Абонент не доступен для звонка

Часть I

Утро началось не с добрых вестей - нас всё -таки выселяли из общежития. Старая проводка и обрушившаяся из - за пожара штукатурка внесли свои коррективы в столь замечательно распланированный мною год и теперь в срочном порядке требовалось решить две проблемы, по сути нерешаемые : где жить и что делать дальше.

Конечно, руководство института, куда я приехала учиться месяц назад из далёкой сибирской глубинки, не оставило студентов в беде, и часть из них в уплотнительно - принудительном порядке подселило в другие корпуса общежития, а тем "счастливчикам", кому мест не досталось, в ряды которых попала и я, предложило до окончания ремонта отправиться домой и продолжить обучение в формате онлайн - обучения. Такое положение дел меня категорически не устраивало. Я не только с огромным трудом поступила учиться в Петербург, но и с ещё большим трудом уехала из дома. Родители упорно не желали меня отпускать так далеко, умоляя рассмотреть варианты ближе к дому, в Новосибирске или Иркутске. Но хотя родителей, впрочем как и младших братьев, я очень любила, однако уговорить им меня не удалось. Конечно я поступила совсем не туда куда стремилась, потому как биологию к своему большому огорчению завалила, но факультет химической технологии в том городе, в котором давно мечтала жить, на данном этапе меня вполне устраивал. Родные в конечном итоге смирились с моим выбором, но не приняли его, и именно поэтому путь домой мне пока был заказан - мама с папой могли воспользоваться ситуацией. Так как никуда ехать я не собиралась, мне требовалось найти хоть какое - то пристанище. Пока все мои усилия в этом направлении были тщетны, а выезжать из служебного жилья, которое нам предоставили во временное пользование, нужно было уже завтра. Я совсем отчаялась. Другие студенты давно собрали чемоданы, одна я тянула со сборами.

Мои невеселые раздумья прервал стук в дверь и не успела я крикнуть "войдите", как в проёме показалась светловолосая голова второкурсницы Леры, комната которой тоже пострадала. По всей видимости она хотела попрощаться с девочками. Настроение у Леры было довольно - таки мрачным, что в виду нынешних обстоятельств, было не удивительно.

- Собираешься?

Я хмуро кивнула.

- Типа того. Но куда?

- Разве ты не едешь домой?

- Нет, мне крайне нежелательно там появляться.

- И мне тоже! Я как раз ищу себе соседку. Знакомая, которая знает хозяина квартиры, предложила комнату в двушке. Одна я не потяну её оплачивать. А вдвоём в самый раз.

Предложение было сродни чуду. Я не смогла сдержать радостного возгласа.

- Мне подходит! Я согласна!

Лера заметно повеселела. Ей, как и мне предстояло завтра съезжать, и то что мы совершенно неожиданно для самих себя так быстро сумели скооперироваться воспринималось как подарок судьбы, не иначе. С Лерой я была знакома шапочно, но всё же искренне надеялась что ужиться нам с ней удастся. Мы обменялись контактами и договорились вечером съездить на просмотр квартиры. Я уже заранее была согласна на любой вариант, потому что упускать такой шанс, было бы верхом глупости.

Квартира находилась в самом центре, на тихой улочке между метро Технологический институт и Витебским вокзалом. До моего института пешком идти было минут двадцать, и таким образом я могла не только решить свою проблему с учёбой, но и сэкономить на проезде.

С хозяином квартиры, Геной, мы встретились на углу Верейский улицы и Загородного проспекта. Гена был высок, подтянут, достаточно молод и ужасно некрасив. Однако судя по тем знакам внимания, которые буквально сходу стала оказывать ему Лера, блондины с бесцветными голубыми глазами, ей нравились гораздо больше, чем мне. Хотя что - то мне подсказывало что главным мотивирующим фактором для неё было наличие у молодого человека квартиры в центре Петербурга, а не его выдающиеся внешние данные или личные качества, о которых она совершенно ничего не знала. Шанс очаровать Гену, как и у любой хорошенькой девушки, у Леры конечно же был, но я была уверена что у нашего будущего квартиросъемщика хватит ума сложить одно к другому, и судя по его прохладной реакции на Лерино кокетство, в этом я не ошиблась. На встречу с нами Гена пришёл в форме.

- Он военный хирург, - шепнула мне Лера на ухо, - проходит практику в Академии. Вырвался к нам с работы.

- Понятно.

Я новыми глазами взглянула на Гену. Военных я откровенно не любила. Мне казалось что все они поголовно обладают стереотипным мышлением, лишены гибкости суждений и бездумно следуют любым приказам начальства. Хотя с военными врачами мне пока сталкиваться не приходилось, но вряд ли они сильно выбивались из общей характеристики. В то же время нельзя было не признать очевидное : для того чтобы суметь поступить в Военно-Медицинскую Академию и закончить её, требовалось не только обладать глубоким умом и обширными знаниями, но и быть крайне целеустремлённым человеком. Вступительные баллы в ВМА зашкаливали, брали туда лучших из лучших, так что на фоне собственных неудач, мои придирки на самом деле были смешны и нелепы. Этому молодому человеку удалось то, чего не удалось мне.

- В комнате вам можно будет жить примерно пол года, плюс - минус, - размеренно рассказывал Гена, пока мы дружно шли к пункту назначения, - потом из командировки вернётся моя сестра. Она планирует сделать там ремонт и заселиться. - От этой новости Лера заметно сникла. - В квартире есть всё необходимое, но если вам что-то понадобится из посуды или ещё что по мелочи, можете докупить самостоятельно. Все поломки по сантехнике, электричеству за мой счёт, она там старая, может что-то сломаться, остальные траты - свет, квартплата - ваши. Ах, да! - Гена хлопнул себя по лбу. - В другой комнате временно живёт мой друг. У него сложная ситуация, и я вызвался ему помочь. Так что оплату за свет и воду будете делить с ним. Думаю что разберетесь.

Новость о неведомом соседе прозвучала неожиданно, но не настолько чтобы с ходу отказываться от перспективного жилья. Мы подошли к аккуратному, четырëхэтажному домику, выкрашенному в розовый цвет, по красивой, широкой лестнице поднялись на второй этаж и остановились у старинной деревянной двери. Каким - то чутьём угадывалось что здесь долгое время жил пожилой человек и Гена посмешил подтвердить мои догадки.

- Квартира бабушкина. Год назад она умерла, так что вот...

Он достал ключ, вставил его в замочную скважину, прокрутил два раза, и дверь со скрипом открылось. Мы вошли внутрь.

Квартира дышала стариной и покоем. Высокие потолки под четыре метра, лепнина на потолке, изразцовая печь в углу, к которой одним боком прислонился полированный комод советских.времен, а к другой старинное кресло. Бывшей хозяйке довольно удачно удавалось совмещать старину и современность, при этом не нарушая внутренней гармонии места. Мы с Лерой повесили свои ветровки на крючки, на одном из которых уже висела мужская куртка и разулись.

- Нам туда, - сказал Гена.

Мы миновали огромную прихожую и зашли на кухню. Проходя мимо печи, я не удержалась и погладила ее гладкий, пузатый бок. Кухня как и прихожая поражала своими размерами. Через больше арочное окно и дверь, которая выходила на узенький балкончик с резной решёткой, мягко лился солнечный свет. Я огляделась. Бабушка Гены совершенно не чуралась того, что могло облегчить ей жизнь, и кухня была обставлена по последнему слову техники - на столешнице я заметила тостер, кофемашину, мультиварку, а между раковиной и плитой встроенную посудомоечную машину.

Гена открыл дверцы навесного шкафа, показал нам полки, то же самое проделал и с холодильником. В нижних ящиках, под столешницей, стояли кастрюли, под раковиной чистящие средства. Справа от кухни располагались ванна и туалет. После беглого осмотра, мы завернули в коридор, по обе стороны которого выходили две двери. Та что справа была ближе ко входу и я почему - то направилась к ней, но Гена меня остановил.

- Это комната Антона, ваша дальняя.

Наша комната оказалось такой же уютной, как и вся квартира. Единственное окно выходило во двор. У самой стены стоял большой старинный диван, а с другой стороны, высокая металлическая кровать.

- Диван мой, - сразу обозначила Лера.

Я пожала плечами. Мне по большому счету было без разницы где спать, главное чтобы не на улице. Тяжёлый письменный стол обещал служить нам верой и правдой, а полированный шкаф, из той же серии что и комод в прихожей, оказался достаточно вместительным. Меня здесь всё устраивало, Леру по видимому тоже.

- Ну что ж, если вопросов больше нет, завтра можете переезжать. Оплата за месяц вперед. Его будем считать с первого дня вашего заезда. Вам подходят такие условия?

Мы с Лерой переглянулись.

- Вполне - осторожно ответила я.

- Да, всё отлично. Мы согласны. Завтра будем готовы подписать договор.

Гена, сфотографировал наши паспорта, переслал Лере фото своего, достал из кармана связку ключей и отдал её нам.

- Дубликат сделаете сами. Вот этот от подъезда, этот от квартиры. Комната не запирается, бабушке это было не нужно, но в случае необходимости я установлю шпингалет или замок врежем. А теперь пойдёмте знакомиться с Антоном.

От его слов почему - то сделалось волнительно и страшно, Каким человеком окажется этот таинственный Антон, с которым нам придётся делить кров несколько ближайших месяцев? Мы с Лерой вышли из комнаты и последовали за Геной. Он остановился у первой двери и громко постучал в неё.

- Антон, выходи! Я квартиранток привёл.

В комнате достаточно громко звучала музыка и поначалу ничего не происходило, но потом музыка стихла, послышался шум и спустя минуту томительного ожидания дверь наконец распахнулась и в проёме, в серых пляжных шортах и длинной, растянутой футболке, из ворота который выглядывал уродливый шрам, показался высокий, коротко - стриженный парень. Одной рукой он опирался на костыль, так как его правая нога была в гипсе, другой придерживал дверь. Я посмотрела на него и сердце у меня болезненно сжалось. Вид у этого Антона был крайне измождённый и какой -то потасканный. Насчет сложной жизненной ситуации товарища Гена нам не соврал и, глядя на его увечья, невольно возникли предположения о криминальных разборках, уж больно устрашающе - хмурым и серьёзным выглядел наш будущий сосед. От волнения у меня вспотели ладони, но я сразу же поспешила себя успокоить. Гена, который на первый взгляд казался крайне положительным человеком, доверял этому парню, даже дружил с ним, и нам наверняка нечего было опасаться. Хотя стоило признать что от холодного, пронзительного взгляда Антона хотелось куда - нибудь спрятаться. Он был явно нам не рад.

Привет, дружище! - Гена легко приобнял приятеля за плечи. - Как дела?

- Помаленьку. А ты как?

Голос у Антона оказался низким и хриплым, будто надорванным.

- Всё так же. Вот привёл к тебе девушек знакомиться. Будут жить в дальней комнате. Антон - Лера, Лера - Антон. – Лере Антон явно понравился, так как улыбнулась она вполне искренне.- Антон - Полина, Полина - Антон, - продолжил Гена.

Я зачем - то протянула нашему будущему соседу руку и только потом сообразила что они у него заняты - одна держала костыль, другая дверь - и пожать мою в ответ он не может. От досады на свою оплошность я мгновенно покраснела, сжала ладонь в кулак и спрятала руку за спину. Губы Антона дрогнули в подобии улыбки, и у меня возникло непреодолимое желание стереть ухмылку с его лица.

-Приятно познакомиться. Надеюсь что мы уживëмся.

Антон перевёл взгляд с меня на Леру, а потом обратно. Мы с Лерой переглянулись. В своём желании сосед явно был не одинок После того как все формальности были соблюдены, Гена повернулся к нам.

- Завтра встречаемся здесь в два, у меня как раз пересменка. Вы свободны в это время?

Да, - наш с Лерой ответ был на удивление дружным.

- Расплачиваться можно наличными или переводом на карту. Как удобнее. Можете приезжать сразу же с вещами. Думаю что вопрос с переездом решён. Ведь так?

Мы согласно кивнули.

- Тогда договорились. Девушки, - Гена молитвенно сложил руки у груди, - найдете дорогу к метро самостоятельно? Мне тут надо остаться ненадолго.

Гена покосился в сторону друга, и Лера возмущённо фыркнула.

- Конечно.

Она была явно разочарована как реакцией Гены на её кокетство, так и скомканным знакомством с нашим соседом, который, кстати говоря, не только к нашим прелестям, но и к нашим персонам не выказал особого интереса. Но в целом, если не брать во внимание эти досадные мелочи, своей цели в поиске жилья мы достигли. Гена быстро с нами попрощался и скрылся в комнате у Антона, а мы, немного потренировавшись с открытием и закрытием входной двери, вышли на улицу.

На город опускались сумерки. В Петербурге осенью темнело рано, делая его довольно хмурыми и мрачными, но не сегодня. Сегодня не было ни ветра, ни дождя, воздух пах прелыми листьями и покоем. Я глубоко вздохнула.

- Не хочешь прогуляться? - предложила Лера.

- Давай!

Нам обеим не хотелось возвращаться в стылое служебное жильё после уютной и тёплой квартиры.

- Погоди! Сейчас позвоню Сашке. Они с Колей, как раз учатся недалеко, в Техноложке. Вдруг получится с ними пересечься.

- Саше и Коле? Кто это? - забеспокоилась я.

- Это мои друзья. Не переживай, они тебе понравится, - сразу же отмахнулась от моих опасений Лера.

Она достала из сумки телефон и стала рыться в контактах. Я отошла чуть в сторону, чтобы не мешать, и после короткого разговора Лера подхватив меня под локоть, буквально потащила за собой.

- Пошли быстрее. У них как раз лекция заканчивается. Встретимся у входа, потом пойдём в кафе.

Сегодняшний вечер оказался неожиданно богат на новые знакомства. И если первые два я считала не особо удачными, потому как Гена при всё моём к нему уважении, отталкивал своими занудством и педантичностью, а Антон высокомерием и закрытостью, то следующие могли пройти гораздо лучше. Во всяком случае, как натура крайне романтичная и давно мечтавшая влюбиться в кого-нибудь, я очень на это надеялась. "А вдруг мне сегодня повезёт, "- думала я, спеша с Лерой на встречу с её друзьями, - "и я встречу того самого?" Однако спустя каких - то пятнадцать минут я поняла что мне не повезло.

Ребят было трое - Саша, Коля и Витя. Саша, невысокий брюнет с резкими чертами лица, произвёл на меня отталкивающее впечатление, а Коля, нескладный парень в очках и Витя, с пучком дредов на голове и пирсингом в носу, лишь недоумение. Большой компанией мы зашли в уютное кафе, недалеко от метро и сели за свободный столик. Когда к нам подошёл официант, Саша первым делом обозначил, видимо сильно волнующий его вопрос.

- Разделите пожалуйста счета на пятерых, чтобы потом не было путаницы.

Официант сделал пометку, я же, неприятно поражённая тем что только что услышала, постаралась поскорее сделать заказ. В наших краях молодые люди так себя не вели, и если случались совместные посиделки, платили всегда они, но здесь, в Петербурге, дела видимо обстояли несколько иначе. Я покосилась на Леру. Она как ни в чем не бывало разговаривала с Витей и даже не обратила внимания на требование своего друга. Наверное в их компании это было в порядке вещей. Когда официант ушёл, наступило неловкое молчание, которое первым решил нарушить Саша.

- Полина, ты учишься с Лерой в одном институте?

Коля поправил очки и с любопытством посмотрел на меня. Вопрос скорее был задан из вежливости чем от искреннего интереса, но ответить на а него всё же стоило..

- Да, но на курс младше.

- По какой специальности?

Это уже было похоже на допрос.

- Химические технологии. Скучно и не интересно.

- И зачем тебе это нужно, если не интересно?

Я с удивлением посмотрела на собеседника. Неужели он не понимал, что помимо получения образования мне могли нравиться и другие вещи, в том числе и жизнь в большом городе? Те, кто здесь родился и вырос, вряд ли могли понять такие простые желания. Я решила ничего не отвечать и только пожала плечами. К разговору подключился Коля.

- Расскажи нам, чем увлекаешься...

Меня не покидало ощущение что я нахожусь на каком - то экзамене. Что за странная манера везти беседу? Однако и на этот вопрос я сегодня вряд ли бы смогла ответить внятно. Ещё пол года назад у меня была мечта, с которой и были связаны все мои любимые занятия, но осуществить её мне не удалось, а новую я пока ещё не приобрела, соответственно и увлечения тоже . В любом случае делиться с собеседниками своими соображениями смысла не имело. Мои новые знакомые откровенно поясничали.

- А вы чем?

- Мы - то? - парни переглянулись. - Ведём антропологический кружок, ездим в экспедиции по стране, когда время есть, посещаем концерты, выставки. Иногда в барах зависаем.

Саша с превосходством посмотрел на меня. В их дружеском тандеме он был главным. Крайне неприятный тип, от которого хотелось держаться подальше. Мне никогда не нравились снобы.

- Да, - сказал Коля. - Скучать не приходится.

Он снова поправил очки, театрально подпер щеку рукой и весело посмотрел на меня.

- Коли мы выяснили что говорить о своих интересах ты не хочешь, давай обсудим что ты не любишь.

- Да! Что ненавидишь например, - подключился Саша.

Две пары глаз уставились на меня. Я могла бы сказать им что не люблю когда мне лгут или грубят, не люблю холодный дождь, скользкие дороги и темноту, одиночество тоже не люблю, но в ответ всего лишь процитировала, пусть и не совсем точно, Германа Гессе.

- Мы ненавидим только то, что сидит в нас самих, того, чего в нас самих нет, нас не трогает.

Саша толкнул друга локтем.

- Она читала Гессе?

- Похоже на то.

Ребята по - прежнему ëрничали, но уже как - то по другому. В их тоне, впервые за весь наш разговор я уловила толику уважения, и подобная метаморфоза не могла мне не польстить. После провального знакомства с Антоном, подобный бальзам на моё израненное самолюбие был особенно приятен.

- Если ты ещё скажешь что тебе знакомы такие фамилии как Кафка, Сартр и Камю, то мы навечно у твоих ног.

Я на секунду задумалась.

- Не скажу... Но если никого из посторонних в этом кафе в процессе их поездки из Замка сюда не стошнит от страшных перспектив превращения, то у меня будет возможность узнать их получше,* - сходу выпалила я.

Ребята в недоумении посмотрели на меня, а потом Саша хлопнул ладонями по столу и рассмеялся.

- Ловко придумано. Ты понял? - обратился он к другу. – Фраза составлена из названий романов.

- Да понял, я понял, - пробормотал Коля.

Опять они говорили друг с другом как - будто меня не было рядом. Этих молодых людей определённой стоило поучить хорошим манерам. Коля вновь поправил очки, а потом схватил мою ладонь и крепко её пожал.

- Добро пожаловать в нашу компанию.

Саша в восхищении поднял большие пальцы, но к моей радости лезть ко мне с рукопожатиями не стал.

- Молодец, Полина. Думаю мы подружимся.

Видимо таким нехитрым способом я прошла своеобразную проверку соответствия критериям их дружбы. Для этого мне всего лишь потребовалось в своё время прочитать современных классиков, что же понадобилось для этого Лере, страшно было представить. Снобизм и высокомерие друзей моей будущей соседки зашкаливало и я не была уверена в том, хочу ли близко общаться с ними, ведь ни один из них мне не понравился. С другой стороны разбрасываться новыми, перспективными знакомствами в чужом городе, в котором я почти никого не знала, тоже было бы крайне недальновидно. Я решила следовать правилу золотой середины и в ответ сдержанно улыбнулась. Повторное появление официанта наконец - таки отвлекло Леру от Вити, разговор плавно перетек на общие темы, и я смогла наконец немного расслабиться. Оказалось что Виктор в отличии от Коли и Саши учился на философском факультете в СПБГУ. В свете новой информации я посмотрела на него другими глазами, а вместе с ним и на его друзей и к концу вечера вынуждена была признать, что в конечном итоге наш общий разговор получился весьма интересным. Ребята были умны, образованы, при желании умели вести беседу и невольно бросалось в глаза как искренне радовалась Лера тому, что меня всё - таки приняли в компанию.

На следующих выходных, хотя меня и очень волновала цена вопроса, так как платить за себя на постоянной основе я была не готова, мы договорились встретиться снова. При прощании Коля протянул мне руку, а Саша пошёл дальше и коротко приобнял, прижавшись щекой к моей щеке. Меня передёрнуло от отвращения, но виду я не подала.

- Как же мы хорошо посидели. Чем ты их взяла?

Лера лукаво посмотрела на меня.

- Кафкой и иже с ним. Как оказалось, в своё время мне в руки попались нужные книги.

- Видишь как всё удачно сложилось. Я рада. Временами парни бывают ужасно занудными. Я их за это ругаю, но без толку.

- А как ты с ними познакомилась? - задала я давно интересующий меня вопрос.

- Через моего брата. Паша тоже учился в Техноложке, и ездил с ребятами в экспедиции. Закончил в том году и уехал, а я вот приехала ему на смену. Так и общаемся второй год.

Всё оказалось до банального просто.

- Не знала что у тебя есть брат. И где он сейчас?

- Да, мы многого не знаем друг о друге, - согласилась Лера. - Брат у меня на севере, в Сургуте. Подписал контакт ещё на год. Жениться собирается. А тебя как угораздило прочитать все эти ужасные книги?

- В моём посёлке мало развлечений, интернет и тот с перебоями. Единственно доступные, а главное бесплатные радости, - я подняла к верху указательный палец, - поход в школу и обратно, просмотр фильмов и чтение. У нас дома большая библиотека.

- А когда я жила дома, то мало проводила времени дома и каждые выходные моталась в Питер в гости к Паше. Час езды и гуляй где хочешь. Но у всего есть обратная сторона - я успела испортить отношения с родителями.

Мне наконец – таки стала понятна причина, из - за которой Лера не хотела возвращаться домой.

- Да, тебе повезло, - вздохнула я. - Мне до Иркутска или Красноярска почти сутки ехать, особо не разгуляешься.

- Согласна.

- А что ты думаешь о Гене? - перевела я тему разговора. - Он тебе понравился?

- Что о нём думать… Сухарь сухарём.

- А Антон?

- Вот тут ничего не могу сказать. Тёмная лошадка.

- Согласна. Тёмная...

И мне сразу же вспомнилась высокая фигура парня в проёме двери, его пронзительный взгляд и краешек уродливого шрама, который выглядывал из - за ворота вытянутой футболки.. "Что же с ним случилось? "- подумала я.

* Героиня составила фразу из названий знаменитых романов прозаиков XX века. У Ф. Кафки она упомянула " Процесс", и Замок", а также рассказ " Превращение", у Жана - Поля Сартра роман " Тошнота" , а у А. Камю " Посторонний"

***

Следующий день прошёл в хлопотах. Переехали в новую квартиры мы довольно - таки быстро, и большую часть времени занял не столько сам переезд, сколько распаковка наших чемоданов. За месяц пребывания в Питере я ещё не успела обрасти вещами, а вот у Леры их оказалось предостаточно. После того как мы более - менее устроились, распределили места пользования в комнате и ванне, настал черед кухни. И я и Лера знали что наш сосед дома, но надеялись не сильно помешать ему нашей спонтанной уборкой. К тому же мы обе успели изрядно проголодаться и чтобы не тратить время впустую, Лера предложила сбегать в магазин за продуктами, а мне предстояло заняться ревизией кухонных полок. С гулко стучащим сердцем я проводила соседку до двери и вооружившись тряпками и чистящим средствам пошла на кухню оценивать фронт работ, который оказался довольно внушительным. На душе было тревожно, так как в квартире с соседом мы остались одни, и я в любой момент могла столкнуться с ним лицом к лицу.

Однако мои опасения были всего лишь опасениями, а уборка сама себя сделать не могла. Я загрузила кастрюлями, сковородками и тарелками, которыми нас любезно снабдил Гена, посудомоечную машину, протëрла столешницы, раковину, полки навесного шкафа, расставила на них пакеты с рисом, гречкой и макаронами, привезённые нами из общежития, затем вымыла подоконник и водрузила на него плетенную корзинку, с которой Лера никак не пожелала расстаться при переезде. Её можно было использовать под разные мелочи. Холодильник я решила пока не трогать. Там лежали продукты Антона и без его разрешения не хотелось ничего перекладывать. Наконец настал черед ящика под раковиной в котором стояло мусорное ведро, а так же прятались счётчики воды. Я заглянула внутрь и поняла что дополнительные пятнадцать минут общения с чистящими средствами мне обеспечены. Хотя время поджимало. но бросать дело на пол пути было не в моих правилах. Пришлось вытащить ведро, вымести щёткой основную грязь, а потом на четвереньках пролезть вглубь шкафа, пытаясь дотянуться до самых дальних углов. В полной, а главное тревожной тишине, я яростно водила тряпкой по листу фанеры, мечтая не только поскорее закончить уборку, но и закончить её в одиночестве. Однако моим надеждам не суждено было сбыться. Стук костыля я услышала издалека и внутренне застонала. Сосед направлялся в сторону кухни, и мне стоило поторопиться, так как ему могла понадобиться раковина. При сильном волнении здраво мыслить редко у кого получается, вот и я не стала исключением из этого правила - слишком резко рванула назад, пытаясь выползти - и в итоге каким - то непостижимым для самой меня образом, зацепилась волосами, за сифон. Когда Антон зашел на кухню, я как раз пыталась освободиться из цепких объятий сантехники и наконец выбраться из этого треклятого шкафа. Сосед не поздоровался со мной, он вообще никак не обозначил своё присутствие, но я знала что он наблюдает за моими метаниями, потому как это было явно поинтереснее, чем вид из окна. Наконец мне удалось освободиться. Я вскочила на ноги и в крайне расстроенных чувствах повернулась к Антону лицом. Он сидел за столом и в упор смотрел на меня. Рядом стояли пустая кружка и тарелка, к стене был прислонëн костыль.

- Привет, - я подняла руку, потом увидела что она в огромной оранжевой перчатке, смутилась и принялась поспешно стягивать её с руки.

- Привет.

Антон легко улыбнулся, и мне снова яростно захотелось стереть ухмылку с его лица. Я выбросила перчатки в мусорное ведро, поставила его на место и с грохотом закрыла дверцу шкафа. Сердце колотилось как сумасшедшее.

- Путь свободен, - проговорила я, отступая в сторону.

- Я заметил. Лиза?

- Нет, Полина!

- Прости, Полина. Где ты вязала таблетки для посудомоечной машины?

Вопрос застал меня врасплох. Мы с Геной тему посудомойки ещё не обсуждали, что и где брать я не знала, но увидела нужные мне таблетки на холодильнике и решила ими воспользоваться. Видимо они были куплены соседом. Как и большинство людей с рыжим цветом волос я всегда быстро краснела и этот раз тоже не стал исключением. К своему ужасу я почувствовала как предательский жар расползается по лицу.

- Вот тут, - я показала рукой на коробку. - Если они твои, то я не знала . Прости пожалуйста.

- Ничего страшного, зачем так переживать. - пожал плечами Антон, внимательно меня разглядывая. - Берите сколько хотите. Вот тут, под столом есть ещё несколько,- он ударил носком здоровой ноги по прозрачному контейнеру, - когда те закончатся, просто поставьте новую на холодильник. Мне пока тяжело наклоняться. Договорились?

- Конечно. Ну, я пошла?

- Иди.

Что за невозможный человек! Я схватила свои тряпки и опрометью бросилась вон из кухни, а оказавшись в комнате первым делом подбежала к зеркалу, приделанному к створке шкафа и принялась скептически себя разглядывать. Краснота с лица к счастью уже начала сходить и выглядела я не так ужасно, как мне представлялось там, на кухне. С внешностью мне повезло, во всяком случае так мне говорила моя мама. Конечно, не заподозрить её в предвзятости было сложно, потому как она почему - то считала что я очень похожа на папу, а папу мама очень любила, впрочем как и двух моих младших братьев, однако несмотря на ряд противоречий в её суждениях, верить тому, что я буквально сошла с полотен Ботичелли всё же хотелось. Папа у меня был огненно - рыжий, кудрявый и высокий, я же вопреки маминым утверждениям, взяла от него не так уж и много и не могла похвастаться ни его мелкими кудряшками, ни задорными веснушками, ни ростом. Глаза у меня были мамины, светло - карие, да и темно - рыжие волосы лишь с натяжкой можно было сравнить с яркой папиной шевелюрой, но всё это не мешало мне радоваться нашему с ним пусть и маленькому, но сходству.

С родителями, а тем более с папой я ссорилась крайне редко. С братьями да, в силу их возраста периодически случились недопонимания, но не с родителями. Может быть поэтому их непринятие моего решения учиться в Петербурге, очень сильно по мне ударило, так как в глубине души я всё же надеялась на папину поддержку и когда её не получила, то расстроилась неимоверно. Впервые в жизни я потеряла крепкую опору под ногами, и хотя все же настояла на своём, далось мне это гораздо тяжелее, чем приходилось показывать. Труднее всего оказалось остаться один на один со своим решением и за месяц самостоятельной жизни я ещё больше растеряла те зачатки уверенности которые ещё имела, а ситуация с пожаром окончательно свела их на нет. Возможно именно поэтому наш новый сосед так сильно выбивал меня из колеи. Несмотря на серьезные проблемы, было заметно – опускать руки он не собирается, что сильно контрастировало с моим внутренним настроем. Недаром мне вчера вспомнилась фраза Гессе из " Демиана". Он был прав на все сто процентов, когда писал о ненависти только к тому что знаешь, носишь в себе или носил, но потерял, как я свою решительность и смелость.

Мои рассуждения прервала Лера. Она резко открыла дверь в комнату и с порога воскликнула: " Ты чего тут сидишь?! Мы тебя заждались. "

Я была крайне обескуражена её напором.

- Кто это мы?

- Я и Антон. Нужно же с ним поближе знакомиться. Давай быстрее. Я уже салат настрогала, сейчас макароны сварятся, сыром заправим и ужин готов.

Готовить мы с Лерой решили пока вместе, поэтому как ни крути, но помочь ей с готовкой я была обязана. Новая встреча с соседом заставила моё сердце забиться чаще. Он как магнит неумолимо притягивал меня к себе, хоть и со знаком минус.

- Хорошо. Надо было позвать меня раньше.

- Ничего страшного, - Лера махнула рукой. - Пойдём быстрее.

Я пригладила волосы, затянула их резинкой, потом передумала сняла её и ещё раз критически оглядела себя в зеркале. С распущенными мне наверное было лучше. Лера в задумчивости наблюдала за моими метаниями.

- Мне ещё в ванную нужно, руки помыть. Я сейчас приду.

- Ну ладно...

Лера вышла в коридор, а я взяла полотенце, чистые легинсы, футболку, косметичку и направилась в ванну мыть руки. Косметичку потом можно было незаметно спрятать в шкафчике над зеркалом.

Когда я наконец вышла из ванны, ужин был не только готов, но и съеден - на столе стояли пустые тарелки. У меня так и не получилось помочь Лере, хотя я очень торопилась, и то, что это время было потрачено на переодевание, макияж и укладку, она не могла не заметить. Я украдкой бросила взгляд на Антона из - за которого собственно говоря и задержалась. Он на меня не смотрел и что-то внимательно разглядывал в телефоне, хотя ещё секунду назад я была уверена что моё появление его заинтересует. Настроение упало, и нахлынул стыд за своё глупое желание покрасоваться. Однако долго раскаиваться в содеянном мне не дали. Лера заметив моё триумфальное появление, критически осмотрела с ног до головы, а потом вдруг тепло улыбнулась.

- Мы не стали тебя ждать, прости. Положишь себе сама?

Я знала что Лера достаточно добродушный человек, но то что вдобавок ещё и понимающий, стало для меня приятным открытием. Я вновь посмотрела на соседа. Он по прежнему меня игнорировал.

- Да конечно.

Я подошла к плите, достала с полки тарелку, положила в неё спагетти, а сверху посыпала тёртым сыром.

- Та пиала с салатом твоя.

- Спасибо! Следующий ужин за мной.

- Само - собой.

Устроиться мне пришлось напротив Антона, так как место рядом с ним было занято Лерой. Несмотря на то что я была голодна, кусок в горло не лез и желание уйти в комнату росло с каждой минутой. Мои соседи совершенно не обращали на меня внимания. Они быстро возобновили прерванный моим появлением разговор и казалось совершенно забыли о моём существовании. Я чувствовала себя лишней, и это было неприятно. Речь шла о походах, в которых я совершенно ничего не смыслила и включиться в обсуждение темы какая «терма» лучше, а какая нет в любом случае не могла. Оставалось только побыстрее закончить ужин и ретироваться.

Я отнесла пустые тарелки в раковину, потом подумала немного, и несмотря на жгучую обиду, которая клокотала в душе, вернулась к столу и забрала грязную посуду у Антона и Леры. Антон с удивлением посмотрел на меня, но ничего не сказал, а Лера в пылу беседы казалось и вовсе не заметила моих манипуляций. Пока за столом говорили о совершенно непонятных, а главное неинтересных мне вещах, я разгребла посудомойку, перемыла посуду в раковине, так как брать новую таблетку на глазах у Антона мне было неловко, расставила посуду по местам, вытерла руки полотенцем и направилась к выходу. Когда я уже стояла в проходе за моей спиной неожиданно наступила тишина.

- Ты куда?

Удивлённый окрик Леры остановил меня. Пришлось обернуться.

- К себе, вернее к нам.

- А чай? Я пирожные купила. - Лера в растерянности огляделась. - Ты уже всё убрала? Вот мы увлеклись.

Лера легко похлопала Антона по руке.

- Да я и не обижаюсь, - голос мой чуть дрогнул.

Мне всегда плохо удавалось скрывать чувства.

- Вот и славно, - неожиданно вступил в разговор сосед. - Неужели откажешься от сладкого?

Я посмотрела на него, а он на меня. Впервые за вечер. Под пронзительным взглядом Антона я стушевалась и опустила глаза. Как можно так смотреть на людей? То что на меня наконец обратили внимание, немного притупило обиду. Долго злиться я никогда не умела.

- Наверное не откажусь. Сладости моя слабость, - призналась я.

- Буду иметь в виду, но в будущем никогда не признавайся в своих слабостях - с лёгкой улыбкой ответил Антон. - Получается у меня есть то, что заставит тебя остаться, - сосед на секунду запнулся, - … Полина?

Он даже не запомнил как меня зовут.

- Да! Полина! - щеки у меня порозовели - Антон?

- Так точно.

Ему явно нравилось веселиться за мой счёт. Сосед развернулся всем корпусом, чуть передвинул вбок больную ногу и оперся спиной о стену. Теперь он сидел ко мне в профиль и надо сказать очень симпатичный профиль. Вся его поза дышала усталостью, но ведь что - то удерживало его здесь? На мгновение мне даже стало его жаль, но положа руку на сердце я хотела чтобы Антон остался. Возможно ему так же хотелось узнать нас получше, как и нам его. Обычно люди боятся чего - то неизведанного, незнакомого, а привычные вещи редко вызывают панику. Сегодня я опасалась Антона чуть меньше, чем вчера и это был явный прогресс. Всё - таки жить с человеком под одной крышей и не доверять ему, было не самым лучшим вариантом из всех возможных.

