Абсолютный Бастард. Том 1: Изгой Рода

Глава 1. Чужое небо

Боль.

Она не была ослепляющей или всепоглощающей. Для того, кто тысячелетиями купался в реках раскаленной плазмы на нижних слоях Бездны, эта физическая слабость казалась скорее… раздражающей. Как назойливая муха, ползающая по открытой ране.

Я попытался открыть глаза. Веки казались отлитыми из свинца. В нос ударил резкий, тошнотворный запах дешевого антисептика, озона и застарелой крови.

«Значит, я все-таки выжил», – лениво подумал я, позволяя сознанию медленно сканировать окружающее пространство.

Где я? Последнее, что помнил Архидемон Баал, Владыка Седьмого Круга – это ослепительная вспышка божественного света. Эти лицемерные твари с небес объединились с высшими лордами Преисподней, чтобы ударить мне в спину. Я был слишком силен. Слишком независим. Моя экспансия в смежные миры угрожала их жалкому статус-кво. Они разорвали мое астральное тело на тысячу кусков и швырнули сущность в Великую Пустоту, надеясь, что хаос растворит меня без остатка.

Они просчитались. Как и всегда.

Глаза наконец-то поддались. Яркий белый свет люминесцентных ламп резанул по зрачкам. Белый потолок. Трещины на штукатурке. Мерный, раздражающий писк медицинского монитора где-то слева.

Я попытался пошевелить рукой, и тело ответило жалкой вспышкой агонии в области ребер. Это было не мое тело. Хрупкое. Мелкое. Слишком много костей, слишком мало мышечной массы. Кусок мяса, который даже отдаленно не напоминал мою истинную, закованную в базальтовую чешую форму.

Внезапно чужие воспоминания хлынули в мой разум, словно прорвавшаяся плотина. Я стиснул зубы – местные, человеческие зубы – чтобы не закричать. Мозг реципиента был слишком слаб для такого потока информации, но моя воля железными тисками сжала извилины, заставляя их работать.

Максим Барсов. Шестнадцать лет. Бастард. Грязь под ногтями великого боярского Клана Снежного Барса. Сын могущественного князя и обычной служанки, которой хватило глупости умереть при родах. Ошибка молодости, которую нельзя было выбросить на улицу из-за законов Империи, но которую можно было безнаказанно превращать в грушу для битья.

Воспоминания вспыхивали яркими картинами.

Вот мачеха, законная жена отца, смотрит на маленького Макса так, словно он кусок дерьма на ее дорогой туфельке.

Вот отец, князь Барсов, бросает ледяной взгляд и проходит мимо, даже не кивнув в ответ на приветствие сына.

А вот и главные герои этого дешевого спектакля – сводные братья. Владимир и Анатолий.

Последнее воспоминание было самым ярким. Оно пахло дождем, ржавчиной и кровью.

Заброшенный склад на окраине столицы. Максим пришел туда, поверив записке, в которой говорилось о секретном артефакте, оставленном его матерью. Наивный идиот.

– Ты правда думал, что шлюха могла оставить тебе что-то ценное, кроме своих генов? – голос Владимира, старшего брата, сочился ядом. Он стоял в полумраке, поигрывая тяжелым стальным кастетом, по которому змеились руны усиления.

– Вы… вы не имеете права, – дрожащим голосом ответил тогда Максим, пятясь к стене. – Отец узнает!

– Отец? – расхохотался Анатолий, выходя из тени. В его руках сгущалось плотное, обжигающее марево магии. – Отец сам намекнул, что ты портишь родословную. Завтра отбор в Академию. Думаешь, мы позволим ублюдку вроде тебя носить наш герб на форме?

Они не просто избили его. Если бы они хотели его убить, это заняло бы секунду. Нет, эти сопляки наслаждались процессом. Они методично ломали ему кости, а затем Анатолий применил технику «Стального Шипа». Прямо в солнечное сплетение. Туда, где у местных магов – или «одаренных», как они себя называли – находился энергетический источник.

Я чувствовал фантомную боль от того удара. Чувствовал, как тонкие, неокрепшие мана-каналы парня лопаются, как перетянутые струны. Выжженный источник. Для аристократа в этой альтернативной Российской Империи это было хуже смерти. Это означало стать калекой, мусором, пустым местом.

Они бросили его умирать, рассчитывая, что травмы спишут на нападение диких тварей из Изнанки, которые иногда прорывались в бедные районы.

– Жалкое зрелище, – прошептал я пересохшими губами. Голос оказался хриплым, ломающимся.

Мальчишка сдался. Его душа угасла еще в машине скорой помощи, уступив место тому, кто был неизмеримо древнее и злее. Мне.

Я глубоко вздохнул, игнорируя протестующий хрип пробитого легкого, и закрыл глаза. Нужно было провести инвентаризацию того, что досталось мне в наследство.

Внутренний взор погрузился в тело. Да, врачи местной клиники постарались на славу. Переломы уже начали срастаться – видимо, вкололи какой-то алхимический регенерант. Но вот магия…

Там, где в груди должен был сиять сгусток энергии, зияла уродливая, пульсирующая пустота. Края источника были обуглены, каналы, ведущие к конечностям, превратились в бесполезную труху. Обычный маг после такого до конца жизни работал бы курьером или подметал улицы.

Я усмехнулся.

Смертные такие забавные в своей ограниченности. Они думают, что сосуд определяет содержимое. Они думают, что если сломать чашку, то вода исчезнет.

– Выжженный источник? – мой тихий смех эхом отразился от голых стен палаты. – Отлично. Значит, не придется тратить время на снос старого фундамента.

Местная энергия – «мана» – была пресной и слабой. Она подчинялась законам физики и стихий. Но я не был местным. Я был Архидемоном. Моя сила не рождалась в теле, она брала начало в самой Бездне, частица которой навсегда слилась с моей душой.

Я отбросил мысли о боли. Сосредоточился на той кромешной, первородной тьме, что спала внутри моего нового, хрупкого сознания.

«Пробудись», – мысленно приказал я.

Ответом стала тишина. Затем – слабый толчок. Словно сердцебиение там, где не было сердца.

Я начал плести Узор. Техника «Дыхание Бездны», которой обучали только высших генералов демонических легионов. Я стягивал крохи собственной духовной энергии, уплотнял их, скручивал в спираль и направлял прямо в мертвый кратер разрушенного источника.

Тело выгнулось дугой. Монитор жизнеобеспечения надрывно запищал, фиксируя бешеный скачок пульса.

Обычный человек сошел бы с ума от этой боли. Представьте, что в вашу грудь заливают жидкий свинец, который затем начинает прогрызать себе новые вены. Демоническая энергия – Скверна – не признавала человеческих мана-каналов. Она строила свои собственные. Жесткие, черные, способные выдержать давление силы, которая гнетет миры.

По бледной коже живота и груди Максима поползли черные вены. В палате резко упала температура. Лампы под потолком замигали и жалобно затрещали.

В мертвом кратере зажглась искра. Черное, маслянистое пламя с фиолетовым отливом. Оно жадно вгрызалось в остатки старого источника, переплавляя уродливые шрамы в идеально гладкую, сферическую форму Демонического Ядра.

«Больше», – процедил я сквозь сжатые челюсти, вливая в Ядро остатки воли.

Хрустнула кость. Регенерация, подстегнутая Скверной, ускорилась в десятки раз. Сломанные ребра вставали на место с тошнотворным щелканьем. Легкое расправилось. Слабые мышцы бастарда наливались неестественной плотностью.

Процесс занял не больше двух минут, но они показались вечностью.

Когда черное пламя втянулось обратно под кожу, а вены приобрели нормальный цвет, я обессиленно откинулся на влажную от пота подушку.

Дыхание выровнялось. Монитор успокоился, вернувшись к размеренному писку.

Я поднял правую руку и щелкнул пальцами. На кончике указательного пальца вспыхнул крошечный огонек. Но это был не обычный огонь. Он был черным, как ночь без звезд, и не излучал тепла. Он пожирал свет вокруг себя.

Первое Кольцо Тьмы. Ядро сформировано. По местным меркам я был на уровне «Неофита» – самого слабого ранга среди первокурсников. Но моя энергия была совершенно иной природы. Одна капля моей Скверны могла прожечь насквозь стальной щит мастера-защитника.

Владимир. Анатолий. Клан Барсовых. Император. Высшие Боги.

Все вы скоро узнаете, какую ошибку совершили.

Внезапно за дверью послышались тихие шаги. Не уверенные шаги врача и не шарканье медсестры. Это была мягкая, крадущаяся поступь человека, который умеет убивать.

Я сжал кулак, гася черное пламя. Глаза привычно прищурились, тело само напряглось, готовое к броску.

Дверная ручка бесшумно повернулась вниз.

Игра началась раньше, чем я думал.

Глава 2. Врачебная ошибка

Дверь приоткрылась без единого звука. Для обычной больничной палаты, где петли скрипят от старости и дешевизны, это было ненормально. Кто-то предварительно смазал механизм или, что куда вероятнее, использовал простейшее заклинание тишины. Местная магия воздуха, если судить по легкой вибрации пространства.

Я лежал неподвижно, смежив веки так, чтобы оставить узкую щелочку для наблюдения. Дыхание – ровное, слабое, с характерным хрипом человека, чьи легкие недавно были пробиты. Идеальная имитация глубокого, болезненного сна.

В палату скользнула тень. Человек в стандартном белом халате медбрата, с медицинской маской на лице и шапочке, скрывающей волосы. На первый взгляд – ничего подозрительного. Но для того, кто тысячелетиями командовал легионами Бездны, детали кричали о фальши.

Настоящие медики ходят иначе. Они устают, шаркают ногами, их движения полны рутины и скрытого раздражения. Этот же ступал с грацией хищника: перенося вес с пятки на носок, мягко пружиня на полусогнутых коленях. Взгляд поверх маски был не уставшим, а холодным и сфокусированным. В правой руке он держал шприц, но держал его не как инструмент для инъекции, а как стилет – обратным хватом.

«Любитель», – констатировал я про себя. Наемные убийцы в мирах смертных всегда страдали излишней самоуверенностью. Они слишком полагались на эффект неожиданности и свою убогую магию.

Я медленно, по миллиметру, сместил правую руку под одеялом. На металлической тумбочке у кровати, среди бинтов и пустых ампул, лежал забытый хирургический скальпель. Медсестра, менявшая мне повязки пару часов назад, оказалась донельзя рассеянной. Или же этот «медбрат» специально подстроил все так, чтобы инструмент оказался здесь – для инсценировки самоубийства поехавшего рассудком бастарда?

Неважно. Главное, что теперь у меня было оружие.

Убийца приблизился к кровати. От него пахло дорогим одеколоном, что напрочь ломало образ дешевого санитара, и еще чем-то неуловимым. Алхимическим ядом. Смесь на основе сока мандрагоры и пепла виверны – вызывает мгновенную остановку сердца, не оставляя следов в крови. Местные судмедэксперты спишут всё на обширный инфаркт из-за болевого шока. Умно. Братья Барсовы не поскупились на профессионала, чтобы наверняка закрыть вопрос со своим бастардом.

Гость замер надо мной, вглядываясь в лицо. Я почувствовал, как тончайшая пленка его ауры сканирует мое тело. Он проверял наличие защитных артефактов или остатков маны. Естественно, он ничего не нашел. Мой выжженный источник был мертв для его примитивного восприятия, а крошечное Демоническое Ядро, свернувшееся в глубине груди, надежно укрылось за ментальным барьером. Для него я был куском мяса.

Убийца занес шприц. Его свободная рука потянулась к моему лицу, чтобы зажать рот и предотвратить рефлекторный вскрик.

Пора.

Моя рука метнулась вправо. Пальцы сжали холодную рукоять скальпеля. В ту же долю секунды я высвободил микроскопическую каплю Скверны из Ядра. Черное пламя, невидимое для обычного глаза, мгновенно оплело мои мышцы, даруя им секундный всплеск нечеловеческой силы и скорости.

Я не стал отбивать руку со шприцем – это было бы ошибкой. Вместо этого я резко ушел влево, перекатываясь на бок, и одновременно нанес удар снизу вверх.

Лезвие скальпеля, окутанное едва заметной пленкой демонической энергии, легко, словно сквозь теплое масло, прошло сквозь пассивный магический щит убийцы. Металл вонзился точно под челюсть, в мягкие ткани, пробивая сонную артерию и задевая шейный позвонок.

Глаза «медбрата» расширились от первобытного ужаса. Шприц выпал из его ослабевших пальцев, звякнув о кафельный пол. Из раны на шее толчками хлынула горячая, багровая кровь.

Я не отстранился. Наоборот, перехватил его свободной рукой за воротник халата, дернув на себя, чтобы он не отшатнулся и не поднял шум, упав на спину. Его кровь щедро брызнула мне на больничную рубашку и лицо, обжигая теплом.

– Ш-ш-ш… – ласково прошипел я ему прямо в ухо, пока он хрипел, пуская кровавые пузыри из-под маски. – Не шуми. Ты же сам наложил сферу тишины, не так ли? Будет грубо ее нарушать.

Тело в моих руках дернулось в агонии. Я почувствовал, как его жалкая жизненная сила и крупицы маны начинают улетучиваться, растворяясь в пространстве.

«Не пропадать же добру», – цинично подумал я.

Я мысленно активировал «Пожирание» – базовый навык любого демона. Мои пальцы, сжимавшие шею убийцы, слабо засветились фиолетовым. Я втянул в себя остатки его энергии. Этого было ничтожно мало, словно глоток воды для умирающего от жажды, но мана убитого тут же потекла по моим новым, черным каналам, ускоряя регенерацию поврежденного тела Максима. Боль в ребрах стала тупой, отдаленной.

Через пять секунд тело обмякло окончательно.

Я аккуратно свалил труп на пол возле кровати. Вытащил скальпель, брезгливо вытер лезвие об его белый халат. Затем, не торопясь, обыскал карманы. Никаких документов, что логично. Но во внутреннем кармане пиджака, надетого под халатом, обнаружился тяжелый серебряный жетон. На нем был выгравирован оскаленный волк с пробитым кинжалом черепом. Знак одной из столичных гильдий наемников. Дешево, сердито и анонимно.

– Значит, братья решили не пачкать руки напрямую, – вслух произнес я, взвешивая жетон на ладони. – Забавно.

Я сунул трофей под подушку. Затем сел на краю кровати, отбросил одеяло и позволил себе легкую улыбку.

Щелчок. Дверная ручка снова дернулась. Сфера тишины убийцы рассеялась вместе с его смертью, и теперь в коридоре отчетливо слышались грузные шаги и скрип тележки с лекарствами.

Время для второго акта спектакля.

Дверь распахнулась. На пороге стоял тучный, лысеющий мужчина в помятом медицинском костюме – дежурный врач. За его спиной маячила медсестра.

Врач сделал шаг в палату, открыл рот, чтобы что-то сказать, и замер. Его взгляд упал на распростертое в луже крови тело. Затем – на меня.

Картина была живописной: избитый, забинтованный подросток сидит на койке. Лицо, руки и рубашка залиты чужой кровью. В правой руке – хирургический скальпель, с которого на пол падает тяжелая, густая капля.

Планшет со звонким стуком вывалился из рук врача. Медсестра за спиной издала сдавленный писк и прикрыла рот ладонями.

– Т-ты… что здесь… Господи милостивый! – прохрипел доктор, пятясь к стене. Его глаза едва не выкатились из орбит. Местная магия исцеления была далека от чудес, но даже он понимал, что пациент с выжженным источником и сломанными ребрами не мог убить вооруженного человека.

Я медленно поднял голову. Сделал лицо максимально потерянным, стеклянным. Выражение абсолютного шока и непонимания.

– Доктор? – мой голос дрожал. Идеальная имитация сорванного крика. – Доктор, что… что происходит? Кто это?

Врач сглотнул с такой силой, что его кадык подпрыгнул.

– Вы… вы его убили! Барсов, вы понимаете, что натворили?! Это же… это…

– Он подошел ко мне, – я заговорил быстро, сбивчиво, словно в бреду. Я позволил скальпелю выскользнуть из пальцев. Он звякнул об пол. – Он занес шприц. Я не помню… Я спал. Открыл глаза – он надо мной. Я просто отмахнулся. Я не знаю, как это вышло. У меня в руке оказался этот ножик… Доктор, я ничего не помню! Кто я? Почему я здесь? Почему все так болит?!

Я схватился за голову, раскачиваясь из стороны в сторону. Классическая симуляция ретроградной амнезии на фоне сильнейшего стресса.

Врач немного расслабился. Логика обывателя взяла верх над здравым смыслом. Пацан в шоке. Потеря памяти. Удачное стечение обстоятельств: пациент просто рефлекторно отмахнулся первым попавшимся острым предметом, а нападавший по глупости напоролся шеей. Такое бывает. Редко, но бывает.

– Успокойтесь, больной. Лежите. Сестра, срочно вызывайте Имперскую жандармерию! – скомандовал врач, делая осторожный шаг ко мне. – И санитаров!

Он подошел ближе, стараясь не наступить в лужу крови.

– Барсов Максим, послушайте меня… – начал он, пытаясь говорить успокаивающим тоном.

Я резко поднял глаза. И в этот момент я перестал играть.

Я выпустил свою ауру. Не ту физическую мощь, которой у этого тела пока не было. Я выпустил ауру своей души. Тот самый леденящий, бездонный ужас Бездны, который заставлял низших демонов ползать на брюхе, а ангелов – седеть.

Я позволил лишь крошечной капле этого ужаса просочиться в реальный мир и сфокусировал его точно на разуме доктора.

Температура в палате мгновенно упала на десяток градусов. Изо рта врача вырвалось облачко пара. Его зрачки сузились до размера булавочных головок. Он застыл на месте, парализованный первобытным, иррациональным страхом. Ему показалось, что перед ним на больничной койке сидит не избитый шестнадцатилетний подросток, а древнее хтоническое чудовище, которое только что проглотило солнце и теперь присматривается к нему.

– Послушайте меня очень внимательно, доктор, – мой голос стал тихим, лишенным каких-либо эмоций. Глубоким и резонирующим, словно он звучал прямо в его черепе. – Меня зовут Максим Барсов. На меня было совершено покушение. Я защищался в состоянии аффекта. Полиция зафиксирует самооборону. А вы… вы сейчас же подпишете бумаги о моей выписке.

– Но… но ваши травмы… – пролепетал он, не в силах отвести взгляд от моих глаз. Ему чудилось, что в них клубятся черные галактики. – Ваш источник… Он мертв. Вы не можете ходить…

– Я могу всё, – мягко перебил я его. – Мой источник – это моя проблема. Вы выпишете меня. Напишете, что регенерация прошла успешно благодаря вашим экспериментальным зельям. Получите премию. А потом вы забудете о том, что видели здесь. Вы забудете всё, кроме того, что я был в состоянии глубокого шока. Понятно?

– Д-да… – выдавил из себя врач. По его лицу катился крупный пот, несмотря на холод в палате. Его колени дрожали.

Я медленно втянул ауру обратно. Морок рассеялся. Температура в комнате вернулась в норму.

Врач пошатнулся, шумно втягивая воздух, словно вынырнул из глубокого омута. Он непонимающе заморгал, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь понять, почему ему только что казалось, будто он стоит на краю преисподней.

– Вот и славно, – я натянул на лицо маску напуганного подростка. – Мне можно переодеться, доктор? Я… я хочу домой. К семье.

Слово «семья» я произнес с такой искренней, дрожащей надеждой, что сам едва не поверил.

Спустя час все формальности были улажены. Жандармерия, прибывшая на место, оказалась на удивление апатичной. Увидев убитого без документов и жетона (который надежно покоился в моем кармане), они быстро классифицировали его как уличного грабителя или психа, проникшего в больницу. Свидетельство врача о состоянии аффекта сыграло свою роль. Бастард великого клана Барсовых, пусть и выжженный, формально оставался аристократом. Заводить дело на аристократа, убившего безродного убийцу, никто в Империи не стал бы.

Еще через полчаса я стоял у ворот больницы.

Медицинская одежда была выброшена. На мне были те самые вещи, в которых меня привезли: джинсы со следами засохшей грязи, дешевые кроссовки и темная толстовка, сквозь которую на спине виднелись неровно зашитые разрезы от чужой магии. В кармане лежали скудные пожитки Максима: ключи, дешевый коммуникатор с разбитым экраном и пара мятых имперских рублей.

Я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух.

Альтернативная Российская Империя раскинулась передо мной во всем своем мрачном, эклектичном великолепии. Высокие шпили небоскребов из стекла и бетона соседствовали с массивными каменными усадьбами в стиле неоклассицизма. В небе, расчерченном инверсионными следами маг-мобилей, неторопливо плыл огромный рекламный дирижабль. На его бортах переливались неоновые руны, призывая покупать защитные амулеты от корпорации Морозовых со скидкой.

Мир, где магия сплелась с технологиями. Мир, где сила решала всё. Идеальный полигон для того, кто привык быть Абсолютом.

Мои размышления прервал визг тормозов.

К кованым воротам больницы плавно подкатил черный, бронированный внедорожник представительского класса. На его капоте хищно сверкал серебряный герб: оскаленный снежный барс на фоне скрещенных клинков.

Тонированное стекло задней двери медленно поползло вниз. В полумраке салона я разглядел знакомое по чужим воспоминаниям лицо. Анатолий Барсов. Мой сводный брат. Тот самый, который выжег мне источник.

На его лице играла брезгливая, ленивая ухмылка. Он, видимо, приехал забрать труп или убедиться, что дело сделано, чтобы доложить старшему брату.

Когда наши взгляды встретились, ухмылка Анатолия медленно сползла с его лица, уступая место искреннему, неподдельному изумлению. Он смотрел на меня так, словно увидел призрака.

Я не стал отводить взгляд. Я сунул руки в карманы толстовки, чуть склонил голову набок и растянул губы в широкой, хищной улыбке. Улыбке, от которой у нормальных людей кровь стынет в жилах.

– Добрый вечер, братик, – тихо произнес я, зная, что он прочтет это по губам. – Я вернулся. И я очень соскучился.

Игра только начиналась. И правила в ней теперь буду диктовать я.

Глава 3. Возвращение в гадюшник

Стекло бронированного внедорожника опустилось до конца, с тихим шипением скрывшись в двери. В салоне, пропахшем дорогой кожей и терпким парфюмом, сидел Анатолий Барсов. Мой сводный брат. Семнадцатилетний аристократ, надежда Клана, гордость отца и, по совместительству, садист с завышенным чувством собственного величия.

Его лицо – породистое, с резкими скулами и презрительно искривленными губами – сейчас напоминало маску из дешевой комедии. Челюсть слегка отвисла, а в глазах цвета стали плескалось первобытное, ничем не прикрытое непонимание.

Он приехал сюда за трупом бастарда. В крайнем случае – за пускающим слюни инвалидом, которого можно будет с чистой совестью запереть в подвале до конца его недолгих дней. А вместо этого он видел меня. Стоящего на своих двоих, улыбающегося и живого.

Тишина затянулась. Слышно было лишь ровное, низкое гудение двигателя, работающего на очищенных мана-кристаллах.

– Какого дьявола… – вырвалось у Анатолия. Его голос, обычно властный и надменный, сейчас дал предательскую трещину. – Ты… ты должен быть мертв. Или, как минимум, прикован к койке.

Я неторопливо подошел к машине. Засунул руки глубже в карманы толстовки, игнорируя холодный вечерний ветер, который забирался под тонкую ткань.

– Привет, Толя, – произнес я мягко, почти ласково. – Как видишь, слухи о моей кончине оказались несколько преувеличены. Врачи сказали, у меня удивительная тяга к жизни. Регенерация, чудеса медицины, ну, ты понимаешь.

Анатолий моргнул. В его взгляде промелькнула искра страха, но она тут же утонула в привычной, воспитанной годами ярости. Аристократ не имеет права бояться мусора.

– Садись в машину, ублюдок, – процедил он сквозь зубы, отворачиваясь. – Быстро. Пока я не решил закончить начатое прямо здесь, на глазах у жандармов.

«Закончить начатое». Как мило. Я мысленно взвесил свои шансы. Мог ли я убить его прямо сейчас? Безусловно. Достаточно одного направленного импульса Скверны из моего нового Ядра, чтобы его хваленый магический щит схлопнулся, а сердце остановилось.

Но что потом? Я стою в центре столицы Империи, в слабом теле, без денег, без связей. Убийство наследника Великого Рода Барсовых прямо под камерами наблюдения больницы – это немедленный ордер на уничтожение. За мной отправят лучших ликвидаторов клана, а то и Имперскую инквизицию. Архидемон Баал не боялся смерти, но он не был идиотом. Месть – это блюдо, которое подают не просто холодным. Его подают изящно.

Я молча открыл тяжелую дверь и забрался на заднее сиденье. Кожа кресла мягко скрипнула подо мной.

Водитель – грузный мужчина с военной выправкой и аурой мага-силовика ранга так «Воина» – бросил на меня хмурый взгляд через зеркало заднего вида, но промолчал. Анатолий сидел спереди, справа от водителя.

Машина плавно тронулась с места, вливаясь в вечерний поток столичного трафика.

– Что произошло в палате? – резко спросил Анатолий, не оборачиваясь. – Мне доложили, что там был труп. Кто-то пытался тебя прикончить?

– Понятия не имею, – я пожал плечами, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза. – Какой-то псих в халате. Набросился на меня, я отмахнулся, он поскользнулся и напоролся на скальпель. Жуткая нелепость. Жандармерия уже всё оформила.

Анатолий резко обернулся. Его лицо покраснело от гнева.

– Ты держишь меня за идиота, кусок дерьма?! – рявкнул он. Его аура вспыхнула. Воздух в салоне потяжелел. Я почувствовал, как формируется магическое давление стихии Металла. Обычного человека сейчас вдавило бы в кресло, а кровь пошла бы носом от перепада давления.

Я лишь лениво приоткрыл один глаз. Мое Демоническое Ядро, пульсирующее в груди, даже не заметило этой жалкой попытки давления. Для Скверны жалкая мана местного подростка была все равно что легкий бриз для скалы.

– Толя, успокойся, – я произнес это тем же ровным, безразличным тоном. – У тебя вена на лбу пульсирует. Лопнет еще.

Его глаза расширились. Он явно ожидал, что я забьюсь в угол, начну скулить и просить прощения, как делал прежний Максим. Моя абсолютная, непробиваемая наглость ломала ему все шаблоны.

– Ты… – он задохнулся от возмущения, его пальцы сжались на подлокотнике так, что пластик жалобно хрустнул. – Ты забыл свое место, бастард. Я не знаю, как ты выжил после «Стального Шипа». Я не знаю, как тебе удалось пережить визит наемника. Но твой источник мертв. Я чувствую это. Ты – пустое место. Абсолютный ноль. И как только мы пересечем ворота поместья, я лично переломаю тебе ноги. Посмотрим, как быстро ты регенерируешь в подвале, среди крыс.

Я усмехнулся, глядя прямо в его полные ненависти глаза.

– С нетерпением жду, братик.

Он отвернулся, тяжело дыша, и уставился в окно. Водитель бросил на меня еще один взгляд через зеркало – на этот раз в нем читалось не только презрение, но и легкое недоумение.

Остаток пути мы провели в молчании. Я использовал это время с пользой: погрузился в легкий транс, анализируя ауру Анатолия.

Стихия Металла. Жесткая, негибкая, направленная на укрепление физической оболочки и создание режущих конструктов. Парень был силен для своих лет – почти дотянул до ранга «Подмастерье». Его мана-каналы были широкими, но грязными. Он слишком полагался на грубую силу и родовые артефакты, пренебрегая тонким контролем. Типичный мажор, которому все досталось по праву рождения.

Впрочем, для моего нынешнего тела он всё еще представлял серьезную угрозу. В прямом столкновении без использования Скверны он размазал бы меня по стене. Значит, прямой конфронтации пока избегаем. Нужно время. И ресурсы.

Спустя сорок минут внедорожник свернул с широкого центрального проспекта на элитную, утопающую в зелени трассу. Впереди показались монументальные кованые ворота поместья Барсовых.

Зрелище было впечатляющим. Шестиметровый забор из зачарованного камня, по которому змеились защитные руны. На воротах голографической проекцией сверкал герб Рода. Рядом дежурили двое гвардейцев клана в тактических экзоскелетах – тяжелых бронекостюмах, усиливающих магию владельцев. На их плечах покоились крупнокалиберные маг-винтовки.

Ворота бесшумно разъехались, пропуская машину на территорию.

Усадьба Барсовых больше напоминала небольшую крепость, спрятанную посреди ландшафтного парка. Трехэтажный главный особняк из темного мрамора дышал роскошью и многовековой историей. Вокруг суетилась прислуга, садовники стригли идеально ровные кусты с помощью заклинаний левитации, а в отдалении виднелись тренировочные полигоны и сверкающие купола родовых оранжерей.

Внедорожник остановился не у парадного входа, а свернул на узкую аллею, ведущую на задний двор. Машина затормозила возле ветхого, покосившегося двухэтажного здания из серого кирпича. Это был флигель для низшей прислуги – тех, кому не полагалось жить в основном доме.

– Приехали, Ваше Ничтожество, – ядовито произнес Анатолий. – Выметайся.

Я молча открыл дверь и вышел на брусчатку.

– Твоя комната на втором этаже, в самом конце коридора, – добавил брат, опустив стекло. – Из флигеля без приказа не выходить. Завтра отец решит, что с тобой делать. И молись всем богам, бастард, чтобы он просто выкинул тебя на улицу. Потому что если он оставит тебя здесь – твоя жизнь превратится в ад.

Машина резко сорвалась с места, обдав меня выхлопными газами, и покатила к главному особняку.

Я проводил ее взглядом, чувствуя, как губы снова растягиваются в улыбке. Ад? Мальчишка угрожает Архидемону адом? Как трогательно. Он даже не представляет, что ад уже здесь. И он приехал на заднем сиденье его машины.

Я повернулся к флигелю. Здание выглядело удручающе. Облезлая краска, тусклые окна. Очередное напоминание о том, как клан Барсовых относился к «ошибке молодости» своего главы.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, я вошел внутрь. В нос ударил запах кислой капусты, дешевого табака и сырости. В узком коридоре мне навстречу попалась дородная кухарка с тазом грязного белья. Увидев меня, она замерла, широко распахнув глаза.

– Максимка? – ахнула она, выронив таз. Белье рассыпалось по грязному полу. – Господи помилуй, да как же… Сказали ведь, что помер ты!

– Здравствуй, Марфа, – я выудил имя женщины из памяти реципиента. Она была одной из немногих, кто не издевался над парнем, хотя и помочь ничем не могла, боясь гнева хозяев. – Как видишь, не дождетесь.

Я обошел рассыпанное белье и направился к скрипучей деревянной лестнице. Женщина провожала меня испуганным взглядом, крестясь вслед.

Поднявшись на второй этаж, я прошел по тускло освещенному коридору до самой последней двери. Ключ в замке провернулся с жалобным скрежетом.

Комната, если это убожество можно было так назвать, встретила меня затхлым воздухом. Десять квадратных метров. Узкая кровать с продавленным матрасом, обшарпанный шкаф, кривоногий стол у окна и тусклая лампочка под потолком, вокруг которой вились мошки.

Я закрыл за собой дверь, щелкнул задвижкой и медленно выдохнул.

Вот и всё. Моя новая резиденция. Врата в мой личный Пандемониум.

Я подошел к кровати и тяжело опустился на скрипнувший матрас. Тело, державшееся на чистом адреналине и остатках поглощенной маны убийцы, начало подавать сигналы бедствия. Ребра ныли, мышцы горели от непривычной нагрузки. Демоническое Ядро внутри груди пульсировало глухо и требовательно.

Оно было голодно.

Я закрыл глаза и погрузился в себя. Ядро, сплетенное из Скверны, было крошечным, размером с горошину. Оно сожрало весь ресурс моего выжженного человеческого источника и теперь требовало строительного материала для расширения.

В Бездне я бы просто вдохнул окружающий эфир, наполненный болью и страданиями проклятых душ. Здесь, в этом пресном мире, мне приходилось довольствоваться местной маной. Проблема заключалась в том, что обычная мана была слишком «чистой» и слабой. Чтобы переработать ее в Скверну, требовалось огромное количество энергии.

– Мне нужно мясо, – прошептал я в пустоту комнаты. – И много. Мне нужны алхимические ингредиенты, стимуляторы, кристаллы.

Я встал и подошел к окну. Оно выходило на задний двор поместья. Вдалеке, за рядами аккуратно подстриженных деревьев, возвышались купола родовых оранжерей Барсовых.

Мое демоническое зрение легко пробивало ночную мглу. Для меня купола сияли в темноте, словно гигантские неоновые вывески. Они были пропитаны плотной, насыщенной магической энергией. Там, под защитными барьерами, выращивались редчайшие духовные травы и грибы, которые клан использовал для создания эликсиров укрепления тела.

Это было именно то, что мне нужно. Концентрированная жизнь, которую я смогу переплавить в первородную Тьму.

На губах снова заиграла хищная улыбка. Отец завтра решит мою судьбу? Сводные братья планируют переломать мне ноги? Наивные смертные.

Этой ночью Клан Снежного Барса понесет свои первые убытки. И это будет лишь началом их падения.

Я отошел от окна и начал стягивать с себя пропахшую больницей и чужой кровью одежду. Нужно было принять душ в общей душевой на этаже, смыть с себя этот день и подготовиться к ночной прогулке.

Гадюшник думал, что принял обратно забитую мышь. Что ж, им предстоит узнать, что в их нору заполз аспид.

Глава 4. Демоническая алхимия

Ржавая вода с шипением вырвалась из лейки душа, обдав меня ледяными брызгами. Общая душевая для прислуги на первом этаже флигеля выглядела так, словно здесь недавно пытали гоблинов: отколотая кафельная плитка, плесень по углам и стойкий запах сырости.

Я стоял под ледяными струями, методично смывая с себя засохшую кровь незадачливого киллера, больничную вонь и остатки слабости прежнего Максима. Холодная вода должна была бодрить, но моему новому телу было плевать на температуру. Демоническое Ядро, пульсирующее в груди крошечным черным солнцем, согревало кровь изнутри.

Закрыв кран, я вытерся жестким, застиранным полотенцем и критически осмотрел себя в треснувшем зеркале над раковиной.

Зрелище оставалось жалким. Впалая грудь, выпирающие ключицы, бледная кожа с россыпью синяков, переходящих в желтизну. На спине – уродливые, багровые шрамы от недавних магических ударов сводных братьев. Местная магия исцеления лишь наспех залалатала разрывы тканей, оставив под кожей узлы свернувшейся энергии.

– Никакой эстетики, – хмыкнул я своему отражению. Глаза, смотревшие на меня из зазеркалья, на секунду вспыхнули фиолетовым пламенем. – С таким сосудом много Скверны не удержишь. Разорвет к демоновой матери.

Вернувшись в свою каморку, я порылся в убогом шкафу. Гардероб бастарда великого Клана Снежного Барса состоял из пары заношенных джинсов, нескольких безликих футболок и старой темной водолазки. Я натянул черную водолазку, темные штаны и мягкие кроссовки. Идеально для ночной прогулки.

На часах, встроенных в разбитый коммуникатор, светились цифры: 02:15. Самое время.

Я приоткрыл окно. Петли жалобно скрипнули, но в монотонном стрекотании ночных цикад этот звук утонул без следа. Второй этаж. До земли метра четыре. Для обычного подростка с недавно сломанными ребрами – рискованный прыжок. Для меня – легкая разминка.

Я высвободил тончайшую нить Скверны, пустив ее по мышцам ног. Тело на мгновение стало легким, как пепел. Я бесшумно скользнул через подоконник и приземлился на влажную траву заднего двора, мягко спружинив на полусогнутых ногах. Ни единого звука.

Территория поместья Барсовых патрулировалась. Это я знал из памяти Максима. Гвардейцы с собаками-фамильярами обходили периметр каждые полчаса, а все ключевые здания были опутаны сигнальными контурами.

Я переключил зрение, позволяя демонической сущности смотреть на мир.

Ночь мгновенно преобразилась. Тени стали глубже, обрели объем и текстуру. В воздухе проступили светящиеся линии магических потоков. Я видел, как вокруг главного особняка пульсирует мощный силовой щит цвета перекаленного железа – магия Металла, коронная стихия клана. А вот дорожки патрулей светились тусклым желтым следом, оставленным аурами гвардейцев.

Моя цель находилась правее – комплекс оранжерей, накрытый куполом из армированного стекла. Барсовы специализировались не только на добыче руды и создании доспехов, но и на выращивании укрепляющих ингредиентов для своих бойцов. Элита клана должна питаться лучшим.

Я скользнул от тени к тени, двигаясь с текучестью воды. Моя Скверна поглощала любой звук моих шагов и скрывала тепловое излучение тела. Для охранных артефактов я был просто участком холодного воздуха.

Подойдя к стеклянной стене центральной оранжереи, я остановился. Воздух здесь гудел от напряжения. На стекле висела сложная вязь рун охранной сигнализации. Тронь стекло – и контур замкнется, подняв на уши всю службу безопасности.

Местные взломщики использовали бы дешифраторы или пытались бы подобрать ключ к плетению. Я поступил проще.

Я приложил ладонь к стеклу, прямо поверх светящейся руны. Вызвал из Ядра каплю первородной Тьмы и позволил ей стечь по пальцам. Черное пламя беззвучно вгрызлось в магический контур. Скверна не ломала руну – она ее пожирала, переваривая ману и создавая слепую зону. Сигнализация продолжала работать, «думая», что цепь замкнута, хотя в ней только что образовалась дыра размером с человека.

С легким щелчком я отжал замок на раме и скользнул внутрь.

В лицо ударил влажный, удушливо-сладкий запах тропиков и концентрированной магии. Внутри оранжерея светилась десятками разных оттенков. Вдоль длинных рядов гидропонных установок росли невероятные вещи.

– Неплохо, – пробормотал я, оглядывая плантацию. – Очень даже неплохо для смертных.

Вон там, в секции с искусственным вулканическим грунтом, пламенели цветы Огненного Лотоса. Чуть дальше, в чанах со специальным раствором, зрели толстые, похожие на перекрученные куски арматуры корни Железного Древа – основы для зелий каменной кожи.

Для приготовления полноценного демонического эликсира мне не нужны были их специфические свойства. Мне была нужна чистая, незамутненная жизненная сила (витальность), которую я смогу инвертировать.

Я достал из кармана плотный пластиковый пакет, прихваченный на кухне, и начал жатву.

Два Огненных Лотоса – для агрессивной энергии распада.

Три корня Железного Древа – они дадут строительный материал для укрепления моих костей.

Горсть лунного мха – он послужит стабилизатором, чтобы эта гремучая смесь не сожгла мои внутренности дотла.

Наконец, в самом центре оранжереи, под отдельным колпаком, я нашел главный приз. «Сердце Мантикоры» – редчайший багровый плод, пульсирующий, как живой орган. В памяти Максима всплыло, что этот плод отец готовил для старшего брата Владимира, чтобы помочь тому прорваться на ранг «Мастера».

– Извини, Володя, – хмыкнул я, аккуратно срезая плод скальпелем, оставшимся после убийцы. – Мне нужнее. Братская взаимовыручка, все дела.

Закончив сбор, я тем же путем покинул оранжерею, аккуратно прикрыв за собой окно. Тьма, удерживающая контур, растаяла, и охранная сеть сомкнулась, не заметив кражи. Пропажу обнаружат только утром.

Вернувшись в свою комнату, я запер дверь на задвижку и задернул плотные шторы.

Теперь начиналось самое сложное. У меня не было алхимического котла, тиглей, дистилляторов и прочей чепухи, с которой возятся местные зельевары. Но Архидемону они и не нужны. Моим котлом будет пространство, а огнем – моя собственная душа.

Я свалил ингредиенты на кривоногий стол.

– Начнем, – выдохнул я, закатывая рукава водолазки.

Я вытянул обе руки над столом. Из моих ладоней вырвались тонкие струйки черного пламени. Они сплелись в воздухе, образуя сферу размером с баскетбольный мяч. Это была «Утроба» – простейший демонический конструкт для прямой трансмутации материи.

Сначала я бросил в сферу черного огня корни Железного Древа. Пламя взревело, поглощая плотную древесину. Ни дыма, ни пепла не было – Скверна расщепляла материю на базовые энергоструктуры. Корни превратились в густую, тяжелую серую каплю, парящую в центре сферы.

Затем туда же отправились Огненные Лотосы. Капля закипела, окрасившись в агрессивный оранжевый цвет. Воздух в комнате нагрелся, запахло озоном и жженым сахаром. Я чувствовал, как энергия сопротивляется, пытаясь вырваться из удерживающего ее черного пламени. Мои виски покрылись испариной. Контроль требовал колоссального напряжения моей нынешней, слабой нервной системы.

Я бросил в сферу лунный мох. Реакция мгновенно успокоилась. Капля перестала пульсировать и приобрела глубокий фиолетовый оттенок.

Наконец, настала очередь «Сердца Мантикоры». Как только багровый плод коснулся черного пламени, сфера едва не взорвалась. Мощный выброс маны ударил меня в грудь, заставив пошатнуться.

– Стоять! – рыкнул я, вливая в «Утробу» еще больше Скверны из Ядра. Мои мана-каналы болезненно заныли от перегрузки. – Подчиняйся!

Черное пламя обрушилось на сопротивляющийся плод, сминая его, ломая его магическую структуру и вливая в общую массу.

Последний штрих. Я поднес скальпель к своей ладони и сделал быстрый, неглубокий надрез. Сжал кулак, позволяя нескольким каплям своей темной крови упасть прямо в кипящую внутри сферы жидкость.

Кровь Архидемона – лучший катализатор.

Вспышка. Черное пламя втянулось внутрь получившегося эликсира. В воздухе, прямо над столом, парила идеальная, абсолютно круглая капля размером с яблоко. Она была черной, как обсидиан, но внутри нее перекатывались багровые искры.

«Кровавый эликсир Хаоса». Грязная, примитивная версия, но для этого тела сойдет.

Я не стал искать посуду. Просто подошел ближе, открыл рот и мысленным усилием направил зависшую каплю прямо себе в горло.

Эликсир скользнул по пищеводу холодным комком.

Одна секунда. Две. Три.

А затем внутри меня взорвалась сверхновая.

Я рухнул на колени, едва успев вцепиться пальцами в край стола. Из горла вырвался хриплый, сдавленный рык.

Боль, которую я испытал в больнице после удара Анатолия, была легким щекотанием по сравнению с этим. Эликсир не просто усваивался – он вел полномасштабную войну с моим телом. Он растворял слабые человеческие ткани и на их месте мгновенно выстраивал новые, пропитанные энергией Бездны.

Я чувствовал, как трескаются и утолщаются кости. Железное Древо отдавало свою прочность, вплетаясь в мой скелет. Мои мышечные волокна рвались и тут же срастались, становясь плотными, как стальные тросы.

Но самое страшное происходило с энергосистемой. Скверна, получив гигантскую дозу топлива от «Сердца Мантикоры», начала агрессивно расширять мана-каналы. Черные вены вспучились под кожей, распространяясь от груди к кончикам пальцев. Ядро в груди бешено вращалось, засасывая в себя дикую энергию и стабилизируя ее.

Из пор моей кожи начала сочиться черная, дурно пахнущая слизь – тело исторгало шлаки, яды и слабость прежнего Максима.

Я упал на пол, скрючившись в позе эмбриона. Зубы крошились друг о друга с противным хрустом (и тут же начинали расти новые, более острые и крепкие). Я кусал губы в кровь, чтобы не закричать и не поднять тревогу. Архидемоны не кричат от боли. Они заставляют кричать других.

Трансформация длилась не больше получаса, но время потеряло свое значение. Когда агония, наконец, начала отступать, сменившись пульсирующим жаром, я лежал на грязном полу, тяжело и глубоко дыша.

Я медленно открыл глаза. Зрение стало невероятно острым. Я различал пылинки в воздухе, подсвеченные лунным светом, пробивающимся сквозь щель в шторах.

Опершись руками о пол, я поднялся. Доски под моими пальцами жалобно скрипнули. Одно неосторожное движение, и я оставил на старом дереве глубокие вмятины.

Я подошел к окну и вгляделся в свое отражение в стекле.

Изменения были разительными. Рост увеличился на пару сантиметров. Впалая грудь исчезла, уступив место рельефной, плотной мускулатуре хищника. Бледная кожа приобрела здоровый, слегка хищный оттенок. Черты лица Максима заострились, потеряв детскую припухлость. Теперь из зеркала на меня смотрел не забитый бастард, а опасный, голодный зверь.

Я прикрыл глаза и оценил состояние Ядра. Второе Кольцо Тьмы было сформировано. Ранг «Младший Ученик». Все еще ничтожно мало по меркам моего прошлого, но для шестнадцатилетнего парня в этой Империи – весьма солидный скачок за одну ночь.

Слизь, покрывавшая тело, начала засыхать, стягивая кожу. Нужно было снова идти в душ.

Утро обещало быть интересным.

Я только успел смыть с себя остатки алхимической грязи и натянуть чистую футболку, как в дверь моей каморки гулко и требовательно постучали.

– Барсов! – раздался из-за двери грубый голос одного из гвардейцев клана. – На выход! Князь ждет тебя в малом кабинете. И советую не заставлять его ждать.

Я усмехнулся, стряхивая капли воды с отросших темных волос.

Отец вызывает бастарда на ковер. Что ж. Пора показать Князю Снежного Барса, что в его стае появился новый альфа.

– Иду, – спокойно ответил я, открывая дверь.

Игра переходит на следующий уровень. И ставки повышаются.

Глава 5. Первый урок

Главный особняк Клана Снежного Барса встретил меня давящей роскошью и ледяным равнодушием. Гвардеец, сопровождавший меня от флигеля, всю дорогу держал руку на рукояти дубинки-шокера, словно конвоировал опасного преступника, а не шестнадцатилетнего парня.

Мы прошли анфиладу богато обставленных залов, где портреты предков Барсовых сурово взирали на нас с высоты позолоченных рам. Наконец, стражник остановился перед массивными дверями из мореного дуба, украшенными серебряной вязью.

– Жди, – бросил он и скрылся за дверью.

Вернулся он быстро, молча кивнув внутрь.

Кабинет Главы Рода подавлял. Тяжелые бархатные портьеры не пропускали утренний свет, и помещение освещалось лишь магическими светильниками, имитирующими пламя свечей. За массивным столом из цельного куска черного камня сидел князь Константин Барсов.

Мой отец. Точнее, отец того несчастного пацана, чье тело я сейчас занимал.

Мужчина выглядел так, словно его вытесали из гранита. Широкие плечи, седеющие волосы, зачесанные назад, и глаза – два осколка серого льда. Его аура, тяжелая и плотная, как свинцовое одеяло, заполняла весь кабинет. Ранг «Абсолютный Мастер». В масштабах этого мира – серьезная величина.

Я остановился в трех шагах от стола, засунув руки в карманы джинсов. Привычка прежнего Максима – сутулиться под этим взглядом – попыталась взять верх, но я легко подавил этот рефлекс, расправив плечи.

Князь не торопился начинать разговор. Он методично подписывал какие-то бумаги золотым пером, делая вид, что меня здесь нет. Старый психологический трюк. В Бездне за такие дешевые фокусы я обычно отрывал головы, но сейчас пришлось подыграть.

Наконец, он отложил перо и сцепил пальцы в замок.

– Мне доложили о ночном инциденте в клинике, – голос Константина прозвучал глухо, словно из-под земли. – Наемный убийца. Труп. Ретроградная амнезия и состояние аффекта. Жандармерия закрыла глаза на этот бардак только из уважения к моему гербу.

– Благодарю за покровительство, отец, – ровным тоном ответил я. Ни сарказма, ни страха. Идеально пустая интонация.

Князь чуть прищурился. Что-то в моем поведении его царапнуло, но он списал это на шок.

– Твои братья сказали мне, что ты стал жертвой нападения диких тварей на окраине, – продолжил он, сверля меня взглядом. – И что твой источник разрушен. Я проверял отчеты целителей. Это правда. Ты теперь – пустышка. Выжженная земля.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Слез, мольбы, истерики. Я лишь молча смотрел на него, чуть склонив голову к плечу. Мое Демоническое Ядро, надежно укрытое ментальным щитом, тихо пульсировало, переваривая остатки ночного эликсира. Для князя я был абсолютно лишен маны.

