Абонемент на счастье

Пролог

Кирилл

Мне не нравилась роль шафера, но отказаться я не мог: когда женится самый близкий друг, иного выбора не остается. Хочешь не хочешь, а будешь сидеть за праздничным столом, произносить тосты, слушать пожелания молодым. Я бы предпочел оказаться среди гостей, склеить какую-нибудь красотку и провести с ней жаркую ночь. Посмотрев еще раз на свидетельницу невесты, я понял, что вечер безнадежно испорчен — с этой зажечь не получится…

— Эрик, Брюнеточка на меня обижена? — серьезно спросил я друга.

— Ты о чем? — разумеется, он тут же насторожился: если что-то касается его уже супруги, Эрик принимает боевую стойку.

— О том самом! Это что за подружка такая? Будто только из монастыря вышла. А очки? Да за ними лица не видно! — я решил перечислить все недостатки Ксении. — Мне с этой «красавицей» весь вечер проводить? С ней даже поговорить желания не возникает, о чем-то другом вообще молчу! Не платье, а балахон — можно для конкурса «бег в мешках» использовать. Что за хвост на голове?! Неужели нельзя было распустить и накрутить волосы? Она вообще слышала, что есть туфли на каблуках, и на свадьбу лучшей подруги не стоит заявляться в тапочках? Хотя может у нее плоскостопие, — я недобро ухмыльнулся. — А накраситься — неужели это так сложно? Впрочем, за такими очками ничего не разглядишь… — Мой гневный монолог оборвало покашливание за спиной.

Виноватым чувствовал себя не только я, но и Эрик. Ксюша, дав мне таким образом понять, что все слышала, развернулась и ушла. Мне не понравилось, как сверкнули ее глаза — или во всем виноваты очки?

— Что я тебе сразу рот не закрыл?! — буркнул друг, как только свидетельница скрылась из виду. — Мы ее еле уговорили прийти на нашу свадьбу! Я же тебе рассказывал, что у нее парень погиб, она в себе замкнулась.

— Да ладно! Я все помню. А какой этот парень был хрен собачий, ты забыл?! Нашла по кому страдать! Встречался с ней, а спал с другими! Не разбейся он со своей любовницей, она об этом и не узнала бы.

— Там и родители этого кобеля плохо поступили: чтобы не порочить память сына, похоронили его вместе с любовницей, а Ксюшу однокурсницей представили. Мишель говорит, она его даже оплакать не смогла. Держит все в себе.

— Некрасиво вышло…

— Пойдешь и извинишься, — твердо произнес друг.

Я был неправ, но и просить прощения за свои слова не собирался. Пусть эта серая мышь одумается и поймет, что жизнь продолжается.

И противная девчонка мне отомстила! Договорилась с тамадой и поменяла конкурсы, ведущий свадьбы приглашал меня на каждый из них и выставил посмешищем всем гостям на радость: не имея ни слуха, ни голоса, я пел, дергался в каких-то народных танцах, приседал с баяном, — что только я ни вытерпел ради друзей.

Когда мне все это порядком надоело, я припер к стенке ведущего. Тот признался, что свидетельница заплатила ему за мое участие в каждом конкурсе, а он не стал отказываться. Я был уверен, что все прекратится, но теперь уже гости требовали моего выхода на сцену.

Впервые в жизни мне захотелось напиться. Я так и сделал, когда увидел ее довольную ухмылку! Это она мне все испортила! Чем больше пил, тем сильнее злился на Ксюшу.

«Нахрен! Все нахрен!» — поймав очередную улыбку, подумал я и на нетвердых ногах покинул ресторан.

Утром я жалел, что не умер: так плохо мне в жизни не было. Ни один нокдаун или нокаут не сравнится с похмельем. Ненавижу ее! Эта мелкая стерва вчера отлично повеселилась…

Глава 1

Ксения

— Извини, давно ждешь? — от быстрой и долгой ходьбы по жаре во рту пересохло. Опаздывать я не любила, как и тех, кто опаздывает, даже на встречу с друзьями. Но сегодня звезды сошлись так, что по дороге в кафе, где ждала подруга, у меня порвался сланец. Мужик в магазине помог: я шагнула, а он в тот момент наступил мне на пятку. «Мои любимые!»

Летом я с ними не расставалась: они не только красивые, но и удобные, подходили почти под весь мой летний гардероб. Естественно, я возмутилась, а этот индивид достал из кошелька триста рублей и сунул мне в руку со словами:

— Больше они не стоят.

— Что? Не стоят трехсот рублей?! — от возмущения я не нашлась с лучшим ответом.

Конечно, я купила их поздней осенью на распродаже, но в брендовом бутике. Да они в десять раз дороже стоили! А этот... сел в свой автомобиль и уехал!

Полубосая доковыляла до ближайшего супермаркета, взяла влажные салфетки — и непонятно что: это было лучшее подобие обуви, что мне удалось найти в сетевом супермаркете. За восемьсот рублей. Присаживаясь за столик, я все еще мысленно скандалила с тем мужиком, который, кстати, даже не извинился.

— Ты что, бежала?

Кивнув, взяла стакан подруги и сделала глоток воды.

— Извини, горло пересохло.

На меня уставились посетители за соседними столиками — столь фееричное появление не осталось без внимания.

— Пей на здоровье, я еще закажу, — махнула она рукой.

Поговорить сразу не удалось: подошел официант, а дальше по сценарию:

— Что будете заказывать?

Меню этого кафе я знала почти наизусть, поэтому смело сделала заказ.

