Адовы 3: Малой (*60 иллюстраций)

Глава 1 - Утро добрым не бывает

В чёрной Сонной книге чего-только не написано. Она рассказывает про всё на свете со своими выпученными глазами и усмехающемся ртом. Даже об Адовых знает. Благо, что большинство тёмненьких историй в мире людей и монстров связано именно с ними. Но чего далеко ходить? Читать надо! Или слушать. Тут уж кому-что ближе. В чёрной книге с выпученными глазами и усмехающимся ртом так и написано…

…Эта ночь выдалась тяжкой для Даймона. Глаз его дёргался, обсидиановые очки сидели криво на лице, уши торчали и безумно болела голова, так как начинали пробиваться рога. Приходил тот самый переходный возраст, когда придётся носить шляпу или кепку, чтобы скрывать их от посторонних. А вот людей или прочих тёмных сил, сразу и не сказать.

Морщась от боли, демонёнок сидел на кухне, хлебал кофе спозаранку и раздумывал о том, как вернуть спокойную жизнь, которая была в семье какие-то пару месяцев назад, когда Адовы спасли мир от Конца Света. Тогда как теперь для всех словно наступил персональный ад, который совсем не радовал даже демона. А всё дело было в младшем брате.

В семье появился Малой!

Сонное начало нового дня было обманчиво-тихим. И глядя на обугленный потолок, демонёнок почёсывал лысую голову, прекрасно понимая, что теперь волосы отрастит ещё не скоро. И даже лёгкая утренняя щетина обуглится и разлетится прахом через четверть часа.

Даймон громыхнул кружкой о стол, заявил:

– Надо что-то делать!

От вечных нападок Малого даже демонический пудель Пукс взрывался так часто, что родители перестали вставлять окна в доме в первую же неделю, а вырванные с петель двери даже сестра перешагивала с унылым видом уже спустя месяц.

Уже не маленькое, но младшее проклятье приподняла бровь. Оно же – младшая сестра. Она безмятежно восседала за столом напротив, делая вид, что пытается «учится».

– Мара, я так больше не могу, – признался старший брат. – Я же на себя перестал быть похож! Ещё немного и мелкий мне хвост оторвёт.

– Знаешь, люди не очень ценят хвосты. И длинные уши, зато любят раздутые губы и длинные ногти. Может, тебе отрастить ногти?

Даймон криво усмехнулся:

– В моём случае это будут когти, а люди тоже не очень их ценят.

Он готов был поклясться, что они с сестрой стали ближе друг к другу в последнее время. Но только для того, чтобы объединить силы против нового члена семьи.

– Это ты из-за Ленки расстраиваешься? – хмыкнула Мара, добавляя себе в кружку зефира для пущей бледности кожи. – Вы же давно не виделись. В гости её пригласи, что ли. Или сам похить. И в лес увези. Ночью… Девочки любят романтику.

– А как мне её в дом привести, где всё взрывается и постоянно горит? Она же пострадает! – возмутился брат и на всякий случай отставил кофе подальше, чтобы и ему зефирку не сунули.

Ладно бы цианистый калий, на него у демонов иммунитет. А со сладкого только сиди в туалете всё утро. Попробовал как-то раз, когда Ленка привезла пачку зефирок, потом всё свидание насмарку!

Глаз демонического подростка продолжал дёргаться. Тогда как сама младшая сестра выглядела довольно неплохо. После того, как дала бой самому Сатане, маленькое проклятье быстро начало расти и теперь походило на юную особь из той субкультуры, которая предпочитает носить всё чёрное и закатывать глаза на любой вопрос родителей.

Допив кофе, Мара сосредоточилась на занятии. Стальной цилиндрик «двухсотлетнего курса школьного обучения тёмных наук», который подарила бабушка банши валялся перед ней, изрыгая из себя голографические изображения монстров и людей. Он показывал ей ближайшие звёздные системы и нудным речитативом Сфинкса диктовал тексты из школьной программы на латыни. Или предлагал разгадать ребусы из трёх анубисов, двух крокодилов и шести пар ног, бредущих в разные стороны. Проще говоря, сестра так же учила и древнеегипетский, но уже из ностальгических побуждений. Вдруг снова в Египет всей семьей поедут?

Домовой Топот с напряжённым лицом покачивался на люстре, заменив за остаток ночи и утро свет по дому и вновь пытаясь понять, стоит ли белить потолок. С Малым постоянный ремонт для домового, что так и не научился выговаривать букву «ч», становился сущим проклятием… но радости в этом не было.

– Што делает Малой, ты посмотри-ка? Нет, вот што он делает, а? – как всегда шепелявил он, как и прежде заменяя «ч» на на «ш». – Да мне с такими расходами на ежедневный ремонт никаких материалов не хватит. На него же не напасёшься!

Пукс гавкнул с пониманием в голосе. Приставленный к Даймону не в качестве домработницы, а скорее в качестве надсмотрщика, (который охотно станет проблемой для любой угрозы), демонический пудель-маскот никак не мог понять, как защитить своего хозяина от Малого. Потому что этот мини-демон, (очевидно поднятый из самых глубин преисподней), был ему не по зубам.

Всякий раз проигрывая очередной бой новому члену семьи, пудель лишь со всей суровостью бесчеловечного взгляда окидывал сонное лицо хозяина в ожидании новых приказов.

– Не смотри на меня так! Я не знаю, что с ним делать! – признался Даймон, который вроде бы тоже был не против учиться в ПТУ имени Агаты Карловны, возведённому при посёлке для монстров – Мрачново. Но для этого нужно было завести всю пожаростойкую одежду, а не только штаны из кожи саламандры.

На кухню пришёл сонный отец в человеческом обличье. И зевая во весь ресурс лица, колоритный оборотень уставился на холодильник с большим замком на ручке. Тот установлен не против самого Михаэля, но повешен женой исключительно ради защиты от Малого, чтобы «завтрак», «обед» и «ужин» для семьи были не только временами дня, но ещё и приёмами пищи, раз уж перенимают привычки людей.

Стараясь не отвлекать ни сына от завтрака, ни домового от работы, ни дочь от занятий, рыжий глава семьи пытался самостоятельно подобрать пароль к «хранилищу припасов», но не тут-то было.

– Какой пароль? Три шестёрки?

– Это же не мой личный холодильник, – кисло ответил демонёнок. – Думай шире. По-вампирски! Или у вас с мамой ничего общего?

– Только дети, – вздохнул оборотень-медведь в человеческом обличье. – А для того, чтобы думать, надо спать часов шесть хотя бы раз в неделю, – признался отец, снова широко зевнул и превратив руку в медвежью лапу, просто оторвал у холодильника ручку с замком и распахнул обе дверцы, от чего глаза сами собой распахнулись лучше всякого кофе! – А я с прошлого полнолуния ни в одном глазу. Ни в этом, ни в другом образе.

Подхватив медовый сбитень в бутылке, как один из самых любимых напитков, рекомендованный правительством для монстров в качестве «безвредных» продуктов, отец возжелал этот дивный напиток с диким, почти звериным азартом. И выпил в один присест.

– Не надо пароль, – добавила Мара. – Там сетчатка глаза была. Бабушка Агата подарила после вчерашнего пожара, чтобы мелкий не залех. Там и твоя сетчатка внесена… Забыл?

– А после позавчерашнего кто холодильник дарил? – попытался припомнить отец, и застыл перед навороченным холодильником. Затем постарался приладить ручку обратно, благо руки людей на многое способны. Да не тут-то было после звериной силы. Разве что снова убеждать жену, что идентификационное устройство «проклятого рефрижератора» к красоте нового зрачка оборотня осталось равнодушно. Мол, не верило ему и требовало старую радужную оболочку, звериную.

– Вот нет, чтобы управление голосом поставить, – нашёлся Михаэль, наконец.

– Малой подделывает голоса, – напомнил домовой, что совсем недавно был повышен с чердачного ради избегания проблем с речью. – Он ещё и шревовещатель! Заказал мне намедни семь грузовиков гравия и две бетономешалки. А я даже опалубку не сделал!

– Кто-кто? – переспросил глава семейства.

– Шрево…вещатель, – добавил Топот и спрыгнул с закреплённой люстры.

– Ага, голоса разные может «предметам» давать и всякий существующий голос подделает на раз, – кивнул Даймон. – Это одна из способностей демонов высших уровней.

Демонёнку были знакомы подобные способности. Но скорее с точки зрения техники. Ему уже приходилось искать в сети старые программы на голосовое управление «железом» в «умном доме», но пришлось избавиться от этой привычки, и вновь вводить всё в доме вручную. Ведь Малой начал управлять его гаджетами, как своими, заказав два раза пиццу, один раз дозвонившись до мэрии и целых три раза попросив исключить его из ПТУ, где Даймон пытался освоить профессию сварщика, чтобы быть поближе к огню.

Признаться честно, Даймон даже немного завидовал. Ведь каждый раз мелкий «исключал» его под разные основания. То «рога растут», то «пятница 13-ое же», то «всё равно я в семье самый умный».

Поскольку сам Малой пока толком не говорил, он озвучивал свои мысли для людей на расстоянии, и с помощью тех же компьютерных программ для озвучки текста голосом. А писать и печатать новенький в семье умел с самого появления на свет.

Домовой Топот только ладонями похлопал после ремонта очередного такого света, как тут же взялся за ремонт холодильных дверец.

– Шо делается. Шо делается-то! – для порядка бурчал он, доставая инструменты из кухонного шкафчика, так как давно не относил их на чердак. Чего туда-сюда таскать? Понадобятся уже к обеду!

Убедившись, что Даймон дремлет над кружкой, а Мара принялась зубрить текст, диктуемый кубом, Пукс прошёл в зал и запрыгнув на диван, нашарил пульт дистанционного управления, а затем взял его в пасть, чтобы включить телевизор.

Тут стоило сказать, что кто бы чем не занимался на кухне, все это делали как можно тише, чтобы не разбудить Малого. И не потревожить Блоди, которая хоть и жила по ночному графику последние пару веков, но в последний год предпочитала дневное время суток. Однако, появление нового члена семьи возвращало её к старым привычкам.

Особенно, к жажде крови!

Телевизор, заранее поставленный Малым на всю громкость вчера вечером, тут же заорал на весь дом. И вместо того, чтобы смотреть любимые мультики с насилием мыши на котом, Пукс только уши навострил и попытался тут же проглотить пульт, как главную улику. Но дело уже сделано.

– А-а-а! – тут же заголосил Малой и испепелил все три опоясывающие его ремня в несгораемой колыбели, что когда-то взрастила Мару.

Но если маленькому проклятью хватало и одного ремня на ночь, то связать демона высшего порядка только по рукам, ногам и за пузо, было большим просчётом.

Блоди подскочила от кровати мгновенно и закричала следом:

– КТО ПОСМЕ-Е-ЕЛ?

Пукс, не будь дураком, тут же юркнул в разбитое окно на улицу, а вампирэсса, перекинувшись в летучую мышь с красными глазами, сиганула следом за ним. Тогда как Малой потянулся, зевнул и смахнув с себя остатки прогоревших пожарных ремней, приподнялся.

Начинался новый день. Ещё столько всего предстоит натворить!

Легко перемахнув запоздало сомкнувшиеся стальные прутья кроватки, Малой первым делом пошёл на звук, и выйдя из родительской спальни, тут же принялся спускаться вниз по лестнице. Ходить он ещё толком не умел, поэтому предпочитал катиться по парапету прямо в особом подгузнике, который предоставили сами демоны вместе с младенцем. Он был для Малого как амортизатором, так и всё впитывающей бездонной чёрной дырой. Плюс никогда не сгорал и не требовал замены, что несколько облегчало жизнь Адовым, но со всем остальным справляться по условиям Договора они должны были сами.

Топот, уже починивший ручку и следом выключивший телевизор, предпочёл выйти через чёрный ход и вернуться на чердак по верёвочной лестнице, по которой Малой взобраться ещё не мог. Зато он вполне мог добраться до кухни.

Михаэль как раз вполне себе по-отчески постукивал по холодильнику рукой, словно просил у него прощения и бормотал:

– Ну ты это… не серчай.

Что Малой сразу же воспринял как акт агрессии.

– Помогу! – пробормотал демонический младенец, подполз к стулу, подхватил его за ножку вместе с Даймоном и выкинув старшего брата в окно, тут же принялся «так же» стучать по холодильнику.

– О-о-о, – протянул Михаэль. – Вы только посмотрите на малютку. Он… подражает.

Стулья в семье были довольно крепкими ещё с лета. Удар тут же оставил на холодильнике заметную вмятину, отчего могучее бытовое устройство слегка пошатнулось, но устояло.

– Помог? – переспросил Малой, отшвырнул стул в сторону и подполз уже к Маре. – Сидеть хочу! – заявил он следом и в окно полетело уже и младшее проклятье.

В то же время в дверь вбежал рассерженный Даймон весь в осенних листьях и всяком мусоре и тут же рванул к Малому.

– Я сейчас покажу ему, как братьями кидаться! – заверил он, разгораясь пламенем по всей поверхности тела.

Но отец заранее перекинулся в медведя, подхватил его подмышки и приговаривая:

– Ай, ай, горячо! – начал перекидывать из лапы в лапу, как горячую сосиску.

После чего опустил сына в раковину и включил холодную воду. По кухне тут же пошёл пар. А вернувшаяся следом Мара едва открыв дверь, тут же пообещала ровным голосом:

– Однажды я останусь с ним наедине…

В этот момент в окно на скорости влетела летучая мышь и перекинулась прямо на холодильнике. А затем начала поправлять причёску:

– Так, что я пропустила?

Мара тихонько начала читать проклятье сквозь зубы, но малой лишь рассмеялся в голос. Демоны его уровня обладали иммунитетом к любым формам словесного воздействия.

Михаэль пожал плечами, подхватив дочку на руки и привычно начиная раскачивать из стороны в сторону, пока по комнате не перестала проноситься вдохновляющая латынь.

– Дети. Что поделаешь? – ответил он супруге, усадив Мару на уцелевший стул, затем подхватив с холодильника жену.

Улучшив момент, Малой тут же подкрутил под кранами воду и вместо холодной успокаивающей воды в ёмкость для мытья посуды с демонёнком начал набираться кипяток, от чего у Даймона пар повалил уже из ушей.

Пока Михаэль склонился под раковиной, чтобы вернуть подачу воды, Малой тут же залез за холодильник и сказал:

– Бум!

Тут же что-то заискрило, повалил дым. Оборотню оставалось лишь подхватить Малого и выдернуть холодильник из розетки. Что с его звериной лапой закончилось фатально для последней. Кусок стены так и остался среди когтей.

– Повелеваю! – добавил Малой.

Рефрижератор задрожал уже без всякого электричества, а затем добавил мерзким голосом совершено неожиданную фразу:

– Начинаю обратный отсчет! Десять, девять, восемь, семь…

– Это чего это он? – спросил Даймон.

– Того, – ответила Блоди, прекрасно понимая, что кофе с утра ей не видать, как своё отражение в зеркале. – Бежим, дети! Не стоит стоять рядом с разговаривающими холодильниками!

– А где он успел взять взрывчатку? – не понял демонёнок, выбираясь из раковины с мокрыми штанами.

Не говоря уже о подмоченной репутации, настроение было так себе.

– Через тёмный интернет. Где же ещё, брат? – ответила Мара и теперь вздохнуло даже младшее проклятье. – Всё зло теперь творится через интернет.

– Чёртовы конкуренты, – пробурчал Даймон.

– Три, две, одна… – продолжал отчёт холодильник.

Уразумев, что сейчас хранилище продуктов бахнет и без всякого электричества, все Адовы путём мгновенного ускорения движений ног, мигом вынесли себя на улицу.

В кухне тут же рвануло!

Взрывной волной перед демонёнком пронёсся обучающий куб Мары, который та поймала без всякой бейсбольной перчатки. Признаков жизни он больше не подавал. И младшее проклятье на нашло ничего лучше, как проглотить его.

Не пропадать же добру.

– Прощай, учёба, – констатировала Мара и с угрозой посмотрела на Малого. – Ты для этого всё устроил? Чтобы я не могла учиться? Признавайся, мелкая подлость! Ты не любишь, когда кто-то умнее тебя?

На что Малой лишь пожал плечами и со вздохом выдал два слова:

– Разрушать… Природа.

Тёмным разумом он обладал с самого рождения, едва вылупился из демонического яйца. То наследие адского эгрегора. Но объёма лёгких пока хватало только на то, чтобы произнести одно слово. И как правило, довольно короткое.

Так что, когда Малой впервые сказал целых два подряд, Адовы переглянулись.

А Михаэль тут же добавил, вновь смахивая скупую отцовскую слезу:

– О, наш малыш уже совсем взрослый… Его первое предложение… вслух!

Больше не говоря ни слова, Адовы поплелись пить кофе к соседу Леониду. Говорят, кошки всегда рады гостям… если они – оборотни, конечно. Монстр монстру в беде не откажет. Не люди какие-нибудь. А ещё каждый монстр точно знал, что лучше помогать с ремонтом соседям, чем смотреть на то, как в очередной раз горит на неделе твой родной дом.

Типичные будни в Мрачново.

Глава 2 - Зарождение замысла

Артур Гедеонович Вернадский, который с недавних пор получил прозвище «Армагеддоныч» (за участие в Конце Света далеко не на последних ролях), всегда считал себя человеком интересным и даже загадочным. Длительное время сам его интерес заключался в исследовании непознанного и просто уму не постижимого. Что часто и происходило в Мрачново.

Исследователь «паранормального» и по совместительству специалист по локальной логистике, часто наведывался в это селение монстров, чтобы познакомиться с «чертовщинкой». Он буквально горел идеей поведать людям о монстрах и их секретах, которые те вне всякого сомнения скрывали от рядового обывателя.

Но это было как раз до Конца Света, а затем он сам едва не стал монстром и переосмыслил своё поведение. Потому в последнее время старался держаться от этого быстро растущего населённого пункта подальше, жить потише и избегать сенсаций.

Более того, отныне всем беседам с людьми, спорам с монстрами и словесным схваткам в сети, Вернандский предпочитали тишину и покой. Потому сидел на стульчике или стоял во весь рост, а порой и лежал на песочке в гордом одиночестве на берегу реки. То есть наглядно показывал, что предпочитает пенсию и единение с природой больше, чем разборки с потусторонними силами.

Конкретно в этот день Армагеддоныч рыбачил на удочку, провожая раннюю осень. Время, когда природа ещё не засыпала, но и комары уже не слишком надоедали. Камуфляж использовать уже не обязательно, хоть в пальто рыбачь со шляпой и строгих ботинках или туфлях. Всё равно рыба уже не клевала. Но главное ведь – процесс!

Под равномерное покачивание поплавка на мелкой волне, вызванной лёгким ветром, бывший академик чуть посапывал и клевал носом на стульчике. События былой жизни ему давно не вспоминались, а новых, учитывая почтенный возраст, уже не следовало ожидать.

Довольно с него приключений. Тишина, покой, рыбалка и всё тут!

Когда сопение превращалось в храп, Армагеддоныч лениво открывал один глаз и, удостоверившись, что поплавок не утоп, снова погружался в сладкую, мирную дремоту. Хоть книгу пищи – «что такое не клюём и как с этим бороться?»

Сатана показался из воды без предупреждения. Он бы и рад был предупредить, да бывший пособник стал глуховат на правое ухо, да ещё и подслеповат.

Не услышал бы, сколько не пытайся.

Отплёвываясь от тины и снимая с мокрого котелка траву, Сатана, иногда известный в этом мире как Вельзевул (ну или БААЛ-ЗЕБУБ на старинный манер, что означало «повелитель мух»), выбрался на берег.

Сейчас ему как никогда подходило прозвище. Над ним как раз кружили десятки мух, недоумевая почему господин решил пройтись по берегу озера и собрать на себе ил и всякую падаль.

Не дождавшись никакой реакции от старика, рогатый человек, что скрывал свои рога котелком, осторожно кашлянул, чтобы привлечь внимание и ненавязчиво спросил:

– Армагеддоныч, не спи. Слышишь? Рыбкой не угостишь?

Пожилой рыбак тут же распрямился по весь рост, уронив мгновенно сложившийся стул, только потом открыл оба глаза. Даже пошамкал губами, не совсем понимая откуда перед ним взялся солидный мужчина в котелке. А когда понял, что не сон – поморщился.

– Так, а где её взять? – оставил встречный вопрос рыбак, вытащив давно пустой крючок из воды.

Вздохнув тяжело, как и положено при невезении, и вовсе не поворачиваясь к собеседнику, он добавил громко, цитируя на память один из своих возможных фрагментов в будущей книге:

– И сказал Господь однажды: «Не давай им рыбы, глупец, но дай удочку». Было такое?

– Ну было, – признался Сатана, которого раньше величали чуть длиннее – «Сатанаил». Или даже «Сатаниэль».

Но это было так давно, что почти не правда. И кто о том сейчас помнит? Люди вокруг старались всё сократить, упростить. И всё чаще его называли одним простым словом – «зло».

– Так чего ты от меня хочешь, искуситель? – развёл плечи старик, который давно не боялся ни чёрта, ни бога, напротив, готовился ко встрече с обоими. – Вон у рюкзака черви. Приходи с удочкой, бери, да рыбачь, коли есть охота. А не хочешь сам рыбачить, так и не проси, чёрт полосатый!

Рогатый кивнул и тут же создал себе схожую удочку, обратив в неё послушных мух. Ещё ранее просушившись от тины и ила, он мог многое творить и создавать в этом мире. Но предпочитал забирать и требовать.

Что поделать, если не дают?

И всё же Сатана не ожидал такого ответа от старика. Удивленно подняв бровь, он внимательно осмотрел Артура Гедеоновича и себя заодно. Костюмчик на нём был мокрый, твидовый, но определенно, не полосатый. Но насколько он знал из опыта, с академиками спорить было бесполезно. Да и какая дьяволу разница, ловить души или рыбу? Принцип один и тот же: насаживай наживку, бросай в мутные воды и жди, пока клюнет. А как хорошо клюнет, так и тяни. Всё одно – добыча, ещё одно хобби ради интереса.

С другой стороны, подумал Князь Зла, от рыбалки возможно получить определенно больше прока, чем от бесхозной души. Рыбу всё-таки можно приготовить и скушать, а вот жрать людей рогатый, к своему сожалению, так и не научился. Но это пока. Если боссы всех девяти кругов в Аду всё-таки устроят переворот, то домой можно будет уже не возвращаться. Так что лучше обживаться на Земле и заранее привыкать к местному рациону.

Вельзевул с наслаждением забросил крючок с наживкой в воду и вперился глазами в плюхнувшийся об воду поплавок. Глаз у него намётанный на добычу. С крючка демона, насколько он помнил, сорваться могли не многие. Человек от природы слаб на халяву. Но вот рыба, могла оказаться поумней – многомиллионный опыт эволюции, как-никак. Хоть и с голодухи, а сначала присмотрится, подёргает и лишь потом хватает…

– Ну вот, другое дело, – буркнул Армагеддоныч и сунул руку в карман. – На, хлебом прикорми, – и бывший академик, отломив кусок краюхи, милостиво протянул её Сатане.

Тот осторожно взял хлеб и, растерев в руке, аккуратно накидал в воду у поплавка небольшими шариками.

– Так?

– Ну а то, – ухмыльнулся Артур Гедеонович. – Сейчас такого карася вытащишь – закачаешься. Я в прошлый раз еле домой улов унёс. Но это, всё же было по весне. Рыба голодная была, хватал всё, что видела. А сейчас раз на раз не приходится.

Сатана убил некстати помешавшего процессу комара и с удивлением растёр по небритой щеке кровь.

КАК ЖЕ ТАК? КАК ПОСМЕЛ?

И Сатана поморщился. Дело плохо, если насекомые перестают его слушаться. Да и тело, признаться, полностью в человеческое не желало обращаться. Только внешне. А внутри – он по-прежнему демон. И кровь была, конечно, чёрной и ядовитой.

«Неужели кислоту пить решились»? – ещё подумал главный босс ада, который правил до последнего времени так безраздельно. Но стоило проиграть одну малюсенькую схватку на выезде и всё, каждый решил, что пора его смещать.

Хуже того, коллегия демонов решила сама захватить землю и в качестве хохмы послала Малого на землю. Самого младшего из верховных демонов, его младшего сына, которого он помнил только яйцом в кладке, из которых гораздо ранее вылупились Асмодей, Бегемот, Люцифер и все прочие его дети, которые он в своё время и рассадил по девяти этажам, выделив каждому по порученной территории. Чтобы друг к другу не лезли и его не докучали на самом нижнем этаже, скорее даже в подполе Мира – в Антимире, через который, кстати, было весьма удобно пробираться на Землю. Открыл люк и выныривай в любом водоёме на голубой планете. Только закрой за собой, а не то ад подтопит.

Материализовавшийся демон хмыкнул и возобновил разговор:

– Армагеддоныч, а ты откуда про рыбу и удочку знаешь? Ну, это вот всё: «не давай им рыбы, глупец, а давай удочку», – обронил он, а про себя подумал: «Я вроде стёр все знания о хобби из старых хроник, кроме копья, лука и… удочки же»!

Сатана треснул себя по лбу так, что едва котелок не свалился. Как оказалось, людям достаточно и ножа, чтобы это всё заново придумать и применять себе на радость.

– Так это сейчас каждый знает, – ответил старик. – Столько халявщиков нынче развелось – хоть соли. Рыбой на каждого не напасёшься. Так пусть попробуют сначала сами, что это такое – «трудиться».

– Да уж... – согласно протянул Сатана, поминая про себя недобрым словом всех победителей на планете, которые не дали ему осуществить Армагеддон.

И главное – кто? Не люди, а монстры. Существа, на которых совсем недавно он мог положиться, как на любого из демонов. А теперь что? Ни демоны не слушаются, ни на монстров никаких надежд, ещё и люди доставляют одни неприятности, когда от нормального мракобесия отходят и умнеть начинают. А оно ему надо? Вот в Средневековье нормально же жили. Ведьм сжигали на кострах красивых, не мылись никогда, от чумы и холеры никакого спасения. А значит – уважение к потусторонним силам. К кому ещё было обращаться, как не к ним? А значит, к нему. Медицины ведь ещё не было. Зато была инквизиция. И люди её больше, чем его боялись.

– Халявщики всегда были, это точно, – вынырнул из своих воспоминаний Сатана. – Я бы покончил со всеми просителями в один момент, но как ты помнишь, не дали.

– Ага, не дали, – назидательно погрозил пальцем Армагеддоныч, но тут же испуганно оглянулся. – Но горящая в огне искупления планета – тоже локация на любителя, знаете ли. Тогда уже ни рыбалки, ни отдыха на берегу реки или озера не дождёшься. А по лаве ходить и дышать дымом мы как-то с детства не приучены.

– Да ну? Правда? – удивился Сатана, который как раз с детства активно ходил по горячему полу-лаве и дышал серными испарениями утром и на ночь глядя.

