Адепты Агриэля

Первая глава — Прелюдия к войне

Боевой крейсер «Немезида», флагман Союза Директориальных Республик шёл без ускорения, и адмирал флота Климент Трикс мог спокойно стоять на командном мостике, не испытывая дискомфорта от перегрузок. В невесомости магнитные ботинки надёжно приковывали его к полу.

Трикс больше часа склонялся над приборной панелью оператора тактического звена и вглядывался в экран систем обнаружения в надежде увидеть хотя бы одну точку, которую система обороны «Немезиды» идентифицируют, как фрегат Земной Федерации. Можно было бы отдать приказ о боевой тревоге и размять тело, затёкшее от стояния на одном месте. Но кроме торговых и пассажирских кораблей, курсирующих между спутниками Сатурна и хорошо отражавших электромагнитное излучение радара, ничего в поле зрения крейсера не попадалось.

Адмирал переключил экран на гравитационную локационную станцию и внимательно посмотрел на результат сканирования гравитационных волн в пространстве. Тоже ничего. Ни одной сигнатуры, указывавшей на наличие земных кораблей в радиусе поражения. Только массивный и близкий окольцованный газовый гигант сильно искажал геодезические линии на дисплее.

ГЛС¹ улавливала самые небольшие возмущения в пространстве, исходящие от движущихся массивных тех, и обнаруживала практически все цели, которые двигались с ускорением или без. Станция являлась полностью пассивным прибором обнаружения. Она не излучала ничего в окружающую среду и не способствовала преждевременному обнаружению носителя. Скрыться от неё можно было, только если полностью остановить корабль относительно наблюдателя, отключить термоядерный реактор и двигатели. Но даже тогда обнаруженный корабль продолжил бы собственным раскалённым корпусом излучать потоки тепла, которые были бы заметны с другого конца Солнечной системы.

При всех неоспоримых достоинствах, чувствительности ГЛС было не достаточно, чтобы заметить далёкие объекты, чья скорость относительно наблюдателя стремилась к нулю. К тому же, покоящееся тело лишь искажало пространственно-временной континуум, но не наводило в нём рябь, которую лазерный интерферометр мог зарегистрировать, как волну. Эти ограничения с самого момента появления гравитационной локационной станции на поле боя не позволяли ей стать ультимативным инструментом в разведке и сражении.

Хоть Стратегическое командование и не докладывало адмиралу Триксу о каких бы то ни было планах земного флота по очередной атаке на систему Сатурна, он всё же хотел самостоятельно удостовериться в том, что ходу операции «Фагоцит» ничего не сможет помешать.

Эта операция заключалась в высадке на Землю крупного космического десанта для захвата плацдарма, сковывании действий вооружённых сил противника и, главное, в организации дальнейшего наступления и захвата обширных территорий суши и океана под контроль Союза.

Адмирал и его полевые командиры десантных войск точно знали, что захватить всю планету имеющимися силами просто невозможно, но лишить Земную Федерацию управляемости, отрезать ей связь с другими колониями и поставить под угрозу само понятие государственности, сведя сопротивление противника до вялой партизанской войны, представлялось очень даже реальным.

Командование СДР² отлично понимало, что любые крупные мероприятия у Земной Федерации ознаменуются большим и пышным парадом Военно-космического флота в Женеве. День, в который сто лет назад все страны Земли официально объединились в одно единое государство, был как раз таким крупным и важным мероприятием. Земное Правительство обязательно захочет показать своим гражданам всю военную мощь, способность обеспечивать безопасность в самых сложных условиях и побеждать любого врага.

Кораблям в парадном расчёте приходилось действовать в плотных слоях атмосферы, ради чего их максимально облегчали, демонтировали часть тяжёлой внешней обшивки и вооружение с основным боекомплектом. Также корабли были обязаны включать радары и лазерные дальномеры для измерения расстояния и позиционирования в тесных строях. Так они выдавали своё точное местоположение и могли стать лёгкой и безоружной добычей для флота СДР.

«Похоже, — размышлял адмирал, — что землян сейчас больше привлекает положение дел на Марсе, а в отношении нас они ослабили своё внимание. Не выставили патрулей раннего обнаружения нападения, не сканируют радарами возможные направления атаки, даже не выпустили ни одного беспилотного патрульного зонда. Абсолютно ничего».

Изредка Трикс чувствовал лёгкие плавные толчки и вибрации от работающих двигателей буксиров, пристыковавшихся к «Немезиде» и другим кораблям ударной группы. Буксиры искривляли траекторию, не давая флоту, разогнавшемуся до скоростей давно превысивших вторую космическую, выйти из-под величественных колец Сатурна и стать заметным для военно-космической разведки Земной Федерации.

Раскрытие местоположения флота СДР сейчас, до подхода к Земле, могло привести к полному провалу всей операции, которую военное командование по инициативе адмирала начало планировать с того самого момента, как Федерация объявила Союзу войну.

Трикс позволил себе впервые за долгое время отвернуться от экрана систем обнаружения и сесть в просторное кресло оператора. Спина, резко оказавшись в другом положении, заныла от боли. Адмирал был на мостике в полном одиночестве. Тишину нарушал лишь тихий гул кислородных обогатителей.

Климент Трикс, неожиданно для самого себя, пришёл к мысли, что в этой, на первый взгляд, скучной и умиротворённой обстановке, во всём этом множестве распределённых пультов управления, сенсорных экранов, выводящих постоянно сменяющуюся навигационную информацию и делающих мостик похожим на сверкающую сцену, на самом деле разыгрываются действия, которые определят всю дальнейшую судьбу Солнечной системы.

После напряжённого двухчасового разгона на ускорении в четыре g³ с кратковременными возрастаниями перегрузки до десяти g при боевом маневрировании, корабли флота набрали необходимую скорость и отключили двигатели. Разгон был тяжёлым испытанием для всего экипажа, после которого люди ещё долго не могли прийти в себя. Некоторых рвало, кто-то страдал от головных болей, у кого-то ломило всё тело. Противоперегрузочные костюмы и кресла у нескольких человек вышли из строя, и сейчас пострадавшие лежали в медчасти с переломами костей, повреждениями и отрывами внутренних органов. Ничего смертельного. Корабельный врач сказал, что залатает их, и к моменту высадки они будут здоровы.

Но набрать скорость было мало. Следовало дать реакторам и обшивке остыть после долгой работы маршевых и рулевых двигателей. Для этого корабли Объединённой ударной группы двадцать циркад⁴ кружили вокруг Сатурна, укрывшись под его кольцами, пока не охладились до температуры, с которой инфракрасные обсерватории землян смогут обнаружить их слишком поздно для организации достойного отпора вторжению. Узконаправленные радиаторы системы обеспечения температурного режима направили в атмосферу Сатурна, чтобы избежать попадания потока инфракрасного излучения в какую-нибудь земную станцию разведки или гражданское судно.

Сейчас крейсер шёл на автопилоте. Члены экипажа отдыхали у себя в каютах. Оставалось совсем немного времени до схода с орбиты газового гиганта и перехода в свободный дрейф прямо до Земли, точнее, до той точки, в которой Земля окажется к моменту прибытия кораблей флота. Ошибка даже в одну минуту могла привести к необходимости корректировки траектории полёта, что неизбежно раскроет положение ударной группы, и даст противнику время для подготовки обороны.

По расчётам, после перехода в свободный полёт, до точки назначения оставалось три земных месяца пути. Всё это время кораблям предстояло идти с заглушенными реакторами и выключенными двигателями. Для энергообеспечения при длительном перелёте заранее организовали запас энергии в механических и электрических накопителях. Сложность состояла ещё и в том, что реакторы начнут работать только непосредственно в момент атаки, а до этого момента энергию требовалось тщательно экономить и не расходовать даром. Даже провизию и воду загружали на каждый борт сразу в готовом виде без необходимости дополнительной их обработки перед употреблением экипажами.

Трикс встал и поправил свой чёрный обтягивающий комбинезон с гербом Союза и сине-оранжевыми вставками, символизирующими цвета Сатурна и Урана, спутники которых принадлежали СДР, и являлись бывшими земными колониями. На шевроне проглядывало небольшое изображение богини возмездия Немезиды — полностью нагая девушка с огненно рыжими волосами и ангельскими крыльями за спиной. Её плечи и грудь были объяты языками пламени в форме рыцарских доспехов. Она застыла в грациозном прыжке, держа в руке оголённый меч.

Трикс подошёл к месту командира крейсера, которое находилось рядом с креслом старшего помощника, и перевёл свой экран в режим обзора кораблей ударной группы. Корпуса нескольких крейсеров, плетущихся в хвосте ордера, слишком сильно зарядились от постоянного взаимодействия с плазмой магнитосферы Сатурна. При движении в межпланетном пространстве их обшивка будет излучать, как слабая радиолокационная станция. Конечно, это не могло благоприятно сказаться на незаметном подкрадывании к жертве. На радарах врага они загорятся, словно гирлянда, даже при полностью отключенных активных средствах обнаружения. Трикс взял с приборной панели переговорное устройство.

— Телекоммуникационная группа, передайте командиру Отдельной тактической флотилии «Омикрон», что его корабли слишком сильно зарядились в магнитосфере Сатурна. Пусть дивизион электро-магнитной защиты обеспечит своевременное размагничивание и снятие электростатического заряда с внешних неэкранированных конструкционных элементов кораблей. Передайте командирам подразделений, чтобы свели к минимуму воздействие магнитосферы Сатурна на весь корабельный состав ударной группы. Также прошу напомнить всем об ограничениях для противодействия вражеской радиотехнической разведке, запрете связи с ведомствами СДР и поддержании связи между кораблями флота только в случае крайней необходимости и исключительно текстовыми сообщениями. Данные ограничения аннулируются вербальной командой действующего главнокомандующего Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик.

Трикс нажал несколько кнопок на экране. Включился режим симуляции боевой обстановки. На дисплее появилось три точки, имитирующие вражеские боевые фрегаты. Они быстро приближались. По всему крейсеру завыла противная сирена. Адмирал перевёл переговорное устройство на оповещение экипажа.

— Дамы и господа, — с иронией начал он, — говорит ваш командир. Объявлена учебная тревога. Всем немедленно занять свои посты в соответствии с боевым расписанием. Офицерам управления, операторам тактического звена и старпому явиться на мостик. Телекоммуникационная группа, доложите кораблям головной эскадры о проведении учений. Конец связи, — Трикс положил переговорное устройство в углубление на приборной панели.

Позади щёлкнула и распахнулась дверь. В проходе возникло несколько крупных теней, превратившихся в группу из пяти человек в одинаковых чёрных комбинезонах. Они быстро вбежали на мостик, цокая магнитными ботинками по металлическому полу, в спешке поприветствовали адмирала и расселись по своим местам, развернув кресла к приборным панелям.

— Долго бежите, — Трикс со злостью обратился к старпому, усевшемуся рядом с ним.

— Извините, товарищ адмирал, — с виноватым видом проговорил старпом Веймин Ронг, параллельно пытаясь уловить смысл в происходящем на экране радара, и добавил: — Такого больше не повторится.

— Охотно вам верю. Товарищи офицеры, в рамках учебной тревоги у нас три условные цели. Это фрегаты. Они вошли в зону перехвата и продолжают быстро сокращать дистанцию. Удаление — один миллион пятьсот шестьдесят тысяч километров. Скорость сближения — восемьсот километров в секунду. Курс три, три, восемь, — произнёс Трикс, пристегнувшись ремнями в кресле и проверяя их натяжение.

Остальные последовали примеру командира, тоже пристегнулись и надели защитные шлемы скафандров. Обычно, в реальном бою, со всех отсеков корабля выкачивался воздух. Иногда мог создаваться локальный вакуум на отдельных палубах. Каждый член экипажа носил лёгкий изолирующий костюм, похожий на комбинезон, и имел при себе небольшой запас сжатого кислорода, которого, после объявления боевой тревоги, хватало, чтобы залечь в противоперегрузочные кресла, но на тактической тренировке основной задачей было получение опыта в ведении боя, а не повышение выживаемости экипажа. К тому же сейчас в плотном ордере «Немезида» не могла активно маневрировать для имитации реального сражения, и комплексная тренировка с отработкой всего спектра действий становилась невозможной.

Фрегаты были в несколько раз меньше крейсера, а флагманскому кораблю они уступали в десятки раз. В определённых обстоятельствах они могли спокойно сблизиться с одиночным судном противника, расстрелять из скорострельных малокалиберных пушек внешнее радиоэлектронное оборудование, сопла двигателей и другие уязвимые места, а затем уйти прочь, в темноту космоса, распыляя в разные стороны имитаторы ложных целей. Малая масса и высокая манёвренность, сравнимая с многофункциональным истребителем, была большим преимуществом фрегатов, как класса кораблей. Вооружение по совокупной огневой мощи, способное испарить крупный астероид, редко оставляло шансы оппоненту.

Точки на экране радара были виртуальными и в реальности их не существовало, но это ни в коем случае не значило, что учебный бой можно проиграть.

— Разрешаю использовать активные системы обнаружения только в условном режиме, — продолжал адмирал. — Нас могут обнаружить земные станции на Европе и Ганимеде, — добавил он чуть тише.

— Все цели взяты на сопровождение, — отрапортовала старший оператор тактического звена Лене Ларсен. — Они идут встречным курсом на сближение. Оптико-локационная станция фиксирует слабое инфракрасное излучение двигателей. Корабли вошли в зону атаки и готовы открыть огонь. Товарищ адмирал, разрешите включить активные радиоэлектронные и оптикоэлектронные помехи.

— Только в условном режиме, лейтенант, — отозвался Трикс и нажал на экране насколько кнопок для имитации пуска ракет противником.

Веймин увидел действия адмирала и обратился к нему:

— Товарищ адмирал, вы уверены, что это не излишне? Нам запрещено маневрировать в плотных боевых порядках.

— Корабли эскадры были предупреждены об проведение учений. Хотя, товарищ Ронг, если вы так хотите, можно усложнить задачу, — с ухмылкой сказал Трикс.

Из динамиков послышалась голосовая сигнализация: «Ракета на один час, выше; ракета на десять часов, ниже; ракета на двенадцать часов».

— Противник выпустил три ракеты! Время контакта пять минут! — прокричала Лене.

— Рулевые двигатели отказали. Манёвр уклонения невозможен, — процедил Трикс. — Выпустить имитаторы. Отключить двигатели. Условно.

— Двигатели на холостом режиме, — послышался ответ офицера группы управления.

— Открыть люки ракетных установок. Выпустить ракеты по всем целям. Условно, — скомандовал Трикс.

На экране радара по витиеватым траекториям двигались навстречу друг другу несколько маленьких точек. По одной виртуальной ракете со стороны каждого фрегата и около семи ракет от «Немезиды». Точки, символизирующие корабли условного противника, стали быстро увеличиваться в размерах.

— Цели выпустили ложные тепловые цели и дипольные отражатели. Засветка на радаре. Ракеты теряют цель! — быстро протараторила Лене.

— Задействуйте ГЛС. Настройте передачу координат целей ракетам и организуйте полуактивное наведение.

— Мы всё привыкли делать по принципу «выстрелил и забыл», — усмехнулся старпом.

— В этом и смысл тренировки, товарищ полковник. Для вас скоро тоже найдётся работа. Уверяю вас в этом, — сказал адмирал.

— Ракеты вошли в зону действия ПРО⁵, — отрапортовала Лене.

Воздух вновь сотряс металлический женский голос из динамиков: «Борт Титан-восемь-один. Отказ АСУ⁶ ПРО. Нет резерва АСУ. Управляй в ручную».

— Твою ж мать, — грустно простонала Лене, которая явно не была готова к таким осложнениям ситуации. — Перехожу на ручное управление, — проговорила она уже более официальным и строгим тоном.

На глаза лейтенанта и её помощника, сидящего рядом, сползло тёмное стекло из налобной части шлема, а нейроинтерфейс перешёл в активное состояние, воспринимая управляющие импульсы от мозга и транслируя их в электрические сигналы, понятные только машине. В визоре шлема стало проецироваться изображение с наружной камеры, установленной на стволе скорострельного орудия. Ракета, попавшая в поле зрения, тут же помечалась меткой, а другая метка, подальше от ракеты, по ходу её движения, предсказывала траекторию и постоянно перемещалась, просчитывая необходимое упреждение для стрельбы.

«Левее, правее, ещё правее, ниже, огонь, огонь, огонь!!!» — звучало в голове у Лене. Она старалась как можно яснее и чётче проговаривать свои мысли, чтобы система верно их интерпретировала, но пока все снаряды шли мимо, а расстояние сокращалось. Ракета выровняла свою траекторию, готовясь к финальному ускорению, так, что обе метки совпали. В этот момент меткий залп орудия попал в цель. Ракета рассыпалась на мелкие осколки без детонации боевой части. Затем вторая.

Третья успела поднырнуть под крейсер, а Лене не успела вовремя переключить визор на орудие, обороняющее нижнюю полусферу корабля. На экране было видно, как маленькая точка сливается с большим пятном крейсера и корабль вспыхивает жёлтым цветом. Хорошо, что не красным. Значит крейсер ещё жив, несмотря на то, что попадание было, судя по данным диагностики, в область машинного зала.

— Чёрт! — с досадой выдохнула Лене, сняв шлем.

— Два фрегата уничтожено. Последний продолжает движение. Пускаю ракету, — протараторил младший офицер тактического звена, пока Лене пыталась оценить виртуальные повреждения.

Ракета «Немезиды» летела прямо на враждебный корабль, но не успела вовремя довернуть и, промахнувшись, сдетонировала за фрегатом.

— Он вошёл в мёртвую зону. Ракеты утратили эффективность, — спокойно пояснила Лене. — Атакую его из орудия.

Один выстрел и последняя точка на радаре погасла.

— Справились неплохо, хотя могли бы и лучше, — констатировал адмирал, глядя на Лене. — Теперь посмотрим сможете ли справиться с повреждениями после попадания. Как и обещал, есть работа для вас, товарищ полковник, — адмирал перевёл взгляд на Веймина, а потом отвернулся от него и стал говорить громко тем голосом, которым обычно отдавал приказы: — Командир крейсера убит. Возник пожар на камбузе. Утечка теплоносителя из охлаждающего контура первого реактора. Вторая и третья катушки полоидального магнитного поля первого реактора выведены из строя. Четвёртая катушка тороидального магнитного поля повреждена.

Старпом впопыхах, дрожащей рукой взял переговорное устройство с приборной панели, переключился на оповещение всего экипажа корабля по громкой связи, стёр проступивший на лбу пот и так быстро, как мог, затараторил:

— Говорит старпом. Это тренировка. Беру командование на себя. Возник пожар на камбузе. Утечка теплоносителя и обширные повреждения магнитной системы первого реактора. Дивизиону борьбы за живучесть — начать работы по устранению пожара на борту и неисправностей реактора в соответствии с регламентом. По окончанию работ доложить на пост. Конец связи, — он положил микрофон на приборную панель, расстегнул ремни безопасности и быстро выбежал с мостика. Дверь за старпомом с гудением захлопнулась.

Трикс не спеша отстегнул от пояса планшетный коммуникатор и установил на нём таймер ровно на три минуты. Именно столько времени требовалось по флотскому протоколу для локализации повреждений и проведения ремонта. Если затянуть больше, то без теплоносителя, который выполняет функцию хладагента, реактор перегреется и выйдет из строя, что сделает корабль лёгкой мишенью для противника. Благо, что это были только учения.

Инженерному составу требовалось локализовать место утечки, заделать пробоину в магистралях и наладить передачу теплоносителя из второго реактора в первый, чтобы остановить перегрев.

Инженерная группа в сопровождении старпома и пары роботов-гуманоидов быстро продвигалась по просторным коридорам корабля к машинному залу. Веймин постоянно сверялся с информацией на своём коммуникаторе, время от времени поглядывая на дисплей, чтобы не пропустить нужное место.

— Давайте сюда. Это здесь, — он указал на кожух, выпирающий из стены.

Корабельные техники открыли люки, за которыми находилось множество блестящих труб и шлангов, закреплённых на корпусе термоядерного реактора. Андроиды быстро поднесли лазерный резак. Инженерная группа уже начала воображаемый ремонт, когда динамики громкой связи прошипели. Послышался голос адмирала, разносящийся по всему кораблю:

— Дамы и господа, говорит ваш командир. Наш корабль уничтожен. Учения закончены. Вернуть всё в исходное. Конец связи.

— Как всё прошло? — с нескрываемой ухмылкой спросил адмирал, когда взмыленный старпом появился в дверях мостика.

— Отвратительно! — бросил тот командиру, садясь в кресло. — Даже не успели остановить утечку.

— Пока вы бегали, на выручку первой троице фрегатов пришла ещё пара лёгких корветов, которые добили нас, практически не встретив сопротивления, — сказал адмирал. — Командовать-то было некому.

— Проклятье! — прошипел Веймин, откинувшись на спинку кресла.

— Скорее, недостатки подготовки, — поправил его Трикс. — В следующий раз, полковник Ронг, ни при каких обстоятельствах не вздумайте покидать мостик во время сражения. За жизнь корабля всегда отвечает дежурная техническая смена дивизиона живучести, а не старпом. Ваше место здесь — на командном мостике. Штатный командир корабля был убит. Уйдя заниматься устранением утечки теплоносителя, вы оставили экипаж без руководства и даже не назначили на время своего отсутствия старшего.

— Вы ведь сами намекнули на то, что устранение последствий попадания вражеской ракеты — моя задача, — попытался оправдаться Веймин.

— Намекнул? — удивился Трикс. — Нет. Вы что-то спутали. Если помните, я был «убит» и не мог приказать вам заниматься ремонтом крейсера.

Трикс отстегнул ремни и подошёл к месту Лене Ларсен. Девушка сидела, уставившись в экран пустыми тёмными глазами.

— Нам надо поговорить, лейтенант.

Лене обратила свой взор на командира. Лучи света от ламп на мостике блеснули по её длинным иссиня-чёрным волосам, плавающим в невесомости, словно облако.

— Слушаю вас, товарищ адмирал, — послушно проговорила Лене.

— У вас какие-то проблемы? — поинтересовался Трикс, подавшись вперёд.

— В-в-в… смысле? — в недоумении пролепетала Лене.

— Вы умудрились пропустить одну ракету во время учений. Раньше такого с вами не было. Я могу узнать, в чём причина такой рассеянности?

— Просто… — замялась Лене. — Просто, учебные мишени оказались слишком близко и я не успела среагировать.

— Слабая отговорка, лейтенант, — проговорил Трикс. — Вы с младшим оператором должны грамотно распределять между собой сектора обороны нижней и верхней полусферы корабля. Операторы тактического звена не просто так работают в дуэте. Когда условный противник нас атаковал, вы в одиночку пытались устранить ракетную угрозу, а ваш напарник бездействовал.

— Но в реальном бою эти фрегаты уничтожили бы на гораздо большей дистанции. Им просто не дали бы подобраться так близко. А здесь они возникли сразу из ниоткуда.

— Считаете, что полтора миллиона километров — это рукой подать? Нам предстоит сблизиться с Землёй до восьмисот тысяч километров, прежде чем открыть огонь. Никому ещё не удавалось подойти так близко и остаться незамеченным. Вы справлялись с ракетами и на гораздо меньших дистанциях, так что оставьте свои отговорки для курсантов. Может вам что-то не даёт покоя, мешает спать?

Лене сдула со лба прядь волос и сказала:

— С момента как мы вылетели с Титана, меня не оставляет странное сомнение, что мы зря пытаемся нападать на Землю первыми. Может быть это просто банальное желание не выходить из зоны комфорта? — Она пристально посмотрела на Трикса в ожидании его реакции.

— Прикажете нам окопаться и ждать второй Реи? — спокойно спросил адмирал.

— Нет, но Федерация уже долгое время не проявляла никакой военной активности. Может не стоит разжигать пожар?

— Для землян успешный возврат контроля над бывшими колониями — это восстановление репутации. Их все считают сильнейшей державой, для которой утрата территорий неприемлема. Думаете они просто так оставят нас в покое? Война с Землёй — это единственный способ решения колониального вопроса. Посмотрите на Марс. Они давно получили независимость и всё это время, не сбавляя темп, движутся к своей заветной мечте. Программа терраформирования идёт полным ходом. Было бы это возможно, если Земля властвовала над ними?

— Но марсиане никогда не воевали с Земной Федерацией. Они не несли боевых потерь, — торопливо парировала Лене. — И этим они очень сильно отличаются от нас.

— Вы не правы, лейтенант Ларсен, и явно забыли историю, а именно события Первого витка холодной войны, когда Земля взяла в блокаду все внешние марсианские республики, лишив их любой связи с родной планетой. Из-за редких локальных конфликтов тот период иногда называют «Тёплой войной». Но нам повезло меньше, чем Марсу. После его утраты Земля осознала свои ошибки и взяла все внешние колонии под тотальный контроль. У СДР не было другого выхода, кроме восстания и свержения навязанной власти. И, кстати, Марс нас поддержал, а это значит, что они могут ввязаться в конфликт на нашей стороне. Уже почти век МДФР⁷ находится в состоянии холодной войны с Землёй. Рано или поздно хрупкий мир рухнет, и тогда Земле придётся сражаться на два фронта, — закончил Трикс.

— Разрешите вопрос, — Лене замерла в ожидании разрешения.

— Давайте, — адмирал с деловым видом скрестил руки на груди.

— Когда мы победим в войне, что будет с Землёй и её населением?

— Это вопрос уже не ко мне, а к дипломатам. Всё зависит от результатов нашей военной кампании и того, на каких условиях будет заключен мирный договор. Надеюсь, что Земля будет полностью демилитаризована, частично оккупирована, а представители сопротивления, партизанского движения и прочие недовольные прослойки коренного населения депортируются на внутренние колонии. На Венеру или Меркурий. Они будут медленно, на протяжении нескольких поколений, умирать от радиации, чудовищного давления и кислотных дождей.

— Но разве не лучше было бы просто… Хотя нет… Лучше не говорить об этом.

— Вы можете быть честны со мной, лейтенант. Я серьёзно, — адмирал ещё больше подался вперёд.

— Может было бы проще расстрелять всех несогласных? Быстро и без мучений? — с грустью в голосе спросила Лене. — Они достойные противники. Нельзя так просто издеваться над ними. Это запрещено всеми международными конвенциями.

— Оставьте эту детскую наивность. После обстрела Реи земными кораблями, и гибели гражданского населения, которое добывало лёд для колоний, иной судьбы у землян быть просто не может. Обычная смерть для наших угнетателей — слишком гуманный приговор. Они будут жить в агонии и с грустью вспоминать прежние времена. Мы должны отомстить. Вы понимаете, лейтенант? — Трикс заскрежетал зубами от злости, и Лене поймала себя на мысли, что ещё немного, и она вздрогнет от сверлящего взгляда собеседника.

— Да… Понимаю, товарищ адмирал, — она качнула головой.

На поясе у Трикса запищал планшетный коммуникатор.

— Хорошо, лейтенант Ларсен. Очень надеюсь, что в реальном бою с вами такого не повторится. За время полёта мы проведём ещё несколько учений с полной имитацией боевой обстановки, и у вас будет достаточно времени, чтобы отработать навык до совершенства, — адмирал отвлёкся на вызывающий коммуникатор и посмотрел на экран. От напряжения морщины на его лбу стали глубже.

— Меня вызывает генерал Коршунов для обсуждения деталей предстоящей операции, — сказал Трикс и, отойдя к выходу, обратился ко всем офицерам на командном мостике. — Напоминаю, что сход с орбиты Сатурна произойдёт через семь часов, двадцать шесть минут и тринадцать секунд по бортовому времени. Ошибки быть не должно. Всем ещё раз сверить часы. За десять минут до начала процедуры перехода в свободный дрейф экипажи уже должны занять свои противоперегрузочные кресла. Опоздавших ждать не будем. За три минуты до схода буксиры дадут последнее ускорение с большой перегрузкой. Перед самым выходом из-под колец Сатурна мы отстыкуем буксиры и перейдём в свободный полёт длительностью почти в сто циркад, — Трикс развернулся лицом к двери так изящно, будто выполнил команду «Кругом», и вышел с мостика.

Его фигура пропала в тёмном коридоре до того, как дверь за ним закрылась.

***

Протокол секретности: Красный

21 митхуна 1183 маэра⁸

Председатель Верховного главнокомандования Вооружённых сил Союза Директориальных Республик

Министру обороны Марсианской Демократической Федеративной Республики

Сообщение

В преддверие начала операции «Фагоцит» просим Вас:

1) С целью предупреждения нападения земных Военно-космических сил на гражданские и торговые корабли МДФР, а также в рамках сотрудничества Антиземной коалиции, предоставить всю информацию о марсианских торговых и пассажирских кораблях, следующих по маршрутам Марс-Титан, Оберон-Каллисто, Ио-Титания.

2) Предоставить всю имеющуюся информацию о месте базирования и численности земных военно-космических группировок в районе Ганимеда и Европы.

3) Создать видимость предстоящего наступления Вооружённых сил МДФР на направлениях Ио-Европа, Каллисто-Ганимед с целью отвлечения части земных сил от главного направления удара в рамках операции «Фагоцит».

4) Своевременно сообщать о любых перемещениях группировок земных Военно-космических сил.

***

Протокол секретности: Красный

15 циркада 25 меша 76 сатэра⁹

Начальник Разведывательного центра Министерства государственной безопасности Союза Директориальных Республик

Председателю Верховного главнокомандования Вооружённых сил Союза Директориальных Республик

Донесение

В ходе активных мероприятий на территории Земной Федерации, проведённых агентом под кодовым именем Немертина, удалось получить координаты значительной части станций слежения и подсветки целей, пусковых установок противокосмической и противовоздушной обороны, входящих в состав системы раннего предупреждения о нападении «Эшелон».

На основании полученной информации сформирован комплекс целей, который передан Объединённой ударной группе под командованием адмирала Климента Трикса.

В случае перебазирования земных объектов, координаты которых были выявлены в ходе активных мероприятий, комплекс целей будет незамедлительно обновлён и передан ударной группе до конца 3-го тауруса этого сатэра.

Примечания:

1) ГЛС — гравитационная локационная станция.

2) СДР — Союз Директориальных Республик.

3) g — ускорение свободного падения на Земле (g = 9,81 м/с²).

4) Циркада (circads, от латинского circa (приблизительно, вокруг) и dies (день)) по длительности приблизительно равняется земным суткам. На Титане деление на циркады необходимо лишь для соответствия циркадным ритмам человека и простоты времяисчисления.

5) ПРО — противоракетная оборона.

6) АСУ — автоматическая система управления.

7) МДФР — Марсианская Демократическая Федеративная Республика.

8) Маэр (maear) — год на Марсе. От слов «Martian year». Год длится 668 солов или 686 земных суток. Каждый нечётный год длится на один сол дольше, чем нечётный (високосные года). Маэр делится на четыре квартала по шесть месяцев. Здесь и далее время на Марсе указано согласно Мартианскому календарю.

9) Сатэр (satear) — год на Титане. От слов «Saturnian year». Год длится 10759 циркад. Здесь и далее время на Титане указано согласно Дарианскому календарю с небольшими изменениями.

Вторая глава — Красный апрель

Ограниченного распространения

1 января 2220 года

Департамент космической разведки Федеральной разведывательной службы Земной Федерации

Директору Управления «Т» Федеральной разведывательной службы

Сообщение

В ходе постоянного сканирования системой контроля космического пространства «Око», наблюдательными обсерваториями «Земля-L3» и «Юпитер-L5» был зафиксирован резкий всплеск уровня инфракрасного, рентгеновского и гамма излучения в районе колец Сатурна средней мощностью около 700 тераватт. Характер излучения в данных диапазонах электромагнитного спектра и уровень сигнала позволяют полностью отвергнуть версию об естественном происхождении источника.

Анализ спектра излучения позволил заключить, что источником является скопление космических кораблей различных классов с термоядерными реактивными двигательными установками общим числом в 50-100 единиц. Более точно установить их качественный и количественный состав, государственную принадлежность и намерения в данный момент не представляется возможным из-за высокой плотности колец Сатурна и интенсивной работы вражеской военно-космической контрразведки.

***

Совершенно секретно, особой важности

Срочно!

2 января 2220 года

Оперативно-тактическая группа № 141

Начальнику Управления внешней разведки Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Специальное донесение

Из достоверных источников получена информация о предстоящей военной операции Союза Директориальных Республик против Земной Федерации под кодовым названием «Фагоцит». В рамках данной операции противником предполагается нанесение мощного удара в неизвестном на данный момент направлении.

Есть основания полагать, что боевые подразделения СДР перейдут в наступление в конце января или начале февраля этого года по земному направлению или по венерианскому направлению, или по обоим направлениям сразу.

Противником предприняты беспрецедентные меры безопасности с целью сокрытия предстоящего наступления. Все попытки добыть дополнительную информацию касательно операции «Фагоцит» в ВГК¹ и Страткоме² Вооружённых сил Союза Директориальных Республик к успеху не привели.

Эдельвейс оказался на грани провала. Требуется срочная эвакуация.

***

Совершенно секретно

3 января 2220 года

Управление внешней разведки Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Оперативно-тактической группе № 141

Ответ на специальное донесение от 02.01.2220

Просим вас уточнить у резидента из каких именно источников и при каких обстоятельствах были получены сведения о предстоящей наступательной операции самопровозглашённых республик. В случае отсутствия исчерпывающего ответа, прекратить все контакты с резидентом и установить скрытое наблюдение. Есть подозрение, что резидент был перевербован Министерством государственной безопасности самопровозглашённых республик.

***

Совершенно секретно

Срочно!

5 января 2220 года

Военный атташе посольства Земной Федерации на территории Марсианской Демократической Федеративной Республики

Начальнику Управления внешней разведки Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Сообщение

Марсианские Военно-космические силы стягивают крупные боевые группировки к Ио и Каллисто. Кроме того, к Юпитеру передислоцируется 4-й оперативный флот марсианских ВКС³ из системы Сатурна. Также есть информация об угрожающей активности 6-го оперативного флота из Автономной Республики Тритон.

В системе Юпитера возникло угрожающее положение, рискующее перерасти в открытый военный конфликт в следствии возможной агрессии со стороны Марса.

***

Совершенно секретно

23 января 2220 года

Выдержка из отчёта разведывательных служб

20 января этого года в районе колец Сатурна был зафиксирован повторный всплеск электромагнитного излучения. Гиперспектральная разведка, лазерное и радио зондирование не выявили скоплений вражеского флота в этом районе.

Уточнений о планируемой самопровозглашёнными республиками наступательной операции от агентурной разведки не поступило. В связи с этим можно заключить, что операция под кодовым названием «Фагоцит» является дезинформацией. По нашим оценкам,после прошедших боёв в системе Сатурна, Титан не сможет перейти к активным боевым действиям ещё минимум два года. Реальной военной агрессии следует ожидать со стороны МДФРв системе Юпитера.

Учитывая тот факт, что информация об операции «Фагоцит» была получена из достаточно надёжных источников, нельзя недооценивать угрозу со стороны Титана, особенно в преддверии празднований Дня Земной Федерации. С целью противодействия возможной угрозе, исходящей от самопровозглашённых республик, следует в обязательном порядке ориентировать против них комплексы обороны и разведки космического базирования «Луна-L4» и «Луна-L5», узлы противокосмической обороны в Шайеннских горах и окрестностях космодрома Байконур, а также сканировать все возможные направления атаки противника. С этой целью необходимо дополнительно привлечь силы Департамента космической разведки Федеральной разведывательной службы.

***

Поздней весной Женева, поделённая рекой Рона на две половины, с вершин окрестных гор походила на скромный провинциальный городок, но никак не на столицу всей Земной Федерации. Высокие небоскрёбы, шпили которых упирались в облака, стояли среди маленьких старомодных домиков, будто великаны на фоне лилипутов. Из водной глади Женевского озера вырывалась белая струя фонтана Же-До, распыляя в воздухе туманную пелену из мелких капелек.

В небе, в честь Дня Земной Федерации, кружили парадные расчёты огромных крейсеров. Они барражировали строями, словно гигантские дирижабли, и удерживались в воздухе мощнейшими двигателями, сжигающими в минуту сотни килограммов сжиженного водорода. Изредка на большой скорости пролетали фрегаты в окружении корветов и истребителей, оставляя за собой голубые дымовые следы. Они описывали над городом окружности и петли, закладывали многочисленные виражи на потеху жителям города. Крылья с обратной стреловидностью, развёрнутые кораблями для полётов в плотных слоях атмосферы, блестели в лучах утреннего солнца.

Голоса ведущих парада из громкоговорителей, установленных по всему городу, возвещали гуляющим по узким улицам жителям о кораблях в воздухе:

— В небе пролетает парадный расчёт из трёх крейсеров Земного флота. Во главе расчёта флагманский крейсер Первой эскадры «Сан Верден». Крейсер оснащён всем самым современным оборудованием и вооружением, что позволяет ему… — Слова диктора заглушались рёвом атмосферных двигателей корабля. Земля под ногами начинала дрожать.

Спустя несколько секунд парадные расчёты удалялись за городскую черту, и улица снова озарялась ярким весенним солнцем.

К Дворцу Наций вели ровные и широкие дороги, вдоль которых протянулись ряды высоких флагштоков. Разноцветные, пёстрые и однотонные флаги стран, некогда разделённых между собой границами, а теперь объединённых под эгидой Земной Федерации, волнами развевались на ветру.

В одном из залов Дворца министры уже сидели за продолговатым овальным столом в ожидании начала совещания Федерального Правительства. На экране, который покрывал всю стену, транслировался парад флота. Изображение иногда переключалось между разными камерами, установленными на лёгких дронах, ведущих съёмку празднества. В помещении стоял тихий гул от переговоров пары десятков высокопоставленных чиновников.

Металлические электродвери раздвинулись, и в зал вошла Нина Швайкарт — премьер-министр Правительства. Она, громко стуча каблуками по каменному полу, приблизилась к пустующему месту во главе стола и дождалась, пока разговоры стихнут и все обратят на неё внимание.

На её лице, будто выточенном из мрамора, играла сдержанная улыбка больше похожая на ироничную усмешку. Она поправила правительственный значок с гербом Земной Федерации на чёрном широком воротнике своего строгого белоснежного пиджака с перламутровым отливом, который, как нельзя лучше, подчёркивал её тонкую талию и ровную осанку. Нина оглядела присутствующих и сказала:

— Здравствуйте, уважаемые коллеги. К сожалению, господин Маурер сегодня не сможет поприсутствовать. Несколько дней назад ухудшение здоровья разрушило его планы и вынудило президента отбыть на курорты Луны, поэтому сегодня я единолично проведу это мероприятие, — Нина села в кресло и спросила исключительно ради приличия: — Надеюсь, никто не против? — Молчание в ответ придало ей уверенности.

Она положила на стол планшетный коммуникатор и быстро провела пальцами по дисплею. Трансляция парада на большом экране сменилась на скучный текст с новостями, приходящими из системы Юпитера.

— Итак, начнём, — официальным тоном произнесла Нина. — Я искренне прошу прощения у всех вас за то, что в этот праздничный день пришлось созвать совещание Правительства, но, как вы уже знаете, наши колонии на Европе и Ганимеде на протяжении нескольких месяцев живут в ожидании начала открытого конфликта с Марсом, а вчера вечером пришла новость о получении Советом министров Марса разрешения от Конгресса на использование Вооружённых сил за пределами МДФР, — Нина обвела взглядом сидящих. — В этих чрезвычайных обстоятельствах президент Маурер дал указание срочно созвать экстренное совещание для выработки мер по урегулированию растущей напряжённости в системе Юпитера. Он сам сейчас спешно готовится отбыть с Луны обратно на Землю.

У дальнего края овального стола со своего места встал мужчина средних лет в строгой синей форме Военно-космических сил Земной Федерации. Он выпрямился по струнке и одёрнул китель, на котором красовалось несколько медалей.

— Извините, мисс, — застенчиво обратился он к Нине. — Министр обороны Брин сейчас в отъезде. Он попросил меня, как начальника Генштаба и его заместителя, поприсутствовать на заседании Правительства и предоставить всё необходимое.

— А вы тот самый адмирал Аксель Нофорд, который нанёс крупнейшее поражение силам СДР у Реи? — с улыбкой поинтересовалась Нина. — Садитесь, пожалуйста.

— Так точно, мисс, — уточнил Нофорд и сел в кресло.

— Наслышана о ваших подвигах, адмирал. Министр Брин обещал меня с вами познакомить. Не думала, что знакомство произойдёт в такой официальной обстановке.

Нина лукавила. То, что делал Нофорд она, конечно же, подвигом не считала. Именно адмирал командовал силами землян во время вторжения в систему Сатурна пять лет назад. Тогда Нофорд был ещё вице-адмиралом. Вторжение это оказалось удачным лишь в самом начале. Федеральным силам удалось высадиться на Титане и Реи, но уже через год череда побед стала медленно, но верно сменятся горькими поражениями. Плацдармы землян на поверхности Титана теснили. А ещё через год Федерации пришлось с позором выводить поредевшие войска из системы Сатурна и отступать восвояси. Тогда командование дало приказ обстрелять Рею в отместку за свои неудачи. Изначально в планах был обстрел Титана, но Нина, только-только занявшая тогда пост премьер-министра, ценой огромных усилий смогла отговорить военное руководство от подобных идей. Был большой риск задеть марсианские силы в системе Сатурна, что могло привести к войне на два фронта, да и потери мирного населения могли оказаться настолько огромными, что замалчивать это было бы бесполезно.

Но не из-за этого Нина была неискренней с Нофордом. Там, на Титане, погиб Хельмут Вольф. Нина познакомилась с ним за четыре года до начала Сатурнианского вторжения. Она любила его, и, когда силы землян оказались в тяжёлом положении, она первой стала склонять президента к санкционированию отступления с Титана и Реи. Ей казалось, что вот ещё немного, совсем чуть-чуть, и она снова сможет увидеть Хельмута целым и невредимым, сможет обнять его и в ответ почувствует его тёплые ладони на спине и плечах. Но перед самым отступлением ей пришла весть о гибели возлюбленного.

— Могу ли я узнать, где находится министр Брин? — спросила Нина прежним официальным тоном.

— Он занимается инспекцией военных баз на Европе.

— В такое непростое время? — изумилась Нина.

— Министр Брин принял решение самостоятельно провести проверку готовности наших гарнизонов в системе Юпитера к внезапному нападению, — отрапортовал Нофорд. — Он отбыл на место ещё до вчерашнего обострения ситуации.

— Проясните, пожалуйста, с самого начала, что там происходит? Какая численность марсианской группировки? — поинтересовалась Нина нахмурившись.

— Военная разведка ещё с начала января сообщает о стягивании к Каллисто Четвёртого оперативного флота марсианских ВКС. Это больше численности наших Ганимедской и Европейской флотилий вместе взятых. Шестой оперативный флот Марса перебрасывается прямиком с Тритона.

— Что за вздор? От Тритона им лететь минимум два месяца. Разве нет?

— Они уже прилетели. Отправились в начале января. Мы отслеживали их прямиком от Нептуна. А в конце января система «Обзора космической обстановки» заметила также отбытие Пятого оперативного флота Марса из системы Сатурна. Их корабли через несколько дней выйдут на орбиту Юпитера. Почти весь Сатурнианский флот МВКС переброшен к Каллисто. Именно туда стекаются основные силы Марса. В этом регионе они достигли более чем двукратного превосходства над нашими силами и до сих пор продолжают его наращивать. За последний месяц у Каллисто было перехвачено несколько наших пассажирских и грузовых кораблей якобы за то, что они без разрешения пересекли оборонительный периметр марсиан. Это не оставляет сомнений в серьёзности их намерений. Управление стратегического планирования Генштаба считает, что марсиане начнут вторжение на земные федеральные колонии не позднее первого мая, когда все их силы выйдут в район сосредоточения. Возможная утрата Европы и Ганимеда полностью закроет для Земли все внешние планеты. Общеизвестный факт, что Марс уже давно желает перехватить контроль над лунами Юпитера и зубы точит на Европу. Теперь у них есть для этого всё необходимое. Положение опасное, мисс Швайкарт. Очень опасное.

— Мы оказываем МДФР какое-то противодействие или просто наблюдаем за ними и готовимся к худшему? — спросила Нина и несколько раз нажала на экран своего коммуникатора.

— Вторая и третья эскадры Земного флота вместе с десантным корпусом Мобильных сил быстрого развёртывания получили приказ, как можно быстрее выдвигаться к Юпитеру для ответного усиления гарнизона и достижения паритета в этом регионе. Они будут на месте через трое суток. Первая эскадра осталась здесь для участия в параде и обеспечения безопасности.

— Мистер Нофорд, ответьте на вопрос.

— Слушаю, мисс.

— В случае возможного военного конфликта с Марсом как вы оцениваете шансы Земли на победу? — Нина отложила коммуникатор, сцепила пальцы в замок и напряглась в ожидании плохих прогнозов.

Нофорд недолго молчал, размышляя над ответом.

— Мне приходилось проходить стажировку при марсианском посольстве и встречаться с их космодесантниками. Они отлично обучены. Тренировки каждый день в условиях удвоенной земной гравитации, отличное оснащение и флот. В войне против альянса Марса и Титана у Земли нет шансов. Ни о какой победе речи быть не может. Наша основная задача в такой войне — это уцелеть, — спокойным голосом подытожил Нофорд.

— Спасибо за ваше мнение, мистер Нофорд, — ответила Нина. — До начала собрания я несколько часов пыталась связаться с канцлером марсианского Совета министров, чтобы получить ответ на вопрос, с чем связана такая эскалация их военного присутствия в системе Юпитера? Вы думаете, мне удалось услышать от них вразумительный ответ? Чёрта с два! Они мне даже не ответили. Это просто вопиющая наглость! — недовольно фыркнула Нина. — Не понятно одно… Если их намерения действительно так серьёзны, как нам кажется, и со дня на день у нас начнётся война ещё и с ними, то почему они отказываются от дипломатических отношений? Ведь было бы правильно в условиях готовящегося вторжения всячески заверять нас, что никакой войны не будет. А вместо этого они молчат и ведут себя так, будто всё это хорошо спланированная дезинформация.

— Вы считаете, что Марс решил нас просто запугать, и никакой войны на два фронта не начнётся? — спросил адмирал Нофорд. — Какой в этом смысл?

— А какой смысл для марсиан начинать войну с Землёй сейчас без видимых на то причин? — вопросом на вопрос ответила Нина.

— Я не политик, мисс, — ответил Нофорд, — и не могу знать всех подковёрных предпосылок для подобных действий, но прогнозы Генерального штаба касательно сроков начала наступления основываются на точных разведданных и на том факте, что, после завершения нашей военной кампании в системе Сатурна, наш флот сильно поредел и понёс большие потери. За два с половиной года нам так и не удалось восстановить численность ВКС до уровня на момент начала Третьей межпланетной войны. Марсиане чувствуют нашу слабость и проявляют воинственность.

— Мисс Швайкарт, — обратился к ней министр иностранных дел, — при всём уважении, но, думаю, нам пора отойти от обсуждения военных мер и перейти к дипломатии. Мы пытались связаться с марсианским посольством на Земле, но оказалось, что они отозвали весь дипломатический персонал.

— Ну вот, пожалуйста! — завопил министр связи Ким Мингу. — Очередное доказательство того, что Марс не настроен на игры. Мы на финишной прямой войны с ними!

— Господин Мингу, — равнодушно проговорила Нина. Она была не очень высокого мнения о нём, — пожалуйста не перебивайте своих коллег и сохраняйте спокойствие. Обещаю вам, вы тоже получите возможность высказаться.

Нина посмотрела на министра иностранных дел и тот, поймав на себе её взгляд, продолжил:

— Хотя марсиане официально не разорвали с нами дипломатические отношения, и это всё ещё даёт основания надеяться на мирное урегулирование возникшего конфликта.

— Какие меры, помимо военных, вы рассматриваете для давления на МДФР? — спросила Нина.

— Пакт Нёбе-Уилмера.

— Марс не исполняет условия этого договора вот уже почти сто лет. Их не смогли переубедить даже мелкие локальные конфликты.

— Да, но по условиям Марс получал независимость в обмен на возмещение всех затрат, понесённых земными корпорациями на колонизацию и возведение инфраструктуры. За сто лет набежали огромные проценты. Генеральная Ассамблея ОМС⁴ нас поддержит.

— Пакт Нёбе-Уилмера с самого начала был невыполним для марсиан. За шесть десятилетий колониализма мы научили их любить свободу и они не станут терпеть навязывание давно забытых условий.

— В конце-концов мы можем пойти на уступки и разрешить самопровозглашённым республикам стать полноценными членами Организации международного сотрудничества. Мы не станем накладывать вето в Совете Коллективной Безопасности на решение о признании СДР суверенным государством. Марс воспримет это, как жест доброй воли, а накал отношений между нами и бывшими колониями спадёт. Уже абсолютно очевидно, что мы не можем продолжать войну с ними в прежнем темпе.

— Вы хотите, чтобы нашим постоянным представителям в Организации международного сотрудничества пришлось глядеть в глаза врагу? Разве они это потерпят? — сухо спросил министр внутренних дел.

— Что ж, — вздохнула Нина, — рычагов давления у нас много, но ни одним из них мы воспользоваться не способны. Как насчёт экономических мер? Санкции? Эмбарго?

Полный мужчина в правом ряду поднял руку и спросил:

— Разрешите, мисс премьер-министр?

— Мистер Морлет, — поприветствовала министра экономики Нина. — Конечно. Слушаю вас.

— Я бы хотел подробнее рассказать об эмбарго и его последствиях. Дело в том, что земные топливно-энергетические корпорации на Европе больше половины прибыли получают от продажи воды и сжиженного водорода Марсу. Как известно марсиане используют эти ресурсы для своей программы терраформирования. Если мы наложим эмбарго на эти товары, то значительная часть наших компаний разорится из-за недополученной прибыли. Наша экономика на внешних колониях может прийти в полный упадок. В тоже время для Марса мало что изменится. Да, им придётся организовать поставки с более далёкого Энцелада или из более близкого, но менее благоприятного для экономически выгодной разработки, пояса астероидов. Возможно, их транспортные пути сильно растянутся, и они будут нести значительные расходы на перевозку, но им будет легче приспособиться к изменениям, чем нам. Для нас это будет не адекватной мерой противодействия, а выстрелом самим себе в ногу.

— Как насчёт частичного эмбарго? Допустим, ограничение на продажу не более тысячи кубометров воды в месяц, а недополученную прибыль земное Правительство субсидирует добывающим компаниям. К тому же введённые нами ограничения должны привести к резкому росту цен на сырьё, а значит потери корпораций будут не такими уж и большими.

— К сожалению моё министерство не сможет возместить компаниям их потери даже с учётом роста цен на мировом топливно-энергетическом рынке, — министр экономики Эрих Морлет стал тыкать толстыми пальцами в дисплей коммуникатора. На большом экране возникло множество гистограмм и графиков. — Дело в том, что брать деньги на гигантские субсидии просто негде. Несколько лет подряд наблюдается дефицит федерального бюджета. Это заставляет нас брать в долг у Международного валютного фонда для поддержания платёжного баланса, но эти же действия приводят к раскручиванию маховика государственного долга. Сложившуюся ситуацию могли бы исправить средства из Федерального резервного фонда, но проблема в том, что этот фонд формируется за счёт доходов от продажи топлива, а введение эмбарго ещё сильнее ослабит его. Накопления из него и так на протяжении многих лет расходуются на ведение войны с бунтующими внешними колониями. Получается порочный круг, разрыв которого может привести к сильнейшему в нашей истории экономическому кризису, а Земля неизбежно утратит доминирующее положение на мировой арене. Уменьшить болезненные последствия от ввода эмбарго могло бы повышение налогов для бизнеса и работающего населения, снижение размера пособий для безработных и малоимущих, но эти меры, в свою очередь, приведут к разгону инфляции и ещё более опасным последствиям в дальнейшей перспективе. О возможном падении рейтингов действующей власти даже говорить нет смысла.

— Ваши слова не внушают оптимизма, — ответила Нина.

Министр Морлет в ответ пожал плечами и потупил взгляд.

— И вы ещё призывали меня не паниковать, — с самодовольной ухмылкой затараторил министр связи Ким Мингу. — Мне кажется, господин Морлет излишне драматизирует. Ведь, как я понял со слов адмирала Нофорда, МДФР стягивает силы к Юпитеру только с внешних планет, а подразделения космического флота от самого Марса они не перебрасывали?

— Насколько нам известно, нет, — подтвердил Нофорд.

— Значит, у нас есть хорошая возможность посеять семя сомнений в умах обычных граждан республик, находящихся под военным протекторатом Марса. Важно, как никогда прежде, максимально остро высказаться по этому поводу. Например так: Марс, в попытках реализовать свои военные амбиции, ставит под угрозу безопасность республик, которым он сам по Марсианскому конфедеративному договору обязался обеспечивать защиту и независимость. МДФР пренебрежительно ослабляет оборонительный периметр на любых возможных направлениях, но только не на самом себе. И ещё, мисс Швайкарт, раз уж мне удалось выхватить слово, то хочу заявить о необходимости усиления информационных кампаний в СМИ⁵ на территории самой Земной Федерации и её федеральных колониях.

— Ни в коем случае, — категорично отрезала Нина.

— Господин Маурер это одобрил.

— А я не одобряю.

— Вы должны понимать, что без увеличения затрат на пропаганду нам не удержать сложившийся статус-кво, — ответил Ким Мингу.

Один из крейсеров парадного расчёта неосторожно снизился над Дворцом Наций, уходя за границу города. Здание завибрировало, как при слабом землетрясении.

Нина недовольно посмотрела на высокий потолок, на котором был изображён огромный герб Земной Федерации. Земля на гербе походила на ядро атома. Вокруг неё вращалась Луна в виде электрона. Всё это было обрамлено пышными колосьями.

Нина обвела глазами ряды чиновников, сидящих за столом, и с улыбкой спросила министра связи:

— Этой пропаганды вам уже не достаточно? — она едва заметным движением, больше похожим на взмах руки, указала на потолок.

— Парад флота — это не пропаганда! — Ким Мингу угрожающе покачал пальцем. — Земля должна продемонстрировать всем свою силу и мощь. Нельзя недооценивать грамотно спланированные информационные кампании. Если сократить их финансирование, то приток добровольцев на фронт может снизиться на треть. У вас хватит смелости ввести обязательную воинскую повинность для компенсации такого недобора?

Нина прокашлялась, прикрыв рот рукой, и ответила:

— Проблем с добровольцами не будет, если изменить статус внешних и внутренних колоний на полноправные субъекты федерации.

— Согласен с вами, мисс Швайкарт, — баритоном ответил министр иностранных дел. — Колонии — это слишком архаично.

— Ваша инициатива может привести к всплеску сепаратистской и террористической активности. Особенно на внешних колониях. Вы хотите, чтобы они перепали Марсу? — более сдержанно парировал Ким Мингу и закончил риторическим вопросом.

— Господин Мингу, здесь нет видеокамер и репортёров. Вы слишком рано начали распыляться в своём показном патриотизме, — спокойно ответила Нина.

В возникшую перепалку вмешался министр внутренних дел:

— Ассоциация свободных колоний может счесть нас слабыми из-за вашей инициативы, мисс премьер-министр. Они уже несколько лет суют нам палки в колёса, подогревают сепаратизм и требуют признать автономию Венеры и Меркурия. Эту организацию уже давно пора ликвидировать, как потенциально нежелательную и экстремистскую. А вы, — он показал пальцем на Нину, — своим либерализмом идёте им навстречу.

— Да поймите же вы, наконец, — процедила Нина, — сепаратизма не возникнет, если мы повернёмся лицом к гражданам, а не другим непотребным местом. И что вы собираетесь сказать налогоплательщикам после ликвидации очень популярной в обществе Ассоциации свободных колоний? Что вы собираетесь сделать с самими членами этой организации? Половину к стенке, а остальных по камерам? — саркастично спросила она. — Нам нужен диалог с ними или мы получим второй СДР.

— Ваши слова — сплошной популизм, — снова затараторил Ким Мингу. — Этим людям дай палец, а они всю руку откусят!

Нина взмахнула руками в знак того, что больше не желает вести диалог дальше и продолжила:

— Нам надо…

Её прервал раскатистый вой сирены, доносившийся откуда-то из коридора.

— А это ещё что такое, чёрт побери?!

Нина провела пальцем по дисплею коммуникатора. Изображение на большом экране сменилось обратно на трансляцию парада.

Небо было озарено ослепительным светом раскалённых ракет, оставляющих за собой огненные хвосты. Они прилетали из верхних слоёв атмосферы и сталкивались с землёй, поднимая в воздух камни и пыль.

Корабли в воздухе хаотично двигались в тщетных попытках уклониться. Первая эскадра, лишённая боекомплекта, ничего не могла противопоставить атакующему из космоса противнику.

Люди в панике бегали по узким женевским улочкам в поисках укрытия от обломков подбитых крейсеров и фрегатов, похожих на раскалённый металлический град, глыбами падающий на город. Ведущие парада сменили тон с торжественного на тревожный и включили автоматическое оповещение о чрезвычайных ситуациях.

— Дамы и господа, мы подверглись нападению. Без паники. Немедленно проследуйте к ближайшему укрытию в домах и подземных станциях метрополитена «Гиперсеть».

Крики людей, грохот взрывов, низкий гул грузно пролетающих кораблей и пронзительный свист истребителей сливались в один единый неразрывный шум.

Флагманский крейсер «Сан Верден» отошёл подальше от города для уменьшения числа жертв в случае крушения. Он пролетал над Женевским озером в сопровождении своего расчёта, уворачиваясь от ракет и выпуская искрящиеся имитаторы. Снаряд, неожиданно пробивший облака, прошил крейсер насквозь. Некоторые атмосферные двигатели отказали. Дюзы полыхнули пламенем. Топливо с окислителем разом выплеснулись на палубы корабля из пробитых магистралей. Коридоры заволокло холодным туманом испаряющегося жидкого кислорода. Одна искра — и всё вспыхнуло. Крики горящих в каютах людей перемешивались со звуками аварийной сирены. Резервуары взорвались, извергая наружу огонь и куски обшивки. Из распоротого на всю длину правого борта повалили тёмные клубы дыма и пепельная пыль. Крейсер накренился и начал быстро терять высоту, оставляя за собой дымовой шлейф. Ещё живой экипаж до последнего пытался удержать корабль в воздухе. Они включили реверс и носовые рулевые двигатели.

Не помогло.

Гравитация Земли беспощадно притягивала «Сан Верден» к воде Роны.

Погибающий корабль упал в Женевское озеро, взметнув в высь гигантские волны, накрывшие береговую зону. Прогулочные катера, не успевшие спрятаться в доках, опрокинулись и скрылись в помутневшей воде.

Члены Правительства с удивлением и страхом смотрели на экран, переговариваясь между собой. Изредка особо эмоциональные вскрикивали, наводя эхо в просторном зале.

Адмирал Нофорд решительно встал из кресла, подошёл к экрану и дал голосовую команду:

— Вызвать Генеральный штаб.

Изображение на экране сменилось на невозмутимую физиономию главнокомандующего Военно-космическими силами Земной Федерации. Люди в военной форме на фоне сновали из стороны в сторону, а из окон в Генеральном штабе были видны редкие взрывы и вспышки. Приглушённый звук от них доносился из динамиков.

— Здравия желаю, адмирал Мехлис. Что происходит?

— Адмирал Нофорд, нас атаковал противник, — начал описывать ситуацию командующий. — Корабли Первой эскадры безоружны и не могут контратаковать. Основные силы противника держаться на удалении в несколько сотен тысяч километров от Земли. Враг уничтожает все спутники глобального позиционирования и связи на орбите…

— Кто нас атаковал? Марс? — прервал его Нофорд.

— Нет. Силы СДР.

— Численность?

— Похоже, целый флот.

Нофорд оставил эту фразу висеть в воздухе, хотя очень хотел узнать, каким образом СДР так быстро окреп после предыдущих боёв.

— Почему наземная противокосмическая оборона молчит?

— Мобильные и стационарные установки ПКО⁶, локационные станции обнаружения и подсветки целей уничтожены массированным орбитальным ударом СДР. Те, что уцелели, ведут огонь по противнику, но пока с низкой эффективностью. Корабли на орбите, выполнявшие патрулирование, сбиты.

— Что со станцией космического лифта и орбитальными доками? — с тревогой спросил Нофорд.

— Атакованы, — кратко сообщил Мехлис. — Эвакуация людей со станции на Землю уже началась.

Люди на фоне резко прервали хождения и беготню. Взрывы за пределами штаба стали грохотать всё ближе и ближе, заглушая голос командующего.

— Ложись!!! — послышался душераздирающий крик с экрана, исходящий откуда-то со стороны.

Командующий, всё с той же невозмутимостью, медленно обернулся на крик своих подчинённых, а через секунду на объектив камеры брызнули окровавленные ошмётки главкома ВКС. Хлюпающие звуки перемешались с хрустом ломающихся стен и перекрытий. Спустя мгновение камера отключилась.

На экране высветилась надпись: «Связь потеряна».

Нофорд сделал шаг к экрану и застыл, пытаясь осознать произошедшее.

— Эти твари уничтожили Генеральный штаб! — адмирал сорвался на крик, поворачиваясь лицом к сидящим. — Мне нужно идти.

Он направился к выходу, но его за руку, подскочив с кресла, резко ухватила Нина.

— Нельзя покидать укрытие. Снаружи творится хрен знает что. Группы эвакуации ещё не прибыли, — тревожно проговорила она. — Вам нужно остаться здесь для координации действий остатков флота.

Нофорд, придя в себя после увиденного, вырвал руку из цепкой хватки Нины и подошёл к выходу из зала. Он нажал на кнопку, но двери не раздвинулись.

— Почему они не открываются? — спросил Нофорд и попробовал собственными руками раздвинуть дверные панели в стороны.

— Запущен протокол изоляции, — ответила Нина. — Мы здесь заперты до тех пор, пока не прибудут подразделения охраны Дворца Наций.

— Право на открытие дверей есть у президента, — промолвил Эрих Морлет.

— Верно, — подтвердила Нина, — но мне он полномочий не делегировал. Двери откроются сами через двенадцать часов. В любом случае тут безопаснее, чем снаружи. Мистер Нофорд, вы должны взять на себя командование остатками флота.

Нофорд повернулся обратно к большому экрану и дал голосовую команду:

— Вызвать корабли Первой эскадры, — После паузы продолжил: — Говорит адмирал Нофорд. Нас атаковали силы самопровозглашённых республик. Приказываю всем уцелевшим кораблям Первой эскадры Земного флота немедленно покинуть атмосферу и приступить к обороне станции «Аттолло» и космического лифта. Если оборона будет невозможной, то… — он на мгновение осёкся, — идти на таран приближающегося вражеского флота.

Он включил на экране отображение карты боевых действий, на которой постоянно перемещались пиктограммы синего и красного цветов. Расстояние между ними быстро сокращалось. Иногда красная метка совпадала с синей пиктограммой и обе пропадали.

Динамики щёлкнули.

— Сэр, говорит командир фрегата «Монтелимар». Мы зафиксировали десантные капсулы, входящие в атмосферу. Их очень много.

— «Монтелимар», вы уверены, что это не ракетные снаряды?

— Нет, сэр, сигнатура целей точно указывает на десантные капсулы. Они готовят массированный десант на поверхность Земли. Похоже, что это только группа разведки. Основные силы подойдут позже.

— У вас на борту есть ленты для скорострельных пушек?

— Да. Полный боекомплект, но ракетное вооружение отсутствует.

— Тогда открывайте огонь по капсулам и выходите в открытый космос, — скомандовал Нофорд.

Корабли и истребители Земной Федерации включили маршевые атмосферные двигатели и направили свои остроносые силуэты в небо, быстро удаляясь от поверхности за пределы атмосферы родной планеты. Скорострельные пушки фрегатов и крейсеров работали на износ, расстреливая капсулы, несущие боевых андроидов группы разведки, и транспортные корветы с авангардом космодесантников противника.

Из-за закрытой двери зала для заседаний стали доноситься приглушённые звуки взрывов в коридорах, время от времени прерываемые вскриками гражданских и топотом тяжёлых ботинок боевых скафандров. Голоса дикторов смолкли. Десант СДР уже взял Дворец Наций под свой контроль, а вместе с ним, возможно, и всю Швейцарию.

Министры сидели в креслах, ёжась от страха. Нина стояла в стороне от Нофорда и не знала, что можно предпринять, но своим видом пыталась источать уверенность.

— Все уцелевшие силы флота и резервы авиации, говорит начальник Генерального штаба, адмирал Аксель Нофорд. Приказываю: до тех пор пока противник не сблизится и не выйдет на геосинхронную орбиту, никаких действий против него не предпринимать. Повторяю: атакуйте только после сокращения дистанции с кораблями противника.

От металлических дверей стал исходить веер раскалённых брызг. Космодесантники СДР вскрывали дверь в зал, быстро разрезая титановую поверхность, армированную углеродным волокном. Вскоре две огненные полосы встретились и вырезанная плита с оглушительным грохотом упала на пол.

Люди в зале вздрогнули.

В помещение ворвалась группа вооружённых солдат в чёрных боевых скафандрах. Они наставили стволы винтовок на членов Правительства.

— Вы пленники Союза Директориальных Республик. Подчиняйтесь или умрёте! — громкий и внятный голос исходил как будто бы не от десантников, а откуда-то из глубины коридора, ведущего в зал.

Чиновники стали послушно поднимать руки вверх.

Десантник, стоящий прямо напротив стола, опустил винтовку. Его лицо и лица его спутников скрывали тактические шлемы боевых скафандров.

— Построить всех в шеренгу здесь! — он энергично махнул рукой в сторону стены. — Провести идентификацию личностей! Занести информацию в базу данных СДР!

Отряд солдат позади него быстро распределился по периметру стола. Они силой вытаскивали министров из-за сидений, бросали их на пол и угрожающе жестикулировали стволами винтовок. Люди вставали и, не оборачиваясь, бежали к месту, на которое указывали захватчики, держа руки на виду.

Один из десантников резко и больно ухватил Нину за локоть и повёл её к стене, словно на расстрел. Нина не могла поспеть за широкой походкой конвоира и засеменила, постукивая высокими каблуками чёрных глянцевых туфелек.

— Пустите меня! — попыталась вырваться Нина, но космодесантник бесстрастно ещё сильнее сжал её руку. Она едва смогла сдержаться, чтобы не вскрикнуть от пронзительной боли.

Сопротивление было бесполезно. Боец в бронированном скафандре с усиливающим экзоскелетом мог разорвать тело человека на части.

Нину затолкнули в строй. Сдавливающая боль в руке исчезла, а на белоснежной ткани пиджака остался тёмный след от ладони десантника. Нина одёрнула задравшийся подол короткой чёрной юбки, прикрывавшей до середины бедра её изящные ноги кремовой белизны.

Солдат со сканером в руках сразу же подошёл к первому человеку в строю.

— Выпрямись. Не шевелись! — десантник на секунду задержался перед чиновником, ожидая окончания сканирования, и с деловым видом двинулся к следующему.

В прорезанном дверном проёме появился человек в скафандре в сопровождении двух боевых роботов-гуманоидов, которые издавали ритмичные звуки своими сервомоторами.

— Смирно! — прокричал командир десантного отряда.

Все перестали выполнять работу, встали и вытянулись перед появившимся генералом.

— Вольно, — спокойно сказал вошедший генерал Яков Коршунов. Защитные щитки на его шлеме убрались в специальные полости, а герметичное стекло, отделяющее лицо от внешнего мира, сдвинулось на лоб.

К нему тут же подскочил командир десантного отряда.

— Товарищ генерал, состав ФедеральногоПравительства неполный, — отрапортовал боец и поглядел на левое предплечье, на котором находился продолговатый дисплей миникомпьютера. — Президентотсутствует. Министра оборонытоже нет. Присутствует начальник Генштаба адмиралАксельНофорд.

— Адмирал Нофорд! — торжественным тоном повторил последние слова своего подчинённого генерал.

Коршунов нашёл среди чёрно-белого ряда чиновников человека в строгом синем кителе и подошёл к нему.

— Какая честь. Один из авторов и исполнитель приказа о вторжении в систему Сатурна. После этого сражения вы получили медаль героя Земной Федерации, — проговорил генерал и ткнул адмирала пальцем в грудь. В то место, на котором висел кусочек блестящего металла. — И похоже, что вас повысили с командира Земного флота до начальника Генерального штаба. Впечатляющий карьерный рост.

Нофорд одарил генерала Коршунова злостным взглядом в ответ.

— К чему такая негостеприимная встреча, товарищ адмирал? — спросил генерал, наигранно улыбаясь. Потом он резко приблизился к Нофорду так, что тот мог ощущать его дыхание, и произнёс, процеживая сквозь зубы каждый звук: — может быть для Земли вы и герой, но для нас вы падаль, которую надо истреблять…

— Пошёл нахрен, — перебил его Нофорд.

Генерал Коршунов с изумлением осёкся и обратился к командиру отряда:

— Лейтенант, уведите его и допросите.

— Допрос с сывороткой и экспортом воспоминаний?

— Нет… Пока нет. Посмотрим насколько, он крепкий, — Коршунов кивком головы указал на землянина.

Двое солдат сзади вытолкнули адмирала Нофорда из строя и повели его к выходу. Нофорд, скрестив руки за спиной, нащупал у себя на поясе миниатюрный керамический пистолет, который не обнаружили сканеры захватчиков. Он медленно огляделся. Даже если ему и удалось бы быстро развернуться, то прицелиться и метко выстрелить в единственный незащищённый бронескафандром участок тела генерала Коршунова — голову, он бы точно не успел. Конвой из двух матёрых космодесантников, стоящих в плотную, обязательно успеет его остановить.

«На допросе шансов тоже будет мало, — размышлял Нофорд. — Даже если смогу выдержать спецсредства… Хм, интересный эвфемизм для жутких пыток… То они всё равно выудят всё, что им нужно прямо из памяти».

Оставался один выход.

Нофорд молниеносным движением вырвал оружие, приставил его дулом к подбородку и нажал на спусковой крючок. Экспансивная пуля, оказавшись внутри тела, раскрылась, как цветок, и пробила голову насквозь, увлекая за собой осколки черепа и плоть.

Примечания:

1) ВГК — Верховное главнокомандование.

2) Стратком — Стратегическое командование.

3) ВКС — Военно-космические силы.

4) ОМС— Организация международного сотрудничества.

5) СМИ — средства массовой информации.

6) ПКО — противокосмическая оборона.

Третья глава, часть первая — Фагоцит

Флот Союза Директориальных Республик, десятки боевых кораблей двигались сквозь сумрак космоса. Впереди головной эскадры шёл крейсер, в несколько раз превосходящий по размеру все остальные корабли флота.

Климент Трикс сидел в кресле на мостике «Немезиды» и через перископ смотрел на тёмную сторону Земли, пронизанную гирляндой огней ночных городов, в которых бурлила мирная жизнь. Оставался лишь один небольшой рывок и эта сизая планетка будет принадлежать ему и его солдатам. Персонально каждому в равной степени. Адмирал с силой сжимал зубы, чтобы его лицо не исказила ухмылка радости от такой близости победы и скорого исполнения заветной мечты.

Солнце здесь было слишком крупным и ярким для Трикса. На орбите Сатурна светило было маленьким и тусклым, а в пыли и льдах колец свет полностью затмевался. Здесь же приходилось дополнительно включать фильтры окуляров перископа, чтобы не привыкшие глаза могли стерпеть лучи самой близкой звезды.

Трикс был на Земле всего один раз, сразу же после возвращения из научной экспедиции к поясу Койпера и облаку Оорта. Тогда он был молодым младшим офицером флота Колониальных сил обороны, а Федерацию с внешними колониями связывал хрупкий мир. Внутренние планеты — все, кроме Марса, — жили, как одна большая и дружная семья. Никто и заикнуться не смел об отделении и получении независимости от федеральной метрополии.

