Адепты меча и условностей

Предисловие

Тогда ещё ни кто не знал, насколько изменит мир одна сломанная вещь.

Бесёнок стоял на вершине горы и смотрел себе под ноги. Там, на голом камне, лежали осколки песочных часов. И ветер уносил прочь серебристую пыль.

— Скверно. Очень скверно, — сказал бесёнок.

Он был особенным — древним, как сам Невендаар. Он не старел. Незримый, парил он в небесах со своими часами и созерцал.

Бетрезен, создатель мира и людей, обладал собственной волей. А значит — созданный им механизм был не идеален. Вотан, Солониэль и Галлеан, творя свои народы, тоже ошибались. В мелочах, почти незаметных со стороны. А самым скверным было то, что существа, населявшие Невендаар теперь, меняли мир, руководствуясь своей волей — столь же свободной и скорой на ошибки, как и божественное проведение. Нагромождение случайностей и нелепиц давно разорвало бы Священные Земли. Если бы не бесёнок.

Он переворачивал часы — большие, в его рост. И пока пересыпался песок, мир замирал — брал паузу на то, чтобы привести себя в порядок. Вечный наблюдатель… он видел войны и смерти. Предательства. Жестокость. Столько тьмы, сколько и выдержать нельзя. Но даже таким, Невендаар оставался чудом — торжеством жизни, цветком, проросшим средь вселенского холода. Существа, обречённые на тяжелую и короткую жизнь, находили силы для любви и поводы для радости. Их мир заслуживал того, чтобы за ним присматривали.

— Что же теперь будет? — Спросил бесёнок. Он не справился. Потерял часы — единственное, что должен был сохранить.

Ветер загудел. Здесь, в вышине, он был холодным и колючим.

— Может… обойдётся? — Спросил бесёнок.

Ветер зашумел громче. Он давно разметал песок и теперь принялся за осколки.

— Да, — сказал бесёнок, — всё теперь во власти случайности. — Он вздохнул. — Но я попытаюсь им помочь.

И прикрыл лицо ладонью, защищаясь от порыва ветра.

— Не знаю как. Но это моя вина. — Бесёнок помолчал, прислушиваясь. — В конце концов… случайности — это ведь не всегда плохо, правда?

Глава 1. Горные Кланы

Демоны были совсем близко, а значит – дела у отряда шли скверно. Гномы застряли ровнёхонько посреди моря – до земли плыть не меньше двух дней. А до столицы так вовсе неделя пути.

Идея экспедиции принадлежала Ромарику. Он как увидел башню на горизонте – сразу загорелся вылазкой. А если светлая мысль посещала лидера отряда – оставалось ждать беды. За пару дней согласовали маршрут в столице, да и выдвинулись. Владеющий знанием был уверен, что в старой магической башне, тем более запрятанной так далеко, просто обязано храниться что-то полезное и мощное.

– Я думаю, там жил Имперский маг. У них ведь были здесь города до Первой Великой войны. Смотрите – башня на острове. Вряд ли кто-то разгра... исследовал её до нас. Вернёмся с добрым магическим посохом, да и выжжем Легионы ударами молний. Благо, имперская мана стекается в столицу в таких количествах, что девать некуда.

И скелет гипотетического волшебника в башне действительно был. Только при жизни этот умник больше заботился о защите своего жилища от морских волн, чем об изучении действительно полезных заклинаний. К месту и не к месту поминая Вотана, Ромарик даже хотел бросить томик с записями мага прямо там. Но всё-таки прибрал реликвию себе – гном понимал в колдовских книгах. Только вот том, посвященный защите от магии воды – это не совсем то, что нужно в войне с детьми Бетрезена.

И даже боевой славы поход не принёс. Личное дело участников пополнилось записями о трёх волках, облюбовавших башню. Три волка на четверых опытных войнов – заслуга так себе.

А демоны вылазку уже заметили... Стоя на палубе и опираясь на боевой молот, Кагерик видел на горизонте тяжелобрюхого разведчика. Основные войска держались чуть в стороне. Но гном уже мог разглядеть крылатую тварь с огненным мечом. Бельфегор, не иначе. А ведь герцог возглавлял элитные силы Проклятых... В общем-то, в отряде Ромарика тоже были не новички, но перспектива боя Кагерику совсем не нравилась. Не время и не место для генерального сражения.

Молот был очень большим. И тяжелым. Но Кагерик всюду таскал его с собой – так было положено по уставу. Хотя сам гном давно уже грезил о двуручной секире. Только снабжения из столицы всё не было. Да и в воинской книжке, будь неладна гномья бюрократия, не хватало пары записей. У Кагерика на эту экспедицию тоже были особые планы – сразить какую-нибудь тварь покрупнее и дослужиться уже до старого ветерана. Но врагов на пути не было, а с волков много ли прока?

– Кагерик! Кагерик! Привезли! – Хранитель горна выбежал на палубу и тут же заметил парящих над водой демонов. – Бетрезеново племя...

– Кого привезли?

– Ну это... амуницию. Из столицы. Ночью. Ромарик никому не сказал ещё. Но Магнерик говорит, что всё видел. Ему... видишь ли... не спалось. – Эфрой говорил быстро, не сводя взгляда с горизонта. – Они ведь нас нагонят, да? Если не на корабле, то в лесах... Вот чую, что догонят.

Это было правдой. Крылатое воинство уступало гномам в скорости только на дорогах. А до них ещё нужно было добраться.

– Как привезли? – спросил Кагерик. Он так боялся ошибиться, что ещё раз пересчитал всех, кому в отряде могли прислать обновки. Ромарику они не нужны - у предводителей ведь сразу всё самое лучшее. Эфрой уже дослужился до главного у стрелков чина. Оставался только он и Магнерик. Оба ветераны. Оба ждали, когда, наконец, в столице построят Храм Предков.

– Ну как... на орлах, конечно. – Эфрой ответил машинально. Гном явно обдумывал их шансы в битве.

Конечно орлы... Хочешь – ящик с тяжеленным доспехами из столицы притащат. Хочешь – целый драккар подгонят к самому берегу. И как быстро! Жаль, воевать эти птицы отказывались напрочь.

– Да я не про то... В смысле – ты уверен, что мою секиру уже доставили? Да Великий Вотан, конечно же ты уверен! Ромарик! Ромарик!

Предводителя Кагерик нашел как раз у ящиков. Серебробородый гном листал злополучную книгу о том, как защитить себя от слишком сильного дождя. Ромарик тихо шевелил губами – владеющий знанием читал медленно, но как уж умел. Воин рухнул рядом с ним, опираясь на рукоять оружия. Бегать с тяжеленным молотом было трудно.

– Ромарик... – гном взял паузу, чтобы отдышаться. – Где она? Где моя секира?

– И откуда вы всё узнаёте? – Ромарик захлопнул книгу и та исчезла где-то в просторных одеяниях учёного. – Да, ночью всё ваше добро прислали из столицы. Готовься подписывать накладные, как в город прибудем. Только... напомни-ка мне, почтенный Кагерик, что у тебя там в воинской книжке?

– Воинство Бетрезена настигнет нас дня за три. Я их только что видел, уже машут крыльями у горизонта.

– О... Это плохо. – Согласился Ромарик. – Ты узнал их предводителя?

– Думаю, я видел Бельфегора, – сообщил Кагерик.

– О... Тогда всё совсем плохо. – Ромарик снова согласно кивнул.

– И вот понимаешь, какое дело... Будь у нас с Магнериком нормальное оружие...

– Пока не заслужишь повышение – амуницию не дам. – Ромарик поднялся на ноги и серьёзно посмотрел на гнома. – Ты, небось, думаешь, что это всё – просто формальности. А это, Кагерик, дисциплина. На верности правилам держится величие Кланов. Может быть – Витар сидит в столице потому, что ему лень лишний раз размять ножки? Правила, Кагерик, едины для всех.

– Но Легионы... Военное время...

– Может мне, по закону военного времени, сразу королём гномов тебя сделать. – Всегда добродушный Ромарик вдруг сделался зловещим. Ветеран словно только сейчас заметил, какой у лидера отряда цепкий взгляд. Глазки маленькие, глубоко посаженые. Сейчас они опасно блестели сквозь толстые линзы очков. Учёный вплотную приблизился к Кагерику. – А знаешь, что с тобой действительно может произойти по закону военного времени? – Он понизил голос. – Трибунал не хочешь?

***

– Чувствую себя очень глупо, – сообщил Кагерик.

Ящик с новыми доспехами и оружием гном тащил на себе. Ящик был чертовски тяжел. А ведь от боевого молота его тоже никто не избавил.

– Кагерик... Ты хочешь нам что-то сказать? – спросил Ромарик. Голос лидера звучал так вкрадчиво, что гном похолодел.

– Совсем ничего, почтенный Ромарик. Я это... я из-за демонов переживаю только. Ни разу не видел их так близко.

– Я послал письмо в столицу. – Ромарик обернулся через плечо. Демоны парили над водой. Они настойчиво работали крыльями, нагоняя отряд. – Будет хорошо, если у руководства осталось немного рунной магии. Нам бы и ледяной щит сгодился...

Ноги Кагерика уходили в снег по колено. Места были родными. Да толку от этого, когда рядом нет ни замка, ни дороги? Магнерик шёл рядом. Он взвалил ящик себе на плечи, пригнувшись к самым сугробам. Ветеран шёл молча. Этот гном вообще был до странного молчаливым. Словно всё спокойствие отряда собралось в нём одном. Иногда друг казался Кагерику низкорослым великаном. Каким-то странным полукровкой, унаследовавшим рост от одной половины Кланов, а монолитность камня – от другой. Магнерик был исполнителен и бесстрашен. Кагерику казалось, что такую глыбу в войсках Кланов должно всё устраивать.

Самому Кагерику в армии не нравилось.

Ему обещали приключения, путешествия, карьерный рост. Война была делом почти безопасным – слава Вотану, ушлые гномьи храмовники могли вернуть тебя хоть из объятий валькирий, будь в казне достаточно золота. Впрочем, денег часто не хватало. Один раз Кагерик провалялся трупом больше недели. Но ничего, всё равно ведь воскресили. Тут главное – не попасться под удар превосходящему по силам противнику. Если поляжет весь отряд и бездыханное тело до ближайшего замка тащить будет некому – это уже навсегда. А так – работа почти что без рисков.

Вот только никто не предупредил Кагерика о том бюрократическом Рагнарёке, которым давно накрылась армия. Накладные на приходование новых доспехов приходилось заполнять не часто, так что к ним можно было привыкнуть. Если бы не постоянные смены бланков, конечно. Экспедиционные документы висели на лидере отряда и обычных войнов не касались.

С объяснительными, которые нужно было составлять при выписке из храма было сложнее. Ромарик вечно доносил о всех неудачных атаках своих солдат. Меткость у Кагерика была в пределах нормы, но пара ударов из десяти стабильно приходились мимо цели. И, по честному, обычно именно они стоили гному жизни. Так что, при составлении объяснительных приходилось изворачиваться, доказывая руководству, что казна Кланов понесла траты не из-за того единственного злосчастного промаха.

Ну а самым идиотским у Кланов были боевые дневники. Дневник – это что-то вроде личного досье бойца. И в это досье заносилась практически вся информация о всех стычках, в которых участвовал представитель Кланов. В уже потрёпанной пухлой книжице, принадлежавшей Кагерику, были записи о том, с кем и когда он сразился, сколько участников было в тот момент в его отряде и какого звания кто из них был. Были отметки даже о том, пережил ли Кагерик бой или отправился на внеочередную прогулку к валькириям, а затем и в замковый храм. Боевой дневник, по счастью, вёл Ромарик. До ветерана доходили слухи, что у некоторых героев пометки вносили сами бойцы. Потому, как у лидера и на свой-то дневник времени кое-как хватало. А затем, раз в неделю или месяц, записи сверялись, чтобы убедиться, что никто ничего лишнего себе не приписал. В общем – работы всем так выходило даже больше. И хорошо, что их владеющий знанием был достаточно въедлив, чтобы после каждого боя аккуратно вносить записи в книжки каждого участника отряда.

Но Кагерику всё равно приходилось забивать себе голову подсчётами личной эффективности. Потому, что именно на основе записей в гномье-великанных войсках выдавали новые звания. А новое звание – это и новые доспехи. Вот те самые, тяжесть которых Кагерик уже пару дней ощущал на собственной пояснице. А ещё – оружие. В общем, сразу другим гномом себя чувствуешь. И ведь выслужиться оставалось всего ничего – окажись в башне водоупорного отшельника не волки, а, допустим, пара медведей...

– Великий Вотан... – пробормотал Кагерик себе под ноги. И добавил тише, – ...и Витар по правую руку от него...

На снегу, прямо перед Кагериком, виднелись отчётливые следы медвежьих лап.

– Ромарик! Тут где-то медведь рядом. А то и не один.

– И что? – Владеющий знанием обернулся через плечо, опасливо посмотрел на молотящих крыльями демонов. – Попрёмся их искать – день потеряем. А Бетрезеновы твари уже вон, рядом.

– Ромарик... – У Магнерика был тихий, но какой-то гулкий голос. – Я так понял, нам из центра всей помощи – только секиры новые.

– Я написал письмо... – начал лидер. И по голосу чувствовалось, что он приготовился не столько спорить, сколько оправдываться. Кагерику даже как-то обидно стало. Почему ему достались россказни про трибунал, а другому, точно такому же, в принципе, ветерану – вот это неуверенное бормотание?

– А рунной магии, я так понимаю, в казне сейчас нету. – Магнерик говорил, делая размеренные паузы между словами, в одну из которых и уместилась реплика Ромарика. Сам ветеран продолжал так, словно и не услышал ответа.

– Ну так а... кто же их знает?.. Может и есть. Может, наколдуют уже что-нибудь вот-вот.

– А секиры ты нам с Кагериком не дашь... – каждую фразу Магнерик вгонял в мёрзлую землю, не утруждаясь вопросительными интонациями.

– Устав Кланов! – Ромарик, попробовал повысить голос, но было видно, что старик совсем замялся.

– Так вот, чтобы у нас всё было по уставу, мы сейчас пойдём искать медведей. – Сообщил отряду Магнерик. – И помоги нам Вотан, чтобы Бетрезеновы твари оказались достаточно нерасторопны, и дали нам закончить все дела. И переодеться в новые доспехи.

***

– Да скорее же! – Эфрой носился вокруг гномов кругами.

Демоны были совсем близко, но теперь у отряда Ромарика были все шансы отбить нападение. Лишь бы успеть переодеться... Под стенания лидера о порче имущества, Магнерик разломал оба ящика боевым молотом. Возиться с замком было некогда. Теперь Ромарик стоял поодаль от ящиков и торопливо заполнял один боевой дневник за другим, словно боялся забыть, что медведей было двое и оба бурые.

Следы от медвежьих когтей болезнено саднили при движении. Бой выдался тяжелым, перед глазами гнома плясали алые всполохи. Фыркая, Кагерик избавился от старых доспехов, оставшись в одних подштанниках и нательной рубахе. Новые доспехи легли, словно подогнанные лично под комплекцию гнома. Зашипели, сгорая голубым пламенем, руны, нанесённые на обновки с внутренней стороны. Раны, полученные в последнем бою, затянулись. И даже лучше – Кагерик чувствовал себя здоровей и крепче, чем раньше. Кагерик знал, что такие руны исцеления были штукой не дешевой. Их наносили только на вещи, выдаваемые бойцу при получении нового звания. По замыслу руководства, это должно было стимулировать бойцов Кланов к карьерному росту.

– А это что? – Магнерик рассматривал небольшую, с какой-нибудь медальон, жестянку.

– Пудра, – сообщил Ромарик, не отрываясь от записей. – По уставу, ты теперь должен быть седым. Ты ведь теперь старый ветеран. Ну вот и должен выглядеть как-то... постарше.

– Витарова колотушка...

– А ещё у тебя должен быть пучок на макушке. – Эфрой с головой сунулся в развалины ящика. Когда он выбрался наружу, в руках хранителя горна была широкая лента и расчёска. – Давай помогу. Не успеем же до нового боя...

Магнерик плюхнулся на снег и покорно дал себя расчесать, вымазать волосы пудрой и заплести.

– Чувствую себя очень глупо, – сообщил Кагерик, распределяя пудру по волосам.

– Кагерик... – начал было Ромарик, но теперь в голосе лидера чувствовалась неуверенность.

– Да иди ты!.. К Вотану. И Витарову колотушку тебе в одно место, вместе с трибуналом, – новенький старый ветеран рывком затянул ленту на волосах. – У нас демоны на подлёте.

Кагерик впервые видел демонов так близко. Не каких-нибудь там одержимых, почти не отличавшихся от простых крестьян – сейчас перед ними были настоящие порождения бездны. В руках гном сжимал увесистую двуручную секиру. Он был удивительно спокоен. Казалось, с новым оружием гному не страшен даже сам Бетрезен.

Глава 2. Легионы Проклятых

— Надо было идти к Мортис...

Гюнтер обошел бездыханное тело Лоуфмира, поддел край крыла носком ботинка. Демон лежал смирно, прикрыв глаза. Панцирь на его груди был надтреснут — пробит, стыдно сказать, гоблинской стрелой.

— В тебя-то они чего не стреляли? — спросил Гюнтер.

Культист пожали плечами. Гюнтер не был знаком с ними до обращения. А потому — не знал даже имени. Под балахоном долговязая худая фигура. Кажется — мужская фигура, но с бетрезеновыми магами ни в чём нельзя было быть уверенным.

— Ну что, потащили? — Спросил Ренар. — Хоть до замка в этот раз не далеко.

Облюбованные гоблинами болота и правда были в паре дней пути от захваченной недавно заставы. Ну, или в дне полёта, как они уже выяснили.

— На меня не смотрите, — сказали культист. — Вы у нас по физической силе. Давайте, как обычно, хватайте лорда Лоуфмира за передние-задние лапы и потащили. А я впереди пойду.

— А если засада гоблинов? — Спросил Ренар.

— Пойду позади, — легко согласились культист.

— Был бы уже сейчас нормальным уважаемым скелетом... — бормотал под нос Гюнтер, беря демона за твёрдые, словно спинка жука, лапы с массивными когтями.

***

Потомственному крестьянину в Имперских войсках мало что светило. А другую карьеру в стране не сделать.

Сквайров набирали из тех дворян, что поглупей, да покрепче. Более способные сынки знати учились колдовству. На стрельбище шли те, кто планировал сделать карьеру в охранке. Вроде бы, Гильдия Убийц присматривалась к самым смышлёным стрелкам. Хотя Гюнтер не видел никакой связи между навыками лучника и искусством боя на двух клинках, да ещё отравленных, но слухи — дело такое. Из кого набирали воров Гюнтер не знал. Короткая и бесславная карьера самоубийцы-разведчика его не прельщала.

Конечно, когда прижимало совсем, на службу гнали и простолюдинов. Ходили слухи, что и сам наместник Империи в этих землях был выходцем из крестьян, сделавшим себе имя в Первой Великой Войне. Но сейчас, когда народы Невендаара только вяло переругивались, Гюнтеру с Ренаром было бы за счастье пробиться хоть в ополчение. Ещё можно было податься в разбойники... Но особых перспектив не было ни там, ни там. А парни грезили достойной карьерой и подвигами.

Так что путей у них, на самом деле, было два. Вернее, один — с развилочкой. Отринуть всё человеческое и примкнуть к силам зла — либо под знамёнами Мортис, либо с печатью Бетрезена на лбу.

Перспектива превратиться в гниющий труп Гюнтера, конечно, пугала. Но не сильно — в конец концов, ко всему можно было привыкнуть. В воинстве смерти чувствовалась какая-то стабильность, своё обаяние. Но вот Ренар мертвечиной брезговал. А ещё он мечтал о демонических крыльях — на вроде тех, что волочились сейчас по земле у Гюнтера за спиной. В общем, друзья выбрали Легионы и, кажется, прогадали.

***

— Хвала Бетрезену, я снова жив!

Голос у Лоумфира был неприятный — тихий и какой-то шуршащий. Он походил на шум, какой издавала бы кучка копошащихся жучков. Гюнтер прямо видел, как насекомые перебирают лапами и крылышками, карабкаются по панцирям друг друга.

Отряд стоял во внутреннем дворе крупного, неплохо отстроенного замка. Крылатый колдун только что выпорхнул из лазарета. Он разминался — сфера с заключённым в неё Бетрезеновым пламенем появлялась и исчезала меж крупных, походивших на латные перчатки, когтистых лап.

Гюнтера с Ренаром в демонический храм не пустили. Столичное руководство решило, что раны одержимых незначительны, а своих денег, чтобы заплатить целителям, у парней не было. Сон, конечно, помог, но Гюнтер чувствовал, что ссадина от гоблинского копья окончательно затянется только через пару ночей. Да и то — если остаться в замке. А вот культист выглядели бодрыми и отдохнувшими.

— Пойдём на север, — сообщил Лоумфир. — Я заприметил там сундук, сразу за гоблинами, которых мы... — демон замолчал, словно о чём-то задумался, — которых мы так доблестно умертвили. Умертвили во славу нашего властителя.

— Во славу... — эхом повторили культист.

— Во славу Бетрезена, — сказал Лоумфир.

— Во славу... — снова тихо повторили культист.

Крылья демона делали редкие взмахи. Лоумфир покачивался, как опавший лист на воде. Казалось, он и не весит ничего. Впечатление было обманчивым. Хоть колдун и выглядел костлявым, в бездыханном своём состоянии он был невозможно тяжел. По крайней мере для спин двух тощих крестьян, пусть и одержимых демонической волей. Даже после ночи в замке, мышцы Гюнтера ломило.

— Лорд Лоумфир... — тихий голос Ренара, — там кругом болота. Как бы нам не нарваться на засаду зеленокожих. Мы и с гоблинами-то кое как...

Одержимый ойкнул, когда его рывком вздёрнуло в воздух. Вот ведь — даже слушать не стал. Гюнтера и культиста, впрочем, колдун поднял бережней. Вся троица зависла на высоте своего роста, а затем поплыла вперёд, ведомые волей Лоумфира.

Бетрезенова магия... Конечно, путешествовать по воздуху было удобно. Но Гюнтер не отказался бы от собственных крыльев, чтобы хоть немного влиять на то, куда его тащат. Они перемахнули через каменную стену внутреннего дворика. И Гюнтера тут же хлестнуло по лицу. Ветка слишком высоко вымахавшего дерева. Отряд набрал высоту ещё немного и поплыл вперёд. Пролесок под ногами сменился землисто-зелёным полотном болот.

Летели долго, весь день. Подчинённый магии колдуна, отряд остановился внезапно, зависнув над парочкой поваленных деревьев.

— Привал, — сказал Лоумфир.

Спускаться на землю демон не стал. Он просто закрыл глаза, сложил лапы на груди и как-то обмяк, словно повис на собственных доспехах. Только растопыренные крылья размеренно взмахивали. Спать прямо в воздухе Гюнтер так и не привык. Одержимый начинал барахтаться, ища опору, всякий раз, как его одолевала дремота. Лишь под утро, совсем измотанный, он провалился в крепкий, но короткий сон.

***

— Здравствуйте, — сказали откуда-то снизу.

— Бетрезеново пламя... — тихо выругался Лоумфир, посмотрев вниз. И спросил уже громче, — дуэль?

— Дуэль, — согласился голос. — О, друг Гюнтер и друг Ренар! Здравствуйте вам!

Вор салютовал двум одержимым кинжалом. Он не откинул капюшон, не показал лица, голос знакомым не казался. Но, выходило — это был кто-то из родных мест. Обычно, карьера вора-разведчика была яркой, но короткой. Легко экипированные, они не переживали даже лёгкие стычки. Тем более, воры никогда не брали напарников — а значит, тащить их хладный труп до ближайшего храма было некому.

— Только не снова... — прошептал Гюнтер тихо.

— Вы знакомы? — Демон обернулся через плечо, посмотрел одержимому прямо в глаза.

— Так из-за балахона не разглядеть ничего, — сказал Ренар. Он как-то сразу разнервничался, задрыгал ногами, словно пробуя нащупать твёрдую почву. — Слушай! Э... земляк? — Он вытянул шею, желая рассмотреть вора лучше. — Может, договоримся? Пойдёшь к нам шпионом? Или нет... или попробуй у нас что-нибудь украсть? У этого крылатого в карманах... — парень осёкся, заметив взгляд демона. — Я не хочу, чтобы вас убили. Снова...

Колдун кивнул, кажется, удовлетворившись таким объяснением.

— Дуэль, — повторил вор.

— За сколько дней донесёте меня до замка? — Спросил Лоумфир.

— По этим-то болотам? Да дня за два, как в прошлый раз. — Сказал Ренар.

— Плохо. А до сундука так и не дошли... — Посетовал Лоумфир. — Может, вы доковыляете? Вдруг там, как раз, зелье воскрешения?

— А вдруг там Имперский отряд? Чего бы вору тут одному рыскать?

— Тоже верно... — Лоумфир вздохнул.

— Дуэль! Я жду дуэль! — крикнули с земли.

— Да лечу я...

***

— Слушай, а ты чего так разнервничался, друг Ренар? — спросил вор, вытирая клинки о грязноватый тёмно-синий балахон. — Никогда тебя таким словоохотливым не видел. «Лучше поройся у нас в карманах», говорит...

Лорд Лоумфир лежал, уткнувшись мордой в болотную тину. Из ран под рёбрами сочилась мутная демоническая кровь. Колдун был мёртв. Как обычно.

Огненная магия была эффектной, да только в неопытных лапах слепила сильнее, чем ранила. Лоумфир, конечно, старался, заливая пламенем землю вокруг противника. Но тому разве что балахон немного подпалило. А вот воровские кинжалы хоть и выглядели безобидными, шкуру Бетрезенового отродья вспарывали на раз.

— Так это... — Ренар облюбовал ствол поваленного дерева. Ноги не доставали до земли и одержимый беззаботно болтал ими в воздухе. За дуэлью он следил с интересом, хоть конец боя был понятен заранее. — Мы же, вроде, вероотступники теперь. Мне как-то не хотелось знакомым на глаза попадаться. Потом, когда я совсем задемонею — тогда можно уже, конечно. А сейчас... Да ещё и вон... лорд-колдун, — он указал носком в сторону трупа, — вдруг подумал бы, что мы в сговоре, раз знакомы. — Ренар замолчал, но было видно, что он хотел сказать что-то ещё. Подождал, собираясь с мыслями. — Слушай, вот с какой Бетрезеновой радости ты его прирезал? Можно подумать, мы эту тушу раньше по болотам на себе не таскали. Заладил про свою дуэль...

Вор развёл руками, как бы говоря, что объяснений не будет.

— Может, хоть представишься? — Спросил Гюнтер. — А то по голосу я всё никак тебя припомнить не могу.

Вор откинул капюшон и закатное солнце осветило рыжие кудряшки.

— Гилберт!? — Ренар даже спрыгнул на землю. Мутная жижа чавкнула под его ногами. — Вот уж не ожидал встретить купеческого сынка на поле боя. Тебе-то на войну зачем? Сидел бы в своей лавке.

— Да какая мне лавка? — Гилберт накинул капюшон снова. — Я же младший из трёх братьев. Мне только в гильдию воров путь и был. А что до вероотступничества... Все же всё понимают. Люди не просто так к Бетрезену на службу идут, в Империи перспектив мало. Каждый крутится как может.

— Мне казалось, купеческая и воровская гильдии враждовать должны.

— Вообще нет, — сказал Гилберт. — Ты удивишься, Гюнтер, но наш профсоюз давно борется с этим стереотипом. Только не очень успешно. — Он задумался, подбирая слова. — Скажем так... в Империи теневая экономика очень тесно связана с обычной.

— Вы бы поменьше трепались с Имперским отродьем, — сказали культист, кутаясь в балахон. — Бетрезен следит за каждым и каждому воздаст по вине.

— Какое оно у вас серьёзное. Такое молодое, а уже совсем на демонах помешалось, — сказал Гилберт. — Слушай, ты ведь не из нашей деревни? — Вор подождал, но культист не ответили. — Я только спросить хотел... Ты уже определилось, кем хочешь стать, когда вырастешь? Колдуном или ведьмой?

— Как руководство решит, — сказали культист и сильнее надвинули маску-череп.

Гюнтер наклонился ближе к Гилберту.

— Мы используем множественное число, а не средний род, — сказал он тихо. — Так, вроде, культурней. Они же не виноваты, что у Бетрезеновых магов такая... особенность.

— Так я всех магов недолюбливаю, — признался Гилберт. — Ваши просто какие-то... особенно жалкие. — Он стряхнул пепел с синей ткани балахона. — Поначалу.

— Значит, ты его на дуэль из-за классовой вражды вызвал? — Сказал Ренар. — Допустим, я это понять могу. Но он-то куда полез? Ему же, пока, дуэли вообще без шансов. Неопытный он у нас, видишь ли. Почему он вообще согласился?

— А куда он денется от требования профсоюза.

— Профсоюза предводителей-магов? — На всякий случай уточнил Ренар.

— Почему магов? Это требование профсоюза гильдии воров.

— Имперской гильдии? — Спросил Ренар.

Гилберт помотал головой.

— У гильдий воров всех пяти стран общий профсоюз. Не хочу хвастаться, но мы весьма влиятельны. Отказаться от дуэли нельзя — это наше общее требование. Сами понимаете, стычки с начинающими магами — единственная возможность доходягам вроде меня размять кинжалы. А у рогатого, который правит Проклятыми в этих землях и так с гильдией воров натянутые отношения. Слишком уж он с магами заигрывал. А я уже упоминал, как мы их не любим? Не то, что купцов. — Гилберт рассмеялся. — Так что тут было вообще без вариантов.

— Был вариант, — прошептал культист. — Был вариант прирезать тебя, отродье. Имперское и... и воровское, к тому же. Сжечь в Бетрезеновом пламени. А испорченные отношения — да и Тиамат с ними.

— И бродило бы ты в своём среднем роде до гномского Рагнарёка, — сказал Гилберт. — Объясняю ведь — у нашей гильдии везде связи. И в Бетрезеновом царстве тоже. И если с нами не ссориться, можно много в чём выиграть. У нас очень неплохие, взаимовыгодные отношения с профсоюзом каменщиков, к примеру. Построили бы тебе Зал Порока по сдельным сценам.

— Я хочу стать колдуном... — пробурчали культист.

— Ну так оно Бетрезену виднее. Разве нет?

— На всё его воля... — прошептали культист.

— Совсем какое-то больное. — Вор покачал головой. — В общем, были бы у вашего с нашими нормальные отношения — вы бы свою столицу не узнали, застроили бы всю. А что будет, если разругаться с нами совсем — этого пока никто не проверял... — Гилберт обвёл бывших земляков взглядом. — Вы сейчас куда? Преследовать меня будете с целью мести, или сразу товарища своего в замок понесёте? — Гилберт порыл землю ботинком, выбирая место посуше. Затем вор опустился на траву. — А то я что-то совсем с этим вашим летуном умаялся. Мне бы подремать до завтра...

— Сдался ты нам, Гил, — сказал Гюнтер. — Мы лучше сразу выдвинемся. И так не ясно, сколько по болотам плутать будем.

— А я бы его в адском пламени спалили, — сообщили культист.

— Да кто бы сомневался? — Сказал Гюнтер. — Ты в этот раз как — вперёд пойдёте или в хвосте?

— Болота всё ещё не разведаны, — сообщили культист.

— Значит позади?

Культист кивнули.

***

Юстин работал над статьёй в Вестник Благодати. Конечно, в гоблинской стреле, удачно вошедшей между пластин брони архидьявола, не было ничего выдающегося. Однако, рваная рана, которую нанес наконечник, пройдя рядом с сердцем демона, сделала конкретно эту смерть очень интересной...

Сердце, оставаясь человеческим, было наполнено демонической волей Бетрезена. А значит — молитвы Верховному Отцу могли изгнать дух из тела. Целебный огонь преисподней мог разрушить сосуд. В обоих случаях тело архидьявола истлело бы за минуты.

Конечно, можно было залить всё зельем воскрешения. Юстин иногда думал, что этот алхимический коктейль мог воскресить даже кусок камня, столько уж в нём намешано. Но нормальный служитель храма не мог отказаться от столь интересной практики.

