Абрис великой школы

Глава 1

Абрис великой школы

16-13

Надолго в саду бывшего клуба «Под сенью огнедрева» я не задержался. Покинул бы его и того раньше, но только взял сорочку и сразу замер с ней в руках, осенённый неожиданной идеей.

«Крылья ночи — это идеальное сочетание арканов полёта и завесы мрака», — сказал профессор Чернояр, так почему бы не построить магическую броню исключительно на защитных свойствах своего нового аргумента? Ну а поскольку имелся некоторый шанс напортачить и сотворить что-то не то, я после недолгих раздумий убрал из схемы не только кровавые руки, но и обжигающую ауру. Больше ничего менять не стал, и, к моему несказанному недоумению, ничего в итоге и не произошло — только впустую потратил небесную силу.

Это как вообще?! Аркан ведь не сорвался! Всё как надо сработало!

В сердцах я всплеснул руками и только тут обратил внимание на потемневшую кожу предплечий, а опустил взгляд на торс и обнаружил, что тот претерпел ровно такие же изменения. Нельзя сказать, будто я сделался чернокожим антиподом, но в сравнении с белыми ладонями контраст оказался предельно заметен. Сверхъестественная тень растеклась по мне тончайшей плёнкой, при этом никакой скованности не ощущалось — не возникло и намёка на тягучее давление обычных магических лат. А только поднялся с лавочки и сразу отметил удивительную лёгкость и даже порывистость движений. Показалось, будто могу за счёт одного лишь усилия воли взмыть над землёй или заскочить на крышу дома, но попробовал — и не получилось. А вот прыжок удался на славу, едва в кусты на той стороне поляны не влетел.

Защита?

Я на пробу трижды приложил тростью по левой руке, раз от раза усиливая удары, и уловил лишь нечто сродни лёгкому похлопыванию, будто прутиком постучали. Тогда окатил предплечье струёй фиолетово-чёрного пламени и не ощутил жара вовсе — только потянули из ядра небесную силу защитные чары.

Разумеется, пока оставалось лишь гадать, сколь хорошо моя новая броня станет справляться с полноценными магическими атаками, но почему-то был уверен, что проблем не возникнет и с этим. Поди, ещё эффективней окажется с учётом свойств чёрного аспекта гасить прочую энергию. К слову, о гашении…

Я соединил отторжение и свой новый аргумент, полюбовался чернильной завесой мрака, по краям которой проглядывали оттенки фиолета, и задумчиво хмыкнул. Кровавые руки — это хорошо, но такими вот кляксами чужие атакующие заклинания точно сподручней перехватывать будет. Правда, для начала придётся приказ сборки выучить, поскольку никак иначе нацеливание, отторжение и крылья ночи к предотвращающему неожиданные атаки аркану не подтянуть.

Кто меня этому приказу обучит?

Тут-то я и не удержался от довольной ухмылки. Коготок увяз — всей птичке пропасть, да только это не меня, но и моих новых деловых партнёров касается. Просто если я теперь обязательствами по рукам и ногам связан, то они в исходе дела кровно заинтересованы. Неужто в такой малости откажут?

Но — отказали.

— Твоё вознаграждение уже обговорено и увеличению не подлежит! — отрезал профессор Чернояр.

Прохаживавшийся по общему залу лысый старикан наблюдал за тем, как обслуживающий персонал накрывает столы, и моему появлению отнюдь не обрадовался, а просьбу и вовсе принял в штыки.

— Чем сильнее я стану, тем больше шансов будет не сгинуть в астрале! — возмутился я.

Профессор и его ассистент переглянулись, и я привёл железный аргумент:

— Приказ сборки мне жизненно необходим, а где ещё я его смогу получить, а?

Ночемир пожал плечами.

— Служебным приказам тебя могут обучить на общих основаниях. — Он усмехнулся. — Любой каприз за твои деньги!

— Уже лучше, — проворчал я, нисколько встречным предложением не обрадованный. — Но весь мой капитал — это вложения в акции Южноморского союза негоциантов, а их в Черноводске не продать!

— Вздор! — отмахнулся профессор. — Просто открой торговый счёт в банке Небесного престола!

— Счёт открою, — кивнул я. — Но сейчас избавляться от акций попросту невыгодно. Что насчёт отсрочки?

Представители школы Пылающего чертополоха обменялись задумчивыми взглядами.

— Дадим, — после недолгих раздумий решил профессор Чернояр. — Но только при условии, что станешь готовиться по разработанному специально для тебя курсу. Наставникам платить не придётся, счета станем выставлять только за приказы, арканы и алхимию.

Мы ударили по рукам, но на сей раз соглашение пришлось оформлять документально. В соответствии с ним кредит мне открыли в сумме двух тысяч целковых, конкретный размер задолженности фиксировался двусторонними актами, а в качестве обеспечения я обязывался выдать банку Небесного престола поручение на продажу акций, если вдруг их совокупная стоимость понизится до уровня долга.

Я повздыхал и помялся, но подготовленные стряпчими школы бумаги подписал.

— Заниматься с тобой начнут сразу, как только вернёшь наш экземпляр с отметкой банка Небесного престола! — объявил Ночемир и выжидающе посмотрел на профессора. — Пусть едет в Крутогорск?

Лысый старикан покачал головой.

— В школе ему делать нечего, — сказал он. — Вот что, брат Серый! Перебирайся-ка ты завтра в усадьбу Терновый сад, что на Высокореченском тракте. Это пять вёрст к северу от крайней остановки дилижансов.

Я обдумал это предложение и кивнул.

— Хорошо.

Ну а почему нет-то? Мало того, что от муштры в школе Пылающего чертополоха точно выйдет куда больше толку, чем от посещения университета, так ещё и шпики мной какие-то интересовались. Залечь на дно определённо не помешает.

Увы, пребывал в приподнятом расположении духа я не слишком долго: только вышел на крыльцо и сразу кинуло в дрожь при виде парового экипажа с драным чёрным змеем на драном лиловом поле. Накатил липкий ужас, но испугался я отнюдь не встречи с представителями восточной ветви рода Пурпурного змея, а того, к чему она неминуемо должна была привести. Ноги попросту отнялись, я неловко отступил от двери, а там грузно навалился на трость и до боли стиснул пальцами её набалдашник.

Шофёр в блёкло-лиловой ливрее остался за рулём, из экипажа выбрался со вкусом одетый молодой человек, чем-то неуловимо напомнивший охотника на воров. Радужки — тёмно-лиловые, едва ли не с уходом в черноту. Встретился с ним взглядом, и меня аж потряхивать начало, вроде как даже зубами скрипнул.

Но совладал с эмоциями, ничем не выдал себя, не привлёк внимания аспиранта. Тот осмотрел улицу, распахнул дверцу пассажирского отделения, и на нижнюю ступень крыльца шагнул седовласый старик с ярко-лиловыми глазами. Тяжело наваливаясь на трость с рукоятью в виде змеиной головы, боярин двинулся к входной двери, и хоть, проходя мимо, на меня он даже не взглянул, в груди заклокотала ярость, а во рту стало горько от привкуса желчи.

Абрис свела болезненная судорога, и что-то недоброе заворочалось внутри, но после встречи с юнцом из рода Багряной росы я оказался к подобному развитию событий готов и легко обуздал сплавившееся с атрибутом проклятие. Совладал с эмоциями, удержал бесстрастное выражение лица, подавил магические возмущения, и старик не задержался на крыльце — скрылся в представительстве школы Пылающего чертополоха, а вслед за ним убрался и молодчик-аспирант.

Паровой экипаж покатил прочь, я тоже торчать на всеобщем обозрении не стал и сбежал с мраморного крыльца. Думал, придётся расталкивать зевак, но те расступались с моей дороги то ли почтительно, то ли испуганно. Надо понимать, всё же не удалось до конца совладать с выражением лица.

Ну да оно и немудрено: чуть не влип же! Боярин — асессор, молодчик при нём — аспирант. Дёрнулся бы, и полетели клочки по закоулочкам! От ясного осознания этого пробила испарина.

Поспешил прочь, и словно попутный ветер в спину подталкивать начал. Ну или и вправду начал, поскольку таким образом запросто могло сказываться совмещение с магической бронёй моего нового аргумента, контролировал который покуда далеко не лучшим образом. Начало казаться, будто вот-вот оторвусь от земли и взмою в воздух, и потому по тротуару я зашагал неторопливо и отчасти даже вальяжно, будто преисполненный собственной значимости купец. К тому времени, когда поднялся на Холм, уже успокоился окончательно, в отделение банка Небесного престола зашёл холодным и собранным. Там забрал из арендованной ячейки акции Южноморского союза негоциантов и уже с ними на руках справился об открытии торгового счёта.

Полагал, будто для обсуждения условий отведут в тихий кабинет одного из местных заправил, а вместо этого оказался препровождён в огромный зал, сплошь заставленный конторками и до отказа забитый людьми. Клерки в чёрных брюках, жилетках и белоснежных сорочках с матерчатыми нарукавниками что-то оживлённо обсуждали, то и дело подбегая к висевшим на стенах доскам и стирая одни цифры и взамен выводя другие. С хлопками выскакивали из труб контейнеры пневмопочты, стучали дверьми мальчишки-курьеры, щёлкали костяшки счётов.

Я растерялся даже, а вот клерк преспокойно подвёл меня к одному из коллег, и тот сразу спросил:

— Чего и сколько?

— Южноморский союз негоциантов. Тысяча девяносто акций, — машинально ответил я.

— Купить или продать?

— Ни то, ни другое, — качнул я головой и протянул клерку соглашение, составленное стряпчими школы Пылающего чертополоха. — Надо зачислить их на торговый счёт и оформить поручение на продажу при падении цены. Почём они сейчас, кстати, торгуются?

Молодой человек оглянулся на одну из досок.

— По восемь сорок пять, — заявил он, стремительно перекинул костяшки на счётах и объявил: — Итого девять тысяч двести десять целковых и пятьдесят грошей. — Он принял листок, ознакомился с его содержанием и понимающе кивнул. — Ну да, сейчас продавать акции для покрытия текущих расходов нет никакого смысла: после известных событий они ещё не успели полностью отыграть весь свой рост.

Какие именно события имелись в виду, я спрашивать не стал, сообразив, что речь идёт о претензиях к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Неожиданный поворот изрядно повысил шансы южноморских негоциантов вернуть контроль над Тегосом — немудрено, что толстосумы начали скупать их акции с прицелом на будущее.

Но девять тысяч целковых!

Возник соблазн перевести капитал в звонкую монету, и противиться ему я не стал. Правда, решил и не горячиться, сказал:

— Продай девяносто акций по текущей цене, остальное зачисли на торговый счёт.

Заметно повеселевший молодой человек сразу предупредил, что для начала ему придётся проверить подлинность акций, и я небрежно махнул рукой, но дело отнюдь не ограничилось изучением бумаг.

— Надо будет дождаться ответа из Южноморска, — огорошил меня клерк.

Я вполне мог бы и не спешить с продажей части акций, поскольку решил озаботиться этим просто из опасения остаться с пустыми карманами, но каждый день промедления отодвигал начало обучения в школе Пылающего чертополоха, и вот это уже меня нисколько не порадовало.

— Два дня туда, два обратно? — нахмурился я. — На следующей седмице приходить?

— Ничего подобного! — рассмеялся клерк. — При пополнении счёта от пяти тысяч целковых обмен сообщениями идёт через астрал за счёт банка. Кофе?

Я покачал головой.

— Лучше чая.

В торговом зале с его суетой и сутолокой задерживаться не возникло нужды — меня проводили в комнату ожидания с мягкими креслами и небольшими круглыми столиками. Публика там скучала солидней некуда, но я в своей пошитой на заказ сюртучной паре на общем фоне нисколько не выделялся. Разве что только возрастом.

Ответ из Южноморска пришёл сорок минут спустя, ещё полчаса заняло оформление всех необходимых документов, а дальше мне на руки выдали чек на семьсот пятьдесят целковых и экземпляр соглашения со школой Пылающего чертополоха с отметкой банка Небесного престола.

— Девяносто акций были проданы по восемь пятьдесят, полтора червонца составил банковский сбор, — пояснил клерк. — Получить наличные можете в кассе на первом этаже.

Но в наличных я покуда не нуждался и зачислил все средства на счёт. Настроение вновь улучшилось, и банк я покинул, тихонько насвистывая себе под нос. Предстоящие траты на приобретение служебных приказов больше не казались такими уж обременительными — скорее уж теперь меня угнетала необходимость рассчитаться за аргумент и абрис школы Пылающего чертополоха не золотом, а ответной услугой.

Придётся лезть в астрал! Брр…

Но с другой стороны — они теперь во мне заинтересованы. Теперь выжму из них всё, что только можно!

Встав на крыльце, я задумчиво поглядел на ворота епископской резиденции, но решил, что Заряне сейчас не до меня, и двинулся прочь. Если по дороге на Холм несколько раз останавливали стрельцы, то спуститься с него получилось, избежав назойливого внимания стражей порядка, вновь столкнулся с ними уже только на Каштановом бульваре. У бывшего клуба «Под сенью огнедрева» случилась нешуточная ажитация, и подручные квартального надзирателя при поддержке полудюжины стрельцов тщетно пытались оттеснить с дороги зевак, а те напирали, едва не бросаясь под колёса подъезжавших к мраморному крыльцу конных экипажей и самоходных колясок. Надо понимать, мои новые деловые партнёры, решив ковать железо, пока горячо, закатили по случаю возрождения великой школы Пылающего чертополоха грандиозный приём.

Немного поглазев на гостей моих нынешних нанимателей, я протолкался через толпу и отправился в Чернильную округу. На перекрёстках там стояли пикеты стрельцов, брусчатку и стены домов пятнали свежие чернильные пятна, а витрины лавок и окна первых этажей закрывали деревянные ставни. Откуда-то со стороны университета доносились обрывистые крики, свист и многоголосый гул толпы.

Я только головой покачал.

Вот же беспокойная публика! Утром уходил — всё тихо было, а тут будто стог сена полыхнул!

Вникать в причины беспорядков я не посчитал нужным и глухими переулочками двинулся к себе, намереваясь переодеться и наведаться в пансион к своим бывшим соученикам. Требовалось донести до парней всю серьёзность моей просьбы позабыть о том, что некогда я именовался Лучезаром из семьи Серебряного всполоха, младшей ветви рода Огненной длани. Опять же, Шалый обещал с нами сегодня рассчитаться, мог уже золотишко и принести. Сколько там мне причитается…

Углубился в подсчёты, упустил тень в тёмной подворотне, и — вспыхнуло! Раз и другой!

Из ядра вытянуло небесную силу, кровавые руки перехватили обе отправленные в меня пули, и лишь после этого я расслышал хлопки выстрелов.

И снова — вспышки!

Предупреждающий атаки аркан пошёл вразнос и развалился, но за выгаданное им мгновение я успел окутаться обжигающей аурой, и летевшие в меня пули начали рассыпаться в прах. Одна, другая, третья…

Я резко вскинул руки, и в арку двумя стремительными росчерками метнулись сорвавшиеся с ладоней кровавые искры, да только оба тёмно-фиолетовых сгустка разметались яркими всполохами ещё на подлёте к перегородившей арку решётке.

Зачаровали?!

Вспыхнули и прогорели повязанные на ржавые прутья ленточки, убийцы бросились наутёк и скрылись во дворе.

Крылья ночи!

За спиной распахнулись полотнища мрака, я оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, дабы тут же налететь на бельевую верёвку, сорвать её с крюка, запутаться и потерять равновесие, плюхнуться обратно на землю, едва не переломав себе ног.

Да чтоб вас всех!

Высвободившись, я приготовился повторить попытку взлететь, но сразу сообразил, что с погоней безнадёжно опоздал и рванул прочь по улице, кроя последними словами организовавшего очередное покушение Барона.

Вот же неугомонный подонок!

Собственноручно глотку вырву!

Глава 2

16-14

Непременно вырву! Только не прямо сейчас, а когда-нибудь потом. На днях или этим летом. Скоро!

И не только Барона прикончу, но и всех причастных к покушению порешу!

Выследили суки! Сначала непонятный аспирант с расспросами в университет заявился, затем ещё более мутные шпики в доходный дом наведались. Думал, надёжно следы запутал, а фигушки! Не удалось с хвоста стряхнуть!

Решив, что без Седого тут дело точно не обошлось, я надумал при возможности поквитаться ещё и с охотником на воров, но опять же — когда-нибудь в будущем, не сейчас. Сейчас — не до того.

На особняк Сурьмы я даже не взглянул, проскочил мимо, взбежал по скрипучей лестнице на чердак, прислушался, попытался уловить магические возмущения, но — тишина и спокойствие. Тогда распахнул дверь, огляделся с порога и счёл, что если сюда в моё отсутствие кто-то и наведывался, то вёл он себя чрезвычайно аккуратно и следов не оставил.

Я спешно переоделся и убрал сюртучную пару на дно саквояжа, а поверх уместил остальной свой немудрёный скарб. И пусть особо не успел вещами обрасти, но с учётом зачарованного ядра ноша получилась достаточно увесистой — забеспокоился даже, как бы не оторвалась ручка. Но нет, выдержала.

Спустившись на первый этаж, я отыскал хозяина и спросил:

— Ну и как: не появлялись пауки?

— Пауки-то? — озадаченно поскрёб тот лоб с глубокой залысиной. — Не было никого. А что?

— Появятся, передай, чтоб осенью заходили. На каникулы убываю. Остаток платы на будущее придержи.

— Не было такого уговора, чтоб плату при досрочном выезде возвращать! — насупился домовладелец.

— Так и не возвращай, а придержи!

Я хлопнул толстяка по плечу, тот упрямо поджал губы, но вдруг разглядел цвет моих радужек и округлил глаза.

— Нешто в аспиранты пробились?

— Не совсем, — усмехнулся я и вышел на улицу.

Огляделся, не заметил поблизости никого подозрительного и поспешил прочь, на ходу прислушиваясь к своим ощущениям. Направленных в спину взглядов я не почувствовал, но вместе с тем прекрасно помнил об амулетах, из-за которых вовремя не уловил приближения убийц, и потому бдительности не потерял. Пусть и двинулся поначалу прямиком на северную окраину, уже на полпути отвернул в сторону от моста через приток Чёрной, хоть вчера мы с Дарьяном преодолели сию водную преграду именно здесь, и зашагал по замощённой досками набережной. Когда впереди показалась очередная переправа, прикинул, что удалены друг от друга мосты примерно на версту, а я сейчас нахожусь аккурат между ними, обратился к своему новому аргументу и рывком взмыл в воздух.

Лечу, чтоб меня черти драли! Лечу!

Начал планировать, накренился и едва не рухнул в воду, лишь в самый последний момент выправился и приземлился на мостовую. Побежал и даже едва не покатился кубарем, но каким-то чудом устоял на ногах и с ходу юркнул на боковую улочку, припустил прочь.

С набережной донеслись крики и свист, но вдогонку никто не кинулся.

Оторвался! Чисто ушёл!

С гарантией!

К давешнему пансиону я подходил с некоторой даже опаской, но нет — двухэтажный дом за высоким забором стоял как ни в чём не бывало, из окон его не валил дым, а вокруг не толпились стрельцы. Как бы мои бывшие соученики ни расслаблялись после месяца в карантинном отделении школы Огненного репья, границ дозволенного они определённо не переступили.

Зашёл внутрь и окончательно уверился в этом, застав в обеденном зале всю нашу братию. Вдобавок к парням углядел в дальнем углу и Агну из семьи Рыжепламенного лиса, с отстранённым видом внимавшую сидевшему рядом с ней Дарьяну. Все остальные расположились за общим столом, с ними похмелялся и сосватанный нам Шалым аспирант. Это обстоятельство меня нисколько не удивило — что действительно поразило, так это относительно вменяемое состояние моих товарищей. Как видно, они только-только встали и потому лишь начинали разминаться пивком.

— Серый! — охнул Огнич и даже вскочил при моём появлении с лавки. — Давай накатим!

— Угомонись, Конокрад! — шикнул на фургонщика Кочан и рывком за пояс усадил того обратно.

— А чего я? Я ничего! — чуть заплетающимся языком выдал Огнич, обиженно засопел и приложился к оловянной кружке.

Дарьян оставил свою пассию, которой здесь совершенно точно было не место, подошёл и протянул мне пяток червонцев.

— Возвращаю, — сказал он и сунул следом увесистый узелок, ткань которого топорщилась рёбрами монет. — А тут остальное. По триста пятьдесят семь целковых на брата вышло.

— И четырнадцать грошей сверху! — добавил Огнич, икнул и умолк, когда Кочан пихнул его кулаком в бок.

Я оглядел всех и поинтересовался:

— Чем дальше заниматься думаете? Что пить будете — это понятно. Я о работе.

Вьюн прищурился.

— А есть чего предложить?

Я кивнул.

— Есть. Дельце не слишком денежное, правда, но там и работа не бей лежачего, — сказал и тут же встрепенулся: — Да! А с патентами что? Принёс их Шалый?

Парни помрачнели.

— С патентами всё плохо, — буркнул Кочан. — Отче один на всех приволок. Как делить — не знаем.

Аспирант влил в себя пиво, утёр губы тыльной стороной ладони и спросил:

— А на кой чёрт вам его делить?

— А что с ним делать прикажешь? — разозлился Вьюн. — В рамку вставить и на стену повесить?

— Уж лучше трубочкой свернуть! — хохотнул Кабан. — И вставить, ага…

— За языком следи! — тут же потребовал Дарьян. — Здесь барышня!

— Так не барышне же…

Кочан дотянулся до приятеля и влепил тому леща, деревенский увалень потёр затылок и обиженно уточнил:

— Чего я такого сказал-то?

Слушающий бездну отпил из кружки и пояснил свою мысль:

— Организуйте товарищество на паях, да и впишите его в патент! Делов-то!

Вьюн аж присвистнул.

— А ты, Волот, голова!

— Ну так! — усмехнулся аспирант. — Только, чур, я в деле!

— Куда тебе! — фыркнул Кочан. — Сам же говорил, в университет поступать собрался!

— Собрался, — подтвердил названный Волотом аспирант. — Но не сидеть же летом без дела!

— Замётано! — рассмеялся Вьюн. — Только не обессудь, мы тебя в пайщики не возьмём.

— Чего это? — удивился аспирант.

— Того, Волот! Того! Мы ж патент вскладчину заработали, а тебе деньгами вкладываться придётся. А на кой чёрт тратиться, если с нами только до осени? Мы лучше тебя так наймём!

— Замётано! — кивнул молодой человек. — Нанимайте!

— А…

Дарьян определённо собирался задать вопрос об Агне, и я поспешил его перебить:

— Не здесь! — И предложил: — Давайте к кому-нибудь в комнату поднимемся и всё обсудим.

Книжник оглянулся на свою пассию, и Кочан понимающе усмехнулся.

— Да ничего с ней не случится!

— Вот тебе первое задание, Волот! — хохотнул Вьюн. — Пригляди, чтобы к барышне не приставали!

— Валите! — небрежно махнул рукой аспирант. — Присмотрю!

Дарьян нахмурился, но всё же последовал за нами на второй этаж. Там мы набились в тесную комнатушку, и Кочан сразу спросил:

— Что за работа, Боярин?

— Вот! — воздел я к потолку указательный палец. — Зарубите себе на носу, никакой я не Боярин и даже не Лучезар, а просто Серый. За морем с вами не был, повстречались только в Черноводске, кто такой — вы толком не знаете, но вхож в канцелярию епископа, а потому человек полезный.

— И к чему такие сложности? — удивился Вьюн.

— С роднёй всё сложно, не хочу, чтобы сыскали.

— Да мы ж никому…

— Ляпнете при случайном человеке лишнего и пойдёт слушок гулять. Всё! Забудьте Боярина! Я — брат Серый!

Вьюн прищурился.

— Прям брат?

Но Кочан махнул на него рукой.

— Сказал — брат, пусть будет брат! Нам какая разница? — И он повторил свой вопрос: — Что за работа, Боярин?

— Вот ты! — вызверился я.

— Ты не серчай, брат Серый, — усмехнулся Кочан. — Запомним, как тебя звать-величать вскорости. Предложение у тебя какое?

— Знакомому в канцелярии епископа надёжные люди нужны, — сказал я и наставил палец на Огнича. — Нет! Работать предлагают не на церковь, а на город!

Фургонщик расплылся в широченной улыбке.

— Другое дело!

— Какое конкретно дадут поручение — не знаю. Скорее всего, подрядят что-нибудь охранять. На хорошие деньги рассчитывать не приходится, но с товариществом на паях можно ещё и свои дела крутить. Сейчас главное — связями обзавестись.

— Ага, а пока можно и охранниками поработать, — кивнул Кочан. — Серый, ты с нами? Твоя доля в патенте тоже есть.

Я покачал головой.

— Не хочу светиться. — Но тут же передумал и указал на книжника. — Запишу свою долю на Дарьяна.

— Чего это? — набычился Кабан. — Делать ничего не будешь, а доход поимеешь?

— Да нормально всё! — урезонил крепыша Вьюн. — Деньги сразу раскидывать станем, а в общак будем по чуть-чуть собирать, чисто на непредвиденные траты. Серый, если мы на что серьёзное замахнёмся, ты же подсобишь?

— Само собой!

— Тогда нормально, — решил Кочан. — Назовёмся как?

Огнич фыркнул.

— Раз у нас Книжник за главного, то «Дарьян Мертвослов и компания»!

— Товарищество на паях «Дарьян Мертвослов и компания», — повторил за фургонщиком Вьюн, глянул на меня и покачал головой. — Не! Братия! «Дарьян Мертвослов и братия». Звучит же, а?

— Может, не надо про мертвослов? — засомневался книжник, но его никто и слушать не стал.

Вьюн начал собирать деньги на регистрацию товарищества — пришлось скидываться и мне.

— Дарьян, нам бы прямо сейчас сходить о работе разузнать. Заодно и заявление в управу занесём.

Книжник мотнул головой.

— Не всё так просто. Устав нужен, тут без стряпчего не обойтись.

— Тогда сейчас насчёт работы столкуемся, а дальше вы сами.

— Я Агну здесь не оставлю! — сразу предупредил Дарьян.

У меня вырвался обречённый вздох, я страдальчески закатил глаза и сказал:

— Хорошо! Но в канцелярию епископа её с собой не потащим.

— Я ей из своих денег аванс выдам, пока в гостиницу заселится, а там видно будет, — успокоил меня книжник.

Парни на него так и вылупились.

— Аванс?!

— Она пиковый аколит! — напомнил Дарьян. — Нешто для неё работы не сыщем?

Возражений против этого ни у кого не нашлось, и мы спустились в общий зал. К моему немалому удивлению и явственному облегчению книжника, Волот в угол к светловолосой дворяночке не перебрался и остался сидеть за нашим столом. Ещё и не спал, а бдительно поглядывал по сторонам.

Дарьян сразу утопал к Агне, я ухватил с блюда остывшую куриную ножку, обгрыз её и вытер пальцы о полотенце.

— Увидимся! — отсалютовал напоследок парням и покинул пансион в сопровождении Дарьяна и его пассии.

Направили мы свои стопы к ближайшей остановке дилижансов, и когда Агна узнала, каким именно образом нам предстоит добираться до центральных районов города, то приобрела вид столь изумлённый, что Дарьян смутился и залепетал какую-то несуразицу о поиске извозчика. Я его даже слушать не стал.

