«Абсолют-52»

Глава 1. Презентация экспедиции

В аудитории было непривычно тихо. Никто не галдел и не смеялся, и даже самые шумные студенты вели себя прилично. Все чувствовали, что их ждёт что-то очень важное. Ещё бы: ведь совсем скоро мы услышим сообщение о первом космическом корабле с искусственной гравитацией.

Инициатор проекта, который должен был вести доклад, ещё не пришёл. Я сидела в пятом ряду, чуть левее центра зала, и с любопытством оглядывала присутствующих. Одни перешёптывались, наклоняясь друг к другу. Другие листали что-то в телефоне. А некоторые просто смотрели в пол или на сцену, в левой части которой стояла кафедра с микрофоном. Справа, через несколько сидений, я заметила своего лучшего друга Петра и усмехнулась: ну конечно, ещё бы его здесь не было. Поймав мой взгляд, он помахал мне рукой, и я кивнула.

Объявление о наборе кандидатов в научно-исследовательскую экспедицию повесили в коридоре неделю назад. Я часто останавливалась возле него, перечитывая текст. Судя по всему, спонсорами проекта были сразу несколько университетов, но участвовать в нём должны будут именно наши студенты. Конечно, я понимала, что космонавт из меня никакой, но послушать об устройстве корабля и целях экспедиции было бы интересно. Так что на лекцию я всё же решила прийти.

Через пару минут зал зашевелился: вошёл седой мужчина средних лет в сером пиджаке, поднялся на сцену, и послышались аплодисменты.

— Приветствую вас, дорогие слушатели! Меня зовут Виктор Сергеевич, и прежде всего я хочу поблагодарить вас за то, что вы пожертвовали своим свободным временем и пришли сюда. Должен признаться, я не ожидал увидеть столько народу, — тут он с явным удовольствием окинул нас взглядом, и некоторые удивлённо переглянулись. В зале было всего около сорока человек, но, видимо, у него были свои соображения на этот счёт.

— Итак, начнём с небольшой исторической справки. Наверное, вы слышали о том, что идею искусственной гравитации впервые предложил Константин Эдуардович Циолковский, — инициатор включил проектор, и на экране появилась его фотография. — С тех пор прошло сто пятьдесят семь лет, и всё это время...

Я быстро вытащила из сумки блокнот и ручку и начала записывать тезисный план лекции: вдруг пригодится.

Он долго говорил об учёных, развивавших эту идею, о наземных центрифугах, о технических сложностях и эффекте Кориолиса, о первых моделях и прототипах. Чертежи и схемы на экране сменяли друг друга, иллюстрируя сказанное.

— Но хватит истории, — сказал Виктор Сергеевич. — Сейчас вы увидите то, ради чего пришли сюда.

Он переключил слайд, и по залу прошёлся шёпот. На экране появилась фотография огромного корабля в форме кольца.

— Я не буду мучить вас рассказами об устройстве корабля. Во-первых, это будет долго и скучно, а во-вторых, я и сам в этом не разбираюсь, — лукаво улыбнулся инициатор. — Скажу лишь, что над кораблём двадцать лет работали учёные и инженеры из разных стран. Но идея проекта родилась именно здесь, в этом университете. И, думаю, вы согласитесь: испытывать его должны мы.

Виктор Сергеевич замолчал, а потом произнёс:

— А теперь я даю слово лучшему студенту астрономического факультета. Игорь, прошу! — Он протянул руку к залу и отступил, освобождая кафедру.

С одного из мест в третьем ряду вскочил высокий парень с кипой бумаг в руках, и все повернули головы. Он неловко продрался через ряд кресел, извиняясь, а потом направился к сцене пружинящим шагом. На одной из ступенек он споткнулся, уронив несколько страниц, и в зале послышались сдержанные смешки.

— Прошу прощения, — проговорил он, смущённо улыбаясь, и наклонился за листами.

Сунув их обратно, он выпрямился, бросил на нас быстрый взгляд и подошёл к кафедре, положив туда помятый доклад.

Какое-то время он молча смотрел на слушателей, а потом машинально пригладил рукой взлохмаченные каштановые волосы и начал:

— Друзья мои!

Это вежливое, немного старомодное обращение повисло в воздухе, и позади меня кто-то громко хмыкнул.

— Как вам уже известно, основная цель этой экспедиции — испытание первого в истории космического корабля с искусственной гравитацией. Но для того, чтобы понять, почему люди так долго стремились к этому открытию, предлагаю вспомнить, что происходит с нами там, где притяжения нет.

Игорь замолчал на пару секунд, поправил очки в круглой оправе и продолжил:

— Влияние невесомости на человеческий организм разрушительно. Мышцы лишаются привычной нагрузки и начинают атрофироваться: космонавты теряют от десяти до двадцати процентов мышечной массы всего за пару недель. Кальций вымывается из костей, и за месяц их плотность снижается на один-два процента. Жидкости перераспределяются, нарушая работу сердца и почек; зрение ослабевает, а вестибулярный аппарат перестаёт ориентироваться в пространстве. Как видите, после длительного пребывания в таких условиях космонавты возвращаются на Землю больными и слабыми — такова цена, которую мы платим за исследование космического пространства.

— Но искусственная гравитация решает эти проблемы! — объявил он, слегка повысив голос и хлопнув ладонью по кафедре, и некоторые вздрогнули. — Центробежная сила, создаваемая вращением корабля, будет имитировать притяжение Земли. Она позволит нам совершать полёты в привычных условиях! Мы сможем ходить по палубе вместо того, чтобы плыть в воздухе, есть обычную еду, пить кофе из чашек, спать в кроватях, не пристёгивая себя к стенам!

С каждым словом его воодушевление становилось всё сильнее, а голос — увереннее и глубже. Он окинул нас горящим, торжествующим взглядом и продолжил:

— Но построить корабль мало — его нужно испытать. Мы проведём на околоземной орбите шесть месяцев. «Почему?» — спросите вы. Почему мы не летим, например, сразу на Марс? И я отвечу: искусственная гравитация — это технология, которую мы применяем на практике впервые. Мы не можем отправиться в дальний полёт, не проверив её надёжность. Не можем пожертвовать связью с Землёй и возможностью быстро вернуться назад ради расстояния.

Я поймала себя на том, что замерла с ручкой в руке, прислушиваясь к его словам. Я встрепенулась, скользнула взглядом по строчкам и дописала ещё пару пунктов.

— Но это совсем не значит, что экспедиция будет скучной. Потому что у неё есть вторая, не менее важная цель. Мы хотим понять, сможет ли человек жить и работать так же, как на Земле. Проверить, как люди разных профессий будут взаимодействовать в замкнутом пространстве. Поэтому нам нужны не только учёные: нам нужны все, кто увлечён своим делом. Это — социальный эксперимент, и его результаты определят, готовы ли мы к дальним полётам.

Он сделал небольшую паузу.

— А ещё... На борту корабля будет настоящая обсерватория. Это не входит в задачи экспедиции, но каждый из вас сможет вести астрономические наблюдения, если захочет. И атмосфера Земли больше не будет для нас препятствием.

Он наклонился вперёд и заговорил чуть тише и глубже, с едва заметной хрипотцой:

— Мы увидим Луну с её кратерами. Кольца Сатурна. Туманности, в которых рождаются новые звёзды. Остатки сверхновых, свет которых дошёл до нас спустя миллионы лет. И всё это — не на фотографиях, а прямо в иллюминаторе.

Астроном снял очки, торопливо протёр их о край жилета и, надев обратно, сказал:

— Есть такая цитата: «Мы — это способ Космоса познать самого себя». Те, кто окажется на борту, будут не просто исследователями. Прямо сейчас наука стоит на пороге величайшего открытия. И нам нужны те, кто готов сделать этот шаг.

А потом он скромно добавил:

— Спасибо за внимание.

Зал взорвался оглушительными аплодисментами, и я хлопала вместе со всеми, до ощущения игл в ладонях. В этот момент у меня появилось странное ощущение, которое трудно выразить словами. Мне казалось, что если я не стану частью этого, то что-то очень важное будет потеряно мной навсегда. И я, понимая, что вряд ли окажусь на борту, чувствовала необъяснимую тоску по тому, чего никогда не знала.

— Благодарю вас! Вижу, один член экипажа у нас уже есть, — Виктор Сергеевич одобрительно улыбнулся Игорю, и тот, кажется, не сразу понял смысл его слов, а потом опустил голову и смущённо кивнул.

Астроном собрал с кафедры бумаги и сделал пару шагов, готовясь покинуть сцену. Но инициатор остановил его мягким жестом, а потом сказал:

— Набор в экспедицию будет проводиться из присутствующих в этой аудитории. Причина проста: именно вы потрудились прийти сюда после занятий и дослушать до конца. А это значит, что именно вы заинтересованы больше всего. И мы возьмём кого угодно — разумеется, если у вас не окажется ограничений по здоровью. Ваш факультет не имеет значения.

Зал затаил дыхание.

— Итак, те, кто хочет участвовать, — поднимите руки.

Но никто не шевельнулся. Виктор Сергеевич улыбнулся, глядя на нас, и подбодрил:

— Давайте, давайте, смелее! Не надо бояться: вы не на экзамене.

— А что будет с учёбой? — выкрикнул кто-то из зала, озвучив мою невысказанную мысль.

— Хороший вопрос! — одобрил он. — Участники перейдут на особую, скажем так, адаптированную программу. Лекции будут доступны в записи, зачёты и экзамены вы по возможности будете сдавать дистанционно, а практику частично заменит работа в экспедиции. На продолжительность обучения это не повлияет, можете не беспокоиться.

Несколько человек с облегчением вздохнули и оживлённо зашептались.

«Вот оно как, — подумала я. — Всё уже продумано».

Но я же никуда не собираюсь?

В первом ряду неуверенно поднялись две руки, и инициатор просиял:

— Кирилл, факультет вычислительной техники и программирования! Евгений, биологический факультет! Подойдите сюда, пожалуйста!

«Он знает их имена? — промелькнуло у меня в голове. — Он что, изучил учебные карточки всех студентов университета?»

Тем временем светловолосый студент в серой толстовке и его темноволосый товарищ в белой рубашке поднялись на сцену под аплодисменты и встали рядом с Игорем, который тут же бросил на них любопытный взгляд.

— Кто-нибудь ещё? — продолжал Виктор Сергеевич, расхаживая по сцене. — Вперёд, вперёд! Не стесняйтесь!

Одна рука в моём ряду решительно взметнулась вверх, и я широко улыбнулась. Ну конечно.

— Пётр, инженерно-технический факультет! Отлично! Вот кто будет чинить наш корабль! — воскликнул инициатор, и мой товарищ, расплывшись в довольной ухмылке, направился к сцене. — Продолжаем! Кто ещё хочет оставить свой след в истории?

Поднялись ещё три руки: одна во втором ряду и две в седьмом.

— Алексей, музыкальный факультет! Экипажу не придётся скучать без концертов! — Виктор Сергеевич подмигнул студенту с аккуратной шевелюрой соломенного цвета, в чёрном пиджаке и голубой водолазке. Алексей медленно, с достоинством поднялся и зашагал к сцене.

— Анастасия, медицинский факультет! Теперь я спокоен за здоровье наших космонавтов! — Девушка с короткой стрижкой уверенно поднялась с места.

— Светлана, психологический факультет! Сойти с ума на корабле точно не получится! — Все засмеялись, и студентка с длинными волосами, ярким макияжем и довольной улыбкой прошла к сцене.

— Великолепно! У нас уже есть двое учёных, программист, врач, инженер, психолог и даже музыкант! — бодро перечислил инициатор, оглядывая ряд новобранцев, а потом снова перевёл взгляд на нас. — Но нам нужен кто-то, кто будет работать со словами и текстами, с научными статьями и технической документацией, тот, кто будет налаживать мосты между языками и чувствовать смысл! Есть ли среди вас лингвисты, языковеды, переводчики?

Я напряглась и оглянулась. В шестом ряду я заметила знакомого филолога со второго курса. Возможно, здесь были и лингвисты, которых я не знала. Но с нашего факультета не было никого: я была единственным переводчиком в зале.

«Ну, давай, поднимай», — подумала я, глядя на парня с филологического. Но тот сидел, скрестив руки на груди, и не шевелился.

«Ты просто пришла послушать и не собираешься никуда лететь. Это абсолютный бред, правда же?»

Я посмотрела на Петра, стоявшего на сцене. Он подмигнул мне, как бы говоря: «Ну?», и я усмехнулась.

Потом подняла взгляд на Игоря. Астроном стоял, прижав к груди стопку бумаг, и смотрел в пол.

«Мы — это способ Космоса познать самого себя...»

В висках зашумело, и я медленно, но решительно подняла левую руку.

— Прекрасно! Я не сомневался, что вы решитесь! Ирина, переводческий факультет!

«Не сомневался... Значит, других лингвистов в зале правда не было», — догадалась я. Я встала, вышла из своего ряда и поднялась на сцену, не веря происходящему. Я прошла мимо Игоря, и на секунду мы встретились взглядами. Пётр похлопал меня по плечу:

— Чего так долго думала-то? Ладно, всё равно молодец.

То, что для меня называется «совсем свихнулась», для него — «молодец».

Тем временем инициатор сказал:

— Команда почти собрана! Но где же наши историки и философы? Кто будет осмысливать происходящее и рассуждать о бренности космического бытия?

Тишина.

— Ну? — Виктор Сергеевич поднял бровь. — Последнее место, между прочим.

И тогда в последнем, восьмом ряду робко поднялась рука.

— Борис, факультет философии! Наконец-то! — воскликнул он. Поднявшийся студент испуганно дёрнулся, и послышался смех. Теребя рукав, худощавый философ с кудрявыми волосами поднялся и побрёл к сцене с таким видом, будто его вели на смертную казнь.