Операция длилась долго, но прошла, в общем-то, успешно. Чередуя магию обоих школ, Юстин смог залатать нутро архидьявола, не повредив инфернальную суть колдуна. Успех, который стоило подробно описать.

В дверь кельи постучали.

— Извините, там...

Юстин поднял глаза и сразу всё понял. Он постарался сохранить серьёзность.

— Наши проклятые друзья?

Младший служитель кивнул.

— Опять гоблины?

— Говорят — дуэль.

— Куда менее постыдная смерть. — Юстин вздохнул. — Я скоро буду. Готовьте операционный зал.

Юстин подумал, что этот новый шпион неплох. Имперский, кажется. Служитель слышал, что в последний месяц выручка храмов выросла. Вначале кто-то открыл охоту на королев личей. А теперь, значит, и до архидьяволов добрался. Ничего плохого в этом лекарь не видел. Золото казне не помешает. А ему не помешает практика.

***

Войска Бетрезена ещё долго осаждали болота. К сундуку пришлось продираться через два разведывательных отряда Империи. И имперские лучники не отказывали себе в удовольствии пробить стрелами-соколами грудь лорда Лоумфира. В сундуке оказалось медное кольцо. Гюнтер и Ренар стали берсерками — демоническая ярость сильно подпортила друзьям психику, так что о родной деревушке они уже не вспоминали. Культисту так и не представилась возможность испепелить Гилберта в адском пламени. Дороги вора и отряда Проклятых больше не пересекались. А если бы и пересеклись — ведьмы огненной магией всё равно не пользуются.

Глава 3. Защитники Империи

Отан хорошо запомнил ночь, в которую понял, что уже точно не станет учеником волшебника. Ночь, в которую он чуть не погиб. Ему было всего шестнадцать. Он сидел, привалившись спиной к стене, и старался унять боль. Сердце сжалось в груди, зашлось торопливыми ударами — словно сама Мортис вцепилась в него костлявыми пальцами. Если что и не дало ему потерять сознание той ночью — так это мысль о том, что нужно обязательно найти Лотара. Найти и забрать амулет. К утру некромантское заклятие начало отпускать.

Листок дуба, выкованный из серебра. Металл блестел в отсветах зелёного пламени, покачивался на тонком кожаном шнурке. Холодный взгляд брата. Глаза, обрамлённые чёрными отметинами — печать мёртвой богини.

— Если и заберёшь его, то только с моего трупа. — Лотар сжал амулет в кулаке и вышел.

Украшение — вот и всё, что осталось от Изуэль. Память о девушке, не пережившей чуму — она была дорога им обоим. Проклятье Мортис обрушилось на провинцию три года назад. Следом хлынули Орды Нежити, принеся войну в земли Империи и Горных Кланов.

Всё своё детство Отан верил, что станет волшебником — и в ту ночь детство закончилось. Раньше он тешил себя мыслью, что глазомер — это тоже важно. Пусть у него ещё нет способностей к заклятиям — так разве в Академии не этому учат? В конце концов, мало призвать молнию — нужно ведь ещё не промахнуться неукротимым разрядом. Брат только смеялся, но мечтать не мешал. Отан тренировался столько, сколько себя помнил — и легко попадал камнем по мишени. С тридцати шагов — десять раз из десяти. И восемь из десяти — с сорока шагов. Однако же, стоило признать — способностей к чародейству у парня не было. Камни — не небесная молния, что себе не воображай.

Вот у Лотара дар был. Он чувствовал магию свитков и легко запоминал символы тайного знания. Правда, для Академии этого оказалось мало — вступительные он провалил. Отец сказал, что дело тут не в таланте, а в золоте. Кто побогаче, старались протащить в ученики магов своих сынков. Любая воинская служба, конечно, не без риска. Помереть на войне не боялись только безумные инквизиторы. Да воины Кланов — им в радость вознестись с сечи на Вотанову пирушку. Но всё-таки, чародеев держали в тылу, под защитой мечников. Да и учёба в Академии состояла не в изнурительных тренировках — зубрёжка одна. Так что должность была выгодной, а значит — не для простых людей.

В ночь, когда Отан решил, что освоит стрельбу из лука, его старший брат стал некромантом. Он навсегда покинул Империю и семью. Оставил веру в Небесного Отца.

***

— Кто рано встаёт, тому Небесный Отец подаёт! — Кричал седобородый Вольфгар, призывая молнию за молнией. Разряд святого огня угодил в траву у самых пяток Отана.

Стрелок вскочил на ноги. Так начиналось почти каждое утро, но спросонья Отан поймался опять — решил, что на отряд напали. Под каркающий смех архимага он нашел в жухлой траве свой головной убор. Зелёный берет, украшенный перьями. Отряхнул, поправил, водрузил на голову. Рядом чистила свою одежду от рыжей листвы Ютта. Она недобро покосилась на лидера и пробормотала что-то сквозь зубы.

— Негоже столь прелестной служительнице культа поминать Бетрезена. Да ещё с такой страстью!

Вольфгар довольно улыбался. Два имперских рыцаря, спавших прямо в седлах, а потому избежавших молний под ноги, скалились тоже. Он, в общем-то неплохой старик, этот Вольфгар. Немного сумасбродный — так ведь все маги, небось, такие. По крайней мере, он грамотно руководил отрядом, ведя их от победы к победе.

— Вот получите в следующий раз гоблинской стрелой по шляпе — а я вас лечить не стану. В рапорте напишу, что промахнулась молитвой.

— Сила, нисходящая от Небесного Отца бьёт без промаха... — бросил Вольфгар. Он уже отошел от отряда на пару шагов и теперь выискивал взглядом что-то вдалеке.

— Выходит, молнии, что вы постоянно призываете — не божественная штука? Мажете-то вы так, словно играете с врагом в поддавки. Гоар... — матриарх кивнула одному из рыцарей. — Как думаешь, стоит составить донесение в Магистрат? Пусть инквизиция присмотрится к старику. Вон, расхаживает весь в черепах, натуральный некромант.

По Ютте было не понять, серьёзно говорит девушка или смеётся. В конце концов, инквизиторы были известны избыточным рвением — из-за чужого доноса даже безвинный мог угодить в пыточную на пару дней. А что до черепов... ну да, носил Вольфгар какой-то браслет, и правда смахивавший на украшение Нежити. Ну так в Империи такие не запрещены.

Матриарх была обидчивой и склочной — такую легче представить вооруженной инквизиторской булавой чем святым словом. Впрочем, про церковь рассказывали всякое. Оставив мирскую жизнь служка теряла имя, её лицо скрывал балахон. А потом, по разным провинциям Империи из под этих балахонов появлялись такие вот вспыльчивые Ютты... Или какие-нибудь Виргилии. А ведь в постриг уходили и мальчики, и девочки. Сам Отан считал, что церковь Небесного Отца просто грамотно распределяла служек по провинциям — в согласии с градостроительными планами лендлордов. Но людская молва приписывала церкви такие ритуалы, что окажись слухи верными хоть отчасти, сложный характер Ютты объяснялся бы просто. И ведь не узнаешь ни как — говорить о мирской жизни с церковниками было не принято. Да и что тут спросишь? «Эй, Ютта, а ты, случаем, парнем до пострига не была?»

— В наших землях инквизиции нет. Что хочу, то и призываю, — сказал Вольфгар, ни чуть, кажется, не уязвлённый. Громыхнул раскат и молния ударила под ноги матриарх. — Это там не Бетрезеново пламя у тебя под ногами только что было? А то... что-то меня совсем зрение подводит в последние годы.

Рыцари довольно заржали.

— Это потому, что у вас очки на даль, — сказала Ютта. Девушка даже не вздрогнула. — Выкладывайте уже, что там у горизонта углядели.

Отан подумал, что все они в этом отряде дурные. Первое-то время стрелок служил на границе с Кланами. Под началом разведчика Кловиса. Тот ценил мастерство владения луком, так что общий язык нашли быстро. А молодому лучнику оказались очень интересны стрелы, которые в полёте превращались в сияющих птиц.

— У меня дед служил в этих же землях. Не поверишь, но гномы здесь и тогда хозяйствовали. Вотан — мужик основательный. Уж если сковал земли льдом, то на века. — Рассказывал Кловис. — Ну так вот... дед мой. Он до войны лесничим был. Звери его слушались так, словно он сам в родстве с Галлеаном. И птицы — слушались, конечно, тоже. По всей Империи тогда лесничих в армию призвали. А они, знаешь, все как один, оружие не любили. Мечом ведь не только человека или там демона какого подрезать можно — безгрешную тварь тоже. Куда такое годится? Вот и наловчились использовать в бою натренированных соколов.

Отан слушал, не перебивая.

— Когда пришло время набирать новых следопытов, выяснилось, что за время войн профессия утеряна. Любого дуралея можно научить читать следы и не путаться в лесу — на меня хоть посмотри. Но вот находить общий язык со всяким зверьём — это нет, к этому душа лежать должна. Так что... пришлось обходиться луком и стрелами. Тогда маги Империи этих красавцев и придумали. — Кловис повертел в пальцах стрелу. Наконечник был хоть и плоским, но стилизованным под клюв хищной птицы. По древку стрелы шла цепочка магических символов. — Вроде как — дань традициям. Да и бьют они получше обычных.

— Разве не нужно уметь колдовать, чтобы такими пользоваться?

— Где я и где магия? — Рассмеялся Кловис. — Нужно просто чувствовать чары в этих стрелах. Это вроде... ну, как кролика видишь — и понимаешь, что он живой, а не чучелка. А на такое почти любой человек способен. Только мороки с ними много, с отчётностью. Дорогие же — за каждую столичная бухгалтерия три шкуры сдерёт. Только и делаю, что акты списания составляю. Так что тебе стрел не отсыплю, извиняй.

Хоть между Империей и Кланами не был заключён союз, служба на границе была спокойной. Только вот и Лотар был ой как далеко от заснеженных равнин. Когда прошел слух, что некий сэр Вольфгар искал пополнение в свой отряд, промышлявший как раз в землях Мортис, Отан вызвался сразу. На расспросы следопыта ответил только, что имеет свои счёты с Ордами Нежити. Тот спорить не стал.

В новом отряде Отан был самым младшим и самым неопытным. Так что приходилось терпеть насмешки от имперских рыцарей, особенно Гоара. Другой рыцарь, Тефас, относился к жизни проще. Он тоже часто подшучивал над Отаном, но без злобы. А в перепалках и вовсе выступал миротворцем. К лидеру группы оба рыцаря обращались как к равному. А вот Ютта почему-то выкала — и Отан быстро перенял у неё эту манеру.

Всё-таки, он чувствовал себя самым бесполезным в отряде. С зачарованными оружием, пожалуй, какой-то толк от стрелка был бы. Но сейчас его выстрели ранили примерно как молнии архимага. Только тот мог обрушить гнев Небесного Отца на весь отряд противника. А от одной стрелы много ли толка?

Впрочем, Отан понемногу учился военному делу. Да и притирались друг к другу понемногу — в военных походах иначе нельзя. К чему стрелок точно привыкнуть не мог — так это к привычке Вольфгара путешествовать. Архимаг сооружал сомнительную конструкцию из молний, которая и подхватывала весь отряд.

В этот раз они заночевали на эльфийской земле — Ютта настояла. Владения Мортис нервировали девушку, а тут — такой оазис посреди пустошей. Крохотная опушка вечной осени жалась к кристаллу природной манны. Жезл, поставленный каким-то остроухим старцем, держал оборону, не давая траве окончательно увять.

Странный это народ — дети двух уже мёртвых творцов. Отан помнил, как всего пару лет назад начали пробиваться там и тут зелёные камни — источник магии остроухих. На Невендаар клочками наползла осень. Колодцы волшебной силы и защита родной земли — знак крепкой связи народа со своим божеством. А кто вдруг стал покровительствовать эльфам? Мортис, которой стало мало Орды? Или сгинувший во тьме Галлеан? Этак через пару-тройку лет заявят о своих правах зеленокожие, да и начнут покрывать некогда имперские территории... каким-нибудь папоротником.

— Хочу один склеп проверить. — Сказал Вольфгар. — Предчувствие у меня насчёт него. Хорошее. Так что — едем немедля. — Архимаг обернулся к отряду. Расплылся в широкой улыбке, увидев, что солдаты перспективе «поехать» совсем не рады. Только кони рыцарей смиренно фыркнули. — Эх, понеслись!

Архимаг взмахнул посохом и земля под ногами заискрилась змейками молний. А потом их всем отрядом понесло вперёд. Старик Вольфгар голосил, как ребёнок, несущийся на санях по гномьим снегам с горки. Отан же чувствовал себя скорее пассажиром лавины.

***

Отан пускал стрелу за стрелой. Первые две угодили точнёхонько скелету в глазницы — сначала в левую, а затем в правую, как только череп на плечах удержался. Но после — два выстрела пролетали меж рёберных костей слуги Мортис, застряли где-то в доспехах.

— Я смогу, смогу... — повторял про себя стрелок, натягивая тетиву. Лук распрямился с сухим звуком. Запела пущенная в полёт стрела. И прошла чуть ли ни в полуметре от скелета.

— Да будет от тебя хоть какой-то толк!? — рявкнул Гоар.

Имперский рыцарь был серьёзно ранен. Он прижал копьё к предплечью и поднял на манер щита. Клинок у скелета был какой-то странный. Массивный, изогнутый, заточенный только с одной стороны — на восточный манер. Движимый волей бесплотной богини, воин рванул вперёд, словно вкладывая в удар всего себя. Мгновение казалось, что меч скользнёт мимо копья, вспоров воздух. Жестяной лязг удара смешался с криком рыцаря. Гоар осел в седле, его конь отступил на шаг.

— Живой? — тихо спросил Вольфгар.

И рыцарь тут же выпрямился, хоть для этого и пришлось упереть копьё в землю.

— Добейте его уже, кто-нибудь, — прохрипел Гоар.

Рыцарь-скелет был открыт для удара. Он склонился над мечом, даже не пытаясь поднять оружие. Второй конник перехватил копьё удобней. Отклонился в седле для замаха и... угодил наконечником проклятую землю, задев разве что костяную броню на плече противника.

— Да Бетрезеново пекло! — взвыл Гоар. Его конь нервно переступил копытами. Все понимали, что даже с молитвами Ютты, следующий удар рыцарь не переживёт.

— Пекло так пекло... — произнёс себе под нос Вольфгар. Молния осветила склеп, наконец обратив слугу Мортис в ничто.

Пока не утих пыл боя, матриарх занялась врачеванием — Отан почувствовал на себе свет Небесного Отца. Жаль, но он лечил лишь телесные раны. В этот раз стрелок оказался особенно бесполезен и теперь нервно сжимал оружие, стараясь не смотреть на Гоара. Рыцарю врачевание Ютты были куда нужнее...

Архимаг положил ладонь Отану на плечо.

— Что же... бой ты провёл скверно. Но, если мне не изменяет память... — Он вынул из складок одежды потрёпанную книжку в кожаном переплёте. Поправил очки на носу. После он долго щурился, двигая книжку и так, и этак, пробуя смотреть поверх очков и через них. Правда, что ли, старик нормально только вдаль видел... — Да, всё сходится. — Вольфгар сделал пометку в журнале, после чего томик снова исчез где-то в слоях ткани. — С повышением. Так сказать, выслуга лет подоспела. Амуницию-то давенько тебе уже из столицы выписал. Сейчас принесу... Ой, а это что там так блестит?

С совсем не старческой прытью Вольфгар убежал к развороченному саркофагу. Может — тому самому, из которого выбрался охранявший развалины скелет.

— Да толку от него... — Гоар держался за израненный бок. — Говорил же, нужно было вторую монашку в отряд найти. Мага, на худой конец. Этого... элементалиста — и то больше проку.

Небесный Отец благосклонен к своим детям только на поле боя. Его присутствие в склепе уже не ощущалось. Выданной за раз порции благодати заметно не хватало на то, чтобы исцелить раны конника.

— Ребятки, не ссорьтесь. Смотрите, чего я тут нашел... — проходя мимо Отана, Вольфгар не глядя сунул тому свёрток, перетянутый широкой чёрной лентой. В другой руке у волшебника был зажат кубок из светлого, похожего на серебро, металла.

Свёрток оказался совсем не тяжелым. А ещё — Отан не понимал, как внутри мог уместиться новый лук. Вроде бы, смена звания предполагала и смену оружия. Миниатюрный арбалет там, что ли? А где тогда колчан с болтами?

— Чаша скверны? — Ютта остановилась в шаге от архимага и брезгливо разглядывала кубок. Было видно, что вещица девушке неприятна. — Ох и смердит же от неё злом... Только понять не могу — демонской серой или мертвечиной. В любом случае — поздравляю. Отлично дополнит ваш любимый браслетик из черепов... Напомните, когда у вас день рождения? Я вам где-нибудь рогатый череп раздобуду. Вроде тех, что Бетрезеновы сектанты таскают. Вам очень пойдёт.

Вольфгар только отмахнулся.

— А там не нашлось эликсира... знаешь, такого, чтобы Отан стал настоящим лучником. Что-нибудь от кривых рук. — Конь Гоара переминался с ноги на ногу, чувствуя, что седок не в духе.

— Может, и мне какое зелье порекомендуешь? Ну, чтобы я за нормального воина сошел. — Тефас поравнялся с другом и легонько ткнул того в плечо. — Всех иногда рука подводит. — Он махнул рукой Отану и направил лошадь к выходу из склепа. — Главное — все живы остались. Кроме тех, кто давно помер.

Лагерь разбили здесь же, у склепа. Ютта спорила, но бой вымотал и её. А Гоару было необходимо отлежаться.

К счастью, лорд Эмери, управлявший силами Империи в этих землях, происходил из простых солдат и хорошо понимал их нужды. Лендлорды других провинций вкладывали золото в магические исследования, в шпионаж... А вот Эмери провернул то, что сам он называл «реформой здравоохранения». При нём, в каждый солдатский паёк, кроме сухарей, мха и крохотной порции вяленого мяса, стали класть шарики непрезентабельного тёмно-зелёного цвета. Так называемые тролльи ветамены. Снадобье было горьким на вкус и, на первый взгляд, бесполезным. Раны от него не затягивались вмиг, как от склянки с целебной водой или слов молитвы. Да только всё равно — на таком пайке солдаты спали крепче и выздоравливали скорее.

Морщась, Гоар умял две порции шариков, отобрав у Отана его дневную норму. Стрелок не возражал. В конце концов, самому ему лечение не требовалось. Хотя Гоар и сам понимал, что от излишка ветаменов только в животе шумит, а толка никакого.

Наскоро поужинав, Отан взялся за переданный из столицы свёрток. Развязал. Развернул. И подумал, что такого просто не могло быть. Не слышал он ни разу о том, чтобы кого-то за плохую службу разжаловали до агента гильдии. Он ведь даже про ножевой бой ничего не знал...

Коротая вечер, Вольфгар сидел на камне в стороне от лагеря. Старик смотрел вдаль и о чём-то думал. Наверняка составлял план похода на завтра. Какое-то время Отан следил за ним. Наконец, решился подойти.

— Тут какая-то ошибка, — сказал он. — В свёртке... вот это.

На вытянутой ладони Отана лежал длинный кинжал, вроде тех, что носили имперские воры. Странно, но стрелку казалось, что рукоять была... Тёплой? Нет, не тёплой. Живой? Тоже не то. Только что-то ощутимо отличало это оружие от всего, чего пальцы Отана касались ранее.

— Неужели бракованный прислали?

— Могу только сказать, что это не лук. И даже не арбалет.

— А... ты об этом. Поищи, там в комплекте письмо есть. В нём написано, как клинком пользоваться. Он с кое-какой магией — и без твоего мастерства лучника, клинок почти бесполезен.

— Почти?

Архимаг пожал плечами.

— Хлеб резать я бы им не рекомендовал. Лезвие-то у него того... отравленное немного. А вот фигурки из дерева мастерить — подойдёт.

— А, в этом смысле. — Отан с опаской посмотрел на острую кромку кинжала. Теперь казалось, что она вымазана чем-то маслянистым. И смертоносным.

Похоже, заключённую в клинке магическую силу Отан и ощутил. Выходит, прав был Кловис и с зачарованными предметами мог обращаться кто угодно. Интересно, на что эта штука способна и при чём тут всё-таки лук и стрелы. Ещё Отан подумал, что ничего не знал об артефактах самого архимага. Он даже браслет из черепов считал эксцентричным, но бесполезным украшением. А это, кажется, была какая-то важная магическая штука. — Скажите... Эта ваш кубок из склепа — он зачем?

— Чаша скверны? — Вольфгар проворно извлёк артефакт из складок ткани. — Это оружие. Не самая, конечно, мощная игрушка. Но в бою не бесполезная.

— Вы хотите сказать... — Отан изобразил рукой, как ударяет неприятеля невидимым кубком.

— Нет. Конечно нет. Смотри. — Архимаг выставил магический предмет перед собой, держа его в раскрытой ладони на манер бокала с вином. С указательного пальца другой руки слетела молния и вся осталась в кубке, носясь по дну кругами. Вольфгар подержал молнию пару секунд, двигая запястьем так, словно хотел убаюкать стихию. А затем выплеснул содержимое перед собой. Разлетаясь, разряд накрыл землю, как если бы архимаг хотел наслать небесный огонь на целый отряд врагов. — Вот так это работает. В артефакте молния набирается сил.

— А если у вас будет две чаши?

— Придётся переливать молнию из одной в другую. Знаешь, как с двумя яичными скорлупками, когда белок от желтка отделяют. — Маг почему-то рассмеялся. — А уже потом как шандарахну... Сложнее всего, наверное, было бы, будь у меня чаша скверы и, к примеру, рунный клинок. Настоящим жонглёром бы себя чувствовал.

— Слушайте, а есть такой артефакт, который... ну, вроде как, тоже молнии вызывает. Или превращает стрелу в светящегося сокола — как у сэра Кловиса. Мне бы что-нибудь такое очень пригодилось...

— А вот это, друг мой, очень хороший вопрос. — Указательным пальцем Вольфгар поправил очки, сползшие на кончик носа. — Артефакты и младший воинский состав... Меня посещала такая же идея. В молодости. Я тогда сам ещё только учеником волшебника был. В прошлую войну, значит, дело было. Демоны нас тогда здорово теснили. И я подумал — а что, если собрать все найденные в Империи артефакты и раздать по отрядам. Тогда наши новобранцы были бы не слабее закалённых в боях бетрезеновых тварей. Но руководство... — Архимаг помолчал, подбирая слова. — Понимаешь, Отан... артефакт и зачарованное оружие — это не одно и то же. Предметом, на который наложили пару чар, может пользоваться любой дурень. Артефакт своеволен и им ещё нужно научиться владеть. Вот смотри, — он извлёк на свет некрупный, но пузатый томик, чем-то похожий на «журнал выслуги» и тут же спрятал. — Это — руководство по использованию артефактов. Писчие работают, не покладая перьев. Но всё равно — на всех таких книжечек не хватает. Так что столица высылает их далеко не каждому, а только тому, кто заслужил. Но дело даже не в этом. Мало заучить всё, что в ней написано. Кроме знаний, владельцу артефакта нужна ещё и особая воля. Воину, недавно получившему должность лидера отряда, не дают больше трёх солдат в командование — ему и столько многовато, если уж по правде. Вот и артефакты кому попало давать нельзя. Хуже будет. И знаешь что? Это я тебе вот так спокойно объясняю. А мне эти простые истины небесный рыцарь, в отряде которого я тогда ходил, втолковал куда более... наглядно. Он у нас вспыльчивый был, очень. Думаю — седло у его пегаса маленько жестковатым было, потому и не в духе постоянно.

Вольфгар тихо засмеялся. Отан поднял взгляд и увидел, что архимаг внимательно разглядывал горизонт. Воспоминаниям, что ли, придавался? Сколько же старику лет?.. И через сколько боёв он прошел, делая карьеру от ученика до героя-мага? Новобранцы — воины, лучники и даже служки — недолюбливали начинающих волшебников, считая их вздорными сынками знати. Но к седовласым колдунам все относились с уважением — как к людям, всецело посвятившим себя опасному ремеслу. Интересно, когда и как происходило это превращение.

— Хотя... знаешь что? — Вольфгар внезапно улыбнулся. Так искренне, что от его глаз разошлись лучики глубоких морщин. — Тебе известно, что раньше наши разведчики не пользовались луком? Они всюду таскали с собой настоящего, живого сокола, который и бросался на врагов?

Отан кивнул.

— Мне кажется, старик Ардобет, будь Небесный Отец милостив к его душе, передал мою идею насчёт артефактов дальше. Он хоть и разозлился тогда жутко — но это, небось, за свои побрякушки испугался. Раздобыл себе где-то некромантский клинок с черепом на эфесе. Трясся над ним жутко. Подумал, наверное, что я его игрушку отобрать хочу. Но ведь мысль, согласись, дельная. Не просто так и тебе в голову пришла. Хочется думать, в том, что следопытов теперь снаряжают зачарованными стрелами, есть немножечко и моей заслуги.

Когда они закончили разговор, было уже совсем поздно. Отан переоделся в новое и бегло просмотрел листок с инструкциями. А затем его сморил сон.

***

Лотар раскрыл ладонь. Над ней разгорелся огонёк. Совсем крохотный. Мертвенно-зелёный.

— Я всё-таки стану магом. — Он улыбнулся.

Отан подумал, что взгляд брата изменился. В нём чувствовалось безумие. Хотя хотелось верить, что так только кажется — из-за странных отметин Мортис. Чёрных клякс, похожих на цирковой грим. Всё походило на дурной сон. Не могло быть правдой.

— Ты что придумал? Ты будешь служить этой... сгнившей?

Брат помрачнел.

— Почему-то я думал, что ты будешь рад. Знание — оно ведь одинаковое. Что под дланью Небесного Отца, что под знамёнами проклятых. Да хоть в пламени Бетрезена — магия остаётся магией. Ты вот тоже мог бы... Всё равно Империи не нужны таланты — сам ведь видел.

— Проклятье безносой забрало Эль. — Прошептал Отан.

Рука Лотара дрогнула. Колдовской огонь разгорелся ярче.

— Не смей. Ни слова про Изуэль.

— Я любил её. А ты продал душу виновной в её смерти.

— Знал бы ты ещё что-нибудь про любовь. Ты же ребёнок. — Некромант холодно улыбнулся. — Уж поверь, о том, что такое истинное чувство ты знаешь куда меньше Мортис.

Отан опустил голову. Бесполезный. Будь у него талант призывать молнии... Конечно, он не стал бы драться с братом всерьёз. Но он смог бы удержать его. А утром разобрались бы. Пусть бы с Лотаром поговорил отец.

— Что с тобой будет, Лот? Станешь личём, вампиром... или чем похуже? Ты правда так хочешь перестать быть человеком?

Он не видел, как брат замахнулся. Только грудь сковало холодом, сердце сдавило болью. И Отана отбросило к стене.

— Я заберу это. — сказал Лотар. Он склонился над братом. Сжал амулет, который тот носил не снимая. Серебряный листок, подаренный Изуэль. Цепочка натянулась и лопнула.

— Это не твоё, — прошептал Отан. Его мутило. Давящая боль не отпускала, перед глазами всё плыло.

— Оставлю себе. В память о том, что был человеком.

Некромант отвернулся и пошел к выходу. Уже в дверях бросил через плечо:

— Ты заберёшь его только с моего трупа. Если силёнок хватит. Если вообще переживёшь эту ночь.

***

Дети Мортис напали ночью. Тревогу подняли, когда Тефас заметил крадущегося во тьме вора. Лазутчик хотел выведать путь, каким немёртвые могли бы атаковать спящий отряд с тыла, первым делом прирезав архимага и матриарх. По счастью, план врага провалился, так что нападение встретили в полном боевом построении.

Рыцарь смерти оказался перед Тефасам. Гоару достался воин-скелет. А вот за их спинами...

— Лотар. — прошептал Отан и крепче сжал рукоять клинка.

Компанию старшему брату составлял другой, незнакомый, некромант. Отряд нападавших уступал численностью, но, кажется, был не так измотан сражениями. Лотар узнал его тоже. Улыбнулся холодно — глаза сверкнули могильным блеском. На груди некроманта был заметен крохотный амулет — серебряный листок. Что ж, в этот раз они оба будут сражаться. Всерьёз.

Отан опустил взгляд на оружие. Показалось, что клинок блеснул зелёным — холодным и мертвенным, как скверна слуг Мортис. Новая одежда казалась вычурной. Странный наряд с сиреневыми полосами. Он сковывал движения, слишком тесно сдавливал талию. Следуя инструкциям в письме, бывший стрелок закрыл глаза. В тексте объяснялось, что, сжимая в ладони рукоять клинка, нужно представить себе лук и стрелу, наконечником которой как бы и являлось лезвие зачарованного оружия. Затем этот лук нужно было навести на врага и выстрелить.

Всё получилось очень легко. Он ощутил под пальцами поверхность незримого лука. Натяжение тетивы. Выстрел... Только стрелой теперь оказался он сам. На мгновение мир обратился размытым пятном. Что-то взорвалось холодком в груди — краткий миг паники. Ассасин с трудом удержался на ногах, успев понять только, что оказался далеко позади Лотара. Слишком далеко, чтобы достать клинком. А потом его швырнуло обратно, на землю рядом с архимагом.

Так вот как это работает... Пусть атака и не удалась, получилось главное — переместиться за спины неприятелю. Волшебство, доступное человеку без магических талантов.

— Да я его сам прирежу после боя! — закричал Гоар. Рыцарь снова ушел в оборону и не без потерь отбил исполинский меч скелета.

— Я смогу, смогу... — шептал Отан, глядя на клинок и стараясь унять колотившееся сердце. Мысли о втором прыжке пугали. И ему нужно успеть сделать всё до того, как зачарованный клинок утащит обратно.

Лук. Тетива. Лотар.

Он взмахнул клинком дважды. Сначала — скользнул лезвием по мантии колдуна, чувствуя, как оружие вспарывает ткань, достаёт до кожи, оставляя глубокую рану. А затем, поняв, что обязательно успеет, Отан перерезал верёвку с амулетом.

— Это не твоё. — Шепнул он на ухо брату. И исчез.

Теперь он видел в глазах Лотара ярость. В до боли сжатые пальцы впивались острые грани амулета.

— Смог, — прошептал Отан. И улыбнулся.

Заклятия некромантов несколько раз достали ассасина. Но и он проворно метался меж колдунов, нанося удар за ударом. В ту ночь дети Мортис отправились к своей богине. Туда проклятым и дорога.

— А ты молодец. — Гоар посмотрел на Отана сверху вниз. Рыцарь был плох. Но, главное, он пережил ночной налёт. Все пережили, получив лестные записи на страницах «журнала выслуги».

Первые лучи солнца осветили небо Невендаара. Новый день.

Стоило ли сожалеть о Лотаре? Наверное нет. Некромант до конца прошел выбранный много лет назад путь. Не стоило отрекаться от Небесного Отца, от Империи, от семьи. А у Отана впереди вся жизнь — теперь, когда месть свершена, он был свободен. Вертя в руках амулет, ассасин улыбался. Когда-нибудь он снова возьмётся за лук. Только тогда за его спиной будет колчан, полный зачарованных стрел, способных обращаться в соколов.

Extra: Новый Год в Невендааре

Печь почти не давала тепла. Дагар растёр ладони, подышал на них. Давно бы перестроили эту хижину во что-то более капитальное, да денег не было. Остюг был вольным городом. Но земля кругом принадлежала Горным Кланам. А где гномы — там и вечный холод. Стужа подбиралась медленно, один раз даже отступив под напором осеннего леса детей Галлеана. Но вот уже несколько месяцев всё вокруг сковало дыханием Вотана. Впрочем, сегодня жаловаться на холод не стоило. Именно снега привлекли богатого гостя. Снега и нейтралитет Остюга.

Вор гильдии выглядел странно. Плащ красного, как у слуг Бетрезена цвета. Но уж слишком яркий. Да и этот белый пушистый воротник… Гость не снял капюшон, но Дагар мог бы поклясться, что перед ним не человек. Кто-то более щуплый, чем даже эльфы — навроде очень хилого гоблина. Но ведь гоблины не умели говорить… связно.

— Так значит, Объединённая Гильдия планирует провести у нас некое… мероприятие? — Уточнил Дагар.

Гость кивнул. Рука, облачённая в полосатую — зелёное с белым — перчатку, исчезла в складках накидки. Звякнув металлом, на стол опустился пухлый мешочек. Золото.

