Абсолютный ноль

Глава 1 «Импульс во тьме»

ГЛАВА 1. ИМПУЛЬС ВО ТЬМЕ

ЧАСТЬ I: Последний инструктаж

США, Чикаго. 2031 год.

Подземный комплекс Объединённого института ядерных исследований в Чикаго гудел от напряжения. На глубине пятидесяти метров под землёй протянулась пятидесятикилометровая кольцевая магистраль — новый Суперускоритель частиц «Прометей», способный расширить знания человечества об устройстве Вселенной в тысячи раз.

В операторской за панорамным бронестеклом кипела работа. Главный разработчик проекта, доктор Арис, нервно перебирал графики на сенсорном столе.

Рядом с ним стоял Вектор Ворд. Матовый бронекостюм «Спектр 2.0» выгодно выделял его среди людей в белых халатах, а фиолетовые катушки на его плечах тихо пульсировали. По решению Министерства энергетики Вектора пригласили в Чикаго как живой страховочный механизм: если реактор сорвётся, Спектр обязан сбросить неконтролируемую энергию в Безду.

Доктор Арис: Вектор, проверь свои сенсоры ещё раз. Если мы запустим «Прометей» на полную мощность, мы сможем зафиксировать квантовые колебания, о которых физика раньше только гадала. Это прорыв тысячелетия!

Вектор: Арис, я уже видел «прорывы тысячелетия». Один из них едва не разнёс Бостон, а второй оставил меня с фиолетовыми глазами. Вы уверены, что система охлаждения выдержит пятикратный скачок?

Доктор Арис: У нас трёхкратное дублирование криогенных магистралей! Каждая секция защищена фреоновыми заслонками под давлением в четыреста атмосфер. Утечка исключена.

Главный инженер: Доктор Арис, контур зашит! Подача катализатора в центральную камеру установлена на девяносто восемь процентов.

Вектор: Поднимите барьер на сто процентов. Не оставляйте зазоров.

Доктор Арис: Вы слишком мнительны, мистер Ворд. Но пусть будет по-вашему. Повысить барьер!

Главный инженер: Есть, повышение барьера!

Вектор подошёл ближе к бронестеклу и со щелчком опустил шлем. Две фиолетовые линзы вспыхнули ярким, непреклонным светом.

Вектор: Я готов. Начинайте.

——————————

ЧАСТЬ II: Сбой на глубине 50 метров

Доктор Арис взял в руки микрофон громкой связи, его голос эхом разнёсся по всем ярусам подземного комплекса.

Доктор Арис: Внимание всем постам! Начинаем финальный этап запуска ускорителя «Прометей». Контур зафиксирован. Вектор Ворд на позиции. Начинаем прямой отсчёт!

Оператор: Десять... девять... восемь... Давление в магнетонах растёт!

Доктор Арис: Всё в норме, держим частоту!

Оператор: Семь... шесть... пять... четыре...

Вдруг на нижнем уровне технического яруса раздался сухой, трескучий скрежет. На панели управления загорелась сотня красных предупреждающих индикаторов.

Оператор: Сбой! Тревога! На секции «Б» упало давление жидкого азота!

Доктор Арис: Что?! Как это упало?! Включить резервную помпу!

Главный инженер: Резервная помпа не отвечает! Кто-то вручную перерезал магистральный кабель питания прямо перед запуском! Это диверсия!

В ту же секунду по всей лаборатории взвыла штормовая сирена. Лампы дневного света погасли, и помещение заполнилось слепящим, пульсирующим багровым светом.

Оператор: Доктор Арис! Реактор перегревается!

Энергия катализатора не сбрасывается в кольцо, она закольцовывается внутри камеры! До детонации три секунды!

Доктор Арис: ВЕКТОР! ЗАБИРАЙ ИМПУЛЬС! ЗАБИРАЙ ЕГО В СВОЁ ПРОСТРАНСТВО!

Вектор: Всём назад!

Вектор вышагнул вперёд и выбросил обе руки к бронестеклу. Фиолетовые катушки «Спектра 2.0» взвизгнули от перегрузки. Прямо перед реактором со страшным треском начал расхищаться гигантский, искрящийся фиолетовый разлом Бездны.

Вектор: Я фиксирую массу... Затягиваю...

Но в этот момент повреждённая силовая линия над головой Вектора не выдержала. Высоковольтный кабель с оглушительным взрывом оторвался от потолка и шмякнулся на бронестекло прямо перед визором Вектора! Сноп слепящих белых искр и дуговой разряд сокрушительной силы ударили по сенсорам его шлема.

Вектор на сотую долю секунды зажмурился от внезапной вспышки, и его концентрация сбилась.

И этой сотой доли секунды хватило.

Первая, самая быстрая и концентрированная волна термоядерно-криогенной энергии вырвалась из разломанной камеры. Она не пошла в портал — вместо этого она с оглушительным вакуумным гулом вошла прямо в каменный пол и ушла глубоко в литосферную плиту.

Вектор: ЧЁРТ!

Сжав челюсти до хруста, Вектор превозмог боль от вспышки, выжал силы из костюма на сто процентов и с громким вакуумным хлопком накрыл остатки реактора цельным фиолетовым портальным куполом.

Вся оставшаяся аномальная масса улетела в Бездну. Разлом схлопнулся.

В лаборатории воцарилась звенящая тишина. Лишь валил дым да мигали аварийные лампы.

Доктор Арис: Мы... мы живы?

Главный инженер: Реактор пуст... Вектор заблокировал основной взрыв.

Оператор: Доктор Арис... Посмотрите на сканеры поверхности!

Доктор Арис подбежал к монитору. На карте Чикаго висел один-единственный, колоссальный температурный пик, уходящий в глубокий минус.

Доктор Арис: Боже мой... Первый импульс ушёл наверх. Он не рассеялся по грунту. Он сфокусировался.

Оператор: Где точка выхода?!

Доктор Арис: Сектор четыре... Обычный жилой квартал.

——————————

ЧАСТЬ III: Эксперимент в подвале

В это же время на окраине Чикаго, в тихом двухэтажном доме, шестнадцатилетний Том Вэнс сидел в своём подвале за дубовым верстаком.

Том был обычным парнем, который отчаянно пытался исправить тройку по химии за полугодие. Для школьной выставки он собирал установку по ускоренной кристаллизации льда с использованием редких реагентов.

На столе перед ним стоял стеклянный контейнер, внутри которого в прозрачной жидкости плавал куб обычного сухого льда.

В подвал спустилась его десятилетняя сестра Лили.

Лили: Том, мама сказала, что ужин остывает. Ты скоро закончишь со своими вонючими банками?

Том: Лили, подожди пять минут. Я почти настроил концентрацию. Если всё сработает, этот лёд не растает даже под лампой.

Лили: Ты каждый день это говоришь. Пошли наверх!

Том: Иду-иду. Только каплю реагента добавлю...

Том аккуратно набрал раствор в пипетку и занёс её над контейнером.

И в эту секунду прямо под фундаментом дома прошла подземная волна, вырвавшаяся из повреждённого ускорителя. Сбежавший с глубины криогенный импульс мгновенно притянулся к химическому составу в колбе Тома, сработавшему как естественный заземлитель.

Колоссальная энергия, способная заморозить целый район, вошла строго в один-единственный кусок льда на столе школьника.

ХЛОПОК!

Раздался сухой звук — будто сломалась гигантская сухая ветка.

В воздухе мгновенно исчезло всё тепло. За сотую долю секунды подвал, лестница, комнаты второго этажа и крыша дома Вэнсов превратились в монолитную, абсолютно прозрачную глыбу льда.

Лили не успела сделать шаг к лестнице. Мать на кухне не успела опустить тарелку. Отец в гостиной застыл с газетой в руках.

Весь двухэтажный дом превратился в ледяной склеп с температурой, близкой к абсолютному нулю.

——————————

ЧАСТЬ IV: Газеты и трагедия

Три дня спустя.

Район вокруг дома Вэнсов был наглухо перекрыт полицией, военными и спецтехников. Вокруг сгоревшего от мороза газона дежурили десятки репортёров.

В эфире центрального телевидения шёл экстренный выпуск новостей.

Репортёр: Мы передаём с места катастрофы в секторе четыре. Официальные представители Института ядерных исследований подтвердили: сбой на Суперускорителе «Прометей» действительно привёл к утечке аномального адиабатического импульса. По заявлению учёных, благодаря вмешательству защитника Бостона — Вектора Ворда — катастрофу глобального масштаба удалось предотвратить.

На экране появилось бледное лицо доктора Ариса.

Доктор Арис: Нам бесконечно жаль... Вырвавшийся импульс сфокусировался в одной точке из-за совпадения химических факторов. Если бы эта энергия рассеялась на поверхности, мы бы потеряли весь Чикаго.

Но горожанам от этого было не легче.

Когда спасатели в тяжёлых термокостюмах с плазменными резаками пробили ледяную стену дома, внутри они нашли всех членов семьи Вэнс. Отец, мать и маленькая Лили застыли в вечном льду. Их смерть наступила мгновенно, без боли и осознания.

Единственным исключениям стал сам шестнадцатилетний Том.

Когда его тело вынесли из подвала на носилочках, врач скорой помощи ошеломлённо уставился на датчики.

Фельдшер: Это невозможно... У него биение сердца! Три удара в минуту, но он жив! Срочно реанимацию сюда! Везём в Центральный госпиталь!

——————————

ЧАСТЬ V: Ледяная кровь

Две недели спустя. Центральный госпиталь Чикаго.

В отдельной палате интенсивной терапии стоял лютый, нереальный мороз. Оконные стёкла изнутри заиндевели, а термометр на стене показывал минус пятнадцать градусов, несмотря на работающие на полную мощность обогреватели.

В палату вошли врач и молодая медсестра, одетые в тёплые зимние пуховики поверх медицинских халатов.

Медсестра: Доктор Миллер, его температура опять падает. Приборы показывают минус сорок градусов на поверхности кожи!

Доктор Миллер: Попробуй сменить капельницу. И осторожно, не прикасайся к нему без перчаток — получишь мгновенное обморожение.

Медсестра: Как он вообще живёт? Его кровь должна была превратиться в кристаллики льда ещё четырнадцать дней назад!

Доктор Миллер: Его организм не просто выжил. Его клетки полностью перестроились под аномалию. Этот парень теперь... сам источник холода.

В этот момент прибор жизнедеятельности пикнул. Линия пульса на экране стала чаще.

Том судорожно вздохнул, его грудь поднялась. Парень вырвался из двухнедельной комы.

Его веки со скрежетом и тихим треском сухого инея разомкнулись. Глаза Тома, раньше бывшие тёмно-карими, теперь светились холодным, льдисто-голубым светом.

Том: Гх... гхм... — вырвалось из его губ облако густого белого пара.

Медсестра: Доктор! Он открыл глаза! Он нас видит!

Том слушал их голоса, словно сквозь толщу воды. Голова раскалывалась, всё тело занемело, а память выдавала лишь мутные, страшные обрывки: вспышка, треск реагентов, застывшее лицо сестры...

На стене палаты работал немой телевизор. В прямом эфире шла трансляция из Бостона. На трибуне перед сотнями журналистов стоял Вектор Ворд.

Вектор: ...Мы удержали сбой в Чикаго, — произносил Вектор с экрана. — Но мир изменился. По всему свету появляются люди, затронутые аномалиями и новыми силами. Я объявляю о создании Инициативы по поиску и защите таких людей. Мы соберем тех, кто готов защищать наш мир от новых угроз.

Том смотрел на силуэт Вектора в фиолетово-голубом шлеме. В его молодой душе перемешались боль, бессилие и глухая ярость.

Спустя три дня Тома официально выписали. Институт ядерных исследований, панически боявшийся судебных исков и общественного гнева, перевёл на имя Тома Вэнса огромную денежную компенсацию в пять миллионов долларов и замял дело.

Том стоял на крыльце больницы в осенней куртке. В его кармане лежала банковская карта, на его руках таяли редкие снежинки, а в его жилах вместо обычной человеческой крови теперь тёк абсолютный, управляемый мороз.

Глава 2 «Ляденой гость»

ГЛАВА 2. ЛЕДЯНОЙ ГОСТЬ

ЧАСТЬ I: Густой дым и треск инея

Серый, сырой чикагский день давил на стеклянную крышу старого жёлтого такси. В салоне разило дешевым синтетическим освежителем с запахом ели, перебиваемым въедливым перегаром потухшей сигареты. По радио, пробиваясь сквозь треск статики, вещал утренний диктор.

Диктор: «...Напоминаем, что Институтом ядерных исследований завершена выплата компенсаций. Шестнадцатилетний Том Вэнс, единственный выживший в трагедии седьмого сектора, получил выплату в размере пяти миллионов долларов...»

Том Вэнс сидел на заднем сиденье, забившись в самый угол. Его правая рука в кармане сжимала гладкий, мёртво-холодный пластиковый прямоугольник банковской карты. Вектор движения за окном смазывался: неоновые вывески, мокрый асфальт, грязные сугробы. В зеркале заднего вида отражались глаза усатого водителя — мутные, с лопнувшими капиллярами.

Таксист: Слыхал, а, парень? — водитель сплюнул кусочек табака на коврик и перестроился через сплошную. — Пять миллионов баксов сопляку! Да за такие бабки я бы сам в том льду неделю отсидел. Оттаял — и ты богач! Везёт же некоторым сиротам...

Том почувствовал, как глубоко в груди, прямо за грудиной, вспыхнула быстрая, ледяная игла. Воздух в лёгких словно сгустился, превращаясь в сухой иней.

Том: Вытащи изо рта сигарету и замолчи.

Таксист: Эй, пацан, ты чего такой дерзкий?! Я вообще-то...

Водитель не успел договорить. В салоне машинально и мгновенно рухнула температура. Встроенная печка зашлась отчаянным писком и с щелчком заглохла. Из рта таксиста вырвался густой, белый клуб пара, а спидометр покрылся тонкой сеткой белых кристаллов.

Прямо из-под пальцев Тома по мутному стеклу задней двери побежали трещащие узоры инея. Стальная ручка двери со звуком замерзающей воды покрылась слоем гладкого льда.

Том: Я сказал: замолчи.

Таксист взглянул в зеркало заднего вида и поперхнулся воздухом. Глаза шестнадцатилетнего пассажира в полумраке салона вспыхнули прозрачным, леденящим кровь фосфорно-голубым светом. Настоящим, нечеловеческим морозом.

Таксист с диким матом ударил по тормозам, так что шины со свистом прослифовали по мокрому асфальту.

Таксист: Вылезай... Мать твою, вылезай из машины! Пошёл вон!

Том ничего не ответил. Он молча толкнул заиндевевшую дверцу. Сталь поддалась с сухим треском. Том вышел на мокрый тротуар, и такси с рёвом мотора сорвалось с места, обдав его слякотью из-под колёс.

——————————

ЧАСТЬ II: Запах сгоревшего дома

Он стоял перед калиткой. Воздух на родной улице пах палёным бетоном, застоявшейся сыростью и мёртвым озоном.

Двухэтажный дом Вэнсов выглядел чудовищно. Деревянные обшивки почернели от адиабатического вымораживания, штукатурка отвалилась пластами, а стёкла в окнах превратились в мелкую, подёрнутую инеем крошку. Вокруг двора вилась потрёпанная жёлтая полицейская лента, шуршавшая на холодном ветру.

Том поднял руку, чтобы отрезком забора перешагнуть ленту, но тут из припаркованного на обочине фургона выскочил мужчина в дутой куртке с логотипом канала «Чикаго Ньюс».

За ним, спотыкаясь, бежал оператор с тяжёлой видеокамерой.

Репортёр: Том! Это Том Вэнс! — закричал журналист, буквально подбегая вплотняк и засовывая поролоновый микрофон почти в лицо парню. — Том, одну минуту для прямого эфира! Каково это — возвращаться в дом, где погиб твой отец, мать и маленькая Лили?!

Имя сестрёнки ударило по слуху, словно тяжелый молот. Том замер. Капилляры в его глазах сузились.

Том: Уберите... микрофон...

Репортёр: Том, в прессе говорят, что твой школьный эксперимент со льдом сработал как заземлитель для импульса! Вы чувствуете свою вину?! Пяти миллионов компенсации хватит, чтобы заглушить совесть?!

Оператор: Сними его глаза крупным планом, Майкл! Давай ближе!

Репортёр с наглым азартом сделал шаг вперёд, почти касаясь микрофоном губ Тома. От журналиста разило кислым кофе и дешёвым парфюмом.

Репортёр: Ответьте гражданам Чикаго, Том!

Том: Я СКАЗАЛ, УБЕРИСЬ!

Внутри Тома оборвался последний удерживающий барьер.

ХЛОПОК!

Ударная волна аномального холода с сухим, вакуумным треском вырвалась из его груди. Ледяной порыв ветра сбил репортёра с ног, швырнув его спиной в сугроб. Оператор ахнул и выронил камеру: объектив стоимостью в десятки тысяч долларов прямо у него на глазах покрылся толстой коркой льда и со страшным звоном лопнул, рассыпавшись веером острейших осколков.

Поролоновый микрофон в руке репортёра мгновенно промёрз до основания и при ударе о землю превратился в мелкую пластмассовую пыль.

Репортёр: А-а-а! Мои руки! — заверещал журналист, с ужасом разглядывая синеющие пальцы в инее. — Он аномальный! Он псих! Бежим!

Журналисты, бросив разбитую технику, в панике рванули к фургону. Машина со скрипом колёс умчалась прочь.

Том остался один у калитки. Его дыхание вырывалось из груди рваными, густыми белыми клубами, а кончики пальцев жгло от сухой, нерастраченной энергии.

——————————

ЧАСТЬ III: Пепел и замерзшие слёзы

Он перешагнул разорванную жёлтую ленту и поднялся по обледеневшим ступеням крыльца. Входная дверь была выбита спасателями и просто прикрыта куском фанеры.

Том толкнул фанеру. Она упала с глухим стуком, выбив тучу сухой пыли.

Внутри стояла мёртвая, давящая тишина. В коридоре всё ещё висел запах гари и промёрзшей земли.

Том медленно пошёл по хрустящему паркету. Вот прихожая. На вешалке висела синяя куртка отца. Том протянул руку, чтобы коснуться рукава, но ткань от экстремального мороза стала хрупкой, как сухое стекло, и от легкого прикосновения пальца куртка с тихим шорохом осыпалась на пол мелкой синей крошкой.

Том сжал зубы. На кухне на полу лежали осколки керамической тарелки.

«Томми, помоги накрыть на стол! Отец скоро вернётся!» — вдруг зазвенел в его ушах ласковый, смеющийся голос матери.

Том закрыл глаза руками, вжимая ладони в виски.

Том: Прекрати... Замолчи...

Он сделал ещё несколько шагов и спустился по темным, обледеневшим ступеням в подвал.

В подвале стояла полутьма. На его рабочем верстаке лежал обугленный термоэлектрический контейнер. А в углу, под перевёрнутым табуретом, Том увидел её.

Маленькая плюшевая зайчиха с оторванным ухом. Игрушка Лили.

«Томми, смотри, Зая тоже хочет посмотреть на твой сухой лёд!» — эхом пронёсся в голове тоненький детский голосок.

Том рухнул на колени прямо на грязный, обледеневший бетон.

Он протянул дрожащую руку и бережно прижал игрушку к груди. Плюшевая ткань была твёрдой, как кусок гранита.

Том: Лили... — вырвалось из его груди.

И он зарыдал. Горе, которое он сдерживал две недели в палате, вырвалось наружу разрывающим криком. Том плакал, уткнувшись лицом в замёрзший фасон игрушки.

Но его перестроенный организм больше не умел плакать как человек.

Слёзы, выкатываясь из-под век, не текли по щекам. Едва касаясь кожи, они мгновенно замерзали, превращаясь в мелкий, идеальный прозрачный ледяной бисер. С тихим, хрустальным звяканьем — цвирк, цвирк, цвирк — эти ледяные дробинки осыпались с его лица на бетонный пол.

Том: Простите меня... Простите... Это я... Это всё из-за меня...

——————————

ЧАСТЬ IV: Тяжёлые шаги в темноте

Прошло несколько часов. На Чикаго опустилась глухая, зимняя ночь.

Том всё так же сидел на полу в полуразрушенной гостиной первого этажа, обняв колени и уставившись в одну точку на стене.

Вдруг со стороны выбитого панорамного окна раздался тяжёлый, трескучий хруст.

Кто-то с силой выбил деревянные щиты, и на паркет с гулким звуком спрыгнули тяжелые армейские ботинки.

В комнату вошёл высокий, невероятно мускулистый мужчина лет тридцати в рваной кожаной куртке-безрукавке. Из-за отсутствия рукавов были видны его массивные бицепсы, но поверх кожи на его шее и плечах темнели странные, огрубевшие наросты, похожие на каменистую кору. Из его рта пахло перегаром, жжёной пылью и сырым камнем.

Мужчина оглядел разрушенную гостиную и уставился на Тома с глубокой, дикой ненавистью.

Том медленно поднялся с пола, отряхивая пыль с джинсов.

Том: Кто ты такой? Пошёл вон из моего дома.

Мэтт: Пошёл вон? — с оскалом ухмыльнулся незнакомец, чеканя шаги по хрустящему паркету. — Ты смотри, какой гордый стал! Меня зовут Мэтт, пацан. И я пришёл за тем, что принадлежит мне по праву.

Том: Здесь ничего твоего нет.

Мэтт: Как бы не так! В тот день, когда твой грёбаный ускоритель рванул, я работал в автомастерской в двух блоках отсюда. Импульс прошёл сквозь землю и пробил прямо подо мной! Институт замял всё, чтобы не платить компенсацию двум людям сразу! Вся слава, все телешоу и пять миллионов долларов достались плачущему сопляку! А меня превратили в урода и выбросили на улицу!

Том: Ты бредишь. Если ты пострадал — иди в суд или в полицию.

Мэтт: В полицию?! — Мэтт раскатисто и дико расхохотался. — Они считают меня монстром, пацан! Они отказались переводить мне даже цент! Зато тебе, виновнику этой хрени, отвалили гору денег!

Том: Убирайся, или я вызову патруль.

Том достал из кармана телефон, наводя палец на сенсор.

Мэтт: Думаешь, я шучу, сука?!

——————————

ЧАСТЬ V: Кристальный оскал

Мэтт сделал шаг вперёд и со всей силы сжал кулаки.

По его шее и венам пробежала тёмно-коричневая, пульсирующая волна. На глазах у изумлённого Тома кожа Мэтта начала мгновенно трансформироваться. Из его пор с мерзким, сухим хрустом вырвались прочные, массивные кристаллы неизвестной породы, за доли секунды покрывшие его грудь, плечи и лицо бронированным панцирем.

Мускулы Мэтта раздулись вдвое. А его кисти и предплечья с громким металло-каменным скрежетом вытянулись, сформировав два полутораметровых, бритвенно-острых кристаллических меча!

Мэтт: Для тебя это шутка, сопляк?!

Том отшатнулся, роняя телефон на пол.

В его ушах застучал собственный пульс. Он чувствовал, как внутри него теплится мороз, но от страха и паники сила не слушалась — ноги стали ватными, а пальцы онемели.

Том: Чёрт...

Мэтт: Я заберу твою карточку, а твою башку отрежу и принесу директорам института!

Мэтт сделал мощный выпад и с рёвом вонзил свой кристаллический меч прямо туда, где только что стоял Том!

——————————

ЧАСТЬ VI: Разгром и паркур

Дубовый стол в центре комнаты с треском раскололся пополам от одного удара. Взрывная волна воздуха обдала лицо Тома острой кирпичной пылью и щепками.

Том с детства увлекался паркуром и знал родной дом до последнего гвоздя. Это стало его единственным спасением.

За долю секунды до второго выпада Том совершил боковой кувырок, выбивая коленями пыль, вскочил на перевёрнутый диван и прыгнул на несущую колонну. Кристальный меч Мэтта со свистом рассек воздух и вонзился в бетонированную опору, выбив сноп искр.

Том: Ты сошёл с ума!

Мэтт: Сдохни, тварь!

Мэтт мчался за ним, подобно хмельному таранному быку. Его каменные клинки рушили всё на своём пути: межкомнатные перегородки разлетались в мелкую крошку, потолочные балки рушились, а из выбитых стен сыпалась кирпичная пыль.

Том технично перемахнул через перила лестницы на второй этаж, цепляясь руками за стальные конструкции и моментально подтягивая тело.

Том попытался сконцентрировать мороз в ладонях и выбросить его во врага. Но от бешеной адреналиновой волны сила сработала хаотично: на стенах коридора лишь вспыхнули слабые узоры инея, не причинив забронированному Мэтту никакого вреда.

Мэтт: Ха-ха-ха! Это всё, что ты умеешь?! Просто замораживать стенки?!

Мэтт в два мощных прыжка взлетел на второй этаж, снося дверной проём. Он с размаху вонзил оба меча в деревянный пол прямо перед ногами Тома. Перекрытия не выдержали, и Том вместе с обломками досок с грохотом рухнул обратно на первый этаж, в кучу строительного мусора.