Колониальные силы обороны часто привлекали для борьбы с криминальными формированиями и пиратами, зверствовавшими на внутренних планетах, находящихся в подчинении Земли.

Команда, в которую тогда входил Трикс, смогла захватить экипаж пиратского судна, пытавшегося атаковать танкер, перевозивший воду к зоне терминатора Меркурия и левитирующим городам Венеры. На обратном пути они остановились на Земле, чтобы отдать преступников под суд.

До этого момента Трикс не видел вживую величественные земные пейзажи. Было сложно представить океан, вода которого тянется до самого горизонта, бесплатный воздух под открытым голубым небом, алый закат и изумрудную растительность с нежной бархатистой листвой.

После начала массовых волнений и восстаний на Титане Трикс никак не мог понять, почему Правительство Земной Федерации не хочет идти на диалог и лишь усугубляет положение населения колоний? Федеральные власти не давали колониям выдвигать своих кандидатов на пост президента, представителей в Федеральное собрание и даже постоянных представителей от федеральных колоний в ООН Земля назначала сама. Капиталы утекали, люди лишались работы, оказываясь без средств к существованию, в то время, как на Земле с её почти сорока процентным уровнем безработицы, эти самые безработные регулярно получали гарантированное пособие и, буквально, душили жителей колоний самим фактом своего существования.

«Чего не хватает этим людям? — постоянно спрашивал самого себя Трикс. — Они живут в идеальных условиях. Им не надо приспосабливаться к гравитации, смене дня и ночи. Они могут дышать свежим и чистым воздухом. Могут наслаждаться естественным солнечным светом и не испытывать проблем с искусственной силой тяготения».

Он не мог поверить, что у землян, живущих в тепличных условиях за их счёт, нет никакого сострадания. После своего возвращения из столицы Федерации обратно на Титан, Трикс начал прорабатывать план операции по возможному нападению на Землю, которая в дальнейшем и получила название «Фагоцит».

Метрополия продолжала проводить свою политику тотального контроля вопреки всем угрозам колониального общества. Люди не выдержали, и случился военный переворот на Титане и других спутниках Сатурна, а затем смена власти. Образовался Союз Директориальных Республик, к которому позднее присоединились ещё и спутники Урана.

Потом были мелкие локальные вооружённые стычки с силами Федерации. Земля в страшной агонии пыталась всеми силами вернуть утраченное назад. Их пропаганда называла это «восстановлением конституционного строя» и твердила всем, что они хорошо относились к колониям, а неблагодарные восстали и пошли против самой лучшей центральной власти. А после обстрела Реи дошло даже до того, что Федерация обвинила СДР в инсценировании нападения. Якобы силы Союза сами напали на свои владения, чтобы подставить Землю и оправдать собственные поражения. Всё это заставляло разъярённых жителей колоний бороться дальше за свою независимость.

Адмирал продолжал смотреть на постоянно растущий диск Земли. На минуту Трикс закрыл глаза и представил, как сходит с транспортного корабля на эту планету, вдыхает воздух, пахнущий озоном, чувствует на коже тёплый солнечный свет, освежающий ветерок, ощущает на своём теле нормальную естественную гравитацию, которая не тянет в сторону, как во вращающихся кольцах аркологий, в которых они живут на Титане и других спутниках Сатурна и Урана.

Несколько десятков часов назад система предупреждения об облучении дала знать экипажу, что они находятся в пределах видимости локационных станций врага, но никаких действий противник не предпринимал, на сопровождение не брал, ракеты не выпускал, патрульные корабли не приближались. Значит, подход ударной группы не обнаружили и расчёт оказался верным. Это придало уверенности адмиралу в успехе операции.

— Товарищ адмирал, — окликнула Трикса Лене, — мы сблизились с Землёй до миллиона километров. Нас начали облучать их станции подсветки целей.

— Кто конкретно нас облучает?

— Станции слежения на орбите Луны, — Лене вгляделась в экран перед собой. — В лагранжевых точках пять и четыре.

— Считаете, что они нас заметили?

— Да, — Лене кивнула. — Похоже наводятся на корабли флота. До этого регистрировались сигналы только от их станций обзора космического пространства.

— Какая температура внешней обшивки корабля?

— Примерно сто пятьдесят три Кельвина.

— Хм, с такой температурой земные инфракрасные сенсоры должны засечь нас на расстоянии меньше пятисот тысяч километров, — удивился Трикс.

— Может, атакуем первыми, — предложила Лене. После долгого перелёта от Сатурна ей уже не терпелось вступить в реальный бой.

— Рано. Чтобы атаковать первыми, лейтенант Ларсен, придётся выйти на связь с кораблями флота, нарушив режим молчания. Тогда мы гарантированно станем заметны, а с чем именно связана такая странная активность земных станций слежения пока не известно. Продолжаем сближение до запланированной дистанции. Держите все цели на сопровождении. Старпом, передайте генералу Коршунову, чтобы готовил группу разведки и авангард к высадке.

***

Ангары крейсера заполнились космодесантниками в полном снаряжении и обмундировании. Бойцы быстро построились в ожидании инструктажа. Красный свет сигнальных проблесковых маячков заливал палубу. Одноместные каплевидные капсулы с боевыми андроидами внутри рукой манипулятора устанавливались в ленточный конвейер, который с лязгом присоединились к отстреливающим устройствам.

Генерал Яков Коршунов величавой и уверенной поступью шёл по десантной палубе, оглядывая и оценивая личный состав, но несколько тысяч человек не могли даже полностью поместиться в отсеке. Часть бойцов ждала в широких коридорах крейсера, когда другие усядутся в десантные корветы и освободят место.

— Первой в бросок отправляется группа разведки. Авангард следом за ними. Основные силы и техника идут после расчистки первичного плацдарма, — начал инструктаж генерал. — После высадки каждый рядовой солдат берёт пеленг на командира своего взвода. Если командир не отвечает, то на командира роты. Если и он не отвечает, на командира батальона и так далее по нарастающей вплоть до меня. Всё ясно?

— Так точно, — эхом раздался крик тысяч солдат на палубе.

— Ваша основная задача — это захват всех правительственных и промышленных объектов, которые могут представлять ту или иную ценность для командования, и подавление вражеской обороны в районе выброски. Пограничным группам после высадки немедленно начать построение обороны периметра и держать в поле зрения все соседние отряды. Сначала они бросят против нас группы быстрого реагирования. Не бойтесь их. Эти сосунки сплошь состоят из одних добровольцев, которые живого космодесантника Союза Директориальных Республик видели не иначе, как в кошмарном сне. Наша авиация окажет нам поддержку. Артиллерия врага будет сметена первым ударом истребителей. Разведка докладывает, что сопротивление землян будет слабым и непродолжительным. Так или иначе, но им придётся отступить для перегруппировки своих сил перед контратакой, к которой мы уже будем готовы. Из их флота нам противостоит лишь одна эскадра из трёх возможных. Мы быстро их распылим. Все гражданские лица необходимо изолировать и отрезать им все пути эвакуации. Штатских надо держать в заложниках и использовать в качестве живого щита. Расстрелы только в случае крайней необходимости, — генерал начал говорить чуть мягче обычного. — Поймите. Они — это наша единственная гарантия того, что плацдарм будет жить. Земное Правительство ни за что не станет наносить термоядерные удары по своим городам, если они не хотят стать убийцами в глазах своего народа. В этом их слабость. Они не умеют жертвовать ничем, что нужно для победы. Они — это сборище глупцов, которые топят свою жизнь в потребительстве. Они не достойны жизни. Именно поэтому победа в этой войне будет за нами. Не мы начали эту войну. Земля возвысилась за наш счёт, но сегодня она неизбежно падёт. Наступит время, когда Титан и все республики Союза станут подобны великим и цветущим садам Эдема без зависимости от Федерации. Мы сейчас можем сделать всё, чтобы наши мечты стали явью. Так идите и завоюйте победу. Завоюйте наши мечты. Станьте героями. Вы сможете сделать это?! — генерал Коршунов вопросительно посмотрел на десантников.

— Так точно!!! — громко завопили солдаты, воодушевлённые речью своего командира.

— Мы легче, чем… — выкрикнул генерал.

— Воздух… и… свет! — хором провозгласили солдаты девиз Военно-космических сил СДР.

— Вы самые лучшие воины. Я искренне счастлив и горд, что мне довелось служить с вами. Вместе мы самая сильная армия, которую только видел свет. Наши корабли затмят землянам Солнце так, что день превратится в ночь. Нам предстоит столкнуться силами более чем ста стран колыбели человечества и разгромить их все до единого. Это лишь малая часть того, что нам предстоит сделать. Вы сможете сделать это?!

— Так точно!!! — выкрикнули космодесантники своему командиру. Эхо ещё несколько мгновений гуляло по ангару.

Коршунов в последний раз скользнул взглядом по лицам своих солдат, пытаясь запомнить каждое лицо, всех преданных людей, уставившихся на него блестящими глазами. В следующий раз он увидит их только на поверхности и, возможно, в неполном составе.

Генерал замыкал авангард и собирался высаживаться вместе со всеми на поверхность. Управлять своими людьми, не видя боя собственными глазами, он считал унизительным для себя. Так же, впрочем, считал и адмирал Трикс, который во всех боях принимал участие непосредственно на мостике флагмана, а не в командном центре на Титане, куда донесения и информация о положении дел на фронте приходили с задержкой почти в полтора часа.

— А теперь занять транспортники. Живее! Ждать приказа на вылет. Вы же не хотите жить вечно?

Ровные колонны солдат за одно мгновение превратились в хаотичную массу, быстро растворяющуюся и пропадающую в десантных отсеках корветов.

***

Главнокомандующий земными Военно-космическими силами Тайрон Мехлис сидел за столом у себя в кабинете Генштаба и сонливым взглядом просматривал сводки на планшетном коммуникаторе. Из-за занавешенного окна доносилось мелодичное щебетание птиц.

Мехлис задержался на строчках одного из отчётов разведывательных ведомств об активности противника в последние месяцы с начала года. «Учитывая тот факт, что информация об операции «Фагоцит» была получена из достаточно надёжных источников, нельзя недооценивать угрозу со стороны Титана, особенно в преддверии празднований Дня Земной Федерации», — гласили строчки.

— М-да, вот и попробуй пойми кто сделает первый ход, — грустно усмехнулся главком и устало откинулся на спинку кресла.

Он переключил коммуникатор на прямой эфир с празднований Дня Федерации.

Парад флота уже начался. Облегчённые на верфях станции «Аттолло» корабли спустились из неосязаемого космического вакуума в вязкую атмосферу Земли и выстроились величественными строями. Все манёвры лёгких и юрких истребителей были красивы в своей отточенности и синхронности. Главком даже испытал гордость и сразу же понял, что не зря недосыпал весь последний месяц из-за постоянных изнуряющих репетиций Первой эскадры.

— Разрешите, сэр, — в дверях показался молодой парень из дежурных офицеров. — Т-там происходит что-то странное. Вам н-надо это видеть. С-срочно. Станции слежения сходят с-с ума! — он торопился, говорил быстро и заикался.

— Ну, пошли поглядим.

Мехлис с невозмутимым видом встал из кресла, положил коммуникатор на стол и быстро вышел из кабинета. Молодой паренёк в дверях едва успел освободить проход главнокомандующему.

— Сэр, около двух минут назад два КОРа¹ на орбите Луны подняли тревогу, — тревожно сообщил дежурный офицер, пытаясь угнаться за главкомом, быстро шагающим по тёмному коридору.

— По какой же причине?

Они вошли в просторный и светлый зал технической разведки. Дюжина людей, сидящих у экранов систем мониторинга космического пространства, не обратила даже частички внимания на вошедшего главнокомандующего. Дежурный офицер подбежал к одному из пультов и показал Мехлису бледное зернистое пятно на дисплее.

— Вот по этой причине, — ответил офицер. — Это не космический мусор. Объекты с минимальным отражением. Интерференции зондирующего сигнала импульсно-доплеровской РЛС² практически нет, — с лёгким волнением в голосе чеканил он.

— Да уж, на метеорный поток или астероид тоже не похоже, — согласился главком. — А скорость, расстояние, температура?

— Скорость относительно Земли больше ста пятидесяти километров в секунду. Объекты идут практически с нулевым ускорением. Дистанция меньше одного миллиона километров и быстро сокращается. Инфракрасное излучение пока фиксируется слабо, зато гравитационные сенсоры ревут. Там не меньше десяти миллионов тонн. Целый флот! КОРы работают в автоматическом режиме и уже перешли на сопровождение целей.

— С узлом обороны в Шайеннских горах уже связывались?

— Так точно. Информация от них уже поступила. Специалисты из ФРС³ высказали мнение, что это может быть военный флот с Титана.

Теперь Мехлису стало понятно, кто сделал первый ход. А ещё стало понятно, кто допустил непростительную ошибку. Было ему непонятно лишь одно — как целый флот боевых кораблей смог незаметно пересечь больше миллиарда километров пустоты и внезапно, будто чёрт из табакерки, возникнуть рядом с планетой, которую он поклялся защищать? Были какие-то непонятные всплески у колец Сатурна, о которых разведка ничего внятного сказать не могла, а теперь эти всплески уже здесь под боком, словно телепортировались, прошло только между этими событиями почти три месяца, а не одно мгновение, как в сказках.

— Атакуйте их всем, что у нас есть, — приказал главнокомандующий.

— Атаковать? — не понял дежурный офицер. — Но, сэр, мы ещё точно не удостоверились в их государственной принадлежности. Надо точно…

— Любой неопознанный объект, — перебил его Мехлис, — без предупреждения вошедший в сферу гравитационного влияния Земли, подлежит немедленному уничтожению. Если это боевой флот самопровозглашённых республик, то после выстрела они обязательно ответят тем же, а если нет, то уничтожим ракеты в полёте. Выполняйте!

— Включить систему оповещения гражданского населения?

— Сейчас нет. Включайте только если их ракеты прорвут нашу оборону. Незачем поднимать панику раньше времени.

Сразу же после приказа главнокомандующего ВКС Тайрона Мехлиса, по всему земному шару из ангаров под открытое небо выехали роботизированные пусковые установки. Полыхнуло пламя в соплах и ракеты быстро устремились в высь, поднимаясь будто не на тяге двигателей, а на столпах густого белого дыма. Многие люди, которые видели, огни, уходящие за облака, и целые пучки инверсионных следов в стратосфере, связали всё это с парадом флота. Они и знать не могли о приближающейся опасности.

А главнокомандующий Мехлис в тот момент даже не подозревал, что жить ему осталось меньше одного часа.

***

«Ракеты на одиннадцать часов ниже. Выполни манёвр уклонения. Выпусти имитаторы», — тревожно заверещал женский металлический голос на командном мостике «Немезиды». Зуммер системы предупреждения об облучении трезвонил, переливаясь с высоких нот на низкие. Приборные панели экипажа осветились красными огнями.

— Чёрт! — разгневалась Лене. — Эти твари всё же заметили нас. Я ничего не понимаю. Почему они раскрыли наше приближение раньше времени?

— Может, тепловой поток от радиаторов пересёкся с каким-нибудь земным кораблём или станцией разведки? — предположил старпом.

— Тогда они знали бы обо всём задолго до нашего прилёта и, скорее всего, отменили бы парад. Впрочем, всё это уже не важно. Старпом, — обратился адмирал к Веймину, — немедленно дайте связь с кораблями ударной группы.

— Связь есть.

Трикс взял переговорное устройство, крепко сжал его в руке и начал говорить чётко, отрывисто и без малейшего волнения.

— Говорит адмирал Климент Трикс. Действие приказа номер двести двадцать восемь аннулируется. Это не учения. Все действия происходят фактически. Ударной группе полная боевая готовность. Всем немедленно занять свои посты в соответствии с боевым расписанием. Приступить к запуску реакторов. Развернуть радиаторы. Противник произвёл пуск ракет. Без паники. До контакта сорок одна минута и тридцать семь секунд. Всем кораблям флота разбить строй, увеличить интервал и включить активные помехи. Выпуск имитаторов по приказу. Взять на сопровождение все объекты комплекса целей и атаковать управляемым вооружением системы ПКО, локационные станции, патрульные корабли, парадные расчёты и спутники на орбите. Земные станции разведки космического базирования немедленно сжечь лазерным вооружением, пока они не успели первыми атаковать нас. Гражданские и промышленные объекты в зоне высадки, а также объекты на поверхности Луны, атаковать запрещаю. Группа разведки — отстрел. Авангарду приготовиться.

Все корабли ударной группы разошлись и перестроились в ровную полусферу, чтобы не стеснять манёвры друг друга. Они развернули белоснежные панели радиаторов, похожие на угловатые неуклюжие крылья. Лазеры нацелились на земные КОРы и выпустили в их сторону пучки излучения невидимые глазу. Станции слежения в Лагранжевых точках на орбите Луны вспыхнули огнём через пару секунд после выстрела, не успев даже огрызнуться и атаковать приближающегося противника. Корабли одновременно открыли люки управляемого вооружения. Ракеты стали по очереди выскакивать из барабанных конвейеров боеукладки, включать маршевые двигатели и быстро удаляться от флота к целям на поверхности и орбите планеты. Против таких скоростных объектов вся ПРО Земной Федерации была бессильна. Следом за ракетами устремилась группа разведки — тысячи капсул с боевыми андроидами внутри.

Высадка основных сил могла начаться только после выхода кораблей на геостационарную орбиту. В этом случае флот будет двигаться вокруг Земли, намертво зависнув над одной точкой на поверхности, что позволит добиться максимально возможной кучности выброски для создания плацдарма. Выйти на такую траекторию можно только после уничтожения вражеской наземной и орбитальной обороны.

Трикс предполагал подавить земное сопротивление массированным ракетным ударом флота. Вести обстрел неуправляемыми снарядами на такой скорости без торможения было нельзя, так как суммарная кинетическая энергия вольфрамового снаряда в оболочке из обеднённого урана была бы сопоставима с энергией термоядерного взрыва, способного уничтожить крупный мегаполис, что не входило в планы командования СДР. Сразу же после обстрела высадка группы разведки должна помешать землянам создать сплошной участок обороны на месте будущего плацдарма в Европе, куда потом будет прибывать авангард и основные силы космодесанта.

Адмирал вывел на экран перед собой данные от боевой информационно-управляющей системы и стал в реальном времени наблюдать за тактической обстановкой. Флот скользил по вытянутой параболической траектории и сокращал расстояние до Земли, со стороны которой с отчаянной настойчивостью, преодолевая притяжение гравитационного колодца, продолжал двигаться рой ракет.

Лене внимательно вглядывалась в свою приборную панель.

— Цели на орбите Луны поражены, — отрапортовала она. — Наши ракеты достигнут объектов комплекса целей на четыре минуты раньше, до того, как земные ракеты смогут нас поразить. Авангард высадится через восемь минут после группы разведки. Есть фиксация радиоволн от кораблей парада в восточном полушарии. Похоже, что сигналы преломляются в ионосфере Земли. Их РЛС в активном состоянии.

— Нацельте на них противорадиолокационные ракеты, — приказал адмирал, бросив беглый взгляд на дисплей с трансляцией прямого эфира парада в Женеве. — Их система наведения пассивна. Первая эскадра, судя по всему, до сих пор не знает о завязавшемся сражении. И не узнает до самой своей гибели.

— Есть, — кивнула Лене.

«Подумать только, — удивилась она. — земляне даже не подняли тревоги. Их парад до сих пор продолжается, несмотря на нападение. Такая оголтелая праздность свойственна только им».

— Всем экипироваться. Перейти на автономное питание из скафандров, — приказал Трикс. — Начать откачку воздуха из отсеков корабля в буферы.

Лене быстро надела шлем, упрятав чёрные волосы за воротник. На глаза опустилось бронестекло, а из горловины комбинезона выдвинулась кислородная маска, закрывшая половину лица.

Послышалось тихое шипение насосов, выкачивающих воздух с мостика. Даже если обшивка корабля будет пробита в бою, взрывной разгерметизации или возгорания не случится. Лене почувствовала, как комбинезон вздувается, выравнивая давление, а тело начало обволакивать чем-то густым похожим на гель. Сиплое шипение затихло. Насосы, судя по всему, остановились или звук просто перестал доносится до уха в таком разряжённом воздухе.

— Реакторы вышли на номинальный режим работы, — проговорила Лене в микрофон шлема. — Авангарду разрешён вылет.

Ангары лётной палубы распахнулись. Один за другим оттуда стали вылетать в необъятное космическое пространство фрегаты, транспортные корветы с космодесантниками на борту и истребители сопровождения. Эта армада включила маршевые двигатели и, быстро обогнав корабли ударной группы, устремилась к Земле.

— Планетарная оборона подавлена, — констатировала Лене через полчаса, когда большая часть красных меток на экране, раздутых словно рыбы иглобрюхи, погасла. — ПРР⁴ достигли цели. Зафиксировано поражение группы целей. Первая эскадра Земного флота понесла большие потери, но ещё сохраняет боеспособность. Патрульные корабли сбиты. Восемьдесят девять процентов объектов комплекса целей в восточном и западном полушариях поражено.

— Так держать лейтенант, Ларсен — довольно сказал адмирал.

— До контакта с земными ракетами четыре минуты и семь секунд. Их ГСН⁵ взяли нас активное на сопровождение. Дистанция быстро сокращается.

— Всему флоту, внимание! Выпустить имитаторы. Выполнить противоракетный манёвр, — приказал Трикс.

— Группа управления, крен вправо сорок градусов, — затараторил старпом. — Дифферент на корму десять градусов. Ускорение два g.

Крейсер начал ускоряться и вибрировать. Нарастающая перегрузка с силой вдавила экипаж в кресла. «Немезида» вместе с остальными кораблями флота отстрелила контейнеры с пассивными помехами, которые должны были нарушить работу систем наведения вражеских ракет. Эти контейнеры удалились от ударной группы и вспыхнули ослепительным светом, другие просто разорвались, словно салют, распылив дрейфующее облако из уголковых и дипольных отражателей, металлическая мишура которых искрилась и блестела в ярком свете.

— Часть ракет отделилась от стаи на ложные цели, — сообщила Лене. — Остальные продолжают движение и доворачивают на корабли ударной группы.

Скорострельные пушки и лазеры противоракетной обороны приступили к работе. Ракеты взрывались от попаданий верениц снарядов, освещая космическую темноту, словно светлячки в ночи. С каждой секундой к кораблям флота их двигалось всё меньше и меньше, но нескольким фрегатам спастись не удалось.

— Фрегаты «Мимант» и «Кебрион» перестали отвечать на вызовы. Похоже, что не смогли уклониться. Аварийно-спасательные команды уже в пути, — старпом заметно помрачнел.

— Кораблям ударной группы лечь на прежний курс, — распорядился адмирал. Его абсолютно не интересовали потери.

Когда с ракетной атакой Земли было покончено, Трикс отдал новый приказ:

— Экстраполируйте все возможные действия Земли и их вероятности. Как можно быстрее.

Лене послушно стала заносить необходимые переменные и передавать всю информацию для расчётов в бортовой квантовый компьютер, торопливо водя пальцами по экрану.

— С вероятностью в девяносто восемь процентов Федерация может пойти по двум вариантам возможных действий: либо их уцелевшие корабли ничего не предпримут и останутся в атмосфере для обороны планеты, либо выйдут в открытый космос, пристыкуются к станции космического лифта и напряжением всех сил будут удерживать её. При втором варианте Первая эскадра Земного флота имеет все шансы на сохранение десятой части от своей первоначальной численности.

Трикс внимательно выслушал Лене и перешёл на канал связи с кораблями сопровождения авангарда, которые сейчас уже приближались к Земле и готовились входить в её атмосферу.

— Вторая и Третья эскадрильи выдвигайтесь на захват станции «Аттолло» и удерживайте её во что бы то не стало. Мы присоединимся к вам после торможения и высадки основных сил. Оставьте для нас лучшую гавань.

Эскадрильи по приказу адмирала отделились от авангарда и выдвинулись на захват станции.

Станция «Аттолло», которой заканчивалась шахта лифта, выполняла роль орбитального порта и являлась объектом стратегического значения. Захватив её, можно было бы держать Землю в блокаде дни и даже месяцы, так как значительная часть грузов принималась и выводилась на орбиту через это сооружение. У поверхности шахта соединялась с плавающим в экваториальной части Индийского океана городом-небоскрёбом, похожим своими очертаниями на египетскую пирамиду. От вращения планеты центробежная сила достигала своего максимума, и трос, по которому курсировала кабина лифта, всегда находился в натянутом состоянии, словно струна. Гравитация в порту создавалась системой концентрических колец. Чем дальше кольцо располагалось от центра, тем меньше была его угловая скорость вращения. Для обеспечения безопасного перехода между кольцами были созданы специальные буферные зоны. Открытые и закрытые доки для кораблей размещались по периметру станции.

Десантные капсулы, выпущенные кораблями эскадрилий, пробили наружную обшивку порта и приварились к ней, чтобы избежать дегерметизации жилых отсеков. Нижние крышки капсул открылись, и во внутренних помещениях станции оказалось около сотни космодесантников в полном боевом снаряжении. Земляне, ещё не успевшие понять, что произошло, метались из стороны в сторону, пытаясь скрыться или пробиться к нижним уровням для эвакуации на лифте.

Десантники выстроились в сплошную цепь и стали теснить всех к оси вращения кольца. Защёлкали автоматные очереди. Тела невинных людей, словно трава, срезанная быстрым движением косы, устелили холодный металлический пол.

— Разведывательная группа и сопровождение авангарда попали под обстрел. Остатки Первой эскадры Земного флота начинают реагировать. Корабли противника покидают атмосферу планеты, — произнесла Лене.

— Командиры Второй и Третьей эскадрилий, не дайте противнику пристыковаться к станции «Аттолло» раньше вас. Если им удастся сделать это, то блокада Земли будет сильно осложнена, — Трикс обратился к Лене: — лейтенант Ларсен, вооружение земных кораблей активно?

— Никак нет. Похоже, что они идут на таран, — ответила Лене.

— Хм, значит, они решили сражаться до последнего и умереть за свою родную Землю. Что ж, мы их явно недооценили. Вы были правы, лейтенант. Они действительно… достойные противники.

***

За спиной генерала Коршунова раздался хлопок выстрела. Генерал медленно обернулся на звук и увидел распластавшегося на полу вице-адмирала Нофорда, сжимавшего в ещё дрожащей руке маленький пистолет. Рядом с телом присел один из конвоиров-десантников, пытаясь заметить хоть малейшие признаки жизни в бездыханном теле, из разорванного затылка которого на пол лилась кровь. В зале Дворца Наций разнеслись крики и визг пленных министров, но космодесантники быстро их утихомирили.

— Почему вы его не остановили? — выцедил генерал Коршунов, глядя то на одного конвоира, то на другого.

— Извините, товарищ генерал. Он двигался слишком быстро. Мы не успели ничего сделать.

К генералу подошёл командир десантного отряда.

— Товарищ генерал, — обратился он, — у него весь мозг повреждён. Мы не сможем провести экспорт воспоминаний. Что прикажете делать с телом?

Коршунов угрюмо посмотрел на труп Нофорда, возле которого уже натекла целая лужа крови, посмотрел на его плотно закрытые глаза, будто он крепко зажмурился перед тем, как выстрелить в себя. И тревожил генерала теперь один вопрос: «Что это? Проявление слабости… или силы?»

— Похороните его со всеми почестями, — тихо сказал Коршунов, показав рукой на тело, и добавил чуть громче, чтобы его услышали все пленники в зале. — Мы же не звери. Может пройдёмся? — генерал указал командиру десантного отряда на вырезанный проём в дверях.

— Как прикажите, товарищ генерал.

Они вышли из зала для заседаний и медленно побрели по длинному коридору, в котором ещё остался запах горящего пластика и лёгкая дымка от стрельбы и взрывов во время захвата дворца.

— От адмирала Трикса есть какие-нибудь вести?

— Так точно. Ударная группа отразила ракетное нападение Земли и уже через один час сможет начать высадку основных сил на поверхность.

Эта новость вселила уверенность в генерала. Он даже почувствовал, что крепче стоит на ногах. Флоту Климента Трикса уже ничто не сможет помешать, а это означало совсем скорое начало завершающего этапа операции «Фагоцит», в ходе которого генералу придётся проявить весь свой талант полководца и командира. Придётся взять под контроль всю Европу, стабилизировать линию фронта и жёстко, бескомпромиссно наступать по всей планете. То, что не удалось Нофорду и другим командирам Федерации на Титане, теперь должно было получится у Трикса и Коршунова на Земле.

— Вы остаётесь здесь за главного и, я надеюсь, вы понимаете, что применять пытки к членам Правительства, издеваться над ними, насиловать, морить их голодом запрещено, — проговорил Коршунов. — Они слишком важны и понадобятся нам для обмена военнопленных и выбивания выгодных условий.

— Понимаю.

— Я со штурмовым отрядом направляюсь к станции орбитального лифта и там же встречусь с адмиралом Триксом.

Коршунов вышел из дворца и сел в ждущий его лёгкий корвет. В полёте он видел пылающую Женеву, светящиеся тонкие ленты зенитных снарядов у горизонта, которые быстро прорезали небо и затухали где-то в вышине, покрывая небо угольно-чёрными разрывами. Мерцающие огни ракет пропадали в утробе облаков.

В Индийском океане корвет быстро сблизился с наземной частью станции «Аттолло» и завис напротив неё. Скорострельные пушки корвета затрещали, проделывая отверстия в стенах для космодесантников. Мелкая стеклянная крошка посыпалась в воду океана.

Земля совершала свои последние предсмертные вздохи, но генерал понимал — это ещё не конец, и придётся долго бороться, чтобы полностью сломить волю врага к сопротивлению.

Примечания:

1) КОР — комплекс обороны и разведки.

2) РЛС — радиолокационная станция.

3) ФРС — Федеральная разведывательная служба.

4) ПРР — противорадиолокационные ракеты.

5) ГСН — головка самонаведения.

Третья глава, часть вторая — Фагоцит

— Активность противника спала. Первая эскадра разбита с минимальными потерями. Высадка авангарда прошла по плану. Расстояние до Земли сто двенадцать тысяч километров, — сказала Лене.

— Лейтенант Ларсен, вычислите параметры торможения. Надо как можно скорее выйти на геосинхронную орбиту и начать высадку основных сил десанта для поддержки действий передовых подразделений.

— Для сброса скорости со ста пятидесяти четырёх до трёх с лишним километров в секунду и выхода на траекторию нам придётся тормозить на перегрузке в пятнадцать g около семнадцати минут.

Адмирал переключил связь на весь флот.

— Всем немедленно начать подготовку к процедуре торможения. Проверить готовность систем жизнеобеспечения.

Лене почувствовала, как тугие и жёсткие держатели стали обвивать её по рукам и ногам, фиксируя тело перед предстоящими перегрузками. Руки отдалились от приборной панели. Скрестившиеся на теле ремни резко натянулись, вдавив тело в анатомическую спинку кресла так, что пошевелиться было невозможно. Даже дышалось с трудом. Небольшого зазора между ремнями и телом едва хватало для вздыманий груди. Подлокотники кресла опустились, выпрямив руки по швам. В область поясницы впился блок холодных металлических игл, которые сначала показались раскалёнными. Кресла всех офицеров на мостике откинулись назад.

Перегрузки при торможении и ускорении обычно шли по направлению грудь-спина, но торможение было на порядок более неприятным, чем разгон, из-за изменения вектора перегрузок. При сбросе больших скоростей, когда тяги реверсивных устройств двигателя не хватало, кораблям приходилось разворачиваться кормой вперёд, чтобы реактивный поток шёл напрямую из дюз, развивая максимальное усилие.

Немного положение спасала система жизнеобеспечения, которая снабжала кислородом и впрыскивала в кровь обезболивающие, стимуляторы и нанороботов. Наниты позволяли многократно расширить возможности человека в различных экстремальных ситуациях. Эти микроскопические механизмы управляли гуморальной и нервной регуляцией, улучшали доставку питательных веществ и кислорода к клеткам при недостатке кровоснабжения, химическими соединениями и электрическими импульсами стимулировали кору головного мозга, чтобы человек мог на протяжении всего времени сохранять сознание, выстраивали тонкие экранирующие плёнки на тканях, препятствуя их деформации и разрыву.

Испытания показывали выживаемость людей при перегрузках в двадцать g на протяжении нескольких минут без каких-либо долговременных последствий для здоровья.

В шлемофоне послышался приглушённый голос адмирала, абсолютно лишённый волнения:

— Торможение через три, две, одну… Реверс!

Корабли ударной группы резко вздёрнули носы вверх и развернулись. В кормовой части крейсера в дюзах термоядерного реактивного двигателя появился слабый свет.

Кресла сильно завибрировали, стали наклоняться и поворачиваться по направлению движения. На экране в строке акселерометра ноль превратился в быстро возрастающее отрицательное значение. Значение в строке спидометра стало уменьшаться ещё быстрее.

Гигантская сила навалилась на грудь. Лене старалась часто дышать и не опустошать лёгкие полностью. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Если выдохнуть полностью, то вдохнуть снова уже не получится.

При подготовке в Академии военно-космического флота Союза учили правильно напрягать диафрагму и мышцы груди, чтобы удерживать остатки воздуха в лёгких и не давать крови перетекать из одной части тела в другую, но на многократных перегрузках это было практически невыполнимо.

Сильная боль пронизывала всё тело. Обезболивающим нужно было время, чтобы подействовать.

Обычно, без стимуляторов через несколько секунд наступало ощущение эйфории, потом потеря сознания и смерть, но наниты сводили все губительные действия на нет.

Вены на лице и лбу взбухли. Голова гудела. Изредка ощущалась неприятная вибрация в черепе, будто мышцы свело. Веки отяжелели так, что приходилось силой удерживать глаза открытыми.

На третьей минуте торможения периферическое зрение начало отказывать. Лене видела лишь маленький участок своей приборной панели. Всё остальное: экраны систем обнаружения, кресла группы управления впереди выпали из её поля зрения.

Когда торможение прекратилось и все корабли снова развернулись носом вперёд, Лене испытала небывалое облегчение. Держатели отстегнулись, а блок игл покинул тело, обработав место прокола коагулянтами и антисептиками. Если бы она встала со своего места, то тут же упала бы на пол от головокружения. К горлу подступила тошнота. Голова раскалывалась.

Сразу после торможения офицерам группы управления с болью во всём теле пришлось активно корректировать орбиту для правильного выхода на траекторию и параллельно следить за другими кораблями флота, чтобы избежать столкновения.

Флот шёл без ускорения, управляясь гравитацией земли и рулевыми двигателями.

— Левый борт, орудия к бою, — раздался невозмутимый голос Трикса без намёка на усталость. Казалось, что перегрузки на него никак не повлияли. — Основным подразделениям Военно-космических десантных войск начать отстрел.

Лене провела пальцем по левой части схемы корабля у себя на экране. Почувствовались слабые вибрации.

Люки по левому борту крейсера раздвинулись в стороны, и из образовавшихся шахт разом возникло несколько крупнокалиберных орудий. Они развернули стволы в направлении Земли и сделали залп.

Металлические болванки вошли в воздушное пространство, оставляя за собой сияющие раскалённые хвосты. Обеднённый уран, которому была свойственна пирофорность¹, измельчался и горел из-за трения о воздух, образовывая вокруг снаряда горячее плазменное облако, которое уменьшало силу сопротивления, не давая снарядам сгорать в атмосфере и терять начальную скорость.

Следом за флагманом выстрелили сотни орудий других кораблей флота, подавляя оставшуюся земную оборону, аэродромы и космопорты на поверхности планеты, с которых могли взлететь истребители на перехват. Земная поверхность озарилась вспышками от взрывов. Белые и густые облака стали серыми от клубов чёрного дыма. К планете устремился рой десантных капсул с солдатами и техникой.

— Одно истребительное крыло в полном составе при поддержке остатков Первой эскадры приближается с западного полушария, — доложила Лене. — Направление три, два, семь. Если их скорость останется без изменений, они войдут в контакт с ударной группой через четыре минуты.

— Похоже, что земляне задействовали все свои оставшиеся резервы, — сказал старпом. — Специально дождались пока мы приблизимся, чтобы сорвать высадку.

Из ангаров лётной палубы вырвались стремительные и остроносые силуэты истребителей и боевых дронов. Они сблизились и ввязались в ожесточённый бой с резервами Федерации.

Нитевидные потоки снарядов земных автоматических пушек пересекались с летательными аппаратами СДР, которые вспыхивали и разваливались на части сферой из раскалённых брызг. Радиоэфир в такие моменты заполнялся криками ещё живых летчиков, догоравших в кабине подбитой машины или оказывавшихся в космосе с повреждённым скафандром.

Иногда зуммер системы предупреждения об облучении на мостике «Немезиды» начинал монотонно гудеть, сигнализируя о взятии корабля на сопровождение наземной ПКО. А уже через мгновение гул сменялся коротким и истошным писком, давая экипажу понять о запуске ракет наземными установками. Орудия крейсера автоматически разворачивались на источник облучения и делали короткий залп, уничтожая наземные станции подсветки целей и пусковые установки, полностью обесценивая всю оборону Федерации.

Внезапно «Немезиду» сотряс удар, затем ещё один. Сочленения между корпусом крейсера и радиатором раскрошилось в пыль, обшивка устрашающе заскрежетала, будто корабль разваливался на части. Оторванная пластина радиатора закружилась и отдалилась от крейсера. Лампы освещения на мостике замерцали.

— В нас попали! — выкрикнула Лене. — Фрегат с дистанции в пятьдесят тысяч километров. Атакую.

Снаряды, выпущенные орудиями и скорострельными пушками «Немезиды» достигли земного корабля за считанные секунды и изрешетили его.

— Говорит фрегат Земного флота «Монтелимар» всем силам СДР. Мы сдаёмся! Прекратите огонь! — послышался надрывный мужской голос по нешифрованному каналу связи.

— Ваша сдача отклонена! — яростно отозвался Трикс и обратился Лене: — Лейтенант, добейте его.

— Но они же сдаются! — жалобно выдавила она.

— Поменьше эмоций, лейтенант. Огонь!

Ещё одна вереница снарядов разрезала корпус «Монтелимара», словно нож. Осколки обшивки захватывались гравитацией Земли и медленно кружась уплывали в сторону от поверженного фрегата с мёртвым экипажем внутри.

Истребительное крыло с западного полушария предпочло отступить обратно после встречи и короткого сражения с истребителями СДР. Несколько ракетных и пушечных залпов с кораблей ударной группы окончательно разубедило силы Земли в уместности подобных опрометчивых действий. Стрельба затихла.

— Два их снаряда оторвали нам радиатор по левому борту, — доложила Лене. — Мы на солнечной стороне. Останемся здесь чуть дольше и перегреемся.

— Статус высадки? — спросил адмирал.

— Высадка основных сил кораблями ударной группы полностью завершена.

— Телекоммуникационная группа, немедленно свяжитесь с силами, действующими в порту. Узнайте, смогли ли они взять его под контроль? «Нюкта» и «Крон», займите позицию в эскорте. Дивизиону живучести приступить к ликвидации последствий попадания.

Справа и слева позади повреждённого флагмана пристроилось два крейсера для сопровождения.

Через минуту от диспетчерской пришёл ответ на запрос адмирала.

— Сопротивление ещё сохраняется на самых нижних уровнях порта. Наземная станция уже захвачена. Им некуда отступать. Не рекомендуется проводить стыковку до полного подавления сопротивления.

— Мы получили серьёзные повреждения и должны встать на срочный ремонт. Моим людям нужен отдых. Земля всё равно не станет взрывать порт. Он слишком важен для них.

— Принято, «Немезида». На время вашей стыковки периферийное кольцо с открытыми доками будет остановлено.

Трикс обратился к офицерам группы управления:

— Начать стыковку. Док номер четыре.

— Есть. Координаты стыковочного коридора получены. Внешнее кольцо остановлено. Дополнительная поправка траектории сближения не требуется.

«Немезида» приблизилась к открытому доку станции «Аттолло». Порт находился на том же расстоянии от поверхности, что и флагман, поэтому надобности в дополнительном разгоне или торможении для корректировки орбиты не было.

Корабль плавно ускорился, но, по сравнению с торможением, это было подобно приятной ласке. Расстояние до дока, представляющего из себя две параллельные монструозные балки, между которыми предстояло припарковать корабль, стало медленно сокращаться. «Нюкта» и «Крон» остались в стороне, прикрывая стыковку флагмана.

Когда кораблю остались считанные метры до столкновения со станцией, дюзы двигателей закрылись реверсивными устройствами, и «Немезида» остановилась так же легко и плавно, как и разогналась. К крейсеру присоединились швартовные устройства и герметичные переходные рукава. Свет на мостике отключился, погрузив всё в темноту, а через мгновение загорелся вновь. Зашипели насосы, нагнетая воздух обратно в отсеки корабля.

— Стыковка окончена. Крейсер переведён на стационарное питание. Начата остановка реакторов. Бортовое питание отключено. Переходные шлюзы герметичны. Крепления швартовных устройств работают. Диспетчерская, подтверждаете?

— Так точно, «Немезида». Стыковка окончена. Рады приветствовать вас.

— Можно снять шлемы, — облегчённо сказал Трикс. — Старпом и старший оператор тактического звена, за мной. Остальные, остаётесь на мостике.

Лене сняла перчатки и шлем, вдохнула прохладный воздух и с необычайным блаженством ощутила затылком подголовник кресла. Теперь можно было расслабиться и ничего не бояться. Всё тело ныло от боли, лёгкая тошнота чувствовалась на корне языка. Она отстегнула от пояса шприц-пистолет, заряженный дополнительной дозой стимулятора, и сделала инъекцию в шею. Так вещество быстрее всего доходило до мозга. Тёмно-коричневая радужка её глаз практически полностью поглотилась расширившимися зрачками.

Ремни безопасности щёлкнули. Люди встали из-за своих рабочих мест и направились к выходу вслед за адмиралом. Магнитные ботинки автоматически определили наличие невесомости и включились.

Группа перешла с мостика к лифту по коридору, стены которого были обшиты мягкими панелями, чтобы смягчить удары членов экипажа при резком маневрировании. Лифт доставил офицеров к палубе с переходным шлюзом.

Корабли по архитектуре больше напоминали перевёрнутые набок небоскрёбы. Каждая палуба была отдельным этажом, через которые проходило несколько лифтов. Мостик располагался в глубине для наилучшей защищённости командного состава. Искусственная сила тяготения достигалась за счёт линейного ускорения.

У внешнего шлюза уже сгрудились члены экипажа крейсера, когда адмирал вместе с офицерами подошёл к переходу.

— Эй, а ну ра-а-асступись! Главнокомандующий на палубе! Сми-и-ирно! — раздался чей-то властный голос из толпы.

Все отошли от дверей шлюза и отдали честь.

Трикс, Веймин и Лене на небольшом вагончике доехали до внешнего вращающегося кольца станции. Вагон присоединился к кольцу, невесомость сменилась гравитацией. Лене почувствовала, как на неё навалилась сила, а магнитные ботинки перестали примагничиваться к полу. Её волосы, заплетённые в тоненькие локоны и плававшие в невесомости, словно цепи, плетьми опали на плечи, спину и грудь.

На станции их уже ждали.

— Здравия желаю, товарищи офицеры, — торжественно поприветствовал их, выходящих из вагона, космодесантник. У него за спиной стоял отряд солдат, вытянувшихся по стойке смирно. — Я сержант Джордж Миленович, командир шестого взвода ВКДВ². Мы проводим вас в кабинет.

— Какова обстановка? — поинтересовался Трикс, подойдя к сержанту.

— Лучше, чем мы рассчитывали. Военных на станции практически не оказалось. Мы легко её захватили. Небольшие отряды землян забаррикадировались на нижних уровнях и всё ещё сопротивляются, но им некуда отступать. Кабина лифта под контролем, наземная станция и доки захвачены. Сейчас сюда поднимается генерал Коршунов со штурмовым отрядом для подавления последних очагов сопротивления.

— Подавить сопротивление надо как можно быстрее, — настойчиво сказал адмирал. — Неизвестно что может взбрести в голову этим фанатичным землеедам. Если они взорвут нижние уровни, то вся станция оторвётся от троса и отправиться в свободный полёт.

— Мы понимаем это, товарищ адмирал, и уже усилили натиск.

— Земля может дистанционно перехватить управление над станцией?

— Нет. Инженеры постарались и отключили все системы связи.

Лене прервала беседу.

— Можно мне… — она стыдливо опустила глаза.

— Сержант, — Трикс обратился к Миленовичу, — покажите лейтенанту, где находится санузел. За нас не беспокойтесь. Бойцы вашего взвода покажут нам дорогу.

— Есть! — сержант подошёл к Лене. — Я провожу вас, товарищ лейтенант. Сюда.

Лене поспешила за Миленовичем, попутно стараясь уделить внимание интерьеру помещения.

Изнутри станция выглядела очень богато. Белые матовые стены и потолок, усеянные источниками дневного света. Изредка встречались специальные гидропонные отверстия в полу, из которых росли настоящие деревья с раскидистыми кронами. Кондиционеры гудели, обогащая атмосферу кислородом и поддерживая оптимальные климатические условия, однако они не могли избавить воздух от запаха железа и сырого мяса. Этот едва уловимый аромат исходил от множества луж крови, которые ещё не успели убрать роботизированные уборщики.

Гравитация от вращения кольца показалась Лене непривычной после долгого полёта на крейсере в невесомости. Сила тяготения вместе с Кориолисовой силой, которая слабо тянула куда-то в сторону, была малоприятной, но выбирать не приходилось.

— Держи эту мразь! Держи его! — доносились крики вместе с грохотом из комнаты неподалёку.

Из этой же комнаты выбежал молодой парень в ярко-оранжевом комбинезоне инженера Земной Федерации. Лицо незнакомца выражало настоящий животный страх. Он и не заметил перед собой Миленовича с Лене. Сержант быстро среагировал и ударил человека прикладом своей винтовки в висок, от чего тот повалился на пол. Он даже не пытался подняться. Просто отчаянно пополз прочь от космодесантника.

Миленович подошёл к несчастному сзади, упёр ствол винтовки в его затылок и выстрелил. Кровь быстро, словно из опрокинутого стакана, залила пол. Никто не пытался оказать человеку медицинскую помощь или помочь подняться на ноги.

Для бойца СДР оказание помощи врагу, пусть даже безоружному и покалеченному, было чем-то неприемлемым и оскорбительным. При подготовке их учили только убивать, выживать и ненавидеть Землю. На стрельбах герб Земной Федерации использовали в качестве мишени.

Лене почувствовала тошноту, надавившую на горло с новой силой, от вида раскуроченной головы несчастного и поторопила сержанта к туалету. Миленович пытался что-то объяснить подошедшим солдатам, но она уже не слышала что — уши заложило.

— Вот. Это здесь, товарищ лейтенант, — сержант указал пальцем в сторону небольшой двери. — Я подожду вас снаружи.

— Хорошо.

Лене зашла в указанное помещение и склонилась над унитазом. Она закряхтела. Потом забулькала рвота. Противный, кислый привкус возник во рту. Когда всё закончилось, она прокашлялась и подошла к раковине. Покрасневшее лицо было горячим от напряжения. Лене умылась холодной водой из-под крана и замерла на месте, давая капелькам стечь с лица. Она наслаждалась движением прохладной влаги на лице, но тут произошло то, чего она никак не ожидала.

За спиной послышался отчётливый лязг. Звук предохранителя боевого пистолета ни с чем не спутаешь.

— Не двигайся, — грозно прозвучал мужской голос за спиной.

Лене успела увидеть лицо незнакомца в зеркале над раковиной. Похоже, он был военным офицером Федерации. По крайней мере, форма указывала на это. Видимо, он спрятался здесь в одной из кабинок туалета, когда начался захват.

Лене резко развернулась и точным ударом выбила пистолет из рук противника. Второй удар ногой в живот отбросил мужчину к противоположной стене. Миленович, услышав грохот, ворвался в туалет и бросил беглый взгляд на лейтенанта, потом на офицера, который беспомощно разлёгся на полу, сохранив остатки сознания.

— Мне пристрелить его, лейтенант? — с готовностью спросил сержант, нацелив ствол винтовки на землянина.

— Подожди, — Лене обернулась к лежащему. Знаки отличия на его синем флотском кителе были предусмотрительно сорваны. — Кто вы? Звание и должность?

— Капитан второго ранга Чарльз Мэпс. Начальник станции «Аттолло», — выдавил сквозь боль мужчина. — Я могу вам помочь.

— Чем же?

— Мои люди на станции ещё держатся. Я могу заставить их сдаться, но мне нужны гарантии, что все они будут отпущены домой, когда станция станет полностью вашей.

— Думаю, это заинтересует адмирала, — произнесла Лене. — Давай. Отведём его к командиру. Говорить буду я, — приказала она Миленовичу.

Сержант послушно поднял землянина с холодного пола, сковал ему руки наручниками за спиной и повёл к выходу. Лейтенант пошла за ними.

Кабинет, где обосновался адмирал вместе со старпомом, был обставлен не менее богато, чем все остальные помещения и коридоры станции. На двери значилась надпись большими белыми буквами: «Начальник станции капитан 1-го ранга Чарльз Мэпс». Половину комнаты занимал пластиковый офисный стол с креслом, а на стене, на всю её длину, висел телеэкран, на котором транслировались записи с внешних и внутренних камер видеонаблюдения.

Полковник Веймин Ронг сидел, уткнувшись в экран коммуникатора, и изучал донесения с поверхности Земли, а адмирал Трикс стоял, облокотившись на край стола, и пил воду из стакана, смакуя каждый глоток. Сладковатая на вкус вода пахла свежестью.

— Генералу удалось захватить Правительство Федерации, — с ухмылкой проговорил старпом.

— Молодец Коршунов, — с уважением в голосе ответил адмирал.

Дверь сдвинулась в сторону. В комнату вошёл Джордж Миленович, держащий за руку Чарльза Мэпса. За ними вошла Лене, закрыла за собой дверь, нажав кнопку на панели, и приблизилась к адмиралу, который спокойно наблюдал за происходящим.

— Этот человек Чарльз Мэпс. Он утверждает, что является начальником станции и может склонить сопротивленцев на нижних уровнях к сдаче, — сказала Лене Триксу.

— Вот как? — бодро начал Трикс, оставив стакан в сторону. — И что же хочет за это наш неожиданный помощник? — обратился он к Мэпсу.

— Если люди сдадутся, то все гражданские и рядовые должны быть немедленно отпущены домой к своим семьям, — выдавил Мэпс и залился надрывным кашлем, опустившись на колени. Сказался удар в живот.

Лене отстегнула от пояса флягу с водой и прислонила горлышко емкости к губам земного мужчины, присев рядом с ним.

— Вот. Выпейте.

Мэпс жадно присосался к фляге и начал делать робкие глотки. Вода с Титана была не такой вкусной, как земная, и отдавала солоноватым привкусом и горечью.

— Лейтенант Ларсен, что вы делаете? — удивлённо спросил Трикс, склонив голову набок. — Этот человек даже слезинки вашей не стоит.

— Согласно резолюции ООН мы обязаны гуманно относиться ко всем военнопленным, — Лене повесила флягу обратно на пояс и помогла землянину подняться, придерживая его за руку. Лицо Мэпса скривилось в страдальческой гримасе, но его глаза выражали благодарность.

— ООН пока не признаёт нас суверенным государством, поэтому все их резолюции на нас не распространяются.

— Дайте мне громкую связь с персоналом станции на нижних уровнях, — прохрипел Мэпс, не обращая внимания на словесную перепалку.

— Товарищ адмирал, вы не собираетесь проверить, действительно ли этот человек является начальником станции? — поспешил предостеречь Веймин.

— А какой смысл? Если люди сдадутся, то наша задача будет выполнена, а если нет, то он, — адмирал кивнул в сторону земного офицера, — погибнет так же, как и все остальные.

Трикс оттолкнулся от стола и жестом гостеприимного превосходства указал на устройство для громкой связи, предварительно нажав на кнопку приёма. Мэпс подошёл и начал говорить. Взять устройство в руку он не мог из-за наручников.

— Говорит начальник станции «Аттолло», капитан второго ранга Чарльз Мэпс. Это обращение направлено всем, кто ещё сопротивляется силам Союза Директориальных Республик. Пожалуйста, прекратите сопротивление. Оно бессмысленно. Наземная станция захвачена. Вам некуда отступать. Сдайтесь, и я обещаю, что все гражданские и военные званием ниже лейтенанта будут отпущены домой к своим семьям и родным. Одумайтесь. Ваша гибель никому не нужна, — Мэпс выпрямился и, растерянно посмотрев на адмирала, спросил: — я всё правильно сказал?

— Да, друг мой. Всё чудно, — адмирал улыбнулся ему притворно, одними губами. — Пока мы тут все вместе ждём разрешения нашего общего конфликта, позвольте узнать, лейтенант Ларсен, где же вам удалось раздобыть такую крупную добычу? — Трикс положил ладонь на плечо Мэпса, словно поприветствовал старого друга. Мэпс даже не шелохнулся. Он просто ждал пока его люди сделают единственный правильный выбор.

— Он напал на меня в туалете. Я его разоружила, — скромно ответила Лене.

— Как же так получается, капитан Мэпс? — спросил Трикс. — Вы боевой офицер, большой начальник, судя по всему, награждены медалями, а вас разоружила молодая хрупкая девушка в звание лейтенанта.

Мэпс пристально посмотрел прямо в глаза адмиралу и ответил:

— Я не боевой офицер и никогда не участвовал в военных действиях, никогда не стрелял в живых людей и не убивал титанианцев.

— А свои высокие звание и должность вы, видимо, получили исключительно за то, что отсиживались в тылу? — Трикс на один шаг приблизился к Мэпсу. Тот напрягся и, немного сгорбившись, отвёл взгляд. — Ладно вам. Успокойтесь, — голос адмирала смягчился. — Я не собираюсь убивать вас за террор Сатурнианского вторжения.

— Я в этом не участвовал.

— Вы с Земли? Я имею в виду родились вы на Земле или на какой-нибудь из федеральных колоний?

— Родился на Земле. Здесь же у меня семья, и только ради возвращения к ним я сейчас помогаю вам.

— Удивительное дело. Живёте в настоящем раю, но отстоять его неспособны. А мы смогли защитить от вас свой дом — морозный ад, окутанный бурым туманом.

— Отстоять свой дом мы ещё успеем, — уверенно ответил Мэпс.

В этом томительном ожидании Лене обхватила себя руками за плечи. Кончики её пальцев впились в жёсткую ткань комбинезона. Лене наблюдала за адмиралом и капитаном, и ей на какое-то мгновение показалось, что сейчас вели беседу два давних приятеля, но никак не люди, которые друг друга воспринимают, как классовых врагов.

Старпом, изучавший сообщения на коммуникаторе, наконец заговорил:

— Только что сообщили. Они складывают оружие и готовы сдаться.

— Так быстро, — разочарованно произнёс адмирал и обратился к землянину: — Товарищ Мэпс, вам должно быть стыдно за ваших людей. Неудивительно, что вы так быстро проиграли нам в этой битве. Я начинаю сомневаться в вашем реванше.

— Товарищ адмирал, куда прикажете вести сдавшихся? — спросил старпом.

— Гражданских арестовать. Всех военных вне зависимости от звания и должности — в ближайший шлюз, — спокойно ответил Трикс.

— Что?! — завопил Мэпс. — Вы обещали, что всех отпустите и…

— Я. Вам. Ничего. Не обещал, — перебил его адмирал. — Я отпущу ваших людей, но только в открытый космос.

От последних слов адмирала у Лене на языке снова возник кисловатый привкус. Она поёжилась, будто от холода. Трикс повернулся к телеэкрану и, нажав несколько раз по дисплею коммуникатора, переключил изображение на внешнюю и внутреннюю видеокамеры шлюза.

На изображении с видеокамер было видно, как колонна безоружных людей в окружении космодесантников заходила в шлюз. Головы несчастных были опущены. Взгляд направлен в пол. Некоторые буйствовали и пытались вырваться, но их заталкивали обратно в строй. Особо активных отстреливали. Щелчок автоматного выстрела — и тело падает навзничь. Ещё один щелчок — и ещё одно бездыханное тело.

Внутренняя дверь шлюза закрылась. Несчастные барабанили по стеклу, кричали, плакали, всхлипывая булькающими звуками. Когда воздух откачали, остались лишь приглушённые звуки ударов. Внешняя дверь распахнулась, и около ста ещё живых тел выплыло в космос. Они бились в конвульсиях, барахтались и задыхались, медленно удаляясь прочь от станции.

По щекам Мэпса, видевшего всё это, потекли слёзы.

— Вы идиот!!! — закричал Мэпс. — Вы все идиоты!!! Этих людей дома ждали родители, семьи, дети. Зачем вам всё это?!

Трикс подошёл к Мэпсу и схватил его за воротник кителя, вплотную приблизив к себе.

— Вот теперь вы знаете, на что мы способны ради возмездия. Я мог бы и вас вышвырнуть в шлюз, но не стану делать этого. И что именно вас не устраивает, друг мой? Посмотрите, — Трикс указал рукой на экран. — Ваши люди свободнее любого из нас. Не этого ли вы хотели?

Адмирал с отвращением оттолкнул от себя Мэпса. Тот упал на пол и начал рыдать. Горько, с частыми и прерывистыми вздохами.

— Вы изверги, — прошептал Мэпс, сидя на полу и упиваясь слезами. — Вы настоящие изверги!

— А разве вы относились к нам лучше? — спросил Трикс и, не дождавшись ответа, перевёл взгляд на космодесантника. — Сержант Миленович, уведите его.

Миленович грубо взял землянина за руку, поднял его одним рывком на ноги и подтолкнул к дверям.

— Пошёл. На выход. Скоро всех вас такая судьба настигнет.

— Полковник Ронг, вы тоже свободны. Можете идти, — произнёс адмирал.

Старпом встал и поспешил удалиться. Лене осталась наедине с командиром. Она пыталась всеми силами скрыть страх, но округлившиеся глаза предательски выдавали её.

— Скажите честно, Лене, — начал адмирал после недолгого молчания, — вы считаете, что я зря приказал выбросить этих людей в шлюз?

— Я считаю, что благородство любой силы в её неприменении, — благосклонно ответила она, сдержавшись от прямолинейного «да». — У вас была возможность проявить благородство и оставить этих… — Лене прервала речь, пытаясь подобрать слово, — …врагов в живых но вы решили поступить иначе.

— Вот как? Тогда почему Земля, когда могла проявить благородство, всё же применила силу против нас? И почему мы, находясь на пике своего военного могущества, должны проявлять благородство и держать корабли в доках?

Низкий грудной голос Трикса обволакивал, словно патока. Лене, загнанная в угол своего сознания умелой риторикой адмирала, всё равно решила ответить:

— Мы нанесли им достаточно потерь. Эти смерти были лишними.

— Правда? И кто так решил? Где найти ту грань, которая разделяет силу и благородство?

— Не могу знать, товарищ адмирал, — лейтенант отрицательно мотнула головой.

Трикс улыбнулся.

— А вообще вы интересный человек, Лене. Все те, с кем мне приходилось вести подобные беседы ранее, видели причину этой войны и врага в Земле. Вы же считаете, что враг в войне — это сама война. Я ведь прав? Не так ли?

— Не пытаетесь ли вы, товарищ адмирал, своими умозаключениями приписать мне пацифизм?

— Пацифизм? Конечно же нет. Конкретно о вас я гораздо лучшего мнения. Видите ли в чём дело, в любой единице времени любой цивилизации, в лучшем случае, лишь десятая её часть будет мирной. Всё остальное время — войны. Противясь войне и отрицая её, мы одновременно отрицаем всю историю человечества и противимся самой человеческой природе. К тому же не стоит забывать, что война — это кузница героев. Я помню, как вёл занятия в академии и впервые повстречал вас, Лене. Вы были робкой и нерешительной. Сложно было представить, что эта скованная девушка способна на подвиг. Зато теперь никто из матёрых земных офицеров не устоит перед вами. Это ли не подтверждение моей теории?

— Но разве все изменения в жизни людей происходят не в эти самые ничтожные доли мирного времени? Может история человечества — это не история войн, а история мира, пусть даже и очень… короткая?

— Над этим стоит подумать, — уклончиво ответил Трикс. — Но мы немного отошли от темы. Надеюсь, эта ваша особенность не станет поводом для отстранения вас от должности. Поймите меня правильно, Лене, на командном мостике вы второй по важности член экипажа. Я очень не хочу, чтобы вас что-то беспокоило и отвлекало от обязанностей.

— Мне всегда казалось, товарищ адмирал, что второй по важности человек после вас — это старший помощник.

— Так и есть, но нужен он лишь в случае моей гибели или ранения. А вы — другое дело.

— Разрешите идти?

— Идите. И вот ещё что. Я сбросил криптоключ от комнаты вам на коммуникатор. Комната номер шестнадцать, уровень три, второе кольцо. Раньше она принадлежала начальнику станции. Отдохните и выспитесь как следует. Сутки. Не меньше, — с родительской теплотой закончил адмирал.

— Благодарю.

Лене отсалютовала, поднеся правую руку к виску, и вышла из кабинета. У терминала буферной зоны она зашла в пустой вагон и нажала на кнопку отправления. Двери закрылись, вагон двинулся, с лязгом отсоединившись от кольца. В лицо стал бить горьковатый воздух из окон.

Создавать вакуум в пространстве между кольцами не было необходимости. Поезда, курсировавшие здесь, всё равно не успевали набрать высокую скорость, на которой могло создаться ощутимое сопротивление движению.

В подземных туннелях федерального метрополитена «Гиперсеть» на Земли создавался практически полный вакуум, и транспорт мог скользить по рельсам со сверхзвуковыми скоростями и достигать различных континентов меньше чем за пару часов.

На Титане, который был своеобразной столицей СДР, сейчас собирались строить что-то подобное для соединения транспортной сетью множества разрозненных аркологий.

«Может не стоит воевать с ними? — подумала Лене. — Сейчас мстим мы. Потом снова начнут они. И так до бесконечности. Должен же будет кто-то первым остановится и прекратить это?»

За одно только озвучивание подобных мыслей могли сразу же обвинить в предательстве и отправить под суд. Лейтенант постаралась отогнать от себя эти мысли, заполняя голову размышлениями о грандиозной победе Союза и поражении Федерации, но, возможно, что все солдаты когда-то задумывались об этом.

Вагон присоединился ко второму кольцу. Лене вышла к терминалу буферной зоны и пошла к нужной комнате. Она приложила коммуникатор к считывателю на входе и зашла в свои покои. Комнатка была небольшой, но выглядела гораздо уютнее, чем её каюта на «Немезиде».

У одной стены стояла односпальная кровать, которую украшало покрывало с ровным кантиком. У другой стены стояли пластиковые стол и стул на магнитных держателях. Небольшой телеэкран был закреплён над столом. В углу напротив входа был даже небольшой санузел с душевой.

На углу стола лежал планшетный коммуникатор. Лене взяла его и села на кровать. Свайп по экрану. Сразу же открылось меню. Повезло, что устройство не зашифровано.

Так, что тут у нас? Файлы. Почта. Последние письмо отправлено два дня назад.

18 апреля 2220 года; в 14:05 по Гринвичу

Симона, нас задерживают в командировке ещё на месяц. Боюсь, не смогу приехать на этой неделе. Очень скучаю. Хочу тебя увидеть. Поцелуй от меня малышку Биби.

Видео. Последний файл. Похоже, видеопослание. Получен день назад. Лене запустила его.

На экране возникла молодая девушка с маленьким ребёнком на руках. На вид ребёнку год, может, два. Девочка настойчиво пыталась достать маленькими худенькими пальчиками до подбородка своей мамы.

— Привет, дорогой. Помахай папе, — девочка рассеяно блуждала глазками и неуклюже помахала ручкой. — Ой, какая молодец! В общем, получила твоё письмо. Зверски расстроена, что вас не отпускают. В чём проблема, Чарльз? Кстати, Биби уже ходит, а недавно произнесла первое слово. Угадай какое… Конечно, «папа»!

— Па-па, — едва разборчиво пролепетала малышка.

— Умница! — ласково похвалила мама. — Ну что? Как у тебя там на станции? Надеюсь, всё хорошо. Ты высыпаешься? Не голодаешь? Мне тебя очень не хватает. Возвращайся скорее. У меня для тебя сюрприз. Если будешь долго задерживаться, я зацелую это маленькое чудо до смерти, — девушка потрепала малышку за плечи. Та залилась смехом. — Я тебя очень жду и люблю. Пока, — она послала воздушный поцелуй, и экран потемнел. На чёрном фоне высветился герб Земной Федерации.

Лене почувствовала влагу в глазах. На корабле было понимание того, что каждая выпущенная ракета, каждый снаряд — это десятки и сотни человеческих жизней, но, когда не видишь всех этих смертей своими глазами, а видишь лишь метки на экране, глубины сознания заставляют не обращать внимания на всё это. Здесь же каждый человек был реальным со своими чувствами, эмоциями, любимыми и родными людьми, которые ждали его домой целым и невредимым.

Личный коммуникатор лейтенанта запищал. Она отбросила чужое устройство и отстегнула от пояса своё. Её вызывал старпом. Лене быстро стёрла с глаз слёзы и похлопала веками, чтобы не показывать свою слабость старшему по званию. Она нажала на дисплее кнопку приёма.

— Эй, ты как там, Чёрная Королева? Мы тут собираемся отмечать нашу грандиозную победу. Придёшь?

— Нет. Я немного плохо себя чувствую. Думала отдохнуть, — ответила она собеседнику.

— Плохо чувствуешь? Ну, вижу. И глаза у тебя какие-то красные. Наверно, перегрузки сказались.

— Возможно.

— Как там сказал адмирал: «Молодая хрупкая девушка»? Которая кладёт одним махом землеедских офицеров. — Лене смутилась и улыбнулась в ответ. — Ладно. Отдыхай. Ты заслужила это. Я позже к тебе зайду. Проведаю.

Сеанс связи прекратился.

Лене чувствовала давление в груди. Чувство одиночества не давало покоя. Ей казалось, что она одна не хочет воевать, что её окружают люди кровожадные и злые. Поговорить на эту тему было не с кем. К тому же, говорить на эту тему крайне опасно.

Лене легла на кровать и закрыла глаза.

Примечания:

1) Пирофорность — способность материала к самовоспламенению в мелкораздробленном состоянии.

2) ВКДВ — Военно-космические десантные войска.

Четвёртая глава — Искривление фронта

— Просыпайся, — раздался мелодичный женский голос в тёмной комнате. — Подъём, солдат! — добавила девушка, слабо ударив носком ботинка по кровати.

Одеяло стало медленно шуршать и шевелиться. Спустя мгновение показалось сонное лицо капитана Сил специального назначения Райвеста Лэйна.

— Ион? — с удивлением прохрипел мужчина, распластавшись на кровати. Он бросил взгляд на прикроватную тумбочку, на которой лежал коммуникатор. По наличию тусклого света из окна, разгоняющего ночную тьму, можно было догадаться о времени суток. Райвест посмотрел на дисплей. — Сейчас два часа ночи. Что стряслось? — с досадой пробормотал он.

Комнату озарил свет ламп. Райвест зажмурился и подождал, пока глаза привыкнут. Через несколько секунд он отчётливо видел своего заместителя по взводу, старшего лейтенанта Ион Ягланд. Девушка в серо-зелёной военной форме стояла рядом с кроватью.

— Люблю, когда ты меня будишь. Что случилось? — Райвест поднялся и сел на край кровати, уставившись на заместителя сонным взглядом.

— Бригаду ССпН¹ снимают с охраны гидрополиса и перебрасывают на линию фронта, — с тревогой произнесла Ион.

— Подожди. Я ничего не понял, — отрицательно мотнул головой Райвест. — Зачем перебрасывать бригаду? К какой линии фронта? Мы только недавно пополнили гарнизон Пацифиды. Ты можешь…

— Титан напал на Землю, — внезапно прервала своего командира Ион. Сонная липкость с глаз капитана тут же сошла, и он внимательно посмотрел на лейтенанта. Она, увидев реакцию Райвеста, продолжила: — Мне не спалось. Ну, я решила прогуляться снаружи на свежем воздухе и увидела в небе ракеты, вспышки за горизонтом. В сети стали появляться новости. Видео с парада в Женеве уже заполонило всё. От Земного флота ничего не осталось. Теперь нас могут поднять по тревоге в любую минуту. И лучше, чтобы ты к этому моменту уже бодрствовал.

Первую оперативную бригаду ССпН расквартировали в гидрополисе Пацифида пару недель назад. Формально задача бригады заключалась в охране гидрополиса, но фактически все отдыхали после долгого и изнурительного патрулирования в районе Галилеевых спутников Юпитера.

Пацифида располагалась в Тихом океане, вблизи южного побережья Аляски. Гидрополис разделялся на подводную и надводную части. Надводная часть, похожая на гигантский небоскрёб с портами для морских кораблей, квартирами и множеством парков с флорой и фауной, упиралась практически в облака, а подводная часть уходила до самого океанского дна и выстраивалась из множества цилиндров. Такая форма лучше всего переносила большое давление воды на глубине. Под водой были организованы плантации водорослей и рыбные фермы для снабжения жителей пищей.

Пацифида была не единственным городом на воде. Первый гидрополис, построенный в Атлантическом океане, назвали Атлантидой, в Индийском океане Лемурией, в Северном Ледовитом океане Гипербореей. Позднее построили ещё множество таких грандиозных сооружений во всех уголках земного шара.

Райвест задумчиво почесал затылок и спросил:

— Ты точно уверенна, что на Землю напали? Может опять какие-нибудь учения?

— Уверенна, — раздражённо буркнула Ион. Она достала из нагрудного кармана формы коммуникатор и, нажав пару раз по экрану, бросила устройство капитану. — Вот эфир с парада. Можешь сам посмотреть.

Коммуникатор упал в своевременно выставленную ладонь Райвеста. Сначала было тяжело понять, что происходит на экране, но потом детали стали проясняться. Корабль с распоротым бортом падает в воду, пытаясь удержаться в воздухе на атмосферных двигателях. Райвест часто видел этот крейсер в сюжетах федеральных каналов, но не мог вспомнить названия корабля. Сейчас было жалко наблюдать за гибелью людей и крейсера. Что-то внутри сжалось.

Следующий кадр: космодесантники в воздухе на небольшой высоте тормозят реактивными ранцами и рулевыми вентиляторами, приземляются в центре города и пропадают в плотной уличной застройке. Чёрные боевые скафандры точно указывали на принадлежность захватчиков к СДР.

— Откуда информация о переброске? — поинтересовался капитан.

— Видела полковника. Он мне сказал… Собирайся быстрее. Я подожду тебя, — добавила Ион после секундного молчания.

— Может, выйдешь за дверь? — иронично спросил Райвест, прикрывая пах одеялом.

— Что я там не видела? — с той же иронией спросила Ион, вздёрнув уголки губ. На её щеках появились милые ямочки.

Райвест встал с кровати и быстро оделся в полевую форму серо-зелёного цвета.

Тревоги за дверью ещё не было слышно, но это лишь до поры до времени. Если всё действительно так серьёзно, то дела плохи. Флот уничтожен, противник высадил десант, и это только то, что уже известно. Всё могло быть гораздо хуже. Надо быстро идти к командиру бригады и разузнать у него как можно больше о случившемся.

Райвест сам удивился тому, сколько панических мыслей роилось у него в голове. Обычно такое было ему несвойственно. Он никак не мог признаться самому себе, что десант СДР его напугал. Капитан помнил их ещё по сражению на Титане пару лет назад, где погиб командир его взвода. После этого Райвеста назначили на место погибшего, повысили до капитана и перебросили в тыл на Венеру вместе со всей бригадой. Там же, на Венере, Райвест впервые встретил Ион.

Девиз ССпН гласил: «Наше оружие — страх». Капитан находил крайне неприятным тот факт, что один только вид противника заставляет его испытывать своё же оружие.

— Что ещё известно? — обратился Райвест к Ион.

