адаптация в советском прошлом (Бои в застое - 1)

Пролог

Полевой агент ГРУ (отдел IХА – противодействие вероятному противнику во временном континууме) старший лейтенант Константин Ярцеулов был нагло снят с учебного тренажера. При этом вытащили его, как только позволили технические возможности учебного центра – на петле пассивной релаксации, – когда деятельность мозга бывает предельно ослаблена, а курсант не медитирует, а фактически спит, готовясь к новому этапу напряженной теоретической учебы и изощренной практики во время умственного анабиоза, его разбудили.

Тренажер – компактное для такого рода процедур сооружение в виде трехметрового по длине и двухметрового по толщине пенала со сменяемым по размеру ложем и сложной аппаратурой – был заряжен на двухнедельный период работы. По сути, он завершал большой цикл занятий, одновременно и закрепляя полученные знания и навыки, и проверяя эффективность их усвоения в рамках учебного центра.

Прекращать его работу строго не рекомендовалось по физиологическим и психологическим последствиям и производилось только с зубодробительного разрешения начальника курсов, как говорится «в связи с производственной необходимостью». И этот необходимый момент, кажется, в данном случае наступил. Больше удобоваримых причин не было, ибо их в принципе не существовало!

Начальник курсов генерал-лейтенант Крылов, ярый противник остановки работы физиотерапевтической аппаратуры, на этот раз самолично срочным образом вызывал курсанта Ярцеулова в свой кабинет, прекрасно зная, в каком сейчас состоянии старший лейтенант. Но ситуация была такова, что любые объективные факторы им категорически игнорировались и считались совершенно второстепенными причинами.

И, поскольку, в кабинете начальника курсов находились еще два высокопоставленных военных с приличным количеством генеральских звезд, было очевидно, что Ярцеулов вызывался действительно по очень важной причине, а не из-за большого количества «неудов». Текущую учебу с возможными физическими повреждениями можно было сразу же проигнорировать с высокой горы.

Об этом срочно разбуженному и находящемуся в состоянии некоторого умственного обалдения старлею, быстрехонько сообщили специалисты технических служб учебного центра. Таким образом, его стимулировали на скорый поход к ждущему его начальству в количестве трех экземпляров.

Ибо заставить ждать старшему лейтенанту трех генералов по объективным причинам можно, но до определенного момента. При чем желательно, чтобы этот момент наступил как можно скорее, иначе генералы могут начать сердиться и не обращать внимания на какие-либо важные причины. А это может оказаться очень даже нехорошо и для героя России. И, тем более, для простого старшего лейтенанта. Не по чину наглость!

Умывшись и энергично растерев бумажным полотенцем лицо для активизации передвижения крови на голове, Костя решил, что для его продвинутого мозга, и без того сильно простимулированного за последние годы, этого вполне достаточно. А затем начал медленно прохаживаться по небольшому помещению, хорошенько разминая застоявшееся в тренажере тело.

Предстояло еще получить ряд инъекций общеукрепляющего и специального назначения в медчасти у врачей – рыцарей шприцов и скальпеля, – после чего можно было направиться за всеобъемлющими указаниями начальства. А то, что они будут для него глобальными и целеуказающими, он не сомневался. Опять же из уровня принимающей стороны. Текущие ЦУ, разгон за полученные двойки и дисциплинарные проступки он получал от своего куратора подполковника Холебаева с соответствующими комментариями. Это было достаточно, как по минимуму, так и по максимуму.

Специальные курсы «Хронос» при учебном центре ГРУ были сверхсекретными даже среди специалистов и в основном предназначались для полевых агентов хронологических полетов в прошлое (в будущее почему-то даже думать было запрещено). Пробиться в ряды этих сверхгероев было очень сложно. Ярцеулов в свое время для этого выиграл очень престижный конкурс по хронополету для выполнения задания в годы застоя, до сих являющихся опорными этапами для развития человечества с этапа ХХ века. Даже на их XXII век это время оказывает существенное влияние, как негативное, так и позитивное. Из-за этого время Брежнева и он сам очень популярно и пользуется известностью. А также используется совершенно разными оценками и значительными эмоциями в современном обществе. И к политическим последствиям в ХХII в виде межгосударственных трений, и столкновениям в историческом прошлом.

Из-за этого летать приходится очень часто. Но не многим. Только сугубо избранным. Однако износ на работе и растущий объем деятельности и здесь заставлял расширять число полевых агентов.

И вот уже почти пять лет Костя Ярцеулов готовил себя в теории и на практике в эпохе застоя. Несколько месяцев назад его приватно предупредили, что появилась острая необходимость забросить нового полевого агента и что его обучение подходит к концу, поскольку он является наиболее подходящим кандидатом.

И вот теперь время старта, похоже, пришло. Иначе три генерала не ждали бы терпеливо маленького офицера. Полет в одну сторону во благо Родины. Не смертельно, но навсегда. Готов ли он на такое самопожертвование? Готов! И проблема не только в пожертвовании и оголтелом патриотизме. В полевые агенты подбирали людей не только психологически устойчивых, но и авантюрного склада, способных ради приключений покидать свое время, свои привычные обстоятельства. И для Кости новые приключения, новые чувства перевешивали горечь потери родных людей и, по сути, потери Родины. Зато сколько новых ощущений и сколько новых людей, в том числе исторических личностей!

Поэтому поторопимся на радость грядущим событиям!

В кабинете начальника курсов генерал-лейтенанта Крылова находились еще два генерала: генерал-полковник Никонов, начальник стратегического отдела хронологических операций и генерал-майор Николаев – командир отряда полевых агентов хронопутешествий и непосредственный начальник Кости и его куратора.

Николаев по стародавней традиции еще первых лет хронопутешествий сопровождал всех агентов при их отправке. Это было хотя и радикально, но нормально и всего лишь четко говорило, что предположение о его выборе переросло в реальность хронопутешествия. Крылов появлялся куда раньше и неоднократно, и форс-мажором не являлся. А вот появление Никонова прямым текстом говорило о чрезвычайном положении. Речь шла не о просто хронопутешествии, а о командировке в историческое прошлое в сложной ситуации.

Господа-товарищи высокопоставленные генералы пожали руки старшему лейтенанту. Эдакая демократия. В обычных условиях ситуация невозможная, ведь это все же армия. Генерал генералу еще пожать руку может, да и то не всегда. А лейтенанту – нет. Не положено. Чинопочитание! Но только не сейчас. Это как в старину – полет в космос делал офицеру невысокого чина временно равным генералам.

Разница была только в том, что если космонавт в благоприятных условиях на 100% был гарантирован к возвращению, то для полевого агента хронопутешествий те же самые проценты гарантировали невозвращение. Ибо для космонавта невозвращение означает полный провал экспедиции, а для хронопутешественника то же самое – возврат. И потому Боже упаси спастись и вернутся.

Но все это – беллетристика, а пока, в присутствии начальства надо всего лишь смотреть веселей. Генералы это любят, на то доля высокого начальства.

Никонов, присмотревшись к текущему состоянию будущего хронопутешественника и, видимо, решив, что тот привык к натюрморту из трех генералов, потребовал:

- Как ваше состояние, старший лейтенант?

На этот вопрос нужно было не отвечать, а преданно рапортовать о полном порядке и о готовности к самопожертвованию во благо к любимой Родине и к горячо чтимым начальникам, что Костя и вынужденно сделал, искренне глядя в глаза.

Генералы почувствовав откровенную фальшь в этой ситуации, дружно поморщились. А что делать? Послать их подальше? Отказаться, сославшись на низкий уровень? Промолчать?

Крылов раздраженно махнул рукой, требуя сесть, а не мельтешить, не бабочка уже. Медленно пояснил сложную ситуацию, которая образовалась за последние годы.

- Сдергивать тебя с тренажера, чего я крайне не люблю, потребовала тревожная обстановка. Американцы активизировали свою деятельность в эпохе застоя, явно пытаются создать выгодный хроновариант. Мы должны, грубо говоря, подсуетиться и найти там свой вариант развития. Аналитики указывают на возможность оптимального развития ситуации в случае умелого реализации деятельности агента. Но начальное положение будет сложным.

Последняя информация показывает, что только за текущий год наши заклятые друзья отправили, как минимум, три экспедиции. Мы – ни одной. В итоге приходиться корректировать выброс.

Первоначально аналитики рассчитывали оптимальное время выброса в рамках середины 1960-х годов, на что мы тебя ориентировали и к чему готовили. Однако техники обнаружили в этих годах подозрительные хроновсплески. Есть такое мнение, что американских агентов там масса и тебя туда уже элементарно не пустят. Предельная волна изменений. Понимаешь, о чем идет речь?

Костя кивнул. Линия генерального развития человечества, получившая стабильное развитие, имеет определенную стойкость. И при опасности деструктуризации существующая константа имеет тенденцию к капсулизации. История, один раз совершившись, имеет определенную стойкость к стабильности и может меняться крайне слабо и очень плохо.

- Исходя из этого, тебя может выбросить в любой год застоя и при этом можно в любой момент попасться в американского агента, внедренного в любого советского гражданина, вплоть до второстепенного члена политбюро ЦК КПСС. Именно поэтому выбран именно ты с твоей тягой к импровизации.

Конкретно перед тобой стоят две задачи:

- Первое. Стабилизировать положение в составе советского руководства, а именно постараться укрепить здоровье Брежнева, Андропова, Суслова, Павлова соответственно. Одновременно присмотрите к Суслову и Черненко, такое чувство, что в их ближайшем окружении есть американские хронопутешественники.

Второе. Параллельно надо нейтрализовать американских засланцев. В идеале – зафиксировав американские следы в истории

Понятно, товарищ старший лейтенант?

Глава 1

Он проснулся после бурного вчерашнего застолья и поэтому был, как обычно, в состоянии густого похмелья с гудящей головой, ноющим животом и почему-то страдающими руками. Как говорится, утро не с похмелья, вечер насмарку. Замечательно, хорошо, что сегодня не его рабочая смена. Иначе бы кранты и Хайль Гитлер!

С трудом сел, чувствуя усиливающуюся тошноту в желудке, попил из мятого металлического чайника теплой воды. Немного полегчало. Хорошо вчера побузили, обсудили и внешнюю политику, и семейное положение, и женщин. Жаль, что на следующий день становится так плохо. Надо бы опохмелится, да у кого достать? Как там Ичи?

Костя с трудом пробился через эти сивушные мысли местного алкоголика. Похоже, хронополет был реализован. И начальство было право, он удался лишь только частично.

Удался, потому что он оказался в чужом разуме и теперь должен бороться за контроль над ним. Хронополет – явление не физическое, а, скорее, ментальное. Специальная методика изучения людей прошлого через имеющуюся информацию и ментальный поиск аналогичных личностей находит реципиента. И после этого на него накладывается ментальный слепок. Если все пройдет и исторический процесс примет это изменение, новая личность начнет изменять реальность. А прежняя личность продолжит существовать, но уже не полевой агент, а простой сотрудник ГРУ.

Дорога раздвояется, ясно? Личность копируется на две совершенно различные ментальные особи, которые больше никогда не встретятся.

Но нередко происходят сбои, как сейчас. И потому, можно говорить только о частичном успехе, поскольку перенос произошел в совершенно не того человека. Хронотехники промахнулись? Вряд ли. скорее всего, хронопласт не пропустил. Генералам можно радоваться, что все идет под их контролем. А ему оставалось надеяться, что это хотя бы Россия, пардон, РСФСР, и Москва.

В случае невозможности реализации имеющегося программа выбирает подходящее время и подходящего реципиента. Зашибись! Ему остается только радоваться – оказывается, он так подходит к уровню алкоголику и хулигану.

Итак, он оказался, как сейчас, в ХХ веке, говорят, в социальных низах общества. Не бомж, но где-то уже близко. Этот человек, похоже, – алкоголик, психологически, а возможно уже и физиологически сильно зависимый от спиртных напитков. У него вся жизнь связана только вокруг водки и ее суррогатных заменителей. Что он знает пока теоретически – технический спирт, одеколон, растворитель и прочее. Все, что было и еще может быть – карьера, жизнь, пища, удовольствие, счастье сливается в стакан. Ужас! Практически конченый человек.

Придется его восстанавливать, как физически, так социально. Ибо то, что получил случайно в наследство старший лейтенант Константин Ярцеулов, совершенно неперспективно не только для выполнения поставленных задач, но и для паршивенькой жизни.

Любопытно поозирался по помещению, маскируя взгляд массажом шеи и головы. Судя по имеющимся материалам, обычная паршивенькая кочегарка первой половины ХХ века, сохранившаяся кое-где в провинции, а местами и в крупных городах. Небольшое ведомственное производство на углю в скромных объединениях. Скорее всего, обогревает несколько небольших зданий посредством труб. Согревают воду в большом баке в кочегарке и гоняют по трубопроводу.

Для работников – ручной труд с небольшой зарплатой. Отсюда все работники – малограмотные пьяницы и бездельники. Кто еще польстится на такой грязный бесперспективный труд? Видимо его реципиент на это согласился, что уже говорит о его невысоком уровне. Мда-с. Очень маломощное и неэффективное производство. То ли людей греют, то ли окружающую природу. Уже к середине ХХI века такие кочегарки исчезли из жизни. А пока вот существуют.

В кочегарке было темновато. У топки немолодой человек в довольно грязной и ободранной рабочей одежде вяло кидал уголь, знаменуя производственный процесс. Видно его было плохо, поскольку маломощная лампочка под потолком с трудом давала минимум света. И небольшое окно с грязным треснутым стеклом не очень-то помогало ей в этом благородном занятии.

Может это и к лучшему. В кочегарке грязно и обшарпанно, примитивная мебель – по минимуму. Два столярных стола, две самодельных табуретки, принесенный или стащенный откуда-то довольно приличный жесткий стул, две железных кровати с замызганным давно (никогда?) не мытым бельем – вся обстановка этого симбиоза производственного и жилого помещения.

До Кости прошла информация от реципиента. Работающий – один из Ичей. Такое прозвище, когда-то, еще до него, было наделено двум напарникам – МитрИЧу и ИвановИЧу. Два окончания отчеств их в шутку обобщили – Ичи. Прозвище привязалось, и оба старика принимали его уже почти как имя, данное при рождении, совсем на него не обижаясь. Не злое и не обидное, почти, как свое.