——————————

ЧАСТЬ VII: Кристальная ловушка

Том тяжело закашлялся, вытирая кровь с разбитой губы. Грудь жгло огневым жаром, ноги подкашивались.

Снаружи дома вдруг завыли пронзительные, трескучие сирены. Красно-синие маячки полицейских машин закружились на заиндевевших стенах через выбитые окна.

Офицер: Внимание внутри здания! Это полиция Чикаго! Здание окружено! Преступник, сложить оружие и выходить с поднятыми руками!

Мэтт, тяжело дыша, стоял на краю пролома на втором этаже. Услышав мегафон, он лишь хищно оскалился.

Мэтт: Быстро они... Но они опоздали.

Мэтт камнем спрыгнул вниз, с оглушительным гулом заземлившись в трёх шагах от Тома.

Том попытался отползти назад к выходу, но Мэтт с размаху вогнал свой забронированный кулак прямо в доски пола.

ХРУСТ!

Прямо из-под деревянного настила с бешеным треском вырвались десятки острейших, массивных кристаллов. Они мгновенно облепили ноги и туловище Тома, образовав намертво сжатые каменные тиски.

Том оказался полностью парализован. Кристаллические шипы въелись в его одежду, зажав рёбра и ноги так, что парень не мог сделать даже полувдоха.

Том: А-а-а-гх!

Мэтт подскочил к выбитому окну, выставив вперёд свой кристаллический клинок, нацеленный прямо в горло зафиксированного Тома.

Мэтт: Эй, копы! — зарычал Мэтт в окно, используя Тома как живой щит. — Заткните свои сирены!

Если хоть один из вас сделает шаг во двор или поднимет ствол — я отрублю пацану башку!

Сирены за окном моментально смолкли. Полицейские замерли.

Офицер: Успокойся! Чего ты хочешь?!

Мэтт: Я хочу свою долю! Я хочу пять миллионов компенсации и чистый паспорт! Я тоже пострадал от их грёбаного ускорителя! Дайте мне вертолёт и деньги, или пацан умрёт прямо здесь!

——————————

ЧАСТЬ VIII: Подсчёт мёртвых

В гостиной воцарилась давящая, тяжёлая тишина. Снаружи шептались полицейские, выстраивая оцепление.

Мэтт медленно повернул свою бронированную, покрытую кристаллами голову к беспомощно зажатому Тому. На его лице расплылась мерзкая, ядовитая ухмылка.

Он нагнулся к самому уху Тома. От Мэтта разило жжёным камнем и перегаром.

Мэтт: Ну что, «герой»? — тихо, с издевкой шепнул Мэтт, надавливая остриём клинка на подбородок парня. Разрезаемая кожа отозвалась тонкой капелькой крови. — Молчишь? А помнишь, как из-за тебя умерла вся твоя семья?

Том сжал челюсти до треска, его глаза наполнились болью.

Мэтт: Помнишь, как твоя мамочка застыла на кухне с тарелкой? Помнишь отца? А твою маленькую сестрёнку Лили? — Мэтт тихо, мерзко засмеялся. — Она ведь звала тебя, да? А ты стоял и смотрел, как они превращаются в куски мяса! Это ты их убил, пацан. Твоя вонючая химия сожрала их жизнь!

Каждое слово Мэтта вонзалось в душу Тома сильнее, чем кристаллические шипы в его тело.

Том: Заткнись... — выдохнул Том, и из его рта вырвалась струйка мёртвого, ледяного пара.

Мэтт: Что ты сказал, сопляк?! — Мэтт сильнее прижал лезвие к горлу Тома, пробивая кожу. — Ты ничтожество! Из-за тебя они сдохли, а ты теперь сидишь на миллионах! Ты не заслуживаешь жить!

Глаза Тома, до этого полные страха и боли, неожиданно погасли. А в следующий миг в их глубине вспыхнул ослепительный, нечеловеческий, ядовито-голубой свет.

Температура в гостиной начала падать с пугающей, физически невозможной скоростью.

Глава 3 «Кристальный шторм»

ГЛАВА 3. КРИСТАЛЬНЫЙ ШТОРМ

ЧАСТЬ I: Точка кипения

Слова Мэтта о погибшей семье вонзились в сознание Тома острее любого лезвия.

В разрушенной гостиной, стиснутой каменными наростами, повисла тяжёлая, леденящая тишина. Снаружи глухо переговаривались полицейские, но для Тома все звуки внешнего мира слились в один сплошной, нарастающий гул собственного пульса.

Перед глазами возникло лицо матери, отец с вечерней газетой, звонкий смех сестрёнки Лили... И этот ублюдок, стоящий над ним с ухмылкой и запахом перегара, посмел назвать их «кусками мяса».

Внутри шестнадцатилетнего парня что-то с сухим щелчком оборвалось. Животный страх за собственную жизнь выгорел без остатка, оставив после себя лишь первобытную, глухую ярость.

Вшшшш-кххх!

Из пор на коже Тома с шипением вырвался густой, белёсый туман. Это не было дыханием — морозный пар сочился прямо сквозь ткань его куртки. Температура вокруг парня рухнула настолько стремительно, что кристаллический клинок Мэтта прямо у горла Тома покрылся тонкой, хрустящей корочкой инея.

Мэтт удивлённо приподнял бровь. Острая грань его каменного лезвия обожгла шею неестественным, колющим холодом. Пальцы Мэтта на рукояти внезапно одеревенели.

Мэтт: Что... задело за живое, сопляк?! Слёзки кончились?!

Том: Заткнись...

Мэтт: И это всё?! Холодный пар?! Да ты просто жалкий недоумок! Твой паршивый дымок меня не испугает. Сейчас я заберу карту, а этот дом сровняю с землёй!

——————————

ЧАСТЬ II: Крах дома Вэнсов

Мэтт отпрянул назад, с силой убирая клинок от шеи Тома.

Его глаза налились мутным, тёмно-коричневым свечением. Мышцы на широкой спине раздулись, минеральный панцирь заскрежетал, смыкаясь на шее и плечах. Мэтт с глухим звериным рыком занёс обе руки-клинка над головой и со всего размаха вогнал их глубоко в рассохшийся паркет, пробивая бетонное основание дома!

Мэтт: ПОДОХНИТЕ ВСЕ!

ГРОМОВОЙ ТРЕСК!

Аномальная сейсмическая волна вошла в фундамент здания. Земля под полом заходила ходуном. Трубы в подвале лопнули, зашипел хлещущий пар, а несущие стены пошли зигзагами глубоких трещин.

Прямо из-под пола с оглушительным рёвом полезли массивные кристаллы. Острые трёхметровые глыбы вспарывали перекрытия первого этажа, ломали балки и выбивали последние оконные рамы.

Двухэтажный деревянно-кирпичный каркас дома не выдержал внутреннего давления. Потолок над гостиной протяжно застонал, опорные колонны треснули, и второй этаж вместе с крышей с грохотом обрушился вниз.

Том даже не успел вскочить на ноги. Растущий из пола минеральный нарост сбил его в сторону подвала, а следом на парня обрушились тонны штукатурки, кирпича, деревянных стропил и лопнувших перекрытий.

За пять секунд дом семьи Вэнс перестал существовать, превратившись в дымящуюся гору завалов.

——————————

ЧАСТЬ III: Хаос во дворе

Мэтт вынырнул из облака цементной пыли прямо на верхушку разрушенного крыльца. Каменная броня на его плечах была покрыта сажей и грязью, но цела.

Снаружи, за покосившимся забором, полицейские оцепления на секунду онемели от ужаса при виде осевшего дома.

Офицер: Открыть огонь! На поражение!

ТАТАТАТАТАТАТАТА!

С десяток оперативников спецназа открыли беглый огонь из автоматических винтовок. Пули забарабанили по груди и рукам Мэтта.

ДЗИНЬ! ЦОК! РИКОШЕТ!

Свинцовые пули с белыми искрами отскакивали от плотной минеральной корки, оставляя лишь мелкие белые царапины. Мэтт зарычал от злости, прикрывая лицо локтями-клинками.

Мэтт: Мусор в погонах! Попробуйте вот это!

Он резко распахнул бронированные предплечья и взмахнул руками в сторону оцепления. Из пор на его кристаллических наростах с сухим треском сорвался целый веер острых, как бритва, каменных осколков.

Шквал гранитной шрапнели вспорол капоты полицейских машин, выбил лобовые стёкла и пробил колёса. Двое офицеров с криками упали за укрытия, прижимая окровавленные руки.

Мэтт тяжело спрыгнул с крыльца на обломки дома. Он не забыл, зачем пришёл сюда: пять миллионов долларов лежали в кармане пацана, где-то под этой грудой камней.

Он схватил обломок стены и с рычанием отшвырнул его в сторону.

Мэтт: Где ты, сопляк?! Где эта чёртова карта?!

Он начал лихорадочно раскапывать завал, но в этот момент в небе над кварталом взревели лопасти тяжёлого полицейского вертолёта. Прожектор с высоты ослепил двор, а вдалеке завыли сирены десятка бронированных фургонов штурмовой группы.

Мэтт оскалился, глядя на приближающийся луч прожектора. Времени копаться в тоннах мусора больше не оставалось.

Мэтт: Чёрт с тобой... Сгниешь там заживо!

Развернувшись, каменный громила перемахнул через разбитую ограду и растворился в узких, неосвещённых переулках спального района.

——————————

ЧАСТЬ IV: Под плитой

Под завалом стояла непроглядная, удушливая темнота.

Том лежал лицом вниз, стиснутый между полом подвала и массивной бетонной плитой потолочного перекрытия. Каждое неглубокое дыхание отдавалось раздирающей болью в сломанных рёбрах. Воздуха в крошечной пустоте оставалось на несколько вдохов. Пыль забивала нос и горло, заставляя парня беззвучно кашлять.

«Я не могу пошевелиться... Воздух кончается...» — билась паническая мысль в угасающем сознании.

Веки налились свинцом. Темнота под плитой уже казалась почти мягкой, манящей. Сдаться и уснуть. Просто закрыть глаза...

И тут сквозь звенящую глухоту в ушах отчётливо пробился голос.

Детский, упрямый, звонкий.

Школьный двор шесть лет назад. Тома сбил с ног местный задира, разбив ему нос о гравий. Том сидит в слезах, размазывая кровь по лицу и желая исчезнуть.

А рядом на корточки присаживается маленькая Лили. Она протягивает ему свою любимую плюшевую зайчиху с оторванным ухом и строго, по-взрослому хмурит брови.

Лили: Томми, хватит хныкать. Рыцари не плачут! Если тебе тяжело, ты должен подняться и защитить себя сам. Ты же сильный, правда?

Том судорожно сглотнул ком в пересохшем горле.

Том: Лили...

Осознание ударило сильнее боли. Если он умрёт здесь, задохнувшись под камнями, как трус, слова Мэтта станут правдой. Их гибель действительно окажется напрасной.

«Нет. Я выберусь».

Том с трудом повернул голову и упёрся обеими ладонями в шероховатую, давящую на плечи бетонную плиту. Он не пытался создать сложный ледяной меч или броню — он просто перестал сдерживать холод внутри своих жил.

Он выпустил его наружу. Целенаправленно, в камень.

Кхххх-тррр...

Страшный, молекулярный мороз хлынул из его ладоней прямо в структуру бетона. Влага, годами копившаяся в порах строительной плиты, мгновенно замёрзла и с чудовищной силой расширилась.

По всей толще плиты побежали белые микротрещины. Прочный, армированный монолит на глазах терял свою плотность, превращаясь в хрупкую, остекленевшую губку.

Том зажмурился, стиснул зубы до скрипа и со всей оставшейся силой толкнул ослабленный бетон вверх!

ХРУСЬ!

Плита над его головой треснула пополам и раскололась на куски, словно высохший кусок мела. Тяжесть спала. Том, хрипя от пыли, начал отчаянно протискиваться наверх через образовавшийся узкий лаз.

——————————

ЧАСТЬ V: Скрытая тайна

Он почти выбрался.

В лицо ударил сырой, свежий ночной воздух. Том жадно втянул его в горящие лёгкие. Сверху сквозь щели руин пробивался красно-синий свет полицейских маячков и луч вертолётного прожектора.

Том упёрся локтями в крошку, подтягивая тело, чтобы вылезти наружу...

И в этот миг шаткая насыпь под ним предательски сдвинулась.

Один из тяжёлых обломков стены, потеряв опору, с глухим стуком сорвался вниз и всем своим весом обрушился прямо на правую ногу Тома.

ХРУСТ!

Острая, ослепляющая вспышка боли прошила тело от пятки до затылка. Том задохнулся от крика, в глазах брызнули искры. Кость голени треснула, намертво зажатая между камнями.

Том: А-а-гх!.. Чёрт...

Он попытался дёрнуться, но нога не слушалась. Силы вытекли окончательно.

Снаружи, прямо над завалом, послышались тяжёлые шаги сапог и треск раций.

Офицер: Сюда! Осветите этот сектор! Тут щель в подвал!

Свет мощного поискового фонаря ударил прямо в лицо Тому. Парень зажмурился.

В ту же секунду его обожгла холодная, отрезвляющая мысль: «Они увидят... Если они поймут, что я сделал с бетоном... меня запрут в лаборатории. Я стану таким же уродом, как Мэтт».

Превозмогая дикую боль в сломанной ноге, Том сжал дрожащие пальцы в кулаки. Он мысленно втянул холод обратно, заталкивая мороз глубоко под кожу, гася свечение в глазах и не позволяя ни единой льдинке остаться на виду.

Никакой магии. Никаких аномалий.

Только избитый, окровавленный подросток под завалами собственного дома.

Офицер: Живой! Он здесь! Держись, парень! Не двигайся! Скорую сюда, носилки живо! Тут подросток, его придавило!

К яме подбежали ещё трое в форме. Они начали лихорадочно растаскивать мелкие камни, освобождая его ногу.

Том тяжело дышал, глядя на суетящихся спасателей сквозь пелену слёз и пыли. Иней с его пальцев окончательно растаял, превратившись в обычную грязную воду.

Его тайна осталась погребена под этими руинами.

Когда чужие руки бережно подхватили его под плечи и вытянули на брезентовые носилки, силы Тома иссякли окончательно. Веки сомкнулись, и холодная чикагская ночь окончательно угасла в темноте.

——————————

ЧАСТЬ VI: Нулевой пульс

Тьма не принесла покоя. Она обрушилась кошмаром.

Вязкий, липкий морок сдавил виски. Перед глазами замелькали смазанные вспышки: слепящий свет фар, скрежет сминаемого металла, ледяной свист ночного ветра. Старая машина отца, летящая с моста в чёрную бездну. Медленное, тягучее, словно в замедленной съёмке, падение.

Крики матери. Беспомощный плач Лили на заднем сиденье.

Удар. Осколки лобового стекла, взрывающиеся тысячами мелких брызг.

Ледяная вода, затапливающая салон, обжигающая лёгкие жидким свинцом... Падение, которому нет конца.

ПИ-И-И-И-И-И-И-И-И...

Монотонный, пронзительный писк медицинского монитора пробил пелену кошмара.

Датчики на приборной панели в реанимационной палате забились в бешеной истерике. Цифровые шкалы зашкаливали, а затем резко рухнули в абсолютный ноль. Линия на кардиографе вытянулась в прямую, мёртвую полосу.

Пульс: 0.

Том распахнул глаза и рывком сел на койке.

Лёгкие с судорожным всхлипом втянули стерильный, пахнущий спиртом воздух. В глазах двоилось, сердце в груди... молчало. Его не было слышно. Не было глухого стука в рёбра, не было пульсации в висках. Только неестественная, ледяная тишина внутри собственного тела.

Том в ужасе посмотрел на монитор. Прямая линия.

В палату с грохотом распахнулась дверь. Вбежали дежурный врач и двое медбратьев.

Врач: Остановка сердца! Дефибриллятор, заряжай на двести!.. Стой, он... он сидит?!

Том с диким оскалом вцепился пальцами в присоски датчиков на своей груди и с мясом вырвал их. Следом с треском полетела игла капельницы — из вены не выступило ни капли крови, ранка моментально затянулась тонкой плёнкой прозрачного инея.

Сломанная нога, которую спасатели укладывали в шину, больше не болела. Внутри кости стоял замораживающий, тупой холод, сцементировавший перелом лучше любого гипса.

Врач: Парень, лежи! Не двигайся! У тебя шок, ты не можешь идти!

Медбрат бросился к койке, пытаясь перехватить Тома за плечи.

Том: Не трогай меня!

Он оттолкнул взрослого санитара одной рукой. Но вместо обычного толчка от ладони Тома разошлась короткая ударная волна морозного воздуха. Мужчину отбросило на капельницу, железо со звоном рухнуло на кафель.

Пока ошеломлённые врачи пытались прийти в себя, Том метнулся к запасному выходу. В одном больничном белье, босиком по обжигающе холодному полу коридора, он вышиб плечом пожарную дверь и растворился в ночи.

В его голове, заглушая все мысли, молотом билась одна-единственная, навязчивая фраза. Чужой, шепчущий импульс, словно выжженный на изнанке век:

«Вернись на место. Иди туда, где всё началось. На место происшествия».

——————————

ЧАСТЬ VII: Пустые руины

Ночной Чикаго хлестал колючей позёмкой, но Том не чувствовал мороза. Асфальт под босыми ногами казался тёплым.

Спустя полчаса быстрого бега через тёмные дворы он снова стоял перед тем, что осталось от его дома.

Двор был пуст — полиция сняла первое оцепление, оставив лишь наспех натянутые ленты. Том окинул взглядом руины и замер.

Кристаллы исчезли.

Огромные трёхметровые глыбы, выломавшие стены и вспоровшие землю, словно растворились в воздухе. Ни следа каменных пик — только обычный разбитый кирпич, щепки и раскрошенный бетон. Сила Мэтта угасла, как только он покинул это место.

Том перешагнул через изуродованный забор и ступил на завалы.

Он лихорадочно бросился перерывать обломки руками, отбрасывая в стороны куски перекрытий и рваную арматуру. Пальцы саднило, но он не останавливался. Том сам не знал, что именно ищет. Какую-то зацепку, ответ, хоть что-то, что могло объяснить этот кошмар.

И вдруг под слоем серой цементной пыли его рука наткнулась на что-то мягкое и неподвижное.

Том замер, медленно разгребая мусор.

Плюшевый кролик Лили. Та самая замёрзшая игрушка с оторванным ухом.

Она лежала прямо на разбитых кирпичах — абсолютно целая, покрытая тонким стеклянным панцирем прозрачного льда.

Том опустился на колени, бережно поднял кролика обеими руками и прижал к груди. Он закрыл глаза ладонями, уткнувшись в ледяную ткань.

Вокруг стояла мёртвая тишина. Мысли Тома метались, словно в лихорадке, и вдруг выстроились в одну страшную, неоспоримую истину.

У него не было пульса. Его раны затягивались инеем. Кристаллы Мэтта растаяли без следа, а кролик Лили остался скован вечным льдом. И самое главное — ему больше некуда было идти. У него не осталось ни дома, ни семьи, ни близких. Весь его мир сузился до этой горстки битого бетона и ледяной игрушки в руках. Он сам стал эпицентром той катастрофы, которая стёрла его жизнь.

Том сидел неподвижно, пока время утекало сквозь пальцы.

Спустя пятнадцать минут тишину разорвал вой сирен. В переулок влетели три полицейские машины, ослепив руины фарами и красно-синими огнями.

Офицер: Периметр блокировать! Пациент сбежал из реанимации, он может быть в шоке! Окружить дом!

Шестеро вооружённых полицейских в бронежилетах взбежали на завалы, водя лучами фонарей по обрушенным перекрытиям. Они проверили подвал, каждый пролом и каждый тёмный угол между рухнувшими балками.

Но парня нигде не было.

Офицер опустил ствол дробовика, осветив пустое углубление среди кирпичей, где ещё недавно сидел Том.

Там не осталось ни следов, ни самого беглеца.

Единственное, что нашли полицейские посреди разгромленного дома, — это лежащая на сером бетоне целая, полуобледеневшая игрушка кролика, от которой поднимался еле заметный, холодный пар.

Глава 4 «Петли и иней»

ГЛАВА 4. ПЕТЛИ И ИНЕЙ

ЧАСТЬ I: Сфера в сердцевине

Сырой ночной ветер свистел в ушах, швыряя в лицо колючую ледяную пыль. Том мчался сквозь заброшенные индустриальные кварталы Чикаго, едва разбирая дорогу под ногами.

В его голове, глухо отдаваясь в висках, бился чужой, непреодолимый зов. Он не знал, почему бежит именно сюда, но ноги сами несли его к руинам подземного комплекса Объединённого института ядерных исследований — к жерлу аварийного Суперускорителя частиц «Прометей».

С каждым шагом тело менялось. На бегу кожу лица обожгло холодом: прямо из пор с сухим хрустом вырвалась морозная корка, стягиваясь вокруг черепа в монолитный ледяной шлем с узкими прорезями для глаз, словно забрало средневекового рыцаря.

Входная гермодверь подземного комплекса была перекошена и держалась на одном аварийном засове. Стоило Тому переступить порог, как под закопчённым потолком взвыла сирена, и бетонные стены залило багровым пульсирующим светом аварийных стробоскопов.

Том не замедлил шаг. Миновав узкие, заваленные мусором коридоры технического яруса, он вылетел на смотровой балкон главной лаборатории. За широким бронестеклом внизу, в самом центре гигантского колодца, возвышался исполинский купол коллайдера.

В ту же секунду ледяной шлем на лице Тома с шипением втянулся обратно под кожу. Из правого предплечья с резким щелчком выросло тонкое, полуметровое лезвие из прозрачного, звенящего льда.

Том даже не успел осознать это движение. Рука метнулась сама — один короткий, сокрушительный взмах наотмашь. Закалённое многослойное стекло с оглушительным звоном взорвалось миллионом сверкающих осколков.

Том спрыгнул вниз, с металлическим лязгом приземлившись на рифлёный пол зала.

И тут его прошиб ледяной озноб. Парень огляделся, сжимая дрожащие кулаки.

Том: Зачем... зачем я вообще сюда пришёл?!

Офицер: Всем оставаться на местах! Оружие на пол! Живо!

Сверху, сквозь разбитый балкон, показались фигуры в бронежилетах. Дула автоматических карабинов уставились прямо в грудь Тома. Ледяной клинок на руке парня мгновенно испарился белым паром, а лицо вновь сковал глухой шлем.

Офицер: Руки за голову! На колени!

Том не подчинился. Словно сомнамбула, он сделал медленный шаг к центру купола, где среди разомкнутых магнитных колец парила тускло мерцающая металлическая сфера активной зоны ускорителя. Ледяной шлем снова сполз с лица, обнажив побледневшую кожу.

Офицер: Это же тот пацан! Том Вэнс из новостей! Не приближайся к ядру, или мы откроем огонь!

Том обернулся к балкону.

В его расширенных зрачках застыл первобытный, животный ужас.

Том: Я... я не понимаю, что со мной происходит! Я не контролирую это!

В этот миг сфера в центре купола оглушительно зазвенела.

По её матовому металлу побежали ослепительные лазурные трещины. Пространство вокруг сжалось, воздух обратился в раскалённый добела озон. Вой сирен и крики охраны мгновенно захлебнулись в абсолютном, стирающем звуке квантовой вспышки.

Свет поглотил всё. А там, где секунду назад стоял Том, на холодный настил пола осыпалась лишь горсть тонкого, хрупкого инея.

——————————

ЧАСТЬ II: Ломаные витки

Том: А-А-А-А-АРГХ! Где я?! — дикий крик разорвал лёгкие.

Том распахнул глаза. Мир вокруг не был белым или мёртвым. Стоял ровный, глухой рокот старого автомобильного двигателя. В нос ударил знакомый до боли запах дешёвого бензина, висящего на зеркале ароматизатора-ёлочки и мокрой от дождя обивки сидений.

Он сидел на заднем диване старенького отцовского универсала. Впереди спокойно крутил руль отец, чуть насвистывая под нос. На пассажирском сидела мама, переключая станции приёмника. А рядом с Томом, свесив худые ноги и прижимая к себе плюшевого зайца с оторванным ухом, сидела Лили. Живая.

Лили повернулась к нему, округлив карие глаза:

Лили: Томми, ты чего орёшь как резаный? Мы же в город едем!

Том вцепился пальцами в собственные волосы. В голове взрывались осколки воспоминаний: раздавленный дом, руины, оцепление, сфера...

Том: Какое... сколько сейчас времени?! Скажите мне!

Лили: Без пяти восемь. Мама сказала, к ужину вернёмся.

Без пяти восемь.

Время. Ровно в это время они запустили тот чёртов ускоритель.

Том бросил взгляд вперёд, сквозь залитое косыми струями дождя лобовое стекло. Впереди, за мокрым поворотом шоссе, стремительно приближался крутой бетонный обрыв набережной над ледяными водами реки.

Воспоминание из кошмара накрыло его, как бетонная плита.

Том: Папа, стой! Тормози прямо сейчас! ТОРМОЗИ!

Отец: Том, прекрати истерику, сядь ровно! Мы на мокрой дороге...

Том: ТОРМОЗИ, МЫ РАЗОБЬЁМСЯ!

