тины. Высокий, всклокоченный. Деловой. На Ошмес внимательно глядит. Чуть с прищуром даже. Будто корит в чём…

— Снова с тобою во сне встречаемся! — Ошмес подмечает. От чего-то понимает, что сон это.

— Это не «мы», — Хмыкает Вумурт, — Это — ты! Моё появление связано с твоим желанием снова идти к Лулчукон. Но, тебе нельзя туда в таком состоянии. Потому и общаешься со мною.

— То есть, это я провоцирую твоё появление? — уточняет девушка.

— То есть твоё желание дойти до озера вызывает ответ в моём лице, — отвечает Вумурт, — И мне приходится вставать на твоём пути непреодолимой преградой.

— Почему же ты так печёшься о моём здоровье? — интересуется девушка.

— Не пекусь, — отрицательно качает головой водяной, — Тот, кто из воды состоит — печься не сможет. Разве что испаряться. Ты же и сама — гидролог, знаешь об этом.

— В биологии сказочных существ я не сильна, — разводит девушка руками, — Это уже не ко мне.

— А, меж тем, тебе придётся погружаться в эту «сказку» глубже, чем ты думаешь, — замечает Вумурт. Раз уж взялась помогать Озеру. Кузьыли не забывает своих целей. В данное время он творит сильный обряд. Он наложит заклятье на «Нюлэспум». Призовёт вредного духа. Будь готова. Вам с Тылпери предстоит много работы…

После столь информативного, хоть и краткого общения, Ошмес глубже погрузилась в сон и уже не видела никого более.

Проснулась она с рассветом, когда у дома «туно» раздалось би-биканье авто. Девушка быстро вскочила с постели, наскоро оделась и, глянув в окошко увидала Сергеича подле его машины.

Толэзь уже вышел к приехавшему водителю и они общались. Ошмес — тоже поспешила вниз. Она запомнила слова Вумурта из сна и не могла бы игнорировать их. Раз Сергеич приехал, значит что-то случилось. Некоторое время она прислушивалась.

-…Говорю, что странно это, — голос Сергеича можно было определить без ошибки. Люди болеют. Что — то на грипп похожее Поломалось много техники. Домашний скот дохнуть начал! И всё в один день… Точно по заказу! Мы уж кумекали и так и сяк… А всё одно — к «туно» посылать надо! Меня вот и отрядили, от общества нашего. Рассказываю тебе, стало быть.

— Хорошо, что приехал, — кивает «туно», — В самом деле, важная информация…

Ошмес открывает двери и выходит наружу. Она старается выглядеть уверенно, делая вид, что случайно услышала разговор.

— Какое совпадение, — удивляется притворно «туно». И, второй раз за эту неделю…

— Ну, не могу я оставаться в сторон! — замечает Ошмес, — И да, это — случайность. Обычно, мне не интересны вопросы, которые решает «туно»… Но, что стряслось?

— Да проблемы одни! — отмахвается Сергеич, — «То в огороде недород, то скот падёт…»

— «То печь чадит от не хорошей тяги, а то щеку на сторону ведёт?» — усмехается Ошмес, продолжая цитировать классика.

— Верно, верно, — кивает Сергеич, — Смотри, знает! В общем да. Сломалось два трактора и комбайн. Заболело пять коров и не менее десяти человек. От чего всё и сразу — не понять. Да и болезнь — странная. Прежде всего это — усталость. Человек чувствует себя разбитым, подавленным… Из рук всё валится… И это прямо с утра! А к вечеру — строго в постель! Ежели не доберётся, так и по — середине улицы упасть может, что пьяница… Только трезвый. Вот и понимай, как хошь: Что за напасть?

— Может отравились чем? — предполагает Ошмес, — Плохая вода, вот и происходит подобное…

Однако, стоило Ошмес сказать это, как она сама же поняла абсурдность сказанного. В этом краю много ключей, речушек, прудов. Вода во всех этих местах не могла быть плохой. Да и в колодцах — тоже. Проблема эта — явно не обычного характера. И не надо думать долго, кому она выгодна. Определённо, это всё — происки Кузьыли.

— Мне нужно будет ехать в деревню, — сказал Толэзь, — Ошмес, ты сама понимаешь, что суть проблемы не в качестве воды даже, а в нём. Это он нашёл способ, как насолить всем. А значит, мне нужно ехать и помогать людям. А вероятно и технике. Оставайся дома, с Тылпери! Пусть отдыхает и о поведении думает!

Толэзь скрылся в доме. Видно, собирал дорожную сумку, нашпиговывая саквояж всем необходимым. Ошмес же осталась с Сергеичем.

— Ну, как оно в доме «туно»? — спросил шофёёр, — Нравится?

— Неплохо, — отвечала Ошмес, — Жить можно, хоть и суетно. Однако, у меня особого выбора и не было. Даже если бы дом «туно» был хуже, он ближе прочих к озеру Лулчукон. Значит и разместить в нём гидрологическую станцию — будет выгоднее.

— Понял, — кивнул Сергеич, — Удобная диспозиция, то есть. Ну, мне его придётся «украсть» на время. Сама понимаешь…

— Понимаю, — кивает Ошмес, — Конечно, пуст едет. Мы — на хозяйстве будем. Мне ещё потом надо снять показания с датчиков… Тылпери вчера старался. Кстати, что там с твоим авто? Как вижу, машина в порядке?

— Да, что ей, козе такой, сделается? — машет рукой Сергеич, — В двигателе поломка. Кажется поршневая группа «полетела». Может ещё и прокладка. Был засор впрыска, ну мужики кой — чего «пошаманили» и вроде всё «фурычет»… Хотя, сказали, что износ, конечно — значительный. Скоро бесполезно будет менять что — либо такими темпами. Только машину! (хохотнул)

— Да, уж, — отвечает Ошмес. Конечно, сказанные описания причин поломки ничего ей не дали, но разговор поддержать было нужно. Поэтому, она улыбалась и делала вид, что всё-всё понимает в рассказанном Сергеичем, — Судя по всему, вой срок она выработала…

— Это — точно! — отвечал шофёр, — Ещё лет надцать тому назад! Но, что делать? Пользуемся чем есть! Затем ремонтируем! И снова пользуемся! Как же иначе?! (посмеивается вновь)

Ошмес поддерживает его смех своим, более звонким и заливистым. Она решила не говорить про инцидент с ружьём. Мало ли, что может подумать Сергеич? Нечего домыслы плодить.

Вскоре «туно» вышел из дома. Был он при сумке и выглядел бодрым, но без привычной весёлости своей. Сосредоточенным. Видимо собирался с духом, чтобы помогать другим людям.

— Готов, Сергеич! — отвечал «туно», — Можешь разогревать мотор. Срываемся и едем помогать людям. Ох, кажется мне, что дело будет не простым!

Они быстро погрузились в машину Сергеича.

Вскоре, транспорт рванулся с места, унося Сергеича и «туно» в сторону деревни. Ошмес же, так и осталась стоять на направлении, именуемом дорога. Она собиралась с мыслями.

— Ошмес! — из дома выбрался Тылпери. Он озирался по сторонам с некоторой наивной рассеянностью, — А батя куда исчез? Уехал?

Отправился помогать в деревне, — отвечала девушка, размышлять о своём, — Там происходит что — то странное и ненормальное. Вот и отправился помогать. Не иначе, как буянит наш знакомый, Кузьыли. Очень похоже на его манеру работы…

— Паршивец! — устало сказал Тылпери, — Все проблемы наши можно было решить одним выстрелом! Ну ладно… Не все. Но большинство проблем за два выстрела!

— Это — слишком легко и соблазнительно, — отвечала Ошмес, — сходи — ка лучше собери все датчики! На них, наверняка накопилось много информации, из которой мы можем выжать полезное, при должной сноровке! Я же пока останусь приглядывать за домом и станцией.

— Хорошо, — кивнул покладистый тылпери. Он удалился в дом, переоделся для прогулки, затем направился в сторону Озера. Не похоже было, будто ему нравится задание, но Ошмес его не спрашивала. Её тревожили иные помыслы.

Зачем травить деревню? Как он умудрился ещё и технику вывести из строя? Это — заклинание такое, или нечто иное? Насколько опасны наложенные на деревню чары? Не пострадали ли Шундымурт и Инву — его жена? Одни вопросы. И снова практически нету ответов…

Тылпери отправился проверять аппаратуру. Ошмес же направилась к животным. Хозяйство «туно» не было мелким. В него входили козы, корова, кролики, куры, гусь, важно гуляющий в отведённом под хлев строении. Девушка занялась кормёжкой живности. Кролики воспринимали её благосклонно, до той поры, пока она не попыталась сунуть руку в клетку. Тогда они и начали пытаться её кусать. Гусь, почти сразу решил показать: «кто в доме хозяин» и это «лапчатое» ходило за ней, постоянно щипаясь. Не столько выманивая еду, сколько ища внимания. Лишь корова, пожалуй, были наиболее благосклонна к Ошмес и её вниманию к ней. Проверив живность, девушка вернулась в дом, продолжая просматривать данные станции и настраивая оборудование под новые эксперименты… Примерно в это же время она услышала странный звук. Будто бы некто крался ко входу в дом, со стороны улицы. Причины не доверять своим ушам у Ошмес не было…

- Та-ак, - протянула девушка, внутренне собираясь. Кто это, интересно, решил пролезть к ним в дом? Она не имела под рукой оружия... Но оставаться без ничего перед лицом опасности совсем не желала. Поэтому осторожно выдвинула один из ящиков и взяла в руку нож. Качественный, кухонный нож обладал довольно широким лезвием, благодаря чему мог сослужить ей службу. Для самообороны этот клинок вполне был пригоден.

Ошмес посмотрела по сторонам и осторожно встала у двери. Как раз с той стороны, где её будет прикрывать полотно. Только кто сунется, как она сможет увидеть его и оценить обстановку. Конечно, если у странного гостя при себе не окажется оружия...

Дверь почти беззвучно открылась, и в комнату вошла девушка. Одета она была во что-то спортивное и бегло осмотревшись, ринулась в сторону станции гидроанализа.

- А ну, стоять! - крикнула Ошмес, стараясь сразу напугать незваную гостью.

Частично, это удалось проделать. Девушка вздрогнула и обернулась к Ошмес. Завидя в её руке нож, она побледнела. Похоже, её напугало его хищные лезвие…

— Простите, я заплутала, — начала она, — Шла по лесу и выбралась к этому домику. Я — туристка! Мы отдыхали группой. Я отошла немного в сторону и сбилась с маршрута. Просите! Вы не могли бы убрать своё оружие? Мне и правда жаль, что так вышло, но…

Выпалила она это, почти на одном дыхании. Ошмес же не торопилась спрятать нож. Она настороженно смотрела на «гостью». Девушка не особенно верила в этот рассказ. Слишком уж внимательно «гостья» смотрела по сторонам и быстро пошла в сторону гидрологической станции. Определённо, она знала, что именно искать в этом доме.

— Заплутала. Значит заплутала? — задумчиво проговорила Ошмес, — Допустим. Но ты сразу зашла в этот дом. Даже не позвала хозяев! Влезла, точно вор! Разве же это похоже на то, что пришла ты с добрыми намерениями «заплутавшая туристка»? А не врёшь ли ты часом?

На лице «гостьи» появилось удивление в смеси с испугом. Она выглядела натурально. Даже слишком натурально! Проще сказать — переигрывала. Вообще казалось, что девушка вот-вот расплачется. Это было объяснимо, если учитывать испуг. Но, не до такой же степени…

— Назови своё имя, «Заплутавшая!» — резко приказала Ошмес. Нож в её руке чуть подрагивал.

— И — имя? — спросила девушка с некоторым удивлением, — Я не… Не помню своё имя…

— У тебя что, амнезия? — Ошмес покачала головой, — Ты где-то ударялась по дороге сюда? В твоей истории пока ничего не понятно! Но, факт остаётся фактом! Ты пробралась в этот дом с непонятными целями и пугаешь меня! Поэтому, пока ты всё внятно не объяснишь…

— Уберите нож! — девушка прикрылась руками, — Мне страшно! Ничего не знаю! У нас был маршрут. Мы — туристы, приехали в эти места просто прогуляться и поглядеть на красоту природы… Никак в наши планы не входило теряться!

Ошмес осмотрела сидящую напротив. Затем призадумалась. Весь наряд этой девушки был странным. Джинсы. Футболка. Кроссовки. Никаких аксессуаров. Лицо без косметики. Нет нарощенных ногтей или пирсинга. Словом, она полностью попадала в шаблон: «Просто девушка, просто в одежде, просто заблудилась…» Это уже выглядело странно. Кто вот так отправляется в поход, ещё и в группе? Ни шагомера. Ни часов…

— Дай — ка свой мобильник! — распорядилась Ошмес.

— Что? — не поняла «гостья», — Что вы имеете в виду? Уберите нож… Мне страшно!

— У тебя нет телефона? — Ошмес решила перейти в «наступление» — Ты не знаешь, откуда ты и куда направлялась ваша группа? Не помнишь имени… У тебя нет даже элементарной связи на случай ЧП, ничего! Это не просто «странно», это ненормально! Нет даже рюкзака! Походного ранца…

— Стойте! — девушка начала тяжело дышать, как после долгого бега, — Я… Я… Туристка… У меня при себе… Просто мне надо было зайти и… Станция… Но… Зачем я вообще ехала в эти края?

— Прекрати разыгрывать безумие! — рыкнула Ошмес, — Ты, будто и не существуешь, поняла?

— Не… Суще… Нет… — она замотала головой, поражённая, — Нет… Кто же я? Не существую?!

Девушка начала дрожать. Затем замерла и весь цвет пропал с её лица. Оно стало глинянно — красным. Так же преобразились её руки и все те места, где из-под одежды проступала кожа. Девушка начала оседать. Она не просто сползала со стула, а распадалась на части. Всё это происходило быстро. Прямо на глазах удивлённой и поражённой Ошмес. Девушка превратилась в глину, рассыпавшись сырыми комьями…

Поражённая Ошмес отступила от стула, выронив нож и, задребезжав, он прокатился по полу.

Глава 17 Гажано адямиос (Уважаемые люди)

- Что это такое! - дрожащей рукою Ошмес указывала на одежду, в которой и из которой выпадали ещё полу — сырые комья глины. Тылпери, только вошедший в дом удивлённо хлопал глазами. Он чуть не выронил даже собранные и влажные от воды и росы колья.

— Откуда… Мне знать? — говорит он, — Это — глина в одежде… Как она взялась здесь?

— В дом «туно» проникла девушка, — сказала Ошмес, — Вела себя странно, к станции полезла… Ну я и пугнула её, взяв нож. Стала расспрашивать, а… Она отвечает как-то невнятно и почти односложно. Что туристка и заблудилась. Ни телефона при ней, ни часов, ни украшений — никаких личных вещей, даже рюкзака. Чем больше я её расспрашивала, тем больше она нервничала… А потом этак застыла и прошептав что-то вроде: «Кто же я?» — распалась. Вот эта глина и осталась от неё…

— «Гордсюй адями…» — покачал Тылпери головой, — Глиняный Человек! Мне слышать про такое доводилось… Но не видеть. Яко бы магией можно оживить фигуру и заставить её выполнять простейшие действия… Но, это же абсурд! Хотя, вот они, куски глины… Говоришь она хотела станцию разломать? Понятно. Это точно происки Кузьыли. Надо быть готовыми к такому!

— Ко всему готов не будешь! — заметила Ошмес, — Новая добавилась напасть… Ладно, давай колья, я посмотрю, какую информацию они собрали. Переведу всё и отправлю начальству. Пусть спешат! У нас тут особое положение! Нечего долго ждать…

— Но, ты же знаешь, что быстро ничего не получится, — вздыхает Тылпери, — Кстати, говоря про «быстро»… Звонил отец, сказал что задержатся. Ситуация не простая. Кто-то сделал тёмный обряд над деревней. Если всё оставить как есть, люди начнут страдать и пропадать. Техника будет портиться. Деревенские старосты и «туно» будут обрядом заняты…

Ошмес на мгновение даже удивилась. «Позвонил…» Как-то она забыла, что «туно» может просто телефон использовать. Наверное, казалось ей что или голубиной почтой общаются, или на расстояние мысль передают напрямую… А, оно легко и просто решается — мобильный телефон. Даже неожиданно и разочаровывает как-то. После той бесшабашной магии, что вокруг твориться. Девушка вздохнула, возвращаясь к работе с проверкой данных.

Тылпери заявил, что его ждёт работа в сарае, надо переложить доски. Он вышел и вскоре неподалёку начело звонко хлопать дерево о дерево. Похоже, что он куда-то перебрасывал пиломатериалы… Ну, это уж была не забота Ошмес…

Вообще выходила интересная ситуация: Лулчукон — чистое озеро, которое можно было бы назвать реликтовым. Жаль, оно не отделено от воздействия внешней среды. Судя по собранной информации — подтверждались ранние анализы и добавлялись новые. Телефон Ошмес аж нагрелся от вычислений и отправки объёмных отчётов. Правда с самой отправкой приходилось тратить время, пока спутник не окажется в нужной точке… Но, многое было сделано для того, чтобы данные «ушли». Примерно, когда трубы были завершены, девушка услышала шуршание шин. Она осторожно прокралась к окну.

Перед усадьбой «туно» замерли два тёмных внедорожника. По спине Ошмес пробежал холодок. Мало ли что мог задумать Кузьыли? Что, если из двух этих машин, опустив стёкла, выставят неведомые стрелки дула автоматов и откроют огонь? Пусть такое и не считается для их врага «спортивным», но когда речь заходит о серьёзных методах, кто станет заморачиваться? Сначала были одни правила… Потом они изменились и… Бах-бах-бах! Можешь потом подавать официальную жалобу. Если, конечно жива останешься…

Меж тем, открылись двери машин и наружу высунулись ноги в удобных, ладно не лакированны, туфлях и брюках. Два мужчины в костюмах выбрались на вытоптанную площадку. Один был крупный и в годах, но не высокий. Другой был высокий, молодой. Оба до скрипа зубовного — официальные. Ошмес на мгновение представила, что у них есть гармошки и они вот прямо здесь будут петь куплеты. От этого она улыбнулась, но не на долго. Мужчины взяли по папке документов, будто оружие и направились к дому.

Ошмес вздохнула. Она открыла двери и вышла наружу, представ перед… Этими… Что бы они ни задумали, это выглядело опасно и официально. А от таких хорошего не жди. Похоже, те самые, из лесничества. Правда от лесников у них видимо были лишь значки на лацкане костюмов. Этакая изумрудная ель и берёза, объединённые посередине как одно дерево. Девушка переводила взгляд с одного, на другого. Похоже, что они немного растерялись от её появления.

— Это — усадьба «туно» Толэзя? — уточнил один, смерив девушку взглядом.

— Да, — кивнула та, выдержав его взгляд и ответив своим, довольно резким взором — А в чём дело?

— У нас дело к «туно», — заметил второй, — Мы не уполномочены обсуждать его с вами.

— Я — гидролог, — заметила Ошмес, — «Туно» нет дома. Он — в деревне. Занят помощью людям. Что вы хотели от него? Это касается данной земли, как понимаю… Или и Лулчукона тоже?

Оба не званных гостя переглянулись. Похоже, что они не совсем понимали как вести далог с этой странной женщиной и почему им прииходится вообще с нею говорить? Пока это дойдёт до них, Ошмес требуется «выудить» как можно больше информации.

— Мы не имеем права разговаривать на эту тему с кем — либо, — вновь прогудел полный, — С кем — либо, кроме «туно» Толэзя! Раз его нет, то мы заедем в другой раз…

— А, с его сыном переговорить можете? — Тылпери вышел из-за сарая, — Приветствую вас на нашей земле. Что вы хотели, уважаемые?

Двое опять переглянулись вопросительно. Один пошуршал бумагами. Второй — кивнул. Затем только, оба повернулись вновь к парню.

— Хорошо, — сказал полный, явно бывший в этой паре старшим, — Значит вы Тылпери, сын «туно» Толэзя! Тогда мы объясним вам ситуацию. Дело в том, что ваши строения возведены на спорном участке территории и не надлежащим образом. Эти земли могут быть проданы… А то и отчуждены! Поэтому, рекомендуем вам засвидетельствовать статус земли должным образом!

Они протягивают документы Тылпери. Тот берёт и начинает пролистывать страницу за страницей, пробегая их взглядом. Выражение лица — серьёзное. Ошмес видит, что парень на взводе. Хорошо, что ружья при нём нету…

— Это же враньё! — Тылпери тычет пальцем, — Вот это: «Земли не выкуплены у лесничества…» А ещё, вот это: «Не соблюдаются экологические нормы…» Вы же врёте!

Ошмес пытается разглядеть, что именно написано в тех бумагах. С такого расстояния она видит лишь ровные строчки букв… Кроме них присутствуют и фотографии. Много разных фото с обозначениями. Определённо, это планы дома и приусадебной территории «туно». Похоже, что данные взяты из документов на дом, а также через спутниковую съёмку. Вродедаже машину Сергеича видно. Похоже и фото — недавние. Может с одного из тех же спутников, что передавали данные о Лулчуконе…

— Что бы там ни было, но это — официальные бумаги! — говорит худой, глядя на Тылпери.

— Там же указаны наши имена, реквизиты компании и список документов, — говорит второй, — У вас пара дней на ознакомление, затем мы будем отцеплять территорию и наложим аресты.

— Это — абсурд! — качает головой Тылпери, — Ложные обвинения и документы. Всё — враньё!

Ошмес кладёт руку на его локоть, придерживая и успокаивая. Она понимает, что криками ничего не добиться, супротив официальной бумаги и действовать надлежит иначе. Что бы ни говорил в данное время Тылпери, роли это не сыграет. Для этих двоих — точно.

— Хорошо, — голос Ошмес приобретает официальные нотки, — Мы ознакомимся с этими документами в течение двух дней и свяжемся с вами. Так, или иначе, но мы сообщим о принятом решении. Непременно известим вас обо всём!

— Тогда мы оставим вам эти бумаги, — говорит полный, — Это в любом случае — копии. Вы ознакомитесь с ними и покажите их «туно» Толэзю. Через два дня мы прибудем уже с соответствующими инстанциями. Помните: все вопросы можно решить, если позвонить другу. Кузьыли может помочь вам в этом деле. Это человек со связями и…

— Мы поняли вас, — голос Ошмес стал куда холоднее, — Мы сделаем всё, как должно. Теперь же будьте добры — покиньте нас. Желательно — в кратчайшие сроки. Больше вам нечего здесь делать сегодня, насколько понимаю?

— Да! — легко согласился полный мужчина, — Вы правы! Нам нужно… По делам! Хорошего дня!