Довольный инициатор обратился к нам:

— Поздравляю! Теперь вы — кандидаты в члены экипажа. А сейчас встаньте в ряд, пожалуйста.

Мы зашевелились и начали меняться местами. Я оказалась слева от Игоря и справа от Петра, который с видом космического героя скрестил руки на груди.

В дальнем конце аудитории мелькнула вспышка, и инициатор улыбнулся:

— Ну вот, исторический момент сохранён для потомков.

А потом он посерьёзнел, откашлялся и сказал, глядя на остальных:

— А теперь я хочу обратиться к тем, кто не поднял руку. У любого решения есть свои преимущества и недостатки, и выбор, который вы сделали сейчас, не делает вас хуже. Напротив, вы можете гордиться тем, что вам выпала честь знать будущих членов экипажа лично. И, можете мне поверить, вам тоже достанется немалая часть славы. А пока можете идти. А вас... — добавил он, обращаясь к нам, — я ненадолго задержу. Пройдёмте вон туда, пожалуйста, — он указал на небольшую дверь возле выхода из зала.

Все начали расходиться, а мы спустились со сцены и двинулись вслед за инициатором.

За дверью оказалась небольшая служебная комната без окон, с круглым деревянным столом и дюжиной табуретов.

— Садитесь, пожалуйста.

Стулья задвигались, а потом наступила тишина. Виктор Сергеевич внимательно смотрел на нас, сцепив руки на столе, а потом мягко сказал:

— Сначала я хочу задать вам один вопрос. Почему вы подняли руку? Только честно. Здесь нет неправильных ответов.

— Как это — почему? — вскинулся Кирилл. — Это же первый такой корабль, так? Технологии, будущее... Это круто. Кто-то ведь должен лететь.

— И не поспоришь, — ответил инициатор.

— Я хочу наблюдать за ростом растений в условиях космоса, — тихо, но уверенно сказал Евгений, и инициатор ответил:

— Отличная цель! Там как раз будет специальная лаборатория и даже оранжерея: у вас будет всё необходимое для вашей работы.

Евгений благодарно кивнул, и Виктор Сергеевич остановил взгляд на Петре, который сидел с довольной ухмылкой.

— Я? Ну, ясное дело, я не мог такое пропустить! — развёл руками он. — Я инженер, а на корабле будет куча разной техники, которую я мог бы починить, если что, — и добавил уже серьёзнее: — И вообще я с детства мечтал в космос слетать. Да и компания хорошая, так что почему бы и нет? — подмигнул он мне, и я невольно улыбнулась.

— Хороший ответ, — одобрил Виктор Сергеевич. — Анастасия, а вы что скажете?

Девушка придвинула стул ближе и робко начала:

— Я думаю, что на корабле обязательно должен быть врач. Я бы хотела следить за здоровьем экипажа и, может, исследовать влияние искусственной гравитации на организм.

— Очень серьёзная мотивация, — уважительно сказал Виктор Сергеевич. — Я уверен, что ваши исследования будут очень полезны для медицины.

Потом он повернулся к Алексею.

— Алексей, прошу вас.

Тот сидел с прямой спиной, положив ногу на ногу, и выглядел так, будто пришёл на концерт.

— Я считаю, что музыка должна звучать не только на Земле. И если мне выпал шанс написать концерт и сыграть его на борту космического корабля — почему бы им не воспользоваться? — он спокойно пригладил светлые волосы, блестевшие в свете лампы, и добавил: — Кроме того, я уверен, что вдали от дома людям особенно нужна красота.

Светлана, сидевшая рядом с Анастасией, смотрела на Алексея, явно впечатлённая, а Кирилл фыркнул, но музыкант не обратил на это внимания.

— Вы правы. И, надеюсь, когда-нибудь мы услышим ваше представление, — кивнул Виктор Сергеевич. — Светлана, ваша очередь.

Психолог встрепенулась и поправила волосы, одарив нас широкой улыбкой.

— Я считаю, что в замкнутом пространстве важно, чтобы члены экипажа чувствовали себя комфортно. Ну, чтобы на борту был хороший... как это... эмоциональный фон! Я хочу разрешать конфликты и поддерживать моральный дух, чтобы никому не было плохо и одиноко. И ещё я хорошо умею слушать!

Кирилл снова фыркнул и пробурчал:

— Ну вот, нас теперь всех в шизики запишут.

Светлана притворилась, что не услышала, продолжая улыбаться.

— Хорошо. Ирина, а вы что скажете?

Я задумалась. А в самом деле, почему?

— Я... Наверное, я хотела почувствовать себя полезной, — проговорила я. — Я люблю свою работу, и я подумала, что мои навыки могли бы пригодиться экипажу. Особенно учёным и инженерам, — я бросила взгляд на Евгения, Игоря и Петра, а потом добавила чуть смелее: — И мне всегда нравился космос. Я хотела бы узнать, каково находиться там... среди звёзд.

«Среди звёзд. О ужас. Надеюсь, не слишком пафосно прозвучало», — усмехнулась я про себя и сжала лямку сумки.

Игорь посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но промолчал.

— Хороший, честный ответ, — одобрил инициатор. — На корабле всегда нужен тот, кто будет работать с научными статьями, технической документацией и находить нужные слова. Спасибо.

Я кивнула, а потом он мягко обратился к философу:

— Ну, а вы, Борис? Почему вы подняли руку?

Тот вздрогнул, теребя чёрную штанину, и промямлил:

— Э-э-э... Я... Я не знаю. Я подумал, что буду жалеть всю жизнь, если не решусь.

И замолчал.

— Хорошо, — кивнул Виктор Сергеевич. — Итак, все причины, которые мы сейчас услышали, были разными, но одинаково достойными. И я хочу, чтобы вы помнили: ваши различия — это не помеха, а преимущество, потому что каждый может найти в другом то, чего не хватает ему самому.

Светлана кивала с серьёзным видом, Пётр задумчиво хмурился, а Борис застыл, прислушиваясь к его словам.

— С этого дня вы — команда, единый организм. И от того, как вы будете относиться друг к другу, зависит успех всей экспедиции.

Потом он выпрямился, улыбнулся и сказал:

— А теперь — самое главное. Завтра, в восемь утра, вам нужно будет прийти на медосмотр — это один из этапов отбора, но я уверен, что вы его пройдёте. Список нужных документов пришлют по электронной почте. Кабинет вы знаете. И да, — он прищурился, будто вспомнил что-то, — занятий в этот день не будет. Через неделю, если всё пойдёт по плану, вас переселят в одно общежитие. Там вы будете привыкать друг к другу и проходить совместную подготовку к полёту.

Кирилл нахмурился, и инициатор подтвердил:

— Да-да. На корабле вы будете работать вместе долгие месяцы, так что советую вам не откладывать и начать знакомиться друг с другом уже сейчас.

А потом добавил:

— Можете идти. И да, поздравляю вас.

Все начали подниматься, и комната наполнилась тихим гудением голосов и скрипом стульев. Мы направились к выходу. До меня долетали обрывки разговоров.

— ...Слушай, Анестезия, а тахикардия при виде красивых врачей — это лечится? — спросил Пётр нарочито серьёзно, повернувшись к врачу, и та покачала головой, смущённо улыбаясь.

— ...Психология — это вообще псевдонаука, — бурчал Кирилл, обращаясь к Светлане.

Алексей напевал какую-то мелодию, и Борис шагал рядом с ним, тревожно оглядываясь. Евгений и Игорь шли молча.

Оказавшись в опустевшем зале, я услышала, как Виктор Сергеевич говорит:

— Игорь, задержитесь на минутку, пожалуйста.

Глава 2. В буфете

Я медленно отступала к выходу из зала, делая вид, что поправляю сумку на плече, и внимательно прислушивалась к разговору. Я понимала, что нужно идти, но любопытство тянуло меня обратно.

— Вы — лучший студент астрономического факультета и, кроме того, будущий член экипажа, и я хочу поручить вам один важный проект.

— Да, конечно, — с готовностью отозвался Игорь. — А что за проект?

— Как вы помните, — мягко начал тот, — часть материалов, которые связаны с экспедицией, — научные статьи, техническую документацию, — мы получили от зарубежных коллег. Нам нужно перевести их с английского, систематизировать и объединить в одну базу данных. Справитесь? — прищурился он.

Игорь замялся, переступая с ноги на ногу:

— Вообще-то я... не очень хорошо знаю английский. Я могу, например, читать статьи по астрофизике, но мне часто встречаются незнакомые термины. Так что с переводом будет сложновато. Но если у меня будет достаточно времени...

В этот момент Виктор Сергеевич заметил меня и воскликнул:

— А, Ирина! Раз уж вы всё слышали и, похоже, приросли к полу, не могли бы вы подойти? — В его голосе не было насмешки или упрёка — только тёплое добродушие.

Я замерла, залилась краской и сделала шаг от двери.

— Извините, — пробормотала я.

— Подслушивать, конечно, нехорошо, но сейчас — особый случай. Так что я даже рад, что вы здесь, — улыбнулся инициатор.

Игорь поправил страницы доклада и плотнее прижал их к себе, глядя куда-то вниз, а потом снова поднял на нас растерянный взгляд.

— Скажите, вам приходилось работать с научными текстами, технической документацией? — поинтересовался Виктор Сергеевич. — Или вам ближе художественный перевод?

— Я знакома с научным стилем, — кивнула я. — И, думаю, именно он мне ближе всего. Я иногда перевожу научно-популярные статьи в свободное время, правда, они по медицине. Но с документацией я бы тоже разобралась, хоть и, может, не сразу. Я хорошо работаю со словарями... Наверное.

Он одобрительно кивнул:

— Вот и прекрасно. Я уверен, что вы отлично справитесь. А Игорь поможет с терминами. — Он подмигнул астроному. — Ну что, принимаете предложение?

— Да, — согласилась я, не зная, радоваться мне или паниковать.

— Значит, договорились. Материалы я пришлю вам обоим на электронную почту. Сроки обсудим позже.

Мы попрощались с ним, и он вышел из зала, улыбаясь своим мыслям.

Повисло неловкое молчание. Я перевела взгляд на Игоря.

— Вы очень интересно рассказываете, — сказала я наконец.

Он поднял голову. Заметив его недоверчивый взгляд, я добавила:

— Честно!

— Правда? — растерянно проговорил он. — Это... Неожиданно.

«Ну вот, вытянул всех на сцену и даже не заметил», — подумала я.

— А вы... ну... правда запомнили, что я говорил? — с любопытством спросил он.

«И ещё сомневается!»

Я скрестила руки на груди, прищурившись.

— А если перескажу, поверите?

Игорь растерялся:

— Э-э-э... Да, конечно! — поспешно кивнул он.

— Хорошо! — заявила я с неожиданной для себя решительностью.

У выхода из зала стоял небольшой табурет, похожий на те, которые были в той комнате, где мы сидели недавно. Я придвинула его к себе, села и вынула из сумки блокнот, в котором записывала план.

— Вы... Вы делали записи? — он моргнул, глядя на блокнот.

— Да, — подтвердила я, усмехнувшись.

Я негромко откашлялась, пробежалась взглядом по записям и, не глядя на Игоря, начала пересказывать его речь от начала до конца. У меня хорошая память на тексты, и это не составило мне труда.

Когда я дошла до середины, он пробормотал, качая головой:

— Невероятно...

Наконец я закончила, захлопнула блокнот и убрала его обратно в сумку. А потом подняла взгляд на астронома.

— Ну? Надеюсь, достаточно подробно? — усмехнулась я. — А то я не диктофон всё-таки.

— Это было... — он медленно снял очки, поднёс к свету и начал протирать их краем рукава. — У вас получилось даже лучше, чем у меня!

— Я старалась, — произнесла я, поднимаясь с табурета и пряча улыбку.

Он торопливо нацепил очки обратно и проговорил, разглядывая пол:

— Тут недалеко есть буфет. Я собирался пойти туда один, но после такого... э-э-э... представления я, пожалуй, должен угостить чаем и вас. И, может, булочкой. Если вы не против, — неуверенно добавил он.

Вот это было неожиданно.

— Абсолютно не против, — кивнула я, и астроном просиял.

— Тогда идёмте, — он сделал шаг к двери и открыл её, пропуская меня вперёд.

Мы вышли, повернули направо и зашагали по коридору. Какое-то время мы шли молча, а потом он начал:

— Я хотел сказать... — его голос прозвучал чуть хрипло. Он откашлялся и продолжил: — Я рад, что вы согласились работать со мной над проектом.

— Хм, — неопределённо ответила я. — Я тоже. Мне кажется, это будет интересная работа.

— Да, я тоже так думаю, — согласился он.

Показалась красная дверь буфета, и до нас донёсся запах кофе и свежей выпечки. Когда мы приблизились, в нас едва не врезался какой-то первокурсник в бордовой рубашке, уткнувшийся в телефон. Придерживая открытую дверь, мы протиснулись внутрь и оказались в небольшом, но уютном помещении.

Слева и справа от входа стояли несколько белых прямоугольных столиков с металлическими стульями, а за прилавком, возле окна, сидела хмурая буфетчица. Мы подошли ближе, и она бросила на нас угрюмый взгляд. Я наклонилась к большой витрине справа от прилавка, рассматривая выпечку, оставшуюся после учебного дня: плюшки, слойки с повидлом, ватрушки, пирожные...

Игорь наклонился к моему уху и тихо, чтобы не услышала продавщица, заметил:

— Не советую брать вон тот эклер. Мне кажется, он лежал здесь ещё до изобретения искусственной гравитации.

Я громко фыркнула. Он удивлённо посмотрел на меня, а потом неуверенно улыбнулся.

— Ну вот, теперь я знаю, как вас рассмешить.

И добавил чуть смелее:

— А те пончики можно отправлять на археологический факультет в качестве образцов редких ископаемых гастрономического происхождения.