— Это — плата за аренду. — Сказал вор. — А это — на сопутствующие расходы. — На столе появился второй мешочек.

— Расходы?

— Да. Нам потребуется зал. Башня с куполом, как в настоящем форте. Думаю, его нам хватит. — Вор огляделся. — Здесь придётся поменять… всё. Вы ведь успеете?

— У тебя два дня, — сухо сказал Дагар стоящему по правую руку крестьянину.

Тот дрожал, сжимая в руках древко вил. Ему явно не нравилась компания двух разбойников — вора гильдии и вольного головореза. Впрочем, мог бы порадоваться, что Остюг контролирует шайка Дагара. В Невендааре найдутся хозяева похуже. Те же орки — поговаривали, что зеленокожие брали оброк не только золотом. У некоторых их ханств человечина была основой кухни. Если слухи не врали, конечно.

Услышав про два дня, крестьянин замер. Дагару показалось, что от испуга. Однако, парень вдруг стукнул вилами об пол.

— За два? Это… Нет, подождите, я скажу. — Он сделал шаг вперёд. — Разобрать каждый дом по кирпичику и возвести на его месте города укреплённый форт? Наладить поставку стройматериалов, организовать работы… А чертежи? А люди? Да вы с ума посходили. За два дня! — Крестьянин снова ударил вилами об пол. Кажется, так он старался себя подбодрить и уже жалел, что привлёк к себе внимание. — Я не ослышался?!

— А что такое? — Гость пожал плечами. Он безмятежно посмотрел на парня. — Не успеешь?

Дагар взял крестьянина за локоть и тот сразу притих.

— Ну… — парень выставил перед собой ладонь, что-то прикидывая. Один за другим он согнул все пальцы, кроме большого. — Нам бы хоть четыре дня. За четыре-то конечно управимся. Что мы, не понимаем, что ли? Дом тут, стену там. И готово.

— Хорошо. Значит — за четыре. Главное — успеть к тридцать первому. Ещё вопросы? — Тень под капюшоном качнулась и на мгновение стал виден подбородок визитёра. И он оказался коричневым как дублёная кожа. Тонкие губы. Желтые, как старая кость, клыки. Вор улыбался. — Не стесняйтесь, друзья.

Дагар подумал, что перед ним точно не гоблин. Больше всего гость походил на бесёнка. Неужели в Гильдию брали всех без разбора?

— Кажется, в мешочке чуть меньше золота, чем принято… — сказал крестьянин.

— А у тебя хороший глазомер… — вор посмотрел на парня, выжидая.

— Урбан, — подсказал тот.

— Хороший глазомер, друг Урбан.

— Понимаешь, какое удивительное дело… — мягко сказал Дагар, наклонившись ближе к уху крестьянина. Он приобнял дрожавшего парня за плечи. Свободная рука легла на рукоять отравленного клинка. — Гильдия… вернее — профсоюз гильдий, к которому относится наш гость, заключил соглашение с лордами всех фракций, претендующих на земли вольного Остюга. И я с моими ребятами, знаешь ли, тоже кое-чем профсоюзу обязан.

— О… — сказал Урбан. — Думаю… золота тут в самый раз.

— Что-нибудь ещё? — Вор поправил капюшон, снова спрятав лицо в тени.

— Я хотел бы знать, какая польза от… мероприятия самой Объединённой Гильдии? — Спросил Дагар.

— Сувениры. — Вор пожал плечами. — Мы планируем выпустить поздравительные открытки. А ещё — надеемся сбыть завалявшиеся артефакты. Кстати, ты не думал, что Остюг тоже может навариться на гостях? Угощения, памятные подарки…

Дагар кивнул. Суть он уловил — надо будет переговорить с трактирщиком и пекарем.

— Кстати о гостях. Как вы планируете собрать их. Это же… получится что-то вроде большого перемирия.

— О… оставьте это Гильдии, — сказал гость. — Впрочем, намекну. Мы давно умеем подделывать приказы, которые лорды земель направляют отрядам. Обычно в них лишь тактические указания — прикрывать ли лучников, или выставить их вперёд… ну, вы понимаете. Однако, я думаю, здесь у нас есть некий простор для творчества.

— Понимаю, — уверенно соврал Дагар. И заговорщицки подмигнул.

— Рад, что мы договорились, — сказал вор. Уже шагая к выходу, он бросил. — Ах да. Нам потребуется ель. Как можно больше. Затащите её в зал форта и поставьте в центре. Придумайте какие-нибудь подпорки, чтобы не завалилась.

Переговорщик Гильдии вышел, но крестьянин так и не сдвинулся с места. Он стоял, стиснув древко вил двумя руками и внимательно смотрел на острия.

— Ну? — спросил Дагар.

— Мне кажется, под капюшоном был бес, — сказал крестьянин.

— Я ничего такого не заметил, — сказал Дагар. — В конце концов, капюшон он не снимал. Я ничего не видел. Кроме золота.

— Небесный отец… — только и сказал Урбан.

***

— Операция «Тайный Бетрезен», — произнёс Ушкен’Ра, внимательно глядя на собравшихся. Лист, удерживаемый магией, висел перед архидьяволом. Демон опустил взгляд на строки. — Лорд повелевает купить оставшиеся артефакты в той лавке… Ну, у разрушенной башни. Артефакты и посох быстроты.

— Мы полностью контролируем эти земли. Я не видел ни боевых отрядов, ни разведки. К чему скупать ненужные нам побрякушки, если и врагу они не достанутся? — Голос герцога был глухим, он словно отражался сам от себя, рождая череду затухающих эхо.

Ушкен’Ра не хотелось отвечать. И дочитывать приказ не хотелось тоже. Он был главным в их тройке. Пока что. Герцог, Бетрезен его побери, давно метил на место демона, особо приближенного к лорду. И теперь у Тугота были все шансы. Он вернулся с победой — вместе с баронессой его отряд отбил удерживаемую Империей золотую шахту. Сам Ушкен’Ра в это время бежал, сдав без боя форт на юге. Войска были изранены, денег на услуги лекарей не нашлось. А сам архидьявол не долго бы продержался против эльфийских лучников. Письмо было… провокационным. Только колдун не понимал, кого и на что пытался спровоцировать лорд.

— Здесь есть список имён. — Произнёс Ушкен’Ра. — Имперский архимаг, кентавр-страж и… кажется, это страж Кланов.

— Их нужно устранить? — Спросил советник. Он тоже беспокоил архидьявола — именно потому, что всё время держался в тени.

Загамона был самым слабым из трёх и ни на что, казалось, не претендовал. Но его что-то связывало с воровской гильдией. И лорд тоже симпатизировал им, а не колдунам. Такие совпадения могли однажды кончиться арбалетным выстрелом в спину.

— Их нужно… — Архидьявол закрыл глаза. Ну почему именно сейчас, когда колдун был так не уверен в своём положении?.. — В общем, мы должны купить артефакты для этих героев.

Герцог захохотал. Звук был таким, словно открылся разлом в недра Невендаара и до совета донеслись вопли терзаемых Бетрезеном душ.

— Наш колдун разучился читать. Удивительно, а Загамон? Теперь понятно, почему мы не досчитались форта. Мной, кстати, захваченного.

— Артефакты нужно доставить в город Остюг. — Ушкен’Ра повысил голос. — Это в центре провинции. И нам троим следует отправиться туда же.

— Может быть… мы готовим засаду? — Осторожно предположил советник. — Глупые герои неприятеля придут за артефактами… Постой, а зачем им вообще идти за подарком от Проклятых? Даже гномы не настолько жадные, чтобы забыть об осторожности.

— Никто не будет знать, что дары от нас. Поэтому операция называется «Тайный Бетрезен». — Сказал архидьявол. Это была только часть правды. На самом деле, конечно, все всё будут знать. В письме говорилось, что будет целая гора артефактов — от лидеров всех фракций. Колдун не понимал, что происходит. И это очень его беспокоило.

— Тогда это имеет смысл… — Загамон помолчал, что-то прикидывая. — Да нет, вообще не имеет. Зачем нам по-настоящему покупать артефакты? Для засады и обман сгодится.

— Мы покупаем артефакты, потому что это… — Ушкен’Ра совсем не нравился этот разговор, — это не засада. Мы их правда подарим.

Герцог снова захохотал. Пришлось создать огненную бурю в центре зала, чтобы демоны немного притихли. В короткий миг тишины Ушкен’Ра понял, что два других демона… растеряны. Лидеры Проклятых привыкли к жестокости приказов. Привыкли к интригам и постоянной опасности. К лжи — от других демонов и от руководства. Но во всей идее с дарами не было смысла, с какой стороны не смотри. А значит, операцию «Тайный Бетрезен» не понимали все трое.

— Я тоже не знаю, что происходит, — признался архидьявол. — Но приказ есть приказ. И здесь говорится, что нам тоже кое-что подарят. По артефакту на каждого. Возможно, это какая-то тонкая игра Бетрезена, которую мы поймём много позже.

— Слава Бетрезену, — буднично произнёс советник.

— Тебе очень повезёт, если ты действительно ничего не напутал в послании, Ушкен’Ра.

Выдержать взгляд герцога было тяжело. Но архидьявол чувствовал, что кризис миновал. Он решил, что заседание совета не прошло зря — Ушкен’Ра узнал, что мысль о глупости руководства может ненадолго сблизить даже таких разных демонов. Возможно, когда-нибудь ему удастся на этом сыграть.

— Ещё здесь сказано, что нам потребуется суккуб. Она должна будет прибыть в Остюг чуть раньше. Написано, что это для баланса… — архидьявол замешкался, пытаясь совладать с незнакомым словом, — для баланса «Сне-гу-рок», что бы это ни значило.

***

Босые ноги леди Сендил коснулись каменного пола. За спиной осталась вечная метель владений Вотана. А вот в зале было тепло. Пахло мандаринами, корицей, мёдом и… хвоей. Дриада легко нашла источник лесного запаха. Ель была огромной. И прекрасной. Высокая, она почти упиралось макушкой в свод зала. Тяжелые ветки упруго прогибались под весом стеклянных сфер. Подобными склянками пользовались алхимики… кажется, и на дне этих виднелся какой-то реагент.

— О… так это какой-то ритуал поклонения деревьям? — Сказала Сендил. — С вашей стороны очень мило призвать Лесной Альянс…

— Здесь поклоняются мёртвому древу, дитя. Присмотрись.

Шепот прозвучал над самым ухом. Поднявшись в воздух, дриада скользнула в сторону, одновременно разворачиваясь на звук. По её пальцам пробежали разряды молний.

— Но ты права. — Сухой голос неживого существа. Королева личей. — Ритуал… мил.

Мёртвая ведьма парила в воздухе в нескольких метрах от Сендил. Голос неупокоенной походил на шелест растревоженного ветром пепла. Он был тих, но звучал как будто рядом.

— Перемирие, Сендил, — напомнил эльфийский лорд.

Леминдель оказался рядом как раз вовремя. Дриада почувствовала пальцы эльфа на своём плече — и не завершила заклятие. Колдовские молнии истаяли, пощипав кожу.

— Я не понимаю. — Сказала Сендил. Ей было нестерпимо жаль умирающей ели. — Зачем? Кому могла прийти в голову такая жестокость? Старое дерево срублено под корень.

— Извините. Кажется, это моя вина. — Низкорослое существо в одеянии вора Проклятых возникло, казалось, из ниоткуда. Это было именно «существо» — не человек, гном или эльф… Дриада, пока, не определилась с тем, кто мог скрываться под мантией. — Для сегодняшнего праздника нам нужен был символ жизни. Но мы не хотели проводить церемонию на улице. Так что… мы осмелились выбрать дерево, которое будет долго… — он замялся, — Хотя бы казаться живым.

Нет, вор точно не был на службе Бетрезена. Отец демонов не оценил бы меховой воротничок и остроконечные зелёные башмаки. Или… падшее божество оказалось не таким простым?.. Дриада вздрогнула. Теперь она была уверена, что перед ней бес. Западня! Молнии вновь заискрились в пальцах…

Бес поднял лапку в предостерегающем жесте.

— У меня был… конфликт с одной ведьмой. — Сказал он. — Только и всего.

— Омерзительно… — пробормотала дриада. Впрочем, объяснения её устроили. И про ведьму, и про дерево. Кем бы не был этот бесёнок раньше, он, кажется, ценил красоту леса. Пусть и в немного извращённой форме. Что ж… нельзя было требовать слишком многого от не-эльфа. Что до дерева… круг жизни непрерывен. Растения умирали, чтобы возрождаться новыми побегами.

— А мне нравится. Мудрость, достойная самой Солониэль. — Лич рассмеялась. — Когда-нибудь и ты познаешь её, Синдел.

— Сендил, — поправила дриада. Ещё пара издёвок и ни какие перемирие её не остановит.

За спиной королевы трупов возник носферату. Дриада подумала, что даже тронутый смертью, он оставался красив. При жизни, наверное, больше походил скорее на эльфа, чем на человека — слишком уж тонкими были черты лица. Слишком хрупкий. Вампир коснулся плеча тёмной колдуньи — тот же успокаивающий жест, что у Леминделя. Он рассеяно кивнул дриаде. Улыбнулся. И некроманты удалились.

Только теперь дриада позволила своим ступням вновь коснуться пола. Она повернулась к вору.

— Почему бы не провести ваш ритуал в осеннем лесу?

— Всё-таки не ритуал, а праздник. И для него нужна именно зимняя ночь, леди Сендил, — сказал вор.

— Потому, что лучшие праздненства только там, где снег! Валькирии! И эль!

Гном, широкий, как задница кентавра, уверенно шел к ним. Тяжелая броня гремела при каждом шаге. Да и голос у воина был под стать — басовитый и гулкий, словно кто-то лупил молотом по щиту.

— Что у нас по элю, карликовый эльф? — спросил он, явно не признав в воре беса.

— Будет сразу после торжественной части, друг Сигальф. — Казалось, тот был знаком со всеми. Хотя Сендил имени бесёнка до сих пор не знала. И была уверена, что не встречала его раньше.

— Немного потерпеть я могу, — решил гном. — А что хоть за праздник?

— Окончание одного года и начала нового.

— Понимаю, — сказал Сигальф. Он повернулся к дриаде — сразу всем телом, словно голова у него не ворочалась. Может, из-за доспехов так. — Мы празднуем учебный Рагнарёк. Неплохо, да?

Сендил растеряно кивнула. У Кланов было своё представление о конце времён. Может, оно и правда как-то связано со сменой календаря. Гнома кивок вполне устроил и он поспешил куда-то по своим делам.

— Вы хотели объяснить, почему конец года нужно встречать в снегах, — напомнила эльфийка.

— Ну как же? Окончание одного года — это метафорическая смерть. Но такая, после которой должна обязательно начаться новая жизнь. Не в том смысле, что предёт некромант, начнёт разрывать вашу могилу…

Сендил замахала руками.

— Всё-всё, я поняла. Метафора. Зима.

— И новогоднее волшебство!

Эльфийка обернулась на голос — сухой, старческий, но определённо восторженный. Делегацию Империи возглавлял архимаг в съехавшей набок остроконечной шляпе. Седая борода торчала клочками, словно чародей пару раз призвал небесные молнии на самого себя. В глазах старика был нездоровый блеск. Отставший на шаг рыцарь хмуро смотрел на гостей. Дриада поискала взглядом имперского следопыта. И нашла — тот оживлённо беседовал о чём-то с кентавром-стражем. В конце концов тому, кто столько времени проводил в лесах в Лесном Союзе были рады.

— И зачем ты притащил нас на это сборище еретиков? Ещё и без войск…

— Ну ты чего, Юстин? — Архимаг приобнял рыцаря за плечи, вытянул вперёд руку с посохом, указывая на ель. — Посмотри, там фигурки ангелочков на ветках. Всё, как ты любишь — почитание Небесного Отца, всякая вот эта атрибутика религиозная. Разве тебе не нравится?

— Ангелочки — хорошие, — согласился Юстин. — А демоны тут что делают?

— И правда, что мы тут делаем? — Герцог Легиона Проклятых болтался в полуметре над землёй в окружении двух крылатых тварей.

Дриада подумала, что глаза у него точно такие же, как у имперского война. Конечно, глазницы демона наполняло пламя, а у Юстина зрачки были серыми и холодными. Но вот это презрение, с которым оба смотрели на врагов… Сендил вздохнула. Нет, война в Невендааре будет вечно.

— Вы тут празднуете! — Ответил архимаг. — Ну? Улыбнитесь хоть. Смотрите — ёлочка, мандарины. И я, кажется, знаю, что может вас обрадовать. — Он повернулся к вору. — Ведь пора?

— Если у вас всё готово, господин Вольфгар. — Ответил тот.

Архимаг расплылся в широкой улыбке. С лёгкостью, которую Сендил ни как не ожидала от старика, он побежал в центр зала. Остановился в полуметре от ели. Стукнул посохом об пол, а затем поднял его высоко над головой.

— Раз, два, три! Невендаар, гори! — Крикнул Вольфгар.

Полыхнуло холодным светом молний. А затем…

— Как же прекрасны леса, объятые пламенем… — прошептал зависший за спиной дриады архидьявол.

А Юстин тихо выругался.

Висящие на ветках стеклянные колбы теперь сияли. Словно в каждой стекляшке оказалась заточена молния — разряды переливались разными цветами. В первое мгновение отсветы пугали. Словно в зале и правда начался пожар. Но стоило признать, колдовское пламя, объявшее ель, и не способное её сжечь, было по своему красивым.

— А это зачем? — спросила Сендил, наклонившись к вору. Она говорила тихо — в зале повисла торжественная тишина.

— Это… как бы, звёзды. Понимаете, символ жизни — древо, посреди ледяной пустоши, окруженное холодным светом вечных звёзд…

— В общем, тоже какая-то метафора?

— Ага.

— Поэтично, наверное, — сказала Сендил. — А вот эти всполохи… как будто пламя…

— Это полностью идея Вольфгара. — Вор пожал плечами. — По мне — так перебор. Но старик уж очень хотел порадовать демонов.

— Вот как?..

Сендил решила, что тут есть над чем подумать. В зале снова воцарилась тишина — вид пылающего дерева завораживал. Первым, конечно, не выдержал Сигальф:

— Что там с элем?! И ещё я слышал про подарки!

— Хороший вопрос, мой друг, — сказал вор. — И своевременный. Как раз черёд призвать дедушку.

— Что сделать? — Спросил гном.

— Сейчас всё увидите.

Бесёнок хлопнул в ладоши и свечи в зале разом погасли. Остались лишь мерцающие огоньки, окрашивающие полумрак разными цветами. За окном завыла метель. Послышалось хлопанье крыльев, а затем и топот. Через просторные ворота в зал влетела повозка — и Сендил ахнула, увидев, что за пара везла упряжку.

— Вообще-то, валькирий должно было быть две… — произнёс вор извиняющимся тоном.

Действительно, повозку тянул пегас с воительницей в седле. А вот компанию им составлял жутковатый чёрный конь. Тоже, впрочем, крылатый. В санях, не держась за поводья, восседал повелитель бурь. Наряд великана отличался от боевого обмундирования — красную ткань украшал белый мех. На голове гиганта был красно-белый колпак.

— Чтобы я ещё раз поехала куда-то с этой гогочущей тварью…

Явно согласный с хозяйкой, пегас валькирии ударил копытом о каменный пол.

— Плату. — Воительница протянула руку.

Кошмар рассмеялся — так, что дриаде стало не по себе. Ей ещё не встречалось это порождение колдовства Мортис. Во всаднике было что-то неестественно жуткое. Конечно, отрубленная голова в руке не добавляла парню обаяния. Но было что-то ещё. Что-то такое, отчего всем в зале сделалось неуютно.

— Буду рад, если мы возобновим наше сотрудничество через год, — сказал вор. Он взвесил в ладони мешочек, в котором угадывались магические кристаллы. Бросил — и дева легко поймала мешок в воздухе. Вторая горсть камней отправилась кошмару.

— Ну всё, ребята, всё. Мой выход. — Повелитель бури завозился в санях, начал выбираться. — Возвращайтесь-ка к Вотану, да к Мортис. Только адреса не перепутайте. — Он рассмеялся. Гигант говорил странным театральным басом, растягивая звуки.

Сендил заметила, что, пока призванные магией избавляли коней от упряжи и покидали зал, к ели прокрался колдун Легиона Проклятых. Демон сгрузил под дерево несколько свёртков, после чего украдкой удалился. И верно… нужно ведь было оставить подарки.

Пробираясь в центр зала, дриада задела плечом вампира. Где-то под боком тут же зашипела королева личей. Рванула к эльфийке, но спутник удержал её. Он улыбнулся и извинился. Сендил показалось, что неупокоенный проводил её взглядом.

Подставку, на которую была установлена ель, драпировала белая ткань. В её складки и следовало спрятать дары. Сендил знала, что в свёртках — сама запаковывала. Гномскому старейшине она подобрала посох неуклюжести. Кентавр настоял на том, чтобы для имперского стрелка приготовили эльфийские ботинки. Дорогой, вообще-то, подарок. Ну, а герцогу Проклятых… все решили, что ему хватит сферы беса.

Когда дриада вернулась к своим, представление уже продолжилось. Повелитель бури рассказывал о том, что год был тяжелым, но не плохим — по крайней мере для всех, кто собрался на празднике сегодня. Дескать — остались ведь живы, чем не удача? Наклонившись к уху эльфийки, Леминдель сообщил, что гигант изображал дух праздника — Дедушку Обморожение.

— А вот это, — эльф указал на двух девушек, скучавших в стороне от великана, — его внучки. Снегурки. Вообще, она должна быть одна, но…

— Подожди. Что здесь делает наша сильфида я понять ещё могу. Не то, чтобы между зимой и ветрами была связь, но она хоть в голубой цвет костюма попадает. А вот суккуб…

— Это для тех, у кого неприязнь к эльфам.

— Мудро, — согласилась Сендил. — А почему тогда дед всего один? Гигантов ведь не все любят.

— Мы пробовали договориться с Ашганом. — Сказал бесёнок. — Но он твёрдо решил, что в этот раз будет встречать дома.

— О… — только и сказала Сендил.

— А теперь тем, кто в этом году хорошо себя вёл, полагаются подарки! — Закончил свою пространную речь Дедушка Обмнорожение. — И знаете… вы все были хорошими ребятками! И значит — подарки у меня тут для всех. Разбирайте скорее.

Свёртки разошлись быстро. Сендил осмотрела свой кулёк, взвесила в руке. Что-то не крупное, но увесистое. Круглое. Зелье что ли какое-то? Серая обёрточная бумага, лента зелёного цвета. Не травяного, а такого… холодного, мертвенного.

Дриада распечатала подарок и в её руках оказалась сфера верховного вампира. Эльфийка подняла глаза и поймала взгляд разведчика Мортис. Он улыбнулся и кивнул. Надеясь, что никто из Лесного Союза на неё не смотрит, Сендил улыбнулась в ответ.

***

Укутавшись в красный с мехом плащ, бесёнок стоял на холме и смотрел на Остюг. Метель швыряла пригоршни снега в спину. Остроконечные ботинки уже наполовину утопали в сугробе. Из городка доносился мотив весьма смелой песни о Солониэль и Вотане. Кажется, подпевали все гости. Даже те, что из Лесного Союза.

— Они не так воинственны, как пытаются казаться. — Сказал бесёнок. Ветер загудел что-то, словно в ответ. — Они станут добрее. Постепенно. — Ветер усилился, зашумел. — Ну посмотри на них. Да, организовать всё было не просто. Но ведь вот — веселятся и не пытаются друг друга прирезать. — Метель снова взвыла громче. — Нет, даже имперский и демонический мечники не подерутся, уверяю тебя. — Вьюга не желала униматься, расходилась всё сильнее и теперь в отзвуках эха слышалось что-то похожее на визгливый хохот. — Да не подерутся, говорю же!

Снег пошел ровнее и теперь звучала лишь праздничная песнь в городе. Бес вздохнул. Какое-то время он молчал, глядя на крепость.

— Счастливого нового года, Невендаар.

Сказал и исчез во тьме.

Глава 4. Орды Нежити

— Всё, что тебе рассказывали о Мортис — ложь, — сказал носферату.

— Опять он за своё… — Кагерик запрокинул голову, словно возглас был обращён лично Вотану, присматривавшему за гномом с небес.

Мастер рун снял позолоченный шлем и кинул его на траву. Привал как-никак. Без размаха воткнув топор в землю — лезвие вошло по рукоять — Кагерик сел рядом. Походное довольствие в Ордах было скудным, о живых в армии заботились мало. Но всё же, пара сухарей, да вяленное мясо — это лучше, чем ничего. Что до вампира… пусть морочит молодому чернокнижнику голову, раз так нравится. Какое Кагерику дело?

Дыхание Мортис дважды коснулось Нигеля.

Первый раз — ещё в детстве. Был жаркий день — первый за долгое время. Воздух дрожал — не то от жара солнца, не то от поднимавшейся над рекой прохлады. Вода искрилась бликами, манила. Она была ледяной — такой, что перехватило дыхание, когда Нигель с разбегу влетел в реку по грудь. Он отлично плавал, не теряя уверенности даже в сильном речном течении. Конечно, его понемногу сносило. Но парень хорошо знал места и расчитывал вернуться обратно по берегу. Засад гоблинов уж пару лет как можно было не бояться.

Доплыв до середины реки, Нигель начал загребать назад. Борясь с течением, он рванулся вперёд всем телом, вытянулся и тут же почувствовал резкую боль. Левую ногу свело судорогой. Если не двигаться, боли почти не было. И это, наверное, было хорошо. Нигель попробовал успокоиться. Нога — это ведь не так важно. Нужно просто плыть осторожнее, работая только руками. Попробовал. И понял, что за зря барахтается на месте, заваливаясь на левый бок. Так было не выплыть. Берег понемногу удалялся. Дальше по течению виднелись скалы, у которых из реки было уже не выбраться. От холода проточной воды пробрал холод, начали стучать зубы.

Он пытался не паниковать, хотя отогнать страх не выходило. Что-то тянуло вниз, было сложно даже просто держаться на воде. Казалось, тело тяжелеет. Руки точно прибавили в весе и каждый взмах давался с трудом. Его скрыло — вынырнул. Скрыло ещё раз — захлебнул полный рот воды. В голове загудело. Он всё меньше понимал, где берег. Он молотил руками по воде, забыв об усталости. Главное было не утонуть прямо сейчас. Не уйти под воду на вдохе. Продержаться ещё хоть немного. А потом… Потом стало спокойно. Ледяная игла пронзила сердце, но больно не было. Наоборот. Всё в нём как будто встало на свои места. И холод уже не донимал. Мир вокруг медленно истлел.

Он очнулся на берегу. Продрог до костей. Солнце давно скрылась. Над головой плыла полная луна. Прибрежная трава, высокая и жесткая, хлестала по лицу, пригибаемая к земле сильным ветром. Голова казалась вдвое больше и тяжелее, чем обычно. И болела жутко. Нигель не помнил, как выплыл. Судорога так и не прошла, но боль ослабла. Разве что — приходилось хромать. Да и то — идти становилось легче с каждым шагом. Только земля странно покачивалась.

— Глупцы считают, будто дважды потеряв Галеана, Мортис возненавидела живых. — Даже на привале, носферату не спешился. Его конь, быстроногий и жуткий, меланхолично топтал имперскую траву.

— А мне рассказывали — не глупцы, прошу заметить, а настоящие старейшины — будто Солониэль немного двинулась рассудком из-за того, что слишком увлеклась загаром. С тех пор, де, все в ваших Ордах стараются не проводить на пляжах слишком много времени. Оттого и бледные такие.

Прошелестев что-то осуждающее, умертвие оказался между гномом и сущим. Он двигался легко, так что трава под его ногами не приминалась. Каждое движение сущего, напротив, было тяжелым и резким. Словно Лан-Дуул каждый раз мирился с сильной болью. Раскрыв искаженную, широкую пасть, он остановился перед умертвием. Неру поднял забинтованную ладонь и немёртвый, до сих пор пугавший Нигеля своим видом, нехотя отступил.

— Кагерик, ты знаешь, что я высоко ценю твои воинские умения и доблесть. Но, пожалуйста, не дразни Лан-Дуула. Мы с Неру смотрим на твоё ёрничанье сквозь пальцы. Но сущий принимает всё слишком близко к сердцу. — В подтверждение слов носферату, Лан-Дуул завыл. Да так, что Нигель похолодел. — Впрочем, кое в чём наш половинчатый наёмник прав. Небесное пламя открыло… тогда ещё Солониэль глаза на одну простую вещь. Живая плоть тленна. Сокровище Бетрезена, Невендаар, с рождения был обречён на увядание. И в этом — главный обман и главная жестокость богов к своим детям.

Нигель сидел на траве, устроив рогатую колдовскую шапку на коленях. Ветер трепал чернокнижнику волосы, донося запахи знакомых с детства имперских трав. Запах дурманил. После вони Алкмаара и огненных пустынь Проклятых, цветочный аромат казался приторным, удушливым. Всего сутки в имперских землях. Всего сутки в отряде Мутрэля.

— Боги рождены бессмертными…

— Если, конечно, не отрывать им голову и не закидывать на солнце. Да не косись ты на меня так, Мутрэль. Правду же говорю.

Носверату только вздохнул.

— Они лишены изъяна тления. Их разум вечен. Но их создания не только умирают сами — они разрушают всё вокруг. В чём, судя по всему, и был смысл творения. Хотя никто из богов этого не осозновал. Даже цветы, проростая, обращают скалы в пыль. А уж мы с нашими бесконечными войнами… Всё сотворённое богами — и ты, Нигель, и даже дарконы, чья жизнь кажется людям вечной, обречены однажды сгинуть. — Конь носферату подошел к дереву и всадник привстал, сорвал дубовый лист. Вампир смотрел на листок. Долго. Словно успел забыть о рассказе. — Да… однажды всё живое сгинет. — Он сжал кулак, смяв листок. — Но нам повезло. Мортис знает, как исцелить Невендаар. Мы, — Мутрэль обвёл рукой сущего и умертвие, — лишены изъяна. Мы вечны.

— Ха! Вечны! Я вот думаю, если размотать бинты на руке Неру, к утру от его культяпки ничего не останется. Ветер всё утащит.

— Кагерик!

— Скажешь — не так? Он же, небось, сгнил там уже весь.

— Не сгнил… — прошелестел умертвие. Как показалось Нигелю — обиженно.

— Имей ты уважение к боевым товарищам. — Теперь уже носферату развернул лошадь так, чтобы преградить путь Лан-Дуулу, решившему, кажется, снова что-то объяснить мастеру рун.

— Кстати об уважении, товарищах и пользе сна. Нам, обречённым на тление, на привалах очень нужен спать. А то мы делаемся совсем увядшими и прямо вот-вот сгинем. Это я про себя и Нигеля. Твои проповеди подождут до завтра?

— Подождут, — легко согласился Мутрэль.

— Тогда всё. Достаём пледы и квартируемся.

Заснул Нигель не сразу. Мешали комары и шум деревьев. Кровососы жужжали над ухом, сколько не кутайся в плотную ткань. А шелест ветра в листве будил воспоминания.

В нём тогда что-то поменялось — после случая на реке. И дело было даже не в пробудившихся способностях к запретной магии. Нигель и осознал-то их не сразу, а поняв, что способен прикосновением отравить воду и пищу, долгое время скрывал дар. Случилось что-то ещё. Изменился мир вокруг — словно бы все начали понемногу сходить с ума. Все, кроме неудавшегося утопленника.

Нигель начал видеть в других людях злые помыслы. Это не было даром прорицателя или пророка. Иногда он думал, что и помыслов никаких не было. Что он их сам себе выдумал. Но стоило взглянуть в глаза живому, как чёрные картины проступали в сознании сами собой. Никогда не совершённые, но такие желанные кровавые расправы — над старыми обидчиками, над роднёй, даже над возлюбленными. Как и раньше, Нигель поддерживал дружеские разговоры, улыбался и кивал, стараясь не привлекать к себе внимания. Но в то же время, он видел такое, что хотелось бежать от собеседника со всех ног.