Оба развернулись и направились к своим авто. Вскоре они исчезли в недрах машин. Железные же «кони» их, повинуясь рукам хозяев (а что ещё более вероятно — водителей) рванули с места и понеслись, «выплясывая» на ухабах бездорожья…

— Что же делать, Ошмес? — Тылпери так и стоял с ворохом документов.

Девушка взяла его бумаги из рук и быстро пролистала. В самом деле, Кузьыли провёл серьёзную работу. Хотя, скорее всего работали его опытные юристы. Они смогли отыскать мнимые нестыковки в прошлой сделке и притянуть их «за уши». Это было сложно обойти — объехать… Но, возможно. Как только Озеро станет Особым Объектом Охраны Природы, ситуация решится сама собой. Вопрос: кто успеет быстрее? Остановит ли это Кузьыли?

— Пошли в дом, — сказала Ошмес, — Нечего стоять тут, разинув рот. Мухи налетят!

Вернувшись в дом, девушка бросила папку копированных документов на стол так, будто держала в руках нечто мерзкое, затем она обратилась к Тылпери:

— Позвони отцу. Узнай, когда он собирается домой. Если собирается поздно и много дел, НЕ ГОВОРИ о том, что приезжали эти с документами. Пусть работает в селе. Понял? Ему не нужны проблемы, помимо тех, которые он решает. Пусть занимается Духами. Понял?!

— Д-да! — отвечал Тылпери, — Т-так точно! Всё выполню как надо!

— Молодец, боец! — похвалила его Ошмес, полу — шутя, — Родина гордится тобой!

Впрочем, саму девушку снедали сомнения. Правильно ли она поступает? Стоило ли вызвать «туно»? Нужно лли было настолько влезать в эти вопросы? Онашлёпнула себя ладонями по щекам, — Не важно! Она будет решать проблемы, исходя из собственного видения ситуации. Тылпери ей поможет. До сих пор интуиция не подводила её. С чего же должна подвести именно сегодня? Ошмес снова склонилась над приборами, продолжая составлять новые послания.

День стремился к закату.

Ошмес вышла на улицу, подышать свежим воздухом. Она устала. Одно дело — сбор и корректировка данных… Совсем другое — формулирование прилагающихся к отчётам писем и пояснений. А это — тоже было необходимо сделать. Она чувствовала себя выдохшейся.

Меж тем, вокруг всё начинало мрачнеть. Лес наполнялся подозрительными тенями. Птицы — смолкли. Лишь кузнечики продолжали трещать, спрятавшись в буреломах трав. Окружающий мир приобретал мрачные оттенки близящейся ночи и это удручало. Словн Свет проигрывал Тьме, пусть и на короткой дистанции. Неприятное «послевкусие» охватывало девушку. А ещё — чувство нарастающей тревоги…

Тревога усилилась, когда на дороге (если можно так выразиться), идущей от села, возникла странная, пошатывающаяся фигура. Двигалась она неспешно, вроде как брела. Даже кочки не мешали ей двигаться. Фигура тяжело переставляла ноги и покачивалась. Но, и издали понятно было, что это — человек. Скорее всего — мужчина. В голове Ошмес даже пронеслись строки: «Он шёл, как будто бы один…» Вот, только следом за первой фигурой она различила вторую… Похоже женскую… А потом и третью… Одна за одной фигуры брели в сторону дома «туно» со стороны деревни. Они пошатывались. Спотыкались. Затем выравнивались и шли дальше.

Ошмес, внезапно, стало холодно. Озноб пробежал по телу. Лиц бредущих не было видно из — за сумерек… Но было нечто жуткое в машинальной, автоматической их походке. Будто они не знали зачем конкретно идут к дому «туно», но брели.

— Т-Тылпери! — боязливо позвала Ошмес, — Тылпери!

— Что? — парень бодро прибежал со стороны дома, — Что кричишь?

— Погляди! — Ошмес взяла его за рукав и указала на фигуры, пошатываясь подымающиеся на всхолмье.

Тылпери уставился на них. Глаза его округлились. Ноги задрожали. Он вскрикнул и отшатнулся. Затем схватил Ошмес под руку и быстро заговорил:

— Они пустые! Даже с этого места, чувствую, что это — тела не имеющий или лишённые сути своей… Они движутся, будто солдатики и не более того. Их не назвать живыми…

— Это что, зомби? — прошептала Ошмес, ощущая, как сердце словно падает в область пяток.

— У меня не получилось дозвониться отцу, — прошептал Тылпери, — А ОНИ идут со стороны деревни и одеты, примерно… Как деревенские. Эпидемия… Эти создания… Проклятый Кузьыи!

— Всю деревню… Обратил… В… В это?! — прошептала Ошмес, поражаясь силище колдуна, способного на такую волшбу, — Что же нам делать?

— В дом… — прошептал Тылпери, — Ошмес мы отступаем в дом. Те места защищены от подобных созданий… Но, если они всё ещё остаются людьми, хоть и очень изменёнными, то одни лишь обереги нам не помогут! В дом! Там… Есть то, что можно использовать в случае подобной ситуации. Если отец не спрятал и это. После недавнего-то происшествия…

Они вынужденно отступили в дом. Ошмес закрыла дверь на засов. Тылпери же бросился к другому ларю, попутно снимая с шеи ключ. Начал копаться внутри, явно что — то выискивая.

Ошмес не стала долго бездействовать: придвинула к двери стол, заставив его ещё и табуретками. На окнах открыла шторы, чтобы видеть, когда Эти подойдут ближе. В руку взяла тот же самый кухонный нож… Затем, подумав подобрала наиболее длинный кол. Сделала углубление в его верхнем конце. В эту расщелину вогнала рукоять ножа. После — зажала рукоять и выудив из своего ранца изоляционную ленту стала обматывать поверх, делая копьё. Близко с этими созданиями встречаться Не хотелось. Копьё поможет держать их на некотором удалении.

— Далеко они там? — спросил Тылпери, гремя и позвякивая чем — то. Похоже, словно сундук скрывал в своих недрах целую коллекцию латунных стопок, или вроде того. Парень неистово там рылся, что — то раскладывая, убирая, доставая… Оставалось лишь верить, что попытки его принесут свои результаты.

— Откуда мне знать, — пожала плечами Ошмес. Затем, рискнула приблизиться к окну. За стеклом — лишь темнота, прорезаемая светом, падающим из дома. Очень хотелось выключить эту иллюминацию и сделаться невидимой — невидимой… Но, девушка понимала, что это — глупость. Они должны видеть противника, как бы страшен или странен он ни был! Без освещения, она не сможет эффективно применять своё импровизированное оружие.

Стало неожиданно тихо. Даже Тылпери будто перестал копаться в недрах сундука, прислушиваясь. Секунды тянулись медленно. Можно было ощутить, как они идут и исчезают во тьме Истории. О том, что происходило снаружи дома было боязно даже гадать. Причём, было понятно, что ни Тылпери, ни Ошмес не понравится то что они могли увидеть...

— ОНИ близко? — прошептал Тылпери. В его голосе чувствовалось присутствие страха. Ещё бы. Кто не испугался от такого. Хорошо ещё, что парень не паникует…

— Не знаю, — ответила Ошмес, так же тихо. Она догадывалась, что создания неподалёку. Но, как именно те подошли близко было не понять. Естественно, на улицу высунуть нос они больше не могли. Приходилось скрываться внутри дома, надеясь, что это — просто морок или видение.

Шорох. Неприятный. Слишком явный. Слишком близкий. Они оба вздрогнули единовременно.

К одному шороху — добавился другой и вскоре было слышно, как кто — то шебершит совсем рядом. Оставалось или заткнуть уши, зажмурить глаза, или сильнее впиться пальцами в имеющееся оружие. Именно так и поступила Ошмес. Пальцы её рук сжали древко импровизированного копья. Сжали сильно. До боли. Они даже побелели от того, насколько сильно впились не ошкуренное древко. Даже руки свело ненадолго…

Глава 18 Ӝыт ожмаськон (Сражение в ночи)

— Что бы ты там ни искал, Тылпери, — напряжённо говорила Ошмес, оглядываясь, а фактически — озираясь, — Нужно бы ускориться! Если мы хотим остаться в живых и относительно целыми! Поторопись, пожалуйста!

— Делаю, что могу! — последовал ответ, сопровождающийся металлическими звуками. Похоже, Тылпери и правда спешил.

— Бздыннь! — осколками треснуло — разлетелось стекло. В окно дома просунулся человек, если ЭТО можно было так назвать. Сероватая кожа. Впивающиеся в подоконник и обломки стекла и окна руки. Перекошенная физиономия, в которой можно было с ужасом узнать очертания лица Сергеича… Ошмес завизжала. Но паника приобрела неожиданный выход и нож — копьё вонзился в плечо «Сергеича». Хотя тому, по видимому, было наплевать. Он лез и лез в дом. Позади него собирались и остальные «жители Нюлэспума». Ошмес с ужасом смотрела, как он напирает и влазит в дом. За одним потащатся другие… И потом…

— БАХ! — громыхнуло. «Сергеич» лишился половины перекошенной физиономии и та разлетелась густыми, красными ошмётками. Он завалился назад, увлекая тех, кто лез за ним и окно оказалось на время свободным, словно провал в ночь.

Ошмес обернулась.

Тылпери стоял в середине комнаты, держа в руках ружьё. Преломив ствол, он выбросил пустую гильзу и та с глухим стуком покатилась по полу. Стволы его «вертикалки» дымились. Хотя выстрел был сделан из одного ствола, казалось что дым идёт из двух. Тылпери вогнал новый патрон. При том, что, в глазах его был испуг, выглядел он… Иначе, чем раньше.

— Ты прямо… Как герой боевика! — с восхищением заметила Ошмес.

В самом деле, Тылпери, обвешанный патронташами выглядел более брутально. Хоть и до этого был приметным парнем. Латунные тыльники патронов поблескивали в свете комнатных ламп.

— Надеюсь, что всё делаю правильно, — сказал парень, — Они же не люди, верно?

— Нет! — мотнула Ошмес головой, — Уже нет! Они — просто зомби! С ними можно расправляться любыми подручными средствами! Конечно жаль то, кем они были… Но вина всецело лежит на Кузьыли! Он превратил жителей деревни в…

— При чём тут жители деревни? — вскинул бровь Тылпери, — Они же… Такие в точности глиняные человечки, как та девушка! Глянь только! Это же не ошмётки плоти… А комья красной глины…

Ошмес удивлённо посмотрела на месиво, что устроил выстрел оружия… Правда! Подоконник, часть стены, пол… Всё в красной глине…

Девушка даже немного выдохнула. Она — то решила, что сражение происходит с заражёнными деревенскими… А это — просто глиняные куклы! Как сырые поделки горшечника — неумехи! У неё чуть отлегло на сердце… Но, ситуацию это меняло не сильно.

— Бздыннь! — разбилось второе стекло и почти сразу с раскатистым «БАХ» в возникшую в проёме окна рожу влетел заряд дроби. Новый дождь из ошмётков глины «окатил» гостиную. Создание беззвучно свалилось наружу.

Примерно в это же время удары посыпались на дверь и она начала дрожать. Но, рассчитанная наверное, на то чтоб сдержать и медведя — не сдавалась. Да и баррикада, сделанная Ошмес — держалась. Можно сказать, что пока они были в доме, сохраняя относительную безопасность.

— Если это — всё на что они способны, — заметил Тылпери, — То моё МР — 27 справится с ними на раз — два!

— Мр? — спросила Ошмес, — Это что? Модель ружья?

— Да, — Тылпери кивает, — Раньше был Иж, теперь МР… Но суть качества остаётся! Бах! И монстру сносит половину его гнусной башки!

В окно как раз полезла какая — то особа в женской одежде. Ружьё Тылпери снова громко бахнуло в скалящуюся физиономию. Этого оказалось более чем достаточно, для того, чтоб «глиняная зомби» потеряла боевой настрой, вместе с частью туловища. Тылпери срочно вытряхнул пару гильз и загнал новые патроны. Ошмес вытащила своё копьё и встала рядом.

Они начали работать в паре. Стоило в какое — либо из окон сунуться существу, как выстрел из ружья отбрасывал его обратно… Точнее не отбрасывал даже, а заставляло потерять всякий интерес к сражению. Сложно сказать, как лишившаяся части своего тела глина теряла волю. Видимо, пока их образ жил, глиняные «человечки» — тоже могли двигаться как реальные люди.

— Мне… Не понятно, — сказал Тылпери, — А что они собираются сделать?

— Ну… Не знаю, — покачала головой Ошмес, — Загрызть может и не загрызут. Но, придушить вполне. Да и вообще — хочется ли проверять? Как представлю, что на меня они навалятся такой вот толпою, так — брр!

В окнах возникли новые противники. Причём сразу в трёх! В одно сразу прилетел разряд картечи, заставив влазящее в окно нечто свалиться комьями глины. Но следом лезло сразу второе создание и следующий разряд картечи снёс его. Ошмес с силой воткнула копьё в лезущее в другое окно существо, отбросив то на улицу. Падая оно повалило ещё двоих… Но те не распались на глину.

Девушка отметила, что одежда на всех созданиях — как на первой «гостье». Надеты без особых украшений и подбора. Лишь бы были. Кто бы ни делал их — он спешил. Видимо, приходилось изготавливать такие создания почти что вручную. А это — требовало времени. Ещё, бросалось в глаза, насколько они глупее первой пришедшей. Не могут говорить. Лезут прямо на оружие, не уклоняясь. Ведут себя глупо и агрессивно. Собственно, тупая агрессия — их оружие. Без него, существа эти окажутся безоружными и бесполезными.

Однако, одно из созданий пробралось в комнату. Оно напоминало Шундымурта. Расставив руки и ноги, оно нелепо зашагало вперёд, жутко кривя рожу.

Оружие Ошмес вонзилось ЭТОМУ в грудь, но ему было плевать. Но охотно надевалось на импровизированное копьё, идя дальше… Ошмес не могла выпустить оружие из рук, но создание давило. Вскрикнув, девушка отшатнулась.

Почти сразу — бахнуло. Одним выстрелом снесло половину тела глиняного «Шундымурта». Другим выстрелом сбросило следующее существо, лезущее в окно.

Девушка спешно вытащила своё оружие из тела нападающего. Вытолкала ещё одно из созданий и отступила к Тылпери. Тот опять извлекал пустые гильзы, заменяя их новыми патронами. При этом, он не выглядел уже испуганным. Скорее озадаченным.

Бой, сам по себе занял его, заставив отринуть страхи и сосредоточиться на самом процессе. Он словно вошёл в некий ритм: прицелился, выстрелил — сменил патроны.

— Ошмес… Нам надо будет отступать, — сказал парень, — Они опять навалились с трёх окон… Идём на верх… Поднимайся первой. Загляни в мою комнату. Там не заперто… Выкати журнальный столик и жди! Мне… Получится тебя прикрыть… Но долго не продержусь… А, да! Забери телефон! Отстыкуй его от станции и бери с собой!

Некогда было обсуждать это предложение и, Ошмес начала действовать.

Первым делом, она бросилась к Станции. Отсоединила телефон… Надеясь, что не повредила его порт для подключения. Ружьё Тылпери снова бахнуло. Дальше (пряча телефон в карман), Ошмес бегом двинулась к лестнице и споро взобралась на второй этаж. Она ринулась к комнате Тылпери. Внутри помещения был некоторый кавардак. На заставке ноутбука бегала по экрану какая — то легко одетая девица с аппетитным телом… Ошмес почти сразу увидела столик. Смахнула с него журналы (большей частью — комиксы) и выкатила его в коридор. За это время внизу бахнуло ещё дважды. Шум в ушах — не проходит.

Как только Ошмес поставила столик, на лестнице раздались быстрые шаги. Тылпери почти «взлетел» на второй этаж, направив ружьё вниз. Он ещё два раза бахнул, привычно вытрясая гильзы и заменяя их патронами. Затем, он бросился к Ошмес. Парень перекинул ружьё на плечо. Затем, вцепившись в край столика, Тылпери перевернул его, увеличив площадь заслона. Они принялись ждать. Как только в коридор и на линию прямого огня вылезло одно из существ, облако дроби мигом заставило его осесть на ступени глиняными ошмётками.

— Кажется, это была копия с «Инву», заметил Тылпери.

— Что за извращённый ум у этого Кузьыли! — выкрикнула Ошмес.

Впрочем, что не говори, а ситуация оставалась крайне напряжённой. Новые создания лезли по лестнице и, отнюдь не одно за одним, а скопом! Выстрел уже не помогал, как и второй. Их слишком уж много лезло к обороняющимся! Тылпери и Ошмес начали отходить. К баррикаде рвалось всё больше существ. У двоих оставалось всё меньше сил и пространства для манёвра. Если так продолжится, то они будут просто зажаты в безвыходное положение!

— Отступаем в конец коридора, — сказал Тылпери, — Там есть лестница, ведущая на верх, в мансарду. Достаточно вташить её и они не смогут влезть! Забирайся первой, хорошо?

— Хорошо, — кивнула Ошмес, видя как после ещё пары оглушительных выстрелов, по заляпанному глиной коридору ползут ещё не менее пяти созданий, преодолевая завалы из уже рассыпавшихся глиняных «сотоварищей».

В конце коридора была добротно сколоченная, деревянная лестница, ведшая на мансарду. Ошмес быстро взобралась по ней. Некоторое время потребовалось, чтобы включить свет. Чердак оказался достаточно просторным, вмещая пару кресел, разложенную кровать — раскладушку и с десяток пыльных коробок.

— Тылпери! — крикнула девушка. Снизу ещё пару раз громыхнуло, затем послышались быстрые шаги, возня и парень споро взобрался по лестнице, сначала забросив ружьё. Как только он вез, за лестницу схватились руки первого добравшегося создания. Тылпери быстро вытряс две пустые гильзы и они покатились, позвякивая по полу бумажными стенками и латунными донышками. Он вогнал два новых патрона и почти тут же выстрелил раз, сбивая уже взбирающегося. И вдогонку — второй раз, по приблизившемуся к лестнице новому созданию.

— Хватайся! — крикнул парень, берясь за деревянные направляющие. Девушка схватилась за вторую сторону и вместе они втащили лесенку на верх. Почти сразу Тылпери захлопнул люк и закрыл его на задвижку. Лишь затем он утёр пот со лба тыльной стороной руки. Устало встал. Прошёлся к креслу, так и не выпуская ружья. Затем, упал в это самое кресло.

Ошмес подошла и устало опустилась напротив. Тело ещё дрожало от бушевавшего в нём химического коктейля, вызванного опасностью ситуации. Это побуждало к действию. Но, в данный момент надо было просто дать отдых перенапряжённым мышцам.

— Мы — в безопасности здесь? — спросила девушка с затаённой надеждой.

— Надеюсь, — отозвался Тылпери, вновь преломляя двустволку и извлекая гильзы, чтобы заменить их патронами, — Иного входа на этот этаж нету.

— А как нам выбираться? — решила уточнить Ошмес, — Или мы просто застряли здесь?

— Вообще, — Тылпери откинулся на спинку кресла, — Есть «солнечное окно» — люк, выводящий на крышу. То есть мы можем забраться и выше. Однако…

Этажом ниже что-то грохнулось. Раздался звук бьющегося стекла. Похоже, создания бушевали там не на шутку. Видно, в бессильной своей злобе принялись они крушить всё, что подворачивалось под их руку. Сложно сказать, что ещё они могли разломать…

Ошмес заметила, что Тылпери поморщился. Ещё бы! В его доме творили кавардак некие неуклюжие создания, похожие не то на зомби, не то — на поддельных людей. Есть от чего проникнуться унынием, словом! Кто знает, что они ещё могут сломать? Не начали бы пожар, такими методами. Если не могут добраться, то могут попытаться «выкурить» их обоих, сломав в доме то, что вызовет огонь. Хорошо ещё, что нападающие не отличаются интеллектом…

— Слушай, — спрашивает Ошмес у Тылпери, — А как ты думаешь, они действуют сами по себе, повинуясь заклятию, или у них есть ну… Вожак? «Лидер роя»? Нечто, что координирует их действия? Если бы я создавала армию таких существ… То дала бы им и Вожака…

— Думаешь? — Озадачился Тылпери, — И он, этот вожак… Просто управляет ими и направляет или… Типа как последний «босс» в компьютерной игре — здоровенная груда мяса, которую ещё поди — победи? Если второе, то можем и не уложить его. Патронов остаётся десятка два. Нам бы нужно как-то выдержать. Что с телефоном?

— Нечто блокирует связь, — отвечала Ошмес, показывая аппарат, — Домашнюю Сеть он «видит», а вот внешнюю…

— Понятно, — вздыхает Тылпери, прислушиваясь к деловитой возне этажом ниже, — Значит, они подготовили спланировали этот налёт? Не эти несчастные куски глины… Но те, кто за ними…

— Кстати, — рискнула осведомиться Ошмес, — А как эти создания вообще зашли так далеко? Разве дом ваш не должен быть защищён неким «барьером»? Если так, то сонму таких тварей просто не преодолеть его! Почему же чары не сработали?

— Потому, — сказал Тылпери, — Что создания эти — не орудия с тёмной волей. Хотя тёмная воля и направляет их. Они оживлены каким — то странным ритуалом, дающим им подобие сознания. Считай, что они — как роботы. Они не желают нам ни добра, ни зла. Им лишь поставлена задача — навалиться на нас и всё. Если судить по тому, что они делают… Ладно!

Тылпери резко встал, взяв оружие наперевес. Он прошёлся вдоль конька крыши, выискивая что-то. Потом остановился примерно под окошком, разблокировал и открыл его настежь.

Ошмес подошла ближе. Ей было интересно. Кроме того, она хотела подстраховать Тылпери.

Парень осмотрелся. Повесил оружие на плечо. Взял одну из коробок. Поставил её под окошко, как импровизированную ступеньку. Влез на неё и постепенно выбрался на кровлю. Присел на тёмном «крыле» крыши.

Следом за ним выбиралась и Ошмес. Налетевший, тёплый ветерок растрепал её волосы. При ней было и копьё. Девушка огляделась. Двор усадьбы неплохо освещали продолжающие свою работу фонари. В их свете становилось видно, как к дому, неуклюже топает нечто крупное. Из темноты ещё выходили пошатываясь несколько фигур, но кажется их поток иссяк. Всё равно от трёх до пяти десятков существ было ещё возле дома…

— Кажется, я вижу их главаря! — - заметила Ошмес. — Девушка указала Тылпери в сторону приближающейся фигуры, неуклюже, но и неуклонно топающей к дому.