С трудом сдерживая смех, я ткнула его в плечо рукой, не оборачиваясь, и он заморгал, с довольным видом потирая плечо.

— Всё, молчу! — и добавил чуть тише:

— Я рад, что вам нравятся мои странные шутки.

Я заметила то, что искала: несколько кусочков моего любимого лимонного пирога.

— Возьму лимонный пирог.

Игорь обратился к продавщице:

— Так... нам, пожалуйста, два чёрных чая... Чёрный, да? — быстро уточнил он, и я кивнула. — И ещё лимонный пирог и булочку с маком.

Я полезла в сумку за карточкой, но Игорь решительно остановил меня:

— Нет-нет, я угощаю! Я хочу отблагодарить вас за пересказ... и за то, что вы поможете мне с проектом.

Пожалуй, взять с собой блокнот было моим лучшим решением за сегодня.

— Ладно, — улыбнулась я, опуская руку, и он приложил свою карточку к терминалу.

Взяв стаканы и бумажные пакеты с выпечкой, мы подошли к столу возле самого выхода и сели друг напротив друга. Отхлебнув чаю, я достала из сумки учебник по переводоведению, раскрыла его на столе и погрузилась в чтение, изредка отвлекаясь на пирог.

— Вижу, вы серьёзно относитесь к учёбе, — заметил Игорь. — Это похвально.

— Спасибо, — и, сама не зная зачем, добавила: — Мне нравится моя будущая профессия.

И это было действительно так. Я увлекалась языками — и особенно английским — с самого детства, и поступление на переводческий было самым важным событием в моей жизни.

— Мне тоже, — улыбнулся он. — Хотя вы, наверное, и сами это поняли.

«Да уж», — усмехнулась я про себя, убирая книгу обратно в сумку. Потом я вытащила номер английского журнала по медицине, незаконченный перевод одной из его статей и начала строчить, сосредоточенно склонившись над столом.

— Простите, но... Кажется, вы переводите на бумаге? — спросил астроном, с любопытством глядя на меня. — Я думал, все сейчас только с ноутбуками работают.

Я повертела ручку в пальцах. Наверное, это и вправду выглядело странно.

— Нет, ну обычно я, конечно, перевожу в специальной программе, но иногда мне хочется поработать... более традиционным способом, — призналась я. — Так лучше думается.

Игорь оживился, отодвинул пустой стаканчик и начал:

— Вообще-то, есть даже исследования, которые подтверждают, что письмо от руки задействует другие участки мозга, чем набор на клавиатуре. Память и пространственное мышление работают активнее, и это помогает лучше усвоить информацию.

— Да, я читала об этом, — кивнула я.

— И я, кстати, тоже пишу в тетради или блокноте, когда хочу разобраться в чём-то сложном, — добавил он. — Так что я вас понимаю.

Он замолчал, доедая булочку и рассеянно глядя в окно, за которым уже темнело, а я продолжала переводить, быстро скользя взглядом по строчкам и скрипя ручкой. Мне удалось войти в состояние идеальной сосредоточенности, и нужные термины и синтаксические конструкции приходили сами собой.

Наверное, мы сидели так очень долго. Через некоторое время я почувствовала его взгляд и подняла голову.

В его глазах было что-то очень похожее на восхищение.

— Вы... Кажется, вы переводите даже быстрее, чем я читаю, — выпалил он. — Вы так сосредоточенно пишете, как будто... — он осёкся, покраснел и махнул рукой, чуть не смахнув стакан. — Неважно. Наверное, я вам мешаю?

— Абсолютно не мешаете, — ответила я и наклонилась ближе к столу, чувствуя, как начинают гореть уши.

Прошло ещё с четверть часа, и в коридоре стало совсем тихо. Буфетчица кашлянула.

Я встрепенулась и перевела взгляд на электронные часы, висящие над дверью. До закрытия университета оставалось полчаса.

— Так, наверное, я пойду, мне нужно успеть на автобус.

Игорь растерянно заморгал. Кажется, он только теперь осознал, что уже поздно.

— Да-да, конечно! — встрепенулся он. — Простите, кажется, я вас задержал.

— Нет, всё нормально, — ответила я, поднявшись со стула и убирая перевод в сумку.

Игорь тоже встал, собрал со стола пакеты и стаканы и выбросил в урну. Мы вышли и остановились у двери.

— Мне нужно забрать кое-что до закрытия, — проговорил он, глядя в левый конец коридора. — Вы идите. И... Спасибо, что составили компанию.

— И вам спасибо, — улыбнулась я. — До завтра.

— Да, до завтра, — кивнул он, отступая к коридору.

И мы разошлись: он — налево, в сторону лестницы, я — направо, к выходу. Сделав несколько шагов, я остановилась, глядя ему вслед, поправила сумку и пошла дальше.

В конце коридора я наткнулась на Петра, который сидел на подоконнике и листал что-то в телефоне.

— Ну наконец-то. Я думал, ты там ночевать собралась. — Он ловко спрыгнул с подоконника и сунул руки в карманы. — Ты чего такая довольная?

— Ничего, — ответила я, направляясь к выходу. — Виктор Сергеевич попросил меня помочь Игорю с переводом материалов для экспедиции.

— Вот как, — он удивлённо поднял бровь и хмыкнул: — И что, он тебя два часа уговаривал?

— Я была в буфете, — объяснила я.

— И с кем же?

— С Игорем.

— Ну-ну. И как тебе наш астроном? — он придержал дверь, пропуская меня вперёд, и мы вышли на крыльцо.

Я остановилась, задумчиво глядя на верхушки деревьев, освещённые фонарями.

— Ты же слышал, как он выступал, — спокойно сказала я. — Не знаю, как ты, но я никогда не видела, чтобы кто-то говорил вот так.

Я не стала объяснять, чем меня зацепила его речь и что я почувствовала тогда. Может быть, потому, что всё равно не смогла бы подобрать слов. А может, потому, что до сих пор не могла поверить, что незнакомый человек так сильно повлиял на моё решение. Этот факт казался мне абсолютно иррациональным, и я не собиралась делиться им даже с лучшим другом.

— Это да, — согласился Пётр. — Я думал, это просто лекция будет, а его так понесло, как будто он уже сам туда слетал.

Мы помолчали, глядя на дорожку.

— Ладно, Ир, пошли, — спохватился Пётр и потянул меня вперёд за плечо. — Пропустишь автобус-то.

Глава 3. Медосмотр

Без двадцати восемь у двери медкабинета уже собралась вся команда. Пётр стоял у окна со скучающим видом, сунув руки в карманы.

Завидев меня, он расплылся в улыбке и помахал рукой:

— О, Ирка! Ну наконец-то! Давай сюда.

Я приблизилась, и он ласково ткнул меня в плечо:

— Я уж думал, тебя там инопланетяне похитили, уже приготовился спасать.

— Ну, думаю, я бы с ними договорилась, — фыркнула я.

— Конечно-конечно, — закивал он. — Ты же у нас дипломат.

Он подвёл меня к окну, и мы прислонились спиной к краю подоконника.

— Ну что, готова? — шепнул он, наклоняясь ближе.

— Абсолютно.

— А вот наш Сократ, по-моему, уже готовится завещание писать, — сообщил Пётр.

Я посмотрела на Бориса, который вёл с Алексеем светскую беседу, и отметила, что он и правда бледный.

Тем временем Пётр начал рассказывать какую-то историю из своей недавней практики, и я слушала его вполуха, рассматривая остальных.

Кирилл опять спорил со Светланой. Анастасия спокойно смотрела на дверь. И тут мой взгляд упал на Игоря, который объяснял что-то Евгению:

— Понимаете, для нормального роста растений в условиях искусственной гравитации необходимо, чтобы выполнялись несколько условий. Во-первых, сила тяжести не должна превышать земную, а во-вторых...

Скрестив руки на груди, я невольно наклонилась вперёд, с любопытством прислушиваясь. Он говорил с тем же увлечённым азартом, что и на лекции, и, похоже, не замечал никого вокруг. Но теперь он был не на сцене, а в нескольких метрах от меня. Его волосы были растрёпаны, а глаза лихорадочно блестели за стёклами очков, и я подумала, что он, наверное, и инструкцию к микроволновке прочитает так, что будет интересно.

— Ир, ты меня вообще слушаешь? — поинтересовался Пётр с притворной обидой в голосе.

— А?... — я вздрогнула.

Проследив за моим взглядом, он поднял бровь и хмыкнул:

— Так вот оно что.

В этот момент Игорь заметил меня: он запнулся на полуслове, опустил руку, которой жестикулировал, и растерянно улыбнулся мне. Евгений перевёл взгляд на меня, а потом обратно на него и пожал плечами. Астроном потёр лоб, глядя куда-то мимо собеседника, и пробормотал:

— Так, на чём я?... А, да, корни. В гравитации... искусственной...

Пётр покачал головой, явно забавляясь, и толкнул меня в плечо.

Я отвернулась к окну, пряча улыбку, и заставила себя смотреть на дорожку возле клумбы с цветами. По ней бежали несколько студентов, опаздывавших на занятия.

— Ты чего? — шепнул Пётр, наклонившись ко мне. — У тебя такой вид... — он махнул рукой. — Ладно.

Он отошёл подальше, и в отражении стекла я увидела, как он расхаживает вдоль стены.

В конце коридора послышались шаги, и показался высокий врач в сопровождении медсестры. Анастасия, оторвав взгляд от двери, сообщила:

— Идут.

Все зашевелились, и Пётр, оглядев присутствующих, громко спросил:

— Ну, кто первый? Ты, так и быть, после меня, — подмигнул он мне.

Евгений посторонился, пропуская медсестру с ключом в руках, и озвучил мою мысль:

— Вызывать будут по списку, наверное.

Кирилла, Светлану и Евгения пригласили первыми. Они вошли в кабинет, и дверь захлопнулась.

Через десять минут тишину нарушил возглас Кирилла: «Она меня специально провоцирует!» Светлана быстро возразила что-то, и перепалка продолжилась. Но потом послышался спокойный голос биолога, который, кажется, пытался их успокоить, и всё стихло.

— Вот это да, — сказал Пётр, покосившись на дверь. — Похоже, Светка уже сеанс психотерапии пытается устроить.

— А Евгений у нас теперь миротворец, — добавил Алексей, приглаживая и без того ровные волосы.

Через некоторое время дверь распахнулась, и оттуда вылетел Кирилл, красный, как помидор. Следом вышла Светлана, улыбаясь так, будто ничего не произошло, и Евгений с ровным лицом.

«Интересно, что она ему такого сказала?» — подумала я. Но спрашивать, конечно, не стала.

Заметив, что все трое прижимают к сгибам локтей салфетки, я помрачнела. Конечно, я подозревала, что это будет частью медосмотра, но всё же... Я не боялась вида крови, но у меня была хроническая гипотония, и во время забора мне всегда становилось плохо. Пару раз я даже падала в обморок. Но сейчас я старалась об этом не думать.

Кирилл зашагал прочь по коридору, с недовольным видом уткнувшись в телефон. Светлана с любопытством оглядела нас и направилась следом, а Евгений, прежде чем уйти, вежливо кивнул нам:

— До свидания.

Вызвали Алексея и Бориса. Алексей поправил воротник рубашки, уверенно подошёл к двери и остановился, пропуская вперёд кудрявого мыслителя. Тот бросил на нас беспомощный взгляд, и оба скрылись за порогом.

Скользнув взглядом по коридору, я заметила Игоря: он стоял у стены и с серьёзным видом изучал стенд о профилактике сахарного диабета.

Пётр лениво потянулся, хрустнув пальцами, шагнул к Анастасии и поинтересовался:

— Анестезия, не найдётся ли у вас лекарства от разбитого сердца?

Я тихо фыркнула.

— Боюсь, что нет, — спокойно ответила она. — Но могу успокоительное назначить.

— Уже обнадёживает! — просиял Пётр.

Я вытащила телефон и начала просматривать университетские новости. На главной странице висела статья о вчерашнем наборе в экспедицию. Под ней — фото нашей команды. Растерянный Борис, спокойный Евгений, Алексей с мягкой улыбкой, довольный Пётр... А вот я. Всё как обычно: тёмно-каштановые волосы до плеч, неизменная тёмно-синяя олимпийка, которая смотрелась на мне как форма, и чёрные брюки. Только вид как у человека, который оказался здесь случайно.

Пётр подошёл сзади и с любопытством заглянул через плечо.

— А, я это уже видел. Ещё вчера скинули. У тебя тут такой вид, как будто тебя туда силой притащили, — хмыкнул он.

— Можно и так сказать, — усмехнулась я.

— О, смотри-ка, — он ткнул пальцем в экран и понизил голос. — Игорь тут на тебя смотрит.

— Разве? — я приблизила снимок: слева от меня астроном разглядывал пол на сцене.

Пётр затрясся в беззвучном смехе.

— Очень смешно, — я сделала каменное лицо и убрала телефон в сумку.

— Да ладно тебе, — выдавил он, вытирая слёзы.

Дверь открылась, и из кабинета вышел Алексей, выглядевший так, будто вернулся с концерта. За ним вывалился Борис, бледный, как лист бумаги. «Вот так я буду выглядеть через час», — усмехнулась я про себя.

— Удачи, — кивнул нам Алексей, поправляя манжеты.

Борис скованно помахал нам, и оба удалились.

Медсестра выглянула из кабинета:

— Афанасьев, Голубева!

Пётр шутливо поклонился, пропуская Анастасию вперёд.

— Не скучайте тут, — бросил он, обращаясь ко мне с Игорем.

Игорь оторвался от стенда и тихо ответил:

— Постараемся.

Анастасия улыбнулась, поправила волосы и решительно шагнула к двери.

В коридоре стало совсем тихо. Игорь кашлянул и подошёл ближе.

— Волнуетесь? Перед медосмотром?

— Немного, — честно ответила я, отрывая взгляд от окна, и повернулась к нему.