Прошло три года и за это время Нигелю стало невыносимо общество живых. Их деревня была глубоко во владениях Империи. Всего раз Орды забрались настолько далеко. Меньше недели потребовалось отрядам людей, чтобы перегруппироваться и начать теснить неупокоенных. Нигель увязался за детьми Мортис. В окружении трупов оказалось удивительно спокойно. Все эти зомби, скелеты… страшные на вид, они не несли в себе зла.

Только безумие мира никуда не делось. Казалось, оно пришло с ним и в Алкмаар. Правда, теперь его окружал абсурд другого рода. Всё, что Нигель видел в вооруженных силах Орд, сбивало его с толка.

Новобранцу выдали снаряжение, больше смахивающее на шутовской наряд. В вещмешке оказалась даже подводка для глаз, которой нужно было изобразить что-то вроде вертикальных шрамов. Кроме того, ему надлежало выбрить голову — всё, кроме самой макушки. Здесь волосы следовало заплести в тугую косу. Поминая Бетрезена чаще, чем обычно, Нигель подчинился странным требованиям культистов Мортис.

А после — его откомандировали в отряд Тамилаш. Банши. Неопытного мага в отряд к банши.

«По крайней мере, это будет быстро», решил тогда Нигель. И ошибся. Оказалось, что у Тамилаш за плечами уже не одна успешная боевая операция. И крепкий лорд тьмы в качестве основной боевой силы. За заслуги ей и разрешили расширить отряд. И приписали начинающего мага — в учебных целях. Правда, Нигель так и не понял — то ли баньши предстояло тренировать на нём командные навыки, то ли это ему надлежало набираться боевого опыта у старших товарищей.

В любом случае, пару недель отряд мотался по болотам, выслеживая затаившихся гоблинов. Тамилаш была неразговорчива, а лорд тьмы смотрел на новичка свысока. Так что посвящённый оказался предоставлен сам себе. Он совершенствовался в тёмном искусстве и вскоре Мортис даровала ему ранг чернокнижника. Если старую амуницию Нигель считал про себя шутовской, новый костюм показался ему одеянием лесного эльфа, решившего вписаться в отряд Горных Кланов. Зелёная роба, рогатый шлем и рюшечки с черепами… Хотел бы Нигель поговорить с тем, кто придумывал костюмы для культа Мортис.

Когда Нигель окреп в новом звании, его перебросили в отряд к Мутрэлю. Из разговоров в горнизоне чернокнижник понял, что Тамилаш избавилась и от лорда тьмы — обменяла на двух оборотней, с которыми планировала отправиться на границу с лесным союзом.

После пережитого, Нигель уже не удивлялся умертвию и сущему, составлявшим костяк боевого отряда носферату. А вот к тому, что в войске Орд Нежити окажется наёмник-гном, колдун готов не был.

Кагерик был шумным и любил ввязываться в споры по поводу и без. Часто поминал Вотана, Витара и Мортис. Причём последней доставалась исключительно отборная брать. Гном в равной степени ненавидел эльфов и некромантов, так что лунная богиня была идеальной мишенью для его проклятий.

Мастер рун вообще казался Нигелю существом, сотканным из ярости, присыпанной сверху тонким слоем ёрничания. Только — вот странное дело — Кагерик не был злым. По крайней мере не так, как имперцы. Его ярость была чистой и какой-то бесхитростной. Нигель чувствовал, что может доверять гному.

Он не спрашивал прямо, но по обрывкам разговоров понял, что Кагерик рассчитывал устроиться на службу в войска Империи. Он хотел воевать с Легионами проклятых. Да только Мутрэль посетил лагерь наёмников раньше. Договор заключили без согласия гнома, с хозяином лагеря. Конечно, его можно было нарушить, но за такое преследовал профсоюз гильдий. А с ним шутки плохи.

Уже проваливаясь в сон, Нигель подумал, что гном, возможно, специально провоцирует Мутрэля, надеясь, что носферату однажды просто выгонит его из отряда.

***

— На чём мы остановились? — Спросил Мутрэль.

Его конь придирчиво рассматривал траву под копытами. Он наклонялся, принюхивался и фыркал — прямо как живой. Разве что жевать сочную зелень так и не начал. Завтрак проигнорировали все неупокоенные компаньоны Нигеля. Сам он довольствовался чёрствым хлебом и вяленным мясом. Компанию ему сосавлял гном, уплетавший, кажется, не только за себя, но и за умертвие с сущим. А то и за скакуна Мутрэля.

— Ты говорил о том, что все, кому не нравится Мортис — врунишки, — подсказал Кагерик.

— Не так. Они сами обмануты, с рождения ввергнутые в тьму неведенья. Эльфы лучше прочих народов понимают суть бытия, вечности и всего такого. Их взгляд наименее замутнён. Потому некоторые дети Солониэль оказались способны последовать за ней путём знания.

— Я слышал, что тёмных эльфов… как бы это помягче сказать… заставили.

— Мортис всем оставляет выбор. — Сухо сказал Мутрэль. — Прошу, не перебивай, Кагерик. А то подавишься.

Гном отсалютовал вампиру куском хлеба.

— Демоны. Они не более чем инструмент, созданный затем, чтобы осуществить месть Бетрезена. Лишенные истинной свободы воли, они обречены на бесконечные интриги, подпитываемые злобой. Можно восхититься тонкой работой падшего бога — проклятые оттачивают мастерство бесчестной войны столько же, сколько живут, просто не могут по другому. Но самих демонов можно только пожалеть. У них нет шанса на спокойную жизнь.

— Тут я полностью согласен. — Сказав это, Кагерик откинулся на спину, демонстрируя тем самым, что с завтраком он покончил. — Огненные совсем дурные. Но то, как секира из них искры вышибает… Вот для такого Бетрезену стоило создать своих парней. Слушай, мы ведь когда-нибудь пойдём на проклятых?

Мутрель только отмахнулся.

— Гномам и великанам повезло больше прочих, — продолжил вампир. — Они просто глуповатые.

— Эй!

— Все в своего создателя, я хочу сказать. Не будь Невендаар поглощён постоянными войнами, эти варвары померли бы со скуки. И, подтверди, Кагерик, после смерти от скуки — никакой вальгаллы не светит.

— Ну это да. Но я не тупой!

— Им не интересно ничего, кроме битв. Так что… Мортис не удаётся вразумить даже умервшлённых гномов.

— Её каждый раз опережают валькирии! — Кагерик засмеялся. — А они, знаешь, посимпотичней безносой будут.

— Бетрезен задумывал Невендаар мирным. Он строил мир, полный спокойствия и созидания. Таким и сделает его Мортис, когда придёт её время. С нашей помощью. И, так уж выходит, Кланам, как и демонам, не будет места в этом мере.

— Хорошо, что этого никогда не будет. А если и будет — я к тому времени уже буду пировать в чертогах Вотана.

Мутрэль обвёл отряд взглядом.

— Но больше прочих заслуживают жалости дети Бетрезена.

— Про демонов только что было! Тебе не обдурить своих благодарных слушателей.

— Кагерик… — носферату погрозил гному пальцем, — я уже сказал, демоны — это лишь инструмент. Бетрезен населил наши земли людьми. Такими вот, как Нигель. Или как я. Ну, был когда-то.

Названный по имени, Нигель замер. Дети Бетрезена… Сказанное вампиром не было тайной. Все знали, какой именно бог создал людей. Но… говорить такое вслух было не принято. Кажется, Нигель впервые слышал крамолу, произнесённую так просто, между делом. Почему-то показалось, что события прошлых месяцев — ловкий трюк. Сейчас Мутрэль окажется переодетым инквизитором. Его коллеги выскочат из кустов и утащат чернокнижника в лучшие пыточные Империи. Так, на всякий случай.

— Народ, которому суждено было наследовать Невендаар, живёт распрями и страхами. Люди, поклоняются богу, который даже не создавал их.

— Небесный отец создал!.. — Слова вырвались сами собой и Нигель пожалел о них, ещё не окончив фразы. — Ой… извините.

Он обхватил руками колени и замолчал. Нигель не считал себя особенно религиозным. Грубо говоря, он и так уже сменил конфессию. Но, кажется, не успел избавиться от имперского воспитания. Наверное, здесь, среди солдат Орд Нежити, слова о том, что сами боги сотворены небесным отцом, могут оказаться не меньшей крамолой, чем недавние рассуждения вампира. Пусть они тоже были правдивы.

— Ты прав, наш мир создан небесным отцом. — Сказал Мутрэль. — В широком смысле. Но к Невендаару он отношения не имеет. Как и к людям. Нет смысла возносить ему молитвы — он не станет слушать. Всё, что могут получить люди взамен — так называемую «благодать». — Вампир тяжело вздохнул. — Мне грустно видеть, как люди, запутавшиеся и несчастные, ищут своё место в мире. Они бегут из Империи, присягая на верность тем, кого в душе ненавидят. Легионы перековывают свободные сердца, наполняя демоническим пламенем. Что до Мортис… Когда ты перестанешь страшиться печальной богини, твоя душа обретёт покой.

— Я и не боюсь её, — сказал Нигель. И это было правдой. Его страшило общество живых. Пугала ненавидящая нежить Империя. А в Ордах ему было спокойно. В памяти всплыл день, когда Мортис коснулась его второй раз. День, когда ему в последний раз было по-настоящему страшно. И именно люди вызвали этот страх.

— Это хорошо. — Серьёзно сказал Мутрэль. Что-то привлекло его внимание и вампир повернул голову — медленно, словно прислушиваясь. Он втянул воздух и на мгновение прикрыл глаза. В этом жесте было что-то звериное. — Сегодня тебе представится возможность увидеть, что небесный отец творит с созданиями Бетрезена. Я чую ангелов.

Носферату спешился. И там, где его ноги коснулись земли, имперская трава пожухла, окрасившись медью. Не оборачиваясь, Мутрэль махнул рукой, призывая следовать за ним. И пошел вперёд. За ним оставалась притоптанная тропка, по которой уже шагал лишенный седока конь.

Нигель недоверчиво посмотрел лидеру в спину.

— В смысле… Подождите… А все неупокоенные чуют людей по запаху?

Рядом обнаружился Кагерик. Он ткнул чернокнижника в бок, подгоняя.

— Тебя, я гляжу, обдурить не сложно. А кровосос ещё что-то про гномов говорить смеет. Ночью наверняка прибыли донесения из столицы. Мутрэлю же сон не нужен. Подготовился, а теперь паясничает.

Нигель кивнул. Версия выглядела правдиво. Он наклонился к гному и тихо спросил:

— А почему он спешился?

— Так через лес пойдём. Видишь тропинку? У Мутрэля эльфийские сапоги. Не знаю, откуда. Когда меня наняли, он уже в них щеголял. Ну вот — так они действуют. Пойдём как по нормальной дороге, ни кустиков, ни оврагов.

Отряд действительно двигался споро — тропинка была утоптанной и ровной. Чернокнижник до конца не понимал, как непроходимые заросли постоянно оказывались со всех сторон, но только не там, куда шел отряд. Если обернуться — в десятке шагов тропинка уже терялась в плотной стене листвы. Впрочем, сегодня Нигель предпочёл бы заплутать в лихолесье. Встречаться с солдатами Империи не хотелось. Лучше орки, тролли, эльфы… да кто угодно. Но не люди.

Тогда они тоже шли через лес. Только у Тамилаш не было волшебных ботинок. Не было их и у имперского мага, приследовавшего отряд. Банши умело выбирала тропу, но пробираться через заросли колючих кустов и поваленные деревья было тяжело.

Застава Орды была уже близко и Нигель думал, что получится оторваться. А за крепостными стенами они смогли бы отбиться. Но к вечеру они до места всё-таки не дошли. Пришлось остановиться на привал. Они рисковали. Но и идти вперёд не было уже ни каких сил. Преследователи тоже должны были завязнуть.

Отблеск заклятия был так слаб, что молодой колдун не придал ему значения. Мало ли, что может мерцать в ночном лесу — гнилушка какая, или ещё что… А вот банши сразу поняла, в чём дело. Магия скорости. Правда, не имперская. Отсвет был зелёным — может, у архимага завалялся свиток лесного союза. Может — посох.

Враг выступил на поляну и Нигель понял, что они обречены. Компанию магу составлял лучник и три инквизитора, невосприимчивые к чарам банши. Чернокнижник уловил таящуюся в людях злобу.

— Ты — прикрываешь, — сказала Тамилаш лорду тьмы. — Отступаем.

— Не выйдет, — ответил воин. Но спорить с приказом не стал.

Он взмахнул копьём, вспоров травянистый дёрн у своих ботинок. Переступил с ноги на ногу, распределяя вес. Голова опущена, плечо выставлено вперёд — так, что шлем и щиток доспеха соединились, закрывая от клинков.

Сорвавшись с титевы запела стрела. Тамилаш не вскрикнула, когда наконечник пробил плечо. Нигель уже понимал, что банши не будет пытаться околдовать стрелка. И архимага тоже. Сейчас темп был важнее. Он лишь надеялся, что неупокоенная успеет сбежать, затеряться среди деревьев.

Брошенная архимагом молния повалила Нигеля на траву. Он уже бежал, так что имперец ударил в спину… Чернокнижник вскочил и рванул под тень деревьев, путаясь в складках неудобной амуниции. Он ждал стрелы. Предчувствовал, как остриё вонзится меж лопаток. Он видел, как сильно нападавшие хотели его смерти. Нигель даже услышал выстрел. И крик. Тамилаш. Это не был боевой крик банши. Вторая стрела оказалась для неупокоенной последней. Лорд тьмы ещё держал оборону, но участь копейщика была предрешена.

А он… Он всё-таки сбежал.

В сущности, Нигель тоже был обречён. Ему удалось укрыться среди корней поваленного дерева. Но это значило лишь то, что отряд Империи настигнет его завтра. Парень совсем не ориентировался в лесу и был лёгкой добычей. Чернокнижник закрыл глаза. Бешено колотилось сердце, хотелось бежать. Но мышцы налились странной тяжестью. Наверное, виной была молния. Наверное, он был уже присмерти. А может, его сковывал страх. Как же сильно они его ненавидели… Знать бы ещё за что.

Нигель почувствовал, как его сердца касается холод. Словно ледяная игла. А затем лес накрыло волной магии. Такой сильной, что чернокнижник вскрикнул — воздух будто вышибло из лёгких. Дрожа, он высунулся из своего укрытия. И увидел призванное Мортис существо.

Тварь была многорукой, отчего походила на насекомое. Жуткая и неестественная. Она обернулась и посмотрела на Нигеля. Наверное, посмотрела — Нигель увидел только маску, похожую на изуродованный череп. Без глаз. Черепов вообще хватало — тут и там они торчали из бесформенной хламиды, служившей существу одеянием.

— Танатос… — прошептал Нигель.

Существо отвернулось, потеряв к чернокнижнику интерес. И поплыло в ту сторону, где был отряд Империи.

Нигель выбрался из укрытия. И с удивлением понял, что не чувствует страха — ни перед бессильной уже Империей, ни перед призванным тёмной магией монстром. Он не чувствовал злости или радости. Было только спокойствие — он наблюдал за течением жизни и смерти. Магия развеется. Солдаты империи будут мертвы. День продолжит сменяться ночью. Деревья не замедлят свой рост. Всё было правильно и естественно. Даже наполненные ужасом крики, что доносились с поля боя.

***

Имперцы не прятались и вряд ли ждали нападения. Нигель услышал голоса даже раньше, чем среди деревьев начали мелькать отблески костра. Солдаты о чём-то спорили. Они затихли только тогда, когда отряд нежити подошел вплотную.

— Ха! — Сказал их лидер, увидев Мутрэля. Крупный высокий мужчина в доспехах, не лишенных изящества. Он уже седлал своего пегаса, когда на поляне появились сущий и злой дух. — А… — прокомментировал их появление рыцарь и помрачнел.

— Ты с Кагериком позади, — сказал носферату. Лан-Дуулу и Неру он указал позиции еле заметным кивком.

— Ты мне дашь повоевать когда-нибудь? — Мастер рун совсем не выглядел довольным.

— Да ну. Поранишься ещё… — Мутрэль широко улыбнулся, показав клыки. — Не злись… Вот пойдём войной на Кланы — навоюешься. Лан-Дуулу и Неру ваши великаны, знаешь ли, противопоказаны.

Вопреки ожиданиям Нигеля, замечание вампира не разозлило Кагерика. Напротив, теперь он, почему-то, веселился.

— Что, Неру, боишься настоящих воинов, благословлённых Имиром?

— Боюсь… жутко боюсь, — прошелестел в ответ злой дух. — Ты уж, Кагерик, сам с ними как-нибудь.

Нигель не понимал, почему остальные так безмятежны. Да, все в их отряде, не считая самого чернокнижника, были опытными бойцами. Но против них был грозно выглядящий (хоть и чем-то напуганный) рыцарь, имперский убийца, целительница и… два ангела. Они были самыми настоящими — удивительно лёгкими на вид, излучающими серебристое свечение.

— Слушай, а ничего, что против нас — ангелы? Они ведь бьют светом — наверняка для Неру и Лан-Дуула это опасно.

Нигель наклонился к гному и был уверен, что говорит тихо. Но Мутрэль услышал.

— Что я говорил, про людей, погрязших в обмане? Сейчас сам увидишь, какой силой наделили ангелов их ложный бог.

— Изгоним скверну мёртвой богини! — Голос у ангела оказался высокий и какой-то объёмный. Словно посланник небесного отца говорил сквозь широкую медную трубу. Взмах руки, и в ладони ангела появилось копьё, словно сотканное из света.

— Бутафория. — Сухо сказал вампир. — Дешевая сталь и…

Мутрэлю пришлось прерваться. Имперский убийца бросился вперёд — в какой-то момент Нигелю показалось, что он вовсе исчез из вида. Ассасин словно появился из ниоткуда — сразу за спиной Мутрэля. Вампир взмахнул мечом, пытаясь парировать выпад клинками. Но имперец легко преодолел оборону, наотмашь полоснув лезвием. Отпрыгнул, уходя от ответного выпада и — в этот раз Нигель был полностью уверен — исчез в воздухе. Он материализовался в тылу отряда. Подбросил и поймал кинжал, довольный собой.

— Ну так вот, — продолжил Мутрэль так буднично, словно не получил только что опасную рану, — это обычное копьё. Ещё и выковано так себе. Оно покрыто светящимся напылением… Эффектно, но толку от этих блестяшек никакого. Да сам убедишься сейчас.

— Во славу небесного отца! — Пропел ангел.

Луч света угодил злому духу точно в грудь. Прошёл насквозь и воткнулся в землю у ног Нигеля. Ангел извлёк копьё из Неру. Осмотрел острый наконечник, не понимая, почему священное оружие не причинило твари вреда. Он даже поднял глаза к небу, словно желая потребовать объяснений у высших сил.

— Если хочешь, попробуй ещё раз, — предложил Неру.

— Ну как? Здорово, правда? — Носферату рассмеялся. Затем — посмотрел на сущего. — Начни с этого, с кинжалами. Слишком уж резвый.

Сущий взмахнул длинными, достававшими до земли, руками. Нигель почувствовал присутствие сильного и очень опасного колдовства. Ассасина тряхнуло, на мгновение скрыв в облаке мертвенного свечения. Воин устоял на ногах. Только что-то в нём изменилось… Держа руки перед собой, убийца смотрел на свои клинки. В его взгляде было непонимание.

— Это… а почему ножики?

Он неуверенно взмахнул клинком перед собой. Стоявшая рядом с ним клирик хлопнула себя по лбу.

— Можно нам секундочку? — Спросила она.

— Да пожалуйста, — носферату сложил ладони, поставив одну на другую, буквой «T». После чего — наклонился к Нигелю. — Он, видишь ли, немного позабыл, что умеет пользоваться магическими клинками. Но это не самое интересное. Эй, ангелы, вы там как — не слишком нервничаете? А то вы следующие.

Крылатые воины и правда выглядели напряженными. Они о чём-то перешептывались с рыцарем. Лидер отряда то и дело пожимал плечами. Уверенным в победе он не казался. Один из ангелов потрясал копьём.

Девушка отошла к костру, разведённому отрядом неподалёку. Покопалась в вещах и вернулась с длинным, почти в её рост, луком. Молча протянула оружие убийце. Тот отбросил клинки и вцепился в лук с таким рвением, словно нашел давно утерянного старого друга.

Нужно признать, парень неплохо управлялся с оружием. Нигель согнулся от боли. Острый наконечник легко вспорол ткань робы, обжег болью левый бок. Лучник хотел убить его. Ни жалости, ни сострадания. Только жажда чужой крови.

— Ну! В меня стреляй лучше, — завопил мастер рун. Он плашмя ударил лезвием топора о свою ладонь. Бряцнул оружием. — Мутрэль, ну дай я ему вмажу. Разик. Никто не заметит, что я оставил позицию.

Вампир поднял ладонь, остановив гнома.

Нигеля мутило, но он выпрямился. Вырвал стрелу и отбросил в сторону. Перед глазами плыло. Чернокнижник почувствовал, как в ладонях разгорается смертоносная сила. Он отплатит этому имперцу. Так отплатит… Всем им. Чуть позже. Магии нужно время, чтобы созреть. Но ярость Мортис прольётся на этих мерзких…

— Смотри, Нигель.

Спокойный голос вампира вернул колдуна к реальности. И посмотреть было на что. Сущий творил свою магию. Тёмное пламя объяло ангела. Всего на мгновение. А затем разгорелся другой огонь. Яркий и белый, как свет солнца. И ангел закричал. В его голосе было столько боли и ужаса, что Нигель похолодел. Оцепенев, он наблюдал, как тело неземного существа обрастает человеческой плотью. Процесс совсем не выглядел безболезненным. Имперец — теперь уже снова человек — упал на колени, обессиленный, потерянный. Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Нигеля.

— Видишь, чего стоит благословение небесного отца? — Сказал Мутрэль чернокнижнику. — Противоестественное перерождение, в котором человек теряет себя.

— Как будто мертвяки проходят не через это же самое, — фыркнул Кагерик.

— Мы на поле боя. — Сказал имперский воин. Негромко, сам себе. Он поднялся на ноги. — Кто-нибудь знает, где мой конь?

— Без коня обойдёшься! — Крикнул лидер имперцев и, кажется, сам смутился того, как визгливо прозвучал голоса. Он опустил голову и тихо добавил, — всё равно не долго осталось.

— Я рыцарь, — важно сказал недавний ангел. — И сражаться буду только верхом.

— Можно? — Спросила клирик.

Вампир кивнул, а рыцарь на пегасе бросил через плечо:

— Да иди уже.

На этот раз девушка ушла так далеко, что Нигель потерял её из виду. Скрылась где-то за деревьями. И вернулась, ведя под уздцы отфыркивающегося скакуна. У коня была серебристая шерстка и белоснежная попона. Он посмотрел на оставшегося ангела. Топнул копытом и попятился. Клирик натянула поводья и всё-таки дошла до рыцаря.

— А… это не мой. — Сказал парень. — Это вот того, наверное. С крылышками. — И доверительно добавил, — однажды я тоже стану ангелом.

— Да бетрезеново пекло! Сходил бы сам за ним. Они же у вас одинаковые. — Конь фыркнул и клирик потрепала его по щеке, успокаивая. — Ладно, дружок, пойдём.

— Вы ведь нас не отпустите? — спросил лидер имперцев, пока клирик ходила за вторым скакуном. Вампир только пожал плечами. Дескать «сам же понимаешь». — Грустно, конечно, — сказал рыцарь на пегасе. — И как-то не очень честно.

Вампир снова пожал плечами и ничего не сказал. Рыцарю всё-таки привели нужного скакуна и краткое перемирие закончилось.

А у Нигеля появилась возможность отплатить стрелку за нанесённую рану.

С отрядом разобрались быстро. Воинам империи просто нечего было противопоставить созданиям Мортис — тех не брало оружие, а от тёмной магии не было спасения людям. Мутрэль, получивший рану в начале боя, напился крови врагов и снова выглядел бодро. Один лишь Нигель шипел и фыркал — раны от двух стрел лучника напоминали о себе при каждом движении.

— Больно? — участливо спросил вампир.

Он стоял позади чернокнижника, опустившегося на колени перед своими вещами и размышлявшего теперь, чем обработать раны.

— Мортис довольна тобой. — Голос у носферату был спокоен и холоден. — Ты хорошо служил ей. И хорошо послужишь в будущем.

Чернокнижник почувствовал, как стальная игла пронзает сердце. Его подняло над землёй. Он повис на клинке вампира и теперь с неожиданным безразличием рассматривал горизонт. Высоко. Как легко, однако, Мутрэль держит его вес одной рукой. Нигель подумал, что боли почему-то нет. Даже старая, от ран, ушла. Страха не было тоже. В общем-то, ничего уже не было.

— С продвижением по службе, — поздравил его Мутрэль.

Мортис в третий раз коснулась Нигеля. И его разум наполнило спокойствие. Навсегда.

Глава 5. Эльфийский альянс

— Руби его! Ну! Напополам давай, от темечка до сапог! — Заорал Торн так громко, что Лиминдель поморщился. Кентавр-страж разве что не пританцовывал, перебирал копытами и потрясал луком. Болел, видите ли, за своих. Командовал бы лучше нормально.

Оук смерил противника взглядом и покрепче взялся за секиру. Древко было длинным, на замахе оружие разве что землю не задело. Кентавр-дикарь послал лезвие по высокой дуге. Воуп! Низкий гул рассекаемого воздуха. Чиркнув по щитку, прикрывавшему плечо копейщика, острие вошло в дёрн у ног воина. Человек пошатнулся, оперся на древко своего копья как на посох, но более, кажется, никак не пострадал.

— Птьфу ты, ну. — Прокомментировал Торн. — Зверь Галлеана тебя раздери.

Оук потупился. Он выпустил оружие из рук, обтёр ладони о круп. После чего снова взялся за древко, всем своим видом показывая, что уж в следующий раз точно не промажет. Краем глаза Лиминдель заметил движение. Теург, второй маг в отряде, вынул книжку в кожаном переплёте и быстро сделал какие-то пометки. Странно. Эльф был уверен, что дневник боевых заслуг запрятан где-то в вещмешке Торна. Да и кто делает записи, когда бой ещё не завершился?

Кентавр-страж перекинул лук через плечо. Знамя защиты болталось на его боку, зацепленное за ременную перевязь крупа. Торн снял знамя, удобней перехватил двумя руками, словно ополченец вилы. Лиминдель покачал головой. Он знал, что флагшток нужно воткнуть в землю, прочитать нанесённые на него руны, и, если ткань замерцает слабым светом — запечатанная магия начнёт действовать. Тогда воздух сгустится у тел воинов, образуя магическую скорлупу, защищающую от ударов. Но нет, конечно, кто в этом отряде стал бы слушать архонта? Торну лучше знать…

Не сводя глаз с имперского стрелка, уже натягивавшего тетеву, кентавр взвесил знамя в руках, примеряясь.

Взвизгнула стрела, рассекая воздух. Нужно признать, Торн действовал очень споро. Он почти отбил летящий снаряд. Сухо стукнуло дерево о дерево и остриё, нацеленное точно в лицо теургу, отклонившись, вошло Иснилю в плечо.

— Ой, — сказал маг. И снова полез за этой своей книжицей. Да что у него там такое?

— Извини, — сказал Торн. — Лавочник обещал, что будет на десятину не так больно, как раньше.

— Ну… типа того. — Сделав новую пометку, теург убрал тетрадь. Шипя, он вырвал стрелу. Бросил под ноги, окропив имперскую траву красным.

— Сейчас я его… — пообещал страж, снимая с плеча длинный лук. — У них-то, вон, никаких знамён нету.

Когда Галлеан вновь призвал своих детей, регулярную армию собирали из того, что было. Свободолюбивые кентавры не рвались делать карьеру по воинской линии. В который раз Лиминдель подумал о том, что не доверил бы стражу управление отрядом. Да и магический лук не доверил бы тоже — слишком уж искусной была вещица для его рук. Торн так сильно натянул тетиву, что что заключённая в оружии магия рассыпалась искрами. Сверкнув длинной кометой, стрела прошила вражеского лучника.

— Ну вот! Одним ударом! — Торн ухнул что-то ещё, совсем уж неразборчивое. Передними копытами с силой ударил оземь. — Так, кто там у нас дальше по списку? А, ну да. Не соблаговолит ли благородный эльф продемонстрировать…

Лиминдель уже не слушал. Закрыв глаза, архонт впустил в себя звуки родного леса. Владения вечной осени была далеко, но расстояния не важны для магии. Одно долгое мгновение эльф был дома. А затем он призвал таившуюся в творении Галлеана и Солониэль ярость сюда, на поле боя. Он обрушил на полянку вихрь сотканных из солнечного света листьев. Словно крохотные кинжалы, они метались от врага к врагу, кромсали снова и снова.

— Я опять не разглядел, в чём фокус, — пожаловался Торн. — Вот у Исниля всё просто. Достаёт из халата эти светящиеся булыжники и давай швырять.

— Это… — начал было Исниль, но махнул рукой. — Ай, ладно. Сейчас покажу.

С отрядом покончили быстро. Второй раз магию применять не пришлось. После оплошности в начале боя секиры кентавров разили уже без промаха.

К разочарованию стража, в карманах убитых ничего интересного не нашлось. Зато неподалёку обнаружилась лавка торговца. Возможно, за ней наёмники и присматривали.

Торн выудил из своих вещей лютню. Взвесил в руке, легко ударил декой по раскрытой ладони. Струны отозвались немелодичным хором.

— Пойдёмте-ка глянем, на какие скидки мы сговоримся с этим парнем.

Лиминделю не нравилось в этой провинции. Местный лорд симпатизировал диким эльфам. Даже получив от Иллюмиэль опытного архонта, он не доверил тому обучать своих магов. В столице, задевая луну крыльями, возвышался элементариум. А самому заклинателю нашли место на передовой, хотя его академические знания наверняка можно было применить лучшим образом. В работе мага-исследователя случилась вынужденная пауза.

С отрядом тоже не задалось как-то с самого начала. Архонт был сильнейшим среди них. Только два кентавра-странника всё равно смотрели на мага косо и называли грозой гоблинов. Тех он и правда прибирал с поля боя одним удачным заклятием. Но где здесь повод для насмешек? Лидер отряда сыпал подколками по поводу благородного происхождения эльфа. С этим Лиминдель быстро смирился. Кем бы он был, если бы стыдился своих корней?

С тем, что Торн вёл отряд куда-то в сердце Империи свыкнуться было сложнее. С людьми нужно было заключать перемирие. Из всех детей Невендаара они были наименее противны эльфам. А друзья в мире постоянных войн были нужны — не с гномами же брататься, упаси Галлеан. А ещё — у имперцев была сильная магическая школа. Хорошие, крепкие исследователи, с которыми нашлось бы о чём потолковать. Одно время Лиминдель даже состоял в переписке с молодым волшебником — у того обнаружились интересные мысли о том, что сам он назвал коэффициентом бесполезной яркости. Человеческий заклинатель писал, что вспышки света, сопровождавшие любую сильную магию, происходили не сами по себе, а питались всё той же энергией заклинателя. Мысль была интересной, но придумать эксперимент для проверки они так и не сумели. Да и прикладная польза знаний об этом самом КБЯ была не очевидна.

А потом началась очередная война и переписка оборвалась. Когда же это было?.. Уж три десятка лет минуло, не меньше. Кажется, для людей это был огромный срок. Лиминдель постоянно забывал, сколько обычно жили безухие. Вроде, даже до сотни лет не дотягивали. Мага звали Вольфгар… Интересно, что там с ним стало?

Впрочем, время текло, менялись и темы для исследований. Последние недели перед переездом архонт занимался очень перспективным разработкой. Изучая раненных эльфов в столичном храме, он заметил некоторую закономерность. Словно бы все солдаты одного чина обладали одинаковой… прочностью, что ли. Идея была смелой и Лиминдель не знал, как к ней подступиться. Казалось, что между разными типами ран можно было установить соответствие, как-то всё градуировать. Суть была интуитивно ясна. Любой, кому довелось пережить бой и с орками, и с гоблинами, мог подтвердить — одни били сильно, а другие совсем слабо. Но тут было что-то ещё, какая-то жуткая, неправильная предопределённость.