Два Ича – два напарника – вместе с ним составляли весь трудовой коллектив кочегарки и два его постоянных собутыльника. Два друга и родственника-через-бутылку, как уже грустно пошутил Костя.

Напарник, накидав угля в топку, поковылял по кочегарке, сел рядом, жадно отпив воды из того же чайника.

- Проснулся, Миша? – обратился к он к Косте, видя, что тот шевелится, - не забывай, тебе к двум на смену, - показал он на настенные часы, - а хорошо мы вчера подискутировали под водочку да портвейн, - перешел он на более актуальную тему, - не осталось похмелится? А то еле двигаюсь.

А то бы и не видно. Как он вообще работает в таком разбитом состоянии?

- Не знаю, Митрич - честно сказал Костя, - поройся в шкафу с одеждой, может и есть что в тряпках, что найдешь, все твое.

Нет, с РСФСР Костя не промахнулся, Ичи явно этнически русские и живут в русскоязычной среде, а как на счет Москвы? Такая кочегарка скорее в провинциальном городе, а не в столице. Реципиент молчит, его это явно не интересует, а Ича не будешь же спрашивать в лоб – я в Москве или нет? Это и для старика будет слишком. С сумасшедшим никто общаться не захочет.

Единственно, что могло быть положительным для него в этом нелепом хронопрыжке – в таком луже человеческого общения хронопутешественника враги наверняка искать не будут. Хотя бы это. Больше радоваться нечему.

Митрич, получив направление, обрадовано принялся бренчать пустыми бутылками от водки и портвейна, мечтая найти хотя бы сто грамм. А Костя как бы лег приходить в себя с похмелья. И пить ему нельзя – впереди рабочая смена! Митрич не приставал – и сам мучался не меньше и понимал, что, если напарник опохмелится, то вполне вероятно, что его уже никто не сменит.

На самом деле, хронопутешественнику, после общего переноса сознания, надо было провести еще тонкую отладку личности в новое тело. Сейчас в человеческом разуме было два хозяина – один Костя, а другой – прежний собственник, допившийся до такого состояния, что у него начались психические расстройства. Надо было оттеснить его на второй план, убрав от рычагов управления разумом и телом. Пусть там сидит потихоньку в уголке разума.

Митрич обрадовано загудел, видимо, что-то нашел в шкафу, и рванулся к обеденному столу за закуской. Костя уголком глаза увидел, что Ич держит в руках три водочные бутылки с жидкостью на дне. В совокупности это почти бутылка водки и старик обрадовался возможности опохмелиться. А с учетом объема – напиться в стельку. Благо рабочий день у него заканчивался.

Пьяница в сознании опечалился и потребовал «сесть на хвост» – выпить и закусить вместе с Ичем. Бутылки-то общие! Такого количества водки хватит опохмелиться и на двоих. Похоже, этого забулдыгу в жизни больше ничего не интересовало. Только выпить и закусить. У него контроль над телом отняли, а он все о водке мечтает. Понятно, почему программа выбрала именно его.

Он ушел в контролируемый сон и начал работать с этим любителем спиртного. Этот этап был весьма сложным, но выучен настолько тщательно, что нужны только время и покой. В итоге, через несколько часов разум был детально отрегулирован и готов работать по задачам Кости.

Он выдохнул сивушным духом (самому стало противно), со вздохом сел, что должно было означать готовность к работе. И так уже часы показывали около двух пополудни. Поискал глазами напарника в нехорошем предчувствии. Как они столько пьют?

Митрич при помощи «классической русской» нализался до зеленых человечков, но кое-что еще ощущал, поскольку понимал, что до двух остается на работе. Увидев очухавшегося Костю, он провел инструктаж:

- Сказано, ниже тридцати не опускать, мороз на улице, - пробурчал он из последних сил и в изнеможении сполз с табурета на пол.

Костя сразу же посмотрел на манометр и невольно выругался (сказывалось влияние реципиента). Какой тридцать, стрелка твердо ушла ниже двадцати. Этот алкаш Митрич в борьбе с зеленым змием в последние часы совсем не подбрасывал уголь в топку, занимаясь исключительно общением с водкой. Записной оратор!

Костя взялся за лопату и принялся кидать уголь, раскочегаривая по новой топку. Судя по холоду и сгущающуюся темень, он прилетел в ХХ веке в зимний период. Даешь нормальное тепло!

Понадобилось загрузить солидный объем топлива, пока топка начала повышать температуру, в том числе и в самом помещении кочегарки, где тоже существенно похолодало. Догнав до уровня тридцати пяти делений на манометре, Костя пока остановился. Уголь – не дрова, температуру подержит. А излишнее топливо ни к чему хорошему не приводит.

Пора было ему заняться кочегаркой, пока Ичи ему не мешали – один отсутствовал, другой находился в алкогольном обмороке. Рассмотреть обстановку помещения и проанализировать собственное имущество.

Однако ему все же помешали и это были не Ичи.

Входная дверь противно скрипнула, в помещение вошел неизвестный солидный мужчина. Он по-хозяйски оглянулся, недовольно хмыкнул, уловив запах хмельного. Для кочегарки мужчина явно являлся каким-то начальником. Увы, но хронопутешественник его не знал, а старый хозяин, озлобленный трезвым режимом, наотрез отказался сотрудничать.

- Здрастье, - на всякий случай поздоровался Костя. Вежливость – орудие пролетариата, если булыжники в ход пускать нет возможности.

- Ох, и мучаюсь я с вами, забулдыгами, а вы это не цените, - пожаловался мужчина, - почему батареи холодные? Скоро люди начнут в помещениях обмораживаться. И батареи могут полететь.

Он посмотрел на пылающую топку, осекся, не сумев совместить с остывающими помещениями, посмотрел на манометр, успокоился. Работающая кочегарка была определенным гарантом тепла в зданиях. Но на всякий случай все же предупредил: - на новый год синоптики обещают сильные морозы, ниже тридцати делений температуру не опускайте! Обрушите систему.

Мужчина помолчал и словно только что увидел лежащего на полу Митрича:

- А этот алкоголик уже надрался, хотя рабочий день еще в разгаре!

- Да он не на смене, - на всякий случай вступился за него Костя, - пусть отдыхает, свое честно отработал.

Мужчина потянул носом воздух:

- А от тебя как тянет!

- Это я до смены, - отбрехался Костя, предано глядя на мужчину, - сейчас ни-ни, капли не приму, честное слово!

С этим алкоголиком еще и эту работу потеряешь. Эх, Мишка!

- Ну ладно, - внезапно отступился мужчина, - пейте, так пейте уж, черт с вами, если не можете. Но, Михаил, водопроводную систему не заморозьте, как я буду детей учить? Учебный процесс сорвете.

Ага, значит это школьная кочегарка! В Москве или у черта на куличках? Россия – страна огромная.

Мужчина словно прочитал мысли кочегара.

- Вон, газетку сегодняшнюю вам оставлю, читайте. До нового года еще зайду на всякий случай, проверю! А то пропьете всю кочегарку.

Местное школьное начальство вздохнуло, выразительно посмотрело на кочегара – понял ли? Похоже, с местными пролетариями оно связываться уже не хотело, требовало лишь определенного консенсуса.

Мужчина вышел, а Костя набросился на газету, как вампир на свежее, еще живое тело. Полцарства за еду!

Образец периодической печати сначала его обрадовал. Это был «Московский Комсомолец»! Значит, он все же в Москве! Образец машинерии все же его не подвел!

Но когда Костя увидел дату выпуска, хорошего настроения, как не бывало. Газета издана 29 декабря 1973 года, он промахнулся с хронопутешествием почти на десятилетие! Ведь планировалось, что он попадет в середину 1960-х гг. в одного из второстепенных приближенных Брежнева. Ближе было нельзя – в исторические личности исторический процесс не допускал.

А оказалось? И ничего уже не изменить!

Помотал головой, приходя в себя в новой реальности, пытаясь настроить себя на более оптимистический лад. Пусть хотя его хронологическое путешествие началось с откровенного поражения, но это не означало, что он должен чувствовать себя окончательно проигравшим игроком.

Итак, конец 1973 года, к этому времени Брежнев победил всех своих противников на советском политическом Олимпе и почти проиграл свое здоровье. Шелепин, Шелест, Полянский, Суслов, Косыгин – одни проиграли все, оказавшись на пенсии, другие слетели на второстепенные должности, третьи вроде бы даже поднялись, как Суслов. Итог у всех один – они проиграли, Брежнев выиграл.

Но чего это ему стоило? У Леонида Ильича было всегда слабовато здоровье, даже в лучшие годы, когда оно, как говорится, пышет. А с учетом контузии на войне, острой политической борьбы и злоупотребления снотворным это привело к страшному результату. От слабого, в общем-то, инсульта середины 1970-х годов он превратился в живую куклу. Работать с ним с этого времени, по большому счету, практически бесполезно.

И, после этого, стоит ли говорить о победе Брежнева в большой политической борьбе. В таком случае, как говорится, лучше иметь синий диплом и красное лицо, чем наоборот.

Когда у него был точно инсульт? Весной? Летом? Во второй половине следующего года? Костя огорченно покачал головой. Нет, не вспомнит. Если бы у него было свое прежнее тело – здоровое, крепкое, имеющее тренированный разум. У этого оголтелого пьяницы организм серьезно разрушен, психика подорванная, какая после этого память. Нужно серьезно его лечить, а когда и где? У Брежнева скоро инсульт, а, значит, последний период застой и, в перспективе, развал СССР!

В общем, как когда-то говорили – велика Россия, а отступать некуда. Народу много, а как воевать, он один на всю страну. М-да.

Прочитал полученную газету от корки до корки. Что поделать, информационный голод. Конкретики очень мало. Хотя, похоже, содержание для советской газеты типичное, ему в свое время как-то скачали на флэшку целую годовую подшивку второй половины 1960 годов. Познакомился с особенностями страны тех лет, но, в общем, четкого материала не достаточно. К тому же, надо обращать внимание на идеологическую базу. Очень уж приукрашивают. Там построили, там изобрели, там порадовались чьим-то успехам. А ведь стране жить осталось полтора десятка лет с копейками! На ходу разваливаются, чему там радоваться.

Отложил газету, задумался. Радикальная неудача требует кардинально пересмотреть концепцию хронопутешествия. И чем раньше, тем лучше. Там, в ХХII веке, товарищи генералы предусматривали постепенное внедрение. Здесь, в ХХ веке, придется действовать в ускоренном темпе.

Надо в кратчайший срок разработать продуманный план по приближению к генсеку и налаживанию с ним сотрудничества с учетом всех существующих задач.

Работать с ним, лучше всего, необходимо, как специалисту нетрадиционной медицины. Это позволит быстро приблизиться с Брежневу, а с другой стороны, - подлечить генсека, укрепить его расшатанное здоровье и не дать агентам НАТО навредить. Задач много, возможностей мало. Рук только две, да и то не свои. И иметь виду – консервативная часть общества, в первую очередь, медики, будут выступать против тебя. Будет трудно, особенно на первых шагах, пока не получил защиту высокого начальства.

Да и надо обязательно сменить свои ФИО. Так полагается. Теперь он Михаил Гаврилович…, - он посмотрел в лежащий в изголовье паспорт, - Ивашин. Никакого Кости! Все, извини, но старшего лейтенанта Константина Ярцеулова здесь больше нет. Он остался в ХХII веку и больше с ним встретиться не возможно. Миру его праху в будущем времени!

Зашевелился на полу Митрич, застонал в пьяном бреду, видимо, употребленная водка уже не радует, хочется добавить. Хотя куда еще больше. Ну и здоровье у человека на седьмом десятке жизни! Как говорится, в его портвейне крови не обнаружено.

Миша насмешливо посмотрел на старика, копошащего в поисках водки. Ничем не могу помочь. Все уже выпито и съедено. А деньги оставили только на новый год. Все остальное из полученной зарплаты израсходовано на ту же водку. И отдали спрятанное на праздник ему, а он с пьяных глаз пообещал (зуб вырву!), что никому не даст, лучше не просите, целее будете. Его слово крепче железа. А это значит, что целых два дня – сегодня и завтра – они будут хорошими и трезвыми.

Митрич в обозримом будущем будет поскуливать, прося денег или спиртного, но Миша станет железно непреклонен. К тому дорогой Ич на новый год дежурил в кочегарке, и в связи с этим (во время рабочей смены пить нельзя!) мог бы закрыться и ныть под одеялом. Зато деньги и здоровье сэкономит.

Миша еще раз насмешливо посмотрел на напарника и занялся своими немалыми проблемами. Постепенно то, что было понятно теоретически, стало проникать в мозговую подкорку в практическом аспекте. В эти последние дни уходящего года он помаленьку стремился адаптироваться в этом, страшно далеком для его поколении времени. Веселого было чуть-чуть. Мало того, что здесь все оказалось совершенно для него чуждое, мало еще, что здоровье у него оказалось подкошенным, так еще он оказался на самых нижних слоях жизни. Когда он думал, что уже фактически бомж, он немного ошибся. Увы, Михаил и его напарник Митрич уже были практически, как это тогда называлось, бомжами. То есть не имели никакого жилья и жили в городе по милости местных властей и еще их работодателя.

Нет, прописка у них наличествовала, иначе бы просто выгнали из столицы, но из собственных квартир их обоих вытурили свои же родственники – из-за пьянки. Михаила – старшая сестра, Митрича – жена. Это ж как надо было достать родственников, если на их стороне оказалась общественность и государство с его могучей бюрократией. Суд постановил, а общественные и советские органы подтвердили, что они решаются права на жилье и им запрещается там проживать. Только другой Ич – Иванович – третий их напарник еще кое-как держался, но и тот все чаще ночевал в кочегарке, а не в семье.

В общем, жилье у Михаила было так сказать производственное, одежда – лохмотье из выданных комплектов одежды на работе, ели они, что найдут, к счастью, еще не в мусорных баках, хотя к этому постепенно шли, а в основном пили – от водки и портвейна до различных спиртосодержащих жидкостей.

Только девушка у Михаила еще была, но, похоже, временно, до очередной ссоры. И останется он один-одиношенек. Даже хоронить будет некому.

Впрочем, новый Миша все это еще мог исправить. Пить он не любил, не хотел и не понимал этих алкоголиков. А, значит, шансы у него были, лишь бы Брежнев дал ему немного времени.

