Администратор

Глава 1. НЕЗНАКОМЕЦ В СИСТЕМЕ

Островерхие ели покрывали заснеженные склоны во всех направлениях, насколько хватало глаз. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви, отбрасывали на снег причудливый узор из света и тени. Я огляделся и глубоко вдохнул морозный, насыщенный запахом хвои воздух. Ясный день вселял спокойствие и обещал удачу, хотя в последнее время я редко допускал подобные мысли.

Я оказался в Америке в разгар компьютерного бума, когда брали на работу каждого, кто хотя бы немного разбирается в технике. Нашел работу, и компания оплатила мой переезд. Будучи системным администратором, я не испытывал проблем с трудоустройством. Здесь я продолжил заниматься настройкой и поддержкой сетевой инфраструктуры. Однако три года назад я перешел в компанию, которая занимается разработкой и поддержкой специализированных баз данных. Из-за такой узкой направленности задачи иногда бывали технически интересными.

Сегодня, находясь дома в выходной, я пытался подключить базу данных большого объема. Но операция не удалась. База падала из-за своего размера, и, сколько я ни пытался, исправить это не получалось. Но успех контракта зависел от результата, и я сохранял оптимизм.

Бросив последний взгляд на солнечные снежные вершины, я закрыл дверь и вернулся в жилище. Это было небольшое строение, напоминающее охотничью избу, чем жилой дом. Хотя стены были ру́блеными, внутри присутствовали все коммуникации: электричество, вода и канализация. Всё соответствовало американским стандартам, иначе дом не получил бы жилищный сертификат. Американской глубинке свойственно использование скважины для водоснабжения и септика для канализации, где жидкие стоки уходят в почву через подземное поле, а осадок накапливается в резервуаре; поскольку жидкость фильтруется в грунт, о быстром переполнении твердыми отходами можно не беспокоиться.

Проводного интернета не было, но работал мобильный с близлежащей вышки. Недавно её перевели на стандарты пятого поколения. Теперь скорости хватало для моих административных нужд.

Участок вплотную примыкал к Национальному парку. Предыдущий владелец, полагаю, работал лесником или егерем, поэтому постоянно разъезжал по парку. Выйдя на пенсию, решил переехать в тёплые края. Когда он выставил недвижимость на продажу, я быстро отреагировал. Давно искал уединённое жильё в глуши, желательно на границе с парком, и этот поиск затянулся на пару лет.

Всё началось после того, как возникли проблемы в отношениях с тогдашней девушкой. Мне хотелось найти место для уединения и восстановления сил вдали от цивилизации. Увидев объявление о продаже, я сразу помчался осматривать объект. К счастью, путь занимал всего сорок миль от прежнего места проживания.

Ехал около часа. Несмотря на подъем, вид с вершины поражал своей красотой. Вокруг лесистых гор на горизонте лежала долина с городком, где я тогда жил. С тех пор многое изменилось. Я перестал жить в том городе, и семьи больше нет.

Недвижимость мне понравилась — это было именно то, что я искал. Заплатил запрашиваемую сумму без торгов. Продавец просил немного, так как местность была глухой и безлюдной. Оформив сделку, я стал владельцем сорока акров земли на севере штата. Безлюдность места была только на руку. К тому же, вход в Национальный парк был буквально за порогом, без всяких разрешений. Преодолев несколько перевалов, становящихся всё выше и суро́вее, я увидел главную вершину: её верхняя часть была покрыта осыпями, а нижняя — лесом. Лес прекращал расти на определённой высоте.

Предшествующий хозяин использовал квадроцикл. Он предложил купить его по низкой цене. Мы договорились о сумме, и я расплатился наличными. На юге он был ему не нужен, а для катания по окрестностям мне подходил идеально.

Но сначала стоит рассказать, как я открыл эту гору. Однажды в выходной я выехал пораньше и поехал дальше чем обычно, на север. На севере от дома начиналось предгорье. Сначала один перевал, за ним другой, но до этого я не заезжал дальше. Наступил день, когда я решил покорить новую вершину. При этом нужно учитывать, что преодоление каждого перевала занимало около часа, а дорога между ними отнимала ещё час.

Вся дорога заняла почти четыре часа, но меня это не смущало. Навигатор фиксировал маршрут, поэтому я всегда мог найти обратную дорогу. Перемахнув через второй перевал, я остановился, оценивая масштаб третьей вершины. Её склон был значительно круче и каменистее предыдущих. Попытка сразу взять высоту провалилась: из-под колес сыпался щебень, улетая вниз. Мотор ревел на грани перегрева, и я решил остановиться.

Зато вид отсюда был потрясающим. Я огляделся и решил обязательно вернуться с дроном для съёмки этих красот.

Через месяц купил квадрокоптер. После долгих тестов вокруг дома я решил выехать в горы. Так и поступил. В следующий выходной я поднялся рано утром. Собрав вещи, выехал со двора. Квадроцикл бодро рванул с места. Я отправился на ту же гору, следуя по записанному маршруту.

Квадроцикл быстро мчался вперед, и я рассчитывал добраться за три часа. В этот раз я подъехал с другой стороны для удобства. Остановился, слез и достал дрон. Настроив агрегат, я запустил его. На голове были очки с экраном, передающим изображение с камеры дрона. Я поднял дрон выше, чтобы горы не закрывали обзор на юг. Включив камеру, сделал несколько пробных кадров.

Вдруг, как часто бывает в горах, погода испортилась. Набежали тучи, поднялся порывистый ветер. Я забеспокоился, смогу ли безопасно опустить дрон и начал аккуратно спускать его. Но на полпути резкий порыв ветра отбросил дрон в сторону к скале позади меня. Я потянул джойстик от себя, пытаясь удержать его, но безрезультатно.

Дрон врезался в камень за моей спиной. Я услышал, как пропало жужжание мотора.

— Застрял и заглох, — подумал я.

С такой проблемой сталкивается каждый владелец: аппарат застревает, и его нужно извлекать. Ситуация усугублялась тем, что я был в горах без какого-либо снаряжения. И если дрон застрял на вертикальной скале, я бы не смог туда забраться. Даже со снаряжением я не был уверен, что справлюсь. Альпинизмом я не занимался и видел подобное только в кино.

Достав бинокль, я попытался разглядеть, что произошло, и заметил в скале расселину, где, при беглом взгляде, не было видно обломков. Это внушало надежду, но проверить нужно было. Меня беспокоило, смогу ли подъехать на квадроцикле ближе. Не хотелось карабкаться вверх, сползая на коленях.

Мои опасения оправдались. Подъезд к расселине с трех сторон был невозможен. Скала была почти отвесной и уходила в склон. Крутая осыпь слева и склон передо мной были явно непроходимы для техники. Уклон был слишком крутым, а камни — крупными.

И упирались они в почти отвесную скалу, о которую ударился дрон, полностью заблокировав проход с трех сторон. Но справа, у границы леса, был участок, внушающий надежду на преодоление. Я попробовал, и, к удивлению, получилось. Склон здесь шел уступом, едва заметным глазу, но ощутимым под колесами. С каждым футом сердце билось всё сильнее. Разумеется, я волновался — ещё не доставал летающий аппарат из таких опасных мест.

Расщелину было трудно заметить, если скользить по ней взглядом. По цвету она практически сливалась со скалой и прикрывалась поднимающимся склоном. Подъехав ближе, я увидел, что в ней поместится квадроцикл, заехал внутрь, загнав четырёхолёсный мотоцикл поглубже, и начал поиск дрона.

Пройдя немного вглубь, я обратил внимание на слишком правильную форму расселины. Гладкие стены в каменной толще заставляли скорее думать о тоннеле, выплавленном мощной силой в монолите скалы, чем об естественном образовании. В глубине тоннеля я заметил дрон, лежащий у правой стены. В том месте, куда его забросил порыв ветра. Он лежал, взрываясь хаотичными зелеными вспышками, что указывало на неисправность. Я нагнулся, поднял дорогой прибор, выключил его и повернулся к выходу, задумавшись о шансах на починку.

Не успел я об этом подумать, как гладкий вертикальный прямоугольник передо мной утратил гладкость, потемнел и заставил отшатнуться.

— Интересно, как это работает? — мелькнуло в голове. Туннель освещался рассеянным светом, проникающим сверху. Несмотря на царящий внутри полумрак, тёмно-серый прямоугольник был отчётливо виден.

Поводив рукой вокруг потемневшей поверхности, я решил её потрогать, но рука провалилась внутрь, не встретив сопротивления. Присев, я потрогал поверхность снизу — за тёмно-серой плоскостью с той стороны находился пол, такой же, как здесь. Решившись, я выпрямился, шагнул и оказался в просторном полутёмном помещении, напоминающем искусственную полость в скале. Помещение, если приглядеться, походило на каменный кабинет, будто выпиленный или выплавленный изнутри скалы. Несмотря на отсутствие видимых источников света, внутри не было темно, а царил полумрак.

Осматриваясь, я заметил, как тёмно-серый вход позади меня бесшумно стал каменной стеной, отчего невольно вздрогнул. Обернулся и потрогал место, где раньше был вход: теперь там был обычный гладкий камень. Замуровали… Как же выбираться отсюда? Может, есть кнопка для открытия? Решив поискать, я сделал несколько шагов внутрь и тут же зажмурился от хлынувшего сбоку солнечного света.

Открыв глаза, я увидел довольно большое окно в наружной стене, через которое можно было смотреть наружу. Окно выглядело так, будто часть скалы стала прозрачной. По высоте оно было примерно от пояса до вытянутой вверх руки, а по ширине — в два раза шире.

В этот момент окно потеряло прозрачность, и на нём вспыхнула большая зелёная надпись. Пейзаж за окном подёрнулся серой дымкой, и на затемнённом фоне мигала надпись большими зелёными буквами. Надпись была на незнакомом языке, который я совершенно не понимал.

Поскольку окно походило на экран компьютера, с которыми я был знаком по виду деятельности, то, не сомневаясь, предположил, что он сенсорный, и, не увидев клавиатуры, коснулся его рукой, чтобы погасить мигание.

В тот же миг свет померк перед глазами… Нет, не так. Ощущение было таким, будто руку втянули внутрь, жестко сжали кисть, и через ладонь и пальцы хлынул нескончаемый поток информации. Вторая аналогия: я будто подключился к информационному брандспойту, и поток, под давлением устремляясь в голову, вымывал сознание. Наверное, я приоткрыл рот от удивления и непонимания происходящего. Крайне необычное ощущение накачки головы под давлением не давало возможности даже пошевелиться.

Очнулся на полу… Чувствовал себя так, будто электрический разряд прошел через руку, отправив меня в небытие́. Я попробовал согнуть и разогнуть её в локте — рука двигалась нормально. Но голова кружилась: её клонило в сторону, а перед глазами всё покачивалось. Присев на минуту с закрытыми глазами, я немного пришёл в себя.

С трудом поднявшись, глянул на окно, где ранее пульсировала зелёная надпись, и заметил ровное зеленоватое свечение. Отметил, что почему-то не сильно удивлён этим обстоятельством. В целом, после процедуры я стал спокойнее относиться ко всему происходящему. Здесь я не чувствовал опасности, а, наоборот, ощущал полную безопасность.

Вернув взгляд к центру окна, я увидел светящуюся надпись:

— СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

После того как я притронулся к гладкой поверхности, надпись изменилась:

— СИСТЕМА РАЗБЛОКИРОВАНА.

Похоже, вместе с шокирующим информационным ударом, мне передалось знание языка надписей. Ну хоть какая-то польза от произошедшего была. Плюс, мне явно передали дополнительные знания о функционировании этого странного места.

Меня всерьёз заинтересовало, какую систему мне удалось разблокировать, так как я знал: разблокировка — процесс непростой. После того как коснулся гладкой поверхности ещё раз, надпись исчезла, но по всему прозрачному оконному проёму высветилась россыпь разноцветных символов и надписей.

Опытным путём я обнаружил, что касаясь различных символов, могу заставить их светиться, тускнеть, раскрываться и закрываться. А также вызывать новые группы элементов. Больше всего это напоминало экран компьютера. Самое интересное: впервые видя подобную символику, я отчётливо понимал, что обозначают значки и надписи на экране. По крайней мере надписи.

Вернув взгляд к окну, я отметил, что в центре светился некий новый знак. Приглядевшись, увидел, что он похож на схематичное изображение глаза и занимал где-то треть окна.

Внутренне я ощутил: если коснусь экрана, изображение отобразится прямо в глазу или рядом. Похоже, новые знания всплывают не одномоментно, а тогда, когда я думаю о чём-то конкретном.

Терять было нечего, и, немного поколебавшись, я приложил правую руку и сразу зажмурился. И тут же понял, что не ошибся. После секундной заминки весь набор значков вспыхнул у меня в голове. На уровне ощущений я воспринял это так, словно весь набор элементов отобразился перед внутренним взором.

Чтобы убедиться в этом окончательно, открыл глаза. Значки точно так же продолжали светиться, будто я и не поднимал век.

Закрыв глаза, я сделал небольшое усилие, и внутреннее изображение пропало. Потом открыл их снова: знаков на окне не было, да и самого окна тоже — вместо него был гладкий камень. И перед глазами ничего больше не светилось.

Слегка подумав, я решил вызвать внутреннее меню снова. Немного поднапрягшись, я смог сделать это, и перед внутренним взором загорелись знакомые символы. Погасил внутреннее меню. Получается, для управления мне больше не нужны дополнительные окна-экраны.

Если нужно открыть Окно, сделав его прозрачным, или закрыть, вернув форму гладкого камня, я могу сделать это, не сходя с места. Внезапно пришло очередное знание: после информационного удара у меня появилась новая способность. И тут же перед глазами вспыхнула надпись:

— ВАМ ПРИСВОЕНА ДОЛЖНОСТЬ ВРЕМЕННОГО АДМИНИСТРАТОРА, — и пока я её разглядывал, она изменилась на следующую:

— ВАША ЭНЕРГЕТИЧЕСКАЯ СОСТАВЛЯЮЩАЯ АКТИВИРОВАНА, — и сразу же за ней ещё одна:

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ — НОЛЬ.

Глава 2. ШАГ В НЕИЗВЕСТНОСТЬ

— Загадка на загадке, — пронеслось в голове, и тут же перед глазами вспыхнул зелёный вертикальный прямоугольник, напоминающий индикатор заряда телефона, но абсолютно пустой и лишенный каких-либо делений. Образ был мне незнаком, однако в сознании тут же зашевелились смутные догадки.

Я начал анализировать ситуацию: после Синхронизации Терминал, по всей видимости, инициализировал мой энергетический потенциал (что бы это ни означало), обнулив его текущее значение. Прокручивая в памяти недавние системные сообщения и опираясь на уже полученные знания, я пришёл к выводу, что нулевой уровень для начинающего Администратора — это стандартная процедура по регламенту. Видимо, для непосредственного исполнения служебных обязанностей. Однако возникает вопрос: как выполнять работу при нулевом заряде? Чувствуется, что заряд можно восстановить, но механизм действий пока скрыт. Ситуация напоминает анекдот: дали оборудование, а дальше разбирайся сам.

Внезапно я осознал: то место, где я нахожусь, называется «Терминал». Согласно загруженной информации, он служит шлюзом для перемещения между мирами. Это начальная или конечная точка маршрута в зависимости от того, работает система на приём или на передачу. Возможность транспортировки грузов между мирами пока неясна, но достоверно известно: Терминал предназначен для перемещения живых организмов, способных сделать это самостоятельно.

Теперь я временный хозяин этого места. Или, вернее, Администратор локальной сети, управляющей Терминалом. Однако можно считать себя и полноценным хозяином: других начальников вокруг нет, и подразумевается ли их существование для данного Терминала — неясно. Есть ли у меня теперь начальство и станет ли оно досаждать «ценными» указаниями? Посмотрим. Если это окажется правдой и станет невыносимо, я всегда могу уволиться, учитывая свой пока что временный статус. А как перевести его в постоянный, если возникнет такая необходимость? Пока непонятно.

Удивляло другое: невероятная цепь случайностей привела меня сюда. Сначала я купил участок неподалёку от этой скалы, затем заинтересовался её окрестностями. Потом порыв ветра занёс дрон в рукотворный туннель, а он, в свою очередь, вывел меня к помещению Терминала. Видимо, в тот момент он ждал синхронизации с назначенным Администратором.

Сколько времени он прождал в этом режиме, я не знаю. Возможно, несколько лет, а может и несколько сотен лет. Трудно сказать. Возможно, Администратор прибыл сюда, перевел Терминал в режим Синхронизации, но что-то помешало завершить процесс. Или же Терминал был активирован удаленно в ожидании Администратора, который так и не появился. Об этом я не знаю. Гадать можно долго, но к разгадке всё равно не приблизиться.

Факт остается фактом: что-то позволило мне зарегистрироваться и синхронизироваться с системой. Возможно, система распознала меня не полностью, из-за чего я не прошел дополнительную авторизацию, необходимую для статуса постоянного Администратора. Этим нужно будет заняться позже. А пока, в конечном итоге, я — хозяин этого места, пусть и временный. Я отлично знаю, какая власть у Администратора локальной сети: фактически он является полным распорядителем прав доступа, информации и ресурсов.

Много лет назад, будучи молодым специалистом после вуза, я работал на одном предприятии. Там существовала собственная локалка, объединявшая несколько зданий. Эту сеть обслуживал один сноровистый паренёк — администратор предприятия. Из-за моей молодости и неопытности, он вызывал мое невольное уважение. Глядя, как он ловко создает новых пользователей и обеспечивает доступ к ресурсам, я хотел стать таким же.

С тех пор прошло много лет. За это время я успел поработать администратором множества сетей. От домашней сети до крупной системы на промышленном предприятии — уже не том, где начинал карьеру. Поэтому мысль о том, что я стал администратором еще одной сети — этого конкретного Терминала, пусть и временным, — не выбила меня из колеи.

Тем более на фоне проблем с нестабильной базой данных, которая не запускалась, несмотря на все усилия, хотя от ее работоспособности зависел наш контракт. Честно говоря, меня это волновало больше, чем факт становления администратором непонятной мне сети. Даже если этот Терминал стоит между мирами.

— Ну что ж, нужно разбираться со всем этим хозяйством, — подумал я.

— Где взять на это время? — тут же спросил себя, прекрасно сознавая, сколько усилий требуется, чтобы разобраться с обычной локальной сетью, не говоря уже о структуре Терминала.

Что касается временного статуса, то, как известно, «нет ничего более постоянного, чем временное». Посмотрим, как сложатся обстоятельства.

Я нажал внутренним взором на значок батарейки, и он сменил цвет на оранжевый. В оранжевом цвете деления были заполнены полностью.

— Полная мощность, — с удовлетворением подумал я. Однако загруженные знания подсказали: это не моя собственная мощность, а ресурс самого Терминала, который теперь, как Администратору, может предоставлять мне энергию для зарядки внутреннего источника. Удаленно, так сказать — «по воздуху». Так что остается надеяться, что батарейка со временем зарядится.

Внезапно пришло осознание: напрямую использовать эту мощность я не могу, только через внутреннюю батарею, предварительно ее зарядив. Наблюдаемый оранжевый уровень соответствует мощности энергетического поля Терминала вокруг него самого, которая будет убывать по мере удаления.

— Нужно проверить уровень в моем доме, — подумал я. — И вообще, опытным путем выяснить, как быстро оно убывает при удалении от Терминала.

Из курса физики было известно, что напряженность поля обратно пропорциональна квадрату расстояния, и на обратном пути у меня появится отличная возможность проверить это.

Я погасил значок батарейки, висевший перед внутренним взором, предварительно запомнив, как вызвать его из Меню. Затем вызвал Меню, внутренним движением потянулся к нужному пункту и открыл Окно, не касаясь ничего рукой.

За Окном день клонился к закату.

— Нужно ехать домой, — решил я.

Найдя нужные значки, закрыл Окно, открыл Дверь и вышел наружу. Снаружи ощутимо похолодало. Дверь автоматически закрылась, превратившись в каменную плиту, и я завел квадроцикл, выезжая наружу.

Обратный путь прошел спокойно. Я добрался до дома, загнал квадроцикл во двор и закрыл ворота. По мере удаления от Терминала периодически вызывал значок Энергии и фиксировал показания: у второго перевала индикатор показал падение примерно на треть, у первого — на две трети, а во дворе дома значок батареи оказался полностью пуст.

Это было странно: индикатор показывал линейное убывание поля в зависимости от расстояния, тогда как напряженность должна убывать нелинейно. Проведя нехитрые расчеты, я понял: либо поле убывает линейно, вопреки законам физики, либо индикатор отображает данные неверно.

Странности с индикацией батареи продолжились и дома. Вызвав уровень поля Терминала и увидев пустой значок, я подумал, что связь потеряна. Однако, попытавшись связаться во дворе (для лучшего сигнала), я без проблем вызвал Меню. Получается, что показанный батарейкой «ноль» не равен абсолютному нулю, поскольку связь сохранилась.

В доме значение Энергии Терминала не изменилось, чему я искренне обрадовался: это удача, что дом находится в зоне его действия.

Значит, я смогу управлять им из дома, проверять состояние и при необходимости блокировать те или иные функции. Я не был до конца уверен в возможности блокировки, но почему-то эта мысль показалась мне верной. Нужно будет изучить техническую документацию, если удастся найти ее в недрах. Да и вообще, не помешало бы ознакомиться со своими новыми полномочиями и возможностями системы.

С этими мыслями я и уснул.

На следующий день навалилась рабочая текучка, и я был занят весь день. Такая же нагрузка ожидалась и на последующие дни. Наша команда сдавала проект, и в такие периоды я обычно занят полную неделю. А после напряженных рабочих дней, совершенно нет желания дополнительно копаться ещё и в базах Терминала. Если они вообще существуют.

Однако любопытство пересилило, и вечером я подключился к новообретенной сети. В первую очередь меня интересовал список обитаемых миров, куда я мог бы отправиться. Ненадолго, просто чтобы посмотреть, как все устроено и что доступно. В конце концов, короткий прыжок меня ни к чему не обязывает, кроме удовлетворения здорового любопытства.

В литературе о попаданцах часто описывается внезапный перенос главного героя. Под давлением новых обстоятельств он вынужден бороться за выживание, адаптироваться к чужому миру, изучать язык и преодолевать стресс.

Моя ситуация кардинально отличалась. Меня никто не телепортировал против воли, никто не нападал, Мне не нужно было оправдываться перед местными, объясняя свое происхождение. Мне не требовалось легализовываться или решать прочие бытовые проблемы.

Чтобы ощутить эффект попаданства, мне хватило переезда в Северную Америку. Разве это не попаданство? Другая страна, язык, обычаи… Всё иное. Люди из бывших республик редко представляют, насколько местная жизнь отличается от привычной. Лишь примерно через пять лет я начал чувствовать себя здесь относительно комфортно. А окончательно осознал себя здесь своим, прожив около половины всего срока.

Затем, как это часто бывает, на личном фронте произошло долгое и непростое расставание со всеми прелестями этого явления.

Не знаю… Если бы я нашел Терминал тогда, возможно, сбежал бы в другой мир. А какой смысл делать это сейчас, когда жизнь уже более-менее устоялась? Хотелось наоборот: меньше двигаться и больше отдыхать. Может, подкатывает старость? Кто знает…

Я еще не проверял, но интуиция (или знания, полученные в Терминале, черт его знает) подсказывала: как Администратору, мне не составит труда вернуться, куда бы я ни переместился. Грубо говоря, никакое путешествие не станет односторонним. Меня всегда пустят обратно. Если так, то зачем торопиться с длительными переходами в иные миры? Мало ли, куда забросит.

Для долгих путешествий нужно тщательно подготовиться на всякий пожарный случай: вдруг я попаду в средневековье или, того хуже, во времена рабства? Мне совершенно не улыбалась перспектива променять благоустроенное настоящее на положение бесправного раба в иномирном аналоге Древнего Рима. К тому же там нет интернета, мобильной связи, электричества, водопровода и антибиотиков.

Пока я не был готов к таким рискам. Сначала нужно разобраться в ситуации, собрать информацию, подготовить оружие и, соблюдая осторожность, совершить пробный выезд для разведки или первого контакта с местными. Точнее — не съездить, а переместиться.

А пока предстоит разобраться с процессом перехода: возможно, меня еще не наделили привилегией самостоятельных путешествий. Мол, работай, крути гайки и подавай ключи несколько лет, а потом, может, разрешат куда-нибудь слетать.

Я попытался найти список миров, перебирая пункты Меню, но безрезультатно. В задумчивости посмотрел на рассыпанные перед глазами значки.

— Так, а что здесь?, — подумал я, и мое внимание привлек значок, похожий на галактику в правом нижнем углу. Нажал, и, вуаля, получилось!

Вертикально вверх вытянулся столбик иконок, напоминающих Солнечную систему, но с разными планетами и цветовой гаммой. Я нажал на один из значков. Слева от него появились три иконки, каждая из которых напоминала отдельную планету.

— Ага! — произнес я. — Это уже ближе к делу!

Выбрав один из значков, я увидел в центре экрана увеличенное изображение планеты. Она выглядела объемной и вращалась, подсвеченная местным солнцем. Потянувшись к ней внутренним взором, я обнаружил, что могу останавливать вращение и поворачивать планету в разные стороны. Разглядывая планету, я заметил материки и океаны, а также ярко-оранжевые точки на некоторых континентах.

Повернув континент с точкой к себе, я нажал на нее. Слева появилась табличка с информацией. Прочитав текст, я догадался, что это локальный Терминал, и для подтверждения нажал на другие точки. Открыл следующую планету и проверил расположенные на ней точки. Затем я потратил какое-то время на просмотр списка миров, пытаясь найти что-то еще. Поневоле задумался, а затем решил подвести итоги поисков.

Сложилась следующая картина.

Поскольку я не нашел описаний миров, кроме сведений о Терминалах, стало ясно, что эта информация отсутствует. Мне удалось найти лишь список миров и их краткое физическое описание. Оно содержало лишь техническую информацию: количество Терминалов и их расположение. Это был обязательный минимум информации о планете. Кроме того, было схематичное расположение континентов с отметками Терминалов в каждом мире. Вот в общем-то и всё, что удалось обнаружить.

Я не нашел ни количества стран, ни описания общественного строя, ни данных о населении и политической обстановке. Я, конечно, не копал глубоко, но, скорее всего, дело в том, что Терминал — техническое сооружение для перемещения лиц, имеющих на это доступ. То есть уже обладающих необходимой информацией. Как минимум, они должны знать местоположение Терминала, способ добраться до него и порядок переноса. Перед использованием они должны пройти определенную подготовку и авторизацию, пусть и в неявном виде.

Если Терминалы замаскированы так же, как мой, то обнаружить их несведущим людям практически невозможно. Не говоря уже о том, чтобы попасть внутрь и запустить процесс переноса. Получается, что путешественники должны быть образованными людьми, умеющими получать сведения о месте назначения вне Терминала. Разве что они готовы рисковать жизнью, попадая наугад в неизвестные места, где могут быть съедены или убиты.

Тем не менее, я решил рискнуть и в ближайшие выходные посетить какой-нибудь мир. Если все Терминалы находятся в безлюдных местах, то риск встречи с местными минимален. Я возьму с собой пистолет 22-го калибра со глушителем. Пистолет был у меня около года, а глушитель — всего месяц. Пистолет компактный, глушитель тоже, а пачка на сто патронов легко помещается в карман — для подстраховки хватит.

Неделя ушла на работу, но я успел зарядить и смазать пистолет, проверить и прикрутить глушитель, подготовить кобуру и закрепить оружие на прочном кожаном поясе.

В субботу, до десяти часов, я завел квадроцикл и выехал со двора. По пути я думал, что, возможно, не стоило ехать к Терминалу (из-за расстояния), а заняться экспериментами. Можно было бы направиться на северо-восток, оставаясь в зоне его действия. При радиусе действия в три часа езды на квадроцикле это было бы несложно. Так как мой дом находился в нижней точке окружности с центром в Терминале, прямое движение на восток прервало бы связь. Поэтому я мог бы двигаться на северо-восток, примерно по диаметру этой воображаемой окружности, оставаясь в зоне устойчивого приёма.

Одновременно я проверял бы, не пропадает ли связь. Прокладывая такой маршрут, я мог бы заодно решить вторую задачу — замерить по навигатору максимальную зону действия силового поля Терминала. Идея была заманчивой, но я решил отложить ее на потом и придерживаться плана: узнать, могу ли я самостоятельно использовать Терминал для путешествий.

Я уже начал привыкать к мысли, что рядом со мной такая локальная сеть, и, как технарю, было бы интересно всегда быть с ней на связи. Без проводов и телефонов, через прямое подключение или, образно говоря, силой мысли. Таких технологий на Земле еще нет, и я тешил себя мыслью, что, возможно, только у меня, единственного жителя Земли, есть возможность использовать эти удобные внеземные наработки — вызывать на внутренний экран кучу технических параметров небольшим усилием мысли, пусть пока и не до конца понятных. Даже сам вызов меню или значка батареи приносил удовольствие, и я, по ходу движения, изредка игрался с этой опцией, словно ребенок с новой игрушкой.

В этих размышлениях я проехал большую часть пути, изредка сверяясь с навигатором, и вскоре приблизился к месту назначения. Подъехав к нужной горе, я быстро огляделся: место пустынное, но осторожность не помешает. Крутанув ручку газа, по уступу доехал до знакомой расселины, изредка подгазовывая при необходимости.

Заехав внутрь, я настороженно осмотрелся, но тоннель был пуст, и ничто не мешало мне заниматься своими делами. Я проехал поглубже, к Двери, поставив квадроцикл между въездом и дверью, чтобы иметь некую защиту от внезапного вторжения. Я просто перестраховывался, так было спокойнее. Совсем не хотел столкнуться с кем-либо лицом к лицу в момент выхода из Двери.

Я открыл Дверь, нажав нужный пункт в Меню, и вошел внутрь. Дверь автоматически закрылась за мной. Заметив ранее пустоту в интерьере Терминала, сегодня я принес из дома складной стул и прислонил к стене.

После непродолжительного изучения информационной базы Терминала, я уже знал, что делать. Вызвав список планет, не задумываясь, наугад выбрал одну солнечную систему из центра, а затем планету (в этом мире она была одна). Покрутил ее перед глазами и убедился, что на разных континентах есть несколько Терминалов. Но мое внимание привлек один, рядом с которым были и море, и северные, и южные области. Я решительно нажал на желтую точку.

В каменной стене, напротив окна, возник Портал — вертикальный прямоугольник, повыше моего роста. Он напоминал Дверь: ровная поверхность, но абсолютно черного цвета. Я уже знал, что для перемещения нужно шагнуть прямо в него. В отличие от Двери, Портал был непроницаемо черным. Я подошел и присмотрелся: поверхности не было видно, только бездонная чернота, поглощавшая весь свет. В голову не укладывалось, что через нее можно пройти. Я не стал пробовать ее рукой (что-то подсказывало, что это может быть опасно), постоял, собрался с духом и, закрыв глаза, сделал шаг вперед.

Глава 3. ПЛАТА ЗА РИСК

Поток времени остановился. Всё вокруг исчезло, осталась лишь абсолютная тьма. Восприятие прекратилось: я не мог ни думать, ни шевелиться, не ощущал себя личностью. Но эта тьма была не просто отсутствием света — она была почти осязаемой — густой и плотной. Я словно летел в ней, хотя одновременно висел неподвижно в пустоте. Мыслей не было, переживаний тоже. Время исчезло, а без него нам, смертным, не дано ни чувствовать, ни существовать.

Когда время вернулось, вернулись и ощущения. В спину упиралась каменная стена. Я стоял, кажется, в каком-то помещении, но, не открывая глаз, не мог сказать точно. Прислушался к себе. Прежде всего хотелось разобраться, что я испытывал во время перехода, чтобы не забыть детали, когда выйду в открытый мир. Насколько я мог судить, Терминал каким-то образом отключил для меня поток времени и забросил куда-то далеко, в неимоверную даль. Может быть, это длилось бы миллионы лет, если бы время продолжало течь, но поскольку его не было, казалось, что я сделал этот шаг всего лишь мгновение назад.

Приоткрыв глаза, я сразу понял: переход удался. Внутреннее убранство Терминала явно отличалось от моего, ставшего почти родным после первого же перехода. Часы на руке показывали, что прошло не больше пяти секунд с момента, как я шагнул в Портал.

— Отличная техника, — подумалось. — Очень полезна тем, кто хочет сбежать от реальности.

Теперь нужно было убедиться, что перемещение состоялось и я нахожусь в другом мире. Нет ничего проще — нужно открыть Окно, и я всё увижу. Но как только я собрался это сделать, перед глазами вспыхнула зелёная надпись:

— СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Точь-в-точь такая же, как при синхронизации с первым терминалом. Неужели мне придётся делать это с каждым новым Терминалом? Если так, это наводило на определённые мысли. И пахло не локальным администрированием одного устройства, а чем-то более масштабным.

— РАБОТА С ЭНЕРГИЕЙ АКТИВИРОВАНА.

Выскочило новое сообщение, а вслед за ним:

— НАКОПЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ АКТИВИРОВАНО.

Но подумать над новыми сообщениями толком я не успел: голова поплыла, и пришлось сесть на корточки, чтобы не упасть.

Когда стало полегче, я мысленным взором вызвал Меню. Оно ничем не отличалось от прежнего, но я сразу понял: это локальное Меню местного Терминала. Покопавшись в настройках, убедился, что Окно здесь тоже присутствует, и после небольшой паузы открыл его. Поднявшись, я увидел, что снаружи сумрачно. Ещё не ночь, но уже и не день. Глянув наружу, убедился, что вокруг лежат такие же каменистые осыпи, как и в моём родном мире, но перед Окном имелась небольшая площадка, которая затем резко обрывалась.

— Очень удобно, — с удовлетворением отметил я наличие площадки. — Совсем не хочется быть захваченным врасплох племенем каких-нибудь каннибалов, когда выйдешь.

На всякий случай я проверил уровень внутреннего заряда: он так и не увеличился, по-прежнему отображая пустую батарейку. Убедившись, что за Окном никого нет, я оставил его включенным и открыл Дверь. Выйдя наружу, я продолжил удерживать её внутренним усилием, не давая закрыться самостоятельно — на случай внезапного бегства. Снаружи Дверь выглядела как тёмно-серый прямоугольник в скале. Перемещение сквозь неё не сопровождалось никакими странностями (в отличие от Портала), словно я просто проходил сквозь тёмно-серый воздух. Но оказавшись вне помещения, я удивился: вместо Окна снаружи виднелся сплошной монолит скалы. Никаких намёков на то, что она прозрачна изнутри.

Я ещё раз мысленно похвалил неведомых создателей за такую предусмотрительность и закрыл Дверь вместе с Окном. Пришла пора оглядеться в этом мире. Местное солнце уже садилось, но ещё не село. В противоположной от него стороне небосклона, за деревьями, виднелись две поднимающиеся луны: одна большая, другая поменьше. Ну, я предположил, что они поднимаются, глядя на то, как садится солнце. Но то, что оно садится, тоже было лишь предположением. Оно находилось на западе, поэтому так решил. Впрочем, скоро сам увижу: садится оно или поднимается. Нужно немного пройтись, осмотреть окрестности и убедиться: утро здесь или вечер.

Достав пистолет из кобуры, я проверил, хорошо ли держится глушитель, полон ли магазин, и, убедившись в этом, передёрнул затвор. Патрон лёг в ствол, и я почувствовал себя спокойнее. Пусть это и калибр .22, но если разрядить дюжину патронов за две секунды в голову — мало не покажется. Отдача у такого калибра минимальна, плюс глушитель не даст сильно увести ствол в сторону, так что кучность будет хорошей. За что и люблю: пусть он и маломощный, зато выстрел с глушителем очень тихий, а скорострельность (при сохранении хорошей кучности) выше всяких похвал.

Говорят, что такой патрон не очень надёжен — не буду спорить. Но сколько я из этого пистолета ни стрелял (и в тире, и на стрельбище), а это около тысячи патронов, — не было ни одного перекоса или осечки. Чистил я его редко. Можно сказать, не чистил вовсе: один раз сразу после покупки, другой раз примерно после пятисот патронов настрела и последний — перед переходом. Выглядит достаточно надёжно. Просто патроны нужно брать хорошие, я так думаю.

Размышляя таким образом, я начал спускаться вниз. Внизу находилась рощица каких-то хвойных деревьев, до которой я в конце концов и добрался после непростого спуска с каменного склона. Идти пришлось в обход: прямого пути не было. Вернее, он был, но спуск показался мне слишком крутым. Решил не рисковать и обойти — немного медленнее, зато надёжнее.

Когда добрался до рощицы, прошло с полчаса. Я убедился, что солнце всё-таки садится, а не встаёт. Стало немного темнее, но поднимающиеся с востока луны не давали темноте сомкнуться. В падающем сквозь листья деревьев золотистом свете было видно достаточно далеко. Удивительное дело: луны давали не серебристый, как у нас, а скорее золотистый отблеск. Подивившись такому обстоятельству, я отряхнулся от собранной во время спуска пыли и осмотрелся. Не обнаружив ничего опасного, выдвинулся вперёд по какой-то небольшой тропке, натоптанной, как мне показалось, небольшой местной живностью.

Тропинка оказалась вполне удобной для ходьбы, и, двигаясь по ней, я не заметил, как прошёл час. Глянув на часы, я отметил это и, продолжая идти, начал крутить головой в поисках удобного места, чтобы оглядеть окрестности. Лезть на дерево не хотелось — не в той я физической форме. Как назло, вокруг был густой лес без малейших просветов, и надежды на остановку с красивым видом можно было оставить. Но я всё ещё надеялся встретить такое место и шёл, продолжая осматриваться вокруг, в надежде увидеть прогалину немного в стороне от тропинки.

Вдруг впереди мелькнула, как мне показалось, неясная тень. Я сбавил скорость и начал двигаться медленнее: возникшее чувство беспокойства не показалось лишним. Теперь идея забраться в глубь леса виделась достаточно безрассудной. Зайти куда-то на целый час пути на незнакомой планете, не зная местную фауну… Я уже пожалел, что поддался внешнему сходству с Землёй и забрёл так далеко, поэтому решил срочно возвращаться назад.

Но перед тем как повернуть, хотелось проверить: позволят ли это сделать, если мне не показалось и впереди действительно есть что-то живое и агрессивное. Я пока никого не видел и не мог оценить размеры, но даже рысь, к примеру, может доставить немало хлопот.

Поэтому, вглядываясь вперёд в сгустившуюся темноту, я сделал шаг назад. Ничего не изменилось. Сделал ещё шаг и тут же заметил движение впереди. Отступил опять, раздумывая, не стоит ли развернуться и бежать со всех ног, но быстро отмёл эту идею. Если это крупный хищник — далеко не убегу, а мелкого я могу и так отпугнуть, не бегая.

Подняв оружие, я передвинулся ещё немного в безопасном направлении, уже жалея, что в руках у меня не более мощный калибр. Но что есть, то есть. Я видел, что по мере отступления тень следовала за мной, не сокращая, но и не разрывая дистанцию. Размер преследовавшего создания было трудно оценить, но в мимолётном золотистом отблеске, пробившемся сверху, я заметил: что бы это ни было, оно было крупнее рыси. Гораздо крупнее.

И тут меня пробрала настоящая дрожь. На мгновение показалось, что впереди медведь. А встреча с таким хищником мне совсем не нужна. Если встретишь, то никаких надежд не останется: ни быстро развернуться и убежать, ни взлететь на ближайшее дерево не получится. Он догонит и разорвёт, пользуясь преимуществом в массе и скорости. Ведь медведи бегают очень быстро, особенно на короткое расстояние. Если он внезапно решит сократить дистанцию, можно даже не успеть выстрелить ни разу. Поэтому я замедлился и начал пристально вглядываться: что там такое впереди?

Предчувствие не обмануло. Когда глаза привыкли к темноте, я разглядел, что это какой-то здоровый зверь: серый, крупный, с большой кудлатой головой. Несомненно, это был хищник, ничем травоядным от него и не пахло. Успел ещё заметить вытянутые и заострённые уши, но времени разглядывать уже не было. Всё же чем-то этот зверь напомнил мне большого земного мишку, поэтому я так и буду называть его в дальнейшем.

Приглядевшись к очертаниям в темноте, стало понятно, что в данный момент хищник, следуя за мной, полностью закрывает проход по тропинке своей тушей. Сколько я живу, ни разу не видел земных медведей (тем более инопланетных) вблизи, вживую. Обычно они слышат шум мотора и не лезут на рожон. Но здесь, в этом мире, что-то пошло не так. Почему именно этот зверь, услышав мои тихие шаги по лесной дорожке, заинтересовался ими, а может быть, и прямо мной, — трудно сказать.

В этот момент подул лёгкий ветерок, и ветки деревьев заколыхались, пропуская золотистый свет сверху. Я обмер. Оказывается, всё это время зверь непрерывно сокращал дистанцию, делая это незаметно для глаз. И мы находились уже достаточно близко, чтобы я мог различить его визуально, и не поверил своим глазам, увидев его на свету. Местное млекопитающее, можно смело сказать, было гигантского размера. Если сравнивать, то примерно похоже на сверхбольшого земного гризли, но я в них не очень разбираюсь.

И в этот миг я поймал его взгляд — он смотрел прямо на меня, и было что-то неправильное в этом взгляде. То, как он на меня смотрел, очень мне не понравилось. Я ощутил какое-то тёмное давление на сознание и понял: пришла пора уносить ноги. Но сделать ничего не успел.

Как только я подумал об этом, медведь сразу пришёл в движение. Я всё-таки успел поднять пистолет, понимая, что шансы спастись стремительно падают.

Тропинку окаймляли густые кусты, вбок не убежишь, а на дерево, где были бы хоть какие-то шансы, не залезешь — только убегать в противоположную сторону. Но я не успел… Заметил только, что медведь несётся огромными бесшумными скачками, стремительно сокращая дистанцию. И я никак не успеваю что-либо сделать…

Когда до медведя оставалось ярдов десять, я всё же смог нажать на спусковой крючок и стрелял до тех пор, пока не кончились патроны в магазине. Щелкнув, затвор встал на задержку. При первом попадании медведь притормозил — пули плющились о шкуру, не причиняя вреда. Скорее он был удивлён, чем повреждён. Что и подтвердилось, когда патроны закончились.

Он громко рыкнул и рванулся, поставив окончательную точку в возможности благополучного исхода для меня. Время будто замерло. Я видел медленно поднимающееся тело, которое, в этом уже не оставалось сомнений, собиралось прыгнуть, и ничего не мог сделать. Шагнул назад, споткнулся о корень и сел в неудобной позе на землю.

Глядя на хищника, я понял, что даже сигануть в кусты не представляется возможным — для этого нужно хотя бы упереться руками и немного приподняться. Ничего этого я не успевал сделать. Медвежья туша уже стартовала и должна была приземлиться рядом со мной, после чего быстро оборвёт мою едва успевшую начаться, спокойную и размеренную жизнь. Просто оборвёт. Без всяких затей.

Пистолет я обронил во время падения и успел только вытянуть вперёд правую руку, словно собирался защититься ею от неминуемой гибели. Просто поднял руку в отчаянной попытке хоть немного закрыться от неизбежного, потому что ничего другого больше не оставалось. Когда рука поднялась и поверх неё я увидел злую физиономию, то подумал: всё, конец.

От осознания близости внезапной смерти меня дёрнуло, словно электрическим током. Тело выгнулось назад, через него словно пропустили медленный разряд молнии. Я попытался хоть немного повернуться вправо — в сторону вытянутой руки, чтобы избавиться от этого мучительного страдания, но ничего не получилось: тело застыло и не двигалось.

Когда-то, в молодости, я подрабатывал электриком, и меня один раз сильно ударило током, примерно так же, как сейчас — когда он проходит через всё тело. В тот раз ток прошёл между руками, которыми я неосторожно отодвигал от станка отключённый, как все вокруг думали, трансформатор. В данный момент я ощущал примерно то же самое, только ток словно шёл вертикально, а сам процесс был растянут в десятки, если не сотни раз.

В конце концов, ценой невероятных усилий (хотя вряд ли это тянулось дольше доли секунды) мне удалось сделать невозможное — я всё-таки немного повернул корпус против часовой стрелки, превозмогая какое-то, непонятно откуда взявшееся, немалое сопротивление.

И когда я его таки сдвинул, преодолев казавшимся незыблемым противодействие, отведя левое плечо назад, а правое вперёд, то сразу понял: медленно текущая через меня электрическая энергия изменила своё направление. Словно получив дополнительное ускорение, она хлынула в правую руку.

Я ещё ничего не успел понять, как она пронзила её на всём протяжении. Не успел я вскрикнуть, как в тот же момент, в продолжение моей кисти, внезапно, разогнав ночной мрак, выросло мгновенно налившееся силой свечение. Не задержавшись, оно уже в виде яркой вспышки белого разреженного света сорвалось с кончиков пальцев и рванулось куда-то вперёд.

Раздался шорох отчаянно тормозящих по земле когтей и дикий медвежий рёв. В меня полетели мелкие комья земли и пыли. Я сидел, закрыв веки, в ожидании нового яркого удара по глазам, но этого не произошло. В теле я тоже ничего не чувствовал, никаких текущих энергий — ничего, всё было как обычно, если не считать невероятной, внезапно навалившейся усталости. Ещё бил по ушам непрекращающийся медвежий рёв, и очень хотелось остановить его. Я разомкнул веки и попытался рассмотреть, что происходит впереди, но мешали плавающие круги перед глазами.

Когда проморгался, то обнаружил, что кровожадному созданию так и не удалось преодолеть последние ярды, разделявшие нас. В тот момент, когда выстрелы прекратились, произошло что-то необычное. До меня медленно, как в замедленном кино, потихоньку начало доходить, что сразу после того, как зверь взметнулся по направлению ко мне, тут всё и случилось — меня начало корёжить изнутри невесть откуда взявшимся электричеством или чем-то похожим.

И когда напряжение достигло своего предела и стало совсем уж непереносимым, меня спас светящийся белый сгусток, который так неожиданно возник, ослепил и внезапно сорвался с вытянутой руки, очевидно, пройдясь по верхней части туловища свирепого животного. В основном по темечку, как мне показалось, не затронув плечи и лапы.

Никогда не видел медведя с неожиданно сильно поредевшим и укоротившимся волосом на макушке. До сегодняшнего вечера… Он поднял голову к небу и завыл, словно жалуясь на судьбу: вместо спокойной трапезы — варварское воздействие на верхушку черепа.

Пожаловавшись на проявленную к нему сегодня несправедливость, медведь наконец оторвал свой зад от земли и, не отводя глаз, приготовился снова прыгнуть. При этом он разинул огромную пасть и не оставлял сомнений в дальнейшем исходе.

Но я не дал ему ничего сделать. По-прежнему вытянутую руку пронзил знакомый разряд, и вспышки, пусть и небольшие, полетели в него с немыслимой частотой, словно пытаясь доделать начатую ранее работу.

И тут этот родственник гризли не потерпел очередного издевательства над собой: заревел и встал на задние лапы. Но невесомые вспышки продолжали беспорядочно бить куда попало, не давая ему опомниться. Этого зверь уже не выдержал, повернулся и дал стрекача в сторону ближайшего леса по прямой — вначале по тропинке, а затем, не очень заботясь о дороге, ломая кусты и мелкие деревья.

Некоторые вспышки продолжали подстёгивать его сзади, придавая ускорение. Когда удаляющийся шум стих в лесу, я сидел как выжатый лимон от внезапно навалившейся усталости. Вспышки прекратились, как только зверь углубился далеко в лес и вышел из зоны поражения.

— Наверное, испугался огня и совсем убежал, — мелькнула дурацкая мысль.

Я приподнялся и встал на ноги, машинально хлопнув по штанам в попытке отряхнуться от лесного мусора, прилипшего к ним. Но, когда бросил взгляд вперёд, то пораженно замер, глядя на следы когтей, которые оставил гризли, когда тормозил. Они были невероятно большими.

Я встряхнул головой. Слишком внезапно всё произошло, и меня никак не покидало ощущение нереальности происходящего. Нет, страх был настоящим, большим и липким, и зверь тоже не вызывал сомнений. Мне казалось нереальным то, что меня, человека своего времени, отделяли какие-то доли секунды от безжалостной и неминуемой гибели. Задумавшись, я опять перевёл взгляд туда, где ещё недавно был большой и свирепый плотоядный кошмар.

— Зато отбился, а голове и телу зверя досталось неплохо, — пришла спасительная мысль, которая хоть как-то уберегла меня от подступающего шока. — Да так досталось, что он решил отступить, оставив после себя только клочки шерсти.

Вспоминая то, как улепётывало гигантское животное, на секунду представил, что оно могло со мной сделать. И в этот момент вновь ощутил знакомое покалывание в руке. Вспомнил, что точно такое же покалывание испытывал, когда смотрел на морду поверх вытянутой руки. А потом оно разлилось по всему телу, выгнув его дугой.

Теперь было понятно: мне каким-то образом удалось освободить энергию, данную Терминалом, но, поскольку я не умел её контролировать, она так и осталась внутри, причиняя те неприятные ощущения, которые я испытал. И только нестерпимое желание избавиться от них заставило перенаправить эту силу в руку, чтобы затем, с её помощью, попытаться напугать или отогнать хищника.

Поэтому, снова ощутив знакомое покалывание, предвещавшее освобождение внутренней энергии, я не стал дожидаться её бесконтрольного выплеска (а то, что он будет бесконтрольным и я не смогу его остановить, несмотря на навалившуюся слабость, не было никаких сомнений), а сразу же вытянул правую руку и направил разряд в сторону уже сбежавшего противника.

Белый сгусток сорвался с руки точно так же, как и минуту назад, и вспыхнул на коре дерева, расположенного в конце тропы. А я понимал, что не могу остановить этот энергетический поток, льющийся через руку, и всё стрелял и стрелял, заодно выплёскивая запоздалый страх. И продолжалось это до тех пор, пока энергия не иссякла сама собой, а в лесу не засветилась целая дорожка от тлеющей коры деревьев, развороченных в стороны убежавшим зверем.

И только после этого почувствовал, что ко мне отчасти возвращаются спокойствие и уверенность, по которым был нанесён сокрушительный удар. Кое-где на деревьях остались тлеть круглые россыпи затухающих угольков, от которых тянулся удушливый дым, позволяя надеяться, что это отпугнёт хищника и он больше не явится.

Глянув на то место, где ещё недавно находился хозяин этого леса, мне оставалось только подвести итог:

— Будет знать, как на Администраторов нападать.

Но дальше что-то произнести просто не было сил: усталость валила с ног. Не привык я ещё к таким энергетическим выбросам. На сегодня, пожалуй, хватит с меня приключений.

Обратно, несмотря на усталость, я всё-таки дошёл. Забрался с трудом на площадку, мысленно отпер Дверь и, пройдя внутрь, открыл Портал, вызвав свой мир. После чего закрыл глаза и шагнул вперёд.

Глава 4. ПРОБУЖДЕНИЕ СИЛЫ

После периода такого же безвременья, как по пути туда, я очутился в своём Терминале — стена, где появлялся Портал, снова очутилась у меня за спиной. То ли от пережитого стресса, то ли от внеземных перемещений, но усталость накрывала с головой. Я разложил привезённый стул, едва успел сесть — и провалился в глубокий сон. Мне ничего не снилось, лишь редкие, яркие вспышки — сполохи чужеродной энергии, напоминающие молнии — изредка мелькали в темноте.

Когда открыл глаза, за окном было светло — позднее утро воскресенья. Я проверил часы, чтобы убедиться, что на работу сегодня не нужно. Тело всё ещё находилось в положении сидя, и мышцы слегка затекли, но я позволил себе насладиться этим покоем. Однако спокойствие длилось недолго. Из глубины памяти вдруг всплыли вчерашние события: переход в неведомый мир, рычание хищника и возвращение обратно. Сердце ёкнуло.

По логике, я должен был быть в шоке. Но долгий сон дал мне странное, почти безмятежное спокойствие. Стрессовые переживания как бы сгладились, стерлись из памяти. Осталось лишь удовлетворение тем, что я не просто выжил, но и каким-то незнакомым ранее способом победил могучего зверя.

Пока я спал, Система не беспокоила меня новыми сообщениями, но стоило только проснуться, как перед глазами вспыхнула зеленоватая надпись:

— НОВЫЙ ТЕРМИНАЛ ПОДКЛЮЧЁН. ЧТОБЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО, ЗАЙДИТЕ СЮДА.

Нажав на ссылку, я понял, что меню Терминала изменилось. Теперь оно содержало подпункт со списком Терминалов, с которыми я мог взаимодействовать удалённо. На данный момент этот список состоял всего из одного пункта — того самого, в котором я побывал вчера.

— Неплохо, — оценил я наглядную пользу от проделанного путешествия. И дал этому событию профессиональную оценку опытного админа: — Получается, это не просто локальная сеть, а уже, можно сказать, глобальная, пусть в ней пока всего два узла.

Видимо, потребность в Администраторе существовала не только в моём локальном Терминале, но и в том, который посетил вчера. Почему так случилось и какие неведомые мне правила игры тут проявляются, я пока не знал. Но если будет возможность — обязательно докопаюсь.

Я помнил, как вчера, перед обратным переходом в свой Терминал, случайно, мимоходом вызвал значок батарейки, немного не разобравшись в Меню нового Терминала. Я отметил некую несообразность, но в тот момент не придал этому значения, сосредоточившись на успешном возвращении домой. Теперь, не торопясь никуда, я отчётливо вспомнил: мало того что на значке не было ни одной зелёной полоски, он ещё был перечёркнут каким-то крестом!

От внезапного волнения я невольно приподнялся со стула. Как это понимать? Я прислушался к своему внутреннему знанию, но оно молчало. Значит, нужно рассуждать логически, восстановив всю цепь событий.

Оказавшись в новом Терминале, я заметил, что индикатор заряда пуст — он не показывал ни одного деления. Затем я вышел наружу, и, встретив медведя, затопил его целым морем энергии и вернулся назад. Тогда я увидел значок с крестом, перечёркивающим заряд. Какой вывод из этого следует?

Я поднялся и застыл перед Окном. Ветер трепал кроны елей, расположенных ниже по склону. В раздумье постоял ещё немного, но мысли были заняты совсем другим: я пытался найти объяснение увиденному. Затем снова присел.

Вызвал значок батарейки и убедился, что он по-прежнему пустой, но и креста никакого нет. Как, интересно, я смог выпустить вчера столько энергии, если она была пустой? И если вчера она была перечёркнута, а сейчас просто пустая — получается, она как бы подзарядилась, пока я спал?

Я ясно понимал: «пустая» батарейка содержала довольно много энергии, я прямо чувствовал это.

Вспомнив, что система присвоила мне уровень ноль, я увидел одно объяснение: вероятно, создатели этой системы считают уровни не с единицы, а с нуля. И нулевой уровень обладает далеко не нулевой энергией. Когда она закончилась, батарею и перечеркнули.

Получается, заряд нулевого уровня улетел, потратившись на полное изгнание мишки и, возможно, натворив ещё дел в тёмном лесу. Откуда-то у меня имелось знание, что даже нулевой уровень местных единиц измерения мощности — это очень немало по земным меркам. И я, под действием стресса и страха неминуемой смерти, выпустил наружу целое море энергии в виде почти непрерывной серии беловатых импульсов. Может, и не море, а всего лишь озеро, но явно не маленькое озерцо.

— Что ж, на рабочую версию сгодится, — решил я. — Теперь хорошо бы проверить её.

Но как? Страх неминуемой смерти надо мной в данный момент не нависал, но неужели это работает только при таких обстоятельствах? Очень сомнительно. Ведь если допустить, что это стандартная возможность Администратора, даваемая ему в придачу к должности (ну, для того, чтобы защищать Терминал, к примеру), тогда всё должно быть проще.

Ведь какой смысл снабжать Администратора энергией без возможности её применять? Другое дело, что я не являлся полноценным Администратором, поскольку не проходил обучение в их «администраторской школе» и таким трюкам с использованием внутренней энергии не был обучен.

Хорошо, хоть иноземный визави помог мне обнаружить такую возможность, а то так бы и ходил, не зная о таком подарке. Может, я вообще никогда бы не узнал, что умею такое.

Я решил выйти наружу, чтобы заняться экспериментами, но тут, как бы отвечая на мои предыдущие мысли, перед глазами вспыхнула зелёная надпись:

— СПОСОБНОСТЬ ВЫЯВЛЯТЬ ОПАСНЫЕ ОБЪЕКТЫ ВНУТРИ РАДИУСА ОБНАРУЖЕНИЯ ПОДКЛЮЧЕНА, — проинформировала меня Система.

Я прислушался к себе. Действительно, теперь, уж не знаю каким образом (возможно, через сенсоры Терминала), я чувствовал, что снаружи нет ничего опасного, вообще нет никого. С чего Система так расщедрилась именно сейчас, я не совсем понимал.

Может, я просто получил новый опыт, и внутри Терминала что-то изменилось — провернулись какие-то шестерёнки. Или, может, после перехода я изменился, и Система стала считать меня «своим». Сложно сказать.

Вспомнив, что сообщения системы о работе с энергией появились тоже только после первого перехода в мир с «лесным монстром», я признал — в этом есть доля правды.

Кстати, не исключено, что возможность поражать белоснежным разрядом у меня появилась так же — как результат действия перехода. Возможно, переход что-то сдвинул внутри меня, прицепил какие-то связи к внутреннему источнику энергии. Не знаю, всё возможно, не буду гадать.

Факт остаётся фактом: теперь я совершенно точно знал, что снаружи абсолютно безопасно, и я могу выходить, не опасаясь нападения. Открыл Дверь и вышел в полутёмный тоннель. Дверь позади автоматически закрылась. Подойдя к транспортному средству, я убедился, что с ним ничего не случилось. К тому же теперь системы Терминала подсказывали, что за время моего отсутствия посторонних в округе не наблюдалось и в тоннель никто не заходил.

Заведя внедорожник на четырех колесах, я выехал наружу, съехал по уступу вниз, затем повернул и доехал до начинающейся полоски леса.Там заглушил мотор, слез с сиденья и, пройдясь по опушке, постоял немного, глядя в её глубину. Лесная чаща навевала воспоминания о прошлой ночи. День был пасмурный, и здесь, в тени леса, было ощутимо темнее, чем около скалы. Пройдя немного вглубь, где стало совсем темно, я попытался вспомнить, что чувствовал и делал прошлой ночью.

Тропинка, золотистый свет, медведь — нет, ничего особого не откликнулось, воспоминания не пробудились. Что ещё? Тёплая рукоять в ладони и прыгающая мушка перед глазами — Пистолет! Я вытащил оружие, зарядил, передёрнул затвор и выставил ствол перед собой. Ничего не изменилось.

В этот миг, пока я разглядывал тёмный лес, накатили возникающие внутри изменения. Быстро спрятал его в кобуру, сообразив, что незачем подставлять кусок металла под силовой выброс.

В этот раз я не торопился и перехватил управление вовремя. Внутренний резервуар ещё только-только начал открываться, и я уловил этот сигнал. Для меня это выглядело так, будто медленно откручивалась пробка на бутылке, выпуская наружу освобождённую энергию. Я остановил это вращение внутренним усилием и попытался завернуть пробку обратно.

Я говорю: «пробка», но следует понимать, что никакой пробки на самом деле не было. Я просто описываю внутренние ощущения, которые возникали от этого процесса.

Так вот, потянувшись к «пробке», я попробовал её вращать в обратную сторону, но сразу это не получилось: она остановилась и не двигалась ни туда, ни сюда. Тогда я приложил некоторое старание, и знаете что? Всё сработало! Пробка медленно, нехотя, но всё-таки пошла назад. И ощущение покалывания прекратилось.

Я перевёл дух, обнаружив, что за это время весь взмок. Подобные труды не проходили бесследно для неокрепшего организма. Прекратив бесконтрольный выход энергии, я значительно продвинулся вперёд в контроле над новым источником силы внутри меня. Раз уж я научился перекрывать выход энергии, то теперь я в состоянии и открыть её, когда захочу.

Пора было ехать домой и подумать об отдыхе. День клонился к закату, и эту ночь мне хотелось провести дома, в знакомой обстановке, спокойно подумав обо всём, что произошло. Поэтому я завёл четырехколесный мотоцикл и двинулся обратно.

По пути я попытался прикинуть, каким количеством энергии обладаю. В чудище я выпустил около десятка зарядов, и это уменьшило мою силу на одну единицу. Значит, я могу выпустить примерно столько подобной мощности, чтобы полностью обнулить свой энергетический запас. Но тут хорошо бы узнать: не переборщил ли я вчера вечером? Может быть, выпущенные мною разряды были слишком чрезмерны, и зверю хватило бы и одной десятой, а может, и одной сотой доли?

К сожалению, я не мог сейчас этого проверить. Для этого нужно опять возвращаться в новый Терминал и смотреть по месту, при свете дня, как выглядит поле битвы. А сразу же после схватки, в окружающей темноте, невозможно было определить ущерб, наносимый деревьям, находящимся за спиной зверя. Точно так же, как оценить поверхность земли за ним. Я был слишком взбудоражен, устал и совершенно не обратил внимания на это. К тому же после десятка вспышек перед глазами, практически в полной темноте, разглядеть что-либо было очень трудно, даже если бы я задался такой целью.

Но, поскольку возвращаться обратно в тот мир я пока не собирался, придётся отложить оценку ущерба на потом. Тем более, пока я нахожусь в зоне действия Терминала, я могу подзаряжаться его энергией сколько мне вздумается: у меня неограниченный доступ к подзарядке. Нужно только не забыть замерить скорость заряда моей внутренней батареи. Навигатор показывал, что впереди лежало ещё примерно два часа езды, что не приводило меня в восторг.

— Как-то далеко приходится ездить, — проворчал я. — Стоит переселиться поближе?

И с этим риторическим вопросом я продолжил свой путь.

— Может, походить на учебные классы и научиться летать на вертолёте, чтобы получить лицензию на управление? — продолжал я размышлять. Видел я даже какие-то объявления, предлагающие такое обучение. Но где взять вертолёт? Если добыть достаточно денег, то можно и арендовать, конечно. С другой стороны, если денег будет много, то можно и прикупить такой летательный аппарат.

Домой я приехал уже в темноте. Поел, помылся и завалился спать, отметив при этом, что еды я съел раза в три больше, чем обычно.

Утром проснулся от дикого голода, снова хорошенько поел (обучение организма работе с энергией отнимало невероятно много физических сил) и принялся за работу. Я имею в виду мою обычную работу, ту, которой я зарабатываю на жизнь и которая приносит деньги, а с ними — и возможность, пусть и небольшой, но финансовой стабильности. В наше трудное время это уже немало. Если, конечно, с работы не выгонят.

День прошёл в рабочих хлопотах, как обычно. Уже после завершения рабочего дня, хорошенько перекусив, я решил прогуляться. Было неподалёку местечко, которое я иногда использовал как стрельбище, вот туда я и держал путь. Идти было недалеко, минут пятнадцать-двадцать. С собой, по привычке, захватил .22-й калибр, с которым воевал против шерстяного гиганта в далёком мире. В случае реальной опасности, как я уже успел убедиться, толку от него особо нет. Но у меня были другие планы: стрелять я сегодня не собирался.

Двадцать минут небольшой прогулки по лесу вывели меня на открытое место. Я находился на довольно большой поляне, не меньше ста ярдов в диаметре, с трёх сторон окружённой лесом, а с четвёртой поднимался отлогий склон, лишь отчасти поросший отдельными деревьями. Это обстоятельство и привлекло моё внимание к этому месту, когда изучал окрестности вокруг дома сразу же после его покупки.

Здесь я иногда постреливал, предварительно подстелив широкую непромокаемую плёнку справа от себя, чтобы не оставлять отстрелянные гильзы на земле. Лучше сохранять лес в чистоте и не давать повода для лишних подозрений, не разбрасывая кучи гильз на земле. Если поймают за таким занятием — мало не покажется.

Склон же служил отличным пулеуловителем: при попадании они уходили куда-то в землю, и заметить, что тут стреляли, было практически невозможно. К тому же я вешал мишени каждый раз в разных местах, чтобы уменьшить ущерб для окружающей среды. Да и сколько я тут стрелял… Тысяча мелкашечных патронов за полгода… Чтобы испортить экологию таким количеством пуль .22-го калибра — ну, это несерьёзно. А гильзы я всегда собирал и выбрасывал, так что место это имело ту же девственную природную чистоту, как и раньше.

Сама полянка была по очертаниям ближе к квадрату, северной (а значит и верхней) стороной которого являлся поднимающийся склон. Благодаря этому, а также редким деревьям, он хорошо освещался солнцем почти полный световой день, в отличие от противоположной, южной стороны, которая благодаря лесу всё время находилась в густой тени. Что было очень удобно для стрельбы — из тени по освещённому месту, как в тире.

Приняв обычные меры предосторожности, то есть обойдя по периметру поляну и изредка заходя в лес, я убедился, что рядом никого нет. Хотя чего это я, совсем забыл о своих новых возможностях… Я попробовал воспользоваться сенсорами Терминала и убедился, что на таком расстоянии они не действуют.

Ответ пришёл изнутри, от вновь полученных знаний: имеется только ближний радиус обнаружения, около ста ярдов прилегающей к Терминалу территории. Ещё раз проверив, что всё вокруг безопасно для экспериментов, я остановился на южной стороне поляны, около леса, примерно посередине между правым и левым краем. Задумчиво посмотрел на склон передо мной.

В этом месте, напротив меня, скальные породы выходили на поверхность, как и по всему склону. Но если в остальных местах это были лишь редкие, разбросанные на расстоянии камни, то здесь, по центру, из земли торчал массив валунов, возвышающийся на высоту одноэтажного дома.

Эта куча камней всегда мешала мне стрелять, рикошетя случайно попавшие в неё пули во всех мыслимых и немыслимых направлениях. Однажды, промахнувшись по мишени, когда пытался отработать перекаты по земле с оружием в руке, я услышал, как взвизгнула и вспорола землю ярдах в десяти от меня отрекошетившая от этой груды мягкая свинцовая пуля. Так что у меня имелся определённый счёт к этому нагромождению.

Я медленно потянулся сосредоточенным усилием в нужное место и открыл тоненький ручеёк энергии. Затем я позволил ему течь в мою правую руку и заворожённо смотрел, как наливается неяркое беловатое свечение с внутренней стороны ладони и вытянутых вперёд пальцев. Больше всего это походило на то, как будто я держу шаровую молнию собственной рукой.

— Интересно, смогу ли я втянуть её обратно? — возник закономерный вопрос, но я решил пока не заморачиваться и направил уже сформировавшийся вытянутый шар в полёт. Наверное, скорость полёта, как и вытянутость шара, зависела от приложенного волевого импульса. Во время схватки с лесным великаном я хлестал, не задумываясь, со всей дури, и больше всего это напоминало ослепительные молнии, бьющие с руки.

В данном же случае, в спокойной обстановке, мне удалось проявить больше контроля, и немного вытянувшийся по направлению движения шар поплыл вперёд со скоростью нескольких ярдов в секунду.

— Могу ли я его ускорить? — Подумал и подтолкнул его кратким усилием воли.

Шар послушно полетел быстрее. Тогда, уже не сдерживаясь, я толкнул его изо всей силы, и он впечатался в среднего размера валун, заставив поверхность на секунду вспыхнуть красным — без единого звука, если не считать небольшого шипения, едва различимого на таком расстоянии. Никаких взрывов, грохота и прочих спецэффектов. Просто гладкая поверхность вспыхивает красным, как будто раскалена, и сразу же жар спадает.

Несмотря на редкость попыток, было ясно: в каждую из них я вкладывал гораздо больше энергии, чем в тот хаотичный поток, который прорвался из меня в сторону хищника. И теперь, в здравом уме и при свете дня, всё же осознал, какие горизонты открываются при наличии таких сил.

Результаты впечатляли, но я, всё ещё ошеломлённый новыми возможностями, заметил, как силы покидают меня. Желание подкрепиться возникло вновь. Окрылённый успехом, я отправился домой, чтобы восстановиться.

Глава 5. ТРЕТИЙ ТЕРМИНАЛ

К утру усталость полностью ушла, и, плотно поев за завтраком, я с новыми силами приступил к труду, рассчитывая завершить дела пораньше. Мне нетерпелось дождаться вечера, чтобы испытать свои новые возможности в свободное время.

Закончив работу, я отправился на знакомую полянку. Добравшись до неё, я обошёл её по периметру и проверил, что вокруг никого нет. Встал на то же место, где был вчера, замер и сосредоточился. Убедившись, что всё выполнено верно, я резко выбросил правую руку вперед и ударил зарядом по крупнейшему валуну. Затем — левой… Снова — правой…

Я наносил удар за ударом: чередуя руки, превращая одиночные мощные вспышки в целые сверкающие россыпи, вылетающие с ладоней. Чередовал удары всей кистью с более точечными, выпускаемыми под разными углами ладони. Менял руки, используя их в хаотичном ритме. Всё это напоминало мини-салют, устроенный в честь праздника, но в абсолютной тишине. Разве что иногда слышалось шипение, когда мощный заряд поглощался камнем.

Я прекратил упражнения лишь в тот момент, когда осознал, что полностью исчерпал внутренний источник энергии. Вызвал индикатор батареи и убедился, что он перечеркнут крестом.

Посмотрел вперёд. Скальный выступ теперь был изрядно выщерблен и искорёжен. В процессе работы мне удалось обрести контроль; я, подобно опытному деструктору, сначала разглаживал выступ, а затем испещрял его поверхность множеством отметин.

Для себя я отметил, что энергия, вылетающая из меня, очень похожа на низкотемпературную плазму, но мне не верилось, что живой человек может выдержать нахождение такой субстанции внутри и её прохождение по телу. Но события последних дней убеждали меня в обратном, и я решил, ради простоты, называть эту энергию плазмой — время от времени, под настроение.

Забегая вперёд, отмечу: ёмкости заряда хватало на десять вспышек плазмы максимальной мощности. Иными словами, не ограничивая силу ударов, я мог выпустить не более десяти таких вспышек. Снижая заряд каждой вспышки, я мог увеличить их общее количество.

Полностью удовлетворённый результатами испытаний, я отправился домой, есть и спать — впереди была трудная неделя.

Кроме того, я убедился, что внутренний источник заряжается автоматически: мне не нужно прилагать усилий — достаточно попасть в зону действия Терминала. Точное время я не засекал, но был уверен: за ночь он полностью заряжался.

В середине недели я дистанционно активировал новый Терминал, надеясь найти там что-нибудь интересное. К сожалению, ничего не обнаружил: складывалось впечатление, что он, как и первый, был сброшен к заводским настройкам и не содержал дополнительной информации.

В этот момент перед глазами вспыхнула надпись:

— ЗАДАНИЕ НЕЗАКОНЧЕНО. НЕОБХОДИМО ЕГО ЗАВЕРШИТЬ. ЗАЙДИТЕ СЮДА

Нажав, я перешёл в пункт Меню, который ранее почему-то не замечал. Видимо, я видел всё остальное, за исключением этого, помеченного, если перевести на наш язык, как «ВАЖНО». Зайдя туда, я прочитал краткое описание: эта область памяти защищена и предназначена для исключительных сообщений. Она расположена в системном разделе и охраняется специальным протоколом на случай аварийных сбоев. Возможно, именно поэтому она сохранилась, в отличие от остальной оперативной информации.

Насколько я понял, Терминал был спроектирован для перемещений и обязан фиксировать каждое из них, но, сколько я ни искал, не обнаружил ни следа подобных записей. Оба Терминала были чисты, словно с конвейера, и не содержали ничего, что могло бы стать для меня отправной точкой. Так продолжалось до сего дня, пока в новом Терминале я не получил намёк, позволяющий предположить, что некое событие уничтожило оперативные записи системы.

После вдумчивого изучения содержимого закрытой части я обнаружил любопытные факты.

Если говорить кратко, они гласили: при рутинной проверке система обнаружила перемещение мощного Источника специальной энергии, способного повлиять на баланс сил в существующем мире. Внизу было небольшое примечание: согласно одному из пунктов инструкций, Источник необходимо отыскать и утилизировать, в связи с чем был создан соответствующий системный запрос. Насколько я понял, это был аналог службы безопасности. Я не нашёл никаких упоминаний о том, что созданный запрос был помечен как выполненный. Также не имелось никаких отчётов поисковой команды и упоминаний о её отправке.

Отсюда можно было сделать вывод (особенно при отсутствии других данных): запрос так и не был выполнен. И если учесть мой опыт системной работы, то, скорее всего, так оно и произошло. Судя по дате сообщения (а благодаря синхронизации с Терминалом я обрёл понимание системы отсчёта времени его создателей), оно было сделано около двух лет назад по нашим меркам. Никакое экстренное системное сообщение не могло бы висеть два года незамеченным.