— От майора Моуди из второй бригады слышала, что членов Федерального Правительства пленили.

— Ну наконец-то! Хоть кто-то догадался поиметь во все щели этих дармоедов.

Капитан посмотрел в окно. В небе бледным ореолом светилась зеленоватая Луна. Терраформирование, начавшееся ещё в конце прошлого века,сейчас шло полным ходом. Это был грандиозный проект, призванный заменить землянам грёзы по Марсу, жители которого к тому времени уже начали проявлять сепаратистскую активность и стремились развиваться независимо от Земли. Лучи солнца, поблёскивающие на глади воды, уже предвещали скорый рассвет. Тёмная синева ночных сумерек плавно переходила в красноватый оттенок у линии горизонта.

Всё происходящее на другой стороне земного шара показалось таким далёким и нереальным, что Райвесту захотелось снова раздеться, лечь в мягкую кровать и прижать к себе Ион, ощутив теплоту её тела. Вместо этого сейчас придётся идти и слушать, какие потери понесла Федерация, и что надо сделать, чтобы всё стало по-прежнему.

— Ещё кого-нибудь разбудила? — спросил Райвест.

— Нет. Только тебя, — коротко ответила Ион.

Коммуникатор на тумбочке завибрировал. Параллельно с этим раздался сигнал тревоги за дверью. Металлический мужской голос разносился за дверью: «Внимание! Это не учения! Всему личному составу четвёртого эшелона и выше, немедленно проследовать в конференц-зал номер тринадцать для проведения брифинга. Личному составу пятого эшелона и ниже, проследовать в оружейные залы для приведения оборудования и техники в состояние боевой готовности. Повторяю…».

— Пошла жара, — грустно проговорил Райвест и взял коммуникатор с прикроватной тумбочки.

Он направился к выходу из квартиры, с почтительным видом указав Ион рукой на дверь.

— О-о, вы так галантны, сударь, — Ион кокетливо усмехнулась и вышла коридор. Командир проследовал за ней.

Сейчас он сам себя благодарил, наверно, в сотый раз уже, что назначил своим заместителем именно Ион Ягланд. Найти таких умных и исполнительных во всей бригаде было тяжело. Не разбуди она его заранее, пришлось бы вставать под противные звуки тревоги и собираться впопыхах.

Райвест вместе с Ион вошёл в конференц-зал, поприветствовал своих коллег и сел за парту где-то в среднем ряду.

Длинный стол, стоящий на возвышении, ещё пустовал. Интерактивная доска на стене была включена и горела ослепительно белым светом, освещая ряды парт, за которыми уже сидели немногочисленные и сонные участники брифинга. Зал медленно заполнялся людьми. Была среди них и пара человек в тёмно-синей флотской форме.

— А где все? — прошептала Ион на ухо капитану.

— Не проснулись ещё. Не у всех же есть такие классные помощники, как ты.

Ион смущённо улыбнулась и отвела взгляд.

Когда зал заполнился, в нём было тяжело найти кого-нибудь званием ниже лейтенанта. Сержант в командовании взвода был большой редкостью. В ССпН отбирались солдаты из обычных военных подразделений, и за долгий срок переподготовки и участия в боях они успевали получить звания и должности за военные подвиги и по выслуге лет.

Во время трёхгодичного подготовительного курса из бойца, способного более-менее метко стрелять из штурмовой винтовки и воевать на поверхности некоторых планет Солнечной системы, делали многофункциональный комплекс самых различных боевых навыков. Обучали ведению боевых действий на земле, на воде, под водой, в воздухе и в космосе. Конечно, значительная часть погибала при подготовке или отсеивалась по другим причинам, но те, кто не был раздавлен огромным давлением от перегрузок, растворён в кислотных дождях на Венере из-за неполадки в скафандре или не погиб по другой глупой причине, могли с гордостью называть себя бойцами ССпН ЗФ².

В зал вошёл главнокомандующий ССпН, генерал Альфред Лейровски — высокий темнокожий мужчина с головой, обритой наголо. На фоне почти чёрной кожи лица белки глаз казались светящимися. Под военной формой прослеживалось поджарое телосложение. Лицо было каменным. Впрочем, оно было таким всегда. За всё время службы Райвест ни разу не видел, чтобы генерал хоть раз улыбнулся или удивился. Иногда это пугало.

Лейровски взошёл на трибуну и развернулся лицом к сидящим, сложив руки за спиной.

— Встать! Смирно! — прогремел на весь зал помощник командующего. Все как один с грохотом оторвались от сидений.

— Вольно. Садитесь, — генерал властно махнул рукой.

На интерактивной доске возникла карта Евразии. На углах экрана отображались беззвучные видеоролики из новостных эфиров и кадры боёв землян с космодесантниками СДР. Генерал начал официальным тоном:

— Я всех вас приветствую и без долгих вступлений перейду сразу к делу. Около часа назад Землю атаковал Союз Директориальных Республик, — он на пару секунд выдержал паузу, чтобы дать всем осознать услышанное. — Первая эскадра Земного флота разбита, Генеральный штаб уничтожен, Англия, Франция, Германия, Испания, Португалия и ряд других стран захвачены противником, Европейская группа армий попала в окружение. Все попытки по их деблокированию обернулись провалом. Противник имеет полное превосходство в этом регионе и постоянно наносит орбитальные удары по опасным участкам фронта. Более подробно ситуацию обрисуют офицеры из разведотдела космического флота. Джентльмены, прошу, — Лейровски спустился с трибуны.

Из-за стола встал один из флотских и прошёл к трибуне. Второй остался сидеть и проводил своего коллегу взглядом.

«Штабист, — подумал Райвест, разглядывая его. — Никогда в настоящем бою не был».

— Благодарю, генерал, — мужчина прокашлялся и начал говорить: — Я капитан третьего ранга Рон Маккристалл. Мне поручено быстро ввести вас в курс. За прошедший час мир для всех нас сильно изменился. Но началось всё в начале января этого года, когда космические станции Федеральной разведывательной службы зафиксировали подозрительную активность в районе Сатурна. Мощный поток излучения исходил прямо от колец, но точно установить его источник так и не удалось. На тот момент мы с абсолютной уверенностью предполагали, что противник не располагает необходимыми ресурсами для начала немедленного наступления. Был сделан вывод о том, что силы противника проводят военные учения на своей территории и не несут угрозы. Ближе к концу января всплеск излучения повторился в том же районе, а после этого всё прекратилось. Примерно три часа назад на расстоянии миллиона километров от Земли было обнаружено скопление неопознанных объектов, на большой скорости приближающихся к Земле. Абсолютно очевидно, что они прилетели с Сатурна и именно они были источником того мощного январского излучения. Мы незамедлительно атаковали их по приказу главнокомандующего ВКС… — Он тяжело вздохнул и продолжил: — Но было уже слишком поздно. Ответный залп противника уничтожил всю наземную и орбитальную оборону Земли. После этого вражеский флот резко затормозил, вышел на стационарную орбиту и начал десантирование основных сил.

— Зачем он нам это рассказывает? Мы же не флотские, — раздражённо прошептала Ион.

— А паренёк складно говорит, — заметил Райвест.

— Как уже сказал генерал, значительная часть Европы оказалась оккупирована десантом СДР. Станция «Аттолло» была полностью захвачена, — на экране стало воспроизводиться видео, на котором люди медленно выходят в космическое пространство из шлюза станции. Сначала лёгкий парок, а потом вылетает кучка барахтающихся тел в оранжевых комбинезонах и синих мундирах.

— Твари! — прошипела Ион на ухо Райвесту.

Маккристалл на трибуне продолжал свой рассказ:

— Отныне Земля официально находится в чрезвычайном положении. Главным управлением Генерального штаба, вновь сформированным после нападения СДР из высокопоставленных офицеров Федеральной разведывательной службы, Службы безопасности Земной Федерации, Министерства внутренних дел, армии, морского и космического флотов, было введено блокадное положение на неопределённый срок. Мы уже связались со второй и третьей эскадрами Земного флота, идущими на Юпитер, чтобы они развернулись к Земле, но ответа ещё не получили. Противник глушит помехами все наши частоты. Связь с другими планетами крайне осложнена. Также были попытки связаться с венерианским и меркурианским флотами, но, к сожалению, сказывается сильная задержка сигнала.

Отправку двух эскадр федерального флота к Юпитеру и сильное ослабление прикрытия Земли Райвест отнюдь не считал хорошим решением командования. Хотя и к выдающимся флотоводцам он себя тоже не причислял и в космических боях принимал участие только в составе абордажных групп или истребительных звеньев.

К тому же беспокойство генштаба Марсом было вполне естественно и понятно. МДФР давно уже наводила страх на земные колонии на Европе и Ганимеде. То корабли сблизятся на небезопасную дистанцию, то перехватят пассажирское или торговое судно, находящееся под юрисдикцией Земли, то ещё что-нибудь, требующее отвлечения сил.

При этом ООН старательно отмалчивалась, не желая переходить на сторону кого-либо, раскачивая чаши весов. Организация только получала солидные денежные средства за членство двух сверхдержав Солнечной системы. Но марсианский флот у Каллисто с показной воинственностью — это серьёзная опасность, которую пришлось оперативно устранять, оголяя защиту Земли.

Холодная война во всей своей неподдельной красе. Ничего не поделаешь. Приходилось терпеть. Терпеть все эти выпуски новостей, в которых политики с Земли и Марса с радостными лицами пожимали друг другу руки, словно давние друзья. А в это время МДФР без зазрения совести снабжал СДР вооружением, которым потом уничтожали земные корабли и убивали солдат Федерации на поле боя. Приходилось терпеть переброски с одного малоприятного места на другое ещё более отвратительное. Приходилось терпеть извечную невозможность побыть наедине с Ион. В конце концов, приходилось терпеть постоянную близость смерти, которая иногда прямо таки дышала в затылок.

— Во время атаки в Женеве проходило заседание Правительства, приуроченное ко дню Земной Федерации.

На доске появилось изображение большого овального стола, во главе которого сидела девушка в строгом официальном костюме. Райвест сразу же узнал её по рукам, сложенным в замок.

— А вот это уже плохо, чёрт побери, — шепнул Райвест. — Я думал, Нина осталась на Луне.

— Какая ещё Нина? Девушка твоего бывшего командира? — осведомилась Ион.

— Ага. Хельмута.

— Правительство было захвачено и взято в плен во Дворце Наций. Вице-адмирал Нофорд, командир Земного флота, который замещал министра обороны на заседании, застрелен боевиками СДР после жестокого многочасового допроса, — Маккристалл на секунду прервал рассказ и сглотнул. Второй офицер из разведотдела дёрнулся на стуле, будто вздрогнул от холода. — Президент заблокирован на Луне и не может вернуться обратно на Землю. У меня всё, — мужчина кивнул генералу Лейровски и сел на своё место рядом с коллегой. Генерал снова взошёл на трибуну.

— Итак, все слышали, что дела у нас не очень. Положение отчаянное. Численность живой силы противника переваливает за миллион. На одного убитого врага приходятся десятки и сотни землян. Противником сформированы четыре группы армий: «Север», «Юг», «Запад» и «Восток». С нашей стороны им противостоят силы двух фронтов: малочисленный Южно-Европейский фронт, растянувшийся вдоль Альпийских гор, и Восточно-Европейский фронт на линии Загреб-Вена-Познань. Весь личный состав ССпН, базирующийся сейчас на Земле, переходит в оперативное подчинение Южно-Европейского фронта. Силы Европейского военного округа блокированы на территории, ограниченной замкнутой линией Париж-Орлеан-Дижон-Штутгарт-Прага-Дрезден-Берлин-Ганновер-Брюссель. Восьмая ударная армия пыталась деблокировать их, — генерал водил лучом лазерной указки по карте Европы на доске, указывая направления ударов. — Им удалось продвинуться в глубину занятой противником территории до реки Одра, сократив расстояние с окружёнными до пятидесяти километров, но они наткнулись на глубоко эшелонированную оборону и не могут продолжать атаковать дальше. Обход с юга осложнён горной системой Карпат и господством флота СДР на орбите. Развитие наступательного успеха и прорыв вражеской обороны невозможны даже при двухстороннем ударе из котла и из вне по сходящимся направлениям. Мной был разработан план наступления с целью вывода армий из окружения. Противник абсолютно не предполагает нашей атаки из района Альп, надеясь на слабость Южно-Европейского фронта и прикрытие своих позиций горной цепью. Их оборона здесь очень рыхлая и ненадёжная. Этим мы и воспользуемся. Выйдем из Милана и выдвинемся в атаку вдоль крупных транспортных магистралей. Предполагается два основных удара. Один на Женеву, второй на Берн. В условиях отсутствия у нас достаточного количества средств воздушной и космической разведки, подобная стратегия позволит быстро перебрасывать силы на наиболее успешный участок фронта. Противник, в свою очередь, будет скован. Им придётся растягиваться на широком участке между Женевой и Берном, что будет влиять на их обороноспособность и неизбежно приведёт к бездействию значительной части сил. Если нам удастся пробить и удержать коридор, то начнём эвакуацию. Первая и вторая бригады атакуют Женеву. Третья и четвёртая — Берн. Пятая остаётся в резерве. Нам предстоит прибыть в Милан через метрополитен «Гиперсеть» и начать атаку. Горы и складки местности скроют нас от орбитальных ударов флота СДР. Вопросы есть? — генерал заложил руки за спину и выжидающе посмотрел на сидящих.

Полковник Нетребин в первом ряду поднял руку. Лейровски кивнул ему, и офицер поднялся из-за парты.

— Сэр, почему необходимо добираться именно под землёй через «Гиперсеть», а не как обычно — на транспортниках по воздуху?

Генерал глубоко вдохнул перед ответом.

— Перемещения армии на поверхности будут сразу же замечены флотом СДР и пресечены орбитальным ударом.

— Почему тогда нельзя сразу доехать до Женевы по подземным тоннелям «Гиперсети»?

— «Гиперсеть» на оккупированной территории была перекрыта, чтобы не дать противнику ею воспользоваться, — Нетребин сел на место. — Ещё вопросы? Если вопросов больше нет, то перейдём к деталям, — масштаб на карте увеличился. На доске осталась только Женева и окрестные населённые пункты. Генерал снова включил лазерную указку и направил луч на доску. — Освобождение пленённых членов Правительства возлагается на Первую оперативную десантно-штурмовою бригаду ССпН, — генерал бросил взгляд на полковника Нетребина. — Вам предстоит наступать вдоль шоссе E-двадцать пять прямиком до Женевы, находясь на самом острие удара. Когда вы войдёте в город, то будете продвигаться к Дворцу Наций вдоль озера, чтобы не беспокоиться за свой правый фланг. Один полк должен удерживать Лозаннское шоссе и не дать противнику прижать вас к берегу. Четыре отдельных взвода начнут стремительный штурм Дворца. Эвакуировать Правительство быстро у СДР не получится — шоссе будет перекрыто. Также прошу максимально серьёзно отнестись к возможности нанесения противником орбитальных ударов, — Лейровски обратился к слушателям: — Командир Четвёртого отдельного взвода, встать!

Райвест подскочил со своего места.

— Слушаю вас, сэр.

— На вас возлагается задача по разработке плана штурма дворца.

— На меня? — удивлённо спросил Райвест.

— У вас проблемы со слухом, капитан Лэйн?

— Никак нет, сэр!

— Предоставите мне план через час. Я буду у себя в кабинете.

— Так точно, — Райвест сел и шёпотом обратился к Ион: — Похоже, нас отправляют туда без права на возвращение.

Ион грустно улыбнулась в ответ.

Генерал перевёл внимание на весь зал.

— С теми, кто имеет близких и родных на оккупированной территории, психологи проведут индивидуальные беседы и тесты, чтобы установить дееспособность. Если кого-то забракуют, то его отстранят от наступления. Наступление в три ноль-ноль по Гринвичу. У вас есть десять часов на подготовку и прощание с родными и близкими. Разойдись. — генерал Лейровски быстро вышел из зала. Остальные медленно встали из-за парт. Помещение наполнилось гулом разговоров.

— Ну, что теперь? — обратилась Ион к Райвесту.

— Не знаю. На мне теперь судьба всей операции как бы, — Райвест почесал затылок. — Ладно. Подготовь списки всех из нашего взвода, у кого есть родные в Европе и отправь их к мозгоправу, а мне надо готовить план штурма.

— Ты к себе?

— Да.

— Можно с тобой? — Ион блеснула глазами.

— Давай. Я не против.

Они вместе вернулись в квартиру и принялись за работу. Райвест сел на диван в комнате и начал обдумывать штурм, открыв на коммуникаторе план Дворца Наций и схему женевского метро. Ион ушла в спальню. Капитан не мог видеть её из-за стены между двумя комнатами.

Сейчас его интересовало только выполнение поставленной задачи. Чувство долга смешивалось вместе с волнением. Райвест бросил взгляд на часы. Тело, привыкшее спать в это время, отказывалось работать. Ниточки мыслей путались в голове, и схватиться за нужную не было никакой возможности. Как назло, поблизости не оказалось инъекции стимулятора или обычного горячего кофе. «Чувствую себя, как курсант в последнюю ночь перед экзаменом», — подумал Райвест.

Ещё и Нина, попавшая в плен, добавляла ответственности. Райвест винил в смерти Хельмута себя и не мог допустить гибели человека когда-то дорогого его командиру.

— Эй, ну ты идёшь? — послышался кокетливый зов старшего лейтенанта.

Райвест оторвал глаза от дисплея коммуникатора. В дверном проёме стояла Ион. Её нагое тело прикрывала только прозрачная кофточка, сквозь которую была видна белая и чистая кожа. Девушка с хищной ухмылкой накручивала светлую, вьющуюся прядь волос на палец. Медленным, едва заметным движением она распахнула кофту, оголив соблазнительную упругую грудь, и поманила капитана к себе.

— Я как бы занят немного, — разочарованно произнёс Райвест.

— Ой, да брось ты это занятие! — нетерпеливо вскрикнула Ион и жалобно улыбнулась. — Мы, возможно, уже никогда не встретимся друг с другом после этого наступления, а тебя волнует какой-то план. Я жду тебя, мой жеребчик.

***

Райвест стоял перед зеркалом и застёгивал рубашку. К генералу он уже опаздывал и приходилось сильно спешить. На кровати, укутавшись в одеяло, спала Ион. Капитан видел её в зеркальном отражении. Ему мучительно хотелось сесть рядом, запустить пальцы в её шелковистые волосы и легонько приобнять, чтобы не разбудить. Она, зарывшись лицом в подушку, выглядела беззащитной. Но поддаваться минутным слабостям недопустимо, когда надо выполнить приказ.

Внезапно простыни зашуршали. Ион проснулась, перевернулась с живота на бок и, подперев голову ладонью, осоловевшим взглядом уставилась на Райвеста.

— Извини, что разбудил, — виновато произнёс Райвест.

— Идёшь развлекаться с другими? — проговорила Ион, внимательно наблюдая за тем, как тщательно капитан поправлял воротничок.

— С какими ещё другими? — удивлённо спросил Райвест, слегка обернувшись к Ион. — Милая моя, если бы преданность имела физическое воплощение, то она была бы мной.

— Ой, ты так патетичен! Да брось. Я просто пошутила. Ты к генералу?

— Да. Надо представить ему план штурма.

— Возвращайся ко мне быстрее, — промурлыкала Ион.

***

Райвест постучал в тяжёлую дубовую дверь генеральского кабинета и, не услышав разрешения, вошёл.

— Сэр, разрешите войти.

Генерал сидел за столом и с угрюмым видом просматривал последние сводки на экране коммуникатора.

— Сэр, ваш приказ исполнен, план штурма подготовлен, — отчеканил капитан, вытянувшись перед командиром.

Генерал отвёл глаза от коммуникатора на столе и посмотрел на подчинённого исподлобья, из-за чего его взгляд казался более грозным, чем обычно. Он оглядел Райвеста с головы до ног, а тот всё это время стоял смирно, не смея шелохнуться.

— Почему явились почти с часовым опозданием? — спросил генерал Лейровски.

— Виноват, сэр. Возникли… Эм… Некоторые трудности.

— Сомневаюсь, капитан Лэйн, что вы посвятите меня в подробности и причины своих «трудностей», — генерал встал из кресла, — поэтому показывайте что именно у вас получилось во всех подробностях.

— Конечно, сэр.

Райвест подошёл к стенду с широким экраном, на котором уже была отображена карта юга Европы. От альпийской гряды к Берну и Женеве тянулись две толстые синие стрелки, указывавшие направления основных ударов в предстоящем наступлении.

— Я предлагаю, — начал Райвест, — силами четырёх отдельных взводов Первой десантно-штурмовой бригады прорваться к станциям женевского метрополитена, которые находятся на окраине города в пяти-десяти километрах от Дворца Наций и взять их под контроль. Наиболее подходящими для захвата считаю Анмас, Амбийи, Кене-Боург и Генефе-Эаукс-Фифес. Штурмовая группа будет продвигаться под землёй к станции «Генефе-Захерон», которая ближе всех расположена к дворцу. Далее предстоит начать штурм с ходу, выскочив из-под земли на удалении в полкилометра от дворца. Такая тактика позволит свести к минимуму потери штурмовой группы до подхода к цели. Если наступление основных сил бригады на поверхности будет остановлено противником, то возможность вызволения из плена членов Правительства сохраняется с довольно большими шансами на успех, — Райвест сглотнул, а генерал с каменным лицом стоял напротив и внимал каждому слову капитана. — Также использование метро сильно облегчает эвакуацию министров из зоны боевых действий.

— С этим всё ясно. Зачем захватывать сразу четыре станции? — спросил Лейровски.

— Противник в любой момент может задействовать резервы и высадить десант, чтобы отбить станцию назад и отрезать штурмовой группе путь к отступлению, а захват нескольких станций оставляет нам достаточно пространства для манёвра особенно в том случае, если наступление на женевском направлении захлебнётся.

— Хорошо. Мне нравится. Тогда ваш взвод будет захватывать Анмас. Другие три распределятся между другими оставшимися. Внесение изменений в план утверждаю. Полковник Нетребин скоро будет уведомлен об этом, — гнев и суровость на лице генерала сменились уважением. Только теперь Райвест увидел усталость на лице генерала и набухшие мешки под глазами.

— У вас утомлённый вид, — вдруг неожиданно для самого себя произнёс Райвест.

— Что, простите? — сурово спросил Лейровски.

— Я говорю, что выглядите вы уставшим. Вам бы поспать немного. Хотя бы пару часов.

— Некогда спать, — генерал подошёл ближе к стенду с картой. — Титанианцы режут нашу оборону, словно раскалённый нож масло. По донесениям с восточного фронта Восьмая ударная армия потеряла треть личного состава только из-за орбитальных ударов и ещё столько же в наземных боях. Больше половины потерь и полное отсутствие успеха, — подытожил Лейровски.

— Вполне нормальная ситуация, когда противник имеет абсолютное превосходство в технике, авиации и космическом флоте.

— Ситуация нормальная, капитан… Но очень пугающая.

Примечания:

1) ССпН — Силы специального назначения.

2) ЗФ — Земная Федерация.

Пятая глава — Выжечь гнездо

Транспортный вагон двигался по рельсам, издавая слабые вибрации. Сверхзвуковая скорость абсолютно не ощущалась внутри. Изредка вагон плавно покачивался из стороны в сторону с противным скрипом на изгибах подземного туннеля «Гиперсети».

Райвест и десять человек из его взвода занимали целый вагон. Для дополнительного усиления боевого подразделения в подчинение капитана поступило четыре автономных робота-гуманоида, которые смирно стояли вдоль стены.

Внешним видом андроиды мало отличались от солдата в боевом скафандре: массивная матовая броня серебристого цвета, напоминающая древние доспехи рыцарей, шлем, за широким визором которого ничего не было видно, реактивные ранцы со складными рулевыми импеллерами¹, включавшиеся при прыжках на большие дистанции. В бою эта схожесть часто спасала жизни бойцов. Врагу было тяжело разобрать, кто находится перед ним: бездушная машина или живой человек, на обучение и обеспечение которого потратили кругленькую сумму, что делало его желанной мишенью.

Райвест стоял у конца вагона, облокотившись спиной на стену. Хоть поезд и был пассажирским, но сидеть в боевом костюме было неудобно.

Пока всё шло по плану генерала Лейровски. Бригада выдвигались из Пацифиды по туннелям «Гиперсети» в Милан для грядущей наступательной операции.

План Райвеста заставил генерала пересмотреть стратегию. Теперь взводу капитана предстояло вместо атаки в рядах бригады брать под контроль станцию метро «Анмас», под землёй объединиться с другими отдельными взводами и вместе выдвигаться к «Генефе-Захерон», а от туда к Дворцу.

В метро опасностей было не так много, как на поверхности, но их хватало. Федеральная разведывательная служба докладывала о небольших отрядах космодесанта СДР, патрулирующих тоннели женевского метрополитена. Предстояли бои в узких коридорах и просторных залах, в которых практически негде укрыться, а противник может выскочить откуда угодно.

Сам штурм дворца тоже не отпускал мысли Райвеста. Зал, где сейчас должны держать членов Правительства, вообще не имел окон, что сильно осложняло внезапный штурм, и давало противнику время на подготовку. Имелся лишь один вход с раздвижной дверью, которая была полностью вырезана инженерами СДР во время вторжения. Если они успели установить новую дверь, то штурм мог превратиться в кровавую баню с самым негативным исходом для всей Федерации.

Райвеста отвлёк от размышлений мелодичный голос Ион. Заместитель командира стояла рядом и вела милую беседу со взводным медиком Шаирой Уильямс — высокой мулаткой с едва заметными азиатскими чертами лица. Ион сдержанно улыбалась на слова собеседницы, кивала и что-то отвечала. Изредка Райвест пересекался взглядом с Ион и в ярком свете ламп, освещавших вагон, мог видеть голубые, словно вода, глаза возлюбленной. В такие моменты он чувствовал лёгкую и приятную дрожь во всём теле.

Ион замолчала, и капитан решил, что это неплохая возможность поговорить со своей помощницей в последний раз перед прибытием в Милан. В бою такого шанса, скорее всего, уже не представится.

Райвест подошёл к лейтенанту, придерживаясь за поручень.

— Ион, после удачного наступления нам полагается заслуженный отпуск. Как насчёт того, чтобы провести эти дни вдвоём на Луне?

— На Луне? — Ион удивлённо посмотрела на капитана. — Ну не знаю. Ты, глупенький, видимо, забыл, что мы в блокаде. Все рейсы прекращены до особого распоряжения.

— Блокада же не вечно продлится. Когда-нибудь её снимут, — обнадёживающим тоном произнёс Райвест.

— Главное, дожить до этого дня, — Ион отвела взгляд в сторону.

— Эй-эй, что за упаднические настроения? Старлей, не сейте панику в рядах моих бравых бойцов. Вы их смущаете, — Райвест заглянул в глаза собеседницы и продолжил с серьёзностью в голосе: — Если флот Венеры и Меркурия пришлёт свои корабли, то блокада будет снята, а СДР будет драпать назад до самого Урана.

— Рай, не обманывай себя. Я родилась и выросла на Венере. Мне приходилось видеть отношение Федерации к внутренним колониям. Если там уже знают о нападении, а они знают, то они не будут бросаться на помощь Земле. Скорее, отпразднуют это событие и позаботятся о своей собственной безопасности. А две эскадры зем…

Райвест перебил Ион:

— А две эскадры земного флота будут добираться сюда прямиком от Юпитера больше недели. Знаю-знаю!

— Вот именно, — согласилась Ион, но решила немного разрядить обстановку. — И вообще, если ты не сбреешь свою колючую щетину с лица, то ни на какую Луну я с тобой не полечу. Понял меня? И что ты собрался делать со мной на Луне, извращенец?

— Ну, что-нибудь придумаем.

— Извращенец, — фыркнула Ион, ехидно улыбаясь. — Хорошо, что я в костюме и в окружение множества свидетелей. Сейчас ты со мной ничего не сделаешь.

Райвест расплылся в беззаботной улыбке и уже наклонился к Ион, чтобы поцеловать её, но его отвлёк звуковой сигнал с мини-компьютера на левом предплечье.

«В самый подходящий момент! Как всегда», — иронично выругался в уме Райвест и выпрямился.

Он посмотрел на экран и выкрикнул на весь вагон:

— Приближаемся к Милану! Готовность десять минут. Всем ещё раз проверить костюмы и вооружение. При наличии неполадок докладывать лично мне или лейтенанту Джипсу.

Гул разговоров сменился щелчками штурмовых винтовок и лязгом металлических доспехов. Солдаты, секунду назад стоящие свободно, теперь заметно напряглись и усердно выполняли приказ.

Райвест надел обтягивающий капюшон комбинезона, который защищал кожу и волосы от защемления стыками костюма, потом шлем и запустил систему диагностики скафандра. Визор начал отображать результаты проверки. Затем длинный отчёт об успешной диагностике сменился на пробегающий список бойцов взвода и их состояние здоровья. Райвест успел заметить, что пульс и артериальное давление у взводного инженера лейтенанта Джереми Джипса немного выше нормы, но в пределах зелёной зоны. Наверное, из-за того, что этот громила всю дорогу гоготал и весело смеялся от своих же рассказов товарищам.

Райвест снял штурмовую маховичную винтовку «Калибурн» с пояса, проверил наличие боеприпасов в магазинах и повесил её обратно.

Это оружие было крайне надёжным и смертоносным. Единственная подвижная деталь, помимо пули в стволе, — это маховик, навитый из многостенных углеродных нанотрубок, который передавал механическую энергию вращения через каскад редукторов пулям и гранатам в стволе. Никаких демаскирующих вспышек при стрельбе. Практически полное отсутствие звука выстрела и отдачи. Стреловидная, бронебойная пуля на скорости пять километров в секунду достаточно легко пробивала броню вражеских скафандров.

Вагон резко качнулся и звонко заскрежетал, направляясь к поверхности по плавному изгибу туннеля. Райвест почувствовал лёгкое щекотание в животе, будто кто-то ковырялся во внутренностях. Это странное ощущение напомнило ему взлёт пассажирского челнока. Только теперь они взлетали не с поверхности в воздух, а из-под земли к поверхности.

Торможение на заключительном участке пути уже стало ощутимым.

— Всем внимание. Приготовиться к выходу, — скомандовал Райвест. — Джипс, поднимай железяк, — капитан указал в сторону стены, у которой стояли андроиды.

— Слушаюсь, кэп, — отозвался Джипс и сделал свайп по экрану компьютера на левом предплечье. Четыре робота одновременно встрепенулись и повернулись к выходу.

Вагон уже остановился. Насосы громко нагнетали воздух в переходной коридор между туннелем и платформой. Через секунду двери плавно раздвинулись в стороны и взвод вышел в просторный зал станции «Милан». Вертикальные серебристые колонны вдоль платформы ярко блестели, отражая свет, идущий от многоуровневого потолка причудливой формы. Гражданских лиц не было видно. Или они все спали в два часа ночи, или всех эвакуировали из города в целях безопасности. Только изредка мелькали люди в офицерских мундирах и камуфляжной форме.

Генерал Лейровски стоял посередине платформы, сложив руки за спиной, что придавало ему спокойный и презентабельный вид. Райвест вытянулся, убрав визор шлема в сторону и отрапортовал:

— Четвёртый отдельный взвод Первой оперативной десантно-штурмовой бригады спецназначения прибыл для выполнения боевой задачи.

— Вольно, капитан Лэйн, — промолвил генерал. — Основные силы уже выдвинулись. Три остальных взвода только что отправились за ними. третья и четвёртая бригады атаковали Берн. Противник яростно растаскивает резервы и затыкает дыры в обороне. Всё идёт по плану. Снаружи ждёт корвет, который перевезёт ваш взвод через Альпы и доставит максимально близко к Анмасу.

— Ясно, — Райвест обратился к Ион: — Идите к транспорту. Я вас догоню.

— Есть, — послушно проговорила она и обернулась к столпившимся рядом бойцам. — Все к кораблю. Бегом!

Райвест посмотрел на убегающую Ион и в очередной раз удивился тому, как ей удавалось выглядеть соблазнительно даже в громоздком боевом костюме, но разыгравшееся воображение заставило его отвести взгляд и повернуться лицом к генералу. Теперь капитан слышал только удаляющийся звук шагов и шипение сервомоторов скафандров.

— Что насчет поддержки с воздуха? — поинтересовался Райвест.

— Поддержка будет. После нападения нам удалось восстановить два аэродрома. Уцелели несколько БПЛА² и истребители, но воспользоваться ими вы сможете только в момент штурма. Не раньше. Вам всё понятно?

— Угу. Вы с нами? — капитан кивнул в сторону выхода со станции.

— Нет. Командование запретило офицерам высших эшелонов участвовать в наступлении.

— Заботятся, значит, — с сарказмом в голосе протянул Райвест.

— Конечно. К тому же моё старое тело мало чем сможет помочь вам в этом деле.

— О-о, что вы? Вы совсем не старый, сэр. Мужчина в самом расцвете сил. Просто мачо! — Райвест весело улыбнулся.

— Думаю, — с едва заметным смущением начал Лейровски, — ваши люди заждались.

— Наверно. Разрешите идти, — Райвест отступил на шаг.

— Иди. Удачи, капитан.

На улице было темно. Слабый ветерок загонял прохладный воздух, пахнущий ночной свежестью и терпким дымом, в широкую прорезь шлема. Света в окнах высоких небоскрёбов не было. Лишь изредка мерцали красные огоньки на крышах зданий. Создавалось ощущение, что город просто умер. Небо было полностью затянуто густыми тучами, от чего предрассветные сумерки казались темнее и мрачнее обычного. Где-то близко ревели авиационные двигатели, а вдалеке слышались разрывы снарядов. Корвет, о котором говорил генерал, стоял прямо на земле с открытой аппарелью десантного отсека.

С погодой повезло. Через такую густую облачность, да ещё и ночью, флоту СДР будет намного сложнее работать по наземным целям. Плюс сказывался эффект неожиданности наступления. Генерал был абсолютно прав: противник не ожидает атаки со стороны Альп. Если бы они знали, то уже давно бы разогнали тучи с помощью климатических установок и сделали бы залп из всех орудий по скоплениям наземных сил.

Пока Райвест шёл к корвету, в уме он прокручивал вариант развития событий, при котором враг все-таки заметит скопление войск на поверхности и нанесёт удар. Он представлял то, как корабль перед ним, в котором уже сидел весь взвод, в котором уже сидела Ион, разлетается в щепки от прямого попадания снаряда. Потом рушится здание станции за его спиной, гибнет генерал Лейровски. Он силился изо всех сил представить, как через мгновение его тело разорвёт на части, как куски мяса и костюма будут разлетаться в разные стороны, и насколько всё это будет больно. Почувствует ли он хоть что-нибудь или это будет лёгкая и быстрая смерть без страданий?

Райвест подбежал, быстро забрался по крутой аппарели и уселся в кресло рядом с Ион.

— Двигаем! — бросил он пилоту в кабине.

Аппарель захлопнулась. Почувствовалась вибрация нарастающих оборотов двигателей. В окнах пилотской кабины вид сменился с высоких домов на линию горизонта и тёмно-синие небо, усеянное яркими звёздами. Когда корабль набрал высоту, скорость выровнялась. Движение стало плавным и спокойным.

— Идти будем на малой высоте и скорости, огибая вершины гор, чтобы вражеская разведка не засекла нас, — прозвучал уверенный голос пилота в наушниках.

— Как быстро прибудем на место?

— Чуть меньше, чем за час. Постараюсь высадить вас как можно ближе к Анмасу, но и о себе тоже позабочусь. Уж не обижайтесь. Говорят, что СДР солдат в плен не берёт. Пытают и расстреливают прямо на месте.

— Что сказал генерал? — спросила Ион у Райвеста.

— Сказал, что поддержка с воздуха будет.

Солдаты, услышав хорошую новость от командира, разразились одобрительными и радостными возгласами.

Лейтенант Джипс сидел у другого конца десантного отсека и рассказывал истории о том, как он проводил время в учебном лагере.

— Ну и короче, он когда согнулся, там доска отошла, и парень провалился прямо в дырку.

— Прямо в дыру?

— Ага.

— И как доставали?

— Да не знаю я. Не видел.

— Джипс, ты начинаешь надоедать с этой историей про курсанта, провалившегося в дырку туалета, — прервал лейтенанта Райвест. Ион прыснула смехом. — Неужели у тебя в лагере на Джомолунгме не случалось ничего более интересного?

— Извини, кэп, — виновато выдавил сквозь смех Джипс, — но, блин, это было смешно. Он весь вымазался в…

— Только не продолжай, а то прикажу выбросить тебя за борт! Понял?

— Всё, кэп. Рот на замке, — Джипс жестом показал, что застёгивает рот на «молнию».

— Кстати, кого у нас забраковали психологи? — спросила Шаира у Райвеста.

— Всех, кого с нами сейчас нет.

— А поточнее нельзя?

— Камински «завернули». Все остальные здесь.

— С виду он был абсолютно спокоен, — удивилась Ион. — Я даже думала не отправлять его на обследование.

— Командование можно понять. Они боятся отправлять в бой человека, который может начать палить направо и налево. А если встретит живого или мёртвого близкого, то тут вообще туши свет, — объяснил Райвест.

— Зато стимула больше, — заметила Шаира.

— Стимула? — отвлёкся от своих рассказов Джипс. — Если Союз отнимет у нас Землю, то места лучше для жизни мы найти уже никогда и нигде не сможем, поэтому сейчас нам необходимо победить. Стимула, как видишь, хватает.

— А что насчёт Нофорда? — задумчиво спросила Ион.

— Нофорда застрелили, — спокойно констатировал Райвест. — Ты разве не слышала, что сказал тот типчик из разведки на брифинге?

— Слышала. В этом-то и проблема. Он сказал, что его застрелили «после многочасового допроса», но на тот момент после нападения флота СДР прошёл только час или около того.

— Может, оговорился. Всякое бывает. Беспокойство перед публикой, например.

— Черта с два он проговорился! — начала пылкую речь Шаира. — ВКС держит под собой половину генштаба, а эти брахманы из разведки настоящие изверги. Думаете, они будут гнушаться лгать нам? Ага, как бы не так! Мы для них всего лишь мясо. Добровольные доноры своих же собственных тел для войны.

Райвест обратился к Ион:

— Думаешь, что они нам солгали?

— Думаю, да. Чем ещё можно объяснить это? Хотят повысить наш боевой дух, чтобы не возникало сомнений в бою.

— Хм, знаешь, гибель большей части нашего флота боевого духа совсем не добавляет, — грустно сказала Шаира и обратилась к Райвесту: — Почему они не стреляли?

— Наверно, потому что у них не было основного боекомплекта надо полагать.

— Ну, спасибо за отличное объяснение, капитан, — раздражённо бросила Шаира. — Знаешь, ты полностью оправдываешь своё воинское звание. Почему не было боекомплекта?

Джипс вмешался в разговор:

— Это всё уже давняя история. Масса боевого крейсера — это сотни и тысячи тонн. Любой такой корабль, осмелившийся сунуться в атмосферу Земли, мгновенно будет поглощён гравитационным полем планеты и выбраться уже не сможет, просто упадёт на поверхность. Никакие атмосферные двигатели не помогут. Вот и приходится тяжёлым крейсерам перед парадами ускоренными темпами худеть. С них снимают тяжёлую бронированную обшивку, вооружение вместе с боекомплектом и заменяют всё это на лёгкие пластины и макеты. Дополнительно оборудуют атмосферными двигателями и крыльями для увеличения подъёмной силы, но всё это тоже весит не мало. И приходится облегчать ещё сильнее. Так получается замкнутый круг. Главное, чтобы сохранился первозданный внешний вид и красота корабля. Всё остальное — не важно. Корветам и фрегатам в этом плане полегче. Они специально проектируются для действий в атмосфере, а вот крейсер таким похвастаться не может. На парадах обыватели обычно радуются, ликуют при виде огромного монстра, плывущего в небе, но они даже не подозревают, что им заместо мощной боевой машины, способной испепелить целую планету, демонстрируют пустую скорлупу, которая даже для тарана не годится.

— Будем надеяться, что новые корабли построят, и потери будут возмещены, — обнадёживающе ответил Райвест.

— Эх, звучит, как тост, кэп, — улыбнулся Джипс. — Как-нибудь выпьем в баре по этому поводу, когда вернёмся из боя.

Пилот внезапно восторженно заговорил, указывая рукой в левую сторону:

— Смотрите! Наши наступают! Ах ты чёрт! Забыл. Окон в десантном отсеке нет. Сейчас переведу изображение вам. Секунду!

Райвест посмотрел на экран в отсеке, но ничего не увидел кроме черноты с отливом синего цвета. С высоты в несколько сот метров в ночи едва можно было разобрать ландшафт, дома и поля. На расстоянии в десять километров мелькали вспышки взрывов, вырывающие местность из темноты и освещающие небо. Тянулись сияющие нити ракетных снарядом. Сверкали двигателями истребители и корветы, парящие над полем боя.

«Они быстро двигаются. С такими темпами кольцо вокруг дворца замкнётся, когда мы подойдём к Генефе-Захерон», — подумал Райвест.

— До высадки две минуты. Готовьтесь! — скомандовал пилот. — Ближе, чем на пять километров, к городу подойти не могу. Засекут.

— Так, ну всё! Готовьтесь прыгать. Какая высота выброски? — спросил Райвест у пилота, опуская металлическое защитное забрало поверх визора.

— Тридцать метров. Открываю аппарель!

Дверь десантного отсека открылась. Все встали и выстроились в два ряда. На экране высветилась красная надпись «Стоп».

— Ион, ты замыкаешь.

— Слушаюсь, — отозвалась она.

Капитан вышел на край аппарели так, что мог смотреть вниз на землю.

Экран позеленел. Надпись сменилась на «Вперёд».

— Зелёный цвет! Пошли! Пошли!

Райвест и ещё один боец прыгнули с края в ночную темноту, держа тело вертикально и расставив руки в стороны. Реактивный ранец сразу же включился, затормаживая свободное падение. За спиной выдвинулись рулевые импеллеры и загудели турбины.

Они высадились на ровное поле с низкой травой. В некоторых местах росли низкие, пышные кусты, колыхающиеся на ветру и отбрасывающие слабую тень от восходящего солнца. Уже светало.

Слева были слышны монотонные завывания взрывов и громкие хлопки, сопровождающиеся вспышками света из-за горизонта.

Райвест снял с пояса автомат, вдавил приклад себе в плечо и настроился на общий канал.

— Все на месте?

— Так точно, — подтвердила Ион.

— В пределах городской черты могут быть мины. Наступите на одну такую и станете короче раза в два. Идём в две колонны. Интервал десять метров. Ион, займи позицию во главе второй колонны, — она быстро перебежала в начало строя. — Джипс, пусть андроиды идут впереди.

— Понял, кэп.

— Всем включить камуфляж и выключить радиаторы. Не хочу, чтобы нас было видно с орбиты. Двигаем, — Райвест указал рукой на едва различимые ряды домиков вдалеке.

Окраска костюмов сменилась с серебристого на тёмно-синий цвет, который идеально подходил для предрассветных сумерек. Группа медленно и осторожно начала движение. Люди и андроиды шли, пригнувшись к земле, иногда посматривая через окуляры оптических прицелов на местность. Жухлая весенняя трава тихо хрустела и шуршала под ногами. В наушниках гудело от слабенького ветерка.

Первый контакт с противником произошёл, когда взвод уже приблизился к станции так близко, что боевые системы костюма автоматически выставили красные метки на космодесантниках, охраняющих вход.

Из-за холма резко вылетел корвет СДР на малой высоте. Из поворотных мотогондол на законцовках крыльев вырывались струи раскалённого газа. В тепловизоре шлема было видно, как серо-белая масса, выходящая из сопла, сталкивается с землёй, расплывается на ней и поднимает в воздух клубы горячей пыли. Турель с длинными стволами орудий под брюхом корабля угрожающе двигалась, словно жало осы перед ударом.

— Всем залечь! Живо! — скомандовал Райвест.

Корабль на какое-то время завис над их позициями и никак не желал улетать, будто знал, что здесь кто-то есть.

— Он нас видит, — запаниковала Ион.

— Спокойно. Если бы он нас видел, то мы бы уже не дышали, — прошептал капитан. Хоть костюм и не пропускал звук наружу, но близость угрозы заставляла соблюдать тишину. — Никому не стрелять.

Райвест почувствовал непреодолимую тягу нацелить винтовку на корабль СДР и нажать на спусковой крючок. В голове возникли образы людей, вылетающих из шлюза в темноту космоса. В ушах звучали слова офицера из флотской разведки о жестоком расстреле адмирала Нофорда. Всё это накладывалось друг на друга и заставляло убивать, но рациональная часть сознания удерживала от необдуманных действий. Даже если бы удалось удачно попасть, корвет успел бы выпустить пару снарядов в цель и сократить численность взвода раньше времени. А если он успеет сделать манёвр уклонения, то шанса на второй выстрел уже ни у кого не будет.

Корабль медленно повернул мотогондолы параллельно земле и быстро удалился за линию горизонта.

— Уф-ф, — с облегчением выдохнула Шаира. — Пронесло. Эта летающая мясорубка наворотила бы тут делов.

— Группа, сбор в той воронке на один час, — Райвест привстал и указал рукой в сторону неглубокого кратера на возвышении, оставшегося от попадания снаряда с орбиты.

Райвест лёг на покатый склон воронки и выглянул из-за края. Цвет костюма автоматически сменился на коричневатую окраску. Рыхлая земля под ним начала оползать, но капитан упёрся рукой и удержался. Справа от него аккуратно, не поднимая пыли, пристроилась Ион. Увеличение визора позволило им рассмотреть цели впереди.

Станция, окружённая полуразрушенными домами, охранялась десятью космодесантниками в боевых скафандрах. Они стояли свободно, не ожидая опасности здесь и сейчас. Некоторые беспечно ходили из стороны в сторону, переговариваясь друг с другом.

Чуть подальше стояла девушка в обычной гражданской одежде, которая была изрядно запачкана грязью. Голова опущена вниз, волосы припорошены толстым слоем бурой пыли, глаза полуоткрыты, ноги скованы массивными цепями. Она уже несколько часов стояла на этом месте, не ела, не пила и не спала.

— Чёрт! — прошипела Ион. — Похоже, что эти бесчеловечные уроды прикрываются гражданскими.

— Похоже на то, — согласился Райвест. — Я помечу её, как неприкосновенную цель.

В визоре над головой пленной девушки возникла зелёная метка среди десятка красных. Даже если навести на пленницу ствол автомата и попытаться выстрелить, система редукторов заблокируется и не передаст кинетическую энергию пуле. Райвест перевёл изображение со своей нашлемной камеры всем остальным, чтобы они могли увидеть охрану станции, не выглядывая из укрытия, и переключился на общий канал.

— Всем внимание. Сейчас будет бой. Атакуем в лоб. У них десять десантников. Прикрываются одним гражданским. Дистанция пятьсот метров. Обойти с флангов не получится даже с маскировкой. Склон слишком открытый. Нас тут же заметят. Используем только бронебойные пули. Осколочные гранаты засуньте подальше. Действуем по стандартной схеме: включаем маскировку, прыгаем, а остальные прикрывают нас отсюда. Ион, остаёшься в арьергарде³ за главную. Всем всё ясно?

— Так точно, кэп. Кто идёт с тобой в прыжок? — нетерпеливо спросил Джипс.

— Со мной идут ещё двое. Ты и сержант Хижняк. Джипс справа, Хижняк слева, я по центру. Хижняк, после приземления ты должен максимально оперативно увести заложницу с линии огня в безопасное место. Мы постараемся оттеснить их в сторону.

— Понял, — ответил Савелий Хижняк, занимая позицию в указанном месте.

— Включить маскировку, — приказал Райвест и встал чуть впереди между Хижняком и Джипсом.

Все с ног до головы разом стали прозрачными, похожими на мутный, горячий воздух.

Микроскопические частицы, напылённые на поверхность костюма, могли изменять отражающие свойства, менять цвет и делать носителя практически полностью невидимым. Значительная часть света не отражалась от скафандра при включенном режиме маскировки, а огибала его, что делало носителя трудно различимым для невооружённого глаза. Обнаружить его можно было только в других участках электромагнитного спектра или системами акустической локации. При необходимости внезапного нападения эта маскировка подходила лучше всего и давала возможность занять более выгодную позицию за те несколько секунд, которые противник тратит на обнаружение цели.

— На счёт три, — начал Райвест, сгибая ноги в коленях для прыжка и переводя винтовку с автоматического режима огня на одиночный. — Один… Два… Три… Пошли!

Реактивный ранец выпустил струю раскалённого газа, и капитан взмыл в небо. Лейтенант вместе с сержантом взлетели за ним. Чёрные точки на поверхности, завидев опасность, разбежались по ближайшим укрытиям, но огонь ещё не открыли. Райвест в полёте прицелился из автомата в ближайшего десантника. Через оптический прицел была различима его голова и стекло шлема, поблёскивающее в лучах восходящего солнца. Три одиночных выстрела и в шлеме возникли отверстия, а стекло визора окрасилось красным. Десантник упал на спину, распластав руки в стороны. Рядом с ним упали ещё двое.

Удовольствие от убийства солдат противника, от вида пулевых отверстий на чёрном шлеме, из которых сочится белый, густой дымок, и стекла, залитого липкой кровью, затуманивало всё сознание. Страха во время боя не было. Райвест не знал почему. Возможно, из-за того, что всё происходило очень быстро и скоротечно. Возможно, из-за того, что системы жизнеобеспечения костюма автоматически вводили под кожу стимуляторы и ингибиторы биосинтеза гормонов, что повышало скорость реакции и подавляло эмоции. Всё это было не важно. Был только враг и задача уничтожить его.

Райвест уже пошёл на снижение, когда справа и слева защёлкали автоматы Хижняка и Джипса. Визор выделял траектории пуль прямыми и изогнутыми линиями, создавая сеть похожую на паутину. Концы некоторых линий заканчивались у мёртвых тел, облачённых в чёрные боевые костюмы. Восемь меток над убитыми были окрашены в серый цвет. Значит, где-то скрывалось ещё двое.

Капитан мягко приземлился в десятке метров от входа на станцию. Реактивный ранец перед самым касанием дал ещё одну слабую струю газа, взметнув в воздух пыль и небольшие куски грунта. Со стороны это выглядело, словно призрак сошёл с небес.

Из-за угла здания появился вражеский солдат, нацеливший на Райвеста ствол автомата. Два хлопка. Если бы капитан не среагировал, то две бронебойные стреловидные пули пробили бы грудную пластину его костюма. Капитан прыгнул вперёд и быстро сократил дистанцию до вражеского пехотинца. Оказавшись рядом с ним, он сбил его с ног и навалился на десантника сверху. Из налокотника правой руки выдвинулось длинное лезвие. Остриё нависло над головой вражеского солдата, который перехватил руки капитана и всеми силами пытался удержать его от одного короткого движения. За стеклом шлема виднелись широко раскрытые глаза и злой оскал зубов.

Остриё лезвия уже стало дрожать и устрашающе постукивать по шлему. Тук-тук-дзинь-дзинь-тук-тук-дзинь-дзинь.

Выражение лица сменилось на страдальческое, в глазах появился влажный блеск. Всем своим видом он просил пощады.

«Пощади», — безмолвно твердил вражеский боец.

Но Райвест не пощадил.

Он надавил с ещё большей силой. Усилители экзоскелета сработали, и лезвие с сухим треском пробило бронестекло шлема. Глаза десантника дрогнули, но остались открытыми.

Где-то остался ещё один. Райвест огляделся. Джипс медленно двигался к станции. Хижняк уже подошёл к заложнице. Девушка стояла неподвижно, пытаясь понять, что происходит, в кого и почему стреляют захватчики.

Раздался приглушённый хлопок — звук выстрела гранатомёта. Райвест знал, что это не его люди. Он запретил использовать гранаты. Рядом с Джипсом возникла красная метка.

— Джипс, слева! — крикнул Райвест.

Лейтенант среагировал быстро и методично: схватил десантника за ствол винтовки, опрокинул на землю и с силой наступил массивным ботинком скафандра ему на голову. Шлем раскололся, а из образовавшихся трещин полилась кровь.

Снаряд, выпущенный последним космодесантником, упал в нескольких метрах от обессилевшей девушки, которая попыталась отбежать до ближайшего укрытия, но тяжёлые цепи на ногах нещадно сковывали движения. Пыльная дымка возникла в воздухе вместе с кусками земли и камнями. Заложница упала на землю и замерла лёжа на спине.

— Шаира, — Райвест обратился к медику по общему каналу, — дуй живо сюда! Нужна твоя помощь. Гражданский ранен.

— Иду.

— Всё чисто! — сказал Джипс.

— Все двигайтесь к станции. Занять круговую оборону.

— Он как будто специально целился в неё, — удивлённо кивал на лежащую девушку Хижняк. — Что за твари? Как можно в безоружных штатских стрелять?

— Космодесанту СДР ненависть к землянам выжигают в мозгах при подготовке, — объяснил Джипс.

Райвест присел рядом с раненой девушкой, приподняв забрало шлема и отключив маскировку. Заложница была жива. Было в ней что-то ласковое и нежное. Настолько нежное, что Райвесту сразу стало искренне её жалко. Глаза приоткрыты, дрожь во всём теле и частое дыхание. На лице выступили мелкие росинки пота. Живот, иссечённый осколками, обильно кровоточил. Разобрать границы ран в месиве из лоскутков кожи и ткани было сложно. Снаружи торчала бледная оболочка кишечника. Во впадине у основания шеи скопилась густая кровь. От этого вида в изуродованном стимуляторами сознании Райвеста всплыл образ неглубокого водоёма во дворе его дома в детстве.

Шаира быстро подбежала и присела рядом, напротив капитана.

— Что у нас здесь? — спросила она, склонившись над животом девушки. — Проникающие ранения брюшной полости.

Шаира достала из металлического контейнера пистолет для инъекций, зарядила в него ампулу со стимулятором и уткнула ствол в руку пострадавшей. Пистолет издал шипящий звук. Медик зарядила вторую ампулу с обезболивающим и сделала укол в область живота. Сверху она распылила на раны аэрозольный коагулянт, микроскопические капельки которого сделали кровь похожей на желе.

— Лэйн, у неё все кишки перемешались. Держится только на стимуляторах и честном слове. У неё минут десять. Не больше.

— Она транспортабельна? — спросил Райвест.

— Да.

— Я вызову транспорт, — Райвест переключился на частоту штаба. — Центр, требуется медицинский транспорт. Немедленно. Тяжело раненный гражданский. Девушка лет тридцати. Ранения брюшной полости…

— Эм, «Сомнамбула-один-четыре», — строгий женский голос в наушниках. — Извините, но мы не можем прислать вам транспорт. Пилот, доставивший вас на место, был сбит при возвращении на базу. Ваш сектор слишком опасен. Мы не можем рисковать медицинским транспортом. Как слышите? Приём.

— Отлично слышу. Повторяю: нам нужен транспорт, — процедил сквозь зубы Райвест. — СДР не станет стрелять по врачам. Они не звери.

— Извините, но мы ничем не можем помочь. Конец связи, — в рации затрещало.

— Чёрт! — выкрикнул Райвест.

— Ну что там? — спросила Шаира.

— Транспорта не будет.

— Возьмём уцелевший гражданский транспорт.

— За десять минут по пересечённой местности не успеем довезти.

— К-кто… вы? — издала тонкий жалобный голосок раненая.

— Отряд спецназа Земной Федерации. Мы вытащим вас отсюда. Не волнуйтесь. Как вас зовут? — голос Райвеста звучал чётко и спокойно через громкоговоритель скафандра.

— С-симона, — выдохнула девушка. — Симона Мэпс.

— Хорошо, Симона. Не шевелитесь и не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Как вы себя чувствуете?

— Мне больно… Очень больно. Пить. Можно попить? — взмолилась Симона.

— Ей нельзя пить, — помотала головой Шаира. — Как ты думаешь, что случится, когда вода достигнет пробитого желудка? Смочи ей губы, но пить не давай.

Райвест достал из контейнера на поясе флягу и осторожно распределил влажную плёнку воды по сухим, растрескавшимся губам, пытаясь не налить воду в рот пострадавшей.

— Подложи это под голову, — Шаира протянула капитану мягкий валик из вспененного материала.

— Я умру? Да? — Симона наивно посмотрела на Райвеста, когда тот немного приподнял её голову, просовывая между землёй и затылком подкладку.

— Никто сегодня не умрёт. Всё будет хорошо, — Райвест ласково погладил Симону по руке. Тепло кожи через перчатку боевого костюма не чувствовалось.

С уголка её губы потекла струйка тёмной крови. Симона прикоснулась к мокрым губам и посмотрела на окровавленные пальцы.

— Я точно умру. Мне нельзя умирать. Слышите? Меня ребёнок ждёт! — плечи стали вздрагивать. Она заплакала, прикрыв глаза рукой и размазывая кровь по лицу. — Не дайте мне умереть. Спасите! Пожалуйста! — девушка всхлипнула, проглатывая слёзы.

Впервые в жизни Райвест почувствовал себя по-настоящему беспомощным. Симона умирала и страдала от боли, а он ничем не мог ей помочь. Все безнадёжные случаи из прошлого показались настоящими пустяками по сравнению с этим.

— У неё большая кровопотеря. Нужно переливание, — сказала медик.

— Шаира, приготовь вторую дозу стимулятора.

— Но две дозы — это перед… — она не успела сказать «передозировка». По уверенному и грустному взгляду Райвеста ей всё стало понятно. — Сейчас сделаю.

Шаира зарядила вторую ампулу в пистолет и поднесла его к шее Симоны.

— Нет. Это моя забота, — капитан забрал у подчинённой пистолет для инъекций.

Симона посмотрела заплаканными глазами на него, на устройство, сжатое в кулаке, и спросила:

— Это спасёт меня?

— Да, — соврал Райвест, приложив дуло пистолета для инъекций к её шее. Ампула опустошилась. Содержимое бесследно растворилось в теле девушки.

Дыхание Симоны стало редким и перешло на еле слышное сопение. Ресницы дрогнули. Блестящие от слёз глаза уставились в пустоту. Шаира нежно дотронулась до век и закрыла ей глаза.

— Вот и всё. Боли больше нет, — прошептала она.

Ион подошла к Райвесту сзади, положила ладонь ему на плечо и успокаивающе произнесла:

— Ты всё сделал правильно. Лучше без мучений.

Капитан поднялся.

— Хижняк, Джипс, похороните тело в той воронке на склоне. Остальным приготовиться к переходу на станцию. Пускайте разведчиков. Пора выжечь им гнездо.

Примечания:

1) Импеллер — лопаточная машина или турбина, заключённая в кольцо.

2) БПЛА — беспилотный летательный аппарат.

3) Арьергард — тыловая охрана.

Шестая глава — Прах Земли

Темнота в тоннелях женевского метро заволакивала всё. Изредка мерцали ещё уцелевшие лампы, на мгновение заливая светом небольшие участки пола и стен и вновь угасая до едва различимого пятна, похожего на тлеющий уголёк.

Мелодичные звуки падающих капель из множества трещин в стенах и потолке держали в постоянном напряжении и страхе. Грохот боёв на поверхности ощущался лишь слабыми вибрациями.

Во время нападения СДР и орбитальных обстрелов внешние стены туннелей и станций метрополитена разрушились и треснули, что открыло доступ грунтовым и речным водам.

Сейчас вода доставала до бедра, а в некоторых местах — и до пояса. Каждый шаг сопровождался булькающими звуками, плеском и наводил волны, на которых умиротворённо покачивались островки тел гражданских и немногочисленных военных, которым первыми пришлось столкнуться с захватчиками.

«Здесь, наверное, была целая бойня, — подумал Райвест, глядя через визор на плавающие и остывшие тела. — Вот что бывает, когда люди получают возможность мстить. Но разве мы были лучше, когда пришли к ним, высадились на Титане, обстреляли Рею и решили, что вправе управлять их жизнями? Лучше об этом не думать, а то можно сойти с ума, размышляя над тем, кто виноват больше, а кто меньше».

От этих раздумий Райвест вспомнил лежащую беспомощную Симону, которая умирала и молила о помощи. Он вспомнил как нёс на руках её бездыханное тело, как опустил мёртвую Симону на дно воронки, а Джипс с Хижняком принялись усердно закапывать.

В подземельях метрополитена группа Райвеста старалась двигаться тихо и осторожно, огибая препятствия и держа на прицеле все опасные направления. Четыре андроида шли шеренгой впереди. Металлоискатели, встроенные в ботинки боевого скафандра, работали на полной мощности и низкой частоте, чтобы обнаружить мины, вероятно, установленные десантниками Союза на платформе метро, которая теперь была дном подземного водоёма.

— Джипс, видишь что-нибудь? — спросил Райвест.

— Никак нет, кэп. Движения впереди нет.

— Хм… Странно. Полковник Нетребин должен был выйти на связь ещё десять минут назад. Мы уже прошли «Генефе», а от него ни слуху ни духу.

— Они могли нарваться на вражеский патруль, — сказала Ион.

— Тогда здесь бы повсюду были трупы и следы недавнего боя.

— Не было бы, — ответил Джипс. — Тело в боевом скафандре сразу же уйдёт на дно под собственной тяжестью. Если бы здесь что-то и было, то мы это не увидим.

— Я тебе когда-нибудь говорил, что ты жуткий пессимист? — с усмешкой спросил Райвест.

— Эй, — прикрикнула Шаира, — кончайте трепаться! Мы уже почти подошли к станции. Если остальные штурмовые группы разбиты, нас ждёт одиночная нервотрёпка.

Райвест ещё раз переключился на канал командира бригады, но услышал лишь тихое шипение в наушниках. Им никто не отвечал, и они ни с кем не могли связаться. Возможно, сказывалось то, что они находятся под землёй, но обычно сигнал проходил без особых проблем, а сейчас звуки боя доносились с поверхности, но никто не отвечал.

— Вызывает «Сомнамбула-один-четыре». Подходим к точке. Расчётное время прибытия пять минут. «Один-один», отвечайте. Приём, — ответа не последовало. Только монотонное шипение. Райвест переключился на канал своего взвода и с нотками трагизма изрёк: — Никто не отвечает.

— А штаб? — тревожно спросила Ион.

— Вызывал их десять минут назад, а в ответ — тишина. Чёрт, чувствую себя летящим в пропасть, на дне которой неизвестность.

— Ладно, кэп, не паникуй, — успокоил командира Джипс. — Сейчас дотопаем, и если всё плохо, то развернёмся и пойдём обратно.

— Хочешь пулю в лоб за дезертирство? — с усмешкой спросил Райвест, не оборачиваясь к Джипсу и продолжая идти вперёд.

— Извини за паникёрство, — начала Шаира, — но что, если наступление на поверхности захлебнулось, а мы даже не знаем об этом? Выйдем со станции прямо в лапы к врагу?

— Получается, что так, — согласился Райвест. — А вы думали, в сказку попали?

— Слушай, кэп, ты вызываешь их через квантовый модулятор? — осведомился Джипс.

— Ну-у, да. А что?

— Попробуй использовать аналоговый сигнал. Возможно, удастся докричаться до штаба, но только не называй позывных и прочей подобной лабуды. Просто скажи: «Алло, штаб, вызывает никому не нужный хрен с горы», а дальше сам знаешь.

— А почему? Как они узнают, кто их вызывает?

— Это тебе не квантовая криптография, — усмехнулся Джипс так, как обычно смеются над человеком, не знающим очевидных вещей. — Шифрование в аналоговом сигнале обеспечивается обычным скремблированием¹ по частоте и времени, а дешифровать это очень легко. Ты же не хочешь случайно выдать СДРовцам все наши пароли и явки?

— П-понял, — многозначительно протянул Райвест, пытаясь сделать вид, что действительно понял и усвоил всё из объяснения взводного инженера. Капитан перенастроил средства связи и попытался связаться со штабом. — Вызываю штаб. Ответьте, — в наушниках только треск и шипение. Райвест переключился обратно на взводный канал и сказал: — Ничего, кроме белого шума.

Джипс присвистнул.

— Похоже, что нас конкретно глушат, кэп. У них там, наверно, повсюду станции радиоподавления стоят.

— А ещё похоже, что с такой связью поддержки авиации не будет. Штурм обещает быть жёстким, — констатировал Райвест.

— Что будем делать? — спросила Ион. — Сейчас есть последняя возможность изменить решение.

— У нас приказ: выдвигаться к станции для сбора штурмовой группы… Идём вперёд, — уверенно приказал Райвест.

— Иного от тебя я и не ждала, — Ион сдавленно выдохнула после нескольких секунд напряжённого ожидания.

Впереди уже маячил свет из туннеля эскалатора, который вёл на поверхность к терминалу станции «Генефе-Захерон». По неподвижным ступеням тонкими струйками стекала вода с тихим плеском и журчанием. Сверху доносились звуки боя: гул двигателей, лязг металла, стук камня, хлопки и взрывы. Погасшие информационные экраны, висящие над эскалаторами, слабо покачивались из стороны в сторону от ветерка и вибраций.

Райвест пробежал несколько ступенек, но властный и твёрдый голос откуда-то сверху, эхом расходящийся по туннелю, заставил его остановится.

— Кем бы ты ни был, назови себя!

Райвест нацелил ствол винтовки на источник звука. В визоре были различимы пробегающие и занимающие огневые позиции силуэты людей в боевых скафандрах Федерации. Человека два, возможно, три, но не больше.

— Четвёртый отдельный взвод первой ОДШБ² ССпН. Командир — Райвест Лэйн, личный номер — ди, эн, три, восемь, четыре, один, шесть.

На несколько секунд установилось полное молчание: такое, что можно было отчётливо слышать журчание воды. Ион стояла на другом эскалаторе и пристально смотрела наверх, с недоумением посматривая на капитана. Райвест был удивлён такой холодной встрече своих же. Они же должны видеть по костюмам и пассивным опознавательным знакам, кто к ним приближается. Зачем такие меры охраны? Возможно, они опасаются того, что спецагенты СДР могли каким-то образом позаимствовать костюмы земных военных и под таким прикрытием внедриться в ряды наступающих федеральных сил.

— Всё верно, — наконец раздался тот же голос сверху с уже большим дружелюбием и гостеприимностью. — Поднимайтесь.

Бойцы взвода пробежали последние ступени эскалатора и столпились в просторном зале. Вода стекала с них, оставляя лужи на гладком полу из коричневого камня с белыми прожилками мрамора. Неподалёку валялась пара тел в черных скафандрах. Значит станцию взяли недавно, раз тела убитых космодесантников до сих пор не убрали, а пятна крови, на которых они лежали, ещё не потемнели.

— Здравия желаю, капитан, — поприветствовал Райвеста человек без шлема, с тем же голосом, который заставил их остановится внизу. — Я лейтенант Садлер из Главного оперативного управления службы безопасности. Полковник Нетребин ждёт вас на втором этаже.

Райвест для приличия снял свой шлем, повесил его на пояс, чтобы разговаривать с лейтенантом Садлером на равных, и спросил:

— Какова обстановка?

— Другие два отряда из вашей бригады уже заняли позиции к западу от дворца, чтобы атаковать с фланга, — ответил Садлер. — Воздушная разведка засекла отступление космодесантников из подземки к дворцу, когда их почти взяли в клешни. Похоже, эти идиоты думали, что их будут штурмовать с ходу, и, наверно, очень удивились, узнав, что зря оставили выгодные для обороны позиции. Путь в метро оказался лёгкой прогулочкой без стрельбы и трупов? Верно?

— Трупов там хоть отбавляй, — помотал головой Райвест. — А что со связью?

— СДР кроет нас помехами с фрегата, — Садлер махнул рукой куда-то в сторону, показывая направление, где предположительно летал корабль. — Приходится работать по старинке — доставлять сообщения посыльными там, где лазер не достаёт.

— А у вас какая задача? — спросил Райвест, окинув взглядом собеседника.

— Эвакуация и охрана членов Правительства, — холодно ответил лейтенант Садлер.

— Я думал, что эта задача поручена нам.

— Ваша задача — штурм, а охрана государственных служащих по нашей части, — Садлер угрожающе оскалился, на мгновение оголив розовые дёсны. Райвест пожалел, что этот лейтенант не из ССпН. Так бы можно было бы поставить его на место за такое дерзкое поведение со старшим по званию.

— Понятно, — небрежно бросил Райвест и обернулся к Ион. — Вы пока ждите здесь, готовьтесь к штурму, а я переговорю с Нетребиным.

— Хорошо, — кивнула Ион.

Райвест поднялся на второй этаж и заглянул в кабинет справа, в котором стоял полковник Михаил Нетребин. Этот человек всегда хорошо относился к Райвесту, с некой отцовской заботой и строгостью, и какое-то время успел побыть его инструктором во время курсов боевой переподготовки.

— Проходи, капитан, — промолвил Нетребин и манящим жестом руки проиллюстрировал свои слова. Райвест переступил порог и смущённо отсалютовал командиру бригады. — Рад тебя видеть, — продолжил полковник. — Мы вас уже заждались.

— Простите, сэр, но до вас не дозвониться.

— Вот значит как… А написать не пробовали?

— Письма нынче ходят плохо, — отшутился Райвест.

— Знаю, капитан. Всё из-за этого корабля, напичканного под завязку средствами РЭБ³, — Нетребин указал в сторону крупного пролома в стене, протянувшегося от потолка до пола. — Он сильно задерживает и осложняет наше наступление. Его придётся сбить. Остальные части бригады уже практически окружили дворец и сейчас развивают наступление за пределами города. Для связи наладили лазерную коммуникационную линию. Её сложнее заглушить. Это позволяет нам связаться с авиацией и артиллерией.

— Генерал на связь не выходил? — спросил Райвест.

— Со мной — нет. Окопался в бункере, в Милане. Зная его довольно долго, могу точно сказать, что он от этого не в восторге, — полковник понурил голову. — Лейровски — это человек действия. Такие, как он, хотят быть в первых рядах, хотят подавать пример подчинённым, а ему запретили.

— Ещё одно не самое лучшее решение нашего командования, — констатировал капитан.

— Ничего не поделаешь. Законы войны. Сейчас каждый офицер на счету. И ты в том числе.

Райвест подошёл к пролому поближе. Яркое весеннее солнце светило высоко на голубом и безоблачном небе. Лучи падали на пол, оставляя жёлтые блики. От той пасмурности, которая была ночью в Милане, не осталось и следа. Взору открылся когда-то один из самых красивых городов Земной Федерации, превращённый в руины менее, чем за сутки. По земле стелился белый дым, который заволакивал остатки построек, похожие на скелеты гигантских причудливых животных. От Дворца Наций отделяло лишь полкилометра поля, местами засаженного деревьями. Это поле предстояло пройти под вражеским огнём. Космодесантники СДР были различимы на фоне белой пелены дыма у самых подходов к дворцу. Они готовились к обороне. На мокрой от пота коже лица Райвест чувствовал дуновения прохладного ветерка, пахнущего осенней свежестью и дымом. Это успокаивало, и, казалось, что те люди вдалеке вовсе ему не враги и зла не желают.

Райвест приподнял винтовку и поглядел в окуляр оптического прицела. Он поймал в поле зрения летящий корабль. Весь угловатый корпус фрегата был покрыт выпуклостями. На борту корабля виднелась небольшая надпись: «Меандр».

— Это он? — спросил Райвест, не отрываясь от окуляра.

— Угу, — отозвался Нетребин.

— Помнится, на Титане у них ничего подобного не было.

— Было, капитан, но не в таких количествах, как сейчас. У моря Кракена тогда было жарковато, — полковник на секунду осёкся, погрузившись в воспоминания, и продолжил: — Всё, что сейчас происходит, — это плоды нашей недальновидности. Понимаешь, о чём я?

— Да, — процедил Райвест. — Разведка с Марсом явно просчиталась.

— И не только с Марсом, и не только разведка, — Нетребин подошёл ближе к отверстию в стене.

Динамик станции связи, выведенной в комнату от лазерного приёмопередатчика, щёлкнул.