Хрустнула ветка. Оба повернули головы к кусту. На миг им показалось, что там кустах сидит агент демонической разведки, но это был всего лишь отчаявшийся спереть рыбку суслик.

На всякий случай, Сатана испепелил кусты, чтобы получше разглядеть непрошенного гостя. И теперь суслик был странно седой для такой мелкой безобидной животинки. Не переставая смотреть на собеседника рыбака, он странно моргал левым глазом и суеверно крестился.

«Радиация. Что с миром-то делается»? – настороженно подумал Армагеддоныч, но вслух ничего не сказал, лишь пожал сутулыми плечами.

А вот Сатана почему-то испугался за своё будущее. Признаться, это был его первый страх за последние две тысячи лет, с тех пор как он надоумил знакомых священников в Иерусалиме распять одного молодого проповедника из Назареи за вольнодумство.

Тогда всё висело на волоске, но вышло – просто отлично. Из мелкого финикийского демона известного только в паре палестинских городов, Сатана вдруг стал сосредоточием зла для всей огромной Европы. В эти дни у него было столько сил и власти, что на строительство целого Ада хватило, который и возвёл на месте Аида на земле, когда-то арендуемой олимпийскими богами и канувшими в небытье почитателями Вальхаллы.

А после этой перестройки нижних этажей на его счету было ещё много побед: пропаганда «научного мышления», технический прогресс, развитие «современной демократии», глобализм, нигилизм, атеизм, прагматизм, но при этом – вера в мистику, приметы и предсказания, гадания, приговоры, вызывание духов, в общем – в колдовство. Именно так и был повержен главный противник – дух света, белое божество, который и так-то никогда не имел постоянного образа, а в последнее время вовсе пропал.

Не зря говорили в Средневековье: лучший ход Сатаны – убедить людей в том, что его нет. В тёмные силы человеческое существо всё же верит, едва приходит ночь. Когда нет света, страх преобладает повсюду. Даже если человек считает себя атеистом и прагматиком. А вот в добро, коли его невозможно измерить штангенциркулем – человеку «научному» поверить гораздо трудней.

Однако самое масштабное торжество, настоящий триумф всех демонов-даймонов, Сатана задумал провернуть вместе с окрепшими и давно вставшими на ноги детьми. Те уже накопили достаточно сил, чтобы возглавить легионы и встать под его знамёна. Но они предпочли дождаться его первого поражения. И вместо смирения, (как он и учил), пошли требовать своё.

И главное, у кого? У него же!

Сатана горько вздохнул, подумывая о новых раскладах по жизни. Он был знатным гроссмейстером. И в тактике и стратегии кое-что смыслил. Но с чего бы начать новую игру? Хотел обратиться к Артуру Гедеоновичу, да тот уже сам перечит. А тогда к кому идти? Ну не к психологу же снова, право слово!

Однако тут поплавок его удочки резко дернулся, и думать о вечном стало неожиданно некогда. Подскочив к берегу и с силой дёрнув леску на себя, Сатана извлёк из воды огромного карася!

– Вот это повезло! – тут же сдался ему Армагедоныч, за эту рыбку и тут же выдал все секреты Мрачново, которые успел постичь. – Ты бы это… монстров на свою сторону привлёк бы, а? Люди-то тебе уже не по зубам, а эти пока полные веры во что угодно. Их главное надоумить.

Сатана задумался. А затем прислушался. Где-то там в тёмном посёлке монстров наверняка звучали мольбы, и хотя бы одному существу обязательно требовалась посторонняя помощь.

Помощь, о которой он потом обязательно пожалеет!

Глава 3 - К чему ведут просьбы?

Терпение Даймона иссякло. Сидя в мрачном уголке своей восстановленной комнаты, где тени танцевали под светом тусклой луны, он чесал рога и продумывал хитрый план по ликвидации Малого.

Рога только начинали пробиваться сквозь нежную кожу. Ноющая, нарывающая, постоянно зудящая боль накрывала подростка. Но в его сердце горела жажда мести. Несравненно большая, которая затмевала всё!

Что может быть более ощутимым, чем жажда мщения к младшему брату, который всегда был на шаг впереди в семейных проказах? С ним не могла справиться ни вампирша, ни оборотень, ни даже проклятье, которое уже совсем не маленькое, а тоже вошло в подростковый период. Правда не с разбегом в сотни лет, а в тысячи. Ну да кому какое дело?

В последнее время родители вообще не обращали на них внимания. Лишь Малой получал все похвалы. Вне зависимости от того, что он делал: разрушал кухню, мучал пса, не давал всем спать или голосом чревовещателя пугал пучеглазого почтальона с тремя головами. Монстры находили работу, первым делом заменив людей в посёлке Мрачново. И постепенно находили себя в крупных городах и создавали группы, играли в фильмах и сериалах, основывали политические партии и движения за равноправия.

Но развитие там – в цивилизации, а здесь, в доме, что ещё совсем недавно был их персональной с Марой крепостью, вдруг стало неуютно. Дом стал чужим. И всё благодаря одному единственному существу.

– Так дело не пойдёт, – обронил глухо Даймон, который уже не мог пригласить в гости подругу Ленку, опасаясь за её безопасность. А сам гулять не спешил, попросту не высыпаясь. Ведь признаться честно, в такие моменты настроение его было далеко от идеального… по человеческим меркам.

Находясь в этом сонном состоянии, ненавидя уже всех и вся, демонёнок вдруг понял, что пора что-то менять. Но что?

– Обратиться к родне? – пробормотал он и вспомнил, что за всё то время, пока живёт с Адовыми, те ни разу его не навестили и тем более не позвали к себе в гости.

Всё, что у него было от демонических кровных родственничков, это демонический пудель-привратник Пукс и понимание, что однажды его призовут в легион. Но опять же – когда и зачем? Этого никто не объяснял.

Тяжело выдохнув, он постучал в стену. Через стенку жила сестра. Так они порой и общались, перестуком, когда лень было идти выяснять отношения.

– Чего тебе? – на этот раз появилась на пороге Мара, которая маялась от тоски.

Её учёный куб был проглочен, занятия прервались. Когда новый выдадут – вопрос всех вопросов. Тётка Агата Карловна, что по сути просто банши, которая сама придумала и сделала себе имя в обществе людей, вроде бы заказала сразу по потере. Но когда его сделают и доставят – тоже не ясно.

Вот и ходи, майся. Ищи чем бы себя занять.

Мара рада хоть бы в школу к людям пойти, но там почему-то не берут существ, которые старше пары-тройки тысяч лет. Причём не важно, сколько из этого времени ты провёл в спячке, а сколько в «активированном» состоянии. А о школах для монстров много слухов ходит, но так толком собрать отдельное учебное заведение и не могут. Вот и раздают всем кубы ученические. Но каждому – для индивидуального развития. И ей, как одному из самых старших существо на планете, особый нужен. А это всё – время, время и снова время.

– Надо что-то менять! Мне не нравится, как обстоят дела! – повторил Даймон, резко повернувшись к ней с красным огоньком в глазах. За время ремонта он ни разу на загорался и его волосы немного успели отрасти, но как долго они продержаться?

– Мне тоже много чего не нравится, – хмыкнула сестра, сложив руки в замок, но всё же перешагнула порог комнаты и закрыла за собой дверь.

Заговор посторонних ушей не любит.

Демонёнок тут же зашторил окно и достал из-под кровати чёрную книгу. Которая в отличие от пучеглазой и говорящей лишь зевала и сонно моргала. Но едва взяв её в руки, Даймон хищно заулыбался.

– Вот, в тёмном интернете заказал. Демонология для сонных чайников! – заявил он, но сестра лишь присела на край кровати и тяжело вздохнула. Читать на демоническом языке она всё равно не умела.

Египетские иероглифы, шумерский, вавилонский, фарси и почти вся иранская группа – пожалуйста. Как и многим современным языкам уже родители научили, а вот демонический пока не покорён. Ни один из тёмных диалектов.

– А ты знаешь, что первые эманации духовной энергии человечества были выброшены в пространство ещё при возникновении мифов, – поделился с ней информацией из книги брат, который формально хоть и считался старшим в семье, но был на тысячи лет её младше.

Но кого это волнует, не так ли?

– То есть – очень давно? – приподняла бровь Мара, не надеясь подчеркнуть для себя что-то новое сегодня или с тех пор, как утащила мамину книгу – «Молот ведьм, издание второе, исправленное и дополненное коллективом вампиров, и ими же иллюстрированное».

– Мифология древних племен стала первым проявлением Духа, – кивнул брат. – Первым концентратором мистического начала в глубинах человеческой души. И истинную силу эти эманации приобрели с возникновением централизованных религиозных культов, охватывающих не просто отдельные племена, но целые страны и народы. Ты понимаешь, что это значит?

– Что такие религии могли развиваться лишь в составе больших государств, с единым языком, – прикинула Мара, которая за последний год развилась больше, чем за предыдущую тысячу-другую лет. – А государства возникли как раз около двух тысячелетий лет назад.

– Ну, знаешь ли, – тут же начал поправлять брать. – Культы существовали и раньше. У мелких племен, к примеру. Но только большое и мощное государство могло гарантировать мифологии распространение на значительной территории и превращение в единый религиозный культ! Единый язык, единый обряд. А главное, единая мифологическая доктрина, при которой вера миллионов направлялась в единственную точку!

– Точку? – повторила Мара уже с настоящим интересом.

– Да! – только больше разгорелись глаза брата, который присел рядом с ней с книгой на коленях. – Как ты помнишь, мощнейшим из мировых государств древности стал Рим. В нём впервые были объединены культы множества народов – греческого, египетского, иудейского, кельтского и других.

– О, мои любимые языки! – припомнила полилингвист. И та, кто мог бы стать отличным филологом в мире людей, если они ей позволили.

– В Римской империи проживало пятьдесят миллионов верующих, – старательно подводил её к какому-то решению брат. – Представляешь, какую силу они могли производить ежедневно? Тогда, впервые, в тысячах храмов, была воспета молитва одним и тем же богам! Вдыхая в себя эту мощь, выдуманные людьми боги ожили в первый раз! Впервые они осознали себя и почувствовали свою прозрачную плоть!

– О, брат! – загорелись и глаза Мары, но спокойным, синим светом. – Я помню времена поклонения нам. И помню ту Силу. Ведь ещё пятьдесят миллионов верующих проживало в древней Парфии, древней Индии и древнем Китае – огромных земледельческих странах. А население планеты составляло тогда всего лишь треть миллиарда. И это значило, что большая часть людей проживала в цивилизованных, верующих государствах. И вера их была неистовой.

Демонёнок кивнул и с восхищением в голосе продолжил:

– Ты права, сестра. Население Римской империи поклонялось в Юпитеру, Юноне, Квириту, Весте, Посейдону, Марсу и Геркулесу. А также многим другим богам, выдуманным римлянами, но полностью отождествленным с греческим, египетским, италийским и даже испанскими пантеонами.

– Не были забыты также финикийский Баал, иудейский Яхве, персидский Митра и египетская Исида! – добавила сестра в лёгком волнении, как будто в ней пробуждались древние знания, доселе спящие и так и не пробуждённые кубом. - На востоке, в Парфии, Индии и Китае был силён пророк Гаутама, боги Шива, Кали, Брахма, Индра и некоторые иные могущественные божества.

Демонёнок, уже начинаясь дымиться от возбуждения, тут же подскочил с кровати, чтобы не спалить очередной комплект белья.

– Вот именно! Именно они стали первыми, осознавшими себя ДАЙМОНАМИ. – повысил он голос. – Духами-демонами, что рождены человеческим невежеством и человеческою молитвой! Это мои предтечи! И именно так, силой веры, с появлением больших культов и мировых государств во вселенной, впервые и возникли будущие вестники новой Эры. И именно в нас, в Даймонах – зиждется суть Четвёртой эпохи Бога.

– Четвёртая эпоха? – повторила Мара и прищурилась, как будто помнила что-то важное, но никак не могла припомнить деталей. – А разве это не ЭРА ДУХА и последний период в жизни Вселенной?

– Вот именно! С него и начнётся с материализации всех Даймонов. С превращения их – в реальных существ!

– Да что ты понимаешь о материализации? – прищурилась Мара. – Ты, мой столь краткоживущий братец?

– Только то, – продолжил с холодным взглядом демонёнок, – что животные и растения подчинили мёртвые камни. Человек разумный подчинил животных и растения. Мы же, Даймоны, должны подчинить себе всех людей. Мне то оно без надобности, но есть… Малой. Для этого его и закинули нам, Мара. Он призвал, чтобы покорить, подчинить и затем уничтожить этот мир, сестра!

– Ну уж нет, не в мою смену, – подскочило с кровати и древнее проклятье. – Я первая пришла, чтобы подчинить и покорить его!

– Ой, давайте с этим «подчинить-покорить» мы как-нибудь позже разберёмся, внутри семьи, – тут же замахал руками Даймон. – Главное, что сейчас нужно сделать, это сразу остановить Малого! Это ведь ровно тот, кого люди называют Антихристом!

– Тут и спорить не о чем. Как же он мне…надоел! – призналась обычно невозмутимая Мара и снова посмотрела на книгу. – Есть идеи как его остановить?

– Конечно! – ответил брат и тут же раскрыл её на закладке.

Даймон вся для себя решил ещё утром. Пришло время призвать самого Сатану. Его тёмного отца, что есть духовный отец всех демонов. Которые не пали, будучи ангелами, как Люцифер и его приспешники, а изначально были воплощёнными Даймонами, воплощаемыми на планете.

Он знал, что только великий повелитель тьмы сможет помочь ему в его коварном, но справедливом замысле. Ведь что может быть естественнее, чем защита той планеты с Ленкой от самого Антихриста, который всё равно спать родителям не даёт?

Сложив свои маленькие, но ловкие руки в печати, Даймон произнёс заклинание из книги, которое слышала лишь сестра.

– О, Сатана, владыка бездны беспробудных снова, – заявил он громким шёпотом, – услышь мой зов! Я, твой духовный сын из рода Даймонов, прошу тебя о помощи. Мой брат, что подослан уничтожить мир, сам должен быть низвергнут в ад, чтобы я мог занять его место и стать истинным наследником тьмы!

– Или я! – тут же добавила Мара, так же отлично зная латынь.

В тот же миг воздух вокруг демонёнка зашевелился и в одной из стен возник пламенный портал. Оставив книгу на кровати, Даймон тут же подошёл к нему.

Из портала возникла фигура, окутанная дымом и огнём. Сатана, с его величественными рогами и глазами, сверкающими, как угли в костре, посмотрел на Даймона с интересом.

– Ты, малый демон, осмелился призвать меня? – произнёс он. Его голос звучал как раскат грома в комнате.

– Да, посмел! – ответил ему в тон густым басом демонёнок, открывая навстречу свою суть.

– Какова твоя просьба? – тут же расплылся в улыбке Сатана, признавая, что сколько бы демоны не жили среди людей, пробудить свою суть им – раз плюнуть.

Даймон переглянулся с сестрой. Мара кивнула. И брат, дрожащий от страха и восторга, повторил свою просьбу, добавив, что его брат не достоин наследия тьмы.

Сатана, усмехнувшись, наклонился ближе к Даймону и в его глазах зажглось пламя, сменив искры.

– Я исполню твою просьбу, но помни, что за каждое действие следует расплата… Ты готов заплатить цену?

Даймон кивнул, полон решимости. Он не задумывался о последствиях, поглощённый своей жаждой мести. Тогда Сатана поднял руку, и в воздухе закружились искры, образуя другой тёмный портал.

– Иди же и наблюдай, как твой брат падёт в бездну. Но помни, что тьма требует жертв… И я вернусь за ними в любое время!

С этими словами Сатана исчез, оставив демонёнка и проклятье наедине с порталом, который не торопился закрываться.

– Дети, а что вы тут делаете? – вдруг открылась дверь и на пороге показался отец.

Михаэль некоторое время смотрел на тёмную книгу на кровати, затем на портал и повернув голову в коридор, крикнул:

– Дорогая! Здесь всё в порядке. Пусть не сгущается твоя кровь. Просто наши дети вновь открыли какой-то портал!

– Отлично, мучитель души моей! – донеслось с первого этажа коттеджа, затем последовал странный вскрик.

Оборотень тут же спросил:

– Всё хорошо? Блоди?

– НЕ-Е-ЕТ! – тут же донёсся крик отчаянья.

Оборотень, а за ним демонёнок и проклятье, рванули вниз. Блоди стояла напротив перевёрнутого стола, на который с остервенением лаял демонический пудель. Но если обычно он это делал на Малого под столом после очередной шалости, то теперь это был лишь подгузник, который дымился и валялся на полу. А вот самого юного члена семьи в нём как раз не было.

– Где Малой? – тут же спросил Михаэль.

На что жена повернулась к нему и побледнела больше обычного.

– Они… забрали его.

– Кто – они? – не понял оборотень, давно считая, что Малой даром никому не нужен. И порой даже считая, что сам готов доплатить похитителям за его похищение.

Но когда оно произошло, в груди вдруг стало как-то пусто, а мир вокруг словно стало холоднее.

– Они… не представились, – добавила глухо Блоди и отвернулась, чтобы дети не видели её… слёз.

Даймон от удивления рот открыл. Безмерно удивилась и Мара. Они никогда не видели, чтобы приютившая их мать обронила хоть слезинку. Она могла перетерпеть любую в миру боль, даже не поморщившись. Но эта боль была сильнее её.

И тут демонёнок понял, что за жертву имел ввиду Сатана. Мгновенно он бросился назад в комнату!

Мара побежала за ним.

– Стой, Даймон!

Демонёнок не собирался останавливаться. Полный надежд и злых намерений ещё минуту назад, теперь он мучился от внутреннего пожара, который был сильнее, чем любая боль снаружи. Этот огонь вдруг начал выжигать его изнутри так, что казалось ещё мгновение и от него даже головёшек не останется.

Поэтому остановился Даймон только перед самым порталом в комнате. И то только для того, чтобы подхватить книгу и взять разбег. Мало ли как далеко надо прыгнуть в портал, чтобы приземлиться по ту сторону как следует?

– Стой же! – возникла на пороге Мара, догнав его. – Меня подожди, в смысле! – добавила сестра и тут же встала рядом, так же приготовившись прыгать.

Оба переглянулись, кивнули и взяли друг друга за руку. После чего разбежались и прыгнули в портал с такими лицами, словно готовились врезаться в стену. С секундным опозданием за ними рванул и демонический пудель.

А вот Михаэль уже не успел. Застыв перед стеной с погасшим порталом в недоумении, он лишь оглянулся на заглянувшего на шум Топота.

– А што случилось? – поинтересовался их фамильяр, который охотно чинил дом как домовой на полставки, а ещё на полставки прятался на чердаке, когда его разносил Малой. И считался чердачным, хотя отрабатывал за тех и других.

На что глава семейства лишь пожал плечами и признался:

– Похоже, эта история о том, как жажда мести может привести к самым непредсказуемым последствиям. Но, увы, мой друг. Не мы её герои.

С этими словами оба кивнули друг другу и вернулись на кухню. Утешать жену или чинить стол. Ибо каждому – своё.

Глава 4 - Лимб

В тот момент, когда Даймон пересекал границу между мирами, он почувствовал, как тьма обвивает его, и страх охватил его сердце. Он не знал, что месть может обернуться против него самого, и что цена, которую он должен будет заплатить, может оказаться слишком высокой даже для демона. Но подводить мать он себе позволить не мог. Точнее женщину, которая её заменила. Ведь только её заботами и напутствиями он стал таким, какой есть. Её, а не роя, стаи и всей демонической крови!

Вспышка света на миг ослепила, затем демонёнок оказался среди тумана.

– Где я? – спросил он в сумерки, но никто не ответил.

Рядом ни Мары, ни пуделя. Только тяжёлый воздух.

– Возможно, мы в лимбе, – вдруг послышался знакомый женский голос. Но это была не сестра.

Даймон повернулся на звук и с величайшим удивлением обнаружил… Ленку! Рыжая девушка в джинсах, кедах и топике стояла перед ним.

И это был не сон! На всякий случай он даже ущипнул себя для проверки. Один, другой, третий раз.

– Успокойся, это действительно я! – остановила его Ленка, подхватив под руку.

– Ну ладно я сиганул через портал, но как ТЫ здесь оказалась? – подошёл поближе Даймон и крепко обнял её, на этот раз проверяя не дух ли перед ним, что просто решил морочить голову.

– О, это интересный случай. Я просто сидела в своей комнате, хотела почитать книгу, а затем она… загорелась! Точнее, всё вокруг вдруг стало в огне, потом какой-то полёт, яркая вспышка и… вот я тут!

– Книга, точно! – воскликнул демонёнок и попытался найти сонную чёрную книгу, но ни в руках, ни рядом с ним, ни где-то в пределах видимости её не оказалась.

Сгинула, как и сестра с привратником.

– Я здесь уже целую вечность! – только добавила Ленка. – И так рада тебя видеть. Здесь вообще не с кем поговорить, а для меня это смерти подобно.

– Вечность? Но почему? – не понял Даймон.

– Да потому что в туманных просторах лимба само время теряет своё значение, а свет и тень танцуют в бесконечном вальсе серыми тенями. Первое время я любовалась этим явлением, но потом поняла, что это порядком достало, – ответила она, держа его за руку и больше не собираясь отпускать. – А со временем я стала предсказывать каждое последующее движение в этом танце. И знаешь, что? Это не круто!

Даймон только рот приоткрыл, но не знал, что сказать. Для него пока всё вокруг было в новинку. Видимо, тоже стоит подождать пару-другую сотен лет, тогда и начнёт понимать пленницу.

Вдруг в её глазах мелькнула надежда и девушка горячо воскликнула:

– Расправь же свои чёрные крылья, Даймон! И унеси нас отсюда! Воспарим прочь над этими тенями и туманом! И удалимся куда-нибудь ещё!

– Крылья? – повторил демонёнок, но потупив взор, робко признался. – Но у меня нет крыльев. У меня только-только рожки начали прорезаться. – И он даже показал ей лоб, отодвинув в кой-то веки не сгоревшие волосы.

– Действительно, рожки, – всё тщательно проверила Ленка, пощупала, поскребла ногтем, но для себя все же уточнила. – А что, крыльев совсем-совсем нет? Таких, чтобы были черны, как ночное небо!

– У меня ещё только хвост есть, – добавил совсем тихо Даймон, но показывать его не спешил. – Но это нам тоже мало поможет.

– Тогда всё пропало, – убитым голосом подытожила она. – Мы навсегда останемся в лимбе. И будем разговаривать лишь друг с другом. Это…это… – голос её потускнел.

– Но ведь это… не так уж и плохо. Ты и… я.

– Неплохо только первую тысячу лет! – хмыкнула Ленка. – А потом, знаешь ли, приедается. Когда все темы уже обговорены, а все мысли обдуманы, ты начинаешь обладать даром пророчества. И знаешь всё наперёд. Но дело в не предвиденье, Даймон! Просто всё это уже было тысячу раз! И ты нашёл время, чтобы заметить. Мир вокруг полон знаков, но нам просто некогда считывать их. А в лимбе полно времени, чтобы на ВСЁ хватило!

Она вскрикнула и отстранилась, затем всплакнула, погружаясь в отчаянье. И демонёнок понял, что из-за его мести невольно пострадали совсем невинные существа. Вот какой с Ленки спрос? А тоже пострадала за знакомство с ним! Кто виноват? Он виноват!

Вот и выходило, что гневается один, а страдают все вокруг.

Словно от этого понимания среди сумерек и тумана мелькнул не яркий, но всё же различимый свет. И демонёнок, который только оказался в этом странном месте после портала, тут же решил проверить. Подчиняясь своему юношескому упрямству, он словно решил нарушить правила этого мира и обратить внимание на что-то ещё. Что-то совсем новое.

Да, он хотел узнать, что такое свет. И ещё больше хотел вывести из этого мира подругу.

– Лена, идём за мной.

– Куда?

Он не ответил, только на этот раз сам взял её за руку и следуя за искрящимися огнями, оказался в самом центре лимба. В самом пространстве, где подобные ей души искали покой, а их забытые мечты блуждали в бескрайних просторах серых, туманных пустот.

И среди этих пустот точно не хотелось молчать.

– Знаешь, а ведь жизнь Даймонам подарила именно многомиллионная паства, – снова припомнил он слова сонной книги. – Но больше того – она подарила нам власть!

– Власть? – переспросила Ленка, которую радовала, как новая прогулка, так и новый собеседник, но ещё больше её восхищала новая информация, которую она может усвоить среди серых теней.

А для этого всего-то и стоит, что помолчать и послушать.

– Ты будешь смеется или будешь расстроена, не знаю. Но до возникновения христианства слово «даймон», от которого произошло христианское «демон» и мусульманское «дэв» – означало всего лишь «бог», – просветил её начитанный демонёнок. – Честно говоря, ислам и христианство превратили старые, благостные божества древних народов в жутких бесов и смертоносных ифритов, сменив полюса. Но это случилось значительно-значительно позже!

Ленка кивнула, ни разу не перебив. И с интересом в глазах ждала продолжения. Когда весь мир вокруг долгое время так скуп на информацию, то любые её крупицу кажутся дороже золота.

– Каждый Даймон по сути – концентратор человеческой веры, – продолжил демонёнок, то теряя, то снова замечая искорки или золотистые нити света среди тумана. – Мы очень молоды, ибо вырвались на свободу всего две тысячи лет назад. Однако, рожденные позже людей, уже тогда мы стали вашими господами!

– Зачем вам быть нашими господами? – спросила Ленка совсем не из вредности, но исключительно чтобы расширить круг своего мировоззрения.

– Такова «демоническая» натура, – пожал плечами Даймон. – Многие из нас могут приходить к вам во снах, являться в храмы на вызов, плакать образами на иконах, исцелять, убивать, сводить с ума и даже вселяться в ваши тела. Потому что демоны – хозяева человечества. И хозяева – уже много столетий!

– А как же тогда ангелы? – скорее хотела знать, чем возражать Ленка.

– Дело не в ангелах, которые пали или остались, – тут же перевёл тему на ту, которую знал Даймон. – Дело снова в нас. Ведь вместе с человечеством менялись и мы. И как ни удивительно, но большая часть Даймонов погибла, едва пережив свое стремительное рождение.

– Почему? – с откровенным интересом ловила каждое слово рыжая девушка, так как предмет беседы действительно интересовал её, а не звучал лишь для галочки с пометкой «общение».

– Так из-за людей! – ответил, как очевидное едва рогатый собеседник. – Изначально, все великие новорожденные Боги – даже такие могучие как Юпитер или Исида, ставшая прообразом Богоматери, были не более чем добрыми храмовыми божками, покровителями своей языческой паствы.

– Серьёзно? – округлила глаза Ленка, готовая слушать буквально про что угодно, лишь бы это было ново.