Всё больше я думал о том, что какое-то событие привело к перезагрузке Терминала или даже всей сети, в результате чего система сбросилась к заводским настройкам, утратив огромный объём накопленной информации. Система не давала пояснений, почему энергия Источника считается специальной; скорее всего, эта информация была уничтожена во время сброса.

— А блокировок на перемещение таких грузов нет? Тащи что хочешь? Так что ли получается, граждане-строители перемещающих Терминалов? — задал я риторический вопрос. — Ну, хоть отслеживанием опасных грузов озаботились…

После сообщения имелась сноска, показывающая, откуда и куда был совершён перенос. Если быть точнее, там было две ссылки: на исходный мир, откуда был отправлен груз, и пункт прибытия, куда его доставили. Похоже, для грузов спецназначения существовал какой-то неуничтожимый при перезагрузке системный лог, и все пункты таких перемещений тщательно отслеживались.

— Интересно, — пробормотал я, открыв обе.

По первой ссылке находилась пустынная безжизненная планета, а по второй — та-дам! — планета, где я уже бывал и где произошла эпическая битва с инопланетным зверем, которого я окрестил медведем.

Я откинулся на стуле, задумчиво глядя в окно и постукивая пальцами по столу. Что-то подсказывало мне, что задание нужно выполнить. Для этого следует переместиться — сначала осмотреть пустынную планету, понять, что она собой представляет, и что оттуда могли вывезти, а затем решить, нужно ли отправляться на поиски, чтобы избежать нарушения баланса сил…

Хотя два года прошло, и баланс мог уже измениться. Но раз инструкция нарушена, значит, непорядок. Хорошо бы определить, куда делся Источник и находится ли он в чьих-либо руках. Раз Система, а значит и её создатели, обеспокоились возможностью перемещения столь опасных объектов, значит, путешествующим не доверяли полностью, хотя блокировка до сих пор не применялась.

Покопавшись, я всё же нашёл опцию блокировки перемещения опасных грузов и активировал её, хотя по умолчанию она была выключена. Теперь перемещение таких грузов будет невозможно, по крайней мере в этих двух Терминалах, находящихся под моим контролем.

В ближайший выходной я выехал пораньше и к девяти утра уже был у Терминала. Никого вокруг не было, и я заехал в тоннель. Отпер Дверь и, зайдя внутрь, выбрал для перемещения безжизненную планету, тот Терминал, с которого делали перевозку. Мысли при этом у меня были таковы: задерживаться на новом месте я не буду, проведу быстрый осмотр, возможно, пройдусь вокруг объекта полчаса-час и, если не обнаружу ничего значимого (на что я и рассчитывал), вернусь обратно.

После знакомых ощущений, или точнее, их отсутствия, я очутился в новом, уже третьем по счёту, Терминале. Дождался появления знакомой надписи:

— СИНХРОНИЗАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА, — смахнул её мысленным движением и, немного поискав, открыл Окно.

За Окном, на небольшом удалении, виднелась песчаная стена и небо темно-синего, почти черного цвета с неправдоподобно крупными яркими звездами. Датчики Терминала показали, что рядом никого нет. Я выключил Окно, открыл Дверь и вышел наружу. Так как я не удерживал Дверь, она закрылась автоматически. Снаружи был воздух, а местное солнце уже наполовину зашло за горизонт, отбрасывая на песчаный ландшафт тёмные, контрастные тени.

Освещённые поверхности слепили глаза, и я опустил светофильтр на шлеме, который предусмотрительно не снял, слезая с квадроцикла. Я подумал, что мне повезло: солнце садится, иначе встроенного светофильтра могло бы не хватить — днём здесь должно быть нестерпимо ярко. Оглядевшись, я заметил, что Терминал расположен в скальном обрыве, подобном небольшому каньону, с выходом в сторону заката.

Сориентировавшись, я направился к выходу из каньона. Солнце освещало левую стену, поэтому я видел путь перед собой. Примерно через три четверти мили каньон закончился ложбинкой — свернув налево, я двинулся так, чтобы солнце не светило в глаза. Местность была неровной, изломанной, с разбросанными повсюду огромными камнями.

На очередном подъёме я заметил впереди серые пятна примерно в двух часах ходьбы и решил добраться до них. После изнурительного пути по песчаной каменистой поверхности я приблизился и увидел здания. Затаившись за ближайшим валуном, я немного понаблюдал за тем, что находилось впереди.

Серые корпуса, в основном одноэтажные, хотя встречались и двухэтажные. Они были обнесены странным переливающимся забором. Так как удобная точка наблюдения находилась примерно в четырехстах ярдах дальше, я решил медленно продвигаться в этом направлении.

Я пошёл, пригнувшись, стараясь, чтобы между мной и корпусами было какое-нибудь препятствие: большие камни или складки местности. Скоро мне удалось приблизиться почти к намеченной точке. Я находился достаточно близко, но ещё не вплотную. То, на что я хотел посмотреть, находилось за странным переливающимся забором, и чтобы увидеть открытое пространство между корпусами, мне нужно было подойти ещё ближе.

Как только я задумался, делать ли этот манёвр или повернуть обратно, меня словно толкнуло: оттуда, куда я смотрел, в воздух поднимался некий аппарат.

Возник вопрос: засекли ли меня из зданий и послали проверить, кто ползает у забора, или это рабочая поездка, и агрегат продолжит полёт по своим делам. Я не особенно опасался, что меня обнаружат. С моей огневой мощью мне не стоило опасаться никого всерьёз, тем более одиночного противника. Но мне не хотелось без причины нарываться на межпланетный конфликт.

Я же вышел просто посмотреть, что да как. У меня и в мыслях не было сражаться или калечить кого-то сегодня, если только случайность не подтолкнёт к этому. Кроме недавнего лесного хищника, я в жизни никому не причинил вреда сознательно, даже на охоте, куда ходил изредка, но рука на зверей не поднималась. Часто мне удавалось подобраться к дикому животному на выстрел, но стоило мне понять, что завалить его не составит труда, как интерес пропадал: я либо пугал зверя, либо ждал, пока он уйдет, оставаясь незамеченным.

Поэтому передо мной неожиданно встал моральный вопрос: готов ли я убивать, если возникнет такая необходимость? Для себя я давно ответил на него — если моей жизни угрожает опасность, то да, несомненно. Но готов ли я к этому прямо сейчас? Я чувствовал, что это неожиданно для меня: сегодня я к этому не готовился. А тут, тем более, я даже не видел, кто мои противники и существуют ли они вообще. Поэтому я решил выждать.

Теперь я мог наблюдать, как аппарат закончил подъём, повис в воздухе и по дуге полетел в мою сторону. Я похолодел и переместился за валун впереди, чтобы затруднить визуальное обнаружение. При этом я потерял аппарат из виду и вынужден был высунуться, чтобы держать его в поле зрения.

Аппарат летел ко мне и одновременно набирал высоту. Очень скоро он пронёсся невдалеке и, поднявшись, скрылся за горизонтом. Я облегченно выдохнул. От адреналина руки и колени немного подкосились. Я решил присесть, но в этот момент впереди мелькнула тень, и куски скалы брызнули мне в лицо мелкими осколками.

Они разлетелись от удара рубящим оружием, которое должно было снести мне голову, но левая рука, инстинктивно поднятая вверх, спасла меня. Противник рубил, взявшись обеими руками за что-то неразличимое, по дуге сверху вниз, чтобы расколоть мою неосторожно выставленную голову. Но мне повезло — случайно заметив чью-то тень, я неосознанно присел и закрылся рукой.

Невидимое оружие обрушилось на левое предплечье и, срезав его, должно было снести мне голову, но в момент контакта, перед касанием, предплечье вспыхнуло желтым огнем, окутав его, и лезвие скользнуло в сторону, врезавшись в валун за моей спиной. Удара я не ощутил.

Но я опустился вниз и назад, стараясь одновременно развернуться и переместиться за камень, который частично это позволял. Упав на правую руку, я имел возможность наблюдать, как из-за валуна появляется человек в чём-то вроде холщовой рубахи и штанов. Волосы были черными, глаза тёмными, но мне было не до разглядывания.

Нападающий молча поднял руки и снова ударил меня невидимым оружием сверху вниз. Я приподнял руку, прикрывая голову. Внутри меня всё кричало: что же это такое? Стоит и бьёт без предупреждения, ни слова не говоря! Какие у них уставы караульной службы?

Я не понимал, чем он меня рубит: вроде держался за рукоятку, но выше ничего не было! Я не видел ничего, кроме взмахов его рук, будто он держал меч с невидимым клинком. Но я чувствовал удары лезвия, а каменные крошки, отлетевшие в лицо от раскрошившейся скалы, были реальны, а не привиделись!

На этот раз, то ли рука стояла под другим углом, то ли противник крепче сжал таинственное оружие, но после удара незримый меч не соскользнул, а замер, остановленный моим предплечьем, снова вспыхнувшим желтым огнем. Он размахнулся и бил, и бил, не останавливаясь. Предплечье вспыхивало. Боли я не ощущал, но чувствовал, что с каждым ударом опускаюсь ниже, и скоро он доберётся до головы. Я не питал надежды, что мотоциклетный шлем защитит от меча (пусть и невидимого): если он его не разрубит сразу, то сломает мне шею.

Думать было некогда: я ощутил, что следующий удар придётся в голову, поэтому выдернул правую руку из-за спины и выбросил её вперёд ладонью к противнику. Я машинально пытался ей прикрыться, полностью растерявшись и забыв об атакующей способности. Меня тряхнуло знакомым разрядом через правую ладонь, которая оставалась чуть приподнятой. Вспышки я не видел, но ладонь была раскрыта и обращена к противнику. Кисть стояла почти вертикально, со слегка разведёнными пальцами, что отличало её от положения во время схватки с медведем. Тогда ладонь и пальцы были вытянуты к нападавшему, и вспышки летели вперёд, обжигая гиганта. Так было в тот раз, но не сейчас: руку тряхнуло, но вспышки не последовало.

Тем не менее нападающий издал звук, похожий на всхлип, подогнул колени и рухнул головой вперёд, подмяв под себя оружие. Меня затрясло, пот потёк со лба, заливая глаза, но я машинально огляделся и заметил: в свете почти зашедшего солнца, вдали за корпусами виден край еле заметной башни. Её трудно было обнаружить: при закате воздух лишь немного изменил оттенок, едва заметно отделив её от фона.

— Надо сматываться, — подумал я. — Оставаться тут нельзя.

Я не знал, успел ли противник сообщить о моём присутствии, поэтому нужно было торопиться. Немного придя в себя, я снова огляделся: никого бегущего ко мне не было. Подбежал к часовому, скрючившемуся и лежащему на земле головой ко мне.

Только тогда до меня дошла вся безрассудность моего поступка. Я физически ощутил, насколько опасны такие путешествия. После встречи с лесным великаном, столкнувшись со смертельной опасностью, я не успел поклясться не ввязываться в новые авантюры, так как удалось уничтожить хищника, выбросить адреналин и успокоиться, обнаружив пугающее оружие в руках. И очень эффективное, как выяснилось позже, на импровизированном стрельбище.

После этого я обрёл уверенность, что с крупным млекопитающим справлюсь. Но я не был готов к тому, что меня начнут рубить мечом, когда я отвлекусь и потеряю контроль над ситуацией. Мне нужно было дать выход эмоциям.

Стоя над поверженным противником, я вытянул правую руку, держа ладонь вертикально и слегка согнув пальцы, как делал недавно, и сознательно пожелал выплеснуть накопленное отчаяние. Через руку пронёсся импульс, и я увидел, как на большом камне в десяти шагах вспыхнула ярко-красная точка раскалённого гранита, медленно ставшая малиновой и затем потухшая. Я продолжал стрелять, с каждым выстрелом выбрасывая из себя почти затопившую меня безысходность.

Невольно заметил, что по мере стрельбы пальцы слегка расширялись, увеличивая площадь вспыхивающей поверхности камня, будто я расфокусировал невидимый луч. Последние два выстрела я сделал осознанно: сначала расширив, а затем вернув кисть в исходное положение. На камне вспыхнул темно-красный круг диаметром в четыре дюйма, а затем — ярко-красная, тоньше иглы, ослепительная точка в центре.

Наклонившись, я перевернул противника и вытащил из-под него рукоять, похожую на рукоятку обычного меча, серого цвета и металлическую. Я старался не смотреть на бледное лицо с короткими чёрными волосами. На теле был пояс с ножнами; я расстегнул его и отбросил, чтобы не мешал.

Пытаясь разорвать рубаху, чтобы определить повреждения (меня интересовало, как он погиб), я рванул ткань, но она оказалась необычайно прочной: тело лишь дернулось в руках, подпрыгнув на полфута. Я попытался отрезать полоску материи ножом, но он лишь скользнул по ткани, едва не лишив меня большого пальца. Ругаясь сквозь зубы, я принялся выпутывать тело из одежды, пока оно не остыло, и, в итоге, задрал рубаху, так и не сняв её.

Приглядевшись, я увидел маленькую красную точку на груди, прямо напротив сердца, еле заметную в свете заходящего солнца. Перевернув тело, я убедился, что на спине нет выходного отверстия. Отпустив тело, я подобрал пояс. Его пришлось пристегнуть к себе, так как нести в руках было неудобно. Поднёс рукоятку к поясу, и она мгновенно примагнитилась к нему, чуть не вырвавшись из моей руки.

Я ринулся обратно к Терминалу. На бегу вызвал индикатор батареи и убедился, что она хорошо разряжена: косая черта перечёркивала значок. Но это напомнило мне кое-что, поэтому я остановился, повернулся к павшему бойцу и несколькими быстрыми белыми вспышками докрасна раскалил два небольших камня, поддерживающих большой валун. Эрозия почвы образовала здесь небольшую щель, в которую и упал нападавший. Валун уже накренился над ней, но два камня ещё не выветрились полностью и мешали ему упасть. Когда они раскалились (я потратил почти весь оставшийся заряд), то лопнули с грохотом, и огромный камень лениво перекатился вперёд, погребая под собой тело.

Я с облегчением вытер пот со лба — на всякий случай. Нет тела — нет дела, как говорится. А потом ветер занесёт это место песком, и следов вообще не останется.

Перед этим я реально торопился добраться до Терминала, опасаясь возвращения летательного аппарата или вылета нового. Также был непонятен статус убитого: будут ли его проверять (как часового) и хватятся ли в итоге? Поэтому я сначала рванул со всех ног, пока здравая мысль, навеянная почти разряженной батареей, не подсказала мне замести следы. Теперь, уничтожив улики, я сбавил темп, но так как новые встречи меня не прельщали, я всё же побежал, но медленнее, сменив галоп на рысь.

Добежав до начала каньона, я проверил, что рядом никого нет, и рванул вдоль природного углубления. Солнце уже почти село, поэтому я поднял тёмный светофильтр и мчался вперёд, обдуваемый встречным потоком воздуха. Очень хотелось снять шлем, но я не решался. Ещё подбегая к Терминалу, я заранее открыл Дверь, ворвался внутрь и кинулся к стене, где должен был появиться Портал. Придерживая рукоять невидимого меча на боку, я замер, вызвал родной мир и произвёл переход.

Перейдя обратно, дождался знакомой надписи:

— НОВЫЙ ТЕРМИНАЛ ПОДКЛЮЧЁН. ЧТОБЫ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЕГО, ЗАЙДИТЕ СЮДА.

Немного задержался, чтобы зайти в Меню нового Терминала и полностью его заблокировать (как на приём, так и на передачу), затем открыл Дверь и вылетел из неё, придерживая рукоять меча на боку. Усталости я не ощущал, но был полностью деморализован и решил ехать домой, забив на дальнейшие планы.

— Хватит с меня приключений, — прорычал я, снимая амуницию и прикручивая её к багажнику, затем вскочил на четырёколёсный мотоцикл и, дав газу, понёсся домой.

Глава 6. НЕВИДИМЫЙ МЕЧ

События в каменисто-песчаном мире вновь выбили меня из привычного ритма. Фантомные боли от утраченной руки (которой, согласно всем законам жанра, я должен был лишиться, но избежал этой участи) не унимались, продолжая мучить меня с момента их появления. Ситуация могла обернуться куда трагичнее, если бы я действительно утратил руку и, следом за ней, жизнь. Вероятно, та энергия, что хранилась во мне, под напором стрессовых обстоятельств вновь прорвалась наружу, спасая мое предплечье. Я попытался сгенерировать на руке желтые защитные вспышки, но безрезультатно, поэтому решил отложить эксперименты на более позднее время.

В разгар боя, несмотря на непрерывно работающую защиту руки, было очевидно: лучевой импульс, вырвавшийся из моей ладони, отличался от плазменных вспышек отсутствием яркого свечения, однако пронзил врага так легко, что внешние повреждения оставались едва заметными. Я запомнил механизм выпуска невидимого импульса и был уверен, что при необходимости смогу воспроизвести этот трюк. Говорят, что первый бой — самый трудный. Возможно, именно поэтому первую ночь я провел бессонно: часто просыпаясь, я не мог уснуть, уставившись в потолок или в окно. Утром я чувствовал себя разбитым и с трудом позавтракал; попытки сосредоточиться на работе тоже не давали результатов. В таком состоянии я пребывал еще два дня. В среду решил проверить, какие трофеи мне удалось добыть.

Достал и развернул сверток: передо мной лежал пояс с рукоятью, прилипшей к крошечным ножнам. Судя по всему, это была рукоять невидимого клинка. И пояс, и ножны были изготовлены из загадочного материала, напоминающего кожу, однако попытки проткнуть или разрезать его ножом провалились. Сталь не брала этот материал. Тогда я застегнул пояс и извлек рукоять из ножен. В пылу битвы я не обратил внимания на то, что металлический оттенок рукояти казался несколько необычным. Она напоминала рукоять настоящего меча: поверхность имела мелкую рифленую текстуру, приятно лежащую в руке и чуть теплую на ощупь. Вес, тянущий кисть вниз, был ощутим, и я понял, что придется потренироваться, чтобы владеть им с легкостью.

На торце мерцал синий огонек, которого я сперва не заметил. Приглядевшись, увидел, что на выступе, похожем на кнопку, что-то светится. Я мог поклясться, что вчера ни кнопки, ни выступа, ни синего огонька здесь не было. Что же произошло? Я лишил жизни владельца, забрал рукоять и перенес ее в иной мир. Возможно, цепь этих событий разорвала связь клинка с прежним хозяином, и теперь он требует привязки к новому. Решив проверить гипотезу, я вышел во двор. В дальнем углу двора лежало несколько тонких бревен, оставшихся от прежнего хозяина; подошел к ним. Я пытался сжимать рукоять, трясти ею и придумывал другие действия, однако так и не смог активировать смертоносное невидимое лезвие. Ничего не изменилось: рукоять по-прежнему оттягивала руку вниз, огонек мерцал, но результат отсутствовал.

Тогда я глубоко вздохнул, зажмурился и нажал левой рукой на выступающую кнопку. Показалось, что по безоблачному небу прокатился гром, но вскоре я понял: это гремело лишь в моих ушах. Невидимая сила скрутила руку с мечом, пригнув меня к земле, и позволила выпрямиться лишь тогда, когда я, надрывая сухожилия, с огромным трудом сумел приподнять внезапно ставшую тяжелой, весом с двухпудовую гирю, рукоять. Для этого пришлось выпрямить спину, присесть и сделать рывок, напоминающий одноручную становую тягу. Но стоило мне встать, как неумолимая тяжесть начала таять, сопровождаясь странным шумом в ушах. Затем всё стихло, и я обнаружил себя стоящим, с рукояткой перед глазами. Огонек перестал мигать, и кнопка исчезла. Зато теперь я знал, как управлять этим невидимым оружием. Я сосредоточился, и из рукояти мгновенно вырос клинок, отливающий металлическим блеском. Длина лезвия составляла около двух футов: для моего роста оно показалось немного коротковатым, однако отличная сбалансированность компенсировала этот недостаток. Я взмахнул им, сделал несколько движений: в целом, мне он понравился. Клинок казался острым и идеально заточенным; если бы не знать о его невидимости, его можно было бы принять за обычное оружие. Ощущался даже вес клинка. Несколько взмахов убедили меня: меч легко перерубает тонкое дерево — достаточно нанести быстрый и сильный удар, после которого оно распадается на две ровные половины. При ударе чувствовалось определенное сопротивление, и я со вздохом подумал, что придется тренироваться, если я решу использовать его в бою. Кроме того, правая кисть с непривычки немного заныла.

Вернувшись домой, я посмотрел в зеркало: оно отражало лишь рукоять в моей руке. Я деактивировал меч (в зеркале ничего не изменилось), убрал рукоять в ножны, разделся и лег спать — впереди был очередной рабочий день. На следующее утро я почувствовал моральное облегчение. Шок от первого боя постепенно отступил, сгладился и перестал тревожить. Теперь мои мысли всецело занимал иноземный клинок. Стоит лишь взять его в руку, как я снова чувствовал прилив сил и тягу к приключениям. Например, побродить по какому-нибудь безопасному миру, чтобы немного развеяться. Подумав, я решил не противиться этому порыву и составить план возможного путешествия. С этой целью я спокойно открыл Меню, но покой был нарушен: перед глазами вспыхнула надпись:

— НОВОЕ ЗАДАНИЕ. НАЖМИТЕ СЮДА.

Я нажал: появилось описание нового задания и ссылка на планету, где оно должно было состояться. Открыв ссылку, я увидел, что речь идет о том же Терминале, где я сражался с иноземным зверем. Приглядевшись, я заметил рядом с оранжевой звездой Терминала еще одну, зеленую, которой раньше не было — я помнил это точно. Судя по описанию, которое я тут же начал читать, это был вспомогательный технологический Терминал, созданный строителями исключительно для запуска и настройки основного. Он появился в моем доступе после синхронизации с основным, уже когда я прибыл туда, поэтому я не заметил его сразу. Но теперь, когда появилось задание, я увидел его на карте. Вчитавшись, я понял: мало того, что он появился, мне предписывалось совершить переход в этот Терминал из основного и обратно, чтобы завершить его юстировку. После этого основной транспортный пункт станет полностью готовым к работе во всех режимах, а дополнительный отключится и станет недоступным. Чертыхнувшись про себя, я подумал: видимо, особенности этой планеты таковы, что после каждой перезагрузки требуется дополнительная точная настройка основного Терминала с помощью вспомогательного.

— Ну что ж, будем исполнять служебный долг. Не за красивые же глаза меня активировали, да и постоянный статус нужно заслужить. Временная должность немного беспокоила меня: я не знал, что нужно сделать, чтобы она стала постоянной, поэтому решил не пренебрегать заданиями Системы. В примечаниях к описанию значилось, что для выхода через дополнительный Терминал необходимо использовать защитный костюм и прилагаемое оружие. Там же была ссылка на то, как его открыть. Нажав на нее, я увидел нишу в помещении Терминала, которую теперь можно открыть, чтобы извлечь защитный костюм. В той же нише находилось еще что-то, что я, после долгого изучения, идентифицировал как меч.

— То пусто, то густо, — подумал я. Выбирать не приходилось: если для задания требовались защита и оружие Терминала, значит, так тому и быть. К выходным я полностью оправился и решил, что где бы я ни находился, главное — всегда контролировать обстановку, особенно там, где такая возможность есть. Ведь если бы я не отвлекся на летающий аппарат и не упустил из виду возможную угрозу, то иноземный боец не смог бы незаметно приблизиться за моей спиной и застать врасплох. Сам виноват, раз упустил его из виду: буду накапливать боевой опыт. От таких мыслей мне становилось легче, пока я ехал к Терминалу.

Перед выездом я составил два письма начальству: в первом сообщалось об отпуске на неделю в связи с неотложными обстоятельствами, во втором (учитывая прошлый опыт и стараясь предусмотреть возможные неожиданности) я просил предоставить отпуск за свой счет на месяц по семейным обстоятельствам. Установил таймеры отправки: если не вернусь и не отменю их, письма уйдут автоматически — первое в понедельник, второе через неделю. Я решил принимать такие меры предосторожности перед каждым переходом через Портал.

В этот раз я выехал пораньше и к девяти утра уже был у знакомой горы. Вокруг не было никого, и я заехал в тоннель. Открыл Дверь, вызвал Меню и перешел в основной Терминал планеты с пропавшим Источником. После перехода неожиданных сообщений не появилось, поэтому я открыл нишу с новым оборудованием и принялся его изучать. Стоит отметить, что при вызове соответствующего пункта Меню часть стены в дальнем углу Терминала исчезла, обнажив неглубокую впадину в стене, перпендикулярную полу, к которой я подошел. Передо мной в воздухе вертикально висели меч, доспехи и нечто, похожее на гидрокостюм. Замыкал композицию пояс с ножнами. Я протянул руку и коснулся пояса. Он был изготовлен из легкого черного материала и висел, словно удерживаемый магнитным полем. Когда я потянул, он сначала с небольшим сопротивлением, а затем легко поддался мне. Пояс с ножнами и мечом, извлеченными аналогичным образом, я пока отложил и занялся экипировкой, привлёкшей мое внимание.

Доспех был легким и черным, больше всего походил на углепластиковое изделие, поэтому я мысленно окрестил его карбоновым. Внимательный осмотр верхней части доспеха, состоящей из двух половинок, не дал результатов: я не обнаружил никаких отверстий для крепления. Тогда я перенес внимание на гидрокостюм и убедился, что он также состоит из двух половин, причем верхняя была расстегнута на груди, словно приглашая примерить ее. Не теряя времени, я облачился сначала в нижнюю, а затем в верхнюю часть. Как только я надел верхнюю половину и провел рукой по месту, где должна быть молния на груди, костюм сомкнулся, не оставив видимых швов. Как только я провел рукой по предполагаемому шву, он вновь разошелся. То же самое происходило при желании соединить верхнюю и нижнюю части: достаточно было провести рукой по талии, и они соединялись; повторное движение — разъединяло их. Хмыкнув, я застегнулся и отметил, что чувствую себя в этом облачении превосходно: никакого намека на резину, тело дышит свободно. Когда я попробовал порезать материал ножом, обнаружилось, что сталь его не берет. Разорвать его мне тоже не удалось, как бы я ни старался.

После этого я начал надевать защиту. Ботинки, легкие и на вид очень прочные, сели как влитые. Голенища поднимались почти до колена, плотно охватывая лодыжку без зазоров. Защита бедер, идущая вместе с наколенниками, примагнитилась к гидрокостюму и состыковалась с ботинками, как только я приложил ее к ноге и соединил края. Затем я присоединил защиту верхней части корпуса, которая также присоединилась к гидрокостюму и самостоятельно состыковалась с защитой ног. По такой же схеме я надел перчатки и защиту плеч с налокотниками: всё тут же примагничивалось, соединялось и сидело как влитое. Внеземная технология порадовала и удивила меня. Встав, я отметил, что практически не чувствую веса экипировки: всё было настолько легким. Я попробовал наклониться и попрыгать, убедившись, что иноземная броня совсем не сковывает движений. Это было поистине удивительно. Осмотрев себя, я убедился, что выгляжу как средневековый рыцарь в черных доспехах, которые, тем не менее, выглядели гораздо изящнее, чем на любых картинах или в книгах. Весь в черном и даже немного элегантный.

Еще во время одевания, заметив, что внешний слой словно присасывается к гидрокостюму, я предположил, что они представляют собой единое целое и были спроектированы как одно изделие. Так и оказалось: когда я полностью облачился, то убедился, что нигде ничего не тянет и не жмет — всё сидит как влитое. Видимо, поддетый под карбон гидрокостюм регулировал все эти нюансы. Щелей, через которые можно было бы добраться до меня ножом, на костюме не обнаружилось: после стыковки он превратился в единый монолит, не стесняя свободы движений. При этом защита удерживалась гидрокостюмом наподобие магнитной подушки: притягиваясь к телу, она оставляла небольшой зазор, не давая жестко прижиматься и повреждать тело при сильных ударах. Мне сразу подумалось, что такая конструкция должна отлично их демпфировать.

Оставался еще шлем. Со шлемами я был знаком не понаслышке. Поскольку я постоянно катаюсь на мотоцикле, пусть и с четырьмя колёсами, без шлема не обойтись. Поэтому я поднял его и привычным движением надел на голову. Шлем тут же соединился с капюшоном и верхней частью защиты. Опустив прозрачное забрало, которое тут же слилось с нижней частью шлема, я убедился, что дыхание не затруднялось: воздух свободно проходил через невидимые щели или мембраны — шут его разберет, что наворотили внепланетные конструкторы. Обзор был гораздо лучше, чем в моем мотоциклетном шлеме: он не был так вытянут вперед, а защитное стекло располагалось ближе к лицу. Кроме того, его изогнутая форма обеспечивала больший угол обзора.

— СИНХРОНИЗАЦИЯ С КОСТЮМОМ ЗАВЕРШЕНА — надпись перед глазами появилась, как только я облачился. Теперь я мог вызвать Меню костюма, что я и сделал. Среди опций были светофильтр, ночное зрение, климат-контроль, режим комфорта и утилизация отходов жизнедеятельности. Набор впечатлял, но меня заинтересовала не столько они, сколько возможность менять цвет: от антрацитно-черного до полностью прозрачного, почти невидимого. Я решил пока не трогать эту опцию и оставить цвет по умолчанию — черный антрацит.

Защитив таким образом тело, я решил посмотреть, какой меч мне предлагается использовать. Отметив некоторое несоответствие, я подумал: при таком развитии технологий неужели они не могли придумать ничего более эффективного, чем мечи? Но не стал углубляться в эту мысль: мало ли какие у них порядки, может, это просто традиция. Наклонился и извлек клинок из черных ножен на поясе. Еще когда я вынимал его из ниши, то заметил, что меч был необычайно легким. Он выглядел как настоящий боевой меч и имел хай-тековую черную рукоять, которая удобно легла в руку (меч словно прикрепился к перчатке). Длина лезвия составляла около двух с половиной футов: с моим ростом и учитывая его легкость, оружие подходило идеально.

— СИНХРОНИЗАЦИЯ С МЕЧОМ ЗАВЕРШЕНА — просигнализировала система. Теперь, благодаря знаниям, внезапно всплывшим в памяти, я знал, что могу передавать энергию мечу, делая его более смертоносным и превращая в энергетическое оружие. Защитный костюм также был спроектирован так, чтобы беспрепятственно пропускать энергию, которую мне вздумается направить в окружающий мир. Я взмахнул лезвием, сделал несколько движений: баланс мне понравился. Меч казался эталонно заточенным, до бритвенной остроты, и я вышел из Терминала наружу, чтобы проверить его. Пошел вдоль скалы, не спускаясь вниз, к ближайшему лесочку. Пройдя немного вглубь, я наткнулся на несколько могучих стволов, поваленных здесь сильным ветром. Несколько взмахов убедили меня: меч рубит их как мощный лазер — быстро и сильно, оставляя идеально гладкую поверхность. Сопротивления при разрубании почти не ощущалось.

Осталось проверить еще кое-что. Немного поколдовав, я отстегнул левый наплечник, положил его на упавший сверху ствол и попробовал распилить мечом. Меч соскальзывал, не оставляя даже царапины на матовой поверхности. Тогда я попробовал стукнуть режущей гранью по наплечнику, рискуя повредить его, но меч лишь скользил, не оставляя ни царапины. Тогда, слегка разозлившись, я рубанул со всей силы: меч соскочил, разрубил два ствола, лежащих друг на друге, и взрыхлил землю под ними.

— Значит, этот доспех меч не берет, — понял я. Пустив в оружие энергию, я полюбовался светящимися энергетическими кромками на лезвии. Стрелять в доспех собственным излучением я не стал, да и резать его энергетическим мечом побоялся, опасаясь случайно испортить. Поэтому потушил кромки, так как пока не знал, где можно испытать оружие в боевом состоянии. Разберемся с этим позже, когда будет время: и с мечом, и с защитой. А пока и так было хорошо.

Вернувшись в Терминал, я пристыковал пояс к броне, и он образцово присоединился, позволив мечу с ножнами висеть на боку. Затем я подошел к точке перехода, активировал Портал во вспомогательный Терминал и переместился. Но перед перемещением я вызвал Меню костюма и изменил его цвет: теперь он выглядел как старые стальные доспехи. С небольшой ржавчиной по краям. Стекло, закрывающее лицо, я сделал прозрачным, как воздух, чтобы оно не бликовало и встречные не принимали меня за хоккеиста.

Я ожидал, что технологический Терминал работает не совсем как обычный, но то, что произошло, стало для меня полной неожиданностью. После перемещения помещения не оказалось: меня просто выбросило наружу, на лесистое подножие горного хребта. Я стоял на лесной тропинке, идущей влево и вниз, вдоль крутого склона, на котором очутился. За спиной возвышался вертикальный скальный выступ, в котором, очевидно, открылся Портал. Я огляделся: вокруг было тихо и спокойно, пели птицы, светило местное солнце.

Это радовало, ведь при наличии враждебных сил у меня не было бы возможности проверить их присутствие, так как помещения Терминала не существовало, и я мог бы легко попасть в засаду.

— Значит, в этой работе есть опасные моменты, — подумал я. — Не зря даже временным Администраторам сразу дают энергетический комплекс для защиты и нападения, да еще и защитный костюм с оружием в придачу.

Слегка погрустив о том, что мне так и не удалось пройти полноценное обучение на Администратора (страшно представить, какие боевые и защитные умения я мог бы тогда проявить), я решил продолжить выполнение поставленной задачи. После перехода мне стало доступно Меню местного Терминала, и я убедился, что могу в любой момент вернуться обратно. По всем признакам я находился по другую сторону высокого горного хребта, чем основной Терминал.

— Если я сейчас вернусь назад, этот Терминал отключится, и я больше сюда не попаду. Так стоит ли возвращаться сразу? — подумал я. — Жестких временных ограничений на возвращение в описании я не нашел, поэтому не вижу причин не задержаться здесь и не осмотреться.

С такими мыслями я двинулся вниз по тропинке, но, как говорится: благими намерениями… Тропинка то пропадала, то появлялась, но я не боялся заблудиться: достаточно было просто идти вдоль склона вниз. Идти было одно удовольствие: ботинки не скользили и цепко держались за поверхность — будь то скользкий грунт или скальные выступы. Колючки, кустарники и репей просто соскальзывали с брони, не мешая продвижению. Те, кто ходит по лесу, знают, как тяжело передвигаться, когда всё колючее цепляется за одежду.

Бронекостюм поддерживал комфортную температуру: внутри не было ни холодно, ни жарко. Примерно через час я спустился к зарослям у подножия. Вокруг царила полная тишина. Несмотря на шлем, до меня прекрасно доносились все призвуки. Специальные технологии обеспечивали прекрасную слышимость внутри шлема, и у меня возникло ощущение, что я слышу даже более слабые шумы, чем без него. При этом громкие звуки он как бы приглушал и отсекал, оставляя место для тихих. Таким образом, двигаясь через трещащий кустарник, я мог слушать тишину леса, несмотря на треск веток. При этом сами лесные шорохи как будто усилились и звучали вполне отчетливо.

Глава 7. СРЕДИ ВРАГОВ

Возможно, у иноземного воина имелась схожая технология, и он засёк меня, услышав шорох шагов по камням, в то время как переливающийся забор, судя по всему, представлял собой защитное поле, не подавляющее звуки.

Отвлёкшись от воспоминаний, я напряг слух, но не обнаружил ничего подозрительного. Оглядевшись, запомнил ориентиры и направился прочь от хребта.

Меня крайне интересовало, насколько высоки технологические возможности этого мира и существует ли здесь оружие, способное пробить мою броню. Логически рассуждая, можно предположить, что этот мир менее развит, чем тот, откуда был доставлен Источник, но кто знает. Опасения не исчезали, и их необходимо было развеять.

Помимо перемещения в различных направлениях и визуального осмотра местности, я не видел иного способа. Я постараюсь быть осторожнее, чтобы не попасть в беду, как в прошлый раз, однако гарантии успеха нет: придётся принять неизбежный риск. С таким настроем я отметил для себя, что, возможно, уже привыкаю к потенциальной опасности.

Идти было в удовольствие: земля пружинила под ногами, и после долгого спуска прогулка казалась особенно приятной.

Однако далеко я не ушёл: пройдя около мили, я заметил впереди, среди плотной стены деревьев, намечающийся просвет. Подойдя ближе, я убедился, что мне не почудилось. Деревья впереди действительно расходились, образуя небольшую лесную дорогу, которая тянулась примерно с запада на восток, слегка отклоняясь к северу. Если пойти на запад, я двинусь почти назад, поэтому решил двигаться на условный восток.

Пройдя минут десять по дороге, я услышал, как сзади приближается характерное дребезжание. Звуковые системы своевременно предупредили об этом, и я заблаговременно сошёл на обочину, скрывшись в прилегающем лесу. Спустя некоторое время из-за поворота появилась обычная телега, запряжённая одной лошадью. На телеге сидел измождённый мужичок, который изредка клевал носом, явно борясь со сном.

Телега проехала мимо, и я смог рассмотреть всё более подробно. В ней лежало лишь сено; остальное пространство было свободно. Сам мужичок был одет в холщовую рубаху и штаны. Ноги его были босы. Лошадь выглядела столь же измождённой и почтенного возраста. Сбруя, в которую она была запряжена, была потёртой и явно уже не новой. Сама телега была старой и при движении издавала тот самый дребезг, о котором меня заранее предупредил шлем.

Пропустив телегу, я не спешил выходить на дорогу, откинулся на спину и попытался сделать выводы из увиденного. Лежать в бронекостюме было удобно: казалось, будто я дома, на кровати, а не в лесу, на сырой земле.

Этот составной комплекс брони, благодаря гидрокостюму, играющему роль своеобразной прокладки, сглаживал все неровности, позволяя чувствовать себя на самой твёрдой поверхности как на плотном матрасе. Он также не пропускал влагу, благодаря чему земля не холодила и не увлажняла одежду, как это обычно бывает. Я подумал: хорошо, что не взял палатку — с таким облачением я могу спать прямо в лесу, под дождём, чувствуя себя вполне комфортно.

— Гужевой транспорт в ходу, — вернулся я мыслями к мужику. — И что это значит?

Но ответить на этот вопрос я не успел: за поворотом, куда скрылась телега, до меня донёсся, усиленный шлемом, чей-то голос:

— Стой, куда едешь!

Услышав голос, я мгновенно встрепенулся, приподнялся и направился к месту действия. Подойдя поближе и улёгшись за деревом, откуда мог скрытно видеть происходящее, я заметил двух всадников, остановивших телегу. Они были одеты в кольчуги, на головах — металлические шлемы, сбоку — щиты, а в руках они держали копья. Пока я приближался, допрос продолжался:

— Что везёшь? Ты повстанец?

Язык был незнаком, но удивительным было то, что я прекрасно понимал смысл сказанного. Впрочем, удивление было недолгим: как только я задумался об этом, во мне тут же пробудилось знание, заложенное Терминалом. Оказалось, что перевод осуществляется пока есть Энергия, а также благодаря внедрённым в меня изменениям.

В это время мужичок клялся и божился, что он не повстанец, и господа стражники могут убедиться в этом сами, осмотрев пустую телегу. Стражники поворошили сено копьями и вскоре отпустили его восвояси.

Мужичок хлестнул лошадь вожжами и тронулся в путь, а всадники промчались мимо меня, вскоре скрывшись за ближайшим поворотом. Насколько я мог слышать, они продолжили своё путь после того, как скрылись из виду.

Я подумал: не стоит ли мне тоже остановить мужичка и обстоятельно расспросить его? В конце концов, я одет в латы, на поясе — меч: прикинусь стражником, и дело в шляпе. Одна лишь загвоздка: я не верхом, лошади нет. Быстро взвесив все «за» и «против», я приподнялся на локте и крикнул:

— Стой!

Заодно я решил проверить, поймут ли меня, если я что-нибудь скажу. Если нет, то скроюсь в лесу. При произнесении слов звук свободно выходил из шлема и разносился вокруг. Мужичок ещё не успел отъехать далеко и сразу понял меня, сноровисто натянув вожжи. Скорее всего, он подумал, что стражники что-то забыли и вернулись.

Я быстро скатился на дорогу, осмотрел себя — к чудо-костюму не прилипло ни единой травинки — и вышел из-за поворота. Когда подошёл, то увидел, что мужичок, оглянувшись, смотрел на меня слегка ошалело.

Я попытался взглянуть на себя его глазами: лошади нет, щита нет, копья тоже нет; зато на боку висит меч, и закован в доспехи, возможно, непривычные для здешних мест.

— Молодцов моих тут не видал: двух стражников на конях? — спросил я его, подходя ближе.

— Так, ваша милость, они только что отъехали! Вы что, их не слышали?

— Нет, как-то разминулись. — По глазам я видел, что мужичок очень хочет спросить, где моя лошадь, но не решается. Поэтому я шагнул немного вперёд и спросил его:

— Лошадь не продашь? — беря её под уздцы. Денег у меня не было, а отбирать лошадь, то есть заниматься грабежом, я не планировал, поэтому вопросы задавал в основном наобум, лишь бы не молчать.

— Дык, ваша милость, нельзя нам без лошади, — забормотал он, объясняя, что лес вокруг, телега есть, а без лошади никак нельзя, и попросил его милость не гневаться.

— Ладно, — сказал я, — куда путь держишь?

— На заимку, ваша милость, знамо дело…

Что там за заимка, я понятия не имел, но виду не показал и, постояв немного в раздумьях, договорился, что он довезёт меня до неё. Об оплате мужичок не заикнулся: видимо, он был рад, что я не реквизировал его лошадь, да к тому же вооружённый человек — серьёзная защита от лихих людей, если таковые тут водятся. Это меня устраивало, и я завалился на телегу.

Хоть мужичок оказался довольно болтливым, узнал я от него немного, но была и важная информация об общественном устройстве. Строй здесь оказался феодальным: страна состояла из удельных княжеств. Крестьяне находились в бесправном положении: порядки в хозяйстве определял местный властитель — граф, виконт, барон или баронет. От самого хозяина зависел уровень насилия, размер оброка, барщины и прочие прелести феодальной жизни.

Были и города, но большинство из них находилось на востоке, где верховодил торговый люд, хотя встречались и ремесленники, обслуживавшие торговлю.

Несмотря на повальное угнетение крестьян, уклад жизни в западной половине страны оставался в целом стабильным и устоявшимся. Но вот в прошлом году часть крестьян, окончательно замученная своими властителями, взбунтовалась. Череда восстаний прокатилась по всей западной части, оставив после себя разрушения и бедствия. Часть дворянских поместий была сожжена, а где-то, наоборот, разъярённые дворяне выжигали целые поселения.

Сейчас всё вроде поутихло: нет того размаха, как несколько месяцев назад, когда горело и полыхало всё вокруг, а отряды вооружённых людей носились повсюду и рубили всех подряд. Вся торговля тогда замерла, но сейчас потихоньку оживает. Люди снова начали ездить по дорогам, торговать, и жизнь понемногу налаживается. Дворяне вроде бы немного присмирели, но не везде: где-то ослабили гайки, а где-то, наоборот, прикрутили.

До сих пор везде ощущаются последствия волнений: по лесам бродят шайки самого разного состава. Где-то крестьяне, согнанные с земель, сбились вместе и ушли в лес, где-то разбойники, сбежавшие в суматохе с тюрем и каторг, промышляют на дорогах. И даже (тут мужичок оглянулся и понизил голос) поговаривают, что некоторые бароны не гнушаются грабить проезжающих по их землям людей.

Слышать это было интересно: даже не верилось, что вокруг царит настоящее средневековье и полное беззаконие.

— На востоке, — рассказывал мой собеседник, — вроде бы, полегче: там есть портовые города, возможность торговать с внешним миром, и народ в той части страны всегда жил побогаче и позажиточнее. Бунты почти не коснулись той стороны.

— Дорога, по которой мы едем, ведёт из нашей деревни в обход тракта, — продолжал мужичок. Деревня эта местного значения, принадлежит какому-то барону, не из богатых (имени я не запомнил); добираться до него примерно полдня пути от места, где мы находимся. Едет он на заимку по каким-то хозяйственным делам, и путь до неё займёт ещё часа четыре. Стража местных дворян иногда ловит повстанцев и разбойников, промышляющих вдоль дороги.

Посему, раз на этой дороге время от времени шалят, ехать одному определённо рискованно. Обычно на заимку ходит небольшой обоз из пары-тройки телег, но в этот раз мужичок отстал и рассчитывает догнать их уже на месте. Обоз отправляется обратно завтра, и мужичок поедет с ним, нагрузив телегу чем-то необходимым.

— Рискуешь, старый, — сказал я, — а если разбойники?

В ответ мужичок сначала пустился в путаные объяснения, затем начал клясться и божиться, ссылаясь на своего кума, но потом махнул рукой и примолк, опасливо поглядывая по сторонам. Лес вокруг становился всё гуще и угрюмее, дорога сузилась и, обрамлённая густыми зарослями деревьев и кустов, словно подступила к телеге.

Солнце клонилось к закату, и в лесу появились длинные, густые тени. Ехали мы уже часа три, но мужичок рассчитывал прибыть на место ещё до темноты.

Главный вопрос, который я выяснил у него (и который волновал меня больше всего), касался того, какое самое продвинутое боевое вооружение и технологии существуют здесь. Мужичок рассеял все мои опасения: здесь отсутствует огнестрельное оружие. В ходу ручной труд, а ездят на лошадях. Из оружия вершиной технической мысли являлся арбалет, но их было мало и стоили они очень дорого; в основном же использовались копья и мечи. Имелись также луки со стрелами.

Услышав это, я расслабился. До этого внутри сидело какое-то напряжение, не отпускавшее в ожидании внезапного выстрела. Услышав же про арбалеты как самое мощное дальнобойное оружие, я сразу почувствовал облегчение. Ведь в таком разе моим доспехам ничто уже не сможет повредить. А значит, я буду неуязвим. Это откровенно радовало. Но мне по-прежнему не давал покоя вопрос: кому в раннем средневековье, при столь допотопном вооружении, мог понадобиться мощный источник специальной энергии?

Лес зашумел, и обстановка мгновенно изменилась. Что-то жикнуло у меня над головой, вспоров воздух, и мужичок рядом затрясся, захрипел, хватаясь руками за стрелу, торчащую из горла.

Лошадь остановилась, а из кустов на обочине раздался разбойничий по́свист, и на дорогу повалили какие-то оборванцы с оружием.

Тенькнув, от моей груди отскочила стрела, а затем другая ударила в бок. Оглядевшись, я увидел лучника, появившегося из-за кустов поодаль; он теперь посылал в меня стрелу за стрелой, пока остальные вокруг что-то орали и размахивали изрядно поржавевшим оружием. Я соскочил с телеги и рванул к лучнику, в пылу боя забыв, что могу поразить его издали энергетическим лучом. По пути отмахнулся мечом от того, кто пытался заступить мне дорогу, размахивая топором. По моей невнимательности, из-за непривычки к поражающей способности такого острого достижения техники, я не ожидал, что лезвие меча так легко снесёт топор вместе с рукой, и мужик тут же заорал, выбыв из боя.

Легкость, с которой произошло расставание с рукой, заставила остальных замереть на мгновение и дала мне возможность добежать до лучника, который в это время выпустил в меня ещё одну стрелу. Вреда мне это не причинило: стрелы скользили по доспеху, не цепляясь за него. Мало того, бронекостюм сводил на нет силу ударов, и я не ощущал даже малейшего сотрясения, когда стрела попадала в грудь. Последняя стрела также отрикошетила, не причинив вреда, а я, подскочив вплотную к лучнику, рубанул его наискосок — на этот раз уже в целях самозащиты. Тот захрипел и начал оседать, обильно окрашивая дорогу красным.

— Ну вот, пришлось всё-таки оросить землю, — как-то безучастно подумалось мне. Всё это перестало трогать меня после событий на каменистой планете. Отболело и перестало.

Я обернулся: передо мной осталось ещё трое активных бойцов и четвёртый, которому снесло руку. Он скрючился и что-то подвывал.

Я повернулся и пошёл к ним. Боя не получилось. Я просто шёл вперёд и махал мечом. Если по мне попадали, их оружие соскальзывало с брони, и я этого не замечал. Мои же удары рубили и рассекали всё, что попадало под них. Я зарубил двоих, затем взмахнул мечом, и оборванец с отрубленной рукой, стоявший у меня на пути к последнему противнику, перестал скулить и замолчал навсегда.

Последний был вооружён копьём и одет в ржавую кольчугу, на которой местами виднелись разогнутые кольца. Когда я приблизился, он сделал выпад и с хеканьем ударил меня в грудь. Копьё соскользнуло в одну сторону, не оставив и царапины, а я шагнул в противоположную; мой противник не смог удержаться на ногах и провалился вперёд. Я не стал ему мешать, просто добавил плашмя мечом по затылку, пока он пролетал мимо.

Меч был лёгким, но бьёт сильно: оборванец обрушился лицом вперёд, пропахав борозду на дороге. Подойдя поближе, я перерубил копьё мечом и ногой отбросил половинки в сторону.

Огляделся: повсюду валялись кучи тряпья и пришедшее в негодность оружие. В отличие от тех, кого при виде мёртвых сразу бы вывернуло наизнанку, я сохранил хладнокровие и когда увидел, что тут наураганил, воспринял это вполне нейтрально: гораздо хуже было бы, если бы они это сотворили со мной.

Вдобавок я отметил, что наличие бронекостюма как-то отдалило меня от окружающей действительности, сделав ситуацию похожей на компьютерную игру; при наличии абсолютной неуязвимости (как я тогда несколько преждевременно полагал) это совершенно не позволяло воспринимать смертельные исходы как суровую реальность. К тому же, всё это подкреплялось твёрдым осознанием того, что, как я уже упомянул, они ничуть не пожалели бы меня, окажись в их власти моё бренное тело; возможно, мне пришлось бы умирать гораздо дольше и мучительнее, чем то, что сделал с ними я — быстро и практически безболезненно.

Поэтому, убедившись в отсутствии душевного разлада и угрызений совести, я обратил внимание на последнего выжившего и быстро прикинул, как добыть у него нужные сведения. Вспомнив пару подходящих фильмов, я приблизился к лежащему ничком телу, поставил ему ногу на спину и, как мог, сурово и грозно спросил:

— Поговорим?

Но он не ответил: то ли был ещё без сознания, то ли притворялся. Я похлопал его по щекам плашмя кончиком меча, пока тот не очнулся. После этого я поговорил с ним и выяснил всё, что меня интересовало об этом мире.

Он добавил немного к рассказу мужичка. Вся эта местность за хребтом называется Дриу́рией. Заслуживает интереса тот факт, что года два назад сюда начали проникать люди из-за хребта — беженцы. Там произошло бедствие такой силы, что люди были готовы умереть, перебираясь через хребет, лишь бы добраться сюда, пусть и ценой своей жизни. Что именно там случилось, оборванец не знал, но люди, живущие с противоположной стороны горной цепи, начали умирать тяжёлой и мучительной смертью.

Я сопоставил эту информацию с тем, что примерно два года назад в этот мир был пронесён Источник, за которым я теперь охочусь.

— А в чём проблема с переходом через горы с той стороны? — спросил я.

Оказалось, что хребет, разделяющий данную часть континента, очень высок и малопроходим. Имеется всего лишь один перевал, но он очень высокогорный, и при попытке его преодоления люди мрут как мухи. Вспомнив, что творится на Эвересте, я понимающе кивнул.

Далее выяснилось, что в этом мире существует магия, и на севере, за хребтом, магов больше, чем здесь; они, вроде бы, лучше организованы, чем в Дриу́рии.

— А что с магами в Дриу́рии? — спросил я.

Оказалось, что маги тут есть, народ их боится и опасается, включая и дворян. Некоторые дворяне, у которых есть деньги, содержат придворных магов. Но в целом магов в Дриурии немного, поскольку магически одарённых людей очень мало, и выявить их непросто. Многие мечтали бы обнаружить у себя магические способности, но в среднем это случается не чаще, чем у одного из тысячи. Но даже если какому-то счастливчику повезёт, определить, что он именно таков, довольно затруднительно. Только если получится каким-то невероятным образом встретиться с магом. Любой маг с лёгкостью выявит магическую одарённость, но где же ты найдёшь такого мага? Поэтому можно смело уменьшить шансы ещё в сто раз. То есть, если смотреть на вещи реально, то примерно один из десяти тысяч человек может стать магом. И то скорее теоретически, чем практически.

Даже если тебя признали магически одарённым, маг может не захотеть тебя учить, и что ты будешь делать? Останешься таким, как был, только если сам дойдёшь своим умом до каких-то умений. Но, как говорят люди, самому научиться магии практически невозможно: нужен опытный наставник в этом деле.

Местность с обратной стороны хребта называлась Усма́рией, поскольку раньше оттуда проник один усма́рь-одиночка (умелец, работающий с кожей), а теперь доставляли кожаные изделия целые артели усмаре́й. Оттуда и пошло название — Усма́рия. Что там теперь находится, налётчик не знает: вроде есть какой-то город, но это точно неизвестно.

Кольнув бродягу в шею сзади, я задумался, что делать дальше: по всем канонам выходило, что мне нужно двигаться на северо-восток Усма́рии, где скучковались тамошние маги, и учинить там розыск. Но меня останавливало два фактора: я понятия не имел, какие магические способности и силы у них имеются, насколько они опасны и что они собой представляют. Второе соображение: дорога туда долгая, а мне послезавтра нужно на работу. Если я не хочу разослать автоматические почтовые сообщения начальству, то нужно будет вернуться обратно до того, как доберусь до местности, населённой магами. С другой стороны, если я займусь этим в следующие выходные, это будет всего лишь два дня, что мне вряд ли сильно поможет. Следует также учесть, что какая-то беда там уже произошла, хотя прямых доказательств причастности пропавшего Источника к этому нет.

К этому моменту наступила темнота, и я решил не возвращаться к Терминалу: в темноте я всё равно туда не пойду, а переночевать могу и в лесу, костюм это позволяет. Я пошарил в телеге и нашёл мешок с едой, приготовленный этим мужичком. Поглядел на транспортное средство и решил его реквизировать: загоню в лес и переночую в нём. Можно отъехать подальше по дороге от места схватки и там свернуть.

Прошёлся по дороге вдоль места побоища и осмотрел лежащие тела на предмет чего-нибудь ценного. Но к первоначальному впечатлению о напавших как оборванцах явно нечего было добавить. Тряпьё на них было старым, тела немытые; страшно было даже подумать их обшаривать, и мне этого совершенно не хотелось. Поэтому я только окинул их беглым взглядом, быстро пройдясь вперёд и назад.

Подхватив кошель, который я заприметил ранее на поясе разбойника, лишившегося руки в самом начале схватки, я бросил его в телегу, решив, что лишним не будет.

Затем сел на место мужичка, слегка хлестнул вожжами, как он делал, и тронул лошадь с места. Она, как только почувствовала, что её погоняют, тут же пошла, не противясь. В лесу уже совсем стемнело, но я обнаружил, что при нажатии кнопки сбоку от шлема включается режим ночного видения. Причём видение было не зеленоватым, как у наших приборов, а полноценной цветной картинкой, примерно как в пасмурный день. Поэтому я смотрел вперёд, следя за дорогой и тем, чтобы мы случайно не съехали: перевернуться на телеге мне совсем не хотелось.

Проехав с полчаса по дороге, я заметил удобное место, углубился в лес, проехал ещё минут пятнадцать и, решив, что меня тут никто не найдёт, остановился на привал. Я натянул на морду лошади мешок с чем-то похожим на овёс, найденный в телеге. Пошарил ещё и, обнаружив мешок с припасами, перекусил вяленым мясом. Запил из баклажки с водой, найденной там же, и лёг спать, выключив режим ночного зрения и включив тёмный светофильтр, чтобы солнце утром не разбудило.

Глава 8. РОЖДЕНИЕ МАГА

Я спал долго, по моим ощущениям, — до самого полудня. Вчерашний день выдался долгим и нелёгким, поэтому я никуда не спешил.

Проснулся поздно, так как ночь прошла спокойно: звук в шлеме я не отключал, чтобы вовремя услышать приближение кого-либо, но меня ничто не потревожило. Сено в телеге оказалось мягким, но, думаю, даже без него я спокойно выспался бы в своём чудо-костюме, даже лёжа на жёстком полу.

Я прислушался к себе — не осталось ли во мне следов от вчерашних событий. Всё-таки мне пришлось вступить в бой с целой толпой разбойников, и не всё закончилось для них благополучно. Однако я не ощутил ровным счётом ничего, ведь наличие бронекостюма существенно изменило правила игры. Я чувствовал, что он защитил меня и словно отделил от жестокости внешней реальности: мы стали существовать независимо друг от друга. Всё, что происходит в этой суровой реальности, я воспринимаю так, будто это случается где-то далеко, за экраном, которым для меня выступает защитный костюм.

Единственное, что отозвалось в душе, — это гибель ни в чём не повинного мужичка. Он не был противником, поэтому я не мог относиться к нему отстранённо; однако, с другой стороны, он всё равно был обречён: нападение произошло бы независимо от моего присутствия. Зато теперь я полностью отомстил за него, расправившись с нападавшими по полной программе.

Я не стал хоронить его прямо в лесу, прекрасно понимая, что тела вскоре обнаружат, и у его близких появится возможность совершить похороны по местным обычаям.

Мне нужно было определиться с дальнейшими действиями. Можно было развернуться и ехать обратно к Терминалу, но проезжать мимо вчерашних погибших мне не хотелось, поэтому я решил найти обходной путь: проехать немного на восток, а затем свернуть направо и вернуться. То есть совершить небольшой круг.

Занимаясь этими мыслями, я достал мешок того мужичка и позавтракал. Недалеко отсюда должна была быть заимка, но ехать туда мне не хотелось. Там наверняка ждали любопытные стражники или часть обоза, пропущенного мужичком, а отвечать на глупые вопросы у меня не было ни времени, ни желания. Да и делать мне там было нечего.

Я включил функцию сканирования батареи, но, кроме собственного уровня заряда, не обнаружил никаких других энергетических полей. Вспомогательный Терминал не излучал никакой энергии в округе. По прибытии я убедился, что доступ к нему был возможен лишь с близкого расстояния — примерно в десять ярдов.

Проверил, что оказалось в кошельке главаря. Я решил, что он главарь, поскольку у других разбойников на поясе не было кошельков. Там оказались золотые и серебряные монеты: серебряных было больше, золотых — меньше.

Я бросил кошель в мешок, уложил тот на телегу и тронул лошадь в сторону дороги. Перед самым выездом на неё я остановился и прислушался: подозрительных шумов не было, и я выехал из кустов.

Проехав около получаса, я заметил поворот налево, к хребту, и решил, что это путь к заимке. Приглядевшись, я отметил многочисленные следы колёс, которые сворачивали на эту дорогу сравнительно недавно, не ранее как вчера. Я миновал её и поехал дальше, так как поворотов направо пока не попадалось. Проехав ещё полчаса, я услышал впереди топот копыт, словно на грани слышимости. Затем топот смолк, раздалось конское ржание и чьи-то крики. Потом послышалось несколько глухих ударов, и крики затихли.

— Опять разбойники, что ли? — подумал я и, обнажив меч, осторожно поехал вперёд. Внутренние наушники больше не улавливали ни звука, поэтому я замедлил скорость.

Миновав пару небольших поворотов в лесу, я выехал на короткий участок дороги, где она делала зигзаг. Место было очень удобным для засады, отметил я про себя.

То, что показалось впереди, заставило меня натянуть поводья и остановить лошадь. На всём видимом протяжении дороги лежали несколько тел, не имевших явных внешних повреждений. Но их позы… Они лежали как сломанные куклы, напоминая огромные растоптанные марионетки, разбросанные по дороге.

Не заметив непосредственной опасности, я тронул лошадь и, лавируя между лежащими, отметил, что шеи некоторых из них были выгнуты под неестественным углом. Проехав ещё немного, я понял, что то же самое касалось и рук, и ног. Словно какая-то неведомая сила прошлась здесь, корёжа и ломая тела.

Посреди дороги лежал труп лошади, истыканный стрелами. Подъехав к нему, я остановился. Всё выглядело так, словно первый залп пришёлся целиком в несчастное животное. С другой стороны от павшей лошади находился человек, опустившийся на одно колено, который положил руку ей на голову и замер, словно прощаясь с ней.

Он носил богатую серую одежду: камзол с золотыми вставками и такие же штаны. На ногах были сапоги из серой, хорошо выделанной кожи. На плечах держалась небольшая накидка, стилизованная под плащ, а на голове — широкополая шляпа, похожая на те, что носят древние маги в фильмах, но более аккуратная и меньшего размера. В другой руке незнакомец держал серый посох странной формы. Его возраст я бы оценил как старше сорока лет, но точно сказать было затруднительно.

Я не решался прервать молчание, опасаясь нарушить какой-то ритуал, и дождался, пока мужчина уберёт руку от лошади и сделает в воздухе знак, вспыхнувший зелёным огнём и тут же медленно погасший, словно растворившийся в пространстве. Дождавшись, когда он встанет, я вежливо спросил:

— Извините, что так внезапно отвлекаю вас, но, может быть, вам нужна какая-нибудь помощь? Вчера на меня также вероломно напали на дороге, и теперь я, как видите, вынужден путешествовать на телеге, — пояснил я.

При звуках моего голоса мужчина словно отвлёкся от внутренних размышлений и поднял голову. Я увидел живые, ясные глаза, внимательно смотревшие на меня.

— Я вижу, что вы достойный человек, — проговорил он низким, звучным голосом. — Я буду премного благодарен, если вы не откажетесь подвезти меня до ближайшего постоялого двора.

— Всенепременно, — ответил я, делая гостеприимный жест рукой.

— С кем имею честь? — вежливо спросил он.

Тогда мне пришлось спрыгнуть с телеги и представиться по всей форме:

— Барон де Порталь де Терминаль к вашим услугам.

Раздумывая, как мне представляться в этой стране, я перебрал несколько вариантов и решил, не мудрствуя лукаво, произвести себя в бароны, просто добавив мягкий знак к названиям моих «владений» в этом мире — Порталу и Терминалу. Получилось достаточно звучно и по-дворянски: Порталь и Терминаль. Не зная, какое из названий выбрать, я решил использовать оба, словно у меня два поместья.

Лицо мужчины разгладилось, стало более благосклонным, он кивнул и подошёл ко мне, протягивая руку:

— Маг первого уровня, Сцоисил. — Мы пожали друг другу руки, склонив головы. В тот момент я ощутил, как некое энергетическое поле скользнуло в мою руку, резво поднялось по ней и теперь, образно говоря, стучалось в крышку заключённого во мне энергетического сосуда. Эта энергия отличалась от моей: она была менее плотной, а поле — менее напряжённым. Поскольку внутренний сосуд был полон, я внутренним движением приоткрыл его, не опасаясь, что туда что-то проникнет. Я не чувствовал опасности, и к тому же стало интересно, что происходит.

В этот момент мужчина бросил на меня быстрый взгляд и снова замер. После этого я ощутил, как энергетический поток сменил направление и начал потихоньку выходить из меня обратно в руку мага. Словно энергия как-то разделилась, и тонкий её слой, отделившись, стекал с самого верха того энергетического сосуда, что находился во мне.

Тогда Сцоисил издал неопределённый звук и снова застыл. В этот раз я почувствовал, что энергия снова изменила направление и теперь возвращалась маленьким ручейком обратно в мой сосуд. Лицо мага приняло удовлетворённое выражение, он отпустил мою руку и сказал:

— Вы знаете, барон, считайте это моей благодарностью за оказанную мне услугу. Надеюсь, что вы окажетесь полезны нашему магическому сообществу…

Заметив мой непонимающий взгляд, он пояснил:

— Вы сегодня стали Пробуждённым, мои поздравления, — и слегка поклонился.

Поняв, что в этих краях Пробуждение считается большим подарком судьбы, я церемонно поклонился в ответ. Заметив, что я порываюсь что-то спросить, он обвёл взглядом окружавшее поле битвы и предложил:

— Давайте поговорим в пути, чтобы не терять времени.

Наклонившись, он принялся отвязывать свои пожитки с павшего коня. Аккуратно положив в телегу свой посох и погрузив туда же своё имущество, он устроился сам, и мы тронулись вдоль дороги.

Когда разбросанные тела скрылись за поворотом, маг расположился поудобнее и начал свой рассказ.

Он рассказал, что находится в процессе переезда с одного места службы на другое. Ему удалось наняться к одному богатому ландграфу, который очень хотел стать Пробуждённым.

— Но это не так-то просто, мой дорогой барон, совсем непросто… — задумчиво протянул Сцоисил. Видно было, что его заботит этот вопрос: похоже, что-то неладное было с этим ландграфом.

Но подробно касаться этого он не стал и сразу переключился на меня. Он сообщил, что пожал мне руку от чистого сердца, но не смог удержаться от проверки моих магических способностей. Магические способности в первую очередь зависят от того, способен ли человек накапливать и удерживать в себе магическую энергию. Чтобы в этом убедиться, его нужно пробудить, или инициировать. Для этого пробуждённый человек при близком контакте, будь то наложение рук или рукопожатие, отправляет часть собственной энергии внутрь пробуждаемого.

Если энергия впиталась, наступает черёд второго этапа: производится обратный процесс — энергию выводят из организма. Если всё прошло успешно, человек считается Пробуждённым, и, если сложатся звёзды, он может достичь уровня мага. Желают, как правило, все, но тут есть небольшой нюанс. Уровень, до которого можно вырасти, определяется при рождении. Если при рождении задан максимальный второй уровень, то человек, если будет практиковать и развивать свои способности, будет постепенно прогрессировать и, если не бросит, достигнет сначала первого, затем и второго уровня. Но третьего уровня достичь будет невозможно.

Начальный уровень после инициации, как правило, очень низок. Бывают разные вариации начального уровня, но, в зависимости от одарённости, он может быть в десять или сто раз меньше первого уровня. То есть у везучего уровень будет меньше в десять раз, чем у мага первого уровня, а у невезучего — в сто раз.

— У вас, барон, очень высокий уровень, — отметил маг.

Если Пробуждённому посчастливилось найти мага, согласившегося взять его в ученики, он переходит на следующий уровень — Ученик. Ученики бывают начального и развитого уровня.

— Вас необычайно одарила природа, у вас уровень развитого Ученика, — продолжил маг.

Затем, словно опытный лекарь, он коснулся проблем, возникших при моей «инициации». На самом первом этапе, когда он направил свою магическую энергию в меня, она словно уперлась в некий барьер и не проходила, но затем, когда он приложил небольшое усилие, барьер немного дрогнул, и у него возникло ощущение, будто он пытается наполнить полную бочку.

Тогда он перешёл к следующему этапу — забору энергии, и всё получилось.

— Почему-то, барон, ваш внутренний источник магической энергии оказался заполнен. Но я не видел у вас магической ауры, что означало: вы не были инициированы.

Он откинулся и осмотрел меня ещё раз, после чего кивнул:

— Сейчас я вижу, как в вас горит магический свет, что означает: всё прошло успешно, несмотря на начальные затруднения.

После этих слов я прислушался к себе и понял, что, когда он «стучался» в меня, я открыл внутренний сосуд и оставил его в таком состоянии. После чего энергия как бы слегка продолжала выходить из него, совсем чуть-чуть, словно летучая жидкость пари́ла над ёмкостью в жаркий день.

Поняв это, я решил не закрывать сосуд обратно, предположив, что маг, скорее всего, чувствителен к проявлениям магической энергии и способен наблюдать её свободную форму. В таком случае, вначале он не чувствовал никаких её признаков, а затем, в результате, как он считает, «инициации», во мне засветился огонёк.

Я не стал его разочаровывать, рассказывая о Терминале и о том, что он инициировал во мне некую энергетическую составляющую, а я всего лишь приоткрыл крышку. Судя по всему, сосуд, который активировал во мне Терминал, совершенно непрозрачен, по крайней мере для магов, и это может дать мне преимущества. Например, полностью закрыв его, я буду восприниматься другими магами как обычный человек.

Поэтому я оставил всё как есть и вернулся к разговору.

— То, что вы рассказали, просто поразительно, на такое я даже не рассчитывал! — воскликнул я, поддав лошади вожжами.

Маг довольно покивал, и мы продолжили беседу.

Он подтвердил слова разбойника о том, что стать магом в этом мире непросто. Никто не знает, как возникают магические способности, но если у мага есть дети, они, скорее всего, унаследуют их, правда, в меньшей степени.

На мой вопрос, может ли он взять меня в ученики, маг ответил отказом.

— Я связан контрактными обязательствами, дорогой барон, — вздохнул он, снова о чём-то задумавшись.

У меня мелькнула мысль, что ландграф, скорее всего, вообще не обладает никакими магическими задатками, и маг сомневается в возможности его пробудить (иначе он бы так не вздыхал), но не хочет портить отношения с могущественным землевладельцем. И сейчас он озабочен мыслями о том, как выкрутиться из этой ситуации. Но я не стал озвучивать свои подозрения и продолжал ехать как ни в чём не бывало. Спрашивать у мага о его лимите достижения магического уровня я тоже не стал, посчитав это бестактным.

— Но, учитывая вашу одарённость, барон, кое-чему я вас всё-таки научу, — решил Сцоисил. И усмехнулся своим мыслям. — Это лучше, чем учить бестолочь.

Когда мы остановились на привал, он заставил меня встать и начал объяснять, как наносить воздушный удар.

— Вы должны почувствовать энергетический канал, по которому я направлял в вас энергию, — сказал он.

— Найдите источник энергии внутри вас и выпустите её наружу. При выходе её из руки нужно сделать вот так... — Маг своим примером показал, что нужно делать.

Сорвавшийся с его руки воздушный удар взметнулся над полянкой, где мы остановились, и ударился в кусты у противоположного края, выворачивая их с корнем.

— Удары могут быть разными, но начнём с этого, чтобы не выжечь половину леса, — заключил он.

Это напоминало мне то, что я уже делал, расстреливая мишку и воина на другой планете, но поскольку мы стремились добиться выхода наружу воздушного удара, а не ярко-белой плазмы или невидимого сжигающего луча, ничего не получалось. Я опасался выплеснуть незнакомую магу энергию и вызвать ряд вопросов и возможных подозрений, поэтому, как ни старался, никак не мог добиться того, чего он от меня хотел.

— Ладно, поменяем подход, — спустя какое-то время махнул рукой маг. — Изучишь магическое зрение и будешь смотреть, что я делаю.

К этому времени мы уже перешли на ты.

Чтобы научиться видеть вокруг магическим зрением, нужно было направить немного магической энергии в глаза. Сначала я немного опасался их сжечь, направив что-то не туда, но в конечном итоге всё получилось. Мир передо мной поблёк и посерел, но зато я увидел, что фигура мага словно осветилась изнутри фиолетовым светом.

— Я готов, — прохрипел я пересохшим ртом.

И он показал мне воздушный удар ещё раз, и это было завораживающее зрелище: откуда-то изнутри у мага возник тоненький фиолетовый ручеёк, который перетёк в руку и затем, я ясно это видел, трансформировался в синеватое свечение, метнувшееся вперёд и доломавшее кусты напротив. В обычном же зрении я ничего не видел: все эти трансформации наблюдались только магическим взором.

Магическая энергия легко преобразовалась в другой вид энергии по воле мага, и вот этот момент применения воли был очень важен. Сначала я подумал, что он использует какие-то заклинания, но почему тогда он не сказал мне о них? Но приглядевшись, я понял: дело не в заклинаниях, он очень тонко и умело трансформирует саму магическую силу, которая ему доступна, и пытается донести это до меня.

Я сосредоточился, заглянул в себя магическим взором и оторопел… Сама энергия, которой я владел и которой наградил меня Терминал, светилась ослепительно белым светом в магическом зрении. Стоящий напротив маг не мог её видеть, поскольку она была заключена в некое подобие энергетической оболочки, блокировавшей её излучение наружу. Энергия же, которую в меня перелил маг, имела фиолетовый оттенок, точно такой же, как у него, и курилась наверху этого сосуда, создавая мне фиолетовую магическую ауру.

Сосредоточившись, я заблокировал внутри себя выход наружу плазмы Терминала (буду так её называть для простоты), но оставил выход для фиолетовой магической энергии. После этих манипуляций я увидел, что фиолетовая сущность, составляющая магическую основу этого мира, очень легка и пластична, и, зная как, её можно преобразовать во многие другие энергетические виды. Если использовать упрощённую аналогию и взять водород, то ядро его атома настолько простое, что при определённых условиях из него можно, как из кирпичиков, построить ядра многих других, более тяжёлых элементов.

Глава 9. ИМЕНЕМ КРЕСТЬЯНСКОГО НАРОДА…

Как только мне стал понятен принцип, дело пошло легче.