— Говорит «Вихрь-семь». Звено ударных истребителей выходит на позиции над северным склоном Альп. Готовы принимать целеуказание и поддержать наступление.

Полковник отвлёкся на звуки из динамика и сказал:

— Надо дать им подсветку на этот корабль, а дальше их ракеты завершат дело.

В голове Райвеста тут же возник вариант возможного развития событий: «Стоит подсветить его — и мы обнаружим себя, корабль заранее приготовится к обороне и перехватит все наши ракеты, а после этого атакует источник подсветки, сорвав наступление штурмовой группы».

— Нельзя, — сказал Райвест. — Дадим подсветку и выдадим своё местоположение, а если он ещё выпустит имитаторы, то его будет сложно достать.

— И как прикажешь замерять дальность до этого корабля без подсветки? — Нетребин подошёл к станции оптической связи и снял переговорную трубку.

— Не надо ничего замерять, — ответил Райвест полковнику. — Разрешите, сэр, мне поговорить с лётчиком.

— Хорошо, — Нетребин с деловитым видом передал трубку капитану. — Говорите.

— Благодарю, сэр, — отчеканил Райвест и заговорил в микрофон переговорного устройства. — «Вихрь-семь», говорит «Сомнамбула-один-четыре». Вы наблюдаете в районе северо-восточной окраины Женевы мощный источник помехового сигнала? Подтвердите наличие у истребителей подвешенной или встроенной станции радиотехнической разведки.

— Так точно, «Сомнамбула», — отозвался мужской голос на другом конце провода. Связь была кристально чистой, что приятно удивило Райвеста после нескольких часов прослушивания треска и шипения в подземельях метрополитена. Можно было даже разобрать лёгкую хрипотцу в голосе собеседника, — подтверждаем наличие радиосигнала с высокой степенью энтропии и широким спектром. Координаты воздушной цели динамически изменяются. Станция РТР⁴ в наличии. Готовы скрытно атаковать источник облучения… Разрешите атаку?

Райвест оторвался от трубки и вопросительно посмотрел на полковника, который стоял рядом и слушал переговоры через головную гарнитуру. Нетребин кивнул, увидев на себе взгляд капитана. Райвест снова заговорил в трубку:

— «Вихрь-семь», атаку разрешаем.

— Принято, «Сомнамбула»… Первая ракета пошла… Вторая ракета пошла… Время до контакта — восемьдесят секунд. Удаление — сто два километра. Подтвердите уничтожение цели или запросите повторный залп.

Нетребин с Райвестом подошли к пролому в стене и стали ждать. Через минуту послышался нарастающий гул, потом из-за угла здания вылетели две крылатые ракеты, разрывающие пелену дыма. Они шли низко, практически скользя по земле, огибая разрушенные дома и кроны деревьев. Когда дистанция с фрегатом максимально сократилась, они стали резко набирать высоту, нацелив носовые обтекатели на корабль. Фрегат успел сделать выстрел из скорострельной пушки, снаряды которой достигли одну ракету, превратив её в шар из огня и осколков. Вторая ракета вынырнула из облака горячего воздуха, пробила корпус фрегата по центру и глухо взорвалась внутри. Корабль, охваченный пламенем, надломился на две половины — кормовую и носовую, которые с грохотом и треском упали где-то за пределами города. Над горизонтом поднялись клубы огня и чёрного дыма.

Возможности выжить у экипажа не было. Понимали ли они это, когда слишком поздно заметили угрозу? Появилась ли у них хоть какая-то надежда на спасение и успешный исход в тот миг, когда им удалось успешно перехватить одну ракету? Райвест этого не знал и знать не хотел. Снаряд сдетонировал в объёме корпуса, фактически похоронив тех, кто был внутри. Когда остатки корабля устремились вниз, все члены экипажа уже были мертвы или погибали в страшных муках.

— Цель поражена. Подтверждаем уничтожение цели, — сказал Нетребин в микрофон головной гарнитуры.

Райвест положил трубку на место и поднёс к уху наушник, который достал из своего шлема. Радиоэфир взорвался сотней голосов и зацвёл всеми частотами и модуляциями.

— Связь появилась, — с ухмылкой произнёс Райвест, устанавливая наушник на место.

— Отлично, капитан, — отозвался Нетребин. — Смотрю, стажировка в Управлении контрразведки при авиакрыле не прошла для тебя даром. Готовь людей. Штурм по приказу.

— Понял. Разрешите идти?

— Иди.

Райвест вышел из комнаты и спустился вниз. Люди явно оживились и забегали из стороны в сторону, занимая позиции. Повсюду бряцал и звенел металл костюмов и оружия, сервомоторы экзоскелетов хрипловато гудели, помещения наполнились стуком тяжёлых ботинок о каменный пол.

Ион, увидев приближающегося Райвеста, сняла шлем и защитный капюшон. Золотистые пряди волос волнами рассыпались по её плечам, а кончиками провалились в горловину костюма. Она озорными глазами посмотрела на Райвеста и спросила:

— Вы его сбили, да?

— Да.

— Ты готов к атаке?

— Нет.

После своих слов Райвест приблизился к ней и поцеловал её во влажные тёплые губы. Нагрудные пластины их костюмов соприкоснулись. Ион слабо вздрогнула из-за ощущения покалывания на лице от щетины капитана. Она похлопала веками, задев кончиками длинных ресниц нос Райвеста, от чего тот немного нахмурился.

— Вот теперь готов, — ответил Райвест, насладившись поцелуем.

— Ты, наверно, очень долго ждал этого момента? — щёки Ион порозовели от смущения, а губы дрожали.

— Очень, — согласился Райвест и обернулся к своим подчинённым, надевая шлем. — Всем приготовиться к штурму. Разбиться на чётные-нечётные. Нечётные — первый эшелон атаки. Чётные — второй эшелон. Строимся к северу от станции, за холмом. Ион, если меня убьют или ранят, примешь командование.

Ион ничего не ответила и проследовала за бойцами взвода на улицу.

Снаружи взвод построился в ровную шеренгу лицом к дворцу, плоская крыша которого виднелась из-за небольшого холма, служившего прикрытием. Отсюда открывался вид на Рону и Женевское озеро. Огромный корабль земного флота беспомощно лежал в реке, наклонившись на бок. «Сан Верден», — вспомнил Райвест название этого флагманского крейсера, превращённого одним прицельным попаданием снаряда в бесполезную груду, в некое подобие речного острова.

Небо осветили снаряды, прилетающие из-за пределов атмосферы и падающие далеко за дворцом.

— Работаем как обычно, — начал инструктаж капитан, проходя вдоль шеренги, — первый эшелон идёт в прыжок, второй прикрывает. Затем меняемся. Двигаемся быстро, пулям не кланяемся, раненых подберём потом. Дистанция внутри эшелона не меньше трёх метров. Между эшелонами десять метров. Смотрите, куда стреляете. Там могут быть гражданские. Гранаты не использовать, тем более внутри. Я установлю блокиратор на детонаторы.

Наступать предстояло из-под солнца, и это немного радовало Райвеста. Свет падал на стеклянную гладь высоких окон дворца, ослепляя вражеских космодесантников.

В небе со стороны реки с устрашающим воем пролетел рой ракет, которые упали на поле, покрыв его россыпью коричневых воронок на фоне ярко-зелёного дёрна и скосив деревья. Грунт взметнулся в воздух и слегка припорошил бойцов взвода. Дым от взрывов окутал дворец, создав непроницаемую пелену перед позициями обороняющихся десантников.

— «Один-четыре», поле зачищено, — послышался голос Нетребина из динамика связи. — Противник начал орбитальный обстрел и пытается прорвать кольцо окружения. Это может сыграть нам на руку — они не станут расстреливать министров после начала штурма и будут ожидать деблокирования и подхода своих подкреплений. Начинайте штурм. Действуйте быстро, но аккуратно. Второй взвод наступают левее от вас. Будьте осторожны.

«Вот и началось, — подумал капитан. — теперь всё зависит от меткости и везения».

— Нечётные, приготовиться, — приказал Райвест, занимая своё место в рядах наступающих. — Вперёд! Двигаем! — после этих слов у него на мгновение перехватило дыхание, но ноги уже оторвались от земли.

Четыре боевых андроида и ещё сержант Хижняк, лейтенант Джипс и Райвест взлетели в воздух, начав стрельбу по окнам. В ответ засверкали вспышки из этих же окон, раздались хлопки выстрелов. Стёкла со звоном и хрустом покрылись отверстиями и сколами, от которых расходилась густая паутина трещин. Райвест приземлился, пролетев метров сто. В суматохе боя он даже не помнил, в кого смог попасть и куда целился. Он добежал до ближайшей воронки и улёгся на её дне. Стреловидные пули свистели над головой на скорости в несколько километров в секунду. Трение о воздух было таким, что каждый выстрел превращался в огненную стрелу, оставляющую небольшой световой шлейф. Вспышки у дворца хорошо различались даже в дневном свете.

Райвест посчитал, что ещё пара прыжков, и они пересекут всё поле, а внутри уже будет полегче. Главное подойти ближе, прикрыться стенами, чтобы не торчать на открытой местности.

— Чётные, вперёд, — прокричал он в микрофон.

В воздух устремился второй эшелон. За спиной, из-за холма выпрыгнула группа из нескольких человек. Ион, оказавшись в полёте, сразу же взяла на прицел приглянувшуюся вспышку в окне. Несколько одиночных выстрелов и мерцания исчезли.

Противник открыл огонь из гранатомётов. Со всех сторон стали доноситься взрывы. Райвест быстро пробежал по рыхлому склону воронки и, оказавшись на зелёном дёрне, рванулся вперёд. Монотонный писк от миноискателя показался ему натянутой струной. Впереди была мина с гравитационным взрывателем. Стоит подойти ещё ближе на пару шагов, и она сдетонирует под действием приближающейся массы. Над миной в визоре возникла красная метка, а информация о взрывоопасном предмете синхронизировалась с костюмами остальных бойцов. Ракеты, судя по всему, не полностью зачистили поле от подобных сюрпризов. Райвест стал забирать немного левее, двигаясь по дуге подальше от мины и отстреливаясь небольшими автоматными очередями в направлении дворца.

Очередь пуль хлестнула по земле, взметнув в воздух куски дёрна, и пересеклась с андроидом, который бежал впереди на правом фланге. Из робота с треском и лязгом вырвались металлические ошмётки, после чего изуродованное электронное тело отлетело на пару метров.

— Чёрт! — шёпотом выругался Райвест, бросив беглый взгляд на дымящуюся машину.

Райвест остановился и посмотрел через окуляр прицела туда, откуда вылетела та злосчастная автоматная очередь, подкосившая робота. В окне был виден космодесантник, нацеливший ствол автомата на капитана. Глаза Райвеста смотрели прямо в тёмное дуло вражеской винтовки. Мыслей в голове не было. Абсолютное хладнокровие. Ещё мгновение, и этот космодесантник откроет огонь. Райвест нажал на спусковой крючок, и пули, раскалённые добела, устремились к врагу. Голова десантника резко выгнулась назад, скрывшись за стеной. Райвест двинулся вперёд. Прямо на том месте, где он стоял секунду назад, разорвался снаряд. Задержись он ещё хотя бы на мгновение, и Ион пришлось бы брать командование на себя.

— Нечётные, вперёд.

Половина взвода снова оказалась в полёте, а другая половина их прикрывала, продвигаясь вперёд небольшими перебежками от одного укрытия к другому.

Оставалось совсем немного до стен дворца, когда Джипс получил две пули в грудь. Он упал на спину, но продолжал отстреливаться. Автоматные очереди хлестали рядом с ним. Шаира была в другом эшелоне и не могла быстро добраться до раненого. Райвест, увидев в визоре информацию от медицинского сканера, решил взять инициативу на себя. Он быстро обнаружил лежащего лейтенанта и подбежал к нему. Нагрудная пластина костюма была пробита в районе левого лёгкого. Ранения не сквозные. Осколки пули могли вспороть Джипсу всё лёгкое и, возможно, задеть сердце. Из двух пулевых отверстий шёл белёсый дымок. Система жизнеобеспечения костюма уже прижгла раны и стала впрыскивать в тело искусственную кровь и стимуляторы.

— Как же так, кэп, — жалобно вздохнул Джипс в наушнике связи. — Эти твари приложили меня!

— Молчи! — приказал Райвест. Он взял его за руку и, пригнувшись, потащил лейтенанта до ближайшей воронки, которая попалась ему на глаза.

Волочить одной рукой этого громилу по земле, а другой держать автомат было тяжело даже в экзоскелете, но выбора не было. Когда до спасительной воронки осталось всего несколько шагов, сзади разорвался снаряд, из-за которого Райвест потерял равновесие и упал. Шквал осколков ударил по спине и тыльной части шлема. В ушах зазвенело, будто от колокольного набата, в глазах двоилось, тело пронзила острая боль. Капитан пришёл в себя, не оборачиваясь, нащупал ладонь Джипса и продолжил его тащить. Тело лейтенанта оказалось гораздо легче, чем было до взрыва. Райвест в ужасе обернулся и увидел, что держит за руку обрубок без ног и части туловища. На грунт из разорванного брюха вываливались куски кишечника и плоть. Кровь хлестала из разорванных артерий, окрашивая зелёную траву в красный цвет. Похоже, снаряд попал прямо в бедного Джипса.

— Спи спокойно, — прошептал Райвест и выпустил его руку, безвольно упавшую на землю.

Капитан нырнул в ближайшую воронку и, выждав удачный момент и перезарядив автомат, устремился к цели.

— Нечётные, вперёд!

Первый эшелон приблизился к дворцу до сотни метров и совершил последний прыжок. Они в полёте пробили стёкла окон своими телами и приземлились внутри здания в широком коридоре.

Перед Райвестом мгновенно возник вражеский космодесантник, который попытался нацелить ствол автомата на него. Из правого налокотника капитана выдвинулось лезвие для ближнего боя. Райвест взмахнул рукой, нацелившись в голову десантника, но тот успел прикрыться. Остриё с лязгом скользнуло по броне вражеского скафандра, извергнув веер ярких искр. Ещё один удар, пока враг не успел очухаться после предыдущего, и автомат отлетел в сторону. Безоружный десантник ни на секунду не растерялся и замахнулся правой рукой, но допустил ошибку, оголив голову. Лезвие со свистом прорезало слой воздуха и с влажным треском вошло десантнику в подбородок, скривив его лицо в устрашающей гримасе. Губы десантника задрожали. Глаза закатились. Из рта вырвались капли крови, которые оставили красные кляксы на стекле шлема. Тело несчастного обмякло. Райвест почувствовал на своей руке вес жертвы и вынул лезвие. Труп врага с грохотом упал на пол.

Второй эшелон ворвался во внутрь чуть позднее, ведя огонь по отступающим космодесантникам.

— Всё чисто! — прокричал Хижняк, когда стихли хлопки выстрелов и звон сыплющихся стекол.

— Доложитесь!

— Два двухсотых. Плюс два андроида в труху.

— Трёхсотые есть?

— Никак нет.

— Группы «Один-два» и «Один-три» входят с южного крыла, — послышался голос полковника Нетребина из наушников.

— Группа «Один-четыре» вошла. Сопротивление подавлено. Продвигаемся вперёд, — доложил Райвест полковнику.

В коридоре слышались звуки какой-то тихой возни. От окон отползал раненый вражеский солдат в боевом скафандре, судорожно перебирая руками и ногами, то и дело натыкаясь на обломки и осколки, которыми был усеян весь пол после боя. Десантник не отстреливался — оружия не было. Похоже, что он и вовсе забыл про свой автомат и пытался только спастись на тех последних силах, которые у него ещё остались.

— Этот мой, — решительно сказала Ион, сверля испепеляющим взглядом раненого солдата.

Она подошла к десантнику и наступила тяжёлым ботинком ему на грудь, прижав солдата спиной к полу.

— Где вы держите пленённых членов Правительства? Отвечай! — Ион наставила на врага ствол автомата. Десантник округлил глаза и скорчился от боли.

— В зале заседаний… В северном крыле. Мы их никуда не переводили, — прохрипел он.

— Сколько ваших их охраняет?

— Человек пять… Не знаю точно. Возможно, больше… Мы получили приказ удерживаться здесь до подхода подкреплений. Мне нужна помощь. Я ранен. Слышите?

Ион сделала вид, что не услышала последние слова десантника, и уже перенесла палец на спусковой крючок автомата.

— Ион, не стреляй! — окрикнул её Райвест. Его всегда удивляло то, как ей удаётся быть жестокой и безжалостной к врагу, но неимоверно ласковой и нежной наедине с ним. — Используем его, как живой щит.

— Их же оружием значит? — злорадно усмехнулась Шаира. — Неплохо. Мне нравится.

— Они всё равно пристрелят изменщика, как только им представится такая возможность. Лучше уж это сделаю я, — запротестовала Ион.

— Я не могу идти! — взмолился вражеский солдат. — Я ранен!

— Молчать, тварь! — повысила голос Ион и убрала ногу с его груди. — Тем больше причин, чтобы тебя прикончить. — Она обратилась к своим товарищам: — А за Джипса и Аллури вы отомстить не хотите? Может, пули, убившие их, были выпущены им? — она указала пальцем на лежащего.

— Успеем ещё отомстить, — сказал Райвест и помог Хижняку поднять на ноги раненого десантника. Хижняк отключил его экзоскелет и снял с него шлем, чтобы оголённая голова заложника была хоть каким-то сдерживающим фактором для противника. — И кого воевать послали, сволочи! Тупых молокососов, — процедил Райвест, глядя на молодое и мокрое от пота лицо пленного.

— Капитан Лэйн, — обратился сержант Хижняк, — может, я его отконвоирую до станции и сдам службе безопасности? Жалко парня. Малец всё-таки. Ему ещё жить и жить.

— Нет, — слова Райвеста прозвучали, как вердикт судьи. Ион, услышав отрицательный ответ, удовлетворённо кивнула. — Времени мало. Надо спешить. Если их командиров судьба собственных солдат не волнует настолько, что они готовы посылать молодняк на убой, то почему всё это должно волновать нас?

Десантник щурился от боли, понурив голову, но мужественно молчал, понимая, что его ждёт судьба агнца на заклание. Он знал, что бежать некуда. Даже если удастся выжить в предстоящей мясорубке, всё равно застрелят. Не свои за трусость, так чужие за то, что он враг для них. Его под руки справа и слева взяли два андроида. Бойцы взвода распределись вдоль стен и двинулись к северному крылу следом за роботами, придерживающими вражеского пехотинца, волочащего ноги по полу.

Райвест поймал себя на мысли, что отказался передать врага службе безопасности, только чтобы не злить Ион. Решение об использовании пленного в качестве живого щита было неким компромиссом между расстрелом на месте и передачей своим. К тому же этот несчастный парень сможет прожить чуть дольше, но, к сожалению, последние минуты его жизни будут наполнены ощущением животного страха. «Он сам выбрал себе судьбу и сам вынес себе приговор, когда пошёл служить в Вооружённые силы СДР», — успокаивал себя Райвест, пытаясь держать свой мыслительный процесс в определённых рамках, чтобы не погрязнуть в противоречиях и парадоксах.

Группа остановилась перед проходом в коридор, ведущий к залу для заседаний. Свет из вырезанного дверного проёма уже виднелся на другом конце. Райвест выглянул из-за угла, и тут же ударила автоматная очередь из темноты коридора, заставившая капитана укрыться за стеной. Он через нейроинтерфейс своего костюма дал андроидам мысленный приказ выдвигаться вперёд. Роботы подхватили пленного десантника и скрылись в темноте коридора. На мгновение выстрелы стихли. Солдаты врага явно замешкались, увидев сослуживца. Андроиды воспользовались этим замешательством, продвинулись вперёд и открыли огонь из автоматов по всем обнаруженным целям, придерживая пленного рядом с собой. Пули высекали из стен и скафандров космодесантников снопы искр, похожие на стаи маленьких светлячков. Воздух наполнился каменной пылью. Вспышки выстрелов освещали путь сквозь пелену дыма и темноту. Звонкие хлопки и треск эхом разносились по коридору, сливаясь с топотом и криками.

— Пошли! Пошли! — приказал Райвест, когда андроиды продвинулись дальше. — Держать дистанцию с железяками.

Они завернули за угол и начали быстро двигаться вдоль стен к залу. На этот раз стрельба их не остановила. Противник изредка огрызался автоматными очередями, но тщетно. Штурмовая группа неумолимо приближалась к залу, и у Райвеста даже возникла надежда, что этот пленный, используемый в качестве живого щита, выживет, но это упование быстро улетучилось, когда рядом с андроидами взорвалась граната, разбросав их в стороны. Пленного поглотило пламя взрыва. Голову ему полностью смело по самые плечи. Через миг, когда огонь рассеялся, от космодесантника осталась только жижа из крови и костей внутри дымящегося скафандра.

— Надо взять зал под контроль! Живее! — крикнул Райвест и пробежал сквозь оставшийся от взрыва слой густого дыма, пытаясь не наступить в лужу крови на полу.

У входа в зал появился ещё один космодесантник. Чёрный боевой костюм сливался с темнотой, но визор услужливо очертил контур вражеского пехотинца. Райвест бесстрастно нажал на спусковой крючок. Длинная автоматная очередь изрешетила скафандр десантника, вырывая из него сверкающие куски металла вместе с поблёскивающими капельками крови. Капитан решительно перешагнул через изуродованное мёртвое тело и оказался у самого входа в зал. Он глянул вовнутрь — врага не было. Дверной проём чистый — ни мин, ни гранат.

— Заходим, — скомандовал он уже подоспевшим бойцам.

Они из тёмного коридора ворвались в освещённый зал, увлекая за собой дым с пылью, и быстро обошли овальный стол с беспорядочно расставленными и валяющимися креслами. У противоположной стены робко жалась группа министров. Чуть подальше от них на полу было размазанное и засохшее пятно крови, как будто кого-то на том месте застрелили, а тело унесли. Повсюду валялись разорванные упаковки из-под рационов питания, которыми, судя по всему, кормили членов Правительства. «Их тут неплохо содержали, — подумал Райвест. — Надеюсь, что стокгольмский синдром у них не выработался».

— Группа «Один-четыре». Цель под контролем. Начинаем эвакуацию, — доложил капитан полковнику.

— Понял, — ответил Нетребин. — Противник контратакует и прорывает кольцо окружения с северо-востока. Его задержат другие группы. Отступайте. Точка сбора на станции.

Райвест обратился к министрам, приподняв руки ладонями к слушателям:

— Дамы и господа, мы отряд федеральных Сил специального назначения. Противник приближаются к дворцу. Вам необходимо эвакуироваться, — министры с воодушевлением привстали. — Помогите им, — приказал Райвест подчинённым, указав рукой на чиновников, — и держите выход.

— Чёрт! — прошипела Шаира в наушнике связи, помогая расплывшемуся на полу Морлету подняться на ноги. — Вот с этим жиртрестом тяжело придётся. Отъел себе харю шириной с крейсер, а мы мучайся с ним, понимаешь. Записался бы на липосакцию хотя бы.

— Главное, чтобы в дверной проём пролез, — застенчиво хихикнула Ион.

Райвест нашёл Нину среди столпившихся у выхода чиновников. Девушка была явно измотана. Её белоснежный пиджак теперь стал сероватым от пыли, грязи и постоянного сидения на полу, причёска растрепалась, лицо осунулось и не выражало ровным счётом ничего — ни радости от освобождения из плена, ни печали об убитых.

— Мисс Швайкарт, — позвал Райвест, приподнимая забрало шлема и визор.

Нина обернулась на зов и округлила сонные глаза.

— Лэйн! — вскрикнула она. — Ты здесь откуда взялся?

— Приказ, — сухо пояснил капитан, приблизившись к Нине. — Сам бы я вас никогда не стал вызволять из беды. Что это за лужа крови у стола? У вас кто-то пострадал помимо вице-адмирала Нофорда?

— Нофорд застрелился на том месте, когда его попытались отвести на допрос, — Нина кивнула в сторону кровавого пятна. — Вам не сказали об этом?

— Сказали, — вздохнул Райвест, — вот только перевернули всё с ног на голову. — Он вызвал по связи Ион и Шаиру: — Дамы, вы оказались правы насчёт Нофорда — его не убивали. Он сам застрелился, чтобы не попасть в плен. Эти типчики из разведки нам солгали.

— Найду — прибью! — рыкнула Шаира.

Капитан не стал спрашивать у медика, кого она хочет прибить, и занял позицию во главе колонны вместе с Хижняком. Группа двинулась по коридору к выходу из дворца, осторожно переступая через убитых. Когда Нина увидела обезглавленное тело десантника, она тихо всплакнула, прикрыв рот рукой, чтобы не издать жалобный стон. Райвест обернулся и увидел это. Он удивился, что Нина Швайкарт — холодный и расчётливый политик, который никогда не выдаёт своих эмоций, может быть такой слабой.

— Садлер, принимай министров! — крикнул Райвест, когда они ворвались в помещение станции «Генефе-Захерон».

Лейтенант приказал своим людям начинать спуск в подземелья метро.

— Члены Правительства в безопасности, — отчитался Райвест по связи. — Задание выполнено.

— Понял, капитан Лэйн, — ответил Нетребин. — Прикрывай эвакуацию гражданских.

Взвод Райвеста покинул здание и занял круговую оборону.

К станции уже стекались потоки гражданских с бледными и грязными лицами, порванной и потёртой одеждой. Измождённые люди торопливо забегали вовнутрь в надежде найти там безопасное убежище и эвакуироваться из Женевы за линию фронта.

Слабый ветерок закручивал крупицы пыли, унося их с поверхности брусчатки. За дворцом слышались звуки ожесточённого боя и гул приближающихся авиационных двигателей. На фоне горизонта горело зарево, оставшееся от орбитальных обстрелов.

— Воздух! — крикнул Хижняк, когда из-за крыши дворца медленно выплыли две крылатые машины СДР. — Два истребителя. Приближаются. Низко идут. Атаковать не могу.

— Я их отвлеку! — вскрикнула Ион. — Надо прикрыть гражданских от удара.

Она выбежала из-за укрытия на открытую местность и со всей присущей ей грациозностью взмыла в воздух, оставив на земле лишь расходящиеся в стороны клубы пыли.

Ион в полёте зарядила в автомат управляемую ракету и выстрелила по ближайшему к ней истребителю. Крылатая машина задымилась и устремилась к земле. Второй истребитель резко развернулся, нацелил на возникшую угрозу стволы скорострельных пушек и дал длинную очередь. Снаряды пересеклись с летящей Ион в районе шеи и высекли искры из её скафандра. В наушниках Райвеста прозвучал жалобный, надрывный стон. Потом послышались чавканья разрывающихся мышц, влажный хруст трахеи и позвонков вместе со скрипом металла. Снаряды пробили броню скафандра так же легко, как и плоть под ним. Обезглавленное тело пролетело, оставляя в воздухе изгибающиеся кровавые струи, и с грохотом ударилось о землю. Кровь хлынула из разорванных артерий, пропитывая и увлажняя грунт. Облачённая в шлем голова глухо упала рядом.

Все звуки слились воедино, но Райвест слышал каждый в отдельности. У него всё похолодело и сжалось внутри. Он не верил, что Ион уже мертва. Секунду назад была жива, дышала, что-то говорила своим звонким, девичьим голосом, а теперь… Этого просто не могло быть. «Может, это не она, а кто-нибудь другой?» — промелькнула смутная и наивная надежда, быстро рассеявшаяся, когда в визоре шлема отобразился тревожный сигнал от медицинского сканера: «Ион Ягланд — выведена из строя. Герметичность костюма нарушена».

— Сбить этот истребитель! Огонь! Огонь! — скомандовал капитан и, обезумев, бросился вперёд, но Шаира успела схватить его сзади за плечи и опрокинуть на землю.

— Райвест, стой! — вскрикнула Шаира, удерживая отчаянно вырывающегося капитана, пока бойцы взвода обстреливали маневрирующий истребитель. — Да стой же ты, чёрт тебя дери! Хочешь погибнуть так же, как и она? Посмотри! Бедной девочке голову оторвало с корнем. Мы ей уже ничем не поможем. Слышишь?!

— Ион, — жалобно всхлипнул Райвест, не обращая внимания на Шаиру. Он почувствовал, что его сейчас затрясёт от горечи, безнадёжности и злобы.

Второму истребителю ракета попала в фонарь кабины, оторвав куски от фюзеляжа. Машина плавно накренилась и воткнулась в землю, залив поле и останки Ион огнём.

Внезапно в наушниках щёлкнуло:

— Внимание! — прозвучал сдержанный голос образованной работницы земного штаба. — Войсковая разведка засекла открытие люков термоядерных ракет у флагмана СДР на орбите планеты. Ожидается нанесение удара. Всем боевым подразделениям проявить максимальную готовность к возможной атаке.

— Чёрт, — пробормотала Шаира, услышав передачу, и обратилась к Райвесту. — Давай! Живее шев… — она не успела закончить.

В небе над городом возникла яркая вспышка, озарившая всё вокруг и тут же переросшая в огненное грибовидное облако. Земля содрогнулась. Несколько гражданских, перебегавших в этот момент улицу, упали и, стоя на коленях, вытянули руки перед собой, чтобы укрыться от испепеляющего жара термоядерного взрыва. Их кожа мгновенно покраснела и покрылась волдырями, одежда задымилась и вспыхнула, объяв несчастных пламенем. Страдальческие крики и вопли заглушались грохотом взрыва. Подошедшая ударная волна сбила обуглившуюся плоть с человеческих костей, словно ветер горящую бумагу. Скафандры защищали бойцов. В момент вспышки стекло визора автоматически затемнилось, чтобы обезопасить глаза и лицо от ожогов. Ударная волна сбила Райвеста и Шаиру с ног. Вслед за волной город накрыл вал раскалённой пыли, дыма и камней, сдувающий все строения на своём пути. Лежащего Райвеста засыпало обломками так, что он не мог пошевелиться. Сознание отказывалось работать. Тело заволокла боль.

Когда гул утих, в визоре загорелся индикатор приёма сигнала от неизвестного источника. Потом началось воспроизведение видео. Сигнал шёл с помехами из-за гамма-излучения термоядерного взрыва, но содержимое передачи можно было разобрать. Перед глазами капитана возник немолодой мужчина в чёрном комбинезоне. Его слегка морщинистое лицо, выражавшее воинственную суровость, было заляпано парой красных капелек, похожих на кровь. Губы обрамляла аккуратная борода и усы. Седина слегка коснулась тёмно-русых волос у висков. Глаза под густыми бровями пристально и грозно смотрели на слушателя. После секундного молчания человек начал речь:

— Говорит главнокомандующий Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик адмирал Климент Трикс с «Немезиды». Это была только демонстрация наших огневых возможностей. Предупреждаю…

Райвест прикрыл глаза и практически отключился. Всё, что дальше говорил Трикс, эхом разносилось где-то на периферии сознания.

Примечания:

1) Скремблирование — перемешивание. В данном случае имеется в виду переход от временной диаграммы сигнала к спектральной диаграмме посредством преобразований Фурье и перемешивание спектральных составляющих по определённому алгоритму. После обратного перехода к временной диаграмме на выходе получается зашифрованный аналоговый сигнал.

2) ОДШБ — оперативная десантно-штурмовая бригада.

3) РЭБ — радиоэлектронная борьба.

4) РТР — радиотехническая разведка.

Седьмая глава — Железный Астроном

Протокол секретности: Зелёный

Для служебного пользования

10 циркада 4 тауруса 76 сатэра

Главнокомандующий Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик, адмирал Климент Трикс

Приказ № 235

В соответствии с действующим законом «О воинской службе», утверждённым Президиумом Верховного совета Союза Директориальных Республик, приказываю:

1) За проявленные храбрость и мужество, за особые заслуги перед Родиной присвоить лейтенанту ВКС СДР Лене Ларсен внеочередное звание капитана.

2) Подготовить представление к присвоению внеочередного звания.

3) Контроль за исполнением настоящего приказа оставляю за собой.

Адмирал Климент Трикс

***

Протокол секретности: Красный

11 циркада 4 тауруса 76 сатэра

Главнокомандующий Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик, адмирал Климент Трикс

Начальнику Стратегического командования Вооружённых сил Союза Директориальных Республик

Оперативная информация

Противник, воспользовавшись фактором внезапности и создав трёхкратный перевес на узком участке фронта, перешёл в наступление из района Альп, вышел на оперативный простор и атаковал Берн и Женеву силами четырёх бригад специального назначения. Не получив ощутимого наступательного успеха на бернском направлении, противник за пять часов и семнадцать минут овладел Женевой и продвинулся в глубину нашей обороны на 100-120 км под постоянными орбитальными и авиационными обстрелами.

Дальнейшее продвижение противника приведёт к их выходу в тыл группы армий «Юг», захвату Дижона и, как следствие, деблокированию основных сил Европейского военного округа, что, в свою очередь, повлечёт за собой потерю стратегической инициативы Вооружёнными силами СДР на всём театре военных действий.

***

Протокол секретности: Красный

Копирование запрещено

Подлежит гарантированному уничтожению

11 циркада 4 тауруса 76 сатэра

Начальник Стратегического командования Вооружённых сил Союза Директориальных Республик

Главнокомандующему Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик, адмиралу Клименту Триксу

Донесение

В связи с успешными наступательными действиями противника и возникновением угрожающего положения для группы армий «Юг» ВС СДР приказываем инициировать протокол № 2.

Данное решение получило единогласное одобрение всех членов Верховного главнокомандования Вооружёнными силами СДР.

Нами учтён тот факт, что в зоне поражения могут находится дружественные подразделения Военно-космических десантных войск общей численностью до трёх батальонов.

Коды аутентификации и комплекса целей прилагаются:

Код аутентификации — cb5761c82afad392e84ac3721afa3f7287b23f72

Код комплекса целей — 78e674b9afe3f003f86951e1168fbee21fc80b46

***

В столовой станции «Аттолло» было малолюдно. Лене сидела, забившись в угол, и уже целый час ковыряла вилкой дрожжевую белково-углеводную смесь в тарелке, не желая приступать к трапезе. Рядом лежала разорванная ламинированная упаковка с надписью: «Индивидуальный рацион питания ВС СДР».

По времени станции была ночь или поздний вечер. Все в это время отдыхали в комнатах и каютах. Лене уже проспала десяток часов и больше заснуть не могла. Разыгравшийся после пробуждения аппетит и жжение в животе заставили её прогуляться до столовой.

В обеденном зале горел тусклый тёплый свет, который Лене в другой обстановке могла бы назвать интимным. Между рядами столов с тихим гулом проезжал уборочный автомат, шурша щётками по белому полу, небольшая кривизна которого была заметна из дальнего угла зала. Столовая располагалась в самом внешнем кольце станции, где Кориолисова сила была наименьшей, чтобы жители могли спокойно принимать пищу, не испытывая проблем с вестибулярным аппаратом, а площади хватало для размещения просторных помещений.

Лене уже зачерпнула немного серых размятых дрожжей и поднесла вилку к губам, но у неё перед глазами снова возник Чарльз Мэпс, со слезами на глазах смотрящий на выплывающих из шлюза подчинённых. Она отложила вилку обратно и обхватила голову руками, с тихим стуком закинув локти на стол.

«Он враг. Он землянин. Он жалкий землеед!» — твердила она себе, но жалость к этому человеку её не отпускала. А после того, как она узнала, что его дома ждёт семья — милая жена и маленькая дочка, не думать об этом было невозможно. Голова пульсировала от слабой боли где-то в глубине, но боли не от перегрузок, та уже давно прошла, а от чувства вины.

Лене запустила руку в разорванный пакет и достала оттуда упругую упаковку с водорослями, выдавила из неё зелёную водянистую жижу в тарелку и опять принялась раздражённо ковырять вилкой массу болотного цвета.

«Почему ты переживаешь за жизнь и судьбу жалкого землееда, но не хочешь осознать, что такие, как он, убивали твоих товарищей сотнями и тысячами? Почему?» — продолжала вопрошать свое сознание Лене. Ей казалось, что будь у неё доступ к месту, где держат пленных, будь возможность открыть камеры, она бы незамедлительно пошла и освободила бы Мэпса. Она удивлялась и злилась, что от помощи врагу её удерживает лишь отсутствие самой возможности сделать это, а не присяга в верности своей Родине и своему народу.

Лене поглядела в иллюминатор и увидела россыпь плывущих звёзд. Внешнее кольцо медленно вращалось, но, казалось, что движется не кольцо, а небосвод. Звёзды светились монотонно, без мерцания на фоне вечной космической ночи. Мимо пролетал патрульный крейсер Союза в окружении пары фрегатов. В дюзах кораблей горел слабый огонёк, но его хватало, чтобы столп света от двигателей заливал стол, за которым сидела Лене.

Она не верила, что готова поставить под угрозу свою карьеру офицера флота ради спасения врага, что готова пожертвовать доверием адмирала Трикса и жизнями своих товарищей и сослуживцев, что готова променять все эти мощные и стремительные корабли, которые ещё с детства завораживали её и раздвигали границы воображения своими угловатыми, но в тоже время стремительными и устрашающими очертаниями.

— Просто забудь и делай свою работу, — прошептала Лене сама себе, поправляя растрепавшиеся завитки волос.

— Разговоры с самим собой — признак сумасшествия, — иронично заметил неожиданно появившийся полковник Веймин Ронг.

Лейтенант вздрогнула от неожиданности и быстро подняла тёмные глаза на появившегося мужчину, потом перевела взгляд на вход в столовую и удивилась тому, как могла не услышать приближение старпома. Лене уже стала приподниматься с места, чтобы поприветствовать полковника, но тот махнул ей рукой и сказал:

— Сиди уже. Посубординировали и хватит, — Веймин уселся за стол напротив Лене и продолжил: — Я думал, что ты у себя. Хотел зайти, проведать, как и обещал.

— Проголодалась, — Лене мило улыбнулась и, указав на тарелку с дрожжами, спросила: — Будешь?

Веймин уловил пресный аромат водорослей и с отвращением посмотрел на серо-бурую жижу.

— Нет, пожалуй, откажусь. Ты слышала последние новости с поверхности?

— Нет, а что? Что-то стряслось?

— Пока мы тут все отдыхали и радовались, эти земляне перешли в наступление на юге Европы. Они продвинулись на сто километров за несколько часов под постоянными орбитальными обстрелами нашего флота. Фрегат «Меандр» сбит.

— Быть этого не может, — убеждённо сказала Лене. — Ты сам видел: мы смели всю их оборону! Как они вообще могли сбить «Меандр»? Это флагман всей Мирандийской флотилии.

— Чему ты удивляешься? Сама же назвала землеедов достойными противниками.

— Да, но я не это имела в виду.

— Кто же для тебя достойный? Тот, кто может эффективно убивать нас, или тот, к кому испытываешь жалость? — ехидно поинтересовался Веймин. — Первое или второе?

— Достойный противник — это тот, который проявляет храбрость, верность и благородство.

— Значит первое, — кратко подытожил старпом. — Ты многих знала с «Меандра»?

— Некоторых, — Лене пожала плечами.

Даже сейчас она сама себе удивлялась. Судьба какого-то землееда Мэпса заботила её больше, чем гибель сослуживцев. С некоторыми из них она провела безрадостное детство на Миранде.

— У меня для тебя хорошие новости. Наш Железный Астроном хочет представить тебя к званию капитана.

— Ты видел приказ? — равнодушно поинтересовалась Лене.

— Конечно, — отозвался Веймин. — Мне кажется, что это надо было сделать раньше. Ещё когда ты громила земные плацдармы на Титане.

— Почему вы называете его Железным Астрономом?

— Кого? Трикса? Ну, тут всё просто. Когда мы с тобой ещё не родились, ещё до войны с Землёй Трикс участвовал в крупной научной экспедиции к поясу Койпера и облаку Оорта. С тех пор всё и тянется. Слушай, сделай одолжение. Когда станешь главкомом или председателем ВГК, поставь меня своим заместителем. Я не подведу, обещаю.

— Можешь положиться на меня, — рассмеялась Лене.

— Ты просто чудо, — старпом положил ладонь на руку лейтенанта.

Коммуникаторы у Лене и Веймина запищали. Лене посмотрела на экран и увидела вызов адмирала Трикса. Он требовал от них срочно явиться на мостик «Немезиды», но причину не объяснял.

— Давай быстрее ешь и побежали, — поторопил Лене Веймин, кивнув на тарелку. — Ты же знаешь Железного Астронома. Он ждать не будет.

Лене быстро закинула в рот небольшую порцию дрожжей и запила водой.

— Куда так торопишься? Боишься, что мы отступаем? — легкомысленно усмехнулась она, торопливо выходя из-за стола и глядя на удаляющегося старпома.

— Всякое может быть, — абсолютно серьёзно ответил Веймин. — После таких успехов врага это решение будет неудивительным и абсолютно оправданным.

— Трусишь? Смотри осторожней. Ты же знаешь Железного Астронома. Он этого терпеть не будет, — передразнила его Лене.

Они оба запыхавшиеся прибежали на командный мостик «Немезиды». Трикс, стоя у другого конца помещения, резко обернулся лицом к вошедшим и, показав им издалека экран коммуникатора с каким-то текстом, заговорил:

— Командование инициировало протокол номер два. По форме приказ достоверен. Приступайте к аутентификации.

Протокол номер два означал превентивный термоядерный удар по указанным целям. Сам перечень целей был зашифрован в коде и становился известен только непосредственно в момент аутентификации перед самым выстрелом, чтобы противник до последнего не мог предпринять оборонительных действий или просто спастись.

Но всем трём офицерам, которые сейчас стояли на мостике, уже было ясно, что как минимум одна из целей — это Женева. Если войскам противника каким-то немыслимым чудом действительно удалось контратаковать и отбить город назад, да ещё продолжить наступление, вклинившись вглубь обороны армий генерала Коршунова, то образовавшийся альпийский выступ теперь нёс серьёзную угрозу и мог привести к прорыву кольца окружения. Миллион окружённых земных солдат Европейского военного округа, вырвавшись из западни, сразу же развернёт боевые порядки и опрокинет уступающих им числом космодесантников генерала Коршунова в воды Атлантического океана. Этого нельзя было допустить.

Женева теперь была неким основанием или фундаментом вражеского клина, пронзившего оборону. Мощный удар по этому городу мог привести к срыву земного наступления и последующему срезу всего альпийского выступа.

— Почему встали, как истуканы? Достать аутентификатор! — рявкнул Трикс и снова отвернулся от подчинённых, будто ему было стыдно за то, что приходится повышать на них голос. — Времени мало. Поторопитесь.

Лене и Веймин встали возле стены на расстоянии нескольких шагов друг от друга и одновременно приложили свои коммуникаторы к считывателям. Из переборки медленно выдвинулась стойка, поделённая на две полки — верхнюю и нижнюю. На нижней в небольших углублениях лежали учебные аутентификаторы, а на верхней уже боевые.

— Какую из них? — прошептала Лене, рассматривая ряд толстых чёрных карт на верхней полке.

— Самую первую, — ответил старпом.

Лене вынула из углубления карточку аутентификатора и опустила её в прорезь приёмника на приборной панели. На экране всплыла вереница букв и цифр, точно совпадающая с той комбинацией, которая была получена от Стратегического командования.

— Приказ аутентичен, — констатировал старпом.

— Подтверждаю. Приказ достоверен, — согласилась Лене.

Адмирал Трикс подошёл к ним и сравнил строку символов на экране и на дисплее своего коммуникатора. Всё одинаково. Значит приказ исходил от легитимного командования, а не подставного.

— Лейтенант Ларсен, начинайте ввод кода комплекса целей в систему наведения, — приказал Трикс. — Полковник Ронг, подготовьте ракеты к запуску.

— Мы что, будем проводить пуск, пристыковавшись к станции? — удивился старпом.

— Да. Ремонт радиаторов после боя ещё не закончен, а отстыковка займёт слишком много времени, — ответил адмирал.

Лене села в кресло оператора тактического звена и ввела код. Карта Земли на экране осветилась красными точками. Насчёт Женевы никто не ошибся — она действительно была в списке целей для удара, но кроме неё был ещё Париж, занятый окружёнными земными армиями, и гидрополисы Атлантида, Гиперборея и Пацифида. По Лемурии в Индийском океане, судя по всему, удар решили не наносить из-за её близости к космическому лифту.

Лене видела, что неровный контур прогнозируемых границ термоядерного взрыва в Женеве перекрывает позиции космодесантников, которые до сих пор продолжали держать оборону в городе. Это означало, что удар накроет не только землян, но и, по меньшей мере, тысячу солдат СДР.

— Товарищ адмирал, — позвала Трикса Лене, — в зоне поражения находятся наши дружественные войска. Мы не можем наносить удар по своим.

— Вы прекрасно знаете, лейтенант Ларсен, если не нанести удар, то противник деблокирует всю свою европейскую группировку войск. Это обернётся полным крахом всей нашей операции и положит конец военной кампании против Земли.

— Ракеты готовы к пуску, товарищ адмирал, — доложил старпом.

— Хорошо. Люки ракет держать закрытыми и открыть только перед самым пуском. Прошу всех дать разрешение на использование оружия массового поражения по целям на Земле в соответствии с протоколом два.

Трикс и Веймин положили ладони на биометрический сканер и на экране через несколько секунд высветились надписи:

Дактилоскопический рисунок достоверен.

ДНК биополимеров потожирового следа достоверна.

Доступ к системе закрыт. Ожидается разрешение ещё одного члена экипажа.

— Лейтенант Ларсен, — обратился Трикс к Лене, — мы ждём только вас одну. Будьте так добры, приложите руку к сканеру.

— При всём уважении, товарищ адмирал, я не собираюсь давать разрешение на стрельбу по своим, — Лене встала из кресла и решительно повернулась к адмиралу. Их взгляды пересеклись.

— При повторном запросе разрешения у командования их ответ дойдёт до нас больше, чем через два часа. За это время наши войска на поверхности Земли понесут куда большие потери, чем от удара по Женеве. Повторяю свой приказ: приложите руку к сканеру. Немедлено.

Лене сделала вид, что не услышала настойчивой речи командира, и не сдвинулась с места.

— Это ваш официальный отказ от исполнения приказа командования? — спросил Трикс, поняв безмолвный ответ подчинённой.

— Так точно, — одними губами произнесла Лене.

— Что ты творишь, чёрт тебя дери? — прошипел на неё старпом. — Лене, пожалуйста, дай разрешение или я сам приложу твою руку к этому экрану.

— Спокойно, полковник Ронг, — поспешил утихомирить Веймина адмирал. — Мы же не собираемся силой склонять лейтенанта к исполнению приказа. Есть более изящные методы.

Трикс взял с приборной панели переговорное устройство.

— Немедленно приведите на командный мостик «Немезиды» пленного капитана Мэпса.

«Только не это!» — промелькнуло в мыслях Лене.

— Лене, вы зря противитесь приказу, — сказал Трикс, кладя переговорное устройство обратно. — Мы всё равно нанесём удар с вами или без вас, но цена этой задержки будет колоссальной для всех без исключения.

— А если бы приказали инициировать протокол один, мы бы испепелили всю планету? — спросила Лене. — Нельзя наносить удар сейчас. Это неправильно. Надо дождаться пока наши войска не покинут город и не выйдут из зоны поражения.

Дверь распахнулась, и на мостик ввели Чарльза Мэпса. Его руки были скованы наручниками за спиной. Следом вошёл сержант Милинович, подталкивая прикладом винтовки землянина. Глаза Мэпса блестели и слезились то ли от потока воздуха, бьющего прямо в лицо во время быстрой езды в вагоне буферной зоны, то ли от осознания им того факта, что сейчас он доживает свои последние мгновения.

Адмирал подошёл к Мэпсу поближе.

— Сержант, будь любезен, сними с него наручники.

— Товарищ адмирал, вы уверены? — настороженно спросил Милинович.

— Абсолютно, — твёрдо ответил Трикс.

Гробовую тишину на мостике нарушил звонкий щелчок раскрывшихся наручников. Мэпс, поморщившись от боли, потёр красные следы на запястье, но остался стоять на месте. Он слышал, как Милинович за его спиной отошёл назад и взял винтовку на изготовку, чтобы в любой момент быть готовым открыть огонь на поражение.

— Лене, вы всегда отличались незаурядной догадливостью и смекалкой. Мне это всегда в вас нравилось. Вот и теперь мне кажется, вы догадываетесь, для чего я приказал привести сюда нашего общего знакомого, — Трикс кивнул на Чарльза Мэпса. — Мне очень хочется знать, почему вы не хотите исполнять приказ и наносить удар? Может быть, мне следует напомнить вам о том, кого именно у вас забрали земляне во время нападения на мирандийский Эльсинор? Кого из тех, кому сейчас неизбежно предстоит погибнуть, вам жалко больше? Этих землян? Или нас?

— Мне жалко людей, товарищ адмирал, — Лене выдохнула. Она еле сдерживалась, чтобы не выпустить слезу.

— Не ожидал такого ответа, но сдаётся мне, — Трикс, прищурился, пристально глядя на Лене, — что вы больше склоняетесь к какому-то из предложенных мной вариантов ответа. Очень хочется выяснить к какому именно.

Адмирал достал из набедренной кобуры пистолет и прицелился в Мэпса.

— Я даю вам выбор, Лене. Исполните приказ, и этот землянин будет жить. В противном случае, если вы вздумаете упрямиться, я пристрелю его у вас на глазах.

Предохранитель пистолета клацнул.

Зная характер адмирала, Лене отлично понимала, что он не блефует и может пристрелить землянина даже за просто так, если этого захочет. Но если она даст разрешение на удар под страхом расстрела врага у неё на глазах, то это будет огромным унижением. Это будет означать бесценность для неё жизней сослуживцев. А если не дать разрешение, то что тогда? Мэпса, скорее всего, расстреляют, и он так и не вернётся домой к своей семье, а космодесантники понесут ещё большие потери. Лене благоразумно решила, что лучше подчиниться.

Она, стоя у приборной панели, положила ладонь на биометрический сканер. Начался процесс идентификации.

Трикс с удовлетворением засунул пистолет обратно в кобуру на правом бедре, но на предохранитель не поставил, а биометрический сканер на спусковом крючке и рукоятке, который не давал сделать выстрела никому, кроме владельца, отключил. Он подошёл к землянину ближе.

Мэпс видел, что экраны старпома и адмирала горят зелёным цветом. Значит, они уже прошли идентификацию и дали своё разрешение на использование термоядерных ракет. И лишь лейтенант по какой-то причине отказалась исполнять приказ. Он бросил беглый взгляд на чёрную рукоятку пистолета в кобуре адмирала. Адмирал подошёл к Мэпсу практически вплотную и будто специально повернулся правым боком. Руки были свободны от оков. Сомнений в дальнейших действиях не было, а подобный момент навряд ли представится ещё раз. Если всё удастся, то залп по Земле будет отсрочен ещё минимум на час или два. Действовать надо было быстро. Сканирование ладони лейтенанта продлится считанные секунды, и до истечения этого времени её надо успеть прикончить. Только это могло спасти семью начальника станции «Аттолло» от неминуемой гибели. Он понимал, что после этого его дальнейшее существование будет под большим вопросом, но зато Симона и малышка Биби будут жить.

Мэпс стремглав бросился к адмиралу, одним резким движением вырвал у него из кобуры пистолет и прицелился в Лене. Прямо ей в голову, чтобы убить наверняка. С одного выстрела.

Лене смотрела в безжалостную темноту ствола, и, казалось, что эти считанные мгновения тянутся невыносимо долго. Она лишь успела отпрянуть назад, но сзади ей дорогу преградила приборная панель. Оставалось лишь ждать неминуемой гибели. «Он не может меня убить. Я спасла ему жизнь!» — от безысходности подумала Лене.

Трикс уже вынул нож и стремительным движением оказался за спиной землянина. Последним, что почувствовал Мэпс, был острый холодный металл на горле, а потом резкая боль и тёплая кровь, заливающаяся за воротник кителя. Трикс одной рукой схватил Мэпса за волосы и запрокинул ему голову назад, а другой вырвал из рук землянина пистолет и плавным размеренным движением положил своё оружие обратно в кобуру. На горле умирающего Мэпса показался огромный красный разрез, из которого неудержимым потоком сочилась и фонтанировала кровь. Несколько капелек крови брызнуло Триксу на лицо, но он даже не моргнул. Мэпс начал надрывно клокотать, его глаза закатились, а руки обвисли, как плети. Адмирал отпустил уже мёртвого земного офицера. Тот глухо упал на бок.

Лене едва сдержалась, чтобы не закричать от ужаса.

— Сержант, будь любезен, арестуй лейтенанта за неподчинение приказу и запри в её комнате на станции, — сказал адмирал с таким спокойствием, будто ничего не произошло. — Старпом, отзовите все допуски лейтенанта Ларсен.

Лене молча занесла руки за спину, чтобы сержант Милинович мог сковать их наручниками.

— Извините, лейтенант Ларсен, я исполняю приказ, — тихо сказал Милинович, не глядя в глаза и осознавая всю тяжесть происходящего. Он отстегнул от бедра Лене кобуру с пистолетом и защёлкнул наручники на её запястьях.

— И после этого у вас ещё осталась хоть малейшая жалость к землянам? — спросил Трикс у Лене, идущей к выходу с мостика. — Если бы я не сделал этого, он бы вас пристрелил и даже не вспомнил того, что именно вы спасли ему жизнь.

Лене резко остановилась перед дверью и сказала адмиралу:

— Ты специально всё это подстроил, — она неожиданно для самой себя сорвалась на «ты» в обращении к старшему по званию. — Ты специально приказал снять с него наручники!

— Вы, лейтенант Ларсен, в очередной раз удивляете меня своей незаурядной сообразительностью.

— «Слишком жесток, чтобы быть забытым», — должно быть написано на твоей могиле, — разом выпалила Лене, не отдавая себе отчёта в собственных действиях и словах.

— Это можно написать на могиле любого из нас, — равнодушно усмехнулся Трикс, сохраняя спокойствие. Он обратился к сержанту: — Уведи её. И пусть пришлют уборочные автоматы. Надо убрать отсюда тело этого землееда.

Лене вывели с мостика. Экран у её приборной панели горел зелёным цветом. Всё было готово для нанесения удара. Трикс подошёл к своему рабочему месту и нажал кнопку на дисплее.

По корпусу корабля прошла вибрация от открывания ракетных люков и размыкания стыкующих устройств. Из барабана боеукладки в темноту космического пространства медленно вылетело несколько ракет с термоядерной боевой частью. Рулевые двигатели остановили их неподалёку от «Немезиды» и наклонили носовыми обтекателями к Земле. Из дюз показался свет, и ракеты стрелой на максимальном ускорении устремились к планете. Огненные хвосты пропали в клубах густых облаков, а спустя мгновение последовали ослепительные вспышки, настолько яркие, будто зажглось второе солнце. Над поверхностью возвысились сияющие пылевые грибы термоядерных взрывов, а облака испарились и разошлись в стороны. Пять земных городов в одно мгновение превратились в тучи горячего дыма.

— Старпом, мне нужна связь по открытому, нешифрованному, широкополосному каналу, — сказал Трикс, когда все ракеты достигли своих целей.

— Связь с кем?

— Со всеми.

Трикс включил камеру, навёл её на себя и, не стирая капельки крови с лица, начал озвучивать послание для землян:

— Говорит главнокомандующий Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик адмирал Климент Трикс с «Немезиды». Это была только демонстрация наших огневых возможностей. Предупреждаю. Если последует ещё хоть одна попытка прорыва кольца окружения Европейского военного округа, если будет зафиксирована даже малейшая активность Венерианского, Меркурианского флотов или остатков Земного флота, то мы немедленно откроем огонь по другим земным городам и превратим их в кучу оплавленного камня. Подчинитесь нашей воле и останетесь живы.

***

Лене заперли в комнате начальника станции «Аттолло», которому несколько минут назад перерезал глотку сам адмирал Климент Трикс. Выйти Лене не могла, личное оружие забрали. Хорошо, что не заперли в камере для заключённых. Хотя за то, что она наговорила адмиралу, её могли и вовсе расстрелять или выбросить в шлюз. Но адмирал всегда с особой теплотой относился к своим подчинённым и не стал идти на крайние меры в отношении одного из лучших операторов тактического звена. Напротив, он решил дать лейтенанту шанс всё обдумать, исправиться и решить внутреннюю дилемму.

Лене стояла у порога и чувствовала, как её обдувает прохладный воздух из кондиционера на потолке. Прохлада хоть и была приятной, но нисколько не успокаивала. Злость кипела внутри. Лене чувствовала, как её обуревает обида на погибшего Мэпса, который пытался её застрелить, и на Трикса, который спас её от гибели.

Она схватила коммуникатор Мэпса со стола и с размаху швырнула его в стену. Осколки разлетелись в стороны. Лене, обессилев, села на кровать. На её щеках блестели глянцевые струйки слёз.

Восьмая глава — Организованное бегство

Совершенно секретно, особой важности

21 апреля 2220 года

Главнокомандующий Силами специального назначения Вооружённых сил Земной Федерации, генерал Альфред Лейровски

Командующему Южно-Европейским фронтом

Копия: Начальнику Управления стратегического планирования Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Сводка

В ходе наступательных действий за последние сутки оперативная обстановка на фронте характеризуется следующими основными факторами:

1) Подразделения 1-й, 2-й, 3-й и 4-й бригад ССпН прорвали фронт, вышли на оперативный простор и вклинились в глубину вражеской обороны на 90-100 км, а на отдельных участках фронта на 120 км, образовав альпийский выступ.

2) В ходе штурмовой операции на территории Женевы все члены Федерального Правительства были освобождены из плена и эвакуированы за пределы зоны боевых действий.

3) Женева и ряд других населённых пунктов отбиты у противника и полностью захвачены. Расстояние до окружённой Европейской группы армий сократилось до 30 км.

4) Боевые подразделения 2-й бригады, обогнув гору Кре де ла Неж, ударили во фланг и тыл обороны противника, создав тем самым угрозу окружения для двух полков космического десанта СДР, действующих в районе Белькомба и Лелекса.

5) Противник, воспользовавшись своим превосходством в космическом флоте и авиации, нанёс мощный термоядерный удар по ряду крупных населённых пунктов, в том числе по Женеве, что привело к большим потерям личного состава 1-й и 2-й бригад ССпН. Общие потери 1-й оперативной десантно-штурмовой бригады ССпН составили около 60% от личного состава.

6) Угроза дальнейшего нанесения противником термоядерных ударов сделала невозможным развитие наступательного успеха и дальнейшие действия по деблокированию Европейской группы армий.

7) Последующий контрудар корпуса космического десанта СДР южнее Дижона при поддержке орбитальной артиллерии и авиации с целью рассечь и окружить 3-ю и 4-ю бригады ССпН вынудил тех к отступлению.

8) На данный момент противник перехватил стратегическую инициативу и ведёт активные наступательные действия, преследуя отступающие части 3-й и 4-й бригад.

Сопутствующие факторы:

Активное использование противником гражданского населения Земной Федерации, что мешает нормальной работе авиации, артиллерии и сухопутных войск на оккупированной территории.

Подавляющее превосходство военно-космического флота и авиации противника и острая нехватка аналогичных боевых соединений с нашей стороны.

Практически полное отсутствие в зоне боевых действий противокосмической и противовоздушной обороны, что позволяет противнику безнаказанно наносить орбитальные удары и производить высадки десанта на всех опасных участках фронта, устраняя бреши в обороне.

Обилие водных преград и невозможность их быстрого форсирования.

Осложнение транспортировки и перемещения боевых подразделений из-за сложного рельефа местности и нехватки транспортной авиации. В связи с этим, в целях повышения мобильности воинских соединений, считаю необходимым реквизировать личный транспорт местного гражданского населения.

Радиоактивное облако, возникшее после удара по Женеве, обеспечивает частичное сокрытие отступающих войск от орбитальной артиллерии СДР, но в силу резкого изменения метеорологических условий, а также по ряду иных объективных причин, требуется усиление альпийской контрразведывательной группировки и соединений противодействия космическим разведкам. Для успешного вывода войск из-под удара необходимо дополнительно предоставить ракетные маскировочные комплексы, комплексы радиоэлектронного и оптико-электронного подавления. Прошу в кратчайшие сроки довести данную информацию до Управления инженерно-технического противодействия Генштаба и Главного оперативного управления Службы безопасности Земной Федерации для переброски всего необходимого на Южно-Европейский фронт.

9) Все боевые подразделения Сил специального назначения, ранее втянутые в наступление, оставили Женеву и получили приказ немедленно выдвигаться к Орсьеру по шоссе Дижон-Женева-Анмас-Клюз для перегруппировки и занятия более выгодных оборонительных позиций у Альпийской гор.

10) Дивизия космического десанта СДР, усиленная отдельными соединениями, наступает по более короткому маршруту Морнан-Лион-Женева, двигаясь наперерез отступающим и угрожая широким обходным манёвром ударить во фланг подразделений ССпН, взяв их в кольцо.

11) Остатки 1-й бригады ССпН получили приказ занять господствующую высоту 1346 в 8-ми километрах южнее Женевы и сдерживать наступление противника, пока боевые подразделения ССпН не отойдут за альпийскую линию обороны.

***

Протокол секретности: Красный

Копирование запрещено

Чрезвычайной важности

Главнокомандующий Военно-космическими десантными войсками ВКС СДР, генерал Яков Коршунов

Командующему 56-й армией группы «Запад»

Директива

Немедлено выдвигаться из Тулузы к Лиону, объединиться там со 101-й десантно-разведывательной дивизией «Ауслендер» группы «Юг» и при непосредственной поддержке 101-й дивизии атаковать западный фланг отступающих земных войск в районе Женевы с целью их дальнейшего окружения и уничтожения.

Перехватив шоссейные и подземные дороги Турин-Женева и Милан-Берн, лишить отступающего противника основных коммуникаций. В случае успешного прорыва всеми силами способствовать разгрому противника на марше.

***

Женева пылала. Пламя не гасло и не останавливалось даже спустя несколько часов после удара с «Немезиды». Сквозь пелену пыли и дыма, затянувшую руины города, лучи солнца не пробивались. Хлопья пепла, словно снежинки, медленно спускались из тёмно-серых облаков, подсвеченных огнями пожарищ.

Лежащего под слоем камней и пыли Райвеста разбудил чёткий женский голос в наушниках шлема.

«Внимание! — ударил по ушам звук радиосообщения. — Произошёл ядерный взрыв. Координаты эпицентра четыре, шесть, запятая, два, четыре градуса северной широты и шесть, запятая, один градуса восточной долготы. Расчётная мощность взрыва — одна мегатонна. Радиус зоны ударного и термического поражения один, девять, запятая, восемь километра. Интенсивность радиоактивного загрязнения низкая. Всем выжившим немедленно начать самостоятельное продвижение в сторону Альпийских гор для эвакуации из зоны боевых действий. Если вы не способны самостоятельно передвигаться, оставайтесь на месте и ожидайте прибытия спасательных групп».

Капитан раскрыл глаза, но яркий тревожно-красный свет от индикаторов на исцарапанном визоре заставил его зажмуриться. В голове пульсировала острая боль. На лбу ощущалась странная липкость и сырость от запёкшейся крови. Дыхание отдавалось в ушах раскатистым эхом. Райвест чувствовал себя, как в тумане, ему пришлось напрячься, чтобы вспомнить, как он здесь оказался. В памяти медленно стали всплывать наступление, штурм дворца, гибель Джипса, Ион и других ребят из взвода, послание вражеского адмирала всему населению Федерации.

Райвест стряхнул с себя обломки и приподнялся, чтобы осмотреться. Экзоскелет работал, руки и ноги на месте, но винтовки нет — её вырвало из рук во время взрыва. Видимость была плохой. Райвест стёр с визора слой пепла, но из-за трещин и царапин на стекле поле зрения осталось мутным. Пришлось приподнять забрало шлема и взглянуть на происходящее собственными глазами.

Вокруг была только труднопроходимая пустыня. Ровные и аккуратные до недавнего времени шоссе и тротуары теперь были похожи на непреодолимые баррикады. Дорожные плиты в некоторых местах вздыбились и вспучились. Везде валялись камни и обломки домов. Лишь горящие руины зданий, с трудом различимые за густым слоем пыли и дыма, возвышались посреди всего этого. Перед Райвестом виднелся остов станции «Генефе-Захерон», а чуть дальше стояли развалины Дворца Наций. Чёрные обуглившиеся стволы деревьев, изглоданные пламенем, лишь тихо потрескивали от жара. В воздухе, будто рой светлячков, летали тлеющие крупинки пепла, которые ветер с воем уносил в сторону Женевского озера.

Райвест проверил уровень радиоактивного фона. Спустя два часа после взрыва показатели не сильно отклонялись от нормы. При желании можно даже прогуляться по руинам без скафандра, не получив при этом серьёзного облучения. Эти термоядерные боезаряды не использовали в качестве запала плутония или урана. Запалом служил сам термоядерный двигатель ракеты-носителя, что исключало радиоактивное заражение местности.

Впереди, сквозь витающие в воздухе клубы пыли и дыма, Райвест увидел силуэт человека в боевом скафандре, сидящего на земле. Это сразу вселило надежду. Значит, кроме него есть ещё уцелевшие после удара с орбиты. Райвест встал и неуклюже зашагал по острым кускам камня. Ноги, закованные в экзоскелет, подкашивались, равновесие подводило, но он шёл к силуэту. Было сложно поверить, что после удара кто-то смог выжить. «Хоть бы это был не мираж», — думал он, сокращая дистанцию так быстро, как только мог.

Капитан подошёл к человеку со спины.

— Ш-шаира? — пробормотал он.

Райвест не знал, точно ли перед ним лейтенант Шаира Уильямс, но что-то на уровне интуиции подсказывало ему об этом. Когда приходилось долго находиться рядом с подчинёнными в замкнутых пространствах, присутствие каждого из них ощущалось буквально затылком. В этот раз Райвест не ошибся.

— Чёрт тебя подери, Райвест, — отозвалась Шаира, обернувшись, — я думала, ты не выжил!

Шаира сидела на земле и пыталась оказать помощь пострадавшему бойцу.

— Это Хижняк? — спросил Райвест, указав на лежащего раненого.

— Да, — ответила Шаира. Она бережно поправила на лбу Хижняка влажные слипшиеся волосы.

Сержант Хижняк лежал на земле в боевом скафандре без шлема. Из его груди торчал окровавленный прут толщиной с палец. Шаира сняла шлем с сержанта, чтобы ему было легче дышать, и заботливо подложила ему под голову свою ладонь. Хижняк плотно сжимал челюсти, пытаясь не стонать от боли. Он дрожал. На припорошенном серым пеплом лице капельки пота оставили влажные бороздки.

Райвест присел рядом с Шаирой.

— Савелий, ты как? — Хижняк не ответил. Лишь сильнее сжал челюсти так, что послышался тихий скрип зубов. Райвесту всё было понятно без слов.

— Арматура пробила ему грудь, — Шаира кивнула на прут. — Похоже, задето сердце. Мой контейнер с инструментами и всем необходимым сгинул во время взрыва. Ничего не осталось. Даже анестезии нет. Я не знаю, чем могу ему помочь.

Райвесту стало искренне жаль сержанта. Хижняк был самым старым бойцом во взводе капитана. Некоторые даже шутя называли его «дедом», но все без исключения любили его за доброту и молчаливость. Хижняк вместе с ними топтал бурые льды Титана во время Сатурнианского вторжения, а теперь умирал в мучениях дома, на Земле. Райвест не знал, что можно сказать и чем успокоить друга и сослуживца. Это было невыносимо.

— Может, попробуем вытащить эту железку?

— Нет, нельзя! Ни в коем случае нельзя, — запротестовала Шаира. — Если возникнет кровотечение, он может умереть от кровопотери, а у меня даже коагулянта не осталось. Запаса искусственной крови в костюме не хватит надолго. Пока есть энергия, скафандр будет поддерживать в нём жизнь… Может, у тебя осталось хоть что-нибудь для облегчения страданий?

— Даже думать об этом не смей, — сквозь зубы процедил Райвест. — Я уже и так потерял слишком много людей в этой мясорубке. Хижняк должен выжить. Срежем этот прут и донесём его до наших, пока ещё не поздно.

Из налокотника Райвеста выдвинулось лезвие, кромка которого завибрировала и раскалилась добела. Капитан аккуратно просунул клинок в узкую полость между телом Хижняка и землёй.

— Придерживай его, пока я буду пилить.

— Хорошо. — Шаира обратилась к Хижняку: — Сейчас мы тебя освободим. Потерпи, пожалуйста, ещё чуть-чуть, ладно? — В ответ Хижняк лишь плотно закрыл глаза.

Капитан приблизил край лезвия к пруту. Вибрация резко усилилась и перешла на рычание и скрежет. Из-под спины сержанта выбился пучок искр. В нос ударил резкий запах гари. Прочный и тугоплавкий металл арматуры поддавался с трудом, но уже через минуту поток искр исчез и тело Хижняка под собственным весом стало сползать, но Шаира удержала его. Сержант жалобно оскалился от резкой боли.

— И что теперь? — спросила Шаира.

— Подожди, — Райвест сложил клинок обратно в налокотник и обратился к дисплею на левом предплечье. — У меня здесь приказ из командного центра. Ты его тоже получила?

— Не знаю… Возможно. Я была немного занята с сержантом, — пояснила Шаира. — Ну что там?

Капитан развернул текст на экране ручного компьютера и вполголоса стал зачитывать отдельные предложения:

— «В связи с перехватом стратегической инициативы противником всем подразделениям севернее Альп начать организованное тактическое отступление к Орсьеру»… Отступление? Мы оставляем столько отвоёванных территорий противнику? Окружённые армии так и останутся гнить в котле, не дождавшись помощи, — Райвест продолжил: — «Всем остаткам Первой оперативной десантно-штурмовой бригады приказано выдвигаться к господствующей высоте Тринадцать-сорок шесть в восьми километрах южнее Женевы и сдерживать наступление противника, пока боевые подразделения ССпН не отойдут за альпийскую линию обороны».

— Они там с ума посходили! — вскрикнула Шаира. — От подразделения практически ничего не осталось, а мы, все измотанные, ещё должны встать в обороне какой-то высоты. А взвод? Наш взвод? Всего два боеспособных человека осталось! Чёрт! Два человека! Ты слышишь?

— Успокойтесь, лейтенант Уильямс. Сейчас мы находимся ближе всех к высоте. Кроме нас никто не сможет быстро создать заслон на участке прорыва. Если не сдержим титанианцев там, то сами окажемся в одном котле с теми, кого недавно пытались вызволить. Мне кажется, ты не расслышала, что именно я только что прочитал. В заголовке было написано «приказ», а не «просьба». Ты меня поняла? — Райвест пристально и сурово посмотрел на Шаиру.

— Да, — недовольно буркнула Шаира. — Может, имеет смысл выйти на связь и запросить эвакуацию?

— Если свяжемся с командным центром, выдадим своё местоположение противнику. Не думаю, что это хорошая идея. Сейчас берём Хижняка под руки и несём на себе. Спасательные группы ждать нет смысла. Проход в метро завален. Если пойдём на запад вдоль побережья Женевского озера и Роны, то кратчайшим путём сможем выйти к мосту в паре километров отсюда и уйти за пределы Женевы по шоссе. Там уже свернём и выйдем к высоте… — Райвест огляделся вокруг в надежде увидеть ещё живых людей. — Кто-то ещё из наших уцелел?

— Медицинский сканер никого не видит.

— А гражданские?

— Их золой распылило по округе в радиусе десяти километров. Никого больше нет! А если бы даже и были… Им уже не помочь.

Они молча взяли раненого Хижняка под руки и понесли его по россыпи угловатых камней и обломков. Повсюду из земли угрожающе торчали острые края плит. Обуглившиеся корпуса автомашин то здесь, то там, подобно баррикадам, преграждали им путь. Даже рельеф в ещё не освоенных частях Луны, испещрённый кратерами и холмами, по смутным воспоминаниям Райвеста казался ему ровнее, чем-то, что сейчас было здесь.