— Тяга к роскоши ещё никого до добра не доводила! — отрезал я, тщательно следя за голосом, дабы в нём не проскользнули нотки Лучезара. — Да и какой извозчик в этой округе?

В итоге дорогу до привокзальной площади провели в напряжённом молчании, теснясь на одной лавке. На въезде в Средний город дилижанс остановил пикет стрельцов, но никаких претензий к представительнице семьи Рыжепламенного лиса у тех не возникло, к нам с Дарьяном — тоже.

У вокзала мы с книжником ненадолго расстались: он повёл Агну заселяться в «Паровой котёл», я же остался дожидаться его на площади и купил утренний бульварный листок, передовица которого была ожидаемо посвящена претензиям к Черноводской торговой компании со стороны церкви. Симпатии газетчиков оказались отнюдь не на стороне епархии, о серьёзных потерях акционеров и вкладчиков говорилось как о свершившемся факте, а формулировка «удар в спину» была одной из самых мягких. Союз торгашей с туземным князьком подавался обычной деловой сделкой, о кровавых жертвоприношениях и поклонении демонам не говорилось и слова, упор делался на упущенную возможность сказочно разбогатеть и превзойти Южноморск. Немудрено, что вчера полыхнула Чернильная округа, а все до единого попадавшиеся на глаза горожане были хмурыми и злыми.

«Если б не захватили старших партнёров компании, точно бы беспорядки начались», — подумал я, вздохнул и счёл, что беспорядки ещё вполне могут приключиться, и хватит для этого одной-единственной искры: пустит кто слух об изъятии вкладов и полыхнёт!

Когда на крыльце гостиницы появился Дарьян, я с отвращением скомкал газетные листы и запулил ими в урну. Махнул рукой товарищу и, не дожидаясь его, зашагал по направлению к Холму.

— Хоть один номер на двоих сняли? — полюбопытствовал после того, как меня нагнал Дарьян.

— Нет! — хмуро бросил тот. — Она не такая!

— Намучаешься ты с ней.

— Ну и пусть! — отмахнулся книжник. — Мой выбор!

Ни в чём убеждать его я не стал, только пожал плечами да с усмешкой бросил:

— Любовь слепа!

Товарищ втянул голову в плечи и разговор не поддержал. Я наседать на него не стал и взялся внимательно поглядывать по сторонам, но никаких поганых сюрпризов не случилось, и до резиденции епископа мы добрались без приключений. Там удача нас тоже не покинула, и обошлось без утомительного ожидания в приёмной — просто повезло столкнуться в коридоре с отцом Бедным.

— Снова ты! — страдальчески закатил тот глаза. — Как на работу сюда ходишь!

— Так насчёт работы и пришёл договариваться, — усмехнулся я и указал на спутника: — Точнее, привёл обговаривать условия сотрудничества председателя товарищества на паях «Дарьян Мертвослов и братия». У них и патент имеется. Могут украденное разыскивать, могут за головами охотиться.

Священник задумчиво хмыкнул.

— Так, да? — После спросил: — И сколь велика братия?

— Семь аколитов и один аспирант! — с гордостью заявил Дарьян.

Отец Бедный неопределённо повертел в воздухе пальцами, затем развернулся и позвал нас за собой:

— Идёмте! — А уже в своём кабинете, плюхаясь за стол, сказал: — Восемь человек — это хорошо. Сможете день через день работать.

— И что делать придётся? — уточнил я, усаживаясь на стул для посетителей.

— Охранять главную контору Черноводской торговой компании. Там как раз четыре тайнознатца караулят, да ещё на ночь двое сторожей остаётся. Сейчас аспиранты дежурят, сможем их на более важные направления перекинуть.

— Какую плату положите? — поинтересовался Дарьян.

Священник задумался ненадолго, затем сказал:

— Пятнадцать целковых в седмицу аколитам, двадцать — аспиранту.

— Сколько?! — охнул я. — Да за морем…

— Мы не за морем! — перебил меня священник. — И график у вас день через день, а в свободное время сможете подработки брать. Притрёмся — стану от епархии заказы с дополнительной оплатой подкидывать.

Дарьян растерянно посмотрел на меня, не дождался поддержки и пожал плечами.

— Ну можно, наверное…

— И вот ещё что! — подался вперёд отец Бедный. — Будете к посетителям приглядываться — ближе к делу растолкую, на что именно внимание обращать. Докладывать станете непосредственно мне, никому другому о нашем уговоре знать не нужно. Согласны?

Книжник вновь посмотрел на меня, и на сей раз я кивнул, а когда Дарьян и Бедный ударили по рукам, спросил:

— А сколько за негласное сотрудничество причитаться будет?

Но не тут-то было.

— Заказы денежные стану подкидывать, — повторил хозяин кабинета. — На этом всё.

Я вздохнул и сказал:

— Нам бы тогда с регистрацией товарищества подсобить.

— Стряпчего наймите! — отмахнулся священник. — Я за вас просить не стану. Имейте в виду — чем меньше людей будет знать о нашем знакомстве, тем лучше. К слову, о тебе, брат Серый…

— Нет-нет-нет! — Я вскинул руки. — У меня пая в товариществе нет и сторожить торгашей я не стану. Возвышением займусь. Если дочь его преосвященства поинтересуется, я в усадьбу Терновый сад заселюсь, что на Высокореченском тракте.

— Вот сам бы ей об этом и сказал! — рыкнул в ответ отец Бедный.

Я пожал плечами.

— Может, и сам скажу. И вот ещё какой вопрос: Барона с Заречной стороны знаете?

— Наслышан, — признал священник. — А что?

— Он ведь оброк в управу платит? А почему бы нам его место не занять и деньги в епархию не направить?

Отец Бедный поджал губы.

— Заманчиво, но — нет, — произнёс он с тяжёлым вздохом. — Не та сейчас ситуация, чтобы лодку раскачивать. Торгаши недовольны, дворяне точно ещё попытаются свой кусок пирога откусить, горожане того и гляди взбунтуются. Если Заречная сторона полыхнёт, полетят головы. Так что не суйтесь туда!

Я недовольно поморщился, но настаивать на своём не стал и поднялся со стула.

— А когда всё успокоится? — закинул удочку напоследок.

— Видно будет, — ответил священник в высшей степени неопределённо. — Всё! Приходите, как товарищество зарегистрируете.

Тогда я указал на книжника.

— На Дарьяна Мертвослова пропуск выпишите, а то он к вам не попадёт, а мне недосуг провожатым работать.

Отец Бедный вышел в приёмную и распорядился на этот счёт, после чего мы распрощались с ним и отправились… Нет, не восвояси. Повёл я товарища в здание напротив.

— Ты чего к этому Барону привязался? — спросил меня книжник на улице.

Я пожал плечами.

— Есть резоны, — буркнул и предупредил: — Огничу, Волоту и Агне о негласном поручении — ни слова.

Дарьян надулся было, но сразу взял себя в руки и рассудительно произнёс:

— Агну в такое дело и впрямь впутывать не стоит, Волота мы ещё толком не знаем, а Огнич-то тебе чем не угодил?

— Да взбесится он, если узнает, что не на торгашей, а на церковь по факту работать станем. Нет разве?

Книжник кивнул.

— Ну да. Вони будет!

— Именно! — вздохнул я и потянул приятеля за собой, а в отделении банка Небесного престола справился у дежурного клерка насчёт стряпчих.

Угадал всё верно: для своих клиентов банкиры предоставляли в том числе и услуги судейских крючкотворов, так что свёл Дарьяна с одним из них и отправился на поиски свободного извозчика. Без труда отыскал такового и велел ехать на вокзал, где купил билет на ближайший поезд до Высокореченска.

Нет, покидать город я не собирался, просто решил на всякий случай запутать следы. Хоть и оплатил всю дорогу, но покинул поезд на первой же остановке, откуда пешком потопал в усадьбу терниев, благо от станции до тракта через поля протянулся просёлок. Не факт, конечно, что профессор Чернояр о новом ученике весточку прислал, но даже если меня сегодня там и не примут, не беда. Уж найду, поди, куда на постой приткнуться. Всё ж при деньгах!

Глава 3

16-15

В Терновый сад ожидаемо не попал. Профессор Чернояр никаких распоряжений на мой счёт не прислал, никто о новом постояльце там и слыхом не слыхивал. Но уходить несолоно хлебавши не пришлось, поскольку при сторожке оказался обустроен навес, а возвращение парочки общавшихся со мной представителей школы Чернопламенных терний ожидалось ближе к концу дня.

Негромко шуршал по крыше мелкий весенний дождь, я какое-то время сидел и зевал, затем плюнул на всё и улёгся на лавку, благо скучал в одиночестве и никому доставить неудобств не мог. Устроил голову на саквояже, закрыл глаза и моментально уснул.

Растолкали в сумерках. Усевшись на лавочку, я продрал глаза и обнаружил, что разбудил меня Ночемир.

— Ты чего тут? — озадаченно спросил ассистент профессора.

Я поднялся с лавки, прикрыв ладонью рот, зевнул и потянулся.

— Решил к занятиям с утра пораньше приступить.

Аспирант хмыкнул, смерил меня пристальным взглядом глаз цвета горелого янтаря и указал на экипаж:

— Прошу!

Я подошёл к распахнутой дверце кареты и улыбнулся профессору Чернояру, от которого пахло перегаром и табачным дымом.

— Вечер добрый!

Лысый старикан молча кивнул, Ночемир вскочил на подножку, и мы беспрепятственно заехали в открытые ворота.

— Помалкивай обо всём, что здесь увидишь, — предупредил аспирант.

Я не удержался и фыркнул.

Помалкивать? Да тут забора, можно сказать, что и нет! Через такую изгородь даже младенец переберётся! И никакой охраны, если не считать куковавших в сторожке караульных, тоже не наблюдалось.

Только нет: очень скоро повеяло чем-то непонятным — будто сама ночь по затылку погладила! — и я своё первоначальное мнение о поразительной беспечности школы Чернопламенных терний переменил.

Карета тут же остановилась, а в дверцу постучали. Безмерно удивлённый этим обстоятельством Ночемир нас ненадолго покинул, а вернувшись, резко спросил:

— В саквояже у тебя что?

— Много всего, — ответил я неопределённо.

— Что за артефакт ты с собой привёз? — уточнил аспирант свой вопрос. — И только не говори, будто не понимаешь о чём я!

На самом деле меня так и подмывало сказать, что это не его собачье дело, но совладал с раздражением и ответил в общем-то чистую правду:

— У меня с собой двухфунтовое ядро из зачарованной стали.

— Да ты издеваешься! — вспылил Ночемир. — Что за чушь?

А вот профессор Чернояр горячиться не стал.

— Ядра бывают разные, — заявил он и протянул руку. — Дай!

Я расстегнул саквояж, выудил замотанное в тряпку с подпалинами ядро, развернул его и протянул старикану. Тот бестрепетно взял замаранную красными разводами сталь, казавшуюся влажной и липкой, на миг смежил веки, а затем полюбопытствовал:

— Сколько порчи ты в него залил?

— Так сразу и не скажешь. Много.

— И какое-то высшее проклятие запихнуть умудрился? — поморщился профессор и вернул ядро, после чего достал носовой платок и принялся вытирать пальцы, пусть на тех и не осталось никаких следов. — Не лучшее хранилище для подобной мерзости.

— Выбора не было, — буркнул я, спрятал стальной шар обратно в саквояж и уточнил: — А почему не лучшее? Держит же!

Ночемир аж глаза закатил.

— Два фунта стали могут вместить в себя просто уйму магической дряни, при этом зачарованное ядро обладает односторонней проницаемостью — то есть способно поглощать рассеянную в пространстве энергию. А как переполнится, так и рванёт!

— И рванёт чрезвычайно сильно, — подтвердил Чернояр. — Скажем так, два фунта проклятий мало какой аспирант отразит, да и не всякий асессор уцелеет, но тут многое от его аспекта и аватара зависит.

Я недоверчиво нахмурился и спросил:

— И почему же тогда такие штуки не в ходу, если они столь эффективны?

— Слишком нестабильны и оттого склонны к преображению в нечто большее, нежели просто концентрированная порча. С такими игрушками себе дороже связываться. Даже осаждённые крепости обстреливать не получится, поскольку они при попадании в самый слабенький щит рваться станут. А при себе его носить — так и вовсе не лучшая идея.

— Да оно даже в прошлый небесный прилив не рвануло! — возразил я.

— Но рванёт! Когда-нибудь оно непременно рванёт! — отрезал разозлившийся старикан. — На кой чёрт оно тебе сдалось?

— Пригодится.

Ночемир при этих словах возмущённо фыркнул.

— Надо от него избавиться!

— Надо, — согласился с ассистентом профессор. — Не говоря уже о том, что такого рода артефакты подлежат обязательной регистрации в канцелярии епископа! — Он вздохнул и поморщился. — Но отправляться туда на ночь глядя… К чёрту! Ничего с ним до следующего небесного прилива не случится, а он ещё не скоро. Поехали!

Аспирант состроил неодобрительную гримасу, но спорить с лысым стариканом не решился и высунулся наружу, велел кучеру трогаться с места.

Владения моих новоявленных работодателей оказались не слишком обширны: только проехали небольшую фруктовую рощу, и впереди замаячили три мрачных двухэтажных строения — вытянутых и обветшалых. К тем притулились конюшня, каменный амбар и несколько сараев похлипче. Наставников на глаза почти не попадалось, а вот учеников на территории усадьбы хватало, пусть за редким исключением это и были всего лишь адепты.

— А чего их в школу не переведёте? — спросил я, когда мы распрощались с сонным профессором и Ночемир повёл меня устраиваться.

— Хотим избежать ненужных конфликтов, — пояснил аспирант. — Репьям ещё только предстоит свыкнуться с тем, что они вновь стали частью великой школы Пылающего чертополоха!

— Великой? — хмыкнул я. — А чем великие школы отличаются от обычных? — И сам же предположил: — Работой сразу с несколькими аспектами?

— В основном, — кивнул Ночемир в подтверждение этой моей догадки. — И ещё тем, что способны выпускать не только пиковых аспирантов, но и асессоров.

— И чем больше аспектов, тем величественней школа? — уточнил я, держа в уме заносчивость выпускника школы Девяти штормов.

Ночемир рассмеялся.

— Вовсе нет! — покачал он головой. — Степень величия определяется в первую очередь личным могуществом наставников и теми познаниями, коими они способны поделиться с внутренними учениками. А количество аспектов… — Он пожал плечами. — Одни работают с целым диапазоном энергий, другие лишь с двумя-тремя, зато несхожими друг с другом.

— Как оранж и чернота? — усмехнулся я.

— Как оранж и чернота, — подтвердил Ночемир и сдал меня с рук на руки коменданту бурсы.

С размещением на постой никаких сложностей не возникло — то ли тернии задействовали в штурме школы Огненного репья в том числе и внешних учеников, то ли дело было в банальном недоборе, но ни к кому подселять меня не стали и выделили в безраздельное пользование небольшую комнатушку на двух человек.

На ужин я не пошёл и сразу завалился спать, а вот на рассвете, встав по удару гонга, от похода в трапезную отказываться уже не стал. Кормёжка там оказалась самой обычной, и никакой разницы между внешними и внутренними учениками повара не делали: и тем, и другим накладывали из одного котла. Овсянка, хлеб с маслом, травяной отвар. Ничего особенного, но жить можно.

Все на меня так и пялились, я же делал вид, будто заинтересованных взглядов не замечаю, благо с расспросами никто не приставал. Сам тоже будто невзначай присматривался к сотрапезникам и никого со склонностью к оранжу не заметил, зато увидел несколько человек с радужками, затянутыми противоестественной чернотой.

Наставники завтракали отдельно, с Ночемиром мы встретились непосредственно на тренировочной площадке. Как ни странно, подошёл туда и хмурый с похмелья профессор Чернояр.

— Лично тобой заниматься будет, — указал он на своего ассистента.

Рядом с лысым стариканом парил в воздухе наполовину опустошённый графин с водой, вид профессор имел помятый, глаза из-за полопавшихся капилляров налились кровью.

— Взлети-ка! — потребовал он, приложился к горлышку и скривился, будто хлебнул отравы. — Гляну…

Не став тратить время на долгую подготовку, я обратился к своему новому аргументу и легко взмыл в воздух, но только начал закладывать круг, и встречный порыв ветра едва не опрокинул на спину. Пришлось ускориться и резко податься вперёд, в итоге я клюнул вниз, лишь в самый последний момент удержавшись от падения на тренировочную площадку.

Аж в дрожь бросило от ясного осознания того, что запросто мог свернуть себе шею!

— Равновесие! — воскликнул Ночемир. — Ну я же объяснял!

— Плохо объяснял! — рыкнул профессор.

Аспирант закатил глаза, но сразу взял себя в руки и повторил всё то, что втолковывал мне вчера, только на сей раз куда подробней и доходчивей. Я слушал его со всем вниманием, и потому вторая попытка оказалась несказанно успешней первой, да только крутой вираж, один чёрт, закончился беспорядочным кувырканием в воздухе, а когда немного погодя профессор швырнул в меня небольшой огненный шар, увернуться от боевого заклинания я тоже не сумел. Пришлось ловить атакующий аркан кровавой рукой, и пусть меня не обожгло, но ударная волна заставила утратить драное равновесие, и я плюхнулся на землю — без серьёзных ушибов обошлось не иначе лишь чудом.

— Он безнадёжен! — проворчал профессор Чернояр. — Почище коровы на льду!

Ночемир надулся.

— В астрале падать некуда!

— Необходимости маневрировать это не отменяет!

— Ещё научится, время есть!

— Не научится! — отрезал лысый старикан.

Я потёр отбитый зад и спросил:

— Почему это?

Ночемир присоединился к моему вопросу, и профессор тяжко вздохнул.

— У него слишком куцый абрис, что приводит к смещению баланса в верхнюю часть тела, и с этим при всём желании ничего поделать нельзя. Сколько его ни натаскивай, так и продолжит срываться в пике или заваливаться на спину. Увы, этот аргумент неспроста рекомендован для освоения лишь аспирантами!

— Он научится! — попытался было вступиться за меня молодой человек, но старик его слушать не стал.

— Слишком многое стоит на кону! — отмахнулся он. — Пока есть время, надо сосредоточиться на прожиге абриса!

Ночемир задумался, что-то высчитывая в уме.

— Два месяца! — сказал он после этого. — На подготовку у нас есть лишь два месяца, за это время шесть узлов ему не прожечь! Потребуется самое меньшее сто дней, и даже с нашей поддержкой он может попросту не уложиться в срок!

— С закалкой у него полный порядок, если станет формировать парные узлы, точно уложится, — покачал головой профессор Чернояр. — И потом — шесть узлов ему без надобности, с лихвой хватит и четырёх! Незакреплённые исходящие меридианы при задействовании «крыльев ночи» ничем не уступят закреплённым.

Молодой человек неуверенно пожал плечами.

— Если только так…

— А точно ли стоит с этим торопиться? — забеспокоился я.

— Сам же хотел поскорее прорваться в аспиранты! — хмуро бросил профессор и вновь приложился к графину. — В любом случае, чем раньше прожжёшь исходящие меридианы в ноги — тем тебе же лучше!

— Летать нормально смогу? — фыркнул я.

— Не только, — скривился старик в неприятной ухмылке и вдруг прищёлкнул пальцами. — Ночемир!

Тот понял профессора с полуслова, легко взмыл в воздух и разом поднялся саженей на десять, где на миг и завис. А потом тьма за его спиной вдруг налилась сиянием оранжа, и объятая огнём фигура камнем рухнула вниз!

Думал — расшибётся, но при столкновении аспиранта с землёй во все стороны разлетелись даже не раскалённые комья, а попросту брызги лавы. Меня качнуло ударной волной, в лицо повеяло лютым жаром, Ночемиру же — хоть бы что: преспокойно замер посреди оплавленной воронки глубиной в аршин и шириной в сажень.

— Это ведь была «дрожь земли»? — ошарашенно уточнил я.

— На финальном этапе — она, — подтвердил Чернояр. — А вообще этот аркан называется «Падение феникса».

— Здесь самое важное так быстро вытолкнуть вовне энергию, чтобы она не успела впустую рассеяться, — пояснил выбравшийся из оплавленной воронки аспирант. — Скорость падения этому способствует, но без проработанных исходящих меридианов такое не провернуть.

— Вот! — воздел профессор к небу узловатый палец. — И взлетать тебе тоже будет сподручней. Ну а помимо расширения арсенала укрепишь и защиту. Сейчас ведь не получается прикрыть магической бронёй ноги?

Я покачал головой.

— Не получается.

— Вот! — повторил Чернояр и обратился к ассистенту: — Ночемир, составь соглашение, по которому наш юный друг заплатит три с половиной тысячи целковых через три месяца, если только он не предоставит против нашего требования акт выполненных работ, и зарегистрируй его в банке.

— Через три месяца? — удивился я.

— Возьмём с запасом, — пожал плечами Чернояр и похлопал ассистента по плечу. — Всё! Теперь брат Серый твоя головная боль! Отведи его к… — Профессор задумался, затем махнул рукой. — Да кого застанешь, тому обследование и поручи! Не думаю, что у него какие-то проблемы с абрисом возникнут.

Старик в сопровождении летящего графина потопал прочь, а Ночемир тяжко вздохнул и указал мне на двухэтажное строение, самое мрачное из всех. Когда пришлось спускаться в основательный каменный подвал, я этому обстоятельству нисколько даже не удивился. Внизу оказалось прохладно, там царили тишина и спокойствие, не было видно ни одной живой души, но ассистент профессора Чернояра в итоге всё же отыскал древнего старикана, седого как лунь, с глазами щёлочками и редкой бородкой клинышком.

— Обследуем. Почему не обследовать? — безо всякого интереса поглядел на меня дедок. — И схему абриса внедрим. Дурное дело нехитрое.

— Только мне алхимию нельзя, которая на организм влияет, — сразу предупредил я.

Колыхнувшаяся в старике тьма омыла жгучей волной, сдавила и отхлынула, а седовласый поганец с довольным видом сухонько рассмеялся.

— Разберёмся, — уверил он меня, выудил из жилетного кармашка серебряную луковицу часов и откинул крышку. — Но через полчаса. Сейчас процедурная занята…

И в этот момент вдруг начала светиться раскалённым металлом одна из дверей чуть поодаль от нас. Миг спустя она распахнулась и с грохотом врезалась в стену, а в коридор вырвалось жгучее вязкое пламя. Я ещё только вскинул руку, намереваясь выставить барьер, как порождённый магией огонь заклубился и остановился, скованный чужой волей.

Пламя опало и уползло в дверь, чтобы тотчас вернуться в коридор, только уже не ревущим потоком, а человекоподобным сгустком. То распадаясь, то вновь обретая целостность, тайнознатец двинулся в нашу сторону, и мы с Ночемиром спешно вжались в стену, да и седой старикан стоять посреди прохода не стал и отступил, освобождая дорогу, пусть и проделал это крайне неторопливо

— Поздравляю, Горисвет! — сказал он, и в краткий миг стабилизации пламенной фигуры я узнал старшего наставника школы Огненного репья.

Тот вроде как кивнул и поспешил дальше, беспрестанно расплёскиваясь языками пламени и собираясь обратно.

— Прорвался в асессоры? — озадачился Ночемир. — Как-то не похоже…

— Прорвался-прорвался! — уверил его старик. — Если сразу не разорвало, то рано или поздно стабилизирует аватар.

Я присвистнул и предположил:

— Поди, теперь в профессоры выбьется?

Ночемир покачал головой.

— Горисвет покинул школу. Решил, что нарушил присягу вмешательством в конфликт руководства и не имеет морального права там оставаться.

Я вновь присвистнул.

— Глупо! — фыркнул седой старик и спросил у поваливших на выход из подземелья тайнознатцев: — Закончили уже?

— На сегодня всё! — прозвучало в ответ, и мы двинулись к дверному проёму, из которого продолжало веять жаром.

Дверь до сих пор мягко светилась раскалённым металлом, старик безбоязненно шагнул внутрь, а вот я замешкался и, дабы не быть заподозренным в трусости, поинтересовался у Ночемира, который тоже не спешил переступать через порог:

— Директором кто-то из ваших станет?

— Нет, — качнул тот головой, изрядно меня тем самым удивив. — Директором выбрали профессора Жилена.

— Поразительно!

Это моё высказывание Ночемир проигнорировал и указал на дверной проём.

— Прошу!

Я шагнул в круглую комнату, и там оказалось лишь душно, весь жар будто вобрал в себя опередивший нас седой старик.

— Становись в круг! — велел он, имея в виду выложенный на полу толстенными серебряными полосами пентакль.

Точно такой же символ блестел на потолке, а ещё его странно-вытянутыми вариациями были украшены стены — возникло даже опасение, что меня вновь зашвырнут в астрал, но поборол неуверенность и выполнил распоряжение. Пол под ногами легонько колыхнулся, вмурованные в камень серебряные полосы начали мягко светиться, меня перетряхнула короткая дрожь, будто нечто незримое прошло сквозь тело и тут же вернулось, налетев уже немного с другой стороны.

Лёгким жжением проявились узлы абриса, заныли связавшие их меридианы и болезненно запульсировало ядро, но, прежде чем я успел охватить его своей волей и стабилизировать, неприятные ощущения сошли на нет сами собой.

— Наблюдается хронический спазм ядра, — объявил седой старик. — Других отклонений не вижу.

— Это серьёзно? — обеспокоился Ночемир.

— Нет, если он не собирается в ближайшее время штурмовать семнадцатую ступень.

— Не собирается, — облегчённо улыбнулся аспирант и остановил меня, не позволив выйти из пентакля. — Ещё рано! — После сказал: — Профессор Чернояр просил передать ему образ нашего абриса.

— Ну если сам профессор Чернояр! — насмешливо фыркнул старик и предупредил: — Сейчас будет немного больно!

Я так и подобрался, готовясь к мысленной передаче образа, но вместо этого меня словно пронзили бессчётные незримые иглы. Они втыкались в тело под всевозможными углами, и хоть само по себе это никаких болезненных ощущений не доставляло, но в местах, где сталкивались призрачные острия, очень скоро зародилось неприятное жжение. Воздействие шло, минуя сознание, непосредственно на плоть, и энергия не просто текла через меня, но и формировала ложе, что впоследствии должно было существенно облегчить создание узлов и прожиг меридианов. Но затронуло жжение и уже готовые части абриса, при этом какие-то из них заполыхали огнём, а по каким-то всего лишь растеклось приятное тепло.

— Не двигайся! — Седой старик предостерегающе поднял руку и скривил уголок рта. — Небезынтересный экземпляр!

По виску его скатилась капля пота, вмурованные в пол, потолок и стены полосы серебра засветились пуще прежнего, и возникло ощущение, что меня сейчас разорвёт, до того сильно задёргался абрис. Но — отпустило.

Пентакль под ногами погас, и все его вариации на потолке и стенах тоже перестали светиться, меня качнуло, и я едва не упал, на ватных ногах вышел из магической фигуры.

— Запомнил? — требовательно спросил старик.

— Вовек не забуду, — подтвердил я и взялся сжимать и разжимать пальцы, поскольку сильнее всего досталось как раз рукам. Левой — больше, правой — меньше, но и в остальном я прекрасно ощущал растёкшееся по телу жжение, образовавшее схему моего нового абриса.

