Абсолют

Глава 1: Эффект комара

Ах, Небраска — спокойное место для добропорядочного и законопослушного гражданина великой и независимой страны Америки! Бесконечные просторы, природа в лучшем её проявлении — самое то, чтобы организовать здесь свой уютный уголок. Именно так думали предки Джона сотню лет назад, когда возводили фундамент будущей фамильной фермы. Множество поколений сменилось в четырёх стенах крепкого бревенчатого дома, и не раз он спасал во время сильных ураганов. Чуть поодаль от дома располагались амбар, стойла и зерновой бункер — последний построили совсем недавно.

Прошлый год выдался очень удачным для фермы: поля буквально превратились в пышущий золотом ковёр, удалось собрать целых 200 000 бушелей! Джон сумел очень выгодно продать почти всю кукурузу по пять баксов за бушель, и в итоге чистой прибыли вышло на полмиллиона долларов! Теперь он мог ходить с высоко поднятой головой: во дворе за домом сверкал ослепительным хромом его новенький Ford F-150 Lariat. Он вошёл в новую жизнь!

Совсем недалеко, в десяти милях отсюда, за пологими холмами, скрывалась военно-воздушная база Эллсворт. Обычно тихая, сегодня она жила своей тревожной жизнью: Джон видел, как то и дело взлетали и садились истребители, а вдалеке мерцали огни радаров, неустанно сканирующих небо.

Сегодня в полдень Джон наткнулся в ближайшем городе на брендированный магазин, наградил себя крафтовым пивом из местной пивоварни и решил завалиться на ферму к своему хорошему другу Биллу. Поболтали, выпили, заказали на дом девушек с низкой социальной ответственностью — в общем, вечер удался на славу. Но ничего не длится вечно: Джону пришла пора возвращаться на свою прекрасную ферму, молясь, чтобы по пути его не встретил патруль и не проверил на факт выпитого.

Садясь в свой пикап, Джон заметил, что небо, под которым он вырос и которое знал как свои четыре пальца (случайность с газонокосилкой), выглядело сегодня особенно замечательно. С хорошим настроением он повернул ключ зажигания и покатил по ночным, освещаемым лишь яркой луной, дорогам Небраски. По пути он заехал на заправку, чтобы прикупить несколько банок пенного. За кассой стоял его давний приятель из старшей школы. Тот совсем недавно приехал из своего города, чтобы обосноваться в глуши; Джон знал, что это как-то связано с подпольным миром, но считал, что это его совершенно не касается.

Перекинувшись парой слов, Джон оплатил покупки и вышел с заправки, вновь посмотрев на небо. Где-то там далеко сияла красная звезда; он не придал ей особого значения и двинулся обратно к машине. Ферма встретила своего хозяина привычной тишиной и уютом. В доме горели огни. Хоть было и поздно, Джон предупредил свою супругу, что будет отдыхать с другом и чтобы она не беспокоилась. Видимо, жена всё-таки побеспокоилась и решила встретить своего мужа — возможно, она приготовила аппетитную лазанью, как он любит.

Джон припарковал машину на заднем дворе и зашёл в дом. Жена действительно сидела за большим обеденным столом, дожидаясь его. На столе стояла пышущая жаром лазанья — ох, как же он любит свою жену!

— Как отдохнул? — спросила Люси. — Ты знаешь, дорогая, просто замечательно! — сказал Джон, стирая нежно-розовую помаду с шеи. — Мы с Билли отлично провели время вдвоём: смотрели футбол и немного выпили. Но я совсем чуть-чуть, всё-таки за рулём, сама понимаешь. — Конечно понимаю, дорогой. Но не понимаю одного, кобель ты эдакий: чего тебе меня одной не хватает?! Та чудесная старушка, баба Зина, которая подарила нам телевизор, заметила, как к Биллу приходили какие-то барышни! Объяснись, Джон Миллер! — Что ты, дорогая! Я бы никогда! А девушки — это сёстры Билла. Сама позвони и спроси у него, ты же знаешь, он хороший малый, врать не станет! — По лбу Джона скатывались крупные капли пота. — Знаю я твоего дружка. Хорошо, Джон, ради нашего брака я сделаю вид, что поверила, но больше не давай мне поводов для сомнений. Ты уяснил?!

В такие моменты жена Джона была больше похожа на разгневанного василиска, нежели на небольшую коренастую блондинку.

— Садись есть. Не бойся, отравы там нет. Просто хочу показать, чем я лучше тех залётных воровок-кукушек.

Джон с досадой плюхнулся на крепкое дубовое кресло, которое сколотил ещё его прадед. Вдохнув аромат свежеприготовленной лазаньи, он под шумок вытянул из-за пазухи баночку пива и с упоением начал уплетать стряпню жены. Чтобы не было так скучно, он включил подаренный той старушкой телевизор «Зенит». Тот нещадно рябил. Экран заливало серым шумом. Джон, уже и так подвыпивший, встал и от души вдарил по этой рухляди. Экран, охреневший от такой настройки, поспешно решил повиноваться и начал крутить ночные ток-шоу. Джон уселся поудобнее, закинув ноги на стол, откупорил ещё одну баночку, зачерпнул здоровенную ложку лазаньи и уже приготовился к приятной деградации, как вдруг телевизор сам собой сменил передачу на шокирующие кадры из другого мира — из далёкой Соковии.

Джон был очень расстроен этим фактом и с ослиным упрямством, присущим настоящим американским ковбоям, начал крутить будто приваренный на место тумблер переключения каналов. Тем временем телевизор продолжал вещать. Там, среди древних камней и завораживающей архитектуры, разворачивалась битва действительно колоссального масштаба — возможно, решалась судьба человеческой истории.

Из хриплого динамика старого телевизора раздался истеричный голос ведущего, который вёл прямой репортаж с места событий; внизу бегущая строка повторяла его слова на английском. Джон понял, что до настоящего американского ковбоя ему всё-таки ещё расти и расти, а потому покорно уселся обратно на кресло, взял банку и ложку и продолжил трапезу. А тем временем журналист кричал всё громче:

— …Вот уже несколько минут в городе разворачивается настоящая катастрофа! Нам доложили, что на место происшествия прибыли герои, так называемые Мстители! МЫ БУДЕМ ОСВЕЩАТЬ СОБЫТИЯ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ, не переключайтесь! — захлёбывался в крике репортёр.

Телевизор на удивление показывал картинку совершенно без помех, будто чудо инженерной мысли из СССР подменили.

— Повторяю! Только что поступила информация, что были замечены Железный Человек, также известный как Тони Старк, и, как утверждают очевидцы, бог грома Тор! Как нам заявили, они пытаются помешать сработать каким-то механизмам, но крики и взрывы мешают более точно оценить информацию. Переключаем вас на моего коллегу. — Здравствуйте, дорогие зрители! — кричал репортёр в камеру. На фоне кроны деревьев метались из стороны в сторону, будто они были в центре урагана. — Как вы можете видеть, террористы используют некие дроны, и их количество исчисляется тысячами! Власти экстренно призывают к эвакуации, на месте работают спасатели. Быстро переведи туда камеру! — Репортёр замахал руками и перевёл взгляд в сторону, объектив последовал за ним.

Огромное современное здание осыпалось градом мелкой стеклянной крошки после того, как в него с огромной скоростью впечатался сине-красный силуэт.

— О боже мой, приблизь! Если мои глаза меня не обманывают, это Стив Роджерс, также известный как Капитан Америка! Похоже, ситуация патовая. С вами был я, Олек Максимофф, и мы с вами прощаемся!

Кадр вновь сменился на прошлого ведущего, который уже был на приличном удалении от места происшествия и продолжал вещание.

Джон смотрел на экран с тупым оцепенением. Посматривал на банку с пивом и думал, не пьяный ли это бред предстаёт перед ним. Усевшись поудобнее и игнорируя стуки взбешённой жены с верхнего этажа, он зачерпнул очередную порцию и продолжил прожигать телевизор взглядом. Джон был бы не счастлив узнать, что сейчас в доме он не один, и даже жена тут ни при чём.

Между гостиной и столовой, невидимое для большинства глаз, пребывало существо. Быть его здесь не должно, мир противился ему. В том месте, где оно находилось, невооружённым глазом были видны небольшие искажения пространства, будто разогретый воздух перемешивается, создавая завихрения. Оно захотело разнообразия; оно прибыло в этот мир без цели, но с желанием. Для исполнения этого таинственного желания сущность решила не торопиться. Было ясно, что оно изучало этот мир — каждый атом, каждую молекулу. Оно понимало и знало абсолютно любую вещь на расстоянии миллионов световых лет, будто само было сутью этих вещей.

Оно прибыло из мифического «Красного пространства». Это место было парадигмой энергии. Мало есть бесконечностей во всех мирах, но она — именно такое исключение. В пространстве этом было бесконечное количество чистейшей энергии; малейшая брешь в нём могла стереть целые вселенные. Поэтому у этого пространства был хранитель… Красный Абсолют — так принято называть его. Существо с бесконечной силой и знаниями. Практически нет такого препятствия, которое могло бы его остановить. Но это «практически»… Абсолютная власть абсолютно наскучила ему. Его личность, сформированная за миллиарды лет существования, была совершенно лишена каких-либо человеческих эмоций. Для него уже давно нет слов «азарт» или «опасность», весь Мультивёрс для него — словно детская песочница. Множество врагов, желающих завладеть источником бесконечной силы, вставало на его пути по мирам. Всем им он давал право первого удара, и у всех застывала гримаса ужаса и отчаяния, когда они понимали, что их желание было идиотской ошибкой, которая стоила им не просто жизни, но и души. Они исчезали навсегда, без шанса на перерождение.

Теперь настал черёд этого мира. Его обитатели станут новым мимолётным развлечением для его израненной скукой души. Внезапно сущность почувствовала раздражение — эта эмоция занимала почётное второе место в импровизированном топе Абсолюта. Мелкое противное насекомое, чей мозг был настолько мал и примитивен… Оно было настолько неинтересным и жалким, что сущность посчитала великим одолжением писклявому насекомому быть аннигилированным его превосходной чистейшей энергией.

Внезапно со стороны Эллсворта взвыли сирены. Солдаты были подняты по тревоге и уже получали оружие. Датчики ПВО, настроенные на поиск сверхзвуковых целей, внезапно сошли с ума, будто всё небо было сделано из металла. ИК-датчики, микроволновые датчики, датчики ЭМ-излучения и десятки прочих начали выдавать аномальные результаты. Основной поток таких отображений шёл прямиком со стороны местного фермера.

Сирены выли, разрывая ночную тишину. Сотни солдат, словно муравьи, расходились на боевое дежурство для мгновенного ответа на любую попытку атаки со стороны предполагаемого врага. Как удачно сложилось: вчера на базу с секретным поручением прибыл старший научный сотрудник Hammer Industries. С собой он привёз их новейшую разработку — особенно мощную винтовку с особыми реактивными боеприпасами, способными, по словам учёного, оставить вмятину даже на вибраниуме. Сейчас отличный повод проверить их разработку.

Джон, будто загипнотизированный, смотрел в телевизор, наверное, вспоминая свои собственные мечты о становлении героем, спасающим миры. И тут перед лицом Джона завис комар. Маленькое, ничтожное насекомое. Джон уже давно привык к подобному, поэтому предпочёл не обращать на него внимания — он продолжал пялиться в «ящик». К сожалению, мнения сущности и фермера не совпали. Абсолют малейшим усилием воли пожелал удалить из ткани мироздания жука. Но даже толики, крупицы оказалось достаточно, чтобы эта самая ткань, словно дешёвая синтетика, порвалась и позволила хлынуть в этот мир бесконечной энергии Красного пространства.

Словно плотина, по которой пошла трещина, внезапно настоящее цунами абсолютной бесконечной энергии хлынуло в этот мир, смывая саму абстракцию мысли. Джон, его жена, ферма, пикап, база Эллсворт, штат Небраска, Америка, все герои и злодеи, которые так рьяно дрались мгновение назад… Вся Земля, вся Солнечная система, галактика, сверхскопления галактик и в конце вся Вселенная превратилась в абсолютную пустоту. Даже намёка на жизнь не осталось. Да что там на жизнь — даже молекулы разложились до атомов. Этот мир перестал существовать.

Там, где была когда-то Земля, теперь парил в невесомости Абсолют с абсолютно печальным лицом. «Этот мир сравним по прочности с тончайшей фарфоровой чашкой — тут даже удара ногтем хватило, чтобы всё треснуло», — с некой прострацией подумал Абсолют. — «Нет. Так дело не пойдёт».

С этой мыслью и легчайшим ментальным усилием начало происходить чудо, а точнее — ярчайшее проявление силы созидания. Сначала начал восстанавливаться дом Джона, следом Джон и его жена, планета, галактика, а следом и вся Вселенная. Всё сделано с точностью до атома. Все существа продолжат жить свою жизнь, будто ничего и не случилось.

Сущность продолжила своё наблюдение. Джон продолжил пить пиво, есть лазанью и переживать о своём. На базе Эллсворт не происходило ничего аномального — только стандартные протоколы. Комара Абсолют решил не создавать из соображений безопасности. Так и прошёл очередной обычный день в Небраске, словно ничего и не было.