И требовалось наладить психику. Полевой хроноагент из будущего времени таких алкоголиков людей знал только теоретически, поскольку в XXII веке подобные асоциальные личности уже совершенно исчезли. Такой категории людей не существовало по медицинским показателям. И, тем более, удар был сильнее, когда он понимал, что теперь это именно он – бомж и алкоголик, практически потерянный для общества и для себя человек. Практически, живой мертвец.

После таких черных мыслей пить ему хотелось еще меньше и реже. Какой там Брежнев, до этого нового себя надо спасать и немедленно! А уж затем перейти к восстановлению главы партии и государства.

Для начала он решил облагодетельствовать Митрича. Его напарники уже спланировали празднование нового года и Михаил решил внести свой вклад. Иваныч, дежуривший последнюю перед новым годом смену, решил остаться здесь и весело провести с ними праздник (многозначительный щелчок по горлу). И, поскольку Митрич должен был нести новогоднюю смену и уже горевал по этому поводу, Михаил великодушно поменялся с ним дежурствами. Так сказать, все для народу.

Митрич, очнувшись после трехдневной пьянки, поначалу даже не поверил, протерев для верности уши грязными пальцами. Товарищ по совместной работе и веселому застолью отказался от долгожданной пьянки в новый год! Что с ним стало? Заболел, бедолага? Но потом обрадовался и поклялся выполнить за это любое желание своего товарища.

Михаил этим словам полупьяного напарника не очень-то поверил. Пройдет новый год, хрен выжмешь из него это обещание. Хотя от сказанного обещания не отказался, поскольку это на законной основе позволяло не пить. Не каждый же раз ссылаться на слабый желудок.

Его неожиданная для всех трезвая смена пошла на пользу и его самому, и кочегарке в целом, в том числе и самим Ичам. Так как моральный (а точнее, слабоморальный) облик кочегаров был окружающим хорошо известен, а батареи водяного отопления, промороженные и вышедшие из строя, стоят заменить не дешево, а, самое главное, достать их в СССР было очень сложно, то проверять ненадежных работников в пьяное новогоднее время приходили многие. Ибо рабочих в стране было мало, а вот проверяющих очень много. Таковы национальные особенности. Как всегда, один с плошкой, семеро с ложкой.

Первым пришел знакомый по прошлому визиту солидный мужчина, на этот раз опознанный полупьяным, а значит почти все понимающим Митричом, как их горячо любимый директор.

Впрочем, лучше директор, опознанный трудящимися, к кочегарам относиться не стал. Едва перешагнув порог, он презрительно сощурился при виде пьяных кочегаров, обеспокоено глянул на работающую (пока еще!) топку. Миша ситуацию быстренько переиграл, отодвинул напарников в сторону и явил себя – трезвого и вменяемого. На этот раз от него не пахло.

Директор практически перекрестился, хотя был активным атеистом и не верил в бога. Но подобное чудо – трезвый кочегар в новый год – было сравнимо с христианским явлением и педагога можно было понять.

Немного поговорив, чтобы убедится, что трезвый кочегар не иллюзия, а реальное явление и на него можно положиться, директор ушел – к семье и новогоднему столу.

За два часа до нового года в кочегарку вломились трезвые и поэтому злые пожарные. Они бы обязательно вкатили штраф – не им одним страдать, но подошедший Михаил так трезво объяснившийся с ними и объяснивший аксиомы противопожарного кодекса, что дяденьки ошарашено вымелились, даже не придравшись к грязному полу.

Наконец, уже после празднования нового года, в три часа ночи, когда напарники Михаила, успев очухаться и вновь перепиться, дружно храпели, складировавшись в одну постель, а сам он, уже перекосив лицо в усилии сдержать зевки, намеревался часок-другой вздремнуть, в кочегарку ввалился патруль милицейских товарищей в количестве трех человек, заставив напрячься. Не немцы в годы войны, но все равно страшновато. Убить – не убьют, а морально(и даже физически) побить могут. И им за это ничего не будет. Кто такой кочегар – тьфу! Может даже отблагодарят при случае за работу с асоциальными элементами.

Милицейские, впрочем, были обыкновенными советским гражданами. Почти спокойными, или, точнее, спокойно-злыми, пара нецензурных выражений для смазки речи ничего для окружающих не значили, почти трезвыми для нового года и почти здоровыми для морозного времени, когда термометр показывал уже за двадцать градусов. И это при небольшом жгучем ветерке.

Но из трех товарищей в форме один показался Мише довольно подозрительным. Двое из них были похожи на обычных людей в пору больших праздников, потерявшиеся в рабочей суете и от этого беспричинно злые. А вот третий походил на образцово-показательный пример милиционера. Или, точнее сказать, американского полицейского. Коллеги этого лжемилицейского особо его ни с кем не сравнивали и не учитывали. Но Миша-то с учетом высоты ХХII века и опыта сравнения двух систем, разбирал мелочи, которых выдавали его. Надо было держаться.

Миша их принял почти как давно потерянных и внезапно чудесно найденных родных. Проигнорировал беспричинный мат, сразу посадил к новогоднему столу, правда, достаточно скромному (не баре!), но очень соблазнительным для мужчин, ведь его главным достоинством было наличие водки, главным образом, из Мишиной доли. Пришлось подлечить. Сначала в переносном смысле – водкой, а потом уже в прямом – мазями и массажем.

Ребята, немного подзарядившись несколькими порциями водки, попытались не обращать внимания на то, что открытые части их организмов (в основном лица и руки) у них прилично обморожены. Хотя, попав в тепло кочегарки, они быстро почувствовали жар и боль поврежденной кожи.

Но новые порции водки проявили как эффективные седативные средства и милицейские ребята оптимистично решили, что обморозились совсем слабо. В первый раз, что ли, после многочасовой прогулки по служебным надобностям зимой попадаешь под жесткий удар мороза. И до сих пор ничего, проносит. Значит и на этот раз пройдет.

Особенно был красноречив лжемилиционер. То ли он перебрал водки, то ли не представлял, что такое морозы. И примеры он приводил странные, как из американской хрестоматии по русской жизни. И при этом этот оратор подробно озирал особенности обстановки кочегарки. Видимо, выискивал детали, которые бы выделили поселившегося здесь хронопутешественника.

А ведь он боится и не хочет контакта! Придется быть красноречивым хотя бы для его товарищей.

Миша их трезво образумил и предупредил. Всех, в том числе и своего потенциального врага. Обморожения, особенно лица, на морозе более двадцати градусов и под порывами ветра, зачастую бывают выше средних и, если за них не взяться, могут привезти к большим проблемам, включая хирургические операции и уродливые шрамы, а, при невезении, привести к гангрене конечностей.

Рядовые патрульные на это махнули руками, посчитав, что неуч кочегар элементарно пугает, но старший патруля – здоровенный капитан с усами а-ля Буденный – забеспокоился за сохранение здоровья и своего, и подчиненных. Благо, милицейские были не настолько пьяными, чтобы не видеть багровые пятна на лице.

А опыт предыдущих обморожений подсказывал, что затем кожа с лица начнет сходить, или, что еще хуже, на нем появятся черные пятна. А дальше все это начнет сильно болеть и выглядеть очень мало приятными. Придется выходить на бюллетень, не говоря уже о том, что популярность среди женской части человечества начнет резко падать. И родимое начальство начнет капать на душу бальзам в виде ругани и выговоров за несоблюдение элементарных правил техники безопасности при нахождении на морозной погоде с неприятными намеками на распитие спиртных напитков в служебное время. А сослуживцы, вместо соболезнования, будут прикалываться, да еще пришпилят какое-нибудь обидное прозвище.

В общем, когда Миша мягко предложил небольшую медицинскую помощь при обнаружении признаков обморожении, капитан легко согласился, игнорируя у того отсутствие элементарного медицинского образования. Не вызывать же «Скорую помощь» в четвертом часу ночи в новый год после принятия горячительного?

Тем более, при лечении Миша ничего такого подозрительного не сделал – щедро обмазал пятна обморожения всем известным вазелином и помассировал обмороженные места лиц и рук сначала мягко, а затем активно. Одновременно, что было не видно для остальных, он провел точечный массаж по нервным узлам и вегетативным центрам для активизации организма.

В итоге, обмороженные участки были приведены в благополучное состояние, а кожа, смазанная и согретая, приняла здоровый вид. И сами милиционеры под воздействием активных точек почувствовали себя ожившими и здоровыми.

От такого лечения осталось только поблагодарить. Убедившись, что, несмотря на наличие пьяных, в кочегарке наличествует порядок и дежурный кочегар находится в трезвом состоянии, капитан поднял патрульных, несмотря на ворчание, впрочем, достаточно не громкое и не энергичное. Милиционеры отправились дальше, по существующему маршруту.

Неизвестно, окажется ли помощь милиционерам на пользу при решении поставленных задач но, по крайней мере, перед своей совестью Миша был чист. Он широко зевнул, посмотрел на часы – шел пятый час и все же решил, накидав уголь в топку, часок – другой соснуть.

Один только лжемилиционер стоял на своем, так и не допустив прикосновения к своему телу. А жаль. Тактильный контакт наиболее точно скажет, произошла ли замена владельца тела. Но хотя и так понятно почти на сто процентов – казачок засланный. Только зачем американцам засылать хронопутешественника в простого милиционера. Ну он-то понятно, по ошибке… Этот тоже по ошибке? Или он какая-то шишка в обозримом будущем. Еще одна проблема на его бедную головушку.

С другой стороны, масштабные враждебные происки противной стороны не были замечены. И, можно, сказать ушедший год, хотя и в резко сокращенном объеме, но все же прошел мирно.

Глава 2

Постепенно Миша начал втягиваться в повседневную жизнь этого времени. Научился работать с «современной» техникой, питаться пищей ХХ века и одеваться в одежду этого же времени. И если пища была, в общем-то, хорошей, хотя и излишне грубой и жирный, то все остальное не могла сравниться с аналогами ХХII века и Миша страдал. К примеру, приходилось даже летом носить массу неудобной одежды, которая стесняла движения, отяжеляла, ухудшала состояние кожи. А уж этой зимой Миша порою не представлял, как он будет на улице носить целый день десятки килограмм вонючего, тесного, тяжелого одеяния. То ли одежда родного ХХII века – легкий, невесомый балахон, который по желанию мысли примет форму, цвет, вид одежды, укроет от холода и жары. Но все это, увы, было в прошлом.

Но особенно надоели так называемые вредные привычки. К сожалению, для маскировки пришлось все же пить водку и, какой ужас (!) всякую спиртосодержащую жидкость со страшным вкусом и убойным содержанием. И практически каждый день. А то и так Ичи начали косо смотреть на сильно изменившегося напарника.

- Не куришь, не пьешь – здоровеньким помрешь,- поговаривал Иванович, требовательно разливая на троих. А Митрич однажды без задней мысли ляпнул о переселении душ. Ичи, конечно, ничего не сделают и много не придумают, но Мише пришлось больше пить и матерно ругаться. А как иначе? По крайней мере, остальные окружающие ничего не заподозрили, а старики в алкогольной фазе никого уже не привлекали.

Самое главное, он достаточно быстро (хотя, с другой стороны, очень медленно) начал воплощать разработанный им план проникновения в окружение Брежнева. На первый случай. А затем планировалось и укрепление отношений с самим генсеком. Ведь без доверительных связей с ним ничего не получится. К остальным членам политбюро он даже не пробовал налаживать связи – не было возможности.

В целом, не все было так уж плохо. Миша на своем опыте убедился, что опускание в более примитивное прошлое не только тяжко для представителя высокоразвитого будущего. Да, Интернет и космос для него уже закрыты, бытовой уровень стал ужасаемо низким. Зато уровень психологических технологий оказался у жителей весьма примитивным, а воздействие на людей легким. Нынешние «аборигены» для уроженцев ХХII века, тем более для сотрудников спецслужб оказались до невозможности простодушными и доверчивыми. Обрабатывать их оказалось очень легко и быстро. Миша, правда, понимал, что, во-первых, и на старуху бывает поруха и найдется продвинутый коллега из местного КГБ, который заподозрит в нем пусть не человека будущего, а агента американского ЦРУ. Какая разница? Это, несмотря на ошибку, будет началом конца. Кто же пустит потенциально подозрительного человека к самому Брежневу? В лучшем случае будут держать под колпаком. В худшем – арестуют. А то еще вернут в США. Вот смеху-то будет, когда уже коллеги с той стороны начнут мотать подозрительно незнакомца.

В остальном же продвижение наверх было легким и быстрым. Один – два легких разговора, едкая или теплая шутка, комплимент мужчине и женщине – и человек готов сделать для тебя все возможное. Или, по крайней мере, будет помнить о тебе приятно, рассказывая в такой тональности всем знакомым.

Он не стал бы дергаться по этому поводу, если бы не один проблемный момент – ступенек вверх, к советскому руководству оказалось много, очень много, и переходить каждую оказалось очень долго. Но тут собственно деваться было некуда. Объективная реальность. Мише приходилось надеяться, что медленное движение по жизни будет в дальнейшем развиваться с похвальным ускорением.

А пока он создавал для этого солидную базу. И в том числе для прикрытия своей лекарской деятельности стал ходить на курсы добровольных пожарников, где, в том числе и учили практической медицине.

Здесь ему, как всегда в бюрократической сфере, помогло родимое государство. По существующей в СССР многочисленной законодательной базе, в каждом коммунальном объекте повышенной пожарной, электрической и проч. опасности (то есть в любом здании) требовалось иметь ответственного сотрудника по безопасности, который за все бы отвечал и которого, при необходимости, можно хорошенько выпороть согласно административному и уголовному кодексу.

До этого солидный мужчина, опознанный, но не названный Митричем, и оказавшийся директором одного из московских ГПТУ Алексеем Андреевичем Замятиным, в заведении находилась кочегарка, это требование игнорировал, имея кучу неприятностей от партийных и советских органов, в том числе на городском уровне. Сам В.В. Гришин исказил свою физиономию, услышав это безобразие, и попросил напомнить фамилию нарушителя. А что делать? Четыре раза Алексей Андреевич пытался, как мог, устроить работников кочегарки на различные курсы и четыре раза со скандалом они уходили. И говорить бесполезно – алкоголики. Пьют по черному. И гнать бы, да другие еще хуже. Эти, по крайней мере, не так сильно воруют и хотя бы не устраивают проблем в кочегарке.