— Я тоже, — признался он, а потом оживился: — А вы уже смотрели материалы, которые нам отправили по почте?

— Так, мельком, — уклончиво ответила я. «Наверное, он думает, что я уже всё перевела, выучила наизусть и сейчас начну пересказывать прямо здесь», — пронеслось у меня в голове.

— А я вчера хотел посмотреть пару статей, а в итоге завис до ночи. Схемы там невероятно интересные.

Я невольно улыбнулась, и он добавил:

— Кстати, английский там и правда сложный. Я рад, что вы согласились помочь.

— Я тоже, — сдержанно ответила я.

Помолчали.

— Можно спросить? — сказал Игорь.

— Да, — осторожно кивнула я.

— Почему вы выбрали переводческий?

Я наклонила голову, пряча улыбку. Пожалуй, я могла говорить на эту тему часами.

— Ну, во-первых, мне с самого детства нравился английский, — начала я нарочито спокойно, чтобы скрыть, как я рада вопросу. — Помню, когда мне было лет пять, по телевизору постоянно крутили передачу, в которой рассказывалось про этот язык. Я уже тогда запомнила весь алфавит и выучила несколько простых слов. И когда я слышала речь на английском, я чувствовала... — я остановилась, подбирая слова, — как будто я всегда его знала, просто забыла. Не знаю, как объяснить.

— У меня было что-то похожее с астрономией, — тихо сказал Игорь.

— Правда? — пробормотала я, глядя в пол, и он кивнул.

И продолжила чуть смелее:

— В школе у меня всегда были хорошие оценки по русскому, английскому и немецкому...

— У вас был немецкий? — перебил Игорь, с любопытством глядя на меня.

— Да, с пятого класса, — подтвердила я. — Помню, на первом уроке мы начали не с алфавита, а с числительных.

И продекламировала, шутливо прижав руку к груди:

— «Eins, zwei, Polizei, drei, vier, Offizier...» Это такая считалка.

Игорь тихо рассмеялся, и я улыбнулась.

— Сначала этот язык показался мне странным, а потом понравился. Иногда я ездила на олимпиады по английскому, — просто так, для себя. Дальше школьного этапа ни разу не прошла, но всё равно было интересно. В старших классах я начала переводить короткие тексты и решила, что хочу стать переводчиком. Когда заканчивала школу, выбрала экзамен по английскому.

— И как, сдали?

— Сдала, но была уверена, что никуда не поступлю.

— И всё-таки поступили, — улыбнулся он.

— И до сих пор не верится, — добавила я.

«Надо же, я только что вывалила ему всё свою биографию», — усмехнулась я про себя.

Игорь внимательно посмотрел на меня и сказал:

— Я рад, что вы поступили.

Я хотела ответить что-нибудь, но не успела: дверь раскрылась, и из кабинета вышли Пётр и Анастасия.

— А вот и мы! Теперь ваша очередь, — объявил довольный Пётр и подмигнул мне: — Если соберёшься падать, позови, я приду с попкорном.

— Пётр! — одёрнула его Анастасия, улыбаясь.

Я хотела съязвить, но из-за двери послышался голос медсестры:

— Лосев, Соколова!

— Всё, давай, — Пётр хлопнул меня по плечу, и мы с Игорем переступили порог.

Кабинет выглядел как обычно. У левой стены стоял белый стол с пробирками и инструментами в металлических лотках, рядом — металлический стул. У правой стены — ростомер и весы.

За столом возле окна сидел врач с короткими седыми волосами и щёлкал мышкой, глядя в экран компьютера.

— Присаживайтесь, — кивнул он.

Мы уселись на стулья возле его стола. Медсестра положила перед нами анкеты, которые нужно было заполнить. Я взяла ручку и склонилась над листом, просматривая вопросы. В разделе о здоровье я указала близорукость слабой степени, гипотонию и поставила галочку возле строчки "Склонность к обморокам".

Краем глаза я видела, как Игорь задумчиво крутит в пальцах ручку. Он смотрел на анкету так, будто это экзаменационный лист. Я улыбнулась и опустила взгляд обратно.

Закончив, я отдала анкету медсестре. Она пробежалась по ней взглядом, но ничего не сказала.

Игорь всё ещё строчил, склонившись над столом. Врач пошутил:

— Молодой человек, вы там диссертацию пишете?

Я фыркнула, и астроном смутился:

— Нет, простите, я сейчас.

Он нервно хрустнул пальцами, отложил ручку и протянул листок врачу.

— Теперь рост и вес, — сказала медсестра. — Обувь снимаем.

Пока Игорь боролся со шнурками на кедах, я сняла чёрные туфли и прислонилась к шкале ростомера.

— Сто шестьдесят пять, — объявила медсестра, опустив перекладину мне на макушку.

Я ступила на весы, и Игорь занял моё место.

— Пятьдесят шесть, — медсестра заглянула в экран. — Не сутультесь, молодой человек.

Игорь вытянулся.

— Сто восемьдесят два, — он перешёл на весы. — Шестьдесят шесть.

Я бросила взгляд на астронома: высокий, узкие плечи, длинные руки — и всего на десять килограммов тяжелее меня.

Когда мы сели обратно, медсестра взяла со стола тонометр, затянула манжету на руке Игоря и нажала на кнопку.

— Сто тридцать пять на восемьдесят два, пульс сто десять, — прочитала медсестра.

— Волнуетесь? — спросил врач, не отрываясь от монитора и стуча клавиатурой.

— Э-э... Просто не выспался, наверно, — пробормотал Игорь.

Медсестра сняла манжету, и я вытянула левую руку. Пока воздух накачивался, в углу экрана мигало маленькое сердечко, отображая мой пульс.

— Сто на пятьдесят девять, пульс девяносто три, — проговорила медсестра. — Для вас это нормально, наверное?

«Значит, она увидела про гипотонию».

— Почти, — ответила я, освобождая руку.

Игорь посмотрел на меня, будто хотел что-то спросить, но промолчал.

Потом нам проверили скорость реакции в специальной компьютерной программе, и мой результат оказался лучше, чем я ожидала.

— У вас почти как у пилота реакция, — заметил Игорь, и я не поняла, шутит он или нет.

— В синхронном переводе пригождается, — улыбнулась я.

Потом нам измерили силу рук с помощью динамометра. Игорь сжал рукоятку с неожиданной силой, и медсестра одобрительно подняла бровь:

— Очень хорошо.

Я же сжала прибор так, что побелели пальцы, но он выдал удручающие цифры. Мой организм всегда считал наращивание мышечной массы пустым занятием.

После этого проверили зрение. Врач выдвинул стул на середину кабинета, попросил Игоря сесть, выключил свет и щёлкнул пультом. На стене появилась буква «Ш» от потолочного проектора.

— Снимите очки, закройте левый глаз. Читайте.

Игорь называл буквы, и они становились всё меньше, пока он не запнулся и не замолчал.

— Минус пять.

Потом села я. Врач переключил проектор, и на стене снова появилась крупная буква.

Я прикрыла глаз и прочитала несколько букв, пока они не начали расплываться.

— Дальше не вижу.

— Другой глаз.

Врач кивнул:

— Хорошо. Минус один с половиной. Очки носите?

— Только для дали, — ответила я, пересаживаясь обратно к столу.

— Теперь кровь, — сказала медсестра, подходя к столу с пробирками. — Кто первый?

— Давайте я, — вызвался Игорь, и я мысленно поблагодарила его, хотя и понимала, что мне это не поможет.

Он опустился на стул, закатал рукав и стал наблюдать, как медсестра протирает сгиб его локтя салфеткой. По кабинету разнёсся противный запах спирта — он один напоминал мне об обмороке. Я перевела взгляд в окно и выпрямилась, незаметно растирая под столом похолодевшие руки.

— Готово, — сказала через минуту медсестра. Застёжка жгута громко щёлкнула, выдернув меня из размышлений. — Теперь вы.

Я села к столу, стараясь придать себе невозмутимый вид, и закатала рукав олимпийки. Медсестра распаковала салфетку (я невольно задержала дыхание), обработала сгиб и ловко затянула жгут. Я заставила себя смотреть, как игла входит в вену и как медленно наполняется пробирка.

Игорь вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на меня:

— Вы... — он осёкся и мотнул головой. — Нет, показалось.

Я не стала переспрашивать. Через несколько секунд голова закружилась. Перед глазами появились мушки, и в ушах зашумело. Я сосредоточенно уставилась на белую плитку на полу, будто она могла мне чем-то помочь.

«Ну всё, начинается».

— Вы в порядке? В смысле... вам плохо? — Игорь шагнул ко мне и испуганно добавил: — Вы... вы очень бледная.

— Абсолютно, — с трудом проговорила я, слабо улыбнувшись.

— Так, голубушка, что-то вы мне не нравитесь, — сказала медсестра, бросив на меня быстрый взгляд. — Ну-ка, давайте-ка вы ляжете. Вон, на кушетку.

— Я лучше посижу, — проговорила я, помотав головой, и кабинет поплыл сильнее.

— Ну-ну, — сказала она, мягко придерживая меня за плечо и не сводя с меня глаз. — Ещё чуть-чуть осталось. Станет хуже — сразу говорите, хорошо?

Я кивнула, ничего не соображая, и откинулась на спинку стула, продолжая погружаться в липкий чёрный туман. Прошло полминуты — хотя мне казалось, что целый час, — и она сказала:

— Всё.

Она вынула иглу, прижала салфетку и помогла мне согнуть руку. Потом принесла стаканчик с водой и поставила на стол.

— Вот, пейте. И не вставайте пока.

Борясь с темнотой, я протянула руку к стакану, сделала несколько глотков, и точки перед глазами поредели. Когда я опустила голову, то заметила, что Игорь сидит на корточках, вглядываясь в моё лицо.

— Вам уже лучше? — спросил он с тревогой в голосе. — Только не говорите «абсолютно».

— Да, — честно ответила я.

Поставив стаканчик на стол, я криво улыбнулась, пытаясь спрятать страх и неловкость за шуткой:

— Ненавижу сдавать кровь. Каждый раз так. Это из-за гипотонии.

— Теперь буду знать, — серьёзно сказал он. — Я читал, что во время забора крови при гипотонии сосуды не успевают сузиться, кровь отливает от головы, и наступает предобморочное состояние. Поэтому лучше сразу лечь и подложить что-нибудь под ноги.

— Знаю, — отозвалась я. — Просто вечно надеюсь, что нормально будет, а потом...

— ...а потом пугаете астрономов! — сказал он почти жалобно.

Я тихо рассмеялась, и он добавил:

— Если бы я был спутником какой-нибудь планеты, я бы сошёл с орбиты, честное слово.

Мы помолчали. Я взяла стакан и допила воду. Она была приятно прохладной, и голова почти перестала кружиться.

— Я думаю, вам нужно что-нибудь сладкое, чтобы поднять давление. Может, я принесу кофе, когда выйдем? — предложил Игорь. — Какой вы любите?

— Капучино, — быстро ответила я и поняла, что улыбаюсь.

— Хорошо, — кивнул он, разглядывая шнурки.

— Если вам лучше, можете идти, — обратилась ко мне медсестра, отрываясь от бумаг.

Я выпрямилась: кабинет и вправду стал чётче.

— Да, пожалуй, — согласилась я и медленно поднялась, проверяя устойчивость.

Игорь встал, поправил очки и отступил на пару шагов, не сводя с меня глаз. Я коротко кивнула ему, поправила сумку и направилась к двери. Я уже потянулась к ручке, а потом обернулась:

— А когда результаты?

— В субботу утром, — ответил врач.

— Спасибо, — кивнула я. — До свидания.

— Послезавтра, значит, — пробормотал Игорь и тоже попрощался.

— До свидания, — сказала медсестра. — Не падайте.

— Постараюсь, — улыбнулась я.

Глава 4. Булочка с корицей и круассан

Пётр ждал меня возле кабинета. Заметив меня, он тут же шагнул ко мне и взял за плечи.

— Ну вот. Опять как привидение, — обречённо произнёс он, заглядывая мне в лицо. — Садись давай.

Он подвёл меня к скамейке, и я села, глядя на Игоря, который мялся возле двери. Встретившись со мной взглядом, он сказал, обращаясь к Петру:

— Я... обещал принести ей кофе. Я сейчас. — И, прежде чем инженер успел раскрыть рот, торопливо зашагал по коридору.

— Смотри-ка, как побежал, — усмехнулся Пётр, усаживаясь рядом. — Кажись, ты его напугала. Видела, какой бледный?

— Я не специально, — улыбнулась я, глядя Игорю вслед.

— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Не мне же одному тебя ловить.

— А что, надоело? — поддела его я.

— Не-не, что ты! — Он выставил ладони вперёд, как бы защищаясь. — Просто приятно, когда кто-то ещё бегает. Для разнообразия.

— Вообще-то, я и падала всего пару раз.

— Зато как! Век не забуду, — хмыкнул он. — Помнишь, как ты чуть не грохнулась возле регистратуры? Я тогда ещё не знал про давление.

— Ага. Ты там сам чуть не лёг, по-моему, — прыснула я.

— А второй раз — зимой, прям на улице. Уже чуть в сугроб не валишься, я тебя держу, и ты такая: «Уйди, нормально всё!». Я ещё тогда скорую вызвал.

— Да уж, — слабо улыбнулась я.

Он замолчал, откинулся на спинку скамейки и стал разглядывать потолок. Я перевела взгляд в окно. Где-то за стеной был слышен голос преподавателя.

В конце коридора показался Игорь. В одной руке он нёс картонную подставку с тремя стаканчиками, в другой держал два бумажных пакета, а третий был у него в зубах. Глядя на эту картину, Пётр едва не расхохотался, и я тоже невольно улыбнулась.

— Это он так на подносе сэкономил? — выдавил он дрожащим голосом.

Приблизившись к нам, Игорь неразборчиво промычал что-то сквозь бумагу.