— Забудешь — повторим, — вроде как даже пригрозил старик и сказал ассистенту профессора Чернояра: — В дополнительной закалке он не нуждается, схему работы с ядром я ему распишу, абрис можно начинать прожигать уже хоть даже сегодня. — Он требовательно уставился на меня. — Пасынки давно сформировал?

— С месяц назад, чуть меньше.

— Судя по состоянию, все разом скрутил?

— Разом, да.

Дед пожевал губами и вздохнул.

— По уму стоило бы ещё пару седмиц выждать, но если все разом… — Он махнул рукой. — Ладно! Моя забота!

Но лично я так отнюдь не считал.

— А точно без осложнений обойдётся?

— Я тебе Царь небесный, такие гарантии давать?! — возмутился вздорный старикан. — Будет как будет! А если что не так пойдёт — выправим.

— Просто у меня местами абрис сильно жгло, а местами не особо, — счёл нужным поведать я, несмотря даже на немалые опасения оказаться отбракованным.

Но — нет, старик лишь кивнул.

— С самоучками всегда так! — будто бы даже пожаловался он Ночемиру и пояснил: — Жгло там, где нарушена геометрия. В местах полного совпадения с эталонным абрисом эффект ощущался существенно слабее.

— Это реально выправить? — забеспокоился ассистент профессора Чернояра.

— Реально, но не нужно. Во-первых, это долго. Во-вторых, у нас и остаточные следы пурпура другие, и оранж вместо фиолета, поэтому совсем уж бездумно копировать абрис лично я бы поостерёгся, дабы не заполучить проблем с преломлением. Оно у него и без этого простым не будет.

— А…

Но, прежде чем я успел задать вопрос, старик меня заткнул.

— Наш абрис тебе подходит едва ли не идеально! — заявил он безапелляционно. — Дело лишь в отдельных нюансах. Совет будет один: полагайся на собственные ощущения. Пусть небесная сила течёт легко и свободно, не пытайся сковать её для полного соответствия эталонной геометрии. И вместе с тем отнесись к этому с разумной осторожностью. Надо различать, где энергия улавливает твою текущую склонность к аспекту, а где ты сам стремишься пойти по пути наименьшего сопротивления!

— Это целых четыре совета, а не один, — ухмыльнулся Ночемир.

— Сгиньте! — отмахнулся седой старик. — Видеть вас до ужина не желаю!

И он остался в подвале, а мы его покинули и расположились под одним из навесов. Ночемир тут же отправил первого попавшегося на глаза ученика за квасом и разрешил:

— Спрашивай!

Я покачал головой и попросил:

— Дай для начала с мыслями собраться.

Подумать мне и в самом деле было о чём. Нельзя сказать, будто схемы несформированных фрагментов абриса различались решительно во всём, но и общего у них было откровенно немного. Начать с того, что нимб попросту отсутствовал, зато ядро охватила пара силовых обручей. Один соединялся с оправой в верхнем правом и нижнем левом пасынках, второй крепился к другой диагональной паре узлов, а у них самих было по две точки соприкосновения: спереди и сзади — точнее, у грудины и позвоночника.

Каждую из четвертей этих обручей разделял надвое силовой узел, от них меридианы уходили в руки и ноги, а ещё к правой и левой ключицам. Последняя пара соединялась чуть ниже кадыка, и в голову оттуда тянулся отросток с единственной силовой точкой на конце. И ещё по этой схеме меридианы соединились в руках не у запястий, а у локтей — дальше шёл единый отрезок, который заканчивался кольцом с тремя дополнительными узлами.

— Слишком сложно, — сказал я в итоге.

Ночемир приложился к запотевшей кружке с холодным квасом и пожал плечами.

— Простого в тайных искусствах вообще немного, — заметил он с нескрываемой насмешкой. — Но что конкретно тебе непонятно?

— Обручи, — односложно ответил я.

— Или же ложные оправы, — кивнул аспирант. — Скажешь, почему ложные?

— Нет прямого соединения с ядром? — предположил я.

— Именно! — прищёлкнул пальцами мой временный наставник. — И вместе с тем они частично разгружают и заметно укрепляют истинную оправу, а ещё прикрывают ядро от внешних воздействий. Но главное их предназначение не в этом. — Он хитро прищурился. — Есть какие-нибудь предположения на сей счёт?

Я лишь покачал головой. Ночемир этому нисколько не удивился.

— Чёрный аспект — многогранен и сильно зависит от остаточных следов других оттенков, но обычно преломленная в него энергия вязкая и неподатливая. Не знаю, как будет у тебя, а мы используем обручи для разогрева небесной силы оранжем.

У меня вырвался снисходительный смешок.

— Мне и разогревать ничего не надо, и без того прекрасно жгу!

Ночемир презрительно фыркнул.

— Поверь, ты не знаешь, что такое настоящий жар! От наших высших чар плавится сама реальность!

С этим утверждением я спорить не стал, спросил о другом:

— Почему в руках меридианы соединяются в локтях, а не в запястьях?

— Говорю же: энергия чёрного аспекта преимущественно вязкая. Разогнать её ещё постараться надо! Для этого и предназначаются оконечники. Пришлось, конечно, пожертвовать количеством пустышек, но оно того стоит. Совсем уж тонкие манипуляции не для нашего аспекта.

Я задумался на миг и уточнил:

— Пустышки — это силовые узлы, в которых меридианы не разделяются надвое?

— Не только надвое, но и вообще не разделяются. К слову, для нашего аспекта допустимо пересечение самое большее двух меридианов. Иначе его может и порвать. Точнее даже — рано или поздно порвёт непременно.

— Понял, — кивнул я. — А пустышки?

— Нужны для тонкого управления небесной силой. У нас за это отвечает оранж, как ты приспособишься — даже не знаю. — Ночемир развёл руками и вернулся к предыдущей теме: — Циркуляция энергии идёт по всему абрису за исключением оконечников. Не особо нужны они и для преломления, но доводить до ума абрис будучи аспирантом — удовольствие не из дешёвых.

— Циркуляция небесной силы — это уже для аспирантов? — догадался я.

— Полноценная — да. Двадцать первая ступень возвышения. — Ассистент профессора Чернояра допил квас и хлопнул ладонью по вкопанному в землю столику. — Ладно! Начинай готовиться к прожигу обручей. Погоняй пока энергию, только не переусердствуй, сначала нужно будет дополнительно укрепить пасынки.

— А приказы? — заикнулся было я, но Ночемир ничего и слушать не стал.

— Сначала обручи, потом всё остальное! — отрезал он и поднялся на ноги. — Работай!

И хоть рассчитывал я совсем на другое, спорить не стал и взялся крутить сгусток небесной силы то по одному обручу, то по другому. Ложа под несформированные покуда ещё фрагменты абриса ощущались явственней некуда — не сбился ни разу, всё с самого начала пошло как по маслу. К обеду в потрохах у меня горело два кольца, а места их соединения с оправой и друг с другом ощутимо пульсировали.

Бросил истязать себя я с превеликой радостью, но долго рассиживаться в трапезной не дали: вручили миску жидкой похлёбки, тарелку тушёных овощей и кружку с травяным напитком и объявили, что на трапезу отведена лишь четверть часа.

— Ну замечательно! — проворчал я и спросил: — А мясо тут дают вообще?

— Каждый седмень, — подтвердил принёсший поднос с тарелками адепт и завистливо вздохнул: — А внутренним ученикам через день!

Оставалось понадеяться на то, что меня отнесли к этой привилегированной категории, а сегодня просто неправильное число. Впрочем, не брюхо набивать сюда приехал. Два месяца можно и потерпеть.

После не слишком-то сытной трапезы я ещё немного поупражнялся, а затем пришёл Ночемир и отвёл меня в тот же подвал, только на сей раз в другую комнатку. Та оказалась куда тесней, большую её часть занимал накрытый простынёй стол.

— Заголяйся по пояс и ложись! — распорядился седой старикан.

Ассистировала ему симпатичная барышня в белом халате, из-под медицинской шапочки которой выбилась каштановая прядь. Сначала я отметил некоторое сходство в чертах лица, а потом старикан мои догадки подтвердил, скомандовав:

— Приступай, внучка!

Та возмущённо фыркнула.

— Я вам сейчас не внучка, профессор! Сейчас я — магистр медицины!

— Мало тебя родители в детстве пороли! — проворчал дед. — Хоть бы уже замуж поскорее взяли, право слово!

— Думаете, муж пороть станет?

— Хороший муж — каждую ночь, — ухмыльнулся старикан и повторил: — Приступайте, магистр!

Поначалу барышня поводила надо мной ладонями, а когда на миг проявилось лёгкое нематериальное давление, девица уточнила:

— Будем снимать хронический спазм ядра?

— Да, и заодно укреплять пасынки.

— Пасынки в норме.

— Этого недостаточно! — отрезал вздорный дед и взялся объяснять что и как нужно делать, при этом большинство упражнений оказалось мне прекрасно знакомо, поскольку именно их и порекомендовали на факультете тайных искусств.

Но пусть отнюдь не пренебрегал ими и прежде, сейчас мои потуги возымели несказанно больший эффект: только начал гонять по абрису небесную силу, и моментально отступило сковавшее ядро напряжение. Впрочем, моей заслуги в том не было вовсе — это постаралась внучка профессора, которая сняла спазм рядом неуловимых, едва ли не ювелирных воздействий.

— Теперь пасынки, — скомандовал седой старик.

Барышня фыркнула, но перечить деду не стала, и сосредоточила своё внимание на оправе. Я взялся раскручивать по той сгусток небесной силы, но никакой разницы со своими прежними ощущениями не уловил. И раньше всё в порядке было, и теперь лучше не стало. Нормально. Без нареканий.

— Он готов? — впервые нарушил молчание Ночемир.

Барышня отвлеклась от меня и спросила:

— К чему?

— К прожигу обручей и скреплению их парой узлов, — пояснил внучке профессор и задумчиво пожевал губами. — Придётся одновременно управлять четырьмя силовыми сгустками.

Барышня нахмурилась.

— Разве нельзя сформировать сначала один узел, а потом другой?

Седой старик закатил глаза.

— Чему тебя только в этих ваших университетах учили? Порвёт обручи в таком случае, непременно порвёт!

— А я на что?

Ночемир неуверенно откашлялся.

— У нас нет времени на последовательное формирование полусфер. К тому же брат Серый сумел без посторонней помощи сотворить все четыре пасынка разом.

Девица смерила его пристальным взглядом и фыркнула.

— Ну тогда другое дело!

Профессор отмахнулся от неё и обратился ко мне:

— Начинай крутить четыре сгустка. Два по одному обручу, два по второму — только не вздумай столкнуть их раньше времени! Сделаешь это после того, как меридианы прожжёшь! Ясно?

Я промычал в ответ нечто утвердительное, но работать с небесной силой повременил, решив для начала хорошенько всё обдумать. Потом уже только сформировал два силовых сгустка и раскрутил их по одному из обручей — только не абы как, а разведя на предельное удаление друг от друга. Выждал с полсотни оборотов, после сотворил ещё два заряда, эти погнал по ложу второго обруча. И едва не упустил их из-под контроля, когда они дёрнулись в месте пересечения с заготовкой первого из силовых колец!

Да и упустил бы, пожалуй, не подстрахуй внучка профессора. Чужая воля сжала сгустки и перекинула дальше, не позволив отклониться от схемы абриса.

А-ах! К счастью, вспышка боли оказалась мимолётной, и я моментально совладал с растерянностью — не просто продолжил раскручивать заряды небесной силы, но и начал постепенно увеличивать скорость.

Быстрее! Быстрее! Быстрее!

Два раскалённых обруча, казалось, вплавились в саму душу, и я без посторонних подсказок начал понемногу замедлять бег силовых сгустков по одному из них. Сейчас, сейчас, сейчас…

И — столкнулись!

Чего я не учёл, так это боковой направленности ударов. Намётки узлов потащило в стороны от пересечения обручей, а самого меня едва не скинуло со стола. От падения на пол удержал Ночемир, ну а сместиться из ключевых точек зачаткам изменений не позволила магистр медицины. Она зафиксировала те на месте, а дальше я сдавил их, стиснул, скрутил. Не позволил расползтись, стабилизировал!

Вдобавок к раскалённым обручам загорелась пара засевших в духе картечин, и я скрипнул зубами от боли. Сам бы точно не справился, непременно бы запорол к чертям собачьим абрис!

Ну и какой я после этого гений?

Глава 4

16-16

Но самобичевание самобичеванием, а от посторонней помощи я отказываться не стал. Чай, не совсем дурак и не полудурок даже, чего уж там…

Сместиться обручам не позволила немалая жёсткость этого фрагмента абриса — они не только сцепились друг с другом, но и соединились в четырёх местах с оправой, а та обладала достаточной прочностью, чтобы выдержать ещё и не такой рывок. При этом появление двух новых, пусть даже и симметричных друг другу узлов, до предела исказило баланс, и в духе начали происходить неконтролируемые изменения, пришлось срочно ловить упущенное равновесие, и тут содействие внучки профессора вновь оказалось как нельзя более кстати.

Новые узлы выломались из плоской до того схемы абриса, придав ей глубину, к такому я оказался откровенно не готов. Запросто мог напортачить, предельно удлинив период восстановления, но барышня уверенно погасила искажения и позволила мне ухватиться за найденный ею баланс, чтобы дальше стиснуть своей волей решительно все ключевые точки и поймать равновесие.

Держу, держу, держу!

О новых узлах тоже не забывал, но особо отвлекаться на них не возникло нужды: магистр медицины ослабляла жжение и боль, а ещё фиксировала места соединения обручей, не позволяя тем ослабнуть.

— Ну, дальше ты тут сама! — заявил профессор и позвал аспиранта: — Идём, Ночемир!

Тот покачал головой.

— Задержусь.

— Удивительно ответственное по нынешним временам отношение к делу! — усмехнулся старик. — Обрати внимание, внученька! Такие женихи на дороге не валяются!

Думал, та огрызнётся, но слегка зарумянившаяся барышня предпочла ехидную реплику деда проигнорировать. Он помедлил миг, не дождался ответа и пошаркал на выход, а парочка аспирантов в итоге провозилась со мной до самого вечера: из подвала я поднялся уже лишь в глубоких сумерках.

— До утра с небесной силой не работай, — предупредил Ночемир. — А припрёт — ни в коем случае не задействуй до осмотра ни пасынки, ни новые узлы. Иначе точно осложнение схлопочешь.

— Угу, — промычал я, напился в трапезной травяного отвара и ушёл в свою комнатушку.

Прямо в одежде завалился на кровать, закрыл глаза и нет — не уснул. Комната закружилась, будто я не возвышением занимался, а рома перебрал. Попробуй тут — засни! Пришлось вновь ловить равновесие.

Некоторое время спустя реальность перестала вращаться вокруг меня, тогда незаметно для себя задремал, а утром порадовался тому, что вчера отказался от ужина и ограничился травяным отваром. Полоскало меня долго и упорно, голова кружилась, и ощущал я себя ровно после контузии. На осмотре всё та же барышня-аспирант сначала проверила сформированные вчера фрагменты абриса, затем помогла уловить равновесное положение духа, и на сей раз я постарался характер её воздействий запомнить, дабы дальше приводить себя в порядок самостоятельно.

Ненавижу от кого-то зависеть! Просто ненавижу!

Но поднялся на свежий воздух, посидел под навесом, помедитировал — и отпустило чуток, вновь живым себя ощутил. Тогда отыскал Ночемира и справился о наших дальнейших планах.

— Во второй половине дня ещё один осмотр будет, а сейчас человек подъедет — растолкует, как себя в астрале следует вести.

— Хорошо, — кивнул я и вернулся под навес, где погрузился в поверхностный транс и попутно взялся следить за суетой внешних учеников.

За те полчаса, которые дожидался неведомого наставника, успел немного даже заскучать, поэтому на подъехавшую карету уставился с нескрываемым интересом. И каково же было моё изумление, когда из неё выбрался стриженный под горшок сухопарый аспирант лет двадцати или чуть старше. Глаза — странного пронзительно-бесцветного оттенка.

Волот? Точно, он!

Прибившийся к нашей братии тайнознатец оказался удивлён неожиданной встречей ничуть не меньше моего, но виду не подал, поздоровался за руку с Ночемиром, кивнул мне.

— Подготовь человека к работе в астрале, — попросил ассистент профессора Чернояра и откланялся, оставив меня с Волотом наедине.

Я поглядел ему вслед и после некоторой паузы спросил:

— Ты тут какими судьбами?

Волот пожал плечами.

— Халтурка подвернулась. Буду через день с утра сюда приезжать.

— Через день? — уточнил я. — Вы контору торгашей охраняете уже?

— С завтрашнего дня приступаем, — сказал Волот и попросил: — Проводи на тренировочную площадку, а то первый раз здесь — не знаю, куда идти.

Мы двинулись на задворки корпусов, но на кой чёрт аспиранту это понадобилось, я так и не понял. Пока шли и уже даже на месте он втолковывал мне основные правила выживания во внешних областях астрала, в первую очередь упирая на то, что всякая странность — это несомненный признак опасности, но с тем же успехом мог бы делать это и под навесом.

— Не бывает призрачных оазисов без хозяев, и чем он больше и реальней, тем могущественней обитающее там существо. Исключения можно по пальцем одной руки пересчитать. Основное из них — это близость мощного магического источника. Ну а в бесхозных лоскутах можешь прятаться безбоязненно.

Следующие пару часов Волот толковал о том, как отличить оазис от лоскута, и рассказывал об обитателях глубин астрала, изредка поднимающихся в его внешние слои. До такой степени в итоге на меня жути нагнал, что я даже малость жалеть начал о своём согласии на участие в эдакой авантюре. Пусть лишь самую малость, но начал.

Дальше Волот снял шейный платок, свернул его и завязал себе глаза.

— Ты чего это? — озадачился я.

— Поиграем в жмурки! — объявил аспирант. — Только, чур, пределов площадки не покидать. Отходи!

Я пожал плечами и отбежал на десяток шагов, затем уже совершенно бесшумно сместился на сажень в сторону. Пустое! Волот двинулся прямиком ко мне, будто видел через плотную ткань!

Только — нет, не видел. После нескольких безуспешных попыток его запутать, я погрузился в состояние внутреннего равновесия и уловил едва ощутимые касания чужих мыслей. Тогда попытался скрыть производимые ядром искажения — размазать их и запереть в себе, но аспиранта в итоге сумел сбить с толку лишь на несколько ударов сердца. И лишь трюк, с помощью которого я отгородился от астрала при проверке в бывшем клубе «Под сенью огнедрева», помог от преследователя ускользнуть. Враз выдохся, зато сбросил Волота со следа!

— Неплохо! — похвалил тот меня, снял с глаз шейный платок и усмехнулся. — Теперь ты водишь!

— Да ну? — нахмурился я.

— Не стану закрываться, не бойся! — рассмеялся Волот и делать этого и впрямь не стал, но даже так я неизменно терял аспиранта, стоило только ему удалиться от меня на полторы-две сажени.

И ещё постепенно разгорелся огнём сформированный вчера фрагмент абриса, мне как-то резко поплохело.

— Так не пойдёт, — разочаровался в итоге Волот. — В астрале нельзя ориентироваться лишь на обычные органы чувств. Слишком высок риск пропустить приближение врага.

— И что теперь делать? — нахмурился я.

Аспирант пожал плечами.

— Тренироваться! Зачатки у тебя есть, остальное приложится. Я распишу, на каких упражнениях следует сосредоточиться. А вот скрытность… — Он покачал головой. — Со скрытностью всё много сложнее. С ней выше головы не прыгнешь, а я без труда зацепил тебя самыми простенькими поисковыми чарами.

— Да ну?

— Ага. Никого могущественней приблудных духов ты обмануть не сможешь.

Я выругался. Волот рассмеялся.

— Кстати…

Он вскинул руку, и у меня под ногами разверзлась земля, я едва не завопил от ужаса и уже почти обратился к своему новому аргументу, но за миг до того, как сотворил магические крылья, сообразил, что пропасть существует лишь в моей голове.

Атаке подверглось сознание!

В этом Волот оказался хорош — он ничем не уступал ни наставнице Купаве, ни уничтоженному мной бесу. Я взмок в попытке отразить его нападение, но даже так мысленные бастионы трещали и рассыпались под напором чужой воли.

— Очень хорошо! — похвалил меня аспирант и отнюдь не из желания подсластить горькую пилюлю поражения: всё то же самое он повторил и Ночемиру.

Ассистент профессора Чернояра нахмурился, затем кивнул.

— Поработаем с этим.

Мы попрощались с Волотом, и уже лишь после этого я дал выход своему раздражению.

— Поработаем с этим, да?! Я сюда вообще-то приказы изучать приехал!

— Думаешь, впустую тратишь время?

— А нет разве?

— Высокая чувствительность ещё никому не повредила! Вот на каком расстоянии у тебя приказ вульгарного предвидения срабатывает? На двух саженях или даже на полутора?

Тут он меня уел.

— На полутора, — признал я.

— Вот! — усмехнулся Ночемир. — И это даже не в бою, когда от искажений и возмущений сама реальность трещит и рвётся!

Я вскинул руки.

— Да понял уже! Понял! Давай описание упражнений, буду работать!

— Описание в библиотеке возьмёшь. Я список литературы подготовлю, а дальше сам.

Так и договорились.

Обед оказался ничуть не лучше вчерашнего, но скандала я устраивать не стал, поскольку было попросту не до того. Быстро выхлебал суп, смолотил кашу, влил в себя травяной отвар и поспешил на второе за сегодняшний день обследование. Пусть и старался уравновешивать дух, но поиграл в жмурки с Волотом, и как-то нехорошо стало.

Дана, как звали аспиранта, магистра медицины и просто весьма симпатичную барышню, помогла вернуть баланс, после мы поработали над обручами и новыми узлами, а заодно чуток укрепили пасынки — я даже вновь себя человеком ощутил.

Рано радовался! Стоило только приступить к наработке эластичности ядра, как барышня скомандовала:

— Вбирай в себя небесную силу до тех пор, пока не упрёшься в предел!

Я озадаченно хмыкнул.

— А как же спазм?

— Я подстрахую, — пообещала Дана. — И не спорь! Стандартные упражнения хороши только для поддержания формы, а как начнёшь объём наращивать, так все проблемы снова и вылезут. Чем раньше от первопричины избавишься, тем лучше!

Сказать по правде, я предпочёл бы справиться на сей счёт у её дедушки, но того здесь не было, а без таланта небесной силы прорваться в аспиранты мне не светило, так что глубоко вдохнул и потянул в себя энергию.

«Как бы только хуже не сделать», — мелькнула мыслишка, ну а затем стало попросту не до того. Работаем!

И мы поработали, и ещё как! Ночемиру даже пришлось помогать мне подняться из подвала. Там я сразу плюхнулся на лавочку и зажал в ладонях голову, аспирант же выудил из кармана серебряную луковицу часов и сказал:

— До ужина отдыхай, после найди меня — выдам список литературы.

— Не-а, — мотнул я головой. — Мне б в купальню.

— А и сходи! — разрешил Ночемир и даже указал нужное направление.

Ну а потом он под ручку с Даной потопал в одну сторону, а я ещё немного посидел и поплёлся в другую. На сегодняшние занятия хватило ума надеть трико и майку — пусть и выглядел не слишком респектабельно, зато простирнуть эту одёжку от пота не составляло никакого труда. Правда, потрудиться всё же пришлось, поскольку купальня пустовала, и ничего не оставалось, кроме как самолично наколоть дрова и растопить печь. И то, и другое я проделал с помощью боевых арканов и хоть при этом особо не напрягался, один чёрт, ядро начало ныть, да ещё двумя раскалёнными обручами его охватили прожжённые вчера меридианы.

Ну что за напасть?! Вроде уже не сам по себе возвышением занимаюсь, а цельный магистр медицины помогает, но всё равно паршивей некуда!

Впрочем, самостоятельно я бы так далеко зайти и не рискнул, а тут просто припёрли к стенке, вот и пришлось выше головы прыгнуть.

Нагрев воды, я сполоснулся и простирнул влажную от пота одежду, после сходил в бурсу и переоделся, а затем плюнул на всё и завалился на кровать.

Вдох-выдох. Вдох-Выдох. Вдох-выдох.

Хорошо!

Хорошо лежать и пялиться в потолок, ни о чём не думать и не напрягаться. Не медитировать, не контролировать состояние духа, просто отдыхать.

Хорошо — да. Только недолго.

Повалялся чуток, затем поднялся, обулся и поплёлся на ужин. Так вымотался за день, что даже раздражения из-за слишком скудной пайки не испытал. Покормили — уже хорошо.

Дальше отыскал Ночемира, получил от него листок с десятком названий и затейливым росчерком подписи.

— Чем скорее ознакомишься, тем лучше, — предупредил он. — Не сумеешь разобраться — обращайся.

— Хорошо, — кивнул я и спросил: — А что с переходами в астрал и обратно? Когда учить будете? Мне там застрять не улыбается!

Аспирант покачал указательным пальцем.

— Нет, нет, нет! Никаких переходов в астрал! Без соответствующего аргумента или ритуала, основанного на расчётах опытного звездочёта, провалиться туда ты сможешь исключительно наугад, а это имеет смысл только для того, кто решил свести счёты с жизнью.

— А обратно?

Ночемир и тут скривился.

— Обратно вернёшься с помощью амулета, — заявил он. — Стоит сосредоточиться на более актуальных вещах!

Но я упрямо покачал головой.

— Ну уж нет! Мне обещали!

— Да брось!

— Случиться может всякое! — отрезал я, вознамерившись выжать из школы Пылающего чертополоха всё, что только получится. — Не желаю застрять в астрале из-за поломки амулета!

Аспирант страдальчески закатил глаза.

— Чёрт с тобой, идём!

Отвёл он меня в один из сараев, там первым поднялся на второй этаж и отпер обитую железными полосами дверь. Та вела в крохотную каморку, большую часть которой занимал пентакль с линиями и окружностью из полос зачарованного серебра.

— Это даже близко не переход в астрал, — принялся вещать Ночемир, накачивая стационарный артефакт небесной силой. — Просто свёрток пространства. Представь кружку с водой, у которой нет дна. Всё падающее туда проходит через жидкость и вываливается ниже. Так и тут.

Я припомнил кучу сена на первом этаже и кивнул.

— Понял.

— Ну вот! А твоя задача не упасть, а всплыть.

— Каким образом?

— Всему своё время! — усмехнулся Ночемир. — В астрале нет расстояний и направлений, даже верх и низ крайне сомнительны и существуют лишь в твоей голове. Единственное направление, в котором может быть уверен угодивший туда тайнознатец — это «обратно». Вот обратно и рвись!

— И каким образом рваться?

— А «крылья ночи» тебе на что? Вперёд!

Я встал в центр пентакля и рухнул в беспредельную серость, чтобы тотчас вывалиться этажом ниже. За краткий миг перехода попросту не успел ничего предпринять, но и на пол не рухнул, завис под потолком. Ну а во вторую свою попытку вырваться из астрала я по достоинству оценил предусмотрительность наставников школы Чернопламенных терний, поскольку задействовать крылья ночи успел, а вот поймать обратное направление не вышло, так что просто дополнительно ускорился. Если б не копна сена, мог бы и расшибиться.

— Вот ты упорный, — раздражённо буркнул Ночемир, когда я вознамерился повторить попытку. — Чем бы полезным лучше занялся!