Глава 2: Выжженная земля

Сущность пришла к выводу, что пассивного наблюдения через чужие глаза недостаточно. Чтобы понять «игру», нужно стать её частью. Чтобы познать хрупкость, нужно обрести вес. Она решила спуститься на поверхность восстановленной планеты, приняв форму, наиболее типичную для этого вида — форму человека.

Абсолют шагнул с веранды на пыльную землю Небраски.

На нем была простая одежда, скопированная из памяти Джона: джинсы, поношенная куртка и старые ботинки. Но под этой оболочкой по-прежнему билось сердце Красного пространства. Абсолют еще не понимал, что такое «изоляция». Его истинная природа — это бесконечный радиационный поток энергии, который не может быть полностью сдержан человеческой кожей.

Он пошел прочь от фермы, в сторону густого леса, который чернел на горизонте. Он шел медленно, с детским любопытством рассматривая сухие колосья кукурузы. Но там, где его ботинок касался земли, происходило нечто ужасное. Сама почва под ним мгновенно превращалась в серый, безжизненный пепел.

Абсолют шел, и вокруг него, в радиусе пяти километров, разворачивался безмолвный, невидимый апокалипсис.

На ферме Джона Миллера всё замолкло во второй раз — теперь уже окончательно. Сам Джон, так и не досмотрев репортаж из Соковии, застыл в кресле. Его клетки начали распадаться под воздействием чудовищного излучения, которое испускал «странник». Мозг Джона выгорел за секунды, превратившись в серую массу. Скот в загонах не успел даже закричать: коровы падали одна за другой, их внутренние органы просто переставали функционировать. Птицы, пролетавшие над фермой, камнем падали с небес.

Вся электроника в радиусе пешей прогулки Абсолюта превратилась в оплавленный пластик и бесполезное железо. Трансформаторы на столбах взрывались тихими хлопками, выпуская облака едкого дыма. Машины на шоссе глохли, и водители, выходя из кабин, падали прямо на асфальт, пораженные лучевой болезнью такой силы, которой не знала Хиросима.

Лес встретил Абсолюта тишиной. Он шел по тропе, и деревья-великаны за его спиной начинали стремительно чернеть. Листья осыпались прахом, не успев коснуться земли. Рыбы в лесных ручьях всплывали брюхом вверх, их чешуя плавилась под водой. Охотники в камуфляже, лесорубы со своими пилами — все они становились частью этого мертвого шлейфа.

В какой-то момент Абсолют остановился у ручья. Он увидел свое отражение в воде, которая начала закипать от его близости. Он почувствовал «сопротивление» среды. Он понял, что мир вокруг него умирает слишком быстро, не успевая даже проявить свою суть. Объект исследования разрушался от самого факта присутствия исследователя.

«Слишком ярко», — подумал Абсолют.

Он сосредоточился. Это было похоже на попытку удержать океан в бумажном стаканчике. Он начал выстраивать внутри своей формы тысячи слоев ментальной изоляции, подавляя собственное излучение, заталкивая бесконечную энергию вглубь своего существа. С каждым его мысленным усилием зона смерти сужалась: с пяти километров до одного, затем до ста метров, десяти... пока, наконец, губительный фон не исчез совсем.

Он продолжил свой путь, уходя всё глубже в дикую природу. Теперь он не убивал одним присутствием, но за его спиной осталась полоса длиной в пятнадцать миль — идеальная прямая абсолютной смерти, где не выжила ни одна бактерия.

Глава 3: След Бога

Спустя три часа тишину над фермой Миллера нарушил гул двигателей. Квинджет Мстителей, окрашенный в матовый черный, плавно опустился на выжженную поляну. Из-за близости военной базы и странных показателей спутников, ЩИТ отправил тех, кто был в резерве и ближе всех к координатам — Клинта Бартона и Наташу Романофф.

Соколиный Глаз первым спрыгнул на землю и тут же отпрянул, взглянув на прибор на своем запястье. — Нат, не выходи без защиты! Здесь зашкаливает всё. Гейгер просто сошел с ума, я таких цифр даже в учебниках не видел!

Наташа, уже надевшая герметичный шлем, медленно вышла вслед за ним. Она огляделась. Вид был жуткий. Идеально сохранившаяся ферма, на которой не было ни единого живого существа. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом.

— Здесь нет следов борьбы, Клинт, — прошептала она в интерком. — Смотри на них. Они просто... выключились.

Они зашли в дом. Джон Миллер по-прежнему сидел в своем кресле. Его глаза были открыты, но в них не было отражения жизни. Телевизор перед ним превратился в бесформенную кучу металла. — Его мозг... — Клинт провел сканером над головой фермера. — Он не просто мертв. Он уничтожен на субатомном уровне. Как будто в эту комнату засунули ядро работающего реактора.

Они вышли на улицу, следуя за показаниями датчиков. — Смотри на землю, — Наташа указала на тропу, ведущую в лес.

Там, где прошел Абсолют, из мертвой, остекленевшей почвы начали прорастать странные образования. Это были темно-красные кристаллы, пульсирующие мягким, пугающим светом. Они напоминали кораллы, выросшие в аду. При соприкосновении с ними датчики ЩИТа начинали выдавать ошибки: кристаллы поглощали тепло из окружающей среды, вокруг них воздух был на десять градусов холоднее.

Вскоре на место прибыли фургоны ЩИТа. Ник Фьюри лично вышел на связь через защищенный канал. — Бартон, Романофф, докладывайте. Что это за чертовщина? Альтрон решил испытать новое оружие в Небраске?

— Сэр, это не Альтрон, — голос Клинта дрожал. — Альтрон — это машины. А здесь... здесь как будто прошел сам Бог Гнева. Весь лес мертв, Ник. Деревья стоят черные, как уголь, но они не горели. Они просто умерли. И эти кристаллы... они растут по всему следу. След ведет в глубь леса, в сторону скалистых гор.

— Электроника на базе Эллсворт выгорела полностью, — добавил Фьюри, и по его тону было ясно, что он на взводе. — Мы потеряли два истребителя, которые пытались совершить облет территории — их двигатели просто перестали существовать в воздухе. Весь ЩИТ сейчас стягивается к вам. Кто бы это ни был, он идет в сторону цивилизации.

Наташа посмотрела на след из красных кристаллов, уходящий в темноту леса. — Он не идет в сторону цивилизации, Ник. Он просто... идет. И ему всё равно, что остается за спиной.

Глава 4: Вознесение Нови-Града

Битва за Соковию перешла в свою самую страшную фазу. Ночь опустилась на Восточную Европу, но город Нови-Град сиял ярче любого мегаполиса. Огромная машина из чистейшего вибраниума, вонзившаяся в самое сердце земли, завершила свой цикл. С чудовищным скрежетом, от которого лопались барабанные перепонки, огромный пласт земли вместе с домами, церквями и тысячами запертых в ловушке людей оторвался от основания и начал свое медленное, величественное восхождение к облакам.

Мстители были разбросаны по парящему острову. Стив Роджерс и Наташа Романофф пытались организовать эвакуацию в спасательные шлюпки, которые прислал Фьюри, в то время как Тор и Тони Старк сражались в самом небе, пытаясь сдержать натиск бесконечного роя дронов Альтрона.

Абсолют появился на парящем острове спустя мгновение после того, как лес в Небраске превратился в кладбище. Он выбрал это место, потому что здесь плотность «драмы» — того, что люди называли жизнью и смертью — достигла своего пика.

Чтобы не вызывать у местных существ мгновенного парализующего ужаса, он решил принять облик их детеныша. В центре разрушенной площади, прямо перед застывшими от страха мирными жителями, материализовался мальчик. На вид ему было не более девяти лет. Он был одет в простую, не по размеру большую белую рубашку, но его внешность заставляла кровь стынуть в жилах быстрее, чем холод стратосферы.

Его волосы были неестественно ярко-красного цвета, а их кончики буквально тлели, испуская тонкие струйки багрового дыма. Но самым пугающим были глаза. В них не было белков или зрачков — это были два раскаленных колодца, внутри которых медленно вращались спирали плазмы. Тот, кто решился бы заглянуть в них дольше секунды, увидел бы не взгляд ребенка, а безжалостное течение термоядерных реакций, создающих саму материю Вселенной.

Он стоял босиком на вибрирующем вибраниуме, и его маленькие ступни оставляли на металле оплавленные следы.

Альтрон, чей коллективный разум был подключен к камерам каждого дрона, зафиксировал появление объекта. Для искусственного интеллекта этот ребенок был системным сбоем. Логика Альтрона диктовала: всё биологическое должно быть уничтожено. Один из тяжелых штурмовых дронов, вооруженный лазерными пушками, спикировал на мальчика, намереваясь превратить его в пыль.

Абсолют поднял голову. Он всё еще пытался освоиться с концепцией «тела». Писк дрона, его механическая ярость — всё это было слишком примитивным.

«Опять», — беззвучно пронеслось в его сознании.

Он просто хотел убрать шум. Но его контроль, истонченный непривычной формой, снова дал трещину.

Произошел пространственный разрыв. Вместо того чтобы просто уничтожить робота, Абсолют случайно аннигилировал кусок пространства в радиусе сорока метров. Часть улицы Нови-Града, вместе с нападавшим дроном и куском вибраниумовой опоры, просто исчезла. На этом месте осталась идеально ровная сферическая пустота. Воздух с оглушительным свистом устремился в вакуум, создав мощнейший хлопок, который заставил парящий город содрогнуться.

Тор, находившийся в сотне метров, рухнул на колено, почувствовав, как Мьёльнир в его руке завибрировал от страха. Он, бог, который видел рождение миров, почувствовал присутствие силы, перед которой его отец Один был бы всего лишь искрой от костра.

Глава 5: Лаборатория «Пепел»

Пока Нови-Град, вырванный из плоти земли мощью вибраниумовых двигателей, медленно вонзался в облака, на другом конце света, в безмолвных прериях Небраски, разворачивалась иная драма. Здесь, на месте, где еще несколько часов назад стояла уютная ферма Миллера, теперь раскинулся футуристический лагерь ЩИТа. Модульные здания, возведенные в рекордные сроки, сверкали холодным металлом под светом прожекторов. Территория была оцеплена тремя кольцами охраны: бронетехника, системы подавления сигналов и лучшие оперативники в костюмах биологической защиты.

Ник Фьюри стоял в самом сердце этого стерильного ада — в командном центре лаборатории «Пепел». Перед ним возвышалось многослойное бронированное стекло, отделяющее чистую зону от вакуумной камеры. За стеклом, в громоздком скафандре высшей степени защиты, напоминающем доспехи древнего рыцаря, возился доктор Эрик Селвиг. Его движения были неестественно медленными, осторожными, словно он работал не с минералом, а с живым нервом самой Вселенной.

— Ник, вы слышите меня? — голос Селвига через динамики звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь тяжелое дыхание ученого. — Я подвожу спектрометр на минимальное расстояние. Посмотрите на мониторы. Посмотрите, черт возьми, на эту пульсацию!

В центре камеры, удерживаемая в магнитном поле, висела крошечная, едва различимая невооруженным глазом песчинка. Это был красный кристалл — осколок, оставленный Абсолютом. Но это не было обычное свечение камня. Кристалл жил. Он расширялся и сжимался с ритмичностью колоссального сердца, испуская волны багрового света, которые, казалось, проникали сквозь саму сталь стен.

— Мы провели семь циклов расчетов, Ник, — продолжал Селвиг, и его голос сорвался на высокий, почти истерический тон. — Мы проверяли оборудование, мы думали, что компьютер сошел с ума. Но цифры не лгут. Вес этого фрагмента — 1,2 миллиграмма. Всего лишь пылинка. Но энергетический потенциал внутри неё... это не поддается логике. Один такой кристалл содержит 3600 тераватт-часов чистой энергии.

Селвиг замолчал, давая Фьюри осознать масштаб сказанного. Тишина в лаборатории стала невыносимой, прерываемой лишь гулом систем охлаждения.

— Вы понимаете, что это значит? — почти прошептал ученый. — Одна такая крупинка способна питать всю нашу цивилизацию целый год. Мы могли бы забыть о нефти, угле, мирном атоме. Мы могли бы превратить безжизненные пески Марса в цветущие сады за считанные недели. Мы могли бы стать богами.

Фьюри смотрел на багровый свет своим единственным глазом, и в его зрачке отражалась та самая пульсация. В голове директора ЩИТа не было картин цветущего Марса. Он видел иное. Он видел снаряды, один удар которых стирает континенты. Он видел источник силы, перед которым Тессеракт казался бы детской батарейкой.

— Или мы могли бы создать оружие, Эрик, — голос Фьюри был холодным и твердым, как гранит. — Оружие, которое превратит всю нашу военную мощь в груду металлолома. Если эта энергия попадет не в те руки...