- Лера, - имя моей соседки Антон запомнил прекрасно, - у меня в комнате, на тумбочке лежат конфеты. Принесешь?

Лера захлопала в ладоши.

- Ого, у нас намечается пир горой! Полина, ставь чайник.

Я вернулась обратно к плите, от которой не так -то уж далеко и ушла.

Пирожные оказались с масляным кремом, а конфеты с коньяком. Так как масляной крем я не любила, то выбор мой был очевиден, и это стало роковой ошибкой с моей стороны. Я очень редко пила алкоголь, вернее практически его не пила и половины коробки конфет мне хватило для того чтобы почувствовать не только лёгкий шум в голове, но и безудержное веселье. Хотелось петь и танцевать Эйфория волнами накатывала на меня, казалось что я всё могу, и всё у меня получится, а ещё хотелось любить весь мир и кого - нибудь обнять. Я вспомнила как Лера дотронулась до запястья Антона, посмотрела на его руку лежащую на столе и подумала что тоже так хочу. Однако мои желания не совпадали с моими возможностями. Вряд ли, даже под влиянием коньяка, я могла совершить нечто подобное.

В целом я вела себя ужасно - болтала всякие глупости, смеялась над ними же - но понимание всего этого никак мне не помогало и поделать с собой я все равно ничего не могла. Антон откровенно надо мной потешался, но в виду моего благодушного настроения всерьёз рассердиться на него не получалось, а вот Лера была удивлена. Ещё бы! Я была наверное первым человеком в её жизни, который умудрился опьянеть от нескольких конфет с коньяком.

- Полина, - со смехом сказал она, - теперь я знаю что пить тебе давать нельзя ни в коем случае. Когда пойдём в клуб, самое большое что разрешу заказать в баре, будет безалкогольный махито.

Я легко толкнула Леру кулаком в плечо.

- Ещё одно слово и я уйду!

- Хорошо, не сердись. Какая ты ещё маленькая.

- Кто маленькая? Я маленькая?! Да я самая взрослая из всех взрослых девушек которых ты знаешь.

- Ну ещё бы.

- В какой клуб собираетесь? - поинтересовался Антон.

- Где - то в центре. Я ещё точно не узнавала. Моим друзьям, особенно Саше, Полина очень приглянулась. Думаю скучать не придётся.

Лера взяла с тарелки пирожное и откусила.

- Да?! - я с любопытством посмотрела на соседку. - Как интересно ... А откуда ты знаешь что я ему понравилась?

- Он мне сегодня сам сказал по телефону. Как вкусно!

- А он мне нет, - со вздохом призналась я. - Совершенно.

- Но в клуб ты с ним собираешься, - снова вступил в разговор Антон. - Зачем?

- Во - первых, - я наставила на соседа указательный палец, попутно отмечая что было бы неплохо обновить маникюр, - я иду не одна. Там будут его друзья, а ещё Лера. Во - вторых с кем - то мне нужно проводить время, и я не вижу никаких поводов для отказа. И в – третьих… Зачем разбрасываться нужными знакомствами?

- И чем же они нужные?

- Ну, - растерялась я, - эти молодые люди здесь родились и выросли, наверняка много чего знают и смогут помочь в случае чего.

- Допустим. Но чем ты будешь готова расплатиться за помощь?

- Почему я должна за неё платить.?

- Все должны. Ты даёшь одно, получаешь другое. Очевидные вещи.

- Для меня не очевидные.

Антон покачал головой.

- Полина, у тебя в голове собраны самые худшие из всех возможных заблуждений о взаимоотношениях с противоположным полом - наивность, наглость, расчёт и желание всё получать просто так.

- Я с тобой не соглашусь - заступилась за меня Лера. - Полина никому, ничего не обещала. Она просто идёт повеселиться.

Антон снова покачал головой.

- Нет, не просто. Она знает что нравится парню, и при этом так же знает что он ей не нравится. Шансов как я понял там никаких. Так зачем тогда давать ему ложную надежду?

Антон как - то неправильно вывернул ситуацию.

- Мы можем начать дружить например, или я могу ему разонравиться. Или он мне наоборот понравится, что конечно вряд ли, - чуть тише добавила я. - Вариантов вагон и маленькая тележка. А ты, Антон, предлагаешь отказаться от важных для меня вещей в угоду мнимой морали.

- Да! Не надо тратить ни своё, ни чужое время попусту. Жизнь не самая длинная штука знаешь ли.

- В молодости все совершают ошибки, и я тоже хочу их совершать. Мне не нравится Саша, но я буду с ним общаться, потому что этого хочу. Как вариант, я например могу у него чему - нибудь научиться.

- Единственное чему ты можешь научиться от подобного общения - это изворачиваться и лгать. Но мне кажется ты это и сама прекрасно умеешь.

Антон взял в руки костыль, прислоненный к стене и с трудом встал. Я чувствовала что он на меня сердится, но не могла взять в толк почему

- Девушки, я пошёл. Вечер для меня закончен.

Я растерялась. Наша внезапная перепалка выбила меня из колеи.

- Тебе помочь?

Лера вскочила на ноги.

- Нет я сам, тут недалеко.

Я проводила фигуру соседа глазами и когда он скрылся из виду спросила:

- Лера, ну скажи, я же права?

- Да, права ты, права. Но и Антон прав. Если точно знаешь что ничего не выйдет путного, то возможно не стоит и пытаться начинать? Но решать в любом случае тебе.

***

Все следующие дни прошли в молчаливом напряжении. Мне, совершенно не привыкшей к одиночеству, ни в своей большой семье, ни в общежитии, тяжело далась эта вынужденная изоляция. Антон с Лерой отлично поладили друг с другом, но я не могла похвастаться тем же. Было очевидно что я не нравлюсь соседу, впрочем как и он мне, во всяком случае я искренне пыталась себя в этом убедить. И если в первой половине дня мы с Лерой проводили время в институте, где меня постоянно кто – то окружал и некогда было скучать, то одинокие вечера были наполнены внутренней тоской. За полтора месяца моего пребывания в Санкт – Петербурге я еще не успела обрасти новыми знакомствами, и мне по сути некуда было идти, кроме нынешней квартиры. Лера, как человек крайне деятельный, постоянно где – то пропадала, я же в основном отсиживалась в комнате, стараясь лишний раз не появляться там, где мне были не рады.

Каждое утро Антон куда – то уходил, мы часто сталкивались с ним в коридоре или прихожей, но уж к часам четырём возвращался домой и наши встречи становились неизбежными. Криминальное прошлое, а возможно и настоящее нашего соседа, в котором я сомневалась всё меньше и меньше, не давало мне покоя. С каждым днём я всё больше убеждала саму себя в том, что Антон не только человек с жёстким и прямым характером, но и опасный преступник, от которого лучше держаться подальше. Его увечье лишь добавляло баллов моей версии. Скорее всего он получил его в драке или бандитской разборке. Несколько раз я порывалась поговорить с Лерой об Антоне, предостеречь её, но разговора у нас с ней не получалось. Я могла болтать с соседкой о разных пустяках, смотреть вместе фильмы, смешные ролики, обсуждать сериалы, книги, учёбу наконец, но не нашего соседа. Стоило мне только открыть рот, чтобы произнести его имя вслух, я будто бы немела и не находила нужных слов для начала беседы. Поэтому о нëм мы с ней не говорили. Лера совершенно не боялась Антона, он вызывал у неё самые тёплые чувства, и вряд ли мои подозрения смогли бы разрушить тот образ вполне себе приличного парня, который сложился в её глазах.

Стоило признать что все эти переживания терзали меня ещё и потому что я никак не могла найти своё место в огромном городе. Особенно это стало заметно сейчас. Мне негде было отвлечься от проблем, разгрузить голову, да и учёба совершенно не увлекала, и я буквально изнывала от скуки. Возможно в чем – то родители и были правы, когда говорили мне, что гораздо важнее то, чем занимаешься, чем то - где. Мне не удавалось сосредоточиться ни на учёбе, ни на домашних делах, как и выкинуть Антона из головы. Возможно поэтому я очень ждала выходных. Поход в клуб теперь не казался скучным и удручающим мероприятием, и я даже была готова платить за себя, только бы суметь немного развеяться.

Надо сказать что Саша всё это время тоже не сидел без дела. Ещё в начале недели он попросился ко мне в друзья Вконтакте, а за ним подтянулись и Коля с Витей. Нельзя сказать что моя страничка смогла бы привлечь внимание стороннего наблюдателя, чье случайное любопытство было удовлетворено разве что красивыми видами природы, да парой- тройкой интересных цитат знаменитых людей, а статьи по медицине, новости посёлка или семейные фото с трудом смогли бы вызвать искренний восторг. Неожиданное пополнение в списке моих друзей заставило меня в срочном порядке заняться ревизией своего профиля. В процессе правок мне в голову закралась неожиданная мысль о том, что неплохо было бы поискать в сети и страничку Антона, благо все возможности у меня для этого были. Хотя мы с Геной переписывались в основном в мессенжере, но Вконтакте, ещё при первом знакомстве, тоже обменялись данными, и теперь я числилась у него в друзьях, чем не преминула воспользоваться. Страница Гены чем – то напоминала мне мою собственную – была такая же скучная и не интересная – минимум публикаций, лайков и просмотров. Друзей у него оказалось не так уж много, поэтому шанс отыскать соседа у меня был. Однако человека по имени Антон среди них не нашлось. Сходу признавать поражение было не в моем характере, и я начала просматривать страницы всех друзей Гены и по наитию пытаться вычислить интересующий меня профиль. К сожалению в данном вопросе внутренне чутье меня подвело, и среди безликих аватарок и закрытых страничек, я так и не нашла того, кто по моему мнению мог бы быть Антоном, но зато отметила для себя троих молодых людей, которые мне особенно приглянулись.

Под первым номером значился парень с ником НотNA. На аватарке у него стояло фото, на котором он обнимал огромную, пушистую собаку. И если питомца можно было разглядеть во всех подробностях, то у его хозяина была видна лишь коротко – стриженная тёмная макушка и часть щеки. При этом фото было настолько милое и домашнее, что под ним сразу же хотелось поставить сердечко. НотNA пару лет не выходил в сеть и вероятность того что он забросил данную страницу была велика, но у него по – прежнему было много друзей, и я всё – таки сохранила его в своих закладках. Вторым в моем условном списке стоял парень со странным прозвищем Шмель. Кто – то сфотографировал его со спины, когда он сидел на пригорке, среди цветущего луга и смотрел на закат. Он был в военной форме, а у его ног лежал автомат, во всяком случае в траве угадывались его очертания. Лица было не разглядеть, но за обманчиво – расслабленной позой чувствовалась внутренняя сила. Спорное фото, но удивительно красивое. Бескрайнее небо, луг и одинокий человек с оружием. Третий парень стоял у высотного здания. Он был совершенно некрасив внешне, но с приятной улыбкой.

Поиски меня увлекли и я не заметила как пролетело часа два. И пусть своей цели я так и не достигла, но зато провела свое моё маленькое, увлекательное расследование, которое отлично отвлекло от насущных проблем.

***

С ребятами мы договорились встретиться на Маяковской. Когда все собрались, Витя, на сегодняшний вечер избавившийся не только от дредов, но и от пирсинга, предложил прогуляться по осеннему городу, вместо того, чтобы трястись по нему же в трамвае. Я с радостью поспешила согласиться, да и остальные не были против, благо погода для прогулок располагала. Мы вышли на улицу Марата и направились в сторону Витебского вокзала. Я ещё не настолько хорошо знала город чтобы свободно ориентироваться в сложном переплетении улиц, но удовольствия от прогулки это не отменяло. В итоге после получаса увлекательных плутаний по переулкам, мы зашли в довольно – таки мрачный дворик, спустились в подвал и неожиданно оказались в настоящем рок – клубе. Он был совсем небольшой, но очень атмосферный. Из миниатюрной гардеробной гости сразу же попали в концертный зал, за которым ютился бар. На стенах были развешаны афиши артистов, которые наверняка здесь выступали, на полках в ряд выстроились раритетные вещи. По бокам, у самой стены располагались небольшие круглые столики, а в глубине виднелась сцена, на которой музыканты уже настраивали аппаратуру и заносили инструменты. Концерт вот – вот должен был начаться.

Коля, одетый сегодня чуть более презентабельно, и сменивший свои старые вельветовые штаны и бабушкин свитер на вполне себе приличные джинсы и рубашку, подвёл нас к одному из столиков, на котором стояла табличка «забронировано».

- Садимся. Это наш.

Как только мы расселись, Саша взял меню, и пододвинул его ко мне.

- Полина, выбирай что будешь. Я – он показал рукой в сторону бара, - закажу.

Я бросила короткий взгляд на Леру. Она приподняла брови и покачала головой. Посыл ее был мне очевиден, как и мой выбор тоже. Отказываться от предложения Саши только потому что он мне не нравился было по моему мнению глупо. Пусть он делает что хочет, а я буду делать то что хочу я. Меню в этом заведении особым разнообразием не отличалось, а так как пить алкоголь в нынешней компании я не собиралась, поэтому остановила свой выбор на безалкогольном пиве и орешках.

Я озвучила свои пожелания, Лера свои. Возможно её сегодня тоже угощали. Когда парни ушли делать заказ, мы с Лерой остались одни. Она смотрела на меня с лёгким осуждением и почему – то сразу же вспомнились обидные слова Антона в мой адрес. Видимо Лере в конечном итоге оказалась ближе его точка зрения, чем моя. Но в любом случае все мы стараемся поступать по – своему, даже если это кому – то и не нравится. Однако нагнетать обстановку я не собиралась и решила зайти с козырей.

- Лера, расскажи мне про группу.

Сначала мне показалось что соседка мне не ответит, а если ответит то грубо, но по счастью Лера не была конфликтным человеком и решила не раздувать недопонимание в открытый конфликт. Возможно благодаря этому качеству у неё было так много друзей.

- Крутая группа из Кургана. Мы часто на них ходим, когда они приезжают к нам.Я тебе скину потом несколько их альбомов. Уверена, тебе понравится.

- Будем надеяться.

Вскоре вернулись парни с подносом, наполненным всякой всячиной, потом на сцену вышел солист и вечер начался.

Группа мне понравилась. Играли они в стиле фолк – рок, достаточно зажигательно, а главное профессионально. Музыканты явно стремились понравиться публике, и им это вполне удавалось. У группы оказалось довольно много поклонников, зал был битком набит фанатами. Я сняла несколько видео, которые тотчас же отослала братьям и в чат класса. Пусть люди порадуются или позавидуют, кому что больше по душе.

- Пойдем танцевать? – прокричала Лера мне на ухо.

Я согласно кивнула. Мне очень хотелось побывать в центре бушующего людского урагана, который прыгал, кричал и размахивал руками. Я схватила со стола бутылочку воды и вместе с Сашей и Колей помчалась вслед за Лерой, в то время как Витя остался на месте сторожить наши вещи. Нам удалось пробиться почти к самой сцене. Как и все рядом, мы громко кричали, весело притоптывали ногами и подпевали на припевах. В горле у меня запершило - я открыла бутылку воды и сделала глоток. Мы стояли чуть слева, там где играл гитарист. Прямо во время исполнения песни он вдруг остановился, посмотрел в зал, как – будто что - то ища, а потом остановил взгляд на мне и поманил рукой, указывая на бутылку. В зале и вправду было душно, а на сцене, под светом софитов, наверное еще жарче. Я поспешила к самой сцене. Мой путь оказался не из лёгких, но в конечном итоге цели своей я достигла и заветная бутылочка оказалась в руках музыканта. Он буквально в два глотка осушил её, а остатки вылил себе на голову. Другие участники группы на такое самоуправство своего товарища особого внимания не обратили, видимо для них это было в порядке вещей и уже спустя секунду он продолжил играть как ни в чем не бывало. Всё вернулось на круги своя, но не для меня, так как девушки, которые стояли рядом со мной, были явно недовольны случившимся и теперь смотрели на меня с открытой неприязнью. Чтобы никого не провоцировать, я поспешила ретироваться обратно к Лере и ребятам.

- Ну ты даёшь! – воскликнула соседка. – Первый раз на концерте, и сразу такое.

- Да ладно…- махнула я рукой, хотя в глубине души конечно же была польщена что меня выделили из толпы. – Меня больше волнует где теперь взять воды. Я так и не попила.

- Поверь, это было бы меньшее о чем я сейчас думала. Знаешь сколько у Сереги поклонниц? Они приходят на каждый концерт.

- Догадываюсь.

Я обернулась к Саше с Колей. Они смотрели на меня со сдержанным одобрением, что было немного странно для таких умных ребят. Но видимо и они не смогли избежать основных посылов мужской психологии.

- Пойдёмте к столику, - позвал нас Саша. – Всё равно скоро перерыв. К тому же и Витю нужно подменить.

Я вопросительно посмотрела на Леру.

- Ребята играют последнюю песню, - объяснила она. – Потом будет выступать наша местная группа. Так что не расходимся.

Витя без нас не скучал. Я сознательно села рядом с ним, чтобы оказаться подальше от Саши, который пытался схватить меня за руку и усадить рядом с собой, и теперь я смогла рассмотреть его повнимательнее. Без дред, пирсинга и тому подобных маскировок он казался вполне себе обычным парнем, правда ужасно некрасивым. Крутой лоб, покатый подбородок, широкие скулы, тонкий нос производили бы отталкивающее впечатление, если бы не чудесные, умные глаза. Вот таким был Витя. В него тяжело было влюбиться, но с ним легко было дружить. Глаза человека редко обманывают.

- Тебе понравилась группа? – поинтересовался Коля.

- Очень! Спасибо что пригласили.

- Как тебе тексты песен? – спросил Саша, наклонившись в мою сторону, хотя делать это было и не обязательно.

- Те что на русском достойные, а на английском я мало что поняла.

Мой ответ его ошеломил.

- Ты плохо знаешь английский?

- Я бы сказала что совсем его не знаю, - со смехом призналась я.

- Почему же ты его не учила?

- Мне это было не нужно.

- Всем нужен второй язык, а английский как минимум необходим. Как бы ты смогла отправиться в другую страну без знания языка?

- Но я никуда не собираюсь и не собиралась, - с удивлением возразила я. – И вообще мне кажется что если ты живёшь в России, то будь любезен петь на русском, который все понимают. Разве нет?

- Конечно же нет! Возможно музыканты хотят сделать карьеру за границей, хотя сейчас это сложно, тут я с тобой соглашусь. Но зачем заталкивать себя в рамки? Легче когда ты гражданин всего мира, чем одной страны.

Я в корне была не согласна с Сашей, но слов для возражения у меня не нашлось, возможно потому что всерьез о таких вещах я никогда не задумывалась.

- Существует мнение, - вступил в разговор Витя, - которое кстати озвучил Людвиг Витгенштейн, что «мир человека таков, каков его язык». Получается что если человек знает несколько языков, то он владеет несколькими картинами мира.

Спорить с Витей было делом гиблым, но я всё же попыталась донести до него свою мысль.

- Возможно ты и прав, но с другой стороны я знаю много умных и образованных людей, которые говорят только на своём родном языке. И не поглупели от этого ни на грамм.

- Но если бы они задались целью выучить ещё несколько , то возможно стали бы на ту же величину умнее и образованнее. Как думаешь?

По сути Витя поддержал мнение Саши, но сделал это настолько мягко и деликатно, что обидеться на него у меня не получилось, при всем желании.

- Я и не спорю. Но всё – таки странно когда русские музыканты поют для своих сограждан на другом языке. Если бы английская группа пела у себя в стране песни на русском, и ещё требовала от слушателей чтобы они его знали, разве это было бы нормально?

Коля и Лерой с интересом прислушивались к нашему разговору, но в диалог не вступали.

- Английский международный язык общения, - авторитетно заявил Саша. Он явно злился. – А русский только для внутреннего пользования.

- Вот об этом я и твержу

Витя мягко приобнял меня за плечи.

- Полина, если бы все думали так как ты, то возможно не нашлось бы в мире человека, который захотел перевести для тебя Гессе или Кафку .

Я наклонилась к нему чуть ближе и прошептала на ухо.

- Поверь, я бы эту потерю как – нибудь пережила.

- Верю, - рассмеялся Витя.

Он меня сразу же раскусил. Я не была интеллектуалкой, который думает о всём и ни о чем одновременно. Я была девушкой из глубинки, которая не искала ответы на философские вопросы. Стоило признать что глобально мыслить я не умела.

Наш спор по сути ни к чему не привел. И хотя я была согласна с Витей что любое интеллектуальное занятие развивает человека, но это утверждение никак не было связанно с моей претензией к исполнителям группы. Он говорил об общем, а я о частном. И я совершенно не была согласна с Сашей, который совершенно не хотел меня понимать, впрочем как и принимать чужую точку зрения. У него она была только своя или неправильная и это чувствовалось. С подобными людьми комфортно общаться только когда они с тобой на одной волне, в противном случае жди ссоры или обид. Так и случилось… Саша на меня обиделся. И если бы он мне нравился чуть больше чем сейчас, я бы наверняка переживала по этому поводу, но переживать было не о чем и когда музыканты вышли в зал, я с лёгким сердцем оставила Сашу с Колей, который видимо решил поддержать друга, и подхватив Витю и Леру под руки, со всех ног помчалась как можно ближе к сцене.

***

Раннее утро понедельника редко кого может порадовать хорошими новостями, но не в этот раз. В группе нашего факультета появилась новость о том что ночью в учебном корпусе прорвало трубу и первые пары отменены. Это было очень кстати. Вчера мы с Лерой вернулись домой довольно - таки поздно и хотя к величайшему сожалению прочитали данное сообщение когда уже встали, но зато теперь можно было не торопиться со сборами на учебу и побаловать себя неторопливым завтраком. Лера вызвалась нажимать нужные кнопки на кофемашине с которой в отличие от меня сразу же подружилась, а я, расположившись за столом на стратегически верном месте, с которого отлично просматривался весь коридор, занялась бутербродами, то и дело поглядывая на часы. Время, когда сосед обычно выходил из дома уже давно прошло. Наконец я услышала его шаги. Антон, опираясь на костыль, вышел из комнаты и направился в сторону прихожей. Меня он не заметил, или только сделал вид, и пришлось притворяться что его желание обоюдно. Однако уйти незамеченным у соседа всё равно не вышло. Лера как и я услышала щелчок замка и не поленилась сделать несколько шагов назад, чтобы оценить обстановку.

- О, Антон, привет! - радостно крикнула она. - А ты почему так поздно? У нас на факультете авария, так что мы сегодня с Полиной дома.

- Привет. Повезло вам.

И хотя Антон не ответил на поставленный вопрос, но и игнорировать Леру не стал.

Злость на соседа буквально душила меня изнутри, не находя выхода. Два последних дня он передвигался по дому без привычных костылей, поменяв их на один, локтевой. По всей видимости врачи наконец - таки разрешили ему опираться на ногу, чем он сразу же и воспользовался. Сосед опустился на пуфик в прихожей и достал с полки кроссовки.

- Правда, мы хорошо вчера сходили в клуб? - громко спросила я Леру.

Лера оторвалась от нажимания кнопок, обернулась ко мне и с удивлением подняла брови. Я в ответ округлила глаза и сложила по столом ладони в просительном жесте. Соседке был виден мой жест, соседу нет. Лера усмехнулась

- Правда, - так же громко ответила она.

- Я до сих пор впечатлением. Ещё и тот случай с гитаристом.

Плечи Леры затряслись в беззвучном смехе.

- Да - да. Такое не забудешь!

- И почему он выбрал меня?

Я снова посмотрела на Антона. Он, чуть нахмурив брови, сосредоточенно зашнуровывал второй кроссовок.

- Ты симпатичная, я бы даже сказала красивая, и в руках у тебя было то, что было нужно ему. Почему бы и нет... Всё сошлось в одной точке.

Нам приходилось буквально перекраивать вновь заработавшую кофемашину.

- Там было много других красивых девушек.

- Да, согласна. Как минимум была еще одна – я! - улыбнулась Лера, поворачиваясь ко мне и указывая на себя пальцем. - Но у меня не было бутылки с водой, так что его выбор был очевиден.

Я бросила взгляд на Антона. Он встал с пуфика и опираясь на костыль, снимал с вешалки куртку.

- Как думаешь, Саша долго будет на меня злиться?

Может быть мне и не стоило задавать подобный вопрос, но предыдущие Антона не заинтересовали.

- Он купил тебе билет на концерт, оплатил еду, выпивку. Для него это сродни подвигу, а ты в ответ не особо любезничала. Поэтому думаю что долго. Позвони ему.

Антон застегнул куртку и натянул на голову капюшон толстовки.

- Не хочу.

Лера поставила на стол две чашки с кофе и крикнула соседу : "Пока "

Антон наконец - таки посмотрел в нашу сторону. Наши взгляды встретились. В них не было ни ревности, ни злости, а только презрение. Я опешила. Это было совсем не то что я ожидала увидеть, когда заводила разговор с соседкой. Все последние дни Антон игнорировал меня, и особенно это бросалось в глаза на фоне его дружеского общения с Лерой. Создавалось впечатление, что после того памятного вечера, он сделал обо мне не лестные, а главное совершенно не соответствующие действительности выводы, которые и демонстрировал все последующие дни. Несмотря на крайне негативное отношение к Антону меня это сильно задевало, потому что судить о человеке с такой лёгкостью было неправильно и несправедливо. И сегодняшнее моё желание было по сути простым - мне хотелось привлечь его внимание, показать что я существую, что мной не только интересуются, но и ценят, а еще считают привлекательной и даже красивой, но в итоге получила лишь высокомерное пренебрежение.

- Пока, Антон - тихо проговорила я.

- Пока, девушки.

Когда за соседом закрылась дверь, Лера опустилась на стул напротив меня и прямо спросила.

- Он тебе нравится?

Я опустила глаза .

- Нет конечно, что за глупости! Кому Антон может понравиться? Бандит с большой дороги.

- Почему бандит? - опешила Лера.

- Как почему? - пришла моя очередь удивляться.

Неужели соседка не видела очевидного? Лера хотела что - то ответить на мой выпад, но у неё зазвонил телефон, и она отвлеклась, чему я была несказанно рада. Мне очень не хотелось откровенничать дальше, поэтому я подключила наушники, пододвинула к себе чашку кофе, и уткнулась в смартфон, показывая что разговор окончен.

Дни понеслись за днями. С моей соседкой мы все больше и больше сближались. Умная, весёлая, а главное добрая и понимающая Лера не могла не покорить моё сердце. У меня по сути никогда не было настоящей подруги. В школе я конечно дружила с девочками, но наше общение, ограниченное пределами посёлка, можно было скорее назвать дружбой поневоле, чем по велению души, и все прелести настоящей дружбы я познавала только сейчас.

Быт наш постепенно входил в привычную колею. Мы готовили вместе, убирали тоже вместе и свободное от учебы время проводили или вдвоём или в компании Лериных друзей. С её легкой подачи у меня появилось много знакомых, и я уже не так страдала от одиночества как три недели тому назад. Единственное к чему я никак не могла привыкнуть, было близкое соседство с Антоном. Он никак не давал мне забыть о себе, даже когда не был рядом, постоянно занимая мои мысли. Это было довольно - таки странно, учитывая мое к нему негативное отношение. Особенно удручало то, что мы вынуждены были делить с ним не только кухню и коридор, но и другие места общего пользования, что приводило меня в жуткое смущение. Каждый раз выходя из ванной или туалета я боялась столкнуться с Антоном лицом к лицу и предстать перед ним в самом неприглядном виде. Пока что мне удавалось избегать неловких ситуаций, но это никак не избавляло от переживаний. Надо сказать что никого кроме меня подобные мысли по всей видимости не беспокоили и в своих терзаниях я была одинока.

К слову, Леру, как прекрасного человека, оценила не только я, но и Антон, к которому поначалу я безумно ревновала, пока не осознала, что их сближает взаимное уважение, а не влечение. У меня будто камень с души свалился. Переживания о судьбе подруги, и ее возможной влюбленности в подобного человека, наверняка с легкостью ломающего чужие судьбы, долгое время не давали мне уснуть в самом прямом смысле этого слова, но как только я поняла что волнения мои напрасны, тревога улеглась и сразу задышалось свободнее.

А потом, неожиданно для всех, список поклонников моей соседки пополнился нашим квартиросъемщиком. Я ещё помнила тщетные попытки Леры привлечь к себе его внимание и спустя лишь месяц после знакомства, ей это каким - то непостижимым для меня образом удалось. Лера относилась к такому типу людей, обаяние которых не сразу бросается в глаза. Ей прекрасно удавалось дружить с парнями, которые считали её своей в доску, но теперь - то я понимала что она просто - напросто не давала им увидеть в себе больше того, чем бы ей этого хотелось. Она умела быть не только добродушной и весёлой, но и очаровательной и милой, и по всей видимости у Гены не было шанса устоять, особенно когда она так стремилась ему понравиться. Стоило признать что я ошибалась на её счёт, когда думала что моя соседка меркантильная особа. Это было совершенно не так. Оказалось что ей вправду нравятся невзрачные, тщедушные блондины и её первоначальный интерес к Гене был совершенно искренен.

Благодаря непредвиденному обстоятельству которое случилось в жизни хозяина нашей квартиры в лице Леры, он стал появляться у нас в гостях гораздо чаще, чем раньше. Пока они еще только дружили, но мне представлялось что продержатся они в этом статусе не долго. И хотя Гена мне совершенно не нравился внешне, и я поначалу не понимала что такого Лера в нем разглядела, но со временем примирилась с её выбором. Этот парень обладал бесспорно хорошими качествами, которые трудно было не оценить на фоне ужасных черт характера его друга. Только такой человек как Гена мог бескорыстно терпеть рядом с собой высокомерного, грубого и эгоистичного сноба, которым по сути и являлся Антон, и который несмотря на свой бандитский образ жизни он каким - то чудесным образом получил приличное образование. Это было видно невооруженным глазом. При все своем желании отрицать очевидное, я не могла не признавать наличия у него ума и обширной эрудиции. Антон обладал тем, чего сильно не хватало мне. Я не умела также ёмко и чётко высказывать свои мысли, не обладала такой же широтой знаний, и часто, страдая от нехватки информации, перескакивала в своих доводах с одного на другое, чем подозреваю, страшно всех раздражала, но при этом горячилась и не желала признавать очевидного, даже если была не права. Все наши спонтанные перепалки с соседом в конечном итоге превращались в мои монологи, так как Антон считал выше своего достоинства что - либо мне доказывать и лишь с лёгкой усмешкой наблюдал за моими метаниями. Это ужасно злило.

Стоило признать что личность соседа будоражила меня и вызывала неподдельный интерес. Я о нём практически ничего не знала, и будь чуть посмелее, то конечно же смогла бы удовлетворить своё любопытство, задав несколько вопросов Лере или Гене, но я скорее вырвала бы себе язык, чем показала им, что Антон меня интересует.

Поначалу, когда Гена только – только начал заходить к нам в гости, он вытаскивал нас с Лерой на кухню, предлагая поиграть в настолку или просто пообщаться. Так как Антон подобные приглашения обыкновенно игнорировал, то сидели мы в основном втроём и при всëм дружелюбии, которое ко мне проявлялось со стороны будущей парочки, я вскоре начинала чувствовать себя в компании лишней и обычно уходила в комнату, где и отсиживалась. Но вскоре место дислокации влюблённых поменялось. Теперь они всеми силами стремились оказаться в нашей комнате, причём наедине, и мне ничего не оставалось, как перебраться на кухню. Я не жаловалась, так как во - первых искренне радовалась за Леру, а во - вторых могла теперь чаще встречаться с Антоном. Обычно я брала с собой ноутбук на котором делала задания, проекты или смотрела фильмы. Иногда готовила.

Однако мои чаяния в том, что моё пусть и немного вынужденное, но частое пребывание на кухне нас с Антоном немного сблизит и позволит мне разобраться в его характере получше, не оправдались. Соседу явно не нравилось видеть меня у плиты или за столом, и он всем своим видом это демонстрировал. Но выбора у него в любом случае не было, в комнату я уйти не могла, и всё в конечном итоге заканчивалось обменом колкостями.

В ноябре осень вовсю вступила в свои права и я, не привыкшая к пронизывающим ветрам и постоянной сырости, заболела. Почувствовав лёгкое недомогание, я поначалу совершенно не обратила на него никакого внимания, полагая что простуда быстро пройдёт, однако организм решил иначе и на третий день проснулась с сильной головной болью и ломотой во всем теле. Дома я болела крайне редко, и в этот раз не стала заострять внимание на тревожных симптомах и вопреки всему отправилась на учёбу, о чем вскоре сильно пожалела. В институте меня начало морозить, болезнь и не думала отступать и к концу третьей пары я мечтала только о том как приду домой и лягу в тёплую постель, укрывшись тремя одеялами. Однако моим желаниям было не суждено осуществиться. Как назло в этот вечер к нам в гости пришёл Гена. Это было очень некстати, но портить влюблённым вечер я не решилась и даже не переодевшись, ретировалась на кухню готовить ужин. Дело с ужином двигалось со скрипом, мне вообще любое движение давалось тяжело. Вскоре меня начал бить настоящий озноб, перед глазами поплыли тёмные круги. Я бросила нож на разделочную доску, выключила газ и опустившись на табурет, положила голову на скрещённые руки, пытаясь остановить странную круговерть, которая творилась в голове. Мне было по настоящему плохо и почему - то страшно.

Антона я услышала издалека, но даже глаз не смогла открыть при его появлении. Он молча остановился рядом со мной, а потом его прохладная ладонь легла на мой пылающий лоб.

- Полина, у тебя жар, - услышала я будто издалека, но ничего не ответила, а только сдвинула голову чуть вбок, подставляя под его ладонь правую щеку.

- И почему я не удивлён что ты здесь сидишь, - в задумчивости проговорил сосед.

Он убрал руку, и я чуть было не застонала от разочарования.

- Пойдём ко мне. Вколю тебе жаропонижающее, а потом разгоним сладкую парочку и уложим тебя в постель.

Я с трудом открыла глаза и приподняла голову, пытаясь осмыслить услышанное. Антон уже неделю ходил без костыля и только хромота говорила о былом увечье, поэтому он с легкостью подхватил меня под локоть и повёл в сторону своей комнаты. Сложно сказать, сколько раз я мечтала там оказаться, сколько вариантов прокручивала в своей голове, но того, какой окажется действительность даже подумать не могла. Еле перебирая ногами я шла в обитель зла в самом жалком состоянии из всех возможных. Антон толкнул дверь, завёл меня внутрь и усадил на кровать. Будь мне немного получше я бы с удовольствием осмотрелась по сторонам, но сейчас могла только молча наблюдала за соседом. Он был для меня ориентиром, в этом крутящемся как карусель мире. Антон внимательно посмотрел на меня, потом снял с полки довольно - таки увесистую аптечку, достал оттуда электронный градусник и протянул его мне.

- Меряй.

Я послушно засунула градусник пол мышку и с удивлением стала смотреть, как Антон достаёт из сумки ампулы, шприцы и вату.