Временами встречались овраги, которые сменялись надолбами из тяжёлых плит и прутьев. Под ноги попадались припорошенные пеплом кости и черепа с обгоревшей плотью.

Они втроём около часа бродили в сумерках среди развалин, сверяя маршрут по цифровым картам. Связь с наземными станциями геолокации оставляла желать лучшего, а разрушенные здания теперь служили плохими ориентирами на местности. Заблудиться можно, свернув лишь один раз не в ту сторону.

Впереди протянулись загромождённые узкие улочки. До моста было ещё далеко. Райвест с Шаирой остановились. Хижняк, тяжело дыша, повис между ними.

— Что такое? — настороженно спросила Шаира. — Почему остановились?

— Ш-ш-ш… Тихо, — прошептал Райвест, приложив указательный палец к губам. — Слышишь этот звук? — капитан свободной рукой достал из набедренной кобуры пистолет — единственное оставшееся у него оружие.

Шаира прислушалась. Сначала доносился только шорох слабого тёплого ветерка, гоняющего пыль и дым вдоль заваленных тротуаров. Стрекот, скрип и грохот появились позже и исходили издалека. Этот звук угрожающе нарастал и не надолго заглушил хриплое и частое дыхание раненого сержанта.

— Похоже, что там впереди крупное шоссе, — догадалась Шаира.

— Ты с Хижняком останься здесь, а я схожу и разведаю, что там впереди. Хорошо?

— Осторожнее там. Если окажется колонна врага, сразу же сюда без размышлений.

— Разберусь. Ты уж поверь, — Райвест отвернулся и двинулся на звук шума.

Он слышал, как за спиной сержант прохрипел что-то невнятное, пока Шаира в одиночку пыталась пристроить его за растрескавшейся перекошенной стеной.

«Хоть бы это была не колонна титанианцев, — мысленно умолял Райвест, пока шагал к дороге. — Они не могли за несколько часов после удара контратаковать и углубиться настолько далеко. А что, если всё же смогли? Эта дорога тянется до самого моста и обойти её стороной, не ввязавшись при этом в бой, не получится. Придётся переплывать реку, но сделать это с Хижняком будет сложно. Точнее, сделать это будет невозможно…»

Он вышел к дороге, на изгибе которой показалась вереница техники с потушенными фарами. Колонна медленно двигалась среди руин и приближалась, грохоча колёсами по колдобинам дороги, скрипя траками гусениц. Лёгкие военные внедорожники с пулемётами и ракетными установками на крышах ехали впереди. За ними тянулись военные грузовики, покрытые серо-чёрной маскировкой для городского боя, и пёстрые гражданские машины самых разных цветов, спешно закамуфлированные маскировочной сеткой и плёнкой.

Это была колонна землян. Райвест с облегчением выдохнул. Земляне отступали из Женевы и её северных окрестностей. Нехватка техники заставила их похватать всё, что было рядом, даже гражданские грузовые и легковые автомашины. Узенькие пешие ряды людей устало шагали по обочине.

Райвест вернулся к Шаире с Хижняком.

— Ну что там? — встревоженно спросила Шаира.

— Наша колонна. Тянется по всей дороге, конца и края не видно. Они отступают после удара по Женеве, чтобы не оказаться в котле, — Райвест перевёл дыхание и продолжил: — Сейчас хватаем сержанта и идём к дороге. Возможно, нам повезёт и какой-нибудь транспорт подберёт нас. Там уже доедем до Альп. Как Хижняк? Он выживет?

— Не знаю, — она нервно мотнула головой. — У него кровь изо рта. Дыхание учащённое, кожа бледная. Похоже, вдобавок ко всему ещё задето лёгкое. У нас есть час, в лучшем случае два. Пока он в костюме, сложно что-то диагностировать.

Шаира с Райвестом подхватили сержанта и медленно зашагали к шоссе.

***

Пешие колонны уже прошли. Обочина пустовала. Грузовые автомашины проезжали, вздрагивая и громыхая на ухабах дороги, словно оркестр. Райвест стоял перед очередным приближающимся грузовиком и энергично размахивал руками, чтобы в пыли и дыму его заметили и притормозили. Шаира стояла в стороне, придерживая Хижняка.

Грузовик подъехал ближе и остановился. Из кузова сзади лихо выпрыгнул офицер ССпН в боевом скафандре.

— Капитан Лэйн, — обратился офицер к Райвесту.

— Майор Моуди, — поприветствовал его капитан.

— Рассказывайте, что у вас? Раненые есть?

— Так точно, сэр. Мой сержант тяжело ранен. Ему нужна срочная помощь.

Майор Моуди заглянул в кузов грузовика и свистнул своим подчинённым:

— Двое с носилками, нужна срочная медпомощь. Живее!

Два солдата без слов выпрыгнули из кузова и побежали к Шаире, которая продолжала держать сержанта. Моуди снова подошёл к Райвесту.

— Где твой остальной взвод, капитан?

— Все погибли. Остались только мы втроём.

— Твой заместитель, старлей Ягланд тоже?

Райвест молча кивнул.

— Жалко её. Она была хорошим солдатом, — Моуди бросил беглый взгляд на оранжевое пылающее небо. — Ладно. Хватит разговоров. Для орбитальной артиллерии СДР мы здесь, как мишени на стрельбище. Грузитесь быстрее в кузов. Долго стоять нельзя.

Двое солдат вместе с Шаирой погрузили носилки с Хижняком. Майор Моуди запрыгнул в кузов и подал руку Райвесту. Спёртый воздух в кузове пах мокрой пылью и потом. Измученные боями и отступлением солдаты сидели на узеньких маленьких скамейках по бортам. На полу в один ряд лежали носилки с ранеными, среди которых нашлось немного места для Хижняка. Шаира суетилась возле него и давала указания медикам майора Моуди:

— Вколите ему одну дозу и… Да, можно воды… Закрепите здесь и здесь… Если состояние ухудшится, придётся вскрывать.

Сержант уже не слышал ничего — он получил дозу обезболивающего и теперь, обтянутый фиксирующими ремнями, мирно спал. Окровавленный прут так и торчал у него из нагрудной пластины костюма.

Райвест снял шлем и сел на край скамейки, почувствовав затылком прохладную обшарпанную стенку кузова. Напротив капитана уселся майор Моуди. Двигатель загудел, и автомашина резко тронулась, плавно покачиваясь на дорожных ямах. Майор увидел, с какой досадой и болью капитан смотрел на его измотанных солдат.

— Это все, кто остался от моей роты, — двадцать три человека, включая раненых, — пояснил он. — А ведь всё так хорошо начиналось. Наша вторая бригада у Кре де ла Неж почти окружила полки космодесантников. Вырезали больше половины. Эти недоумки даже не сразу поняли, откуда мы появились. Нам приказали остановить продвижение северо-западнее Женевы, пока третья и четвёртая бригады перебрасывались из-под Берна для прорыва к Дижону. Мы уже наивно размышляли о победе. А потом взрыв! В двадцати километрах от Женевы у домов полопались стёкла, все, кто был без скафандра, мгновенно получили ожоги. Я до сих пор вижу, как мужчины, женщины, дети лежат на земле и стонут от боли. Все изуродованные в красных волдырях, изрезанные осколками. Некоторые просили, чтобы мы их пристрелили. Представляешь? Они сами это просили! — Райвест угрюмо посмотрел на майора Моуди и снова вспомнил Симону, которая ни о чём его не просила. Она просто хотела выжить. — А те звери, которых мы держали в блокаде, поняли, что ситуация складывается в их пользу, и перешли к наглой партизанской войне. Рассыпались на мелкие группы. Стали устраивать засады на эвакуирующихся гражданских и отступающих военных. Пара таких засад, несколько орбитальных обстрелов — и от моей роты осталась лишь горстка бойцов. Нам приказали занять оборону у северного склона Альп, чтобы задержать продвижение противника на фланге отступающих.

— Значит, нам с вами по пути, — сказал Райвест. — Мой взвод был в Женеве, когда произошёл взрыв. Пока мы шли к мостам, не видели ни одного живого человека. Там теперь долина смерти. Что будет, если они нанесут ещё один удар?

— Вот этого они точно не сделают, — уверенно произнёс майор Моуди. — Титанианский адмирал выступил с речью перед всеми землянами сразу после обстрела. Они сровняли с землёй Париж и почти все гидрополисы. Обещали повторить карательную акцию, если будут другие попытки деблокировать военный округ. Именно поэтому мы и отступаем сейчас. Чтобы не искушать их.

— Паршиво, — Райвест потёр затёкшую шею.

Мосты через Рону были разрушены орбитальной артиллерией. Автомашина пересекла реку по наведённой инженерными частями переправе и направилась к высокому гребню, протянувшемуся вдоль Альп. Именно на этой высоте Райвесту с Шаирой предстояло занять оборону вместе с потрёпанными остатками первой бригады.

— Не волнуйся, капитан, за твоим сержантом я пригляжу, — сказал майор Моуди, когда Райвест и Шаира выпрыгнули из кузова грузовика прямо у подножия высоты. — Мы займём оборону в пяти километрах от вас на противоположном склоне Альпийских гор. Как только прибудем, отправлю сержанта в Орсьер. Там о нём позаботятся. Не переживай. Удачи. Она вам пригодится в бою, — Моуди отсалютовал Райесту и с размаха ударил по стенке кузова. — Трогаем!

Грузовик загудел и, вздымая клубы пыли, начал быстро удаляться по дороге в сторону заснеженных горных вершин.

***

— Ну, что можно сказать, капитан? Дела наши плачевны, — громко провозгласил на весь подземный бункер полковник Нетребин, стоя спиной к Райвесту. — А ситуация безвыходна, — добавил он.

Райвест до последнего думал, что комбриг Нетребин погиб во время взрыва в Женеве. Однако он с некоторыми подчинёнными успел быстро спуститься в подземелья метрополитена до того, как ударная волна смела станцию. По подземельям им удалось уйти за пределы зоны поражения и выйти к высоте.

Нетребин подошёл к невысокому столу и бросил на него планшетный коммуникатор с картой боевых действий.

— Вот, посмотри! По предварительным разведданным нам противостоит одна единственная дивизия вражеского космодесанта. От бригады осталось меньше половины. Из пяти тысяч только полторы тысячи боеспособных солдат. Потрёпанных боями солдат. Каждый второй валится с ног от усталости и жажды.

— Я всё это понимаю, сэр, но зачем вы позвали меня? Я не инкубатор и не могу нарожать новых бойцов. Придётся воевать тем, что есть.

— Генерал Лейровски сказал, что ему нужен надёжный человек. Вот поэтому ты здесь.

— Для чего? — Райвест резко оторвал взгляд от карты боевых действий и пристально посмотрел на комбрига.

— Причину мне не сообщали, но скоро генерал сам прибудет сюда.

— Им же запретили, — удивился Райвест.

— Ты же знаешь нашего командующего. Он собственноручно готов оборонять всю эту высоту лишь бы не допустить прорыва. До сих пор не понимаю, почему ему не дали Героя Федерации за бои на Титане?

— Наверно, потому что тогда мы потерпели поражение. И продолжаем терпеть его сейчас.

***

Генерал Альфред Лейровски уверенно шагал по тёмному коридору подземного бункера в сопровождении двух бойцов ССпН. Солдаты, неспешно бродившие по узкому пыльному тоннелю, завидев приближение главнокомандующего, торопливо прижимались к стенам, вытягивались, словно по команде «Смирно», и бодро салютовали генералу.

Лейровски покинул командный центр, как только узнал о массированном ударе флота СДР. Он разослал приказы об отступлении в войска, отчёты вышестоящему командованию и немедленно отправился из Милана к альпийскому выступу. Предостережения штабных работников самых разных рангов и чинов его не пугали. Ему было необходимо видеть ситуацию своими собственными глазами, видеть состояние солдат и офицеров. Он так торопился, что даже забыл надеть боевой скафандр. Так и прибыл в зону боевых действий в обычной полевой форме. Двое суток без нормального сна сильно измотали его. Белки глаз слегка пожелтели и покрылись яркой сетью алых капилляров.

Наконец Лейровски подошёл к тяжёлой толстой двери, ведущей в командный пункт полковника Нетребина.

***

— Правительство эвакуировали? Что с Ниной Швайкарт? — осведомился Райвест у Нетребина. Тот не успел ответить.

Дверь неожиданно с лязгом отворилась, и в помещение вошёл генерал Лейровски в окружении двух бойцов охраны. Охранники, облачённые в серебристые боевые скафандры, встали справа и слева от двери.

— Смирно! — прокричал полковник.

— Вольно, — сказал вошедший генерал. — Надеюсь, вы здесь ещё не собираетесь все вместе дружно помирать?

— Никак нет, сэр, — с абсолютной серьёзностью ответил Нетребин. Он был обескуражен таким неожиданным появлением главнокомандующего.

— Михаил Константинович, сколько людей у вас осталось? — спросил Лейровски у Нетребина.

Полковник посмотрел на экран коммуникатора и сказал:

— Тысяча четыреста двадцать восемь человек, сэр. Почти полк.

— Это вместе с ранеными?

— Никак нет. Всех тяжелораненых я отправил к Орсьеру и другим пунктам сбора в Альпах.

Генерал одобрительно кивнул и обратился к охране, стоящей у входа:

— Оставьте нас.

— Сэр, — сказал один из охранников, — мы только что получили подтверждение от войсковой разведки. Орудия вражеского флота предположительно наводятся на наш сектор. Через десять минут ожидается залп. Нам надо срочно уезжать отсюда.

— Я выйду через пять минут. Ждите меня снаружи.

Двое солдат быстро удалились, и в командном пункте осталось только три человека.

Генерал, удостоверившись в том, что дверь плотно закрыта и посторонних в помещении нет, начал:

— Итак, господа, ситуация сложилась следующая: в данный момент третья и четвёртая бригады отступают из окрестностей Дижона под натиском корпуса космодесанта. Отход с таких обширных территорий займёт не менее двух суток. Ситуация осложняется тем, что часть коммуникаций нарушена. Гражданские с ранее оккупированных территорий теперь поспешно уходят в эвакуацию за Альпы и этим создают дополнительную нагрузку на пропускную способность дорог. Достаточного количества авиатранспорта у нас нет и не предвидится. Скорее всего, в ближайшие сутки противник атакует наш западный фланг альпийского выступа, чтобы окружить отступающие силы ССпН. Вы должны всеми силами сдерживать врага и не дать им перерезать шоссе. Захват крупных транспортных магистралей будет означать окружение для всех нас. С этим всё ясно?

— Так точно, — капитан с полковником кивнули.

— Прямо сейчас швейцарская Национальная гвардия расконсервирует альпийские бункеры и огневые точки, оставшиеся ещё со времён объединения Федерации, в которых нам предстоит занять оборону. Чем дольше вы удержите противника на этих рубежах, обеспечив эвакуационный коридор для войск и гражданских, тем лучше альпийская оборонительная линия будет подготовлена и тем большее количество отступивших солдат сможет занять там оборону. Части второй бригады заняли все окрестные высоты севернее, но основной удар придётся на основание альпийского клина, вот сюда, — генерал ткнул пальцем в карту на экране коммуникатора, в самое подножие Альп. — Пятая бригада стоит в резерве и сейчас обеспечивает прикрытие на восточном фасе выступа. Пока восьмая ударная на восточном фронте не проявят отвлекающую активность, я не могу оголять фланг и перебрасывать пятую бригаду сюда для усиления обороны, — генерал замолчал.

— Что конкретно требуется от нас? — спросил полковник Нетребин.

— От вас, Михаил Константинович, требуется лишь намертво держать оборону на этой высоте, когда начнётся наступление, а вот вы, капитан Лэйн, должны сегодня вечером пойти в разведку за линию фронта и пленить вражеского солдата. Желательно офицера. Нам необходимо знать, какие силы противника будут нацелены на этот участок.

— Сэр, вы же уже знаете. Для атаки привлечена одна дивизия, — проговорил Райвест.

— Наши средства разведки сейчас сильно ограничены. Мы могли многое упустить. На кону судьба пятидесяти тысяч человек, и надежды здесь неприемлемы. Надо знать точно.

— И сколько времени даёте на выслеживание и захват «языка»? — поинтересовался Райвест.

— Несколько часов. Не больше.

— Раньше на такое давали минимум сутки.

— Сейчас ситуация изменилась. Подбери себе ещё одного надёжного человека из бригады, которому доверяешь. Этот скафандр можешь снять, — генерал Лейровски постучал костяшками пальцев по исцарапанному и помятому костюму капитана. — Перед выходом получишь новый. Как доставите пленного, сдайте его для допроса. Это всё. Если вопросов нет, можешь быть свободным до вечера. Отдыхай.

Райвест вышел из командного пункта и зашагал по тёмному узкому коридору к выходу. В стороне были слышны приглушённые взрывы и надрывный треск буровых установок. Это под землёй в толще почвы и породы проделывались коридоры, штольни и огневые точки для предстоящей обороны. Рыть окопы на поверхности гор и холмов не было смысла. Когда начнётся бой, орбитальная артиллерия вражеского флота скорее всего просто зароет окопы обратно парой метких выстрелов.

***

Райвест сидел на склоне холма и смотрел, как догорала Женева. Дым клубами стелился по земле. Небо здесь уже прояснилось настолько, что можно было видеть время суток. Вечерело. Огни горящего города мерцали на горизонте. Пылевое облако, оставшееся от ядерного взрыва, западный ветер с Атлантики относил на восток, раскрывая отступающие войска для орбитальной артиллерии СДР, которая иногда била наугад. К небесам стремительно поднимались сверкающие шлейфы маскировочных ракет. Они взрывались за облаками, распыляя в воздухе дымовую аэрозоль и металлическую пыль, чтобы вражеский флот не мог наблюдать за перемещениями землян на поверхности планеты. По дороге внизу бесконечным потоком с севера на юг тянулись автомашины и пешие колонны отступающих войск и эвакуирующихся гражданских.

Слабый освежающий ветерок с вершины холма приятно обдувал спину и холодил кожу. Райвест поднёс флягу к губам и глотнул немного воды. Он с ужасом ждал приказа выдвигаться за линию фронта, но всё ещё не нашёл себе напарника из числа сослуживцев. Может, попросить помощи у Нетребина? Уж он точно кого-нибудь посоветует. Если бы здесь была Ион, можно было бы отбросить эти пустые бесполезные раздумья.

Сзади к Райвесту тихо подкралась Шаира.

— Нам надо спуститься в бункер, — сказала она, присев рядом. — Здесь опасно. В любой момент могут обстрелять снова.

— Нет. Если что, предупредят заранее.

Шаира легонько, кончиками пальцев тронула рану на лбу капитана.

— Болит? — спросила она.

— Никогда не видел тебя такой заботливой, — Райвест улыбнулся и ответил: — Если честно, болит немного.

— Значит, перетерпишь, — прошипела Шаира. Капитан рассмеялся.

Вдалеке снова блеснул огонёк маскировочной ракеты.

— Экологи нас убьют, — сказал Райвест, только чтобы нарушить затянувшееся молчание. Он указал пальцем на расплывшееся в небе дымовое пятно.

— Пусть встанут в очередь, — вызывающе произнесла Шаира. — Ты так и не рассказал, для чего тебя вызывал Нетребин? Не хочешь просветить меня?

— Приехал генерал, приказал мне взять одного из наших и пересечь линию фронта для захвата «языка», — капитан говорил шёпотом, чтобы никто не услышал.

Шаира, на удивление Райвеста, отреагировала спокойно.

— Ты уже выбрал, с кем пойдёшь? — со всей серьёзностью спросила она.

— Нет, но…

— Тогда я пойду с тобой, — резко перебила его Шаира.

— Ты? Нет. Пойми, ты и так уже слишком многого натерпелась. Когда начнётся наступление, найди себе какую-нибудь нычку. Сиди там и не высовывайся. Если титанианцы прорвутся, хватай всё и пробивайся к своим. Пожалуйста.

— Это дезертирство, — шёпотом упрекнула его Шаира. — Ты хоть понимаешь, о чём говоришь?

— Идиотка! — вскрикнул Райвест и снова перешёл на шёпот. — Зато в отличии от меня ты хотя бы будешь жить. Даже я не знаю, смогу ли вернуться от туда.

— Значит, у тебя ещё больше причин взять меня с собой. Я пойду с тобой, и точка. Это не обсуждается. Ты меня понял?

Райвест замотал головой и потупил взгляд.

— Единственный человек, который мог переубедить тебя, — это Ион.

— Скучаешь по ней?

— Каждую секунду. Не знаю, как дальше буду без неё. — Теперь Райвест понял, почему Шаира так рьяно желала пойти с ним. Она просто хотела удержать его от глупостей в тылу врага. Не дать ему, якобы случайно, нарваться на противника и погибнуть в скоротечном бою.

— Ты боишься? — будто утвердительным тоном, произнесла она.

— Я уже ничего не боюсь, — отмахнулся Райвест.

— Правильно. Смерть нестрашна? Ведь так? Страшно то, что после смерти уже ничего не будет.

— Чего не будет? — капитан недоуменно посмотрел на неё и передал ей флягу с водой.

Шаира сделала глоток и продолжила:

— Да вообще ничего. Просто темнота и холод. Больше нельзя никого полюбить, нельзя ничего исправить, сказать или сделать. Нельзя даже увидеть, что будет дальше. Вот мне уже почти тридцать, а я ведь ещё ни разу никого не любила по-настоящему. Ни одной живой души. И, видимо, уже никогда не смогу. Я только и делала, что убивала чужих, спасала своих и всё.

Райвест сделал вид, что пропустил слова Шаиры мимо ушей, но сам он задумался. Была ли Ион для него действительно дорогим человеком? «Если бы по-настоящему любил её, то не дал бы ей погибнуть».

— Ладно, — Райвест махнул рукой. — Чёрт с тобой. Если хочешь, можешь идти со мной. Через час смеркается. Возьмём костюмы, оружие и выдвинемся. Когда окажемся за кордоном, не подставляйся.

Девятая глава — Поиск

Колёса лёгкого военного внедорожника стремительно рассекали лужи и мягкую грязь. Автомобиль на всех порах мчался по склону высоты Тринадцать-сорок шесть, подпрыгивая на ухабах и оставляя за собой неглубокую колею на мокрой земле. Райвест и Шаира в новеньких боевых костюмах теснились на задних пассажирских креслах. Полковник Нетребин за водительским местом впереди плотно сжимал руль, чтобы не занесло на распутице. Справа от него покоился боевой андроид.

Ближе к вечеру сгустились тёмные грозовые тучи. Пошёл проливной дождь. Сейчас крупные капли глухо барабанили по крыше внедорожника. Где-то впереди грохотало, яркие вспышки молний, словно трещины на стекле, разрезали сумеречное небо. Нетребин опустил на глаза визор, чтобы с потушенными фарами видеть дорогу.

Внедорожник выехал на улицу Круа Верт и стал двигаться по дороге вдоль высоты Тринадцать-сорок шесть к вершине Салев. На ровном нераскисшем покрытии полковник Нетребин сильнее вдавил педаль газа. Изредка приходилось объезжать брошенную технику и обгоревшие остовы машин, внезапно возникающие из темноты.

— Эм… Сэр, разрешите вопрос? — вдруг нарушил молчание Райвест.

— Да, сынок, слушаю тебя, — не отвлекаясь от дороги, проговорил Нетребин.

— Зачем нам эта «железяка» во вражеском тылу?

— Это, — Нетребин слегка ударил двумя пальцами по корпусу боевого андроида, — наш главный специалист по диверсионным операциям. Будет вести вас из штаба.

— В таком случае его гнетущая молчаливость меня немного нервирует.

Нетребин улыбнулся.

— На самом деле этот андроид нужен для отвлечения противника. Я смогу доставить вас только до нейтральной зоны. Дальше во вражеский тыл вам предстоит двигаться пешком самостоятельно. Андроид в это время пополнит один из гарнизонов раннего обнаружения. Если противник за нами наблюдает, а он точно наблюдает, то для них это всё будет выглядеть обычным патрулированием местности. Да и с погодой вам сильно повезло. Дождь такой, что не видно ни зги. Не думаю, что они сильно насторожатся и вовремя заметят заброску нашей разведгруппы в тыл.

Райвест посмотрел сквозь бронестекло на мелькающие в темноте верхушки деревьев. На дороге сильно укачивало. Жутко хотелось спать.

— Сэр, — обратилась Шаира к полковнику, — мне кажется, вы зря решили сопроводить нас до линии соприкосновения. У вас и без этого полно дел там, на высоте.

— За меня не беспокойтесь. Сейчас успешный исход вашего задания гораздо важнее всего остального. К тому же на колёсах всё быстрее. Не так ли?

— Кроме нас, ещё группы отправляли за линию фронта?

— Насколько мне известно, нет. Возможно, вторая бригада кого-нибудь забросила в тыл, но никакой информации от их командира или генерала Лейровски мне не поступало. Вы там будете одни на территории, полностью подвластной противнику. Если что-то пойдёт не по плану, то помощи можно не ждать. Поэтому ещё раз повторяю: действуйте предельно аккуратно, без лишней спешки.

Военный внедорожник проехал вершину Салев. Теперь в окнах справа ряды деревьев чередовались с ровными полями. Слева на горизонте в свете молний мелькали угловатые склоны Альп, прикрытые грозовыми тучами.

Ещё через минут десять в районе Сарзена полковник Нетребин съехал с дороги на обочину рядом с полем и остановился. Звонкие удары дождевых капель по крыше автомобиля усилились.

— Ну вот и приехали, — провозгласил он, приподнимая визор и поворачиваясь к Шаире с Райвестом. — Дальше двигаться нельзя. Через метров семьсот будет два километра нейтральной полосы, а за ней — территория врага. Андроид выдвинется к пункту раннего обнаружения противника здесь неподалёку, а вы двигайтесь на запад или юго-запад. На юг идти смысла нет. Рано или поздно упрётесь в Альпы и только время зря потеряете. В тылу можете вести себя смелее, чем обычно. Дождь смоет все следы вашего пребывания. Космодесантники СДР сейчас вовсю готовятся к наступлению, сплошной линии обороны у них там нет. Максимум наткнётесь на патрули или блокпосты. Пока точно не будете уверены в близости к цели, в бой не ввязываться. Назад вы должны вернуться живыми и с грузом.

— Что насчёт путей отхода? — спросил Райвест.

— С этим проблемы, но дозорные пункты разбросаны здесь с интервалом примерно в километр. Если на обратном пути пробьётесь через нейтральную зону, то можете проследовать туда и дожидаться эвакуации, — полковник на секунду замолк, а потом снова продолжил: — Даже и не знаю, что ещё вам сказать. Сказал бы «ни пуха ни пера», да не люблю церемониться, поэтому просто идите и выполняйте поставленную задачу. Вы знаете, что делать.

Двери внедорожника открылись. В салон ворвался свежий прохладный воздух, приятно пахнущий озоном. Анроид выпрыгнул и, держа винтовку на изготовку, быстро зашагал по полю к холму, очертания которого едва различались в темноте. Райвест натянул на голову тугой защитный капюшон, надел шлем и, взяв в руки автомат, выбрался из автомобиля прямо под струи дождя. Шаира вышла с другой стороны. Двери за ними захлопнулись. Внедорожник заурчал электродвигателем, набирающим обороты, выехал обратно на дорогу и, развернувшись, помчался назад к высоте Тринадцать-сорок шесть.

Райвест посмотрел на тёмно-синее, почти чёрное небо и представил себе, с каким маниакальным упорством корабли вражеского флота на орбите прощупывают каждый клочок земной поверхности, пытаясь разглядеть сквозь тучи и дымовую завесу хоть что-нибудь, собрать как можно больше информации о земной обороне.

«Они смотрят на нас, и мы смотрим на них. Они молчат, и мы молчим… Пока что молчат, а что будет потом?»

— Шаира, как связь, слышишь меня?

— Так точно. Слышу тебя отлично.

— Иди за мной след в след и не отставай.

Райвест решил, что самым разумным решением будет двигаться на юго-запад в сторону Сеселя. Рона в том месте сворачивала от Женевского озера к Альпам. Если противник хочет добиться стремительного наступления на этом направлении и быстро перерезать землянам пути к отступлению, то первым делом необходимо создать плацдарм на восточном берегу Роны. Французская коммуна Сесель как раз располагалась на восточном берегу. Передовые подразделения космодесанта уже, наверно, форсировали реку и должны быть там.

Группа из двух человек бегом пересекла голые поля, но старалась держаться ближе к деревьям и зарослям высокого кустарника. В конце апреля деревья стояли наполовину голые и без листьев, но даже в таком виде они хорошо скрывали от посторонних глаз. Грязь и лужи противно хлюпали под ногами.

Спустя недолгое время непрерывного движения без остановок с постоянными переходами с бега на быстрый шаг, с шага обратно на бег, в наушниках щёлкнуло.

— Вы только что миновали наш последний пункт раннего обнаружения противника, — прозвучал голос полковника Михаила Нетребина. — Дальше устанавливается режим молчания. Связь только односторонняя с нашей стороны. Отбой!

Райвест приоткрыл звукоизолирующие заслонки на респираторе шлема и перевёл средства связи в режим приёма. После пробежки ноги ныли от усталости, в горле кололо от сухости, но любой отдых был непозволительной роскошью при катастрофической нехватке времени, когда за пару часов надо пройти больше десяти километров под пристальным взглядом врага. Он остановился в зарослях кустарника, Шаира, проскользив на грязи, встала рядом с ним.

— Ты слышала передачу полковника?

— Да.

— Дальше нейтральная зона. Двигаемся только быстрым шагом. На бег не переходим. Построение и интервал остаются без изменений.

Шаира кивнула и двинулась следом за капитаном.

Они без происшествий пересекли нейтральную полосу и оказались на территории врага. От дорог и троп Райвест старался держаться подальше, чтобы внезапно не наткнуться на вражеские патрули. Изредка попадались старые домики без света в окнах, но их всё равно приходилось обходить стороной. Углубившись ещё на километр в глубину вражеской территории, сквозь вой холодного ветра, шум дождя и редкий гром с запада они услышали рёв реактивных двигателей. Противник спешно по земле и по воздуху стягивал силы для мощного удара.

Вблизи Клермона, на полпути к Сеселю, Райвест и Шаира забежали в очередной лесок и двигались среди стволов деревьев. Перед самой опушкой Райвест резко остановился и поднял согнутую в локте левую руку. Это был сигнал остановки для Шаиры. Капитан услышал стихшие шаги лейтенанта за спиной. Впереди за деревьями виднелась дорога и черепичная крыша старого дома с каменными стенами. В маленьких занавешенных оконцах горел свет!

Райвест лёг на землю и пополз к опушке. Шаира присела у ствола дерева, прикрывая командира. Она ждала, пока капитан доползёт до границы леса и даст ей сигнал выдвигаться к нему.

Лесок от дороги с домом отделяло ровное голое поле шириной в несколько сот метров. Как назло дождь из ливня перешёл в морось, тучи рассеялись. В небе показалась Луна, которая здесь, в горах, казалась ярче и больше обычного. Поле осветилось, словно прожектором. По просторному деревянному крыльцу домика прогулочным шагом ходило двое космодесантников в полном снаряжении. Шаги их тяжёлых ботинок боевых скафандров по старым деревянным половицам слышались даже из лесных зарослей. Перед входом стоял припаркованный военный бронеавтомобиль с отличительными знаками СДР. Райвест дал Шаире сигнал, и она подползла ближе.

— Придётся обходить? — шёпотом спросила она.

— Нет. Мне кажется, мы уже у цели, — ответил Райвест.

— Эти двое на офицеров непохожи, — засомневалась Шаира.

— Эти нет, но зачем они так усердно караулят это место? Внутри дома движения нет. Значит, явно кого-то ждут. Подождём и мы. Заодно тучи закроют Луну, и в темноте по полю будет легче пройти незамеченными.

— Ну, встречать они тут собрались уж точно не адмирала Трикса. Надеюсь, долго ждать не придётся. Сейчас почти двадцать один час. К полуночи нам уже надо быть у полковника.

— Если что, сгодятся и эти двое, а транспорт уже стоит готовый перед домом. Мы ничего не потеряем, — успокоил Шаиру капитан.

Казалось, минуты ожидания тянулись бесконечно. Шаги солдат по скрипучим половицам отмеряли секунды. Примерно через час зеленоватая Луна скрылась за облаками, погрузив поле и всё вокруг в темноту ночи. Дождь усилился и снова перешёл в ливень.

Лежавшего на земле Райвеста опять начало клонить в сон. Засыпать нельзя. В любой момент из-за деревьев мог появиться вражеский патруль, и тогда не видать «языка». Шаира продолжала наблюдать за домом. Райвест перевернулся на спину и открыл забрало шлема, чтобы холодные дождевые капли окропили лицо и сняли тягостную сонливость. Вода затекала за воротник и мочила одежду под боевым скафандром. Мокрая ткань противно липла к телу. Райвеста обдало ознобом. Он поморщился и перевернулся обратно на живот.

«Теперь в такой сырости точно не засну, сколько бы не пришлось ждать».

Через несколько минут его отвлекло шуршание колёс сквозь шум дождя. По дороге к дому двигалась небольшая группа из трёх автомашин. Колонна проехала мимо, но замыкающий лёгкий бронеавтомобиль свернул с дороги, выехал на поле перед домом и остановился рядом с первой машиной, стоявшей там с самого начала. Четыре двери распахнулись, и из салона вышло пять человек. Космодесантник с заднего сидения и водитель были в боевых скафандрах. Ещё двое прикрывались дождевиками.

— А это кто такие? — пробормотала Шаира.

Райвест не ответил. Он увеличил изображение в визоре и внимательно наблюдал, пытаясь понять звания прибывших. То, что двое были без скафандров, уже давало надежды, что они офицеры или, как минимум, сержанты. Лиц в темноте на расстоянии нескольких сотен метров не разглядеть, но Райвест мог поклясться, что у одного из прибывших дождевик в районе плеч сильно выгибался, будто напирался на… «Это острые плечи мундира!» — догадался Райвест.

Двое космодесантников на крыльце замолкли и встали у входа в дом. Прибывшие быстро поднялись по ступенькам. Десантники у входа отсалютовали им. Двое в дождевиках ответили тем же и нетерпеливо, будто очень спешили, открыли дверь и скрылись внутри. Часовые остались стоять снаружи под навесом крыльца.

— Ты видел это? — восторженно спросила Шаира. — Они отдали им честь! Чёрт проклятый! Поверить не могу, сколько бы мы потеряли, если бы обошли и двинулись дальше.

— Успокойся. Сейчас надо поспешить.

— Почему «поспешить»? Я не понимаю.

— Они слишком торопятся. Не знаю, к чему всё это, но нам лучше тоже последовать их примеру. Иначе упустим. Брать надо того, который был на заднем сидении слева. У него под дождевиком офицерский мундир. В крайнем случае ориентируемся на второго. С остальными как получится. Этих двоих на крыльце можно в расход.

Райвест положил планшетный коммуникатор перед собой на мокрую траву и накрыл голову чёрным мешком, чтобы свет от экрана не выдал их местоположения. Он открыл электронную карту и нашёл нужный дом. Вот он, на восточной окраине Клермона, а вот поле и узенькое шоссе, на котором едва могли разъехаться два бронеавтомобиля. Начинать штурм, не выяснив планировки этого строения, было настоящим безумием. Год и дата постройки, материал стен и перекрытий. Военные карты предоставляли много информации, но большая её часть мало интересовала капитана, а вот количество этажей, расположение комнат, количество и размер окон и дверей…

— Так, Шаира, слушай, — пробубнил Райвест из-под мешка, — у дома один этаж и небольшая мансарда на чердаке. Подвала, к счастью, нет. На противоположной стороне на дорогу выходит два больших окна метр на полтора. Можно зайти с двух сторон. Я постараюсь максимально близко подобраться к крыльцу и убрать двух часовых, а ты, держась примерно в сотне метров за мной, пройдёшь вдоль северной стены и, как только я войду внутрь, запустишь в те два окна светошумовые гранаты.

— А двое десантников внутри?

— С ними придётся лавировать, но сомневаюсь, что, оказавшись в тёплом помещении, они будут париться в скафандрах. Скорее всего, снимут шлемы, и их глаза окажутся без защиты. Ладно, хватит разговоров. Начинаем сейчас.

Луна на небе до сих пор скрывалась за грозовыми тучами, а на поле в такой темноте с трудом просматривались небольшие кочки и ямки на расстоянии не больше десятка метров. Райвест отключил экран коммуникатора и убрал его вместе с чёрным мешком. Он поднялся, включил активную маскировку и, пригнувшись, двинулся по полю, описывая широкую дугу, чтобы после пересечения открытой местности оказаться сбоку дома, а не перед ним. Шаира ждала на прежней позиции, пока капитан отойдёт на сотню метров, и следила за действиями космодесантников на крыльце. Если они заметят приближение Райвеста, то она уже будет готова пресечь все их попытки помешать ему.

Райвест подкрадывался медленно, чтобы лужи под ногами не плескались и не хлюпали. Он надеялся, что хлопки выстрелов заглушит шум дождя, но костюмы космодесантников тут же дадут тревожный сигнал командиру, как только носитель будет ранен или убит. Поэтому, чтобы противник не успел очухаться, сообщить о нападении и предпринять ответные меры, придётся подобраться к часовым максимально близко и, когда вопрос с ними будет решён, сразу же врываться в дом, пока те четверо внутри не успели понять, что именно произошло.

Последние пятьдесят метров миновали ползком. Поравнявшись с домом, Райвест пропустил Шаиру вперёд и стал приближаться к двум часовым. Он вплотную подполз к крыльцу, спрятался под ним и выждал момент, пока Шаира займёт позицию на другой стороне под окнами, выходящими на дорогу. Райвест повесил на бедро винтовку, с которой развернуться в тесном коридоре дома будет сложно, и достал пистолет.

Прозвучало два стука металла о дерево: тук-тук.

— Пойди проверь, что там, — настороженно приказал один часовой другому.

Космодесантник послушно отошёл от двери и приблизился к ограждению крыльца. Он посмотрел на поле, заглянул за угол, потом перевёл взгляд на ряды деревьев. Даже в тепловизоре ничего не было видно. Второй вскинул винтовку и сделал пару шагов в сторону.

— Ничего нет. Всё чисто, — недовольно пробасил первый космодесантник и развернулся. — Может, ветер или дождь? Никогда раньше дождя не видел, вот и мерещится теперь всякое.

Он, скрипя половицами, двинулся на прежнее место. Счёт пошёл на секунды. Райвест быстро вылез и, тихо перепрыгнув через ограждение, оказался на крыльце. Раздался скрип. Второй часовой заметил колыхания воздуха за спиной своего товарища и уже было прицелился для стрельбы, но упал, сражённый двумя меткими выстрелами Райвеста. Оставшийся часовой, который за секунду до этого проверял поле и не увидел ничего странного, развернулся всем телом к нападавшему. Райвест с силой ударил его клинком в живот, пробив насквозь. Космодесантник выронил из руки автомат и, обмякнув, навалился на капитана, будто обнял его. Райвест отключил маскировку, прижал ближе к себе раненого солдата и прямо с ним выбил дверь ногой. Он переступил порог и оказался внутри дома.

Из комнаты на другом конце коридора тут же ударила автоматная очередь, спина космодесантника, которым прикрывался Райвест, в одно мгновение превратилась в кровавое месиво.

«Чёрт, быстро среагировали. Настоящие профессионалы».

Он даже слышал, как вражеский солдат, повисший у него на плечах, жалобно издал последние стоны. Райвест, отстреливаясь из пистолета, прижался к краю стены. Из комнаты послышался звон разбившихся стёкол, а потом оглушительный хлопок гранат. Шаира вступила в бой. Райвест увереннее двинулся по коридору и вошёл в комнату, из которой по нему открыли огонь на входе. Там был полный погром. На полу лежал перевёрнутый стол, повсюду валялись осколки стекла. Краем глаза Райвест насчитал трёх человек. Один в дождевике забился в угол и закрывал лицо руками. Ещё двое космодесантников, как он и рассчитывал, оказались без шлемов и теперь, ослеплённые вспышкой и газом, спешно протирали глаза, чтобы успеть дать бой нападающим. Райвест оттолкнул от себя уже мёртвого солдата на космодесантника слева. Тот повалился на пол и, прижатый телом убитого товарища, щурясь, на ощупь пытался выбраться. Райвест подошёл и выстрелил ему в голову. Кровь забрызгала пол. Оконная рама разлетелась в щепки, Шаира вскарабкалась по стене и, оказавшись в комнате, несколькими выстрелами прикончила ещё одного вражеского солдата.

— Их было четверо. Здесь трое. Где ещё один?

— Скрылся, — Шаира встала за перевёрнутым столом, готовясь обороняться.

— Жди здесь и приглядывай за этим, — Райвест указал на забившегося в угол офицера, а сам прошёл по коридору и вышел на крыльцо.

По полю к лесной роще бежал один СДРовец. Он даже забыл про транспорт возле дома. Похоже побоялся, что бронеавтомобили могли быть заминированы нападавшими. В действительности у капитана на подобные действия не было ни времени, ни возможности. Райвест прицелился из пистолета чуть выше головы. На такой дистанции легко промахнуться или попасть по ногам и тогда придётся добивать. Выстрел. Пуля попала беглецу в спину, а из груди у него вырвался кровавый парок. Солдат, будто споткнувшись, шлёпнулся лицом в грязь и замер.

Райвест вернулся в комнату и приподнял забрало шлема. В нос ударил острый запах отравляющего газа светошумовых гранат.

— Всё чисто, — бросил он Шаире и, глядя на зажавшегося в углу офицера, съязвил: — Плохо воюете!

От этих слов вражеский офицер, казалось, сжался ещё сильнее. Райвест подошёл к нему ближе.

— Убери руки от лица, поднимайся, — властно приказал он, но его не послушали.

Он резко схватил офицера за горло, рывком поднял, прижав к стене, и опешил от удивления… Перед капитаном была девушка. Молодая космодесантница с прищуренными покрасневшими глазами. Пока она, ослеплённая, прикрывала лицо руками и сидела на полу в мешковатом дождевике, скрывающем фигуру, понять это было сложно.

— Вот это номер, чёрт побери! — удивилась Шаира, стоящая за перевёрнутым столом и держащая на прицеле вход в дом. — Я думала, у них бабы в космодесанте не служат.

Райвест расстегнул тёмно-зелёный дождевик космодесантницы и вынул у неё из кобуры пистолет, отбросив его ближе к Шаире. Он отогнул воротник дождевика и посмотрел на погон офицерского мундира. Одна широкая полоска.

— Это лейтенант, — сказал Шаире Райвест. — То, что нужно. Пакуй её. Надо быстрее сматываться отсюда, пока они не спохватились.

Шаира вколола пленной космодесантнице снотворное, связала её по рукам и ногам. Когда пленная уже спала лёжа на полу, Шаира открыла ей рот, придерживая нижнюю челюсть, и проверила, чтобы там не было рвоты, слизи и пены, а потом надела ей на голову чёрный мешок.

— Готово, — сообщила Шаира.

Райвест поднял с пола возле перевёрнутого стола коммуникатор.

— Похоже, мы только что столкнулись с передовым подразделением дивизии «Ауслендер», — сказал Райвест, глядя на экран трофейного коммуникатора. — Судя по всему, именно эта дивизия привлечена для атаки на высоту. — Он скопировал всю информацию с вражеского устройства себе. — Думаю, это будет интересно полковнику.

— Что тогда они забыли в этом домике?

— Сам бы хотел знать.

Капитан отстегнул от пояса мину и пропихнул её между двумя телами космодесантников. Когда группа зачистки противника явиться сюда, их будет ждать неприятный сюрприз.

— Злой же ты, — усмехнулась Шаира, глядя на это.

— Какой есть. Это должно их немного задержать. — Райвест поднял глаза на подчинённую. — Чего ты стоишь? Мы не в отпуске. Хватай живее «языка» и уходим.

Она взвалила спящую космодесантницу себе на плечо. Выбежав из дома, они быстро спустились по ступенькам крыльца и уселись в стоящий рядом бронеавтомобиль. Райвест нажал на кнопку подачи электропитания, и тёмная кабина осветилась экранами приборной панели.

— Хм, неплохо, — пробормотала Шаира с заднего сидения. — Интересно, а музыка у них тут есть?

Райвест серьёзным тоном сказал:

— Они сейчас, должно быть, торопятся со своим наступлением. Блокпостов на дорогах мало, и их легко объехать стороной. Думаю, в этой суматохе у нас есть все шансы пробиться.

Он вывел машину на дорогу и прибавил газу. Один единственный блокпост, преградивший им путь, удалось без происшествий объехать. Гарнизон даже не обстрелял свой же бронеавтомобиль, нагло движущийся по раскисшим полям.

— Непохоже это всё на линию фронта, — печально сказал Райвест, выруливая с узкой лесной тропинки на опустевшую трассу. — Реальные позиции противника проходят где-то там, гораздо глубже, а те, с кем мы столкнулись до этого, просто патрули у переднего края, прочёсывающие местность перед наступлением.

— Нейтральная зона оказалась гораздо шире, чем мы рассчитывали, а в тылу побывать так и не удалось, — согласилась Шаира. — Зато справились тихо и быстро.

— Боюсь, такое затишье сейчас обернётся чем-нибудь невообразимым в самом ближайшем будущем.

Спасительная вершина высоты Тринадцать-сорок шесть, словно маяк, уже проглядывала впереди сквозь струи дождя.

Десятая глава — Мясник

В недавно вырытом тёмном и мрачном подземном тоннеле эхом раздавалось бульканье капель. Даже крутые склоны высоты не спасали от просачивания дождевой воды в подземные бункеры обороняющихся. Райвесту этот звон напомнил недавний путь по тоннелям женевского метрополитена, и Ион тогда шла рядом. Мысли о ней навели на него скребущую тоску.

Он шёл по тоннелю следом за полковником Нетребиным, взвалив на плечо всё ещё спящую космодесантницу. Шаира брела в конце, уставшая от изнурительной вылазки в тыл врага.

— Значит, говоришь, лейтенанта взяли? — шагая вперёд и не оборачиваясь к Райвесту, настороженно спросил Нетребин.

— Так точно, сэр.

— Быстро справились. До полуночи ещё больше одного часа. Для нынешних условий это блестящий результат.

— Ещё удалось взять вот это, — Райвест свободной рукой достал из-за пояса исцарапанный коммуникатор, поднятый им с пола в том домике. — Наше неожиданное нападение застало их врасплох, они забыли заблокировать или уничтожить устройство. Какая-то часть данных оказалась незашифрованной.

Полковник замедлил шаг, взял из рук капитана коммуникатор. Райвест продолжил:

— Там указано, что группа, с которой мы столкнулись, входит в сто первую дивизию «Ауслендер». Их передовые подразделения уже форсировали Рону, вышли к линии соприкосновения, и скоро они будут готовы к атаке.

Полковник Нетребин нервно тряхнул головой.

— Кольцо сжимается, капитан, — заключил он. — Если не удержимся на этой высоте, то гнить нам в котле, как нашим коллегам из европейского округа.

Райвест оглядел узкий тоннель. Примерно в таких же наспех вырытых бункерах им приходилось ютиться на Титане во время Сатурнианского вторжения. Только тогда под ногами хрустел не песок и камень, а бурый, словно уголь, лёд.

— Когда успели вырыть всё это? — спросил Райвест у полковника.

— За всё время, начиная с момента наступления на Женеву. — Полковник вдруг неожиданно повысил голос. — Мы-то думали, что, чёрт побери, будем идти вперёд, и изо всех сил пытались обеспечить надёжный фланг для наступающих подразделений! От инженерного полка бригады ещё кое-что осталось. Немного помогла вторая бригада. Все понимают, что эта высота в случае крупного наступления встанет у противника поперёк горла. Оборона и сейчас продолжает крепнуть… Слышите? — Он поднял указательный палец и притих. Сверху доносился еле уловимый гул буровых установок.

— Куда мы идём?

— В комнату для допросов, — хмуро ответил полковник, будто вопрос капитана был ему неприятен.

— И кто будет её допрашивать? — Райвест легонько качнул на плече космодесантницу.

— Некто лейтенант Артур Садлер из службы безопасности.

Шаира вдруг неожиданно вмешалась:

— Простите, сэр, что так беспардонно встреваю, но, при всём уважении, с каких это пор наше местное «гестапо» допрашивает военнопленных?

— Я понимаю, лейтенант Уильямс, что это не входит в их полномочия, но служба безопасности по просьбе генерала Лейровски передала нам мобильные комплексы помех, без которых сдержать наступление СДР на этом участке фронта будет невозможно. В условиях передачи был указан запрет на использование подразделений ГОУ¹ СБ² иначе, как в полном составе. Лейтенанта Садлера назначили контролировать нас в части исполнения указанных условий. Если бы я ответил ему отказом, то он, скорее всего, пошёл бы на шантаж и рапортовал о необходимости отзыва комплексов с Южно-Европейского фронта, так как действия командования ССпН угрожают жизням сотрудников службы безопасности. Понимаете, о чём я?

— То есть Садлер сам обратился с просьбой допросить взятого «языка»? — спросил Райвест.

Полковник кивнул.

— Откуда тогда сотруднику СБ известно о нашей вылазке в тыл врага? Ведь задача ставилась только мне в присутствии вас и генерала, и доставку нас на место организовывали тоже вы. Больше никто об этом не знал.

— Это, капитан, ещё один пункт условий. Оповещать СБ о всех действиях Вооружённых сил в зоне базирования их подразделений. Видишь, как они заботятся о своих? — саркастично изрёк полковник Нетребин.

— А если я, — раздражённо начала Шаира, — захочу вдруг, простите за прямоту, в туалет? Мне что, бежать и оповещать об этом Садлера?

Полковник лишь пожал плечами на вопрос Шаиры. Райвест подавил смешок и сказал:

— Сдаётся мне, сэр, это всё попытки службы безопасности в очередной раз подмять под себя самые боеспособные подразделения армии и флота. Вы не пробовали надавить персонально на Садлера? Дать ему понять, что он суёт нос не в своё дело. Он же всего лишь лейтенант! Шаира, без обид.

— Да я не в обиде, сладкий, — скривилась Шаира.

— Надавить? — переспросил полковник. — Он хоть и «всего лишь лейтенант», но уже заместитель начальника управления. Осознаёшь масштабы могущества людей, которые за ним стоят? Я тут на досуге пообщался с его бывшими сослуживцами. Говорят, что он славится своими зверствами и лично запытал до смерти пару провалившихся марсианских разведчиков. Мне даже страшно подумать, что он будет делать с ней, — полковник указал на спящую космодесантницу, свисающую с плеча Райвеста. — Мой вам совет: лучше не лезьте на рожон. Вы отличные офицеры и имеете всё, чтобы построить блестящую карьеру в рядах Вооружённых сил, а проблемы из-за какого-то психа… Оно вам не нужно. Кстати, знаешь, какое прозвище дали Садлеру его сослуживцы? — Нетребин выжидающе посмотрел на Райвеста.

— Даже не представляю. Просветите?

— Мясник, — многозначительно изрёк Нетребин.

— Может, он просто… Как бы правильно выразиться… М-м-м… Блатной?

— Возможно, — отозвался Нетребин. — Это сейчас большая проблема для всей армии и флота. На последнем совещании генерала с командирами бригад Лейровски высказался по этому поводу следующим образом: «Из-за подобной политики в рекрутировании новобранцев и курсантов скоро неоткуда будет взять квалифицированные кадры для ССпН». Понимаешь? Придётся набирать всякое нулевое и необстрелянное отребье без опыта боевых действий и готовить их самостоятельно с самого начала. Хотя, возможно, в этом есть и свои плюсы. Любую неудачу всегда и везде можно будет объяснить плохой подготовкой и трусостью личного состава.

Последние слова полковника про трусость показались Райвесту упрёком и стегнули его самолюбие. Он сразу же вспомнил, как ещё днём перед вылазкой в тыл предлагал Шаире дезертировать. Нет, полковник Нетребин точно не мог слышать об этом. Райвест был очень осторожен, склоняя подчинённую к одиночному бегству с поля боя, и, к тому же, всё это уже в прошлом. Сейчас капитан точно знал, что погибнет на этой высоте и иного исхода быть не может.

— Что по поводу всего этого цирка со службой безопасности говорит генерал Лейровски? — спросил Райвест у Нетребина.

— А что генерал? — резко переспросил полковник. — У Лейровски и своих дел хватает.

Нетребин резко свернул налево и с громким лязгом отворил массивную железную дверь. Они оказались в небольшом тёмном помещении с высоким потолком, но без окон. Глубоко под землёй не могло быть окон. Посередине стоял стул с подлокотниками, а рядом столик, на котором лежал поднос. Тяжёлый холодный воздух пах сыростью и прелью.

Райвест усадил космодесантницу с мешком на голове на стул и бросил взгляд на поднос. Там, отдавая металлическим блеском, лежали орудия пыток: разных форм и размеров скальпели, пилы, иглы, кусачки, ножницы, пистолеты для инъекций и извивающиеся в самые причудливые формы приспособления, о назначении которых приходилось лишь догадываться. Райвесту стало немного не по себе. Он сглотнул вставший в горле ком и почувствовал на затылке набегающие волнами мурашки.

Руки десантницы привязали к подлокотникам, голени приковали к ножкам стула. Шаира сняла у неё с головы чёрный мешок и похлопала её по щекам. Пленная начала просыпаться, раздвигая веки и осматривая помещение. Она попыталась встать, но ничего не вышло.

— Она проснулась, — сказала Шаира.

В коридоре за дверью послышался отдалённый шум, а потом топот нескольких человек. Через минуту дверь лязгнула, и в комнату вошёл лейтенант Садлер и двое его подручных в чёрных мундирах.

— Здравия желаю, — бодро поприветствовал всех Садлер. Подручные встали у него за спиной. — А-а, капитан Лэйн, давно не виделись, — с напускной радостью обратился он к Райвесту.

— Лейтенант, вы эвакуировали Правительство? Что с Ниной Швайкарт? —Райвест без лишних церемоний сразу перешёл к интересующим его вопросам.

— Да с ними всё в порядке, — небрежно ответил Садлер. — Они несколько часов назад прибыли в Милан и сейчас в полной безопасности.

— Я вижу, вы уже знакомы, — проговорил полковник Нетребин, наблюдая за оживлённой беседой.

— Да, полковник, встречались уже, — с гаденькой ухмылкой подтвердил Садлер.

— Лейтенант, всё готово для допроса, список вопросов к пленной должен быть у вас. Капитан Лэйн и лейтенант Уильямс останутся здесь, а я не буду задерживаться.

Полковник захлопнул за собой дверь. В камере для допросов остались только Садлер с двумя подручными и Райвест с Шаирой.

Садлер повернулся лицом к пленной десантнице. Та озиралась по сторонам, не понимая после недавнего пробуждения, что происходит и где она.

— Итак, кто у нас здесь? Давайте знакомиться. Меня зовут лейтенант Артур Садлер, — проговорил он, немного наклонившись всем телом к допрашиваемой и сложив ладони в молитвенном жесте. Он говорил мягким голосом, будто с маленьким ребёнком, а потом резко перешёл на устрашающее рычание: — Имя! Фамилия! Должность!

«Он точно псих, — подумал Райвест. — Если представился ей настоящим именем, то она, скорее всего, уже не жилец».

— Приготовь инъекцию, — приказал он Шаире.

Садлер услышал слова капитана и обратился к нему:

— Эй-эй, капитан, стоять! Нам тут сыворотка правды не нужда. Мы же эту СДРовскую сучку не обменивать собираемся. Так ведь? Разреши нам решить эти вопросы своими методами. Мы не лезем в ваши дела, а вы не лезете в наши. Договорились?

Райвест отошёл на шаг и опёрся спиной о стену, показывая подчинение. Садлер снова повернулся к пленной и, удовлетворённый послушанием капитана, глядя в озлобленные глаза десантницы, сказал:

— Вот и славненько. Ну что, продолжим? Повторяю свои вопросы: имя? Фамилия? Должность?

Садлер принялся медленно расхаживать вокруг стула.

— Ну что ты молчишь? — с усмешкой спросил он. — Я ведь не злой человек. Ну… Почти. Своим мужественным молчанием такие, как ты, сами заставляете меня проявлять жестокость. Не советую тебе испытывать моё терпение, дорогуша. Ну что? Молчишь? Никак не откроешь свой поганый ротик? — он вздохнул. — Придётся тебя немного разговорить.

Садлер вдруг резко встал перед привязанной десантницей и, наклонившись, со всей силы двинул ей кулаком в низ груди. Десантница надрывно закашлялась и сплюнула на пол. Райвесту показалось, что он слышал, как затрещали её рёбра. Шаира с отвращением отвернулась.

— Ты смотри, какая крепкая попалась! — уважительно сказал Садлер, выпрямившись и выпячивая нижнюю губу.

Он отошёл и стал медленно расстёгивать своё тёмно-серое пальто.

— Садлер, такими методами ты ничего не добьёшься, — сказал Райвест. — Бойцов разведки десанта специально обучают терпеть боль для переноса больших перегрузок.

— Да что ты говоришь, капитан! — раздражённо рявкнул Садлер. — Смотрю, ты больно умный. Прям несостоявшийся учёный! Может, пойдёшь решать проблемы голодающих или поставишь уже, наконец, точку в колониальном вопросе?

Садлер передал пальто одному из подручных, а другому, засучивая рукава рубашки, приказал:

— Держи ей голову.

Человек в чёрном кителе встал за стулом и плотно зажал горло десантницы в сгибе локтя, упирая её затылок себе в грудь. От его мощного дыхания волосы пленной стали шевелиться. Она тихо постанывала и отчаянно трепыхалась, пытаясь вырваться и цепляясь ногтями за подлокотники стула. Садлер щёлкнул пальцами над подносом с инструментами, с привередливым видом искушённого палача подбирая что-нибудь подходящее. В итоге остановил выбор на ножницах по металлу. Между остро заточенными лезвиями ножниц он сжал мизинец брыкающейся девушки у самого основания.

— Ну что? Говорить будем? Вопросы ты помнишь или повторить?

— Нет. Нет… Нет, — не переставала повторять пленная, удерживаемая помощником лейтенанта, словно в тисках. Она обезумевшими глазами сверлила зажатый палец и не могла больше думать ни о чём другом.

— Что «нет»? — раздражённо процедил сквозь зубы Садлер. — «Нет» — не помнишь? «Нет» — не будешь говорить? Что «нет»?

Лицо десантницы от напряжения покраснело и покрылось испариной. Растрепавшиеся и спутавшиеся каштановые волосы прилипли ко лбу. Садлер наклонился к ней поближе.

— Ой, бедняжка, вспотела-то вся, — нежно зашептал он и подул ей на лицо, обдав кисловатой вонью изо рта, а потом резко с силой сжал рукоятки ножниц.

Послышался влажный хруст кости, и что-то упало на мокрый земляной пол. С подлокотника стула стекла струйка крови. Девушка взвизгнула, оскалилась от ослепительной вспышки боли и зажмурилась.

— Ну всё, — сдавленно проговорила Шаира, — ты как хочешь, а я больше не могу смотреть на эти зверства. — Она выбежала из камеры пыток.

Райвест спокойно проводил её взглядом. Садлер, услыхав лязг двери, обернулся.

— Наш спектакль уже покидают! Какая жалость, — он присел на корточки и поднял с земли отрезанный мизинец десантницы. — Смотрите, парни, — съязвил он, — держу в руках кусочек дерьма.

Комната наполнилась радостным ржанием.

— Ну что ты так скалишься на меня своими зубками? — насмешливо спросил Садлер у агонизирующей от боли девушки. — Я всего лишь разминаюсь. Кстати, до твоих зубок мы тоже доберёмся, если, конечно, ты не сжалишься над собой и не ответишь на все мои вопросы.

Он снова сжал ножницами фалангу её безымянного пальца.

— Нет… Нет, — прохрипела десантница.

— Опять старая песня, — раздосадованно произнёс Садлер и сильнее сжал рукоятки. Лезвия впились в кожу. — Следи, чтобы она не теряла сознание, — сказал он своему помощнику, который держал голову девушки.

— Я всё скажу. Умоляю, не надо… Не надо снова.

— О-о, это уже что-то новенькое! — обрадовался Садлер и ослабил хватку. — И что ты мне скажешь? А-а? Фамилия? Имя? Должность?

— Лейтенант Ханна Келлер! — прокричала девушка. — Командир взвода Сто первой десантно-разведывательной дивизии «Ауслендер».

— А-а, слышали? — Садлер с бахвальством посмотрел на подчинённых. — Есть прогресс. Двигаемся дальше. — Он сверился со списком вопросов на экране коммуникатора. — Скажи мне, Ханна, где был твой взвод, когда наш доблестный капитан, вот он, кстати, стоит, захватил тебя в том домишке?

Глаза Ханны судорожно забегали из стороны в сторону. Она пыталась придумать достоверный ответ. Говорить правду нельзя, но надо всеми способами выиграть немного времени, пока не началось наступление. Потом их всех сметут и камня на камне не оставят. Главное — выдержать пытки.

Садлер решил зайти с другой стороны и поставил вопрос иначе:

— Каким взводом ты командуешь, лейтенант Келлер? — он выпустил её ладонь и отошёл. — Можешь отпустить, — спокойным умиротворённым тоном сказал Садлер своему головорезу, который всё это время держал девушку сзади.

— Обычным взводом космодесанта, — ответила она.

— Сколько сил выделено для атаки?

— Не знаю… Я не видела!

— Врёшь! — рявкнул Садлер и продолжил, словно автомат, задавать пленной вопросы: — Что делали в том доме?

— Просто развлекались! — со злостью выпалила Ханна, не сумев придумать ничего лучше. Чудовищная боль в правой руке очень сильно мешала воображению. — Что смотришь? Это я тоже вру? — Она вдруг ни с того ни с сего истерично засмеялась.

Райвесту на мгновение показалось, что она не смеётся, а плачет. Лицо Садлера не дрогнуло. Ему частенько приходилось видеть такое на допросах. Он подошёл к ней вплотную.

— Давай сделаем так, лейтенант Келлер, я сейчас уйду, и за время моего отсутствия ты должна вспомнить всё в деталях. Что делала в том доме и какие силы подняты для наступления? Это всё, что мне нужно. Я знаю, что ты сейчас тянешь время. Все вы так делаете в надежде на спасение, но его нет и не будет. Если снова примешься досаждать мне своей ложью, то я буду крайне недоволен твоим поведением и приму все меры для твоего перевоспитания. Врать бессмысленно. Всё, что ты нам скажешь, мы перепроверим несколько раз, в конце концов проведём экспорт воспоминаний. Если информация окажется недостоверной, то я начну всё заново, пока не выкорчую из тебя нужные мне сведения. Будет очень больно, поэтому не советую упрямиться. А это, чтобы тебе лучше думалось, — Садлер резко взмахнул ножницами и срезал Ханне кончик безымянного пальца.

Девушка сжалась от боли. Садлер бросил ножницы на поднос и вместе с двумя головорезами вышел из камеры. Когда дверь захлопнулась, до Райвеста донеслось частое дыхание Ханны. Он схватил со стола баллончик с коагулянтом и разбрызгал его содержимое на изувеченную руку девушки. Кровь загустела на подлокотнике и перестала капать на пол.

— Спасибо, — благодарно выдохнула Ханна, почувствовав, что боль отступила. — Ты что, сговорился с этим психом?

— Сговорился? — не понял Райвест. — О чём я мог с ним сговориться?

Он присел напротив и поднёс руку к её побледневшему лицу. Ханна отстранилась, испугавшись, что капитан хочет её ударить.

— Успокойся. Я не сделаю тебе больно, — он зачесал ей за ухо волосы, закрывавшие глаза, и спросил ещё раз: — Так о чём я мог с ним сговориться? Я этого психа на дух не переношу с самой первой встречи.

— Сначала пожёстче, потом помягче, — Райвест сначала подумал, что она бредит, — потом снова жёстче и так до бесконечности, чтобы я осознала весь контраст ощущений и стала сговорчивее. Так?

— Чушь несёшь, — усмехнулся он, хотя смысл в её словах был. — Скажи то, что тебя просят, и всё это закончится. Я обещаю.

— Не могу сказать. Я давала клятву верности.

— Ты очень быстро забудешь про любую клятву, когда Садлер начнёт нарезать твоё тело тоненькими ломтиками и заживо сдирать кожу. Я тоже оказался в плену во время Сатурнианского вторжения. Контузило, а когда очнулся… Правда, пробыл там недолго, и твои обходились со мной гораздо лучше. Скажи, что ты делала со своими десантниками в том доме, где мы вас «накрыли»?

— Пристрели меня. Умоляю, — Ханна, скривившись в страдальческой гримасе, смотрела на капитана. — Нет больше сил терпеть.

— Не могу, — ответил Райвест. — Я тоже давал клятву. Клятву о том, что такие, как ты, должны страдать.

— Ну пожалуйста! — взмолилась она. Её подбородок задрожал. — Что я тебе сделала? Скажи!

В коридоре послышался твёрдый властный голос лейтенанта Садлера. Через секунду он уже стоял в дверях.

— Созналась? — спросил он. Райвест презрительно промолчал. — Тогда, капитан, встань у стеночки и не мешай. Моя очередь.

Один из его подручных поставил на пол пластиковый кейс.

Вставая, Райвест видел, как бедная Ханна глядела сквозь него на вход в камеру, и ужас от предстоящих истязаний пылал у неё в глазах.

— Значит, продолжаем молчать? — сказал Садлер. — Какая жалость.

Он взял с подноса длинные тяжёлые щипцы, похожие на клюшку, и потряс их в руке, прикидывая массу.

— Люблю на досуге заниматься гольфом, — проговорил Садлер, легонько поглаживая изогнутым концом щипцов ногу Ханны. — Здорово помогает отработать правильный удар.

Он остервенело замахнулся и ударил её тяжеленными щипцами по колену. Раздался глухой звук. Тело Ханны сотряслось. Сначала она не сразу поняла, что произошло, но потом боль разливалась стремительно, словно морская волна, и она ощутила, как сознание проваливается куда-то в глубину и её обволакивает сладкое спасительное беспамятство.

— Садлер, — обратился к лейтенанту Райвест, — ты возишься с ней уже битые полчаса и за всё это время выяснил лишь её имя и фамилию. Заканчивай этот цирк. Ты отнимаешь у нас время.

Садлер хотел что-то ответить капитану, но его отвлёк голос одного из помощников:

— Сэр, похоже, она отключилась.

Садлер, не веря словам подчинённого, похлопал потерявшую сознание Ханну по щекам и потряс её за голову.

— Да чтоб тебя! — он прорычал ноздрями и яростно харкнул ей в лицо.

По щеке Ханны стекла вспененная слюна. Мучителям не удалось выдавить из космодесантницы даже слезинки, и это жутко раздражало Садлера.

Он злобно зыркнул на подручных и приказал:

— Готовьте аппарат.

Поднос со столика убрали и на его место поставили пластиковый кейс. Это был мобильный экспортёр воспоминаний.

Примечания:

1) ГОУ — Главное оперативное управление.

2) СБ — служба безопасности.

Одиннадцатая глава, часть первая — Акт милосердия

Совершенно секретно, особой важности

22 апреля 2220 года 01:35 по Гринвичу

Главнокомандующий Восточно-Европейским фронтом

Начальнику Управления стратегического планирования Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Сводка

Двенадцать часов назад 8-я ударная армия, которая ранее глубоко вклинилась в оборону противника под Прагой, была отрезана от основных сил фронта. Соседние оперативно-тактические подразделения пытались помешать блокированию 8-й армии силами СДР, но встретились с ожесточённым сопротивлением противника и, к исходу дня, мощным контрударом были отброшены на изначальные рубежи, понеся большие потери.

После этого Командующий 8-й ударной армией генерал-лейтенант Эванс Волнар неоднократно получал предложения об эвакуации, но отказывался от них, аргументируя отказ нежеланием бросать своих бойцов.

В ночь с 21 на 22 апреля штаб 8-й ударной армии был атакован внезапно высадившимся десантом противника. Генерал-лейтенант Волнар попал в плен и был передан в штаб командования 104-й моторизованной дивизии космодесанта СДР, где, утратив всякую надежду на помощь и волю к сопротивлению, после непродолжительных переговоров, вероломно перешёл на сторону противника.

Официально 8-я ударная армия капитулировала и полностью утратила боеспособность, часть личного состава дезертировала или последовала примеру командующего и перешла на сторону противника. Лишь немногие сохранили волю к сопротивлению и верность присяге. Подсчитать точные потери в данный момент не представляется возможным.

Можно заключить, что из-за утраты 8-й ударной армии значительная часть южного крыла Восточно-Европейского фронта оказалась полностью оголена. Очевидно, что с точки зрения противника, это создаёт благоприятные условия для наступления на Загреб и Вену с целью рассечения Восточно-Европейского и Южно-Европейского фронтов.

Также прошу учесть духовный фактор и влияние данных событий на боевой дух всего личного состава.

***

— По предварительной расшифровке воспоминаний пленной космодесантницы, — докладывал Райвест в подземном бункере полковника Нетребина, — помимо сто первой дивизии к основанию альпийского выступа стягивается целая армия СДР. Какая именно армия и её численность остаётся загадкой. Этой информации, по видимому, вообще не оказалось в расшифровке или к этим воспоминаниям не удалось подобраться. Анализ визуальных воспоминаний даёт основания полагать наличие у наступающих поддержки авиации и флота. Предполагается, что наступление начнётся не менее, чем через полчаса после массированного артиллерийского и авиационного налёта на Альпы и все окрестные высоты, поэтому необходимо заранее убрать весь эвакуирующийся транспорт с соседней дороги, чтобы они не попали под обстрел.

— С этим всё ясно, — устало проговорил полковник. — Нам противостоит дивизия — десять тысяч человек и армия — примерно, сорок тысяч человек. Полсотни тысяч в наступлении против пяти тысяч в обороне — хорошее соотношение. Плюс, на стороне нападающих авиация и флот. Не припомню я в своей жизни такого хренового расклада! Кстати, а что насчёт того домика, в котором ты с лейтенантом Уильямс пленил космодесантницу? Вы выяснили зачем они там собирались?

— Да, сэр, — отчеканил Райвест. — Это был пункт сбора для диверсионной группы, которой командовала пленённый лейтенант Ханна Келлер. Они хотели скрытно атаковать основные узлы нашей обороны, саботировать строительство укреплений и нарушить коммуникации, чтобы задержать отступление.

— Значит её зовут Ханна Келлер?

— Так точно, лейтенант космодесанта СДР Ханна Келлер, — повторил Райвест.

— Она хоть что-нибудь рассказала вам сама? — полковник с ощутимым нажимом произнёс последнее слово.

— Только имя и звание. Под пытками не раскололась. Садлер использовал мобильный экспортёр воспоминаний.

— Та группа, которую вы уничтожили в домике, была единственной? — спросил полковник Нетребин, пристально глядя на Райвеста. — Или были ещё диверсионные группы, которые уже сейчас могли просочиться к нам в тыл?

— Не могу знать. В расшифровке воспоминаний пленной информации о других группах нет, но люди лейтенанта Садлера и Управление контрразведки уже начали патрулировать ближний тыл и установили наблюдение за местами возможного появления диверсантов противника.

— Думаю, вашу вечернюю вылазку можно считать полностью удавшейся. Признаюсь честно: после всего этого кошмара я хотел отправить тебя вместе с Шаирой в эвакуацию за Альпы, но если нам угрожает целая армия, то каждый человек здесь, на переднем крае, важен. Я больше не имею морального права тебе приказывать, поэтому если хочешь, ты можешь уйти. Я не буду тебя осуждать за это.

В бункере на секунду установилось полное молчание. Казалось, влажный тяжёлый воздух замер.

— Сэр, — выговорил Райвест, — я не могу оставить вас и своих сослуживцев здесь, когда сложилась такая тяжёлая и безвыходная обстановка на фронте.

— Значит остаёшься?

— Так точно, — твёрдо и уверенно ответил Райвест.