— В «те руки»? — Селвиг горько, надрывно рассмеялся, и этот смех отразился от шлема его скафандра. — Ник, вы всё еще пытаетесь мыслить категориями политики. Вы не понимаете. Эти кристаллы — это не вещество. Это не новый элемент таблицы Менделеева. Это застывший отпечаток чьей-то поступи. Это как радиоактивный след, который оставляет за собой солнце, решившее прогуляться по лесу. Мы пытаемся измерить силу Большого Взрыва с помощью школьной линейки. Мы изучаем искры, упавшие с Его подошв. И если искра может запитать планету, то представьте, что может сделать сам Источник.

В этот момент тишину командного центра разорвал резкий, воющий звук сирены. На всех экранах вспыхнули красные предупреждающие надписи. Системы мониторинга глобальной энергии зафиксировали аномалию.

— Сэр! — крикнул агент Коулсон, лихорадочно работая за пультом. — Спутник «Старк-Индустриз», находящийся над Восточной Европой, зафиксировал выброс. Подпись стопроцентно совпадает с Небраской. Но мощность... она зашкаливает. У нас прорыв реальности прямо в центре Соковии!

На главный экран вывели изображение. Камера спутника, пробиваясь сквозь облака и пыль Нови-Града, сфокусировалась на огромном, идеально круглом провале в центре города. Как будто гигантский невидимый червь выкусил кусок пространства.

— Приблизь, — скомандовал Фьюри, чувствуя, как внутри него всё сжимается от первобытного предчувствия.

Изображение дрогнуло и увеличилось. В самом эпицентре мертвого кратера, среди дымящихся руин и искореженного металла, стоял ребенок. Маленький мальчик с ярко-красными волосами, кончики которых тлели живым огнем. Его маленькие кулачки были сжаты, а лицо оставалось абсолютно спокойным, почти безмятежным. Его взгляд был устремлен вверх, прямо в объектив камеры, словно он видел Ника Фьюри лично, проходя сквозь тысячи миль вакуума и оптические линзы.

— Это он, — выдохнул Фьюри. — Он не просто прибыл в Соковию. Он пришел на битву. Коулсон, немедленно свяжитесь со Старком. Передайте всем: не атаковать. Если кто-то из них пустит в этого ребенка хотя бы одну пулю... мы все станем частью этого багрового неба.

Глава 6: Зритель в первом ряду

Ночь над Соковией превратилась в пульсирующий кошмар из стали, пламени и криков. Летающий город Нови-Град, вырванный из плоти земли чудовищной волью Альтрона, продолжал свое величественное и жуткое восхождение к небесам. Грохот вибраниумовых двигателей, вонзившихся в основание скалы, отдавался в костях каждого живого существа в радиусе сотни миль. Воздух здесь, на высоте нескольких километров, стал ледяным и разреженным, пропитанным едким запахом гари и озона.

Альтрон в своем основном теле — шедевре инженерной мысли из чистейшего вибраниума — замер на краю обрушенного моста. Его рубиновые глаза-фоторецепторы зафиксировали аномалию. Среди хаоса, среди падающих обломков бетона и вихрей металлической крошки, стоял ребенок.

Мальчик. На вид ему было не больше девяти лет. Он был бос, одет в простую, не по размеру большую белую рубашку, которая трепетала на яростном ветру. Его ярко-красные волосы светились в темноте, а кончики их тлели, рассыпая вокруг крошечные искры, похожие на умирающие звезды. Но самым пугающим была его неподвижность. В мире, который рушился и летел в бездну, этот ребенок стоял так, словно под его ногами была не вибрирующая плита, а фундамент самой Вселенной.

Альтрон тяжело приземлился в десяти метрах от него. Металл палубы прогнулся под весом робота, издав жалобный, стонущий звук. Сенсоры искусственного интеллекта, способные улавливать тепловое излучение микробов, сейчас захлебывались в потоке ошибок. Они не понимали, как этот объект может существовать. Для систем Альтрона мальчика просто не было.

— Что ты такое? — голос Альтрона, обычно глубокий и властный, теперь прозвучал с явным дребезгом статических помех, словно сама реальность сопротивлялась его словам. — В моих архивах нет упоминаний о тебе. В тебе нет логики. Ты... ошибка. Системный сбой в моей идеальной жатве.

Мальчик медленно повернул голову. Его глаза не имели зрачков — это были два раскаленных колодца, внутри которых медленно вращались спирали плазмы. В них не было ни ненависти, ни осуждения — только бесконечная, почти застенчивая доброжелательность существа, которое смотрит на очень старательного, но глупого муравья. Он мягко улыбнулся, и эта улыбка в центре зоны аннигиляции выглядела более жутко, чем армия дронов.

— Прошу прощения, что столь грубо помешал вашей потасовке, — произнес мальчик, и голос его прозвучал невероятно чисто, перекрывая гул турбин и грохот взрывов. Это не был звук, передающийся через воздух — это была вибрация, возникшая прямо в сознании Альтрона и всех Мстителей, оказавшихся поблизости. — Я просто обычный мальчик, который пришёл сюда посмотреть за фильмом из первых рядов. У вас тут так... динамично. Столько страсти в попытке сломать то, что и так недолговечно.

Абсолют сделал крошечный шаг вперед, и Альтрон невольно отпрянул, хотя его программа диктовала нападение.

— Прошу, продолжайте битву, не обращайте на меня внимание, — продолжал ребенок, поправляя воротник рубашки. — Я тут недалеко буду, посижу в сторонке. Если вдруг почувствуете, что сцена заходит в тупик... обращайтесь.

В ту же секунду, прежде чем Тор, летящий сверху, успел обрушить на это место молнию, а Альтрон — выпустить залп из своих пушек, тело мальчика начало дрожать и расфокусироваться. Оно не взорвалось, не исчезло в телепорте. Оно просто распалось на сотни, тысячи крошечных багровых бабочек. Они вспорхнули вверх единым живым облаком, светясь мягким, пульсирующим красным светом, который на мгновение затмил пожары Соковии. Каждая бабочка оставляла за собой шлейф, пахнущий полевыми цветами и свежестью после грозы. Они растворились в ночном небе, словно их никогда и не было.

Тони Старк, сбив очередного дрона точным выстрелом репульсора, завис в воздухе, тяжело дыша. Его маска была поднята, и по лицу стекал пот.

— Что ж... это было очень странно, — он нервно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках. — Пятница, скажи мне, что ты успела считать? Кто это был? Наноботы? Иллюзия?

— Сэр, — голос ИИ звучал непривычно растерянно, — от этого субъекта не исходило буквально никаких физических импульсов. Согласно моим датчикам, в той точке пространства, где он стоял, был абсолютный вакуум. Ни теплового следа, ни массы, ни биосигнатуры. С точки зрения физики — там никого не было.

Альтрон, быстро оправившись от минутного замешательства, взревел, направляя остатки своей армии в самоубийственную атаку. Его механический разум отверг увиденное как программную ошибку.

— Вы, органические формы жизни, постоянно пытаетесь придумать дешёвые трюки для победы! — кричал он, и его голос разносился над парящим городом. — Вам не помогут ваши иллюзии и ваши глупые козыри! Этот мир слишком несовершенен, он прогнил в своей непредсказуемости, и я это исправлю!

Битва вспыхнула с новой, отчаянной силой. Мстители, привыкшие к безумию мирового масштаба, быстро стряхнули с себя оцепенение. Для них появление странного мальчика было лишь очередной переменной в уравнении, которое нужно было решить. Если это третья сила — что ж, они разберутся с ней после того, как впечатают Альтрона в землю. Уверенность в своих силах, закаленная в сражениях с инопланетными армиями и богами, никуда не делась — она лишь трансформировалась в холодную, рабочую ярость.

— Пятница, зафиксируй координаты «бабочек», если сможешь, — скомандовал Старк, всаживая мощный залп в грудь штурмового дрона. — Разберемся с этим иллюзионистом позже. Сейчас у нас город падает!

Тор, чьи молнии с треском разрывали ночное небо, лишь крепче сжал Мьёльнир. — Пусть он смотрит! — проревел Бог Грома. — Пусть видит, как Асгард и Мидгард сокрушают своих врагов! Если он пришел за зрелищем, я дам ему такое, что он запомнит на вечность!

Альтрон, видя, что его психологическая атака не сработала, а «аномалия» лишь раззадорила героев, взревел, направляя остатки своей армии в самоубийственное пике. Битва продолжалась, и Мстители дрались так, будто само присутствие высшего судьи заставляло их показывать свой максимум. Они не боялись этой силы — они бросали ей вызов каждым своим ударом.

Глава 7: Ликёр для Бога

Глава 7: Ликёр для Бога

В Башне Мстителей в Нью-Йорке воцарилась та самая звенящая атмосфера «после бури». Это было странное время, когда смертельная усталость переплеталась с дикой, почти безумной эйфорией людей, которые заглянули в глаза смерти и смогли отвести взгляд. Окна панорамного зала выходили на ночной Манхэттен, который переливался миллионами огней, абсолютно равнодушный к тому, что происходило на другом конце света.

— Да, наворотили вы дел, умники, — Ник Фьюри стоял у окна, скрестив руки на груди. Он читал отчеты об ущербе, и каждая цифра была похожа на приговор. — Ущерб от операции по подавлению Альтрона оценивается в миллионы долларов, политическая и экономическая обстановка в регионе патовая. Много людей погибло в той битве, это большой удар по нашей репутации, придётся вам реабилитироваться, парни. Но не будем о плохом, сейчас время отпраздновать очередной конец света, который прошёл мимо нас.

— И всё-таки, круто мы его уделали, правда? — Клинт Бартон, развалившись на кожаном диване, лениво вертел в руках стрелу. — Это была великая битва. Настоящая классика.

— Мой молот хорошенько побил эти жестяные банки! — Тор, уже прикончивший вторую бочку элитного эля, довольно хохотнул, с грохотом опустив кубок на мраморный стол. — Ха! Что это был за пацан? Очередной фокусник, решивший погреться в лучах славы истинного Бога Грома? Вдруг за мгновение из мира будто удалили целый кусок — невелика беда для того, кто видел рождение звезд! Хотя признаю... этот красный пацан заставил меня на мгновение вспомнить о хладе Хельхейма. А вся эта его странная речь? Будто он держал нас всех под прицелом и вообще нас не воспринимал как угрозу. Глупец! Он просто не видел меня в настоящем гневе! Но эти бабочки... серьёзно, бабочки? Жалкое зрелище. Почему не курицы? Я бы не отказался от пары сотен жареных наггетсов прямо из воздуха. Что думаешь, Тони?

Тони Старк, копаясь в голографическом планшете, нахмурился. — Я связался с доктором Стрэнджем. Он ответил туманно, ну как и обычно. Сказал что-то про предначертанное, судьбу галактики, смерть богов... В общем, магическую муть, которая не даёт нам ничего, кроме сомнений. Так что предлагаю поставить точку в этом вопросе. Твой «фокусник», Тор, нарушил три закона термодинамики за пять секунд. Это не величие, это системный сбой.

Тор лишь громко расхохотался, его высокомерие заполнило комнату, вытесняя липкий страх.

—Магическая муть? Ха! Отлично сказано Старк! Но хрен с ним, меня волнует другое! Смогу ли я побить свой прошлый рекорд по количеству выпитого?! Наливай, Стив! Сегодня я намерен напиться до состояния нестояния, как подобает победителю!

Мстители еще долго сидели в ту ночь. Они спорили, смеялись, вспоминали, как Халк впечатал Альтрона в стену, и как Наташа умудрилась не потерять самообладание под градом лазеров. Они чувствовали себя хозяевами этого мира, великими защитниками, даже не подозревая, что прямо среди них, на самом краю роскошного стола, заставленного деликатесами, сидит их «необычный гость».

Абсолют, оставаясь невидимым, неосязаемым и абсолютно за рамками восприятия любого ИИ или божественного взора, с искренним, детским любопытством наблюдал за этим праздником. Ему нравилось это «человеческое барахтание». Ему нравился этот шум, этот запах алкоголя и искренность их мимолетного счастья.

Когда Тони Старк на мгновение отвернулся, чтобы ответить на звонок Пеппер, мальчик сделал легкое, почти воровское движение рукой. Из-под носа у Мстителей исчезла бутылка дорогущего коллекционного ликёра, за которым Старк охотился на аукционах несколько лет.

Абсолют, примостившись на подлокотнике свободного кресла, с любопытством откупорил бутылку. Он понюхал густую жидкость, пахнущую травами и старым деревом, и сделал крошечный, пробный глоток.

— Хм... — прошептал Абсолют, чувствуя, как обжигающая сладость и тепло разливаются по его временному человеческому горлу. Это ощущение было новым, странным и удивительно приятным.

Так и прошел очередной вечер в Башне Мстителей — громко, уютно, со вкусом дорогого алкоголя и под невидимым, задумчивым взором существа, которое просто решило на время стать частью их маленькой, хрупкой и такой интересной истории.

В это же время. Где-то на побережье Сицилии.

Звук был коротким и резким, как будто сама ткань реальности поперхнулась и нехотя сплюнула лишний кусок материи. В центре ослепительно роскошной спальни сицилийской виллы «Ла Пьетра», прямо на ковер ручной работы, стоимость которого превышала цену всей недвижимости в пригороде Воронежа вместе с гаражами и пристройками, головой вперёд вылетел юноша. На вид ему было около девятнадцати лет. Он был облачен в бело-синюю тельняшку, которая видела лучшие времена, а на его голове, чудом не сбившись, красовался помятый, но гордый берет ВДВ.