Он хоть и был аспирантом, но поддерживать работу пространственного артефакта, судя по выступившей на лице испарине, уже утомился и потому горел желанием поскорее от меня отвязаться. Я ничего не ответил и шагнул в пентакль. И снова — вниз.

Повторил подход раз, другой, третий и уловил-таки единственно верное направление «обратно!», не рухнул в копну сена, а вернулся в комнату на втором этаже. Справился!

— Доволен собой? — скривился Ночемир и вдруг толкнул меня в плечо. — А если так?

От неожиданности я шагнул обратно в пентакль и попросту потерялся в серости астрала, вывалился из него на копну сена, не успев ничего предпринять. На сей раз Ночемир дожидаться в комнатушке наверху моего возвращения не стал, спустился по лестнице и махнул рукой, призывая следовать за собой.

— Понял? — спросил он уже на улице.

— Ты о том, что направление «обратно» хрен ухватишь? — уточнил я. — Так этот навык нарабатывается, наверное?

— Нарабатывается, — подтвердил аспирант, утирая вспотевшее лицо носовым платком, — только чем глубже в астрал, тем больше энергии потребуется для обратного рывка. Тебя отправят во внешние слои, оттуда уйти особого труда не составит, но если поблизости окажется какой-нибудь материальный объект, например летучий корабль, придётся преодолевать его сопротивление. А без летучего корабля, сам понимаешь, не обойдётся.

— И что, если не получится от него оторваться?

Ночемир плечами пожал.

— Говорю же: тебя амулетом выдернут! Амулету никакое притяжение помехой не станет.

Я вздохнул и пробурчал:

— Говорит он!

— Да не застрянешь ты в астрале! — не выдержал Ночемир. — Если разминёшься с летучим кораблём, то никакого притяжения и не возникнет вовсе. А не разминёшься — так он рано или поздно в реальность вернётся, и ты вместе с ним. Не советую, но как вариант на самый крайний случай — почему нет?

— А он разве не рванёт в астрале, когда я дело сделаю?

Аспирант покачал головой.

— С чего бы ему рвануть? Но даже если и рванёт, то притяжение пропадёт — нет разве? — Он вздохнул. — Короче! Хватит сношать мне мозг! Плясать будем от того, какую конкретно задачу поставят!

— Будем. Но выходить из астрала я всё же потренируюсь.

— Иди ты… — ругнулся Ночемир. — В библиотеку!

Я и пошёл, но из всего списка там отыскалось лишь три сочинения. Остальные книги уже отправили в школу Пылающего чертополоха и вернуть их обратно, по словам заведующего, никакой возможности не имелось, да и Ночемир лишь руками развёл, посоветовав довольствоваться тем, что есть. Я наскоро просмотрел выданные на руки тома и решил, что из всех интерес для меня представляет лишь один-единственный учебник. Если с ним я ещё имел хоть какие-то шансы разобраться, то к штудированию двух оставшихся мог приступить только через пару курсов обучения на факультете тайных искусств.

Ну, хоть так…

И пошло-поехало. Самостоятельно я изучал способы сокрытия производимых духом магических возмущений и пытался развить чувствительность к оным, а под надзором Даны занимался развитием ядра, проработкой меридианов-обручей и укреплением своих новых силовых узлов. Через день упражнялся с приезжавшим из города Волотом и, если находить аспиранта при игре в жмурки становилось с каждым разом всё проще, то прятаться от него я так толком и не научился.

Нет! Благодаря учебнику и пояснениям Ночемира очень быстро понял, что и как следует делать — проблемы возникали исключительно с реализацией. Нельзя сказать, будто у меня совсем ничего не получалось, просто уже на второй минуте полного сокрытия магических возмущений от перенапряжения начинала идти носом кровь.

И что самое поганое — сосредотачиваясь на гашении искажений, я попросту не мог заниматься ничем иным, а все попытки сотворить полноценный маскировочный аркан на основе приказа постоянного действия так ни разу успехом и не увенчались. Заклинание получалось для меня попросту слишком сложным.

Вот тогда-то я и вспомнил о совете отца Бедного разобраться с впечатавшимися в дух отголосками чар рабского ошейника. Именно они не позволили бесу вырвать из меня небесную силу, а значит, вполне могли остановить и магические искажения. Во время каждодневных медитаций я начал выискивать следы окольцевавших шею заклинаний и в итоге их отыскал.

Удача улыбнулась в начале третьей седмицы, когда уловил вдруг некую неправильность, сосредоточился на ней и, пусть далеко не сразу, но всё же свой призрачный ошейник отыскал и ощутил. Показался он мне чем-то вроде ложа кольцевого меридиана, никак не связанного с основным абрисом, и после нескольких осторожных попыток я изловчился и запустил по нему свой маскировочный аркан — словно шарик рулетки катнул!

Едва ли этот трюк мог сработать с принципиально иным заклинанием, тут же всё прошло без сучка и без задоринки в силу того, что и чары расплавленного ошейника, и составленный мной аркан были нацелены на ограждение духа. Просто первые препятствовали движению энергии, а второй действовал несказанно тоньше и запирал внутри лишь производимые ядром возмущения.

Прятаться от Волота сразу стало заметно проще, а дальше я приноровился использовать призрачный ошейник ещё и для защиты своего сознания от ментального давления. И до того аспиранту достаточно успешно сопротивлялся, ну а тут и вовсе мысленные барьеры крепче закалённой стали сделались.

Волот только руками развёл.

— Хвалю!

Но филонить я в любом случае не стал и свои упражнения не забросил. Может, и поддался бы желанию сбавить обороты, да только Ночемир нервничал чем дальше, тем сильнее, и это его беспокойство невольно заразило и меня самого. Работал, работал и работал. Работал над собой. Пытался стать сильнее и лучше, и сильнее и лучше понемногу становился.

По одному дополнительному узлу я накрутил на обручи в конце первого месяца обучения и, хоть на сей раз с их формированием особых сложностей не возникло, вернуть дух к равновесному положению оказалось несказанно сложнее. Пусть новые узлы и могли считаться симметричными друг другу по горизонтали, но ещё оставалась вертикаль, а помимо этого после прожига обручей мой абрис приобрёл ещё и глубину — в итоге едва мозги не закипели, пока осмысливал случившиеся изменения и продумывал пути выправления баланса.

Даже не знаю, сколько бы в итоге промучился, если б не содействие Даны и Ночемира, которые знали решительно обо всех сложностях, возникающих при формировании абриса родной школы. Аспиранты не просто подстраховали меня, погасив искажения, но и растолковали, что и как делать дальше.

Когда я сполз со стола и самостоятельно поковылял на выход, Ночемир даже просиял от радости. Не из хорошего отношения ко мне, разумеется. Дело было совсем в другом.

— Теперь точно в срок уложимся! — заявил он, когда мы поднялись из подвала.

Я и сам испытал немалый душевный подъём, но всё же покачал головой.

— Мне теперь абрис балансировать и балансировать. Не говоря уже о том, что узлы стабилизировать нужно.

— Ерунда! — отмахнулся аспирант. — С узлами за пару седмиц разберёшься, а там и к прожигу исходящих меридианов в ноги приступить можно будет. Сами по себе они, если на концах не закреплять, на внутреннем равновесии почти никак не скажутся.

— Твоими бы устами, — вздохнул я и спросил: — Ясность-то по моему заданию появилась какая-нибудь? Хотя бы по срокам?

— Летом. Всё случится летом! — объявил Ночемир и развёл руками. — Больше ничего сказать не могу. Ты, главное, не расслабляйся — чем лучше подготовишься, тем тебе же проще будет.

И я загадал подготовиться наилучшим образом, только, как это водится, не обошлось без неожиданных сюрпризов: на следующий день Волот привёз мне из города письмо.

Глава 5

16-17

Опечатанный конверт я принял у аспиранта с некоторой даже опаской.

— Чего это? — уточнил, не спеша ломать сургучную блямбу с оттиском епископской печати.

Тот пожал плечами.

— Не знаю. Отец Бедный попросил передать.

У меня неуютно засосало под ложечкой, и при Волоте вскрывать послание я не решился, попросил его:

— Минуту! — После чего отошёл к вкопанной в землю лавочке.

Едва ли в епархии доверили бы подобному нарочному действительно секретное послание, но, с другой стороны — а что я вообще знал о Волоте кроме того, что он каким-то образом связан с церковью? Аспирант и аспирант. Как-то недосуг было с ним задушевные беседы вести.

Печать с лёгким треском сломалась, я вынул из конверта листок с единственной строчкой: «Надо поговорить». Вместо подписи ниже вывели букву «З», а пах листок духами Заряны.

Я с шумом выпустил из лёгких воздух, обдумал послание и, спалив его вместе с конвертом, уточнил у Волота:

— На словах отец Бедный что-то передал?

— Сказал, что завтра на факультете тайных искусств начинается отбор студентов, и если ты собираешься поступать в университет, то следует посетить проповедь его преосвященства для абитуриентов. Можешь уехать в город со мной и со мной же вернуться послезавтра.

— Отбор? — озадачился я. — Неужто там столько желающих, что кого-то приходится отсеивать?

— Это в вольные слушатели берут всех без разбору, а для поступления нужно пройти вступительные испытания, — усмехнулся Волот. — По их результатам некоторых без взимания платы принимают, а иным даже и стипендию назначают.

Я задумчиво хмыкнул. За прошедший месяц безвылазное сидение в усадьбе и беспрестанные тренировки успели меня изрядно утомить, и давненько уже хотелось выбраться в город, ну а проигнорировать просьбу Заряны я и вовсе не мог. Вот только едва ли за это время Барон забыл обо мне или сменил гнев на милость, а значит, имелись все шансы схлестнуться если не с его ухарями, так с охотниками за головами.

Оно мне надо? Не проще ли передать весточку Заряне, чтобы сама приехала в Терновый сад?

Я заколебался, но в итоге всё же счёл поездку в город не такой уж и рискованной. Даже если вдруг меня случайно и опознают, ватагу головорезов на подобный случай никто в полной боевой готовности точно не держит. Надо будет только перед возвращением в усадьбу хвост скинуть, что с моим новым аргументом не составит никакого труда.

Впрочем, решающим оказалось отнюдь не это соображение.

Просто сунутся — убью.

И до Барона так или иначе доберусь, пусть даже с учётом позиции нынешних городских властей придётся обстряпать всё так, чтобы самому остаться в тени. А прятаться — нет, не собираюсь. На рожон не полезу, но и труса праздновать тоже не стану.

— Хорошо, — кивнул, решив любезное предложение аспиранта принять. — Только согласую с наставником.

Угу, именно что — с наставником, поскольку Ночемир подошёл к поручению профессора с таким тщанием, словно от успешного выполнения задания зависела не только моя жизнь, но и его собственное безоблачное будущее. Вполне возможно, что так дела и обстояли, поэтому я с обречённым вздохом добавил:

— Правда, не уверен, что отпустят. Обязательства, чтоб их…

Волот беспечно махнул рукой.

— Да отпустят, чего нет? — легкомысленно произнёс стриженный под горшок молодой человек. — База уже заложена, теперь просто отдельные детали отшлифовать остаётся.

— Ну вот и скажут, чтоб шлифовал. Ладно, спрошу…

Как в воду глядел — ассистент профессора Чернояра о моей отлучке в город даже слушать не захотел.

— Нет времени на всякие глупости! — ожидаемо отмахнулся он.

Только — нет, просьба Заряны о встрече к глупостям никоим образом не относилась, и потому я упрямо покачал головой.

— Вообще-то я в университет поступать собираюсь, а не сдам документы, и шансы на это прилично так поубавятся.

— Договоришься как-нибудь!

— Каким, интересно, образом? Быть может, школа за меня попросит?

Ночемир насупился и после недолгих раздумий уточнил:

— Вернуться послезавтра собираешься?

— Либо послезавтра утром с Волотом, либо завтра вечером своим ходом.

— Хорошо! — нехотя разрешил аспирант и сразу выставил перед собой руку. — Но только чтоб без задержек!

— Никаких задержек! — пообещал я, и мы двинулись на тренировочную площадку, где помимо Волота на сей раз застали ещё и с дюжину внешних учеников из числа аколитов.

Те разделились на пары и встали широким кольцом, я слегка насторожился даже.

— Это ещё что такое? Они тут на кой?

Волот усмехнулся.

— Говорю же — детали шлифовать будем. Тебе ведь не только духов, бесов и демонов опасаться следует, но и сигнальных чар летучих кораблей. Сплошную сферу поддерживать чрезвычайно затратно, да и фонят такие заклинания на весь астрал, поэтому обычно делают что-то вроде поисковых щупалец. Слышал об актиниях?

— И даже видел, — буркнул я и уставился на Ночемира. — Вроде разговор был о том, что сигнальные чары исключительно на приблудных духов и прочих призраков рассчитаны!

— Обычно этим и ограничиваются, — подтвердил аспирант, — но если есть возможность подстраховаться, то почему бы этого не сделать? Дополнительно развить чувствительность тебе точно не помешает. — И он крикнул: — Приступайте!

Команда адресовалась ученикам, и те взялись завязывать себе глаза отрезами плотной тёмной ткани. Я же мысленно выругался и поставил вопрос ребром:

— Вы меня приказам вообще обучать собираетесь или нет?

— Приказами займёшься сразу после возвращения из города. А теперь…

Ничего не оставалось, кроме как пройти в центр площадки и поймать состояние гармонии с небом. Увы, даже это не помогло справиться с заданием, поскольку я попросту не ощущал создаваемых аколитами поисковых чар, а вот ученики при случайных касаниях сигнальных жгутов раз за разом улавливали запертые внутри меня магические искажения. Волот какое-то время наблюдал за всем этим безобразием, затем начал помогать советами, но толку от них не было вовсе, поскольку я оказался попросту не в состоянии различать слабенькие возмущения специализированных чар.

— Ладно! — вздохнул в итоге аспирант, подошёл и встал сзади, зажал мою голову в ладонях, скомандовал ученикам: — До предела усильте чары и не ослабляйте, пока не скажу! Начали!

— Ты чего задумал-то? — обеспокоился я.

— Мысленную защиту убери, — потребовал Волот и буквально вколотил в моё сознание какой-то очень уж затейливый приказ: — Смотри!

И я увидел! Различил расчертившие пространство над тренировочной площадкой жгуты поисковых арканов! Так их сияние глаза резануло, что даже когда зажмурился, продолжил различать через смеженные веки белые нити.

Или глаза тут были вовсе ни при чём? Или сейчас я смотрю глазами Волота?

Миг спустя видение пропало, аспирант отступил от меня и спросил:

— Понял, на что именно следует обращать внимание?

— Вроде бы, — неопределённо ответил я и вернул утраченную сосредоточенность, после чего, к своей несказанной радости, обнаружил накрывшую площадку неправильность. Сосредоточился на этом ощущении и начал при движении заранее предельно чётко улавливать близость сигнальных отростков, вот только в отличие от «предельно чётко» моё «заранее» оказалось слишком незначительным и на ситуацию особо повлиять не могло. Так и влипал в сигнальные чары на каждом шагу.

— Нормально всё! — уверил меня Волот. — Главное, в принципе их различать начал. Есть с чем работать!

Мы пообедали и ещё немного поупражнялись, но уже вдвоём, а затем пришло время стабилизации абриса — освободился я в итоге уже только ближе к пяти. Наскоро сполоснувшись, переоделся в пошитую на заказ сюртучную пару, нахлобучил на голову котелок и с тростью в руке поспешил к дожидавшемуся меня у кареты Волоту.

— Ну ты прям франт! — присвистнул тот.

Я развёл руками и с улыбкой произнёс:

— Положение обязывает! Всё ж на факультет тайных искусств пробоваться стану!

— О, я тоже! — вроде как даже обрадовался этим моим словам аспирант, чем сразу породил вопрос об источниках своего денежного благополучия, поскольку шибко состоятельным он отнюдь не выглядел и мало того, что моряцкую одёжку сменил на костюм из магазина готового платья, так ещё и продолжил снимать комнату в пансионе, не озаботившись поиском более престижного жилья.

— А зачем? — удивился Волот высказанному мной на сей счёт вопросу. — Я не привередливый: с детства в церковном приюте жил, а после бурсы собственная комната — это уже роскошь несусветная. Можешь, к слову, у меня переночевать.

— Видно будет, — не стал я ничего загадывать наперёд, первым прошёл в общий зал и обнаружил там в одиночестве ужинавшего Вьюна.

— О! — поразился босяк и поднялся с лавки, раскинул руки. — Б-брат Серый!

Вьюн явно намеревался поименовать меня Боярином, но вовремя опомнился и поправился, мы обнялись.

— Надолго в город? — поинтересовался босяк, похлопав меня по спине.

— На пару дней, а что?

— Да так… — Вьюн неопределённо пожал плечами. — Разговор есть, но это не горит. Ужинать будешь?

Я кивнул и опустился на лавку.

— Не откажусь.

Ну а Волот двинулся прямиком к лестнице.

— Сейчас спущусь, — предупредил он.

— Остальные где? — уточнил я. — Не все ведь дежурят?

— Не все. На смене Ёрш с Огничем и деревенские, — сказал Вьюн и вновь занялся своей похлёбкой.

От Волота я знал, что работа по охране главной конторы Черноводской торговой компании никаких неприятных сюрпризов покуда не принесла, а отец Бедный уже дважды подкидывал парням разовые подработки, поэтому делами интересоваться не стал и справился о Дарьяне.

— Книжник на пару с Огничем комнату снимает, но приходит только ночевать, а всё свободное время вокруг своей дворяночки увивается. Подкаблучник каких свет не видывал! Все деньги на неё спускает и вечно: ути-пути, сю-сю-сю, моя дорогая! Тьфу! Смотреть противно!

— А она?

Вьюн отложил ложку и задумался.

— Да не сказал бы, что она им прям вертит. Он больше сам её желания предугадать пытается. — Босяк пожал плечами. — Не знаю, может, у них и вправду любовь — только, если Книжник в самое ближайшее время в аспиранты не пробьётся, всё это ничем хорошим не закончится.

Я кивнул. Пусть аспирантов с личным дворянством выходцы из аристократических семей и домов ровней себе и не считали, но брак с ними постыдным отнюдь не полагался. А вот за простолюдина выходить, пусть даже это и пиковый аколит, — ни-ни.

— Ничего плохого об Агне сказать не могу — работает наравне со всеми, тут не подкопаешься, — продолжил Вьюн. — Но вот взглянет иногда как-то удивлённо, что ли… Я бы примерно так на таракана говорящего смотрел. За тобой, к слову, ни разу такого не замечал.

Тут на стол начали выставлять миски и блюдца, и мы замолчали, а когда разносчица отошла, Вьюн перевёл разговор на другую тему.

— Ладно, пока Волота нет… — Он оглянулся на лестницу и вновь развернулся ко мне. — Ты насчёт Барона с Заречной стороны всерьёз тогда говорил?

— Вполне, — подтвердил я. — Только мне в епархии велели к нему не лезть. Не дадут на его место сесть: не та сейчас обстановка, мол, в городе, чтобы лодку раскачивать.

— Жаль, — вздохнул босяк. — А то мы с Ершом походили за рекой, с людьми потолковали. Недовольны там Бароном. Говорят, постарел он и хватку потерял.

— Собака брешет, ветер носит.

— Ну ты уж нас совсем за простаков не считай! — обиделся Вьюн. — Мы ж не с босяками общались, а с теми, кто непосредственно под заправилами ходит. Кое-какие общие знакомые свели, ну и расспросили их о тамошних делах. Что Барон всех в кулаке держит — тут ничего не изменилось, но связи в управе у него теперь уже не те. Мало того, что облавы участились, так ещё сам Барон под пепельных братьев прогнулся. Они там приют открыли и малолетних попрошаек к рукам потихоньку прибирают. Нужно объяснять, почему это не всем по вкусу пришлось?

— Не нужно, — качнул я головой и отодвинул от себя пустую миску.

— Ещё Барона какой-то ухарь из тайнознатцев на деньги опустил, а тех, кого разобраться с ним отправили — пожёг.

— Прям пожёг? — удивился я.

— За что купил, за то продал, — развёл руками Вьюн и вдруг прищурился. — Слу-у-ушай, Серый! А это не ты, часом, начудил? Говорят, радужки у того ухаря красными были, но что они там в аспектах понимают!

— Брось! — с показной беспечностью отмахнулся я и мысленно обругал себя последними словами.

Вот ведь нашёл проблем на ровном месте!

— Ну не ты, так не ты, — зевнул босяк. — В общем, на пользу Барону та история не пошла. Шептаться начали, будто пора ему в сторонку отойти и молодым дорогу уступить. А есть и те, кто от разговоров к делу перейти готовы. На место Барона нам не усесться и Заречную сторону под себя не подмять, но можно за его голову хорошие деньги срубить.

Я поморщился.

— При нём два аспиранта, аколит и адепт — и это только те, о которых мне известно.

— Потянем! — уверил меня Вьюн.

— Даже если и так, нам самим потом голову оторвут.

— Ты всё же потолкуй об этом в епархии. На Заречной стороне рано или поздно полыхнёт, а так хоть денег поднимем.

— Потолкую, — пообещал я, не собираясь, впрочем, этого своего обещания выполнять.

Тут в общий зал спустился Волот, и Вьюн поднялся из-за стола, протянул мне руку.

— Побегу!

— Погоди! — придержал я его. — А чего вы с Ершом на Пристань не возвращаетесь?

— Да ну его! — скривился босяк. — Потянут же во всякие мутные дела, а в тех блудняках выгоды на грош, а без башки остаться проще простого!

Он отсалютовал Волоту и ушёл, аспирант же присоединился ко мне, и вдобавок к заказанной им похлёбке с ледника принесли запотевший кувшин. Я от кружки пива отказываться не стал — чокнулись и выпили, после чего вернулись к трапезе.

— Завтра в университет к шести, — предупредил меня Волот.

— А чего так рано? — неприятно удивился я.

— Службу в университетской церкви епископ проводить будет, — сказал аспирант и пояснил: — Традиция такая.

Впрочем, необходимость вставать ни свет ни заря отнюдь не помешала Волоту стребовать с хозяина ещё один кувшин пива. К этому времени других постояльцев в общем зале уже не осталось, так что я не утерпел и полюбопытствовал:

— Обучение-то потянешь?

— Ты о деньгах? — уточнил Волот. — За меня епархия заплатит.

— А! — понимающе протянул я. — Так ты от них поступаешь!

Аспирант покачал головой.

— Не, это мне за последнее дельце гонорар такой посулили. А по церковной линии я решил дальше не идти. Только ещё не знаю, кому продаться.

— Кому продаться? — не понял я. — Хотел сказать: к кому податься?

— Продаться! Именно что продаться! — рассмеялся Волот. — У меня ж основная специализация — сообщениями через астрал обмениваться, а это обычно не самая простая корреспонденция. Взять и просто уволиться может не получиться. Даже с банком Небесного престола будет сложно распрощаться, а из иных мест и вовсе лишь вперёд ногами отпускают.

Я озадаченно хмыкнул.

— А стоило тогда вообще такую специализацию выбирать? Или у тебя к ней семейная склонность?

Волот невесело улыбнулся.

— Семейная склонность у меня совсем другая, да только папеньку угораздило ведьму в жёны взять. А у ведьм какой аспект?

— Белый, — ответил я, не задумываясь. — Но у тебя точно не он. Ничего общего.

— У меня вообще никакого аспекта нет, мой аспект прозрачный как слеза младенца.

— А так разве бывает?

— Случается, — подтвердил аспирант. — Я в приюте не один такой был. Да и школа Слушающих бездну хоть и небольшая, но всё же школа.

— Дела! — Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. — Это у тебя из-за несовместимости аспектов родителей?

Волот до краёв наполнил опустевшую кружку, затем приник к ней и не отрывался, пока не выпил пиво до последней капли, затем только уже скривился.

— Никакой несовместимости, мой аспект мать себе забрала. — Он развёл руками. — Ведьмы и не на такое способны, чего ты удивляешься? И всё по закону — отец-то не возражал. А чего ему возражать, если теперь у моих младших братцев и сестёр кровь куда сильнее, чем у остальных родичей? Всё во имя власти!

В голосе собеседника прозвучала нескрываемая горечь, и я счёл нужным его утешить.

— Но так ведь кровь и у тебя сильнее должна быть! Просто аспект не тот.

— Именно. Аспект — не тот, — согласился со мной Волот и махнул рукой. — Да ты не подумай, будто я жалуюсь! Грех жаловаться! Двадцать лет, а уже аспирант и никому ничего не должен. Плохо разве?

Но уверения уверениями, а хозяину он велел нести третий кувшин. Я и без того уже выпил куда больше, чем следовало, поэтому дальше лишь изредка прикладывался к своей кружке, делая по небольшому глотку, ну а Волота в его комнату на втором этаже пришлось тащить чуть ли не волоком.

Впрочем, утром аспирант слабины не дал и спустился на завтрак вместе со мной.

— Душевно посидели, — усмехнулся он и отпил горячего травяного отвара. — Давно я так не надирался! Пожалуй, с тех самых пор, как из приюта в бурсу при школе перебрался!

— Да как давно-то? — удивился я. — На днях же только наклюкался!

— Скажешь тоже — наклюкался! — фыркнул Волот. — Там больше откат из-за перенапряжения сказался.

Мы наскоро заморили червяка и зашагали к ближайшей остановке дилижансов. Напрямую в Чернильную округу отсюда было не доехать, поэтому покатили на железнодорожный вокзал, просто вышли на полпути и двинулись к университету пешком. Площадь у главного корпуса оказалась запружена народом, и я повёл Волота в обход, только поэтому нам и удалось попасть в университетскую церковь прежде, чем началась давка. Несмотря на немалую вместительность строения, набились в него абитуриенты и случайные зеваки почище сельдей в бочку.

Ну ещё бы! Сам епископ проповедь читать будет!

Я попытался отыскать взглядом Заряну, но обзор с занятого нами места оставлял желать лучшего, а потом за кафедру встал Зареслав из дома Пламенной благодати, ныне известный под именем Ясный.

— Люди могут сколько угодно твердить себе, будто возьмутся за ум прямо с завтрашнего утра или уже на следующей седмице соберут волю в кулак и позабудут о праздности и дурных привычках, но горькая правда заключается в том, что это всего лишь пустые слова. Никто изо дня в день не трудится над собой с целью стать лучше! — хорошо поставленным голосом провозгласил епископ. — Никто из обывателей осознанно не меняет себя. Не по причине лености или ограниченности, просто меняться — страшно, меняться — значит, становиться кем-то другим. Ничто в этой жизни не даётся даром, стать лучше можно, только переступив через собственное «я». Одни скорее позволят отрубить себе правую руку, чем откажутся от иных вредных привычек, а другие даже под угрозой неминуемой смертной казни продолжат предаваться излишествам. Прожитые дни не проходят бесследно, они намертво прикипают к нашей душе, и зачастую лишь чрезвычайные обстоятельства могут побудить человека избавиться от груза прошлого. Нужен толчок, нужна цель. Эмоциональное потрясение и сильнейшее желание чего-то достичь! Вам — проще! Вы молоды, и у вас впереди вся жизнь! Так не растрачивайте её на праздное безделие. Становитесь лучше прямо сейчас, не откладывая это на завтра. Жизнь мимолётна, не тратьте свои дни попусту!