– Да, рогатые существа с копытами, в форме которых позднее стали изображать дьявола и его прислужников, в древности чтились как фавны, духи рек, ручьев, горных вершин и лесов, – охотно рассказывал ей Даймон, пока вёл за руку к свету. – Все Даймоны возникли именно так – в виде благих божеств для людей. Мы были духами мест, обрядов, отдельных храмов, стран и даже тотемных животных, покровителями семей или домов.

– Возникли, а затем… жили? За счёт чего? – пыталась разобраться Ленка.

Для неё информация о Даймонах была ой как необходима. Так как дружила с одним из них. Вне зависимости хотела того мама того или нет.

– Сонная книга говорила мне, что свою силу и жизнь Даймоны поддерживали разными способами, – припомнил собеседник, не переставая идти и говорить на ходу. – В основном, с помощью храмов, жрецов и замысловатых обрядов.

– Что ещё за обряды?

– В одних местах это были кровавые жертвоприношения. Конечно, животных, а не людей. А в других местах ожесточенные молитвы, мистерии, ритуалы, песни и даже... ритуальная любовь.

Ленка покраснела и промолчала. А демонёнок мельком глянув на неё, продолжил:

– Разумеется, обряд был лишь формой, с помощью которой люди достигали определенного состояния, в котором выделялась нужная Даймонам духовная энергия. Вот она и служила нам пищей. Но если тебя интересует техническая сторона вопроса, могу сказать только одно. Сила веры не регистрируется приборами. И все же её проявления можно видеть довольно часто. Ты слышала истории о том, что на войне или в критической ситуации человек способен на фантастические свершения? Сорвать рукой люк подбитого танка, например, пройти сквозь огонь, остановить грузовик, спасая единственного ребёнка силами хрупкой матери, сдвинуть с места каменную плиту, на которой держится целый дом. Всё это магия на самом деле. Но магия веры. Одновременно с этим, всё это – мощь человеческого духа. И зримое проявление магии в мире реальных вещей! Могущество веры, перед которой порой склоняются даже физические законы. В старину эту мистическую субстанцию звали ПРАНОЙ. Именно она исторгается во время молитвы или концентрации человеческого воображения. Вот именно ей питается каждый Даймон.

Тут Даймон резко остановился, осознав, что им не угнаться за светлыми нитями и искорками в обычных условиях, при которых они двигались среди сумерек, пляшущих теней и тумана.

– Так что, Ленка, всё просто на самом деле. Если хочешь, чтобы у меня выросли крылья… молись!

– Что?

– Я не шучу. Помолись. Захоти этого по-настоящему. От души захоти. Ведь в твоей душе столько потенциала, что ты даже себе не представляешь!

Ленка некоторое время смотрела на него молча, ожидая хотя бы улыбки. Шутит ведь, верно? Но он даже уголком губ не подёрнул.

Сначала ленка чувствовала себя потерянной. Как это – от души? Она же всегда здесь только и хотела, что – выбраться! Это не от души, что ли? Но ничего не происходило.

Они бродили по серым ландшафтам, где не было ни радости, ни печали, лишь тишина, нарушаемая шёпотом заблудших душ. Но вскоре она заметила, что в этом месте есть что-то особенное. Здесь, среди призрачных теней, Ленка встретил других существ — потерянных, как и она сама.

– Ребята, а может все вместе помолимся? – спрашивала она те души, но они лишь отскакивали от неё и разбегались кто куда.

Даймон же никак не мог догнать огонёк и поймать хоть за краешек золотую нить. Что с Ленкой, что без неё. Да и отбегать далеко не хотело. Заблудится не долго. Потеряют друг друга и как дальше вечность жить без подруги в месте, где само время остановилось?

Однажды, когда туман окутал землю, Даймон снова встретил Ленку, которая теперь тоже искала искорку. В какой-то момент сама золотистая лента оказалась так близко от неё, что её рыжие волосы засверкали, как солнечные лучи, пробивающиеся сквозь облака.

– Знаешь, я не могу поймать свет, но я могу стать светлее, – вдруг повеселела Ленка. – Давай поговорим снова. Мне так много хотелось рассказать тебе за это время.

Даймон пожал плечами.

– Давай… всё равно делать нечего.

И она рассказала ему всё. О своих мечтах, о том, как она стремилась к свободе и счастью, но оказалась здесь, в лимбе, из-за собственного страха и сомнений. А совсем не демонов. Ведь кто они такие, чтобы так просто взять и похитить её без её согласия? Она просто огня испугалась. Вот и шагнула следом за ними в портал. А он привёл – сюда. Где нет смерти, но и изменить ничего нельзя. И с этим ничего не поделать.

Демонёнок, вдохновлённый её историей, решил помочь Ленке. Конечно, странно кого-то просто просить помолиться, измениться, и что-то решить за всех. Другое дело – показать, КАК. Подтолкнуть, направить. Помочь – одним словом.

Вместе они начали искать выход из этого серого мира, полагаясь на силу своей дружбы. В погоне за искорками и золотыми нитями, рука об руку, они вновь и вновь преодолевали преграды, сталкивались с тенями, которые пытались их остановить и шептали кто во что горазд:

– Не надо!

– У вас ничего не получится

– Не выйдет.

– Я не смог, и вы не сможете!

Но друзья их не слушали и продолжали идти за мечтой. И каждый раз, когда они объединяли свои силы, тьма отступала. В конце концов, они оказались так близко к золотой нити, что Ленка воскликнула:

– Ну же! Хватай её!

Раздался треск майки. Даймон рванул вперёд, вдруг понимая, что он ускорился. Но дело было уже не в ногах, что несли его над землёй. А в крыльях, которые позволили воспарить над самой обыденностью!

Разорвав майку, они расправились так широко, что его тут же вознесло над туманами и мятежными душами. В царстве вечных сумерек он вдруг увидел не просто искорки, то целую золотую реку, в которую входили все золотистые нити. А эта река лилась в некий водоворот, что формировал в центре лимбо – яркий вихрь света.

– Держись, Ленка! – крикнул он и тут же подхватив поверившую в него девушку под плечи, вознёс и её над тенями.

Крылья работали мощно, тяжело, он нёс двоих. И в какой-то момент демонёнок понял, что в центре вихря столь малый портал, что он туда не поместится.

«Для одной Ленки хватит!» – понял демонёнок и без раздумий опустил туда девушку.

Уж кто-кто, а она заслужила свободы за всё то время, что провела здесь из-за его поступка. А сам он ни на секунду не сомневался, что поступает правильно.

– Прощай, Даймон! – крикнула она, скрываясь в вихре, напоследок добавив кое-что ещё. – Я верю в тебя!

Устав от своего первого полёта, Даймон снова приземлился среди обступивших его теней. Которые тут же начали снова бормотать:

– Я же говорил, что ничего не получится!

– Ну ничего, у всех не получается.

– Вот у меня никогда не получалось и у тебя не получается.

Стоя в окружении этих сомневающихся душ, Даймон с тоской посмотрел на схлопнувшийся золотистый вихрь. Он обещал вернуть её в мир живых! И если так, то хоть один из них выберется из этой плутающей бесконечности. И пусть окажется, что в физическом мире прошло не больше мгновения, а здесь снова будет царство вечных сумерек, он будет бесконечно рад, что освободил хотя бы её.

Моргнув, демонёнок вдруг понял, что именно здесь, в лимбе, он нашёл свою истинную силу – силу надежды и нерушимой дружбы. А может, и чего-то большего, что ему пока не понять.

Но это что-то давало ему новые силы. И собравшись с духом, он вновь расправил крылья, а затем промчался прочь из лимбо! Но уже не ради каких-то искорок вдохновения и путеводных золотистых линий, а только благодаря собственным убеждениям, что ему здесь не место.

Все сомневающиеся души вдруг замолчали и им только и оставалось, что наблюдать за его освобождающим полётом. А если они что-то и говорили, то он уже не слышал. Лимб для него остался позади, а впереди открылись новые горизонты, полные возможностей и приключений.

Глава 5 - Предбанник

На краю обрыва величаво стояла одинокая фигура подростка. Со стороны можно было сказать, что он в лёгком кожаном плаще строго чёрного цвета. И лишь приглядевшись, можно было заметить, что плащ этот состоит из живых крыльев. Перепончатых и тёплых, без всякого оперения, выполненного из сплошной огнеупорной кожи.

Глаза Даймона горели огнём всей Преисподней с тех пор, как выбрался из лимбо. Но проблема была в том, что он никак не мог попасть в неё саму. А путеводителей на эту тему просто не существовало. Под высокими ботинками на массивной платформе от его негодования плавился снег. Это был не гнев, но порой казалось, будто обувь раскалилась и вот-вот расплавится сама по себе. Не смотря на температуру минус тридцать градусов по Цельсию, фигура не делала попыток укутаться в свой лёгкий «плащ». Не было даже малейшего намёка на шапку, шарф и рукавицы. Его не страшил холод. Но теперь демонёнок мог спокойно рассказать каждому, что Ад окружает кольцо холода и представители скандинавской мифологии с их представлениями о мире вечного холода были в чём-то правы.

И всё же Даймон был уверен, что постарается приложить двести процентов усилий, чтобы вновь увидеть свою семью. С одной лишь поправкой – ВСЮ свою семью. А Малой тоже хоть и вредная, но важная её часть.

«Иначе глаза матери были бы совсем другие», – подумал демонический подросток и прикрыл глаза.

Надо успокоится, сконцентрироваться. Здесь его демоническая сила даже вредна. Бессмысленно обогревать округу, когда вокруг снег и лёд. Нужно просто сменить локацию. А если снова начнёт гневаться и психовать, то не останется никого в живых на его пути к цели. А такой цели у него нет.

Даймон старательно затащил всю горечь, гнев, злобу, жажду мести и гадкое чувство не завершённого в самые отдалённые уголки своей души. Люди могут считать, что у демонов нет души. Это их право. Но они же воодушевили всё вокруг от собак и котов до… демонов, оборотней и вампиров.

Конечно, если то, что у него сейчас внутри, всё ещё можно назвать душою. Просто опалённый кусочек недоумевающего сознания, что в один миг пропустил сквозь себя массу нелепых ситуаций. И остался с пустотой внутри. Вот зачем он призвал Сатану, чтобы забрать Малого? Это были их семейные дела, которые и нужно было решать внутри семьи, а не звать посторонних.

Перед глазами стояли красоты заснеженного пейзажа внутренних гор. Если считать ад – особым пространством внутри физического мира, то он как раз где-то внутри. Но не глубоко под землей, а в параллельном пространстве, в который и приводят разные порталы и магические вихри.

И всё же снежный предбанник ада был по-своему прекрасен. Под слоем снега выглядывали верхушки гигантских елей, дубов и сосен. Текла не замерзающая быстрая река. А кристаллы снега всегда сияют первозданной белизной.

В эту глушь давно не попадают люди. Никто уже толком не верит в царство вечного льда и снега. И от того этот мир по-своему удивительный в своём не тронутом великолепии.

И демонёнок попытался представить каким бы был этот и другой мир без людей вовсе… Существуют нерукописные хроники человечества, где отображаются все деяния всех живых существ от сотворения до современности. Эти летописи зовутся Хрониками Акаши. И так уж получилось, что сонная книга предоставила демонёнку ключ к этой библиотеке. И теперь он мог заглядывать в прошлое человечества и листать его как открытую книгу.

Вот и в этот раз, закрыв глаза, демонёнок снова заглянул… Недалеко. Пятьдесят тысяч лет до нашей эры.

Там Сахара цвела плодороднейшими землями, о засухе не было и речи, Гренландия была покрыта зеленью вместо снегов. Климат был мягче. Загадочная северная Гиперборея ещё не под снежным покровом, где о Маре знают не понаслышке. Великая империя людей расположена на берегу Северно-Ледовитого океана и богиня холода и мудрости там среди первых. Весь вопрос лишь в том, почему Мара позволила себе забыть о том периоде своей жизни?

«И почему боги забывают и забываются, вообще»? – промелькнула мысль в голове демонёнока.

Странным был атлас земли в тот период. К югу от Гипербореи, на огромном острове цвела империя Атлантов. В Африке была другая империя – Лемурия. И повсюду жили пралюди. Свободные, мудрые, сильные. А срок их жизни исчислялся порой десятками тысяч лет. Ибо были они подобны богам.

Что же случилось, что все государства сгинули и подверглись забвению? Это Даймон никак не мог понять. Ведь три величайших империи пралюдей жили в мире и согласии, развивая технологии и постигая суть мироздания, пока не достигли уровня самих богов.

«Может, в этом и дело»? – прикинул демонёнок, начиная понимать откуда людские души получили свою силу, что смогли породить самих Даймонов, которые сами по себе – животворящие силы. По крайней мере, долгое время так и было, пока те не были искажены самими падшими силами и откинутыми в развитии людьми, чьи мысли стали далёкими от идеальных. А всякая мысль – творит. Как раз благодаря душе, что способна обращать неживое в живое.

Возможности пралюдей были почти безграничны. Но некие силы, почуяв угрозу, решили вмешаться в дела земные. На планету мира и согласия было послано зло, ложь, коварство, предательство, лицемерие, слабость, трусость и жажда богатства.

Пралюди, что жили лишь правдой, да любовью, не смогли противостоять новым порокам. Как организм, не знающий болезней и вирусов, они не имели от этого иммунитета. И пошла череда великих войн. Человек стал подобен зверю. И уже сами боги решили исправить ситуацию. Но не нашли ничего лучше, как послать потоп, засуху, оледенение… Немногие люди покинули планету, скрываясь в космосе. И совсем жалкие кучки людей выжили в том аду, что называлось новой Землёй.

Тут Даймон увидел одинокую бредущую Мару. Богиня брела по заснеженным полям севера куда-то на юг, в сторону будущего Египта. Но зачем она туда идёт, он тоже не понимал. Картинки о прошлом не давали полной информации.

Зато позволяли иметь некое представление о катастрофах, что обрушилась на планету в прошлом. Новые люди стали отрезаны от источника своих сил, постепенно забывая историю и прежнюю мощь и всё ниже опускаясь в развитии, пока не откатились до «пещерных времён».

Спасаясь от холодов, немногие оставшиеся в живых дрейфовали с севера на юг, в Африку, следом за такими, как Мара и прочими одинокими богами, которым суждено создавать новые пантеоны на новых землях.

Прошли тысячи лет. Человек практически с нуля поднимался в ступенях развитии, заново постигая свои возможности. Боги как могли ускоряли этот процесс. Но новый человек уже их не слышал. И тем более – не понимал. Вместо космолёта орудуя каменным топором, а вместо невербального средства общения используя знаки жестов и бессвязных слов нового языка, этот человек рос наравне с природой, одичав как брошенный в лесу пёс.

Величайшие знания канули в лету. И боги лишь развели руками. У них больше не было рядом тех, кого можно было назвать равным. А значит, оставалось лишь управлять теми, кто сам считал себя «низшими».

И даже те, кто топил, выжигал и как мог старался «перезагрузить» человечество сменили гнев на милость и стали помогать людям, порой открывая крупицы людям их же прошлых знаний. Человек нового типа не мог помнить свои возможности и в ответ стал поклоняться подобным богам как помощникам и защитникам, и неистово верить в них. До этого ничего подобного в истории человечества не происходило. Но этот момент изменил всё.

Новые болезни человечества прогрессировали. Следом за пороками зародились первые признаки рабства и раболепия. Решив купировать проблему, некоторые боги создали резервацию. И ограничили людей в рамках одного континента – Африки.

Здесь был создан людской рай, своеобразная золотая клетка, ограничивающая любую деятельность человека, чтобы обеспечить тихую размеренную жизнь им и богам, за ними присматривающими.

В резервациях люди тупели, жирели, слабели, а боги вбивали в неразумные умы, что это и есть истинный рай человека. И если он будет раболепствовать и поклоняться им и далее, то всё у него будет хорошо.

Даймон вдруг увидел, что людей держали на ровне со зверями. Боги уже не видели различий между ними и животными. Но лишь единицы среди людей замечали, что что-то не так, не правильно, что человек создан, порождён в своём воплощении и пришёл с очередным воплощением души в этот мир для других целей.

Эти отдельные изгои, не согласные с такой жизнью в резервациях, искали свою правду, путешествуя сквозь завесы божьих правил. И всякий, что шёл мимо будущих земель египетских, неизменно встречал Мару. Богиня беседовала с ними о многом и у людей открывались глаза. Они первыми покинули Африку, вновь расселяясь по всем континентам.

Разгневались боги на Мару, что посмела напутствовать людей! И разобрали тело её по частям. Чтобы дух её был не в силах воплотиться в материальной форме. А саму её прокляли… И Даймон понял, что не сама его сестра – проклятье на головы людей. Она лишь несла это проклятье, пропуская через себя в бесконечном его ограничении своих истинных сил.

А ещё демонёнок увидел, что под прессом богов, которых устраивало новое положение господ, в головы людей вбивалось, что Африка и является прародиной человечества. И что люди – это лишь обезьяны и новой человеческой цивилизации не более шести тысяч лет. А до этого не было ровным счётом ничего и быть не могло.

Но покинувшие «рай» и вразумлённые Марой видели всю правду жизни, так сказать без розовых очков. На них и ополчились все силы небесные. И озлобленные, коварные боги делали всё, чтобы люди не вспомнили свою суть, не узнали правды.

Но людские герои не забыли кровь пралюдей и напутствия богини-матери! Эти личности уже сами боролись с богами и кроили мир по-своему. Человечество вновь добралось до ступенек Олимпа и разрушило его, истребив или изгнав большинство богов-господ.

Однако, несколько младших богов уцелело. Они сменили тактику, вовремя сменив доспехи воинов на рясы мудрецов-советчиков. И крылья их были пернаты, но нимбы прикрывали рога! На арену вышли новые культы единобожия. И война за сферы их влияния не прекращалась с тех пор ни на день.

Людям, что вроде бы победили, но вновь были порабощены духовно, втирали до самого мозга костей, что они рабы. И слабые, безвольные овцы. И многие поверили в это, став ещё слабее, чем прежде ровно в том момент, когда отдали свои душевные силы посредникам – ангелам-хранителям. Которые охотно стали их няньками, взращённые благими начинаниями, но ведя по дороге в ад.

Даймон открыл глаза, вдруг всё осознав!

Люди были обмануты. Но многие – сами себя обманывают и их всё устраивает. Они стали ещё слабее, чем были. Ели раньше человек в одиночку своей душой менял судьбы целого мира, то теперь их коллектив душ стал подобен голосящему деймосу, который уже не решал ничего. Человечество раздробило свои творящие силы. И их охотно пожирали как даймоны, так и ангелы. А пользовались этим уцелевшие боги. При том, что такие боги как Мара вовсе ничего не могли сделать, лишившись своих изначальных сил.

«Против толпы, как говорится, не попрёшь», – подумал демонёнок, прекрасно понимая почему мир наплодил монстров.

Это был ответ искажённых душ. Когда изменилось само внешнее содержание «сосуда». Но кто больший монстр в этой ситуации, монстры, что не похожи на людей или сами люди, что порой ведут себя хуже любых монстров богам на потеху?

Вопрос открытый. Но глас быстро меняющегося общества повлиял так же и на сами силы вокруг людей. Люцифер, создавая демократию для людей не учёл, что и прочие сферы от неё пострадают. Как следствие, и воинстве небесном произошёл раскол. Ангелы пали. А Даймоны, низведённые до ранга демонов, так же потеряли единоначалие. И сам бог утренний Зари, рекомый Денницей, низвёл себя до уровня Сатаны в попытке разобраться в этом и удержать власть среди равных.

Это изменило его божественную суть. И Сатана решил, что лучшее, что можно сделать – это завершить процесс «перехода». И всё-таки «перезагрузить» человечество. То есть – стереть с лица земли и посеять новое.

«Вот для этого он и отправил на Землю Малого», – подвёл итог своих долгих раздумий Даймон, вглядываясь в белое безмолвие вечно-холодного мира.

Расправив крылья, он оторвался от раздумий. Пора действовать!

– И что же мне делать?! – рассердился демонёнок.

Тяжёлая платформа ботинка с размаха пнула громадный булыжник, сиротливо торчащий из шапки снега. Но Даймон рассчитал силу удара и вместо того, чтобы скинуть булыжник со скалы, лишь схватился за ушибленный палец.

Его крик, полный досады, разнёсся по округе:

– Ну, не знаю я, где искать этот ваш вход в ад!

Послышался хруст снега. Демонёнок обернулся и обнаружил, что к нему на скалу поднимается… сестра!

Она шагала неспешно, размеренно и почти так же, как тысячи лет назад в своё долгом пути из павшей Гипербореи в только набирающий силу Египет.

– Мара! – воскликнул он и бросился к ней навстречу.

– Что скрыто для глаз, открыто для души, братец. – Сказала она как обычно без тени улыбки. Но что-то подсказывало демонёнку, что тоже рада его видеть. Возможно, из-за искр в бело-голубых глазах.

Падал мелкий снег, так похожий на муку. Небо заволокло серой ватой. Снежинки падали на них обоих и тут же испарялись.

Даймон поднял взгляд высоко в небо. Серебряное небо настраивало на поэтический лад. Хотелось сесть у камина или костра, взять в руки гитару или блокнот и творить, сочинять, наслаждаться творчеством для Ленки, но дела без него никто не разгребёт.

– Ты тоже выбралась из Лимбо? – спросил первое, что пришло в голову демонёнок.

Мара лишь пожала плечами и начала чертить пальцами руны в воздухе. Нехотя ответила мимоходом:

– Конечно, ведь я его и создавала. Но не думала, что он соберёт столько бесполезных душ. По сути лимб задумывался как самый безболезненный способ вернуться и попробовать в новой жизни всё сделать правильно. Но… что-то пошло не так и серые души предпочли вечно бродить среди себе подобных, чем признать свои ошибки и попробовать ещё раз.

– Я знаю, что ты богиня! – воскликнул Даймон. – Очень древняя богиня, которую прокляли. Разве ты не помнишь?

Она посмотрела на него пристально, но ничего на этот раз не ответила. Вместо этого кончики пальцев Мары засветились синим светом и руны разомкнули вход в Чистилище.

Их ждал ещё один портал на уровень ниже.

Глава 6 - Чистилище

Из недр портала повеяло спёртым запахом серы. Шаг в адское царство предвещал много нового. Демонёнок, первым шагнув внутрь с предбанника, едва удержался от того, чтобы начертить на камне когтем «Здесь был Даймон». Сдержался. Есть дела поважнее.

Мара шагнула следом за ним. Оба оказались в царстве мрака. И некоторое время почти ничего не видели. Затем тьма отступила. В отличие от вездесущего запаха серы.

– Здесь всегда так воняет? – спросила сестра.

– Не помню, – признался демонёнок. – Я так давно не было дома. По сути, где-то здесь я только вылупился.

– Надеюсь, из яйца?

– Надейся, – усмехнулся брат и первым пошёл куда-то вниз по каменным ступенькам.

Глаза постепенно привыкали, перестраивались. Даймон шагал, спускаясь всё ниже, пока резко не остановился. Из темноты на него смотрели два красных глаза! Он уже приготовился к драке, выбирая между двумя тактиками: расправить крылья, подхватить сестру и взлететь на безопасное расстояние или обнажить когти и броситься на неизвестного врага. Но тут во тьме раздался собачий лай, затем рык, а потом зарычало само чудовище и послышались звуки борьбы.

Мара с Даймоном переглянулись, как следом на них из темноты выскочил… пудель. С налипшим на голову рогом и прочими запчастями от поверженного врага, которые свисали то тут, то там.

– Пукс! – обрадовался демонёнок, замечая, что у его демонического пса между зубов застряла приличного размера тазобедренная кость какого-то существа. Но он быстро слизнул её языком, таким образом почистив зубы и бросился к хозяину, радостно махая хвостом.

Собаки, они и в аду собаки.

– Откуда ты здесь, дружище? – охотно погладил его демонёнок, который даже не видел, что верный пёс бросился за ним в портал. Но теперь хозяин старательно почистил его от лишних деталей и привёл в божеский вид, насколько это было допустимо в аду.

– Все псы попадают в ад, – отметила немаловажную деталь Мара, глядя на это действие по незапланированным парикмахерским услугам и демоническому грумингу когтями брата.

– Я думал, что они попадают в рай, – попытался припомнить людские поговорки демонёнок, пока выуживал из шерсти лишние глаза, уши, рога и прочие клочки кожи.

– Обычные – в рай, а демонические – в ад, – рассказала сестра. – Причём сразу, без лимбо и предбанников. У них… пропуск. А всего-то и стоило, что отказаться от волчьего нрава или… ему податься.

Пукс на это лишь кивнул и снова зарычал на кого-то в темноте, чуя его присутствие за камнем. Затем без всяких сомнений бросился на таинственного врага, исчезнув за препятствием.

Камень сдвинулся с места, снова послышались звуки возни, рычание, даже камень пошатнулся. Наконец, глыба встала на место. А демонёнок сделал новый шаг на спуск.

– За мной, Пукс.

– Да, не отвлекайся на каждую мелочь, которая хочет пожрать нас, – хмыкнула Мара. – А то далеко не уйдём.

Всё ниже и ниже спускаясь на первый круг ада, оба проходили по пространству, именуемому Чистилище. Грешников здесь могло подстерегать что угодно, и никто бы точно не гарантировал, что его не сожрёт первый попавшийся монстр из темноты. Но всё же это было довольно пустое, обширное пространство, закручиваемое по спирали вниз. Или вверх. Это уж кто к чему стремился. Покинуть ад или напротив, занырнуть в него поглубже.

Чем ниже ребята спускались по этой спирали, тем шире становились каменные своды и раздвигались стены. А вдали уже светились все оттенки красного и жёлтого. Первые шаги омрачились тем, что готические сапоги Мары и ботинки на высокой подошве демонёнка постоянно вляпывались в какую-то грязь.

– Да что они своих ручных монстров на поводке не могут выгуливать? – недоумевал Даймон и старался обходить эти кучки стороной.

А вот Пукс принюхивался к каждой и словно определял по ним направление, всякий раз безошибочно отбегая в темноту и гавкая, пока хозяин и его сестра шли к нему на звук.

Так и передвигались в этих каменных лабиринтах, сменяемых то новыми просторами с загадочной подсветкой, то новыми каменными глыбами, между которыми ещё плутать и плутать. Никуда не делись и красные глаза, которые следили за каждым их шагов со всех сторон. Только подходить близко больше никто не решался.

– Воняет, будто кто-то долго и старательно портил воздух, – продолжал негодовать демонёнок, избалованный свежим воздухом на поверхности планеты, который пока ещё не весь испортили люди. А если вовремя остановятся, то его на всех хватит.

Наконец, они покинули каменные нагромождения и вышли в какое-то поле без растительности. А вскоре послышался плеск воды. Где-то в отдалении. И судя по звукам, до неё ещё было шагать и шагать.

– Стой! Кто идёт? – дорогу резко перегородил неизвестно откуда взявшийся красный тип с маленькими рожками на голове, хвостиком, копытцами вместо кончиков лап.

Пукс даже лаять не стал, лишь покосился на Даймона. С этой мелочью, мол, и сам разберёшься.