В слепой панике Том рванулся вперёд между передними сиденьями, пытаясь дотянуться до рычага ручного тормоза. Его предплечье с размаху ударило отца по правому плечу. Руль в руках мужчины резко дёрнулся.

ВИЗГ РЕЗИНЫ!

Тяжёлую машину развернуло боком на скользком полотне. Заднюю ось повело, автомобиль с чудовищным скрежетом снёс ограждение моста и кувырком полетел в пустоту.

У Тома перехватило дыхание. В замедленной съёмке он видел, как в невесомости взлетают осколки стёкол, как кричит мама, как Лили закрывает лицо ладошками...

И в эту секунду горизонт над Чикаго разорвала беззвучная синяя вспышка. Суперускоритель на глубине пятидесяти метров захлебнулся в аварии.

Подземный криогенно-термоядерный импульс колоссальной мощности пробил речное дно, подняв столб перегретого пара и в клочья разорвав падающий автомобиль ещё в воздухе.

Огонь и взрыв стёрли всё. Никто не выжил.

——————————

ПИ-И-И-И-И-И-И...

Том резко сел на койке, судорожно хватая ртом воздух, словно вынырнул из ледяной полыньи.

Глаза слепил стерильный свет ламп. В ушах звенел непрерывный, монотонный писк медицинского монитора. Датчики на приборной панели зашкаливали и синхронно падали в ноль.

Пульс: 0.

Том закрутил головой в абсолютном ужасе.

Это была та самая реанимационная палата, где он лежал после первой катастрофы в доме.

Двери с грохотом распахнулись. В палату вбежали двое реаниматологов и застыли как вкопанные.

Врач: Остановка сердца! Готовьте дефибриллятор!.. Стоп. Он... он в сознании?!

Том попытался опереться правой рукой о край матраса, чтобы встать, но руки... не было.

От его правого плеча до самого локтя зияла страшная, рваная культя. Больничная сорочка была пропитана тёмной венозной кровью, простыни под ним стремительно наливались алым, а на кафельный пол с мерзким чавканьем стекали струи крови.

Медсестра закричала, роняя лоток с инструментами.

Врач: Боже правый! У него артериальное кровотечение! Откуда рана?! Полчаса назад он был цел! Зажимы, быстро!

Том опустил затуманенный взгляд на пустоту вместо руки. Голова кружилась с чудовищной силой, в глазах серело.

Том: Но... она же была... я же был цел... Что происходит...

Сердце молчало. Силы вытекли вместе с кровью за считанные секунды. Сознание вновь захлопнулось, словно свинцовая крышка гроба.

——————————

ЧАСТЬ III: Неотвратимость

В нос ударил резкий, въедливый запах химикатов и кристаллического порошка.

Том моргнул. Перед глазами стоял его старый деревянный верстак в подвале. В руках он сжимал стеклянную пипетку с полупрозрачным реагентом. Рядом в пластиковом боксе плавал кусок сухого льда.

Школьный эксперимент. День трагедии.

Том в ужасе замер, пытаясь разжать пальцы и отшвырнуть пипетку прочь, разбить колбы, закричать, выбежать из проклятого дома. Но его мышцы словно сковало чужой, непреклонной волей. Тело двигалось механически, как заведённая заводная кукла.

Он не мог остановиться. Это событие было краеугольным камнем, точкой невозврата, которую невозможно было обойти.

Скрип ступеней на лестнице.

Лили: Томми, мама сказала, что ужин остывает...

Том собрал всю волю, всё первобытное отчаяние, которое клокотало в его душе, и буквально силой вырвал у своего онемевшего тела контроль над голосовыми связками:

Том: Лили! Не спускайся!

Девочка остановилась на верхней площадке, удивлённо склонив голову:

Лили: Что?

Том: Беги из дома! Прямо сейчас! Брось всё и беги в магазин на углу за хлебом! БЕГИ, ЖИВО!

Лили вздрогнула от его дикого, нечеловеческого вопля:

Лили: Но Томми...

Том: БЕГИ, ПОЖАЛУЙСТА!

Испуганная до слёз Лили развернулась и со всех ног бросилась к выходу. Сверху глухо хлопнула входная дверь.

И в ту же секунду фундамент под ногами Тома содрогнулся.

БУМ!

Колоссальный подземный импульс ударил точно в колбу на верстаке. Воздух в подвале мгновенно вымерз до состояния стекла, бетонные стены покрылись вековым инеем.

Но на этот раз Лили в доме не было.

——————————

ЧАСТЬ IV: Чужой мир и новый провал

Белый свет больничной палаты больше не резал глаза. Он был мягким, почти домашним.

Том открыл глаза. Обе руки были на месте. Никаких бинтов, никаких капельниц, никакой разрывающей боли в рёбрах. В теле царила абсолютная, звенящая лёгкость, а холод внутри ощущался так же естественно, как собственное дыхание. Сердце всё так же молчало, но теперь это не пугало — это было его новой природой.

Лили: Томми!

Худенькие детские руки крепко обвили его за шею. Лили уткнулась носом в его плечо, сотрясаясь от рыданий:

Лили: Ты очнулся! Ты живой! Я думала, ты тоже замёрз... как мама и папа!

Том замер, бережно гладя сестрёнку по вздрагивающей спине. Жива. Настоящая. Тёплая.

Рядом с койкой стояла высокая, строго одетая женщина с собранными в пучок каштановыми волосами. На её лице читалось искреннее облегчение.

Тётя Клэр: Слава небесам, Том. Доктора говорили, надежды мало.

Том нахмурился, вглядываясь в её лицо. В его изначальной жизни у них не было никакой родни. Никаких тётушек, дядей — они всегда были одни, поэтому после катастрофы его дом разнесли, а сам он никому не был нужен.

Откуда взялась эта женщина? Почему Лили обнимает её так привычно?

Том: Вы... кто?

Лили удивлённо отстранилась от брата:

Лили: Томми, ты чего? Это же тётя Клэр! Твоя любимая тётя! Доктор сказал, у тебя может быть провал в памяти из-за шока...

Тётя Клэр мягко положила тёплую ладонь на лоб Тома:

Тётя Клэр: Всё хорошо, милый. Я оформила опекунство. Вы переедете ко мне. Больше вы не останетесь одни.

На следующий день Тома выписали.

Дом тёти на севере города был просторным, двухэтажным и непривычно чистым. Но стоило Тому переступить порог выделенной ему спальни, как дверь за ним закрылась, и его накрыло свинцовой волной неописуемого, сокрушительного ужаса.

Он рухнул на кровать прямо в куртке, задыхаясь. Слёзы катились из глаз непрерывным потоком, но они не приносили облегчения.

За один чудовищный день он прожил три разные реальности. Он видел смерть родителей в огне, чувствовал, как вытекает его кровь из оторванного плеча, а теперь оказался в реальности, где у него есть тётя, о которой он никогда не слышал.

Утром Том спустился на кухню. На стене тихо работал плазменный телевизор.

Диктор: «...Правительственная комиссия сообщает: в результате аварии на ускорителе "Прометей" в черте штата зафиксировано восемь аномальных квантовых всплесков. Личности пострадавших граждан устанавливаются...»

Том застыл с чашкой в руках.

Восемь. В его первоначальном мире импульс был всего один — в его дом!

Лили вошла на кухню, сонно потирая глаза:

Лили: Томми? Почему ты плачешь? Что-то болит?

Том повернулся к ней. И в ту же секунду перед его внутренним взором с кошмарной чёткостью вспыхнули два образа: маленькое тело Лили, падающее в ледяную реку в горящей машине, и заледеневший мёртвый труп сестры на полу разрушенной гостиной.

Две её смерти наложились на её живое, улыбающееся лицо. Разум шестнадцатилетнего парня не выдержал колоссального перегруза.

Зрачки Тома закатились, чашка выскользнула из пальцев, разлетаясь осколками.

Он рухнул на пол кухни без сознания.

Мир померк. На этот раз — на долгие четырнадцать месяцев.

——————————

ЧАСТЬ V: Восемнадцать

Том очнулся от мягкого треска фитилька свечи.

Он лежал на широкой больничной кровати в залитой дневным солнцем палате. На прикроватной тумбочке стоял круглый шоколадный кекс, на котором горели две яркие свечки в виде цифр «1» и «8».

Рядом, заметно повзрослевшая, сидела тринадцатилетняя Лили с длинными заплетёнными косами, а в кресле дремала тётя Клэр.

Том: Восемнадцать?.. — хрипло вырвалось из его пересохшего горла.

Лили вздрогнула, широко распахнула глаза и с визгом бросилась к нему:

Лили: ТОММИ! Тётя Клэр, проснись, он очнулся! С днём рождения, Томми!

Он пропустил целый год. Пропустил своё семнадцатилетие, проведя в коме больше времени, чем жил нормальной жизнью после аварии.

Но результаты обследования повергли консилиум врачей в шок.

Главврач: Это невероятно, миссис Клэр. Четырнадцать месяцев комы без признаков мышечной дистрофии. Более того: его скелет уплотнился, юношеское плоскостопие полностью исчезло, объём лёгких вырос на сорок процентов. Биологически этот юноша развит как элитный атлет.

Том действительно чувствовал колоссальную разницу. Его плечи раздались вширь, в мышцах звенела упругая, сжатая мощь, а холод в венах больше не бушевал слепой стихией — он тёк ровно, абсолютно подчинённый его сознанию.

Вечером они вернулись домой. Тётя хлопотала на кухне, а Лили помогала накрывать на стол. У самого порога Том накинул капюшон ветровки:

Том: Лили, я отойду на полчаса. Мне нужно кое-что проверить.

Лили: Куда ты? Том, ты только из больницы!

Том: Это важно. Я скоро.

——————————

ЧАСТЬ VI: Случайная встреча

Спустя сорок минут Том стоял перед воротами Института ядерных исследований.

Здесь ничего не изменилось: ржавые заборы, запустение, сорванные предупреждающие знаки. Комплекс был наглухо законсервирован после аварии.

Том подошёл к проходной, достал лист картона и наклеил его прямо на лобовое стекло будки охраны. Жирным чёрным маркером там было выведено:

«НУЖЕН ТОТ, КТО РАБОТАЛ ЗДЕСЬ ВО ВРЕМЯ ВЗРЫВА».

Не прошло и пяти минут, как створка грузового лифта в глубине двора со скрежетом дёрнулась. На пандус вышел сутулый мужчина лет сорока пяти в выцветшем сером комбинезоне и защитных очках. В руках он сжимал чемоданчик с маркировкой инженерного отдела.

Мужчина осёкся, увидев рослого парня у ворот.

Учёный: Эй! Ты кто такой и что здесь забыл? Объект закрыт полтора года!

Том: Ты работал на «Прометее»? В день аварии?

Учёный подозрительно прищурился:

Учёный: Допустим. А тебе какое дело, парень?

Том: Что случилось с людьми, в которых попал выброс ускорителя?

Учёный: С ними могло случиться всё что угодно. Квантовая мутация на субатомном уровне непредсказуема.

Том: Значит, вы знали?! Знали, чем это грозит, и всё равно продолжали эксперименты?!

Учёный: Да никто ничего не знал! — огрызнулся мужчина, подходя ближе. — Ты думаешь, мы хотели этого ада?! Вектор Ворд лично отловил одного психа с гидрокинезом, которого накрыло той волной. Сейчас этот кадр гниёт в спецтюрьме, спроектированной под контролем Спектра! Так что прекрати орать. Мне некогда с тобой лясы точить — я пришёл забрать свой личный резонансный калибратор из подвала, пока мародёры не утащили. У меня теперь своя частная мастерская, и оборудование стоит денег. Тебе вообще повезло меня встретить — сюда уже год никто не суётся.

Мужчина сплюнул под ноги и развернулся обратно к лифту.

Том: Стой, я не договорил!

Том резко вскинул раскрытую ладонь.

ХРУСЬ!

Толстая корка прозрачного сапфирового льда мгновенно сковала правый ботинок учёного, намертво приморозив его к бетонному пандусу.

Учёный: Твою мать!

Мужчина среагировал с пугающей скоростью: выдернул из внутреннего кармана комбинезона компактный импульсный излучатель и не целясь выстрелил прямо в голову Тому!

Сгусток раскалённой синей плазмы с рёвом рассёк воздух.

За долю секунды перед лицом Тома выросла полуметровая стена монолитного льда.

БА-А-АМ!

Плазма взорвалась о ледяной щит, расколов его в мелкую крошку и обдав Тома горячей ударной волной.

Но сквозь ледяную броню не пробилось ни единого осколка.

Том сжал челюсти. Технологии за полтора года шагнули далеко вперёд: даже у рядового инженера было оружие нового поколения.

Том: Прекрати стрелять! Я пришёл с миром!

Учёный медленно опустил дымящийся ствол, глядя на тающие куски сверхпрочного льда под своими ногами:

Учёный: Мета-человек... Ну надо же. Ладно, парень. Извини, нервы ни к чёрту. Если хочешь знать правду о том, что натворил ускоритель — пойдём. В серверной на шестом этаже остался главный архив. Там есть карты всех восьми аномальных скачков.

Том: Показывай дорогу.

——————————

ЧАСТЬ VII: Взлом на шестом этаже

Они вошли в скрипучую кабину грузового подъёмника. Двери сомкнулись, лифт медленно пополз наверх.

Учёный стоял чуть позади Тома, не сводя с него взгляда. Вдруг металл за спиной парня щёлкнул.

КЛАЦ!

На запястья Тома с силой тисков захлопнулись тяжёлые композитные наручники. По предплечьям пробежал высоковольтный импульс, мгновенно глуша нервные окончания и блокируя доступ к криокинезу.

Том: Что за чёрт?!

Учёный: Нейро-блокираторы для мутантов. Министерство платит кругленькие суммы за каждого зарегистрированного уникума. Стой смирно, пацан. Посидишь в камере — целее будешь.

Том лишь тяжело выдохнул, не оборачиваясь. Учёный недооценил его.

Под рукавами толстовки у Тома уже давно были сформированы три тонкие, прочные ледяные иглы. Скользнув по ладоням прямо в замочные скважины браслетов, иглы мгновенно расширились от холода, с хрустом ломая хрупкую механику замков изнутри.

Лифт звякнул, прибыв на шестой этаж. Створки разъехались.

Учёный: Выходи вперёд. Без фокусов.

Он толкнул Тома дулом бластера между лопаток, но осёкся: наручники на руках парня покрылись плотным слоем белого, потрескивающего инея.

Учёный: Что за...

Том: Ты совершил ошибку.

Том резким движением локтей в стороны разорвал промёрзший сплав браслетов, развернулся на пятке и впечатал покрытый ледяной коркой кулак прямо в челюсть учёного!

Удар вышел мощным, точным и хладнокровным. Мужчина с глухим стуком рухнул на линолеум, моментально отключившись.

Том опустил руки, глядя на бессознательное тело:

Том: Чёрт... Как же не хотелось этого делать. Я не преступник.

Том подошёл к центральной панели серверной. Мониторы светились тусклым янтарным светом. За полтора года консервации системы безопасности никто не обновлял — они работали на старых аварийных протоколах, пароли к которым безнадёжно устарели.

Том вытащил из нагрудного кармана комбинезона учёного его личный сервисный крипто-ключ. Стоило вставить его в порт терминала, как экраны мигнули зелёным:

«ДОСТУП РАЗРЕШЁН. УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ИНЖЕНЕРНЫЙ».

Том подключил свою флешку и запустил копирование.

Архивы Института, полные логи запуска «Прометея», чертежи реактора и самое главное — детальные спутниковые координаты всех восьми аномальных всплесков в ту роковую ночь. Информация ровным потоком перетекала на накопитель.

Спустя полчаса учёный на полу застонал, приходя в себя. Он попытался пошевелить руками, но его запястья оказались намертво скованы за спиной его же собственными сломанными наручниками.

Том даже не повернул головы от экрана:

Том: Браслеты лежали на второй полке возле правого терминала. Не благодари.

Учёный глухо выругался в пол.

Том запустил простенький скрипт стирания, уничтожая записи камер наблюдения и логи входа за последние два часа.

Том: Легкотня... Хотя провозился больше часа. Теряю форму.

Он подошёл к лежащему учёному, отщёлкнул браслеты, бросил их на стол и зашагал к лестничному пролёту.

Никаких улик. Ни единого следа взлома.

——————————

Спустя сорок минут Том уже поднимался по крыльцу тётушкиного дома.

В прихожей пахло жареной курицей, чесночным соусом и тёплым домашним хлебом. Из кухни доносился звон тарелок. Лили высунула голову в коридор, держа деревянную лопатку:

Лили: Томми! Ты где пропадал? Мы уже за стол садимся!

Том аккуратно повесил куртку на крючок, спрятав флешку глубоко во внутренний карман. Он посмотрел на живую, весёлую сестрёнку, вдохнул аппетитный пар из кухни и впервые за долгое время искренне, тепло улыбнулся:

Том: Что на ужин? Я, кажется, давненько нормально не ел.

Глава 5 «Уют и эхо цепей»

ГЛАВА 5. УЮТ И ЭХО ЦЕПЕЙ

ЧАСТЬ I. Опасный ужин

В доме тёти Клэр пахло запечённой курицей, чесноком и свежим хлебом. За окнами шумел мягкий майский вечер: ветер шевелил молодую листву, где-то вдалеке проезжали машины, а открытая форточка впускала запах влажной земли и цветущих деревьев.

Том сидел за кухонным столом и молча смотрел на свою тарелку.

Он всё ещё не мог привыкнуть к этому дому.

Клэр. Лили. Тёплый свет над столом. Скрип половиц. Фотографии на стенах.

В его памяти от этой картины оставались только осколки. В одной реальности Лили погибла в машине. В другой — застыла вместе с родителями в собственном доме. А теперь она сидела напротив, живая и невредимая, болтала ногами под стулом и рассказывала о школе.

Лили: А потом мистер Харпер сказал, что моя презентация была лучшей в классе!

Тётя Клэр: Правда? А ты всё-таки рассказала про морских черепах?

Лили: Конечно. Я даже сделала модель панциря из картона. Томми помогал мне её собирать.

Том замер с вилкой в руке.

В этой реальности он помогал Лили с презентацией. Он помнил, как она сидела рядом с ним за столом, как просила вырезать детали и как смеялась, когда картонный панцирь развалился прямо перед выступлением.

Память была настоящей.

И одновременно — чужой.

Тётя Клэр: Том? Ты нас слышишь?

Том моргнул и посмотрел на неё.

Том: Да. Извини. Задумался.

Лили: Ты весь вечер какой-то странный. Сначала смотришь на меня так, будто увидел привидение, а теперь вообще завис.

Том: Просто устал.

Лили: Ты всегда так говоришь, когда не хочешь отвечать.

Тётя Клэр внимательно посмотрела на него, а затем протянула руку и коснулась его запястья.

Том резко отдёрнул руку.

На кухне повисла неловкая тишина.

Тётя Клэр: Прости. Я хотела проверить пульс.

Том: Ничего. Просто неожиданно.

Но Клэр уже успела почувствовать холод. Её пальцы покраснели, будто она прикоснулась к снегу голой рукой.

Тётя Клэр: Том, ты ледяной.

Том: Мне нормально.

Лили потянулась через стол и приложила ладонь к его щеке.

Лили: Ого! Томми, ты правда холодный! У тебя кожа как из холодильника!

Том вздрогнул. На мгновение перед глазами вспыхнула другая Лили — неподвижная, покрытая инеем, с застывшим страхом в широко раскрытых глазах.

Он резко поднялся.

Стул отъехал назад и с грохотом ударился о стену.

Том: Я не голоден.

Лили: Но ты почти всё съел!

Том посмотрел на тарелку. Он действительно уничтожил две порции, почти не чувствуя вкуса.

Том: Я... потом доем.

Тётя Клэр: Том, ты уверен, что с тобой всё в порядке?

Том: Да. Мне просто нужно немного отдохнуть.

Он быстро убрал тарелку в раковину и поднялся по лестнице. Лили проводила его взглядом.

Лили: Он точно что-то скрывает.

Тётя Клэр: После всего, через что он прошёл, это неудивительно.

Лили: А если он снова заболел?

Клэр не ответила. Она смотрела на лестницу, за которой скрылся Том, и хмурилась.

В своей комнате Том запер дверь и прислонился к ней спиной.

Сердце не билось, но он всё равно ощущал тяжёлое давление в груди. Словно тело помнило страх, который уже не мог выразить обычным пульсом.

Том медленно подошёл к зеркалу.

Его отражение выглядело нормальным: восемнадцатилетний парень, бледное лицо, усталые глаза, растрёпанные волосы.

Но это была ложь.

Внутри него не было прежнего Тома. Там жил холод, который умел думать.

Том: Я не могу здесь расслабляться.

Он посмотрел на дверь.

Том: Особенно если не понимаю, где именно оказался.

ЧАСТЬ II. Объект № 0

Том включил компьютер и вытащил из рюкзака флешку, которую забрал из института.

Он вставил накопитель в порт и запустил созданный им скрипт. На экране появились строки старого кода, затем система безопасности запросила пароль.

Том ввёл инженерный ключ, скопированный с терминала учёного.

Экран мигнул.

ДОСТУП РАЗРЕШЁН.

АРХИВ «ПРОМЕТЕЙ».

УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ИНЖЕНЕРНЫЙ.

Том: Так... ну что, поехали.

Перед ним открылись десятки папок: отчёты об аварии, карты выбросов, медицинские записи, списки свидетелей и видеозаписи с камер.

Том пролистал несколько документов.

Том: Восемь скачков... Восемь точек воздействия. Но официально зафиксировали только трёх пострадавших.

Он открыл первую папку.

На экране появилась фотография молодого мужчины с обгоревшими руками.

ОБЪЕКТ №1. НИК.

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ СПОСОБНОСТЬ: ПИРОКИНЕЗ.

СОСТОЯНИЕ: НЕСТАБИЛЬНОЕ.

УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ.

Том пролистал несколько свидетельских показаний.

Том: Ник... Огонь. Понятно. С огнём я пока связываться не буду. Мой лёд рядом с ним просто испарится.

Он открыл следующую папку.

Фотография была почти полностью испорчена помехами. На ней виднелась человеческая фигура, наполовину исчезнувшая в бетонной стене.

ОБЪЕКТ №2. ФРЕД.

КОДОВОЕ ИМЯ: «ПРИЗРАК».

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ СПОСОБНОСТЬ: ФАЗИРОВАНИЕ.

МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО.

Том нахмурился.

Том: Прохождение сквозь стены? Серьёзно? Я уже наелся этими мистиками. Хотя... если он действительно меняет плотность тела, заморозить его будет непросто.

Он открыл последнюю папку.

Фотография заставила его откинуться на спинку стула.

Мэтт.

Тот же широкий подбородок. Та же тяжёлая шея. Те же злые глаза.

Но в этом мире его тело не покрывали кристаллы. На снимке Мэтт стоял посреди разбитого инкассаторского броневика, а его кожа блестела металлическим серым цветом.

ОБЪЕКТ №3. МЭТТ.

ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ СПОСОБНОСТЬ: МЕТАЛЛИЗАЦИЯ ТЕЛА.

ЗАФИКСИРОВАННОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ: НАПАДЕНИЕ НА ИНКАССАТОРСКИЙ БРОНЕВИК.

СТАТУС: В РОЗЫСКЕ.

Том сжал кулаки.

Том: Способность другая... Но лицо то же.

Он приблизил фотографию.

Том: В моём мире ты превратил дом в руины. Убил полицейских. Оставил меня под завалом.

Том замолчал.

Том: А здесь ты пока просто ограбил броневик.

Он откинулся назад и провёл ладонью по лицу.

Том: Что-то здесь не так. Хоть бы ты был преступником и в этой реальности. Мне было бы проще.

Внезапно экран потемнел.

Из динамиков ноутбука донёсся тонкий скрежещущий звук, похожий на помехи старого радиоприёмника.

Том замер.

В наушниках прошёл шёпот. Слова были почти неразборчивыми, но несколько звуков всё же пробились сквозь помехи:

...линия... откат...

Том: Что?

Он резко снял наушники. Звук исчез.

Том встряхнул головой и открыл банку газировки. Сделал несколько глотков.

Том: Отлично. Теперь ещё и голоса.

Он снова посмотрел на архив.

Том: Продолжим.

Том начал просматривать технические отчёты. Через несколько минут система выдала дополнительный файл, которого не было в общем списке.

Название состояло из одного символа:

ОБЪЕКТ № 0.

Том нахмурился.

Том: Я?

Файл запросил биометрическое подтверждение.

Том приложил палец к экрану.

Система замерла.

Затем появилась надпись:

СОВПАДЕНИЕ ПОДТВЕРЖДЕНО.

СУБЪЕКТ: ТОМ ВЭНС.

Том перестал дышать.

Он открыл документ.

Субъект находился в эпицентре криогенного резонанса.

Биологическая смерть зафиксирована в 19:55.

Физическое тело исчезло в момент пространственно-временного смещения.

Статус: отсутствует в данной линии реальности.

Вероятность восстановления: 0,03%.

Том несколько секунд просто смотрел на экран.

Том: Биологическая смерть...

Он перевёл взгляд на свои руки.