Полковник Нетребин одобрительно покачал головой и спросил:

— А Шаира тоже останется?

— За неё я отвечать не буду, но она выполняет мои приказы. Если прикажу, — останется.

— Только, пожалуйста, капитан, дай ей возможность выбора. Плохо будет, если девчонка останется, потому что так приказали, и погибнет не за что. А так хотя бы за личные убеждения.

— Понял вас, сэр. Спрошу у неё.

— Хорошо. Недавно получил рапорты от постов раннего обнаружения, которые мы проезжали во время вечерней вылазки. Противник уже стягивает войска. Примерно через час они двинутся в атаку. Надо провести последние приготовления к обороне. На северном берегу рек Рона и Арв две отступающие роты дополнительно встанут заслоном на пути прорывающегося противника. Они не дадут космодесанту с ходу форсировать водные преграды.

— Когда стоит ждать пятую бригаду из резерва?

— С пятой бригадой всё сложно. Возможно, они не придут нам на помощь вовсе. Восьмой ударной армии больше нет. Их командир, генерал Волнар, сдался врагу. Теперь противник нависает над нашим флангом ещё и с запада и в любой момент может атаковать там. Если отозвать пятую бригаду сюда, то западный фас альпийского выступа останется незащищённым. Остаётся надеяться на то, что генерал Лейровски пойдёт на риск и отзовёт хотя бы часть резервной бригады к нам на помощь. Надеюсь, капитан, ты ещё не жалеешь, что согласился остаться?

— Полковник, у меня к вам ещё один вопрос. Что прикажете делать с пленной?

Полковник задумался, прошёлся от одной стены тесного бункера до другой и спросил:

— Она ходить может?

— После того, что с ней сделал Садлер, сомневаюсь.

— Тогда пристрели её и дело с концом.

— Простите, сэр, её нельзя просто так взять и расстрелять. Кто знает сколько ещё ценных сведений скрыто в её памяти и сколько она ещё может сама нам рассказать?

— Райвест, — раздражённо отозвался полковник, — я тебя понимаю. Ты, как умный человек и офицер, пытаешься зрить в корень и планировать всё заранее, но сейчас сохранять жизнь пленной нет никакого смысла. Просто пойми, что это не рационально. Эвакуировать её нельзя — на дорогах беспорядок и толкотня. Оставлять здесь тоже нельзя — медиков почти не осталось. Она будет мучатся от боли пока до неё дойдёт очередь, если вообще дойдёт.

Из динамика рации полковника Нетребина донёсся голос, перемежающийся с шипением помех:

— Внимание! Сообщает наблюдательный пост войсковой разведки номер эс-эн-один-семь-один-один. «Немезида» только что отстыковалась от станции «Аттолло» и направляется на северо-запад в сторону Европейского континента.

— Похоже, это по наши души, — сказал Нетребин. — Скоро начнётся орбитальный обстрел. Мы для них важные цели раз их наступающие войска будет прикрывать сам флагман флота СДР.

— «Немезида» славится убийственной точностью своих орудий. Хотелось бы мне посмотреть кто у них там сидит за пультом… — процедил Райвест. — Думаю, легко нам здесь не будет и скучать они нам точно не дадут.

Нетребин улыбнулся Райвесту.

— Но ты ведь остаёшься и сможешь видеть всё с самого первого ряда, чтобы ничего не пропустить.

— Сэр, уже начинаю жалеть, что согласился остаться, — с иронией сказал Райвест.

Он вышел из командного бункера и направился по узкому коридору на нижние уровни укреплений в комнату для допросов.

***

В дюзах маршевых двигателей «Немезиды» всполыхнул столп света. Корабль получил необходимое ускорение и начал медленно удаляться от станции космического лифта.

— Развернуть орудия, — прозвучала спокойная команда Климента Трикса.

Мощный тепловизионный сканер корабля мог без особых проблем увидеть кружку горячего чая в руках вражеского солдата с высоты геостационарной орбиты. Оптика главных орудий была в состоянии различить цвет человеческих глаз с такого же расстояния.

Алгоритм селекции целей настроен, — отрапортовал старпом. — Визуально наблюдаю цель. Детали разобрать не могу. В нижних слоях атмосферы над высотой распылено слишком много маскирующей аэрозоли.

— Мы вышли на огневые позиции над целью. Корректировка завершена. Корабль выведен на геостационарную орбиту.

— Крен восемьдесят градусов относительно горизонта.

Рулевые двигатели изверглись паром раскалённой реактивной массы. Корабль грузно наклонился на бок и застыл.

— Открыть огонь, — скомандовал адмирал.

Металлические болванки вырвались из стволов орудий и понеслись к земной поверхности.

— Залп произведён. Снаряды достигнут цели через двадцать три минуты со скоростью на конечном участке траектории больше четырёх километров в секунду.

***

Райвест спустился на нижние уровни укреплений и вошёл в длинный туннель. Издалека доносилось эхо. Сначала Райвест не сразу разобрал звуки, но, пройдя немного по коридору, расслышал жалобные женские крики и стоны. Кричала Ханна Келлер из комнаты для допросов.

У Райвеста сердце сжалось. Что с ней там делают? Он бросился бежать до заветной металлической двери. Неужели Садлер мог продолжить пытки, после того, как вся необходимая информация была уже получена? По мере приближения крики усилились, а потом вдруг пропали. Не сбавляя скорости Райвест свернул налево и ворвался в комнату. От увиденного у него на лбу проступил пот.

Ханна по прежнему была привязана к стулу, но её саму затмил Садлер, стоявший перед ней наклонившись и с силой пытаясь вырвать очередной зуб из её рта. Один из подручных Садлера держал за челюсть обессилевшую Ханну. Она мычала что-то невнятное от боли и дёргалась всем телом, словно мотылёк, угодивший в сеть.

— Садлер, что ты творишь! — вскричал Райвест, войдя в помещение и захлопнув за собой дверь. — Мы уже получили от неё всё, что хотели.

Артур Садлер обернулся и разочарованно развёл руками, будто расстроился, что его оторвали от дела.

— Ну, вы может быть и получили всё, что хотели, — ответил он, — а вот я получил от неё ещё далеко не всё.

Райвест в ярости подошёл к Садлеру, оттолкнул его в сторону от Ханны и присел перед девушкой. Она была раздета до нижнего белья и дрожала от холода и боли, на её теле и лице местами виднелись синяки и ссадины. На внутренней стороне бёдер сочилась менструальная кровь, одно колено выглядело, как бело-красное месиво из костей и мышц. Райвест почувствовал дрожь на затылке от вида всего этого.

— Ты как? — сочувственно спросил он у космодесантницы, стараясь подавить нотки злобы в голосе.

Ханна ничего не ответила. Она глядя на него сквозь полуприкрытые глаза.

— Что ты с ней сделал?! — взревел Райвест вскочив с места и вплотную подойдя к Садлеру. Тот промолчал.

— Нельзя так издеваться над людьми! — уже спокойнее сказал Райвест.

Садлер осклабился.

— Эй, капитан, что в этом такого? Посмотри на неё, — он указал на Ханну серебристыми щипцами, испачканными засохшей кровью. — Она же не человек. Она враг! Они нанесли удары по нашим городам и убили миллионы ни в чём не повинных людей.

— Конкретно она никаких ударов не наносила.

Садлер замотал головой и хотел было обойти капитана, чтобы снова приступить к пыткам, но Райвест схватил его за воротник кителя, оторвал от пола и прижал к стене. В боевом экзоскелете всё это не составляло особого труда. От неожиданности Садлер выронил щипцы из рук. Один из подручных Садлера сделал шаг, пытаясь оказать помощь своему командиру, но капитан вовремя это заметил.

— Стоять на месте, тварь! — рыкнул он на подручного. — Ещё один шаг и я за себя не отвечаю.

Тот, на кого обратил свой гнев Райвест, остановился и поднял ладони в жесте умиротворения. Идти с голыми руками на разъярённого солдата в боевом скафандре было бы как минимум не разумно.

— Ты что, капитан, совсем спятил? — скорчившись от боли спросил Садлер.

— Издевательства кончены! Тут тебе не живодёрня!

— Да ладно тебе, капитан Лэйн, кто об этом узнает? Вы все тут сдохните на этой проклятой высоте. Свидетелей не останется, — Садлер заржал, словно сумасшедший. Он запрокинул голову, глядя в потолок. Его тело сотрясал истерический смех.

— Ты и вправду сумасшедший, — изумлённо прошептал Райвест. — Чёртов Мясник!

Садлер резко перестал смеяться, опустил голову и пристально уставился на Райвеста, всем своим видом вопрошая: «Откуда ты знаешь про это?»

— Чего уставился? Удивлён? — злобно проговорил Райвест. — Мне про тебя тоже кое-что известно.

Он достал из набедренной кобуры пистолет и приставил его дулом к виску лейтенанта Садлера.

— А-а-а! Капитан, осторожнее, — с нежной улыбкой на лице отозвался Садлер, будто этим призывал Райвеста к миру, — если пристрелишь или ранишь меня, то ваши войска останутся на этой высоте одни без прикрытия, любезно предоставленного СБЗФ. Тогда вероятность того, что вы все сгинете тут раньше времени, увеличится в разы. И даже твоя знакомая премьер-министр не поможет тебе скрыться от правосудия.

Райвест чувствовал себя заложником положения. Если пристрелить этого психа прямо тут, то тогда обороняющиеся земные войска останутся без прикрытия, а это подставит пол удар командование и обычных солдат, которые и так уже устали от беспрерывных боёв и не могли нормально сражаться.

В этот момент снаружи послышался нарастающий гул, а потом раздался удар чудовищной силы похожий на землетрясение. С потолка посыпались камни и песок, инструменты для пыток на столике зазвенели от вибрации.

Капитан отпустил Садлера, тот спрыгнул на землю и поправил китель.

— Что это?

— Флот СДР обстреливает наши позиции, — спокойно ответил Райвест. — На твоём месте, Садлер, я бы от сюда сматывался как можно быстрее.

Он встал прямо перед Ханной и спросил у неё, держа в руке пистолет:

— Ты знаешь, что сейчас будет?

Ханна метнула беглый взгляд на оружие в руке Райвеста и покачала головой.

— Готова? Тебе глаза завязать?

— Слишком поздно ты исполняешь мою просьбу, капитан, — из последних сил выговорила Ханна. По её подбородку стекла струйка крови. — Только, пожалуйста, стреляй в голову — это моё последнее желание. Я не хочу больше чувствовать боль.

Райвест прицелился. Грустно было осознавать, что эта пуля, предназначенная для Садлера, будет использована совсем не для того человека.

Ханна закрыла глаза, а спустя мгновение раздался хлопок выстрела. Голова пленной космодесантницы отскочила на спинку стула. Из затылка на холодную землю заструилась тёплая кровь.

Краем глаза Райвест увидел довольную ухмылку на лице Садлера. Он положил пистолет в кобуру и вышел из комнаты. Сначала он шагал по коридору, но потом остановился, рукой опёрся на стену и стал ртом хватать воздух. Ему хотелось разорвать грудные пластины боевого костюма. Казалось, что этот костюм сдавливает всё тело и не даёт дышать. В глазах потемнело. В ушах звучала только одна фраза: «Я не хочу больше чувствовать боль».

— Райвест! — раздался эхом женский голос в коридоре.

Капитан не мог увидеть, кто это. Глаза заволокло тёмной пеленой от головокружения. Слышался звук приближающихся шагов.

— Что с тобой, Райвест? Тебе плохо? — это была Шаира Уильямс. — Тебе надо отдохнуть. Идём.

— Нет, нельзя, — тяжело выговорил Райвест, борясь с головокружением. — Противник уже нанёс орбитальный удар. Скоро начнётся наступление.

Он отошёл от стены и выпрямился.

— Да что с тобой такое? — непонимающе уставилась на него Шаира. — Ты можешь объяснить?

— Этот урод, Садлер, продолжил пытать ту пленную космодесантницу, — объяснил ей Райвест.

— Вот чёрт! Я сейчас постараюсь ей помочь.

Шаира уже бросилась к комнате пыток, чтобы оказать медицинскую помощь Ханне, но капитан её задержал.

— Постой! Её больше нет… Она отмучалась… Я её пристрелил, — отрывисто говорил Райвест. — Это был приказ полковника.

— А что с лейтенантом Садлером?

— Живёт и здравствует, ублюдок! — Райвест сплюнул.

— Ладно, хорошо. Пойдём наверх. Ты неважно выглядишь, — беспокойно сказала Шаира.

***

Пока противник вёл яростную артподготовку, все бойцы укрылись в глубине укреплений. У амбразур остались только наблюдатели. Снаружи свистели снаряды, слышался гул пролетающих истребителей и беспилотных дронов. Каменные стены сотрясались от попаданий орбитальных орудий «Немезиды». Райвесту по голове, закрытой шлемом, беспрерывно барабанили падающие осколки камней. Чтобы немного отвлечься от этого, он переключился на общий канал связи и стал слушать переговоры:

— Говорит второй наблюдательный пост раннего обнаружения. Наблюдаем наступающие войска противника.

— Это первый пост. Подтверждаем. Наблюдаем тоже самое. Техника и много пехоты. Движутся цепью. С северо-запада подходит авиация СДР.

— Это третий пост. Вступим в контакт с сухопутными силами противника через десять минут.

— Всем постам раннего обнаружения. В бой с противником не вступать, — послышался голос полковника Нетребина по рации. — Наведите на войска противника нашу артиллерию, установите мины и отходите к высоте Тринадцать-сорок шесть для занятия обороны.

По узкому коридору из стороны в сторону сновали солдаты в боевых скафандрах и с оружием в руках. Тусклые лампы, подвешенные под потолком, со звоном дрожали, отбрасывая неровные тени.

Райвест ощутил рядом сидящую Шаиру. Он отключил рацию и обратился к ней:

— Хочу тебе сказать пока не забыл. Полковник разрешил нам уйти в эвакуацию после ночной вылазки и поиска.

— Что это значит, — не поняла Шаира.

— Это значит, что если мы сейчас уйдём, то это не будет дезертирством.

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

— Я отказался уходить, — ответил Райвест, глядя на бугристую серую стену напротив. Блики света в её рытвинах и углублениях напомнили ему восходы и закаты на Реи. — Но ты можешь уйти с чистой совестью, — Он посмотрел на Шаиру так, словно ждал, что она сейчас же встанет и побежит подальше от всего происходящего здесь ужаса.

Но этого не произошло. Шаира огляделась вокруг, удостоверившись, что их разговора никто не расслышал сквозь жуткий вой и грохот снарядов, доносящиеся откуда-то сверху.

— Ты снова предлагаешь мне бежать! Как и вчера днём! И как ты себе это представляешь, позволь узнать? Полковник разрешил уйти нам двоим. Почему бы не сделать именно так? Мы — единственные выжившие из нашего взвода. Пока мы живы, жив и наш взвод.

— Вот именно поэтому ты и должна уйти, — ответил Райвест.

— Нет, — отрезала Шаира. — Мы либо уйдём вместе, либо останемся здесь и будем сражаться до последнего.

— Я остаюсь, — твёрдо ответил Райвест. — Я уже точно решил остаться здесь.

— Чёрт, Рай, ты после гибели Ион смерти своей ищешь? Да, её больше нет, но надо жить дальше. Понимаешь, что я сейчас сказала? Надо искать любую возможность, чтобы жить. Если так хочешь умереть, то почему бы просто не пустить себе пулю в лоб?

— Хочу умереть с пользой, — с абсолютной серьёзностью ответил Райвест, не глядя в глаза Шаире, будто боялся, что по глазам она прочтёт что-то ещё более сокровенное, что должно остаться только в чертогах его разума и нигде больше.

— Умереть с пользой? — рассмеялась Шаира. — Титанианцев целая армия, а ты один. Какую пользу ты можешь принести? Вот, возьми лучше, глотни.

Она протянула капитану металлическую флягу с отвинченной крышкой. Райвест принюхался к горлышку и почувствовал едкий и резкий запах.

— Это что? Спирт? — удивлённо спросил он, принимая флягу из рук подчинённой.

— Да. Антисептиков уже не хватает на всех раненых, поэтому приходится использовать этанол. Ну чего ждёшь? Пей быстрее! Станет легче.

Райвест присосался к горлышку фляги и сделал пару глотков. Из глаз прыснули слёзы. Едкая жидкость дошла до желудка и по нутру разлилась приятная успокаивающая теплота. Стало немного уютнее, не считая сильного жжения в горле, словно кто-то наждаком скользнул по плоти.

Шаира выжидающе посмотрела на Райвеста и спросила:

— Ну так как? Мы идём? — она уже приготовилась встать с голого камня.

— Ты можешь идти, а я остаюсь, — с прежним упрямством ответил Райвест и отдал флягу обратно.

— Чёрт тебя подери, Райвест, упрямый ты осёл! — Шаира легонько толкнула его в плечо. — Тогда я тоже остаюсь! И не смей меня переубеждать.

— Да я, в общем-то, и не собирался. Это полковник попросил меня сказать тебе, — Райвест устало зевнул и облокотился спиной на стену туннеля.

Он нормально не спал уже более суток. Сейчас Капитан чувствовал с какой непреодолимой силой на него навалилась дремота. Он попытался нащупать кнопку на предплечье для подачи стимулятора, но сон оказался сильнее.

***

Он проснулся из-за зловещей тишины вокруг. Лишь лампы под потолком слегка раскачивались на лёгком ветерке в коридоре, издавая едва слышимый стеклянный треск, будто песчинки растирали между жерновами. Он забыл, что оставил рацию выключенной после беседы с Шаирой. На мгновении Райвесту показалось, что бой уже закончился пока он сладко спал, но, когда по туннелю разнёсся яростный крик офицера, он понял, что бой только начинается.

— Всем внимание! Войска противника на горизонте! Занять позиции! Живее, живее! — эхом разнеслось по коридору.

Райвест вскочил, правой рукой проверяя наличие винтовки у себя на бедре, а левой помогая Шаире подняться на ноги. Он дал ей руку и они побежали по коридору. И без того не очень ровный пол был вдобавок ко всему усыпан дроблённым камнем, упавшим с потолка во время обстрелов с орбиты. Все коридоры наполнились бегающими людьми, будто какая-то неведомая сила открыла ранее запертые и невидимые двери и оттуда ринулись на помощь подкрепления для находящихся в отчаянном положении защитников высоты.

Они вдвоём подбежали к помещению, в котором им предстояло держать оборону. На входе их встретил и проинструктировал боец:

— Капитан Лэйн, лейтенант Уильямс, вот ваши амбразуры, — он указал на отверстия, выдолбленные в камне. В этих отверстиях сквозь ночную мглу виднелись верхушки деревьев, покачивавшиеся на ветру. — Патроны в коробках на полу. Будьте очень экономны. Того, что там есть, надолго не хватит. Надеемся, скоро подвезут ещё боеприпасов. Склоны горы заминированы. Если они полезут к нам наверх, то их ждут большие неприятности. Там, у подножия гор, лесные массивы. Их техника не пройдет… Ну, всё! Занимайте позиции и готовьтесь к атаке.

Райвест лёг в своём небольшом окопчике и высунул ствол винтовки из амбразуры, укладывая её цевьё на бруствер. Он включил одиночный режим ведения огня для экономии боеприпасов и более точного поражения целей, и установил максимальное ускорение для пуль в стволе. Эти амбразуры были выдолблены на восточном склоне высоты и в самом широком месте от подножия Альп стрелков отделяло больше десяти километров. Огонь предстояло вести на очень большие дистанции.

В этом же помещении стояла батарея из нескольких крупнокалиберных орудий. Их наводчики возле прицелов замерли в ожидании.

— Отключить свет! — снова рявкнул кто-то в коридоре. — Используйте ПНВ¹ и тепловизоры.

Свет, проникающий в помещение из коридора, потух. Всё погрузилось во тьму.

— Ты что-нибудь видишь? — спросила Шаира, вглядываясь в ночную темноту.

Райвест опустил на глаза визор. Голые поля внизу вдалеке изредка пересекали заросли деревьев и низкого кустарника. С вершины высоты каждый клочок этой земли просматривался. Райвест поднял глаза к горизонту и увидел то, бесстрашие перед чем пытался внушить себе с самого начала боёв. Огромные массы техники и пехоты противника, словно потоки неудержимой воды, хлынули в долину у подножия горной цепи. Они приближались.

В наушниках прошуршали помехи:

— Есть визуальный контакт с противником. Их там тьма, матерь Божья! — раздался чей-то изумлённый голос.

— Внимание всем! Говорит полковник Нетребин. Стрелять только по приказу. Надо дать им подойти ближе и накрыть шквалом прицельного огня. Вторая бригада, подтвердите, что слышали.

— Говорит вторая бригада с западного склона Альп. Принято.

— Позиций не оставлять! Если противник пройдёт сквозь нашу оборону, форсирует реку Арв и перережет важные эвакуационные артерии за нами, то мы окажемся в окружении. Поэтому запомните: за рекой Арв земли для нас нет. Всем стоять насмерть, — эти слова полковника Нетребина прозвучали, как приговор.

В ночном, влажном после дождя, воздухе послышался нарастающий свист, а через секунду снаряды орбитальных орудий СДР с новой силой обрушились на позиции землян. От взрыва рядом с амбразурой Райвеста засыпало комьями земли. Он с силой вжался в дно окопа и ждал только того момента, когда прозвучит команда для стрельбы.

В воздухе откуда не возьмись возникли истребители и БПЛА. Над горными цепями завязались ожесточённые воздушные сражения. В ночной темноте было практически невозможно разглядеть кто есть кто. Виднелись лишь вспышки от попаданий по самолётам и сочащиеся светом шлейфы огня от устремившихся к земле машин.

Через пять минут тягостного ожидания в наушниках наконец прозвучала долгожданная команда полковника:

— Открыть огонь!

Широченная долина между горами разом осветилась сигнальными огнями, словно в небе загорелось второе солнце. Пучок яркого света ворвался в помещение через амбразуру. Райвест поднял голову и прильнул к прицелу винтовки. Быстроходные и бронированные вездеходы СДР беспорядочно тянулись через всё поле. Космодесантники спешивались с них прямо на ходу и, отстреливаясь в сторону высоты, бежали вперёд, стараясь укрыться за кустами и деревьями. Было видно, что им отдали приказ: во что бы то ни стало продвигаться дальше, чтобы перехватить транспортные магистрали землян. Сверкающие трассы пуль и снарядов рассекали воздух подобно светлячкам во тьме. Искры взвинтились вверх.

Райвест ловил в перекрестие оптического прицела одного космодесантника за другим. Пара секунд требовалась раскалённым до бела пулям, чтобы достичь цели. Поле застилал белый дым. Иногда приходилось высматривать мерцания вражеских выстрелов в дыму и стрелять по вспыхивающим огонькам, которые походили на лампы в тумане. В свете сигнальных огней клубящийся дым причудливо серебрился.

Командир артиллерийской батареи за спиной капитана рычал на подчинённых, отдавая короткие команды:

— Цель на возвышении! Скопление пехоты противника. Азимут один, семь, четыре! Уровень девять, два, ноль! Дистанция четырнадцать километров, шестьсот метров. Задержка два, восемьдесят семь. Огонь!

Орудия практически одновременно давали залп. Небольшое помещение сотрясали хлопки, от которых могло заложить уши, с потолка сыпалась пыль. Барабанные магазины орудий с металлическим лязгом проворачивались и залп повторялся вновь. Ещё до того, как первый снаряд с убийственной точностью достигал своей цели, магазин успевал опустошиться. Боевые андроиды вынимали его и заряжали полный боекомплект. Такой цикл повторялся раз за разом. Наводчики занимались только поиском целей. Снаряды взрывались на высоте нескольких десятков метров над целью, осыпая вражеских космодесантников градом острых, словно иглы, осколков. Как правило, после одного такого артналёта боеспособные солдаты противника превращались в кучи дымящихся тел, а земля в зоне поражения становилась безжизненной пустыней.

Один из вражеских вездеходов выехал из-за кустов, снёс пару деревьев и, каким-то чудом обойдя мины, всюду рассыпанные по полю, на полной скорости сквозь огонь разрывов рванулся к реке. Райвест поймал его в прицел и выпустил по нему ракету из ствола гранатомёта винтовки. Ракета стремительно сокращала дистанцию до цели, снижаясь по плавной дуге, но, когда до цели осталось меньше километра, она тёмным облачком взорвалась прямо в воздухе.

— У них комплексы активной защиты! — прокричал Райвест Шаире сквозь шум боя и безнадёжно выдохнул: — Тяжело их будет достать.

Вездеход продолжал мчатся как ни в чём не бывало, подпрыгивая на кочках, и уже почти вышел из сектора обстрела батареи, командир которой остервенело отдавал наводчикам команды. Раздался хлопок одного из орудий. Сияющая трасса раскалённого снаряда пронеслась вниз по склону и ударила бронированный вездеход в борт. Его башня в языках пламени взметнулась над полем боя.

— Противник залёг, — раздался незнакомый голос в наушниках на общем канале. — Нет! Подождите… Похоже, они отходят! Противник отступает!!! — спокойный и ровный голос сменился восторгом.

Райвест сначала не поверил этим словам, но, посмотрев из амбразуры вниз, увидел, как вездеходы задним ходом уезжали назад, оставляя захваченные клочки земли. Космодесантники, которым посчастливилось уцелеть в первой атаке, бежали, некоторые старались оттаскивать раненых товарищей. Им вслед летели мерцающие шлейфы ракет и снарядов. Поле было усыпано телами и загромождено остовами горящей техники.

— Всем приготовиться к повторной атаке, — бесстрастно проговорил полковник Нетребин. — Оказать помощь раненным, убрать тела погибших. Командирам подразделений доложить о потерях.

Сигнальные огни продолжали летать в небе, освещая округу, но стрельба стихла. Дым туманом стелился по полю. Райвест перезарядил винтовку и с облегчением перевернулся на спину в своём тесном окопчике. Он посмотрел на Шаиру и спросил у неё:

— Не жалеешь ещё, что решила остаться?

— Нет, не жалею. Пока что легко отделались.

— Вот именно эта лёгкость не даёт мне покоя, — Райвест снова перевернулся на живот и вгляделся в оптический прицел винтовки, всё ещё не веря, что противник решил отступить уже после первой же атаки.

***

Полковник Нетребин в командном бункере уже десять минут осматривал через перископ дымящееся поле боя. «Надо полагать, что следующую атаку они начнут, скорее всего, вдоль западного склона высоты», — размышлял про себя Нетребин. По количеству тел и разбитой техники он предположил, что от всех выделенных для атаки сил, противник потерял не слишком много. По крайней мере эти потери не были для них настолько фатальными, чтобы полностью прекратить атаку и отступить. Такое поведение было очень странным.

С другой стороны, какая разница, что там сейчас задумал противник? Выяснять всё это было уже поздно. Главная задача — это задержать их как можно дольше, сковать боями, измотать потерями и не дать им перерезать транспортные магистрали. И с этими задачами полковник пока справлялся как нельзя лучше.

В железную дверь бункера постучали. В помещение вошёл солдат и произнёс:

— Сэр, разрешите войти. Срочное донесение! С вами на связь хочет выйти генерал Коршунов.

Нетребин оторвался от окуляров перископа, повернулся к вошедшему и спросил:

— А кто это? Что-то я не припомню никакого генерала Коршунова среди командования фронтов.

Солдат сначала подумал, что полковник шутит над ним, и произнёс чётко и внятно:

— Сэр, вас вызывает главком Военно-космических десантных сил СДР, генерал Яков Коршунов.

Нетребин, ошеломлённый этой неожиданной новостью, встал как вкопанный. Он и вообразить не мог, что главнокомандующий будет пытаться выйти на связь с противником во время судьбоносного наступления.

Примечания:

1) ПНВ — прибор ночного видения.

Одиннадцатая глава, часть вторая — Акт милосердия

С экрана связи на генерала Коршунова и адмирала Трикса смотрел командир дивизии, который сейчас находился на Земле и командовал наступлением.

— В первой атаке дивизия «Ауслендер» потеряла больше десяти процентов от всего подвижного состава, не нанеся землянам значительного ущерба. Если так пойдёт дальше, то ещё несколько таких атак и мы утратим боеспособность.

— Какие ваши предложения? — властно спросил Коршунов.

— Товарищ генерал, считаю необходимым кардинально изменить тактику наступления и рассмотреть возможность использования гражданского населения. В противном случае я не могу гарантировать, что нам удастся взять высоту в установленные сроки, — ответил командир дивизии «Ауслендер».

— Вы хотите использовать гражданских для прикрытия войск в наступлении?

— Так точно.

Адмирал Трикс не сразу уловил весь зловещий подтекст этих слов.

— Ранее мы использовали гражданских для прикрытия войск в обороне, но в наступлении подобные действия могут столкнуться с рядом… м-м-м препятствий, — наконец Трикс подобрал нужное слово. — Я думаю, что пока стоит воздержаться от этого. Мы, в первую очередь, должны сосредоточиться на уничтожении военной силы противника. Если для достижения этой цели можно обойтись без террора мирного населения, то лучше так и поступить.

— Мне кажется товарищ адмирал прав, — согласился Коршунов.

Трикс обратил свой взор на командира дивизии и произнёс:

— Прикажите войскам прекратить атаку и отступить. До дальнейших распоряжений никаких действий не предпринимать. Конец связи.

Связь с полевыми командирами космодесанта отключилась. Экран потух.

— Генерал Коршунов, ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос, — сказал адмирал. — Мне очень важно знать ваше мнение. Это наступление достигнет своего успеха за приемлемое для нас время и при приемлемых потерях?

Генерал Коршунов бросил мимолётный взгляд на карту и ответил:

— К сожалению, на данный момент я не готов ответить на этот вопрос односложно: «да» или «нет».

— А если не односложно?

Коршунов потоптался на месте.

— На той высоте нашим наступающим войскам противостоит элитная первая оперативная бригада земных Сил специального назначения. Их командир, полковник Нетребин, считается гением обороны. Генерал Лейровски не просто так отозвал его бригаду из наступления к Дижону и оставил их под Женевой для обороны флангов наступающих войск. Сложившаяся сейчас ситуация даёт Нетребину возможность окунуться в привычную для него стихию. Они соорудили из высоты Тринадцать-сорок шесть настоящую крепость. Укрепления и огневые точки, выдолбленные прямо в горной породе, ощетинились крупнокалиберными орудиями. Спецназовцы окопались в скальных укреплениях и штольнях. Даже при лобовом обстреле этой высоты у нас уйдёт несколько суток на то, чтобы сравнять её с землёй, и чудовищное количество боеприпасов, которых и так осталось не слишком много. По моим личным оценкам при лобовом штурме дивизия «Ауслендер» может потерять до половины личного состава. Следует признать, что на южном фронте земляне действуют умело, грамотно маневрируют войсками, не по шаблону, как учили, а творчески и от того непредсказуемо. По итогам недавних боёв стало ясно, что один земной спецназовец наносит нашим войскам на порядок больше урона, чем несколько космодесантников способно нанести в ответ.

Генерал умолк. Трикс, сохраняя хладнокровие, спросил:

— Что предлагаешь? Каким образом думаешь сломить их оборону на этом рубеже?

— Можно сбросить десант с кораблей флота непосредственно на высоту. Около тысячи человек без проблем наберётся с нескольких крейсеров, пристыкованных к станции космического лифта. Но, в конечном итоге, всё опять сводится к лобовым атакам на истощение.

— У меня есть другая идея. — Трикс тяжелой поступью отошёл в угол тесной каюты «Немезиды». Помимо него и генерала в помещении больше никого не было. — Полагаю, что единственный способ сохранить жизни солдат, это пойти с землянами на переговоры о мирной сдаче высоты.

— Сдаче высоты? — удивлённо спросил генерал Коршунов, явно не ожидавший такого предложения от всегда воинственного адмирала Трикса. — А потом что? — Коршунов слегка улыбнулся и саркастично произнёс: — Может сразу предложим сдачу всей Земле? Соберём всех сдавшихся вместе в одну кучу, половину расстреляем, а остальных этапируем на внутренние колонии. Как тебе такой вариант, а-а, Клим?

— Яков, пойми, после капитуляции восьмой армии оборона землян на восточном фронте рухнула. Боевой дух в войсках сломлен. Солдаты деморализованы. Там царит хаос. В умах военных и гражданских нет ничего, кроме пораженческих настроений.

— Считаешь, что земной спецназ можно склонить к сдаче? Закрепить успех, так сказать. Не забывай, что капитуляция восьмой армии была личной инициативой Эванса Волнара. Мы им ничего не предлагали. Этот земной офицеришка попал в плен, а, когда очнулся, чуть ли не на коленях умолял моих полевых командиров сохранить ему жизнь и предоставить политическое убежище на Титане.

— Надо предложить им, а там посмотрим, — продолжал упорствовать Трикс. — Многого мы не потеряем, но если получится, то каждый солдат будет нам благодарен, а боевой дух землян падёт ещё сильнее.

— Мы потеряем наш главный ресурс — время, — процедил Коршунов.

— Даже если они откажутся сдаться, боевой дух солдат неизбежно треснет и пошатнётся. Их дальнейший разгром потребует не больше времени, чем при обычных лобовых атаках.

— Значит надо срочно подготовить группу парламентёров? — заинтересованно спросил Коршунов.

— В этом нет необходимости. Я сам пойду на переговоры с обороняющимися на этой высоте, — объяснил Трикс.

Генерал Коршунов усмехнулся.

— Клим, мне кажется, я всё понял. Ты так яро пытаешься спасти жизни солдат, что готов пойти на крайние меры. Адмирал Трикс ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос. Ты пытаешься искупить свою вину за тех космодесантников, которые погибли от нашего термоядерного удара под Женевой? Я ведь прав?

— Может быть… — Трикс опустил голову. — Я не знаю, не разобрался ещё до конца, но мы должны попытаться, чтобы потом точно знать, что всё от нас зависящее было сделано.

— Хорошо, но не думаю, что это хороший вариант, — сдержанно заметил Коршунов. — Что, если тебя пристрелят или собьют твой шатл на подлёте? Кто будет командовать флотом и руководить всей земной кампанией? Почему бы не попробовать провести переговоры по видео связи?

— Нельзя. Надо присутствовать там лично. Земные войска и каждый отдельный солдат должны видеть, кто выходит с ними на переговоры и какое значение придаёт им их противник. Всё это подкрепит правдой наше предложение обороняющимся. Они станут больше нам доверять и охотнее согласятся.

— А если земляне тебя пленят и станут диктовать свои условия в обмен на освобождение?

— Это ожидаемо, но мы в любой момент можем атаковать их города термоядерным оружием. Такой риск охладит пыл землян.

— Ты уже обстрелял не один их город. После твоего выступления перед землянами в их глазах ты превратился в убийцу миллионов, и из-за этого я искренне боюсь за твою жизнь в стане врага.

Коршунов на своём коммуникаторе быстро напечатал сообщение для защитников высоты и поместил его в буфер лазерного передатчика «Немезиды». Адмирал Трикс не успел ему помешать.

***

Сотрудник Сектора тактической разведки МГБ¹ инструктировал генерала Коршунова о проблемах, которые могут возникнуть на переговорах, попутно помогая ему надеть боевой скафандр. Адмирал Трикс стоял в стороне и наблюдал за подготовкой генерала к встрече с землянами.

Коршунов отправил предложение защитникам высоты от своего имени, что автоматически определило его кандидатуру на роль парламентёра. Было бы по меньшей мере странно отправлять сообщение от имени одного человека, но выдвигать на переговоры совсем другого. Трикс, в конце концов, согласился с таким раскладом и дал генералу разрешение вылететь на поверхность планеты для реализации задуманного плана. Хотя в глубине души он понимал, что теперь у него едва ли появится ещё один подобный шанс для искупления вины перед погибшими под Женевой солдатами и их ещё живыми сослуживцами. Придётся жить с этим грузом вины до последних дней. Трикс не стал запрещать другим идти на переговоры с землеедами. В достижении целей он всегда ставил на первое место рациональный прагматизм, отбрасывая ненужные сантименты в сторону. Если даже без его непосредственного участия поставленной задачи можно достигнуть, то зачем тогда отказываться?

— Если обстановка вдруг накалится, — продолжал инструктаж сотрудник СТР², знающий своё дело офицер средних лет,выходец с сурового Оберона,—то орбитальная артиллерия не сможет вам помочь. С геостационарной орбиты снаряд долетит до поверхности примерно за пятнадцать-двадцать минут —слишком долго, чтобы успеть оказать хоть какую-то помощь. Если увеличивать скорость полёта снаряда, то радиус поражения может затронуть и вас. Вы ведь будете находится в непосредственной близости с врагом. Поэтому прикрытие окажут несколько истребителей флота и два взвода космодесанта. В случае, если основной транспорт собьют и потребуется эвакуация, запасной будет ожидать в десяти километрах от места встречи.

— Не волнуйтесь вы за него так, — успокоил офицера подошедший со спины Трикс. — Если генерала пленят, то мы тут же нанесём термоядерные удары по городам землян. Если отправить запрос на аутентификацию приказа об ударе через наше посольство на Марсе, это займёт меньше часа. За это время земляне не успеют провести даже экспорт воспоминаний, а под пытками этот старый хрыч ни за что не расколется. Уж я его знаю, — Трикс указал в сторону Коршунова и обратился к сотруднику СТР: — Будьте любезны, оставьте нас.

Офицер отсалютовал командующим и удалился. Трикс с Коршуновым принялись прогуливаться по просторному ангару крейсера «Немезида». На время переговоров земную поверхность прекратили обстреливать, и в зале установилась тишина, в которой разносились ритмичные цоканья магнитных ботинок.

— Хочу тебе сказать, Яков,—проговорил Трикс, —что после содеянного, тебя следует арестовать и отдать под суд военного трибунала.

— Хочешь поступить со мной также, как и с лейтенантом Ларсен? — хладнокровно усмехнулся Коршунов.

— С ней всё в порядке. Посидит немного взаперти. Может одумается.

— Но ты же не собираешься отдавать меня под суд после возвращения?

— Нет, конечно. Но регламент использования инфраструктуры кораблей я изменю полностью. Больше никто, кроме командира корабля и старпома, даже председатель Генеральной директории, не сможет использовать системы связи без разрешения вышестоящих офицеров.

— Вот видишь, как хорошо, что я поступил именно так. Заставляю тебя повышать уровень безопасности. К тому же ты остаёшься на корабле под защитой и, если меня пленят или убьют, то у тебя не будет лишней волокиты с делегированием полномочий для нанесения удара.

— Если переговоры окончатся неудачей, то натиск наземных войск необходимо будет усилить, чтобы восполнить утраченное время.

— Я знаю. Их оборона падёт. Даю слово, — пообещал Коршунов.

— Откуда такая уверенность, Яков? — с нотками подозрения спросил Трикс. — Генерала Лейровски не зря считают лучшим оперативным умом земного генштаба. Он единственный догадался атаковать не на восточном фронте по наикратчайшему маршруту до окружённых, а на юге, продвигаясь вдоль крупных транспортных магистралей. Кто знает, возможно, будь на его месте кто-нибудь другой, этот альпийский выступ сейчас не давил бы на наш фронт, словно раковая опухоль.

— В своё время Эрих фон Манштейн тоже применил подобную стратегию, но у него ничего не вышло. У Лейровски тоже не получится. История всегда повторяется.

Коршунов по аппарели взошёл на борт небольшого корвета. Люки переходного шлюза закрылись и Трикс через небольшой иллюминатор мог видеть лишь как замерцали двигатели корабля, которому предстояло доставить генерала на поверхность ещё не завоёванной планеты.

***

Затишье после первой неудачной вражеской атаки длилось уже довольно долго и солдаты успели немного расслабиться. Полковник Нетребин сразу вызвал Райвеста к себе после того, как удостоверился в правдивости предложения о мирной сдаче высоты. Полковник ответил, что согласится обсудить условия мирной сдачи высоты только при личной встрече с парламентёрами.

Желания обоих сторон в этом аспекте совпадали. Титанианцы жаждали встретиться, чтобы показать своё бесстрашие перед врагом, но, в то же время, выразить этому врагу глубочайшее уважение. Землянам же требовалось только выиграть немного времени, сбросить накопившееся напряжение между сторонами конфликта, чтобы как можно больше военных гражданских успело эвакуироваться в безопасное место.

— Сообщение было отправлено через лазерный передатчик, поэтому никто, кроме нас, не знает, что было в том послании, — оповестил Райвеста Нетребин. — Я уже связался с командирами окрестных подразделений и объяснил им о запрете открывать огонь по противнику пока будут вестись переговоры.

— Сэр, — сказал Райвест. — меня не особо интересует согласитесь ли вы сдать высоту или откажетесь. У меня только один вопрос.

— Спрашивай.

— Как на подобную встречу смотрит наша «доблестная» служба безопасности?

— Лейтенант Садлер вместе со своими головорезами уехал за Альпы, поэтому в этом плане у нас руки развязаны. А генерал Лейровски тоже не против всего этого. Ему надо только, чтобы мы задержали противника как можно дольше. Ты, — Нетребин положил руку на плечо Райвеста. — пойдёшь со мной.

— Куда? — недоуменно спросил Райвест. — Если для ведения переговоров, то сразу предупреждаю: я, как оратор, не очень.

— Вот за что ты мне всегда нравился, — с лёгкой улыбкой проговорил Нетребин, — так это за умение прикидываться дурачком в нужной ситуации, — улыбка с его лица резко пропала, и он заговорил серьёзно: — переговоры я буду вести сам, но мне нужно сопровождение.

— Это правда, что с их стороны переговоры будет проводить сам главком космодесанта?

— Правда, капитан Лэйн, — Нетребин кивнул.

Из рации донеслось:

— От «Немезиды» отстыковался корвет и начал спуск на поверхность. С запада приближается звено истребителей противника. Внимание всем, не открывать огонь без приказа!

— Похоже, это он, — сообщил Нетребин. — Переговоры проведём снаружи. Показывать им внутреннее устройство наших укреплений нельзя.

Они вышли на поверхность. За их спинами из-за гор уже алел малиновый рассвет, Женева тлела вдалеке. Утро следующего дня начиналось. После вечернего дождя веяло прохладой. Изо рта выходил клубящийся пар. На широком, похожем на плато, гребне высоты дёрн с реденькой весенней травой в некоторых местах был разрыт воронками от снарядов. В синеющем небе с душераздирающим гулом пронеслись вражеские истребители.

Уже через несколько минут из-за облаков стали просвечивать дюзы двигателей корвета СДР, а вскоре показался весь корабль целиком. Он на какое-то время завис, — экипаж пытался удостовериться, что им и парламентёру ничего не угрожает, — а потом начал снижение. Шасси корвета коснулся поверхности, аппарель распахнулась. Мощный поток света из десантного отсека ослепил Райвеста. Генерал Коршунов в окружении двух космодесантников сошёл по трапу на землю. Шлем на его голове раскрылся и оголил физиономию. Внешне из-за по-военному коротко остриженных седых волос и лица, исчерченного глубокими морщинами, он походил на старика. Над ртом у него росли белоснежные усы. Тем не менее двигался он уверенно и без лишнего волнения и суеты. Когда Коршунов подошёл к Нетребину, они пожали друг другу руки. Райвесту показалось, что сейчас жилистая рука полковника треснет под сильным нажимом вражеского генерала.

— Хочу выразить вам своё глубочайшее уважение, — ответил Коршунов землянину. Нетребин улыбнулся одними губами в ответ. Генерал продолжил: — в случае вашей сдачи, вам и вашим войскам гарантируется возможность свободно уйти. Мы предоставим солдатам, пожелавшим этого, политическое убежище на Титане или других территориях под протекторатом СДР и Марса. После нашей победы и установления здесь власти СДР, я обещаю, что эти солдаты смогут вернуться домой, на Землю. Каковы ваши условия?

— Генерал, я не сомневаюсь в вашей честности, — не спеша начал Нетребин, — но ваших гарантий, данных нам, мало для нашего согласия. Вы должны гарантировать, что, в случае мирной сдачи высоты, ваши космодесантники и корабли на орбите не будут открывать огонь по эвакуирующимся военным и гражданским. Также я требую, чтобы ваш броне-механизированный корпус, преследующий отступающие силы землян на севере, прекратил наступать им на пятки и отошёл за тридцати километровый рубеж. Это должно показать всем ваши добрые намерения.

Генерал Коршунов приподнял уголок губы в презрительной усмешке и спокойно ответил:

— Ваши условия не приемлемы. Вы, наверное, уже догадались, что смысл всего нашего наступления — это окружение альпийского выступа. Наше предложение направлено только вам, защитникам этой высоты, — генерал развёл руками, обводя окрестности. — И никому другому. Советую хорошенько подумать над моим предложением. Хороший солдат — это, прежде всего, живой солдат. От мёртвых толку нет.

— Если ваше предложение направлено только нам, то дальнейшее его обсуждение не имеет смысла, — ответил полковник. — Хороший солдат — это, прежде всего, хороший защитник.

— На вашем месте я бы напряжённо подумал. У вас уже практически не осталось воды и боеприпасов. И если без первого вы продержитесь двое или трое суток, то без второго оборонятся вообще невозможно. Очень жаль, что вы отклоняете такой акт милосердия с нашей стороны и предпочитаете спокойной жизни смерть в муках, — генерал замолчал, слушая шелест ветра, а потом вдруг спросил: — Вы пленили у нас одного солдата. Где она сейчас?

Полковник обратился к Райвесту, всё это время стоявшему у него за спиной с винтовкой на перевес:

— Капитан, где та космодесантница?

— Мертва. Я её застрелил, — бесстрастно ответил Райвест. — Можете ею гордиться. Она не проронила ни слова.

Лицо Коршунова не дрогнуло.

— А тело? — спросил он.

— Тела не осталось. Некоторые помещения обвалились после ваших обстрелов с орбиты, — соврал Райвест. Отдать тело, истерзанное пытками, ему казалось невозможным.

Коршунов понурил голову и с грустью ответил Нетребину:

— Сожалею о вашем отказе. Было приятно с вами воевать. Прощайте, — последние слова он выдавил из себя через силу.

Генерал развернулся и в сопровождении пары космодесантников демонстративно медленно зашагал к ожидающему его кораблю. Над его головой с гулом пронеслась пара истребителей. Райвест уже был готов по первому приказу командира открыть огонь в спину вражеского генерала, а потом расстрелять его эскорт. Каждый шаг удаляющегося противника отдавался ударом в висках. Аппарель корвета закрылась, двигатели взревели и корабль взмыл в сумеречное небо. Последняя надежда на спасение ушла. Гула истребителей уже не было слышно. Казалось, плато на вершине высоты опустело.

— Почему мы его не расстреляли? — спросил Райвест у полковника.

Нетребин ответил обескураживающим вопросом:

— Сколько времени прошло с момента прекращение огня?

— Минут тридцать примерно. Я не засекал.

— Так вот слушай внимательно! За эти полчаса, возможно, одна рота или батальон, или даже целый полк уже могли успеть эвакуироваться из зоны боевых действий. Понимаешь смысл?

— Теперь, кажется, понимаю, — ответил Райвест.

— А если бы мы его сейчас застрелили, они бы сожгли ещё несколько наших городов, как это было с Женевой, — Нетребин махнул рукой в сторону руин, очертания которых размыто виднелись на горизонте. — Соображай, капитан, и больше не задавай глупых вопросов! Нам надо продержаться ещё хотя бы двое суток.

Теперь вся сложившаяся ситуация предстала в воображении Райвеста в виде весов. На одной чаше этих весов были отступающие земляне, а на другой атакующие титанианцы. Каждое действие приводило к раскачиванию чаш, приближая или отдаляя тех или других к выполнению поставленной задачи. Слово «победа» здесь было уже неуместно. Была только одна роковая деталь в этой воображаемой модели: защитникам высоты больше не было места ни на одной из чаш.

Офицеры спустились обратно в подземные укрепления. Полковник устало облокотился на бугристую каменную стену, дрожащей рукой взял в рот сигарету и закурил. Райвест не знал от чего руки полковника так дрожат. От переутомления или от страха перед грядущим боем?

***

Корвет генерала Коршунова стремительно набирал высоту. Коршунова вдавило перегрузкой в кресло. Внутри у него всё клокотало и кипело от ярости к землеедам, к этим клопам, расстреливающим его безоружных воинов! Он включил связь с пилотами и попросил связь с дивизией «Ауслендер» и Пятьдесят шестой армией.

— После окончания артподготовки, — сказал он в динамик рации, когда связь установили, — начать повторное наступление на основание альпийского выступа. На этот раз разрешаю использовать ресурсы мирного гражданского населения для прикрытия атакующих.

Коршунов установил связь ещё и с кораблями флота и командирами десантных отрядов, которые сейчас были на орбите.

— Приказываю возобновить обстрел позиций землян в районе Альп. Десантным подразделениям приготовиться к высадке непосредственно на основные узлы вражеской обороны для подавления огневых точек. Пленных не брать. Их командира, полковника Нетребина, по возможности, захватить живым. Остальных — можно не щадить.

***

Высоту обстреливали. Райвест лежал в своём неглубоком окопчике рядом с Шаирой и вжимал голову в землю. Разрывы отдельных снарядов уже нельзя было разобрать человеческому слуху. Все звуки слились в единый и неразрывный рокот. Хотелось просто вкопаться ещё глубже в скалы. Райвест изредка приподнимался, чтобы стряхнуть с себя осколки камней и пыль, которые неизбежно сыпались на него с потолка и стен. Он на свой страх и риск посмотрел в амбразуру, рискуя получить осколок в лицо, и увидел, как вспучивается и кипит под разрывами земля внизу. Деревьев на склонах уже ни одного не осталось, их всех снесло ураганных огнём.

— Они нас тут похоронят! — прокричала Шаира сквозь окружающий шум.

В этот момент, будто в подтверждение её слов, снаряд наискось с оглушительным звоном прошил щиток одного из орудий батареи. Боевой андроид, стоявший рядом, в одно мгновение разлетелся в стороны раскалёнными каплями металла. Райвесту показалось, что он сквозь шлем виском почувствовал жар от взрыва. Помещение наполнилось дымом. На, засыпанном камнями полу, лежали тела солдат. Один боец беспомощно барахтался, пытаясь остановить неудержимый поток крови из рваного обрубка руки. Командир батареи орал в рацию, пытаясь перекричать грохот:

— Батарею у высоты Салев накрыли! Одно орудие повреждено! Двое убито! Один ранен!

— Шаира, живо помоги ему! — приказал Райвест, указав на лежащего раненного.

— Поняла, — она вскочила, подбежала к солдату и, оттащив его к стене, принялась оказывать помощь.

Вскоре обстрел прекратился и снаружи всё стихло, но динамики раций изверглись разными голосами и все, как один, вселяли ужас:

— Противник высаживается прямо на высоту! Вы слышите… Прямо на высоту! Выходите наружу! Они прорываются к бункеру командира! Остановите их! Эвакуируйте полковника!

— Мать вашу, их основные силы начали наступление! Похоже, они… Похоже, они прикрываются цепью гражданских лиц!

— Забудьте про гражданских! — это был полковник Нетребин на общем канале связи. — Открыть огонь из всего, что есть!

Загрохотали орудия, защёлкали автоматы. Искрящиеся трассы пуль и снарядов устремились на встречу атакующему противнику. В перископе было видно, как под разрывами снарядов замертво падали и космодесантники, и обычные люди в штатском. Их заплаканные и измученные лица на мгновение искривлялись гримасой боли, а потом исчезали из поля зрения, словно испарялись. Вездеходы, с сидящими на корпусах и прикованными к броне мирными жителями, устремились к реке, пересекая всё поле.

— Шаира! — крикнул Райвест, — идём за мной. Нужно эвакуировать полковника, пока его не захватили.

— Мы не можем оставить позиции, — ответила Шаира, остервенело стреляя через амбразуру.

— Высота уже пала. Поднимайся и идём!

В тёмных и запылённых коридорах повсюду бегали бойцы. Райвест вместе с Шаирой пробился к бункеру полковника. На пороге уже валялись трупы двух космодесантников. Сам полковник стоял у стены и чуть было не пристрелил вбежавших подчинённых.

— Вас надо эвакуировать, — сообщил ему Райвест.

— Ладно, идём, — без лишних возражений согласился полковник.

Они втроём вылезли через люк на поверхность. На гребне высоты их уже ждал бронеавтомобиль для эвакуации. Полковник с Шаирой сели на задние сидения, Райвест встал на подножку, держа автомат в одной руке и отстреливаясь. Машина резво двинулась к склону. Повсюду на высоте мелькали чёрные боевые скафандры космодесантников. Капсулы рвали облака, мягко приземлялись на поверхность и из них, огрызаясь огнём, вылезало целое отделение солдат.

Стоя на подножке Райвест остервенело стрелял куда-то в сторону. Он даже не целился по противнику в укрытии. Надо было только заставить их залечь и не дать подойти к едущему транспорту. Над ухом протяжно свистели снаряды башенного орудия на крыше бронеавтомобиля.

Воздух с рёвом рассекла вражеская реактивная граната и попала метко прямо в транспорт, удаляющийся прочь от высоты. Автомобиль загорелся и перевернулся, вспахав дёрн. Яркий огонь смешался с чёрным дымом. Райвест почувствовал сильный резкий толчок, что-то хрустнуло, и в глазах всё поплыло. Его отбросило на землю. Он не мог пошевелиться, тело не слушалось. Перед глазами встал только сверкающий огнями и взрывами склон высоты и голубеющее в лучах рассвета небо.

Шаира пошатываясь выползла из перевернувшегося автомобиля и увидела бегущих к ней космодесантников. Она вскинула винтовку и прильнула к окуляру прицела. Чёрные ниточки перекрестия совпали с бегущей фигурой. Выстрел! Ещё выстрел! В ответ вражеские автоматные очереди струёй хлестнули по земле. Шаира пригнулась и отбежала. Её глаза метались из стороны в сторону. Она пыталась найти Райвеста, но тщетно. Его нигде не было. Шаира выпустила ещё несколько пуль в сторону противника, чтобы тот залёг, и помогла полковнику выбраться из искорёженной машины. Они отбежали в укрытие за кузов. Белые ниточки пуль звонко секли по металлу и стеклу.

Полковник Нетребин стрелял из пистолета, второй рукой стирая кровь со лба. Автомат Шаиры стрекотал очередями. Она немного привстала над кузовом, чтобы отойти в сторону от сгущающихся искр попаданий. В этот момент её толкнуло в грудь. Она раскрыла слипшиеся от жажды губы и изо рта вырвался слабый стон. Смертельно раненная Шаира отошла на шаг, но земля уже уходила у неё из-под ног. Девушка споткнулась и упала. Нетребин отвлёкся от стельбы.

— Лейтенант, тебя ранило?! — прокричал он, взывая к лежащей Шаире, но та ничего не ответила.

Полковник подтащил Шаиру к себе и снял с неё шлем. Она была в сознании. Из её рта вытекала бордовая кровь. Нетребин выглянул из-за кузова. Космодесантники шли цепью и медленно приближались. Нетребин выстрелил в их сторону последние патроны, отбросил пистолет в сторону и припал спиной к кузову. Он одной рукой уложил умирающую Шаиру у себя на груди, отстегнул от пояса гранату и, выдернув предохранительную чеку, зажал кнопку. Шаира положила свою ладонь на его кулак, сжимающий гранату. Сзади доносились приближающиеся шаги и хруст сухой травы. Когда из-за угла корпуса бронеавтомобиля показались чёрные, как смоль, скафандры космодесантников, полковник и Шаира отпустили кнопку гранаты. Ещё через несколько секунд раздался взрыв, который, казалось, спаял их тела в единое целое.

***

Совершенно секретно

23 апреля 2220 года

Управление информации Службы безопасности Земной Федерации

Министру внутренних дел

Копия: министру связи

Сообщение

За трое суток, в период с 20-го по 22-е апреля этого года в ходе столкновений и контактов различной степени близости между гражданами Земной Федерации и войсками самопровозглашённых республик общие потери гражданского населения и военных Земной Федерации составили по меньшей мере около 30 миллионов человек. При более детальном подсчёте цифра числа жертв конфликта может увеличиться до 40-50 миллионов.

В связи с этим для недопущения эскалации уровня паники в обществе, необходимо:

1) Исключить возможность утечки вышеописанной информации в СМИ и другие публичные источники.

2) Ограничить перечень лиц, имеющий доступ к вышеописанной информации.

3) Изъять из открытого доступа результаты последней переписи населения за 2218 год.

4) В самое ближайшее время собрать комиссию для решения вопроса о засекречивании информации о потерях Земной Федерации и последней переписи населения.

Примечания:

1) МГБ — Министерство государственной безопасности.

2) СТР — Сектор тактической разведки.

Двенадцатая глава, часть первая — Синее смещение

С орбиты Нептуна Солнце выглядело не сильно ярче всех остальных звёзд. Обычно сторонний наблюдатель с трудом мог поверить, что эта планета обращается по орбите вокруг того маленького огонька в бесконечной дали. Казалось, что Нептун свободно блуждает по просторам космоса.

На северном полюсе спутника далёкого газового гиганта Тритоне располагалась марсианская научная станция имени Уильяма Лассела. Обычно сами марсиане называли её просто «Лассел». Ещё марсиане шутили, что в этом месте количество интеллекта на единицу площади больше, чем в любом другом месте Солнечной системы. От части это было действительно так. Сюда стекались лучшие марсианские учёные, выдающиеся умы в самых разных областях науки и техники. Здесь они вели наиболее передовые и секретные исследования.

Удалённость Автономной Республики Тритон от густонаселённых внутренних планет положительно сказывалась на секретности. Близость к границе Солнечной системы подогревала интерес к изучению межзвёздного пространства и глубинного космоса. Словно вторым рукотворным кольцом Нептун опоясывали орбитальные обсерватории, телескопы, интерферометры и станции. Впрочем это рукотворное кольцо практически не выделялось на фоне первого кольца.

К одному из наиболее засекреченных исследований, ведущихся на станции «Лассел», относился проект с кодовым названием «Кормет». Среди прочего основной целью проекта в официальной документации значилось следующее: «Анализ возможности боевого применения аннигиляции антивещества». Слова эти на практике означали создание сверхмощной позитронной бомбы, но до постройки работающего прототипа марсианам было ещё далеко. Предстояло решить вопросы наиболее выгодной схемы перспективного заряда, способы удержания антивещества и то, без чего сама идея не имела бы смысла,— методы производства антиматерии в промышленных масштабах. Для решения научных и технических проблем, стоящих перед участниками Корметовского проекта, формировались специальные научные группы, одну из которых возглавлял доктор и физик-теоретик Сергей Луначарский.

Пока весь персонал станции спал Луначарский вместе с сотрудницей своей научной группы Лизой Оннес вёл наблюдения в центре управления обсерваториями. Лиза всегда сама вызывалась для подобных исследований и Луначарский никогда ей не отказывал. Молодая учёная отличалась аккуратностью и покладистостью, хотя порой могла дерзить, да и в общем имела некоторые черты скверного характера.

— Надеюсь,ты сейчас понимаешь, что мы используем оборудование станции не по назначению? — обратился к Лизе Луначарский, следя за изображением на экране гамма-телескопа. — И если нас здесь застукают за этим занятием, то мы с тобой живо вылетим с «Лассела», словно пробка из бутылки, и будем всю оставшуюся жизнь работать в университетах марсианских провинций.

— Источники гиперболических полей выглядит более перспективным направлением, чем исследование антиматерии, — ответила Лиза.

— Действительно? — удивился Луначарский. — Ну ладно, оставим оружие. А как же возможное создание двигателя на антиматерии. Если удастся это сделать, то перед нами откроются пилотируемые межзвездные перелеты.

— А гиперболические поля дадут возможность по иному взглянуть на события и время в целом. Возможность просматривать события прошлого и, возможно, даже будущего, если удастся создать тот прибор, который вы упоминали в своей статье.

— Хроноскоп?

— Да, хроноскоп.

— Это устройство носит больше гипотетический характер. Я начал изучение теоретической возможности его создания сразу же после защиты докторской диссертации. Мне тогда было примерно столько же, сколько тебе сейчас.

— И к чему в итоге пришли? — полюбопытствовала Лиза.

— Пришёл к тому, что никакой энергии термоядерного синтеза. Даже полученной с помощью самых лучших реакторов с самым высоким коэффициентом полезного действия, не хватит для питания этого прибора.

— Интересно… Дайте-ка угадаю. Именно из-за этого вы так охотно согласились поучаствовать в проекте «Кормет», когда вам предложили?

— Угадала, — Луначарский кивнул. — При аннигиляции антивещества выделяется во много раз больше энергии, чем при сгорании изотопов водорода и гелия аналогичной массы. Остаётся только нерешённым вопрос с синтезом позитронов в достаточном количестве.

— Может тогда подумаем, что будем делать, если нас здесь кто-нибудь застукает?

— Если кто-нибудь спросит, то мы можем смело сказать, что занимаемся поиском близких космических источников гамма-излучения, которое может быть следствием аннигиляции антивещества с обычным веществом. Это как раз входит в круг интересов нашей научной группы. Мне кажется это хорошая легенда.

На экране в помещении обсерватории транслировались новости. Из динамиков доносился чёткий женский голос марсианского диктора:

— Третьи сутки на Земле продолжаются ожесточённые бои федеральных сил с космодесантниками Союза Директориальных Республик. После попытки успешного наступления землян на южном фронте флот СДР в ответ подверг термоядерной бомбардировке пять крупных населённых пунктов Земной Федерации, уничтожив их практически полностью.

На экране возникла суровая физиономия главнокомандующего флотом СДР. Его слова доносились эхом, откуда-то издалека, и точно разобрать о чём он говорил было трудно. Через несколько секунд изображение сменилось на вид медленно растущего ядерного гриба.

Лиза с интересом уставилась на экран и спросила Луначарского:

— Сергей Всеволодович, вы часто испытываете чувство, — она замялась, пытаясь подобрать слово, и наконец сказала, — чувство вины за свое творение?

Луначарский тоже бегло глянул на экран и быстро перевёл взгляд в сторону, будто его глаза ослепило от одного только вида раскалённого пылевого облака. Он сдержанно ответил:

— Я стараюсь об этом не думать. К тому же созданием чистой водородной бомбы занимался не я один, а целая команда учёных и инженеров. Мы делали то, в чем в то время нуждалась наша страна, в чём нуждались все марсиане.

— Звучит патриотично… И немного пафосно.

— Да, согласен, — Луначарский рассмеялся. — Других слов подобрать не смог. Я же учёный, а не писатель. Если честно, мне кажется, что созданием чистой термоядерной бомбы мы, наоборот, не уничтожили, а сохранили тысячи жизней. Без этого военные продолжали бы использовать старые заряды с делящимся веществом и заражать радиацией огромные территории на долгое время.

Из динамиков снова зазвучал спокойный голос диктора:

— До сих пор от Правительства Земли не было точных или хотя бы приблизительных данных о количестве жертв среди военных и мирного населения. На данный момент земляне прекратили все наступательные действия и перешли к обороне. Космодесантники СДР продолжают теснить их по всем фронтам. Так как Земля находится в осаде и все каналы связи перекрыты, получение репортажей от наших корреспондентов требует времени. Мы обязательно будет держать вас в курсе событий.

Луначарский отвернулся от экрана и спросил:

— СДР победил в Третьей межпланетной войне. Зачем им развязывать новый конфликт с землянами?

— Титанианцы мстят им за Рэю, —уверенно ответила Лиза. — Земляне десятилетиями держали нас под контролем, а системы Сатурна и Урана находились под их гнётом больше века. Теперь Земля получает по заслугам.

«То, что сейчас происходит можно считать началом Четвёртой межпланетной войны,—подумал Луначарский. — И если Титан победит, то это будет полной и безоговорочной победой над Земной Федерацией. Даже если другим внутренним федеральным колониям удастся сохранить проземную власть, они все очень быстро развалятся без единого федерального центра. Если же Титан проиграет в этой войне, а они редко проигрывали в предыдущих конфликтах, то всё снова вернётся к тому шаткому равновесию, которое установилось после окончания Третьей межпланетной войны»

Через несколько секунд на экране появились изображения кипящих огнём руин на фоне бледно-оранжевого реголита. Картинки периодически менялись, но все были похоже друг на друга. Везде взрывы, горящие обломки, бегущие в панике люди, истребители, пролетающие высоко в пыльном цвета охры небе.

— Это, кажется, у нас… На Марсе, — сказала Лиза.

Шум происходящего на экране притих и из динамиков снова донёсся голос марсианского диктора, но на этот раз он был не размеренным и спокойным, а тревожным и быстрым.

— Только что нам стало известно о террористической атаке радикальных сторонников организации «Фонд красного Марса». Нападение произошло неожиданно. Атакам подверглись терраформеры на всей территории планеты. Уничтожено несколько кислородных обогатителей, около десяти парниковых станций и семнадцать буровых вышек в районе экватора. Есть многочисленные жертвы среди персонала станций. Орбитальные зеркала целы. Крупные населённые пункты в марсианских провинциях атакам не подверглись. Экстренно созванное совещание Совета министров объявило режим повышенной готовности на всей территории МДФР.

— Вот же проклятье! — выпалила Лиза, изумлённо просматривая новости.

Луначарский выключил экран с новостями и сказал:

— Ну всё, хватит! Ты слышали, что они сказали. Города атакам не подверглись. Значит все твои родные и близкие целы и невредимы. Мы на самом краю Солнечной системы собрались не для этого. У нас здесь совсем другие цели и задачи. Продолжаем работу. Нужно ещё изучить районы звёздного скопления Плеяды, Галактики Андромеда и Галактики Треугольника. Времени всё меньше, а изучить надо более тысячи квадратных градусов космического пространства. Центр управления арендован нами до утра.

— С тем, что мы делаем, нам и до утра времени не хватит, — возмутилась Лиза. — Я уже просмотрела всё звёздное скопление Плеяды и не обнаружила там ровным счётом ничего интересного.

— Смотри лучше. — настоял Луначарский. — Во время прошлых наблюдений четыре сола¹ назад я видел там подозрительные возмущения в районе Альционы.

— Там нет ничего, что могло бы излучать гиперболические волны или быть следствием их воздействия! В этом регионе космоса не идёт активного звёздообразования и звёздной эволюции. Даже с самым чувствительным гамма-телескопом нам не удастся там что-то обнаружить. Мы сейчас смотрим в межгалактическую бездну!

— Если долго смотреть в бездну, то… — Луначарский не успел договорить.

— То бездна станет смотреть на тебя, — закатив глаза, ответила Лиза. — Знаю-знаю. Цитировать древних философов — это так банально.

— Хорошо. Какие есть предложения у тебя?

— Надо развернуть телескопы на девяносто градусов влево в сторону центра Млечного Пути и приступить к обзору зоны наибольшей концентрации звёзд в ядре галактики. Так будет гораздо больше шансов обнаружить что-нибудь интересное.

— Мы обязательно перенаправим телескопы, — сказал Луначарский, — но не сейчас. Нужно исследовать окрестности Андромеды. Это займёт немного времени.

— Ну хорошо, — раздражённо буркнула Лиза. — Вы хотите осмотреть район галактики Андромеда или созвездие?

— Созвездие.

Светящиеся точки на экране двинулись. Сеть орбитальных гамма-телескопов меняла своё местоположение и наводилась на нужную область небесной сферы.

— Всё. Останови! — проворчал Луначарский, и изображение замерло.

Он уже долгое время вёл наблюдения за этой областью космического пространства и его внимание всё больше привлекала плавно растущая концентрация квантов, приходящих из одной области космоса, но провести триангуляцию и детальное изучение источника всё никак не удавалось во время предыдущих наблюдений.

— Ну-у-у, — назойливо протянула Лиза, нетерпеливо поёрзав в кресле. — И что здесь такого интересного?

— Небольшая концентрация гамма-квантов между созвездием Треугольника и созвездием Андромеды, — пояснил Луначарский.

— Это может быть абсолютно что угодно. К тому же повышение общего фона не такое уж высокое и вообще сложно различимо невооружённым глазом.

— Согласен, — кивнул Луначарский, — но все примерно с одинаковыми энергиями. Значит эти кванты исходят от одного и того же источника или группы источников. А постоянно медленно увеличивающиеся количество гамма-квантов, попадающих на детекторы телескопов, говорит о том, что в источнике идут какие-то динамические процессы.

— Но это явно не то, что мы ищем. Гамма-кванты, являющиеся следствием аннигиляции антиматерии, будут иметь гораздо большую энергию. А здесь всего-то несколько сотен килоэлектронвольт.

— Лиза, запусти алгоритм триангуляции, — всё равно не унимался Луначарский несмотря на все доводы своей коллеги. — Надо точно установить направление прихода этих квантов. У нас пока есть лишь область пространства. Нужно сократить зону поисков.

Пока Лиза возилась с триангуляцией Луначарский наладил связь с кластером космических сверхбольших лазерных интерферометров и направил их на ту же самую область. Ровные графики гравитационных волн на экране мгновенно взвились вверх. Сначала Луначарский не поверил своим глазам. Сенсоры оценивали массу источника более десяти солнечных.

— Есть точные координаты, — отозвалась Лиза. — Ни в одном реестре или каталоге нет ничего с этими координатами.

— Мы ведём запись наблюдений?

— Да. Ведём с самого начала.

— Очень хорошо. Масса этого объекта приблизительно двенадцать солнечных по показаниям лазерного интерферометра. Расстояние до него не менее десяти световых лет. Чтобы измерить точнее, нужен обзор в рентгеновском и оптическом диапазонах. Сможешь настроить?

— Настрою запросто! — Лиза охотно принялась за работу. От прежнего скепсиса не осталось и следа.— Вот это да! Такой массивный объект в радиусе десятка световых лет — крупная добыча, однако. Мне кажется, надо бы подумать, как мы его назовём?

— Это позже. Пока мы даже не знаем, что он из себя представляет, — ответил Луначарский. — Перенаправь туда орбитальные телескопы с Нептуна. Они более чувствительны, чем рентгеновские телескопы на поверхности Тритона.

— Но орбитальные телескопы сейчас заняты постоянным мониторингом небесной сферы. Показаниями с них пользуются тысячи учёных здесь и на Марсе. Представляется, каково будет удивление марсианских исследователей, когда они вдруг обнаружат, что телескопы смотрят не туда, куда им нужно? Нельзя изменять их позиционирование. Это сразу станет явным и нам очень крупно влетит за это.

— Ради такого дела можно перенаправить. Грош цена этому «постоянному мониторингу», если они не смогли обнаружить столь массивный объект раньше нас. Надо собрать максимум информации пока нас не заметили.

Положение нескольких рентгеновских и оптических телескопов, отстоящих друг от друга на десятки тысяч километров на орбите Нептуна, стало быстро меняться.

— Это нейтронная звезда, — уверенно ответила Лиза, изучив новые показания. — Она вращается вокруг другого объекта. Орбита вытянутая с большим эксцентриситетом².

— В фокусе эллипса что-нибудь есть? — уточнил Луначарский.

— По показаниям оптических телескопов — ничего. Просто пустая область пространства. Вы думаете, это чёрная дыра?

— Сомнений быть не может. Общая масса двенадцать солнечных. Согласно пределу Оппенгеймера-Волкова масса нейтронной звезды не может превышать двух с небольшим солнечных. Значит ещё десять солнечных масс должны приходиться на что-то другое.

— Значит мы сейчас имеем дело с системой из двух объектов: чёрная дыра с массой десять солнечных и нейтронная звезда с массой две солнечных?

— Да, именно так, — согласился Луначарский, — Ещё стоит отметить, что из-за вытянутости орбиты, нейтронная звезда сейчас сильно сблизилась со своим более массивным компаньоном. Под действием гигантской гравитации микроскопические частицы массы стали перетекать со звезды на чёрную дыру и вызывать небольшие гамма-всплески, которые мы изначально фиксировали. Возможно, благодаря этим всплескам нам и удалось обнаружить столь интересную систему объектов.

— Надо измерить лучевую скорость и выяснить траекторию движения системы, —с азартом сказала Лиза.