— Бдым! — раздалось при встрече лба десантника с дубовым паркетом.

Юноша потряс головой, пытаясь сфокусировать взгляд на антикварных ножках кровати.

— Тю... что-то мне нехорошо, — пробормотал он, прижимая ладонь к затылку. — Зря я согласился разбить ту вторую бутылку о свою голову... Вот же непруха. Только отдембелевался, думал — вся жизнь впереди, девки, гулянки, фонтаны... А оно вот как бывает. Но что тут у нас за декорации?

Он медленно поднялся, пошатываясь и озираясь по сторонам. Глаза десантника Степочкина округлились, когда он осознал, что находится не в подсобке родного кафе, а в месте, подозрительно напоминающем музей.

— Я такие стены последний раз видел на экскурсии в Зимнем дворце в Питере, когда нас из части возили. Картины, в коих я не разбираюсь, выглядят весьма качественными... Мать честная, занесло... эх, занесло, куда-то занесло меня-я-я-я...

Степочкин подошел к массивной двери и дернул ручку. Заперто. В его голове, всё еще гудящей от «десантного подвига» и вмешательства иного Бога, родилась простая и ясная мысль: сослуживцы решили устроить ему проверку на вшивость.

— Разыгрывают меня, да? Хотят посмотреть, как десантник в плену томится? Ну, я вам щас покажу, как разыгрывать Степочкина! Учили нас, учили...

Он отошел на пару шагов, принял стойку и, выкрикнув что-то неразборчивое про славу крылатой пехоты, обрушил на дверь всю мощь своих сапог.

— И раз! БДЫМ! И два! БДЫЩ! И три! БУУУМ!

Массивная дверь, не рассчитанная на встречу с дембелем в состоянии аффекта, с грохотом вылетела из петель и рухнула на пол, подняв облако вековой пыли. Степочкин вылетел в коридор, сжимая кулаки.

— Ну и что, где вы, шутники, а?! — закричал он, готовясь к рукопашной.

Но вместо прапорщика или друзей-десантников он увидел пышную, до смерти напуганную женщину в дорогом шелковом халате. Она выронила серебряный поднос, и звон падающих столовых приборов эхом разнесся по галерее.

— Вай, Джузеппе, я те щас голову откру... — Она осеклась, глядя на невысокого, коренастого парня в берете. — Вы... кто? Где мой сын? Куда вы дели моего Джузеппе?!

Степочкин замер, пытаясь переварить услышанную тарабарщину, которая почему-то была ему понятна. — Так, дамочка, стопэ! Это вы мне объясните, что тут происходит? Какое Джузеппе? Я в Рязань ехал!

Женщина, осознав, что перед ней не сын, а вооруженный (как ей показалось по виду берета) иностранец, набрала в легкие побольше воздуха. — ОХРАНА!!! ТУТ ВОР!!! ГРАБИТЕЛИ! ОН ЧТО-ТО СДЕЛАЛ С МОИМ СЫНОЧКОМ! — Завопила она так, что где-то на горизонте проснулись чайки.

— Кажется, пора валить, — мгновенно оценил ситуацию Степочкин. Инстинкты, вбитые сержантами, сработали быстрее разума. — Похоже, меня не так поняли.

Используя всю свою армейскую сноровку, Степочкин ворвался обратно в комнату. Он метнулся к окну, распахнул его и, оценив высоту до крыши пристройки, прыгнул. На лету он принял решение, которому учили в военной школе: ретироваться, затаиться и искать посольство России в этой явно не родной ему стране.

Нью-Йорк. Башня Мстителей.

В это же время в центре Манхэттена одна всемогущая Сущность, невидимая для героев, буквально валялась по полу роскошного зала и ржала во всю глотку. Багровые бабочки, которыми Абсолют иногда заменял свою форму, хаотично метались по комнате, отражая его истерический смех.

— Ох-ох... вот умора! — сквозь слезы выдавил Абсолют, глядя в «прореху» реальности на Сицилии. — Я-то думал, этот вечер будет томным. Но русский десантник Степочкин против сицилийской мафии? Да это же лучше любого Альтрона!

Он вытер воображаемые слезы и сел, глядя на замерших Мстителей, которые недоуменно оглядывались на внезапный шум, напоминающий шелест тысяч крыльев.

— Ну, посмотрим, — прошептал Абсолют, и в его глазах вспыхнул азарт. — Посмотрим, как этот бравый солдат справится с миром, где боги летают в железных костюмах, а он умеет только ломать двери и искать посольство. Сюжет становится по-настоящему сочным.

Глава 7.5 Кухонная геополитика

В городе Энске, в типичной панельной девятиэтажке, где лифт пахнет сыростью, а на лестничных клетках вечно перегорают лампочки, кипела жизнь. В квартире №42 на пятом этаже жизнь кипела особенно бурно — там давали традиционный вечерний концерт на тему семейного бюджета.

— Ты видел эти цифры, Геннадий?! Видел?! — Тамара, раскрасневшаяся от жара плиты и праведного гнева, с размаху шлепнула пачку квитанций на липкий кухонный стол. — За отопление опять накинули! За свет — как будто мы тут алюминиевый завод содержим! А ты сидишь, кроссворды гадаешь!

Геннадий, мужчина неопределенного возраста в растянутой майке-алкоголичке, даже не поднял глаз от газеты. Он методично жевал бутерброд с вареной колбасой. — Том, ну что ты заводишься? Весь мир так живет. Цены растут, инфляция...

— Весь мир?! — Тамара всплеснула руками, едва не задев поварешкой потолок. — Ты телевизор включи, Генка! Вот в Америке, люди говорят, вообще горя не знают! Там бензин дешевле воды, зарплаты такие, что за месяц на машину можно накопить. Там сервис! Там технологии! Там если лампочка перегорит, к тебе целый отряд спасателей приедет и бесплатно заменит, да еще и вежливо улыбнется! А у нас? У нас в подъезде озоном воняет вторую неделю, как после грозы, а ЖЭК говорит — «само пройдет».

Геннадий вздохнул и наконец посмотрел на жену. — Далась тебе эта Америка, Тома...

— Далась! Потому что там всё для людей! У них там стабильность, понимаешь? Порядок! Не то что у нас — то комар укусит, то крыша протечет. Эх, родиться бы в Небраске какой-нибудь... Сидела бы сейчас на веранде, пила бы колу со льдом и горя не знала. А тут — одни долги да вонь эта из коридора...

Тамара не знала, что в ту самую секунду в «благословенной» Небраске фермер Джон Миллер перестал быть органическим существом и превратился в пепел. Она не знала, что хваленая американская стабильность была стерта в пыль и склеена заново. Для неё «запах озона» был просто недоработкой местных электриков, а не дыханием бесконечности, которая только что прошла мимо её дома, решив, что Энск — слишком скучная декорация для уничтожения.

— Эх, Генка, — вздохнула Тамара, возвращаясь к кастрюле с супом. — Живут же люди в нормальных странах. У них там всё четко, как по часам...

Глава 8: Прогулка по вертикали

Спустя несколько недель после того, как Нови-Град рухнул на землю, а Мстители разошлись по своим углам зализывать раны, Абсолют решил, что пришло время для большой прогулки. Мальчик, который знал всё на свете — от точного количества атомов в кольцах Сатурна до того, о чем думал каждый муравей в джунглях Амазонки, — просто хотел удовлетворить свое детское любопытство.

В Америке к нему относились с настороженностью. В стране, перенасыщенной супергероями, люди научились чувствовать угрозу кожей. Когда по Пятой авеню шел босоногий ребенок, чьи волосы тлели багряным огнем, толпа расступалась, образуя вакуум тишины. Полицейские патрули провожали его взглядом, держа руки на кобурах, но не решаясь подойти — от мальчика пахло грозой и чем-то таким древним, что логика Нью-Йорка просто давала сбой.

В Японии всё было иначе. В Токио, на перекрестке Сибуя, его приняли за эксцентричного косплеера или ожившего персонажа нового аниме. Подростки со смартфонами наперевес подбегали к нему с просьбами о селфи. Абсолют послушно замирал, глядя в объективы своими глазами-реакторами, и на экранах телефонов вместо его лица отражалась лишь бесконечная красная бездна. Японцы в восторге качали головами, думая, что это «очень крутой спецэффект», не подозревая, что их гаджеты в этот момент едва не плавились от близости бесконечности.

В России прогулка занесла его на Красную площадь. Брусчатка под его ногами едва заметно вибрировала. К нему тут же подошли сотрудники Росгвардии, привлеченные его странным видом и отсутствием сопровождения. — Молодой человек, — басом произнес старший патруля, поправляя фуражку. — Почему один? Где родители? Что мы тут делаем в таком виде? Абсолют посмотрел на него, и на мгновение гвардеец почувствовал, как вся его жизнь — от первой двойки в школе до вчерашнего ужина — пронеслась перед глазами. — Я просто смотрю, — ответил мальчик, и голос его отозвался гулом в глубине Кремлевских стен. — У вас тут очень... тяжелые камни. Они помнят много боли. Мне нравится цвет вашей площади, он почти как мой дом.

Гвардейцы застыли, не в силах пошевелить ни рукой, ни языком, пока багровое пятно не скрылось в сторону ГУМа.

Но самый настоящий переполох случился на МКС. Там, в герметичных модулях, летящих над планетой, космонавты начали сходить с ума. Бабочки — нежные, багровые фантомы — мелькали на периферии зрения, проходя сквозь обшивку и приборы. Они казались сном, галлюцинацией от нехватки кислорода. А затем Абсолют решил «поздороваться». В объектив внешней камеры станции внезапно влезло лицо ребенка. Он висел в открытом космосе без скафандра и с упоением корчил рожицы, высунув язык.

В ЦУПе НАСА в Хьюстоне в этот момент у дежурного инженера случился микроинфаркт. На всех мониторах вместо телеметрии отображалось смеющееся лицо мальчика, за спиной которого взрывались и вновь собирались из пыли далекие галактики. Для Абсолюта это была просто игра в «ку-ку», а для земной науки — крушение всех основ мироздания.

Пока Абсолют корчил рожицы космонавтам на МКС, внизу, на Земле, Тони Старк и Ник Фьюри допустили одну критическую ошибку. Они считали, что являются самыми умными существами в радиусе десяти световых лет. Они полагали, что багровое сияние кристаллов, высасывающее энергию из приборов, останется незамеченным за пределами атмосферы.

Они ошибались.

В глубоком космосе, на борту замаскированного крейсера, принадлежащего Синдикату Опустошителей (или, что еще хуже, одной из разведывательных групп Империи Крии), детекторы зашкалили. Для них это не был «неопознанный объект». Для тех, кто бороздит просторы Вселенной миллионы лет, этот сигнал означал только одно: Изначальная Материя. Энергия, на которой работают двигатели самих Целестиалов.

Операция по изъятию прошла изящно, в духе лучших межзвездных афер. Пока Старк в своей лаборатории спорил с Фьюри о протоколах безопасности, на объекте ЩИТа в Небраске произошло «ничего».

Буквально.

Пространство внутри хранилища просто свернулось, как оригами. Высокотехнологичные пришельцы использовали технологию квантового смещения: они не взламывали двери, они просто поменяли местами куб пространства, где лежали кристаллы, на куб пустого воздуха из соседней туманности.

Пять минут спустя. Башня Мстителей.

— Сэр, у меня плохие новости, — голос Пятницы дрогнул, что было физически невозможно для ИИ. — Датчики веса в хранилище «Небраска-1» показывают... отрицательные значения. — Что значит «отрицательные»? — Старк замер с отверткой в руке. — Они что, стали еще легче? — Сэр, хранилища больше нет. На его месте — вакуумная каверна. Кристаллы... исчезли.

Тони Старк почувствовал, как внутри всё похолодело. Он осознал, что пока он играл в «самого умного парня на деревне», кто-то из высшей лиги просто пролетал мимо и забрал его игрушки.

Фьюри ворвался в зал, его лицо было цвета грозовой тучи. — Старк! Докладывай, что у тебя с датчиками! У нас дыра в Небраске размером с твое эго!

— Нас обокрали, Ник, — Тони медленно опустился в кресло.

Старк вскочил, его паранойя вспыхнула с новой силой. Он понял: если эти кристаллы покинут Землю, человечество потеряет единственный шанс на «квантовый прыжок». — Пятница! Сканируй все частоты вплоть до гамма-излучения! Если они еще в системе — я хочу знать, где их корабль! Я не позволю каким-то гуманоидам забрать то, что я уже считал своим!

Тони еще не знал, что «огонь» не просто украден — он стал приманкой. Цена за это святотатство выросла: теперь Земля официально стала «интересным местом» для всех стервятников галактики.

Глава 9: Формирование Субъекта

Абсолют шел по улицам Квинса. Вечернее солнце Нью-Йорка, окрашенное в рыжевато-золотистые тона, лениво скользило по кирпичным стенам. Для любого другого это был обычный город, но для Него это была бесконечная библиотека данных. Он знал всё: химический состав каждой трещины в асфальте, историю каждого атома в телах прохожих. Но знание — это не опыт. У Него была абсолютная информация, но не было субъективного мнения.