Фиолетовая субстанция, подчиняясь моей воле, выплеснулась, хлынула в руку и начала меняться. Не знаю, был ли этот дар вложен магом или изначально прописан Терминалом, но как только я сфокусировался — поток при выходе из ладони уплотнился и превратился в стремительную кинетическую силу воздуха.

Удар!

Вывороченные магом кусты снова взметнулись и унеслись в чащу вместе с корнями и комьями земли.

Я судорожно вдохнул, вытер пот, струившийся со лба, и ошалело посмотрел на наставника. Тот улыбнулся, как человек, добившийся нужного результата, и ободряюще кивнул.

Мы прекратили упражнения — я чувствовал сильную усталость — и перекусили тем, что нашлось в перемётных сумах. Затем маг сел управлять лошадью, а я упал в пахучее сено и провалился в глубокий сон.

Мне, разумеется, было легче, чем неподготовленному человеку. Я уже раньше наблюдал, как из моих рук выходят потоки энергии, и, когда разглядел, как она выглядит в магическом свете, дело пошло значительно проще. Но даже мне это далось непросто.

Я проснулся от остановки телеги. Подняв голову, увидел: стоим около постоялого двора рядом с довольно широким трактом. Это явно была не та лесная дорога, по которой мы ехали раньше. Скорее всего, мой спутник свернул с неё, пока я спал, чтобы добраться до трактира. У меня не было возражений, поэтому я промолчал и осмотрелся: приземистое двухэтажное здание из брёвен, расположенное чуть в стороне от широкой дороги. Движение оживлённое — видимо, рядом город.

Здесь мы и распрощались с моим учителем. Он торопился и собирался купить лошадь, чтобы продолжить путь к месту службы. У меня были местные деньги, и я мог бы остановиться на ночлег, если бы наставник тоже остался, но когда он забросил пожитки на плечо, взял посох, пожал мне руку и энергично направился к конюшне, в этом уже не было смысла.

Я немного посидел в одиночестве, сосредотачиваясь. Подняв вожжи, вывернул телегу на тракт и медленно двинулся по нему, чтобы найти небольшую дорогу, уходящую в лес.

Перед отъездом я зашел к трактирщику и выторговал обычное седло с попоной, которые забросил в телегу. А ещё — узду с поводьями нужной длины, чтобы можно было управлять лошадкой из седла, а не из телеги. К этому добавился мешок съестного и мешок местного корма.

После продолжительного сна я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим. У меня появились определённые идеи, навеянные магическими уроками. Мне нужно было уединённое место, где никто не мешал бы их испытать.

Расспросив трактирщика, я узнал, что дальше поворотов с тракта направо долго не будет — надо ехать назад. Поэтому я развернулся и двинулся туда, откуда мы приехали.

Где-то через час я заметил ответвление налево, к горной цепи, и свернул на него. Отъехав ещё примерно с час (и всё равно не достигнув хребта), я счёл удаление достаточным, чтобы заняться интересующим меня делом.

Приглядев подходящее место, свернул с наезженной колеи, углубился в лес и остановился на небольшой полянке.

— Так, теперь проверим, чему я научился, — вытянул руку и нанёс воздушный удар. Небольшое деревце, в которое я целился, вырвало с корнем и забросило в лес.

Я тренировался какое-то время, регулируя силу ударов и стараясь добиться максимальной точности, пока энергия, влитая в меня магом, не закончилась. Этого момента я ждал — неожиданностью он не стал.

После недолгих размышлений я открыл свой собственный сосуд и попробовал нанести воздушный удар.

Плазменный сгусток, сорвавшийся с моей ладони, сжёг крону ближайшего деревца. Слегка подсохшая листва легко вспыхнула еле заметным огнём и исчезла, оставив кое-где курящиеся обугленные ветки. Я подошёл поближе, втянул запах сгоревшей листвы — он напоминал запах осени из детства — и осознал: так я далеко не уеду. Энергии может не хватить, если ей так разбрасываться.

Хорошо, что этот неосмотрительный плазменный удар был слабой мощности — иначе забрал бы сразу десятую часть моего общего запаса. Ещё девять таких — и мне бы конец.

Тогда я уменьшил силу выброса и стал добиваться нужного энергетического выхода. Тренировался до тех пор, пока не начал без проблем конвертировать энергию Терминала в воздушную.

Как это выглядело? В основном я выпускал плазму из руки, не давая ей срываться, и волей, и ещё чем-то непередаваемым, заставлял её меняться в сторону фиолетовой магии, которой снабдил меня маг.

Я прекрасно понимал состав той энергии, к которой стремился, и со своей у меня тоже не было вопросов, но само преобразование не давалось, пока я не учёл, что они разной энергоёмкости. Как только это сработало в голове, трансформация пошла без дополнительных усилий.

Погружённый в это занятие, я потерял счёт времени. Но в итоге, когда тонкие нюансы конвертации были успешно разрешены, я помахал рукой в воздухе, наблюдая, как из неё выходят пары либо фиолетовой, магической, либо синей, воздушной энергии. Зрелище завораживало, и какое-то время я просто играл с оттенками.

Немного подустав, прервался и лёг отдохнуть. После часа дремоты продолжил и дело пошло гораздо легче.

Затем занялся другим аспектом — включил магическое зрение, направил его внутрь себя и попытался конвертировать энергию на уровне сосуда. После долгих усилий удалось добиться прогресса.

Я обнаружил, что не могу менять энергию в самом сосуде, но могу изменять её на выходе, прилагая то же волевое усилие, что и при преобразовании с ладони. Возможно, я вообще могу превращать её во что угодно, при условии, что она уже вышла из сосуда — я не проверял. Меня пока устраивало, что я могу проводить конвертацию как из руки, так и из сосуда. Причём из сосуда это давалось легче — возможно, удалённость ладони от источника требует дополнительных затрат, я не знаю.

После этого сел и попытался обобщить полученные знания.

После наблюдений за магом мне стало ясно: мы сильно отличаемся по структуре работы с нематериальным. Энергия внутри меня — очень плотная, белоснежно-яркая в магическом зрении. После того, как я посмотрел на неё собственным «взглядом», она представлялась сгустком всех возможных энергий, которые только можно вообразить. Или же, наоборот — изначальной, единой сущностью, целостным полем, из которого путём фильтрации или преобразования можно получить любой специфический вид.

В принципе, уже неважно, какое предположение выбрать. Главное — поле работало именно так: я мог генерировать из него фиолетовую магическую сущность этого мира, причём её получалось во много раз больше, чем я тратил субстанции Терминала. Также я мог генерировать синюю воздушную силу прямо из энергополя Терминала, и её тоже получалось гораздо больше, чем вложено белоснежной, единой. Если сравнить — меньше, чем магической, но больше, чем затрачено.

Я присмотрелся ещё раз. Процесс был похож на испарение. Моя собственная энергия на фоне стремительной магии этого мира напоминала воду, а то и лёд, если местную магическую суть приравнять к водяному пару.

Несмотря на парадоксальность сравнения, моя действительно была гораздо более плотной. Я наблюдал, что образующиеся пары́ местной магической силы почти не убавляют уровень плазмы.

Отсюда следовало, что быть местным магом не так-то легко: для этого требуются просто гигантские запасы магической составляющей и соответствующие резервуары. И с точки зрения мага, когда он оценил ёмкость моего магического запаса как соответствующую развитому ученику, он не учёл — и не мог учесть — что из моей единой субстанции я могу сгенерировать во много раз больше магической.

Слегка взволнованный тем, что узнал, я передохнул, подкрепился остатками из мешка и лёг спать.

Наутро, перекусив припасами, которые мне вручили в придорожном трактире, я задумался о возвращении домой. Овёс у меня ещё был в наличии, и его должно было хватить на обратную дорогу. Ехать назад было бы логично, но почему-то совершенно не хотелось.

Ведь, несмотря на нападения разбойников — в одном случае я был его свидетелем, в другом — непосредственным участником — на душе в данный момент было беззаботно и легко. Нападения, как выяснилось, ничем серьёзным мне не грозили. К тому же все проблемы и заботы моего североамериканского настоящего остались там, за Порталом, и совсем не беспокоили. Получается, ничто не заставляло меня бежать отсюда.

Восстановив силы, я решил заняться полезными делами — например, потренироваться в верховой езде.

«Хорошие наездники галопируют только стоя на стременах», — так кричал один персонаж известного французского писателя другому, не столь искусному наезднику.

Я вспомнил это, распрягая лошадь и пытаясь нацепить на неё седло: сначала попону, потом седло.

— Ну ладно, по классику будем галопировать только стоя на стременах, — с такой мыслью я взлетел в седло.

«Взлетел» — это, конечно, преувеличение. Но я не буду подробно рассказывать, выставляя себя на посмешище, чего мне это стоило. На подобную авантюру меня подвигло только наличие бронекостюма. Испытав его в деле, я всерьёз рассчитывал, что он защитит меня от серьёзных увечий при падении. Для гарантии взобрался на телегу, собираясь использовать её как подставку, чтобы облегчить процесс.

И вот так, во всеоружии, покрытый бронёй со всех сторон и с помощью телеги, я взгромоздился в седло. Телега облегчила подъём, и я похвалил себя за смекалку.

Лошадь переступила ногами, когда я оказался на ней, но не понесла и не пыталась меня сбросить. Это успокаивало. Дав ей слегка пятками, я двинулся вперёд, пытаясь раскачиваться на стременах в такт её движениям.

Когда мы дошли до леса, слегка дернул левый поводок — лошадь послушно пошла вдоль кромки. Проехав пару кругов, я остановил её, заставил развернуться и проделал то же самое, но уже в другую сторону.

Затем затормозил своё средство передвижения и слез. Слезать почему-то было легче, чем залезать. Прицепив торбу с кормом, в надежде отвлечь животное от моих упражнений, потренировался залазить на неё без телеги. Ногу в стремя — и вверх! В принципе, если ездил на велосипеде, движение похожее.

Так тренировался слазить и залазить, пока лошадь хрустела чем-то съестным в мешке и не мешала мне.

После еды отвёл её напиться к небольшому ручейку, журчащему неподалёку, и решил выдвигаться. Телегу я надумал бросить. Если двигаться медленным шагом по лесной дороге, то проблем ехать верхом вместо телеги я не видел.

Ситуация как с правами: если за неделю не убьёшься, впервые катаясь по большому городу после автошколы, значит, будешь ездить.

Так и тут: если за неделю не убьёшься, скорее всего, научишься ездить. Успокаивая себя таким образом, выехал с полянки. Добравшись до лесной дорожки, повернул направо, подальше от тракта, чтобы никто не мешал практиковаться и не пугал лошадь.

Мешки я прицепил сбоку от седла на специально установленные крючья и так продолжил движение, пока не повернул на поперечную дорожку, идущую параллельно горной гряде. Повернув, уже почувствовал, что немного освоился с верховой ездой, и начал потихоньку поддавать шенкелями, пытаясь использовать стремена для опоры в такт движениям моего не самого породистого скакуна.

Вроде неплохо получалось, и лошадь бодро трусила по тропинке. Чудо-костюм превосходно защищал мою филейную часть от потёртостей, и я чувствовал себя прекрасно.

Проехав часа два, решил сделать передышку. Отъехав подальше в лес, спе́шился. Привязал лошадь, задав ей корма, и лёг подремать, расслабить уставшие мышцы.

Проснувшись, понял, что подустал с непривычки сильнее, чем рассчитывал, и принял волевое решение: спать до утра. Лошадь не возражала.

Я спал прямо на земле, выбрав место помягче, но никаких неудобств при пробуждении не обнаружил. Холод ночью меня не донимал, лежать было достаточно мягко и даже уютно. Если бы не чудо-костюм, вряд ли я согласился бы на такие путешествия. Только при том уровне комфорта, который обеспечивал костюм, я мог пойти на подобные странствия. Иначе меня туда калачом не заманишь. Мёрзнуть, мокнуть, дрожать от ветра и холода — это не по мне. Напутешествовался в молодости.

Конечно, можно было остановиться на постоялом дворе, но меня привлекала свобода: можно было заночевать, где хочешь, не рыская половину вечера в поисках ночлега. Поскольку сухомятка уже начинала надоедать, я не исключал возможность где-нибудь остановиться, перекусить — потратить разбойничьи денежки, которых ещё оставалось много после моих покупок.

Решив, что вчерашние упражнения укрепили меня достаточно для выезда на́ люди, подошёл к лошади и поднялся в седло, используя стремена. Велосипедный опыт тоже давал о себе знать, и я очутился на лошади. Тронул её шагом и на первом же повороте в сторону тракта свернул туда же.

В движении пробовал переходить с шага на рысь и обратно. Чем больше я ездил, тем легче давалось всё, чему я научился вчера.

Доехав до проезжей дороги, замедлился и повернул направо, надеясь встретить какую-нибудь харчевню и заодно передвинуться ближе к дополнительному Терминалу.

Можно было бы спросить у крестьян, попадавшихся по дороге, но на завтрак мне ещё хватило запасов, поэтому я заправился перед выездом и мог путешествовать до обеда.

Утро было превосходное: светило солнце, справа проплывал лес, и я дышал свежим воздухом через невидимые мембраны в шлеме.

Так продолжалось до тех пор, пока встречный поток не увеличился, внезапно уплотнившись. Крестьянские телеги, среди которых изредка встречались экипажи побогаче, стали появляться всё чаще, пока не пошли сплошным потоком. Хорошо, что я мог держаться обочины и мне, вдобавок, уступали дорогу — принимали по виду за дворянина. Лошадь, конечно, выглядела не так импозантно, как я, но меч и доспехи говорили сами за себя.

Вскоре я заметил знакомую придорожную харчевню, куда мы приезжали с магом (а позже я покупал здесь утварь и еду), и свернул туда. Встречный поток стал настолько густым, что я решил переждать его. Впереди по дороге что-то происходило — лица людей выглядели встревоженными.

Привязав лошадь, вошёл внутрь и, спросив пива и чего-нибудь поесть, сел в углу. На мой вопрос, что происходит, хозяин лишь пожал плечами и показал рукой на пустой зал. Внутри никого не было, и учитывая, что настало уже позднее утро, я решил: встревоженные чем-то посетители разъехались, а встречные проезжающие стремились оказаться отсюда подальше и не стали останавливаться.

Раздумывая над этими странностями, почти прикончил завтрак и услышал, как снаружи заржали лошади.

Вскоре дверь харчевни распахнулась от сильного пинка и с грохотом ударилась о стену. Я тоже откинулся к отёсанным брёвнам сзади, на всякий случай готовый ко всему.

При этом я вспомнил, что людской гомон за стенами, сопровождавший движение беженцев, смолк уже минут десять назад. Из окна я видел, что непрерывный поток прекратился, и за окном лишь изредка мелькают крестьянские телеги, как и до случившегося столпотворения.

Пожав плечами, вернулся к событиям внутри.

В это время в помещение входили пятеро здоровых мужиков, одетых разномастно, как напавшие на меня разбойники, но эти выглядели немного приличнее. Вооружены они были копьями и мечами; кольчуги я заметил только у двоих, у остальных были кожаные куртки со стальными вставками, а один красовался в панцире со шлемом с поднятым забралом. На ногах у них были те же штаны, что носят местные крестьяне. Трое имели щиты разной формы.

Зайдя внутрь, главарь в латах сразу заметил меня и, махнув повелительно рукой своим подчинённым, направился в мою сторону. Двое остались у дверей, двое двинулись следом за главным.

Не доходя пяти ярдов до меня, он остановился, положив левую руку на висевший сбоку меч. Двое за ним ощетинились копьями. Чёрные глаза буравили меня тяжёлыми и пристальными взглядами. Хозяин, завидев вошедших, быстро исчез в какой-то подсобке.

— Именем крестьянского народа… — начал старший и остановился, сбившись.

Как только он начал говорить, я поднял левую руку — и на ней вспыхнуло белое сияние, чистое и холодное. В зале застыли даже тени.

Главарь замер, его пальцы ещё лежали на рукояти, но взгляд выдал сомнение. Его спутники переглянулись, и на их лицах отразилась та же мысль: а туда ли мы зашли?

— …именем крестьянского народа, — повторил он уже тише, явно не зная, что сказать, — по подозрению в связях… — был остановлен…

Я медленно опустил руку. Белое сияние не угасло, а словно впиталось в кожу, оставив тонкую, едва заметную оболочку вокруг ладони.

Он хотел сделать шаг вперёд, но не стал. Я не шевелился и смотрел на него несколько секунд, оценивая: пятеро вооружённых, видимость власти в голосе, но за спиной — в пустом зале — страх. Я заметил, как хозяин выводит детей через заднюю дверь.

— Если нападёте на меня, я разнесу эту харчевню в щепки, — произнёс я наконец. — И не пощажу никого.

Молчание.

Главарь медленно, но нехотя оторвал руку от меча.

Глава 10. БИТВА ЗА ЗАМОК

Мужик замер и уперся взглядом в мою кисть. Она словно изнутри наливалась белым светом, притягивая взор. Двое у входа не могли этого видеть, но троица передо мной округлила глаза и, раскрыв рот, с благоговейным ужасом смотрела на невиданное пламя.

Глядя на их лица, с которых уже сошла напускная жестокость, мне совсем не хотелось их убивать. Изначально мне казалось, что без этого мы не разойдемся миром. Но теперь они выглядели как простые крестьянские ребятишки, впервые увидевшие молнию: на их лицах смешались страх и изумление. Потому я решил провести наглядную демонстрацию.

Положил руку на столешницу, накрыв большой гвоздь, которым доска была прибита к основанию. Стол, видимо, недавно ремонтировали: несмотря на дороговизну металла, кто-то щедро вбил здоровенный гвоздь в новую дубовую доску. Из-под ладони повалил дым, наполнив трактир запахом костра. Я чуть-чуть подвигал рукой, не отрывая её от стола, заставляя завитки дыма колыхаться вслед за движением. Затем поднял ладонь.

Копья со стуком ударились о пол, выскользнув из неосознанно разжавшихся кулаков.

Главарь втянул носом воздух и уставился на раскалённую докрасна шляпку гвоздя, торчащую из центра чёрного выжженного пятна. Кто-то глухо крякнул от недоумения.

Окончательно сбитый с толку старший бросил тревожный взгляд на своих помощников.

— Э-э-э… — помедлил он, не зная, как реагировать.

— Идите отсюда, если хотите остаться живы, — сказал я, вспомнив, как медведь быстро умчался, познакомившись с моим «теплом».

Главный сделал жест рукой, словно понял, что ошибся помещением, и принялся пятиться назад, не сводя глаз с медленно остывающей шляпки.

Дождавшись, когда он сделает вынужденный шаг назад, я погасил огонь на руке. Глядя на его отступление, я остановил его небрежным жестом и бросил коротко:

— Присаживайся.

И указал рукой на место напротив. Он непонимающе замер.

— Отправь своих людей выпить, а сам садись сюда. Только без всяких фокусов, — повторил я, снова показывая, куда следует ему присесть.

Он махнул рукой на двоих сзади, отсылая:

— Идите, возьмите себе чего-нибудь, и этих у двери захватите.

Двое позади, подхватив копья, тут же переместились к стойке, подозвали оставшихся у дверей и зашушукались с ними, бросая беспокойные взгляды в нашу сторону. Мгновенно возникший за стойкой хозяин выдал им что-то, и они уселись за ближайший к стойке стол, потягивая пиво и закусывая.

Старший на негнущихся ногах подошёл к столу и сел на лавку напротив, выжидательно глядя на меня.

Я решил сразу взять быка за рога и немного припугнуть. Поэтому, мельком глянув на слабо светящийся гвоздь, я прямо спросил:

— Ты понимаешь, что если я захочу, ты не выйдешь отсюда?

Мужик сглотнул и медленно кивнул. На его лице понемногу проступало понимание — он уже явно жалел, что заглянул «на огонёк» со своими «гвардейцами».

Я выбрал такой жёсткий стиль беседы только для того, чтобы сразу отбить у него ненужные иллюзии и не тратить время на долгие хороводы вокруг. Чтобы он ясно понимал, от кого зависит его дальнейшее положение, и не вздумал по глупости запираться.

—В таком случае — объясни мне: кто ты такой? Что тут делаешь? И почему народ так торопился уйти по дороге?

Запинаясь и подбирая слова, мужик начал рассказывать, что происходит.

Они появились здесь два дня назад. Они — это их атаман и сборная солянка из трёх крестьянских дружин, числом до сотни. Они возвращались после неудачного штурма какой-то крепости на западе. Там собралось около тысячи человек под руководством трёх вожаков. К сожалению, объединённое дворянское воинство с окрестных земель, числом примерно триста человек (включая дворян и их замковую стражу), разбило крестьянское войско. Теперь они отступали разобщёнными силами в разные стороны. Этим трём дружинам повезло: они не попали под главный дворянский удар. Когда все побежали, им удалось относительно организованно отойти на восток в составе такого импровизированного объединения, которое они называли сборным отрядом.

— Так вот, — продолжил, прокашлявшись, мужик. — Никак нельзя было его в живых оставлять…

Он имел в виду, что их отряд взбунтовавшихся крестьян и примкнувших к ним уголовников хозяйничал в окру́ге какое-то время, пока не получил точные сведения: виконт, поместье которого находилось неподалёку, сидит в своём имении с небольшим количеством верных людей.

— Человек двадцать там было, — хмуро произнёс рассказчик, не поднимая глаз.

Я потягивал пиво, не перебивая, и, когда он остановился, сделал жест, чтобы продолжал. Тот рассказал, что виконт этот досадил чем-то местным крестьянам, и они имели на него большой зуб. Кто-то изнутри открыл им ворота ночью. В результате штурма они потеряли немного, меньше дюжины, но того, что рассчитывали получить в замке — золота и драгоценностей — не нашли. Сведения оказались не совсем точными.

— А может, золотишко-то и припрятал где-нибудь — кто его знает, — подытожил рассказчик.

Всё население замка, не ожидавшее предательства, вырезали подчистую той же ночью.

— Ну, не на соседнего же барона идти нападать: у него одной только охраны человек пятьдесят, да и своих, засланных людей там нет, — глубокомысленно заметил мой собеседник.

Обосновавшись в замке, атаман отправил фуражиров по округе добывать пропитание. Во взятом замке что-то было, но на такую ватагу расчётов не делалось, к тому же при штурме кое-что побили и попортили. Задача этих пятерых — разведать наличие спиртного в трактире и привезти то, что смогут унести.

Я задумался — что с ними делать? Понимая, что решается его судьба, мой собеседник притих.

По большому счёту, мне местные разборки были побоку. Кто кого жжёт и разоряет — мне было всё равно. Воевать за абстрактную справедливость я не собирался. Поэтому намеревался допить пиво, встать и уйти. Ну, может быть, ещё напоследок погрозить пальчиком этим головорезам, чтобы хозяина трактира не трогали.

Я так и сделал. Вот только уйти мне не дали. Как только подошёл к двери, она подпрыгнула, слетела с петель и с невероятным грохотом рухнула передо мной. Кто-то ещё более нетерпеливый, чем эти пятеро, сорвал её одним ударом, и внутрь повалила куча народа, крича и размахивая оружием. Жалобно звякнуло оконное стекло, и две стрелы отскочили от моей груди.

Оглянувшись, я увидел, что пятеро, оставшиеся сзади, стремясь в укрытие, кинулись под дубовые столы — почему-то не воодушевившись прибывшей подмогой.

Убедившись, что с этой стороны ничего не угрожает, я вздохнул и повернулся к двери, одновременно выбрасывая обе руки вперёд. Единый сдвоенный воздушный удар подхватил уже подбежавшего ко мне смельчака — тот кричал, разинув рот, и уже занёс над моей головой что-то похожее на суковатую дубину — и звучно швырнул его в сторону двери, повалив на землю и ударив головой о стену.

Удары приходилось сдваивать, потому что иначе мне не хватало мощности, чтобы просто сбить с ног. Затем я начал перемалывать их сдвоенными толчками воздуха, как на конвейере: выбрасывал воздух, сжимал его, отпускал. Каждому удару сопутствовал короткий, глухой хлопок, будто где-то рядом лопался бочонок. Кто-то падал на спину, кто-то на бок, кто-то просто отлетал в стену, глухо ухая. Я работал воздухом, стремясь сберечь энергию — это был самый экономный для меня способ на тот момент. Кто его знает, как долго мне придётся здесь задержаться, а подзарядки поблизости нет…

Я старался никого не убивать: только валить с ног, повреждая руку или ногу; на крайний случай — хорошенько прикладывать головой к брёвнам, чтобы они выбыли из строя на недельку-другую.

Снаружи кто-то, видимо у окна, считал падения тел, и, как только последнее, десятое, сотрясло здание, раздался истошный крик:

— Отходим!!!

Прозвучал цокот копыт, и те, кто был снаружи, помчались, судя по звуку, в ту сторону по тракту, откуда я приехал. Выглянув из дверного проёма, я убедился, что это действительно так: небольшая группа верхом удалялась от меня туда, куда перед этим откатывались беженцы.

Находясь в этом мире, я никак не мог определиться, как вести себя, сталкиваясь с насилием здесь и там. Поступать как слон в посудной лавке, не считаясь ни с чем и валить всех подряд? Или придерживаться каких-то внутренних убеждений, локального кодекса или (если они есть) местных законов?

Таковых законов, если они и существовали, я не знал. Был хороший шанс расспросить об этом разбойника, напавшего на лесной дороге, но тогда мне эта идея не пришла в голову — я не собирался здесь задерживаться, и знание местных законов казалось необязательным. Даже после того, как я разделался с напавшими, у меня создалось впечатление, что я сделал всё правильно.

Но чем дальше я продвигался в этом мире, стараясь хотя бы добраться до выхода обратно (пусть даже в виде дополнительного Терминала с оставшейся единственной поездкой в один конец), тем больше я погружался в пучину насилия. И всё равно: если я никого не хотел убивать, то находилось множество желающих проделать эту процедуру со мной. Разве что кроме недавней пятёрки, которую удалось удержать от опрометчивых действий не самой сложной демонстрацией.

Вспомнив о них, я бросил взгляд назад, но не увидел никаких существенных изменений в диспозиции — проще говоря, я никого из них не видел, что означало: они по-прежнему хоронились от неприятностей подальше.

Не теряя больше времени, я вышел, развязал свою лошадёнку, которая спокойно стояла среди других, взобрался в седло и порысил в противоположную сторону от остатков подразделения, напавшего на меня.

Солнце уже перевалило за полдень, небо синело, и всё выглядело также мирно, как и прежде. Но, казалось, сам воздух вокруг излучал опасность.

Я ехал, посматривая направо, чтобы повернуть, как только представится такая возможность. Но, как и обещал кабатчик, тракт тянулся по прямой, и никаких ответвлений не предлагал.

Примерно через полчаса показался поворот налево. Туда мне было не нужно, но в этот момент я заметил спереди по дороге группу вооружённых людей, движущихся по проезжей части во встречном направлении. И разминуться мы никак не могли. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: они выглядят гораздо ближе к крестьянскому воинству, чем к дворянскому ополчению. И тут же шлем своевременно донёс какой-то свист и гиканье, раздавшиеся сзади.

Оглянувшись, я убедился, что это те, которых я отогнал от трактира. Они, видимо, следовали за мной в отдалении и, заметив своих, решили атаковать.

Больше всего мне не хотелось потерять свою лошадку. Я уже к ней немного попривык и, как начинающий наездник, не хотел садиться на какого-то другого, возможно, более сноровистого коня. Пешком идти тоже не хотелось, а как только эти приблизятся, сразу же полетят стрелы, и моей коняшке придёт конец. Но был нюанс — на лошади я не мог использовать сдвоенные удары, а одиночные были бы слишком слабыми, чтобы нанести хоть какой-то вред.

Поэтому я повернул налево и поехал по дороге, прилегающей к тракту, в надежде обнаружить подходящее место, чтобы объехать первую пе́шую группу, или покинуть седло, отойти от лошади и разобраться с преследователями из второй.

Но мне не дали на это времени. Когда я оглянулся, чтобы проверить обстановку, оба отряда уже кинулись ко мне прямо по полям, покрытым какой-то зелёной травкой, забирая в кольцо.

— Да что ж такое-то! — выругался я и пришпорил свою кобылку.

Но как-то так получалось, что даже те, кто бежал справа от меня, делали это быстрее, чем моё средство передвижения. Не говоря уже о конной группе слева. Но им что-то мешало разогнаться, и поэтому мы какое-то время сохраняли статус-кво, не приближаясь и не удаляясь друг от друга.

Справа показалась какая-то усадьба, но там горели несколько домов, и на улицах кишел очередной вооружённый сброд, поэтому я миновал её и потрусил дальше. Те, кто бежал справа, что-то орали и махали в моём направлении тем, кто грабил деревню, но те не торопились прерываться. А может, и не слышали их — до дороги было далековато.

Так продолжалось ещё какое-то время без существенных изменений, пока я не заметил справа небольшой за́мок на холме в отдалении. Там было гораздо малолюднее — деревня перед за́мком казалась вымершей, а сам за́мок выглядел пустым: ворота были открыты, и на стенах никого не было.

Оглянувшись на преследователей, я решительно свернул туда, благо как раз справа обнаружился поворот, ведущий прямо к воротам. Проскакав на некотором отдалении от деревни, я приблизился к холму, на котором стоял за́мок, и начался затяжной подъём. Преследующая меня толпа как-то особенно радостно заорала и вроде даже сбавила скорость. Но и кобылка моя, столкнувшись с подъёмом, тоже притормозила, и мы медленно поднимались в гору на равных.

Когда впереди показались открытые створки, я начал вглядываться, но никого у них не увидел. На стенах не было дозорных, лишь виднелись какие-то пятна тут и там вдоль стен и в глубине двора.

Проскакав по мосту, мы очутились под вратной башней. Здесь я спе́шился и, поддав лошади по крупу, отправил её дальше, во двор. Никаких механизмов опускания решётки я не нашёл, но для моей задумки они и не нужны были.

Дождавшись, когда первые запыхавшиеся смельчаки выскочат на мост, я смёл их воздушными ударами в ров.

Первый удар — и двое с мечами в руках отлетели в сторону, словно их подбросила невидимая волна. Они ударились о парапет моста, покатились через край и упали в воду.

Второй удар — и трое, бежавших плотным строем, потеряли равновесие. Они вре́зались друг в друга, щиты звонко стукнулись, кто-то поскользнулся на мокром камне и полетел вниз с криком.

Третий удар — и я начал бить передних так, что они отлетали в задних и сбивали их с ног. Толпа на мосту превратилась в хаос: кто-то спотыкался о тех, кто упал, кто-то пытался оттолкнуть соратника локтем, а кто-то просто терял ориентацию, когда невидимая сила сжимала воздух вокруг.

К ним присоединилась конница, и я, опасаясь, что вся толпа меня затопчет, отступил дальше, почти к выходу во двор, по мере продвижения сбивая то лошадей, то всадников, то пеших воинов.

Некоторые почти сразу вскакивали и кидались на меня снова, некоторые оставались без движения. Некоторые почти сразу вскакивали и кидались на меня снова, другие оставались без движения. Когда они втянулись в проход под башней, мне стало легче: я давал им подбежать поближе и отправлял в полёт то в правую, то в левую стену. Стены глухо ухали, но держались. Нападающих ощутимо прибавилось — видимо, к ним всё-таки присоединились те, которых они так яростно зазывали на бегу. Может, успели отправить кого-то за помощью.

Но когда пехотинцы передо мной почти иссякли, поток разномастных всадников за ними вырос до такой степени, что я вынужден был несколько раз ударить по ним энергетическим лучом, пытаясь с каждым ударом рассеивать скопившуюся передо мной массу атакующих.

Я опасался, что они ворвутся во двор, рассредоточатся и просто задавят количеством.

На всадников и пехотинцев эти удары действовали не так эффективно, поскольку часть энергии поглощала и отражала броня со щитами. Лучше всего оказалось поражать лошадей. Тепловой луч не мог принести им заметного вреда, но зато им очень не нравились эти внезапные обжигающие уколы. С каждым попаданием на дыбы вставала одна лошадь, сбрасывая своего всадника. Очень быстро удалось распугать всех лошадей, а оставшихся безлошадными вояк я быстро раскидал воздушными ударами по внутренним стенам прохода.

Погибших было не так много — в основном на земле остались крестьяне, оглушённые неожиданными падениями и резкими манёврами испуганных лошадей. Иными словами — погибло меньше всего, большинство осталось контуженым или раненым, а остальные разбежались.

— У-у-уф… — я вытер вспотевший лоб, но рука наткнулась на стекло шлема.

Внезапно накатила усталость, и я согнулся, уперев руки в колени. Меня шатало, как будто я разгрузил телегу дров. Столь интенсивное использование энергии за один вечер всё-таки давало о себе знать.

Немного отдохнув, я пришёл в себя, выпрямился и огляделся вокруг. То, что мне издалека показалось пятнами, оказалось защитниками крепости, лежащими вповалку во дворе и кое-где на стенах. Видимо, они выскакивали со сна во двор, а их там рубили ворвавшиеся восставшие.

Сам виконт висел на стене внутренней башни, стоявшей в глубине двора — верёвка выходила из бойницы сверху.

В это время дверь башни затряслась под ударами изнутри, и за ней послышались крики. Присмотревшись, я понял, что дверь открывалась на улицу, но кто-то вбил под неё снаружи здоровенный клин, не давая ей сдвинуться.

Подойдя к двери, я спросил, кто там стучится, но ответов не разобрал — дверь была добротная и толстая.Я крикнул, чтобы отошли в сторону, и обрушил на неё воздушную волну так, что она затряслась в петлях, но устояла. Тогда я включил тепловой удар и начал резать дерево вокруг петель. Потом ещё несколько раз сильно толкнул — и дверь, наконец сорвавшись, улетела внутрь. Меня мало заботило, что она кого-то там заденет: все защитники были мертвы, а тех, кто их поубивал, мне было не жалко.

Когда пыль рассеялась, в проёме показались несколько фигур. Похоже, их всех оглушил перепад давления в момент, когда дверь влетела в помещение. У некоторых текла кровь из ушей. Как выяснилось позже, она всё-таки задела двоих на излёте — они воткнулись в стену напротив, придавленные летающим снарядом. Но никто не умер. Сейчас эти двое лежали и стонали, приходя в себя. Остальные выходили из дверей.

— Оружие снимаем и бросаем, — крикнул я им, слегка усилив звук шлемом. Судя по загрохотавшему эху, отражённому от внутренних стен дворика, они меня не могли не услышать.

Пики и алебарды полетели в стороны, за ними мечи, ножи и прочее — кто чем был вооружён. Выходя, они испуганно косились на постанывающую толпу раненых, лежащих вповалку за моей спиной и мешавших проходу под башней. Кто-то старался скрыть страх, кто-то откровенно таращился, но всем было не по себе. Да и крепкая дверь, слетевшая с раскуроченных петель, ясно показывала — кто есть кто.

— Кто такие? — спросил я начальственным тоном.

Из их ответов стало понятно: это бригада искателей сокровищ, которую здесь оставил атаман. Чтобы они не улизнули, найдя эти самые сокровища, их заперли, вбив толстый клин под дверь. Насколько я понял, это вполне в духе их главаря.

Последующие расспросы выявили интересную вещь: после того как они ворвались в крепость и занялись грабежом, прибежал посыльный из соседней деревни с сообщением, что у тамошней баронессы в подчинении всего десять человек охраны и её нужно срочно брать. Крепость, где сидит баронесса, — совсем рядом, охраны — всего ничего.

Атаман, уже убедившись, что обещанных сокровищ нигде не видно и лично только что зарубивший того, кто это обещал, тут же подхватился. Он оставил на месте десять человек для поисков, а всех остальных погнал на штурм соседнего замка.

Глава 11. ИНТЕРЕСНОЕ ЗНАКОМСТВО

— Что за баронесса? — поинтересовался я, ожидая услышать о какой-нибудь сушёной карге местного значения, которая не даёт жить работникам земли. Но услышал нечто совершенно иное.

В соседнем замке хозяйствовали бабка и её внучка. Бабка была женщина боевая. Появилась она здесь много лет назад, во времена полной анархии, когда сосед шёл войной на соседа. По слухам, она захватила этот замок в одиночку, сходу. Однако этому мало кто верил: по сохранившимся свидетельствам старожилов, охрана у той крепости была немалой. Как могла тогда ещё молодая девушка справиться с такой охраной?

Старожилы утверждали, что девушка была совсем юной, лет восемнадцати — ровно столько, сколько внучке сейчас. Тем не менее, многочисленные попытки отвоевать замок обратно после её появления терпели крах. Нападавшие обычно теряли неприемлемое количество воинов и откатывались назад. А иногда и отступать было некому — гибли все до одного.

— Так что мы очень рады, ваша милость, что атаман нас тут оставил, — признался мужик, рассказывавший эту историю. — Мы-то сами знаем, слышали, а атаман неместный, знать не ведает, что здесь творилось.

— И что, бабка там сейчас? — уточнил я.

Выяснилось, что бабка умерла в прошлом году, и теперь на хозяйстве внучка. Внучка ещё ни с кем не воевала, но очень этот мужик опасается, что она вся в бабку пошла.

— А если не в бабку? — подумал я. Вызвав значок батарейки, переключил режим сканирования и убедился: вокруг нет никаких источников энергии, кроме моего. Выходило, что бабка была сильным магом и косила врагов направо и налево. Дети магов тоже обладают способностями, правда, обычно в меньшей степени. Но вдруг здесь исключение? Возможно, бабка сама инициировала внучку.

— Когда они уехали?

— Да ещё часу не прошло! Вы только появились, мы уж думали, они что-то забыли и вернулись, а тут вона как… — Он махнул рукой, оглядывая окрестности.

Я отметил, что не испытываю проблем с местным восприятием времени. Очевидно, мужик использовал какую-то свою единицу измерения, но мой внутренний переводчик автоматически сопоставил её с привычным мне «часом». Если бы я задержался здесь надолго, я бы попытался разобраться: это просто особенность перевода или местная система времени действительно построена на схожих интервалах. Но сейчас это не имело практического смысла, и я вернулся к насущным проблемам.

Воспользовавшись случаем, я расспросил пленника о местных законах. Многого он сказать не мог, но, насколько я понял, здесь шёл переход от самовластия баронов к некоей судебной системе с выделенными судьями. Впрочем, возможно, я ошибся в термине «переходный»: это могла быть просто исторически сложившаяся смесь двух систем, и крестьянин ничем прояснить ситуацию не мог. Зато я выяснил, что для знати существовал свой свод уложений, которому они обязаны были следовать. Что это за уложения, откуда они взялись и насколько строго аристократы им подчинялись — пленник не знал.

Я отвёл мужчин в подвал и запер там. Помещение оказалось добротным: не просто подвал, а целая каменная темница с рядом камер вдоль коридора.

Насчёт дочери бабки, то есть матери внучки, местный ничего не знал. Та пропала лет пятнадцать назад, и никто не ведал куда.

Закрыв за собой подвал, я попытался пробраться к выходу. Там, где тела перегородили путь наружу, мне пришлось прокладывать дорогу серией сдвоенных воздушных ударов. Затем я поймал лошадь, вывел её за ворота и поскакал к соседнему замку. Рассказ местного жителя зацепил меня настолько, что я решил лично поговорить с оставшейся в живых внучкой. Мне нужно было выяснить, откуда местные маги берут столько энергии при отсутствии видимых природных источников. Может, эта ниточка приведёт меня к тому, что я ищу.

Если внучка, конечно, ещё жива — поторопиться не помешало бы.

По пути я прикинул численность оставшейся шайки. Меня штурмовало около тридцати человек. Я уложил с дюжину, ещё столько же обездвижил, ещё столько же сбежало. Десятерых запер в подвале, столько же получили ранения в таверне. Мы с магом прикончили ещё одну дюжину, как выяснилось, тоже из этой банды. Столько же пало при штурме замка. В итоге у атамана осталось около тридцати бойцов, да и то с учётом раненых.

— Справлюсь, — решил я.

Когда я подъехал к соседней деревне, по улицам уже никто не бегал — деревня будто вымерла. В полной тишине догорали несколько домов.

Дорога перед въездом в замок была завалена телами: убитых я насчитал человек пятнадцать.

— Почти как у меня, — невесело усмехнулся я.

Значит, девушка тоже оказалась магом, раз смогла уничтожить столько врагов. Въехав во двор, я огляделся. Живые тела всё же остались — некоторые даже шевелились, пытаясь куда-то ползти. Во дворе ощутимо пахло спиртным: на земле валялось до полувзвода мертвецки пьяных нападавших. А где остальные? По моим расчётам, должно было остаться не меньше десятка живых.

Я спе́шился и прислушался. Изнутри центральной башни доносился шум. Дверь в неё была распахнута настежь.

Подойдя, я вошёл внутрь. Первый этаж был пуст, но наверху кто-то буянил, скверно ругался и, судя по грохоту, избивал кого-то или что-то.

Поднимаясь к третьему этажу, я методично вбивал в стены всех, кто попадался на пути: кто-то не успел отбежать, кто-то закричал в полёте. Когда я наконец расправился с нападавшими на лестнице и преодолел два пролёта, у меня осталось только одно препятствие — семеро головорезов. Они сидели за столом на втором этаже.

Шум наверху стих, как только я, закончив экзекуцию, ступил на площадку третьего этажа. Там находился только один человек. Высокий, в кожаном жилете и штанах. Вычурные сапоги с золотыми шпорами странно контрастировали с общей брутальностью образа. Чёрные волосы до плеч и такие же глаза. В ухе — серьга, как у пирата.

Судя по всему, он находился в состоянии неистовства. До моего появления он кричал:

— С-с-у-ка! Зашибу! — и следом раздавался грохот чего-то тяжёлого об стену.

— Кого это ты тут собрался зашибать? — поинтересовался я, прикидывая, как бы ловчее к нему подступиться.

Увидев меня, он потянулся к ножу на поясе. Я позволил ему вытащить нож — затем ударил воздухом в живот с обеих рук. Человек скрючился, пытаясь вдохнуть, нож улетел в угол. После второго удара он растянулся на полу и, не отрывая от меня взгляда, качал головой, будто не веря в происходящее. Я подошёл, поставил ему колено на грудь и схватил за шею. В ту же секунду я пустил в руку немного энергии.

Глаза лежавшего вылезли из орбит, и он истошно завопил, словно ему отрывали голову:

— А-а-а!

Он попытался схватить меня за предплечье, но я направил энергию в другую ладонь и накрыл его кисть сверху. Он отдёрнул руки, как ошпаренный. Тыльные стороны его кистей покраснели, словно от ожога. Я немного ослабил хватку и спросил:

— Ещё?

Он отчаянно замотал головой, не отрывая от меня обезумевших глаз. Вокруг шеи расплывалось красное пятно.

— Где девушка? — спросил я.

***

Каменная дверь загрохотала, проскрипела по полу и с глухим стуком уперлась в стену. Старые подвалы были расположены глубоко под землёй: пришлось спуститься по двум лестничным пролётам. Лестница упиралась в массивную дверь, которую только что открыли. Тени от факелов заплясали на стенах подземелья. Мы прошли в самый конец коридора и остановились перед дальней камерой. Здесь было ощутимо холоднее, чем у входа. Ключник зазвенел связкой, отпирая замок.

Дверь открылась с противным скрежетом. Как только это произошло, кто-то, сидевший на полу, гибко поднялся и замер в настороженной позе. Взмахом руки я отослал ключника прочь. Мы остались вдвоём. Я поднял факел и сделал шаг вперёд.

Передо мной, в неясном свете, угадывался силуэт девушки. Её высокая и стройная фигура ещё больше выигрывала от того, во что была одета.

Приглядевшись, я выругался сквозь зубы:

— Что за черт…

Под светом факела я увидел, что это комбинезон тёмно-зелёного цвета, сидевший на девушке идеально.

Он был похож на военную форму, принятую в нашем мире, но абсолютно неуместную здесь, в средневековье.

Сначала я подумал, что мне померещилось, и даже потряс головой. Но видение не исчезло: я всё так же видел безупречный комбинезон тёмно-зелёного цвета, без малейших признаков грязи, пыли или повреждений.

Мистика какая-то…

Я посторонился и указал факелом на выход:

— Пройдёмте, баронесса. Нам есть о чём поговорить.

— Вот так бабушка и попала сюда, — стекло звякнуло, и тонкая рука опустила стакан на полированную поверхность.

Мы сидели наверху, в жилом помещении двухэтажного домика, расположенного между центральной башней и крепостной стеной. За́мок был небольшим, но уютным; всё находилось неподалёку, создавая атмосферу, близкую к домашней.

Бывшая пленница уже умылась, причесалась и сейчас была в том же тёмно-защитном комбинезоне, что и в подвале. На ногах — что-то похожее на кожаные мокасины.

Девушку звали Аспэ́ла, и она недавно отметила восемнадцатый день рождения. В камине трещали дрова, и пламя освещало её тонкое лицо неверным светом. Тёмные локоны спадали на плечи. Красивое лицо и длинное, сильное тело. Девушка оказалась неожиданно высокой — почти с меня ростом, но всё же чуть ниже.

Сначала она отказалась со мной говорить и отвечать на вопросы. Не было заметно, что её шокировала сложившаяся ситуация — либо она не была потрясена, либо слишком хорошо владела собой. Мне пришлось проявить изрядную настойчивость, прежде чем я получил ответы.

Когда мы вышли из подвала, она сильно пнула тело главаря, валявшееся у входа. Нам с ним пришлось спуститься вниз, когда мне потребовалась конкретика. Там он и остался, когда я отправился искать ключника; когда вернулся, он уже не дышал.

Слугам повезло: их не убили, а просто загнали в огромный амбар на заднем дворе. Даже бо́льшая часть местной стражи уцелела — восставшим некогда было лютовать. Им и так повезло, что за́мок удалось захватить.

Я распорядился закрыть ворота, запереть уцелевших, раненых и пьяных бандитов в подвал, накрыть ужин и приготовить для хозяйки всё необходимое. Затем нашёл местного хранителя за́мка, вручил ему связку ключей, снятую с пояса атамана, и мы отправились в подвал вызволять хозяйку. Именно там она и находилась, в целости и сохранности, как и пытался уверить меня атаман. В общем-то так оно и было, но не его это была заслуга. Впрочем, он своё уже получил.

Я ничего не имел против восставших и вовсе не собирался принимать чью-либо сторону — крестьян или дворянства. Просто сложилось так, что на меня, который никого не трогал, первыми напали именно крестьяне. Затем они преследовали меня и очень хотели убить. Мне пришлось защищаться, и если кто-то не выжил — это их собственная заслуга.

Если бы на меня напали местные дворяне, я бы вёл себя точно так же. Никто не ушёл бы обиженным. В смысле: никто бы не ушёл.

Когда мы поднялись из подвала, девушка ушла привести себя в порядок. Я остался во дворе и наблюдал, как перетаскивают тела, расчищают двор и опускают решётку. Я успел почти вовремя: если бы задержался, восставшие могли бы натворить дел, и неизвестно, как бы всё повернулось для обитателей замка.

Потом меня позвали ужинать. Я поднялся по нескольким ступеням в домик за башней и вошёл в помещение на первом этаже. Стол был небольшой, сервированный для двоих — девушки и её спасителя. Однако это мало походило на романтический ужин при свечах, скорее на импровизированный военный совет с элементами допроса.

— Мне не хотелось бы ходить вокруг да около. Мне нужны ответы на определённые вопросы, — начал я, как только мы уселись и слуги нас покинули.

Девушка протянула руку, отпила из бокала и молча смотрела на меня.

— Что здесь произошло?

Она вкратце поведала о случившемся. Детали я уже узнал от почившего атамана и его помощника, но хотел услышать версию с противоположной стороны.

Из рассказа помощника атамана вырисовывалась следующая картина: нападавшие легко подавили малочисленный гарнизон на стенах. Тараном они разнесли запоры на воротах, которые оказались ненадёжными и хлипкими. Но дальше дело застопорилось.

Когда ворота рухнули, их встретила хозяйка замка. И тут удача отвернулась от них, и смерть начала собирать обильную жатву. Но когда они потеряли почти половину отряда, фортуна повернулась к ним лицом. Внезапно смерть остановилась: девушка прервала свой смертельный танец, неожиданно, по непонятной причине, застыв среди нападавших с недовольным и растерянным видом. И тут же ей самой не поздоровилось.

Её схватили и принялись избивать — сильно и старательно, сначала руками, а потом, сбив на землю, и ногами. По лицу особо не били: не поднялась рука (и даже нога!) на такую красоту, редкую в этих краях. Да и шлем на ней какой-то был, который сорвали только после. Но перерубить мечом её пытались, был такой момент. Один ухарь, сильно раздосадованный той смертельной жатвой, которую взяла хозяйка, попытался разрубить её пополам ударом сверху, но его быстро остановили — у мужиков были иные планы. Меч, правда, ей не повредил, да и от ударов по корпусу она не пострадала.

Потом до них добрался атаман и остановил беспредел: распорядился привести девушку к себе в башню — а там уж он с ней разберётся. Что она там с ним сделала — неизвестно, но через пять минут он заревел, приказав увести её в подвал и запереть. Так и сделали.

Атаман мало что добавил к этому, разве что шипел и плевался, поминая недобрым словом нечистую силу и треклятых магов.

Нежелание девушки делиться подробностями объяснялось деликатностью момента: по всем признакам, атаман сразу попытался её изнасиловать, но у него ничего не вышло по независящим от него причинам.

Услышав это и припомнив увиденное в подвале, я захотел уточнить обстоятельства произошедшего. Странностей накопилось уже немало. Но местная хозяйка смотрела на это иначе и откровенничать не собиралась. Она была мне безмерно благодарна, но считала мою миссию по её освобождению выполненной. Сославшись на усталость, она предложила мне переночевать в гостевом домике и покинуть замок утром. Она, мол, не смеет меня задерживать. Всё было сказано учтивым тоном и в самых великосветских выражениях, но смысл был ясен: меня выпроваживали, не особенно скрывая этого.

Тогда мне пришлось напомнить, что от напавших бандитов её отделяю только я. Стоит мне уйти, и помощник атамана, который жив и здоров, тут же продолжит только-только начавшиеся «забавы» своего предшественника. О том, как запертые в подвале безоружные бандиты вновь окажутся на свободе с оружием, я тактично умолчал. Поймёт, если не дура.

Девушка была сильной и смелой, но не дурой. При таком освещении обстановки разговор пошёл значительно легче. К тому же я напомнил, что это именно я освободил её от незавидной участи, и выдворять меня таким образом — невежливо.

— Послушайте, баронесса, меня не интересует ваша э-э… рядовая и обычная одежда, поймите меня правильно. Тут дело в другом. Вас рубили мечом и не смогли разрубить. Ваш комбинезон — это ведь магический предмет, не так ли?

Ещё в подвале, приглядываясь к пленнице, я применил магическое зрение — интересующий меня артефакт испускал небольшую ауру, слабое энергетическое поле, которое я видел как размытую лиловую дымку вокруг него.

Да, предмет оказался магическим (пусть и такой странной формы, в виде комбинезона). Она призналась, что нашла его совершенно случайно где-то в лесу и теперь иногда использует.

— Понимаете, сударыня, трудно поверить, что такую вещь можно случайно найти в местном лесу. Тем более предмет, пошитый, как на заказ, и сидящий на вас как влитой. Сомневаюсь, что подобные артефакты вообще существуют в этом мире в наше время. Ведь в каждом мире своя магия, а магия, наложенная на эту вещь, — не из этого мира.

Девушка замолчала, задумчиво глядя на меня. Чтобы не слушать очередную ложь, я решил помочь ей:

— Если вы носите предмет с магией нездешнего мира и способны её использовать… Стоит ли мне, ставя вас в неловкое положение, делать выводы из этого проистекающие, или вы сами, по своей воле, всё-таки расскажете?

Дальше продолжать не потребовалось. Как только она поняла, что я умею видеть магию и различать её виды, большого смысла запираться не осталось.

Так мы подошли к истории о её бабушке, попавшей в этот мир очень давно. Постепенно выплыли и разного рода интересные подробности. Если кратко: в том мире и в той местности, где родилась бабушка, существовала магия. Но она была избирательной — только женщины могли ей обладать, мужчины — нет.

Глава 12. ВИКОНТ ДЕ ТЕРМИНАЛЬ

Прежде чем продолжить, молодая девушка отпила пару глотков вина и помедлила, как будто собираясь с мыслями. Когда она начала говорить, её голос словно изменился. Я не мог понять, что с ним произошло, и приписал это волнению, вызванному воспоминаниями. Немного помолчав, задумчиво глядя на пламя камина, она продолжила свой рассказ.

В той стране, где жила её бабушка, давным-давно существовал другой народ — один-единственный на тех землях. Представители этого народа отличались высоким ростом и красотой, умели использовать магию. Это были не совсем люди, и кто они такие, и откуда взялись изначально — никто не знает. Затем на земли этого народа пришли люди. Они поселились рядом, и их кровь смешалась. Но смешалась она таким причудливым образом, что все девушки унаследовали черты этого народа — стали высокими и стройными, а мужчин почему-то это не коснулось. Много лет прошло, и этот народ окончательно растворился в пришедших людях. Теперь его отдельных представителей не существует.

А люди продолжили жить, как прежде, только теперь всем девушкам была подвластна магия. Магическая энергия была растворена в воздухе, но они не могли использовать её напрямую. Для этого им нужны были артефакты, которые собирали эту энергию из воздуха, а затем девушки могли управлять ею.

Это не привело к демографическому перекосу, поскольку не все девушки были одинаково сильны, и не всегда мужчины были слабы. Среди мужчин попадались такие, которые могли противостоять целой группе не слишком сильно пронизанных магией девушек.

Так что речь скорее шла о выравнивании — баланс сил между полами уравнялся, и исчезли уродливые проявления беспредела с обеих сторон.

Жизнь в том мире была нелегка. Вокруг поселений изменившихся людей располагались другие народности и племена. Были мирные периоды, но иногда приходилось долго отражать разного рода нашествия.

Поэтому не вызывало удивления, что девушкам, особенно сильно обладающим сродством с магией, приходилось участвовать в защите родных земель наравне с мужчинами.

И для таких женщин был создан специальный костюм. Его разработала местная Воительница сначала для себя, затем для своих спутниц. Потом технология отработалась настолько, что каждая девочка, начиная с пяти лет, получала свой собственный костюм, привязанный к ней кровью, растущий вместе с ней и постепенно становившийся её частью.

Задачей костюма было собирать магию и защищать тело. Вначале Воительница пробовала различные формы — раздельные брюки и куртку — но в конечном итоге остановилась на таком совмещённом комбинезоне, не слишком тесно облегающем фигуру. Она соблюдала и эстетический вид, в котором можно было спокойно участвовать в повседневной жизни, и боевой, который обеспечивал защиту тела, рук и ног (включая локти и колени). Защита головы осуществлялась с помощью специально наведённого поля и не требовала капюшона.

Таким образом, он был удобен в повседневной носке, не сковывал движений, в нём было ни жарко, ни холодно — в общем, женщины оценили его и стали пользоваться повсеместно, как только технологии позволили нарастить выпуск, чтобы хватило на всех. По отдельным недомолвкам я уловил также, что костюм брал на себя заботу о всех физиологических выделениях тела, но эта тема была слишком щепетильной, и, по понятным причинам, собеседница не стала в неё углубляться.

Немаловажный момент — поскольку костюм защищал свою владелицу, полностью прекратились межвидовые изнасилования в результате набегов. Да и внутривидовые тоже.

Именно поэтому атаман был неприятно удивлён, когда у него ничего не получилось.

Услышав такие откровения, я невольно хмыкнул, но тут же постарался вернуть лицу серьёзное и невозмутимое выражение, чтобы не нарушить установившийся контакт.

Общую силу носителя (как магическую, так и приобретённые боевые умения) определял сам костюм и отражал её цветом: чёрным — самый низкий уровень, белым — самый высокий.

— Моя бабушка была очень сильна и передала эту силу мне, — добавила девушка с гордостью.

— Просто какие-то пятьдесят оттенков серого, — мелькнуло у меня в голове, но тут же выяснилось, что оттенки от чёрного до белого отображались только в парадном состоянии костюма, а обычно выбирали рабочий тёмно-зелёный режим. Поэтому я постарался больше не отвлекаться от разворачивающейся передо мной истории.

Однажды, в результате засады, её бабушка оказалась отрезанной от своих. Ей удалось отбиться, но пришлось долго уходить от погони, и, в конце концов, она переместилась каким-то образом в этот мир, где мы сейчас и находимся. Вернуться обратно она уже не смогла и ей пришлось как-то приспосабливаться к реалиям жизни в новой среде.

Костюм продолжал работать и здесь, только он утратил способность накапливать магию, потому что здесь она отличалась. Но отдавать накопленную он продолжал, как раньше, и сама магия в этом мире всё же ещё работала. Поэтому, можно сказать, что бабушке повезло в этом.

Так и были произнесены слова, с которых и началась предыдущая часть.

Дальнейшую историю я примерно знал — бабушку, поражённого её красотой, попытался захватить местный дворянин, чтобы сделать своей наложницей. Но потерпел сокрушительное поражение, в результате которого она стала законной обладательницей этого замка, выдержала несколько нашествий, но легко отбила их.

Но год назад бабушки не стало (годы взяли своё), и девушке по наследству достался её костюм. Костюмы были спроектированы так, что привязка по крови работала только до второго поколения — то есть она последняя в их роду, кто может его использовать. Для её будущих детей он уже работать не будет.

— Да и вообще больше работать не будет, — грустно добавила она, рассказав о проблемах с магическим зарядом костюма.

Как выяснилось, бабушка со страхом ждала этого момента — когда заряд окончательно закончится. Что она только ни делала, пытаясь приспособить местную магию — ездила куда-то на восток, где через горы пробивается магическое излучение (я тут же сделал стойку и отметил для себя этот момент), обращалась к местным магам, столь редких в этих краях. Даже ездила за хребет, к каким-то сильным магам, существующим по ту сторону горы (тут я опять сделал отметку).

Но ничего не помогло — костюм не хотел заряжаться местной магией ни в какую. Но бабушке опять повезло — она не застала момента, когда он разрядился. Это случилось тогда, когда орда восставших, снеся входные запоры замка, вломилась уже к юной баронессе.

Заряда костюма ещё хватило, чтобы повредить большую часть нападавших, но затем он закончился, и её охватило леденящее чувство беспомощности. Опешившие поначалу противники опомнились и радостно взревев, набросились на неё. Энергии костюма было недостаточно, чтобы производить боевые заклинания, но её хватило, чтобы защитить свою хозяйку. Жестокое избиение прошло для неё практически бесследно, и разрубить её мечом им тоже не удалось.

История была, на мой взгляд, поразительной и одновременно — разочаровывающей. Я спас красивую девушку и одновременно вытащил пустышку — Источника, который я искал, здесь не было.

Из того, что я видел и слышал, очень непохоже было то, что артефактный костюм, который носила девушка, имел отношение к этому Источнику. И мощность не та, и попал он сюда, если учесть показания уже почившей бабушки, слишком давно.

Я задумался, что я ещё могу предпринять — нужно расспросить, что известно про магов с той стороны, узнать, где именно пробивается излучение здесь на востоке, и постараться разузнать, что известно о местных магах и где их найти.

Пока я размышлял таким образом, девушка мне не мешала, неспешно потягивая вино и не отрывая от меня своих выразительных глаз. Видно было, что она тоже думала о чём-то. Наверное, как дальше жить, когда артефакт потеряет свою силу. И если об этом узнают соседи…

В этот раз я, вольно или невольно, помог ей, но что будет, когда я уйду? Как защищаться такой гордой и независимой молодой девушке?

Примерно такие мысли читались у неё на лице, но меня это не особо трогало. По большому счёту — это её проблемы. Получив нужную мне информацию — я уйду, а дальше пусть сама как-нибудь разбирается. За спасение, кроме сведений, я от неё ничего больше не возьму, но и охранять в дальнейшем не собираюсь.

— Вы знаете, — внезапно она нарушила затянувшееся молчание, — а ведь вы теперь имеете право на соседскую землю, можете закрепить её за собой и получить титул виконта.

Дело принимало интересный оборот, и я вопросительно посмотрел на неё.

Она смотрела на меня в ответ какое-то время, затем отставила бокал и начала рассказывать, что имеет в виду.

Перед этим наша беседа приняла такой характер, что она поняла — иными мирами меня не удивишь, и (поскольку я по прежней легенде назвался бароном) владения, которыми я якобы владею, находятся довольно далеко отсюда. Также она отметила мою полную неосведомлённость в местных вопросах прав собственности и, сложив два и два, догадалась, как можно решить свои собственные проблемы, если ей удастся удержать меня в соседских землях.

Данная территория, несмотря на феодализм и отсутствие единого монарха, вовсе не являлась беспредельной в плане владения и земельных прав. В результате кровопролитных войн и междоусобиц большинство владельцев земель и поместий страны заключили соглашение и учредили специальную Реестровую Контору (иногда именуемую Конторой Реестра), выделив под неё участок земли — очень удачно, к этому времени безвременно почившего барона. Данный участок объявили экстерриториальным, учредили фонд с небольшим годовым взносом и наняли письмоводителей и сопроводителей, которых разместили в бывшем замке умершего барона.

Заведовал там Главный Канцеля́р, которого все называли по простому — Канцлер. Это был человек, который выдвинул и претворил эту идею в жизнь. И должность у него теперь соответствующая — он занимается всем оперативным управлением Конторы.

Уже сам Канцлер учредил небольшую охрану, чтобы какой-нибудь разгневанный барон, недовольный решениями Конторы, случайно не спалил все архивы. Разработал средства оповещения, чтобы в случае какого-либо нападения позвать на помощь ближайших баронов и отбить экстерриториальный анклав. Затем он создал реестр, в который внесли все права собственности, которыми бароны обладали на тот момент, заодно урегулировав некоторые земельные споры.

С тех пор жизнь стала гораздо более упорядоченной. Поскольку было создано Уложение, регулирующее основные вопросы наследования, приобретения и передачи собственности, самозахваты с последующим умерщвлением прежних владельцев не прекратились полностью, но их стало значительно меньше.

Теперь каждый собственник имел копию Уложения, и прежде чем пойти войной на соседа, сверялся с ним. На всякий случай, как бы чего не вышло.

И всё шло своим чередом, пока не вспыхнуло недавнее крестьянское восстание. В некоторых случаях оно внесло значительные коррективы в устоявшуюся жизнь. Но если не углубляться в частности и вернуться к соседнему виконтству, владельца которого повесили на стене собственной башни (что она знала с моих слов, поскольку я упомянул об этом), то тут, выражаясь по-простому, вырисовывается интересная загогулина. Получается, что я, как человек, освободивший виконта, пусть и посмертно — сберёг его честь и достоинство, и теперь, в случае отсутствия наследников, имею право на то, чтобы моё имя было внесено в реестр как владельца недвижимости.

Чтобы провести все формальности — мне теперь нужно вызвать местного священника и разрешить ему провести обряд похорон по всем правилам в местной церкви, после чего получить от него соответствующую выписку и с ней съездить в Контору, расположенную на восточных землях. Ну и есть смысл добавить, что этих земель восстание так и не коснулось, так что архивы пребывают в целости и сохранности, как и люди, создающие бумаги для их наполнения.

Требовалось правда ещё свидетельство двух соседей, что именно так дело и обстоит, с защитой чести и достоинства, но если есть справка от священника, то достаточно свидетельства только одного соседа, внесённого в реестр, и она готова выдать таковое, как только оно мне понадобится.

При этих словах юная баронесса мило улыбнулась. Мне было понятно, что стоит за этой улыбкой: вы, дорогой виконт, мне защиту и безопасность, а я — так необходимое вам свидетельство.

Я задумался — так ли уж мне всё это нужно. Положим, со всеми произошедшими здесь событиями, отпуск у меня уже начался — поставленное на таймер письмо начальству должно было уйти вовремя. Так что время здесь задержаться у меня есть.

Я встал и подошёл к окну — закатное солнце уже село, и остался только алеющий край неба на фоне далёких деревьев. Я повернулся к собеседнице:

— Ну что же, звучит заманчиво, — затем прошёл и сел обратно в кресло, пытаясь понять, не упускаю ли я из виду чего-нибудь важного.

— Скажите, баронесса, а вы хотели бы снова зарядить ваш, э-э-э… — повёл в воздухе рукой и закончил — костюм?

Её глаза сверкнули:

— Вы придумали, как это сделать?

— Э-э-э, нет, не совсем, просто интересуюсь, на всякий случай…

— Если придумаете что-нибудь, сообщите мне, пожалуйста, незамедлительно.

— Всенепременно, — ответил я и поднялся. Нужно было ехать — после известия о возможном виконтстве, передо мной внезапно образовалось множество дел.

В дверях я задержался:

— А если для этого понадобилось бы, чисто теоретически, снять и отдать ваш костюм для проведения над ним необходимых технических операций, вы бы на это пошли?

— Нет, — ответила она почти сразу, не колеблясь ни секунды.

— Даже для подзарядки?

— Даже для подзарядки.

Я слегка поклонился и вышел из комнаты.

По пути обратно я раздумывал над сложившейся ситуацией — связанной с возможным виконтством, вообще, и с подзарядкой, в частности. Если я правильно понял то, что иносказательно поведала мне юная баронесса, так это то, что в случае необходимости (читай — моего отсутствия) она присмотрит за моим поместьем. Взамен на мою защиту от возможных посягательств на её владения. Проблема была в том, что даже если я оформлю виконтство на своё имя, очень скоро я покину эту местность, дополнительный Терминал закроется, и я вернусь сюда очень нескоро.

А это значит, что обеспечить надёжную защиту баронессе я не смогу. Она не знала, что я собираюсь скоро уезжать, поэтому решила удержать меня виконством, осознав, что костюм ей больше не поможет.

Но костюм можно было бы попробовать зарядить — тогда моё постоянное присутствие здесь не потребовалось бы. И она присматривала бы за моими землями, имея для этого необходимую магическую силу. А вдруг у нас испортятся отношения и мы станем непримиримыми врагами? Стоит ли тогда ей давать в руки такое мощное оружие своими руками? С наличием заряженного бронекостюма она легко завоюет моё виконтство во время моего отсутствия… А, судя по опыту её бабушки, этот костюм может хранить энергию очень долго…

— Да-а-а, дилемма, — вздохнул я. — Как бы себя обезопасить?

С другой стороны, пока было вообще непонятно, можно ли её костюм зарядить. Я её спрашивал просто как технарь — если что-то разряжается, то, теоретически, это можно зарядить. Другой вопрос — можно ли это сделать практически? Отсюда и мой чисто теоретический вопрос, согласится ли она снять костюм для такой процедуры — у меня создалось впечатление, что она очень дорожит той защитой, которой он её обеспечивает, даже в таком, почти разряженном, состоянии. Что она и подтвердила, решительно отказавшись его снимать. Не хотела оставаться полностью беззащитной.

Ну а как заряжать что-то на живом человеке? Например, выяснится, что для зарядки нужен электрический ток — и что тогда? Током её бить? И она будет мычать и скрипеть зубами, лишь бы костюм зарядился? Бред.

Помимо этого, нужно выяснить природу той лиловой магии, которая витала вокруг её костюма. Как это сделать, я не очень себе представлял. С такого рода энергией я не работал и не знал, что она такое. Значит, мне нужно её почувствовать, но как?

В прошлый раз, когда я познакомился с местной магической энергией, её влил в меня местный маг. И мне сразу стало понятно, что она из себя представляет. Попросить баронессу влить её в меня? Но насколько я понял, она израсходовала всё под ноль и ничего не может выплеснуть сверх этого. Какой-то остаточный заряд костюма, очень слабый, пока ещё обеспечивает ей защиту. Но надолго ли? Ведь наружу она ничего уже выпустить не сможет.

И что, мне не останется ничего другого, как начать прикасаться руками к её костюму, который она отказывается снимать, и тем самым прикасаться к ней, говоря, что я всего лишь пытаюсь сдетектировать её магию? Может, и не поверит — подумает, что мной овладели какие-то неподобающие моменту и благородному барону мысли.

Тут я невесело усмехнулся.

Да даже если она на это согласится (в чём я далеко не уверен), остаточное магическое излучение ведь очень слабое — удастся ли мне его втянуть в руку, дотянув до сосуда, и хватит ли этого количества, чтобы мне распознать его природу?

Погружённый в эти раздумья, я не заметил, как доехал до виконтского замка. Подъезжая, я заметил знакомую пятёрку, которую повстречал недавно в трактире.

Они как будто только что подъехали и теперь мялись перед мостом, не решаясь пересечь заваленный телами проход.

Не доезжая нескольких шагов, я остановился и молча посмотрел на них.

— Тут такое дело, ваше сиятельство, — заторопился старший, — как вы значитца ушли из трактира, так мы и поехали тоже, не преследовали вас, боже упаси. Так, ехали потихоньку.

— И вот приехали, — он махнул рукой в сторону заваленного прохода.

— И что же? Я вас не держу, главарь ваш мёртв, езжайте куда хотите.

— Так-то оно так, ваше сиятельство, только ехать-то уже совсем некуда…

Глава 13. ВАШУ РУКУ, МАДАМ

Торопясь и сбиваясь, иногда перебивая друг друга, они мне поведали, что их деревни давно разрушены, семьи погибли, к бывшему хозяину они вернуться не могут — и не хотят. Была у них одна надежда — атаман, хоть какая-то сила, вот к нему и прибились. А так они и не зверствовали совсем.

— Вы же сами видели, ваше сиятельство, в разъездах мы были, разведка стал быть.

Иной раз им самим не нравились эти поручения — за вином съездить, еды найти какой-нибудь. Они же охотники все, вот если выследить кого — это другое дело.

В словах охотника-разведчика был определённый резон. Мне подумалось, что эта пятёрка в дальнейшем и в самом деле может ещё пригодиться. А пока — пусть поработают на подспорье: заслужат право и искупят честным трудом прошлые грехи.

— Ладно, — сказал я, — идите по домам, соберите с пяток телег и с десяток крестьян. Пока окончательно не стемнело, пусть расчистят проход здесь, а завтра с утра продолжат уход за ранеными. Кстати, раненых тоже запереть, но ухаживать.

— И с крестьянами, а особо с крестьянками, без грубостей и глупостей всяких, — добавил я, посмотрев на главного, — скажите, что теперь у них новый хозяин. Крестьян не бить, девок не трогать, а то ноги оторву. Как закончите сегодня, располагайтесь в замке, дежурство по двое, ты старший. И да… Найдите там в деревне экономку какую-нибудь, для замка, или эконома. Кухарку ещё.

Отдав необходимые распоряжения, я пришпорил коня и направился в замок, уже не глядя, как пятеро, свистнув и гикнув, понеслись в деревню.

— Эти найдут, — подумал я и въехал во двор.

Походя немного по замку, я обнаружил в какой-то кладовой на заднем дворе троих человек — один в возрасте, пожилой, и двое молодых парней.

Выяснилось, что это слуги бывшего виконта, спрятались от бандитов. Я объяснил им обстановку — напавшие мной повержены, виконт висит на стене. Виконта снять, приготовить к похоронам, съездить и найти священника, и обо всём договориться. Теперь я их хозяин, они мои слуги.

— Вся передача замка будет сделана по закону, — добавил я и, подумав, сказал: — Исполнять!

Они, сломя голову, побежали исполнять. А когда увидели лежащие тела у входа, забегали ещё резвее. Я предупредил их, что приедет пятеро охотников с крестьянами — освобождать проход и сортировать тела, чтоб приглядели за процессом. И пояснил, что эти пятеро теперь служат мне, также как и они.

После этого прошёл на кухню, нашёл что поесть — не хотелось, чтобы меня отравили в первую же ночь. Поднялся на верхний этаж в башне и, заблокировав дверь, завалился спать. День был напряжённый, и я устал.

На следующий день прошли похороны — местный обычай это допускал. На похороны я не пошёл, остался в замке, на хозяйстве. Попросил только священника заехать ко мне после церемонии.

После его визита я планировал поехать к баронессе, чтобы взять вторую недостающую бумагу, но перед этим решил подготовиться. Не хотелось ударить перед ней лицом в грязь и явиться закованным в латы, когда в том уже не было никакой военной необходимости.

Тем более она была красивая девушка, и я не мог позволить себе проявить неотёсанным мужланом. Никаких далеко идущих планов на баронессу я не питал, но всё-таки хотелось соблюсти некий этикет, как я его понимал. Да и что уж тут говорить — будем честны: невольное обаяние красивой женщины (пусть вы и ведёте беседы с ней только на деловые темы) трудно переоценить. Поэтому я решил предстать перед ней, так сказать, при параде (пусть и неполном) — скромно, но со вкусом.