- Ты умеешь ставить уколы?-

- А почему я должен не уметь их ставить?

- Не знаю... Не все могут.

Антон приподнял брови, но ничего не ответил.

- Можно я прилягу? Голова сильно кружится

- Можно.

Я легла поверх покрывала на бок и прикрыла глаза.

- У тебя болит горло?

- Нет. Только голова. И кашель начался.

- Ясно.

Запищал термометр.

- Доставай.

Я протянула Антону градусник. Он посмотрел на цифры и нахмурился .

- Полина, перевернись на живот и приспусти юбку.

Так как сопротивляться приказу Антона не было ни сил, ни желания я молча повернулась и попыталась расстегнуть пуговицу и молнию, но у меня ничего не получалось. Руки совсем не слушались, да и делать это надо было явно не лежа на животе. Антону видимо надоело наблюдать за моими мучениями, потому что он убрал мои руки, быстро справился с непослушной юбкой, приспустил её вместе с колготками и обработав кожу, вколол лекарство, приложил вату к месту прокола и натянул одежду обратно . У него была лёгкая рука и вопрос, где он так научился ставить уколы повис в воздухе, но я его конечно же не задала. Видимо в криминальном мире учат и этому.

- Отдыхай. Я сейчас выгоню Гену и пойдёшь к себе. Скоро тебе станет полегче.

Он вышел из комнаты, а я всё ждала и ждала, но Антон всё не приходил, и я уснула.

***

Открыла глаза я только рано утром, лежа в своей кровати. За окном было ещё темно. Я повернула голову и посмотрела на электронные часы – они показывали половину восьмого. На диване сладким сном спала Лера. Сегодня ей не нужно было идти к первой паре, и её будильник наверняка был поставлен на девять. Чувствовала я себя значительно лучше, хотя общая слабость конечно же никуда не делась. Я совершенно не помнила как оказалась в своей кровати. Возможно тем человеком, который меня сюда принес и переодел был Антон, а возможно и нет. Вряд ли я смогу это выяснить не задавая вопросов. Я тихонько встала, достала из шкафа сменную одежду и направилась в ванную. Там я провозилась довольно – таки долго, слабость ещё давала о себе знать, а когда вышла, то уловила разносящийся по всему коридору запах свежезаваренного кофе и судорожно выдохнула. На кухне кто – то хозяйничал, и этим кто – то была не Лера, её раньше времени и пушкой было не разбудить. Встречаться с соседом лицом к лицу, особенно после вчерашнего, было страшно, поэтому я как можно тише прикрыла за собой дверь и на цыпочках попыталась дойти до комнаты. Однако уйти незамеченной к сожалению не получилось.

- Полина! Стоять! – раздалось мне в спину.

Я резко остановилась, поморщилась от досады и повернулась, чувствуя как вновь предательски краснею. Антон стоял в дверном проёме кухни и смотрел на меня. Он был одет в джинсы и свитер и явно собирался куда – то уходить, и мне буквально не хватило нескольких минут, чтобы избежать с ним встречи.

- Как себя чувствуешь?

- Спасибо, гораздо лучше.

- Иди сюда, я тебя осмотрю.

Честно говоря я ничего не понимала. То что Антон помог мне вчера было достойно благодарности. Не было сомнений, что сосед не понаслышке знает о том как оказать помощь человеку в экстренной ситуации, однако о каком осмотре сейчас шла речь было невдомек. Но в любом случае, на споры у меня не было ни физических, ни моральных сил, поэтому я покорно повернулась и поплелась в сторону кухни, как Алиса, всё глубже и глубже падая в кроличью нору. Антон сделал шаг в сторону, пропуская меня, потом взял за руку, от чего пальцы у меня сразу же мелко задрожали, подвёл к окну, развернул к свету и со знанием дела прощупал на шее и за ушами лимфоузлы, осмотрел горло. Сосед действовал настолько профессионально, что не знай я, кем он является на самом деле, то подумала бы что он врач. Несмотря на дикое смущение, я внимательно наблюдала за ним и с сожалением должна была констатировать, что в его жестах, словах и взгляде не чувствовалось ни капли романтики. Я интересовала его исключительно как объект. У меня же дела обстояли с точностью да наоборот.

- Горло красное. У тебя есть какой – нибудь спрей?

Я отрицательно помотала головой.

- Понял. Принесу днём или Лера купит. Я ей напишу. А пока полощи солью с содой.

Антон положил руки мне на плечи и развернул к себе спиной.

- Подними футболку. Посмотрим что у тебя с лёгкими.

Вот тут меня захлестнула паника. Во - первых я не надела бюстгальтер, а во – вторых в моих ближайших жизненных планах не стояла графа в которой я планировала оголиться перед парнем, причём самым невозможным парнем из всех возможных, пусть и для спонтанного медицинского осмотра, который по сути им не являлся, так как Антон доктором всё же не был.

- Нет! – запротестовала я и судорожно вцепилась в каря футболки.

Антон не стал меня переубеждать или спорить, а молча без каких – либо видимых усилий выдернул из моих пальцев ткань и потянул её вверх, до самой шеи, оголяя спину. Футболка тотчас же начала сползать вниз, и сосед всё так же молча переложил мои руки на плечи, заставляя удерживать сбившуюся в валик ткань.

- Дыши глубоко.

Всё во мне противилось его просьбе, но при этом я делала в точности то, что он мне говорил. Как ни странно, пальпировать сосед тоже умел. Возможно в бандитских группировках люди, владеющие навыками оказания первой помощи были необходимы, и Антон был одним из таких обученных товарищей. Его прикосновения буквально обжигали, вызывая дрожь. Стиснув зубы я терпела из последних сил. А потом случилось невероятное – Антон вдруг развернул меня к себе, ввергнув в состояние настоящего шока. Я охнула, заметалась, пытаясь одной рукой судорожно прикрыться, а другой опустить футболку вниз. От смущения и обиды к глазам подступили слезы, и я с ужасом почувствовала как предательская краснота расползается от щёк к шее все ниже и ниже, и готова была провалиться сквозь землю от стыда. Когда мне наконец удалось справиться с одеждой и вернуть её на законное место, я с возмущением посмотрела на соседа, желая только одного – стукнуть его чем – нибудь тяжёлым. Антон с лёгким удивлением наблюдал за моими метаниями, и это удивление поражало ещё больше, чем его хамский поступок. Неужели он думал что я могу оставаться спокойной в подобной ситуации и не испытывать естественное чувство стыда или неловкости? В любом случае спускать подобное поведение я не собиралась.

- Что ты себе позволяешь?!

Антон демонстративно пожал плечами.

- Ничего из того что не делают с тобой другие. А я хотя бы пытаюсь помочь.

Я буквально задохнулась от возмущения. Унижать Антон умел прекрасно, это я уже давно поняла, но до оскорблений не опускался ни разу, и я искренне не понимала, чем заслужила такое к себе отношение. Мы застыли в молчаливом противостоянии, глядя друг другу в глаза. Глаза у соседа оказались светло – серыми, с тёмным ободком вокруг радужки и в них не было ни грамма тепла. Этот холодный взгляд меня отрезвил. Я почувствовала всю уязвимость своего положения. Антон был значительно старше меня, опытней, а главное умнее и расчетливей. Тяжело с таким тягаться, но я себя не простила, если бы не попробовала.

- Ты можешь так думать обо мне? - с горечью констатировала я.

- Могу и думаю. Успокоилась?

« Нет»- хотела сказать я, но промолчала. Для выяснения отношений требовались силы, которых у меня не было и в помине. Пожалуй впервые в жизни я чувствовала себя настолько беспомощной перед другим человеком, и при этом совершенно не могла ему противиться. Возможно потому, что интуитивно угадывала в соседе ту самую внутреннюю убеждённость в своей правоте и желание помочь, независимо от его ко мне отношения. Все его сегодняшние действия, при потрясающей эмоциональной холодности, были подчинены именно этой конкретной цели. Я в полном изнеможении опустилась на табурет. Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда и досады, а вот Антону всё было ни по чем. Как будто ничего особенного только что не произошло, он спокойно взял с подоконника блокнот с ручкой, которые я туда определила при уборке кухни, вырвал лист, уселся рядом со мной и стал писать рекомендации для лечения, параллельно озвучивая их вслух.

- Лёгкие у тебя чистые, тут проблем не вижу. Да и на грипп не похоже. Пей больше жидкости. Можно травяной чай, морс. Промывай нос, полощи горло. Сироп от кашля я тебе дам. Оставлю его здесь. Какие лекарства есть в наличии?

Я задумалась.

- Парацетамол, цитрамон, уголь. Леденцы ещё.

- Понял. Значит выпей сейчас таблетку парацетамола, а там посмотрим. Ибупрофен – Антон постучал пальцем по столешнице - положу рядом с сиропом. Если температура начнёт подниматься выше тридцати девяти, примешь его через четыре часа после парацетамола, не раньше. Поняла?

- Да.

- Днём я к тебе загляну и дам всё что необходимо. Думаю что чрез дней пять, максимум неделю уже будешь в строю.

Антон стремительно встал, достал с полки огромную пивную кружку, развёл для меня солевой раствор, перелил часть в стакан поменьше и поставил его передо мной.

- Иди, полощи. А мне пора, я и так опаздываю.

После всех тех обвинений и экзекуций что Антон мне устроил и при этом необъяснимой заботы которую проявил, я не знала что и думать. Однако «спасибо» само сорвалось с моих губ, хотя наверняка сосед его даже не услышал.

Как Антон и предсказывал, проболела я недолго и к концу недели чувствовала себя уже значительно лучше. За всё время моей болезни он зашёл ко мне всего лишь раз, для того чтобы передать обещанные лекарства, а в остальное время предпочитал со мной не общаться, обмениваясь лишь дежурными фразами о моём самочувствии, при случайных встречах в коридоре или на кухне. Я же наоборот, никак не могла выкинуть из головы ни его самого, ни его слова, сказанные тем утром. Несмотря на многочасовые попытки разобраться в хитросплетении мыслей соседа, сделать это мне так и не удалось. Я никак не могла взять в толк, почему он считает меня доступной особой, и что такого увидел в моём поведении, отчего сделал такие выводы. И конечно же все эти дни я прокручивала в голове сцену на кухне. Меня бросало то в жар, то в холод, когда я вспоминала те самые прикосновения или оценивающий мужской взгляд, каким Антон окинул меня, когда развернул к себе. Пусть этот взгляд был мимолетным, но именно он не давал мне уснуть, будоража мысли и чувства. Понравилось ли ему то что он увидел? Иногда мне хотелось дать себе подзатыльник за подобные мысли, но к сожалению это вряд ли бы помогло. Как и у Алисы из сказки, моё падение подошло к своему логическому завершению, я достигла дна и пути назад уже не было. В отношении Антона меня раздирали самые противоречивые чувства, когда разум кричал о том, что он плохой человек, бандит, который испортит мне жизнь, и я должна запретить себе даже смотреть в его сторону, а сердце взывало о противоположном. Внутреннего согласия не было и в помине.

В отличие от соседа, который больше не интересовался моим самочувствием, Лера с Геной, наоборот все эти дни проявляли обо мне усиленную заботу. Ситуация с моей болезнью их отрезвила и спровоцировала посмотреть на своё поведение со стороны, хотя у меня и возникали подозрения, что это их заставил сделать Антон. В целом я не была в обиде на ребят, прекрасно понимая что влюблённые люди эгоистичны и никого не замечают кроме самих себя, однако от их усиленной заботы отказываться не спешила. Особенно переживал Гена такт как была задета его профессиональная гордость - если бы в тот вечер его друг вовремя не помог мне, то возможно всё закончилось бы вызовом скорой помощи. Поэтому как только у Гены появилась возможность реабилитироваться в моих глазах, как и в глазах Леры, он мгновенно ею воспользовался. Его назначения, которые удивительным образом совпадали с рекомендациями Антона, я вынуждена была соблюдать неукоснительно, благодаря чему быстро пошла на поправку.

Во всей этой истории был ещё один неоспоримый плюс – мне не звонил Саша. Лера по моей просьбе передала ему что я заболела потеряла голос, и разговаривать несколько дней не смогу, и он от меня отстал. В том что Саша не придёт меня навестить я и не сомневалась, но своими звонками он бы меня замучил, а благодаря болезни я была освобождена от подобного «удовольствия» пусть и ненадолго. По большому счету токсичное общение с Сашей нужно было прекращать. Всем было понятно что я ему нравлюсь как девушка, возможно он был в меня влюблён, я же в ответ ничего не могла ему предложить. Как человек он мне не нравился ни внешне, ни внутренне, однако я продолжала держать его при себе, ничего при этом не обещая, но и окончательно не отталкивая. Оправдание для моего поведения было только одно – рядом со мной не было никого из моих родных и близких, тех, кто искренне меня любил, и пусть Саша и был мне неудобен, но всё же он был, и я была ему за это благодарна. Единственный из моих знакомых кто мог бы меня осудить за потребительское отношение к мужчинам и устроить очередную выволочку, узнав об истинном положении дел, был мой сосед, который никогда не стеснялся высказывать свое недовольство в лицо, при этом совершенно не рефлексируя о том что и сам не является образцом для подражания. В этом был весь Антон. По счастью он оставался в неведении относительно Саши, а другие в лицо ничего мне не высказывали, и я была вольна договориться со своей совестью как мне вздумается.

***

Моя мама, как человек крайне деятельный и рациональный, с малолетства старались привить мне максимально практичный взгляд на вещи. Ей это плохо удавалось, так как в глубине души я всё же была мечтательницей и в этом больше походила на папу, однако к маминым советам всё же старалась прислушиваться. В первые дни моего переезда она позвонила и рассказала о неком Серёже, сыне её знакомой, который третий год учился в Петербурге. Вся эта информация была мне дана не просто так. Мама считала что в большом городе мне нужен хороший друг, который сможет мне помочь в случае необходимости и к которому можно обратиться за советом. К тому же она на оставляла попыток подыскать для меня подходящую по её мнению партию, от которых я усиленно, но безуспешно оборонялась и неведомый Сергей наверняка был одним из её проектов. Возможно мой земляк был и неплохим парнем, но откровенное сводничество раздражало, и после разговора в далеком сентябре о нем я больше не вспоминала. Однако моя мама не была бы моей мамой, если бы отступала при первых трудностях. О своей болезни родителям я конечно же ничего не говорила, но на интуитивном уровне они всё – таки почувствовали что со мной что – то не так, и мама снова настойчиво стала напоминать о Сергее. Мне было велено срочно ему позвонить, и в этот у меня раз не нашлось подходящих отговорок чтобы отказаться. Я была не особо рада новому предстоящему знакомству, так как представителей мужского пола в моей жизни было уже предостаточно и появление ещё одного, не могло принести ничего кроме лишних проблем.

Ноябрь стал для меня самым тяжёлым месяцем из всех прожитых в Петербурге. Ко всем моим переживаниям добавилось ещё одно – с каждым днём учёба угнетала меня всё больше и больше. Я никогда особо не любила химию, а на нашем факультете её было слишком много. Откровенно говоря моя первая сессия была под угрозой срыва. Уж если я с трудом представляла как смогу сдать все положенные экзамены и зачёты, то педагоги и подавно. Моему упадническому настроению способствовали и странные отношения с соседом. Вернее их отсутствие. Антон снова меня не замечал. Лера с Геной провели работу над ошибками, больше не засиживались в комнате допоздна и если не устраивали посиделки на кухне, то часто куда – нибудь уходили, иногда на всю ночь, и мы с Антоном нередко оставались в квартире одни. К сожалению данная ситуация никак не помогла нам сблизиться. Антон предпочитал или отсиживаться в комнате или уезжать вечерами. Возможно он догадывался как неоднозначно я к нему отношусь и предпочитал сторониться, чем разбираться в запутанном клубке моих чувств.

Все эти факторы вносили явную нотку нервозности в мою жизнь и может быть поэтому на встречу с Сергеем я пришла взвинченная донельзя. Так совпало что мы с ним договорились встретиться в день моего рождения. В этом году оно пришлось на пятницу. В субботу в институт идти было не нужно, и хотя я принципиально никому не сообщала о своих именинах и праздновать не собиралась, но возможности прогуляться по центру города или посидеть в кафе была рада. Когда я подошла к Казанскому собору, выяснилось что благодаря стараниям моей любимой мамы, секрет дня рождения раскрыт. Меня ждали с букетом хризантем и коробкой торта в руках. Сергей оказался невысоким, плотно сбитым молодым человеком с каштановыми волосами, курносым носом и удивительно детским выражением лица. Образу мечтательного юноши способствовали пухлые щеки и брови домиком. Моя мама сильно ошиблась в своих предположениях когда думала что этот юноша может мне понравиться как молодой человек, а вот понравится ли он мне как человек в общем смысле этого слова, предстояло только выяснить. После спонтанных поздравлений, неловких минут молчания и банальных вопросов невпопад, которые раздражали всё больше и больше, Сергей неожиданно пригласил меня в гости. Я растерялась и с сомнением посмотрела на своего земляка. Что скрывалось за этим приглашением? Трудно было представить что меня завлекает в свои сети коварный соблазнитель, так как более безопасного по виду и поведению молодого человека трудно было отыскать. Ко всему прочему наши мамы были близко знакомы, так что подвоха от Сергея ждать наверное не стоило, и я согласилась. Студент государственного университета и будущий историк снимал комнату на Васильевском острове, недалеко от здания Академии наук. Мы решили пройтись до его дома пешком, благо погода располагала. Сергей жил у своей дальней родственницы Галины Ильиничны. Она была потомственной петербурженкой, много лет проработала в Академии наук, но и после выхода на пенсию продолжала вести научную деятельность. Сергей с восторгом рассказывал о своей тëте и к концу нашей прогулки я уже с нетерпением ждала знакомства с ней. Меня тянуло к людям которые здесь родились и выросли. На интуитивном уровне я чувствовала некое внутреннее отличие между нами, но в чем оно заключалось никак не могла уловить, а тем более сформулировать. Тем интереснее было во всем этом разобраться. Когда мы почти дошли до дома, Сергей попросил меня подождать несколько минут на улице, а сам забежал в магазин и вышел оттуда с бутылкой красного вина. От празднования нашего знакомства, а заодно и дня рождения мне уже было не отвертеться.

Квартира Галины Ильиничны привела меня в полный восторг. Находилась она на первом этаже, и переступив её порог гость будто попадал в сумрачно – сказочное царство. Все стены коридора были завершены картинами и гравюрами, старинные этажерки ютившиеся по углам, прогибались под тяжестью книг, на журнальном столике, у самого входа, красовался телефонный аппарат с чёрной, блестящей ручкой. Повсюду, в огромном количестве, лежали записные книжки, блокноты, органайзеры, в которые хозяйка наверняка что – то записывала, и на всё это великолепие сквозь арочное окно, за которым можно было разглядеть куст сирени, с трудом пробивался солнечный свет. Наверняка летом и весной квартира утопала в зелени. Я замерла в восхищении и когда мой земляк сказал что ужасно не любит сирень - когда она цветет в квартире просто невозможно дышать - подумала что на его месте мне дышалось бы отлично.

Галины Ильиничны дома не было. Как только мы вошли в квартиру из – за двери её комнаты раздался грозный собачий лай.

- Не бойся, - успокоил меня Сергей. – Тетя из комнаты пса никогда не выпускает. Он совершенно не признает чужих. Порода такая.

- И что за порода? – с опаской поинтересовалась я.

- Кавказец. Вживую и я его ни разу не видел, только из окна когда с ним гуляют.

Я с уважением и страхом посмотрела в сторону хозяйской двери, за которой по – прежнему раздавалось грозное рычание и поспешила за новым знакомым на кухню. Кухня своими размерами больше напоминала зал. В ней нашлось место не только кухонному гарнитуру, кожаному дивану, большому овальному столу и пальмам в кадках, но и большому экрану, установленному на стене.

- Прямо как в кинотеатре

- Да, ты угадала. Галина Ильинична часто здесь устраивает просмотры фильмов. Приглашает друзей, а потом пол ночи обсуждают.

- А тебя приглашают на такие просмотры?

- Иногда. Но я редко соглашаюсь.

- Почему? – искренне удивилась я.

- Времени нет, да и неинтересно смотреть всякое старье.

« Ни за что не отказалась бы от подобного приглашения!» Я протянула Сергею букет цветов, который все еще держала в руках. Погода не располагала к таким знакам внимания и мне было жаль хризантемы, которые от мороза могли быстро завянуть. С другой стороны всë самое непоправимое с ними уже произошло в тот миг, когда их срезали.

Сергей достал с полки стеклянный графин, налил туда воды и опустил в воду цветы.

- Не против подождать Галину Ильиничну?

- Конечно не против.

К счастью наше ожидание не затянулось. Находиться наедине с Сергеем мне было не комфортно. Как оказалось, говорить нам с ним было особо не о чем и в итоге мне пришлось выслушать пространную лекцию про римские монеты времен императора Тиберия и археологические раскопки в Средней Азии, а Сергею в экстренном порядке узнать о последних новостях нашего поселка. Так как его речь в целом была лишена живости и простоты, то очень быстро утомляла, и мне почему – то постоянно приходили на ум наши постоянные перепалки с Антоном. Вот кто, в отличии от моего сегодняшнего собеседника, совершенно не церемонился в выражениях и не стремился выставить напоказ свои знания, которые у него между прочим были. К сожалению Сергей совершенно не понимал намеков, и когда надо мной нависла реальная тень ещё одной лекции о причинах падения Римской Империи, мое терпение лопнуло. Я достала из сумки телефон и демонстративно стала листать ролики, всем видом давая понять, что слушать ничего больше не намерена. Сергей конечно опешил от подобного поведения, но к счастью ему хватило такта не высказывать мне свое недовольство. Последующие минуты прошли в неловком молчании, и когда они наконец закончились мы выдохнули с облегчением.

Галина Ильинична оказалась довольно – таки полной женщиной в годах с цепким, пронзительным взглядом и крашенными темно – каштановыми волосами. Одевалась она в спортивном стиле, что очень меня поразило, так как ученых я представляла себе несколько иначе, да и в целом производила впечатление активного и жизнерадостного человека. Она стремительно зашла на кухню и с теплой улыбкой поприветствовала племянника. Надо сказать что появление незнакомой девицы в гостях ее нисколько не смутило.

- Сереженька, познакомь меня с очаровательной, молодой барышней.

- Полина, дочь знакомой моей мамы.

Я встала с дивана

- Здравствуйте. Простите что без предупреждения. . .

- Ничего страшного,- замахала на меня руками хозяйка. - Вы ведь никуда не торопитесь, Полиночка?

- Нет.

- Вот и славно. Я люблю молодежь, а Сережа не особо балует меня разговорами, - я с сомнением покосилась на Сергея - большего любителя поговорить отыскать было трудно. – Выгуляю Роберта и будем пить чай. Договорились?

Галина Ильинична царственно вышла из кухни, плотно закрыв за собой дверь, за которой вскоре раздался грозный лай. Пока хозяйка выгуливала своего питомца мы с Сергеем дружно занялись сервировкой стола: заварили чай, выставили на стол торт, вино, нарезали сыр, колбасу. Чувство неловкости между нами испарилось будто по мановению волшебной палочки. Мы оба были заняты делом и общаться на отвлеченные темы не было никакой нужды.

Второе появление Галины Ильиничны оказалось еще более фееричным, чем первое. Хозяйка квартиры переоделась в длинный, расписанный крупными розовыми пионами, шелковый халат и изящные бархатные тапочки на небольшом каблучке с пушистыми меховыми помпонами. Надо отдать должное – ей удивительно шел образ скучающей аристократки.

Как только мы устроились за столом, Сергей первым делом кинулся открывать бутылку вина, присовокупив все это информацией о моем дне рождения, щедро приправленной поздравлениями и теплыми пожеланиями, к которым присоединилась и хозяйка квартиры. Я не планировала сегодня пить, поскольку воспоминания о провальным вечере, с которого собственно говоря и началось мое противостояние с Антоном, были свежи как никогда, однако моим чаяниям сбыться было не суждено. После двух бокалов вина, жизнь ожидаемо озарилась новыми красками, и моим собеседникам не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять о чем я мечтаю или куда стремлюсь. Мне никак не удавалось заставить себя замолчать, причем больше всего усилий тратилось на то, чтобы случайно не упомянуть в разговоре имя моего соседа, образ которого даже здесь никак не выходил у меня из головы, пока на помощь не пришла Галина Ильинична. Мои душевные излияния ей по – видимому сильно наскучили, и она перехватила инициативу в свои руки, чему я в глубине души искренне порадовалась. Жизнь Галины Ильиничны, как и жизнь всей ее семьи была тесно связана с литературой, историей и юриспруденцией. Профессора, доценты и кандидаты наук, беспрерывной чередой сменяли друг друга на семейном древе и каждый оставил после себя не только научные труды, но и многочисленные истории, смешные и не очень, с которыми щедро стала делиться с нами тётя Сергея. Ко всему прочему в бытность своей работы в университете, она много разъезжала с лекциями по стране, неоднократно бывала и в наших с Сергеем краях и сохранила много воспоминаний об этих поездках. Она была прекрасным рассказчиком, и слушать ее было не только познавательно, но и по – настоящему интересно.

В новой компании время пролетело незаметно, и когда я взглянула на часы, они показывали уже половину девятого. По хорошему мне пора было собираться домой, но идти на мороз ужасно не хотелось, как и покидать уютное жилище. Галина Ильинична поняла мой настрой правильно.

- Предлагаю отметить день рождения Полиночки просмотром хорошего фильма. Кто за?

Я буквально подскочила на месте от радости.

- Я!

Сергей недовольно поджал губы, но поддержал меня, хотя и без особого энтузиазма. Он вообще стал вести себя гораздо тише с появлением Галины Ильиничны. Она умела давить своим авторитетом, и подозреваю что такому самолюбивому человеку как ее племянник, тяжело давалась роль второй скрипки в их дуэте. Возможно он боялся выглядеть глупо в ее глазах, что по моему мнению было еще глупее, чем уязвленное самолюбие. Мы были молоды и имели право на ошибки, впрочем как и на неуемное любопытство. Нам только предстояло встать на путь поиска тех самых смыслов, которыми наполняют жизнь, и которые во многом могли бы определить наш дальнейший путь. И вполне естественно что в глазах старшего поколения мы могли казаться поверхностными пустышками, однако это не отменяло ценности наших желаний и порывов.

- Вот и славно.

Галина Ильинична, с явным одобрением посмотрела на меня, встала из – за стола, подошла к небольшому старинному комоду, который примостился под плазменным экраном, открыла верхний ящик и вытащила оттуда пухлую, темно – зеленую тетрадь. Вернувшись на свое место тетя Сергея принялась медленно ее перелистывать, сосредоточенно всматриваясь в строчки. Я чуть приподнялась, вытянула шею и попыталась разглядеть, что же такого она там рассматривает. Оказалось что в тетради были записаны названия множества фильмов. Они были рассортированы по десятилетиям и делились на зарубежные и наши, отечественные. Быстро перелистывая страницы начала двадцатого века и военных лет, Галина Ильинична немного задержалась на семидесятых годах, поразмышляла над восьмидесятыми и решительно остановилась на девяностых.

- Что же вам должно быть интересно? – в задумчивости проговорила она водя пальцем по строчкам. – Точно! Кустурица. Слышали о таком?

Мы с Сергеем покачали головами.

- Эмир Кустурица. Сербский режиссер и сценарист. А смотреть мы с вами будем комедию.

Выбор Галины Ильиничны пал на фильм «Черная кошка, белый кот». С одной стороны было понятно почему она остановилась на нем – все – таки день рождения не повод для грусти, но с другой – это был очень странный выбор. Я честно пыталась проникнуться героями фильма, которые по сути своей являлись одним большим цыганским табором со всеми сопутствующими проблемами, встречами, любовными перипетиями и периодическим желанием урвать куш побольше, и местами мне это даже удавалось, однако общая абсурдность происходящего на экране зашкаливала, и не позволяла ни посмеяться толком, ни поплакать. Когда фильм закончился я с облегчением выдохнула и первым делом посмотрела на Сергея, желая убедиться что он солидарен со мной. Однако он сидел с таким каменным лицом, что понять его впечатления от увиденного было крайне сложно. Мой земляк явно не горел желанием как – либо обозначить свое мнение. Во мне же наоборот, бурлила целая смесь эмоций, щедро приправленная алкоголем, которая требовала выхода, и я со свойственной мне горячностью кинулась делиться своими мыслями.

- В фильме нет глубины, - сразу же зашла я с козырей. – Внешняя картинка да, присутствует, она красочная, пестрая, но глазу не за что зацепиться. Юмор примитивен, шутки грубые и пошлые, действие очень затянуто. Мне кажется что «цыганщина» всегда рассчитана на любителя, но тут она настолько гипертрофирована, настолько искусственно раздута, что даже любителя покоробит от происходящего на экране. Если бы меня спросили, каким героем я могла бы проникнуться, то ответ был бы однозначным – никаким. Простите, но мне не понравилось.

- Какое необычное мнение, - с удивлением проговорила Галина Ильинична, - я почему – то была уверена что вы оцените эту картину.

Она потянулась, взяла с подоконника пачку сигарет, не спеша вытащила одну, вставила ее в мундштук, прикурила и вальяжно откинувшись на спинку кресла, глубоко затянулась. Тетя Сергея была настроена на долгий разговор.

- Вы ведь не против, если я закурю?

Сложно было не заметить что мое, впрочем как и Сережино разрешение, никому не требовалось и вопрос был задан скорее из вежливости.

- Ваше мнение конечно же имеет право на существование, Полиночка, однако, я с вами не соглашусь ни по одному пункту. « Черная кошка, белый кот» по сути своей рассказывают нам о простых вещах, поэтому и разговор со зрителем происходит посредством простых средств выразительности. При этом прошу заметить, что простота не тождественна отсутствию глубины. Кустурица в очередной раз напомнил нам, что нет ничего в нашем мире важнее человека. Каждый уникален сам по себе, что естественно должно вызывать уважение и интерес к его личности, однако как видишь, многие об этом забывают и используют друг друга всего лишь как цель и средство в достижении собственных желаний и амбиций. Именно цыганская тематика, да и сам жанр комедии, помогли показать это весело и задорно, не позволяя впадать в излишнее морализаторство. Через своеобразный колорит – яркий красочный, местами абсурдный – легко раскрыть сложные образы. Герои Кустурицы не умеют жить вполсилы, поэтому с ними и много чего происходит. Я бы назвала такой прием искусственным упрощением глубоких вещей.

Я с сомнением посмотрела на Галину Ильиничну

- Мы с вами как будто разные фильмы посмотрели. Я не увидела ни одного сложного образа. А ты Сережа что скажешь?

Сергей пожал плечами.

- Я не люблю подобные фильмы, но этот не лишен оригинальности.

Мой земляк остался верен себе и выразился предельно политкорректно в отличии от меня. Однако Галина Ильинична явно не оценила подобный посыл и с осуждением посмотрела на племянника.

- Вот никак мне не удается вытащить тебя Сережа из твоей скорлупы. Посмотри как Полина включилась, а ты все спишь. Так всю жизнь и проспишь.

Сергей никак не отреагировал на подобный выпад.

- Ну что ж… Не случилось у нас с вами жаркого спора.

Галина Ильинична в задумчивости постучала указательным пальцем по подлокотнику кресла.

- Но мне кажется я знаю, что сможет вас, молодежь, по – настоящему разбередить. Полиночка, вы готовы ещё ненадолго задержаться?

Я снова посмотрела на часы. Они показывали начало двенадцатого. На метро я еще успевала, но с большим трудом, так что скорее всего до дома мне предстояло добираться на такси, поэтому и торопиться уже никакого смысла не было. К тому же мне и вправду не хотелось уходить. Хозяйка квартиры интриговала, в ней чувствовалась порода и удивительная для ее возраста способность радоваться мелочам. На ее фоне Сергей казался совершеннейшим сухарем. И хотя я понимала желание его тети немного разбередить его чувства и вытащить из футляра правил и формальностей, в которые он сам себя затолкал, но почему – то во мне зрела уверенность что у нее это вряд ли получится. По сути его поведение являлось своеобразной формой протеста яростному авторитаризму своей тети, а значит исчезнуть могло только вместе с ней.

- Можно я позвоню подруге, предупрежу ее что задержусь?

- Конечно - конечно. Сережа, проводи Полину в свою комнату.

Сергей не стал спорить, а послушно довел меня до двери, приоткрыл ее и ретировался. Я зашла внутрь и присела на краешек стула, который стоял у письменного стола. Голова от выпитого вина все еще кружилась, но уже не так сильно. Лера ответила почти сразу же.

- Ты куда пропала? - весело спросила она. - Мы тебя потеряли.

- Я сейчас в гостях, возможно задержусь. Так что терять меня не нужно.

- Что за гости?

- Да, так... Один знакомый, ты его не знаешь.

Рассказывать о Сергее не хотелось.

- Знакомый а не знакомая? - развеселилась Лера. - А как же Саша?

- Вот только не начинай про Сашу! Я у сына маминой подруги, - понимая что Лера не отстанет, я все - таки решила объясниться. - Мы только сегодня познакомились.

- И сразу пошла к нему в гости? Ну ты даешь, подруга. Да, тише вы, ничего не слышно! - вдруг громко скомандовала Лера.

Я насторожилась и прислушалась. На заднем фоне раздавались мужские голоса.

- Прости, это я не тебе.

- Я поняла. Ты не одна? - обречено спросила я.

- Мы тут с Геной и Антоном готовим пиццу. Ждали тебя кстати.

Настроение у меня упало. Если Антон слышал наш с Лерой разговор, то в любом случае выводы сделал однозначные и снова они будут далеки от истины. Я вздохнула.

- Мне пора. Домой приеду на такси.

- Не скучай, - пожелала мне Лера и сбросила звонок.

Я положила телефон на стол и немного посидела в тишине. Мне было горько и грустно одновременно. Времени для того чтобы долго побыть в одиночестве у меня особо и не было, однако выкроить несколько минут тишины я все – таки могла. Я снова взяла в руки телефон и стала открывать один мессенджер за другим, просматривая входящие сообщения. За день мне пришло несколько поздравлений от знакомых из поселка, а так же "висело" одно непрочитанное от Саши. Он написал мне еще днем. Я открыла наш с ним диалог. Саша спрашивал, не хочу ли я прогуляться по Невскому, и не дождавшись ответа продублировал свое предложение ближе к вечеру. Несмотря на поздний час, я не стала его игнорировать и написала ответ: "Привет, я сегодня в гостях у знакомых родителей." Потом секунду подумала и добавила: "Празднуем день моего рождения"

Саша ответил почти мгновенно.

" Почему ты молчала?! Поздравляю! Давай завтра встретимся. С меня подарок. "

Хотя мне и претила сама возможность встречи с Сашей наедине, но перспектива подарка все же манила больше.

"Договорились. Если ты учишься, то у Техноложки встретиться будет лучше всего. Может быть Коля еще подойдёт? "

" Я его спрошу. "

Наверняка Саша ни у кого ничего спрашивать не собирался, но мне было важнее обозначить ему свои мысли о том что я не против большой компании и наша встреча будет носить дружеский характер, чем давать ложную надежду на свидание.