Опираясь на разрозненные данные, маг сделал предположение, что, допустим, все кентавры-копейщики, без помощи медиума способны вынести примерно одинаковое количество ран. Понимание этой закономерности наверняка облегчило бы планирование боевых операций. Оставалось лишь разработать метод исследования — не кромсать же кентавров самому, после каждого удара спрашивая тех об ощущениях…

Лиминдель написал небольшую заметку в «Кристалл маны», но, кажется, коллеги его прогрессивных идей не восприняли. А затем архонта перевели на новое место и ему стало не до изысканий.

— Ну вот, сговорились отлично. А то у нас закончились как раз.

Держа по эликсиру воскрешения в каждой руке, Торн распахнул дверь ударом копыта. Пока его не было, отряд занимался кто чем. Вооружившись точильным камнем, Сивид обрабатывал лезвие своей секиры. С Иснилем творилось что-то странное — теург раз за разом выбрасывал на траву какой-то многогранный камешек и делал пометки в своей тетради. Лиминдель внимательно следил за эльфом, но разобраться в происходящем не мог. Игра что ли какая-то? Наверное, стоило бы спросить. Но начинать разговор архонт не хотел. Оук, до сих пор, кажется, переживавший из-за недавнего промаха, отрабатывал удары — тропинка перед его копытами была исполосована зарубками.

— Вижу, по земле ты уже бьёшь без промаха, — похвалил страж.

Оук что-то обиженно фыркнул. И снова яростно рубанул ни в чём неповинный грунт.

— А целебного ничего не было? — Спросил Сивид. — Или на защиту…

— На защиту у нас, вон, волшебная тряпка есть. А целебного ничего не нашлось. — Страж пожал плечами. Он как раз закончил прятать эликсиры в походную сумку. — Ну да нам не помешает. Редко помираем, что ли?

Кентавры засмеялись — как-то одновременно, все трое. У Торна был свой подход к воинскому ремеслу. Будучи лучником, лидер всё равно предпочитал держаться в первых рядах. Он был крепок и живуч, не слишком уступая в прочности двум воинам. А ещё, по непонятным Лиминделю предрассудкам, он отвергал целительство и всегда повторял, что никаких знахарок в его отряде не будет. В общем, помирали копытные регулярно. Архонт подумал, что и эти два эликсира вряд ли долго пролежат в запасе.

— Я вот что думаю, — сказал Торн, разглядывая горизонт, — заночуем у кристалла с имперской маной. Вон, рядом с ним жезл воткнут, так что совсем близко городов быть не должно. А завтра осмотримся.

Кентавр жестом указал на имперский жезл. Всего-то пара часов пути — к вечеру и правда должны были успеть. По бездорожью, правда. Но это — невелика проблема. Только вот в метре от архонта, там, где заканчивалась тропа, тоже была густая зелень, проросшая явно с благословения Небесного Отца. Одна лишь архангельская магия такое не сотворит.

— Торн, я не уверен, что… — начал было Лиминдель, но страж поднял руку и архонт замолчал.

— Советую приберечь дискуссии для магического клуба благородных эльфов, — сказал Торн. — А мои решения не обсуждаются. По крайней мере — во время боевых миссий. Выдвигаемся.

Кентавры пошли неспешным аллюром. Они что-то обсуждали — живо и громко, но неразборчиво. Поспевать за ними было нетрудно, но всё же, архонту приходилось перебирать ногами куда быстрее, чем копытным соратникам. Морщась, Лиминдель в который раз думал о том, что удивительно неуверенно чувствовал себя вне утоптанных тропинок. Может, в чём-то дикари были правы насчёт благородных. Да что уж там — пожалуй, и из имперского следопыта эльф получился бы куда убедительней, чем из самого архонта.

— Думаешь, на нас могут напасть? — Теург поравнялся с Лиминделем. Сам он двигался уверенно и, казалось, совсем не уставал.

— Мы по уши в имперских землях, — сказал архонт. — От места, где Торн запланировал лагерь, до границы — почти день пути. Так? И это только до нейтральных земель. Вот и скажи мне — окружили нас имперские отряды, или люди ещё только планируют стягивать войска?

Какое-то время Исниль молчал. А затем сказал:

— Вообще… я согласен. Думаю, мы будем блуждать здесь, пока не нарвёмся на нападение. Но у нас ведь сильный отряд.

— Именно. А значит — Торн рискует всей миссией в этом регионе.

Исниль пожал плечами. Он посмотрел вперёд. Три широких конских задницы маячили в полуметре.

— Я знаю, что Торна не сделать осторожнее. И знаю, что тебя не порадуют мои слова о том, что нас ведёт воля Галлеана.

— Ах, ну да. Занятие теургией у нас бесследно не проходят.

Дикий эльф расхохотался. Но ничего не ответил. Маги не сходились ни мировоззрением, ни характером. В конце концов, как вообще Лиминдель мог найти общий язык с кем-то, кто не понимал принцип фальсифицируемости магических теорий? Однажды архонт уже пробовал объяснить Иснилю суть работы, которую прервала эта командировка. Маг, тогда ещё чаннелер, предложил Лиминделю продолжать исследование, делая пометки о своих собственных ранах. Благо, боёв отряду предстояло много. Архонт попробовал объяснить, что в личном опыте толку мало. Нужна хорошая выборка испытуемых. И уж тем более — сам экспериментарор не мог быть одним из подопытных.

— Почему? — Спросил тогда Исниль.

Решив быть терпеливым до конца, Лиминдель продолжил растолковывать очевидное.

— Я ведь изначально хочу, чтобы моя теория оказалась верной, так? Значит, все свои наблюдения я буду неосознанно подгонять под теорию.

— Значит… — Исниль взял небольшую паузу. И архонту показалось, что теперь уже он сам столкнулся с задачей объяснять очевидное. — Ты придумал штуку, в которой уверен. Но теперь, вместо того чтобы найти способ её использовать, пытаешься придумать, как бы свою идею опровергнуть? Ты совсем дурной?

Тут-то Лиминдель всё и понял. Конечно… перед ним был будущий теург. Элементариума в столице тогда ещё не было. Но Исниль — уж точно не благородный эльф. Потому у чаннелера и не нашлось уважения к магу более высокой ступени.

— Придумал штуку? Я ищу истину, а не удобные иллюзии. Штуки — у дикарей, вроде тебя.

— Я ж говорю — дурень и есть, — рассмеялся Исниль. — Тебе истина зачем? Чтобы пользовать, или чтобы в «Кристалле маны» статью не завернули?

Магическое свечение возникло в руках архонта само собой. А он ведь даже не думал атаковать Исниля. Просто вскипело что-то внутри, словно зверь Галлеана коснулся души благородного эльфа. А затем в глазах потемнело.

В общем, дискуссия закончилась суровым выговором от Торна. Собственно, страж и приложил Лиминделя по затылку, как только заметил разгорающееся атакующее заклятие.

Архонт и сейчас почувствовал раздражение. Кажется, в последние недели он вообще сделался более вспыльчивым. Общество диких эльфов, что ли, как влияло? Да и теург смеялся как-то особенно обидно — слишком уж искренне. Нужно было прекращать разговор. Хотя… Лиминдель подумал о тетрадке. И любопытство оказалось слишком сильным.

— Слушай, а что ты всё время пишешь? — Спросил он.

— Ой, я слишком заметен, да? — Исниль как-то резко смутился. — Я… в общем, я тут задумал некоторое исследование.

— Исследование?

— Что? Скажешь, играться такими штуками только благородным можно? В общем… мне кажется, я кое-что заметил. Одну странную закономерность. — Задумавшись, теург даже сбавил шаг. Спохватился и быстро нагнал Лиминделя. — Я лучше покажу. До привала только доберёмся.

Лиминдель единственный успел устать. Маг рухнул на траву — густую и мягкую. Может, дело было в обуви — для походов она оказалась не такой уж и удобной. А может, Галлеан наметил ему другой жизненный путь. Что-нибудь без странствий. Эльф поморщился. Мысль, в общем-то, была обычной. Богам ведано больше, чем смертным. Но, после разговора с теургом формулировка раздражала. Для Лиминделя значимым было только то, что можно проверить. А как ты проверишь божественную предопределённость.

Эльф осмотрелся. У самого кристалла маны кентавры раскладывались на привал. Исниль копался в своём вещмешке. Во все стороны, на сколько хватало глаз, тянулась сочная зелень. Вот ведь тоже интересно… Жезл, напитанный верой своего народа, подчинял землю вокруг. Лес вечной осени вобрал в себя грусть эльфов и кентавров по своим создателям. Демоны выжигали всё вокруг злобой Бетрезена на сковавший падшего ангела мир. А что люди? В их сердцах не было ни капли сострадания к судьбе того, кто сотворил их и весь Невендаар? Неужели и сам Небесный Отец ни дня не скорбел о своём сыне?

— Вот.

На траву у бедра эльфа упала пухлая тетрадь в кожаном переплёте и кристалл. Нет, не кристалл… Похожий по форме предмет был выточен из дерева. Вещь была сделана недавно, материал не успел потемнеть от прикосновений. Вообще, было похоже на игральную кость. Только странной формы.

Лиминдель поднял вещицу, чтобы лучше рассмотреть. Десять граней образовывали что-то вроде двух склеенных основаниями пирамидок. На двух гранях был нарисован сломанный пополам меч. Остальные были пусты.

— Что это? — Спросил Лиминдель.

Теург уже уселся рядом, сложив ноги в медитативной позе. Он раскрыл тетрадь. Страницы исчерчены аккуратными таблицами, заполненными цифрами и метками. Надо же… архонт был уверен, что большинство дикарей и читать-то не умели. Конечно, Исниль обучался магии. Но дикий эльф оставался диким эльфом.

— Нет, так не объясню. — Теург закрыл тетрадь. — Смотри. — Он забрал непонятный предмет из рук архонта. И замолчал, нервно перекатывая тот из ладони в ладонь. Вздохнул. — В общем, я захотел выяснить, кто чаще промахивается — Оук или Сивид. И стал следить за ними, подсчитывая удачные и неудачные атаки обоих.

— И ты вот это записывал в тетрадь?

— Нет. — Теург помотал головой. — Записи я начал вести позже. Когда обнаружил кое-что удивительное. — Маг воровато оглянулся, проверяя, не слышит ли кто-нибудь из кентавров их разговор. — Вот как ты думаешь, кто из них двоих чаще не попадает по врагу?

— Оук, — не задумываясь сказал Лиминдель. И тут же увидел слабость в своих рассуждениях. Об Оуке он подумал потому, что пару часов назад оплошность кентавра привлекла слишком много внимания отряда. А если попробовать судить непредвзято? — Или… всё-таки Сивид? Ладно, я подсчётов не вёл — откуда мне знать? Ну так… кто?

Теург наклонился вперёд, словно собираясь сообщить что-то секретное. И тихо произнёс:

— Никто.

— Что, прости?

— У них выходили одинаковое число промахов. Сначала я сбился со счёта — где-то после пяти боёв. Пара десятков атак у одного, пара — у другого… Слишком много, чтобы всё упомнить. Тогда и начал вести журнал. Конечно, то один, то другой воин выбивались в лидеры. Но, в среднем, каждый пятый удар обоих шёл мимо цели.

Разговор резко наскучил архонту. То ли Исниль шутил с ним какую-то несмешную шутку, или маг и правда так глуп, чтобы распереживаться из-за пары совпадений. А потом Лиминделя словно молнией прошибло. Точно. Дикий эльф не стал бы придавать значения каким-то случайностям. Это благородные могли собирать эмпирику годами — просто на всякий случай. А теург забросил бы всё через несколько дней. Если только случайностей не было настолько много, чтобы начать считать их божьим промыслом.

— И ты начал следить за всеми нами, — сказал Лиминдель, почти не сомневаясь.

Теург кивнул.

— И всё время — один промах из пяти? Даже, когда дело касается магии и удара по нескольким мишеням?

Теург кивнул снова. Лиминдель дёрнулся — захотелось вдруг встать и пройтись. Если есть какой-то всеобщий закон, который управляет даже не вероятностью случайных событий — шансами на успех действия, за которым стоит воля разумного существа… Нет, такого быть попросту не могло. У любой божественной предопределённости должны быть границы. Исниль нахмурился — словно была ещё одна мысль, к которой он не знал, как подступиться.

— В общем-то… с этим каждым пятым есть один нюанс. Но про него чуть позже, ладно? Знаешь, что самое странное? Вот это, — Исниль снова показал архонту эту свою игральную кость. Держа деревяшку между большим и указательным пальцами, он разве что не ткнул ей эльфу в лицо, так близко поднёс к глазам. — Здесь десять граней. Две из них — это грани промахов. И если бросить её перед тем, как кто-то совершит атаку… Слушай, давай я покажу?

Теург вскочил на ноги и огляделся.

— Лучше бы попросить кого-то из воинов. — Сказал он. — Только им рубить тут нечего… Тренировочный манекен бы сюда… — Он взмахнул рукой, привлекая внимание лидера отряда. — Торн! Торн, не поможешь нам в одном споре?

— Спорите, не швыряясь друг в друга заклятиями? — Мягко ступая копытами по траве, кентавр подошел ближе. — Чую подвох… Неужели наш благородный соратник забыл, что с дикими разговаривать не о чем?

— Мы обсуждали, может ли хороший лучник попасть по мишени пять раз подряд.

— А, понимаю. — Торн вздохнул. — Послушай, Лиминдель, я понимаю — тебе тяжело принять, что во главе отряда оказался, ну… я. Ты молодой, амбициозный. Это не плохо. Но, поверь, в том, что касается боя — я понимаю куда больше тебя.

— Да я тут вообще не при чём, — архонт протестующе вскинул руки. — Как хороший теург, Исниль втолковывает мне свои идеи о божественной воле. А я — лишь вяло защищаюсь. Уверен, что кентавр, удостоившийся права вести за собой отряд…

— Ладно, ладно. Показывайте, куда стрелять, — проворчал Торн. А Лиминдель постарался не рассмеяться. Определённо, умение так легко вестись на провокации — черта, делающая честь любому лидеру.

Пока кентавр с теургом договаривались по поводу мишени, архонт вертел в руках игральную кость. Если верить Иснилю, её бросок предсказывал результат атаки до того, как боец возьмётся за оружие. Этого не могло быть — просто потому, что не могло. Мир не так устроен.

Держа стрелу за древко и орудуя широким остриём как кинжалом, Торн высек размашистый крест на коре дерева неподалёку. Он отошел на полёт стрелы и снял с плеча лук.

— Мы готовы? — Спросил кентавр.

Исниль забрал игральную кость и бросил её на землю. Наклонившись, он примял рукой траву, чтобы предмет стало видно. Обращённая вверх грань была пуста.

— Стреляй, — сказал эльф.

Рассыпав сноп солнечных искр, стрела сорвалась в полёт и звучно вонзилась в дерево. Задрожала. Замерла. Ровно в центре креста. Не произошло ничего экстраординарного. Совпадение, не более. Однако, Лиминдель почувствовал себя так, словно его загоняет в угол неведомый монстр.

— Эта твоя штука… как-то заговорена?

— Вообще нет. Просто деревяшка. — Исниль поднял кость. Покатал на ладони перед новым броском. — Я думаю, случайные и неслучайные события как-то связаны между собой. — Он швырнул деревяшку на землю. Снова пустая грань. — Стреляй.

Стрела взвизгнула, прорезав воздух. Наконечник вошел в дерево рядом с первым. Подумаешь… С чего Лиминдель взял, что Торн может промазать мимо толстенного и неподвижного ствола дерева? Он даже обрадовался, когда Исниль наконец выкинул значок промаха — сейчас они всё и выяснят. Крякнув, кентавр с силой натянул тетиву. Отпустил. И стрела пролетела по странной дуге, уйдя вправо от дерева. Сердце архонта рухнуло куда-то вниз. Бетрезеново пекло… что же это всё значило? Торн помянул зверя Галлеана. Почесал затылок, загребая густые пряди.

— Ну… кто бы мог подумать… Кажется, стоит тренироваться больше.

Исниль тем временем выбросил ещё одну пустую грань.

— Стреляй, — сказал он.

— Так… а смысл? — спросил кентавр. — Вы же на пять из пяти спорили.

— Стреляй, — потребовал уже архонт.

Страж пожал плечами и потянулся за новой стрелой. Пропев, та вонзилась точно в центр мишени.

— И последний, — сказал Исниль. Он снова выбросил кость на траву, и Лиминдель увидел изображение переломленного меча. — Стреляй.

Архонту показалось, что время утратило проворность. Слишком уж долго Торн возился с луком. Он, кажется, и вовсе замер перед тем, как отпустить стрелу. Сорвавшись, та прочертила сквозь воздух светящуюся прямую. И поразила мишень. Лиминдель чуть не вскрикнул от неожиданности. Дурак же… А ведь чуть было не поверил в этот бред!

— В общем… об этом я тоже хотел рассказать. — Исниль выглядел смущённым. — Ты, и вот Торн… вы попадает по цели чуть чаще, чем выходит по расчётам. Словно вам нужна игральная кость с другим числом граней, но я, пока, не могу подсчитать. Кажется, это как-то связано с тем, что вы оба тренируетесь, не меняя звания. Ты вот уже давно архонт…

Лиминдель замахал руками, призывая мага остановиться.

— Нет-нет-нет. Я тебе объясню, в чём дело. Это называется предвзятостью экспериментатора. — Он вздохнул. Впредь стоило быть осторожнее — кажется, глупость диких была заразительна. — Здесь даже нет твоей вины, Исниль. Ты — теург и во всём видишь проявление воли богов. Даже в случайных вещах. Ты подгоняешь совпадения под свою теорию. А то, что в теорию не вписывается совсем — объясняешь исключениями.

— Ты видел всё сам. Видел штуку, которая работает. Но не веришь в неё. Так кто предвзят?

Игральная кость затерялась где-то в складках халата Исниля. Он наклонился, чтобы поднять свою тетрадку.

— Знаешь, кое в чём Торн полностью прав, — сказал архонт.

— Разговаривать с нами, с дикими — не о чем? — спросил теург. И ещё прищурился так насмешливо…

На ночлег Лиминдель устраивался недовольный и собой, и отрядом.

***

Проснулся он от треска где-то над головой. В глаза ударил свет. Спросонья всё казалось размытым. Лиминдель разглядел очертания ангела, сотканного словно бы из разрядов молний, высоко в небесах. А затем эльфа накрыла волна боли.

— Имперцы! — Крикнул Торн откуда-то справа. — Боевое построение!

Боль отпускала, но медленно. Стараясь не замечать её, всё ещё оглушенный, Лиминдель поднялся на ноги. Он бы сказал, что ослабел примерно в половину… Странные мысли лезли в голову. Может и правда — стоило вести дневник своих ощущений после получения ран? Его толкнули в плечо, встряхнули. В голове немного прояснилось. Рядом оказался Исниль. Выглядел он не очень. Эльфа здорово потрепало магией. Да и после стычки с лучником никто теурга не подлечил. Три кентавра закрывали магов от отряда противника.

Имперцы были слабее. Два охотника на ведьм, рыцарь на пегасе, стрелок и маг. Только вот теперь, после помощи высших сил, у них было серьёзное преимущество. Заклинатель людей провёл посохом по траве, высекая обильные искры.

— Растерзай их зверь Галлеана, — произнёс Торн, глядя, как имперец накладывает стрелу на тетиву. Та замерцала слабым магическим светом.

И бой начался. Стремительно. Словно какая-то сила бросила людей вперёд. Они атаковали яросно, не думая о собственных ранах. Торн прикрыл теурга знаменем, но выстрел повалил Исниля наземь. И больше не поднялся. Человек ненадолго пережил свою жертву — зачарованная стрела стража принесла возмездие.

Да только и сам кентавр не протянул долго под скоординированной атакой солдат Империи. Не лезть бы ему в первый ряд… Каким-то чудом знамя защиты не упало. Торн не выпустил древко из руки. Оно лишь накренилось и легло на массивный бок кентавра. Не глядя на символы, архонт произнёс заклятие, которое и так знал наизусть. Знамя полыхнуло волшебным огнём, накрывая остатки отряда защитной магией. Ну, хоть здесь повезло.

Повезло и ещё раз — уже лично Лиминделю. Магическая молния прошла мимо него, ударив по двум кентаврам. Архонту показалось, что он смотрит на размен фигурами в какой-то дикой настольной игре. Один за другим воины исчезали с доски. Пока не осталось никого, кроме двух магов.и

Имперец поднял посох и указал на архонта метёлкой потрескивающих молний.

— Удивительно… Дуэль двух заклинателей. А ведь не промахнись я — всё уже было бы кончено. Уверен, у тебя хватит сил закончить всё одним заклятием. Только вот… ты еле стоишь на ногах, эльф. И если эти твои светящиеся листочки не прикончат меня, я почту за честь отправить тебя в пекло к Галлеану.

Архонт закрыл глаза. Враг был прав — сейчас заклятие каждого могло оказаться смертельным для противника. Поставив магический щит, эльф бы пережил первую молнию. Наверное. Но какой в этом толк? Надо бить. И что будет, если он не попадёт? Лиминдель постарался расслабить. Тепло солнца Галлеана и шелест родных лесов… Нужно лишь позвать эту мощь в себя. И швырнуть во врага.

Лиминдель открыл глаза нашел взглядом теурга. Тот лежал на спине, не шевелясь. Игральную кость эльф заметил сразу. Она выпала из руки Исниля. Глупые совпадения или шанс заглянуть в будущее? Архонт поддел деревяшку носком ботинка и заставил прокатиться по земле. Символ сломанного меча… Если верить это штуке, он промажет, если попробует атаковать. Если верить… Что ещё ему остаётся?

— Маленький трусливый эльф… — Маг рассмеялся, видя, как архонт творит перед собой магический щит. — Словно это что-то изменит.

Затрещав громче, молнии набрали силу и сорвались с посоха. Лиминделя обожгло болью. Он упал на одно колено. И, прежде чем подняться, протянул руку к игральной кости. Бросок. Пустая грань. Запахи осеннего леса. Ласковый солнечный свет на коже… На долгие мгновения он снова оказался дома. Да поможет им всем Галлеан.

***

Несколько минут Лиминдель приходил в себя, лёжа на траве. Не хотелось двигаться. Слишком много событий для одного боя. Он не промазал. И вот кто теперь разберёт, не поверь он этой деревяшке и пойди в атаку в первый раз — каким был бы исход?

Архонт сел. Затем — поднялся на ноги. Бездыханные тела со всех сторон… Он нашел походный мешок Торна. Две склянки зелий воскрешения. Один из бутыльков он поставил на землю рядом с кентавром. Это могло подождать.

Опустившись на колени рядом с теургом, он опустошил вторую бутыль. Секунду ничего не происходило, а затем Исниль закашлялся. Он попытался подняться, но Лиминдель придержал друга за плечо.

— Всё хорошо. Мы победили… — эльф вздохнул. — Мертвы все, правда. Сейчас «разбужу» Торна и дёру отсюда, пока подмога не подоспела.

— Хорошо… — теург прикрыл глаза.

— Ты… как себя чувствуешь?

Почему-то теург начал хихикать. Он почти сразу закашлялся и снова попробовал сесть. На этот раз архонт не мешал ему, поддержал за поясницу.

— Я… я чувствую себя где-то на единицу. — Он снова засмеялся и снова сорвался на кашель. — Подожди, я тут подсчитывал… — Он выудил свою тетрадь из какого-то внутреннего кармана. Раскрыл. — Ага… на единицу из девяносто пяти.

Архонт вырвал тетрадь из рук Исниля. Быстро пролистал. От страницы к странице теург корректировал показатели атаки разных лучников и магов, присваивая им какие-то относительные единицы. На первых страницах он обозначил за единицу гоблинскую стрелу, имперский лучник удостоился двойки. Уже через несколько листов он перешел от единиц к десяткам. Метод измерения Лиминдель не понял, но результаты точно становились точней от записи к записи.

— Зверь Галлеана меня забери… — прошептал архонт.

— Если будешь публиковаться — укажи меня соавтором. О, я смотрю, ты и мою игральную кость прибрал.

— Угу… — Лиминдель поднял деревяшку с земли и протянул другу.

— Поверил, значит?

— Нет, — сказал эльф. — Но… кажется, с этим миром и правда что-то не так.

Интерлюдия

Ветер завывал, не в силах проникнуть за стену. Встав на колени, бесёнок старался выбить какой-то кругляшок из каменной кладки. Вместо инструмента он пользовался куском деревянного каркаса сломанных песочных часов. Кусок казался прочным. Один край сколот — почти зубило, или вроде того. Поддев остриём край вмурованного в камень предмета, бесёнок несколько раз ударил по дереву.

Его беспокоил рассыпанный по миру песок. Если ветер был просто заинтересованным наблюдателем, то от содержимого часов можно было ждать чего угодно. Сейчас, когда вверенный ему Невендаар коснулись первые перемены, заключённая в разбитом артефакте магия могла начать действовать. В конце концов, для того он и был создан — блюсти постоянство.

В стене что-то щёлкнуло. Предмет упал на пол с металлическим звуком. Он походил на медальон, крупный, почти с ладонь.

— И почему это всё случилось именно со мной? Другого Невендаара не нашлось? — Бесёнок вздохнул. И взялся за второй кругляшок.

Ветер встретил его угрюмым гулом.

— Не ворчи, сказал бесёнок. — Он посмотрел вдаль. — Ты ведь видел — что-то всё-таки происходит. Они уже начали замечать свои ниточки.

Ветер ударил в лицо, завыл громко, почти оглушая. Бесёнок прикрылся от него тонкой костлявой рукой.

— Конечно, это ужасно. Что я, не понимаю, что ли? Именно для этого нужны были часы. Но теперь, когда их нет, единственный шанс Невендара — это измениться. Стать чем-то настолько прочным, чтобы и без часов всё было нормально. И фигуры для этого выбраны.

Какое-то время ветер молчал. Невидимый детям Невендаара, бесёнок покачивался в воздухе, любуясь творением богов. Пёстрый мир, в котором сплелись времена года, а живое соседствовало с землями мёртвых. Вдалеке пролетала стайка птиц — даже здесь слышались их пересуды. Наконец, ветер напомнил о себе. Тихий, немного грустный гул. Бесёнок только отмахнулся.

— Кто знает? Может, и для меня всё закончится хорошо.

Он тряхнул головой.

— Им потребуется помощь, — сказал бесёнок серьёзно. Держа в каждой руке по металлическому кругляшку, он соединил их. На мгновение щель между металлом вспыхнула холодным светом, сплавив амулет воедино.

Бесёнок покрутил предмет в руках. Кажется, серебро. Выпуклый узор был подкрашен чернением. На обеих сторонах было изображено что-то вроде стилизованного сундука. Прямоугольник с горизонтальной линией посередине. И ещё один маленький прямоугольник в основании первого. На обеих сторонах медальона была нарисована стрелка. В одном случае она указывала куда-то внутрь прямоугольника. В другом — прочерчивала путь снизу вверх.

— Это — наёмнику, который обзаведётся собственным войском.

Сжав медальон в пальцах, бесёнок размахнулся и зашвырнул его куда-то вдаль. Затем в его руках оказалась игральная кость, выточенная из дерева.

— Это — для запутавшегося демона, не до конца забывшего, что был человеком.

Бесёнок посмотрел вниз, выбирая место. Разжал ладонь, отпуская крохотный предмет в свободное падение. Затем он повертел в руках обломок песочных часов.

— Ты станешь наконечником стрелы. Шанс уничтожить то, что не принадлежит этому миру.

Глава 6. Кагерик

— Сейчас-сейчас, где надо — отрежем, что не надо — пришьём…

В дверном проёме, высоком и широком — таком, что даже великан пройдёт — показалась спина лекаря. Фыркая, он тащил за собой тележку, из которой торчали слесарные инструменты. Деревянная киянка, пила, какие-то колья… Сам храмовник тоже чем-то смахивал на плотника. Человек крупный, широкий в плечах, такого можно было бы принять за гнома-переростка. Его плечи и голову скрывала истлевшая прорехами ткань некромантсерского балахона. Довершая картину, из горы инструментов торчала крупная, в человеческий рост, надгробная плита.

— Доктор, а можно ничего мне не отрезать? — спросил Кагерик. — Мне бы того… не инзавив… — он честно попробовал вспомнить словечко, услышанное давно и в другом храме, но запнулся.

— Не инвазивное, — машинально поправил лекарь. Перекосившись, тележка застряла в дверном проёме. Парень саданул ногой по углу, выравнивая. И, фыркнув, втащил-таки инструменты в палату.

— Вот оно самое. Может… магией какой обойдёмся? — Спросил Кагерик, с опаской косясь на зубья пилы. — Этим… наложением рук?

— Живой! — Чтобы поставить точный диагноз, лекарю хватило одного взгляда. — Так ведь немёртвый должен быть, — пробормотал он и метнулся к окну. Выглянул. Убедился, что за границей города на сколько хватало глаз простиралось кладбище. Вот и привычные драконьи кости у подъездной дороги…

Кагерик вздохнул. Поднял над головой сжатый кулак и без воодушевления крикнул:

— Во славу Мортис! Жизнь за безносую! Упокоения всем живым…

— Убедительно, — согласился лекарь. — Наёмник, стало быть?

— Кагерик, мастер рун, к вашим услугам. Две, стало быть, вольных секиры Невендаара.

— Юстин. — Подойдя к койке, на которой сидел гном, лекарь зачем-то дважды щёлкнул пальцами. Сначала у одного уха воина, а затем — у другого. — В сознании и не бредишь. Сильно раненным тоже не выглядишь. Думаю, мы обойдёмся тем, что есть. — Он мотнул головой, указав на тележку.

— Пилить себя не дам. — Сказал Кагерик.

— Похож на гномский молот? — Спросил Юстин, уже взвешивавший в руке деревянную киянку.

— Только на уровне идеи, — осторожно сказал Кагерик.

Лекарь скорчил гримасу, которую можно было понять, как «сам знаю, что на молот не похоже, но за новыми инструментами я ещё раз в келью не потащусь». Затем он поднял киянку высоко над головой.

— Вотан могучий, взываю к тебе. Да наполнит сей молот дыхание валькирии Эйр, да станет сей металл… сие древо прочнее, чем камень со склона Люфьяберга, и столь же священен… священно!

В палате сгустился полумрак, в котором отчётливо было видно холодное свечение, окутавшее киянку. На потемневшем от времени дереве проступили руны. Тень балахона скрывала глаза, делая лекаря ещё более похожим на прислужника Мортис. Было в этом что-то неправильное… колдун нежити, вооруженный исковерканной копией священного оружия Витара… Мастер рун подумал с грустью, что и сам был сейчас чем-то вроде этой киянки. Оружием в руках неупокоенных.

Юстин размахнулся и…

«Тук!»

Щелчок по лбу был слабым, почти не чувствительным. А потом Кагерика словно в родную метель швырнуло. Воздух сделался сухим, морозным. Ледяные иглы обожгли кожу.

— Лучше? — спросил лекарь.

— Как будто наградили повышением вне очереди, — признал Кагерик. Гном и правда чувствовал себя обновлённым, чуть ли не крепче и сильнее, чем раньше. — Каждый раз удивляюсь вашему искусству.

Юстин удовлетворённо кивнул.

— Ну, за лечение уже заплачено. Так что не задерживаю. Если Мортис когда-нибудь предложит вам повышение — соглашайтесь не глядя. Безумно интересно, что она сотворит с таким материалом.

— А? — Не понял Кагерик.

— Всегда хотел посмотреть на скелет, поднятый из гнома, — пояснил лекарь.

— Да ледяной столб вам за шиворот, Юстин!

***

Вот ведь странно — Нигель пробыл в отряде всего-то пару дней, а гном успел к нему привязаться. Мог ли Кагерик подумать, что будет скучать по кому-то вроде имперца? По человеку! Да только в окружении поднятых колдовством трупов, начинаешь ценить живое всех видов. Нет, формально Нигель всё ещё был с ними. Превращённый в умертвие, он стал даже более словоохотлив. Хотя гном предпочёл бы молчание шелестящему шепоту мумии. Что-то в этом новом Нигеле было напрочь сломано. Словно его разум застыл и теперь с Кагериком говорил слепок, посмертная маска, снятая с сознания некроманта.

— Кагерик… — Бывший Нигель скользил рядом, не приминая травы.

— Ну? — Они шли почти весь день, не встречая врагов. Мастер рун уже порядком вымотался и к беседам был не расположен. Не сегодня. Странным образом, вид гномских символов на киянке лекаря наполнил сердце воина тоской. Совсем не за этим он покинул армию Кланов.