Благо, что предыдущий виконт был примерно моего телосложения, так что проблем с одеждой я не видел — у него было много всяких нарядов на разные случаи жизни. Раскрыв шкафы и разглядывая имеющееся одеяние, я подумал, что заодно мне не помешает подготовиться и к поездке в Контору, так как там, не исключено, мне тоже придётся предстать в гражданском.

Выбрал скромный синий камзол, но отороченный золотом, штаны ему в тон и синюю треуголку, обшитую золотой нитью. Кожаная перевязь прекрасно держала мой меч, и я решил взять её. Довольно изящные кожаные сапоги со шпорами — вполне можно было использовать как завершающий элемент общей картины.

Посмотрелся в зеркало — оттуда на меня смотрел не затюканный айтишник, а этакий сановный вельможа петровских времён. Повернулся в разные стороны — парика только не хватало, чтобы соответствовать петровской эпохе, но в целом, как я и хотел: с виду скромно и элегантно. Фасон и материал говорили сами за себя — перед вами стоит непростая персона.

Подмигнув своему отражению, я отошёл к кровати, на которую небрежно бросил свой чудо-костюм, но тут возникло два обстоятельства: как я останусь без защиты, пусть даже и на короткое время, и куда девать костюм, если я всё-таки решусь появиться на людях без него.

Вторую проблему я решил достаточно легко, оглядев магическим зрением помещение и заметив тайник, устроенный предыдущим владельцем. Открыл его одним из ключей, снятых с тела покойного виконта, и попытался впихнуть костюм туда — но что-то мешало. Отложив его в сторону, я вытянул тяжёлый кожаный мешок из тайника. Открыл его и присвистнул — он был полон золота. На вид, тысяч шесть, не меньше. Отложил мешок и положил туда костюм — он с трудом, но поместился. Часть золота я высыпал обратно в тайник, в полости между элементами костюма, а изрядно похудевший мешок положил под кровать, решив потом с ним разобраться.

Вот с первой проблемой было сложнее… Я закрыл дверь на ключ и вернулся в центр комнаты — решил обратиться к изучению новых защитных возможностей организма. В прошлый раз, когда я пытался вызвать защитное поле — ничего не получилось, но теперь я был вооружён магическим зрением…

Внимательно прислушавшись к себе, вытянул руки и попробовал вызвать тот самый жёлтый огонь, который вспыхивал у меня на предплечье, в то время, как инопланетный воин на каменистой планете рубил меня сверху вниз невидимым мечом.

Долгое время ничего не получалось. Тогда я опустил правую руку, сосредоточился, попытавшись вспомнить, что я чувствовал в тот момент, и медленно направил энергию из внутреннего источника в левое предплечье. Я задержал своё внимание на истечении энергии из источника и попытался, своей волей, сместить её в жёлтую сторону спектра в магическом зрении.

Я понимал, что энергия выглядит по-разному в магическом и обычном зрении, и, скорее всего, в магическом она должна быть не жёлтой, а какой-то другой, но выбирать было не из чего, поэтому я сместил её так, как мог. Когда цвет сконвертированной из плазмы энергии приблизился к жёлтому, он пробудил мои воспоминания. Убрав магическое зрение и закрыв глаза, я довёл её до похожего состояния, как чувствовал в тот момент, когда меч врага бил по моей руке.

И вот, как только ощущения совпали — я открыл глаза. Вокруг моего предплечья имелось ровное желтоватое свечение. Напрягшись, я смог добиться уменьшения его размера и сделал так, чтобы оно приняло форму моей руки. Отодвинул руку и полюбовался полученным результатом.

Мелькнуло сожаление — если бы не желтоватое сияние, то можно было бы покрыть себя такой энергетической оболочкой и стать неуязвимым для внешних воздействий, имея защиту незаметную для врага.

Я вызвал магическое зрение и заглянул себе внутрь — сконвертированная энергия в нём выглядела светло-жёлтой, немного отличаясь от того, что я видел визуально. Я попробовал изменять вытекающий ручеёк и преобразовывать его в различные виды энергии (при этом периодически отключая магическое зрение и глядя на руку невооружённым взором), до тех пор, пока не добился отсутствия какого-либо свечения в визуальном спектре.

Добившись этого, я распространил защитное поле на кисть и подошёл к толстому несущему столбу около стены. Слегка размахнулся и несильно ударил предплечьем по дереву. Ощущение было такое, что я по-прежнему в бронекостюме, поскольку удара я не почувствовал. Ударил сильнее — тот же эффект. Тогда я размахнулся и врезал со всей силы — дерево загудело, рука мягко спружинила.

Достав меч, я постучал плашмя им по руке — рука не чувствовала меча, он до неё не доставал. Тогда я попробовал потыкать остриём в ладонь — тот же эффект, меч не доставал до поверхности кожи и не мог её проткнуть. Я протянул энергетическую защиту под партикулярным платьем (в котором по-прежнему был одет), сделав её облегающей кожу, как перчатка, и плавным долгим движением растянул на всё тело.

Тут я, уже не сдерживаясь, негромко выдохнул — удача!

До конца так и не верилось, что я решу эту задачу. Прислушался. Ощущения мне понравились — нигде ничего не жмёт, не давит, усилий для поддержания особых не требует. Теперь, теоретически, я могу совсем не носить бронекостюм и остаться защищённым как от механических повреждений, так и от энергетических лучей.

Я решил вернуться к этой мысли позже, поскольку мне нравился комфорт и микроклимат, который создавал бронекостюм, а также даруемую им возможность ночевать где угодно.

К тому же энергетическую защиту, по-хорошему, нужно было бы протестировать, прежде чем полагаться на неё, а как это сделать, особенно против энергетических лучей или ударов плазмой, я слабо представлял. Самому по себе бить не хотелось — вдруг защита не сработает и рука испарится. А в этом мире вряд ли найдутся боевые лучемёты, из которых по мне будут лупить.

Я убрал полностью энергетическую защиту вокруг меня и выпустил её снова под одежду, целиком на всё тело сразу, привыкая к быстрому её развертыванию. Затем убрал и добавил снова, несколько раз, привыкая к этому. Потом оставил её уже постоянно, решив, что могу и поставить, и убрать её достаточно быстро, если возникнет такая необходимость. Тут главное — не растеряться и не забыть, если резко возникнет стрессовая обстановка, что у меня такая возможность есть.

Затем закрыл глаза и медленно, осторожно, распространил защиту на голову. Постоял немного и открыл глаза. Никаких изменений в восприятии я не заметил — глаза видели как обычно, магическое зрение тоже работало. В глаза ножом я тыкать не стал, но по макушке себя постучал кончиком рукояти — защита работала.

— Превосходно, — сказал я и снова подошёл к зеркалу. Зеркало не показало никаких следов энергетической защиты на мне в визуальном спектре.

И вздохнул — до событий вчерашнего дня я не собирался переодеваться в гражданское платье, не собирался разбираться с энергетической защитой, оставив всё это на потом, но вот предстоящая сегодня мимолётная деловая встреча вынуждает меня делать подобные телодвижения.

Ещё раз вздохнув, я прислушался к звукам за окном (без шлема мне было уже не так легко производить звуковой анализ) — во дворе застучали подковы.

Это был священник, который привёз мне необходимый документ. Я лично встретил его, принял бумагу и, после церемонных расшаркиваний, распрощался с ним. А проводив священника, направился прямиком к баронессе.

И в деревне, и в замке баронессы уже кипела работа по ликвидации последствий вчерашнего нападения. Я остановился во дворе замка, и меня провели к хозяйке. Я отметил, что за эту ночь её лицо заметно осунулось, под глазами темнели круги. Ночь, видимо, была неспокойной, возможно, бессонной.

— Вы хорошо себя чувствуете, баронесса?

— Да-да, всё в порядке.

Она была в своём комбинезоне. Я обратил внимание, какая это удобная вещь — как для проведения военных действий, так и для хозяйственных работ. Она что-то сделала со своим лицом и выглядела особенно привлекательно сегодня. Волосы тоже не остались без внимания — очень похоже, что она прошлась по ним горячей завивкой, где-то подколола, где-то оставила свободными, позволяя локонам спадать вниз.

Менее внимательный человек посчитал бы, что это просто обычная повседневная причёска, но я так не думал. Немного зная природу таких вещей, я полагал, что она провела за наведением красоты не меньше часа, а то и больше, и вряд ли это можно было объяснить повседневной рутиной.

Но я не испытывал иллюзий на свой счёт, поэтому не тешил себя мыслью о том, что это она для меня так принарядилась, хотя отметил приподнятую бровь, которой она дала понять, что мой переход в гражданское платье не прошёл для неё незамеченным. Надеюсь, для неё это была приятная неожиданность, а не наоборот.

Присаживаться я не стал, несмотря на её приглашение, и кратко изложил, что, взвесив все за и против, решил закрепить права на виконтство, и не будет ли она столь любезна, что выдаст мне бумагу для Конторы от своего имени, которую она ранее упоминала.

Она, не задавая никаких вопросов, прошла к бюро и начала там быстро что-то писать. Мне всё-таки пришлось присесть, ожидая, пока она окончит. Посыпав документ песком и поставив свою сургучную печать, она подошла ко мне, помахивая листом, чтобы удалить лишние песчинки.

Я поблагодарил, взял его и собрался уходить.

— Скажите… — остановила она меня вопросом, — а вы действительно допускаете возможность…

Хотя она не стала продолжать и выжидательно замолчала, я понял, о чём она говорит, и вздохнул. Я надеялся избежать этого разговора до моего возвращения, но она, видимо, ждать не могла. Скорее всего, неизвестность и неопределённость по поводу её беззащитности давались ей не так легко, как она пыталась показать вчера.

Тут нужно сделать небольшое отступление и немного прояснить дух царившей вокруг меня эпохи, поскольку это может быть не совсем понятно современному человеку. Я уже успел узнать, что здесь царили весьма строгие нормы приличия, при которых свободное общение мужчины и женщины вообще не допускалось. Любое общение производилось только в присутствии третьих лиц — знакомых, родственников (обычно отца или матери девушки), в самом крайнем случае — в присутствии начальника стражи.

Любой отход от этих правил отслеживался и сурово порицался. Если девушка оказывалась наедине с молодым человеком — это могло серьёзно скомпрометировать её и стать предметом очень неприятной молвы и пересудов.

Вчера, после боя, мы ещё могли поговорить наедине, прикрыв это недавней смертельной схваткой и освобождением из застенков. Война всё спишет, так сказать. Но это было вчера. Сегодня же — совершенно другое дело. В замке налаживалась мирная жизнь, никто ни на кого не нападал, и нужно было соблюдать приличия и правила ими установленные, хочешь ты этого или нет.

Это понимала и баронесса, и я. То, что сделал я, зайдя буквально на одну минуту для формального получения документа и отказавшись присесть — это ещё проходило, правда со скрипом, в правила этикета. Но вот дальнейшее её обращение ко мне и, соответственно, затягивание разговора — это уже начинало выбиваться за рамки приличия.

Раз уж это знал я, то она и подавно не могла этого не знать. А значит, прекрасно понимала, что с этого момента она начала серьёзно рисковать своей репутацией, и чем дольше мы тут находимся наедине, тем более серьёзными могут быть последствия. Но рисковала не только она — мои потери могли оказаться гораздо больше. Если разговор затянется надолго, то мне, ещё чего доброго, придётся на ней жениться, чтобы избежать неприятностей.

Поэтому, ещё раз вздохнув, я указал ей рукой на кресло и сам присел:

— Видите ли, баронесса, — медленно сказал я, тщательно подбирая слова, — тут вопрос деликатный…

Как мог подробно, я объяснил ей трудности, стоящие на пути зарядки её артефакта — то, что вид энергии неизвестен, чтобы его изучить, нужно набрать немного этой энергии в руки. Для этого нужно как минимум прикоснуться к костюму. Она отказалась снять и передать его мне, поэтому придётся прикасаться к нему в то время, как он одет на ней, на что она, естественно, не даст своего согласия. А без этого ничего сделать нельзя. Надеюсь, она поняла, что это не моя прихоть, и настаивать на этом, если она откажется, я не буду.

— В конце концов, при неудачном стечении обстоятельств, вы можете полностью лишиться энергии вашего костюма, — добавил я и посмотрел на неё, — если я полностью опустошу его, случайно забрав из него весь остаток энергии для изучения. Вы не боитесь остаться совершенно беззащитной передо мной?

— Нет. — Быстро ответила она. — Я готова.

Я посмотрел в её решительные глаза и понял, что ускользнуть не удастся.

— Знаете, баронесса, я обо всём вас предупредил, так что потом не жалуйтесь, если что-то не так, — сказал я, заранее снимая с себя ответственность за всякие непредсказуемые последствия. — Мне понадобится ваша рука.

— Располагайте ей, как вам будет угодно, — разрешила она.

Вот тут у меня в ушах уже ударил набат, и, поняв, что произошло, я застыл, будучи ни жив, ни мёртв.

Если до этого, где-то внутри ещё свербил надоедливый внутренний голосок, который шёпотом кричал мне:

— Что ты делаешь? Беги отсюда, езжай в Контору, потом устраивай с ней какой-нибудь формальный обед и только потом уже договаривайся о чём-нибудь!

То теперь, после её слов, у меня в голове зазвучали какие-то колокола, которые играли то ли свадебный, то ли похоронный марш — ведь я только что, собственноручно и соблюдая все формальности, попросил её руки, и она дала своё согласие!

Переведя дух и незаметно оглядевшись — нет ли вокруг каких-нибудь свидетелей — я решил не педалировать эту тему, надеясь, что она не обратит внимания на так двусмысленно сложившиеся фразы и не станет теперь с ножом у горла требовать от меня бракосочетания из-за случайно испрошенной руки.

Я решил контролировать свои слова ещё тщательнее, чтобы ненароком не набрать на себя невольно ещё каких-нибудь обязательств.

— Если вы так решительно настроены, садитесь вот на этот стул и дайте мне свою руку.

Она согласно кивнула, глядя на меня сверху вниз, поскольку уже стояла на ногах. Мне пришлось встать, передвинуть стул в центр комнаты и дождаться, когда она усядется. Потом сел сам.

— Вашу руку, мадам.

Она протянула её мне. Учитывая вышеизложенное, я напустил на себя индифферентный докторский вид и взял её за руку, как будто она всего лишь пациент.

Брался я за запястье, чтобы обхватить и рукав комбинезона.

И попытался втянуть энергию артефакта — раз, другой, третий. Его уровень энергии был настолько слаб, что доходил только до кончиков пальцев, а мне нужно было дотянуть её до источника, чтобы распознать.

— Мне неудобно, нужно снять камзол и жилет, — сказал я, потому что эти предметы туалета мне действительно мешали, казалось, что они не дают сосредоточиться, и поэтому я плохо ощущаю чужую энергию.

— Снимайте, — ответила она, как мне показалось, равнодушно.

Я, сидя в неудобной позе, кое-как стянул с себя камзол и жилет и, стараясь не задеть её, бросил их в сторону. Остался в белоснежной рубашке — теперь сходство с доктором было почти полным. Потом внезапно вспомнил, что от волнения я так и не снял энергетическую защиту с рук. Мысленно хлопнув себя по лбу, немедленно её убрал и, опять взяв её за запястье, попытался снова. Несколько раз. Энергия поднималась чуть повыше, но её было чертовски мало.

— Не выходит? — спросила баронесса откуда-то издалека, ощутив заминку.

— Нет, — встряхнул я головой, потому что мои мысли начали невольно отвлекаться её близким присутствием и уплывать куда-то вдаль, — мне нужно больше энергии. Придётся попробовать другую руку… Вы не против?

— Нет, я не против, — ответила она всё также спокойно, опять откуда-то издалека. — Пробуйте.

У меня слегка проступил пот от такого разрешения, но делать было нечего. Для удобства (а также чтобы избежать лишнего контакта из-за парусящей рубахи), я подвернул и закатал рукава и взялся за другую руку, пытаясь вернуть уплывающие мысли, а также избавиться от внутреннего голоса, который больше не шептал, а прямо кричал мне, что ты хватаешь её за руки уже как официальный супруг.

Баронесса терпеливо переносила мои вольности до тех пор, пока усилия всё-таки не увенчались определённым успехом. Она ничего не сказала по поводу того, что мне пришлось браться за другую руку, и я был ей за это благодарен — некоторые вещи имеют пределы своего словесного обсуждения. Зато я обнаружил то место на её рукаве, где энергии было явно больше.

Глава 14. ЦЕНА БУМАГИ

Я прижал руку, пытаясь найти в ней те микроскопические энергетические каналы, которые позволили бы протянуть тончайший ручеёк магической энергии до моего сосуда. Но всё было напрасно — уж больно большие каналы в меня встроил Терминал.

Побившись так некоторое время, я беспомощно посмотрел на девушку:

— Придётся ухватить вас, баронесса, посильнее, — добавил, отводя взгляд в сторону, чтобы скрыть неловкость, — уж больно неудобное место выбрала ваша Воительница для размещения источника…

Баронесса стоически кивнула и повернулась ко мне боком, делая процесс более удобным.

Вначале я подумал, что создательница этого комбинезона сознательно упрятала накопитель в самом безопасном месте — в краях шва с двух сторон. Но потом решил, что это всего лишь флуктуации — небольшие неравномерности, возникшие в процессе производства. Другое дело, что в этом месте эти неравномерности распределения энергии были слегка усилены, и поэтому, теоретически, позволяли довести процесс до конца.

Трудность заключалась в том, чтобы объединить два маленьких канальца из обоих швов в один. Никогда раньше я не делал такой тонкой работы со своими каналами и даже не мог представить, что на такое способен.

Ладонь пришлось сжать покрепче (в этот момент баронесса шевельнулась, издав сдавленный звук — я замер, но, убедившись, что она снова застыла, продолжил), поскольку тонкий поток энергии норовил прерваться. Но в конце концов я дотянул его до места. В верхней части моего энергетического сосуда образовалась маленькая капелька, светившаяся лиловым светом в магическом зрении. На этом этапе контакт мне уже не требовался, и я оторвал руку, забыв о баронессе и её позе.

Но тут же пришлось вспомнить — как только я убрал руку, лицо баронессы стало белее мела, и она начала медленно валиться на меня.

Я тут же вскочил и придержал её, чтобы она не упала.

— Что с вами? Вам плохо? — встревоженно спросил я, думая, что мне нужно как можно скорее изучить её магию, чтобы впрыснуть её обратно. Но я не мог этого сделать, пока она падает в обморок, и мне приходится её удерживать.

— Ничего… — вяло махнула она рукой. — Нужно лечь…

Проследив за её рукой, я увидел стоящую там кровать, помог ей подняться и провёл туда. Дойдя, она рухнула на бок и замерла без движения. Я подтащил стул поближе, уселся и занялся изучением добытой энергии.

Я выпустил часть этой капельки в руку, втянул её обратно на половине пути — и тут же понял, что это такое и как ей управлять. Ободряюще улыбнувшись девушке, которая теперь не отрываясь смотрела мне в лицо, я выпустил энергию снова из сосуда. Когда она почти достигла моей кисти, я подпитал этот ручеёк своей энергией, преобразовав её сразу же на выходе из сосуда.

Когда ручеёк достиг длины моей руки, я втянул его обратно в сосуд и расслабился, откинувшись на спинку стула.

— Что? — спросила она, не отводя от меня тревожного взгляда.

Я сделал успокаивающий жест рукой:

— Всё нормально. Дайте немного отдохнуть, и приступим к обратному процессу.

Она откинулась на кровати, но я заметил, как она по-прежнему напряжена в тревожном ожидании. Я уже легче распознавал её эмоции — то ли процедура разрушила какие-то преграды, то ли ещё что-то, не знаю.

Немного передохнув (девушка указала мне рукой, где я могу взять требуемое, когда я сказал, что мне нужно попить), я вернулся обратно на рабочее место. Посидел, собираясь с мыслями, устроился поудобнее и взял её за руку. Отметил магическим зрением, что аура артефакта не сильно уменьшилась (от того, что я забрал капельку энергии), и приступил к работе.

Я решил не заморачиваться с поиском места, куда можно влить субстанцию, здраво рассудив, что если что-то откуда-то вышло, то оно туда и войдёт. Поэтому, не долго думая, сжал её запястье там же, где брал образец (девушка не шелохнулась), настроил свои каналы, забрал немного энергии из тех же двух канальцев по бокам, смешал со своим ручейком и влил потихоньку обратно.

Вот тут её проняло по-настоящему — тело дёрнулось так, что мне пришлось придержать руку другой рукой. С её губ сорвался долгий, прерывистый стон, и тело под моей ладонью сначала выгнулось, а затем ощутимо расслабилось.

Мне было бы, конечно, лестно объяснить произошедшее естественными причинами — мол, я доставил девушке удовольствие. Но реальность, похоже, была совершенно иной. Удовольствие-то я ей доставил, но иного плана. Без привычного магического потока, в котором она уже привыкла находиться и которую генерировал комбинезон, она чувствовала себя лишённой чего-то жизненно важного — того, что придаёт ей силу и энергию, не даёт иссушиться.

Со вчерашнего дня она находилась в состоянии жестокой магической ломки, тщательно скрывая это. И вот, когда энергия пришла, пусть и немного, её стало достаточно для создания более-менее нормального поля вокруг костюма — девушку отпустило, она, как будто, напилась воды после долгой жажды. По всем признакам, нехватку магического поля она переживала первый раз в жизни и, видимо, сильно страдала от этого.

— Так вот почему она отказалась снимать комбинезон, — пришло ко мне понимание. — Дело не только в безопасности — она не хотела лишиться тех крох, которые он ей с трудом обеспечивал. И тем не менее согласилась участвовать в эксперименте, рискуя лишиться всего.

Когда она задёргалась, я остановил подачу, но, видя, что всё хорошо, продолжил. Вот только незадача — вобрав ещё немного, её костюм остановил приём энергии. Я всё проверил: энергия из меня шла, но больше не усваивалась. Не знаю, в чём тут секрет — может, я не до конца распознал природу этой магии, остались нюансы в её составе, которые не дают костюму брать больше, или что-то ещё, что я не учёл. Но факт остаётся фактом — мне не удавалось влить больше.

Тогда я прекратил мучиться, убрал руку и откинулся на стуле. Девушка лежала, закрыв глаза, и, казалось, спала. Дыхание было ровным, спокойным. Не удивлюсь, что так оно и произошло. Вполне возможно, что минувшей ночью она вообще не сомкнула глаз, столкнувшись с магическим голоданием.

Я включил обратно энергетическую защиту рук (убранную ранее), забрав жилет и камзол, уже открыл дверь, собираясь отбыть восвояси.

Не знаю, что подумали бы слуги, если бы я вышел из её покоев в одной рубахе, на ходу натягивая жилет, а камзол одевал уже во дворе. Но как только эта картинка промелькнула перед моими глазами, я сразу же прикрыл дверь обратно — уже столько ошибок сделано, не нужно множить их без необходимости.

Натянув жилет и камзол, я спустился вниз и крикнул местного ключника. Быстро прибежав, он отпер мне подземелье. Скомандовав всем уцелевшим и легкораненым выходить, я выстроил их во дворе. Набралось около двадцати человек. Я объявил им, что они мои пленники и я перемещаю их в свой замок. Среди них нашлась пара сержантов — я скомандовал им построить колонну по двое и начать движение. Убедившись, что всё идёт нормально, я двинул мою лошадь за ними и переключился на то, что больше всего интересовало в данный момент.

Я был под полным впечатлением от того, что только что произошло в замке баронессы, в её комнате. После долгого и нелёгкого расставания я взял перерыв от серьёзных отношений — приходил в себя и наслаждался каждой минутой свободы. У меня не было никакого желания трепать — даже в самой лёгкой форме — свои износившиеся за годы эмоциональных качелей нервы. В долгих отношениях это неизбежно. Впрочем — как повезёт. Или не повезёт.

Наличие рядом юной красивой девушки, помимо моей воли, начало существенно влиять на мои планы. Я ведь вообще мимо проезжал по своим делам и не собирался как-то участвовать в местной жизни. А тут сразу столько событий — налёт на меня в таверне, военные действия с восставшими, вылазка в соседний замок и, как вишенка на торте, освобождение прекрасной принцессы, завершившееся столь впечатляющей (на фоне строгой местной морали) зарядкой артефакта.

Правда, никаких признаков интереса к своей персоне до сегодняшнего дня с её стороны я так и не заметил. Да и трудно было бы рассчитывать, что столь юная девушка заинтересуется особой средних лет, с трудно различимым лицом из-за того, что оно заковано в латы. Я имею в виду нашу вчерашнюю встречу.

То, что я её освободил, она восприняла как должное и не считала себя обязанной каким-то особым способом благодарить меня за это. Хотя я тут не совсем корректен — она же рассказала мне, как можно стать виконтом. Насколько я понял, виконт — это повыше будет в местной табели о рангах, чем барон. Она вполне могла бы промолчать о такой возможности, а то и самой прибрать соседские земли к рукам, когда я уеду.

С другой стороны — во вчерашнем её состоянии ей нужна была защита, так что трудно судить, сколько благодарности было в её предложении, а сколько собственной выгоды. Но допустим, что она всё-таки меня отблагодарила таким образом, подарив возможность приобрести титул.

В принципе, я именно так всё и воспринял вчера, но то, что произошло сегодня утром, начало подрубать остатки моего холодного, отстранённого отношения к ней. Просьба её руки, ощущение теплоты её кисти в своей — не давали мне уже спокойно думать и способны были поколебать гораздо более стойкого отшельника.

Но после того, как её костюм зарядился, пусть даже и слегка, и, строго говоря, потребность в моих немедленных услугах отпала, я сразу же вспомнил тот момент, когда я её освободил из подземелья, а она меня выпроваживала сразу же после этого. Так что я не был уверен, что мы вообще с ней увидимся в каком-либо обозримом будущем. Точнее, был уверен — что не увидимся.

Ну, как бы то ни было — защиту я ей обеспечил, будем надеяться, что и за моим имением она присмотрит, пока я буду в отъезде.

Придя к такому выводу, я выкинул мысли о баронессе из головы, пришпорил коня и прикрикнул на пленников. Мой крик послужил каким-то триггером — строй пленных сломался, они кинулись на меня, и всё закружилось перед глазами…

Меня ударили чем-то тяжёлым сзади по голове и стащили с лошади. В момент удара на мне была энергетическая защита — она спасла кожу головы и кости черепа от внешних повреждений. Но укрепить шею она не могла, и при ударе голова мотнулась вперёд, изрядно встряхнув то, что было внутри. Последствия могли быть и хуже, но защита всё-таки немного смягчaла резкие удары и не дала мне потерять сознание, немного замедлив рывок головы вперёд. Я испытал лёгкое сопротивление, как будто голова двигалась в немного вязкой жидкости.

Мне заломили руки за спину, заставив согнуться. Когда я проморгался, пришлось приподнять голову, чтобы оглядеться. Нападавших было меньше, чем я думал — всего пятеро выскочили наружу, поломав строй. Теперь двое были за моей спиной, а трое стояли спереди. Заметив мой взгляд, ближний из них шагнул вперёд и резко ударил меня по челюсти.

И тут же заорал, прижимая к себе и баюкая вмиг утратившую целостность кисть руки. В момент удара я ничего не почувствовал, но моя голова ощутимо мотнулась вправо — и если бы не лёгкое демпфирование, обеспеченное защитой, мне было бы плохо. Но сотрясения не произошло, что позволило мне действовать.

Два верхних сустава на руке у ударившего были сломаны и выбиты на середину кисти, вмиг опухшие указательный и средний пальцы торчали под неестественным углом и наливались угрожающей синевой. Всё это было видно, когда бандит, беспрерывно воя, поворачивался ко мне боком.

Давление на мои руки почти полностью ослабло — те, кто удерживал, ошарашенно смотрели на своего пострадавшего предводителя.

В отличие от боевых магов, я не мог использовать всю поверхность тела для выхода энергии — создатели Терминала подразумевали, что я должен работать руками. И энергию, соответственно, я мог выпускать только из них.

Поэтому я сформировал две вспышки и дал им сорваться с кистей, прямо в лица удерживающих. Дико заорав, они отшатнулись с обожжёнными лицами.

Я стал свободен и выпрямился, растирая запястья — если бы не энергетическая защита, мне бы их сломали, с такой силой их выворачивали. Сбив этих двоих позади на землю воздушными толчками, я ударил кричащего бандита невидимым лучом. Он с хрипом втянул в себя воздух и уставился на меня с открытым ртом, прекратив кричать. Я ударил ещё и ещё, но он не падал, только как-то хрипел. И только четвёртым ударом мне удалось поразить его так, что он сложился, как и стоял, сверху вниз, и свернулся на земле, обняв свою искорёженную руку, которую так и не выпустил.

Потом, при осмотре, было установлено, что первый удар пробил ему правое лёгкое, лишив возможности дышать. Ранка была маленькая и малозаметная, но, в отличие от лазера, тепловой луч не заваривал края раны, а наоборот, обжигал их, не давая сомкнуться внутри — всё равно как бить раскалённым четырёхдюймовым шилом, вызывая ожог тканей и не давая им безболезненно зарасти в дальнейшем, если пострадавший не умер сразу.

Снаружи была микроскопическая точка, но внутренние повреждения были гораздо серьёзней. Вследствие ограниченной силы удара, выходного отверстия также обнаружить не удалось.

Второй удар повредил второе лёгкое, лишив его возможности дышать, а два последних удара всё-таки задели сердце — один по касательной, а другой почти прямо, вызвав его остановку.

Увидев такую скорую и жестокую расправу, все замерли, не желая спровоцировать меня на что-то ещё. Я махнул рукой тем четверым, которые оставались вокруг меня, чтобы подобрали тело и встали сзади в строй. Те шустро подхватили своего бывшего подельника за руки-ноги и заняли место позади. Я сел на коня, и мы продолжили движение.

Подъехав к своему замку, я отметил явный прогресс в расчищении — все проезды и проходы были освобождены от раненых и мёртвых тел, и я въехал с пленниками во двор свободно.

Там я подозвал бойцов, бывших уже со мной, и распорядился четверым из них запереть вновь прибывших к уцелевшим и накормить пленников. Новые стражники шустро побежали выполнять приказ, погнав пленных к темнице.

Старший пятёрки сразу встретил меня во дворе, ещё когда я въезжал, и я отметил это усердие про себя. Звали его Своелес. Дождавшись, пока пленники отойдут, я спрыгнул с лошади и сказал ему на ходу:

— Подготовь двух стражников из своих — поедут со мной.

Он поинтересовался, куда я собираюсь, и после моего ответа насчёт Конторы, погрустнел лицом. Я остановился:

— Что такое?

И тут он начал объяснять, что сам бы хотел поехать и захватить ещё одного из своих, проверенного человека, как он выразился.

Я всмотрелся ему в лицо — не успели отгреметь бои, а уже, похоже, началась борьба за доступ к моей милости и расположению. Он не хочет отпускать меня в дорогу без своего присутствия, понимает, что за время пути можно хорошо приблизиться к начальству, укрепить связи и, возможно, выслужиться.

Я был не против, поэтому сказал ему:

— Хорошо, едешь ты и возьми ещё кого-нибудь, по своему усмотрению. Выезжаем сегодня, через час — подготовиться, поесть, захватить парадную форму одежды.

Его лицо просияло, и он бросился исполнять приказ. Я добавил:

— Позаботься вместо себя оставить кого-нибудь надёжного, чтоб не напортачил тут.

Он остановился, отсалютовал как мог и убежал. Посмотрев ему вслед, я подумал, что он хорошо справился с неприятной уборкой, и это следует поощрить. Повернулся и отправился в свои покои, чтобы подготовиться к походу.

У входа в башни столкнулся с дворецким, видимо, ожидающим меня, и распорядился зайти ко мне через пятнадцать минут. Поднялся к себе, по дороге крикнув, чтобы готовили обед — как-то уже не верилось, что меня тут отравят. Люди были простые, подневольные, я их спас, сохранил должности, бывшему хозяину оказал почести, похоронив по всем правилам — так что можно было особо не опасаться, но я решил всё-таки не расслабляться до конца, быть немного настороже.

Поднявшись, закрыл комнату и прилёг на кровать — подумать и наметить план действий на предстоящую поездку. Ровно через пятнадцать минут в дверь постучали, и это оказался, как я и ожидал, дворецкий, собственноручно принёсший мне обед. Что ж, похвально, если только он не хочет меня отравить.

Быстро обговорив с ним дела, кратко посвятив в возможное участие баронессы в случае какого-либо набега, я сказал ему, что он остаётся на хозяйстве за главного, и ему придаются три оставшихся стражника. Двоих я забираю с собой. При нехватке рук, пусть обращается к крестьянам.

Про цель поездки я тоже упомянул — мол, что я еду за виконтством. При этих словах его лицо разгладилось, видимо, ему было небезразлично, как дело будет обстоять с точки зрения местного закона.

Закончив с ним, я постоял, затем немного перекусил, решив не налегать поначалу, чтобы убедиться, что в еду ничего не подмешано, потом отважился и съел всё. Затем переоделся в свой бронекостюм, упаковал нарядную одежду и сапоги. Силовое поле я снял, чтобы зря не расходовать энергию.

И тут вспомнил, что так и не расспросил баронессу, о чём собирался — о магах и прочем, для обеспечения поисков Источника. Подумал и махнул рукой — не возвращаться же обратно.

В тайнике у виконта лежало какое-то количество золота, часть из которого я хранил на оперативные нужды в мешке под кроватью. Достав этот мешок, я выдал дворецкому необходимую сумму на текущие дела, часть взял себе на дорожные расходы, остальное уложил обратно в тайник, когда дворецкий ушёл.

Постояв на пороге, я обвел взглядом комнату, убедился, что ничего не забыл, и вышел наружу, удерживая поклажу на плече. Я собирался останавливаться на постоялых дворах, но нам троим всё-таки ещё приготовили мешки с едой — мы приторочили их к сёдлам вместе с поклажей.

Проводить нас вышли дворецкий с кухаркой (местной деревенской женщиной), три остающихся стражника и двое молодых слуг, которых я освободил — то есть весь оставшийся управляющий состав замка. Была ещё группа бывших пленных, которых прошерстил Своелес и сказал, что этим можно доверять, но их задача была нести службу, поэтому они провожали нас со стен. Тех, кому доверять было нельзя, мы отправили в деревню — работать под присмотром.

Провожающие столпились во дворе, мы вскочили на коней, я поднял руку, и мы отбыли умеренной рысью.

Коня мне нашли из виконтских конюшен (какие-то лошади ещё остались после налёта, часть уцелела после битвы) — чёрного, но как я и заказывал, смирного.

Мы промчались мимо владений баронессы и свернули направо, на восток — нас ждала местная столица.

По пути мы заехали в придорожный трактир, где я отбивал налёт жаждавших выпивки бунтовщиков. Когда подъезжали, я покосился на моих сопровождающих, и оба смущённо хмыкнули, вспомнив, как мы встретились.

Трактир выглядел как обычно — у входа толпились люди, ржали лошади. Кто-то уезжал, кто-то приезжал. Мы спешились и вошли. Внутри ничего не напоминало о случившейся здесь битве — дверь вставили новую, стены замазали и покрасили. Осмотрев с порога наполовину заполненное шумное помещение, мы уже собрались уходить, как вдруг нас заметил хозяин и замахал рукой, привлекая внимание.

Он что-то крикнул в подсобку и выскочил из-за стойки, кланяясь на ходу и вытирая руки об фартук. Приблизившись, он радостно затараторил. Оказывается, слухи о случившемся в замке уже поползли по округе — что и немудрено, ведь почти два дня трупы вывозили.

А уж битву в трактире хозяин видел своими собственными глазами, и после этого у него возникло «к его светлости», то есть ко мне, маленькое дельце.

Поминутно кланяясь, он предложил отойти в тихий уголок, чтобы не стоять на проходе. Мы отошли и присели за уединённый угловой стол.

— Только быстро, — предупредил я его.

Хозяин закивал, заторопился и изложил, что ему собственно надо. А нужна ему была охрана — замок, где я собирался обосноваться, здесь был недалеко, а времена неспокойные. Не буду ли я возражать, если на него наскочат лихие людишки или возникнут какие-либо непонятности, то он сошлётся на меня.

Видя мой вопросительный взгляд, он заторопился ещё больше и пояснил:

— Скажу, если что, что кабак вам принадлежит, все желающие пограбить и отстанут, ну а если припрёт, то мальца, сынка своего, к вам за стражей пошлю… — И уставился просительно на меня. — Всё разграбили, мочи уже нет, хоть закрывайся.

Я переглянулся со своими бойцами — если честно, крыши я ещё никому не ставил, это больше по их части.

— Сделаем так, — решил я. — Ссылайся, что работаешь от меня, до моего возвращения. Я вернусь и обговорим детали.

Хозяин снова униженно закланялся, а мы встали и вышли. Прибрать трактир к рукам и получить часть дохода от него было бы неплохо, но тут нужно хорошенько разобраться ещё, как бы какого-нибудь территориального спора с соседями не вышло. Чтобы не втянул нас хозяин в какое-нибудь тёмное дело.

Вскочили на коней и поехали. Солнце клонилось к закату, но до захода оставалось ещё часа четыре, и я был намерен провести их с пользой, не теряя ни минуты в дороге.

Под вечер остановились на постоялом дворе. Ночь прошла без происшествий. Никто, видя трёх решительных человек, один из которых явный дворянин, к нам не цеплялся. Бандитов и местных землевладельцев нам тоже не попалось, а попутные и встречные крестьяне жались к краю дороги, пропуская нашу кавалькаду. Цвет своих доспехов перед выездом я настроил как чёрные, и на своём вороном коне я, должно быть, производил внушительное впечатление. Желания связываться, по моим наблюдениям, ни у кого не появилось.

Так мы и продолжили путешествовать — останавливались на постоялых дворах, заказывали еду, ели, спали и ехали дальше. Мне всё это напоминало автомобильные путешествия по США: только вместо машины — лошадь, вместо заправок и отелей — постоялые дворы.

На третий день наконец добрались до местного экстерриториального анклава, ведающего интересующими нас делами.

Глава 15. КАНЦЛЕР

Замок возвышался на скальном уступе, со всех сторон окружённый отвесными пропастями. К нему вела одна единственная дорога — по естественному скальному перешейку, который при желании легко можно было перекрыть. Узкая дорога, почти тропа, заставляла нападающих выстраиваться друг за другом, лишая их возможности использовать численное превосходство.

Я подозревал, глядя с высоты на бездонные провалы, что это ещё не все сюрпризы, приготовленные для тех, кто осмелится атаковать эту крепость.

Мне стало понятно, почему никто особо не претендовал на этот замок. Земли тут — плодородной не видно. Крестьян не прокормишь, а замок никогда не выйдет на самоокупаемость, если жить с земли — ведь её-то тут и нет. Только и хватает на то, чтобы подъехать и отъехать.

Выжить тут можно было лишь грабежом проезжающих — как, видимо, и было раньше. Но с тех пор дорога поменяла расположение и отдалилась от замка. Окрестные бароны укрепились, и не позволяли озоровать рядом с караванами, приносящими немалую прибыль.

Поэтому замок оказался не у дел. Если бы не затея с Конторой — он давно бы обветшал и пришёл в упадок.

На последнем постоялом дворе, буквально на границе экстерриториальной зоны, мы переоделись, убрали доспехи в седельные сумы и выехали.

Когда мы прибыли, нас проинформировали, что существуют приёмные дни, и записываться нужно заранее. Но сегодня — именно такой день, и мы могли отдать документы прямо сейчас.

Оставив спутников в небольшой приёмной, я зашёл в кабинет.

Всё совпадало с описаниями баронессы: зайти в отдельный кабинет, подать бумаги, ответить на пару уточняющих вопросов — и уйти. После этого нужно было ждать следующего дня (переночевать можно в трактире у въезда в анклав — места там всегда были). Если всё в порядке, тебя вносят в реестр, и на следующий день ты получаешь пакет документов, заверённых по всей форме.

Вносить тебя могут и сразу, но бумагу, как правило, выдают только на следующий день — таков порядок.

В кабинете за столом сидел молодой человек, по виду письмоводитель, который указал мне рукой на кресло напротив. Когда я присел, он взял привезённые мной бумаги, внимательно изучил, задал несколько вопросов, аккуратно всё записал и сказал, что я могу быть свободен.

— Всё? — спросил я, внезапно осипшим голосом.

— На сегодня всё. — Письмоводитель улыбнулся, встал и учтиво наклонил голову, прощаясь.

На негнущихся ногах я вышел из кабинета. Не думал я, что всё окажется так просто. Зашёл, вышел — и большая часть работы сделана. Завтра только зайти и забрать. Внутри меня поднималась непреодолимая мальчишеская радость — целое виконтство! Мне одному!

Спасибо баронессе. Без неё ничего не получилось бы — ведь откуда страннику, чужому в этом мире, знать все эти формальности?

Я сделал знак рукой своим сопровождающим. Мы вышли и поехали на постоялый двор, где ночевали накануне. Мы заплатили сразу за две ночи при въезде, так что номера остались за нами. Как обычно, я снимал один номер для себя и один для обоих сопровождающих — так поступил и на этот раз.

По дороге я кратко посвятил спутников в то, что произошло, и не мог не заметить их радостных, облегчённых взглядов, которыми они обменялись.

Я понимал их. За бунтовщичество — обычно короткий разговор: или петля, или плаха. А тут вырисовывается целое виконтство, и вроде как они — не последние люди при нём.

Но разделить их радость я не мог, пока дело не закончено. В голове застряла фраза письмоводителя: «На сегодня всё». Что он имел в виду? Что сегодняшнее дело сделано, и завтра — бумаги? Или что сегодня всё, но завтра мы посмотрим, что и как?

А может, я просто себя накручиваю? Но уединённость этого места и масштаб, с которым тут всё поставлено, меня откровенно удивили. Не ожидал я, честно говоря, что всё будет так серьёзно.

Следовало выбросить беспокоящие мысли и просто дождаться утра — тогда всё прояснится. Я так и сделал, но какое-то беспокойство всё равно сидело внутри.

Войдя в трактир, я отпустил провожатых, крепко-накрепко наказав не пить, и, на всякий случай, приготовить к завтрашнему дню оружие — вдруг придётся пробиваться обратно с боем. Услышав это, ребята сразу поскучнели, но стали серьёзней, поняв, что ничего ещё не закончено, и рано ещё напиваться.

Сам я поднялся в комнату и растянулся на кровати. Нужно было продумать детали пребывания в этом мире в целом — и завтрашний день в частности.

На следующий день, когда мы зашли в Контору, нас уже ждали у входа. Моим спутникам предложили расположиться в комнате отдыха. Когда они ушли, мне сказали, что Канцлер уже здесь и скоро меня примет. Нужно было немного подождать — «Пройдите, пожалуйста, за мной».

Услышав слово «Канцлер», я всё-таки приподнял бровь. Никак не могу привыкнуть — в моём мире канцлеры руководили целыми странами, а тут — всего лишь контора, и гляди-ка, управляет ей целый канцлер. Хотя, с другой стороны, если канцлер — значит, где-то рядом должна быть и канцелярия. А контора — вроде как и есть канцелярия, если перевести примерно.

Путь в приёмную оказался неблизким. Пока мы шли, я украдкой смотрел по сторонам и задавался вопросами: есть ли у них тут магическая защита? Маги на службе? Если есть — какого уровня? Но, сколько я ни старался, никаких проявлений магии не обнаружил. Это либо ничего не значило, либо — говорило о многом.

По описаниям баронессы, всё должно было выглядеть совсем иначе: зайти в отдельный кабинет, получить бумаги, заверенные по всей форме.

Я предавался этим мыслям, сидя в приёмной. Мои спутники остались в комнате для сопровождающих. Я совсем не ожидал, что меня сразу возьмут в оборот и поведут прямо в приёмную Канцлера. В качестве секретаря присутствовал молодой офицер с цепким взглядом. Как только я его увидел, сразу понял — что-то тут не то. Обычно такими взглядами обладают только государственные люди из определённых спецслужб.

Сам я с таким не сталкивался — только читал в книгах. А тут вот пришлось увидеть наяву, и я сразу понял, что эти книги имели в виду. Поэтому я сидел смирно и думал, где я успел проколоться. Штирлиц, как никогда, был близок к провалу — выплыл из памяти старый анекдот.

Решив быть настороже, я утвердился на бархатном стуле, куда меня посадили, и стоящим прямо напротив секретаря в той же приёмной Канцлера, начал оглядывать строгое убранство кабинета (за которым чувствовались немалые деньги), ожидая появления шефа этого управления — совсем как в фильме про известного разведчика.

Через полчаса что-то щёлкнуло. Офицер вскочил и, сделав полупоклон, указал мне рукой на дверь кабинета.

Двери были высоченными, как и потолки — я с трудом смог их открыть. Но справился — не ударил в грязь лицом.

Тем не менее, за последние полчаса я так и не нашёл ответа на вопрос: откуда у них в таком захолустье вышколенные сотрудники с лицом работников секретных служб?

Пожалуй, это меня волновало больше всего, когда я зашёл в кабинет.

Я остановился у порога и услышал, как дверь сама щёлкнула за моей спиной, закрываясь.

В дальнем углу кабинета стоял стол, за которым сидел Главный Канцеляр — он же Канцлер. Когда я вошёл, он встал и, заметив моё замешательство, указал рукой на кресло напротив. Я преодолел разделяющее нас пространство и присел, аккуратно удерживая папку с бумагами на коленях.

На меня внимательно смотрели чуть прищуренные глаза человека лет пятидесяти, много повидавшего в жизни. Умное волевое лицо, благородная седина на висках — лицо государственного человека, пекущегося о судьбах страны.

После пары вежливых, ничего не значащих фраз, которыми мы обменялись, он перешёл к делу:

— Это правда, что виконт был убит бунтовщиками?

— Я сам снимал его со стены, — ответил я, немного приукрасив действительность.

Канцлер покивал и продолжил:

— Скажите, а как вам одному удалось справиться, — он поднял какой-то листок, вгляделся, положил его обратно и посмотрел на меня, — с тридцатью нападавшими?

Ещё до приезда к замку Конторы я прикрутил энергетический сосуд ровно настолько, чтобы хватало только на поддержание моей защиты — и эта энергия потреблялась вся, без остатка. Также я выплеснул поверх сосуда немного местной магической энергии и приоткрыл крышку, демонстрируя всем заинтересованным свою магическую ауру.

Поэтому, когда он задал вопрос, я просто поднял левую руку и, как в таверне, осветил её сиреневым сиянием. Я использовал местную магическую энергию, поэтому отказался от облака всепоглощающей плазмы, вызвав поле не менее смертоносное, но не выдававшее меня, если за нами наблюдает сильный маг. В результате смещение шло в синюю часть спектра — получился холодный сиреневый свет.

— Впечатляет, — сказал Канцлер и откинулся на стуле.

Пламя отражалось в его зрачках.

Я никак не мог понять, обладает ли он магической энергией. Магическое зрение ничего не показывало — но это ровным счётом ничего не значило.

Затем он снова вернулся к бумагам на столе, а я, тем временем, потушил пламя.

— Вы ведь претендуете на виконтство? — спросил он, удерживая какую-то бумагу на весу и переводя взгляд на меня.

Я подтвердил. Тогда он положил бумагу и откинулся снова, явно собираясь что-то сказать. Я терпеливо ждал.

— Но ведь виконтство подразумевает определённую должность, — сказал он, глядя на меня изучающим взглядом. И опять всмотрелся во что-то на столе. — Барон де Терминаль. Кстати, где это?

Я объяснил, что это мои владения, расположенные за хребтом. В каком-то смысле так и было — основной Терминал находился там, за горной грядой, ожидая, пока я закончу юстировку дополнительного Терминала здесь.

— А здесь вы как оказались? — новый вопрос.

— Дела, — кратко ответил я.

Последовало молчание.

— Ну хорошо, — он немного приподнял руки, как бы говоря, что не настаивает на деталях. — Так что будем делать с виконтством? Обладаете ли вы какой-либо подходящей для такого титула должностью?

Я не понимал, что он от меня хочет. Моя должность — Администратор при Терминале, но вряд ли ему нужен такой ответ.

— Что вы имеете в виду? — спросил я, немного хрипловатым голосом — у меня внезапно пересохло в горле.

— Вы можете получить звание барона прямо сейчас. — Он поднял листки со стола и дал им возможность соскользнуть обратно. — Но прежний виконт исполнял обязанности Предводителя Дворянства на тех землях, поэтому ему был присвоен титул виконта.

На меня упал внимательный взгляд:

— Вы готовы занять должность местного Предводителя Дворянства?

Я судорожно вздохнул. Нет! Каким ещё Предводителем? Для этого нужно иметь хоть какой-то авторитет среди местных, а я — пришлый чужак, никто меня знать не знает. Он что, издевается?

Но Канцлер продолжал смотреть строго, ни тени шутки в его взгляде не было.

Не знаю, может быть, у них тут так принято — если назначили, то всё, остальные обязаны подчиняться. Но вспоминая то, чему я был свидетелем, ту разнузданную вольницу, которую пришлось наблюдать, я очень сильно в этом сомневался. Что-то здесь было не так. Предводителем я быть не был готов. К тому же…

Я вернулся мыслями к событиям, приведшим к смерти виконта. Как-то очень много было нагромождено вокруг этого — и якобы спрятанное золото и какое-то недовольство крестьян. Когда пыль немного улеглась, я провёл небольшой сыск в блиц-режиме, чтобы выяснить, хотя бы в общих чертах, кто на ком стоял.

Для этого я выкроил немного времени из плотного графика и провёл блиц-опрос — как своего близкого окружения, так и некоторых крестьян, доставленных по моему приказу силами моей новой стражи.

Выяснились любопытные подробности. Золото, похоже, было здесь совсем ни причём. Никто его не обнаружил. И выходило, что кто-то пустил байку про это с одной-единственной целью — сделать приманку и заманить туда бандитов под этим предлогом.

Основной целью, как обнаружилось, был сам виконт. Личностью он был и так непростой, но какая-то бешеная муха укусила его пару лет назад, и он начал вытворять такое, о чём в приличном обществе и говорить-то не принято. Причём делал он это с молодыми девушками — дочерьми крестьян. И не все случаи закончились благополучно. Далеко не все. Были и выделяющиеся события, когда некоторые семьи по итогу недосчитались своих дорогих отпрысков-подростков женского пола.

История была тёмная и нехорошая. В конечном счёте — она привела к смерти зарвавшегося предводителя. Встряхнув головой, я постарался отделаться от этих воспоминаний и вернуться к разговору.

Если отбросить те ментальные отклонения, случившиеся с этим представителем, то быть их Предводителем — это в первую очередь большая ответственность. И, как теперь стало ясно, слишком большая для меня. Очевидно, я не создан для этого — не та у меня натура.

Формально, конечно, я мог бы назваться такой должностью, но «назваться» и «стать» — всё же разные вещи. И меня это совсем не прельщало. Об этом я и поведал Канцлеру, но уже более развёрнуто, постаравшись привести хоть какие-то аргументы, которые в тот момент пришли мне в голову.

— Значит, принимаете только баронство? — уточнил он, внимательно выслушав меня.

Окончательно стало понятно, что на виконство мне тут рассчитывать не стоит. Максимум, что я могу получить — это официально стать бароном. Что, вроде, уже и не так плохо: снимает с меня необходимость притворяться дворянином, да и морочить головы другим в этом смысле постоянно — мне совсем не улыбается. Так что плюсы есть, но некоторое разочарование от невозможности достичь большего всё же присутствовало.

Если бы знать заранее — может быть, я что-нибудь и придумал, хоть как-то подготовился. А так… Но про такие нюансы баронесса наверняка не была осведомлена и поэтому не имела возможности известить меня об этом. Винить её за это не стоило.

Я молча пожал плечами.

Тогда он поднялся со своего места и подошёл к окну. Полюбовался пейзажем, постоял, и, окончательно приняв какое-то решение, повернулся ко мне:

— Вы знаете, барон, у меня есть для вас предложение.

На меня изучающе смотрели умные жёсткие глаза.

— Я вас внимательно слушаю. — Эхом отозвался я, внутренне сжавшись под этим взглядом, но стараясь не показывать вида.

После некоторого раздумья Канцлер постоял, будто отвечая собственным мыслям, но всё же произнёс:

— Нам нужны такие люди, как вы.

И прозвучало это настолько неожиданно, что немедленных возражений с моей стороны не последовало. Беседа начала принимать совершенно новый оборот.

— Какие? — выдавил я, не зная, что ещё сказать.

— Умные, решительные, сообразительные. — Он вернулся к столу и изучил какую-то бумагу. — Ведь это вы освободили баронессу по соседству, спасли её жизнь и не дали бунтовщикам надругаться над ней?

Я изумлённо застыл — откуда он узнал? Ведь мы выехали на следующий день после этих событий. Кто мог доставить сообщение за столь короткий срок? Проходящий обоз купцов, нарочный гонец или голубиная почта — это всё, что пришло мне в голову.

Но какой обоз мог двигаться быстрее, чем мы, скакавшие все дни напролёт? Почтовой службы здесь нет, как и регулярного сообщения между городами. Нарочный гонец и голубиная почта — подразумевают сильную государственную структуру, которой здесь и в помине нет. Здесь и государства-то нет — просто набор княжеств.

На мой не очень решительный, но подтверждающий кивок, Канцлер развил свою мысль. Всё оказалось не так печально, как мне казалось поначалу. И при этих словах он обвёл рукой вокруг — какие-то зачатки центральной власти тут уже появились. И этой власти требовались сильные и решительные исполнители. Поэтому мне предлагалось получить должность и послужить.

— Каковы обязанности? — попытался внести я хоть какую-то конкретику, сглотнув ком в горле.

— О, не беспокойтесь, вам не придётся ничего оформлять и писать, заниматься бумажной работой, пачкать пальцы в чернилах и тому подобное. Ваша задача — контроль за тем, что записано в этих бумагах. — Он провёл рукой над красиво оформленным большим фолиантом с золотым обрезом, на котором выдавлено золотом одно слово — «Уложение».

— Вам даже не придётся отслеживать, нарушает ли кто-нибудь Уложение на подконтрольных вам землях. Мы сами будем осуществлять контроль за этим — впрочем, также, как делаем это и сейчас. То есть просто продолжим, без каких-либо изменений и обременений лично вас в этом вопросе.

Он снова прервался, полистал Уложение, нашёл в нём что-то и удовлетворённо кивнув, продолжил:

— К вам будет приезжать гонец и привозить бумагу, содержащую описание нарушения собственности. Если такое случится, вам нужно будет просто проехать и… поговорить с нарушителем. Попросить его сделать всё по закону — иначе говоря, согласно требованиям, предписанным Уложением. Если нарушитель упорствует, не желая следовать установленным правилам, то в таких запущенных случаях мы обычно запускаем формальную процедуру, которая решает сразу несколько юридических проблем. Не буду утомлять вас юридическими тонкостями. И вот здесь, на этом этапе, возможно, от вас и потребуется определённая помощь.

Помолчал и добавил после паузы:

— Сейчас у нас связаны руки — у вас идёт восстание, наш прежний представитель, Предводитель-виконт, убит. Приоткрою для вас небольшую тайну — этот человек не был нашим постоянным сотрудником. Да, он выполнял время от времени наши поручения, но это не было его основным видом деятельности.

Мне стало понятно, что от меня требуется — быть этаким шерифом на диком западе. Только искать преступников не надо — конторские сами всё сделают, сбросят координаты, а тут уж я и должен разобраться с нарушителем по всей строгости закона.

— И какого рода помощь будет требоваться от меня, если вы запускаете упомянутую процедуру? — решил уточнить я детали.

— Силовая, — прямо ответил Канцлер. — Насколько я понимаю, для вас это не составит большого труда? — Он покосился на мою ладонь, свечение которой я ему совсем недавно демонстрировал.

— Не составит… Но… Что мне это даст, если я соглашусь? Какие бенефиты, если позволите так выразиться?

Канцлер совсем не удивился такому вопросу и перечислил, почти не задумываясь, как будто делал это много раз до меня:

— Звание виконта, освобождение от налогов, освобождение от пошлины за регистрацию, вам не нужно будет предоставлять воинский отряд в случае войны, вам гарантируется защита от судебного преследования. Вроде всё…

— А если я откажусь?

— О, вы вольны отказаться в любое время до заключения контракта. Никаких санкций по отношению к вам за это не воспоследует. Но если вы согласитесь, то вам придётся прослужить в этой должности четыре года, после чего титул виконта закрепляется за вами пожизненно с правом передачи и наследования вашими потомками.

— А защита от судебного преследования тоже пожизненная?

— Все привилегии начинают действовать с момента начала вашей службы. Если вы отслужите четыре года — они становятся пожизненными, даже если вы не будете продлевать контракт.

Звучало заманчиво — четыре года и полная неподсудность, пожизненный титул и прочие плюсы. Оставалось определиться, готов ли я променять работу айтишника на вот это всё.

— Да, и конечно, вы получите бумаги на баронский титул прямо сейчас, внизу. А как только сообщите нам о своём решении, вам будут немедленно доставлен контракт и бумаги о новом титуле, каковые вы получите, как только подпишете контракт.

— Должен ли я ехать снова сюда, чтобы подписать контракт?

— Нет, совершенно не обязательно. Гонец обладает нотариальными правами — он на месте заверит вашу подпись.

— А если гонца… того…? — Я изобразил движение ладонью поперёк горла. — И забрать бумаги?

— Не советую, — усмехнулся Канцлер. — Тогда вам уже ничего не поможет.

Он сказал это так, что я, несмотря на все свои умения, почему-то сразу ему поверил. Если я поступлю таким образом, мои способности меня никак не спасут. Вероятнее всего, у него на службе есть умельцы, посильней чем я.

— Хорошо, я подумаю, — сказал я, поднимаясь.

— Думайте, — согласно кивнул Канцлер и добавил: — Только прошу вас, не затягивайте, барон. Вы должны понимать, что подобные предложения имеют весьма ограниченный срок действия.

Глава 16. СМЕРТЬ В ЛЕСУ

Обратно ехали молча — я был погружён в свои думы, вызванные разговором с Канцлером.

В кармане лежали все, надлежащим образом заверенные, бумаги на земли бывшего виконта. Вот только они содержали баронский титул, а не виконтский. По мне, так разница небольшая, но что-то скребло на душе.

Четыре года — вот что меня смущало. Если бы срок был меньшим, года два, я, наверное, согласился бы без раздумий. А так — слишком долго. Да и как это совмещать с обычной работой и Администратором Терминала? Положим, работа в Терминале была не бей лежачего, тем не менее я пока не исполнил ни одного задания Системы. Если я продолжу в том же духе, мой временный статус рискует превратиться в постоянный — только за стенами Терминала, когда меня уволят к чёртовой матери, как не прошедшего испытательный срок.

Настроение было поганым. Хотелось забиться куда-нибудь и ни о чём не думать. Несмотря на весну, с неба сыпалась мелкая крупа, похожая на микроскопический снег. Было холодно, небо нависало низкими, серыми тучами.

Моё настроение было вовсе не от погоды. Я всегда был далёк от политики и не стремился туда. Но было ощущение, что я прикоснулся к каким-то государственным тайнам, передо мной приоткрылась завеса, мне словно показали, что этот мир совсем не так прост, и у него есть интересная изнанка — совсем непохожая на фасад.

А своим отказом (ведь я не сказал «да»!) я закрыл этот занавес и у меня пропало из жизни что-то интересное, к чему я уже начал присматриваться. И я чувствовал, что мне показали далеко не всё — что существует гораздо больше за кулисами этого мира. Волею случая мне приоткрыли маленькую толику от этого.

Также вспомнилось, что когда мы разговаривали, заметив моё отношение к четырём годам службы, Канцлер намекнул, что срок обязательной выслуги может быть сокращён до двух лет, в случае появления исключительных заслуг.

— Что за заслуги? — спросил я.

— Ну, например, — Канцлер задумался, посмотрев в окно. — Смерть виконта, вашего предшественника, была сильным ударом для нас. Нам очень важно знать — почему он погиб? Не то, что все знают — его убили повстанцы, а то, что фактически привело к его гибели. Истинную причину того, что произошло. Возьмётесь за это?

Я сначала ответил ни да, ни нет, но сфера исключительных заслуг стала более-менее понятна. Не думаю, что я справлюсь. Виконт жил, никак не проявляя себя с отрицательной стороны, а потом, внезапно, как с цепи сорвался — стал насиловать и частенько убивать молодых девушек и женщин. И не очень молодых, но все были до тридцати лет. Это все знали. И я уже начал склоняться к тому, что именно этого ему не простили. А не то, что он проворачивал какие-то делишки, связанные с предводительской деятельностью.

Я не стал говорить об этом Канцлеру — ему, наверняка, об этом известно. То есть для него нужно пойти дальше и найти что-то ещё, что объяснило бы, почему виконт так начал поступать. Причём внезапно, без видимых причин.

И как я это обнаружу? Ведь потребуются какие-то доказательства.

Потом, поразмыслив, я всё-таки сказал Канцлеру, что если что-то удастся выяснить — сообщу ему. Он кивнул и распорядился, чтобы мне выдали клетку с почтовыми голубями, которых теперь везёт напарник Своелеса — точнее, его лошадь, к седлу которой приторочена клетка.

Мои спутники тоже были молчаливы — и погода, и моё настроение передались им обоим. Мы спускались с гор. После визита к Канцлеру и получения всех баронских бумаг мы двинулись строго в северном направлении — таким образом мы должны были упереться в хребет.

Мы добрались до гор через сутки пути, и я был вознаграждён за свои усилия — синий индикатор внутри меня показал идущее откуда-то из-за гор, слабое на таком расстоянии, магическое излучение. Попытки найти проход через горы закончились неудачей. И теперь мы, замерзшие, голодные и немного исхудавшие, ехали назад. Ну, я, положим, не замерз, но когда я глядел на своих спутников, меня тоже начинало слегка знобить.

— Нужно возвращаться и объезжать эти чёртовы горы, — вяло двигались в голове серые мысли. — Все говорят, что с этой стороны не пройти.

Я уже подумывал попробовать проплавить какие-нибудь ступеньки в скальной породе, ведущие наверх, но отказался от этой затеи — энергии надолго не хватит, да и горы слишком высокие — задохнуться можно от недостатка кислорода наверху.

Своелес издал какой-то звук и показал рукой вперёд. За мелкой снежной крупкой, далеко на пределе видимости, виднелись какие-то огни. Пришпорили лошадей и двинулись туда. По мере приближения становился всё громче и громче басовитый звук, будто кто-то пел песню, не открывая рта — используя только один звук: «М».

— М-м-м, м-м-м, м-м-м, м-м-м, м-м-м, м-м-м, — ритмично раздавалось спереди. Если приглядеться, было видно, что огни двигались в такт этому ритму — то ускоряясь, то замедляясь, то поворачиваясь.

Мы продолжали ехать, и тут я заметил, что не отрываясь смотрю на эти огоньки, а звук раздаётся, будто уже не в ушах, а со всех сторон — от травы, от деревьев, от окружающего нас воздуха.

Я почувствовал, что на меня накатывает какая-то дрёма, и тело клонится вперёд в седле. Я выпрямился и оглянулся. Своелес ехал на своей лошади, бессмысленно уставившись куда-то вверх. Приглядевшись, я увидел, что белки его глаз закатились, и его тоже тянет вперёд, к шее лошади. Его напарник уже лежал, уткнувшись в гриву своему коню, руки безвольно свисали вниз.

В следующий раз, когда я очнулся, то не смог сфокусировать взгляд — перед глазами всё плыло и мерцало. Тогда я, из последних сил, выдернул и развернул энергетическую защиту вокруг тела, под гидрокостюмом.

И сразу пришло облегчение — ритмичный звук куда-то отдалился, тяжесть, давившая на мозги и валившая вперёд, исчезла, и я смог сесть ровно. Глазам тоже сразу стало легче — вокруг всё перестало вертеться, мерцать и кружиться. Я оглянулся — мы все трое стояли, лошади не двигались. Своелес свесился из седла по одну сторону, одной рукой кое-как цепляясь за гриву, но скорее всего бессознательно. Его напарник заехал в ветви широкой ели, и только они удерживали его от падения.

Я понял, что ещё немного — и парни помрут, или уже померли. Сосредоточился, напрягся… Было ощущение, что я поднимаю вагон цемента.

Потом в один миг всё сдвинулось (как будто мне удалось столкнуть этот вагон под горку, и он покатился, набирая обороты), и у меня как-то получилось надуть и развернуть энергозащиту, которая шла вокруг моего тела, в широкий пузырь, который захватил Своелеса вместе с лошадью. Всадник захрипел, его рука судорожно сжалась, сжимая гриву в кулаке. Я соскочил со своего коня и подлетел к нему, помогая подняться. Он хрипел и ошалело мотал головой, ничего не понимая.

— Давай, давай, садись! — орал я. — Друга твоего спасать надо, да тикать отсюда!

Когда я подскочил к Своелесу, моё поле почти приблизилось к его напарнику. Ещё одним усилием я вытянул и накрыл его тоже. При этом я сразу почувствовал, как подскочил расход энергии. Согласно кубу или квадрату расстояния — уже не помню.

Самый мощный расход определённо случился, когда я в буквальном смысле оторвал защиту от тела и развернул её вокруг себя. Всё тщательно сопротивлялось этому, но я, невзирая на это, смог преодолеть сопротивление и развернул её. Вот тут и вдарило по моему сосуду — энергия потекла со страшной скоростью. А теперь и напарник, до которого я, несмотря ни на что, дотянулся, ещё более подхлестнул этот расход.

— Давай, давай, давай! — орал я Своелесу, и видя, что он очухался, кинулся ко второму.

Поднял его — он также хрипел и мотал головой. Крикнул Своелесу, чтобы взял мою лошадь и подъехал ко мне. Когда он выполнил это, я крикнул в лицо его другу:

— Держись за седло! — Положил его руки на луку седла и схватил повод его лошади.

Вскочил на своего коня и, заорав Своелесу:

— Ходу, ходу, ходу! — дал шенкеля. И, обернувшись, крикнул: — Держись ближе!

Поскольку мы все находились рядом, я убавил объём поля, и мы понеслись по лесу. После десяти минут такой скачки я понял, что мы выехали на какую-то припорошенную снежной крупой лесную дорогу, и сбавил темп. Прислушался — ничего не было слышно.

Рискнул и убрал поле — тоже самое.

— Отбой! — крикнул я и остановил коня. Подумалось: — Что это за чертовщина была?

И посмотрел назад. Наверное, последние слова я произнёс вслух, потому что оба — Своелес и его очухавшийся напарник — пожали плечами, выражая крайнюю степень недоумения.

— Никогда про такое не слышали, ваше сиятельство, — прохрипел Своелес, сгибаясь и заходясь в кашле.

Его напарник просто беззвучно трясся в седле и смотрел вокруг безумными глазами. Немного постояли, подождали — он перестал трястись, и глаза приняли почти осмысленное выражение.

— Ладно, едем, — я развернул коня и оглянулся, пытаясь найти обратный путь к месту, которое чуть не погубило нас.

Своелес тронулся за мной. Я спросил его, сможет ли он найти дорогу обратно до места, где нас накрыло — он кивнул. Я заметил, что второй остался и стоит, мотая головой. Я подъехал к нему, приблизил голову и сказал:

— Едем!

Он согласно закивал, и мы тронулись. Обратно мы поехали медленной рысью. Видно было, что произошедшее никак не повлияло на коней — они вели себя как обычно. Ехали мы недолго, и вскоре миновали ель, в которой в момент удара застрял было второй соратник. Пения уже не было слышно, и огоньки пропали. Мы проехали дальше, к центру песнопений.

Всадники уже пришли в себя и смотрели по сторонам. Второй внезапно натянул поводья и сказал, озираясь:

— Здесь, что ли?

Не знаю, как он сумел, едва придя в себя, так точно определить это место — никаких особых следов вокруг видно не было. Своелес указал мне куда-то за спину. Задумавшись, я почти проехал мимо шляпки очень большого серого гриба, расположившегося чуть в сторонке и припорошённого снегом.

— Что за чёрт! — я натянул поводья и оглянулся.

Для гриба он был слишком велик. Я включил энергетическую защиту под гидрокостюмом, спешился и подошёл к тому, что вызвало моё внимание. Вблизи стало видно, что это большой серый плащ, будто скрывающий под собой небольшую человеческую фигурку. Словно кто-то сидел на корточках или на пятках и склонился вперёд.

— Ещё кто-то под удар попал?! — оглянулся я и крикнул своим спутникам, затем махнул рукой: — Давайте сюда!

Второй подъехал и привёл в поводу моего коня.

Я подошёл ещё ближе, присел и приподнял капюшон — передо мной свесилась девичья головка, шатенка, волосы, опускавшиеся вниз, закрывали почти полностью её лицо. Вроде бы она ещё дышала, но точно не скажешь. Я махнул второму своему стражнику и показал ему, чтобы он мне помог.

Девушка оказалась не сильно тяжёлой — килограмм шестьдесят. При её росте (чуть пониже меня) это, наверное, было нормально. Сначала я хотел посадить её сзади, на круп, но, видя, что она совсем ни на что не реагирует и не сможет самостоятельно держаться, мы решили посадить её вперёд, передо мной, чтобы я сам её поддерживал.

Я вскочил в седло, пока напарник её приподнял и держал, и затем уже усадил девушку перед собой, подхватив её из его рук. Просунув свои руки ей подмышки, под её руками вперёд, чтобы можно было одновременно удерживать её и управлять лошадью, я взмахнул поводьями, и мы тронулись вперёд.

— Что это такое? — думал я. — Как она оказалась в лесу в таком виде? Какая-то секта? Почему нет следов?

— Ты что-нибудь видел? — крикнул я. — Какие-нибудь следы?

Ещё когда мы подъехали, Своелес соскочил с лошади, и его движения стали плавными и хищными. Как-то особенно нагибаясь над землёй, он быстро исследовал всю площадку. Второй сделал то же самое, после того как мы усадили девушку.

Оба отрицательно покачали головами, отвечая на мой вопрос — и это было странно. Кто-то же тут пел и зажигал огни — в крайнем случае должны остаться следы от девушки. Но их не было. Я смотрел вокруг и тоже ничего не видел — раз уж охотники ничего не нашли, так я уж и подавно… Повинуясь какому-то безотчётному чувству, я поднял голову и посмотрел в затянутое хмарью небо. И вдруг, сквозь падающую с неба труху, я увидел затухающие где-то высоко те самые огоньки, которые ещё горели, пробиваясь через серую пелену, пока я на них смотрел. Я толкнул Своелеса:

— Что это?

Они вдвоём задрали головы.

— Вроде как те же огни, только не поёт больше никто? — ответил один из них.

Я посмотрел, как они затухают вдали наверху (то ли удаляются, то ли просто тухнут), и махнул рукой — похоже, произошедшее здесь придётся отнести к очередным загадкам. А что тут ещё скажешь? Из имеющихся фактов можно только сделать вывод, что эти загадочные певуны улетели, сбросив девушку. Но я изрядно сомневался, что именно так всё и было — здесь что-то другое…

Как бы то ни было, девушка, похоже, попала под тот же самый ментальный удар и совсем отключилась.

Когда я её усадил на лошадь, полы широкого плаща начали разъезжаться в стороны, и ветер начал поддувать под них. Мне пришлось использовать одну руку, чтобы обхватить её поверх плаща и, сомкнув его половинки, придерживать их на ней. Проще всего, конечно, было бы просто положить её поперёк на коня, но мне не хотелось везти её как мёртвую или как пленницу.

Когда мы спустились с гор, девушка уже не дышала.

— Нужно найти деревню, оставим её там, пусть похоронят, — сказал я обоим стражникам.

Мы стояли на какой-то лесной дороге.

— Тут недалеко должна быть, — махнул один из них вдоль дороги в одну из сторон. — Я запомнил, когда мы сюда ехали.

Я не смог сдержать удивления — вот что значит охотник. После снега местность значительно изменилась, и я ничего здесь не узнавал. Да и дорогу эту не помнил.

Поехали вперёд и вскоре наткнулись на деревню. Нашли старосту, я сказал, что девушку надо похоронить — замёрзла в лесу, где её можно положить пока?

Староста набросил какой-то полушубок и выскочил на улицу, махая нам рукой, чтобы следовали за ним. Мы подъехали к дому напротив, и я один занёс девушку в дом. Мне заранее сказали, куда её положить — то ли какой-то низкий стол, то ли высокая лавка. Бросив взгляд на комнату, я обернулся и рыкнул на тех, кто сунулся за мной в дверь — все выкатились из дома.

Я подошёл и положил её, куда сказали. Плащ при этом опять беспардонно соскользнул с её тела и показал лежащую в полный рост. Завязок на капюшоне не было, поэтому он тоже упал на стол, открыв голову полностью.