" Я завтра учусь до половины второго ? Тебе удобно в два? "

" Да. "

Я выключила экран, встала со стула и тихо прикрыв за собой дверь, вернулась на кухню к Галине Ильиничне и Сергею. На экране светились титры нового фильма.

- " Брат" – мрачно рапортовал мне Сергей. - Еще один привет из девяностых.

Как ни странно, но с этим фильмом Галина Ильинична угадала на все сто. Он произвел на меня сильное впечатление и удивительно подошёл сумрачному настроению, которое возникло после разговора с Лерой, когда ничего не хочется говорить напрямую и все читается между строк. Помимо образа главного героя, одинокого, отчаявшегося, потерянного, но не сломленного, живущего в собственной парадигме мира, я откровенно наслаждалась и видами Петербурга. Режиссеру удивительным образом удалось вплести изнанку Питера, с его закрытыми дворами - колодцами, коммуналками, обшарпанными стенами домов и дребезжащими трамваями, в общую сюжетную канву, сделав город по сути одним из героев повествования. И когда закончилась финальная песня, наступила та тишина, которую никому не хотелось нарушать. Во всяком случае мне так казалось.

- И? - наконец раздалось со стороны кресла, в котором сидела Галина Ильинична. - Как вам?

- Я под впечатлением. Вы были правы - очень сильный фильм.

- И что вам понравилось больше всего?

- То что режиссер избегает прямых аллюзий, оставляя простор для домысливания, но при этом внимательному зрителю все предельно понятно. Например за весь фильм ни разу не прозвучало слово "война", но именно она, вернее ее последствия, по сути и диктуют главному герою как ему поступать .

- Согласна с вами, Полина, и по моему скромному мнению, вторая часть значительно слабее первой. Там все подаëтся в лоб и как - будто специально уничтожаются все смыслы, заложенные здесь.

- И вам не кажется что у такого героя нет будущего?

- Почему нет? Есть. Но с тем обостренным чувством справедливости, которое заявлено у персонажа, а также душевным надломом и полным отсутствием рефлексии по поводу убийства, оно становится неоднозначным и сложным. А ты что скажешь, Сережа?

- Люди не должны воевать. Это один из самых варварских способов доказать свою правоту - Сергею на удивление было что сказать. - И потом в обществе появляются такие вот персонажи, которые не знают что с собой делать.

- Да! Война это ужасно, - согласилась я, - но с другой стороны, ты, как историк должен знать, что войны случались во все времена. Разве нет? Значит в обществе всегда жили люди похожие на Данилу Багрова.

- Ну в нашем - то веке уже пора научиться договариваться между собой, а не скатываться в варварство, - с возмущением возразил мне будущий историк. - Все предпосылки для этого имеются.

Галина Ильинична заразительно засмеялась.

- Сережа, а чем наш век отличается от предыдущего или того, что был тысячу лет назад? Ну кроме технического прогресса. Меньшим желанием власти, денег, своей правоты? Чем? Скажи нам.

- Ну как минимум общей образованностью.

- Ты всерьез думаешь что образование по умолчанию стирает в человеке желание обогатиться за чужой счет или уничтожить врага?

- Думаю что так.

- Ты ошибаешься, - грустно резюмировала Галина Ильинична. - Ум всего лишь расширяет возможности понимания того что нас окружает, а чувства остаются неизменными. Война - неизбежное зло. Смирись с этим.

- В любом случае для нас она уже в прошлом, - ответила я и осеклась, когда Галина Ильинична скептически посмотрела на меня, чуть приподняв брови.

Я почему - то постоянно забывала про военный конфликт, который уже несколько лет шел совсем рядом с нашими границами, и в котором наша страна участвовала самым активным образом. Для меня эта война шла где - то там, далеко, и никаким боком не касалась меня лично. Возможно поэтому я о ней и не вспоминала. Конечно, у нас в поселке жители помогали фронту чем могли - плели сети, собирали гумманитарку, делали окопные свечи, - но вся эта помощь проходила где - то рядом - в соседнем доме, в соседней комнате у родителей, в учительских кабинетах - но никогда рядом со мной, в личном пространстве. Я совсем не следила за новостями, не была подписана на паблики и единственное неудобство, которое пожалуй приходилось испытывать, была блокировка информационных и развлекательных платформ, которые впрочем легко было обойти. Я посмотрела на Сережу, который вдруг широко зевнул.

- Ох, замучила я вас совсем, - всполошилась Галина Ильинична. - Это у меня бессонница, я привыкла ночами не спать, а для вас уже поздно. Полиночка, ложитесь - ка вы в комнате у Сергея, у него там большой диван, думаю вы поместитесь, - неожиданно предложила она. - Куда вам ехать на ночь глядя?

Ехать мне и вправду никуда не хотелось . Мне хотелось одного - спать. Сегодня был длинный день и я устала. К тому же таксисты в позднее время обычно задирали тарифы, и моя поездка могла оказаться поистине золотой.

- Спасибо, - я приложила руку к груди - Вы меня очень выручили. Сережа, ты ведь не против?

- Не против.

Сергею с трудом удавалось скрыть радость и волнение от предстоящих перспектив совместной ночевки, в которую он наверняка вкладывал определенные чаяния, которые конечно же никто не собирался воплощать в жизнь. Я совершенно не переживала по этому поводу, впрочем как и его тетя, хорошо знавшая своего племянника. Иначе она не предложила бы мне остаться. Сережа был самым безобидным человеком из всех возможных, и я была на сто процентов уверена что сумею в случае чего дать ему отворот поворот. Когда он ушел разбирать диван, я предложила Галине Ильиничне свою помощь в уборке со стола.

- Нет, Полиночка, не нужно. Я минимум еще час не усну, как раз будет чем заняться.

- Спасибо вам еще раз! - совершенно искренне поблагодарила я и пожелала хозяйке спокойной ночи.

Когда я вошла в комнату, Сережа меня уже ждал, лежа на правой половине дивана, у изголовья которого был включен ночник. Я молча взяла в руки шерстяной плед, который лежал в ногах на моей половине, и не раздеваясь легла на бок, укрыв им ноги.

- Может быть потрахаемся? - вдруг раздалось у меня за спиной.

Я чуть было не расхохоталась. Эта фраза настолько не шла тому напыщенному тону которым Сергей так усердно нас весь вечер пичкал и при этом так точно отражала всю суть его желаний и потребностей, что невозможно было на это отреагировать иначе. Я постаралась как можно быстрее взять себя в руки, и когда повернула голову и из - за плеча строго посмотрела на отчаявшегося молодого человека, который с затеянной надеждой смотрел на меня, то взгляд мой не обещал ничего хорошего.

- Ты с ума сошел! - с деланным возмущением воскликнула я, сразу же пресекая любые попытки диалога. - Спи давай. И выключи пожалуйста свет.

Я отвернулась, и Сергею ничего не оставалось как выполнить мою просьбу. Он был не из тех людей, кто невзирая ни на что, прут напролом. Комната погрузилась во тьму а я лежала и думала о только что посмотренном фильме, о главном герое Даниле Багрове, а еще о том, что наверняка среди нас ходят парни, подобные ему, только - только вернувшиеся с фронта, с теми же самыми проблемами. Потом мне вспомнился Антон, родные края, братья и вскоре сон незаметно закрутил меня в свои объятия, и я уснула.

***

Проснулась я поздним утром, что само по себе было удивительно. Я не слышала ни лай собаки, ни то как ходит по комнате Сергей, ни его разговоры с тетей, настолько крепок он был. Часы на телефоне, который за ночь почти разрядился, показывали одиннадцать и пора было собираться на встречу с Сашей. Мне с трудом, но все же удалось привести себя в относительный порядок, благо у Сергея нашлись как запасная зубная щетка, так и расческа. Косметичку я с собой конечно же не захватила и теперь у Саши не было другого выбора как любоваться моей естественной красотой. Галина Ильинична сварила нам свежий кофе, а Сережа пока я спала успел сбегать в пекарню за булочками, которыми мы и позавтракали. Как ни странно никакой неловкости между нами не ощущалось, чего я искренне опасалась, так как мне хотелось побывать у Сергея в гостях еще раз и судя по дружелюбному утреннему общению все предпосылки для этого имелись. Я тепло попрощалась с Галиной Ильиничной, сердечно поблагодарила ее за гостеприимство, забрала цветы, всю ночь простоявшие в вазе, коробку конфет, которую мне торжественно всучили в честь моего девятнадцатилетия, а так же пирожные, купленные ее племянником вместе с булочками и в сопровождении Сергея, который вызвался проводить меня до метро, вышла на улицу. Ночью выпал снег. Он красиво искрился на солнце и весело скрипел под подошвами э. Сергей вел себя со мной очень обходительно, с энтузиазмом обсуждал погоду и учебу и у меня возникло подозрение, что возможно он все еще надеется на что - то большее, чем простое общение. Конечно все его надежды были напрасны, однако сообщать ему об этом я не спешила. Сергей торжественно довел меня до турникета, я в ответ коротко его обняла и пока он ничего не успел сообразить, быстро прошла контроль и скрылась в толпе.

С Сашей мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на Московском проспекте. Он успел мне скинуть геолокацию, пержде чем мой телефон окончательно разрядился. Благо название ресторана я запомнила отлично и подошла в назначенное время подошла Саша меня уже ждал, бледный и крайне взволнованный.

- Что у тебя с телефоном? Я тебе раз сто наверное звонил! - сразу накинулся он, совершенно позабыв о том, что должен меня поздравить

- Ничего особенного, просто разрядился на морозе.

Я все - таки снизошла до объяснений, хотя все во мне претило этому. Я понимала что Саше тоже нелегко со мной, но его хамское поведение порядком раздражало. Наш обед обещал быть скучным и так собственно говоря и случилось. Мы не первый раз оставались с Сашей наедине, хотя я всеми силами старалась избегать подобных ситуаций, однако сегодня впервые по конкретному поводу. Я надеялась что преференции, которые он будет вынужден мне оказывать, немного сгладят наше унылое времяпрепровождение, однако этого не произошло. Наш разговор постоянно прерывался длинными паузами, навязчивыми комплиментами и намеками с его стороны. Саша не собирался упускать свой шанс, что вгоняло меня в еще большую тоску. За полтора часа мучений, я получила несчётное число поздравлений, подарок и чудом увильнув от очередной попытки меня поцеловать, наконец оказалась на улице. Саша проводил меня до подъезда, но подниматься не стал. Еще в ресторане я призналась что сильно устала и хочу отдохнуть, поэтому ему ничего не оставалось как смириться, хотя свое недовольство он конечно же высказал. Саша был из той породы людей которые ничего не делают просто так. По его мнению за срок нашего знакомства, он очень много в меня вложил - прежде всего материальных средств - поэтому давно ждал ответных шагов, которые я пока не делала и положа руку на сердце и не собиралась делать. Однако и дальше безнаказанно бегать и играть с ним в кошки - мышки у меня уже не получалось, поэтому сегодня со всей ясностью я осознала что нашим отношениям пришел конец. Все что могла я от него получила, а то что он собирался получить категорически не устраивало. Мы с Сашей скомкано попрощались, я поблагодарила его и с явным облегчением зашла в подъезд.

Наконец, спустя сутки я оказалась дома. Как только мне удалось снять ботинки, не раздеваясь я прошла на кухню и вывалила все свои богатства на стол. Судя по обуви в прихожей, в квартире никого не было, и мне следовало поторопиться до прихода Антона или Леры - успеть реанимировать цветы и разобрать свертки с подарками. Однако когда я переоделась и вернулась на кухню, оказалось что сосед все это время был дома. Он выходил курить на балкон, а так как на улице было морозно, накинул куртку, поэтому я её и не увидела на вешалке. Когда я его увидела, то почувствовала странную смесь радости и беспокойства. Антон был не в духе. Последние дни он снова стал ходить по дому с палочкой. Возможно ему назначили процедуры, при которых требовалось уменьшить нагрузку на больную ногу, возможно наступило ухудшение, но было понятно что такое положение дел ему ужасно не нравилось.

- Привет, - чтобы скрыть волнение, охватившее меня, я подошла к столу и принялась вытаскивать из бумажной обертки цветы.

- Привет, - ответил Антон и с грохотом закрыл за собой балконную дверь.

Уходить к себе он почему - то не стал. Покосившись на разложенные на кухонном столе пакеты, скинул с плеч куртку, бросил ее на тумбочку, сёл на табурет и облокотившись спиной о стену, стал пристально за мной наблюдать. Наверняка делал он это не просто так. Антону всегда нравилось выводить меня из себя, а тут появился очередной прекрасный повод. Конечно я старалась, равнодушно относиться к пренебрежению соседа к своей персоне, но у меня это плохо получалось . И сейчас, вместо того чтобы как всякому разумному человеку проигнорировать вызов, я в очередной раз поддалась на провокацию.

- Что тебе не нравится, Антон?! Цветы? Конфеты? - поинтересовалась я, со злостью разрывая обëрточную бумагу со второго букета.

Мой голос звенел от напряжения.

- А что мне должно нравиться по твоему мнению? - Антон пригляделся к разложенным пакетам. - Набор для душа или крем для рук? - прочитал он на этикетках.

- Это подарки. И не тебе судить что мне подходит, а что нет.

Да, Саша не успел подготовиться и подыскать что - нибудь стоящее, впрочем как и Сергей, но это никаким образом не касалось моего соседа. А вот то, что я по сути сама напросилась на эти презенты, с Сашей так точно, можно было бы не брать в расчет, если бы не обидные слова человека напротив. Не зная всех деталей, он как всегда уловил самую суть, что неимоверно злило. Особенно злило то, что жизни меня вздумал учить нищий неудачник, без жилья и перспектив, избитый своими же подельниками в подворотне.

- Ковылял бы ты отсюда по добру по - здорову, - процедила я сквозь зубы. - Теперь тебе и костыли не нужны, можешь ходить быстрее. А я что хочу, то и делаю.

Я чувствовала непреодолимую потребность причинить соседу ту же боль, которую он причинял мне своими словами и своим отношением. Антон на мою провокацию никак не отреагировал, во всяком случае внешне.

- Из серии моё тело - моё дело?

- Именно.

- И сколько таких дел тебе пришлось провернуть вчера чтобы принести домой такую кучу благодарностей ?

Это было уже слишком. Ярость словно яд мгновенно разлилась по венам. Я резко перегнулась через стол и замахнулась, намереваясь со всей силы влепить ненавистному соседу пощёчину, но он не дал мне этого сделать. Его пальцы крепко обхватили моё запястье буквально в паре сантиметров от своего лица. Мы застыли, в молчаливом противостоянии, глядя друг другу в глаза. Мгновенно я почувствовала всю уязвимость своего положения, оказавшись фактически распластанной на столешнице с крепко зафиксированной рукой и совершенно не способная сдвинуться с места. Как показала практика, потеря физического контроля беспокоила меня гораздо сильнее, чем любая словесная перепалка, и там где пальцы Антона касались кожи, будто вспыхивали искры. Мое сердце громко стучало где - то в районе горла и нужно было срочно что - то с этим всем делать. Я дёрнула рукой в попытке освободиться. Сосед понял меня без слов, выдохнул и разжал пальцы. Моя рука выскользнула из его ладони, и я буквально сползла обратно на табурет. Внутри всё дрожало, в ушах шумело.

- Успокоилась? - услышала я как будто издалека.

-Да...

Мне пришлось соврать.

- Прости, я был не прав. Это и вправду твоё дело на что тратить своё время.

Я в удивлении замерла, так как совершенно не ожидала услышать что - то подобное в свой адрес, особенно в свете того, что только что между нами произошло. По правде говоря и мне тоже стоило извиниться за свои жестокие слова, но делать я этого не стала, и без того на душе кошки скребли и право не озвучивать свои мысли вслух, оставила при себе. Сейчас я ненавидела Антона сильнее, чем когда - либо и при всем при этом меня тянуло к нему с непреодолимой силой. Стоило признать очевидное - мыслить адекватно рядом с ним не получалось. Я подумала что возможно мне следует попытаться примирить в себе самой две свои враждующие стороны, так как в данный момент мы с соседом стремительно приближались или к окончательной конфронтации или к некому подобию дружбы. Антон только что показал мне, что готов признавать свои ошибки и оставалось ответить на вопрос к чему готова я. Всего лишь мгновение я раздумывала над тем что предпочтительнее между нами - война или мир - и все - таки выбрала второе, хотя уязвленная гордость и требовала первого. Я никогда не умела долго сердиться - вспыхивала мгновенно как спичка и так же быстро гасла - и для принятия очередного, возможно и провального решения, мне хватило трех секунд.

- Мир? - предложила я. - Если да, то можем попить вместе чаю с пирожными. У меня вчера был день рождения.

- День рождения? - озадаченно переспросил Антон. - Лера, нам ничего не говорила.

- А она не знала об этом.

- Поздравляю...

Я кивнула, молча принимая поздравления, и прихватив с собой букеты цветов, направилась к плите.

- Чай или кофе?

-Кофе.

- Я умею только эспрессо и американо, - мне все - таки пришлось сознаться в своем бессилии перед техникой.

- Американо мне подходит, - с улыбкой ответил Антон

- Мне тоже.

Я поставила на поддон чашку и нажала нужную кнопку.

Пока готовился кофе я снова занялась цветами. Парни, не сговариваясь, подарили мне хризантемы, белые и сиреневые. К счастью мороз не нанес им большого вреда, и нужно было всего лишь обрезать стебли и оборвать несколько пожухлых листьев, чтобы привести их в чувство. Я поставила цветы в трехлитровую банку с водой, которую водрузила на подоконник, сделала еще один американо, выставила две чашки на стол и вопросительно посмотрела на Антона.

- Сахар положить?

- Нет.

- Значит без сахара... Можно тебя попросить открыть пирожные? А я пока возьму сливки.

Когда я открыла холодильник, мой взгляд сам собой упал на полку Антона - там было хоть шаром покати. Ему все же стоило питаться получше и почему - то подумалось что сейчас он наверное голоден и что - то более существенное, чем пирожные, ему точно не повредит. Благо у меня в наличии имелись колбаса, сыр и помидоры, и в добавок к сладкому, я быстро сварганила в микроволновке несколько горячих бутербродов, выложила их на тарелку и поставила ее перед Антоном. Если он был и удивлен моей заботой, то показывать это не стал, впрочем как и отказываться от угощения. Чуть наклонив голову вбок сосед с интересом взглянул на меня, и конечно же хотелось думать, что он смотрит на красивую, милую девушку, которая стремится ему понравиться, но что - то мне подсказывало что мои ожидания далеки от истины.

- Это я тебя должен сегодня угощать.

В ответ я только махнула рукой. Мы с Антоном по какой - то неведомой причине вызывали друг у друга сильные, а главное плохо контролируемые эмоции, большинство из которых были со знаком минус, и сегодня мне очень хотелось поменять полярность его представлений обо мне. Кофе мы пили молча, но как ни странно неловкости никакой не ощущалось. Антон в один присест опустошил всю тарелку с бутербродами, видимо он и вправду был голоден, однако к эклерам не притронулся. Почти все они достались мне. Несколько я отложила Лере. Наш импровизированный ужин подошёл к концу. Я собрала чашки, тарелку, положила их в раковину, потом выкинула пустую коробку из - под сладостей и вопросительно посмотрела на Антона.

- Не мой, - кивнул он в сторону раковины, - я сам. Еще раз поздравляю!

- Спасибо.

Я забрала со стола пакеты и поскорее ушла к себе. Времени было в обрез, так как до прихода Леры, которая могла прийти не одна, нужно было не только успеть сходить в душ, но и попытаться сделать лабораторные по химии, которые "висели" надо мной вторую неделю дамокловым мечом. Но планам моим не суждено было сбыться. Когда я выходила из ванной меня ждал сюрприз в виде соседа, который стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. Он ждал меня. От мысли об этом, а так же о том, как ужасно я выгляжу - с мокрыми волосами, распаренным лицом и скомканным банным полотенцем в руках - меня бросило в жар, и я в очередной раз начала краснеть.

- У меня для тебя нашелся небольшой подарок, - сообщил мне Антон. Он как будто не замечал моего ужасного внешнего вида или только делал вид.- Зайди ко мне как освободишься. А когда придут ребята, закажем пиццу и посидим нормально. Или ты любишь роллы?

- Я абсолютно всеядна, - растерянно призналась я. - Но зачем столько хлопот? Не стоит...

- Нет, стоит! - жестко оборвал меня Антон - Сколько тебе исполнилось?

- Девятнадцать

- Поверь, самый лучший возраст для празднования. Не отказывайся!

- Хорошо.

Антон кивнул и скрылся в своей комнате, а я отправилась к себе с одной мыслью: "Что мне надеть?" Грядущие лабораторные в свете возникшей проблемы были мгновенно забыты. Конечно, мне хотелось чувствовать себя уверенной в гостях у соседа, а что может добавить девушке уверенности, как ни легкий макияж, укладка и красивая одежда? Сложнее всего было решить вопрос с одеждой. Я не могла прийти к Антону в домашних шортах и футболке, но в то же время наряжаться в вечернее платье тоже было глупо и в конечном итоге остановила свой выбор на длинном джинсовом сарафане и легкой кофточке, которую накинула на плечи. Через пол часа после нашего с Антоном разговора я с глухо стучащим сердцем и влажными от страха ладонями, постучалась в соседнюю дверь. Приглашение Антона взволновало ужасно. И не то чтобы я вдруг забыла о его криминальном прошлом и настоящем, но любопытство и безусловный интерес к его личности свели на нет все страхи. Постепенно, шаг за шагом я пришла к тому, что сама стремились попасть туда, куда раньше и посмотреть бы не решилась. Антон открыл почти сразу же.

- Проходи.

Я переступила порог и замерла, не понимая что делать дальше - садиться на кровать, как в прошлый раз или остаться стоять. Антон все решил за меня. Он откатил от стены стул на колесиках и предложил присесть. Потолочный свет он включать не стал, и комната утопала в полумраке. Лишь в углу горел торшер, да от включенного экрана ноутбука лился холодный свет. Я огляделась. И хотя мелкие детали обстановки прятались в полумраке, однако даже с такими исходными данными можно было констатировать лаконичность обстановки и удивительный порядок. В правом углу я заметила большой рюкзак военной расцветки. В прошлое мое посещение его не было.

- Закрой глаза, - попросил Антон.

Я не стала спрашивать "зачем", послушно смежила веки, а потом почувствовала как мне на колени лег мягкий сверток .

-Теперь открывай, - разрешил сосед.

Я открыла глаза и увидела связанного вручную симпатичного серого мишку с черными глазками - пуговками и точно таким же носиком. Он весело и задорно мне улыбался. К его лапке бечевкой была примотана записка. Я с волнением размотала ее и открыла сложенный вдвое лист бумаги. На одной стороне Антон красивым каллиграфическим почерком написал теплые пожелания, а на другой несколькими точными штрихами карандашом нарисовал мой портрет. Я сразу же себя узнала - и чуть вьющиеся волосы, и вздернутый нос и тонкие брови - будто в зеркало на себя посмотрела, так точны были детали. Мне никогда не дарили ничего подобного.

- Это ты сам нарисовал? - ахнула я от восторга.

- Да, - небрежно признался Антон, как будто это ничего не значило.- Игрушку я не покупал, но поверь, она очень мне дорога. Я много где с ней побывал. Пусть теперь у тебя будет.

- Спасибо!

Я была настолько тронута, что поддалась внезапному порыву, вскочила на ноги, и прижимая к себе одной рукой записку и мишку, другой обняла Антона, за шею, а потом поцеловала его. Я честно не понимала зачем это сделала. Еще секунду назад и не собиралась. Но пусть на миг, но мои губы прикоснулись к его. Осознав что только что натворила, я резко отпрянула назад, однако Антон не дал мне этого сделать и притянул к себе обратно. Чуть наклонив голову он задумчиво смотрел мне в глаза будто что - то решая.

- Зря ты это сделала, - наконец сказал он, и мое сердце предательски ухнуло вниз. - Но уже поздно жалеть.

Его взгляд переместился на мои губы, а потом он меня поцеловал. Сам.

***

Проснулась я резко, будто от толчка. Рядом со мной спал Антон. Я не помнила как мы уснули, но отлично помнила почему. Я по – прежнему находилась в его комнате. Также в углу горел торшер, который я просила выключить, но Антон меня не послушал, те же тени прятались по углам, вот только я уже была не та. Конечно, Антон все понял, как бы мне не хотелось скрыть очевидное, кровавое пятно на простыне не давало сделать вид что он обманулся в своих догадках, впрочем как и мое неумение целоваться. И хотя он был удивлен, но отступить все равно не дал. Объяснить себе, почему все произошло именно с ним, а не с кем – то другим, как минимум более достойным, я не могла. Единственное что хоть как – то меня оправдывало, была необъяснимая тяга, которую невозможно было победить никакими доводами и благодаря которой я получила эмоциональное удовольствие от близости, даже вопреки боли и дискомфорту. Я честно не понимала как мне относиться ко всему прошедшему и как нам вместе и дальше существовать в одной квартире. Больше всего меня пугало, что о произошедшем узнают Лера или Гена, и мне придется с ними как – то объясняться. Несмотря на эйфорию в чувственном отношении, умом я откровенно стыдилась того что случилось, так как Антон, в виду своего образа жизни, был совершенно не тем человеком с котором я могла бы связать свою дальнейшую судьбу, а несерьезных отношений до сегодняшнего вечера, в моих планах никогда не существовало. Я могла только догадываться кем Антон «работал» в преступной группировке, на какой иерархической ступени там стоял, но с каждым последующим днем нашего с ним знакомства все больше и больше уверяла себя в том, что его роль там не из самых последних, и это означало только одно – чтобы добиться такого положения, ему наверняка приходилось совершать страшные вещи и это пугало до дрожи. Настолько пугало, что я боялась прижаться к нему, спящему, такому милому и домашнему, провести рукой по ежику коротко стриженных волос, поцеловать шрам, который уродливой змеей тянулся от основания шеи к ключице. Я тихо встала с кровати, натянула сарафан, собрала разбросанные по полу вещи, взяла телефон, который так и остался лежать на стуле и на цыпочках вышла из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Мне удалось уйти незамеченной. Свет в коридоре я включать не стала, неслышно прокралась в свою комнату, огляделась и с облегчением выдохнула. Диван, на котором обычно спала Лера, пустовал, значит домой она еще не приходила. Мне несказанно повезло. Из – за боязни разбудить Антона, в ванну я решила не идти, воспользовалась влажными салфетками, переоделась в пижаму, забралась под одеяло и несмотря на бесконечный калейдоскоп чувств и мыслей, которые вереницей крутилось в голове, попыталась уснуть. Уснуть мне не удалось, я уже достаточно выспалась в соседней комнате, поэтому оставалось только лежать в тишине и бездумно листать в телефоне ленту новостей. Наушники я намеренно не включила, боясь пропустить приход Леры, о котором мечтала, или скрип соседней двери. Антон мог проснуться в любой момент и его возможное желание со мной поговорить откровенно говоря страшило. Я просто – напросто не знала что ему сказать. Часы на стене показывали половину десятого. С момента моего прихода домой прошло не так уж много времени, но зато успело произойти очень многое.

Лера, будто услышав мои мысленные призывы пришла домой около десяти, одна, без Гены. Когда она вошла в комнату мне буквально чудом удалось вовремя спрятать телефон под подушку, отвернуться к стене и сделать вид что сплю. Подруга, стараясь не шуметь, включила на стене бра, тихо переоделась и так же неслышно вышла из комнаты. Лера никогда не забывала проявить заботу о других, за что ее собственно говоря и ценили. Когда дверь за ней закрылась, я с облегчением выдохнула, но буквально через минуту встревожилась вновь, так как в коридоре послышались шаги Антона. Приход Леры все – таки разбудил его. Я мгновенно покрылась испариной от испуга и буквально вся обратилась в слух – мне казалось что сосед уже стоит у двери и вот – вот откроет ее. Но тут из кухни раздался окрик Леры, Антон ей ответил, и я поняла что ошиблась в своих предположениях и напрасно накрутила себя. Никто вламываться ко мне не собирался, и если Лера заметила Антона, значит он шел в ее сторону, а не в противоположную, что вызвало одновременно облегчение и злость. Поистине я вся была соткана из противоречий.

К сожалению, с приходом Леры домой, спокойнее в квартире не стало. По какой – то причине они с Антоном решили провести совместный вечер на кухне, что иногда конечно случалось, но всегда вместе с Геной. Сегодня впервые они проводили время только вдвоем. Я лежала, прислушиваясь, благо моя кровать стояла в нужном месте, но сколько бы я не прикладывала ухо к стене, пытаясь разобрать хоть слово, всë было напрасно – перегородки в квартире были сделаны на славу. Иногда до меня долетал смех, и в эти моменты на душе становилось ещё горше. Я искренне не понимала как Антон может не только оставаться спокойным, но еще и веселиться в компании другой девушки, после всего того что произошло между нами. Я вся была натянута как один сплошной нерв. Его поведение сильно дисгармонировало с моим нынешним состоянием. Неужели ему все равно? Меня одновременно душили ревность, обида и злость, и когда я уже вконец себя извела и буквально держалась из последних сил, чтобы не заплакать, за стеной внезапно наступила тишина. Мне давно требовалось выйти из комнаты, и я терпела, потому что очень не хотела показываться на глаза Антону и Лере в надежде что их совместный вечер скоро закончится. Однако мои надежды рухнули в одночастье, когда соседка зашла в комнату лишь для того чтобы взять со стола ноутбук. Я чуть было не застонала от разочарования. Вскоре за стеной снова раздался смех, заработала кофемашина, потом послышались звуки музыки – никто и не собирался расходиться. Терпеть дальше я была уже не в силах. Волей не волей, но требовалось покинуть свое убежище. Я понуро встала, поправила пижаму, натянула на босые ноги тапки и вышла из комнаты. Заветная дверь находилась у самой кухни, и незаметно проскользнуть у меня бы не получилось. Низко опустив голову я практически добежала до двери, но в нужный момент все равно не сдержалась и подняла глаза. Антон сидел у самого входа. Он поставил перед собой еще один табурет, на который положил больную ногу. Лера устроилась напротив . Между ними, на столе стоял ноутбук, и они что – то сосредоточенно разглядывали на экране. Из динамика на телефоне тихо лилась музыка. Во всей этой симметрии, которую я только что нарушила своим приходом и без слов было понятно кто тут третий лишний. Лера подняла глаза, увидела меня и обрадовалась.

- О, Полина, встала! Посидишь с нами?

Антон повернул голову и посмотрел на меня.

- Нет, я туда и обратно.

Я буквально влетела в туалет, с грохотом закрыла заветную дверь и дрожащими руками накинула крючок. Моё глупое сердце казалось было готово выскочить из груди. Назад я неслась как угорелая. Но только я завернулась в теплый кокон одеяла и собралась тихонько поплакать в подушку, как поняла что в комнате не одна. По полу во все стороны расползалась тонкая полоска света, пока свет из коридора не заполнил все пространство. Я подняла голову. В проеме темнела фигура Антона. Он медленно подошел ко мне, а потом присел на корточки так, что наши лица оказались друг против друга. Ему наверное было больно так сидеть, но виду он не подал. Взгляд у него был серьезный и немного потерянный.

- У тебя все в порядке? – тихо спросил он.

- Да.

- Ничего не болит?

- Нет.

Болела только душа, но знать об этом Антону было вовсе не обязательно.

- Ты ведь скажешь, если понадобится помощь?

- Скажу, - соврала я.

Антон мягко провел пальцами по моему лицу, очерчивая линию скулы, подбородка. Его большой палец коснулся губ, раскрывая их. От такой незамысловатой ласки, во рту мгновенно пересохло. Я облизала губы и посмотрела в потемневшие глаза Антона.

- Не хочешь поговорить о случившемся?

Я помотала головой.

- Уверена?

Паника захлестнула меня с головой. Я не знала что делать, но одно знала точно – для дальнейшего мирного существования, нам нужно забыть обо всем. Мне так точно. И хотя я нередко ругалась с Антоном по мелочам, он постоянно надо мной подшучивал, часто доводил до бешенства, но ни разу, с того самого памятного вечера, мы не говорили с ним серьезно. И вот сейчас он этого ждал. От меня. Я совершенно не была готова к такому разговору, так как сама еще толком не научилась воспринимать себя всерьез. Дома родители по сути все решали за меня, и один – единственный раз, когда я не пошла у них на поводу и приняла самостоятельное решение, поехав учиться сюда в Питер, тот оказалось провальным. Я не могла поделиться ни с кем своими опасениями, признаться, что по уши влюблена, как и попросить соседа оставить ради меня свою криминальную жизнь. Совершенно не привыкшая говорить о себе открыто и прямо, я и не могла ему ничего этого сказать, потому что ощущала жуткую неуверенность в себе и в своих силах. Легче было домысливать, чем сталкиваться с реальностью. Стоило признать, что в других жизненных обстоятельствах, там, где у меня не включались чувства, я действовала крайне эгоистично и расчетливо, тут Антон был полностью прав, но там, где эти самые чувства были, я была беспомощна, как слепой котенок. Ни за что на свете я не могла бы сейчас признать это перед Антоном.

- Я не хочу ничего обсуждать, потому что ничего не было, - потерянно промямлила я в ответ.

Взгляд Антона мгновенно изменился. Он стал жестким и немного насмешливым.

- Ну не было, так не было, - сказал он.

Он оперся рукой о мою кровать и с трудом встал.

- Спокойной ночи, Полина.

О спокойной ночи я могла теперь только мечтать. Антон вышел, и я снова осталась одна с четким пониманием того что о сегодняшнем происшествии забыть мне не дадут и только утром поняла как жестоко ошиблась. Мне не только дали забыть о происшедшем, но кажется и забыли про меня саму. Следующего день, как и последующие за ним не принесли мне долгожданного покоя и облегчения. Я старательно бегала от соседа, чего он кажется и не замечал. Мы снова вернулись к нашему прежнему противостоянию, правда теперь молчаливому, которое ощущалось гораздо глубже и болезненнее предыдущего. Антон меня не задирал и вообще старался не заговаривать без лишнего повода. Коротко здоровался и пожалуй все. Создавалось впечатление что наши с ним отношения крутятся по заведëнному кем – то кругу и после очередного витка сближения, все каждый раз возвращается к исходной точке. Лера конечно же заметила что между нами что – то происходит, но никак не могла взять в толк что именно. Она была открытым человеком, поэтому и с Антоном ей было легко, я же вся состояла из внутренних комплексов и сомнений, которые появились у меня не так давно и которые мне естественно хотелось скрыть от окружающих. К счастью сейчас Лере было не до меня и на обстоятельные расспросы, времени у нее не было совершенно. В ее отношениях с Геной наметился коренной перелом. Он признался ей в любви, она ему тоже, и теперь они подумывали о свадьбе. Честно говоря, глядя на другую пару, я бы решила что они глупцы, раз готовы связать себя узами брака через два месяца после знакомства, но об этих ребятах так почему – то не думалось. В их паре в равных пропорциях наблюдались искренние чувства к друг другу, дружба, уважение и расчет – самый лучший набор из всех возможных для крепкого брака. Оба были не из бедных семей, просто Леру, в виду затянувшегося конфликта с родителями, в последний год посадили на «голодный паек», однако сейчас у нее были все шансы выправить ситуацию. Глядя на подругу я откровенно завидовала ее счастью, при этом отчетливо понимая, что у меня бы так не получилось. Я ни за что не смогла бы влюбиться в такого невзрачного и занудного парня как Гена, каким бы перспективным он ни был, и как показала практика в моей орбите интересов мог существовать только один человек – Антон – парень, совершенно мне не подходивший.