Когда Миша завязал с водкой и сам при случае попросился на курсы. Не поверивший поначалу своим ушам, Замятин на радостях пробил его на городские курсы пожарной безопасности, где выдавали солидные удостоверения и можно было после завершения даже официально устроиться дежурным по пожарной безопасности в солидных учреждений.

Получив там как бы солидные медицинские навыки (по крайней мере, на бумаге) вкупе с армейскими умениями Миша начал много знать. Он, оказывается, на действительной в ВДВ был «помощником по медицине» или, проще говоря, внештатным помощником санитара. И теперь легко мог объяснить, откуда он умеет работать с пострадавшими, ранеными и больными, не имея медицинского образования.

Получалась у него понемногу и личная жизнь с подругой прежнего Миши – Светой. Собственно у него было два варианта. Например, она ему не нравится и они мило расходятся. Когда он шел на первое свидание со Светой, то рассуждал примерно таким образом: стопроцентный алкоголик, ведущий околостаканочный образ жизни, может найти только свое подобие – спившуюся женщину с одутловатым лицом и поплывшей фигурой, ведущей неприличный образ жизни.

Как бы не так!На свидании к нему подошла стройная девушка с премиленьким курносым личиком, завлекательной фигурой со светлыми длинными волосами и добродушным характером, скромная и чистая. Когда новый Миша встретился с ней, он был в полной прострации. Такая девушка! Брось, дурак Мишка, пить и ухаживай, пока другие не увели. Лучшего варианта не будет.

Новый Миша терять такую девушку не собирался и собирался атаковать ее в ближайшее же время. Десяток встреч, несколько подарков и предложение пойти в ЗАГС. Все! Никаких разрывов и расхождений! Мы коммунисты и ваше дело правое.

Для создания подходящей обстановки, правда, пришлось провести подготовительный этап и много поработать. Ведь прежний Миша довел себя в имущественном отношения до предела. Для начала пришлось выцыганить у Иваныча за бутылку водки почти новый рабочий комбинезон, еще довольно приличный.

Кирзачи (кирзовые сапоги) у него были свои, надо было только их хорошенько начистить. Опыт ХХII века здесь помочь не мог, зато в ХХ веке срочная дала столько, что он и сейчас вычистил до блеска, хоть используй их до зеркала. Голова другая, но руки-то помнят!

Зимний рабочий комплект – казенные полушубок, шапка и суконные брюки – у них с Митричем были общие (второй комплект они пропили). Надо было просто заранее оговорить время ношения.

И все. Сапоги для морозной зимы, конечно, не сезон, но Михаил использовал опыт аборигеном по надеванию теплых фланелевых портянок и даже за примерно шесть часов научился их использовать без трудностей при ходьбы.

Причина для аккумуляции такого наряда и выхода на морозную улицу именно в этот день была банальна – к ним в кочегарку должна явиться девушка Михаила – Света. Вернее, для начала она просто забежала и сообщила, что через пару часов придет и заберет на вечер Мишу, пусть он приоденется.

И тогда у него начался полный абзац и похоронный марш Шопена. Но к ее приходу он все же был готов. Хотя, конечно, с ней он сравниться никак не мог. Готов к труду и обороне. Боярышня и чернорабочий.

Одета Света была в шубку белого цвета и фигурную шапочку такого же цвета – зима! Конечно, в чумазой кочегарке в такой одежде лучше не находится – замучаешься чиститься. Поэтому она даже не присела на предложенный единственный стол – только подождала, пока он набросит полушубок и натянет сапоги.

Они пойдут погулять. Решила так, конечно, Света, не спросив своего ухажера. Вот что происходит, когда дочери воспитываются без отца. Вырастают и, не интересуясь, формулируют условия жизни.

Впрочем, Миша особо не собирался возражать. Во-первых, кочегарка у них была настолько грязной и замусоренной, что самому было стыдно. Во-вторых, его тоже воспитывала одна мама, и он с детства привык, что окончательное решение принимается женщиной. А мужчины для того и существуют, чтобы выполнять их .

Благо для зимы погода была довольно хорошей. Ближе к рождеству, который в советское время почти никто не праздновал и даже не праздновал, потеплело. Десять градусов мороза, безветренно, небольшой снег. Это вам не двадцать с лишним при порывистом ветре, как в новый год.

А, значит, влюбленные молодые парочки могут гулять по столице практически бесконечно, забегая в кафешки и столовые по разным надобностям. А если уж совсем устали – им представляется большое количество кинотеатров, где за несколько копеек можно отдохнуть час с лишним, в зависимости от протяженности фильма. И содержание большой роли не играет.

Молодость – лучшая обновка для человека. Однако одежда прекрасно корректирует имеющий уровень. С этой стороны красотка в роскошных для пуританской советской эпохи нарядах (при имеющихся скромных возможностях) и практически оборвыш, несмотря на усилия неплохого специалиста, как считал себя Миша, не очень-то подходили друг для друга. И, поэтому, он, прекрасно понимая, что один из них явно будет стыдиться другого, ни чуть не удивился, что Света пытается водить их безлюдными пустынными улицами, где знакомые не заметят их и, тем более, не разнесут на весь свет и на уши маме. И виноват в этом он, Михаил. Вернее, его прежняя версия, но перед кем этим оправдаешься?

Слушая отрывочные реплики девушки, Миша разузнавал известную, как любовь, историю их отношений в пересказе Светы. Они совершенно случайно познакомились почти пять лет назад на одной из улиц Москвы. Она, устав от рабочих буден и серого вечернего отдыха, сходила после работы в кино на индийский фильм. Одна, естественно. И также возвращалась в единственном экземпляре домой.

Он же, тогда еще проживавший в семейной квартире с матерью, умершей через год, и старшей сестрой, возвращался со смены. Тогда это был большой завод, с которого его выгонят за пьянку через два года. Это только потом нашлась примитивная пэтэушная кочегарка, где требования к трудящимся были гораздо мягче. Видимо, на фоне более гибкого отношении к главному контингенту – учащимся.

Поскольку в столице было уже поздно и, по осенней поре, темно и, во дворах, страшновато, а иногда и опасно от всяких хулиганов, он предложил проводить ее до квартиры. Никаких чувств тогда еще не было. Ну, если не считать легкой жалости с его стороны и приятное волнение с ее. Но все началось.

Потом они еще не раз встречались. Правда, он все больше пил, но теперь она его жалела. Парень явно бесхарактерный, хотя и с большими мускулами, накачанными в ВДВ. Да и мать умерла. Она, как представила, что с ее мамой станет непоправимое, сразу сжималось сердце. Бедный!

А потом, он ей нравился. Не красавец, но и не урод. Приятное лицо, мускулистая, хотя и худощавая фигура. Сдержанный характер. Что еще надо?

Но теперь они явно догуливали свои отношения последние месяцы. Во-первых, Свете было неинтересно и бесперспективно связывать жизнь с пьяницей. Увы, за пять лет Миша начал по черному пить, а жалость может прощать многое, но не все. Во-вторых, в демографии существует определенный срок, когда молодые люди имеют конкретный срок для пути от хороших знакомых до мужа и жены. А если они его не проходят и время истекает, то, как правило, расходятся. А у них – у прежнего Миши и Светы – оба эти фактора четко наличествовали.

Они бы разошлись еще раньше, но Свете было его очень жалко. А потом, у милой и скромной девушки просто не было второго юноши. А возраст у нее уже достиг двадцать четыре и все шло к тому, что она останется старой девой. В этой ситуации уж лучше пусть пьяница муж, плохая семья и дети, чем одна без никого. Вот если бы он пил хотя бы немного меньше и реже.

Она умоляюще упрашивала его, пытаясь спасти. Иногда он действительно сокращал масштабы по сравнению с предыдущими периодами (как правило, из-за нехватки денег до получки) и тогда они встречались чаще. Света не обманывалась на счет причин, но по-прежнему ходила на нечастые встречи.

Теперь ситуация резко изменилась, хотя многострадальная девушка этого еще не знала. Не грамотные! Использованная технология замены реципиента будет применена только через лет сто пятьдесят, к середине ХХII века.

Этот новый Миша открытым текстом объявил, что совершенно не интересуется спиртным и даже более – в последние недели он откровенно его возненавидел из-за постепенных возлияний с напарниками. Там, где иные спились бы, он, наоборот, становился твердым трезвенником. Алкогольная практика подводила к тому, что Миша только из-за этого был рад уйти к ней под крылышко.

Кроме того, его довольно грандиозные планы требовали совсем иного имиджа, в рамках которого настоящая жена играла не последнюю роль. Семейный мужчина – хороший мужчина, а холостяк – алкоголик и асоциальный элемент.

И то – Мише было уже двадцать шесть, а он не был женат. И даже не разведен. Это было несоответственно для нормального человека и сразу возникают вопросы – у вас проблемы со здоровьем? Пьянство? М-гм, вы американский агент? В любом случае новый Миша нуждался в жене, чтобы не получать глупые вопросы и подпадать под подозрение блюстителям идеологической чистоты.

Ну и кроме того, попаданец из будущего тоже человек и нуждался в женщине по физиологическим причинам и в близком человеке по моральным. Все говорить он не будет, но хотя бы поплакаться жене после рабочего дня на гада – соседа по рабочему месту и сволоча–начальника он может? А Света девушка привлекательная, характером добродушная и приветливая. Что ему еще искать?

Брось пить, ухаживай, а затем через месяц делай предложение. Неужели она откажется после стольких лет отношений?

А пока они гуляли по заснеженным зимним улицам Москвы и весело болтали. Мишу даже радовали такие безлюдные маршруты, он только ненавязчиво отжимал их продвижение ближе к милицейскому пункту.

В последние дни, он пришел к мысли, что ему надо продолжить дальнейшие отношения с милицейскими. С одной стороны, для того, чтобы выйти на Брежнева, надо наладить связи с людьми близкого его круга, а лучше родственниками (у него зять Чурбанов в МВД), кому он точно поверит, что этот лекарь полезен для здоровья. Через партийные и советские структуры ему пробиться будет трудно. Его пациент – Миша – слишком уж низко плавал, чтобы выйти на верхушку аппарата. К эпохе застоя эта прослойка населения законсервировалась и замкнулась не хуже, чем круги пластика. Кочегар будет общаться с министром или первым секретарем обкома партии только в ходе революции, чего он крайне не желал и чему противодействовал изо всех. В прежней реальности социальный взрыв привел к развалу страны. Если же общаться с милицией, то отдельные минусы перерастали в плюсы. Кому, как не ей, общаться с асоциальными элементами. Хотя имидж алкоголика в любом случае положение не улучшал. Хорошо еще, прежний Миша не является наркоманом. Тогда его миссию можно было сразу считать проваленной.

С другой стороны, он должен разобраться с лжемилиционером. Он явно из хронопутешествеников. Но какой-то странный. В любом случае оставлять врага просто так нельзя.

Первая часть плана будет такова. Если повезет, он вновь попадется на глаза капитану и тот может вспомнит, как кочегар легко смог спасти милиционеров от обморожения. И расскажет остальным, в том числе начальству. Неужели в милиции нет никаких проблем?

Замысел был весьма зыбким, Миша сам это понимал, но лучшего у него не было. А второй части вообще не существовало. По крайней мере, свою личную жизнь он может наладить. И то хлеб.

Глава 3

Света пожаловалась, что она немного замерзла, устала и вообще хочет немного поесть. И если ее кавалер купит ей вкусный пирожок, она будет совсем не против. Что поделать, девушке пришлось буквально навязываться, поскольку ее кавалер в двух личностях (об этом она, разумеется, не знала) не очень-то умел ухаживать за дамами: из будущего – из-за слишком разного менталитета и обычаев, в его времена девушки были настолько самостоятельны, что любые подарки, даже самые ненавязчивые, оценивали, как оскорбление. Из настоящего – из-за пристрастия к жидкой подружке, которая, как известно, в ухаживаниях не нуждается. Знай, наливай да пей. А между тостами – скромно закусывай.

Но, получив четкие указания от Светы, Миша принялся их быстро выполнять с эффективностью военного робота–перехватчика на военной операции, заскочив сначала в один продовольственный магазин – там стряпни не оказалось, потом в небольшую кулинарию в проходном дворе. Оттуда он вышел с ароматной добычей в объеме нескольких пирожков и даже двух пирожных. Но радоваться этому было некогда, поскольку Света оказалась в беде.

Он оставил девушку на улице – больше было негде, разумно рассудив, что девушку с собой брать не стоит – и без того находилась. Пусть немного передохнет, не холодно, ветра нет.

И вот! Уже у двери кулинарии он услышал злобные мужские голоса, громко и уверенно ругающие его красотулю, и умоляющий голос Светы. Набегался, называется, за угощением своей избранницы. Надо помочь, иначе милая девушка окажется в затруднительном положении в окружении кучки хулиганов, а он окажется в положении мужчины-губошлепа, не сумевшего защитить свою девушку. Миша почувствовал, что начинает злиться. В мирное время, в столице страны он не может на несколько минут оставить беззащитную его девочку. Да как они смеют!

Он с трудом сунул довольно объемный бумажный пакет с едой в карман полушубка и поспешил к месту ссоры. Сейчас он покажет этим мазурикам, как связываться с ВДВ!

Как он и предчувствовал, трое обычных мужчин, не бандитов, не уголовников, а хануриков, просто слишком активно длительное время встречавших новый год и из-за этого выпивших слишком много. Благодаря этому агрессия из них буквально брызгала во все стороны. Но лезть в драку они не спешили, приставая лишь к представителям женского пола и детям, то есть исключительно к тем, кто гарантировано не станет отбиваться. Ведь мужчины, даже слабые, могут дать сдачи. Имеются и такие представители сильного пола, с этим ничего не сделаешь.

Одинокая девушка, хрупкая и беззащитная, показалась им подходящей кандидатурой, чтобы поиздеваться всласть и теперь Света извивалась от боли в выкрученных руках. И ведь никто не спешил помочь, хотя люди на улице были! А сама она была отбиться не в состоянии.

Миша обломил им весь похмельный кайф, подбежав и еще на расстоянии выдав пару живительных, но не матерных выражений и потребовав отпустить его невесту. А не то он покажет всю ошибочность их действий, не будь он не ВДВ!