Говорить епископ умел, он затейливо плёл паутину словес, пусть даже посыл проповеди лично для меня и заключался в кратком: «стань лучше или умри». Брошу работать над собой и развиваться, тут мне и конец. Пусть и стал другим человеком, но слишком много ниточек в прошлое тянется, никогда не знаешь, какой паук за какую потянет.

А ещё — Беляна…

С тяжким вздохом я заставил себя отрешиться от мыслей о подруге, а там проповедь подошла к концу, и люди начали покидать церковь. Мы с Волотом тоже двинулись на выход, на улице я придержал спутника и сказал:

— Погоди!

Сам вновь огляделся, и снова Заряны нигде не заметил.

Ну и какого чёрта?!

— Серый! — легонько тронул меня за локоть Волот и кивком указал куда-то в сторону.

Я повернулся и увидел направлявшихся к нам Дарьяна и Агну. Пришлось приподнимать над головой котелок и с улыбкой намечать учтивый поклон.

— Брат Серый! — официально поприветствовал меня книжник. — Волот…

Мы поздоровались, и я уточнил:

— Подаёте документы на поступление?

Симпатичное личико светловолосой дворяночки на миг омрачила тень разочарования, и Дарьян потянул меня в сторону.

— Брат Серый, на пару слов!

Оставив Агну на попечение аспиранта, мы отошли, и книжник с тяжким вздохом спросил:

— Можешь поговорить с отцом Бедным или даже лучше с Заряной о зачислении Агны на факультет тайных искусств?

— А сам чего с Бедным не поговоришь?

— Говорил, да он рогом упёрся! — нахмурился Дарьян. — Нечего, мол, ей там делать. Якобы семья Рыжепламенного лиса в немилости у епископа.

— Ну так от меня ты чего хочешь? — вздохнул я. — Думаешь, он мне что-то другое ответит?

— Да просто уже и семьи-то фактически нет! Ну и на кой чёрт Агну в чёрный список вносить понадобилось, скажи? — пробухтел Дарьян, давая выход своему раздражению.

— Ладно, понял! — вздохнул я. — А как обучение оплачивать собираетесь? Опять в долги влезешь?

Книжник неуверенно помялся.

— Есть варианты и без заёмных денег обойтись, — сказал он в итоге.

— Ты вдруг так хорошо зарабатывать стал?

На лице Дарьяна заиграли желваки.

— Ну чего ты мне душу травишь, а? — прорычал он и тут же опомнился, взял себя в руки и пояснил: — Намечается подработка. Если всё как надо пройдёт, плату за полгода вперёд внесу, а дальше придумаю что-нибудь. Выкрутимся!

— Подработка для всей братии, так понимаю?

Книжник кивнул.

— Огнич только отказался. Не захотел на церковь работать.

— И подробностей вам, надо полагать, пока не сообщили? — уточнил я, заранее зная ответ.

— Не сообщили, — подтвердил Дарьян. — А что? Думаешь присоединиться?

— Нет, давайте без меня.

— Но насчёт Агны поговоришь?

— Поговорю, — пообещал я и спросил: — Сам-то не хочешь учиться поступить?

И вновь мой товарищ не удержался от тяжёлого вздоха, но лукавить не стал.

— Хочу конечно! — признался он. — Только когда работать тогда? Да и… — Он не договорил и махнул рукой. — Не важно!

Впрочем, я и без того прекрасно понял, что именно он собирался сказать.

«Да и на двоих денег не хватит».

— Поговорю, — повторил я и уточнил: — Вы сейчас куда?

— У Агны кузен в город приехал, она с ним встретиться хочет. Посажу её на извозчика и вернусь. У самого какие планы на день?

Я огляделся.

— Мне с Заряной переговорить надо, заодно и об Агне спрошу.

— Она в церкви была, — подсказал книжник. — Только что видел.

— Тогда отправляй свою зазнобу и возвращайся, а там решим.

Дарьян кивнул.

— Замётано.

Мы двинулись обратно к Агне и Волоту, и я обратил внимание на позу аспиранта: тот сунул руки в карманы и перекатывался с пятки на носок, будто общество дворянки было ему не слишком-то и приятно.

Когда парочка возлюбленных зашагала прочь, я не утерпел и спросил:

— Не нравится она тебе?

— Много о себе воображает! — буркнул Волот.

Я глянул вслед книжнику и увидел, что они с Агной будто бы случайно коснулись друг друга пальцами. Если прежде и не собирался с отцом Бедным о дворяночке разговор заводить, то тут как-то расчувствовался даже и передумал.

Но выбросил просьбу книжника из головы, сказал Волоту:

— Я сейчас! — И направился к церкви.

Та к этому времени почти опустела, и Заряну я приметил прямо от входа. Барышня разговаривала со своим папенькой, чуть поодаль от них замер отец Бедный. Не увидеть меня священник попросту не мог, но ничем узнавания не выказал, даже не кивнул. Я общаться с епископом желанием отнюдь не горел и потому остался стоять у дверей, а уже пару минут спустя Заряна развернулась и поспешила на выход.

— Серый, ты приехал! — обрадовалась она, и даже схватила от избытка чувств за руку. — Я даже не надеялась!

— Что-то случилось? — забеспокоился я. — Беляна письмо прислала?

Девчонка мотнула головой.

— Нет! — уверила она меня, но тут же спросила, понизив голос едва ли не до шёпота: — Ты обо мне и Белояре кому-нибудь говорил?

— Не говорил, — покачал я головой. — Но разве это такой большой секрет? В школе не могли о вашем общении не знать.

— Да не в общении дело! — отрезала Заряна. — Просто… — Она закусила губу и мотнула головой. — Не важно! Расскажи лучше, как у тебя дела!

Она взяла меня под руку и потянула из церкви, я упираться и высвобождаться не стал, вышли на улицу бок о бок.

— У меня всё хорошо. Сейчас прожигом абриса занимаюсь. Надеюсь в аспиранты за полтора года прорваться.

— За полтора года? — Заряна задумчиво хмыкнула. — Меня на факультет тайных искусств берут, отец уже обо всём договорился, не хочешь тоже учиться поступить?

— Не вернёшься в школу?

— Нет, — ответила девчонка. — И самой не хочется, и отец против. Он и в университет меня еле отпустил! Месяц в усадьбе продержал, представляешь? Позавчера только в Черноводск вернуться получилось, сразу тебе весточку передала. — Она дёрнула за руку. — Так что насчёт университета?

Я собирался ответить, что подумываю об этом, и попутно перевести разговор на Дарьяна и Агну, но приметил вдруг краешком глаза движение наперерез, поэтому остановился сам и придержал Заряну. В результате худощавому мужчине средних лет в дорогом и одновременно неброском костюме и низком цилиндре пришлось сделать два лишних шага, за которые я успел его хорошенько разглядеть.

«Не тайнознатец и едва ли паук», — решил за миг до того, как незнакомец протянул Заряне какой-то листок.

— Сударыня, — приятным баритоном обратился он к ней, — узнаёте свою подпись?

Заряна удивлённо распахнула глаза и уже даже открыла рот, когда я вколотил в её сознание приказ «Молчи!». У девчонки в буквальном смысле этого слова язык отнялся, и я воспользовался моментом, выпалил с южноморским говорком:

— Тыкто?

Незнакомец даже бровью не повёл.

— Я просто хочу удостовериться в подлинности подписи, — скупо улыбнулся он.

Тут Заряна превозмогла моё воздействие, но я вновь её опередил.

— Нам до твоих хотелок дела нет! — расплылся я в злой улыбке, намеренно провоцируя конфликт и переключая внимание непонятного типа на себя.

Пустое! Сбить того с толку не вышло.

— Сударыня, я всего лишь скромный представитель банкирского дома «Семицвет, Семицвет и партнёры», — затараторил он, — и мне достаточно будет одного вашего слова и даже кивка…

— Проваливай! — потребовал я.

— Не думаю, что публичный скандал пойдёт кому-то на пользу! — надавил клерк голосом.

После этих слов Заряна придержала меня и потребовала объяснений:

— Какое отношение ко мне имеют дела вашего банкирского дома?

— Просто взгляните…

— Я задала вопрос!

На меня повеяло жаром, и повеяло жаром определённо не только на одного лишь меня. Представитель банкирского дома натянуто улыбнулся и снизошёл до объяснений:

— Белояр из семьи Калёных уз занял под ваше поручительство некоторую сумму денег, но этот разговор лишь пустая формальность…

На сей раз я откровенно растерялся, и Заряна меня опередила, заявив ещё твёрже прежнего:

— Я не подписывала никакого поручительства!

— Но это ведь ваша подпись! Взгляните!

— Я не подписывала никакого поручительства! — отрезала Заряна, и её щёки зарумянились то ли от смущения, то ли от гнева. — Оставьте меня в покое! Немедленно!

— Едва ли в ваших интересах доводить дело до судебного разбирательства! — с намёком на угрозу промолвил представитель банкирского дома, и я шагнул к нему, но мог бы и не утруждаться, поскольку между нами втиснулись два невесть откуда взявшихся молодых человека.

— Всё в порядке, сударыня? — спросил один из них, не оборачиваясь. — Этот человек вам докучает?

Представитель банкирского дома криво улыбнулся и отступил на шаг назад.

— Я уже ухожу, — сказал он и прикоснулся к цилиндру. — До новых встреч!

Он отправился восвояси, а Заряна потребовала:

— Подгоните карету!

Один из оказавшихся аспирантами охранников отправился выполнять распоряжение, другой отошёл и встал чуть поодаль.

— Тварь какая! — прошептала Заряна. — Какой же он был тварью! Взял под моё поручительство заём!

— Ты об этом не знала? — уточнил я.

— Нет! Но подпись там была моя.

— Как так?

Заряна закусила губу и задумалась.

— Белояр часто приносил книги из библиотеки, я просто подписывала бланки. — Глаза её вдруг округлились. — Так вот как он умудрился прорваться в асессоры! Лучезар! Речь может идти о десятках тысяч целковых!

— Серый, — поправил я барышню. — Меня зовут Серый! — И спросил: — Ты когда-нибудь подписывала пустые листы?

— Нет! Не совсем же я дура! — прошипела Заряна и обхватила себя руками. — Но если они пойдут с этим поручительством к отцу, мне конец! Серый, что теперь делать?

— Положись на меня, — заявил я барышне и улыбнулся. — Обстряпаем всё в лучшем виде!

И я отнюдь не лукавил в попытке успокоить Заряну. Я и вправду знал, как следует поступить. Опыт — великая вещь!

Глава 6

16-18

Хороший стряпчий способен на многое, не в состоянии он лишь вернуть назад безвозвратно упущенное время, поэтому я воздержался от объяснений, которые грозили перейти в долгие пререкания, и сказал:

— Как подгонят экипаж, вели ехать в банк Небесного престола.

— Зачем?

— Надо.

— А как же поступление? — озадачилась Заряна.

— Ещё весь день впереди! — отмахнулся я и, поскольку к нам уже шли Дарьян и Волот, отрезал: — Не сейчас!

А дальше только и успел, что представить барышне Волота, как подкатила карета.

— Уже уезжаете? — удивился книжник.

— Возникли кое-какие дела, — подтвердил я и прищёлкнул пальцами. — Слушайте! А поехали с нами! Мы на Холм и обратно.

Волот засомневался.

— Я-то вам зачем?

— Об астрале по дороге расскажешь, — заявил я и указал на экипаж Дарьяну. — Поехали!

Книжник неплохо успел меня изучить, он сразу заподозрил, что дело нечисто, и потому отнекиваться не стал, в результате Волоту ничего иного не оставалось, кроме как последовать его примеру. Я подсадил Заряну и сам устроился на скамье с мягким кожаным сиденьем рядом. Парни расположились напротив.

— Ну и что вы хотите узнать об астрале? — улыбнулся Волот, когда мы тронулись в путь.

Аспирант явно чувствовал себя не в своей тарелке, и я облегчил ему задачу, спросив:

— Умеешь прокладывать курс через астрал?

Волот кивнул.

— Учили, — сказал он. — Там ничего особо сложного нет, даже тайнознатцем для этого быть не нужно. Главное, определиться с точками входа и выхода да построить систему координат…

Дарьян тоже в этом вопросе разбирался и тут же принялся сыпать уточнениями, очень скоро их беседа стала напоминать научный диспут — лично я понимал с пятое на десятое, а вот Заряна к концу поездки бросила отмалчиваться и приняла в обсуждении живейшее участие. Даже перестала посматривать на меня с недобрым недоумением и выход своему раздражению дала уже только на крыльце банка Небесного престола. Парни остались спорить у экипажа, поэтому Заряна спросила напрямую:

— Зачем ты их с нами позвал? И зачем вообще мы здесь?

— Возможно, мне придётся задержаться, тогда они сопроводят тебя обратно на факультет тайных искусств. Не стоит являться туда с парочкой приставленных папенькой охранников, а без охранников являться не стоит и подавно.

— Я способна позаботиться о себе!

— Нисколько в этом не сомневаюсь.

За этим обменом фразами мы прошли в высоченные двери, и потому повторный вопрос девчонки о том, зачем мы здесь, я попросту проигнорировал, как отмахнулся и от дежурного клерка. Где искать здешних стряпчих, знал и сам.

— Нам нужен лучший из судебных представителей! — заявил с порога, а отметив скептическую улыбочку принимавшего посетителей секретаря, добавил: — Я действую по поручению дома Пламенной благодати…

Заряна до боли стиснула своими пальчиками моё плечо, но зато прозвучало высказывание на редкость веско, и нас немедленно препроводили к начальнику всех здешних крючкотворов.

— Чем обязан? — вышел из-за огромного письменного стола пожилой господин с чёрными как смоль волосами и столь же тёмными усами, но при этом с бровями, тронутыми сединой.

— Позвольте представить Заряну из дома Пламенной благодати, — указал я на барышню и по реакции хозяина кабинета понял, что упоминать родственную связь моей спутницы и его преосвященства нет никакой нужды.

Начальник крючкотворов с галантным поклоном изобразил поцелуй девичьих пальцев и выпрямился в ожидании продолжения, я его терпение испытывать не стал.

— Сударыня стала жертвой возмутительного мошенничества, — объявил я и передал слово Заряне.

Та смутилась было, но тут же взяла себя в руки и предупредила:

— Всё должно остаться между нами!

— И останется, если только того не потребуют интересы дела, — уверил нас хозяин кабинета. — Но в любом случае мы предварительно согласовываем с клиентом любые действия, способные привести к огласке.

Он предложил присаживаться и справился, не желаем ли мы чая, кофе или вина, за это время Заряна окончательно пришла в себя и рассказала о случившемся связно и без запинок.

— Значит, ни договор поручительства, ни какие-либо чистые листы вами не подписывались? — уточнил напоследок начальник банковских стряпчих и тут же вскинул руки. — Нет-нет, мы возьмёмся представлять ваши интересы в любом случае, просто тогда придётся выбрать иную стратегию. Именно поэтому мне нужно знать в точности все обстоятельства дела, чтобы не потратить впустую наше время и ваши деньги.

— Ничего такого я не подписывала! — отрезала Заряна. — И не глядя ничего не подписывала тоже!

— Это всё предельно упрощает, — улыбнулся хозяин кабинета. — Если подпись подделана, мы это докажем. Если подпись подлинная, но с листа был вытравлен изначальный текст, алхимическая экспертиза это установит, пусть даже злоумышленниками и были использованы исчезающие чернила. От вас, сударыня, потребуется поручение представлять ваши интересы и обязательство оплатить оказанные услуги. Мы можем открыть кредит…

— Оплату услуг я возьму на себя, — объявил я и предупредил возражение Заряны, сказав: — Потом сочтёмся. Потом, не сейчас!

Заряна спорить не стала, внимательно ознакомилась с бланком поручения, поставила внизу листа затейливую подпись и спросила:

— Что вы намерены предпринять?

— Для начала получим судебный приказ об ознакомлении с договором поручительства и уже с ним посетим кредиторов… — Хозяин кабинета на миг замялся, но от словосочетания «вашего жениха» ушёл, назвав Белояра по имени. — А дальше будем действовать по обстоятельствам. К слову, именно с момента, когда вы узнали о существовании договора поручительства, начинает идти срок для его опротестования, поэтому желание подтвердить подлинность подписи может быть лишь одним из мотивов сегодняшней встречи.

Я задумчиво хмыкнул.

— Хорошо, а если Семицветы откажутся предоставить документы?

— Тогда суд обяжет их сделать это в некий ограниченный срок. Если же тот будет нарушен, мы без труда добьёмся запрета предъявлять договор в качестве доказательства своих притязаний.

Заряну ответ всецело удовлетворил, я поднялся на ноги и протянул ей руку.

— Давай отправим тебя в университет, а я задержусь для согласования всех формальностей. — Начальнику же крючкотворов сказал: — Сейчас вернусь.

По пути к экипажу Заряна попеняла мне за то, что вызвался оплатить расходы на услуги стряпчих, но я и слушать ничего не стал, беспечно отмахнулся:

— Могу себе позволить! — А когда барышня первой забралась в карету, тихонько шепнул Дарьяну и Волоту: — Приглядите за ней в университете. Не оставляйте одну.

— А что такое? — насторожился книжник.

— Там Цареслав учится, — вроде как даже не соврал я, а просто сказал о другом. — Помнишь такого?

Дарьян кивнул и шепнул озадаченному Волоту:

— Потом расскажу.

Они укатили, а я вернулся в банк и заглянул к закреплённому за мной клерку, велел принести документы по состоянию счёта в кабинет главного стряпчего, после чего отправился к тому обговаривать размер причитающейся с Заряны платы, но начальник крючкотворов завёл разговор о другом.

Откинувшись в кресле, он смерил меня пристальным взглядом и уточнил:

— Правильно понимаю, что вы представляете не только интересы барышни, брат Серый?

Я опустился на чрезвычайно удобный диванчик и покачал головой.

— Конкретно в этом деле я представляю интересы Заряны из дома Пламенной благодати, её и больше ничьи.

Хозяин кабинета вздохнул.

— Просто хочу понять, на какие уступки мы должны будем пойти для предотвращения огласки.

— Угрозы такого рода не должны приниматься в расчёт! — отрезал я, сразу сообразив, куда дует ветер. — А в случае их осуществления с виновника следует в полной мере взыскать причинённый нелепой ложью ущерб.

— Ситуация весьма неоднозначна, в ней очень много заинтересованных сторон.

— Вы представляете интересы Заряны из дома Пламенной благодати. Остальное значения не имеет. И, к слову, мы нисколько не сомневаемся в порядочности Белояра из семьи Калёных уз и уж тем паче не обвиняем его в подделке договора поручительства. А если кто-то сделать это попытается, то пусть будет готов к последствиям. Это следует донести до Семицветов и иже с ними.

— Выставить крайними недобросовестных банкиров? — уточнил хозяин кабинета и усмехнулся. — Это можно.

Тут в дверь постучали, клерк положил на стол папку с документами по моим вложениям и вновь оставил нас наедине. Заодно он принёс уже составленное обязательство по оплате услуг банковских стряпчих с ограничением в две сотни целковых, я наскоро просмотрел его и подписал, после чего сказал:

— Если не против, я поприсутствую при ознакомлении с договором поручительства.

Хозяин кабинета против этого возражать не стал, и перво-наперво мы наведались во дворец правосудия. Сам я мог обивать там пороги не один день и даже не одну седмицу, да и стряпчему из какой-нибудь захудалой конторы пришлось бы приложить немало усилий, лишь бы только оказаться выслушанным, ну а представитель банка Небесного престола не просто сумел добиться встречи с одним из судей, но и получил от него приказ на немедленное ознакомление с требуемыми документами. На всё про всё ушло два часа, а вполне возможно, что и некоторое количество целковых, но отдельно эти траты мне озвучены не были.

Банкирский дом «Семицвет, Семицвет и партнёры» занимал угловой двухэтажный особняк на границе Холма и Среднего города, и наш визит тамошних заправил в восторг отнюдь не привёл. Предъявить договор поручительства они отказались наотрез, не подтвердили даже, что вообще имеют какие-либо претензии к Заряне из дома Пламенной благодати. Впрочем, не пожелали и опровергнуть оного.

Вышел на улицу я злой как чёрт, а вот стряпчий подобным исходом разочарован отнюдь не был, пусть даже единственным его уловом стала отметка на судебном приказе о невозможности предоставить необходимые документы.

— Время пошло, — заявил он с довольной улыбкой. — Пространства для манёвра у этих хитрованов остаётся не так уж и много — думаю, они начнут торговаться. Я бы рекомендовал вашей подопечной покинуть Черноводск на ближайшую седмицу или даже две. Эти люди умеют убеждать и добиваться своего, иначе бы давно пошли по миру с протянутой рукой.

— Жулики? — уточнил я.

— Нет, но репутацию имеют в некоторой степени подмоченную.

Мы попрощались, и я поспешил в Чернильную округу, вот только предложение покинуть город Заряна встретила в штыки. Отложить прохождение вступительных испытаний она отказалась наотрез, и мы чуть с ней по этому поводу не поругались. Ни к какому компромиссу в итоге не пришли, каждый остался при своём мнении.

— Хорошо! — сдался я. — Но тогда в университете за тобой пока присмотрят Дарьян и Волот.

Думал, вздорная девчонка закатит истерику, но после недолгих раздумий Заряна покладисто согласилась.

— Хорошо!

Я с облегчением перевёл дух и отошёл переговорить с парнями. Те, выслушав моё предложение, озадаченно переглянулись.

— У нас же работа! — напомнил Волот. — А в свободный день я с тобой до обеда занимаюсь!

— А у меня Агна, — буркнул Дарьян. — Мы квартирку ей присмотрели…

Ей? Не нам?

Но лезть в чужую жизнь я не стал и зашёл с другой стороны.

— На квартиру деньги нужны — так? С меня по три целковых в день!

Дарьян аж покраснел от смущения.

— Ну, Серый! Ну ты чего? Какие деньги? Ты лучше устрой, чтобы Агну в университет приняли, тогда она сможет за Заряной присмотреть.

«Кто бы за ней самой присмотрел», — подумал я, но кивнул, не став говорить, что Заряна нынешнюю пассию книжника не очень-то и жалует.

— Переговорю.

Дарьян расплылся в довольной улыбке.

— Здорово! — Он наморщил лоб и принялся загибать пальцы. — Я сегодня в ночь, завтра похожу с ней, а дальше… — Он беспечно махнул рукой. — Да ерунда! График поменять вообще не проблема!

Вот только книжник определённо торопил события, поскольку Волот со своим решением ещё не определился. Но — нет, аспирант кивнул.

— Теперь только по ночам дежурить стану, будем с тобой через день меняться, — предложил он, а мне сказал: — Не надо денег. Если что — сочтёмся.

Меня запрошенные и тем, и другим расценки не шибко-то и порадовали, но своего я добился, поэтому быстренько попрощался с Заряной, поймал извозчика и покатил на Холм. Доступ в епископскую резиденцию брату Серому покуда не закрыли, не составило никакого труда и попасть на приём к отцу Бедному. Сказать по правде, к этому не пришлось прикладывать никаких усилий: и пяти минут не прождал, как пригласили в кабинет.

— Что там у вас опять стряслось? — спросил священник, стоило только переступить через порог и прикрыть за собой дверь.

— В смысле? — не понял я.

Отец Бедный поднялся из-за стола и потребовал объяснений:

— Кто и с какой целью подходил к дочери его преосвященства?

Я пожал плечами.

— Какой-то знакомый её жениха. Даже не скажу, чего он хотел, слушать его мы не стали. Просто это лишь первый звоночек.

Священник потёр подбородок.

— И что ты предлагаешь? Запереть её в монастыре или выдать замуж?

— Предлагаю поручить кому-то за ней приглядеть. Охранники не помогут, нужен кто-то из студенческой среды. У меня есть на примете пара человек, но поступать на факультет тайных искусств собирается только один из них. У второго с этим проблемы.

— Какого рода проблемы? — прищурился отец Бедный. — Денежные?

— И это тоже, — кивнул я. — Но в первую очередь с зачислением на факультет тайных искусств. Речь об Агне из семьи Рыжепламенного лиса.

— Сразу нет! — отрезал священник. — Я не стану хлопотать за неё! Эта особа неблагонадёжна!

— Да бросьте!

— Здесь нечего обсуждать! — отрезал отец Бедный. — Что же касается платы за обучение, то ваша братия у нас на хорошем счету, и мне не составит труда выделить направление на факультет тайных искусств и беспроцентную или даже безвозвратную ссуду на обучение. Кого именно отправите на факультет тайных искусств — ваше личное дело. И отвечать за возможные последствия, если сумеете пропихнуть в университет персону из чёрного списка, тоже вам. Взамен каждую седмицу мне на стол должен ложиться отчёт о круге общения Заряны. Устроят такие условия?

— Меня — да, — заявил я, хорошенько всё обмозговав. — Но окончательное решение за Дарьяном.

— Пусть приходит, обговорим детали.

На этом мы и распрощались, а остаток дня прошёл в суете и разговорах, и были это суета и разговоры совсем не того сорта, на которые мне хотелось бы растрачивать своё время. Книжник, когда мы оставили Заряну на попечение Волота, а сами засели в одной из расположенных неподалёку от главного корпуса закусочных, мне чуть плешь не проел своими бесконечными славословиями Агны. И умница она, и красавица, и учиться на факультете тайных искусств нужно только ей и никому другому. Утомил, право слово.

В итоге я не выдержал и хлопнул ладонью по столешнице.

— Я сделал всё, что только мог! Остальное зависит исключительно от того, как построишь разговор с отцом Бедным ты сам.

— Да это понятно, — вздохнул Дарьян и вновь завёл речь о своей ненаглядной Агне.

Я едва удержался от обречённого вздоха и с тоской посмотрел за окно. На улице уже начинало смеркаться, так что не утерпел и спросил:

— Тебе не пора Агну забирать?

Книжник покачал головой.

— Они с кузеном в ресторации «Парового котла» встречаются. Он проездом в городе.

Судя по всему, Дарьяну просто не с кем было поговорить, пришлось сидеть и слушать. В итоге вернуться в Терновый сад не успел и вновь заночевал в пансионе.

Впрочем, оно и к лучшему. Как и в прошлое полнолуние, во сне на меня снизошло счастье — проснулся среди ночи с бешено колотящимся сердцем и ясным осознанием того, что позабыл нечто важное, пригрезившееся за мгновение до пробуждения. Стало тошно и горько, оделся и отправился на поиски ближайшего питейного заведения, работающего всю ночь напролёт. Таковое отыскалось на соседней улице, и пары рюмок крепкого пойла мне хватило, чтобы привести расшалившиеся нервы в порядок. Вернулся к себе и завалился спать.

Ну а где бы я в Терновом саду выпивку нашёл? Там точно бы до рассвета промучился.

Глава 7

16-19

В усадьбу я вернулся невыспавшимся и злым, отзанимался с Волотом из рук вон плохо, ещё и огрызнулся в ответ на замечание Ночемира, и в результате вместо похода в трапезную в компании аспиранта отправился на дальнюю площадку.

— Думаю, пришла пора проверить твои защитные чары, — многозначительно произнёс там ассистент профессора Чернояра. — Готов?

— Нет! — буркнул я. — Какие именно чары мне задействовать? Чем защищаться? Обжигающей аурой?

— От обжигающей ауры в астрале толку не будет, — заявил Ночемир, которому точно стоило немалых усилий удержаться от крепкого словца. — Создай магическую броню!