В эту неделю ко всем моим бедам добавилась и еще одна. В начале декабря преподаватели взялись на нас, студентов, всерьез, в виду грядущей сессии и чтобы получить допуск к экзаменам необходимо было сдать не только лабораторные, но и практические работы, с которыми дело у меня шло откровенно туго. Оказалось что я ничего не смыслю в химии. Это было ужасно. Учебные дни проходили для меня как страшный сон. Мне не хотелось ни с кем общаться: я игнорировала звонки Саши и Сергея, неохотно шла на контакт с родителями и в целом чувствовала себя потерянно и жалко не только из – за ситуации с Антоном, но из – за проваленной учебы, катастрофической нехватки денег, которая ощущалась все сильнее и от осознания того что я явно делаю что – то не так. После очередного неуда, уже третьего за неделю, полученного за работу по специализации, я пришла домой в самых расстроенных чувствах, и когда вешала пуховик на крючок, в дверь неожиданно постучали.

- Кто там?

- Позовите пожалуйста Антона, - раздалось из – за двери. – Он должен быть дома.

Ботинки Антона и вправду стояли в прихожей. Съедаемая любопытством я щёлкнула замком и открыла дверь. На пороге стояла высокая красивая шатенка в военной форме. Она с удивлением смотрела на меня, я на нее.

- Вы кто? – строго поинтересовалась она.

- Полина. А вы?

Девушка приподняла брови и поджала полные губы.

- Полина? Он мне ничего про тебя не говорил, - она несколько раз стукнула носком ботинка об пол. – Я его давняя знакомая. Вика. Антон дома? Я ему звонила, но он не отвечает.

- Честно говоря я только зашла, - я показала рукой на свои сапоги, которые еще не успела снять, - поэтому не знаю.

Мне пришлось соврать, но я не очень – то об этом и жалела, так как единственным моим желанием, после того как я хорошенько разглядела эту Вику, и после ее мгновенного пренебрежительного отношения к моей особе, был ее скорый уход отсюда. Я попыталась закрыть дверь, но девушка наставила на меня указательный палец и покачала им из стороны в сторону.

- Подожди секунду! Попробую позвонить еще раз.

Она вытащила из кармана куртки телефон и нажала кнопку вызова. После нескольких долгих гудков ей все – таки ответили.

- Антон привет! Ты где?! – воскликнула Вика. – Я у тебя на пороге стою, а ты на звонки не реагируешь.

Она выслушала ответ, сбросила звонок и с вызовом посмотрела на меня.

- Можно зайти?

- Приходите, - обреченно выдохнула я.

Я сделала шаг в сторону и знакомая Антона прошла внутрь. Она была значительно выше меня и значительно красивее. Я села на пуфик и стала медленно стягивать с ног сапоги. В прихожую вышел Антон. Он наверняка удивился, увидев меня рядом с его гостьей, но никак не успел среагировать, так как к нему на шею сразу же кинулся ураган по имени Виктория.

- Привет, привет, - щебетала она. – Когда Генка сказал что ты сейчас обитаешь у него, я поначалу не поверила. Почему не позвонил?

«Может быть потому что был занят?»- с раздражением подумала я.

Вика коротко поцеловала Антона в щеку почти у самых губ и отстранилась. Я все – таки стянула с ноги второй сапог и начала усиленно искать тапки.

- Времени не было, - ответил Антон. – Сама понимаешь, то одно, то другое.

К сожалению вечно играть в игру на снимание и одевание обуви я не могла, и после того как тапки наконец «нашлись» и были надеты, мне все – таки пришлось встать с пуфика. Я подняла с пола сумку и прижимаясь к стене попыталась незаметно проскочить мимо соседа и его подруги. Моя неуклюжая попытка вынудила Вику вновь «вспомнить, о моем существовании.

- Ты теперь живешь с девушкой? – поинтересовалась она, глядя на меня с высоты своего роста.

- Бери выше, - улыбнулся он. – С девушками. Они снимают соседнюю комнату.

- Понятно, - Вика поджала губы. – Ну что, пойдем к тебе?

И вот от этих ее слов мне по – настоящему стало дурно. Я и раньше все поняла, но теперь, когда наконец наступил тот самый момент, и я представила Вику с Антоном в его комнате, пульс у меня зачастил, во рту пересохло, и огромная железная лапа будто схватила мое сердце и сжала его изо всех сил. Кровь отхлынула от лица. Невозможно было припомнить ни одного момента в моей по сути короткой жизни, когда мне было бы так плохо и при всем при этом мне нечего было предъявить Антону, так как я сама не так давно предложила забыть все что произошло между нами. Я оперлась рукой о стену и жалобно посмотрела на соседа. Оказывается он тоже смотрел на меня, через плечо своей подруги и без сомнения от него не укрылось мое состояние. Скрыть его было невозможно. Я отвела взгляд, сделала один шаг вперед, потом еще один. Мне на ноги будто повесили гири, так тяжело было идти.

- Давай лучше на кухне посидим, - услышала я за своей спиной. – У меня в комнате бардак. Неудобно будет.

От его слов железная клешня, крепко сжимавшая мое глупое сердце, немного разжалась, и я выдохнула.

- На кухне? Но почему? Не переживай, бардак меня не смутит.

- Потому что я так решил.

Я точно не знала, что в данный момент происходило между гостьей и Антоном, так как находилась к ним спиной, но зная соседа - догадывалась. Судя по затянувшемуся молчанию, сейчас разгоралась битва взглядов, в исходе которой я ничуть не сомневалась. Победитель мог быть только один. Когда я почти дошла до своей комнаты Вика ожидаемо пошла на попятную.

- Ну если тебе так удобнее… - растерянно проговорила она. – Только сначала руки помою, сам знаешь сколько сейчас всего.

Я зашла к себе и закрыла за собой дверь. За эти мгновения мне в полной мере удалось прочувствовать насколько ревность может быть страшна и разрушительна и пожалуй впервые понять тех героев книг и фильмов, которые из – за нее готовы были пойти на убийство. После пережитого стресса требовалась передышка и лучшей деятельностью из всех возможных стало бы переписывание конспектов, которые я взяла у сокурсницы до завтра или решение одной из лабораторных, но ничего из этого я конечно же делать не стала, а снова, как и неделю назад уселась на кровать и стала прислушиваться к тому что происходит за стеной. А там к моему облегчению ничего особенного не происходило. Говорила в основном Вика, голоса Антона почти не было слышно, смеха тоже. Через минут пятнадцать в коридоре послышался легкий шум, по всей видимости визит гостьи подходил к концу. Я соскочила с кровати и прильнула ухом к двери.

- Жаль что так получилось. Думала ты здесь останешься.

- Без меня видимо никак. Кстати, спасибо что зашла проведать.

Антон выпроваживал свою знакомую, и это понимала даже я.

- Надеюсь у тебя все будет хорошо.

- Я надеюсь на это еще больше тебя.

- Ты точно торопишься? – сдаваться без боя Виктория не собиралась и где – то я ее даже понимала. – Может быть еще посидим?

- Точно, - мягко ответил Антон.

Чувствовалось что девушка ему дорога, он не хотел ее обидеть, что не отменяло самого факта его поступка. Из нас двоих Антон выбрал меня.

- Вот твоя куртка.

Дальше подслушивать не имело никакого смысла, поэтому я подошла к столу и в задумчивости посмотрела на разложенные тетради. Никакого настроя к занятиям я не чувствовала, но сидеть без дела и накручивать себя тоже смысла не было. И тут я вспомнила про бутылку вина, которая почти месяц пылилась в шкафу. Кто – то когда – то принес ее Лере, но руки до нее ещё ни у кого не дошли. Я решила исправить это досадное упущение – подошла к шкафу, вытащила вино и отправилась на кухню за штопором.

Конечно, ни за что и никогда я не смогла бы открыть бутылку самостоятельно и с самого начала знала что мне потребуется помощь и даже знала, кого о ней придется попросить. Умом я конечно же понимала, чем может аукнуться мое самоуправство. Возможно мне стоило получше подумать о последствиях своего поступка, попытаться остановить порыв, проявить волю наконец, но ничего из этого я не стала воплощать в жизнь. Антон был для меня жизненно необходим, чтобы я ему не говорила. Когда сосед открыл дверь, я молча сунула ему в руки вино и штопор, без приглашения прошла внутрь и уселась на кровать. Он казалось совсем не удивился моему приходу.

- Что будем праздновать?

- Честно говоря поводов для праздника нет, - призналась я, - одни огорчения. Их и будем запивать.

Сосед с легкостью откупорил вино, сел рядом со мной и протянул бутылку.

- Бокалов нет, нужно идти за ними на кухню.

- Не надо, - я внезапно испугалась что очарование момента исчезнет. – Давай так.

Я сделала большой глоток прямо из горлышка, поморщилась и передала вино обратно Антону. Глядя мне в глаза он тоже сделал глоток.

- Ты ведь не за этим пришла?

- Нет.

- Значит передумала?

- Имею право, - я пыталась имитировать безразличие, которого и в помине не было.

- Ну еще бы…

Антон не стал ходить вокруг да около, это вообще было не в его характере. Он поставил бутылку на пол и мягко опрокинул меня на кровать. Одну руку, припечатывая, положил на живот, как бы давая понять что передумать мне уже не удастся, а второй через голову стягивал футболку. Я судорожно вздохнула.

- Не бойся. Второй разьраз должно быть лучше.

- Я и не боюсь. Мне и в прошлый раз понравилось.

- Ну тогда ладно.

Сосед усмехнулся и принялся пуговка за пуговкой расстегивать на мне рубашку.

***

Антон меня не обманул. Или я уже вошла во вкус. Трудно сказать наверняка, когда сравнивать не с кем и не с чем, но казалось что все дело в Антоне. Благодаря ему я на полном скаку ворвалась в доселе неизведанный мною мир и не собиралась останавливаться в самом начале пути. Довольная и счастливая я лежала на животе и выводила пальцем узоры на его груди.

- Почему ты выбрал меня, а не ее? – я все – таки задала тот самый вопрос.

- Может быть потому что Вика пришла и ушла, а ты всегда тут рядом, под рукой, и я с самого начала знал что ты передумаешь? – Антон повернул голову и посмотрел на меня. -Так что я все просчитал и сделал правильный выбор.

- Передумаю?

– Поля, нельзя так смотреть на человека и не понимать, что он этого не замечает. Антон постучал указательным пальцем мне по лбу. Я приподнялась на локтях и с возмущением и горечью заглянула ему в глаза. Вот так все просто?! Обычный расчет?

- И как это интересно я на тебя смотрела?

- Как будто хотела съесть.

- Это неправда!

- Еще какая неправда. Ладно, не сердись.

Антон легко надавил ладонью мне между лопаток, вынуждая опуститься обратно на живот и прерывая наш зрительный контакт.

- А возможно, я просто хотел тебя, а не ее, - тихо сказал он.

Мы немного помолчали.

- Лучше, расскажи, что у тебя случилось.

Желание перевести тему было очевидно.

- Химия случилась, - призналась я.

Рука против воли снова легла соседу на грудь.

- Я ничегошеньки в ней не смыслю, а нас завалили работами, тестами, лабораторными. Честно, я не знаю что делать. А если меня отчислят? – озвучила я свой самый большой страх.

- Что вы сейчас проходите?

Вопрос Антона застал врасплох, но темы я все же назвала.

- Понятно. Покажи мне свои конспекты и задания.

- Сейчас?

- А почему нет.

- Зачем?

- Будем разбираться.

- Ты знаешь химию?

- Удивительно было бы, если бы я ее не знал.

От внезапной догадки меня как – будто обухом ударили по голове. Если Антон хорошо знает химию, возможно его деятельность связана с производством наркотиков? Внутри все мелко задрожало. Я резко села, судорожно прижимая к груди одеяло, и с ужасом поглядела на соседа.

- Не надо на меня смотреть так, будто я в преступлении признался, - рассмеялся он. – И да, можешь не одеваться. Все, иди.

Я не стала спорить, завернулась в покрывало и покорно пошла в свою комнату за тетрадями. Во всех умных книжках, которые я читала, писали что мужчину нужно принимать таким, каков он есть или не принимать вовсе. У меня не получалось ни то, ни другое. Я никак не могла смириться с темной стороной личности Антона, как и вычеркнуть его из своей жизни. То что я запуталась в себе и в нëм, было понятно без слов. Я вернулась обратно загруженная тетрадями, листами и листочками, которые Антон сразу же разложил по стопкам. Он бегло просмотрел мои конспекты, затем, так же в одном покрывале усадил за стол, сел рядом и заставил разбираться в переплетении химических формул. Оказалось что мой сосед прекрасно умеет объяснять необъяснимое. Под его чутким руководством, при том что я постоянно отвлекалась, так как Антон сидел в одних шортах и спокойно реагировать на это у меня никак не получалось, я самостоятельно решила две лабораторные работы, что было сродни чуду. Остальные Антон оставил себе, пообещав сделать их позже, без меня. В благодарность я поцеловала его, потом еще и еще, на что мне ответили что мои внезапно взбунтовавшиеся гормоны необходимо срочно утихомирить и сделать это лучше всего в кровати, с чем я была полностью согласна.

За окном стояла непроглядная темень когда мы обессиленные, но довольные, наконец выползли на кухню. Лера сегодня ночевала у родителей, с которыми снова начала общаться, и квартира была полностью наша. На скорую руку я приготовила ужин - почистила картошку, кинула её на сковородку, настрогала салат. Антон отказался помогать, хотя я знала что готовить он умеет и только наблюдал.

- Ужин будет без мяса.

- У меня кажется есть колбаса.

Я заглянула в холодильник. На полке, и вправду лежала палка колбасы, а еще и банка шпротов, которые я очень любила.

- Можно? – я потрясла в воздухе заветной банкой.

- Могла и не спрашивать.

В итоге у нас получился поистине царский ужин во время которого мы пожалуй впервые говорили серьезно, пусть и на ничего не значащие темы. Но Антон не был бы Антоном, если бы не стремился докопаться до сути. Когда я убирала грязные тарелки в посудомоечную машину, он все – таки задал вопрос о том, о чем я не желала говорить.

- Полина, скажи, зачем ты выбрала эту специальность? Она ведь тебе совсем не интересна.

Мне очень не хотелось отвечать, потому что признаваться в своих неудачах всегда тяжело, но как бы то ни было скрывать очевидное было уже поздно.

- Я ее и не выбирала, - сказала я. – Мне очень хотелось поступить в медицинский, я готовилась, даже прошла курсы медсестер. Для школьников были такие в доме молодежи. В нашем поселке целый год ходила в амбулаторию. Училась, помогала Виктории Сергеевне, нашему фельдшеру. А потом… Потом я завалила биологию, - чуть тише сказала я. Мне до сих пор было больно об этом вспоминать. – Хорошо хоть хватило ума сдать еще и химию. И когда пришли результаты, я подумала что если придется поступать туда, куда не хочу, то хоть город выберу сама. И вот я здесь.

От обиды и несправедливости у меня на глаза навернулись слезы. Все это время Антон слушал меня внимательно, не перебивая, хотя я в любую минуту ожидала от него насмешки, а потом потянул за руку и усадил на здоровую ногу, крепко прижав к себе. Он видимо почувствовал как мне плохо.

- Знаешь, возможно из тебя получился бы неплохой врач, - сказал он задумчиво. – Ты упорная, и это хорошо. Не хочешь пересдать биологию?

- Не получится. Сам видишь как тяжело мне дается учеба, а чтобы пересдать экзамен нужны курсы. У меня и денег на них нет. Если судить по результатам ЕГЭ, пробелы в знаниях у меня приличные.

- Ты сначала реши для себя хочешь или нет.

Я задумалась. Мое желание стать врачом никуда не исчезло, но его бесперспективность, заставляла об этом не вспоминать. Антон безжалостно разбередил мою рану.

- Хочу, - не стала я лукавить.

- Вот и умница. Так и надо.

Антон коротко поцеловал меня в плечо, потом пересадил на табурет, взял телефон и стал что-то сосредоточенно. забивать в поисковике.

Достань – ка мне вот тот блокнот с ручкой.

Я протянулась к подоконнику и подала Антону блокнот. Он вырвал лист и принялся записывать в него названия, сверяясь с информацией на экране. Исписанный лист протянул мне

- Значит так… Будешь готовиться по ним этим учебникам и пособиям. Как только выучишь три – четыре главы, сразу идешь ко мне, рассказываешь. Еще придется распечатать прошлогодние тесты по ЕГЭ и их тоже прорешать. Все поняла?

Антон легко щёлкнул меня по носу.

- Да.

- Будем воплощать твою мечту в реальность. Не дашь заднюю?

- Не знаю…

- Сначала я тебе не дам, потом уже самостоятельно. С зимней сессией тоже помогу. Тебе ведь нужно сохранить место в общежитии на сколько я понимаю.

- Да…

От меня не ускользнул тот факт, что Антон ничего не сказал по поводу летних экзаменов.

Несмотря на то, что наши отношения стремительно перешли на новый уровень, открытости они нам не добавили. Сосед по прежнему являлся для меня загадкой за семью печатями, которую ужасно хотелось разгадать, но у меня не хватало на это решимости. Я никогда ни о чем его не спрашивала : ни о его семье, друзьях и знакомых, ни о том, чем он занимается, что любит или ненавидит. Я страшилась услышать в ответ то, что мне может не понравиться и тогда придется что – то с этим делать. Пока все догадки были у меня в голове я вполне могла контролировать ситуацию или думать что ее контролирую. Реальность меня страшила. Поговорка «меньше знаешь крепче спишь» стала моим кредо. Ко всему прочему я боялась показаться навязчивой и этим оттолкнуть от себя. Антон тоже со своей стороны не предпринимал никаких шагов для нашего сближения и даже не стремился вынести наши отношения хотя бы за пределы квартиры. Он никуда меня не приглашал, не делился переживаниями или тревогами, не рассказывал куда уходит или во сколько придет. По всей видимости его устраивало нынешнее положение дел. Мы почти не говорили с ним на посторонние темы, а тем более на личные. Может быть именно поэтому я не стала рвать с Сашей и его компанией, и по – прежнему дружила с Сергеем, так как очень боялась в конечном итоге остаться ни с чем.

Наше общение с Антоном по сути сводилось к двум вещам – к постели и подготовке к экзаменам. В плане занятий он не давал мне спуску и все свободное время я теперь проводила или в институте или дома, за книгами и учебниками, если только не нежилась в его объятиях. Наша близость всегда носила спонтанный характер. Мы никогда и ни о чем не договаривались заранее. Когда, где и как решал всегда Антон, я же только соглашалась. У Антона напрочь отсутствовало чувство стеснения, он был предельно раскрепощен, и если ему вдруг хотелось меня на кухне, мы занимались этим на кухне, если в ванной, значит в ванной, и я следовала за ним, чего бы мне этого не стоило. Все мои страхи и переживания о том что нас застукают веселили его, и в этих случаях он будто нарочно никуда не торопился, доводя меня до исступления от невообразимого коктейля страха и удовольствия, который бурлил внутри.

Однако при все моем рационализме, о котором я старалась не забывать, мои чувства к соседу никуда не девались, и я влюблялась в него с каждым днем все больше и больше. Мне все время хотелось быть рядом с ним. Иногда, ночью, под наплывом эмоций, я не выдерживала, и предварительно убедившись что Лера крепко спит, пробиралась к нему в комнату и ложилась рядом, только для того чтобы почувствовать его тепло. В большинстве своем это заканчивалось ожидаемо, но иногда мы просто лежали и молчали, а потом я уходила. Конечно, Антон догадывался о моих чувствах, но так же знал и о том, что помимо него, пусть и по дружески, но я общаюсь и с другими молодыми людьми. Ничего по этому поводу он мне не высказывал, что о многом говорило. Моя жизнь будто бы раскололась надвое и пропасть между этими половинками ширилась с каждым днем. На одной половине был институт, знакомые, родные, Лера наконец, а на другой – Антон.

***

Неумолимо приближался Новый год, и Лера решила исполнить свою давнюю задумку, познакомить Сашу, Колю и Витю с Геной. Она планировала отметить грядущий праздник одной большой компанией. Я знала что на встречу был приглашен и Антон, но он ожидаемо отказался. Мы договорились встретиться с ребятами в том же самом кафе у метро в котором когда – то сидели в нашу первую встречу, и после института я не стала заходить домой, а сразу же направилась туда. К сожалению знакомство прошло совсем не так, как представляла его себе Лера. Гена не понравился парням, а они ему. Это было заметно невооруженным глазом. Пожалуй только Витя более – менее одобрил выбор своей подруги, но Саша и Коля восприняли Гену в штыки. Мы с Лерой изо всех сил старались смягчить общую неловкость, но тщетно. Разговор не клеился, а когда Коля на свою беду с насмешкой упомянул какую – то горячую новость про Северную Корею, между Геной и Сашей разгорелся жаркий спор о разных политических системах, который выявил не только полную противоположность их взглядов, но и усугубил общее напряжение. Саша стоял на том, что лучшая форма правления государства – демократическая, и что у нас в стране её нет, а Гена с ним не соглашался. Он был ярым сторонником возрождения монархии, как самой жизнеспособной по его мнению системой управления, если брать в расчет исторические реалии России.

- В исторической памяти нашего народа нет и практически никогда и не было опыта демократии, как основы государственного строя, а тем более смены власти каждые четыре года, - горячился Гена. – Нельзя ее так бездарно ломать, а еще сбрасывать со счетов многовековой менталитет в угоду современной повестке. Даже в Советском Союзе не стали менять эту систему. Правители уходили с поста по причине смерти, как и в царской России, а не потому что закончился их срок правления. Так с чего нам вдруг перенимать опыт Запада? У нас и свой есть.

- Чушь, - возражал Саша. – При демократическом строе люди живут предельно свободно, а все что ты описал, это чистейшей воды тоталитаризм. Пусть он останется в прошлом, как память, я не спорю, но нечего тащить его в будущее. Главная борьба всегда разворачивается за будущее. Сегодня мы или идем в одном направлении вместе со всем цивилизованным миром или в одиночку против него. А « один в поле не воин» как известно, поэтому проигравший известен заранее.

- Ты плохо учил историю.

- Ха – ха, - театрально засмеялся Саша. – Лера, кого ты к нам привела?

К сожалению Саша совершенно не умел спорить не переходя на личности. Он был слишком самолюбив, чтобы уметь спокойно выслушивать отличную от его, точку зрения.

- Так….- оборвала спор Лера. – Предлагаю всем остановиться. Согласны?

Она выразительно посмотрела на ребят. Гена смущенно улыбнулся.

- Я за, - сказал он, приобнимая Леру за плечи.

Саша только презрительно фыркнул глядя на них, но продолжать спор не стал. Все – таки Лера была ему дорога.

Когда мы вышли из кафе – смеркалось. Очутившись на свежем воздухе парни как по мановению волшебной палочки забыли недавние жаркие дебаты и вполне вежливо попрощались друг с другом. Саша, Коля и Витя поехали на метро, а мы направились к себе домой пешком. Лера с Геной шли вместе, я чуть в стороне, что меня вполне устраивало. На самом деле этот внезапный спор заставил меня задуматься кое о чем конкретном, а именно о том, что значит для меня понятие родина, патриотична ли я или мне все равно в какой стране я живу и с кем общаюсь. После недолгого самокопания выяснилось, что мыслю и чувствую я в парадигме тех взглядов, которые озвучил сегодня Гена, а не Саша. Однако не стоило сбрасывать со счетов и тот факт, что близки они мне были исключительно в теории, как красивые постулаты, но как бы я повела себя на практике, если бы вдруг мне представилась возможность уехать из страны, оставалось загадкой. Мы всегда думаем о себе лучше, чем есть на самом деле. Я догнала влюбленную парочку и подхватив Леру под руку с другой стороны спросила:

- Гена, а откуда ты все это взял? Ну я про историческую память и прочее. Из какой книги?

- Ниоткуда. Это мысли Антона, а я их озвучил, так как полностью. Согласен.

Я опешила. Тот Антон, который существовал у меня в голове даже тему подобную не затронул бы никогда, а не то чтобы начал о ней рассуждать.

- Наш Антон? – с недоверием переспросила я.

- Наш, наш. Он конечно не монархист, но в остальном мы с ним смотрим на вещи одинаково, так как в свое время много рассуждали на подобные темы, особенно когда началась заварушка в соседнем государстве.

- Понятно, - растерянно проговорила я. – Это так на него не похоже…

- Почему? – удивился Гена. – Как раз наоборот. Он ведь…

- Ой! – вдруг вскрикнула Лера.

Она ступила ногой на скользкий лед и чуть было не упала. Гена вовремя ее подхватил, и разговор ожидаемо прервался. Больше к этой теме мы не возвращались, хотя мне бы очень этого хотелось.

Последнюю неделю перед Новым годом Антон будто с цепи сорвался. Он замучил меня заданиями, вопросами и придирками, требуя по моему мнению совершенно невозможного, а ночами совершенно не давал высыпаться, на что я конечно не жаловалась. Я не понимала что с ним происходит, но как обычно ни о чем не спрашивала. После разговора с Геной я смотрела на Антона другими глазами, и впервые мне казалось что я его совсем не знаю. Его личность расцвечивалась новыми красками, и ее неоднозначность пугала и манила одновременно.

А потом я нашла на столе записку, написанную Антоном для меня....

Я только пришла из института домой и еще не успела переодеться, помыть руки, как увидела на столе лист бумаги, сложенный вдвое. Когда я уходила утром на учебу его там не было, и этот факт меня почему - то сильно встревожил. Лист лежал на стопке с учебниками по биологии, что было довольно - таки символично, и стало сразу стало понятно от кого получено послание. Когда я схватила записку и стала ее разворачивать, руки у меня дрожали. К сожалению плохие предчувствия меня не обманули. Антон писал сухо и по делу, и единственной его уступкой общему тону письма, было приветствие, где он назвал меня Полей. В остальном сосед остался верен себе. Мне был предложен очередной список пособий, бесплатных курсов, подробно указано как я должна заниматься и на что больше всего обращать внимание, а так же распечатана ссылка на один платный курс, с логином и паролем, который Антон для меня оплатил. "Надеюсь тебе хватит упорства не отступить от намеченной цели. Я в тебя верю. Антон." Такими словами заканчивалось письмо.

Когда я дочитала до последней точки, мне захотелось отбросить записку как можно дальше от себя, как опасную и ядовитую змею, которая случайно попала мне в руки. И хотя умом я еще до конца не осознавала, что все это значит, но сердце уже знало о том, что произошла беда. Я получила прощальное письмо. Не до конца веря в происходящее и повторяя про себя как мантру что Антон так поступить со мной не мог, я выбежала в коридор и изо всех сил стала дергать ручку двери его комнаты. Дверь была заперта. Потом настал через прихожей. На вешалке не висела запасная куртка которую он обычно носил в дождливую погоду, а полка с обувью была пуста. Та же картина ждала меня на кухне. Мне не хотелось верить в то, что наступил конец нашей с Антоном истории, такой неожиданный и травматичный, но это было так.... Самое смешное во всей этой ситуации было то, что у меня не было его номера телефона. Мы не обменялись с Антоном контактами. Он никогда меня об этом не просил, я тоже, и теперь не могла ему ни позвонить, ни написать, чтобы все выяснить. Я вообще ничего не знала о нем кроме его имени, факта дружбы с Геной и умении прекрасно разбираться в химии и биологии. Без помощи Леры было не обойтись. Сначала я хотела написать ей, но как обычно струсила и не смогла облечь свою просьбу в слова. Как только дело касалось Антона я откровенно терялась. Наши с ним отношения были тайными не просто так. Чем глубже я чувствовала, тем сильнее хотела это скрыть от окружающих, и это здорово портило мою жизнь. Выход был один - ждать Леру в полной неизвестности.

Когда они с Геной пришли домой, я к этому времени уже настолько сильно себя накрутила, что всерьез опасалась за своё психическое состояние. Часы ожидания не прошли для меня бесследно. Все это время я не могла усидеть на месте - бесцельно бродила по квартире, подолгу застывала у окна и плакала. Мы с Лерой доживали в квартире последний месяц. После каникул нас обещали заселить обратно в общежитие, так как ремонт на этаже был практически завершен. Оплату, в виду внезапных перемен в жизни, Гена брал теперь только с меня, но сумму за проживание к счастью не повысил за что я была ему безмерно благодарна. Несмотря на надвигающийся переезд я сознательно отказывалась думать о будущем, а вот Антон видимо думал и все решил за нас двоих Это было обидно и горько. Мне казалось что у меня тоже должно быть право голоса в столь значимом вопросе, но он меня по сути его лишил. Когда я наконец услышала долгожданный щелчок дверного замка, то была измотана до предела.

- Боже мой, - воскликнула Лера, увидев меня. - Полина, что случилось?

Конечно, при все своем желании я не могла скрыть очевидное - распухших от слез глаз и потерянного вида - поэтому пришлось солгать.

- Перенервничала из - за экзамена и у меня случилась истерика.

- Во время? - включился в беседу Гена.

Он снял куртку и повесил ее на тот самый крючок, на котором обычно висела одежда Антона.

- После.

- Так ты не сдала? – всполошилась Лера.

- Нет, почему... Сдала. У меня твердая тройка, но распереживалась сильно. Это ведь химия, а у меня с ней не самые лучшие отношения знаешь ли...

Мне не нравилось то, что я обманываю друзей, но утешало что не во всём. Я и вправду сдала сегодня сложнейший для меня экзамен и очень хотела похвастаться этим перед Антоном.

- Может быть попьем вместе чаю? Я тебе заварю с мятой, и ты немного успокоишься.

- Спасибо! Гена, ты ведь не против?

- Нет.

Он прошел вместе со мной на кухню, а Лера направилась в комнату переодеваться. Казалось бы я поймала тот самый удобный момент для расспросов, но у меня будто враз отказали все функции речи, стоило подумать о том, что придется признаваться Гене в своем интересе к его другу и время ожидания соседки прошло в полном молчании. Однако с приходом Леры дело, ради которого я и согласилась на спонтанное чаепитие, сдвинулось с мертвой точки, хотя мне и пришлось вновь пойти на хитрость. Когда чай был разлит по кружкам, а печенье высыпано в контейнер, стоявший на столе, я усиленно стала озираться по сторонам.

- Может быть позовем Антона? - пусть и с трудом, но мне удалось заставить себя сказать имя соседа вслух. - Что - то я его сегодня не видела.

- А он съехал, - проинформировал меня Гена. - Думал ты знаешь.

"Откуда? "- хотела воскликнуть я. В последнее время у меня стали возникать подозрения, что ни Гена, ни Лера совершенно не догадываются о моей полной неосведомленности в отношении их друга. Главная загвоздка состояла в том, что я никак не могла заставить себя раскрыться, и в конечном итоге больше всех и страдала от себя же самой.

- Нет, для меня это новость.

Присутствие Леры придало мне смелости, да и отступать дальше было некуда. Я задала следующий вопрос с полным ощущением того, будто бросаюсь в омут с головой.

- А куда Антон съехал?

- К родителям. Ему дали отпуск и восстанавливаться лучше всего дома.

- Понятно.

Несмотря на то что мне очень хотелось узнать, где живут родители Антона, что за отпуск он получил и другие, не менее важные детали, я вряд ли смогла спросить об этом открыто, но к счастью в своем интересе я оказалась не одинока. Лере тоже были интересны детали.

- Они вроде бы живут за городом?

- В Сестрорецке, - сообщил Гена, с хрустом разламывая печенье. – В частном доме.

- Так ведь это совсем недалеко! Можем его навестить.

- Конечно можем.

" Я тоже хочу с вами! " - чуть было не воскликнула я.

Всё это было выше моих сил. То что Антон смог такой с легкостью вычеркнуть меня из своей жизни ранило неимоверно. В часы ожидания я утешала себя тем, что возможно ему срочно пришлось куда - то уехать, но правда оказалась куда более прозаичной и жестокой. Может быть он рассчитывал что я попрошу его номер у Гены? Но почему тогда сам мне его не дал? Множество вопросов на которых нет ответа. Боясь снова расплакаться я встала из - за стола.

- Спасибо вам за компанию. Что – то я совсем вымоталась сегодня, так что пойду спать.

- Завтра будет новый день и все будет по другому, - поддержала меня Лера.

- Кстати, хотел тебя предупредить. комната Антона теперь пустует и я иногда буду здесь ночевать.

- Это твоя квартира, и я не против.

-

Часть II

Без Антона, жизнь для меня будто враз потускнела. Я пыталась убедить себя что у нас с ним никогда не случилось бы никакого совместного будущего, что я никогда не смогла бы встречаться с бандитом, и то что произошло между нами с самого начала было ошибкой, однако все мои увещевания эффекта не имели. Я безумно по нему скучала. Мое сердце было разбито, гордость растоптана, чувства в полном раздрае и все это сделал один человек. Самое ужасное во всем этом было то, что я ничего не могла высказать Антону в лицо. Если бы он дал мне такое право, возможно мне сейчас было бы легче, и меня не сжигала изнутри эта неспособность сказать или написать ему т, что я думаю. Я была обижена и глубоко несчастна, но теперь, когда Гена фактически переехал к нам жить, вынуждена была постоянно держать себя в руках и не демонстрировать свое плохое настроение, как бы мне этого не хотелось.

Новый год мы отмечали здесь же, на квартире. Лера отказалась от идеи позвать Сашу с компанией и ограничилась приглашением подруг, в число которых по умолчанию входила и я, а Гена привел своих знакомых, большинство из которых были либо его одноклассниками, либо сокурсниками. Я не знала, придет ли Антон, но ждала его появления до последнего, и только когда зазвучали куранты и все кинулись открывать шампанское, поняла что ожидания мои напрасны. В очередной раз я жестоко ошиблась.

Не желая привлекать к себе внимание, я ушла в бывшую комнату Антона, где с ногами забралась в кресло, в котором провела много счастливых минут и тихонько поплакала. Я очень готовилась к нашей сегодняшней встрече - надела темно - изумрудное платье, в котором он меня ни разу не увидел, красиво уложила волосы, сделала макияж. Я провела рукой по гладкой ткани зеленого шелка, расправляя ее на коленях. Складки исчезли под моей ладонью, и я с грустью подумала о том, как было хорошо, если бы с такой же легкостью я смогла бы стереть воспоминания о своей несчастной любви.