Том: Я умер?

За дверью послышались шаги Лили.

Лили: Томми? Ты там?

Том быстро закрыл файл.

Том: Да! Всё нормально!

Лили: Ты разговариваешь сам с собой?

Том: Нет.

Лили: Я слышала.

Том: Это был... компьютер.

Лили: Компьютер сказал «я умер»?

Том замер.

Лили: Том?

Том: Иди спать, Лили.

Лили: Ты странный.

Том: Я знаю.

Шаги удалились.

Том снова открыл файл «Объект № 0». Строки не исчезли.

ОТСУТСТВУЕТ В ДАННОЙ ЛИНИИ РЕАЛЬНОСТИ.

Том: Тогда кто сейчас сидит в этой комнате?

Ответа не было.

ЧАСТЬ III. Просьба к тёте

Том закрыл компьютер и ещё долго сидел в темноте.

Он боялся не Ника. Не Фреда. Даже не Мэтта.

Он боялся собственной природы.

Если документы были правы, то он не выжил после катастрофы. Он каким-то образом оказался здесь, в реальности, где Лили жива, а рядом появилась тётя Клэр.

Может быть, его тело просто заняло место другого Тома.

А настоящий Том Вэнс этой линии погиб.

От этой мысли его пальцы покрылись тонким инеем.

Том встал и спустился на первый этаж.

Тётя Клэр сидела в кресле, перебирая нитки для вязания. Телевизор работал без звука.

Клэр сразу заметила его лицо.

Тётя Клэр: Что случилось?

Том: Мне нужна твоя помощь.

Тётя Клэр: Конечно. Что тебе сделать?

Том: Мне нужен плотный чёрный комбинезон. От щиколоток до шеи. Эластичный, но прочный.

Тётя Клэр отложила вязание.

Тётя Клэр: Комбинезон?

Том: Да.

Тётя Клэр: Том, ты собираешься участвовать в гонках?

Том: Нет.

Тётя Клэр: В театральной постановке?

Том: Тоже нет.

Тётя Клэр: Тогда объясни, зачем тебе костюм, похожий на одежду космонавта-ниндзя.

Том на секунду замолчал.

Том: Врачи сказали, что после переохлаждения у меня нарушена терморегуляция. Мне постоянно холодно по ночам, а обычная одежда не помогает.

Тётя Клэр внимательно посмотрела на него.

Тётя Клэр: Тебе правда холодно?

Том: Иногда.

Тётя Клэр: А почему тогда от тебя пахнет морозилкой?

Том: Это... новая медицинская проблема.

Тётя Клэр: Конечно.

Том: Ты сошьёшь?

Клэр вздохнула, но улыбнулась.

Тётя Клэр: У меня есть плотная синтетическая ткань. Если ты обещаешь не использовать этот костюм для ограбления банка, я попробую.

Том: Обещаю.

Тётя Клэр: Ты слишком быстро ответил.

Том: Я просто очень хочу утеплиться.

Тётя Клэр: Ага. Утеплиться и выглядеть как подозрительный ниндзя.

Том: Это приятный бонус.

Клэр покачала головой.

Тётя Клэр: К утру будет готово.

Том: Спасибо.

Тётя Клэр: И Том?

Том остановился на лестнице.

Тётя Клэр: Если тебя что-то мучает, ты можешь поговорить со мной.

Том посмотрел на неё. Ему хотелось спросить, кто она. Откуда взялась. Почему он не помнит её в своей прежней жизни.

Но рядом с Клэр было слишком спокойно.

Слишком тепло.

Том: Я знаю.

ЧАСТЬ IV. Рождение ледяного рыцаря

Ночь прошла почти без сна.

Том несколько раз просыпался от ощущения, будто кто-то стоит за дверью. Каждый раз в коридоре было пусто.

Когда за окном начало светать, он услышал тихий стук.

Тётя Клэр: Том? Можно войти?

Том: Да.

Дверь открылась. Клэр положила на стул аккуратно сложенный чёрный комбинезон.

Тётя Клэр: Готово. Я усилила швы на локтях, коленях и плечах. Если собираешься падать с крыш, хотя бы не разорвёшь одежду сразу.

Том: Я не собираюсь падать с крыш.

Тётя Клэр: Конечно.

Она вышла, прикрыв дверь.

Том развернул комбинезон. Ткань была мягкой, плотной и эластичной. Она облегала тело, но не стесняла движений.

Том быстро переоделся и посмотрел на себя в зеркало.

На первый взгляд — обычная чёрная одежда. Ничего героического. Никаких ярких эмблем.

Том положил ладонь на грудь.

Холод прошёл под кожей.

Сначала появились тонкие ледяные пластины на предплечьях. Затем они распространились к запястьям, голеням и плечам. Том не пытался создать доспех. Ему нужна была защита там, где она действительно требовалась.

На груди возникла маленькая белая снежинка.

Том: Слишком пафосно.

Он подумал и уменьшил её.

Том: Так лучше.

Лёд поднялся по шее, закрыл подбородок, скулы и затылок. Через несколько секунд голову Тома скрывал матово-синий шлем с узким горизонтальным забралом.

Внутри прорези вспыхнул холодный голубой свет.

Том посмотрел на своё отражение.

Перед ним стоял не школьник и не жертва катастрофы.

Но и героем он пока не был.

Том: Я не знаю, кто я в этой реальности.

Он коснулся ледяного забрала.

Том: Но если я действительно умер... придётся доказать обратное.

Шлем растворился, стекая по коже холодными каплями и исчезая под ней.

Том снова стал выглядеть обычным.

Он открыл окно. В комнату ворвался тёплый майский ветер.

На подоконнике Том заметил тонкую трещину во льду. Он точно помнил, что её там не было.

Том провёл по ней пальцем.

Стекло оказалось холоднее окружающего воздуха.

Где-то далеко, за пределами дома, раздался звук.

Клац.

Том поднял голову.

Клац... клац...

Будто по асфальту медленно волочили тяжёлую металлическую цепь.

Он посмотрел на улицу.

Фонарь напротив дома мигнул и погас.

Затем погас следующий.

И ещё один.

На несколько секунд весь квартал погрузился в темноту.

Том застыл у окна.

Среди домов, в глубине переулка, что-то двигалось. Высокий полупрозрачный силуэт в рваном балахоне медленно прошёл под фонарями.

В его руках мерцала цепь.

Том не слышал слов ушами. Голос прозвучал прямо внутри головы:

«Откат... Линия надломлена... Парадокс зарегистрирован...»

Том: Кто ты?

Силуэт остановился.

Цепь в его руке дрогнула.

Клац.

Том отступил от окна. На стекле проступил круглый след, будто его коснулось раскалённое железо. Но след был холодным — настолько холодным, что стекло покрылось трещинами.

Том моргнул.

Переулок снова был пуст. Фонари загорелись. Ветер шевелил листья.

Снизу хлопнула дверь.

Лили: Томми! Ты уже проснулся?

Том не ответил сразу.

Он продолжал смотреть на треснувшее окно.

Лили: Том?

Том: Да. Я здесь.

Лили: Пойдём завтракать!

Том медленно отошёл от окна.

Том: Иду.

Он ещё раз взглянул на улицу.

В отражении стекла за его плечом на мгновение появился тёмный силуэт с цепью.

А затем исчез.

Том спустился вниз, стараясь не выдать страха.

Но теперь он знал: спасение Лили не прошло бесследно.

Кто-то заметил, что реальность изменилась.

И этот кто-то уже начал его искать.

Глава 6 «Призрачный след и угроза в тени»

ГЛАВА 6. ПРИЗРАЧНЫЙ СЛЕД И УГРОЗА В ТЕНИ

ЧАСТЬ I. Ледяная трещина и тихий дом

Том вынырнул из сна рывком, будто его швырнуло о гранитную стену.

Воздуха в груди не хватало, хотя лёгким больше не требовался кислород в прежнем объёме. Сердце не билось — в рёбрах стояла глухая, неестественная пустота, однако остаточная память тела упрямо гнала фантомный страх к вискам. В ушах ещё звучал треск сминаемого металла, крик Лили и тот самый плеск мутной ледяной воды под рухнувшим пролётом моста.

Том медленно повернул голову к окну.

Едва его взгляд коснулся стекла, как прямо по центру раздался сухой, колючий щелчок.

Хру-у-усь.

По прозрачной глади стремительно побежала паутина тонких, изломанных трещин. Секунда — и всё стекло затянуло странным, почти прозрачным налётом цвета бледной бирюзы. Он не походил на обычный зимний узор: кристаллы выстраивались в строгие геометрические линии, мерцая неестественным, холодным фосфорным светом.

Том спустил босые ноги на деревянный пол. Доски под его весом даже не скрипнули. Он подошёл к подоконнику и осторожно протянул пальцы к треснувшему стеклу.

От минеральной корки шёл не просто мороз — это было ледяное давление, от которого сводило кости. Стоило подушечке пальца коснуться бирюзового налёта, как прямо в основание черепа ударил металлический лязг.

Клац... клац...

Звук был настолько отчётливым, будто кто-то волочил тяжёлую якорную цепь прямо по карнизу его спальни.

Том резко распахнул створку. В лицо пахнуло влажной весенней прохладой, запахом цветущей сирени и мокрого асфальта после ночного дождя. На улице стояла предрассветная тишина. Фонари на перекрёстке горели ровным желтоватым светом, на пустых тротуарах не было ни души, ветви старых вязов чуть покачивались под ветром.

Никого.

Но звон цепей в голове не стихал, отдаваясь тянущей болью в затылке.

Том: Вы всё равно здесь... Вы смотрите.

Он потянул раму на себя, захлопнул окно и дёрнул за шнур плотных штор. Тёмная ткань скрыла треснувшее стекло и тревожное бирюзовое свечение.

Взглянув на электронные часы на тумбочке, парень увидел зелёные цифры: 04:42. Спать дальше не имело никакого смысла. Внутри клокотала тревога, замешанная на адреналине и страхе за тех, кто спал за соседними стенами.

Том бесшумно открыл дверь и спустился по деревянной лестнице на первый этаж.

На кухне царил полумрак. Парень включил неяркую вытяжку над плитой и осмотрелся. В прежней жизни — до того, как его дом разнесло на куски, а семья погибла под бетонными плитами — он часто готовил сам. Родители пропадали на сменах, и забота об обедах для маленькой сестры всегда ложилась на его плечи. Готовить Том умел и любил.

Он достал из холодильника яйца, полоски бекона, помидоры, свежую зелень и кусок сливочного сыра. Сковорода мягко зашипела на среднем огне. Аромат поджаристого мяса, лука и пряностей постепенно заполнил кухню, вытесняя застоявшийся ночной холод. Том ловко нарезал овощи, подсушил тосты в тостере и приготовил аккуратный пышный омлет с хрустящей корочкой.

Есть самому почти не хотелось — его новое тело требовало лишь одного: не терять внутренний ресурс холода. Но инстинкт привычки взял своё. Том быстро, за пару минут, смёл двойную порцию, практически не чувствуя вкуса, а затем разложил остальное по двум тарелкам и накрыл их стеклянными колпаками, чтобы завтрак не остыл.

На клочке бумаги из блокнота он вывел:

«Тётя Клэр, Лили, приятного аппетита! Мне нужно было пораньше уйти по делам. Скоро буду. Том».

Парень положил записку на середину стола.

Том: Если эти твари посчитают парадоксом не только меня, но и этот дом... они придут сюда. Лили не должна даже догадываться.

Он вернулся наверх, забрал с полки техническую флешку с данными об инциденте на «Прометее», спрятал её во внутренний карман тёмной ветровки и бесшумно вылез через окно второго этажа, соскользнув по водосточной трубе прямо в предрассветные тени переулка.

ЧАСТЬ II. Утро в доме и подозрения

Спустя два часа дом наполнился первыми лучами мягкого майского солнца.

Лили, зевая и волоча за собой плюшевого медведя, спустилась по лестнице в пижаме с жёлтыми утками. Вслед за ней спускалась тётя Клэр, на ходу завязывая пояс тёплого домашнего халата.

Лили: Тётя Клэр, ты чувствуешь? Пахнет как в лучшем ресторане города!

Девочка со всех ног бросилась на кухню и застыла у стола с распахнутыми глазами.

Под стеклянными колпаками красовались румяные омлеты, тосты и свеженарезанные томаты с веточками петрушки. Посередине стола белела аккуратная записка.

Лили схватила листок и громко прочитала:

Лили: «Приятного аппетита! Скоро буду. Том». Ура! Томми снова готовит как настоящий шеф-повар!

Тётя Клэр подошла к столу, с мягкой улыбкой глядя на счастливую девочку. Она взяла нож для масла, но пальцы внезапно обожгло лёгким уколом стужи: столовые приборы рядом с тарелкой Тома были покрыты тончайшим, едва заметным слоем сухого инея.

Клэр перевела взгляд на ручку двери во внутренний двор: медная защёлка тоже тускло блестела морозным налётом, который медленно таял в тепле кухни.

Женщина тихо вздохнула, и в её глазах мелькнула глубокая, затаённая тревога.

Тётя Клэр: Рано встал... И ручка снова ледяная. Что же с тобой происходит, Том?..

Лили (уплетая омлет за обе щёки): М-м-м! Тётя, ты чего застыла? Садись быстрее, пока бекон хрустит!

Клэр быстро стряхнула наваждение, погладила Лили по светлым волосам и села напротив, стараясь отогнать нехорошие предчувствия.

ЧАСТЬ III. Пыльный архив и след Дельты

Старый сервисный офис, где Том подрабатывал до комы, находился на стыке промышленных кварталов и спального района. Это была скромная полуподвальная мастерская по ремонту электроники и восстановлению данных, ютившаяся под вывеской «Квант-Сервис». Владелец конторы давно забросил помещение после взрыва ускорителя, перебравшись на восточное побережье.

Том подошёл к задней двери, обошёл камеру слежения по мёртвой зоне и осторожно поддел пальцами форточку технического окна. Металлическая защёлка внутри мгновенно покрылась изморозью от его прикосновения, металл охрупнул, и штифт срезало с глухим щелчком. Парень плавно скользнул внутрь.

Помещение встретило его запахом старой канифоли, сырости и толстым слоем пыли, лежавшим на длинных столах. В углах темнели стеллажи с разобранными системными блоками, мониторами с ЭЛТ-трубками и осциллографами.

Том подошёл к своему старому рабочему месту в углу. Компьютерная станция с тремя дисплеями была покрыта серым налётом, словно саваном. Парень стряхнул пыль с клавиатуры, щёлкнул тумблером бесперебойника на полу и нажал кнопку питания.

Вентиляторы внутри системника натужно завыли, выдувая наружу клубы сухого сора. Экраны моргнули тусклым синеватым свечением.

Том достал флешку и вставил её в центральный разъём.

Том: Так... посмотрим, что изменилось в сетях за последние сутки.

Его пальцы уверенно забарабанили по клавишам. Он запустил самодельный сетевой парсер, который пробивал закрытые частоты экстренных служб Чикаго, архивы института и новостные агрегаторы.

На экране снова раскрылись три ключевых досье:

Ник (Объект №1) — пирокинез, тяжёлые ожоги, агрессивное поведение, фиксация всплесков температуры свыше тысячи градусов.

Фред (Объект №2, «Призрак») — фазирование материи, молекулярная дезинтеграция, скрытность.

Мэтт (Объект №3) — трансформация эпидермиса в монолитный металл, налёт на инкассаторский транспорт.

Том пролистал полицейскую сводку ниже и внезапно замер.

Поисковик выловил короткую новостную заметку с пометкой «Срочно», опубликованную полчаса назад независимым городским порталом:

«НЕИЗВЕСТНЫЙ ГЕРОЙ В ЦЕНТРЕ: ПОПЫТКА ОГРАБЛЕНИЯ ЮВЕЛИРНОГО ДОМА ПРЕСЕЧЕНА ЗА СЕМЬ СЕКУНД. СВИДЕТЕЛИ НАЗЫВАЮТ ЕГО ДЕЛЬТА».

Том нахмурился и развернул видеозапись с наружной камеры безопасности ювелирного магазина на Мичиган-авеню.

Запись длилась всего десять секунд. Четверо вооружённых грабителей в балаклавах врываются в холл, вскидывая помповые ружья. Но на третьей секунде изображение на экране начинает дико дрожать: частота кадров падает, по экрану бегут горизонтальные полосы оптических помех.

Мимо объектива проносится не человек, а смазанный сине-стальной росчерк.

Вжух.

Оружие в руках налётчиков буквально рассыпается на составные детали ещё в воздухе. В следующую долю секунды все четверо грабителей синхронно впечатываются в мраморные колонны и падают замертво оглушёнными. Нападавшего на записи рассмотреть было невозможно — лишь на одном стоп-кадре угадывался обтекаемый тёмный шлем с агрессивными узкими окулярами и перчатки с выдвинутыми хромированными когтями.

Том вгляделся в экран, прищурив глаза:

Том: Дельта?.. Это не похоже ни на один из восьми скачков «Прометея». Тут нет ни огня, ни металла, ни фазирования. Это чистая сверхзвуковая скорость. Кто ты такой?

Он попытался пробить имя «Дельта» по базам данных института, но система выдала глухую ошибку доступа: «Архив повреждён или изъят внешним протоколом».

Внезапно в нижней строке новостной ленты замигал красный маркер прямого радиоперехвата диспетчерской службы южного округа:

«Внимание всем бортам в квадрате 14-Бис. Заброшенное железнодорожное депо у товарной станции. Зафиксировано скопление вооружённых лиц, разгрузка неустановленных химических контейнеров с маркировкой горючих веществ. Патрулям не приближаться до прибытия спецназа. Ждём подтверждения от координатора».

Том резко выпрямился.

Том: Товарное депо... Люди Ника. Они не стали ждать ночи.

Парень выдернул флешку из разъёма, схватил рюкзак и захлопнул створку старого монитора. Выскочив через окно во внутренний двор, он на пределе возможностей своего окрепшего тела бросился наперерез городским кварталам — прямо к промзоне.

ЧАСТЬ IV. Бой в полумраке депо

Солнце клонилось к закату, окрашивая закопчённые крыши южного Чикаго в цвет ржавого железа.

Заброшенное железнодорожное депо представляло собой колоссальный ангар длиной в двести метров, перекрытый паутиной стальных балок. Внутри стоял стойкий запах креозота, мазута и застарелой сырости. Сквозь дыры в кровле пробивались косые столбы пыльного вечернего света, но основное пространство тонуло в глубоком полумраке, который лишь изредка разгоняли мигающие строительные прожекторы на треногах.

Том лежал на плоской крыше, глядя вниз через разбитый световой фонарь.

На путях стояли три рассохшихся товарных вагона. Рядом с ними суетились семеро крепких парней в плотных штурмовых куртках и тактических разгрузках. Они выгружали из крытого фургона тяжёлые деревянные ящики с жёлтыми знаками биологической и химической опасности, аккуратно составляя их на гидравлические тележки.

Бандит 1: Давай быстрее с этим ящиком! Ник сказал, если хоть одна ампула треснет раньше полуночи, он лично засунет нас в топку портового резервуара!

Бандит 2: Хватит орать, Джонсон. Замки на клапанах закисли, их монтировкой не сорвать.

Бандит 1: Срывай чем хочешь! До поджога цистерн в порту осталось меньше четырёх часов!

Том под маской сжал челюсти:

Том: Значит, вы готовите детонаторы для цистерн... Не выйдет.

Парень закрыл глаза, концентрируя энергию в груди. Тёмный комбинезон, сшитый тётей Клэр, плотно обжал мышцы. На предплечьях и голенях с тихим хрустом выросли гранёные пластины сапфирового льда. На груди проступила белая снежинка, а лицо скрыл глухой шлем с узким забралом.

Том сорвался вниз.

Он приземлился точно в центр освещённого пятачка между вагонами. Глухой металлический хлопок его подошв о бетон заставил всех семерых бандитов застыть на месте.

Том медленно поднялся во весь рост, расправив плечи:

Том: Кто вообще ворует посреди белого дня? Рабочий день же ещё не закончился.

Секунду в цехе стояла мёртвая тишина. Затем старший из налётчиков — широкоплечий детина со шрамом через всю щёку — медленно сплюнул под ноги:

Главарь: Серьёзно?.. Это ещё что за клоун в синей каске?

В этот момент подвесной прожектор над их головами натужно затрещал и яростно мигнул.

ВЖУХ!

В ту же долю секунды Том сорвался с места.

Его фигура смазалась в воздухе. Воздух в радиусе двадцати метров мгновенно остыл до трескучего мороза. Том ударил открытыми ладонями по бетону под ногами бандитов:

Том: Стоять на месте.

ХХХ-КЛАЦ!

Волна кристаллизации пронеслась по полу за треть секунды. Бетон покрылся идеально гладкой, полупрозрачной ледяной коркой толщиной в пару сантиметров. Одновременно с этим ледяной пар метнулся к оружию нападавших.

Главарь: Огонь! Вали урода!

Бандиты попытались вскинуть короткие карабины и пистолеты-пулемёты, но механизмы оружия уже были обречены. Мороз мгновенно проник внутрь затворных рам: возвратные пружины перемёрзли, масло загустело в камень, а бойки намертво приморозило к патронникам.

Когда пальцы бандитов судорожно дёрнули спусковые крючки, вместо очередей раздался лишь сухой, жалкий треск ломающегося металла.

Бандит 2: Какого хрена?! Заклинило!

Бандиты инстинктивно попытались отступить к вагонам, чтобы разорвать дистанцию, но их армейские ботинки попали на идеально гладкий лёд. Ноги разъехались в стороны: четверо налётчиков с глухими ругательствами и грохотом снаряжения рухнули спинами на бетон.

Оставшиеся трое выхватили запасные помповые ружья из кузова пикапа и открыли хаотичную пальбу по темноте. Дробь со свистом рикошетила от стальных ферм крыши, сбивая с перекрытий куски штукатурки.

Один из налётчиков швырнул под ноги Тому армейскую дымовую шашку. Густая, серая, химическая завеса с шипением заполнила пространство между вагонами, отрезая обзор.

Том под шлемом лишь тихо усмехнулся:

Том: Дым? Я тоже так умею.

Парень резко выдохнул. Из пор на его теле, пробивая структуру чёрного костюма, вырвался плотный, молочно-белый морозный пар. Он смешался с серым дымом шашки, моментально связывая взвесь влагой и опуская температуру внутри облака до глубокого минуса.

В этой непроглядной пелене Том двигался абсолютно бесшумно.

Послышались короткие, выверенные звуки: глухой удар под дых, свист ледяного захвата, хруст заблокированного сустава. Том не убивал — он работал хирургически точно. Меньше чем за минуту все семеро налётчиков оказались на полу: их руки и ноги были намертво скованы тяжёлыми ледяными муфтами, примороженными прямо к рельсам.

Том подошёл к главарю банды, присел перед ним на корточки и снял ледяное забрало с лица, оставив лишь холодный, немигающий взгляд:

Том: Где Ник?

Главарь, стуча зубами от дикого холода и сжимая разбитую губу, вжался спиной в колесо товарного вагона:

Главарь: Пошёл... ты...

Том положил ладонь на металлическую стойку прямо над головой бандита. Железо мгновенно потемнело от инея, начав угрожающе трещать:

Том: Я не стану повторять. Где он и что в этих ящиках?

Главарь сглотнул вязкую слюну, видя, как от пальцев парня расползаются ледяные кристаллы:

Главарь: В порту!.. Терминал номер четыре! Он ждёт там цистерны с керосином! В ящиках — военные термитные детонаторы из армейских резервов!

Том: Зачем ему взрывать порт?

Главарь: Чтобы отвлечь всех копов и федералов города! Пока весь Чикаго будет тушить порт, наши люди должны взломать опечатанный нижний сектор руин института «Прометей»! Там заперты уцелевшие капсулы тёмной материи! Ник работает не один, нас наняли...

Том схватил со стола у вагонов защищённый военный накопитель с чертежами распределительных клапанов порта и планом оцепления.

В этот момент за воротами депо взвыли пронзительные сирены приближающихся полицейских перехватчиков. Сине-красные всполохи проблесковых маячков заплясали по разбитым стеклам ангара.

Том поднялся во весь рост и спрятал накопитель в карман.

Том: Что ж... удачи вам с копами.

Он растворился в тени распахнутых створок депо за секунду до того, как передовая группа спецназа вынесла внешние ворота таранным ударом.

ЧАСТЬ V. Призрачный удар у реки

Вечер окончательно перетёк в глухую весеннюю ночь. Небо на западе тлело узкой багровой полосой, словно остывающий разрез на теле города.

Том стоял на высоком гранитном парапете набережной реки Чикаго, тяжело опираясь руками о холодный камень. Внизу лениво плескалась тёмная, маслянистая вода, отражая огни далёких мостов. Ветер с озера трепал его взмокшие от пота волосы — после драки в депо тело ломило от усталости, а в голове не переставал пульсировать мерзкий, тянущий звон.