Демонёнок присмотрелся к новому собеседнику. Ростом не более метра, поросший небольшой редкой шёрсткой, судя по первому впечатлению это был сухонький старичок преклонных годов. Седая борода и морщинистая кожа не позволяли усомниться в увиденном.

«Хотя кто знает, сколько ему лет на самом деле? В Аду другое летоисчисление, да и время течёт по-другому», – невольно подумал демонёнок.

– Сами мы не местные… – начал было Даймон, но потом вспомнил, что он всё-таки пришёл в ад, а здесь не любят неопределённостей. А ещё редко задают вопросы. – Погоди-ка, а ты сам кто такой?!

– Не видишь, что ли? – возмутилась старая развалина. – Постовой чёрт я! Только старый больно стал. Третий век доживаю. Рад бы ласты склеить, но у меня… копыта, вот! – и он продемонстрировал копытца, которые в хозяйстве мало чем пригодны. А для занятий хобби – тем более.

– А здесь чего забыл? – перестал разглядывать копыта Даймон и мысленно поблагодарил все животворящие силы, что у него – пальцы. Хоть и с когтями вместо ногтей. Но это уже от демонической сущности наследство, а в не в угоду личным убеждениям.

– Так на пенсию отправили. Вот на проходную и поставили, – вздохнул новый собеседник.

– На проходную? То есть здесь кто-то всё-таки ходит? – уточнил демонёнок, так как Мара не торопилась вступать в разговор.

Старый чёрт тут же подался в воспоминания:

– Это вот как сейчас помню, пробрался, значит к нам в ад как-то раз… живой! Представляешь? – Хрик… Хрюк… Христосом назвался. «Помазанник», значит. Но чем он тут мазался, я не знаю. Да всё спасти кого-то собирался, а может и вывел кого. Не знаю. Не моя смена была. Потом Данте тоже чего-то бегал по пересечённой местности, зарисовки какие-то делал, да истину искал. Ну а, чтобы не бегали все, кому ни попадя, с тех пор и стали ставить на проходной постового. Чтоб не повадно было шастать по кругам ада, кому попало.

Следом старый чёрт завёл длинную беседу, давно забыв про свои вопросы, но охотно выкладывая всё, что знает об аде сам.

«Давно дед на посту стоит», – даже посочувствовал ему Даймон: «Поговорить не с кем».

Пока постовой рассказывал всякое, демонёнок и сам мог примечать детали вокруг. Так температура первого круга ада не поднималась выше пяти-шести градусов по Цельсию. Потому-то, единственные обитатели сего круга – черти, да чертихи, ежедневно топили костры, да в баньке любили париться. И если верить старику, то и кружку-другую странного напитка пропустить в любой из многочисленных таверн и баров, где охотно собирались после работы. От того и были красные, как варёные раки (или красные как черти, на что ещё Данте намекал).

Жизнь свою черти в основном проводили на работе – в физическом мире, вселяясь в тела людей, и всячески изводя их души. Вместе с тем толкая их на мерзкие поступки. Но порой сам человек был настолько плох, что возвращаясь домой после рабочей смены, черти плакали, рвали на груди шерсть и требовали реабилитационных мер и отпуска. А некоторые даже – больничного. По состоянию психологической усталости.

– Я как-то и сам на такого нарвался, – признался старый чёрт и тут же пожаловался. – Ряха круглая, мысли низкие. Насилу сбежал из него. Так неделю потом в таверне сидеть пришлось, чтобы в себя прийти.

Рассказал он и о том, что изредка поднимались с нижних этажей начальники, проверяя боеготовность демонической армии.

– Всё говорят, что вот-вот грянет война, – заметил старый чёрт. – Да мы вроде и готовы. Но уже двести лет, как работы нет. Весь ад сейчас – там, на Земле. А тут считай – курорт по сравнению.

Ребята так же узнали, что на первом круге ада обитали десятки тысяч чертей, часть которых и комплектовала шесть демонических легионов. У чертей туда входило ровно шестьсот шестьдесят шесть воинов. Причём Шестой легион являлся самым почётным. Отборным.

– Гвардейский, – с особой гордостью добавил старый чёрт и потёр нос копытцем. – Я бы и сам туда записался, да у меня… копыта. А как меч держать? А как снаряды подносить? Неудобно. Но мой дядя в таком разведчиком служил. Вспомогательное войско, значит.

Главный же демон на первом уровне был – Синехвостый.

– Этот «босс» получил своё прозвище за то, что в одном из своих «походов» на работу отметился, - так же охотно рассказал старый чёрт. – Так некая почтенная мадам, которую он должен был надоумить до тёмных замыслов сама хитрым способом не только обдурила черта, но и умудрилась прищемить ему дверью хвост. Да так, что до сих пор не проходит.

Конечно, не только старик рассказывал байки, но и Даймон старался задавать уточняющие вопросы. Как оказалось, единственным возможным путём пробраться на следующий уровень было поговорить с тем самым Синехвостым, чтобы он «по доброте своей чертячей» дал некий «ключ» на следующий уровень. А без этого ключа провести дальше не могла даже Мара.

– А вам зачем ниже? – в какой-то момент поинтересовался и сам старый чёрт. – Ниже это же не выше. Там всё ещё хуже, чем у нас тут.

– Дела семейные, – вздохнул Даймон. – Идём, Мара. Сатана ждать не будет.

Сестра кивнула. А глаза черта стали квадратные, затем треугольные. Рот автоматически открывался и закрывался, силясь вымолвить хоть слово, но получалось лишь бессвязное бормотание:

– Так… вы… к…Самому?

Даймон кивнул, и они удалились.

– Если повстречаете Люцифера, ему привет от меня. Он вот-вот станет главным, – обронил в спину старик и скрылся с глаз, спешно кланяясь и кивая.

Брат с сестрой переглянулись. Что бы это могло значить?

– Я думала, в аду один главный, – призналась Мара.

– Где один, там и другой, – пожал плечами демонёнок. – Так сказать, заместитель главного, желающий повышения. Ты что, демонов не знаешь? Постоянно дерутся друг с другом. Вот были бы они все – Даймонами, тогда другой вопрос. Но, увы, демоны всё глубже и тщательно падают в ад, хотя прежде могли строить любые миры.

Мара глубоко задумалась, как будто и раньше это знала, но большие провалы в памяти не давали ей полной информации даже о её прошлом. Не говоря уже о прошлом мира. И она тут же спросила:

– Что значит, могли?

Даймон вновь пожалел, что посеял сонную книгу где-то в портале. Но раз младшая сестра спрашивает, надо просвещать. И он постарался объяснить своими словами, как сам это понимал.

– Познав силу творимой душами праны и собственное могущество сил творящих, Даймоны стали пробовать прану на своих приверженцах. В храмах первых богов отформатированным людям впервые была явлена «магия» и удивительные религиозные «чудеса», которые появляются благодаря ей.

Глаза Мары вдруг посветлели, а собственный свет, казалось бы, наполнил на миг её всю. И она добавила совсем другим голосом:

– Тогда мы были слишком молоды, чтобы придавать значение историческим процессам и человеческому обществу, развитию человеческой науки и человеческому практицизму.

– А также их циничному неверию и желанию всё проверять! – поддержал этот диалог демонёнок, редко слушая «такую» сестру. Но этими разговорами ему словно удавалось пробудить некую её древнюю часть, которая умереть не могла и даже не собиралась.

В такие моменты его младшая сестра становилась старшей. И уже сама просвещала его:

– Мы, боги, верили в собственные бесконечные силы и в своё удовольствие наслаждались миром. Но с падением людей воцарился хаос. И взращённые силой их веры Даймоны стали падать вслед за своими создателями. Разрозненно, соперничая друг с другом, не понимая приближающейся опасности и не придавая значения человеческому уму, примерно пять с половиной столетий они делили людей и власть над ними, пока от их творящих сил не осталось лишь выражение «что ты творишь?».

– А что же боги?

– Наслаждаясь уже всей полнотой власти, мы не заметили, как эпоха древних мировых империй неожиданно подошла к концу. Но вместо трёх процветающих миров, равных друг другу, мы увидели лишь постоянно воющие между друг другом осколки былого величия. Сместились полюса. И вместо явных знаний пришли мистерии верований. Починяясь им и ими же подчиняя, все народы планеты внезапно пришли в движение. И мир поглотил почти абсолютный Хаос!

– Хаос, значит, – задумался демонёнок, всё-таки в людской школе его этому не учили.

– Сегодня вы зовете его Великим переселением народов. Но тогда – он стал для моих бывших братьев и сестер подлинным концом света. И я в какой-то степени понимаю, зачем они понизили мой потенциал. Ведь я по-прежнему пыталась вернуть всё в прежнее русло. Да только это была уже не могучая, но всё же покорная река, а цунами всех морей, бредущая по Мировому Океану! – Глаза Мары загорелись ещё ярче, освещая всё вокруг уже как неплохого размера костёр. – Величайшая из миграций смешала расы и племена, но, главное, привела к множеству войн и страданий. Человеческая боль уничтожила веру в нас, старых богов. Наши храмы были забыты. Никто не возносил нам молитв на местах прошлых ареалов. Заигравшись, мы обрекли себя на погибель! Но в то страшное время умерло и большинство великих старых Даймонов, кого люди начали воспевать в числе первых.

– Даймонов, значит, – прикусил губу демонёнок. – Пожалуй, ты права. Древние верования смешались и перепутались. Лишь немногие, самые упорные и могучие из нашего племени, нашли в себе силы приспособиться и остаться в живых. Так и появились… демоны.

Сестра замолчала, предлагая додумать самому.

– Когда медленно, шаг за шагом, новый мир подчинили себе Мухаммед и Христос, мы догадались, что надо делать! – догадался демонёнок. – Оба пророка были обычными людьми, вовсе не Даймонами. Но в уши каждому из них шептал кто-то из бессмертных. Кто-то из вас – богов?

– Да, именно тогда возникла идея Единого Божества и Падшего Ангела, ставшая фундаментом для дальнейшей судьбы Даймонов. Ваше падение было предрешено, – ответила сестра и посветила в детали. – Ведь после того, как мир успокоился, и великая миграция завершилась, старые боги подвели итоги. Как оказалось, выжили только те, кто умудрился приклеится к новой вере. Остальные канули в лету. Я и сама-то выжила лишь потому, что стала своего рода проклятьем на головы людей, и за это они меня почитали! То в виде бесконечной стужи и крепких морозов, то в виде песчаных бурь и неистового зноя! Но после победы Ислама и Христианства, мир оказался разделенным на половины – тёмную и светлую. Часть старых Даймонов стала играть за свет – в лице новорожденных Аллаха и Саваофа. Остальная часть – «пала», понизив вибрации. Так появились Ангелы и Светлые духи, Демоны и Ифриты. Мы больше не считались богами, но по сути – оставались именно ими, лишь разделенными на два лагеря. Как и – вы. Ведь люди продолжали верить в тех и других. А немногие независимые Даймоны, спрятавшись на задворках цивилизации, составили Серый цвет силы. То есть культы язычников и дикарей.

Демонёнок остановился и вдруг всё понял:

– И тогда… всё началось заново?

Сестра кивнула:

– Да, и как будто не было великой миграции и краха древних, забытых культов.

Выжившие Даймоны стали значительно опытнее и сильнее, но мудрости, увы, им совсем не прибавилось.

– Мы взялись за старую игру, которая заведомо вела нас к поражению, – кисло улыбнулся демонёнок. – Мы снова принялись соперничать друг с другом, не пытаясь обуздать человечество вместе. Моя родня по крови мучила в кошмарах грешников, заигрывала с безграмотными ведьмами и дикими, безмозглыми колдунами. Они выводили на тёмные улицы маньяков, истязали видениями безумцев в сумасшедших домах, наслаждались вседозволенностью, захватывая людские тела.

– Но «светлые» жили не лучше! – воскликнула Мара. – Якшаясь с избранными «святыми», науськивая первосвященников и пытаясь поучать мир, они заигрались, позабыв о единственно важном.

– Важном, – повторил демонёнок. – В своем безумии мы не смогли предвидеть Падение Даймонов, хотя, казалось, должны были думать только об этом.

– Увы! Беспечность бессмертных не знает границ, – продолжила Мара. – Так же как Великое переселение народов, человечество неожиданно породило техническую революцию и прогресс. Тотальное образование, развитие критического мышления, и возникновение науки, построенной на опытах и доказательствах внезапно, всего за сто лет сокрушило религию, казавшуюся незыблемой и почти вечной! В контексте обрезанного восприятия людского представления о мире.

– Всё рухнуло в один миг, – пришёл к новому выводу Даймон. – В «железном» девятнадцатом веке, люди снова перестали в нас верить. И в вас. А двадцатый век вовсе словно искоренил веру.

– И боги «пали», – подтвердила Мара и свет её потускнел, а голос поник. – Опять. Даймоны стали слабеть, и уходили в забвение боги. Даже такие могущественные как некогда я.

Тут свет Мары окончательно потускнел и перед ним теперь снова стояла его младшая сестра.

– Так, ну мы идём или нет? – тут же спросила она. – Мне начинает надоедать эта серная вонь.

Глава 7 - В круге первом

Демонёнок поправил плащ из своих же крыльев, вздохнул и зашагал дальше. Было о чём подумать. И лишь гулкие удары сапог о полированный камень эхом отражались от каменных стен нового лабиринта. Заплутать в Чистилище было так же просто, как в ответах популярных блогеров, которые всегда привлекают много интереса, но имеют так мало глубокого смысла.

Дорогу держал Пукс, ориентируясь по тем же следам живущих здесь монстров. Но от переизбытка запаха серы в воздухе кружилась голова даже у него. В такие моменты он подбегал к своему хозяину, ложился у ног и некоторое время просто дремал, отключаясь.

– А не это ли та дорога, вымощенная благими намерениями в ад? – вновь почесал ему за ухом Даймон, усмехнулся и дал время, чтобы передохнуть.

Это было так странно – идти по каменной дороге, которая если куда-то и вела, то скорее в ту же бесконечность лимбо, чем в определённом направлении.

Пукс в этот раз очнулся довольно быстро. И они снова пошли за ним. Спустя десять минут ходьбы своды каменных лабиринтов окончательно расширились и привели к большущему подземному своду.

Взору предстали тяжёлые кованые ворота – это и был настоящий вход в ад. Потому что вокруг этих врат была сплошная река огня, которую не перепрыгнуть, не обойти. И судя по интенсивности и светимости, температуры в этом препятствии было достаточно, чтобы подпалить даже закалённого демона.

– Вот он, вход в первый круг, – точно знала Мара, но не знала – откуда. А что хуже того, не знала, как их открыть.

Вроде распахнутыми стоят. А шагнёшь к ним – тут же закрываются. Издеваются, скрипят и смеются демоническим хохотом.

– Ты всё-таки нашёл вход? Молодец, хороший мальчик! – тем временем похвалил демонёнок своего привратника, потому что даже демоническим пуделям приятна похвала.

– Собака – она и в аду собака, – добавила, глядя на это Мара, отметив как шустро Пукс завилял хвостом, а затем оглянулся и рванул куда-то в сторону.

И прежде, чем обоим подойти к воротам, пришлось снова брести куда-то в сторону.

– Пукс? Куда ты? Кого или что ты там увидел? – спешил за ним демонёнок, рассчитывая, что привратник нашёл по запаху если и не Малого сразу, то хотя бы сонную книгу.

Но это была не книга. Это была серая фигура человека в тёмном одеянии. Согнувшись в три погибели, она сидела перед небольшой лужей. Причём сидела в лодке, немного напоминающем каноэ. Но заметно длиннее. Зато в сторону того, что гребля где-то рядом говорило весло, которое держала сухими руками фигура давно подсушенного жизнью старика.

– Они не пускают меня. Больше не пускают, – бормотал старик.

Даймон подошёл поближе и глаза его широко распахнулись от удивления:

– ХАРОН?

Помнится, он ещё песню про него сочинял Ленке. И этот творческий порыв оказался всем по душе. Но сейчас перед ним был не могучий, тёмный и таинственный образ, который способен вдохновлять, а просто уставший старик, который маялся от скуки. А лужа мутно-грязного цвета, казалось, мелела перед ним на глазах. И если бы нужно было нарисовать мёртвую воду, Даймон без раздумий срисовал бы эту лужу.

Мрачная фигура повернулась к нему. Дряхлый голос снова запричитал:

– Сколько лет вожу мёртвые души через реку, а такого неуважение не разу не видал. Они просто выставили меня вон! А Стикс? Нет, ты видел, что стало со Стиксом? Да в нём скоро и муравья нельзя будет напоить!

– Ты… Харон? – демонёнок сделал попытку встать поближе, но старик сам резко распрямился, от чего тёмный балахон с капюшоном на миг обозначил сутулую фигуру. А в нём только кожа, да кости. И понимание, что старость – не радость.

«Даже в аду кумиры стареют», – подумал Даймон и подошёл к луже, некогда бывшей могуче Стиксом.

– А что случилось? – не понял демонёнок, больше рассчитывая увидеть мириады душ в тёмных водах, чем дно лужи под ветхой лодкой, знававшей лучшие времена.

Харон, если это был действительно он, резко шагнул из лодки ему навстречу. И балахон повис на нём, как будто был на несколько размеров больше.

– Они забыли! Все они – позабыли! И никто больше не верит! – возмущался старик. – Ещё эти проклятые черти. Всю воду в бани и термы перетаскали! Я сначала не замечал. Думал – ну ладно, пара десятков вёдер погоды не сделают. Но потом река начала мелеть, и берег показывался мне гораздо чаще, чем прежде. Я сначала думал, что это сезонный сбой и вскоре новые души наполнят Стикс. Но новые души просто перестали попадать в него! А теперь? Ты видишь, что теперь происходит? Не река мёртвых, а курам на смех! – сокрушался старик, то махая в сторону ворот первого круга, то сетуя на огненный периметр, который очевидно тоже подсушивал реку.

– Старой веры больше нет, – понял демонёнок, не зная, как ещё поддержать старика. Скажешь такому, что Древняя Греция пала, а за ним и Римской империи не стало, он и расстроится.

«Не все любят перемены», – понял Даймон и посмотрел на Мару, которая терпеливо выжидала, пока они наговорятся. А демонический пудель всё это время лежал у её ног и дремал.

Наконец, Харон сам подошёл к Даймону и положив руки ему не плечи, добавил:

– Эх, ты прав. Видно и мне на покой пора, – он подошёл к своей лодке, ткнул её веслом, и она тут же осыпалась прахом, как будто существовала одной его волей. А следом он протянул весло демонёнку. – Не верят больше в меня люди, вот и мельчала река, пока совсем не высохла. А там, – его рука указала на ворота, вместо другого берега, что существовало раньше, – ворота кованные поставили, когда предводители поменялись. Аид-то давно на пенсии сидит. Стало быть, и мне пора… вот, держи весло на память. В нём ещё есть немного древней силы.

Вручив подростку весло, он некоторое время смотрел на него, как будто хотел запомнить хоть одно лицо, которое видел здесь. А затем кивнул и добавил:

– Всё, мне пора… Бывай, парень!

С этими словами лодочник сам обратился прахом.

– Думаешь, всех прошлых кумиров ждёт нечто подобное? – спросил Даймон Мару, пока оба оставили в покое досыхающую лужу и возвращались к воротам.

– Думаю, даже Аид не избежал подобной участи, – ответила богиня. – Он был таким упрямым. А упрямцы и консерваторы не желают меняться в угоду миру. И ничего менять не желают. Поэтому часто сами доводят дела до такого запустения, что всё просто обращается в пыль и прах.

– Жалко лодочника, – признался демонёнок и так ему тоскливо стало. – Весло это ещё в руках ни к селу ни к городу. Зачем оно мне? Тут даже… реки нет!

Замахнувшись на ворота, Даймон вдруг швырнул его как метательное копьё, но из-за отсутствия утяжелённого острия подобный снаряд вскоре полетел вбок, а потом вовсе боком. Однако, весло вдруг оказалось между распахнутых ворот. От удивления демонические врата даже сразу попытались закрыться, но не тут-то было. Весло надёжно упёрлось между створками, не давая даже скрипнуть, не то что захлопнуться.

– Это наш шанс! Бежим! – первой сориентировалась Мара и рванула с места.

За ней с лаем бросился Пукс. Замыкал тройку бегуном сам демонёнок. Однако, весло всё же было старым. И ворота не сразу, но начали проверять его на прочность, перемалывая с треском, а затем и ломая с хрустом. Но все трое к тому времени уже успели оказаться по ту сторону. И ворота лишь с грохотом захлопнулись, но смеяться больше не смели.

Упустили, так упустили.

Первый круг ада оказался скорее городищем. За демоническим периметром стояли различные каменные дома и повсюду шныряли бесы и черти небольшого роста. Одни предлагали что-то в качестве обмена, другие торговали в долг, а третьи обещали выбить долги.

– Если клиент упрямится, мы сработаем, – пообещал один такой мордатый Даймону и воинственном хрустнул кулаками.

Тогда как другой отдёрнул его за хвост и тут же показал накачанные ноги, которые точно помогут в драке, если нужно запинать противника или как следует на нём поскакать.

Тогда Даймон и понял, что один такой чёрт может и не сила, но дюжина уже – сила. А бесы, что хоть и были на голову выше любого черта, и тоже на глаза попадались, но ходили скорее парами. Реже – по одному. И никогда – группами.

– Парень, у тебя умное лицо. Купи яйцо! – тут же заслонил собой обоих чертей продавец с корзинкой и действительно выудил из неё варёное яйцо, только в какой-то вонючей зелёной слизи.

После чего каждый чёрт в округе вдруг начал предлагать им свои товары, обступив со всех сторон.

Мара подхватила и подняла Пукса над головой, чтобы ненароком не попал в эти агрессивные, навязанные рыночные отношения. И не приходилось попадать в долги, чтобы его выкупить.

– Не нужны нам ни товары, ни в долг, ни выбивать долги, – отметил и демонёнок громко. – Нам бы к вашему главному попасть. Этому… как его… Синехвостому!

– А, старшой нужен? – тут же хмыкнул ближайший бес, который тоже мало обращал внимание на группы чертей и показал рукой в сторону. – Так это туда!

«Туда» означало всего лишь пройти пару кварталов по пыльной каменной дороге среди плотно настроенных друг к другу одноэтажных строений. А по итогу все трое оказались у двухэтажного здания с фальш-башенками, которые настроили «для вида», чтобы ещё больше выделяться даже среди прочих двухэтажных домов бесов. Ведь как известно, в аду у чертей одноэтажные домики, а у бесов – двухэтажные. Порой даже с мансардой, если состоит в легионе.

– Ну, видимо боссу это уровня башенки по статусу положены, – прикинул Даймон и просто застучал в дверь.

В двери приоткрылась маленькое оконце, почти бойница и оттуда послышалось:

– Чяво надо?

– Мы к Синехвостому!

– Нет его! Уходите, пока хвосты не открутили!

Окошечко тут же закрылось. Демонёнок повернулся к Маре. А та на округу смотрит. Когда их перестали обступать черти, наконец можно было и уровень оценить. А от дома Синехвостоко, что располагался на небольшой возвышенности, был особый вид.

С этой точки обзора вся долина первого уровня просматривалась, как на ладони. Тогда Даймон и рассмотрел, что по всему периметру вдоль огненного забора стояли башни, а на их вершинах горели вечные костры, полыхая попеременно жёлтыми, красными и оранжевыми сполохами, как будто обменивались информацией.

В самом же городище насколько хватало глаз повсюду стояли одноэтажные бараки для массового расселения чертей или отдельно стоящие домики, если чёрт чего-то в своей жизни добился. Обособленно, а порой и с небольшим забором, стояли дома знати. Некоторые и без башенок выглядели солиднее, чем дом Синехвостого.

– А чего ты удивляешься? – обронила Мара. – Целые дворцы этих чертей особого ранга жалованы им за особые заслуги или выслугу лет. Наполучают разных атрибутов и радуются.

– О, точно. Рога, копыта и прочие атрибуты! – нашёлся Даймон и тут же застучал в дверь снова.

– Чяво?

– Я тебе сейчас покажу «чего»! Не видишь, что ли, мои крылья? – и демонёнок развернул кожаный плащ, расправив крылья как следует.

А всё дело было в том, что сколько бы рогов и копыт не было среди чертей и бесов, до полноценных крыльев им ещё было работать и работать. Но с чем работать – Даймон решительно не понимал. На всё первом уровне ада не было ни котлов с кипящей смолой, ни серных ванн, ни самих грешников. А ещё он никак не мог найти ни одного атрибута пыток, вроде хотя бы одной маленькой плёточки.

С другой стороны, что-то начали подозревать и сами бесы, и черти. Семеня вдоль по улице, они всё чаще посматривали на Мару. Если демонический пудель и демонёнок не вызывал вопросов, то бледнолицая девчонка вызывала вопросы.

В аду царила строгая иерархическая лестница. Провинившихся бросали вновь на верхний уровень, снова и снова вгоняя в тела чертей, а те, кто упорно трудились – получали тела полубесов. Самые же достойные становились бесами и однажды могли надстроить башенки себе на втором этаже. Но это не точно.

При виде крыльев черти рванули в сторону. А сторож особняка распахнул дверь и постарался не попадаться на глаза. Лишь его писклявый голос раздавался откуда-то из-за двери:

– Проходите, господа!

Следуя той же иерархии «степень достойности» определялся по росту, размеру хвоста, количеству и длине рогов. Но самой высшей заслугой являлись – крылья. У чертей крыльев не было вовсе. Даже у князей и баронов. Поэтому наличие крыльев были пропуском куда угодно на этом круге.

Ещё издали Даймон приметил грязно-серого цвета стул, что был похож на алюминиевую табуретку с подпорками для рук. Напыщенный бес с толстыми, заросшими щетиной щеками вальяжно развалился на нём, будто и впрямь целый правитель ада, в не низший управленец на дне пищевой адской цепи.

Подходя всё ближе и ближе, Даймон отметил, как вжимался в свою алюминиевую табуретку бес, стараясь теперь казаться маленьким и незаметным. Он был до ужаса перепуган и дрожал как лист на ветру.

Вновь расправив в приёмной зале крылья как следует, демонёнок тут же потребовал:

– Портал на второй уровень! Немедленно!

Синее пламя поднялось над кистью левой руки бесёныша. Он вскрикнул и словно отмахнулся от него. А магическое пламя соскочило с руки и очень быстро начало перерастать в вихрь посреди залы.

Даймон ускорил шаги, подхватил на руки Пукса, взял за руку Мару и больше не говоря ни слова, шагнул внутрь. Синехвостый был слишком перепуган, чтобы размышлять с ходу и больше всего на свете просто хотел избавиться от неожиданной крылатой проблемы.

А какое может быть решение ещё лучше, чем спихнуть её соседу?

Вскоре вихрь сам себя поглотил. Ошарашенные черти ещё некоторое время молча взирали на то место, где только что были гости и робко переводили взгляд на верховного руководителя. Но взгляд босса не сулил им ничего хорошего.