— Чего-чего? — ухмыльнулся Пётр, поднимая брови. — Ир, переведи.

Игорь опустил подставку на скамейку, вынул пакет изо рта и смущённо произнёс:

— Я говорю: подносов не было.

Он взял один стакан и пакет и протянул мне:

— Вот, капучино и булочка с лимоном. В тот раз вы брали лимонный пирог, и я подумал, что вам понравится.

— Спасибо, — кивнула я.

Он повернулся к Петру:

— А это американо и булочка с корицей. Надеюсь, угадал.

— В яблочко, — пробормотал изумлённый инженер, заглядывая в пакет. — Спасибо. Ты что, следишь за мной?

— Себе взял двойной эспрессо и булочку с маком, — закончил Игорь. Прижимая к груди свой пакет — тот, что тащил в зубах, — он взял последний стакан и сел рядом с Пётром.

Я отхлебнула кофе и обхватила стакан, грея руки. Глядя, как Пётр уплетает булочку, я тихонько фыркнула, и он поднял бровь:

— Чего?

Игорь с любопытством посмотрел на меня поверх стакана.

— Ничего, — улыбнулась я. — Просто вспомнила... В английском есть такое выражение «cinnamon roll» — булочка с корицей. Так называют добрых и мягких людей. Говорят, например: «Это он с виду чёрствый, а внутри — булочка с корицей». Так вот, ты — я бросила взгляд на Петра, — как раз такая булочка. Только притворяешься клоуном.

Пётр закашлялся, наклонившись вперёд.

— Ну спасибо! — возмутился он. — Я вообще-то не булочка, а суровый пирожок с говядиной!

Он насупился, но я видела, что он с трудом сдерживает довольную улыбку.

— Ладно, пускай булочка, — сдался он. — Но только никому не говори!

Он отхлебнул кофе и покосился на Игоря, который с задумчивым видом рассматривал мак на булочке.

— Ну раз уж я — булочка, то этот тогда кто? — он кивнул на Игоря. — Принёс нам, понимаешь, целый обед, и сидит, молчит.

— Я просто решил, что нам надо поднять давление и глюкозу после анализа, — смутился Игорь. — Особенно Ирине.

— Вот как. Значит, если бы не она, мы бы остались без кофе, — заключил Пётр. — Ну, хоть какая-то польза от гипотонии.

— По-моему, это не смешно, — нахмурился Игорь, глядя в стакан.

Он произнёс это так тихо и серьёзно, что Пётр замолчал. Мне стало тепло и неловко одновременно. Я ждала, что он сейчас скажет что-то язвительное, но он всего лишь посмотрел на Игоря и хмыкнул.

А потом сказал:

— Ладно. Убедил.

Я удивлённо посмотрела на него: он не любил, когда над его шутками не смеются. Игорь поднял голову:

— Что?

— Ничего. Забей, — махнул рукой Пётр.

Он встал, скомкал пакет и допил кофе.

— Ладно, пошёл я. А то ещё в пирожные со взбитыми сливками запишете. — Он сжал моё плечо. — Ир, я просто пошутил, ладно?

— Знаю, — улыбнулась я.

— Если что — я тут, недалеко. Не скучайте.

Он помахал нам рукой и зашагал к лестнице.

— Кажется, он обиделся, — заметил Игорь.

— А по-моему, наоборот, — улыбнулась я.

— Что — наоборот? — он поднял бровь.

— Он тебя зауважал. Потому что ты не засмеялся.

Он с сомнением посмотрел на меня, но спорить не стал.

— Хорошо, если так.

Он повертел в руках пустой стаканчик, а потом поинтересовался:

— А вы давно его знаете?

— С первого курса.

— А сейчас вы на каком? — спросил Игорь.

— На третьем. И он тоже.

— А я на четвёртом.

— Вот как, — пробормотала я.

И только сейчас я поняла, что не все в команде одного возраста. Мне стало немного неловко: теперь Игорь казался ещё умнее.

Мы помолчали. Я допила кофе, аккуратно свернула пакет и выбросила в мусорную корзину вместе со стаканом. А потом вспомнила:

— Виктор Сергеевич говорил, что через неделю нас переселят в одно общежитие.

— Да, помню, — задумчиво проговорил Игорь. — Я пока не очень представляю, как это будет... У меня соседи тихие, я привык, а там, наверное, по-другому будет.

— Я тоже не люблю, когда шумно. Надеюсь, Алексей не будет играть на скрипке в три часа ночи, — усмехнулась я.

— Надеюсь, — пробормотал он. А потом оживился:

— Но зато там будет удобно работать над проектом. Наверное, там есть что-нибудь вроде общей гостиной. Или даже коворкинг.

— Да, было бы хорошо.

Я представила, как мы сидим друг напротив друга с ноутбуками и кучей книг на столе, и почти пожалела, что сегодня только четверг.

— Кстати, о проекте... — начал Игорь. — Если вы не против, мы могли бы начать перевод ещё до переезда, чтобы не терять время. Может, в субботу в библиотеке, когда придут результаты?

— Давайте, — согласилась я.

— Тогда договорились.

— Договорились, — я протянула ему руку.

Пару секунд он с недоумением смотрел на мою ладонь, а потом улыбнулся и пожал её.

— Холодная! — сказал он.

— У гипотоников всегда такие, — пояснила я.

— Буду знать, — серьёзно кивнул Игорь.

Он замолчал, рассеянно глядя куда-то в сторону и теребя пустой пакет. Я вытащила телефон, посмотрела на часы и осознала, что мы сидим тут уже целый час.

— Я, наверное, пойду. В библиотеку. — сказала я, поднимаясь со скамейки. — Мне надо готовиться к завтрашним лекциям.

— Да, конечно, идите, — кивнул он, вскакивая. — Я провожу вас, можно? Мне всё равно по пути.

— Боитесь, что упаду в обморок по дороге? — улыбнулась я.

— Нет, что вы! — он торопливо помотал головой, выбрасывая стакан в корзину. — Ну, то есть, да, но...

— Ладно, идёмте, — мягко сказала я.

Мы дошли до конца коридора и начали подниматься на второй этаж. На лестничной площадке было пусто — шла лекция. Тишину нарушал только глухой стук наших подошв. Игорь не торопился, но я всё равно отставала на несколько ступенек. «Наверное, удобно с длинными ногами, — усмехнулась я про себя».

Когда мы добрались до двери библиотеки, Игорь остановился, глядя в пол.

— Ну... До субботы?

— До субботы. И спасибо за кофе.

— Не за что, — кивнул он.

И тут я вспомнила, что кое-что забыла.

— Подождите. Наверное, нам надо обменяться контактами? Чтобы договориться о времени встречи.

— А, да, точно! — спохватился он и вытащил из кармана телефон. — Сейчас...

Я продиктовала ему свой номер, и он добавил меня в контакты. Экран телефона в моей сумке загорелся, и на весь коридор зазвучал фрагмент из «Зимы» Вивальди.

— Простите! — нервно рассмеялся Игорь. — Я хотел проверить, правильно ли записал.

— Ничего, — ответила я, тоже смеясь, нажала на сброс и сохранила номер.

— Так вы тоже любите классическую музыку? — спросил он.

— Иногда слушаю. Но чаще альтернативный рок.

— Рок, значит? — переспросил он. — Это... неожиданно.

— Почему это?

— Ну... — он замялся. — Вы с виду такая... спокойная, а тут вдруг электрогитара и барабаны.

Я рассмеялась, и он неуверенно улыбнулся. Наверное, он решил, что я ещё и на рок-концерты хожу.

— Ладно... — проговорила я. — До субботы?

— До субботы.

Он развернулся и зашагал по коридору. Я проводила его взглядом и вошла в библиотеку.

Продолжая улыбаться, я направилась к своему любимому месту. В голове всё ещё крутилась мелодия звонка, и я, погрузившись в свои мысли, споткнулась о стул, оставленный кем-то посреди прохода. Я чертыхнулась, задвинула его на место и услышала сдавленный смех.

Я подняла голову и увидела Петра, который с довольной ухмылкой сидел на столе с каким-то учебником в руках.

— Та-а-ак... — протянул он. — И давно ты о мебель спотыкаешься?

— Начинается, — вздохнула я, садясь за стол.

Пока я доставала учебники и конспекты, Пётр слез со стола и подошёл ближе.

— Кстати, я всё слышал. Что значит "До субботы"? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Он тебе свидание назначил?

— Какое ещё свидание? — возмутилась я.

— А что я должен был подумать? — развёл руками он. В его глазах плясали искорки.

— Мы будем разбирать материалы того проекта. В библиотеке. В субботу, — отчеканила я.

— А я уж подумал, что ты решила наконец-то отдохнуть от учёбы, — вздохнул он с притворным разочарованием.

— Не дождёшься, — ответила я, переворачивая страницу.

Пётр вздохнул. А потом вдруг перестал улыбаться и сказал:

— Слушай... А ты не боишься? Ну, проекта?

— С чего бы? — вскинула я голову.

— С того. Это же не просто зачёт какой-то. Там статьи, документация, вот это всё. А я тебя с первого курса знаю. Помнишь, как ты боялась, что тебя отчислят?

— Помню, — тихо сказала я. — Ты думаешь, это прошло? Нет, я до сих пор боюсь. Только не отчисления, а того, что я плохой переводчик. Прогресс, да?

Пётр раскрыл рот, но я подняла руку:

— Подожди. Я знаю, что ты скажешь. Что я себя накручиваю, что я не плохая и что надо просто поверить в себя. Так вот: это так не работает. Я просто не верю, и всё.

Пётр помолчал, поковырял носком дырку в линолеуме. А потом шагнул ко мне и обнял. Крепко. Я хотела возмутиться, но слова застряли.

— Ладно, всё, — сказал он и отстранился.

Я молча кивнула. Что тут скажешь?

Он зевнул, взъерошил песочные волосы и захлопнул книгу.

— Пойду проветрюсь. А ты не сиди до закрытия.

— Не обещаю, — отозвалась я.

Дверь захлопнулась, и стало слышно, как под потолком гудит кондиционер. Я задумчиво посмотрела в окно, а потом склонилась над столом и заскрипела ручкой.

Через полчаса пришло сообщение от Петра. Два слова.

«Ты как?»

«Нормально», — напечатала я. А потом добавила: «Спасибо».

«За что?» — пришёл ответ.

«Не знаю».

«Ладно.

Я тут подумал: если я — булочка с корицей, то кто всё-таки астроном? По-моему, эклер. Скучный и приторный».

Я усмехнулась. Пётр без шуток — как библиотека без книг.

«Скорее, круассан. Мягкий и слоёный».

«Круассан, значит. Всё, понял.

P.S. Я видел, как он на тебя смотрел».

Я отложила телефон и потянулась за учебником. Когда я сделала конспект двух параграфов, экран снова загорелся.

«Игорь Лосев:

Ирина, здравствуйте. Простите, если помешал. Как вы себя чувствуете?»

Я улыбнулась.

«Нет, не помешали. Абсолютно нормально, спасибо».

«Хорошо. Я рад, что ваша орбита стабильна. Продолжаю наблюдение».

Я фыркнула и оглянулась, хотя в библиотеке никого не было.

«Кстати, я заметил, что у вас тоже есть любимое слово — "абсолютно". Как у меня — "невероятно"».

«Абсолютно верно».

Через пару минут он написал:

«Не буду вас отвлекать. Ещё раз до субботы, Ирина».

И я ответила:

«До субботы, Игорь».

Я смотрела на экран ещё несколько секунд, а потом вернулась к учебнику. Я сидела почти до самого закрытия, и улыбка ещё долго не сходила с лица. Может, не так уж всё и плохо?

Глава 5. Суббота

В субботу утром я проснулась в семь и больше не смогла уснуть. За стеной было тихо, а соседка по комнате сопела во сне.

Я встала, бесшумно подошла к столу и включила ноутбук. Новых писем, естественно, не было. Взяла телефон, сунула в карман и пошла на кухню. Пусто. Все нормальные люди спали.

Пока закипал чайник, я жевала бутерброд с сыром.

«Интересно, что хуже — если меня возьмут, или если не возьмут?» — думала я, рассеянно глядя в окно.

Телефон загорелся. Я оторвала взгляд от вороны на ветке и вытащила телефон.

«Пётр:

Ты же знаешь, что я без тебя никуда не полечу?»

Я усмехнулась.

«Ну и дурак», — ответила я.

Через секунду пришёл ответ:

«О, тоже не спишь. Я не дурак, а булочка с корицей. И я абсолютно серьёзно».

Я вздохнула, убрала телефон и пошла наливать кофе.

А ведь если бы я не подняла руку, он бы всё равно полетел. И что бы я чувствовала тогда? Наверное, я была бы рада за него. Может, даже скучала по нему.

А теперь?

Через пять минут я вернулась в комнату с кружкой, села за стол и решила почитать что-нибудь на английском, чтобы отвлечься.

Я открыла каталог с электронными книгами, занесла руку над клавиатурой и задумалась. Напечатала запрос и ткнула на заголовок.

«Stephen Hawking. A Brief History of Time».

Я давно хотела прочитать эту книгу, чтобы узнать больше о космосе. А теперь, кажется, мне *придётся* это сделать.

Я откинулась на спинку стула и заскользила взглядом по строчкам.

Изучила вступление, перешла к первой главе…

«What do we know about the universe, and how do we know it? Where did the universe come from, and where is it going? Did the universe have a beginning, and if so, what happened before then? What is the nature of time? Will it ever come to an end?»

Текст читался почти как художественная литература, и я не заметила, как дошла до конца второй главы. А потом в углу появился значок уведомления.

Я быстро свернула вкладку и раскрыла сообщение.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

«Виктор Сергеевич: Ирина, вы прошли предварительный этап. Прикрепляю список дополнительных обследований (их нужно пройти до 27 числа). Ниже — ссылка на общий чат. Поздравляю.»