Том достал накопитель бандитов, быстро подключил его к портативному терминалу и пролистал оглавление. На экране высветился засекреченный документ:

«ПЛАН ДИВЕРСИИ: ТЕРМИНАЛ-4. ОПЕРАЦИЯ „ОТВЛЕЧЕНИЕ“. ЦЕЛЬ: ПОЛНОЕ СТЯГИВАНИЕ СИЛ ПРАВОПОРЯДКА В ПОРТ ДЛЯ ВСКРЫТИЯ ПОДЗЕМНЫХ ХРАНИЛИЩ „ПРОМЕТЕЯ“».

Том: Значит, Ник — всего лишь приманка... Кто-то собирает других мета-людей и рвётся к остаткам ускорителя.

Внезапно воздух вокруг него потерял плотность.

Это произошло без звука, без вспышки — просто в одну долю секунды весь окружающий мир превратился в неподвижную фотографию.

Волна, только что накатившая на гранитную опору парапета, застыла в воздухе стеклянным, полупрозрачным гребнем. Капли речных брызг зависли вокруг, как замёрзшие бусины. Чайка, пикировавшая к воде за рыбой, замерла с распахнутыми крыльями прямо над поверхностью реки. Далёкий гул автомобильного трафика на мосту оборвался, сменившись абсолютной, могильной тишиной, от которой заложило уши.

Том попытался сделать вдох, но его собственные мышцы отказались повиноваться. Тело сковал чудовищный паралич — руки онемели, шею свело судорогой, взгляд застыл на неподвижной воде.

И прямо из тишины внутри его черепа раздался оглушительный, чудовищный лязг металла.

КЛАЦ...

КЛАЦ...

Воздух в трёх метрах за спиной Тома разорвало с глухим треском рвущейся ткани. Из слепяще-белого геометрического разлома, не имеющего теней, медленно шагнул силуэт.

Это был Страж.

Трёхметровый призрак в истлевшем, пепельно-сером балахоне, из-под капюшона которого не было видно лица — лишь абсолютная, клубящаяся тьма. В его высохших, похожих на полированную кость руках мерно покачивались массивные звенья квантовой цепи. Каждое звено светилось ядовитым бирюзовым огнём, от которого плавилось само пространство.

Страж: Каждое твоё действие — это новый парадокс, Том Вэнс.

Голос не звучал в воздухе — он дробил кости черепа изнутри, заставляя виски разрываться от адского давления.

Страж: Ты не должен был пережить импульс «Прометея». Твоя биологическая линия оборвалась в подвале твоего дома. Ты украл чужое время. Ты изменил судьбу сестры. У тебя есть ровно два варианта развития событий... и первый из них — немедленное стирание.

Страж резко вскинул костлявую кисть. Тяжёлая цепь со свистом сорвалась с его пальцев, рассекая застывший воздух.

В эту секунду инстинкт выживания Тома сломал паралич. Адреналин обжёг нервы, возвращая контроль над конечностями. Парень с разворота выбросил вперёд обе руки, вкладывая в кристаллизацию всю ярость, всю силу, на которую был способен:

Том: ЛЁД!

Прямо перед ним, вырастая из гранитного парапета, с глухим стоном взметнулся трёхметровый монолитный щит из сапфирового льда предельной плотности.

БА-А-А-АМ!

Бирюзовая цепь Стража на полной скорости врезалась в ледяную броню.

Удар был чудовищным. Сноп ослепительных искр взметнулся в застывшее небо. Тома вместе со щитом сорвало с места и швырнуло назад на три метра — его ботинки пропахали глубокие борозды в асфальте набережной, а ледяная плита покрылась сетью глубоких трещин.

Но Страж не стал делать паузу.

Его вторая рука метнула остаток цепи прямо в центр треснувшего щита.

ХРУСЬ-БАХ!

Сапфировый лёд разлетелся на миллионы режущих осколков, осыпав парапет колючим градом. Звенья цепи пробили осколки насквозь и сокрушительным, урановым ударом обрушились прямо в грудь Тома!

ТРЕСК РЁБЕР!

Воздух со свистом выбило из груди парня. Чёрный комбинезон на груди лопнул, обнажая кожу. Том отлетел к чугунной ограде и рухнул на колени, судорожно задыхаясь от боли.

Прямо по центру его грудины, прожигая плоть чужеродной энергией, проступила страшная, светящаяся бирюзовая метка — след от звеньев цепи, пульсирующий в такт его мёртвому пульсу. От ожога поднимался тонкий, едкий белёсый дымок.

И прямо внутри этого клейма Том отчётливо услышал сухое, монотонное механическое тиканье, словно секундная стрелка часов отсчитывала остаток его жизни:

Тик... так... тик... так...

Белый разлом за спиной призрака начал медленно пульсировать, затягивая силуэт обратно. Страж холодно склонил капюшон, глядя на корчащегося на асфальте парня:

Страж: Подумай над выбором, Субъект №0. Завтра в порту ты сделаешь следующий шаг. Но помни: в следующий раз цепь пройдёт сквозь твоё сердце.

Разлом схлопнулся со звуком лопнувшей гитарной струны.

В ту же секунду мир вокруг с грохотом сорвался с тормозов. Застывшая волна с шумом рухнула на опоры набережной, окатив настил брызгами. Чайка с испуганным криком взмыла в ночное небо. По мосту с рёвом пронеслись тяжёлые грузовики.

Том тяжело, хрипло закашлялся, сплёвывая кровь на гранит. Он прижал ладонь к пульсирующей метке на груди — тиканье внутри костей не умолкало.

Подняв голову, парень посмотрел на юг — туда, где над коммерческим портом поднималось зловещее багровое зарево.

Том: Завтра... Завтра я встречусь с Ником лицом к лицу. И плевать мне на ваши цепи.

ЧАСТЬ VI. Тронный зал и когти Дельты

В измерении, лежащем далеко за пределами физических законов трёхмерной Вселенной, не существовало ни времени, ни пространства в человеческом понимании.

Здесь царила бесконечная, гнетущая пустота, посреди которой парил колоссальный архитектурный ансамбль, вытесанный из монолитного чёрного обсидиана.

В самом центре колоссального зала возвышался гигантский Куб, грани которого были сотканы из слепящей, абсолютно стерильной белой энергии. Это было ядро локализации темпоральных аномалий — место, где сходились силовые линии всех надломленных реальностей.

Внутри Куба, на массивном троне из растрескавшегося базальта, неподвижно восседал владыка этого сектора.

Его фигура внушала первобытный ужас. Это был древний зомби-призрак исполинского роста, закованный в пластинчатую чёрную броню. По всей поверхности его доспехов вились хаотичные, рваные трещины, сквозь которые непрерывно сочилась густая, пульсирующая синяя плазма. Голову венчал тяжёлый шипастый шлем с опущенным забралом, из узких прорезей которого мёртвым, леденящим светом горели два синих ока.

У подножия трона, тяжело преклонив колено, застыл тот самый Страж, что нанёс удар Тому. Его балахон дымился остаточной энергией разлома.

Страж: Повелитель... Приказ исполнен. Субъект №0 локализован. Метка наложена. Вектор его судьбы ограничен двумя исходами.

Голос с трона не прозвучал — он прокатился по залу низкочастотной вибрацией, заставившей обсидиановые колонны дрожать:

Повелитель: Он не должен изменить точку в порту. Если Ник выживет, ткань сектора Чикаго лопнет окончательно. Приготовьте вторую цепь.

Внезапно из густой тени за колоннами раздались неторопливые, гулкие шаги.

Кто-то шёл к трону без малейшего почтения, с ленивой грацией сытого хищника.

Незнакомец: Вы всё так же страдаете бюрократией, старики. Вечно суётесь со своими ржавыми цепями туда, где всё можно решить куда быстрее.

Страж у трона резко вскинулся, вскочив на ноги. Его капюшон повернулся в сторону шагов, а квантовая цепь в руке вспыхнула угрожающим бирюзовым огнём:

Страж: Дельта?! Как ты посмел явиться в Зал Исправления без вызова?! Ты нарушаешь соглашение! Ты вмешиваешься в баланс! А то...

Страж не успел договорить даже слова.

ВЖУХ!

Реальность вокруг завязалась в тугой узел. Скорость движения незнакомца была за гранью человеческого восприятия — быстрее звука, быстрее мысли. На долю секунды воздух взорвался хлопком преодоления звукового барьера.

Вокруг тела Дельты прямо в движении материализовался гладкий, обтекаемый высокотехнологичный бронекостюм из тёмно-титанового сплава.

В следующее мгновение Дельта уже стоял вплотную к Стражу. Его бронированная рука впилась в горло трёхметрового призрака с сокрушительной, гидравлической силой.

ХРУ-У-УСЬ!

Квантовая цепь в руках Стража не выдержала колоссального кинетического давления и разлетелась на миллионы светящихся осколков, осыпав пол искрящейся пылью.

В этот же миг из тыльной стороны перчатки Дельты с резким механическим лязгом выдвинулись три длинных, серповидных когтя из матового вибросплава. Они с шипением вонзились прямо под капюшон призрака, пригвоздив его шею к воздуху.

Страж хрипел, его балахон пошёл рябью помех, а руки судорожно пытались разжать стальную хватку.

Дельта медленно повернул голову, глядя на задыхающегося стража сквозь матовые линзы своего шлема. На его губах играла холодная, хищная ухмылка:

Дельта: «А то» что, жестянка? Думаешь, если вы нацепили балахоны и взяли цепи, вы стали богами этого мира? Передай своим псам: если кто-то из вас ещё раз дёрнется в сторону Чикаго без моего ведома... я разберу весь ваш белый куб на атомы.

Дельта с силой швырнул искалеченного Стража о гранитную стену. Призрак рассыпался на бирюзовые помехи, исчезая в пространстве.

Затем Дельта спокойно убрал когти, заложил руки за спину и посмотрел прямо в пылающие синие глаза безмолвного Повелителя на троне.

Дельта: Парень с морозом — мой. Не смейте лезть под колёса.

Развернувшись, Дельта исчез в звуковом хлопке, оставив за собой лишь затихающий свист рассечённого воздуха.

В колоссальном зале воцарилась тяжёлая, давящая тишина.

Искалеченный Страж с трудом соткался из помех у подножия помоста, судорожно сжимая обрубок цепи. Его призрачный голос дрожал от унижения и ярости:

Страж: Повелитель... Почему вы позволяете этой твари так говорить с вами?! Он же просто смертный парадокс! Почему вы не прикажете разорвать его цепями?!

Повелитель в Белом Кубе медленно поднял закованную в чёрную броню длань. Синяя энергия в трещинах его доспеха вспыхнула ярче, а его утробный голос заставил содрогнуться само основание трона:

Повелитель: Потому что Дельта — единственный, кто помнит, как этот мир выглядел до первой катастрофы. Пусть играет. Скоро его скорость столкнётся с Абсолютным Нулём... и тогда закроются обе петли.

Глава 7 «Ловушка в порту»

ГЛАВА 7. ЛОВУШКА В ПОРТУ

ЧАСТЬ I. Перехват волны и метка на цистерне

[АУДИОЗАПИСЬ. ПОЛИЦЕЙСКИЙ ЭФИР ЮЖНОГО ОКРУГА ЧИКАГО. 22:14]

Диспетчер: Всем свободным экипажам в квадрате «Южная Гавань». Патруль 4-Адам докладывает о нарушении периметра на терминале номер четыре. Повторяю, частная территория топливного узла. Зафиксировано отключение наружного освещения и помехи на камерах видеонаблюдения.

Патрульный 1: Центральная, это 4-Адам. Мы в двух кварталах. На подходе чувствуется сильный запах гари и авиационного керосина. Запрашиваем поддержку пожарного расчёта.

Диспетчер: Вас поняла, 4-Адам. Будьте предельно осторожны. По оперативным сводкам, в секторе может находиться подозреваемый по делу о пожаре в депо — субъект по имени Николас. Объект термически нестабилен. Спецназ уже мобилизован.

Патрульный 1: Принято... Стойте. Что это над портом? Центральная, у нас помехи на приборах, на термосканере резкий скачок в минус сорок! Датчики сходят с ума!

Том стоял на крыше пятиэтажного портового элеватора, слушая полицейские переговоры через портативный приёмник.

Ветер с озера Мичиган хлестал в лицо ледяной моросью, но парень её не чувствовал. Под плотной чёрной тканью комбинезона, прямо по центру грудины, пульсировало бирюзовое клеймо, оставленное цепью Стража.

Тик... так... тик... так...

Каждый удар секундной стрелки прямо в костях отдавался глухой болью.

Том: Вы загнали меня в угол, да? Думаете, я испугаюсь вашего таймера?

Он сжал кулаки. Из кожи на предплечьях с металлическим хрустом проросли сапфировые пластины льда, а лицо скрыл глухой шлем с узкой светящейся прорезью. На подошвах ботинок мгновенно сформировались острейшие ледяные полозья.

Том спрыгнул с крыши, скользя по тросам крана вниз, прямо к цистернам Терминала №4.

Он ожидал увидеть бушующий огненный ад, сотни пылающих баррелей и безумного Ника, заливающего порт напалмом. Но внизу царила зловещая, мёртвая тишина. Огромные цилиндрические резервуары с авиационным топливом возвышались во тьме серыми монолитами.

Том бесшумно приземлился на гравий, держа руку наготове для создания ледяного щита.

Том: Ник! Выходи! Я знаю, что ты здесь!

Ответом было лишь мерное гудение трансформатора.

Том медленно пошёл вдоль центральной эстакады. Пройдя между третьей и четвёртой цистерной, он резко замер, а воздух в лёгких застрял комом.

Том: Что за чертовщина...

В самом центре распределительного узла, прямо на металлической ферме главной цистерны, висело тело.

Ник был наглухо примотан к стальным трубам толстыми ржавыми цепями. Его голова безвольно свисала на плечо, изо рта на разорванную майку капала густая тёмная кровь. Он не подавал признаков жизни.

Том подбежал к резервуару и осторожно коснулся запястья пирокинетика.

Том: Эй! Ник! Очнись! Кто это сделал?!

Кожа Ника была холодной, словно мрамор. Никакого жара, никакого огня. Но когда взгляд Тома опустился ниже, он оцепенел.

Штанина на правой ноге Ника была разорвана в клочья. На бледной икре сияла жуткая, глубокая рана — и прямо из мяса пульсировало знакомое бирюзовое клеймо.

Только в отличие от метки на груди Тома, которая едва тлела, метка Ника пылала ослепительным, ядовитым ультрамарином. Она гудела, искрила дугами квантовой энергии и светилась в десять раз ярче, выбрасывая в воздух струйки едкого озона.

Том: Нет... Это не его огонь. Это не сила мета-человека.

Голос Стража эхом загремел в воспоминаниях Тома: «Ты изменил ход событий... Твой срок истекает...»

Том отшатнулся от цистерны, осознав масштаб чудовищного плана:

Том: Это ловушка. Они выследили Ника, оглушили его и перегрузили метку энергией распада... Они привязали его сюда, чтобы использовать как детонатор! Они хотят стереть нас обоих одним взрывом, вместе со всем портом!

ЧАСТЬ II. Ложные обвинения и окружение

Том вскинул ладонь, чтобы ледяным лезвием срезать цепи с Ника и оттащить его тело в воду, но в этот момент из темноты раздался лязг взводимых затворов.

Бандит 1: Стоять, мразь! Руки от босса!

Из-за штабелей грузовых контейнеров высыпали шестеро вооружённых головорезов в тактических разгрузках — уцелевшая группа Ника. Их стволы уставились прямо в шлем Тома.

Бандит 2: Твою мать, он убил Ника! Привязал его к керосину и заморозил!

Том: Слушайте меня, идиоты! Я его не трогал! Его привязали не люди!

Бандит 1: Заткнись, ледяной урод! Ты разгромил депо, а теперь припёрся добить нашего босса?!

Том: На его ноге квантовая бомба! Она рванёт через пару минут! Убирайтесь отсюда, если вам дорога жизнь!

Бандит 2: Он нам мозги пудрит! Вали его наглухо!

ТАТАТАТАТА!

Автоматные очереди разорвали ночную тишину. Пули со свистом застучали по стальной обшивке цистерны, высекая фонтаны искр.

Том: Бесполезно... Они не слышат.

Том выставил перед собой сапфировый щит, принимая свинец на броню, скользнул вбок и на бешеной скорости ринулся в темноту, уходя с линии огня. Бандиты с криками бросились следом, поливая переулки свинцом.

Бандит 1: Не дайте ему уйти! Окружай его к выезду!

Но на полпути к главному КПП их крики утонули в нарастающем вой сирен.

Со стороны приморского шоссе к порту на полной скорости неслись свыше десятка патрульных машин и три бронированных фургона тактического спецназа. А со стороны залива, разрезая тёмную воду мощными прожекторами, приближались два патрульных катера береговой охраны.

Порт был взят в железные тиски.

[ПЕРЕГОВОРЫ СПЕЦНАЗА ПО РАДИОСВЯЗИ]

Командир спецназа: Группа «Браво», перекрыть центральный въезд! Группа «Альфа», развернуть пулемётные расчёты вдоль эстакады! На объекте вооружённые налётчики и неопознанный субъект в доспехах! Огонь открывать по первому приказу!

Офицер полиции: Командир, там шесть цистерн с авиационным керосином! Если начнётся стрельба вблизи резервуаров, половина Чикаго взлетит на воздух!

Командир спецназа: Выполнять приказ, сержант! Никто не покинет этот периметр!

ЧАСТЬ III. Стена из рук и катастрофа

Том взлетел по пожарной лестнице на крышу административного склада, перегораживающего въезд в порт. Внизу, прямо перед ним, выстраивалась колонна полицейских машин. Офицеры с дробовиками и автоматами высыпали наружу, готовясь к штурму.

Командир спецназа (в мегафон): Внимание всем, кто находится на территории Терминала №4! Бросить оружие! Вы окружены! Немедленно покиньте опасную зону с поднятыми руками!

Том стоял на краю крыши, глядя на сотни ничего не подозревающих людей.

Внутри его груди метка Стража взвыла на ультразвуковой частоте. Писк стал непрерывным.

Том: Они идут прямо в эпицентр... Они сгорят за секунду.

Том сделал шаг к краю и выкрикнул, вкладывая силу в голос через шлем:

Том: УХОДИТЕ! ЗДЕСЬ СЕЙЧАС ВСЁ ВЗЛЕТИТ НА ВОЗДУХ! РАЗВОРАЧИВАЙТЕ МАШИНЫ!

Командир спецназа: Цель на крыше! Снайперы, взять его на прицел!

Том: Чёрт с вами... Я не дам вам сгореть!

Том резко выбросил обе руки вперёд, раскрыв ладони навстречу приближающимся полицейским броневикам. Вся мощь его внутреннего реактора холода рванула по венам наружу.

Том: СТЕНА!

ХРЯ-Я-АСЬ-БУ-У-УМ!

Прямо из вытянутых ладоней Тома, рассекая ночной воздух, с оглушительным скрежетом вырвался циклопический поток льда! За одну секунду ледяной монолит ударил в асфальт перед полицейской колонной, мгновенно вырастая в колоссальную стену высотой в десять и шириной в десять метров!

Чистый, сапфировый ледяной барьер наглухо запечатал весь въезд в порт, отрезав спецназ от горящих цистерн.

Офицер полиции: Господи помилуй... Что это такое?! Он создал айсберг посреди дороги!

Командир спецназа: Назад! Все назад! Занять оборону за броневиками!

Том тяжело осел на одно колено, судорожно хватая ртом воздух. Он чувствовал каждую пору созданной стены: из-за спешки и колоссального объёма лёд внутри был пористым, хрупким и полным воздушных пустот. Он задержит пули, но взрывную волну...

ПИ-И-И-И-И...

Звук внутри груди оборвался.

А затем мир перестал существовать.

БО-О-О-ОМ-М-М-М-М-Х!

Метка на ноге Ника сдетонировала, высвободив чистую квантовую энтропию вперемешку с шестьюдесятью тоннами авиационного керосина.

Ослепительный огненный столб диаметром в сто метров взметнулся в ночное небо, превратив ночь в ядерный день. Ударная волна колоссальной мощности мгновенно распылила Терминал №4 в атомную пыль, смяла соседние краны как алюминиевые банки и обрушилась на ледяную стену Тома.

ЗВЯК! ТРЕСК! ВЗРЫВ!

Десятиметровая ледяная стена приняла на себя девяносто процентов чудовищного термического удара, спасая полицейских и машины спецназа. Но сама преграда не выдержала: с оглушительным звоном она разорвалась на миллионы острых, сияющих ледяных осколков, осыпав улицу колючим шквалом.

Полицейские попадали на землю, закрывая головы касками. Волна жара прокатилась над ними, опалив краску на капотах.

Когда грохот стих, командир спецназа медленно поднялся с асфальта, отряхивая пепел с бронежилета. Впереди догорали руины порта, а на уцелевшем парапете склада, среди клубов чёрного дыма, тяжело поднимался силуэт в чёрном.

Командир спецназа: Он всё ещё жив?! Это он взорвал терминал! Отряду — огонь на поражение! Убейте эту тварь!

Десятки бойцов вскинули автоматические винтовки.

ТАТАТАТАТАТАТА!

ЧАСТЬ IV. Рождение брони и ледяная гладь

Сотни бронебойных пуль калибра 5.56 со свистом полетели прямо в Тома.

Уклониться было невозможно. Сил на создание нового щита не осталось.

Том: Нет... Я не умру здесь от ваших пуль!

Парень резко развернулся лицом к стреляющему спецназу и широко раскинул руки в стороны. Его глаза за прорезью шлема вспыхнули неистовым, леденящим сапфировым огнём.

Миллионы ледяных осколков, щепок и алмазной пыли от только что разбитой десятиметровой стены, повинуясь дикому притяжению его крио-поля, оторвались от земли и с бешеной скоростью устремились к его телу!

КЛАЦ-КЛАЦ-ТРЕСК-ХРУСТ!

Осколки на лету плавились и спекались в монолитный панцирь. За долю секунды вокруг Тома материализовался тяжёлый, грозный доспех древнего ледяного рыцаря: массивные рифлёные наплечники, пластинчатые поножи, непробиваемый нагрудник и глухое рогатое забрало.

РИКОШЕТЫ! ЗВОН! ИСКРЫ!

Сотни пуль ударили в ледяную броню и с громким металлическим визгом отскочили в стороны, рикошетя в кирпичные стены и асфальт. Ни одна пуля не смогла пробить даже внешний слой сапфирового панциря.

Стрельба захлебнулась. Бойцы спецназа в шоке опустили стволы, глядя на двухметрового сияющего титана, стоящего среди огня и дыма.

Офицер полиции: Сэр... Наше оружие его не берёт. Он... он невредим!

Командир спецназа (опуская рацию, хрипло): Прекратить огонь... Отставить стрельбу...

Том медленно выдохнул клуб густого белого пара. Каждый грамм этой брони стоил ему последних капель энергии — тело пронзила такая дикая боль, словно его внутренности завязали морским узлом.

Не говоря ни слова, парень развернулся и спрыгнул с крыши прямо к кромке тёмной речной воды.

Его тяжёлые ледяные сапоги коснулись маслянистой глади залива.

ВШШШ...

Вода под его ногами мгновенно затягивалась толстой, прочной ледяной дорожкой. С каждым шагом Том уходил всё дальше в туман, скользя по поверхности реки прочь от горящего порта, пока сирены и крики спецназа не растаяли в ночи.

ЧАСТЬ V. Тень в переулке и отказ верить

Том свернул в глухой, неосвещённый тупик между старыми товарными пакгаузами в километре от залива.

Сил больше не было.

ХРУСЬ.

Тяжёлый рыцарский доспех с тихим звоном осыпался с его плеч, превращаясь в грязные лужи на битом асфальте. Шлем растворился. Том рухнул на колени, уперевшись дрожащими руками в сырую стену склада. Его рвало воздухом, в глазах плыли кровавые круги, а грудь в месте бирюзовой метки горела живым огнём.

Шорох.

Тихий, аккуратный звук шагов за спиной.

Паранойя и звериный инстинкт сработали мгновенно. Превозмогая адскую боль в мышцах, Том с рыком развернулся, сформировал в правой руке длинный, смертоносный ледяной стилет и метнулся вперёд!

Он впечатал незнакомку спиной в кирпичную кладку, прижав остриё клинка прямо к её сонной артерии.

Том: Кто ты такая?! Говори, или я вскрою тебе горло прямо здесь!

Лезвие стилета мелко дрожало, упираясь в бледную кожу.

Девушка в тёмно-сером тактическом плаще даже не моргнула. Её карие глаза смотрели на Тома с холодной, насмешливой уверенностью. Она медленно подняла раскрытые ладони:

Наоми: Спокойнее, Рыцарь. Если бы я хотела твоей смерти, снайпер на том кране снял бы тебя ещё до того, как ты прыгнул на воду.

Том: Ты из банды Ника?! Или работаешь на тех тварей с цепями?!

Наоми: Сбавь обороты, ледышка. Меня зовут Наоми. Я работаю на Вектора Ворда.

Том: Вектор Ворд?.. Тот парень из Бостона? Какого чёрта вам от меня нужно?!

Наоми достала из кармана цилиндрический прибор и щёлкнула тумблером. Вокруг них мягко загулело защитное поле радиоэлектронного подавления:

Наоми: Полицейские тепловизоры уже прочёсывают набережную. Через три минуты сюда стянут весь гарнизон. А судя по тому, как фонит твоя грудина, ты сейчас свалишься без сознания.