Умные люди в его прежнем времени понимали, что хронопутешественник не должен быть совсем уж беззащитен, но в то же время ему необходимо не попасть под подозрение. То есть он должен обладать какие-нибудь способы противодействия, стилизованные под простонародный мордобой. Когда-то он выбрал эдакий вот бокс, на сам бокс совершенно не похожий. И хорошо его проработал. Любой даже мало знающий человек понимающе скажет – десантура резвится, пьяную драку устроили. Что и требуется доказать. В нашей стране это нередко уже является объективным оправданием. ВДВ! Есть руки, есть изученные приемы, а врага нет. Бьем своих, что б чужие боялись! Интересная психология ХХ века. Правда, первоначально, в ХХII веке, о десантниках речь не шла, все сваливалось на буйный славянский характер. Но, в конечном итоге, оказалось даже лучше.

А пока он поспешил на помощь Свете. Впрочем, поскольку на помощь к их жертве спешил только один парень довольно субтильной комплекции (в зимней одежде мышцы были не видны, а фигура вырисовывалась), они не очень-то спешили ее отпускать, посмеиваясь и пошучивая над девушкой и над ее решительным ухажером. Миша им помог определиться, с ходу врезав в лицо крупному мужчине, буквально с садомазохистской яростью выкручивающему руку девушки. Получив удар, он как-то враз успокоился и удобно устроился на свежем снегу, даже не стремясь сделать попытку отомстить на мордобой. Хотя, в сущности, удар был не самый сильный.

А Миша уже «обустраивал» второго насильника, вцепившегося в другую руку Светы. Тот тоже получил хлесткий удар в лицо. Методика не боксерская, но в основе, конечно, лежит бокс. Для десантника нормально.

Однако, оптимальным вариант ВДВ считать было нельзя. Полностью при подготовке все предусмотреть оказалось невозможно. И программы десантника там не оказалось. Миша получил только самые общие знания. Ведь предусматривалось, что выбранный реципиент вообще не служил. И вот такой парадокс.

Ничего большего парень найти в своей сфере не смог и ограничивался банальной дракой. Так было проще. Больше всего он опасался, что милиционеры, проведя расследование, а оно будет обязательно, слишком много глаз за этой ссорой следило, найдут странные приемы, характерные спецназу и тем более спецназу будущего. Кое-что можно списать на прошлое ВДВ, но проблема в том, что хронопутешественник не очень-то знал специфику этого легендарного рода войск этого времени, и предпочел бы, чтобы у него об армейском прошлом не спрашивали. Вот и бил проще и без изысков. И поэтому за третьим, самым хитрым и осторожным, он не погнался, хотя понимал, что легко догонит и накостыляет на долгую память, чтобы не издевался над девушками. Но это будет слишком красиво и сильно.

Пьяница – кочегар, всего лишь бывший десантник да и то уже какое-то время назад, никак не мог побить целую группу людей. Боксер, атлет, бегун… И ребенок бы заподозрил, что здесь что-то не так.

В итоге двое пьяных хулиганов лежали на снегу и не торопились вставать, струсив, только негромко поскуливали, третий сбежал с поле боя и… попал прямо на спешащий наряд милиционеров, вызванный бдительными гражданами. Трусливый хулиган не сразу уловил изменение обстановки и попытался удрать, ударив крайнего и разругавшись с остальными. Напрасно. Короткое выяснение отношений завершилось для бузотера несколькими тычками и надетыми наручниками. Милиция шутить не будет.

Увидев, что все негодяи оприходованы и драться больше не с кем, Миша принялся успокаивать изнервничавшуюся Свету. Та только всхлипывала, отходя от нападения, и прижималась к парню. Пусть поплачет и расслабится, Миша знал не один десяток женщин и в прошлой жизни, и в настоящей, которые сейчас бы устроили настоящий визг, с воплями и руганью, а не интеллигентно пускали слезу. Ох, и попало бы ему тогда! И ведь не скажешь, что именно он спас ее.

Как раз к этой пастельной сцене подошли к милиционеры. К лежащим в снегу хулиганам у них пока особых вопросов не было, они лишь получили свою часть наручников. а вот к Мише было сразу несколько, поскольку очень уж неприятно он выглядел. Внешний вид, особенно потрепанная одежда и откровенно хулиганский вид скорее приплюсовывал его четвертым к дебоширам, чем выделяли единственным защитником и героем беззащитной девушки.

К счастью, даже на второстепенной улице дневной Москве было довольно много смелых людей, не решившихся лезть в драку, но готовых дать показания. И они – старушка, выгуливавшая на свежем воздухе пухлого внучка, молодые влюбленные люди, выгуливавшие пока еще друг друга, не только дали показания в пользу Миши, но даже согласились пойти в здании милиции для их официального фиксирования на бумаге. Настолько их возмутило нападения на беззащитную девушку среди бела дня.

Правда, протрезвевшие побитые мужчины попытались снять с себя хулиганское нападение, ведь по существующему Уголовному Кодексу за него им грозил реальный тюремный срок. И даже сами попытались обвинить Мишу в неспровоцированном инциденте, благо на двоих у них было два синяка, а ни у Светы, ни у их обидчика ничего не оказалось – ни синяков, ни шишек, ни даже небольших царапин.

Но особо развернуться им не позволили. Свидетели драки были активными и наблюдательными, а милиционеры – опытными. В принципе, это было обычное и довольно простое дело, каких в большом городе бывает не по одному в сутки. Он зря беспокоился, что может быть плохо. Хулиганье свое получат.

В милиции у них быстро сняли показатели и предложили быть свободными, напомнив, что еще вызовут для уточнения информации в случае каких-нибудь неясностей.

В другом случае можно было поскорее уйти из этого не очень приятного места. Но Миша не спешил. Под предлогом благодарности за объективность и оперативность советской милиции, он решил немного помочь ребятам. Звучало правдоподобно, поскольку соответствовало реальности. Да Миша действительно был благодарен милиционерам за их профессионализм. Но еще больше ему надо налаживать связи с этой сфере. К тому же здесь находился и подозрительный милиционер, практически потенциальный враг.

Дежурный майор, по странной фамилии Таракан, простудившийся на лютом январском морозе во время празднования череды торжеств, кашлял и чихал на все помещение, заражая всех присутствующих и подрывая свое здоровье. Но на больничный он почему-то не уходил, хотя имел полное право по советскому законодательству. Впрочем, пусть его, у каждого свои тараканы, насильно, кажется, на больничный не отправляют?

Он дипломатично пожалел милиционера и предложил помочь в простуде.

- Новейшая нелекарственная методика, старая родственница научила, - пояснил он, - а она в годы войны в Германии научилась, - добавила Миша, памятуя об огромном авторитете Запада в стране, - никаких лекарств и хирургического вмешательства. Немного массажа и вы почувствуете себя гораздо лучше.

Взгляды собравшихся в милицейском присутствии, даже хулиганов, находящихся в обезьяннике, пренебрежительно собрались на Мише. Осталось сказать, дожили в Союзе, уже и кочегары полезли в медицину. Так скоро уже и бомжи, не перестающие ковырятся по помойкам, заявят о своих способностях и устроятся в больницах. Лжемилиционер, чувствуя общий негативный настрой, громко фыркнул и громко посоветовал лучше и дальше кидать уголь, раз больше ничего не умеет.

Будь он поздоровее и в лучшем состоянии, майор, наверное, плюнул бы на это лечение, вытекающее в посмешище всех собравшихся. Но и непрофессиональным взглядом было видно, что дежурному плохо. Температура, жар и озноб, слабость, слабая тошнота – полный букет признаков болезни человека, не желающего или имеющего возможность перенести простуду в постели. В таком состоянии можно плюнуть на все предрассудки. К тому же коллеги совсем недавно рассказывали о чудо–лекаре и как бы даже не об этом кочегаре, в новогоднюю пору за считанные часы избавившим их от обморожений.

Он досадливо мотнул головой от разных правдивых соображений окружающих, взглядом заткнул скептического Киняпина и почти потребовал от кочегара:

- Лечи, пока меня карачун не поймал. Простая простуда, а столько сил оттягивает, страшно смотреть.

Сильно же майора замучила болезнь, если он такие речи начал толкать. Миша не стал затягивать, а то больной вполне может передумать и отказаться лечиться у такого очень подозрительного медика. Особенно, когда рядом находится лжемилиционер Киняпин, который стремится изо всех сил не допустить лечения массажом. А то еще и арестует. Лечит-то он не совсем законно в рамках текущей законодательной базы. Да и Света уже начинает уставать торчать в милиции.

Он попросил у майора лишь обнажить правую руку по локоть. Это было не очень накладно. Пока милиционер при помощи товарища расстегивал рукава кителя и форменной рубашки и заворачивал их вверх, Миша вымыл руки у местного умывальника, проигнорировал подозрительного цвета полотенца, входившее в его комплект, а только избавился от влаги, поболтав руками в воздухе. А затем подсел к больному.

Майор явно напрягся. И из невольного опасения медицинских процедур, ведь посещение больницы всегда оборачивается плохими новостями имеющихся болезней, уколами, а то и операциями. И из подозрительного авторитета врачевателя. Как бы не было еще хуже. И к врачу идти стыдно – в передовой стране, в цивилизованном ХХ веке пошел какому-то шарлатану! Коллеги фамилией уже замучили, так сейчас еще и лечением приставать будут.

Миша успокоительно и мягко погладил всей ладонью его руку от кисти до локтя. А затем принялся пальцами внешне небрежно и бесцельно слегка нажимать на разные участки конечности, прохаживаясь по ней. На самом деле, разумеется, массаж велся целенаправленно – его воздействию подвергались различные центры жизнедеятельности, активизирующие организм на борьбу с болезнью.

Пальпация являлась не самой сильной стороной медицинских умений Миши, хотя для сотрудника спецслужб ХХII века основными навыками этой методики он обладал. Иначе он просто не стал бы офицером ГРУ. И уж, тем более, вылечить обычную простуду был в состоянии, лишь бы организм человека ХХ века выдюжил в процессе этого трудозатратного и энергоемкого лечения. На что он и надеялся, видя перед собой крепкого мужчину лет тридцати с копейками. В крайнем случае, есть в запасе эффективная методика биопереноса. Хотя ее лучше бы не использовать, частое использования этих энергоемких способов тяжело сказывается на собственном здоровье лечащего лекаря.

Впрочем, все оказалось довольно просто. Через нескольких минут небрежных касаний руки – от пальцев до локтя – майор Таракан, вяло глядя на работу кочегара, вдруг почувствовал, что ему стало легче. Исчезла температура, озноб, слабость, головная боль, насморк.

Он выздоровел! Нет, он точно выздоровел! Однажды пару лет назад, когда он заразился какой-то гадостью в командировке в Средней Азии, ему поставили в столичной больнице сильный антибиотик, и после этого вот так же стало легче. Правда, тогда были неприятные последствия – некоторое время заметно тошнило, в голове гудело и трещало, в ногах стреляло. Пару дней пришлось полежать, помучаться. А здесь ничего такого, будто и не было никакой болезни!

Милиционер в обалдении посмотрел на слега чумазого кочегара, которого, несмотря на все оправдывающие показания свидетелей, хотелось посадить на несколько суток. Просто так, пусть не борзеет. Человек в такой одежде и в таком состоянии, да еще, по сведениям, глухо пьющим, не может быть хорошим. Если бы не девушка, обязательно бы свели к обоюдной пьяной драке. Пусть даже вылечил. Ну, ладно, хватит об этом.

Таракан теперь лишь задал один вопрос, о котором бы раньше бы и не подумал и которого постоянно опасался Миша:

- Ты как троих разбросал сразу троих? На боксера не совсем похож и комплекция не крутая.

Миша сделал из себя добродушного парня–увальня, который злится только тогда, когда к нему пристают (а чего они спать мешают?).

- Да они совсем квелые. Злые с многодневного запоя, а силы нет. Таким только и с детишками драться. С моим-то армейским ВДВ я их одной левой!

- Так ты в ВДВ служил! - майор многозначаще переглянулся с сослуживцами, сразу забыв о своих подозрениях.

Они почему-то не знали, что пьяница кочегар в прошлом был в элитных войсках дяди Васи. И виноват в этом не кочегар, а они сами лопухнулись. Проверять надо всех! В советских ВДВ старшина и из манной каши мастера спорта сделает. Теперь вопросов нет. Киняпин, заткнись. Эх, десантник, что же ты в жизни места нормального не нашел. Начинал-то так хорошо.

Миша, стараясь не реагировать на сочувствующие лица, пояснил:

- Я там и научился во многом. Десантникам ведь тоже помогать надо в бою, вот и был внештатным помощников санитара. Да еще подучился после армии у давно умершей соседки в деревне неподалеку от Истры. Вот и врачую понемногу. Вроде бы помогаю. Хотя, конечно, диплома медика не имею, - закончил он виновато.

Находящиеся в помещении милиционеры еще раз переглянулись. Эта информация очень интересна и важна, но, скорее, даже не здесь, на службе, а вышестоящему начальству. Представителей нетрадиционной медицинской методики почему-то все активнее ищут, в том числе и через милицию, но чаще не для наказания, а чтобы у них лечиться. Ругают, а у них же здоровье восстанавливают. И, кажется, они начали понимать, почему. Как он быстро вылечил их майора. И никаких процедур, уколов и таблеток.

Хочешь, не хочешь, а приходиться о них знать, а то так и звездочек лишишься.

- Ну, спасибо тебе, - более дружелюбно, чем собирался, попрощался с Мишей дежурный майор Таракан. Задерживать его он уже не собирался. Себе дороже! Да и не скотина же он после такого лечения.

Глава 4

Свету он самолично проводил домой, шагая в качестве даже не кавалера, а телохранителя. Гулять обоим уже как-то не очень хотелось. Хотя шли, не торопясь, и умяли всю кулинарную стряпню, купленную Мишей. И не спешно говорили обо всем сегодняшнем.

Света смотрела на него почти влюблено. И уж точно он ее очаровал. Конечно, она знала, что ее Миша учился в армии драться, но чтобы так красиво и сильно... И потом, какой девушке не хочется, чтобы ее спасали, вырывали из рук нечисти или хотя бы хулиганов. Она так испугалась сегодня, когда три этих гада больно выкручивали руки, шептали ей скабрезности, обещая утащить на квартиру и потешиться. Сколько людей и никто не помогал. Боялись!