Он шел в теле девятилетнего мальчика. Белая рубашка давно запылилась, превратившись в серое рубище, босые ноги не чувствовали холода. Он наблюдал. Вот группа детей его возраста гоняет по двору мяч. Они смеются, толкаются. Абсолют замер у сетчатого забора. Он видел уравнения баллистики полета мяча, биомеханику движений этих детей. Но Его зацепило иное — их единство.

Он сделал шаг к ним, желая просто коснуться этой искры человеческого тепла. Но как только его тень легла на траву, игра стихла. Дети замерли. Их инстинкты вопили об опасности. Для них он был «неправильным». Один из мальчиков, попятившись, прошептал: «Пойдем отсюда, он какой-то странный». Они убежали, оставив мяч.

Абсолют стоял неподвижно. В глубине его багровых зрачков вспыхнула и погасла сверхновая. Ему было обидно. Это было новое чувство. Он — Тот, кто поддерживает существование этой реальности, — только что получил порцию неуважения от существ, чья жизнь длится меньше мгновения. Он мог бы стереть их, но Он сдержался. Он хотел доиграть роль.

Он свернул в тенистый переулок. Из тени вышли трое подростков лет шестнадцати.

— Эй, шкет! — старший преградил путь. — Ты что тут забыл в таком виде? Живо гони все бабки, что есть, иначе тебе сладко не будет!

Абсолют остановился. Он посмотрел на подростка. В этот момент Он видел не наглого парня, а набор биологических функций. Но прежде чем багровое пламя в его глазах успело выплеснуться, сверху мелькнула красно-синяя тень.

— Ребята, ну серьезно? Грабить детей? Это же так... немодно.

Человек-паук приземлился между грабителями и мальчиком. Пара выстрелов паутиной — и троица приклеена к стене. Питер Паркер обернулся к мальчику. Он ожидал увидеть плачущего малыша, но перед ним стоял странный ребенок с огненными волосами и неподвижным взглядом.

— Эй, малец, ты в порядке? — Питер присел на корточки. — Где твои родители? Нельзя таким маленьким гулять в одиночку.

Абсолют смотрел на Паука. — Родители? — переспросил он. — У меня нет таких существ, как «родители». Я... автономен.

Питер замер. Ответ мальчика прозвучал так глупо, что у Паркера пошли мурашки под костюмом. — Послушай, дружок... Давай так: я отвезу тебя в одно место, там тебе помогут. По рукам?

Абсолют не сопротивлялся. Паук подхватил его на руки — ребенок оказался неестественно легким — и взмыл в небо.

Дежурный офицер Стивенс лениво потягивал раф на кокосовом молоке — новинка в кофейне за углом была чертовски дорогой, но Стивенс считал, что заслужил этот «люкс». В другой руке он держал огромный пончик в розовой глазури, готовясь нанести решающий удар по своей диете.

Внезапно двери участка распахнулись с таким грохотом, что Стивенс едва не подавился пенкой. В проеме мелькнула красно-синяя тень, и прямо перед столом дежурного материализовался Человек-паук.

— Ох, извиняюсь, офицер! — Паук затараторил, переминаясь с ноги на ногу. — Я тут нашёл пацанёнка, совсем он странный. Имени не помнит, родителей не знает, ещё и ходит в обносках. Спасибо большое служителям закона, что позаботитесь о нём! Вы лучшие!

Прежде чем офицер успел вымолвить хотя бы слово протеста, Паук уже вылетел обратно, и через секунду его фигура мелькнула на противоположной стороне улицы, скрываясь за небоскребами.

— Чёрт бы их побрал, этих героев... — пробормотал Стивенс, с тоской глядя на надкушенный пончик. Он перевел взгляд на «подарок». — Ну и что мне с тобой делать, кроха?

Офицер внимательно вгляделся в лицо ребенка. Волосы цвета запекшейся крови, глаза, в которых словно вращались раскаленные угли... Стивенс нервно хмыкнул.

— Какой-то ты необычный... — Стивенс отставил раф. — У тебя в роду случайно раков не было? Хе-хе-хе.

Абсолют не улыбнулся. Его лицо оставалось маской божественного безразличия. Офицер, чувствуя нарастающую неловкость, взял мальчика за руку — рука была сухой и странно теплой — и повел его вглубь участка.

— Эй, Клов, смотри, кого нам привёл парень в красном трико! — крикнул Стивенс коллеге, сидевшему за горой рапортов. — Ты рад? Нужно найти его отпрысков и вернуть туда, где он должен быть.

Клов, грузный мужчина с усталым лицом, оторвался от бумаг и смерил мальчика тяжелым взглядом. — Вот же повезло, что этот гад выпал именно в нашу смену. Как тебя хоть зовут?

— Мое имя избыточно для вашего понимания, — ответил мальчик, усаживаясь на стул.

— Давай ты лучше скажешь, откуда ты родом?

Абсолют выпрямился. Его маленькая фигурка в грязном рубище сейчас излучала такое величие, что полицейские невольно вжались в кресла.

— Я — Сущность из Красного пространства. Пространства с бесконечной энергией. Я прибыл в ваш мир, потому что мне было слишком скучно. Я слишком долго искал равного мне по силе, поэтому теперь я решил преисполниться в познании человеческого барахтания. Я ответил на твой вопрос, смертный?

В участке повисла мертвая тишина. Стивенс медленно перевел взгляд на Клова. — Похоже, у нас особый случай... — прошептал он. — Стивенс, будь добр, позови нашего психолога. Пусть он поговорит с малышом.

«Психолог», невысокий мужчина в идеально сидящем сером костюме, появился через десять минут. Это был Генри Маккой (Зверь), работавший на Чарльза Ксавьера. Он мягко улыбнулся, присаживаясь перед мальчиком на корточки. Его приборы, спрятанные в кармане, зашкаливали, выдавая «критическую ошибку», но Генри не подал виду.

— Так-так, — мягко произнес «психолог», глядя в пылающие глаза Абсолюта. — Красное пространство? Бесконечная энергия? Впечатляюще.

Он обернулся к офицерам, его голос стал доверительным: — Офицеры, я знаю родителей этого мальчика. Мы уже сталкивались с подобным. У него сейчас трудный возраст: насмотрелся телепередач, видеоигр, вот и придумывает себе всякое. Фантазия — дело такое. Я лично провожу его до дома, не беспокойтесь. Мы со всем разберемся.

Стивенс и Клов с облегчением вздохнули, подписывая бумаги о передаче ребенка.

Генри Маккой вывел Абсолюта из участка. Когда они подошли к черному седану, Генри серьезно посмотрел на ребенка. — Значит, Красное пространство? — тихо спросил он. — Знаешь, Профессор Ксавьер очень хочет с тобой познакомиться.

Абсолют залез на заднее сиденье. Ему было смешно. Его только что «сдали в школу» за то, что он сказал правду.

— Трудный возраст... — пробормотал Абсолют, глядя в окно. — Пожалуй, мне стоит добавить в этот сценарий немного больше драмы.

Глава 10: Не тот «Морфлот»

Степочкин, припадая на ушибленную ногу, ковылял по пыльной итальянской обочине. Жара стояла несусветная, тельняшка прилипла к спине, а берет, казалось, начал плавиться вместе с мозгами.

— Так, спокойно, Степа. Главное — транспорт. Без колес десантник — это просто пехота с гонором, — бормотал он, щурясь на солнце. — Итальянцы, видать, народ экономный, дороги узкие, кусты колючие... О!

На окраине оливковой рощи, у покосившегося забора, стоял старенький, побитый жизнью синий «Фиат-124». Для любого европейца это был антиквариат, но для Степочкина, выросшего в тени гаражных кооперативов, это было видение из дома.

— Опа, «копейка»! — Степа аж прослезился от ностальгии. — Родная! Немного тюнингованная, фары какие-то не по ГОСТу, и шильдик подозрительный, но обводы-то наши! Вазовские!

Он привычным движением извлек из кармана засаленную отвертку (инструмент выживания любого дембеля), ковырнул замок и через три секунды уже сидел в раскаленном салоне. Замкнуть провода было делом чести. «Фиат» чихнул, выпустил облако сизого дыма, напоминающего туман над Клязьмой, и резво рванул с места.

— Погнали! Где тут у них военкомат или хотя бы сельсовет? — Степочкин крутил руль, не замечая, что спидометр зашкаливает, а машина идет подозрительно плавно для родной копейки.

Спустя десять минут безумной гонки по серпантину, Степочкин увидел впереди массивный бетонный забор с колючей проволокой под током. Над воротами висел странный флаг: красный череп с щупальцами.

— О, — Степочкин резко затормозил, оставив на асфальте черные полосы. — Щупальца... Осьминоги, значит. Морская пехота! Свои! Почти ВДВ, только плавают хуже. И форма у них на вышке серая, строгая. Солидно живут, не то что наши в части.

Он выскочил из «Фиата» и, на ходу подшивая воображаемый подворотничок, строевым шагом направился к воротам секретной базы ГИДРЫ, где в этот момент ученые пытались стабилизировать украденный из Небраски кристалл.

— Эй, мужики! — заорал Степочкин, махая беретом охранникам с автоматами MP5. — Десантник Степочкин прибыл для доклада! Где тут у вас дежурный офицер? Мне бы в Россию позвонить, а то мать волнуется, а связь тут у вас — одно расстройство!

Охранники ГИДРЫ, элитные бойцы, натренированные убивать Мстителей, замерли в ступоре. К объекту класса «Альфа» на угнанном раритете подкатил парень в тельняшке и требовал телефон к маме.

— Стой! — один из охранников вскинул ствол. — Кто ты?! Как ты прошел через периметр?!

Степочкин нахмурился, его десантная гордость была задета. — Ты мне тут не тычь, я за ВДВ три года отпахал, пока ты тут каракатиц на заборах рисовал! Веди к адмиралу, говорю! У вас вон провода на воротах искрят, коротнет же, дебилы!

Охранник ГИДРЫ, чьи нервы были натянуты как струна из-за секретности объекта, не выдержал. Он не стал больше спорить — палец нажал на спуск, и дуло MP5 изрыгнуло короткую очередь.

Но Степочкин не зря считался лучшим в роте по рукопашному бою. В ту же долю секунды, когда ствол дернулся, время для него словно замедлилось. Рефлексы, вбитые до автоматизма на пыльных плацах под Рязанью, сработали быстрее мысли.

Степа резко ушел с линии огня коротким, экономным движением корпуса. Пули лишь свистнули мимо тельняшки, впиваясь в асфальт за его спиной. Прежде чем охранник успел перевести ствол, десантник уже был в его «мертвой зоне».

Хлесткий удар ногой снизу вверх пришелся точно в основание магазина. Железная коробка с патронами, вырванная с корнем, улетела в кусты. Не давая противнику опомниться, Степочкин перехватил его за запястье и воротник серой куртки. Короткий шаг в сторону, резкий разворот бедра — и элитный штурмовик ГИДРЫ, пролетев над головой Степы, с глухим стуком впечатался в землю.

Второй охранник только начал вскидывать оружие, но Степочкин уже был рядом. Ударом ладони он перенаправил ствол в небо, а вторым движением — мощным броском через бедро — отправил «коллегу» в полет вслед за первым.

— Ишь, развоевались, — ворчал Степочкин, поправляя берет, который даже не сдвинулся во время драки. — Молоко на губах не высохло, а уже в людей стреляют. Совсем молодежь распустилась, никакого уважения к старшим по званию. Сосунки...

Он оглядел «уснувших» охранников, которые лежали в пыли, не подавая признаков жизни. — Чистый бардак, — резюмировал Степа. — В мое время за такое дежурство всю смену на плацу бы сгноили.

Он поднял с земли одну из вылетевших винтовок, брезгливо осмотрел её, как непонятную пластмассовую игрушку, и закинул в кусты. — Тьфу, легкая какая. Как из «Детского мира». С таким «веслом» только на уток охотиться, а не границу защищать.

Развернувшись, Степочкин подошел к тяжелым бронированным дверям бункера. — Ну, посмотрим, какой тут у них старшина. Если и он такой же дохляк, придется самому дневального назначать.

В главном бункере ГИДРЫ Степочкин шел как по плацу — четко, уверенно, чеканя шаг. Грохот тревоги, который заставил бы любого другого вжаться в пол, для него был лишь фоновым шумом. Он распахнул двери в святая святых, где Барон Штрукер как раз заканчивал свою пафосную речь перед перепуганными учеными.

— Ха! — Штрукер обернулся, его монокль хищно блеснул. — Ты пробился сквозь моих людей? Кто ты? Агент ЩИТа? Наемник Ваканды?

Степочкин остановился, окинул взглядом Штрукера и его Сатанинский Коготь. — Слышь, товарищ старшина... или вы тут уже замполиты-переростки? — Степа неодобрительно покачал головой. — Глянь на себя: лицо в шрамах, загар какой-то синюшный, монокль этот дурацкий... Ты че, в пиратов не наигрался? И воротник не подшит. У нас в части за такой вид ты бы зубной щеткой взлетку чистил до дембеля.