Однако долго побыть в одиночестве у меня не получилось - мое отсутствие заметила Лера. Она зашла в комнату, с ходу оценила мое состояние и вызвала тяжёлую артиллерию в виде симпатичного одноклассника Гены Вадима. Он сообщил, что им в команду не хватает одного игрока и отказов никто не примет. Мне не оставили выбора, и я согласилась. Несмотря на то что компания в квартире подобралась разнородная, но каким - то чудесным образом гостям легко удавалось находить между собой общий язык. Никто не стремился напиться или устроить скандал, наоборот все с удовольствием играли, шутили, пели под гитару. Пожалуй впервые я попала в такую компанию, где мне все нравилось и в другое время оценила бы вечер по достоинству, но не сегодня.

Окончательно гости угомонились только к утру. Кто - то вызвал такси, кто - то остался ночевать у нас. Вадим был в числе последних. Я ему явно понравилось, во всяком случае он продолжал оказывать мне знаки внимания и на следующий день, когда все проснулись и выползли на кухню за чашкой кофе. Ответить ему взаимностью я не могла, но Вадим казался приятным во всех отношениях парнем, который заметил меня, выделил из толпы девушек, в то время как другой напрочь забыл о моем существовании. В какой - то момент я даже пожалела о том, что не встретила его раньше Антона. Сейчас, когда я увязла в своей влюбленности как муха в сиропе, у него не было ни единого шанса, а тогда возможно был...

Но несмотря на новые знакомства и различные попытки вытащить меня из дома, новогодние выходные я провела в затворе. Мне никуда не хотелось идти. К тому же, после положительной оценки за первый экзамен я немного поверила в свои силы и теперь намеревалась достойно сдать и второй. Занятия по биологии тоже никто не отменял, поэтому день у меня был расписан буквально поминутно. Конечно, после ужасной выходки Антона у меня мелькала мысль все бросить, вернуть деньги за платный курс и не пересдавать ЕГЭ, но я быстро от нее отказалось. Мой сосед видимо знал меня лучше, чем я саму себя, и не сомневался в том, что в конечном итоге я поступлю правильно, когда писал мне то самое письмо, так как дело было не только в Антоне, но и во мне самой.

Ко всему прочему в праздничные дни я потихоньку начала собирать вещи и готовиться к переезду вместе с Лерой, которая не стала соглашаться на предложение Гены жить вместе и планировала выехать вместе со мной. Она ценила свою независимость и ко всему прочему ждала чего - то более официального, чем суррогат под названием "совместное проживание" .

Надо сказать что по Антону скучала не только я. Несмотря на его невыносимый характер, он умел расположить к себе людей без единого шанса быть забытым. Его имя постоянно мелькало в разговорах моих соседей и в такие моменты я жадно прислушивалась к ним в тщетной попытке выцепить хоть какие - то крохи нужной мне информации.

Ребята и вправду вскоре навестили его у родителей и вернулись из гостей озадаченные какими - то предстоящими проводами. Я ничего не понимала. Если бы мне достало воли задать Лере прямой вопрос, то наверняка я получила бы на него такой же прямой ответ и мое любопытство было бы удовлетворено, но делать так я считала выше своего достоинства. Легче казалось как и прежде действовать из под тишка, так как в этом случае иллюзию моего внешнего безразличия к судьбе бывшего соседа, можно было сохранять и дальше.

В общежитие я вернулась с еще большей неохотой, чем уезжала из него. Прошедшие месяцы многое во мне изменили, я казалась себе старше, мудрее и несчастнее. Мы с Лерой решили жить вместе и чтобы осуществить задуманное, нам пришлось провернуть небольшую интригу с комендантом нашего корпуса и переездом в другую комнату, которая по счастью удалась.

Второй экзамен я сдала вполне успешно и с чистой совестью ушла на каникулы. Общежитие опустело. Многие студенты, в число которых входила и Лера, разъехались по домам, а оставшиеся, сонными призраками бродили по пустым коридорам. Фактически я была предоставлена сама себе и чтобы не скучать, каждый день придумывала для себя развлечения : походы в кино, музеи, долгие прогулки, благодаря которым впервые побывала в Русском музее, Эрмитаже, домике Петра I.

Иногда, на подобные выходы в свет я приглашала с собой Сергея, как самого безопасного представителя мужского пола из числа моих знакомых. Он с удовольствием составлял мне компанию, потому как тоже проводил каникулы в городе. Никаких непристойных предложений мамин протеже больше мне не делал, хотя наверняка и хотел, я же в свою очередь не давала ни малейшего повода усомниться в моем исключительно дружеском к нему расположении. Иногда мы заходили в гости к Галине Ильиничне, вместе смотрели фильмы, долго их обсуждали, но после, я всегда уезжала к себе.

А вот с Сашей все было не так однозначно. Он по характеру своему был человеком крайне высокомерным и нетерпимым к недостаткам других, поэтому при всем его желании удержать меня в зоне своего влияния, без резких высказываний и поучений сделать это ему не удавалось. Я с трудом сдерживалась от порывов высказать ему в лицо, все что думаю о его поведении, настолько сильно он порой раздражал, но каждый раз останавливала себя от подобного шага. Несмотря на то что с каждым днем было все тяжелее и тяжелее отбиваться от его притязаний, но пока мне удавалось вполне успешно лавировать в рамках странной дружбы, в которой один из «друзей» влюблен в другого, а другой пользуется этой влюбленностью в своих интересах, подобное положение дел меня вполне устраивало. Брешь в израненном сердце нужно было чем – то латать и самоутверждение за счет других было не самым плохим из всех возможных вариантов, пусть и основанное на голом расчете.

***

К сожалению или к счастью просчитать наперед все жизненные обстоятельства никогда никому не удавалось. Так случилось и со мной. Мне вдруг стал писать Коля. Мы с ним давно были подписаны друг на друга в соцсетях, но никогда не общались, и вдруг он начал проявлять активность. Пока наша переписка носила нейтральный характер, но я искренне не понимала что ему от меня нужно. Коля тесно дружил с Сашей и не мог не знать о его чувствах ко мне, поэтому его внезапная инициатива вызывала лишь недоумение. На самом деле Колю я знала мало, он всегда прятался в тени своего друга, но вероятно ему это надоело, раз он решил изменить привычное положение вещей. Я никогда не считала себя роковой красоткой, которая одним небрежно брошенным взглядом или движением плеча может влюбить в себя мужчину, поэтому подобные реверансы искренне удивляли. Мне казалось что появление такого количества поклонников, чего никогда не случалось когда я жила дома, говорило не о том что я безумно красива или вдруг внезапно похорошела, хотя жаловаться на внешность мне конечно же не стоило, а о том что достаточно интересна в общении. Петербург стремительно преобразил меня – я легко научилась приспосабливаться к людям и обстоятельствам, особенно если это приносило мне выгоду. Возможно я была такой всегда, больше похожей на маму, чем на папу, как бы мне не хотелось думать о себе обратное, просто до переезда у меня не было возможности проверить на практике чего я стою на самом деле. Стоило признать что я думала о себе лучше, чем было на самом деле. При колоссальной внутренней неуверенности, я усиленно старалась демонстрировать полную уверенность внешнюю, что вполне удавалось со всеми кроме Антона, которого так и не получалось обвести вокруг пальца. Он раскусил меня с первых же минут общения.

Об Антоне я старалась не думать. Чувствовать себя ненужной, покинутой было крайне унизительно, и все что я ни делала в последнее время, ощущалось сквозь призму этих чувств. Я, настоящая, жила будто за стеклом, где с внешней стороны все было более – менее спокойно, а внутри лишь хаос и разруха. Больше всего угнетало непонимание причин поступков Антона. Он ничего мне не объяснил. Иногда у меня закрадывались подозрения, что обидел Антон меня ненамеренно, потому как считал что я знаю об обстоятельствах, которые побудили его к принятию решения о нашем разрыве, но так ли это было на самом деле или нет, оставалось только гадать. А возможно дело было во мне… Еще пол года назад я казалась себе открытой, нежной, склонной к романтике девушкой, а на деле выяснилось что я скрытная и расчетливая особа. Как я могла настолько сильно в себе ошибаться объяснить было сложно, но Антон изначально разглядел во мне не то, что я хотела показать другим, а какой была настоящей, и наверняка ему не очень нравилось то что он видел.

С Колей на встречу я все же пошла. Мы около часа побродили по парку, поговорили о том, кем он хочет работать в будущем, обсудили книги, которые он недавно прочитал, последние сериалы, недолго посидели в кафе, а в конце прогулки он робко попытался взять меня за руку, обозначая серьезность своих намерений. В отличии от Коли я не вкладывала в нашу сегодняшнюю встречу ничего серьезного, мне просто хотелось развеяться и самоутвердиться, и как обычно я думала только о себе. Мне не хотелось никого обижать, поэтому я не подала виду, как мне неприятна его инициатива и просто молча пошла рядом, пока он держал мою руку в своей. Этот внезапный порыв, такой открытый и беззащитный по своей сути, сильно меня впечатлил и вновь вынудил посмотреть на себя со стороны. Даже в страшном сне я не могла представить что когда – нибудь захочу стать циничной, бездушной эгоисткой. Я старательно избегала подобных людей, но похоже становилась именно такой. Обстоятельства подвели меня к определенному рубежу. Я не могла вечно юлить и изворачиваться и понимала что общение с Лериными друзьями пора прекращать. Конечно, тешить свое самолюбие я могла и дальше, но к чему бы это привело меня саму? Я шла с Колей по зимнему городу, крепко держа его за руку и мысленно прощалась с ним и его друзьями навсегда . Каникулы заканчивались, наступал новый период в моей жизни. Так мне казалось…

После принятого накануне решения впервые за долгое время я спала спокойно, не просыпаясь от кошмаров и невыплаканных слез и к первой паре в институт пришла не только с легкой головой, но и легким сердцем. Однако не успела я устроиться за партой , поздороваться с преподавателем и открыть тетрадь, как на экране телефона высветился входящий вызов от Леры. Она не стала возвращаться в город на этой неделе, так как Гене дали небольшой отпуск, и он поехал знакомиться с ее родителями, и вернуться они должны были лишь в следующий понедельник. Звонок подруги меня удивил. Она не могла не знать что в это время я должна быть на лекции и если позвонила, значит случилось что – то важное. Я сбросила вызов, отпросилась и поспешила выйти в коридор, где смогла ей перезвонить.

- Привет. Не сильно отвлекаю?

- Есть немного.

- Прости, прости. Мне нужна твоя помощь. Некий олух по имени Гена, только сейчас изволил сообщить что Антон приехал в город и собирается сегодня на нашу квартиру. Ему нужно кое – что оттуда забрать. И я тут подумала… Сможешь ли ты подъехать, и пока он там, найти мои золотые сережки? Я их оставила в нашей комнате на полке у окна или в шкафу. Возможно в столе. Они должны лежать где – то там. Антона просить как – то неудобно, поэтому остаешся только ты. Послезавтра возвращается сестра Гены и в квартире наверняка начнется настоящий бедлам. Боюсь что они затеряются. Ну как? Сможешь выручить?

После слов Леры о том что Антон вернулся, вся остальная информация прошла для меня как в тумане. Я с трудом сообразила что Лера от меня хочет, но была согласна на все.

- Смогу… - мое бестолковое сердце колотилось так громко, что казалось я сама себя не слышу. – Когда нужно выезжать?

- Сейчас. Думаешь я просто так Гену олухом назвала? Антон наверняка уже там. Я ему позвоню, скажу что ты придешь.

- Не надо звонить! – испугалась я. – Мне совсем недалеко идти. Я скоро буду там. Повтори пожалуйста еще раз, где искать.

Предупреждать преподавателя о том что ухожу я не стала. Мне не хотелось терять столь драгоценные минуты на подобную ерунду. К счастью, когда я выходила из аудитории сумку прихватила с собой, а оставленные на парте тетрадь и ручка не стоили моего времени. Я со всех ног бросилась в гардероб, натянула пуховик и помчалась на Верейскую. Транспорт туда не ходил, поэтому пришлось бежать почти всю дорогу и когда я наконец приблизилась к дому, щеки мои горели, дыхание с хрипом вырывалось из груди, а сердце колотилось с удвоенной силой. Но я не дала себе ни минуты на передышку, буквально влетела на второй этаж и с силой заколотила в дверь, совершенно позабыв, что справа находится звонок.

Антон открыл дверь и при виде меня брови его поползли вверх. Он был удивлен. Чтобы не дать ему время опомниться, я пулей заскочила внутрь и с грохотом закрыла за собой дверь, привалившись к ней спиной.

- Значит так? – усмехнулся Антон. – Ну что ж… Здравствуй, Поля.

Я глядела на него и не могла наглядеться. Отпуск пошел моему бывшему соседу на пользу. Он выглядел отдохнувшим и посвежевшим. Одет Антон был странно - в штаны цвета хаки и такую же кофту с длинным рукавами. На крючке висела куртка такой же расцветки, а на полу стояли черные берцы. Военный стиль ему очень шел, и я пожалуй впервые осознала какой Антон красивый. Эта мысль заставила меня смутиться. Антон все то время, пока я приходила в себя, пытаясь отдышаться, тоже внимательно наблюдал за мной, и наверняка от него не укрылись ни мой растрепанный вид, ни растерянность во взгляде.

- Будешь кофе? – неожиданно поинтересовался он.

Я с трудом разлепила спекшиеся губы.

- Буду. Только сначала найду Лерины сережки. Я ведь за ними пришла.

- Я так и понял.

Антон направился на кухню, а я, раздевшись, в нашу с Лерой бывшую комнату. Серёжки нашлись на полке. Коробочка лежала в самом углу, возможно поэтому Лера ее и не заметила когда собиралась. Я засунула находку в сумку, которую по пути повесила на крючок, зашла в ванную, п обрызгала лицо холодной водой и в крайнем волнении прошла на кухню. Рядом с кофемашиной уже дымились две чашки кофе, а на столе стояла коробка с сахаром. Антон как раз доставал ложки из ящика, когда я вошла. Он услышал мои шаги, повернулся и упершись руками о столешницу в упор посмотрел на меня. Я встала почти напротив него, у самого стола, скрестила руки на груди и чуть прищурившись, с вызовом взглянула на него, заранее зная, что наверняка проиграю в этой битве взглядов. Но попытаться все же стоило.

- Ничего не хочешь мне рассказать?

- Нет, - Антон чуть покачал головой. – А должен?

Я растерялась.

- Но как же… Ты исчез, ничего толком не объяснил.

- Полина, что я должен был тебе сказать? То, что ты и так знала?

Моя догадка о том что у Антона были какие – то свои причины поступить со мной подобным образом подтвердилась, просто мне они были неизвестны. «Я ничего не знала», - следовало бы ответить мне, но в этом случае я выглядела бы еще большей дурой, чем сейчас, поэтому ожидаемо промолчала. Только я могла несколько месяцев общаться с человеком, влюбиться в него, иметь с ним близкие отношения в конце концов и при этом совершенно не владеть информацией о его делах, которые были известны всем вокруг. Мне очень хотелось стукнуть себя чем – нибудь тяжелым по лбу за то что не смогла обуздать свои глупость и упрямство, и тотчас решила сделать то, что сделать нужно было давным – давно – поговорить с Лерой, как только она вернется в город. Антон легко оттолкнулся от столешницы и сделал один шаг ко мне. Хромота его почти прошла.

- Я не мог, да и сейчас не могу, предложить тебе ничего серьезного, а если бы и хотел, так ты и сама не горела желанием быть только со мной. Разве нет?

- Нет.

- То есть ты не встречалась с другими, когда была со мной?

- Встречалась, - смутилась я. – Но только по дружески .

- И зачем?

Чтобы я не ответила, все выглядело бы не очень, поэтому я снова промолчала. Мне и самой было известно как все это выглядело со стороны.

- Ну а ты? Я ведь только с тобой… Неужели не понятно, что я ждала … - я попыталась сбивчиво объяснить то, что чувствую.

Антон сделал еще один шаг ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную друг к другу.

- Ну так у меня и обстоятельства другие. Поэтому прежде чем что – то предлагать, нужно выяснить кому предлагаешь. Хотя не спорю, в чем – то ты меня удивила.

Его слова ударили по мне не хуже пощечины. Они были унизительны. Антон намекал на то, что проверку я не прошла, поэтому все так и закончилось между нами. И возразить мне было нечего. Если бы Антон еще месяц назад предложил мне серьезные отношения, чтобы я могла ему ответить? Отважилась ли поставить всë только на него, такого неблагонадежного, вверить ему свое сердце без остатка? Ответ был очевиден. Антон это понимал и поэтому наше общение было именно таким, какими было. Не больше, не меньше. А вот если бы Антон спросил меня об этом сейчас, то возможно мой ответ его бы удивил. Но спрашивать меня никто не собирался. Ощущение непоправимой ошибки настигло меня внезапно. Я часто заморгала, пытаясь прогнать непрошенные слезы. Мне было так плохо, а Антон стоял так близко, что я невольно подалась вперед, к нему навстречу. Мой порыв был замечен и будто стал спусковым крючком для нас обоих. Горячие руки обхватили меня за талию, а потом вдруг рывком потянули вниз юбку вместе с колготками. Я ахнула, но Антон, не давая опомниться, приподнял, усадил на стол и уже с такого положения, помог сбросить одежду на пол.

- Руки подними, - приказал он.

Я молча послушалась, не отрывая взгляда от его лица. Он так же, одним движением, снял с меня кофту вместе с бюстгалтером и швырнул их куда – то в сторону. У меня перехватило дыхание. Я находилась перед ним практически голой, в то время, когда он был полностью одет, и это почему – то ужасно волновало.

- Защиты нет, - глухо сообщил Антон, скользя по мне взглядом. – Я как – бы не планировал сегодня ничем таким заниматься. Тебя это пугает?

Я отрицательно помотала головой.

- Меня тоже. Буду аккуратен, не бойся.

Антон подтянул меня чуть ближе к себе, заставив обхватить его ногами, и наклонился вперед. Мы смотрели друг другу в глаза не отрываясь, Я не выдержала первой и с глухим стоном потянулась к его губам. Все – таки я ужасно по нему скучала.

Кофе мы так и не попили. Все то время что я провела с Антоном на кухне, в нашей старой квартире, стало для меня поистине значимым. Я впервые полностью отпустила себя. Мы были максимально открыты друг для друга, во всяком случае мне так казалось, и я подумала что между нами все наладилось. Но буквально сразу же выяснилось, что так считала только я. Антон видел ситуацию в совершенно ином свете, о чем и поспешил мне сообщить, мгновенно спуская с небес на землю.

- Поля одевайся быстрее. Я ужасно тороплюсь, - первым делом сказал он мне, взглянув на часы, как только с нежностями было покончено.

Я посмотрела на него горечью и удивлением. Казалось еще и минуты не прошло после нашей с ним близости. При этом сам Антон, в отличии от меня, так и не разделся, что тоже о чем - то да говорило. Я молча подняла с пола разбросанные вещи и принялась одеваться, в то время как он, стараясь на меня не смотреть, стал наводить порядок на кухне. Мне было тяжело вот так сразу принять реальное положение дел, особенно после той эйфории, которую я только что испытала, поэтому в горле стоял ком, в глазах слезы, и я ничего не могла с этим поделать. Видимо Антон все же заметил мое состояние, потому что когда мы с ним уже стояли в прихожей, он небрежно поправил воротник моей кофты, а потом развернул к себе и буквально заставил посмотреть на себя.

- Только не обижайся. Ладно? Все что произошло сегодня было случайностью, вот пусть ею и остаëтся. Ты ведь не собиралась со мной специально встречаться до моего отъезда? Нет? И я нет. Поэтому прекращай.

Антон легко щёлкнул меня по носу и коротко улыбнулся. Он смотрел на меня со смесью жалости и сожаления, и это было поистине невыносимо. Когда мы спускались по лестнице я все - таки его спросила

- Куда ты так торопишься?

- На службу.

Теперь стало понятно что одет по - военному Антон не просто так. Возможно в их группировке проводились военизированные сборы от которых нельзя было отказаться. Но ничего их этого не отменяло того факта, что Антон со мной расставался. Во второй раз. Мы с ним вышли на улицу и посмотрели друг на друга.

- Экзамены сдала?

Я ожидала подобного вопроса. Слишком много Антон вложил в меня, чтобы не поинтересоваться результатами.

- Да, все хорошо.

- Биологию не забросила?

- Нет. Занимаюсь. Спасибо тебе за курс и за все остальное...

Антон небрежно взмахнул рукой, прекращая поток моих благодарностей.

- Тебе на метро?

- Наверное....

- Дворами, через арку, будет быстрее. А мне туда.

Он кивнул в ту сторону, где располагалась Академия, в которой работал Гена, потом вдруг притянул меня к себе и на мгновение прижался, уткнувшись лицом в мои волосы, но через секунду, будто устыдившись своего порыва, резко отстранился.

- Пока, Поля.

Сначала я ничего не хотела ему говорить, но после коротких объятий, передумала. Пусть Антон сейчас вел себя со мной холодно, но во время нашего общего безумства, там, в квартире, я чувствовала и знала, что дорога ему, чтобы он не говорил и как бы не держал себя в данную минуту. Поэтому сказать все же стоило. Между нами была не только страсть, но и нежность. А не бывает нежности без чувств.

- Я не знала о том, что ты уезжаешь, - сказала я, опустив голову. - И ты мне очень сильно нравишься. Очень. Мне кажется я тебя люблю. И еще... Я больше не собираюсь общаться ни с Лериными друзьями, ни с Сережей, ни с кем - либо еще. Только с тем, кто, понравится мне так же сильно, как ты. Я так решила вчера.. И ты был прав... Нельзя все время думать только о себе. Просто я потерялась немного. Прощай, Антон.

У меня не хватило духу поднять голову и посмотреть на Антона, чтобы понять как он воспринял мои слова, поэтому я молча повернулась и быстро зашагала через двор к метро. Если бы Антон захотел меня остановить, он бы это сделал. Но он не стал.

***

О переменах всегда легче говорить, чем начинать их претворять в жизнь. Несмотря на мою браваду, после нашей с Антоном спонтанной встречи, я сильно расклеилась. Наше общение снова разбередило все мои раны, и как бы я не храбрилась, мне было больно. Два дня я дала себе на передышку, а потом позвонила Саше. Конечно, правильнее было бы нам с ним встретиться и обсудить все лично, но я откровенно опасалась его реакции, поэтому ограничилась разговором по телефону.

- Полина, - обрадовался он моему звонку. - Как ты?

- Более - менее. Послушай... - я не собиралась долго ходить вокруг да около. - Я тут подумала... Короче говоря я думаю что нам пора прекращать общение. Понимаю как ты ко мне относишься, и мне плохо от того, что не могу ответить тебе взаимностью. Я честно старалась, но если чувств нет, то их неоткуда взять. Ты умный, образованный, красивый парень и уверена с легкостью найдешь девушку достойную тебя.

Лестью я постаралась максимально сгладить все неприятные моменты, ведь Саша был на нее падок и легче было соврать для его спокойствия, чем быть предельно откровенной. Со страхом я ждала ответа. Хотя моя речь и была сбивчивой, но суть моих желаний она донесла прекрасно.

- И кто он? - холодно поинтересовался мой собеседник.

Все - таки не зря я считала Сашу умным. Навык зрить в корень проблемы у него был на высоте. "Бандит", - могла бы ответить я.

- Просто парень.

- Получается ты променяла меня на парня о котором и сказать толком ничего не можешь?

- Получается что так...

- Желать счастья я тебе не буду. Надеюсь что когда - нибудь ты поумнеешь.

Саша начал переходить к оскорблениям и пора было заканчивать наш неприятный разговор.

- Спасибо тебе, Саша, за все.

Я сбросила звонок и задумалась. Беседа с моим теперь уже бывшим поклонником помогла мне понять одну важную вещь, о которой я раньше не задумывалась. Мой расчет в отношении противоположного пола базировался не на их материальном благополучии и успешности, а на социальном статусе и самом наличии в моей жизни. Мужская поддержка, которую до этого мне всегда оказывал папа, видимо была мне жизненно необходима. Я всегда считала себя папиной дочкой, и когда летом он почему - то принял сторону мамы, а не мою, этот выбор стал своеобразным спусковым крючком, который выстрелил в самую сердцевину моих прежних устоев и поколебал доселе сбалансированный мир. Впервые мы очутились с ним по разные стороны баррикад. Я не могла простить папу до сих пор, так как потеряла его опору именно тогда, когда она была мне особенно необходима. Мы по - прежнему общались, но в основном через маму и без прежней теплоты и доверия. Папа чувствовал что я отдалилась, пытался наладить контакт, но пока тщетно. И только сейчас я осознала почему здесь, в Петербурге, принялась цепляться за любое мужское внимание к своей особе, в попытке окружить себя заботой, как неким аналогом папиной, которой с некоторых пор была лишена.

К сожалению или счастью не всегда наши желания удается воплотить в жизнь, вот и у меня не все шло гладко на выбранном поприще. Несмотря на жажду внимания, которое я стремилась получить любыми способами, предельная открытость и демонстрация взглядов и мыслей на острые вопросы, которые нередко шли в разрез с мнением моих ухажеров, работали мне как в плюс, так и в минус. С одной стороны подобная эпатажность легко позволяла удерживать интерес к себе, но с другой - часто выставляла меня не в самом выгодном свете, так как ни с одним из своих поклонников я не была на одной волне, а сглаживать острые углы недопонимания с мужчинами доступным любой девушке способом, не обремененной очень высокими моральными принципами и вооруженной исключительно холодным расчетом, претило моей сути, поэтому мне и было так сложно балансировать на тонкой грани имитации дружеского общения, которое постоянно приходилось подпитывать лестью, кокетством или пустыми обещаниями. Я барахталась в собственной лжи без конкретной цели, и такое положение дел не могло продлиться долго и в конечном итоге привело к закономерному результату - люди, которые меня окружали, не только стали замечать мои поступки, но и оценивать их. Та же Галина Ильинична несомненно видела как я использую дружбу с ее племянником исключительно в своих интересах и с каждой новой нашей встречей относилась ко мне все хуже и хуже. Единственный, кто выбивался из общей канвы моих подсознательных интересов, был Антон. Рядом с ним я не чувствовала себя ни в безопасности, а тем более в покое, он никогда не поддавался на мои манипуляции, и я не могла безоговорочно на него положиться, и при всем при этом во многом доверяла ему, что лишний раз подтверждало иррациональную природу моей влюбленности.

После сформулированных для меня самой же выводов, с Сережей и Колей я решила вопрос еще быстрее чем с Сашей. Первому я была интересна не как личность, а как женский объект, пока единственный в его жизни, а Коле я по сути ничего не была должна. Так что в отношении них совесть меня совершенно не мучила. Однако у любого решения есть и обратная сторона. Ею стало для меня одиночество. Оказалось что в городе я не обрела близких людей, кроме Леры, которая должна была приехать в город только через пять дней. Мне нестерпимо хотелось подробно расспросить ее об Антоне, благо я наконец до этого созрела, и я буквально извелась в ожидании нашей с ней встречи.

В трудные времена, в бесплотной попытке почувствовать толику былой уверенности, люди нередко обращаются к старым привычкам, даже к таким, от которых стремятся избавиться, вот и я не стала исключением этого правила. Несмотря на обещание данное не только Антону, но и самой себе, покончить с моим стремлением решать внутренние проблемы за счет молодых людей, быстро перестроиться на нужный лад мне не удалось. Я боялась рассчитывать исключительно на свои силы и по прежнему, пусть и на интуитивном уровне, искала опору на мужском плече. Возможно поэтому в один из вечеров, когда уныние буквально захлестнуло меня, я вспомнила о Вадиме. На следующее утро после празднования Нового года мы с ним успели обменяться контактами, но ни он, ни я, друг другу так и не написали и не позвонили. Это упущение можно было исправить. Несомненно я была обижена на Антона, ведь во многом он был несправедлив ко мне, и конечно мне хотелось утереть ему нос и показать что я нисколько по нему не скучаю. Вадим мог стать тем самым средством, которое могло не только излечить от тоски, но и повысить самооценку. Во всяком случае я утешала себя подобными мыслями, и вскоре они перестали звучать как оправдание. Теперь мне всерьез хотелось проверить на практике действие поговорки "клин клином вышибают", так как Вадим, в отличии от Саши, Сережи и Коли, был птицей иного полета. Во - первых он мне сразу понравился внешне что было уже немало, а во - вторых казался приятным в общении и надежды на то что с его помощью мне постепенно удастся вытеснить Антона из сердца и головы были не беспочвенны.

Нашу переписку требовалось с чего - то начинать и для начала я послала Вадиму смешной мем, давая ему возможность не только вспомнить обо мне, но и отреагировать. Свой лайк я получила через час и дело быстро пошло на лад. Я послала Вадиму несколько коротких видео, но уже со своими комментариями к ним, вынуждая его или ответить на них или ставить реакции и к вечеру наша переписка перешла в активную фазу.

Я узнала что Вадим работает в частной клинике стоматологом, работа ему нравится и менять ее в ближайшем будущем он не собирается, увлекается футболом, давно болеет за Зенит, два раза в жизни был в Мариинском театре, несколько раз летал в Тайланд и Турцию и на следующий год хочет побывать в Индии. А еще Вадим ненавидел ночные клубы и снег с дождем. Я написала что ему наверняка есть о чем мне рассказать лично и предложила встретиться. Вадим был не против и пригласил в пятницу, во второй половине дня, прогуляться по историческому району Петербурга - Коломне. Сам он жил недалеко от метро Сенная, поэтому хорошо знал эти места.

С другом Гены мы встретились у Юсуповского сада. Сначала немного побродили по его дорожкам, припорошенными снегом, потом свернули в переулок, где в одном из домов жил один из героев романа Достоевского " Преступление и наказание" Родион Раскольников, о чем напоминала памятная табличка и памятник, потом снова вышли на Садовую, прогулялись по торговым рядам, постояли на мосту с которого открывался чудесный вид на другие пять, бегло осмотрели Никольский собор, дошли до площади Тургенева и наконец зашли в ресторан со смешным названием " Му - му" и совершенно не смешными ценами, в котором оказался забронирован столик. По всей видимости Вадим в отношении меня был настроен серьезно.

Когда мы вышли из ресторана - смеркалось. Мой спутник предложил свернуть к каналу Грибоедова и прогуляться по его набережной. Я согласилась, так как с погодой нам сегодня повезло, и мне не особо хотелось возвращаться в общежитие. Мы вышли на набережную и через пятнадцать минут чудесным образом очутились у дома Вадима.

- Вот здесь я живу, - сообщил он. - Не хочешь зайти?

Я опешила и пожалуй впервые за вечер посмотрела Вадима другими глазами. Он не был простачком, которого легко можно было окрутить вокруг пальца, а я почему - то об этом забыла. Трудно было не переоценить коварство моего нового знакомого, который наверняка заранее продумал маршрут, но в то же время в нашем с ним общении я во многом сама проявила инициативу, поэтому и его была закономерна. Мы стояли перед красивым пятиэтажный домом с высоким цокольным этажом, резными балконами и большими окнами, украшенными барельефами, и я не понимала как мне поступить. Я ни с кем и никогда не была близка, кроме Антона. Он был первым, с кем я поцеловалась и возможно пришло время исправить это упущение, если я всё же хотела претворить свой план в жизнь и вытравить его из своего сердца. Но в то же время я совершенно не знала Вадима и такое стремительное сближение претило. Я откровенно трусила. Вадим терпеливо ждал моего ответа, пока мне мысленно приходилось взвешивать все за и против. Я еще раз оглядела дом и подумала о том, что с чего - то начинать все - таки нужно, как бы не казалось это тяжело и наверное стоит посмотреть на то, каков дом изнутри.

- Почему бы и нет, - ответила я.

Вадим жил в просторной трехкомнатной квартире вместе с родителями Дома их не оказалось. Каждую пятницу, как он сообщил, они обязательно куда - нибудь выбирались - в театр, в кино или на встречу с друзьями - и обыкновенно приходили поздно. Что сказать... По времени все было рассчитано до мелочей. Мы разделись, прошли в гостиную и чинно уселись на диване. В глаза сразу бросалось богатство обстановки и её какая - то нарочитость. Если плазменная панель, то на всю стену, если диван, то ослепительно белый, если люстра, то из дорогого стекла. Вадим посмотрел на меня.

- Чем займемся?

- Можем посмотреть фильм.

- Какие ты любишь?

- Могу смотреть всë кроме ужасов. А ты?

- А я ничего кроме ужасов.

- И как нам быть?

- Не смотреть фильм?

- Точно! - я все - таки улыбнулась. - И кто придумал эти дурацкие просмотры? Тогда может быть сыграем во что - нибудь?

Вадим придвинулся ко мне чуть ближе и закинул руку на спинку дивана за моей спиной.

- Предлагай, я весь сплошное внимание.

У меня все внутри сжалось от неприятия происходящего. Виду я конечно же не подала, но только усилием воли заставила себя остаться сидеть на месте.

- Монополию?

- Вдвоем в нее играть долго. К тому же у нас ее кажется и нет.

- А что есть?

- Пойдем, покажу. Возможно у меня в комнате завалялась парочка.

Вадим встал и потянул меня за руку, вынуждая подняться с дивана и пойти за ним. От волнения меня начало немного подташнивать. С этим парнем все было совсем не так, как с Антоном. С Антоном я не могла рационально мыслить от наплыва чувств, сгорая от страсти и нежности. Каждое его прикосновение буквально сводило с ума. С Вадимом у меня происходило все с точностью наоборот. Голова работала как никогда ясно и главными эмоциями были неприятие и страх. Когда мы зашли в комнату, мой будущий поклонник, как я наивно полагала где - то около часа назад, повернулся ко мне и буквально сразу набросился с поцелуями. Это было кошмарно, а еще мокро и противно. Я понимала, что Вадим не виноват, и целует как умеет, но с каждым новым движением его языка у меня во рту, во мне поднималась новая волна отвращения. Антон был лучшим во всем, и сегодня я в этом окончательно убедилась, как и к своим чувствам к нему. Мой замечательно составленный план трещал по швам, и я не понимала как быть дальше - позволять Вадиму идти до конца или остановиться на том, что происходило в данный момент. Я не питала иллюзий о том, что мне удастся получить от близости с этим парнем хоть какие - то положительные эмоции или удовольствие, если судить по поцелуям, и возникал закономерный вопрос : зачем тогда завершать свое падение? Пока я решала данную дилемму, хозяин квартиры времени зря не терял и успел снять с меня не только кофточку, но и предпринимал активные попытки стянуть и топ, который я надела под нее, при этом не прекращая целовать в шею. Я сжала зубы, приказывая себе крепиться и не выдавать своих истинных чувств, но когда снова замаячила угроза поцелуя, не выдержала и отстранилась. Терпеть эту пытку было выше моих сил.

- Вадим, подожди! - воскликнула я, упираясь ладонями ему в грудь. - Куда ты так торопишься?

Вадим немного отстранился .

- Туда, - усмехнулся он, показывая на кровать.

- Я давала поводы думать что вечер закончится там?

- Не знаю... Но намеки были. Разве нет?

Тут он был прав, но в любом случае последнее слово было за мной.