И тут пришел он и просто разбросал несколькими ударами. Раз – одному, два – другому! А третий взял и убежал. Такой большой и толстый, а испугался. Милый Миша, если бы он так не пил, какой бы они были парой!

А в милиции, как он вылечил такого больного майора. И какой милиционер был сначала грубый и неприступный, а после лечении подчеркнуто вежливый и спокойный. Как Миша его легко вылечил. Света подозрительно на него посмотрела. Ведь она в прошлом году гриппом болела целую неделю, одних антибиотиков несколько горстей проглотила. А тут взял, погладил руку и человек выздоровел. Ладно она неверующая, а то подумала невесть что. Но какой он хороший! Правда, ее не вылечил.

Света покрепче собственнически обхватила его руку. Миша, понимая ее мысли, прижал ее к себе. После сегодняшнего разве не обнимешь? И девушку отбил и еще раз показался милиционерам. Теперь точно его будут иметь в виду! Включая, американского агента, что уже хуже.

Счастливой парой они дошли до ее жилья. Света жила с матерью в небольшой двухкомнатной квартире в относительно старой хрущевской пятиэтажке ранних типов, обшарпанной и облупленной. Внутрь он не зашел, несмотря на просьбы девушки. Впрочем, не очень настойчивые. Оба знали, что ее мать, Елизавета Сергеевна, член партии еще с ленинского призыва и, соответственно, такого же морального уровня, очень не любила ухажера дочери. Даже женихом его не желала признавать. И, тем более, называть его по имени. Как он помнил, его обычным названием было пьяница, алкоголик, реже – кочегар или чумазня.

Приход на территорию квартиры прежнего Миши неминуемо бы означал скандал районного масштаба (как минимум) с криками, воем и проклятиями. А, поскольку одна из сторон конфликта с той поры не изменилась (Елизавета Сергеевна), то Миша сильно сомневался, что итог их встречи радикально изменится. Благо внешне он тоже не изменился, просто стал меньше пахнуть спиртным.

Лишь одна из пассивных второстепенных участников этого конфликта явно бы хотела изменения ситуации, что очень радовало. Старший лейтенант Константин Ярцеулов в бытность свое время обучения неоднократно проходил курсы психологического поведения и даже соблазнения, и ему, конечно, не надо было особых усилий для налаживания хороших отношений. Благо что, единственно, что твердо просила пока Света – не пить. А он и не пил, хотя и пах спиртным – влияние Ичей, продолжающих возлияния и пропитавших запахом водки, вина и суррогатов спиртного.. И твердо себе пообещал, что через месяц они окажутся в Загсе. Света этого еще не слышала, но чувствовала, что ее радовало.

Около дверей квартиры он многозначаще поцеловал кончики пальцев девушки, многозначительно помахал рукой и поспешил вниз, по лестнице. Все еще у них будет. Зря что ли он сюда двести лет спешил.

В период возвращения от Светы на территории зимней Москвы особых изменений не произошло – ни природных, ни антропогенных. Только на улице потемнело и в замен естественного солнечного загорелся искусственный электрический свет. Да температура воздуха заметно опустилась, знаменуя начало морозной безоблачной ночи. Ничего необычного, но достаточно опасно.

Эти грозные признаки непогоды и приближение начала рабочей смены заставили легко обутого и посредственно одетого Мишу поторопиться в родимую кочегарку. Благо что, хотя планы у него были наполеоновские, но кормила его та же система обогрева, которую он поддерживал вместе с двумя ненадежными партнерами–алкоголиками. И лучше бы ему не опаздывать! Ибо, если система водяного обогревания остынет и выйдет в морозную погоду из строя, то почти на все будущее можно поставить крест. Замятин со злости всех троих выгонит с таким волчьими характеристиками, что в Москве он уже никуда не устроится. И, что особенно плохо, милиция может отправить их за 101 километр, то есть выселит из столицы и запретит вселиться в нее или вообще во все крупные города. И что он тогда – отбросы общества, аморальные элементы?

Ожидания его не обманули. Как он и пессимистично представлял, его друзья-товарищи по топливному бизнесу, Ичи по прозванию, уже неподвижными тушами лежали в алкогольной отключке – один на полу, другой (Митрич), как-то удержавшись на стуле, грудью на обеденном столе. При этом философски упершись головой в железную чашку с остатками закуски, он негромко толи похрапывал, то ли толкал очередную речь – тост.

М-да, как говорил упомянутый выше Митрич, полчаса до окончания смены уже относится к личному времени трудящихся. Кто хочет, переодевается, кто хочет – губы рисует, а мы водочку потребляем. Всяко для души полезно.

Похоже, сегодня для у данных индивидуумов смена стала заканчиваться несколько часов назад, а может и началась с поднятия стакана. Останься Миша в прежнем состоянии, третье пьяное тело неподвижно находилось бы неподалеку. И какое у них счастье от этого? А вот топка точно бы потухла. Уже сейчас-то угли еще видны. А трубы к утру лопнули бы. Мороз-то явно к двадцати достигнет. Замечательно. В смысле, караул, пожар.

Он достаточно небрежно переложил тела Митрича и Ивановича на кровать первого из них, поскольку второй постельного места еще не имел. После этого раскочегарил топку. Она к тому времени уже практически полностью прогорела и по правилам надо было написать служебную записку директору ГПТУ с объяснением случившегося и указанием, почему они, кочегары, такие нехорошие. Понятно, что матом их будут крыть на все уровнях, включая городской. А во время этого процесса они должны (если их сразу не выгонят) прочистить от золы золотники и, после завершения процесса, заложить новую порцию угля и разжечь.

Вместо этого Миша пошел практически на уголовно-преступный путь – снова развел огонь без санкции соответствующего начальства. Для это был использован незаконный или, хотя бы, небезопасный метод – Миша ловко и щедро плеснул в топку из ведра низкосортного автомобильного бензина, которое как топливо было не ахти, а вот как горючий материал самый раз. Немногочисленные пламенеющие пожарища разжигали бы свежие пополнения угля долго и тяжело, а бензин вспыхнул мгновенно. Кладки угля, уже потухшие, снова загорелись от редких угольков, а уж поверху Миша умело насыпал мелкий, специально покрошенный для этого случая горючий материал.

Во время этого, между прочим, уголовно наказуемого процесса, он меланхолично размышлял, когда на него выйдут заинтересованные лица или прочие враждебные элементы. Само возможное наказание его совершенно не пугало и не интересовало. Он знал, что это был не первый раз и не только у них. При этом, и Замятин об этом знал, и пожарники знали, и в РОНО контролировали. И преследовать не имело смысла. Всех не пересадишь. А если пересадишь, то работать будет не кому. Эта практика новому Мише была получена от старого и, в отличие от других воспоминаний, досталась в полном объеме и в четком понимании.

Вскоре огонь весело играл в отверстии топки, пожирая топливо, а Миша подбирал угольные камни посолиднее. Правильно подобранный по весу и комплекции уголь будет гореть в топке долго и жарко и за это время можно будет подготовить для себя и Ичей (кушать все равно захотят, несмотря на глубокое похмелье) обед или даже сладко поспать. Это не деревянные поленья на треть часа праздника.

Разобравшись с кочегаркой, Миша принялся за свой нелегкий быт и правильное питание. К счастью, товарищи его, хоть и были горькие пьяницы, но не свиньи. Да и закуска им тоже была нужна и потому они, хотя и напились, приготовили картофельный суп с купленной дешевой тушенкой. Готовить не пришлось, а только согреть на небольшой печурке.

Вообще, еда была непритязательной и большинство советских граждан 1970-х годов и тем более балованные москвичи оплевались бы и наотрез отказались за нее приниматься. Но для Миши это был единственный аспект, который его в ХХ века по-прежнему устраивал. Да здравствует натуральная и вкусная пища! И ничего, что она грубая и временами жирная. Если вам не нравится, вкусите продукты простых людей ХХII века из водорослей и химически обработанной органики. В это время названия блюд уже не было – просто еда и отличалось она только по объему.

Из-за этого Миша каждый раз практически проваливался перед своими напарниками, когда садился за обеденный стол и начинал восхищаться их непритязательным обедом. Для ХХ века это были практически объедки и свиное пойло. И поглощать ее могли либо заключенные концентрационные лагерей, либо законченные пьяницы. За это Ичи прощали ему внезапные приступы трезвостии стойкое нежелание пить. Ведь в остальном Миша, как и раньше, был свой в доску с очень скромными требованиями и постоянным желанием помочь окружающим. Если у него в кармане был рубль, он, не раздумывая, отдавал на водку. И что из того, что сам не пил, им больше достанется!

Пообедав и придя от этого в превосходное настроение, Миша, как мог, проветрил атмосферу в помещении от алкогольно-похмельных запахов, заботливо укрыв перед этим Ичей имеющимся тряпьем, изображающим одеяла. И после этого сел за «любимое» пособие по противопожарной обстановке.

Несколько дней назад в кочегарку специально к Мише обещался подойти директор ГПТУ Замятин в ближайшее время, когда будет свободен, и требовалось произвести на него приятное впечатление своими знаниями. Вот какая закавыка!

К сожалению, книга, рекомендованная на курсах, оказалась сборником казенных правил и непонятных инструкций, написанных жутко-суконным языком. Из-за этого она была совершенно не перевариваемой обычным сознанием. Похоже, такую книгу специально рекомендовали, чтобы слушатели почитали, зависли и навсегда отстали. А если хочет сдать зачет, пусть сам вникает и постигает самостоятельным изучением материала, как ласково рекомендовали им на курсах суровые дяди в пожарном обмундировании.

Миша помнил отрывки информации прежнего «я» о первых месяцах армии, т.н. учебки, было очень похоже в плане обучения. Только физическая нагрузка была куда хуже. Ничего, он будет прилежно смотреть на преподавателей глазами преданного ученика, а на зачете все рассказывать их же словами. Память у него оставалась, как он убедился, хорошей, пройдет и этот этап. Лишь бы на Замятине не споткнуться. Педагоги самые коварные и дотошные наставники. Хотя Замятин оказался мужиком ничего.

После первого впечатления о директоре, весьма неприятного (сноб, задавака, хам и, похоже, не очень умный), постепенно картина исправилась. Замятин, несмотря на вид типичного советского бюрократа, очень занятого, но ничего не делаешься, на деле оказался вполне нормальным и понятливым человеком. У него, увы, просто была такая социальная роль – стремится быть социальным эталоном образцового строителя социализма и тянуть туда же всех окружающих. И, поскольку реальная жизнь в эти рамки категорически не хотела включаться, то и он больше подходил на карикатуру этого эталона советской деятельности, чем этого реального строителя.

Придя в котельную, на двух пьяных Ичей, находящихся на кровати в бессознательной нирване, он совершенно не обратил внимания, включив, видимо, их в состав второстепенной мебели типа колченогих табуреток. Полезная мебель, но гордиться ими не стоит. Зато с Мишей он поздоровался за руку, как с равным, посмотрел на топку – она старательно гудела огнем, показывая работоспособность рабочей смены. Принюхался к воздуху кочегарки – из него были выветрены застарелые запахи былых пьянок и заплесневелых закусок, поэтому атмосфера пахла только горелым углем и дымом, и лишь после этого утвердительно кивнул головой. А что пахло спиртным от Ичей, так это можно проигнорировать. Старики уже ничего не стоили и поэтому не нужно тратить на них эмоции.

- Хоть с тобой все хорошо получилось, - облегченно сказал директор, улыбаясь Мише, - все-таки наша коммунистическая идеология приносит свой результат, позволяет воздействовать не только в политической сфере, но и даже в моральной. Вот это и видно на твоем примере, дорогой мой.

Миша имел по этому поводу другое мнение. Знал бы товарищ директор, что здесь произошел тривиальный перенос личности при помощи различных технологий будущего. А коммунистическая идеология, к этому времени, кстати, довольно неэффективная, не имела к перерождению Миши никакого прямого влияния. А вот косвенное еще может сыграть, если сам Михаил Гаврилович Ивашин подсуетится и поработает своими рабочими ручками.

Но внешне он только согласно кивнул, показывая, что во всем согласен и будет работать только в рамках генеральной линии партии и правительстве. Директор известного ГПТУ, член райкома КПСС и член ряда общественных районных и даже городских организаций имел на повседневную жизнь их части Москвы довольно большое для администратора из сферы педагогики влияние. Возможно, у него есть рука в городском руководстве и он готовит себе базу для рывка на следующий уровень. Тогда это просто, был бы покровитель. Директор ГПТУ – это обязательно коммунист. Значит, можно легко перейти в партийную структуру. И все. Получаешь пост в районных органах, а хватит сил – в городских, а то и на Старую Площадь, в ЦК КПСС.

Энергичный дяденька лет сорока, неизвестно, на сколько хватит его драгоценного здоровья в таком бешенном нервном темпе деятельности, но пока лучше ему дорогу не переходить. Переедет и не заметит, заботясь о пользе простых советских людей. А у Миши свои планы и нужные для него задачи.

Пока Миша размышлял о бурной жизни и о активных людях, Алексей Андреевич умиротворенно посмотрел на сообразительного и не дерзкого кочегара. Он вообще любил послушных спокойных подчиненных, не пытающихся на каждое твое слово вставлять два своих. А кто их не любит, таких послушных, если честно? А в кочегаров этих он столько вложил сил, и моральных, и физических, столько нервов они у него вымотали, что пора бы их своими родственниками считать. И вот один из них стал, наконец, человеком и с ним можно поговорить о перспективном будущем. Ведь не всю же жизнь кидать уголек в кочегарке. Ладно, старики, у них все понятно – бери больше, кидай дальше, пока летит – наливай и пей. А у Миши все еще впереди. Ведь прошлое-то было замечательным – московская школа, в армии ВДВ, а затем срыв – водка, портвейн, одеколон. Давай, парень, снова на правильный путь! А мы тебе поможем, дадим руку.

Он еще немного доброжелательно поговорил с Мишей, которого на полном серьезе считал своим питомцем, итогом своей деятельности, а когда тот вынужденно отрывался – кинуть очередную порцию угля в топку, с интересом смотрел на современные будни кочегаров. Внешне они были неплохими – работа у огня, на тепле, в современной топке мало дыма и копоти. Существовала, правда, внутренняя часть, но ее видели не многие и от того удивлялись – почему так много пьют?