Я перечитала письмо и развернула список. Терапевт, психолог, ЭКГ, КТ, УЗИ, флюорография, вестибулярные пробы…

«Да уж, у них ещё будет повод меня отсеять», — подумала я.

Телефон звякнул. Пётр.

«Меня взяли!!! А тебя?»

«Кажется, да», — ответила я.

«Что значит „кажется“?"

«Это только предварительный этап».

«Да ладно тебе! Пройдёшь. Слушай, давай сходим куда-нибудь завтра, отметим? Может, в то кафе возле парка?»

«Посмотрим».

«Значит, договорились! С меня капучино».

Я покачала головой, прошла по ссылке и добавилась в чат. В нём была уже вся команда.

Виктор Сергеевич: «Доброе утро! Поздравляю, предварительный этап все прошли. Напоминаю, что 21 мая вы переезжаете в одно общежитие. Вот адрес и список документов, которые нужно оформить».

Светлана: «Спасибо. Поздравляю всех!»

Анастасия: «Поздравляю. Я рада, что все прошли».

Евгений: «Здравствуйте. Поздравляю».

Борис: «Привет».

Пётр: «ААААА Я КОСМОНАВТ»

Потом пришло личное сообщение от Игоря.

«Ирина, здравствуйте! Вы прошли?»

«Да. А вы?»

«Тоже. Невероятно!»

Я улыбнулась, и на экране появилось ещё одно сообщение.

«Вы не передумали идти в библиотеку? В какое время вам будет удобно?»

Я посмотрела на часы: 10:18. Подумала и написала:

«Не передумала. Давайте в одиннадцать».

«Хорошо». — ответил он.

Пару секунд я смотрела в экран, а потом убрала телефон, встала и принялась мерить шагами комнату.

«Итак, меня взяли. Это хорошо или плохо?»

Я подошла к сумке и принялась разбирать её, освобождая место для ноутбука.

«С одной стороны, — рассуждала я, — от переводов мне теперь не отвертеться. От шести месяцев в космосе — тоже. А с другой стороны…»

Я наткнулась на блокнот и машинально раскрыла его.

«Мы — это способ Космоса познать самого себя».

***

Через десять минут я ехала в автобусе. В наушниках играла Coldplay, а за стеклом проносились здания и деревья.

Когда я вышла, небо затянулось облаками, и мне пришлось застегнуть куртку.

«Интересно, он уже там?» — подумала я, добравшись до главного корпуса. Я вытащила телефон, посмотрела на часы — 10:48 — и невольно ускорила шаг.

Я поднялась на крыльцо, открыла дверь и вошла внутрь. Сдала куртку в гардероб, пересекла атриум и начала подниматься на второй этаж.

Ни на лестнице, ни в коридоре никого не было. По субботам здесь бывает только практика, а в библиотеку по выходным сюда явно никто не ходит.

У библиотеки я остановилась и поправила сумку, не решаясь войти. Пальцы замерли возле двери.

«Это как мысленный эксперимент Шрёдингера. Только не с котом, а с астрономом, — подумала я. — Он может быть там, а может и не быть. И пока не зайдёшь — не узнаешь».

Я повернула ручку и заглянула внутрь. Никого. Абсолютно.

Я прошла к своему обычному месту, села за стол, вытащила ноутбук и раскрыла крышку. Сложила руки на столе, глядя на экран загрузки, и задумалась. С чего лучше начать?

Я открыла список файлов, начала листать…

— Ирина?

Я резко подняла голову. В углу, за самым дальним столом, сидел Игорь. Заметив мой взгляд, он дёрнулся, смахнул с края стопку книг, и они грохнулись на пол.

— Простите! — он вскочил, нагнулся и принялся собирать их. — Я… Это… магнитные бури, наверное.

— Абсолютно.

Он выпрямился и замер. Я изо всех сил сохраняла невозмутимый вид.

— Вы… серьёзно?

— Абсолютно, — повторила я.

Он моргнул. Один раз, другой. Его глаза заблестели, и он затрясся, зажав рот рукой.

Я фыркнула и попыталась сделать вид, что закашлялась. А потом Игорь издал неопределённый звук, похожий на скрип двери, и нас прорвало.

Игорь согнулся пополам и схватился за стеллаж, чтобы не упасть; я поставила локоть на стол и уткнулась лбом в ладонь.

— Магнитные… Бури… — выдавил он.

Я посмотрела на него: растрёпанные волосы, красное лицо, съехавшие очки, — и прохрипела:

— Абсолютно.

Отсмеявшись, я вытерла глаза и поднялась, чтобы пересесть. Когда я протянула руку к крышке ноутбука, Игорь посерьёзнел.

— Нет-нет, сидите! Я сейчас, — он закинул рюкзак на плечо и начал перетаскивать вещи.

— Как скажете, — отозвалась я и шмыгнула носом.

Он опустил книги на край моего стола и пояснил:

— Я взял немного справочной литературы, которая может пригодиться. Вот здесь, например, — он ткнул в том с синим корешком, — «Искусственная гравитация: проблемы и перспективы». А это — «Англо-русский словарь по космонавтике и ракетостроению».

Я провела рукой по обложке словаря, который лежал сверху.

«Он серьёзно искал это всё, пока я ехала?»

— Вижу, вы хорошо подготовились, — заметила я. — Спасибо.

Он кивнул, отодвинул стул и сел справа от меня.

— Так… — осторожно начал он. — С чего начнём?

Я вывела ноутбук из спящего режима и снова открыла список. Семьдесят четыре файла.

— Ещё не решила, — призналась я. — Я думаю, их нужно сначала просмотреть и распределить по группам в зависимости от темы… или сложности.

— Мне кажется, лучше по темам. — Игорь наклонился к экрану. — Сложность относительна.

— Да, наверное, вы правы. Так и сделаем.

Я открыла самую первую статью. «Artificial Gravity: A Comprehensive Review».

— Так, это научная, — пробормотала я.

Вытащила блокнот, взяла карандаш и написала:

«Группа 1: научные статьи.»

Игорь заглянул в блокнот и прищурился. Кажется, он не разобрал, что я пишу: буквы у меня были острые и угловатые, с резким наклоном.

— У вас… интересный почерк.

— Вы хотели сказать — ужасный, — улыбнулась я.

— Нет. Я читал, что такой бывает у решительных людей, — серьёзно сказал он.

Я усмехнулась и открыла следующий файл.

— Я тоже посмотрю. — Игорь достал планшет. — Так быстрее.

Я кивнула и прочитала ещё несколько заголовков. «Spare Parts Catalog: Seals and Bearings for Rotating Joints», «User Manual: CO₂ Sensor Module for the Life-Support System»… И дописала:

«Группа 2: техническая документация».

— Тут много документов к зарубежным деталям, — заметила я. — Я бы даже сказала, их больше всего. И они, кстати, не очень длинные.

Игорь оторвался от планшета и внимательно посмотрел на экран.

— И правда. — Статей с такими заголовками было около двадцати. — Тогда, может, с них и начнём?

— Я тоже так думала, — кивнула я и улыбнулась.

Он провёл пальцем по экрану и сообщил:

— Тут ещё есть нормативные документы, эксплуатационные документы, протоколы испытаний… А ещё переписка и рабочие материалы.

— Так, помедленнее, — я нахмурилась и взяла карандаш. — «Группа 3: нормативные документы»…

— Четвертая — «эксплуатационные документы», — продолжил Игорь.

— Пятая — протоколы испытаний?

— Да. И последняя — переписка и рабочие материалы.

Я записала. Итого — шесть групп.

— Их даже по папкам не распределили, — вздохнула я, копируя научную группу.

— Да, всё в кучу, — отозвался Игорь, поднимая взгляд.

Он помолчал, а потом предложил:

— Может, вы дадите мне доступ к своему облаку, и я помогу их разобрать?

— Давайте.

Я отправила ему ссылку, и Игорь склонился над планшетом. Работа пошла быстрее, и через полчаса все содержимое оказалось в шести папках.

— Кажется, я понимаю, почему это поручили нам, — задумчиво проговорила я.

— Почему?

— Они ведь могли нанять профессиональных переводчиков, так? Но они этого не сделали. Значит, у них была какая-то цель. Я думаю, они хотели, чтобы мы узнали об устройстве корабля — хотя тут только часть — и научились работать вместе.

— Наверное, так и есть. Хотя мне кажется, они просто хотели, чтобы у нас тоже было своё дело.

— То есть?

— Ну… — Игорь замялся и поправил очки. — Астроном, например, не так нужен на корабле, как инженер или врач.

Я не сразу нашлась с ответом: слишком хорошо понимала, что он имеет в виду.

— У вас хотя бы будет обсерватория, — сказала я. — А переводчику совсем нечего делать.

Игорь вздрогнул и поднял глаза.

— Простите, я… я не это имел в виду! — сказал он. — То есть… я про вас вообще не думал, я…

Он запнулся и покраснел.

— Не извиняйтесь. Вы правильно сказали.

— Вы… вы уверены?

— Я всегда говорю то, что думаю, — мягко сказала я.

Игорь смотрел на меня ещё пару секунд. Кажется, он не ожидал такого ответа.

— Тогда ладно, — тихо сказал он.

Я повертела карандаш в руке и повернулась обратно к экрану.

— Предлагаю начать с той статьи из технического блока. Которая «Seals and Bearings…».

— Да, она как раз небольшая, — он отложил планшет и придвинулся ближе к столу.

Я открыла файл в специальной программе. Часть терминов уже встречалась в памяти переводов, а другие были мне незнакомы. Пришлось скачать глоссарий космической техники. Иногда, чтобы убедиться, что всё правильно, я сверялась со словарем на столе.

Игорь сидел тихо и листал что-то в планшете. Изредка он поднимал голову, глядя, как я печатаю, и тут же утыкался обратно.

Обычно, когда кто-то смотрит, как я работаю, я нервничаю. Но он мне не мешал. Это было странно… и почему-то приятно.

Через полчаса я откинулась на спинку стула и перевела взгляд в окно. Игорь вздрогнул и поднял голову.

— Глаза устали, — пояснила я.

— Да, конечно, отдыхайте, — поспешно кивнул он.

Потом помолчал и сказал:

— Я тут нашёл одну переписку в шестой группе. Так вот, оказывается, у корабля до сих пор нет названия. Только рабочее: «N-4397». И ещё… тут написано, что название должен придумать экипаж. На общем собрании.

— Вот как.

— Вам как лингвисту, наверное, было бы интересно подобрать название, — добавил он.

Я хмыкнула и включила экран. Мне начинало казаться, что Игорь умеет читать мои мысли. Надеюсь, что нет. Потому что я, кажется, уже придумала. Но это всё равно не моё дело.

Я сосредоточенно склонилась над столом, стуча по клавиатуре. Наконец я перевела последний сегмент, перечитала весь текст и сохранила.

— Одна готова, — сообщила я.

— Правда? — Игорь оживился и наклонился к экрану. — Можно посмотреть?

Я развернула ноутбук к нему и сложила руки на коленях. Он начал читать, и я отвернулась, глядя в сторону. Было слышно, как его палец скользит по тачпаду.

— У вас очень хорошо получается, — сказал он наконец. — У меня не очень хороший английский. Но читается легко. И опечаток нет.

Я моргнула.

— Точно?

Он кивнул и снова взял планшет. Я придвинула ноутбук обратно и перешла к следующему файлу, но мне все равно казалось, что я делаю что-то не то.

Прошёл ещё час, и я поймала себя на том, что перечитываю одно и то же предложение. Игорь, кажется, заметил.

— Может, отдохнёте?

— Да, пожалуй.

Я встала, закрыла ноутбук и вместе с блокнотом положила его в сумку. Игорь тоже поднялся, убрал планшет и надел рюкзак. Мы задвинули стулья и вышли в пустой коридор.

Я шла медленно, задумчиво глядя под ноги. Игорь шёл чуть в стороне.

— Тут кофейный автомат недалеко. Может, возьмём? — предложил он.

— Ладно, — согласилась я.

Мы дошли до конца коридора и остановились у красного агрегата с ярким дисплеем. Я остановилась, скрестила руки на груди и стала ждать. Игорь выбрал двойной эспрессо, приложил карточку, и автомат загудел. Он взял свой стакан и пропустил меня.

Я подошла, выбрала капучино и стала ждать. Стакан наполнился кипятком, а потом аппарат щёлкнул и затих.

— Ну спасибо, — я усмехнулась и склонила голову в шутливом поклоне.

Игорь не засмеялся. Я обернулась и увидела, что он замер, глядя на меня.

— Вы… — начал он.

— Что?

— Ничего. Мне показалось…

— Что именно?

— Неважно, — мотнул головой он. — Забудьте.

Игорь сглотнул и отвернулся, сжимая в руке стакан. Я внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Мы постояли ещё немного и отошли. Половину коридора мы шли молча.

— Ну вот, вы остались без кофе, — пробормотал он наконец.

— Ничего страшного.

— Может, возьмёте мой?

— Пейте, — отмахнулась я. — Я спущусь в буфет, возьму чай. Можете подождать меня тут.

— Я тоже возьму себе что-нибудь.

Мы спустились на первый этаж. Буфет был открыт. В углу сидела всё та же буфетчица и листала что-то в телефоне. Я подошла и заказала чай, бросила взгляд на витрину — выпечки с лимоном не было — и добавила:

— И хачапури с сыром.

— А мне круассан со сгущёнкой, — сказал Игорь.

Я убрала карточку в сумку и поправила воротник, пряча улыбку.

Мы сели за стол — тот самый, возле двери — и начали есть. Хачапури был свежий и хрустящий. Я понаблюдала, как Игорь ест круассан, и отвернулась к окну.

Мне очень хотелось достать ноутбук и продолжить перевод, но я пересилила себя, вытащила телефон и открыла Хокинга.