- Вот пусть пока намеки намеками и останутся. Во всяком случае сегодня.

Я вырвалась из его объятий и сделала шаг назад. Вадим был явно обескуражен как моим поведением, так и моими словами и по всей видимости собирался ответить мне что - то резкое, но тут ему позвонили, и он отвлекся. В то время как мой несостоявшийся молодой человек разговаривал по телефону, я приняла волевое решение сменить место нашей локации и сделать его не только нейтральным, но максимально удалённым от кровати, которая стояла у самого входа. Я направилась к компьютерному столу, рядом с которым стояло кресло. Пока Вадим заканчивал разговор, который носил деловой характер, я в задумчивости наблюдала за ним, крутясь на кресле из стороны в сторону и размышляла над тем, как мне выстроить дальнейший диалог . Ничего толкового в голову не приходило. Тем времени Вадим нажал отбой, молча подцепил ногой табурет, который стоял у стены и уселся напротив, положив телефон на стол. Он явно пытался на меня давить своим авторитетом, вынуждая обороняться, и я уже сто раз пожалела о том, что согласилась подняться к нему в квартиру.

- Полина, объясни что случилось?

"Антон случился"

Мне нечего было ему ответить кроме правды, которую озвучивать конечно не стоило, и вместо этого я не придумала ничего лучше, как задать встречный вопрос. За последние месяцы заговаривать зубы я научилась прекрасно.

- Какая у тебя модель? - я показала пальцем на телефон Вадима. - Давно ищу с похожим экраном. Тебе он нравится?

Я схватила в руки гаджет, стала его вертеть туда - сюда и делать вид что пристально его разглядываю. Пусть мне пришлось вести себя бестактно, но своей цели я добилась - Вадим опешил от моей наглости и отвлекся от насущных проблем. Но только он протянул ладонь, чтобы забрать свой телефон обратно, как экран засветился и выскочило уведомление о новом сообщении, которое я случайно нажала. Сразу же открылось фото военного в балаклаве, который почему - то показался мне смутно знакомым. Я пригляделась повнимательнее и вздрогнула. На меня смотрели до боли знакомые серые глаза, не узнать которые было невозможно. Вадим вырвал из моих рук телефон и тоже поглядел на фотографию.

- Кто это?

Я все - таки задала вопрос хотя и заранее знала на него ответ.

- Это? Антон Шмелев. Наш с Генкой одноклассник. А почему спрашиваешь?

- Я его знаю...

Вадим щелкнул пальцами.

- Точно, вспомнил. Вы вместе жили.

Вадим бросил взгляд на экран.

- Если прислал фотку, значит доехал.

- Куда доехал?

- Как куда. За ленточку.

Я помертвела, так как сразу все поняла.

- А зачем ему туда?

- Без военных хирургов там не обойтись. А хорошие просто жизненно необходимы. Антоха самый лучший из всех кого я знаю, - с гордостью ответил Вадим. - Восстановился после ранения и вперед. Не спорю, надеялся что его спишут в запас, но начальство решило иначе.

В ушах у меня зашумело, и мир будто враз потерял все краски. Мне всерьез показалось что я вот - вот упаду в обморок - катастрофически не хватало воздуха. Видимо что - то в моем лице переменилось, потому что Вадим заметно встревожился .

- Полина! - услышала я будто издалека. - Что с тобой?

- Мне плохо., - честно призналась я. - Принеси воды, пожалуйста. И открой окно.

Без лишних разговоров Вадим приоткрыл окно и вышел за водой. Я сидела в полной прострации. Конечно, в отличии от меня Вадим дураком не был и наверняка сумел сложить два плюс два и понять какие новости меня потрясли, но мне было все равно. Волна равнодушия, как некая подушка безопасности окутала меня, не позволяя скатиться в истерику. Мысли медленно ворочались в голове в то время как сердце с бешеной скоростью перегоняло кровь по венам. Честно говоря я и сама испугалась своего состояния. Все мои прежние представления об Антоне рухнули в одночасье, и я с ужасом осталась один на один с той самой правдой, от которой так старательно бегала все предыдущие месяцы. Почему я приняла его за бандита? Почему относилась с предвзятостью и подозрением? Сто тысяч почему.... Вопросы были конечно риторическими. Память услужливо подкинула воспоминание о нашей с Антоном первой встрече, когда я, уязвлëнная его безразличием, не нашла ничего лучшего, как приписать ему все возможные пороки и недостатки. И хотя первоначальные негативные установки мне не помогли, и я все равно влюбилась, но зато они значительно усложнили мне жизнь. Всë это время я усиленно делала вид - прежде всего для себя самой - что буквально заставляю себя общаться с соседом и не позволяла ему стать для меня чем - то большим, постоянно размениваясь на других, потому что не только придумала его биографию, но и искренне поверила в нее. Не понимая всех причин моего поведения Антон выводы обо мне в любом случае сделал и ничего серьезного от меня не ждал. Возможно такое положение дел его вполне устраивало, возможно нет... Свои желания он мне не озвучивал, но в нашу последнюю встречу дал понять как ко мне относится. Самое ужасное во всем этом было то, что Антон мог стать для меня тем самым. Он подходил мне по всем параметрам, кроме одного - выдуманной мною же самой истории его жизни. Я безмерно уважала врачей, да и сама мечтала им стать, и то что я не видела очевидного, хотя предпосылок понять истинное положение вещей было предостаточно, и не прислушивалась к голосу разума, характеризовало меня не с самой лучшей стороны. Тяжелее всего сожалеть о несбывшимся

Но в случившимся нельзя было винить меня одну. Антон тоже относился ко мне с предубеждением и это сложно было не заметить. Теперь - то я понимала почему он был столь категоричен и многое мне не прощал, но не принимала его позицию. Папа говорил мне что война мобилизует человека во всех смыслах этого слова, и в подобных условиях самым ценным ресурсом, помимо Божьего промысла, здоровья и удачи, становится время, которое может закончиться в любой момент. На самом деле никто не знает сколько ему отмерено, но только на войне начинаешь понимать ценность каждой прожитой минуты. Видимо Антон считал что этот подарок я растрачиваю почем зря, и был в общем - то прав, но при этом совершенно не делал скидку ни на мой возраст, ни на неопытность и неумение жить самостоятельно и относился ко мне с излишней строгостью, что и привело к нашему совместному исковерканному восприятию друг друга. Он считал выше своего достоинства что - то мне объяснять, хотя в силу своего возраста и опыта вполне мог это сделать, а я - его послушать. Итог оказался печальным.

Когда Вадим вошел в комнату со стаканом воды в руке я уже начала понемногу приходить в себя.

- Как ты?

- Получше

- Из - за Антона так распереживалась?

Смысла отпираться от очевидного не было.

- . Я не знала что он на фронте.

- Это была не секретная информация.

- Я знаю.

Я опустила голову и потеребила край кофты.

- Вы встречались?

Мне оставалось лишь пожать плечами. На этот вопрос утвердительно ответить я не могла, впрочем как и отрицательно.

- Понятно... Значит все сложно. И какого.... ты пришла ко мне?

- Просто так.

- В следующий раз, когда просто так придешь к кому - нибудь в гости, подумай о последствиях.

- Я уже подумала. Вадим, не говори пожалуйста Антону что я у тебя была.

- Само - собой.

- Спасибо.

Моя благодарность была совершенно искренней. Этот парень мне определенно нравился, особенно когда не лез с поцелуями. Недаром я оценила его при нашей первой встрече. И если бы он задался целью немного поумерить свою напористость и наглость, то цены бы ему не было. Я встала.

- Мне пожалуй пора.

- Тебя проводить?

- Нет, не нужно. Я сама хочу...

- До метро идти часа пол, если не больше, - предупредил Вадим.

- Знаю, посмотрела на карте. Ничего страшного. Честно.

- Понял, не дурак, - Вадим поднял ладони перед собой, будто сдаваясь. - Когда приедешь, позвони. И разберитесь там с Антохой.

Он довёл меня до входной двери, коротко приобнял за плечи на прощание и пожелал удачи. Я спустилась на первый этаж и остановилась. Казалось меня разорвет на части от наплыва чувств. При Вадиме я еще как - то держалась, но теперь совсем расклеилась. Страшнее всего было представлять что Антона вдруг не станет или что с ним произойдет что - то страшное, там, на войне... Я набрала Леру. Она ответила после первого же гудка, будто ждала моего звонка.

- Привет. Ты как там? - весело защебетала она. - Я сижу тут с родителями как сыч в дупле, и если бы не Генка, совсем бы скисла. Осталось потерпеть два дня и свобода. Ура!

- Лера, я такая дура! - перебила я ее, а потом расплакалась.

- Полина, ты чего? - растерялась Лера. - Тебя кто - то обидел?

- Антон...

- Антон обидел?

- Вернее я его.

- Когда ты успела? - удивилась Лера.

"Долго ли умеючи". Слезы и не думали останавливаться. Но начала я не с объяснений, а с претензий, так как чувствовала просто животную потребность переложить часть вины, которую носила в себе, на кого - то другого.

.- Почему ты не рассказала мне о том, что он военный врач, хирург и что он уезжает?

Лера ответила не сразу.

- Во - первых ты не спрашивала, - спокойно ответила она, хотя я ожидала взрыва возмущений, - а во - вторых никто эти сведения ни от кого не скрывал. - Лера точь в точь повторила слова Вадима. - Ты сама не хотела быть в курсе событий. И что я по твоему должна была тебе сообщить? Захотела бы узнать - спросила, - тон у Леры стал чуть жесте.

- Я не могла...

- Ну - ну. Полина, было очевидно что между вами что - то происходит. Но ты предпочитала отмалчиваться и со мной своими переживаниями не делиться. Я поступала точно так же.

Все то что говорила мне Лера было ужасно. В довесок ко всему я оказалось еще и плохой подругой. Наверняка ее обижали и моя скрытность и нежелание довериться, но как человек крайне деликатный она никогда ничего мне не высказывала по этому поводу вплоть до сегодняшнего дня, пока я сама не спровоцировала ее на откровенность.

- Прости меня, ладно?

Лера в ответ только вздохнула.

- А Антон говорил с тобой обо мне? Может быть спрашивал что у меня и как?

- Нет, ни разу. В этом вопросе вы друг друга стоите. Но честно говоря твои дела ни для кого секретом не являлись. Ты же как открытая книга, все выбалтывала что не нужно.

И снова мне нечего было возразить. Там где следовало было быть открытой, я скрытничала, а те моменты, которыми гордиться не стоило, наоборот выпячивала напоказ.

- Лера, посоветуй, что мне делать.

- А что ты сама планируешь?

- Позвонить. Написать. Как думаешь?

- Да, вариантов у тебя не много. Но наверняка у Антона сейчас и номер другой и связи нет.

- Связь есть. Он минут пятнадцать назад прислал фото Вадиму.

- Вадиму?!

Я почувствовала что краснею.

- В понедельник я все тебе расскажу, с подробностями - пообещала, пытаясь хотя бы сейчас избежать лишних расспросов.

О Вадиме мне совершенно не хотелось разговаривать.

- Буду ждать с нетерпением понедельника, - с сарказмом ответила Лера. - По поводу Антона давай я сначала посоветуюсь с Геной, а потом решим как быть.

- Хорошо.

Когда я вышла на улицу, там вдруг началась настоящая зимняя сказка. Шел снег, укрывая город белой пеленой, а фонари желтыми островками света освящали улицу. Небо будто превратилось в огромную серую подушку, мягко укутывающую шпили Никольского и Троицкого соборов. Я как замороженная смотрела вверх, ловя губами пушистые снежинки. Где - то там далеко Антон боролся со смертью. И пусть я не знала какое сейчас над ним небо, но твердо решила это узнать.

***

Два последующих дня я только и делала что ревела. Это были пожалуй самые искренние слезы в моей жизни – слезы сожаления. Самым сложным оказалось признать всю глубину своей глупости и каждый раз когда вспоминания настигали меня, выставляя в самом неприглядном свете, со мной вновь и вновь случалась истерика. Я корила, ругала себя, но что толку. За слепоту и нежелание видеть очевидное я и расплачивалась сейчас горькими слезами и страхом за жизнь дорогого мне человека. Теперь – то мне было понятно недоумение Антона на мой счет. Конечно, я предполагала что в виду своего скорого отъезда он наверняка не планировал длительных отношений, но в то же время в глубине души лелеяла наивную надежду на то, что внутренние установки можно и переосмыслить и шанс все исправить у меня еще есть. Так мне казалось… Не стоило забывать и о том, что Антон связан чувством долга, а я по сути ничем кроме любви к нему и поэтому вариантов решений у меня по умолчанию больше. Для того чтобы хоть немного понимать чем сейчас живут и дышат военные врачи, в какой обстановке им приходится работать, я в экстренном порядке подписалась на различные паблики и с головой окунулась в военную действительность от которой благополучно бегала последние три года. Потрясения от увиденного были неизбежны, но несмотря на подавленное состояние, руки опускать я не собралась. Мне нужен был хоть какой – то план и в понедельник, после разговора с Лерой, который ожидаемо закончился слезами, он был составлен. С разрешения подруги я собиралась обратиться за помощью к Гене. И если Лере предстояло выпытать у своего жениха всю возможную информацию об Антоне, то передо мной стояла задача посложнее – добыть его актуальные его контакты, так как номер Антона, который я взяла у Леры, был заблокирован и робот из раза в раз равнодушно уведомлял, что абонент находится вне зоны действия сети.

Как только мы пришли хоть к какому – то пониманию что нам делать дальше, не тратя ни минуты лишнего времени я прямиком отправилась в Военно – медицинскую академию. К Гене меня пустили довольно – таки быстро – он договорился на проходной – но дальше этого дело не пошло. Бывший квартиросъемщик наотрез отказался мне помогать.

- Полина, - сказал он, усаживая меня на стул в ординаторской, - давай попробуем вместе разобраться что и как. Возможно тебе удастся убедить меня что я неправ в своих выводах. Насколько я понял из твоих сумбурных объяснений, дело обстоит следующим образом… Пока ты считала Антона бандитом, - на этих словах Гена выразительно закатил глаза, всем своим видом давая понять что думает о моих умственных способностях, - он был тебе не нужен, а как только стало известно что он врач, причем врач хороший, с неплохими перспективами, мнение твоё резко поменялось и теперь ты просишь дать его контакты для того чтобы признаться в своих чувствах. Я верно описал ситуацию?

К сожалению со стороны все выглядело именно так.

- Нет, Гена, не верно! На самом деле в моем отношении к твоему другу ничего не поменялось. Я влюбилась в него с первого взгляда, - мне было тяжело говорить открыто и без утайки чужому по сути человеку, но обстоятельства требовали именно этого. – Признаю, что боялась дать волю чувствам, но на то были веские причины. Так я считала .

- Мы ведь говорим с тобой откровенно?.

- Конечно.

- Надеюсь ты не обидишься на мои слова, но я не первый день с тобой знаком и выводы какие – никакие сделать успел. Мне неоднократно приходилось наблюдать за тем, да и Лера со мной иногда делилась, как расчетливо ты действовала в отношении нас, мужчин. Всегда в своих интересах, нисколько этого не стесняясь. Открыто могла рассказать нам о том с кем собираешься встречаться, какие цели преследуешь и что от этих встреч хочешь получить. И почти всегда этот интерес был меркантильным. С Лерой да, - жестом Гена остановил мои готовые сорваться с губ возражения, - тут я не спорю, ты дружишь искренне, во всяком случая я очень на это надеюсь, но с мужчинами – нет. Сам факт того, что ты ничего не знаешь о человеке в которого влюблена, говорит о многом. О какой любви идет речь? Кого ты любишь?

- Да причем здесь это! – я всплеснула руками. – Соглашусь что вела себя эгоистично, но тебе трудно меня понять, хотя легко осудить. Ты никогда не бывал в моей шкуре. У тебя здесь, в Питере, есть и поддержка, и родственники, и работа, а ещё нет проблем с жильем и деньгами. Со всеми этими сложностями я столкнулась как только переехала сюда и оказалась не готова к подобному. Естественно стала ошибаться, многое делать не так. Но не все так плохо с моим моральным обликом, как ты думаешь. Когда мы с Антоном виделись в последний раз, то все выяснили. Ты прав в одном, я многого не знала о нем, поэтому не только надумала всякую чушь, но и сама поверила в нее. Но ведь в конечном итоге профессия не определяет человека. А мне понравился прежде всего человек, а не какой – то абстрактный врач. Гена, не забывай, - я изо всех сил старалась быть убедительной – моя осторожность случилась по одной причине – я боялась. Боялась услышать неприятную и главное страшную правду о парне который мне сильно понравился, хотя бояться как оказалось было нечего.

- Если ты боялась его придуманной «профессии», - Гена изобразил руками кавычки, - значит понимала что она во многом определяет суть личности человека. А теперь ты говоришь что все это не важно. Не стоит лукавить. Какая это любовь?

- Какая есть…

Гена с минуту подумал, в задумчивости глядя в окно.

- Нет, Полина, ты меня не убедила, и помогать тебе я не стану. Если бы у тебя был Антохин номер, пусть и старый, еще куда ни шло, но у тебя и его нет. Брать на себя такую ответственность я не хочу и не буду.

С рассудочной точки зрения Гена был возможно и прав, но была еще и другая сторона, которую он совершенно не брал в расчет. Да и откуда ему было знать как Антон смотрел на меня во время нашей с ним близости, как прикасался, что говорил. Я ни с кем этим не делилась, думаю и Антон тоже.

- Ты не боишься ошибиться?

- Нет, - Гена покачал головой. – Антону сейчас не до твоих признаний, а тем более выяснений кто прав, кто виноват. Он занят серьезным делом и нечего его отвлекать по пустякам.

- Ничего себе пустяки, - пробормотала я обречено, но спорить дальше смысла не было никакого.

Я не собиралась портить отношения с парнем своей ближайшей подруги. К сожалению пока мне нечего было противопоставить Гениным словам, кроме невнятных доводов. К тому же надо мной маячила ошибка встречи с Вадимом, о которой он мог узнать и снова вменить мне в вину. Однако я собиралась в самом ближайшем будущем не только найти те самые нужные слова, которые убедят моего оппонента передумать, но и предпринять кое – какие конкретные шаги. Правда какие, пока не придумала…

Гена проводил меня до лестницы и убежал по своим делам, а я немного постояла у окна с грустью разглядывая черные стволы деревьев, а потом в глубокой задумчивости стала спускаться вниз и буквально нос к носу столкнулась с женщиной, нагруженной множеством сумок, пакетов и парой костылей. От неожиданности она выронила костыли, которые с грохотом покатились по лестнице. За ними из пакета вывалились мякиши.

- Ох, простите! – я кинулась подбирать разбросанные вещи.

- Да ничего, ничего. Сама виновата. Нахватала всего, теперь еле несу.

- Куда вы это несете?

- Раненым.

- Раненым? – я чуть было не хлопнула себя по лбу от внезапной догадки и открывшимися передо мной в связи с этим перспективами. – Вы волонтер?

- Так и есть, - тепло улыбнулась женщина. – Меня зовут Ирина.

- Полина. Давайте я вам помогу донести. У меня как раз свободное время есть.

Ирина с сомнением посмотрела на меня.

- Я конечно рада любой помощи, но ты ведь совсем молоденькая и тебе может быть не просто. Тут лежат много тяжелых, да и контингент разный. Мужики, сама понимаешь…

Я присмотрелась к Ирине повнимательнее. Она была значительно старше меня, но до старости ей было еще далеко. Крупная, полная, с растрëпанными, крашеными в рыжий цвет волосами, мясистым носом и неожиданно добрыми глазами. Возможно именно она была тем человеком, который был мне послан свыше. Благодаря этой встрече у меня появился реальный шанс примкнуть к волонтерам, которые занимались реальными делами, а не их профанацией, и которые возможно ездили на фронт. С их помощью я могла показать Гене, что настроена предельно серьезно и не собиралась упускать так неожиданно подвернувшуюся возможность.

- Я не боюсь, - отмахнулась я от опасений новой знакомой. – Два года ходила на курсы медсестер. У нас и практика была в больнице. Не переживайте.

Я буквально выхватила у нее из рук пакет, забрала костыли и энергично пошла обратно наверх.

- Нам на какой этаж?

- На четвертый.

Страхи Ирины и вправду оказались напрасными. Помимо раздачи одежды – расшитых шорт и футболок под аппараты Илизарова – костылей и косточек, я с интересом узнавала характеры ранений, а у тех, кто шел со мной на контакт, подробно расспрашивала как действовали врачи и что предпринимали для спасения их жизни. Ирина не торопила меня, но и не оставляла одну в палате, за что я ей была бесконечно благодарна, так как мужской интерес к своей особе все – таки ощущала. Несмотря на некоторые сложности я понимала что делаю важное дело, помогаю раненым ребятам, многие из которых в одночасье стали глубокими инвалидами и меня это успокаивало. Антон там, далеко, делал то же самое..

Только через два часа мы с Ириной спустились на первый этаж с новым списком заявок, приобрели в автомате по стаканчику кофе и вышли на улицу.

- Полина, ты большая молодец! – похвалила меня новая знакомая.

- Возьмете с собой в следующий раз?

- Возьму, - серьезно пообещала она. – В выходные можем встретиться у склада, мы туда свозим вещи, коляски, обувь, пеленки. Нужно будет все загрузить ко мне в машину и вместе поехать сюда. Сможешь?

- Конечно!

Несмотря на тяжесть на душе от только что увиденного, я не собиралась убегать от сложностей.

- Только тебе нужно пропуск будет выписать, - озадачилась Ирина.

- Не волнуйтесь. У меня здесь знакомый работает, он мне поможет оформить.

Я немного помолчала. Мы почти дошли до проходной, где нам предстояло распрощаться.

- Ирина, а от какой организации вы работаете?

- У нас скорее кружок по интересам. Общаемся с разными фондами, ищем спонсоров, если заявка дорогая. Кто – то занимается только колясками, кто – то спецпитанием. Швеи очень помогают. На мне в основном развозка и раздача заказов

- А туда вы ездите?

Я многозначительно посмотрела на женщину.

- Я нет. Но машины с грузом ходят регулярно. Мы ведь и наших «выпускников» не забываем, тех кто вернулся обратно.

Информация казалась обнадеживающей. Мы с Ириной прошли будку с охраной.

- Тебя подвезти?

- Нет, я на метро. Тут недалеко совсем.

- Тогда до встречи. Запиши мой номер. Жду звонка в пятницу, если не передумаешь.

- Не передумаю!

Ирина продиктовала цифры своего номера и направилась к старенькому серому форду, а я, махнув ей на прощание рукой, повернула к пешеходному переходу. Жизнь стремительным потоком несла меня вперед, закружив в своем водовороте, не спрашивая, готова ли я к подобным переменам или нет.

По возвращению в общежитие я первым делом воспользовалась шансом посидеть в тишине и одиночестве. Несмотря на внешнее спокойствие, внутри я была далека от безмятежности. Увиденное сегодня в госпитале поразило в самое сердце и заставило о многом задуматься. Я не чувствовала себя потерянной или разбитой, не ощущала брезгливости или отторжения, но понимала что пожалуй впервые столкнулась с людскими бедами такого масштаба, о которых раньше и помыслить не могла. Ничего из того за чем мне сегодня приходилось наблюдать нельзя было решить с помощью простого человеческого участия, медицинской помощи или денег. Все было сложнее и глубже, но причина была одна - война. Люди жили в ее парадигме месяцами, иногда годами и в итоге выходили из ее цепких лап либо победителями, либо побежденными, возвращались героями или погибали. Милосердие соседствовало с жестокостью, самопожертвование с эгоизмом. Все перековалось для меня в этом горниле противоречий в нечто значимое и понятное, и я стала еще на один шаг ближе к Антону. Война безусловно многое ломала в человеке, заставляла творить ужасные вещи, но одновременно и вытаскивала его лучшие качества, отсекая лишнее и ненужное.

Я в очередной раз набрала номер Антона в безумной попытке дозвониться, но как и прежде услышала лишь бездушный голос, сообщавший что абонент недоступен для звонка. И вдруг меня пронзила догадка. Я метнулась к ноутбуку, включила его и зашла на свой профиль Вконтакте. Когда - то в середине осени я пыталась отыскать страницу Антона среди немногочисленных друзей Гены и как мне тогда казалось потерпела неудачу. Я открыла закладки, куда сохранила данные о трех Гениных знакомых, которые заинтересовали меня - HoтNA, Шмель и Никита Буров - и зашла на страницу второго, того, кто сидел в военной форме среди цветущего луга и смотрел на закат. Я прекрасно помнила как Вадим при мне назвал фамилию Антона - Шмелев - и после сегодняшнего общения с ребятами, которые часто именовали друг друга по позывным, я наконец поняла кто скрывался под ником Шмель. Теперь мне не нужно было пристально вглядываться в фотографию чтобы вычислить Антона, сомнений в том что это он, не было никаких. Затаив дыхание я щелкнула мышкой и попыталась открыть страницу, но меня ждало разочарование. Профиль по - прежнему был закрыт и сообщение отправить я не могла. Единственное что мне оставалось - попроситься в друзья. При отправлении заявки можно было приписать несколько строк, чем я и воспользовалась. Я написала свой номер и добавила: "Антон, это Поля. Позвони мне!!" К сожалению в сети Антон бывал крайне редко, последний раз заходил на свою страницу два месяца назад, но в любом случае шанс, что моя просьба дойдет до адресата какой - никакой был. В задумчивости я открыла страницу НотNA, пригляделась и вдруг поняла что снова смотрю на фотографию Антона. Как и на предыдущем фото его лица не было видно, однако имя говорило само за себя, так что и тут ошибки быть не могло, и я снова поразилась своей слепоте. Эта страница была заброшена давно, но полезную информацию из нее выудить все же удалось. Антон наверняка создал ее еще будучи школьником и продолжал вести во время учебы на первых курсах в Военно - медицинской академии, что выяснилось из страниц его друзей, к которым я не поленилась зайти. Многие из них были врачами. К сожалению альбомы с фотографиями были скрыты, но их общее количество, как и количество друзей, которых оставалось еще предостаточно, несмотря на то что страница была давно заморожена, позволяло сделать печальные выводы о том что я имела лишь приблизительное представление об Антоне и его жизни. Мне оставалось догадываться с кем он дружил, а с кем просто приятельствовал, с кем учился в школе, а с кем в академии. Я узнала что у Антона была собака. Какой породы? Как ее звали? Жива она или нет? Я могла лишь предполагать, кем работают его родители и работают ли вообще... Вопросы можно было задавать до бесконечности. Гена был прав, я многого не знала о человеке в которого влюбилась, и мне жизненно необходимо было исправить это упущение.

***

Встреча с Ириной оказалась поистине судьбоносной. Я занялась волонтёрской деятельностью с энтузиазмом свойственной пожалуй лишь молодости, а еще безудержному желанию понравиться. Мне хотелось показать Ирине и ее друзьям всю серьезность моих намерений, для того, чтобы когда мне наконец удастся выяснить где служит Антон, они бы не отказали мне в сопровождении гуманитарного груза. Я прекрасно понимала что Антону сейчас на до меня, а возможно он и вовсе обо мне забыл, но казалось крайне важным встретиться лицом к лицу, прямо и открыто, как никогда раньше. И вряд ли я смогла позволить себе смалодушничать в подобном вопросе, понимая что если этого не сделаю, не попытаюсь сделать, и с Антоном что - то случится, то вряд ли смогу себя простить. Я будто застыла на распутье дорог, не зная по какому пути поведет меня судьба, и многое теперь зависело от меня самой.

Почти сразу же к своей деятельности я подключила и Леру, которая поначалу скептически отнеслась к такого рода помощи, но постепенно тоже втянулась. Ей, далекой от медицины, тяжело давались походы по госпиталям, и каждый раз приходилось убеждать ее в том, что коли она хочет связать свою жизнь с врачом, то нужно хоть немного соответствовать его профессии, с чем Лера поспорить конечно же не могла. После учебы мы первым делом мчались на склад который находился в небольшой комнатушке, любезно выделенной волонтерам организацией ветеранов Центрального района, под роспись брали то, что было у нас в заявках и после этого ехали их разносить по адресатам. Иногда по пути нам приходилось заглядывать в магазины и покупать что - то на ходу, если поступала срочная просьба. В этом случае Ирина всегда переводила нам деньги или Лера оплачивала из своих, так как с финансами у меня было туго и помочь тут я не могла, сильно поиздержавшись за предыдущие месяцы. Нередко нам случалось колесить по всему городу, и в общежитие мы возвращались поздно вечером, когда сил готовиться к лекциям уже не было никаких. Такой ритм жизни не мог не сказаться на качестве учебы, что очень тревожило Леру, но не меня. Я давно решила для себя что институт мне не нужен и ходила на лекции только для того чтобы сохранить место в общежитии. Главной моей целью стали занятия по биологии, которую я всерьез собиралась пересдать и попытка поступления в медицинский. Антон сумел настроить меня на успех и системную работу, пробудил веру в свои силы за что я была ему безмерно благодарна. Однако Лера, в отличии от меня, училась на своем месте, бросать институт не собиралась и к учебе относилась серьезно. К тому же Гена, узнав о нашей активной волонтерской жизни был этим фактом не особо доволен. Конечно, он не мог что - либо нам запретить, так как занимались мы как ни крути делом благородным, но ему явно не нравилось отсутствие его девушки по вечерами, её тесное общение с ранеными, а так же возникшие у нее проблемы в институте. В итоге, чтобы его не раздражать я вынужденно согласилась на некий компромисс и не только отказалась развозить заявки по будням, но и сузила географию наших походов, оставив за собой отделения в Военной - медицинской академии на Загородном проспекте, где служил Гена и где Лера могла с ним видеться и на Суворовском проспекте, который находился недалеко от склада. После провала знакомства Гены с Сашей, Колей и Витей, Лера в этом молчаливом противостоянии ожидаемо приняла сторону своего жениха, а соответственно и мою и практически перестала с ними общаться. Из - за этого обстоятельства мы с ней сблизились ещё больше и я конечно не собиралась усугублять конфронтацию с ее молодым человеком, хорошее расположение которого могло ещё пригодиться.

Однако несмотря на все мои усилия в отношении Антона дело у меня совершенно не двигалось. Никто не спешил делиться со мной сведениями. Лере ничего толкового выяснить не удалось - Гена молчал как рыба. Не получилось даже узнать номер подразделения, где Антон служил, не говоря уже о более точных деталях. Единственное что я знала наверняка, чтобы поймать Антона в увольнительной, нужно было ехать в Донецк.

- Полина, ты сильно изменилась за последний месяц - как - то раз поделилась со мной Лера своими наблюдениям.

Я с удивлением посмотрела на нее.

- Правда, правда. Раньше ты казалась мне нерешительной, в чем - то боязливой. Постоянно сомневалась в себе и в других.

- Не всегда и не во всех.

- Согласна. Кое - с - кем стоило вести себя поскромнее и не так расчётливо. Но ведь сейчас всё по другому? - в голосе подруги сквозила надежда.

Лера как всегда старалась быть деликатной и думать о человеке лучше, чем есть на самом деле. Однако себе я могла признаться честно – волонтерством я начала заниматься не из бескорыстных побуждений. Мой прагматизм никуда не делся, а лишь трансформировался во что - то менее эгоистичное. Но высказаться в свою защиту мне все равно захотелось.

- Мне трудно было поверить в себя и в свои силы. Я наделала кучу ошибок и причинила боль как минимум трем людям. Мне не нравилось быть такой, а когда что - то не нравится, надо это менять. Верно? Дома все было по другому. Поверь, мне не приходилось постоянно изворачиваться и юлить, да и в целом всё удавалось. А потом вдруг одна неудача за другой и будто что - то сломалось внутри меня. Оказалось что я не такая сильная, как сама о себе думала. Но в итоге сейчас я занимаюсь тем что мне нравится, значит жизнь продолжается. "То, что нас не убивает, делает нас сильнее". Как - то так...

Я в нерешительности посмотрела на Леру, не зная продолжать дальше или нет. Мне казалось что все и так уже сказано. Лера ничего мне не ответила, лишь крепко обняла, молча выражая свою поддержку.

Пролетела еще одна неделя. Весна вовсю вступила в свои права, а новостей об Антоне по - прежнему не было. В сеть он не выходил, и моя заявка в друзья висела непрочитанная, Гена упорствовал в своем нежелании помогать, и у меня все чаще стало возникать желание написать Вадиму и попросить прислать мне новый номер Антона, и каждый раз, буквально в последний момент, я останавливала саму себя от подобного шага. Меня пугал закономерный вопрос, который наверняка будет задан, о том, кто дал мне контакты, на который не получится солгать. Очень не хотелось объясняться с Антоном ещё и по этому поводу и вновь выглядеть плохо в его глазах, поэтому я тянула до последнего, несмотря на все возрастающую тревогу. А потом в выходные мне написал Гена и назначил встречу на понедельник.

Мы встретились в той самой ординаторской которую не так давно я покидала в полном расстройстве. Надо сказать что я недооценила силу Гениных чувств к Лере, вернее ревность, которую он испытывал из - за нашего пусть и вынужденного, но активного общения с противоположном полом, которая и сподвигла его изменить свое первоначальное решение не помогать мне. Конечно, все его тревоги были напрасны, так как во время наших совместных походов по госпиталям, Лера при общении сразу же включала до боли знакомый режим "товарища", который позволял ей с легкостью избегать любых поползновений, я же в основном напирала на медицинскую часть, при первой возможности выспрашивая интересующие меня подробности лечения, чем пресекала на корню любую возможность флирта, не говоря уже о чем - то большем. Но Гене об истинном положении дел знать было не обязательно, и его ревность сыграла мне на руку. Когда я зашла в ординатооскую, Гена сидел за столом и что -то сосредоточенно печатал на компьютере. Я поискала глазами более - менее подходящее место, куда бы могла пристроить костыли, которые захватила с собой, но еще не успела раздать ребятам, так как торопилась на встречу, и в итоге прислонила их к небольшому кожаному диванчику на который села и сама.

- Ну, привет, - поздоровался Гена, коротко взглянув на меня.

- Привет.

Гена пододвинул к себе пустой лист бумаги, разблокировал телефон и начал оттуда что - то переписывать. Я терпеливо ждала. Наконец он закончил, встал, подошёл ко мне и молча протянул лист с заветными цифрами.

- - Там номер части, где она располагается и... Короче говоря все данные. Телефон Антона я тебе послал в мессенжере. Пользуйся.

Я вскочила с дивана и выхватила заветный лист из рук.

- Надеюсь я об этом не пожалею, - хмуро сказал он.

- Надейся!

Улыбка не сходила с моего лица.

- И больше не таскай Леру с собой, - озвучил Гена свое условие. - Ей надо учиться, скоро у них будет практика, а с таким ритмом жизни, какой у вас сейчас, она ничего не сможет успеть.

- Будет сделано, - взяла я под козырек.- Не волнуйся. И спасибо еще раз.

Я не сдержалась и порывисто обняла Гену. Он мужественно претерпел мои объятия, а когда я отстранилась, сдержано похлопал по плечу.

- Все, иди, мне нужно работать.

- А Антон знает о том что у меня есть его номер?