Вопросов по учебному материалу, чего так опасался Миша, Замятин не задавал, видимо, считая его слишком мелким и незначительным для себя, а, значит, и для своего питомца. Пусть противопожарной безопасностью занимаются пожарники!

Они оба с удовлетворением завершили свой недлинный разговор – товарищ директор вырос в своем мнении, как идеолог и руководитель, а Миша мог надеяться на поддержку Замятина хотя бы в первых шагах в рабочей карьере. Какой-то покровитель, пусть и не очень крупный и влиятельный, зато непосредственный начальник. При случае положительную характеристику по месту работы напишет. А это очень важный штрих в советской деятельности ХХ века.

После ухода директора Миша мог немного мог передохнуть. Впереди была ночь с нехитрой периодической работой по перекидыванию угля и поддерживанию уровня топки. Можно даже немного поспать, раскочегарив топку и подняв воду в отопительной системе.

Ичи вряд ли очухаются до завтрашнего утра, а если и проснутся ночью, то они ему мешать не будут, сосредоточившись в поисках не выпитого спиртного. А утром он сам разбудит Митрича – пора будет старику на смену, не вечно одному ему за рукоять лопаты держаться. Впрочем, к этому времени алкогольный дурман у того в голове развеется, а похмелье властно поднимет на дрожащие ноги. Сам проснется.

Уголь с улицы около кочегарки они накидали про запас к топке на неделю в преддверии запоя Ичей, так что завтра он полностью свободен. Хоть со Светой гуляй, хоть разрабатывай коварные планы по внедрению в окружение Брежневу, хоть ищи американского хронопутешественника. А пить Ичи в ближайшие недели уже не будут – не на что. Прокормиться бы до зарплаты. И у него денег нет чтобы занять. Поневоле трезвенники.

Хорошо!

Глава 5

Однако на завтра его «овеяла» долгожданная громкая слава лекаря и доброго кудесника. В том числе и не совсем с той стороны, какой он ожидал. Откуда что берется? Ведь все же поначалу было хорошо, когда все умеренно. Там женщину подлечил, здесь небольшого чиновника от простуды избавил. Радуйтесь, граждане.

Ведь понятно, никого не оживлял, надорванную печень не стабилизировал в условиях последних стадий рака, человеческое сердце не ел, вонючее зомби не создавал на потребу чокнутой молодежи. Но нет, народ сам такого напридумывал и наизобрел. Диву даешься, когда Ичи и прочие доброжелатели приносят сплетни, в которых перевранном виде изложен материал! И не поймешь, то ли святой, то ли ставленник сатаны. При чем даже не поймешь, что хуже – светлый образ или темный.

Он бы только похихикивал, озлобленно или насмешливо в зависимости от направленности слухов, но на фоне этого усилили активность так называемые «общественность» и «государственные структуры». А там одними словами не ограниваются, обязательно пнут, благо возможностей найдется много – от административных мер и общественного порицания до уголовного преследования. Не сталинские времена, там было просто и коротко – найти, обругать, обсудить, судить, расстрелять. В брежневские времена уже все было мягче. Но приятного все равно мало.

Картина очень логичная – алкоголик, асоциальный элемент скатился к антисоветской деятельности, что можно подвести его медицинскую работу. Подрываешь советскую медицину? Скотина и антисоветский деятель! Фу на тебя, гадина!

На фоне этого теоретические знания Миши о медицинской и околомедицинской сферах в родимой страны стали быстро пополняться практическими представлениями. Оказывается, в эту эпоху в СССР (и не только в нем) людей лечили преимущественно лекарствами на основе химических и немного биологических препаратов. Это считалось «материалистической», «настоящей» медициной. А все остальное называлось «шарлатанством» и «темной деревенщиной» и с этими направлениями нужно бороться.

Знали бы наивные сограждане, что уже через сто лет контактные и неконтактные методы лечения на основе массажа займут одно из ведущих мест в человеческой медицине, и будут считаться эффективными способами избавления от любых недугов. А все лекарственные методики окажутся весьма второстепенными и будут приниматься врачами и больными в последнюю очередь.

И еще одно суеверие этих застойных лет. Пытливые самородки, выходившие за картонные рамки официальных медицинских справочников и учебников, уже сейчас, в 1970-е годы, искали и находили иные методы излечения. Очень эффективные и хорошо лечащие безнадежных больных. И почему-то советское население (по крайней мере, большинство во главе с официальной «общественностью») свято верило, что представители этих «нетрадиционных» направлений появляются главным образом в социальных низах, наиболее страдающих и малообеспеченных слоях общества. По его логике, раз беден (лучше нищ), вечно пьян и работаешь кочегаром или техничкой, то уже готовый исцелитель. А посему все это шарлатанство. Ибо, что разработает бомж или древняя неграмотная старуха кроме обмана?

Такова была логика мышления советских граждан эпохи застоя. Миша знал из истории, что произойдет считанное количество лет, наступит перестройка и представителей нетрадиционной медицины, выводя их из тех же социальных слоев, но будут смотреть с радикально противоположенных оценок. И тогда миллионы людей рванут к разным экстрасенсам, зачастую как раз к шарлатанам.

Ну а пока подходы другие и та же вся государственная идеология не только как-то не пытается сдерживать такое мракобесие, но и наоборот подстегивает такое «народное мнение», также считая подобную медицину «несоветской наукой».

Миша саркастически усмехнулся. Можно согласиться с очень большим допуском, что официальная медицина работает эффективно (в ряде случаев). Но почему надо с порога отбрасывать неофициальную медицину (кроме, разумеется, лукавых псевдолекарей, зарабатывающих деньги). Да еще преследовать ее последователей. Прямо-таки садомазохисты какие-то. Им лишь бы захлопнуть дверь под какую-нибудь часть мужского тела.

Впрочем, такие суеверия позднесоциалистической эпохи ему нередко были даже на пользу. В новом статусе чудо экстрасенса существовал целый ряд приятных сторон, в чем он неожиданно убедился, зайдя во дворе соседнего жилого дома в небольшой продуктовый магазинчик, который проще назвать хлебной лавкой с небольшим добавочным набором продуктов, продаваемым немного незаконно для выполнения наличествующего плана.

Ему надо-то было всего лишь пару буханок свежего хлеба (в основном черного и лишь немного белого для чая) на трех кочегаров для питания на сутки. Но, оказалось, в магазинчик как раз как бы «забросили» краковскую колбасу, полусухую, дефицитную, всего лишь по два рубля двадцать копеек. Как бы, потому что ему это вытащили из личных закромов. Под шепотки продавщицы и собственное слюноотделение – такую колбасу он ел в свое время только однажды – сто двадцать грамм из спецфонда в ХХII века для поощрения особо отличившихся сотрудников – он купил восемь палок колбасы на полтора килограмма – все, что предлагала еще привлекательная продавщица. Да еще пару банок сгущенки – другой дефицит этого времени. В общем, потратил все взятые с собой деньги. Дома в загашнике еще оставалась кое-какая мелочь, а до зарплаты целых полмесяца!

Оставалось надеяться, что Ичи, которые не останутся равнодушными к такой закуске, как краковская колбаса, скинутся по рублику для компенсации расходов. Сгущенку он решил в полном объеме передать Свете. А то заедать ею водку будет уж совсем безобразно, а девушке с ее злючкой матерью будет иметь хоть какое-то удовольствие к чаю.

Но если кто-то подумает, что все это добро досталось Мише из-за удачного захода в магазин (кто рано встает, тому бог подает) и смазливого вида, то сильно ошибется. За весь этот дефицит, припрятанный под прилавком и теперь вытащенный, продавщица, умильно улыбаясь, попросила посмотреть сына и если получится, подлечить. Как говорится, ничего личного, работаем сугубо на здоровье. Миша немного грустно вздохнул. А он-то слюну пустил.

Постарался понять, о какой болезни и у кого человека говорит миловидная продавщица. У него есть Света, а он не Казанова. Итак…

Подросток двенадцати лет, играя вечную игру хоккей (мальчишеское дело, что в ХХ, что в ХХII веках), вывихнул ступень. Обычное повреждение в таких силовых видах спорта. Да и повреждение, если посмотреть, не столь тяжелое для подросткового тела. Теоретически через месяц – полтора можно излечить.

Но что-то пожилой врач «Скорой помощи», быстро вправивший ступень, остался недовольным, сердито бурчал и ругался на счет возможных осложнений.

Мать обеспокоилась, зная советскую медицину на уровне участковой больницы, что как бы ее мальчик на всю жизнь не остался инвалидом. У врачей это сбудется без проблем в качестве нагрузки к лечению. Вон уже при осмотре в больнице невнятно говорят о вероятном недуге почек. Не болели же они у него никогда, а тут медики придумали, чтобы на них кивнуть, мол, не лечится, сами виноваты, запустили ребенка. Коновалы бестолковые! Ногу же вывихнул, так не трогайте несчастные почки. Мальчишеский возраст, быстро растет, вот и получаются временные недомогания внутренних органов. Это даже она знает.

И продавщица с надеждой посмотрела на экстрасенса, который должен вылечить его красавца, его единственного ребенка.

Как тут откажешь! Конечно, Миша согласился посмотреть ее сынишку и, при необходимости, полечить. И не только из-за полученного блата в виде материальных ценностей. Человеколюбие. Хронопутешественник понимал, что он-то вполне сможет вернуть мальчику вывихнутую и скорее всего не до конца правильно залеченную ногу, а вот уровень даже современной столичной медицины, при всех ее позитивных сторонах, еще под приличным вопросом.

Ибо лечить и излечить – слова по написанию очень близкие, а вот по назначению кардинально различающиеся. И ничего с этим не сделаешь. Хотя местные ученые и политики постоянно хвастаются блестящим характером современного мира, но пока он только начинает путь к тому уровню, который называется высокогуманитарный.

А потому отправляйся-ка экстрасенс – дите цивилизации ХХII века – к больному мальчику и лечи! Иначе тот имеет значительный шанс получить поврежденную ногу на всю оставшуюся жизнь.

Уложив покупки, договорились встретиться после окончания смены продавщицы, которую, кстати, звали Марина. И ведь женщина даже не задумывается, что может окончательно погубить здоровье ребенка. Доверчивые люди! Миша, находясь во времена ХХ века на месте другого человека, ни за что бы не стал так лечиться, а тем более у малознакомого разнорабочего. Какой из него врач, ни одной болезни по настоящему не знает, только слухи и сплетни. Нет, как раз он-то медик хорошего уровня – ХХII века, но она откуда знает? Тем более, если они лишь почти знакомы – и в магазине не раз был, и во дворе мимоходом встречались, но не разговаривали, не общались, дела не обсуждали. И?

Миша покачал головой и отправился обратно – в кочегарку, навстречу работе и отдыху.

В кочегарке был полный комплект трудящихся. Митрич, по случаю рабочего дня и похмелья без права опохмелки сердито-молчаливый, сосредоточено шуровал лопатой уголь. Другой напарник – Иваныч, хотя и имел семейное гнездышко, но домой, к злой жене и не менее злой разведенной дочерью, не торопился. Он с похмелья пытался соорудить из двух стащенных у жены картофелин и горсти вермишели, купленных на сдачу в незапамятные времена, что-то похожее на съедобную консистенцию.

Предложение Миши скинуться по рублику, получив за это по палке колбасы, было встречено стариками без большого восторга, но с пониманием. Кушать также нужно, особенно если это вкусная колбаса. Митрич, правда, проворчал, что лучше бы скинулись на портвейн, но деньги дал, поскольку сегодня еще не обедал. В итоге Иваныч сделал некое подобие жаркого из колбасы, картофеля и вермишели. С точки зрения нормального семьянина и женщины – гадость, небалованного хронопутешественника – редкая прелесть.

Банки со сгущенкой Миша только показал и тут же убрал под матрас своей кровати. НЕ ДЕТИ! Мужики немного поворчали, но настаивать не стали и косыми взглядами не награждали. Лучше водкой или одеколоном. Тем более, денег за сгущенное молоко их напарник не потребовал и не дразнил. Просто проинформировал.

Молча пообедали и каждый занялся своей заботой – Митрич пришел к топке кидать уголь, Иванович – кручиниться и, не торопясь, собираться домой, вздыхая. Ему еще надо было врать, что он делал в отсутствии на квартире и почему у него опять нет зарплаты. Ну а Миша пошел по договоренности к продавщице Марине.

Пересменка в магазинчике происходила, по логике вещей, в конце завершающейся смены. Но Марина сразу предупредила, что график для начальства и проверяющих, а на практике сменяются они, когда им необходимо. И, поскольку ей очень надо, то встретиться им лучше еще до темноты, то есть, по зимним временам, часа в три. Все-таки побаивалась малознакомого мужчину! Молодец! Мужа-то нет. М-да. Мать-одиночка, кто ее защитит. Ну, или беспокоилась за единственного ребенка.

Миша сердито покачал головой. Не его дело! Личная жизнь Марины его не касается, у него Светлана! Для него существует только недуг ее ребенка!

Он пришел к ее жилью чуть раньше, чтобы не разминуться и не заставить ждать. И из-за этого вынужден был немного подождать в подъезде. Чертово место! Тут же появилась какая-то бабка, борющаяся за высокое звание подъезда социалистического уровня, начала въедливо и настороженно интересоваться, в какой квартире он здесь проживает, а раз не проживет, чего сюда приперся? Сейчас она милицию вызовет и его посадят за хулиганство!

Ситуация начала складываться досадной и для Миши неприятной, ругаться со старушкой было смешно и несуразно, а отшутиться от этой прилипалы не удавалось. Уйти? Еще пять минут и уйду!

К счастью, вскоре в подъезде появилась его спасительница Марина, уставшая к концу работы, завершившая долгую смену с периодической руганью с покупателями (то хлеб черствый, то крупа с мусором) и потому злая. Поздоровавшись с экстрасенсом она с ходу громко обругала бабку Маню, сующую свой нос в каждую дыру.

- Шпиона, что ли, ищешь? - ехидно поинтересовалась она, - агент КГБ! Все никак до кладбища не до ползешь?