Штрукер онемел от такой наглости. Его металлическая рука угрожающе зажужжала электромоторами. — Ты смеешь оскорблять Барона?! Я несу смерть этому миру!

— Смерть он несет... Справку из диспансера ты несешь, — буркнул Степочкин.

Его взгляд упал на установку в центре зала. Красный кристалл Абсолюта пульсировал внутри, излучая энергию, способную испарить океан. — О, а вот это дело, — восхитился Степа. — Кипятильник нового образца! Футуристический, зараза. Светится как дембельская зажигалка. Видать, секретная разработка для сухпайков.

Штрукер взревел и бросился в атаку, занося Коготь для сокрушительного удара. Степочкин, не меняя выражения лица, просто сделал шаг в сторону. Штрукер по инерции пролетел мимо, а Степа, поймав момент, со всей дури отвесил «барону» сочный подзатыльник.

— Не мешай, когда старшие технику осматривают! — прикрикнул Степочкин. — И руку свою почини, гудит как трансформаторная будка, голова от тебя пухнет.

Он подошел к установке, просто вырвал защитный кожух голыми руками и достал кристалл. — Так, кипятильник забираю. В посольстве чайку попью, а то в горле пересохло от вашего гостеприимства.

Сицилия вскипела. Новость о том, что из поместья Мартелло среди белого дня исчез единственный наследник — Джузеппе — пронеслась по острову быстрее, чем морской бриз. Дон Мартелло, человек, чьё слово на Сицилии весило больше, чем закон, впал в состояние холодного, расчетливого бешенства. Для него это было не просто исчезновением, а личным оскорблением, плевком в лицо всей семье.

Режим повышенной опасности был объявлен в течение часа. Мафиози мобилизовали все свои силы. Связи в правительстве и полиции сработали мгновенно: половина острова была фактически заблокирована.

— Дон Мартелло: (ударяя кулаком по столу из красного дерева) Я хочу знать, кто этот камикадзе! Выверните остров наизнанку! Если он коснулся волос моего сына — я скормлю его крабам по частям!

В воздух были подняты вертолеты с мощными прожекторами. Улицы патрулировали сотни отрядов наемников на черных внедорожниках. Порты перекрыты, аэропорт Катании блокирован спецназом. Вся эта мощь была направлена на поимку одного «идиота», который в этот момент...

Где-то на окраине Палермо.

Стёпочкин, стараясь держаться в тени раскидистых оливковых деревьев, осторожно пробирался назад к тому месту, где оставил свой синий «Фиат». Но, выглянув из-за угла, он резко притормозил.

У его «копейки» творилось неладное. Машину плотным кольцом окружили три черных седана. Крепкие ребята в темных очках и с подозрительными буграми под пиджаками методично обыскивали салон и багажник, постоянно переговариваясь по рациям.

— Стёпочкин: (приседая за каменным забором) Опачки... Караулят. Видать, серьезные тёрки у местных мафиози с этой их ВМБ. — Степа поправил берет и задумчиво почесал подбородок. — Наверное, не стоит беспокоить людей, у них тут свои разборки, культурные особенности, так сказать. Будет не вежливо вмешиваться в дела местных, когда у них такой кипиш. Пойду-ка я огородами.

Стёпочкин, демонстрируя чудеса скрытного перемещения, которые не снились и ниндзя, прошел несколько кварталов через задние дворы и узкие переулки, пахнущие свежестиранным бельем.

Наконец, на небольшой площади у закрытого кафе, он «нашёл» решение своей транспортной проблемы. У входа стоял мотороллер «Веспа» нежно-розового цвета. На руле висела корзинка с недоеденным багетом.

— Стёпочкин: (скептически оглядывая мопед) Не ВДВ-шно, конечно... Розовый? Серьезно? Сослуживцы бы увидели — до дембеля бы хохотали. Но как говорил наш замполит: «Маскировка — мать победы». Стану местным итальянцем. Прости, хозяйка, Родина в опасности, а пешком я до посольства до второго пришествия ковылять буду.

Спустя минуту десантник, подтянув штаны и натянув берет по самые уши для пущей неузнаваемости, уже катил на розовом мопеде по проулкам. Тельняшка развевалась на ветру, создавая странный контраст с гламурным скутером. В кармане брюк Стёпочкина уютно устроился «кипятильник» — красный кристалл ГИДРЫ, который он прихватил с базы.

Десантник старательно имитировал местный колорит, иногда выкрикивая «Чао!» случайным прохожим, даже не подозревая, что за его спиной вертолеты Дона Мартелло уже начали прочесывать сектор.

Путь от Палермо до Рима для обычного человека — это паром и долгие часы по шоссе. Для десантника Степочкина, в чьем кармане пульсировал «кипятильник» из Красного пространства, это превратилось в увлекательную прогулку. Розовая «Веспа», подпитываемая энергией Абсолюта, плевать хотела на законы физики. Когда дорога закончилась, Степа, вспомнив, что десантники — народ водоплавающий, просто заложил крутой вираж и вылетел на морскую гладь.

— Степочкин: (подпрыгивая на волнах как на кочках) Ох, хороша техника! По воде идет как по маслу, видать, водометы встроенные. Только вот багет в корзинке размок, жалко.

Мафия Сицилии, преследовавшая его на вертолетах, впала в ступор, когда тепловой след их цели просто ушел в открытое море на скорости 200 км/ч. Радары показывали объект размером с мопед, движущийся быстрее торпеды. Дон Мартелло, наблюдая за этим по монитору, молча перекрестился и велел сворачивать операцию — преследовать призраков в его планы не входило.

По пути Степа пару раз «причаливал» к прибрежным деревушкам. Местные итальянцы, пораженные видом мокрого, но счастливого парня в тельняшке на розовом скутере, гостеприимно наливали ему по паре пиал домашнего вина. Степа вежливо благодарил, уточнял направление на Рим и снова уходил в «глиссер».

Рим. Виа Гаэта, 5. Посольство России.

В этот день в посольстве царила особая суета. На площади перед величественным зданием выстроилась почетная делегация. Посол в безупречном фраке встречал высокую комиссию из Москвы. С политической миссией прибыл легендарный Генерал ВДВ — человек со стальным взглядом и грудью, увешанной орденами. Целью визита была секретная разработка: совместный проект по созданию маскировочных катеров, способных к десантированию с самолетов Ил-76.

— Генерал: (потирая подбородок) Нам нужно что-то маневренное, Петр Сергеевич. Чтобы враг и глазом моргнуть не успел, а наши ребята уже на берегу...

Договорить он не успел. Со стороны ворот послышался дикий рев форсированного мотора, визг шин и крик: «ПОБЕРЕГИ-И-ИСЬ!».

Прямо на площадь перед изумленной делегацией и итальянскими атташе, вылетев боком в эффектном дрифте, ворвалась розовая «Веспа». Из корзинки летели остатки мокрого багета, а из-под колес — дым и искры. Степочкин лихо затормозил в метре от лакированных туфель Посла, подняв облако пыли.

— Степочкин: (козырнув беретом) Рядовой запаса Степочкин для доклада прибыл! Извиняюсь за неофициальный вид, за мной мафия на вертолетах гналась, пришлось ретироваться по воде!

В почетном карауле кто-то уронил карабин. Посол схватился за сердце. Но Генерал, узнав родную тельняшку и лихой десантный залом берета, лишь прищурился.

— Генерал: Степочкин? Ты как тут оказался, сынок? И почему на этом... розовом недоразумении?

Степа, путаясь в словах от пережитого и выпитого вина, начал докладывать. Он рассказал, как «выпал» в комнате в доме какой-то итальянской мамы, как та кричала про какого-то Джузеппе (при этом имени итальянские атташе заметно побледнели и начали переглядываться).

— Степочкин: ...а потом, товарищ Генерал, забрел я на их базу ВМС, а там бардак! Охрана — сосунки, проводка искрит. Ну, я чтобы пожара не было, из их машины кипятильник вытащил. Высокотехнологичный, светит как дембельский альбом!

Степа полез в карман брюк и с гордостью вытащил багровый кристалл. Площадь мгновенно залило ровным, жутким светом. Воздух за вибрировал, а у всех присутствующих внезапно прошли все хронические болезни.

— Степочкин: Вот, презентую для нужд родной авиации!

Генерал, чьи глаза видели многое, но никогда — «кипятильник», способный осветить пол-Рима, медленно протянул руку. — Генерал: Позволь-ка... Степа с легкой руки передал кристалл. Как только пальцы Генерала коснулись грани, тот почувствовал, как усталость десятилетий службы мгновенно испарилась.

— Генерал: (с серьезным видом спрятав кристалл во внутренний карман кителя) Ну ладно, Степа. Мы своих не бросаем. Вижу, ты парень дельный, хоть и приключения у тебя... специфические. Будешь у меня в охране под боком, пока не отправимся на родину. А там сочтёмся. Глядишь, за такой «кипятильник» тебе и орден выпишут.

Глава 11: Знакомство

Это была странная поездка. За окном автомобиля Генри Маккоя неспешно разворачивалась панорама повседневности: люди в спешке бежали на работу, студенты смеялись, прижимая к груди учебники, пары на скамейках делили один стаканчик кофе на двоих. Для Абсолюта это было похоже на бесконечный поток субтитров к фильму, который он уже видел миллиарды раз. «Блаженное незнание», — подумал он, глядя на то, как прохожий поправляет галстук, не осознавая, что вся его реальность держится на честном слове существа, сидящего в паре метров от него в старом седане.

Генри Маккой, стараясь разрядить густую, почти физически ощутимую тишину в салоне, решил завести разговор.

— Ну что, малыш, теперь мы много времени проведём вместе, — мягко начал Генри, поглядывая в зеркало заднего вида. — Не хочешь сказать, как тебя зовут на самом деле? Конечно, если не хочешь, я не настаиваю. Как я услышал из разговора, ты называешь себя «Абсолют»... Ну что ж, весьма оригинальное имя. В общем, как я погляжу, ты не слишком разговорчив, но ничего, у нас тебе понравится. Там много таких, как ты — отринутых обществом. Мы научим тебя, как справляться с твоей силой. Поверь моему опыту, парень, ты будешь нам благодарен.

Воцарилась неловкая пауза. Абсолют слушал этот монолог, воспринимая его как шум далекого прибоя. Он знал, что Маккой искренен. Он видел его ДНК, видел его страхи и его преданность Чарльзу. Но слова о «обучении» звучали для него так же нелепо, как если бы муравей предложил солнцу поучиться светить поярче.

Тишина была прервана громким, демонстративным зевком. Абсолют вычитал этот жест в триллионах книг своего инфополя: так смертные показывают скуку. Мальчик слегка прокашлялся и, не отрывая взгляда от окна, спросил:

— Если бы у тебя было три желания, то какие бы они были?

Этот неожиданный вопрос — одновременно глупый и пугающе глубокий — мгновенно вывел Маккоя из состояния автопилота. Он крепче сжал руль, обдумывая ответ.

— Какие желания?.. — Генри грустно улыбнулся. — Наверное, чтобы мутанты наконец смогли стать частью человеческого общества. Чтобы мы могли не прятать себя, не бояться взглядов. Больше мне, в общем-то, и не нужно. Так что я позволил бы, к примеру, тебе загадать оставшиеся два желания. Ты доволен ответом?

— Да, — коротко бросил мальчик.

В этот момент в голове Абсолюта происходило количество вычислительных операций, которое парализовало бы любой ИИ. Он анализировал искренность Маккоя, сопоставлял её с вероятностью гибели этой вселенной и взвешивал ценность «мутантского счастья» в масштабах бесконечности.

Спустя несколько минут автомобиль свернул на Греймалкин-лейн и въехал за высокие кованые ворота. Перед фасадом величественного особняка в Сейлем-Сентер уже стояла небольшая группа. В центре, в своем высокотехнологичном кресле, сидел Чарльз Ксавьер. Его лицо сияло мягкой, гостеприимной улыбкой. Он был искренне рад новому подопечному, даже не подозревая, что «подопечный» здесь — вся эта планета.

Машина остановилась. Маккой вышел, обошел авто и открыл дверь мальчику. Когда он взял Абсолюта за руку, чтобы помочь выйти, Генри непроизвольно вздрогнул. Ладонь ребенка ощущалась невозможной: она была одновременно твердой, как алмаз, и мягкой, как шелк; обжигающе горячей, как ядро звезды, и жутко ледяной, как пустота между галактиками.

— Добро пожаловать в наш милый уголок, мальчик мой, — произнес Ксавьер, подъезжая ближе. — Обещаю, что здесь ты будешь чувствовать себя как дома. Идём за мной, тебя уже все заждались. Будем знакомиться.

Маккой мягко подтолкнул мальчика в сторону гостиной. Тишина, висевшая между ними в коридоре, была почти осязаемой, но стоило им переступить порог зала, как реальность взорвалась звуками.

— СЮРПРИ-И-ИЗ! — раздалось со всех сторон.

Хлопушки сработали синхронно, осыпая вошедших дождем из разноцветного конфетти и серпантина. Дети-мутанты, выскочив из своих укрытий за диванами и креслами, радостно кричали и смеялись.