– Ты – пятно на репутации Рода, Максим, – слова падали, как тяжелые камни. – Но ты носишь мою кровь, и я не могу просто вышвырнуть тебя за ворота. Сегодня ты отправишься в Имперскую гимназию, как и планировалось.

Я удивленно приподнял бровь. Отправлять калеку в элитную школу для магов?

– Не делай такое лицо, – поморщился князь. – Я оплатил семестр. Ты будешь посещать занятия. И ты вылетишь оттуда с позором после первых же контрольных тестов на силу источника. Тогда я получу законное, задокументированное Имперской комиссией право исключить тебя из Рода как «неспособного». Ты станешь простолюдином. И больше никогда не переступишь порог этого дома.

«Изящно, – подумал я. – Мачеха и братья, видимо, проели ему плешь. Им нужно официальное отлучение бастарда, чтобы я не мог даже в теории претендовать на крохи наследства. А в гимназии меня еще и смешают с грязью перед отчислением».

– Я вас услышал, – я коротко кивнул. – Это всё?

Князь нахмурился сильнее. Мое спокойствие его откровенно раздражало.

– Пошел вон. Машина ждет у черного хода.

Я развернулся и вышел, не прощаясь. За спиной повисла тяжелая, недовольная тишина.

Имперская гимназия для одаренных аристократов больше напоминала помесь роскошного дворца и военной базы. Высокие башни, стрельчатые окна, тренировочные полигоны, накрытые защитными куполами.

Черный служебный седан высадил меня у дальних ворот и спешно уехал. Я поправил лямку тощего рюкзака и шагнул на территорию.

Студенты стекались к главным дверям. Идеально сидящие мундиры (парни – в строгих кителях с золотым шитьем, девушки – в элегантных плиссированных юбках и жакетах). Воздух гудел от смеха, сплетен и легких вспышек бытовой магии, которую подростки использовали просто для понта – кто-то подкуривал от пальца, кто-то левитировал учебники.

Мое появление не осталось незамеченным.

– Эй, смотрите! Это же Барсов! – раздался звонкий, насмешливый голос. – Тот самый, которого братья на свалке инвалидом сделали!

– Да ладно? Я слышал, у него источник выгорел подчистую. Зачем он приперся?

– Наверное, полы мыть.

Я шел сквозь толпу, игнорируя шепотки и откровенное тыканье пальцами. Слух, усиленный демонической трансформацией, выхватывал десятки оскорблений. Прежний Максим уже сгорел бы со стыда, пряча глаза. Я же лишь вдыхал аромат их эмоций – злорадство, высокомерие, скрытый страх. Вкусный коктейль.

Расписание в коммуникаторе услужливо подсказало, что первой парой стоит «Практика боевых взаимодействий». Идеально.

Полигон представлял собой огромный амфитеатр, дно которого было засыпано специальным амортизирующим песком и накрыто силовым барьером. На каменных скамьях уже сидело около тридцати первокурсников.

Когда я спустился по ступеням, разговоры стихли. Десятки глаз скрестились на моей фигуре. Я был единственным, кто пришел не в форме, а в черной водолазке и простых джинсах.

В центре арены стоял инструктор – высокий, сухопарый мужчина с хищным лицом и глубоким шрамом через всю щеку. Барон Вронский. Мастер магии Воздуха и, если верить обрывкам воспоминаний Максима, человек, который получал солидные премии от моей мачехи за то, чтобы моя жизнь на тренировках превращалась в ад.

Вронский обернулся. Его губы скривились в откровенно издевательской усмешке.

– Ба! Какие люди! – громко произнес он, чтобы слышали все. – Барсов-младший. А мы уж думали, вы решили сменить профиль и поступить в кулинарный техникум. Говорят, вам там самое место.

По трибунам прокатился смешок.

Я спустился на песок арены и остановился в десяти метрах от инструктора.

– Рад вас видеть в добром здравии, барон, – вежливо улыбнулся я. – Слухи о моем уходе в кулинарию сильно преувеличены. Хотя, признаюсь, разделывать туши я умею неплохо.

Смешки стихли. Вронский нахмурился. Наглость выжженного бастарда ломала заготовленный сценарий унижения.

– Разделывать туши? – барон холодно усмехнулся. – Что ж, посмотрим, как вы справитесь на практике. Сегодня у нас спарринги. Оценка базовых рефлексов. Правила просты: до первой крови или выхода за пределы круга. Использование любых атакующих плетений ранга «Ученик» разрешено.

Он обвел взглядом трибуны.

– Курсант Зубов! На арену!

С трибун тяжело спрыгнул рослый, плечистый парень. Борис Зубов. Вассал Клана Барсовых и верный пес моего старшего брата Владимира. При росте метр девяносто и весе под сотню килограммов он выглядел как молодой медведь. Его стихией была Земля, и он был известен тем, что не знал меры в драке.

Зубов подошел к инструктору, хрустя массивными кулаками. На его губах играла предвкушающая улыбка садиста.

– Барсов, – Вронский повернулся ко мне, – ваш источник поврежден. Это официальный факт. Но по правилам гимназии, вы обязаны пройти тест. Если вы откажетесь, я поставлю вам «неуд» и отправлю документы на отчисление прямо сейчас. Если согласитесь – пеняйте на себя. Зубов сдерживаться не будет.

– Я не отказываюсь, – спокойно произнес я, шагнув в размеченный красным мелом круг в центре арены.

По трибунам пронесся шепот удивления.

– Идиот, – громко фыркнула какая-то девчонка с первого ряда. – Зубов же из него отбивную сделает.

Зубов тяжело шагнул в круг напротив меня.

– Зря ты пришел, калека, – пробасил он, понизив голос так, чтобы слышал только я. – Володя велел передать тебе привет. Я сломаю тебе обе руки. Случайно, конечно. Не рассчитаю силу Земли.

– Меньше слов, Боря, – я лениво потянулся, разминая плечи. Демоническое тело, укрепленное ночным эликсиром, пело, жаждая действия. – У меня сегодня еще математика, не хочу опоздать.

Лицо Зубова побагровело от ярости.

– Бой! – рявкнул Вронский, отступая за барьер.

Зубов не стал тратить время на реверансы. Он с силой топнул ногой по песку арены. Воздух завибрировал. Его аура вспыхнула грязно-желтым светом.

– Каменная Кожа! – рявкнул он название техники, словно герой дешевого комикса.

Его кожа мгновенно посерела, приобретая текстуру и прочность гранита. Магия Земли окутала его тело тяжелым панцирем. Следом он выбросил вперед правую руку, и из песка перед ним вырвался каменный шип размером с копье, устремившись прямо мне в грудь.

Скорость была неплохой для школьника. Но для глаз Архидемона шип двигался так, словно летел сквозь кисель.

Я не стал использовать Скверну. Во-первых, рано светить истинными силами. Во-вторых, для этого куска мяса хватит и физики.

Я просто сделал шаг в сторону. Слегка сместил корпус. Каменное копье просвистело в миллиметре от моего плеча, обдав меня потоком сухого воздуха, и с грохотом разбилось о силовой щит арены.

– Стоять, крыса! – взревел Зубов. Он понял, что магия дальнего боя не сработала, и рванул на меня врукопашную, рассчитывая раздавить своей массой и каменной броней.

Он замахнулся для широкого, сокрушительного хука справа. Удар, способный проломить кирпичную стену.

Я не стал отступать. Вместо этого я скользнул вперед, прямо под его летящую руку. Мои мышцы, укрепленные Железным Древом, сжались, как тугая пружина.

В ближнем бою у любого мага Земли есть уязвимость – суставы. Они не могут полностью покрыть их каменной броней, иначе потеряют подвижность. Мана-щит там тоньше всего.

Я оказался вплотную к нему. Зубов даже не успел опустить взгляд.

Моя правая ладонь, сложенная лодочкой, коротко и жестко выстрелила вперед. Удар пришелся точно во внешнюю сторону его левого колена. В момент удара я выпустил из Ядра микроскопическую, толщиной с волос, иглу Скверны. Черная энергия на долю секунды пробила мана-щит Земли, позволяя чистой физической силе моего нового тела сделать остальное.

Хруст раздался такой, словно кто-то сломал пополам толстую сухую ветку.

Глаза Зубова вылезли из орбит. Каменная броня на его теле пошла трещинами и осыпалась серой пылью. Он даже не успел закричать. Его нога подогнулась под неестественным углом, и туша весом в центнер с грохотом рухнула на песок, взметнув облако пыли.

И только тогда он завопил. Дико, пронзительно, завывая от боли и хватаясь за раздробленное колено.

Я спокойно выпрямился, отряхнул пыль с рукава водолазки и посмотрел на инструктора.

На арене воцарилась мертвая, звенящая тишина. Слышны были только скулеж поверженного Зубова и гудение защитных барьеров. Тридцать студентов на трибунах сидели, раскрыв рты. Выжженный бастард только что одним неуловимым движением уложил одного из сильнейших бойцов курса, даже не использовав видимой магии.

Барон Вронский стоял с перекошенным лицом. Его план с треском провалился.

– Выход за пределы боеспособности, – негромко, но так, чтобы услышали все, произнес я. – Кажется, я сдал тест на рефлексы, барон?

– Что... что ты с ним сделал?! – прошипел инструктор, бросаясь к Зубову. Он начал спешно накладывать на парня стабилизирующее плетение, чтобы тот не умер от болевого шока.

– Использовал кинетическую энергию противника и базовые знания анатомии, – я равнодушно пожал плечами. – Он был слишком медленным. И слишком тяжелым. Физика, пятый класс.

Я развернулся и медленно пошел к выходу с арены. Никто не проронил ни слова. Студенты расступались передо мной, словно перед чумным. В их глазах больше не было насмешки. Там зарождался страх.

Поднимаясь по ступеням к выходу, я на секунду замер. Мое чутье, отточенное тысячелетиями войн в Бездне, уловило на себе пристальный, колючий взгляд. Он отличался от взглядов остальной толпы. В нем не было страха или шока. В нем был холодный, расчетливый интерес.

Я скосил глаза на верхний ярус трибун.

Там, в тени арки, стояла девушка. Идеальная осанка, платиново-белые волосы, спадающие на плечи строгой формы, и глаза цвета зимнего неба. Воздух вокруг нее едва заметно искрился от микроскопических кристалликов льда.

Елена Морозова. Наследница Клана Абсолютного Холода.

Наши взгляды пересеклись. Я приподнял уголок губ в едва заметной, насмешливой полуулыбке. Она не ответила, лишь слегка вздернула подбородок, не отрывая от меня своих ледяных глаз.

«Интересно, – подумал я, выходя в коридор Академии. – Значит, ледяная принцесса тоже учится на моем потоке».

Первый урок усвоен. Империя узнала, что бастард больше не будет терпеть побои. Теперь нужно было найти способ монетизировать свои таланты, потому что на одном пафосе без денег далеко не уедешь, а моя Скверна требовала всё больше ресурсов.

Время открывать охоту в Изнанке.

Глава 6. Тень Изнанки

Оставаться на следующие лекции я не видел ни малейшего смысла.

Математика? История магических Родов? Основы имперского права? Для существа, которое лично переписывало законы физики на Седьмом Круге Бездны и наблюдало зарождение и гибель цивилизаций, эта школьная программа казалась возней в песочнице. К тому же, свою главную задачу на сегодня я выполнил: громко заявил о себе, сбросил маску груши для битья и, что куда важнее, проверил возможности нового тела в боевых условиях.

Тело работало отлично. А вот Демоническое Ядро после стычки с Зубовым недовольно пульсировало. Микроскопический выброс Скверны, разрушивший мана-щит Земли, обошелся мне дорого. Ядро требовало «еды». И срочно.

Покинув территорию гимназии, я не стал вызывать такси или спускаться в чистое, сверкающее хромом столичное метро. Вместо этого я сверился с картой в разбитом коммуникаторе и направился к трамвайной остановке, откуда отходил старый, дребезжащий вагон на окраину. В Промышленный сектор.

Чем дальше трамвай увозил меня от центра, тем сильнее менялся облик Империи. Сверкающие небоскребы Родов, накрытые защитными куполами, сменились серыми, угрюмыми панельными многоэтажками. Магические неоновые вывески тускнели, уступая место копоти фабричных труб и ржавчине.

Это был район Заводских пустошей. Место, где жили работяги, лишенные дара, и отбросы общества, не сумевшие пробиться в жизни. Именно здесь, по воспоминаниям Максима, истончалась ткань реальности.

Изнанка – параллельное измерение, кишащее монстрами и искаженной маной, – постоянно давила на мир людей. В центре столицы Абсолютные Роды держали монолитные барьеры, но на окраинах защитная сеть зияла дырами. Здесь периодически случались спонтанные Разломы. Из них лезли мелкие твари, которых отлавливали гильдейские наемники или убивал ядовитый столичный смог.

Для местных это была зона повышенной опасности. Для меня – шведский стол.

Я вышел на конечной остановке. Вокруг высились остовы заброшенных мануфактур. Ветер гонял по потрескавшемуся асфальту серую пыль и обрывки газет. В воздухе отчетливо пахло озоном, гнилой медью и чем-то неуловимо кислым. Так пахнет распад. Так пахнет прореха в мироздании.

Я закрыл глаза и перешел на демоническое зрение.

Мир мгновенно лишился красок, зато наполнился энергиями. В паре километров от меня, на территории заброшенной стройки гигантского маг-реактора, пульсировало уродливое фиолетово-черное пятно. Грань миров там истончилась настолько, что Изнанка буквально сочилась в реальность, как гной из открытой раны.

Улыбнувшись своим мыслям, я зашагал к стройке.

Территория была обнесена покосившимся забором с выцветшими предупреждающими знаками: «Опасно! Зона нестабильного эфира! Штраф за проникновение – смерть». Разумеется, замок на воротах давно был срезан мародерами.

Я скользнул внутрь, ступая по бетонной крошке и ржавой арматуре.

Внутри недостроенного цеха реактора царил полумрак. Воздух здесь был густым, как кисель. Обычный человек, лишенный магии, начал бы задыхаться и галлюцинировать уже через пять минут. Местные маги, оказавшись тут, наложили бы на себя фильтрующие чары, тратя драгоценную энергию. Я же просто вдыхал эти миазмы полными легкими.

Мое Ядро радостно закрутилось, впитывая фонящую скверну. Это была не та рафинированная витальность из княжеской оранжереи. Это была грубая, грязная энергия Изнанки – почти идеальное топливо для Архидемона.

Но я пришел сюда не только подышать.

В глубине цеха, где тени были самыми густыми, что-то шевельнулось. Раздался тихий, скрежещущий звук, словно кто-то провел лезвием ножа по камню.

Я остановился в центре огромного, заваленного мусором зала. Расслабил плечи, опустил руки вдоль туловища и демонстративно отвернулся от источника звука, подставляя спину.

Приманка заброшена. Осталось дождаться поклевки.

Тварь не заставила себя долго ждать. Она была хитрой, но голод Изнанки всегда брал верх над осторожностью. Я не видел ее физически, но мое восприятие рисовало четкую картину: сгусток тьмы отделился от бетонной колонны и бесшумно потек по потолку, подбираясь ко мне.

«Теневая Пантера», – всплыло в памяти название из бестиария, который Максим зубрил в гимназии. Монстр Е-ранга. Опасен для группы неподготовленных новичков. Умеет сливаться с темнотой, бьет когтями, пропитанными парализующим ядом.

В трех метрах надо мной тварь оттолкнулась от потолка и камнем рухнула вниз, целясь мне в шею.

Я даже не стал поворачиваться. Просто сделал полшага в сторону и резко вскинул правую руку, не глядя смыкая пальцы.

Раздался удивленный, хриплый визг.

Моя рука мертвой хваткой сомкнулась на горле монстра прямо в воздухе. Я плавно погасил инерцию его прыжка и с силой впечатал тварь в бетонный пол. Удар был такой силы, что по полу пошли трещины, а из пасти зверя вырвался сноп черных искр.

Я наконец-то посмотрел на свою добычу.

Пантера выглядела жалко, но стильно. Размером с крупного волкодава, она состояла из плотного, дымящегося мрака, сквозь который проступали белые, похожие на фарфор, костяные пластины брони. Глаза горели рубиновым светом. Тварь отчаянно извивалась под моей рукой, пытаясь достать меня задними лапами, на которых блестели бритвенно-острые когти.

Ее когти с противным скрежетом полоснули меня по предплечью, разрезав рукав водолазки, но на коже оставили лишь белые царапины. Спасибо корням Железного Древа.

– Ну привет, котик, – ласково произнес я, усиливая нажим на горло монстра. – Ты не представляешь, как удачно ты мне попался.

Тварь зарычала и попыталась выпустить облако парализующего газа.

– Плохая киса, – я поморщился.

Пришло время показать, кто здесь настоящий хозяин тьмы. Я отпустил ментальный щит, скрывающий мое Ядро, и высвободил ауру Архидемона. Всего на секунду. И только в радиусе двух метров.

Это было похоже на то, как если бы на муравья внезапно упала тень от сапога гиганта. Воздух вокруг нас почернел. Температура рухнула ниже нуля. Из моей груди вырвался невидимый, но осязаемый импульс концентрированного Ужаса.

Теневая Пантера мгновенно обмякла. Рубиновый свет в ее глазах потух, сменившись паническим, дрожащим мерцанием. Она перестала сопротивляться. Ее сущность, порожденная агрессивной Изнанкой, инстинктивно признала во мне альфа-хищника. Сущность, перед которой меркли даже Лорды их родного измерения.

Тварь жалобно заскулила, прижимая уши к костяному черепу.

– Вот так-то лучше, – я ослабил хватку.

Убивать ее и поглощать ядро было бессмысленно – энергии с нее хватило бы лишь на пару минут работы моей Скверны. А вот живой слуга, способный перемещаться по теням и таскать мне ресурсы из Изнанки… Это уже инструмент.

Я вытащил из кармана хирургический скальпель, сделал неглубокий надрез на подушечке большого пальца и выдавил каплю густой, потемневшей от Скверны крови.

– Открой пасть, – приказал я.

Пантера не понимала человеческой речи, но она понимала волю. Дрожа всем телом, монстр послушно разомкнул клыкастые челюсти.

Я стряхнул каплю крови прямо на ее черный, дымящийся язык. Затем приложил окровавленный палец ко лбу зверя, прямо между костяными пластинами, и прошептал:

– Винкулум Демоника.

Скверна вспыхнула фиолетовым огнем. Кровь впиталась в череп монстра, выжигая на нем сложную руну подчинения – печать Седьмого Круга. Тварь выгнулась дугой, ее контуры поплыли, меняясь. Черный дым втянулся внутрь, уплотняясь. Костяные наросты сгладились.

Когда трансформация завершилась, передо мной сидел абсолютно черный кот. Размером с рысь, с невероятно гладкой, поглощающей свет шерстью и умными, светящимися фиолетовым глазами.

Связь установилась мгновенно. Я почувствовал в своей голове тонкую, пульсирующую нить, на другом конце которой билось преданное, абсолютное обожание. Он больше не был порождением Изнанки. Он стал моей Тенью.

«Хозяин…» – эхом пронеслось в моем разуме. Голос был похож на шелест сухих листьев.

– Будешь Бесом, – констатировал я, поднимаясь на ноги и стряхивая пыль с джинсов. – Добро пожаловать в семью, Бес.

Кот грациозно поднялся, подошел к моей ноге и потерся о нее массивной головой. От него исходил легкий холод и запах озона.

– А теперь к делу, – я огляделся по сторонам. – Мне нужны деньги, Бес. Жалкие человеческие бумажки. А для них мне нужен товар. Что интересного есть в этом мусорнике?

Кот коротко мяукнул, но звук получился утробным, похожим на рокот заводящегося двигателя. Он развернулся и легкой трусцой направился в самый темный угол цеха, туда, где фиолетовое сияние Разлома было самым густым.

Я последовал за ним.

Спустя минуту Бес остановился возле кучи бетонных обломков. Он начал усердно разгребать их мощными лапами. Вскоре показалось то, что привлекло его внимание.

Это был скелет. Точнее, верхняя половина туловища существа, напоминающего гигантскую гарпию. Судя по слою пыли, тварь издохла здесь несколько месяцев назад, не сумев вернуться в Изнанку. Ее плоть давно истлела, мана-ядро выветрилось, но кости… Кости Изнанки, пропитанные эфиром, были отличным проводником магии.

Я присел на корточки и выломал одно из целых ребер гарпии. Тридцать сантиметров гладкой, легкой, как пластик, кости, отливающей перламутром.

– Идеальная заготовка, – я покрутил ребро в руках. – Для меня – мусор. Для местных аристократов – первоклассная основа для защитного амулета. Если я выжгу на ней правильные руны Скверны, она будет отражать заклинания вплоть до С-ранга.

Я сунул кость в рюкзак.

– Молодец, Бес. На сегодня…

Договорить я не успел. Ухо уловило тихий хруст бетона со стороны входа.

Я мгновенно погасил демоническое зрение и обернулся. Бес тут же скользнул в мою тень, буквально растворившись на сером бетоне. Связь в голове подсказала, что он ждет приказа к атаке.

В цех осторожно вошли четверо.

Они не были похожи на случайных бродяг. Тактические куртки, тяжелые ботинки. У двоих в руках были короткоствольные маг-дробовики, у третьего на поясе висел короткий алхимический меч. Четвертый, судя по ауре, был магом Огня на уровне «Ученика».

«Стервятники», – догадался я. Гильдейские браконьеры, которые патрулируют стихийные Разломы в поисках добычи. И конкурентов они не любят.

Они рассредоточились веером, перекрывая мне путь к выходу.

– Эй, пацан! – крикнул маг Огня, выступая вперед. В его ладони уже разгорался красноватый шар пламени. – Ты явно заблудился. Гимназия для благородных в другой стороне.

Он красноречиво посмотрел на мой рюкзак.

– Выкладывай, что нашел, выворачивай карманы и, может быть, мы разрешим тебе уйти отсюда на своих двоих. Если повезет.

Я посмотрел на них. Оценил их дешевую экипировку, их жалкие, мерцающие ауры, их уверенность в собственном превосходстве.

В груди жарко заворочалось Демоническое Ядро, предвкушая поглощение свежей жизненной силы. А в тени у моих ног тихо, почти неслышно зарычал Бес.

Я медленно опустил рюкзак на бетонный пол и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой недавно чуть не поседел главврач столичной клиники.

– Выкладывать карманы? – переспросил я, делая шаг им навстречу. – Боюсь, господа, вы не поняли. Это не я заперт здесь с вами. Это вы заперты здесь со мной.

Глава 7. Барыга

Браконьеры, промышляющие на стихийных Разломах, обычно не отличаются высоким интеллектом, зато инстинкт самосохранения у них развит неплохо. Жаль только, что сейчас жадность перевесила здравый смысл.

Огневик, видимо, решив, что перед ним просто заносчивый школьник из богатой семейки, решил действовать первым. Его красноватый шар пламени, размером с грейпфрут, сорвался с ладони и полетел мне прямо в лицо.

Заклинание уровня «Ученик». Медленное, нестабильное, с огромными потерями энергии на рассеивание тепла. В Бездне за такое плетение послушников скармливали адским гончим.

Я не стал уклоняться. Просто поднял правую руку и лениво отмахнулся, словно от назойливой мухи.

Моя ладонь, окутанная тончайшей, невидимой для них пленкой Скверны, врезалась в огненный шар. Пламя не обожгло кожу. Оно расплескалось о мой демонический барьер и с жалким шипением втянулось в Ядро, подарив мне крошечную каплю теплой маны.

Глаза огневика расширились так, что едва не выпали из орбит.

– Что за… – начал он, но договорить не успел.

– Бес, фас, – негромко скомандовал я.

Тень у моих ног взорвалась. Черный кот, сотканный из мрака Изнанки, метнулся вперед со скоростью выпущенной стрелы. Он не издал ни звука. Первый удар пришелся на одного из стрелков с маг-дробовиком. Бес пронесся мимо него, и на бедре браконьера мгновенно расцвели три глубокие, сочащиеся кровью борозды от когтей, пропитанных теневым паралитиком.

Стрелок рухнул на колени, роняя оружие и мыча от внезапного онемения, сковавшего тело.

Второй стрелок в панике вскинул ствол, пытаясь поймать в прицел мечущуюся черную тень. Это было его ошибкой. Он отвлекся от главной угрозы. От меня.

Я сократил дистанцию в три огромных, пружинистых шага. Мои мышцы, укрепленные алхимией прошлой ночи, работали идеально. Я оказался прямо перед вторым стрелком, перехватил раструб его дробовика и резко дернул вверх. Заряд картечи из спрессованной маны ушел в бетонный потолок, осыпав нас каменной крошкой.

Не отпуская ствол, я ударил его лбом в переносицу. Раздался влажный хруст. Мужчина обмяк, как тряпичная кукла.

Остались двое: мечник и огневик.

Мечник, издав нечленораздельный боевой клич, рванул ко мне, занося свой короткий клинок, по которому бежали искры статического электричества.

– Скучно, – вздохнул я.

Я шагнул ему навстречу, пропуская лезвие в миллиметре от своего плеча, и ударил раскрытой ладонью прямо в центр его груди, туда, где находился человеческий источник. Я не стал ломать его, как сделал Анатолий со мной. Я просто применил «Пожирание».

Черный импульс прошил его грудную клетку. Мечник захрипел, его глаза закатились, а изо рта вырвалось облачко серого пара – его жизненная сила, которую мое Ядро жадно втянуло в себя. Парень повалился на пол, глубоко впав в магическую кому. Жить будет, но колдовать сможет не раньше, чем через полгода.

Огневик остался один. Его колени мелко тряслись. В левой руке он судорожно сжимал амулет возврата, но от страха забыл активирующее слово. Бес, материализовавшись из тени прямо за его спиной, тихо зарычал, выпустив когти.

– С-стой! – взвизгнул маг, пятясь и поднимая руки. – Мы не знали! Мы просто… мы обознались! Ваше Благородие, пощадите!

– Обознались, – эхом отозвался я, неторопливо подходя к нему. – Бывает. Зрение в Изнанке вообще штука ненадежная. А теперь, господа стервятники, пришло время платить налог на глупость.

Я не стал его убивать. Мне нужны были только их бумажники.

Обыскав стонущих на полу браконьеров, я разжился парой тысяч наличных рублей, дешевым артефактным ножом и, что самое главное, проездным на столичный маг-транспорт.

– Спасибо за пожертвование в фонд юных аристократов, – вежливо поблагодарил я огневика, который сидел на полу, вжав голову в плечи. – И запомните: если я еще раз увижу вас в этом районе, я скормлю ваши души своему коту. А он очень прожорлив.

Бес согласно мяукнул, обнажив ряд белоснежных, похожих на иглы, клыков.

Забрав свой рюкзак, я покинул заброшенный реактор. Дело было сделано. Немного наличности на карманные расходы у меня появилось, но для серьезной игры этого не хватит даже на булавки. Пора было превращать кость гарпии в золото.

Ржавый Квартал находился на другом конце Промышленного сектора. Это был настоящий муравейник, где законы Империи работали только до захода солнца, а после правили гильдии, контрабандисты и скупщики краденого.

Узкие улочки, заваленные мусором, тусклые неоновые вывески ломбардов и дешевых публичных домов. Воздух здесь был пропитан запахом дешевой выпивки, крови и отчаяния. Идеальное место.

Я устроился в подворотне, скрытой от посторонних глаз густой тенью. Бес сидел рядом, настороженно водя ушами и контролируя периметр.

Достав из рюкзака кость гарпии, я сел на перевернутый пластиковый ящик. Кость излучала слабый, перламутровый свет. Эфир Изнанки.

– Пора заняться рукоделием, – пробормотал я, доставая скальпель.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Демоническое Ядро, подпитанное маной браконьеров, радостно откликнулось на мой зов. Я направил Скверну прямо в лезвие скальпеля. Металл почернел, покрывшись изморозью.

Обычные артефакторы Империи тратят часы, а то и дни, выстраивая сложные рунические цепи с помощью золотой пыли и драгоценных камней. Они направляют ману по внешним контурам предмета.

Демоническая ковка работает иначе. Мы не создаем контуры – мы ломаем суть предмета и перестраиваем ее под свои нужды.

Я прижал лезвие к кости. Металл вошел в нее, как в податливый воск, оставляя за собой не стружку, а выжженный черный след. Я начал вырезать Руну Абсолютного Отрицания. Сложный, многомерный узор, который в Бездне использовали для защиты цитаделей от орбитальных ударов ангелов. Конечно, здесь, на куске кости мелкой твари, ее мощь будет урезана в тысячу раз. Но для местных стандартов это станет шедевром.

Мои пальцы летали с нечеловеческой скоростью и точностью. Скверна вливалась в разрезы, заполняя их черным, пульсирующим светом. Кость начала сопротивляться, пытаясь отторгнуть чужеродную энергию. Она раскалилась так, что обычный человек получил бы ожог третьей степени, но я лишь крепче сжал ее, подавляя сопротивление силой воли.

– Терпи, – процедил я, замыкая последнюю линию руны.

Вспышка.

Кость резко остыла. Перламутровое свечение исчезло. Теперь у меня в руках лежал матово-черный оберег, на котором едва заметно мерцала фиолетовая вязь. Он пульсировал в такт биению моего Ядра. Любое магическое воздействие до С-ранга этот кусок кости просто сожрет и рассеет в пространстве.

Я продел сквозь оберег найденный в кармане браконьеров кожаный шнурок и спрятал артефакт в карман.

Пора навестить барыгу. В памяти Максима всплыло подходящее имя: Марк Исаакович. Скупщик, который не задает вопросов и берет всё, от краденых родовых перстней до контрабанды из Изнанки.

Лавка Марка находилась в подвале неприметного здания с вывеской «Антиквариат и редкости». Я толкнул тяжелую, обитую железом дверь. Над головой звякнул колокольчик.

Внутри пахло нафталином, старой бумагой и благовониями. Пространство было заставлено стеллажами с самым невероятным хламом: от ржавых рыцарских доспехов до сломанных големов-уборщиков.

За массивным дубовым прилавком сидел сам хозяин – сухонький старичок в потертом сюртуке, с умными, бегающими глазами. На его правом глазу поблескивал монокль-артефакт для оценки маны.

Но старичок был здесь не один. По обе стороны от прилавка, лениво прислонившись к стеллажам, стояли двое громил. Лица, не обезображенные интеллектом, армейская выправка и тяжелые ауры силовиков. В их руках не было оружия, но по выпирающим под куртками контурам было ясно – ребята серьезные.

– Мы закрыты, молодой человек, – скрипучим голосом произнес Марк, даже не подняв на меня взгляд. Он протирал тряпочкой какую-то медную лампу. – Приходите завтра. Или лучше вообще не приходите. Этот район не для гимназистов.

Я подошел к прилавку, проигнорировав напрягшихся охранников. Бес, невидимый в тенях, скользнул следом, заняв позицию у двери.

– А я не покупать, Марк Исаакович, – я достал из кармана черный оберег и положил его на дубовую столешницу. – Я продавать. И поверьте, вам стоит на это взглянуть.

Старик тяжело вздохнул и наконец поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, задержался на порезанном рукаве и синяках на лице, а затем опустился на кость.

Он поправил монокль и склонился над артефактом.

Секунда. Две. Три.

Внезапно монокль на его глазу издал тихий треск, и по стеклу пробежала тонкая паутина трещин. Линза не выдержала концентрации плотной энергии Скверны, запечатанной в кости.

Марк отшатнулся так резко, что едва не упал со стула. Его лицо побледнело. Он понял, что перед ним лежит не просто поделка, а вещь невероятной, пугающей мощи. Но инстинкт торгаша взял верх над страхом.

Он быстро взял себя в руки, смахнул осколки монокля на пол и презрительно скривил губы.

– Мусор, – махнул он рукой. – Кость какой-то низшей твари. Руны нанесены криво, структура нестабильна. К тому же, от нее фонит темной энергией. Это запрещенка, юноша. За такое Инквизиция по головке не погладит. Дам двести рублей чисто из жалости. На билет домой хватит.

Я рассмеялся. Искренне, от души. Смех получился холодным и лязгающим.

– Двести рублей? – я облокотился на прилавок, глядя старику прямо в глаза. – Марк, давайте не будем играть в эти игры. Вы только что сожгли оценивающий артефакт стоимостью в пару тысяч, пытаясь просканировать эту «запрещенку». Это щит абсолютного поглощения. Он выдержит прямое попадание плазменного копья ранга С. Я хочу за него полмиллиона рублей. Безлимитными чипами гильдии.

Услышав сумму, охранники синхронно оторвались от стеллажей и шагнули ко мне.

– Слышь, щегол, – прохрипел тот, что был слева, огромный лысый мужик со шрамом на губе. – Ты берегов не видишь? Марк Исаакович сказал двести – значит, двести. Бери деньги и проваливай, пока я тебе ноги не вырвал.

Он протянул свою ручищу и тяжело опустил ее мне на плечо, собираясь отшвырнуть от прилавка.

Это было его фатальной ошибкой.

Я не стал сбрасывать его руку. Я просто посмотрел на нее, а затем активировал Ядро.

Скверна, невидимая для обычного глаза, метнулась по моим мана-каналам и ударила прямо в ладонь охранника, пробивая его естественную защиту. Это не был огонь в привычном понимании. Это был термический распад духа.

Громила взревел нечеловеческим голосом. Он отдернул руку так быстро, словно коснулся раскаленного железа. Его одежда была цела, кожа не покраснела, но он рухнул на колени, баюкая конечность и воя от невыносимой, сводящей с ума фантомной боли. Скверна выжигала его нервные окончания напрямую.

Второй охранник мгновенно среагировал. Его рука метнулась под куртку, выхватывая тяжелый маг-револьвер.

– Стоять! – рявкнул он, взводя курок.

Но выстрелить он не успел.

Из тени за его спиной бесшумно вынырнул Бес. Черный кот вытянулся в струну, и его лапа с выпущенными бритвенно-острыми когтями легла охраннику точно на сонную артерию. Одно движение – и голова силовика покатится по грязному полу ломбарда.

Охранник замер, почувствовав мертвенный холод Изнанки у своего горла. Его глаза скосились на черную лапу, и он медленно, очень медленно опустил пистолет.

В лавке повисла мертвая тишина, нарушаемая только скулежом первого громилы.

Я перевел взгляд на Марка. Старик сидел ни жив ни мертв, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Его бегающие глаза остановились, расширившись от неподдельного ужаса. Он понял. Он понял, что перед ним не глупый гимназист, решивший поиграть в контрабандиста, а монстр, который может стереть его лавку в порошок одной мыслью.

– Вернемся к нашим баранам, Марк Исаакович, – я мягко улыбнулся, постучав пальцем по столешнице рядом с артефактом. – Цена изменилась. Мое время стоит дорого, а эти двое меня утомили. Шестьсот тысяч. Чипами на предъявителя. Прямо сейчас.

Старик судорожно сглотнул.

– Ш-шестьсот… это же грабеж… у меня нет таких наличных в кассе… – пролепетал он.

Я чуть склонил голову, и Бес позади охранника издал низкий, вибрирующий рык, чуть сильнее придавив когти к коже жертвы. На шее мужика выступила капелька крови.

– Марк. Не заставляй меня искать твой сейф самостоятельно, – мой голос потерял всякие интонации, став похожим на скрип могильной плиты. – Это будет грязно, шумно, и тебе это точно не понравится. Шестьсот тысяч.

Скупщик сломался.

Он дрожащими руками полез под прилавок, звякнул ключами и ввел код на скрытом сейфе. Через минуту передо мной на столе лежали шесть плотных черных прямоугольников. Безлимитные чипы Гильдии Наемников – идеальная, никем не отслеживаемая валюта, которую принимали в любом банке Империи.

Я сгреб чипы в карман, оставив черный оберег на столе.

– С вами приятно иметь дело, Марк Исаакович, – я вежливо кивнул. – Артефакт можете продать на аукционе. Уверен, какой-нибудь параноидальный аристократ отвалит за него пару миллионов. Так что вы еще и в плюсе.

Я развернулся и направился к выходу. Бес мгновенно растворился в тенях, освободив побледневшего охранника, который тут же осел на пол, тяжело дыша.

На улице дышалось на удивление легко, несмотря на смог Ржавого Квартала. Первый капитал был в кармане. Шестьсот тысяч рублей – это не просто деньги. Это алхимические лаборатории, редкие ингредиенты и возможность снять нормальное жилье, чтобы не спать в клоповнике Барсовых.

План формировался сам собой. Мне нужно было создать базу. Место, где я смогу спокойно наращивать силу Ядра, создавать артефакты и ковать свою собственную организацию. «Черный Дракон» сам себя не построит.

Я вышел на более-менее освещенную улицу, направляясь к стоянке такси, как вдруг остановился.

Мое чутье, раскаленное после стычки в лавке, уловило знакомый магический резонанс. Тонкий, звенящий, как хрусталь, бьющийся о лед.

Я повернул голову.

У входа в элитный, закрытый аукционный дом, который контрастным бельмом выделялся на фоне грязи Ржавого Квартала, стоял белоснежный бронированный лимузин. Возле машины дежурили двое магов в бело-синих ливреях.

А по ступеням аукционного дома, кутаясь в меховое манто, скрывающее фигуру, спускалась девушка. Ее лицо было наполовину скрыто капюшоном, но для моего демонического зрения эта абсолютная, холодная аура была уникальной, как отпечаток пальца.

Елена Морозова. Ледяная принцесса собственной персоной.

Что наследница одного из Абсолютных Родов забыла глубокой ночью на черном аукционе в самом криминальном районе столицы?

Я прищурился. На ее ауре, чистой и сильной, лежал грязный, пульсирующий след чужой магии. Проклятие. И очень старое.

«Интересно, – подумал я, нащупывая в кармане хрустящие чипы. – Кажется, ледяной дом Морозовых дал трещину. А там, где есть трещины, всегда можно просунуть свои когти».

Я не стал брать такси. Я шагнул в тень подворотни, сливаясь с темнотой. Охота продолжалась.

Глава 8. Ледяная дева

Ночной Ржавый Квартал жил по своим правилам, и в эти правила явно не вписывалось присутствие наследницы Абсолютного Рода.

Я стоял в густой тени подворотни, слившись с мраком так плотно, что даже магические сканеры на броневике Морозовых меня бы не засекли. Мое демоническое зрение жадно препарировало ауру Елены.

Девушка двигалась с грацией потомственной аристократки, но ее движения выдавали глубокую, скрытую от чужих глаз усталость. Вокруг нее клубилась мана абсолютного льда – чистая, прозрачная, с легким голубоватым свечением. Но сквозь эту безупречную ледяную броню, словно черви в яблоке, вились тонкие, пульсирующие нити гнилостно-зеленого цвета.

Это было не ее проклятие. Мой опыт безошибочно определял симпатическую связь. Проклятие крови. Кто-то очень сильный и очень близкий к ней по крови гнил заживо от темной магии, а Елена, как и подобает преданной внучке или дочери, делилась с ним своей жизненной силой, оттягивая неизбежный конец.

Вот почему она приехала на черный аукцион. Искала редкие ингредиенты Изнанки или запрещенные очищающие артефакты, которые не купишь в светлых, легальных лавках Империи.

Дверь лимузина захлопнулась, скрыв девушку в салоне. Машина плавно, без единого звука тронулась с места и растворилась в грязном смоге Промышленного сектора.

Я хмыкнул, похлопав по карману куртки, где лежали гильдейские чипы на шестьсот тысяч рублей.

– У каждого свои скелеты в шкафу, – негромко произнес я, обращаясь к Бесу, который материализовался у моих ног. – Но ее скелеты, кажется, могут стать отличным рычагом влияния. Идем, кошак. Нам пора возвращаться в гадюшник.

До флигеля Барсовых я добрался без приключений. Ночь прошла в медитации: я перегонял ману, поглощенную у браконьеров, в Скверну, расширяя стенки Демонического Ядра. К утру я чувствовал себя так, словно мог голыми руками порвать танковую броню. Тело Максима наконец-то начало адаптироваться к присутствию души Архидемона.

Утро в Имперской гимназии началось с шепотков.

Стоило мне переступить порог главного холла, как разговоры стихали, а студенты спешно расступались, освобождая мне дорогу. Слухи о том, как «выжженный бастард» одним ударом раздробил колено Борису Зубову, разлетелись по учебному заведению со скоростью лесного пожара.

Взгляды, которые еще вчера были полны презрения и насмешки, теперь лучились опаской. Местная элита уважала только один язык – язык грубой, подавляющей силы. И я преподал им первый урок.

Расписание на коммуникаторе известило, что первой парой стоит «Практическая Алхимия».

Лаборатория располагалась в северном крыле гимназии и выглядела впечатляюще. Просторный амфитеатр с рядами длинных столов, покрытых огнеупорным камнем. На каждом рабочем месте – набор тиглей, медных реторт, мерных колб и артефактных горелок, питающихся от мана-сети здания.

Преподавал алхимию магистр фон Дорн – тучный, лысеющий мужчина с окладистой бородой и моноклем на правом глазу. Он был повернут на технике безопасности и классических рецептурах, на дух не перенося импровизаций.

Я занял свободное место за задним столом, бросив рюкзак на пол.

В этот момент в лабораторию вошла Елена Морозова.

Она выглядела безупречно. Идеально выглаженная форма, платиново-белые волосы собраны в строгую прическу, осанка, как у статуи. Но мои глаза, видевшие суть вещей, уловили темные тени под ее глазами и легкую, едва заметную дрожь в пальцах. Ночной вояж в Ржавый Квартал явно не принес ей желаемого результата, а проклятие родственника продолжало тянуть из нее силы.

Она прошла мимо рядов и, к моему легкому удивлению, остановилась у соседнего со мной стола. Девушка бросила на меня короткий, обжигающе-холодный взгляд, в котором не было ни страха, ни превосходства – только сухой расчет. Затем отвернулась и начала распаковывать свой алхимический набор.

– Внимание, курсанты! – магистр фон Дорн постучал указкой по столу, призывая к тишине. – Сегодня мы переходим к практической отработке создания Эликсира Кровеносного Усиления ранга «D». Рецептура на ваших планшетах. Ошибка в пропорциях порошка сушеного василиска приведет к тому, что вы в лучшем случае останетесь без бровей, а в худшем – проведете неделю в лазарете с тяжелым отравлением. Приступайте.

Лаборатория наполнилась звоном стекла, шипением артефактных горелок и едкими запахами магических реагентов.

Я лениво скользнул взглядом по рецепту. Местная алхимия была невероятно примитивной. Они использовали котлы и нагрев, чтобы заставить компоненты вступить в реакцию, вместо того чтобы просто сплавить их мана-структуры напрямую.

Тратить на это время я не собирался. Вытащив нужные травы, я небрежно бросил их в ступку и начал растирать, краем глаза наблюдая за соседкой.

Елена работала не так, как все.

Вместо того чтобы следовать рецепту фон Дорна, она выложила на стол ингредиенты, которых не было в стандартном наборе. Экстракт Огненной Саламандры. Корень Плакучей Ивы. И, самое главное, каплю концентрированной маны Света, заключенную в хрустальную фиолу.

«Она пытается сварить Очищающий Раствор ранга «В», – мысленно присвистнул я. – Прямо на уроке, под видом базового зелья. Рискованная девочка».

Проблема заключалась в том, что алхимия Света и Огня категорически не сочеталась с ее собственной аурой Абсолютного Льда. Чтобы зелье стабилизировалось, алхимик должен направлять в него тонкую струйку нейтральной маны. Елена же, из-за усталости, не могла полностью скрыть свою стихию. Ее ледяная энергия просачивалась в котел, вступая в конфликт с Огненной Саламандрой.

Жидкость в ее медном тигле начала менять цвет с золотистого на мутно-багровый. Пошел густой, едкий белый дым.

Елена нахмурилась. На ее бледном лбу выступила испарина. Она стиснула зубы и попыталась увеличить подачу тепла от горелки, одновременно вливая в варево каплю маны Света.

Это было ошибкой. Фатальной ошибкой.

Я почувствовал, как пространство вокруг ее стола начало скручиваться. Мана в тигле достигла критической массы. Энергии Огня и Льда схлестнулись в замкнутом пространстве, образуя нестабильное ядро. Тигль задрожал, издавая высокий, звенящий звук, от которого заложило уши.

– Морозова! – рявкнул магистр фон Дорн, заметив неладное. Он побледнел как полотно. – Что вы творите?! Немедленно перекройте мана-канал! Ложись!

Студенты на соседних рядах с криками бросились на пол.

Елена замерла. Она понимала, что потеряла контроль, но упрямство не позволяло ей отступить. Если она разорвет связь сейчас, взрыв снесет половину лаборатории. Если продолжит удерживать – котел взорвется прямо ей в лицо, изуродовав ее или убив. Ее руки тряслись, по щекам текли капли пота, смешанного с едким конденсатом.

Она зажмурилась, готовясь принять удар.

Взрыва не последовало.

Вместо оглушительного грохота раздался лишь тихий, влажный пшик.

Елена распахнула глаза.

Я стоял вплотную к ней. Моя левая рука мертвой хваткой сжимала ее изящные, дрожащие запястья, блокируя ток ее ледяной маны. А правая ладонь лежала прямо на горловине раскаленного медного тигля, плотно закрывая его.

Сквозь мои пальцы не пробивалось ни капли света. Черное пламя Скверны, невидимое для остальных, тончайшей пленкой покрыло мою ладонь, впитывая в себя готовящийся магический взрыв. Я просто сожрал нестабильную ману, переварив конфликт стихий в своем Ядре.

Для всего класса это выглядело так, словно я просто накрыл котел рукой, и реакция чудесным образом затухла.

Медь под моей ладонью была раскалена докрасна, но демоническая плоть даже не покраснела.

В лаборатории повисла звенящая тишина. Кто-то из студентов медленно поднимал голову из-под стола. Магистр фон Дорн стоял с открытым ртом, выронив указку.

Я медленно отнял руку от остывающего котла. Внутри плескалась серая, абсолютно бесполезная жижа.

Затем я перевел взгляд на Елену. Наши лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовал запах ее духов – морозная свежесть и белые лилии – и слышал, как бешено колотится ее сердце. Ее глаза, огромные и кристально-синие, смотрели на меня со смесью шока, ярости и растерянности.

– Отпусти меня, – прошипела она, пытаясь вырвать руки. Хватка у меня была стальной.

– Осторожнее, Ваше Высочество, – я растянул губы в издевательской, холодной ухмылке, слегка наклонившись к ее уху. Мой голос был тихим, чтобы слышала только она. – Если вам так не терпится совершить красочное самоубийство, делайте это за пределами Академии. Вы мешаете мне спать.

Я отпустил ее руки и сделал шаг назад, засунув ладони в карманы джинсов.

Елена потерла запястья, на которых остались красные следы от моих пальцев. Ее щеки вспыхнули румянцем гнева. Ледяная принцесса ненавидела быть в долгу, а еще больше она ненавидела, когда ее публично унижали.

– Я все контролировала, Барсов, – холодно процедила она, выпрямляя спину и возвращая себе маску надменного превосходства. – Твое вмешательство было излишним. Ты испортил мой состав.

Я тихо рассмеялся. Этот смех резанул по тишине лаборатории, заставив нескольких студентов поежиться.

Я снова шагнул к ней, вторгаясь в ее личное пространство. Она не отступила, но в ее глазах мелькнула тень неуверенности.

– Контролировала? – я наклонился к ней и прошептал так тихо, что слова превратились в едва уловимый шелест на границе ее сознания: – Лед не заморозит Гниль Души, Елена. И попытки сварить очищающее зелье Света на слабой школьной горелке не спасут того, чья аура уже наполовину в Изнанке. Ты лишь тянешь время. И убиваешь себя.

Я увидел, как расширились ее зрачки. Маска идеальной аристократки треснула по швам. Она побледнела так, что стала похожа на привидение. Откуда выжженный бастард Барсовых мог узнать самую страшную и охраняемую тайну Клана Морозовых?!

Я не стал дожидаться ее ответа. Развернулся, подхватил с пола свой тощий рюкзак и неторопливо направился к выходу из аудитории.

– Барсов! – пришел в себя магистр фон Дорн. – Куда вы направились?! Занятие еще не окончено! Я объявляю вам и Морозовой выговор за грубое нарушение техники безопасности!