— Я слышал, старейшины Кланов способны поднять в бой каменного предка…

— Нет, это не то… Ох, Вотан, — Кагерик вздохнул. — Послушай, каменный предок — это буквально камень. Это не оживший труп какого-то древнего великана.

— Но он предок, — веско прошелестел бывший Нигель.

— Вотан создал нас равными в прочности скалам. Так что камень для нас — что-то вроде тотемного животного… Тотемного минерала? В общем, он приходит нам на помощь, если очень надо.

— Понимаю… — голос бывшего Нигеля был похож на песчаную бурю. — У вас с булыжниками те же отношения, что у эльфов с грифонами. А скажи, Кагерик, а скелет у тебя не из камня? Вот бы посмотреть…

Гном не успел придумать ответ. Носферату поднял руку. Его конь остановился, хотя гном мог бы поклясться, что Мутрэль не воспользовался поводьями. Словно бы всадник и мёртвое животное управлялись единой волей.

— Мастер рун, не желаешь ли пойти рядом со мной? Кажется, скоро у тебя будет возможность пообщаться с камнями.

Гном попробовал найти, что именно обеспокоило вампира. Кругом, насколько хватало глаз, тянулись унылые кладбищенские земли. Пахло гнилью. Только вот и серой — тоже. Легионы… Кагерик покрепче сжал рукояти парных секир. Он давно искал драки со слугами Бетрезена. Только странно, что Мутрэль решил пустить его вперёд. Обычные воины демонов, и даже их инфернальные великаны, не были угрозой для двух умертвий и сущего. И что он там говорил про камни?

День, когда Кагерик получил звание старого ветерана, навсегда изменил его жизнь. Тогда, сражаясь с отрядом демонов, он ощутил, насколько создания Бетрезена чужды Невендаару. Они были словно пришельцами из другого мира. Одного из миров, о которых говорили сказания, возможно. Если земли инистых великанов созданы из тела Имира, то ад, наверное, был плотью падшего бога. Тогда Кагерик понял, что путешествие в мир огня, в настоящий Муспельхейм, по странной иронии случившийся прямо в Yевендааре, было тем самым делом, которого искала душа воина. Именно за этим шел он в армию Кланов, а не за удушающей бюрократией, не за бумажками и объяснительными, не за дневниками опыта.

Он не дезертировал. У Кагерика был заключён контракт на одну операцию. Кланы вторглись в пограничную провинцию в поисках древнего артефакта. Пока Ромарик пускался в сомнительные экспедиции, другой отряд выполнил задание. Но даже при этом Кагерик прошел достаточно боёв, чтобы претендовать на место королевского стража. После победы солдаты, обычно, брали новый контракт и отправлялись в новую провинцию. Некоторых при этом разжаловали, кто-то сохранял чин, другие сами становились лидерами отрядов. А вот Кагерик — ушел из армии. Горные Кланы обостряли конфликт с эльфами, сейчас им не было дела до Легионов.

Подавшись в наёмники, гном прогадал снова. Орды надолго увязли в стычках с Империей. Но теперь, кажется, их отряд шел к огненным землям.

***

— Моё! — Голос гаргульи был похож на сход каменной насыпи. Порождение бездны загородило собой сундук.

Сокровище притаилось в корнях мёртвого дерева. Будь здесь земля нормального бога, сундук, наверное, полностью скрыло под снегом. А, быть может, до прихода Мортис здесь царствовали эльфы. Мор искорёжил ствол и ветки, но в них и ныне угадывался замысел Солониэль.

Солнце уже садилось, медный свет окрашивал ониксовую броню кровавым. Мутрэль замер по правую руку от Кагерика. Остальная нежить спряталась за их спинами. Хранители знаний рассказывали, что пробуждение Галлеана изменило оникс и мрамор, сделав камни опасными для созданий Мортис. Что ж, похоже — не врали. А может, умертвия боялись гаргулий ещё до того, как земля Невендаара проросла зелёными кристаллами эльфийской маны. Кто теперь проверит?

Кагерик закрыл глаза, пробуждая нанесённые на броню и секиры руны. В тот раз, уже под конец миссии, орлы принесли из столицы несколько брусков металла и кузнечный молот. Да пухлую тетрадь с инструкциями. Таков был обычай — мастера рун ковали свою амуницию сами. В полевых условиях — где уж настигло повышение. Витар бы побрал эти традиции… Впрочем, Кагерик делал всё по инструкции и получилось неплохо. Кузнечное дело не было его хобби, но кое-какие навыки имелись с рождения — гном всё-таки. Разве что рога у шлема получились кривоваты — словно две неаккуратно покромсанные ветки. В остальном — залюбуешься. А секиры? Так хороши, что и в Вальгалле не стыдно будет. Когда-то гном грезил о двуручной секире старого ветерана — а теперь вот, целых две, да ещё усиленные рунами.

Атака гаргульи застала Лан-Дуула врасплох. Сущий взвыл. Длинные руки чиркнули по земле, выбив влажные комья. Он был готов ответить тёмной магией, но Мутрэль предостерегающе поднял руку.

— Оборона, — приказал вампир. И начал творить атакующее заклятие сам.

Мортис обучила Мутрэля тёмному колдовству. Секунды приготовлений и сосуд, хранящий жизненную силу гаргульи предстал перед носферату. Взмах меча с тонким длинным лезвием рассёк невидимое сердце. На мгновение лишившись границ, пламя жизни демона хлынула наружу. Гаргулья припала к земле, слабея. А сам вампир — вобрал в себя столько силы, сколько успел, пока та не рассеялась по бескрайнему Невендаару.

Нанесённые на броню и оружие руны запели. В голосе, слышном лишь их мастеру, была метель, вой ветра в горах, тепло родного очага. Эта песнь наполняла тело силой. И скоростью. Кагерик впустил в себя ярость битвы, нырнул в неё, как в холодную реку. И было уже не важно, что он сражался под флагами Мортис. Мастер рун нёс в себе волю Вотана, враг — скверну Бетрезена. Два удара слились в один — столь быстрые, что у гаргульи не было шансов защититься. Массивные лезвия высекли искры из оникса. Демон пошатнулся, но устоял.

Он успел ещё раз задеть сущего, почти развоплотив. И рухнул наземь, сраженный секирами Кагерика.

— Спасибо, — провыл Лан-Дуул на такой ноте, словно укорял гнома в помощи.

— Да не за что. Мутрэль, что оно там прятало?

В сундуке оказалось два магических свитка. Прикосновение Мортис и Благословение Вотана.

***

Кагерику не спалось. Лагерь разбили здесь же, у самого логова гаргульи. Гному казалось, что он всё ещё чувствовал запах серы, хотя зловонье вечного кладбища глушило всё. Завывал сущий. Перешептывались о чём-то умертвия. От этих звуков, давно ставших привычными, сегодня было не по себе.

Луна щедро заливала лагерь своим мертвенным светом. Полная, круглобокая, она являла себя, не прикрытая облаками. Понимая, что уже не заснёт, Кагерик сел. Осмотрелся. Фигура Мутрэля казалась вырезанной в предутреннем, уже светлеющем небе. Вампир отошел от лагеря и всматривался куда-то вдаль. Если подумать, после Нигеля он был самым «живым» в отряде. Возможно, лидерам отрядов Мортис оставляла больше шансов сохранить себя. Кагерик повертел в руках свой шлем. Отложил в сторону. И поднялся на ноги.

— Планируешь завтрашний поход? — Сейчас, когда Мутрэль был не в седле, Кагерик доставал ему почти до плеча. И всё равно чувствовал себя куда массивней. Наряженный в непрактичную броню, вампир казался щуплым, иссохшимся.

— Посмотри, Кагерик, — тихо сказал Мутрэль, — каждая ночь являет тебе совершенную механику нашего мира. Ты знал, что звёзды не прибиты к небесной тверди? Они переменчивы, как луна и солнце, просто двигаются медленней.

— Ну да, — сказал Кагерик, — мы по звёздам навигацию сверяем. Когда на корабле. И в разные месяцы небо разное.

— Навигация… Этим звёздам всё равно, есть твой корабль или давно затонул. Они будут здесь всегда. Их срок — дольше, чем отпущено Невендаару. Дольше, чем планирует жить Всеотец. Возможно, даже вечная богиня сгинет раньше.

— Мортис? Обязательно сгинет. — Кагерик почесал затылок. Он честно посмотрел на звёзды. Ну да, красиво. Словно бы в тёмной пустоте случилась метель света, да так и застыла. Да только какой смысл разглядывать пустоту? Звёзды не пощупать, не перековать в меч. — Слушай, зачем ты убил Нигеля? Я хочу сказать… я знаю, что у вас так принято. Но ты вот не выглядишь… ох, Витар, как же это объяснить…

— Не выгляжу настолько мёртвым, — подсказал Мутрэль и Кагерик кивнул. — Молодой некромант искал спокойствия. Его он и получил, переродившись в Нигоша. Он лишен воли. Но и сомнений. — Вампир вздохнул. Жест человека, точно повторённый по памяти. Мёртвым лёгким давно не нужен был воздух. — И я буду благодарен, если ты станешь называть его этим именем.

— Вотан всесильный… — Кагерий прибрал пятернёй волосы. Постоянно прикрытые шлемом, седые патлы ощущались жесткими и спутанными. — Допустим, я не буду спорить о том, что Нигель сам выбрал смерть. Он-то был не в курсе выбора, но пускай даже вашей безносой виднее. А чего искал ты, Мутрэль?

— Знания, — вампир обронил слово так, будто уже давно подготовился к вопросу. И как будто одного этого слова было достаточно. Мутрэль замолчал. Далеко, у края неба, клубились облака. И они казались темнее неба, хотя скоро рассвет должен был окрасить их алым. — Когда-то я искал силу. И ответа на вопрос о том, для чего смерть сменяет жизнь. Я родился с даром. Но в Империи тебя ценят не за то, кем ты родился, а за то, в чьей семье. Знать отдаёт в Академию своих бездарей. Думают, что за спинами рыцарей те будут в безопасности строить карьеру. — Вампир рассмеялся. — Ты знаешь, что волшебниками становятся далеко не все ученики? Многие не успевают.

— У нас изучать магию решаются лишь самые крепкие из воинов, — сказал Кагерик.

— Звучит очень по-гномски, — признал вампир.

— И по-великански, — сказал Кагерик. — Великаны у нас так же поступают.

— О… — Мутрэль помолчал, оценивая услышанную мудрость. — Как мило. Так вот, Империя не нуждалась в моих талантах. Развить дар я мог либо среди демонов, либо в служении истинной богине. В то время я был глуп и полон ненависти к Мортис. И, конечно, я боялся её.

— Да? — Кагерик поднял взгляд и посмотрел на вампира. Острый хищный профиль был выхвачен из темноты холодными бликами лунного света. Лицо сейчас казалось маской, выточенной из белого мрамора.

— Чума забрала дорогого мне человека. — Мутрэль поднял руку к груди, словно ища медальон или что-то похожее. Вещь не нашлась. И ладонь направилась выше. Вампир провёл рукой по лицу, прибрал копну седых волос. — Когда-то я хранил при себе её медальон, чтобы не забывать о своей цели. Я решил призвать к ответу ту, что сеяла смерть в Невендааре. А для этого мне нужно было познать магию смерти.

— А потом?

— А потом, Кагерик, меня убил мой брат. Младший. Он, знаешь ли, стал имперским ассасином.

— О… — только и смог сказать гном.

— Пройдя сквозь смерть я понял, что стремление к ней заложено во всём. И…

— Стой-стой, — Кагерик поднял руку. — Эту часть я уже слышал. Про жизнь как изъян, который обязательно самоустранится. А ты, в свою очередь, знаешь, что я по этому поводу думаю.

— Всему своё время, потомок Вотана. Мудрость не даётся легко. Однажды и ты принесёшь свою жертву.

— Надеюсь кромсать демонов до последнего своего вдоха. Без жертв и «мудрости» тех, кто давно умер внутри. Кстати, о демонах…

— Мы туда не пойдём, – отрезал Мутрэль.

— Что?

— Ты хотел спросить о землях Проклятых. Ониксовая гаргулия устроила здесь логово не просто так. К северу начинаются пылающие земли, Мортис о них известно. Но нам туда сейчас не нужно.

— Мне нужно. — Кагерик закрыл глаза и попробовал воззвать к рунам. Хотя амуниция была не полной, символы, начертанные на броне, ответили. Гном уже очень давно размышлял об этом решении. Ссориться с профсоюзом гильдий было самоубийством. Но и оставаться в отряде Кагерик больше не мог. Казалось, соседство с бродячими трупами медленно убивало его самого. — И, если отряд не пойдёт на север, я пойду один.

Завыл ветер. Гул перекрыл далёкий шепот умертвий. Мутрэль повернул голову и смерил гнома долгим взглядом.

— Конечно, за время странствий мы стали отличными друзьями, Кагерик. И ты мог даже решить, что увязался за нами просто потому, что тебе приятно наше общество. Но спешу напомнить, что тебя здесь держит не добрая воля, а контракт. Впрочем, если ты правда отправишься на север, профсоюз гильдий не успеет выследить тебя.

— Да?

— Чтобы попасть в земли демонов, тебе придётся пройти ущельем, кишащим гигантскими пауками. Ты крепкий воин. Но против пары пауков… да даже против одного, у тебя не будет шансов. Не в одиночку.

— Иногда судьба не оставляет доброму гному выбора, — сказал Кагерик. — Путь может казаться странным, но, если суждено по нему пройти… Слушай, ты знаешь историю о том, как Вотан узнал руны, которые позже подарил Кланам?

— Ни в Империи, ни в Алкмааре не рассказывают северных сказок, — ответил Мутрэль.

— А история поучительная, — сказал Кагерик. — В общем, Вотан всегда стремился преумножить свою мудрость. Он спускался в Невендаар, ещё не тронутый войнами, и гулял в обличии смертного гнома, собирая знания. Или, он мог обернуться великаном — так тоже случалось. И хотя мудрости было у него уже много, Вотан чувствовал, что кое-какое знание оставалось скрытым. Он пробовал выторговать мудрость у тех, кого встречал. Вроде бы, однажды он даже предлагал для обмена свой глаз…

— Правый или левый, — спросил Мутрэль.

Гном пожал плечами. Он подошел к дереву, под которым гарьгулья прятала свои сокровища. Провёл рукой по коре. Та оказалась очень сухой и холодной. Кагерик брезгливо вытер руку о штанину. В свете луны что-то блеснуло в корнях. Какой-то кругляшок, вроде крупной монеты. Серебро, что ли?..

— Не помню. Но там было что-то про мёд… В общем, на обмен глаз не очень сгодился. И тогда Вотан понял — для того, чтобы познать мир, мало жертвовать частью себя. Лишь тому откроется мудрость, кто готов лишиться всего. И вот, воплотившись в смертного гнома, пришел Вотан к священному древу эльфов. Вроде того, из которого ушастые делают себе столицы. Только побольше. — Говоря, Кагерик наклонился к корням и поднял предмет. Он и правда оказался из какого-то светлого металла. Штука, вроде медальона. Не думаю, Кагерик спрятал предмет в кулаке. В конец концов, Мутрэль сам осмотрел здесь всё вечером. Значит, эта безделица Ордам была не нужна. — Взобрался он на ветку повыше, да и принёс Невендаару в жертву самого себя, пронзив грудь ритуальным копьём. Острие копья вошло в древо, пригвоздив к нему бога. Но, как ты понимаешь, боги относительно бессмертны. Вотан провисел так девять дней и ночей. Там, на границе бытия и небытия отыскал он руны. Тогда, завершив своё путешествие за знанием, он вырвал копьё из груди и рухнул наземь.

— Весьма… занимательная история, — осторожно заметил носферату. — Значит, Вотан принёс себя в жертву, зная, что не приносит жертву. И за этого его наградили… кто, кстати, награждает богов?

Кагерик пожал плечами.

— Кажется, я что-то слышал о звёздах вне богов и моральный закон внутри них… — сказал он неуверенно. – Или это про что-то другое…

— Здорово, — сказал Мутрэль, — так в чём мораль твоей истории?

Гном сразу приободрился. На этот вопрос у него был готов ответ.

— Даже богам иногда приходится рисковать всем, пусть и не совсем взаправду. — Сказал Кагерик. — Раньше серьёзно с профсоюзом гильдий никто не ссорился, так? Ну вот, я буду первым — поставлю жизнь на кон. Вдруг мне тоже какое-нибудь особое знание откроется?

Некоторое время Мутрэль молчал. Потом сказал:

— Я не буду тебя отговаривать. Но ты совершаешь глупость.

— Даст Вотан — свидимся. — Кагерик ткнул вампира в бок. — И, может даже — на поле боя. Только уже по разные стороны.

— Скелет бы из тебя получился — на загляденье. — Сказал Мутрэль.

Гном скрипнул зубами. Кулак непроизвольно сжался сильнее и твёрдые рёбра медальона неприятно впились в кожу. Вот дались им всем эти скелеты…

— Сам ведь говорил — валькирии быстрее… этой вашей.

***

Хороший вор живёт долго. Его кражам и диверсиям сопутствует удача, он избегает опасных стычек и не упускает шанса прирезать нерасторопного мага. Но, рано или поздно, неудача всё же настигает и его. Превосходный вор отличается от хорошего тем, что сам инсценирует свою смерть и отходит от дел.

По официальной версии, Гилберт был пойман и казнён при попытке отравить колодец в захваченном Легионами форте. На самом же деле он просто сменил синий балахон шпиона Империи на чёрный, став в профсоюзе гильдий агентом по особым вопросам. К особым вопросам относилось, например, грубое неисполнение должностной инструкции кем-либо в Невендааре. Профсоюз считал, что пока бесконечная война идёт по правилам, в ней нет ничего плохого. В конце концов, она создавала рабочие места и социальные лифты. В каком-то смысле, благодаря войнам Невендаар процветал. Вот если бы правила не соблюдались – начался бы хаос и неразбериха. Все остальные считали, что злить кого-то настолько могущественного, как профсоюз гильдий — очень глупо. Оттого и нарушителей не было. Так что Гилберт сидел без работы, получая, впрочем, щедрое жалование.

Он со стороны смотрел за тем, как вечно тлевший раздор приводил Невендаар в движение. Сотни крохотных шестерёнок крутились, задевая друг друга. Отлаженная, ни на миг не останавливающаяся механика. Иногда ему хотелось вмешаться — руки чесались пырнуть какого-нибудь зазевавшегося мага. Но Гилберт был частью системы, а потому — тоже старался следовать правилам. Клинки скучали без дела.

Он не смог бы объяснить, что беспокоило его в последние дни. Как будто идеально работавший механизм войны Невендаара начал… скрипеть. Ничего не сломалось. Не было никаких видимых проблем. Но чутьё говорило о каким-то разладе. То самое чутьё, которое во времена подданства Империи помогало вору уходить от заклятий врага. Он даже не удивился, увидев, как белая птица в небе отделилась от клина и устремилась вниз, к вору.

— Началось, — тихо сказал он себе.

Гилберт подставил руку и крупные когти сжали его запястье. Если бы не грубая ткань балахона, на коже наверняка остались бы глубокие царапины. Вблизи птица оказалась довольно крупной. И тяжелой. Свободной рукой вор отвязал капсулу со свитком от лапки гонца.

— Всё, лети к своим, — сказал Гилберт.

Хлопнув крыльями, птица взмыла вверх и вскоре влилась обратно в клин. Гилберт вскрыл капсулу и достал свиток.

— Кагерик, — прочитал он. Пробежал глазами дальше по тексту. Присвистнул. — Нарушение договора найма. Приговорён к смерти.

Гилберт улыбнулся. Наконец-то он развлечётся.

***

Паутина покрывала стены ущелья словно плесень забытый хлеб. Вампир оказался прав — единственный проход через скалы кишел пауками. Кагерик знал, что он сильный воин. Он овладел всем мастерством воинской школы Кланов и уступал теперь лишь ледяным великанам. Но всё-таки он был один.

Кагерик ткнул паутину носком ботинка. Здесь, у границы ущелья, она оказалась совсем сухой. Потревоженная, рассыпалась серой пылью. Могло ли так статься, что здесь уже прошел чей-то отряд, разворошил паучье логово? Гном закрыл глаза, проверяя, отзовутся ли руны. Мелодично звякнули лезвия секир, когда он легко ударил оружием об оружие. Даже если ему не суждено увидеть огненных земель, смерть в бою — это хороший конец пути.

Он шагнул вперёд, проваливаясь в тень. Скалы уходили высок в небо и солнце не заглядывало в ущелье. Здесь паутина уже не рассыпалась. Она липла к ботинкам. Мелкие, неопасные паучки, завидев воина, разбегались в стороны. Выставив секиру перед собой, Кагерик медленно продвигался вглубь.

***

Паук был всего один. Зато крупный. Мохнатые лапы казались массивными, но всё равно не верилось, что они могут удержать тяжелое брюхо. В полумраке ущелья глаза чудовища казались влажными, маслеными. Четыре пары злобных бусинок. Жвала, способные, казалось, перекусить закованную в броню руку. Они постоянно двигались, словно паук что-то жевал.

Кагерик закрыл глаза, призывая мощь рунных слов Вотана. И не почувствовал под собой родных снегов. Не впились в кожу снежинки, не подарили бодрящую злость. Гном отступил на шаг, словно беря разбег. Паук был неповоротлив и тоже долго собирался с ударом. Отстранённо, с каким-то даже удивлением, Кагерик понял, что боится. Поэтому молчали руны. В мире, обречённом на Рагнарёк, сила давалась лишь смелым. Смерть в бою?.. Он будет рад ей, когда придёт его время. Но не здесь же, не сейчас, не в этом проклятом ущелье, где его могилу даже не найдёт никто. Гном глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Бойцы Кланов не ведали страха. Он ведь не попытался сбежать. Он ведь не испугался всерьёз? И он не опозорит честь своего клана. Ведь так? Монстр припал к земле, готовясь к прыжку.

— Сейчас, — выдохнул Кагерик.

И руны вспыхнули, обожгли холодом. Гном швырнул своё тело вперёд. Запели лезвия, разрубая воздух. Удар пришелся точно по голове паука. Прочный хитиновый череп выдержал. Лезвия скользнули по нему, вгрызлись в плоть мохнатых лапок. Не перерубили, конечно. Но оставили глубокие рваные раны. Враг отступил! Он пружинисто качнулся на лапах, словно бы с трудом удерживая такое тяжелое тело. Зашипел.

И атаковал сам.

Гном не успел увернуться от паутины. Та облепила тело. Мышцы налились тяжестью, напряглись. Кагерик словно стал камнем.

Обездвиженный, он смотрел монстру в глаза. Тварь была совсем близко, так близко, что в блестящих бусинках можно было разглядеть силуэт собственного шлема с рогами, похожими на кривые ветки. Паук не спешил. Ведь некому было прийти на помощь пойманной в паутину жертве.

Кагерик закрыл глаза и приготовился ощутить последнюю в своей жизни рану. Не худшая смерть. В чертогах Вотана им будут довольны. Жаль только, что путешествие так быстро закончилось.

***

— Что-то ещё? — Гилберт подставил руку под когти почтовой птицы.

Два письма за день — не много ли? Он отвязал капсулу. Гонец захлопал крыльями, уносясь к своей стае. Гилберт вынул свиток. Развернул. Пробежался глазами по короткому тексту. Вздохнул. Приговорённый Кагерик устранился сам, а значит вору в этот раз не с кем будет поиграть. Оставалось ждать, когда его клинкам найдётся работа. Бетрезеново пекло, а ведь гнома было почти жалко… Найдётся ли второй такой дуралей, решившийся нарушить договор найма?

***

— Скелет бы из тебя получился — на загляденье. — Сказал Мутрэль.

Гном не ответил. Небо светлело и предрассветный горизонт уже окрасился розовым. Только перед глазами всё ещё был полумрак ущелья и ощерившаяся жвалами косматая морда паука.

— Кагерик, тебе не хорошо? Если что, я умею оказывать первую некромансерскую помощь.

— А… нет, спасибо, — пробормотал Кагерик. — Я, пожалуй, пойду.

Земля под ногами была мёртвой и холодной. Гном чувствовал это даже через обувь. Мерзкая кладбищенская сырость. Валькирии не успели явиться за ним. Кто-то другой вытащил его за шкирку, швырнул в раннее утро. Но что же случилось? Кагерик разжал ладонь и посмотрел на зажатый в ней предмет. Серебряный кругляшок, на котором чернением изображено что-то вроде сундука с широкой стрелкой. На одной стороне медальона стрелка указывала внутрь сундуку, на другой — наружу. Он сунул медальон в карман, пообещав себе позже разобраться со странным украшением.

Удар паука был смертельным, Кагерик знал это. Только теперь гном чувствовал себя живым. Даже не вымотанным путешествием до ущелья. Вотан вёл его странной тропой. Испытывал, может? А если не Вотан? Что, если Мортис указывала ему место в отряде нежити? Что, если профсоюз гильдий настолько могущественен, чтобы насылать иллюзии, предостерегая от «неправильного» решения? Или они могли управлять самим временем?.. Нет, такое было не подвластно даже богам.

Гном твёрдо решил, что не останется в Ордах. Но и в ущелье соваться теперь не следовало. Возможно, часы пути и схватка с восьмилапым монстром привиделись Кагерику. Но рисковать было нельзя. Если ему и правда выпал второй шанс, нельзя было пренебрегать таким ценным даром Вотана. Он что-нибудь придумает. Если придётся — проложит себе путь прямо через скалы.

***

— Кагерик, — прочитал Гилберт. — Нарушение договора найма.

Агент профсоюза гильдий закрыл глаза, выждал секунду и снова открыл. Странное чувство — словно совсем недавно он уже видел этот свиток. Кажется, с Невендааром что-то происходило. Он ещё не знал, что именно, но был уверен, что докопается до сути. Сразу после того, как устранит нарушителя.

Глава 7. Драгог

— Ты идёшь? — спросила Интхадар. Тагот с Загамоном уже были на тропе, покачивались там, ожидая рыцаря. — Только зря крюк сделали… — добавила она себе под нос. Оттолкнулась от земли и поплыла к отряду, мерно зачерпывая воздух крыльями.

— Ага, — пробормотал Драгог.

Отклониться от маршрута пришлось ради боя с двумя орками. А в итоге — ни сундука, ни полезных вещей из карманов зеленокожих. Вообще ничего.

Стоя у самого края обрыва, он смотрел вниз. Хотелось шагнуть туда. Набрать скорость в падении и, расправив крылья, бросить себя вперёд. Хотелось лететь без устали, глядя, как сменяются внизу земли. Эльфийские — гномьими, снега — летней зеленью Империи. Хотелось домой. Сами собой в голове встали родные образы — реки огня, горячая, жгущая пятки земля. Адская гончая, свернувшаяся клубком у порога… Вроде бы — там ему и должно было быть уютно. Демон же. Но, почему-то, в адском пекле Драгог не чувствовал себя своим. Словно было что-то ещё, какое-то другое место. И какое-то так и не случившееся возвращение.

Чиркнув когтями по земле, рыцарь ада отправил в полёт несколько осенних листьев. Чего же ему так не хватало? Вот же — сражения, крики убитых, кровь. Он был теперь сильным. Добился столького. Чего ещё желать? Что-то радостное жгло в груди, уверяло, что вот в этом-то и был смысл жизни. Но, почему-то, до конца убедить себя не получалось. Драгог никому не говорил о своих терзаниях. Он думал, что, возможно, все дети Бетрезена унаследовали немного этой неуёмной грусти — по небесам, на которые точно уже не вернуться. Но стоило помнить — слабые не выживали в рядах Легиона. А значит, слабости стоило держать при себе. Экрезем, местный лорд, любил повторять, что у демона должно быть холодное сердце, горячая голова и крепкие рога.

Драгог опустился на одно колено и наклонился ближе к земле. Это ещё что? Он выудил из листвы деревянную поделку в форме маленького магического кристалла. Чем только эти эльфы не забивали себе голову… В том, что игрушка принадлежала длинноухим рыцарь не сомневался. Эти мелкие завитушки, растительные орнаменты… Точно ведь Галеаново отродье. Да и кому вообще придёт в голову мастерить что-то настолько бесполезное из дерева? Но работа тонкая. Демон подбросил кристалл и тот, покрутившись в полёте, упал на раскрытую ладонь. На грани, оказавшейся сверху, был изображен перечёркнутый меч. Что бы это значило?

— Драгог! Ну ты долго?! — голос, которым могло бы общаться землетрясение. Казалось, гаргулья извлекал звуки не связками — демон как будто нужным образом разламывал камни, заменявшие ему челюсть. В любом случае, получалось громко.

— Да иду я! — Крикнул рыцарь. Сжал странную деревяшку в кулаке и, не вставая, взмахнул крыльями, оторвав себя от земли.

***

Меч скользнул по кованному щитку короля орков. Искр много, толку никакого. Даже огнём противника не опалил. Помянув Бетрезена, Драгог крутанул рукоять клинка, разминая запястье. Окажись демон суеверным, решил бы, что промах «предсказала» та эльфийская игрушка. Но наверняка сам виноват. Ничего, сейчас соберётся с мыслями — и точно достанет зеленокожего. Два боя за один день вымотают любого. Тем более — голова до сих пор гудела, после встречи с кистенём короля. Бой начался пропущенным ударом.

— Я знаю, чего тебе хочется больше всего, — прошептала Интхадар, глядя на старого орка. — И вам тоже, маленькие мои.

Тонкие пальцы суккуб двигались быстро, складывая фигуру за фигурой. Что-то изменилось в зрачках зеленокожего. Король теперь жадно следил за крылатой колдуньей. И два гоблина-лучника, спрятавшихся позади — тоже.

— Дайте своим желаниям овладеть вами, — шептала суккуб. Очень тихо. Но те, кому предназначались её слова, слышали без проблем. Волшебный голос звучал будто бы над самым ухом каждого, Драгог уже хорошо знал этот трюк. — Ваши желания — это… ваша суть.

Демон щёлкнула пальцами и отряд зеленокожих исчез в светящемся коконе.

— Надеюсь… — выдохнула Интхадор с той интонацией, с которой, обычно, говорят слова любви, — по таким мишеням никто не промажет?

Дым рассеялся и стало вновь видно короля орков, чуть удивлённого тем, что с ним, собственно, ничего не произошло.

— Слушай, — проскрежетал Загамон, — а почему ты превратила в бесенят именно гоблинов? Разве не лучше было бы ну… наоборот?

— Это магия разума, — сказала Интхадор. — Она потому так и называется, что умом её понять невозможно.

— Колдовская фигня, — согласился Загамон. — Проще надо быть. Вот смотри.

Подчиняясь воле гаргульи, земля под ногами орка обратилась мрамором. Каменные шипы устремились вверх — с ног воина не сбили, но поцарапали изрядно.

— Умничка! — Интхадор восторженно захлопала в ладоши. — Драгог, скорее учись у лучших!

— Когда ты была колдуньей — болтала меньше, а колдовала луше, — ответил адский рыцарь.

— Все претензии к Бетрезену, — что бы суккуб не говорила, её голос не переставал сочиться нежностью. — И знаешь, рогатенький… пригнись уже.

— Это зачем? — спросил Драгог. И сразу в глазах потемнело.

Прилетевший точно в висок стальной шар звякнул о рога. Они не то, чтобы смягчили удар, но без них наверняка было бы ещё хуже. Мир вокруг треснул, разлетелся, но быстро собрался снова.

— Ух… — выдохнул Драгог. — Меня-то за что?! Опять!

— Моя как видеть рога — так всегда бить врага, — ответил тот и широко улыбнулся. Оскалу старого зеленокожего сильно не хватало зубов.

— Ну сейчас я тебе… — пообещал Драгог. — По рогам.

Он ещё раз крутанул запястьем, разминая. И с места, не отталкиваясь ногами, взмыл в воздух. Как и всегда, мгновение демону казалось, что полёт куда важнее битвы. Свобода… Вот ведь она, почти уже в лапах. Позже! Рыцарь рухнул вниз. Орк снова принял удар наплечником, но меч соскользнул по нему и лезвие глубоко вошло в шею. Король упёрся в землю когтистой латной перчаткой. Рухнул на колени, но не упал совсем, удержался. Только он уже понимал, что рана смертельна. Захрипел, сжав зубы. Упершись ногой в его грудь, Драгог отбросил орка, высвободив клинок из тела. Хрустнуло, переломившись, древко знамени зеленокожих. Пламя прошлось по лезвию — и кровь орка зашипела, вскипая. Сгорела вся, оставив металл чистым.