Я так и поступил, построив аркан на своём новом аргументе. По коже торса и рук растеклась чёрная тень, и мой оппонент с довольным видом кивнул.

— Годится!

Миг спустя он неуловимым движением метнул в меня сгусток непроглядного мрака, и хоть я загодя уловил приближение атакующего заклинания, ни уклониться, ни перехватить его кровавой рукой не успел. Аркан шибанул в грудь и подбросил в воздух, откинул назад. Голова мотнулась, сознание на миг помутилось, но в кучу песка я всё же не грохнулся — сумел вовремя раскинуть руки и, задействовав крылья ночи, зависнуть в аршине от земли.

— Понял, в чём твоя ошибка? — как ни в чём не бывало поинтересовался хрустнувший костяшками пальцев Ночемир.

Я опустил себя на песок и сел, лишь только после этого сознался:

— Не особо.

Сказать по правде, я вообще не считал, что допустил какую-то ошибку. Атаку отразил и остался цел — что ещё нужно? Хотя…

— Не перехватил атакующий аркан на подлёте? — уточнил, поднимаясь с песка.

Ночемир покачал головой.

— Нет, мы ведь прочность магической брони проверяли, а не твою реакцию.

— И в чём тогда дело?

Не став ничего объяснять, аспирант вновь шибанул по мне чарами. И вновь я отлетел от удара, ровно бильярдный шар. Снова удержался от падения, опять ничего не понял. Лишь когда третья атака Ночемира сорвала с меня покров теней, а сам я крутанулся на месте и плюхнулся на задницу, он снизошёл до пояснений.

— Из-за куцего абриса твоя защита слишком слабо связана с телом и чрезвычайно тонка. Точечное воздействие способно её проткнуть, а достаточно интенсивный удар — сорвать. И не забывай о том, что одной из составляющих «крыльев ночи» является заклинание полёта. Именно оно и приводит к потере устойчивости. — Аспирант усмехнулся. — И какой из всего этого следует вывод?

Я промолчал и вновь сотворил магическую броню — на сей раз полноценную, только заменил кровавую руку своим новым аргументом. Торс враз обтянуло толстой фиолетово-чёрной плёнкой обрётшего материальность проклятого пламени, эластичной и даже мягкой. На пальцах — ни намёка на когти.

Но мягкость мягкостью, а отправленный в меня сгусток мрака разлетелся безвредными брызгами, не отбросив и даже не сбив с ног, удар лишь заставил покачнуться, и не более того.

— Другое дело, — улыбнулся Ночемир. — С этого и стоило начинать.

— Стоило, — кивнул я. — Да только кто бы мне об этом рассказал? Сколько я уже прошу описание служебных приказов дать?

Ассистент профессора Чернояра вопросительно изогнул бровь.

— И каких именно приказов?

— Да хотя бы сборки!

— А что за аркан ты на его основе собираешься сотворить?

Я пожал плечами.

— Начну с завесы мрака. Отторжение, крылья ночи, вульгарное предвидение, нацеливание… Всё это в сборке подвесить на приказ постоянного действия и получится…

— Ерунда на постном масле получится! — перебил меня Ночемир. — Расход небесной силы как ты регулировать собираешься, скажи? Или всякий раз половину таланта вливать станешь, чтобы уж наверняка атаку отразить? Ладно, пули перехватывать сможешь одним-единственным щитом, но полноценные чары наверняка его разрушат. И что дальше?

— А это ты мне скажи! — потребовал я. — Прекращай уже кишки мотать! И без того тошно.

— Меня твоё душевное состояние не заботит! — отрезал Ночемир. — Мне нужно, чтобы ты работу сделал!

— Ну так и объясни толком!

— Разжевать и в рот положить?

— Было бы неплохо!

Аспирант тяжко вздохнул и сказал:

— Нужен ещё и приказ соразмерности или же объективной оценки угрозы. Работает он только в связке с приказом вульгарного предвидения или аналогичными, размещать их следует последовательно в соседних узлах. В этом случае в защитный аркан вкладывается ровно столько энергии, сколько требуется для отражения атаки, но точность зависит от развитости восприятия, поэтому советую предусматривать небольшой запас.

Я обдумал услышанное и кивнул.

— Хороший приказ. Какие ещё посоветуешь?

— Вот это правильный подход к делу, — улыбнулся Ночемир и потребовал: — Сотвори аркан, предупреждающий неожиданные атаки!

Спрашивать, что именно он намерен предпринять, я не стал и выполнил распоряжение, после чего сказал:

— Готов!

Аспирант незамедлительно вскинул руку, и в меня стремительным чёрным росчерком устремилась клякса непроглядного мрака.

Ловлю! Я уже ощутил даже, как пальцы кровавой руки смыкаются на сгустке небесной силы, и в тот же миг он неуловимым зигзагом ушёл от проявления моего аргумента, проскочил разделявшую нас дистанцию и крепенько долбанул в грудь.

Ночемир рассмеялся.

— Приказ уклонения, — пояснил он без дополнительного требования с моей стороны и спросил: — Ты ведь понимаешь, что отбить сможешь далеко не все атаки? Некоторые аспиранты, не говоря уж об асессорах, прихлопнут тебя как муху.

Обидеться я и не подумал. Прекрасно помнил, как приложили Дарьяна огроменным ледяным молотом — лично у меня не было бы ни единого шанса парировать тот удар.

— Не можешь погасить атаку — отводи её от себя. С неуправляемыми чарами это прекрасно работает, есть некоторые шансы перебороть и приказ нацеливания. Но это крайне рискованная тактика. Куда проще уйти из-под удара самому.

Я озадаченно хмыкнул.

— Наложить приказ уклонения на себя самого?

— На себя не получится, а вот на полноценную магическую броню — вполне. Латы и при резком рывке от повреждений защитят, и в случае использования крыльев ночи донельзя облегчат смещение в сторону. Но нужна именно полноценная броня, а не кираса.

— Понял, — сказал я.

— Да что ты понял-то? — фыркнул Ночемир. — Добавишь в схему магических лат приказ уклонения и будешь от каждого чиха отлетать! Здесь без приказа выбора никак не обойтись. Сможешь уклоняться только тогда, когда без этого уже никак не обойтись, ну или хотя бы на смещение уйдёт в разы меньше небесной силы.

Я шумно вздохнул и признал:

— Полезная штука. — А после припомнил введение в основы комбинаторики и уточнил: — Так понимаю, этот приказ только в узлах на развилках меридианов размещать можно?

— Только там, — подтвердил Ночемир и вновь поднял руку. — И вот ещё…

На сей раз сгусток мрака я своей кровавой пятернёй всё же перехватил, но за миг до того атакующий аркан разделился на два поменьше, и вторую половинку заклинания пришлось принимать на броню. Ни в этом случае, ни в предыдущем мой предотвращающий атаки аркан повторно среагировать уже не успел.

— Приказ раздвоения, — подсказал Ночемир, хоть я сообразил это и сам. — И вот ещё что… — Он задумался и даже потёр подбородок, но всё же кивнул. — Да! Ещё, пожалуй, тебе имеет смысл изучить приказ отделения. Твои аргументы, конечно, изрядно потеряют в эффективности при дистанционных атаках, но если использовать их как дополнение, а не основу, из этого может выйти толк.

Я озадаченно хмыкнул.

— Получается, с помощью этого приказа и малой печати воздаяния я смогу накладывать порчу на расстоянии?

Ночемир кивнул.

— Сможешь. Но! — Он поднял руку. — Этот приказ оставь напоследок. Для начала сосредоточься на приказах сборки, соразмерности, уклонения, выбора и раздвоения. Вопросы?

— Сколько? — первым делом поинтересовался я.

Ассистент профессора Чернояра пожал плечами и с усмешкой ответил:

— Не дороже денег! — Но сразу отбросил шутливый тон и пояснил: — Описания приказов получишь бесплатно, а дальше всё упрётся в твои способности и склонности.

— Это как водится, — хмыкнул я. — Если до алхимических зёрен дойдёт, сколько запросите?

— От двухсот до трёхсот целковых, — решил Ночемир. — За приказ выбора — четыреста, отделения — пятьсот.

— Дорого, — поморщился я.

— Остальные ты у кого угодно купить сможешь, а эти два нашей собственной разработки, они наилучшим образом с абрисом школы сочетаются, — пояснил аспирант и предупредил: — И учти, приказы будешь учить в свободное время. Вздумаешь забросить возвышение или тренировки — перестанут в библиотеку пускать.

Я только отмахнулся.

Окончательно уравновесил абрис и укрепил новые узлы я лишь уже ближе к концу второго месяца обучения, но поскольку прорабатывать ложе для уходящих в ноги меридианов начал за пару седмиц до того, прожечь их не составило особого труда. Правда, и без сюрпризов, один чёрт, не обошлось — если б Дана не стабилизировала поток небесной силы, когда тот задрожал и забился чуть ниже правого колена, я бы точно лишился конечности. Снова.

Да ещё, пока я лежал и отдувался с нанесённым на ступни охлаждающим алхимическим составом, Ночемир и Дана сцепились так, что аж искры полетели. Магистр медицины настаивала на незамедлительном формировании узлов, мой наставник предлагал оставить эту пару исходящих меридианов незакреплённой.

— Вздор! — насела на него Дана. — Абрис уравновешен должным образом, предыдущая пара узлов давно стабилизирована, с новыми не ожидается никаких сложностей!

— Да не в этом дело! — всплеснул руками Ночемир. — Просто время на исходе! Вот сформирует он узлы, и в тот же день вызов придёт! И как тогда быть?

Барышня насмешливо фыркнула.

— Ну не отсюда же он в астрал уходить станет! — парировала она. — В любом случае в запасе будет день или два.

— А если его на летучем корабле через астрал перебросят? — упёрся Ночемир. — Нет, это слишком рискованно!

Дана нахмурилась.

— Слишком рискованно — исходящие меридианы незакреплёнными оставлять! Чуть перенапряжётся — и порвёт!

— Не преувеличивай!

— Да какое ещё преувеличение? У него правый меридиан ниже колена гуляет из стороны в сторону, там какое-то хроническое искажение духа. Даже при минимальных нагрузках отклонений будет не избежать, а ты же знаешь, чем это чревато!

— Да какое ещё искажение…

— Хроническое! — перебил я аспиранта. — Меня проклятым артефактом как-то по ноге приложили. Ну и саму ногу с помощью высшего исцеления из ошмётков собрали пару месяцев назад.

Ночемир едва за голову не схватился, но мнения своего не переменил.

— Я против! — отрезал он.

— Не спорь! — шикнула на него Дана. — А то у меня от твоего ослиного упрямства мигрень начнётся!

Как ни странно, этот аргумент показался ассистенту профессора Чернояра куда убедительней всех прозвучавших ранее доводов.

— Хорошо! — сдался он. — Завтра оценим состояние меридианов и решим.

В результате к обследованию привлекли ещё и седого старикана, который безоговорочно принял сторону внучки.

— Надо закреплять! — вынес он вердикт, после тщательного изучения моей правой ноги. — Из-за неоднородной плотности духа тут даже без полноценной нагрузки отклонений не избежать — достаточно будет от основной части абриса искажениям докатиться, чтобы меридиан из ложа выскочил.

Ночемир аж в лице переменился.

— Ну за что мне это?! — горестно вздохнул он, и я мысленно повторил за ним этот вопрос. Правда, сразу вспомнил, что дважды проклят, и всё немедленно встало на свои места. В конце концов, никто и не обещал, что будет легко.

Узлы в области щиколоток я скрутил в тот же самый вечер, и получилось это далеко не столь гладко и беспроблемно, как мне бы того хотелось. Создалось впечатление, будто не энергией управлял, а собственные сухожилия бантиком завязывал. Следующим утром едва сандалии надел, до того ступни опухли, такое впечатление — раскалённые угли вместо лодыжек. И ровно такой же уголёк обосновался под правым коленом.

Вот же чёрт!

Но до моего плохого самочувствия никому не было ровным счётом никакого дела.

— А я предупреждал! — буркнул мрачный будто пугало Ночемир и погнал меня на площадку.

Захотелось послать его куда подальше, едва сдержался. К этому времени я уже худо-бедно освоил большинство рекомендованных к изучению служебных приказов, никак не получалось лишь понять принципы отделения от себя аргументов, да ещё непосильной задачей оказалось наделение собственных чар вариативностью — пусть и нахватался вершков комбинаторики, но в этом случае требовалось несравненно более глубокое понимание принципов составления арканов.

Нельзя сказать, будто выбросил деньги на ветер, но в дальнейшем от такого рода трат я решил воздержаться и потому до предела тянул с приказом раздвоения, который полагал для себя не слишком-то и полезным. Не тут-то было! Ночемир чуть ли не силком мне алхимическое зерно впихнул.

— Потом ещё благодарить станешь! — объявил он и, дабы не быть голословным, поделился описанием схемы аркана ловчих тенет.

В основе этого заклинания лежали силовые нити, коих я теперь мог одномоментно сотворить шесть, удвоение же их количества позволяло сплести полноценную сеть, способную как обездвижить жертву, так и рассечь её на куски. Правда, поначалу у меня самое большее получалось опалять выступавшее в этой роли бревно.

— Это самая распространённая ошибка новичка, — с усмешкой произнёс наблюдавший за моими манипуляциями ассистент профессора Чернояра. — В этот аркан просто невозможно вложить много небесной силы, поэтому он чрезвычайно быстро рассеивается.

— И что делать?

— Не отпускай его и подпитывай через управляющий жгут. При должной сноровке вполне сможешь удерживать его от разрушения даже в астрале.

Возможность притормозить необычайно шустрых приблудных духов точно стоила причитающихся с меня за изучение приказа двух сотен целковых, и отрабатывать этот аркан я взялся с ничуть не меньшим усердием, нежели свои основные боевые заклинания, которые после наблюдений за внутренними учениками начали казаться весьма незамысловатыми, не сказать — корявыми. Правда, в части эффективности они атакующим чарам из арсенала чертополохов, коими те на утренних тренировках пытались пробить мои защитные заклинания, нисколько не уступали.

Самого же меня никаким иным заклинаниям помимо тенет Ночемир учить не пожелал.

— Довести их до более-менее приемлемого уровня ты уже не успеешь, — аргументировал он свой отказ поделиться знаниями. — А напортачишь в бою и головы лишишься.

— На кой чёрт я тогда вообще новые служебные приказы изучал? — разозлился я.

— Так и встраивай их в уже изученные схемы! — отрезал аспирант.

— А «крылья ночи»? Можешь подсказать, как их использовать можно?

Ночемир покачал головой.

— Тебе — пока никак. Летаешь — и летай.

— Чего это? — насупился я.

— Этот аргумент уровня аспирантов, твой абрис пока что недостаточно проработан для того, чтобы пихать его ещё и в самопальные арканы. Перенапряжёшься и в самый неподходящий момент взлететь не сможешь. Оно тебе надо?

Я покачал головой, и Ночемир посоветовал:

— Лучше начинай ложе зигзага прорабатывать.

— Зигзага? — не понял я.

Аспирант закатил глаза.

— Как же с тобой сложно, ты даже не представляешь! — заявил он и пояснил: — Зигзаг, он же ложный нимб — это меридиан, который поднимается от обручей к голове и опускается обратно. Прожигать его следует одним росчерком вверх-вниз, узел на вершину после накрутишь. Так гораздо проще дух уравновесить будет, да и в целом меньше времени уйдёт.

— Только мне для начала нужно ещё пару узлов на обручи накрутить, так?

— Само собой! — всплеснул руками аспирант и спросил: — С приказом уклонения работал?

— Времени не было, — признался я. — Пока сборку, раздвоение и соразмерность осваивал.

Ночемир страдальчески закатил глаза, вышел в центр площадки и потребовал:

— Добавляй к схеме кровавой искры приказ уклонения и бей.

Я так и сделал, благо теперь имел возможность перебросить сгусток небесной силы на обруч, а с него на другой и тем самым не только добавить дополнительный приказ, но и уйти от раскручивания по оправе.

— Лови!

До предела сжатая небесная сила вырвалась из меня не кровавой искрой, но сгустком тёмного фиолета — в один миг тот достиг Ночемира, вильнул, уклоняясь от возникшего на его пути полога мрака и на прежний курс уже не лёг, унёсся в сторону! Я ругнулся вполголоса, добавил в схему приказ нацеливания, и на сей раз мимо Ночемира не промахнулся, вот только и поразить его тоже не вышло, поскольку аркан с бешеной скоростью закрутился вокруг аспиранта, то приближаясь к нему, то вновь удаляясь!

Ночемир так и покатился со смеху.

— Аркан уклоняется от искажений моего ядра! — пояснил он, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. — Понимаешь, что сделал не так?

— Да уж не тупой! — зло буркнул я, сразу сообразив, что довеском к приказу уклонения в этом конкретном случае должно идти ограничение времени его действия.

Ну и сделал всё как надо, пусть даже схема в итоге и получилась на редкость громоздкой, что на эффективности аркана, конечно же, сказалось далеко не самым лучшим образом. Доводить до ума его ещё и доводить.

В какой-то мере себя даже проигравшим ощутил, и потому Ночемира придержал.

— Погоди!

Свой кровавый гарпун, прежде пурпурный, а ныне фиолетовый с чёрным зазубренным остриём, я довёл едва ли не до идеала, посему дополнить его схему новыми приказами не составило никакого труда. Использовал для этого пасынки, и аркан выстрелил из моей руки ничуть не медленней обычного, да и с пробивной силой у него оказался полный порядок: сначала стремительным изгибом гарпун уклонился от завесы мрака, а затем легко прошил марево жгучей ауры, коей окутался Ночемир.

В самый последний момент аспирант вскинул руку, перехватил мой аркан и небрежным выплеском тьмы разметал его, но мог бы и не утруждаться, поскольку тот развеялся бы и без постороннего воздействия. Ну да — лишиться наставника, пусть хотя бы только лишь на день или два, мне нисколько не хотелось, а потому всерьёз навредить ему я не собирался.

«Но мог», — подумал, не став говорить об этом вслух. И без того Ночемир добрых пять минут не затыкался, в деталях объясняя, где он видел такие закидоны слишком много возомнивших о себе недоучек.

— Почему, думаешь, тебе в учебных поединках атаковать запрещено? — спросил он, выдохшись. — Да просто ты силу удара соизмерять не умеешь! А учить тебя этому сейчас — всё равно что через колено ломать. Вреда куда больше будет, нежели пользы!

— Как скажешь.

Ночемир в ответ меня послал далеко и надолго. В том числе и ужинать.

В остальном же ничего из ряда вон не происходило. Стряпчие банка Небесного престола потихоньку тратили мои деньги и, как следовало из прилагаемых к счетам отчётов, уверенно загоняли противную сторону в угол. Я был склонен им верить, поскольку никаких новых поползновений по отношению к Заряне кредиторы Белояра не предпринимали, хотя на прорыв в асессоры гений школы Огненного репья получил от них аж тридцать тысяч целковых. Потраченные мной на услуги стряпчих полторы сотни в сравнении с этой ошеломительной суммой могли попросту не приниматься в расчёт!

Через день наведывавшийся в усадьбу Волот неизменно говорил об отсутствии каких-либо проблем и делился подробностями вступительных испытаний, я улыбался и благодарил его, но на деле все мысли занимала одна лишь предстоящая работа. Чем больше узнавал об астрале, тем меньше уверенности испытывал в собственной способности сделать дело и выйти сухим из воды. А ещё близился срок, после которого появлялась возможность откупиться деньгами, и я никак не мог решить, какой из вариантов развития событий для меня наиболее предпочтителен.

Если всё сорвётся, придётся расстаться с половиной всех накоплений и распрощаться с перспективами стать аспирантом всего-то за полтора года. Если отправят в астрал — придётся рисковать головой. Чаши весов уравновешивали друг друга, и в душе у меня царил полнейший раздрай.

Даже очередное полнолуние проспал как убитый до самого рассвета. Правда, это скорее из-за усталости — после прожига меридианов мы вернулись к отработке полётов, и Ночемир взялся гонять меня в хвост и в гриву. В сравнении с этими тренировками мне даже упражнения по наращиванию объёма ядра такими уж изматывающими больше не казались. Шёл на них чуть ли не с радостью.

И вот как-то, явившись на тренировочную площадку, я наткнулся там на готовый к взлёту ковёр-самолёт, а ещё даже прежде, чем успел поинтересоваться, какого чёрта тут происходит, Ночемир скомандовал:

— Давай к нам!

Но пусть я и достаточно уверенно закладывал виражи меж вкопанных в площадку столбов, тут позволил себе проявить неуверенность:

— Серьёзно?

— Серьёзней некуда! — отрезал ассистент профессора Чернояра, и пришлось устраиваться на летающем половике рядом с ним и парнишкой-аколитом, которому и предстояло ковром-самолётом управлять.

Мы качнулись, поднялись в воздух и начали уверенно набирать высоту, загудел ветер, уши заложило, захотелось мёртвой хваткой вцепиться в страховочную петлю, едва переборол себя и заставил расслабить пальцы.

Умею же летать! Не пропаду, даже если сдует!

Но по мере того, как удалялась земля, таяла и моя уверенность. Высоко же! Чертовски высоко! Деревья — соломинки, людишки — муравьи!

И с такой высоты вниз сигать?!

Что мы взлетели на ковре-самолёте не просто так, понимал изначально, а последние сомнения на сей счёт развеялись, когда поднялся на ноги Ночемир.

— Давай наперегонки! — объявил он, стоило только мне последовать его примеру.

— Это как так? — не понял я.

— А вот так!

Аспирант пихнул меня ладонями в грудь, но не на того напал: я перехватил его руку, крутанулся и подставил подножку, сбросил Ночемира вниз, а сам устоял на ногах. Чтобы рухнуть следом после неожиданного толчка в спину!

И лечу, черти драные! Лечу!

Паника долго не продлилась, я обратился к своему аргументу, и за спиной распахнулись полотнища мрака — миг, и вот уже не падаю камнем, а нарезаю круги в пологом планировании. Страх ушёл, будто его и не было.

Ну красота же! Красота!

С развитием абриса пришёл и верный баланс, под резкими порывами ветра равновесия я больше не терял, да только смысл упражнения заключался совсем в другом, и как только ноги коснулись земли, пришлось вновь подниматься в небеса.

— Мы вообще-то скоростной спуск отрабатываем! — пояснил раздосадованный моей недогадливостью Ночемир. — Раскрывай крылья только в самом низу!

И вот уже камнем лететь к земле было страшно и даже очень. Вся первая половина дня ушла на преодоление боязни расшибиться в лепёшку, а вторую отвели на догонялки, только не обычные, а при падении с высоты в пару вёрст.

— Сможешь «Падение феникса» повторить? — спросил Ночемир, когда мы отдувались на лавочке.

— Смогу, но не стану, — ответил я, вытягивая ноги. — Не хочу пока нагрузку на нижние узлы давать, они и без того углями горят.

Аспирант кивнул.

— Тогда гляди. «Жар-птица расправляет крылья»!

Он отошёл на площадку и раскинул руки, а после возникшие за спиной молодого человека полотнища мрака накрыли его непроницаемым куполом. И — вспыхнуло! Во все стороны с рёвом ударило оранжево-чёрное пламя, а Ночемира зашвырнуло в небо на добрый десяток саженей, откуда аспирант и спланировал обратно на лавочку.

— Понял? — уточнил он.

— Ты превратил крылья в силовую полусферу и накачал её преломленной небесной силой?

— И взлетел за счёт выброса, — кивнул аспирант. — Только начни с отработки отдельных элементов. И не сейчас, а когда узлы в ногах стабилизируешь. Поначалу что в этом аркане, что в «Падении феникса» без магической брони не обойтись. Иначе точно покалечишься.

— Учту, — сказал я и поднялся с лавочки. — Надеюсь, на сегодня свободен?

— Свободен, — подтвердил Ночемир. — И на сегодня, и вообще. Завтра выдвигаешься на место. Эхма! Самую малость времени на подготовку не хватило!

— Вот что ты за человек такой?! — возмутился я. — С утра завтра сказать не мог?

Аспирант тоже встал и с довольной улыбкой хлопнул меня по плечу.

— Ну не одному же мне без сна с боку на бок ворочаться!

Глава 8

16-20

Ни на каком летучем корабле никуда меня отправлять не стали. Когда невыспавшийся и злой я позавтракал и покинул трапезную, там стоял экипаж, у которого уже прохаживался Ночемир.

— Вещи собрал? — уточнил придирчиво оглядевший меня аспирант.

Я покачал саквояжем.

— Налегке путешествую.

— Ядро, надеюсь, оставил? — уточнил Ночемир, а после моего утвердительного кивка велел кучеру разместить свои пожитки на крыше экипажа.

Больше никто нам компанию не составил, так что, забравшись внутрь, я устроил саквояж на сиденье рядом с собой и уточнил:

— Куда едем?

Ассистент профессора Чернояра разместился напротив и сказал:

— На вокзал.

— А потом?

— Потом суп с котом, — отшутился Ночемир, но сразу прогнал с лица улыбку и уже совершенно серьёзно произнёс: — В сторону Южноморска покатим.

Я не удержался от досадливой гримасы.

— Меня просили подальше от Южноморска держаться!

— Ну и держись себе на здоровье, — буркнул аспирант. — В самом городе нам делать нечего.

— А где нам есть что делать?

Ответом на вопрос стало многозначительное хмыканье, и я развёл руками.

— Ну а что? Нешто такой большой секрет?

Ночемир вздохнул и сказал:

— Нас ждут в Бирюзовой гавани.

— Э-э-э… — озадаченно протянул я. — А точно ждут? Сдаётся, нам там будут не рады.

— В этом весь смысл, — усмехнулся аспирант и сунул мне бульварный листок. — Всё, отстань!

Я развернул вчерашнюю газету и обнаружил, что её передовица посвящена противостоянию Южноморского союза негоциантов и школы Бирюзового водоворота, которая продолжала контролировать Тегос и остров Южный, но утратила свои позиции на материке. Как сообщалось, вчера южноморское городское ополчение при поддержке наёмных стрельцов и сборной солянки тайнознатцев полностью блокировало Бирюзовую гавань со стороны суши.

— Так себе подкрепление из нас двоих, нет? — усмехнулся я, оторвавшись от чтения.

— С остальными на вокзале встретимся, — пояснил Ночемир. — А из подкрепления я тут один — тебе идти на штурм и не придётся.

Я поморщился.

— Уж лучше на штурм идти, чем в астрал лезть.

Но аспирант с этим моим утверждением не согласился.

— Ерунду говоришь! — отрезал он. — Штурмовать школу с собственным источником — это если и не самоубийство чистой воды, то сильно близко к тому. Для адептов и аколитов — так уж точно.

— На что тогда рассчитывают южноморские торгаши?

— На благоразумие водоворотов, разумеется, — усмехнулся Ночемир. — После разгрома Черноводской торговой компании дела у школы в Тегосе идут не лучшим образом. Если сейчас ещё есть возможность заключить мирное соглашение и остаться в некотором плюсе, то с началом боевых действий придётся списывать убытки.

— Если водовороты упёрлись рогом и не желают уступать, то почему церковь до сих пор не объявила их вне закона?

Аспирант в ответ лишь руками развёл.

— Кто знает? — многозначительно выдал он, и я невесть с чего решил, что собеседник если и не располагает точными сведениями на сей счёт, то в таковом убеждении пребывает.

— Мне-то делать что придётся? — попытался закинуть я удочку, но без толку.