Я остановился в дверях, повернул голову и лениво улыбнулся преподавателю.

– Выпишите мне два выговора, магистр. Один за технику безопасности, а второй – за то, что мне плевать на вашу алхимию. Хорошего дня.

Я вышел в коридор, оставив за спиной гробовую тишину.

Крючок был заброшен. Наживка проглочена. Елена Морозова – гордая, сильная и отчаявшаяся – теперь не сможет выбросить меня из головы. Она придет ко мне сама. Потому что я был единственным, кто видел ее слабость и, возможно, единственным, кто знал, как эту слабость исцелить.

Но романтика подождет. Мой коммуникатор в кармане коротко завибрировал.

Я достал устройство с треснувшим экраном. Пришло короткое текстовое сообщение с неизвестного номера:

«Слышал, ты разжился деньгами и ищешь свою берлогу. У меня есть на примете одно место на границе Первого кольца. Бывший склад артефакторов. Защитные контуры целы, но место… с репутацией. Встречаемся в баре "Слепой Крот" через час. Если струсишь – я пойму. – М.»

Я усмехнулся. Информация о моих деньгах ушла от Марка-барыги быстрее, чем я ожидал. Столичный криминал работал оперативно.

«Слепой Крот» – место для наемников, контрабандистов и теневых дельцов.

– Ну что, Бес, – я щелкнул пальцами, и из моей тени вынырнул призрачный силуэт черного кота. – Кажется, пора заняться недвижимостью.

Построение Рода Черного Дракона начинается сегодня. И мне нужна идеальная база.

Глава 9. Отрезанный ломоть

Бар «Слепой Крот» находился ровно там, где и следовало ожидать заведению с таким названием – под землей.

Спустившись по склизким от сырости бетонным ступеням в старом районе Первого кольца, я толкнул тяжелую, обитую свинцом дверь. В лицо тут же ударил плотный, гудящий от чужих аур воздух, пропитанный запахом дешевого табака, перегара и машинного масла.

Заведение представляло собой переоборудованное бомбоубежище времен прошлых войн. За грубыми деревянными столами сидели наемники, контрабандисты и бродячие маги. Место, где вопросы решались не гербовыми печатями, а сталью и быстрой магией. Идеальная среда обитания для тех, кому есть что скрывать.

Бес, незримой тенью скользивший у моих ног, тихо зарычал, сканируя пространство на предмет угроз.

Я подошел к барной стойке, за которой орудовал хмурый одноглазый мужик со шрамами от магических ожогов на шее.

– Темного эля, – бросил я, положив на липкую стойку смятую тысячную купюру. – И мне нужен Мирон.

Бармен молча сгреб деньги, поставил передо мной мутную кружку и кивнул в сторону дальнего, самого темного угла зала.

Там, откинувшись на спинку кожаного дивана, сидел щуплый человек в потертом, но дорогом костюме-тройке. Перед ним стоял бокал с чем-то крепким, а за его спиной неподвижными статуями возвышались двое телохранителей с аурами магов Земли.

Я неторопливо направился к нему. По пути один из подвыпивших наемников попытался задеть меня плечом, явно проверяя новичка на прочность. Я даже не стал менять траекторию. Просто в момент столкновения уплотнил мана-каркас в плече, добавив каплю Скверны. Наемник отлетел в сторону с тихим стоном, схватившись за ушибленную ключицу, а я спокойно сел напротив Мирона.

– Эффектно, – брокер криво усмехнулся, оценивающе глядя на меня. – Марк Исаакович сказал, что ты дерзкий малый с тяжелым взглядом и полными карманами чипов. Не соврал. Я – Мирон. Занимаюсь недвижимостью... специфического характера.

– Макс, – я не стал пожимать протянутую руку, лишь коротко кивнул. – Ближе к делу. У меня нет времени на светские беседы. Что за склад?

Мирон ничуть не обиделся. Он достал из внутреннего кармана сложенный план-схему и расстелил на столе.

– Бывший распределительный узел Гильдии Артефакторов, – брокер ткнул пальцем в крестик на окраине Заводских пустошей. – Два этажа под землю, толстые стены из армированного бетона, независимый генератор. Идеальное логово.

– Звучит слишком хорошо для тех денег, что у меня есть, – я прищурился. – В чем подвох?

– Подвох в том, что пять лет назад там произошел прорыв Изнанки, – Мирон понизил голос. – Гильдия запечатала прорыв, но место осталось... грязным. Там фонит темной энергией. Обычные маги сходят с ума после недели пребывания внутри. Светлые артефакты гниют. Очистка обойдется в миллионы, которых ни у кого нет. Поэтому объект висит на балансе мертвым грузом. Отдам за пятьсот тысяч чипами. И забудем о том, что мы встречались.

Я мысленно рассмеялся. Место, пропитанное эфиром Изнанки и темной энергией? Да для моего Демонического Ядра это не проклятие, а элитный санаторий! Бес под столом согласно мурлыкнул.

– Договорились, – я достал из кармана пять черных прямоугольников Гильдии и бросил их на стол. – Документы?

Мирон жадно сгреб чипы, быстро проверив их на подлинность небольшим сканером, и пододвинул ко мне пухлую папку с договором на предъявителя.

– Коды доступа к внешним воротам и ключи внутри, – брокер поднялся. – Сделка закрыта. И советую не спать там без артефактов разума, парень. Иначе твоя крыша уедет быстрее, чем ты успеешь сказать «мама».

Я лишь усмехнулся, забирая папку. База была моей. Место, где я смогу развернуть алхимическую лабораторию, тренироваться без свидетелей и начать ковать свой Клан Черного Дракона.

Но прежде чем я успел выйти из бара, мой коммуникатор завибрировал. Звонок. На экране высветился номер с гербовой печатью Рода Барсовых.

Я нажал кнопку ответа.

– Максим, – раздался в трубке холодный, надменный голос мачехи, Виктории Барсовой. – Немедленно возвращайся в поместье. Отец ждет тебя в Большой столовой. У нас семейный ужин. Опоздание будет расценено как бунт.

Она сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

Я посмотрел на погасший экран, затем перевел взгляд на папку с документами в своей руке.

«Семейный ужин». Как мило. Змеиное гнездо решило собраться вместе, чтобы окончательно выплюнуть застрявшую в горле кость. Что ж, я не против. Пора расставить точки над «i».

Большая столовая в главном особняке Барсовых ослепляла роскошью. Хрустальные люстры под потолком отбрасывали блики на длинный стол из красного дерева, уставленный серебряной посудой и изысканными блюдами.

Атмосфера, однако, была тяжелой, словно перед грозой.

Во главе стола восседал князь Константин Барсов. Справа от него – его законная жена Виктория, женщина невероятной, но холодной красоты, чьи глаза сейчас метали в меня невидимые молнии. Слева расположились мои сводные братья: старший, Владимир, и младший, Анатолий.

Анатолий при виде меня слегка побледнел и нервно сглотнул. Он до сих пор не мог забыть нашу встречу у больницы. Владимир же, наследник клана, буравил меня тяжелым, полным презрения взглядом. Его аура мага Металла ранга «Мастер» давила на пространство, пытаясь заставить меня склонить голову.

Жалкие потуги. Моя Скверна лишь лениво перекатывалась в Ядре, игнорируя это давление.

Я вошел в столовую неспешным шагом, одетый в те же джинсы и черную водолазку. На фоне их безупречных вечерних костюмов и платьев я выглядел как пятно грязи на белоснежном ковре. Именно этого они и добивались.

– Ты опоздал на семь минут, бастард, – процедил Владимир, поигрывая серебряным ножом для стейка. – Твое существование и так оскорбляет этот дом, а твои манеры...

– Успокойся, Володя, – властно поднял руку князь Константин. Его ледяные глаза остановились на мне. – Садись, Максим. В самый конец стола.

Я молча подошел к дальнему краю, отодвинул тяжелый дубовый стул и сел. Никаких тарелок или приборов передо мной не было. Я здесь не для того, чтобы есть.

– Мне доложили о твоей выходке в гимназии, – Константин сцепил пальцы в замок. – Ты покалечил Бориса Зубова. Вассала нашего Рода. Разрывы связок, раздробленная коленная чашечка. Инструктор утверждает, что ты сделал это без использования маны, на одних рефлексах и грязных приемах.

– Он был медленным и неуклюжим, отец, – я равнодушно пожал плечами, откидываясь на спинку стула. – На арене была боевая практика. Он не рассчитал свои силы. Физика работает даже тогда, когда магия дает сбой.

Виктория презрительно фыркнула.

– Физика? Ты просто животное, лишенное искры, – ее голос сочился ядом. – Ты позоришь нас. Из-за тебя над Кланом Снежного Барса будут смеяться! Калека-рукопашник избивает одаренных... Это недопустимо.

– Виктория права, – Константин перевел на меня тяжелый взгляд. – Твое присутствие в гимназии и в этом доме становится проблемой, которую я больше не намерен терпеть. Твой источник мертв. Ты не сможешь стать полноценным магом, а значит, ты бесполезен для Рода.

Князь щелкнул пальцами. Из тени за его спиной бесшумно выступил стряпчий клана – сухой старичок в строгом костюме. Он подошел ко мне и положил на стол плотную папку с гербовой печатью. Рядом легла капиллярная ручка, заправленная специальными магическими чернилами.

– Что это? – я лениво скосил глаза на документ.

– Это твое освобождение, – ухмыльнулся Владимир. – И наше заодно.

– Это официальный акт отречения от крови и претензий на любое имущество, титулы и покровительство Клана Барсовых, – чеканя каждое слово, произнес Константин. – Ты подписываешь его добровольно. Взамен я даю тебе сто тысяч рублей подъемных и оставляю тебе жизнь. Ты покинешь этот дом сегодня же ночью и забудешь свою фамилию.

В столовой повисла звенящая тишина. Все ждали моей реакции. Они ждали, что я начну умолять, плакать, просить оставить меня хотя бы слугой. Для аристократа Империи стать «бесславным» – значит опуститься на самое дно пищевой цепи.

Я посмотрел на бумагу. Затем на ручку.

Мои губы медленно, неумолимо растянулись в широкой, хищной улыбке, обнажив зубы. Я поднял взгляд на отца. Мои глаза на долю секунды полыхнули фиолетовым огнем Бездны, заставив стряпчего нервно отшатнуться.

– Вы даете мне сто тысяч и оставляете мне жизнь? – я тихо рассмеялся. Смех отразился от хрустальных люстр, прозвучав пугающе чужеродно в этой роскошной зале. – Отец, вы слишком щедры. Но у меня есть встречное предложение.

Я взял ручку. Быстро, не читая убогий текст, размашисто расписался на всех страницах.

Стряпчий изумленно выдохнул. Владимир нахмурился, не понимая, в чем подвох.

Я бросил ручку на стол и посмотрел прямо в ледяные глаза Константина Барсова.

– Я подписал ваш жалкий контракт. Я не претендую на ваши заводы, ваши артефакты и ваш гниющий изнутри Род, – мой голос стал низким, резонирующим, пробирающим до костей. – Но я уйду на своих условиях. Я закончу гимназию. Мне нужен статус выпускника. До тех пор я буду жить во флигеле, и никто из ваших цепных псов ко мне не приблизится.

– Как ты смеешь ставить мне условия, ублюдок?! – взревел Владимир, вскакивая с места. Вокруг него закружились стальные лезвия – магия Металла вышла из-под контроля от ярости.

Я даже не повернул к нему головы.

– Сядь, Володя. Пока я не сделал с твоими руками то же самое, что сделал с ногой твоего ручного медведя, – бросил я ледяным тоном.

Скверна внутри меня отреагировала на угрозу. Воздух в столовой мгновенно потяжелел. Температура упала на несколько градусов. Свечи в канделябрах разом потухли, погрузив комнату в полумрак. Моя аура Архидемона, пусть и зажатая в слабом теле, сейчас сжалась вокруг горла каждого присутствующего, словно невидимая удавка.

Анатолий побледнел и вжался в кресло. Виктория судорожно схватилась за грудь, хватая ртом воздух. Даже Константин Барсов, Абсолютный Мастер, почувствовал этот первобытный, хтонический ужас, заставивший его инстинктивно укрепить магический щит.

Он смотрел на меня, и в его глазах впервые за всю жизнь появилось сомнение. Он не понимал, откуда у выжженного бастарда такая чудовищная, давящая аура жажды крови.

Я медленно встал со стула.

– Мы договорились, князь? – негромко спросил я, разгоняя морок Скверны и возвращая в комнату нормальную температуру. – Я подписываю отказ. Вы не трогаете меня до выпуска. А потом я исчезну из вашей жизни.

Константин молчал несколько долгих секунд. Его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном. Он не мог показать слабость перед семьей, но его инстинкты опытного бойца кричали ему, что загонять этого зверя в угол прямо сейчас – плохая идея.

– Договорились, – наконец, глухо произнес он. – Живи в своей конуре, пока учишься. Но если ты хоть раз опозоришь герб до своего ухода... я лично сверну тебе шею.

– Ловлю на слове, – я издевательски поклонился.

Я развернулся и пошел к выходу. У самых дверей я остановился и посмотрел на Викторию и братьев.

– Знаете, что самое забавное в этой бумажке? – я кивнул на подписанный контракт. – Вы думаете, что выбросили из Рода лишний балласт. А на самом деле вы только что сняли с меня цепь, которая не давала мне перегрызть вам глотки. Хорошего ужина, семья.

Я вышел в коридор, захлопнув за собой массивные двери.

В груди клокотала темная, радостная энергия. Связи порваны. У меня есть база. У меня есть деньги. И у меня есть время до Имперского Турнира, чтобы вырастить из себя монстра, который сожрет этот город.

Клан Черного Дракона сделал свой первый вдох.

Глава 10. Прорыв и Фундамент

Ночной воздух после духоты Большой столовой Барсовых казался кристально чистым. Я покинул особняк через черный ход, не скрываясь, но и не привлекая лишнего внимания. Гвардейцы, патрулировавшие территорию, провожали меня равнодушными взглядами – для них бастард, добровольно подписавший отказную, уже перестал существовать. Отрезанный ломоть.

На карточке, которую брезгливо швырнул мне вслед стряпчий отца, лежало сто тысяч имперских рублей. Плюс еще сотня тысяч чипами, оставшаяся после сделки с Мироном. Для школьника – целое состояние. Для Архидемона, собирающегося строить собственную фракцию, – жалкие гроши, которых едва хватит на базовые расходники. Но главное приобретение сегодняшней ночи покоилось у меня во внутреннем кармане куртки.

Ключи от моей новой Империи.

Я не стал вызывать такси до самой точки. Вышел за пару кварталов до Заводских пустошей и остаток пути проделал пешком, растворившись в тенях. Бес, выпущенный на свободу, радостно носился по подворотням, распугивая бродячих собак-мутантов своей инфернальной аурой.

Склад Гильдии Артефакторов находился в самом неприглядном месте промзоны. Снаружи это было приземистое бетонное строение без окон, окруженное ржавым забором из сетки-рабицы. Вокруг валялись остовы старых маг-мобилей и строительный мусор. На тяжелой стальной двери висел выцветший знак радиационной и магической опасности: черный череп в желтом треугольнике.

Я ввел сложный двенадцатизначный код на массивном электронном замке. Внутри механизма что-то тяжело провернулось, лязгнуло, и дверь с натужным скрипом поддалась.

Из темного провала на меня пахнуло таким густым, концентрированным запахом гниения и озона, что обычный человек потерял бы сознание на месте.

– Идеально, – прошептал я, делая глубокий вдох. Скверна в груди радостно запульсировала.

Мы с Бесом шагнули внутрь. Дверь за спиной захлопнулась, отсекая звуки ночного города.

Я щелкнул выключателем на стене. К моему удивлению, автономный генератор, питающийся от подземных геотермальных потоков маны, все еще работал. Под потолком с раздражающим гудением вспыхнули тусклые, моргающие лампы дневного света.

Помещение представляло собой огромный подземный бункер, уходящий на два этажа вниз. Стены из армированного бетона были испещрены защитными рунами, которые когда-то светились золотом, а теперь почернели от въевшейся в них энергии Изнанки. Повсюду валялись перевернутые стеллажи, разбитые стеклянные колбы и брошенное оборудование. Гильдия покидала это место в панике.

Эпицентр заражения находился на нижнем уровне.

Спустившись по металлической винтовой лестнице, я оказался в центральном зале. Посреди помещения, прямо в бетонном полу, зияла неровная трещина. Из нее медленно, словно тяжелый туман, сочилась серо-фиолетовая дымка. Тот самый старый прорыв. Гильдейские маги установили поверх трещины массивную свинцовую плиту с запечатывающими печатями, но Изнанка – это океан. Плита лишь сдерживала волны, позволяя радиации медленно просачиваться в реальный мир.

Местные артефакторы считали эту энергию «грязной» и смертельной. Для них она была ядом, разрушающим мана-каналы и сводящим с ума.

Для меня она была строительным материалом.

– Ну что, Бес, – я стянул через голову водолазку, оставаясь по пояс голым. Воздух здесь был ледяным, но демоническое тело не чувствовало холода. – Пора делать генеральную уборку.

Кот согласно утробно мяукнул и запрыгнул на перевернутый железный стол, с интересом наблюдая за мной светящимися фиолетовыми глазами.

Я подошел к запечатанной трещине. Свинцовая плита гудела от напряжения.

– Жалкая работа, – я провел пальцем по гильдейским печатям. – Они пытались запереть тьму светом. Классическая ошибка дилетантов. Тьму нельзя запереть. Ее можно только поглотить.

Я опустился на колени прямо на грязный бетон. Закрыл глаза и погрузился в глубокий транс, опуская ментальные щиты, скрывавшие мое Демоническое Ядро от внешнего мира.

В груди вспыхнуло черное пламя. Второе Кольцо Тьмы, сформированное после поглощения «Сердца Мантикоры», вращалось с бешеной скоростью. Но этого было мало. Мое тело уже достаточно адаптировалось, кости укрепились Железным Древом, а мана-каналы расширились. Пришло время для качественного скачка.

Я положил обе ладони на свинцовую плиту.

– Пожирание, – выдохнул я одно-единственное слово, активируя базовый инстинкт Архидемона.

Из моих ладоней вырвались десятки тонких, как иглы, щупалец из концентрированной Скверны. Они прошили свинец насквозь, игнорируя жалкие защитные руны Гильдии, и вонзились прямо в концентрат Изнанки, скопившийся под плитой.

Бункер содрогнулся.

Лампы под потолком с треском лопнули, осыпав нас стеклянным дождем, но в помещении не стало темно. Из-под плиты ударил столб густого, слепяще-фиолетового света. Дикая, неконтролируемая энергия Разлома хлынула в меня, как вода из прорванной дамбы.

Боль обрушилась мгновенно. Это было не мягкое тепло алхимического эликсира. Это был сырой, первобытный хаос. Энергия Изнанки несла в себе отпечатки миллионов мертвых душ, их страх, их ярость, их безумие. Обычного мага этот поток разорвал бы на куски за долю секунды, превратив в кровавое месиво или, что хуже, в безмозглую тварь Разлома.

Но моя душа помнила пытки Седьмого Круга. Моя воля была выкована в пламени, способном сжигать богов.

Я стиснул челюсти так, что скрипнули зубы, и заставил Ядро вращаться в обратную сторону.

Скверна заработала как гигантская мясорубка. Она захватывала дикую энергию Изнанки, перемалывала чужие эмоции в пыль и фильтровала чистую мощь, вплетая ее в мою энергосистему. Мои вены вздулись, став абсолютно черными. По бледной коже поползла сложная вязь демонических татуировок – печати подчинения, которые я накладывал сам на себя, чтобы тело не рассыпалось в прах от перегрузки.

Туман, годами копившийся в бункере, пришел в движение. Он закружился гигантской воронкой, в центре которой находился я. Эфир втягивался в мои поры, очищая помещение.

– Мало... – прохрипел я, чувствуя, как Второе Кольцо Тьмы раскаляется до предела. – Давай еще!

Я усилил тягу. Свинцовая плита под моими руками пошла трещинами и начала плавиться, не выдерживая температурного перепада магии.

Внутри моего Ядра происходила настоящая катастрофа. Накопленная энергия уплотнялась, сжимаясь в микроскопическую точку. Давление росло. В какой-то момент мне показалось, что барабанные перепонки лопнут, а глаза вытекут из глазниц.

А затем раздался звук, похожий на звон колокола, опущенного на дно океана.

БУМ. Взрывная волна чистой, кристаллизованной Скверны вырвалась из моей груди, расходясь по бункеру концентрическим кольцом. Тяжелые металлические стеллажи отбросило к стенам, как пушинки. Свинцовая плита разлетелась на куски.

Я рухнул на спину, тяжело, с хрипом втягивая легкими очистившийся воздух.

Третье Кольцо Тьмы.

Я поднял правую руку и посмотрел на нее. Кожа слегка светилась в полумраке, поглощая остатки света. Я сжал кулак, и пространство вокруг него исказилось, послушно подчиняясь моей воле.

В имперской классификации я только что перешагнул через ранг «Ученик» и встал на твердую ступень «Подмастерья». Большинство аристократов тратили на этот переход годы изнурительных тренировок и миллионы рублей на эликсиры. Мне понадобилось несколько часов и заброшенный радиоактивный подвал.

Но главное отличие заключалось в плотности. Моя мана – Скверна – была в десятки раз плотнее местной. Находясь на уровне Подмастерья, я мог легко ломать щиты Мастеров и выходить один на один против элиты кланов. Мое тело окончательно перестроилось: рефлексы, прочность костей, скорость регенерации – все это теперь выходило за рамки человеческих возможностей.

Я медленно поднялся на ноги. Мышцы приятно гудели, наполненные первородной силой.

Взглянув на трещину в полу, я удовлетворенно кивнул. Я выпил весь «грязный» фон. Разлом все еще слабо фонил, но теперь эта энергия не застаивалась – она стала тонким ручейком, который можно было использовать.

– Бес! – позвал я.

Кот спрыгнул со стола и бесшумно подошел ко мне, почтительно склонив голову. Он чувствовал мою новую мощь и упивался ею.

– Пора закрепить наши права на эту жилплощадь.

Я подошел к самому центру зала. Достал скальпель и без колебаний полоснул себя по ладони. Кровь, теперь уже густая и почти черная, закапала на серый бетон. Я опустился на колени и начал рисовать.

Это был не алхимический круг и не имперские охранные руны. Это был Ритуал Закладки Сердца – техника, с помощью которой Владыки Бездны привязывали к себе свои крепости.

Кровь впитывалась в бетон, оставляя за собой светящиеся фиолетовым линии. Я рисовал сложный, многомерный узор, вплетая в него узлы подчинения, барьеры отражения и сифоны поглощения. Центр узора я расположил прямо над трещиной в Изнанку.

Когда последний штрих был завершен, я ударил окровавленной ладонью в самый центр печати.

– Эребус Фирментум. Восстань, мой домен!

Печать вспыхнула. Бетонный пол дрогнул. Энергия из Разлома, которую я только что приручил, послушно потекла по нарисованным кровью каналам. Она устремилась к стенам бункера, заполняя старые, мертвые гильдейские руны и выжигая их изнутри, заменяя моей Скверной.

Стены помещения покрылись едва заметной, пульсирующей черной пленкой.

Теперь этот бункер не был просто куском бетона под землей. Он стал квази-живым организмом, завязанным на мою ауру. Любой, кто попытается проникнуть сюда без моего разрешения, будет медленно и мучительно переварен охранными контурами. А Бес, находясь внутри этих стен, получал постоянную подпитку и мог контролировать каждый кубический сантиметр пространства.

– Добро пожаловать домой, – усмехнулся я, вытирая окровавленную руку о штаны.

Я подошел к брошенному в углу ящику из-под артефактов, смахнул с него пыль и сел, откинувшись на холодную стену.

Первый акт моей новой жизни завершился.

Я вспомнил надменное лицо Константина Барсова. Вспомнил презрительный взгляд старшего брата. Они думают, что избавились от мусора. Они думают, что я просто доучусь в гимназии, заберу свои жалкие сто тысяч и исчезну в трущобах Империи.

Я достал из кармана коммуникатор. На экране светилось время – пять утра. До начала занятий в Имперской гимназии оставалось три часа.

За это время мне нужно было успеть заказать у Мирона доставку простейшего алхимического оборудования и пару матрасов, чтобы было на чем спать. Двести тысяч – отличный стартовый капитал для Черного Рынка. Я начну варить демонические эликсиры и сбывать их через подставных лиц. Я создам информационную сеть, используя духов Изнанки.

А днем... днем я буду играть роль высокомерного, но талантливого бастарда, медленно, но верно сводя с ума местную аристократию.

Ледяная дева Морозова уже на крючке. Императорский Турнир маячит на горизонте.

Я поднял взгляд на потолок бункера, сквозь который, где-то высоко наверху, уже пробивались первые лучи солнца, освещая столицу альтернативной Российской Империи.

– Игра начинается всерьез, – тихо произнес в пустоту Архидемон Баал, ныне известный как Максим Чернов. – Трепещи, Империя. Твой новый хищник проснулся голодным.

Глава 11. Охота началась

Утро в Имперской гимназии тянулось невыносимо медленно.

Сидя на лекции по «Основам стихийного резонанса», я откровенно скучал, глядя в окно на затянутое смогом небо столицы. Преподаватель, седой маг Воды, монотонно бубнил о том, как правильно выстраивать защитные сферы от огненных атак, рисуя мелом на доске примитивные шестиугольные схемы. Для существа, которое когда-то одним щелчком пальцев испаряло целые океаны, это звучало как лекция о том, как правильно лепить куличики в песочнице.

Однако мой визит в гимназию не был пустой тратой времени. Я наблюдал.

Слух о сломанном колене Зубова сделал свое дело. Однокурсники больше не отпускали в мою сторону ядовитых шуточек, предпочитая обходить меня по широкой дуге. Даже барон Вронский на утреннем построении старался не смотреть в мою сторону. Я стал темной лошадкой – непонятной, а потому опасной аномалией.

Елена Морозова на лекции не появилась. Видимо, вчерашний провал с алхимией и ночной визит в Ржавый Квартал окончательно подорвали ее силы. Это было мне на руку. Ледяной принцессе нужно было время помариноваться в собственных страхах, прежде чем я сделаю следующий ход.

Но главное, что привлекло мое внимание, – это взгляды, которые бросали на меня шестерки моего старшего сводного брата, Владимира.

Они кучковались на переменах, то и дело поглядывая на свои коммуникаторы, перешептывались и провожали меня сальными, предвкушающими взглядами. Их ауры буквально смердели дешевым злорадством.

«Значит, семейство Барсовых решило не дожидаться выпускного, – хмыкнул я про себя, выходя из аудитории после звонка. – Контракт контрактом, а гордость уязвлена. Володя, видимо, решил, что несчастный случай по дороге домой никто не свяжет с Великим Кланом».

Мои догадки подтвердились, как только я покинул территорию гимназии.

Я не стал садиться в трамвай, решив прогуляться пешком. Мои чувства, обостренные переходом на Третье Кольцо Тьмы, мгновенно засекли «хвост». За мной шли трое. Точнее, вели меня по параллельным улицам, координируя действия через наушники.

Это были не профессиональные ликвидаторы, которых нанимает элита. Те работают чисто, скрывая ауры под артефактами. Эти же фонили грязной маной, перегаром и адреналином на целый квартал. Уличная шваль. Наемные отбросы из какой-нибудь мелкой банды, которым заплатили пару тысяч рублей за то, чтобы переломать ноги заносчивому гимназисту.

– Идиоты, – прошептал я, сворачивая с широкого проспекта в лабиринт старых, кирпичных переулков, ведущих к складской зоне.

Они думали, что загоняют жертву в угол. Они не понимали, что я специально увожу их подальше от камер наблюдения и жандармских патрулей.

Я замедлил шаг, позволяя им сократить дистанцию. Бес, весь день прятавшийся в моей тени, недовольно заворочался, предчувствуя скорую кровь.

– Спокойно, кошак, – мысленно осадил я фамильяра. – Дай им почувствовать себя хозяевами положения.

Переулок закончился глухим тупиком: впереди возвышалась ржавая металлическая ограда заброшенного вагонного депо, по бокам – слепые кирпичные стены без окон. Идеальная сцена для дешевой криминальной драмы.

Я остановился, засунув руки в карманы куртки, и медленно повернулся.

Из-за угла неторопливо вышли пятеро. Трое «топтунов», которые вели меня от гимназии, и еще двое, видимо, ждавших в засаде. Одеты они были в потертые кожаные куртки с металлическими заклепками, на ногах – тяжелые армейские ботинки.

Вперед выступил их главарь – здоровяк с наполовину выбритой головой и уродливым шрамом от магического ожога на щеке. В его руках покачивался обрезок стальной арматуры, по которому пробегали тусклые желтые искры – простейшее наложение стихии Металла.

– Заблудился, мальчик? – оскалился главарь, обнажив желтые зубы. – Гимназия для богатеньких ублюдков в другой стороне.

Его шестерки рассмеялись, расходясь веером и перекрывая мне единственный выход из тупика. В их руках блеснули кастеты, цепи и короткие ножи-бабочки. У двоих ауры мерцали зачатками магии Земли и Огня – уровень не выше «Младшего ученика». Жалкое зрелище.

– Вы как-то мелковаты для наемников Великого Клана, – я склонил голову набок, с показным разочарованием разглядывая эту компанию. – Володя совсем обнищал, раз нанимает уличную рвань вроде вас? Или он просто решил сэкономить на моем убийстве?

Улыбка мгновенно сползла с лица главаря. Он явно не ожидал, что шестнадцатилетний пацан, зажатый в тупике, не только не начнет скулить, но и сходу назовет имя заказчика.

– Слишком умный, да? – прорычал здоровяк, сильнее сжимая арматуру. Искры на металле вспыхнули ярче. – Заказчик просил переломать тебе руки и ноги, чтобы ты до конца жизни ссался под себя через трубочку. Но за твой длинный язык я, пожалуй, выколю тебе еще и глаза. Парни, кончайте его!

Двое крайних рванули на меня первыми. Тот, что слева, замахнулся цепью, метя мне в висок. Правый, маг Огня, выбросил вперед ладонь, посылая в мою сторону струю ревущего, но нестабильного пламени.

Я не стал двигаться с места.

Вместо этого я просто выпустил наружу крошечную долю давления своего Ядра.

Струя огня, не долетев до меня метра, с жалким шипением разбилась о невидимую преграду из концентрированной Скверны и рассеялась в воздухе жалкими искрами. Маг Огня удивленно моргнул, не понимая, куда делась его магия.

В ту же секунду я перехватил летящую мне в голову цепь голой рукой.

Звенья с лязгом обвились вокруг моего запястья. Укрепленные Железным Древом кости и демоническая плоть даже не почувствовали удара. Нападавший инстинктивно дернул цепь на себя, пытаясь вырвать ее, но с таким же успехом он мог бы попытаться сдвинуть с места бетонный блок.

– Моя очередь, – одними губами произнес я.

Я резко дернул цепь на себя. Бандит с криком полетел вперед, потеряв равновесие. Я встретил его коротким, жестким ударом колена точно в солнечное сплетение. Хруст сломанных ребер эхом разнесся по переулку. Тело отлетело назад, врезавшись в кирпичную стену, и сползло на грязный асфальт. Он был жив, но его легкие превратились в кровавую кашу.

– Чего встали?! – истошно заорал главарь, видя, как легко я уложил одного из его людей. – Валите его магией!

Оставшиеся трое, включая главаря, бросились в атаку одновременно. Из-под асфальта у моих ног вырвались два каменных шипа, целясь в икры – работа мага Земли. Главарь занес свою искрящуюся арматуру для сокрушительного удара сверху.

– Скучно, – я разочарованно вздохнул.

Мои глаза вспыхнули глубоким фиолетовым светом. Третье Кольцо Тьмы внутри груди провернулось, и я активировал «Теневой Шаг».

Для нападающих это выглядело так, словно я просто растворился в воздухе, рассыпавшись черным пеплом. Каменные шипы пробили пустоту, а тяжелая арматура главаря с оглушительным звоном обрушилась на асфальт, высекая сноп искр.

– Где он?! – панически закрутил головой маг Огня.

– За твоей спиной, кусок мяса, – раздался мой ледяной шепот у него над ухом.

Я материализовался прямо за его спиной, вынырнув из тени мусорного бака. Моя ладонь, покрытая черным, пожирающим свет пламенем, опустилась на его затылок.

«Пожирание».

Маг Огня не успел издать ни звука. Его глаза закатились, а рот неестественно широко открылся в беззвучном крике. Моя Скверна в мгновение ока выпила его жизненную силу и остатки маны, оставив лишь пустую, иссушенную оболочку. Я отшвырнул тело в сторону, как сломанную куклу.

– Монстр! – взвизгнул маг Земли, бросаясь наутек к выходу из переулка. Он окончательно потерял самообладание, увидев, как его товарищ умер за долю секунды.

Но далеко он не ушел.

Из моей тени бесшумным, смазанным черным пятном вырвался Бес. Фамильяр Изнанки преодолел десять метров за один прыжок и обрушился на спину беглеца. Мощные челюсти, усеянные бритвенными клыками, сомкнулись на шее бандита. Раздался тошнотворный влажный хруст. Маг Земли рухнул на асфальт, задергавшись в агонии, пока парализующий яд и мертвая хватка кота обрывали его жизнь.

В тупике остались только двое: тяжело дышащий главарь и последний, трясущийся от ужаса бандит с ножом-бабочкой, который отступил к самой стене и выставил перед собой трясущиеся руки.

Главарь медленно выпрямился. Его лицо, искаженное шрамом, побелело от первобытного ужаса. Он понял, что перед ним не гимназист-калека. Перед ним нечто, что превосходит его понимание и силу в сотни раз.

– Ты… ты не человек, – прохрипел он, пятясь назад. – Выжженные так не двигаются. У тебя нет маны!

– О, поверь мне, мана у меня есть, – я улыбнулся, неторопливо шагая к нему. Воздух вокруг меня начал искажаться от плотной, давящей ауры Бездны. Температура в переулке рухнула вниз, покрывая кирпичные стены тонкой коркой инея. – Просто она не из этого мира.

Бандит с ножом не выдержал. Издав сдавленный писк, он бросил оружие, развернулся и попытался перелезть через забор из сетки-рабицы, нелепо цепляясь за него пальцами.

Я не стал его преследовать. Лишь щелкнул пальцами, отправляя в его сторону тонкий, как игла, сгусток Скверны. Черная молния беззвучно вонзилась ему под лопатку. Парень обмяк и повис на заборе, провалившись в глубокую кому, из которой уже вряд ли выйдет.

Главарь остался один.

С рыком загнанного в угол зверя он бросился на меня, вкладывая в удар арматурой все остатки своих сил и магии. Металл со свистом рассек воздух, метя мне в голову.

Я не стал уклоняться. Я медленно поднял правую руку и принял удар прямо на открытую ладонь.

Раздался металлический лязг. Толстая стальная арматура, усиленная магией, согнулась пополам от столкновения с моей рукой. Желтые искры магии Металла жалобно мигнули и потухли, пожранные моей аурой.

Главарь застыл, не веря своим глазам. Он пытался вырвать оружие, но мои пальцы сжались на погнутом металле намертво.

– Слишком слабо, – равнодушно констатировал я.

Резким движением я вырвал арматуру из его рук и отбросил в сторону. А затем моя ладонь сомкнулась на его горле.

Я оторвал его от земли, как нашкодившего котенка. Здоровяк захрипел, судорожно вцепившись в мою руку, пытаясь разжать стальные пальцы. Его ноги жалко задергались в воздухе.

– Володя заплатил вам аванс? – скучающим тоном поинтересовался я, глядя в его выпученные, налитые кровью глаза.

Он попытался что-то сказать, но из сдавленного горла вырвалось лишь бульканье.

– Не отвечай, это риторический вопрос, – я поморщился. – Скажи спасибо своим нанимателям. Из-за их скупости и глупости ты сейчас послужишь отличным удобрением для моего Ядра.

Я активировал «Пожирание» на полную мощность.

В отличие от мага Огня, из которого я выпил лишь энергию, с главарем я решил не церемониться. Третье Кольцо Тьмы требовало плотной витальности. Черное пламя оплело тело бандита. Я буквально высушивал его на клеточном уровне, втягивая в себя его физическую силу, его злобу, его ничтожную магию.

Через десять секунд я разжал пальцы. То, что осталось от главаря уличной банды, с сухим стуком упало на асфальт. Иссушенная мумия, обтянутая серой кожей. Местные судмедэксперты сойдут с ума, пытаясь определить причину смерти.

В переулке повисла тяжелая, мертвая тишина, нарушаемая лишь утробным урчанием Беса, который сидел рядом с трупом мага Земли и вылизывал черные лапы.

Охота закончилась. И она принесла неплохой урожай.

Я прикрыл глаза, оценивая состояние энергосистемы. Скверна, поглотившая ауры нескольких одаренных, пульсировала густо и мощно. Мое новое тело чувствовало себя превосходно.

Я неторопливо прошелся по переулку, обыскивая карманы поверженных врагов. Улов оказался скудным: пара засаленных коммуникаторов, связка ключей и пухлый конверт с гербовой печатью Барсовых, который я нашел во внутреннем кармане куртки главаря.

Я вскрыл конверт. Внутри лежала пачка столичных банкнот – ровно пятьдесят тысяч рублей. Аванс.

– Какая ирония, – усмехнулся я, пересчитывая хрустящие купюры. – Володя спонсирует мою организацию из собственного кармана. Надо будет прислать ему благодарственное письмо.

Спрятав деньги в рюкзак, я окинул взглядом место бойни. Трупы, кровь на асфальте, повисший на заборе бандит. Для жандармерии это будет выглядеть как криминальная разборка уличных банд, делящих территорию. Никто не свяжет пятерых вооруженных отморозков со слабым, выжженным школьником-бастардом, который просто возвращался домой.

Но это заставило меня задуматься о будущем.

Пока что я действую скрытно. Но чем дальше я буду продвигаться, чем серьезнее будут мои противники, тем больше следов я буду оставлять. Если я хочу подмять под себя преступный мир столицы, зарабатывать миллионы на алхимии Изнанки и уничтожать кланы, мне нельзя делать это с лицом Максима Чернова. Гимназист должен оставаться гимназистом. Слабым, презренным, но упорным.

Мне нужен был образ. Альтер-эго. Лицо, которое будет внушать ужас в Ржавом Квартале и заставлять аристократов в страхе запирать свои усадьбы.

– Бес, ко мне, – скомандовал я.

Фамильяр бесшумно растворился, нырнув в мою тень.

Я поправил рюкзак на плече и зашагал к выходу из тупика, направляясь в сторону Заводских пустошей. Мой новый подземный бункер ждал своего хозяина.

Сегодня ночью я не буду спать. У меня есть пятьдесят тысяч наличными, алхимическое оборудование, которое должен был доставить брокер Мирон, и целая ночь впереди. Пора было сварить зелье изменения внешности, зачаровать себе маску и создать того, кого столичные гильдии назовут «Мистером Эм».

Синдикат «Черный Дракон» нуждался в лидере, и завтра этот лидер официально выйдет из тени.

Глава 12. Двойная жизнь

Мой новый подземный домен встретил меня тишиной и запахом свежего машинного масла.

Брокер Мирон оказался человеком слова. Пока я развлекался с шестерками брата в подворотне, его люди успели доставить в бункер заказ. У дальней стены, где раньше фонил Разлом, теперь стояли три массивных ящика с базовым алхимическим оборудованием: тигли из тугоплавкой стали, набор артефактных горелок, реторты, ступки и ящик с дешевыми, но необходимыми для старта реагентами. Рядом скромно притулился жесткий армейский матрас и спальный мешок. Спартанские условия, но после огненных рек Бездны это казалось вполне уютным.

Я бросил рюкзак с деньгами на стол, стянул пропитанную потом и чужой кровью куртку и размял плечи.

Время близилось к утру. Гимназист Максим Чернов должен был через пару часов появиться на лекциях, чтобы не привлекать внимание опекунов, но у Архидемона были другие планы. Спать я не собирался. Третье Кольцо Тьмы внутри груди пульсировало ровно и мощно, заменяя мне сон, еду и отдых.

– Бес, охраняй периметр, – бросил я в пустоту.

Черный кот материализовался из тени, грациозно потянулся, выпустив бритвенные когти, и бесшумно растворился в вентиляционной шахте.

Я подошел к ящикам и вскрыл один из них скальпелем. Внутри лежала заказанная мной тактическая экипировка: плотные черные штаны, водолазка из кевларовой нити, высокие ботинки на бесшумной подошве и длинный плащ из зачарованной кожи виверны, поглощающий лишнее тепло. Мирон взял за этот комплект втридорога, но качество того стоило.

Однако одежда – это лишь оболочка. Мне нужно было лицо. Вернее, его отсутствие.

Местные аристократы и Инквизиция умеют читать ауры. Если я просто надену балаклаву, любой мало-мальски обученный маг-ищейка считает мой энергетический отпечаток и свяжет «таинственного наемника» с бастардом Барсовых. Значит, ауру нужно было не просто спрятать, а радикально исказить.

Я достал из рюкзака остатки перламутровой кости гарпии, которую не продал барыге, и пару кусков свинца, оставшихся от расплавленной плиты Разлома. Бросил всё это в новый тигель.

– Пора заняться высокой модой, – усмехнулся я, запуская под тиглем алхимическую горелку и одновременно направляя в металл поток Скверны.

Черное пламя окутало тигель. Металл и кость начали плавиться, сливаясь в единую, неестественно вязкую массу. Я не использовал молот или щипцы. Я ковал силой мысли. Масса поднялась в воздух, растягиваясь и приобретая форму гладкой, анатомической маски, закрывающей всю нижнюю половину лица до самых глаз.

Затем я вплел в нее руны. Не защитные, а поглощающие. Иллюзорный контур Седьмого Круга.

Когда металл остыл, я взял маску в руки. Она получилась матово-черной, словно сотканной из пустоты. Она не отражала свет. Стоило мне приложить ее к лицу, как по краям пробежали фиолетовые искры, и маска намертво прилипла к коже, сливаясь с ней.

Я подошел к осколку зеркала, прислоненному к стене.

Оттуда на меня смотрел чужак. Нижняя часть лица была скрыта абсолютной чернотой, которая, казалось, засасывала в себя окружающий свет. Глаза, не скрытые маской, горели холодным, нечеловеческим фиолетовым огнем. Аура выжженного школьника исчезла. Вместо нее пространство вокруг меня заполнило тяжелое, густое, как мазут, давление мага Тьмы неустановленного высокого ранга.

– Идеально, – мой голос, пропущенный через фильтры маски, зазвучал глухо, с легким металлическим лязгом. – Отныне для всех обитателей дна я – Мистер Эм.

Я накинул длинный плащ, спрятал в ножны на бедре артефактный охотничий нож и направился к выходу. Пора было монетизировать свою новую личность.

Отделение Гильдии Авантюристов в Промышленном секторе мало чем напоминало роскошные офисы в центре столицы. Это было приземистое, укрепленное бетонными блоками здание с узкими окнами-бойницами. Над входом мигала неоновая вывеска с изображением скрещенных мечей.

Здесь не было лощеных дворян в сияющих доспехах, которые охотились на монстров Изнанки ради славы и гербовых лент. Сюда стекались те, кто убивал ради выживания: наемники, лишенные Рода маги, ветераны имперских войн с искалеченной психикой и аурами.

Я толкнул тяжелые двери и вошел в просторный холл.

Внутри стоял гул голосов, пахло дешевым табаком, перегаром и кровью. У огромной доски объявлений толпились десятки наемников, выискивая контракты пожирнее. За бронированным стеклом регистратуры скучали клерки.

Мое появление не осталось незамеченным.

Я не пытался скрыть свою ауру – наоборот, позволил маске транслировать ровный, леденящий холод. Разговоры у входа стихли. Несколько крупных парней с клановыми татуировками инстинктивно подались назад, освобождая мне дорогу. Они не могли понять, какой у меня ранг, но инстинкт самосохранения буквально кричал им: «Не стой на пути».

Я неспешно прошел к стойке регистрации, где сидел седой, покрытый шрамами ветеран с механическим протезом вместо левой руки.

– Регистрация нового контрактора, – глухо произнес я, положив на столешницу один из безлимитных чипов, отжатых у барыги Марка. Взнос за вступление.

Ветеран смерил меня тяжелым, профессиональным взглядом. Его искусственный глаз-сканер тихо зажужжал, пытаясь пробить маску, но тут же жалобно пискнул и отключился, не выдержав плотности Скверны.

Старик крякнул, но лишних вопросов задавать не стал. В Гильдии ценили анонимность.

– Имя или позывной? – буркнул он, пододвигая ко мне металлический жетон на цепочке и бланк.

– Эм. Просто буква Эм, – я забрал жетон.

– Стихия?

– Тьма. И кинетика.

Клерк быстро вбил данные в терминал.

– Готово, Мистер Эм. Ваш начальный ранг – D. Выше дать не могу без официальной аттестации боем. Доступны контракты на зачистку стихийных прорывов, сбор ингредиентов и сопровождение грузов в Желтой зоне. Доска слева.

Я кивнул и направился к информационной панели.

Контракты ранга D были откровенным мусором. «Собрать десять корней лунного мха в квадрате 4», «Уничтожить стаю кислотных крыс в коллекторе», «Охрана склада». Платили копейки, а времени это отнимало массу. Мне нужен был жирный кусок. Ресурсы для Ядра и деньги для Клановой казны.

Мой взгляд зацепился за контракт, висящий в самом низу доски, отмеченный красным маркером «Повышенный риск».

Заказчик: Муниципалитет Промышленного сектора.

Задача: Зачистка подземного водосборного узла №14.

Угроза: Спонтанный прорыв Изнанки. Предположительный ранг существ: С. Мутации фауны.

Награда: 150 000 рублей + право на сохранение всех добытых ядер монстров.

Примечание: Три группы ранга D не вернулись. Рекомендуется участие магов не ниже ранга «Подмастерье».

Сто пятьдесят тысяч. Плюс трофеи, которые можно загнать Марку Исааковичу за солидную сумму. А самое главное – плотный прорыв Изнанки, полный «еды» для Третьего Кольца.

Я сорвал лист с доски и вернулся к стойке.

– Я беру это, – я положил контракт перед ветераном.

Старик посмотрел на бумагу, затем на меня, и покачал головой.

– Парень, ты только зарегистрировался. У тебя ранг D. Эта дыра сожрала уже девятерых опытных бойцов. Там не просто крысы-переростки, там какая-то дрянь поселилась, которая их щиты, как бумагу, рвет. Я не могу выдать этот контракт одиночке без подтверждения квалификации. Система не пропустит.

– Система пропускает всё, если администратор введет код ручного управления, – мой голос стал тише, а температура у стойки упала так резко, что на бронированном стекле выступила изморозь. Я чуть наклонился вперед, позволяя ауре Скверны коснуться разума клерка. – Оформляй, отец. Я вернусь до обеда. А если не вернусь – Гильдии не придется платить. Вы ничем не рискуете.

Ветеран сглотнул. Его протез тихо заскрежетал – рука рефлекторно дернулась к спрятанному под столом дробовику, но воля старика была парализована. Он чувствовал то же самое, что и бандиты в переулке – дыхание абсолютной, хтонической смерти.

– Х-хорошо, – выдавил он, быстро стуча по клавиатуре. – Контракт переведен на Мистера Эм. У тебя двадцать четыре часа. Координаты загружены в твой жетон.

– Благодарю.

Я развернулся и покинул здание Гильдии, сопровождаемый настороженными взглядами наемников. Двойная жизнь началась официально.

Водосборный узел №14 находился на границе жилых кварталов и промзоны. Снаружи это было неприметное бетонное здание насосной станции, окруженное покосившимся забором. Внутри – спуск в многокилометровый лабиринт столичной канализации, часть которой давно не использовалась людьми и превратилась в идеальный рассадник для тварей Изнанки.

Я взломал хлипкий навесной замок на ржавой решетке и шагнул в темноту.

В нос мгновенно ударил густой, удушливый запах аммиака, гниющего мяса и озона. Для обычного человека находиться здесь без фильтрующей маски было бы самоубийством, но я лишь глубоко вдохнул, позволяя Скверне нейтрализовать яды.