Бесенята дружно рассмеялись — затуманенный чарами разум не давал недавним гоблинам понять, что убит их соратник. И что теперь настала их очередь. С ними расправились быстро — даже перевоплотиться обратно не успели. Огромный клинок Тагота располовинил одного противника. Шипы мраморной гаргулии умертвили другого. Пока шел бой, Интхадор отлетела в сторону и теперь с интересом рассматривала горизонт, словно была здесь вообще не при чём.

— Ты смотри, банка! — сказал Загамон, вертя в лапах предмет, найденный в карманах его орочьего величества. — Драгог, ты это, подлечиться не хочешь?

— Да на нём и так заживёт, — отрезал Тагот. Он забрал зелье у горгульи и сунул в заплечный мешок.

В принципе, лидер был прав. Теперь, когда перерождение в демона завершилось, адский рыцарь восстанавливал силы куда быстрее соратников. С другой стороны — кистенём его приложило сильно. Зелье бы не помешало… Стоило подумать над тем, не ведёт ли герцог свою собственную игру. Что, если он побаивается конкурента-воина, а потому решил хорошенько вымотать Драгога в случайных стычках? А после, в одном из боёв «не заметить» потери ценного демона. Вполне себе план… Или он в сговоре с Интхадор. В конце концов, могло статься так, что суккуб всё-таки затуманила разум их недавнего противника. Только вместо того, чтобы обратить орка в беса — подговорила его сосредоточить атаки на рыцаре. Когда Драгога не станет, демонесса заберёт себе его меч. Наверняка ведь давно завидует стремительной воинской карьере Драгога. Будет первой девушкой адским рыцарем. И, возможно, рога себе заберёт. Вон у неё их сколько — а хочет, наверняка, ещё больше. Осталось понять, как Загамон оказался замешан во всеобщем заговоре. Могли ли гаргулью купить, пообещав помочь с повышением до обсидиана? Или гиганту посулили хорошую полироль для мрамора?

Рыцарь тряхнул головой. Демоническое естество словно бы требовало видеть во всём интриги, угрозы, да и собственные возможности для предательства. Мысли сами собой лезли в голову. И это при том, что размышлять в таком ключе Драгогу явно удавалось плохо — ведь на самом деле он доверял боевым товарищам. Слава Бетрезену, миссия Легионов в эти землях подходила к концу. А значит — уже скоро Драгог сможет вернуться… хорошо бы ещё понять, куда именно его так тянуло.

— Коготь Бетрезена точно спрятан в драконьих горах! — Тагот ворчал, изучая горизонт взглядом. — Колдун заберёт артефакт себе, вместе со всей славой.

— Кто знает… — Коготки Интхадор коснулись плеча герцога. Подавшись вперёд, суккуб почти прижалась к спине демона. Её губы оказались у самого его уха. — Ушкен’ра так напрашивался в орочьи болота. Вдруг Архидьявол что-то знал?

— Знал, как меня провести, — сказал Тагот, продолжая смотреть вдаль. Он никак не отреагировал на действие демонессы. — Как правильно спровоцировать, чтобы я сам вызвался на экспедицию. А ведь раньше я точно не был таким доверчивым. Пока не взял в отряд тебя и Драгога… Может, вы заодно с колдуном?

— Архидьявол? — Интхадор рассмеялась. — Нет, мне нравятся демоны крепче, — Её ладонь уже гуляла по нагрудному щитку Тагода, — сильнее, опаснее.

— Ты ведь знаешь, что твои чары на меня не действует? — спросил герцог.

— А я искренне говорю, без всяких чар, — суккуб рассмеялась и, взмахнув крыльями, упорхнула в сторону. — Из всех демонов больше всех мне нравятся дьяволы бездны. Такие здоровенные… Ух!

— Да к Бетрезену всё! — сказал Тагот. — Зависаем на привал.

Обретя крылья, Драгог не сразу научился спать в полёте. Как и драконы, демоны легко держались в воздухе. Те, кто не встречался с детьми Бетрезена вблизи, полагали, что, на самом деле, они были очень лёгкими. Но есть важная разница между весом и массой. Полые, как у птиц, кости Драгога наполняло адское пламя. Оно и тянуло вверх. Но даже с такой помощью, чтобы удержаться «на плаву», нужно было не забывать махать крыльям. Это как с дыханием — всё нужное мышцы делали сами по себе. Нужно было только доверять телу. А демон себе не доверял… Он знал, что когда-то жил человеческой жизнью. Но прошлое было скрыто пеленой безумия берсерка. Вроде бы, демонам не стоило переживать на этот счёт. Человек — это ведь только заготовка, неудачный эксперимент Бетрезена. Как говориться, человек есть нечто, что следует преодолеть. Есть уродливые гусеницы, а есть — прекрасные клыкастые бабочки, которым совсем не обязательно помнить свою жизнь до кокона. Но всё-таки, в минуты, когда Драгог мерно покачивался в ночной тишине, что-то шевелилось в памяти. Не воспоминания — а память о том, что когда-то у него эти самые воспоминания были. Украденная войной жизнь. А затем он всё-таки проваливался в сон. Сладкая грёза, в которой пылала земля вокруг и Драгог ломал её, выбирался, словно из скорлупы и летел вверх, в холодное пустое небо.

***

— Вор! — Интхадор носилась вокруг, нелепо махая крыльями. — Мелкий! Вредный! Вор! Хотел спереть что-то. Или подделать документы! Или отравить! Ах ты! А ну иди сюда! Куда спрятался?!

Драгог тряхнул головой, приводя мысли в порядок. Зевнул. Странно. Голос суккуб и её крики о ворах как-то перекликались с увиденным сном. Он знал это в момент пробуждения. Знал, а потом забыл. Вдруг там он видел что-то из прошлого? Той поры, когда был только человеком. Он помнил Интхадор ведьмой. Совсем смутно, конечно — воспоминания того периода сильно изъедены яростью берсерка. Но Бетрезен знает, сколько они уже путешествуют в одном отряде.

Что-то мелкое кололо под доспехом, словно камешек закатился. Мешает. Но с этим демон решил разобраться позже.

— Она чего? — Драгог тихонько подлетел к Загамону, надеясь, что суккуб не услышит вопрос.

Стратегически, решение было правильным. Во всём отряде гаргулья был наименее склочным. Так что они с рыцарем оказались почти что друзьями. Тактически же идея была провальной, потому что гаргулья был ещё и самым шумным в отряде.

— Почём знаю? — прогрохотал он. — Всех перебудила, хвост ей в лаву!

— Вы! — суккуб развернулась на звук. — Это вы! Ты и ты! Кто из вас нарядился вором? Знаете, как я их ненавижу!

— Да не было никакого лазутчика, — сказал Тагот. Он как раз закончил инспектировать походный мешок. — Ничего не пропало. Никто, кроме тебя, ничего не видел.

— Ага! Я всё поняла, всё поняла, мальчики. Он! — Теперь обвиняющий перст был направлен в грудь герцогу. — Заклятие иллюзии, да? Ты сговорился с лордом Экреземом, чтобы вставить меня дурой перед ребятами. Так? А я, между прочим, владею магией раз… — Интхадор осеклась на полуслове. Наклонила голову набок и чуть вниз. Словно увидела что-то интересное у себя под носом. Её указательный палец словно бы уткнулся в то же место, куда был направлен взгляд. — Рогатики, вы тоже это слышите?

— Я понял, — прогрохотал Загамон, — она случайно наколдовала что-то сама на себя. Мозги уже затуманились — сейчас в беса превращаться начнёт.

— Да тихо ты, — суккуб замахала рукой, словно гаргулья был надоедливой мухой. Её взгляд становился всё более и более сосредоточенным. А затем та точка, на которую смотрела Интхадор пришла движение. Судя по всему. — Куда?.. — пробормотала демон, провожая взглядом что-то невидимое. А затем она резко пришла в норму. — И не говорите, что это не ваши иллюзии! Вот эти слова, про поломавшийся Невендаар! Кто их шептал? Ну?! Не отвертитесь теперь.

Загамон пожал плечами — и по ним, вниз, на массивные лапы гаргульи, скатилось каменное крошево. Герцог попробовал вразумить Интхадор и у демонов завязалась перепалка. Сначала — словесная, а затем суккуб перешла к чарам. На Тагота они, конечно, не действовали. Но что-то бесенячье в чертах лидера проявляться начало точно. И теперь он размахивал своим гигантским мечом, разбрызгивая пламя во все стороны и требуя вернуть всё как было. А колдуня хохотала и кружилась вокруг него. О обвинениях она, кажется, уже забыла.

Пока все были заняты, Драгог отлетел в сторону и достал из-под доспеха мешавший предмет. Им оказался деревянный колышек, обмотанный куском бумаги. Рыцарь развернул листок. Кривоватые буквы плясали, но сообщение можно было прочитать:

«Кубик правда претсказывает. Праверь и убидись»

***

— Жаль, у нас нормального мага нет, — сказал Тагот, рассматривая четвёрку бесенят. — Отряд гоблинов любой бы дурак за раз спалил. А теперь придётся их всех по одному…

При взмахе, крылья герцога чуть подрагивали. Демон явно злился — мало того, что промахнулся по гоблину на глазах у всего отряда, так ещё и гигантский меч увяз в припорошенной эльфийской листвой болотной земле. Пока демон пытался вытащить оружие, зеленокожий отплясывал рядом, кричал что-то непонятное, но точно обидное. Загамон с Драгогом сократили поголовье гоблинов с шести до четырёх. А ненадёжное заклятье суккуб в этот раз поразило все цели!

— Зато посмотри, какие они теперь все красавчики, — сцепив пальцы в замок, Интхадор с наслаждением потянулась. — Кто там говорил, что постоянно не тех зачаровываю? Вот вам — все как на подбор. Годы тренировок не прошли даром.

— Буду очень благодарен, если ты перестанешь тренироваться на мне, — буркнул Тагот. — Всё равно на меня эти штуки не действуют.

— А если я потренируюсь на тебе в том, чтобы… — демонесса прильнула к уху герцога, так что окончание фразы Драгог не услышал. Но потому, как вертикальные зрачки демона из щёлок превратились в круг, можно было предположить примерный тон монолога.

— Не во время боя, — сказал он сухо. — Кто там дальше? Загамон, будь добр — прибей уже кого-нибудь.

Драгог перекатил кубик из одной ладони в другую. Неведомый артефакт предсказывал промах. Как и в тот раз, перед атакой их лидера. Ну, Загамон подвести не мог. Ну в самом деле, что сделает этот бес, чтобы увернуться? Подпрыгнет так высоко, чтобы его не задели шипы?

С раскатистым звуком разламываемых камней гаргулья размял плечи, примерился. Под его взглядом бес сжался, стараясь казаться ещё меньше. Затрещала земля, прорастая мраморными шипами… в добром метре от цели. Загамон тихо выругался. Драгог сглотнул. Кубик угадывал будущее удивительно точно. Демон всегда считал, что оракулы эльфов промышляют дешевыми фокусами, дуря головы остальным ушастым. То, что ещё не случилось — не определено и, потому, не может быть предсказано. Чтобы это понимать, даже и особого ума не надо. Но если слуги Галеана придумали что-то настолько… работающее — это могло полностью изменить войну в Невендааре. Помимо воли в голове сами собой начали строиться варианты — как, обладая знанием о кубике и самим кубиком, выслужиться перед Бетрезеном. Или переметнуться к Кланам — объединиться с ними против эльфов. Или к эльфам. Общая тайна — это серьёзно. А предсказывающий кубик — это точно тайна. Авось и демона в свои ряды под такое дело примут. Или осторожненько подсидеть лорда Экрезема и встать во главе провинции! Усилием воли демон отмёл все посторонние мысли. Не так уж нужны ему титулы и победы. Впрочем, титул…

— Драгог! Драго-о-ог! Ты ничего не забыл? — голос Тагота звучал раздраженно.

— Угу, — только ответил рыцарь. — Сейчас я.

Одним сильным взмахом крыльев он метнулся к бесу. Тот успел лишь испуганно пикнуть, а затем изогнутый клинок рыцаря сделал своё дело.

— Вот так расправляются с врагами нормальные демоны, — сказал он. Хотя был уверен, что думает о небе, о том, как уверенно его крылья опираются на воздух и о том, как это здорово — парить, не касаясь когтями земли. Само как-то вырвалось. Надо бы как-то приглушить эту демоническую волю, пока с ума не свела.

— Ты на что намекаешь, рыцарь? — герцог не глядя ткнул мечом в беса. Зашиб. И сразу же оказался лицом к лицу с Драгогом.

— Не намекаю, а говорю прямо, — теперь демон смотрел лидеру в глаза. — Лорду Экрезему стоило построить алтарь вместо высокого храма.

Из-за спины герцога суккуб показала ему язык. Длинный такой, по-змеиному раздваивающийся на конце. Навершие меча Тагота стукнуло о нагрудный щиток доспехов Драгога.

— Смотри у меня, — сказал лидер.

Взмахнув крыльями, он медленно отплыл назад, загребая воздух крыльями так, словно был рыбой под водой. Рыцарь до боли сжал эльфийскую деревяшку в кулаке. Этот красномордый, заносчивый выкормыш бездны… Бетрезену же только лучше будет, если дух этого идиота прогорит до тла. Спокойно. Глубокий вдох. Соратникам нужно доверять. Голосам в голове доверять не нужно.

— Боюсь-боюсь… — пробормотал Драгог и повернулся к гаргулье. За перепалками как-то даже и не заметно, что бой уже завершился. Оставалось надеяться, что герцог занесёт в журнал успехи рыцаря в деле выкашивания мелких зеленокожих. — Загамон! Ну что, не завалялось у гоблинов в карманах Когтя Бетрезена?

— Герцог, мне кажется — наш рыцарь продолжает издеваться, — Интхадар порхала вокруг лидера, лениво взмахивая крыльями.

— Шеф! Почему-то, ни у кого из них нет Когтя, — проскрежетал исполнительный Загамон. — Вот, бронзовое кольцо есть.

Герцог потёр когтями переносицу, ни разу, впрочем, не попав по глазам.

— Остановимся здесь. Опять день потеряли. — Подняв руку, демон не глядя поймал брошенное гаргульей кольцо. — Спасибо, Загамон. Интхадар… то твоё предложение… — герцог определённо начал смущаться. Но, посмотрев на суккуба ещё раз, нахмурился. — Интхадар?

Та снова всматривалась в невидимую точку перед своим носом. Она наклоняла рогатую голову — то на один бок, то на другой, словно прислушиваясь.

— Интхадар!

— А? Что? Н-нет… то, что делают суккубы — это для смертных, не для демонов. — Сказала и полетела прочь, погруженная в свои мысли.

— Бетрезен знает что творится у нас в отряде! — фыркнул Тагот. И взлетел выше, занимая позицию для ночлега.

К Драгогу сон не приходил долго. Ещё ночь такая — ни облачка и столько звёзд кругом… Хотелось бросить бросить отряд, забыть вечную войну богов и просто лететь, с высот любуясь чудом Невендаара. Лететь, зная, что крылья никогда не устанут настолько, чтобы рухнуть наземь. Удивительно, как этот мир сохранял красоту, несмотря на всё живущее в нём зло. Наверное, сам Бетрезен смотрел на него с тем же восторгом — в первые дни творения.

Другой голос — тот, которому было наплевать на звёзды — шептал, что Драгогу выпал отличный шанс. Шанс бросить вызов лидеру отряда и заполучить хорошенький герцогский титул. Экспедиция подходила к концу. А значит — самое время. По старой традиции, после завершения службы, младший демон-воин мог вызвать на дуэль своего предводителя — если тот тоже был мечником. Модеусы могли занять место архидьяволов. Откуда брались советники — никто точно не знал. Можно было лишь предположить, что здесь не обошлось без участия гильдии воров, к которой советники — какое совпадение — всегда были очень лояльны. Может, их и правда как-то растили из воров, по ускоренным методикам.

***

— Всё, — сказал Тагот, глядя в небо. — Прилетели.

Отстав от стаи, к ним спускалась птица-посыльный. Уцепилась за подставленный латный наруч герцога, уселась, хлопая крыльями. Демон отвязал капсулу от лапки.

— Дай я! Дай я! — Взявшаяся не пойми откуда Интхадар выхватила капсулу и, отлетев на пару метров, вскрыла. Отбросила лишнее в сторону и развернула свиток. — Хорошие новости, парни! Тут написано, что мы справились с задачей лорда Экрезема.

— Ушкен’Ра? — уточнил Тагот.

— Ага! — ужасно довольная Интхадар подлетела ближе. Облокотилась на плечо герцога. — Слушай, а давай её хоть сожжем? — Она ткнула пальцем в птицу, а гонец, в ответ, попробовал цапнуть колдунью клювом. — А то чего она — с плохими вестями?

— Ты… огонь-то колдовать умеешь? — спросил Тагот.

— Точно!

Просияв, суккуб взмахнула свободной рукой. Несколько быстрых движений и какие-то курлыкающие звуки, которые, видимо, на птичьем языке были призывом идти за своими желаниями.

— Преврати беса обратно в птицу, — попросил герцог. — Пожалуйста. Я не планирую объясняться из-за твоих выходок с профсоюзом гильдий. — Став мелкой нечистью, гонец так и продолжал сидеть на запястье демона, беззаботно болтая ножками. — И почему он тяжелее стал?

— Магия. — Демонесса пожала плечами. Но птицу расколдовал. — Скука! Ладно, ребята, раз миссия закончена — пора прощаться. Было приятно трудиться с вами в крылом к крылу.

Оперившись обратно, гонец тут же взмыл в воздух, полетел к своей стае.

— Стой, — сказал Драгог. — Один вопрос остался у нас не решенным. — На мгновение он прикрыл глаза, собираясь. — Как младший демон-мечник, как рыцарь адской армии Бетрезена, я заявляю права на титул.

Герцог поднял бровь. Суккуб захлопала в ладоши. Гаргулья тяжело вздохнул — со звуком сходящего с гор обвала.

— Ты же знаешь, что я сильнее тебя, — сказал Тагот.

Совсем нет. Герцог был слабее. Только вот адский рыцарь был не в лучшей форме — раны так и не успели зажить. А у Тагота ещё и магический щит — найденный когда-то давно рунный камень гномов.

— Понадеюсь на удачу, — ответил Драгог, крепче сжимая в кулаке эльфийский артефакт. Он приникнул в уме, что по одной пропущенной атаке переживут оба. А вот следующая… наверняка решит их спор окончательно.

— Дуэль! Дуэль! — скандировала Интхадор, не переставая хлопать. И вот ведь странно — в её устах это слово показалось рыцарю каким-то удивительно знакомым.

— Хорошо, — произнёс Тагот. — Если ты настаиваешь. Бетрезен! Вверяю свой титул достойному. Пусть он и моя жизнь пройдут проверку поединком.

— Во славу Бетрезена, — пропела суккуб.

— Во славу Бетрезена, — бросил Драгог. Он встряхнул клинок и по искривлённому лезвию пробежало пламя.

Они разлетелись в стороны, два демона-война. Они не уступали друг другу в скорости и это беспокоило рыцаря. Он подбросил игральную кость, поймал в ладонь, украдкой глянув на грань. И лишь по случайности успел поднять меч в защитную стойку. Оказался быстрее противника, всего на мгновение. Собственное лезвие плашмя ударило в наплечный щиток. Удар словно стряхнул пламя с меча герцога — огонь окатил Драгога словно волна. Больно… Но всё было бы куда хуже, пропусти он этот удар.

— Не трать время отряда! — Тагот и атаковал вновь. — Худшее нападение — это защита.

На этот раз скорость была на стороне герцога. Но тот не смог воспользоваться ей с умом. Рыцарь просто не успел убрать блок, удар пришелся в то же место. И снова — лишь испепеляющий жар адского пламени.

Драгог приготовился нанести удар. Он не знал, как быстро герцог ответит на выпад. А ведь размен ударами был совсем не в пользу рыцаря. Да, он отбил две атаки, но серьёзной ценой. Мягко взмахивая крыльями, Тагот летел по широкой дуге, не приближаясь. Выжидал. Бросок игральной кости. Пустая грань. Ещё бросок — и символ промаха. Значит, выпад рыцаря должен был достигнуть цели. А тот, кто нанесёт удар следующим — промажет.

Пламя покрыло искривлённое лезвие. Взмах крыльев, стремительный полёт. Герцог вскрикнул. Искры рассыпались по броне лидера. Отточенная кромка меча глубоко вошла в доспех. Взмах — Драгог отбросил себя назад, на исходную позицию.

— За Бетрезена! — прорычал Тагот, и бросился вперёд.

Драгог не был суеверным, но, кажется, сам Невендаар — был. Рыцарь раскинул руки, открываясь для удара и вверяя себя судьбе. И этот миг неопределённости длился безумно долго. Охнула Интхадор. Проскрежетал что-то горестное Загамот.

Пылающий клинок герцога прошел под крылом Драгога. Словно кто-то в последний миг подставил нападавшему подножку. Тагот пронёсся мимо — теперь уже сам открылся для смертельного удара. И не получил его. Уже опуская меч, Драгог вдруг вспомнил кое-что — миг той, прошлой жизни. И повернул запястье — наотмашь ударил герцога по затылку навершием клинка. Тагот рухнул на эльфийскую землю, подняв в воздух сухую листву. Попробовал вскочить, но клинок рыцаря уже упирался ему в шею, самым остриём.

— Добей! — крикнула Интхадор.

Казалось, огненная душа демона, беснующаяся в груди Драгога, кричала то же. Разве не в этом был смысл боя? Забрать у врага всё — оружие, титул, власть. Когтистая стопа опустилась герцогу меж крыльев, прижав к земле. Драгог наклонился и поднял меч противника. Осмотрел. Оружие оказалось лёгким. Металл пополам с магией Бетрезена. Считалось, что жаром клинка могли управлять лишь высшие демоны. А в эти секунды Драгог был «почти высшим». Пламя прошло по обоим клинкам. В левой руке меч герцога, в правой — рыцарский меч. Ритуал требовал оставить лишь одно оружие. Ритуал требовал принять титул. Но только небо Невендаара тоже требовало кое-чего. Небо и воспоминание — мгновение той жизни, когда Драгог ещё был человеком.

— Если я убью нашего лидера — кто потащит его тело по болотам в столицу? — спросил рыцарь. — Неужели ты? — он указал клинком на суккуба. — Ты ведь всегда отлынивали.

А после — сильным ударом крыльев поднял себя в воздух. И перестал быть воином Легионов.

***

Паутина высохла. Теперь она тихо хрустела под подошвами Гилберта. Наверное, гигантские пауки давно оставили это место. Нить следа показывала, что Кагерик прошел именно здесь. И не было ни единого шанса, что гном-одиночка мог справиться хотя бы с одним монстром.

След оказался штукой интересной. Профсоюз гильдий тесно сотрудничал с ремесленниками всех провинций Невендаара. Сотрудничество было полезно всем. Благодаря ему, например, исправно работал рынок — во всех странах имели хождение монеты одной чеканки, на которые можно было купить всё, от зерна до редких металлов. Никаких трудностей с бартером и подбором товара на обмен — профсоюз гарантировал универсальность денег. Но раньше Гилберт даже не представлял себе, насколько велика была власть незаметных гильдий. Броня и оружие — на всём были метки, позволявшие, в случае чего, выследить глупца, решившего испортить отношения с профсоюзом.

Гилберт вышел из ущелья. Здесь было жарко. Во владениях Легионов пылала даже земля. Как бы гном, снаряженный для путешествий в снегах Вотана, не свалился где-нибудь с тепловым ударом. Ищи его потом за придорожными камнями…

Подняв взгляд, агент по особым вопросом нашел взглядом птичий клин. И нахмурился. Словно увидев его, птица-гонец откололась от стаи и пошла на снижение. Неужели мастер рун успел найти свою смерть? Жаль, если так. Даже не поигрались. Гилберт подставил запястье и крупные когти сжали его. Машинально он потрепал птицу по макушке. Та нахохлилась, но хватануть по пальцам не попыталась.

— Всё, лети, — сказал Гилберт, отвязав капсулу.

Птица захлопала крыльями и только потом оттолкнулась когтями от руки, взлетела. Гилберт вскрыл капсулу, свиток упал в подставленную ладонь.

— Драгог… так, адский рыцарь, — прочитал он вслух. — И герцог армии Бетрезена. Что значит «и»? Рыцарь или герцог, всё-таки? Обвиняется в дезертирстве, присвоении оружия старшего по званию и нарушении правил дуэли. Удивительная наглость…

Гилберт успел порадоваться, что заказ пришел именно тогда, когда он оказался в землях Легионов. А потом он проверил след новой цели. Выходило, что демон был где-то на границе эльфийских и имперских земель. Вернее сказать, земли-то были орочьими. Исторически. Но сейчас поросли осенними деревьями. Очень далеко. Значит — сначала гном, а затем уже поиски этого рыцаря-герцога.

— А это ещё что? — пробормотал Гилберт, посмотрев вверх.

Снова гонец. Другой — сам крупнее, с более светлыми перьями. Кажется, он был моложе. И вот этот — всё-таки попытался цапнуть Гилберта за руку. Несколько секунд агент по особым вопросам крутил свиток меж пальцев — сомневался, стоит ли разворачивать. Что-то многовато новостей в последние дни. Но затем — всё-таки прочитал.

— Интхадор. Суккуб. Тот же отряд, но ушли не вместе. — Гилберт пожал плечами. Демоном больше, демоном меньше.

***

Песчинки говорили с ней. Сила, столь же древняя, как сам Невендаар. Столь же могущественная, как Бетрезен. Они жаждали служения. Они знали правду. Теперь Интхадор видела это. Мир был сломан, испорчен чем-то неведомым. Крохотные трещинки разъедали реальность. И её уже не починить.

Это деревенский дурак, Ренар… он вёл себя так, словно вдруг вспомнил своё прошлое. Хотя — и в этом суккуб была уверена — безумие берсерков выжигало память полностью. А ещё — он вёл себя так, словно будущее тоже перестало быть для рыцаря загадкой. Два раза отбить удар, а потом — демонстративно открыться для нового. Словно знал, что меч врага пройдёт мимо. Как опытный воин вообще мог промахнуться по противнику, не пытавшемуся защититься? Немыслимо.

Вспыхивая в лучах заходящего солнца, песчинка парила над подставленной ладонью. Интхадор наклонилась ближе, чтобы рассмотреть. Она не была ещё сильна в своей вере. Ей придётся оставить служение Бетрезену. Падший бог был теперь частью проблемы — непоправимо был испорчен уже Невендаар. А значит — мир надлежало уничтожить. Оставалось надеяться, что его последние дни будут хотя бы весёлыми.

Глава 8. Отан

— Вот ведь! Новая вещь, почти, — Вольфгар рассматривал плечо, морщась от боли. Зелёная ткань плаща была вспорота вместе с рукавом и медленно пропитывалась кровью. Стрела валялась где-то за спиной мага. Вроде бы еле задела, вскользь чиркнула кожу зазубренным наконечником, а как раскровавила.

В форте с названием Аллантир отряд Империи поджидала засада — лишенная как хитрости, так и смысла. Пятёрка гоблинов — трое с копьями, двое с луками — выскочили из своих укрытий сразу, как только Отан, шедший замыкающим, оказался в просторном каменном зале. Странно было наткнуться на столь слабый отряд под конец миссии, под самым носом у синего дракона. Вооруженный зачарованным клинком, имперский ассасин справился бы с болотной мелочью и в одиночку — за время странствий Отан привык к новому оружию, успел получить ещё две записи о повышении ранга в свой боевой дневник.

Архимаг поднёс ладонь к ране — сложил пальцы в колдовском жесте и на кожу с них брызнуло пламя молний, запекло кровь. Блики рассыпались по каменному полу. Гоблины — те двое, что остались в живых — смотрели за творящейся магией с интересом, как блестящую игрушку увидели. Но, лишь угас колдовской свет, тряхнули головами, словно сбрасывая наваждение. Тот, что выпустил в Вольфгара стрелу, визгливо рассмеялся и снова потянулся к колчану. Его соратник, такой же щуплый и красномордый, уже натянул тетиву и отплясывал рядом, вереща что-то на своём. Всё к выстрелу не мог примериться.

— Человек — не двигаться, — голос у гоблина был высокий, трескучий. — Моя — стрелять надо!

— Ой, да идите вы оба к Небесному Отцу, — буркнул Вольфгар себе под нос.

Архимаг извлёк из складок плаща боевой артефакт. Кубок на массивной ножке был выплавлен из светлого металла. Ни надписей, ни рун, ни инкрустаций. Однако, Отан чувствовал тёмное колдовство. Чаша скверны, с которой маг не расставался.

Вольфгар устремил к небу посох, что держал в другой руке. Магические символы вспыхнули прямо в воздухе, начертив вокруг мага что-то вроде печати. На мгновение в зале стало совсем темно. Молния ударила в подставленную чашу, плескалась в ней секунду, а затем Вольфгар опрокинул заряд на врагов. От яркой вспышки глазам сделалось больно, в воздухе запахло грозой. Гоблинята переглянулись — и разразились хохотом пополам со сбивчивыми хвалами Гомдоку. Везение редкостное — разряды молний прошли мимо, не задели обоих.

— Да что ж за день сегодня такой?.. — пробормотал Вольфгар. — Ай! — Плечо мага дёрнулось от удара, пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть. Шипя, Вольфгар выдернул гоблинскую стрелу. Та угодила в уже сделанную на плаще прореху, но в этот раз уверенно воткнулась в плоть. — Хоть второй раз казённую вещь не продырявили. — Архимаг брезгливо рассматривал неумело выкованный наконечник. По древку стекала капля крови. — Ютта, не будешь так добра…

— А вы у Бетрезена помощи попросите. — скрестив руки на груди, прорицательница косилась на окровавленное плечо архимага. На губах девушки плясала едкая улыбка. — Думали — я всё шутки шучу? От гоблинских стрел лечить не буду.

— Лечить — нет! Лечить — нет! — закричали гоблины нестройным хором. Возможно, на миг они даже поверили, что смогут победить.

— Они всё равно безвредные, — добавила Ютта и гоблины насупились в ответ.

— Ютта! — конец архимагового посоха гулко ударил по камню. В плече отдалось болью и Вольфгар тихо крякнул. Стекла его очков нехорошо сверкнули в лучах закатного солнца.

— Или вот ещё идея — адскую гончую себе призовите, — не унималась девушка. — Она вас точно подлечит. Или подвезёт — до знахаря. Закоптит, может, немного — но вам-то это не страшно. Ну что?! Я видела, как вы покупали свиток призыва.

— Ютта… — Отан стоял как раз между архимагом и служительницей культа, а потому решил вмешаться. — Мы так с этой мелюзгой полдня провозимся. А дело уже к вечеру.

— А в форте сухо, скамьи ровные, без булыжников под поясницей… — прикинула своё будущее прорицательница.

— Гораздо лучше ночлега на земле, — подтвердил Отан. — И Вольфгар точно не будет утром будить отряд молниями. Ведь так?

— Не буду, — буркнул архимаг. Стрелу он уже отбросил. — Если все будут хорошо себя вести.

— Ладно, — девушка вздохнула. — Этак у Небесного Отца однажды благодати на всех не хватит… — А затем её лицо сделалось серьёзным. И оставалось таким, пока прорицательница воздавала короткую молитву.

Отан почувствовал, как на него сходит божественный свет. И хотя на ассасине не было ни царапины, что-то в нём всё равно исцелилось, на душе стало спокойнее — на те мгновения, когда он ощущал внимание бога. Интересно, если Ютта правда то и дело говорит с Небесным Отцом — как ей удалось сохранить склочный характер?

Вольфгар взмахнул рукой, разминая плечо — оно больше не болело. Так-то лучше. Гоблины переглянулись. Вздохнули — почти синхронно. Вечно везти им не могло. Оставалось только принять судьбу.

***

— Благородные герои! Вы освободили наш город от многолетнего гнёта зеленокожих! — мужчина вошёл в зал сразу же, как Гоар покончил с последним лучником. Словно подглядывал за боем. На незнакомце был тёмно-синий, почти пурпурный плащ, у шеи отороченный мехом. Правый глаз закрывала чёрная повязка.