Я ругнулся про себя и сделал шаг вперёд, намереваясь поднять плащ. И замер. Затем выпрямился и обошёл стол.

— Да что за чертовщина тут творится? — в голос спросил я.

Девушка была одета в до боли знакомый мне наряд из моей прежней жизни. На ней были шорты до колен тёмно-песочного цвета и такого же цвета рубашка с короткими рукавами. В моём мире так одевались доставщики одной из почтовых служб. Я посмотрел магией — ничего не обнаружил: никакого магического свечения ни от девушки, ни от её одеяния.

Глядя на этот костюм, я подумал — а чему тут удивляться? Почему я решил, что если человечество в моём времени совсем недавно придумало шорты и рубахи, то их больше нет нигде во всей вселенной? Раз человечество придумало, то другие, что, глупее, что ли?

Одна в защитном комбинезоне ходит (вспомнил я баронессу), другая — вон в костюме почтальона. Удобная вещь значит — народ пользует.

Версию о том, что это настоящий почтальон, я откинул сразу — на её одеянии не было никаких фирменных эмблем или нашивок.

Лежащей девушке было лет семнадцать, так сначала мне показалось, но если всмотреться, то можно дать и двадцать. Вроде бы худенькая — талия узкая, рёбра немного выступают, но если приглядеться, то видно, что плечи шире таза, мышцы не торчат, но фигура явно Т-образная. Бёдра неширокие, не выступают в стороны в местах сгиба на тазобедренных, а как бы опускаются заодно с верхней линией таза почти ровно вниз, как у легкоатлеток. Но не такие налитые, как у спортсменок, чуть поменьше.

Фигура явно не местного забитого подростка. Может, спортом занималась (бегала, например), да замёрзла после ментального удара? Хотя какой спорт в таком виде в средневековье.

Ещё одна загадка, на которую скорее всего так и не будет ответа. Местные её не знают, но похоронить обещали.

Накрывая её плащом, я ещё раз проверил и окончательно убедился, что она не дышит, пульса нет. Если приложить руку, одежда никакой энергией не обладала — я решил это проверить, вспомнив баронессу. На ощупь — обычная ткань.

Была у меня гипотеза, что эта девушка появилась из мира бабушки баронессы, но ведь баронесса говорила, что в их мире расцветка жестко стандартная — куча оттенков серого, от чёрного до белого (усмехнулся я невольной рифме), плюс рабочий тёмно-зелёный режим. А здесь — цвет тёмно-песочный, шорты с рубашкой. Придётся и эту версию тоже отбросить.

Снова вспомнилось пение в лесу, огоньки и тяжёлый давящий удар. Я стоял, смотрел на неё и думал — если тут окопался кто-то, кто занимается человеческими жертвоприношениями, я обязательно вернусь и найду его.

Повернулся и вышел во двор, дал денег мужику с бабкой, старосте, и мы уехали оттуда.

— Запомните место, где мы нашли её, — сквозь зубы сказал я.

Мужики согласно кивнули.

Остальной путь не составил каких-то трудностей. Останавливались на постоялых дворах, ночевали и ехали дальше. Перед самым въездом в поместье, свернули на знакомый постоялый двор. Трактирщик радостно выскочил нам навстречу.

— Ну, как дела? — поинтересовался я.

— Отлично, ваша светлость! Приходили тут от одного из местных мелких баронов, так я сказал, что от вас работаю — покривились и ушли, не решились с вашей светлостью связываться!

— Ну вот и ладно. Если будут приходить люди с оружием, работу искать — отправляй их в мой замок.

Трактирщик клятвенно пообещал, что всё сделает.

— Проверь его, — сказал я Своелесу, когда мы вышли. — Всё ли у него чисто, не подставит ли он нас.

Своелес понимающе кивнул.

Глава 17. ШАГРЕНЕВЫЕ БРЮКИ

На следующее утро я решил, что нужно будет забрать оставшихся легкораненых пленников у баронессы. И как только я так подумал, раздался осторожный стук в дверь, и тихий голос Своелеса сообщил неожиданное известие:

— К вам баронесса, ваша милость, пускать?

Я оглядел себя — на мне была домашняя шёлковая рубаха, домашние штаны из какого-то местного материала, похожего на кожу, но не кожа — что-то среднее между тканью и кожей, а также домашние туфли из кожи.

Хорошо быть бароном — пока я ходил на завтрак, постель заправили слуги, и вообще навели порядок в моём кабинете.

Если я не носил бронекостюм, то уже всегда включал невидимую энергетическую защиту. Можно было бы включать и видимую в лучах местной магии, но зачем? Поэтому я использовал тот невидимый спектр, который подобрал в лесу. Спать со включённой защитой я тоже уже научился и сегодня спал прямо с ней. Было всё же поудобней, чем в костюме — развалиться на мягкой постели и укрыться удобным одеялом. Как-то более по-домашнему.

Вернувшись мыслями к баронессе, я с досадой подумал, что опять она сама рискует и меня под удар подставляет, появившись таким образом.

— Веди её сюда и сразу исчезни, — отозвался я.

Раз баронесса пожаловала сюда сама, одна (ведь я её не приглашал), значит, у неё имеется какая-то срочная цель, и визит опять будет насквозь неформальным. Поэтому уж лучше пусть её незаметно проведут в мои личные покои, подальше от посторонних глаз.

Спустя какое-то время Своелес легонько постучал в дверь, приоткрыл её и, доложив, кто пришёл, исчез.

На пороге стояла баронесса. Я встретил её, стоя посреди комнаты.

Сначала мне показалось, что сегодня она одета в платье для выездов — светло-серое, отороченное кружевами, с более тёмным верхом. На голове — небольшая шляпка, приколотая с виду скромной булавкой с небольшим бриллиантом. Бриллиант, насколько я мог судить, был настоящим.

— Прошу вас, сударыня, — протянул я руку, указывая на стул напротив меня (бывший виконт предпочитал спартанский стиль), — чрезвычайно рад вас видеть. Чем могу служить?

Баронесса не торопясь вошла внутрь, остановилась и неспешно осмотрелась. Учитывая, чем закончилась наша прошлая встреча, она держалась без малейшей неловкости. Выглядела чуть получше, чем в прошлый раз, но под глазами я всё равно заметил тёмные круги.

— Я вижу, что вы неплохо устроились на новом месте, — сказала она, присаживаясь на стул. — Как съездили?

Я рассказал ей о результатах поездки — виконтство не дали, но баронство моё. Объяснил казус с прежним виконтом — он был предводителем, а я предводителем быть не могу.

Когда она услышала, что я получил баронство, а не виконство, на лице её появилась лёгкая усмешка, словно говоря: «Ну что ж, барон, такое простое дело завалили — выпустили то, что прямо в руки шло». Меня опять резануло чувство упущенных возможностей. В глубине души я подозревал, что баронессе будет приятнее, если рядом находится человек со званием повыше, но не был до конца уверен. Думал, обойдётся — может, ей всё равно, но нет, не обошлось. Нужно срочно ускорить расследование смерти виконта, подумал я с досадой, и всё-таки подписать этот контракт. Не хотелось ронять себя в её глазах.

Видимо, заметив на лице отражение моих чувств, она постаралась сгладить эту усмешку, задевшую меня больше, чем можно было ожидать, и её лоб прорезала едва заметная морщинка от слегка сдвинутых бровей.

— Но вы же собираетесь над этим работать? — сказала она чуть более низким, почти грудным голосом, глядя мне в глаза.

— Да, конечно, вне всяких сомнений.

Она кивнула, глядя в сторону, как будто её это не очень интересовало.

Воспользовавшись паузой, я сообщил, что хотел бы забрать своих пленных, которые временно находятся у неё в замке.

В этот раз она явно нахмурилась и посмотрела на меня с плохо скрытым неудовольствием.

— Зачем вам эти пленные? — казалось, что её голос стал ещё ниже.

За время общения с баронессой я уже заметил, что её голос меняется в зависимости от того, что она хочет. В основном он был юным, девическим, но когда ей что-то было нужно, она делала его чуть ниже и подпускала бархатистые, волнующие нотки, которые, тем не менее, действовали на меня — что я с удивлением отметил, думая, что у меня уже иммунитет к такого рода хитростям.

Я объяснил, что практически всех слуг и стражу в замке перебили, и у меня определённая нехватка людей. У неё никто не пострадал, и будет справедливо, если я заберу своих пленников (а они ведь мои, не правда ли?). Этим я помогу и себе, и ей: себе — возможно, отберу кого-нибудь стоящего, ей — она будет избавлена от необходимости кормить и поить их.

Но мои аргументы не до конца убедили её. Она бросила на меня непонятный взгляд, и я уж было решил, что, должно быть, она считала их своими и у неё возникли какие-то планы на них. Хотя — какие планы могут быть на десяток пленных мужиков у восемнадцатилетней девушки? — ума не приложу.

После некоторой заминки, скрыв своё прорвавшееся недовольство, она всё-таки выразила согласие, заметив, что, возможно, так будет лучше, и задумалась о чём-то.

— Я рад, что у нас с вами полное взаимопонимание в этом вопросе, — постарался я донести своё удовлетворение таким, сравнительно мирным, разрешением щекотливого вопроса. — В ближайшее время я приеду и заберу их.

Она кивнула и перешла к тому, что собственно и привело её сюда.

Вы наверное удивитесь, но это опять оказался бронекостюм. Я помнил, что мне удалось его зарядить лишь отчасти, и понимал, что это может вызвать дальнейшие вопросы. В общем-то, мой поспешный отъезд и был вызван в какой-то мере этим обстоятельством — хотелось отложить всякие неудобные разбирательства на потом. Но вот сегодня этот момент настал, чему я был совершенно не рад.

— И что же с ним случилось? — спросил я, прекрасно зная ответ.

Оказывается, костюм не зарядился так, как она рассчитывала, и, мало того, начал разряжаться гораздо быстрее. Раньше он держал заряд многие годы, даже десятилетия, а теперь — не прошло и недели, а он уже почти полностью разрядился, в чём я могу сам убедиться.

И со свойственной ей решительностью, совсем как в прошлый раз, не дав мне сказать ни слова, она встала и отодвинула стул в сторону.

— Отвернитесь, пожалуйста, — услышал я.

Не понимая, что у неё на уме, но осознавая, что явно ничего хорошего и помешать её намерениям никак не удастся, я закрыл глаза.

Раздался шорох падающего платья, затем возмущённо-смущённый голос произнёс:

— Вот… Смотрите!…

Платье, небольшой кучкой, лежало у её ног. Должен признать, что от платья она избавляется очень быстро — может, это входит в часть боевой подготовки? Ну, если враги внезапно нападут?

Всё это время, пока такие мысли лезли в голову, она стояла передо мной и ждала. Я понимал, чего она ждёт, и собирался высказаться в следующем духе:

— Прошу вас, внимательно меня выслушайте, баронесса. Я всецело понимаю вашу озабоченность, но что вы хотите? Не исключено, что после полного разряда ваш костюм перестал работать так, как это планировалось. Он не принимает полный заряд, но это ведь не смертельно. Вас же он по-прежнему защищает, хоть и не так долго, как раньше?

Ещё я хотел добавить что-то вроде такого (только ещё более вежливо):

— Умерьте немного свои военные аппетиты, пожалуйста. Перестаньте думать, что вы способны воевать с небольшой армией. Начните более скромную жизнь! Ведь вам хватит сил этого костюма, чтобы справиться с пятью латными воинами, если не с десятью! И вреда вам после этого причинить никто не сможет, даже если вы полностью разрядитесь (по причине наличия защиты у бронекостюма, работающей даже на остаточном заряде). Может, стоит остановиться на этом?

Но не стал — поняв бесполезность любых дальнейших слов. Подобную речь я заготовил заранее, но не мог представить, что произносить её мне придётся, имея рассерженную баронессу прямо перед собой, и обращаться я буду к её костюму, столь внезапно приобретшему новый цвет, который теперь несколько более откровенно подчёркивал наиболее выдающиеся достоинства её отлично сложенного тела, заметные и ранее, но теперь более очевидно бросавшиеся в глаза.

Видимо, имеющейся энергии уже не хватало на поддержание комбинезона в прежнем виде — если раньше он был тёмно-зелёным, то теперь стал почти светло-серым.

Ранее, представляя подобный разговор, я думал, что мы будем рассуждать о проблемах её костюма, сидя на каком-нибудь формальном обеде, изысканно одетые и находясь на изрядном расстоянии друг от друга за большим столом. Я бы пространно рассуждал, она бы внимательно слушала, затем я бы откланялся, сославшись на дела — и вуаля! Таким образом я бы избежал всяких сложностей, связанных с зарядкой.

Я вообще не был убеждён, что мне стоит заряжать её костюм на полную, честно говоря — из соображений собственной безопасности. И даже наоборот, всерьёз рассматривал вариант зарядить его совсем немного и сказать, что больше не получается. Поэтому я был даже рад, что в прошлый раз его не удалось запитать до конца, и я к этому совершенно не причастен — сама судьба так распорядилась, что он оказался уже не совсем исправен и не заряжался до отказа.

Но, следует признать, в этом раунде баронесса меня начисто переиграла и лишила всех козырей, которые я приготовил, просто вовремя скинув своё платье.

— Вот! — выкрикнула она, проводя рукой сверху вниз и демонстрируя, к чему привело моё вмешательство. — И вы даже не посмотрели и не обратили внимания!

— Да как же не обратил-то…! — начал я возражать, уже не понимая, что она от меня хочет, и указывая на светло-серую фигуру, находившуюся прямо перед мной, но вовремя остановился.

Чёрт! Она так неожиданно разыграла этот гамбит, пожертвовав своим платьем, что я действительно, скованный приличиями, не очень-то приглядывался, как она выглядит.

Я исполнил неопределённый жест вытянутой рукой, делая вид, что просто разгоняю внезапно, как показалось, резко разогревшийся воздух.

То, что я принимал за платье, когда она зашла в комнату, не было платьем — она просто надела какую-то скромную юбку серого цвета длиной до пола прямо на комбинезон. Сам же комбинезон значительно изменился — теперь, когда я понял в чём проблема, я видел это совершенно ясно. Его верхняя и нижняя части, во-первых, преобразились, а, во-вторых, сделали это достаточно неравномерно, по-разному.

Верхняя часть стала похожа на женскую свободную рубашку-камисоль странноватого серого цвета, века эдак восемнадцатого, со свободными, парусящими рукавами, прихваченными в запястьях, очень похожую на ту, в которой я проводил процедуры в прошлый раз у неё в замке. Если бы я не знал, что она сама не может менять форму костюма, то подумал бы, что в этом содержится какой-то скрытый намёк на предыдущую ситуацию.

Слим-брюки же изменились более радикально — они уменьшились в объёме и начали более плотно прилегать к телу. Стали немного более облегающими, что-ли (но не обтягивающими, совсем нет). Слава богу, в мире старой Воительницы не было никакого синтетического обтягивающего материала, ничего тянущегося.

Сам материал по консистенции походил на не очень толстую, но плотную шерстяную ткань без всяких добавок полиамида, поэтому ноги он не обтягивал, а слегка прилегал, не совсем полностью даже, напоминая хорошо пошитый и достаточно плотно пригнанный брючный костюм с длиной штанин до щиколоток.

И вот, глядя на неё, стоящую передо мной, как на подиуме, на меня нахлынули ностальгические воспоминания. И были они столь сильны, что я нащупал стул, стоявший за мной, и сел, уже полностью им (воспоминаниям) отдавшись.

Был я как-то в Лас-Вегасе, лет этак десять назад — там как раз проходил какой-то показ моды, на который меня неведомо каким случайным образом занесло. Так вот, там как раз показывали подобную коллекцию одежды. Хорошо пошитые образцы, у которых были элегантные облегающие брюки-тактиль, совмещённые одним куском с верхней половиной, которая выглядела либо как полублуза навыпуск, либо ещё более приталенное кейп-кимоно — по-разному, в общем.

Мне, помнится, тогда очень понравились эти модели — смотрелись притягательно, стильно, подчёркивали красоту и достоинство. Вспомнил — такой костюмчик они называли джампсьют, по местному, по-английски.

Не знаю, в какой момент произошёл поворот не туда, и мир одежды сразу прыгнул, пропустив этот этап, в некоторый переизбыток синтетических обтягивающих тканей. Наверное, дешевле произвести кусок тонкой синтетической тянущейся плёнки, пригодной на все размеры, чем шить, пытаясь подогнать по фигуре целый костюм. Не массовый продукт, что тут скажешь.

Но вот баронесса стояла передо мной именно в подобном наряде, вызвавшем моё восхищение в своё время и вызывающем не меньшее же восхищение прямо в эту минуту, сейчас, до такой степени, что я мысленно даже зааплодировал и сказал:

— Потрясающе… Сюда бы ещё туфли на высоком каблуке…

И, натолкнувшись на испепеляющий взгляд баронессы, осознал, что сказал это вслух.

— Я хотел сказать — хорошо выглядите сегодня, — пробормотал я, чтобы загладить предыдущую неловкость.

Баронесса топнула ногой.

Для нашего мира такой костюм был верхом скромности, для этого же, судя по реакции баронессы, — верхом неприличия.

Решив ничего не говорить об этом, я просто махнул рукой в сторону кровати. Она прошествовала мимо меня с независимым видом и улеглась, как в прошлый раз.

Я придвинул стул, снял энергетическую защиту с кисти и приложил руку к её запястью. Но контакта не произошло — каналы в её костюме, которые я нашёл в прошлый раз, были закрыты. Выругавшись про себя, я поискал рукой вокруг, но всё было напрасно — каналов не было.

— Я не могу найти вход и открыть, — хрипло сказал я и откашлялся, подумав, как двусмысленно это могло прозвучать.

— Ну так ищите, — сказала она уже менее недружелюбно и гораздо спокойнее, чем раньше, и, помолчав, добавила: — и открывайте…

Я снова кашлянул от неожиданности — от более взрослой и опытной женщины я воспринял бы такие слова как однозначный намёк, но столь юная девушка очевидно имела в виду только то, что сказала, без всякой задней мысли. Да и я ничего такого не имел в виду — просто ситуация двусмысленная: говоришь, имея в виду одно, а звучит оно как совершенно другое.

Меня они (эти двусмысленности) уже утомили, и я решил действовать по-другому. Поднял руку над баронессой, примерно с фут высотой, и позволил мельчайшему туману лиловой магической энергии сыпаться из моей ладони на её комбинезон сверху вниз.

Девушка задышала глубже и спокойнее, и я, видя, что дело пошло на лад, добавил вторую руку, держа её также на высоте.

Девушка вздохнула и задышала немного чаще, как будто делала дыхательную гимнастику. Помогает усваиваться магической энергии? Не знаю, что это было, но, поскольку никаких возражений с её стороны не последовало, я продолжил.

Постепенно я впал в какой-то транс, глядя на лиловые микрокапельки, отрывающиеся от моих кистей и спускающиеся вниз, замечая, как они слегка вспыхивают, касаясь комбинезона и впитываются в него (эта картина напоминала мерцающее звёздное небо). А может, этот транс наступил ещё ранее, перед тем, как я начал? Увы, на это уже невозможно было ответить определённо — я потерял счёт времени.

Так продолжалось до тех пор, пока она не выгнулась, упала обратно и задышала уже ровно и спокойно.

Пока она расслабленно выдыхала, у меня появилось чувство, что здесь опять не обошлось без той тётки, которая сделала этот костюм.

Он был так сильно завязан на эмоции и реакции своего носителя, что если бы я своими глазами не видел полтора десятка трупов, положенных баронессой, ни за что бы не поверил, что это боевой костюм. Впрочем, я не исключал, что бабушка не посвятила её полностью в возможности комбинезона, оставив что-то за кадром.

По словам девушки (со слов её бабушки) у них там магия летала прямо в воздухе, и костюм улавливал её сам и всегда был заряжен. Никаких дополнительных усилий для этого не требовалось.

Посмотрев на комбинезон, я увидел, что он совсем не изменился и всё также оставался брючным костюмом, совмещённым со свободной полублузой. Что же мы делаем не так? Нужно ли продолжать это дальше, если толку нет?

Чтобы во всём этом окончательно убедиться, оставалось только одно — ждать. Если она скоро попросит меня снова точно также зарядить её костюм, нужно будет начать её ограничивать. Или искать другой способ это сделать — более правильный.

Похоже, после процедуры она опять уснула, и, чтобы дать ей время прийти в себя (подумалось — это уже входит в традицию), я вышел отдать несколько хозяйственных распоряжений и подготовить Своелеса к приёму пленников. Часы показали, что в трансе я находился около часа.

Когда я вернулся, девушка уже надела юбку (судя по всему, прямо поверх брюк) и рассеянно смотрела в окно, сидя на стуле. Хотелось бы сказать — мечтательно, но нет, мечтательности я не видел, также как не заметил каких-то особых эмоций на её лице.

Поднявшись на ноги, она посмотрела на меня своими серыми глазами и сказала, что подготовит пленников к отправке. Я поблагодарил, и мы расстались.

На следующий день, взяв Своелеса с парочкой охранников, я приехал в замок баронессы. Отдав все необходимые распоряжения, где и как разместить повстанцев в нашем замке, я дождался, когда Своелес с сопровождающими колонну охранниками отбудет, и поднялся к баронессе.

В голове я прокручивал то, что собирался ей сказать про мои вчерашние мысли насчёт наших с ней, возможно, не совсем корректных действий по отношению к костюму. Возможно, о каких-то дополнительных исследованиях. В общем — нам нужно сделать паузу и во всём сначала разобраться.

Но когда я поднялся, баронесса даже не дала мне и слова сказать. Дождавшись, когда я закрою дверь и сниму верхнюю одежду, она, ни слова не говоря, сразу сняла юбку и улеглась на кровать. Я пододвинул стул, и всё прошло также, как и в прошлые разы. Как только юбка оказалась на полу, моя решимость всё немедленно прекратить сразу же отступила, и я подумал, что попытаться ещё раз — не такая уж и плохая мысль. Вдруг сработает?

Но ничего не сработало — всё действо заняло уже около полутора часов…

Прошла неделя.

Всё так и продолжалось — то баронесса приезжала ко мне, то я к ней. Если раньше меня заботил результат, которого мы хотели добиться, то теперь меня это уже почти не трогало. Костюм продолжал уменьшаться, как шагреневая кожа — с каждым днём. В основном это касалось брюк — они постепенно укорачивались и, пройдя середину лодыжки, уже подбирались к коленям. Несмотря на то, что «больному», то есть костюму, становилось всё хуже и хуже, меня это как-то уже не особо трогало.

Да и другие дела как-то отошли на задний план. Я вставал, механически ел и ехал к баронессе, или она ко мне. А на следующий день всё повторялось снова и снова. Транс стал каким-то всеобъемлющим, углубляясь, когда я был с баронессой, и чуть отпуская, когда я был один.

Несколько раз я ловил на себе удивлённые и недоумевающие взгляды Своелеса, но не обращал на них внимания. Просто отмахивался, когда он подходил ко мне с чем-то. Ранее я озвучивал ему часть своих планов по хозяйству, и его, скорее всего, заботило, почему я, такой энергичный ранее, перестал чем-либо интересоваться и заниматься, кроме непрекращающихся встреч с баронессой.

Меня самого это поначалу заботило, но потом, как-то незаметно, это беспокойство ушло на задний план. Иногда, особенно по утрам, оно снова просыпалось, но стоило только баронессе переступить порог — оно исчезало снова. И возвращалось всё реже и реже.

Задания Терминала оставались невыполненными, поручение Канцлера я тоже отложил в долгий ящик. Отпуск на работе был совсем не бесконечный, но меня как будто ничего уже не заботило.

По прошествии недели я, уже привычно, приехал в очередной раз к баронессе. Начинало темнеть. Я машинально отметил, что её скинни-брюки уже преодолели колени и находятся чуть выше их, но это была просто констатация факта, и в моём новом состоянии не подразумевала никаких вменяемо-продуктивных действий. Но закончился сегодняшний вечер совсем не так, как обычно.

Когда я уже стоял у кровати, собираясь подцепить и подтащить к ней стул, как что-то с оглушительным треском сотрясло запертую входную дверь комнаты столь неожиданно и сильно, что я невольно отшатнулся к стене.

Дверь, сорванная с петель, с гулким грохотом влетела внутрь.

Глава 18. МЕНТАЛЬНАЯ УГРОЗА

Через дверной проём внутрь ворвался вихрь, и когда он остановился, я увидел — это та самая девушка, что умерла у меня на руках чуть более недели назад. Челюсть у меня отвисла. Девушка, едва взглянув на баронессу, завизжала каким-то неприятным, сварливым голосом, почему-то обвиняющим:

— Так ты уже в комбинезончике перед ним валяешься? — и рубанула по кровати мечом, который держала обеими руками перед собой.

— Не твоё дело! — завизжала баронесса не менее склочно, будто в давнем споре, успев за мгновение до нападения вскочить на ноги.

Возникло ощущение, будто они давно знакомы. Я где стоял, там и сел — прямо на разрубленную кровать.

Баронесса мгновенно переместилась в центр комнаты. Я заметил, что её комбинезон вернулся к первоначальному виду — каким он был, когда мы встретились: никаких свободных блуз и облегающих брючек, штанины — по полной длине. Цвет также вернулся к прежнему защитно-зелёному.

К этому времени меч в руках у прервавшей нашу идиллию девушки засветился ярко-лиловым светом и ударил ветвистой молнией того же цвета в баронессу. Та легко отбила её в сторону мгновенным движением рук, и её лицо озарилось светом от ярко вспыхнувшего в этот момент камина.

Девушка с мечом размахнулась, чтобы нанести ещё один удар, но резко замедлилась, словно тормозя своё движение. Меч ещё продолжал лететь, но она, будто не замечая этого, впилась взглядом в баронессу. На лице у неё появилось растерянное выражение — и она совсем остановилась. Ещё раз пристально вгляделась в лицо баронессы, затем тряхнула головой.

— А где бабка? — спросила она, с нотками удивления в голосе.

— Какая бабка? — зло осведомилась баронесса, сдувая прядь волос с глаз.

Та ткнула мечом в костюм.

— Ах, ба-а-бка, — протянула баронесса, будто наконец понимая что-то. — Так померла бабка.

— Как померла?

— Как-как, от старости.

— Давно?

— Год назад.

Девушка уставилась на баронессу.

— А костюм чей?

— Бабушкин.

— Бабушкин… — медленно повторила она, будто пробуя слово на вкус.

Меч опустился. Девушка как-то незаметно расслабила напряжённые мышцы, словно из неё выпустили часть воздуха.

— А что? — спросила баронесса, глядя на неё с неясным для меня смыслом.

— Да нет, ничего, — ответила девушка и, нашарив стул позади, села на него, приподняв одну руку, словно призывая всех взять тайм-аут.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все ждали каких-либо пояснений. После долгой паузы, во время которой пришелица бросала какие-то, как мне показалось, оценивающие взгляды то на меня, то на баронессу, она с чем-то определилась и выдала:

— Нам всем нужно немного успокоиться.

— Да мы-то спокойны, — сказала баронесса, мельком глянув на меня.

Я не мог ошибиться — перед нами была та самая девушка, которую я отвёз хоронить и осматривал в доме старика со старушкой. Тогда у неё не было ни пульса, ни дыхания. То, что это она — не вызывало никаких сомнений. Та же одежда: рубашка с коротким рукавом и шорты тёмно-песочного цвета. Только плащ исчез, а в руке — непонятно откуда взявшийся меч, который стремительно остывал, теряя лиловое свечение. Редкие затухающие сполохи пробегали по его кромкам.

Я взглянул на её одежду в магическом зрении — она светилась солидным лиловым светом и была полна под завязку: и рубашка, и шорты. От девушки исходила плотная лиловая аура. Совсем не так, как тогда, когда мы встретились — в тот раз всё было пустым, магии нигде не было.

— Может, объяснишься? — спросила баронесса.

Та перевела взгляд на неё и ничего не ответила.

— А меня ты тоже не помнишь? — подал я голос.

Девушка взглянула на меня. В лице её что-то дрогнуло. Но меня она не узнала и отвернулась, качая головой.

— Три дня назад мы нашли тебя в лесу, в горах, и это было довольно далеко отсюда.

Теперь я чувствовал, что баронесса тоже смотрит на меня.

— Как ты попала туда? Я и два моих товарища чуть не погибли, спасая тебя.

— Спасая? — недоверчиво протянула она.

— Совершенно верно. Когда мы нашли тебя, ты еле дышала. Но когда мы спустились с гор вниз, ты умерла прямо у меня на руках.

— Я не умерла, — ответила она, отбрасывая волосы с лица в сторону.

— Разве? — я одарил её не самым доверчивым взглядом. — Я всё проверил: ты не дышала, сердце не билось, никаких следов магии.

— Ты умеешь видеть нашу магию?

— Какую такую вашу магию? — решил уточнить я.

Вместо ответа она провела наглядную демонстрацию — подняла и сильно тряхнула мечом, с которого на пол упали несколько затухающих лиловых искр, невидимых в обычном свете, но несомненно магических.

— Да, такое видеть я умею, — подтвердил я.

— Я не умирала, — повторила она и повернула лицо к огню.

— Тогда что это было?

— Я ждала Пробуждения.

— Пробуждения?

— Да.

Мы переглянулись с баронессой.

— Пробуждения после чего… после сна?

— После Перехода.

— Какого Перехода?

— Перехода сюда, — она посмотрела на меня честным и открытым взглядом, — в этот мир.

Теперь уже был мой черёд смотреть на баронессу.

— А эти огни…? И пение…?

— Сёстры собрались, чтобы отправить меня сюда.

— Сёстры?

— Мои Сёстры. — Она кивнула головой и наступило очередное молчание.

— Твои Сёстры чуть не убили нас своим пением.

Она ничего не сказала, по-прежнему глядя в огонь.

— И они убили тебя.

— Нет, меня они не убили. Я ждала Пробуждения.

Недолгая тишина.

— Почему тебя не похоронили?

— Не знаю, — она качнула головой, — я пробудилась и ушла.

— Прямо в плаще?

— Прямо в плаще.

Теперь уже все, задумавшись, посмотрели на огонь.

— А сюда как добралась?

— Это долгая история.

— Мы не торопимся.

Девушка не ответила.

Вот так вот. Кто бы мог подумать, что возможен переход в обход Портала — Сёстры взяли и отправили её, спев какую-то песню без слов.

— И часто у вас так отправляют?

— Нет, переход возможен только раз в пятьсот лет.

— А как же ты обратно?

Девушка пожала плечами — уже, видимо, никак…

— То есть пятьсот лет ждали, дождались, когда наступит время Перехода, и отправили тебя, чтобы убить её бабушку?

Девушка поднимает голову, смотрит на баронессу и медленно кивает.

Вот это да. Раз в пятьсот лет возникла возможность — и они её потратили не на что-то важное, а на отправку ассасина для убийства сбежавшей бабушки. Видать, крепко она там кому-то насолила.

— Вам не хватило одного года, — подала голос баронесса и повторила: — Она умерла год назад.

Девушка смотрит в огонь и ничего не отвечает. И так всё понятно…

***

Всё это было вчера. А сегодня я стою во дворе своего зам́ка и провожу осмотр пленных. После вчерашних событий словно какое-то наваждение спало с меня, и я снова могу заниматься делами — их накопилось уже очень много.

Переместившаяся в этот мир девушка ночует у меня в замке, в отдельном помещении. Вчера, когда разговор закончился, я предложил ей переночевать у меня — она согласилась. Баронесса только сверкнула из угла глазами, но ничего не сказала. Хотя, видимо, очень хотела. Но сдержалась — за что я ей, опять же, был благодарен, или её бабушке, за воспитание, тут уж как посмотреть.

Оставить ночевать у себя девушку баронесса вряд ли бы согласилась — это не очень разумно, ночевать под одной крышей с человеком, который только что пытался тебя убить. А если я уеду, а она баронессу того — чик… и готово? Или баронесса её…

Поэтому я забрал её к себе. К тому же у меня был к ней ряд вопросов.

И вот теперь я проводил осмотр, ожидая, когда она проснётся.

Из десятерых пленных повстанцев Своелес отобрал пятерых — сразу способных к страже. Я одобрил его выбор. Трое других были отправлены на хозяйство, а оставшимся двоим я сказал пока оружие не давать, в караулы ставить и смотреть, как себя будут вести. Помощник атамана сидит в темнице — к нему я ещё не приступал.

В это время меня известили, что наша гостья уже проснулась и ожидает, когда я освобожусь. Я распорядился накрыть нам внизу и чтобы никто не мешал — имея в виду, чтобы никто не подслушивал.

Затем мы встретились за столом, и у нас состоялся долгий разговор. Поскольку её тут никто не знал, а мне нужна была от неё достаточно конфиденциальная информация, я решил, что можем побеседовать в обеденном зале, но наедине, без третьих лиц. Интуиция подсказывала, что её появление как-то связано со смертью виконта — и я не собирался оставлять расследование в покое.

После недолгих запирательств, во время которых мне пришлось прибегнуть к некоторым демонстрациям, пока она не поняла, что лучше рассказать всё, что меня интересует, чем обострять со мной отношения. Вот тогда, и только тогда — она всё-таки рассказала свою часть истории.

Во время разговора я никак не мог поверить, что у меня сидит человек, так похожий на курьера доставки. Это было сюрреалистичное ощущение, и мне постоянно приходилось отгонять его.

Девушку звали Акия.

Она выросла в том же мире, откуда пришла бабушка баронессы, и у неё не было ни отца, ни матери. Сама древняя Воительница была её наставницей и заменила ей и отца, и мать. Воительница лично занималась изготовлением артефактов для своих воспитанниц и вкладывала в каждый из них часть своей души — и даже часть своей личности. Чтобы они никогда не чувствовали себя одинокими и всегда знали, что им есть кому помочь.

Около года назад Воительница почувствовала, как артефакт, который захватила исчезнувшая много лет назад одна отступница, взывает о помощи — будто умирала часть её души, вложенная в него. Она пыталась сопротивляться, но на большом расстоянии это было невозможно. Ей только удалось почувствовать, как часть её духа в этом артефакте была жестоко убита с помощью замещения личности.

За всю историю такого никогда не случалось — чтобы её артефакт смогли взломать. Но было применено какое-то невероятное количество энергии, и отступница сумела это сделать. В своё время ей позволили убежать, махнули на неё рукой, но теперь такого оставлять было нельзя. Воительнице стало очень плохо, но благодаря этому она смогла точно определить, в каком месте вселенной это произошло.

И с тех пор все начали готовиться к великому событию, которое должно было произойти через год. К этому времени Великие Силы, которые накапливались раз в пятьсот лет, позволяли совершить Переход в любую точку галактики. Они позволяли сделать многое, но в этот раз Воительница сказала, что будет Переход.

Повторялись и разучивались ритуалы, заряжались и укреплялись дополнительные источники силы — и этот день настал.

Акию выбрали, потому что она была самой худенькой из всех. Переход требовал огромного количества энергии, и Воительница опасалась, что её не хватит для того, чтобы забросить человека так далеко.

Несмотря на то, что она была не так массивна, как другие — тем не менее, с самого детства она занималась боевыми искусствами и была одним из самых лучших бойцов. Она много раз подтверждала свою преданность племени и лично Воительнице. Поэтому она и удостоилась чести перенестись в этот мир и уничтожить проклятую предательницу.

Когда пришло время, сёстры встали вокруг неё и запели священную песнь. В ней не было слов, но она пробуждала очень мощные силы — и пели её только раз в пятьсот лет.

Ритуал удался, и она оказалась здесь. Из всех предметов ей дали только лёгкий плащ, защищающий от жары и холода. Он был нужен ровно до тех пор, пока её не пробудят — ведь она оказалась в новом мире без всякой энергии, была неспособна дышать, сердце не билось. Магия, наполнявшая её тело всю жизнь, исчезала после Перехода, и костюм полностью останавливал любую жизнедеятельность организма, пока не получит необходимую порцию энергии извне.

Выглядело это как смерть — что я и наблюдал. Но затем происходил второй этап: сёстры начинали петь ту же песню, немного видоизменив её, и тем самым отправляли саму суть их мироздания — ту часть их мира, которая состояла целиком из магической энергии — в совершенно другой мир, прямо по пути, уже проложенному тем, кто только что перешёл.

Второй этап занял какое-то время. И уже когда мы покинули деревню, а жители готовились её хоронить, ночью, лёжа на столе, она почувствовала, как оживает. Костюм, получив полную зарядку, оживил её, запустив все биохимические и биологические процессы в организме. Ей оставалось только сесть на коня и прибыть, как гончая по следу, в замок баронессы.

Поскольку бабушка баронессы провела ритуал и вселила перед смертью часть собственной души и личности в свой костюм, прибывшая девушка почувствовала вспышки его излучения (когда мы тут баловались с баронессой, отметил я про себя) и легко нашла дорогу, затратив какое-то время на восстановление, полное подключение языковой функции в её костюме и поиск пути.

Я кивнул — всё сходилось и объясняло все те странности, что происходили с баронессой.

Видимо, её бабушка не сильно хотела окончательно умирать и, по примеру Воительницы, нашла способ вселить часть своей души в защитный костюм, заменив ту часть души Воительницы, которая в нём была.

Побеседовав с простым народом, жившим вокруг, я понял: странности с виконтом начались как раз после смерти бабушки. Видимо, она с ним вытворяла что-то такое, что, когда умерла, он не выдержал и начал куролесить. А у юной баронессы он, похоже, не нашёл понимания и она ему сразу же дала от ворот поворот. Вот он и пустился во все тяжкие, постепенно истязая тех девушек и женщин, до которых мог дотянуться, пытаясь восстановить ощущения, даваемые ему бабушкой баронессы, пока она была ещё жива.

Девушка, сидящая напротив меня, подтвердила мои догадки.

— Её бабушка была сиреной.

Она произнесла какое-то другое слово, но я услышал её именно так — сиреной.

— И что это значит?

Она усмехается, смотрит на меня и говорит:

— Я думаю, что вы наблюдали это всю предыдущую неделю.

Мои мысли вернулись к баронессе и я не мог не признать, что с тех пор, как я её не вижу, я чувствую себя значительно лучше — словно я находился в каком-то сне с момента возвращения из Конторы.

— Так вот, что касается виконта… — девушка смотрит на меня и начинает объяснять.

И тут, после её объяснений, я понимаю, какой я был дурак… Наивный и самонадеянный дурак. Я думал, что если у меня есть возможность управлять зарядкой костюма баронессы, то я держу ситуацию под контролем. Как же я заблуждался!

Находясь рядом с баронессой, точнее — с частью личности её бабушки, я не отдавал себе отчёта в том, что она делает со мной. Это как… в общем, даже непонятно, как это выразить.

Избавившись от непосредственного ментального воздействия, я теперь понимал, что транс, в котором я находился, значительно менял моё восприятие действительности. Само воздействие было ментально-визуальным — этакая смесь ментального и визуального. Наверное, если действовать только изуальным или только ментальным способом — это потребовало бы бо́льших усилий с её стороны. А так… ей было гораздо легче.

Немного визуального воздействия, немного ментального — и вот я уже впадаю в транс. Причём она откуда-то знала, что мне нравятся такие брючные костюмчики, видимо, вытащила ментально воспоминания из моего подсознания.

Хотя мне казалось, что я действовал абсолютно отстранённо и мыслил логически — это было не так. Зачем я вначале искал (практически на её теле!) эти каналы, которые то появлялись, то исчезали? Это она специально так делала, чтобы я хоть немного пошарил руками? Хорошо, что я интуитивно отошёл от этого и приступил к энергетическому орошению на расстоянии.

При этом я понимал, что баронесса мне чужой человек, я вижу её всего лишь второй раз в жизни, но совершенно не мог мыслить критически и следовал тому, что показывал мне её костюм, которым, несомненно, управляла её бабушка или то, что в нём осталось от неё.

И возвращаясь к энергетическому орошению… Я думаю, что в этом и находился корень зла. Крепко подозреваю, что вначале речь не шла ни о чём, кроме действительной подзарядки костюма. Но в самый первый раз, когда я начал снабжать его энергией, баронесса (или точнее, бабушка, которая ей управляла в тот момент) сама впала в транс и не могла из него выбраться, пока не вмешалась Акия. Тут у меня возникло два объяснения, почему так произошло.

Первое — костюм не привык к таким вливаниям и просто был перегружен той мощностью, которую я пытался в него впихнуть, и вызвал транс своего носителя. Ведь в обычных условиях он забирал энергию из естественного магического поля их мира, которое не могло быть таким сильным.

Второе — я не совсем правильно определил состав магии, и моя смесь вызвала транс как носителя, так и костюма.

Транс, похоже, вызывал положительные эмоции весьма определённого свойства, и бабушка незамедлительно воспользовалась ими, перенаправив всё на себя. Бабушке, в каком-то смысле, повезло, что она встретила меня — человека, у которого (чисто случайно) оказался нужный ей вид энергии. И она мной вовсю начала пользоваться. Может быть, даже ещё не вовсю — может, она только начинала разгоняться, когда вдруг ей внезапно помешал прибывший убийца.

— Но это ещё не всё… — добавляет девушка.

Я молчу, не ожидая ничего хорошего.

— Последствия, которые наступили для твоей психики, требуют немедленного вмешательства. — Мы как-то незаметно, в отличие от баронессы, очень быстро перешли с ней на «ты».

Я не понимаю, что она имеет в виду. Чтобы разговор был более предметным, я поделился с ней некоторыми деталями того, чем мы занимались с баронессой под контролем её бабушки. И теперь она меня просвещает:

— Если ты обратил внимание, ты уже перестал задумываться над тем, что вы с ней делаете, к концу прошедшей недели.

Я подтверждаю это.

— Это потому, что она уже проделала ментальную брешь в твоих мозгах, которые вначале ещё сопротивлялись.

Оказывается, что это не просто морок, который пришёл и ушёл и ты назавтра свободен как ветер и здоров. Дух чёртовой бабки, когда не получалось выполнить то, что она требовала от меня через баронессу, бил меня ментально и пробивал целые бреши в моём мозгу. Она пыталась управлять процессом через своего носителя, но у баронессы, в силу неопытности, плохо получалось — тогда она ломала мою ментальную защиту. И она, эта брешь никуда не делась — она будет существовать всегда, если её не заделать. Как дырка в зубе.

А если мне попадётся обладательница ментального дара, хоть немного настолько же умелая в ментальных воздействиях, как бабушка баронессы — она закрепит этот пролом, придаст ему нужную форму, и дальше я не смогу сопротивляться возникающему трансу в принципе. Я впаду в транс, просто увидев знакомую визуальную картину.

Акия строго посмотрела на меня и подчеркнула, что при этом я буду получать только эстетически-визуальное удовольствие от созерцания — о всех же других видах (включая физическое) придётся навсегда забыть.

— Ну я, в принципе, не против эстетического удовольствия, — протягиваю я в раздумье.

Тут она, видимо, окончательно потеряв терпение, вскакивает и наглядно демонстрирует свои слова, исполняя трюк, который называется — «а теперь, лёгким движением руки, брюки превращаются в элегантные шорты». Точнее — шорты превращаются в элегантные шорты. Выглядело это так: её шорты сузились прямо на моих глазах и приобрели вид скинни-брючек баронессы во время наших последних встреч. Рубашка превратилась в свободную полублузу с воздушными плечами, завязанную чуть выше пояса.

И тут я понимаю, что она имеет в виду. Вчера вечером, когда они обе находились в своих бронекостюмах передо мной в комнатке баронессы, дух её бабушки, видимо, ещё воздействовал на меня, заставляя подчиняться только ему — и я не чувствовал никаких флюидов от вновь прибывшей девушки.

Но сейчас, когда она поднялась, изменила форму одежды и стояла передо мной в таком же облачении — я всё понял. Транс уже начинал подкатывать ко мне мутными, затуманивающими сознание волнами. Критическое мышление напрочь отключилось.

Ещё вчера я бы бездумно поддался на это, но сегодня, после того, что узнал — я ещё мог бороться с этим наваждением, хоть и недолго. Какие-то здоровые силы в организме потихоньку сопротивлялись, но быстро заканчивались.

Поэтому, пока ещё мог держаться, я поднял руку, показывая, что достаточно — я всё понял. Её демонстрация достигла своей цели и удалась.

Акия постояла, посмотрела на меня, хотела что-то сказать, но потом махнула рукой и быстро вернула себе прежнюю форму.

— И это я ещё на тебя ментально не действовала, — добавила она, не удержавшись, когда обратная трансформация завершилась. Мне было страшно представить, что произошло бы, если бы она была враждебно настроена ко мне.

Если до сей поры у меня теплилась слабая надежда, что моя энергетическая защита хоть как-то блокирует ментальные воздействия, и девушка немного всё преувеличивает — то теперь мне наглядно показали, что это не так. Далеко не так. В этом жестоком мире у меня нет никакой ментальной защиты, и теперь, когда мне пробили дырку в моём ментальном черепе — я уязвим как никогда.

Я выпрямился и, бросив смятую салфетку на стол, сказал:

— Едем к баронессе.

Глава 19. ЭКСТРЕННАЯ ЗАЧИСТКА

По дороге я был погружён в мрачные раздумья. Попутешествовал называется. Даже если бы мне здесь дырку в зубе провертели, я бы сильно не обрадовался — а тут целую брешь в голове заделали. Пошёл по шерсть, да вернулся стриженым — вот как это называется. Положим, дырку в зубе страховка может покрыть, если она не особо большая. Если большая — уже коронку ставить, возни ещё больше. А дыру в голове страховка не покроет, вообще непонятно, как её лечить. В общем, запереживал я.

К тому же, собственная уязвимость не давала мне покоя. Как только появился бронекостюм, дарованный Терминалом, я сразу осмелел и пустился во все тяжкие. Но теперь выяснилось, что существуют специалисты, перед которыми собственная ментальная открытость делает тебя таким же беспомощным, как нахождение без физической защиты на телесном уровне.

Это вернуло мне всё прежнее беспокойство и породило непреодолимое желание убраться отсюда — подобру-поздорову. И из этого мира, и вообще из незнакомых мне обстоятельств, которые, потенциально, могут привести к ещё большим повреждениям и потерям, особенно учитывая, что в некоторых моментах я был просто, как ребёнок — настолько же беззаботным и беззащитным.

Трудность была в том, что местная жизнь, подбрасывая новые проблемы, тем самым затягивала, и мне никак не удавалось из неё вырваться. Мне что, вернуться обратно ментальным инвалидом? И оставаться всю жизнь в таком состоянии?

То, каково это — терять способность здраво мыслить и рассуждать, я уже ощутил, и внутренне поёжился. Пожалуй, это самое страшное — терять себя. А отдавать контроль над этим в чужие руки — вообще недопустимо. Способность находиться в здравом уме и твёрдой памяти, неважно, насколько приятные ощущения даются тебе взамен, я больше никому не собирался отдавать — это было слишком страшно, лишаться своей воли и сознания.

Отчётливо уяснив это, я незаметно покосился на Акию, грациозно летевшую размашистым намётом рядом со мной на своём скакуне. Мысли мои были просты и понятны — у неё тоже в одежде сидела частичка Воительницы, и теперь было очевидно, что при определённых условиях, а может и вообще в любое время, та, кто там сидит, может овладеть сознанием носителя этой магической одежды. И тогда уже неважно, насколько чист и благонравен этот носитель — я не сомневался, что старая Воительница была способна на любую подлость, если ей такого захочется.

Вспомнив, какими склочными голосами разговаривали между собой девушки при вчерашней встрече, особенно вначале, я уже не сомневался, что это была прямая перебранка Воительницы, овладевшей сознанием Акии, и бабушки баронессы, овладевшей сознанием Аспэлы. Ну вот возникла у меня такая уверенность, дополнительно укреплённая недавней беседой с Акией.

Я вспомнил также, как дрогнуло лицо Акии, когда она меня увидела — я-то думал, что, может быть, как-то запомнила всё-таки, но нет, она просто сразу же разглядела ментальную брешь у меня в голове.

И со всем этим предстояло что-то делать. Дело было даже не в том, что Воительница и бабушка периодически овладевали сознанием своих подопечных. Беспокоило скорее другое: у меня было сильное подозрение, что такие вмешательства не остаются без последствий для мозгов овладеваемого. А обе старушки прожили довольно долгую, трудную жизнь и были знакомы с её тёмной изнанкой совсем не понаслышке. Внедряясь в мозг молодых девушек, им ничего не стоило испортить и их сознание, и восприятие жизни — например, остатками своих воспоминаний, которые зацепятся и застрянут в ещё неокрепших юных головах.

Взять к примеру баронессу — она произвела на меня изначально очень хорошее впечатление, я не видел в ней ничего такого, что могло бы меня оттолкнуть. Несмотря на некоторую холодность, она была красива, привлекательна и, в каком-то смысле, мила. Но внедрение бабушки в её сознание явно не пошло баронессе на пользу. Проанализировав её поведение, я понял это довольно чётко. И с этим нужно было что-то решать.

Если до этого у меня ещё были сомнения, то теперь их совершенно не осталось. Именно поэтому сейчас мы летели галопом к замку баронессы, и я пытался составить примерный порядок действий. Твёрдый план тут составить было затруднительно — во многом придётся действовать по обстановке, но основное было известно: нужно обездвижить баронессу, а затем полностью разрядить её костюм. При этом бабушка либо погибнет, либо уснёт — в общем, будет нейтрализована и прекратит своё неблагоприятное воздействие на Аспэлу.

Если получится, то нужно будет стянуть с неё (с Аспэлы) комбинезон. Если не возиться самому, то поручить это придётся Акии — не знаю, правда, как она к этому отнесётся.

И тогда, если наше предприятие увенчается успехом, основной проблемой останется только Акия. Точнее, не она сама, а Воительница, которая сидит у неё внутри и тоже, несомненно, влияет не самым лучшим образом. Больше всего меня беспокоило и не хотелось, чтобы давняя, очевидно, вражда между бабушкой и Воительницей перекинулась на девушек. Мне совершенно ни к чему, чтобы два человека, которых я наиболее близко знаю в этом мире, да ещё юные особы, вдруг начали воевать между собой, поддавшись влиянию двух старушек, одна из которых к тому же уже в могиле.

Но с Акией придётся что-нибудь придумывать — никого, способного её физически удержать, у меня под рукой не было.

— Ты тоже, что ли, сирена? — крикнул я ей.

Она отрицательно помотала головой и прокричала в ответ, перебивая ветер:

— Нет, но у нас таких много.

— И что, они любого могут так обработать? — Я делаю выразительный жест рукой.

Девушка лишь неопределённо пожимает плечами.

Всё утро мы беседовали с ней, я делал свои наблюдения, и мне даже показалось, что несмотря на мои неприятные кое-где вопросы и определённое давление, ей нравилось здесь находиться — по сравнению с её деревенькой, само наличие дорог, замков, каких-никаких, но признаков цивилизации, было совершенно непохоже на то место, где она выросла. Порой возникало ощущение, что она уже воодушевлена и захвачена этим местом. И то, что она не может вернуться назад, её нисколько не печалит, а может быть, даже радует. Уж не знаю, какие у них порядки там царили, но Воительница производила впечатление достаточно суровой руководительницы, и, скорее всего, жизнь там мёдом не казалась.

Но Акия ещё не знала, что уж я-то могу вернуть её в любой момент — мне для этого не нужно ждать пятьсот лет, только Терминал починить. Чтобы убедиться, стоит ли мне заморачиваться по этому поводу, решил, что лучше всего спросить об этом прямо у неё.

— Ты бы хотела вернуться обратно? — крикнул я ей после паузы.

Девушка замирает, скачет молча, и затем я вижу, как она медленно качает головой — нет, она не хотела бы возвращаться.

Дальше мы какое-то время ехали, не разговаривая, пока не сбавили ход, поднимаясь к замку.

— Удастся ли сделать то, что мы задумали? — думаю про себя в это время.

Надо признать, что отчасти идею подкинула Акия — я не до конца владел всеми тонкостями, но когда цель стала понятна, тут уже пришлось задуматься мне, поскольку непосредственное осуществление ложилось прямиком на меня, оставляя для Акии только вспомогательные, хотя и очень важные, функции.

Технически я могу это провернуть — сосуд, вмурованный в меня Терминалом, воспринимается мной как очень крепкий, можно сказать, стальной, если описывать образно, и может выкачать любую энергию, какую угодно, и из кого угодно. С этим проблем не будет. Я смогу обнулить и артефакт баронессы, и её саму. Тем более, если Акия мне поможет и будет держать её за руки и за ноги.

И тут началось то, что я посчитал уже прямым вмешательством Воительницы. Прервав молчание, Акия вдруг начинает убеждать меня, что баронесса была в курсе всего и действовала с её бабушкой заодно, имея злой умысел против меня. Я слушал её, но у меня были большие сомнения по этому поводу. То, что я видел, подтверждало, что баронесса скорее сама была под воздействием её бабушки и даже не подозревала, что с ней происходит.

Девушка настаивает, что баронессу нужно запереть куда-нибудь, посадить под замо́к, и только потом решать её судьбу.

Я на это не соглашаюсь, но ей, в свою очередь, говорю, что костюм нужно обезвредить, чтобы прекратить ментальное воздействие на мозг самой баронессы. И на этой решительной ноте мы въезжаем в замок.

— Мне нужно, чтобы ты меня подстраховала и не дала ей воздействовать на мой мозг, пока я буду работать, — говорю я Акии, когда мы спешились, и, дождавшись её ответного кивка, направляюсь ко входу, бросив на ходу: — Если начнётся заваруха, сразу хватай её.

На плечах у Акии висит серый плащ, скрывая её необычное для здешних мест одеяние.

Поднявшись наверх, мы вошли в комнату баронессы и, с её любезного согласия, расселись за столом — напротив меня баронесса, и Акия слева, между нами. Баронесса была одета в обычно выглядящий комбинезон, без всяких модных штучек, навеянных её бабушкой.

И тут я понимаю, что после того, как её бабуля сотворила с моими мозгами, произошёл импринтинг — проще говоря, образ баронессы пропечатался у меня, как идеал женской красоты, и если я ненароком влечу в такой же типаж, как она, мне будет очень тяжело устоять… Ещё одной проблемой больше. Но нужно было действовать.

— Вы понимаете, какое дело, — начал я, сильно издалека. — Боюсь, что после нашего недавнего… э-э-э… взаимодействия, назовём это так. — Я замолчал, не зная, как продолжить. Баронесса выжидательно смотрела вниз. Я сказал обтекаемо. — В общем, теперь, после некоторых изменений, произведённых вашими родственницами, мне будет достаточно сложно завести с кем-либо отношения, не теряя своей независимости.

— Может, стоит попробовать? — едко усмехнулась баронесса и подняла голову, встретившись со мной глазами.

— Обойдёмся без пробы, — твёрдо ответил я, ничего не говоря об уже проведённом эксперименте с Акией. Мы обменялись с девушкой понимающими взглядами: пора было переходить к тому, зачем мы пришли.

— Скажите, — спросил я, подбирая слова, — вы знали, что вами управляет ваша бабушка?

Но разговора не получилось — как только я задал этот вопрос, так баронесса стремительно взмыла вверх и, оказавшись на ногах, пнула на меня стол, стоявший между нами. Затем одной рукой легко подхватила и сразу же метнула тяжёлый дубовый стул, на котором сидела, мне в голову, и прыгнула в сторону двери, прямо через вытянутую ногу Акии, которой та пыталась провести подсечку. При этом, перемещаясь неуловимо быстро, баронесса каким-то специальным образом двигала руками, будто пыталась создать некое заклинание.

Акия немедленно метнулась на баронессу, как опытный регбист, и, обхватив её в полёте, заблокировала своими руками её руки, а своими ногами — её ноги. Держала она крепко, так, что её противница даже вскрикнула от неожиданности. От столкновения девушки рухнули на кровать, стоявшую у стены. Баронесса попыталась ударить Акию головой, но та резко отстранилась, продолжая удерживать каждую руку в своей руке (левую в правой, правую в левой), вытянула их вдоль тела и заорала:

— Скорей!

При этом она сидела на ногах баронессы, не давая той двигаться.

Я в это время продолжал выпутываться из-под стола, который опрокинула на меня Аспэла. Мне мешал стул, который рухнул на этот же стол, когда я его отбил. Кое-как выбравшись из-под этой баррикады, сделанной из добротного тяжёлого дерева, я ринулся к ним.

Подлетев, сразу же прижал правую руку к ближайшему плечу баронессы и попытался нащупать каналы на костюме. Каналов сходу я не нашёл, и, спустя секунду, прижал левую руку к другому плечу — тут повезло больше: рука сразу же наткнулась на открытый канал. Баронесса охнула, не ожидая такого поворота, но было уже поздно — моя правая рука уже нащупала как раз тот канал, который можно было использовать.

Баронесса дико заорала, когда поняла, что энергия начала убывать из её костюма, и попыталась сбросить нас с себя. У неё ничего не вышло, а я отметил, что кричала она с закрытым ртом, а звук раздавался такой, будто она вопила мне в оба уха одновременно. Подняв взгляд на Акию, я не увидел никаких признаков, что она слышит этот крик, и сосредоточился на том, что ощущал в этот момент.

Энергия стремительно утекала из костюма. Я включил режим максимальной откачки, но там было что-то ещё — что-то живое в этом костюме, оно билось и стонало, издавая тот дикий вой, который слышал только я.

Энергия из костюма вышла, как вода в сливную скважину, и мой насос тут же попробовал засосать эту сущность, которая там жила. Но она билась и отчаянно кричала, и была прикреплена настолько прочно, что я не мог выкачать её, даже использовав полную мощность.

Без энергии сущность не могла долго сопротивляться, но я тут же почувствовал, как она начала высасывать энергию из баронессы — похоже, несмотря на то, что мне рассказывали, в той тоже был магический сосуд, хоть и небольшой.

Баронесса забилась, задрожала и обессилено рухнула обратно на постель, поскольку её сосуд мгновенно опустел, отдав всю энергию костюму. Но сущности внутри это не помогло, поскольку я тут же поглотил всё, что попало в артефакт, и, после минуты диких криков, всё утихло.

Я убрал обе руки и обессилено откинулся, сидя прямо на полу. Баронесса лежала не шевелясь — её лицо было бледным, как мел. Я устало махнул рукой Акии, и она отпустила руки Аспэлы, а затем медленно слезла с неё, подбирая с пола один из стульев, которые в результате всех событий попа́дали на пол.

Нужно было сделать ещё одно дело. Я медленно поднялся, подал разрешающий знак Акии и вышел за дверь, закрыв её за спиной. Когда, через какое-то время, Акия легонько стукнула в неё, я открыл дверь, и она вручила мне сложенный комбинезон баронессы. Ей удалось его снять только потому, что я выкачал из него всю энергию. Сама баронесса лежала, накрытая одеялом, на кровати, и, казалось, спала.

Короткое, с виду, столкновение вымотало меня неимоверно. Перевернув в нормальное положение стол, я положил на него сложенный слоями артефакт и сел рядом с Акией, глядя на баронессу. Мы сидели молча вплоть до самого ухода, ровно до того момента, пока не восстановили свои силы, потраченные в столь скоротечной, но яростной схватке.

Акия явно не ожидала, что я пойду на то, что немыслимо в их мире — скажу ей снять комбинезон с баронессы. Это оказалось полной неожиданностью, но я был рад, что она не стала артачиться. Ведь я не мог рисковать — та сущность, которую удалось обнаружить внутри, была настолько сильна, что оставлять её на свободе было верхом глупости. Акии я об этом говорить не стал, и у меня были свои причины на это.

Посидев какое-то время, я встал и взял сложенный костюм со стола. Сделал знак Акии, и мы вышли из комнаты.

Ещё ранее, в моём замке, у нас была беседа с ней, когда я спросил, не умрёт ли баронесса, если её полностью лишить магической энергии, и поведал, как она с трудом перенесла одну ночь без неё.

В ответ девушка лишь фыркнула и сказала, что это штучки её бабушки — без энергии она будет жить, как ни в чём не бывало, как обычный человек. Костюм она носит меньше года, так что вообще ничего не заметит.

Когда я спросил, а как же сама Акия, ведь у неё вообще остановилось сердце и дыхание без энергетической составляющей — она живо пояснила, что сердце-то у неё и так стояло после перехода, поэтому нужно было Пробуждение, чтобы запустить все процессы в организме. А баронесса — здоровая девка, сердце у неё тикает, дыхалка работает — поспит и очнётся.

Глава 20. ЛИКВИДАЦИЯ ПОСЛЕДСТВИЙ

Ужинали мы у меня в замке, наверху — я и Акия. Во-первых, мы оба устали, и мне не хотелось таскаться туда-сюда по лестницам, а во-вторых — это предложила сама Акия, мол, отпразднуем завершение всей этой истории с бабушкой. Я ничего подозрительного в таком предложении не увидел и согласился. Мне бы нужно было быть немного поосторожнее, но после забот сегодняшнего дня я не обратил на это должного внимания.

К тому же, для формального завершения расследования с виконтом, нужно было ещё побеседовать с баронессой, чтобы прояснить кое-какие моменты, но, в целом, всё было понятно — вон, даже доказательство имелось внутри снятого комбинезона: там содержался тот, кто это сделал.

Поэтому я расслабился и наслаждался спокойным ужином, попутно прикидывая, смогу ли я провернуть такую же, как с баронессой, операцию по демилитаризации Акии и её одежды, а если да — то как это сделать самому. Ведь баронесса без своего защитного костюма мне помочь уже не сможет, да и наверняка не согласится. И я решил подумать над этим завтра, на свежую голову.

В самом деле, нельзя было ограничиваться одной баронессой: ведь в костюме Акии сидит Воительница, и непонятно, как она влияет на юную девушку. По-хорошему, нужно было разоружить их обеих, обнулить артефакты и забрать их оба (как я сделал с костюмом баронессы), да ещё и обнулить внутренний магический сосуд (который, как выяснилось, существует) обеих девушек. Взять им свою магию в этом мире самостоятельно будет негде — вот и превратятся в обычных девушек, встретят молодых людей и заживут нормальной жизнью.

Никого соблазнить с помощью магии им тогда не получится — пусть как все люди обходятся. Хотя, тяжеловато им будет: привыкли, что по щелчку в них влюбляются.

Пока я предавался таким мечтам, щёлкнул дверной замок. Я поднял голову и понял, что попал — и попал настолько глупо, что и говорить неохота. Акия стояла около двери во всеоружии, уже имея рубашку-камисоль на плечах и укороченные брючки-тактиль пониже. Остатками сознания я понимал, что это не Акия, а Воительница, которая решила собственноручно попробовать приготовленный мной магический состав, на который оказалась так па́дка её давняя соперница. Но подобного рода мысли никак не помогали устоять против неё.

Убедившись, что я поплыл, танцующей походкой она направилась ко мне. Я встал, покоряясь неизбежному.

И снова я сижу, а с моих рук струится вниз лиловый туман, вспыхивая микроскопическими искорками при попадании на ткань. И вновь я не знаю, сколько времени уже прошло…

Долгий, продолжительный стон вырывается из её груди, и если бы я не знал, чем это вызвано, то подумал бы, что фильмы определённой категории ничуть не преукрашивают. Получив требуемое, она ослабла и расслабилась на кровати, на секунду отпустив управление мной.

И тут я сделал безжалостный ход конём — приложил обе руки к её плечам и включил мощный стальной насос, расположенный внутри меня, максимально быстро вытягивающий магическую энергию из того, к чему я прикасался.

Энергии в ней было гораздо больше, чем в баронессе, и я почти заполнил сосуд, когда раздался ужасающий крик у меня в ушах. Девушка слабо простонала, но больше никак не отреагировала на происходящее. Через полминуты крик в ушах утих, и я перевёл дух. Её костюм вернулся к первоначальному курьерскому виду, и я понял, что наведённый транс окончательно отступил — и от неё, и от меня.

Оставалось ещё одно дело. Я спустился вниз и сказал экономке какую-то правдоподобную чушь, которая только пришла мне в голову: что мы якобы заказали одежду у портного, а он что-то перемудрил, и пусть она (экономка) сходит наверх и переоденет бедную девушку во что-то более подходящее, а результаты эксперимента этого негодяя, которые довели несчастную сиротку до нервного срыва, принесёт мне — я сам с ним разберусь. Выдал ей серебряную монету и приказал не болтать об этом деле (если узнаю — будет плохо), а также распорядился постелить мне на втором этаже.

Экономка быстро-быстро закивала, что мол всё поняла, не извольте беспокоиться, барин, и ушуршала на третий этаж. Через какое-то время принесла мне успешно снятый комплект формы и доложила о выполнении. Получила ещё одну серебряную монету и отбыла довольная.

На следующее утро я проснулся от каких-то криков сверху. Быстро накинул на себя одежду и поднялся наверх. К этому времени крики смолкли, и раздавался только какой-то странный смех.

Когда я зашёл в комнату, там стояли баронесса и Акия. Обе девушки были одеты в платья. Акия негромко смеялась, и её грудь подрагивала в такт. Баронесса же была в центре комнаты и сразу же повернулась ко мне.

Смех этот мне не понравился, поскольку несколько напоминал скрежетание Воительницы. Неужели она всё же успела своими внедрениями оказать какое-то влияние на свою подопечную? Я присмотрелся к Аспэле. Баронесса была явно возмущена наличием Акии в моей комнате, да ещё, очень похоже, вставшей с моей кровати.

Но крупная ссора между ними и выяснение отношений не входили в мои планы, поэтому я приложил палец к губам, внимательно глядя на баронессу и пытаясь передать взглядом, чтобы она ушла по-тихому, без скандала. После этого смех Акии прервался. Она неторопливо поправила своё платье, глянув свысока на баронессу и в какой-то степени изобразив неприступную дворянскую принцессу. Тряхнула головой, разметав волосы, и, расправив плечи, вышла. Баронесса получила хорошее воспитание и сдержалась, лишь посторонилась, давая ей проход.

— Вот так, значит, они там друг с другом воюют, — думал я про себя, закрывая дверь и вспоминая, каким манером Акия смеялась при виде баронессы. Как над соперницей, у которой удалось выиграть раунд. — Это как же нужно между собой так жёстко конкурировать, чтобы её старшая наставница послала в другой мир убийцу за той, которая отбила у неё мужика?

Вопрос был больше риторический — мне совсем не хотелось знать, как они конкурируют. И в тот мир мне совсем не хотелось, пусть хоть поубивают друг друга, только там, сюда пусть не лезут. Возникал вопрос: что с этими двумя делать тут?

Закрыв дверь за спиной, я сделал рукой предложение баронессе располагаться и садиться.

— Она что, уже спит с тобой? — спокойно спросила баронесса своим обычным голосом.

— А мы что, уже на «ты»? — поинтересовался я, а в качестве ответа на её вопрос медленно достал и поднял в воздух бывшую форму Акии — тёмно-песочного цвета, которую мне удалось добыть вчера, и дал Аспэле вдоволь на неё полюбоваться.

Затем взвесил все за и против от перехода на «ты» — с прежней баронессой мы были на «вы» и занимались черт-те чем, с нынешней же мы на «ты» и разговариваем, как нормальные люди. Я решил, что не буду против перейти с ней на «ты».

— Я сделал с ней тоже, что и с тобой. Это было вчера, затем она уснула, я спал на втором этаже. Она пыталась ввести меня в ментальный транс, дорогу к которому пробила твоя бабушка, — спокойно объяснил я ей. — Теперь вы с ней на равном положении: ни у кого нет защитных костюмов, ни у кого нет магии. Вы также полностью свободны сейчас от своих наставниц.

При этом я тактично умолчал о том, что взятию трофея с Акии предшествовала несколько другая мизансцена, чем с баронессой, решив, что ни к чему ей лишние знания — так будет спокойней для всех.

Баронесса огляделась и села на ближайший стул.

— Это была её идея обезоружить меня?

— И да, и нет.

Так начался наш разговор, и, поскольку нам было что обсудить, он длился достаточно долго. В целом, как я и думал, она оказалась неплохой девушкой — мы хорошо с ней поговорили и пришли к пониманию.

До восемнадцати лет её воспитывала бабушка, и она научила её всему, что знала сама. Незадолго до своей смерти она заставила Аспэлу надеть и носить постоянно этот костюм, показав его возможности и научив им пользоваться. Но всё стало хуже год назад, когда бабушка умерла и стала иногда возникать у неё в голове в виде посторонних образов. Иногда она ловила себя на том, что это не её мысли, а бабушкины, но до прямого контроля тела бабушкой дело никогда не доходило.

Поэтому она легко смогла дать от ворот поворот виконту, когда тот начал к ней подкатывать. Бабушка ему что-то наобещала, чтобы после её смерти он подошёл к Аспэле и у них будет всё также, как и с бабушкой, и внутри юного тела будет не Аспэла, а бабуля.

Но в процессе переселения бабушки в костюм что-то пошло не так, и, оказавшись внутри, бабушка стала гораздо слабее, чем рассчитывала.

Виконт же воспрянул духом — ведь у Аспэлы с бабкой гигантская разница в возрасте, и ему явно понравилась такая замена: продолжить всё то, что они вытворяли с бабулей (или она с ним), да ещё когда она в теле юной баронессы.

Но, когда он появился с этими намёками у Аспэлы, она сказала ему такое, что больше его не видела. Могла и убить, ведь — но тому повезло: сдержалась.

С тех пор он и слетел с катушек — не выдержал такого огорчения.

Она вспомнила, что ещё до своей смерти, когда бабушка носила костюм, она иногда жаловалась на Воительницу, которая хочет поселиться у неё в голове. Но бабушка обладала достаточной ментальной силой, чтобы блокировать эти попытки.

Так что всё было более-менее нормально, до тех пор, пока костюм не разрядился. Почему-то именно тогда и возникли основные проблемы с бабушкой.

Я спросил про бой и про бандитов — кто с ними воевал?

Сама Аспэла убила первых пятерых и отключилась. Очнулась уже в темнице, связанной. Предположила, что когда энергия должна была вот-вот закончиться, её сознание выключилось (или его выключили — предположил я про себя), и бабушка перехватила управление костюмом и Аспэлой. На остатках костюма бабка убила ещё с десяток, и потом он полностью разрядился. Аспэла помнит тот момент, когда я появился и освободил её в подземелье. Всё остальное шло как чересполосица — тут помнит, тут не помнит.

Бабушка вырвалась на свободу и теперь лезла ей в голову так же настырно, как в своё время Воительница лезла в голову бабушке. Теперь то же самое повторялось с Аспэлой, и у неё не было достаточной ментальной силы, чтобы блокировать свою родственницу.

Я осторожно попытался выяснить, помнит ли она, чем мы тут занимались целую неделю. Она сказала, что бо́льшую часть времени она просто не помнит, а если и была частично в сознании, то бабушка забирала себе подавляющую часть переживаний и ощущений. Несколько раз она понимала, что происходит, но до неё доходило лишь малая толика от того, что творилось с нею. Бабушка была не слишком щедра.

Рассказывая это, Аспэла потупилась и слегка покраснела, и я понял, что испытываемые ею ощущения, даже те крохи, которые ей достались, вгоняют её в краску неспроста — здесь явно присутствовали ощущения из жизни для взрослых.

Сам собой отпал вопрос с моим обязательным виконством для баронессы — Аспэле это было не нужно. Точнее, ей это было всё равно: виконт я или барон, все круги по этому поводу шли от бабушки, зачем-то ей нужно было потешить своё самолюбие.

Я попросил баронессу подождать меня в комнате, а сам вышел, нашёл Акию и побеседовал с ней. На мой вопрос, помнит ли она, что происходило вчерашним вечером, когда мы вернулись от баронессы, она хитро прищурилась и ответила:

— Кое-что помню…

Но в краску вгоняться не стала, лишь улыбнулась загадочно. Похоже, подвёл я итог — именно этим и объяснялся её утренний пассаж, когда она начала артачиться с баронессой.

Поэтому вздохнул и сказал, что это не игра и чтобы она не шла по стопам Воительницы и завязывала с подобными удовольствиями. В ответ я услышал только многозначительное хмыканье.

Оставив эту скользкую тему на потом, я вернулся к ментальным воздействиям её наставницы на неё саму. Она ответила, что та после прибытия в этот мир её сильно не беспокоила. Добиралась Акия до замка баронессы сама, без посторонней помощи. Проникла в за́мок, чувствуя сильное присутствие бабки Аспэлы, и ворвалась к ней в комнату с одной целью — убить её, но тут картинка потухла, и она помнит произошедшее, только начиная с момента, когда ей начали задавать вопросы.

— А как ты кричала на Аспэлу, когда ворвалась — помнишь?

— Нет.

Похоже, что старые бабки просто орали друг на друга, сойдясь в смертельном поединке. Вот только поубивать друг друга не получилось — выяснилось, что обе сидели внутри костюмов.

Я спрашивал у Аспэлы, и она тоже не помнит этого момента. Тогда я рассказал ей об этом, а сейчас — Акии.