– Бес, – позвал я.

Тень у моих ног дернулась, и черный кот материализовался на влажном бетоне. В полумраке подземелья его фиолетовые глаза сияли как два прожектора. Он повел ушами и тихо зарычал, глядя вглубь туннеля.

– Знаю, брат, – я достал из ножен охотничий нож. На лезвии тут же заплясали черные языки пламени. – Я тоже это чувствую. Там кто-то очень голодный. Идем ужинать.

Мы двинулись по узкому техническому пандусу вдоль бурлящего потока нечистот. Чем глубже мы спускались, тем сильнее искажалась реальность. Бетонные стены покрылись пульсирующей фиолетовой плесенью. Свет от редких уцелевших ламп казался тусклым, преломляясь сквозь эфирную дымку.

Грань миров здесь была прорвана основательно.

Первая встреча с местной фауной произошла минут через двадцать.

Из бокового коллектора, клацая жвалами и разбрызгивая ядовитую слюну, выскочили три «Кислотных Ползуна». Гигантские, размером с крупную собаку, помеси многоножек и скорпионов. Твари D-ранга, берущие числом и способностью плеваться едкой слизью, которая прожигает стальные доспехи.

Они не стали раздумывать и бросились на нас, чуя свежую плоть.

– Твои, – коротко бросил я Бесу, даже не замедлив шага.

Черная тень сорвалась с места. Фамильяр не использовал магию, ему хватало физической мощи Изнанки. Он врезался в первую тварь, как пушечное ядро, распоров ей панцирь одним ударом когтистой лапы. Брызнула зеленая, шипящая кровь. Бес извернулся в воздухе, избегая плевка второго ползуна, и перекусил ему шею. Третья тварь попыталась ударить кота хвостом с жалом, но я лениво щелкнул пальцами, посылая в нее импульс Скверны. Панцирь многоножки взорвался изнутри, разбросав ошметки плоти по стенам.

Я подошел к дергающимся останкам и быстро вырезал ножом три тусклых желтых мана-камня из их тел. Трофеи. Мелочь, но на рынке за них дадут тысяч пятнадцать.

Мы спускались всё ниже, зачищая туннели. Скверна работала идеально, я даже не использовал серьезные плетения. Бес разрывал мелочь, а тварей покрупнее я просто иссушал «Пожиранием», пополняя резерв Ядра.

Однако вскоре атмосфера изменилась.

Туннель вывел нас в гигантский подземный резервуар, когда-то служивший водохранилищем. Вода здесь давно ушла, оставив после себя слой вязкого, дурно пахнущего ила. Посреди резервуара возвышалась гора из мусора, бетона и… костей.

Человеческих костей. Я заметил среди них обрывки экипировки наемников. Тех самых групп, что пропали до меня.

И тут мое демоническое чутье взвыло.

Я резко остановился, вскинув руку и останавливая Беса.

Проблема была не в монстре. Я чувствовал присутствие твари С-ранга где-то в глубине резервуара, но помимо ее гнилостной ауры, здесь было кое-что еще.

Свежие следы.

На вязком илу отпечатались следы тяжелых армейских ботинок. И это были не пропавшие наемники. Следы были оставлены буквально пару часов назад. Их было как минимум пятеро.

Я прищурился, переключаясь на астральное зрение. В воздухе отчетливо читались остаточные следы чужой магии – чистой, не искаженной Изнанкой. Маги Земли и Воды. Они прошли здесь, целенаправленно обходя гнездо твари, словно точно знали маршрут.

Внезапно из темного прохода на противоположной стороне резервуара донесся приглушенный человеческий голос.

– ...я говорю тебе, груз слишком тяжелый! Если эта тварь проснется, мы не успеем дотащить контейнеры до точки эвакуации. Босс сорвет с нас шкуры!

– Заткнись и толкай, – грубо ответил второй голос. – Барсовы платят втрое за этот эфириум. Включай глушилки ауры и не отсвечивай.

Я замер, словно пораженный молнией.

Барсовы? Мой бывший «драгоценный» Клан занимается контрабандой неочищенного эфириума через нестабильные прорывы Изнанки? Прямо под носом у столичного муниципалитета и Инквизиции?

Мои губы под черной маской растянулись в широкой, хищной улыбке. Архидемон Баал обожал совпадения. Особенно те, которые позволяли нанести удар в самую уязвимую точку врага.

Я присел на корточки, сливаясь с темнотой технического мостика.

– Отмена зачистки, Бес, – едва слышно прошептал я. – Монстра оставим на десерт. Сначала мы пообщаемся с контрабандистами. Кажется, Мистер Эм только что нашел золотую жилу.

Глава 13. Случайный свидетель

Я застыл на ржавом техническом мостике, слившись с густой тенью под самым потолком резервуара. Моя новая маска, сотканная из кости и свинца, идеально гасила тепловое излучение лица, а Третье Кольцо Тьмы сжало ауру до размеров булавочной головки. Для радаров и сенсоров контрабандистов я был просто участком холодного, влажного бетона.

Бес, повинуясь моему мысленному приказу, распластался на трубе этажом ниже, превратившись в абсолютно плоскую черную кляксу.

Внизу, по колено в зловонном илу, пробирались пятеро.

В отличие от уличной швали, которую Володя нанял для моего избиения, эти ребята были профессионалами. Темно-серые тактические комбинезоны без опознавательных знаков, приборы ночного видения, короткоствольные маг-автоматы на тактических ремнях. Двое из них, тяжело дыша, толкали перед собой массивный антигравитационный контейнер. Платформа гудела, едва справляясь с весом груза, и то и дело проседала, зачерпывая днищем грязь.

Замыкающий группы, высокий маг Земли, держал в руке мерцающий артефакт в виде серебряной сферы.

«Глушилка аур, – понял я, скользнув по сфере демоническим зрением. – Дорогая игрушка. Она генерирует поле белого шума, скрывая их запахи и ману от тварей Изнанки. Вот почему С-ранговый монстр, спящий в центре этого дерьма, до сих пор их не сожрал».

Контрабанда сырого эфириума – дело невероятно прибыльное, но каралось Инквизицией вплоть до публичной казни. Эфириум из нестабильных прорывов использовался для создания запрещенных боевых стимуляторов и оружия массового поражения. И тот факт, что «светлый и благородный» Клан Снежного Барса таскал эту дрянь через городскую канализацию, вызывал у меня искреннюю, широкую улыбку под маской.

Отец всегда был лицемером.

– Давай, навались! – прошипел старший группы, маг Воды, идущий в авангарде. – Еще двести метров до технического лифта. Если сбавим темп, батареи на платформе сядут, и мы останемся здесь куковать до второго пришествия.

– Эта срань весит как чугунный мост, кэп, – огрызнулся один из грузчиков. – Барсовы совсем берега попутали. В прошлый раз контейнер был вдвое меньше.

– Заткни пасть и толкай. За эту ходку нам отвалят столько, что год можно будет по кабакам гулять.

Я прищурился. В центре резервуара, под гигантской кучей мусора и костей, ритмично пульсировал сгусток гнилостной маны. Монстр С-ранга. Он спал, убаюканный артефактом контрабандистов.

«А что будет, если колыбельная внезапно закончится?» – подумал я.

Марать руки и тратить резерв Третьего Кольца на пятерых вооруженных профессионалов мне было лень. Пусть грязную работу сделает местная фауна, а я соберу сливки.

Я опустил взгляд на Беса и послал по ментальному каналу четкий, короткий образ: серебряная сфера в руке замыкающего. И приказ: «Сломай».

Фамильяр не издал ни звука. Он просто стек с трубы, как капля черных чернил, и растворился в тенях на полу. Для обычного глаза он перестал существовать.

Я наблюдал, как контрабандисты медленно продвигаются мимо мусорной горы. В этот момент Бес материализовался прямо за спиной замыкающего. Это заняло долю секунды. Черная когтистая лапа метнулась вверх, ударив не по человеку, а точно по серебряной сфере.

Раздался хруст сминаемого металла. Артефакт жалобно пискнул, брызнул искрами и погас.

Замыкающий вздрогнул, непонимающе уставившись на испорченный прибор в своей руке. Он даже не заметил Беса, который уже снова нырнул в тень.

– Какого дьявола... – начал маг Земли, тряся сферу. – Кэп! У нас подавитель сдох!

Группа резко остановилась.

– Что значит сдох?! – прорычал командир, оборачиваясь. – Я же лично проверял заряд!

Но выяснять причины поломки было поздно.

Защитный купол белого шума спал. Густой, насыщенный адреналином и человеческим страхом запах ударил во все стороны. И куча мусора в центре резервуара мгновенно ожила.

Сначала раздался звук, похожий на скрежет товарного поезда, тормозящего по ржавым рельсам. Затем гора костей и бетона взорвалась изнутри.

В воздух взметнулось нечто, напоминающее гигантского, раздувшегося от трупного яда паука. Восьмилапая тварь размером с микроавтобус была покрыта толстыми хитиновыми пластинами зеленоватого цвета, из которых сочилась едкая слизь. На ее уродливой морде не было глаз – только гигантская, пульсирующая пасть, усеянная рядами загнутых внутрь зубов-кинжалов.

«Слепой Трупник, – всплыло в моей памяти название из гимназического бестиария. – Опасность: С-ранг. Пробивает броню легкой техники, плюется парализующей кислотой, ориентируется на ману и сердцебиение».

– К бою! – истошно заорал командир контрабандистов, вскидывая автомат. – Бросай груз! Огонь на поражение!

Подземелье озарилось вспышками выстрелов. Маг-пули, начиненные разрывной энергией, забарабанили по хитину Трупника, выбивая из него куски зеленой слизи и искры. Но для твари таких габаритов это было все равно что укусы комаров.

Паук издал оглушительный визг и совершил невероятный для своей массы прыжок.

Он приземлился прямо на одного из грузчиков. Хруст ломаемых костей и сдавленный вопль утонули в реве автоматов. Тварь просто вмяла человека в ил, проткнув его насквозь двумя передними лапами, похожими на заостренные сваи.

– Отходи! Валим его магией! – скомандовал кэп, формируя в руках водяной хлыст, который тут же начал покрываться коркой льда под воздействием его маны.

Замыкающий маг Земли ударил ладонями по бетону. Из ила вырвались три каменных столба, ударив паука в брюхо. Тварь пошатнулась, противно зашипев, и выплюнула в ответ струю зеленоватой кислоты.

Кислота попала на второго грузчика. Комбинезон задымился, плоть начала плавиться мгновенно. Человек упал на спину, страшно крича и катаясь по грязи, пока его лицо превращалось в кровавое месиво.

Бой длился не больше двух минут, но для наемников это был настоящий ад.

Они были неплохими бойцами, но С-ранг в замкнутом пространстве – это приговор для группы D-ранга. Вскоре маг Земли был разрублен пополам ударом жвала, а один из стрелков отлетел в стену с пробитой грудной клеткой.

В живых остался только командир.

Его левая рука висела плетью, лицо было залито кровью из рассеченной брови. Он отступал к стене, судорожно формируя перед собой ледяной щит, который Слепой Трупник методично разбивал мощными ударами передних лап. Тварь тоже была изрядно потрепана: из трещин в ее хитине обильно текла густая черная кровь, одна лапа была оторвана каменным шипом, а пасть опалена магическим огнем.

– Помогите... кто-нибудь... – хрипел командир, понимая, что его щит не выдержит следующего удара.

Пришло время для выхода Мистера Эм.

Я шагнул с технического мостика прямо в пустоту.

Десять метров свободного падения. В полете я активировал Третье Кольцо Тьмы, направляя Скверну в ноги. Я приземлился на спину гигантского паука совершенно бесшумно, погасив инерцию магией.

Тварь даже не успела понять, что у нее появился наездник. Она занесла лапу, чтобы добить контрабандиста.

Я выхватил из ножен на бедре артефактный нож. Пропустил через него концентрированный поток черного пламени, удлинив лезвие на полметра, и с размаху вогнал его точно в щель между толстыми хитиновыми пластинами на затылке монстра, где у него находился нервный узел.

– Спи, – холодно произнес я сквозь маску.

Скверна рванула внутрь тела паука, мгновенно выжигая его примитивный мозг. Монстр издал короткий, булькающий звук. Его лапы подогнулись, и многотонная туша с оглушительным влажным шлепком рухнула в грязь, не дотянувшись до командира наемников жалкие полметра.

Я плавно спрыгнул с мертвой твари, вытащив дымящийся нож, и отряхнул плащ.

Командир контрабандистов сидел в илу, прижимая к себе сломанную руку. Его глаза безумно блуждали. Он посмотрел на тушу паука, затем перевел взгляд на меня. На мою черную, поглощающую свет маску, на длинный плащ и глаза, горящие фиолетовым огнем Бездны.

– Т-ты... кто такой? – прохрипел он, дрожа от шока и кровопотери. – Авантюрист? Слава богам... Я заплачу! Помоги мне выбраться, я щедро заплачу!

Я медленно подошел к нему. Наклонился, уперев руки в колени, и посмотрел на него сверху вниз.

– Ты ошибся, кэп, – мой голос, пропущенный через фильтры маски, звучал как лязг могильной плиты. – Я не служба спасения. Я – аудит.

Я выпрямился и кивнул на брошенный антигравитационный контейнер, который сиротливо гудел в нескольких метрах от нас.

– Что внутри?

– Эфириум... неочищенный. Для господ Барсовых, – забормотал наемник, решив, что честность спасет ему жизнь. – Полсотни килограмм. Послушай, парень, Барсовы – Великий Род. Не трогай груз, иначе они из-под земли тебя достанут! Я замолвлю за тебя словечко, скажу, что ты спас мне жизнь...

– За Великий Род, значит, работаешь, – я усмехнулся. Моя рука в черной перчатке метнулась вперед, схватив его за горло и приподняв над землей. – Знаешь, что самое смешное в этой ситуации?

Наемник судорожно захрипел, мотая головой.

– Барсовы никогда не оставляют свидетелей своих грязных дел, – прошептал я. – Так что я оказываю им услугу.

Короткий импульс Скверны – и сердце контрабандиста остановилось. Я бросил его обмякшее тело в грязь. Свидетелей не осталось.

Повернувшись к антигравитационному контейнеру, я ввел на сенсорной панели стандартный код сброса, который подсмотрел в памяти Максима. Замки щелкнули, крышка откинулась.

Внутри, в специальных амортизирующих ячейках, лежали десятки цилиндров из толстого свинцового стекла. В них мягким, гипнотическим светом пульсировала субстанция, похожая на жидкое серебро. Сырой эфириум. Кровь Изнанки.

– Джекпот, – констатировал я.

Стоимость этой партии на черном рынке переваливала за десять миллионов. Продавать ее Марку Исааковичу было бы глупо – старик просто не потянет такую сумму и сдаст меня Инквизиции от страха.

Но мне и не нужны были деньги. Эта концентрированная энергия – идеальное топливо для алхимических зелий, которые выведут мое тело на уровень полноценного Мастера.

– Бес! – скомандовал я.

Черный кот вынырнул из тени.

– Мы не унесем контейнер. Рассовывай цилиндры в пространственный карман. Сколько влезет в твое брюхо.

Фамильяр радостно мяукнул. Он подходил к цилиндрам, открывал пасть шире, чем позволяла анатомия обычного животного, и цилиндры просто исчезали в черной пустоте его глотки, отправляясь в пространственное хранилище. Мы смогли забрать ровно половину – двадцать пять килограмм чистой мощи.

Оставшиеся цилиндры я вынул из ячеек и просто разбил ударом ножа. Жидкое серебро вылилось в ил, мгновенно испаряясь и впитываясь в грязь канализации. Груз уничтожен. Барсовы потеряли миллионы и будут рвать на себе волосы, пытаясь найти виновного.

Но я не собирался оставлять их в неведении. Им нужен был враг, чтобы они начали совершать ошибки.

Я подошел к трупу командира, обмакнул два пальца в его еще теплую кровь. Затем подошел к гладкой бетонной стене рядом с уничтоженным контейнером и размашисто нарисовал на ней знак.

Не герб Барсовых. И не случайную мазню.

Я нарисовал скрещенные катаны на фоне восходящего солнца. Символ клана Ямагути – агрессивного японского дзайбацу, которое уже давно точило зубы на восточные порты Российской Империи и конкурировало с Барсовыми в добыче руды.

«Пусть Володя и его папаша побегают, пытаясь развязать корпоративную войну с азиатами», – злорадно подумал я.

Оставался последний штрих. Я подошел к туше Слепого Трупника. Мой скальпель с легкостью вскрыл его хитиновую грудину. Из зловонных внутренностей я выудил С-ранговое ядро монстра – кристалл размером с кулак, пульсирующий ядовито-зеленым светом.

Это было доказательство для Гильдии Авантюристов. Контракт выполнен.

Я спрятал ядро в подсумок, окинул взглядом место бойни в последний раз и направился к выходу из резервуара.

Подземный водосборный узел №14 был зачищен. Мистер Эм совершил свой первый выход в свет, сорвал куш и запустил цепочку событий, которая неизбежно приведет Великий Клан Снежного Барса к краху.

А завтра утром, после бессонной ночи алхимических экспериментов в моем новом бункере, скромный и неприметный гимназист Максим Чернов снова сядет за парту, чтобы продолжить сводить с ума местную аристократию.

Игра на нескольких досках одновременно – это именно то, ради чего Архидемону стоило возвращаться из небытия.

Глава 14. Аукцион

Рассвет над столицей Империи всегда выглядел больным. Солнце с трудом пробивалось сквозь густой, желтоватый смог фабричных труб Промышленного сектора, окрашивая улицы в цвет запекшейся крови.

Я толкнул тяжелую дверь отделения Гильдии Авантюристов.

Внутри было на удивление тихо. Ночная смена наемников спала вповалку на жестких диванах в холле, а утренняя еще не успела продрать глаза после вчерашней попойки. За бронированным стеклом регистратуры клевал носом всё тот же седой ветеран с механическим протезом.

Мои шаги эхом разнеслись по пустому залу. Ветеран вздрогнул, просыпаясь, и инстинктивно потянулся к дробовику под столом. Но, увидев перед собой фигуру в длинном плаще и матово-черной маске, замер. Его единственный живой глаз расширился.

Он явно не ожидал, что «самоубийца» с D-рангом вернется из четырнадцатого водосборного узла. Тем более – вернется на своих двоих, без единой царапины, да еще и до окончания контрольного срока.

Я молча подошел к стойке, достал из подсумка пульсирующее ядовито-зеленым светом ядро Слепого Трупника и с глухим стуком опустил его на столешницу.

Воздух в помещении мгновенно наполнился густым запахом озона и гнили. С-ранговый кристалл даже после смерти владельца излучал мощнейший магический фон. Парочка спавших в холле наемников тревожно заворочалась, почувствовав давление маны.

Ветеран сглотнул. Его протез тихо заскрежетал.

– Тварь Изнанки. Ранг С. Мутация третьей степени, – мой голос, пропущенный через фильтры маски, звучал глухо и отстраненно. Я бросил на стол свой металлический жетон гильдейца. – Контракт выполнен. Запись о зачистке узла прошу внести в реестр. Муниципалитет может спать спокойно.

Клерк дрожащей рукой взял сканер и провел им над ядром. Прибор пискнул, подтверждая подлинность трофея. Старик поднял на меня совершенно ошарашенный взгляд.

– Ты... ты завалил его в одиночку? – прохрипел он. – Там же гнездо было! Три группы легли!

– Они были слишком шумными, – я равнодушно пожал плечами. – Мои деньги?

Ветеран судорожно закивал, спешно вбивая данные в терминал. Через минуту он выложил передо мной три хрустящие банковские упаковки по пятьдесят тысяч рублей.

– Сто пятьдесят тысяч, как указано в контракте, Мистер Эм. Плюс... – он замялся, глядя на зеленое ядро. – Гильдия готова выкупить кристалл С-ранга. Даю двести тысяч. Прямо сейчас. Это хорошая цена за необработанный материал.

Я тихо рассмеялся. Смех из-под маски прозвучал как скрежет металла по стеклу.

– Оставь эти сказки для новичков, отец, – я одним неуловимым движением смахнул ядро обратно в подсумок, а деньги убрал во внутренний карман плаща. – Ядро Трупника содержит концентрат парализующей кислоты. Алхимики оторвут его с руками за полмиллиона. Я продам его в другом месте. А вот ранг мне повысь. D-класс меня больше не устраивает.

– Система автоматически присвоила вам С-ранг за ликвидацию угрозы соответствующего уровня, – быстро отрапортовал ветеран, возвращая мне обновленный жетон, на котором теперь светилась серебряная литера «С». – Добро пожаловать в высшую лигу, Мистер Эм.

Я коротко кивнул и вышел на улицу.

Первая часть плана была выполнена идеально. Официальный статус наемника среднего звена давал мне легальное право носить холодное артефактное оружие в городе и открывал доступ к закрытым аукционам.

Остаток утра я провел в своем подземном бункере. Скверна в Третьем Кольце радостно гудела, переваривая остатки поглощенных ночью аур. Я аккуратно выгрузил из пространственного кармана Беса свинцовые цилиндры с сырым эфириумом. Часть этой энергии я планировал пустить на укрепление стен домена, а часть – на создание зелий прорыва.

Но сначала нужно было решить вопрос с наличностью. Сто пятьдесят тысяч от муниципалитета – это копейки для того, кто собирается создавать свою фракцию. Мне нужны были серьезные деньги.

Достав коммуникатор, я отправил короткое зашифрованное сообщение брокеру Мирону: «Нужен пропуск на закрытый аукцион. Вечер. Есть редкий лот с Изнанки». Ответ пришел через пять минут: «"Золотой Василиск", минус второй ярус. Вход со стороны Южного порта. Пароль: "Слепое солнце". Комиссия дома – десять процентов. Будь осторожен, Эм. Сегодня там собираются акулы».

– Акулы, – усмехнулся я, отбрасывая телефон. – Посмотрим, как они плавают в кислоте.

К вечеру гимназист Максим Чернов послушно отсидел все лекции, получил свою порцию косых взглядов и вернулся в убогий флигель поместья Барсовых. Я нарочито громко хлопнул дверью своей каморки, включил свет и лег на кровать, создав простейшую иллюзию присутствия. Если кто-то из гвардейцев заглянет в окно, он увидит спящего подростка.

Сам же я активировал «Теневой Шаг» и уже через мгновение материализовался в своем бункере, где меня ждала экипировка Мистера Эм.

Аукционный дом «Золотой Василиск» располагался в портовой зоне, под видом заброшенного сухого дока. Место проведения охранялось лучше, чем императорский дворец. Повсюду были расставлены артефакты подавления магии, а на входе стояли хмурые големы-швейцары, сканирующие каждого посетителя.

Я подошел к массивным стальным дверям. Голем преградил мне путь, выставив вперед руническую алебарду.

– Пароль, – проскрежетал механический голос.

– Слепое солнце, – спокойно ответил я.

Я позволил сканерам считать мой жетон С-ранга, но как только они попытались проникнуть глубже, под маску, чтобы оценить ауру, моя Скверна мягко, но непреклонно поглотила сканирующий импульс. Голем дернулся, его оптические сенсоры мигнули красным, но система не распознала угрозы – лишь «неизвестную аномалию».

Двери плавно разъехались.

Внутри царила атмосфера порочной роскоши. Зал, вырубленный прямо в скальной породе, был обит бордовым бархатом. В воздухе висел аромат дорогих сигар и дурманящих эльфийских благовоний. Публика собралась соответствующая: главы криминальных синдикатов, коррумпированные чиновники в гражданском, скупщики краденого и аристократы в глубоких капюшонах, скрывающие свои лица.

Я подошел к стойке оценщика – щуплому старичку с артефактной лупой. Молча выложил ядро Слепого Трупника.

Старик охнул, едва не выронив лупу.

– Идеальная сохранность... Невероятно! Оболочка не повреждена, кислота внутри стабильна, – забормотал он, жадно разглядывая кристалл. – Лот пойдет в третьем блоке. Алхимические ингредиенты высшего порядка. Стартовая цена – двести тысяч.

Я кивнул, забрал номерок с цифрой «47» и растворился в толпе, заняв место в тени колонны на балконе второго яруса. Отсюда весь зал был как на ладони.

Аукцион начался.

На сцену выходили лоты один другого сомнительнее: краденые чертежи новейших экзоскелетов, рабы из проигравших войну сопредельных миров, гримуары с запретными проклятиями. Деньги текли рекой.

Я лениво наблюдал за торгами, пока мое чутье вдруг не уловило знакомый, звенящий резонанс.

Взгляд демонических глаз мгновенно выцепил в партере, в пятом ряду, женскую фигуру. Она была закутана в глухой темно-синий плащ, а лицо скрывала вуаль с чарами отвода глаз. Для обычных людей это была просто безликая покупательница.

Но для меня ее аура, состоящая из Абсолютного Льда, пробивалась сквозь маскировку, как прожектор сквозь туман. И зеленые, гнилостные нити проклятия, тянущиеся от ее родственника, пульсировали на ее энергии всё сильнее.

Елена Морозова.

«Снова здесь, – я мысленно усмехнулся. – Девочка ходит по краю. Если Инквизиция устроит облаву, статус наследницы Великого Рода ее не спасет».

Аукционист на сцене, мужчина в ярком красном фраке, ударил молотком.

– А теперь, дамы и господа, переходим к блоку редчайших исцеляющих артефактов! Лот номер тридцать два. «Слеза Святого Праведника». Кристаллизованная мана абсолютного Света, найденная в руинах Первого Храма. Заявленное свойство: снятие любых проклятий до В-ранга включительно!

По залу прокатился восхищенный шепот. На бархатной подушечке вынесли крошечный, сияющий белым светом кристалл.

Я переключил зрение и прищурился.

Идеальная подделка. Снаружи действительно была оболочка из маны Света, но внутри пульсировала дешевая иллюзорная матрица. Артефакт просто создавал видимость исцеления, заглушая симптомы на пару дней, после чего проклятие возвращалось с удвоенной силой. Типичная обманка черного рынка.

– Стартовая цена – миллион рублей! – возвестил аукционист.

– Миллион двести! – тут же раздался хриплый голос из глубины зала.

Я посмотрел на Елену. Она сидела напряженная как струна. Ее рука в черной перчатке медленно подняла табличку.

– Полтора миллиона, – ее голос, измененный артефактом, прозвучал низко и искаженно, но я уловил в нем звенящую нотку отчаяния.

– Два миллиона! – перебил толстяк в соседнем ряду.

Елена вздрогнула. Я видел по ее ауре, что ее ресурсы на исходе. Она выгребла всю личную наличность, чтобы спасти деда, не привлекая внимание официальных счетов Клана.

– Два миллиона сто... – неуверенно произнесла она.

– Три миллиона! И ни копейкой меньше, – расхохотался главарь какой-то банды с галерки, явно желая купить блестяшку для своей коллекции.

Елена медленно опустила табличку. Ее плечи поникли. Аура Льда на секунду дрогнула, выдавая ее глубочайшее отчаяние. Она проиграла. Дед был обречен.

Аукционист ударил молотком, продавая фальшивку за три миллиона.

Мой лот – ядро Трупника – ушел следом за солидные восемьсот тысяч какому-то сумасшедшему алхимику из южных провинций. Сумма была переведена на мой анонимный чип.

Но деньги меня сейчас интересовали меньше всего. Охотник увидел идеальную жертву.

Елена встала со своего места и, не дожидаясь окончания торгов, направилась к выходу. Я бесшумной тенью скользнул следом, покинув балкон.

Она вышла из «Золотого Василиска» в сырую, прохладную ночь портового района. Отойдя в неосвещенный переулок, где ее ждал неприметный седан без гербов, она остановилась. Прислонилась спиной к влажной кирпичной стене и стянула вуаль.

Ее идеальное, аристократическое лицо исказила гримаса боли и бессилия. Она закрыла лицо руками, и я почувствовал, как воздух вокруг нее начал покрываться инеем от нестабильной магии. Ледяная принцесса плакала.

– «Слеза Святого» не помогла бы твоему деду, Морозова, – произнес я, шагнув из густой тени прямо перед ней.

Елена вздрогнула и мгновенно преобразилась. Слезы исчезли, уступив место ледяной ярости. В ее руках за секунду сформировались два острых как бритва ледяных клинка. Она встала в боевую стойку, направив острие мне в грудь.

– Кто ты такой? – прошипела она, пытаясь просканировать меня. – Откуда ты знаешь мое имя?

Я не сдвинулся с места. Матово-черная маска поглощала тусклый свет уличного фонаря. Мой плащ едва колыхался на ветру.

– Это была дешевая подделка с иллюзорной матрицей, – спокойно продолжил я, проигнорировав ее вопросы. Мой механический голос гулким эхом отражался от стен переулка. – Даже если бы ты отдала за нее три миллиона, Гниль Души в ауре твоего деда сожрала бы этот свет за пару часов. Ты лишь выбросила бы деньги на ветер.

Глаза Елены расширились. Ледяные клинки в ее руках дрогнули.

– Откуда ты... Инквизиция? – ее голос сорвался. – Или ты из тех стервятников, что насылают порчу, чтобы потом продавать противоядие?

Я тихо рассмеялся. Смех Мистера Эм заставил ее сделать шаг назад. Инстинкты вопили ей, что перед ней стоит нечто бесконечно более опасное, чем любой столичный наемник.

– Я – тот, кто может решить твою проблему, – я медленно поднял руку в черной перчатке. На кончике моего указательного пальца вспыхнуло крошечное, пожирающее свет черное пламя. Скверна.

Елена ахнула, почувствовав чудовищную плотность этой энергии.

– Свет не лечит Гниль, Елена. Свет лишь замедляет распад. Чтобы вытащить заразу из корней источника, нужен тот, кто умеет пожирать тьму.

– Темный маг... – прошептала она, не опуская клинков. – Это запрещено. За сотрудничество с такими, как ты, Род могут лишить титула.

– Твой Род и так потеряет титул, когда старый Князь умрет, а соседние кланы растащат ваши ледяные шахты на куски. Выбор прост, Ваше Высочество: гордость и смерть, или тайна и жизнь.

Она замерла, кусая губы. Ее разум аристократки, воспитанной на правилах Империи, боролся с отчаянной любовью к деду.

– Чего ты хочешь? – наконец сдалась она, опуская клинки. Лед с легким звоном осыпался на асфальт. – Денег? Сколько? Пять миллионов? Десять? Я соберу.

– Деньги – это мусор, – я сделал шаг вперед, нарушая ее личное пространство. Она не отстранилась, лишь вскинула подбородок, глядя прямо в мои светящиеся фиолетовым глаза. – Мне нужна услуга. Когда придет время, Клан Абсолютного Холода закроет глаза на некоторые... инциденты в столице. И окажет поддержку одному молодому Роду.

– Я не могу принимать политические решения за весь Клан! – возмутилась она.

– Сможешь. Когда твой дед встанет на ноги, он прислушается к той, кто нашла лекарство, – я развернулся, собираясь уходить. – Завтра в полночь. Заброшенная часовня на Южном кладбище. Привези его туда. И без охраны, Морозова. Если я замечу хоть одну лишнюю ауру – старик умрет.

Я активировал «Теневой Шаг», растворяясь в ночном тумане портового района, оставив Ледяную принцессу в полном одиночестве переваривать случившееся.

Крючок заглочен глубоко и надежно. Если я исцелю Главу Клана Морозовых, у меня в кармане окажется долг жизни от одного из самых могущественных людей Империи. Идеальный ресурс для будущей войны с Барсовыми.

Осталось только придумать, как провернуть этот трюк так, чтобы старик не понял, что его спас выжженный бастард, с которым его внучка учится в одной гимназии. Но для Архидемона Бездны нет неразрешимых задач.

Глава 15. Сделка с Дьяволом

Южное кладбище столицы было тем самым местом, куда аристократы старались не заглядывать без сопровождения тяжелой гвардии. Здесь покоились поколения простолюдинов, разорившихся купцов и безымянных наемников. Некротический фон в этом месте был настолько густым, что глушил любые сканеры Инквизиции.

Именно поэтому я выбрал заброшенную часовню на окраине погоста. Моя Скверна идеально сливалась с местной энергетикой смерти и распада.

Часы на покосившейся колокольне пробили полночь.

Дождь мелкими, колючими иглами сек почерневший от времени камень. Я сидел на алтарном возвышении внутри часовни, скрытый густым мраком. Матово-черная маска на моем лице холодила кожу, а плащ из кожи виверны отталкивал влагу. Бес, невидимый в тенях, сидел на балке под самой крышей, контролируя подходы.

Ровно в двенадцать ноль одну за витражными окнами блеснули фары. Двигатель тяжелого бронированного седана заурчал и стих. Хлопнули дверцы.

Я не стал включать свет или выходить навстречу. Я ждал, позволяя давящей атмосфере места сделать свою работу.

Тяжелые дубовые двери часовни со скрипом отворились. На пороге появились две фигуры.

Елена Морозова шла первой. Сегодня на ней не было школьной формы или вечерних платьев – строгий тактический костюм, а на бедрах закреплены короткие артефактные клинки. Она поддерживала под руку высокого, широкоплечего старика.

Князь Александр Морозов. Глава Великого Клана Абсолютного Холода.

Даже сейчас, изъеденный проклятием, опирающийся на трость с набалдашником в виде медвежьей головы, он выглядел как старый, матерый лев. Его аура, некогда сиявшая ослепительным арктическим льдом, теперь была покрыта уродливыми, пульсирующими язвами болезненно-зеленого цвета. Гниль Души вгрызлась глубоко в его источник, выкачивая ману и заменяя ее некрозом.

Любой светлый целитель Империи сказал бы, что ему осталась пара недель.

Они остановились в центре разрушенного нефа. Старик тяжело дышал, каждый вдох давался ему с хрипом, вокруг его губ клубился морозный пар.

– Мы пришли, – громко произнесла Елена, вглядываясь в темноту. Ее голос слегка дрожал, но она изо всех сил старалась держать марку. – Как договаривались. Без охраны. Выходи.

Я не стал устраивать дешевых фокусов с появлением из дыма. Я просто позволил Третьему Кольцу Тьмы слегка расшириться.

Температура в часовне, и без того низкая из-за присутствия Морозовых, рухнула за грань комфорта. Вода, капающая с прохудившейся крыши, застыла в воздухе черными льдинками. Я медленно поднялся с алтаря и шагнул в полосу тусклого лунного света, пробивающегося сквозь разбитый витраж.

Старый Князь мгновенно подобрался. Его выцветшие, но все еще пронзительно-синие глаза впились в мою фигуру. Он попытался прощупать мою ауру, но его магия разбилась о мою маску, как волна о гранитный волнолом.

– Значит, это ты тот самый Мистер Эм, ради которого моя внучка заложила гордость нашего Рода? – голос Александра Морозова был похож на скрежет ледника. В нем не было страха, только холодный расчет бойца, оценивающего неизвестного противника. – Выглядишь как дешевый наемник. Но фонишь так, словно сам дьявол вылез из Изнанки.

– Дьявол сегодня занят, Князь, – мой механический, лязгающий голос эхом отразился от стен. Я неторопливо спустился по ступеням. – Поэтому на вызов пришел я. И советую не тратить драгоценные минуты на оскорбления. Гниль в вашем источнике уже начала жрать центральные узлы. Еще пара дней, и ваше сердце превратится в кусок мертвого угля.

Елена побледнела и бросила на деда испуганный взгляд. Тот лишь упрямо сжал челюсти.

– Дед... позволь ему помочь, – тихо попросила она.

Князь тяжело вздохнул и перевел взгляд на меня.

– Светлые маги Инквизиции отказались от меня. Сказали, что источник не спасти. Ты утверждаешь, что можешь? Магией Тьмы? За это меня сожгут на костре, если узнают.

– Мертвых не сжигают на кострах, их просто закапывают, – я остановился в двух шагах от него. – Выбирайте, Александр. Я могу развернуться и уйти. Мое время стоит дорого.

Князь усмехнулся, обнажив крепкие зубы.

– Дерзкий щенок. Мне это нравится. Действуй. Но если я почувствую, что ты пытаешься наложить на меня печать подчинения – я взорву свой источник и заберу нас всех в ад.

– Договорились.

Я подошел вплотную. Елена инстинктивно дернулась, рука легла на рукоять клинка, но дед остановил ее властным жестом.

Я не стал тратить время на ритуальные круги или заклинания. Для Архидемона всё это было ненужной мишурой. Я просто положил правую ладонь в черной перчатке прямо на грудь старого Князя, туда, где за ребрами бился зараженный источник маны.

– Расслабьте щиты, – приказал я. – Иначе я сломаю их вместе с вашими ребрами.

Морозов закрыл глаза. Ледяной панцирь, защищавший его ауру, медленно и неохотно расступился.

И Гниль Души тут же бросилась в атаку.

Почувствовав брешь в защите носителя, проклятие попыталось перекинуться на меня. Зеленые, пульсирующие нити метнулись по моей руке, стремясь проникнуть под кожу и заразить мою энергосистему. Это была искусная работа. Кто-то очень могущественный скормил Князю алхимический яд на основе энергии высших лордов Изнанки.

Проклятие считало себя альфа-хищником.

Оно глубоко ошибалось.

– Попалась, дрянь, – прошептал я.

Третье Кольцо Тьмы взревело. Я не пытался исцелить Морозова. Светлая магия лечит, восстанавливая ткани. Магия Бездны не знает слова «лечить». Она знает только слово «жрать».

Я выпустил Скверну. Черное, маслянистое пламя вырвалось из моей ладони и обрушилось на Гниль Души.

Часовню огласил пронзительный, потусторонний визг. Это кричал не Князь. Это вопило само проклятие, обретшее полуразумную форму паразита. Зеленые нити попытались отступить обратно в тело старика, но мои пальцы сжались на них железной хваткой, вытягивая наружу.

– Дедушка! – вскрикнула Елена, видя, как из груди Князя буквально вытягивается извивающийся, мерзкий зеленый сгусток маны, похожий на многоножку.

Старик зарычал от боли, падая на одно колено, но я удержал его, намертво вцепившись в плечо левой рукой.

– Терпи! – рявкнул я. – Если оборву связь сейчас – умрешь на месте!

Скверна методично выжигала некроз из его мана-каналов. Это была ювелирная работа – мне приходилось контролировать свою мощь, чтобы случайно не сожрать сам источник Абсолютного Льда вместе с проклятием.

Паразит отчаянно сопротивлялся, выплескивая концентрированный яд, но черное пламя просто переваривало его, превращая в чистую энергию, которая бурным потоком вливалась в мое Ядро. Вкусно. Невероятно вкусно.

Наконец, с тошнотворным чавкающим звуком последняя зеленая нить покинула тело Князя.

Я отдернул руку. В моей ладони извивался клубок чистой, концентрированной Гнили.

Князь Морозов рухнул на каменный пол, тяжело, жадно хватая ртом воздух. Елена бросилась к нему, опускаясь на колени.

А я просто сжал кулак. Черное пламя вспыхнуло ярче, и зеленый паразит с жалким писком рассыпался пеплом, полностью поглощенный моим Третьим Кольцом.

В часовне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шумом дождя и сбитым дыханием старого мага.

Затем произошло то, чего я и ожидал.

Воздух вокруг Александра Морозова внезапно взорвался. Ледяная корка в мгновение ока покрыла пол, стены и колонны разрушенного нефа. Температура рухнула до абсолютных значений. Аура Князя, очищенная от многолетней грязи, вспыхнула с такой неистовой, ослепительной мощью, что заложило уши.

«Абсолютный Мастер. Пиковая стадия, – оценил я, не сдвинувшись с места. Мой плащ покрылся инеем, но Скверна надежно защищала тело. – Да, этот старик еще задаст жару Империи».

Морозов медленно поднялся на ноги. Трость ему больше была не нужна. Он выпрямился во весь свой немалый рост. Его глаза сияли кристально-чистым синим светом. Он выглядел так, словно сбросил пару десятков лет.

Он посмотрел на свои руки, сжал кулаки, чувствуя, как мана беспрепятственно течет по восстановленным каналам. А затем перевел взгляд на меня.

– Невероятно... – выдохнул он. В его голосе смешались шок и восторг. – Мой источник... он чист. Как тридцать лет назад.

– Я выполнил свою часть уговора, – сухо произнес я, пряча руки в карманы плаща.

Князь шагнул ко мне. Его аура бушевала, но он быстро взял ее под контроль, втягивая ледяной шторм обратно в себя.

– Кто ты такой, Мистер Эм? – спросил он, и теперь в его голосе звучало искреннее уважение. – Ты сожрал проклятие, которое создавал Архимаг уровня Императора. Ты не просто наемник. За тобой кто-то стоит. Какой Клан?

– Я сам по себе, Александр, – я покачал головой. – Но это временно. Скоро в столице появится новая сила. Организация, которая не будет подчиняться правилам старых боярских Родов.

Я подошел к нему вплотную. Елена напряглась, но вмешиваться не стала.

– И когда эта сила заявит о себе, Клан Морозовых не станет вставлять ей палки в колеса. А если понадобится – вы закроете глаза на то, как горят заводы ваших конкурентов. Это моя цена за вашу жизнь.

Морозов долго смотрел в прорези моей маски. Он был старым политиком и прекрасно понимал, что соглашается на союз с неизвестной, темной переменной. Но он также понимал, что без меня завтрашний день для его Клана мог и не наступить.

– Я не поддерживаю террористов и врагов Империи, – жестко отрезал Князь. – Но если твои дела касаются только передела влияния среди Родов... я буду слеп и глух. Морозовы платят свои долги, Мистер Эм. Слово Князя.

– Мне этого достаточно.

Я коротко кивнул Елене.

– Береги деда, принцесса. Ваш лед мне еще пригодится.

Не дожидаясь ответа, я шагнул назад, позволяя теням разрушенной часовни поглотить меня. «Теневой Шаг» мгновенно перенес меня на крышу соседнего склепа, оставляя Морозовых в одиночестве переваривать произошедшее.

План сработал безупречно. Я получил в должники одного из самых могущественных людей Империи. И никто в здравом уме никогда не свяжет таинственного, устрашающего темного мага в маске с презираемым калекой из Клана Барсовых.

Утро наступило слишком быстро.

Солнечные лучи били в грязное окно моей каморки во флигеле Барсовых. Я сидел на скрипучей кровати в своих старых, заношенных джинсах и натягивал мятую футболку. От всемогущего Мистера Эм не осталось и следа. Моя аура Архидемона была плотно зажата глубоко в Ядре, оставляя на поверхности лишь жалкие крохи фоновой энергии, имитирующие выжженный источник.

Ночь была невероятно продуктивной. Я не только исцелил Морозова, но и успел сварить на своей базе первую партию стимуляторов из украденного эфириума. Ядро гудело, сытое и довольное.

В дверь громко постучали.

– Эй, бастард! – раздался издевательский голос одного из гвардейцев моего старшего брата. – Шевели булками! Машина в гимназию уходит через десять минут. Володя сказал, чтобы ты не смел опаздывать, а то пойдешь пешком.

– Иду, – крикнул я в ответ, придавая голосу нужную долю усталости и покорности.

Игра на контрастах доставляла мне какое-то извращенное удовольствие.

Прибыв в Имперскую гимназию, я сразу почувствовал изменение в атмосфере. Студенты были взбудоражены, в коридорах стоял гул голосов. Никто не обсуждал вчерашние сплетни или новые маг-мобили. Все взгляды были прикованы к информационному табло в главном холле.

Я подошел ближе, скользнув глазами по красному, пульсирующему тексту объявления.

«Внимание студентам первого курса! Ежегодная практика на выживание переносится на эту неделю. Полигон: Желтая Зона Изнанки, сектор "Кривой Лес". Оценки за выживание пойдут в итоговый аттестат. Формирование групп – случайное.» Я усмехнулся. Практика в Изнанке. Для богатеньких маменькиных сынков это был стресс, для инструкторов – головная боль.

В этот момент рядом со мной материализовался барон Вронский. Инструктор по боевой магии, который ненавидел меня с первого дня по указке моей мачехи, выглядел подозрительно довольным. Шрам на его щеке кривился в предвкушающей улыбке.

– Изучаете расписание, Барсов? – ядовито поинтересовался он. – Боюсь, для вас этот экзамен станет... непреодолимым препятствием. Желтая Зона – это не безопасный школьный ринг. Там водятся настоящие твари. А с вашим мертвым источником вы там и часа не продержитесь.

– Вы так переживаете за мое здоровье, барон? – я вежливо улыбнулся, глядя ему прямо в глаза. – Это очень трогательно.

Вронский презрительно фыркнул.

– Я переживаю за статистику школы. Но правила есть правила. Вы обязаны участвовать. И, – он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, – система распределения групп уже сработала. Вы попали в группу номер семь.

Он развернулся и пошел прочь, бросив напоследок:

– Советую написать завещание, Барсов. Случайности в Изнанке – дело обычное. Особенно с такими, как вы.

Я проводил его взглядом, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость Архидемона. Барон слишком рано радовался. «Случайное распределение» в Имперской гимназии было таким же мифом, как и честность аристократов. Мачеха и братья явно проплатили нужных людей, чтобы закинуть меня в самую опасную зону с «нужными» напарниками. Они решили устроить несчастный случай подальше от любопытных глаз.

В этот момент в холл вошла Елена Морозова.

Она выглядела великолепно. Бледность исчезла, глаза сияли уверенностью, а аура Абсолютного Льда искрилась силой. Исцеление деда явно сняло с ее плеч многотонный груз.

Она прошла мимо меня, окруженная свитой воздыхателей, бросив на «выжженного бастарда» лишь короткий, холодный взгляд. Она даже не подозревала, что тот самый ужасающий маг Тьмы, которому ее Клан теперь обязан жизнью, сейчас стоит в двух шагах от нее в мятой футболке.

Я посмотрел в свой коммуникатор, куда только что пришло уведомление о составе седьмой группы.

Список был идеален в своей предсказуемости.

Я.

Два шестерки моего брата из тех, что умели держать язык за зубами и обладали приличным магическим рангом.

И, вишенка на торте – Елена Морозова, которую, видимо, запихнули в эту группу в качестве противовеса, или же просто потому, что кто-то решил избавиться сразу от двух неугодных птиц одним выстрелом.

– Практика на выживание, значит, – пробормотал я, направляясь к аудитории. – Ну что ж. Посмотрим, кто из нас в итоге не выживет.

Глава 16. Король горы

Портал в Желтую Зону Изнанки представлял собой мерцающую фиолетовую воронку, подвешенную в воздухе прямо посреди укрепленного плаца Имперского гарнизона.

Студенты первого курса, облаченные в стандартизированную защитную экипировку Академии – укрепленные кевларом куртки, тактические штаны и легкие мана-щиты на запястьях, – нервно переминались с ноги на ногу. Для большинства из них это был первый в жизни выход за пределы безопасного человеческого мира. Воздух гудел от юношеского адреналина, страха и бравады.

Я стоял в стороне от своей группы, лениво прислонившись к бетонному блоку. На мне была все та же черная водолазка и джинсы. Я даже не удосужился надеть казенную броню, сославшись на то, что «выжженному инвалиду она все равно не поможет».

Барон Вронский, расхаживающий перед строем с артефактным рупором, остановился и обвел нас хищным взглядом.

– Слушать внимательно, желторотые! – рявкнул инструктор. – За этим порталом – сектор «Кривой Лес». Это Желтая Зона. Твари там не крупнее ранга D, но их много, и они голодны. Ваша задача: собрать три ядра монстров на группу или продержаться в зоне двенадцать часов. У каждого на поясе есть свиток экстренного возврата. Рвете его – вас выкидывает обратно на плац. Но за использование свитка группа автоматически получает «неуд» и отправляется на пересдачу.

Вронский сделал паузу, и его глаза, полные мстительного предвкушения, остановились на мне.

– Седьмая группа! Морозова, Чернов, Зуев, Карпов. Ваш сектор высадки – квадрат D-4. Выдвигайтесь первыми.

По толпе первокурсников пронесся тихий ропот. Даже самые неопытные студенты, изучавшие карты на тактике, знали, что квадрат D-4 – это «гнилая яма». Самая глубокая и нестабильная часть Кривого Леса, где концентрация эфира зашкаливает, а твари сбиваются в крупные стаи. Отправлять туда первокурсников было откровенным нарушением протокола.