Она сделала полшага вперёд, глядя ему прямо в зрачки:

Наоми: Я предлагаю выбор. Либо ты убираешь свою сосульку и идёшь со мной в безопасное место, либо остаёшься здесь, и федералы разберут тебя на образцы в подземной лаборатории. Выбирай, ледышка.

Том тяжело дышал, его пальцы на рукояти стилета белели от напряжения:

Том: Я... я никому из вас... не верю. Ни тебе... ни Вектору...

Наоми: Твоё право. Но падать на асфальт лицом вперёд — не лучший способ доказать свою независимость.

Том попытался сделать шаг назад, но мир перед глазами окончательно померк.

Энергия иссякла до нуля. Ледяной стилет в его руке рассыпался горстью сухого снега. Ноги подкосились, и парень без чувств рухнул вперёд.

Наоми ловко перехватила его обмякшее тело, закинув тяжёлую руку Тома себе на плечо:

Наоми: Не верит он... Конечно. Я бы тоже на твоём месте никому не верила.

Она активировала скрытую гарнитуру в ухе:

Наоми: Финн, это Наоми. Том у меня. Состояние критическое, полное истощение крио-ядра. Готовь медицинский блок и открывай шлюз три. Мы спускаемся в коллектор.

Голос Финна в наушнике: Принято. Шлюз открыт. Поторопись, Наоми, на сканерах аномальная активность в секторе!

Наоми подхватила Тома поудобнее и растворилась в темноте дренажного люка за секунду до того, как над переулком завис полицейский вертолёт.

Глава 8 «Смещение центра»

ГЛАВА 8. СМЕЩЕНИЕ ЦЕНТРА

ЧАСТЬ I. Голос в эфире и шестнадцать часов тишины

[ЭКСТРЕННЫЙ ВЫПУСК НОВОСТЕЙ. ТЕЛЕКАНАЛ WGN9 ЧИКАГО. 08:30]

Ведущая: Доброе утро, Чикаго. Главная тема сегодняшнего дня — ночная катастрофа в коммерческом порту на Терминале номер четыре. По официальным данным департамента полиции, взрыв цистерн с авиационным керосином был классифицирован как террористический акт синдиката мета-людей.

Эксперт в студии: Да, Сара, но любительские кадры, снятые очевидцами с моста на набережной, порождают массу вопросов к официальной версии. На видео чётко видна колоссальная ледяная стена высотой с трёхэтажный дом, которая перекрыла дорогу полицейскому спецназу буквально за две секунды до взрыва! Полиция отказывается комментировать появление так называемого «Ледяного Рыцаря», но свидетели утверждают, что этот субъект в одиночку принял на себя ударную волну, спас десятки офицеров, а затем скрылся прямо по глади реки!

Ведущая: Мэрия пока воздерживается от комментариев. Введён комендантский час в прибрежных районах...

Том открыл глаза.

Первое, что вернулось к нему — ощущение абсолютной, давящей тишины. Ни сирен, ни шума ветра, ни запаха горящего керосина. Воздух пах озоном, антисептиками и разогретыми печатными платами.

Парень лежал на широком операционном столе из полированного титана. Сверху горела бестеневая хирургическая лампа.

Финн: Очнулся? Не вздумай дёргаться. Твои ткани только-только перестали распадаться на квантовом уровне.

Том повернул голову. За массивным пультом, уставленным семью мониторами, сидел молодой парень в очках в тонкой оправе и сером худи. В его руках мерцал портативный спектрографический сканер.

Том: Где я?.. Сколько прошло времени?

Финн: Ты в командном бункере «Авангарда», глубоко под веткой метро. А времени прошло ровно шестнадцать часов и сорок две минуты. Наоми притащила тебя на себе, когда ты уже был в глубоком шоке.

Из-за серверной стойки вышла Наоми, неся металлический термос и пластиковый контейнер с пищевыми концентратами.

Наоми: Доброе утро, ледышка. В порту ты устроил первоклассный спектакль. Весь город гудит, спецслужбы роют носом землю. Правда, в переулке ты выглядел не так героически — чуть не отрезал мне ухо ледяной сосулькой, а потом свалился лицом в лужу.

Том сел на краю стола. Мышцы слушались туго, но той разрывающей боли, что терзала его в порту, больше не было. Он опустил взгляд на свою обнажённую грудь: рваная рана от цепи Стража была запечатана толстым слоем прозрачного, слегка флуоресцирующего геля.

Том: Что ты со мной сделал?

Финн развернул к нему центральный голографический монитор:

Финн: Я пытался понять, какого чёрта ты вообще жив, Том. Смотри сюда.

Финн ткнул пальцем в диаграммы:

Финн: Твоя физиология — это научный абсурд. Полная асистолия. Твоё сердце не совершило ни единого удара за всё время, что ты здесь лежишь. Кровь в сосудах не циркулирует — она переродилась в жидкую коллоидную крио-плазму с колоссальной плотностью! Температура твоих внутренних органов держится на отметке минус пятнадцать градусов! По всем земным законам биологии ты труп. Но твои нейроны передают импульсы быстрее, чем у здорового атлета.

Том провёл ладонью по лицу:

Том: Это последствия резонанса на «Прометее». Я привык.

Финн: К этому нельзя привыкнуть! А вот это... — Финн вывел на экран снимок ожога на груди Тома. — Это не термический след. Ткань на месте удара расщеплена на планковском масштабе. Словно некая посторонняя сила пыталась стереть саму вероятность твоего существования из хронологии. Я стабилизировал распад полимерным изотопным гелем на основе тяжёлой воды, но если тебя ударят такой штукой ещё раз — ты просто рассыплешься в пустоту.

Том смотрел на Финна, а затем перевёл взгляд на Наоми.

Внутри него всё похолодело. Настоящим, страшным холодом.

«Они живы... — стучало в голове у Тома. — Финн язвит и спорит о физике. Наоми пьёт кофе. Но в моём родном мире... в той реальности, откуда меня выбросило, их обоих похоронили полтора года назад после бостонского коллапса...»

Наоми перехватила его тяжёлый, немигающий взгляд:

Наоми: Ты чего так пялишься на Финна? Словно привидение увидел.

Том опустил глаза, спрятав дрогнувшие пальцы:

Том: Нет... Просто голова кружится. Спасибо за помощь.

Наоми протянула ему контейнер:

Наоми: Ешь. Твоему телу нужны тысячи калорий, чтобы удерживать энтропию под контролем. И готовься. Шеф уже здесь.

ЧАСТЬ II. Философия Спектра

Шлюзовая дверь бункера с глухим шипением пневматики ушла в стену.

В зал вошёл высокий, атлетично сложенный мужчина. На нём был матовый углеродно-титановый костюм с тёмно-фиолетовыми полосами вдоль швов. В левой руке он держал массивный шлем «Спектра» с зеркальным визором.

Вектор Ворд. Лидер «Авангарда».

Вектор подошёл к диагностическому блоку и остановился напротив Тома. Серые, проницательные глаза защитника Бостона сканировали парня с головы до ног.

Вектор: Рад видеть тебя в сознании, Том.

Том: Ты Вектор Ворд. Тот, кто остановил катастрофу в Бостоне.

Вектор: А ты Том Вэнс. Парень, которого официально не существует в списках выживших после взрыва института «Прометей». Наоми доложила мне о Терминале номер четыре.

Том: Ника подставили. Его использовали как живой детонатор.

Вектор: Мы зафиксировали квантовую вспышку за секунду до взрыва керосина. Это были те же существа, о которых ты говорил?

Том: Да. Стражи Парадоксов. Они охотятся за мной.

Вектор скрестил руки на груди, его голос стал жёстким и требовательным:

Вектор: О Стражах мы поговорим подробно. Но сначала я хочу услышать ответ на один простой вопрос. Зачем ты создал ледяную стену посреди дороги?

Том: Чтобы перекрыть въезд спецназу. Они шли прямо на заминированные цистерны.

Вектор: Ты едва не погиб от истощения, Том. Ты растратил весь свой резерв на десятиметровую баррикаду, а потом стоял под огнём спецназа, защищая тех самых людей, которые в тебя стреляли. Ты мог бросить их. Развернуться и уйти по заливу за тридцать секунд. Почему ты этого не сделал?

Том поднялся с края стола, расправив плечи. Его взгляд не дрогнул:

Том: Потому что они были невиновны. Они не знали, что идут на смерть. Они просто выполняли приказ. Если бы я бросил их там сгорать заживо ради спасения собственной шкуры... чем бы я отличался от тех психопатов, которые разнесли мой дом? Сила дана не для того, чтобы прятаться за чужими спинами.

В лаборатории повисла тишина. Финн перестал стучать по клавиатуре, Наоми замерла у стены.

Вектор долго смотрел в глаза Тома, а затем на его губах появилась скупая, но искренняя улыбка:

Вектор: Правильный ответ, парень. Мета-людей в этой стране сотни. Но девяносто процентов из них, получив силу, решили, что стали богами, стоящими над законом. Они грабят, жгут и упиваются безнаказанностью. Героем человека делает не способность замораживать воздух или рвать пространство. Героем его делает дисциплина и моральный кодекс.

Том: И что теперь?

Вектор: Теперь мы проверим, насколько твоя сила соответствует твоим убеждениям. Финн, открывай тренировочный сектор.

Финн: Шеф, он только что очнулся! У него ткани на честном слове держатся!

Вектор: Он полон энергии. Идём, Том. Пора преподать тебе первый урок.

ЧАСТЬ III. Наука Пространства (Спарринг на полигоне)

Тренировочный полигон «Авангарда» представлял собой исполинский ангар, стены и потолок которого были выложены тяжёлыми шестигранными титановыми плитами с гидропневматической амортизацией.

Вектор встал в центре арены. Он снял бронежилет, оставшись в лёгком облегающем трико. Его руки были расслабленно опущены вдоль бёдер.

Вектор: Правила простые, Том. Никаких ограничений. Ты атакуешь первым. Покажи мне всё, на что способен твой лёд.

Том стоял в тридцати метрах напротив. Шестнадцать часов сна полностью восстановили его крио-потенциал. Внутри всё звенело, готовое к сокрушительному выбросу.

Том: Мой лёд режет закалённую сталь, Вектор. Ты уверен, что готов стоять без брони?

Вектор: Меньше слов, Рыцарь. Докажи.

Том сорвался с места.

Под его ботинками с сухим щелчком выросли ледяные полозья. Развив скорость спорткара за доли секунды, Том на вираже выбросил вперёд правую руку.

Том: ПРИМИ!

ВШШШ!

Веер из пяти сапфировых игл толщиной в палец со свистом рассёк воздух, целясь Вектору в плечи и корпус.

Но в метре от тела лидера «Авангарда» пространство пошло крупной оптической рябью, словно в воду бросили булыжник. Траектория полёта игл мгновенно искривилась: снаряды вошли в невидимую гравитационную воронку, сменили направление на прямой угол и с грохотом вонзились в потолочные балки позади самого Вектора!

Том: Что за...

Вектор: Искажение метрики, Том! Ты целишься туда, где я стою, но пространство передо мной имеет другую геометрию!

Том не остановился. Заложив крутую дугу, он хлопнул ладонями по титановому полу арены.

Том: ЛЕДЯНОЙ ГРАД!

Прямо под потолком материализовались десятки массивных сапфировых кольев весом по сто килограммов каждый. С оглушительным скрежетом они обрушились вниз, перекрывая Вектору любую возможность для манёвра.

Вектор даже не поднял головы. Он просто резко сжал кулак правой руки.

ГУ-У-УЛ!

Звук был таким, словно в ангаре сработал гидравлический пресс. Десятиметровый объём воздуха над головой Вектора сжался в точку размером с яблоко. Возникшая зона сверхвысокого гравитационного давления встретила падающий град Тома — тонны сапфирового льда с сухим хлопком расплющились в невидимой тиске, превратившись в мелкую хрустальную пыль!

Вектор: Ты пытаешься давить массой, парень! Это грубо и прямолинейно!

Вектор сделал один короткий шаг вперёд.

Расстояние между ними в двадцать метров просто перестало существовать. Вектор материализовался прямо перед Томом, его открытая ладонь коснулась груди парня.

БА-А-АМ!

Пространственный импульс сорвал Тома с пола и швырнул через всю арену. Парень с грохотом врезался спиной в титановую стену, выбив сноп искр, и осел на настил. Ледяное забрало на его лице треснуло и осыпалось.

Вектор стоял посреди полигона, спокойно глядя на поднимающегося противника:

Вектор: Ты тратишь колоссальные силы на создание физических тел. Лёд хрупок. Камень и сталь можно разбить кинетикой. Холод — это не вещество, Том. Холод — это отсутствие движения. Если ты хочешь побеждать по-настоящему опасных врагов, ты должен научиться управлять термодинамикой поля, а не просто швыряться сосульками!

Том тяжело поднялся на ноги. Из разбитой губы сочилась прозрачная крио-жидкость. В его глазах зажглось ледяное, яростное упрямство.

Том: Я ещё не закончил, Вектор.

Вектор: Тогда удиви меня.

Том свёл ладони перед грудью и распахнул внутренние шлюзы своего реактора.

ВШШШШШ-КХХХХ!

Из каждой поры его тела, разрывая воздух, хлынул циклопический поток молочно-белого морозного пара. За одну секунду тренировочный сектор накрыла сплошная, непроглядная дымовая завеса. Температура в ангаре рухнула с комнатных двадцати градусов до минус шестидесяти!

Титановые плиты покрылись толстой коркой инея, смазка в видеокамерах на стенах замёрзла в камень, а сам воздух стал вязким, тягучим и обжигающе ледяным. Молекулы замерли.

Вектор в тумане нахмурился, почувствовав, как лёгкие обжигает лютый мороз:

Вектор: Пытаешься ослепить меня туманом?.. Неплохо. Но пространство чувствует массу даже вслепую!

Вектор вскинул руку, собираясь закрутить вихрь и сдуть пелену пространственным ударом. Но Том ждал именно этого момента.

Парень не бежал напролом. Он скользил по периметру, прижимаясь к полу и маскируя шум движения шуршанием оседающего инея. Он выждал микросекунду, когда Вектор начал концентрировать гравитационную точку, создавая вокруг себя секундную брешь нестабильности.

СВИСТ!

Том вынырнул из белого тумана снизу, в стелющемся подкате. На его руках не было мечей или копей.

Вся мощь Абсолютного Нуля была сжата в его открытой правой ладони!

Вектор среагировал на пределе человеческих рефлексов: попытался выставить пространственный щит перед лицом парня. Но дикий, нечеловеческий мороз Тома в точке соприкосновения буквально сковал квантовые колебания самого вакуума!

КЛАЦ!

Пальцы Тома пробили остаточную рябь искажения и намертво впечатались в левое плечо Вектора!

ТРЕ-Е-Е-ЕСК!

По ткани формы Вектора со страшной скоростью побежали сапфировые кристаллы. Мороз проник сквозь кожу прямо в нервные сплетения: левая рука Вектора в ту же долю секунды онемела, обратившись в ледяную колоду, а по телу защитника Бостона прокатилась сильнейшая судорога от внезапного термического удара.

Вектор опешил. На его лице отразился неподдельный шок.

Том коснулся его. Он пробил абсолютную защиту повелителя Пространства.

Но колоссальный боевой опыт Вектора спас ситуацию за следующую треть секунды.

Превозмогая жгучий мороз в плече, Вектор свободной правой рукой резко провернул воздух вокруг своей оси. Вектор гравитации под ногами Тома мгновенно перевернулся на сто восемьдесят градусов!

Том: Чёрт!

Тома с чудовищной силой оторвало от земли, швырнуло вверх, впечатало в десятиметровый потолок, а затем опустило обратно на настил арены, намертво зафиксировав невидимым гравитационным замком. Парень не мог пошевелить даже пальцем ноги.

Белый туман медленно осел на стены.

Том лежал на спине, тяжело дыша. Пространственные тиски Вектора держали его крепче любых титановых кандалов.

Вектор подошёл ближе. Его левая рука висела плетью, полностью покрытая сверкающей коркой сапфирового льда. Защитник Бостона шумно выдохнул клубок пара, посмотрел на свою замёрзшую руку, а затем перевёл взгляд на Тома.

На лице Вектора расплылась широкая, искренняя улыбка:

Вектор: Чёрт возьми... Ты заморозил колебания поля. За последние полгода ни один мета-человек не смог подойти ко мне ближе чем на пять метров. А ты пробил искажение чистым замедлением молекул.

Вектор разжал правую ладонь. Невидимые тиски отпустили Тома, и Вектор протянул парню здоровую руку, помогая подняться:

Вектор: Но ты отдал весь свой резерв ради одного удара. В реальном бою против нескольких врагов тебя бы уже разорвали на части. Ты должен не просто выбрасывать холод — ты должен управлять им с филигранной точностью. И мы дадим тебе инструмент для этого.

ЧАСТЬ IV. Лаборатория Финна: Рождение брони

К полуночи инженерный отсек бункера превратился в филиал высокотехнологичного завода.

На центральном монтажном столе лежал обновлённый костюм Тома. Финн с паяльной станцией в руках наносил последние штрихи на блок управления.

Финн: Примеряй, Рыцарь. Посмотрим, как сядет броня двадцать первого века на твою криогенную тушку.

Том подошёл к столу и надел комбинезон.

Ткань, бережно сшитая тётей Клэр, осталась основой, но теперь ощущалась совершенно иначе. Она плотно облегала тело, не сковывая движений, словно вторая кожа.

Финн: Я интегрировал в ткань твоей тёти трёхслойную графеновую матрицу с микроволокнами карбида кремния. Что это даёт? Во-первых, абсолютная термоизоляция. Когда ты идёшь по улице среди гражданских, костюм запирает твой мороз внутри, и люди рядом с тобой не покроются инеем. Во-вторых, кевларовый слой распределяет кинетический удар от пуль и взрывов по всей площади тела.

Финн повернул Тома спиной к зеркалу:

Финн: А вот это — мой шедевр.

На спине костюма, в районе лопаток, был закреплён компактный титановый ранец-стабилизатор обтекаемой формы. По бокам ранца располагались два поворотных сопла с магнитными электромагнитными эмиттерами.

Финн: В порту и на арене твой белый туман вырывался хаотично, разрывая одежду и удушая тебя самого. Теперь пар из твоих пор поступает напрямую в конденсаторы ранца. Эмиттеры сжимают его и выбрасывают направленными сверхзвуковыми струями. Ты сможешь использовать сопла для резких рывков в воздухе, создания мощных ледяных завес или амортизации при падении с небоскрёбов.

В завершение Наоми подошла и протянула Тому лёгкие, стильные очки-визор из затемнённого кварцевого стекла с тонкой оправой:

Наоми: Моя работа. Очки синхронизируются с твоим мозговым ритмом и интегрируются прямо внутрь твоего ледяного шлема.

Том надел визор.

Перед его глазами бесшумно вспыхнул прозрачный синий интерфейс. Прибор мгновенно оцифровал пространство лаборатории, подсветив тепловые контуры Финна и Наоми, вывел траектории движения воздуха и вывел в угол экрана шкалу внутренней температуры тела Тома: -15.4°C.

Том мысленно призвал холод.

КХХХ-КЛАЦ!

Сапфировые пластины привычно обжали предплечья и голени, а монолитный ледяной шлем сформировался поверх очков, идеально слившись с оптикой. Взгляд Тома за узким забралом полыхнул ровным, уверенным светом.

Том: Идеально. Я чувствую себя единым целым с этой бронёй.

Вектор, стоявший в дверях лаборатории, одобрительно кивнул:

Вектор: Отдыхай, Том. Завтра начинается настоящая работа. Мы выследим тех, кто снабдил Ника детонаторами.

ЧАСТЬ V. Совет в подземелье: Лига Аномалий

В это же время на противоположном конце Чикаго, на заброшенной трёхуровневой подземной парковке под снесённым торговым центром, царила могильная тьма.

Единственным источником света была тусклая керосиновая лампа, стоявшая на капоте разбитого инкассаторского броневика.

В центре площадки стоял колосс.

Его рост превышал два с половиной метра, одежда висела клочьями, потому что вся его кожа — от черепа до кончиков пальцев — была превращена в монолитную, полированную серую сталь. Это был Мэтт.

Рядом с ним воздух странно дрожал и мерцал. Периодически сквозь свет лампы просвечивал бледный, полупрозрачный силуэт мужчины с пустыми белыми глазницами — Фред («Призрак»), способный расщеплять свою материю и проходить сквозь стены.

Мэтт подошёл к массивному стальному сейфу, вырванному из борта инкассаторского фургона. Стальная дверца толщиной в пятнадцать сантиметров была наглухо заперта на цифровой код.

Мэтт глухо оскалился. Его пальцы, превращённые в литые стальные штыри, вонзились в легированную сталь дверцы, как в кусок тёплого масла.

СКРЕЖЕТ! ВИЗГ! ТРЕСК!

С оглушительным звуком сминаемого металла Мэтт сорвал полутонную бронедверь с петель голыми руками и с грохотом швырнул её в бетонную стену.

Мэтт: Ник сдох как собака. Орал на весь порт, пускал фаерболы и сам себя подорвал. Жалкий кусок мусора.

Фред прошелестел из воздуха, его голос звучал как шорох сухих листьев:

Фред: Ты ошибаешься, Мэтт. В порту был кто-то ещё. Полицейские перехваты забиты докладами о парне в ледяных доспехах. Он остановил взрывную волну и спас копов.

Мэтт повернул тяжёлую стальную голову, его литые кулаки сжались с громким металлическим звоном:

Мэтт: Ледяной Рыцарь?.. Ещё один клоун, возомнивший себя спасителем? Плевать. Железо всегда ломало лёд. Я найду этого щенка и лично оторву ему башку.

Незнакомый голос: Какая первобытная, неотесанная жестокость, Мэтт. Ты всё меряешь своими стальными кулачищами.

На капот разбитого броневика легко, словно кошка, спрыгнула молодая девушка.

Её короткие пепельные волосы непрерывно искрили синими электрическими разрядами. На ней была потёртая кожаная куртка без рукавов, а пальцы в перчатках без пальцев перебирали тяжёлый стальной болт. Глаза девушки светились слепящим огнём электродуговой сварки.

Это была Стелла Кросс, позывной Импульс.

Мэтт: Закрой пасть, Стелла! Не лезь под руку!

Стелла усмехнулась. Она подбросила стальной болт в воздух. В тот миг, когда металл коснулся её ладони, по её руке пробежала ослепительная синяя молния.

БА-А-АХ!

Звук преодоления звукового барьера разорвал тишину подземелья. Болт, разогнанный электромагнитным полем Стеллы до скорости рельсотрона, со свистом рассёк парковку и пробил полутораметровую железобетонную колонну насквозь, оставив оплавленную светящуюся дыру!

Стелла стряхнула с пальцев искры:

Стелла: Ник был идиотом. Огонь привлекает слишком много шума. А этот ваш Ледяной мальчик... вы забыли элементарную физику, идиоты? Вода и лёд — идеальные проводники. Стоит мне ударить миллионом вольт в его ледяной панцирь, и он сварится заживо прямо внутри своей консервной банки.

Стелла спрыгнула с капота и положила ладонь на стальное плечо Мэтта.

ТРЕ-Е-ЕСК!

Миллионы вольт синей плазмы мгновенно перетекли с её пальцев на металлическое тело гиганта. Стальная кожа Мэтта зазвенела от колоссального напряжения, его глаза налились ядовитым электрическим светом, а вокруг кулаков закружились ревущие дуговые молнии.

Мэтт захохотал низким, механическим басом:

Мэтт: Вот это мне нравится! Собирай арсенал, Фред. Мы больше не будем прятаться по подвалам. Мы заберём этот город себе. А если «Авангард» или этот Ледяной щенок сунутся к нам... мы сотрем их в порошок!

Лига Аномалий начала свой отсчёт.

Глава 9 «Обрыв связей»

ГЛАВА 9: «ОБРЫВ СВЯЗЕЙ»

ЧАСТЬ I. Архитектура небытия

Подземелья центрального морга округа Кук пахли не озоном и чистой хирургией, а застоявшимся формалином, сырой известью и сладковатым, тяжело оседающим в горле запахом чужого увядания. Здесь, на четыре метра ниже уровня заснеженного асфальта Чикаго, вентиляционные короба не подавали свежий воздух — они лишь перегоняли из угла в угол тяжелую, промозглую взвесь.

В секторном зале № 4 не было окон. Единственным источником света оставалась длинная люминесцентная лампа над стальным секционным столом. Она мерцала с частотой около пятидесяти герц, издавая сухой, раздражающий гул, похожий на звенящий полет замерзающего насекомого.

На стальном столе лежал человек. Или то, что физиологически должно было считаться человеком.

Том Вэнс не дышал.

В его грудной клетке не бьется сердце — состояние асистолии в его перестроенном био-кинетическом каркасе давно превратилось из смертельной патологии в статическую норму. Жидкая коллоидная крио-плазма, полностью вытеснившая из сосудистой системы обычную человеческую кровь, практически остановила свое внутреннее движение. Молекулярный бег субатомных частиц в его внутренних органах был заторможен до предела, удерживая их внутреннюю температуру на отметке -15°C.