— Приступай, Лиза. Линейные размеры в поперечнике как минимум нейтронной звезды тебе известны исходя из массы и плотности нейтронной материи. По размерам, используя законы масштаба, ты сможешь вычислить расстояние от нас до системы объектов, а также расстояние между объектами внутри системы. Со скоростью будет сложнее. Наблюдение за собственным движением объектов займёт слишком много времени, но у нейтронной звезды есть тонкая водородная атмосфера. Изучив линии поглощения в видимой области спектра излучения, можно по доплеровским смещениям вычислить лучевую скорость и узнать направление движения объекта.

Прошло несколько минут, и Лиза Оннес запинаясь обратилась Луначарскому:

— Доктор Луначарский, я… — у неё дыхание перехватило. — Я закончила расчёты, — дрожащим голосом произнесла она.

— Что получилось?

Лиза постаралась подавить нахлынувшие эмоции и сказала кратко и наиболее понятно:

— Всей Солнечной системе придёт конец через восемьдесят семь маэров³.

***

— Быть этого не может! — раздражённо сказал Луначарский, закончив проверку всех расчётов Лизы и резко вскочив из кресла. Из-за низкой гравитации на Тритоне ему пришлось ухватится за краешек стола, чтобы не подлететь к потолку. — Ты точно всё рассчитала? Точно занесла данные с телескопов и станций мониторинга?

— Да! Точно! — оправдывалась Лиза, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Её работа в проекте «Кормет» не была тесно связана с астрофизикой и космологией, поэтому Луначарский не особо доверял расчётам Лизы, особенно после такого её заявления. Он дал ей провести вычисления только для получения нового опыта и знаний.

«Лиза, наверно, в чём-то ошиблась, —размышлял Луначарский. — Может не так занесла данные с телескопов для расчёта или перепутала линии поглощения с другим химическим элементом? Может неправильно рассчитала ракурс или величину? Конечно, в своей работе она всегда аккуратна. Блестящий физик-теоретик, отлично знающий физику элементарных частиц. А одни её научные статьи чего стоят! Да половина всей моей работы по генерации антиматерии строится на её исследованиях, но люди всегда ошибаются. Ведь если подумать, то этого просто быть не может. Только-только обнаружили новый астрономический объект и оказывается, что он уже много лет мчится прямо на Солнце. Да вероятность этого просто ничтожна! Это невозможно!»

— Ты доверяла всю работу автоматическим алгоритмам? Сама не вмешивалась? — продолжал допытываться Луначарский.

— Нет, конечно. Я сама сначала не поверила в полученный результат! Перепроверьте, если сомневаетесь.

— Я повторно проведу все расчёты самостоятельно,— сказал Луначарский. — Ты, вероятно, допустила какую-то банальную ошибку. Не обижайся на меня, пожалуйста. Я знаю неизменно высокое качество твоей работы, но в наличии ошибки уверен.

Он опустился в кресло и уткнулся в экран со звёздной картой, несколькими ломанными графиками и столбцами цифр.

«Так, что мы имеем? — задал он себе мысленный вопрос.

Первое. Объекты очень близко. Расстояние до обнаруженной системы порядка четырёх световых лет. Это вычислено точно и ошибки в оценке дистанции быть не может.

Второе. Лучевая скорость и траектория. Линии поглощения в слабом оптическом излучении нейтронной звезды, смещены к синей части спектра. Следовательно, она действительно приближается.

Доплеровское смещение линий примерно семнадцать нанометров. Значит скорость сближения объектов с Солнечной системой более двух процентов от скорости света. При этом азимутальная скорость практически нулевая. Быть этого не может! Лиза оказалась права с самого начала! Зря я на неё набросился».

— Дьявол, — прошептал Луначарский и обречённо откинулся на спинку кресла, приложив ладонь ко лбу. — Лиза, ты всё правильно рассчитала. Извини меня, что подверг твои результаты сомнению. — Он снова прильнул к экрану и вслух зачитал: — Скорость сближения системы с Солнцем семь тысяч триста километров в секунду. Дистанция приблизительно четыре световых года. С учётом галактического вращения и другими поправками система массивных объектов пересечётся с Солнечной системой через восемьдесят семь маэров. Это сто шестьдесят пять лет по земному времени. Всему придёт конец.

— Но это ведь большой срок. У человечества есть больше века, чтобы спастись, — ответила Лиза.

— Это только кажется, что времени много. За двести лет люди едва освоили Солнечную систему. Мы даже не знаем, что там за поясом Койпера. Пары экспедиций туда слишком мало. Теперь же нам предстоит ещё за более короткий срок переселить всё население на другие пригодные для жизни планеты за десятки и сотни световых лет от дома. А знаешь, что самое досадное для нас — марсиан?

— Нет. Что?

— Вся наша масштабная программа терраформирования коту под хвост. Вот что! Сама Вселенная объявила человечеству войну и в этой войне мы проиграем неизбежно.

— Почему у обнаруженной нами системы такая высокая скорость движения при огромной массе? — будто не слушая патетических речей Луначарского спросила Лиза. — Какая монструозная сила могла придать им такую скорость? Почему система не распалась в момент ускорения?

— Это всё правильные вопросы, — усмехнулся Луначарский. — Скорость и впрямь большая. Теперь мы с тобой являемся учёными, обнаружившими самый скоростной объект во Вселенной. Можно порадоваться хотя бы этому. Ничего более быстрого за всю историю наблюдений обнаружено ещё не было. Что касается возможных способов образования, то здесь можно построить массу гипотез.Этим мы ещё займёмся. Например, некая массивная звезда вспыхнула сверхновой с образованием нейтронной звезды. В момент взрыва нейтронная звезда могла получить гигантскую скорость и позднее слиться с другим массивным объектом, образовав чёрную дыру. При этом в процессе слияния скорость образовавшегося объекта могла дополнительно увеличиться. Потом на орбиту вокруг него вышла ещё одна нейтронная звезда. Таким образом получилась система, которую к счастью или сожалению мы с тобой сегодня имели возможность обнаружить и наблюдать. Можно придумать множество самых различных вариантов образования. Готов поспорить, что она прибыла из-за пределов Млечного пути. В будущем она пересечёт Рукав Ориона и вылетит в межгалактическое пространство. Её скорость намного больше четвёртой космической, поэтому в нашей галактике она не задержится. Даже прямое столкновение с Солнцем её сильно не замедлит.

— И что? Нет никакого спасения?

— Только всеобщая эвакуация из Солнечной системы и переселение на планеты у других звёзд. Возможно, вся жизнь на наших заселённых планетах будет стерилизована губительным гамма-излучением нейтронной звезды ещё задолго до того, как чёрная дыра протаранит Солнечную систему. Очень повезёт, если какие-нибудь планеты уцелеют, не будут разорваны огромными приливными силами и смогут выйти на орбиту вокруг чёрной дыры. Но у этой чёрной дыры нет аккреционного диска, а, значит, нет и достаточных источников тепла для поддержания жизни. Существование людей в таких условиях будет очень суровым. Это немногим лучше, чем быть выброшенным в межзвёздное пространство. В общем это всё маловероятно, а вот вероятность гибели почти всей популяции людей выше некуда.

— Доктор Луначарский, я могла бы смоделировать последствия столкновения.

— Это было бы очень кстати, — согласился Луначарский, — но потом. Сейчас верни, пожалуйста, телескопы в прежнее положение, останови запись и сделай выгрузку наблюдений. Я подготовлю детальный отчёт об обнаруженном объекте. Утром на закрытом совещании нам надо представить его Теду. Ты со мной, Лиза?

— Мне так не хочется снова видеть этого напыщенного индюка Янсена. Можно мне отсутствовать?

— Нельзя, — отрезал Луначарский. — Мы обнаружили это вместе и возвещать об этом будет тоже вместе. Ты же не хочешь, чтобы я забрал себе лавры первооткрывателя?

— Ну, этого я допустить никак не могу. Ладно, уговорили, но у меня уже глаза слипаются. Хватит с меня на сегодня потрясений, — Лиза протяжно зевнула и привстала из кресла. — Пойду спать. Скажите, как подготовите отчёт.

Примечания:

1) Сол — сутки на Марсе. Длительность 24 часа и 37 минут.

2) Эксцентриситет эллиптической орбиты — числовая характеристика орбиты небесного тела, которая характеризует её отклонение от окружности.

3) Маэр (maear) — год на Марсе. От слов «Martian year». Год длится 668 солов или 686 земных суток. Каждый нечётный год длится на один сол дольше, чем нечётный (високосные года). Маэр делится на четыре квартала по шесть месяцев.

Двенадцатая глава, часть вторая — Синее смещение

Руководителя проекта «Кормет» Теодора Янсена ранним утром разбудил неожиданный звонок. Учёный сбросил одеяло, привстал с кровати и сонным голосом произнёс:

— Принять.

Большой экран у противоположной стены вспыхнул, озарив спальню, и отобразил лицо начальника службы безопасности станции «Лассел» Рикарда Вертера.

— Доктор Янсен, вы уже проснулись? —строго спросил тот.

— Для такого раннего утра это странный вопрос, Рик, — равнодушно ответил Янсен. — Нет. Ещё сплю. Что-то случилось?

— Случилось, — после секундного молчания ответил Вертер. — Сегодня ночью было зафиксировано изменение позиционирования сети телескопов на орбите Нептуна. Команда на манёвр поступила от одного из ваших центров управления. Мне нужно с вами срочно поговорить. Жду в совещательной комнате.

— Ладно, скоро буду. Десять минут подождёте?

— Подожду, — ответил Вертер.

Экран погас. Янсен встал с кровати, завязал пояс халата и принялся собираться.

«Что же там такое стряслось? — думал он, доедая завтрак. — Тед был слишком строг. Наверное, там что-то серьёзное? Если опять кто-нибудь из членов проекта стал сливать на сторону секретные сведения или возникла утечка информации по неосторожности, то на этот раз отделаться малой кровью уже не выйдет. Полетят головы руководства и, вполне возможно, моя в том числе… Скорее всего, моя слетит в первую очередь!»

Поначалу Янсен думал связаться с кем-нибудь из глав научных групп, попробовать выяснить через них причины возможного беспокойства Теда. Янсен логично посчитал, что он, как руководитель, должен заранее знать, чем занимались его подчинённые, когда произошёл инцидент. Это сразу выставит его в выгодном свете перед службой безопасности. Он уже собирался позвонить и потянулся к планшетному коммуникатору, но в последний момент передумал.

«Нет! Это всё лишняя суета. Тед своим ранним звонком уже дал понять, что не хочет преждевременного афиширования этого инцидента с телескопами. Да и в разговоре с ним было видно, что в комнате он один, и поговорить он хочет только со мной, с глазу на глаз. И если сейчас, пусть даже косвенно, оповестить других, то от внимания Теда это точно не уйдёт. Они тут за всеми следят! Если начну расспрашивать остальных, значит волнуюсь. Раз волнуюсь, значит и сам смогу сойти за виновного. Нельзя паниковать. Надо сохранять спокойствие. Именно это спокойствие, а если и понадобится, содействие возможному расследованию инцидента, позволят сохранить мне свободу и должность.Главное, чтобы теперь мой расчёт удался».

Янсен оделся, вышел из своей квартиры и направился к терминалу буферной зоны для перехода из вращающегося жилого кольца станции «Лассел» в научный блок Корметовского проекта.

***

Луначарский постучал в дверь квартиры Лизы. За тонкой стенкой прозвучал торопливый топот босых ног и через секунду дверь отворилась. Лиза стояла в прихожей с растрёпанными волосами, укутавшись в пышное пуховое одеяло, но на лице ни следа сонливости.

— Ты что, не спала? — спросил Луначарский.

— Нет. Всё не лезет из головы та террористическая акция на Марсе. Это уже во всех новостях. Я боюсь за родителей. Вдруг они пострадали. Новости сюда доходят так долго.

— Позвонить им пробовала?

— Пока сигнал туда дойдёт, там уже будет ночь. Вдруг с ними всё хорошо, а я их зря потревожу. Я написала им. Теперь жду ответа и не могу заснуть.

— Долго ждать будешь. Тебе надо отвлечься, — сказал Луначарский. — Отчёт готов. Собирайся.

— Вы уже предупредили Янсена? Он знает об этом?

— Я не могу до него дозвониться. В администрации сказали, что он может быть в одной из совещательных комнат.

— Мы просто так ворвемся на заседание?

— Ради такого дела можно.

— Только я совсем… Голая. И мне надо одеться.

— Ох, конечно. Извини, — Луначарский смущённо отвернулся от Лизы и попытался нащупать ручку входной двери. — Я подожду тебя снаружи.

***

Янсен поздоровался с Вертером и внимательно его выслушал. Вертер говорил уже не так строго, как во время звонка по интеркому. Он рассказал подробнее, что случилось и объяснил основную опасность произошедшего инцидента.

Наблюдение публично доступных орбитальных телескопов за объектами, представляющими интерес с точки зрения аннигиляции антивещества, могло дать другим астрономам примерное представление о целях Корметовского проекта, а последствия возможной утечки информации разведкам Земли и Титана было даже сложно представить.

— С чьей учётной записи поступила команда на переориентацию? — спросил Янсен, когда Вертер замолчал.

— Первая команда поступила от Сергея Луначарского. Чуть позже ещё две команды пришло от Лизы Оннес. Вторая команда доктора Оннес вернула все телескопы в изначальное положение. Луначарский и Оннес имели права на изменение позиционирования.

— Они как раз предупреждали меня, что займут сегодня ночью обсерваторию для наблюдений.

— Почему ночью им понадобилось проводить наблюдения?

— Сказали, что не успели закончить за день запланированную работу.

—Хорошо врут, черти, — Вертер улыбнулся. — Опять используют оборудование в личных целях?

— По-видимому, — устало вздохнул Янсен.

— Мы уже слишком долго терпим эти нарушения, — сказал Вертер. — Теперь их работа ставит под угрозу весь проект. Пора прикрыть лавочку. Я заберу у них лишние права и удалю журналы событий с телескопов. Дополнительно всё скомпрометированное оборудование будет временно выведено из эксплуатации под предлогом ремонта из-за неисправности систем ориентирования. Думаю, лишних подозрений это не вызовет.

«Своё дело Вертер знает хорошо», — подумал Янсен.

— И ещё, — сказал Вертер. — Оннес и Луначарского надо задержать и привести сюда для беседы.

— Может я сам приведу их к вам? — вызвался Янсен. — Неизвестно, как они могут отреагировать, если к ним в квартиры ворвутся вооружённые до зубов люди и куда-то их потащат. И не стоит лишний раз пугать других.

— Возможно, ты и прав, Тэд. Только это надо сделать прямо сейчас и быстро пока они ещё всё помнят и смогут подробно разъяснить.

Янсен спешно покинул совещательную комнату, закрыв за собой дверь. Он прошёл по узкому тёмному коридору и оказался в залитом светом просторном зале. Рано утром здесь практически никого не было. Только уборочные автоматы с тихим гулом проезжали мимо, шурша щётками по полу.

«Сейчас пойду к Сергею и Лизе, — думал Янсен, пересекая полупустой зал,— скажу им, что нужно явиться на совещание по поводу… По поводу чего? Нужно придумать то, что не вызовет подозрений. Можно сказать о тех экспериментах, которые они проводили на стеллатроне или… Ладно! Времени раздумывать нет. Сымпровизирую хоть что-нибудь».

Внезапно его окликнули:

— Доктор Янсен! — прокричали Лиза и Луначарский, выходя из другого коридора и подбегая к руководителю проекта.

Янсен резко остановился и удивлённо промычал.

— М-м это вы, сладкая парочка. Я как раз вас ищу.

— Мы тоже тебя ищем, Тэд, — запыхавшись произнёс Луначарский.

— Неужели! Товарищи, хочу вам сказать, что у вас проблемы. Очень. Большие. Проблемы. Вы об этом знаете?

Лиза с Луначарским переглянулись и удивлённо уставились на руководителя Корметовского проекта.

— Со мной связался начальник службы безопасности станции и сообщил, что кто-то переориентировал несколько телескопов. Приказ на изменение ориентации поступил из центра управления, который в это время был занят вами. Несколько астрономов на Марсе и Каллисто уже пожаловались на эту оплошность руководству станции «Лассел». Вас уже недобрыми словами поминать стали. Вы что творите? Вы хоть понимаете, что это может нарушить секретность проекта. К тем телескопам имеет доступ каждый астроном. У большинства из них нет даже минимального допуска к гостайне. Нельзя, чтобы кто-то знал о поисках источников антиматерии.

— Нужно срочно созвать закрытое совещание под красный протокол, — сказал Луначарский. — Думаю, когда ты ознакомишься вот с этим, то желание нас осудить улетучится само собой

Он передал Янсену планшетный коммуникатор с отчётом об обнаруженной системе объектов.

— Так и что здесь? Обычные небольшие гамма-всплески, — листая отчёт бубнил себе под нос Теодор Янсен. — Если эти всплески не из-за аннигиляции антиматерии, то разговаривать не о чём. Нам, итак вот-вот могут урезать финансирование. Времени и сил на всякие отвлечённые занятия нет.

— Смотри дальше. Мы обнаружили систему компактных сверхмассивных объектов, которая движется на пересечение с Солнечной системой.

— Ладно. Идём в переговорную. Вертер нас там уже заждался. Расскажите, чем занимались. Мне с Вертером будет интересно послушать.

Вместе с ними Янсен вернулся в совещательную комнату.

— А вы быстро, — сказал Вертер.

— Доктор Луначарский и доктор Оннес хотят рассказать нам очень много интересного,— усаживаясь во главе продолговатого стола произнёс Янсен.

— Интересного мне не надо. Мне хватит и признательных показаний. — Вертер обратился к Лизе и Луначарскому: — товарищи, да вы присаживайтесь. В ногах правды нет. Так ведь?

Янсен будто подтверждая слова Вертера с деловитым видом молча указал Луначарскому и Лизе на кресла напротив главы службы безопасности. Они уселись и начали свой рассказ.

Луначарский долго говорил о найденных объектах, стараясь при этом плавно обойти изначальную цель своих наблюдений. Лиза дополнила его доклад деталями, о которых Луначарский не сказал. Когда они закончили, Вертер, продолжая читать отчёт с экрана планшетного коммуникатора, спросил:

— И что? Эти объекты никак нельзя уничтожить до их подлёта к Солнечной системе?

«Типичный военный! — Подумал Луначарский. — Любые проблемы пытается решить грубой силой».

Он уже хотел ответить на вопрос, но Янсен его опередил:

— Видите ли в чём дело, нейтронные звезды образуются при коллапсе сверхмассивных звёзд, находящихся на заключительном этапе своей жизни. Когда звезда исчерпывает внутренние запасы водорода и термоядерные процессы внутри затухают, внешняя оболочка под действием сил гравитации падает на ядро. Это приводит к сходу электронов с орбит атомов и их слиянию с протонами. При этом пространство между электронными оболочками и ядрами максимально сокращается. Остаются только плотно сгруппированные нейтроны. Такой остаток погибшей звезды при размере в пару десятков километров имеет массу больше нашего Солнца. Это всё равно, что сжать весь Тритон до объёма чайной ложечки. Такой массивный объект невозможно ничем уничтожить или отклонить его траекторию. О высадке на поверхность даже говорить не стоит. Любых роботов и уж тем более людей просто раздавит огромной силой гравитации, если не убьёт раньше гамма-излучением или потоком нейтронов.

— Да-да, я слышал раньше эту аналогию с массой, но мне никогда не хватало фантазии, чтобы это представить.

— У вас точно нет ошибки в расчётах? — спросил Янсен.

— Мы два раза перепроверили результаты, — сказала Лиза.

— Ошибка исключена, — согласился Луначарский. — Экстраполирование траектории проведено точно. Сейчас Лиза работает над моделью столкновения с Солнечной системой. Это нужно для понимания того, кто в результате, вероятнее всего, сможет уцелеть.

— И какие ваши предложения по борьбе с подобной угрозой?

— Борьба с этим бессмысленна. Только бегство к другим звёздам. Надо эвакуировать всё население Солнечной системы или хотя бы её часть. Благо, времени на это у человечества достаточно… И ещё. Надо как можно быстрее возвестить об этом всему миру.

— А это уже не вам решать, — ответил Вертер.

— А это ещё почему? — возмущённо спросила Лиза.

— Видите ли в чём дело, — начал Янсен, обращаясь к Лизе и Луначарскому, — если бы вы сделали своё открытие в любой открытой обсерватории или институте, то проблем нет. Обнародуйте свои результаты хоть сто раз. Но вы работаете на закрытой научной станции, куда попасть могут отнюдь не все, и где ведутся секретные разработки. Поэтому принимать единоличное решение о публикации результатов наблюдений вам не дадут.

— Вы, конечно, можете попытаться опубликовать всё, что нам показали, — дополнил Янсена Вертер, — но тогда остаток всей своей жизни проведёте где-нибудь в тюрьме на Ио.

— Предлагаете молчать нам до последнего, пока эти объекты не обнаружит кто-то другой, когда будет уже слишком поздно? — Луначарский разочарованно уставился на Янсена.

— Нет, почему? Засекречивание этой информации было бы не слишком гуманным решением по отношению к другим жителям нашей Солнечной системы. Решение об обнародовании результатов будет принимать Высший Марсианский Конгресс на Марсе. Не бойтесь. Права первооткрывателей останутся за вами.

Вертер резко встал из кресла, прошёлся вдоль стола и, указав рукой на сидящих Лизу и Луначарского, сказал:

— Вы оба первым же рейсом вылетаете на Марс для доклада в ВМК¹.

— Зачем нам вылетать на Марс? — спросила Лиза. — Разве нельзя выступить перед членами Конгресса по видео-связи?

— Я тоже не понимаю зачем нам куда-то отправляться? — воспротивился Луначарский. — Все наши эксперименты на стеллатроне могут очень скоро увенчаться успехом. С помощью метода сверхбыстрой позитронной эмиссии теоретически можно будет наработать килограмм антивещества за несколько месяцев. И, когда моя научная группа так близка к результату, вы прерываете нашу работу. А кто займёт место руководителя группы?

— Думаю, Марион Пайлер сможет, — ответил Янсен, беспечно разглядывая кончики своих пальцев.

— Пайлер? — Луначарский будто скорчился от боли, произнося фамилию своего оппонента. — Он уже довольно долгое время гоняет отдельные частицы в ускорителе, чтобы получить позитроны. Только таким образом он даже через тысячу лет не сможет наработать количество антиматерии достаточное, чтобы взорвать хотя бы сортир! И сейчас вы хотите отдать все результаты наших наработок ему?

Янсен скривил улыбку и обратился к Лизе:

— Лизонька, золотце, выйди, пожалуйста. Нам надо поговорить с доктором Луначарским наедине.

Лиза молча встала и вышла. Когда дверь захлопнулась, Вертер заговорил:

— Доктор Луначарский, научная группа Мариона Пайлера сконцентрирована на основной задаче проекта. Вам бы следовало у него поучиться, а не высказывать свою критику за глаза.

— В каком смысле «поучиться»? — не понял Луначарский. — Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду это.

Вертер вынул из кармана коммуникатор, положил его на стол и нажал кнопку на экране. Из динамиков зазвучал голос Луначарского: «Надеюсь, ты сейчас понимаешь, что мы используем оборудование станции не по назначению? И если нас здесь застукают…». Луначарский почувствовал, как у него на лбу проступил холодный пот.

«Они что… — Лихорадочно думал он. — Они следят за всеми нами и записывают всё, что мы делаем! Это немыслимо! Но это очевидно. Почему я раньше даже не догадывался о тотальной слежке? Ведь столько учёных и инженеров из Корметовского проекта было арестовано за всё это время, а я так был занят работой, что даже не задавал себе вопроса: как служба безопасности станции выявляла утечки? Так… Спокойно… Если бы они хотели уничтожить меня, то уже давно бы использовали этот компромат. Наблюдения за гиперболическими полями я веду достаточно давно и, следовательно, они уже долгое время об этом знают, но до сих пор ничего мне не предъявили. Они точно чего-то хотят, но чего? Выпроводить меня на Марс, чтобы отдать всё Пайлеру? Возможно, но слишком мелко. У Янсена с ним хорошие отношения, но не настолько, чтобы ради него устранять лишних людей. Тут есть что-то ещё».

Вертер остановил воспроизведение аудиозаписи и, пряча коммуникатор обратно в карман, сказал:

—Доктор Луначарский, мы уже давно знаем, что вы с доктором Оннес используете инфраструктуру станции для ведения своих собственных исследований. Мы закрывали на это глаза, так как это ещё ни разу не приводило к утечке секретной информации и не ставило под угрозу работу Корметовского проекта. Не ставило под угрозу до этого момента.

— Идея использовать оборудование станции для этих исследований была моей. Лиза здесь не причем. Она просто вызвалась мне помочь, —ответил Луначарский.

— Использование инфраструктуры станции нас не волнует. Я вам даже больше скажу. Нас вообще не интересует, чем вы там занимались, — Вертер выдержал многозначительную паузу и продолжил: — если это не несёт угрозы безопасности проекта. А вот Министерство юстиции этим очень заинтересуется. Поэтому если вы, доктор Луначарский, не будете упираться, то, возможно у службы безопасности хватит влияния, чтобы договориться с нашей юстицией и спасти вашу научную карьеру и карьеру вашего молодого и неопытного коллеги.

— Хорошо, я полечу на Марс или куда скажете, но только, прошу, Лизу не трогайте.

— Сергей Всеволодович, зачем ты тратишь время на эти исследования? — спросил Янсен. — Ещё и других втягиваешь. Прекращай свою самодеятельность. Гиперболические поля—это миф! Их не существует.

— Миф? А может их не существует, потому что мы даже не пытаемся их обнаружить?

— Как ты собираешься их обнаружить? Не существует детекторов способных надёжно зафиксировать и измерить гипотетические гиперболические поля. Пора бы уже это понять.

Луначарский хотел ответить Янсену, но его перебил Вертер:

— Касательно вашей поездки, доктор Луначарский, нужно сказать ещё кое-что. После атаки ФКМ² на наши терраформеры почти все сотрудники службы безопасности станции сегодня же покинули Тритон и отправились на Марс после объявления о мобилизации. Сопроводить вас некому. Я оставить свой пост, по понятным причинам, не могу, поэтому вас сопроводит учёный-биолог с Титана. Скоро он сам прибудет сюда, и вы вместе с ним отправитесь на Марс.

— Зачем кому-то меня сопровождать? Я, что, сам не смогу добраться?

— Не сможете, — категорически отрезал Вертер.

— Ладно, а другой учёный мне зачем? Да ещё биолог.

— Вы же собираетесь искать другие планеты пригодные для заселения. Биолог вам как раз пригодится.

— У нас мало своих учёных на «Ласселе»? Со мной может полететь Лиза.

— Вы можете взять с собой кого угодно из своей научной группы, но учёный с Титана полетит с вами и это не обсуждается.

— Что мы будем делать после доклада в Конгрессе? Я смогу вернуться обратно на Тритон и продолжить исследования?

— Сможете, но позже. После доклада Конгресс, скорее всего, даст разрешение на обнародование сведений и организует комиссию, которая отправится в Особую международную зону на Луне, чтобы представить результаты исследования в ООН и начать выработку плана дальнейших действий по спасению. По моей рекомендации и рекомендации доктора Янсена вы будете включены в список членов этой комиссии.

— Я так понимаю необходимость моего участия в этой комиссии тоже не обсуждается?

— Не обсуждается, — подтвердил Вертер.

— Это всё чепуха какая-то! — потирая лоб, процедил Луначарский. — Слишком много лишних и ненужных действий. Почему мы просто не можем передать результаты наблюдений сразу на Марс или в ООН и спокойно продолжать свою работу?

— Эх, Сергей Всеволодович, ты до сих пор не понял, да? — сказал Янсен. — Для Марса это возможность диктовать свои условия мировой общественности, а не стоять в сторонке. И тебе даруется частичка этой возможности. Пользуйся ею и не задавай больше глупых вопросов.

— И ещё кое-что, доктор Луначарский, — начал Вертер. — Касательно правил поведения с СДРовским учёным. Вы не должны ни при каких обстоятельствах говорить представителю СДР о том, чем занимались здесь, на станции «Лассел». Ни слова о Корметовском проекте, меноре или о чём-то ещё. Понятно?

— Это само собой. Но мне не понятно, почему мы скрываем свои исследования от Титана? Они же наши друзья по Антиземной коалиции.

— Всё верно. Сейчас мы с СДР союзники, объединившиеся против общего врага — Земли. В данный момент под ударами флота СДР Земля сокрушается и не ровен час она падёт. В то же время история показывает, что любые союзники после победы над общим врагом очень быстро становятся друг другу врагами сразу же, как только появляется необходимость разметить сферы влияния в новом изменившемся мире. Марс и СДР ждёт та же самая участь. Крепкая дружба перерастает в холодную войну — это тенденция любых союзнических отношений. Поэтому нам надо быть готовыми заранее.

***

Как только Луначарский вышел из комнаты для совещаний, Лиза, ожидавшая его снаружи, сразу же спросила:

— Ну-у, о чём вы там секретничали?

— Они всё знают, — сказал Луначарский Лизе, идя вместе с ней по узкому коридору. — Им известно всё про наши исследования гиперболических полей. И уже очень давно. Мне теперь надо ещё дождаться какого-то странного сопровождающего с Титана и лететь на Марс вместе с ним. Если не хочешь со мной, то останься на «Ласселе» и прими руководство научной группой пока этот болван Пайлер не подмял всё под себя. Главное, продолжите эксперименты на стеллатроне. Испарять металл надлежит в виде проводящих плёнок при температуре…

— И что же с нами теперь будет? — испуганно пробормотала Лиза, не обращая внимания на болтовню Луначарского.

— Если полетим на Марс, то ничего не будет.

— Да я не об этом, — отмахнулась Лиза. — Я о всех нас. О людях.

Луначарский не знал, что можно ответить. Вопрос Лизы, словно непреодолимой стеной, встал перед ним.

«Я-то может быть и доживу свой век спокойно, — думал он — а вот она, молодая в общем-то девушка, дожить спокойно уже точно не сможет. Люди неизбежно начнут паниковать, когда об этом всём станет известно. Поначалу может и не будут паниковать. Есть ещё слишком много других «более важных дел» на ближайшие десятилетия. Например, закончить эту войну и начать следующую. Но вот потом людское желание спасти свою жизнь, бесконечный эгоизм и войны закончат дело… Как же мне тебя жаль, Лиза Оннес. Просто жаль и всё».

***

Протокол секретности: Красный

Согласовано

Руководитель научной группы проекта «Кормет» Сергей Всеволодович Луначарский

Администрации Высшего Марсианского Конгресса

Сообщение

Система компактных сверхмассивных объектов с галактической широтой минус 26 градусов 43 минуты и 24,5 секунды и галактической долготой плюс 131 градус 13 минут и 22,3 секунды обнаружена при систематическом обзоре космического пространства в исследовательских целях центром мониторинга научной станции «Лассел».

Обнаруженные объекты не классифицированы ни одним астрономическим каталогом или реестром, и представляют собой гравитационно-связанную систему из нейтронной звезды и, предположительно, чёрной дыры на расстоянии 4-х световых лет от Солнца. Анализ доплеровских смещений спектральных линий поглощения водорода позволил оценить скорость системы объектов на уровне 7300 км/с. Экстраполирование возможной траектории показало гарантированное пересечение с Солнечной системой в ближайшем будущем.

Было принято решение не обнародовать для широкой общественности информацию о системе пока не поступит разрешение Сената ВМК.

Примечания:

1) ВМК — Высший Марсианский Конгресс.

2) ФКМ — организация «Фонд красного Марса».

Тринадцатая глава — Интерлюдия войны

Над полем боя стелился дым. Откуда-то издалека доносились взрывы. Капитана Райвеста Лэйна слепило яркое голубое небо, но у него даже не было сил, чтобы закрыть глаза. Он чувствовал, что его тело парит в воздухе и плавно колыхается, словно флаг на ветру. Его полуживого, израненного несли на носилках. По ушам ударил лязг кузова грузовика и он снова расплылся в беспамятстве.

Когда Райвест снова пришёл в себя, он лежал на операционном столе. Вокруг сновали врачи, копошились возле его тела. Изо рта и носа торчали трубки, из-за которых он не мог закричать от боли. А боль была жуткой. Будто его правую руку медленно резали на тонкие ломтики и рвали на куски. Он попытался пошевелить пальцами и не смог. Нервные импульсы уходили в никуда. Напоминало то, когда отлежал конечность, она немела и становилась похожа на безжизненный кусок мяса. Правая нога тоже не слушалась.

В какой-то момент Райвест понял, что засыпает. Он до последнего пытался ухватиться за ускользающие крохи сознания, но не получилось. Наркоз подействовал слишком быстро, и Райвест заснул очень долгим и крепким сном.

***

Два года назад земляне с позорным поражением завершили Третью межпланетную войну с теми, кого они сами называли «самопровозглашёнными республиками». С самого начала военная кампания землян против СДР развивалась довольно успешно. Флот взял Титан в блокаду, отбросил корабли противника и высадил значительные сухопутные силы на поверхность спутника Сатурна. Передовые части земных десантников практически вплотную подошли к столице Титана — Гюйгенсу, и уже могли невооружённым глазом рассмотреть циклопическое заветное строение на туманном горизонте. Всё делалось будто по учебнику и уже казалось, что вот-вот земляне войдут в Гюйгенс и долгой войне наступит конец. Этого не произошло.

Земной флот понес потери и отступил от Титана. Десантники остались на поверхности одни, без поддержки. Организовывать их снабжение всем необходимым было тяжело, а новые силы для возобновления наступления взять неоткуда. Земные командиры до последнего не хотели оставлять занятые с боем территории и организовывать эвакуацию сухопутных сил. Но так или иначе сделать это всё-таки пришлось.

Эвакуация из западни началась с большим запозданием, драгоценное время, так называемое «окно возможностей», земляне безвозвратно упустили и многие транспортники были сбиты ещё на подлёте. Не всем хватало мест и приходилось делать несколько рейсов, чтобы забрать тех, кто ещё продолжал сражаться и прикрывать отступление.

Чтобы сгладить последствия своего поражения и отвлечь часть сил противника, земляне нанесли массированный ракетный удар ещё по одному спутнику Сатурна — Реи. Результат: огромные жертвы среди мирного населения, разрушенная инфраструктура и гуманитарная катастрофа.

Группе Райвеста тогда удалось вырваться из западни. Для перегруппировки и восполнения потерь их отправили на Венеру. Земной военный крейсер вышел на орбиту планеты и за один виток сбросил скорость для стыковки с космическим лифтом «Иггдрасиль». Стыковка с доком станции прошла быстро и без происшествий. В иллюминаторе светилась сероватая атмосфера, которая плотным непроницаемым покрывалом укутывала поверхность Венеры.

Когда Райвест с остатками своей группы вошёл на станцию, он видел как на них смотрели жители колонии. Как на побитых собак. Как на тех, кто принёс в дом не радостную победу, а горькое поражение. Хотя Венеру назвать своим домом Райвест мог с очень большой натяжкой, но видеть такое отношение было очень неприятно. Теперь стало понятно, почему их отправили не на Землю, а сюда. На Земле они выглядели бы ещё более жалко. Солдаты проигранной войны недостойны пышной радостной встречи. Командование хотело дождаться, когда новости об их поражении поутихнут. Тогда можно будет вернуться обратно на Землю, а пока предстояло минимум пару месяцев прожить в парящем городе на Венере.

Космический лифт «Иггдрасиль» по своему строению напоминал станцию «Аттолло». Из-за огромного атмосферного давления на Венере города здесь подобно гигантским дирижаблям парили в десятках километрах от поверхности и удерживались за шахту лифта сложнейшей системой тросов. Эти тросы не позволяли сильнейшим венерианским ветрам сдуть парящие поселения словно пушинки.

Как только они вошли на «Иггдрасиль», им скомандовали:

— Группа, становись!

Они послушно построились. Перед шеренгой солдат, словно выплыл откуда-то из тумана, полковник Нетребин. Он сухой канцелярской речью настоящего военного довёл до личного состава информацию о месте прибытия и в конце сказал:

— Довожу приказы командующего. Исполняющего обязанности командира Четвёртой отдельной группы Первого оперативного десантно-штурмового полка ССпН капитана Райвеста Лэйна назначить командиром Четвёртой отдельной группы.

— Есть! — выкрикнул Райвест.

— Вот это да! — прошептал в строю Джипс. — Я думал побывавших во вражеском плену командирами не назначают.

— Джипс, завались, пока не треснул, — процедил Райвест.

Полковник Нетребин делая вид, что не замечает разговоров и оживления в строю, продолжал зачитывать приказ:

— В целях восполнения потерь личного состава в ходе военной операции на территории противника, включить в постоянный состав Четвёртой отдельной группы старшего лейтенанта Ион Ягланд.

Только теперь Райвест обратил своё притуплённое от многодневного перелёта внимание на девушку, стоящую перед строем рядом с полковником.

— Ого, вот это красотка, — прошептал Джипс.

— Джипс, даже не думай. Она моя, — ответил Райвест, не отрывая очарованного взгляда от Ион.

— Да заткнитесь вы уже, похотливые дикари, — прошипела Шаира. — Хватит делить бедную девушку.

— Все приказы доведены. У меня всё. Знакомьтесь с пополнением. Разойдись! — крикнул полковник Нетребин.

Ион не сдвинулась с места и осталась стоять перед распадающимся строем группы. Она из скромности боялась подойти к своим теперь уже сослуживцам. Райвест подошёл к ней первым продолжая неотрывно глазеть на неё. Ион быстро отсалютовала ему и представилась:

— Сэр, старший лейтенант Ион Ягланд.

— Меня зовут Райвест. Я теперь командир этого сброда. Откуда ты, Ион?

— Родилась здесь на Венере, сэр, — отчеканила девушка.

Райвест ещё раз смерил её оценивающим взглядом и ответил:

— Венеру не зря назвали в честь богини любви и красоты, раз здесь такие красавицы рождаются.

Чтобы скрыть смущение, Ион опустила голову и спрятала лицо за занавеской светлых волос.

— Где проходила службу до того, как попасть в ССпН?

— В Колониальных силах обороны Федеральной колонии Венера.

— Ты знаешь, что из сил обороны колоний редко переводят в федеральные Вооружённые силы?

— Да, знаю, — ответила Ион. — Вы, земляне, не особо доверяете выходцам из колоний.

— Это правда, — согласился Райвест. — Мы только что вернулись с Титана после тяжёлых боёв с бывшими Колониальными силами обороны, которые теперь называют себя Вооружёнными силами Союза Директориальных Республик.

— Сэр, я надеюсь всеми силами оправдать оказанное мне доверие, — напряжённо проговорила Ион.

— Я тоже надеюсь. В боях раньше участвовала?

— Конечно. Подавление мятежа в Триггвадоттир.

— Хорошо. Сгодится.

Ион вызывающе уставилась на капитана и спросила, забыв об официальном тоне и субординации:

— Райвест, что ты будешь делать, когда меня не станет?

Райвест, удивлённый подобным обращением, не успел ничего спросить. Пол под ним вздыбился, зазвучал вой сирен. Казалось, что война, от которой они сбежали с Титана, сквозь миллионы километров дотянулась своей длинной рукой досюда. Люди, устоявшие на ногах, бежали в сторону эвакуационных выходов. Только Ион прочно стояла на ногах и пристально смотрела на Райвеста, словно пыталась его загипнотизировать. Райвест почувствовал, как тело стало легче, в животе появилось приятное ощущение невесомости.

Они падали. Парящий город рушился на Венеру. Должно быть прочнейшие тросы лопнули. Райвест хотел бежать, но не мог пошевелиться. Ион приковала его своими голубыми глазами. Стены вокруг покрылись трещинами, куски металла и керамики отваливались и сменялись железными пластинами. Райвесту показалось, что теперь они оказались внутри какой-то огромной тёмной цистерны с вырезами для окон. Рядом из ниоткуда появились сиденья и поручни.

Теперь они ехали в вагоне метрополитена. Кроме Ион рядом больше никого не было. Вагон резко качнулся так сильно, что Райвест рефлекторно схватился за ближайший поручень. Темнота туннелей в окнах сменилась дневным светом. Таким ярким, что Райвеста ослепило. Он пригляделся к окну и увидел, что вагон летит в воздухе. Внизу до самого горизонта простирались небоскрёбы мегаполиса. Вагон уже миновал несколько слоёв завораживающей облачности и стремительно приближался к темноте космоса. В вышине сверкали маленькие звёздочки.

Озверевшая Ион двумя руками схватила Райвеста за голову и приблизила его к себе так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза. Райвест попытался высвободится, но правая рука не отпускала поручень. Тело не слушалось. Не убежать. Не спастись. Ион так сильно держала Райвеста, что ему показалось будто она сейчас оторвёт ему голову. Шейные позвонки звонко затрещали, жилы натянулись, словно струны.

Ион сказала Райвесту в лицо, а слова её были одним дыханием:

— Ты не смог защитить меня, и я никогда не прощу тебя за это!

***

Это был просто дурной сон. На лбу чувствовалась влага холодного пота. Чего-то вокруг не хватало.

Яркий свет шёл откуда-то сверху и глазам было невыносимо больно от него. Внимание Райвеста привлекли стоны и голоса. Страдальческие крики и плач звучали со всех сторон. Райвест решил, что если сможет разобрать голоса, то сможет понять, где находится.

— Большая кровопотеря. Нужно переливание. Срочно! — звучал тревожный мужской голос.

Где-то опрокинулось на пол что-то железное. Эхом раздался оглушительный звук. Прозвучали слова, смысл которых Райвест понимал с трудом:

— Дыхания нет… Интубируйте! Коагулянт и три кубика… — кто-то надрывно закричал, заглушив этот голос. — …готовьте к операции.

Чуткий слух улавливал ещё один звук. Тихий размеренный писк медицинского монитора. В этом окружающем хаосе короткие гудки похожие на тиканье часов были подобны свету маяка посреди бушующего моря. В нос ударил невыносимо горький больничный запах. Так пахло в медотсеках кораблей или в аптеках.

Райвест чувствовал приближение чего-то страшного, что он не мог понять и не мог объяснить. Неизвестность разливалась по всему телу. Он подумал, что умирает, и заорал. В этот раз трубок во рту не было, и Райвест услышал свой собственный крик. Мимо проплыла какая-то крупная фигура в белом халате медицинского персонала, сделала что-то на мониторе и сказала:

— Маринэ, сюда. Пациент после операции пришёл в сознание.

Подошла вторая фигура поменьше в тёмно-синей форме и вколола обезболивающее в капельницу. У Райвеста всё поплыло в глазах, боль плавно отступила, и на её место пришло приятное тепло. Он уже хотел погрузиться в сон, но его окликнули:

— Вы меня слышите? Не засыпайте… Слышите меня?

— Слышу, — сквозь дремоту хрипло произнёс Райвест.

— Меня зовут доктор Андреас Ричи. Вы находитесь в Милане в военном госпитале. Понимаете меня?

— Понимаю, — только сейчас до Райвеста дошло, что он плашмя лежит на больничной койке.

Доктор Ричи наклонился к Райвесту и проверил его зрачки.

— Вы помните свою фамилию?

— Л-лэйн.

— Воинское звание?

— Капитан.

— Капитан Лэйн, сколько пальцев я сейчас показываю, — Ричи растопырил два пальца перед лицом своего пациента.

— Два, — с сомнением ответил Райвест.

— Уже хорошо, — одобрительно сказал Ричи. — Вы помните где находились до того, как здесь оказаться?

— Нам приказали занять позиции на высоте около Женевы и оборонять её до прихода подкрепления. Но… — Райвест запнулся.

— Продолжайте, — настойчиво сказал Ричи.

— Но нас накрыли. Не помню, что было дальше.

Райвест судорожно хватался за все воспоминания. Он помнил, как вместе с Шаирой эвакуировал полковника Нетребина. Они отступали с высоты на бронеавтомобиле, а после этого всё обрывалось.

— Что с лейтенантом Уильямс? — спросил Райвест. — Она здесь? С ней всё хорошо?

— Боюсь, к нам в госпиталь таких не поступало, — ответил доктор Ричи. — Я обязательно уточню и отвечу вам на ваш вопрос. Хорошо? Вам сейчас никак нельзя волноваться. Отдыхайте. Если хотите, можете ещё немного поспать.

— Сколько времени я уже здесь?

— Почти два дня, — ответил доктор Ричи. — Вас подобрали на поле боя подошедшие подкрепления и привезли сюда. Вы были очень сильно ранены. Нам пришлось…

— Значит высоту удержали? — оживлённо спросил Райвест, перебив доктора Ричи.

— Точно я не знаю. Сейчас очень много раненных, и, если честно, я практически не слежу за новостями. Капитан Лэйн, я не хотел говорить вам сейчас, но раз уж вы так быстро пришли в себя, то скажу. То, что вы сейчас услышите, может вас шокировать. Вы готовы?

Райвест кивнул затаив дыхание.

— В общем, — продолжил доктор Ричи, — вы были, откровенно говоря, в очень тяжёлом состоянии. Возможно, если подкрепления задержались бы на несколько минут, то вы уже были бы мертвы. В бою вы получили травматическую ампутацию двух конечностей, но боевой костюм прижёг раны и не допустил фатальной кровопотери. Как только вы к нам поступили, мы в срочном порядке вас прооперировали и установили протезы на место потерянных конечностей. Это нужно было сделать быстро пока уцелевшие нервные окончания не отмерли.

Ощущение того, что в теле чего-то не хватает, стало максимально ясным для Райвеста. В глазах потемнело, голова закружилась. Первобытный страх беспомощности завладел им. Слова доктора Ричи доходили до Райвеста, словно из тумана: «Нам повезло, что с такими повреждениями у вас не был перебит позвоночник. Тогда могла бы потребоваться пересадка нервной ткани». Дыхание усилилось, писк медицинского монитора стал чаще, на лбу проступили крапинки пота.

Райвест попробовал встать, но не смог. Его через всё тело полоснула ослепительная боль, от которой он изо всех сил сжал челюсти. Вдобавок ко всему он понял, что не просто лежит на кровати, но ещё и привязан к ней тугими ремнями.

— Стойте! — всполошился доктор Ричи. — Вам нельзя шевелиться. Сейчас я подниму спинку кровати, чтобы вы могли сесть. Только не шевелитесь. Швы могут разойтись, откроется кровотечение, а вы испытаете сильнейшую боль.

— Покажите! — требовательно рявкнул Райвест, теряя рассудок.

Он почувствовал, как под ним загудели и завибрировали сервомоторы, и спинка кровати стала подниматься. Теперь с высоты Райвест мог увидеть окружение лучше. В помещении на койках лежали люди. Некоторые без сознания с закрытыми глазами. Пара человек едва занимала половину кровати и навряд ли они дожили бы до следующего дня. Белые простыни испачканы кровью. Райвесту почудилось, будто он попал в чистилище и теперь лежачий и беспомощный ожидал высшего суда.

Доктор Ричи отстегнул верхний фиксирующий ремень, откинул в сторону одеяло и сказал Райвесту:

— Вот, теперь можете посмотреть. Предупреждаю: увиденное может вас шокировать.

Райвест посмотрел вниз и увидел, как матовая кожа у правого плеча сменяется на блестящий металл. Ещё ниже вместо правой ноги тоже был протез.

— Вся рука! — изумлённо проговорил Райвест. — Ничего не осталось.

— К сожалению, да, — подтвердил доктор Ричи. — И правая нога тоже.

Райвест закрыл глаза и уже хотел сказать, что ему надо побыть одному, но к горлу подступил ком. Доктор Ричи снова заговорил:

— Я понимаю, что вам сейчас тяжело осознать увиденное, но сейчас главное для вас — это справиться со своей потерей. Хотите выпить воды? — доктор Ричи кивнул на столик справа от кровати, на котором стоял стакан с прозрачной жидкостью.

— Она работает? — спросил Райвест, глядя на правую руку, точнее, на то, что было вместо неё.

— Конечно. Бионический протез полностью функционален, — обнадёжил доктор Ричи. — Попробуйте. Не бойтесь. Только, пожалуйста, медленно без резких движений.

Райвест аккуратно переместил руку на столик и попытался сжать механические пальцы, но стакан выскользнул и опрокинулся на кровать. Вода разлилась, а белоснежная простыня мгновенно потемнела, пропитавшись жидкостью. Доктор Ричи поставил стакан обратно на столик, заботливо смахнул капли на пол и сказал:

— Ничего страшного. Бывает. Вам нужно время, чтобы адаптироваться и привыкнуть к таким обширным изменениям в теле. Нервы ещё не до конца прижились и поэтому ваш мозг ещё плохо контролирует движения протезов. На это потребуется один или два месяца. Плюс параллельный курс реабилитации и медикаментозной терапии.

— А после этого я смогу вернуться обратно? — спросил Райвест.

— Подозреваю, что вы имеете в виду, сможете ли вы снова воевать? — и, не дождавшись ответа, доктор Ричи сказал: — Всё зависит от вас и восстановительных способностей организма. Честно говоря именно для того, чтобы быстрее поставить вас в строй, нами и был избран вариант не с выращиванием настоящих конечностей, а с механическим протезированием. На выращивание одной новой конечности обычно уходит от полугода и больше. Протезирование намного дешевле и легче. Сокращается срок реабилитации, но есть и минусы. Для предотвращения отторжения искусственных тканей мы специальными препаратами угнетаем работу вашей иммунной системы, — доктор Ричи показал на трубку капельницы, торчащей из левой руки Райвеста. — Но это может привести к возникновению самых разных и неприятных заболеваний. Начиная от обычной простуды и заканчивая ростом раковых клеток, возникновением злокачественных опухолей. Поэтому, чтобы предотвратить это, медицинский монитор каждые три часа делает вам внутривенные инъекции противовирусных средств, антибиотиков и катализаторов естественного апоптоза клеток. Будет очень грустно, если вы, пережив столько потрясений и сохранив жизнь, в итоге не выздоровеете. Сейчас отдыхайте и поправляйтесь, хорошо.

Доктор Ричи моргнул своими добрыми глазами, отошёл и, ловко лавируя между койками с раненными солдатами, быстро удалился. Райвест наконец-то остался один.

***

За окном уже вечерело. Райвест лежал на кровати и думал о произошедшем за последние несколько дней. Думал о своих планах на будущее, о том, как будет проходить курс реабилитации и восстанавливаться. Или всё будет зря, ничего не получится, протезы не приживутся и он на всю жизнь останется беспомощным инвалидом без рук и ног.

Его волновала судьба полковника Нетребина и Шаиры. Могли ли они выжить в той мясорубке, которая завязалась на высоте? Доктор Ричи пообещал Райвесту выяснить судьбу его боевых товарищей, но он сам всё никак не появлялся на виду и обратится было не к кому. Да и какое всё это имело значение для Райвеста без Ион. Если по поводу Шаиры и полковника Нетребина ещё были сомнения: вдруг они смогли отступить с высоты и выжить, то по поводу Ион никаких сомнений не было. Райвест сам своими глазами видел то, что с ней случилось. Это будто отпечаталось на сетчатке глаза, и стереть было уже невозможно.

Долгое время лёжа на кровати и ни с кем не общаясь, находясь в полном одиночестве, Райвест мысленно признался сам себе, что страшно зол на тех, кто эвакуировал его с поля боя и доставил сюда, в реанимацию госпиталя. Зол на врачей, которые адскими усилиями спасали ему жизнь, хотя они могли потратить своё драгоценное время на тех, кто действительно хочет жить и нуждается в помощи. А ему зачем это всё? Без Ион уже не было смысла. Лучше бы его оставили там на поле боя и дали умереть своей смертью.

Руку постоянно оттягивала трубка капельницы. Райвест подумал, что если отключит её, то какая-нибудь зараза быстро добьёт его. Никто ничего и не заподозрит. В этом госпитале на его глазах уже умерло несколько человек. Одним больше, одним меньше. Какая разница?

Райвест слабо потянул за трубку капельницы.

Но доктор Ричи? Он проявил столько теплоты и заботы к Райвесту — какому-то незнакомому солдату, которым он помогает десятками и сотнями каждый день. «Ведь он будет так огорчён смертью своего пациента, — подумал Райвест. — Да, к чёрту это всё!»

Он сильнее и решительнее потянул за трубку капельницы, но его окрикнул знакомый женский голос. Это была та медсестра, помощница доктора Ричи Маринэ.

— Капитан Лэйн, — она быстро подбежала к кровати Райвеста и с тревожным видом потребовала объяснений: — Потрудитесь рассказать, что вы делаете?

Райвест отдёрнул руку от трубки капельницы и ответил смущённо:

— Просто игла…

— Что такое? Слишком сильно колит? — участливо спросила Маринэ. — Давайте посмотрю. В следующий раз обязательно нажимайте на кнопку вызова медперсонала. Не пробуйте ничего делать самостоятельно. Вы ещё слишком слабы. Вам вообще нельзя шевелиться… — Она ещё немного повозилась с капельницей и спросила: — ну что? Так лучше?

— Да. Намного, — ответил Райвест. К его стыду глаза наполнились слезами.

— Капитан Лэйн, я как раз сама вас искала. К вам пришли посетители. Вы что? Плачете? — с сочувствием спросила Маринэ.

— Нет, просто в глаза что-то попало, — соврал Райвест. — Кто пришёл? Почему они не зайдут сами?

— Слишком важные персоны не хотят появляться на виду. И в реанимации запрещены посещения.

— Но мне нельзя двигаться.

— Ничего страшного. Я вывезу вас прямо на кровати на улицу. Заодно прогуляетесь на свежем воздухе. Вечером на улице прохладно. Надо подоткнуть одеяльце получше и вытереть слёзки. Так ведь?

— Вы со мной, как с ребёнком, — опешил Райвест. — Мне не пять лет, а тридцать пять.

Маринэ рассмеялась.

— Правда? А я и не заметила, — отшутилась она.

Маринэ вывезла Райвеста наружу и по узкой петляющей тропинке доставила его в небольшой лесок возле госпиталя, больше походивший на парк, в котором могли прогуливаться выздоравливающие пациенты. Сейчас, под вечер, здесь уже почти никого не было. Углубляясь дальше в лес в сопровождении Маринэ Райвест увидел между деревьев два мелькнувших человеческих силуэта, и ему стало немного не по себе. В голове стали появляться картины будоражащих душу существ, вылезающих из сумеречной темноты и накидывающихся на него с Маринэ. Все эти жуткие плоды воображения быстро улетучились восвояси, когда Райвест услышал очень спокойный и до боли знакомый голос:

— Хреново выглядишь, капитан Лэйн, — это был генерал Лейровски.

Второй силуэт рядом с ним выглядел меньше и изящнее.

— Здравствуй, — прозвучал женский голос из темноты и Райвест узнал в нём Нину Швайкарт.

Вот уж те двое, кого Райвест никак не ожидал увидеть здесь. Лейровски и Нина вышли из леса на тропинку и подошли к нему. Маринэ поспешила ретироваться, чтобы не слушать чужие разговоры, и обратилась к Райвесту:

— Меня зовут Маринэ. Если что, я буду здесь рядом. Когда закончите, кричите меня или вызовите через кнопку на медицинском мониторе. Я приду и отвезу вас обратно. Хорошо?

— Да, конечно. Спасибо, Маринэ, — поблагодарил Райвест. — За всё спасибо, — прошептал он уже ей вслед.

— Ну, как ты, Лэйн? — спросила Нина.

— Потерял треть своего тела, а так вполне неплохо, — ответил Райвест. — Даже посчастливилось выжить. А вы здесь как оказались? Я рассчитывал кого угодно увидеть, но точно не вас.

— Я тоже удивилась, когда именно ты пришёл меня освобождать из плена. Там в Женеве всё было так быстро и скоротечно, что я забыла тебя отблагодарить за подаренную свободу.

— Не благодари, — проговорил Райвест. — Считай это моей расплатой за Вольфа.

Нина склонила голову и попыталась взять Райвеста за правую ладонь, но невольно сжалась, когда почувствовала вместо тёплой кожи до мурашек холодный металл.

— Мы здесь, можно сказать, проездом, — ответила Нина. — Через час уезжаем в Монреаль. Меня назначили временно исполняющей обязанности президента Земной Федерации, а генерал Лейровски назначен временно замещать министра обороны.

— О, Господи, — выдохнул Райвест. — Я будто проснулся в другом мире. У меня столько вопросов. Даже не знаю с чего начать.

— Я отвечу на все твои вопросы, — твёрдо сказал генерал Лейровски. — Все наступательные действия со стороны Земли сейчас приостановлены. Мы только обороняемся и противник удерживает инициативу. Адмирал Трикс угрожает при любом нашем враждебном действии испепелить ещё несколько земных городов. Единственный способ возобновить наступление и контратаковать — это снять блокаду Земли флотом СДР. Сейчас все их успехи объясняются лишь подавляющим превосходством в космических силах. Наступательный потенциал у нас выше, людей и техники больше, но всё это не имеет значения, когда целую армию можно уничтожить одним выстрелом с орбиты.

— Что случилось там, у высоты? Мы её удержали? Войска ушли из окружения? Меня тогда ранило, и я уже плохо помню, что там было дальше.

— Понимаю… Да, высоту мы удержали, но с трудом. В последний момент, когда стало ясно, что противник пока не собирается начинать наступление для рассечения сил двух фронтов, я приказал снять часть сил резервного полка на восточном фасе альпийской дуги и скрытно перебросить их к высоте. Они отбросили высадившийся космодесант и контратаковали. Именно они обнаружили тебя и эвакуировали сюда. Большая часть сил СпН смогла уйти из наметившегося окружения, но они все были спасены большой ценой. Отныне первого полка больше не существует. Командир полка, полковник Нетребин, погиб. Подорвал себя на гранате после неудачного отступления с высоты, когда его окружили космодесантники и бежать было уже некуда. Лейтенант Шаира Уильямс погибла вместе с ним. Сожалею. Ты теперь единственный выживший из всей группы. Больше никого не осталось.

— Шаира… — Райвест глубоко вдохнул и всхлипнул носом. — Я же говорил ей уходить. Приказывал. А она не послушалась. Она осталась из-за меня.

— Не вини себя, капитан. Вини врага и отомсти ему за это.

— А Хижняк? — с надеждой произнёс Райвест, глядя большими заплаканными глазами на генерала Лейровски. — Мы отправили его раненым в эвакуацию до боя за высоту. Что с ним? Он цел?

— Боюсь, что нет, — ответил Лейровски. — На дорогах была неразбериха. Грузовик, который его вёз, попал в аварию. Выживших нет.

— Может это ошибка какая-то? Может хоть кто-то из группы уцелел?

В ответ генерал Лейровски лишь непреклонно покачал головой. Ответить было нечего.

— У меня такое чувство, будто я потерял часть себя, — сказал Райвест.

Генерал Лейровски невольно покосился на протез Райвеста и ответил:

— Ты и раньше терял своих. Когда Третья межпланетная война закончилась и нас эвакуировали с Титана на Венеру… Даже тогда ты не был в таком упадке, как сейчас. Я иногда общаюсь с ветеранами, ушедшими в отставку, и многие из них искренне желают вернуться обратно к нам на службу. Я спрашиваю их: «Зачем оно вам? В вас больше не стреляют. Не убивают. Ничто не угрожает жизни. Вы можете жить в своё удовольствие так, как заслужили этого». Они не могут ответить мне на этот вопрос. Им просто хочется. Тут дело в чувстве воинского братства. Люди, с которыми ты сражаешься бок о бок, становятся для тебя не просто родными. Они становятся частью тебя и их утрату очень нелегко пережить. Я это понимаю. Наверно, об этом ты хочешь сказать?

— Скорее всего, да. Но я ни к кому так сильно не привязывался, как к Ион. Даже к Джипсу и Шаире, хотя служу с ними дольше. Эти врачи накачали меня какой-то хренью. Я теперь стал слишком чувствительным.

— Если хочешь, можешь немного поплакать. Мы с мисс Швайкарт поймём и никому не расскажем.

— Сэр, — обратился к генералу Райвест, — что мне делать? Для вас я теперь бесполезен.

— У нас ещё будет возможность отомстить за каждого, кого мы потеряли. Нужно только подождать и потерпеть. Ты должен выздороветь и встать на ноги. Это сейчас твоя единственная и основная задача. А наша основная задача — найти способ снять блокаду флота СДР с Земли и контратаковать противника. Без этого любые наши действия бессмысленны. Мы будем нести только потери и больше ничего.

— И мы любой ценой не должны идти на мирные переговоры с ними, — дополнила Нина.

— Знаю, что со мной обсуждать подобное вы не должны, — сказал Райвест, — но есть ли какие-то догадки по тому, как можно снять блокаду?

— Пока ничего, — ответил Лейровски.

— Если у тебя есть мысли, можешь их озвучить, — сказала Нина Райвесту.

— Мысли есть, — оживлённо ответил Райвест. — Когда флот СДР напал, они практически не затронули транспортную инфраструктуру. И в этом был немалый смысл. Они не хотели уничтожать то, чем потом будут пользоваться сами. Их целью были узлы ПРО и ПКО, командные пункты и центры принятия решений, станции разведки и спутники связи, а терминалы «Гиперсети» практически не были затронуты. Пусковые установки они уничтожили, но что, если использовать туннели метрополитена для разгона и вывода ракет в космос? Ракету противокосмической обороны можно разогнать до огромных скоростей по рельсам в туннеле и вывести на орбиту через терминал «Гиперсети». Вражеский флот не успеет среагировать и будет вынужден отступить. После этого контрнаступление сухопутных сил может увенчаться успехом, так как у противника уже не будет поддержки из космоса.

— Даже и не знаю, что на это сказать, — проговорил Лейровски. — Идея хорошая. Можно попробовать. Хуже уже всё равно не будет. Мисс Швайкарт, что думаете?

— Вынесем этот вопрос на ближайшее заседание Федерального Правительства, — ответила Нина. — Если одобрят, то начнём операцию по снятию блокады с Земли.

Генерал Лейровски обратился к Нине:

— Мисс Швайкарт, нам уже пора. Мы может опоздать на рейс до Монреаля.

— Ох, да, конечно, — спохватилась Нина и обратилась к Райвесту: — желаю тебе как можно быстрее выздороветь и ещё раз благодарю за освобождение.

Нина поцеловала Райвеста в лоб и отошла от кровати.

— Лэйн, ты должен как можно скорее встать на ноги, — слова генерала были похожи на приказ, который неизбежно должен исполниться. — Если твой план одобрят, я надеюсь вместе с тобой бок о бок снимать блокаду с нашей родной планеты.

— Я тоже этого хочу, — ответил Райвест. — Спасибо, что навестили.

Генерал Лейровски уже вместе с Ниной удалялся, но неожиданно развернулся и спросил Райвеста:

— Эта идея с «Гиперсетью». Ты сам её придумал?

— Нет, — ответил Райвест. — Ион подсказала.

Генерал кивнул, сделав вид будто понял не особо исчерпывающее объяснение капитана, и продолжил следовать за Ниной.

Райвест нажал на кнопку вызова и через несколько минут к нему пришла Маринэ.

— Вы уже закончили? — спросила она.

— Да, — ответил Райвест. — Скажите, когда я смогу начать курс восстановления?

— Куда же вы так спешите? — удивилась Маринэ. — Вам ещё нужно достаточно окрепнуть, чтобы переносить нагрузки и тренировки.

— Сколько это всё продлиться? Когда я смогу встать на ноги и снова буду готов? — не унимаясь закидывал вопросами девушку Райвест.

— Отдыхайте пока есть такая возможность. Вы так сильно рвётесь снова воевать? — Маринэ недоуменно уставилась на Райвеста.

В ответ Райвест лишь лукаво улыбнулся. Теперь он уже точно не хотел жалеть себя и идти следом за Ион. У него появилась новая задача и смысл жизни — отомстить врагу за все те страдания, которые он принёс на его планету, за смерть всех своих боевых товарищей и за убийство Ион.

Четырнадцатая глава — Второй попытки не будет

До начала вторжения Нина и представить себе не могла, что подобное вообще возможно. Многие граждане Федерации считали, что только Земля всегда имела негласное право выступать мировым регулятором, этаким верховным жандармом, стоящим над Марсом, над колониями, над всеми. Сейчас Нина была вынуждена с досадой признать, что сама оказалась в значительной степени поражена этим ядом, затмевающим здравый рассудок.

Для населения Земли раньше единственное, чем проявлялась война с СДР, — это периодический рост налогов и урезание некоторых мелких льгот. Но с двадцатого апреля всё изменилось. Война пришла на территорию землян и обещала затянуться надолго. Даже если бы завтра блокаду удалось каким-то чудом снять, последствия этого столкновения с противником придётся разгребать ещё долго. Жуткая катастрофа скрывалась в одном только разрушении до основания нескольких мегаполисов с миллионами людей населения.

Земляне и раньше несли тяжёлые поражения. Вторая межпланетная война закончилась очищением от земных войск системы Урана, а третья завершилась неудачной атакой на Титан и позорным отступлением, граничащим с бегством. Но даже тогда в сознании обычных граждан Земли это всё было где-то там, очень далеко, а в новостях из раза в раз раздували мелкие победы и приуменьшали горькие поражения. Как и полагалось родной планете человечества, Земля во все времена выглядела оплотом стабильности и мира. Никто и никогда представить себе не мог, что цунами войны может в одно мгновение обрушиться на остров, стоящий посреди бушующего океана.

Сейчас Нина находилась глубоко под землёй в защищённом бункере запасного пункта управления Федерального Правительства и, сидя у себя в кабинете, ждала начала совещания. По местному монреальскому времени снаружи было утро, но подняться на поверхность и увидеть лучи, робко пробивающиеся сквозь громадины высоченных небоскрёбов Монреаля, строжайше запрещалось, и этот запрет действовал для всех. Даже для президента Земной Федерации, коим, пусть даже и временно, являлась Нина Швайкарт.

Она задумалась: «Как же долго длится конфликт с СДР?» По ощущениям казалось, что он начался несколько дней назад. Но официально он шёл больше трёх десятков лет. Нина ещё была ребёнком, когда это всё началось. Очередное объяснение того, почему никто заранее не предвидел ужасной катастрофы. Осознание этого факта шокировало до глубины души. Будто в мучительно долгой шахматной партии соперник — убийственно терпеливый гроссмейстер одним ходом внезапно поставил мат. Признавать самопровозглашённые республики настолько опасным врагом было невыносимо больно. Адмирал Климент Трикс, председатель Генеральной Директории Гидеон Шталь и прочие верховные бонзы этого псевдогосударства оказались гораздо хитрее и проворнее, чем Правительство Нины Швайкарт. Но даже слепому было очевидно, что без прямой поддержки Марса здесь не обошлось.

Нина взяла со стола коммуникатор и пролистала сводки новостных репортажей. Везде крутили пейзажи пылающих городов и кадры боёв. В Пекине и Каире, несмотря на опасность воздушной тревоги, прошли крупные демонстрации и акции протеста. На видео участники марша несли множество транспарантов. На одном из них Нина смогла прочитать довольно инфантильный лозунг: «Женеву уничтожили по вине Правительства. Земные политиканы должны были сгореть вместе с городом, а не находиться в безопасности, пока остальные гибнут».

Желание выйти на поверхность резко улетучилось. Нина чувствовала, что сами стены давят на неё. Она открыла на коммуникаторе изображение молодого мужчины, одетого в лётный комбинезон десантника, и, глядя в радостные глаза на экране, грустно прошептала:

— Хельмут, где же ты теперь, когда так мне нужен?

Вместо ответа Нина услышала стук в тяжёлую дверь. Не дождавшись разрешения, в комнату вошла личный секретарь Нины, Эвелин Кирс.

— Мисс Швайкарт, совещание начинается. Вас уже ждут, — произнесла девушка.

Нина оставила коммуникатор на столе, вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

— В списке участников изменений нет? — спросила она Эвелин.

— Нет, мисс Швайкарт. Только ограниченный круг лиц. В основном главы военных и силовых ведомств. Почему вы спрашиваете? Ожидались изменения?

— Да так, — отмахнулась Нина, шагая по коридору к комнате для совещаний. — Сейчас всё меняется каждую минуту. Помещение проверили?

— Проверили по личному распоряжению мистера Моро, — ответила Эвелин. — Всё чисто. Переговорная защищена. Средств негласного съёма информации не обнаружено.

Нина вошла в комнату для совещаний, а Эвелин осталась стоять снаружи. У неё не было допуска на это мероприятие. В центре зала стоял огромный круглый стол, но за ним сидело не больше десяти человек. Все резко встали с мест при появлении президента Федерации. Нина села в кресло и сказала:

— Садитесь, пожалуйста. Рада приветствовать всех вас. Нынешнее положение дел вам всем известно гораздо лучше, чем мне. Я вместе с министрами Федерального Правительства больше суток провела во вражеском плену и значительная часть событий и новостей за этот срок выпала из моего поля зрения. Поэтому я не буду утруждать вас выслушиванием долгих вступительных речей и скажу лишь вот что: сегодня мы собрались здесь, чтобы найти пути выхода из возникшего военного кризиса. Все возможные предложения и идеи будут рассмотрены. Также меня интересуют доклады о положении дел на фронтах и общая оперативная обстановка. Генерал Лейровски, начнём с вас.

Лейровски уверенно начал доклад:

— После недавних боёв на Южно-Европейском фронте активность противника здесь снизилась практически до нуля. Наши силы вырвались из окружения и закрепились на оборонительно выгодных рубежах у Альпийских гор. Противник формирует крупную сухопутную ударную группировку под Веной из сил групп армий «Юг» и «Восток». Как и докладывал командующий фронтом, это может быть началом подготовки для крупного наступления СДР с целью рассечения сил Южно-Европейского и Восточно-Европейского фронтов. Если на юге противник пока только готовится к крупному наступлению и не ведёт активных боевых действий, то на севере ситуация складывается не из лучших. Ещё до термоядерных ударов по нашим городам в Англии готовилась операция с форсированием Ла-Манша и высадкой десанта на севере Франции, чтобы попытаться пробить коридор к окружённой европейской группе армий с севера. Но после атаки и выступления адмирала Трикса приказ о начале операции отложили. Теперь войска, которые раньше готовились к атаке, сами оказались под ударом. Титанианцы высадились на побережье Англии в трёх местах: Дувре, Брайтоне и Портсмуте. Они не считают нужным задерживаться и истреблять наши английские части. Космодесантники вырываются вперёд, блокируют возможные пути к отходу и продолжают наступление. С блокированными земными войсками отлично справляется авиация и космический флот. Достаточно равнинная местность и развитая транспортная сеть делают быстрое наступление крайне благоприятным. Противник уже захватил Кентербери и Хаслмир, а несколько часов назад мне доложили, что уже идут активные бои за Рочестер и Гилфорд. Это значит, что войска СДР в данный момент находятся на дальних подступах к Лондону. Со стратегической точки зрения для нас этот город имеет значение только как крупный транспортный узел и не более, но в нём проживает не менее двадцати миллионов человек, и захват этого мегаполиса означает переход в руки врага значительного количества гражданского населения, которое в дальнейшем можно использовать в качестве живого щита. Как бы там ни сложились обстоятельства, я уже передал обороняющимся приказ: в случае угрозы окружения Лондона покинуть населённый пункт и вывезти максимально возможное количество гражданского населения.

— Одобряю ваше решение, генерал Лейровски, — произнесла Нина. — Продолжайте.

— Считаю, что в данных обстоятельствах нет никакой возможности вести наступательные действия на суше по освобождению оккупированных территорий, пока не будет достигнуто превосходство или хотя бы паритета в огневых средствах поражения космических сил противника.

Рекс Эмерсон, временно исполняющий обязанности начальника Генерального штаба, прокашлялся, прочищая горло, и спросил генерала Лейровски:

— Как можно сделать то, о чём вы говорите? СДР уничтожил все наши средства противокосмической обороны. Да, осталось много ракет на складах, но без пусковых установок они бесполезны. Нам нечем дать отпор врагу и отбросить их корабли от атмосферы нашей планеты, но и сидеть сложа руки тоже не…

Лейровски не дал ему закончить мысль.