— Там расскажут, — отмахнулся от расспросов Ночемир и посоветовал: — А если кто целью поездки интересоваться станет, говори, что в наёмники подался, а помимо стандартной ставки тебя в школу Пылающего чертополоха внутренним учеником взять пообещали.

— В великую школу Пылающего чертополоха! — поправил я собеседника.

Тот не сдержался и заржал.

Когда прикатили на привокзальную площадь, там уже было не протолкнуться от тайнознатцев. Адептов и аколитов набралось примерно поровну, присутствовало и некоторое количество аспирантов оранжевого, чёрного и смешанного аспектов. Причём, друг на друга выходцы из вновь объединившихся школ Огненного репья и Чернопламенных терний глядели если и не слишком приязненно, то без былой ненависти, а разговоры велись исключительно о грядущем столкновении с водоворотами. Поквитаться с давнишними противниками руки чесались решительно у всех.

Помимо представителей возрождённой школы Пылающего чертополоха удалось заметить и компании хмурых молодчиков со склонностью к аспекту, поразительно схожему с церковным небесно-голубым. Все они были в мирском платье, но однотипные стрижки, собранность и чуть ли не военная выправка ясно давали понять, что это не случайные наёмники, а воинство Царя небесного. Тем более, что и отец Бедный обнаружился тут же, а вместе с ним — вся наша братия.

Отлучившийся для разговора с кем-то из заправил школы Пылающего чертополоха Ночемир вернулся с билетами на поезд, протянул один из них мне и предупредил:

— Отправление через два часа, но лучше никуда с площади не уходи.

Я покачал головой.

— Мне нужно в банк Небесного престола заскочить и кое-какие распоряжения сделать.

Ночемир страдальчески вздохнул и указал на экипаж:

— Бери карету. Только чтоб через час здесь был!

Пообещав не задерживаться, я дошёл до экипажа и велел кучеру ехать на Холм. Там выяснил, что за вполне умеренную плату смогу отдать поручение на продажу акций в решительно любом перворазрядном отделении банка Небесного престола, а начальник крючкотворов уверил меня, что в дополнительной оплате услуг стряпчих больше нет нужды, поскольку решение принято в нашу пользу и бумаги уже лежат на подписи у мирового судьи.

— Оригиналы договора поручительства так представлены и не были, — развёл он руками, — посему претензий правового характера больше ожидать не приходится.

Я порадовался услышанному, поблагодарил стряпчего и покатил обратно на привокзальную площадь. Тайнознатцев там к этому времени, такое впечатление, ещё больше прибавилось, да к тому же начали драть глотки и размахивать только-только привезёнными из типографии бульварными листками малолетние продавцы газет.

— Осада Бирюзовой гавани! Церковь настаивает на переговорах! Стычки на море и в воздухе! Школа Пылающего чертополоха поддержала Южноморск!

Я отыскал стоявшего в кругу аспирантов и асессоров Ночемира и показался тому на глаза, но подходить не стал и завертел головой по сторонам. Наша братия обнаружилась на прежнем месте, так что двинулся к ним, лавируя в толпе тайнознатцев, которые хоть и обращали внимание на необычный аспект, но с расспросами не приставали. Не стал интересоваться причиной моего появления на площади и отец Бедный, а вот бывшие соученики так и вылупились.

— Брат Серый! — расплылся в улыбке Вьюн, первым сообразивший, что именно привело меня сюда. — Ты никак с нами едешь?

— Еду, только не с вами, — заявил я, начав здороваться со всеми по порядку, а когда дошёл до Волота, то уточнил: — И ты с ними?

Аспирант покачал головой.

— Не совсем.

— Серый, представляешь — он от нас откололся! — пожаловался Ёрш. — И Конокрад тоже!

Я протянул руку Огничу.

— Всё же остаёшься?

— Ага! — подтвердил фургонщик вроде как даже с вызовом. — Остаюсь!

— Дезертир! — со смешком бросил Кабан.

— Он за Агной обещал присмотреть! — вступился за фургонщика Дарьян.

— Кто бы за самим Конокрадом присмотрел! — хохотнул Кочан. — Набедокурит же!

Огнич с довольным видом рассмеялся.

— Точняк! Я такой!

Вьюн огляделся и спросил:

— Книжник, а чего тебя дворяночка проводить не приехала?

— А зачем ей в эту толчею лезть? — удивился Дарьян. — Попрощались уже. Да и с ночи она, отсыпается.

Парни тут же принялись сыпать шуточками, а отец Бедный предложил:

— Отойдём, брат Серый…

И мы отошли.

— Позволь поинтересоваться, — с любопытством уставился на меня священник, — ты здесь сам по себе или с кем-то?

— Со школой Пылающего чертополоха столковался, — сказал я, не став вдаваться в детали. — Обещали в ученики взять.

— Жаль, — односложно ответил отец Бедный, и в его лазурных глазах проявилось несомненное разочарование.

Я не удержался и вопросительно приподнял брови.

— Имеются некие договорённости по количеству выставляемых епархией тайнознатцев, — нехотя поведал мне священник, — и нам не удалось ограничиться одними только наёмниками и добровольцами.

— Но разве церковь не выступает за переговоры между водоворотами и южноморскими негоциантами? — удивился я.

Отец Бедный лишь вздохнул, и я заподозрил, что имеет место некая закулисная договорённость на уровне епископов Черноводья и Южноморья о взаимных действиях по захвату школ Огненного репья и Бирюзового водоворота, но проявлять любопытство на сей счёт не стал. И совать нос в чужие дела не хотел, и Заряну приметил с какой-то корзинкой. Барышня направлялась прямиком к нашей братии, за ней следовали два молодых человека неприметной наружности. Сновавшие по площади тайнознатцы их вроде бы не замечали, но при этом не толкали и дорогу не перекрывали.

Отец Бедный тоже обратил внимание на дочь его преосвященства, после чего хмыкнул и с озабоченным видом поспешил к моим соученикам. Заряну появление священника оставило безучастным, она лишь вежливо улыбнулась ему, а вот при виде меня удивлённо распахнула глаза. Вручила корзинку Волоту со словами:

— Это вам в дорогу! — И вопросительно улыбнулась: — И ты тут, Серый?

Я кивнул, а Кабан заглянул в корзинку и хохотнул:

— Да мы уже закупились в дорогу!

— Пирожков с повидлом вы точно взять не догадались! — фыркнула в ответ Заряна и многозначительно посмотрела на меня, но ничего спрашивать не стала и завела разговор о результатах вступительных испытаний на факультет тайных искусств.

Как я уже знал, в университет поступили и она, и Волот, ну а тут выяснилось, что удалось это ещё и Дарьяну.

— Агну из чёрного списка ни в какую не согласились убрать, — шепнул мне на ухо книжник, — поэтому решил сам учиться начать. А как денег скопим, переедем.

— Ну и правильно, — одобрил я решение товарища — только не о грядущем переезде, а о поступлении в университет.

Надолго Заряна с нами не задержалась, а когда засобиралась, я вызвался проводить её до кареты.

— Зачем тебе на юг? — насупилась девчонка, сверкнув своими глазищами оттенка расплавленного янтаря. — К чему идти на такой риск? Всех денег не заработаешь!

— Увы, не всё можно купить за деньги, — вздохнул я. — Кое-что реально получить лишь в обмен на равноценную услугу.

— И что получишь ты?

— Содействие в возвышении. По моим меркам — крайне серьёзное.

Заряна тяжко вздохнула.

— Мужчины!

Заявление это я пропустил мимо ушей и сказал:

— Загляни в банк на следующей седмице. Никаких доказательств кредиторы Белояра в суд так и не представили, решение принято в твою пользу. Бумаги уже на выходе.

— Спасибо! Ты так помог! — Заряна сжала мне руку и спросила: — Сколько я тебе должна?

— Ничего не должна. Всё за счёт банка.

— Врёшь ведь?

— Ни в коем случае, — солгал я, и глазом не моргнув. — Они так впечатлились состоянием моего счёта, что не взяли ни гроша.

— А Дарьян и Волот?

— Денег я им не платил. Предложить — предложил, но они отказались.

— Спасибо!

Заряна чмокнула меня в щёку, я помог ей забраться в карету, а когда экипаж покатил прочь, постоял немного, затем развернулся и зашагал обратно. На душе было неспокойно, и волновался касательно исхода этой кампании отнюдь не один я. Мои бывшие соученики так и вовсе пустили по кругу бутыль рома. Окружающие глядели на парней кто с удивлением и осуждением, кто с завистью.

— Зря ты, Конокрад, с нами решил не ехать! — сказал фургонщику Вьюн, передавая бутылку дальше. — Глянь только, какая орава собралась! Раскатаем водоворотов на раз-два!

— Ага-ага! — скептически покивал Огнич. — Будто я не знаю, как дела делаются!

— Денег нормально пообещали, чего ты? — толкнул его в плечо Кабан.

— В том-то и дело! — усмехнулся фургонщик. — На кой чёрт вам такие деньжищи платить, если этих всех из-под палки погнали?

Я только головой покачал. Какие бы «деньжищи» парням ни посулили, те совершенно точно продешевили, поскольку после разговора с отцом Бедным я нисколько не сомневался, что епископ согласился бы заплатить им и вдвое больше. Отправлять на юг своих людей ему определённо не хотелось.

— И трофеи! — со значением воздел к небу указательный палец Кочан. — Не забывай о трофеях, Конокрад!

Огнич насмешливо фыркнул.

— Без трофеев, как с трофеями!

Вновь разгорелся спор, Ёрш приложился к бутылке и протянул её Волоту, но аспирант показал надкушенный пирожок. Я тоже отказался от рома и запустил руку в корзинку. Пирожки оказались ещё тёплыми и очень вкусными.

Успел смолотить три штуки, прежде чем парни опомнились и разобрали остатки выпечки. Тогда я вытер руки о носовой платок и спросил Дарьяна, молчаливого и задумчивого:

— Ты как?

— Нормально! — уверил меня тот, но этим кратким заявлением и ограничился.

Стоял, вздыхал, глядел по сторонам, словно ждал кого-то.

— Ты будто и не рад, что в университет поступил! — вновь дёрнул я его пару минут спустя. — А столько разговоров было!

— Ну ты чего, Серый? Рад, конечно!

— Что не так тогда? С возвышением проблемы или просто утомился работать и Заряну опекать?

— С возвышением не всё гладко, но и без осложнений. Уже даже входящие меридианы к ядру протянул, — ответил Дарьян, наконец-то отвлёкшись от каких-то нелёгких раздумий. — А Заряну в основном Волот опекал. Я всё больше у него на подхвате был.

«Ну и какого чёрта ты тогда кислый такой?» — хотел спросить я, но сделать это помешало появление Ночемира.

— Серый! — махнул тот рукой. — Размещаться пора!

Отправляться в Бирюзовую гавань мне с бывшими соучениками предстояло на разных поездах, так что пожал всем на прощение руки, пообещал отыскать на месте и поспешил вслед за ассистентом профессора Чернояра. Ученики школы Пылающего чертополоха уже брали штурмом вагоны третьего класса, ну а нам выделили места в спальном. Там ехали сплошь аспиранты и немногочисленные асессоры, посему царили тишина и спокойствие. Все чинно и благородно расходились по двухместным купе, но я нисколько не сомневался, что надолго отправлявшихся на войну тайнознатцев не хватит, и точно: поезд ещё тронуться не успел, как где-то неподалёку зазвенели бутылки.

Надо ли говорить, что задерживаться в купе Ночемир не стал и тут же отправился проведать знакомых?

— Поездка сутки займёт, потрать это время на стабилизацию узлов! — сказал он, покидая купе.

— А кормить будут? — высунулся я следом.

— Вагон-ресторан отцепили, чтобы лишний плацкартный взять, — разочаровал меня аспирант. — Но будем останавливаться, где-нибудь пообедаем-поужинаем.

Я крепко сомневался, что сам Ночемир и его собутыльники сподобятся покинуть поезд ради похода в ресторан, но ничего говорить на сей счёт не стал и молча закрыл дверь купе, после чего развалился на узкой койке. Сна не было ни в одном глазу, так что заложил за голову руки и сосредоточился на лёгком дискомфорте в области ступней, стал омывать узлы рассеянными волнами небесной силы и стискивать их своей волей, охлаждая и укрепляя. Настолько погрузился в медитацию, что сам не заметил, как начал под размеренный перестук колёс носом клевать.

Пришлось перебарывать сонливость и садиться у окна. Так дальше и глядел на тянувшиеся вдоль путей пейзажи, а попутно работал над собой. Вроде как становился лучше. Хотелось так думать. Хотелось в это верить.

Когда окончательно стихло жжение в ступнях, запер купе, разделся до исподнего и сотворил аркан магической брони. В первый раз включил в схему лишь крылья ночи, затем вернулся к стандартной схеме — и в том, и в другом случаях защитный покров растекался от пяток и до кадыка. И пусть голову он не затрагивал, но даже так достать теперь меня будет несравненно сложней прежнего.

Вот только окончательно стабилизироваться узлы ещё не успели и вновь начали ныть, пришлось погружаться в медитацию и не просто гасить болезненное жжение, но и выправлять внутренний баланс.

Обед я в итоге пропустил, и к вечеру начало всерьёз сосать в животе, поэтому на очередной остановке сбегал в ресторацию при вокзале и наскоро перекусил. На обратном пути повстречал Ночемира, который на пару с незнакомым мне аспирантом-огневиком тащил к поезду деревянный ящик с бутылками вина.

«Ночь обещает быть длинной», — мысленно усмехнулся я, поскольку и сам сегодня спать тоже не собирался. Просто не мог позволить себе такой роскоши.

В Бирюзовой гавани времени на раскачку уже не будет. Уверен был в этом целиком и полностью.

Глава 9

16-21

До Бирюзовой гавани поезд не доехал — как остановился в соседнем городке заправиться углём, так дальше уже и не покатил. Какое-то время мы просидели в раскалённых на солнцепёке вагонах, затем начались разброд и шатания — одни расползлись по тенистым уголкам, другие протоптали тропинку в пивную. Но, прежде чем запасам здешнего кабака оказался нанесён непоправимый урон, за пассажирами начали прибывать дилижансы, коляски и телеги. Специально для асессоров к вокзалу подогнали кареты, ну а мне, похмельному Ночемиру и ещё полудюжине аспирантов выпало ехать на дрезине.

Катили никак не меньше получаса, и всё это время дул встречный ветер — кидал в лицо пыль, доносил отзвуки далёких разрывов. Иногда впереди полыхало аж на полнеба, но о полноценном штурме речи покуда ещё точно не шло.

И — летучие корабли! Несколько десятков парусных судов парили в небесах, среди них выделялись три многопалубных фрегата. Вражеских воздушных сил заметить не удалось, зато уловил в стороне побережья какую-то неправильность, словно солнечные лучи проходили через незримую пелену и при этом слегка изменяли свой цвет.

Кто-то присвистнул и сказал:

— Водовороты защитным куполом не только школу, но и всю гавань накрыли!

— Могут себе позволить, — буркнул Ночемир. — Источник у них нашему ничем не уступает.

— Слышал, они могли довести преломление до индиго, но предпочли не терять в мощности.

Аспиранты заспорили, стоила ли повышенная пропускная способность отхода от истинного аспекта воды, а я потянул носом и обнаружил, что сухой пыльный воздух пахнет морской свежестью, но собственно свежести с собой не несёт.

Магия! Осаждённая школа щедро расходовала на поддержание чар преломленную в бирюзовый аспект небесную силу, вот её присутствие мне и удалось ощутить.

Вновь навалилась тревога, но непосредственно к нашим передовым частям дрезина не поехала и остановилась в глубоком тылу. Впрочем, на крохотном полустанке высадили только меня и Ночемира, остальные покатили дальше.

Ассистент профессора Чернояра с тоской поглядел по сторонам и облизнул губы, потом, как мне показалось, без особой надежды прошёл в одноэтажное здание у платформы и справился о пиве или вине. Ни того, ни другого в буфете не оказалось, аспиранту предложили кружку кваса. Я на солнцепёке тоже оставаться не стал, зашёл внутрь и, порывшись в карманах, выложил на прилавок грош.

— Налей, — сказал буфетчику, а Ночемира спросил: — И что дальше?

Похмельный аспирант вяло отмахнулся.

— Сейчас заберут. — Он кинул взгляд на громаду напольных часов в углу и добавил: — В полдень.

До двенадцати часов оставалось ещё десять минут, но тут порыв ветра забросил в распахнутую настежь дверь облачко пыли, а следом на платформе кто-то гаркнул:

— Карета подана!

— Это за нами, — заявил Ночемир и, оставив кружку недопитой, первым вышел на улицу.

Я последовал за ним и обнаружил, что в локте над платформой завис ковёр-самолёт, на котором восседает юнец-аколит — тот самый, который в день штурма конторы Черноводской торговой компании спустил меня, Огнича и Дарьяна с летучего корабля на землю.

Ночемир молча занял одно из мест, я плюхнулся рядом, ухватился за верёвочную петлю и не удержался от вопроса:

— И куда теперь?

— Вверх! — хохотнул аколит, и ковёр-самолёт сорвался с места, промчался над платформой, начал резко набирать высоту.

Я оглянулся и увидел быстро удаляющиеся крыши полустанка. Когда б не тренировки последних дней, точно бы струхнул, ну а так не поморщился даже, лишь мысленно поблагодарил за небесполезную науку Ночемира.

Впрочем, смотреть следовало не вниз, а вверх, ведь юнец душой нисколько не покривил, и направлялись мы к неспешно дрейфовавшим в небесах летучим кораблям!

Думал, нас ждут на одном из фрегатов, но ничего подобного — ковёр-самолёт опустился на палубу той самой «ласточки», на которой мы и отбыли из школы Огненного репья после её захвата терниями. Дальше нас с Ночемиром незамедлительно отвели в каюту капитана, где в том числе обнаружился и профессор Чернояр. Лысый старикан по-хозяйски расположился за столом, но при виде ассистента поднялся на ноги, радушно обнял его и похлопал по спине. Меня он удостоил крепкого рукопожатия — ещё и надавил своей волей на дух, легко просочившись через спешно выставленные щиты. Сознание после изматывающих тренировок под руководством Волота я от него закрыл, а вот контроль над телом мог бы и утратить. Но — обошлось.

Старикан удовлетворённо хмыкнул и вдруг спросил:

— До какого объёма удалось развить ядро?

— До девяти десятых таланта, — за меня ответил Ночемир.

— Неплохо, пусть и не так хорошо, как могло бы быть, — заявил профессор своему ассистенту и наконец-то отпустил мою руку. — Но всё равно отличная работа, Ночемир!

Я похвалы не удостоился и хоть ничуть по этому поводу не расстроился, всё же ворчливо заметил:

— Да куда лучше-то? До полного таланта всего-то десятой части не хватает!

— Не хватает, понимаешь? — мрачно усмехнулся Чернояр. — Перешагни ты семнадцатую ступень возвышения, это бы всё предельно упростило.

— Неужто размер ядра так принципиален?

— Скажем так: этот фактор весьма и весьма немаловажен, — подтвердил профессор. — Начать с того, что талант небесной силы не только необходим для прохождения преломления, но и сам по себе является рубежом, после которого количество переходит в качество. Одномоментно задействованный талант энергии попросту не успевает рассеяться в пространстве, что позволяет любому тайнознатцу на краткую долю мгновения сравняться в могуществе с архимагом!

Я нахмурился.

— Так мне придётся с кем-то сражаться?

Профессор Чернояр фыркнул.

— Очень надеюсь, что до этого всё же не дойдёт! — заявил он. — Просто непосредственно в астрале черпать небесную силу способны лишь тайнознатцы с истинно-белым аспектом.

— Почему это? — озадачился я.

— А там нет никакой небесной силы, — огорошил меня Ночемир. — Таковой она становится уже в нашем мире, а непосредственно астрал заполнен энергией мироздания. Работать с ней напрямую чрезвычайно рискованно даже для тайнознатцев с белым аспектом, а для всех остальных это и вовсе невозможно. По крайней мере, до становления архонтом.

— Ну здорово! — оскалился я. — Получается, я смогу рассчитывать лишь на тот запас небесной силы, который изначально соберу в ядро?

— Именно так, — подтвердил профессор Чернояр и успокаивающе улыбнулся. — Не волнуйся! Девяти десятых таланта тебе хватит с лихвой, ведь в любом случае мы делаем ставку на скрытность. Если раскроешься, не спасёт и вся энергия мира.

Я заставил себя успокоиться и шумно выдохнул.

— Хорошо! Хорошо! Но почему нельзя было предупредить об этом сразу? Я бы тогда сосредоточился на развитии ядра!

— Именно поэтому тебе ничего и не сказали, — рассмеялся Ночемир. — Иначе бы точно заработал спазм и застрял в развитии на месяцы, если не на годы!

Мне пришлось признать некоторую обоснованность этого утверждения, и скандала я закатывать не стал, лишь уточнил:

— Сколько времени у меня есть на подготовку?

Профессор Чернояр ненадолго задумался, затем сказал:

— Самое большее до вечера.

Ответ этот нисколько не порадовал — неспроста же говорят, будто перед смертью не надышишься! — но и особо не огорчил. Кинув саквояж к столу, я опустился на пол и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— С вашего позволения, поработаю с абрисом.

Не испросил разрешения, скорее уж поставил присутствующих в известность. Выпроваживать на палубу меня не стали, так и просидел посреди каюты до самого вечера. Просидел, пролежал, простоял. Промедитировал. В итоге устал как собака, но зато уравновесил дух и стабилизировал узлы в ступнях.

Я даже корабельную баланду похлебать успел, после чего решил к медитации не возвращаться и растормошил дремавшего в капитанском кресле Ночемира.

— Какие символы рисовать придётся? Показывай, а то я ж не запомню!

Тот с трудом разлепил глаза и отмахнулся.

— Да ничего не придётся рисовать! Якори выдадут!

— Якори? — озадачился я.

— Увидишь! — проворчал Ночемир и помассировал припухшие веки. — Скоро всё объяснят.

Я не удержался и фыркнул.

— Это хорошо, что объяснят! Потому как сейчас я вообще ничего не понимаю! Мне что же — через астрал в Бирюзовую гавань пробираться придётся?

— Никуда тебе пробираться не придётся! Если кто-то через астрал в Бирюзовую гавань пройти попытается, его охранная формация в пыль перемелет. Ну это же азы, Серый! — Ночемир аж глаза от избытка эмоций закатил. — Послушай, всё очень просто: выпадешь в астрал, разместишь якорь и отчалишь обратно! Сказал бы даже, что всех дел на пять минут, но там наверняка ещё какое-то время прождать придётся. Ну или и вовсе всё сорвётся. Как карта ляжет.

— Объяснил так объяснил! — окончательно разозлился я, но от дальнейших расспросов ассистента профессора Чернояра спасло появление первого помощника капитана.

— Получен сигнал общего сбора! — объявил тот с порога.

Ночемир мигом вскочил на ноги и поспешил на выход.

— Идём! — позвал он меня за собой.

— Минуту! — отозвался я и быстренько избавился от пошитой в колониальном стиле одежды, убрал её в саквояж, сверху устроил ампутационный нож, и каюту покинул в трико и майке, босым и с непокрытой головой.

Профессор Чернояр при виде меня аж крякнул.

— Разумно, только излишне преждевременно, — пробурчал он недовольно, но махнул рукой. — Ночемир, нас ждут на флагмане!

Доставивший нас сюда с полустанка летающий половичок всё так же лежал на палубе, но лысый старикан и не подумал им воспользоваться — вместо этого он обернулся всполохом пламени и в один миг унёсся прочь. Мы с Ночемиром примеру профессора не последовали и вновь уселись на ковёр-самолёт. Тот немедленно взмыл в воздух и устремился к красавцу-фрегату под флагом Южноморского союза негоциантов. Помимо нас к флагману направилось ещё несколько ковров-самолётов, а кто-то из тайнознатцев, подобно профессору Чернояру, предпочёл долететь до парящего в паре вёрст над землёй корабля самостоятельно.

Я теперь тоже был на такое способен, но глянул вниз и мурашки по коже побежали. Одна ошибка, и костей не соберёшь! Никакой магический доспех не поможет!

Со стороны гавани долетели отголоски орудийной стрельбы, чуть погодя под нами взметнулись вверх фонтаны земли и огня. С моря осаждённую школу поддерживали крупным калибром броненосцы — не иначе именно поэтому наш летучий флот и дрейфовал в небесах, не рискуя снижаться.

На верхней палубе флагмана царила суета, и связана она оказалась отнюдь не только с прибытием гостей: помимо этого тайнознатцы из команды корабля сразу в нескольких местах то ли рисовали, то ли даже выжигали на досках пентакли.

Пентакли. Сразу в нескольких местах.

О как!

Но раз уж я далеко не один такой уникальный, то в чём тогда моя ценность для школы Пылающего чертополоха? Неужто они тоже приняли на себя некие обязательства и с моей помощью рассчитывают добиться списания части долгов?

Получается — продешевил?

Встречный ветер выдувал из глаз слёзы, но я кое-как проморгался и насчитал две дюжины пентаклей. Судя по всему, затевалось нечто действительно грандиозное, и я умудрился вляпаться в это самое «грандиозное» обеими ногами.

Черти драные! Да какими ещё ногами? С головой я во всё это ухнул! С головой!

Мы приземлились чуть в стороне от остальных, но это не помешало сразу же углядеть и отца Шалого, и отца Бедного. Оба были в мирском платье, обоих сопровождали молодые люди, стриженные под горшок. Первого — четверо, второго — двое. При этом священники стояли наособицу друг от друга, словно были тут сами по себе, а не представляли одну церковь.

Подойти и поздороваться помешал Ночемир, который потянул меня к профессору Чернояру, но и так я успел отметить, что молодые люди из свиты моих знакомцев обладают склонностью к бледно-голубому и странно-бесцветному аспекту вроде того, который был у Волота.

У Волота?!

Сопровождающих у отца Бедного оказалось не двое, а трое! И третьим именно Волот и оказался!

Аспирант перехватил мой озадаченный взгляд и развёл руками. Я лишь покачал головой и поспешил за Ночемиром. Попутно не забывал поглядывать по сторонам и без особого удивления приметил ещё с десяток тайнознатцев, обладавших склонностью к блёкло-голубому аспекту, в котором просматривался явственный намёк на белизну. Не могу сказать, будто так отчётливо различал оттенки радужек, скорее уж свою роль сыграло изрядно развившееся за последнее время восприятие.

Все привлёкшие моё внимание аколиты и аспиранты некогда имели склонность к белому аспекту, и все они до сих пор так окончательно от неё и не избавились. А вот чисто белых тайнознатцев на палубе не было вовсе. Надо понимать, для провала всей операции могло хватить и одного-единственного бесноватого.

— Наполняй ядро, — распорядился профессор Чернояр, стоило только нам к нему подойти. — Сейчас начнётся.

И точно — только потянул в себя небесную силу, как на верхнюю палубу в сопровождении капитана поднялись бородатый пузан и два средних лет асессора. Оба они, судя по характерной ауре, имели отношение к школе Багряных брызг — я аж запах свернувшейся крови при одном только взгляде на них уловил.

Дальше из трюма под немалой охраной выволокли сундук, обитый полосами зачарованной стали, и пузан пробасил:

— Подходите, судари!