— Этого ещё не хватало! — скрежетнул зубами парень, — Экая невидаль… Что прикажите с ним делать? Его одним выстрелом не сокрушить, вестимо… «Бадӟым пияш» — Здоровый парень…

Тем временем, создание дошло до первых фонарей. Было видно, что ему особо не собирались придавать человеческую форму. Чем ОНО будет массивнее, тем лучше. Мощный торс. Тяжёлые ноги. Хваткие руки. Голова, что бочонок. На спине создание несло нечто вроде полевой радиостанции. Хотя, на его голове не было ни наушников, никаких гарнитур для связи… Да не похоже, чтобы ОНО в принципе могло обслуживать или настраивать подобную технику. А раз это не средство для связи, значит… Возможно это — источник помех?

— Ну и бандурина, — сквозь зубы ворчит Тылпери, отползая к краю крыши, — Нет… Такого нельзя к дому пускать. Экий троль… Разрушит — разорит что ни будь…

— Какой у тебя план? — спросила девушка Тылпери, боязливо.

— Спрыгну на крышу подсобки, — пыхтел Тылпери, — Вот оттуда — смогу достать до него из ружья… Так, чтобы разброс дроби минимальный был… У меня тут ещё и пара «магнумовских» патронов затесались… Не спрашивай только — откуда. У отца странные люди бывали. Кое с кем из них он ходил на охоту. Конечно, сам он не охотился... Но, поднабрался интересных историй и тоже носил с собою оружие. Хотя бы для того, чтобы не сильно выделяться среди прочих. Вот и приобрёл это ружьё. А оно - взяло да и пригодилось нам..

На крышу сарая уже лезли две фигуры. Их было видно, поскольку фонари словно высвечивали их снизу. Тылпери тщательно прицелился… Бах! — одно из существ лишается рук и слетает вниз. Бах! — второе разлетается «кровавыми» ошмётками глины. Парень слазит на крышу, стараясь распределять вес по жестяной поверхности. Не хватало ещё провалиться внутрь.

Тем временем гигант дотопал, но вытоптанной площадки перед домом.

Тылпери устраивается на крыше, перезаряжая ружьё. К моменту, когда Ошмес подползает к нему, он уже хищно щёлкает «замком», наводя оба ствола. С расстояния около трёх десятков метров выпускает заряд дроби прямо в грудь создания…

Колосс отшатнулся, приняв выстрел, но… Даже не споткнулся, продолжив идти вперёд. Второй выстрел — тоже не возымел результата. Дробь просто вбивалась в глиняное тело.

Ошмес попыталась подползти ближе. Ей хотелось прижаться к Тылпери, но тот показал рукой «Стоп».

— Кровля может не выдержать! Стой там, чуть выше… И ещё раз…

Вновь два выстрела. Стучат о металл крыши пустые гильзы, укатываясь в темноту. Тело гиганта охотно принимает заряды дроби, а сам он — даже «не чешется». Лишь замирает ненадолго, точно прислушиваясь. Что это может означать, Ошмес не знает. Зато…

Она видит, как очередной разлёт дроби сносит часть оборудования, прикреплённого к спине создания. Видно, как искрят в разбитом корпусе порванные провода, катушки и обломки плат. Девушка поднимает к глазам телефон… Так и есть! Сеть появилась!

Снова выстрелы! Дуплетом! Перезарядка и…

Тылпери как заведённый отправляет один заряд свинца за другим. Но, создание лишь замирает ненадолго, а потом неуклонно идёт дальше. Нужно менять тактику, иначе…

— Последние два патрона! — кричит Тылпери, — Стреляем и остаёмся без ничего!

— Подожди! — машет рукой Ошмес, — Мы делам что-то не то! Так его не возьмёшь!

— А что делать? — почти панически спрашивает Тылпери, видя, как приближается гигант. Вот он уже у дома. Отбрасывает тень… Тылпери вглядывается. Тень! Несколько источников света, но…

— БАХ — ба — Бах! — дуплет дроби сносит созданию часть его глиняной «башки» и влетает в густую тень. Происходит это быстрее, чем Ошмес кричит «Обожди!» Меж тем, существо… Отшатывается! Замирает… Начинает заваливаться. Позади него исходит искрами и дымом устройство — блокиратор… А затем создание оседает на землю грудой глины.

— Охх! — только и может сказать Ошмес, краем глаза видя: другие фигуры тоже разваливаются…

Часть III Улэп ву (Живая вода) Глава 19 Матысь дыре кышкытлык (Приближающаяся тревога)

Ошмес смотрела на то, как солнечный диск не торопясь карабкается на небосвод. Вот светило проступило там, на самой границе леса, начиная медленно-медленно выползать. Будто вылазит оно из-за пушистого ковра. Солнечные лучи бьют пока ещё неуверенными, золотыми фонтанами. Воздух — ещё прохладен. Даже на крыше чувстыуется роса. Ночная тьма уже отступила. Однако, рассвет всё ещё не вступил в свои права полноправным хозяином.

Тылпери умудрился прикорнуть на её коленях. Это получилось как — то само собой. Парень сознался, что у него болит плечо и рука ноет. Не привычный к стрельбе он подозревал, что травмировал что-то отдачей оружия. В горячке боя это было незаметно. Когда же всё немного прошло, то ощущения начали пробуждаться, заставляя его даже стонать… Тогда Ошмес и предложила ему прилечь. А так, как выбор был не велик, то в качестве подушки сгодились её колени. Неплохая замена…

Она не хотела спать. Наверное, впервые за долгое время Ошмес ощущала подобие умиротворения. Она знала, что она делает. Где находится. Верила, что поступает правильно… Даже обучаясь на гидролога она не чувствовала себя настолько уверенной, как в это утро.

Казалось, что всё настолько легко и просто... Будто найдены ответы на множество не заданных вопросов. Даже тех вопросов, на которые и ответ не был нужен! Всё находилось в этом сближении, после долгой, напряжённой ночи. В том, что они смогли выжить.

На её коленях мирно посапывал парень. Она погладила его волосы. Ружьё он так и не выпускал из рук. Хотя без патронов в нём было мало проку. Глиняные «зомби» похоже развалились. Но проверять это не хотелось. Вообще не было желания куда-то идти… Словно она нашла мир для себя. Вот так, сидя на этой крыше. На доме по середине леса. С парнем, которого знает, быть может дней пять… Пере лицом неизвестной, близкой угрозы. Тихим, ранним утром нового дня…

Через какое-то время, когда солнце уже уверенно штурмовало небеса, Тылпери проснулся:

— Уфф… Ну и сон мне снился… — произнёс он, мотая головой, — Будто мы защищали наш дом от орды зомби… Стоп, а ты откуда, без того копья? Ооо, блин…

— Я в том сне была крутой? — со смехом спросила Ошмес, убирая прядь волос с его лба.

— До безумия… — произнёс парень, мечтательно закатывая глаза, — У тебя было разящее без промаха копьё — с титановым наконечником. У меня — автоматическая винтовка… Потом мы раздобыли танк и на нём уже неслись к цитадели Кузьыли… Ты обнимала меня, а я был полон решимости сокрушить его… И потом мы бы остались наедине и…

Он окончательно раскраснелся от этих недавних, очевидно — очень возбуждающих воспоминаний. Ошмес вновь улыбнулась от такой реакции.

— Ты не так уж… Далёк от воплощения… Этих фантазий… — она нагнулась вперёд и нежно поцеловала его в губы.

— Уммп! — дрожь пробежала по телу Тылпери. Затем он резко сел. Замахал руками. Чуть не сорвался с крыши, но совладал с собой, краснея ещё более прежнего.

— Мне казалось, — голос Ошмес стал глубже, — Что поцелуй должен мотивировать, а не приводить к такому… Эмоциональному взрыву!

В пенье утренних птиц ворвался звук рокота мотора. Звук наростал. И Тылпери, и Ошмес устремили взгляды к единственному пути, по которому могло пробраться авто. Скоро стало видно машину Сергеича, несущуюся вперёд! Похоже, что «туно» возвращался домой…

-…Называется оставил ненадолго! — «туно» стоит перед своим порядком пострадавшим домом. В сторонке смолит Сергеич. Дом и в самом деле претерпел многое. Монстры выбили окна. Исцарапали двери. Перевернули внутри что нашли из мебели и вещей. Целенаправленно расколотили гидрологическую станцию. В отличие от других предметов, аппаратуру они крушили так, что починить её не представлялось возможным. Похоже — топтали. Перед домом стоял понурившийся Тылпери и сжимающая кулаки Ошмес. В рках Тылпери было ружьё, оставшееся без патронов. Толэзь шёл к обоим защитникам усадьбы. Дойдя — обнял обоих.

— Мы выдержали это, бать… — говорил Тылпери, — Сначала мы подумали, что это люди из деревни. Позвонить мы не смогли…

— А потом — забыли… — Ошмес припомнила, что почти сразу после победы парень прикорнул на её коленях и прочие размышления «вылетели из головы». Исчезли как будто…

— Всё не так важно, — говорил Толэзь, — Вы — отстояли дом! И выжили! Это — куда важнее.

Сергеич подошёл к «туно», осматривая его усадьбу. Покачал головой. Вздохнул. Видно ему это далось не особо легко. Сказал:

— «Туно», мы с мужиками поговорили. Ну с деревенскими. Давно ещё. Так ежели такая напасть на наше озеро… Одних слов же мало. Ружья при нас есть. Ежели парень твой справился, то…

Толэзь нехотя отпустил Тылпери и Ошмес. Развернулся к Сергеичу, затем отрицательно мотнул головой. Хоть на лице его и читалась большая благодарность.

— Не нужно, — произнёс Толэзь, — Не нужно так поступать. В следующий раз он и правда может выставить против нас людей, а не свои марионетки. Что тогда? Бой? Кровь? У вас есть семьи и дети. Заповедное Озеро — мечта для нас. Но если мы падём — кто дальше возьмёт эту мечту и осуществит её? Мне ценно предложение твоё. Однако, оно слишком опасно.

— Проникновенны речи твои… — и Толэзь и Сергеич дёрнулись от неожиданности. Голос в котором возраст сплетался с силою донёсся от края леса. Ошмес замерла. Тылпери в удивлении ткнул пальцем. И было от чего открыть рот. На самом краю леса стоял высокий старик, облачённый в одежду, щедро украшенную цветами и листьями. Глаза его горели яркими огнями. Нюлэсмурт выглядел величественно, — Так проникновенны, что даже мне показались занятны. Очень интересны.

На виду у всех Нюлэсмурт прошёлся в одну, затем в другую сторону, хитро поглядывая:

— С самого утра, пока вы разговариваете здесь, в лесу гудит. В лесу шумит. Падают деревья. Молодые и старые. Обрушаются сверху на кустарники и травы. Сами травы и кустарники в землю втаптываются ногами, да колёсами. Траки гусеничные, они и землю перемешивают. «Очищают», говорят, часть леса от деревьев. Делают это там, чуть подале «Нюлэспум»…

— Техника… — прошептал Толэзь, — Он… Неужели же он начал! Даже его «посланцев» не было ещё! А он начал, без предупреждения?!

— Посланцы были, отец! — сказал Тылпери, — Прибывали незадолго до этой атаки. Давали нам пару дней на всё, про всё, но он и ждать не стал даже…

Толэзь удивлённо глянул на сына, затем на гидролога, кивнул, принимая информацию к сведению. Тем временем, Нюлэсмурт продолжал ходить влево — враво.

— Не верит Кузьыли, что ты, Толэзь так легко сашься. Ой, не верит. Жестокий и жёсткий он человек. А ты — мягок как глина. Но, как дело убеждений твоих касается, понимает он, что ты неуступишь. Понимает он, что не отступишь. В землю свою вопьёшься корнями. Это ему и неприятно. Это вызывает в нём непонимание и даже страх…

— За кого же ты! — не выдерживает Ошмес, — За кого ты станешь сражаться? Ты же давал Слово…

— Смелая ты, — Нюлэсмурт замер, — Смелая столь же, сколь безрассудная! Ты понимаешь, что для Хозяина Леса верная лишь ЕГО сторона. Лично — моя? Всё остальное — не так важно. И, именно поэтому… Вам будет предоставлена моя помощь. Вы получите поддержку Леса. В этом лжи не будет. Кроме того… Кузьыли обещал и мне, что техника его не станет базой в моих владениях…

— Ты… Договаривался с Кузьыли? — Тылпери ткнул пальцем в сторону лешего, — С НИМ за нашими спинами? Вот это… «Дружба!»

— Успокойся, Тылпери, — сказал Толэзь, — Нюлэсмурт ясно сказал, что он — на стороне леса. Если бы Кузьыли занимался лишь Озером и окружающими территориями, то с ним бы вышло договориться. Но, он и ждать не стал пару дней. Завидя, что его «глиняной адямиос» не добились поставленной цели, он развернул базу для техники.

— Определённой цели они добились, — возразила Ошмес, — Разгромили мою аппаратуру. Очень повезло, что данные уцелели на моём телефоне и связь велась через него. Иначе, мы даже ответ на уже отправленные данные не получим…

— Возможно поэтому Кузьыли действует нагло, — почесал подбородок Толэзь, — Решил, что результата уже добился. Что мы — беззащитны и осталось лишь сравнять то место…

— А Нюлэсмурт нам помочь собирается! — разочарованно выделил слово «собирается» своим голосом Тылпери, — Да не соберётся…

— Опять обижаешь! — назидательно поднял палец старик, — Те глиняные поделки, что дом ночью осаждали — часть того, что к вам отправилась. Десятка четыре из них навсегда в лесах моих остались, смешались с почвой. Станут частью грунта. Если бы не мой приказ, они прибавились бы к тем, от кого вы столь бодро отбивались! Сдюжили бы вы такую толпу? Сомневаюсь.

Тылпери замолк, теребя ружьё. Он понимал, что обвинять лешего бессмысленно. Но и двуличность этого «Воплощения Сил Природы» поражала, заставляя сжимать кулаки.

— Зачем же он сначала послал переговорщиков, а потом — глиняную армию? — призадумался Толэзь, — Или получив почти что отказ — понял что с нами не о чём договариваться?

— Ну, логически, — Ошмес отвечала Толэзю, но будто размышляла и сама для себя, — Эти чиновники дали важную информацию. Почти ультиматум. Мы… Должны были сообщить это тебе и… Ты бы сорвался из деревни. Хотя бы чтобы защитить Лулчукон. Или своего сына…

— Верно, — согласился Толэзь, — Возможно, замысел их состоял в этом: Собрать всех нас вместе в этом доме, а затем… Натравить эту толпу на нас и… Если получится, то и прикончить нас всех…

— Что за жестокий и изощрённый ум! — поразился Тылпери, — Отец… Можно ли такому давать дозволение жить в нашем мире?

— Это мы решать не можем, — мотнул головой Толэзь, — Можно. Или нельзя. Он есть среди нас. Остановить его — необходимо. Но, убить… Это — непредсказуемая мера.

— «Туно» осторожничает, — усмехнулся Нюлэсмурт, — Для меня — всё просто. Ежели он лишь ступит в мои леса, то крупно об этом пожалеет! Наш уговор был совсем иным… Чем-то, что он решил вытворять за моею спиной! Щадить его — не в моих намерениях. Так, что ЭТУ услугу окажу вам вполне охотно. Можете даже и не просить.

Глаза Нюлэсмурта вновь сверкнули. На этот раз — опасным блеском. Вокруг него угрожающе зашумели кустарники, травы и деревья. Из чащи зыркнули чьи-то хищно — жёлтые глаза.

— Так, что мы предпримем? — решил уточнить Толэзь, — Хорошо, что ты предупредил нас, не смотря на свои убеждения и взгляды… А может и в угоду им… Но, что дальше?

— Дальше? — Нюлэсмурт рассмеялся, — О! Излюбленное «развлечение» людей — война! Они бывают разными. Большими или малыми… Но, ваш конфликт обещает быть интересным и многообещающим для меня! Однако… Правда в большей степени за вами. Потому, встав на вашу сторону, мне будет куда больше выгод, чем при поддержке Кузьыли. Что до планов… Постоянные нападения на его базу и дороги… Безумные звери. Медведи — шатуны. Миграции птиц и насекомых. Поверьте. Ему будет не просто! Но, ежели соберётся, то главный бой дадим ему здесь. Лес слышит вас. Обратитесь к Лесу и призовите меня, когда соберутся силы под тёмным стягом. Как решат они добраться до Лулчукона… Зовите меня. Покажу, на что способна Природа, если её подстегнуть, да в гнев ввести! Но, запомните: буйство природное можно сделать один лишь раз. Потому — ждите. Как соберётся их поболее, так и можно приступать…

Сказав это Нюлэсмурт опять будто сжался, к земле склонился и множеством корней змеящихся в грунт «просочился», враз исчезнув с глаз.

— Вот так, — Тылпери постукивал пальцами по ружью, — Снова обещания.

— А ты — чего хотел? — пожал плечами Толэзь, — Заверений в вечном служении? Только Слово его у нас и есть, по большему счёту.

Ошмес посмотрела на то место, где был Нюлэсмурт. Никаких упоминаний о своенравном старике. Лишь травы на ветру колышутся.

— Не понял, — голос Сергеича заставил всех обернуться, — Это что, Леший что ли был?

Удивлённый вид шофёра и отразившаяся на его лице смесь из испуга и некоторого шока заставила всех улыбнуться. Именно так и должен выглядеть неискушённый человек, при встрече с необъяснимым. Ошмес даже припомниа, что и сама была такой некоторое время назад. Прошло всего — ничего, а она уже спокойно воспринимает такие вещи, без удивления.

После этого события, все пошли к дому.

Первичная уборка заняла не мало времени. Пришлось вытаскивать много глины, сваливая её большой кучей. Красная как кровь, глина казалась неприятным знамением.

Многое внутри дома было разбито, разломано, раскурочено. Или заляпано. Не мало проблем учинило ружъё Тылпери. Дробь, конечно, эффективно сносила глиняных «зомби»… Вот, только учитывая разлёт, страдала и обстановка дома. Какие-то предметы носили следы попаданий. Иные были разбиты. Многие из вещей вроде посуды — вообще разлетелись на керамические или стеклянные кусочки, смешиваясь с ошмётками глины.

Сергеич в какой-то момент махнул рукой и умчал в деревню. Но, скоро вернулся привезя добровольцев. В числе прочих были Инву и Шундымурт. Работа пошла быстрее.

Однако, гидрологическая станция восстановлению не подлежало. Это крошево из пластика, микросхем и металла уже было не восстановить. Оставалось лишь упаковать обратно в чехол и оставить пылиться в углу. Ошмес чувствовала себя так, будто лишилась чего — то очень дорогого. Эта мобильная станция по своей сути была первым серьёзным аппаратом, с которым ей доверили работу и… Такой вот результат. Было от чего впасть в уныние.

Впрочем, долго горевать девушке не дали. Её буквально погнали спать. Слишком уж устало она выглядела. Ошмес уговорам поддалась. А, вот Тылпери чувствовал себя вполне неплохо. Возможно, так на него повлияли условия сна… Правда и он часто кривился. Плечо давало о себе знать. Что же делать, не противостоять воле народа и примкнувшему к этой воле «туно». Девушка сдалась и отбыла в свою комнату, пострадавшую в этой схватке менее всего.

Добравшись до своей кровати, она легла сверху, не снимая одежды. Усталость давала знать о себе. Не хотелось более делать лишних движений — лишь отдыхать, погрузившись в приятные сны и не думать о проблемах, точно так же, как и о том «шторме», что развернулся вокруг них…

…Поле, с зелёными травами, вот что виделось Ошмес в нервном её сне. Она шла по этому полю, а на небе солнце всё было в зените, не спеша к линии горизонта. Поле же, также не спешило заканчиваться, или как — либо указывать на наличие границ. Так свободно и легко было Ошмес…

— Снова ты, — голос был глубок, точно топь. Хотя девушка и не видела, кто это сказал, она чувствовала, что знает произнесшего эти слова. Она ускорилась, чтобы уйти как можно дальше.

Под ногой неприятно чавкнуло и обувь её погрузилась во влажную, податливую землю. Почти сразу же Ошмес замерла, озираясь. И как на не заметила раньше? Эвон, солнце играет, отражается между травами. От чего оно может отражаться там? Верно! Вода!

— Точно, всмотрись, всмотрись! — почти ликует булькающий голос. И Ошмес — всматривается…

Она по — середине огромного болота! Топи раскинулись справа и слева! Чуть ступишь в сторону, как нога норовит уйти глубже в воду! Как только она не заметила раньше, что всё это время шла не по полю, а прямо по топи? Почему ранее не запнулась, не споткнулась, воды не черпнула?

— Болото! — из самой топкой топи поднялся водяной столп. Он рос, обретая человекообразные черты. Вот и бороа — до самой воды! Вот и глаза — точно два глубоких колодца! Стоп… Она же помнит этого страца, по телу коего пробегает рябь! Точно! Вумурт! Он снова проник в её сон!

— Ты! — Ошмес уставилась на него. Не понять даже, что было в её словах: обвинение, раздражение или удивление, — Снова ты! Что за интерес, проникать в женские сны и извращать, изворачивать их в собственную угоду? Не понять мне, чего именно добиваешься ты?

— Хе! — расплылся рот Вумурта в улыбке, — Мне так сподручнее говорить с тобою. В отличие от Нюлэсмурта, мне не хочется прилагать усилия, дабы во плоти являться к тебе. Кроме того, так нас проще подслушать. Да-да! У Кузьыли есть свои «уши» и «глаза» в лесу. Особенно вороны. Они ближе всего к его волшбе. Но, как же подслушать сон? Думается мне, он не сдюжит…

— Что же ты хотел от меня, во сне? — спрашивает Ошмес с явным раздражением.

— Поговорить, только и всего, — разводит водяной руками, — Вскоре к вам ринуться те, кого Кузьыли удалось нанять, задурманить, завлечь используя богатые посулы. Они ринуться, дабы захватить Лулчукон в плен своих невежественных желаний. Но… Ежели дело примет скверный оборот, то вы можете и не сдюжить. Однако, Лулчукон — близок мне. Его утрату допускатьь нельзя. Потому, хочу сказать тебе: все, кто к священному озеру приблизится и начнут топтать воды его… Все они увидят Лулчукон в первую же минуту, как лягут спать. Увидят и не уйдут.

— Ты хочешь сказать, что убъёшь их? — ахнула Ошмес, — Но почему не помешать им?