Его кожа, лишенная капиллярного кровотока, напоминала полированный светло-серый мрамор. На бледных фалангах пальцев, на выпирающих ключицах и по краю нижней челюсти застыл тончайший, почти невидимый глазу иней. Он удерживался там благодаря термическому градиенту: окружающий воздух секции имел температуру +18°C, и граница раздела между теплом комнаты и аномальным холодом его тела постоянно порождала микроскопическую конденсацию влаги, которая тут же кристаллизовалась.

С точки зрения пяти медицинских датчиков, прикрепленных липкими электродами к его вискам и груди, объект на столе был абсолютно, безапелляционно мертв. Сканеры фиксировали нулевую биоэлектрическую активность головного мозга, абсолютный изоэлектрический покой на ЭКГ и полное отсутствие движения диафрагмы.

Но сознание Тома не спало.

Находясь в состоянии глубокого термического стазиса, он воспринимал окружающее пространство не через зрение или слух в их привычном биологическом понимании. Его восприятие считывало колебания микросреды. Каждое движение воздуха, каждый шаг дежурного санитара в дальнем конце коридора, каждое изменение электромагнитного фона от старой проводки отзывались в его крио-структуре едва заметными сдвигами внутренних кристаллических решеток.

Внутри правого слухового канала, заклиненная в хрящевой ткани за кожным лоскутом, микроскопическая капсула защищенного передатчика «Авангарда» выдала тихий, едва различимый частотный щелчок. Пошел зашифрованный цифровой сигнал.

Финн: Том, ты на связи? Не двигайся. Ни один нервный узел не должен дать вспышку. Я перехватил сервер окружного бюро судмедэкспертизы. Твои биометрические параметры в общей базе уже подменены на протокол трупа без определенного места жительства, доставленного из зоны разрушений на 14-й улице. Но в районе здания фиксируется аномальный всплеск.

Том не ответил.

Даже попытка сформировать внутренний акустический импульс через замерзшие голосовые связки вызовет микроструктурное смещение льда в гортани, а кинетический датчик на стене мгновенно зафиксирует изменение вибрации.

Финн: Похоже, это не полиция. Сетки перехвата сигналов ловят узконаправленный радиоканал. Кто-то из Лиги Злодеев мониторит закрытый реестр морга. Фокусник проверяет, действительно ли Ледяной Рыцарь погиб во время обвала конструкции. Лежи словно гранит.

В коридоре за тяжелой двустворчатой дверью с замутненными армированными стеклами раздались шаги.

Они были неравномерными. Первая пара шагов принадлежала человеку в тяжелых резиновых бахилах — шаркающий, усталый ход дежурного патологоанатома, доктора Вейса. Вторая пара шагов была частой, суетливой, сопровождаемой шуршанием мокрой ткани демисезонного пальто и судорожным, прерывающимся дыханием.

Том ощутил, как внутри его застывшей груди, вопреки отсутствию пульса, сжался плотный, ледяной узел.

Этот шаг, этот легкий сбой в ритме ходьбы, этот запах дешевого вишневого бальзама для губ, смешанный со свежим снегом, он узнал бы из миллионов других.

За дверью шла его сестра. Лили.

——————————

ЧАСТЬ II. Призрак из пепла

Дверь секции № 4 с тяжелым металлическим стуком и шипением рассохшегося уплотнителя отъехала в сторону.

В холодный, пропитанный формалином полумрак комнаты вошли двое. Доктор Вейс — сутулый пожилой мужчина в заляпанном клеенчатом фартуке, с воспаленными от постоянного недосыпания глазами, — и Лили.

Она казалась совсем маленькой под высоким потолком морга. Ее бежевое пальто с мокрыми пятнами на плечах от растаявшего снега было небрежно застегнуто не на те пуговицы. Длинные русые волосы выбились из-под вязаной шапки и слиплись на лбу.

Лили: Где он?.. Пожалуйста... Вы же сказали, что это просто совпадение... Что нашли только его токен...

Патологоанатом: Мисс Вэнс, успокойтесь. Процедура опознания — стандартный протокол. Патрульные нашли личные вещи в зоне обрушения подпорной стены. Нам нужно официальное подтверждение родственников, чтобы закрыть карточку учета.

Лили медленно, словно ступая по тонкому льду над глубокой водой, сделала три шага к стальному столу.

В сознании Тома, запертом внутри промерзшей костной коробки черепа, в этот момент произошел страшный, разрушительный сдвиг.

Истинная реальность. Его родная, сожженная ветка времени.

Перед его внутренним взором мгновенно вспыхнула картина из прошлого, которую он не мог выжечь из памяти ни абсолютным нулем, ни годами битв. Эпицентр катастрофы на «Прометее». Горящие обломки реактора. Вонь паленой изоляции, сгоревшего мяса и озона. Он видит раздробленную бетонную плиту, из-под которой торчит обугленная, истонченная огнем рука с обгоревшей лентой для волос. Он помнит, как раскапывал этот пепел голыми руками, как ногти срывались с пальцев, как он выл в черное небо, когда понял, что под завалом больше нет никого живого. Там Лили погибла. Погибли тётя Клэр, родители, Финн, Наоми... Все.

А здесь... в этом параллельном, чужом, искаженном мире, куда его швырнул парадокс, она была жива.

Она стояла в двух шагах от него. Живая. Слышалось, как судорожно сокращается её сердце, сгоняя теплую, настоящую человеческую кровь по венам.

Лили подошла к краю стола.

Доктор Вейс медленно, с неприятным шорохом, потянул за край сухой плотной простыни, открывая ее взору лицо Тома.

Вздох, вырвавшийся из горла девочки, был подобен звуку ломающегося стекла.

Лили: Том... Нет... Нет, нет, нет! Томми!

Ее ладони — горячие, влажные от слез и уличного мокрого снега — судорожно упали на его ледяные плечи.

Контраст между температурами был чудовищным. Человеческая кожа с температурой +36,6°C коснулась суб-нулевого графенового каркаса с температурой -15°C. На границе касания мгновенно выпал иней, от капель ее пота пошел легкий, едва заметный парок.

Для Тома это прикосновение было сродни удару раскаленным металлическим прутом. Молекулярный слой его крио-плазмы в области ключиц пришел в хаотическое, бурлящее движение. Законы термодинамики требовали немедленного выравнивания температур: его тело должно было отнять тепло её рук, проморозив ее пальцы до обморожения первой степени.

Том задействовал всю свою волю. Волю человека, учившегося управлять Абсолютным Нулем. Он буквально волевым усилием удерживал энтропию внутри своих тканей, сдерживал Сапфировый лёд под кожей, замкнув его в непроницаемую кристаллическую решетку, чтобы его холод не причинил ей боли, не обжег ее пальцы.

Лили: Томми, очнись! Пожалуйста, вставай! Ты же обещал... Ты обещал тёте Клэр, что найдешь работу, что всё наладится! Почему ты снова оказался там?!

Она опустилась лбом на его грудь, прямо поверх замерзшего грудинного хряща. Всхлипы сотрясали ее худое тело. Горячие слезы капали на его обнаженную шею. Каждая капля жгла его физически, пробивая термоизоляцию.

Лили: Посмотри на меня! Открой глаза! Пожалуйста... Я не смогу одна... Мы с тётей Клэр не сможем!

«Я здесь, Лили! — кричал каждый атом его разума в сплошной, параноидальной тишине замкнутого стазиса. — Я живой! Я перед тобой! Подними голову, услышь меня!»

Но он не мог подать знак. Он не мог даже заставить свое веко дрогнуть.

Если он подаст знак, если сканеры Лиги Злодеев или чутье Фокусника зафиксируют, что Ледяной Рыцарь живет под именем Тома Вэнса — Лили и тётя Клэр превратятся в мишени. Их отследят, схватят и используют как разменный материал в первой же стычке. В этой альтернативной реальности он должен был официально умереть, чтобы дать им шанс выжить.

И в этот момент наивысшего эмоционального разлома, когда внутренний крик Тома готов был пробить сдерживающий крио-каркас, глубоко в его сознании раздался иной звук.

Кр-р-р-ч-ч...

Это был не звук морга. Это был низкий, металлический скрежет тяжело перекатывающихся квантовых цепей.

Густой, вибрирующий шёпот Стражей Парадоксов — сущностей в истлевших балахонах из Белого Куба — прошелся по задворкам его разума. Они среагировали на локальное искажение эмоционально-временного поля. Его дикая боль от встречи с живой сестрой из погибшего мира натягивала временные нити альтернативной ветки, порождая микро-парадокс.

Стражи (шёпот в голове Тома): Оно... не должно... быть... здесь... Чужой элемент... Сохраняй покой... Или мы сотрем весь сектор...

Том зажал свой разум в тиски. Он вообразил, как гаснет последнее движение атомов. Как замерзает сама мысль о боли. Как пространство вокруг него превращается в монолитную, абсолютно черную ледяную глыбу.

Шёпот Стражей постепенно угас, растворившись в звенящем гуле люминесцентной лампы.

Лили судорожно расстегнула замок на кармане своего пальто. Ее дрожащие пальцы достали мелкий предмет. Это был старый, потертый плетеный браслет из синих и черных ниток — детская поделка, которую Том сплел для нее пять лет назад на летнем пикнике, когда они еще были обычной семьей.

Сквозь слезы Лили натянула браслет на его окоченевшее, бледное запястье. Нити с тихим хрустом легли на замерзшую кожу.

Лили: Ты обещал, что он всегда будет защищать тебя... Ложь... Всё ложь...

Патологоанатом: Мисс Вэнс... Вам нужно выйти. Пожалуйста. Приехали сотрудники департамента, нужно подписать документы на транспортировку.

Лили: Не трогайте его!

Детектив в бежевом плаще, дежуривший у дверей, мягко, но настойчиво взял девочку под локоть. Лили пыталась вырваться, ее пальцы соскальзывали с края стального стола, оставляя на бледной коже Тома влажные полосы от растаявшего инея.

Лили: Том!.. Томми!..

Тяжелая металлическая дверь закрылась. В коридоре еще некоторое время затихали ее отчаянные, ломающиеся крики, пока их не поглотил гул вентиляции.

В комнате снова установилась тишина.

——————————

ЧАСТЬ III. Цена маскарада

Прошло ровно девять минут.

Том оставался неподвижным, ожидая, пока датчики внешней слежки не подтвердят, что машина полиции с Лили покинула прилегающий к моргу переулок.

Внезапно доктор Вейс, до этого момента молча стоявший у регистрационного столика, повернулся.

Его движения стали странными, деревянными, лишенными естественной человеческой плавности. Глаза патологоанатома смотрели в одну точку, зрачки были максимально расширены, не реагируя на яркий свет лампы.

Финн (в гарнитуре): Том! Внимание! Биометрические показатели доктора Вейса зашкаливают. Частота пульса 140, активное подавление лобных долей. Он под внешним ментальным контролем! Это нейро-внушение... Фокусник!

Артур Пендлтон — Фокусник — не поверил протоколу полиции. Он использовал свои способности к преломлению света и гипнотическому воздействию, чтобы превратить врача в своего слепого исполнителя.

Доктор Вейс медленно подошел к столику с инструментами. Его рука уверенно сжала тяжелый анатомический скальпель из легированной стали.

Он вернулся к столу, на котором лежал Том, и занес скальпель над его виском. Задачей контрольного надреза было проверить, сохранена ли пластичность тканей и идет ли хотя бы глубокая свертывающаяся кровь. Если тело заморожено искусственно — скальпель раскроет обман.

Том не мог уклониться. Любое резкое движение раскроет его перед наблюдателем, который, без сомнения, смотрел на комнату через оптическую иллюзию или скрытую камеру.

Том сделал единственное, что оставалось.

Он сфокусировал внутренний поток Сапфирового льда в области виска и левой щеки. Молекулярная плотность его кожи на участке размером три на три сантиметра мгновенно возросла в сотни раз, переходя из состояния органической ткани в структуру сапфирообразного кристалла.

Доктор Вейс с силой опустил скальпель.

КДОН-Н-НГ!

Сухой, металлический звон разнесся по секции. Стальное лезвие скальпеля, наткнувшись на кожу Тома, не просто не сделало надреза — оно мгновенно разлетелось на три крупных осколка с визгливым треском. Сила удара отдала в кисть врача, но тот, находясь в гипнотическом трансе, даже не поморщился.

Вейс застыл. Из его разжатых пальцев выпала рукоять инструмента.

Затем рот патологоанатома перекосился в чужой, ядовитой, глумливой ухмылке. Он не произнес ни слова, но уголок его губ дернулся, а из рукава его халата на стальную поверхность стола, прямо рядом с головой Тома, выпала игральная карта.

Туз Пик.

Поверхность карты слегка переливалась нетрадиционным, преломленным светом — фирменный след фокусов Артура Пендлтона. Карточная рубашка на долю секунды вспыхнула проекцией короткого текста: «Хорошая попытка, Ледышка. Но фокусы — это моя специализация».

Иллюзия растаяла. Доктор Вейс с грохотом рухнул на линолеум без сознания — ментальная связь оборвалась, оставив его мозг в состоянии глубокого истощения.

Финн: Том! Фокусник знает! Он раскусил подставу! Сигнал с его ретранслятора зафиксирован в квартале от тебя, он двигается к... Черт! Вектор движения его людей совпадает с маршрутом полицейской машины Лили!

Том открыл глаза.

Мертвенно-серый мрамор его лица мгновенно сменился плотным, непроницаемым сине-черным глянцем.

Из его рта вырвался не просто вздох, а мощный, густой вал молочно-белого морозного тумана с температурой -40°C. Погребальная простыня, покрывавшая его ноги, в секунду промерзла насквозь и с сухим треском рассыпалась на мириады ледяных иголок.

Том сел на столе. Выпавшие из его кожи датчики ЭКГ со звоном ударились о металл.

Он посмотрел на свое левое запястье. Там, поверх сероватой кожи, четко выделялся сине-черный плетеный браслет Лили. Том провел по нему подушечкой указательного пальца, покрыв нити тончайшим прозрачным слоем Сапфирового льда — запечатав вещь в неразрушимую ледяную капсулу, чтобы ни грязь, ни кровь, ни время не смогли ее испортить.

Том: Финн. Где мой кейс?

Финн: Вентиляционный сбойный отсек № 2, за панелью. Наоми скинула его десять минут назад.

Том поднялся на ноги. Снаряжение было собрано за девяносто секунд.

Он облачился в свой чёрный графеновый комбинезон — плотный, многослойный материал с модулями активной термоизоляции защелкнулся на его груди и бедрах магнитными замками. За спиной с тихим щелчком зафиксировался титановый ранец-стабилизатор, сопла которого сразу дали едва заметную струю сжатого морозного пара. Он надел тактические перчатки с кварцевыми пластинами и закрепил на поясе крепления для своего арсенала.

Подняв с пола Туз Пик, Том сжал его в кулаке. Карта мгновенно превратилась в горсть мелкой ледяной крупы и рассыпалась по линолеуму.

Том: Фокусник сделал ошибку. Он думал, что я буду прятаться.

——————————

ЧАСТЬ IV. Стеклянная стена

Том выбил технический люк на крыше морга и шагнул наружу, в ночной Чикаго.

Город встретил его штормовым ветром с озера Мичиган и плотной, колючей крупой мокрого снега. Небоскребы делового центра уходили вверх, теряясь в низких, налитых свинцом тучах. Неоновые вывески корпоративных зданий расплывались в сизом смоге красными и янтарными пятнами.

На краю парапета, укрывшись от ветра за высоким бетонным выступом вентиляционной шахты, стояла Наоми. В ее руках был тяжелый оптический комплектовщик с тепловизионным каналом.

Услышав хруст замерзающего снега под сапогами Тома, она быстро обернулась.

Наоми: Я видела, как уезжала машина с твоей сестрой. Том... я слышала через канал связи всё, что там было. Мне жаль.

Том подошел к краю крыши. Внизу, среди тусклых уличных фонарей, просматривался пустой переулок.

Том: Жлость — это бесполезный избыток тепловой энергии. Она ничего не меняет.

Наоми сделала шаг к нему. В ее глазах — карих, умных, привыкших смотреть на мир через прицел тактического визора — читалась глубокая, неостывающая боль. Она видела, как он закрывается от всего мира. Она знала историю его происхождения: знала, что в его родной линии времени она, Наоми, была его боевым товарищем и погибла на его глазах.

Наоми подняла руку в тактической перчатке, пытаясь коснуться его плеча — чисто человеческий, сочувственный жест.

Наоми: Ты не должен проходить через это в одиночку, Вэнс. Мы — «Авангард». Финн готовит координаты, Вектор на подходе из Бостона...

Том не уклонился, но в момент, когда её пальцы почти коснулись графеновой ткани на его плече, из его ранца вырвался короткий, резкий всплеск суб-нулевого пара. Температура вокруг его фигуры упала до -30°C.

Наоми судорожно отдернула руку: перчатка мгновенно покрылась белым инеем, а материал на кончиках пальцев стал жестким и хрупким от моментальной заморозки.

Том: Не надо, Наоми.

Голос Тома звучит сухо, безэмоционально, как треск замерзающего пруда.

Том: В том мире ты была моим другом. И ты умерла, потому что я подпустил тебя слишком близко к эпицентру. Здесь ты — полевой тактик «Авангарда». Держи дистанцию. Это сохранит тебе жизнь.

Наоми застыла. Ее губы сжались в тонкую линию. На мгновение в её взгляде вспыхнула обида, но она тут же подавила ее, вернув лицу жесткое, профессиональное выражение.

Наоми: Поняла, Ледяной Рыцарь. Принято.

В наушниках снова прорезался голосок Финна. На фоне слышался быстрый стук клавиш его портативного терминала и потягивание кофе через соломинку.

Финн: Так, драма-клуб временно закрыт, у нас проблемы по кинетике. Я отследил радиообмен банды Фокусника. Артур Пендлтон не дурак. Он понимает, что если ты выжил, то первым делом пойдешь защищать Лили. Поэтому он отправил не свою главную группу, а штурмовой отряд Лиги Злодеев — пару машин с парнями Стального Мэтта. Они хотят перехватить полицейский эскорт на развязке 5-й улицы.

Том: Расстояние до развязки?

Финн: Четыре километра по прямой. Если побежишь по крышам — не успеешь, машину подрежут через три минуты. Тебе нужно ускориться. И да, Спокойно, если будешь много думать, калории будут быстрее сжигаться. А они тебе понадобятся, если Мэтт лично выйдет на связь.

Том опустил на лицо тактический кварцевый визор. Внутренний интерфейс мгновенно ожил: зажегся сетчатый баллистический профиль Чикаго, наложилась векторная карта ветров, а в углу экрана запульсировал синий индикатор расхода крио-плазмы.

Том слегка наклонил голову, взглянув на запечатанный в лед плетеный браслет на своем запястье.

Том: Они не доедут до развязки.

——————————

ЧАСТЬ V. Первый шаг в бездну

Западная эстакада Чикаго в этот час была почти пуста. Мокрый асфальт блестел под редкими фонарями, покрываясь тонкой коркой черного льда.

Полицейский седан, перевозивший Лили и тётю Клэр в безопасный сектор под охраной двух дежурных офицеров, двигался в среднем ряду со скоростью шестьдесят километров в час.

За ними, на расстоянии ста метров, без включенных фар шли две тяжелые черные машины — модифицированные инкассаторские броневики, принадлежащие силовому крылу Лиги Злодеев.

Внутри находились шестеро вооруженных наемников, накачанных боевыми стимуляторами, и координатор группы с портативным глушителем полицейских частот.

Координатор Лиги: Первый, мы на позиции. Глушилка активирована. На повороте подрежем и заберем девчонку. Фокусник сказал — брать живой, она наша страховка от Ледышки.

Водитель броневика вдавил педаль газа в пол. Тяжелый десятитонный автомобиль взревел мотором и начал быстро сокращать дистанцию до полицейской машины.

И в этот момент ночь над эстакадой взорвалась.

С высоты сорока метров, прямо с консоли железнодорожного моста, вниз сорвалась темная фигура.

Том не использовал парашюты или фалы. Он падал в свободном падении, разгоняясь до предельной скорости. За секунду до удара о крышу ведущего броневика из сопел его титанового ранца с оглушительным, оглушающим ревом вырвался сжатый поток морозного пара под давлением в пятьдесят атмосфер.

Реактивная противосила моментально погасила инерцию падения.

БУМ!

Том приземлился на капот первого броневика. Его сапоги в графеновых поножах вмяли стальной лист двигателя на десять сантиметров вниз.

Не останавливаясь ни на долю секунды, Том присел и ударил обеими ладонями по лобовому стеклу автомобиля.

Сапфировый лёд.

Суб-нулевая волна холода с температурой -100°C вырвалась из его рук, словно жидкий азот. Лобовое бронестекло толщиной в пять сантиметров мгновенно изменило свой цвет с прозрачного на молочно-белый: молекулярная структура стекла разрушилась от термического шока, и оно рассыпалось на миллиарды мелких, не острых ледяных кристаллов.

Волна холода ударила в салон. Моторный блок броневика промерз насквозь за три секунды: моторное масло превратилось в твердый пластик, бензин в топливопроводе кристаллизовался, а стальной блок цилиндров лопнул пополам с визгливым треском.

Тяжелая машина мгновенно потеряла ход, заблокировала колеса и юзом пошла по скользкому асфальту, врезавшись в бетонный отбойник.

Второй броневик, шедший сзади, попытался сманеврировать. Водитель крутанул руль вправо, намереваясь объехать замерзший остов и сбить Тома.

Том даже не повернул головы.

Он поднял левую руку в сторону надвигающегося броневика и сжал пальцы в кулак.

Из асфальта эстакады, взламывая промерзший гудрон, навстречу автомобилю со скрежетом выросла трехметровая, наклонная плита из цельного, непроницаемо-черного Сапфирового льда.

Второй броневик на полной скорости врезался в ледяной трамплин.

Металл капота смялся в гармошку, машина взмыла в воздух, перевернулась на триста шестьдесят градусов и с оглушительным грохотом рухнула на крышу, юзом проехав еще тридцать метров по мокрому асфальту, пока не остановилась, исходя паром и вытекающим, тут же замерзающим антифризом.

Из разбитых дверей перевернутой машины вывалились два наемника. Они кашляли, пытаясь поднять свои автоматические винтовки.

Том сделал три спокойных, медленных шага по заснеженному асфальту.

Его глаза за кварцевым визором горели ровным, холодным, сине-черным светом. Вокруг его фигуры закручивался миниатюрный морозный вихрь, подбирающий с дороги мокрый снег и превращающий его в ледяные иглы.

Он подошел к старшему группы, лежавшему на дороге. Наступил сапогом на ствол его винтовки. Сталь автомата под его весом покрылась инеем и со звоном переломилась пополам, как сухая макаронина.

Том (голосом, в котором не осталось ничего человеческого): Передай Фокуснику. В следующий раз я не буду замораживать только машины.

Он развернулся.

В километре впереди по эстакаде безопасно уходила полицейская машина. Синие проблесковые маячки мигали в тумане, увозя Лили и тётю Клэр прочь из опасного сектора. Они были в безопасности. Они были живы.

Том поднял правую руку. Из сопел его ранца снова вырвался струйный морозный пар. Под его сапогами прямо в воздухе, за пределами эстакады, сформировалась тонкая, прочная как алмаз консоль из Сапфирового льда.

Он сделал шаг в пустоту ночного Чикаго, оставляя за собой в небе длинный, тающий след из белого тумана и замерзших капель мгновенно кристаллизовавшейся влаги.

Шёпот Стражей Парадоксов в его голове молчал. Но он знал — они смотрят. И скоро этот город превратится в арену, где выживет только тот, чья энтропия окажется абсолютной.

Глава 10 «Энтропийный след»

ГЛАВА 10: «ЭНТРОПИЙНЫЙ СЛЕД»

ЧАСТЬ I. Термодинамика пепла

Заброшенный портовый элеватор на юго-западной косе озера Мичиган выглядел мертвым исполином из монолитного бетона. Десятки массивных цилиндрических силосов, почерневших от десятилетий кислотных дождей и промышленной копоти, уходили в мутное свинцовое небо. Внутри главного технологического бункера, глубоко под тоннами залежалого гравия и ржавых транспортерных лент, гудели резервные генераторы «Авангарда».

Воздух здесь был насыщен запахом машинного масла, озона и сухого тепла от работающих серверных стоек.

Том сидел на краю гидравлического подъемника. Верхняя часть его черного графенового комбинезона была расстегнута и спущена до пояса, обнажая пепельно-бледный торс. На бледной коже, лишенной волосяного покрова и капиллярного румянца, четко проступали застывшие рельефы мышц — плотные, волокнистые, напоминающие анатомический слепок из застывшего полимера.

В его груди не было дыхания. Не было ударов. Коллоидная крио-плазма внутри сонных артерий и полой вены текла с тягучей, почти нулевой скоростью, удерживая температурное ядро на отметке -15°C.