— У них же красные морды?.. — Ютта говорила тихо, обращаясь к стоявшему рядом Тефосу. Тот успел спешиться и теперь почёсывал своему коню шею, под рогатым шлемом и складками попоны. — А у тех троих, что с копьями были — какого-то землистого оттенка.

— Это болотный цвет, — сказал Тефос, склонив голову набок, поближе к прорицательнице. — Как раз зелёный и есть. Маскировочный оттенок. А вы точно уверены, — это уже вошедшему, — что не смогли бы справиться с этим вашим гнётом сами?

— Да точно… — протянул горожанин, почёсывая щёку рукоятью изогнутого, длиной с локоть, клинка. Отан брезгливо поморщила — почудилось будто по лезвию скользнула маслянистая капля. Меч был отравлен — в таких вещах парень уже привык доверять своему чутью. — Да и вы сами подумайте — гоблины же ребята совсем безвредные. Бегают по форту, верещать что-то на своём. Еду иногда у кухарки воровали. Ну прогнали бы мы их — а потом что? Своё знамя над фортом вывешивай, охрану ставь… А кто в гарнизон по своей воле пойдёт? Дураков нет. Так что — или зеленокожие, или Империя. А от вольницы одни беды.

— Я и без охраны города видел, — пожал плечами Тефос. Тяжелая броня при этом лязгнула.

— Такой вариант я как-то… — горожанин задумчиво посмотрел на свой клинок. Его лицо приняло то выражение, какое бывает от внезапной мысли, которая точно не понравится окружающим. Горожанин перевёл взгляд на бронированного война и на два увесистых меча, прислонённые к крупу коня защитника веры. Прикинул что-то у себя в голове — и решительно тряхнул её, отбрасывая случившуюся чуть раньше мысль. — Да ладно, что теперь рассуждать. Гоблины так гоблины, Империя так Империя. Вы располагайтесь пока. Гостиница у нас комфортная. И храм со всеми удобствами. А я пока схожу — землю переключу.

Что-то в голове Отана щёлкнуло — оказывается, он раньше и не задумывался, как так выходит, что земля вокруг захваченного города становится угодной богу. Со столицей всё было более-менее ясно — от Мизраэля исходила сила столь мощная, что, казалось, подчиняла себе саму реальность. Жезлы архангелов несли в себе божественный свет, отзвук воли Небесного Отца.

— Я хочу на это посмотреть, — сказал Отан неожиданно для себя. — Ни разу не видел, как землю переключают. Как тебя зовут, кстати?

Горожанин пожал плечами. Затем произнёс:

— Дагар.

И, махнув имперцу рукой, вышел из зала. Отан поспешил следом.

В последние дни в нём часто просыпалось это странное любопытство. Нет, Отан всегда интересовался окружающим миром и магией — но теперь он словно нашёл загадки, которые раньше не замечал. Это как с картинками, на которых сначала видишь одно, а потом, приглядевшись — другое. Аллантир стоял почти в самом углу провинции, в дне пути от логова синего дракона — цели их экспедиции. Раньше Отан никогда не задумывался, что за непроглядная темнота начинается там, где заканчивается земля. Не задумывался над тем, почему граница провинции идёт точно по прямой. Даже в голову не приходило. Он спросил о тьме у Вольфгара — и архимаг не нашёлся, что ответить.

***

Это было маленькое помещение, тёмное и сырое. Круглый каменный стол, на котором прямо по столешнице прочерчено схематичное изображение колеса или чего-то вроде алхимического построения. Шесть жезлов расставлены вокруг. От серого, словно речной лёд, кристалла в навершии одного из жезлов шло слабое свечение, лишь чуть разгоняющее сумрак. Отан чувствовал, что пол под ногами — земляной. Плотно утоптанный, твёрдый — но всё-таки не каменный. Они спустились сюда по крутой лестнице с маленькими, неудобными ступенями. Отан вообще не доверял ступеням, которые не вмещали подошву целиком. А вот Дагар по этой винтовой лестнице словно бы тёк — точные и по змеиному плавные движения. Они шли долго, словно прошли вглубь несколько этажей. Хотя Отан и сомневался, что под поселением могли быть скрыты столь обширные, многоярусные катакомбы. Просто один очень глубокий колодец с винтовой лестницей.

— Итак… у Гильдии ко мне дело? — спросил Дагар, весьма убедительно обозначив большую букву в слове «Гильдия».

— Что? — не понял Отан.

На лице точно законопослушного горожанина мелькнуло сомнение. Он украдкой глянул на лезвие своего клинка, словно на том была начертана подходящая случаю реплика. Затем лицо горожанина просияло.

— Да-да, я прекрасно тебя понимаю! В наших делах осмотрительность лишней не будет. Но уверяю — в жезловой комнате лишних ушей нет. Мы можем говорить совершенно свободно. Так… о чём пойдёт речь? Отравить воду в городском колодце? — Сомнения снова посетили лицо горожанина и он пробормотал, — хотя если ваш отряд остаётся здесь на ночлег… как-то это будет не осмотрительно.

— Мы не будем никого травить! — Рука Отана как-то сама собой легла на рукоять упрятанного в ножны клинка. Словно что-то в нём точно знало — когда теряешь нить разговора, на всякий случай возьмись за оружие. Небесный отец, да он ведь просто лучник. Обычный деревенский парень, решивший сделать карьеру. — Я же не убийца, в самом деле.

— А это у тебя, случайно, не отравленный клинок? — Лезвие горожанина указало на закреплённые на бедре Отана ножны.

— Ну это конечно… — С некоторым удивлением Отан обнаружил свою ладонь на рукояти кинжала, ровно там, куда указывал горожанин. Он поспешно разжал пальцы. — Но я не… В смысле, я не такой убийца, который подмешивает отраву в колодцы и вызывает колдунов на дуэли.

— Да? Я и думаю — чего это убийца с целым отрядом расхаживает? Тебе же… в смысле им же отряды не полагаются. — В лучшие времена лицо Дагара не успевало сменить столько выражений и за целый день. — Но тогда, прости, зачем ты за мной увязался?

— Я хотел посмотреть, как переключается земля вокруг форта, — напомнил Отан. — Кажется, это у вас здесь жезлы власти? — Он часто видел этот небесно-голубой кристалл, обрамлённый искусной золотой ковкой. Хотя здесь, под землёй, волшебный камень казался простой стекляшкой. Ему словно не хватало чего-то. И земля под ногами оставалась сухой, не поросла сочной травой, даже вокруг жезла. Узнал Отан и остальные — хотя росток эльфийского древа за время странствий он видел раз или два. — Только какие-то они…

— Не светятся? Так это на них боги на смотрят. — Дагар положил свой клинок на край стола. Склонился над бороздками в каменной глади. — Как же это… а, ну да, — пробормотал он себе под нос, а затем надавил в одном месте на камень и небольшой фрагмент столешницы сдвинулся вдоль канавки. — Вот это сюда. А вот здесь… — передвигая маленькие, похожие на кусочки пазла сегменты стола, Дагар выглядел очень сосредоточенным.

Отан чувствовал, как под землёй просыпается магия. Сильная, неподвластная человеку. Он оглядел комнату. Шесть жезлов, расставленных по кругу. Пять из них Отан знал. Но вот ещё один… тот самый, на верху которого светился некрупный, размером с кулак, серый кристалл — он был Отану не знаком. Волшебный камень лежал в чаше тёмного, похожего на тусклое золото, металла. По поверхности чаши шёл узор из широких переплетающихся линий — как чернение на украшениях из серебра.

— А вот это?.. — Отан потянулся к мерцавшему в полумраке кристаллу.

— Стой! — С прытью, доступной лишь опытному убийце, законопослушный горожанин обогнул стол и ударил Отана по руке. Резко и больно. — Тебе что, не говорили, что жезлов нельзя касаться?!

Конечно, Отан знал. На того, кто касается жезла власти смотрит его бог — и смертному такое выдержать не под силу. По крайней мере, смертному, не прошедшему особое обучение. Неописуемый космический ужас — известное дело. Казалось — нет ничего сложного в том, чтобы воткнуть в землю заострённую палку и прокричать в небо пару волшебных слов. Однако, ремесло это было столь тяжелым, что лендлорд не жалел золота, оплачивая труд жезловиков сдельно.

— Это тоже жезл власти? Я думал — это вроде светильника. А на палке — чтобы в декор вписываться. Но если за ним тоже присматривает бог — тогда который из?

— Хотел бы я знать. — Вздохнул Дагар. Он вернулся к столу. — Знаю только, что это бог нечейных земель. Мы сейчас под его присмотром. — Фрагмент узора с щелчком встал на место. — А нет, уже не под его.

Камень, украшавший жезл Небесного отца вспыхнул. В первое мгновение он светил совсем ярко, а затем померк. Земляной пол чуть приподнялся. Совсем немного — Отан бы и не заметил, если бы не стоял прямо на нём. А ещё, кажется, земля стала мягче. Серый жезл ничейных земель угас.

— Ну вот, так оно и работает, — сказал горожанин.

А чего, собственно, Отан ждал? Того, что в погребе форта живёт крохотный Мизраэль, ждущий своего часа? Наверняка где-то под ратушей родного Отаного городка запрятана точно такая же комнатка. Как всё-таки много вопросов об устройстве мира раньше вообще не приходили ему в голову.

— Только я не понимаю, — сказал он помолчав, — а как эти жезлы вообще работают? В смысле… ну вот смотрит на него Небесный Отец… а с землёй что происходит?

Горожанин пожал плечами.

— Есть вопросы, в которые боги смертных не посвящали, — сказал он. — Разукрашенную палку втыкают в землю, а дальше оно само.

— Кстати. А здесь-то кто эти жезлы поставил? — спросил Отан. — Разбили город, а потом позвали сюда всех специалистов по сажанию лоз? А эльфы? Наверняка этот форт старше их осени.

— Это немного не так работает, — поправил Дагар. Он снова взялся за клинок и теперь смотрел, как масляная капелька яда скользит по лезвию то вверх, то вниз, смотря как повернёшь рукоять. Отан подумал, что гардероб законопослушного горожанина могли бы неплохо дополнить ножны. — Ты же не думал, что форты появляются где попало? Что бы стало с Невендааром, если бы все селились, где взбредёт? Нет, поселения разбиваются там, где уже есть комната с жезлами. Там такой… ну, вроде лючок в земле. А что до эльфов — так их лоза сама проросла. Наверное — когда Галеан более явно… ну, ты знаешь — воплотился. Эльфы ведь тогда тоже полезли… как грибы после дождя…

— Хорошо. Но только кто их выкопал? — не унимался Отан.

— Эльфов? — Дагар поднял удивлённый взгляд на имперца.

— Да комнаты эти!

— А… это я не знаю, — признался Дагар. — Хотел бы знать, но… Хотя нет. Знаешь — вообще не хотел бы. Не лезешь в божественное — крепче спишь.

***

Спал Отан хорошо. И проснулся рано — отдохнувшим. Ютта ещё дрыхла на соседней скамье, обхватив руками странную цилиндрическую шапку, положенную прорицательнице по статусу. Во сне она бормотала что-то про молнии, грешников и остро заточенные крючья. Тефас лежал, уткнувшись лицом в подушку. Рука защитника веры свешивалась до пола — и крепко держала рукоять широченного, похожего на весло, клинка. Гоар был бледен, его била крупная дрожь. Но Отан знал, что воину снится не кошмар. Скорее наоборот — сон был хорошим. По крайней мере, по словам самого Гоара. Защитник веры грезил карьерным ростом. После завершения миссии он планировал сдать экзамен по вождению пегаса. И уже пару недель ему снилось, как, оседлав крылатого скакуна, он взмывал к самым облакам. И на отлично сдаёт все экзамены. Одна беда — при всём этом Гоар жутко боялся высоты.

Вольфгара в комнате не было. Стараясь никого не разбудить, Отан выскользнул за дверь.

Архимаг нашёлся в просторном каменном зале, в котором нашли свою судьбу вчерашние гоблины. Придвинув стул поближе к свету, Вольфгар штопал свой плащ. Игла исчезала в грубой ткани, маг щелкал пальцами — и игла, охваченная желтоватым пламенем взмывала вверх на добрый локоть. Вольфгар ловил её, осматривал получившийся стежок, наклоняясь ау низко, что упирался в ткань носом. Морщился. А затем, выпрямившись, повторял трюк с иглой.

— Для имперского ассасина у тебя слишком громкий шаг, — сказал Вольфгар. Хотя Отан был уверен, что старик не заметил его появления.

— Так я и не прячусь, — пробормотал он. По узорчатому полу пересёк зал и, устроив локти на каменном парапете, выглянул в окно. Отсюда было видно дракона. А за ним — и край провинции. — А ты после этой миссии… — Отан замялся.

— На пенсию не собираюсь, — проворчал Вольфгар. — Некуда мне идти. И подмастерий я учить не хочу. Я, может, старый. Но то, каким вредным и недалёким был, когда только начал обучаться магии — помню. Сомневаюсь, что новая смена хоть в чём-то меня лучше — а от молодого себя я предпочёл бы держаться подальше. Да и привык я — путешествия эти, новые артефакты… Переберусь в новую провинцию — и всё сначала. — Архимаг перекусил нитку зубами. Игла при этом так и осталась висеть в воздухе. Старик встряхну плащ и придирчиво осмотрел шов. Пробормотал, — сгодится, — а затем посмотрел на Отана. — Это хорошо, что Гоар грезит о карьере. Хорошо, что Тефас думает уйти со службы и заняться кузнечным делом. Хорошо, когда у человека есть цель. Я вот себе призвания так и не нашёл.

— Если спросить Ютту, твоё призвание — собрать всю тёмную магию, что плохо лежит.

Вольфгар вытянул руку — подставил солнечным лучам сухое запястье, украшенное браслетом из черепов. А затем — хитро покосился на Отана

— Красивая штука, скажи? — Смех у архимага был высокий и надтреснутый. — Да это ведь я так… Ютту поддразнить. — Поймав удивлённый взгляд Отана, Вольфгар приложил палец к губам. — Ей только не говори. Ты ведь к нам поздно присоединился, не застал. Когда мы только начинали и Ютта была простой послушницей и… — архимаг задумался. — В общем… что-то с ней было не так. Замкнутая, на разговоры не шла. Ты, к слову, такой же был. Но у тебя-то понятно — месть одна в голове была, не до нормальной жизни.

— Откуда ты?.. — выдохнул Отан. О брате он точно никому в отряде не рассказывал.

— Я давно хожу этими тропами, — сказал Вольфгар. — Многих людей повидал и кое в чём понимаю. Ну да это не важно. Важно, что Ютте я помочь не мог совсем. Не понимал, что с ней. Но оказалось, что наша ревнительница веры и правда… ревностна. Не бог весь какой смысл жизнь — ругаться с вредным дедом насчёт его оккультных хобби. Но на какое-то время сойдёт. Хотя… — и давай сохраним это в тайне от инквизиции — я и правда всегда находил огненную магию очень эффектной.

Архимаг рассмеялся, явно довольный собой.

— Что до тебя, молодой человек… Я рад, что ты разобрался со своими демонами. Не знаю уж, в какой из стычек. Но вижу — месть не иссушила тебя полностью. Нашёл ради чего вставать по утрам?

— Не уверен. Может — тоже буду странствовать по Невендаару и надоедать соратникам странными хобби.

— И уже не как ассасин… Я видел — ты снова тренируешься в стрельбе из лука. Всё-таки положил глаз на соколиные стрелы?

Отан кивнул.

***

Это был старый дракон. Опытный, повидавший немало битв — каким-то новым, приобретённым в странствиях чутьём, это знал весь отряд. Казалось, гигант весит не больше пёрышка. Казалось, воздух сгустился под его крыльями, став плотнее воды. Наверное, он мог бы взмыть выше, навсегда оставить мир Невендаара, полнившийся войнами и страданиями. Но хвост дракона почти касался земли. Отану стало интересно, ради чего просыпался по утрам этот зверь.

Имперский ассасин не боялся. Они путешествовали слишком долго, бои закалили отряд Вольфгара — во всей провинции не нашлось бы никого равного им.

— Так… посмотрим… — Архимаг развязал заплечный мешок и заглянул внутрь. Бросил мешок на землю и, кряхтя, опустился на корточки рядом с ним. Один за другим Вольфгар вытаскивал на траву свитки и разноцветные бутыльки.

— Да мы и так с ним справимся! — Гоар бросил оценивающий взгляд на дракона.

— Это последняя стычка в этих землях. — Вольфгар поднял зелье силы к глазам. На просвет осмотрел жидкость, плескавшуюся за красным стеклом. Остался доволен и, отвернув крышку, осушил бутыль за один крупный глоток. Утёр рот рукавом. — Что останется — потом всё равно имперскому завхозу сдавать. А мне что-то совсем не хочется. Ещё эти акты приёмки оформлять…

— И место под коготь Бетрезена освободить надо — да, Вольфгар? — Ютта следила за архимагом, скрестив руки на груди.

Целью миссии был именно этот артефакт. Отан не знал, для чего такая вещь могла потребоваться имперскому лендлорду.

— Коготь Бетрезена… — лицо старика сделалось столь мечтательным, что Ютту передёрнуло. — Жаль будет отдавать потом такую прелесть.

— Донос напишу, — сухо пообещала прорицательница.

— Да за такое на меня, в случае чего, сам лендлорд наябедничает, — пробормотал Вольфгар. На какие-то секунды он полностью ушёл в свои мысли. Затем встряхнулся. — Ну, разбирайте зелья, ребятки.

Отан никогда не видел столько магии разом. Вспыхнув высоко в небе, руны Ледяного Щита, знаки Витара и Вотана проявились на одежде. Теперь они чуть заметно светились и через ткань холодили правое плечо. Затем сотканный из света ангел явил отряду благословения быстроты и силы. Имперская магия не оставила меток, но тело Отана будто бы стало легче. От пелены защитной магии веяло теплом — как если прохладным вечером подсесть поближе к костру. Защита от воды — как раз пригодится против синего дракона.

Тяжелые лапы ящера опустились на траву. Зверь следил за их приготовлениями. Он фыркнул — выпустил из ноздрей облачка водяного пара. Осторожно отодвинул от себя мешочек, который до этого держал в зубах. Отан подумал, что если им так уж нужен артефакт, который охранял дракон — можно умыкнуть этот мешок и дать дёру. Правда, тогда дракон будет преследовать их. Интересно, зачем драконом артефакты? Они ведь не обучены пользоваться их силой.

— Отан! — Крик Гоара выдернул его из размышлений. — Ты там не уснул?

— А, точно…

Рукоять кинжала скользнула в ладонь. Отан послал своё сознание в клинок — теперь он уже не представлял полёт стрелы, не становился её наконечником. Всё случалось само. Его швырнуло вперёд, выбросило прямо из воздуха на спину дракону. Взмах! Лезвие лязгнуло по чешуйчатой коже ящера, лишь чудом повредив её. Зверь взмахнул крыльями — почувствовал, как расползается по кровотоку яд. Обернулся, изогнул шею, пытаясь достать Отана зубами. Но магия клинков уже швырнула его обратно к своим.

Конь Гоара привстал на дыбы, а затем поскакал на врага. Следом нёсся Тефас. Они атаковали почти одновременно. При взмахе массивные клинки защитников веры рассекали воздух с такой силой, что поднималась вибрирующая, почти видимая волна воздуха. И разбивалась о крыло дракона, пытавшегося защититься хотя бы так. От быстрых ударов гиганта пошатывало.

Зверь отступил на шаг, сделал могучий вдох — а затем всё, что видел Отан скрылось в завесе пара. Ассасина обдало жаром защитной магии — и её барьер лопнул, отслужив своё. А вот следующую атаку дракона Отан почувствовал в полной мере. Пар был горячим и холодным одновременно. Он забивал лёгкие так, что несколько секунд было не вздохнуть, да и потом, откашливаясь, дышать получалось с трудом.

Их жизни ничего не угрожало. Но бой был долгим. И, когда с драконом наконец было покончено, Отан рухну на траву и лежал, глядя на проплывавшие облака. Он даже не понимал, что видит — просто пятна серой грязи на синем фоне. Тело болело, а промокшая насквозь одежда казалась тяжелой. Понемногу он снова приходил в себя.

— Ну, что это тут у нас?

Голос Вольфгара был удивительно бодрым. Казалось бы — старику должно было прийтись труднее всех. Но тот уже боролся с завязками на мешке, который охранял дракон.

— Неужели коготь? — холодно спросила Ютта.

— Он самый! — Держа артефакт на вытянутой руке, Вольфгар показал его свету. — Во какой!

Высеченный из камня цвета крови, тот походил скорее на связку когтей, чем на один единственный. Хотя пойди разбери, как эти демоны устроены — может у них на каждом пальце по такой штуке. Отан сел. Он был совсем близко к краю провинции. В нескольких шагах от него, там, где заканчивалась трава, виднелась тропинка с площадкой телепортации на конце. Встань на такую — и перенесёшься в другие земли, которые отсюда даже и не видать. За краем была лишь пустота, насколько хватало глаз.

— Слушайте… — пробормотал Отан. — А что там, за краем?

— Даже не думайте оставить его себе! — Ютта даже голос повысила. — Мы сейчас же идём к месту телепортации! Всем отрядом.

— Ребята, — снова позвал Отан. Он встал на колени и осторожно приблизился к краю. — Мне кажется, я что-то вижу…

Краешек какой-то другой земли

— Артефактом больше в казне Империи, артефактом меньше — никто даже не заметит. — Держа коготь Бетрезена двумя руками, Вольфгар легко увернулся от кулачка Ютты и захихикал. А затем спрятал артефакт где-то в складках своего плаща.

Осторожно, Отан подполз к краю, выглянул за него и тут же отпрянул.

— Что там у тебя, Отан? — Тефас спешился и его конь тотчас проникся интересом к траве у своих копыт, принялся щипать её.

— Кажется… — Ассасин снова выглянул за край. Его пальцы до боли вцепились в ровный срез, которым оканчивалась земля. — Кажется, я вижу другую провинцию.

— Это в каком ещё смысле?

Тефас переминался с ноги на ногу, словно размышляя, не подойти ли ближе, но каждый раз решая, что оно того точно не стоит. А вот Вольфгар, наоборот, уверенно подошёл к границе обрыва. Охнул, глянув вниз — пошатнулся, не совладав с ощущением высоты, но лишь сильнее упёрся посохом в землю.

— А и правда, — сказал он. — Квадрат земли… Никогда не думал, что он, что мы… ну, что провинции просто вот так… висят. — Где-то за спиной Отана сдавлено охнул Гоар. — Хотя мог бы догадаться. Где же тогда заточён Бетрезен?.. Подожди, а это что? Вон, только что пролетело.

Архимаг указал куда-то пальцем. И Отан увидел… словно бы дымный след. Что-то упало на ту, другую провинцию. Что-то горящее.

— Только не говорите, что мы стоим не на твёрдой земле, — в голосе Гоара послышались нервные нотки.

— Да на земле, конечно, — успокоил его Вольфгар. И несильно ударил посохом о край провинции, как бы проверяя ту на прочность.

— Но земля при этом летит? — уточнил Гоар. — На другой, стало быть, землёй?

— Стало быть, — подтвердил Вольфгар.

Отан мог различить реки и небольшое внутреннее море в центре провинции. Видел, что на севере она заснежена, на востоке пылает огонь, а всё остальное покрыто зеленью. Ещё он видел деревья, только не все — несколько крупных крон, похожих на те, в которых устраивают свои жилища эльфы. Только деревья были летними, сочного зелёного цвета. Они возвышались над гладью остального, уже неразличимого отсюда леса.

— И высоко летит? — спросил Гоар.

— Получается — высоко. Хотя мне кажется, что та провинция тихо дрейфует к нашей. Отан, ты тоже видишь?

Гоар издал какой-то грустный и не очень разборчивый звук.

— Ага, — пробормотал Отан. Он не был уверен полностью, но, кажется, провинция и правда очень медленно росла в размерах. А ещё ассасин чувствовал, словно за краем провинции что-то есть. Что-то особое, приготовленное лично для него. Сняв перчатку, он осторожно запустил туда руку. Под пальцами была вполне обычная земля. Странно, что она не осыпалась в пустоту.

— Она что, в итоге в нас врежется? Никогда такого не видел… — Вольфгар нервно пощипывал бороду. — И интересно — что же такое туда рухнуло?

— Не важно! — Голос Гоара почти срывался. — Всё, миссия закончена. Дракона мы победили. Я здесь больше не останусь.

Под пальцами нашлось что-то острое. Отан отдёрнул руку. На кончике указательного блестела капля крови. Порезался… Машинально сунув палец в рот, имперец попробовал выглянуть за край, но ничего интересного не увидел.

— Меня ждёт карьера! Меня ждёт новый отряд! И никаких, совершенно никаких летающих провинций. И никаких врезающихся провинций. — Не замолкая ни на минуту, Гоар подвёл своего коня к площадке телепортации. — Нет. Я ничего не видел. Ничего не было. — Защитника веры окружил призрачный свет. И унёс подальше от этих земель.

Отан снова запустил руку за край. Нащупал то, обо что порезался. Предмет оказался небольшим, размером с лезвие ножа, куском дерева — только очень твёрдым и холодным, словно окаменевшим. С острой сколотой гранью. И с фрагментом какого-то узора на поверхности. Не задумываясь, Отан убрал предмет в карман. Словно по другому и поступить было нельзя. Словно кто-то сказал ему на ухо — «бери». Отан поднялся на ноги.

— Нам бы тоже надо, а? — сказал Тефас. — Уходить. Просто, миссия ведь окончена.

— Вольфгар, как думаешь — твоя магия полёта, она…

— Это не то, чтобы полёт. Скорее скольжение, — сказал Вольфгар. — Как с горки на санках. Только на молниях. Получается… как бы подушка ионизированного воздуха… — Он задумался. — Вообще, конечно, та провинция ниже нашей. Может и получится долететь.

— Парни, ну вы чего? — пробормотал Тефас. Защитник веры выглядел каким-то смущённым.

— Это они сговорились, — сказала Ютта. — Чтобы коготь Бетрезена не отдавать. Так?

— Кто знает… — Вольфгар только улыбнулся. Солнце блеснуло на стёклах его очков.

— Бетрезенопоклонники! — Ютта даже ножкой топнула.

— Вы что, правда хотите попробовать… туда? — Рука Тефаса указала за край провинции. — А как же профсоюз гильдий?

Сердце Отана колотилось быстро-быстро. Он чувствовал, что сделанный сейчас выбор положит конец привычной жизни — предсказуемой при всём своём непостоянстве. Может статься, что очень скоро за этим последует и конец его жизни в принципе. Профсоюз гильдий — это серьёзно. Сорваться в пустоту с ковра из молний — ещё серьёзнее. Но там, за границами привычно, могли найтись ответы. Отан ещё не знал вопросов, но уже чувствовал, как они прорастают в нём. Всю жизнь он не замечал, насколько Невендаар удивителен. А теперь вот — заметил. И избавиться от этого знания уже всё равно не выйдет.

— Профсоюзу гильдий мы ничего не расскажем, — тихо сказал Отан. Хотя и понимал, что организация в любом случае обо всём узнает.

— Вам не только с профсоюзом отношения выяснять придётся. Инквизиция… да — там точно знают, что с вами делать.

— Я думаю — может получиться. — Вольфгар расправил плечи, словно разминаясь. По траве у ног Отана прошла рябь молний. — Главное — соткать сеть молний плотнее, чем обычно. И чтобы сил хватило поддерживать заклятие в таком. Надо… надо ведь узнать, что там такое упало. Важное, небось, что.

— Нет. — Тефас тряхнул головой. — Нет. Извините, ребят, но я не с вами. Мне… У меня нормальная жизнь будет. Кузницу открою. Буду ковать — всякое и разное. Старость спокойно встречу.

Когда он исчез во вспышке белого света, Ютта подошла к самому краю и очень долго смотрела на дрейфующую под ними провинцию.

— Полагаю, — сказала она наконец, — с вами должен пойти хоть кто-то, не отвернувшийся от Небесного Отца. Чтобы присматривать.

Отан улыбнулся. С целительницей и правда будет спокойнее.

***

Суккуб стояла на краю земли. На фоне неба, её силуэт казался совсем тёмным. Лениво извиваясь, кончик хвоста тревожил траву. Гилберт двигался бесшумно — по крайней мере, он сам так думал. Рукоять клинка успела нагреться теплом его ладони.

— Уверена, у тебя очень много вопросов, — произнесла демон, не оборачиваясь.

Агент профсоюза гильдий выпрямился — уже не имело смысла красться. Он прикинул, сможет ли настигнуть цель одним прыжком. Далеко… Здесь не помешали бы магические клинки имперского ассасина, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

— За нарушение правил гильдии… — начал он. Но рефлекторно отступил на шаг, когда цель обернулась. Суккуб не могла навредить — разве что ослабить. Только Гилберту не хотелось примерять на себя личину беса.

— Хочешь знать, как так вышло, что нити следа порученных тебе беглецов уходят за край провинции? — Демон смотрела с интересом. — Может — тебе интересно, почему провинции пришли в движение? Одна из них скоро будет здесь. Врежется прямо в этот край. Можем подождать её тут. Тебе понравятся земли той стороны. Они, знаешь ли, более… древние. Или, может, ты хотел бы узнать что заставляет солдат оставлять свои отряды? У меня есть все-все ответы.

Она подняла раскрытую ладонь, словно держала в неё что-то невидимое. Тонкие пальцы с длинными заострёнными коготками замерли у губ демона. А затем, подчиняясь дыханию что-то крохотное сорвалось с ладони. Странно, что Гилберт вообще увидел — с такого расстояния. Что-то… похожее на песчинки. Точно — кристаллики песка. Свет закатного солнца отразился от их граней — и в каждой Гилберт увидел крохотное отражение. Совсем маленькие картинки — словно окна в дальние дали. Почему-то, он мог различить их всех. Он услышал голоса — говорившие все разом, прямо у него в голове. Голоса рассказывали о начале времён — и рассказывали куда больше, чем мог знать смертный. А может и больше, чем смертный разум мог выдержать.

Гилберт сделал шаг вперёд. Всё это было не важно. Сначала — работа. Размышления подождут. Хорошо, что он мог сосредотачиваться на на самом главном.

Суккуб шагнула навстречу. Голоса стали громче. Они требовали… уничтожить мир. Гилберт отмёл их. Он пришёл не за Невендааром. Приговор был вынесен только Интхадар. И другим беглецам — нарушителям договоров найма. За ними он тоже придёт. Позже. По одному за раз.

— А может… — в её голосе было столько нежности, — ты хочешь не ответов? Мне нужна помощь, Гилберт. А я — могу помочь тебе. Как может помочь только суккуб. Я знаю твои тайны, Гилберт.

Она улыбнулась агенту профсоюза гильдий. И тот улыбнулся в ответ. Конечно, она не могла заинтересовать его в этом смысле. Никто не мог. Даже думать об этом не стоило. И у него был контракт с профсоюзом. Сначала — работа. Остальное подождёт.

Он был уже перед ней. Ударил без замаха — снизу вверх. Лезвие вошло меж рёбер и ладонь обдало жаром, словно под кожей демона был огонь. Нет, она ничего о нём не знала. Никто не знал. Сейчас в её глазах мелькнёт ужас. Сейчас она поймёт, что уже не может дышать. Клинок задел лёгкое — это точно. Мгновение — и демона начнёт пожирать пламя агонии. А он будет смотреть.

Интхадар накрыла его ладонь своей. Потянула к себе — с тихим треском лезвие вспарывало её кожу. На губах демона блуждала улыбка, а в глазах плескался огонь. Гилберт смотрел в них — и его била дрожь. Клинок погружался всё глубже. Он опустил взгляд — в другой руке суккуб было зелье воскрешения. Чтобы в самом конце он мог повернуть назад. Нет, она и правда знала его тайны. Она понимался Гилберта — так хорошо, как вряд ли сможет ещё хоть кто-то.

И тогда Гилберт открылся голосам. Застилая свет солнца, пряча под собой лицо Интхадар, песчинки плясали перед глазами. Теперь Гилберт знал, что случилось с Невендааром. И знал, как именно Невендаар погибнет.

Гилберт улыбался.

Он перестал быть агентом профсоюза гильдий.