Елена Морозова, затянутая в безупречно сидящий белый боевой костюм своего Клана, холодно посмотрела на Вронского, но спорить не стала. Аристократы не ноют. Она поправила крепления своих коротких ледяных клинков и первой шагнула в зев портала.

За ней, перебрасываясь сальными смешками и поглядывая на меня, последовали Зуев и Карпов. Две верные шавки моего старшего брата. Зуев – маг Огня, Карпов – маг Земли. Оба крепкие, наглые и уверенные в своей безнаказанности.

Я отлепился от бетона и шагнул в портал последним.

Переход через пространственную складку всегда вызывает у смертных тошноту, но для Архидемона это было сродни легкому бризу.

Мы вывалились на влажную, покрытую пепельно-серой хвоей землю. Воздух Кривого Леса оправдывал свое название. Стволы деревьев здесь извивались под неестественными углами, словно застывшие в агонии змеи. Небо было затянуто плотной фиолетовой пеленой, сквозь которую не пробивался солнечный свет. Дышалось тяжело – эфир Изнанки давил на легкие обычных магов, заставляя их тратить ману на фильтрацию кислорода.

Мое же Третье Кольцо Тьмы радостно заурчало, впитывая фоновую радиацию, как губка.

– Так, слушайте сюда, – сразу взял быка за рога Зуев, как только портал за нашей спиной схлопнулся. Он повернулся ко мне, поигрывая в руке огненным шаром. – Ты, бастард, держишься позади. Под ногами не путаешься. Если на нас нападут – падаешь на землю и молишься. Мы не собираемся тратить силы, чтобы защищать кусок мяса.

– И не вздумай активировать свиток возврата, пока мы не соберем ядра, – поддержал его Карпов, хрустя массивными кулаками. – Из-за тебя, инвалида, пересдавать никто не будет. Понял?

Я сунул руки в карманы и лениво огляделся по сторонам, полностью игнорируя их словесный понос. Мое чутье уже сканировало пространство на километры вокруг.

– Вы закончили сотрясать воздух? – ледяной тон Елены прервал их тираду. Девушка стояла в нескольких шагах, брезгливо морщась. – Мы здесь не для того, чтобы самоутверждаться за счет лишенного магии. Вперед. Я хочу закончить с этим как можно быстрее. Дед ждет меня вечером.

Она грациозно скользнула в чащу. Зуев и Карпов переглянулись, обменявшись многозначительными улыбками, и двинулись за ней.

Мы углублялись в Кривой Лес около получаса. Лес был обманчиво тих. Лишь изредка в серых кустах мелькали тени мелких тварей, которые благоразумно избегали группы из четырех человек.

Я шел последним, наслаждаясь пейзажем. Бес незримо скользил в моей тени, готовый в любой момент разорвать глотки моим «телохранителям».

План братьев был прозрачен как стекло. Завести бастарда поглубже, устроить «случайное» нападение превосходящих сил, бросить меня на растерзание, а самим уйти на свитках возврата или отсидеться за земляным куполом Карпова. Присутствие Морозовой их планы не меняло – ее просто тоже бросят, если запахнет жареным. Или, что еще вероятнее, они надеялись, что ледяная принцесса израсходует свой резерв, защищая нас, и погибнет «геройской смертью». Идеальное преступление.

Мы вышли на небольшую прогалину, окруженную высокими, черными скалами.

– Привал, – скомандовал Карпов, тяжело дыша. Эфир Изнанки уже начал выматывать их.

Елена присела на поваленный ствол, закрыв глаза и восстанавливая дыхание. Зуев отошел к краю прогалины, якобы по нужде.

Я не отрывал от него взгляда демонических глаз. Я прекрасно видел, как он достал из кармана небольшой стеклянный флакон, раздавил его в кулаке и бросил осколки в густые заросли.

«Феромон Кровавой Мантикоры, – мысленно присвистнул я, уловив резкий, мускусный запах. – Концентрат. Сильная штука. На эту дрянь сбежится все живое в радиусе трех километров. Володя не поскупился на свои игрушки».

Зуев поспешно вернулся к Карпову и незаметно кивнул ему. Тот сжал в руке свой свиток возврата. Они приготовились.

Ждать пришлось недолго.

Лес вокруг прогалины внезапно ожил. Серая хвоя зашуршала. Воздух наполнился утробным, клокочущим рычанием, от которого у обычного человека кровь стынет в жилах.

Елена мгновенно вскочила на ноги, в ее руках материализовались клинки Абсолютного Льда. Воздух вокруг нее стремительно начал замерзать.

Из чащи, ломая сухие ветки, на прогалину выскочили твари.

«Пепельные Волки», – идентифицировал я их. Твари D-ранга. Покрытые каменной броней, с пастями, полными бритвенно-острых кристаллических зубов. Обычно они охотятся стаями по пять-шесть особей.

Но из-за разбитого Зуевым феромона на поляну вырвалось не пять волков. Их было не меньше трех десятков. Целая орда, взбешенная запахом крови. А за ними, ломая деревья, показалась массивные силуэты двух «Каменных Медведей» – опасных тварей С-ранга.

Лицо Зуева побелело. Он не рассчитывал на такое количество. Одно дело – натравить пяток волков на выжженного инвалида, и совсем другое – оказаться в центре локального прорыва.

– Твою мать! – завопил Карпов. – Их слишком много! Валим!

Он дернул чеку на своем свитке возврата. Свиток вспыхнул... и осыпался серым пеплом. Пространственная магия не сработала.

– Что?! – Зуев судорожно разорвал свой свиток. Тот же результат.

– Идиоты, – холодный, звенящий голос Елены перекрыл рычание монстров. Она не паниковала, ее аура сияла ровным, ледяным светом. – Концентрация эфира слишком высока. Медведи блокируют пространственные проколы своими аурами. Свитки здесь бесполезны! В круг! Живо!

Она метнулась вперед, встречая первого Пепельного Волка. Взмах ледяного клинка – и голова твари, замороженная до состояния хрусталя, разлетелась на осколки от удара о землю.

Зуев и Карпов, поняв, что их собственный план обернулся против них смертельной ловушкой, с воплями ударили магией. Карпов воздвиг перед собой кривую каменную стену, а Зуев начал швырять огненные шары. Но их магии было катастрофически мало. Волки напрыгивали на стену, прогрызая камень, а огонь лишь злил защищенных броней тварей.

Я же... я просто отошел в сторону.

На краю прогалины лежал огромный, плоский валун. Я неторопливо забрался на него, уселся поудобнее, скрестив ноги, и стал наблюдать за спектаклем. Ни один волк не смотрел в мою сторону – Третье Кольцо Тьмы внутри меня испускало микроскопические импульсы «Отвода Глаз». Для них я был частью камня.

Внизу разворачивалась настоящая бойня.

Елена танцевала среди монстров, как смертоносная снежинка. Ее клинки разили без промаха, замораживая кровь волков. Но их было слишком много. Девушка начала тяжело дышать, ее движения замедлились.

Карпов взвыл – один из волков прорвался через его осыпающуюся стену и вцепился ему в икру, разрывая кевлар и мясо до кости. Зуев в панике отшвырнул тварь огненным взрывом, но при этом обжег своему напарнику ногу.

– Помогите! – орал Карпов, катаясь по земле.

На арену тяжело вышли Каменные Медведи. Один из них, с ревом, от которого заложило уши, бросился на Елену. Девушка выставила ледяной щит, но многотонная туша снесла его, как стекло. Елену отбросило на несколько метров. Она больно ударилась спиной о дерево и медленно сползла по стволу, выронив клинки. Ее резерв был пуст.

Второй медведь навис над Зуевым и скулящим Карповым. Маг Огня попятился, упал на задницу и в ужасе закрыл лицо руками, ожидая смерти.

Я решил, что антракт затянулся.

Спрыгнув с валуна, я неторопливым шагом направился прямо в центр побоища. Пепельные Волки, наконец заметив меня, бросились на легкую добычу.

Первый прыгнул мне в лицо. Я даже не стал замедлять шаг. Просто выбросил вперед правую руку. Мои пальцы, твердые как сталь благодаря демонической алхимии, сомкнулись на горле волка прямо в воздухе. Я не использовал Скверну. Только чистую физическую мощь Архидемона.

С влажным, тошнотворным хрустом я свернул твари шею и отшвырнул многокилограммовую тушу в сторону, словно тряпичную куклу.

Второй волк попытался вцепиться мне в бедро. Мой ботинок с глухим стуком врезался ему под челюсть, раздробив кристаллические зубы и отправив монстра в нокаут с пробитым черепом.

Я подошел к Зуеву и Карпову. Каменный Медведь, возвышающийся над ними, зарычал, отвлекшись на новую цель.

– Ты... ты что делаешь?! – прохрипел Зуев, глядя на меня безумными от страха глазами. – Беги, идиот!

Я остановился в метре от медведя, засунул руки в карманы и посмотрел на двух неудачников.

– Бежать? Зачем? – я искренне удивился. – Здесь такой чудесный вид. Но, кажется, вы попали в затруднительное положение, господа аристократы.

Карпов завыл, зажимая кровоточащую ногу.

– Чернов! Помоги! Сделай что-нибудь! Ты же только что голыми руками убил волка!

– Я? Помочь? – я усмехнулся, глядя на них сверху вниз. – Вы, кажется, забыли. Я – выжженный инвалид. Кусок мяса. Бастард. Мое дело – падать на землю и молиться, помните? К тому же, вы сами разбили феромон. Сами заварили кашу – сами и расхлебывайте.

Медведь надо мной поднялся на задние лапы, готовясь обрушить на нас всю свою каменную массу.

– Я заплачу! – завизжал Зуев. – Сколько хочешь! Володя даст денег! Только вытащи нас!

– Мне не нужны ваши грязные деньги, – мой голос резко потяжелел, потеряв всякие интонации слабого подростка. Я чуть выпустил ауру Третьего Кольца. – Мне нужны ваши жизни.

Я вытащил из кармана два небольших свитка из плотного пергамента, которые заготовил заранее еще в бункере.

– Магический Контракт Крови. Абсолютное, безоговорочное подчинение. Ваши жизни, ваши голоса, ваши тайны теперь принадлежат мне. Подписываете – и я дарую вам право дышать. Отказываетесь – и я лично посмотрю, как этот мишка выест ваши кишки. Время пошло. Десять секунд.

Медведь с ревом опустился на все четыре лапы и замахнулся когтистой лапой.

– Дай сюда! – истерично заорал Карпов. Он не раздумывал. Жить хотелось больше, чем хранить верность Барсовым. Он схватил пергамент и прижал окровавленный палец к рунической печати внизу. Пергамент вспыхнул красным и растворился в воздухе, закрепив клятву на его источнике.

Зуев колебался секунду, глядя на занесенную над ним лапу монстра. Затем судорожно прокусил себе палец и припечатал его ко второму контракту.

– Отличный выбор, мальчики, – холодно улыбнулся я.

Я не стал оборачиваться к Каменному Медведю. Я просто сделал шаг назад и ударил левой ногой с разворота, целясь в толстое, бронированное колено монстра.

В момент удара я выпустил Скверну, сконцентрировав ее на кончике ботинка. Черное пламя прошило каменную броню твари, как горячий нож масло.

Удар был такой силы, что звуковая волна ударила по ушам. Колено медведя взорвалось каменной крошкой и черной кровью. Гигантская тварь завыла не от ярости, а от пронзительной боли, рухнув на бок.

Я не дал ему опомниться. Прыжок – и я оказался на его массивной спине. Моя рука вонзилась прямо в щель между каменными пластинами на шее. Мои пальцы нащупали пульсирующую артерию и ядро.

Рывок.

В воздух брызнул фонтан густой крови. Я вырвал из шеи медведя солидный кусок плоти вместе с С-ранговым ядром. Тварь дернулась и затихла. Я тут же сжал кристалл в кулаке. Скверна жадно впилась в С-ранговое ядро, высушивая его до состояния серой пыли за пару секунд. Энергия приятно растеклась по телу, компенсируя затраты на бой.

Вся поляна замерла. Пепельные Волки, ведомые инстинктами Изнанки, попятились, почувствовав, что в пищевой цепи этого леса появился новый Абсолют.

Я не стал тратить время. Мое тело, напитанное алхимией и Скверной, превратилось в идеальную машину для убийства. Я метнулся в толпу волков.

Никакой магии, видимой глазу. Никаких фаерболов или ледяных шипов. Только сырая, хтоническая, нечеловеческая мощь. Я ломал им позвоночники голыми руками, пробивал кулаками грудные клетки, уворачивался от их клыков с грацией призрака. Я рвал их на части, щедро поливая пепельную траву кровью.

Остатки стаи дрогнули. Издав жалкий скулеж, выжившие волки развернулись и бросились наутек, скрываясь в фиолетовом тумане.

Второй медведь, тот самый, что напал на Елену, попытался атаковать меня со спины.

Я развернулся, поймал его летящую лапу двумя руками. Мои кроссовки проехались по земле, оставляя глубокие борозды, но я остановил удар многотонной твари. А затем, с ревом, полным древней ярости, я просто провернул его лапу вокруг своей оси, выламывая сустав с хрустом, похожим на пушечный выстрел.

Медведь взвыл. Я вскочил ему на грудь и обрушил кулак, окутанный невидимой пленкой Скверны, прямо ему между глаз. Череп промялся внутрь.

Всё было кончено. Бойня заняла меньше трех минут.

Я стоял посреди усеянной трупами прогалины. Мои руки по локоть были в крови монстров, черная водолазка пропиталась брызгами. Я медленно выдохнул, позволяя Третьему Кольцу Тьмы успокоиться.

Затем я повернул голову.

Елена Морозова полулежала у дерева. Она не потеряла сознание. Все это время она широко открытыми, полными потрясения глазами смотрела на то, как «выжженный бастард» голыми руками рвет на куски элитных хищников Изнанки.

Ее взгляд медленно скользнул по развороченной туше медведя, по убегающим в ужасе волкам, и остановился на мне.

В ее голубых глазах не было благодарности. Там было жуткое, кристально чистое узнавание.

Она видела эту скорость. Она чувствовала это леденящее душу давление, от которого кровь стынет в жилах, несмотря на то, что я не использовал ни капли видимой магии. Она чувствовала это вчера ночью, в темном переулке возле аукциона.

– Ты... – ее голос сорвался на шепот, но в звенящей тишине прогалины он прозвучал оглушительно громко. – Как ты двигаешься... Эта аура...

Я не стал подходить к ней. Лишь достал из кармана белоснежный платок, неспешно вытер кровь с рук и бросил его на труп медведя.

– В Изнанке бывает всякое, Ваше Высочество, – я издевательски поклонился, растянув губы в той самой хищной улыбке, которую она видела впервые без маски Мистера Эм. – Иногда зайцы едят волков.

Я перевел взгляд на Зуева и Карпова, которые жались друг к другу, с ужасом глядя на своего нового хозяина.

– А вы двое, – скомандовал я. – Быстро вырезали ядра из этих туш. Практика еще не закончена. И помните: если хоть одно слово о том, что здесь произошло, покинет этот лес... я активирую печать крови, и ваши внутренности превратятся в пепел. Выполнять!

Они подорвались с места, несмотря на сломанную ногу Карпова, и, давясь слезами, принялись потрошить туши. Их добычей стали одно крупное С-ранговое ядро со второго медведя и шесть тусклых стекляшек D-ранга, уцелевших в растерзанных волках.

Я забрал у бледного Карпова С-ранговый кристалл и, не глядя, бросил его в ближайшую тень. Бес поймал угощение на лету, утробно хрустнув концентрированной маной. Светить такими трофеями перед комиссией Академии было ни к чему – это вызвало бы слишком много ненужных вопросов.

Затем я отсчитал три волчьих ядра и кинул их Елене.

– Держи, принцесса. Бросишь их на стол Вронскому. Этого минимума хватит, чтобы закрыть практику для всей группы, – я усмехнулся, ссыпая оставшиеся три D-ранговых кристалла себе в карман джинсов. – А теперь на выход. И помните: для всех остальных мы просто чудом отбились от стаи обычных переростков.

Игра в слабака закончилась. Елена теперь знает мою главную тайну. И это делало партию бесконечно интересной.

Глава 17. Секрет Елены

Пепельная хвоя Кривого Леса жадно впитывала кровь убитых монстров. Тишину прогалины нарушало лишь прерывистое, всхлипывающее дыхание Карпова, который, превозмогая боль в прокушенной ноге, трясущимися руками вырезал мана-кристалл из груди поверженного Пепельного Волка. Зуев трудился рядом, бледный как полотно.

Они больше не переглядывались и не сыпали угрозами. Магический Контракт Крови, выжженный на их источниках, превратил двух заносчивых аристократов в послушных, забитых рабов. Одно мое мысленное усилие – и их сердца остановятся.

Я стоял в нескольких шагах от Елены Морозовой.

Ледяная принцесса медленно поднялась на ноги, опираясь рукой о шершавый ствол мертвого дерева. Ее белый тактический костюм был перепачкан землей и копотью, платиново-белые волосы растрепались. Но в ее глазах больше не было страха перед Изнанкой. Там плескался ледяной, обжигающий шок осознания.

Она смотрела на меня, словно видела впервые. Впрочем, так оно и было. Иллюзия «выжженного бастарда Барсовых» рассыпалась в прах, обнажив ту первородную, хтоническую суть, которую я скрывал.

– Это был ты, – ее голос прозвучал тихо, но в звенящей тишине он резанул слух, как удар клинка о стекло. – На аукционе. И в часовне. Мистер Эм.

Она не спрашивала. Она утверждала. Аура Абсолютного Льда вокруг нее инстинктивно уплотнилась, реагируя на присутствие хищника, но я видел, как дрожат ее пальцы.

– У тебя хорошая память на ауры, Морозова, – я не стал отпираться. Смысла больше не было. Я сунул руки в карманы джинсов и медленно, вразвалочку, подошел к ней.

Елена инстинктивно отшатнулась, вскинув руку. В ее ладони мгновенно сформировался острый ледяной шип. Рефлекс загнанного в угол бойца.

– Не подходи! – прошипела она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. – Магия Тьмы... Ты сожрал проклятие моего деда. А сейчас ты голыми руками порвал тварей С-ранга. Кто ты такой, Чернов? Что ты такое?!

Я остановился в полуметре от нее. Острие ледяного шипа уперлось мне точно в грудь, туда, где за ребрами пульсировало Третье Кольцо Тьмы.

Я посмотрел на шип. Затем перевел взгляд на ее побледневшее, но невероятно красивое в своем гневе лицо.

– Осторожнее с этой зубочисткой, Ваше Высочество, – мой голос был спокойным, почти ласковым, но я позволил Скверне слегка просочиться в тембр, добавив ему нечеловеческих, вибрирующих ноток. – Она может случайно растаять.

Я не стал отодвигаться. Я просто сделал полшага вперед.

Ледяной шип, коснувшись моей груди, не проткнул плоть. Он с тихим шипением испарился, превратившись в облачко холодного пара, пожранный защитным полем моей ауры.

Елена ахнула, распахнув глаза, но отступать ей было некуда – спина уперлась в ствол дерева.

Я поднял руку и аккуратно, кончиками пальцев, заправил выбившуюся прядь белых волос ей за ухо. Мои пальцы, еще хранившие тепло крови убитых монстров, контрастировали с ледяным холодом ее кожи. Девушка замерла, не смея пошевелиться.

– Кто я такой – не имеет значения, – прошептал я, наклонившись к самому ее лицу. Запах морозной свежести и лилий смешался с запахом пепла Изнанки. – Имеет значение лишь то, что мы с тобой связаны, Елена. Я спас твоего деда. Я только что спас твою жизнь от этого милого мишки. Твой Клан у меня в долгу. И ты у меня в долгу.

– Инквизиция уничтожит тебя, если узнает... – попыталась возразить она, но голос предательски дрогнул.

– Инквизиция узнает только то, что я позволю ей узнать, – я отстранился, возвращая дистанцию. – А ты будешь молчать. Потому что если ты откроешь рот, старый Князь Морозов внезапно обнаружит, что Гниль Души в его источнике – это детская простуда по сравнению с тем, что я могу с ним сделать. Я умею не только пожирать проклятия, принцесса. Я умею их создавать.

Это был блеф чистой воды. Скверна не была приспособлена для тонких, долгоиграющих проклятий, она просто сжигала всё на своем пути. Но для аристократки, воспитанной в страхе перед Темными искусствами, это прозвучало как приговор.

Елена сглотнула. Ее гордость боролась со здравым смыслом. Здравый смысл победил с разгромным счетом. Она понимала, что перед ней стоит абсолютный, хтонический монстр в теле школьника, и сейчас этот монстр диктует правила.

– Что... что ты хочешь, чтобы я сделала? – наконец выдавила она, опуская руки по швам. Аура Льда погасла. Она сдалась.

– Для начала – подыграть мне, – я улыбнулся, и эта улыбка была вполне человеческой. – В гимназии я всё еще презираемый бастард Клана Барсовых с выжженным источником. Я ни на что не способен. Я трус и слабак. Ты будешь относиться ко мне так же, как и раньше. Холодно и с презрением.

Елена непонимающе нахмурилась.

– Зачем тебе этот цирк? С твоей силой ты мог бы...

– Стереть Клан Барсовых в порошок? – перебил я. – Мог бы. И сделаю это. Но прямое нападение – это скучно и грязно. Я хочу забрать всё, что им принадлежит. Законно и изящно. А для этого мне нужна маска и время.

Я повернулся к Зуеву и Карпову. Они уже закончили вырезать ядра из Пепельных Волков и теперь стояли на коленях в грязи, боясь поднять на меня глаза.

– Эй, рабы, – бросил я им. – Тащите сюда трофеи.

Зуев подскочил как ужаленный и, прихрамывая, подбежал ко мне, протягивая шесть тускло светящихся D-ранговых кристаллов.

Я брезгливо смахнул с них кровь.

– Три ядра – это проходной балл для зачета по практике, – задумчиво произнес я, взвешивая кристаллы на ладони. Затем перевел взгляд на Елену. – Значит так, Морозова. Легенда следующая. На нас напала стая. Зуев и Карпов струсили и оказались бесполезны. А ты, Ваше Высочество, в критический момент испытала стрессовый прорыв. Твоя аура скакнула, и ты на чистом адреналине перебила стаю волков. Каменные Медведи вообще не появлялись – вам со страху показалось. А я всё это время сидел на камне и дрожал от ужаса.

Елена округлила глаза.

– Ты хочешь, чтобы я приписала твои заслуги себе? Но туши медведей... их же найдут патрульные!

– Не найдут, – я мысленно скомандовал Бесу, который всё это время таился в тенях.

Черный кот бесшумно скользнул к развороченным тушам Каменных Медведей. Его пасть неестественно широко раскрылась. С глухим, хлюпающим звуком пространственный карман моего фамильяра начал засасывать многотонные туши одну за другой. Через тридцать секунд на поляне остались только истерзанные трупы мелких волков, которые вполне могла завалить одаренная ранга Морозовой в состоянии аффекта.

Зуев и Карпов, увидев демонического кота, пожирающего медведей, издали сдавленные писки и снова рухнули на колени, упершись лбами в пепельную траву.

Елена с ужасом смотрела на исчезнувшие туши. Она окончательно поняла, что ввязалась в игру, масштаб которой превосходит всё, что она могла себе представить.

– Зуев, Карпов, – мой голос лязгнул сталью. – Вы подтвердите эту версию барону Вронскому. Морозова – героиня. Вы – жалкий балласт. Я – пустое место. Если вы собьетесь хоть на слово...

– Мы поняли! Клянусь кровью, мы всё поняли, Ваше Благородие! – заголосил Карпов, размазывая по лицу грязь. – Морозова нас спасла! Вы прятались! Всё так и было!

– Вот и славно, – я бросил три кристалла Пепельных Волков Елене. Она машинально поймала их. Остальные три я спрятал в карман. – Время практики еще не вышло, но сидеть в этом лесу мне наскучило. Выдвигаемся к точке эвакуации.

Обратный путь занял вдвое меньше времени.

Атмосфера в группе кардинально изменилась. Я шел впереди, неторопливо раздвигая ветки. Изнанка, почувствовав всплеск моей ауры на прогалине, притихла. Ни одна тварь больше не рискнула приблизиться к нам даже на километр.

Зуев тащил на себе скулящего Карпова, они плелись в самом хвосте, вздрагивая от каждого шороха. Елена шла в паре шагов позади меня. Я чувствовал спиной ее напряженный взгляд. Она пыталась совместить в голове образ наглого, слабого мальчишки, которого избивали братья, с образом беспощадного монстра, диктующего волю Великим Кланам. У нее это получалось с трудом.

Спустя час среди покосившихся серых стволов замерцало фиолетовое сияние стационарного портала выхода.

Мы перешагнули через пространственную складку и вывалились на залитый искусственным светом плац Имперского гарнизона.

Воздух здесь казался пресным и стерильным. На плацу уже толпились другие группы первокурсников, вернувшиеся раньше времени с помощью свитков. Многие были изранены, врачи в белых халатах суетились между рядами носилок. Желтая Зона оказалась не по зубам тепличным аристократам.

У самого портала, нервно постукивая артефактным стеком по голенищу сапога, стоял барон Вронский.

Увидев нас, выходящих из воронки, он замер. Его челюсть слегка отвисла, а шрам на щеке побледнел. Он явно не ожидал увидеть ни меня, ни Морозову живыми. По его расчетам, натравленные феромоном твари должны были разорвать нас в клочья, а Зуев с Карповым – вернуться на свитках с трагической историей о несчастном случае.

Я, как и договаривались, сгорбился, натянул на лицо маску напуганного до смерти, дрожащего подростка и юркнул за спину Елены.

– Вы... вы вернулись? – выдавил из себя инструктор, когда мы подошли к нему. Его взгляд метнулся к окровавленной ноге Карпова, затем к Зуеву, и, наконец, остановился на Елене.

– Как видите, барон, – голос Морозовой был холоднее жидкого азота. Она играла свою роль безупречно. Девушка шагнула вперед и с громким стуком швырнула на складной стол перед Вронским три D-ранговых кристалла Пепельных Волков. – Задание выполнено. Группа номер семь прошла практику.

Вронский уставился на ядра, словно это были ядовитые змеи.

– Пепельные Волки... – пробормотал он. – Но как? Как вы отбились от стаи? Карпов, Зуев! Вы использовали магию высокого порядка?

Зуев судорожно сглотнул, бросив на меня затравленный взгляд. Я стоял позади Елены, мелко имитируя дрожь в коленях, но в моих глазах, скрытых от Вронского спиной девушки, пылала недвусмысленная угроза.

– Н-нет, господин инструктор, – проблеял Зуев, низко опуская голову. – На нас напала стая. Мы с Карповым... мы запаниковали. Свитки не сработали. Мы не смогли сдержать строй.

– Что?! – Вронский побагровел от ярости. – Вы, боевые маги, струсили?! Тогда кто убил тварей?!

– Я, – Елена вздернула подбородок. Вокруг нее заклубился легкий морозный пар. – В критический момент я почувствовала угрозу жизни. Мой источник отреагировал на стресс. Произошел спонтанный выброс маны Абсолютного Льда. Я заморозила вожака и перебила остальных, пока эти двое прятались за камнями.

Вронский перевел ошарашенный взгляд на меня.

– А этот? Выжженный?

– Чернов? – Елена презрительно фыркнула, даже не обернувшись. – Он упал в грязь, закрыл голову руками и визжал, чтобы его не ели. От него не было никакого толку. Обычный балласт.

Идеально. Просто эталонная актерская игра.

По плацу прокатился гул голосов. Студенты из других групп, слышавшие разговор, начали перешептываться. «Морозова – гений!», «Прорыв в бою!», «А Барсов-то, оказывается, жалкий трус...».

Инструктор был в бешенстве. Его план по устранению бастарда провалился с треском, а шавки старшего Барсова оказались трусами на глазах у всего курса. Но поделать он ничего не мог. Ядра лежали на столе. Студенты были живы.

– Оформляйте зачет, барон, – жестко припечатала Елена. – Моему Клану будет очень интересно узнать, почему система распределения отправила первокурсников в квадрат D-4, и почему наши экстренные свитки возврата оказались бракованными. Я обязательно попрошу деда инициировать независимое расследование. Уверена, Инквизиция найдет ответы.

Услышав про Инквизицию, Вронский побледнел окончательно. Он понял, что если Морозовы начнут копать, то быстро выйдут на его сговор с мачехой Барсовых. И тогда его не спасет даже титул.

– В-в этом нет необходимости, Ваше Высочество, – быстро забормотал он, ставя штампы в наши электронные ведомости. – Технический сбой. Виновные в логистике будут наказаны. Зачет проставлен. Группа номер семь свободна. Карпова в лазарет!

Мы развернулись и направились к выходу с плаца.

Спектакль удался на славу. Я не только вышел сухим из воды, но и повесил на инструктора Дамоклов меч в виде угрозы расследования от Клана Морозовых. Теперь Вронский будет сдувать с меня пылинки, лишь бы я и Елена молчали о том, что произошло.

У ворот гарнизона, где студентов ждали клановые машины, Елена остановилась. Она дождалась, пока Зуев, опираясь на санитаров, утащит скулящего Карпова к машинам Барсовых.

Мы остались вдвое.

Она не смотрела на меня. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, на сверкающие шпили центра столицы.

– Я выполнила свою часть уговора, Чернов, – тихо произнесла она. – И за деда... спасибо. Но не думай, что это делает нас друзьями. Ты опасен. Ты – бомба, заложенная под фундамент Империи. И когда ты взорвешься, я сделаю всё, чтобы мой Клан не задело осколками.

Я подошел к ней чуть ближе, стряхнув с себя образ забитого бастарда. Расправил плечи, позволяя истинной ауре коснуться ее сознания на долю секунды.

– Когда я взорвусь, принцесса, – мой голос был спокойным и уверенным, – осколками заденет всех. И выживут только те, кто будет стоять рядом со мной.

Не прощаясь, я развернулся и направился к трамвайной остановке. Гимназист Максим Чернов возвращался в свою конуру.

Но в моем кармане лежали оставшиеся три D-ранговых ядра. В бункере ждали цилиндры с сырым эфириумом. А в Гильдии Авантюристов уже росла репутация Мистера Эм.

Первый акт закончился триумфом. Пора было начинать строить свою собственную армию. Синдикат «Черный Дракон» нуждался в бойцах, и я точно знал, где в этом гнилом городе можно найти тех, кому нечего терять.

Глава 18. Теневой Синдикат

Мой подземный домен гудел от переизбытка энергии.

Сырой эфириум, украденный у контрабандистов Барсовых, оказался невероятно качественным. Свинцовые цилиндры, расставленные по периметру моего алхимического стола, излучали мягкое серебристое свечение, отгоняя мрак бункера.

Я стоял над кипящим тиглем, методично помешивая густую, иссиня-черную жидкость стеклянной палочкой. Третье Кольцо Тьмы внутри моей груди работало как идеальный редуктор: я пропускал дикую ману Изнанки через себя, очищал ее Скверной от безумия и вливал в варево, стабилизируя структуру.

Местные алхимики Империи тратили месяцы, чтобы создать жалкие крупицы «Боевого Укрепления» – зелья, дающего магу кратковременный всплеск силы ценой жуткого отката. Мой же продукт был принципиально иным.

Я назвал его «Слезы Бездны».

Один глоток этой жидкости временно расширял мана-каналы смертного в полтора раза, игнорируя болевой порог и не разрушая источник. Для уличного бойца D-ранга это был шанс на пять минут стать машиной смерти С-ранга. Идеальный наркотик для тех, кто живет одним днем. И идеальный инструмент для разрушения монополии Барсовых на рынке стимуляторов.

Я разлил остывшее зелье по десяткам крошечных хрустальных фиал. Черная жидкость внутри них казалась живой, лениво перекатываясь и поглощая свет.

– Товар готов, – констатировал я, стирая пот со лба. – Теперь нужны те, кто будет его продавать.

Бес, дремавший на перевернутом сейфе, приоткрыл один фиолетовый глаз и одобрительно мурлыкнул.

Строить синдикат в одиночку – удел идиотов. Мне нужны были руки, глаза и уши в каждом районе столицы. Мне нужна была армия. А лучшая армия на криминальном дне – это та, которой нечего терять и которая должна тебе столько, что расплатиться сможет только кровью.

Я надел матово-черную маску, скрывшую нижнюю часть лица, и накинул длинный плащ. Внутренние карманы оттягивали тяжелые пачки гильдейских чипов и несколько фиал со «Слезами Бездны».

Время для Мистера Эм выйти на охоту.

Подпольное казино «Стальной Туз» располагалось на минус третьем уровне заброшенного заводского цеха в Ржавом Квартале. Это было место, где элитные наемники, контрабандисты и разорившиеся аристократы спускали состояния, заработанные кровью.

Я миновал двух вышибал-големов на входе, бросив им золотой жетон пропуска, купленный у брокера Мирона. Воздух внутри был сизым от сигарного дыма и пропитан густым запахом дорогого алкоголя, пота и отчаяния.

Моя аура, сжатая до состояния ледяного кинжала, заставляла завсегдатаев инстинктивно расступаться. Я прошел через общий зал, где играли в рулетку и кости, и направился к тяжелым бархатным портьерам VIP-зоны.

Именно здесь шла игра по-крупному. Техасский холдем. Игра, где удача – лишь иллюзия, а всё решает психология, выдержка и умение читать противника.

А для Архидемона, способного видеть пульсацию чужих аур, ускорение сердцебиения и микроспазмы лицевых мышц, эта карточная игра превращалась в избиение младенцев.

За круглым столом, крытым зеленым сукном, сидели четверо. Мой взгляд сразу выцепил нужного человека.

Илья Воронов. Позывной «Ворон». Бывший аристократ, лишенный титула за дуэль со смертельным исходом, а ныне – капитан лучшей независимой бригады наемников в Южном Порту. Под его началом было полсотни отмороженных головорезов, которые умели держать язык за зубами. И, что самое главное, Ворон был хроническим лудоманом.

Я подошел к свободному стулу напротив него. Крупье, маг с равнодушным лицом, вопросительно поднял бровь.

– Игра закрытая, господин, – вежливо, но твердо произнес он. – Минимальный бай-ин – пятьсот тысяч.

Я молча достал из кармана стопку черных гильдейских чипов и бросил на сукно. Пластик сухо щелкнул. Ровно миллион.

Воронов, мужчина лет тридцати с резкими чертами лица и вытатуированными на шее рунами стихии Воздуха, прищурился, разглядывая мою маску. Его аура выдавала напряжение и легкое раздражение. Он уже был в минусе и надеялся отыграться, а появление неизвестного игрока с глубокими карманами ломало ему планы.

– Садись, масочник, – хмыкнул сидящий справа от него толстяк в золотых цепях, местный барыга. – Наши деньги не пахнут.

Я опустился на стул. Игра началась.

Первые полчаса я не делал резких движений. Я пасовал, сбрасывая карты и методично калибруя свое восприятие под каждого игрока.

Техасский холдем – идеальный полигон для чтения душ. Я видел, как аура толстяка-барыги вспыхивает желтым, когда к нему приходит сильная карманная пара. Я чувствовал, как замедляется пульс Воронова, когда он собирается блефовать, и как его мана Воздуха начинает слегка вибрировать, выдавая скрытый мандраж.

Наконец, настал нужный момент.

Блайнды выросли до неприличных размеров. Двое игроков, включая толстяка, уже покинули стол с пустыми карманами, грязно ругаясь. Остались только я и Воронов. В банке лежало около двух миллионов рублей.

Крупье сдал карты.

Я не стал смотреть в свои. Мне это было не нужно. Я смотрел на Воронова.

Наемник приподнял уголки своих карт. Его зрачки микроскопически расширились, а аура Воздуха на мгновение уплотнилась, приобретя кристальную четкость. У него на руках был монстр. Вероятнее всего – пара тузов или королей.

На стол лег флоп: Дама червей, Валет треф, Десятка пик.

Пульс Воронова остался идеально ровным. Он не испугался флопа, значит, у него на руках нет мелкой карманной пары, которая теперь стала мусором.

– Чек, – произнес наемник, обманчиво расслабленно откинувшись на спинку стула. Он закидывал удочку.

– Пятьсот тысяч, – мой механический голос прозвучал ровно. Я небрежно двинул в центр стола стопку чипов.

Воронов хмыкнул и уравнял ставку.

Терн: Король червей.

Аура наемника полыхнула торжеством. Я отчетливо почувствовал сладкий привкус его адреналина. Стрит. Или даже сет королей, переходящий в фулл-хаус. Он чувствовал себя непобедимым.

– Чек, – снова сказал он, но на этот раз его пальцы едва заметно дрогнули на фишках.

– Миллион, – я добавил чипов.

Воронов напрягся. Моя наглость заставляла его сомневаться, но жадность перевешивала. Он посмотрел на свои фишки – у него оставалось чуть больше полутора миллионов. Весь бюджет его бригады за месяц.

– Колл.

Ривер: Туз пик.

Доска приобрела устрашающий вид: Дама, Валет, Десятка, Король, Туз. У кого на руках любая пика или червовая карта – тот собирает старшую комбинацию.

Воронов смотрел на доску. Его аура начала хаотично пульсировать. Он понимал, что если у меня есть хотя бы одна правильная карта, его сет или стрит идут прахом. Но он уже вложил в банк слишком много. Отступать было некуда.

– Ваше слово, господин Воронов, – я сцепил руки в черных перчатках домиком. Мой взгляд, светящийся фиолетовым сквозь прорези маски, пригвоздил его к спинке стула.

Наемник стиснул зубы. Он попытался прочитать меня. Попытался нащупать пульс, уловить колебания маны. Но перед ним была лишь бездонная, ледяная Бездна, поглощающая всё. Я был абсолютной пустотой.

– Олл-ин, – хрипло выдохнул он, сдвигая все свои фишки в центр. – Вскрываемся, масочник.

Он перевернул свои карты. Карманные Туз и Король. Две старшие пары, превратившиеся на доске в сильный стрит.

Я медленно, словно нехотя, потянулся к своим картам, которых даже не видел. Перевернул их.

Девятка и Восьмерка. Разномастный мусор.

Воронов выдохнул с облегчением, его губы растянулись в победной ухмылке. Он уже потянул руки к гигантской горе фишек в центре стола.

– Не спеши, Илья, – мой лязгающий голос остановил его.

Я указал пальцем на доску.

Дама, Валет, Десятка, Король, Туз.

На столе лежал Бродвей – абсолютный, старший стрит от Десятки до Туза. В Техасском холдеме, если лучшая комбинация лежит на общем столе, банк делится пополам. Мои карманные карты не имели значения. Я играл доской.

Но я не собирался делить банк.

Я выпустил Скверну. Микроскопический импульс, тоньше человеческого волоса, прошил сукно стола. Одна из моих карт – Восьмерка пик – на долю секунды окуталась черным пламенем. Иллюзорная матрица Седьмого Круга легла поверх типографской краски.

Восьмерка пик исчезла, уступив место... Пиковому Валету.

Крупье моргнул, протирая глаза. Воронов застыл с протянутыми руками.

На доске лежали Туз, Король и Десятка пик. Вместе с моей иллюзорной Дамой (которая теперь выглядела как Пиковый Валет, стоп, нет). Я мысленно выругался на свою самонадеянность и перестроил иллюзию за долю секунды до того, как они сфокусировали взгляд.

Моя Восьмерка стала Червовым Тузом. А Девятка – Червовой Десяткой.

Флеш. Червовый.

– Флеш. Банк забирает Мистер Эм, – бесстрастно констатировал крупье, приходя в себя после легкого морока, и лопаткой пододвинул всю гору фишек ко мне.

Лицо Воронова посерело. Мана Воздуха вокруг него опасно заискрила, готовая вырваться из-под контроля. Он только что проиграл не только свои деньги, но и деньги своих бойцов. В криминальном мире Южного Порта это означало смертный приговор от своих же.

– Ты мухлевал... – прошипел он, вскакивая со стула. В его руке начал формироваться клинок из сжатого воздуха. – Я не почувствовал магии, но ты как-то подменил карты!

Я даже не пошевелился. Лишь слегка повернул голову, и давление моей истинной ауры обрушилось на него, как бетонная плита.

Воздушный клинок в его руке рассеялся с жалким хлопком. Воронов рухнул обратно на стул, тяжело хватая ртом воздух. Его глаза расширились от первобытного ужаса. Он понял, какой монстр сидит перед ним.

– Если бы я хотел тебя ограбить, Илья, я бы не стал садиться за стол, – я небрежно сгреб часть фишек в карман, а остальные оставил лежать на сукне. – Я бы просто забрал их с твоего остывающего трупа. Сядь и выдохни. Нам нужно поговорить о бизнесе.

Я кивнул крупье. Тот, всё поняв без слов, мгновенно испарился из VIP-зоны, плотно задернув портьеры.

Мы остались одни.

– Чего тебе нужно? – хрипло спросил Воронов, не сводя с меня глаз. – У меня больше ничего нет. Ты вычистил общак бригады.

– У тебя есть люди. Пятьдесят крепких бойцов, которые умеют держать оружие и знают улицы, – я достал из внутреннего кармана плаща хрустальную фиалу с черной жидкостью и поставил ее в центр стола. – Я возвращаю тебе долг. Все эти фишки – твои. Более того, я буду платить твоей бригаде вдвое больше, чем вы зарабатываете на охране притонов и заказных избиениях.

Наемник недоверчиво посмотрел на фишки, затем на фиалу.

– Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Какая цена?

– Твоя абсолютная верность. С этой минуты твоя бригада не берет заказов на стороне. Вы работаете на меня. И ваша первая задача – распространить этот продукт на территории Ржавого Квартала и Южного Порта.

Я подтолкнул фиалу по сукну ближе к нему.

– Что это? Очередная алхимическая наркота? Рынок под Барсовыми, они убьют любого, кто сунется на их территорию с конкурентным товаром.

– Это «Слезы Бездны», – я откинулся на спинку стула. – Капни на язык. Не бойся, не отравлено.

Воронов колебался секунду. Затем откупорил фиалу и капнул черную жидкость себе на палец. Слизнул.

Его реакция была мгновенной.

Наемник выгнулся дугой, его глаза распахнулись так, что стали видны белки. Аура Воздуха, секунду назад подавленная и тусклая, взорвалась с оглушительным ревом. Вокруг него закружился миниатюрный ураган, разбрасывая по комнате карты и пустые бокалы.

Спустя пять секунд шторм утих. Воронов сидел, тяжело дыша, но его лицо светилось невероятной эйфорией и шоком.

– Мой источник... – прошептал он, глядя на свои трясущиеся руки. – Он стал больше. Пропускная способность выросла вдвое! Я чувствую ману так, словно только что перешел на ранг Мастера! Никакого жжения, никаких откатов... Это невозможно. Ни один алхимик Империи не способен на такое.

– Я способен, – жестко припечатал я. – Этот продукт перевернет криминальный мир столицы. Барсовы со своими жалкими порошками вылетят с рынка за месяц. Уличные банды будут убивать за право купить у нас эти фиалы. И ты, Илья, станешь моим главным дистрибьютором.

Я встал из-за стола, нависая над наемником.

– Ты будешь моими руками. Твои люди станут моими глазами. Вы заберете улицы у мелких банд и выстроите логистическую сеть. Вы больше не свора бродячих псов, Воронов. С этой ночи вы – клыки Синдиката «Черный Дракон».

Воронов смотрел на меня снизу вверх. В его глазах больше не было отчаяния лудомана. Там разгорался огонь фанатичной преданности и жажды власти. Он понимал, что я предлагаю ему ключи от города.

Наемник медленно поднялся, отодвинул стул и, приложив кулак к груди, склонил голову.

– Бригада «Вороны» готова служить, Босс, – произнес он без тени сомнения. – Каков первый приказ?

Я удовлетворенно улыбнулся под маской. Первая пешка стала ферзем.

– Для начала – забирай деньги со стола и раздай парням аванс. Затем организуй безопасные склады. И самое главное, – мой голос стал тише. – Мне нужна вся информация по логистике Клана Барсовых. Маршруты их кортежей, адреса складов в Желтой Зоне, имена подкупленных жандармов. Всё. Мы начинаем экономическую войну.

– Будет сделано, Босс. Барсовы даже не поймут, кто перерезал им горло.

Я развернулся и покинул VIP-зону.

Проходя через общий зал казино, я чувствовал, как за моей спиной формируется невидимая, но осязаемая структура. «Черный Дракон» сделал свой первый вдох. У меня была база, у меня был уникальный продукт, и теперь у меня была армия.

Выйдя на сырую, затянутую смогом улицу Ржавого Квартала, я вдохнул холодный воздух.

Спектакль в Имперской гимназии давал мне идеальное прикрытие, но долго сидеть на двух стульях не получится. Рано или поздно братья решат нанести новый удар, а Инквизиция заинтересуется появлением на рынке идеального стимулятора.

Но я был готов.

– Бес, – мысленно позвал я.

Из ближайшей подворотни бесшумно вынырнула огромная черная тень с фиолетовыми глазами. Фамильяр потерся о мою ногу, утробно урча.

– Возвращаемся в домен. Нужно сварить еще пару сотен фиал. Завтра улицы столицы захлебнутся нашими Слезами.

Мы растворились в ночном тумане, оставив позади казино «Стальной Туз» и зарождающийся хаос новой криминальной империи. Архидемон начал свою игру по-крупному. И Империя еще не знала, что ее конец уже предрешен.

Глава 19. Фасад для Дракона

Имперская гимназия гудела, как растревоженный улей.

События в Желтой Зоне, где наша седьмая группа чудом пережила нападение стаи Пепельных Волков, обросли невероятными слухами. Елену Морозову теперь провожали восхищенными взглядами, шепчась о ее небывалом стрессовом прорыве. Зуев и Карпов, раньше державшиеся с наглостью хозяев жизни, теперь жались по углам, вздрагивая от каждого громкого звука.

Они избегали смотреть мне в глаза. Печать Крови на их источниках пульсировала, напоминая о том, кому теперь принадлежат их жалкие жизни.

А я продолжал играть роль пустого места. Идеальная ширма.

После лекции по Высшей Алхимии, когда коридоры почти опустели, путь мне преградили двое. Анатолий Барсов, нервно переминающийся с ноги на ногу, и Владимир. Старший брат выглядел так, словно не спал всю ночь. Его идеальный мундир сидел безупречно, но в глазах плескалась холодная, расчетливая ярость.

Он шагнул ко мне, мгновенно сокращая дистанцию, и его тяжелая рука легла мне на плечо. Пальцы сжались, как стальные тиски.

– Поговорим, бастард, – процедил Владимир, понизив голос. – Как прошла практика?

Я чуть ссутулился, изображая легкий испуг, но не отвел взгляда.

– Вы же читали отчет барона Вронского, Володя. Нам повезло. Морозова сотворила чудо.

– Чудо? – Владимир криво усмехнулся. Воздух вокруг нас начал едва заметно вибрировать от сдерживаемой магии Металла. – Зуев и Карпов – мои лучшие люди на курсе. Они клянутся, что Морозова перебила стаю, а ты валялся в грязи. Но они врут. Я знаю их с детства. Они до смерти напуганы. И напуганы они не Изнанкой.

Он склонился ближе, его глаза сузились.

– Я не знаю, как ты выжил. Не знаю, что там произошло. Но мое терпение лопнуло. Ты подписывал отказ от Рода, и я лично прослежу, чтобы твой выпускной наступил как можно быстрее. И как можно болезненнее.

Я позволил Третьему Кольцу Тьмы внутри своей груди провернуться всего на миллиметр.

Микроскопический импульс Скверны, невидимый для камер и сканеров, скользнул по моей руке и ударил прямо в ауру Владимира. Это не было физическим ударом. Это было касание Бездны.

Старший брат внезапно осекся. Его зрачки расширились, лицо мгновенно побледнело. Он отдернул руку от моего плеча, словно обжегшись, и его слегка покачнуло. В горле у него встал ком первобытной, иррациональной тошноты – инстинкт самосохранения его источника буквально заорал от ужаса.

Анатолий непонимающе уставился на старшего брата.

– Володя? Что с тобой?

Владимир тяжело сглотнул, не отрывая от меня ошарашенного взгляда. Он не понимал, что произошло, но его тело кричало об опасности.

– Не переживай так за мой выпускной, братик, – я мягко, почти ласково улыбнулся, поправляя лямку рюкзака. – Я доучусь. Мы же не хотим расстраивать отца нарушением контракта? Береги нервы. Они тебе скоро понадобятся.