На ком ещё отыгрываться за свои страхи, если не на подчинённых?

Глава 8 - Тем временем дома

Это не правда, что медведи обладают плохим слухом. Потому оборотень Михаэль всегда обижался на поговорку «медведь на ухо наступил». Со слухом у отца семейства было как раз всё в порядке. Но сейчас, как бы пристально он не прислушивался к происходящему в доме, ничего толком не происходило: тикали часы с кукушкой в прихожей, стучал молотком на чердаке Топот, а где-то в саду, за баней, скрывшись ото всех, тихо плакала его жена.

И если остановить часы он мог легко, как и подарить перфоратор Чердачному-Домовому, то со слезами Блоди он как раз ничего не мог сделать. Если вампирша плачет, на это уже не повлиять. Ни ему с кланом шотландских оборотней, ни её клану французских кровососов. Ведь сколько бы он не спрашивал тех и других – «что делать?». Ответа не знал никто. В анналах противостояния кланов просто не было зафиксировано ни одного случая, чтобы вампир исторгал какую-то жидкость из глаз. Напротив, обычно эти занимались его жертвы.

Тогда оборотень Михаэль попытался вспомнить, когда в последний раз его супруга охотилась. И тоже пришёл к выводу, что не знает ответа. Нет, он точно знал, что она охотилась на оборотней, в том числе и его клана. Как и он сам бывало давал трёпку беспечным вампирам в Булонском лесу. Но с тех пор как оба завели «семью», само слово «охота» звучало лишь номинально.

– Похоже, дети действительно меняют родителей, – обронил Михаэль крыске, которая сидела на столе прямо перед ним и беззастенчиво грызла яблоко.

– Так нечего было воспитать на свою голову. А чего ты хотел? – ответил Оспа, дожёвывая кожуру, даже не чавкая.

– Да уж точно не тишины! – возмутился Михаэль, подскочив в своём человеческом образе. – Сначала один кричал. Это было нормально. Потом другая кричала. Это было привычно. Потом третий чревовещал. И только я к этому начинал привыкать, как – бах! И… тишина в доме. А в семейном доме просто не может быть тишины! Это же… это… неправильно, – добавил совсем тихо оборотень и снова сполз на стул. На этот раз так, как будто его лишили стержня.

Но крысёныш Оспа лишь пожал плечами:

– Знаешь, я как-то проспал этот момент. В последнее время Даймон был сам не свой. Я пытался с ним поговорить, но меня то в микроволновку засунут, то в стиральную машину. Мне порой вообще казалось, что Малой либо приготовит меня себе на завтрак, либо помоет и сделает чучело. Так что сам понимаешь, ныкался от него по всем норам в доме. Вот и… упустил разговор с демонёнком.

– И я упустил! – треснул уже медвежьим кулаком по столу Михаэль в обречённом гневе, от чего тот еда устоял. Всё-таки усиленный, надёжный. Зато подскочил хвостатый собеседник, а огрызок вовсе улетел на пол.

Но на это никто не обратил внимания. Крысёныш лишь посмотрел в сторону обугленного холодильника, залитого давно осевшей противопожарной пеной, которая безнадёжно испортила весь вкус подкопчённых продуктов внутри.

Домовой даже поставил новую вентиляцию и противопожарную систему безопасности по всему дому, которая обещала всасывать дым и прочие ядовитые примеси.

Но это уже было совсем ни к чему…

– Тогда остаётся последнее средство! – заявил Оспа и отложив кожуру, потёр лапки друг о друга и сказал. – Звони ей.

Михаэль резко зыркнул на него. Затем нехотя достал телефон из кармана и вновь трансформированной человеческой рукой разблокировал экран, а после добавил:

– Опять же как попросит что-нибудь взамен, потом всей семьей не разгребём.

– Какой семьей-то? – приподнял бровь крысёныш, вновь ударив по самому больному и тогда родитель, что не породил, но воспитал всех троих отпрысков, уже без тени сомнения набрал заветные цифры.

А затем по кухне разнеслось:

– Агата Карловна?.. Слушайте, а вы не знаете, как в ад попасть?.. А, лимит в этом месяце?.. И что, совсем ничего нельзя сделать?.. Поспрашиваете? Это чудно!.. Да ничего не случилось, просто у нас дети сбежали… Да, в сам ад, судя по остаточному запаху серы в комнате… Да, все трое… Поинтересуетесь у кого-то с рогами?.. Ну вот и чудно, что у вас есть такие пациенты… Да, на связи.

Михаэль отключил связь и едва не сдавил телефон. К сожалению для него и Блоди, нежить не пускали во владения нечисти. Так, как и вампиры и оборотни по заверениям кланов, жили долго, но по всем поверьям могли умереть лишь один раз. А поскольку души не было ни у одного родителя, ни у другого, ад бы их просто не заметил. Как не замечает зеркало вампирэссу в доме.

Оспа потёр нос и подвёл итоги:

– Пора в жизни что-то менять. Как насчёт… нового холодильника?

Михаэль не отреагировал, пристально глядя на телефон в руке. Тот вот-вот должен был зазвонить.

– Что, даже доставку продуктов на дом не закажем? – сделал ещё одну попытку крысёныш, но оборотень и на этот раз не шелохнулся.

Адов-старший переживал за детей и единственное, что ему хотелось теперь это узнать, что можно сделать, чтобы попасть в другой мир и спасти их. А когда вернутся, могут хоть тысячи холодильников уничтожить. Главное, чтобы проклятая тишина отступила из дома, которую он не намерен слушать. А чтобы точно не пропустить звонок, Михаэль взял так же телефон жены, Даймона, Мары, затем ещё и планшет до кучи.

Куда-нибудь, да позвонят!

Оспа приблизился к основному телефону Адова, чтобы предложить что-то ещё, но Михаэль лишь резко перекинулся в медведя и как следует зарычал, от чего крысёныш предпочёл ретироваться прочь со стола и ближайшее время на глаза не показываться.

Если с человеком и можно договориться, то точно не стоит беспокоить переживающего медведя!

* * *

Рыба, развешанная на верёвочке, тут же закачалась на ветру. Здесь на веранде, в посёлке Мрачного лучше места нет, чем вялить рыбу. Домик в этом тихом посёлке Артур Гедеонович Вернадский сразу присмотрел, как на пенсию ушёл и перестал считаться «Армагеддонычем».

Но разговор с рогатым собеседником натолкнул его на мысль. Признаться, встреча с существом, которое именовало себя Вельзевулом, только напомнило Вернандскому об одной старой теории, про которую он слышал очень давно.

Мол, в далёком двадцатом веке, некий профессор Вернадский выдвинул забавную идею о том, что кроме литосферы, атмосферы и магнитосферы, земной шар окружают ещё несколько оболочек, невидимых и не ощутимых, но реально существующих в природе.

Первой, относительно невидимой оболочкой является биосфера, то есть совокупность всех живых существ на земле. Большинство растений и животных живут на поверхности планеты, однако бактерии, вернее, нижняя и верхняя зоны их обитания образуют вполне чёткую зону вокруг планеты, которая окружает её так же, как окружает атмосфера и земная кора. Биосфера, впрочем, достаточно ощутима. Это «сфера жизни». По всей логике выходило, что живой организм может существовать только в её границах и образует сами эти границы своим пребыванием в них.

Кроме Биосферы, однако, есть ещё одна невидимая оболочка. Академик называл её Ноосферой, то есть Сферой Разума. Но сам Артур Гедеонович считал, что её следует назвать Сферой Духа. Ибо разумом она как раз не ощущается. Зато как биосфера является совокупностью всех живых организмов, так Ноосфера является совокупностью всех человеческих разумов, мыслей, грёз и снов.

Идея профессора Вернадского казалась глупой достаточно долго – почти полтора века. Конкретно до тех пор, пока развитие сетевых коммуникаций не смогло дать ей, так сказать, материальную основу, а именно – создать Интернет-2 и полноценные виртуальные пространства для общения людей и монстров – существ, которые вдруг проявили себя в биосфере, повылезав из каких-то других миров. Или ранее так тщательно скрывая себя в биосфере, что человек мог лишь догадываться об их существовании по косвенным признакам. А по сути занимался и собственным самообманом, развивая игровые миры, виртуальную реальность и дополненную реальность. То есть миры, не относящиеся ни к биосфере, ни к ноосфере.

Так и начали порождаться промежуточные миры на стыке этих. А с ними явления и феномены, порожденные разумом, но не имеющие материальной основы. Они стали возможны именно благодаря мыслями и мысленным конструкциям человека. Так монстры и получили реальный облик. А человек смог буквально здороваться за руку с вампирами, оборотнями и даже, чего скрывать, рыбачить с демонами!

Вот и получалось, что из гипотетического явления Ноосфера вдруг стала реальным пространством, по которому можно было ходить, в котором возможно общаться, жить и даже сражаться. Если не с игровыми ботами программ, то хотя бы с кошачьим выборным депутатом посёлка, который повадился интересоваться о его рыбе на крыльце.

Самое интересное, что монстры-тинэйджеры тоже массово входили в виртуальную реальность, став её полноправными пользователями. И за самый короткий срок подобной интеграции в среде игровых сект уже начинали уверять всех желающих, что Игровые поля и их обитатели являются теми же реальными существами, что сами люди, и монстры. Не существующими материально, но всё же существующими каким-то образом внутри сети или человеческого разума.

Тогда-то Вернадский и припомнил разговор с Сатаной за рыбалкой.

– В это сложно поверить, но люди по сути сами создают себе новых богов и миры.

– Так и что? – был совсем не против развития любых технологий Артур Гедеонович. Это же как удочка с колокольчиком. Ты отвлёкся, а он звонит, оповещает. Удобно.

– Как это что? – возмутился собеседник. – Наша задача помочь им в этом, чтобы было проще забрать этот мир, а им отдать тот, выдуманный. Ведь с каждой новой игрой программные боты становятся всё более разумными и толковыми. А по уровню интеллекта программы сначала перешагнули рубеж, доступный домашним животным – собакам и кошкам, а затем – рубеж, доступный высшим приматам, шимпанзе и гориллам. Простейшие тесты для животных, которые некоторые излишне активные юзеры проводят с программными ботами ради шутки сейчас, показывают это наглядно! Далее остался лишь один предел – человек. Точнее… превзойти человека!

Тот, кому вновь могли пророчить прозвище Армагеддоныч, лишь поёжился от этих слов. Однако то, что рассказало ему существо в дальнейшем, именовавшее себя «Вирусом Игры», звучало гораздо страшнее.

Он уверял, что внутри Игровых полей, когда люди и монстры потеряют бдительность, взбунтуются вовсе не программные обитатели, а уже самостоятельные существа, что заселят тот мир и перебьют, пленят или используют по своему разумению как людей, так и монстров.

– Это не бунт искусственных интеллектов, но захват той системы будет очень похожим, – усмехнулся Сатана, вытаскивая очередного карася, пока сам Гедеонович доставал лишь пескарей. – Программы Игр атакуют информационные существа, подобные компьютерным программам, но гораздо более древние, чем кто-либо считает. Я говорю о самих Духах, созданных мифологией!

– Но мифологию придумали люди, – только и добавил рыбак.

– Как и Даймонов, – кивнул его рогатый собеседник. – Люди вообще любят многое создавать. Они ведь породили и монстров.

– Как это… они? А как же… боги?

– Люди и есть – боги, дурья твоя башка. Именно люди порождают всё, что мы видим вокруг силой своей праны. Не по одиночке, конечно, а силой коллектива, а вот разумом того коллектива или верой – уже зависит от них, – стоял на своём более удачливый рыбак, который уже наполнил полное ведро рыбой.

– Чего же ты от меня хочешь? – наконец, спросил в лоб человек.

Сатана погладил очередного карася, сложил в ведро и признался:

– Ну не могу же я постоянно разговаривать только со своим психотерапевтом. Мне нужно послушать и мнение простого человека. так ты меня слушаешь или как?

– Слушаю, ага, – добавил Артур Гедеонович, одобряя наполняемость ведра. – Прана, всё такое… да?

– Вот именно! – воскликнул Сатана. – Для концентрации Праны требуется единство веры, то есть мифологических воззрений, основываясь на которых, человеческое существо способно исторгать из себя эту странную субстанцию. А для «цементирования» веры я давно уже придумал простейший способ – закрепление мифологии в произведениях искусства. Обычно песнях, сказаниях, сагах, летописях или манускриптах. Но подходят и картины, скульптуры, театр. Поэтому я часто и выступаю меценатом любого творчества. А игра актёров очень способствуют восприятию мифа. Но запомни, Армагаддоныч, только письменность может цементировать миф. И таким образом, направлять силу Праны в нужное русло. Так что мне нужно, чтобы ты сел и всё как следует записал.

– Но я же рыбачу!

– Поверь мне, когда начнёшь писать, рыбы у тебя будет столько, что успевай развешивать.

Предложение оказалось заманчивым. И рыбак-неудачник лишь уточнил:

– Так и… с чего начать?

– Начни сначала, – кивнул Сатана. – С праной ведь как вышло. Появилась и всё тут. Не поспоришь, как с явлением. Но копилась долго. Так долго, что первое что-то понятное формировалось с её помощью лишь на протяжении многих столетий. А конкретика началась с момента, когда человек «впервые изобрёл письменность». Хотя он её при каждом удобном случае изобретает. Просто любит фиксировать образы и делиться ими через знаки и закорючки.

– Я тоже люблю читать, – отметил Вернандский.

– Все любят, да не все могут и хотят, – хохотнул рыбак, добавив к карасям сома. Но он уже не слезал в ведро. Тогда случилось чудо и ведро вдруг стало вдвое больше по объёму. А Сатана спокойно опустил в него новый улов и продолжил, как самом собой разумеющееся. – Однако в последние двести лет, когда наука рванула вперед, прогресс задел не только сферу промышленности, полётов в космос, строительство гигантских зданий, паутину межконтинентального метро и больших морских лайнеров. Прогресс подчинил себе и сферу развлечений. Короче, мифология и религия стали частью этой огромной сферы! Чуешь, чем пахнет?

– Рыбой, – ответил без раздумий Армагедонныч.

– Верно в целом. Но не верно в моменте, – тут же поправил его Сатана, скинул верхнюю одежду, котелок и забрался с берега поглубже, тут же оседлав неизвестно откуда взявшийся деревянный плавучий ящик. – Вот и люди заврались, придумывая всё новые направления искусства, не просто искажающие, но заменяющие реальность! Если древние мифы только описывали Даймонов и их миры, то кино и компьютерные игры, заново создавали эти миры. Причём в мельчайших деталях!

– А разве создавать – это плохо? – уточнил потенциальный писатель.

– Не плохо. Это чудесно, – оскалился Сатана, уже не скрывая рогов, лишь почёсывая довольно заросшую грудь. – Но это была первая ошибка «разумного» человечества – подменить свои ощущения. В какой-то момент была допущена и вторая – люди позволили искусственному интеллекту самому «дорисовывать» игры. То есть не только задавать условия виртуальным мирам, но и моделировать миры «под ключ»! Так и возникнет Вирус Игры, который в конечном счёте поглотит всё созданное и оцифрованное, предварительно отключив копии от оригиналов. И да здравствует матричный мир для них, а для нас – берём без боя этот. Причём они ТАМ продолжат творить для нас ЗДЕСЬ, даже этого не подозревая. Вот смеху-то будет, правда?

Рыбак задумался, затем тяжело вздохнул. Похоже, Сатана вновь переигрывал людей. А основную работу человек как всегда делал за него сам. И рогатый так был уверен в своей победе, что спокойно делился с рыбаком.

В конце концов, кто ещё больше привирает, чем рыбаки?

– Даймон, то есть вечный дух, порождённый верой человека, не так уж сильно отличается от компьютерной программы, – продолжал разглагольствовать Сатана на эту тему хоть бы с экзорцистом, хоть с менеджером, но предпочитал почему-то рыбака. – И то и другое – суть сгусток информации, организованной определенным образом разумом человека. Таким образом, создание многоуровневых виртуальных игр. Даже – ИГР, создало лазейку, которую я так долго искал.

– А ты искал?

– Искал и вкладывал, как нормальный инвестор в будущее. Но капиталы мои – иные, – горделиво добавил Сатана. – Я тратил много усилий, заставляя людей совершенствовать компьютерные технологии и влюбляться в Сеть. И, наконец, был щедро вознагражден. В современную техногенную эру никто не верит в богов. Но зато верит в обманку Игры, в сетевой Симулятор, не отличимый от реальности! Вот это для них новый – Бог!

Армагедонныч поморщился, а Сатана не глядя метнул из-за спины щуку, и та угодила прямо в ведро, а он снова закинул крючок в воду, объясняя:

– Оказалось, что древние храмовые обряды можно заменить участием людей в Игре! Не нужно уже приносить жертв и танцевать у костров, как и ходить в места поклонения. Достаточно создать иллюзию обряда, а культ вообще можно создать на пустом месте по клику мышки! При этом количество Праны, источаемое Игроком во время прохождения шутера или квеста окажется не меньшим, чем при истовой молитве монаха, что звучала пятьсот лет назад! Дальше – больше. Планы мои расширялись.

Нелепая традиция последних десятилетий презентовать игровые проекты сразу и во всём мире, создали для меня удивительную возможность. Тысячи игровых комплексов по всей планете – гарантировали мне массовое жертвоприношение. По-настоящему МАССОВОЕ, мировое! Чуешь, чем пахнет?

Армагедонныч лишь сглотнул. Уже понятно, что не только рыбкой. А Сатану уже было не остановить:

– Я совершил невозможное: я завлёк свои храмы и поместил их в Игровые дворцы. Сразу на всех континентах. И сразу шесть миллиардов молодых человеческих особей – самый цвет человеческой расы, самых ценных и самых востребованных аколитов, даёт мне теперь силу. Именно тех, кого раньше чаще всего клали на жертвенный камень, чтобы убить, извлечь Прану боли, Прану веры и умилостивить Богов, теперь суждено принести на алтарь нового мира! И это непременно случится, если…

– Если? – переспросил рыбак без особой радости в голосе.

Во-первых, целое ведро домой с рыбой тащить. А не баночку с мелочёвкой. Во-вторых, без людей в мире с одними демонами ему даже поговорить будет не о чем. А с Сатаной каждый день рыбачить вряд ли получится. А просить оставить себе хотя бы одну «Еву» тоже как-то сразу не красиво. Он и так рыбой одаряет, как может.

– Если, – повторил Сатана и улыбнулся так, что Артур Гедеонович почти забыл, что было дальше.

Глава 9 - В круге втором: спаситель

Тела безвольно выпали из синевы портала, больно ударившись о твёрдую землю. Но никто не расшибся. Они будто состояли из вязкого желе, а не груды костей.

– Что… что происходит? – слабо обронил демонёнок.

Сознание блуждало в беспамятстве. А силы как будто кто-то высосал большим и мощным пылесосом. Даймон всё осознавал, чувствовал, но не мог пошевелить даже пальцем.

– Похоже, это особенность Синехвостого. Тянуть все силы из любого существа, – добавила Мара, которая сама с трудом шевелилась.

Даже Пукс лежал на спине и поскуливал, устало вытащив язык.

Волна бессилия заволакивала все их тела вязкой, липкой ватой. Лишь безусловные рефлексы заставляли подниматься грудную клетку, проталкивая в лёгкие перенасыщенный серой воздух.

– Я же должен чувствовать себя в аду как дома, – возмутился демонёнок и вдруг подскочил, но тут же поморщился. – Погоди-ка! А мы уверены, что Малого не было на том уровне?

– Да чертята с бесятами нам бы его первого продали. А когда не вышло, сами бы доплатили! – ответила Мара, но всё же посмотрела на демонического пуделя и тут же спросила и его. – Пукс, ты чуял Малого?

Пёс на миг перестал тяжело дышать, засунув язык в челюсть. Но немного подумав, покачал головой в разные стороны. В отличие от обычных собак и волков он мог отвечать на прямые вопросы в стиле «да-нет». А порой смотрел как на пыль под ногами, если спрашивали что-то глупое. Вроде – хороший ли он мальчик? Такой вопрос ему могли задать лишь недалёкие люди, а монстры и так видели… что хороший.

Даймон поморщился, представив, что могло случиться, задержись они ещё хоть на минуту. Всё-таки адский босс первого круга сидит на своём месте. И как бы глупо он не выглядел на первый взгляд на своем алюминиевом троне, дело своё знает.

– Ладно, предположим, что Малого там не было. Но и грешников я не заметил. Куда делись все кающиеся и проклятые души? – спросил демонёнок следом, привыкнув, что по людским представлениям ад более населён. – Даже в Лимбо было не протолкнуться от серых душ. А тут на первых этажах – пусто.

– Может, та же история, что и со Стиксом? – поднялась сестра. – Раз Харона выселили в предбанник и Аида на пенсию перевели, то и весь нижний уровень может быть подвергнут… эм… реструктуризации?

– Обновлению? Ад? А разве это не царство постулатов о вечных муках? – приподнял бровь демонёнок, которая за последние дни без пожарищ и пиромании младшего брата уже порядком обросла и могла считаться относительно густой.

– О какой вечности ты говоришь, если люди каждые пару веков практически полностью меняют или обновляют свои познания о мире? То весь мир вращается вокруг планеты, то планета лишь часть огромной галактики, которая тоже вращается вокруг центра Вселенной? А их религии так быстро становятся мировыми, что некоторые от плоской земли с тремя китами на черепахе до сих пор отказаться не могут. Куда им до центра Вселенной то?

– У каждого свои скорости… восприятия, – Даймон с трудом склонился над псом, чтобы подбодрить Пукса и проверить на предмет ранений. Таковых не оказалось, но пёс будто бежал за автомобилем Майки два десятка километров. И никак не мог отдышаться.

Не мог отдохнуть и сам Даймон. Что-то по-прежнему выпивало их силы.

– Что ж, будем надеяться, что Малой на этом уровне и далеко идти не придётся, – добавил брат и тут же предложил. – Но давай сначала будем проверять, так ли это, прежде чем покинем уровень. Иначе просто проскочим и не заметим.

– Проскочим? Малого? – на этот раз приподняла бровь Мара. – Нужно просто слушать округу на предмет взрывов, пожаров или криков. И он точно будет их эпицентром. Ведь родители говорили, что у него…

– … большой потенциал, – добавил Даймон одновременно с сестрой.

Оба улыбнулись, почувствовав себя немного лучше. Возникло ощущение, что с каждым пройденным уровнем, опускаясь до самой Преисподней, они будут восстанавливаться. Это человека можно мучить, ущемлять, притеснять, потом долго ждать, пока придёт в себя. Но с демонами и проклятыми богами посложнее будет. Как только попадают в нормальные условия – силы восстанавливаются.

Это Даймон понял, если его одолела головная боль. Затем она стала нестерпимой, но уже спустя мгновение что-то в черепе хрустнуло и его рога порядком удлинились, как коренные зубы, что наконец сменили молочные. И он ощутил величайшее облегчение.

– Со временем всё приходит в норму, – пробурчал, оглядываясь, Даймон. – Дома и стены помогают, а мои силы всё же родственны этому месту. Я… вернулся домой?

Темнота ему не ответила, но глаза засветились и стало лучше видно округу.

За спиной с лёгким хлопком, как будто взорвали новогоднюю хлопушку, только сейчас исчезло марево телепорта. Все трое сразу ощутили себя лучше.

– Так он пил нас как через трубочку! – понял всё Даймон и хуже всего приходилось Пуксу, как самому молодому и маленькому. – До этого оно лишь изменило светимость и было почти незаметно во мраке.

Пёс приходил в себя с трудом, в кокой-то момент не в силах даже приподнять тяжёлых век. Второй уровень, ближе к источнику тёмной силы, и чуть больше возможностей у демонов, но использовать их многим просто не хватало выносливости. Потому черти и не лезли выше, а бесы долго-долго готовились к переходу на новый уровень.

Даймон понял, что его привратнику нужен отдых, тишина и одиночество. Но кто подскажет, где в аду разыскать тихий и уютный уголок для этого?

– Мы должны идти, – наконец, решил Даймон и подхватил пса на руки. – По пути отдохнёт.

– Думаешь? – ответила так медленно Мара, что брат понял – снова тормозит.

Даже его мысли, обычно летающие из конца в конец Вселенной за мгновение, тут были каким-то вязкими. Он словно ворочал глыбы валунов, пока окончательно не выбился из сил и просто перестал думать и начал брести наугад. Но вскоре силы совсем оставили демонёнка. Он устало прилёг на каменистую землю, уложил пса. Рядом прилегла Мара, совсем выбившись из сил.

– Я только моргну два раза, и снова пойдём, – сказала она и моргнула так сильно, что следом послышался сип.

Её кости и суставы порядком окрепли за последний год. И если раньше маленькое проклятье разбиралось по запчастям по поводу и без, то брат уже и не помнил, когда она в последний раз теряла хотя бы палец.

Устало положив голову на камень, он и сам моргнул. Раз. Другой… тьма окутала его тут же. И от испуга за родных и близких он тут же распахнул их пошире!

Тёмная фигура в полных доспехах и рогатом шлеме нависла над телом громадной тенью, рассматривая красными зрачками лицо новоприбывшего. Незнакомец с лёгкостью поднял его на плечо, на другое закинул Мару и зашагал в одну из множества вырубленных в скалах пещер.

Единственное, что успел сделать Даймон, это подхватить и Пукса. Крепко прижимая его к груди, слушая шаги великана, он понял, что вновь проваливается в сон.

Очнулся он не скоро. Но сколько прошло времени, тьма веков или пять минут, сказать было сложно. Зато он понял, что валяется на какой-то подстилке. А рядом стоят сапоги сестры и его обувь. Из угла пещеры, не мигая, смотрели два красных глаза.

– Пукс! Ты живой! – обрадовался Даймон и следом понял, что на него пристально смотрит пара глаз, сверкающих в прорезях шлема.

– А ты ещё кто такой? – тут же подскочил демонёнок, расправив лишь крылья за неимением другого оружия.

Впервые Даймона посетила мысль, что неплохо бы вооружиться чем-то кроме сонной книги перед походом в ад. Но с этим уже ничего не поделаешь. И демонёнок решил ставить на скорость, с лёгкостью подскочив с подстилки. Тело слушалось превосходно.

«Видимо, это всё же мои родные места», – посчитал Даймон, даже не подумав, что его мог подлечить этот железные дровосек двух с половиной метров в высоту.

– Как звать-то тебя, железный дровосек? – снова спросил демонёнок, так как загадочный спаситель не проронил и слова, недвижимый. Но продолжал пялиться.

– Я не дровосек, – металлическим голосом отчеканила груда металла. Я – Колун. Рыцарь Смерти, выбравший путь служения тьме.

Мара тут же хмыкнула, замечая, что её силы восстановлены не только временем, но и заботой этого существа:

– Что делать привилегированному демоническому военачальнику лучших гвардейских сил ада на втором круге? Не слишком ли это… мелко для тебя?