Финн, нацепив на нос бинокулярные инженерные очки с многослойными линзами, водил бесконтактным термо-сканером вдоль левого предплечья Тома. Зеленый луч прибора с тихим писком вычерчивал температурную топографию тканей.

Финн: Термическая стабильность на девяноста восьми процентах. Но плотность на левой щеке после контакта со скальпелем до сих пор неоднородная. Решетка Сапфирового льда перестроилась слишком быстро. Если бы ты сместил вектор кристаллизации хотя бы на полмиллиметра глубже, твои собственные нейроны тройничного нерва превратились бы в стеклянный порошок. Спокойно, если будешь много думать, калории будут быстрее сжигаться. Хотя в твоем случае это скорее потеря кинетической энергии, которую мне потом компенсировать через реактор ранца.

Том даже не моргнул. Его взгляд был устремлен в темный угол бункера, где на металлическом верстаке лежали осколки легированной стали — остатки сломанного хирургического лезвия.

Том: Мои нервы адаптировались к нулю еще во время комы. Скажи лучше, что с картой.

Финн вздохнул, сдвинул очки на лоб и подошел к центральному терминалу. На голографическом дисплее медленно вращалась трехмерная модель игральной карты — того самого Туза Пик, который Том раскрошил в морге, но микроскопические частицы которого Финн успел соскоблить с подошвы его бронесапога.

Финн: Артур Пендлтон — чертов гений и психопат в одном флаконе. Это не просто бумага и краска. Материал карты — спрессованный оптический полимер с микроскопической сеткой поляризационных нанолинз. Фокусник не нарушает законы физики, он их изгибает под удобным углом. Он использует преломление световых волн и узкополосное электромагнитное поле, чтобы создавать осязаемые миражи. А на рубашке карты был зашит радиочастотный транспондер с фазовым шифрованием. Он знал, что ты там, Том. Он проверил тебя через доктора Вейса, как на экзамене.

В десяти метрах от них, прислонившись спиной к бетонной колонне, стояла Наоми.

Она уже сняла полевой тактический плащ, оставшись в облегающем бронежилете темно-серого оттенка.

В ее руках была неполная разборка короткоствольного карабина: ее пальцы автоматически, с глухими металлическими щелчками загоняли пружину затвора на место.

Ее взгляд был прикован к левому запястью Тома.

Там, прямо поверх сероватой мертвой кожи, виднелся сине-черный плетеный браслет Лили. Он больше не двигался от сквозняков — Том покрыл его слоем Сапфирового льда толщиной в полмиллиметра. Прозрачный, алмазной прочности кристалл намертво запечатал нитки, превратив детскую безделушку в вечный, холодный артефакт.

Наоми нарушила тишину. Ее голос звучал подчеркнуто ровно, скрывая ту смесь горечи и подавленного чувства, которая жгла ее изнутри.

Наоми: Сканеры внешнего периметра подтвердили: полиция доставила твою семью на конспиративный объект департамента. Сектор Пилсен, старый жилой квартал. Двухэтажный кирпичный коттедж, внешняя охрана из шести офицеров спецподразделения SWAT. Их связь выведена на закрытую частоту шерифа.

Том медленно поднял голову.

Том: Шесть человек со штатным оружием против Лиги Злодеев — это просто мясо в форме. Если Фокусник вычислит точку, они не продержатся и девяноста секунд.

Наоми: Полицейский протокол программы защиты свидетелей засекречен на федеральном уровне. Чтобы вскрыть файл с адресом, нужен доступ с ключом окружного судьи или начальника департамента. Лига — уличные бандиты и наемники, у них нет специалистов такого класса.

Том: У них есть Пендлтон. Человек, способный заставить патологоанатома перерезать себе артерию одной улыбкой, не нуждается в паролях. Он просто возьмет того, у кого есть ключ, и вывернет его сознание наизнанку.

Финн постучал пальцами по клавиатуре, выводя спутниковый снимок южных районов Чикаго.

Финн: Том прав, Наоми. По моим перехватам, после разгрома броневиков на эстакаде в южном секторе началась дикая суета. Лига стягивает людей в портовые доки на 22-й пирс. Там зарегистрирован складской терминал подставной логистической конторы. Если мы хотим перехватить инициативу до того, как Фокусник начнет охоту за адресом семьи, бить нужно прямо сейчас.

Том молча встал с подъемника.

Подойдя к стойке с экипировкой, он натянул верхнюю часть комбинезона. Магнитные захваты на ключицах с сухим щелчком сомкнулись. На спину лег титановый ранец-стабилизатор — гидрозамки сжали его ребра, подключая системы циркуляции сжатого хладагента напрямую к регуляторам его био-костюма.

Наоми подошла ближе, удерживая дистанцию ровно в два шага — так, чтобы не коснуться морозного ореола, струящегося вокруг его фигуры.

Наоми: Я иду с тобой. Обеспечу снайперское прикрытие с крановых эстакад.

Том поднял на нее глаза. В глубине его зрачков, где не осталось человеческой радужки, клубилась непроницаемая синева, подобная льду в трещинах антарктических ледников.

Том: Нет. Твоя биометрия уязвима для термических и электромагнитных ударов. Если там Стелла Кросс или Стальной Мэтт, твой кевлар сгорит за треть секунды. Ты остаешься на связи с полицией Пилсена. При малейшем сбое их радиочастоты — поднимаешь тревогу.

Наоми хотела возразить, ее рука непроизвольно сжалась на рукояти карабина, но она поймала его холодный, отрешенный взгляд. Взгляд человека, который уже видел ее похороны в другой вселенной и который не позволит этому случиться во второй раз.

Наоми: Поняла. Буду мониторить канал Пилсена.

Но если ты застрянешь в доках, вытаскивать тебя я не стану — сама застрелю.

Том не ответил. Он опустил на лицо кварцевый визор. Мир вспыхнул темно-зелеными контурами баллистических траекторий и синими температурными градиентами.

Том: Финн, готовь маршрут по крышам. Я выхожу.

——————————

ЧАСТЬ II. Совет в руинах

Подземный резервуар под заброшенной котельной завода «Чикаго Стил» сотрясался от низкого, вибрирующего гула. Здесь не было лабораторного порядка «Авангарда». Пол был залит техническим мазутом, с потолка свисали разорванные пучки высоковольтных кабелей, а воздух дрожал от жара раскаленного металла и тяжелого запаха горелой меди.

В центре помещения, разорвав руками двутавровую стальную балку толщиной в тридцать сантиметров, стоял человек-монолит.

Стальной Мэтт.

Его рост превышал два метра двадцать сантиметров, а тело больше не состояло из плоти. Органический углерод в его клетках в результате мутации заместился сверхпрочным сплавом ферротитана и карбида железа. Каждый шаг его многосоткилограммовой туши оставлял вмятины в железобетонном полу. Его лицо напоминало грубо выкованную стальную маску без губ, а вместо глаз в глубоких глазницах тлели багровые угли остаточного магнетизма.

Стальной Мэтт: ДВА БРОНЕВИКА! В хлам! Металл лопнул, как промороженный чугун! Мои парни в реанимации с переломами и обморожениями третьей степени! Пендлтон, ты говорил, что этот ледяной ублюдок сдох под плитами на 14-й улице!

Голос Мэтта напоминал скрежет корабельного якоря о скалистое дно. От звука его рыка со стен осыпалась известка.

Стелла Кросс — «Импульс» — сидела на крышке старого дизельного генератора, закинув ногу на ногу. Ее короткие пепельные волосы стояли торчком от статического электричества, а по обнаженным рукам, затянутым в кожаные митенки, непрерывно пробегали ослепительно-голубые дуги тока. В воздухе вокруг нее пахло свежей грозой.

Стелла: Заткни пасть, Мэтт. Ты слишком много орешь для куска ржавого железа. Твои тупоголовые громилы просто не умеют водить. Холод — это всего лишь отсутствие энергии. Мой потенциал — сорок тысяч вольт в импульсном разряде. Если я поймаю Ледяного Рыцаря в фокус, его кристаллики превратятся в кипящую лужу пара за полторы секунды. Я расплавлю его вместе с его дурацким ранцем.

Артур Пендлтон стоял в полутени за ржавым распределительным щитом.

На нем был безупречно отглаженный темно-бордовый костюм-тройка, трость с серебряным набалдашником в виде оскаленного черепа и белые шелковые перчатки. Ни одной пылинки не оседало на его одежде — слабое поле преломления вокруг его тела отталкивало микрочастицы грязи.

Он медленно перебирал пальцами колоду карт. Они двигались в его руках с шелестом крыльев колибри: взлетали в воздух веером, исчезали в рукаве, материализовались между пальцами в сложнейших оптических каскадах.

Фокусник: Вы оба рассуждаете как примитивные одноклеточные организмы. Сила... напряжение... плотность сплава... Какая пошлая, дремучая нехватка воображения.

Пендлтон сделал шаг вперед, выйдя на свет единственной лампы. Его тонкие губы изогнулись в издевательской, змеиной полуулыбке.

Фокусник: Вы не понимаете, с чем мы столкнулись. Наш Ледяной Рыцарь — не просто мутант с заморозкой. Я лично наблюдал за ним через глаза того старого дурака в морге.

Когда скальпель коснулся его кожи, температура в точке удара упала почти до абсолютного нуля за пикосекунду. Он не создает лед. Он высасывает кинетику материи. Стелла, твой ток просто замкнет само на себя, если он заморозит сопротивление проводника до состояния идеальной сверхпроводимости. А ты, Мэтт... при температуре жидкого гелия твоя титановая сталь станет хрупкой, как рождественский леденец. Один удар — и ты разлетишься на миллион сувениров.

Стальной Мэтт глухо зарычал, сжав кулаки. Сталь на его предплечьях заскрипела.

Стальной Мэтт: И что ты предлагаешь, клоун? Прятаться по щелям?

Фокусник: Предлагаю использовать науку высшего порядка — психологию.

Пендлтон подбросил вверх одну карту. Это была Дама Червей. На лету карта вспыхнула короткой световой иллюзией, на доли секунды спроецировав четкое голографическое изображение лица шестнадцатилетней девочки — Лили Вэнс, рыдающей над телом брата.

Фокусник: Человек, способный остановить тепловое движение атомов, абсолютно беспомощен перед химическими реакциями собственного мозга. Его слабость — не в броне. Его слабость — в этой сопливой девчонке и старой карге, которая называет себя его теткой.

Стелла прищурилась, и голубые искры на ее пальцах на мгновение угасли.

Стелла: Ты нашел их?

Фокусник: Полиция думает, что они самые умные. Капитан оперативного отдела Мартинес оказался на редкость сговорчивым человеком после того, как я показал ему пару занятных фокусов с его собственной тенью и зеркалами в его ванной. Сейчас он лично подписывает распоряжение об изменении протокола охраны в секторе Пилсен.

Фокусник поймал Даму Червей кончиками пальцев и сжал ее. Карта с тихим хлопком вспыхнула фиолетовым холодным пламенем и превратилась в горсть черного пепла.

Фокусник: Мы не будем охотиться за ним по крышам Чикаго. Мы приведем его туда, где он сам встанет на колени. Подготовьте терминал в доках на 22-м пирсе. Нам нужно отвлечь внимание его «птичек» из радиоэфира. А пока он будет рыться в пустых контейнерах, мы навестим его уютное семейное гнездышко.

——————————

ЧАСТЬ III. Безмолвие доков

22-й пирс порта Чикаго утопал в плотном, тяжелом тумане, наползающем со стороны открытой воды. Мокрый снег прекратился, сменившись колючей ледяной взвесью, которая оседала на металлических бортах океанских контейнеровозов шершавой коркой.

Грузовой терминал казался лабиринтом из гигантских металлических гробов. Тысячи разноцветных грузовых контейнеров были выстроены в многоярусные стены высотой в четыре этажа. Где-то вдалеке скрипели тросы портальных кранов, и глухо бил в бетонные сваи черный прибой Мичигана.

Том двигался по узкому карнизу технической галереи на высоте третьего яруса.

Его перемещение не сопровождалось ни единым звуком. Перед каждым шагом подошвы его графеновых сапог выделяли микроскопическую пленку аморфного льда, который работал как идеальный акустический демпфер. Он не касался холодного металла контейнеров напрямую — кинетическая энергия его веса распределялась через стабилизаторы ранца, делая его походку почти невесомой.

Визор фиксировал обстановку.

Впереди, на открытой бетонной площадке между складом № 4 и причальной стенкой, стоял старый передвижной командный фургон.

Из его крыши торчала спиральная антенна тактического ретранслятора, а внутри сквозь замазанные грязью окна пробивался мерцающий свет компьютерных мониторов.

Вокруг машины дежурили трое бойцов Лиги в плотных бронежилетах без опознавательных знаков, вооруженные штурмовыми карабинами с лазерными целеуказателями.

Финн (в гарнитуре): Том, фиксирую сигнал ретранслятора. Это тот самый узел, который перехватывал частоты морга. Они транслируют мусорные пакеты данных, забивая полицейскую сетку помехами. Если снимешь их терминал чисто, я смогу вытащить логи связи и узнать, кто сливает информацию из мэрии.

Том: Принято. Работаю без шума.

Том перешел в режим направленного теплоотвода.

Он вытянул правую руку вперед, направив открытую ладонь в сторону двух часовых, стоявших у кормовой двери фургона. Из его рукава бесшумно, словно дым из криогенной цистерны, пополз густой, молочно-белый морозный туман. Но это не был обычный пар — управляемый направленным магнитным полем перчатки, туман стелился по самому бетону, не поднимаясь выше колен и глуша все звуковые колебания в радиусе двадцати метров.

Часовые ничего не успели понять.

Когда туман коснулся их армейских ботинок, температура на уровне земли мгновенно рухнула до -60°C. Резина подошв мгновенно потеряла эластичность, превратившись в стекловидную массу.

Том шагнул с карниза вниз.

За полметра до удара о бетон из сопел ранца с глухим шипением вырвался короткий импульс морозного пара, плавно погасивший скорость. Том приземлился в полуприседе, не издав ни звука.

В следующую секунду из его сжатых кулаков вырвались три гибких, тонких щупальца из Сапфирового льда. Они скользнули сквозь туман, как кристаллические змеи.

Два щупальца с ювелирной точностью захлестнули стволы штурмовых винтовок часовых, моментально выморозив ударно-спусковые механизмы — металл заклинило на молекулярном уровне. Третье щупальце метнулось вверх и обрушилось тупым ледяным наконечником в основание шеи третьего охранника, стоявшего у капота.

Удар вырубил человека мгновенно, отправив в глубокий нокаут без повреждения позвоночника.

Двое оставшихся попытались вскрикнуть, но Том уже был перед ними. Его движения были смазанными, неестественно быстрыми — графеновый костюм, подпитываемый крио-плазмой, работал без задержки нервных импульсов.

Короткий тычок ладонью в грудную пластину первого — холод пробил кевлар, вызвав мгновенный спазм диафрагмы и перекрыв дыхание. Второй боец дернулся было за ножом, но Том перехватил его запястье.

Один импульс субатомного торможения — и кисть наемника задеревенела, лишившись чувствительности. Том толкнул его затылком о борт фургона. Мужчина обмяк, сползая по заиндевевшей краске.

Весь захват занял четыре целых и две десятых секунды.

Ни одного выстрела. Ни одного крика. Только тихий шелест опадающего морозного тумана.

Том подошел к двери фургона, взялся пальцами за стальную ручку навесного замка и сжал ее. Сапфировый лед проник в зазоры личинки, расширился при фазовом переходе, и прочнейший закаленный замок разлетелся на десяток мелких металлических осколков.

Том распахнул дверь и шагнул внутрь.

——————————

ЧАСТЬ IV. Квантовый разрез

Внутри фургона царил полумрак, освещаемый синеватым сиянием шести рабочих станций.

На экранах бесконечными лентами бежали строки дешифрованных радиопереговоров береговой охраны, департамента пожарной безопасности и экстренных служб Чикаго.

Но оператора за терминалом не было.

Кресло перед главной консолью было пусто. На полу валялась опрокинутая чашка с недопитым кофе, жидкость из которой вытекла на рифленый алюминий пола.

Том медленно опустил взгляд.

Кофе не просто остыл. Лужа была рассечена идеально прямой, тонкой линией толщиной менее микрона. Разрез проходил сквозь застывшую кофейную гущу, через полудюймовый лист алюминиевого пола фургона и уходил глубоко в несущую раму шасси. Края разреза не имели заусенцев, окалины или следов термического оплавления. Металл был разделен на атомном уровне — так, словно связи между молекулами железа были стерты из самой ткани бытия.

И от этой борозды исходило едва заметное, призрачное бирюзовое свечение.

Финн (в наушнике Тома резко поменял тон, в его голосе прорезался непривычный, почти панический страх): Том... убирайся оттуда. ПРЯМО СЕЙЧАС.

Том замер. Его пальцы коснулись рукояти на поясе.

Том: Финн, что с телеметрией?

Финн: Мои квантовые датчики на базе только что зафиксировали хроно-энтропийный всплеск высшего класса! Это не Лига. Это не Фокусник и не Стелла. В секторе доков зафиксировано локальное искажение метрики времени. Коэффициент деградации пространства — сорок единиц по шкале Парадокса!

В этот момент тишина терминала за пределами фургона разорвалась.

Это не был звук шагов или рев мотора. Это был звук, с которым рвется толстый лист легированной стали — протяжный, утробный, металлический вой, переходящий в ультразвуковой свист.

Том вылетел из фургона, мгновенно сформировав на предплечьях полукруглые щиты из Сапфирового льда.

То, что он увидел на открытой площадке пирса, заставило даже его замерзший, апатичный разум содрогнуться.

Шестидесятитонный портовый кран, стоявший на рельсах у самой кромки воды, был рассечен по диагонали на высоте второго яруса. Верхняя стрела крана медленно, бесшумно, словно погружаясь в густое масло, соскальзывала вниз по идеально гладкому срезу. Металл среза пульсировал тем самым бирюзовым свечением сгущенной энтропии.

А на вершине соседнего штабеля контейнеров стояла фигура.

Она не была похожа на человека. Высокий, неестественно широкоплечий силуэт великана, закованный в полуистлевшие, покрытые вековой ржавчиной и черным нагаром латы. Из-под рваных лохмотьев серого балахона пробивался синюшный, мертвенный свет. Но страшнее всего было другое: к обеим кистям существа тяжелыми, светящимися бирюзовым пламенем квантовыми цепями были намертво прикованы два огромных, зазубренных палаша из тусклого, мертвого металла.

Цепи свисали вниз, волочась по рифленому железу контейнеров. И каждый раз, когда звенья касались стали, металл под ними не звенел — он просто исчезал, превращаясь в серый пепел парадокса.

Существо повернуло голову в сторону Тома.

Из-под тяжелого, расколотого забрала вспыхнули два леденящих, слепых бирюзовых провала. В сознании Тома с новой, чудовищной силой загрохотал тот самый металлический шёпот Стражей, от которого трещали височные кости:

С-с-принтер... Орудие... Стереть... лишнюю... ветку...

Дельта.

Зомби-призрак.

Сверхзвуковой палач Хроно-Инквизиции, чья плоть была выжжена тысячами временных прыжков, а воля подчинена Белому Кубу.

Существо не сделало замаха. Оно не напрягло мышцы.

Оно просто исчезло.

В ту же наносекунду воздух перед Томом взорвался сверхзвуковым гидроударом. Скорость перемещения монстра превосходила скорость звука в несколько раз — перемещение было настолько быстрым, что за фигурой схлопывался вакуумный след, вздымая бетонное крошево.

Том среагировал чисто на рефлексах, отточенных сотнями смертей в прошлой жизни.

Он не стал ставить блок. Он ударил ладонями в землю перед собой, мгновенно выбросив наружу весь доступный запас Сапфирового льда. Перед ним вырос трехслойный, скошенный барьер толщиной в полметра.

КР-Р-РАХ!

Бирюзовое лезвие палаша, окутанное квантовой цепью, врезалось в лед. Сапфировый лед — нерастапливаемый, прочный как титан — выдержал удар чистой кинетики, но энтропийная цепь сработала иначе. Бирюзовое пламя начало буквально разъедать кристаллическую структуру льда, расщепляя молекулы на первичные кварки. По барьеру побежали глубокие, светящиеся трещины.

Через прозрачную толщу трескающегося льда Том на долю секунды встретился взглядом с Дельтой.

В этих мертвых, бирюзовых колодцах не было ярости или ненависти. Там была только бесконечная, выжигающая душу пустота существа, которое когда-то было героем, но стало цепным псом энтропии.

Дельта на долю мгновения замедлил движение второго клинка. Словно глубоко под слоями истлевшей брони и внушенных программ Инквизиции что-то в его разорванном разуме узнало холод Тома.

Губы под расколотым забралом шевельнулись, выдавив хриплый, каркающий звук:

Дельта: Т... Том... Беги... из этой... ветки...

В следующую миллисекунду за спиной Дельты возникло бирюзовое кольцо пространственного разрыва. Квантовые цепи, словно живые змеи, сами рванули своего носителя назад, затягивая великана в воронку схлопывающегося парадокса.

Ударная волна схлопывания швырнула Тома назад. Он пролетел пятнадцать метров, пробил собой стенку пустого контейнера и рухнул на колени среди искореженного железа.

Барьер из Сапфирового льда за его спиной с тихим звоном осыпался серым, безжизненным пеплом.

——————————

ЧАСТЬ V. Обратный отсчёт

Том поднялся на ноги. Из сопел его ранца с шипением стравливался перегретый хладагент. Системы костюма перезагружались: на визоре мигали красные предупреждения о критическом искажении локального пространства.

Он тяжело опустил руку. Его пальцы слегка подрагивали от остаточного электростатического шока.

Том: Финн... Ты это видел?

Ответа не было три секунды. Затем в наушнике раздался прерывистый, задыхающийся голос техника, на фоне которого выли аварийные сирены терминала «Авангарда».

Финн: Я... я зафиксировал хроно-сигнатуру. Это был Страж высшего ранга. Палач. Но почему он отступил?.. Квантовая ткань нестабильна, Том. Они знают, что ты здесь. Они знают, что твое присутствие в этой ветке разрушает континуум!

Том: Он назвал меня по имени. До того, как цепи утащили его обратно.

Финн: Что?! Это невозможно, у этих тварей стерта личность... Черт, Том, забудь про это! У нас катастрофа другого уровня!

В канал связи ворвался резкий, сорванный голос Наоми.

Наоми: Том! Полицейский канал Пилсена только что лёг! Полное радиомолчание на всех частотах округа!

Холод внутри Тома мгновенно стал абсолютным.

Том: Докладывай. Четко.

Наоми: Три минуты назад капитан Мартинес отозвал внешний периметр охраны SWAT от безопасного дома под предлогом ложной тревоги на 8-й авеню! Лили и тётя Клэр остались одни в доме с двумя патрульными! А тридцать секунд назад сотовые вышки в радиусе пяти кварталов от объекта были сожжены мощным направленным электромагнитным импульсом!

Финн: Это Стелла! Ее почерк! Она выжгла электронику во всем микрорайоне! Фокусник обманул нас, Том! Терминал в доках был приманкой, чтобы увести тебя на окраину города! Они уже там!

Том вылетел из пробитого контейнера на открытую площадку пирса.

Перед его глазами в темно-зеленом интерфейсе визора вспыхнула карта Чикаго. Красная пульсирующая точка в районе Пилсен находилась в одиннадцати километрах к северо-западу.

Одиннадцать километров.

Даже на максимальной тяге ранца и скольжении по Сапфировому льду это займет не менее шести минут.

А для наемников Лиги, для психопата Пендлтона и живой шаровой молнии Стеллы Кросс шесть минут — это вечность. Этого времени хватит, чтобы сжечь дом до фундамента трижды.

Том посмотрел на свое запястье.

Под тонким слоем прозрачного неразрушимого льда тускло поблескивали сине-черные нитки браслета.

«Ты обещал, что вернешься живым...»

Взгляд Тома стал непроницаемо-черным. Вся кинетическая энергия, которую он удерживал в резервуарах графенового комбинезона, хлынула в стабилизаторы.

Из обоих сопел за его спиной с оглушительным, яростным ревом вырвались десятиметровые факелы ледяного сжатого пара.

Том: Финн, переведи ранец в режим критической перегрузки. Сними ограничители давления.

Финн: Том, ты с ума сошел?! При такой тяге температура турбин упадет ниже -100°C, металл сопел просто лопнет от хрупкости через четыре километра!

Том: СНИМИ. ОГРАНИЧИТЕЛИ.

На визоре индикатор давления вспыхнул багровым.

Том сорвался с места.

Его тело превратилось в темный, ревущий метеор. Под его сапогами прямо в воздухе, над черными водами озера Мичиган и крышами прибрежных складов, с пулеметной скоростью материализовались и тут же лопались под чудовищным давлением наклонные плиты из Сапфирового льда, разгоняя его вперед, сквозь ледяную мглу, навстречу разверзающейся бездне катастрофы.

Он знал. Он чувствовал каждой частицей своей замерзшей души:

Ловушка Фокусника захлопнулась. И цена этой ловушки будет оплачена кровью.

——————————

Конец главы 10: «Энтропийный след»