Я спокойно обошел их и направился к выходу из гимназии, оставив наследника Великого Рода Барсовых глотать ртом воздух в пустом коридоре. Семена паранойи посеяны. Пусть гадают. Пусть тратят силы на поиски врага там, где его нет, пока я забираю их улицы.

Во второй половине дня гимназист Максим Чернов исчез, растворившись в тенях подворотен. В подземном бункере Заводских пустошей длинный кожаный плащ и матово-черная маска превратили меня в Мистера Эм.

Синдикату «Черный Дракон» требовалась логистика.

Илья Воронов и его наемники блестяще справились с первой задачей. За минувшую ночь по притонам и подпольным бойцовским клубам Южного Порта разошлась первая партия «Слез Бездны». Эффект превзошел все ожидания. Алхимический стимулятор, не вызывающий выгорания мана-каналов, стал сенсацией. Дилеры Барсовых, торговавшие дешевым и грязным «красным порошком», были в панике – их товар больше никто не брал.

Но варить зелье в кустарных условиях бункера и хранить деньги под матрасом было непрофессионально. Мне нужен был легальный фасад.

Я шагал по Ржавому Кварту, направляясь в самую его сердцевину, туда, где находились мастерские вольных артефакторов и механиков. Бес, невидимой тенью скользящий по стенам зданий, сканировал периметр.

Наконец, я нашел то, что искал.

Над массивными, покрытыми заклепками железными воротами скрипела на ветру тяжелая чугунная вывеска: перекрещенные стальной болт и оскаленная медвежья морда.

«Болт и Медведь». Мастерская нестандартного оборудования.

Это место славилось тем, что здешний хозяин не задавал вопросов о происхождении чертежей и брался за работу любой сложности, если ему платили наличными.

Я толкнул тяжелую дверь. Внутри пахло раскаленным металлом, озоном и машинным маслом. Просторное помещение было заставлено верстаками, над которыми гудели артефактные сварочные аппараты.

Из-под остова какого-то списанного военного маг-мобиля вылез громадный, заросший густой бородой мужик в перепачканном мазутом комбинезоне. Его левый глаз закрывал массивный механический протез с несколькими сменными линзами-сканерами.

– Закрыто, – буркнул он, вытирая руки грязной ветошью. – Прием заказов только по четвергам.

Я молча прошел в центр мастерской, снял с пояса тяжелый кожаный мешочек и с лязгом бросил его на ближайший свободный верстак. Мешочек раскрылся, явив тусклому свету ламп россыпь золотых имперских империалов. Старая, надежная валюта, не оставляющая электронных следов.

Мастер замер. Его единственный живой глаз округлился. Он перевел взгляд с золота на мою черную маску и длинный плащ.

– Я слышал, мастерская «Болт и Медведь» славится точностью и конфиденциальностью, – мой механический голос ровным эхом разнесся по цеху. – Мне нужны специфические флаконы. Толстое стекло, пропитанное свинцовой крошкой, и крышки с герметизирующими рунами вакуума. Десять тысяч штук для начала. И мне нужна компания-пустышка, оформленная на подставное лицо, чтобы закупать сырье оптом.

Механик медленно подошел к столу, взял одну монету и попробовал ее на зуб.

– Десять тысяч герметичных флаконов со свинцом? – он почесал бороду, задумчиво глядя на меня. – Такую тару используют для хранения очень агрессивной или радиационной маны. Инквизиция за такие оптовые закупки без лицензии выжжет мне мастерскую дотла.

– Инквизиция не узнает, – я сделал шаг вперед, и воздух в мастерской резко охладился. – Мой товар не фонит до тех пор, пока флакон не будет открыт. Ты получишь двойную оплату за срочность и еще столько же – за молчание. Если откажешься... я просто найду другого мастера. А тебя забуду.

Я специально выделил слово «забуду», позволив крошечной капле Скверны коснуться его разума. Механик вздрогнул. Его механический глаз зажужжал, пытаясь сфокусироваться на моей ауре, и тут же жалобно заискрил, не выдержав давления Бездны.

– Понял, – сглотнув, кивнул он. Хватка у мужика была деловой. Страх страхом, а золото на дороге не валяется. – Чертежи тары есть? Литейная форма обойдется дорого.

Я достал из-за пазухи сложенный лист пергамента с точными расчетами, которые составил ночью, и положил рядом с золотом.

– Через три дня первая партия должна быть готова. Доставка на Южный склад номер восемь. И помни, мастер: логотип «Болт и Медведь» на дне каждого флакона должен быть четким. Вы теперь – официальный поставщик элитной алхимической тары.

Я развернулся и направился к выходу, оставив ошарашенного механика пересчитывать золото.

Легализация производства была запущена. Теперь «Слезы Бездны» будут выглядеть не как кустарная поделка из подворотни, а как высокотехнологичный продукт закрытого Синдиката.

Вечером того же дня я назначил встречу Воронову.

Местом встречи стал крытый пирс в заброшенной части Южного Порта. Дождь барабанил по ржавой жестяной крыше, скрывая шум портовых кранов.

Воронов пришел не один. За его спиной маячили двое крепких бойцов из его бригады, вооруженных маг-автоматами. Но сам наемник выглядел совершенно иначе, чем во время нашей первой встречи в казино. Он держался уверенно, его аура пульсировала силой и здоровьем – «Слезы Бездны» расширили его источник, вернув ему пиковую форму.

При виде меня он жестом приказал своим людям остаться у входа, а сам подошел ближе, неся в руках тяжелую спортивную сумку.

– Босс, – он почтительно кивнул. Уважение в его голосе было искренним. Я дал ему не просто работу, я дал ему могущество.

Он бросил сумку к моим ногам. Звякнули замки. Внутри аккуратными пачками лежали деньги. Миллионы имперских рублей.

– Выручка за первую партию, – отчитался Воронов, и на его лице появилась хищная улыбка. – Улицы сошли с ума, Босс. Мелкие банды готовы глотки друг другу рвать за оптовые партии. Товар расходится влет.

– Что с Барсовыми? – сухо спросил я, не обращая внимания на деньги.

– Как вы и предсказывали. Они в бешенстве, – Воронов усмехнулся. – Их «красный порошок» теперь никому не нужен. Два их главных притона в Южном районе вчера вечером сгорели. Мы тут ни при чем, клянусь! Местные барыги сами устроили бунт, требуя наш товар.

Я удовлетворенно кивнул под маской. Идеально. Экономика Великого Рода начала трещать по швам.

– Барсовы не будут терпеть убытки, – произнес я. – Они отправят чистильщиков. Элиту Клана. Магов Металла и Огня, которые попытаются выжечь конкурентов.

– Мои парни готовы, – нахмурился Воронов. Его рука легла на рукоять артефактного клинка. – После ваших зелий мы сможем удержать район.

– Нет, – отрезал я. – Прямые столкновения с гвардией Великого Клана нам пока не нужны. Если они придут – отступайте. Отдайте им пустые склады. Пусть думают, что победили. Мы будем бить их там, где они не ждут.

Я достал из кармана флешку и бросил ее наемнику.

– Здесь маршруты их теневых поставок неочищенного эфириума. Я хочу, чтобы твои люди начали методично, без шума перехватывать их грузы до того, как они попадут в столицу. Убивать всех. Груз забирать. Это сырье нужно мне для производства.

Воронов поймал флешку, и в его глазах вспыхнул азарт.

– Перерезать им вены? С удовольствием, Босс.

– И еще кое-что, Илья. Синдикату нужны глаза в высшем свете. Начни вербовать мелкую аристократию. Разорившихся баронов, обиженных сыновей, проигравшихся в карты чиновников. Подсаживай их на «Слезы», давай им в долг. Мне нужна агентурная сеть в правительственном квартале к началу Имперского Турнира.

Воронов кивнул, убирая флешку в карман.

– Понял. Всё будет сделано в лучшем виде.

Он развернулся и ушел в пелену дождя, сопровождаемый своими телохранителями.

Я остался один на темном пирсе, слушая плеск маслянистых волн о бетонные опоры. Сумка с миллионами рублей лежала у моих ног.

Дракон расправил крылья. Моя империя росла экспоненциально, пуская корни в самое сердце столицы. Барсовы теряли деньги и влияние, даже не подозревая, что их уничтожает тот самый бастард, которого они считали мертвым мусором.

Но я не обольщался. Моему Ядру требовалось всё больше энергии, а впереди маячил Имперский Турнир – событие, где маски будут сорваны, а боярские Роды столкнутся в прямой схватке за власть. Мне нужно было стать сильнее. Настолько сильным, чтобы ни один Абсолютный Мастер Империи не смог бросить мне вызов.

Пора было навестить Изнанку по-настоящему. Не жалкие Желтые Зоны, а те глубины, куда боятся спускаться даже Архимаги.

Глава 20. Обратный удар

Мой флигель на заднем дворе поместья Барсовых всегда отличался отвратительной звукоизоляцией. Сквозь тонкие стены я прекрасно слышал и завывание ветра, и брань конюхов, и лай караульных собак-фамильяров.

Но сегодня ночью снаружи царила неестественная, вязкая тишина.

Я сидел на своей скрипучей кровати в позе лотоса, погруженный в медитацию. Третье Кольцо Тьмы ровно вращалось в груди, перекачивая густую Скверну по расширенным мана-каналам. После того как я наладил производство «Слез Бездны» и подчинил бригаду Воронова, моя энергосистема требовала постоянной калибровки. Тело смертного подростка, хоть и укрепленное демонической алхимией, всё еще с трудом выдерживало давление абсолютной мощи.

Внезапно Третье Кольцо дернулось, уловив чужеродную вибрацию.

Кто-то пересек невидимый сигнальный контур, который я раскинул вокруг флигеля. И этот «кто-то» фонил не только страхом, но и очень специфической, грязной магией.

Я открыл глаза. В темноте комнаты они вспыхнули ровным фиолетовым светом.

На деревянной лестнице, ведущей на второй этаж, раздались тихие, крадущиеся шаги. Не тяжелая поступь гвардейца и не уверенный шаг Анатолия или Владимира. Тот, кто поднимался, изо всех сил старался не шуметь.

Я не стал вставать. Просто накинул на свой источник ментальный щит, пряча Скверну и возвращая себе ауру выжженного, бесполезного калеки.

В дверь неуверенно постучали. Три коротких удара.

– Максим Константинович? – раздался из-за двери дрожащий женский голос. – Вы не спите?

Дарья. Личная служанка моей драгоценной мачехи, Виктории Барсовой. Молодая, амбициозная девица, которая при каждом удобном случае смотрела на меня как на пустое место, копируя манеры своей хозяйки.

– Входи, открыто, – я позволил своему голосу звучать сонно и хрипло.

Дверь скрипнула, и в каморку скользнула Дарья. На ней было строгое темное платье горничной, но лицо побледнело, а на лбу блестела испарина. В руках она держала небольшой серебряный поднос. На нем стояла чашка с горячим отваром и крошечная, искусно сделанная бронзовая курильница, из которой вилась тонкая струйка сизого дыма.

– Что тебе нужно посреди ночи? – я прищурился, делая вид, что недоволен пробуждением.

Служанка нервно сглотнула, избегая смотреть мне в глаза.

– Госпожа Виктория приказала принести вам это. Успокаивающий сбор и благовония. Она... она сказала, что после того ужаса, что вы пережили на практике в Изнанке, вам нужно восстановить нервную систему. Госпожа заботится о вашем здоровье перед отчислением.

«Заботится. Как же», – я мысленно усмехнулся.

Мое демоническое зрение уже препарировало предметы на подносе. Чай был чист – обычные ромашка и мята. А вот бронзовая курильница...

Она буквально вопила от сконцентрированной в ней темной магии. Дым, струящийся из нее, не имел запаха, но его структура была сплетена из тончайших ментальных игл.

«Шепот Безумца», – мгновенно идентифицировал я артефакт. Запрещенная Инквизицией игрушка, которую привозили контрабандой из восточных провинций. Этот дым, попадая в легкие и оседая на ауре, начинал медленно разрушать нейронные связи и мана-каналы жертвы. Человек начинал слышать голоса, видеть кошмары наяву, а через пару суток его разум окончательно схлопывался, превращая жертву в пускающего слюни параноика. Идеальное оружие для устранения неугодных родственников без следов яда в крови.

Виктория, видимо, до смерти испугалась рассказов Владимира о моем «тяжелом взгляде» и решила не ждать окончания гимназии. Выжженный бастард, сошедший с ума от пережитого в Изнанке шока – какая удобная и красивая легенда для общества.

– Поставь на стол и проваливай, – грубо бросил я, отворачиваясь к стене.

Дарья торопливо поставила поднос на кривоногий столик, едва не расплескав чай, и пулей вылетела из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Я слышал, как она бегом спускается по лестнице, торопясь покинуть флигель и отчитаться хозяйке.

Как только ее шаги стихли, я сел на краю кровати и посмотрел на струящийся сизый дым.

– Пытаться свести с ума Архидемона, – я тихо, искренне рассмеялся. Смех зашуршал в тишине каморки сухими листьями. – Это всё равно что пытаться утопить рыбу в стакане воды.

Я подошел к столику и глубоко, полной грудью, вдохнул дым из курильницы.

Ментальные иглы «Шепота Безумца» ринулись в мое сознание, пытаясь разорвать нейронные связи, внушить страх, поднять из глубин подсознания самые жуткие кошмары.

Мое Третье Кольцо Тьмы даже не напряглось. Оно просто проглотило этот жалкий импульс. Кошмары? Я был тем, кто их создавал. Иллюзорный ужас этого артефакта разбился о монолитную стену моей истинной памяти – памяти о реках кипящей плазмы, тысячелетних пытках и криках умирающих ангелов. Для меня этот дым был не страшнее легкого сквозняка.

Но оставлять такой щедрый подарок мачехи без ответа было бы невежливо.

– Ты хотела безумия, Виктория? – я протянул руку над курильницей. – Ты его получишь. Но только доставку придется переоформить.

Мои пальцы, окутанные черным пламенем Скверны, погрузились прямо в сизый дым. Я не стал ломать структуру заклинания. Я поступил изящнее. Я схватил ментальный заряд артефакта, вывернул его наизнанку и влил в него одну-единственную, микроскопическую каплю своего собственного, первородного Ужаса Бездны.

Затем я закрыл глаза и нащупал тонкую эмпатическую нить.

Артефакты такого типа всегда оставляют привязку к тому, кто их активировал. Дарья, зажигая благовоние, оставила на нем отпечаток своей ауры.

– Возврат, – шепнул я, резко сжимая кулак.

Струйка дыма над курильницей дрогнула, сжалась в плотную серую сферу и с тихим хлопком растворилась в воздухе, устремившись по невидимому каналу вслед за служанкой. Курильница на столе мгновенно почернела и рассыпалась мелкой ржавой пылью.

Я подошел к окну, отодвинул занавеску и уставился на ярко освещенные окна главного особняка.

Время пошло. Три. Два. Один.

Дарья быстро шла по длинному коридору второго этажа главного дома. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Она знала, что именно отнесла в комнату бастарда. Госпожа Виктория щедро заплатила ей за молчание.

«Завтра он проснется психом, а я получу место старшей экономки», – успокаивала она себя, сжимая в кармане передника тяжелый кошель с империалами.

Она подошла к резным двустворчатым дверям будуара мачехи. Виктория Барсова в этот поздний час не спала. Она сидела за туалетным столиком в шелковом халате, расчесывая свои идеальные темные волосы, и пила вино из хрустального бокала. На диване в углу комнаты вальяжно развалился Владимир, листая новости на планшете. Они ждали отчета.

Дарья толкнула дверь.

– Госпожа... я всё сделала, – начала она, переступая порог. – Он дышит эти...

Договорить она не смогла.

Усиленный заряд «Шепота Безумца», пропитанный каплей Скверны, настиг ее именно в этот момент. Он не стал медленно отравлять ее разум. Он ударил как кувалда.

Глаза Дарьи закатились, обнажив белки. Тело выгнулось дугой, словно по нему пустили электрический ток. Изо рта вырвался нечеловеческий, булькающий хрип.

В ее разуме реальность треснула и осыпалась осколками. Вместо роскошного будуара она внезапно увидела пещеру, залитую кровью. А вместо своей прекрасной, властной госпожи Виктории – гигантского, освежеванного монстра с десятками пастей, который тянул к ней склизкие щупальца.

Скверна Архидемона, даже в микроскопической дозе, ломает человеческую психику безвозвратно.

– Тварь! – истошно, на одной ноте завизжала Дарья. Голос служанки сорвался, превратившись в дикий вой. – Черное пламя! Оно смотрит! Оно везде!

Виктория вздрогнула, выронив расческу. Хрустальный бокал с вином разбился о паркет, оставив красное пятно, похожее на кровь.

– Дарья? Что с тобой, идиотка?! – мачеха вскочила, ее идеальное лицо исказилось от испуга. – Замолчи немедленно, ты разбудишь весь дом!

Но служанка ее не слышала. Одержимая искусственно вызванным психозом, она схватила со столика у двери тяжелые серебряные ножницы для бумаг и с ревом бешеного животного бросилась на свою хозяйку.

– Умри, демон! Умри!

Виктория отшатнулась, но не успела активировать свой пассивный щит – она была в домашнем халате, без артефактов. Лезвие ножниц чиркнуло ее по щеке, оставив глубокий, кровоточащий порез, и вспороло шелк на плече.

– А-а-а! Володя! – завопила мачеха, отбиваясь от обезумевшей девки, которая с неженской силой пыталась воткнуть ножницы ей в горло.

Владимир отреагировал с секундным опозданием, слишком ошарашенный происходящим. Но рефлексы мага Металла сработали.

Он вскочил с дивана, выбросив руку вперед. Стальной поднос, стоявший на столике, с грохотом сорвался с места, расплющился в воздухе в тупую плиту и с размаху ударил Дарью в висок.

Служанка отлетела к стене, ударилась спиной о дорогие обои и сползла на пол. Она была без сознания, но ее тело продолжало мелко биться в конвульсиях, а изо рта шла густая розовая пена.

Виктория осела на пол, прижимая дрожащие ладони к кровоточащей щеке. Ее идеальное лицо было изуродовано. Глаза лихорадочно бегали.

– Мама! – Владимир бросился к ней, судорожно доставая из кармана артефакт исцеления. – Стража! Сюда, живо! Целителя!

Двери будуара с грохотом распахнулись. В комнату ворвались дежурные гвардейцы Клана с активированными маг-винтовками. За их спинами маячила растерянная фигура разбуженного шумом Анатолия.

– Какого дьявола здесь происходит?! – раздался громовой голос.

В коридоре появился сам Князь Константин Барсов. Глава Клана был в наброшенном поверх спального костюма плаще, его аура тяжелым свинцом давила на присутствующих. Он перевел взгляд с окровавленной жены на бьющуюся в конвульсиях служанку, а затем на ножницы в луже вина.

– Эта сумасшедшая дрянь напала на меня! – истерично зарыдала Виктория, цепляясь за рукав сына. – Она пыталась меня убить! Она кричала о демонах!

Константин нахмурился. Он подошел к бесчувственной Дарье, присел на корточки и приложил два пальца к ее шее. Затем его взгляд упал на почерневшие вены на ее висках.

– Магический откат, – глухо констатировал опытный боец. – Разрыв энергоканалов в мозгу. Ее разум полностью разрушен. Она использовала какой-то грязный ментальный артефакт, и он ударил по ней же.

Он медленно выпрямился и посмотрел на бледную Викторию.

– Зачем твоей личной служанке, Виктория, понадобился запрещенный артефакт разума посреди ночи? И против кого она собиралась его применить, раз откат настиг ее прямо в твоих покоях?

Мачеха замерла. Кровь отхлынула от ее лица. Она не могла сказать мужу, что послала девку свести с ума его же сына – пусть и бастарда. Использование таких предметов каралось Инквизицией, а применение их внутри стен Великого Рода было несмываемым позором.

– Я... я не знаю... – пролепетала она, опуская глаза. – Возможно, она сошла с ума. Зависть...

Князь Барсов не был дураком. Его глаза сузились. Он посмотрел на Владимира, который отводил взгляд, затем на жену.

– Убрать мусор, – приказал он гвардейцам, кивнув на Дарью. – В подземелье. Утром вызовите мозгоправа из Гильдии, пусть попытается вытащить из этой овощи хоть слово. А вам, Виктория, я советую молиться, чтобы это была просто сумасшедшая служанка, а не последствия ваших жалких интриг. Иначе лечить этот шрам вы будете в изгнании.

Константин развернулся и вышел, оставив жену рыдать на полу среди осколков хрусталя и рухнувших надежд.

Я стоял у окна во флигеле, наблюдая за тем, как в главном особняке вспыхивают окна одно за другим. Во дворе засуетилась охрана, послышался лай собак. Мимо моего домика пробежали двое дежурных целителей с чемоданчиками.

Никто даже не посмотрел в сторону темного окна бастарда.

Я сделал глоток остывшего травяного чая из чашки, которую принесла мне Дарья. Обычная мята. Вполне неплохо успокаивает нервы после тяжелого дня.

Я улыбнулся, глядя на суету Барсовых.

Акт второй завершился моей полной, безоговорочной победой. Я не просто выжил. Я заставил их бояться собственных теней, разрушил их планы, подчинил их шестерок в гимназии и создал Синдикат, который уже начал пожирать их уличный бизнес. Мачеха унижена и ранена собственным оружием. Отец в ярости. Братья в растерянности.

Фундамент для Имперского Турнира был заложен идеально.

Я отставил чашку, задернул штору и погрузился обратно в медитацию. Впереди меня ждали тренировки. Мне нужно было прорваться на следующий ранг Скверны, чтобы на арене Турнира не просто победить, а показательно, перед лицом самого Императора, втоптать Клан Снежного Барса в пыль.

Время Мистера Эм на сегодня вышло. Время бастарда Максима Чернова только начиналось.

Глава 21. Право на кровь

Утро в поместье Барсовых выдалось на редкость тихим. Тишиной, которая бывает только на похоронах или после тяжелого поражения.

Я неспешно пил дешевый растворимый кофе на крошечной кухне своего флигеля, глядя в окно. В главном особняке царило уныние. Прислуга передвигалась перебежками, стараясь не попадаться на глаза хозяевам. Князь Константин с самого рассвета отбыл в Имперскую Канцелярию, громко хлопнув дверцей бронированного лимузина.

Виктория Барсова заперлась в своих покоях. Инквизиторов ночью так и не вызвали – отец благоразумно решил, что скандал с темными артефактами в спальне его жены обойдется Клану слишком дорого. Официальная версия гласила, что у служанки Дарьи случился спонтанный приступ магического бешенства.

– Идеальная ложь, – усмехнулся я, отправляя пустую кружку в раковину.

Мой план работал как часы. Враг был дезориентирован и напуган собственными тенями.

Накинув на плечи форменный пиджак Имперской гимназии, я вышел на улицу. У главных ворот меня, как обычно, ждал клановый минивэн для «второсортных» членов Рода.

Но сегодня поездка до гимназии прошла иначе.

Стоило мне занять свое место в самом конце салона, как на соседние сиденья тяжело опустились Зуев и Карпов. Нога Карпова была закована в жесткий медицинский фиксатор, ускоряющий регенерацию кости, но он даже не морщился. Оба сидели с идеально прямыми спинами, уставившись в пространство перед собой.

Они не проронили ни слова за всю дорогу. Но их ауры фонили абсолютной, собачьей покорностью. Печать Крови работала безупречно.

Когда минивэн остановился у ворот гимназии, Зуев первым выскочил наружу, открыл дверь и замер, ожидая, пока я выйду. Проходившие мимо старшекурсники удивленно переглядывались. Шавки старшего Барсова, которые еще неделю назад плевали мне под ноги, теперь работали у выжженного бастарда швейцарами?

Я проигнорировал их спектакль и направился к главному корпусу.

Весь холл был забит студентами. Гул стоял такой, что закладывало уши. В центре помещения, прямо над головами толпы, парила гигантская голографическая проекция Имперского Герба – двуглавого орла, сжимающего в когтях пучки молний.

Под гербом пульсировал текст золотыми буквами:

«УКАЗ ИМПЕРАТОРА. О НАЧАЛЕ ОТБОРОЧНЫХ ИГР ВЕЛИКОГО ТУРНИРА. УЧАСТИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО ДЛЯ ВСЕХ ОДАРЕННЫХ ПЕРВОГО КУРСА.»

– Началось, – прошептал кто-то в толпе с благоговением и страхом.

Имперский Турнир был не просто спортивным состязанием. Это была мясорубка, в которой Роды решали свои политические споры, демонстрировали силу молодого поколения и делили квоты на добычу эфира. Смерти на арене не просто допускались – они поощрялись толпой.

Я подошел ближе к информационной доске.

В этот момент из толпы вынырнул долговязый парень с гербом графов Строгановых на лацкане. Маг Воды, славящийся своим скверным характером. Он намеренно задел меня плечом, пытаясь оттеснить от табло.

– Пшел вон, мусор, – процедил Строганов, даже не глядя на меня. – Дай нормальным магам посмотреть спи...

Договорить он не успел.

Зуев, стоявший в шаге от меня, среагировал быстрее, чем моргнул граф. Рука мага Огня взметнулась, схватив Строганова за воротник элитного пиджака, и с силой впечатала его в мраморную колонну. Раздался глухой стук.

– Следи за языком, граф, – прорычал Зуев. В его глазах плясали безумные искры. Страх перед Печатью Крови был настолько велик, что он был готов убить любого, кто посмеет проявить неуважение к его хозяину. – Ты стоишь на пути у господина.

В холле повисла мертвая тишина. Десятки пар глаз уставились на эту сцену. Строганов жадно хватал ртом воздух, болтаясь в железной хватке Зуева.

– Ты... ты совсем спятил, Зуев?! – прохрипел граф, пытаясь сформировать ледяное копье, но Карпов, прихрамывая, мгновенно оказался рядом и приставил к его ребрам кулак, покрытый каменной броней.

– Одно движение, и я сломаю тебе грудную клетку, – мрачно пообещал Карпов.

Толпа ахнула. Свита бастарда Барсовых только что публично унизила представителя древнего Рода.

Я лениво скользнул взглядом по побелевшему лицу Строганова, затем по своим «цепным псам».

– Отпустите его, мальчики, – мой голос прозвучал тихо, но в абсолютной тишине его услышали все. – Граф просто оступился. Не стоит портить мрамор его кровью.

Зуев мгновенно разжал пальцы. Строганов рухнул на колени, кашляя и массируя ушибленное горло. Он бросил на меня взгляд, полный жгучей ненависти и непонимания, а затем, подхваченный своими дружками, поспешно ретировался.

Я повернулся к голограмме. Мое имя значилось в самом конце списка седьмого потока отборочных.

Очевидно, что братья расстарались. Участие в Турнире было обязательным для одаренных. Технически, с моим мертвым источником, я мог получить медицинский отвод. Но Владимир, видимо, занес директору немалую сумму, чтобы меня признали «годным». Он хотел легально убить меня на арене руками подставных бойцов.

Идеально. Они сами открыли мне дверь на бойню.

Внезапно я почувствовал на себе знакомый, пронзительно-холодный взгляд.

Я повернул голову. На балконе второго этажа, облокотившись на перила, стояла Елена Морозова. Наша встреча взглядами длилась всего секунду, но в ней было сказано всё. Она видела инцидент со Строгановым. Она видела, как Зуев и Карпов, словно выдрессированные псы, защищают меня. И она прекрасно понимала, почему это происходит.

Ледяная принцесса коротко, едва заметно кивнула мне, признавая мою игру, и отвернулась.

– Господин, – тихо обратился ко мне Зуев, склонив голову. – Завтра начинаются первые спарринги. Формат дуэлей. Вам нужно... подобрать экипировку. Гимназия выдает стандартную броню, но она не спасет от прямого попадания.

– Не переживай за мою броню, – я усмехнулся, разворачиваясь к выходу. – Я буду одет по погоде.

Занятия пролетели незаметно. Как только прозвенел последний звонок, я покинул территорию гимназии и, петляя по переулкам, отправился в Ржавый Квартал.

Мне нужен был мой фасад.

Мастерская «Болт и Медведь» встретила меня привычным шумом и запахом раскаленного металла. Одноглазый мастер Игнат, увидев фигуру в черной маске, мгновенно бросил работу над каким-то двигателем и вытер руки.

– Мистер Эм, – он почтительно кивнул. Страх перед моей аурой крепко засел в его подсознании. – Первая партия флаконов готова. Десять тысяч штук, всё по чертежам. Ребята Воронова уже начали отгрузку на Южный склад.

– Отлично, Игнат. Твоя премия уже переведена на анонимный счет, – я подошел к верстаку, стягивая черные перчатки. – Но сегодня я пришел не за тарой. Мне нужна индивидуальная работа. Оружие.

Механик прищурился, его единственный живой глаз блеснул профессиональным интересом.

– Холодное? Огнестрельное? Маго-концентраторы? Я могу собрать плазменный резак, который пробьет щит Мастера, если у вас хватит маны его запитать.

– Мне не нужен резак. Мне нужна рукоять, – я достал из внутреннего кармана плаща кусок плотного пергамента и развернул его на столе.

Игнат склонился над чертежом. Его механический протез зажужжал, анализируя сложную схему рун и сплавов.

Это был проект «Эребус» – проводник Бездны.

В Турнире запрещено использовать нелегальные артефакты, но разрешено клановое оружие. Если я выйду на арену и просто начну швыряться Скверной из голых рук, Инквизиция скрутит меня через пять минут, распознав магию Тьмы. Мне нужен был «костыль» – предмет, который будет маскировать мою Скверну под уникальную стихийную мутацию или редкий артефакт.

– Длинная рукоять для полуторного меча... – бормотал Игнат, водя грязным пальцем по линиям. – Но здесь нет лезвия! Вы просите создать эфес с мощнейшим сифоном и накопителем внутри. Материалы: метеоритная сталь, жилы каменного василиска и осмиевый сердечник. Господин... это будет весить килограмм десять. И без клинка от него не больше толка, чем от красивой дубинки.

– Клинок я создам сам, – отрезал я. – Мне нужен идеальный проводник, который выдержит температурный шок и не расплавится в руках. Сможешь сделать до завтрашнего утра?

Игнат сглотнул. Сроки были нереальными для обычного мастера.

– Это работа для трех артефакторов уровня Подмастерья...

Я молча положил поверх чертежа увесистый золотой слиток с клеймом Имперского Банка. Ровно килограмм чистого золота.

– Понял, – Игнат мгновенно смахнул слиток в карман комбинезона. Глаз радостно блеснул. – К утру будет готово. Сделаю всё по высшему разряду, Мистер Эм. Эфес будет поглощать и пропускать ману так, словно это продолжение вашей руки.

Я удовлетворенно кивнул.

– И еще одно, Игнат. Припаяй к гарде небольшой герб. Снежный Барс, но... перечеркнутый диагональной чертой.

Механик удивленно вскинул брови, но промолчал. Желание клиента – закон, особенно если клиент платит золотом и пугает до чертиков.

Оставив мастерскую, я направился в свой подземный бункер.

Впереди была бессонная ночь. Третье Кольцо Тьмы требовало финальной огранки перед выходом на арену. Мне предстояло поглотить остатки сырого эфириума, чтобы расширить свой резерв до предела, который только могло выдержать это тело.

Я спустился на минус второй этаж, разделся по пояс и сел в центр алхимической печати, начертанной кровью. Бес послушно выплюнул из пространственного кармана оставшиеся свинцовые цилиндры с эфириумом.

– Ну что, Баал, – прошептал я самому себе, закрывая глаза. В груди начал разгораться черный пожар. – Пора показать этой Империи, что такое настоящая Бездна.

Завтра песок арены окрасится в красный. И это будет только начало.

***

Где-то в это же время в главном особняке поместья Барсовых царила совершенно иная атмосфера.

Князь Константин Барсов с силой швырнул планшет на массивный дубовый стол. Экран из зачарованного стекла жалобно хрустнул, покрывшись мелкой паутиной трещин. На дисплее всё еще светились свежие списки участников Имперского Турнира.

– Ты хоть понимаешь, что натворил, идиот? – голос отца был тихим, но от этого ледяного тона Владимир невольно вздрогнул. Наследник клана стоял перед столом, вжав голову в плечи.

– Отец, я просто хотел... – попытался оправдаться Владимир, упрямо сжимая кулаки. – Этот мусор позорит нас одним своим существованием! Он калечит наших вассалов! На арене с ним покончат раз и навсегда. Наемники из «Стервятников» уже проплачены и ждут в Лабиринте. Для всей столицы это будет просто несчастный случай на отборочных.

– Мы могли избавиться от него чисто! – рявкнул Константин, подавшись вперед. Тяжелая аура Абсолютного Мастера заполнила кабинет, пригибая сына к полу. – У нас был идеальный, юридически безупречный план. Выжженный источник. Официальное заключение имперских лекарей! Завтра он должен был получить законный медотвод, и я бы легально вышвырнул его из Рода на улицу, не вызвав ни единого вопроса у Инквизиции! А ты отнес полмиллиона директору гимназии, чтобы калеку признали годным?!

– Он сдохнет в первом же бою! Какая разница, как именно мы от него избавимся?

– Разница в последствиях! – кулак Константина с грохотом опустился на столешницу. – Ты нарушил мой прямой приказ ради дешевого кровавого зрелища! По законам Турнира любой официально зарегистрированный участник получает временную неприкосновенность от внутриклановых судов. Теперь я не могу его изгнать, пока он числится в списках!

Владимир побледнел, постепенно осознавая масштаб своей политической ошибки.

– А если Инквизиция узнает о взятке директору? – Константин брезгливо скривился. – Если этот ублюдок каким-то чудом выживет, весь этот позор ляжет на наш герб! Пошел вон с глаз моих.

Владимир попятился к двери, не смея поднять взгляд.

– И молись всем богам, Володя, – бросил ему в спину отец. – Молись, чтобы твои наемники отработали свой гонорар. Потому что если бастард выйдет с арены на своих ногах, расплачиваться за твою глупость будешь лично ты.

Глава 22. Темный клинок

Ночь в подземном бункере слилась в единый, пульсирующий фиолетовым светом кошмар, который для меня был слаще любого сна.

Сырой эфириум, освобожденный из свинцовых цилиндров, бушевал внутри алхимического круга. Я сидел в самом эпицентре этого шторма. Третье Кольцо Тьмы вращалось с такой скоростью, что мои ребра трещали, укрепляемые Железным Древом прямо на ходу. Скверна жадно пожирала энергию Изнанки, перемалывая ее в чистую, концентрированную мощь Архидемона.

К утру всё было кончено.

Я медленно открыл глаза. Фиолетовое свечение угасло. Стены бункера покрылись сетью мелких трещин от чудовищного давления, которое я высвободил ночью. Мое тело гудело, как натянутая струна артефактного лука. Мышцы стали плотнее, реакция перешагнула за грань человеческого восприятия. Теперь, даже без использования магии, я мог голыми руками разорвать бронированного тролля.

– Идеально, – мой голос прозвучал низко, с едва уловимым металлическим резонансом.

Я поднялся, накинул чистую черную водолазку и привычный плащ. Бес, вынырнув из тени, почтительно склонил голову, признавая возросшую силу хозяина.

Спустя час я уже стоял в мастерской «Болт и Медведь».

Игнат выглядел так, словно не спал неделю. Под его единственным живым глазом залег глубокий синяк, от него разило крепким кофе и машинным маслом, но на засаленном верстаке лежал длинный, узкий оружейный футляр.

– Вы чуть не свели меня в могилу, Мистер Эм, – хрипло произнес механик, сдвигая футляр ко мне. – Метеоритная сталь не желала коваться с осмиевым сердечником. Мне пришлось сжечь три артефактные горелки. Но я сделал это. Проводимость – девяносто девять и девять десятых процента.

Я откинул крышку футляра.

Внутри, на черном бархате, покоилась рукоять полуторного меча. Строгая, хищная, без лишних украшений. Матово-черный металл поглощал свет. Гарда была выполнена в виде расправленных крыльев, а прямо по центру, как я и просил, был выгравирован герб – оскаленная морда Снежного Барса, безжалостно перечеркнутая глубокой диагональной бороздой.

Я взял рукоять. Десять килограммов чистой, смертоносной тяжести легли в ладонь так, словно мы были созданы друг для друга.

– Сердечник работает как частотный глушитель, – с гордостью пояснил Игнат, наблюдая за мной. – Какую бы ману вы туда ни влили, внешние сканеры воспримут ее как плотную кинетическую аномалию. Никакой стихийной привязки. Инквизиция не придерется.

Я улыбнулся под маской. Игнат оказался гением.

– Ты превзошел мои ожидания, мастер.

Я позволил тончайшей струйке Скверны стечь по руке и влиться в эфес. Рукоять тихо, угрожающе зажужжала. Из открытого паза на месте лезвия со зловещим шипением вырвался столб абсолютно черного, поглощающего свет пламени. Оно мгновенно стабилизировалось, приняв форму полутораметрового клинка, от которого веяло космическим холодом и смертью.

Игнат сглотнул, инстинктивно делая шаг назад. Он не чувствовал жара Огня или холода Льда. Он чувствовал лишь то, что эта штука способна разрезать саму реальность.

Я щелкнул ментальным выключателем, и клинок исчез так же быстро, как и появился.

– Синдикат не забудет твоей работы, – я бросил на стол еще один туго набитый кошель с золотом. – Жди новых заказов.

Пора было возвращаться к роли бастарда. Турнир звал.

Отборочные бои проходили на Малой Арене Имперского Колизея – циклопического сооружения из белого мрамора и стали, накрытого куполом силового щита.

Трибуны были забиты до отказа. Аристократы в ложах потягивали шампанское, студенты старших курсов делали ставки, а в судейской ложе восседали хмурые инквизиторы в серых рясах, следящие за соблюдением правил.

Я стоял в полумраке гладиаторского шлюза, ожидая своей очереди. На мне была стандартная черная форма гимназии, а на бедре, в специальных открытых ножнах, висела рукоять «Эребуса». Многие другие студенты тоже пришли с клановым оружием: мечами, молотами, артефактными посохами. Моя «сломанная дубинка» не вызывала особых подозрений, скорее лишь насмешливые взгляды.

Внезапно рядом со мной нарисовался барон Вронский. Инструктор выглядел нервным, его глаза бегали.

– Барсов, – процедил он, понизив голос. – Твой выход следующий. И я тебе не завидую. Жребий... распорядился так, что твой противник – Илья Громов.

Я приподнял бровь. Илья Громов. Вассал Клана Барсовых, третьекурсник, оставленный на второй год, маг Металла на пороге ранга Мастера. Гора мышц, не отличающаяся умом, но славящаяся садистскими наклонностями. «Случайный» жребий, выставивший первокурсника-калеку против такого танка, смердел взяткой за километр.

– Владимир расщедрился, да? – спокойно спросил я. – Сколько он вам заплатил за эту слепую жеребьевку, барон?

Вронский побледнел, но тут же взял себя в руки.

– Не неси чушь, бастард! – прошипел он. – Правила Турнира допускают кросс-курсовые бои! Если боишься – сдавайся прямо сейчас. Получишь позорное клеймо и вылетишь из гимназии, но зато останешься жив. Громов не будет с тобой играть.

– Сдаваться? – я искренне рассмеялся, отходя от него к решетке, ведущей на арену. – Барон, вы даже не представляете, как долго я ждал этого дня. Передайте моему брату, что он выбрал слишком дешевого киллера.

Раздался рев горнов. Голос диктора-артефактора раскатился над Колизеем:

– Следующий поединок! Максим Чернов, Клан... без клановой принадлежности! Против Ильи Громова, Род Громовых, вассалы Великого Клана Снежного Барса! Решетка поползла вверх. В лицо ударил яркий свет прожекторов и запах нагретого песка. Толпа взорвалась гулом. Для них это было шоу – показательное избиение выскочки-бастарда.

Я вышел на арену легким, пружинистым шагом.

На противоположном конце уже стоял Громов. Двухметровый амбал, закованный в глухую, матовую броню из зачарованной стали. В его руках покоился огромный двуручный топор. Аура парня буквально искрила от переизбытка маны – перед боем он явно накачался клановыми стимуляторами до краев.

Я скользнул взглядом по VIP-ложам. Владимир сидел там, вальяжно закинув ногу на ногу, с бокалом в руке. На его губах играла победная, предвкушающая улыбка. Рядом с ним, скрывая изуродованную щеку под густой вуалью, сидела Виктория Барсова.

Я перевел взгляд на другую ложу. Там, в окружении гвардейцев, сидела Елена Морозова. Она не улыбалась. Она смотрела на арену с ледяным напряжением, единственная из всех понимая, что сейчас произойдет.

– Эй, мусор! – рявкнул Громов, ударив топором по своему стальному нагруднику. Звук разнесся над ареной. – Готовься жрать песок! Володя просил передать тебе привет! Я сломаю тебе обе ноги, прежде чем пробить череп!

Судья на вышке взмахнул светящимся флагом.

– Бой! Громов не стал терять времени. Он взревел, и мана Металла окутала его топор густым, желтым сиянием. Амбал рванул с места с невероятной для его габаритов скоростью, сминая песок тяжелыми ботинками.

Трибуны затаили дыхание. Дистанция сокращалась стремительно. Десять метров. Пять.

Я стоял абсолютно неподвижно, опустив руки.

Громов замахнулся для сокрушительного горизонтального удара, который должен был разрубить меня пополам. Топор со свистом рассек воздух.

Я даже не стал использовать «Теневой Шаг». Мои рефлексы, усиленные эфириумом, позволили мне увидеть его движение как в замедленной съемке. Я просто сделал полшага назад, пропуская смертоносное лезвие в сантиметре от своей груди.

Громов, не ожидавший такой проворности от «выжженного», по инерции пролетел вперед.

– Медленно, – скучающим тоном констатировал я.

Я поднял правую ногу и нанес короткий, бьющий точно в сустав удар под колено его бронированной ноги. Без магии. Только чистая физика Архидемона.

Раздался громкий металлический лязг, сменившийся влажным хрустом. Громов заорал, теряя равновесие, и рухнул на одно колено. Тяжелая броня не спасла его связки от удара такой чудовищной плотности.

Трибуны ахнули. Как первокурсник без маны смог сбить с ног бронированного Мастера?!

В VIP-ложе Барсовых Владимир подался вперед, чуть не выронив бокал. Улыбка мгновенно стерлась с его лица.

– Ах ты гнида! – взревел Громов, бешено вращая глазами. Боль от разорванных связок лишь распалила его. Он попытался встать, опираясь на топор, и выбросил вперед левую руку. – Стальные Шипы! Песок подо мной взорвался. Из земли вырвались десятки острых металлических кольев, целясь мне в живот и грудь.

Времени на уклонение не было.

Моя правая рука молниеносно легла на рукоять «Эребуса». Большой палец сдвинул предохранитель, открывая клапан накопителя.

Третье Кольцо Тьмы с рыком выплеснуло ману.

Из черной рукояти с оглушительным, режущим слух треском вырвался клинок Скверны. Он не сиял. Он выглядел как разрыв в самой ткани пространства – абсолютная, поглощающая свет пустота, окаймленная фиолетовыми искрами. Осмиевый сердечник честно выполнил свою работу – судейские сканеры на вышках пискнули, зафиксировав лишь запредельный всплеск «кинетической энергии неизвестной природы».

Я не стал уворачиваться от шипов. Я просто крутанул «Эребус» в руке, нанеся горизонтальный удар по воздуху.

Клинок Скверны прошел сквозь магическую сталь, вызванную Громовым, как горячий нож сквозь пар. Шипы, призванные пронзить меня, были срезаны под корень. Они осыпались на песок жалкими обрубками, теряя магическую накачку.

На арене повисла звенящая, мертвая тишина. Никто не мог поверить своим глазам. Выжженный бастард только что материализовал клинок аномальной плотности и разрубил заклинание Мастера-Металлиста.

Громов в ужасе уставился на свои срезанные шипы, затем перевел взгляд на черное лезвие в моей руке.

– Что это за дрянь?! – прохрипел он, чувствуя, как первобытный ужас сковывает его внутренности. – Судья! Он использует запрещенный артефакт!

Судья на вышке молчал. Сканеры Инквизиции светились зеленым – оружие было легальным, мана не распознавалась как демоническая.

Я сделал шаг к Громову. Затем еще один. Черный клинок в моей руке тихо гудел, жаждая крови.

– Ты хотел сломать мне ноги, Илья? – мой голос разнесся над затихшей ареной. Я не кричал, но акустика Колизея разнесла каждое слово. – Вставай. Я даю тебе шанс.

Громов, взревев от отчаяния и стимулирующих зелий, вскочил на здоровую ногу. Он перехватил двуручный топор и вложил в него весь свой резерв. Лезвие топора удлинилось, превратившись в гигантскую золотую гильотину.

– Раскол Гор! – заорал он, обрушивая на меня всю свою мощь.

Это был удар, способный разрубить пополам тяжелый танк.

Я не стал отступать. Я поднял «Эребус» и принял удар на блок.

Столкновение двух энергий породило оглушительный взрыв. Волна сжатого воздуха ударила по силовому куполу арены, заставив его замигать. Песок разлетелся во все стороны, скрыв нас плотным облаком пыли.

Трибуны повскакивали с мест. Владимир в ложе вцепился в перила, жадно вглядываясь в пыльное облако. Он ждал, что оно рассеется и он увидит мой разрубленный труп.

Пыль медленно осела.

Я стоял на том же месте. Мои ботинки ушли в песок по щиколотку от чудовищного давления, но моя спина была идеально прямой.

Черный клинок «Эребуса» без малейшего напряжения удерживал гигантский топор Громова. Магическая сталь топора жалобно стонала, покрываясь сетью трещин в месте соприкосновения со Скверной. Мой клинок просто переваривал его ману Металла.

Глаза Громова под забралом расширились от абсолютного, леденящего ужаса. Он давил изо всех сил, его вены вздулись, но он словно пытался сдвинуть с места скалу.

– Моя очередь, – одними губами произнес я.

Я слегка повернул кисть. Клинок Скверны скользнул по древку топора, как по маслу. Оглушительный хруст – и гордость Рода Громовых, клановый двуручный топор, разлетелся на две бесполезные половины.

Громов пошатнулся, потеряв равновесие.

Я сделал неуловимый выпад. Черное лезвие прошило его тяжелую кирасу так же легко, как бумажный лист. Я не стал убивать его – Инквизиция не простит убийства в отборочных без явной угрозы.

Вместо этого я вогнал клинок ему точно в правое плечо, разрубая мышечные ткани, кость и, самое главное, центральный мана-канал.

Скверна обожгла его рану, мгновенно прижигая сосуды, но навсегда выжигая способность использовать магию этой рукой.

Громов издал сдавленный писк и рухнул на спину. Его глаза закатились, он потерял сознание от болевого шока и обрушения источника.

Я медленно вытащил клинок. Щелкнул предохранителем, и черное пламя послушно втянулось обратно в рукоять.

Над Колизеем висела абсолютная, звенящая тишина. Никто не шевелился. Тысячи людей смотрели на то, как презираемый всеми бастард-калека за тридцать секунд, без единой царапины, уничтожил одного из лучших бойцов третьего курса. И сделал это с изяществом хищника, играющего с добычей.

Я повернулся в сторону VIP-ложи Барсовых.

Владимир стоял белый как мел. Его бокал валялся у ног, заливая ковер шампанским. Виктория сползла в кресло, судорожно сжимая вуаль на лице.

Я поднял рукоять «Эребуса», с которой всё еще срывались редкие фиолетовые искры, и демонстративно салютовал старшему брату. Перечеркнутый герб Снежного Барса на гарде поймал луч прожектора, сверкнув как насмешка.

А затем я отвернулся и пошел к выходу с арены под всё еще молчащие трибуны.

Монстр официально вышел из тени. И теперь правила игры будут диктовать не они.

Глава 23. Эхо Бездны

Рев трибун ударил мне в спину упругой звуковой волной только тогда, когда я уже скрылся в сумраке гладиаторского шлюза. Толпа, наконец, переварила то, что увидела.

Сотни аристократов, привыкших к предсказуемым победам фаворитов, сейчас надрывали глотки, требуя объяснений. Как выжженный бастард смог одним ударом разрубить артефактный топор и покалечить элитного бойца? Никто не понимал, что за темное лезвие вырвалось из моей рукояти, но кровь на песке была более чем реальной.