Мы подошли, и сразу сами собой образовались несколько небольших групп. Что интересно, Бедный и Шалый так и продолжили сторониться друг друга. Если прежде я полагал, будто они просто по какой-то причине не желают афишировать знакомство, то сейчас всерьёз заподозрил, что между священниками пробежала чёрная кошка.

— Согласно полученному донесению, воздушный флот школы Девяти штормов только что выдвинулся в Бирюзовую гавань! — объявил, надо понимать, представитель южноморских торгашей, и этим своим заявлением решительно никого, за исключением меня, не удивил. — По расчётам звездочётов, путь через астрал займёт у них от получаса до сорока минут, посему времени на подготовку к погружению в астрал у вас предостаточно!

И вот уже это заявление понимания среди присутствующих не нашло.

— Что б ты понимал… — зло пробурчал стоявший неподалёку от меня аспирант с белёсо-голубыми глазами и вполголоса добавил: — Тупой боров!

Едва ли представитель торгашей этот возглас расслышал, но испытывать терпение тайнознатцев он в любом случае не стал и передал слово одному из своих спутников-асессоров. Тот сразу перешёл к делу:

— После перехода в астрал не опускайтесь туда, где начинает ощущаться кажущаяся материальность окружающей действительности, но и не пытайтесь удержаться в приграничных слоях. В этом случае летучие корабли пройдут ниже и не притянут вас к себе. Не стоит ожидать появления всей флотилии разом — астрал многомерен, вновь соберутся суда уже непосредственно у точки перехода, но при наличии выбора вашей целью должен стать наибольший корабль из всех, которые только будет возможность нагнать.

Асессор откинул крышку выставленного на палубу сундука и достал из него ремень с поясной сумкой-пеналом — полностью стальной или даже изготовленной из отполированного до блеска серебра.

— Внутри находятся шесть зачарованных гвоздей и устройство для их верного позиционирования относительно друг друга, а сам по себе короб является маяком, с помощью которого вас выдернут обратно в реальность. — Он поднял руку и предупредил: — Ни в коем случае не срывайте печать до погружения в астрал! Это приведёт к преждевременному срабатыванию артефактов, в том числе и маяка!

Кто-то из монахов тут же потребовал объяснений:

— Можно будет активировать маяк принудительно или всех выдернут из астрала одновременно?

— Хороший вопрос! — улыбнулся асессор. — И я как раз собирался его затронуть. После выполнения задания просто вырвите из пенала подложку с гнёздами. Это послужит командой на открытие обратного перехода. Теоретически вы сможете сделать это решительно в любой момент, но прошу трезво оценивать риски, не поддаваться панике и воздержаться от немотивированного бегства!

Это высказывание тайнознатца несло в себе несомненную угрозу, и непонятливых не нашлось: никто не стал интересоваться санкциями за преждевременное отступление из астрала.

Последовала мимолётная заминка, и Волот попросил:

— Расскажите подробней про позиционирование и назначение артефактов!

Второй из тайнознатцев с багряно-кровавыми глазами усмехнулся.

— Назначение у гвоздей самое обычное: их следует забить! В борт или палубу — не имеет значения. Главное — по самую шляпку!

— Нам их кулаком забивать или молотки дадите? — немедленно поинтересовался один из сопровождавших отца Шалого монахов.

Священник втихаря погрозил юнцу, но вопрос безответным не остался.

— Тут всё просто, — спокойно заявил асессор, достал из кармана четырёхгранный гвоздь с серебряной окаёмкой у острия и продемонстрировал его нам, после чего опустился на корточки и надавил ладонью на широкую шляпку, легко и непринуждённо загнав артефакт в палубную доску. — Как видите, ничего сложного! Вы сумеете проделать это даже при отсутствии полноценной точки опоры!

Последнее утверждение заставило меня озадаченно нахмуриться, но приставать сейчас с расспросами к асессору было точно идеей не из лучших, и я промолчал. Правильно сделал, поскольку дальше речь зашла о позиционировании гвоздей относительно друг друга. Для этого следовало использовать снабжённый мерной проволокой гвоздь, на шляпку которого нанесли что-то вроде розы ветров только с шестью отростками-лучами.

Воткнуть в палубу, натянуть проволоку, засадить гвозди по кругу на равном удалении друг от друга, убраться восвояси. Всех дел на пару минут.

Увы, я резонно полагал, что задание относится к разряду тех, о которых говорят: «проще сказать, чем сделать». Посетить астрал и вернуться обратно уже само по себе рискованней некуда, а в нашем случае, так и подавно. Явно ведь тайнознатцы великой школы Девяти штормов не лаптем щи хлебают и озаботились принять должные меры предосторожности!

Под ложечкой засосало, по спине побежали мурашки, но я виду не подал, принял свою сумочку-пенал и опоясался сплетённым из множества мелких стальных колечек ремнём. Будто отсекая последнюю возможность сдать назад, клацнула пряжка, и нельзя сказать, что на меня немедленно снизошло спокойствие, но обуздать эмоции получилось как-то очень уж легко.

Я прошествовал к предназначенному для заброски в астрал пентаклю, вокруг которого суетилась полудюжина тайнознатцев — они спешно дорисовывали какие-то символы, спорили о том, правильно ли учтён азимут от Тенезвёзда на Бирюзовую гавань, да и в целом выглядели слишком взвинченными для тех, кто действительно уверен в успехе задуманного.

— Не переживай, Серый, — улыбнулся профессор. — Это наша лучшая бригада. С переходом и возвращением проблем не будет, вся сложность в том, чтобы отправить тебя непосредственно к области искажений источника Бирюзовой гавани.

Я озадаченно хмыкнул.

— А если они напортачат с этим?

— Тогда тебя не притянет ни к одному из кораблей, — развёл руками профессор Чернояр и повысил голос: — И кому-то придётся за это ответить!

Вопрос наказания опростоволосившихся работников меня нисколько не волновал, беспокоило совсем другое.

— А в этом случае точно получится вытащить меня обратно?

— Несомненно! — подтвердил Ночемир.

Впрочем, иного ответа ожидать от него и не приходилось. Я прекрасно это понимал, равно как и он сам отдавал себе в этом отчёт.

— Что с ядром? — уточнил профессор Чернояр.

— Наполнил под завязку, — отозвался я, ничуть не покривив при этом душой, поскольку в районе солнечного сплетения уже начинало разгораться неприятное жжение.

— Не переусердствуй! — предупредил лысый старикан и потребовал: — И создай магическую броню, пока ещё есть возможность восполнить запас небесной силы.

Но тут же прозвучала команда:

— Полная готовность!

Мне указали на пентакль, и Ночемир потребовал:

— Заходи! — Он нервно облизнул губы и напомнил: — Дух закрой!

Я немного растерялся даже, решая, какой из арканов задействовать в первую очередь. Счёл в итоге, что сейчас будет важнее избежать внимания приблудных духов и запер внутри себя производимые ядром искажения, после чего сосредоточился на этом мысленном усилии и отправил его кружиться по своему призрачному ошейнику. Затем с гордо поднятой головой шагнул в центр пентакля и…

Ничего не произошло! Налились чернотой нарисованные на палубе линии, а окружающую действительность отсекла от меня полупрозрачная оранжевая пелена, но и только. В астрал я не провалился. И никто не провалился. Ещё не время!

Немало порадовавшись этой нежданной отсрочке, я восстановил в памяти схему магического доспеха, которую впервые использовал в саду клуба Огнедрева, и начал неспешно вливать в неё небесную силу, контролируя происходящие со мной изменения и восполняя потраченную энергию за счёт притока извне.

Медленно, медленно, медленно…

От ядра по исходящим меридианам заструилось тепло, дальше оно начало охватывать всё тело и накапливаться внутри, не спеша вырываться вовне. Держу, держу, держу… И — упустил! Жгуты мышц разом оплели торс, ноги и руки, а меж лопаток набух горб. Миг спустя он лопнул и наружу выпростались крылья, меня всего так и перетряхнуло от боли, но лишь скрипнул зубами — не вскрикнул, не застонал. Пальцы удлинились, ногти превратились в чёрные когти, кожа покрылась то ли фиолетово-чёрной чешуёй, то ли того же оттенка чешуйчатыми перьями. Прежней осталась лишь голова.

А-ах!

До меня донёсся удивлённый возглас, а дальше призрачный ошейник сдавил шею удавкой, и разом стало нечем дышать. Захрипев, я повалился на колени, но, прежде чем успел развеять аркан магической брони, искусственную плоть проткнули стальные шипы. Они проглянули наружу гранёными остриями, и давление на гортань разом ослабло, я хватанул разинутым ртом воздуха, а следом палуба под ногами перестала существовать, и меня зашвырнуло в бескрайние пучины астрала!

Глава 10

16-22

Именно что зашвырнуло! Я не провалился сквозь разверзшуюся под ногами палубу и даже не оказался утянут через дыру в реальности незримым водоворотом — вовсе нет! Мной будто из пушки выстрелили: лети!

И я полетел! Только полетел не так, как это полагается существу с крыльями, а понёсся безвольной кометой, у которой нет цели — одно только направление.

Черти драные, теперь не остановиться!

Но — нет, очень скоро замедлять меня начала сама пустота астрала. Точнее — делать это стали искажения источника школы Бирюзового водоворота. Порождаемая ими неоднородность цепляла, притормаживала и понемногу куда-то смещала, при этом давление прорывавшихся в астрал магических возмущений стремительно нарастало, и как-то неожиданно для самого себя я вдруг обнаружил, что перестал мчаться вперёд и завис на одном месте, а распахнул крылья… и провалился прямиком в бездну! Рухнул, не в силах удержаться в пустоте!

Запаниковал было, но сразу вспомнились наставления Волота, и я начал ловить тот момент, когда смогу хоть на что-то повлиять. Дожидаться этого пришлось целую драную вечность, ну а потом распахнутые крылья уловили сопротивление воздуха, и я завалился набок, остановил падение и начал теперь уже неспешно снижаться по всё расширяющейся спирали.

Вот только остановил моё падение отнюдь не уплотнившийся воздух, ибо воздуха в астрале не было вовсе. Осознал я это, отметив, что небесную силу из ядра теперь тянет не только магическая броня, но и само моё тело. Именно благодаря крохам впитываемой им энергии я сейчас дышал и даже просто существовал, а не медленно растворялся в бескрайнем ничто и никогда. И лишь из-за беспрестанного расхода энергии моё не прикрытое фиолетово-чёрной чешуёй лицо до сих пор не сгнило и не сползло с костей, обнажив череп, глаза не вытекли, а мозг не протух. И пусть ядро пустело чрезвычайно медленно, сразу возник резонный вопрос, как долго я вообще смогу находиться в астрале, и успеют ли меня выдернуть обратно прежде, чем подойдут к концу запасы небесной силы. Вновь навалилась паника, пришлось ко всему прочему погружаться в поверхностный транс и укреплять мысленные барьеры.

Когда подо мной раскинулось блёкло-бирюзовое облако оазиса, опускаться на него я благоразумно не стал, лишь ещё немного снизился и сместился в сторону с таким расчётом, чтобы иметь возможность в любой момент нырнуть вниз и затеряться в клубах вызывающе непрозрачной энергии. Удерживая себя на месте редкими взмахами крыльев, я ощупал проткнувшие магическую плоть стальные шипы ошейника и от избытка чувств беззвучно ругнулся, пусть даже никакого дискомфорта сросшийся с телом металл мне сейчас и не доставлял.

Более того — чувствовал я себя полным сил и готов был рвать на куски хоть приблудных духов, хоть бесов. Да и с демоническим отродьем схлестнуться бы не побоялся! С каким-нибудь костяным жнецом — так уж точно!

Впрочем, уловив некоторое время спустя начавшие расходиться по астралу искажения и отследив их источник, я бросаться навстречу песчинке летучего корабля, разумеется, не стал. И бравада моя была насквозь напускной, и утомился крыльями махать, от падения себя удерживая. Пусть и проваливался вниз необычайно медленно, но всё же намёк на материальность раскинувшегося чуть в стороне оазиса манил чем дальше, тем сильней. Хотелось опуститься на отливавшее бирюзой облако и хоть немного отдохнуть: быть может, так бы в итоге и пришлось поступить — только всё уже, дождался!

Полагаться на уверения своих нанимателей о том, что всех до единого членов экипажа на время прохода по астралу запрут в трюме, я посчитал неразумным и скользнул чуть ниже, оставив между собой и кораблём оазис. В крови забурлил азарт, заставил позабыть об усталости, сомнениях и тревогах, но осторожности я не утратил и по мере приближения судна смещался таким образом, чтобы всё это время оставаться вне поля зрения возможного наблюдателя.

Ещё, ещё и ещё…

И эта предосторожность отнюдь не оказалась напрасной, поскольку вокруг неспешно плывшего через пустоту корабля, на парусах которого складывались в затейливую звезду девять завитков разных оттенков синего и голубого, вилось просто несметное количество приблудных духов. Подобно стае мальков они в едином ритме носились вокруг судна, то приближаясь к нему и стелясь вдоль бортов, то вновь удаляясь, и движения их точно не носили случайный хаотичный характер — скорее уж безмозглые твари таким образом реагировали на биение защитных чар.

И самое главное: к мачте на носу приковали цепями из зачарованной стали тайнознатца! Изредка глаза его вспыхивали пронзительно-голубым сиянием, и тогда все оказывавшиеся неподалёку от судна призраки вспыхивали и не сгорали даже бездымным серебристым огнём, а попросту переставали существовать.

«Это будет непросто», — решил я и зябко поёжился.

Стая приблудных духов защищала корабль от лазутчиков и сама по себе, а наличие караульного так и вовсе до предела усложняло стоявшую передо мной задачу. По уму, следовало зайти снизу, дабы разместить артефакты в районе киля, вот только призрачная мелюзга там так и роилась, незамеченным через духов мне было никак не прорваться. Пусть не учуют, а случайно наткнутся — хрен редьки не слаще. Сожрут!

По мере приближения летучий корабль школы Девяти штормов вырастал в размерах, и я припомнил заявление асессора о том, что суда неминуемо притянут нас к себе, но пока всё происходило с точностью до наоборот. Я оставался на месте, а вот курс корабля исказился, теперь он не проплывал мимо, а шёл едва ли не строго на меня!

Заметили?!

Я приготовился нырнуть вниз, и в этот момент бирюзовое облако оазиса вскипело и выстрелило сотнями тонких полупрозрачных щупалец! Одни принялись хватать и утаскивать в туман приблудных духов, другие вцепились в такелаж и заскребли по борту, зашарили по палубе, оплели и оторвали от мачты прикованного к той тайнознатца.

Дотянулись бы и до меня, но уловив всплеск магических возмущений, я тотчас сложил за спиной крылья и потому сорвался в крутое пике за миг до того, как всколыхнулся бирюзовый туман. Вот и уклонился от призрачного щупальца — разминулся с ним на жалкий аршин, будто бы даже дуновение смерти уловил!

Щупальце изогнулось и метнулось следом, но в этот момент сдёрнутый с палубы тайнознатец канул в облаке, и блёклая бирюза подсветилась сиянием цвета индиго. Пронзительно-синие отсветы разбежались по всем без исключения призрачным отросткам, и те разом выгорели изнутри, а сам оазис начал скукоживаться и ужиматься, стремительно сокращаясь в размерах. Замедлившийся было летучий корабль вдруг окутался сиянием защитной формации и вновь набрал ход, я без промедления заложил крутой вираж и бешено заработал крыльями, торопясь нагнать свою цель прежде, чем вокруг той снова заснуёт рой приблудных духов, испуганно прыснувших поначалу в разные стороны, но уже начавших возвращаться обратно.

Быстрее! Ещё и ещё!

И — успел!

Крылатая броня позволила разогнаться до ошеломительных скоростей, и я опередил большую часть уцелевших духов, после чего принялся лавировать между теми, кто оказался достаточно проворен, чтобы достичь корабля раньше меня.

Ускорение, вираж, нырок!

Невесть откуда взявшуюся на пути бестелесную тварь я перехватил рукой, и чёрные когти легко рассекли призрака, заставив его развеяться. Увы, без последствий короткая сшибка не осталась, и приблудные духи разом метнулись к месту гибели собрата. Волевым усилием я отшвырнул тех, кто оказался на пути, и мощным взмахом крыльев кинул себя к кораблю.

Вперёд! Быстрее!

Под прикрытие защитной формации!

Серость астрала начинала растворять отростки охранных чар уже в двух саженях от борта, и я ни в одно из незримых щупалец не влетел: заблаговременно ощутил их своим изрядно усилившимся за последнее время восприятием и заметался из стороны в сторону, благо выделывать всяческие кульбиты в нематериальности было несравненно проще, нежели в реальном мире. И не сплоховал, оторвался от приблудных духов, добрался до палубы!

Опустившись на корме, я настороженно огляделся, но прорыв внутрь защитной формации запертую в трюме команду, судя по всему, не переполошил, а что под ногами начали дымиться покрытые какой-то гадостью палубные доски — так подобная защита могла развеять разве что бестелесных призраков. Пятки слегка припекало, но нельзя сказать, будто на поддержание магической брони стало уходить так уж принципиально больше энергии.

И вместе с тем я не имел ни малейшего понятия, как скоро летучий корабль соединится с остальной флотилией, поэтому медлить не стал и одним уверенным движением сорвал с поясной сумочки серебряную печать, щёлкнул хитрым замочком и откинул покрытую сложной вязью магических формул крышку. Сверху обнаружился гвоздь с затейливой шляпкой в форме шестилучевой звезды — он оказалась откован из обычной зачарованной стали, а вот к полудюжине рассованных по глубоким гнёздам артефактов определение «обычный» никоим образом не подходило.

Сталь, серебро, золото, кровь, магия.

Черти драные, вот это номер!

Я поспешно захлопнул крышку, но эманации кровавого волшебства не просто разошлись во все стороны предельно ощутимыми возмущениями, они ещё и подкрасили бесцветную серость астрала прекрасно различимым багрянцем. Приблудные духи словно взбесились и начали рваться к кораблю — десятки их сгорали, натыкаясь на силовые щупальца раскочегаренной на полную мощность защитной формации, а ещё больше развеивалось, попадая в растёкшуюся над палубой пелену незримого сияния, но сразу несколько сумели преодолеть все барьеры и ринулись ко мне.

Дерьмо!

Прикрывшись крыльями, я со всего маху вколотил в доски гвоздь с затейливой шляпкой, расправил зачарованную проволоку и вновь откинул крышку закреплённого на кольчужном поясе пенала, выудил из крайнего гнезда гранёный и заострённый костыль длиной в полпяди. Его наконечник был изготовлен из зачарованной стали, дальше шла кайма полированного серебра, после которой начиналось изукрашенное сложной гравировкой золото, а углубление в широкой шляпке заполняла замороженная магией кровь.

Стоило только надавить, и артефакт вошёл в палубную доску столь легко, словно та была трухлявой гнилушкой. Воспрянув духом, я сместил проволоку к следующему лучу, и едва не промахнулся мимо нужного места из-за ударившего в спину приблудного духа. Рыкнув, я распорол наглую гадину заострённым костяным крюком на конце крыла и сразу же волевым усилием отбил в сторону следующий сгусток потусторонней злобы — этот шмякнулся на палубу и вмиг истаял, попросту перестав существовать.

Вколотив артефакт точно в предназначавшееся для него место, я сдвинулся и обнаружил, что проволока начинает наматываться на центральный штырь, превращая кольцо в спираль, но поправлять её не стал, сочтя такую конструкцию отнюдь не случайной.

Третий!

Наложенные на палубу чары жгли теперь не только ступни, но и колени, а ещё ко мне метнулись сразу два приблудных духа, и если одного получилось отшвырнуть, то второго я перехватил когтями. Увы, тварь оказалась куда сильнее и плотнее предыдущих, с ней пришлось повозиться. И это при том, что время утекало буквально как вода сквозь пальцы!

Точнее — как кровь.

Вставки из замороженной крови начали таять, производимые артефактами возмущения резко усилились, и приблудные духи попросту обезумели. Я заставил выпростаться из ключицы кровавый гарпун, с размаху вспорол его зазубренным клинком очередного атаковавшего меня призрака и спешно всадил в доски четвёртый костыль.

Быстрее!

Астрал начал растворять фиолетовую жилу моего боевого аркана, и я поспешил его развеять, а только выудил из гнезда пятый артефакт, и магическую защиту корабля раздвинуло незримое присутствие чего-то крайне могущественного, очень-очень голодного и потому беспредельно злого. Чужие эмоции ударили по сознанию пудовой кувалдой, едва не отправив в беспамятство — да и отправили бы, не привяжи я мысленные барьеры к своему призрачному ошейнику, а так лишь дёрнулась голова, да потекла из носа кровь. Следом она начала сочиться и там, где магическую плоть проткнули стальные шипы, и в глазах помутилось, но я переборол боль и не сомлел, не стал лёгкой добычей, не позволил неведомой твари пожрать душу и завладеть телом.

Что моё, то моё! Не отдам!

Миг спустя потусторонняя пакость отстала от корабля, и давление на разум резко ослабло, я мотнул головой и вколотил в палубу пятый артефакт.

Да! Вот так! Остался последний!

С облегчением переведя дух, я сместил в финальное положение закреплённую на центральном гвозде проволоку, выудил из гнезда шестой костыль и вдруг оказался обвит щупальцем в руку толщиной! И не призрачным, а вполне себе материальным!

Крюк на его конце вонзился в броню и засел в слое магических мышц, не сумев ни распороть чешую, ни достать до тела. Не удалось захлестнувшему талию отростку и раздавить меня, зато последующий рывок безо всякого труда сдвинул с места и едва не выдернул с палубы. Да и выдернул, на самом деле! Выронив гвоздь, я лишь в последний миг сумел вцепиться за фальшборт. Чёрные когти глубоко засели в добротной доске, и та заметно выгнулась, но выдержала. Не подвела и броня — не позволила конечности неведомой твари раскромсать тело надвое.

Впрочем — а неведомой ли?

Я глянул вниз и обнаружил, что вцепился в меня старый знакомец с ожогами на осклизлой шкуре и одним наполовину оторванным щупальцем. Вымахала эта тварюга до размеров огроменного быка, а вдобавок обрела материальность, покрылась мерзкими на вид наростами и обзавелась широченной пастью, полной острейших зубов.

И вот именно к пасти перерождённый дух меня и подтягивал!

Отреагировал я привычным для себя образом: разжал левую руку, наставил её на тварь и окатил ту струёй проклятого пламени, но отравленный фиолет вмиг растворился в серости астрала, а жгучая чернота хоть и продержалась чуть дольше, до цели всё же не дотянулась.

Перерождённый дух поднатужился, и фальшборт начал поддаваться, моя броня — тоже. Коготь на конце зловещей конечности стал понемногу распарывать чешую, всё глубже погружаясь в магические мышцы, попутно сминая и разрывая стальные звенья кольчужного ремня. Свободной рукой я ухватился за щупальце и стиснул его, легко проткнув когтями белёсую шкуру. По той заструился ихор, но своей хватки тварь не ослабила и даже подалась ко мне, явно намереваясь отхватить кусок пожирнее, а то и заглотить всего целиком.

Гори!

Я обратился к своему самому первому аргументу, и ладонь расползлась ртом, бессчётные иглы-зубы вонзились в плоть перерождённого духа, а впрыснутый в его конечность проклятый пламень начал пережигать её и отравлять.

Но — медленно, слишком медленно!

Щупальце судорожно задёргалось, и меня замотало, по выгнувшейся доске фальшборта побежали трещины. Медлить было нельзя, и я раскрутил по оправе сгусток небесной силы — ещё и стиснул его своей волей так, словно вновь намеревался шибануть по плите зачарованной стали, а после перекинул к левой ключице и выстрелил из неё кровавым гарпуном!

Зазубренный клинок угодил в духа чуть выше распахнутой пасти и, хоть астрал тотчас вгрызся в фиолетовую жилу и начал растворять её в своей серости, на сей раз я к такому повороту оказался готов и влил в аркан дополнительную порцию энергии, но не просто удержал гарпун от разрушения, а ещё и напитал его проклятым пламенем малой печати воздаяния.

Гори! Сдохни!

Перерождённый дух дернулся и отпрянул, фиолетовая жила натянулась струной, но не лопнула, и тогда вновь раззявившая свою страшенную пасть тварь ринулась в атаку!

Загородившись крылом, я отпустил уже порядком измочаленное порчей щупальце и отмахнулся огненной плетью, вложив в ту помимо ударного приказа ещё и никак не меньше трети таланта небесной силы.

Получай!

Цеп фиолетово-чёрного пламени перехватил духа в рывке и со всего маху врезался в его пасть, раскрошил зубы и рванул уже внутри — что-то спалил, а что-то и разметал ошмётками горящей плоти и брызгами пылающего ихора. Серость подкрасило фиолетом, чернотой и багрянцем!

Полумёртвое чудище врезалось в моё левое крыло и не смогло смять укреплённую приказом отторжения преграду, а дальше его отростки-конечности напряглись, и последним, уже чисто конвульсивным движением перерождённый дух оттолкнулся от борта и сиганул прочь. Правую руку пронзила острая боль, доска фальшборта не выдержала и переломилась — агонизирующая тварь точно утянула бы меня в неведомые глубины астрала, не лопни его изъеденное порчей щупальце.

Жила гарпуна порвалась и того раньше, поэтому я извернулся и вцепился в обломок ограждения кровавой рукой, но сразу опомнился и расправил крылья, резко взмахнул ими и бросил себя на палубу. Распуганные до того присутствием несравненно более опасного хищника приблудные духи устремились к оставленной тем бреши в защитной формации — я и глазом моргнуть не успел, как призраки накинулись со всех сторон. Отмахиваясь руками и крыльями, я завертел головой в поисках последнего из гвоздей-артефактов, пропустил мощнейший удар меж лопаток и растянулся на палубе. Всего так и прожарила нанесённая на доски защита, ладно хоть ещё сознания при падении я не потерял и успел извернуться, чтобы обеими руками перехватить погань, вознамерившуюся вгрызться мне в лицо.

Этот перерождённый дух был куда меньше моего старого знакомца, но рвать его когтями я поостерёгся и просто отшвырнул с таким расчётом, чтобы зубастый сгусток злобы угодил в объятия отростков защитной формации, которые засияли пуще прежнего и начали затягивать прореху. Так и полыхнула гадина!

Ударом крыла я сбил на палубу какого-то слабосильного призрака и наконец-то заметил откатившийся к мачте зачарованный костыль. Со всех сторон уже неслись успевшие прорваться на палубу приблудные духи, а вокруг корабля засновали силуэты стремительных крылатых отродий, и ко всему прочему вновь навалилось давление чужой воли, так что я потратил свои не столь уж и великие запасы небесной силы на сотворение кровавой руки, потянулся ею к артефакту. И — сграбастал!

Какой-то дух присосался к фиолетовой жиле и начал стремительно обретать материальность, но, прежде чем он успел порушить мои планы, я подтянул к себе зачарованный костыль и развеял магическую конечность, заодно наподдав прилипале крылом.

Пшёл вон, паразит!

Натянул проволоку, соединил её с последним лучом звезды и вколотил в палубу костыль, золотое навершие которого изрядно раскалилось, а кровь мало того, что растаяла, так уже и начала кипеть.

Всё, дело сделано! Успел! Справился!

Выкусите, твари!

Я опустил руку к поясу, но кольчужного ремня с пеналом-маяком на нём не обнаружил. Мой билет в нормальный мир бесследно исчез!