Авторитет работника советского общепита был настолько велик, что мощная бабка, не испугавшаяся выяснять отношения с незнакомым мужчиной, мгновенно сдулась от слов уставшей, а потому злой продавщицы, пробормотала нечто невнятное и умелась от греха подальше по лестнице домой в свою квартиру.

Видимо, отношения двух представителей женского пола были выяснены давно и твердо. И выяснять проигравшей стороне еще раз уже не хотелось.

- Эта Маня! Вечно пристает к хорошим людям, раз дома лаяться не с кем, - объяснила Марина спокойней, - лучше бы работала, ругаться сил хватает и в семьдесят лет, а как на производство идти работать – то ноги ломит от подагры, то кисти не гнутся от ревматизма. Тьфу!

Миша машинально кивнул, думая уже не о вздорной старушке, от скуки ругающейся с посетителями подъезда, а о страдающем неподалеку мальчике.

У него когда-то был некоторый опыт излечения больных пальцевыми методами, но сегодня цена была гораздо выше, чем просто перелом или растяжение мышцы. Там, в ХХII веке его могла перестраховать медицина.

Если же тут у него не получится, мальчик станет инвалидом. Второго-то такого «кудесника» в этом мире уже не найдешь. А официальная медицина вряд ли захочет за ним долечивать. Будет перелечивать многострадальное тело ребенка.

С такими мыслями он вошел вслед за Мариной в ее жилье. Скромная однокомнатная квартира освещалась небольшим настенным бра. Вместе с неярким январским солнцем этого было вполне достаточно, хотя уже чувствовался дефицит света. Во всяком случае, читать было бы затруднительно.

- Валера, врач из районной поликлиники был? - первый вопрос мамы после того, как они сняли свои полушубки и пальто – у кого что было – в маленькой прихожей и прошли в комнату, касался лечения. По объяснению Марины, он должен был прийти сегодня где-то в тринадцать часов.

- Был, - хмуро подтвердил светловолосый мальчик, лежащий в кровати с болезненной гримасой на лице.

- И что сказал?

- Задал несколько вопросов, помял ногу, очень грубо. Она и так постоянно болела, а теперь ноет, мочи нет. То остро стреляет, то болит, хоть волком вой.

Марина тревожно посмотрела на него, затем глухо отругала почему-то американских империалистов и, уже по делу, козлов из московского Минздрава.

- Велел позвонить тебе в больницу, - продолжил Валера, - хочет передать тебе несколько слов наедине по поводу моей ноги.

- А-а, - махнула рукой Марина, - будет ругаться, что не было взрослого в квартире, когда он пришел. Будто я бы не пришла, если бы смогла. Да рассказывать, почему…, - она замолчала, не желая расстраивать сына, а Миша понял, что официальная медицина ставит очень низко на ногу парня.

Почему-то врачи считают перелом неизлечимым. Кажется, он правильно почувствовал, что в нынешнее время, кроме него, лечить некому. Однако, пора было переходить к практической части. Ибо, слова – словами, а нога у мальчика остается больной и, судя по перекошенной физиономии, остается весьма болезненной.

- Где я могу помыть руки? - спросил он, памятуя, что так начинают лечебные процедуры все медики. Эта методика должна успокоить хозяев и укрепить к нему доверие.

Оказалось, что перегнул палку. Он же не врач.

- Странный ты, - удивилась Марина в ответ на его просьбу, - обычно наши народные целители о таких мелочах, как мытье руки и не думают. А ты прям как настоящий врач. Только лекарств у тебя обычных нет. Или антибиотик все же вколешь на всякий случай?

Хорошо он прокололся. Надо спасать себя, а то провалишься, даже не переходя к лечению пострадавшего мальчика. А Мариночка-то хорошая язва. Или все разведенки такие? Ладно, мытье рук можно обставить и по-другому.

- Руки надо мыть под краном не для чистоты, - напевно произнес он на манер непальских умельцев, умеющих восстанавливать и воскрешать людей через несколько суток после официальной смерти, - текущая вода – символ жизни и здоровья, омывая в них свои конечности и касаясь ими больного, ты помогаешь людям.

Марина удовлетворенно кивнула:

- Хорошо говоришь. В половину не понятно, но очень умно. Ты сыну хоть немного помоги, А?

Миша сосредоточено кивнул, в душе поражаясь, как люди одинаковы, несмотря на сотни прошедших лет. Все надеются на чудо, оставаясь глубокими скептиками. По принципу: не верю, а вдруг? Жить всем хочется.

Но разница все же есть – больному ХХII века он бы не помог – уровень запросов чуда там будет слишком велик. Пациенты этой эпохи привыкли к пришитым головам.

А вот в ХХ веке люди будут считать чудом любой пустяк. В том числе проблемы с последствиями вывиха ноги. Через два века это работа линейного фельдшера, сейчас – эксклюзив, доступный для считанного числа пациентов. Нужно, чтобы был опытный врач, знающий новейшие методики лечения, аппаратура и лекарства. Много чего, что очень трудно найдешь в ХХ веке в СССР.

Он попросил Марине помочь ее сыну снять спортивные штаны. С покалеченной ногой это сделать незнакомому человеку не просто. Порадовался, что его пациент – мальчик. С девочкой начались бы проблемы – одежду снять нельзя, тронуть нельзя, сказать нельзя. Фу! И оправдаться никак нельзя. Девочки – подростки имеют так много страшных табу.

Из-за болей в ноге Валера с трудом мог шевелиться. Марине пришлось не помогать, а самой снимать. Но с ее помощью все удалось и Миша получил поле деятельности.

- Трусы снимать? - на всякий случай спросила Марина. У этих экстрасенсов, говорят, все через задницу делается. Срамотень какая!

- Нет, трусы не надо, - к облегчению матери и сына, поговорил разминающий руки лекарь, но продолжение не обрадовало: - а вот в баночку пописать надо бы. В любую, - пояснил он на немой вопрос Марины, - главное, чтобы чистая была. Небольшая, трехлитровую не требуется.

Взрослым пришлось отвернуться, поскольку Валера так застеснялся, что не мог заставить себя помочиться на глазах людей. Зато потом выдавил из себя жидкости больше половины кефирной бутылки. И так хорошо.

Моча была нормальная. Во всяком случае, такой непрофессионал в сфере медицины, как Миша, не заметил никаких внешних признаков – цвет, запах, образование осадка, которые характеризуют наличие сахара, избытка соли, появление различных веществ, свидетельствующих о проблемах почек, печени, сердца, тяжелых болезней костно-мышечной системы и так далее.

Все нормально, тело в порядке. Мальчик просто неудачно упал и вывихнул ногу. Надо помочь. А все осложнения временные, пройдут. Возраст такой, а тут еще мощный стресс. Понятно, что организм не выдерживает, у Валеры заболели почки. Ничего страшного. Главное, не привести к большим физическим и нервным перегрузки и оздоровить организм, то есть вылечить ногу.

- Очень плохо? - встревожено спросила Марина, видя, как приглашенный лекарь застыл, гладя на бутылку.

Миша понял, что надо добавить немного оптимизма. Пациентам и их родственникам нравится.

- По внешнему признаку жидкости, - скопировал он медика ХХII века майора медицинской службы Витю Рогожина, по характеру – зануда и педант, по профессиональному уровню – талантливый врач, - можно судить, что сахара в моче нет, значит поджелудочная нормальная. Отсутствие отдельных элементов свидетельствует об отсутствии недугов других органов. Почки тоже нормальные, что бы не вам говорили в участковой больнице. Я вам советую после моего лечения провести для ребенка не частичный, а комплексный анализ организма. Вот это будут не пустые слова медиков, а точные данные новейших больничных приборов.

Он чуть было не ляпнул о признаках здорового состояния мочи, но вовремя заткнулся. Вдруг современная этому времени медицина этого еще до такого уровня не достигла. Чрезмерный уровень экстрасенса может привести к его завышенным проблемам в будущем.

- Ну коли так, то хорошо, - немного успокоилась Марина. Верить экстрасенсу, что все великолепно, не стоит, но, по крайней мере, хотя бы он не начинает зудеть за упокой. Тогда хоть караул кричи. Спросила: - а что делать-то дальше будете?

- Займусь в первую очередь вывихом, это главная проблема. Не повезло, Валере, упал. С другой стороны, что за это спорт, если хоть раз не упадешь и не ушибешься. Вылечим! Дальше будет бегать и прыгать.

Такой оптимистически вывод привел к тому, что Марина умелась на кухню – приготовить приличную пищу, а не бутерброды на скорую руку сыну, да и экстрасенсу, не зря пришел лечить.

Валера, видя, что взрослые веселы и считают его состояние не страшное, немного расслабился. По крайней мере, как это было возможно при ноющей ноге и затекшем в лежащем состоянии теле.

А вот Миша, наоборот, позволил себе напрячься. Это он местным сумел показать свои умения, вот теперь бы еще действительно вылечить маленького человека. Ведь не так все просто. Методика-то общая, а вот организмы пациентов разные – и по уровню, и по особенностям. Даже опытные врачи нередко ошибаются, что же говорить о любителе в сфере медицине. А Миша реально оценивал свои знания и умения. Перестарается с силой лечения, ногу перелечит, а почки окончательно посадит. Ужас!

Ну, вперед! Он надавил пальцем точку под коленком Валеры. Там находился нервный центр, контролирующий нижнюю часть ноги. Сколько раз ему приходилось знакомым, подвернувшим ногу, а то и даже сломавшим ее, для начала отключить нервы, чтобы привести пострадавшего в нормальное состояние. И мужественные офицеры, и обычные девчонки, неловко упавшие с горными лыжами.

Отключенный нервный центр оказал нужное влияние. Валера несколько мгновений по привычке гримасничал, но потом понял, что надоедливой боли-то нет!

- Мама! – закричал он, что было сил, - мама, приди к нам сюда!

Марина торопливо вошла, встревожено ожидая какой-нибудь новой напасти. Увидела ставшего бойким сыном на кровати, словно и не страдающим от боли, перевела прерывистое дыхание. Вытерла руки, посмотрела на оживленных мужчин.

А Валера, не давая ей перевести дыхание, попытался встать на ноги, восторженно крича:

- Мама, а дядя меня вылечил и я могу ходить!

- Постой ты, торопыга, - ласково попрекнула его Марина, не понимая, что случилось. Когда она ушла на кухню, сын кое-как лежал, стеная от боли. Прошла пара минут и он здоров. Этого не может быть! Так лечить может только бог, которого нет, это доказала наука!

Все это вырисовалось у нее на лице. Миша, понимая, что мать и сын чрезмерно настроились на успех, торопливо предупредил, что лечение еще не завершил. И почти силком уложил Валеру в постель. Он же еще не начал лечить!

Собственно вправлять ногу ему не надо – ее уже вправил врач и, похоже, неплохо. А вот дальше было хуже. Настолько, что итоги лечения могут стать негативными.

Основной недостаток методик современной отечественной медицины – они проводят основной этап лечения имеющегося недуга, а потом просто держат пациента в больнице, не вылечивая побочные явления типа нервных и мышечных активаций и прочих опасных проявлений. Они, собственно раздражали нервы и приводили к болям.

Именно ими с помощью массажа Миша и собирался заняться. Ну, может, еще немного поправить вывих – он с одного раза полностью не проходит.

Правда, пришлось подождать окончания бурной реакции пациента. И только после того, как Валера немногого успокоился, можно было проводить лечение и определить точные процедуры.

Для этого Миша попросил у Марины бинты из аптечки и прочную полоску ткани. Лучше бы, конечно, сразу попросить эластичный бинт, а вдруг его еще нет? Знал бы, порылся во всемирной паутине, что есть в середине 1970-х годов, но откуда он мог знать точную точку приземления своего хронопутешествия. Он много знает, но, чтобы не прокалываться в исторической эпохи, надо в ней родиться и жить.

Ладно, подойдут подручные средства. Он провел целый комплекс видов массажа, сначала утихомирив больную ногу успокаивающим типом, а затем проведя активный. Нога и ожила, и стала более спокойной. Наконец, стал ощупывать поврежденный голеностоп и потихоньку поглаживать этот район – делал точечный массаж, внешне выдаваемый за обычную активацию.

Марина внимательно следиладействиями умелых рук Миши, но тут из кухни начали чувствоваться чарующие запахи пищи и она торопливо удрала туда с воплем о горящем мясе. Оба мужчины – постарше – Миша и помоложе – Валера синхронно хмыкнули. Потом Миша заговорщически подмигнул. Валера подмигнул в ответ. Контакт заработал.

Экстрасенс сообщил:

- Сейчас мы твою ступню зафиксируем, ты пару дней подержишь ее в покое и все!

- Ура! - поддержал его Валера.

Эх, святая душа. Во время массажа Миша понял, что сустав надо править снова. На этой волне он поправил ступню и так, что нога громко захрустела. Но боли пока не было и Валера бесстрашно смотрел на деятельность лекаря. Затем лекарь зафиксировал нижнюю часть ноги и перебинтовал ее бинтами и полоской ткани.

- Дня три – четыре будет больно, а затем неделю надо будет не заниматься физкультурой, - предупредил лекарь.

- И в школу можно не ходить? - с надеждой спросил Валера.

- Нет, в школу надо ходить, - отрицательно покачал головой Миша, - нельзя играть в футбол в школьные перерывы и в различные мальчишеские забавы.

- Ну, так не интересно, - разочаровано пробормотал мальчик, но Марина, услышав конец разговора, обрадовано подхватила мысль лекаря о школе и умеренном образе жизни.

Миша еще раз пересказал мысль о необходимости беречь поврежденную ногу, чтобы лучше запомнили. Это было все понятно и матери, и сыну, лишь бы Валера не увлекла во время проказ.

Оба они обещали соблюдать режим, а Марина поклялась достать на время палочку у соседа, который в свое время ломал ногу и тоже нуждался в подпорке, но сейчас был уже здоров и палка у него бесполезно пылилась в кладовке. Хотелось верить, что он не зажмотничает и даст попользоваться необходимое время.

Напоследок Мишу накормили прекрасным ужином. Он еще никогда не ел такой превосходной пищи из натуральных продуктов. Жареная курица, картофельное пюре с морской рыбой, которую Марина назвала минтаем. За такое пиршество Миша мог бы целыми днями лечить больных. Ух!

А они еще благодарят за помощь!