То, как Акия предупреждала меня перед поездкой к Аспэле — она помнит. Это было её собственное желание: показать одному крайне упёртому типу (она глянула на меня) с чем он играет. Поэтому она и проделала этот фокус с трансформацией костюма, сразу после которого поняла, что до меня наконец-то дошло то, что она безуспешно пыталась мне втолковать весь день.

На мой взгляд, она немного преувеличила своё описание, но говорить этого я не стал и перешёл к событиям вчерашнего вечера, когда мы вернулись от баронессы.

Вот тут она действительно мало что запомнила — помнит только то, что было после того, как закончилась магическая энергия, но смутно, поскольку уже почти отключилась. Ещё помнит один момент перед этим, когда она ощутила что-то, чего раньше не чувствовала, но тоже смутно, как будто это не с ней происходило.

Я отвёл глаза в сторону — всё-таки это происходило не без моего участия, хотя меня тоже контролировали… Затем мы вернулись к ментальной бреши, которую кто-то доламывал вчера в тот же момент. Получается, что это была наставница Акии — сама Акия такого не делала и не сделала бы. Тут достаточно вспомнить, что именно она предупредила меня за обедом, и именно о таком варианте развития событий.

Мне нужно было ещё серьёзней отнестись к её словам, но я не очень ожидал удара с этой стороны. Мне казалось, Акия в достаточной мере контролирует свой костюм. А я расслабился — что было недопустимо.

Ну что же, картина была ясна. Мы поднялись к баронессе. И я, уже им обеим, рассказал, что у Акии были те же самые проблемы, что и у Аспэлы, только у неё в артефакте находилась её наставница — Воительница, а у Аспэлы — бабушка (а у бабушки, в своё время — тоже Воительница). Аспэле не хватило сил противиться своей внезапно проснувшейся бабушке, и Акия тоже была недостаточно ментально сильна, чтобы сопротивляться своей наставнице.

Я не стал объяснять, при каких обстоятельствах я узнал про наставницу Акии, просто сказал, что заметил у Акии такие же перепады голоса, как у Аспэлы. И при разрядке обоих артефактов (у Аспэлы и у Акии) в каждом из них я обнаружил по инородной сущности — в артефакте Аспэлы её бабушку, а в артефакте Акии — её наставницу. Про себя я отметил: обе наставницы, дорвавшись до чувственных удовольствий, использовали юных девушек по одному сценарию.

Судя по всему, магический состав, поначалу неумело приготовленный мной, несколько отличался от той оригинальной, культивировавшейся на их планете магии, и произвёл на них какое-то, не при юных девушках будь сказано, совсем взрослое воздействие — и явно пришёлся обеим по вкусу.

Мне было стыдно признаться, но по тому же сценарию они использовали и меня, поэтому я не стал об этом говорить. Вместо этого я сказал, что теперь обе девушки свободны от каких-либо внешних воздействий, и у них начинается новая жизнь.

Также я рассказал про ментальную дыру, которую во мне пробили сущности в костюмах, и попросил обеих девушек постараться не воздействовать на мой, несколько ослабший в определённом смысле мозг — то есть (тут я снова начал тщательно подбирать слова, используя более мягкие устные выражения) — не раздеваться передо мной, не принимать слишком соблазнительных поз, в общем, не использовать эту брешь, по крайней мере, пока я её (эту дыру) не залечу. Девушки как-то странно переглянулись и ничего на это не ответили.

Похоже, произошло то, чего я весьма опасался — неугомонные старушки успели немного испортить юных дев и направили их вектор внимания (хотя и весьма специфический) на меня, вместо того чтобы дать им возможность выбирать среди сверстников. Несмотря на то, что мне было иногда приятно и лестно их внимание, никаких планов, тем более долгосрочных, на обеих девушек я не строил.

Я, если так сказать, всё время сидел на чемоданах, и только какое-нибудь внеочередное происшествие удерживало меня от того, чтобы отбыть восвояси.

Поэтому я решил быть более конкретным и объявил:

— Учитывая, что вы привыкли к своим костюмам, вам будут изготовлены локальные аналоги, из местных тканей, но без магической составляющей — тут я сделал драматическую паузу, покосившись на Акию, — все костюмы, чтобы не шокировать местных жителей, будут полноразмерными, длиной до щиколоток и с длинным рукавом, даже если до этого кто-то и носил шорты с рубашкой…

Теперь я уже смотрел прямо на Акию, чтобы окончательно убедиться, что она поняла, кому адресована эта сентенция.

***

Благодаря ранее посланным мной на разведку гонцам, удалось обнаружить в соседнем селении умельца-портного, который согласился соединить, сшив их вместе, рубаху и штаны, выполненные из того же материала, который я уже видел — что-то среднее между кожей и тканью. Я всё равно собирался ехать в Контору, докладывать о деле с виконтом, а к моему возвращению заказ уже должен был быть выполнен.

Я заметил, что Акия слегка приуныла (значит, правильно я всё рассчитал — были у неё какие-то тёмные планчики в расчёте на её костюмчик), а Аспэла, напротив, только обрадовалась — видать, опасалась всё же, что Акия, проживая непрерывно в моём замке, меня тут охмурить попытается, когда её (баронессы) нет рядом.

Я задумчиво посмотрел на Акию — она ответила мне невинным взглядом.

Да-а, проблемы, проблемы… Решил одну, и тут же нарисовалась другая. А проблему я видел в том, что претерпев определённые ментальные изменения и не имея неснимаемых костюмов, ничто не препятствует обеим девушкам перейти в режим неглиже или, чего доброго, ещё дальше. А дыра в голове у меня присутствует, и, следовательно, воспрепятствовать им я никак не смогу. А значит, пусть и чисто визуальным способом (даже без прямых ментальных воздействий), из меня можно будет верёвки вить…

Или отдать им оригинальные защитные костюмы? А толку? Пока они незаряженные, их снять нетрудно, а если зарядить — так сразу бабки в них проснутся.

Я побарабанил пальцами по столу — выкурить бы бабок из комбинезонов к чёртовой матери, сколько бы проблем сразу решилось! Или поискать их мир и вытряхнуть из старой грымзы Воительницы рецепт, как это можно безболезненно проделать? Ну или, накрайняк, если это невозможно, пусть новые комбинезоны изготовит, но уже без встроенных подслушивающих устройств…

Глава 21. УСЛОВИЯ КОНТРАКТА

Или надо искать какого-то знахаря-менталиста — пусть он меня вылечит, ментальный пролом залатает, одна проблема будет решена. Хотя… лечиться всё равно надо, не век же мне с ментальным отверстием в голове ходить.

А пока меня не починят, нужно жить так же, как и жил. Если уж решил быть поосторожнее с прекрасным полом после последнего расставания, ещё на Земле — то так и нужно продолжать. Единственная разница — нужно просто следить, чтобы встреченные роковые особи, которых по идее я и так буду избегать, вели себя передо мной в рамках приличия. Учитывая царящие здесь нравы — не самая трудная задача, на мой взгляд.

Я ещё раз обвёл скромно сидящих передо мной девушек взглядом — им, наверное, и в голову не приходит, о чём я тут думаю…

Ну и чтобы добить их, а также для закрепления общего эффекта — я напомнил, что они молоды, у них вся жизнь впереди, и каждая из них найдёт себе достойного молодого человека, за которого выйдет замуж.

Но даже после такого основательного заявления реакция всё равно была какая-то неконкретная — они только молчали и поглядывали друг на друга. Не знаю, что вертелось у них на уме, но я, по крайней мере, сделал всё, что от меня зависело, чтобы максимально нейтрализовать влияние бабушек…

Всё это я говорил специально, на всякий случай, чтобы ни у кого из них не появилось никаких привязанностей, так как скоро мне нужно было покидать это место, и, после починки Терминала, я не знал, когда ещё смогу сюда вернуться. Про то, что я собираюсь отсюда скоро убираться, я решил не сообщать до самого последнего момента.

Поскольку все эти разговоры мне уже порядком надоели, я свернул прения сторон (которые так и не начались) и объявил: собрание окончено, все расходятся. И добавил, что дело с виконтом закрыто, и я собираюсь ехать в Контору, а девушки вольны делать, что им заблагорассудится.

Они спросили: когда я еду? Я ответил, что завтра. Тогда они попросились поехать со мной, причём, как я заметил, каждая почему-то надеялась, что другая откажется.

Я собирался взять моих стражников из пятёрки, только другую пару, для укрепления контакта, но при предложении девушек задумался — имеет ли смысл пересматривать планы?

— И чем вызвана такая просьба? — поинтересовался я, приподняв бровь.

— Безопасностью. — Быстро ответила Аспэла. Она уже была в подобном положении и сообразила скорее, чем Акия, какими последствиями для них может обернуться мой отъезд.

— Ну что ж, резонно. — Согласился я.

В принципе, это имело смысл, к тому же у Канцлера вполне могут появиться сомнения по делу виконта, и если девушки будут под рукой, то помогут их развеять, пойдут свидетелями по делу, так сказать.

Поразмыслив в таком ключе, я не стал возражать, но выдвинул ряд условий — они поедут в лёгких латах и с опущенными забралами. Учитывая, что в латах они будут смотреться как мальчишки-подростки, то легенда будет такая: я путешествую со своими сыновьями. Если же я попытался бы выдать их за самих себя, пришлось бы всем ехать в закрытой карете, иначе окружающие очень серьёзно недопоняли бы меня.

Они пофыркали, повозмущались для вида, но согласились, да и выбора-то у них особо не было — я сразу сказал: тот, кто не согласен, остаётся.

Брать с собой я их не боялся — девчонки отлично умели ездить верхом, махали мечом с детства, и даже без магии (которой я их лишил), каждая была примерно как десяток крестьянских ополченцев в бою, если не больше.

К тому же я придумал, что если ситуация сложится совсем край, то я их быстро заряжу магией. И тогда нас победить будет почти невозможно — уж не знаю, найдётся ли в этом краю такая сила.

Я просветил их, что на постоялых дворах буду снимать две комнаты — одну для них, одну для себя. Их это устроило, включая баронессу — я ожидал от неё возражений, что она в состоянии сама снимать себе комнату, но она этого не сказала.

Закончив с этим, я отправил обеих девушек готовиться к походу, а сам вызвал Своелеса и объявил ему о своём решении. Он, конечно, расстроился, что я его не беру, но возражать не стал, особенно когда я туманно сослался на некие высшие соображения.

Мы с ним проговорили меры безопасности на время моего отсутствия, которые также касались и замка баронессы, отчасти. Во время моей прошлой поездки никаких происшествий не случилось, но, в данном случае, уезжают оба хозяина близлежащих замков — я и баронесса, и, поскольку восстание ещё не утихло, нужно было соблюдать определённую осторожность.

Ещё раньше мы обговорили с баронессой возможности взаимодействия наших гарнизонов, и вот теперь я посвятил Своелеса в них. Он всё понял и, после нескольких уточняющих вопросов, ретировался.

Выехали на рассвете, поскольку я хотел обернуться побыстрее и доехать за два дня до Конторы. Я впереди, девушки по бокам.

Когда проезжали придорожную таверну, я поделился с ними своими планами продавать тут своё пиво. Я много раз прикидывал, стоит ли мне оставаться в этом мире или, на крайний случай, уволиться с моей работы, чтобы она мне не мешала. Но этому не давало осуществиться отсутствие надёжного источника денежных поступлений. Ведь мне ещё и серьёзные обязательные отчисления нужно было платить в своём мире, а это совсем немалая сумма, даже по американским меркам.

Поэтому я не мог просто так бросить свою работу. Даже если бы я её бросил — сумма выплат рассчитывается по последней зарплате, и мне всё равно пришлось бы их выплачивать. Поэтому я должен был обеспечить поступление денежного потока как минимум в равном эквиваленте. А ещё на житьё и прочее. Плюс обеспечить конвертацию местного золота (за неимением других ликвидных средств тутошнего происхождения) в бумажные тамошние деньги, но я думаю, это решаемо — были бы деньги.

А пиво — это деньги. Причём немалые. К тому же напиток довольно слабоалкогольный, а мне совсем не хотелось привносить в этот мир крепкий алкоголь и травить им местное население.

Баронесса, услышав про пиво, наморщила носик, мол, не царское это дело. Но я ей сказал, что если мне не удастся наладить нормальный приток средств, то придётся уезжать отсюда.

Баронесса помолчала немного и погрузилась в раздумье. Я уже посчитал, что её вполне устраивает мой отъезд, и, следовательно, ещё одной проблемой становится меньше, если придётся уезжать, но тут она заявила, что с противоположной стороны от её земель, к моим границам примыкает поместье одного никчемушного баронета, по которому давно могила плачет. На его землях можно было бы развернуть пивоваренное производство — там всё для этого есть: растёт хмель, ячмень, и есть вода.

Я искоса глянул на баронессу и подумал: значат ли её слова, что она хочет, чтобы я остался? Сердце забилось немного сильнее, но я прогнал сторонние мысли.

— А Акию можно было бы поселить там, и она тоже бы занялась варкой пива, — предложила баронесса.

Вот тут я и подумал, что она просто хочет удалить Акию из моего замка — не нравилось ей, что та живёт у меня. Тем не менее я спросил внимательно прислушивающуюся к нашему разговору девушку:

— Что, Акия, хочешь стать баронеттой?

— А почему баронеттой?

— Ну, баронесса у нас уже есть, поэтому ты будешь баронеттой. К тому же в коричневом платье ты выглядишь как настоящая принцесса, — сделал я комплимент, вспомнив, как она выглядела в нём поутру.

— А я значит не выгляжу? — обиделась баронесса.

— И ты выглядишь, — утешил я её, — но ты уже родилась баронессой, а она нет.

На это баронесса не нашлась, что возразить.

— Хочу, — ответила Акия.

— А пиво варить будешь?

— Можно, — тихо ответила девушка.

Сделав зарубку на память, чтобы вернуться к этому предмету позже, я попросил баронессу рассказать поподробнее, что она знает об этом баронетстве.

Она рассказала, что там живёт молодой баронет, промотавший своё и так небольшое состояние, которое унаследовал от отца. У него осталось уже всего то ли четыре, то ли пять стражников — остальные разбежались. Крестьян своих он морит голодом и забирает всё, что может. Деньги спускает на выпивку и карты.

Непонятно, почему к нему до сих пор ещё не наведались бунтовщики. Может быть, потому, что там нечего взять. Замок — это одно название. Сарай, огороженный забором — как выразилась баронесса.

Я про себя ухмыльнулся — ничего не жалко ей для Акии, даже такое «сокровище», как развалившееся поместье. Но Акия, похоже, так не думала — посмотрев на неё, я увидел, что она слушает с живым интересом, и мало того, чем больше слышит она деталей, тем больше ей эта идея нравится. Одна загвоздка — баронет.

— Акия, баронета не трогать, — приказал я. Она очнулась от своих мыслей и посмотрела на меня с лёгкой досадой.

В своих мечтах она его уже похоронила и унаследовала поместье.

— Пока не придумаем какой-нибудь законный способ, даже и не думай, — повторил я.

Законы тут постепенно менялись, и тот лихой способ, которым овладела своим баронством бабушка Аспэлы, здесь уже не сработает.

Я видел, что Акия задумалась — видно, ей всерьёз запала в голову эта мысль.

Меня почему-то охватил приступ подозрительности, и я тоже задумался — обычное мне крайне не нравится, когда меня используют, и мой предыдущий опыт с бывшими очень хорошо этому научил. Может, Акия въётся вокруг меня с надеждой окрутить, стать женой-баронессой и зажить припеваючи? А то, что у меня ментальная дыра в голове, так это для неё даже лучше — буду под надёжным гнётом, да ещё и радостный от всего этого.

Я не исключал возможность того, что таков ход её мыслей. Может, это и не так, конечно, но лучше всего — убедиться. Отселить её в собственное имение и посмотреть: если интерес ко мне пропадёт — мне так будет даже спокойнее. У меня и так в далёком прошлом одна искательница материальных благ много чего отняла.

Нужно только придумать, как же это всё-таки провернуть, не нарушая местных законов…

Канцлер внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, говорю я серьёзно или нет.

— Убивал и насиловал молодых женщин, сам, лишившись отношений со старой баронессой? — переспрашивает он.

— Скорее, лишившись привычного ментального воздействия от старой баронессы, — осторожно поправляю я.

С самого первого слова, как я начал говорить, Канцлер слушал меня, не проронив ни звука. Про Акию я ничего не стал рассказывать, детали наших вольностей с баронессой под воздействием артефакта тоже опустил — сказал только, что ощутил какое-то направленное действие, баронесса тут же отключилась, но я смог забрать энергию из артефакта раньше, чем он меня поработил. Про ментальную брешь тоже не стал объяснять — кому охота иметь сотрудников с ментальными дырами в голове?

Я подтвердил, что баронесса совершенно непричастна ко всему этому безобразию. Во всём виновата её бабушка, которая ввергла виконта, фактически, в ментальное рабство, используя свои сверхспособности, а он не смог вынести расставания с тем ментальным действием, которое она на него оказывала. Пытался найти замену в реальной жизни, но не смог, не получилось.

Ну что ж, хочет Канцлер или нет, но поверить ему в свершившееся придётся. Это-то я смогу ему доказать — поскольку готов продемонстрировать артефакт, содержащий саму виновницу этих происшествий, а непосредственная участница событий, баронесса, сидит внизу, ожидая только момента, чтобы подтвердить показания. Канцлер отказывается от демонстрации и верит мне на слово.

— Тогда придётся снять наблюдение с баронессы, — заполняет он какой-то небольшой формулярчик, лежащий на его огромном столе.

— Наблюдение? — переспрашиваю я. Вот те раз, младшая-то баронесса всё это время оказывается была под подозрением, раз за ней слежку установили. Так вот откуда он знал, что я спас её от надругательств… Похоже, что следили за ней плотно, раз ему были известны даже такие подробности…

— Да, нам пришлось установить за ней наблюдение, поскольку возникла вероятность того, что она ко всему этому причастна, — не переставая писать, отвечает Канцлер.

Таким образом, в то, что виконт подвергался ментальным воздействиям, Канцлер поверил безоговорочно.

Но вот во что ему оказалось тяжело поверить, так это в то, что виконт делал то, в чём его обвиняют — сам, добровольно, без всякого влияния со стороны юной баронессы. У них было подозрение, что на него воздействовали до самой смерти, и если так, то это уже серьёзное обвинение.

Но мне удалось вывести баронессу из-под удара, и Канцлер поверил в то, что я ему рассказал. Слишком много фактов (в том числе и тех, которые были в его распоряжении), говорили в пользу этой версии. Но дело (с самого начала, ещё до привлечения меня) выглядело таким странным, что у него были серьёзные сомнения, что всё так и обстоит, и ему нужен был кто-то, кто бы их развеял — что я и сделал.

Лёгкая грусть пробежала по лицу Главного Канцеляра, брови слегка сдвинулись, он сидел, задумчиво глядя в окно и словно не замечал меня. Видимо, их связывали с виконтом какие-то отношения, и он не мог так легко принять то, что с тем произошло. С другой стороны, я обезвредил явную опасность, которая могла сыграть дурную шутку с очередным назначенцем. И сыграла бы, например, со мной — если бы не появилась вовремя Акия, дорожка мне вырисовывалась та же, что и покойному Предводителю. Но Канцлеру об этом знать совсем необязательно, что я сам был где-то на грани.

Поэтому Канцлер сделал правильные выводы и, сбросив задумчивость, признал:

— Так, хорошо, дело вы раскрыли, но этого мало, чтобы получить двухгодичный контракт, — он поднял руку, чтобы остановить моё протестующее движение. — Вам ведь никто не говорил, что вы должны раскрыть только одно дело, чтобы получить его, не правда ли? Ведь речь шла об особых заслугах?

Он с нажимом выделил последнее слово — да, я был вынужден признать, что так и шёл разговор в первый раз.

— Но могу вас обрадовать, мы не будем томить вас ожиданием — сделаете ещё одно, довольно важное для нас дело, и двухгодичный контракт ваш. Я не думаю, что оно вызовет у вас какие-то трудности.

— Что за дело? — интересуюсь я.

Он объясняет, что крестьянское восстание приобрело слишком широкий размах и уже угрожает основам местного правопорядка. Существует штаб восставших — известно его место расположения. Это отлично укреплённое место, к которому просто так не подойти — сколько ни старались объединённые силы, у них не получалось туда даже подобраться.

— Всё, что от вас требуется — разгромить его, лишить восставших самой важной их опоры и направляющей силы. Без своего управления они быстро разбегутся. Если вам это удастся, считайте, что мы договорились.

— Меня это устраивает, но я хотел бы уточнить один момент, — говорю я.

Канцлер внимательно смотрит на меня. Ради этого момента я и отправился в дорогу, а не воспользовался голубиной почтой — чтобы поговорить с Канцлером с глазу на глаз.

— Можем ли мы организовать дело так, что возникающие задания по контракту я буду выполнять не сразу, а в течение некоторого срока, скажем, одного месяца?

Таким образом я рассчитывал, что смогу совмещать моё пребывание здесь с моими рабочими обязанностями. Появиться тут раз в месяц, выполнить все задания, которые накопились, и обратно.

Канцлер испытующе смотрит на меня. Я прямо чувствую, как он что-то рассчитывает в уме. В конце концов, после обсуждения пары деталей, он соглашается.

Когда я выхожу из его кабинета, у меня из груди вырывается ничем неприкрытый вздох облегчения — дело сделано, и какое дело! Договорился!

***

— Здесь неподалёку есть селение, в котором живёт один хороший лекарь-менталист, — говорит баронесса вроде бы небрежным тоном, когда мы отъехали от Конторы на порядочное расстояние, но я уже немного научился различать её интонации и понимаю, что ехать придётся. Опять же я понимаю, что за этим стоит только искреннее стремление помочь.

Заезжаем в таверну переодеться, а затем едем в упомянутое селение. Там находим дом лекаря и договариваемся о цене.

— Я вижу, что тут поработали два человека, — говорит лекарь, откинувшись на спинку стула, затем снова наклоняется вперёд и ещё раз осмотрев мои ментальные повреждения, заявляет. — Скорее всего женщины, чем мужчины, и скорее всего две, чем одна.

— Как?! Она тоже, что ли?! — немедленно вспыхивает баронесса, имея в виду Акию или её наставницу. Я долго пытался скрыть эту тайну — баронесса не знала, что у нас с Акией что-то было, думала, что только с ней, но правда в конце концов, усилиями ничего не подозревавшего лекаря, выплыла наружу. Сейчас она (баронесса) знает, что не является единственной, которая ухудшала моё ментальное состояние. Как бы теперь, избавившись от комплекса вины или изрядно его преуменьшив, она не попыталась этим воспользоваться.

Лекарь начинает посматривать на нас с некоторым интересом.

— С ней это было ровно один раз! Просто для того, чтобы снять с неё костюм! — пытаюсь объяснить я, но понимаю, что вышло только хуже.

Интерес в глазах лекаря становится неприкрытым и возрастает до неприличия.

— А с тобой продолжалось целую неделю! — добавляю в тщетной попытке оправдаться, но ничего не помогает.

Лекарь укоризненно качает головой и молча вздыхает с ясно читаемым осуждением — эх, молодёжь, молодёжь, куда мир катится… И ведь не объяснишь ему ничего…

— Нет, я не смогу это починить, — в конце концов выносит он свой вердикт. — Стенки пролома уже хорошо укреплены, видна мастерская работа высокого уровня. Если бы не это…

Я смотрю на Акию. Та не выдерживает:

— А я-то что?! Я же не знала, что она будет его укреплять! — имея в виду свою наставницу.

— А это вообще лечится? — спрашиваю я лекаря.

— Можно, но тут нужен весьма и весьма искусный специалист. Ну это так, к слову, если вы хотите, чтобы у вас не было ещё более серьёзных последствий, — отвечает он и назидательно качает пальцем, — которые, если будет работать кто-то не совсем умелый, вполне могут наступить и будут для вас катастрофичными…

Меня не радует перспектива ещё более серьёзных последствий, тем более катастрофичных.

— Может, амулетик возьмёте? — неожиданно спрашивает лекарь, выводя меня из состояния бездны отчаяния, в которое я начинаю потихоньку погружаться, пытаясь осознать упомянутые печальные последствия.

— Какой амулетик?

— Ну, у меня имеется один амулет, последний остался. Он закроет вам ментальную брешь, пока суть да дело, интересует?

— А что ж ты сразу-то не сказал?! Напугал, застращал! Конечно же интересует! — восклицаю про себя.

А то я уже совсем пал духом.

Амулет оказался на верёвочке, нужно носить его на шее. Я в бронекостюме, снаружи неудобно вешать, потом попробую куда-нибудь прицепить. Расплачиваюсь, сую амулет в карман, и мы выходим.

— Может быть, господин желает развлечься? — раздаётся тоненький женский голос, с игривой интонацией, откуда-то сбоку.

Не успеваю повернуть голову, как баронесса и Акия хватают меня с двух сторон и тащат к лошадям. Эта жрица любви спасла меня — если бы не она, у меня было полное ощущение, что баронесса выкинет какой-нибудь фортель прямо здесь. Я видел, что новость про нас с Акией задела её за живое.

— Хочешь посмотреть на место своего прибытия? — спрашиваю я Акию, пытаясь отвлечь от мрачных мыслей, в первую очередь, баронессу. — Тут недалеко.

— Нет, — отрицательно качает она головой. — Я и так знаю, где это находится.

На постоялом дворе я задержался внизу, чтобы расплатиться. Когда поднимаюсь в свой номер и вхожу в него, замечаю, что в комнате находится ещё и баронесса, которая успела проникнуть туда, пока я задержался. Понимаю, что она задумала какую-то глупость — уже подняла руки и положила их себе на плечи.

Осознав, что только быстрота реакции спасёт «отца русской демократии», я пулей вылетаю из номера, успев приподнять амулет, висящий на шее, и показать его баронессе, которая явно не ожидала от меня такой прыти. Выхожу в коридор, успев заметить, как она покривила губы при виде амулета. Не думала, что я такой предусмотрительный.

Нужно стать ещё вдвойне осторожней — оказывается, баронесса тщательно ведёт какой-то счёт с Акией. Как только выяснилось, что у нас с Акией была такая же петрушка, как и с ней, пусть даже всего один раз, так баронесса сразу учла, что Акия уже успела переночевать в моей кровати (пусть даже и без меня), да ещё так жестоко посмеялась над ней (баронессой) с утра. А с точки зрения баронессы это уже 1:2, и она тут же попыталась уравнять этот счёт внезапной эскападой в гостинице — не знаю уж, что она там задумала.

От этих мыслей у меня идёт кругом голова — я-то думал, что после нашего содержательного разговора перед отъездом обе девушки подуспокоились и начали думать о чём-то другом, а тут вона как! Они тут счёт равняют, оказывается! Уже, видите ли, 2:2!

Уже начиная всерьёз злиться, но никакого выхода не нахожу, кроме как залезть им в мозги и поправить то, что наворотили там старушки… Но я же не менталист, а посему это невозможно…

И не думаю, что тут могут быть замешаны какие-то особые чувства ко мне — это просто эхо той давней войны, с которой им пришлось соприкоснуться.

***

Сижу внизу за столом и потягиваю какой-то безалкогольный напиток, до тех пор, пока не появляется баронесса и не бросает, проходя мимо:

— Можешь идти обратно, не трону я тебя…

Облегчённо вздыхаю про себя — буря миновала.

Остаток пути прошёл спокойно — до самого возвращения домой никто из них больше не пытался ввести меня в визуальный транс — амулет, который я повесил прямо спереди на грудь, неплохо был заметен всем заинтересованным лицам. И хорошо, что я сразу заставил их ехать в латах, а то неожиданностей могло бы случиться гораздо больше. Ведь никто не знал, что у лекаря амулет окажется — страшно представить, какой бы тогда могла оказаться дорога домой.

Но всё-таки — в за́мке нужно быть начеку.

Глава 22. ВНЕ ЗАКОНА

Когда мы подъехали к нашему постоялому двору, через который собирались продавать пиво, уже темнело. Снаружи было привязано множество осёдланных, явно не крестьянских лошадей, а внутри — необычайно людно для этого времени. Мне следовало проявить бдительность, но я, погружённый в свои мысли, не удосужился обратить на это внимания.

Произошедшее далее быстро указало на мои ошибки — всё случилось молниеносно и, казалось, неотвратимо. Даже потом, по размышлении, мне было не очень понятно, как мы могли от этого уберечься.

Не успели мы сделать и пары шагов, направляясь к стойке, как дверь сзади заскрипела, открываясь за очередным посетителем, но не закрылась — осталась стоять открытой настежь, словно кто-то придерживал её, то ли пропуская кого-то, то ли не решаясь войти.

Поскольку пауза затягивалась, я уже собирался посмотреть, кто там такой скромный нарисовался, но не успел. Что-то сильно ударило нас всех сзади. Удар пришёлся по спине и был настолько тяжёлым, что сбил с ног — но только нас, всех троих, почему-то не задев больше никого из присутствующих.

Вернее, он должен был сбить нас с ног, если бы мы были обычными людьми. Но наша троица оказалась нерядовым явлением.

Вдарило, как кузнечным молотом — у меня перехватило дыхание и потемнело в глазах, показалось, что сознание на секунду отключилось. А ведь я был, на нинуточку, в бронекостюме с включенным силовым полем. Страшно подумать, что при этом испытали обе девушки, оставшиеся (благодаря моим усилиям, не буду отрицать) без какой-либо защиты.

Им досталось наиболее тяжело. Обеих сильно мотнуло вперёд — по всем законам физики их должно было резко швырнуть, сбивая с ног, и они упали бы ничком, сильно ударившись о землю, а затем остались бы лежать замертво.

Что меня поразило — они не упали. Физические кондиции девушек и тренировка были в целом очень похожи, поэтому тела их реагировали одинаково, автоматически, почти повторяя движения друг друга: их сильно оглушило и ноги подогнулись, неизбежно опуская девушек на колени. Но с детства им внушали, что на колени ни перед кем вставать нельзя — это вбивали в головы сурово и, судя по всему, намертво.

Они обе, замерев на мгновение и почти потеряв сознание, умудрились опуститься каждая только на одно колено, точно собираясь присягать на верность, совершив это почти синхронно, как солдаты почётного караула. И остались стоять так, склонив головы.

Обернувшись, я увидел только захлопнувшуюся дверь — кто бы это ни был, увидев, что удар не достиг цели полностью, он предпочёл сбежать.

Броситься за ним в погоню я уже не мог — нельзя было бросать девушек в таком состоянии. В таверне сегодня было особенно много всяких-разных, и, как я успел заметить, среди них было немало вооружённых. Кто-нибудь мог воспользоваться оглушённым состоянием девушек. Никто, правда, не знал, что это девушки — они выглядели как подростки, но и на подростках могут оторваться.

Поэтому я повернулся обратно и заметил каплю крови, стекавшую по опущенному забралу баронессы. Проверить, что там с Акией, просто не успевал. Ещё когда мы вошли, я обратил внимание на группу крепко скроенных мужчин, сидящих за центральным столом. Они были хорошо одеты, как дворяне, и вооружены до зубов. От них исходила ясно ощутимая опасность, поэтому столы вокруг этой группы пустовали, а остальной народ жался к стенам. Никого из них я не знал.

И вдруг оттуда раздался полупьяный рёв:

— Ба, кого я вижу!

Никого я здесь не знал, и ни от кого не ждал такой фамильярности, как из-за стола поднялся здоровенный верзила, одетый в видавшие виды боевые доспехи, но было видно, что они знавали и лучшие времена. Когда-то они были раскрашены в цвет какого-то герба, но теперь краска потускнела и облупилась — сейчас трудно было различить, что там изначально было изображено.

— Наконец-то нам удалось встретиться! С тем, кто забрал принадлежащее мне по праву! — продолжал реветь детина, шагая ко мне. — Я вижу, ты искал меня!

Мне бы связать эти события — внезапное нападение, отсутствие реакции окружающих и наличие большого количества опасных людей вокруг — но я был в полном раздрае. Поэтому не очень понимал, что ему нужно, и больше думал о том, как помочь девушкам и поймать того, кто это сделал. А ещё этот большой болван отвлекал меня.

В этот момент он опять заорал:

— Если ты пришёл биться, так бейся честно, один на один! Зачем ты приволок сюда этих щенков — своих слуг?!

С этими словами он размахнулся и ударил по затылку сначала одну из моих спутниц, прямо по склонённой шее, затем другую. Обе девушки безжизненно рухнули, почти одновременно упав на землю. Теперь я уже видел и кровь, показавшуюся из-под забрала Акии.

Если бы они были в нормальном состоянии, ему бы даже размахнуться не дали. Но девчонки были сильно потрясены магическим ударом и, будучи беспомощными, не могли оказать никакого сопротивления. Но всё равно — физическая форма девушек поражала: обычному человеку такой удар оторвал бы голову.

Кровь вскипела у меня в жилах, и мой энергоклинок оказался у его горла. Он, наверное, не понимал, что стоит мне только двинуть руку вперёд, и клинок без усилий прошьёт его мерзкое горло вместе с закрывающим его доспехом.

— Барон, вы обнажили оружие против безоружного человека, — раздался обвиняющий голос из-за того же стола.

Там уже поднялся и стоял высокий, уверенный в себе мужчина с властными чертами лица. Это явно была группа местных аристократов, за каким-то лешим оказавшаяся в этот вечер в таверне.

Я замер — теперь я был уже не тем желторотым попаданцем, который ничего не знал о здешних порядках, а человеком, немного поварившимся в местной кухне, имевшим беседы с местным же дворянством и в Конторе. Короче, я уже достаточно знал, как тут устроено, чтобы принять всерьёз угрозу только что прозвучавшего обвинения.

Дело в том, что строго-настрого запрещалось обнажать оружие в населённых пунктах, а тем более направлять его на кого-либо. Это как в наше время вытащить огнестрел посреди города и приставить кому-нибудь к горлу на оживлённой улице. Наказание — вплоть до смертной казни.

И рассказывать, что у меня просто вскипела кровь, было абсолютно бесполезно. Вы бы помиловали того, кто тыкал стволом в лица прохожих, а потом заявил, что его просто разозлили?

В этот миг, ражий детина, сваливший девушек, выхватил тяжёлый двуручный меч из-за своей спины и, высоко подпрыгнув, обрушил его мне на голову. Самое интересное, что в этой ситуации, с точки зрения закона, я был агрессором, а он защищался.

Я успел только сделать полшага назад и взмахнуть своим клинком вверх, в попытке блокировать удар. Но детина уже приземлялся, легко преодолев прыжком мои скромные полшага и оказав самому себе медвежью услугу. Причём такую, что, знай он, что произойдёт, то стоял бы на месте и не дёргался, хватаясь за меч.

Так вот: он прыгнул вперёд, а мой меч уже летел вверх. Но поскольку баронет продвигался вперёд быстрее, то мой меч не смог ударить снизу по его мечу — вместо этого он вре́зался ему в руки и перерубил предплечья одним махом.

Двуручник, падая по инерции, ударил меня по голове, соскользнул с бронешлема, не причинив ему вреда, и с ужасающим грохотом улетел куда-то в угол. Оба предплечья баронета упали на пол передо мной.

Воин впереди меня стоял, глядя на два обрубка и кричал, не переставая. Затем замолчал и медленно повалился вперёд, упав сначала на колени, потом, уже безжизненно обмякнув, набок.

Удерживая остальных, бывших с ним, вытянутым вперёд мечом, чтобы не бросились (и совершая этим очередное преступление), я шагнул, неловко подхватил обеих девушек подмышки — сначала одну, затем другую — и медленно двинулся спиной вперёд, к выходной двери, не выпуская никого из виду. Но никто не стал нападать на нас. Только перед самым выходом меня догнал голос властного аристократа:

— Вашими усилиями баронет мёртв. Готовьтесь, барон, мы придём за вами утром. Теперь вы вне закона.

Он говорил о том, что я уже знал: если какой-то дворянин совершал что-то недостойное, остальные собирались толпой и вершили над ним суд Линча под покровом темноты. Именно этим порядкам и пытался противостоять Канцлер, внедряя своих представителей и стараясь добиться хоть какого-то соблюдения законов.

В моём персональном случае, как стало понятно, они дадут мне какое-то время и придут только утром. Значит, времени мне терять было нельзя (голова уже заработала) — у меня его слишком мало.

Не без труда мне удалось посадить сначала одну девушку на лошадь, потом другую. Им было тяжело держаться прямо в седле, и они склонились к шеям своих лошадок почти одновременно. Но держались, не падали. Я, взяв поводья их лошадей, вскочил на свою и поехал в сторону за́мка. Нас никто не преследовал.

Я начал подозревать, что всё это было подстроено заранее — кого-то, возможно, этого самого аристократа, не устроило, что я прибрал земли виконта к рукам, и вот, используя баронета как пешку, этот кто-то одним движением загнал меня в угол. Теперь у меня не было выбора — вся таверна видела, что я обнажил меч против безоружного человека, а потом зверски убил его. Три четверти свидетелей, если не больше, дадут именно такие показания, и мне уже не выкрутиться. И это сильно меняло моё положение.

Если раньше я ещё мог кочевряжиться — браться или отказываться от заданий Канцлера, — то теперь у меня не было такой роскоши. Теперь мне нужен был судебный иммунитет, а это значило, что нужно, хочется мне этого или нет, выполнить это чёртово задание — разгромить верхушку повстанцев. До сегодняшних событий я ещё колебался, стоит ли мне это делать, но так и не решил, собираясь окончательно всё взвесить. Но теперь — необходимо было только выполнять.

Я привёз обеих девушек в замок баронессы и крикнул слуг, чтобы позаботились о них. Приехав в свой замок, распорядился усилить охрану и прошёл к себе. Там открыл клетку с голубями и, торопясь, написав письмо, выпустил голубя.

В шкафу у бывшего виконта висело два трёхслойных плаща. Тут следует остановиться и пояснить: простолюдины носили однослойные плащи, дворяне и знать — двуслойные, а Предводитель Дворянства, чтобы подчеркнуть свой статус и положение, обзавёлся трёхслойными. Ничтоже сумняшеся, терять уже было нечего — я достал один плащ и закрепил его на плечах.

Выехав из замка, я включил ночное зрение бронешлема и погнал на северо-запад — именно там, в предгорьях, засели повстанцы. Мне нужно было успеть до рассвета, когда за мной придут. Скрыться здесь считалось бесчестьем, поэтому за за́мком никто не следил. Но я подумал, что более реальной была другая причина, не связанная с делами чести — они дали мне возможность сбежать, с тем чтобы, приехав утром и никого не застав, кто-нибудь из них прибрал бы к рукам замок, не потеряв никого ранеными и убитыми. Я им был не нужен, им была нужна земля.

Я гнал коня, думая о том, что нужно успеть всё сделать и вернуться, пока эта толпа не подошла к замку. Вполне возможно, что, не обнаружив меня, они попытаются взять штурмом и замок баронессы, под предлогом, что я мог укрыться у неё. За прошедшее время уже могла разойтись весть, что её недавно брали в плен восставшие, а значит, у её замка нет надёжной защиты. Мне не хотелось рисковать девушками, особенно сейчас, когда они были практически беззащитны.

Я должен был успеть — и поэтому погонял коня. Тяжёлый плащ грозно, почти беззвучно, развевался на ветру за плечами, и я летел, как тёмный ангел, устрашающий и, смею думать, опасный. Через час сумасшедшей гонки я спе́шился, привязал лошадь и осмотрелся.

Я находился на опушке леса в предгорьях. Впереди, среди ночи, светлели россыпи камней, и начинался тот самый смертельный подъём, который так и не удалось ни разу преодолеть любым сводным соединениям войск и боегрупп, как дворянских, так и конторских.

Посмотрел вперёд и начал преодолевать этот подъём, оказавшийся неожиданно крутым.

Крепость повстанцев находилась в конце единственного каменистого склона, между отвесных скал. В ряд по нему, атакуя, могло идти не больше десяти человек. Лошади бы там не прошли, а атакующим нужно было с трудом карабкаться вверх по этому длинному уклону, при этом их легко выбивали арбалетными стрелами, как в тире, на убой.

Если бы они всё-таки поднялись, то упёрлись бы в тяжеленные дубовые ворота, обитые железными полосами, расположенные между скальными стенами и укреплённые гигантскими камнями. Кто-то находчивый использовал выступы скал и заложил проходы между ними тёсанными глыбами, создав таким образом высокую, неприступную стену.

Я уже находился на самом склоне и продолжал подниматься. Сначала меня не заметили, потом раздался предостерегающий окрик, затем другой. Потом засвистели стрелы. Я продолжал идти, стараясь экономить дыхание — каждый шаг давался с трудом. Часовые начали бросать факелы, чтобы улучшить себе прицел и видеть, куда стрелять, так что совсем скоро пришлось передвигаться по мерцающей дороге из факелов, в их неверном свете.

Периодически раздавался громкий треск переламываемой стрелы, прямо попавшей в камень рядом со мной, и тогда по костюму мелко секло каменной крошкой, выбитой рикошетом.

Я раскалил петли, удерживающие дубовую дверь, непрерывными плазменными вспышками, затем разре́зал деревянный брус, закрывавший дверь изнутри, непрерывным тепловым лучом, и, вышибив её сдвоенным магическим ударом, пошёл дальше. За дверью начинался каменный проход, по которому могли пройти не более трёх человек бок о бок. Как только я шагнул в него, часовые на стенах начали лить вниз приготовленное масло из бочек и бросать факелы.

Они налили целую реку, и она вспыхнула, подожжённая факелом.

Я шёл по огненной дороге, уже как настоящий ангел смерти — в чёрном доспехе с тяжёлым трёхслойным плащом, раздуваемым ветром. На середине этого пути даже многослойный плащ не выдержал и вспыхнул ярким пламенем. Дунул встречный ветер — и огненный вихрь взметнулся у меня за плечами.

Я видел, как цепь арбалетчиков на стене, перегораживающей проход в конце, опустила оружие, когда из сплошной стены огня на них выдвинулась чёрная фигура с пылающими крыльями за спиной. Вокруг раздались крики ужаса, а я вышиб дверь и в этой стене.

Я помнил план, показанный Канцлером, прошёл по центральной улице, в конце её зашёл в три дома и нашёл там трёх приговорённых.

Мы долго разговаривали с Канцлером. Мне претила идея убийства доведённых до голодной черты крестьян, вынужденных взяться за оружие. В результате Канцлер, который хотел, чтобы я уничтожил всю верхушку восставших (около двадцати человек), отправил кого-то в картотеку, организовал быстрое совещание и согласился уменьшить число жертв до трёх. Это были те люди, которые по тем или иным причинам не должны были уйти от рук правосудия, которое уже давно вынесло им приговор.

За каждым из них тянулся длинный шлейф преступлений, и когда я читал их досье, у меня внутри всё содрогалось, хотя вида я не подавал. Они были приговорены за тяжкие преступления, но были освобождены восставшими и сумели стать главарями восстания. За это время они обагрили свои руки ещё большим количеством преступлений.

Когда с ними было покончено, я вышел на улицу.

Тех, кто пытался мне помешать, пока я шёл по ней, я раскидывал сдвоенными воздушными ударами, стараясь никого не убивать. Затем вошёл в здание, стоявшее посредине небольшой площади, которой заканчивался центральный проспект. Охрану, которая пыталась сопротивляться, пришлось разметать в стороны.

Внутри находилась группа людей, привыкших командовать — это было заметно. Я выпустил вспышку белого света из моей правой руки и заставил её остановиться над всеми ними, сидевшими за столом. Большинство уже держали руки на рукоятях мечей.

— Что за дерьмо ты надо мной повесил? — вскричал один и взмахнул мечом. Подержал его над головой, а потом, с проклятьем, не удержав, выронил на пол.

Раздался гомон, который быстро стих — все смотрели на раскалённый докрасна меч, лежащий на полу, цвет которого постепенно менялся от ярко-алого до тёмно-красного.

Я слегка растянул края светящегося облака и добавил:

— Я могу опустить эту штуку вниз, прямо на вас всех. Хотите?

Они не хотели. Тогда я им сказал, что у меня задание их уничтожить, но я даю им шанс жить. Три их главаря уже погибли и взяли на себя всю вину, которую творили восставшие.

— Я могу оставить вас в живых, но одно условие — вы должны немедленно покинуть это место и никогда сюда не возвращаться.

Затем добавил, что если кому-то некуда идти, они могут осесть на моих землях — я не дам вершить над ними самосуд окрестным баронам. У меня будут самые низкие налоги — всего десять процентов, ниже уже некуда.

При этих словах раздались одобрительные возгласы, и они начали более благосклонно переглядываться между собой.

После этого я предложил всем присутствующим и их подчинённым покинуть крепость до сегодняшнего полудня.

— Если кого найду после срока — придётся уничтожить.

Надеюсь, это прозвучало достаточно твёрдо. Втянул облако плазмы в руку и вышел.

В замке меня уже ждал гонец от Канцлера с комплектом всех необходимых бумаг. Я пригласил его присесть, а сам углубился в чтение Контракта, который содержал множество пунктов. Но главным было то, что все изменения, которые я хотел, были учтены. Я подписал Контракт, обменял его на верительные грамоты и спросил:

— Как вам удалось добраться так быстро?

— Канцлер умный человек и предусматривает всё заранее. Все документы были подготовлены сразу же после вашего отъезда и находились сравнительно недалеко отсюда. Вы же отправляли специального голубя?

— Да, — кивнул я. — Канцлер сказал мне, какого цвета отправлять голубей, если возникнет экстренная необходимость.

После этого гонец ушёл, отказавшись поесть и переночевать.

Я поглядел в окно — ночь была длинной, и там уже занимался рассвет. Я открыл окно и стал ждать, пока за стенами не залязгало оружие.

Покопавшись в шкафу, я вытащил оставшийся трёхслойный плащ и застегнул его спереди. Вышел на стену и оттуда увидел, что всё пространство под холмом заполнено войсками. Было такое чувство, что они к этому заранее готовились.

Я спустился со стены и подозвал коня. Выехал и остановился посередине пути между замком и первыми рядами войск. От них отделился всадник и поскакал ко мне. Когда он подъехал, я увидел, что это тот же властный аристократ.

Ответив на его приветствие, я молча вытянул руку и прямо из рук, не выпуская, показал ему большой лист пергамента. Бросив на меня недовольный взгляд с тщательно скрываемым удивлением, он подался вперёд и начал читать. Где-то на середине он резко оторвал глаза от текста, посмотрел на меня как-то по другому, и затем продолжил чтение.

Закончив, он некоторое время сидел молча, видимо принимая какое-то решение, потом бросил взгляд на своё войско и, успокаивая начавшего горячиться коня, сказал:

— Поздравляю, ваше сиятельство. — Подумал и добавил то, что его, видимо, сильно интересовало: — Скажите, вы собираетесь записать на себя баронетство покойного? Хоть у него и не осталось ближайших родственников, боюсь, что это вызовет определённое недовольство, учитывая обстоятельства его смерти. — И бросил на меня определённо угрожающий взгляд.

Видать, намекал, чтобы я отдал ему хотя бы баронетство, уже смирившись с моим виконством. Но я не стал подслащивать пилюлю.

— Не волнуйтесь, милорд. У баронета имеется одна дальняя родственница. Она-то и вступит во владение наследством.

Тогда он одарил меня уже испепеляющим взглядом, но сдержался, хлестнул коня и помчался вниз.

Стройные ряды расступились, пропуская его, а он на ходу сделал какой-то жест и понёсся дальше, не останавливаясь. Его сопровождающие потянулись за ним, а сержанты и старшины забегали, отдавая приказы. Медленно, как бы недоумевая, ряды гвардейцев начали разворачиваться на сто восемьдесят градусов, становиться в походный строй и потянулись обратно.

Кавалерия умчалась ещё раньше, как только получила необходимый сигнал от своего сюзерена.

Я выдохнул, отсалютовал им рукой с зажатым пергаментом и поехал короткой дорогой к баронессе, напрямик, через небольшой лесок.

Глава 23. СВИДАНИЕ С БАБУШКОЙ

— Я поздравляю вас, ваше сиятельство! — сказала баронесса с сияющими глазами, возвращая пергамент. — Очень рада за вас!

Она лежала высоко на кровати, на поднятых подушках, в белой ночной сорочке и наполовину накрытая одеялом. Можно сказать, полусидела, а не лежала. Я видел, что она искренне рада за меня и за то, что всё так хорошо закончилось. И вела себя совсем не так, как её бабушка, которая начинала сразу же давить со своим виконством — не к ночи будь она помянута. Баронесса была ещё слаба, голова повязана, и, глядя на это, я чувствовал, что внутри меня что-то переворачивается.

Я рассказал ей, как умирал баронет, и, видимо, это поразило её. Она замолчала, осознав, на какую мучительную смерть тот себя обрёк, подняв на неё руку. Я видел, что выражение её лица меняется, разглаживается, будто оттуда уходит какая-то внутренняя боль.

— Получается, что вы спасли мне жизнь? — спросила она, медленно поднимая на меня свои большие серые глаза, в которых предательски блеснула пара слезинок, и мне показалось, что в них мелькнуло нечто большее, чем просто признательность.

Я засмущался и начал что-то неловко говорить, но она решительно перебила:

— Вы совершили благородный поступок, виконт, не нужно его стесняться, — и замолчала, глядя в окно.

— Вы знаете, баронесса, то, что случилось, — это недопустимо, и мы… кхе-кхе… может быть, даже я… э-э… не можем допустить, чтобы это повторилось.

— Что вы имеете в виду? — быстро спросила она, отворачиваясь от окна.

— Я имею в виду, что в результате действий вашей бабушки и… отчасти моих… ваша безопасность подверглась недопустимому риску, и это нужно исправить, как можно раньше.

Она вздохнула:

— Говорите ясней, виконт, я вас не понимаю.

— Я имею в виду, что нам пора уже попытаться избавиться от вашей бабушки в вашем костюме — как видите, это подвергло вашу жизнь серьёзному риску, я уж не говорю о чисто бытовых неудобствах…

Она с интересом смотрела на меня, приподняв бровь.

Во время пути я заметил, что все эти походные дела не очень-то подходят для девушек. Вы попробуйте побегать в кустики, когда на вас надеты латы, пусть даже и лёгкие.

На мне был высокотехнологичный бронекостюм, который утилизировал все отходы жизнедеятельности — включая пот, влагу и прочие выделения. Поэтому мне в кустики бегать не надо было. Но им-то другое дело.

Особенно страдала Акия — она ведь выросла в своём защитном костюме, и он, как и мой, брал на себя заботу обо всём. И хоть Акии было тяжело, но и Аспэле было не легче — тоже уже привыкла.

Поэтому, уже во время поездки, я серьёзно задумался о возвращении девушкам защищающих костюмов. Несмотря на то, что они героически переносили все тяготы и лишения, я не мог допустить, чтобы они так продолжали мучиться, да ещё по моей вине. Ну а вчерашний случай, когда их вырубили в таверне, окончательно укрепил меня в этом мнении.

— Кгхм, — я откинулся на стуле, — ну я же видел, как вам было неудобно в путешествии, и ещё этот ночной горшок, который я сейчас вижу под кроватью…

Не дав мне окончить фразу, она откинулась на подушки и звонко, безудержно рассмеялась. Впрочем, вскоре остановилась и поморщилась, потрогав голову.

— Очаровательно, — проговорила она, разглядывая меня с каким-то новым выражением, — это вы сейчас что, пытаетесь обо мне заботиться — избавить от ночных горшков? И прочего?

Я промычал что-то утвердительное и предложил перейти к делу — комбинезон находится у меня, я впущу туда микроскопическое количество энергии, ровно такое, чтобы бабушка ожила, но чтобы не смогла передать даже частичку этой энергии баронессе. Я смогу рассчитать и отмерить точное количество. Затем я оставлю ей костюм, повешу вот сюда, на спинку кровати, она (баронесса) его оденет, ляжет в кровать, как и лежала, а затем я вернусь и побеседую с бабушкой на предмет того, как ей удалось пробраться в костюм.

И может быть, беседуя, удастся у неё выудить, как можно её (бабушку) выкурить из костюма. Услышав мой план, Аспэла наотрез отказалась «выкуривать» бабушку в смысле «убивать» — только если удастся её куда-нибудь переместить.

— Ну хорошо, — согласился я и договорился, что она будет мне помогать, когда придётся снимать костюм (если, например, старушка будет активно сопротивляться этому).

Бабушка, конечно, будет весьма слаба и может быть сама его отпустит, но если нет, Аспэла попробует её ментально подавить. Аспэла и сама сейчас слаба физически, поэтому можно не опасаться, что бабушка, захватив сознание Аспэлы, начнёт крутить боевые сальто по комнате.

Я вытащил комбинезон и сосредоточился. Нашёл самый мелкий микроканалец и капнул туда энергией. Что-то неуловимо изменилось, будто раздался чей-то вздох в комнате. Я вышел в коридор и стал ждать.

После разрешающего возгласа Аспэлы я вошёл внутрь. Она сидела, выпрямившись, и как-то по-другому смотрела на меня.

— Здрас-с-сьте, — сказал я, прикрывая дверь.

Она величественно кивнула.

— Прошлый раз мы не представились, поэтому я хотел бы… — начал я.

Она прервала меня барственным жестом руки.

— Переходите к делу, — сказала она глубоким, грудным голосом.

Понимая, что Аспэлы уже нет, а я говорю прямиком с бабушкой, я изложил свою просьбу. Старая баронесса откинулась на подушки, пожевала губами и наотрез отказалась. Было немного забавно наблюдать, как восемнадцатилетняя девушка жуёт губами, как столетняя старушка.

— Я не дам себя убивать. — заявила она наконец, вперив в меня немигающий взгляд.

— А другого способа нет? Ну, чтоб не убивать… — спросил я.

Другого способа она не знает, и рассказывать, каким образом попала в костюм, тоже не будет.

— Я всю жизнь к этому готовилась, и пусть это знание уйдёт вместе со мной в могилу! — изрекла она, царственно повернулась и уставилась в окно.

— Упрямая старуха, — подумал я.

— Ну хорошо, — произнёс вслух и протянул руку к её плечу, — в таком случае, не могли бы вы…?

Старуха немедленно прикрыла плечо рукой, для дополнительной защиты.

— Не думаете ли вы, — спросил я, демонстрируя ей амулет, — что мне будет так трудно забрать ту маленькую искорку энергии, которой вы сейчас обладаете?

Она злобно уставилась на амулет, потом что-то прошипела и, убрав руку, уставилась обратно в окно.

— И не вздумайте закрывать каналы, — на всякий случай предупредил я её.

Она только бросила что-то вроде: «давай уже быстрей, утомил мол». Я решил долго не томить старушку, быстро подошёл и выхватил искру из её плеча. Криков, как в прошлый раз, не было — бабушка решила уйти достойно, по-английски.

Аспэла открыла глаза и вопросительно посмотрела на меня.

— Ждите меня здесь, я скоро приду. Комбинезон пока снимать не будем — он может пригодиться. — распорядился я и вышел.

Мой путь лежал в комнату Акии, которая находилась на другом этаже.

***

Увидев меня, входящего в дверь, девушка откровенно обрадовалась, не стала этого скрывать и всерьёз вознамерилась прыгнуть мне на шею. Я остановил её, но не скрою — мне было приятно. Открою маленькую тайну — мне было намного проще общаться с Акией. Мы не были с ней скованы сословными предрассудками, в отличие от баронессы, которая тут выросла и воспитывалась. Сразу перешли на «ты», и мне нравилось, что она более открыто выражает своё мнение, никак не связанная этими аристократическими правилами. При этом она не была простушкой — скорее вела себя, как юная принцесса, которой всё позволено, и поэтому она может пренебрегать приличиями.

Всё у неё было точно также — такая же кровать, подушки, одеяло. Такая же повязка на голове. И разговор шёл также, как с баронессой, только она реагировала гораздо живее и не стеснялась показывать переполняюшие её эмоции.

Я всё рассказал ей, включая лютую смерть баронета и то, что она теперь единственная «наследница» — я и баронесса подтвердим, и этого хватит для оформления документов.

Услышав, что она станет баронеттой, восторгу её не было предела. От радостных прыжков её останавливала только общая слабость организма и перевязанная голова.

Дождавшись, когда она успокоится, я рассказал то, что мы с баронессой пытались провернуть с костюмом её бабушки, но попытка, к сожалению, не увенчалась успехом.

Услышав, что я хочу побеседовать с Воительницей, она сразу же начала шутить на ту тему, что мол, после таких новостей, которые я принёс, если мне так хочется, чтобы она надела костюм, то она готова.

— И не только на это… — эдак бархатисто протянула она, полуприкрыв глазки.

В ответ я посоветовал ей не валять дурака — дело-то серьёзное, и шутки здесь неуместны. Поняв, что я не шучу, она оставила шаловливо-игривый тон и внимательно выслушала, что я ей говорил. Рассказав план, я поинтересовался, всё ли она поняла — она кивнула.

Тогда я начал её пытать: сможет ли она сделать из своего костюма комбинезон, ну то есть — срастить вместе две половины и удлинить штаны с рукавами? Она долго отнекивалась, но потом призналась, что сможет. Я выдохнул с облегчением — одной проблемой меньше.

— А ещё меньше, чем у тебя был, тоже можно костюм уменьшить? — спросил я из чистого любопытства. Вдруг захотелось узнать, можно ли сделать из него нечто вроде бикини.

— А ты хочешь…? — опять эдаким томным голоском спрашивает она, будто на всё согласна. Я, несколько притворно, нахмурился.

Это сработало — наткнувшись на мой суровый взор, она призналась, что нет, не может — это был минимально возможный размер. Ещё одной проблемой меньше — то есть снять костюм, уменьшив его до нуля, они не смогут (пока он включен). Значит, надо изгнать бабушек, надеть на девушек комбинезоны, зарядить их по минимуму, и всё — дальше они их снять не смогут. Задача решена.

Мы договариваемся, что как только она получит необходимый заряд, сразу увеличивает костюм до размера закрытого комбинезона. Она соглашается, и я запускаю артефакт на холостом ходу (опять слышится еле различимый полувздох) и выхожу из комнаты.

После приглашающего возгласа захожу обратно. Воительница смотрит на меня в общем-то спокойно, но без особой приязни. Я показываю ей артефакт на шее (чтобы не вздумала дурить) и сразу перехожу к сути дела. Вначале она тоже отказывается от моих предложений, но поняв, что получает возможность разделаться со своей соперницей навсегда — задумывается.

Потом говорит, что для удаления сущности из костюма нужен чистый браслет из особого материала, определённым образом подготовленный для приёма души и связывания её (души) кровью.

— А связывание зачем? — уточняю я.

Глянув на меня искоса, она говорит, чтобы я выкинул из головы дурацкие мысли попытаться привязать кусочек души к кому-либо другому, нежели текущий её носитель. Я, право слово, даже и не думал о таком — тут она здорово преувеличила величину моих знаний о подобных тонкостях.

— Раз костюм на баронессу заточен, — поучающе скрипит она, — вот на неё браслет надень и на неё же настрой, а то никакого переноса не будет — браслет только испортишь и навредить тому можешь, чью кровь возьмёшь.

Раскрывать, каким именно образом это может повредить, она отказывается. Название спецматериала для изготовления браслета я накрепко запомнил, вот только где его добыть? Воительница похихикала и сказала, что уж в её-то мире этого добра можно достать без проблем. Её радость можно было объяснить только тем, что она и представления не имела о моих возможностях перемещения между мирами.

— А почему обязательно браслет? — спрашиваю я.

— Браслет необязательно, просто удобно, — ответила она и опять захихикала. — Или тебе комбинезон понравился? Так не получится её в два сразу облачить — один комбез-то уже одет будет, а два одновременно никак не натянешь. Поэтому наденешь браслет, тогда перенос и пойдёт из одного предмета в другой. Только сначала браслет настроить не забудь! Кровью!

— Да понял я, понял.

— Перенос пройдёт, ну а потом уже и блокируй её, после того, как переместится.

— Кого блокировать?

— Как кого? Бабку!

— Ещё и блокировать?

— Конечно, а как иначе-то мы от неё избавимся? Ты чего задумал-то, милай?

Я отмечаю это «мы избавимся» и понимаю, что нужно быть поосторожнее, чтобы не выдать моих истинных намерений.

— Да, конечно блокировать, но как?

А старушка была столь увлечена местью сопернице, что, похоже, совсем не обратила внимания на мою оплошность и продолжила:

— Энергию-то твою я почувствовала, когда ты вначале никак нашу магию с костюма собрать не мог, — старушка опять мерзко хихикает, — отличается она от нашей, отличается. Вот эту-то силу и используй, должно сработать.

Я не понимаю, о чём она говорит, и она поясняет, что в самом начале я был не сильно аккуратен и она ощутила выплески энергии из моего внутреннего источника, который я в тот момент, похоже, не до конца контролировал. А поскольку она определила её (эту энергию) как более сильную, то она должна сдержать душу, держащуюся в костюме на более слабой магии.

И тут она начинает подробно объяснять, как использовать мою собственную энергию, чтобы блокировать соперницу. Я ещё раз уточнил, и она подтвердила, что когда мы с ней, как бы это помягче выразиться — взаимодействовали (ну это когда она меня использовала для собственных удовольствий, находясь в теле Акии), на костюм, видимо, попали микробрызги моей основной энергии. Тут она опять захихикала.

Так вот, если я буду использовать эту энергию, то надёжно заблокирую бабушку в браслете.

— Туда ей и дорога, развратнице, — сплюнула старушка и добавила, косясь на меня. — Такого молодца соблазнить удумала.

Смеяться в голос я не стал — старость нужно уважать, но тут старая Воительница, на мой взгляд, перегнула палку, изрядно преувеличив мои достоинства. Скорее уж, лиловая энергия ей понравилась и гораздо больше, чем я. Я тоже, конечно, понравился, но только как носитель этой энергии.

Наблюдать ужимки старушки на лице юной девушки в какие-то моменты было ещё уморительней, чем на лице баронессы, но я сдержался, ничем не показав, что я чувствую, и был вознаграждён за это в конце. Когда сказал, что хочу заблокировать Воительницу прямо в этом комбинезоне.

Она не стала ругаться, только загрустила, сообщив, что думала у неё ещё есть время, пока я браслет найду. Но я был неумолим, и, в конце концов, она сдалась, только наотрез отказалась сращивать рубашку и шорты и увеличивать их в размерах.

И сколько я ни бился, это было бесполезно. Она заявила:

— Мне так приятней помирать будет, — хотя её никто убивать и не собирался.

Я плюнул и согласился — пусть старуха в последний раз порадуется.

— Ты там давай, крепче прижимай руки-то, — напоследок хихикнула старая ведьма, — а то блокировка полного контакта требует.

Я учёл эту информацию, закрыл глаза и принялся за работу. Первым делом выдернул лиловую искру — старая Воительница покинула меня в полной тишине, я так и представил, как она сцепила зубы. Затем прижал руки поплотнее (одну к плечу, другую на талии), как она и советовала (Акия непроизвольно ойкнула), и начал трудоёмкую кропотливую работу. Я отправлял внутрь микроскопические белые нити моей энергии и ткал из них чрезвычайно тонкий карман вокруг того места, где находилась часть души Воительницы.

Это сложно описать — душа была распределена по всему артефакту. Но я, следуя указаниям Воительницы, словно перешёл в какое-то другое измерение, в котором (несмотря на то, что магический костюм был разделён на два предмета в проявленном мире) артефакт выглядел как некий единый сосуд, и в нём плавала небольшая тончайшая субстанция. Вот вокруг этой субстанции я и сплёл белоснежный невесомый карман. Когда он был закончен, я прочно зашил его суровыми энергетическими нитками и пришил к стенке сосуда, чтобы он не болтался там — кончилась свобода.

Когда я завершил работу и открыл глаза, то был выжат как лимон, но оставалось ещё одно дело.

— Растягивай комбинезон! — приказал я Акии.

Она что-то там заныла, но я пригрозил, что отберу его назад, привяжу её к кровати и пусть ходит под себя. Тогда она согласилась, но сказала, что нужна энергия.

— Ну уж энергию-то я тебе дам, — подумал я и вкачнул слегка. — По минимуму…

Вздоха пробуждения старушки Воительницы в этот раз не было слышно — и это была хорошая заявка на успех. Акия сказала, что такого количества мало — для изменения формы костюма нужна дополнительная энергия и немалая.

— Вспомни, сколько у меня её было, когда я его изменяла, — добавила она.

Да, я помнил — тогда у неё артефакт был заряжен под завязку, как и она сама.

— Тогда ты тяни и растягивай его постоянно, — сказал я. — Чтобы я заметил, когда он начнёт расти.

И она начала каким-то мысленным усилием его тянуть, а я поддавал энергии. И в какой-то момент я увидел, что рубашка и шорты медленно сплелись и срослись вместе. Тогда я поддал ещё, и тут же начали, а затем продолжили и дальше, расти штанины и рукава, пока не отросли до конца, и в то же мгновение убрал руки. Теперь, даже если она захочет, то уменьшить обратно костюм не сможет — энергии не хватит.

Я перевёл дух и откинулся назад — устал как собака, а ещё старую баронессу надо заблокировать.

— Я встану? — спросила Акия.

— Лежи, — ответил я. — Выздоровеешь, встанешь.

И вышел из комнаты.

Блокировка бабушки прошла, как по маслу — я думаю, она даже не поняла, что с ней произошло. Потом, наверное, догадается. Всё равно с ней уже не удастся поговорить и объяснить, пока она закрыта в созданном мной кармане. Пусть ждёт того момента, когда браслет достанем. Если достанем…

***

На следующий день, как только обе девушки узнали, что я обезвредил оба костюма, одна из них протянула:

— Ну вы и мастер…

— Мастер по блокировкам? — переспросил я, предвкушая похвалу или комплимент.

Звание Мастера, пусть и по такой сомнительной дисциплине, как блокировка, польстило бы моему самолюбию, учитывая, что научился я этому умению практически с колёс, самостоятельно. Конечно же, нисколько не умаляя стопроцентный теоретический вклад Воительницы. Но воплощать-то, следует признать, да ещё с первой попытки, пришлось все-таки мне. И сделал я это, без ложной скромности, отлично.

— По изгнанию бабушек! — обе проказницы одновременно прыснули и звонко рассмеялись.

Я опешил сперва, но потом присоединился к их заразительному смеху, который немного объединил нас, подводя некую черту под эпопеей с бабушками.

Глава 24. НАЧАЛЬНИК ФИЛИАЛА

Через три дня после описанных событий, дав Акии достаточно времени восстановиться, я и она наведались в её предполагаемое баронетство, чтобы заявить свои права. Баронесса не захотела остаться в стороне и составила нам компанию. Мы проехали мимо моего замка, захватили Своелеса с дружиной и доскакали до замка баронета, переехав небольшой мостик. Как уже говорилось, в баронетстве имелась небольшая речушка.

По пути я и девушки оглядывали поля, лежащие перед нами. Хозяйство было большое — было где развернуться. Я прикидывал, что и где здесь можно поставить, и обсуждал некоторые идеи с девушками — Акия живо интересовалась этим, баронесса — с прохладцей.

Проскакали вдоль деревни — местные жители косились на шумную кавалькаду, но остатки крестьянского войска и штаба, которые просочились сюда с нашего позволения, уже просветили здешних обитателей, чем грозит вражда с могущественным соседом.

Когда мы оказались перед воротами замка, который и в самом деле представлял собой просто деревянный частокол, и предъявили свои права, ворота немедленно открылись. Стражников оказалось шестеро, и никто из них не захотел покинуть службу, когда я объявил, что теперь это собственность баронетты. Наверное, слышали, что случилось с баронетом, да и новости о штабе восставших уже тоже дошли.

Мы заехали внутрь, спе́шились и пошли осматривать владения. Видимо, раньше всё это выглядело как крепкое кулацкое хозяйство, обнесённое частоколом. Было много надворных построек и большой дом посередине. Но при молодом баронете всё пришло в запустение. Своелеса я отправил проверять несение службы в замке, а мы с баронеттой и баронессой пошли смотреть, что осталось после бывшего хозяина.

В доме оказался настоящий хлев — мусор, грязь, запах разлитого пива — так что мы поспешили выйти наружу.

— Ну что, Акия, будем действовать по проверенной схеме — возьмём экономку в деревне, привезём с пяток крестьян, которые хотят в усадьбе служить, и пусть наводят порядок.

Выслушав доклад Своелеса, мы оставили двоих своих стражников для подстраховки и общего контроля, и поехали в деревню. Там я объявил изменения и представил им новую хозяйку. Желающих служить в поместье нашлось много, пришлось выбирать. Акия сама прошлась и отобрала тех, кто ей понравился. Я одобрил её выбор. Подозвал старосту и сказал ему: пусть готовятся — получим бумаги, выкачу две бочки пива крестьянам. Вокруг одобрительно зашумели.

У себя, в своё время, я сделал также — и тут пусть народ порадуется. И чтобы окончательно укрепить радость, я объявил, что налоги снижаются до десяти процентов (я предварительно обговорил это с Акией). В толпе уже не просто зашумели, а начали выкрикивать что-то одобрительное.

На этой весёлой ноте, отдав необходимые распоряжения по восстановлению хозяйства, мы уехали. Распоряжения отдавала уже сама Акия, как будущая хозяйка — ей это очень понравилось, и всю дорогу назад она посматривала на меня разгоревшимися глазами. Баронессе это явно не нравилось, и она почём зря горячила своего коня.

Баронесса настояла, чтобы Акия долечивалась у неё, поэтому я сопроводил девушек в их замок. Ещё ранее (перед захватом баронетства) мы договорились с Аспэлой о снижении налогов в её хозяйстве. Они и так оказались маленькими (на общем фоне) — не больше пятнадцати процентов — и она лёгко согласилась их снизить ещё. Ей это было всё равно, достаточно было того, что я об этом попросил. И теперь у нас в хозяйствах налоги были одинаковыми.

Договорились, что Акия будет выращивать ячмень, баронесса — хмель, а я буду делать пиво.

Несколько дней прошли в хлопотах. Мы собирались ехать в Контору, подавать документы на баронетство для Акии.

За это время ко мне явилась значительная часть повстанцев из штаба. После того как они увидели, что я сотворил с их базой, то чуть ли не все отправились ко мне — с таким хозяином ничего не страшно, никто даже и не помыслит напасть. Да и налоги низкие обещал. Ну, положим, налоги оказались низкими во всех прилегающих хозяйствах, что было для них приятным сюрпризом, да и для будущего производства работники понадобятся.

Разместили их в деревне, в пустующих домах. Тем, кому мест не хватило, разбросали по деревням баронессы и баронетты. Буду их так теперь называть. Здесь владелица баронетства официально звалась баронеттой. А множественное число всё равно получалось «баронессы», даже если речь шла о баронессе с баронеттой.

За всё это время девчонки меня не пытались соблазнять или вгонять в визуальный транс — приходили в себя после контузии, плюс амулет работал, и закрытые костюмы не располагали к этому. Обе носили уже именно комбинезоны — на баронессе фирменный, на баронетте самосшитый и самомодифицированный (если можно так выразиться), но тоже ничего. Нигде ничего не обтягивало, но и движений не стесняло.

В Контору поехали опять мы втроём, как в прошлый раз — баронетта, баронесса и я. Поскольку девушки уже были в защитных костюмах, за них я был спокоен — поле костюма защищало своего владельца, голова тоже захватывалась, то есть все жизненные органы были в безопасности. А раз колени и локти были закрыты, ничто не мешало ими бить противника.

Доехали без происшествий за два дня; отдали документы в приёмной комнате, но тут ждал сюрприз — мне сообщили, что Канцлер желает меня видеть. Я отпустил девушек и вместе с провожатым направился в кабинет.

В этот раз Канцлер встретил меня посередине комнаты и пожал руку. Небывалый случай — до этого он встречал меня за столом. Значит, очень сильно нужен был им этот штаб, что согласились на все мои условия и сейчас оказывают невиданные ранее почести.

— Вы сделали большое дело, — заявил Канцлер, — и заслуживаете государственной награды. К сожалению, в Дриурии ещё не учреждено ничего подобного, но я знаю, что вам предложить.

Он приглашающе указал рукой на наше обычное место для беседы — у стола. Когда мы уселись, Канцлер продолжил:

— Мои люди уже побывали там, где шла ваша битва. Это настоящая неприступная крепость, — рассказывал он, — восстановительные работы уже начались, и скоро мы сможем открыть там филиал Конторы по западным землям.

— По западным землям? — преспросил я.

И мой вид, наверное, был настолько недоумевающим, что Канцлер счёл нужным пояснить:

— Земли на западно-юго-западном направлении мы называем западными — так уж исторически сложилось. И мы вам предлагаем возглавить этот филиал.