В прохладном полумраке туннеля меня ждал барон Вронский.

Инструктор прилип спиной к влажной каменной стене. Его лицо приобрело землистый оттенок, а шрам на щеке нервно дергался. Он смотрел на меня не как на студента, а как на сбежавшего из Изнанки высшего демона. Впрочем, его инстинкты были близки к истине.

Я неторопливо шагал по коридору, ритмично постукивая матово-черной рукоятью «Эребуса» по бедру.

– Вы... вы убили его источник, Чернов, – прохрипел барон, когда я поравнялся с ним. Его голос срывался. – Громов больше никогда не сможет колдовать. Это... это подсудное дело! Вы использовали запрещенную магию!

Я остановился. Медленно повернул голову и посмотрел Вронскому прямо в глаза. Мой взгляд, даже без активации Скверны, заставил его вжаться в стену еще сильнее.

– Вы невнимательно смотрели бой, барон, – мой голос был тихим, обманчиво спокойным. – Инквизиторские сканеры на вышках горели зеленым. Мое оружие официально зарегистрировано как уникальный кинетический концентратор. Никакой запрещенной магии. Только физика, редкие сплавы и плохая реакция Ильи Громова.

Я сделал шаг к инструктору. Он судорожно сглотнул.

– А вот что действительно подсудно, Вронский, так это коррупция в рядах преподавателей Имперской гимназии. Вы ведь понимаете, что если я начну задавать вопросы о том, как именно проводилась жеребьевка, Инквизиция заинтересуется вашими банковскими счетами?

Барон замер, не смея даже дышать.

– Вы поставили не на ту лошадь, инструктор, – я брезгливо похлопал его по плечу. – Передайте Володе, чтобы в следующий раз он покупал киллеров подороже. Эти слишком быстро ломаются.

Оставив побледневшего Вронского переваривать услышанное, я направился к выходу из Колизея. Мне не было дела до остальных боев в моей сетке. Главное послание было доставлено.

Тем временем в главном особняке поместья Барсовых царила атмосфера катастрофы.

Тяжелый хрустальный стакан с элитным коньяком разлетелся вдребезги, врезавшись в дубовую панель стены. Осколки брызнули на персидский ковер.

Князь Константин Барсов стоял посреди своего рабочего кабинета, тяжело и яростно дыша. Его аура Абсолютного Мастера бушевала, заставляя дрожать стекла в бронированных окнах. Температура в комнате упала, покрывая мебель тонкой коркой инея.

Владимир сидел в глубоком кожаном кресле, вжав голову в плечи. Наследник Клана выглядел так, словно его только что пропустили через мясорубку. Рядом, прижимая к изуродованной щеке кружевной платок, тихо всхлипывала Виктория.

– Идиоты! – голос Князя прогремел подобно грому. – Жалкие, самоуверенные кретины!

Константин резким движением ударил по панели на столе, и над ним вспыхнула голограмма. Запись сегодняшнего боя с арены. Снова и снова беззвучный фантом бастарда изящно уходил от удара топора и черным лезвием разрубал Громова.

– Вы хоть понимаете, что вы наделали?! – Константин навис над старшим сыном. – Вы хотели избавиться от него по-тихому. А вместо этого вытащили его на свет! Перед всем высшим светом! Перед Инквизицией!

– Отец, я... я не мог знать, – попытался оправдаться Владимир, его голос дрожал. – Мы были уверены, что его источник мертв! Врачи Гильдии подтвердили это полгода назад! А этот артефакт в его руках... это какая-то нелегальная дрянь! Мы должны подать протест!

– Протест?! – Князь рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья. – Сканеры Инквизиции дали зеленый свет! Ты понимаешь, что это значит, недоумок? Это значит, что либо ублюдок нашел артефакт эпохи Первых Императоров, который глушит современные детекторы, либо...

Константин замолчал, вглядываясь в голограмму. В то, как идеально, без малейшего напряжения двигалось тело его незаконнорожденного сына.

– Либо его источник не мертв, – тихо, с пугающей расстановкой произнес Князь. – Либо он прошел через какую-то мутацию. Скрытую мутацию. И теперь он сильнее тебя, Володя. Сильнее всех твоих ручных шавок.

– Это невозможно! – вскрикнула Виктория. – Он мусор! Выжженная пустошь!

– Заткнись, женщина! – рявкнул Константин, заставив жену подавиться рыданиями. – Из-за ваших с сыночком интриг мы подписали с ним контракт об отказе от Рода. Мы сами, добровольно, отпустили поводок! Если он дойдет до финала Турнира, Император лично обратит на него внимание. Выскочка без Клана, сокрушающий наследников Родов! Да его с руками оторвут Имперские гвардейцы или конкуренты!

Князь начал мерить шагами кабинет, заложив руки за спину. Его хищный мозг военного тактика уже искал выход из патовой ситуации.

– Он не должен дойти до группового этапа, – наконец произнес Константин, останавливаясь. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели. – Если он так хорош в честном бою, значит, честных боев у него больше не будет.

– Что вы задумали, отец? – осторожно спросил Владимир.

– Я свяжусь с Гильдией Авантюристов. У нас есть квоты на выставление «вольных бойцов» в Турнире, – Князь холодно усмехнулся. – Мы наймем профессионалов. Целую команду наемников С-ранга. И я позабочусь о том, чтобы турнирная сетка свела нашего драгоценного бастарда именно с ними. Пусть его кинетический клинок попробует разрезать сразу пятерых убийц.

На следующий день Имперская гимназия встретила меня абсолютным, звенящим вакуумом.

Если раньше меня обходили стороной из брезгливости, то теперь люди буквально вжимались в стены, когда я проходил мимо. Слухи о раздробленном источнике Ильи Громова разошлись по Академии быстрее лесного пожара. Студенты смотрели на рукоять «Эребуса» на моем поясе так, словно это была активированная бомба.

Зуев и Карпов ждали меня у входа в аудиторию. Они вытянулись по струнке, изображая идеальных телохранителей.

– Всё спокойно, господин? – тихо спросил Зуев, косясь на проходящих мимо старшекурсников.

– Более чем, – я лениво кивнул. – Вы сегодня свободны. Идите зализывать раны. Вы мне понадобитесь позже.

Отослав своих рабов, я направился во внутренний двор гимназии, к старым оранжереям, где обычно было безлюдно. Мне нужно было подумать. Поглощенный эфириум всё еще требовал времени на окончательную ассимиляцию, и я чувствовал легкий голод Скверны.

– Играешь с огнем, Чернов, – раздался знакомый, холодный голос.

Из-за раскидистого куста ядовитого плюща вышла Елена Морозова. Сегодня она была без своей свиты обожателей. Ее лицо было серьезным, а аура Абсолютного Льда плотно прижата к телу – она не хотела привлекать лишнего внимания.

Я остановился, скрестив руки на груди.

– И вам доброе утро, принцесса. Волнуетесь за мое здоровье?

Елена подошла ближе, остановившись в паре метров от меня.

– Мой дед просил передать тебе кое-что. В качестве... частичной уплаты нашего долга, – она понизила голос, оглядываясь по сторонам. – Вчерашний бой вызвал настоящую бурю в Имперской Канцелярии. Телеметрия с твоей арены была запрошена Особым Отделом Инквизиции. Лично главой Отдела, графом Торквемадой.

Я мысленно хмыкнул. Торквемада. Знакомая фамилия для тех, кто изучает историю Инквизиции. Цепной пес Императора, специализирующийся на поиске демонопоклонников и культистов Изнанки.

– И что же они там увидели? – я равнодушно пожал плечами. – Игнат сделал отличный глушитель. Там нет магического следа.

– В том-то и дело, Чернов! – Елена раздраженно вздохнула. – Там нет вообще ничего. Ни маны, ни теплового излучения, ни даже эфирного фона. Сканеры зафиксировали чистую гравитационную и кинетическую аномалию. Инквизиция считает, что ты используешь запрещенный артефакт Первой Эпохи. Они будут следить за каждым твоим шагом. Одно неверное заклинание – и тебя заберут в подвалы.

– Пусть следят. Я не нарушаю правил Турнира, – я улыбнулся, глядя в ее обеспокоенные голубые глаза. Забавно, как быстро страх превращается в попытки сотрудничества, когда на кону стоят интересы Клана. – Это всё, что просил передать Князь?

– Нет, – Елена поджала губы. – Барсовы в панике. Дед узнал через своих осведомителей в Гильдии Авантюристов, что Константин Барсов ночью нанял бригаду «Стервятников». Это элитные головорезы, отморозки, которые специализируются на командных зачистках. Они зарегистрировались в Турнире как «вольные копья».

– И, разумеется, совершенно случайно попадут в мою подгруппу на следующем этапе? – догадался я.

– Именно, – кивнула девушка. – Групповой этап начинается через три дня. Выживание в Колизее-Лабиринте. Они попытаются зажать тебя в угол и растерзать всей стаей. Дед советует тебе снять свою кандидатуру, пока не поздно. У тебя нет команды. А один в Лабиринте ты не выживешь, даже с этой своей черной железкой.

Я посмотрел на Елену, затем перевел взгляд на серое небо столицы.

– Твой дед недооценивает мою любовь к командным играм, Елена.

– Ты сумасшедший, – прошептала она, покачав головой. – Они разорвут тебя на части. Ты не понимаешь, как работают «Стервятники». Они используют блокираторы пространства и яды.

– Я прекрасно понимаю, как они работают, – я шагнул к ней вплотную, заставив ее инстинктивно вскинуть подбородок. Мой голос опустился до леденящего шепота. – Передай Князю Морозову мою благодарность за информацию. И скажи ему, чтобы он внимательно смотрел следующий этап Турнира. Я покажу ему, что бывает с птицами, которые пытаются клевать Архидемона.

Я развернулся и направился прочь из оранжереи, оставив Ледяную принцессу в полном одиночестве.

Стервятники. Профессиональные убийцы.

Это было даже лучше, чем я ожидал. Третьему Кольцу Тьмы как раз не хватало плотных, тренированных аур для перехода на следующую ступень развития. Отец сам отправлял мне деликатесы прямо на арену.

Достав из кармана коммуникатор, я быстро набрал зашифрованное сообщение Илье Воронову:

«Сбор сегодня ночью в порту. Мне нужна полная досье-выписка на гильдейскую команду "Стервятники". Их слабости, их стихии, их экипировка. Синдикат выходит на новый уровень».

Ответ пришел через секунду: «Принято, Босс. Будет сделано».

Играть по правилам аристократов было весело, но пришло время ломать саму доску. Я собирался превратить Лабиринт Имперского Колизея в персональную скотобойню.

Глава 24. Охота на стервятников

Ночной Южный Порт встретил меня пронизывающим ветром с залива и запахом гниющей рыбы.

Под тусклым светом единственного уцелевшего фонаря стоял Илья Воронов. Наемник кутался в воротник кожаной куртки, нервно покуривая сигарету. Завидев мою фигуру в длинном плаще, выступающую из темноты, он бросил окурок в лужу и вытянулся по стойке смирно.

– Босс, – Воронов протянул мне тонкую картонную папку. – Всё, как вы просили. Полная выкладка по «Стервятникам».

Я взял папку, активировал крошечный светлячок на кончике пальца – ровно настолько, чтобы осветить текст, не привлекая внимания с пирса.

– Пятеро бойцов, – начал докладывать Воронов, пока я листал страницы с мутными фотографиями. – Командир – некто Крюк. Ранг: Мастер. Специализация: Яды и Теневая магия. Ублюдок славится тем, что его жертвы умирают от удушья, прежде чем успевают понять, что атакованы. Остальные четверо – крепкие Подмастерья. Земляной танк, воздушный скаут, огневик и водник-контроллер. Классическая сбалансированная группа зачистки.

– Экипировка? – сухо спросил я, разглядывая фото Крюка – лысого мужчины с глубоким шрамом через всё лицо.

– Упакованы по высшему разряду. Инквизиторские глушилки аур, артефакты отвода глаз. И самое главное, – Воронов понизил голос, – у них есть мобильный генератор «Купол Тишины». Военная разработка. Накрывает сферу радиусом в сто метров, полностью блокируя передачу любых видеосигналов, звука и магической телеметрии. Они планируют зажать вас в Лабиринте, активировать Купол и убить в слепой зоне. Судьи увидят лишь помехи на экранах, а когда связь восстановится – вы будете мертвы.

Я закрыл папку и тихо рассмеялся. Смех, искаженный маской Мистера Эм, эхом отразился от влажных кирпичных стен доков.

– Они сами обеспечат мне слепую зону? – я покачал головой. – Отец поистине щедр. Он не только заказал мне доставку пяти плотных, раскормленных аур, но и позаботился о том, чтобы Инквизиция не мешала мне их жрать.

Воронов поежился. Даже усиленный «Слезами Бездны», он всё еще инстинктивно боялся той тьмы, что скрывалась во мне.

– Вы уверены, Босс? Это элита. Они работают слаженно, как единый организм. Может, мне отправить с вами под видом вольных копий парочку своих лучших парней?

– Нет, – отрезал я, пряча папку под плащ. – Это моя личная трапеза. Продолжай расширять сеть в правительственном квартале. И подготовь новые склады. Когда Барсовы поймут, что их план провалился, они начнут совершать ошибки. Мы должны быть готовы забрать их активы.

Через три дня Имперский Колизей вибрировал от напряжения.

Групповой этап «Лабиринт» был самым зрелищным и кровавым испытанием отборочного тура. Огромная центральная арена трансформировалась: из-под песка поднялись циклопические базальтовые стены, образуя запутанную сеть коридоров, тупиков и ловушек. Конфигурация стен менялась каждые десять минут, сводя с ума тех, кто пытался составить карту.

Участников – около сотни студентов и вольных наемников – случайным образом раскидали по периметру Лабиринта. Задача: за два часа добраться до Центральной Башни и забрать оттуда жетон прохождения. Тот, кто не успеет или погибнет, выбывает. Правила допускали стычки между участниками, но прямое убийство без веской причины формально каралось.

«Формально» – ключевое слово. В слепых зонах Лабиринта ежегодно гибли десятки неосторожных глупцов.

Я стоял в узком стартовом шлюзе, окруженный высокими черными стенами. Воздух пах озоном, сыростью и нагретым камнем. На поясе привычной тяжестью висела рукоять «Эребуса».

Высоко над Лабиринтом, в императорской ложе, вспыхнул зеленый свет. Завыли сирены. Решетка шлюза со скрежетом уползла в потолок.

Игра началась.

Я шагнул в полумрак коридора. Третье Кольцо Тьмы внутри меня медленно, лениво пульсировало. Я не спешил. Мне не нужна была Центральная Башня. Мне нужны были те, кто сейчас рыскал по этому лабиринту в поисках моей головы.

Я прикрыл глаза, расширяя свое демоническое восприятие.

Базальтовые стены были пропитаны магией Изнанки, которая глушила обычные сканеры, но для Скверны это был родной фон. Я почувствовал их через пять минут. Пять плотных сгустков маны двигались плотной ромбовидной формацией, игнорируя других студентов. Скаут-воздушник уже взял мой след.

– Идут, – одними губами произнес я, сворачивая в узкий, плохо освещенный тупик. Идеальное место для засады.

Я остановился в самом конце тупика, повернувшись лицом к единственному выходу. Достал «Эребус», но пока не стал активировать клинок.

Тихие, едва различимые шаги раздались из-за угла.

Воздух в коридоре внезапно потяжелел. Пространство мигнуло, и я почувствовал, как вокруг меня сомкнулась невидимая, плотная сфера. Звуки ревущих трибун, доносившиеся сверху, мгновенно исчезли. Магический фон отрезало, словно ножом.

«Купол Тишины» был активирован. Мы оказались в абсолютной изоляции. Камеры Колизея теперь показывали лишь статические помехи.

Из-за угла неторопливо вышли пятеро.

Впереди тяжело ступал двухметровый гигант в каменной броне – танк. По бокам скользили огневик и водник. Над ними, слегка левитируя в потоках ветра, висел скаут. А в центре шел он – Крюк. Щуплый, жилистый мужчина со шрамом на лице, поигрывающий двумя изогнутыми отравленными кинжалами.

– Вот ты и попался, крысеныш, – голос Крюка был хриплым, каркающим. Он улыбнулся, обнажив металлические зубы. – Барсовы щедро платят за твою шкурку. Ничего личного. Просто бизнес.

– Вы слишком долго шли, – я лениво зевнул, покручивая матовую рукоять в руке. – Я уж думал, вы заблудились. Элита, называется.

Наемники переглянулись. Мое спокойствие явно сбило их с толку. Жертва, загнанная в тупик, должна была паниковать, умолять о пощаде или в истерике бросаться на их щиты. Но я стоял расслабленно, словно ожидал официантов в ресторане.

– Кончайте его, – сухо бросил Крюк, раздраженный моей реакцией. – И сожгите тело, чтобы не было видно следов яда.

Огневик вскинул руки. Коридор мгновенно заполнился ревущим потоком пламени, раскаленным добела. Стены затрещали от перепада температур. Это был удар Подмастерья – плотный, концентрированный, выжигающий кислород.

Я не сдвинулся с места.

Вместо этого я позволил Скверне вырваться наружу.

Черное пламя Бездны, освобожденное от необходимости скрываться перед Инквизицией, хлынуло из моего тела. Оно не просто встретило огонь наемника – оно его сожрало. Белое пламя с жалобным шипением втянулось в мою ауру, исчезнув без следа.

В коридоре резко потемнело. Осветительные артефакты на стенах лопнули, не выдержав давления моей силы.

– Какого дьявола... – попятился огневик, в ужасе глядя на свои пустые руки.

– Моя очередь, – произнес я, и мой голос, лишенный человеческих обертонов, прозвучал как скрежет надгробной плиты.

Я нажал кнопку на «Эребусе».

Черный, поглощающий свет клинок со свистом вырвался из рукояти, разрезая сам воздух.

Я не стал использовать заклинания. В тесном коридоре физическое превосходство решало всё. «Теневой Шаг» – и я оказался прямо под левитирующим скаутом.

Тот даже не успел пискнуть. Черный клинок прошел сквозь его ветряной щит, как сквозь иллюзию, и разрубил его пополам от паха до ключицы. Кровь и внутренности фонтаном рухнули на каменный пол.

– В строй! Зажать его! – истошно заорал Крюк, понимая, что всё пошло не по плану.

Танк с ревом бросился на меня, выставляя перед собой базальтовый ростовой щит, пропитанный магией Земли. Водник за его спиной начал формировать ледяные путы, целясь мне по ногам.

Я крутанул «Эребус» и ударил наотмашь.

Черное лезвие врезалось в базальтовый щит танка. Магия Скверны мгновенно дестабилизировала структуру Земли. Щит взорвался, осыпав наемника каменной крошкой. Танк пошатнулся, открываясь. Моя левая рука, окутанная тьмой, вонзилась прямо в его закованную в броню грудь.

«Пожирание».

Мужчина страшно захрипел. Его глаза вылезли из орбит, когда Третье Кольцо Тьмы начало высасывать его жизненную силу и ману. Через две секунды я отшвырнул иссушенную мумию в сторону.

Водник запаниковал. Его ледяные путы дрогнули и осыпались. Он развернулся и бросился бежать, забыв про приказы командира.

Но бежать из тупика было некуда. Огневик, стоявший ближе всех к выходу, попытался метнуть в меня еще один фаербол, но я просто прошел сквозь него. Черный клинок снес ему голову с плеч. Обезглавленное тело рухнуло на пол, заливая камни кровью.

Я медленно повернулся. В тупике остались только двое: трясущийся водник, вжавшийся в стену, и Крюк.

Лицо командира «Стервятников» посерело. Его шрам выделялся уродливой белой полосой. Он понял, кого именно запер с собой под Куполом Тишины.

– Это магия Изнанки... – прошептал он, выставляя перед собой отравленные кинжалы. – Ты не бастард Барсовых. Ты чертов демон!

– Какая проницательность, – я издевательски поклонился, стряхивая кровь с черного лезвия. – А теперь, господа, время ужинать.

Крюк был Мастером. Он не стал сдаваться без боя. Его тело внезапно растворилось в клубах густого фиолетового дыма. Теневой шаг. Он попытался обойти меня со спины, метя отравленными клинками в сочленения моей шеи. Яд черной мамбы, усиленный алхимией, должен был убить меня за секунду.

Кинжалы вонзились в мою спину.

Раздался металлический лязг. Клинки сломались, не сумев пробить плотный каркас Скверны, защищающий мое тело.

Крюк материализовался за моей спиной, с ужасом глядя на обломки своего оружия.

Я небрежно развернулся, поймал его за горло и приподнял над полом.

– Яды? Против того, кто пьет Скверну на завтрак? – я разочарованно покачал головой. – Ты меня оскорбляешь, Крюк.

Мои глаза вспыхнули адским, фиолетовым пламенем. Я посмотрел прямо в его расширенные от ужаса зрачки.

– Отдай мне свой источник.

Скверна хлынула по моей руке, проникая в его тело. Это было не быстрое убийство, как с танком. Я выжигал его ману Мастера медленно, наслаждаясь густым, питательным эфиром Теневой магии. Крюк дергался в моих руках, его рот был широко открыт в беззвучном крике. Когда всё было кончено, я брезгливо разжал пальцы.

Пустая, лишенная маны оболочка рухнула к моим ногам.

Последний наемник, водник, сполз по стене, рыдая от животного ужаса. Он обмочился, глядя на то, как я расправился с его элитной группой за неполные три минуты.

Я подошел к нему.

– Умоляю... не надо... – проскулил он, закрывая голову руками.

Я деактивировал клинок «Эребуса». Черное пламя исчезло. Я присел перед ним на корточки, вернув Скверну обратно в Ядро.

– У тебя есть генератор Купола Тишины? – спокойно спросил я.

Наемник судорожно закивал, дрожащими руками отстегивая от пояса небольшой серебряный прибор.

– Отключай.

Он нажал кнопку. Пространство дрогнуло. Невидимая полусфера рассеялась. В коридор тут же ворвался приглушенный гул трибун и вой судейских сирен – камеры Колизея снова заработали, сфокусировавшись на нашем секторе.

Я схватил водника за шиворот, рывком поднял на ноги и с силой впечатал в стену прямо под объектив ближайшей камеры артефактного слежения.

– А теперь слушай меня внимательно, кусок дерьма, – мой голос снова стал голосом шестнадцатилетнего бастарда, полным контролируемого гнева. – Ты сейчас посмотришь прямо в эту камеру и скажешь, кто вас нанял. Скажешь громко и четко, чтобы слышала вся Империя.

– О-они убьют меня... Барсовы убьют меня! – заикаясь, простонал наемник.

Я слегка придавил его горло предплечьем.

– Барсовы убьют тебя завтра. А я вырву твой позвоночник через задницу прямо сейчас, если ты не откроешь рот. Выбор за тобой.

Его глаза метнулись к разорванным трупам его товарищей. Выбор был очевиден.

Я отступил на шаг, позволяя камере сфокусироваться на его окровавленном, перекошенном от страха лице.

– Нас... нас нанял Князь Барсов! – истерично, срываясь на визг, закричал наемник в объектив. – Мы – бригада «Стервятники»! Нам заплатили пять миллионов, чтобы мы убили Максима Чернова в Лабиринте! Купол Тишины выдали они! Это всё Барсовы!

Эхо его вопля разнеслось по коридорам.

Я удовлетворенно кивнул. Я не просто выжил. Я заставил наемника Великого Клана публично, на глазах у всей Инквизиции и Императора, признаться в заказном убийстве участника Турнира. Это был не просто политический скандал. Это была катастрофа для Рода Снежного Барса.

Оставив скулящего наемника валяться в луже чужой крови, я неспешным шагом направился в сторону Центральной Башни.

Ядро довольно урчало, переваривая ману пятерых элитных бойцов. Я чувствовал, как стенки Третьего Кольца уплотняются, готовясь к эволюции.

Играть с аристократами было забавно. Но теперь пора было выходить на новый уровень.

Глава 25. Инквизитор и Демон

Центральная Башня Лабиринта возвышалась над базальтовыми стенами черным монолитом.

Я неторопливо поднялся по винтовой лестнице, толкнул кованую дверь и шагнул на открытую площадку. На каменном постаменте в луче света парил золотой жетон прохождения этапа. Я протянул руку и сжал нагретый металл.

В ту же секунду сирены Колизея взвыли на новой частоте. Лабиринт дрогнул и начал медленно опускаться под землю, возвращая арене ее первоначальный, плоский вид. Трибуны, которые еще несколько минут назад ревели от ярости и азарта, сейчас пребывали в состоянии шокового паралича.

Огромные голографические экраны над стадионом всё еще транслировали застывшее, перекошенное от ужаса лицо наемника-водника и его признание: «Это всё Барсовы!»

Я стоял в центре арены, один. Ветер трепал полы моего плаца.

Я поднял взгляд на VIP-ложи. Ложа Клана Барсовых была пуста. Ни Князя Константина, ни Владимира, ни Виктории. Очевидно, глава Рода сообразил, чем пахнет публичное обвинение в попытке убийства участника Имперского Турнира, и предпочел немедленную эвакуацию долгим объяснениям с жандармерией.

А вот в Императорской ложе, за матовым пуленепробиваемым стеклом, угадывалось движение. Оттуда за мной наблюдали. Внимательно и очень пристально.

Внезапно по периметру арены вспыхнули руны телепортации. На песок, окружив меня плотным кольцом, высадился взвод Имперской Гвардии. Закованные в глухую силовую броню, с активированными алебардами-подавителями, они двигались слаженно и бесшумно.

Командир гвардейцев, закованный в доспех с золотой чеканкой, шагнул вперед.

– Максим Чернов! – его усиленный магией голос разнесся над ареной. – Именем Императора и Святой Инквизиции, вы обязаны проследовать с нами! Любое применение магии или кинетических артефактов будет расценено как государственная измена! Отстегните ваше оружие!

Я обвел гвардейцев спокойным взглядом. Их ауры были плотными, как гранит, но для Третьего Кольца Тьмы они представляли собой лишь сытный обед. Убивать их сейчас, на глазах у всей столицы, в мои планы не входило.

Я медленно отстегнул ремни ножен и бросил рукоять «Эребуса» на песок.

– Я – жертва вероломного нападения, командир, – произнес я достаточно громко, чтобы микрофоны арены уловили мой голос. – И с радостью помогу следствию.

Двое гвардейцев мгновенно оказались рядом, защелкнув на моих запястьях тяжелые браслеты-блокираторы из антимагической стали. Инквизиторские игрушки. Для обычного мага они означали полную потерю связи с источником. Для меня – лишь легкое, щекочущее давление на кожу. Скверна презрительно проигнорировала их блокировку, но я послушно опустил голову, изображая покорность.

Меня не повели через общие коридоры. Телепорт вспыхнул снова, и мы оказались в глубоких подземельях Колизея, там, куда не проникал свет софитов и крики толпы.

Это был спецблок Инквизиции. Стены из серого камня были испещрены подавляющими рунами такой плотности, что воздух казался вязким. Меня втолкнули в тускло освещенную допросную комнату. Посреди нее стоял прикрученный к полу металлический стол и два жестких стула.

– Садиться, – коротко приказал гвардеец, силой усаживая меня на стул.

Они вышли, лязгнув бронированной дверью. Замки щелкнули.

Я остался один. Впрочем, одиночество длилось недолго.

Дверь с тихим шипением отъехала в сторону, и в комнату вошел человек.

Высокий, неестественно худой, облаченный в безупречно сшитый серый мундир без знаков различия. Его лицо было узким, аскетичным, с глубоко посаженными, пронзительно-серыми глазами. Правая половина его лица была обезображена жутким, бугристым ожогом – следом от магического пламени, который он, обладая колоссальными ресурсами, намеренно не стал исцелять.

Граф Александр Торквемада. Глава Особого Отдела Инквизиции. Человек, чье имя заставляло бледнеть даже патриархов Великих Кланов.

Он молча прошел к столу и положил на него рукоять «Эребуса». Затем выдвинул стул и сел напротив меня.

Несколько долгих секунд мы изучали друг друга в абсолютной тишине.

Его аура была невероятной. Это был не лед Морозовых и не сталь Барсовых. Это был Абсолютный Свет. Фанатичный, выжигающий, не знающий сомнений. Для демона Бездны находиться рядом с таким источником – всё равно что сидеть в эпицентре ядерного взрыва. Но я лишь расслабленно откинулся на спинку стула, позволяя Третьему Кольцу Тьмы уплотниться вокруг Ядра, создавая идеальный изолирующий кокон.

– Четыре расчлененных трупа элитных наемников, – наконец произнес Торквемада. Его голос был сухим, как пергамент. – И один выживший, чей разум балансирует на грани безумия от пережитого ужаса. Он кричал о демоне из Изнанки. О черном пламени, которое пожирает свет.

Инквизитор подался вперед, сцепив длинные пальцы в замок.

– Медицинская карта Имперской гимназии гласит, что Максим Чернов – выжженный инвалид. Мои сканеры на арене подтвердили это. В тебе нет ни капли маны, юноша. Твои каналы разорваны в клочья. И всё же... ты здесь. Без единой царапины. А «Стервятники» мертвы.

Он положил ладонь на матово-черную рукоять «Эребуса».

– Мои артефакторы едва не сожгли лабораторию, пытаясь вскрыть эту игрушку. Метеоритная сталь и осмий. Уникальный глушитель. Идеальный кинетический концентратор. Кто тебе его сделал?

– Я нашел его в Желтой Зоне Изнанки, во время школьной практики, – я спокойно посмотрел ему в глаза, не моргая. Ложь должна быть простой и непробиваемой. – Видимо, артефакт Первой Эпохи. Он резонирует с моим мертвым источником, преобразуя остаточную жизненную силу в кинетический клинок.

Торквемада усмехнулся. Правый, изуродованный уголок его рта дернулся.

– Ложь. Изящная, выверенная, но ложь. Ты думаешь, я идиот, Чернов? Я чувствую, как пространство вокруг тебя искривляется. Ты – аномалия. Слепое пятно в системе Империи.

Внезапно он ударил кулаком по столу. Волна слепящего, концентрированного Света вырвалась из его тела и обрушилась на меня. Это была не физическая атака. Это был «Взор Истины» – заклинание высшего порядка, выжигающее любую ложь и иллюзию из разума допрашиваемого.

Я не стал сопротивляться. Я просто позволил его Свету проникнуть в мою ауру.

И там, где Торквемада ожидал найти спрятанный резерв маны, он наткнулся на Абсолютную Пустоту. Моя Скверна расступилась, имитируя черную дыру мертвого источника. Его магия провалилась в эту бездну без малейшего сопротивления, не найдя ни демона, ни заклинаний. Лишь эхо разорванных связок – наследие избитого Барсовыми подростка.

Торквемада резко втянул воздух сквозь зубы и отдернул магию. На его бледном лбу выступили капли пота.

– Ничего... – прошептал он, глядя на меня со смесью шока и профессионального интереса. – Абсолютный ноль. Гравитационный коллапс источника. Значит, твоя мутация реальна. Твое тело научилось использовать анти-магию. Пожирать чужие заклинания.

«Он сам придумал мне идеальное оправдание», – удовлетворенно подумал я. Пусть Инквизиция верит в анти-магию. Это развяжет мне руки.

– Вы закончили копаться в моей голове, граф? – холодно поинтересовался я, звеня антимагическими браслетами. – Потому что если да, то я хотел бы напомнить о своих гражданских правах. Я защищал свою жизнь от наемных убийц на санкционированном Императором Турнире. У вас нет оснований держать меня здесь.

Торквемада медленно вытер лоб белоснежным платком.

– Ты прав, Чернов. Формально ты – потерпевший. И, более того, герой дня. Император... впечатлен. Его Величество обожает неожиданные повороты сюжета.

Инквизитор встал, заложив руки за спину, и прошелся по тесной камере.

– Признание выжившего наемника запустило цепную реакцию. Князь Константин Барсов сейчас дает показания в Тайной Канцелярии. Счета Рода заморожены до окончания расследования. Их акции на Имперской Бирже рухнули на сорок процентов за последний час. Клан Снежного Барса балансирует на грани финансового и политического уничтожения. Ты добился своего, бастард. Ты разрушил Род, который тебя выбросил.

– Я лишь обнажил их гниль, Ваше Сиятельство, – я пожал плечами.

Торквемада остановился напротив меня. В его серых глазах застыл холодный расчет.

– Снимите с него браслеты, – приказал он в скрытый микрофон на воротнике.

Браслеты на моих запястьях щелкнули и распались надвое.

– Ты свободен, Максим. Рукоять можешь забрать. Турнирный комитет постановил, что твое оружие легально, раз оно использует анти-магию, – Инквизитор слегка наклонился ко мне. – Но запомни одно. Империя не терпит неконтролируемых аномалий. Я буду следить за тобой. Если я увижу хоть малейший признак того, что твоя сила несет угрозу Императорскому Трону... я лично выжгу твою пустоту Светом. До самого дна.

– Буду с нетерпением ждать нашей новой встречи, граф, – я поднялся, забрал «Эребус» со стола и издевательски поклонился.

Выйдя из подземелий Инквизиции, я вдохнул вечерний, пропитанный смогом воздух столицы.

Первое испытание на высшем уровне пройдено. Торквемада силен, но он мыслит категориями магии этого мира. Он не способен осознать природу Бездны, пока она сама не постучится в его дверь.

Я достал из кармана коммуникатор. На экране светилось несколько десятков пропущенных сообщений от Ильи Воронова.

Свернув в ближайший темный переулок, я активировал «Теневой Шаг» и через несколько мгновений материализовался в своем бункере под Заводскими пустошами.

Воронов ждал меня там. Наемник мерил шагами помещение, возбужденно размахивая руками. Увидев меня, он бросился навстречу.

– Босс! Вы вернулись! Я уже собирал парней, думал, придется штурмовать подвалы Инквизиции!

– Успокойся, Илья, – я бросил плащ на стул и подошел к алхимическому столу. – Инквизиция оказалась на удивление гостеприимной. Что на улицах?

– На улицах праздник, Босс! – Воронов хищно оскалился. – После того как трансляция с вашим допросом наемника облетела сеть, Барсовы посыпались. Их жандармы, купленные с потрохами, спешно рвут связи. Четыре их крупнейших склада в Южном Порту остались без прикрытия Гвардии Клана – всех отозвали в поместье для обороны от возможных проверок.

Наемник положил на стол планшет с картой столицы, испещренной красными и зелеными точками.

– «Черный Дракон» нанес удар полчаса назад, – с гордостью отчитался он. – Мы заняли их алхимические лаборатории в трущобах. Их дилеры переходят на нашу сторону пачками. Мы монополизировали поставки стимуляторов в трех секторах! Барсовы теряют миллионы каждую минуту!

Я посмотрел на карту. Красные точки – влияние Клана моего отца – стремительно угасали, сменяясь зелеными зонами контроля Синдиката.

– Отличная работа, Воронов, – я хлопнул его по плечу. – Но это лишь первый этап. Константин Барсов – старый волк. Заморозка счетов его не убьет. У него есть скрытые резервы и фабрики на периферии. Он попытается откупиться от Инквизиции и нанести ответный удар.

– Что прикажете делать, Босс?

– Продолжайте давить их на улицах. Забирайте каждую копейку. Но главное – готовьтесь к финалу Турнира.

Я повернулся к стене, где в полумраке мерцали остатки эфирной пыли.

Мое Третье Кольцо Тьмы насытилось. Оно вибрировало, посылая импульсы боли и силы по всему телу. Души элитных наемников и пережитый стресс стали идеальным катализатором.

– Иди, Илья. И никого не пускай в бункер в ближайшие сутки, – я снял водолазку, оставаясь с голым торсом. Черные вены на моей коже уже начали пульсировать ядовитым фиолетовым светом. – Мне нужно время.

Наемник понял всё без лишних вопросов. Он коротко поклонился и покинул домен, заблокировав за собой массивные бронированные двери.

Я опустился на колени в центре пентаграммы. Бес бесшумно скользнул мне на колени, его глаза вспыхнули в предвкушении.

– Пора, – прошептал я в абсолютную тишину бункера.

Я отпустил ментальные щиты.

Гравитационный коллапс, о котором говорил Торквемада, действительно начался. Но не в источнике маны, а в самой ткани моей души. Третье Кольцо сжалось до микроскопической точки, втягивая в себя всю накопленную Скверну, а затем взорвалось изнутри.

Боль разорвала сознание, но это была сладкая боль эволюции.

Четвертое Кольцо Тьмы – ранг Архимага в человеческой классификации. В шестнадцать лет.

Теперь ни один лед, ни один металл и ни один Инквизитор не смогут встать на моем пути. Турнир близился к своему кровавому финалу, и Архидемон был готов занять свой трон.

Глава 26. Абсолют

Переход на Четвертое Кольцо Тьмы не был похож на предыдущие прорывы. Не было ни взрывной волны, ломающей стены, ни ревущего пламени.

Была только абсолютная, всепоглощающая тишина.

Я парил в полуметре над залитым кровью бетоном бункера. Мое тело выгнулось, каждая клетка перестраивалась под колоссальным давлением Бездны. Внутри моей груди, там, где раньше вращались три кольца Скверны, теперь пульсировала черная сфера. Микроскопическая сингулярность. Плотность маны в ней была такова, что само пространство вокруг меня начало искажаться, закручиваясь спиралями.

Боль ушла. На ее место пришло кристально чистое, ледяное осознание собственного могущества.

В человеческой классификации я только что шагнул на ступень Архимага. Но человеческие Архимаги годами медитировали на вершинах гор, впитывая жалкие крохи эфира, и зависели от хрупких мана-каналов. Моя же сила была первородной. Я мог выпить жизнь из целого квартала одним вдохом.

Я медленно опустился на пол. Гравитация послушно отпустила мое тело.

Бес, который всё это время прятался за тяжелым металлическим стеллажом, выполз наружу. Фамильяр Изнанки, сотканный из мрака и ужаса, сейчас сам трясся от первобытного страха. Он подполз ко мне на брюхе и ткнулся холодной мордой в мой ботинок, признавая своего Владыку.

– Встань, кошак, – мой голос изменился. В нем больше не было лязга или хрипоты. Он звучал тихо, бархатно, но от этого спокойствия стыла кровь. Пространство резонировало с каждым моим словом.

Я подошел к осколку зеркала.

Внешне Максим Чернов остался прежним шестнадцатилетним подростком. Но глаза... Радужка полностью почернела, слившись со зрачком, а в самой глубине этой пустоты медленно вращались фиолетовые галактики Скверны. Пришлось потратить пару минут, чтобы накинуть на лицо плотный ментальный иллюзорный контур и вернуть глазам обычный, человеческий карий цвет.

На столе завибрировал коммуникатор. Сообщение от Воронова.

«Босс, Барсовы выставили на торги три своих периферийных завода по переработке руды. Инквизиция перекрыла им кислород в столице, им срочно нужен кэш для выплаты штрафов и взяток».

Я усмехнулся, быстро набирая ответ:

«Скупай всё через наши подставные фирмы. Предлагай на тридцать процентов ниже рынка – у них нет времени торговаться. "Черный Дракон" забирает их производство».

Ловушка захлопнулась. Князь Константин Барсов, сам того не понимая, продавал активы своего Великого Рода организации, которой руководил его выжженный бастард.

Но бизнес мог подождать. Сегодня был день финала Имперского Турнира.

Имперский Колизей гудел так, что мраморные своды грозили обрушиться.

За последние три дня я прошел сквозь сетку плей-офф как нож сквозь талое масло. Я даже не доставал лезвие «Эребуса». Большинство противников сдавались, едва выйдя на песок – слух о том, что я сделал с Громовым и «Стервятниками», сломал их волю до начала боя. Тех же, кто осмеливался атаковать, я выносил одним кинетическим ударом рукояти или просто ломал им щиты голыми руками.

Инквизитор Торквемада сдержал слово. Судьи молча фиксировали мои победы, списывая всё на «уникальную анти-магическую гравитационную мутацию».

И вот – финал.

Я стоял в гладиаторском шлюзе, вслушиваясь в рев толпы. Сегодня в Императорской ложе присутствовал сам Самодержец – Николай IV, чья аура золотого Света накрывала весь стадион, как защитный купол.

– Дамы и господа! – голос диктора дрожал от напряжения. – Кульминация Турнира первокурсников! Поединок, который войдет в историю!

Тяжелые решетки с лязгом поползли вверх. Ослепительный свет ударил по глазам.

– В правом углу арены – сенсация этого года! Человек-аномалия! Максим Чернов!

Я вышел на песок. Никакой брони. Только черные джинсы, водолазка и длинный плащ. На бедре покачивался «Эребус». Трибуны взорвались смесью свиста, аплодисментов и испуганных шепотков. Я стал местной городской легендой – монстром, который пожирает чужую магию.

Я бросил взгляд на ложу Барсовых. Князь Константин сидел там один. Без жены, без старшего сына. Его лицо напоминало посмертную маску. Он смотрел на меня не как на сына, а как на палача, который уже занес топор над шеей его Клана. Я коротко, издевательски салютовал ему двумя пальцами. Князь отвернулся.

– А в левом углу... – диктор сделал драматическую паузу. – Кровь от крови Империи! Наследник Великого Княжества, повелитель Белой Молнии... Княжич Дмитрий Романов!

Трибуны взревели от восторга. Это был их любимец.

Из противоположного шлюза, окруженный потрескивающими разрядами плазмы, вышел юноша. Высокий, с безупречной осанкой, одетый в легкий серебристый доспех. Его глаза сияли электрическим светом. Дмитрий Романов был племянником самого Императора. Гений, достигший ранга Мастера в семнадцать лет.

Он остановился в центре арены, смерив меня высокомерным взглядом.

– Значит, это ты тот самый выскочка, о котором шепчется весь Двор? – голос Дмитрия перекрыл шум толпы. Он говорил без микрофона, используя магию Воздуха для усиления звука. – Говорят, ты неуязвим для магии. Глупцы. Они просто никогда не видели настоящей силы Романовых.

– Много болтаешь, Княжич, – я неторопливо подошел ближе, останавливаясь в десяти метрах от него. – Оставь пафос для придворных дам. Мы здесь, чтобы драться.

Дмитрий сузил глаза. Его аура вспыхнула ослепительным, режущим светом. Воздух над ареной мгновенно наполнился запахом озона. Небо под силовым куполом потемнело, в нем начали собираться грозовые тучи, вызванные его колоссальным резервом.

Судья на вышке, поняв, что напряжение достигло пика, поспешно взмахнул флагом.

– Бой!

Княжич не стал тратить время на разведку. Он решил закончить всё одним ударом, чтобы продемонстрировать превосходство Императорской крови.

– Гнев Перуна! – взревел Дмитрий.

Он вскинул обе руки вверх. С грозовых туч под куполом сорвался столб Белой Молнии толщиной с вековой дуб. Это был удар ранга Великого Мастера, способный испарить роту тяжелой пехоты вместе с танками. Молния ударила прямо в меня.

Трибуны ахнули. Ослепительная вспышка залила Колизей белым светом. Судьи инстинктивно закрыли глаза. Константин Барсов в своей ложе подался вперед, надеясь, что Императорский племянник сделал то, что не смогли сделать его наемники – стер бастарда в пыль.

Грохот ударил по барабанным перепонкам. Песок арены в радиусе двадцати метров от меня мгновенно превратился в оплавленное стекло.

Свет начал угасать.

Я стоял в самом центре кратера. Мой плащ даже не обгорел.

Моя правая рука была поднята вверх. Я не доставал «Эребус». Я просто поймал Белую Молнию голой ладонью.

Остатки колоссального электрического заряда всё еще бились в моих пальцах, пытаясь вырваться, но Четвертое Кольцо Тьмы внутри моей ауры работало как абсолютный поглотитель. Скверна втягивала Императорскую плазму, переваривая ее с тихим, утробным гудением.

– И это всё? – я склонил голову набок, глядя на застывшего в шоке Дмитрия. – Я ожидал большего от крови Императора. На вкус как дешевая батарейка.

Я сжал кулак, и остатки молнии с хрустом рассыпались, превратившись в ничто.

Над Колизеем повисла тишина, какую можно встретить только в открытом космосе. Сто тысяч человек перестали дышать. Княжич Романов, элита из элит, только что вложил половину своего колоссального резерва в абсолютный удар – а выжженный бастард поймал его голой рукой и просто... съел.

Дмитрий побледнел. Его гордость была растоптана в одно мгновение.

– Ты... чудовище... – прошептал он, отступая на шаг. Но кровь Романовых не позволяла ему сдаться. – Каскад тысячи копий!

Он свел руки вместе. Воздух вокруг него наполнился сотнями сверкающих плазменных копий. Они сорвались с места, устремившись ко мне сплошным сверкающим потоком.

Я опустил руку.

– Скучно.

Я не стал стоять на месте. Я шагнул вперед. Четвертое Кольцо Тьмы активировало «Теневой Шаг» на уровне, недоступном человеческому пониманию.

Для зрителей я просто исчез. Молниеносные копья вонзились в пустой стеклянный кратер, разнеся его в пыль.

А я уже стоял вплотную к Дмитрию Романову.

Моя рука в черной перчатке мягко, но неотвратимо легла на серебристый нагрудник Княжича. Я не выпускал Скверну наружу, чтобы не раздражать Инквизицию, но физической силы Архидемона было более чем достаточно.

– Спи, Ваше Высочество, – прошептал я ему на ухо.

Короткий, выверенный удар основанием ладони в центр грудной клетки.

Серебристый доспех жалобно скрипнул и прогнулся. Ударная волна прошла сквозь броню, мягко отключив нервные узлы вокруг его источника. Дмитрий Романов закатил глаза. Его Белая Молния мгновенно погасла, и он, как подкошенный, рухнул на песок арены у моих ног.

Я не покалечил его. Не разрушил источник, как Громову. Я просто отключил его, как надоедливый будильник. И это было в тысячу раз более унизительно.

Я выпрямился, окинув взглядом замершие трибуны. Затем повернулся к Императорской ложе.

За тонированным стеклом медленно, тяжело поднялась высокая фигура. Император Николай IV подошел к самому краю ложи. Он смотрел на меня. А я смотрел на него. В его ауре золотого Света я не чувствовал ярости за поверженного племянника – там был лишь холодный, расчетливый интерес.

Император медленно поднял руки и хлопнул в ладоши. Один раз. Второй.

И этот звук стал спусковым крючком.

Колизей взорвался. Это был не рев – это было цунами звука. Люди кричали мое имя. Аристократы, студенты, наемники – все они приветствовали нового Абсолюта арены. Выжженный бастард, изгнанный из Клана, играючи уничтожил наследника Императорской крови.

Диктор-артефактор, срывая голос, завопил:

– ПОБЕДИТЕЛЬ ИМПЕРСКОГО ТУРНИРА И АБСОЛЮТНЫЙ ЧЕМПИОН ПЕРВОГО КУРСА... МАКСИМ ЧЕРНОВ!

Я стоял в центре арены, окруженный ревом толпы.

В VIP-ложе Морозовых Елена смотрела на меня широко открытыми глазами. Теперь она окончательно поняла, что Клан Барсовых породил не просто аномалию, а сущность, способную бросить вызов самому Трону.

В ложе Барсовых Князь Константин сидел, обхватив голову руками. Род Снежного Барса был мертв. Их финансы перетекали в Синдикат, их репутация была уничтожена признанием наемника, а их главный враг – их собственная кровь – только что стал неприкосновенным фаворитом Императора.

Я поднял лицо к куполу Колизея, позволяя легкой, хищной улыбке тронуть губы.

Третий Акт завершился моей абсолютной победой. Бастард стал Чемпионом.

Но для Архидемона Баала Турнир был лишь детской разминкой. Теперь, когда у меня были деньги, армия и статус, пора было начинать настоящую Игру. Империя принадлежала мне по праву сильного. Оставалось лишь забрать корону.

***

В главном кабинете поместья Барсовых царила гробовая тишина, нарушаемая лишь истеричным писком коммуникатора. На огромном экране биржевые сводки корпорации Барсовых стремительно окрашивались в кроваво-красный цвет. Акции Клана летели в пропасть с каждой секундой после того, как трансляция из Колизея разлетелась по всей Империи.