— Вода часто выбирает путь, который может проточить. Вот и мне ближе «тихий» способ. Постарайтесь сделать так, чтобы до Священного Озера не добрались. Иначе, все, кто будетего топтать — перестанут быть. В твоих руках не только судьба Озера. Не только помощь окружающим. В твоих руках и жизни тех, кто придут в сии места. Если не хочеь, то можешь о сне этом не рассказывать. Эта запоздалая кара — как мой ответ. Это ответ буйства водной стихии. Как будет нанесён ущерб, так с нанесшего и затребуется плата. Платой же рассматривается жизнь…

…Ошмес открыла глаза, вонзив свой взгляд в потолок. Опять сон. Сон не простой. Каждый раз, как она разговаривает с Вумуртом, то сны эти запоминает. Такое ощущение, что он специально вырезает в её памяти виденное в сновидении. Чтобы знала, за что отвечает и что в руках её…

Глава 20 Адямиос, кудъёсызлэн киоссы пож (Люди с грязными руками)

Зарождался, возникал рокот вдали. Будто стадо механических мастодонтов выходило на пастбище. Работу техники слышно было за километры. Очевидно, что там делалась просека, чтобы всё это «стадо» могло прямым ходом добраться к Лулчукону. Используя мощные машины, они старались продвигаться как можно дальше в короткие сроки. К вечеру следующего дня, на горизонте уже возникло тёмное облако. Шум не смолкл всю ночь. В эту ночь Вумурт не являлся Ошмес, но хватало звуков, доносящихся от работы техники. Вообще же сны были темны. Под утро, когда на горизонте отчётливо закрепился и продвигался всё дальше и быстрее дымный след, на телефон девушки пришло уведомление. Она сразу бросилась рассказать Толэзю и Тылпери. Оба были внизу, ночь спали плохо.

— Смотрите! — радостно кричала Ошмес, — Вот оно! Вот же!

Оба переглянулись, испугавшись было за её душевное здравие. Но, позднее вгляделись в экран телефона. Пусть и в небольшом формате, но два экземпляра приказа, на русском и удмуртском языках там были. Озеро Лулчукон официально признавалось Заповедным. Следовательно, вести там какие — либо работы было запрещено. Следовало оставить его в первозданном виде, как часть богатейшего природного наследия целого края. Официальные печати присутствовали.

— Здорово! — закричал Тылпери, — Теперь мы сможем! Сможем показать им! Пойдём к вырубке с этим телефоном и покажем, что нет смысла продолжать дальше и…

— Точно! — поддерживает парня Ошмес, — Пойдём и просто ткнём их носом прямо в этот приказ! Пускай утрутся! Верно сказано!

Толэзь смотрит с одного на другую, улыбается, затем устало качает головой:

— Как дети, вот честное слово, — снисходительно и немного рассеянно говорит он, враз примолкшим Тылпери и Ошмес, — Что с того, что вышел приказ? Смотрите. Он только — только вышел. Работает в лесу скорее всего частная компания. До них добираться — полдня! С Сетью — перебои. Они работают по формулярам чуть не недельной давности! А у них там будьте уверены, указано, что озеро нужно «облагородить». Чем и займутся эти наёмные рабочие. Они же работают на того, кто платит. Платит им Кузьыли. Потому и работу делают споро.

— И конечно, Кузьыли в курсе происходящего, — вздыхает Ошмес, — Вот потому и торопит — гонит со сроками. Чем быстрее сделают, тем быстрее он сможет успокоиться. Он спешит, зная что приказ уже вышел! Ему ещё раньше наверное уведомление пришло.

— Не понимаю, — Тылпери крутит головой, — Даже рискуя получить большие штрафы, он продолжает эту работу и… Будет игнорировать вышедший приказ?

— А что ему? — рассмеялся Толэзь, — Сообщит, что как узнал — помчался на вырубку первым. Ну и добрался дня за два. К тому времени всё уже сделано было. Пожурил он своих. Расторг контракт… Но, раз развлекательный комплекс построен, то не бросать же его, верно? И заплатит он штрафы те. Скупиться не станет, поверьте. Главное — своего добъётся…

— Что же делать? — развёл руками Тыдпери, — Выходит и так и этак — плохо…

— Ести, — сказал Толэзь, — Что ещё можно сделать? Поесть. Счас бутербродов сделаем. Чай. Потом взваром займусь. Они же нас берут как на измор этим своим рычанием техники. Вот и нам надо быть крепкими, чтоб сопротивляться им. Потому — «бодрый» взвар и станем бороться с их давлением на наши уши. И вообще — готовьтесь к тому, что борьба обещает быть серьёзной.

Позже, к полудню ближе, было видно как дым подступает. Скоро выберутся на тропу — дорогу, что к дому «туно» ведёт. А там и дальше двинутся. Оставалось лишь готовиться к встрече «гостей». Потому, «туно» и отправил Тылпери развесить сушёные травы с амулетами по ходу тропы — дороги к дому. Эти обереги должны были пугать и отгонять Злых Духов, не давая тем дурманить людей. Если рабочие будут под тёмным влиянием Кузьыли эти амулеты помогут.

К вечеру, на дороге появился тот самый тёмный внедорожник — вездеход.

Вечер не был тих. Слышно было, как техника лютует и накрывает округу злобным своим рокотом… Но и среди рокота, рык мотора внедорожника казался утробно — звериным.

Встречать Кузьыли (а в том, что это был он — никто не сомневался) вышли все трое. Толэзь, удерживающий в руках пару амулетов от дурного глаза. Тылпери, хмурый, но собранный. Ошмес, уже сжавшая руки свои в кулаки и взглядом старающаяся прожечь дыру в машине.

Дверца машины открылась и наружу резво выбрался сам Кузьыли. В своём дорогом, тёмном костюме казался он пятном даже на фоне поблескивающей машины своей. На лице, обычно невозмутимом — самодовольная ухмылка. Волосы — «зализаны» назад и собраны в косицу. Выглядел он и раньше бодро. Но, в этот раз словно светился изнутри тёмным свечением. Казалось, он не праздновал, предрекая скорую победу свою, а уже победил.

— Все в сборе, аж приятно видеть! — начал Кузьыли, затем указал рукой на лес позади себя, — Там. Мне кажется, вы понимаете, что именно происходит ТАМ, верно? Там рычит, рвёт и ревёт моя техника, прогрызая себе путь сюда. К этому месту. Уже скоро, не будет иметь значения слово «там». Они будут «здесь», пред вашими глазами. Тогда будет поздно что — то решать.

— Это и сейчас бессмысленно, — отвечал Толэзь, — Ты зря приехал. Проще было оставаться там и командовать людьми, которых ты нанял и бросил на нас. Уходи.

— Они скоро прибудут и вы, трое, — Кузьыли указал пальцем, — Будете угрожать. Потом кричать. Потом, быть может и плакать… Но, они сделают своё дело. Они доберуться до Озера.

— Если всё уже решено, — сказала Ошмес, — Зачем ты здесь? Ты знаешь, что это — Заповедник теперь?

— Конечно, — хмыкнул Кузьыли, — К этому и шло. Твоими стараниями. Повезло «туно», что ты настолько упёртая. Не испугалась и моих марионеток! Такую гору глины собрали! Но, толку с этого мало. Всё равно для строительства не используете. В общем, мне очень приятно было видеть вашу решительность. В следующий раз будем говорить с вами в иных обстоятельствах.

— Ты бы лучше берёгся, — крикнул Тылпери, — Сам же знаешь, что бывает всякое. Не ровен час охотник окажется на пути вашей техники, да с хорошим карабином…

— Берегусь, — отвечал Кузьыли, садясь обратно в свой транспорт, — Берегусь, уж поверьте. Но, парень, у тебя был шанс. Однако, ты не использовал его, пожелав остаться с «чистыми руками».

Машина вновь взрыкнула в полную мощь своего двигателя, резко развернулась и понеслась в обратную сторону, откуда приехала.

— Самовлюблённый жадюга, — сказала Ошмес, — Не боится приехать просто для того, чтобы потравить. Он же и правда чувствует, будто уже здесь хозяином стал! Что за эгоистичную натуру нужно иметь, чтобы…

— Это — часть его Договора, — замечает Толэзь, — Он и должен вести себя так. Подавлять. Наглеть. Злобствовать. За это он получает благосклонность Тёмных Сил. Ну и конечно за деяния свои. Вроде того, что собирается сотворить. При этом, гонит он творить злое своих подопечных. Сам же зачастую стоит в стороне. Наблюдает за ними…

— С подопечными — та ещё проблема, — поджала губы Ошмес, — Нельзя людей таких к Озеру пускать…

— Вот это и стараемся сделать — не допустить, — пожимает плечами Толэзь, — Или у твоего «нельзя» иное «дно» имеется?

— Не знаю, как сказать… — вздыхает Ошмес, — Ещё вчера во сне Вумурта видела и… Сказал он мне, что ежели Озера Заповедного вод коснуться ноги людей злых и жадных, то во сне в первую же ночь все они увидят Лулчукон…

— Ого! — округляет глаза Тылпери, — Сама природа готова мстить им! Это — серьёзно!

— Мы постараемся избежать жертв! — укоризненно глядит на Тылпери «туно», — Спасём и своё достояние и их жизни! Пока же…

Некоторое время он роется в складках своего одеяния, подвесив обереги к поясу. Затем достаёт те самые треугольные мешочки, протягивая и Толэзю, и Ошмес:

— Вот. Сделал новые обереги от Злых Духов! Если и эти как Печать используете, то обидится могу! Долго новые обереги делать! Потому носите их и пользуйтесь ими для своей защиты…

Обратно в дом вернулись они и сразу будто накрыло сумерками. На удивление звуки техники смолкли. Это не говорило о приостановке работ. Скорее всего готовились люди к финальному «рывку». В этот вечер ели молча, почти не переговариваясь. На следующий день решалось слишком многое. Они получали подтверждение своим надеждам… Или Кузьыли побеждал и это становилось шагом в отчаянье. Перед сном выпили отвара, чтобы лучше спалось.

Ошмес добралась до комнаты своей и переодевшись для сна отдалась в мягкие объятия кровати. Незадолго до того, как погрузиться в мир Морфея, девушка ощутила, что Вумурт не пропустит это посещение. Слишком близок был решающй час. Ошмес сомкнула свои веки…

…Она стояла вблизи корявых, бледных деревьев, среди столь же бледных, высоких трав и похожих на облочка тумана кустарников. То самое место, близ Лулчукона… Но, она не может увидеть само озеро. Его будто скрывает туманная пелена. Вкруг неё — пустота. Лишь деревья — серыми своими силуэтами и ветвями — пальцами будто захватывают пространство. Ошмес становится боязно. Никогда раньше в её снах не чувствовалась такая застывшая пустота…

— Оно ждёт, — раздался голос Вумурта. Старик возник из болотной воды рядом с Ошмес. Он выглядел серьёзным и более мрачным, — Решающий час и правда близок. Лулчукон тебе не нужно видеть. Потому ты и не зришь его. Большие силы приведены уже в движеие изавтра схлеснуться. Это — неизбежноость. Ты — лишь часть этой неизбежности.

— Как нам победить и… — голос Ошмес сбивается, — Избежать многих жертв?

— Ну и вопрос ты задаёшь! — усмехается Вумурт, — Победить… Да и без жертв. Таких побед почти не бывает. Всегда кто-то получает страдание. Ты хочешь сорвать большой куш, не заплатив за это цену… Так не бывает. Хотя… У вас есть сильный союзник и не один! Но, эту опасную волну встретите вы втроём. Ты. «Туно». Сын «туно». Иного варианта не предвидится.

— А ты можешь повлиять? — с надеждой в голосе спросила Ошмес, — Не дать свершится этому?

— Могу повлиять, — кивает Вумурт, — Но, когда ЭТО свершится. Природа прогневается и тогда ответом нарушителям станет её могущественный уддар. Однако, ранее сделать что-то не в моей власти. Обходитесь своими силамы. До этого дня у вас выходило справляться. Быть может и в такое трудное время справитесь. Мне хотелось бы верить в это.

— Но может… Может хоть немного больше? — просила Ошмес, — Больше, чем слова?

— Ты же недавно и вовсе верить в меня не хотела? — усмехается Вумурт, — А ныне — просишь… Ладно. Сказано, что раз просят, то грех не помочь. Будет вам малая поддержка. Но, больше дать не смогу. До того момента, как Природа не разгневается. Иди же Ошмес. Не задерживайся в этом лесу. Здесь не место для той, кому предстоит тяжёлый бой…

…Стоило открыть глаза и рокот мигом вливается в уши водопадом высокогорной реки. Близко. ОНИ — очень близко! Техника роет, ревёт, ворчит, вгрызаясь и прогрызая путь сквозь лес к Озеру.

Ошмес быстро вскакивает с постели и начинает одеваться в «походное». Она так решительно натягивает носки, штаны, футболку, что не хватает лишь соответствующего музыкального сопровождения. Впрочем, фоном её действий служит и рокот работающей техники. Когда она полностью собралась, девушка выходит из своей комнаты в доме «туно». Почти синхронно с нею открывается дверь и в комнату Тылпери. Парень тоже выглядывает наружу с решительным лицом. Завидя Ошмес он улыбается.

— Мы готовы дать им бой? — спрашивает он с усмешкой.

— Мы готовы обратить их в бегство! — отвечает Ошмес решительно.

Этажом ниже их ожидает Толэзь. Он уже одет в жреческий наряд. Правда, спасёт ли это от происходящего — не ясно. Однако, в своей узорчатой рубахе выглядит он более чем внушительно. Девушка заметила, что помимо рубахи, штанов и сапог, при нём и множество оберегов.

— Что же, близится момент истины, — сказал «туно» — Скоро они преодолеют последний барьер и ринутся к Озеру. Нам придётся встать на их пути финальным заслоном и остановить их.

— Мы готовы, отец, — кивнул Тылпери, — Хоть силы и не равны.

— Мы выстоим против них! — решительно заявляет Ошмес, — Мы должны отстоять Озеро!

Сильные заявления были сделаны. Трое наскоро перекусили. Затем, проверяли амуницию. Толэзь открыл тот сундук, на котором некогда стояла гидрологическая станция. Из него он достал старинную маску, посох и бубен, после чего все трое вышли из дома «туно». Тылпери наскоро задал корм животным. После этого они выдвинулись дальше, заняв позицию на всхолмье. Оставалось лишь ждать. Было решено воззвать к Силе Лесов, как только первые машины окажутся в достаточно близко. Рокот уже безраздельно властвовал в округе.

Вот вдали появились тёмные на фоне бушующие вокруг зелени «букашки». От них шёл мощный звук и тёмный дым. Уверенно они ползли вперёд. Преодолев не малое расстояние они не собирались останавливаться. Ошмес знала, что в течение получаса «букашки» эти приблизятся достаточно и обернуться сначала будто игрушечными, а затем и настоящими «машинками». Многотонными монстрами, готовыми по воле своих водителей сносить, крушить, обращать во прах всё, что их окружает. Ревут они в своей механической злобе. Ревут и рвутся вперёд. Мечтают вгрызться своими гусеницами и ковшами в податливую, плодородную почву.

Ошмес не представляла даже, а словно видела, как движутся вперёд мощным «тараном» бульдозера, проделывая — прокладывая путь для идущей следом техники. За ними — трактора с прицепленным пилооборудованием и специальные машины для обработки леса. Позади них — тягачи. Это стадо, конечно бы не забралось так далеко без своих поводырей — пастухов.

Люди. Люди заполняли собой пробелы и разрывы между машинами, уверенно подминающими под свои колёса и гусеницы природу. Облачённые в спецовки, в каски. «Вооружённые» топорами, пилами, планшетами, эти люди сопровождали и направляли стадо железных, ревущих в механической ярости монстров. Направляли и, наверное сами испытывали восторг и трепет от того, насколько легко сдаётся под натиском механизмов природа, точно поедаемая сказочными драконами. Как лесной воздух смешивается с выхлопом. Как упавшие деревья втаптываются в грязь. Как победно ревут технологические «монстры», хрустя, перемалывая вековую зелень…

И над всем этим столпотворением незримо, точно в смоге выхлопа витал «Дух» Кузьыли.

Ошмес посмотрела на небо. Раскинувшееся над наполненной рокотом землёй, бескрайнее небо. Оно будто бесстрастно взирало на происходящее внизу. Словно и дела никакого не было ему до напрасно поруганной природы. Оно — высоким куполом накрывало всё действо, будто всё происходило в театре или в цирке. Молчаливое и бесстрастное оно не отвечало на её взгляд. Ни на поднимающиеся вверх столпы из дыма от сгорающего в десятках моторов топлива.

Молчало небо, заняв выжидательную позицию.

Но, молчало оно не радостно, а хмуро. Тучи наползали, придавая синеве вид тяжёлой, будто бы свинцовой крышки. Вот, своей настилающей пеленой заполонили они пустовавшее дотоле пространство и скрыли солнечный диск от взглядов смертных. Лишь редкие лучи пробиваются сквозь плотное «одеяло». Теснятся и толкутся тучи, словно решая, как поделить бескрайние просторы, резко ставшие ограниченными. Пытаются будто бы и друг на друга наползти…

А потом с высоты срывается капля. Первая капля. За нею — вторая…

— Погляди-ка, — говорит "туно", оглядывая небосвод, — Был ли дождь на сегодня в прогнозе?

Ошмес, наполняясь мрачным торжеством достаёт телефон и почти машинально проверяет прогноз. Безоблачно. Даже солнечно. Это совсем не вяжется с той густой пеленой, что безраздельно властвует на небосводе над их головами. Не было указано такого в прогнозах. Но, бывают ли прогнозы точны?

— Нет, "туно" Толэзь, не было, — усмехается Ошмес, - Небо должно быть чистым. Солнечный день.

Ещё немного и ливануло.

С небес срывались не капли, а настоящие струи. Они, словно ливень стрел ударили по ползущему механическому стаду, бессмысленно разбиваясь о металл корпусов, растворяясь в дыму труб или в жаре радиаторов. Но, на смену первым пулям — каплям пришли другие. А дождь — всё крепчал! Помимо капель уже и дробь града ударила в прочные стёкла, по каскам и спецовкам. Обрушился град, точно кто — то густо сыпал горох. Ледяные «горошины» спешили — рвались вниз.

При этом на троих, стоящих на всхолмье, не попадало ни дождевых капель, ни увесистых градин. Так, немного задело краешком.

На подступах же к всхомью природа бушевала. Град дополнился и ураганным ветром. Он сносил, отбрасывал механический рокот… А потом — громыхнуло! Да ещё как… Небо прорезала молния, расчертив ломаным копьём своим небосвод. Прочертила раз. Другой. Затем ударила куда — то в одну из машин и та взрыкнув и исторгнув дым замерла. Открылись дверцы и из неё стремительно выбрались двое людей.

А, под колёсами, гусеницами и ногами стремительно набухала в возбуждающем и хлюпающем своём величии грязь. Что не входило в неё — норовило застрять. Люди стали отставать от машин, поскальзываясь и теряя обувь. А позднее начали застревать и сами машины. Колёса — проворачивались, не находя сцепления с вязкой поверхностью. И то были колёса мощных вездеходов, оснащённые надёжным протектором! Даже их агрессии не хватало.

Однако, вперёд ползли три мощных бульдозера. Выставив перед собою щиты ковшей они штурмовали всхолмье упрямо, не желая сдаваться, отступать и проигрывать. Хотя скорость их движения и упала, металлические «монстры» неспешно, но целенаправленно ползли, пожирая напоенный влагой воздух и выпуская вовне густой, смрадный дым — следствие работы мощных дизелей. Эти ползучие и бронированные чудовища не могла остановить даже такая непогодь. Они штурмовали всхолмье, не взирая на погодные условия и не считаясь с потерями. Точно и в самом деле вели войну. Рычали. Дымили. Но ползли. Словно неотвратимое знамение Судьбы…

Глава 21 Нюръяськон (Борьба)

Движение трёх здоровенных бульдозеров выглядело торжественно. С утробно — деловым рёвом вспахивали они глину, оставляя позади себя лишь перемешанную грязь. Исчезали — сглаживались и кочки и колдобины. Этот механизированный «клин» пёр и пёр, не взирая на препятствия, возникающие по пути. Лишь ревели моторы, сопровождая их надвигающуюся угрозу. Наверное, так должен чувствовать себя человек перед танком. Неминуемая, ползучая, надвигающая угроза, подавляющая рокотом и обдающая дымом. Скрыться некуда. Как и отступить. Этим техническим чудищам ни дождь, ни град, ни ветер помехой совсем не были…

— «Туно», не пришло ли время обращаться к Силе Лесов? — Ошмес явно нервничала, — Они близко.

— Да… — Толэзь тоже не сразу оторвался от надвигающейся угрозы, — Конечно же пора…

— Эк ползут, будто жуки, — покачал головой Тылпери, — «Кортлэсь жуг-жаг» Железные Жуки!

Шагнула Ошмес в сторону леса. Деревья колышутся под напором ветра. Травы да кусты гнутся. Саму её сдуть норовит. И это всхолмье ещё краем только накрывает! Смотрит девушка на лес этот, собирает силы. Воззвать к Нюлэсмурту — легко. Вот ответит ли он на воззвание это?

— Слушай, Хозяин Леса! — выкрикнула Ошмес, вплетая голос свой в шум бури, — Нам помощь нужна! Слово данное исполни! Останови тех, кто в неведенье своём к Лулчукон — озеру рвётся. Знаю, что слышишь ты меня и в силах твоих это сделать! Так действуй же, Нюлэсмурт!

Шумит лес. Ветер завывает. Механический рокот всё ближе. Но ответа нет. Ошмес просто ждёт, надеясь на ответственность Лешего и на чудо. А на её ожидания отвечает лишь рёв моторов вблизи. Девушка ждала, вслушиваясь и в перерезаемый рокотом эфир, в утренний воздух, разрываемый механическим шумом и заполняемый чёрным дымом, смогом, валящим из выхлопных труб готовых к исполнению Тёмной Воли машин.

— Что же он, — нервничает Тылпери, — Неужели и правда соврал? Снова! Опять договорился о чём — то с этим… Кузьыли… Вот и правда…

— Тсс! — прервал Толэзь, поднеся палец к губам, — Слышите? А вы вслушайтесь! Рёв моторов изменился! Вглядитесь! Под гусеницами тракторов сплетаются корнями молодые побеги, поднимаются и точно хотят впиться в металл… Трещат — шумят деревья. Трещат они не только от бури, но и с затаённой урозой. Готовится Природа к своему роковому удару…

Ошмес прислушалась. И в самом деле. Моторы бульдозеров стали урчать куда более натужно! Могучие машины стали замедляться, а они уже ползли — было на всхолмье уверенно. Но вот и они сбросили скорость. Двигатели были недовольны этим, начиная наращивать обороты. Гусеницы с корнем выдирали траву… Но и травы н сдавались. Одна травинка — былинка не велика в силе своей. Но сотни и тысячи внезапно выросших и обхвативших каждый гусеничный трак, вцепившихся вкажды й «палец», это было серьёзно. Бульдозара ревели, пыхтели, но еле ползли…

А потом упало дерево. Прямо на капот крайней машины. А позже и на капот другой…

Ещё несколько древесных стволов свалились следом, как подкошенные. Машины оказались блокированными. По крайней мере те, что с краю. Центральная же ворча, урча и будто даже сопя — уверенно ползла дальше. На её пути упало несколько стволов, но остановить не смогли…

— Какой упёртый! — поджала губы Ошмес, — Этот и правда добраться может…

— Может, — кивнул «туно», — Но и это — уже победа…

— Почему? — спросил Тылпери, — Он же вон, ползёт на нас! Медленно, но всё же…

— Именно в этом и победа, — отвечал Толэзь, — Ползёт всего один. Из десятков!