Но поражался я не географическим названиям. Такое серьёзное заведение, которое возглавляет Канцлер, предлагает мне возглавить её филиал — а ведь это почти половина земель.

— Чему вы удивляетесь? — рассмеялся Канцлер, заметив моё состояние. — За время восстания контроль над южными землями был почти полностью утрачен, мы были уже морально готовы к тому, чтобы списать их с баланса или признать отделившимися, если ситуация значительно ухудшится. Пока не нашёлся такой человек, как вы, который притушил восстание и значительно поспособствовал восстановлению закона и порядка. И, по сути, расчистил место для филиала Конторы, чего нам долгое время не удавалось достичь. Ну а раз смогли так проявить себя, то вам и карты в руки.

Затем он пояснил, что к размещению Конторы предъявляются повышенные требования безопасности, и даже если бы сейчас на западных землях было тихо, филиал невозможно было бы открыть, если бы не было подходящего места.

— Но, благодаря вам, оно теперь есть, — закончил Канцлер, как обычно твёрдо посмотрев мне в глаза. — И я очень рассчитываю на вас.

— Могу ли я возглавлять такое место с титулом виконта? Он соответствует такой высокой должности?

На мгновение Канцлер задумался:

— Не скрою, вы правы — виконтского титула может оказаться недостаточно для полного вступления в должность. Но мы сделаем вас исполняющим обязанности, в таком случае титула вполне хватит. А годика через два, если всё будет нормально, вы сможете получить титул графа и вступить в должность.

Я был ошеломлён таким доверием и попытался пробормотать какие-то слова благодарности, но это было, оказывается, ещё не всё.

Канцлер небрежным жестом остановил мои неуклюжие изъявления, а затем произнёс то, что я меньше всего ожидал услышать:

— Возможно, вы удивитесь, но если вступите в должность и мы сработаемся, я не исключаю того, что вы станете моей правой рукой.

Было ли это простым обещанием, чтобы меня заманить, или он действительно так думал — я не знаю. Но после такого я совершенно точно не мог устоять, и мы ударили по рукам. Образно, разумеется.

На следующий день мы получили весь пакет документов на новое имущество и поехали домой. Акия, простая девчонка, воспитанница ордена Воительниц, в одночасье ставшая баронеттой — чуть не визжала от восторга. Она готова была вдохнуть запах этих бумаг сразу, как только получила их в конторе, чтобы насладиться ароматом новой пергаментной кожи и вдруг свалившегося богатства. И, не удержавшись, сделала это, когда уже вышли из здания, замерев со счастливым лицом.

Баронесса только усмехалась, глядя на неё. Мне же было немного грустно — как будто она закончила школу, получила аттестат, и я выпускаю её во взрослую жизнь. Может, она потеряет всякий интерес ко мне, получив поместье, титул и заживёт своей жизнью. Не скажу, чтобы это меня сильно расстроило, но что-то скребло на душе. Я не знал, как сложится наша дальнейшая судьба — подходил срок моего отъезда на родину, и это добавляло грустных мыслей.

Но я не стал омрачать девушкам настроение и не показал вида, что чем-то опечален.

Когда отъехали от Конторы на значительное расстояние и преодолели почти половину пути, юная баронетта обратилась ко мне:

— Ваше сиятельство.

— Я слушаю, ваша милость, — отозвался я, мерно покачиваясь в седле.

Когда все из нашей троицы получили титулы, в общении между нами начало проскальзывать обращение на «вы» и использование титулов. Особенно, когда мы говорили на какие-то темы, связанные с официальными делами. Но обращение на «ты» по-прежнему оставалось в ходу, особенно в неформальной обстановке.

— А помните, вы говорили, что мы найдём кого-нибудь себе, выйдем замуж…?

— Неужели нашла кого-то?

— Нет, я не об этом, — слегка смутилась она. И продолжила, — Мы можем выйти замуж, если вы так хотите, но лет эдак в… двадцать пять.

Баронесса ехала рядом и слушала весь этот бред с невозмутимым видом. Было такое чувство, что без неё здесь не обошлось — сговорились, наверное, и несомненно что-то задумали. Убедившись, что баронесса ничего не желает добавить, я спросил:

— А что мешает сейчас?

— Нам сейчас по восемнадцать, — кивнула она в сторону баронессы, — до двадцати пяти ещё много времени. Давайте проведём его вместе с вами?

Самое интересное, что баронесса и ухом не повела, услышав такое — ехала и ехала, слегка покачиваясь. Меня же такая видимая прямота не сильно удивила — всё это очень смахивало на какой-то розыгрыш, поэтому я и отнёсся ко всему этому без должного волнения. Но участие баронессы добавляло определённой серьёзности происходящему; поэтому я, небрежно с виду, спросил:

— В качестве кого?

— Ну-у-у, можно много чего придумать…

Я уже не сомневался, что организатором была баронесса и просто использовала Акию, чтобы сделать как бы их совместное предложение, поэтому решил уточнить:

— Это от вас обеих такое предложение поступает?

При этих словах баронесса постаралась принять индифферентный вид и, вне всякого сомнения, слегка напряглась в ожидании, заведомо зная то, что наконец-то скажет Акия. Но та произнесла явно не то, что ожидалось:

— Нет, только от меня.

Тут Аспэла вспыхнула, бросила гневный взгляд на новоиспечённую баронетту и, хлестнув коня, умчалась вперёд.

Похоже, я опять стал свидетелем каких-то игр и, возможно, чьего-то коварного гамбита.

Поэтому я ничего не ответил, пробурчал что-то вроде «там видно будет» и закутался в плащ.

По приезду закипела работа над пивоварнями, и Акия, под таким весомым предлогом, зачастила ко мне. Баронесса, прознав про это, в долгу не осталась и тоже заявилась — мол, хочу участвовать в деле.

Теперь мы частенько сидели и обсуждали что-то втроём в офисном помещении, жарко нагретом летним солнцем. Я сделал офис на втором этаже — была у меня там какая-то пустующая зала. Туда поставили столы по моему приказу, принесли бумагу, пергамент, книги, письменные принадлежности — и дело пошло.

Я ожидал, что девушки будут в основном морочить мне голову, но Акия проявила настоящий интерес к производству, а вслед за ней потянулась и баронесса. Дело обещало быть прибыльным, а лишние деньги никому не мешают.

Перед тем, как это случилось, у меня были определённые планы, как будет складываться наше взаимодействие. Я представлял, что буду работать в замке самостоятельно, периодически встречаясь по делам то с баронеттой, то с баронессой.

Но этим планам не суждено было сбыться. Теперь я постоянно находился в своём рабочем офисе, с перерывами на обед и ужин. Тут была почти полная аналогия с офисом из моего мира. Но было и отличие — здесь, вокруг меня, постоянно находились две девушки, и иногда даже не уезжали на ночь в свои замки — оставались, чтобы постоянно следить друг за другом.

Такой режим (постоянная работа и слежка) тянулся какое-то время, и я уже начал подуставать от всего этого, но тут кое-что изменилось.

Как-то ранним утром баронесса пришла и сказала, что хочет получить «серебряный комбинезон». Я уже был в офисе, поэтому мы разговаривали там.

— А почему не «золотой»? — с сарказмом спросил я, устало потирая глаза.

Тут оказалось, что речь идёт не о высокой моде, а о прогрессе в тренировках, наградой за который будет «серебряный костюм». Я знал, что она усердно тренируется, и подумал, что ей захотелось получить такой необычный подарок от меня, в знак признания заслуг.

— И где я тебе его возьму? — спросил я, бросив перо на стол.

Она пояснила, что ей осталось совсем немного, чтобы достичь высшей ступени в боевой подготовке — тогда костюм станет серебряным сам по себе, есть у него такое свойство. Получалось, что я изначально не совсем верно её понял — оказывается, в защитном костюме стоит какой-то измеритель боевой подготовки, и при достижении определённого уровня он сам, автоматически, меняет цвет на серебряный в парадной форме одежды.

— Как ты собираешься этого достичь?

Как оказалось — вместе с Акией.

— Сейчас у неё такая же степень, как и у меня, будем тренироваться и достигнем высшего уровня вместе, — пояснила она.

Я не возражал, и с этого дня они на́чали пропадать по утрам на совместных тренировках. У меня появилось свободное время и возможность вздохнуть свободно. Теперь по утрам никто меня не отвлекал и не мозолил глаза, и я безмятежно работал в офисе, а после обеда появлялись они — разогретые, распаренные, иногда роняя капельки крови с порезов и царапин. Я знал, что они тренируются в комбезах, полностью защищённые, но они как-то всё же умудрялись друг друга при этом повреждать.

И только моя жизнь стала полегче, и я уже расслабился, как мне преподнесли очередной сюрприз.

Акия начала постоянно жаловаться, что ей жарко, что она не привыкла ходить в глухом костюме в такую жару; в родной деревне она даже в шортах и рубашке летом не ходила — Воительница разрешала сократить форму одежды до минимума, а сейчас, привыкнув к такому, она несказанно мучается от моих бессмысленных требований. Баронесса её поддержала, хотя я слыхом не слыхивал, чтобы она прежде сокращала форму одежды.

При этом я не сомневался, что организатором новых требований была именно баронесса. Акия была слишком бесхитростной и только иногда, чтобы досадить, путала задумки баронессы. Баронесса же постоянно что-то измышляла и выставляла тараном Акию, сама оставаясь в тени, благонравной и незапятнанной.

Делать было нечего, и у нас случился достаточно откровенный разговор.

— Скажите, почему вы так боитесь наших укороченных костюмов? — прямо спросила Акия.

— Вы росли в какой-то глухой деревне, где все были замотаны в шкуры? — вторила ей баронесса.

Ну вот, теперь меня за дикаря принимают. Я пояснил, что это не так, и рассказал им про случай в Лас-Вегасе, невольно предаваясь воспоминаниям. Также, не вдаваясь в подробности, слегка упомянул о таком явлении в моём мире, как «пляж» (для летнего отдыха). Без упоминания, разумеется, в чём там ходят — это было бы уже чересчур. Пришлось немного подретушировать и сделать более скромными лишние частности.

Но даже такая строгая редакция не пошла на пользу — глаза девушек невольно заблестели, раз оказалось, что не такой уж я и дремучий, как они думали:

— Ну а раз так, что же вы нам запрещаете, если у вас там была такая же одежда и она вам нравилась? — резонно спросила баронесса.

Тут я не нашёлся, что ответить — многое я делал по инерции, иногда совершенно забывая о наличии защитного артефакта на шее.

— У нас там лето почти круглый год, поэтому всё время так ходят. Мы что, должны под то, где вы выросли, подстраиваться? — продолжала давить Акия.

Я почувствовал, что они меня подловили. У меня давно уже был амулет, стояло жаркое лето, и полусвободные комбинезоны все продолжали носить только из уважения к моим причудам, но и тут уже, похоже, у них терпение кончилось.

— К тому же, — девушки поясняли, — чем лучше костюм прилегает, тем лучше теплоотвод и комфортнее летом. Если ходить в висячем комбезе, то жарко!

Да, этот физический эффект я не учёл. Почесал ухо и махнул рукой:

— Ладно, носите, но только в офисе. В замке так не ходить.

Теперь наш офис в замке напоминал московский, где я работал до переезда в Северную Америку, и где девушки одевались примерно также. Не скажу, что это плохо — вот только часто начал я отвлекаться от работы, созерцая обаятельных красавиц, на которых приятно было посмотреть. Даже несмотря на незримые подковёрные войны, которые они вели с собой. Ох уж эти войны…

Периоды обострения конфронтаций я легко мог наблюдать визуально — то одна уронит на пол что-нибудь и нагнётся якобы невзначай, то другая. Или проскользнёт иногда совсем рядом гибкое тело, как будто ненароком задевая рукавом блузки.

Но амулет действовал, поэтому мне было всё равно. Тем более, что я решил, как только пивзаводы заработают, я отчалю — уеду в свой мир, на родину. Как результат, мне удалось закруглиться с проектированием пивоварни и начать её постройку. Тут уже было не до работы в офисе — я пропадал целые дни в полях, и девушки следовали за мной в своих свободных полублузах, как два воздушных ангела.

Когда в последний раз ездили в Контору, я поинтересовался там, можно ли здесь зарегистрировать собственную торговую или производственную компанию — оказалось, можно. Только это была епархия не Конторы, а местного торгово-промышленного союза в городе. Ехать туда было не обязательно — можно было отправить нарочного с пакетом документов, что я и сделал.

В результате я стал организатором и основным владельцем новенькой, с иголочки, компании, с правом решающего голоса и вето, а девушкам оформил по десять процентов собственности каждой, с моим правом первоочередного выкупа. При этом от них не требовалось никаких финансовых вложений — всё финансирование было моим, они же осуществляли оперативное управление и поставку компонентов для производства.

Вдобавок, если они поставляли собственный ячмень или хмель, это оплачивалось отдельно, просто как обычные поставки. Основное оперативное управление легло на Акию, но и баронессе нашлось чем заняться.

Потом был ещё трактирщик. После всесторонней проверки Своелесом, я привлёк его к этому проекту. У него были большой опыт и связи именно в получении разного рода полуфабрикатов и готовой продукции для своей таверны, а также их сбыта. Ну и контакты с поставщиками имелись. Я его записал торговым представителем и консультантом по производству, с возможностью дальнейшего карьерного роста.

Трактирщик был страшно доволен такими перспективами и просветил по поводу земли, на которой стоял его трактир. Земля под трактиром не была его собственная — он её только арендовал, и находилась она в аккурат на тех землях соседнего барона, которые протянулись напротив наших с баронессами земель. Его владения были раза в три у́же, чем наши, но и длина их была раза в три больше.

Хитро улыбаясь и потирая руки, трактирщик мне рассказывал, как удобно было бы разместить там производство. Эти земли протянулись на юг, и хорошо было бы именно там поставить пивоварню и возить ему пиво напрямую, не пересекая границу собственности, избегая зигзага по дороге, который приходилось делать, доставляя продукт из моего поместья.

— Но только, ш-ш-ш, — тут он делал страшные глаза и оглядывался, — доподлинно известно, что тамошний барон с магами якшается или сам какой-то магической силой обладает.

Тут я задумался, припомнив магический удар, которым ошарашили меня и моих спутниц в таверне, как раз, когда мы возвращались из Конторы, и когда молодой, но ретивый баронет, преждевременно закончил свои дни. У меня возник вопрос — не принимал ли деятельного участия упомянутый трактирщиком барон в этом нападении на меня и моих спутниц?

А задавшись таким вопросом, я сделал заметку, что с этим непременно нужно разобраться, и если он причастен к этому, то должен обязательно заплатить за это.

А пока что, я выделил землю на части своей территории и арендовал её сам у себя, через вновь созданную компанию. Мне не хотелось, чтобы моё имя и имение ассоциировались с производством пива, поэтому я старался держаться в тени, а во фронтмены выдвигать других людей — и кабатчик отлично подходил для этой роли.

Когда постройка завершилась и первое пиво пошло, я собрался уезжать. Вызвал девушек и сообщил им пренеприятейшее известие, что покидаю их завтра утром. Сказать, что они не расстроились, — это ничего не сказать. Но они всё время были так заняты войной друг с другом, что не думаю, что они ко мне как-либо привязались. Скорее всего, без меня им просто будет гораздо тяжелее воевать.

Я сказал им приготовиться, сесть смирно, и вкачал в каждую немного лиловой энергии, чтобы они могли защитить свои владения, когда я буду отсутствовать. Получив энергию и ощутив возвращение своей ментальной силы, они дружно уставились на меня, но я продемонстрировал им амулет и выпроводил обеих из кабинета. В окно я видел, как они разъехались по своим за́мкам.

Когда я закончил со всеми необходимыми для отъезда приготовлениями, было уже поздно — я устал и клонило в сон, поэтому разделся и лёг спать. Я твёрдо решил отбыть на следующее утро, ни с кем не попрощавшись, но в это моё решение вмешались сторонние силы, и в середине ночи я проснулся от какого-то щелчка.

Буквально среди ночной тишины я вдруг слышу щелчок ножниц над головой, и, открыв глаза, вижу, как мой амулет уплывает на перерезанном шнурочке куда-то вверх.

Я удивлённо смотрю и вижу перед собой Акию, которая стоит у моей кровати в своём костюме, но уже белого цвета.

Заметив мой взгляд, она довольно улыбается, принимая грациозную позу. Но как только я начинаю что-то говорить, она тут же шепчет:

— Молчи, — прикладывая палец к своим губам.

Я замолкаю, не в силах противиться её ментальным приказам.

***

Я планировал выехать наутро, но не получилось. Уж больно вымотала меня Акия, пользуясь моей покорностью. Полной неожиданностью явилось то, что она без особых усилий избавилась от комбинезона, а ведь меня убедили, что это невозможно. И почему-то никто из слуг не явился меня спасать. Видимо, никто и не заподозрил, что это не я тут развлекаюсь, а меня, если можно так выразиться, развлекают.

Поэтому, когда наутро она меня отпустила, я просто упал и провалился в глубокий сон. Проспав весь день, проснулся от неясного чувства, что кто-то находится рядом. Перед этим мне снилось, что дверь скрипнула, и Акия снова проникла в комнату, заперев её за собой на замок.

Когда открываю глаза, то вижу Аспэлу в белоснежном костюме, которая молча стоит у кровати. На дворе уже ночь.

И тут я испытываю дежавю, замечая, что всё идёт также, как вчера, с Акией.

Аспэла прикладывает палец к губам, показывая, чтобы я молчал. И всё повторяется…

Пришлось задержаться ещё на один день…

Когда Аспэла ушла, то я, шатаясь, добираюсь до двери и отдаю распоряжение разбудить меня задолго перед тем, как начнёт темнеть. Затем падаю в кровать до вечера.

***

Удаляюсь от замка на полном скаку, сумев не встретить ни одну из девушек. Хотя, зная их обеих, думаю, что сейчас они уже не появятся. Это было их прощание со мной — мне не дали уйти по-английски и устроили расставание на максимально яркой ноте, возможно, чтобы я там не баловал и не помышлял заглядываться на других.

К моему удивлению, эта мысль согрела и даже вызвала тёплые чувства в груди — может, я не совсем им безразличен, как начинало казаться в самые последние дни перед отъездом?

Но я не дал себе свалиться в одни лишь приятные воспоминания и продолжал размышлять над подоплёкой событий, стоявших за этими двумя визитами.

Обычно девушки смертельно враждуют, но в этот раз, похоже, договорились и действовали сообща. Аспэла, как опытный стратег, выслала вперёд Акию, на разведку. А уж та, проведя яркую ночь, поделилась с Аспэлой. Наверняка, чтобы позлить соперницу.

Акия вполне могла пойти на такую авантюру — она, в некоторых аспектах, очень увлекающаяся. Но похоже, баронесса её переиграла. Аспэла, будучи со мной, поначалу как бы повторяла за Акией, но затем подошла более творчески — что-то убрала и многое добавила, исходя из своих предпочтений.

— Пожалуй, она выиграла этот раунд… — заключил я, подъезжая к Терминалу.

Глава 25. ЭЛЕКТРИЧЕСТВО И ФАЯНС

Я подъехал к окрестностям Терминала и отпустил лошадь загодя — на лесной дороге, не углубляясь в лес. Затем продрался через кусты, прошёл пешком и начал подниматься по знакомой тропинке вверх. Идти было легко — чудо-костюм без проблем цеплялся подошвами за любые неровности и не давал ноге соскользнуть.

Поднявшись к Порталу, я убедился, что вокруг всё спокойно, и открыл его. Вспомнил, какими ощущениями чреваты перемещения через пространство, и, зачем-то задержав дыхание, сделал шаг вперёд. После повисшей вечности обнаружил себя уже в помещении основного Терминала. Аккуратно поместил бронекостюм и меч в отведённую для них нишу, а за неимением другого места — бросил тючок с захваченной из замка запасной одеждой прямо на пол. После чего, уже не откладывая, совершил переход в свой мир, на Землю.

— ЮСТИРОВКА ТЕРМИНАЛА ЗАВЕРШЕНА, ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ТЕРМИНАЛ ЗАБЛОКИРОВАН, — известила меня Система, бездушно отрезая доступ к территориям южнее горного хребта, вместе со всем, что «было нажито непосильным трудом».

— ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО, ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УВЕЛИЧЕН, — выскочила надпись, и тут же сменилась другой:

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ — ОДИН.

Вызвав значок батарейки, я в этом немедленно убедился. Меня порадовало такое чуткое отношение к сотрудникам, и тут же появилась новая надпись:

— РАБОТА С ЭНЕРГИЕЙ РАСШИРЕНА.

Которая меня слегка озадачила, поскольку я не знал, какую энергию они имеют в виду. Школ Администраторов я не заканчивал, поэтому не мог даже предположить, что подразумевается. Но раз что-то повысилось — это всё равно было неплохо (не обрезают же, в конце концов, а наоборот — расширяют!).

Несколько воодушевлённый такими новостями, я завёл квадроцикл и поехал домой. Время в пути очень способствовало размышлению — нужно было определиться с целеполаганием, подвести некоторые итоги и найти место в жизни только что обретённому, повышенному аж до целой единицы, новому энергетическому уровню, щедро выданному Терминалом.

Насчёт уровня всё было, в общем-то, понятно — нужно бы заехать на импровизированное стрельбище и примерно оценить свои новые возможности. Это было самым простым. А с остальным было сложнее.

Перемещение обратно отгородило многими световыми годами тот мир, где я провёл последние недели, да ещё захлопнув и накрепко запечатав ту дополнительную дверь, через которую я туда проник. И где стал виконтом, владельцем частной компании, обрёл немаленькую должность, земли в собственность и головокружительные перспективы.

Но существовали и непреклонные обстоятельства. И эти обстоятельства требовали, невзирая на мои намерения, чтобы я занялся достаточно нудными поисково-логистическими работами на северной части открытого континента: первым делом нужно было провести оперативную комбинацию по розыску имеющихся там магов, затем внедриться к ним, используя мои «магические» способности; а если не получится — захватить «языка», чтобы вдумчиво с ним побеседовать.

Это было основное, что я выделил, но были и ещё задачи.

Вторым, по значимости не уступающим, я бы поставил решение некоторых бытовых неудобств, присущих средневековью. Например, мало кто из современников отдаёт себе отчёт в том, что изобретение ватерклозета было одним из величайших в истории человечества. И я решил это изобретение использовать в новом мире — не всегда же я там хожу в полной походной экипировке.

Следующая цель — обеспечить плавный переход к новому месту работы. Поскольку работу мне приходилось менять не раз, я уже давно выработал принципы, присущие этому процессу: сначала найти новую работу, затем закрепиться там, желательно на полный рабочий день, взяв отпуск на старой. Зарекомендовать себя на новом месте и, убедившись, что подводных камней нет, начать процесс увольнения. Иногда меня не отпускали сразу со старой — тогда я продолжал работать удалённо какое-то время, обеспечивая сопровождение проектов. Такое меня тоже устраивало, поскольку зарплата капала из двух источников.

Поэтому текущую ситуацию я воспринял как достаточно рядовую и стандартную — мне предложили место начальника филиала, пусть даже и в иноземном мире, мне нужно без эксцессов перейти на новое место. Если меня ещё не уволили за прогулы, то шансы достаточно велики.

И были ещё две девушки, оставшиеся там. Но особого сердечного трепета я не испытывал — уж больно они были замкнуты друг на друга, и моё присутствие в этом контуре было совсем не обязательным, а лишь дополнительным яблоком раздора. К тому же, как бы парадоксально это ни звучало, именно девушки, а не закрытая Терминалом дверь, в первую голову препятствовали моему возвращению.

Ведь Акия сре́зала с шеи и забрала мой защитный амулет, что означало ненулевой риск попасть в ментальное рабство, если вернусь. Значит, эту задачу тоже нужно было как-то решать, но дел уже накопилось столько, что я отложил эту проблему в долгий ящик. Если найду как-нибудь время, после основных забот — буду решать. Ну а на нет и суда нет.

Дома я обнаружил завал в своём почтовом ящике — обычном и электронном — и сидел до ночи, разбирая письма.

Начальство выражало недовольство долгим перерывом, но, учитывая мою выслугу и выражая надежду, что удастся в срок выполнить важные для компании проекты, милостиво не уволило, а позволило «честным трудом» искупить свои грехи и быстренько доделать всё, что накопилось за время отсутствия.

Поэтому я сидел два выходных без перерыва, разгребая образовавшиеся завалы. Мои титулованные девушки перед отъездом меня так взбодрили, что я работал, как на крыльях летал. Почти не спал, но в каком-то творческом подъёме перелопатил почти всё, что накопилось, и даже успел забежать вперёд и частично завершить то, что было запланировано на следующий месяц. Думаю, что начальство будет довольно.

Затем наступила рабочая неделя, во время которой доделал и оставшиеся задания. За это время я был занят не только работой, но также развил бурную деятельность, связанную с Дриурией — съездил в несколько хозяйственных магазинов и купил унитаз, содержащий минимум пластиковых и металлических деталей.

За время нахождения в том мире я понял, что наш фаянсовый друг — одно из важнейших изобретений человечества. И главная польза в том, что он избавляет от неприятного запаха, благодаря водяному запору. Который перекрывает слив слоем воды, и когда происходит смыв, запах остаётся запертым и не проникает в помещение.

Я так всерьёз озаботился сантехническими работами, потому что радикально собирался избавиться от некоторых неудобных вещей, присущих древним поселениям. Это было чертовски важно для комфортной жизни.

В дополнение к «предмету туалета» я купил набор ПВХ трубок среднего и малого диаметра, набор соединительных колен и несколько банок ПВХ клея, чтобы можно было подсоединить аппарат на месте. Ну и добавил к покупкам несколько гибких шлангов с соединителями.

Трубки я попросил порезать, решив соединить их потом переходными коленами, чтобы уменьшить длину. Всё это сказал упаковать в коробку с сантехникой, и в результате получился довольно компактный свёрток, который при желании можно было бы взгромоздить даже на мотоцикл, не говоря уже о квадроцикле.

Кстати о мотоциклах. Поездки на лошадях со всей наглядностью показали недостатки, присущие данному способу передвижения. Поскольку стоящие передо мной задачи требовали невероятной мобильности, плюс моя способность перемещаться по ночам, как днём, привели к мысли перебросить туда электрический мотоцикл с хорошим запасом хода.

Я поискал онлайн и приобрёл электрический горный вариант, который доставили на следующий же день. В заказ я добавил одну запасную батарею и выбрал ту комплектацию, где колёса с литыми шинами, чтобы их невозможно было проткнуть. Я предполагал ездить по лесу и не хотел возиться со спущенными колёсами, если их продырявит каким-нибудь сучком.

Затем занялся девушками. Чтобы отвлечь их от ненужных битв друг с другом, решил загрузить им мозги чем-нибудь полезным — например, дизайном одежды. Для этого прошёлся по магазинам и приобрёл различные комплекты того, что понравилось — разной длины и фасонов, а также несколько вариантов лёгких блузок и платьев — пусть изучают последние достижения.

Ну и раз уж они так хорошо научились менять форму своих одеяний (а может, и всегда умели, просто скрывали), то напоследок решил в этом помочь и купил несколько модных джампсьютов и журналы высокой (и не очень высокой) моды.

Последние покупки занимали не так много места и, по большей части, были мягкими, что позволило запихнуть их в коробку с сантехническим оборудованием, заняв там всё свободное место, которое ещё имелось. Прекрасно понимая, куда мне это предстоит везти, я плотно обмотал коробку скотчем и заехал в местную слесарную мастерскую, где мне её заварили тонким стальным листом, превратив в этакий металлический ящик со скошенными углами, ручкой для переноски и кольцами для крепления. Сделали ещё проушину для замка. Затем, за дополнительную плату, один местный профессионал обшил его досками и покрыл лаком так, что он стал выглядеть как дорожный деревянный ящик. Я собирался использовать этот сложный агрегат как персональный сейф в новом мире.

За время пребывания в том месте я сообразил, что основную ценность для перемещения в этот мир могут представлять разве что золото и драгоценные камни. Если я начну там зарабатывать, то нужно будет придумать, как организовать конвертацию в бумажные деньги. Тут, видимо, придётся искать какие-то криминальные круги — не мог же я прийти к ювелиру и предложить купить у меня золото и драгоценные камни. Тут достаточно жёстко всё регулировалось, поэтому нужно было всё продумать. Может, и к ювелиру какому-нибудь подойти стоило по-тихому. Но я бы предпочёл организовать всё в белую и платить налоги с этого. К сожалению, я был весьма далёк от алмазодобывающего бизнеса и не собирался туда влезать.

Ещё приобрёл инструмент для сборки мотоцикла — он пересылался в частично разобранном состоянии и требовал небольшой сборки после распаковки. В конце концов, я решил собрать его на той стороне, после перемещения, чтобы было удобнее с транспортировкой.

Также я выкроил время и сходил на стрельбище — решил проверить, насколько у меня повысилось количество энергии после получения первого уровня. После различных экспериментов, эмпирическим путём пришёл к выводу, что увеличение на одну полоску увеличило количество энергии примерно в два раза. Это порадовало — предыдущего запаса с лихвой хватило на месяц, и то я его почти не потратил. Правда, я старался экономить. Теперь смогу отойти от режима жёсткой экономии и быть посвободнее в энергетических тратах.

И тут до меня, не сразу, но дошло, как создатели Системы считают уровни энергии — они используют двоичное исчисление, точнее, степени двойки. Дальнейшие рассуждения могут быть не всем понятны, но мне, как администратору земных компьютерных технологий, был прекрасно известен двоичный принцип.

Когда у меня был нулевой уровень, мой заряд был 2⁰ (два в нулевой степени) — что составляет одну условную единицу. Теперь у меня уровень один — 2¹, что составляет два в первой степени и равно двум условным единицам. Что и требовалось доказать — хоть уровень и вырос на одну полоску, мой заряд вырос в два раза, поскольку два в первой степени равно двум! То есть 2¹ = 2. Это была хорошая теория, которая всё объясняла, но её нужно было подтвердить на практике, достигнув второго уровня — если заряд увеличится ещё вдвое и вырастет до четырёх условных единиц, значит, так оно и есть.

Отчасти это подтверждалось натурными испытаниями — заскочив на импровизированное стрельбище, я обнаружил, что энергетические удары стали раза в два сильнее, чем раньше. Если раньше белоснежная вспышка только опаляла каменную поверхность, то теперь она оставляла небольшую выемку, проплавляя камень сверху. Очень похоже, что всё выросло в два раза — и ёмкость заряда, и сила удара.

В пятницу вечером я загрузил на квадроцикл прямоугольную коробку, полученную на неделе, необходимые инструменты и стальной сейф с подарками. Окончательно решил передвигаться по ночам, когда дороги пусты, чтобы не пугать проезжающих видом необычного транспорта. Время нахождения в ином мире всегда тяжело предсказывать, поэтому, на всякий случай, установил, как в прошлый раз, таймеры с отправкой электронных писем начальству, если всё-таки задержусь.

Выехал пораньше и хорошо знакомой дорогой добрался до Терминала. Никого вокруг не наблюдалось, и я загнал средство передвижения в тоннель. Открыл Дверь и затащил внутрь то, что привёз с собой. Затем пододвинул коробку с разобранным мотоциклом по ровной поверхности пола поближе к Порталу, поставил рядом сейф и сумку с инструментом. Открыл Портал и пропихнул туда ногой коробку с мотоциклом — для этого поставил её на попа прямо рядом с чёрной поверхностью и пихнул ногой, чтобы она туда въехала и упала. Затем проделал такую же операцию со стальным сейфом и последней бросил в Портал сумку. Задержал дыхание и прошёл сам.

После перехода новых сообщений не появилось, и оглядевшись, я убедился, что всё, что помещал в Портал, перенеслось на новое место.

Зрением Терминала я проверил, что вокруг безопасно, открыл Дверь и начал таскать грузы наружу, на площадку перед входом.

Был ранний вечер, пели какие-то птички, и я приступил к сборке двухколёсного коня. Проведя около часа за этим занятием, удовлетворённо отошёл назад. Небольшой мотоцикл, камуфляжной раскраски, стоял передо мной. Оставалось включить зажигание и посмотреть, будет ли он работать.

Я достал ключ, воткнул в замок и сел в седло. Немного помедлил и повернул ключ. Двигатель сначала довольно слышно зажужжал, но потом, автоматически сбросив обороты на холостые, негромко и равномерно загудел. Я поиграл ручкой газа, убедился, что байк слушается управления, и, оставив его включенным, сбегал в Терминал — отнёс туда все остатки от упаковки и то лишнее, что не потребуется в поездке. Позади, на седло, прицепил запасную батарею, уложив её поперёк, а стальной сейф укрепил сзади на багажник, примотав специально взятыми стропами.

Запас хода, с помощью второй батареи, я обеспечил примерно на восемь часов — с тем, чтобы добраться до границы зоны действия Терминала и, возможно, там ещё немного поездить, посмотреть, припарковаться.

Затем зашёл в Терминал, открыл нишу и облачился в доспехи, пододев гидрокостюм. Попрыгал, поприседал, затем подошёл к мотоциклу и убедился, что доспех настолько удобен, что я могу управлять, находясь в полном облачении. Меч брать не стал — чтобы легче было ехать и он не мешался сбоку.

Когда всё было готово, я оглянулся и убедился, что лишнее вокруг всё прибрано и ничего не выдаёт моего присутствия. Газанул и выехал с площадки. Путь вниз, до леса, занял немного больше времени, чем я рассчитывал — приходилось вилять и объезжать камни, находя приемлемый путь. Зато, когда добрался до тропинки, дело пошло гораздо легче.

По рассказам людей с южной стороны хребта, я уже представлял, что имеется в этой части материка. Северный сегмент, отделённый горой, природой был похож на место, где я жил в нашем мире. Такая же гористая местность, покрытая лесами, и деревья растут похожие. Имеется крупная полноводная река, питаемая снегами горного хребта. В своём нижнем течении она является судоходной и впадает в океан. Верхнее же её течение никто не видел, потому что, в силу каких-то природных явлений, она протекает почти половину суши под землёй (поговаривают — через крупные подземные пещеры, полностью заполненные водой) и выходит на поверхность недалеко от единственного крупного города этих мест, стоящего на этой же реке, но чуть ниже по течению.

В городе есть крупный порт и целая флотилия кораблей, которая позволяет торговать со всем миром. Промышленность в городе очень развита (особенно по местным меркам), и в южных землях о ней рассказывали настоящие чудеса. В городе, помимо промышленной зоны, есть также много ремесленников, и они торгуют с южной частью, отправляя свои изделия на кораблях, получая с юга зерно, сельхозпродукты и сырьё, нужное для производства.

Сам север богат древесиной, полезными ископаемыми и, в целом, более развит, чем юг, но сельское хозяйство и животноводство практически отсутствовали. Был только некоторый охотничий промысел зверя в лесах. Зато добыча полезных ископаемых — включая железную и медную руду, а также каменный уголь — велась поистине со вселенским размахом. Правда, сама добыча шла полукустарным способом.

Часть шахт была записана государственными, и туда старались отправлять каторжников, но это была лишь малая часть. Большинство приисков были отданы на откуп частному сектору. Вокруг такой шахты или рудника обычно располагалось село или хуторок (если добыча была сравнительно маленькой и являлась этаким семейным подрядом).

Таких сёл или хуторов было разбросано множество на восток от города, вплоть до границы с землёй магов.

Про то, что находится на востоке, где живут сами маги, было гораздо меньше информации, и точно никто ничего не знал.

С южной же стороны хребта, там, где находились наши с девушками поместья, больше располагались аграрные земли. Там выращивали различную сельхозпродукцию и продавали её по всему континенту, включая поселения, расположенные за хребтом на севере, получая взамен промышленные изделия.

Чтобы переправить сейф в своё имение, я решил воспользоваться морскими перевозками и посетить порт, чтобы не тащить такую тяжесть через перевал (а лошади там не пройдут, значит, нужно идти пешком, с таким тяжёлым грузом на плечах), что мне совсем не улыбалось, даже при наличии встроенного экзоскелета. Ходить с таким неудобным сундуком по горам — я ещё не был готов к такому. Если прижмёт крайняя необходимость, я, конечно, могу решиться, но если есть другая возможность, то попробую сначала её.

К тому же я хотел прозондировать возможность поставок пива, выпускаемого под маркой моей компании, чтобы расширить рынок сбыта, поэтому хотелось использовать такую возможность и заехать в город.

Предварительно, я решил вспомнить прошлое и посетить место битвы с медведем (где пробудилась моя сила), и уж затем выдвинуться в порт, с последующими поисками Источника. Я съехал с площадки и поехал к лесу, тщательно выбирая путь. Литые колёса подпрыгивали на камнях, но гасились амортизаторами, так что ехать было достаточно легко, но не уверен, что лошадь здесь прошла бы. Потом я спустился по откосу, и дело пошло легче.

Байк весело гудел, подпрыгивая на корнях, местное закатное солнышко било сквозь ветви и листья, хорошо освещая тропинку. Я посматривал по сторонам, чтобы невзначай не налететь на что-нибудь. Но по прошлому походу, хоть он и проходил уже в сумерках, я не помнил каких-то существенных препятствий для байка или свисающих ветвей, могущих повредить ездоку. На всякий случай, сильно не разгонялся и следил за дорогой. Да и костюм защищал меня, вздумай какая-нибудь ветка хлестнуть по глазам.

Через полчаса подъехал к месту эпической битвы с незнакомым зверем. Остановился и заглушил мотор. Тропинка впереди была перепахана несущимся хищником и кое-где обожжена. Вроде я тогда не слыхал треска кустов и мелких деревьев, но вот они, лежат, словно медведь мчался, не разбирая дороги, и положил их, как каким-то гигантским хлыстом. В запале я не обращал внимания на такое из-за шокового состояния. А может, они упали не сразу, а стояли, удерживаемые другими деревьями, пока ветер не повалил. Поглядев на место битвы и не увидев никаких останков животного, решил, что он всё-таки сумел удрать, оседлал мотоцикл и поехал на северо-восток, судя по солнцу — лес там был пореже, и я надеялся найти новую тропинку.

Проехав ярдов сто, мне посчастливилось её найти, и я проследовал по ней. Новая тропка шла немного под углом к первой, тоже примерно на северо-восток (если считать стороны света по нашему, по земному), была пошире первой, и я решил пока что её придерживаться. Проехал миль десять, и она закончилась — пришлось ехать по лесу. Но к этому времени деревья раздвинулись, подлесок отсутствовал, так что проблем не было. Гористая местность тоже начала понижаться, и я придерживался этого северо-восточного курса, потому что по моим расчётам именно там и должен находиться порт.

Во время движения вспомнил, как при последнем походе на стрельбище меня заинтересовало, насколько более пробивным стал энергетический луч. Там была та же закономерность — луч стал проникать раза в два глубже. То есть, сделанный ранее вывод подтверждался — увеличение уровня энергии в два раза увеличивало уровень всех ударов (включая проникающие) во столько же.

Я старался двигаться так, чтобы горный хребет, протянувшийся с западо-юго-запада на востоко-северо-восток, оставался позади и чуть справа. Местность была безлюдная — ни дорог, ни поселений я не заметил — и, после двух часов движения, уже начал сомневаться в правильности выбранного пути.

Тут я заметил, что батарея на мотоцикле уже садится, ведь я не учёл веса стального ящика, дополнительной батареи и пересечённой местности, поэтому она разряжалась быстрее, чем я рассчитывал. Остановил байк, слез и вздохнул, представляя замену батареи на запасную. Нужно было работать гаечным ключом, чего никак не хотелось. Начал откручивать — корпус был ещё тёплый от долгой работы. Отсоединяя высоковольтный провод преобразователя, я случайно тронул кожух другой рукой…

Двигатель я заглушил, но ключ оставил в замке, и меня знатно тряхнуло. Точнее, должно было тряхнуть, но даже не свело руки судорогой. Как только пошёл электрический разряд, я тут же машинально перехватил его и сейчас с удивлением рассматривал крохотные оранжевые капельки незнакомой энергии, застрявшие в одном из каналов. Немного покрутив и так и сяк, потянул их к энергососуду для анализа. После недолгого изучения сделал одно из величайших открытий человечества — электричество! Во мне плавало электричество!

Находясь дома и помня сообщение Системы, что работа с энергией расширена, я пытался сунуть пальцы в розетку, но что-то не сработало. Поэтому решил, что Система имела в виду что-то другое. А тут, эмпирически, я всё-таки обнаружил, что могу конденсировать электрическую энергию, правда, для этого пришлось невольно нарушить технику безопасности.

Я попробовал выпускать энергию из сосуда, одновременно конвертируя её в электрическую, и, после нескольких попыток, это получилось — она всё-таки пошла наружу. И тут я уловил — чтобы с ней работать, совсем не обязательно подключаться к клеммам или проводам. Я взаимодействовал с ней на каком-то более тонком уровне, поэтому просто позволил небольшому оранжевому облачку сформироваться и медленно стечь с пальцев, позволив коснуться защитного кожуха и впитаться между тонкими пластинами зарядных элементов, из которых была набрана батарея.

Откинувшись назад, я смотрел на батарею, жадно впитывающую энергию, которая стекала с пальцев, и не верил своим глазам — то есть, что, до свидания, долгие зарядки, когда ты оставляешь батарею на целую ночь, чтобы она подзарядилась к утру? Дождавшись равномерного свечения заполненного кожуха и поднявшись, я повернул ключ и увидел, что индикатор тоже показывает полный заряд!

Раз надобность отпала, я решил не везти такую тяжесть и оставить запасную батарею здесь, куда-нибудь спрятав, с тем, чтобы на обратном пути захватить её с собой. Зарядить основную батарею, не снимая с мотоцикла, было гораздо проще, чем её менять. Запасная была в герметичной упаковке, поэтому я не боялся, что на неё попадёт влага и испортит. Нашёл приметное место, рядом с большим камнем, и закопал за деревом, забросав вдобавок ветками.

Затем оседлал своего двухколёсного скакуна и двинулся в путь. Без дополнительной тяжести двигаться было гораздо легче. Байк бодро подпрыгивал литыми шинами на ветках и споро двигался вперёд. К этому времени совсем стемнело, и я включил ночное зрение, ориентируясь по его немного пасмурной, но тем не менее отличной картинке.

Через час оказался в зоне окончания действия Терминала, и нужно было решать, что делать дальше. С топливом у меня теперь проблем не было, поэтому я мог ехать хоть целую ночь напролёт, нужно было только найти время, чтобы остановиться и немного поспать — хотя бы пару часиков.

К этому времени мой внутренний источник уже достаточно зарядился, и я решил покинуть зону действия Терминала и проехать ещё сколько смогу, а там посмотреть по месту. Через час непрерывного кружения по лесу я выбрался на большую дорогу и поддал газу. Ещё через час я остановил мотоцикл и заглушил его — впереди, в предрассветных сумерках, лежал город.

Глава 26. В ГНЕЗДЕ МАГОВ

Я развернул мотоцикл и, проехав по дороге назад, свернул в лес, ощущая свежий ветер в лицо. Ехал, пока не увидел приметный ориентир — вывернутое с корнями дерево, которое не смогло упасть и стояло, привалившись к другим деревьям. Подогнал к нему и аккуратно замаскировал мотоцикл между корнями. Отошел подальше и убедился, что со стороны ничего не видно. Цвет был удачный — камуфляжно-защитный, без хромированных деталей — он идеально сливался с окружающим фоном, даже без дополнительной маскировки.

Затем улёгся рядом и поспал около трёх часов, отдыхая после напряжённого дня. Пробудившись, отправился обратно по дороге, откуда приехал, унося сейф на плечах в режиме экзоскелета, пока не наткнулся на маленький овражек, который приметил по пути. Спустился и выбил воздушным ударом яму в вертикальной стене, где разместил бронекостюм, заложив отверстие снаружи землёй.

Сам переоделся в предусмотрительно захваченную одежду из своего замка, которую держал в основном Терминале, и прихватил с собой. В тючке находилось чистое и выглаженное одеяние скромных цветов, которое обычно носит торговый люд.

Оно было попроще, без золотых украшений, в отличие от моего синего парадного наряда, но вид придавало вполне зажиточный. В нём я выглядел как купец средней руки. Не хотел одеваться, как аристократ, так как нужно было вести дела в городе, а не бряцать оружием.

Оставил гидрокостюм на себе, открыв кисти и укоротив, чтобы не торчал из рукавов. Привык, что он поддерживает удобную температуру и не придётся ни мёрзнуть, ни потеть; а если вспотеешь — быстро всё устранит, ну и в туалет бегать не надо, что немаловажно.

Одевшись таким образом, я вышел на дорогу и пошёл неспешно, взвалив ящик на плечи, надеясь присесть к кому-нибудь попутчиком. Через полмили меня догнал разбитно́й малый, похожий на приказчика, управлявший каким-то тарантасом. За серебряную монету он согласился довезти меня до порта.

В город мы въехали без проблем, никто нас ни о чём не спросил — должно быть, его здесь знали. Домчали до порта, и он высадил меня.

Осмотревшись, я вошёл в большие ворота и начал искать корабль, готовый к отплытию в нужном направлении. Вскоре я обнаружил искомое и договорился с капитаном о доставке ящика. Корабль будет заходить в разные порты и доберётся до интересующего меня пункта чуть менее чем через месяц. Ударили по рукам, я заплатил, но предупредил, что за ящик он отвечает головой, а забирать груз приедет пара моих стражников. Он написал расписку, и мы расстались.

Поговорив с капитаном, местным, я выяснил, что тут действительно есть маги, где-то на востоке, и до недавнего времени они безраздельно владели алмазным промыслом. Но года два назад что-то произошло, и город затопила волна магической энергии. Спасаясь от неминуемой гибели, часть людей ушла в лес и разошлась по рудникам, прячась под землёй от внезапной атаки. Другая часть покинула город на кораблях и вернулась позже.

Но и магов это затронуло — они тоже ослабели и больше не демонстрировали прежней силы. Поэтому город начал забирать обратно алмазные месторождения у границы, те, которые раньше контролировали маги.

Городом управляет выборный мэр. Также есть Совет Города, занимающийся хозяйственными вопросами как в городе, так и его окрестностях.

Вокруг города находятся шахты, каменоломни и рудники, где работают заключённые, иногда сбегающие и сбивающиеся в банды за городом.

Чтобы стать гражданином города, нужно пройти проверку: рассказать, кто ты, что ты, что умеешь, и чем можешь быть полезен для горожан. Если всё в порядке, выдают документ и нагрудный знак гражданина. Носить знак необязательно, но его могут спросить в случае проверки. Если отправляют в тюрьму или рудник, знак отбирают, поэтому у грабителей нет таких значков, и им затруднительно вернуться в город.

В данный момент идут вялотекущие стычки с магами вокруг небольших алмазных приисков на северо-востоке. Кто побеждает, капитан не знал. Согласно его показаниям, маги пытаются наложить руки на северо-восточные алмазные трубки близ границы, а город сопротивляется, пытаясь обезопасить границу с магами.

Как только я услышал про то, что маги занимаются здесь алмазами, сразу возникло стойкое подозрение — кому мог понадобиться источник со специальной энергией. Мелькнула мысль, что, возможно, они оказались причастны и к перезагрузке сети Терминалов, случайно или нет. Которая как раз и произошла примерно два года назад.

В порту я обратил внимание, кто и как одевается, и вскоре заметил, что здесь нет обычая ходить с оружием — видимо, стража хорошо работает. Но, помня о дальней дороге, зашёл в ближайшую лавку и купил неплохой кинжал с длинным лезвием, сравнительно недорого. Перекусив в ближайшей таверне, я нанял одного крестьянина за медную монету, чтобы тот доставил меня до леса, якобы до места встречи с попутчиком.

Доехав, соскочил с телеги, дождался, пока крестьянин скроется из виду, и направился в лес. Мне не требовалось спускаться вниз, чтобы увидеть, что яма, в которой я упрятал бронекостюм, оказалась открыта. Вешние воды размыли кусок берега, и он осы́пался, захватив тонкий слой земли, которым присыпал яму. Сам костюм был внутри достаточно глубоко и не мог выпасть.

Приблизившись к отверстию, убедился, что костюм на месте. Сделав глубокий вдох, подумал, что это знак — нужно лучше заботиться о сохранении костюма в следующий раз.

Мотоцикл заводится легко, и я выезжаю на нужную дорогу. День прошёл быстро, и в лесу уже начинает темнеть, поэтому я не опасаюсь кого-нибудь встретить, да и что они разглядят в темноте, если пронесусь мимо? Я опять подзарядил батарею, и она снова полная.

Мчусь на восток, к лежбищу местных магов. В этом направлении существовала кое-какая дорога, по которой я и держал путь. Дорог тут пока что хватает — вокруг много рудников и шахт, где добывают полезные ископаемые, нужные городу, а местные жители окрестных сёл и хуторов возят эти ископаемые в город. Дальше на восток будет тяжелее.

Еду почти всю ночь и проезжаю бо́льшую часть пути, меняя дороги одну за другой. То, что они хорошо утоптаны, позволяет держать высокую скорость, но ближе к рассвету пришлось замедлиться — число дорог уменьшилось, и они стали не такими ухоженными. Но всё равно продвигаюсь довольно быстро, не останавливаясь даже с восходом солнца. Местность здесь малолюдная, и я не опасаюсь кого-либо встретить, надеясь на шлем, который предупредит о приближении сторонних звуков, которые смогу расслышать даже через шум работающего мотора.

По пути я ещё два раза подзаряжал батарею — с каждым разом это происходило всё легче и легче. Также замечаю, что расстояние, с которого я могу заряжать батарею, потихоньку увеличивается. Если раньше это было дюйма четыре, максимум, то последний раз мне удалось отвести руки уже на целый фут.

Когда, по моим расчётам, я нахожусь уже вблизи земель магов, прячу байк и бронекостюм (учитывая ошибки, сделанные в прошлый раз), и переодеваюсь в костюм преуспевающего купца.

Разгладив одежду, отправляюсь в путь. День выдался тёплый, и солнце греет сверху, заставляя клевать носом после долгой поездки. Пройдя с час, я чувствую, что меня совсем разморило, и нужно прилечь. Сказывалась усталость от бессонной ночи и недосыпа.

Нахожу небольшую полянку с мягкой травкой, устилаю её лапником (чтобы было помягче), который наломал с нижних ветвей, подрезая кинжалом, и погружаюсь в сон. Спал крепко, но недолго, и проснулся от ощущения, что на меня смотрят. Оторвав голову от импровизированной подушки, обнаруживаю, что без шлема, усиливающего звуки шагов, я пропустил вспышку.

Подняв глаза, буквально обмер — надо мной стоял какой-то высокий мужчина и смотрел прямо на меня. Одет незнакомец был в синий костюм для верховой езды, на ногах носил кожаные сапоги с высоким верхом. Крупные черты волевого лица, волосы чёрные, до плеч. Движения быстрые, сильные. Оружия у него я не заметил.

— Ты кто такой? — окинув меня взглядом, резко спросил он.

Вопрос звучал не очень вежливо, но, может быть, у него просто такая манера разговаривать, и он не имел намерения меня оскорбить. Также имелась во всём этом определённая странность — мы были в лесу одни, он был безоружен, я же был вооружён длинным кинжалом. При этом он меня не очень-то опасался и не боялся рассердить.

Решив потянуть время, я поднялся, отряхнул травинки с костюма и сделал небольшой полупоклон, лихорадочно соображая, что ответить.

— Купец Порталь Терминаль к вашим услугам, — использовал я свой старый псевдоним, — с кем имею честь…?

— Купец? — протянул незнакомец, сверля меня пристальным взглядом и не отвечая на заданный вопрос. — И что здесь делает купец?

— Я ищу тех, кто поможет отомстить за смерть моего брата, — брякнул я, используя «легенду», которую подготовил. Из расспросов жителей города я уже знал, что здесь имеется какой-то вялотекущий военный конфликт, и решил использовать это обстоятельство.

Про выдуманного «брата» я сообщил, чтобы обозначить ярко выраженный мотив, заставляющий меня искать помощи магов против людей.

— Интересно, — пробормотал незнакомец, не проявляя, впрочем, особого интереса. — И кто был ваш брат?

— Прежде чем отвечать на вопрос, который касается моей семьи, я хотел бы знать, с кем имею дело.

И далее продолжил, прекрасно понимая, что для того, чтобы успешно внедриться, не помешает проявлять искренний интерес к магии и её носителям — магам:

— И ещё… Это правда, что здесь живут маги? — спросил я с детским любопытством.

Прозвучало немного наивно, но обстановка слегка разрядилась. Мужчина усмехнулся, посмотрел на меня более внимательно, и, после небольшой паузы, ответил:

— Меня зовут Хистозар. — И продолжил: — Насчёт магов вас не обманули, они здесь встречаются. Так что случилось с вашим братом и кто его убил?

— Вы маг? — спросил я, восхищённо буравя его глазами.

— Допустим, и что с того?

— Вы должны мне помочь! Его погубили люди, и теперь я жажду отмщения!

— А с чего вы решили, торговец, что вам здесь кто-то будет помогать? — обозначил он моё положение. От меня не укрылось, что он держит руки наготове, чуть приподнятыми, хотя оружия у него я не заметил.

— Так ведь война… — ответил я. — Неужели вам не нужны помощники или союзники?

Это был тонкий ход с моей стороны — во время текущих беспорядков торговец, ставший союзником и имеющий свободу передвижения, может быть весьма полезен. Хистозар внимательно изучил моё лицо, пробежался по одежде, кинжалу, затем, очевидно отметив какую-то странность в моей магической ауре, спросил:

— Скажите, Терминаль, вас когда-нибудь проверяли на способность к магии?

Вопрос был с подковыркой, но уже не являлся опасным. Сразу же после того, как спрятал мотоцикл и переоделся, я, памятуя о встрече со Сцоисилом, отделил маленькую ёмкость от моего энергетического сосуда и чуть-чуть плеснул туда местной магии, позволив свободно куриться во все стороны. Сам основной сосуд я крепко-накрепко закрыл, на всякий случай. Это пришлось сделать, чтобы вызвать к себе интерес и выглядеть пусть ещё не пробуждённым, но богато одарённым магической силой от рождения.

— А что для этого нужно? — я сделал вид, что понятия не имею, о чём он говорит. И маг решил придерживаться стандартного подхода, также как и Сцоисил.

— Дайте мне вашу руку, — Хистозар сделал несколько шагов ко мне, и, подойдя, протянул свою правую ладонь.

Он взял меня за руку, которую я ему вручил, и замер на мгновение, к чему-то прислушиваясь. Я молчал, отметив, как местная энергия проникла в руку, скользнула внутрь и быстро заполнила ту маленькую ёмкость, которую я оставил для приманки. В этот момент он удовлетворённо кивнул, остро глянул на меня и опять замер. Я почувствовал, как привнесённая энергия медленно выходит из этого маленького сосудика.

Издав неопределённый звук, мужчина выпустил руку и сказал:

— Вы знаете, Терминаль, в какой-то мере вы очень крепкий человек.

При этом в его взгляде читался определённый интерес и ещё что-то, чему я не мог бы дать определения.

— А что такое?

— Во-первых, мои поздравления, мне удалось инициировать в вас магическое начало. — Хистозар отступил на шаг и церемонно поклонился, прижав правую ладонь к груди, как будто выполняя ритуал.

Я застыл, не зная, что ответить.

— А во-вторых, обычно эта процедура сопровождается некоторыми физическими эксцессами в теле, но у вас крепкий организм, и ничего подобного не случилось.

Я не понимал, о чём он говорит, но на всякий случай поклонился в ответ. После того, как я выпрямился, он присмотрелся и удовлетворённо кивнул, подтверждая правильность своих догадок.

— Поразительно! На это я даже не надеялся! Вы можете положиться на меня решительно во всём! — я упал на одно колено и склонил голову, изображая несколько экзальтированный восторг.

— Ну-ну-ну, — урезонивающе заметил маг, хотя ему было приятно слышать мои слова, — у нас совсем не в ходу вот эти приёмы. Позвольте проводить вас к моему жилищу, чтобы отметить вашу удачную инициацию.

Он поднял меня с колен, и мы отправились по тропинке, которая начиналась сразу за полянкой.

Лошадь маг оставил ярдах в ста от того места, где мы находились. Следуя за ним, не прекращал думать над словами, о том, что у меня якобы крепкий организм. Вспомнив свои ощущения после активации Терминалом, как мне повело голову, я решил избежать лишних подозрений и показать магу, что у меня всё-таки появились «эксцессы», и откровенно начал их симулировать — вроде как только-только они до меня дотянулись. Для этого я начал спотыкаться и пару раз чуть не упал.

Когда дошли до лошади, маг предложил ею воспользоваться, но я отказался, сославшись на то, что чувствую себя немного лучше, но опасаюсь не удержаться в седле, если внезапно накатит такая же слабость, как недавно. Маг взял лошадь под уздцы, и мы пошли пешком.

Поинтересовался у него, что обычно происходит с людьми при инициации, и он поведал, что проявления бывают разные: некоторые могут в обморок упасть, и моя внезапная слабость ещё не самый плохой вариант. По этой же причине разговор скоро и закончился, не получив развития. Маг оставил меня в покое, чтобы дать возможность восстановиться, что дало мне удобный случай по пути предаться размышлениям.

Несомненно, он ощутил, что ему удалось заполнить мой сосудик, когда он проводил инициацию, и, чтобы не возбуждать лишних подозрений, я не стал изображать бодрячка, когда добрались до конечного пункта, но и от ужина не отказался, попросив принести его мне в комнату.

Жилище мага представляло собой двухэтажный дом, возведённый из плотно подогнанных друг к другу камней. Один из углов дома составляла круглая башня с плоским верхом. Я видел такие дома раньше, в Америке, когда один из углов расширяют круглой аккуратной башенкой, по высоте дома.

Здесь я видел то же самое, только вместо островерхой крыши, наверху, в лучах заходящего солнца, мне показалось, что там была какая-то площадка.

На первом этаже находился приёмный зал, в котором располагался обеденный стол и большой камин. Внутри всё было красиво убрано. На втором этаже, как мне объяснили, были жилые комнаты.

Маг отметил моё состояние, понимающе покачал головой и распорядился насчёт безотлагательного размещения. Комнату мне отвели на втором этаже — уютное помещение, правда без окон. На всякий случай я решил всё время держать энергетическую защиту на себе (благо маг её не заметил, как и ожидалось) и, после вечернего моциона, завалился на кровать, покрытую тонким одеялом. Кровать решил не разбирать, сочтя, что пока побуду настороже. Завтра обещало быть непростым, поэтому я провёл какое-то время размышляя над вариантами ответов на могущие возникнуть с утра вопросы.

Нужно было проработать свою версию и продумать детали. Я прошёлся быстренько по тому, что рассказал магу, и постарался придумать разного рода правдоподобные детали. И обдумывал их до тех пор, пока не ощутил, что больше не могу сопротивляться сну.

Наутро, после завтрака, хозяин пошёл показать мне своё хозяйство. После вчерашней «инициации» я чувствовал, что его отношение изменилось. Он стал более свободно общаться на разные темы и, очевидно, присматривался, решая для себя какую-то задачу.

Мне показали загоны для разной домашней живности, небольшие поля, которые весело зеленели. Как пояснил Хистозар, океан был сравнительно недалеко, и, несмотря на то, что мы находились на севере, тёплое течение с юга приносило достаточно тепла.

Если честно, то мне здесь понравилось — тепло, светло, уютно. Травка зеленеет, солнышко блестит. Короче говоря, я бы не возражал где-нибудь здесь поселиться, если представится такая возможность. Да и вид открывался замечательный — в общем, мне понравилось.

Когда возвращались обратно, я обратил внимание на некоторые детали обиталища хозяина здешних мест, которые упустил вчера. Сейчас мне удалось рассмотреть самый верх башни немного подробней — он представлял собой площадку, огороженную каменными зубцами, предназначенную для мага и его магических изысканий.

Сама башня была сделана в виде каменного цилиндра. Окна были видны только на втором этаже, а сам этот угол располагался рядом с покоями мага.

Слуги обитали в помещениях неподалёку от дома. Там находились как те, кто работали на полях, так и те, которые осуществляли уход за домом. Сколько точно, мне не удалось выяснить, но думаю, человек двадцать, не больше.

Праздношатающегося народа я не заметил — все были заняты и при деле.

Глава 27. ВНЕДРЕНИЕ

Обед проходил на первом этаже. За большим столом сидели я и маг. Как и ожидалось, речь зашла и о моём «брате», и о том, кто я есть. Я поведал заранее заготовленную «легенду» о нашем семейном бизнесе — пивоварении, и о том, что я младший сын семейства, не имеющий права на наследование пока жив мой старший брат. Тем не менее я участвовал в семейном деле, по воле моего родителя, до самой его смерти. Наш завод по производству вместе с офисом находился недалеко от города, и там же проживало наше семейство в большом доме.

Когда отец умер, мне исполнилось тридцать лет. Брат вступил в права наследования, а я, по настоянию его жены, был вынужден покинуть основной офис компании и отправиться работать торговцем — моей задачей стало разъезжать и договариваться о поставках пенного напитка в другие страны.

Недавно, когда я вернулся из очередной поездки, а было это три дня назад, узнал, что мой брат отправился в город две недели назад и был там тяжело ранен. Случилась какая-то тёмная история в придорожном трактире: вспыхнула ссора, дело дошло до мечей, и брат получил тяжёлое ранение. Кто это сделал, не нашли, но город (учитывая, что мой родственник не проживает в городской черте) не стал проводить расследование — сказали, что сам виноват, и дело открывать не стали.

Брата перевезли обратно в имение, и его новая жена, видя неважное состояние супруга, убедила его продать родовое предприятие. Тут следует сказать, что супруга не имела прав на наследство, и если бы с братом случилось что-то, всё имущество досталось бы мне.

Сделку они провели, соблюдая все юридические формальности, и нотариально заверили; на следующее утро брат скоропостижно скончался. Если бы он был в здравом уме и твёрдой памяти, то никогда бы этого не сделал; но смертельное ранение и моё долгое отсутствие сыграли свою чёрную роль.

Теперь у меня не было места, где я родился и вырос — наш дом продали вместе с производством и офисом. Супруга брата исчезла вместе с деньгами, и вот я здесь.

И у меня осталось лишь желание отомстить городу, который погубил моего старшего брата и обрёк меня на нищенское существование.

Придумал я эту историю (помимо цели внедрения) в надежде получить дополнительную информацию о ситуации в том месте, где сейчас находился — на северо-востоке. Именно поэтому я постарался построить её так, чтобы выставить город своим врагом, зная, что маги регулярно вступают в бои с ними. Но, к моему удивлению, встретившийся маг поступил иначе и произвёл «магическую инициацию», как он выразился. В этом мире лишь единицы людей обладали магическими способностями. Возможность иметь магические задатки была не нулевой, но крайне низкой. И то, что меня удалось «инициировать», Хистозар считал большой удачей.

Ведь так решались сразу несколько проблем: к тому, что у меня имелся общий с магами враг, я сам становился магом, и одним этим фактом оказывался на их стороне. Пробуждение магической энергии в глазах магов всегда считалось более связывающим фактором, чем, например, желание отомстить за брата — в городе все маги автоматически считались персонами нон-грата.

Вот об этом и поведал Хистозар за обедом: где иносказательно, где намёками, но эта мысль была озвучена достаточно ясно — назад ходу нет, вербовка состоялась. Слушал он меня внимательно, задавая лишь уточняющие вопросы. После моего рассказа маг окончательно определился с тем, над чем, очевидно, раздумывал после нашей встречи, и решил сразу действовать, сделав несколько предложений, которые выглядели довольно заманчиво для лишившегося семейного бизнеса пивовара.

— Поскольку у вас, дорогой купец, обнаружился магический дар, что мы непременно отметим сегодня вечером, вам нужно развивать его. Если вы станете настоящим магом, вам будут доступны многие вещи, недоступные простым людям. — Он обвёл рукой вокруг. — Посмотрите, вы тоже будете так жить. Ещё дальше, на севере, существуют бесхозные дома, и, после соответствующего обучения, вы сможете занять один из них и обустроиться не хуже, чем я. У вас будут беспрекословно послушные слуги, и вы полностью избавитесь от забот по ведению хозяйства. Не забывайте также, что подпитываясь магической энергией, вы будете жить долго — гораздо дольше, чем простые смертные.

Я насторожился, когда речь зашла о северных районах и домах, там расположенных. С помощью наводящих вопросов я выяснил, что на севере изначально находилась не очень большая аномальная зона со смертельно опасным уровнем магического излучения. И после взрыва, случившегося два года назад (а может, и в результате него), аномальная зона сильно расширилась, захватив дома магов, живших рядом, и сейчас там находиться невозможно. Но с течением времени положение постепенно улучшается: зона отступает, а давление магического поля снижается. Он наблюдает за процессом и, по его расчётам, уже через шесть месяцев эти дома станут доступны для заселения.

Второе предложение, озвученное магом, заключалось в том, чтобы помочь мне поквитаться с городом. В этой связи, после завершения моего обучения, он планирует отправить меня в город с тайной миссией: я должен разведать обстановку, изучить слабые и сильные места и определить возможные направления для ударов.

Всё это звучало вполне заманчиво для того, за кого я себя выдавал. Однако меня останавливали два момента — работа и пропавший Источник. Если раньше я думал, что новое излучение, которое засёк мой внутренний индикатор, относится к Источнику, то теперь стало ясно, что он реагировал на большу́ю магическую аномалию, расположенную на севере. И скорее всего, на фоне этой аномалии излучение Источника, если оно существует, было совсем незаметным. Это изрядно расстраивало мои планы. Теперь, вместо короткого визита на пару дней, вырисовывалась вероятность застрять здесь надолго с неясными перспективами по обнаружению пропавшего артефакта.

Но, чтобы не разрушать легенду, я выразил немедленное согласие приступить к обучению.

— Кстати, что случилось с вашей лошадью? — поинтересовался маг.

Действительно — ведь не мог же я добраться сюда пешком. Я поведал ему о подлом нападении разбойников и убийстве моей лошади, когда ехал по дороге от города на северо-восток. Разбойников я покарал, но лошадь это не вернуло. Маг покивал головой, сочтя мою версию достоверной.

После обеда мы поднялись на второй этаж угловой башни, где оказался уютный кабинет. Я увидел посередине комнаты большой полированный стол. В магическом зрении я отметил, что в данный момент стол не обладает каким-либо магическим зарядом, но, тем не менее, восприимчив к магии. Маг предложил сесть за стол; когда я это сделал, он объявил, что обучение началось.

Сначала он достал какие-то древние свитки и заставил их прочитать. В них рассказывалось о принципах построения магии и магических заклинаний в общих чертах.

Затем он поделился со мной своей энергией и начал обучать, как вызывать огонь из пальца. Основные принципы мне были известны, и здесь мне не требовалось долго и нудно доходить своим умом — он доходчиво всё объяснил, и поэтому с третьего раза у меня всё-таки получилось.

Потом мы поднялись наверх, на площадку. Обучение явно проходило по экспресс-методике магических диверсантов-разведчиков: не давая отдыха, он тут же закачал в меня ещё немного энергии. И сразу приступили к изучению метания огненного шара — фаербола.

Став на край башни, между зубцами, он показал, как это делается. С его руки сорвался большой огненный шар и ударился в специальную площадку с песком, построенную неподалёку. Потом он подробно объяснил, в чём здесь тонкость. Я попробовал, но даже у меня, несмотря на все умения, этого не вышло. Из пальца выпрыгивал маленький язычок пламени, и мне удавалось лишь слегка удлинить его, но не вырастить большой огненный шар.

Чтобы не выдать себя, я намеренно решил не использовать магическое зрение и научиться исключительно самостоятельно, неуклонно следуя указаниям наставника. Он запретил мне вызывать из пальца пламя и сказал, что тут совершенно другой принцип, и достаточно долго, но не очень понятно, рассказывал о принципах взаимодействия и превращения энергий. Некоторые вещи я знал, но кое-что оказалось совершенно новым.

Выслушав его пространные рассуждения, я вызвал магическое облако на руке и заставил края вспыхнуть. Это напоминало начало цепной реакции, где в качестве топлива выступает магическая энергия, которая при этом взаимодействии превращается в тёмно-багровое тяжёлое пламя.

Затем он показал, как нужно толкнуть этот шар, что я и сделал, но шар полетел не в яму с песком, а, поворачиваясь в воздухе и угрожающе потрескивая, направился прямиком к лесу. Маг уничтожил его одним мановением руки и предложил попробовать ещё.

Так мы пробовали до тех пор, пока я не научился попадать в саму песчаную яму. К этому времени у меня начали получаться небольшие, но очень плотные фаерболы, которые стремительно неслись и вздымали тучи песка, врезаясь почти в центр.

Видно было, что маг доволен достигнутым ростом.

— С такими умениями вы легко расправитесь с вашими противниками, — не раз услышал я от него за этот день.

А однажды заявил, что мой прогресс идёт очень быстро: если вчера он оценивал мой уровень как «Ученик» в самой начальной стадии, то теперь я стою́ уже на пороге следующей ступени — «Развито́й Ученик».

На протяжении урока маг постоянно восполнял мой «дефицит» магической энергии, говоря, что это очень важно.

— Это разовьёт и улучшит вашу работу с магией.

Время подходило к вечеру, и я уже немного подустал, но маг не торопился прерываться. Он снова подвёл меня к краю и дал задание: вырастить большой фаербол (раза в три больше чем те маленькие и плотные, которые я делал) и сделать его таким же плотным.

Вроде бы ничего сложного и всё то же самое, но у меня не получалось. Если я делал его слишком большим, он не поджигался, а если поджигал заранее, то он не вырастал. Долго я так мучился, пока вперемежку между маленькими фаерболами и сгустками неинициированной энергии с моей руки не начали срываться длинные языки пламени, ярда три-четыре длиной. Пламя было не такое, как из пальца (там оно напоминало скорее огонёк зажигалки), а такое же как в фаерболах: тёмно-багряное и тяжёлое, с оранжевыми сполохами.

Тут маг заинтересовался и попросил подробнее показать, как я это делаю. Я был бы и рад показать, но сам не очень понимал, как это получается, и продолжал лупить всем подряд. Тогда маг отменил все предыдущие задания, кое-что поправил в том, что я делал, и приказал сосредоточиться только на языках пламени.

После его поправок и отмены задания с фаерболами дело пошло как по маслу. Струи пламени вскоре стали постоянными и легко достигали трёх ярдов, а иногда и больше. Он заставил меня дожечь всю магическую энергию в своём сосудике и снова зарядиться. И так много-много раз. Чтобы плодотворно использовать это требование, я решил постоянно конвертировать эту энергию в мою собственную, при выходе из сосуда, а затем обратно — чтобы заодно поразвивать и этот навык. К концу тренировки струя пламени вылетала уже на добрых четыре ярда, и я выпускал её не задумываясь.

Тут маг признался, что это умение уже соответствует рангу развитого ученика, и предложил прерваться. Мы остановились, и он дал мне отдохнуть — за это время он провёл небольшую лекцию о природе взаимодействия огня и магической энергии. Не скажу, что всё понял (иногда он использовал очень специфические термины), но постарался запомнить его слова почти дословно.

После этого он сменил тему и рассказал о том, как собирать магическую энергию, разлитую в природе, чтобы восполнять собственный сосуд. Тут я заинтересовался, поскольку эта тема как раз оставалась для меня непонятной. Когда он начал объяснять, я вызвал внутренний индикатор, и он показал, что в синем цвете батарейки горит одна полоска, измеряя уровень магического поля снаружи.

Тут он раскинул руки, и мне словно дунуло ветром в лицо. Включив магическое зрение, я увидел, что тысячи крохотных канальцев в его теле засветились, вбирая сильно разреженную и рассеянную вокруг нас еле уловимую эманацию энергии. Какое-то время он так стоял, а в это время подключались всё новые и новые канальцы, наливались светом, пока он весь не засветился (в магическом зрении), как новогодняя ёлка.

Постояв неподвижно какое-то время, он убавил поток энергии и опустил руки. И снова начал объяснять. Я долго слушал и думал только о том, как же я буду собирать энергию, если, в отличие от него, могу использовать только руки? Точнее — только ладони. У него работала вся поверхность тела, втягивая энергию, как насос, а мне — ладонями, что-ли, её засасывать?

Но всё оказалось не так страшно — энергию я мог выпускать только из рук, всё верно, но как выяснилось, маленькие энергетические канальца для сбора энергии у меня были по всему телу. Я даже не представлял, что это так, пока, по указаниям мага, не раскинул руки и не «распустил ауру», как он это назвал.

Я закрыл глаза и почувствовал, что во мне открываются крохотные энергетические поры и начинают засасывать энергию снаружи, втягивая её в крохотные энергетические капилляры, которые всё-таки встроил в меня Терминал, а я даже не подозревал об этом.