– Ты неплохо осведомлена о наших войсках, – повернул к ней прорезь шлема Колун. – Я не сомневался в том, что ты помнишь, госпожа.

Глаза Мары на миг посветлели, затем вспыхнули тем же странным синим огнём:

– Ваши мечи служили мне прежде, но почему ты решил сменить амплуа?

– Богиня смерти, я был вынужден лишь потому, что… не желал пустоты, – потрясённо ответил Рыцарь Смерти и эти слова давались ему с трудом.

– Богиня мудрости! – поправила Мара тут же. – И даже в худшие мои годы – лишь богиня зимы и холода, как одного из времён года. И не моя забота, что кто-то одевался не по сезону!

Даймон в удивлении переводил глаза с одного на другую. Сонная книга говорила, что Рыцари Смерти, одни из сильнейших существ в аду, действительно обитали на седьмых, а порой и восьмых демонических уровнях, но никак не с полубесами по соседству. И само наличие Колуна на втором круге говорили о многом.

Например, что он попал в немилость!

«Вот только… кому»?

Затем синий огонь очей богини потух и Мара тихо добавила:

– Признаю, мой генерал Мороз был строг, но… справедлив. Однако, смерти мне были ни к чему. Как и проклятья замёрзших. Но когда тебя предают со всех сторон, выбирать не приходится. Я не осуждаю тебя, Колун. Даже мне пришлось бросить многое и отправиться на юг, чтобы выжить. Но мы могли отправиться вместе, а вы предпочли себе нового господина.

– Его слова были… убедительными.

– Выбрали место потеплее?

– Клинкам всегда есть кому служить, моя госпожа, – тяжко вздохнул рыцарь, заскрипев старыми проклятыми доспехами так, будто те несколько веков лежали на дне морском.

Очевидно, они мало подходили для этого уровня, где в серных парах ни одно железо не протянуло бы долго.

– За что выгнали? – демонёнок уселся на свой бывший лежак, обуваясь и стараясь уловить суть. Сонный Пукс присел рядом, так же приходя в себя, но пока не подавая и звука. – Почему ты здесь, Колун?

– Меня подставили, – Рыцарь Смерти сжал кулак, как будто в руке было горло врага. – Вот и сбежал, пока не развоплотили в черта какого-нибудь. Ад обожает обращения, но чаще всего это именно… понижение.

– И кто же тебя … эм… подставил? – старался быть тактичным молодой демонёнок с закованным в латы существом, которое было как минимум вдвое выше его и в гораздо шире в плечах с шипастыми наплечниками.

Злить таких себе дороже. Что в аду, что на Земле. В то же время отец учил его, что вежливость тоже может быть оружием… если твои зубы и когти короче.

– Грихор! – рявкнул их спаситель, который не только помнил Мару, но и послужил её спутникам. И демонёнок понял, что раньше этих двоих что-то связывало.

«Возможно, он тоже был её генералом», – прикидывал демонёнок.

Даймон повернулся к сестре за подсказкой, но в глазах той больше не было и искры синего цвета.

– Ты знаешь, нам это ничего не говорит, – попытался помочь ей брат. – Скажи, Колун, кто такой Грихор?

– Лич-некромант с седьмого уровня, – грустно добавил Рыцарь Смерти и Даймон понял, что тот далёк от своей мести.

– Признаться, я думал, что нежити нет в аду, – как бы между делом заикнулся Даймон, по-прежнему не имея ничего в руках, чтобы ответить на возможный гнев их странного спасителя и помощника.

– Мы – наёмники! – поднялся разжалованный. – Как и некроманты.

– Зачем же вас нанимают? – допытывался демонёнок, не теряя бдительности. Он был готов в любой момент отскочить, подхватить пса, дёрнуть за руку Мару и рвануть куда подальше.

– Это не моего ума дело, – признался или повторил чьи-то слова Колун. – К несчастью, Грихор силён! Этот некромант вхож в ложу самого Люцифера!

– А где находится Люцифер?

– Известно где, – хмыкнул Колун. – На девятом круге. В своём кабинете. Со всеми остальными адскими боссами, как правило.

– Такими, как… Синехвостый? – не понял Даймон, слабо себе представляя беса среди маршалов ада.

– Кто такой Синехвостый? – не понял и Рыцарь Смерти.

– Ну… бес. Глава первого круга.

– Бес? Глава круга? Ты что парень, белены объелся? – если и отыграл удивление бывший помощник Мары, то сделал это так мастерски, что даже демонёнок поверил. А затем Колун добил. – Я говорю о настоящих правителях Ада! Асмодее, Бафомете, Велиале и прочих… вплоть до самого главного из них – Люцифера. А если какая мелочь и греет их троны на кругах, то это скорее всего – лишь говорящие за них головы.

– Но разве не Сатана тут главный? – вдруг спросила Мара, смутно припоминая, что раньше слышала эти имена. Но при каких обстоятельствах, её туманная память ответа не давала.

Новый вопрос почему-то изрядно рассмешил собеседника. Тот повернул шлем к богине и вдоволь отсмеявшись, ответил:

– Что вы, госпожа! Я вовсе не удивлюсь, если все его дети собрались в кабинете Люцифера и готовят очередной заговор против папашки.

– Очередной? – удивился уже Даймон.

Так как сонная книга о предыдущих не упоминала. В плане историографии ада там вообще было скудно всё описано. По сути всё бытие в аду можно было описать одной фразой: «пали и живут как-то».

– О, у них уже было несколько попыток, – ответил Рыцарь смерти и показал зазубрину на боку. – Но он нанёс превентивный удар и впервые наши отряды схлестнулись с демонами в его честь в этом же аду. Мы зачистили от смутьянов три круга с восьмого по шестой. Остальные пали сами. Сдался и девятый, вновь присягнув ему на верность. Тогда нам хорошо заплатили за работу и многие из нас… остались. Вот только о том, что нас ждём в будущем никто толком не говорил. И многие из нас оказались в плену этого ожидания. Мы не стареем. Но и не… развиваемся.

Демонёнок кивнул и решил задать ещё один вопрос:

– Слушай, а ты не видел случайно такого маленького вредного демонёнка по кличке Малой?

– Что? Малой? Нет, – качнулся шлем. – Если ты не имеешь ввиду какого-нибудь чёрта, конечно.

– О, нет! Это совсем не чёрт, – ответил демонёнок. – Я бы даже сказал, что он стоит тысячи чертей! Не зря же его похитил сам… Сатана.

Собеседник задумался. А где-то минуту спустя ответил:

– Это интересно, так как Сатана недавно нанёс новый превентивный удар по возможным смутьянам. Но на этот раз он не готовил наши полки. Он просто собрал своих детей и сказал им, что вскоре объявит о наречении нового правителя Ада.

В этот момент вновь проявился интерес Мары:

– Куда же он сам денется?

– Сатана не слишком посвящает в свои планы, госпожа, – пожал массивными плечами. – Но и все его слова стоят плюс-минус… ноль. Однако, и своё он не упустит. Так что на возвращение вашего Малого я бы особо не рассчитывал.

– Но нам надо вернуть его!

– Как и мне Милославу, – кивнул Рыцарь Смерти.

Пукс гавкнул. И их широкоплечий собеседник тут же ответил:

– Как это «Кого?». Мою любовь всей жизни в послесмертии той смерти вопреки – Милославу.

И только Даймон хотел воскликнуть:

«Постой, ты что понимаешь моего пса»? – как Колун прервал все его мысли.

– Проклятый некромант похитил её и запер в своём дворце! – кричал он в гневе, от которого разогревалась до алого тёмная броня. – А чтобы я не снёс ему наглую голову, украл мой меч! Без него я как без рук. А без неё я как… как… Как же я по тебе скучаю, Милослава!

Если до этого Рыцарь Смерти говорил почти без эмоций, словно боясь показать, что живой и продолжает жить, а не существовать среди адских кругов, то в этот момент долго возводимая запруда прорвалась. И слёзы, крупнее самых больших градин в несколько раз, преодолевая барьеры шлема, шипели, охлаждая раскалённый как от пламени кузни доспех. А когда тот вновь стал тёмным и изрядно остыл, стекали уже с наклонённой голову в руки. И переполняли чёрные перчатки. А вместе с тем падали на пол.

Рыцарь Смерти настолько предался собственному горю, что казалось позабыл о своих собеседниках. Мара тем временем подошла и отвела демонёнка под локоть в сторонку.

– Это не нормально, – заявила сестра.

– Что именно? Что мы в аду или то, что твой рыцарь плачет? – на всякий случай уточнил Даймон, так как в аду и так всё запутано. Надо понимать хотя бы родню и близких без искажений.

– Они не умеют плакать! – огорошила Мара, вновь поделившись знанием из прошлого.

– Как это не умеют? – удивился брат. – Этот очень даже умеет! Смотри, как ревёт!

– Они не умеют, так как прошли испытание стужей. Мороз с тех пор не трогает их, но и первая же слеза убила бы всякого, кто дерзнул рыдать в северную стужу. Так что с этими рыцарями… что-то сделали.

– Научили плакать? – тут же уточнил Даймон и тут же предположил. – Может, дело в том, что зима здесь не властна?

– Может… – протянула Мара и глаза её снова наполнились ровным синим светом. – А может это не тот рыцарь и нам просто морочат голову. Старая игра… Но играть в неё могут двое!

И Мара смело пошла прямо на рыцаря.

Глава 10 - В круге втором: мучитель

Сестра бесстрашно подошла прямо к Рыцарю Смерти. Даймон с Пуксом переглянулись, приготовившись к любому исходу. Ведь ад – это место, где не стоит зевать. А любую информацию стоит проверять через всё возможные фильтры. А раз ломает он даже таких, как этот здоровый верзила, всё вокруг может выглядеть подозрительно и казаться не тем, что есть.

«Так, может, это и не он вовсе»? – ещё подумал демонёнок, толком не понимая, чем он может помочь сестре в случае драки.

Сестра если и не рассчитывала на взбучку, голос её, тем не менее, зазвучал как приказ. Так и сказала своему бывшему послушнику прямо в лоб:

– Ты знаешь, мне сложно общаться с кем-то, если у него на голове полный шлем. Пусть даже рогатый. Сними его!

– Да, покажись нам, Колун, – подхватил демонёнок, морально подготовившись к любой заварушке. Разве что голос его был мягче и не таким требовательным.

Все трое уставились на Колуна с выжиданием, давая понять, что шагу больше не ступят, пока он не исполнит их небольшую просьбу.

Рыцарь Смерти медлил. Тогда глаза Мары полыхнули уже как следует, а голос повысился на октаву:

– Открой! Лицо! Немедленно!

Наконец, не снимая боевых перчаток, Колун двумя руками ухватился за края шлема и скрипнув, рогатый кусок металла остался в руках. Красные глаза, мигнув, потухли, став зелёными. А чёрные, как смоль волосы, спали до плеч. Цвет же его кожи больше напоминал кровь с молоком. Как и лёгкий румянец на щеках.

Отныне на ребят смотрел молодой красавец лет двадцати-двадцати пяти.

– Зелёные глаза довольно редки среди людей, – припомнил демонёнок. – Ты точно северных кровей.

– Да уж как есть, на севере рождён, северной стужей закалён, нордический нрав имею, – ответил Колун и пробормотал. – Эх, чего же мне дома не сиделось? Поддался искушению, а теперь сюда попал и что делать не знаю. Но ладно бы я один пропал. Так Милослава за мной поплелась!

– Она-то как в ад попала? – Мара приподняла бровь.

– Ящер побрал.

– Ящер? – переспросил Демонёнок и посмотрел на сестру.

– Так Сатану звали на севере, пока не отметился на юге, где его именовали уже Шайтан, – спокойно объяснила Мара и снова перевела взгляд на Рыцаря Смерти. – Рассказывай.

– Когда мы жили в городище всё было сносно, но после твоего ухода, богиня, крупные города пустели. Люди расселялись в поисках лучшей доли. Вот и мы с Милославой в леса подались, чтобы охотой жить и её же кормиться. А с нами несколько семей. Так и обосновали небольшое селение на реке. Но то одного мужчину нелёгкая прибрала, то другого хворь сразила. Странным образом погибли почти все мужчины на селе от несчастных случаев или чьей-то злой воли. Как-то раз я ушёл на охоту на дальний кордон и селение толком защитить было некому. Что там? Пара дворов, да и только, – грустно вздохнул Рыцарь смерти. – В этот момент на нас и напали.

Девы наши похватали оружие, да луки, но силы были не равны. Тогда бы нам и понять, кто всех мужчин изводил. Да поздно спохватились. Явился сам Ящер. Прежде ко мне, хочу ли успеть домой в тяжёлый час, мол? А мне чего ответить? Кабана на плечах несу, да семь вёрст ещё топать. Хочу, отвечаю. Так на услугу к нему и напросился. Но этого ему было мало. К Милославе тут же явился. И поставил перед выбором: либо даст силы для защиты села нашего, либо всё одно погибнем. Она, чтобы меня оберечь, да деток наших, согласилась без раздумий. А как я явился, татей след простыл. Вот и получилось, что и я поспел, и ей силу дали для защиты селения. Каждый уцелел, выходит, и при своих остался. Да только должок уже за нами был. Детей пришлось оставить дедам с бабками, а нам – сюда. Вот и поклялись служить Ящеру верой и правдой, за его интересы немало крови в аду пролив.

– И не обманул, действительно силы дал, – поняла Мара. – Только он же и послал напасть, но это уже другая история, да?

Рыцарь Смерти кивнул.

Демонёнок во все глаза разглядывал соратника Мары. Как ушла северная богиня с севера, так и повадилось зло в каждый город, каждое селение проникать, куда прежде и носа не подумало бы сунуть. Этому воины бы дрова рубить, брёвна на плечах таскать, врагам головы сносить булавой, если сунутся, а по сути – много не надо. Жить с женой-красавицей в дебрях лесов душа в душу. Лет этак, двести-триста, да детьми прирастать. Таких же богатырей, как и сам Колун.

«Ему же даже эти громаднейшие доспехи почти в обтяжку, а как поднатужится, так и вовсе слетят, как шелуха», – вновь пристально рассмотрел его Даймон, сожалея что под боевые перчатки рыцарю нет лишь, меча или топора массивного на длинном древке. А то и щита в пару. Тогда не сложно представить, как демонам рога обламывает, а бесы и черти от одного его вида разбегаются и под алюминиевые табуретки прячутся. А если на коня посадить, то доскачет до самого Люцифера с вопросом «Где Ящер?! Сатана по-вашему»!

Демонёнок настолько задумался над этим, что очнулся лишь от нового предложения Мары.

– Ладно, мне всё понятно, – заявила сестра. – Делаем так, ты помогаешь нам найти Малого, путь даже придётся добраться до самого Люцифера, а мы поможем тебе вернуть твою Милославу. Идёт?

К удивлению Даймона огромный рыцарь, кивнул и подтвердил:

– Если так, то хоть до самого Люцифера!

Неожиданно для самого Даймона на миг этой чрезвычайной злобы в моменте проявилась истинная сущность Колуна. Тёмные его доспехи объяло странным зелёным светом, а вместо лица с бледной кожей проявился череп. Зелёные глаза полыхнули как два раскалённых изумруда.

Пахнуло Силой!

Даймон повернулся к сестре с уважением и понял, у неё есть план. Но едва глаза той перестали полыхать синим светом, как она тут же добавила:

– Итак, что теперь будем делать?

«План об этом не знает», – понял демонёнок.

– То есть просто уйти из ада вы не смогли? – спросил уже сам Даймон.

– Что, значит, «уйти»? – переспросил, перестал полыхать Рыцарь Смерти зелёным светом. – На мне договор, кровью подписанный. Вечно служить должен… Оба.

Столько горечи было в его голосе, а в глазах столько печали, что через край лилось. Даже демонёнок посочувствовал, пробормотав:

– Проклятый Сатана, он всех обул… ну да ладно, мы ещё посмотрим кто кого! – С этими словами демонёнок огляделся, толком не понимая ни где они, ни куда идти. – А ты знаешь… куда нам? Тут есть какие-нибудь ориентиры? Кто вообще здесь обитает? Кого видел? И… где бы могло быть твоё оружие?

– Признаться, вы первые новые лица за последние десятки… или сотни… лет? – задумался Рыцарь Смерти. – А оружие некроманту моё ни к чему. Наверняка к ифритам закинул. На шестой круг. Они любят коллекционировать всякое. Особенно оружие участников тех, кто зачищал круги. Уж кого-кого, а ифритам мы знатный бой дали! И трофеями у них как следует разжились… Собственно, у одного огненноголового я свой новый меч и достал. Возможно, он захотел его вернуть и без участия Грихора.

Даймон задумался. Вроде рыцарь, как рыцарь. Но без меча – не тот вид.

– Надо вернуть, конечно, – буркнул демонёнок. – Так проще будет на некроманта идти и женщину освобождать, чтобы Малого найти. Всё тянется одно за другим.

Где это видано, чтобы трофеи обратно воровали?

– Так кто главный на этом уровне?

– Вообще – Бафомет. Но сейчас вместо него временным исполняющим обязанности поставлен… Меченый, – ответил Рыцарь Смерти и замолчал, как будто устал от разговора.

Но демонёнок смотрел на него пристально. Пришлось объяснять.

– У него на лице шрам от уха до уха. Ходят слухи, что с ангелом схлестнулся. Неизвестно ещё как выжил.

– В аду есть ангелы?

– Только падшие! А это так… с командировки.

Пукс встал с лежанки, сонно осмотрелся и следуя какому-то запаху, проследовал к выходу из пещерной коморки.

– Идём, ваш пёс понял откуда ветер дует, – сказал Колун и гремя тяжёлыми доспехами, что весили почти столько же, сколько его тяжкое бремя на душе, покорно поплёлся следом.

Даймон последовал за ними. А Мара шла позади всех, замыкающей. Всем предстояла очередная демоническая прогулка.

Прилегающие пейзажи ада почти не изменились: каменистая поверхность и странные нагромождение валунов и более светлых камней, части которых раньше были статуями, барельефами и пьедесталами, но были по каким-то причинам разрушены. Лишь по остовам можно было понять, что раньше здесь стояли обелиски и памятники.

– Статуи Бафомета посносили, – объяснил Колун, шагая возле очередного такого места. – Меченый не приказывал, но и ничего против не имеет. А подчинённые хотели угодить новому начальству. Сами понимаете, нет опаснее существ, чем существа выслуживающиеся.

Даймон не то, чтобы понимал. Но если демонические отродья борются меж собой за право выслуживаться первому, то это их натура. Подземная. Приобретённая. Сам он вот никому служить не хотел и даже не собирался. Но теперь вынужден шагать по этой мрачной земле и пытаться всё исправить.

А здесь всё почти как на первом круге, вот только дома в городище немного побогаче. Есть уже и трёхэтажные строения. И чуть потеплее воздух. С удивлением Даймон обнаружил тех же чертей, бесом и полубесов, но уже под два метра роста. Как будто здесь их кормили иначе.

– А почему они… такие? – спросил он у двуногого проводника, пока Пукс бегал по округе и не переставал старательно помечать территорию.

– Высокие и сильнее? – хмыкнул Колун. – Ну хоте бы потому, что чем глубже в ад, тем более сильные и живучие твари там живут. Что находится на самом дне я не знаю, но похоже, это даёт им силу. Вот и… растут.

Чуть длиннее хвосты, рога и копыта. Но по-прежнему нет ни одной пары крыльев. И демонёнок немного приободрился этим. Если он здесь один крылатый, то с Меченым можно договориться. И так же – потребовать прохода.

На этот раз они с Марой пристальнее осматривали округу, пытаясь определить хотя бы косвенные признаки наличия Малого. Но никаких особых разрушений, кроме снесённых барельефов и статуй, не было. Как и пожаров, пожарищ и криков «Спасите, тут Малой!».

Зато были жирные полубесы под два метра ростом такого цвета, сочетающего в себе жёлтый и красный, но ещё не оранжевый. С важным видом они ходили по своим делам с чем-то похожим на дипломат или папку, выполненную из чёрной кожи, и почти не докучали не званным гостям. Только кивали друг другу и тихо переговаривались. Повсюду можно было слышать эти обрывки фраз:

– Ну что покупаем или продаём?

– Тенденция на понижение, увалень! Жди момента и покупай сколько можешь.

– А я тебе говорю, что эти акции ещё взлетят! Делай ставку на скорейший рост.

– Кому рост, а кому скорое банкротство!

Если бы Даймон закрыл глаза, он бы легко мог представит, что в этом скучном, грязном месте, где всюду тоска и уныние, ходят со стаканчиком кофе в руке брокеры и финансисты, пиарщики и кадровики, бухгалтеры и рекламщики. И прочие спекулянты всех мастей и пошивов. Просто вместо запаха кофе в спёртом, тёплом воздухе тонкий шлейф серы. Однако, гораздо меньше, чем на первом «этаже». Как будто старательно проветрили. Но всё до конца не убрали.

Если существа на первом этаже походили на торгашей и зазывал на ставки на спорт и букмекеров среди игр в вечно проигрышные демонические лотереи, то существа второго круга походили на эффективных менеджеров, которые тоже пальца о палец в жизни не ударили. Но спокойно пользовались результатом работы других, перепродавая друг другу компании, фирмы, существ-должников и сами души, которые здесь заменяли криптовалюты и векселя.

Колун, что до этого шёл без перерыва, остановился, снял шлем и смахнул пот со лба.

– А тебе всегда в доспехах ходить надо? – уточнил демонёнок, который был сам не против остановиться у какого-нибудь фонтана или родника и хлебнуть воды, умыться. Но вокруг лишь канцелярская грязь и офисная пыль среди каменных дорог.

– Другой одежды у ада для меня нет, – ответил Рыцарь Смерти.

– А мыться не пробовал? – буркнула Мара, наверняка переживая, что если что-то чешется лет двести-триста подряд, то может по итогу и отвалиться.

– А аду тела самоочищаются под действием пота, – объяснил Колун. – Местные называют это «эффектом постоянной бани». Но как по мне, так я бы лучше в парной посидел с веником, чем пытаться потеть при довольно низких температурах.

– Точно, они же даже до хаммама не дотягивают! – прикинул демонёнок.

Колун задумался. Напряг все извилины. Казалось, что черепная коробка без рогатого шлема такие пытки не выдержит. Наконец, на лице появились первые проблески мысли. И он добавил, как смог, очевидно не раз повысив свой словесный запас в аду:

– Два сантиметра не грязь, три – сама отвалится… Да и не положено нам по статусу мыться. Воды, как видишь, в аду не немного. Как и солнца. Боссы всё как-то Силами обходятся. А чертей пока допросишься воды отыскать, проще о камень какой потереться на привале. Ну а если поспать, то вообще отпускает.

– По баньке, наверное, соскучился? – вдруг сказала Мара с таким теплом в голосе, словно они с бывшим подопечным ценили это слово по-особому.

Глаза Колуна загорелись жаждой жизни. Плечи раздвинулись, из груди вырвался тяжкий вздох. Воспоминания нахлынули мощным потоком. Демонёнку показалось, что снова начнёт лить слёзы. И существа будут на них коситься. Но Рыцарь Смерти переборол ностальгию. Потом поморщился, сгорбился и поник.

На них по-прежнему не обращали внимания. Лишь один полубес возмутился тем, что Пукс пометил его ногу. Но демонический пудель посмотрел на него как на пустое место и побежал дальше. Четырёхногий привратник вообще ни на кого здесь не лаял, и реагировал на всё спокойно. Не делая даже намеков на то, что переживает и готов взорваться.

На бредущих по новому городищу по-прежнему не обращали никакого внимания. Хотя бы потому, что здешние полубесы, бесы и черти сами могли в кого угодно превращаться. Так же была вероятность того, что им просто нет ни до кого дела, кроме себя. Демонические нарциссы, которые возвели работу в культ, сами в него верили, и никто не хочет ничего менять.

– Колун, а какие у них порядки? – всё же поинтересовался демонёнок. – Кто сильнее, тот и прав?

– Нет, это на первом круге. А здесь – кто богаче, тот и прав. Так что, если увидишь, что полубес выходит из своего трёхэтажного коттеджа и выкидывает мусор под дверь тому, кто живёт в двухэтажном. Знай, по местным признакам – он прав. А дальше забота того, кто менее успешен по жизни.

– Какой у них интересный способ утилизации отходов, – даже немного восхитился демонёнок, которому порой тоже хотелось завести в семье раба, который бы выкидывал мусор или мыл полы, но нет, Михаэль с Блоди всегда распределяли обязательства по уборке дома между всеми равномерно… Ведь Топот один со всем не справлялся, да и у всех Адовых было ощущение, что Малой их всех в какой-то степени поработил на год-другой. И в отличие от прошлой ипотеки, с этим действительно ничего нельзя было сделать.

«Кроме как пожаловаться Сатане», – насупился демонёнок и застыл перед огромным трёхэтажным строением с башенками и даже флажками. Чёрными. А ещё был забор, обвешанный черепами. А по ним сразу видно – полубесов, бесов и чертей это черепа.

При попытке зайти на территорию их тут же обступили упитанные бесы.

– Куда прёте?

– К Меченому, – ответил Даймон и расправил крылья.

Но бесы даже глазом не моргнули.

– Занят он, – ответил один из них, но остальные всё же расступились.

Но дело было уже не в крыльях. Это Колун решил, что хочет войти и прошёл через них, как волнорез рассекая волны. Прореха за ним оказалась достаточна широкой, чтобы следом проскользнули Даймон, Мара и шмыгнул Пукс.

Фигуры в повседневной одежде гота, подростка и массивная поступь рыцаря в проклятых доспехах целенаправленно двинулись по широким залам к тронной зале Меченого. Шум улиц, скрип открываемых и закрываемых дверей, пьяные возгласы и зазывания и улюлюканья, неслись им вдогонку. Но никто больше не пытался преграждать дорогу.

Вскоре Даймон разглядывал сидящего на троне босса. Немногим лучше предыдущего трона, он был выполнен из латуни. Окислившийся металл выглядел неприглядно и давно потемнел. Шрам Меченого, словно делящий лицо пополам, тянулся от одного уха, до другого. Исполняющий обязанности руководителя круга явно выделялся из своего окружения. Он был на пол головы выше, имел три рога, вместо двух стандартных.

«Наверное, за ту самую памятную битву с ангелом выдали», – решил демонёнок.

Лишь когда Мара и Колун приблизились на расстояние десяти шагов, на них изволили оглянуться.

Один из гвардейцев Меченого рявкнул стандартное:

– Куда прёте? Валите отсюда!

Увесистый бронированный кулак Колуна проделал не сложный пируэт. И мохнато-чешуйчатую челюсть выскочки повернулась на бок. Но на Рыцаря Смерти тут же навалились другие стражники. А Меченый подскочил с трона, тут же ловко создавая магическую печать двумя копытами. И Даймон понял, что нужно действовать незамедлительно.

– Постойте-ка! – вскричал он.