Бульдозер же, как машина разрушения надвигался. Вот он вырос, выходя на прямой путь к усадьбе «туно». Могучий ковш его взрезал землю и побеги, закрывая до половины хрипящую решётку радиатора. В четыре трубы валил густой дым. Наверняка его мотор уже сжигал и себя, а не только горючее… Но какая бы сила не заставляла работать его клапана, бульдозер шёл. Он нависал над тремя людьми «фонарём» своей кабины из тонированного ударопрочного стекла.

— «Туно», он идёт на нас! — всполошилась Ошмес, — И не собирается останавливаться! Возможно он готов просто раздавить нас, если будем мешать… Или сам водитель принял такое решение и не собирается уходить в сторону или останавливаться, или…

— Отец! — вторил Тылпери, — Надо уходить! Нет смысла стоять на пути машины…

— Нет, — мотнул головой Толэзь, не сдвигаясь и метра, — Смысл есть.

Меж тем, на пути следования бульдозера, за считанные шаги до троих смельчаков, так и не ушедших с дороги, в воздух взвились комья глины и грязи. Десятки слепых мордашек мелких зверьков и непропорционально больших их лап высунулись из множества нор, втянули воздух носами и спешно подались обратно, в толщу почвы. Никто ещё из троих застывших в удивлении не видел такого сонма кротов. Но, что сделали эти зверьки стало понятно позднее.

Бульдозер почти достиг троих героев и ухнул!

Буквально, ухнул мощным ковшом и носом своим в яму! Даже его задняя часть приподнялась над землёй! Гусеницы всё ещё вращались вперёд, да куда там… Вгрызсся в глину склона, да и застыл, бессмысленно рыча мотором. Более ничего не двигалось на пути к озеру Лулчукон.

— Это… Всё? — Ошмес двинулась первая, — Они… Остановились? Больше ничего не едет…

— Да, — кивнул Толэзь, — Это — всё. Исчерпалась мощь человеческого ресурса на службе у Кузьыли.

Ошмес радостно засмеялась. Тылпери тоже заулыбался. Хотя Толэзь оставался на удивление спокоен и даже мрачен. Он знал, что сказал достаточно, чтобы не начинать праздновать ранее времени. Кузьыли не будет сдаваться на этом этапе. Не такой он человек.

Хлопнули дверцы и из головного бульдозера вылезли двое в спецовках. У каждого при себе был пистолет. То же самое произошло и на двух других машинах. Шестеро стрелков выбрались наружу. Судя по всему они хотели рассредоточиться и держать на мушке троицу героев. Передвигались они сноровисто, прикрываясь корпусом техники. Определённо имели боевую выучку. Похожде, в качестве водителей на головные машины Кузьыли набрал настоящих бандитов… Впрочем, они так и не начали стрелять, просто перемещались перебежками, собираясь сгрудится у главной машины и оттуда диктовать уже свои условия троим людям.

И тут из леса донёсся вой. Такой угрожающий. Призывный. Такой громкий и близкий. Меж деревьев вспыхнули глаза. Не один или два — десятки! Зашуршала трава. Глаза надвигались справа и слева от продолжающих оставаться на своих местах Тылпери, Ошмес и Толэзя.

Серая тень промелькнула средь трав. И ещё одна. И ещё. Это и врямь были волки. Не меньше двух дестков. Их морды уже были ощерены. Пасти — приоткрыты. Если даже нападающие и были бы вооружены до зубов, то природа показала им клыки. Это жутко было видеть, как хищники беззвучными тенями движутся к бульдозерам. Они не ускоряли бега, но и не медлили. Звери явно давали понять, что могут наброситься в любой момент, но сдерживаются…

Прозвучало несколько выстрелов… Но не похоже чтобы стрелки попали в кого-то. Шесть фигур притаились за бульдозером, а потом стали отступать. Они не побежали, но прикрывая друг друга парами отошли к дальним машинам. Волки — за ними, всей молчаливою стаей. Шестеро отступили дальше… Волчья стая продолжила преследование… Или сопровождение? И так, до тех пор, пока люди не скрылись из виду, подгоняемые хищным рыком животных.

Ошмес поглядела вдаль… Путь перед усадьбою на километры вперёд стал выглядеть… Дорогой. Вот, только дорогой, на которой произошло неведомое побоище. Три замершие, мощные танка — трактора. Застывшие без движений будто бронемашины — вездеходы. С десяток тракторов колёсных. Несколько тягачей. Людей не было видно. У всех машин были открыты дверцы. Похоже, что их просто бросили водители и сбежали. Не понять даже на каком этапе.

А время лишь близилось к полудню. Небо начинало очищаться от неожиданных туч и лучи солнца пробивались через рваные ряды «небесного воинства»…

— Ну, вот это — победа? — прошептал Тылпери, — Мы же их разгромили! Ну не мы, а Лес конечно…

— Очень на то похоже, — сдержанно ответил Толэзь, продолжая всматриваться вдаль.

Вскоре стал слышен странный стрёкот. Его источником стала большая точка на небе. Вертолёт стремительно приближался. Все замерли, спрашивая себя мысленно: Неужели это — боевая машина? Что, власть Кузьыли заходит НАСТОЛЬКО далеко? Металлическая птица уверенно подлетала, после чего зависла на высоте где-то в полметра, вспарывая лопастями воздух. Открылся люк и наружу стали спешно выпрыгивать человеческие фигурки. Мелкие на таком расстоянии. Они приземлялись и сразу бежали вверх по холму…

— Это ещё что за «птица» — прошептала Ошмес.

— МИ-26, судя по виду, — отвечал Толэзь, — Грузовой Многоцелевой Вертолёт. Иногда ими геологи пользуются. Или нефтяники. Вот, только нам он привёз иные «подарки»…

Вертолёт, впрочем, быстро начал взлетать. И тому была причина. Над лесом начали подниматься тучи птиц, устремляясь к винтокрылой машине. Что именно они собирались сделать — непонятно. Но, бросившись разом — точно уронили бы винтокрыл и тот — бежал.

Между тем…

Люди в химзащите бежали быстро, было их не менее двух десятков. Четверо замыкающих бросились к машинам и тракторам у начала всхолмья, другие бежали дальше. Ошмес казалось нечто странное, присутствовавшее в их беге. Что-то неуловимое на первый взгляд и неправильное. Что-то от чего возникал эффект «зловещей долины», точно глядишь не на человека, а на манекен, повторяющий человека. В этом случае — даже в движениях.

— Заметила? — сказал Толэзь, — А ты что скажешь, сын мой?

— Про них? — Тылпери кивнул в сторону «человечков», — Бегут как-то странно. Как роботы прямо!

— Именно так, — кивнул Толэзь, — А ты, Ошмес?

— Они не боятся, — сказала девушка, — В их движениях нет осторожности… Словно они деревянные.

— Это — тоже верно, — кивнул Толэзь, — Словно игрушки. Только большие. От себя добавлю, что вот так бегать в костюме химической защиты — довольно сложно, без перерывов и на всхолмье.

Ошмес смотрела, как первые машины, обретя новых водителей начинают урчать. Из их труб валит такой чёрный дым, что кается внутри горит что-то… А потом и правда у одной — мотор полыхнул. Но, водителю было словно плевать, машина тронулась с места. Остальные в комбинезонах чем дальше продвигались, тем быстрее залазили в авто и старались завести их. Вот шестеро сблизились с бульдозерами. Похоже, что активная помощь Леса и Дождя закончилась. А эти сумасшедшие — врубали машины так, что те начинали реветь, точно на последнем издыхании, но… Срывались с мест! Вот и ещё один трактор — полыхнул, но завёлся.

Когда же бульдозеры взвыли покойниками, вернувшимися с того света, Тылпери и Ошмес зажали уши. Это было ненормально. Как ни смотри, это было безумно. ТАК они не видели извращений вроде этого раньше. Нечто рвало моторы за пределы их эксплуатационных характеристик! Нечто заставило машины обрести новое дыхание. Это самое, тёмное НЕЧТО витало тучей от струящегося из труб дизельного смога над всей дорогой, словно Дух Зла.

— Тылпери, — сказал Толэзь ровным голосом, — Тылпери, все ли машины входят в область действия амулетов? Только скажи мне точно.

— Кхх… — Тылпери отнял руки от ушей, что-то прикинул, — Вон от тех берёз считая… Все!

— Ошмес… — Толэзь дождался, когда и она уберёт руки, — Подержишь вещички мои, ладно?

В руки девушки перекочевали ещё тёплые маска и посох. Она приняла эти вещи с неким благаговейным трепетом.

Передовой бульдозер сдал назад и гусеницы его нашли опору. А может просто осела почва. Машина вышла из «кротовьей ловушки», немного отъехала, после чего сызнова двинулась вперёд, собираясь добраться до намеченной цели. Вползти вверх на такой малый склон…

«Туно», меж тем начал петь некую песнь. Голос его обрёл силу, возвысился и стал различим даже на фоне железного рокота сошедших с ума и презревших все лимиты металлических монстров. Они — рычали. Туно же — пел. На самой высокой ноте он начал бить ладонью в бубен и с каждым его ударом, будто что-то «бухало» — отвечало ему из чащи. Чем больше ударял, тем чаще и ближе слышался «ответ». И вот, бухнуло совсем — совсем близко…

Затем тишина разом накрыла всё всхолмье. Рык и рокот машин смолк. Они лишь стояли и чадили, поднимая вверх струи чадящего дыма. На тех, что загорелись пламя продолжало потрескивать. Однако, ничто более не пыталось идти в сторону холма.

— Тылпери, — сказал «туно», — Сбегай и глянь что там в ближайшей машине? Это — опасно. Будь осторожен. Однако, нам нужно знать наверняка…

Тылпери кивнул и бросился верёд, быстро преодолев те метры. Он с опаской подошёл к железному, урчащему и врывшемуся в грунт «монстру». От машины пахло соляркой. Парень вскарабкался на ступеньку. Без особых трудностей он распахнул дверь машины и сам чуть не упал от неожиданности. Наружу вывалилось тело в костюме химической защиты. Вывалилось мешком. Голова его мигом сверзилась вниз, оставляя за собою ошмётки глины. Чуть позже и само «тело» сползло. Стало видно, что это просто одежда, набитая глиной красною…

— Вот так, — покачал головой Толэзь, поглядывая, как сын его слазит с бульдозера и бежит обратно, — Этого и следовало ожидать.

— Такие же «зомби», как и те, что нападали на дом! — выпалила Ошмес, пребывая в азартном возбуждении. А возможно — от пережитого волнения и шока. Она готова была прыгать от очередной их победы за этот день.

— Но почему они так нелепо одеты? — Тылпери вернулся, почти без одышки, — Зачем им комбинезоны эти и противогазы? На том, что я видел даже чехол с фильтра не снят…

— Эта амуниция, позволила им успешно действовать во влажной погоде и при свете дня, — сказал Толэзь, — Но, когда мною были взорваны амулеты, выход Силы оказался настолько велик, что амуниция не спасла их. Не спасли даже бульдозера и использованные Кузьыли ухищрения. Да, а вы думали, они все с пустыми руками были? Нверняка — тоже с амулетами, но…

Взгляд его посуровел, он оглядывал дорогу к поместью, как поле боя, которым та и стала:

— Но, могущество Кузьыли не бескрайнее. На этом месте Сила Лулчукон — куда выше! Вот, потому и можно применять амулеты разными способами. Мы стоим на древней земле, дети мои. На земле богатой не только лесом… Зверьём… На земле не только богатой людьми своими. На земле, где ещё сохранилась сила Духов её. В лесах. Полях и реках. В холмах. Даже в городах… Отголоски её вы слышите. Просто не всегда видите. У меня ушло много времени, чтоб научиться зреть не только глазами… «Гырон Учкон» — Взор Глубинный — открывается со временем «туно».

Ошмес тоже глядела на дорогу, заполненную техникой, замершей без движения. Ей казалось, что на сей раз — точно исчерпал силы свои их противник! Ну, куда же уж больше? Он бросил столько машин. Людей. Нелюдей. И, при этом — всё равно не смог добиться желаемого…

— Так, что же теперь? — первым не выдержал Тылпери.

— Ждём, — отвечал Толэзь, — Это было много. Это было сильно… Но, Кузьыли — коварен…

— Чем ещё он нас попытается «дожать»? — вскинула бровь Ошмес.

— О… — мотнул головой Толэзь, — Это не предугадать. Но, вижу вдали косматые, тёмные тучи. Разозлил его такой провал. Он явно — рвёт и мечет. Если не снаружи, то внутри.

— Почему же он настолько готов тратить и средства и технику и жизни человечечские? — спросила Ошмес, — Это же и ему «влетает в копеечку»!

— Логикой такое не объяснить, — вздыхает Толэзь, — Однако, логика в этом имеется. Он бросает силы и средства, чтобы изменить и исковеркать суть Лулчукон. От этого власть его укрепится. Приобретёт он могущество ещё большее. Сильнее станет во много раз! Не считаете же вы, что один он такой? Нет конечно же. Кереметь готовит многих, чтоб Ингмару противостоять. И среди прочих равных, Кузьыли желал добиться славы. Он знал, что это озеро — кратчайший путь к укреплению и укоренению его могущества. Но, когда он проиграл… О, это будет больно…

— Проигрывать — всегда неприятно, — отвечал Тылпери, — Почему ля него это — Боль?

— Он служит силам, что нелюбят промахов, — сказал Толэзь, — Жестоким и… Где-то даже первобытным силам. Его за это точно покарают. Не знаю, правда как…

— А как те силы Тёмные карают? — содрогнулась Ошмес.

— Они изобретательны, — Толэзь покачал головой, даже во взгляде его просквозило нечто вроде сочувствия, — Они дают и власть и звонкую монету. Много и того и другого. Они дают силу. В том числе и силу — очаровывать людей. Они дают это в долг. Как известно, долг красен платежом. Кузьыли вполне успешно «расплачивался». Он скупал, унижал, разорял. Справлялся в общем. Параллельно с этим приносил жертвы. Да, этак быстрее мрачные силы отвечают, при наличии жерты-то. Сколько всего он использовал? Сколько сил привлёк? Сколько он занял?

Тылпери и Ошмес примолкли, внимая «туно». В самом деле, ситуация выходила неиз простых. Получалось, что по многим статьям Кузьыли находится в ещё более сложном положении, чем они. Впрочем… Разве не сам он так самоуверенно в это положение загонял себя? Поделом…

— Время близится к расплате, — продолжал вещать Толэзь, — Есть ли у Кузьыли возможность «оплатить счёт»? Не ведомо мне это. Но, то что мы сделали сегодня, чтобы отстоять Озеро, это даже не пощёчина. Это — мощнейший удар поддых! Силы, стоящие за спиною Кузьыли — не из тех, что остановятся в случае его гибели. Потому, Тылпери, он и не сильно переживал, что ты его застрелишь. Ты взял бы на себя часть той гнетущей Тьмы, что несёт он на плечах своих. Для него такое завершение Пути Земного было бы не самым плохим исходом. Вот так, дети мои…

Глава 22 Отбросенный Трамп (Сброшенный Козырь)

Солнце погружалось в неспешно пожирающую его диск зелень лесов. Над дорогой воцарилось подобие безмолвия. Конечно, ещё какие — то механизмы рокотали. Горели пара тракторов, выгорая изнутри и пару раз полыхнув с выхлопом, но так и не взорвавшись. Воздух стал чище. Смог словно отступил. Тучи — тоже начали рассеиваться без следа. Эта местность готовилась к наступлению ночи. Скоро темнота укроет все механизмы и сокроет следы поражения…

А, может быть и даст на руки знающего творца волшбы новый козырь?

Потому ни Ошмес, ни Тылпери, ни Толэзь не уходили. Они прошли чуть вперёд и присели прямо на замершем бульдозере, ожидая. Хотелось и есть и пить. Хотелось спать. Но, они должны были выждать Неизвестно, какие ещё «сюрпризы» заготовил Кузьыли. Если заготовил, то дожидаться «завтра» он бы не стал. Темнота — время когда можно свести счёты и даже выправить победу, что ускользнула из рук…

Ошмес глядит вдаль, силясь рассмотреть, что ещё за напасти могут скрываться во мраке? Однако, ночь крепко подминает под себя последние остатки дневного света и наступает сразу по всем направлениям.

В конечном счёте, темнота — неизбежная часть природы, от которой тоже нет спасения.

Тылпери отправился включить фары на всех бульдозерах. Ошмес помогла ему, найдя ещё пару мобильных генераторов света. Она помогла принести эти «световые пушки» и поставить их дальше по всхолмью, чтобы было видно довольно далеко. Затем, они разлили припасённую Толэзем настойку и вновь принялись ждать.

Раздаётся далёкий рык, который начинает стремительно приближаться и наростать. В этом рыке чудится нечто утробно — звериное. Смешиваются в нём и ярость, и разочарование, жестокость. Ровно раненный зверь воет, но несётся ещё на охотника, ощерив пасть свою…

— Это же он, — говорит Ошмес, в удивлении и даже испуге, — Это — Кузьыли! Он сам несётся к нам по прямому пути, что проделали его рабочие! Он… Он настолько самоуверен или так отчаялся? Мы сможем остановить его?

— Если он приехал лично на нас напасть, то… — Тылпери скрежетнул зубами, — Отец! Зачем же ты не сказал мне взять оружие? Ну в такой момент, это было бы просто необходимо!

— Успокойтесь! — кратко отвечал Толэзь, — Неужели же ваша Вера заканчивается вот этим? Да, он рядом. Да, близится время его Владыки. Да, нам почти нечем ответить… Но было — ещё хуже. Вот совсем недавно! Мы не знали, поможет ли нам Нюлесмурт! Этот дождь с грозой — вообще был подарком Вумурта… И вот, против нас всего один человек. Да сильный. Но — один.

Машина урчала то сильнее, с подвыванием, то чуть слабее. Раздавался металлический скрежет. Иногда в темноте виднелись снопы искр. Похоже, Кузьыли не включая фар, по наитию бросал свой транспорт влево — вправо, объезжая застывшую технику, но задевая о неё краешком дорогого авто. Он так рвался на всхолмье. Туда. К Лулчукон!

Толэзь усмехнулся и поднял бубен, протягивая его Ошмес:

— Спасибо, что держала мои Посох и Маску. У тебя не болят руки или тело, от того, что сжимала их? Знаешь, что вещи «туно» имеют свою силу. Но тебе дозволено касаться их. Потому именно тебе они и были доверены мною. Тылпери пока не может взять их в руки. Он слишком ещё вспыльчив. Но, если научится контролировать себя больше, то сможет взять их…

Девушка и правда ощущала странную ломоту в суставах, но списывала это на особенности организма, плохой сон, бурю… Никак не на те вещи, что сжимали её пальцы. Она приняла буден и молча подала сначала Посох, а затем и Маску. Толэзь принял их, причём, Маску он надел сразу, просто подняв выше, словно забрало шлема. Посох же перехватил поудобнее и выставил пред собою, словно щит, что должен был защитить его от Зла. Он сам, «туно», казался спокоен и собран. Сдержан и готов к тому, что должно было произойти. Эта «сила покорности» — пугала.

Чёрная машина вырвалась из тьмы, словно обретшее металлическую «плоть» облако. Резко развернувшись транспорт замер без движения. Машина была величественна, будто Тёмная Цитадель. В замершем вездеходе чувствовалась скрытая сила и угроза. При этом, от взгляда наблюдателя не ускользнуло бы то, насколько она потрёпана. Её крылья помяты и оцарапаны. Прочные стёкла — покрыты трещинами. Одно из колёс пропускает воздух. Бампер — отлетел, хоть и был прочен. Казалось, что машину гнали без остановки, не взирая на препятствия прямо с той базы, откуда техника отправлялась на штурм всхолмья близ Лулчукона. Дверца авто открылась.

Он вышел наружу в одно движение. Всё та же идеально подогнанная, дорогая, но мятая одежда, волосы — растрепались. Взгляд его обжигал. Он смотрел на троих людей с плохо скрываемой злобой… Однако, вместо того чтобы шипеть, браниться, бросаться вперёд, он засмеялся. Это было неуместно. Зло. Ненормально. Так мог смеяться только тот, кто проигрывая понимал: победителей не будет. Что задумал Кузьыли и что он мог сделать? Все трое гадали.

— Вы не дали мне пробраться к Лулчукону… — отсмеявшись сказал он, — Вы. Три человека. Три человека помешали МНЕ пробраться к озеру. Ооо! Я этого точно не забуду! Поверьте мне! Припомнится вам то, как стали вы будто камень на пути моём! Нет… Этого мне не забыть! Даже, если не сегодня… Но моя рука до вас дотянется, уж поверьте. Тогда вам не покажется мало…

Ошмес и Тылпери оробели. Слишком ядовиты были слова Кузьыли. Вызывали они неприятный холод. Конечно же, свою роль он играл до конца. Он не показал, что недоволен хоть в глазах его и плескался огонь. Однако, он плохо мог сдерживать себя. Это бросалось в глаза.

— Ты что же это, — Толэзь при всех говорил с Кузьыли как с хулиганом, — Дошёл до угроз? Мне казалось, что ты всегда мог держать себя от подобного… Но, раз уж ты затронул эту тему… Правда ли ты считаешь, что победишь нас завтра? На нашей земле. Или же послезавтра? А может кого — то из наших потомков? Мне так кажется, что и они найдут способ защититься.

Кузьыли отшатнулся. Но блеск его глаз не померк. Он не собирался уступать ни в чём. Даже проигрывая, он играл на выигрыш. А может быть — умело блефовал?

— Нет, это не пустые угрозы, «туно», — отвечал он, — Это начало противостояния меня и вас. До сего момента, были вы лишь препятствием. Но, этот безвольный камешек неожиданно отрастил ноги и руки. Мало того, он возомнил, что может выступить против МЕНЯ и победить. Мало того, он заставил претерпеть унижения… И кого? МЕНЯ же! Так что нет. Вы не будете забыты и через тысячу лет! «Туно», пожалеешь ты. Пожалеет сын твой, Тылпери. Ошмес и ты — пожалеешь! А если и не вы, то потомки ваши. Этот мой позор будет отмщён! Даже не думайте улизнуть!