В магическом зрении я видел, что процесс потихоньку разгоняется и в меня продолжает вливаться магия снаружи, заставляя светиться мои входные энергопроводники. Затем они сливаются в более крупные каналы, которые, как ручейки, несут её в тот маленький сосудик, который я выделил.

Выглядело это, конечно, не так, как у мага, но главное — что это работало.

До сих пор я осуществлял зарядку только в поле действия Терминала естественным образом. Пока я находился в его поле, мой внутренний заряд потихоньку повышался. Я не мог контролировать скорость зарядки. А теперь я сам могу заряжаться, практически из воздуха! А раз я ещё и универсал, обладающий единой энергией и умеющий с ней работать, может, я вообще смогу заряжаться от любого источника, от солнца, например? Нужно проверить.

Вдохновлённый, я не смог скрыть восторга. Маг тоже был доволен и завершил урок. Мы спустились вниз, в комнату с полированным столом.

Там он достал пару увесистых фолиантов и велел изучить их в ближайшее время, сказав, что будет проверять усвоение. Нагруженный ими и новыми впечатлениями, я отнёс их в свою комнату и положил на маленький столик в углу, решив почитать после ужина. Сам присел на кровать и незаметно задремал от усталости.

Вечером в большом зале на первом этаже накрыли праздничный стол. На ужине присутствовали сам маг и я. Прислуживала нам молоденькая симпатичная девушка-служанка, которая изредка мельком поглядывала на меня, меняя блюда. До этого я её не видел, хотя казалось, что Хистозар показал всех, кто имел какое-то отношение к дому.

Во время завязавшейся беседы удалось узнать, что тут живёт целое сообщество магов, и мой наставник является среди них главным.

Он пояснил, что страну магов отделяет от мира людей незримая граница, проложенная ещё древними некромантами, жившими здесь в незапамятные времена. За долгие годы она обозначилась теми многими, которые так и остались неподвижно лежать на этих рубежах. За многие поколения здесь случалось много кровопролитных сражений между магами и людьми, а все крупные битвы происходили как раз на незримой линии, отделяющей эти страны.

Потом древние некроманты прошлись по всей границе и зачаровали павших, и теперь, если человек пытается пересечь незримую линию, древние воины, лежащие рядом, немедленно оживают и не дают никому пройти. Преодолеть её могут только маги или люди, обладающие магической силой. На них граница не реагирует. Поэтому маги чувствуют себя тут спокойно, поскольку никто из людского племени не сможет проникнуть через неё. Также никто из людей не может покинуть страну магов по своему желанию. Только если в сопровождении магов.

Стало понятным, что держит находящихся здесь людей, возможно, не все здесь находятся добровольно.

— Вам повезло, — обратился ко мне маг. — Что при пересечении вы уже обладали магической сущностью, пусть и не пробуждённой на тот момент.

Я кивнул и подумал, что мне повезло дважды — когда во мне активировал местную магию Сцоисил и что я решил её включить перед пересечением границы.

Затем разговор плавно перешёл на то, что произошло здесь два года назад.

— Да-а-а, натворил Недрил дел, — вздохнул маг, опуская бокал на стол.

Недрил — так звали верховного мага ещё два года назад. Он достиг седьмой ступени, и ему оставалось совсем немного, чтобы достичь восьмой, максимальной. Но на этой почве он окончательно выжил из ума.

Он построил самый высокий дом на границе с аномальной зоной, откуда исходил самый мощный поток магической энергии. В само́й аномальной зоне жить было нельзя — поток энергии был такой, что не выдержал бы даже маг восьмого уровня. Источник энергии здесь был один — аномальная зона, поэтому маги начали строить башни по окружности этой зоны: те, кто посильнее, поближе к зоне, те, кто послабее, подальше.

Слабый маг не может жить в сильнотекущей энергии — поток сожжёт его изнутри и выжжет энергетические каналы.

Ещё можно жить, как Хистозар, над рукавами аномальной зоны, протянувшимися под землёй. Дома́ маги строили, как правило, под себя, с количеством этажей башни ровно в два раза меньше собственного уровня. Правило это было негласное, но никто его не стремился нарушать. В каких-то моментах маги были очень суеверны.

Тут надо немного пояснить.

Согласно этому правилу, высота дома и угловой башни соотносилась определённым образом. Если маг был первой ступени — он строил одноэтажный дом и башню на половину этажа. Получалось этакое патио, только круглое и расположенное в углу.

Когда маг достигал второго уровня, он увеличивал этажность угловой башни, и она становилась тоже одноэтажной. При достижении следующей, третьей ступени, у мага был выбор — он мог остаться в этом же доме, но построить башню, занимавшую полтора этажа (тогда бы она немного возвышалась над домом), или построить двужэтажный дом и встроить в него полуторную башню.

Обычно последний вариант выбирали маги, которые чувствовали, что их лимит роста ещё не достигнут.

Кратко говоря, здесь тоже действовало правило двойки, только немного по-другому — умножай уровень башни на два и получишь уровень мага. И, соответственно, её можно было строить плюс-минус полэтажа от этажности дома. Либо полэтажа вверх, либо полэтажа вниз.

А вот Недрил наплевал на это неписанное правило и построил дом в четыре этажа и угловую башню в нём такую же — четырёхэтажную. Уж так он был убеждён в скором достижении восьмого уровня. Никто слова ему не сказал — кому охота умирать. Но когда рвануло, все поняли, что не стоит пренебрегать приметами, даже если ты маг седьмого уровня.

— Он что, взорвал там что-то? — спросил я.

— Никто не знает, — был ответ. — Те, кто у него бывал, говорят, что он стал проводить совсем уж опасные опыты. И для них ему требовалось всё больше и больше энергии.

— Уж не мой ли это Источник рванул? — подумал я. — Как теперь определить?

И спросил:

— От мага что-нибудь осталось?

— Нет, погиб на месте.

По описанию это было похоже на настоящий термоядерный магический взрыв. Ударная волна, отражённая на юге горой, пронеслась по северной части континента, убивая всех, кто находился на открытом пространстве. Если была хоть какая-нибудь защита, стена например — те не пострадали. Все люди в помещениях уцелели. Физических разрушений тоже не было.

Но затем проявилась остаточная магическая радиация. Там, где прошла ударная магическая волна, возникла наведённая магическая радиация, и жить в этих местах оказалось невозможно. И чем сильнее был магический удар, тем сильнее там фонило. Длилось это недолго: уже через несколько дней наведённая радиация стала распадаться на всей площади заражения, со скоростью обратно пропорциональной силе долетевшего удара.

Тех, кто прятался где-нибудь под землёй или сидел в четырёх стенах безвыходно — это не коснулось. В основном гибли те, кто выходил на поверхность или на открытое место.

Примерно через месяц освободилась вся местность, где жили люди и бо́льшая часть местности, где жили маги. Но в зоне непосредственного взрыва излучало нещадно, и все окрестные дома стали непригодны для жизни. Многие из магов погибли при взрыве, а тем, кто выжил, пришлось перемещаться южнее, в поисках подземных рукавов аномальной зоны, как это сделал Хистозар.

Он обладал развитым четвёртым уровнем, когда это случилось, и теперь, после двух лет, готовился перейти на пятый.

— Может быть, его лимитом и был седьмой уровень, а он решил превзойти природу? — в раздумье сказал Хистозар.

Мне пришлось с ним согласиться.

Непосредственно в эпицентре взрыва, даже после прошедших двух лет, напряжённость магической радиации так и не спадала и оставалось мало надежды, что когда-нибудь этот уровень снизится. Никто не выжил бы, вздумай он приблизиться к этому месту.

На мой недоумённый взгляд маг пояснил, что спятивший Недрил набил свой дом мощнейшими источниками энергии, которые непонятно где доставал. Не исключено, что взрыв повредил какой-то из источников, и если это так, то не стоит надеяться, что истечение энергии скоро прекратится. И если у него в доме уцелел хотя бы один и его удалось бы найти — это означало бы незамедлительную победу магов в войне над городом и установление контроля над ним. Глядя на замолчавшего мага, я подумал, что он там, в доме Недрила, может быть, уже побывал, несмотря на всю радиацию, которая там есть.

— К счастью, — продолжил маг, — есть достоверная информация, что один из источников не успел добраться до адресата.

Я навострил уши. И тут мне поведали, что на Недрила работало множество помощников, включая магов и обычных людей. Хистозар совершенно точно знает, что в последний заход был пронесён один источник и после этого маг, который этим занимался, передал его помощнику Недрила, где-то за городом, и отправился снова в путь, ещё за одним, надеясь быстро обернуться. Вот только обернуться он не успел — вскоре прогремел взрыв, и маг так и не появился. Помощник Недрила выжил и сейчас находится в городе — Хистозар получил этому подтверждение сегодня утром.

— Уж не новая ли девушка-служанка привезла эти сведения? — сразу сопоставил я его слова с появлением нового человека.

На этом вечер закончился, и мы разошлись по комнатам. Я разделся и лёг в кровать, пытаясь перед сном привести мысли в порядок. Услышав про такой взрыв и мощнейший магический удар, прокатившийся по всей поверхности между океаном и горами, я поставил точку в вопросе, что случилось с Терминалом два года назад. Очевидно, что он не выдержал и перезагрузился, вызвав сброс целой сети. Была ли это аварийная перезагрузка или плановая (как ответ на внешнее воздействие) — теперь уже не скажешь.

Скрипнула дверь, и на пороге комнаты возникла девушка, которая прислуживала нам за столом. В руке она держала свечу, и её стройное тело было одето только в короткое платье. В эту минуту я осознал, что у меня нет амулета — его сре́зали с шеи и так и не вернули, он остался где-то там. Пока я так думал, момент прикрыть веки был упущен, и мне оставалось только лежать, поскольку глаз от неё оторвать самостоятельно я уже не мог.

По своему истолковав выражение моего лица, девушка скользнула в комнату, прикрыв за собой дверь. А раз уж я никак не мог помешать этому, то обречённо смотрел на неё, ощущая, как накатывает транс. Перехватив мой взгляд, девушка чуть смущённо улыбнулась, застенчиво приблизилась, и, едва заметно покраснев, остановилась возле кровати.

Глава 28. РАЗВЕДКА И МАГИЯ

Наутро Хистозар поинтересовался, как прошёл мой ночной отдых, но в его вопросе чувствовался скрытый намёк — вчера эта девушка оказалась в моей комнате, а он уже знал о произошедшем.

Я поблагодарил его и сказал, что всё прошло отлично, но не упомянул, что всё случилось помимо моей воли, поскольку я был лишён возможности проявить её. Не скажу, что мне не понравилось, но я предпочёл бы иметь выбор.

Разговор происходил на площадке башни, куда маг привёл меня после завтрака и потребовал показать, чему я научился за ночь. Вчера, закончив тренировку, он дал мне задание: осваивать во сне аккумуляцию магической энергии, разлитой в воздухе. Его не заботило, что почти всю ночь я не спал, и освободился лишь к рассвету.

Я честно выполнял упражнение в оставшиеся три часа до завтрака, но нельзя сказать, что преуспел в этом. Тогда я увеличил ёмкость, примерно как во время встречи со Сцоисилом, и пошёл на площадку. Там маг взял меня за руку и убедился, что за ночь объём моего сосуда действительно увеличился. Тогда он пришёл в хорошее настроение от моей исполнительности и указал на стулья, которые кто-то заботливо поставил на площадке — вчера их здесь не было.

Маг продолжил вчерашний разговор и сказал, что мой прогресс идёт гораздо быстрее, чем он ожидал, и, после изучения соответствующих заклинаний, я отправлюсь в город уже сегодня. Я постарался скрыть удивление и догадался, что это как-то связано с помощником Недрила. Предвосхищая вопросы, маг сообщил, что время не терпит и выезжать нужно безотлагательно. Действовать я буду не один, а в составе группы, которой будет руководить девушка, с которой я познакомился вчера. Её зовут Герда.

Со вчерашнего вечера, когда Хистозар завёл этот разговор, он не переставал меня удивлять, но ещё не достиг предела. Эта девушка, которую я принял за прислугу, оказывается вовсе не служанка, а какой-то тайный агент, которому я буду подчиняться? Мозг словно взболтали ложкой.

В этот момент снизу донеслись шаги, и на площадку поднялась сама Герда. Узнать её было непросто, и если бы маг лично не подтвердил, что это она, я бы не поверил. Она была одета как кавалерист: в кожаный доспех с ног до головы с металлическими вставками и множеством ремней. Её одежда больше всего напоминала римский дублет с птеругами.

На голове у неё сидел аккуратный кожаный шлем с кольчужной сеткой по краям и сзади. Было видно, что она готова к дальней поездке и пришла за последними указаниями. Поднявшись, девушка окатила меня взглядом, от которого пробрало до костей, и я поспешил встать.

Вчера она казалась юной, около восемнадцати, но сейчас, при дневном свете, со строгим взглядом и лицом — я бы дал ей двадцать, а то и больше.

Глядя на то, как она одета, держится и смотрит, трудно было поверить, что это та же девушка, что была со мной сегодня ночью. Две совершенно разные личности, как небо и земля. Теперь я видел в её глазах мрачный внутренний огонь и понимал, что по своей воле не подошёл бы к ней с глупостями и на милю.

Глядя на неё, я не мог представить, что пришлось Хистозару сделать, чтобы вчера заставить её прийти ко мне.

Пока я ошеломлённо молчал, маг попросил её продемонстрировать что-нибудь магическое, раз она с нами. Молча, она подошла к краю, взмахнула рукой, и соломенные чучела внизу мгновенно задымились, а голова одного из них, немного покачавшись, свесилась на грудь. Эти чучела кто-то успел сегодня поставить рядом с площадкой.

Маг поблагодарил её и отпустил взмахом руки. Не взглянув на меня, девушка повернулась и вышла. Скоро внизу раздался стук копыт — серая молния наездницы, слившейся с лошадью воедино, пронеслась по двору.

Маг просканировал меня взглядом, усмехнулся и поинтересовался, как я собираюсь добираться, чтобы успеть вовремя.

Зная, что упоминать мотоцикл не стоит, я пробормотал, что хотел бы попросить лошадь, но не осмеливаюсь…

Маг прервал меня, сказав, что выдаст мне лошадь из своих конюшен во временное пользование. Он также обговорил детали: когда и где я встречу Герду и чем, в общих чертах, мне придётся заниматься.

После этого он приказал создавать большие фаерболы, пока у меня не получилось ими стрелять и одновременно засасывать магическую энергию из воздуха, а затем перешёл к обучению определения лжи и правды в речи человека. В последнюю очередь он обучил меня созданию и стрельбе тоненькими ледяными стре́лками. Затем отключился на короткое время, словно проводил телепатический сеанс, и после сообщил, что я могу забрать лошадь.

Умение определять ложь было похоже на магическое зрение с небольшими изменениями, поэтому, при пояснениях и корректировках мага, я достаточно быстро всё освоил. Если человек начинал врать, в магическом зрении появлялось характерное свечение.

Учитывая характер предстоящей работы тайного агента под прикрытием, Хистозар показал, как скрыть признаки лжи, если самому говорить неправду. В этот момент я понял, что Штирлиц много раз был на грани провала…

Чтобы защититься, нужно особым образом подмешивать магическую энергию в окружающую среду во время разговора. Я не знал, что маги могут определять ложь подобным образом, и меня спасло только чудо: когда я приоткрыл созданный сосудик с магической энергией, оставив его «куриться» магией, я случайно сделал это так, что исходящий поток перекрыл мои слова, и для собеседников всё выглядело так, будто я говорю правду. Поняв, что лишь случайно избежал разоблачения, я вытер пот со лба и постарался не выдать своего волнения.

В это время маг перешёл к стре́лкам, которые создавались из влаги воздуха в виде тонких струек воды, тут же замораживались и отправлялись в цель с удвоенной силой. Как он пояснил, такая ледяная стре́лка легко поражала человека при попадании в жизненные органы. Маг сказал, что стре́лка пробьёт одежду, кожаную защиту и даже кольчугу, проходя между кольцами, и показал, куда нужно стрелять, если противник одет в тяжёлый доспех.

Объясняя выстрел Герды, он показал, что она перебила верёвку, державшую соломенную голову, что соответствует попаданию в кадык — это будет смертельным. Глядя на соломенную фигурку с высоты второго этажа, я уважительно присвистнул — не скоро я смогу обрести такую точность, если вообще смогу.

Маг заставил меня потренироваться около часа, завершая тренинг бойца невидимого фронта, затем повторил свои наставления и отпустил.

Долгих проводов не получилось — получив разрешение, я скатился вниз по лестнице и, нигде не задерживаясь, оказался у конюшни, где уже стояла запряжённая лошадь. Как он сумел передать кому-то мысленный приказ, я толком не представлял, но на лошадь вскочил, не раздумывая, и пришпорил её, направляясь в лес.

Ехал я примерно тем же путём, которым попал сюда. Где находилась некромантская граница, я не знал, но она должна была пролегать недалеко от места, где я спрятал мотоцикл; значит, я смогу оставить там лошадь, поскольку местные звери не любили приближаться к запретной линии, которая была где-то рядом.

Подъехав, я привязал лошадь к вбитому клину и оставил повод подлиннее, чтобы она могла жевать траву, пока меня не будет. Скинув с себя одежду, я надел бронекостюм, достал мотоцикл и тронулся на север — к центру заражения.

Я не сомневался, что костюм выдержит — интуитивно чувствовал его прочность. Прямой магический удар той же мощности, что и взрыв, может и не выдержал бы (хотя кто знает), а остаточную радиацию — точно выдержит.

Поэтому я мчался вперёд, перескакивая корни и коряги, не сбавляя скорости. По пути я ещё дважды заряжал батарею, перенаправляя магическую энергию из окружающего пространства внутрь и одновременно конвертируя её.

Через несколько часов гонки я оказался на границе зоны — лес поредел, а деревья выглядели подсохшими и невысокими. Видимо, начинался эпицентр остаточного заражения. Индикатор внутри меня светился ровным синим светом, без полосок — сплошной прямоугольник. Похоже, это означало очень высокую напряжённость поля вокруг.

Невероятно было представить, как что-либо живое уцелеет здесь без защиты. Как маг мог рискнуть проникнуть сюда, или у него есть какие-то средства противодействия?

Думая таким образом, я заметил, как впереди, над лесом, появилась высокая желтоватая крыша дома, будто сделанная из песка. Споро преодолев оставшееся расстояние, я подкатил прямо к дому и остановил мотоцикл. Задрав голову, посмотрел наверх. Башня, конечно, поражала воображение. Она была ровно в два раза выше башни Хистозара и сделана из камня, напоминающего прессованный мелкозернистый песок.

— Песчаник, — по-дилетантски рассудил я, совершенно не разбираясь в сортах камня. — Ведь если камень из песка — значит, это песчаник.

А вот сам дом не впечатлял. Очень похоже, в целях экономии средств и времени, маг делал его наспех, второпях. Поэтому строение походило на узкий, вытянутый вверх четырёхэтажный скворечник, в один из углов которого была встроена башня.

Осмотрев дверь, я понял, что её не открыть просто так — массивная, толстая, с железными полосами. Видно было, что замок открыт, но изнутри дверь была закрыта на засов. Как-то непохоже было, что сюда кто-то уже заходил.

Сначала я собирался использовать тепловой луч, но вспомнил, что Хистозар заметит следы. Нужно было действовать осторожно. Приблизившись, я попытался преобразовать свою энергию в магнитную. Запор щёлкнул, прилипнув к руке — энергия сработала. Затем я аккуратно повёл рукой в сторону, отодвигая его, и он послушно пополз за ладонью, освобождая пазы замка.

Отодвинув запор, я удержал его, чтобы он не сорвался — дверь нужно было потом закрыть. Потянул дверь на себя, и она открылась со скрипом давно не смазанных петель.

Включив магическое зрение, я вошёл. Энергетическая защита гидрокостюма включилась после переодевания. В помещении чувствовалось запустение, но мне было не до этого. Я прошёл по первому этажу и начал подниматься по лестнице башни — если он где и взорвал бомбу, то наверху, в лаборатории. Терминал дал мне сигнатуру Источника — ошибиться было невозможно.

Четыре этажа дались почему-то не так легко, как я думал. Никогда не любил таунхаузы за постоянные подъёмы и спуски по лестницам. Предпочитаю одноэтажные дома. А тут четыре этажа: сначала вверх до площадки, чтобы осмотреть окрестности, затем на этаж вниз — до кабинета мага.

Двери внутри были распахнуты настежь, и ничто не мешало мне подняться. Зайдя в кабинет, я не обнаружил ни одного источника, а тем более того, который искал — в отличие от предположений Хистозара, здесь не было очевидного объяснения такому уровню магической радиации. Те́ла самого Недрила нигде не было видно — при таком сродстве с магической энергией и наполненности каналами на седьмом уровне, его разнесло в мелкую пыль, без вариантов. На молекулы, если не на атомы или даже их составляющие.

Источник, который я искал, должен был быть серым прямоугольником размером примерно полфута на два дюйма и толщиной около полудюйма — то есть достаточно компактным, чтобы носить его в кармане (как указано в задании) или примагнитить к бронекостюму на бедре.

При такой напряжённости магического поля никто не смог бы использовать магическое зрение, кроме меня. Но я был защищён бронекостюмом, который фильтровал лишний поток, поэтому сразу нашёл несколько запечатанных тайников.

Я открыл все тайники, видимые в магическом зрении, не особо беспокоясь, что это увидит Хистозар — возможно, Недрил был отъявленным скупердяем, или, наоборот, тратил все свои сбережения на магические бомбы невиданной мощности, а не хранил их в тайниках. Поэтому выгреб все найденные артефакты и бросил в один из мешков. Среди найденного также были бумажные свитки, которые я бережно отложил в сторону, чтобы упаковать отдельно.

Помимо артефактов и свитков, в тайниках я обнаружил множество ювелирных украшений, драгоценных камней и золота. Одного мешка оказалось мало, и пришлось найти второй, чтобы разместить всё найденное.

Помимо этого, оставалось ещё три шкафа, забитых бумагами. Я остановился перед одним из них, прикидывая, как поступить, но здесь было сложнее — если я заберу все бумаги, это неминуемо вызовет подозрения. Поэтому мне пришлось задержаться и бегло просмотреть те из них, что находились в шкафу. И хорошо, что я это сделал, потому что большинство бумаг оказались хозяйственными записями и заметками — они лежали именно в этом шкафу, с которого и начал. Я скоро это понял и оставил его в покое, закрыв стеклянную дверь и положив бумаги на место.

Оставалось ещё два шкафа: один с книгами по магии, а второй — забитый хламом, но среди него попадались и личные записи Недрила. Я выгреб все его личные заметки и заменил хозяйственными бумагами, распределив их между двумя шкафами так, чтобы это не привлекало внимания.

Бумаги я уложил в третий, самый большой мешок, и решил прикрутить его к спине. Изучение книг мне ничего не дало, и после беглого осмотра я выбрал две, которые показались наиболее интересными. Уложив их на дно мешка и добавив туда свитки, найденные ранее в тайниках, я покинул помещение, предварительно оглядевшись, чтобы убедиться, что не забыл ничего и не оставил улик.

Всё выглядело вполне достоверно, даже на самый придирчивый взгляд, и я спустился вниз, к мотоциклу. Дверь я снова замкнул засовом без всяких затруднений. Два тяжёлых мешка примотал к мотоциклу, а третий, с бумагами, закрепил на спине, прикрутив его к себе для надёжности и уперев в сиденье за спиной.

Затем сел, огляделся и медленно тронулся с места, чтобы не оставлять следы протекторов на земле. Через несколько часов я добрался до места, где оставил лошадь. Она мирно спала, похлопывая себя хвостом. Укоротил повод и зацепил его сзади за мотоцикл, часть мешков прикрепил к седельным крючкам, затем дал газ — не хотелось тратить наступившую ночь на сон.

Перед отъездом зарядил батарею и внутренний источник от магической энергии, парящей вокруг. Её уровень снаружи, как показывал индикатор, был нулевым, что соответствовало примерно единице в абсолютных числах, поэтому мне пришлось приложить усилия, чтобы добыть её из окружающей среды. Также, когда появилось устойчивое поле Терминала, я периодически останавливался и добывал энергию из него.

Когда проехал примерно треть пути, мотор внезапно взвыл и смолк — в полной тишине байк прокатился по инерции несколько ярдов и встал. Я ругнулся про себя — только этого и не хватало. Вокруг царила темнота. Слез и начал смотреть, в чём дело. После недолгих поисков обнаружилось, что батарея полностью разряжена и не проходит тест, даже если жать на специальную кнопку.

Можно было пересесть на лошадь, что было неудобно с тем грузом, который был у меня. Но, вспомнив, как я заряжал батарею, решил проверить одну смелую гипотезу. Выпустив из руки определённое количество энергии, я направил её не в разряженную батарею, а прямо в электродвигатель.

Он взвыл и зажужжал — колесо у лежащего на боку мотоцикла завертелось. Тогда я попробовал положить руки на руль и пустить энергию внутри карбоновой рамы прямо в двигатель. Двигатель послушно загудел. Тогда я поднял мотоцикл, примерился и тронулся в путь, направляя энергию прямо в мотор.

Сначала это было непривычно, но вскоре я приспособился и проехал остаток пути спокойно.

К утру я добрался до Терминала, вымотанный, но довольный. Загнал мотоцикл внутрь, как в гараж, и оставил его там. Лошадь я привязал примерно в полутора милях внизу, на травянистой полянке, где журчал ручеёк. Снял бронекостюм, поместил в нишу, вместе с обычным костюмом, и переоделся, достав оттуда свою одежду. Затем я положил в углубление мешки со всем, что привёз с собой — они повисли в воздухе, удерживаемые той же силой, что держала на весу костюм и всё, что там находилось.

Решил взять бумаги с собой — почитать на досуге. Совершил переход и оказался в родном Терминале. Тут же перед глазами вспыхнули две надписи:

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УВЕЛИЧЕН.

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ — ДВА.

Решив разобраться с этим позже, я завёл квадроцикл и поехал домой.

По дороге размышлял, почему Терминал повысил мой уровень энергии до второго — ведь я совсем недавно получил первый. Первый был дан за выполненное задание, а второй?

Я начал сопоставлять факты и задумался, не связано ли это с тем, что в последнее время я много работал с энергией? Ведь если сравнить, становится особенно заметно: когда у меня был нулевой уровень, я, конечно, использовал энергию, но больше старался её экономить.

На первом уровне всё обстояло иначе. Если вспомнить — долгие поездки в город и к магу на мотоцикле, зарядка батареи и внутреннего источника из внешней среды. Сюда же стоит добавить усиленную нагрузку на обратном пути, когда батарея отказала и я крутил мотор байка напрямую, превращая плазму в электричество.

Возможно, это сыграло свою роль.

Кроме того, я старался заряжаться везде, где только мог, одновременно конвертируя энергию, если она была магической. И в ходе магического обучения мне постоянно приходилось использовать плазму, преобразовывать в магию и пополнять запасы, как того требовал Хистозар.

Система, вероятно, учла всё это и повысила уровень до второго. Придя к такому выводу, я понял, что теперь придётся приложить ещё больше усилий, чтобы достичь следующего уровня.

Под эти бодрые мысли я приближался к дому, а впереди маячила новая рабочая неделя…

Умудрившись ещё поспать остаток ночи, в понедельник утром я обнаружил, что не пропустил ничего, и начал выполнять задания на неделю вперёд, чтобы потом держать руку на пульсе.

Затем поехал на импровизированное стрельбище и убедился, что мои силы снова выросли примерно вдвое по сравнению с первым уровнем, а значит, по сравнению с нулевым — примерно в четыре раза! Все мои предыдущие предположения полностью подтвердились. Уровни внутренней батареи соответствовали степеням двойки, отображая заряд по логарифмической шкале.

— Это уже прогрессия, — подумал я, — если так пойдёт и дальше, то на третьем уровне моя энергетическая сила удвоится и составит восемь условных единиц.

Значит, иноземная логика всё-таки немного отличается от нашей и похожа на программистскую — им привычно считать с нуля, а мне, по роду работы, приходилось сталкивался с результатами их труда.

На стрельбище я решил проверить, до какой степени меня будет защищать система обороны, и более точно исследовать околонулевые уровни заряда сосуда с плазмой. Включил энергетический луч — самое энергоёмкое оружие — и пилил землю, пока батарея не села. Тогда я убедился, что мои расчёты были верны. Когда не смог сделать ни одного выстрела, я вызвал значок батарейки и убедился, что он перечёркнут одной косой полосой.

Но когда я вызвал защиту, она ещё работала, и я долго стучал руками по камням, вызывая жёлтые вспышки и растрачивая энергию батареи до конца. Это заняло ещё больше времени, поскольку защита потребляла гораздо меньше энергии. Тогда, вспомнив гипнотическое пение и огоньки, возникшие при прибытии Аки́и, я развернул защиту в нескольких ярдах от себя, и тут дело пошло веселее. Защита работала, время шло, а батарея по-прежнему не думала разряжаться.

Но всё-таки настал момент, когда, сверкнув радужным сполохом, она снова уменьшилась до размеров моего тела. Я вызвал значок батарейки — тот был перечёркнут крестом, то есть двумя косыми полосами крест-накрест. При этом защита всё ещё работала. Стало ясно, что энергетическая защита — это последнее, что отключится в этой системе, и она будет работать до самого конца. Возможно, высасывая энергию напрямую из окружающего пространства.

Это также подтвердило мои самые первые догадки: нулевой уровень батареи — это совсем не ноль заряда источника, и даже временный Администратор получает сразу нулевой уровень, то есть одну условную единицу заряда.

Я счёл эксперимент завершённым, раскинул руки и быстро зарядился от висящего вокруг меня поля Терминала. Проведённый опыт подтвердил, что пробивная сила моих ударов тоже выросла в два раза по сравнению с первым уровнем. Это значит, что теперь я смогу поразить двоих человек одним энергетическим лучом, если они прячутся друг за другом. Выжигаемые плазменным облаком углубления в камне увеличились тоже в два раза, значит, теперь я, вероятно, смогу прожечь не слишком толстую деревянную дверь.

Направляясь к Терминалу, я думал о предстоящих делах — пора уже вернуться и встретиться с Гердой.

Глава 29. ГЕРДА

Я и Герда стояли в предрассветной мгле и старались разглядеть противоположный берег. Грохот тяжёлых промышленных машин, работавших в три смены, разносился по реке, но здесь царила тишина. Небо на востоке уже наливалось светом, готовясь к восходу солнца, но до него оставалось ещё часа два.

Мы встретились два дня назад на одном из хуторов, окружавших город. Я подъехал на лошади Хистозара, что Герда тут же отметила цепким взглядом. Я вначале её не узнал: она была одета по-крестьянски и напоминала молодого юношу — волосы, и без того короткие, были собраны сзади в хвост. Так поступали многие, чтобы не тратить время на стрижку.

Её фигура отличалась подтянутостью, словно после занятий плаванием, с узкими бёдрами, развитой грудной клеткой и широкими плечами. Однако она ещё сильнее подчеркнула этот эффект. На рубаху Герда надела местную бесформенную одежду, скрывавшую и без того скромную грудь и визуально расширявшую и без того широкие плечи. В результате получился поджарый и гибкий юноша.

Лицо её выражало усталость, и она казалась чуть старше прежней. Казалось, что ей не менее двадцати пяти, а если принимать за юношу — девятнадцать-двадцать. Держалась она со мной естественно (словно не помнила о том пронзительном взгляде на башне), но с лёгкой отстранённостью.

Она махнула рукой в сторону второй телеги, около которой стояла, вскочила в свою и тронулась в путь, чуть подхлестнув лошадь вожжами. Свою лошадь я ещё раньше отдал поспешно подбежавшему крестьянину, повинуясь её жесту. Поэтому сел в свою телегу и поспешил за ней.

Приглядевшись, я заметил в телеге длинный ящик, заваленный сеном. Протянул руку назад и, пощупав, удостоверился в этом окончательно. Вес ящика был немалым, но и не сказать, что неподъёмным. Что там могли перевозить, у меня не было ни малейшего представления.

Мы ехали почти два дня до реки, изредка заезжая на хутора, где Герда общалась с какими-то личностями. Одни напоминали простых крестьян, другие — шахтёров, покрытых копотью и пылью.

Иногда нам грузили на телеги что-то, мы довозили это до следующего хутора и выгружали. Иногда к нам запрыгивали какие-то люди и ехали с нами часть пути. Мне запомнился крепкий детина в заклёпанной кожаной кирасе, коротко стриженный, с шеей борца; он появился из леса вместе с двумя более молодыми спутниками, внешне похожими на него.

Он вскочил в телегу к Герде, и они ехали, тихо перешёптываясь. Время от времени я ловил их взгляды, устремлённые на меня. Двое его напарников забрались в мою телегу, бросив туда оружие и вскочив следом. Когда они расположились, я заметил: несмотря на расслабленные позы, один следил за дорогой впереди, а второй — в противоположном направлении. Вместе они непрерывно вели круговой обзор, не позволяя себе расслабиться даже на мгновение.

Затем все трое, словно по сигналу, спрыгнули с телег и растворились в лесной чаще.

Из рассказов Хистозара и обрывков слов Герды я понимал, что противостояние города и магов пока ещё в «холодной» фазе, но уже приближается к «горячей». Война должна была начаться два года назад, но ей помешал магический удар, значительно ослабивший силы магов и горожан. С тех пор противостояние находилось в затишье, в то время как стороны присматривались друг к другу, насытив пространство между городом и границей своими агентами.

И я, сам того не ведая, оказался в центре этого противостояния.

Ставка была высока. Магам удалось наладить полный контроль над добычей и поставкой алмазов в этих землях. Возможно, так сложилось из-за аномальной зоны: основные месторождения оказались на их территории, а другие, за её пределами, — на стороне людей, очень близко к границе.

Городу не было доступа к месторождениям на территории магов, а добычу алмазов вдоль границы, на территории города, магам удалось либо заблокировать, либо поставить под свой контроль. И город вёл отчаянную борьбу, чтобы это изменить. В основном — в сфере тайных операций, ведь для открытого противостояния сил было недостаточно. Но вооружённые стычки за алмазные месторождения происходили с завидной периодичностью.

Тот воин, что недавно подсел на переднюю телегу, был командиром спецназа Хистозара — я видел его ранее вблизи дома мага, издали. Герда же в этой группе выполняла роль координатора тайных операций. На самом деле командовал всем сам маг, а эти двое были чем-то вроде его правой и левой руки.

Часть из этого, недомолвками, поведала мне Герда, когда на её телегу уселся какой-то непонятный возница, появившийся на одном из хуторов и столь же внезапно исчезнувший на следующем. В это время она пересела на мою телегу и тихим голосом рассказала, что нам предстоит. После обсуждения деталей, она велела мне сесть сзади на телегу, а сама почему-то взяла управление на себя.

Я не возражал, устроился поудобнее, с удовольствием расслабив затёкшие мышцы и свесив правую руку за край телеги. Мы ехали некоторое время, пока я, жуя травинку, поглядывал по сторонам и обдумывал слова Герды. Мои мысли плавно перешли на недавнее обучение у мага, и я решил проверить давно задуманное.

Герда сидела спиной ко мне, погружённая в свои мысли и совершенно не обращая внимания на то, что я делаю. Мы ехали по прогалине: справа тянулся лес, слева — редкие деревья, пропускающие солнечные лучи.

Однако, пока Герда сидела на телеге, я не мог приступить к проверке. Затем она спрыгнула, бросив быстрый взгляд назад — на меня, — и села обратно к себе, переговариваясь о чём-то с возницей.

Воспользовавшись их разговором, я решил немного попрактиковаться и, свесив правую руку за край телеги, попытался вызвать маленькие язычки пламени, как на башне мага. Почему-то дело шло туго. Когда я перешёл на второй уровень, энергетические балансы сместились и мне нужно было к ним немного привыкнуть.

Может быть, поэтому, а может, потому, что в этот момент я вспоминал, насколько легче было ехать на электромотоцикле, раскручивая его напрямую электричеством, — но в следующий раз, когда я напрягся, пытаясь вызвать устойчивое пламя, с моей руки сорвалась сиреневая электрическая молния и ударила в дорогу под телегой.

Я прикусил язык и опасливо огляделся, бросив взгляд на переднюю подводу. Герда была занята разговором с возницей и, казалось, не обратила внимания на то, что произошло. Решив быть поосторожнее, я вытянул руку вдоль дороги и вызвал молнию параллельно ей, но в обратную сторону от нашего движения. Молния возникала абсолютно беззвучно, без какого-либо электрического треска, который можно было бы ожидать.

Побаловавшись таким образом с разовыми вызовами небольшой молнии, я решил усложнить задачу и добиться продолжительного её горения, как у меня получилось сделать с пламенем фаерболов на башне. Тогда я так и не понял, знал ли сам Хистозар это заклинание или нет, но он быстро сориентировался и заставил меня основательно его освоить.

Теперь, вспоминая мои тогдашние ощущения, я делал то же самое, только изменил вид выпускаемой энергии на электрический. По манере исполнения это было похоже на то, будто ты пытаешься выдуть что-то из руки внутренним усилием, делая это постоянно, не ограничиваясь одним толчком. И, после нескольких попыток, позади меня засветилась двухярдовая молния, беззвучно переливавшаяся под лучами солнца.

Лошадь что-то почуяла и, всхрапнув, начала коситься назад лиловым взглядом. Герда с возницей, привлечённые этим звуком, остановили разговор и оба посмотрели в мою сторону. Но за секунду до этого я успел потушить заклинание и взял с телеги мешок, делая вид, что мне неудобно лежать, и я хочу переложить немного вещей.

Вроде бы ничего такого — лечь поудобнее, — но я не пропустил взгляд Герды, который она остановила на мне, когда я бодро сдвинул мешок в сторону. Девушка она была наблюдательная, и я отчётливо понимал, что её взгляд привлекает определённая несообразность происходящего. Сделав мне знак, чтобы я сел обратно на передок телеги и занялся лошадью, она отвернулась к вознице.

И вовремя, потому что раздался заливистый свист, затрещали ветки в лесу, а позади и спереди по дороге застучали копыта.

Возница тут же скатился со своего места под телегу, а напротив меня оказался закованный в кожаную броню крепкий всадник, взмахнувший мечом. Я хотел сбить его фаерболом, но недавняя тренировка нарушила все планы и вместо разового фаербола я выпустил непрерывную молнию.

Всадник напротив меня затрясся вместе с лошадью, пронизанный постоянным электрическим разрядом. Свой меч он так и держал, вздымая вверх, но не мог его опустить, пока разряд его не отпустит. Так он и застыл, как карающий меч правосудия, пока его не зарубил подскакавший сзади всадник. Затем тот же подскакавший что-то невнятно выкрикнул и перерезал себе горло выхваченным откуда-то длинным ножом.

У меня отвисла челюсть, и я оглянулся назад, пытаясь понять, что происходит. Вокруг кипела битва — нападавшие бились друг с другом яростно и неумолимо, а когда им удавалось повергнуть своих бывших товарищей, ставших непримиримыми врагами, на землю, то они быстро кончали жизнь самоубийством.

Так продолжалось, пока со всеми нападавшими не было покончено. Я посмотрел на Герду и увидел, что она сидит, стиснув зубы; лицо её посерело, а лоб покрыт бисеринками пота. Казалось, что она полностью обессилела.

Возница проворно выскочил из-под телеги, совершенно не удивившись произошедшему, и сноровисто хлестнув лошадку, продолжил путь. До самого следующего хутора, на котором он исчез (также внезапно, как и появился), Герда лежала на телеге, не поднимаясь.

Но, когда мы приехали, она встала, как ни в чём не бывало, и снова принялась хлопотать, занимаясь какими-то непонятными для меня делами.

Наше путешествие продолжалось два дня, и вот мы стоим на берегу реки, чего-то выжидая. Через какое-то время я разобрал скрип уключин, и в предрассветном тумане показался тёмный силуэт лодки.

Лодок было две. Когда они ткнулись в берег, оттуда выпрыгнули две фигуры и столпились около Герды, которая что-то им говорила. После этого они подскочили к телегам и в момент перекида́ли ящики в лодки — по одному в каждую.

Герда стояла и смотрела на меня, не говоря ни слова, и как будто что-то ожидала, но я не понимал, чего она хочет, и стоял на месте. По её лицу пробежало удивление, и она показала жестом, чтобы я садился в одну из лодок.

Мой гребец сноровисто и умело взмахивал вёслами, загребая почти без плеска и гася набегающую волну. Вскоре мы оказались на том берегу, где нас встретили какие-то люди, перетащили весь груз в телеги и отбыли с ними. Гребцы на лодках тоже отчалили, скрывшись во тьме. Мы остались вдвоём с Гердой и, по её знаку, подошли к двум коням, которые оставили нам встречающие.

Пользуясь ночной темнотой, мы вскочили на них и помчались по каким-то предместьям, пустынным в это время суток. Я уже потерял счёт переулкам и поворотам, пока наконец мы не остановились у какого-то небольшого одноэтажного домика, и Герда, махнув рукой, распорядилась войти внутрь. Перед этим она опять как-то странно посмотрела на меня, но, не дождавшись никакой реакции, слезла и сама открыла ворота, показывая, чтобы я заезжал.

Мы поужинали пищей, которую кто-то заботливо расставил на столе, и разошлись по своим комнатам, чтобы готовиться ко сну.

Когда я уже лежал в кровати и собирался гасить свет, дверь скрипнула и, подняв глаза (как тогда в башне), я увидел на пороге Герду. В руке она держала подсвечник и была одета в такое же легкомысленное платьице, как в тот раз, но с большой шалью на плечах. Посверлив меня с порога каким-то неприветливым взглядом, она неспешно зашла в комнату и поставила свечу на тумбочку.

Сняла шаль и, не приближаясь к кровати, стояла и смотрела на меня. Дождалась, пока я впаду в транс, и сразу же ментально оттолкнула. Постояв, тяжело присела на краешек стула у тумбочки. О чём-то мрачно задумалась, глядя на стену напротив. Я сидел на кровати, бездумно глядя на неё. Где-то на заднем плане шевелились какие-то мысли, но я их не мог уловить.

Так мы молчали довольно долго, до тех пор, пока она, заметив мой взгляд, не набросила на себя шаль. Тут меня отпустило, и мысли прыгнули вперёд, шепча со всех сторон, что, судя по всему, Герда уже рожала. Я заметил это ещё в прошлый раз, в башне у мага, но как-то это позабылось за круговертью дел, а вот сейчас, наблюдая, как она мрачно смотрит в стену, вспомнилось.

Этого нельзя было сказать по её фигуре — у неё были такие же узкие бёдра, как у молодой девушки, не было заметно ни обвислостей, ни подтяжек — кожа была гладкая и ровная. Сама грудь была небольшой, подтянутой и спортивно-упругой. Но есть один признак, по которому можно практически безошибочно определить, рожала женщина или нет.

И мои мысли свернули на то, что если у неё был ребёнок, что могло с ним случиться, учитывая тайную деятельность, которой она занимается сейчас? Времена и нравы в этом мире были достаточно тяжёлыми — можно было предполагать, что за всем этим стоит какая-то мрачная история. Отчасти, это объясняло тот тёмный огонь в её глазах, который иногда прорывался наружу. Я подумал, что эту тайну лучше не трогать, если сама девушка не коснётся её.

Также я отметил, что сейчас она стала выглядеть гораздо моложе, чем тогда, когда я встретил её на хуторе: в лице больше не наблюдалось мужских черт, и я сообразил, что тут не обошлось без маскировки, связанной с изменением внешности. Как она это делала — я не знаю, но эффект был налицо.

Ситуация была не совсем подходящая, но, тем не менее, когда меня отпустило, я попытался расспросить её о некоторых вещах, которые меня интересовали. Но она отвечала коротко и немногословно, на глазах стремительно теряя интерес ко мне. Видно было, что то, что она выяснила (в результате этой проверки), добавило ей каких-то проблем, которые она пыталась сейчас решить, тщательно их обдумывая. Всё это выглядело довольно непонятно, если не знать таящейся за этим подоплёки.

Дело в том, что и Герда, и Хистозар преследовали определённые цели, в решении которых я должен был помочь.

Герда была менталистом, то есть человеком, который мог ментально управлять другими. В какой-то мере она могла использовать магию (что и продемонстрировала в башне с ледяными стре́лками), но весьма ограниченно. Поэтому Хистозар хотел приставить к ней кого-то, кто бы мог обеспечить магическую защиту в случае необходимости. И тут подвернулся я, со своей историей пострадавшего от города и магическими способностями.

Насколько я мог судить, Герда тоже пострадала от города и очень сильно. Общая ненависть должна была питать меня и её, а также объединять нас в нашей борьбе. Таков был замысел Хистозара. В первый раз, в башне, это был он, кто заставил её прийти ко мне. В условиях ограниченного времени ему нужно было срочно узнать, насколько я управляем, чтобы использовать для своих целей.

Герда пришла ко мне и убедилась, что я полностью управляемый — чтобы она ни пожелала, я всё выполнял. О чём она и доложила Хистозару. Удовлетворённый этим, а также учитывая сведения, полученные от Герды о помощнике Недрила, он принял решение действовать незамедлительно и тут же подключил меня к операции, произведя необходимую, на его взгляд, магическую подготовку и отдав под руководство Герды.

Проблема была в том, что за время нашего совместного пути, Герда пыталась несколько раз воздействовать на меня ментально и убедилась: я полностью непробиваем в этом смысле. И я этому не удивился — у меня был уже второй уровень по меркам Терминала, моя ментальная оболочка укрепилась в четыре раза (по сравнению со временем, когда её «ломали» бабушки), и, похоже, это уже представляло серьёзную преграду для ментальных воздействий. Я думаю, что теперь бабушкам не удалось бы сделать то, что они со мной сотворили.

Но, что есть, то есть. И благодаря разрывам, проделанным во мне воинственными старушками, Герде полностью удалось подчинить меня ментально в башне у мага. Но откуда же ей было знать, что бабушки ограничились весьма специфической областью и никакими иными сферами не озаботились?

Поэтому она была сильно удивлена в походе, встретив мою полную невосприимчивость к своим ментальным командам. И сегодня она окончательно решила разобраться со своим подчинённым в этом вопросе и пришла ко мне уже сама, чтобы решить эту загадку — не могла поверить, что так ошиблась в первый раз.

И выяснилось, что не ошиблась, и сразу же поняла, что происходит, впав, в результате, в мрачную задумчивость. Все планы с моим участием, которые они успели придумать, летели к чертям. И нужно было придумать что-то новое.

Когда мы ехали, я заметил, что она везёт с собой клетку с голубями. Видимо, теперь им придётся выполнить свою роль — информировать Хистозара об отмене старых планов и разработке новых.

Было очевидно, что плотские удовольствия её не интересовали совершенно — горевший у неё в глазах огонь был явно другого плана и требовал много крови для отмщения, если оно вообще было возможно. Как только она выяснила, что происходит, то тут же изменила своё отношение ко мне и полностью потеряла всякий интерес к моей персоне. Чего и не скрывала, с совершеннейшим равнодушием не заботясь, как я к этому отнесусь.

Всё это я понял частично по обрывкам её слов, а частично домысливая и вспоминая, что мне говорил Хистозар. Когда она окончательно всё выяснила, то бросила на меня разочарованный и немного презрительный взгляд, полный сожаления о зря потерянном времени, встала и вышла.

Я чувствовал себя как-то неудобно, что не оправдал чьих-то возложенных на меня надежд. Об истории с бабушками я ей не рассказывал (да и вообще старался ничего не рассказывать, кроме уже изложенного), поэтому уж не знаю, что она обо мне подумала и за кого приняла.

На самом деле, я был бы рад ей помочь, чтобы компенсировать то, на что ей пришлось пойти в башне мага ради интересов дела, но она, похоже, уже что-то решила для себя и поставила на мне крест, и вряд ли теперь прислушается к моим словам. Вот такая суровая молодая женщина, в столь юном возрасте уже приобретшая какие-то страшные тайны, которые вряд ли дадут ей спокойно жить.

Я слышал, как она собралась и куда-то ушла, предоставив меня самому себе, чем я и воспользовался, потратив почти всю ночь на то, чтобы переместиться в свой родной мир, убедиться, что новых заданий не появилось, доделать старые и вернуться обратно. Таким ударным трудом я обеспечил себе задел ещё почти на неделю и мог раньше не появляться на работе.

Утром мы с ней не виделись; я только слышал, как она поздно пришла к себе и, судя по звукам, переодевшись, сразу же ушла. С этого дня так и пошло. Иногда она приходила с какими-то людьми, иногда к ней приходили какие-то люди, но по большей части она отсутствовала, совершенно не интересуясь, чем я занимаюсь, и предоставив меня самому себе.

От безделья я принялся разбирать записи Недрила, которые хранил в Терминале, и мне удалось обнаружить заметку об источнике энергии, с которым он в данное время работал. Чего именно он добивался, он не пишет, но внимания заслуживало упоминание о том, что для успеха дела ему нужен симметричный источник.

Что это — я не знаю. Однако он добавляет, что ему известно об имеющейся нестабильности связанных источников, и он опасается, как бы это не привело к непредвиденным последствиям. Дальше он рассуждает, что всё зависит от определённой реакции этого мира, некоторых констант, присущих только ему. Ему удалось рассчитать и измерить не все параметры, и далее он описывает подробную процедуру, которую должен произвести маг, осуществляющий перемещение симметричного источника, немедленно по прибытии в этот мир, чтобы избежать лавинообразного взрыва.

Эти заметки заставили меня задуматься. Источники, о которых писал Недрил, сами по себе, видимо, не представляли особой угрозы, иначе они были бы отслежены в логах системы, а кроме того Источника, который мне предстояло найти, никаких других заданий не имелось.

Но в этих записях он рассматривал какие-то симметричные источники, которые, возможно, как бинарные заряды, гораздо опаснее, когда действуют в паре. Я отложил листок бумаги и подошёл к окну. А если маг-помощник не сумел обеспечить безопасную процедуру по прибытии в этот мир?

Я не сомневался, что Недрил знал о существовании Терминала, и более того — активно пользовался им, посвятив в это своего доверенного мага. Допустим, маг выходит из Терминала, источники становятся нестабильными, и тут происходит что-то — взрыв? А может, взрыв произошёл при выходе из Портала, прямо в Терминале?

В любом случае, тогда было два взрыва, случившихся одновременно — один в Терминале, другой в доме Недрила. Первый уничтожил самого Недрила, а второй — того, кто прибыл в Терминал.

Взрыв такой магической силы внутри Терминала вряд ли бы его разрушил или повредил, но вполне мог его перезагрузить. А поле Терминала после перезагрузки развеяло и уничтожило магическую радиацию, которая неизбежно там возникла. И оно уничтожило любое магическое заражение в пределах действия всего этого поля, что составляет примерно радиус в три часа езды от Терминала.

Отсюда следовало, что, если помощник Недрила, которого мы сейчас ищем, был осведомлён о наличии Терминала, то мне с ним нужно побеседовать раньше, чем это сделает Герда, и, желательно, без её участия.

Глава 30. ПОДВИГ РАЗВЕДЧИКА

Через несколько дней Герда появилась в моей комнате. На ней было воздушное, почти невесомое платье из светлого хлопка. Последний раз я видел её в крестьянской одежде, загримированной под мужчину. Контраст был разительным. Я в очередной раз сдержал удивление — даже не предполагал, что здесь одеваются так элегантно.

Она положила на кровать два свёртка и распорядилась, чтобы я переоделся и к вечеру был готов к выезду. Когда она вышла, я развернул первый свёрток. Там лежал новый сюртук, напоминающий редингот, явно предназначенный для вечерних выходов в свет. В комплекте были брюки местного фасона, под стать сюртуку, рубашка, галстук и какой-то знак в виде заколки.

Во втором свёртке я обнаружил узкие, вычурные сапоги с коротким голенищем, предназначенные для ношения под штанинами (в стиле техасских ковбоев). Там же лежал короткий цилиндр с загнутыми полями. Я повертел его в руках и отложил в сторону.

Вечером я облачился в этот наряд, вышел из комнаты и столкнулся с Гердой, уже ожидавшей меня.

На ней было платье того же кроя, что и утром, но сшитое из дорогой, плотной парчи. Руки и шея были открыты: глубокий округлый вырез сзади, маленький лиф, подчёркивающий грудь, и низко опущенные плечи. Снизу платье было чуть выше щиколоток. На голове — изящная шляпка, на шее — жемчужная нить. От холода её защищал короткий жакет.

Она улыбнулась, и мы вышли, сели в экипаж и поехали. Сегодня Герда была чуть более разговорчива, чем обычно, и нам удалось немного пообщаться. Заметив моё удивление нашими нарядами и самим экипажем, она рассказала мне много интересного по дороге.

Я уже заметил, что в этом городе одевались совершенно иначе, чем в остальных частях этого мира. И её рассказ дополнил мои наблюдения. Нужно сказать, что здесь я встретил удивительное разнообразие и смешение эпох. В основном это касалось нарядов и одежды, но иногда затрагивало и вооружение — преимущественно холодное, колюще-режущее.

По большей части мир застрял в средневековье, примерно XII–XIV веках. Встречались и более развитые области, где прогресс доходил до XVII века, за исключением огнестрельного оружия — его здесь ещё не изобрели.

Но город был исключением из правил — развитая текстильная промышленность позволяла создавать наряды, соответствующие моде конца XVIII — начала XIX веков. Если за стенами города уровень развития колебался между XI и XVI веками, то здесь было совершенно по-другому.

Река, огибавшая город, позволила установить вдоль берегов множество водяных колёс. Они приводили в движение не только мельницы, но и кузницы, а также многочисленные фабрики, выросшие по берегам. Водяные колёса здесь заменили пар конца XIX века моего мира.

Развитое производство позволяло выпускать ткани и товары значительно дешевле, чем при кустарном методе. Но это касалось лишь дешёвых тканей, вроде холстины. В остальном всё ещё использовался тяжёлый ручной труд, поэтому выработка дорогих материалов и пошив костюмов из них стоили огромных денег.

Но город был очень богатым. Торговля товарами с низкой себестоимостью позволяла богатеть местной аристократии, которая была не дворянской, а торгово-промышленной. В городе крутились шальные деньги, и некоторые дельцы были сказочно богаты.

Герда показала рукой в окно. Я заметил гигантское водяное колесо, медленно проплывающее мимо. Оттуда доносился глухой гул, и в темноте виднелись силуэты заводских корпусов.

Поэтому в городе царил огромный контраст: на окраинах — рабочие районы, где народ ютился в лачугах; в средней части — зажиточные ремесленники; между ними — ремесленники победнее. А центр города захватила аристократия.

Все прилегающие к центру улицы были перекрыты, и просто так туда не попасть. Их вымостили брусчаткой, построили многоэтажные дома и повесили газовые фонари. Да-да, здесь был газ, и его использовали для уличного освещения. Но только в центре — весь остальной город погружался во тьму с наступлением ночи.

Мы как раз проезжали рабочие районы, и, несмотря на подступавшую темноту, я мог своими глазами видеть, как выглядит эта часть города. Затем мы пересекли ремесленные кварталы, по которым я ездил в порт, и приблизились к центру.

Наш экипаж несколько раз останавливали, но Герда показывала что-то в окно, и нас беспрепятственно пропускали.

Знать пошла ещё дальше — по их заказу были разработаны колёсные экипажи на рессорах. Немалые деньги были вложены в эту научно-техническую революцию, включая производство современных тканей и платьев.

Все эти товары считались местной стратегической разработкой и не пускались в свободную продажу для простой публики. И уж тем более ими не торговали с другими странами. Это было только для себя, для собственного употребления — чтобы показать свой успех другим (одеваясь соответствующе и красуясь на рессорных экипажах) и чтобы иметь мерило этого успеха.

В это время я выглянул в окно. Вокруг сверкали мокрые камни мостовой, освещённые ярким светом газовых фонарей, а дома стояли так, будто я оказался в Петербурге начала прошлого века.

Но мало того — здесь оказывается, имелся театр и опера. И прямо сейчас мы направлялись в театр. Она спросила, знаю ли я, что такое театр. Я ответил, что знаю.

Наша карета остановилась. Снаружи открыли дверь, я вышел и подал руку спутнице. Перед нами возвышалась лестница, ведущая к зданию, залитому газовым светом. Мы поднялись, сдали одежду в гардероб и пошли на свои места — как раз звенел третий звонок.

Оказалось, у нас была заказана ложа у дальней стены, в которую нас проводил проворный распорядитель. Отпустив его, мы вошли и сели. Вид отсюда открывался прекрасный. Убранство поражало обилием лепнины, позолоты и дорогих тканей. Шепнув, что она ненадолго отлучится, Герда исчезла, оставив меня одного.

Во время представления она пару раз появлялась и снова исчезала. Потом, ближе к концу, я почувствовал, что она тронула меня за плечо. Когда я обернулся, она сделала знак, что нужно немедленно уходить. Мы вышли в коридор. Она торопливо шла впереди. На мои вопросы о сюртуке и жакете, оставленных в гардеробе, она только отмахнулась: мол, не до этого сейчас.

Мы быстро прошли по коридору и спустились на первый этаж, к чёрному ходу. Но уйти нам не дали. Все нападавшие были одеты в тёмные пиджаки и на голове носили чёрные котелки. Сначала кто-то бросился на меня, потом на неё, а потом всё завертелось.

Помню, как двое молодцов, наседавших на меня, вдруг синхронно бросились один на другого, разбивая лица друг другу.

Помню, как над головой Герды кто-то занёс руку с тяжёлой дубинкой. Я срезал его тепловым лучом и повернулся к очередным нападавшим. Довольно быстро мы пробились ко входной двери, но по лицу Герды я понял, что её ментальные силы уже на исходе.

Поэтому, когда из-за поворота вылетела очередная толпа, я вытолкнул её в дверь, выскочил сам и, захлопнув её за собой, крикнул:

— Беги!

Она заколебалась на секунду, глядя на то, как я пытаюсь удержать дверь. Потом кивнула и скрылась в переулке. Оттуда раздался какой-то шум, но мне было не до этого. Из уже выдавленной двери лезли чёрные котелки, и сзади тоже возникли чёрные фигуры. Они ухватили меня за руки и огрели чем-то тяжёлым по голове…

Я очнулся в каком-то каземате, который отделяла от прохода арка с решёткой. Арка была почти во всю стену, и я мог видеть проход за ней. Передо мной находились два гориллообразных персонажа в кожаных фартуках. Один перебирал какие-то инструменты, поглядывая в мою сторону, другой стоял напротив меня, гнусно ухмыляясь.

Руки мои были продеты в железные кольца, вставленные в стену так, что я не мог повернуть ладони к этим мастерам пыточных дел. Сделав несколько попыток, я понял, что самостоятельно освободиться не смогу. Придётся подождать, когда они меня отцепят…

— Ну что, ваша милость, разговаривать будем или запираться?

Почему он именовал меня «вашей милостью», я не понимал — в городе дворянское сословие отсутствовало как класс. В этот момент он коротко, без замаха, ударил меня в живот. От неожиданности я аж крякнул. Но защита поглотила удар, и я вздрогнул больше от внезапности, чем от боли. А вот детина напротив меня так легко не отделался. После удара он отдёрнул руку и затряс ею, удивлённо тараща на меня глаза. Я усмехнулся ему в ответ. Он замахнулся, но бить не стал — уже, видимо, опасаясь за сохранность своих рук.

— Ничего, ничего, сейчас запоёшь. Знаем мы эти ваши магические штучки, — проворчал он, отходя к столу с инструментами.

И в этот момент мне показалось, что я вижу в коридоре Герду. Не поверив своим глазам, я зажмурился и открыл их снова. Нет, сомнений быть не могло — это была Герда. Она шла по коридору, мимо решётки, и глядела куда-то прямо перед собой.

— Что делать? — промелькнуло в голове. Я бросил взгляд на палачей, но они были слишком заняты инструментами. — Как она здесь оказалась?

Я не знал, что и думать — может, она меня и сдала этим упырям и теперь пришла посмотреть на дело своих рук? Почему же не замечает тогда?

— Что, молчит? — отозвался второй. — Сейчас я ему выпишу своего, фирменного…

Он подошёл ко мне и врезал с размаху по челюсти. Раньше меня, может быть, и тряхнуло посильнее, но сейчас у меня был второй уровень — в два раза больше, чем тогда, когда меня последний раз били. Но и детина был здоровый. В общем, удар я ощутил — правда, не смертельно, — а здоровяк напротив охнул и присел, пуча от удивления глаза. Руку он держал перед собой, и она прямо на глазах начала опухать — видимо, закрытый перелом.

В воздух взметнулся топор, и голова стоявшего передо мной развалилась на куски, как гнилой арбуз, прямо у меня на глазах. Первый палач, сжимая в руках топор, ошарашенно смотрел на дело своих рук. И в этот момент я жахнул ему в голову тепловым лучом — уж очень он удачно встал под мою руку…

Перевёл взгляд на решётку и увидел там Герду. Она дёрнула за какой-то рычаг, и решётка с грохотом уехала вниз. Она шагнула внутрь и как-то неуверенно пошла ко мне. В глаза мне бросилась неестественная бледность её лица. И ещё я видел, что за ней тянулась дорожка из красных капель.

Подойдя ко мне, она выдернула левой рукой запорный шплинт сначала из одного кольца, затем из другого, и я смог освободить руки. Пока я их растирал, она оперлась левой рукой о стол с инструментами и застыла, будто набираясь сил. На её правой руке набухла и сорвалась вниз красная капля.

Я подскочил к ней и осторожно дернул за рукав, аккуратно раздирая его. Рука была замотана какой-то тряпкой, и когда я развернул её, то увидел глубокий разрез — до кости, и кровь хлынула ручьём. Я быстро замотал тряпку обратно, стараясь наложить её лучше, чем было до этого. Мне даже удалось совместить края раны настолько, что кровь перестала капать. Но я знал, что это ненадолго — тут надо было делать операцию, минимум — зашивать. Я оглянулся в поисках необходимых материалов и инструментов.

— Не беспокойся об этом… — выдохнула она. — Слушай адрес.

И она продиктовала мне адрес, где находился сейчас предатель. Именно ради этой информации мы ходили в театр, и там ей передали необходимые сведения. Она рассказала, что получила рану, убегая от театра — кто-то напал на неё в темноте, она отбилась, но потеряла много крови. Поняла, что долго так не продержится, и решила отправиться ко мне.

— Спасать тебя… — закрыла она глаза. — Одна я не справлюсь…

Как она прошла стражу на входе и на всех этажах, я не представляю. Наверное, воспользовалась остатками ментальной энергии. Она успела сказать, что её силы закончились как раз на первом палаче, и если бы я не ухайдакал второго, она бы ничем не смогла мне помочь. Силы быстро покидали её, и она с трудом стояла на ногах.

— Куда идти, ты знаешь? — спросил я её. — Где выход?

— Туда… — Она махнула рукой вдоль коридора. — Там будет дверь.

В этот момент раздался сильный грохот в противоположной стороне, и коридор быстро наполнился громкими голосами и бряцанием оружия.

— Нужно уходить, — сказал я, смотря Герде прямо в глаза.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не смогу, нужно торопиться, со мной ты не успеешь, — и подняла голову, глядя на меня пронзительно и ясно.

По коридору уже приближались гулкие шаги множества идущих людей. Я мотнул головой, отвергая её предложение, шагнул к ней и, подхватив левой рукой под мышки, вывалился с ней спиной в коридор, лицом к противникам.

В нас тут же полетел чей-то топор, который я отбил, выставив перед собой согнутую в локте правую руку. Топор с противным звоном вбился в стену. И тут как прорвало плотину. Коридор взорвался яростными криками, арбалетными и лучными выстрелами, и несколько человек, которые были впереди, стремительно кинулись к нам.

Я свалил их воздушными ударами, но сзади набегали новые. В узком коридоре было тяжело биться — на меня бежала целая толпа, и воздушные удары не могли остановить их. Толпа подхватывала поражённых и качнувшихся назад бойцов, не давая им упасть, и часть оставалась стоять на ногах, остановленная и удерживаемая сзади. И они все бежали вперёд ко мне, создавая какой-то непробиваемый таран.

У некоторых, кто шёл чуть позади, я заметил какие-то странные квадратные щиты — на них мои воздушные удары почти не действовали. И вообще, что-то необычное было с этим местом — моя энергия как будто утекала куда-то и как-то теряла свою силу. Когда я выпустил облако плазмы, его втянуло вверх под потолок, хотя этого не могло быть.

— Брось меня, уходи! — выкрикнула Герда, ненадолго приходя в себя от того рывка, которым я сорвал её с места. — Что ты делаешь!?

Но я не слушал — удерживая её левой рукой и отбиваясь правой, я попутно отступал спиной назад, к спасительной двери. Нападающие подкатывались к нам волнами — не успеешь разобраться с одной, подступает уже другая.

Я пытался развернуть энергетическую броню, чтобы защитить свою спутницу, но всё было напрасно — ничего не работало, защита схлопывалась обратно по моему телу.

— Уйдёт, уйдёт! — рычала Герда в бессильной ярости. — Брось меня, иди за ним! Ведь уйдёт, гад…

Я тащил её на одной руке, второй отбиваясь — то воздушными, то лучевыми ударами — от наседающего противника. Их было слишком много, и мне всё время нужно было прикрывать Герду, поскольку мимо нас не прекращался свист арбалетных болтов и стрел. Также в воздухе постоянно мелькали метательные ножи и какие-то другие предметы, которыми швыряли в нас нападавшие.

Как только я пытался выпустить непрерывную струю пламени, все сразу же остервенело начинали бить мне по этой руке, и я отказался от такого подхода, потому что на руках у меня висела Герда, и я легко мог обжечь её, когда прилетало особенно сильно, сбивая прицел в сторону. Поэтому я был постоянно в движении — бил одиночными ударами, отдёргивал ладонь, кого-то отпихивал и опять бил.

В один момент я подумал, что мы уже не выберемся — нас окружили в узком проходе, и меня так ударили сзади чем-то по голове, что я чуть не рухнул на колени, почти теряя сознание. Наверное, кувалдой, не меньше.

Когда мне, каким-то чудом, удалось вырваться из этой толпы, за нами тянулся кровавый след. Я отступал назад, помня, что дверь должна быть за спиной, и видел, как из-под ног Герды выплывают кровавые пятна. Она окончательно повисла у меня на руке и больше ничего не говорила. Я позвал её несколько раз, расшвыривая магические и обычные заряды, но она не отзывалась.

Тогда я нагнулся вперёд и увидел, что из-под правого нижнего ребра у неё торчит рукоятка длинного кинжала. Взревев от бессилия, я выпустил целый веер огненных вспышек по коридору и в этот момент наконец наткнулся на ступеньки, ведущие наверх, к выходу. Я ринулся вверх по лестнице, отправляя назад целые потоки энергии.

На крыше я захлопнул дверь, по которой немедленно начали бить чем-то тяжёлым, и склонился над Гердой. Мы встретились взглядом. Она немигающе смотрела на меня и говорила:

— Найди его, найди… Не дай ему уйти… Времени мало, он скоро скроется. Со мной всё кончено. Оставь меня и прыгай, — она слабо махнула рукой в сторону. — Я не смогу. Лучше тут добей…

И окончательно потеряла сознание.

Я проследил за её движением и увидел зубцы башни, на которой мы находились. Между ними угадывалась тёмная гладь воды и противоположный берег далеко за ней.

Перевёл взгляд на дверь, от которой при каждом ударе отлетали какие-то щепки. Часть досок уже треснула, и их яростно доламывали изнутри. Тогда я подбежал к зубцам башни и посмотрел вниз — высота была около двадцати ярдов. Если прыгать одному, то моя энергетическая защита может и смягчит немного удар, но обычному человеку никак не выдержать падения — разобьётся. Не говоря уже о раненой Герде без сознания. Если я брошу её вниз или прыгну вместе с ней — она неминуемо погибнет, тут даже без вариантов. Её рану просто разорвёт гидравлическим ударом.

Я вернулся назад — дверь держалась на последнем издыхании. Герда лежала безжизненно передо мной, опёршись спиной о стену, и под ней уже натекла целая лужа крови. Она пришла спасти меня, а теперь лежит тут, и я ничего не могу сделать, кроме как оставить её здесь, в надежде успеть найти предателя до того как он скроется. Если я его упущу, она мне этого точно не простит — была ещё за этим какая-то личная её боль.

Я постоял над ней, прощаясь, в попытке сдержать предательски выступившую на глазах влагу, затем разбежался, прыгнул и полетел по широкой дуге вниз, в реку…

Я шёл по улицам ночного города, и с меня стекали струи воды при каждом шаге. Где-то далеко лаяли собаки, и только звук моих шагов разносился по гулкой мостовой в ночной тишине. Сюртук остался там, в застенках, но моя рубаха была настолько залита кровью, что не слишком белела в темноте.

Защита погасила страшный удар, когда я входил в воду — я ничего не почувствовал и поплыл к берегу. Очень неудобно было плыть в сапогах, да и брюки с рубашкой сдерживали движения. Я подавил желание избавиться от них и продолжал грести. Плавал я хорошо и уже скоро выходил на берег, гораздо ниже по течению, куда меня снесла река. Но мне туда и нужно было — дом того, кого я искал, находился неподалёку.

Нужно было торопиться — если тревогу подняли, то туда уже мчится помощь.

А вот и проулок, куда мне надо. Как только я свернул в него, на меня сбоку кто-то прыгнул. Я снёс его одним ударом и пошёл дальше. Было ещё два человека в проулке и трое перед входом. Все они остались лежать за спиной, когда дверь влетела внутрь дома. Хозяина я нашёл на кухне — он тряс оглушённой головой и что-то бормотал, явно не понимая, что происходит. Я взял его за щиколотку и поволок в комнату, не обращая внимания на крики.

Потом бросил его в угол, закрыл за собой дверь и приступил к допросу.

Он рассказал мне всё, что знал. О том, что видел в тот день, когда произошёл магический взрыв. То, как спрятал Источник и много лет не трогал его. Как всё-таки решил передать Источник тайной полиции и связался с ней. И историю Герды рассказал.

Просил он только одного — не убивать. Но я его не послушал. Когда я вышел из дома, он уже не дышал, а Источник лежал у меня в кармане. Я прислушался — где-то вдалеке раздавался цокот множества подков коней, на полном скаку летящих в этом направлении. Я только поморщился и шагнул по направлению к лесу — он был тут недалеко, и ночью в нём они ни за что меня не найдут.

Глава 31. АДМИНИСТРАТОР

Обратно к Терминалу я мчался уже переодевшись в бронекостюм. Когда переодевался, достал из кармана старой одежды Источник — тот самый, из-за которого столько человек рисковало жизнью.

Как уже говорилось, он представлял собой серый прямоугольник со сторонами примерно полфута на два дюйма и толщиной около полудюйма, с закруглёнными краями и углами, который довольно удобно было носить в обычном кармане. Проверил ещё раз — нет, я не ошибся: он был плотно закрыт, а печать у выпускного горла, которую я видел в магическом свете, осталась нетронутой. Значит, его не открывали.

Я покачал серый параллелепипед в руке, спрашивая себя, стоил ли он той цены, в которую мне обошёлся. Затем коснулся источником бронекостюма в районе бедра — и тот сразу примагнитился.

Всю обратную дорогу я ехал чисто механически: машинально сворачивал, машинально выбирал дорогу. В голове висело только одно — гибель Герды.

Когда подъехал, то загнал мотоцикл в Терминал, зашёл сам и немного подождал.

Тут же перед глазами вспыхнула надпись:

— ПОЛОЖИТЕ ИСТОЧНИК В УТИЛИЗАТОР!

Чуть подальше, в стене, открылась ярко-красная полоса утилизатора — туда, видимо, и следовало положить источник. Я подошёл и сунул его туда. Щель исчезла, будто её и не было.

Я жду, но ничего не происходит. Но тут, наконец, полыхнуло перед глазами:

— ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО.

И тут же:

— ВАМ ПРИСВОЕНА ДОЛЖНОСТЬ АДМИНИСТРАТОРА.

Система дала мне полюбоваться на это сообщение некоторое время, затем последовательно сменила его на три других:

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ УВЕЛИЧЕН.

— ВАШ ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ — ТРИ.

— ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ЗРЕНИЕ АКТИВИРОВАНО.

Не успел я удивиться и хоть как-то осознать это, как тут же:

— МЕНТАЛЬНОЕ ЗРЕНИЕ АКТИВИРОВАНО.

— Интересно… — мелькнуло в голове.

Но система удивила меня в очередной раз:

— РАБОТА С МЕНТАЛЬНОЙ ЭНЕРГИЕЙ РАЗБЛОКИРОВАНА.

***

Конец книги

***

От автора: Роман завершён, дорогие читатели! Сообщите, хотите ли вы продолжение.