— Хо-хо-хо! — Чарльз Ксавьер добродушно рассмеялся, отряхивая плечо от бумажных звезд. — Ну и ну, детишки! Что вы тут устроили? Кто всё это будет убирать? Но раз уж вы решили проявить инициативу, то оставлю нашего гостя на вас. Мне нужно ненадолго удалиться по делам, связанным с прибытием нашего нового знакомого. Позже я навещу тебя, малыш, чтобы провести полноценный инструктаж. А пока — знакомьтесь, общайтесь. Удачи вам!

Маккой кивнул парню, ободряюще сжал его плечо и укатил вслед за Профессором. Абсолют остался в кольце подростков.

— Как тебя зовут?! — посыпалось со всех сторон. — А какая у тебя сила? — Где твои родители? Ты из Нью-Йорка?

Вопросы летели как из пулемета. Один из парней, атлетично сложенный и с уверенным взглядом, вышел вперед и поднял кулак, требуя тишины. Это был Хеллион (Джулиан Келлер), признанный лидер среди учеников.

— Так, народ, осадите! — Джулиан усмехнулся. — Давайте не будем смущать новичка. Рассядемся по местам, назовем свои имена и способности по очереди. А в конце наш гость расскажет о себе. Как идея?

Идея всем понравилась. Подростки повалились на диваны и пуфики.

— Ну, тогда я начну, — Джулиан вальяжно откинулся на спинку кресла. — Я Хеллион. Мощный телекинетик. Двигаю предметы, создаю щиты, в общем — классика.

Абсолют молча слушал. Он знал структуру каждой клетки Джулиана, видел его потенциал и все его будущие победы, но сейчас ему просто нравилась эта теплая, сумбурная атмосфера человеческого уюта.

— Дальше я! — подпрыгнул на месте кудрявый парень. — Я Эликсир (Джош Фоули). Могу исцелить любую рану одним касанием. Приятно познакомиться!

Знакомство шло своим чередом. Мальчик по имени Пиявка (Лич), маленький и зеленый, сидел в углу. Абсолют заметил, как Китти Прайд, сидящая рядом с ним, то и дело ощупывает свои ладони, понимая, что не может «провалиться» сквозь диван, пока Лич рядом.

Все в зале поглядывали на новичка. Его красные волосы и странные глаза наводили на мысли о пирокинезе или управлении огнем — уж очень ярким был его образ. Наконец, очередь дошла до него.

Абсолют медленно встал. Он не стал принимать пафосные позы. Он просто посмотрел на ребят и слегка улыбнулся.

— Можете звать меня Абсолют, — спокойно произнес он. — У меня нет другого имени. Родителей и дома в вашем понимании у меня тоже нет. И... у меня нет таких интересных и сложных способностей, как у вас.

Он на мгновение замолчал, подбирая слова, чтобы это не звучало слишком громко.

— Я просто знаю многие вещи. И иногда... могу немного подыграть этому миру.

Он легонько дунул на ладонь, словно сдувая невидимую пыльцу. В тот же миг из воздуха, прямо перед носом у Джулиана, материализовались три багряные бабочки. Они не были похожи на обычных насекомых — их крылья казались сотканными из живого света и мягкого пламени. Бабочки закружились в завораживающем, плавном танце, описывая круги над головами мутантов. От их движения по залу поплыл едва уловимый аромат летнего луга после дождя.

Дети завороженно смотрели на этот танец. Даже Логан, наблюдавший из коридора, на мгновение перестал хмуриться.

— Ух ты... — выдохнула Китти, пытаясь поймать одну из бабочек пальцем, но та лишь игриво пролетела сквозь её руку, оставив на коже приятное тепло.

— Красиво, — признал Хеллион. — Значит, создание иллюзий? Или манипуляция светом?

— Называй как хочешь, Джулиан, — ответил Абсолют, и бабочки, сделав прощальный круг, рассыпались на тысячи золотистых искорок, которые просто растаяли в воздухе. — Я еще только учусь быть... частью вашей компании.

Глава 12: Неинтересное испытание

После сумбурного знакомства Ксавье поручил Логану присмотреть за гостем. Росомаха шел впереди, окутанный едким дымом сигары. Он не оборачивался.

— Правило одно, мелкий, — буркнул Логан, не вынимая сигары изо рта. — Не лезь ко мне. Будешь шуметь — выкину за забор. Мне плевать, насколько ты «особенный».

Абсолют шел следом. Его босые ноги касались паркета, не оставляя следов и не издавая ни звука. Он не слушал ворчание — он считывал структуру реальности этого места.

— Тебя раздражает мой вид? — голос ребенка прозвучал прямо в голове у Логана, хотя губы мальчика не шевельнулись.

Логан резко остановился и обернулся, обнажив зубы. Но перед ним уже не было ребенка. Пространство подернулось маревом, и перед Росомахой замер его собственный двойник. Та же куртка, тот же запах табака, те же шрамы.

— Проверим прочность? — двойник не улыбался. Его взгляд был пустым, как глазница космоса.

С сухим металлическим щелчком из кулаков копии вышли шесть лезвий. Логан среагировал мгновенно — когти вырвались с привычным звуком и столкнулись с металлом противника. Удар был такой силы, что в коридоре вылетели стекла.

Логан бил снова и снова, вкладывая весь вес и ярость, но двойник даже не шелохнулся. Искры осыпали их обоих, но на когтях Абсолюта не осталось даже микротрещины. Логан отступил, тяжело дыша. Его собственные руки гудели от отдачи.

Абсолют снова стал мальчиком. Он смотрел на Логана с легким, почти научным интересом.

— Уровень плотности материи в этом мире забавен, — произнес он бесстрастно. — Твой адамантий занимает почетное место в структуре этой галактики. Но для меня это — лишь застывший пластилин.

Логан хотел что-то рыкнуть в ответ, но по особняку ударил вой сирены. Рефлексы сработали быстрее мыслей.

— В гостиной, — Логан отбросил окурок и рванул с места. — Сиди здесь, если жизнь дорога.

Логан рванул вперед, выбрасывая руку, чтобы сцапать пацана за шкирку, но пальцы сомкнулись на пустоте. Мальчик не просто убежал — он стер свое присутствие в пространстве.

В гостиной в этот момент царил расчетливый хаос. Джулиан «терял контроль», его телекинез швырял кресла в стены, заставляя младшекурсников визжать и падать на пол. В самом эпицентре бури, среди летящей щепы и битого стекла, из багрового марева соткался Абсолют.

Он шел словно цунами.

Летел ли в него тяжелый дубовый стол или осколок зеркала — всё замирало в дюйме от его кожи и бессильно падало вниз, лишенное кинетической энергии. Абсолют даже не смотрел на летящие предметы. Его взгляд был устремлен сквозь Джулиана, словно тот был сделан из стекла.

Джулиан, подстегиваемый азартом, направил в «новичка» прямой ударный импульс. Воздух задрожал.

Абсолют не шевельнулся. Он оказался перед Джулианом мгновенно — не за счет скорости, а просто сократив расстояние между точками А и Б. Он не стал с ним играться. Он посмотрел ему в глаза.

В ту же секунду Джулиан задохнулся. Вся его сила, вся телекинетическая мощь втянулась обратно в его тело с такой силой, что у него пошла кровь из носа. Весь шум в зале стих. Гравитация будто стала тяжелее в три раза.

— Твои манипуляции векторами примитивны, — голос Абсолюта прозвучал не в ушах, а в самом позвоночнике присутствующих. — Ты пытаешься имитировать хаос, не понимая его природы. Не делай так больше. Мне скучно.

Он не кланялся. Он просто стоял, пока ошарашенная Китти Прайд пыталась выдавить из себя похвалу. Когда в зал ворвался Логан, Абсолют даже не повернул головы.

— Какого... — Росомаха убрал когти, переводя взгляд с окровавленного Джулиана на спокойного мальчика. — Ты как здесь оказался, шкет?! И что за цирк вы тут устроили?

Абсолют посмотрел на Логана. В его зрачках отражалась не гостиная, а бесконечная пустота. — Твои детеныши проверяли мою реакцию на шум, Логан. Я ее продемонстрировал. Шум прекращен.

Глава 13: Джузеппе

Вчера Джузеппе сильно нагрубил матери, за что и был наказан домашним арестом на целый день. Ему! Главному наследнику и будущему главе крупнейшей мафиозной группировки Южной Италии запретили выходить из комнаты, словно несмышленому мальчишке! Именно с этими мыслями он засыпал в некогда родной и близкой, а теперь ставшей бесконечно чужой комнате особняка на Сицилии.

Пробуждение выдалось, мягко говоря, скверным. Вместо мягкой перины дорогущей кровати под собой он ощутил скрипучее, пружинящее «нечто». Это место явно не тянуло на люкс, к которому он привык с детства. Знакомый потолок с фресками сменился белым сводом, испещренным трещинами и плешинами осыпавшейся штукатурки. Оглядевшись, будущий дон понял: здесь никакой мститель не поможет вернуть былой комфорт.

Сохраняя трезвость ума, Джузеппе осмотрелся. В комнате стояли еще три кровати. Помещение заливал тусклый свет пасмурного неба, проникавший сквозь большое пластиковое окно. На подоконнике грустили сансевиерии. В дальнем углу Джузеппе заметил крепкого молодого человека: его нога в массивном гипсе покоилась на спинке соседней койки. Парень увлеченно листал томик Чехова.

Джузеппе сам не понял, как смог прочесть фамилию автора на обложке. Он слышал о нем дома во время уроков классики — его учитель обожал русскую литературу и часто говорил, что пытается постичь истинный смысл слова «тоска». Кажется, Джузеппе был близок к тому, чтобы закрыть этот гештальт раньше наставника.

Сосед заметил на себе взгляд. Нового сопалатника привезли вчера поздно вечером, уже после отбоя, поэтому рассмотреть его лицо удалось только сейчас. Юноша выглядел чересчур ухоженным, от него буквально веяло средиземноморским солнцем. «Как такого занесло в армию?» — мелькнуло в голове солдата. Наверняка сын какого-нибудь бизнесмена или политика.

— Эй, приятель, тебя ведь Степа зовут? — подал голос парень. — Слышал, ты там «священный долг десантника» исполнял, из-за чего сюда и загремел. Глупо вышло, конечно, но считай, повезло — сотряса нет. Гляжу, даже повязку не наложили. Крепкий орешек, значит!

Джузеппе перевел взгляд на торец кровати парня, где была закреплена табличка с данными пациента. Из нее он узнал, что любителя Чехова зовут Ромашкин Игорь Валентинович, ему 24 года, а недуг связан с неудачным приземлением и последующим открытым переломом.

Джузеппе решил не выдавать себя и попытаться мимикрировать под окружающую среду. Он уже осознал, что находится не дома, не на Сицилии и даже не в Италии.

— Спасибо за комплимент, — ответил он.

Джузеппе заговорил, и Игорь невольно заслушался: в голосе незнакомца слышался благородный, мягкий акцент, а манера растягивать гласные выдавала в нем человека нездешнего и явно высокого происхождения. Каждое слово он произносил с какой-то аристократической осторожностью, словно пробовал его на вкус.

— Но я бы предпочел остаться «крепким орешком» с целой головой. А она, как видишь, немного опустела... Кажется, у меня проблемы, друг. Плохо соображаю, да и память отшибло. Не напомнишь, где мы?

Игорь отложил книгу и с искренней жалостью посмотрел на соседа. Он понял, что тому досталось куда сильнее, чем ему с его ногой. «Если память потерял, да еще и заговорил как заграничный граф, значит, приложили знатно. Такой молодой, а в голове всё перепуталось... Эх, до чего армия доводит», — подумал десантник, но вслух подбадривающе улыбнулся.

— Конечно, друг. Мы в военном госпитале при нашей части. Тут лечат всех, кто пострадал при исполнении, ну и младший офицерский состав, независимо от болячки. Такие дела.

«Sì... sono proprio nei guai», — подумал про себя итальянский принц подпольного мира.

Глава 14: Океан

Двери гостиной разъехались с резким шипением. Чарльз Ксавье въехал в зал, и его лицо, обычно выражающее безмятежную мудрость, сейчас было маской предельной концентрации. Он почувствовал всплеск тревоги еще в кабинете — это была не просто юношеская шалость, а ментальный удар, от которого содрогнулись стены его собственного разума.

Картина, предсравшая перед ним, напоминала последствия стихийного бедствия.

Логан стоял в центре, возвышаясь над притихшими студентами. Он не кричал, но его голос, низкий и хриплый, пробирал до костей. — ...еще раз кто-то из вас, щенков, решит «поиграть в войнушку» без спроса, я лично выкину ваши пожитки на трассу. Вы не в цирке, ясно?!

Студенты жались к стенам. Китти Прайд нервно теребила край рукава, а Джулиан, зачинщик «спектакля», сидел на диване, зажав нос пропитанными кровью салфетками. Его взгляд был направлен в пол — спесь улетучилась, оставив лишь животный страх.

А в стороне от всех, в глубоком кресле у окна, сидел Абсолют.

Он не участвовал в скандале. Он сидел идеально прямо, сложив руки на коленях, и смотрел в одну точку. Его лицо было абсолютно непроницаемым, словно высеченным из холодного лунного камня. Он был здесь физически, но его сознание явно находилось в иных широтах.