Князь Константин стоял спиной к экрану. Его лицо посерело, казалось, он постарел на десять лет за один час.

Владимир сидел на полу, прижимая дрожащую руку к разбитой в кровь губе. Секунду назад отец ударил его наотмашь – не магией, а просто тяжелой, увесистой пощечиной, от которой наследник Клана отлетел к книжному шкафу.

– Ты обещал, что наемники разорвут его на куски, – голос Константина был тихим, лишенным всяких эмоций. Это пугало Владимира гораздо больше крика. – Ты клялся, что Стервятники – элита.

– Отец… он не человек! Вы же видели трансляцию! – захныкал Владимир, размазывая кровь по подбородку. – Он использовал какую-то темную дрянь! Никто не мог предвидеть…

– Заткнись! – рявкнул Константин, и стекла в кабинете жалобно зазвенели от всплеска его ауры. – Весь мир только что услышал, как мы заказали собственного бастарда-первокурсника! Инквизиция уже морозит наши счета! Совет Кланов отворачивается от нас. Ты не просто провалил убийство, Володя. Ты уничтожил репутацию, которую наши предки строили веками!

Владимир попытался подняться, но под тяжелым взглядом отца снова осел на ковер.

– Я всё исправлю… Я сам вызову его на дуэль чести! Я…

– Ты больше никто, – ледяным тоном перебил его Князь Барсов.

Владимир замер.

– С этой секунды ты лишен статуса Наследника Рода, – чеканя каждое слово, произнес Константин. – Доступ к хранилищам закрыт. Командование стражей аннулировано. Стража!

Двери кабинета мгновенно распахнулись. Двое гвардейцев в броне Клана замерли на пороге.

– Заберите это ничтожество с моих глаз, – Константин брезгливо отвернулся к окну, глядя на собирающиеся над столицей тучи. – Заприте его в восточном крыле и выставьте охрану. Если он попытается выйти или связаться с кем-то – ломайте ноги.

– Отец, нет! Вы не можете! Я ваш старший сын! – истошно завопил Владимир, когда гвардейцы грубо схватили его под руки и потащили к выходу. – Отец!!!

Двери захлопнулись, отрезая его крик. Князь Барсов остался один в рушащемся мире, тяжело опершись руками о стол. Он понимал, что самое страшное еще впереди – ведь тот, кого они так отчаянно пытались убить, теперь придет за ними.

Глава 27. Императорская милость

Гул трибун Имперского Колизея всё еще отдавался легкой вибрацией в мраморных стенах подтрибунных помещений.

Я сидел на узкой скамье в чемпионской раздевалке, небрежно закинув ногу на ногу. Моя черная водолазка была абсолютно чистой, на ней не осело ни пылинки после столкновения с плазмой Романовых. «Эребус» привычно холодил бедро. Четвертое Кольцо Тьмы внутри груди лениво перекатывало чудовищные объемы энергии, переваривая остаточные эманации Императорской Белой Молнии.

Дверь в раздевалку открылась без стука.

На пороге появились двое гвардейцев в золотой броне, а между ними – высокий, седовласый мужчина в безупречно сшитом камзоле с гербом правящего Дома. Его аура выдавала в нем Мастера Разума – редкая и опасная специализация для политика.

– Максим Чернов, – произнес он, делая шаг вперед. Его голос был гладким, как шелк, но в нем чувствовалась стальная хватка. – Я – князь Оболенский, личный советник Его Императорского Величества.

Я не стал вставать. Лишь слегка наклонил голову, изображая вежливый интерес.

– Слушаю вас, Ваша Светлость. Пришли арестовать меня за то, что я испортил прическу племяннику Императора?

Оболенский тонко, одними губами улыбнулся. Его глаза-льдинки внимательно изучали меня.

– Его Величество не лишен чувства юмора, юноша. И он умеет ценить истинную силу. Дмитрий слишком долго почивал на лаврах своей родословной. Ваш... урок пойдет ему на пользу.

Советник жестом приказал гвардейцам остаться за дверью и прошел вглубь комнаты.

– Вы – уникум, Чернов. Сирота при живом отце. Бастард, от которого Великий Клан отказался юридически и фактически. Человек без маны, способный голыми руками ломать Абсолютные заклинания, – Оболенский остановился напротив меня. – Инквизиция в бешенстве. Торквемада роет землю носом, пытаясь найти в вас скверну Изнанки. Но Император видит в вас не угрозу. Он видит потенциал.

Мужчина достал из внутреннего кармана камзола небольшую плоскую коробочку из черного бархата и положил ее на скамью рядом со мной.

– Внутри – Имперский Жетон Вольной Охоты. Это ваша награда за победу в Турнире. Он дает вам статус, приравненный к титулу графа, абсолютную неприкосновенность от местной жандармерии и право беспрепятственного прохода в любые Зоны Изнанки. Вы больше не мусор из Ржавого Квартала. Вы – клинок Империи.

Я посмотрел на коробочку. Жетон Вольной Охоты. Идеальный щит. С этой игрушкой я мог легально убивать любого аристократа, который посмеет напасть на меня первым, и Инквизиция не имела бы права даже задать мне вопрос.

– Чего Император хочет взамен? – я поднял взгляд на Оболенского. Архидемоны никогда не верили в бесплатные подарки.

– Лояльности, – просто ответил советник. – Пока вы действуете в интересах Империи и не посягаете на Трон, ваши методы никого не волнуют. Но если Короне понадобится ваш уникальный талант... вы явитесь по первому зову.

– Передайте Его Величеству мою глубочайшую признательность, – я взял бархатную коробочку и спрятал во внутренний карман плаща. – Я всегда рад послужить стабильности этого мира.

Оболенский кивнул, явно удовлетворенный моим ответом, и развернулся к выходу.

– И еще одно, Чернов, – бросил он через плечо. – Клан Барсовых. Они нарушили негласные правила, попытавшись устранить участника Турнира на арене. Корона не потерпит такого позора. С завтрашнего дня Константин Барсов будет отстранен от работы в Канцелярии, а их активы подлежат конфискации за долги перед Инквизицией. Я советую вам не марать руки об этот труп. Они уже мертвы.

– Я и не собирался, – искренне ответил я. Зачем мне марать руки, если я уже всё забрал?

Когда за Оболенским закрылась дверь, я позволил себе широкую, хищную улыбку. Фигуры на доске встали идеально.

Этим же вечером в моем подземном бункере царило оживление.

Илья Воронов стоял у тактической карты столицы, расстеленной на алхимическом столе, и с трудом сдерживал маниакальный восторг. Наемник был одет в дорогой, сшитый на заказ костюм, который разительно контрастировал с его криминальными татуировками на шее. Рядом с ним лежал пухлый портфель с документами.

– Босс, это абсолютный разгром! – отрапортовал он, когда я спустился по винтовой лестнице. – Торги завершились час назад. Наши подставные фирмы выкупили все три завода Барсовых по переработке эфириума. Они продали их за тридцать процентов от реальной стоимости, просто чтобы расплатиться со штрафами Торквемады!

– Документы оформлены чисто? – я подошел к столу, бегло просматривая гербовые бумаги.

– Комар носа не подточит. Владельцем числится корпорация «Орион», зарегистрированная на островах. А мы с вами – ее единственные бенефициары.

Воронов сглотнул, глядя на меня со смесью благоговения и ужаса. Он смотрел трансляцию Турнира. Он видел, что я сделал с молнией Романовых.

– Мы забрали у них не только производство, – продолжил наемник, понизив голос. – Улицы теперь полностью наши. Синдикат «Черный Дракон» контролирует восемьдесят процентов поставок алхимии в столице. Мелкие банды сами приносят нам процент, лишь бы мы не вырезали их. Вы стали королем этого города, Босс.

– Королем дна, Илья. Это разные вещи, – я отошел от стола и налил себе стакан холодной воды. – Барсовы финансово уничтожены, но Константин всё еще жив. У него осталась личная гвардия и старые связи. Как только он поймет, что корпорация «Орион» – это ширма для Синдиката, он попытается устроить кровавую баню.

– Пусть попытается. Мои парни разорвут его гвардию на куски, – Воронов хищно оскалился. – Благодаря вашим «Слезам Бездны» у нас сейчас больше магов уровня Подмастерья, чем у половины Великих Кланов.

– Никакой открытой войны. Пока, – жестко оборвал я его. – У нас есть Жетон Вольной Охоты. Мы действуем в белую. Завтра ты отправишь на заводы инспекторов. Уволить всех лояльных Барсовым людей. Назначить наших. Переоборудовать линии под производство тары для Синдиката. И еще...

Мой коммуникатор коротко завибрировал. Пришло текстовое сообщение с неизвестного, но очень хорошо защищенного номера: «Южная оранжерея. Через час. Одна.»

Я усмехнулся. Ледяная принцесса созрела для серьезного разговора.

– ...И еще, Воронов, – закончил я мысль. – Подготовь мне список всех разорившихся аристократов с сильными стихийными дарами. Тех, кто ненавидит нынешнюю власть и кому нужны деньги. Пора формировать мой личный ближний круг. Обычные наемники хороши для улиц, но для игры в высшем свете мне нужны люди с гербами на пиджаках.

– Сделаю, Босс.

Южная оранжерея Имперской Академии ночью выглядела как декорация к готическому роману. Лунный свет пробивался сквозь стеклянный купол, выхватывая из темноты силуэты экзотических растений Изнанки.

Елена Морозова стояла у мраморного фонтана. На ней было длинное темно-синее пальто, воротник поднят, скрывая половину лица. Аура Абсолютного Льда вокруг нее была сжата до предела, выдавая крайнюю степень нервного напряжения.

Я вышел из тени вековых папоротников совершенно бесшумно. Четвертое Кольцо Тьмы скрывало мое присутствие лучше любого артефакта.

– Красивая ночь для заговоров, Ваше Высочество, – негромко произнес я.

Елена вздрогнула и резко обернулась. Ее рука рефлекторно дернулась к спрятанному клинку, но она тут же заставила себя расслабиться.

– Ты... ты пугаешь меня, Чернов, – выдохнула она, глядя в мои глаза, которые в темноте снова казались пугающе-бездонными. – То, что ты сделал на арене... Ни один человек не способен поглотить Белую Молнию.

– Я и не человек, Елена. Я – эволюция, – я неторопливо подошел к краю фонтана и опустил руку в ледяную воду. – Зачем ты позвала меня? Твой дед исцелен, наш контракт формально выполнен.

Девушка сглотнула. Ей явно тяжело давались следующие слова. Гордость наследницы Великого Рода ломалась под тяжестью холодного прагматизма.

– Мой Клан... мы проанализировали ситуацию. Падение Барсовых образовало вакуум власти в Промышленном секторе. Кто-то скупил их заводы за бесценок. Корпорация «Орион». Дед поднял свои связи в теневом секторе и выяснил, что за «Орионом» стоит некий Синдикат «Черный Дракон».

Она сделала паузу, пристально глядя на меня.

– А еще он выяснил, что глава этого Синдиката, Мистер Эм, появился в городе ровно в тот момент, когда ты очнулся в реанимации после избиения своими братьями.

– У Князя Морозова отличные аналитики, – я одобрительно кивнул. Отрицать очевидное не имело смысла. – И что теперь? Сдадите меня Инквизиции?

– Нет, – Елена покачала головой, подходя ближе. Ее глаза блестели в лунном свете. – Дед не хочет ссориться с тем, кто держит в руках экономику Промышленного сектора и имеет Имперский Жетон Вольной Охоты. Он хочет... союз.

Я тихо рассмеялся. Старый интриган решил примазаться к чужому успеху.

– Союз? Между Великим Кланом Снежного Барса и криминальным Синдикатом? Как благородно.

– Это не криминал, если у тебя в кармане Императорский патент, – жестко парировала Елена. – Чернов, ты забрал заводы, но у тебя нет логистических путей на север. У тебя нет легальных каналов сбыта за пределы столицы. Морозовы могут это обеспечить. Мы станем твоим официальным торговым партнером. Отмоем твои деньги.

Я смотрел на эту хрупкую, но невероятно сильную девушку. Она стояла передо мной не как напуганная школьница, а как настоящий политик.

– Хорошо, – я резко перестал улыбаться. Мой голос стал тяжелым, давящим. – Я принимаю предложение твоего деда. Мы подпишем торговое соглашение. Но у меня есть одно условие. Личное.

Елена напряглась.

– Какое?

– Ты, – я шагнул к ней вплотную. Она не отстранилась, хотя морозная аура вокруг нее заискрила от близости моей Скверны. – Мне не нужен безликий партнер. Мне нужен гарант. Ты войдешь в мой ближний круг, Елена. Ты станешь моим официальным представителем в Высшем Свете. Моими глазами и ушами в ложах аристократов.

– Ты предлагаешь мне стать твоей... подчиненной? – процедила она, вспыхнув от возмущения.

– Я предлагаю тебе стать совладелицей Империи, которую я строю, – я наклонился к самому ее лицу. – Ты видела мою силу. Ты знаешь, что Барсовы – это только начало. Я сожру каждый Великий Клан, который встанет на моем пути. Твой Род может либо стоять за моей спиной и делить трофеи, либо оказаться в меню.

Она долго смотрела мне в глаза. В ней боролись столетия аристократической спеси и ледяной рассудок.

Наконец, она медленно кивнула.

– Я согласна. Но если ты попытаешься использовать меня как пешку...

– Пешки не заключают союзов, принцесса, – я мягко отстранился, возвращая дистанцию. – Пешки умирают первыми. А мы с тобой будем играть королями. Завтра в полдень жду твоих юристов в штаб-квартире корпорации «Орион».

Я развернулся и активировал «Теневой Шаг», растворяясь в мраке оранжереи.

Третий акт закончился. Синдикат обрел экономическую мощь, политический щит Императора и союзника среди Великих Кланов. И всё это в преддверии финала моей мести отцу. Оставалось нанести последний, сокрушительный удар по особняку Барсовых, чтобы закрыть эту главу раз и навсегда.

Глава 28. Прах к праху

Свинец тяжелых туч навис над столицей, проливаясь на улицы холодным, колючим дождем. Погода идеально соответствовала настроению, царившему в поместье Клана Снежного Барса.

Я шел по широкой подъездной аллее, не скрываясь. Длинный кожаный плащ хлопал на ветру, тяжелые ботинки мерно дробили гравий. Ворота поместья были закрыты, а за кованой решеткой маячили фигуры гвардейцев в тяжелой броне. Увидев меня, они напряглись.

Капитан караула, высокий маг Земли, шагнул вперед, положив руку на кобуру артефактного пистолета.

– Стой, где стоишь, бастард! – крикнул он сквозь прутья решетки. – По приказу Князя Константина, тебе запрещен вход на территорию главного особняка! Возвращайся в свой флигель, иначе мы применим силу!

Я не сбавил шага. Подойдя вплотную к решетке, я медленно достал из внутреннего кармана черную бархатную коробочку, открыл ее и извлек золотой Имперский Жетон Вольной Охоты.

Гравировка двуглавого орла блеснула в тусклом свете фонарей.

– Именем Императора, – мой голос, усиленный резонансом Четвертого Кольца Тьмы, ударил по барабанным перепонкам гвардейцев, как раскат грома. – Лицо, предъявившее этот знак, обладает абсолютной неприкосновенностью. Любая попытка преградить мне путь будет расценена как государственная измена и покушение на посланника Трона. Открыть ворота.

Капитан побледнел так стремительно, что его лицо стало похоже на кусок мела. Он прекрасно знал, как выглядит этот жетон. И он знал, что гвардия Великого Клана не имеет права поднимать оружие на Вольного Охотника – это означало бы автоматический расстрел всей роты силами Инквизиции.

– Открыть... открыть ворота! – дрогнувшим голосом скомандовал он.

Тяжелые створки с лязгом поползли в стороны. Гвардейцы опустили оружие и расступились, вжимаясь в кирпичную кладку забора. Я прошел мимо них, даже не повернув головы. Моя аура, плотно сжатая внутри Ядра, всё равно источала фантомный холод Бездны, от которого сторожевые собаки-фамильяры с визгом забились в свои будки.

Парадные двери особняка были распахнуты. Внутри царил хаос.

Слуги носились по коридорам с коробками и чемоданами. С полотен исчезли некоторые картины, а на полу валялся мусор. Крысы бежали с тонущего корабля. Новости о конфискации активов и заморозке счетов уже достигли ушей персонала.

Я неторопливо поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж, направляясь к кабинету отца.

Двери из красного дерева были приоткрыты. Оттуда доносился звон стекла и истеричные крики.

– Мы потеряли всё! Всё! – срываясь на визг, кричала Виктория Барсова. – Южные заводы ушли за бесценок! Наши счета в Имперском Банке заблокированы Торквемадой!

– Заткнись, Виктория! – прорычал Константин. Раздался звук пощечины, и женский крик оборвался жалким всхлипом. – Думаешь, я не знаю?! Думаешь, я не вижу, как мой Клан рассыпается из-за того, что твой идиот-сынок решил поиграть в стратега на Турнире?! Я же предупреждал!

Я мягко толкнул дверь плечом и шагнул в кабинет.

– Добрый вечер, бывшая семья, – негромко произнес я.

В комнате повисла мертвая, звенящая тишина.

Князь Константин стоял у массивного стола, опираясь на него обеими руками. Его лицо осунулось, постарело лет на десять. Виктория сидела на полу у камина, прижимая ладонь к покрасневшей щеке; ее шелковое платье было помято, а взгляд блуждал на грани безумия.

В кресле у окна, сжимая в руке наполовину пустую бутылку виски, скорчился Владимир. Лишенный титула наследника, запертый отцом в восточном крыле, он смог выбраться лишь потому, что приставленная к нему охрана час назад сбежала, прихватив столовое серебро. Бывшая гордость семьи выглядел жалко: расхристанная рубашка, красные глаза и стойкий запах перегара.

– Ты... – Константин медленно выпрямился. Его аура Абсолютного Мастера вспыхнула, но в ней уже не было былой мощи. Это было отчаяние загнанного зверя. – Как ты смеешь входить сюда? Охрана!

– Охрана давно пакует чемоданы, Князь, – я подошел к кожаному дивану и вальяжно опустился на него, закинув ногу на ногу. – Но даже если бы они остались, я показал им золотую игрушку, которую мне сегодня вручил Император. Жетон Вольной Охоты. Тот самый бастард, от которого вы так отчаянно пытались избавиться, теперь обладает официальной неприкосновенностью.

Владимир с рычанием швырнул бутылку в стену. Стекло брызнуло во все стороны.

– Ты разрушил нашу жизнь! – взревел старший брат, неуклюже вскакивая на ноги. – Ты подстроил это! Признание наемников, скандал... Ты снюхался с Инквизицией!

– С Инквизицией? – я тихо, искренне рассмеялся. – Володя, ты всё так же мыслишь слишком мелко. Я не сотрудничаю с Инквизицией. Я просто позволил тебе самому вырыть Роду могилу, как твой отец и предсказывал. Ты сам купил мне билет на эту бойню.

Я достал из внутреннего кармана сложенный втрое лист пергамента и небрежным щелчком отправил его на стол Константину.

– Что это? – глухо спросил Князь, не решаясь прикоснуться к бумаге.

– Выписка из реестра Промышленного сектора, – я откинулся на спинку дивана, с наслаждением наблюдая за их лицами. – Вы сегодня продали три завода корпорации «Орион». За тридцать процентов от стоимости. Щедрая скидка. Синдикат «Черный Дракон» благодарит вас за пополнение производственных мощностей.

Князь замер. Его глаза медленно расширились, когда до него дошел смысл моих слов. Он схватил пергамент, пробежался по нему взглядом. Его руки затряслись.

– «Черный Дракон»... Корпорация «Орион»... – прохрипел он, переводя ошарашенный взгляд на меня. – Ты... Это был ты? Мистер Эм? Ты скупил мои заводы на мои же деньги?!

– Бинго, – я развел руками. – Я забрал ваши улицы. Я забрал вашу монополию на алхимию. Я забрал ваших вассалов – кстати, передайте Зуеву и Карпову, что они отлично вычистили мои туфли сегодня утром. Вы думали, что избавились от мусора. А вместо этого выпустили из клетки того, кто сожрал вас изнутри.

– Ненавижу! – истошно завизжала Виктория, вскакивая с пола. Она бросилась ко мне, выставив вперед скрюченные пальцы с идеальным маникюром, словно хотела выцарапать мне глаза. – Ты монстр! Ты свел с ума мою служанку!

Я даже не пошевелился. Когда она оказалась в метре от меня, я просто позволил микроскопической доле Скверны ударить по ее разуму – так же, как сделал это с Дарьей, но слабее.

Виктория наткнулась на невидимую стену. Ее глаза закатились, из горла вырвался сдавленный хрип, и она рухнула на ковер, потеряв сознание от фантомного ужаса.

– Мама! Я убью тебя! Верну свой статус! – Владимир окончательно слетел с катушек. Отчаяние лишенного всего человека превратило его в безумца.

Его источник взорвался яростью. Мана Металла закрутилась вокруг его рук, формируя два длинных, бритвенно-острых стальных клинка. Он бросился на меня, вкладывая в удар всю свою ненависть и жалкие остатки сил.

Константин даже не попытался его остановить. Он просто смотрел.

Я сидел на диване. Я не стал доставать «Эребус». Я не стал уклоняться.

Когда лезвия Владимира оказались в сантиметре от моей шеи, я поднял левую руку. Четвертое Кольцо Тьмы активировало абсолютную защиту. Пространство вокруг моей ладони исказилось, почернело.

Я поймал оба стальных клинка голыми пальцами.

Раздался оглушительный скрежет. Магическая сталь, напитанная энергией Владимира, соприкоснулась с чистой Скверной и начала плавиться, шипеть и осыпаться ржавой пылью.

Владимир застыл, безуспешно пытаясь вырвать оружие или протолкнуть его вперед. Его лицо исказилось от напряжения и первобытного страха. Он смотрел в мои глаза, которые на секунду потеряли иллюзорный карий цвет, обнажив бесконечную, вращающуюся Бездну.

– Я обещал отцу, что не убью тебя до выпускного, – мой шепот ворвался прямо в его разум, минуя уши. – Но я ничего не говорил о том, что оставлю тебя целым.

Я резко сжал пальцы.

Клинки разлетелись вдребезги. Не останавливая движения, моя рука метнулась вперед, пробив его слабенький кинетический щит, и сомкнулась на его груди, прямо над источником маны.

Я не стал его выжигать. Это было бы слишком милосердно. Я использовал технику, которую почерпнул из памяти Баала: Искажение.

Скверна грубо вломилась в его мана-каналы и завязала их в узел. Я буквально вывернул его магическую систему наизнанку. Боль была такой силы, что сознание обычного человека отключилось бы мгновенно, но я поддерживал его в сознании.

Владимир издал пронзительный, нечеловеческий вопль. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол, извиваясь в агонии. Магия Металла внутри него взбунтовалась, разрывая его собственные мышцы изнутри мелкими судорогами. Он больше никогда не сможет сформировать даже простейшее заклинание, не испытывая боли, сравнимой с купанием в кипящей кислоте.

Я брезгливо вытер руку о кожаную обивку дивана и перевел взгляд на Константина.

Глава Клана стоял молча. Он смотрел на корчащегося на полу старшего сына, на жену в глубоком обмороке. Его плечи опустились. Гордый Снежный Барс был окончательно сломлен.

– Почему? – хрипло спросил он. В его голосе не было ярости, только бесконечная усталость. – Если у тебя была такая сила... почему ты скрывал ее? Почему позволил им издеваться над собой?

– Вы ошибаетесь, Константин, – я медленно поднялся с дивана. Плащ тяжело скользнул по ногам. – Тот слабый мальчишка, ваш сын, умер в реанимации после того, как Володя сломал ему позвоночник и выжег источник. Вы убили его своим безразличием.

Я подошел к столу и посмотрел ему прямо в глаза.

– А я – лишь то, что пришло на пустое место. Я – ответ на ваше высокомерие.

Я отвернулся и направился к выходу. У самых дверей я остановился, не оборачиваясь.

– Флигель можете сжечь. Я туда больше не вернусь. У Клана Барсовых больше нет бастарда. И Клана Барсовых тоже больше нет. Доживайте свои дни в долгах и позоре, Князь. Это лучшее наказание для таких, как вы.

Я вышел в коридор, оставив за спиной разрушенную семью, сломанные судьбы и пепел некогда Великого Рода.

Дождь на улице усилился, смывая с меня последние невидимые нити, связывающие с прошлым этого тела. Я шагнул в темноту подъездной аллеи. Мой коммуникатор в кармане коротко пискнул. Сообщение от Елены Морозовой:

«Юристы всё подписали. Жду вас в штаб-квартире "Ориона", Макс. У нас проблемы. В столицу прибыла делегация клана Ямагути. Они требуют объяснений по поводу уничтоженного эфириума в канализации».

Я усмехнулся, подставляя лицо холодным каплям. Ямагути. Азиатский синдикат, чью метку я оставил рядом с трупами контрабандистов. Они клюнули на приманку.

Игра на локальной столичной доске закончилась. Начиналась война международных корпораций.

И Архидемон был к ней абсолютно готов.

Глава 29. Восток дело тонкое

Штаб-квартира корпорации «Орион» располагалась на семьдесят пятом этаже сверкающего стеклом и сталью небоскреба в Деловом центре столицы. Еще неделю назад этот этаж принадлежал разорившемуся финансовому конгломерату. Теперь здесь, среди панорамных окон, дорогого минимализма и тонированного стекла, билось новое сердце Синдиката «Черный Дракон».

Я вышел из персонального лифта. Мои шаги бесшумно тонули в густом ворсе ковра цвета мокрого асфальта.

После затхлого подземного бункера и сырости Ржавого Квартала это место казалось другой планетой. Но для Архидемона роскошь была лишь инструментом. Декорацией, в которой удобнее принимать капитуляции.

В просторном конференц-зале, за длинным столом из цельного куска черного дерева, меня уже ждали.

Илья Воронов стоял у панорамного окна, сжимая в руке коммуникатор. Наемник выглядел напряженным, словно натянутая тетива. На его поясе, несмотря на строгий деловой костюм, висела кобура с артефактным пистолетом.

Елена Морозова сидела во главе стола. Перед ней светились несколько голографических экранов с биржевыми сводками и юридическими документами. Ледяная принцесса сменила подростковую одежду на безупречный белый брючный костюм, подчеркивающий ее аристократическую бледность. Аура Абсолютного Льда вокруг нее была идеально скована – верный признак того, что она полностью контролирует свои эмоции.

Увидев меня, оба мгновенно выпрямились.

– Босс, – кивнул Воронов.

– Максим, – Елена захлопнула голограммы, сцепив тонкие пальцы в замок. – Ты опоздал на двадцать минут.

– Задержался, оформляя документы на конфискацию остатков чести моего отца, – я небрежно бросил свой плащ на спинку кожаного кресла и сел напротив нее. – Что у нас с азиатскими гостями?

Елена тяжело вздохнула, массируя виски.

– Всё очень плохо, Макс. Клан Ямагути – это не местные боярские Роды, с которыми можно договориться за чашкой чая. Это крупнейший дзайбацу Японской Империи. Они контролируют порты всего Дальнего Востока и половину теневого трафика артефактов в нашем океане.

Она вывела на центральный экран фотографию мужчины средних лет с узким, хищным лицом, собранными в пучок черными волосами и татуировкой чешуйчатого дракона, выползающей из-под воротника шелковой рубашки.

– Это Кендзи Ямагути. Родной брат главы клана. Вчера его кортеж пересек границы столицы. Официальная цель визита – инвестиции. Неофициальная... они ищут того, кто уничтожил партию неочищенного эфириума в четырнадцатом водосборном узле и оставил их клановую метку на месте бойни.

Я откинулся на спинку кресла и искренне, с удовольствием рассмеялся.

– Они клюнули. Идеально.

Елена побледнела, ее глаза расширились от шока. Воронов поперхнулся воздухом.

– Ты... это был ты? – прошептала Морозова, не веря своим ушам. – Ты подставил Ямагути?! Зачем?! Инквизиции и Барсовых тебе было мало?!

– Барсовы были разминкой, Лена, – я постучал пальцами по черному дереву стола. – Мне нужна была война между Барсовыми и японцами, чтобы отвлечь их от скупки активов. Но Барсовы сдулись слишком быстро. Теперь Ямагути пришли забирать долги. И так как заводы Барсовых теперь принадлежат «Ориону»...

– ...они пришли к нам, – закончил за меня Воронов, мрачно глядя в окно. – Босс, их бойцы уже два часа крутятся возле небоскреба. Мои люди на сканерах засекли минимум десяток аур уровня Мастера. Это элитные шиноби. Если они начнут штурм...

– Никакого штурма не будет, – я перевел взгляд на панорамное окно, за которым мерцали неоновые огни вечерней столицы. – Они пришли разговаривать с позиции силы. Хотят получить заводы в качестве компенсации за «оскорбление».

Не успел я договорить, как массивная дубовая дверь конференц-зала с глухим стуком распахнулась.

Двое охранников Синдиката, стоявшие в коридоре, бесшумно рухнули на ковер. Их ауры были подавлены каким-то изощренным парализующим плетением.

В зал неторопливо, с хозяйской грацией, вошли пятеро.

Четверо были одеты в строгие черные костюмы, но их движения выдавали тренированных убийц. Их лица скрывали голографические маски-глушилки. А впереди шел сам Кендзи Ямагути. Вживую он выглядел еще более надменным, чем на фотографии. Его глаза, холодные и мертвые, как у акулы, скользнули по Воронову, задержались на Елене и, наконец, остановились на мне.

– Какая отвратительная охрана, – произнес Кендзи на безупречном русском, без малейшего акцента. – В Токио за такую беспечность глава службы безопасности сделал бы себе сэппуку.

Воронов с рычанием выхватил артефактный пистолет, направляя ствол точно в лоб японцу.

– Ни с места, узкоглазый! Одно движение маны, и я разнесу твою пустую башку!

Кендзи даже не моргнул. Один из его телохранителей неуловимым движением выхватил из-под пиджака короткий клинок-вакидзаси, лезвие которого заискрило фиолетовыми разрядами электричества.

– Спокойно, Илья, – я лениво поднял руку, не вставая с кресла. – Убери пушку. Мы же цивилизованные люди. Господин Ямагути просто ошибся дверью.

Воронов, скрипнув зубами, опустил пистолет, но предохранитель не вернул.

Кендзи медленно подошел к столу. Он не стал садиться. Он навис надо мной, излучая абсолютную, давящую уверенность Архимага ранга Воды. Воздух в переговорной мгновенно стал влажным, тяжелым, дышать стало трудно. Иллюзия погружения на океанское дно.

Елена сжала зубы. Ее аура Льда автоматически попыталась заморозить эту влагу, но разница в уровнях была слишком велика. На лбу девушки выступила испарина.

– Я не ошибся дверью, Максим Чернов, – голос Кендзи зазвучал глухо, резонируя с водой в воздухе. – Бастард, ставший чемпионом. Владелец корпорации «Орион». И, как мы выяснили, тот самый человек, который уничтожил груз эфириума и имел наглость оставить знак моего клана в канализации.

Он оперся костяшками пальцев о стол. Дерево под его руками начало покрываться влажной гнилью.

– Мой клан не прощает оскорблений. Клан Барсовых мертв, и мы не можем взыскать долг с трупа. Но их активы теперь у вас. Вы перепишете южные заводы по переработке эфириума на корпорацию Ямагути. А также отдадите нам формулу алхимического стимулятора, которым вы накачали своих цепных псов на улицах. Взамен... я позволю вам жить и управлять тем мусором, что останется от вашего Синдиката.

Он замолчал, ожидая моей реакции. Ожидая страха. Мольбы. Торговли.

Я молчал несколько секунд. В тишине было слышно только тяжелое дыхание Воронова и тихое гудение вентиляции.

Затем я поднял на него глаза. Иллюзорный карий цвет растворился, уступая место первородной, абсолютно черной Бездне с фиолетовыми искрами.

– Ты закончил? – мой голос упал на октаву вниз. В нем зазвучали металлические, нечеловеческие нотки.

Я не стал использовать магию Воды, Огня или Воздуха. Я просто распахнул свое Четвертое Кольцо Тьмы.

Гравитационный коллапс.

Океанское давление Кендзи Ямагути исчезло так, словно его и не было. Вся вода в воздухе мгновенно испарилась. Пространство в конференц-зале исказилось, почернело по краям. Свет из панорамных окон потускнел, втягиваясь в меня, как в черную дыру.

Четверо элитных шиноби за спиной Кендзи рухнули на колени одновременно. Из их носов брызнула кровь. Их мана-каналы скрутило от невыносимого давления хтонического ужаса, который я обрушил на них.

Сам Кендзи пошатнулся. Его надменное лицо исказилось от боли. Он попытался сформировать водяной щит, но Скверна сожрала его ману еще до того, как она покинула его ауру. Ямагути понял, что его источник – источник Архимага – сейчас беспомощен, как свеча на ураганном ветру.

Он захрипел, упираясь дрожащими руками в стол, чтобы не упасть. Дерево под его пальцами трещало.

– Ты... что ты такое... – выдавил он, глядя в мои глаза, и в его голосе впервые прорезался панический, животный страх.

Я медленно, плавно поднялся с кресла. Подошел к нему вплотную. Мой рост был чуть ниже, но сейчас я возвышался над ним, как скала над муравьем.

– Я – тот, кто диктует правила в этом городе, Кендзи, – я наклонился к его лицу. – Ты пришел в мой дом. Ты напугал моего партнера. Ты испортил мой стол. Твои требования смехотворны.

Я поднял руку в черной перчатке и небрежно щелкнул пальцами.

Один из стоявших на коленях шиноби издал короткий, булькающий звук. Черное пламя вырвалось прямо из его груди, мгновенно испепелив его сердце. Тело замертво рухнуло на ковер.

Кендзи содрогнулся.

– Теперь слушай мои условия, – я положил ладонь на плечо японца. Моя хватка была железной, обжигающей холодом Изнанки. – Вы не получите заводы. Но вы станете моими дистрибьюторами на Дальнем Востоке. Вы будете покупать мои «Слезы Бездны» по моей цене и продавать их в Японии. Всю прибыль сверх оговоренного процента вы будете переводить на счета «Ориона».

Ямагути попытался вырваться, но не смог даже пошевелиться.

– Это... грабеж! Мой брат никогда не пойдет на это! Клан Ямагути объявит вам войну!

– Твой брат пойдет на это, – я ласково похлопал его по щеке. – Потому что если он откажется, я приду в Токио. И тогда то, что я сделал с Кланом Барсовых, покажется вам детским утренником. Я выпью ваш дзайбацу до дна, Кендзи. До последнего кристалла маны.

Я отпустил его и сделал шаг назад, убирая давление Скверны.

Воздух в комнате с громким хлопком вернулся в норму. Свет ламп снова стал ярким.

Кендзи рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Его оставшиеся в живых телохранители даже не пытались поднять оружие. Они были сломлены психологически и магически.

Елена сидела с идеально прямой спиной, но ее пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, побелели. Она снова увидела монстра в деле, и теперь этот монстр заставил капитулировать одного из самых опасных людей азиатского континента.

– У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы связаться с братом и подписать контракт, – я вернулся к своему креслу и брезгливо стряхнул невидимую пылинку с рукава. – Трупы заберите с собой. Они портят мне интерьер.

Кендзи Ямагути медленно, с трудом поднялся на ноги. В его глазах больше не было высокомерия. Только холодное осознание того, что он встретил хищника более высокого порядка. Он молча поклонился – не в знак уважения, а в знак капитуляции – и, махнув рукой своим выжившим людям, попятился к выходу. Тело мертвого шиноби утащили за руки.

Двери закрылись.

В конференц-зале повисла тяжелая тишина.

Воронов первым нарушил ее, шумно выдохнув и убрав пистолет в кобуру.

– Матерь божья, Босс... Вы только что нагнули Японскую Империю.

– Я только что открыл нам азиатский рынок, Илья, – поправил я его, садясь обратно. – Они подпишут контракт. Страх перед неизвестным всегда сильнее жадности.

Я перевел взгляд на Елену. Девушка молчала, глядя на меня со сложной смесью ужаса и восхищения.

– Выкладывай, Лена. У тебя на лице написано, что это еще не все новости на сегодня.

Она медленно кивнула, возвращая самообладание, и активировала голографический экран.

– Ты прав. Это не всё, – ее голос прозвучал тихо, но твердо. – Торквемада. Глава Инквизиции не поверил в сказку про кинетический артефакт. Мои информаторы в Канцелярии доложили, что час назад он подписал ордер на проверку твоего уровня сил. И он не собирается делать это в лаборатории.

На экране высветился гербовый документ с золотой печатью Инквизиции.

– Что это значит? – нахмурился Воронов.

– Это значит, – Елена посмотрела мне прямо в глаза, – что тебя вызывают на Суд Поединком. Противник – один из Паладинов Инквизиции. Бой насмерть. Завтра на рассвете. Если откажешься – Жетон Вольной Охоты аннулируется, и ты будешь объявлен еретиком вне закона.

Я посмотрел на голограмму ордера. Мои губы медленно растянулись в широкой, предвкушающей улыбке.

Торквемада решил прощупать меня своими лучшими цепными псами. Что ж. Архидемону как раз нужен был десерт после плотного ужина.

Глава 30. Суд Инквизиции

Рассвет над столицей выдался холодным и бесцветным.

Старый полигон Инквизиции, известный как «Белая Чаша», располагался за чертой города, в глубоком скальном кратере. Его стены были сверху донизу исписаны древними подавляющими рунами, вплавленными прямо в гранит. Это место создали не для тренировок. Здесь веками казнили еретиков, чья сила угрожала самому существованию Империи.

Я стоял в центре кратера. Ветер трепал полы моего кожаного плаща.

На трибунах, высеченных в скале, не было ревущей толпы. Лишь серые рясы высших чинов Особого Отдела и несколько гвардейцев в глухой броне.

Граф Александр Торквемада спустился ко мне по каменным ступеням. Сегодня он не скрывал свою ауру. Свет, исходящий от него, был настолько плотным, что казался физически осязаемым. Он обжигал, требовал подчинения, давил на психику. Но мое Четвертое Кольцо Тьмы внутри Ядра лишь лениво пульсировало, поглощая эти крохи энергии еще до того, как они касались моей кожи.

– Ты пришел, Чернов, – сухо констатировал Инквизитор, останавливаясь в десяти шагах. Его изуродованная ожогом половина лица в утренних сумерках выглядела по-настоящему жутко.

– Я уважаю законы Империи, Ваше Сиятельство, – я вежливо, с легкой иронией склонил голову. – И не привык отказываться от приглашений на танец.

Торквемада проигнорировал насмешку. Он поднял руку, и из темного зева туннеля на противоположной стороне кратера вышла фигура.

Земля дрогнула под тяжестью его шагов. Паладин Инквизиции.

Двухметровый гигант, закованный в сияющую бело-золотую броню. В его правой руке покоился двуручный меч, лезвие которого состояло из чистого, концентрированного пламени Света. Лицо скрывал глухой шлем с крестообразной прорезью.

– Паладин Гавриил, – торжественно, как приговор, произнес Торквемада. – Абсолютный Мастер Света. Его клинок не разит плоть, Чернов. Он выжигает саму суть. Если в тебе скрывается скверна Изнанки, если твоя так называемая «анти-магия» имеет демоническую природу – ты обратишься в пепел с первым же ударом. Если же ты чист... ты выживешь.

– Инквизиторская логика в ее лучшем проявлении, – я усмехнулся, расстегивая воротник водолазки. – Если утонет – значит, невиновна. Если выплывет – значит, ведьма.

– Правила просты, – отрезал граф. – Бой до смерти или до полной неспособности сопротивляться. Никаких ограничений.

Торквемада развернулся и быстро взмыл по ступеням на безопасное расстояние, встав за мерцающий барьер силового щита.

Мы остались вдвоем. Паладин Гавриил и выжженный бастард.

– Покайся, еретик, – голос Паладина, усиленный шлемом, громыхал, как набат. – Ибо Свет не знает пощады.

Он не стал ждать сигнала. Гавриил рванул с места, оставляя на камне оплавленные следы. Его скорость для таких габаритов была чудовищной. Светлый меч описал в воздухе ослепительную дугу, метя мне в шею.

Я не стал активировать «Эребус». Пока нет.

Четвертое Кольцо Тьмы сработало на рефлексах. Гравитационное искажение. Я сделал короткий шаг в сторону, и пространство вокруг меня изогнулось. Световой клинок Паладина, который должен был снести мне голову, внезапно отклонился, прочертив борозду в каменном полу. Искры брызнули во все стороны, ослепляя камеры слежения.

Гавриил глухо зарычал, мгновенно меняя траекторию. Он обрушил на меня град ударов: рубящих, колющих, сметающих.

Я танцевал в этом шторме Абсолютного Света, заложив одну руку за спину. Для Инквизиторов на трибунах это выглядело как невероятная акробатика и предвидение. Но на деле я даже не уворачивался по-настоящему. Моя аура, сжатая до состояния сингулярности, просто искривляла потоки его магии. Свет соскальзывал с меня, как вода с гусиного пера.

– Хватит бегать! – взревел Паладин.

Он вонзил свой пылающий меч в землю.

– Очищающее Пламя Истины!

Кратер вспыхнул. Волна ослепительно-белого, выжигающего всё живое Света рванула от его меча во все стороны. От этой атаки нельзя было уклониться. Она накрыла меня с головой, затопив всё мое зрение белизной.

На трибунах Торквемада подался вперед, впившись пальцами в парапет. Если Чернов демон, сейчас от него не останется даже тени.

Свет бушевал несколько долгих секунд, плавя гранит под ногами.

Затем сияние начало угасать.

Я стоял на том же месте. Мой кожаный плащ слегка дымился по краям – я специально позволил ему немного обгореть для драматического эффекта. Но на моем теле не было ни единого ожога.

– Фокус с фонариком не удался, Гавриил, – мой голос в наступившей тишине прозвучал убийственно спокойно. – Теперь моя очередь.

Моя рука легла на рукоять «Эребуса». Большой палец сдвинул предохранитель.

С пронзительным воем, похожим на крик разрываемой ткани мироздания, из рукояти вырвался клинок абсолютной, беспросветной Тьмы. Скверна. Но благодаря осмиевому сердечнику артефакта, сканеры Инквизиции снова захлебнулись, выдавая лишь аномальный всплеск кинетической массы.

Паладин выдернул меч из камня и с боевым кличем бросился на меня, занося оружие для вертикального удара.

Я шагнул ему навстречу.

Мой черный клинок столкнулся со столбом Света.

Раздался звук, от которого у наблюдателей на трибунах лопнули барабанные перепонки. Это не был звон металла. Это был звук аннигиляции.

Абсолютный Свет Гавриила не обжег мою Скверну. Скверна ее сожрала. Черное лезвие «Эребуса» прошло сквозь пылающий меч Паладина, как сквозь иллюзию. Светящийся клинок Инквизитора просто рассыпался искрами, поглощенный Четвертым Кольцом.

Гавриил застыл, не веря своим глазам. Его Абсолютное оружие было уничтожено одним касанием.

Он попытался отступить, но я уже был в его личном пространстве.

Я не стал рубить его «Эребусом». Я деактивировал клинок, позволив рукояти повиснуть на ремне, и выбросил вперед пустую левую руку. Мои пальцы, твердые как метеоритная сталь, пробили его бело-золотой нагрудник точно в центре, там, где бился его источник.

Я не вливал в него Скверну. Я использовал гравитационный коллапс.

Я сжал кулак, и броня на его груди смялась внутрь с тошнотворным хрустом. Паладин издал сдавленный хрип. Его огромная туша оторвалась от земли, подброшенная моим ударом, и отлетела на десять метров назад, врезавшись в руническую стену кратера.

Камень треснул. Гавриил сполз на землю. Его аура Света мигнула и погасла. Он был жив, но его ребра были переломаны, а источник отключен болевым шоком. Бой занял меньше двух минут.

Я отряхнул пепел с рукава и неторопливо подошел к краю силового щита, за которым стоял Торквемада.

Глава Особого Отдела был бледен как мертвец. Его сканеры показывали абсолютный ноль. Ни демонической магии, ни порчи. Лишь человек с аномальной физикой, который только что голыми руками сломал лучшее оружие Инквизиции.

– Я прошел ваш тест, Ваше Сиятельство? – я посмотрел ему прямо в глаза. Иллюзорный карий цвет моих зрачков был безупречен. – Или мне нужно побить еще кого-нибудь, чтобы вы убедились в моей лояльности Империи?

Торквемада сглотнул. Он был умным человеком. Он понимал, что если он попытается убить меня сейчас, он нарушит слово Инквизиции, пойдет против воли Императора, давшего мне Жетон, и, что самое страшное... он не был уверен, что сможет меня победить.

– Тест пройден, Максим Чернов, – хрипло, выдавливая из себя каждое слово, произнес граф. Он махнул рукой, и силовой щит отключился. Медики в серых рясах тут же бросились к бессознательному Паладину.

– Вы чисты. Инквизиция снимает свои подозрения.

– Благодарю. Хорошего дня, граф. Постарайтесь больше не вызывать меня на рассвете. Я люблю поспать.

Я развернулся и пошел к выходу из кратера. Спиной я чувствовал его тяжелый, полный подозрений и бессилия взгляд. Шах и мат. Инквизиция официально признала меня легальным. У них больше не было повода совать нос в мои дела.

Вечер того же дня.

Штаб-квартира корпорации «Орион» на семьдесят пятом этаже сверкала огнями. Внизу, под облаками смога, раскинулась столица Российской Империи. Город, который еще не знал, что у него сменился хозяин.

Я стоял у панорамного окна, глядя на бесчисленные артерии дорог и мерцающие башни Великих Кланов. В моей руке был бокал с коллекционным вином, которое я даже не пробовал – просто наслаждался цветом.

Позади меня тихо открылась дверь.

– Босс, – голос Ильи Воронова был полон почтения. – Делегация Ямагути только что отбыла в Токио. Кендзи подписал всё. Эксклюзивный дистрибьюторский договор на десять лет. Первые транши уже поступили на наши оффшорные счета. Цифры... астрономические.

– Хорошо, Илья. Поднимай зарплату нашим бойцам. Пусть знают, что Синдикат щедр к тем, кто верен.

Воронов кивнул и неслышно растворился в коридоре.

Рядом со мной, почти касаясь моего плеча, встала Елена Морозова. От нее пахло дорогим парфюмом и легким морозом. Она смотрела на город вместе со мной.

– Мой дед передал поздравления, – тихо сказала Лена. В ее голосе больше не было надменности Ледяной принцессы. Там было признание силы. – Барсовы подали на банкротство. Их поместье выставлено на торги Имперским Банком. Твоя мачеха и братья перебрались в съемную квартиру на окраине. Они никто. А ты... ты снял все подозрения Инквизиции.

Она повернула голову и посмотрела на мой профиль.

– Кто ты на самом деле, Макс? Я видела тебя в Академии. Я видела тебя в Изнанке. Я видела, как ты ставишь на колени Великие Кланы и международных мафиози. Человек не может измениться так за один день.

Я сделал глоток вина, повернулся к ней и мягко, снисходительно улыбнулся.

– Я тот, Лена, кто обещал тебе сделать тебя совладелицей Империи. А люди... люди всегда видят лишь то, что хотят видеть. Они хотели видеть во мне ничтожество – они его видели. Теперь они хотят видеть во мне героя – и они видят героя.

Я поставил бокал на подоконник.

– Первый этап завершен. Мы вычистили мусор из моего прошлого. Мы создали экономический фундамент и армию. У нас есть политический щит.

Я посмотрел на сияющие вдали шпили Императорского Дворца.

– Но этот город слишком мал для «Черного Дракона». И Империя слишком давно не знала настоящей встряски. Великие Кланы зажирели. Инквизиция ослепла от своей праведности. Император думает, что может держать меня на коротком поводке.

Мои глаза на секунду вспыхнули фиолетовым огнем Бездны. Елена вздрогнула, но не отвела взгляд. Она сделала свой выбор.

– Готовься, Елена. Завтра мы начинаем экспансию. Архидемон только-только вошел во вкус.

Я отвернулся к окну, погружаясь в мысли о грядущих битвах. Впереди были новые провинции, древние тайны Изнанки и столкновение с теми, кто дергает за ниточки этого мира.

Но это уже совсем другая история.