По лицу Гены пробежала тень.

- Честно говоря нет, - болезненно поморщился он. - Но если спросит, скажешь что это я дал.

Было понятно что Гена не горит желанием устраивать с другом разбирательства по этому поводу. В их дружбе легко угадывалось кто кого главнее и стоило признать что если бы не Лера, не видать бы мне номера Антона как своих ушей. Из ординаторской я вышла в приподнятом настроении, быстро раздала костыли и сразу же поехала в общежитие. Еще в дороге я связалась с Ириной и уточнила сроки отправления машины с гуманитаркой, которую мы усиленно собирали, а так же предполагаемый маршрут. Машина должна была выехать в конце следующей недели, проезжать через Донецк, в котором предполагалось разгрузиться и уже налегке отправиться дальше, в сторону Ростова. Меня все устраивало. Теперь предстояло самое сложное - сделать так, чтобы водитель согласился взять меня с собой в поездку. Водителей у нас было двое. Один, дядя Паша, достаточно пожилой мужчина, бывший военный, второй - чуть помоложе, отслуживший один контракт, уволившийся по состоянию здоровья, но по - прежнему помогавший своему подразделению. Договориться с ним было бы сложнее, но на мое счастье в этот раз водителем был дядя Паша.

Я не стала говорить Лере о том что встречалась с Геной. Не знала как об этом сказать, как и том, о чем он меня попросил. Нужно было первоначально все хорошенько обдумать. Но одно я знала точно - кто бы что мне не говорил, мое решение насчет поездки к Антону останется неизменным.

Напрасно Гена думал что я сразу же кинусь названивать Антону. Время иррациональных решений по счастью кануло в Лету. Я старалась обдумывать каждый свой шаг и конечно не собиралась никому сообщать о предстоящей поездке. Все должно было решиться там, на месте. Внутренне я готовилась к любому исходу, но в любом случае выбора у меня особого не было - чтобы двигаться дальше, пусть и с разбитым сердцем, нужно было разобраться с настоящим.

Несмотря на то что я была готова к трудностям в подготовке к поездке, ,вселенная будто в одно мгновение оказалась на моей стороне и все разрешилось легко и без каких – либо серьезных усилий с моей стороны. Ирина, которую удалось разжалобить искренними слезами и кратким пересказом всех тех глупостей, которые я успела натворить, не стала препятствовать моему желанию отправиться в путешествие, а водитель, с которым я не стала делиться сердечными переживаниями, понимая что мужчины редко бывают сентиментальны, каким – то чутьем уловил что дело серьезное и без лишних разговоров согласился взять меня с собой.

Больше всего я переживала за объяснение с подругой. Мне не хотелось отвечать ни на ее неудобные вопросы, которые могли возникнуть, ни искать какие – то доводы для прекращения ее походов по госпиталям. К моему огромному облегчению серьезного разговора с Лерой не случилось и объясняться мне не пришлось. Когда я сообщила ей о том что через неделю уезжаю, новость вызвала у нее настоящую волну паники.

- Надолго ты уезжаешь?

- Честно говоря не знаю. Как пойдет.

- А у меня без тебя ничего не пойдет…

Было понятно, что говорила она о нашей волонтерский деятельности, потому как в других сферах жизни моя помощь ей бы вряд ли понадобилась. Я ухватилась за эту ее мысль, как тонущий за спасательный круг.

- Если ты говоришь про посещение ребят, то вдвоем ходить конечно проще. Может быть пока я буду в отъезде возьмешь паузу? И мне будет спокойнее и тебе. Я поговорю с Ирой и попрошу перекинуть тебя на закупки лекарств. Помнишь, она делилась, что у ее помощник заболел? А он как раз и ездил по аптекам.

По лицу Леры пробежала тень, между бровями пролегла складка. Она всерьез обдумывала мое предложение, и мне оставалось надеяться что она с ним согласится.

- Знаешь, а ведь это выход! – наконец воскликнула она. – И Гена будет доволен и важное дело не брошу.

Я с облегчением выдохнула.

- Насчет Гены полностью согласна.

***

После того когда мое участие в поездке было всеми одобрено, мне предстояло урегулировать еще один крайне важный для меня вопрос. До своего отъезда я очень хотела познакомиться с родителям Антона. Я понимала что это наглость с моей стороны и что я не могу быть с ними до конца честна, но мне безумно хотелось, хоть одним глазком, взглянуть на тот мир, в котором он жил и который был для него особенно важен. Несколько дней я ломала голову над тем, как организовать нашу «случайную» встречу. Так как я не собиралась рассказывать им о том что знакома с их сыном, то в конце – концов пришла к выводу что без помощи Леры мне снова не обойтись. Она была знакома с мамой Антона и могла посодействовать нашей встрече. Когда я поделилась с Лерой своими планами, она не сильно им обрадовалась, однако я была настойчива и в конце – концов ей пришлось сдаться.

- Так и быть, - вздохнула Лера. – Я сегодня напишу Марине Владиславовне, расскажу ей о тебе и машине. . Спрошу надо ли что – то передать .

- Нет, нет, писать никому не нужно!.- всполошилась я. – Это плохая идея. Тебе могут отказать, или Антону ничего не понадобится, или он Гене напишет. Да мало ли что случится! Лучше не рисковать… Я предлагаю в пятницу нам с тобой поехать в Сестрорецк. Позвонишь оттуда, когда мы будем на месте. У тебя ведь есть их номер?

- У Гены есть. Я его попрошу.

- А он не будет против?

- Не должен. Скажу что нужно кое – что спросить насчет покупки очков. Мама Антона офтальмолог кстати.

- Ну тогда ладно, - успокоилась я. – Предлагаю представить меня как твою знакомую, с которой ты случайно столкнулась, когда поехала в город по делам, и как только узнала что я волонтер и что в эти выходные наша группа собирается отправлять машину с гумманитаркой, то решила сообщить об этом лично. Вдруг Марина Владимировна захочет что – то передать сыну. Ну и естественно рассказать ей что мы стоим рядом с ее домом.

- Владиславовна, - поправила меня Лера.

- Что?

- У нее отчество Владиславовна, а не Владимировна. Советую запомнить.

- Уже. И как тебе мой план?

- Так себе план.Не люблю обманывать.

- Но так это ведь для дела!

Лера скептически усмехнулась.

- А если никого не будет дома?

- Значит не судьба.

Я старательно делала вид что мне все равно. Мой фатализм Леру смутил и больше спорить она не стала.

В пятницу, после бессонной ночи, в которую я бесконечно прокручивала различные варианты предстоящего знакомства, мы как и планировали, отправились в Сестрорецк. Родители моего бывшего соседа жили в очень живописном месте и если бы я не была так взвинчена, то наверняка наслаждалась бы сегодняшний прогулкой. Однако мысли о красотах природы надолго в моей голове не задерживались. Я со страхом ждала встречи, переживала о том, случится ли она и как она пройдет. Наконец мы зашли в небольшой коттеджный поселок.

- Вот их дом, - сообщила Лера, указав рукой на небольшой двухэтажный домик с бордовой черепичной крышей. Дом прятался за невысоким деревянным забором и кустами сирени и выгодно отличался от соседних, простотой архитектуры и общей непрезентабельностью. Лера достала из сумки телефон, набрала нужный номер и включила громкую связь. Я затаила дыхание. Гудок шел за гудком, никто не отвечал, и Лера уже собиралась сбросить вызов, как из динамика раздался строгий женский голос.

- Валерия? Слушаю.

Лера поздоровалась и коротко обрисовала ситуацию. Марина Владиславовна была удивлена, даже озадачена и явно не знала что ответить, но Лера, понукаемая моими тычками и жалобными вздохами, не отступала и все – таки напросилась в гости, благо хозяйка дома сегодня не работала. Для достоверности нам пришлось выждать некоторое время и только через пятнадцать минут Лера нерешительно толкнула калитку, которая оказалась открыта, и мы по узкой дорожке, посыпанной гравием, по краям которой цвели первоцветы направились в сторону дома. По пути миновали собачью будку, рядом с которой положив голову на лапы спала та самая собака с памятного фото. При нашем приближении она открыла глаза, тяжело вздохнула всем телом, внимательно посмотрела на нас и снова их закрыла. Мы подошли к крыльцу на котором нас встречала высокая женщина, одетая в серые штаны – шаровары, свободную блузку того же цвета и черный кардиган.

- Проходите. Ричи можете не бояться. Он и мухи не обидит.

- Я помню, - сказала Лера.

Я пригляделась к маме Антона повнимательнее. Волосы у нее были темные, а глаза серые, совсем как у сына. Они были очень похожи, даже в улыбке ощущалось это сходство. Марина Владиславовна поймала мой изучающий взгляд, и чуть приподняла брови, как бы спрашивая: « В чем дело?» Я смутилась. Нас провели в небольшую кухню – гостиную. Тут было очень уютно, везде чувствовалась женская рука : на стенах висели небольшое акварели, рядом с окнами, в огромных кадках, красовались фикусы , на обеденном столе стояла ваза с цветами. Большая прихожая, в которой мы надолго не задержались, в отличии от воздушной, полной света гостиной, была отделана темными деревянными панелями. В обстановке ощущался свой стиль и общая задумка. Любопытство буквально съедало меня. Мне очень хотелось взглянуть на комнату Антона, но понятное дело сделать это было невозможно.

- Девочки, будете чай? Я как раз заварила.

- Да, спасибо.

Марина Владиславовна усадила нас за стол, поставила перед нами чашки, на подставку водрузила большой заварочный чайник, а рядом с ним вазочку с печеньем. Потом щёлкнула кнопкой электрического чайника и сказала:

- Если нужно помыть руки, ванна в коридоре. Что – то я вас сразу за стол усадила.

Мы с Лерой послушно встали и направились в ванную комнату.

- Как неловко, - зашептала Лера, когда мы вышли в коридор . – Мы даже ничего к чаю не купили.

По этому поводу я неловкости не испытывала, так как волновалась совершенно по другому поводу, но с подругой все же согласилась

- Да… Но мне показалось что мама Антона женщина понимающая. Может быть не стоит так волноваться?

Когда мы вернулись в гостиную, чай уже был разлит по кружкам.

- Рассказывайте что у вас за дело.

Мама Антона перевела взгляд с Леры на меня.

- Лера сказала что у вас сын на фронте, - промямлила я, внутренне дрожа от волнения. – В эту субботу от нашей волонтерской группы отправляется машина с гуманитарным грузом, и я подумала что мы можем что – то ему передать нужное. Я сегодня как раз встречаюсь с водителем .

- Понятно… - Мария Владиславовна постучала указательным пальцем по столу. – Сейчас все узнаем.

Она встала из – за стола и вышла из гостиной, а я, пользуясь подвернувшейся возможностью, принялась рассматривать фотографию, стоявшую на небольшом комоде. Фото было семейное. На скамейке у дома, весело улыбаясь в объектив, расположились несколько человек. Слева, с самого края, сидел Антон, обнимая за плечи симпатичную черноволосая девушку, похожую на него. В середине уютно расположились старшее поколение – Марина Владиславовна и седой, представительный мужчина с крупными чертами лица, наверняка глава семейства, а с другого бока примостился веселый, коротко стриженный парень, больше похожий на отца, чем на мать.

- У Антона есть брат и сестра?

- Конечно есть. Разве ты не знала? Хотя у кого я спрашиваю, - Лера театрально хлопнула себя по лбу, выразительно глядя на меня.

В гостиную вернулась Марина Владиславовна, держа в руках телефон.

- Позвоню Антону, - сказала она. – Он лучше нас с вами знает что ему может понадобиться.

- Там есть связь? – пролепетала я, покрываясь испариной.

Такое развитие событий я не предусмотрела.

- Не попробуем, не узнаем, - пожала плечами Марина Владиславовна и нажала на дозвон.

Раздались гудки, значит связь у Антона была. Мы с Лерой переглянулись. Когда Антон ответил, сердце у меня ушло прямо в пятки.

- Привет, как ты? – мама Антона выключила громкую связь и поднесла телефон к уху.

Пока она слушала ответ я снова посмотрела на Леру. Тревога читалась на ее лице, и я прекрасно понимала подругу.

- Антош, - продолжила разговор Мария Владиславовна, - к нам в гости неожиданно приехала Лерочка, невеста Гены, вместе с какой – то девушкой. Они занимаются волонтерством и собирают машину на фронт. Предложили взять что – нибудь для тебя.

Она выслушала ответ.

- Да. Все верно. Когда отправляется машина?

Марина Владиславовна вопросительно посмотрела на меня.

- Завтра утром, - пролепетала я.

- Завтра утром, - передала мама Антона мои слова.

Она напряженно вслушивалась в то, что говорил ей сын.

- Да, я тоже так подумала. Никак не успеть. Как зовут подругу Леры?

Марина Владиславовна снова повернулась ко мне с немым вопросом. Забывать мое имя по всей видимости было их семейной чертой. Мне бы очень хотелось остаться безвестной и безымянной подругой Леры, но Антон не дал мне этого сделать. Он всегда был на шаг впереди меня.

- Полина, - обреченно прошептала я.

- Говорит что Полина. Да – да… Рыженькая.

Мама Антона посмотрела на меня с явным интересом, а потом вдруг весело рассмеялась.

- Хорошо, хорошо. Передам. Дать Леру?

- Лерочка, - Марина Владиславовна протянула Лере телефон.

Лера взяла его в руки как гремучую змею и с осторожностью поднесла к уху.

- Привет. Ты как? – Пауза. – Да, правда.- Пауза – Ну ты ведь и так все знаешь. – Пауза. – Пока.

Лера протянула телефон обратно Марине Владиславовне и с облегчением выдохнула.

- Хорошо, Антош. Целую. До связи.

Хозяйка дома сбросила вызов и весело посмотрела сначала на меня, потом на Леру.

- Антон сказал что времени на покупку того что им нужно не осталось. Поэтому отбой. О таких вещах лучше предупреждать заранее, имейте в виду.

Она хотела добавить к сказанному что – то еще, но потом передумала. Всем всë было понятно без лишних слов, но мама Антона великодушно дала нам возможность отыграть свою роль до конца и сохранить остатки достоинства. Это было очень благородно с ее стороны, однако не отменяло ее недовольства по поводу нашего с Лерой обмана, которое нельзя было не заметить. Марина Владиславовна посмотрела прямо на меня долгим, серьезным и изучающим взглядом. Я не выдержала этого ее взгляда, густо покраснела, вскочила и пробормотав какие – то извинения, практически выбежала из комнаты.

- Марина Владиславовна, не сердитесь пожалуйста, - донеся до меня голос Леры, пока я судорожно натягивала на ноги кроссовки, - мы не со зла.

- Я так и поняла. Иди скорей за подругой, пока она не убежала в неизвестном направлении.

Удручëнные своим провалом мы с Лерой вернулись домой в полном душевном раздрае. По счастью подруга не стала ничего высказывать мне в лицо, хотя и могла, так как план был мой. Однако я и так все понимала и на сердце скребли кошки. В итоге я провела вторую бессонную ночь, полную душевных терзаний. Мне было стыдно перед Антоном и его мамой, обидно за Леру и за то что я ее во все это втянула, а главное страшно. Я страшилась и предстоящей поездки и того как встретит меня Антон особенно после вчерашнего. Неизвестность всегда пугает.

***

Время всегда движется вперед неумолимо и несмотря на полные тревог ночные часы, субботнее утро наступило своим чередом, и мы, как и было запланировано стартовали из Петербурга в сторону Донецка. В путь мы отправились на потрёпанной жизнью грузовой газели, забитой под завязку нужными вещами. Кое – какие коробки даже пришлось переложить в салон, что меня более чем устраивало. Я поставила их на сиденье, между мной и водителем, отгораживаясь от столь близкого соседства. Поездка нам предстояла долгая и хотелось оставить за собой хоть немного личного пространства. По счастью дядя Паша оказался человеком немногословным, с разговорами, а тем более расспросами, ко мне не лез, впрочем как и я к нему, и мне совершенно спокойно можно было учить биологию, слушать музыку, аудиокниги или смотреть в окно.

В первый день мы гнали как сумасшедшие. Дядя Паша хотел к вечеру доехать до Липецка, а при удачном стечении обстоятельств до Воронежа, и на второй день ехать уже спокойно, так как при подходе к Донецку мы могли застрять на блокпостах, а нам нужно было успеть разместиться до наступления комендантского часа. Мне, непривычной к таким долгим перегонам, путешествие давалась тяжело, но внутренне я понимала что меня ждут гораздо большие испытания и старалась не впадать в уныние. Поздним вечером мы остановились в придорожной гостинице, а на рассвете выдвинулись снова в путь. Я чувствовала какое – то непривычное опустошение, мысли перескакивали с одного на другое. Я отложила телефон и принялась бездумно смотреть в окно. Чем ближе мы приближались к месту назначения, тем тревожное было на душе. Я вглядывалась за горизонт, скользила взглядом по бескрайним полям, которые то и дело перемеживались небольшими рощами и маленькими речушками и думала о нас с Антоном и нашей с ним скорой встрече. Сердце заходило то ли страха, то ли от радости, я качалась на бесконечных эмоциональных качелях, не находя покоя ни в горе, ни в радости. К первому блокпосту мы подъехали днем.

- Вырубай телефон, - посоветовал мне дядя Паша. – Дальше может быть роуминг, да и связь будет барахлить. В городе купишь местную сим – карту, а пока лучше не пользуйся ничем.

Я послушно достала телефон, быстро пробежалась по соцсетям, боясь упустить важное сообщение. В последнюю очередь заглянула в Вконтакт, приложение которого не так давно скачала и обомлела. В диалогах у меня оказалось одно непрочитанное сообщение, и оно было от Антона.

« Привет. Так как ты теперь в друзьях, то можешь написать, что вы там устроили у матери. И загляни в диалоги»

Я ошалевшая и счастливая глубоко вздохнула и прикрыла на секунду глаза, стараясь немного успокоиться. Если Антон мне написал, значит он не сильно сердится на мою выходку с его мамой, что обнадеживало и вселяло некоторую уверенность что все у нас будет хорошо.

Мы ехали все дальше и дальше. Связи практически не было и ответ Антону отправить так и не получилось, но по этому поводу я не переживала, так как с каждой минутой приближалась туда куда стремилась, а остальное было не столь важно. Вскоре по бокам дороги стали попадаться терриконы – громадные черно – рыжие насыпи, кое – где уже покрытые зеленью, поражая воображение своими масштабами. Мы никуда не спешили, и я успевала не только разглядеть все красоты природы, но и подумать над тем как собственно говоря так вышло что я еду на Донбасс. Помимо чувств к Антону было еще кое – что. Я вспоминала друзей Леры – Сашу, Колю и Витю – и наши жаркие споры. С них – то и началось мое осознание себя не только как отдельной, уникальной личности, но и как человека, связанного невидимыми узами со своей семьей, соотечественниками, страной наконец. Я начала задавать самой себе неудобные вопросы, которые до этого никогда не стояли на повестке дня и пытаться на них ответить честно и беспристрастно. Большой вклад внесла и Галина Ильинична, благодаря которой удалось взглянуть под другим углом на привычные вещи. Она любила рассуждать и заставляла и нас с Сергеем заниматься тем же. В то время как нас и то и дело обгоняли военные автомобили и местные лихачи, которые в отличии от нас куда – от торопились, я снова и снова прокручивала в голове наши разговоры на кухне. Нам спешка была ни к чему. Мы вполне успевали не только вовремя заехать в город, но и заселиться в общежитие.

Еще в Петербурге мы с дядей Пашей условились о том что я буду помогать ему в развозке лекарств и других важных для больниц вещей, а гуманитарный груз для военных он будет передавать самостоятельно. Оспаривать подобное решение, , а тем более ссориться с водителем мне было не с руки, так как я изначально намеревалась попросить его об одном одолжении, которое поспешила озвучить, когда мы въехали в город.

- Дядя Паша, поможете найти одного человека? Он военных врач, служит где – то здесь, недалеко.

- Данные все есть?

- Конечно! – Я положила на панель лист, написанный несколько дней загодя.- Нужно будет передать ему что я здесь.

- И в каком ты статусе?

Я замялась, не зная толком как ответить.

- В статусе невесты.

- Ну если так…

Дядя Паша взял с приборной панели лист и положил себе в нагрудный карман. Он ничего мне не пообещал, но я знала что просьбу мою он исполнит.

Донецк оказался довольно – таки большим городом. Просторные, широкие улицы с редкими вкраплениями старинных зданий, множество скверов, парков, навевали мысли о былой красоте. Однако война своим безжалостным сапогом прошлась по этому городу, стирая былое величие. Она ощущалась везде, хотя фронт ушел вперед уже довольно далеко.

С развозкой лекарств мы с дядей Пашей управились за два дня. Посетили несколько закрытых госпиталей, местоположение которых нигде не афишировалось, чтобы не спровоцировать прилеты. Внутрь мы не заходили, а передавали все что нужно врачам или медсестрам на проходных, собирая и новые заказы. О своей просьбе найти Антона я больше не напоминала. Дядя Паша и так был замучен постоянной беготней и разъездами, и если отмалчивался, значит новостей пока не было никаких. Вечера я проводила в общежитии. В первый же день по приезду я купила местную сим – карту, подключила интернет и написала Антону Вконтакте и во всех других мессенджерах, в которых был виден его номер, однако как назло в сети он в эти дни больше не появлялся.

Время летело вперед и нужно было принимать важное решение – оставаться или уезжать обратно в Петербург. Прошло уже три дня с нашего приезда. Выезжать мы должны были в пятницу, медлить дальше смысла не было, и в четверг я сообщила дяде Паше что буду устраиваться на работу в больницу. Он многозначительно усмехнулся, а утром сходил на поклон к коменданту и выбил для меня место в общежитии еще на месяц. Ближе к обеду я направилась в Областную травматологическую больницу со всеми документами. Объявления о работе волонтеров, а тем более волонтеров с медицинским образованием, были развешаны по всему холлу, однако работать бесплатно я позволить себе не могла и надеялась устроиться хотя бы на четверть ставки медсестрой или нянечкой, так как деньги, которые откладывала на поездку быстро заканчивались. Родителей я так и не поставила в известность насчет своих планов, поэтому просить их о дополнительной финансовой помощи не могла. Они и так высылали деньги каждый месяц.

Устроиться на работу получилось достаточно легко. Курсы медсестер, которые я прошла еще в школе сыграли мне на руку и меня сразу же поставили в помощь амбулаторной сестре. Зарплату обещали, небольшую, но я радовалась и малому. А вечером ко мне в комнату заглянул дядя Паша.

- Нашли твоего жениха. Был на задании. Передали что приехала невеста и ждет его в Донецке, - он вдруг рассмеялся, и я, тут же представив выражение лица Антона, когда ему сообщали эту новость мгновенно покраснела.- Завтра дают увольнительную, будет здесь.

Я не очень хорошо представляла как Антон отреагировал на весть о моём приезде, но утешало то, что если он собирался в увольнительную, значит готов был меня выслушать. В любом случае самое главное я узнала – с ним все в порядке, он жив – здоров, а остальное было вторично. Чувство благодарности нахлынуло на меня, и я чуть было не бросилась на шею к водителю.

- Все, все, не скачи как егоза. Завтра выдвигаюсь на рассвете, поэтому давай прощаться. – дядя Паша коротко обнял меня за плечи. – Приеду сюда через месяц. Если ничего у вас не сложится заберу обратно. Поняла?

- Поняла, поняла, - с улыбкой ответила я. – Хорошей вам дороги.

Как только за водителем закрылась дверь я кинулась к телефону. Антон появился в сети и от него пришло сообщение.

«Поля, не знаешь откуда у меня невеста появилась?»

Я вздохнула.

« Так получилось. Не сердишься? Я устроилась работать в Областную, завтра будет вторая смена . К вечеру должна освободиться. Ты приедешь? «

Антон сообщение мое прочитал, но ничего не ответил. Я прождала, какое – то время, но вскоре усталость взяла свое – нужно было ложиться спать. Однако выспаться так и не получилось – я постоянно просыпалась, тянулась к телефону и обновляла страницы, надеясь увидеть долгожданный ответ, которого по прежнему не было. Видимо Антону нечего было мне сказать.

Моя вторая рабочая смена выдалась еще более суматошной, чем первая. К больным меня еще не подпускали, но постоянно посылали за мелкими поручениями. После обеда нас собрали на пятиминутку.

- К нам едут несколько эвакуационных машин, будут минут через двадцать, максимум пол часа – отрапортовал дежурный врач. – Так что поскорее завершаем неоконченные дела и идем во двор. Нужно быстро всех распределить по отделениям.

На деле выполнить приказание врача оказалось трудной задачей. Сначала мне пришлось забежать в процедурный кабинет за шприцами, потом отнести сестре – хозяйке мешки с грязным бельем, оставленные кем – то в коридоре, а по пути ещё и захватить блистеры с таблетками, чтобы раздать их на сестринские посты. Наконец, накинув на плечи куртку, я спустилась во двор. У бака с отходами уже курили несколько медсестер а чуть в стороне стояли врачи. Они о чем – то весело переговаривались, смеялись, и я, чтобы никому не мешать, встала ближе к двери, у самой стены и в очередной раз проверила телефон. Новых сообщений не было.

Ожидание затягивалось и с каждой минутой на душе становилось все тревожнее . Я знала, что самых тяжелых к нам не повезут, их бортами сразу же отправляли в Москву или Питер, но все равно ранения могли быть разными и нужно было действовать быстро. Наконец ворота распахнулись и во двор въехала целая колонна эвуакационных машин. Как только первая из них остановилась, дверь со стороны водителя открылась и с высокой подножки на асфальт спрыгнул Антон. Его появление было таким неожиданным, что я на несколько секунд буквально застыла в ступоре. Сердце замерло в груди, как пойманная в силки птица. Остальные автомобили встали в ряд за первой и сразу всё пришло в движение. Всё кроме меня. Я никак не могла заставить себя не смотреть на одного человека, который немного похудел, но в остальном не сильно изменился с нашей последней встречи. Антон конечно же заметил меня, но лишь на секунду задержал взгляд, коротко улыбнулся, никак более не обозначая того, что мы знакомы и занялся своими непосредственными обязанностями. Поздоровавшись с подошедшим к нему врачом, направился к кузовной части автомобиля. Эта его улыбка, возможно незаметная для других, но не для меня, заставила очнуться. Я не бросилась к Антону на шею, хотя очень этого хотела, но и отказаться от возможности быть как можно ближе к нему не могла. Я схватила свободную каталку и практически побежала к той самой машине у которой он стоял. Антон больше не обращал на меня никакого внимания, лишь сухо раздавая указания кого из раненых транспортировать в первую очередь, а кого можно позже, и это его поведение засталяло постоянно напоминать себе почему я здесь и что нужно делать в первую очередь. Мы действовали на пределе возможностей и буквально через пол часа каталка с последним раненым скрылась. За дверьми приемного покоя. Двор опустел, однако вслед за коллегами внутрь я не пошла, а осталась стоять у своего места, у стены. . Однако и в этот раз Антон ко мне не подошел, а зачем – то направился к группе водителей, которые сгрудились у небольшой самодельной, скамейки за мусорными баками, потом вернулся к машине, завел мотор и тронулся с места. От осознания того что человек, которого я так ждала, уезжает, сердце в очередной раз за сегодняшний день, болезненно сжалось. Паника захлестнула меня с головой и только неимоверными усилиями воли я заставила себя не побежать вслед отъезжающей машине и с гордо поднятой головой принять поражение. Однако через минуту стало ясно что переживала я напрасно, Антон не собирался никуда уезжать . Он просто перегонял машину, которую оставил у котельной, в самом глубине двора, и когда наконец направился в мою сторону, я почувствовала что наконец настало наше время и практически побежала ему навстречу. Встретились мы на углу больницы. Так как я всё ещё не понимала как мне себя с ним вести, сердится ли он или наоборот, рад видеть, то полностью передала инициативу в мужские руки. Но и тут Антон остался верен себе .

- Тебя не потеряли на работе?- первым делом поинтересовался он.

Я растерялась.

- Не должны…

- Тогда пойдём узнаем, а потом в город. Там и поговорим.

- Да, конечно! Но вряд ли меня отпустят. До конца смены еще три часа.

- Я договорюсь.

- Попробуй… Если получится, я вся твоя.

- Кто бы сомневался, - улыбнулся Антон, а потом вдруг притянул меня к себе и крепко – крепко обнял. Это было то о чем я мечтала и чем грезила все последние месяцы. Не помня себя от радости я в ответ обхватила его руками и прижалась к груди, слушая размеренные удары сердца. От его формы пахло кровью, потом и железом. Всю вечность бы так простояла, но мне не дали и минуты. Антон отстранился, вытащил из нагрудного кармана пачку сигарет, прикурил, глубоко затягиваясь, и с каким – то скрытым весельем, принялся пристально меня разглядывать. Его взгляд одновременно будоражил и смущал, и я никак не могла понять что он чувствует, глядя на меня. Антон протянул руку и мягко, с какой – то затаенной нежностью погладил меня по волосам.

- Жди здесь. Как договорюсь, сразу пойдем.

- Я с тобой! – всполошилась я, показывая на свой халат с приколотым к груди бейджиком. – Все равно нужно переодеться.

Антон критически оглядел меня с головы до ног, а когда снова посмотрел в глаза, взгляд его стал другим, и я знала что он может означает. Горячая волна прокатилась по телу. Я прикусила губу, а Антон взял меня за руку и направился ко входу в приемный покой.

- На каком отделении работаешь?

- На третьем хирургическом.

Мы вошли внутрь. Я хотела показать ему куда идти, но бывший сосед прекрасно ориентировался и без моей помощи. Видимо он неоднократно здесь бывал и провожатый был ему не нужен. Мы поднялись на второй этаж и разошлись каждый в свою сторону – Антон в кабинет начальника отделения, а я в раздевалку – договорившись встретиться в холле. Из – за того что я нервничала и от этого ужасно торопилась, конечно управилась раньше его. Ожидание тоже не добавило спокойствия и когда Антон вышел из кабинета с заветным разрешением, я уже была взвинчена до предела. Предстоящий разговор пугал до колик в животе.

Мы поехали на бульвар Пушкина. Антон выбрал небольшой, тихий ресторанчик.

- Полина, ты будешь рыбу или мясо?

Как я могла думать о еде, когда по сути решалась моя судьба?

- Ничего не буду.

- А надо. Совсем исхудала. Закажу мясо, а ты выбирай пока пирожные и кофе.

Антон подозвал официанта, сделал заказ и когда мы снова остались одни, откинулся на спинку стула и с легкой улыбкой посмотрел на меня.

- А теперь рассказывай что привело тебя сюда и какие твои дальнейшие планы.

Я не сомневалась что Антон прекрасно осознавал почему я сижу сейчас перед ним в Донецке, а не на лекциях в Петербурге, но зачем – то хотел чтобы я озвучила эту причину вслух. Конечно лишний раз тешить его самолюбие не хотелось , но озвучить свои мысли все же стоило. За этим, собствннно говоря, я сюда и приехала.

- Однажды, при расставании, я кое – что сказала одному парню, которого на тот момент считала бандитом, - на этих словах Антон приподнял брови, - и теперь, когда выяснилось что это не так, то к чувствам добавилось еще и уважение. И я здесь, чтобы узнать что он думает по этому поводу.

Антон кивнул, ожидая продолжения.

- Что же касается моих дальнейших планов…. Я собираюсь бросить институт, попробовать пересдать биологию и пожалуй все.

Я замолчала и посмотрела на Антона, пытаясь понять как он ко всем этому относится, однако как всегда безуспешно. Ему, в отличии от меня, отлично удавалось скрывать свои истинные чувства и в нашем былом противостоянии я практически всегда в оказывалась в проигрышной позиции.

- И что ты об этом думаешь? – я все – таки не выдержала и задала вопрос первой. – У тебя наверняка тоже есть какие – то планы…

Я не отважилась добавить « в отношении меня».

- Давай сначала разберемся с твоим, - Антон подался вперед и оперся локтями о край стола. – В Ростове есть неплохой медицинский институт. До Питерского ему конечно далеко, но я тебя поднатаскаю и будешь в итоге хорошим специалистом. На выходных сможешь приезжать ко мне в Донецк. Если поженимся, то увольнительные будут давать чаще.

- Поженимся? – ахнула я.

- Само собой. Думаешь я откажусь от дополнительных выходных?

- Не откажешься?

Я затаила дыхание как перед прыжком в воду.

- Кто ж от такого откажется.

Я выдохнула, ещё не вполне осознавая того что только что услышала.

- Что еще… - Антон постучал пальцами по столу. – Послезавтра могу взять тебя с собой в полевой госпиталь. Посмотришь как мы работаем, может быть начнешь помогать. Тебе для практики будет полезно.

Все это было так странно. Антон ничего не сказал о чувствах или любви, но всë говорило о них. Я, ожидавшая долгого, серьезного, а главное тяжелого разговора, была обескуражена. По сути Антон прямо обозначил свои желания, которые полностью совпадали с моими, но сделал это так обыденно и будто невзначай, что казалось будто они ничего и не стоили. Но это было не так. Возможно таким показным пренебрежением к серьезным вещам он показывал мне, что развивать эту тему дальше не видит смысла? Всё и так решено. .За чем я ехала сюда, то и получила. Все разрешилось так быстро легко, что я, нарисовавшая в своём воображении всевозможные трудности, просто на просто не могла поверить происходящему.

- Я согласна, - на всякий случай обозначила я свои желания, хотя была уверена что Антон все давно понял по моему лицу.

- Никто в этом и не сомневался.

- Но как быть с работой в больнице?

- Оформим перевод, не думаю что возникнут проблемы. Завтра этим займемся. Где ты сейчас живешь?

- В общежитии.

- К вам пускают?

- Не знаю…

- Вот и проверим. Только сначала заедем в часть. Мне нужно отметиться.

- Хорошо.

- Вот так всё время со мной и соглашайся и заживём душа в душу. Маме ты кстати понравилась.

Кровь мгновенно прилила к щекам, я закрыла лицо руками.

- Не напоминай! Мне так стыдно!

- Что есть, то есть, - рассмеялся Антон. – Мне кстати не дает покоя один вопрос.

Я сквозь пальцы посмотрела на него.

- Какой?

- Бандит… Я, - Антон ткнул себя рукой в грудь, - похож на бандита? Серьезно?!

Он громко рассмеялся, а я смотрела на него и впервые за долгое время чувствовала себя по – настоящему счастливой. Чувства, разум, воля внутри меня пришли в полное согласие, и я вновь ощутила себя цельной. Встреча с Антоном, в лице которого я нашла не только возлюбленного, но и наставника, стала поистине судьбоносной и оставалось благодарить судьбу, которая свела нас. Конечно, я понимала что родители вряд ли обрадуются переменам в моей жизни, они еще и от прошлых не отошли, но это была моя жизнь и мой выбор, а разрыв с папой, лишь позволил ускорить это осознание. В любом случае я собиралась прожить с ,Антоном, несмотря на все трудности, которые нас окружали, долгую и счастливую жизнь. И надеялась что у него в отношении меня точно такие же планы.

-

-