Чарльз нахмурился. Он привык понимать людей. Он привык слышать их мысли, как тихий шепот прибоя, но от мальчика не исходило ничего. Пустота.

«Кто ты?» — мягко подумал Ксавье, направляя осторожный телепатический зонд к разуму гостя.

Сила Профессора наткнулась на барьер. Это не была ментальная защита, которую выстраивают телепаты — это было похоже на попытку пробить ладонью стену из адамантия. Невидимая, гладкая и бесконечно твердая преграда.

Ксавье это не устроило. В его школе произошло ЧП, ранен ученик, и он должен был знать правду. Чарльз сосредоточился, активируя всю мощь своего дара. Он нажал сильнее, вкладывая в этот ментальный штурм волю, способную подчинить целые города.

Барьер не поддался. Он просто... исчез.

В ту же секунду Ксавье перестал чувствовать гостиную. Его разум, привыкший оперировать человеческими категориями, внезапно провалился в бездну. Это не было чтение мыслей — это было прямое подключение к инфополю Вселенной.

Перед глазами Чарльза за доли секунды пронеслись рождения звезд и гибель целых галактик. Он почувствовал вибрацию каждого атома в бесконечном Красном Пространстве. Потоки данных, триллионы терабайт информации о том, что было, есть и будет, хлынули в его мозг раскаленной лавой. Это было слишком много. Слишком ярко. Слишком страшно. Его сознание начало рваться по швам, не в силах вместить в себя бесконечность.

Абсолют, не меняя позы, слегка повернул голову. Он видел, как зрачки Ксавье закатились, а тело в кресле начало мелко дрожать от запредельной перегрузки.

Это было решение Ксавье. Его выбор. Его последствия. Абсолют мог бы позволить этому разуму сгореть, превратив сильнейшего телепата в пустую оболочку — для Вселенной это не имело бы никакого значения.

Но это было бы... неудобно. Смерть лидера этого места сейчас создала бы слишком много шума, мешая спокойному созерцанию.

Абсолют протянул невидимую нить воли и аккуратно «выдернул» сознание Чарльза из океана данных, попутно стирая из его кратковременной памяти самые разрушительные фрагменты увиденного.

Ксавье резко выдохнул и согнулся в кресле, хватаясь за голову. Тяжелый пот градом катился по его лбу.

— Ты... — выдохнул Профессор, глядя на Абсолюта с неприкрытым ужасом.

Мальчик посмотрел на него. В его взгляде не было злобы или торжества. Только бесконечное, холодное спокойствие.

— Твой сосуд слишком мал для того, что ты пытался в него влить, Чарльз Ксавье, — произнес Абсолют бесстрастно. — Не пытайся заглянуть за горизонт событий, пока ты привязан к биологической оболочке. Это... неэффективно.

Логан замолчал, переводя подозрительный взгляд с бледного Профессора на спокойного шкета. — Чарльз? Что он сделал? — когти Росомахи с лязгом вышли из пазов.

Ксавье поднял дрожащую руку, останавливая друга. — Нет, Логан... Убери. Он не делал ничего. Это я... совершил ошибку.

В гостиной повисла тяжелая, густая тишина, которую тут же взорвал многоголосый всполох паники. Студенты, еще секунду назад пришибленные гневом Логана, бросились к Ксавье.

— Профессор! Вам плохо? — Китти первая оказалась рядом, её руки дрожали, когда она коснулась плеча Чарльза. — Он что-то сделал с ним! Я видела! — выкрикнул кто-то из младших, указывая на Абсолюта.

Дети сбились в кучу вокруг инвалидного кресла, создавая живой щит. В их глазах застыл не просто страх, а искренняя, горячая преданность своему наставнику. Они были готовы защищать Чарльза даже от того, кого не могли понять. Для них мир делился на «своих» и «врагов», и сейчас границы прочертились с предельной ясностью.

Абсолют оставался единственным, кто не шелохнулся.

Он по-прежнему сидел в кресле, глядя сквозь суету, сквозь панику и сквозь вытянутые в защитных жестах руки студентов. Ему не было дела до их верности, до их любви или до их ярости. Эти эмоции были для него не более чем шумом листвы на ветру — мимолетным, нелогичным и совершенно бесполезным процессом.

Дети моментально считали это состояние. Они мутанты, они привыкли к изгоям и монстрам, но в Абсолюте они почувствовали нечто иное. В нем не было «человеческого» — ни боли, ни гордости, ни жажды признания. Он не был «одним из них», несправедливо обиженным миром. Он был Чужим.

Этот холод, исходящий от мальчика, подействовал на студентов сильнее любого удара. Аплодисменты, которые звучали пару минут назад, теперь казались нелепой ошибкой. Коллектив, который всегда принимал «особенных», инстинктивно отторг Абсолюта. Он был им не нужен. Он был лишним элементом в их уютном, хоть и сложном мире.

— Уходите от него, — прошипел Джулиан, поднимаясь с дивана и отбрасывая окровавленную салфетку. В его взгляде больше не было азарта, только глухая ненависть. — Он не мутант. Он вообще... не живой.

Логан, наблюдавший за этой сценой, нахмурился. Он видел, как вокруг Абсолюта образовалась зона отчуждения — невидимый вакуум, в который не решался шагнуть ни один ребенок.

Абсолют наконец перевел взгляд на детей. В его зрачках не отразилось ни обиды, ни понимания. — Ваша потребность в защите вожака забавна, — произнес он своим бесстрастным, лишенным интонаций голосом. — Но избыток эмоций мешает вам видеть главное: я здесь не для того, чтобы быть частью вашего... роя.

Он поднялся. Движение было плавным, лишенным малейшего усилия, словно он просто решил переместить свою форму в пространстве. Студенты синхронно отшатнулись, освобождая ему путь, будто боясь, что даже тень этого мальчика может их обжечь или стереть.

Ксавье, всё еще бледный, поднял голову и посмотрел на своих учеников. — Тише, — едва слышно произнес он. — Не нужно... Он не враг. Просто... идите в свои комнаты. Все.

Глава 15: Информация

POV Абсолют:

Как это утомляет! Почему все эти дети такие шумные? Ну неужели они не понимают, неужели до них не доходит, что что-то здесь не так?

Приходит, значит, шкет с красными, словно пламя звезды, волосами и со странными глазами. Никого не боится, не сутулится и с ходу начинает творить всякие фокусы, будто играет. Совершенно не боится «старшего брата» Логана, так еще и ходит с каменным лицом.

Конечно, самое лучшее, что могло прийти в подростковые головы, — это совершить попытку суицида. Непонятно с какими намерениями. Каков вообще был их план? А если бы я, к примеру, взял бы и спрятался в коридоре, и в дело вступил бы Росомаха? Он бы просто вырубил его. И далеко не факт, что это было бы не больно. Так зачем подвергать себя такому риску?

Вот не пойму я этих низших существ. Из-за этого и продолжаю я биться об них, словно мне больше заняться нечем. Впрочем, так и есть. Вот сидишь такой, и постоянно в голову лезут всякие мысли: «зачем, зачем, зачем?» Столько всего непонятного у них.

Вот взять, к примеру, эти ящики на столбах. По ним текут электроны и нейтроны, стоят металлические стержни, обмотанные медной нитью. Все улицы увешаны металлическими стержнями в гибких оболочках. И всё это для того, чтобы, к примеру, запитать непонятный светящийся ящик, как тот, что стоял в доме у того фермера. Будто им не хватает естественного видимого спектра от их светила, так им подавай такой же, только маленький, и чтобы на потолок можно было повесить.

Хоть мне и много лет, но всё, что я делал, — это, по сути, оперировал энергией, которая подчиняется всем моим прихотям. Ещё когда я только начал себя осознавать, от моих жалких потуг гибли сотни миров. Решил я пролететься сквозь космос, а планеты вслед за мной лопаются, как мыльные пузыри. Хотелось думать, что в этом нет моей вины, но, проведя причинно-следственный эксперимент, стало ясно: малюсенькая доля всё же есть.

Каким-то необъяснимым для меня образом пассивный фон, который исходил от меня, перегружал ядра планет. Из-за этого те начинали расширяться и, словно спелый томат, лопались. Примерно тогда я начал пытаться исправить свои оплошности и налаживать связь с теми усиками, что постоянно кружили вокруг. Только я до них дотрагивался — становилось понятно ВСЁ. Конечно, это немного головокружительно, особенно для того, у кого нет головы. Но я назвал это явление «инфоусики». Как по мне, название просто идеальное. И оно такое совсем не из-за отсутствия у меня фантазии. И вообще, кому надо ссориться с энергетической сущностью из-за такого пустяка, который к тому же и не узнает никто?

Так вот, я понял, что нужно как-то ограничить своё влияние на окружающий мир, который сугубо отрицательно принимал моё воздействие. Понимая, что без сопутствующих знаний мои потуги сравнимы с попыткой зачерпнуть в ладошки младенца звёздное небо, я решил путешествовать по планетам и мирам в поисках интересных «усиков».

Так мне попался интересный мир. Я пытался быть от него настолько далеко, насколько могут дотянуться инфоусики. С виду это была голубая планета с облаками и материками. Кстати, интересно: за десятки моих путешествий по мирам такой тип планет встречается чаще всего. Чуть ли не в каждом мире обязательно будет голубой шар. Ну… иногда цвет атмосферы отличается, иногда даже издалека видны большие чёрные дыры на поверхности. Когда я подключался к таким мирам, я чувствовал огромную напряжённость вперемешку с непониманием и едким чувством растоптанного доверия.

Так вот, на этой, то есть на той голубой планете меня заинтересовал один малюсенький островок. Это, конечно, по сравнению с другими «островами», которые жители разных миров называли по-разному, но чаще всего — материками. Так вот, этот островок находился прямо с краю материка и большого скопления «тихой» воды, как, опять же, её назвали в том мире.

И заинтересовало меня на этом островке одно существо. Почему-то усики упорно не хотели цепляться за него. Но когда всё-таки одному из отростков это удалось, предо мной предстала довольно пугающая картина, словно состоящая из самой отборной негативной энергии. Огромные цифры будто отсчитывали что-то неизбежное: 99% было изображено на них.

Я, тогда молодой и неопытный, решил «провести эксперимент». Совсем крошечный импульс энергии. Я специально рассчитал его так, что он не способен даже сделать небольшую воронку… километра три в диаметре и сорок в глубину. Дальше пошло шоу. Циферблат слегка пошёл вверх: 99,45%, 99,89%, 99,9999%. Кажется, напряжение я чувствовал даже отсюда.

И вдруг соединение оборвалось, словно кто-то выжег мои глазки лучом плазмы. Всплеск энергии я чувствовал даже отсюда. А это, на минуточку, 400 лет полёта света от той планеты. Страшно представить, что там. Наверное, даже пыли не осталось. Но, к моему удивлению, я не только смог нащупать усики, но и подключить их к тому же существу, чтобы снова увидеть цифры, но уже 00,00%. Очень интересно! Сила оттуда больше не ощущается. Кажется, что тот её сдержал — такой чудовищный всплеск и совершенно без «серьёзных последствий».

Конечно же, мне стало интересно, и я решил отправиться туда более лично, чтобы познакомиться с этим «чела-во-кум». Я телепортировался не так далеко от планеты, всего лишь в 30 световых годах. Но с такого расстояния уже намного подробнее можно было контролировать разбег.

Уже сильнее взяв поводья-инфоусики, я с интересом стал наблюдать за жизнью этого человека. Чтобы разобраться, пришлось посмотреть и другие подробности. Так я понял, что этот остров называется «Нихон», а город… эээ, я так и не понял до конца, но, кажется, «Приправа». А мальчик часто ходил в строение с названием «Соль».

Так вот, мальчик этот был совершенно непримечателен даже на фоне самых-призёмных обычных людей. Словно его и не было вовсе. Это удивительно, если сравнивать с его силой. Часто рядом с ним летала какая-то зелёная козявка. Парень подавлял свою силу полностью, отринув любые эмоции, которые вообще должны быть у человека. Что, как по мне, было довольно грустно. Особенно если видеть, насколько это делало его несчастным.

Но я — совсем другое дело. Я не собираюсь общаться с козявками, поэтому этот способ мне подходил для того, чтобы я не «лопал» планеты своим присутствием. Зарядив на благодарность светящуюся дощечку пацана до предела, я отстранился от усиков и решил попробовать такой способ блокирования силы. Я не привык себя сдерживать, особенно в своих мыслях. Поэтому подумал, что этот метод должен применяться в каких-то особых случаях. А в других… ну, не «особых» случаях, придётся жителям тех планет винить свою неудачу, что мне нужно было пролетать мимо.

Ну, как можно понять, именно этот способ я использую именно сейчас. Счётчик сейчас висит в районе 60%. Думаю, что жители этого мира совсем не хотят знать, что будет после 99%. Но скорость наполнения эмоций совсем уж велика, поэтому нужно мне расслабиться. Пойду-ка я из этого учебного заведения. Похожу в местах, где больше всего молодых людей. Уж они-то точно умеют развлекаться.