— Пока ты только болтаешь! — заметил Тылпери, — «Кыл лыостэк», Язык без костей!

— Точно! — добавляет Ошмес, — Нагнать на нас страх — единственное, что осталось тебе!

— Слышал их? — усмехнулся «Туно», — Туго будет договориться с такими упёртыми людьми. Я сам — не всегда могу. А уж тебе — подавно…

Кузьыли скрежетнул зубами. Если бы они показали страх. Если бы этот «туно» показал страх.! Но нет. Стоят же на своём! Не сходят с места. Значит, придётся ему прибегать к ещё большему займу! Ну… Это уж должно подействовать наверняка! Не зря же он приложил столько сил…

— Вы правы, — кивнул в лучах осветителей Кузьыли, — Вы все правы. Конечно же, вы победите. Может вы и дальше будете побеждать… Но, если мне придётся бросить на весы что — то своё… На те же весы придётся бросить что-то и вам… А в этом плане мы не сопоставимы. У меня куда больше того и тех, кем можно пожертвовать. Людьми. Машинами. Даже Духами… Смотрите!

Воздел он руку вверх. Тылпери и Ошмес посмотрели вслед за жестом. Лишь Толэзь продолжал оглядывать фигуру Кузьыли в целом, чтобы не упускать из виду что тот выкинет.

Губы его начали шептать какие — то заклинания, но слова сплетались тесно и напевно, разобрать речь его не получалось. Однако, сила голоса лишь возрастала. Похожее уже проделывал Толэзь. Но, если слова его лились будто река, то речь Кузьыли казалась подавляющей лавиной. Он перешёл на более утробные, глубокие лады и Ошмес вместе с Тылпери ощутили, что тела их подпадают под странную вибрацию. Толэзь же просто выжидал, словно это и не касалось его.

С пальцев Кузьыли потёк дым. Чёрный дым, сливающийся с непроглядной чернотою летней ночи в лесу. Этот дым раздался вправо, влево, возделся ввысь и стал распространяться, словно стремясь подменить собою небо. А потом… Кузов здоровенного внедорожника раскрылся и наружу из него посыпался металл. Прутья, металлические уголки и арматура, струны, заводские свистки пара окуляров от фотоаппаратов и маска неведомого духа. Внутри же машины что — то полыхнуло синим светом. С удивлением присутствующие смотрели, как из раскрытого багажника сам собою вылетел тяжёлый, медный самовар, полыхая синим огнём. Он повис в воздухе…

— Вы шутите, да? — Тылпери начал узнавать ЭТО.

Ошмес прикусило губу до крови, видя как из ржавого металла собирается та самая фигура.

Вскоре Коркамурт был завершён. Он стоял позади Кузьыли, нависая над тем своей громадою. Казалось, что даже время начало двигаться медленнее, когда металлическое чудище (на сей раз реально — чудище, а не механизм вроде бульдозера) сделало шаг.

— Ха-ха-ха! — Кузьыли рассмеялся, — Что? Вспомнили? Это — знакомое вам создание! Слышал, имя ему — Коркамурт? Не рады вновь встретиться с ним?

Кузьыли сунул руку (более не выделяющую густой дым) за лацкан костюма, доставая пару мешочков, развязанных уже.

— Вот это — обереги ваши! Простите, но пришлось снять их! Без них не получилось бы вернуть жизнь, этому созданию! Ничего! Оно с вами покончит! Стоит лишь мне указать…

Коркамурт нанёс удар. Он сделал это быстро, сметая Кузьыли одной из своих ручищ.

Острые прутья арматуры нанизали Тёмного Колдуна, пройдя сквозь его тело. Он оказался нанизан точно насекомое на булавку. Причём на несколько таких «булавок» разом…

Коркамурт поднял лапищу. На ней ещё подёргивался Кузьыли… Дух затряс своей конечностью, затем сбросил «прилипчивого» Колдуна в сторону его же машины. Тело ударилось о крыло, и без того помятое… Затем осело. После такого удара говорить о том, что Кузьыли жив не приходилось.

— Это… — Тылпери округлил глаза, — Было эффектно! Один вопрос… Он на нашей стороне…?

— Или на той же стороне, на которой Кузьыли… Б-был…? — нервно спросила Ошмес.

— Мне кажется, — сказал Толэзь, — Он — на своей стороне. Просто любит крушить…

Коркамурт врезал лапищей по трактору, затем — по капоту вездехода и ринулся вперёд, нацелясь на троих людей пред ним находящихся. Двигался он неуклюже, но быстро. Становилось понятно, что если он добежит, то даже бить «рукой» не станет, просто стопчет «ногами» своими. Времени предпринять что — либо не оставалось. Тылпери и Ошмес замерли, скованные страхом надвигающимся на них, позвякивающим, поскрипывающим, пылающим.

Толэзь вновь не отступил. Он воздел посох, перекрывая дорогу созданию. Точно маг — целитель из давних преданий пришедший карать и лечить… Бешеный наскок Коркамурта встретился с… Невидимой стеною! Таков был удар об эту стену, что некоторые из частей металлического создания погнулись. Существо медленно и рассеянно осело на землю. Казалось, что он пребывал в растерянности. Зато, оно быстро нашло, что делать и округу огласил рёв гудка…

Ошмес сразу схватилась за уши. Прошлая встреча с созданием всё ещё давала знать о себе.

Бросив взгляд на то Ошмес, Толэзь направил посох вверх и указал им на свистки… Металлические гудки тут же смялись и смолкли. Игравшие в дополнение к ним струны — порвались… Монстр отшатнулся в бессильной злобе и что есть силы ударил в невидимую преграду… Раздался невероятный треск… По посоху Толэзя заструились трещины… Но невидимый барьер выдержал этот яростный удар металлических конечностей.

— Что нам делать, отец? — Тылпери тряс головой, будто изгоняя из неё отзвуки гудка.

Ошмес снова ощутила металлический привкус. На сей раз — во рту. Похоже опять кровь…

— Мы выдержим! — сжал зубы Толэзь, — Это создание — не сломит нас! Мне его гнев понятен… Брошенный людьми. Оставленный в виде груды механизмов, некогда созданных, использованных и ставших ненужными. Он даже не знает как обрёл жизнь и почему… Но, он способен выразить бол свою лишь в ярости… А это — опасно для всех. Если он и правда разобрался с Кузьыли, то… Ошмес, глянь, тело этого… Всё там же? Возможно у нас будет больше шансов выйти из этой ситуации с малыми потерями…

Ошмес взглянула на то место, в которое свалился Кузьыли и вскрикнула. Там не было тела. Он точно не мог встать после таких ран, но… Он исчез! Впрочем, это было не так важно, в сравнении с тем, что Коркамурт вновь взмахнул ручищами и ударил о невидимую преграду, от чего посох треснул сильнее. Видимо, третьего удара он не выдержит…

— Остаётся лишь одно средство, — вдохнул Толэзь, — Ребята… Доведите дело до конца!

Тылпери и Ошмес одновременно уставились на мужчину, который удерживая посох одной рукою, другой — натянул маку себе на лицо.

Третий удар Коркамурта был страшен. Посох словно взорвался опилками, наполнив ими воздух.

Последствия такого удара тоже казались предсказуемыми, но… Человек в скалящейся маске просто отошёл. Ручища Коркамурта взрыхлила грунт металлическими деталями, будто плугами! Он навёл на Толэзя свои окуляры и те защёлкали. Замахнувшись второй рукой, Коркамурт ударил снова и опять — мимо! Тогда он замахал конечностями, ударив о землю обеими сразу…

Толэзь «нырнул» меж его лапищ. Уклонился от острых элементов и скоро оказался практически нос к носу с этим созданием. Конечно, если нос у него был.

Коркамурт — отпрянул Это выглядело нелепой шуткой. Но, в свете прожекторов было видно, как груда металла подалась назад, точно отпрыгивая. Толэзь же последовал за нею.

Железный здоровяк отступал, а Толэзь в скалящейся маске преследовал его, будто загонял. Покуда Коркамурт не упёрся своей «спиною» в бульдозер. Громада бульдозера даже скрипнула и стёкла его треснули под натиском металлического тела, Но Толэзь снова был рядом.

— Что он такое творит? — прошептала Ошмес, — Это же безумие!

— Он напугал Духа, — заметил Тылпери, — Это же маска Вукузё! Коркамурт решил, что за его Духом пришёл некто опаснее, чем мой отец. И убегать бессмысленно. Вот он и испугался…

— Духи способны испытывать страх? — поразилась Ошмес.

— Ещё как! — отвечал Тылпери, — Особенно, когда видят перед собой кого-то выше в плане иерархии… Они же знаю, что с ними могут сотворить те, кто выше их «по званию», вот и боятся.

Меж тем, Коркамурт как — то сжался. Даже самовар в его груди стал менее ярок. Синий огонь поутих и почти потух. Коркамурт же и вовсе, словно встал на колени, сжался, прижимаясь к земле. Это выглядело как дрожащая груда металла. Толэзь стоял напротив и даже водрузил ногу на голову существа. Похоже вот так выглядело «задавить авторитетом»…

Неожиданно, гортанный напев огласил округу. Откуда идёт этот звук, Тылпеи и Ошмес поняли не сразу. А когда поняли — то не желали верить. Кузьыли! Его хриплый голос!

Сам Тёмный Колдун стоял в стороне, из тела его в местах жутких ран сочилось что — то чёрное. Он был скособочен, но… Продолжал читать заклятия даже в таком состоянии. С рук его стекал чёрный дым, вновь заволакивая небо. Затем он, струйками помчался к поникшей фигуре Коркамурта и стал проникать во множественные щели, окутывая плотным коконом сердце — самовар этого создания…

Толэзь отступил назад, видя, что творится с существом, которое он считал уже сдавшимся.

Коркамурт вскочил. Взмахнул металлическими каркасами в страшной и беззвучной агонии. Стал словно хватать себя за тело… Будто пытаясь разорвать металлические «рёбра», добраться до «самовара», высвободить его из чёрной, окутывающей дымом «клети»… Но, не тут-то было…

Лапищи просто скребли о металл, выбивая снопы искр. Создание металась, пытаясь как — то справиться с терзающим его смогом. Это было странно и ужасно одновременно: мучения металла… Причём, было не ясно что делать. Бежать к Толэзю? Попытаться прикрепить амулеты на Коркамурта? О том, чтобы напасть на Кузьыли вообще речи не шло, после того, как он показал что и мощный удар металлической руки с нанизавшими его щипами — не повод чтобы погибнуть. Вот и замерли Тылпери и Ошмес.

Меж тем, металлическое создание словно всё заполыхало, так от него расходился в разные стороны чёрный дым, будто подвесив его н невидимых нитях. Коркамурт всё ещё пытался как — то противостоять этому. Но, чужая воля была сильнее его собственной.

Возможно, потому что он был просто механизм. Созданный некогда людьми. Для службы людям. Обретший собственную личность, чтобы найти людей… Но разуверившийся и в них и в поисках. Уж не впал ли он в отчаянье ещё раньше? Появившись в мире там, где его не ждали и тогда, когда он не был нужен. Было от чего переполниться яростью и жгучим желанием мести. Чёрный же дым добавлял к ярости и мести ещё и боль.

Боль, которая способна была терзать даже металл. От которой — не укрыться. Лишь выполнять приказы ого, кто «даровал» ему эту боль. Выполнять и надеяться, что он отпусти. Ослабит свою хватку, хоть ненадолго. Быть может именно тогда…

Тылпери и Ошмес не сговариваясь ринулись к Толэзю. Они сняли свои талисманы, перехватив их удобнее. Как бы там ни было, а они попытаются…

— «Солэн пуштросэз ӧвӧл!» — крикнул «туно», — Бессмысленно!

Он отступил от Коркамурта, каждый сегмент тела в которого от труб, до самовара и маски — источал лишь чёрный дым. Громадное, железное создание видно смирилось со своей участью и замерло в ожидании приказов от своих новых, неведомых хозяев. Наверняка, этот Дух и не знал, что бывают вещи хуже одиночества. Быть может и хуже гибели. Когда неожиданно для себя он становится игрушкой в незримых руках сил, с которыми не хотел бы связываться добровольно…

Глава 23 Дун но эрик (Цена за свободу)

— Это странное и страшное зрелище… — шепчет Ошмес, — Что происходит с тем Духом?

— Насколько вижу, — качает Тылпери головой, — Его захватил Кузьыли… И что делать?

— Напасть? — Ошмес сама не считает это хорошей затеей, видя силу Тёмного Колдуна. Но, она ищет варианты. Пока они сами себе кажутся беспомощными, словно дети.

Коркамурт взмахивает клешнеподобными, сплетёнными из металла лапищами, исторгая своим телом дым, мигом сливающийся с ночной темнотой. В свете нацеленных, мощных ламп он и так был виден не во весь рост, а когда фигуру его наполовину застлал чёрный дым, будто мантия, маска его не казалась больше забавной, а приобрела пугающие очертания, проступая сквозь дымные разводы. Перед «туно» словно стояло другое существо. Не то, чем оно было.

Толэзь замирает. Он начинает снова говорить и говор этот складывается жуткими, напевными строчками. От их произношения маска начинает постепенно пылать — светиться. И на фоне клубящегося чёрного пятна становится различима яркая, практически белая точка.

— Нет… — Тылпери смотрит в сторону отца, — Это уже не хорошо! Так нельзя, он…

— Что? — Ошмес не понимает разницы. Чем одно колдовство отличается от другого в плане опасности. Понятно, что Коркамурт стал сильнее, но насколько? Маска у Толэзя стала светиться… Он стал сильнее этого Духа? Или свет — последствия его напева? Или это оберег?

— Его маска, она не должна загораться, — внёс ясность Тылпери, — Вообще! Когда маска горит и… Чем ярче она горит, тем больше колдун черпает сил у… Того, кому принадлежит эта маска! Беря силы Вукузё, отец неминуемо будет платить за них! Что потребует с него этот Дух — никому не ведомо! Надо остановить его! Покуда он не совершил большего… Отпусти меня, Ошмес!

Девушка всё поняла и вцепилась в Тылпери ещё на половине его истории. Она решилась не отпускать его, предполагая что Толэзь хотел бы именно этого. Тем более, непонятно, чем вообще парень может помочь там? Скорее — лишь погибнет зря…

Тем временем, Толэзь бросился на Коркамурта! Ни разница в росте. Ни разница в силе будто и не значили ничего. Ловко вцепившись в тело, погрузив руки в чёрный дым, Толэзь взбирался к рёбрам существа. Даже железный гигант опешил от такой наглости! Впрочем, ненадолго.

Коркамурт прижал руку к своей груди, будто стараясь отцепить «туно». Ужасающие колья вонзились в тело Толэзя… Но не смогли погрузиться в него. Хотя Кузьыли они легко прошли навылет. Сам же «туно» лез дальше, словно и не замечая штырей, впившихся в спину!

— Отец! — закричал Тылпери, рванувшись с места, — Отпусти!

— Нет! — Ошмес обхватила его руками, — Нельзя! Ты сам это понимаешь! Не мешай…

— Отцепись! Ну! — Тылпери попытался оттолкнуть Ошмес, — Пусти меня! Ему нужна помощь!

Толэзь добрался до грудины создания. Коркамуурт выхватил шипы из его спины и вновь ударил! Затем ещё раз и ещё… Но, сколько бы он ни бил, проткнуть упорного «туно» не выходило! Толэзь вцепился глубоко и постепенно пытался будто раскрыть выпирающие, скрытые в тёмном дыму «рёбра» создания. Коркамурт замахал своими лапищами и не нашёл иного варианта, кроме как обхватить ими «туно», прижимая того к своему металлическому телу. Сопротивляться такому сжатию человек уже не должен был. Не говоря о том, что в спину Толэзя вонзились с десяток острых как колья арматурин… Но, он даже не вскрикнул. Всё сражение происходило в сопровождении аккомпанемента металлических звуков и напева Кузьыли, а также самого Толэзя.

— Это надо прекратить! — кричал Тылпери, — Как — либо остановить!

— Каким же образом? — выкрикнула в ответ Ошмес, — Скажи? Что ты сделаешь?

Меж тем, раздался скрежет. Толэзь выгибал рёбра создания, открывая доступ в его грудь. Коркамурт скрежетал и крутился под ним, не желая допускать такое. Было похоже, что он Впадет в панику. Круглые глаза — объективы беспрестанно щёлкали. Угрожающая маска выглядела скорее растерянно. Он мотнулся в одну сторону. В другую. Врезался в бульдозер. Попытался ещё как — то вжать в себя дерзкого человека, но вместо этого…

— СКРРР… — неприятный звук разнёсся по округе. Звук сдающегося под напором превосходящей силы железа. Рёбра создания начали выгибаться. Руки «туно» заставляли, принуждали металл сдаваться, повинуясь его воле.

— СКРРР… — ещё одно металлическое ребро отгибается, открывая доступ вглубь создания. Прямо к его «сердцу», плотно окутанному клубящейся чернотою, словно клетью. Тоэзь принуждает открываться, изгибает неподатливый материал.

— СКРРР… — сдаётся ещё пара рёбер, открывая то, что спрятано глубже. Грудная клетка Коркамурта разворочана, раскрыта. Металл отогнут и перед «туно» предстаёт чёрная дымовая клеть, за которой находится самовар, служащий «сердцем» созданию.

Зрелище это вызывает у Ошмес трепет. Как человеческое тело способно противостоять тому, что явно сильнее его и не сдаваться при этом. Как его тело и воля поют свой гимн его Вере. Вере даже не в конкретных Духов, а в Силу, что они олицетворяют. Ту силу, которая способна заставить уступить даже сталь. Скрип огромной, опасной, многосуставчатой машины становится жалким, сдающимся, почти что умаляющим…

— Невозможно… Он же убьёт себя! — рвётся Тылпери, — Отец! Прекрати… Что ты…

— Успокойся! — Ошмес встала перед ним, заставив глядеть только на неё, — Смотри на меня! Так! Внимательно и в глаза! Он — делает то, что должен, чтобы защитить тебя! Нас! Если ты влезешь, то можешь лишь помешать! Найди в себе силы, принять.! Принять его жертву, выдержать это!

На глазах Тылпери появились слёзы. Он ещё раз в напавшем на него полу — безумии рванулся… А потом, как — то отступился. Сник. Словно силы его оставили.

— Не будь так инфантилен! — продолжала отчитывать его Ошмес, — Он делает то, что должен был сделать! Это — время его! Шанс доказать, что те идеалы, которым он служит — истины! По крайней мере — для него! Я — мало что понимаю в этом! Не знаю всех тонкостей… Но вижу!

Тылпери — замер. Её слова хлестали его не хуже пощёчин. Хотя, руки девушки просто впились пальцами в его одежду и не отпускали. Не выпускали его. Он стоял, глотая слёзы, но не двигаясь дальше. Кажется, её доводы проникли в его сознание и остановили порыв.

Толэзь в это же время вцепился руками в дымовую завесу, точно решётка окутывающую сердцевину Коркамурта. Руки «туно» горели необычным, белым огнём. Его пальцы впились во тьму и силились разорвать, разогнуть кокон, заставить его раскрыться и выпустить сердце Коркамурта. Того самого создания, что не было изначально «добрым», а действовало исходя из собственных убеждений. Если у ожившего металла имелись убеждения.

Насколько же легко сдавалась калёная сталь! Насколько же тяжело уступал невесомый, чёрный дым! «Прутья» клети не желали раскрываться и открывать доступ к самому центру и сосредоточению сил этого создания…

— Что он делает? — полушёпотом спросила Ошме, следя за действиями Толэзя, насколько позволяло освещение, вырывающее из темноты происходящее действо, — Что именно он пытается сделать с сердцем этого создания.?

— Освободить, — отвечал Тылпери, — Он пытается освободить Коркамурта… Кузьыли же не создавал этого Духа. Не давал ему имени. Он просто использовал то, что уже было. Он заточил Коркамурта. Его сердце запер в клетке из Боли. Он принудил существо то подчиняться Злой своей воле. Но… Отец пытается «достучаться», добраться до его не исковерканной сути…

— Однако… Это существо же не было «добрым»! — подмечает Ошмес, — Если даже оно и обретёт обратно свою волю… С чего ему помогать нам? Не останется ли оно на своей стороне? Быть может, отец твой зря жертвует собою… Возможно, проще бы было…

— Нет, — мотает Тылпери головой своей, — Не проще. Отец всегда искал не простые варианты. Вот и перед нашими глазами он не делает то что «проще». Он поступает, как «должно»!

Толэзь… Вернее то, чем он стал, руками разрывает дымные прутья сковывающей сердцевину Коркамурта клети и… Весь дым, что окутывал железное создание столпом ударяет вверх. В небо. Сложно сказать, что именно там происходит, но видно, как из металлической фигуры бьёт и бьёт в небеса чёрный столп, точно неведомый гейзер ударил снизу — вверх.

«Туно» выгибает спину, отталкивая обхватившие его лапы — клешни. Хотя и Коркамурт, сам разводит свои конечности, извлекая страшные штыри. Из множественных ран Толэзя не истекает ни капли крови. Лишь бьёт всё тот же свет. Точно нечто внутреннее исторгается наружу.

Он, освободивший пленённого Духа, спрыгивает на землю. Почти не пошатываясь. Позади него тяжело опускается на колени металлическая туша Коркамурта. Толэзь, точно преисполненный своей не земною силой идёт. Тылпери опять порывается бросится к отцу, но Ошмес удерживает его. Она чувствует, что не надо мешать сейчас «туно». Собственно, в этот момент и нет как такового «Толэзя». Есть Сила, проводником которой в Мир он служит.

Потому, не испытывая ни боли, ни страданий, ни страха идёт он в сторону Кузьыли. Тёмный Колдун перестал шептать заклинания. Хотя Тьма никуда не исчезла. Она точно надёжный кокон кружила вокруг, сливаясь с Ночью и ожидая своего часа. Или повеления Кузьыли.

Толэзь подходит к Кузьыыли.

Тёмный Колдун вытягивается перед ним. Не смотря на жуткие раны свои, исторгающие копошащуюся темноту, он улыбается ехидно. На губах его — тоже проступили тёмные, копошащиеся струйки. Но, он будто и не видит того, сосредоточив всё внимание на «Туно».

— Вот и ты достиг этого, — рассмеялся Кузьыли, — Перестал быть человеком. Как патетично! Я — не человек по воле собственных страстей. Ты — не человек по воле своего доброго сердца. Мы — лишь игрушки в руках Богов! Правда же, Толэзь? Ни больше и ни меньше. Куда дует могущественный ветер, туда и мы летим, сталкиваясь друг с другом и собирая вокруг себя таких же. И сталкивая их тоже. Это не завершится, покуда есть Жизнь… Но, как глупо! Чтобы победить меня, ты стал таким же как и я… «Минус» и «Плюс», которые вечно отталкиваются…

Толэзь не говорил ничего. Просто стоял напротив, точно застыв в странном своём оцепенении. Трудно было сказать, понимает ли и воспринимает он человеческую речь. Осталось ли в нём то, что может внимать словам? Или весь он превратился в нечто большее, чем просто человек?