Вокруг Колуна уже образовался круг из желающих подраться. И он, соскучившись по хорошей драке, неспешно раскидывал полубесов, попутно ломая рога, выворачивая копыта, оттягивая хвосты и оставляя широкие метки от шипастых доспехов на каждом враге. Но Мара стояла рядом и лишь наблюдала за этим. А один в поле – не воин.

И всё же Даймон не заметил, чтобы даже гвардейцы лезли в драку с интересом. Будь их воля, они бы ничего не делали, как и прежде. И судя по виду, им вообще всё равно, кто на троне.

Поэтому, когда все остановились, (а Меченый соизволил посмотреть на крылатого демонёнка), тот неожиданно прокашлялся и добавил:

– Срок исполняющего обязанности подходит к концу. На втором круге объявляются выборы! Среди кандидатов выступает Бафомет, Меченый и кто-то третий. Победитель должен быть объявлен шесть дней спустя. А пока готовимся и не грубим наблюдательной комиссии. Иначе будет вправлена ещё не одна челюсть!

Сначала в тронной зале повисло молчание. Но затем Мара первой смекнула, что к чему и добавила:

– Готовьтесь к первому туру и проводите опись участников. Голосовать может каждый обладатель рогов и копыт. За кого – заранее не спрашивать.

– Да, – кивнул Даймон, обрадовавшись, что сестра тоже пришла к такому же выводу, что обмануть демонов невозможно. Но скучающим и несогласным – достаточно и повода. – А пока нам надо отправляться на третий круг. Вернёмся – проверим.

– Учтите, – добавил и Колун, скинув с плеча особенно жирного полубеса. – Если снова победит Бафомет, то его не обрадует, что в городе не осталось ни одного памятника.

Меченый переводил взгляд с одного на другого. Но не успел он и слова сказать, как подопечные тут же начали спорить друг с другом и спрашивать кто за кого будет голосовать и стоит ли вернуть барельефы на стены, тумбы и пьедесталы. Или лучше доломать всё, что ещё осталось от Бафомета?

Гвалт поднялся такой, что Меченого уже никто не слушал. Тогда Колун прошёл до самого трона и опустил длань ему на плечо. Исполняющему обязанности боссу второго круга ничего не оставалось делать, как открыть портал. Ведь собственное плечо он ценил больше, чем здоровье подопечных.

Сверкая лазурью, образовался магический вихрь. Мара первой шагнула внутрь, за ней прыгнул Пукс, удалился уже и Колун. Лишь Даймон задержался на минутку, чтобы добавить громким голосом:

– Всем заполнить бланки и сходить за паспортами! Если нет паспортов – завести. А до выборов провести предварительные смотры на место третьего. Выступать может каждый бес, полубес и даже чёрт, если у кандидата есть рога или хотя бы копыта.

Важно кивнув напоследок, Даймон вскрылся в портале. Никто за дебатами за плечами уже и не вспомнил, что демократия – создание Люцифера.

Глава 11 - В круге третьем: вспомнить всё

На третьем круге было заметно теплее и всё меньше усилий приходилось делать, чтобы вспотеть. Даймона так сразу бросило в дрожь и некоторое время он просто пытался отдышатся.

– Колун, надо доставать оружие. Так долго продолжаться не может, – сказала Мара, едва ступая на твёрдую как гранит землю.

Запах серных испарений на этот раз чуть не сбил с ног. А дыма вокруг столько, что голова быстро налилась чугуном. Сестра поморщилась, начал до одури чихать Пукс. Даже Рыцарь Смерти поморщился, пробурчав:

– Ну и вонь!.. Эх! Мне бы только до шестого круга, а там я вооружусь как следует!

Большой город на третьем круге занимал изрядную часть всего пространства. Здесь постоянно дымили печи. Но не заводов по производству и не фабрик. Не было это и крематориями или полигонами по сжиганию мусора. Зато было стойкое ощущение, что местные сжигают всё, что угодно, лишь бы… создавать сам дым!

Не будь этого дыма, ребята бы легко разглядели смог над городом, где повсюду стояли настоящие небоскрёбы в четыре-пять этажей, где каждый уровень уже в полтора раза больше, чем обычно бывает на земле. И эти дома уже не стояли отдельно друг от друга. Они тянулись вдоль всего города, переплетаясь друг с другом каменистыми переходами, подземными коридорами и надземными навесными мостами, словно все местные вовсе не желали выходить на улицу.

Прямо вдоль городской стены текла мутная река, где смертельная концентрация всех возможных примесей достигла своего апогея. Но трёхметровые бесы, полубесы и черти, что по стати совсем не уступали даже Колуну, спокойно брали из неё воду и пили её без всяких фильтров, черпая ту вёдрами прямо со стены.

А ещё вдоль реки со свободного, почти пологого берега в беспорядке валялись скорлупки от яиц. Ребята шли вдоль тысяч разбитых и брошенных черепков и маленьких белёсых черепов, которые валялись на побережье вместо камней. Даймон смотрел на то и другое с ужасом, и никак не мог понять, почему по его телу гуляют мурашки.

– Тебе сейчас хоть бы лопату в руки – от комаров отбиваться. Они здесь, наверняка, здоровые, как кони. Да и кони по сравнению – мухи, – разговорилась с подопечным обычно молчаливая сестра.

Как будто испарения и кислоты действовали на неё возбуждающе и приводили её в состояние эйфории. И сознание говорило что-то отдельно от мозга.

– Да и этот твой проржавевший скафандр заменить, – всё ещё щебетала Мара. – Скинь хоть шлем! Зачем он тебе?

– Не могу. Это… элемент экипировки. С нас спрашивают, если комплект не полный перед боем, – насупился Рыцарь Смерти, но шлем всё же снял и теперь держал его подмышкой. – Да и враг может напасть в любой момент. А до шестого уровня нам ещё шагать и шагать.

Мара не стала спорить. А Колун шарил глазами в поисках несуществующих комаров. Лицо то застывало в скорбном желании что-то понять, то заходился хриплым кашлем.

А Даймон вдруг понял, что голова стала лёгкой-лёгкой, затем отказало всё тело. Следом он просто упал и отключился, так и не в силах что-то сказать.

* * *

В тёмных недрах ада, где огненные реки извиваются, как змея, а воздух напоён зловещим шёпотом, из прозрачного яйца на берегу огненосной реки вылупился маленький демон без имени и особых устремлений по жизни.

Он был не таким, как остальные его собратья, что тут же начали драться друг с другом и доказывать, что они сильнее. Вместо того чтобы сеять хаос и страх среди своих и чужих, он мечтал о приключениях и дружбе. Но никто из демонов не желал с ним дружить и строить башенки из черепов в окружении глиняных черепков. Напротив, что бы он не строил, они тут же ломали, топтали, а над ним смеялись.

Не долго думаю, демонёнок ушёл от своих сородичей вниз вдоль огненной реки. Быть может, там найдутся друзья и единомышленники, с которыми сможет хотя бы поговорить спокойно?

Часто подходя к огненной реке, демонёнок грустил. Посмотреть окружающий мир он не мог. Его тёмно-красные крылья ещё не проклюнулись, чтобы поднять его ввысь над огненной рекой и перенести в город, где бродили взрослые с рогами и копытами. А у него ни рогов, ни копыт. Вместо них лишь какие-то пальцы, хрупкие и шевелящиеся по его желанию.

Урод, да и только!

Но это не останавливало его от стремления исследовать третий круг ада. Место, где мучения и страдания обретали свои самые изощрённые формы, он желал понять лишь себя. Почему среди прочих собратьев у него появились пальцы вместо копыт? И почему он не желает творить зло в месте, где больше творить просто нечего?

Задаваясь этими вопросами, он шагал по раскалённым камням и его маленькие лапки оставляли следы в пыли. А сама негостеприимная земля что-то шептала ему о потерянных душах. Но он не мог разобрать ни слова.

Чем дальше брёл демонёнок вдоль огненной реки, тем громче становился шёпот, пока он не понял, что вокруг раздаются уже чистые крики и стоны.

– Почему вы кричите? – спрашивал он, но никто не отвечал.

С ним вообще никто не разговаривал. Ни новые демонические стайки, что уже окрепли, ни порождения, что-то только-только вылуплялись из новых яиц. Причём все – с копытами. И глядя на свои пальцы, демонёнок всё больше понимал, что он – изгой. С существами вокруг его роднил, пожалуй, лишь хвостик.

Стараясь не обращать на резкие звуки внимания, демонёнок отныне больше концентрировался на взрослых. Это были странные существа в тенях, которые бродили по этому кругу с извечными жалобами и проклятьями друг на друга. Сами искалеченные души, которые когда-то были людьми, теперь стали пленниками своих собственных страхов и желаний. Но они не искали ответов в себе, как он. Они предпочитали обвинять всё вокруг, словно желали переложить ответственность на кого-то третьего. А найдя виновного, это бы их успокоило.

– Зачем там делать? – не понимал демонёнок, но души среди теней и демонята у огненной реки лишь отбегали от него, словно вообще не умели говорить. Или боялись того, что говорит им он.

Однажды, блуждая среди этих земель, полный страданий, демонёнок наткнулся на старую, измождённую душу по имени Элиза. Она сидела на краю обрыва, её глаза были полны печали.

Демонёнок, полный надежды на лучшее среди своего бытия, подошёл поближе и спросил:

– Почему ты так грустная?

– Потому что я умерла, – ответила она, не поворачиваясь.

– Разве это плохо?

– Плохо, когда не знаешь для чего ты жила.

– Я вот тоже не знаю, для чего вылупился, – посочувствовал демонёнок неприкаянной душе. И вдруг ему пришла одна идея. – А давай вместе искать для чего мы здесь?

Элиза взглянула на него, и в её глазах мелькнуло удивление. Она никогда не встречала демона, который не был бы жестоким или злобным. Как по её опыту, они лишь бегали вокруг, стуча своими копытцами и насмехались над ней. И будь она из плоти и крови, обязательно причиняли бы ей и физическую боль. Но пока могли себе позволить лишь ментальный вред.

А большего душа не позволяла.

– Я потеряла всё, – ответила она. – И здесь, потому что не смогла простить себя за свои ошибки. А основная моя ошибка в том, что я позволила себе слишком рано покинуть тот мир и пришлось поселиться в этом. Потому что для другого мира я просто не готова!

– А каков он… другой мир? – тихо спросил демонёнок.

Она задумалась, а затем погрустнела ещё больше.

Собеседник, почувствовав её боль, решил, что на этот раз должен что-то сделать. Как-то отвлечь её от боли и переживаний. И он начал рассказывать ей истории о своих мечтах. О том, как он хочет увидеть мир за пределами ада. И о том, как он мечтает о дружбе и понимании.

Его голос был как мелодия, которая, казалось, могла растопить даже самые чёрные сердца. И от этих речей разбегалось всё зло вокруг, а тени удлинялись, как будто демонёнок становился каким-то особенным источником света.

С каждым словом странного демонёнка Элиза чувствовала, как её страдания немного отступают. Она сначала улыбалась наивным мечтам того, кто и мира-то не видал, но уже полон фантазий. А затем начала робко смеяться. И этот звук был как бальзам для её души.

Демонёнок обрадовался, увидев её улыбку и понял, что даже в аду можно найти искры надежды и света. Так маленький демон и потерянная душа стали друзьями. Вместе они исследовали третий круг ада, подолгу бродя вдоль огненной реки Сефирота. И находили радость в самых неожиданных местах, порой любуясь в магму и обсуждая увиденные, быстро сменяющие друг другу картины в её огненных всполохах.

Неожиданно для себя демонёнок научил Элизу, что даже в самых тёмных уголках можно найти свет, если только уметь смотреть. И хотя они были в аду, их дружба стала настоящим чудом, которое могло преодолеть любые страдания.

Однако, вскоре всё изменилось. Элиза вдруг засияла белым светом, от которого разбежались даже самые тёмные тени, а всякого рода тёмные существа бежали без оглядки.

– Мне пора, мой друг, – обратилась к нему очищенная душа.

– Куда же ты? – не понял демонёнок.

– Туда, куда уже готова перейти. В новый, другой мир, – ответила она с улыбкой, без которой демонёнок её уже не помнил.

Но прежде чем раствориться в вечности, она коснулась его лба и добавила:

– Но и тебе здесь не место. Ты – другой. И знаешь, что? Будь другим. И всё у тебя получится.

Мелькнула яркая вспышка и душа вознеслась. А демонёнок остался в старом, уже привычном ему мире. Но отныне и здесь появилось странное. Точка на лбу, которой коснулась душа, постоянно светилась. Как большой фонарь, она освещала дорогу демонёнку, куда бы он ни шёл. И от этого окружающие разбегались ещё надёжнее, чем от его вопросов.

А однажды к нему подошли трое высоких фигур в тёмных плащах и прозвучали их загадочные слова:

– Это ещё что за аномалия? – спросил первый, стараясь не попадать в свет от его лба, потому стоял за его спиной и просил смотреть прямо.

– Это определённо не должно находиться здесь! – вторил ему другой высокий и темный в чёрном плаще.

– Ты не мог бы прекратить? – спросил уже третий.

– Как же я прекращу? – не понял демонёнок. – Ведь это не я начал. Не мне и заканчивать.

– А вот тут ты ошибаешься. Закончить можно всё и сразу, – заявил первый и сунул демонёнка в мешок, первым делом накрыв светящийся лоб.

Весь остальной разговор демонёнок слышал уже из мешка.

– Выдворим его из ада и дело с концом! – заявил второй голос из проверяющих, после чего они отдалились и уже нельзя было определить кто что говорит.

– А куда? – услышал он почти шёпот.

– Ну не в рай же! В раю одного светящегося лба мало. А за рога и копыта ещё и спросят.

– Но у него нет ни рогов, ни копыт.

– Я и говорю, аномалия! Урод какой-то!

– С копытами действительно странно, но если сунуть его кому следует, рога ещё могут появиться. На Земле даже демоны потенциальны. Чего уж говорить об этом… с точкой во лбу.

– Полагаешь, люди примут его с распростёртыми объятьями?

– Нет. Среди людей он долго не протянет. Его растущему организму нужны серные ванны для преображения. А люди не слишком охотно живут рядом с серными источниками.

– А что, если отдать его не людям?

– Это может сработать.

– Просто выбросим его наружу, поселив с какими-нибудь подобными уродами без рогов и копыт?

– Определённо, нет. Он помечен этим местом и пока кровь, обогретая самой рекой Сефирота не заговорит в нём, ему нужен маяк, по которому мы будем следить за ним. Ад ответственен за всех, кто вылупился на его каменистых берегах.

– И кто же может быть его демоническим маяком?

– Признаться, над этой задачей я раздумываю со вчерашнего дня, едва увидел, как у Цербера родился какой-то уродский щенок с одной головой.

– Фу, всего одной?

– Урод, говорю же! Но… – тут голос стал почти криком. – Все уроды должны держаться вместе. Вот пусть и держаться друг за друга.

– А что, если он расскажет о нас людям?

– Это без испарений-то и на воздухе, насыщенном кислороде? Да он забудет всё, едва продышится и вскоре об этом месте и не вспомнит. Его тело перестроится и вскоре он забудет, как родился.

– А ты голова, Вельзевул.

– Ну не зря же отец постоянно берёт моё прозвище и присваивает все мои заслуги себе! – воскликнул самодовольный голос.

– Кстати, об этом. А вам не кажется, что отец слишком много присваивает себе в последнее время, братья. – Быть может нам величать его «первый среди равных», а не «первый во всём»?

– Это разумная мысль, – сказал третий и тут же добавил. – Этому демонёнку тоже нужно прозвище. Раз он уже не в легионе, вместо цифры ему нужно имя. Пусть будет… Даймоном!

Глава 12 - Тем временем дома-2

Артур Гедеонович Вернадский развесил уже всю выпотрошенную рыбу на верёвке на веранде у дома. Для последующего завяливания на ветру – самое то. Даже мухи не беспокоят. Без всякой марли обойтись можно. Как будто кто-то с ними заранее договорился.

А за процессом вспомнил уже весь разговор с Сатаной…

– Если только что? – задал он ему на берегу уточняющий вопрос.

– Если только мне не помещают мои дети, – с дьявольской улыбкой ответил Сатана, достав для него последнюю рыбу, которую сам принёс и опустил в ёмкость.

А едва он вернулся на берег, как их разговор продолжился уже у огромного как таз ведра. И настроение рогатого собеседника было на высоте после удачной рыбалки. Всё ведь просто. Тогда как его оппоненты твердят: «Если дать человеку рыбу, то он будет сыт сегодня, а научи человека ловить рыбу, то он будет сыт вечно», то сам он предпочитал, как раз иметь удочку. Чтобы подсекать сколько угодно, попутно занимаясь спортом и тем самым поддерживая себя в тонусе. Да и вообще полезное хобби. Ловишь и раздаёшь рыбу – ты. А обязаны уже тебе. И рыбы той меньше не станет. И демоны сыты.

– Если они не помешают, то это будет самое масштабное жертвоприношение в истории Вселенной, – объяснил он. – Такого массового обряда не проводил никто и никогда в истории людей! Уверен, подобного количества Праны не исторгалось с момента Большого взрыва!

Сатану радовала возможность совершения жертвоприношения во всепланетном масштабе. Тогда как Армагедонныч теперь больше переживал над тем, как доставить домой рыбу. И кто её будет чистить?

Но если решение оставят ему, то хоть волоком, но дотащит. Всё-таки много – не мало. А часть можно и соседу-коту отдать. Он же и почистит. Не стандартный кот, всё-таки, а оборотень, способный в кота перекидываться.

Поглядев на полный таз, Вернандский всё же уточнил:

– А почему бунтуют твои дети?

– А почему вообще бунтуют дети? – тут же переспросил Сатана, как и положено ему, женщинам и одному интересному народу, с которым постоянно приходится спорить.

Но Артура Гедеоновича больше интересовал улов, чем народы.

– И всё же? – уточнил он немедленно.

Сатана почесал рог, вернул телу одежду по щелчку когтистых пальцев, накинул котелок на голову следом, снова прикрывая уменьшенные ради этого дела, (но не пропадающие окончательно) рога. И наконец, ответил:

– Задача была простой, как сапог. Я создал ад, реформировав Аид и то, что осталось от Хеля после падения ангелов. Раздал своим детям девять кругов и велел готовить легионы. Но они спихнули свою работу на заместителей, а сами собираются на последнем кругу и замышляют заговоры против меня. Меня! Своего отца и создателя! Чем они вообще могут быть недовольны в званиях маршалов моей армии?

– Удивительно, – ответил Вернандский, складывая удочку, которая в отличие от модернизированной демонической, приносила ему лишь пескарей, который действительно не жалко отдать соседу. – И что… случится потом?

– Сила Даймонов воскреснет во всём своём великолепии! – снова оскалился уже выглядевший как джентльмен человек. Где от всего демонического в его обличье оставались лишь преисполненные огня глаза. – Легионы поднимутся из ада!

– И истребят всех оставшихся вне сети людей? – уточнил Армагеддоныч, который сам по себе любил рыбалку больше, чем сидеть в компьютере в игровых мирах.

– Не всех, конечно. Лишь тех, кто откажется мне подчиняться, – ответил Сатана и поправил галстук, примеряя новый для себя наряд, словно собирался на деловую встречу. Он даже в водную гладь посмотрелся, как в зеркало. Но прекрасно помнив о собеседнике, вскоре договорил. - Они думали, что сражаются в этих Играх с ботами? Вначале так и было. Но привыкнув убивать всех без разбора, вскоре они не поняли, что убивают всех подряд. А это были уже не боты. Я вывел против геймеров настоящих демонов в обличье троллей, джиннов и прочих выдуманных существ. Но они были живы, ведь виртуал силой Праны даровал им жизнь!

– Как так? – не понял Артур Гедеонович, предпочитая больше по грибы ходить, чем целиться в кого-то мышкой или напяливать шлем виртуальной реальности.

Грибы ведь с жаренной картошечкой гораздо вкуснее!

– А вот так! – расхохотался Сатана. – Я дал им облик и возможность сражаться! И сила эмоций, которые испытывают Игроки благодаря эффекту реальности, оказалось, совсем не отличается от эмоций, которые испытывали когда-то люди, умирая на полях настоящих сражений! Вот где – жертва! Вот где – океаны энергии!

– Довольно хитро, – прикинул Вернандский, решив отказаться даже от тетриса. Там ведь тоже приходится что-то ломать, чтобы новое построить.

А Сатану было уже не остановить. Сам всё рассказывал, даже если не спрашивали.

– Более того, как выяснилось, захватить тело компьютерного юнита столь же соблазнительно и приятно как тело реального существа! Чуешь, чем пахнет?

Вернандский покачал головой. Точно не рыбой! Но уже и не рекой. Даже потом не пахнет.

– Я верю, после того как Игра закончится, сила падших воскреснет. Возможно, вернуться даже позабытые боги. Мир в любом случае перевернётся и наступит последняя, четвёртая эпоха этого мира – ЭРА ДУХА! Наступит ПИР ДУХА!

– Что ещё за пирдуха? – прищурился подглуховатый Вернадский. Ведь пока все прочие приспешники Сатаны просили себе суперсилы, он просил лишь рыбу. И то – косвенно. Так что можно поспорить и при желании отмазаться от любых договоров, которые он давно не подписывал. Ни чернилами. Ни тем более – кровью.

«Это ж не ипотека», – ещё подумал тогда Армагеддоныч.

– Это время, когда все исчадия веры, созданные человеческой расой, станут реальными существами! – стал уже откровенно кричать Сатана, чтобы его хорошо слышали даже глухие. – Это эволюция творений самой души, друг мой.

– Эволюция, значит. Вот оно как, – пробормотал Вернандский, сожалея, что не взял с собой садок. Тазик ведь и сам по себе тяжёлый. А так рыбу хотя бы переложить можно было. И нести легче и практичнее.

– Мёртвый мир, затем Жизнь, затем Человек разумный – и, наконец, чистый Дух, – продолжал рассказывать Сатана. – Это – Даймон. Демон, лишенный обычного животного тела, но способный, наконец, существовать сам, без подпитки от человеческой веры!!! Такой однажды вылупился в аду, как эксклюзив и пробник. Но ад его не признал и исторг. Но когда каждый новый вылуплёныш станет Даймоном, они постепенно заменят собой каждого демона, каждого падшего. А знаешь кому они будут благодарны за своё «рождение», в отличие от моих не благодарных детей?

– Тебе? – прищурился Вернандский. – Понятно. Ты решил сменить строй своих солдат. Так сказать, провести реформацию. Почистить ряды. Значит, Игра - это всего лишь концентратор веры. Нечто вроде древней саги, легенды или мифа, но кажущийся реальным настолько, что заставляет Игроков поверить в него и... подпитать этой верой вас, демонов?

– Их… грядущих Даймонов, – поправил собеседник, – то есть НОВЫХ Богов, которые будут править людьми, добывая себе Прану.

– И это говорит тот, кто решил заменить всех прошлых богов… собой? – Армагеддоныч усмехнулся, хотя на душе его отчего стало совсем не весело. Признаться, он не верил собеседнику ни на йоту. – Ведь ты, как я понял, вроде Князь Тьмы. Но первый среди них. Их падшее, тёмное, но всё же – божество. Не так ли?

– Именно!

– Но зачем Даймонам поощрять, чтобы ими правил сам Сатана?

Тот сузил глаза.

– Скорее, я назвал бы себя Шайтан, – несколько смущенно поправил он. – Видишь ли, в последние столетия перед закрытием мира Виртуальными Игровыми Мирами, ислам был куда сильнее христианства по силе веры, так что пришлось переквалифицироваться и менять, так сказать, религиозную принадлежность. Благо в Коране, Библии и Торе под словами «Шайтан» и «Сатана» подразумевается одно и то же существо, не смотря на всю нелюбовь христиан к мусульманам, евреям и наоборот. Шайтан и Сатана – это я. Велиал и Люцифер, скорее, тоже я – потому что всё, что делают мои дети – придумал и реализую тоже я. Так ответь, для чего мне создавать Даймонов?

Но Вернандский, всё ещё в сомнении после прошлого поражения Сатаны с четырьмя Всадниками Апокалипсиса, лишь досадливо покачал головой.

Он понимал. Понимал, но не верил.

– Знаешь, – сказал он задумчиво, – меня вот что интересует. Я понимаю, ты создал игровой симулятор. Или просто захватил его через сеть, если его создали люди. Даже понимаю, что затем, с помощью Праны, ты сделал всё похожим на настоящую реальность: добавил красок, декораций, эмоций, страха, даже регуляторы боли ввёл какие-нибудь с помощью подсоединяемых устройств, как я понимаю. А ещё ты заставил всех играть, просто сменив вывески. Они по сути играют в привычные им миры. Ничего для людей-игроков не изменилось. Шесть миллиардов Игроков проходят уровень за уровнем, гибнут и порождают кучу этой чёртовой Праны, которую ты и подобные тебе силы и духи пожирают, чтобы стать сильнее. Я даже понял, что многие из вас хотят обрести настоящие тела. Не такие как у людей, но те, которыми вы могли бы обладать или обладали ранее в нашем воображении, в сагах, сказках и мифах … в общем в Игре! Но что ты имеешь в виду под жертвоприношением? Ведь если все Игроки умрут, оставшиеся люди не дадут тебе и прочим силам новой Праны. Вы уничтожите сам источник энергии. Для чего?

Сатана улыбнулся.

– Ты знаешь ответ, – насмешливо заявил он, словно читая мысли своего собеседника. – Подумай о нём. Он плавает на поверхности, как рыба, привлечённая блеском крючка!

– Я не понимаю. И уж точно не верю тебе. Ты слишком долго врал, чтобы тебе верил хоть кто-то. Тебе не доверяют даже собственные дети.

– Тогда я дам тебе одну подсказку, – сверкнул глазами Сатана. – Недавно у меня родился новый сын. Я пока не дал ему имени. Но охотно стану носить его имя. А Сатану уничтожат. Я охотно сожгу это имя в горниле преображающегося мира как жабью шкурку. Или как лучше понимают игроки – я сменю «скин» на новый. И заменю «ник». Но опыт – останется.

– И этому существу будет гораздо больше веры! – наконец, понял всё Вернандский, но на берегу уже никого не было.

Только рыба плескалась в тазике, над которой не смели кружиться даже самые смелые мухи.

Глава 13 - В круге третьем: ответственность

Даймон распахнул глаза, глубоко вздохнув. Воспоминания накатили волной – он уже был здесь! Ведь здесь и родился! А потом некие трое вывели его из ада, поместив среди людей.

Ну как людей – монстров. Ведь ни один человек в здравом уме не решился бы жить с демоном под боком. А вот Адовы – решились. И он столько всего у них узнал и научился выживать. Это вроде бы не сложно, когда вылупляешься из яйца и тебя кто-то постоянно хочет съесть. Определённые навыки были. Но приёмные мать с отцом так же научили выживать в социуме. А там всё не так очевидно. Вроде бы никто тебя откровенно не ест, но порой действуют исподтишка: манипулируют, влияют, пытаются покорить и заставить служить на них иначе.