«Now, the apparent brightness of a star depends on two factors: how much light it radiates (its luminosity), and how far it is from us. For nearby stars, we can measure their apparent brightness and their distance, and so we can work out their luminosity. Conversely, if we knew the luminosity of stars in other galaxies, we could work out their distance by measuring their apparent brightness…»

— Что читаете?

— Хокинга. «Краткая история времени», — ответила я.

— О! — Игорь поставил стакан на стол и подался ближе. — Я её, наверное, раз десять перечитывал.

— Понимаю, — отозвалась я. — Он интересно пишет.

— А где вы сейчас остановились?

— Третья глава. На том месте, где он пишет про разные типы звёзд.

— Спектральные классы, — кивнул Игорь.

Он замолчал и откусил круассан.

— Простите, если мешаю, но… вы на русском читаете или на английском? Я слышал, что переводчики часто читают в оригинале.

— На английском.

— Я бы хотел послушать, как вы читаете вслух, — сказал он вдруг, глядя в стакан. — Наверное, у вас очень хорошее произношение.

Я подняла взгляд, и он торопливо добавил:

— То есть… Не обязательно сейчас! Потом, если захотите.

Я откашлялась и начала:

— «Stars are so far away that they appear to us to be just pinpoints of light. We cannot see their size or shape. So how can we tell different types of stars apart?..»

Когда абзац закончился, я посмотрела на Игоря.

— Вы… У вас акцент как у носителя, — сообщил он, обращаясь к круассану.

Он поправил очки, и я заметила, что у него горят кончики ушей.

— Спасибо.

Он отпил кофе. Я убрала телефон в сумку и стала доедать хачапури, глядя в окно.

Расправившись с выпечкой, мы вернулись в библиотеку. Я снова взялась за работу, и через три часа я перевела пять статей.

— Похоже, здесь какое-то особое поле умственной продуктивности, — заметила я, сохраняя файл.

— Невероятно, — отозвался Игорь, отрываясь от планшета. — Я тоже закончил одну. Можете посмотреть?

Я моргнула и подняла голову. Он тоже переводил? Я не ожидала, что он будет помогать.

— Конечно, давайте.

Он протянул мне планшет, и я внимательно прошлась по строчкам, сверяясь с оригиналом.

— Хорошо. В паре мест я бы перефразировала для точности, но в целом — очень хорошо. Спасибо.

«Он говорил, что плохо знает английский. Сколько же он над ней сидел?»

— Не за что, — кивнул он. — Исправите потом, где ошибся.

— Обязательно.

Я повернулась к ноутбуку и посмотрела на часы. 16:08.

— Может, хватит на сегодня? — предложил Игорь. — Вы уже много сделали.

— Да, на сегодня хватит, — согласилась я.

Когда мы вышли на крыльцо, небо было затянуто тучами.

— Дождь будет, — заметил Игорь, застёгивая куртку.

— Наверное.

— У вас есть зонтик?

— Нет.

Пауза.

— И у меня нет.

Я фыркнула, и Игорь улыбнулся, глядя на меня.

— Вы сейчас домой? — спросил он.

— Да.

— На автобусе?

— Да.

— Я тоже.

Мы постояли ещё немного и спустились с лестницы.

— Значит, наши траектории совпадают, — заявил Игорь.

Улыбка снова влезла на лицо, и я наклонила голову, пряча её в ткань куртки.

«Да что ж такое?» — подумала я, глядя в асфальт.

Игорь шёл рядом и молча смотрел на небо.

— Хотите, расскажу про спектральные классы? — предложил он вдруг.

— Я слушаю.

— Звёзды делятся на несколько групп в зависимости от спектра, то есть их цвета и температуры, — уверенно начал Игорь. — Так, самые холодные — красные, а самые горячие — голубые. Основных групп — классов — семь, и каждый из них обозначается буквой. Если расположить их в порядке убывания температуры, то получится такая последовательность: O, B, A, F, G, K, M.

— А я почему-то думала, что голубые, наоборот, холодные, — задумчиво проговорила я.

— Многие так думают, — кивнул он. — Голубой цвет ассоциируется с холодом. Но это ошибка. Чем горячее звезда — тем голубее её свет. Невероятно, правда?

— Да, — согласилась я.

— А запомнить последовательность можно с помощью мнемонической фразы: «Oh, Be A Fine Girl, Kiss Me!»

Он кашлянул и замолчал.

— Интересная фраза, — сказала я.

Мы дошли до остановки, остановились на краю тротуара и стали ждать. Мимо проезжали машины, за спиной проходили люди.

— Игорь, Ирина, здравствуйте, — спокойно сказал голос справа.

Я повернулась. Там стоял Евгений с рюкзаком.

— Здравствуйте, — кивнула я.

— Здравствуйте, Евгений, — сказал Игорь. — Вы с практики?

— Да, — подтвердил биолог. — Вы тоже?

— Нет, мы работали в библиотеке, — ответил Игорь. — Виктор Сергеевич поручил нам проект.

— Перевод зарубежных материалов для экспедиции, — пояснила я.

— Понятно. — Евгений замолчал и стал смотреть на дорогу, покачиваясь на носках.

Наконец подъехал наш автобус — на нём можно было доехать до общежитий всех факультетов — и мы втроём забрались в него.

Салон был переполнен, и мы встали у окна, держась за поручни. Игорь смотрел вдаль сквозь макушки пассажиров и покачивался вместе с каждым движением пола. По его взгляду было видно, что он где-то не здесь. Евгений стоял чуть в стороне, глядя на мутное стекло, и время от времени проверял умный браслет на руке.

Я вытащила телефон и открыла список чатов. Там было сообщение от Петра.

«Ну как, поработали?»

«Да. Еду домой».

«Понятно. А круассан в библиотеке оставила?»

Я подняла взгляд на «круассан», который продолжал стоять с отсутствующим видом, улыбнулась и напечатала:

«Да. Можешь прийти и забрать, пока не высох».

«Нееее, я чужое не ем».

Я покачала головой и убрала телефон.

На второй остановке Евгений попрощался с нами и вышел. Я поймала взгляд Игоря, и он отвернулся к окну.

— Я выхожу на следующей, — сообщила я.

— А, — он помолчал. — В следующий раз, наверное, после переезда встретимся?

— Думаю, да.

— Хорошо.

Автобус почти подошёл к остановке.

— Было приятно работать с вами, — сказал вдруг Игорь, глядя на меня.

— Мне тоже.

Двери раскрылись. Я шагнула на асфальт и бросила взгляд на автобус. Пассажиров почти не было видно за грязными стёклами. Я постояла ещё немного, развернулась и зашагала в сторону общежития.

Глава 6. Переезд

На следующий день мы с Петром сидели в кафе. Как всегда, я выбрала столик возле окна — подальше от людей.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Про субботу, — терпеливо сказал Пётр. — Сколько перевели, что ели, куда ходили.

— Семь файлов перевели.

— Так, семь. Теперь то же самое, только с начала. Заходишь, открываешь дверь…

Я вздохнула.

— …и там никого, — продолжила я. — Вернее, я так думала. Но Игорь уже там был.

— И что он делал?

— Сидел.

— Ну, ладно хоть не лежал.

Я фыркнула, и Пётр расплылся в довольной ухмылке.

— А дальше?

— Я села, достала ноутбук, и он меня позвал.

— И ты его заметила.

— Заметила.

— А ты что?

Через несколько минут он выудил всё: и как Игорь уронил книги, и как мы разбирали документы, и как нашли файл с рабочим названием корабля.

— Потом мы пошли за кофе.

— И как, вкусный?

— Автомат сломался. Решил, что вода — новый вид капучино.

— Повезло, — ухмыльнулся Пётр. — А Игорь что?

Я задумалась. Со вчерашнего дня я часто вспоминала тот момент, пытаясь понять, что это было. Но никаких объяснений в голову не приходило.

— Ну?

— А дальше я сама не поняла. Он как-то застыл и… сказал, что ему что-то показалось.

— Что показалось?

— Не знаю. Он не сказал.

— Так, стоп. А до этого ты что делала?

— Ничего. Ждала, пока нальётся.

— А потом?

Я помолчала.

— Сказала спасибо. Автомату. И… — я отвела взгляд, — поклонилась.

— Чего? — прыснул Пётр. — Ир, ну ты даёшь.

Я опустила голову, глядя в чашку. Он хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Слушай, я понял. Он подумал, что ты ему поклонилась!

Я нахмурилась.

О таком варианте я даже не подумала. Его версия показалась мне логичной, но признавать это не хотелось.

— Не знаю. Может быть.

— Уверен, — закивал Пётр.

Я перевела тему и начала рассказывать про буфет. Узнав, что Игорь взял круассан со сгущёнкой, он снова расхохотался.

— Так, всё. Астроном у нас теперь официально круассан, — объявил он, вытирая слёзы. — Ир, ты как вообще угадала, а?

Я улыбнулась и ничего не ответила.

***

Когда настал день переезда, на улице накрапывал дождь. По дороге я сверялась с навигатором в телефоне, но всё равно боялась, что приду куда-нибудь не туда.

«Через сто метров поверните налево», — вещал голос из кармана куртки.

«Знать бы ещё, сколько это — сто метров», — сердито подумала я.

Пройдя мимо очередного здания — точно такого же, как все остальные, — я остановилась. Навигатор молчал. Я поставила чемодан в вертикальное положение и вытащила телефон освободившейся рукой.

— Ир! Ты чего нас бросаешь? — крикнул голос слева.

Я обернулась. На крыльце, рядом с остальными членами экипажа, стоял Пётр. И позади всех — Виктор Сергеевич с усталыми глазами и мягкой улыбкой.

«Ну вот, щас бы ушла в соседний микрорайон», — усмехнулась я.

Когда я приблизилась, Пётр прыснул и расхохотался.

— Ты с таким лицом прошла, как будто это мы не туда пришли, — выдавил он. — Я аж засомневался.

Я вздохнула и повернулась к остальным:

— Здравствуйте.

— Здравствуй. — Светлана помахала рукой из-под яркого зонта.

— Здравствуйте, — кивнул Евгений.

— Привет, — отозвался Борис.

Алексей вынул один наушник, поздоровался и снова прикрыл глаза, покачиваясь в такт музыке. Кирилл молчал.

— Здравствуйте, Ирина, — кивнул Виктор Сергеевич.

Анастасии и Игоря ещё не было. Я повернулась к крыльцу спиной и стала смотреть вдаль, слушая, как капли стучат по плотной ткани зонта.

— Ну и где они? — не выдержал Пётр.

— Придут, — уверенно отозвался Евгений.

В этот момент показалась чья-то высокая, немного сутулая фигура с большим чемоданом. Я поправила очки и прищурилась. Человек прошёл мимо нас, сосредоточенно глядя в телефон, но я успела разглядеть взъерошенную каштановую шевелюру. Ещё чуть-чуть — и свернёт за угол.

— Игорь! — позвала я, не успев подумать.

Он вздрогнул и остановился. На пару секунд он замер, глядя на меня, а потом развернулся и направился к нам. Я поправила воротник и уставилась в асфальт.

— Извините. Кажется, я немного… заблудился, — пробормотал Игорь, подойдя к нам.

— Ничего. — Пётр хлопнул его по плечу и кивнул на меня. — Ей вон спасибо скажи. Я вообще тебя не узнал.

Игорь посмотрел на меня.

— Спасибо, — серьёзно сказал он.

Я кивнула и отвернулась. Он поздоровался с остальными, подкатил чемодан к подъезду и встал рядом с Евгением.

Все замолчали и снова стали ждать. Дождь поредел. Я смотрела на капли, которые срывались с края моего зонта, и краем глаза видела, как Борис разглядывает листву на деревьях.

Сквозь шум дождя прорезалась тихая, пронзительная мелодия, и я обернулась — Алексей стоял без наушников и насвистывал.

Я слышала её впервые, но она показалась мне смутно знакомой. Каждая нота тянулась бесконечно долго и плавно угасала, уступая место следующей.

Светлана слушала, приоткрыв рот. Кирилл перестал хмуриться. Борис расправил плечи и неуверенно улыбнулся.

Музыка оборвалась на середине фразы, и Пётр, стоявший с непривычно серьёзным видом, встрепенулся.

— Красиво, — тихо сказал Евгений.

— Она ещё не дописана, — пояснил Алексей и надел наушники.

На дороге показалась Анастасия с голубым зонтом. Она почти бежала, и полы её длинного плаща развевались.

— О, Анестезия! — протянул Пётр.

— Простите, задержалась, — бросила она и прошла мимо него.

Она стряхнула воду с зонта, и Евгений со Светланой отступили, пропуская её к крыльцу.

— Я рад, что вы пришли, — кивнул Виктор Сергеевич, бросив взгляд на часы. — Всё, заходим.

Он вытащил из кармана магнитный ключ, открыл дверь и придержал её, пропуская нас вперёд.

Подъезд, в который мы вошли, был абсолютно такой же, как в моём прошлом общежитии. Белая плитка, бежевые стены, стойка для велосипедов у стены, лифт в дальнем углу.

Мы подошли к лифту и остановились.

— Так, все сразу не влезем, — сказал Виктор Сергеевич, вызывая лифт. — Заходим по четыре человека.

На экране загорелась красная стрелка, направленная вниз, и через минуту двери раскрылись.

— Поехали. — Пётр ухмыльнулся и шагнул внутрь вместе с Кириллом и Светланой.

— Четвёртый этаж, — сказал Виктор Сергеевич, входя следом.

Двери закрылись, и стрелка изменила направление на противоположное. Когда рядом с ней появилась цифра четыре, Евгений вернул лифт обратно, и я вошла туда вместе с ним и Игорем.

Анастасия зашла последней, нажала на кнопку, и коридор вместе с Алексеем и Борисом скрылся за дверями.

Пока мы ехали, Евгений смотрел в пол, Анастасия — на кнопки. Кабина медленно плыла вверх.