— Ха-ха-ха… — в смехе Кузьыли не было радости, — Ты стал в точности такой же куклой, как и я! Повинуешься тем силам, в чьих руках твои «верёвочки». Твой «поводок». Какая тогда разница, за «Добро» ты или за «Зло»? Обоим сторонам этого давнего конфликта нужны ЖЕРТВЫ. Где же тот Рубикон, перейдя который ты полностью присваиваешь себе одеяния Света или Тьмы?

Толэзь сделал ещё шаг ближе. Но, темнота вокруг ответила, метнувшись к нему тысячами дымных нитей, почти не зримых в ночи. Коснувшись «туно» нити те опутали его словно сеть и не дали подойти ещё ближе. Так он и остановился напротив Кузьыли.

— Бесполезно, — проговорил Тёмный Колдун, — Такова Суть вещей. Они не подпустят тебя ко мне. Тебе не достучаться до меня. Мне не стать твоей добычей. Как этот (кивок на Коркамурта) не пытайся, Жрец. Каждый из нас следует своим убеждениям. Ты знаешь, что победителей в сегодняшнем столкновении нет. Как и всегда, впрочем. Как не тасуй колоду карт — их число, равно как и количество комбинаций — ограничено. Вот и мы… Этим фарсом не придумали ничего нового… Ничего нового. Лишь старое — доброе противостояние.

«Туно» склонил свою маску — голову на один бок. Затем на другой. Он точно вслушивался в речь противника своего. Затем, он стал поднимать руку. Дымная сеть вокруг впивалась в его тело… Но, вся фигура его полыхнула будто белым свечением. Дымные струи мигом распались. Светлый же огонь плясал на теле Толэзя и его одеянии. Он сделал шаг вперёд, став близко к противнику своему. Он рассматривал Кузьыли, точно диковинку, наклоняя голову в одну — другую стороны. Так, будто и не видывал ранее своего Врага.

— Точно… — усмешка не сходила с губ Кузьыли, — Точно, ты же…

Ошмес наблюдала со стороны странное общение этих двоих. Она боялась даже слово сказать. За двумя человеческими в общем — то фигурами стояли такие СИЛЫ, что противоборство их могло бы и планету расколоть. Куда там она, со своими попытками изменить это?

Куда рвётся — мечется Тылпери? Разве не видит он, что ни ничего не смогут поставить и противопоставить этим двоим сейчас? Разве не понимает он, что отец просто не узнает его, поскольку перестал быть просто Толэзем? Он стал кем-то или чем-то иным. Лучше ли или хуже, но «иным». Убеждение и уговоры не подействуют на него. Им остаётся лишь ждать…

Ждать, чем завершится странный разговор двух Сил.

Ошмес опускает руки. Кажется и Тылпери понял, что бесполезно отвлекать ИХ друг от друга. Остаётся лишь смотреть на этот страшный, но завлекающий «театр» давнего противоборства: поражённой Тьмы и не победившего Света.

— Вечно одно к одному, — говорит Кузьыли, — Мы останавливаемся на самом пороге этого, мой недруг. Был бы ты человеком в этот момент… Ты бы победил меня. Был бы человеком я… Впрочем, это не имеет значения. Однако, марионетки не могут ХОТЕТЬ. Марионетки —выполняют чужую волю. У меня не получилось в этот раз. А ты — превзошёл пределы своего тела.

Толэзь продолжал тянуть руку, словно силясь прикоснуться к Кузьыли. Тот тряхнул своими чёрными волосами и тоже поднял руку, ладонью вперёд.

Длани их соприкоснулись. Над рукою «туно» плясало Белое Пламя. От руки его противника исходил Чёрный Дым.

Казалось, что сам воздух наполняется шипением, от сошедшихся в одной точке Сил, чьи интересы неожиданно пересеклись. Внезапно, раны «туно» стали затягиваться, как и раны Кузьыли…

— Что? — Колдун в удивлении воззрился на своё тело, — Ааа… «Бонус!» Нас с тобой приглашают «на бис», недруг мой! Предлагают исполнить новый, ещё более зажигательный танец. Вливают огромные силы в тщедушные тела, готовя их к большему противоборству! Забавно! Так забавно! ОНИ не удовлетворены! Это так волнительно! Чувствуешь, как Сила переполняет тебя, ища выход? Вот. Новая ставка на нас. Кто победит… Хочешь продолжать это «веселье»? Хочешь снова чувствовать, как разрывает изнутри то, чему не можешь противиться, а, мой недруг.?

Ошмес с откровенным страхом глядит на этих двоих. Что же происходит с ними, что их тела настолько самовосстанавливаются? Что несёт Кузыли? Почему отец Тылпенри не проронил ни звука? Как изменяются их тела по воле тех Сил, что стоят за ними? Девушка могла лишь глядеть.

— Забавно, — Кузьыли — тоже наблюдал, как от рук его и Толэзя поднимается дым и пламя, — Забавно, если принять этот Дар Их, вот сейчас, то мы выведем наше противоборство на новый уровень! У меня будет шанс поднять ставки ещё выше и попытаться победить тебя! А? Готов к такому «выходу в Финал»? Это будут и Искры и Пламя! Мы обратим в пепел всё вокруг на километры и… Быть может, кто-то из нас сможет назвать себя полноправным победителем, вознесшись над своим поверженным недругом! Но…

Он нанёс удар другой рукой. Удар прямо в маску. Удар, заставивший «туно» отшатнуться и затрясти головой. От маски исходило пламя и дым, в том месте, где кулак Кузьыли врезался в неё. Толэзь пошатывался от силы этого удара.

— Но, этого не произойдёт! — рявкнул Кузьыли, — Мне не нужна такая высокая ставка. Не сейчас! Не дам так использовать себя, словно дрова в их печи! Не дам так использовать и тебя, неприятель мой! Мы… Всё же мы больше люди, чем орудия! А… Люди должны заботиться о себе, близких и поступать своевольно. Поэтому… Нет, не дам…

Кузьыли вновь отшатнулся, тяжело опершись о свой внедорожник — вездеход. Раны на его теле открылись и оттуда снова струйками потекло нечто чёрное и копошащееся. Присмотревшись, Ошмес ахнула. Это были муравьи. Вместо крови из ран его выползали муравьи. Чёрные, будто смола с алыми, светящимися в ночной темноте глазами. Они покидали тело Колдуна. Вернее… Он буквально расползался сам полчищами этих созданий.

Толэзь отшатнулся. Его огонь тоже приугас. Хоть тело и продолжало светиться в темноте. Он не приближался, но и не отступал. Тылпери и Ошмес — тоже рискнули приблизится. Огромный сонм чёрных туч и дыма практически исчез, будто и не существовало его.

Тылпери рванулся было к отцу, но замешкался. Он не знал, может ли коснуться его тела. Поэтому, замер рядом с Ошмес.

— Ты исчезаешь, — сказала девушка Кузьыли.

— Вряд ли, — отвечал тот, — Просто меняю форму. Не видели такого раньше, а? Смотрите.

— Сбегаешь, подлое ты существо! — прорычал Тылпери сквозь зубы.

— Конечно, — последовал ответ, — Если продолжать глупый бой, то можно и исчезнуть совсем.

Ряды муравьёв разбегались, расползались. Формировали «дорожки» и шуршали — шелестели в траве. Хотелось начать давить их, но… Все понимали, что это ничего не даст.

— Мой отец… Победил бы тебя в любом виде! — Тылпери чуть не плакал снова.

— Это по — детски, — рассмеялся Кузьыли, — «Отец»… Не прячься за «туно», если сам решил стать «туно». В самом деле… Стоит ли задерживаться в таком мире, где наследники теряют выдержку! Чтобы сразиться со мной, ты должен быть достоин этого. Работай над собою и быть может ты добьёшься желаемой победы… Но принесёт ли она тебе удовольствие? Не думаю…

— Почему ты не стал сражаться до последнего? — тихо спросила Ошмес.

— До последнего? Сражаться? Чего там, вы просто не поняли, — рассмеялся Кузьыли, постепенно оседая, а из — под ног его так и бежали сотни муравьёв, — Моё возвращение — вопрос времени. Пятьдесят или сто лет… А вот для вас… Для вас, это долгий срок! Потом, может и не быть у Лулчукон таких стражей. Зло умеет ЖДАТЬ!

Глава 24 Гыре (Круговорот/Цикл)

Они смотрели, как «исчезал» Тёмный Колдун. От него не осталось ничего, что не стало бы муравьём и не убежало. В конечном счёте, остался лишь сам разбитый вездеход, в который его и впечатали не так давно. Брошенная и забытая техника. Такая же точно, как замерший и не подававший виду, что он ещё здесь Коркамурт. Огонь на теле Толэзя угас совсем, хоть сама плоть его и маска светились. Тылпери и Ошмес подошли к нему, сами ещё не зная что собираются делать. «Туно», как будто перестал реагировать на внешние раздражители…

— Поговори с ним, — шёпотом сказала Ошмес.

— Как? — так же шёпотом отвечал Тылпери, — Сама же видишь… Что он теперь…

— Попробуй! — настаивала девушка, — Он услышит тебя. Не может не услышать!

— Отец! — Тылпери вновь обратился к застывшему Толэзю, — Слышишь ли ты меня? Сражение окончено, отец… Мы победили. Более нет нужды оставаться в маске и в этом образе, вернись!

Ответа не последовало. «Туно» всё так же молчаливо стоял. Казалось, он стал точно истукан. Будто бы Коркамурт, когда того пленила сила Кузьыли. Вот и Толэзь не двигался, стоя столбом. Было понятно, что слова сына не доходят до его сознания. Нужно менять способ дозваться.

— Попробуй воззвать на родном языке! — предложила Ошмес, — Уж это должно сработать!

Тылпери кивнул. Он смотрел на безэмоциональную маску, сокрывшую лицо его отца. На тело его, источающее свет во множестве мест, где вонзались в него колья. Казалось, что Толэзь более чем наполовину стал фосфором покрыт. Безучастно стоял он.

— «Атай, валэкты мыным…» — воззвал Тылпери, стараясь не плакать, — Отец, ответь мне! «Тон татын-а?» Здесь ли ты? Слышишь ли меня… «Верало…» Скажи… «Кылӥськод-а?» Слышишь?

Вздрогнул тогда облачённый в образ Толэзь. Тело его затрясло, словно от холода. Отступил Тылпери, не ожидая реакции такой. Но дрожь прошла вскоре. Замер «туно» снова. Но, на сей раз колебалось тело его. Ловно переминался он с ноги на ногу. А потом уже говорить стал. Говорил он глухим голосом, будто издали донося свои слова:

— «Мынам пие!» (Сын мой!) «Улэп ӧвӧл…» (Не жив!) «Ӧз кулы…» (Не мёртв!) «Нош татын!» (Но здесь!)

Ошмес глядела на эту сцену и слёзы настигали её. Это было настолько трогательно. Естественно и вместе с тем — жутко! Словно прежний «туно» говорил преодолевая огромные расстояния. Но всё равно — говорил с ними из истерзанной плоти своей! Он чуть пошатывался.

— Хватит грустить, дети… — сказал он, — Это было неизбежно, как закат или восход. Неизбежным было то, что придётся принести мне жертву, дабы жил род мой в вас. Неизбежным было, что Хранитель защитит Лулчукон даже жизнью своей. Неизбежным было, что примерив образ Вукузё придётся ответить мне за эту дерзость. Но Тылпери, Ошмес… Вам вверяю будущее.

— Не готовы мы к этой ноше! — вскрикнул Тылпери. Ошмес тоже кивнула. Она не могла понять как это её столь быстро «включили в семью»… Но и возразить не хотела. Прав был «туно».

— К Этому нельзя быть «готовым» или же «не готовым», — из — под маски раздалось нечто, похожее на смешок, — Оно само находит тебя. Ты способен лишь принимать. Или же отказываться. Но, любой выбор несёт за собой ответственность. В твоих жилах — кровь многих «туно». Ты уже этим можешь вынести большое бремя. А она… Она тебя не оставит уже…

Ошмес молчала, не в силах что-то добавить. Лишь слёзы текли по её лицу. Она понимала, что «туно» прощается с ними. Видимо, та сила к которой он воззвал должна была забрать его. Но и в этот момент, он старался оставаться «тем самым» Толэзем, насколько хватало сил…

— Отец, сними маску, — сказал Тылпери, — Дай взглянуть в твои глаза…

— Не нужно, — последовал ответ, — Моя сила воли позволяет пребывать в этом мире ещё… Какое-то время. Но, это, почти как сгорать заживо. В то время, покуда сражался с Коркамуртом, тело моё воспламенилось в желании защитить вас и превозмочь ту силу, что окутывала его. Как ты понимаешь… Под этой маской нет более того отца, которого ты знал. Все эти сверкающие части тела — замена привычным моим членам. Они дарованы для сохранения телесной формы и удерживаются волей моей. Покуда есть воля, можно держать и тело. Но, не обрекай меня на боль. Пребывание в обычном для вас мире мне уже болезненно. Это Кузьыли может принимать формы разных тварей, сохраняя своё тело. Он знает что там, за границей жизни его ждёт множество мук. Потому и остаётся в этом мире. Мне же не страшно. Защищая Лулчукон, мои долги, те что были — не тяготят более. Потому, могу отправиться в тот мир, где нет боли…

— Вы умрёте? — шмыгнула носом Ошмес, пытаясь утереть слёзы.

— Это как смотреть, — успокаивающе отвечает Толэзь, — Видите? Разве я не мёртв? Это ли мешает мне? Стесняет чем — то? Да, это больно, не иметь почти тела… Но, разве не говорю с вами? Говорю же. Стало быть, скорее просто уйду. Это не завершение, дети мои. Это… Как некоторое бытие вне понимания… Не силён в словах был, уже ли опишу вам… Да и слов не подобрать.

— Разреши обнять тебя! — Тылпери подошёл ближе, — Запомнить тебя!

— Нет, — маска покачалась из стороны в сторону, — Мощь Вукузё струится через мои жилы водою и возгорается огнём, от моего пребывания. Что не коснётся меня — сразу ожог получит. Это, как до бела раскалённый металл трогать. А может — ещё больнее. Вероятно, такая форма произошла потому, что Маску надел для сражения, без должных обрядов и в спешке.

— Вы спасли и нас, и Озеро и… Кто знает, сколько ещё всех… — Ошмес вздохнула судорожно от нехватки воздуха из-за сдерживаемых рыданий.

— Спас, — отрешённо повторил Толэзь, — Но не всех. А подле меня есть тот, кто принял страдание и даже не мог сказать, как плохо ему… Получившему форму от Человека и забытому Человеком…

Толэзь направился к Коркамурту. Ошмес и Тылпери посторонились, давая ему место. „Туно" подошёл ко всё так же распростёртому гиганту и опустился рядом на колено.

— Мне не дано очистить тебя в такой форме моей. Могу лишь изгнать тебя… Но, если позволишь, то мои дети позаботятся о твоём очищении и высвобождении из пленяющего металла. Так ты не будешь больше игрушкой для сильных заклинателей или иных Духов, а обретёшь свободу, отринув то, во что вселили тебя. Готов ли ты верить мне на Слово?

Коркамурт поднял голову свою, также лицо его скрыто было маской. Окуляры — фотоаппараты защёлкали, фокусируясь на говорящем с ним «туно». Смысл сказанного медленно дошёл до его сознания и гигант утвердительно кивнул.

— Тылпери, Ошмес, — продолжал Толэзь, — Многое взваливаю на вас и… Это — ещё одна ноша. Позаботтесь об этом создании. Используя амулеты ваши держите его. В моей книге описано, как верно изгнать Духа, такого духа — в том числе. Во время визита в деревню узнать довелось, что сделать можно и это записано было… Что до тебя, несчастный дух, то…

«Туно» сотворил некий символ и Коркамурт задрожал, а затем расслабившись лёг кучею металла. Самовар в груди его всё ещё пылал. Однако синее пламя почти исчезло. Казалось, будто Коркамурт уснул и расслабился в механическом сне своём.

Ошмес продолжала смотреть со смешанными чувствами. Она испытывает трепет от того, что за силы вливаются в «туно», если он способен на такое. В самом деле… Велико могущество Природы, когда соприкасается в гармонии с волей человеческой…

— Мы всё сделаем как нужно, отец! — сказал Тылпери, — Это… Будь уверен!

— Уверен, — качнулась маска, — Уверен в вас. Твоё посвящение, сын мой, закончится завтра. Приходите на берег Лулчукона. Там останется подарок вам. Используйте его с умом, во время большой нужды. Как была сегодня. Ещё… Помните, что Путь ваш должен быть долог. Не идите к Озеру во сне. Лучше посещайте его наяву. Не примыкайте к Сонму Душ ранее времени…

Он повернулся в сторону дома и Озера, что было дальше за усадьбой. Небо начинало светлеть вдали. Горизонт загорался новым утром. Ночь нехотя отползала до следующего раза. Разжимала Тьма когти свои. Медленно. Со скрежетом. Очень неохотно, но выпускала свет, давая ему время обогреть и утешить. Похоже, «туно» понимал, что этот свет — светит уже не для него. Он сам почти обратился в Белое Пламя. А это значило, что дольше не может он пребывать в мире, облечённый в форму. Потому, нужно было и ему посетить Озеро. Но, для того, чтобы погасить снедающее его пламя в водах. Успокоить горящее тело. Омыть и очистить его. Потушить тот пламень, что возжёг для защиты и сохранения Лулчукона и близких своих…

— «Ӟеч сюрес!» — произнёс «туно» Толэзь и зашагал…

Это сложно было назвать «ходьбою» просто похожие движения. Но перемещался он так быстро, что угнаться бы за ним не получилось. Наверняка, поступал так специально. Чтобы даже желания сопроводить его к Озеру не возникло. Потому и замерли оба оставшихся героя, переживших столь долгую, насыщенную событиями ночь. Да и прошлый день? Разве же был он легче? За это время тела и дух их вымотались.

Ошмес смотрела вслед исчезнувшему «туно» и ощущала лишь ностальгическую печаль.

Слёзы высохли. Она более не могла плакать о том, кто выполнил то, что сам себе наметил. Выполнил от начала и до самого конца. Он не хотел бы, чтобы о нём плакали.

— Тылпери… — сказала Ошмес, — Нам тоже пора… Нечего делать здесь. Пойдём в дом…

— Мне… Нужно время… И ещё, надо повесить мешочки с амулетами на Коркамурта…

Ои совсем было забыли о металлическом истукане, ставшем одной из причин многих трудностей.

Настороженно подошли Ошмес и Тылпери к распластанному Коркамурту. Он также почти не двигался. Лишь иногда по телу его пробегала механическая джь. Самовар, его «сердце» источал немного синего огня. В остальном же, Коркамурт выглядел точно куча металлического лома, которой придали контуры человеческого тела. Придали грубо. Как смогли. Но, торчащие во все стороны острые детали и штыри выглядели угрожающе…

— Давай вместе? — предложила Ошмес.

— Конечно, давай… — согласился Тылпери.

Они почти одновременно сняли с себя амулеты и стали прикручивать их к штырям на теле Коркамурта. Вскоре пару торчащих из предплечий арматурин словно «украсили» пара мешочков — амулетов, призванных сдерживать это существо до времени. Впрочем, это было ещё не всё…

— Нужно будет выполнить обряд, — устало сказала Ошмес, — Но, мои ноги меня едва держат… Если мы оставим его так, то… Опять что ни будь произойдёт. Что же нам предпринять, чтобы соблюсти все условия обещания, что было дано этому Духу — бедолаге?

— Надо вернуться в дом, — сказал Тылпери, — Открыть дневник отца… Он не сказал, где хранится эта книга… Как раз для такого случая. Там будет описано, что и как сделать…

Дорога к усадьбе далась не легко. От долгого напряжения тела были словно не свои. Усталость разливалась по ним. Они не желали передвигать ноги. При этом и суставы болели, будто не желая служить нерадивым таким «хозяевам». Однако и у Ошмес и у Тылпери был пример. «Туно» Толэзь, который двигался не взирая на раны и огонь его снедающий. Так, понемногу, они добрались до усадьбы. Вошли внутрь, привычно миновав дверь. Дом встретил их пустотой.

Дополняли запустение крики животных. Их не кормили ещё сегодня и Ошмес под предлогом кормления домашнего зверья отправилась на улицу. Невыносимо ей было глядеть на кухню, в которой с утра всегда хозяйничал сам «туно». Оставшийся без хозяина дом выглядел грустно. Точно брошенный пёс. Он глядел разбитыми глазницами окон наскоро забранными строительной сеткой. Казалось, он вопрошал: «Где тот, кто заботился о мне?»

Именно поэтому, на свежем воздухе, да под шум деревьев Ошмес чувствовала себя куда увереннее и лучше. Она сходила в сарай, набрала корма позаботилась об одних, о других зверях и птице. Сходила к колодцу и наполнила поилки. Лишь, после этого вернулась она к Тылпери. Эгоистично было оставлять его в доме одного… Но иначе она сама не могла.

Тылпери вскинулся, увидя её в дверном проёме, но потом успокоился. Кого именно он хотел и ждал увидеть там? Ошмес решила не спрашивать. Куда важнее, что в руках парня был увесистый томик дневника его отца. Тылпери изучал его, водя пальцем по странице.

«Туно» (насколько видела Ошмес) писал аккуратным почерком. Но в основном по — удмурски. Она со своим знанием языка не смогла бы прочесть эти письмена. Толэзь же без проблем вникал в написанное. Правда, выглядел он немного шокированным и удивлённым.

— Что там пишет Толэзь? — рискнула узнать Ошмес.

— Это и правда нечто… Удивительное! — покачал головой Тылпери, — Вот, послушай, переведу тебе: «Довелось общаться со старейшинами на тему недавно обнаруженного, чудного Духа Механизма. Наименовал его сын мой „Коркамуртом.“ Вдвоём со смелой женщиной Ошмес, смогли они остановить бесчинства духа этого. Конечно, пришлось умолчать мне про Нюлэсмурта и многое с ним связанное, а то не было бы веры моим словам. Так вот, что старейшины из Нюлэспум насоветовали. Они, старейшины, говорят: Ко всякому подход нужен. Что до техники… Чтобы успокоить Дух, дабы прекратил буйствовать он, то… Возьми „кумышки“ и вылей на платы и микросхемы его. Такой „малой жертвою“ сможешь его задобрить. Изойдёт он из объекта, который захватил! — Что сказать… Наш самогон имеет особые свойства даже для Духов разных…» — Вот, что написано… Если бы не серьёзность моего отца, то это была бы шутка…

— Что такое эта «кумышка»? — уточнила Ошмес.