А ещё родители возили его на серные ванные каждый год, чтобы шкуру менял и рос. Ведь серные ванные очень важны для растущего демонического организма!

Первые мысли захламили мозг, а Даймон вдруг понял, что валяется на полу и на него пристально смотрят трое: Пукс, Мара и Рыцарь Смерти. Причём не как патологоанатомы, с научным интересом, а с тревогой в глаза.

«Беспокоятся как друзья?» – мелькнуло в голове.

– Ты в порядке? – первым спросил Колун.

Даймон посмотрел на порозовевшие щёки Колуна. Куда делся тот растерянный пещерный отшельник, что мог лишь слёзы лить, да прошлое вспоминать? Загнанный адскими обстоятельствами, прижатый обязательствами и тёмным давлением. Нет, теперь в его глазах горел огонь надежды на лучшее. И он надеялся если не всё вернуть, то хотя бы попытаться помочь тем, кого ценил больше собственной жизни.

– Да в порядке он, – добавила Мара и глаза её вновь на миг полыхнули синим. –Границы рая и ада подвижны, но всегда проходят через нас. А брат мой порождён адом и давно пропустил его через себя. Так что с ним тут может случиться? Он всего лишь расширил своё восприятие… Да, Даймон?

Демонёнок поднялся и кивнул, буркнув:

– Я в порядке… просто – вспомнил кое-что. Нам – туда!

Теперь он повёл друзей через каменистые тропы вдоль потухшей лавовой реки. Ей уже не питала ярость Сефирота. И теперь в её руслах текла лишь грязная, вонючая речка, вдоль которой местные обитатели и возвели свой задымлённый город. И Даймон никак не мог найти среди них молодых демонов. Как будто его выводок был здесь последним. Да и кто дожил до его лес из ровесников? Этот вопрос лучше оставить открытым.

В адской долине всё же бурлила жизнь. Вдоль вонючей реки третьего круга и вдоль широкой городской стены, да средь улиц самого адского городища бегали различные трёхметровые монстры, которые давно мало походили на его ровесников.

– Да уж, жизнь в аду кого хочешь заставит приспособиться, – глядя на них, обронил очкастый демонёнок, давно заросший волосами. И не буду у него крыльев, всякий мог бы сказать, что как демон он не состоялся.

Тёмно-жёлтые бесы, с длинными хвостами и массивными рогами, (коих насчитывалось от трёх до пяти), неспешно топали тяжёлыми копытами по отполированной поверхности подогнанных один к одному камней мостовой. Шагая по своим бесовским делам, они порой останавливались друг перед другом и с ходу ударялись в диалог, обсуждая всякое. Ребята, которые казались недорослями на их фоне, могли слышать следующие диалоги:

– Говорят, что скоро будет хорошо. Но кому будет хорошо – не говорят, – пожаловался один из трёхметровых бесов, который по виду мог в одиночку пятиэтажный дом построить, но его жалостливый тон и неуверенный взгляд говорили, что не будет и даже не собирается.

Зато такие существа могли отлично жаловаться. Хотя бы друг другу. Причём на уровне «эксперт».

– А я слышал, что на втором круге уже какая-то эпидемия, – ответил ему второй бес и оглядевшись, как будто боялся слежки, добавил шёпотом. – Говорят, уцелел едва ли каждый десятый.

Даймон посмотрел на Мару и повторил:

– Похоже, мои соплеменники не пережили ни выборов.

– А может дело в том, что ты дам им выбор? – спросила сестра, но отвечать ей уже никто не стал.

В отличие от предыдущих уровней, у бесов третьего уровня были небольшие крылья, но они скорее выполняли декоративную функцию.

«Как усы у людей или борода», – понял демонёнок и удивился, что до его крыльев этим здоровякам ещё далеко.

С ними он мог не только не падать с различных заборов, а планировать и даже летать с грузом в виде девочек. Или даже сестёр, если потребуется.

Пятиэтажные и четырёхэтажные здания выглядели цивильно и поражали своей дьявольской красотой. Если бы не перемычки, соединяющие их друг с другом, можно было спокойно сказать, что это – дворцы. Ну или жилища знати вроде бесовских баронов, князей, генералов, коих именно на этом уровне насчитывалось тринадцать, как говорила сонная книга.

Даймон знал по ней о тринадцатом гренадёрском полке. О нём складывали легенды, как о самом неустрашимом и непобедимом в аду.

– Колун, а ты слышал что-нибудь о тринадцатом полку бесов?

– Гренадёрском? – тут же повернулся к нему Рыцарь Смерти. – Конечно, они участвовали в зачистке шестого круга вместе с нами во времена бунта. Но на седьмом их как ветром сдуло. Да и я сейчас замечаю некоторых из них.

Приглядевшись, Даймон и сам разглядел особые знаки отличий на некоторых бесах, которые изображались как череп с костями разных степеней в зависимости от количества костей-палочек.

– Такие им выдаёт сам Люцифер, за особые заслуги служения тьме, – добавил Колун.

Поскольку температура третьего круга была выше, чем на первых двух, то и костров было меньше. Что среди дыма и загазованности от вечно чадящих заводов было даже логично.

Ребята по-прежнему не видели присутствие котлов с кипящей смолой, заточенных кольев или хотя бы озёр с отходами самопроизводства для пытки грешников. Только здоровые лбы ходили вокруг и постоянно друг другу жаловались на ломоту в крыльях и повышенную потливость.

Ноги вывели Даймона с компанией на открытое пространство, напоминающее городскую площадь. Здесь толпились сотни трёхметровых жёлтых тел. У бесов явно намечалась какая-то церемония или событие необычайной важности.

– Пойду на разведку, – заявил Колун и вклинился в толпу, узнавая подробности.

В этот момент в толпе раздались крики конферансье. Вместо того, чтобы прочистить горло для привлечения внимания он взобрался на помост и как следует разогрелся кричалками: «А-а-а, мы все умрём!» и «Что же с нами будет, когда кругом враги?!».

– Дражайшие бесы, полубесы и черти третьего круга, – начал он, когда все перевели взгляд на кричащего больше прочих. – Сегодня мы собрались здесь в честь юбилея царствования нашего нового царя – Громилы-ы-ы!

Даймон с Марой переглянулись, но следом за завыванием конферансье на пьедестал запрыгнул огромного даже для третьего круга размера бес и тут же показал всем свои бицепсы, затем трицепсы, а после всего – зубы. И вся площадь захлопала, смирившись с тем, что они выглядят поскромнее.

Конферансье тут же начал нахваливать босса уровня, и на это ушло ещё до пяти минут времени. Но затем ребята всё же узнали, что в честь этого события у бесов намечаются соревнования. Победители смогут выбрать между оружие «времён тёмной смуты», обмундирование «по размерам».

– Или взять в ученики сына самого Сатаны! – резко выкрикнул конферансье. – Отец заботливо оставил своё чадо нам на воспитание и обещал забрать его вместе с воспитателем на четвёртый круг… цитирую… «как только, так сразу!».

Снова переглянулись между собой Мара и Даймон.

– Малой?! – выкрикнул Даймон, но только ничего не видел среди здоровых тел.

Тогда он подсадил себе на плечи Мару и встав ему на голову и вытянув свою, она рассмотрела на край некой арены на возвышении, где спокойно сидел Малой, играя мелкими камушками в руках за неимением других игрушек. Вёл он себя вполне спокойно и здоровых бесов вокруг словно вовсе в расчёт не принимал. Но когда они подходили слишком близко, Малой начинал угрожающе рычать и его тут же охватывало кольцо пламени, которое прожигало плоть всем, кто рискнул приблизиться вплотную. И чаще всего для своей защиты Малой использовал банальный круг огня.

Из толпы показался Колун, пробормотав своим спутникам:

– Соревнования, значит. Я бы поучаствовал. Оружие мне ой как надо! А то среди гвардейцев затеряться можно. Всех в рукопашную даже на этой площади не уложишь. Да и вам защита по размеру не помешает. Затопчут же и не заметят.

– В первую очередь нам нужен Малой! – опротестовал это решение Даймон, постучал по ногам сестры пальцами демонёнок.

– Да, немедленно займи призовое место и напросись взять его в ученики, – кивнула Мара, слезая с головы брата по плечам и крыльям, как по ступенькам.

Потерев макушку, демонёнок все же поинтересовался у разведчика:

– А каковы условия победы?

– Да так, – заметно погрустнел Рыцарь Смерти. – Либо выиграть в карты у черта, перепить полубеса, либо сразится с вооружённым бесом. А он из гвардейцев будет!

– А в чём сложность? – не поняла Мара.

Колун и Даймон переглянулись. И брат нехотя признал:

– Да легче горы сдвинуть, чем обыграть чертей в карты.

– И легче озеро осушить залпом, чем перепить полубеса, – добавил Рыцарь Смерти и снова посмотрел на гвардейца, перевитого мускулами едва ли не больше, чем сам Громила. – А к этом не знаю и как подступиться.

– Дальше можешь не продолжать, – подняла руку Мара и глубоко задумалась.

Но глаза при этом не светились. И что-то подсказывало, что её сейчас не до новых божественных озарений.

– Я бы, конечно, попытался ради брата, – потёр рога Даймон. – Но времени обучаться преферансу нет. Да мне и одного стакана лимонада хватает, чтобы жажду утолить. А они вёдрами эту мутную реку хлебают.

– А мне бы оружие, чтобы этого сразить, – поддержал Колун, но снова выдохнул. – А то как же я безоружным оружие выиграю?

Ситуация зашла в тупик. Бесы и прочие при этом начали кучковаться у арены на возвышении, чтобы разделиться на группы и начать пробовать свои силы. И народ всё больше прибывал на площадь. Вскоре все так плотно друг к другу встали, что всем троим пришлось отойти подальше, пока совсем не оказались на задворках. А Пукса так вовсе чуть не затоптали.

Посмотрев на брата в отчаянье, погрустневшего бывшего приспешника и пыльного демонического пса, Мара вдруг начала делать судорожные движения, как принято делать у котов, когда проглотил дождик от ёлки.

– Мара, что ты делаешь? – поспешил ей на помощь брат, но сестра лишь выставила руку.

– Что с вами, госпожа? – не отставал и Колун.

Пукс жалобно гавкнул, поддерживая общую тенденцию.

– Кажется… у меня… есть… план, – почти по слогам ответила Мара и вдруг отрыгнула… ученический Куб!

Переварить спроектированный самой банши обучающий куб было не так-то просто. Агата Карловна знала толк в защите даже от маленького проклятья. И теперь Мара лишь стряхнула его и потерла в руках.

– Ну-ка, скажи-ка нам… как обыграть чертей в карты?

Куб на миг задумался, затем зашуршал будто целлофановыми пакетами, завибрировал и… выдал решение.

Глава 14 - В круге третьем: победителей не судят

Ответ Куба был краток и односложен: «Никак». Затем последовал совет: «Поиграй с кем-нибудь другим».

Но Мара была не из тех, кто принимает отказ. И тут же принялась трясти устройство для своего персонального обучения так, что вскоре Куб взмолился и выдал следом: «Ладно-ладно. Используй мудрость».

– Какую ещё мудрость? – снова возмутилась сестра и предупредила. – Либо ты даёшь мне конкретику, либо я снова тебя проглочу. Но на этот раз – навсегда.

Перспектива навсегда раствориться в недрах спящей богини ничуть не прельщала устройство обучения и Куб тут же выдал все демонические секреты и рассказал историю. Едва выслушав её до конца, Мара тут же потянула руку и закричала во всю мощь лёгких:

– Я участвую в игре в карты!

Голос её при этом услышали ВСЕ. По всей площади как будто землетрясение прошло, от чего часть участников попадало, а другая часть здоровых лоботрясов начала жаловаться друг другу ещё больше: «Нет, ну вы это видели? Меня же укачивает!», «А кто заплатит нам надбавку за службу на трясущейся поверхности?», «У меня и так голова кругов от этой жизни, а тут ещё откровенно трясёт».

Перепуганные участники, однако, тут же создали для Мары коридор. И она спокойно прошла по нему вместе с ребятами до самих игровых столов, где черту уже делились по парам и разбивались по отборочным группам, чтобы определить лучшего.

К Маре тут же подбежал конферансье и сказал:

– Приветствуем тебя, голосящая незнакомка. Как нам тебя называть?

– Сирена, – не раздумывая, ответила Мара, так как называть чертям своё настоящее имя опасно. Вместе с именем душа всегда нараспашку. А если у к ого из Адовых и есть душа, то точно у неё. Так что терять есть что.

– Здравствуй, голосистая Сирена! – произнёс крупье за одним из столов и пригласил присесть.

Другие черти переглянулись и расплылись в довольных улыбках. Обыграть девушку для них не сложно. И пусть кричит себе, сколько хочет. Но прежде крупье должен объяснить правила. И голос его зазвучал как шорох сухих листьев:

– Ты пришла сыграть с нами в карты. Причём сама. Поэтому условия простые. Если ты выиграешь, мы оставим тебя в покое и отдадим первый приз. Но если проиграешь, ты станешь нашей слугой и останешься в третьем круге навечно.

Мара, ничуть не смутившись, оскалилась и ответила:

– Игра в карты – это искусство, порождённое не только удачей, но и мудростью. Я согласна сыграть в сами на ваших условиях, но и вы примите мои: у меня нет времени играть с каждым на победителя. Играем по схеме «всё или ничего». Каждый из нас должен сыграть по одной карте. И лишь тот, кто сможет обмануть другого, получит преимущество, а затем заберёт главный приз… идёт?

Черти переглянулись, кивнули крупье и тот тут же усадил Мару за стол, а затем показал в руке колоду карт и начал перемешивать их. Но ещё прежде, чем он закончил, девушка поведала об одной истории на фоне той, которую посоветовал ей Куб:

– В одном далёком северном царстве, где леса заметало снегом, а реки сковывало льдом, жил-был мудрый старец по имени Любомудр. Он славился не только своей мудростью, но и умением играть в карты. Слухи о его мастерстве дошли до самых тёмных уголков леса и однажды коснулись самого ада. И озорные черти решили испытать старика, явившись сыграть с ним пару партий на спор. А спор тот было о любви и смерти, о шёпоте ветра, о воде в решете, да толком ни о том, ни о другом.

Черти снова переглянулись, замедлился, заслушавшись и крупье. А Мара спокойно продолжила:

– Собравшись в своем мрачном логове у леса на закате, черти решили, что если они смогут обыграть Любомудра в карты, то заберут его душу и сделают его своим слугой. А если проиграют ему, то сами будут ему служить. С этой мыслью они отправились к старцу, полные самоуверенности в своём коварстве.

Мара резко выхватила карту у крупье (всё-таки никто не обсуждал, кто будет сдавать) и сама начала тасовать колоду. А вместе с тем продолжала историю:

– Они начали игру, и вскоре Любомудр заметил, что черти используют хитрость, чтобы запутать его. Но старец был не из тех, кто легко сдается. Он вспомнил о своих знаниях и о том, что истинная сила не в картах, а в уме.

С этими словами Мара быстро раскидала по столу карты, сдав каждому черту по одной, но себе не сдала. Более того, чем больше она тасовала колоду, тем меньше были заметны её пальцы среди карт. Порой казалось, что они проходят сквозь карты, а иногда черти видели цифры, которых просто не могло быть на обратной стороне «рубашки». Например, «18» или «14». Менялись и цвета масти. Так пики могли стать красными, а червы чёрными и наоборот. Наблюдая за этим, даже крупье ничего не мог понять, хоть и глядел во все глаза.

Когда перед глазами чертей замельтешили карты, которых вовсе не могло быть в колоде, а цифры и масть стали вовсе неразличимы, над бледнокожей девушкой в чёрных одеяниях как два тёмных пятна замельтешили. Они снова отвлекли чертей от карт. Порой казалось, что эти крылатые пятна – сами по себе черти! А карты тем временем расплывались, тянулись, меняли цвета, рубашки, цифры, и показывали пророй просто чёрте что!

– Мы поступим так, – сказала Мара среди этого действа, когда всякий контроль над картами среди чертей был утерян, так как перестал иметь хоть какой-то смысл. – Я сыграю последнюю карту, но перед этим закончу историю…

Заинтригованные черти, не касаясь своих карт, согласились.

– Любомудр начал рассказывать чертям историю о том, как однажды в лесу жил лис, который всегда обманывал других животных. Но однажды он встретил мудрую сову, которая научила его, что истинная сила заключается не в обмане, а в честности и дружбе.

– Что ещё за бред? – воскликнул один из чертей и тут же раскрыл свою карту.

А там двойка буби.

– Какая ещё честность и дружба среди диких зверей? – не стерпел и другой чёрт и так же перевернул рубашку, а там тройка крести.

Возмущаясь, черти один за другим раскрывали свои карты, но всякий раз набирая лишь от двойки до десятки. А Мара, увлекая чертей рассказом, дождалась, пока они забудут о своей хитрости и сдала карту уже себе. К полному удивлению чертей, это оказался… туз пики.

– Похоже, моя взяла, – бросила колоду на стол довольная победительница и каждая карта тут же разбежалась по столу тараканом, до смерти перепугав чертей.

Часть тут же попадала прямо со стульями на спину, а другая спешно отодвигалась от стола и пыталась сбросить этих заполонивших всё тараканов с себя. Даже крупье не утерпел и отскочил.

– Вот видите! – воскликнула довольная Мара. – Обман может привести к временной победе, но истинная мудрость и честность всегда побеждают в конце. Так что… будьте честными, господа. И признайте уже, что я вас обыграла!

– Да ну её к черту! – возмущались черти один за другим, но ничего не могли поделать. Туз пики со стола никуда не делся, как и их карты мелкого номинала. Только и оставалось, что идти бесам жаловаться. Но те и так неплохо жаловались друг другу на погоду, влажность, ломоту в суставах и предчувствие, что ничего лучше уже не будет.

– Пошли прочь, неудачники! – рассердился конферансье, осознав свою ошибку с бледной девушкой слишком поздно. А ошибка была лишь в том, что её вообще позволили играть по их правилам, да под её руководством.

Но дьявол, как известно – в деталях.

Пока недовольные черти расступались от столов, полубесы и бесы аплодировали победительнице, испытывая к ней зависть наравне с уважением в пропорции примерно 99 к 1. Но Мару и это устраивало. Ведь следом её подвели к пьедесталу и конферансье, натянув вынужденную улыбку, пробормотал:

– Что ж, хитрая Сирена. Выбирай свой приз. Ты желаешь оружие, ты желаешь доспех или желаешь взять в ученики…

– Малой! – резко указала она пальцем на арену. – Теперь я твой куратор и направляющий. Внемли же победительнице и слушай мою команду. Сразись за следующий приз в бою! Срази беса!

Малой поднял голову, отложил камушки и поднялся. Но вместо того, чтобы тут же последовать её команде, обронил скупое:

– Пить.

Глава 15 - В круге третьем: Потоп

Вначале бледной девушке показалось, что послышалась.

– Пить? – переспросила Мара. – Я говорю – сражай! Выбери самого большого и сильного и сразись с ним за оружие!

– Пить, – повторил Малой и спрыгнув с арены, пошёл к столам полубесов, где громоздились бочки, стояли пузатые амфоры, металлические канистры и стеклянные бутыли большой вместимости, а пузатые участники уже опрокидывали в себя то одно, то другое, то третье.

Оставляя за собой огненный след, разгорячённый пленник демонов подошёл к одной из бочек, что была раз в двадцать крупнее его, откупорил закупорку и присосался к ней. Пил он быстро, жадно и несоизмеримо своему росту и весу.

– Да он как будто вообще никогда в жизни не пил, – удивился Рыцарь Смерти.

На что Даймон лишь сложил руки на груди и добавил:

– Однажды он нам бассейн весь выпил. С хлоркой. А у соседа пруд опорожнил одним залпом. Вместе с лягушками. Так что эта бочка ему ни туда, ни сюда.

– Ни то, ни сё, – добавила и Мара, подойдя к ним.

К этому моменту Малой выпил семнадцать бочек, три канистры, два десятка бутылей разных размеров, похрустел амфорами на зубах, закусывая ими вместе с содержимым. И огонь вокруг него стал действительно немного меньше.

Но Малой упрямо повторил:

– Пить!

Конферансье посмотрел на судей, те пожали плечами. А Малой пошёл по следу из бутылок, бочек и иной тары сначала к краю площади, потом прошёлся вдоль улицы, по пути выпивая всё, что находил в состоянии жидкости. А по итогу остановился он лишь у мутной реки, куда зашёл по шею и снова начал пить.

Все собравшиеся вокруг него полубесы-участники только рты поразевали. Судьи подняли белые флажки, единогласно определяя победителя.

Малой перебил их всех!

Вокруг него уже образовался водоворот, а он всё пил и пил, пока вокруг него шипела река. Вместе с тем пропал и весь огонь вокруг Малого, уже не витая ни над головой, ни стелясь по земле. Даже искры и те пропали.

Вскоре обмелела и сама река! Но лишь когда от реки осталось одно воспоминание, (как и от некогда огненной реки Сефирота), Малой с довольным видом похлопал себя по пузику и уселся передохнуть прямо посреди обмелевшего русла.

– Попил! – донёс он остолбеневшей публике, которая вся как один перебежала с площади к берегу.

Следом к победителю по влажному руслу подошли судьи и предложили выбрать приз. Уверенно отказавшись от доспехов и прочей защиты, победитель с уверенным видом ткнул на книгу в руках одного из судей.

– Это! – потребовал он, не желая ничего больше слушать и судье ничего не оставалось делать, как вручить ему чёрную книгу, которая постоянно зевала и предлагала «передохнуть, пока они тут все не передохли».

Даймон первый понял, что книга ему знакома. Демонёнок тут же воскликнул:

– Да это же Сонная книга! Откуда она у них? – он подошёл поближе, и младший брат тут же протянул ему её, потребовав: «Читать»!

– А ты думаешь, что в аду лишь один экземпляр? Но у них же даже рукописи не горят, а что по-твоему делают с готовыми экземплярами? – обронила Мара.

Даймон и не загадывал. Он с интересом перелистывал полную копию своей утерянной книги по «демонологии и о прочем сверхъестественном в сверхпонятном исполнении». Во всяком случае, именно в этом пыталась убедить его сама Сонная книга.

Все бы только её теперь и слушали, но Мара подняла брата на руки и снова потребовала:

– А теперь – сражай! – попыталась командовать младшим братом старшая сестра.

– Сражать? – повторил сонный малый, едва перебарывая сон.

– Да, раз отказался от защиты, так сразись хотя бы за наше оружие! – повторила Мара. – Без него нам будет сложно выбраться из ада или кого-то сразить.

Малой кивнул, но вместо этого лишь устало прикрыл глаза, очевидно собираясь поспать часок-другой прямо на её руках. Всё-таки на них было суще, чем среди обмелевшей реки, да и дыма в этой части города было меньше.

В то же время к бывшему берегу с городской стены сей час прибежал Громила. Едва босу уровня доложили о произошедшем, как он немедленно примчался разбираться с происшествием.

– Что происходит? Где река? Верните реку! – потребовал тот, кого можно было номинально считать мэром бесовского городища. Не зря же у него самые большие бицепсы среди всех замеров. Вроде бы прямая дорога следом за мэрией в демонический совет, думу или хотя бы локальные шабаши, но пока и городищем порулить можно.

Малой поморщился, не в силах уснуть от крика мэра и сонно моргнув, пробубнил:

– Пи-пи.

– Что? Прямо сейчас? – уточнила Мара, уже понимая, что если брату приспичило, то лучше с этим не затягивать. Иначе как в прошлый семь раз из дома прямо со второго этажа на улицу смоет.

Конферансье в то же время в двух словах объяснил Громиле, куда делать река и кто виновен. И руководитель третьего круга допустил главную ошибку в своей жизни. Он снова закричал:

– Схватить и казнить их немедленно! Мне всё, равно что они победители! Стража, взять их!

Гвардейцы тут же обступили Колуна, Мару и Даймона. Пукс залаял, но среди влажного русла измочив лапы, даже разогреться как следует не мог, не то, что взорваться.

– Пи-пи, – повторил Малой, не меняя положения тела.

Мара едва успела приспустить ему шорты, и немного развернуть, как её снесло с ног мощным напором. Из младшего брата тут же полилось, как из пожарного брандспойта!

Даймону пришлось сначала подхватить сестру, невольно оказавшись на линии удара, а затем вовсе расправить крылья, подхватив её в падении от мощного напора и силой его – воспарив.

Не остался безучастным и Колун, схватившись за ноги Даймону в последней попытке спастись. Пуксу ничего не оставалось делать, как вцепиться в кованный сапог самого Рыцаря Смерти.

Вся честная компания тут же воспарила под каменные своды круга. А всем, кто остался внизу, лучше было не завидовать. Теперь настоящий потоп вместо старой реки лился на их головы! Доставалось и Громиле, и судьям, и всем участникам. Вскоре всех уносило вниз по течению всё в том же русле бывшей реки.

Попутно Малой поливал и сам город, сначала снеся стену как песочный замок волна, затем принявшись за массивные спаренные постройки, быстро превращая их в смытые развалины.

На миг даже показалось, что больше всего он сконцентрировался на заводах и фабриках. Так как все они как один перестали дымить, попадали в бурлящий, проносящийся по улицам поток трубы.

– Сдаётся мне, этому уровню досталось ещё больше, чем предыдущему, – заметил наблюдательный Даймон, который силой своих крыльев не давал им упасть, и они спокойно парили над творящимся внизу безумием.

– Но если все бесы утонут, то как мы попадём на следующий? – спросил Колун, своим вопросом заставив всех задуматься. – Вы ведь ещё собираетесь на следующий?

– Конечно! – ответила Мара. – Назад-то дороги теперь нет, а то в выборах заставят участвовать.

Задумались все, кроме Пукса, который хвостом от страха вилял с такой скоростью, что позволяло подруливать на высоте даже с работающим на всю пожарным гидрантом. Разве что по особой «демонической» схеме.

– Точно! Нужно найти Громилу! – крикнул Даймон и взял функции навигатора на себя. – Пукс, давай влево… ещё влево… теперь чуть правее! Всё, вижу Громилу в потоке! Вон его рога торчат с экспандером на третьем! Снижаемся!

Вместе с тем падал и напор. Малой зевал, немного устав и от этой процедуры. Хотели они того или нет, все пошли на снижение, всё ближе и ближе приближаясь к Громиле.

– Нет! – донеслось от того, кто порой выныривал из потока и мог наблюдать, как всё вокруг катится в тартарары, но это его не радовало. – Не подлетайте ко мне! Не приближайтесь! Нет! Только не вы!

Бес снова погружался в пенный, бурлящий поток и снова выныривал, а когда понял, что не званные гости уровня от него не отвяжутся, даже если пойдёт на дно, он лишь устало махнул рукой, создавая очередной магический вихрь над своей головой, куда всю компанию на раз и засосало, едва поток окончательно ослабел.

Четвёртый уровень принял их вместе с последними опавшими каплями.