— А вы знаете, что при подъёме в лифте мы испытываем небольшую перегрузку? — спросил вдруг Игорь.

Он сказал это, глядя в сторону, но почему-то показалось, что он говорит это мне.

— Знаю, — отозвалась я. — А когда спускаемся вниз — вес, наоборот, уменьшается.

— Да, именно так, — он кивнул, провёл пальцем по стенке лифта и уставился в пол.

Я ждала, что он продолжит — увлечённо, сбивчиво, как всегда.

Но он молчал, и от этого внутри что-то дрогнуло. Как в тот раз, когда я впервые услышала английскую речь по телевизору: мне казалось, что я знала этот язык всегда, просто забыла.

«Только не сейчас».

Я отвернулась, нашла на стене инструкцию по эксплуатации лифта и машинально пробежалась по ней взглядом. В последнем предложении не хватало запятой.

Наконец движение прекратилось. Мы вышли в коридор и встали рядом с Виктором Сергеевичем и остальными.

Пётр стоял у подоконника и спорил с Кириллом, размахивая руками. А потом заметил меня и замолчал. Он подошёл ближе, наклонился к моему уху и спросил:

— Ты чего такая?

— Какая?

— Ну… потерянная.

Я не ответила и покачала головой. Пётр вздохнул, но остался стоять возле меня.

Из лифта вышли Алексей с Борисом и присоединились к нам. Виктор Сергеевич оторвал взгляд от часов и кивнул:

— Так, все здесь. Идёмте за мной.

Он повёл нас по коридору с рядами одинаковых дверей.

— Вы будете жить в одном блоке из трёх комнат, по три человека в каждой. Всё необходимое есть — общая кухня, гостиная и ванная. На втором этаже есть коворкинг с компьютерами.

«Значит, можно будет переводить не только в библиотеке», — подумала я.

— А интернет есть? — поинтересовался Кирилл.

— Есть. Пароль от роутера пришлю в общий чат.

— А что с учёбой? — спросила Светлана. — Нас освободят?

— К сожалению, нет, — виновато улыбнулся Виктор Сергеевич. — Готовиться к полёту будете после занятий. Подготовка начнётся с понедельника.

— Значит, спать вообще не будем, — вздохнул Пётр.

— Через полгода выспишься, — съязвил Кирилл.

Пётр хмыкнул, но ничего не ответил. Виктор Сергеевич остановился у двери с надписью "Блок 15", вытащил ключ и открыл её.

Мы протиснулись внутрь и оказались в небольшом коридоре. Две двери у левой стены, напротив входа — ещё одна, рядом — кухня, справа — ванная и гостиная с диваном и креслами.

— О, телик, — довольно сказал Пётр, заглядывая в гостиную.

Виктор Сергеевич вытащил несколько связок ключей, задержал взгляд на дверях, на которых висели таблички с номерами, и повернулся к нам.

— Так. Девушки — номер сорок пять.

Он протянул ключи мне, Анастасии и Светлане. В связке было три ключа — от подъезда, от блока и от комнаты.

— Игорь, Евгений, Борис — сорок три.

Евгений взял ключи и спокойно сунул их в карман. Борис выронил свою связку, а Игорь нагнулся и поднял её.

— Спасибо, — пробормотал философ.

— И сорок четвёртая — все остальные, — закончил Виктор Сергеевич.

Он раздал ключи Петру, Кириллу и Алексею, и я догадалась, что шумных и тихих специально поселили в разных комнатах.

Пётр шагнул к двери и щёлкнул замком:

— Ну, посмотрим.

Виктор Сергеевич оглядел нас и негромко сказал:

— Поздравляю с переездом. Располагайтесь. Мне пора.

— До свидания, — кивнула Анастасия.

Она открыла нашу комнату, и мы втроём вошли внутрь.

Там было три кровати, три тумбочки, стол и шкаф. Светлана подкатила чемодан к кровати справа, Анастасия выбрала кровать напротив неё, а я — рядом с ней, у двери.

Я села на кровать и стала смотреть, как Светлана разбирает одежду. Анастасия подошла к окну и выглянула во двор.

— Дождь всё ещё идёт, — заметила она.

— Да, — отозвалась я.

Когда спина отдохнула, я заставила себя встать и раскрыла чемодан.

— Ого, сколько книг, — заметила Светлана, заглядывая внутрь.

Я улыбнулась, но ничего не ответила. Разговаривать не хотелось.

Разобрав вещи, мы взяли кружки и пошли на кухню. Борис сидел на табурете возле гудящего холодильника и ел какой-то батончик.

— Это у тебя ужин такой? — спросила Анастасия, подключая чайник к розетке.

— Не знаю. Может быть. У меня ещё один есть.

— Чай будешь? — спросила Светлана.

Борис кивнул и придвинулся к столу.

Когда чайник закипел, Светлана вернулась в комнату, принесла пачку с печеньем и стала разливать чай.

Я опустилась на стул напротив Анастасии, отхлебнула из кружки и вытащила телефон. В групповом чате висело сообщение от Виктора Сергеевича.

— В субботу собрание, — сказала я.

— Да? — отозвалась Анастасия. — Во сколько?

— В десять. Аудитория 215.

— А для чего? — спросила Светлана с набитым ртом.

— Для обсуждения подготовки к полёту и «других важных вопросов», — процитировала я.

Светлана открыла рот, чтобы что-то сказать, и в кухню ввалился Пётр.

— Так, я слышал что-то про собрание. Что я пропустил?

Он подошёл к столу, наклонился к тарелке и вытянул кусочек печенья.

— Зайди в чат да прочитай, — бросила я.

— Слушаюсь, ваше переводчество. — Пётр ухмыльнулся и достал телефон.

Прочитав сообщение, он помрачнел.

— Ну какое собрание в субботу? Даже в выходной отдохнуть не дают.

— Зато не в восемь, — заметила Анастасия.

Пётр прислонился к косяку, обвёл нас взглядом и хлопнул в ладоши.

— Так, я зачем пришёл-то... Как насчёт пикника после собрания?

— Отлично, я за! — оживилась Светлана. — Я возьму одеяло и чай.

— Можно, — улыбнулась Анастасия. — Если дождя не будет.

Пётр перевёл взгляд на меня. Я покачала головой и пробормотала:

— Ерунда какая-то. И вообще, у меня проект.

В кухню заглянул Игорь с кружкой и остановился в дверях.

— Я не помешал? — неуверенно спросил он.

— О, астроном. Как раз вовремя, — сказал Пётр. — Пойдёшь на пикник после собрания?

Игорь бросил на нас растерянный взгляд и поправил очки.

— Э-э-э… Вообще-то я не очень…

— Игорь, как насчёт перевода в субботу? — перебила я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло облегчение.

— Да, было бы неплохо, — кивнул он. — Я как раз хотел предложить.

— Договорились. — Я откинулась на спинку стула и едва заметно улыбнулась Игорю.

Пётр замер с открытым ртом, глядя на то на меня, то на Игоря.

— Так, я не понял... Это что сейчас было? Заговор интровертов?

Светлана с любопытством посмотрела на нас.

— Именно, — произнесла я и взяла печенье.

Инженер перевёл взгляд на Игоря и вдруг ухмыльнулся.

— Ну и ладно, — беспечно сказал он. — Значит, без вас пойдём.

Я подняла голову.

— Вот так просто?

Подозрительно.

— Вот так, — подтвердил он.

Он помолчал, разглядывая кружку Анастасии, подошёл к Игорю и хлопнул его по плечу. Тот удивлённо моргнул.

— Всё, я за продуктами. А то на одних печеньках с голоду помрём.

Пётр подмигнул мне и вышел.

Светлана отхлебнула чай из кружки и начала:

— Слушайте, раз у нас теперь общая кухня, может, составим список любимой и нелюбимой еды? Ну, чтоб не ругаться.

— Было бы хорошо, — задумчиво проговорила Анастасия.

Светлана вытащила телефон и занесла палец над клавиатурой.

— Ну, рассказывайте, — улыбнулась она.

— Мне не очень нравится мясо, — сказал Игорь, поднимая глаза.

— Так, — кивнула Светлана. — А что нравится?

Игорь задумался.

— Кофе, булочки с маком… И круассаны. Но дома такое всё равно не приготовишь.

— Я умею печь булочки, — заявил вдруг Борис.

Все удивлённо посмотрели на него.

— Вам не обязательно… — начал Игорь, но Борис перебил его:

— Мне не трудно.

— Хорошо, — кивнул Игорь.

Я представила, как Борис стоит с прихватками возле духовки и вытаскивает оттуда булочки с маком, и невольно улыбнулась.

— Насть, а ты что любишь? — спросила Светлана.

— Я всё ем, — отозвалась Анастасия. — Стараюсь разнообразно питаться.

— И никаких предпочтений?

— Фруктовая пицца, — улыбнулась Анастасия.

— Ну, такое у нас точно никто не готовит, — усмехнулась я.

Светлана рассмеялась и повернулась ко мне:

— Ира, а тебе что нравится?

Я замялась.

— Ну… Я люблю яичницу. И кофе. И… терпеть не могу грибы.

— А я люблю грибы, — вставил Игорь.

— Ну, значит, я не съем ваш обед, — улыбнулась я.

Вошёл Кирилл. Заглянул в пустой холодильник и цокнул языком.

— Вы тут что, воображаемой едой питаетесь?

— Пётр за продуктами пошёл, — пробормотал Борис.

— О, Кирилл! — заулыбалась Светлана. — А ты что любишь?

— Пельмени, — буркнул он, хватая со стола бутылку с водой.

— А что не любишь? — не отставала она.

— Психологов.

Он отвернулся и шагнул за порог, и я заметила, что у него красные уши.

Светлана промолчала и улыбнулась ему вслед — казалось, это нисколько её не задело. Потом кашлянула и сказала:

— А ты, Борис?

Он оторвал взгляд от двери.

— Макароны.

— И всё?

— И всё.

Светлана записала, а я посмотрела на него. Он сидел, опустив голову, и нервно теребил рукав под столом.

— Кстати, — начала я. — Макароны придумали не в Италии.

— Правда? — Борис поднял глаза, и Игорь с любопытством посмотрел на меня.

— Да, — подтвердила я. — Похожая на них еда появилась ещё в Древней Греции. Они выглядели не так, как мы сейчас привыкли, но принцип изготовления тот же.

Игорь подался вперёд и добавил:

— А ещё макароны входят в рацион космонавтов, потому что их легко хранить, перевозить и готовить.

— Ну вот, значит, Борис сможет есть своё любимое блюдо во время полёта, — вставила Светлана.

Борис улыбнулся и спросил:

— А из какого языка слово «макароны»?

— Из итальянского. Оно пришло к нам через французский и немецкий, — ответила я.

Игорь хотел что-то сказать, но в кухню ворвался Пётр с пакетами и грохнул их на пол.

— Так, сейчас будем ужин готовить!

Он потёр ладони с красными следами от пакетов и начал вытаскивать продукты.

Анастасия поднялась, чтобы помочь, и Борис тихо сказал:

— Я тоже помогу.

Светлана улыбнулась и подошла к холодильнику:

— А я буду записывать, что он купил.

Мы с Игорем остались сидеть. Я смотрела в окно, за которым было видно тёмно-синее небо. Дождь закончился, но стёкла ещё не высохли. В них отражалась кухня и силуэт Игоря, сидящего напротив.

— Вы чего там зависли? Помогайте давайте, а то без еды останетесь, — подмигнул Пётр.

Я вздохнула и пошла ставить воду. Игорь взялся чистить картошку, и через пять минут Анастасия пошла за пластырем — как выяснилось, астрономы не умеют обращаться с ножами.

Когда ужин был готов, на кухню подтянулись Алексей и Евгений, и все сели за стол. Пётр громко шутил и смеялся, Кирилл бурчал, что еда недосолена, а Евгений хвалил овощи, которые приготовила Анастасия.

— Ну, кто будет мыть посуду? — Пётр облизал тарелку и откинулся на спинку стула.

Кирилл покосился на него и ничего не сказал.

— Только не я, — отозвался Алексей. — Я ещё к парам не приготовился.

— Я помою, — тихо сказал Борис.

— А я помогу. — Евгений поднялся и подошёл к раковине.

Борис благодарно кивнул и начал складывать тарелки. Я встала, аккуратно задвинула стул и вышла в коридор.

В комнате было тихо и спокойно. Я подошла к подоконнику, открыла окно и какое-то время стояла, вдыхая прохладный воздух.

Потом села на кровать, прислонилась к стене и вытащила телефон. Новых сообщений не было. Я подумала и открыла «Краткую историю времени».

«The uncertainty principle signaled an end to Laplace’s dream of a theory of science, a model of the universe that would be completely deterministic: one certainly cannot predict future events exactly if one cannot even measure the present state of the universe precisely!»

Пришло сообщение.

«Игорь:

Ирина, здравствуйте».

«Здравствуйте». Как будто я в другом конце города, а не в соседней комнате. Я усмехнулась и продолжила читать.

«Я хотел спросить насчёт перевода. Вы не против продолжить завтра, после занятий? Я посмотрел расписание, у вас в этот день не так много пар».

Я уставилась на экран. Прекрасно. Он знает моё расписание.

«Игорь, это очень предусмотрительно с вашей стороны. Откуда вы знаете, в какой я группе? Пётр?»

«Да. Простите, я спросил у него».

«Ладно. Если вы ещё на кухне, передайте ему, что я обиделась».

«Хорошо. Передам».

И через несколько секунд написал:

«Извините, вы не ответили. Вы согласны на завтра? Если да, то, может, не в библиотеке, а в коворкинге?»

Я подумала и написала:

«Да, давайте. В четыре удобно?»

«Да».

На экране горела надпись «печатает».

«Спокойной ночи, Ирина».

«Спокойной ночи, Игорь».