— Я знаю, как можно использовать эти ракеты, — ответил он. — Используем терминалы «Гиперсети» для их запуска и вывода на орбиту. Противник намеренно не атаковал нашу транспортную инфраструктуру, чтобы сохранить её для себя. Обернём это против них. Для переоборудования терминалов и туннелей потребуется от одного до трёх месяцев с учётом мероприятий по сокрытию. Этого времени хватит для параллельной подготовки контрнаступления. Противокосмическую ракету «Уитхем-4» можно разогнать в туннелях метрополитена до скоростей не менее двух Махов. Дальше включатся маршевые двигатели, и это даст возможность разогнаться до скоростей преодоления рубежей перехвата ПРО кораблей вражеского флота.

Эмерсон снова возразил со всей присущей ему рассудительностью:

— Даже если с «Гиперсетью» что-нибудь получится, то как наводить эти ракеты на корабли? Практически все наши станции подсветки целей были уничтожены вместе с пусковыми установками. КОРы на орбите планеты сгорели, и теперь это бесполезный космический мусор. Да, ракеты «Уитхем-3» и «Уитхем-4» могут захватить цель самостоятельно через активную ГСН, но только если смогут подойти к цели достаточно близко, а до этого момента требуется подсветка и наведение от более мощного источника. Плюс огромная скорость полета в воздушной среде вызовет определённые атмосферные возмущения во фронтальной части ракеты, которые ещё больше будут осложнять наведение, а дальность уверенного захвата сократится ещё сильнее.

— Не вижу в этом проблемы, — ответил Лейровски. — Часть носителей используем для вывода на низкую околоземную орбиту спутников наведения. Ракеты старого образца «Уитхем-3» и «Уитхем-2» можно использовать как ложные цели для перегрузки вражеской ПРО. На поверхности Земли насчитывается около трёх сотен терминалов, а на всех уцелевших складах наберётся несколько тысяч ракет ПКО. Суммарно это в два раза превышает возможности нашей довоенной системы противокосмической обороны. Это наш реальный шанс на спасение, и мы обязаны хотя бы попытаться его использовать.

Директор Службы безопасности Земной Федерации Лэнс Моро поёрзал на стуле и обратился к Лейровски:

— Генерал, вам не кажется, что этот ваш план ставит под угрозу жизни слишком большого количества обычных граждан? — в его голосе сквозило скептицизмом. — Практически все терминалы «Гиперсети», которые вы предлагаете использовать, находятся в крайне густонаселённых уголках нашей планеты: Пекин, Вашингтон, Москва, Лондон вообще под угрозой захвата, Монреаль в конце концов. А теперь вопрос: как вы думаете, среагирует противник, когда увидит, что к его кораблям приближается армада ракет, выпущенная из этих самых терминалов? Можете не отвечать. Я отвечу вам сам. Они неизбежно нанесут термоядерный удар по другим городам Земли, чтобы лишить нас всего оборонительного потенциала, а вместе с ним и транспортной инфраструктуры. Но это не самое страшное. Самое страшное то, что наши потери гражданского населения умножатся на сотни и сотни, а Земля может оказаться на грани экологической катастрофы.

— Это не аргумент, — резко ответила Нина. — Нас всех и без этого убьют, если мы проиграем эту войну.

Директор Моро уставился на Нину.

— То есть вы, мисс Швайкарт, готовы бросить в адское пламя миллиарды наших сограждан?

— Да, готова. И беру на себя всю полноту ответственности. Если после этого меня захотят судить, как военную преступницу, то так тому и быть. Что касается плана, озвученного генералом Лейровски, то он как минимум имеет право на существование. У кого-нибудь есть ещё идеи по снятию блокады?

Рекс Эмерсон поднял руку.

— Разрешите мне, мисс Швайкарт.

Нина одобрительно кивнула ему.

— Управление внешней разведки Генерального штаба предполагает использовать резидентуру УВР¹, чтобы провести акции саботажа и дестабилизировать обстановку на Титане. Мы думаем, что при должном подходе это может заставить Генеральную Директорию СДР отозвать часть кораблей от Земли, ослабив тем самым кольцо блокады. На Титане наиболее близко к столице СДР — Гюйгенсу, действует только одна оперативно-тактическая группа номер сто сорок один.

— Мистер Эмерсон, — обратилась Нина, — вам не хуже моего известно, что Земля не только в физической и транспортной блокаде, но и в информационной. Меня заверили, что ни одна передача не пройдёт сквозь помехи.

— Это действительно так. Даже использование лазерных передатчиков пресекается вражеским флотом. И это может спровоцировать их на новые удары по земным гражданским объектам. О радиопередачах говорить не приходится. Но у нас есть небольшой козырь в рукаве.

Эмерсон сделал эффектную паузу и выжидающе посмотрел на Нину.

— О каком «козыре» вы говорите? — спросила Нина. — Я немного не понимаю.

— Экспериментальная станция нейтринной связи, — ответил Эмерсон. — Заметить передачу потока нейтрино они никак не смогут. Мы изучили состав их ударной группы, профиля и назначения всех кораблей и можем с уверенностью сказать, что ни на одном из них нет детекторов нейтрино. А даже если бы они были, такой корабль с детектором нейтрино в четыре раза превосходил размерами «Немезиду». Заглушить нашу передачу им будет тоже не под силу. Один из нейтринных излучателей на Земле располагается на дне озера Байкал. Приёмное устройство располагается на Луне. Передадим сообщение на Луну, а оттуда его передадут нашей оперативной группе на Титан. Дальше останется только ждать, когда ОТГ² начнёт действовать.

— Станции на Земле и Луне работают в обе стороны? И на приём, и на передачу? — уточнила Нина.

— Да. Этот проект курируется Министерством обороны в рамках изучения инновационных методов связи.

— По-моему, это всё больше похоже на гадание на кофейной гуще, — засомневалась Нина. — Мы даже не знаем, сможет ли ваша группа получить сообщение? Если сможет, то получится ли у них сделать всё правильно? У нас ведь нет подробных инструкций для них по тому, как следует саботировать противника, чтобы это заставило их отозвать часть флота?

— Да, мисс Швайкарт. Вы правы. Им придётся импровизировать и действовать по обстановке.

— Тем более, — усмехнулась Нина. — А если провести подобную акцию в принципе невозможно в нынешних обстоятельствах? Мы можем просто похоронить ценную агентуру в самом логове врага.

Эмерсон сдержанно ответил Нине:

— Если мне не изменяет память, то вы пять минут назад говорили о том, что готовы подставить под угрозу жизни миллиардов землян. А теперь, когда на кону жизнь нескольких человек, вы сомневаетесь?

— Да, я сомневаюсь, — согласилась Нина. — В предложении генерала Лейровски есть значительные шансы на успех с возможностью полного снятия блокады. В вашем же предложении всё держится лишь на предположениях даже без призрачной гарантии успеха. Сами посудите. Отзовут они часть флота. Что это нам даст? Блокада всё равно сохранится, а значит, военного успеха достигнуто не будет. У нас будет всего одна попытка. Попробовать ещё раз нам уже не позволят. Либо всё получится, и мы победим, либо нас всех убьют, как правильно заметил мистер Моро.

— Мисс Швайкарт, — обратился генерал Лейровски к Нине, — не стоит полностью отвергать предложение генерал-лейтенанта Эмерсона.

— Можно использовать наши идеи совместно для создания единого плана по снятию блокады с Земной Федерации, — подхватил Эмерсон. — Если операция по отводу части вражеского флота от Земли провалится, то у нас всё ещё остаётся изначальный вариант с атакой на полное кольцо блокады. Если же операция с отводом флота удастся, то и шансы на успех по снятию блокады также возрастут.

— Можно достичь мощного синергетического эффекта, — заметила Нина. — В таком виде объединение двух идей вполне имеет право на существование. Я думаю, пока стоит прервать наше совещание и перевести дух. Никто не против?

Никто ничего не ответил, и Нина промолвила:

— Тогда встретимся через полчаса в этом же зале и в том же составе.

Она встала из-за стола и вышла из зала прочь, даже не заметив, как присутствующие вскочили со своих мест, провожая её. Нина пыталась идти ровным шагом и сохранять спокойствие. Она влетела в свой кабинет, захлопнула дверь и выкрикнула:

— Чёрт! Scheisse!³ Проклятый Эмерсон… И ведь хватило же у него ума.

Нина пригладила растрепавшиеся волосы и глубоко вдохнула.

— Бетховен. Соната номер четырнадцать, — подала она голосовую команду.

Из всех уголков комнаты полилась медленная фортепианная музыка, навевающая скорбь и тоску. Нина взяла со стола коммуникатор и вызвала генерала Лейровски.

— Да, слушаю, — прозвучал низкий грудной голос на другом конце.

— Альфред, будь так добр, зайди, пожалуйста, ко мне, — попросила Нина. — Это очень срочно.

— Сейчас буду, — пообещал Лейровски.

Уже через минуту он переступил порог кабинета Нины.

— Что случилось? Перерывы в совещании не планировались.

— Я помню, чёрт побери, что мы планировали, — ответила Нина. — А планировалось ли то, какую идею выдаст этот Эмерсон? Ты об этом что-нибудь знал?

— Даже представить не мог.

— Как это: «представить не мог»? — Нина требовательно посмотрела на Лейровски. — Ты теперь министр обороны, а Эмерсон — твой заместитель. И при всём при этом ты до самого начала совещания не выведал его планы?

— Не довелось как-то, — мотнул головой Лейровски. — А в чём проблема? Эмерсон предложил хорошую мысль. В конечном итоге ты его поддержала. Если была против, то почему не высказала свои соображения прямо там? Зачем этот перерыв?

— Вот скажи мне, Альфред, ты понимаешь, что будет означать организация устойчивого канала связи между Землёй и Луной?

— По-моему, всё и так понятно. Зачем это озвучивать?

— Нет, ты скажи, — настояла Нина. — Мне интересно услышать твои версии.

— Возможность двухсторонней связи со всеми нашими оперативными группами, эскадрами и флотилиями в Солнечной системе. Возможность снятия информационной блокады. Мне продолжать?

— Ты видишь только положительную сторону этого вопроса, а об отрицательном влиянии этой инициативы не задумываешься.

— Тут есть что-то негативное? — настороженно спросил Лейровски.

— Тут так много негативного, что я готова прямо сейчас возобновить совещание и засунуть эту инициативу обратно в пасть Эмерсона, туда, откуда она и вылезла. Когда канал связи будет налажен, как думаешь, себя поведут министр обороны Брин и президент Маурер? Они поднимут лапки кверху, скажут: «Вы так хорошо разруливаете сложную ситуацию» и отстранятся от всего происходящего ещё сильнее или же они попытаются взять бразды правления в свои руки? Смею напомнить, что на носу президентские выборы и Мауреру нужно зарабатывать политические очки, чтобы его избрали на второй срок, а сидение на Луне, когда вся Земля гибнет, ему очков явно не добавляет.

— Я всё понял, — сказал Лейровски. — Ты просто боишься, что нас могут лишить временных должностей, когда президент и министр обороны окажутся снова в деле.

— Ну наконец-то, догадался, догадливый ты мой! — Нина слегка всплеснула руками. — А теперь смотри, как мы поступим. Послать сигнал сто сорок первой группе уже в любом случае придётся. Эта инициатива была мной принята, а любой отказ от неё мог бы отбросить на меня тень. Но после первой передачи нейтринную станцию связи под любым объективным предлогом надо вывести из эксплуатации. И вывести так, чтобы она больше никогда не выходила в эфир. По крайней мере до тех пор, пока не будет снята блокада.

— «Под любым объективным предлогом?» — процитировал Нину Лейровски. — Это под каким, например?

— Не знаю, — она попыталась увернуться от неудобного вопроса. — Ты возглавляешь ведомство специальных операций. Не я.

— Нет, мисс Швайкарт, вы скажите. Мне интересно услышать ваши версии.

— Устройте митинг активистов экологической безопасности. Сломайте станцию. Прикройте всё атакой диверсионной группы СДР.

— Атака должна быть с сопутствующими человеческими жертвами?

— Нет! Конечно, нет.

— Тогда никто не поверит, — сказал Лейровски. — Никто не поверит, что диверсионный отряд СДР атаковал секретный объект, вывел станцию из строя, но оставил сотрудников и весь персонал в живых. Особенно не поверит Эмерсон. Благодаря усилиям его ведомства разведки СДР и Марса до сих пор думают, что наши проекты в области исследования нейтрино расположены где-то на Венере или Меркурии.

— Делай, что хочешь, — процедила Нина, наклонившись к Лейровски, — но после одной единственной передачи станция должна замолчать. Ты просто не представляешь себе, как Маурер может сорвать нам все планы.

— Возражаю, — отрезал Лейровски. — Ты видишь только негативную сторону этого вопроса, но не задумываешься, что станция будет нашим единственным каналом связи с оперативной группой на Титане, от действий которой зависит вся операция по снятию блокады. Станция нам нужна.

— Подожди минуточку, — прервала его Нина. — До этого мы считали один только план с «Гиперсетью» жизнеспособным. Что изменилось теперь? Почему вдруг без каких-то шпионских игр ничего не выйдет?

— Потому что совсем скоро космодесант СДР штурмом возьмёт Лондон. Это лишит нас дюжины терминалов, которые можно было бы использовать против их флота. Ещё через месяц рассекут войска двух наших фронтов, которые сейчас стоят монолитом на пути врага. Это ещё сильнее ослабит наш потенциал в Европе. Завтра или послезавтра, когда угодно, что-нибудь может залететь в голову адмиралу Триксу, и он уничтожит ещё несколько наших мегаполисов, и мы потеряем ещё полсотни терминалов. Чем дольше мы будем готовится к наступлению, тем сильнее будет слабнуть наш наступательный потенциал, а сделать всё за мгновение ока нельзя. Вот именно поэтому нам нужен запасной вариант. Второй попытки не будет. Переиграть не получится.

— Альфред, да пойми ты меня правильно! Я не против того, чтобы использовать станцию. Давай передадим сообщение на Титан. Но только одно. Один раз. И всё!

— И что? — произнёс Лейровски, пристально глядя на Нину. — Оставим наших людей из оперативной группы одних, погибать без связи с центром, с задачей, которую нужно выполнить любой ценой.

— У них будет связь с Луной, с Ганимедом, со всеми…

— Кроме нас, — вставил Лейровски. — Мне вот что интересно, будь среди тех агентов на Титане Хельмут, капитан Лэйн… Или я, ты так же просто отдала бы приказ и обрекла всех нас на смерть?

Лейровски этими словами ударил по самому больному. Нина закрыла глаза и мотнула головой из стороны в сторону. Это движение больше походило на попытку отогнать нахлынувшие мысли и воспоминания. Нина чувствовала, что сейчас может взорваться от ярости.

— Чтобы Земля сейчас жила, кто-то должен погибнуть, — ответила она больше самой себе для оправдания, чем для Лейровски.

— Теперь мне понятно, как вы, политики, решаете свои проблемы, — оскалившись от злобы, ответил генерал.

— Вы, военные, с самого начала должны были знать, на что идёте. Хватит строить из себя хренова моралиста! — крикнула Нина. — Ты думаешь, что я сука и тварь, которая из последних сил и возможностей цепляется за власть вот этими самыми когтями? — Нина потрясла скрюченными пальцами перед собой, будто пыталась схватить что-то невидимое. — Ты так думаешь? Ты очень сильно заблуждаешься! Ты каждый день теряешь подчинённых на войне, но ты никогда не терял на войне любимого человека, а я — теряла! И уж точно не тебе осуждать меня этой моралью.

Нина отвернулась от Лейровски и отошла в угол кабинета. Глаза жгло слезами. Она протёрла влажные веки ладонью. Недавняя ярость сменилась бессилием. Лейровски видел, как часто подрагивали её плечи. Грустная музыка из динамиков не могла заглушить частое прерывистое дыхание Нины. Она торопливо смахивала слёзы с щёк. Лейровски подошёл к ней ближе. Нина услышала его шаги у себя за спиной и обернулась к нему заплаканным лицом.

— Я всего лишь хочу быстрее закончить эту войну! — словно перед палачом, оправдалась она. — Чтобы молодые парни и девушки больше не погибали на фронте, как Хельмут. Чтобы никто больше не знал горести утраты, как я. Чтобы никто больше не калечился до беспомощности, как Райвест. А Маурер не даст мне этого сделать. Он не хочет завершения войны. Он хочет, чтобы эта бойня продолжалась без конца! Вспомни, как он повёл себя два года назад, когда я предложила не атаковать Титан. Вспомни и пойми…

— Я всё понимаю, — ответил Лейровски, подойдя к Нине вплотную и положив ладони ей на плечи, — но эмоции — не лучший наш союзник. Эмерсон тоже не начальник штаба. Его штатная должность — начальник Управления внешней разведки. Он стал временно исполняющим обязанности начальника Генштаба после успешного удара флота СДР по Пальмахиму и гибели всего высшего военного руководства Земли. Это значит, что в случае реализации его же плана он сам рискует потерять должность, но его это не пугает. Это явный признак того, что Эмерсону можно верить. Ты думаешь, он не хочет закончить войну раньше? Ты думаешь, я не хочу закончить войну? Мы все хотим, чтобы это закончилось прямо сейчас, но нельзя даже ради такой высокой цели поступать настолько подло. Так мы войну быстрее точно не закончим. Скорее, наоборот, — ускорим свою кончину. Ты собираешься баллотироваться на следующих выборах?

— Собираюсь, — ответила Нина.

— Тогда сейчас у тебя есть хорошая возможность заслужить максимальное доверие Федерального Правительства и своими решениями заставить даже самого закоренелого скептика поддержать твою кандидатуру на пост президента. Но если мы отключим станцию после одной передачи, это станет огромным пятном на твоей репутации, и я уже не уверен, что мы сможем удержать это в секрете хотя бы до окончания выборов. А это обязательно всплывёт на поверхность, и ты станешь человеком, который пытался насильно отстранить от власти действующего президента. Хельмут одобрил бы это? Одобрил бы он твоё решение оставить нашу группу с самоубийственным заданием без связи? Да он никогда, сколько я его знал, не бросал своих. Даже погиб он, спасая из плена капитана Лэйна. Как думаешь, согласился бы Хельмут с твоим решением?

Нина чуть снова не всплакнула.

— Нет, — ответила она.

— Поэтому ты сейчас должна подобрать сопли, привести себя в порядок, возобновить совещание и сделать то, что должно.

***

Совещание продолжилось. Все уселись за своими местами, и слово взял директор Федеральной разведывательной службы Кристоф Флендерс.

— Аналитический центр ФРС подробно изучил часть видеоматериалов, которые удалось получить с уничтоженных баз противокосмической обороны. Результаты очень сильно настораживают. Смотрите сами, — Флендерс нажал несколько кнопок на планшетном коммуникаторе, и экран у противоположной стены впервые с начала совещания зажёгся.

На экране транслировалась картинка с камеры видеонаблюдения. Были сумерки. В режиме ночной съёмки изображение шло чёрно-белым, а не цветным. Внешне ничего особенного не происходило, и всё казалось статичным кадром. Участники совещания в ожидании чего-то внимательно уставились на экран, боясь пропустить что-то очень важное. Завыла сирена. Огромная многотонная крышка ракетной шахты сползла и откинулась в сторону, затмив собой практически всё поле зрения камеры. Послышался нарастающий гул и затем грохот. Из-за резко возросшей освещённости автоматически отключилась ночная съёмка. Картинка стала цветной, но только двух цветов: оранжевого пламени и серой пыли. На мгновение могло показаться, что наступил день. Из динамиков доносился частый глухой стрекот. Камеру обсыпал падающий гравий и осколки того, что раньше было оборонительной системой землян. Флендерс поставил видео на паузу. В зале установилась тишина.

— Это был наш узел противокосмической обороны в Ванденберге, который перестал существовать двадцатого апреля в день атаки флота СДР, — прокомментировал Флендерс. — Более ста укреплённых и хорошо замаскированных ракетных шахт на удалении в двести-триста метров друг от друга. Каждый выстрел противника нашёл свою цель. Смотрим дальше.

Изображение на экране сменилось. На этот раз транслировалась дёрганая запись кого-то из очевидцев, которому повезло записать момент атаки. Всюду мелькали взрывы, освещавшие темноту. Картинка сильно дрожала, и понять что-то было практически невозможно.

— Это комплекс ПКО у космодрома «Кадьяк» на Аляске. Все пусковые установки и станции слежения уничтожены прямыми попаданиями кораблей СДР. И это ещё далеко не всё. Флот противника каким-то образом с точностью до метра знал позиции всех пусковых установок и станций обнаружения системы противокосмической обороны Земли. Ни СДР, ни Марс не могли владеть точными координатами этих объектов, и, тем не менее, они ими владели. Именно это стало одним из важнейших факторов их успешной атаки на нас.

— Извините, что прерываю, — начала Нина, — но правильно ли я вас понимаю? Вы считаете, что самопровозглашённые республики смогли выведать одну из самых охраняемых военных тайн Земли?

— Именно, — кивнул Флендерс.

— Но подождите минуточку, — Нина до последнего не хотела верить в выводы Флендерса. — Я читала отчёты по нападению, и там сказано, что наши ВКС заблаговременно определили приближение угрозы и атаковали их первыми. Что если флот СДР бил в ответ по тем целям, которые уже выдали себя атакой на них?

— Это исключено, — заключил Флендерс. — Замечание, конечно, здравое, но в данном случае неуместное. Ударная группировка СДР приближалась к Земле со стороны западного полушария, и они никак не могли видеть цели на восточном полушарии. Тем не менее, удары по целям на другом полушарии были не менее точными. Смотрите сами.

На экране возник зимний лесной пейзаж. Похоже, снимали днём с беспилотного квадрокоптера. Такие часто использовали для слежения за охраняемой территорией. На приближение весны указывала лишь пара проталин на белом снегу. Внизу виднелось несколько строений и ряды ангаров, в каждый из которых мог поместиться истребитель.

— Боевая стартовая позиция подвижных грунтовых комплексов противокосмической обороны около космодрома «Плесецк», — пояснил Флендерс.

В один момент в кадре резко просветлело, а тени стали двигаться слишком быстро, будто в ясный день Солнце вдруг ускорило движение по небосводу. Тени замерли, и несколько ангаров взорвались. Казалось, что столп огня может дотянуться до высоко летящего беспилотника. Огромные тяжеленные двери ангаров сорвало с петель и отбросило в сторону. Что-то ещё продолжало вспыхивать внутри. Несколько многоосных машин успели выехать на центральную дорогу из сооружений и боксов до того, как туда залетели ракеты.

— Семьдесят процентов мобильных пусковых установок уничтожено внезапным ударом на стартовой позиции, — сказал Флендерс. — Те, кому удалось вырваться и эвакуироваться с базы, выехали на полевые стартовые позиции для развёртывания. Тактическая разведка СДР сейчас очень активно рыщет по горам и лесам, пытаясь разыскать подобные пункты базирования. Как правило, всех, кого удаётся обнаружить, расстреливают из космоса без лишних церемоний. Думаю, дальнейшая демонстрация будет излишней. И без этого понятно, что дела у нас плохи.

— То, что противник слишком метко наносит удары по целям, — проговорила Нина, — можно считать лишь косвенным и очень зыбким доказательством. Есть реальные факты наличия утечки информации с нашей стороны?

— Увы, судить об этом можно будет, когда установится связь с Луной через станцию «Байкал». Пока у нас нет связи с резидентурой Федеральной разведывательной службы за рубежом, сказать что-то определённое нет возможности.

— И как же утечка такого масштаба стала возможной? — спросила Нина.

— Основная версия: действия агентурной сети СДР. Возможно, Марса, — ответил Флендерс.

— Мистер Моро, — Нина обратилась к директору службы безопасности, — что вы можете сказать по этому поводу?

— Наверное, мисс Швайкарт, вы хотели спросить, как я могу оправдаться? — Моро хищно улыбнулся.

— Пожалуй, это тоже, — согласилась Нина.

Ухмылка сползла с лица Моро и он заговорил серьёзнее:

— Рост активности вражеской резидентуры на территории Земли мы стали фиксировать ещё с конца прошлого года. Поэтому с выводами мистера Флендерса я соглашусь. Есть основания полагать, что утечка информации вызвана не вражеской агентурой, а техническим каналом утечки, который создали агенты врага. Скорее всего, утекающая информация носит акустический или речевой характер, но точной уверенности в этом у нас нет. В качестве защитных мер мы заново провели специальные проверки всех помещений, в которых могли озвучиваться сведения секретного характера, на наличие возможных утечек по акустическим, виброакустическим, акустооптическим и акустоэлектрическим каналам. Провели исследования на наличие устройств негласного съёма информации. Все основные и вспомогательные технические средства и системы также прошли повторную процедуру проверки. Были проведены обследования на границах контролируемых зон и на прилежащих к ним территориях на наличие технических разведок противника. Все средства связи государственных служащих были изъяты и отправлены на специальную проверку. Этим сейчас занимается Управление технического контроля. Взамен всем выданы устройства, принудительно отключённые от государственной интрасети. Сотрудники, имеющие допуск к государственной тайне, проходят повторную проверку. За подозрительными лицами установлено скрытое наблюдение. Все отчёты о проведённых мероприятиях были оперативно переданы вам и Генеральному штабу Министерства обороны.

— И каким образом утечка такого большого объёма секретных сведений оставалась незамеченной столь долгое время? — спросила Нина. — Почти полгода и это только то, о чём мы знаем.

— Мы предполагаем, что противник использовал для передачи добытых разведывательных сведений сеть из множества засекречивающих прокси-хостов с многослойным квантовым шифрованием и случайным перенаправлением информационных потоков. Любые перехваты дешифровке не поддаются. Отдел контроля киберпространства службы безопасности физически не мог зафиксировать подобные утечки. Да и известно об утечке стало только сейчас по факту наличия у противника секретных сведений.

— То есть есть ненулевая вероятность того, что всё озвученное на этом совещании могло отправиться прямиком в лапы врагу? — Нина подалась вперёд.

— Служба безопасности провела оперативную игру по дезинформации разведки СДР. Мы намеренно сливали им координаты наших «важных» бутафорских объектов, и вражеский флот с прежней точностью их уничтожал. После введённых нами мер безопасности наша дезинформация перестала утекать на сторону врага. Это значит, что нам удалось временно перекрыть канал утечки информации и поводов для беспокойства нет.

— Или это может значить, что разведка Страткома СДР вас переиграла и они просто временно притаились, — сказал Флендерс.

— Это маловероятно, — категорично ответил Моро. — Мы ничем не могли себя выдать.

— Так или иначе, факт наличия такой утечки информации с нашей стороны может ставить под угрозу начало земного контрнаступления. Мисс Швайкарт, прошу вас это учесть при принятии итогового решения.

Нина кивнула Флендерсу и спросила:

— Меня сейчас больше интересует вопрос, как флот СДР оставался незамеченным всё время полёта от Титана? У нас было три месяца, чтобы их засечь.

— Здесь Марс постарался, — ответил Эмерсон. — Они перебросили крупную группировку кораблей к Каллисто и создали видимость возможной атаки в системе Юпитера. Несмотря на то, что ещё в начале января оперативно-тактическая группа сто сорок один рапортовала о готовящейся СДР операции «Фагоцит», все силы были брошены на Марс, а угрозе, исходящей от Титана, придали меньшее значение. Мы оставили лишь несколько станций слежения на том направлении. Эти же станции и позволили нам в день атаки флота СДР заранее заметить их приближение и атаковать первыми. Сейчас наши оптические обсерватории фиксируют медленный спад концентрации флота марсиан в системе Юпитера. Видимо, после успешной атаки СДР в них уже нет смысла, и корабли Марса возвращаются в пункты постоянного базирования. Зато на самом Марсе дела обстоят скверно.

На экране возникла карта запылённой поверхности Марса, усеянная кучей красных точек.

— Мы зафиксировали множество скачков энергии в этих районах, — Эмерсон указал на карту. — Координаты точно совпадают с местоположением большинства марсианских терраформеров. Спектр излучения и сама природа этого явления больше всего напоминают обыкновенный взрыв, но причина пока не ясна. Это может быть природный катаклизм или террористическая атака, или земной флот нанёс удары в ответ. Хотя перемещения нашего флота из системы Юпитера ближе к Марсу мы не фиксировали. Выяснить подробности мы сможем, когда откроется канал связи. Такой кризис на Марсе может быть хорошим поводом для подготовки контрнаступления. Пока они ослаблены, у СДР нет союзников.

— Мистер Эмерсон, подготовьте сообщение для сто сорок первой группы с требованием начать провокацию на Титане, которая сможет отозвать от Земли часть флота СДР. Видимо, им придётся спасти Землю ещё раз, и, надеюсь, не в последний.

— Есть, мисс Швайкарт, — отчеканил Эмерсон.

— Когда станция «Байкал» заработает, прошу наладить связь с резидентурами своих ведомств. Сообщения разведки должны иметь наивысший приоритет. Генерал Лейровски, — обратилась Нина, — сколько времени займёт переоборудование «Гиперсети» и подготовка инфраструктуры к контрнаступлению?

— Три месяца — максимальный срок с учётом мероприятий по сокрытию, — доложил Лейровски. — Думаю, можно управиться за два.

— Хорошо, — кивнула Нина. — Я выдам приказ Министерству транспорта и Министерству обороны о начале ускоренной подготовки «Гиперсети». Мистер Моро, прошу вас выработать совместный план по мероприятиям сокрытия подготовки контрнаступления от чужих глаз, в том числе и от гражданского населения, и оказать всяческую посильную поддержку. Считаю, что в условиях действия вражеской разведки риск оправдан, и подготовке операции по снятию блокады можно дать зелёный цвет. Второй попытки у нас всё равно не будет.

***

Совершенно секретно

Срочно!

27 апреля 2220 года

Управление внешней разведки Генерального штаба Вооружённых сил Земной Федерации

Оперативно-тактической группе № 141

Сообщение

Необходимо спланировать и не позднее, чем в трёхмесячный срок, реализовать крупную акцию саботажа на территории Титана, которая заставит командование СДР отозвать часть флота из блокады Земли обратно к Сатурну.

Для выполнения поставленной задачи разрешаем возобновить контакты с агентом Эдельвейс.

Примечания:

1) УВР — Управление внешней разведки.

2) ОТГ — оперативно-тактическая группа.

3) Scheisse — чёрт (немецкий).

Пятнадцатая глава — Превентивные меры

Во время службы в Колониальных силах обороны для молодого капитана третьего ранга Климента Трикса возможность начала войны с Земной Федерацией была лишь вопросом времени. Он не знал когда, но он точно знал, что это должно случиться. Трикс долго готовился к грядущему конфликту. Он старался перенять опыт федеральных Военно-космических сил и ловко заполучал доверие земных офицеров, чтобы в нужный момент обернуть это против них.

К сожалению, сколько бы Трикс не готовился, но для него война началась неожиданно. К запуску второй совместной научной экспедиции к поясу Койпера и облаку Оорта, капитан Трикс уже командовал своим первым крейсером. Возглавляемый им корабль привлекли в качестве вооружённого до зубов научного судна для путешествия к краю Солнечной системы. Экспедиция не успела пересечь даже орбиту Урана, когда пришла ошеломляющая новость: В системе Сатурна вспыхнул бунт. Федеральные колонии скинули с себя оковы метрополии и взяли власть в свои руки. Титан навсегда перестал быть владением Земли.

Корабли научной экспедиции в срочном порядке и без лишних раздумий развернулись и взяли курс на возврат обратно к Сатурну. Следовало помочь терпящему поражение земному флоту у Титана и восстановить изначальный порядок. Трикс понимал, что наступил наилучший момент для демонстрации своего истинного обличья. Он атаковал земные исследовательские судна. Небольшие, наспех сформированные абордажные группы, смогли захватить несколько кораблей и пленить земных военных и учёных. Трикс безжалостно уничтожил крейсера Колониальных сил обороны, командиры которых сохранили верность Земной Федерации. Он вернулся к Титану с небольшой захваченной флотилией из исследовательских судов. Земной гарнизон, так и не получивший подкрепления, быстро выбили за пределы системы Сатурна, а капитан Трикс ещё больше усилил мятежников.

После этого триумфа, перед Триксом были открыты все пути для карьеры гениального флотоводца. Новое государство, построенное на обломках старой колонии, щедро одаривало его. Практически сразу он получил звание капитана второго ранга, а позднее принял командование одной из эскадр Титанианского флота.

Тем не менее, глубоко в душе Триксу долго не давали покоя его поступки. Тогда, во время провалившейся научной экспедиции, он хладнокровно расстреливал земные исследовательские корабли в спину, когда те не были готовы к атаке от одного из «своих». На борту некоторых кораблей помимо военных находились гражданские учёные. Некоторые отправились в путешествие вместе с семьями, потому что было не ясно на сколько может затянутся вторая экспедиция в отдалённые края Солнечной системы.

Чем дальше заходила война с землянами, тем сильнее Трикс уверялся в правильности своих действий тогда, в самом начале. Он отбрасывал любые сомнения и уже нисколько не жалел о своих поступках.

«Ты атаковал их в спину! Как дикий непредсказуемый зверь! Это противоречит законам войны!» — обвинял он сам себе в мыслях.

Но Трикс тут же оправдывался перед самим собой: «Война редко бывает честной. Точнее, она никогда не бывает честной».

«На борту тех кораблей были безоружные гражданские!»

«Разве было бы лучше из милосердия дать этим кораблям долететь до Сатурна и подавить бунт?».

«Ты мог бы стать учёным… Исследователем! А вместо этого встал на кровавый путь военного мясника!».

«И что с того? Каждый должен делать ту работу, которая у него хорошо получается».

Со временем он стал придерживаться принципа, который неоднократно выручал его в сложных ситуациях: в любой обстановке действовать следует так, чтобы потом не жалеть о собственных поступках. Этим же правилом Трикс руководствовался во время инцидента с Мэпсом, начальником станции «Аттолло», и для обуздания неповиновения лейтенанта Ларсен.

После окончания жарких боёв на Южно-Европейском фронте, установилось некоторое затишье и Трикс наконец-то смог найти время, чтобы собственноручно изучить детали атаки флота на Землю. Адмирала интересовал один единственный вопрос: «Как земляне смогли заметить приближение кораблей СДР заранее?». Ведь предполагалось, что силы Союза сблизятся с Землёй на запланированную дистанцию, оставаясь незамеченными, и откроют огонь ещё до того, как ракетные шахты противокосмической обороны землян распахнутся.

На командном мостике «Немезиды» Трикс несколько часов просматривал записи атаки. Он запросил реестры тактических событий со всех кораблей Объединённой ударной группы. На основе этой информации бортовой компьютер флагманского крейсера построил подробнейшую карту боевых действий, но даже с этим Трикс не мог понять причин более раннего обнаружения. По трёхмерной карте он видел, как корабли его флота пересекались с секторами обзора земных станций наблюдения ещё до первых выстрелов. Было ясно, как день, что именно эти станции заметили их и позднее взяли на сопровождение. Но Трикса интересовало не это. Его заботили вопросы о том, почему земляне так тщательно следили за другими возможными векторами атаки, когда у них было гораздо более угрожающее марсианское направление? Почему они не стали выяснять, что или кто приближается к Земле? Не послали разведывательные зонды для более детального изучения неопознанных объектов, а сразу открыли огонь. Будто заранее знали, что следует ждать атаки. Их кто-то предупредил? Но если да, то кто?

Трикс встал из командирского кресла, отстегнул от пояса планшетный коммуникатор и вызвал старпома. На экране возник Веймин Ронг и произнёс официальным тоном:

— Здравия желаю, товарищ адмирал. Слушаю вас.

— Полковник Ронг, я хотел бы встретиться с вами у комнаты лейтенанта Ларсен через десять минут. Сможете?

***

Вход в комнату арестованной Лене Ларсен охранял космодесантник сержант Милинович. Он беседовал с полковником Ронгом, который уже ждал адмирала, то и дело, нетерпеливо поглядывая на ворота терминала буферной зоны.

Климент Трикс вышел из вагона, курсирующего между жилыми кольцами станции «Аттолло», и подошёл к старпому. Веймин Ронг вместе сержантом Милиновичем поприветствовали адмирала. Трикс указал рукой на дверь комнаты Лене и спросил Веймина:

— Может зайдём?

— Товарищ адмирал, разрешите вопрос. Для чего?

— Вот сейчас и узнаете, — ответил Трикс и обратился к Милиновичу: — Товарищ сержант, будьте так добры, проследите, чтобы нас никто не подслушивал и никого не впускайте пока мы не выйдем.

— Есть, товарищ адмирал, — коротко ответил Милинович.

Трикс ради приличия постучал в дверь, приложил к считывателю свой коммуникатор и вошёл вместе с Веймином в комнату. Двери за ними задвинулись.

Лене в это время отжималась от пола. Она увидела явившихся, переставила одну ногу и резким рывком рук оттолкнулась, встав прямо.

— Здравия желаю, товарищ адмирал, — тяжело дыша произнесла Лене, выпрямившись по струнке.

С её лба стекали капли пота, а черная майка выглядела ещё более темной от влаги.

Трикс кивнул и ответил:

— Я смотрю, вы с пользой проводите время под арестом.

— После почти сотни циркад в невесомости мышцы совсем ослабли. Восстанавливаю форму, — объяснила Лене.

— Это похвально. Нам предстоит серьёзный разговор, — Трикс отошёл и облокотился спиной на стену. — Можете присесть.

Веймин сел на кровать. Лене пристроилась рядом с ним. Она думала, что Трикс решил её навестить, чтобы рассказать об окончательном решении по её проступку и озвучить вердикт за нарушение приказа. Она напряглась в ожидании слов командира, но была готова встретить любое, даже самое суровое, наказание с достоинством.

— Я изучил детали нашей атаки на Землю и пришёл к выводу, что земляне могли заранее знать об операции «Фагоцит», — произнёс Адмирал.

Лене эти слова на секунду выбили из колеи. Ожидала услышать одно, а получила совсем другое.

— Вы так решили из-за того, что нас обнаружили раньше, чем это планировалось? — догадалась Лене.

Трикс кивнул в ответ.

— Но они обнаружили корабли нашего флота раньше всего лишь на двести тысяч километров. С той скоростью, которая была у нас на тот момент, мы пролетели бы это расстояние минут за… — Лене на пару секунд устремила взгляд в потолок, вычисляя в уме. — Минут за двадцать. Это пустяк.

— Боюсь, вы ошибаетесь, Лене. Вам не хуже меня известно, что земляне допустили ошибку облучая нас станциями прицеливания и удерживая наши корабли на активном сопровождении до своей атаки. Если бы они использовали пассивное сопровождение, а станции подсветки и прицеливания включали только в момент подлёта своих ракет, то у нас уже не было бы такого запаса времени для успешного ухода от их ракетной атаки. Тот факт, что у нас всё получилось, является лишь удачным стечением обстоятельств: ошибка землян и наша отличная подготовка и быстрая реакция. Но если бы не это, то операция «Фагоцит» могла оказаться на грани провала, и мы с вами сейчас не разговаривали бы друг с другом.

— Глупость какая-то, — выдохнула Лене. — Мы бы всё равно, при любом раскладе, атаковали и подавили бы противокосмическую инфраструктуру противника.

— Возможно, — согласился Трикс, — но потери ударной группы при этом оказались бы гораздо более тяжёлыми. Не пара кораблей, а целые эскадры и флотилии могли в один момент прекратить своё существование.

Лене задумалась и произнесла:

— Кстати, меня вот ещё что удивило. По протоколу при обнаружении приближающихся неопознанных объектов необходимо выслать перехватчики для более детального изучения и налаживания контакта. Земляне этого не сделали. Никакой активности их дозорных мы тогда не фиксировали. Они сразу облучили нас станциями прицеливания, а затем атаковали.

— Будто заранее знали, что следует ждать гостей, — согласился Трикс. — И заранее знали, кого именно следует ждать. Я удивлён, Лене. Наши с вами мысли совпадают.

— Может, мы зря пытаемся объяснить глупость землян их знанием о нашей атаке? — спросил Веймин.

— Полковник Ронг, никогда не надо недооценивать своего противника, — ответил Трикс.

— Но подумайте сами, — продолжал настаивать на своём Веймин, — если они знали, то почему не подготовились? Это часть хитрого плана землеедов? Отдать нам плодородную и богатую планету практически без боя… Чтобы что? Мы сейчас пытаемся ответить на вопрос: почему мы остались живы?

— Скорее на вопрос: почему мы победили? — с прежней задумчивостью произнесла Лене.

— Это выглядит абсурдно! — продолжил Веймин. — Обычно люди пытаются найти причину своего поражения, провести работу над ошибками, но мы то ошибок не совершали. Мы всё сделали правильно, и мы победили. Нам очень сильно повезло.

— Везения не существует, — произнёс Трикс.

— Забыл. Существует «удачное стечение обстоятельств», — исправился Веймин.

Губы Трикса слегка изогнулись в улыбке.

— Верно, — ответил он. — Что касательно отступления землян и намеренного оставления территорий, то эта стратегия отнюдь не лишена смысла. Тактику выжженной земли никто не отменял.

— Но мы захватили и оккупировали не выжженную землю, а огромные промышленные территории европейского континента вместе с населением, — возразил Веймин.

— Настолько ли эта территория огромна? — задал вопрос Трикс. — Большая часть этих территорий занята окружённой группой армий, которую ещё предстоит разбить. Территории под нашим контролем мы удерживаем лишь за счёт господства космического флота. Убери эти корабли и космодесантники на поверхности обречены. Но и корабли не могут оказывать поддержку наземным частям вечно. Ракеты и снаряды не бесконечны, их запасы ограничены, а на оккупированных территориях нам пока не удалось наладить производство всего необходимого и достичь автономности группировки. Население, которое мы держим в заложниках и используем в качестве живого щита, с нами сотрудничает неохотно, а партизанские настроения растут. Сегодня это тлеющая искра, а завтра бушующий пожар. Наши войска успешно развивают наступление, но скоро фронт слишком сильно растянется, а тылы станут зыбкими. Для землян это будет наиболее выгодным временем контрнаступления.

— Вы говорите о переговорах с землянами? — робко поинтересовалась Лене.

— Пока я всего лишь обозначаю проблемы, которые в скором времени могут коснуться всех нас. Но, честно признаться, я бы сейчас не отказался от мирных переговоров с Землёй, — на этих словах адмирала Лене с Веймином изумлённо переглянулись. Трикс заметил их реакцию, но не остановился. — Земля находится на грани поражения под нашим постоянным надзором и в этих условиях заморозка конфликта могла бы быть хорошим вариантом. Но есть пара проблем: к счастью, я не политик. И уже давно известно, что слово любого землянина ничего не стоит. Можно ли вести переговоры с людьми, которые не способны сдержать собственных обещаний и обеспечить исполнение договорённостей? Именно по этому война будет идти дальше до победы.

— Вы сказали «к счастью», потому что это даёт вам возможность собственноручно истреблять землян? — спросила Лене.

— В какой-то степени — да. Хотя, если бы я сказал «нет», — Трикс почесал заросший щетиной подбородок, — то очень сильно солгал бы.

— Я бы сейчас всё отдал, чтобы узнать, где скрывается сбежавшее земное Правительство, — сквозь зубы проговорил Веймин, будто пытаясь показать солидарность с адмиралом.

— Сбежавшее Правительство? — Лене удивлённо уставилась на адмирала и старпома.

— Вы не знаете, лейтенант? — спросил Трикс.

— Нет. Конечно, не знаю. Мой коммуникатор забрали во время ареста, а коммуникатор Мэп… — Лене успела прикусить язык, чтобы не произнести фамилию человека, из-за которого она оказалась в заточении. — Коммуникатор начальника станции разбился. Я уже несколько циркад не получаю никаких новостей о положении дел снаружи. Земляне смогли освободить членов Правительства?

— Каким-то чудом, — подтвердил Веймин.

— Теперь земные министры скрываются в одном из множества защищённых бункеров, разбросанных по всей территории планеты, — дополнил адмирал Трикс. — Изначально мы думали, что все под Женевой сгинули в термоядерном пожарище, но позже выяснилось, что министров успели эвакуировать из-под удара в самый последний момент. Кто знает, может, если бы мы тогда не промедлили с инициацией протокола номер два, всё могло бы сложиться иначе, — Трикс сверлящим взглядом посмотрел в глаза Лене. — Одно сражение мы проиграли, но мы, тем не менее, выигрываем войну.

— Я бы хотела извиниться перед вами, товарищ адмирал, — тяжело выдавила Лене, — за те свои слова, которые сказала вам тогда на мостике. Я не владела собой и плохо понимала происходящее. Такого больше не повторится. Я обещаю.

— Хочется верить, — холодно ответил Трикс. — Ваши извинения, Лене, ничего не значат для меня до тех пор, пока я не увижу вашей готовности безоговорочно исполнять приказы и поставленные задачи. Я, как командир, всегда приветствую предложения, идеи, и конструктивную критику, исходящие от подчинённых, но не когда на кону стоит судьба всей военной кампании. Только после войны нам станет доступна роскошь этики и морали. А до тех пор нужно стиснув зубы идти к победе. Я пришёл сюда обсудить свой вопрос и услышать ваши мысли. Они у вас есть?

— Товарищ адмирал, — обратилась к Триксу Лене, — вы изучили только атаку на Землю, но подготовка операции «Фагоцит» была сильно растянута во времени. Сто циркад мы летели до Земли. До этого двадцать циркад разгонялись и охлаждались на орбите Сатурна и ещё столько же времени ушло на сбор ударной группы. Земляне могли узнать о готовящемся наступлении на любом из этих этапов. Сосредоточение крупных сил сложно сохранить в тайне от всех. Если уж земляне действительно знали заранее о нашем вторжении, то расследовать это надо не в конкретной точке пространства, а во времени, на всём протяжении подготовки операции. Земляне могли просто случайно заметить нашу чрезмерную активность у Сатурна и заподозрить начало наступления.

— У каждой случайности есть ясные причины. Должно быть короткое и понятное объяснение, почему наступательная операция самом начале активной фазы отклонилась от плана. Я обязательно воспользуюсь вашим советом, — произнёс Трикс. — Если никаких мыслей по моему вопросу больше нет, то мы с полковником Ронгом больше не смеем вам мешать.

Трикс оттолкнулся от стены и направился к выходу из комнаты. Веймин встал с кровати. Для Лене это была последняя возможность узнать, как сложиться её дальнейшая судьба.

— Товарищ адмирал, разрешите ещё один вопрос? — обратилась она к Триксу.

Трикс неторопливо обернулся к Лене, делая вид будто не подозревает о сути её вопроса, и произнёс:

— Слушаю.

— Товарищ адмирал, я хотела бы знать сколько ещё времени я буду находится под арестом? — спросила Лене. — На командном мостике «Немезиды» от меня будет гораздо больше толку, чем здесь, взаперти.

— К сожалению, я не могу точно ответить на ваш вопрос, — ответил Трикс. — Дело в том, что я уже передал материалы по вашему дисциплинарному проступку в Военный следственный отдел Верховного главнокомандования.

Лене опустила глаза в пол.

— Неужели уже ничего нельзя сделать? — шёпотом выдавила она.

— Ничего, — мотнул головой Трикс. — Выносить приговор вам буду уже не я, а военные следователи. Я буду рекомендовать для вас наиболее мягкого наказания.

Лене хотелось вскрикнуть на Трикса: «Ну ты же командующий всем флотом! Сделай хоть что-нибудь!». Но она сдержалась. Подобная выходка могла выглядеть, как безнадёжная попытка вымолить прощения за необдуманные поступки. Мольбой адмирала Трикса всё равно не пронять. Лене сжала ладонью покрывало на кровати. От напряжения костяшки пальцев побелели, а аккуратно заправленная и натянутая простынь покрылась множеством складок.

— Я очень хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете, Лене, — произнёс Трикс. — В вашем возрасте меня тоже терзали сомнения в правильности своих действий. Я всегда ясно понимал свою цель, но методы её достижения нередко вызывали у меня отторжение. Я это знаю. Я через это прошёл… И вы должны пройти, освободиться и снова влиться в наши ряды.

Трикс с Веймином вышли за дверь, оставив Лене наедине с собственными мыслями и чувством вины.

— Вы возвращаетесь на «Немезиду»? — спросил Веймин Ронг у Трикса, шагая вместе с ним к терминалу буферной зоны.

— Да, — ответил адмирал. — Надо обдумать предложение лейтенанта Ларсен.

— Вы действительно передали материалы её дела в Следственный отдел?

— Конечно нет, — Трикс улыбнулся. — Разве я похож на людоеда? Я солгал ей. Никаких материалов ни по какому делу вообще не существует. Передавать нечего. Я не дал этому ход.

— Товарищ адмирал, но зачем вы соврали Лене? Ведь она сейчас запугана и думает, что находится в безнадёжном положении. За неподчинение приказу, при условии, что его неисполнение несёт за собой тяжкие последствия, могут принять решение о смертной казни.

— Но приказ лейтенант Ларсен в итоге выполнила, — заметил Трикс. — Поэтому, можно сказать, что я спас ей жизнь дважды. Вы так не думаете?

— Вы, товарищ адмирал, вне всякого сомнения, очень великодушны, но не кажется ли вам, что ваши воспитательные методы несколько обесценивают систему военного судопроизводства? Я объясню, что имею в виду. Если бы Лене сразу озвучили вердикт, что она должна отсидеть под арестом ещё несколько циркад, а после этого будет отпущена с сохранением прежних должности и звания, то вопросов нет. Но сейчас ей придётся озвучивать «решение» от имени Военного следственного отдела, а ребята из военного следствия обычно выносят гораздо более суровые решения. Если Лене в следующий раз захочет ослушаться приказа, то её уже не будет сдерживать строгость наказания, так как несколько, пусть даже, десятков циркад взаперти уж никак не тянет на строгое наказание.

— Вы хотите, чтобы я разжаловал Лене до рядового? — спросил Трикс. — Зачем же дело встало? Это можно устроить.

— Нет. Ни в коем случае! — запротестовал Веймин. — Лене — очень ценный специалист. Я испытываю к ней некоторую… Симпатию. И мне очень не хотелось бы, чтобы с ней, что-то случилось. Я критиковал ваш метод воспитания подчинённых применительно ко всем, а не только лишь к ней одной.

Трикс остановился, повернулся к Веймину и произнёс:

— Правда? А мне так не показалось. Вы правильно подметили, что моё решение, в какой-то степени, снижает эффективность военного судопроизводства. Но озвучивание наказания прямо сейчас было бы равносильно тому, как если бы лейтенанта Ларсен сразу же отпустили из заточения. Теперь же она будет в состоянии неизвестности долго ждать несуществующего решения следствия. Неизвестность порождает напряжение и готовность к любому повороту событий, а это приводит к послушанию. В молодости, когда я был ещё лейтенантом в КСО, я попал в похожую ситуацию, в которой сейчас оказалась лейтенант Ларсен, и из-за своей оплошности мог потерять всю карьеру военного в Колониальных силах обороны. Командир-землянин тогда заставил меня написать рапорт об увольнении со службы. Когда рапорт был готов, я сдал его командиру и уточнил, когда меня официально уволят и разжалуют. Командир внимательно оценивающе посмотрел на меня и спросил извлёк ли я уроки из данной ситуации. И только после моего утвердительного ответа, землянин удалил мой рапорт и приказал идти дальше нести службу. Этот случай дал мне понять, что для послушания подчинённых и соблюдения ими дисциплины они должны всегда находится в напряжении. Земляне многому меня научили. И, не смотря на то, что мы сейчас враги с ними, я всё равно, в какой-то степени, им благодарен. Именно они сделали меня тем, кем я являюсь сейчас.

— «Лучший учитель — это ваш враг», — процитировал Веймин. — Вы говорили это нам на лекциях в Военно-космической академии.

— Радует, что вы запомнили. Теперь извините, полковник Ронг. Меня ждут дела.

Адмирал Трикс зашёл в подошедший вагон буферной зоны и отправился к внешнему кольцу станции «Аттолло» для перехода в доки. На мостике «Немезиды» Трикс сел в кресло командира корабля и открыл на экране карту с траекторией полёта ударной группы от Сатурна до Земли.

Идея Лене заключалась в расследовании возможной утечки информации об операции «Фагоцит» на всём протяжении подготовки к ней. Трикс точно не знал была ли утечка вообще реальной. Возможно, Веймин и Лене были правы, и земляне просто случайно обнаружили приближающиеся корабли ударной группы. Но Трикс чувствовал, что если промолчит и не инициирует полноценное расследование по возможному инциденту, то потом он будет жалеть об этом до конца своих дней.

Трикс нажал кнопку включения микрофона на приборной панели и стал диктовать текст сообщения:

— На активном этапе операции «Фагоцит» корабли Объединённой ударной группы были заблаговременно обнаружены и атакованы земной системой противокосмической обороны за двести тысяч километров до выхода на рубеж атаки…

***

Протокол секретности: Красный

15 циркада 4 тауруса 76 сатэра

Главнокомандующий Военно-космическими силами Союза Директориальных Республик, адмирал Климент Трикс

Председателю Верховного главнокомандования Вооружённых сил Союза Директориальных Республик

Сообщение

На активном этапе операции «Фагоцит» корабли Объединённой ударной группы были заблаговременно обнаружены и атакованы земной системой противокосмической обороны за двести тысяч километров до выхода на рубеж атаки. Несмотря на строгие меры сокрытия подготовки, есть подозрение, что земляне были заранее осведомлены об операции «Фагоцит».

В связи с этим считаю необходимым провести повторную проверку всех мероприятий по обеспечению скрытности подготовки наступления для выяснения возможности утечки информации о готовившемся нападении.

Адмирал Климент Трикс

Резолюция: перенаправить в Первое главное управление Министерства государственной безопасности СДР.

Шестнадцатая глава — Предатель

Поздним вечером жилые кварталы в аркологии Кассини на Титане полностью обезлюдели. Только в некоторых окнах горел тусклый свет. Адама Ришке это всегда удивляло — ведь комендантский час пока ещё не объявляли, но после атаки объединённого флота на Землю уже несколько циркад подряд вечерние улицы становились пустынными. Титанианцы всегда отличались дисциплинированностью. Долгая война, несомненно, закалила их и привила качества, необходимые для выживания. В мыслях Ришке испытывал глубочайшее отвращение к этому народу, но в некоторых аспектах признавал невольное уважение к ним.

У Ришке выдался сложный день. После работы ему пришлось задержаться ещё на целый час и попытаться убедить главу редакции новостного агентства «Селк», что нет необходимости отправлять его, Адама Ришке, в зону боевых действий на Землю в качестве военного корреспондента, вещающего с места событий. Ришке пытался объяснить, что он сможет работать и освещать происходящее на земном фронте с Титана. Нужна только команда опытных операторов и дроны на Земле, а написать текст и создать видеоматериал для новостных выпусков можно прямо из редакции.

Главред в какой-то момент рассмеялся и спросил у Ришке:

— Ты что, боишься получить шальную пулю от землеедов? Да ладно, брось. На линию соприкосновения вас, журналистов, никто отправлять не будет, если, конечно, вы сами не захотите. Будете общаться с нашими космодесантниками, брать интервью у военнопленных, освещать события. Одним словом, будете писать историю Четвёртой межпланетной войны!

— Землянам уже стрелять нечем, — бодро отвечал Ришке на колкие замечания. — Пока я туда доберусь, они уже могут подписать капитуляцию. К тому же у меня куча дел здесь. Расследование по членам Президиума Верховного совета ещё не закончено. Чем больше мы с этим тянем, тем вероятнее, что завтра военная цензура наложит запрет на критику власти.

Войны Ришке не боялся, но он до ужаса не хотел покидать Титан и оставлять свою оперативно-тактическую группу земной разведки без связи с завербованным им марсианином. Он всегда считал, что может принести больше пользы в логове врага, чем на фронте, и в долгом разговоре с главным редактором рассчитывал на свои способности к убеждению.

В кабине лифта Ришке на коммуникатор пришло сообщение с просьбой о встрече завтра утром. Он не успел разглядеть отправителя. Лифт остановился, и Ришке вышел, спрятав коммуникатор в карман. Квартира Ришке находилась на девятом этаже жилого блока, а окнами выходила на другой такой же жилой комплекс. «Возвращаюсь в свой муравейник», — в очередной раз подумал Ришке. Он думал так каждый раз, когда открывал дверь квартиры, переступал порог и оказывался в тёмной прихожей.

Ришке захлопнул за собой дверь и быстро разулся. При входе в комнату он почувствовал еле уловимый лёгкий аромат цветов и апельсина. Больше походило на женские духи. Ришке показалось, что в квартире он не один. Был кто-то ещё. Возможно, этот незваный визитёр уже ушёл. Тогда бояться нечего. Или он дожидался хозяина. Но входная дверь целая, свет везде потушен и вокруг полная тишина.

Ришке попытался проскользнуть в комнату, чтобы добраться до сейфа. В этот момент напротив входа зажглась настольная лампа. Комната озарилась ровным тёплым светом.

— Не шевелись! — услышал Ришке приказной женский голос.

Он замер на месте от неожиданности. За его рабочим столом сидела симпатичная незнакомка, а в руке она сжимала пистолет, нацеленный на него. Ришке медленно и плавно, без резких движений развернулся к непрошеной гостье. Он не мог перестать смотреть не неё, но продолжал прислушиваться к звукам в квартире.

— Ты Адам Ришке? — наконец спросила незнакомка.

Ришке кое-как разжал челюсти от напряжения и выдавил краткий ответ:

— Да.

— Из сто шестьдесят восьмой оперативно-тактической группы?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — попытался соврать Ришке. — Я работаю в «Селк». Старшим репортёром.

Он не мог понять, когда его могли раскрыть? И кто мог это сделать? «Я всё время был максимально осторожен», — недоумевал Ришке.

— Не ври мне, — сказала незнакомка. — Я знаю, что ты резидент Управления внешней разведки земного Генштаба. Успокойся. В квартире кроме меня больше никого нет. Я не сделаю тебе ничего плохого. Сядь! — она кивком указала Ришке на кресло по другую сторону от стола. — Руки держи на виду.

Ришке сел в мягкое кресло. Вспененная обивка будто поглотила его тело. Он положил руки на подлокотники ладонями вниз. Ствол пистолета всё ещё был нацелен на него.

— Как ты думаешь, кто я? — нежным голосом спросила незнакомка.

Ришке внимательнее пригляделся к сидящей напротив непрошеной гостье. Чётко очерченное каре прямых белокурых волос, которые струились до плеч, словно молочная карамель. Из-под чёлки смотрели хитрые пронзительные глаза с миндалевидным разрезом. Подтянутый овал лица. Она была хороша собой, но без кричащей красоты, привлекающей слишком много лишнего внимания.

— Мы раньше встречались? — настороженно спросил Ришке.

— Десять лет назад на Обероне, — ответила она. — Земляне тогда эвакуировались со спутников Урана, а меня оставили там для внедрения.

— Арлистис? — Ришке даже немного приподнялся из кресла и снова присел. Теперь он понял, кто она.

— Вспомнил наконец-то, — проговорила Арли.

— Как ты меня нашла? Я где-то прокололся?

— Об этом поговорим позже. Сначала ответь на мои вопросы, я отвечу на твои. Мне доподлинно известно, что твоя оперативно-тактическая группа обвинила некоторых членов ОТГ сто сорок один в дезинформации и нечистоплотности. И информация эта исходила от тебя.

— Я не знаю, что конкретно командир моей ОТГ мог передавать на Землю. В том числе и об ОТГ сто сорок один ничего не слышал. Ты что, её резидент?

— Я же просила тебя не врать мне. Ты связывался с марсианами? Отвечай честно, — приказала Арли.

— Арлистис, пожалуйста, пойми меня правильно, — выдавил из себя Ришке. Его плечи опали, тело будто съёжилось. — Среди марсиан не все поддерживают СДР. В их разведывательном сообществе есть те, кто выступает против затрат дорогостоящих ресурсов Титану на борьбу с Землёй. Гигантские объёмы гуманитарной и военной помощи Марс мог бы оставить себе для терраформирования, а не тратить их для поддержания чужого конфликта. Марсиане мирным путём добились у Земли своей независимости, а варвары с Титана не придумали ничего лучше, чем устроить военный переворот и кровавую революцию.

— Дела Марса меня мало волнуют, — ответила Арли. — Ближе к делу. С кем стал сотрудничать? Когда? В обмен на что?

— Александр Штеменко. Советник марсианского посла в их посольстве, здесь, на Титане. Один из тех, кто выступает против Антиземной коалиции и марсианского империализма.

— Он сам предложил сотрудничество?

— Нет. Предложил я, — ответил Ришке. — Когда брал у него интервью репортёром от агенства «Селк».

— В обмен на что?

— Мы просто обменивались информацией. Штеменко пообещал мне и моей группе защиту, если МГБ выйдет на нас.

— Ты хорошо устроился, — заметила Арли. — Ведёшь разведку на Титане. Против СДР. Под защитой Марса. Вот только это всё ни хрена не объясняет, почему ты начал провокации против своих?

— Я всё расскажу. Перед началом Третьей межпланетной войны Земля запрашивала у нас информацию о наиболее благоприятном времени для высадки сюда, на Титан.

— Я это помню. Дальше.

— Штеменко тогда передал мне, что земные силы не должны начинать наступление в ближайшее время. Я был с ним солидарен. Он, как и я, не хотел гибели людей зазря. С этой наступательной операцией следовало повременить и не действовать поспешно.

— Ты передал в Центр, что высадку надо отложить?

— Да, что оборонительный потенциал СДР в системе Сатурна слишком силён и превосходит наступательные силы землян. Меня не послушали. Они начали поспешное вторжение, потерпели поражение, бежали с Титана и понесли огромные потери. После победы в Третьей межпланетной войне СДР получил от Марса беспрецедентные объёмы военной поддержки. А именно этого Штеменко и опасался больше всего.

— Как на это отреагировал твой контакт в марсианском посольстве? — спросила Арли.

— Он, как и всякий дипломат, не высказывал свои недовольства в открытую, мне в лицо, но я-то понимал, что он может в любой момент разорвать со мной отношения. У меня не было ничего, чем бы я мог на него надавить… Нет. Конечно, я мог бы публично обвинить его в том, что он не поддерживает официальную марсианскую политику и пытается срывать поддержку СДР, но кто бы мне поверил? Официальных доказательств не было. А он мог сделать со мной всё, что угодно. Мог сдать хоть МГБ, хоть землянам.

— И ты решил восстановить с ним доверительные отношения?

— Угу, — промычал Ришке.

— Как?

— Вторжение землян на спутники Сатурна началось, когда главком ВКС СДР Климент Трикс с частью своего флота покинул Титан и улетел к Урану. На тот момент все продолжали думать, что главком остаётся здесь. С началом высадки землян я понял, что мои рекомендации по отмене наступательной операции не приняли во внимание в Центре. Была ещё как минимум одна разведгруппа, которая указала благоприятное время для наступления. После победы СДР и бегства землян я брал интервью у вице-адмирала командующей Титанианским флотом ВКС СДР Глэдис Вонг. Это было чисто пропагандистское мероприятие, типа общение с одним из героев войны. Не под запись она рассказала мне, что до вторжения они заранее знали о намерениях землян напасть. Трикс специально принял решение об отводе небольшой части флота, чтобы спровоцировать земной флот к действиям, показать, что система Сатурна ослаблена и её можно брать голыми руками. Они просто заманили их в ловушку. Конечно, вице-адмирал попросила не вести запись, потому что понимала, как может испортится общественное мнение и доверие к армии и флоту, но я это всё записал. С того момента прошло больше шестисот циркад. Со мной снова связался Штеменко и сказал, что, к сожалению, больше не может продолжать со мной сотрудничество. Мол, нам пора разорвать все связи. По сути это означало, что он может сдать меня с потрохами в любой момент. Я тогда вспомнил про ту запись с вице-адмиралом и заверил советника посла, что, если он продолжит сотрудничество и информирование, я могу в обмен на это дестабилизировать земную резидентуру на Титане. Я пообещал ему, что буду передавать все сведения о своей агентуре.

— Ты ведь понимал, что это была дорога в один конец?

— А если бы я этого не сделал, то он, почти наверняка, сдал бы меня МГБ!

— Ты мог запросить эвакуацию, — ответила Арли.

— А если бы не получилось? А если бы даже эвакуировали, то чем бы я потом занимался? Сидел бы без толку где-нибудь в Генштабе и проверял сводки? А с той записью у меня было косвенное доказательство того, что резидент одной из земных разведгрупп был перевербован МГБ и специально гнал дезу, чтобы заманить наши силы в ловушку. Я использовал это для своего спасения и продолжения работы. Передал эту информацию в Центр, сопроводив её своими соображениями. Мне не хотелось бросить тень на кого-то конкретно. Требовалось лишь нарушить работу остальной резидентуры, чтобы УВР не знало, кому можно доверять, но при этом доверие к нам сохранялось.

— Ты всерьёз полагал, что агент, передавший время для начала наступления, повинен в поражении землян?

— Послушай. Если бы другие оперативные группы здраво смотрели на обстановку и выступили против вторжения, то ничего этого не случилось. У нас было время для основательной подготовки и сбора сил. Сколько мы тогда потеряли? Сто тысяч? Двести? — спросил Ришке.

— Триста пятьдесят, — подсказала Арли.

— Триста пятьдесят… Нехило, да? И это чуть больше, чем за два года. Будь все эти тысячи храбрых мужчин и женщин живы, мы сейчас были бы готовы к отражению новой агрессии Союза. Земля не оказалась бы в блокаде, как сейчас!

— Уже не имеет значения. Это я передала Земле время, когда Климент Трикс улетит с Титана, — призналась Арли. — Знаешь, в чём разница между тобой и мной? Ты работал на своего марсианского дружка, а я на Землю. Ещё я передала на Землю информацию о возможности скорого начала наступления СДР, а не Марса, как все полагали. Но из-за тебя, — Арли повысила голос и сильнее сжала рукоятку пистолета, — меня посчитали предательницей! Перевербованной. Я так долго не могла понять, почему Земля и сто сорок первая группа прекратили со мной связь, но теперь всё сошлось. Я тебе этого просто так не прощу.

— Прости! — Ришке опешил, его глаза стали пустыми, словно стекло. — Я и подумать не мог, что среди резидентуры на Титане есть агенты с доступом к такой информации. Ведь никто не предполагал, что нападёт именно СДР! Все думали на Марс! И Штеменко подтверждал мне, что именно Марс начнёт вторжение в системе…

— Хватит оправдываться, — отрезала Арли. — Хочешь узнать, как я вышла на тебя? Десять лет назад, когда мы в последний раз виделись на Обероне, земляне отступили из системы Урана, а меня оставили. За эти годы мне удалось внедриться в Сектор стратегической разведки Верховного главнокомандования СДР, и по сей день я работаю там. Твой марсианский дружок, советник посла, сдал тебя МГБ как агента земной разведки. Очень скоро тебя арестуют, и ты сдашь им всех, в том числе и меня. Если не станешь говорить сам, то экспорт воспоминаний сделает своё дело. Марсиане тебя просто использовали. После успешной атаки Титана на Землю ты стал им не нужным и они поспешили избавиться от тебя ради собственной выгоды. Если Земля падёт, то для марсиан гораздо важнее наладить плодотворные, взаимовыгодные отношения с СДР. Нет ничего более выгодного, чем сдать своему союзнику его врага. Этот марсианин выходил с тобой на связь вчера или сегодня?

— Мне на коммуникатор пришло сообщение с просьбой о встрече завтра утром, — ответил Ришке.

— Отлично. Скорее всего на этой встрече тебя и возьмут. Где коммуникатор?

— В кармане.

— Разблокируй его и дай сюда. Медленно, без резких движений.

Ришке плавным движением запустил руку в карман, достал коммуникатор и положил его на стол. Арли взяла переданное ей устройство и, продолжая держать Ришке на прицеле, открыла последнее сообщение. Его содержимое совпадало с тем, что сказал Ришке.

— Кто-нибудь ещё из сто шестьдесят восьмой группы контактировал со Штеменко? Есть те, кого он знает?

— Точно знаю, что один наш связной, — ответил Ришке. — Тай Хаас.

— Это его настоящее имя?

— Откуда я могу знать?

— Опиши внешность связного.

— Высокий…

— На Титане все высокие, — прервала его Арли. — Конкретнее!

— Худощавый. Волосы русые, короткие. Небольшая родинка здесь, на щеке.

— До того, как сдать тебя МГБ, этот марсианин передавал ещё какую-либо информацию?

— Циркад восемь назад он дал мне наводку на министра промышленности Генеральной Директории Ганса Фаренвирста. Фаренвирст известен лоббированием марсианских интересов. Противникам Антиземной коалиции это не по нраву. В отеле Солано, в Гюйгенсе, завтра у него планируется встреча с представителями марсианской компании «Концерн вычислительных систем».

— Ты уверен в этом?

— Я же сказал, что это мне передали до удара Союза по Земле. Значит, Штеменко не было никакого смысла дезинформировать меня. Я всё проверил. Фаренвирст действительно арендовал в отеле на завтра несколько номеров.

— Адам, оружие у тебя есть? — спросила Арли.

— Конечно. Пистолет в сейфе.

Ришке понимал, что возможность для него дожить до конца этого вечера призрачная. Когда Штеменко сдал его МГБ, ориентировки на Ришке находились на всех пунктах выезда и вылета. Безнаказанно сбежать с Титана некуда, да и не к кому. Если запросить эвакуации у своей группы, то они сами будут раскрыты и схвачены. Арлистис тоже ничем не поможет. У неё не было связи со своей собственной группой. Не было связи из-за него. Из-за Ришке. Он сам вырыл себе яму, и теперь оставалось лишь прыгнуть в неё, не утащив при этом за собой остальных.

— Сиди и не рыпайся, — приказала Арли Ришке.

Она встала из-за стола и подошла к шкафу. За дверцей на одной из полок стоял небольшой сейф. Арли приложила к считывателю коммуникатор, который ей дал Ришке.

Ришке слышал, как у него за спиной отворилась тяжёлая сейфовая дверца. Прозвучал лязг пистолетного затвора. Он спросил у Арли, не оборачиваясь к ней:

— Ты в первый раз убиваешь своего?

— Да, — ответила она и подошла к Ришке ближе.

— В первый раз — всегда тяжело, а потом будет легче, — обнадёжил её Ришке.

— Я знаю.

Арли приложила дуло пистолета к его виску и нажала на спусковой крючок. Раздался громкий хлопок. Голова Ришке дёрнулась, как от судороги, и склонилась набок. Глаза на секунду сильно сжались, будто его ослепило. Тело повалилось на стол.

Арли бросила пистолет на пол, прямо под свесившуюся плетью с подлокотника руку Ришке. Она перенесла на свой коммуникатор всю информацию с его устройства и написала его начальнику, главному редактору агентства «Селк», сообщение:

«Я устал от постоянных угроз в мой адрес. Я живу с утра и до самого вечера в постоянном напряжении. Я утомлён! Боюсь, что в очередное утро могу просто не проснуться. Фигуранты моих расследований давят на меня. Мои силы на исходе. Не могу продолжать работать дальше. Мне нужен отдых. Пожалуйста, прошу Вас только лишь об этом».

Версия о самоубийстве Ришке на почве глубокой депрессии и мании преследования складывалась достаточно убедительно. Следствие не подкопается. Арли знала, что поступила правильно, что Ришке этого заслужил. Грязный наивный предатель, из-за которого Земля сейчас корчилась в предсмертных муках, и не факт, что жители планеты смогут выкарабкаться.

Арли положила коммуникатор на стол и ещё раз оглядела тело Ришке. Если бы не лужа крови на столе, то можно было бы принять его за спящего. Устал и заснул прямо на рабочем месте, подперев голову тем, что было рядом.

В прихожей Арли остановилась перед входной дверью и прислушалась. Покинуть жилой блок следовало так, чтобы никто не видел её лица. Она накинула капюшон и шагнула прочь из квартиры Ришке, тихо захлопнув за собой дверь.