— «Кумышка» — то? Тылпери пожал плечами, — Самагон. У отца было немного. Он и в разных ритуалах полезен. И пить можо. Зимой, так вообще помогает отогреться. Особенно, ежели на улице продрог. Полезная в общем штука. Но, чтобы Духов изгоняла…

— Однако, именно так написано? — уточнила Ошмес.

— Именно так, — согласился Тылпери, — Это и удивляет. С чего бы отцу привирать? Значит, нужно поступать в строгом соответствии с данными указаниями. Приступлю к поискам этого средства…

Ошмес кивнула. Она была готова помочь Тылпери.

Хотя, искать долго и не пришлось. В одном из ларей было место для алкоголя. Им показалось удивительным, сколько ещё различных бутылочек с алкоголем там было.

— Итак, можно возвращаться! — продемонстрировал Тылпери «улов».

Правда, до возвращения им пришлось выпить ещё ободряющего травяного взвара, не то упали бы на половине дороги. Ноги не слишком хотели работать за пределами и лимитами выносливости. Тела требовали сна. Но, наказ «туно» требовалось выполнить.

Тылпери потратил ещё немного времени и аккуратно достал из другого ларя одеяние. Ошмес даже удивилась такому: будто меховая накидка и череп лося с рогами. Она не ожидала увидеть подобное. Но парень быстро облачился.

— Хоть у меня и нет права на это, — сказал он, — Но «туно» первый обряд лучше провести так.

— Понимаю, — кивнула Ошмес, — Раз так должно быть, то облачайся!

На удивление, вернувшись обратно они нашли Коркамурта там же, где он и был. Это казалось странным, учитывая, как им «везёт»…

— Вот и пришло время проверить наши догадки… — сказала Ошмес, с волнением взирая на металлического «человека».

Тылпери склонился над его головой. Если глядеть сзади, то «голова» эта представляла собою мешанину из проводов, электронных плат и микросхем. Они даже не были спаяны. Они словно сплавлялись, ближе ко «лбу» создания, скрытому маской. Также, внутри угадывались трансформаторы, медные катушки и электронные лампы. Но, всё это разнообразие не могло работать в обычном режиме. Однако лампы светились синеватым свечением.

— Даже при солнечном свете он выглядит жутко! — качнула Ошмес головой.

— Ладно, — сказал Тылпери, — Нужно свершить обряд! Давай, повторяй за мной…

Он занёс руку с «кумышкой» над электронными платами, после чего начал произносить нараспев и понемногу лить остро пахнущую травами жидкость на «оборудование»:

— «Луиз дух, кошке!» — произнёс он распевно.

— «Луиз дух, кошке!» — повторила Ошмес.

Влага, истекающая на платы вдруг зашипела. Начал подниматься дымок. Пахнуло палёным. Потом по технике пробежали разряды. Сверкнуло. Посыпались искры… А Тылпери всё лил и лил «кумышку», часть которой проливалась, уходя в землю. Тело Коркамурта свело механической судорогой. Над его затылком вдруг полыхнул синеватый огонь и от того огня стал подниматься в небо дым. Не чёрный. Не белый. Скорее — зелёный…

— Получается! — обрадовался Тылпери, — Кажется, он обретает свободу!

— Видимо мы изгоняем «не пойми кого»… — припомнила слова «туно» Ошмес.

Дым всё валил и валил, хотя они прекратили лить самогон. Просто сидели подле механического создания так нелепо обретшего подобие жизни и получившего освобождение от оков его металлической плоти. Что было с ним в моменты безумства? Какую тоску чувствовал он будучи один? Как он воспринимал их самих? Всё было загадкой. И всё было не важно в такой момент. Выше и выше поднимался след. Дым этот казался сигналом, что подавали они всему миру…

Глава 25 Кык тымет дурын(Двое у Озера).

Они сидели подле прекратившего дымить Коркамурта. День вступил в свои права. Техника, что замерла вокруг казалась декорациями некоего фильма, или же просто — брошенными игрушками. Словно все эти средства, призванные сравнять усадьбу «туно» и застроить Лулчукон более стали не нужны и бесполезны. Забытые. Брошенные, но не обретшие ещё сознание, как тот Дух, коего они только что освободили. Оба были опустошены. Будто проделана большая работа. Работа и нужная, тяжёлая… Но не принесшая требуемой удовлетворённости.

— Почему это так? — спросил Тылпери, — Почему пусто внутри и нет того ликования, что должно?

— Потому, — отвечала Ошмес, — Что ты стал взрослее. Вот поэтому пропала та простая радость.

Опять оба замолкли. Вдали стало слышно звук работы двигателя. Но, это был не надрывный рёв вездехода или же рык трактора. Обычные звуки приближающегося автомобиля, лавирующего между застрявшей техникой и старающегося не сломаться на очередном повороте. Оба переглянулись. Кто бы это мог быть? Кто не побоялся приехать так быстро в места недавнего шторма. А ещё этот странный дым, который они сотворили, высвободив Коркамурта…

Знакомая машина выскочила из-за бульдозера и притормозила недалеко от них.

— Ребята! — Сергеич заорал, ещё и дверь не открыв, — Вы живы! Ох, спасибо Небо, Духи, Кто Там Есть… Вы живы! Мы такое слышали намедни… Деревня не спали толком, боятся все…

Герои переглянулись. Обоим ясно стало, что дело не только в них. Они в ответе не за Лулчукон или окружающие земли. Они в ответе за людей. Вроде вот этих, людей из Нюлэспума. Они получили куда больше ответственности, чем рассчитывали сами. Оправдают ли они это?

— Мы живы, — сказала Ошмес, — Живы и здоровы. Более того, мы победили. Отстояли…

— Даже Кузьыли больше не сможет беспокоить и строить козни! — сказал Тылпери.

— Это… — Сергеич подошёл ближе и обнял обоих, хоть от него и пахло потом и махоркой, но эти объятия стоили дорого, — Это — так радует меня! Слушайте… Где Толэзь? У него была «кумышка»! Раз такое дело, то по стопке всем нам — что «шампанское» пойдёт, а может и того лучше! Ох! Кто бы мог представить! Сколько техники оной пригнал, паразит! Озеро ему… Так где там «туно».?

— Его не нужно ждать, — помрачнел лицом Тылпери, — Он не придёт. От того на мне и одеяние такое. Он… Сражался за всех нас и Лулчукон. Но и Враг оказался силён…

— Я не видела иного человека, — произнесла Ошмес, — Кто бы так бесстрашно противостоял Тьме, что следовала за Кузьыли! Толэзь… Сражался так, как можно сражаться лишь за свою землю.

— Понятно… — вздохнул Сергеич, — Чего там… Крепким мужиком жил и ушёл так же…

— Он и правда «ушёл» — кивнул Тылпери, — Будто исчез. Большие силы требовали и большой жертвы. Он… Обратился к Вукузё. А в ответ, Вукузё дал ему сил для победы и только…

Замолкли все. Говорить что — либо было не нужно. Каждый думал о своём, в этот момент. Но, все они думали об одном. О том, что же на самом деле сделал Толэзь. Подвиг, о котором не будет легенд. Подвиг — без подвига. Подвиг, что просто рутина для человека, настолько полного уверенности в своём служении Священному Месту. Он не колебался. Он действовал. Даже зная, чем это может закончиться, он продолжал действовать. Так неужели же они будут молчать про такого человека? Нет. Это — лишь некоторое время, чтобы осознать, кто был с ними рядом. А потом молчать будет нельзя. Уж Ошмес это твёрдо понимала. Она постарается рассказать. Быть может и скомкано. Но постарается донести до всех. Потому, что ОНИ должны узнать всё!

— Все мы — наследники, — сказала Ошмес неожиданно, — Это — факт, потому что всем нам достался Лулчукон. Если бы не его жертва, это место утратило бы сакральный свой смысл. Мы бы сами стали как Коркамурт. Имея тело, но не имея свободы…

— Как кто? — переспросил Сергеич. Он стоял не приглядываясь особенно к груде лома.

— Как тот, близ кого стоите, — Тылпери указал на металлически, человекоподобные очертания.

Сергеич глянул и аж отпрянул. Похоже пробрало его увиденное. Понял, что ночью происходило нечто из ряда вон. Такое, в чём лучше обычным людям не участвовать…

— В сражении с ним, использовал «туно» все свои силы, — заметил Тылпери, кивнув на груду лома.

— Эта штуковина ещё и сражалась? — округлил глаза Сергеич, — Он… Оно… Это уже не опасно?

— Не опасно, не опасно, — сказала Ошмес, успокаивающе, — Он больше не будет нападать. Мы ему целую бутыль «кумышки» влили. После такого он успокоился и больше не чинит никому невзгод. Этим смогли «задобрить» его и отправить подальше из нашего привычного мира…

— Целую… Бутыль… «Кумышки».? — Сергеич присел рядом, облокотившись о бульдозер, — Мда…

Дальше разговор завели о ближайшем будущем. В деревне набирался уже отряд смельчаков, чтобы приглядывать за окрестностями поместья «туно», когда прибудут люди эвакуировать технику. Старейшины сообщили о творящихся беспорядках, но забирать ставшие бесхозными машины будут не ранее чем через пару дней. Уже прислали официальные извинения и заверили, что случившееся будет детальнейшим образом рассмотрено. Позже хотели извиниться и перед «туно». Слух прошёл, что пошлют кого — то уполномоченного в этих делах…

Толэзь же согласился со всем, но просил официально засвидетельствовать, что прежний «туно» пропал без вести. Яко бы в обиде на несправедливость, творящуюся вокруг озера. Его место принял Тылпери. Скоро можно будет обращаться к нему за изгнанием Духов и проведением религиозных обрядов, а также за советом. Ошмес, также останется в доме «туно» в качестве гидролога… Пока в качестве гидролога. Причём, ей должны вернуть сломанную станцию.

«Нагрузив» Сергеича информацией, отправили его обратно в деревню. Сами же… Остались в поместье «туно», стараясь заполнить его пустоту. Получалось пока плохо…

— Думаешь… — сказала Ошмес, — Пришло время сходить на Озеро?

— Лулчукон… — произнёс Тылпери, — Забрать… Получить то, что он решил нам оставить?

— Именно, — кивнула Ошмес, — Он же не просто так сказал: Сходите на Озеро… Это не могло не иметь смысла. Попробуем сходить туда вместе?

— Ты уверена, что мы сможем? — рассмеялся Тылпери, — Мы и так устали. В таком состоянии идти туда — не лучшая идея.

— Оно будто зовёт меня… — прошептала Ошмес, — Кроме того, я всё равно не смогу заснуть, покуда не побываю там и мы не заберём то, что нам оставил твой отец! Мне кажется… Нельзя позволять ЭТОМУ долго лежать близ Озера.

Тылпери кивнул. Он вновь натянул рогатый «головной убор», который снял ранее и отправился с Ошмес к Озеру. Шли молча, любуясь согреваемой дневным солнцем природой. Могучие деревья, зелёные травы и пение птиц доносящееся из густых кустарников, всё это простое и близкое, точно собственный дом. Особенно летом, когда природа сама раскрывается более полно. Пусть в воздухе и слышно тонкое «пение» комаров, а… Красиво, особенно…

Особенно, как меж деревьев виднеется водная гладь! Искрится она, переливается под лучами солнца, сверкает… Оба паломника затаили дыхание, на миг залюбовавшись Лулчукон — озером и лишь потом продолжили пить прозрачный, будто звенящий воздух этих мест. Оба пошли быстрее, не сговариваясь. Манило их это мистическое место, ради которого они готовы были идти на риск… Ставить на кон даже собственные жизни. Звало их подойти ближе к себе…

Берег. И ам на бережку — желто! Растут цветы диковинные с листьями, изумрудными, а макушки — венчики цветов этакими шариками светятся золотыми. Точно украшения из янтаря выполненные! Лепестки округлые, стебель прямой, листочки — розеточками. Когда и кто их в таком количестве видывал, эти яркие цветки? Они и редкость и символ Удмуртии. А ещё они же символизируют верность, любовь, нежность. Цветки, встретить которые — определённо удача!

Италмасы!

А среди тех цветков, на берегу будто проплешина, на которой лежит — белеет маска «туно». Трава проникала через прорези для глаз и рта, от чего казалось, что это леший пытается подняться из недр земных. Не заметить такое белое пятно среди зелени было нельзя и Ошмес с Тылпери приметили её одновременно. Оба вздрогнули, завидя это «наследие». Стараясь не тревожить цветы подошли. Одновременно протянули руки, коснувшись этого атрибута…

Тылпери сознательно сменил направление и коснулся руки девушки своими пальцами.

— Ахх, — ответила Ошмес, — Это неожиданно… Давай заберём маску отсюда, пока не намокла…

— Конечно, — кивнул Тылпери, осторожно забирая артефакт, — Это хорошо, что мы так сразу пришли. Всё же проваляйся она так дольше и… Материал бы начал портиться…

Оба говорили о простом, но думали совсем иначе. Их тянуло друг к другу на берегу этого озера. Их тела, будто точно знали что хотят и как это должно быть. Потому, когда Тылпери обнял Ошмес сзади, прижимая к себе она лишь чаще задышала, не говоря более ничего. Его сильные руки на её шее не сдавливали, но прижимали её тело к его телу, держали и не отпускали. Словно скрепляли их вместе. Будто не желали, чтобы она более была одна…

— Если бы не всё это… — шептала Ошмес, — Если бы не то, что видела я… Разве были бы мы вместе тут… На берегу Лулчукон. Там, где сокрыт сонм душ…

— Если бы ты не была со мной, то мы проиграли бы, — сказал Тылпери, — Отец увидел тебя быстрее меня… Хоть мне довелось это раньше, в бане…

Ошмес чуть прикрыла глаза. Раньше… Это казалось постыдным. Но в такой ситуации… Это безумно возбуждало, заставляя ощутить внутренний жар и заливаться румянцем.

— И как тебе… Моё тело? — спросила она не громко, явно провоцируя парня.

— Прекрасно, — отвечал он, — Мне в ту ночь… Почти не удалось уснуть, лишь мельком увидя тебя. А как тебе моё тело?

— Ты крепкий, — заметила Ошмес, — И… Мне тоже понравилось, что увидела, поверь! Стыдиться тебе нечего, это уж точно…

— И тебе… — он положил голову ей на плечо, — Этак мы далеко зайдём… Прямо на берегу…

Ошмес откинулась назад. Далеко… Она была не против зайти так далеко, как получится! С ним — точно не против. Пусть же он ведёт её как можно дальше. Туда, где она увидит яркий свет их общей страсти. Разве не для этого они вместе? Разве не к этому всё шло? Если они соединятся на берегу Лулчукон, то… Что же будет? Что даст единение в таком месте, как это? Где столько сил Природы и Человека сплетаются воедино, в совместном ритме? Разве ей не хочется этого?

Она чувствует, как руки Тылпери изучают её тело, перемещаясь по нему. Конечно же ощущается его неопытность… Но разве же это не трогательно? Он ещё не умеет общаться с женщинами и… Значит у него ещё ни разу не было такого… Как и у неё. Но, своё тело она конечно же знает лучше. Однако не торопит. Парень между тем прижался к её шее и нежно целует. Мешают эти рога на его головном уборе, но что поделать с ними. Пусть будут. Ошмес чувствует, что он — на правильном пути. Его руки нежны и достигают тех мест, где ласка была бы необходима и желанна. После этого у Ошмес вырывается лёгкий стон. Она и сама не знает почему это…

От Тылпери пахнет шерстью. Кожей. Какой — то обувной смазкой. Запах слаб, но он кажется странно будоражащим и не только обоняние. Мех его накидки… Совсем неуместной, на ощупь мягок и нежен, как и его прикосновения. Угрожающее на вид одеяние кажется важным атрибутом развернувшейся меж ними игры. Игры, конечной целью которой становится Страсть. Ошмес целует его щёку, прижимаясь носом к волосам, чтобы вдыхать его запах, покуда руки…

Определённо, его руки не сложены без дела. Они продолжают свою жизнь. Гладя. Сжимая, осторожно обнажая, продолжая эти действия. Это не похоже на обычную ситуацию. Он поступает неумело. Нервно. Быть может дико. Даже ткань где — то трещит! Но, разве это останавливает их или мешает им? Определённо — нет. Они жарко дышат, жадно поедая воздух Озера! Этот прозрачный эфир, наполненный влагой и ароматами трав! В уши вливается тихий плеск воду. Нужно лишь прислушаться. Не к жаркому дыханию, а к звукам природы!

Разве не стоило посетить это место, просто для того, чтобы вдыхать запах еловника, пронизанный хвойными нотками? А птичьи голоса? Даже шорохи и ритмичные вдохи, судорожно поглощающие хвойный аромат не нарушают величественность природы!

Смола выступила на коре. Пятна берёзы издали кажутся глазами, что наблюдают за происходящим действом. Влага росы омывает травы. Когда наступает полуденная жара от трав станет парить. Влага защитит их. Близ самой воды — заросли осоки, там наверняка обитают речные птицы. Или обустроил своё логово какой зверь. Нет… Не около этого Озера. Животные побаиваются его вод. Это насекомые, да всякая мелочь речная… Но и они встречаются редко…

Резкий стон пролетает над Озером. Птицы примолкают. Наверное это просто показалось им? Кто рискнёт приблизится к берегу Лулчукон, без веского повода? Проходит немного времени и птичий хор снова начинает свою перекличку…

— Я… Не смогу… Такое… Забыть… — шепчет Ошмес.

Голос девушки срывается. Она преисполнена местными красотами и наполнена ими. Это на удивление приятное чувство. В самом деле. Из головы такое выкинуть вряд ли получится. Да и к чему хорошие впечатления выбрасывать?

— Ты… Права… — отвечает Тылпери, тоже пыхтя, — Это… Не… Забыть…

Ещё один любитель природы, кто не в силах разорвать связь с прекрасным. Их усталасть стала усталостью иного толка. Но помноженная одна на другую она давала странную бодрость двоим, столь активно познающим красоты приозёрного леса и красивой поляны с жёлтыми цветами.

— Наверное, это безумие, — сказала Ошмес, — Вся эта неделя — безумие.

— И не говори… — выдыхает Тылпери, — Столько событий у меня и за жизнь не было!

Они оба рады. Смущены. Удовлетворены. Но, всё ещё не могут успокоиться их сердца, вызывая зуд, что требует нового жаркого огня. Огня, который разгорается меж ними всё ярче и ярче, превращаясь в подобие обряда. Причём, сам наследник прежнего «туно» не знал, что за обряд они пытаются исполнить. Просто девушка казалась ему настолько притягательной, что успокоиться он уже не мог и продолжал восхищаться и восхищение своё ей доказывать…

— Ты просто удивителен, — говорит Ошмес, — Представить себе сложно, чтобы некто и так жадно…

— Это… — выдыхает парень, — Неибежно, потому что как иначе можно было показать тебе всё…

Недосказанность они компенсируют взглядами. Оба задаются одними и теми же вопросами, не находя ответы на них. Сложно найти ответ на то, что не высказать словами. Сказать, когда зародилось чувство и точно ли оно — То Самое Чувство — они тоже не могут… Сами себе они лгут. Они пытаются спрятаться за своей обособленностью, но понимают, что прочнее каната их уже связало что-то. И эта незримая «верёвка» будет держать их вместе. Неразрывно. Долго.

— Нам нужно быть вместе, — решается Тылпери, — Ты тоже чувствуешь это? Мне не получится охранять Озеро как прежде, если подле не будет тебя. Это неправильно. Глупо и эгоистично, но оставаться одному в этой усадьбе мне будет невыносимо! А уехать из этих мест — означает предать те идеалы, которые для меня составляют саму основу жизни. Понимаешь, Ошмес?

— Для меня тоже становится невозможны просто покинуть этот лес и тебя, — отвечает девушка на его страстный порыв, — Приехав сюда, мне было понятно, что неизменной покинуть эти места не получится. Сколько пришлось сделать для признания Озера заповедным… Для нашей жизни…

Тылпери расположился на траве, отдыхая, а она сидела рядом, прижавшись головою к его плечу. Это было так привычно обоим, словно происходило уже множество раз. И вот происходит снова. И они опять испытывают те же ощущения взаимности друг в друге. Они словно греются у костра совместных желаний. Пламя этого костра освещает их лица и дальнейший путь, который простирается пред ними, уводя в неведомое будущее.

— Было ли прошлое? — говорит Ошмес. Её пронизывает мысль, что все прошедшие дни были лишь сном. Сном У Озера. Есть тепло того, кто подле неё. И солнце. И шум воды. Остальное же точно ускользает, становясь неважным. Суета. Проблемы. Вечная гонка за временем перед лицом Природы и Озера Духов это кажется смешным и наивным. Они были в этих местах. Они остаются на берегу. Может они даже и не сходили с него никогда?

— Не знаю, — отвечает Тылпери, он ощущает нечто подобное. Невообразимую глубину, порождённую близким присутствием Озера, — Но… Мне кажется кое — что можно и продолжить…

Ошмес удивлённо всхлипывает, когда он сильнее прижимет её к себе. Его тело снова требует её ласки. А она не может отказать ему. Если так преданно сплетаться, то они становятся как два близких древа, объединившихся корнями и радующих друг друга этой близостью…

— Тыы… Знаешь, что я… Ахх! — Ошмес пытается говорить, но это не важно.

Для них становится безразличным что будет «после». Главным остаётся лишь момент. Тот самый момент, когда удовольствие смешивается с торжеством и разделяется вокруг. И кажется, что окружающий мир тоже отвечает на это. Не должен же он молчать! Словно они выходят за пределы обыденности и покоряют одну за одной вершины всё возрастающего удовольствия, разделяемого меж их сердцами. Безмолвно Озеро Душ. Оно чувствует, свидетелем чего стало.

Движется по небосводу солнце. Над лесом идёт неспешно, освещая мир лучами своими и позволяя двоим людям видеть, что даёт им природа в решении своём и как это используется для получения музыки из душ их через их тела. А всё же — льётся музыка, свидетели которой травы, кустарники, дерева. Редкий зверь и птица. Многие насекомые. А иных свидетелей им и не нужно. Продолжается и продолжается «танец». Даже усталость не может сломить их.

Оба долго ждали времени, когда можно будет ощутить. Узнать и познать друг друга. Неосознанно тянулись друг к другу. И лишь в этом моменте. В этом месте они полностью достигли друг друга. Так кто станет мешать им. Пускай же познают они оба это новое…

Из леса, с низкой ветки за Тылпери и Ошмес не мигая наблюдал крупный, чёрный муравей…