— Ксюш, может, не стоит брать так много? — наклонившись немного вперед, прошептала подруга.

— Не переживай, я все съем, — уверенно заявила я.

Она со вздохом покачала головой:

— Это меня и тревожит.

Я уже догадалась, что последует дальше.

— Миш, не начинай! Одна радость в жизни — поесть вкусно. И то вы пытаетесь меня этого лишить! — и перевела тему в безопасное русло: — Лучше скажи: Макса с кем оставила?

Говорить о том, сколько я ем, не хотелось.

— Сегодня воскресенье, а выходной Макс всегда проводит с родителями. Они еще утром его забрали, неделю почти не видели, теперь восполняют дефицит общения с внуком, — покопавшись в телефоне, она протянула его мне.

На экране улыбался пухлый и счастливый Максим. Ребенок подруги — самый замечательный малыш на свете! И это не обсуждается!

— На днях заеду к вам повидать крестника, — я вернула телефон. — Удивительно, как быстро меняются дети! Совсем недавно мне казалось, что он похож на тебя, а сейчас — вылитый Эрик.

— Ксюш… — Не нравится мне эта вкрадчивость в голосе. Что она опять задумала? — Не обижайся, но так дальше продолжаться не может, — Мишель сложила в замок руки на столе.

— Ты о чем? — я спросила наигранно бодро, словно не замечала серьезного настроя подруги.

— О твоей единственной радости! — Мишель чуть повысила голос — на нас тут же уставились несколько пар глаз. — Если ты не прислушаешься, я попрошу Эрика, а он мастер убеждать! — тихо пригрозила она, наклоняясь ко мне.

«Решилась наконец на шантаж?»

— В чем ты хочешь меня убедить? — я устало откинулась на спинку стула. Очевидно, о чем пойдет речь, и мне не хотелось слушать нотации. Да, пора менять образ жизни, но одно дело думать, и совсем другое — что-то делать.

— После смерти Сашки ты перестала себя любить, — Мишель ответила так тихо, что мне даже пришлось напрячь слух. — За последний год набрала лишний вес, — она запнулась. — Заедаешь свои переживания, но ничего не делаешь, чтобы с ними справиться.

Я смотрела на стол. Мне все равно, что пытается сказать, выразить жестами или взглядом подруга, и хочется лишь закричать: «Оставьте меня все в покое!» И это происходит каждый раз, когда заговаривают о смерти моего бывшего парня.

Узнать в день гибели любимого мужчины, что он полгода тебе изменял — та еще новость. Не могу себе простить наивности и безграничной веры в него. Не могу простить его за то, что самый трагичный день в моей жизни он превратил в абсурд. Любила ли я его до сих пор или ненавидела?.. Может, и то, и другое. Скорее всего, я упивалась жалостью к себе. Сашку с любовницей даже похоронили рядом, чтобы сохранить о нем светлую память, а я осталась взаперти со своим горем, которое и выплакать не получилось. В такие моменты как сейчас обида поднимала голову. Мне больно, что из моей жизни одним махом выпали два года счастья. Окружающие вели себя так, словно «нас» с Сашкой никогда не существовало.

— Посмотри на себя! — тон Мишель вызвал во мне протест. — Ты прячешь лицо за огромными очками, а ведь раньше носила линзы.

Так и вырывалось: «Да, носила, потому что Сашу раздражали очки», — но тогда Мишель заговорила бы о нем, а мне этого не хотелось.

— Ты перестала краситься, — никак не успокаивалась она. — Перестала посещать парикмахера! — указала рукой на мою «прическу». — На голове ананас вместо укладки, а у тебя такие красивые волосы.

Темно-русый оттенок с рыжеватым отливом мне и самой нравился. Порой меня останавливали незнакомые женщины и спрашивали, какой краской я пользуюсь. Ответ, что никакой и это натуральный цвет, вызывал у них сомнения, что мне ужасно льстило.

— Лишний вес ты прячешь под мешковатой одеждой, да и разнообразием она не отличается. Ты поправляешься, а ведь фигура и формы у тебя от природы пропорциональные, на зависть многим девушкам. Зачем ты это делаешь? — Мишель развела руками.

«Она ждет ответа?» — я из упрямства не желала вступать в бесполезный спор.

Подруга недавно родила, но уже вернулась в идеальную форму — теперь и меня решила сподвигнуть на похудение.

Официант принес заказ. Почувствовав аппетитные запахи, я сглотнула слюну: не терпелось все это попробовать! Разговор и до этого не вызывал интереса, а сейчас мне вообще все равно, что скажет Мишель: я хотела есть.

— Ксюша, Саша умер, а ты продолжаешь портить себе жизнь назло ему! — раздраженно бросила она. Ее фраза сковала меня ледяным холодом. — Ты думаешь, он оттуда будет раскаиваться, что довел тебя до такого состояния? Ты действительно ждешь его раскаяния?!

Мишель говорила громко, зло — на нас снова обратили внимание — но она попала в цель. Как только я это осознала, сковавший мои сердце и сознание лед стал откалываться.

— Жизнь продолжается. Пусть он тебя предал и погиб, но ты не умерла! Он не пришлет тебе письмо с того света с извинениями!

Отодвинув от себя тарелку, я устало прикрыла глаза рукой. Хватит добавлять новых переживаний друзьям и родным. Подруга права, но надо же начать что-то делать, а где взять силы и желание?

— Мы с Эриком решили отвлечь тебя от депрессии и купили на твое имя абонемент на год в лучшем тренажерном зале нашего города. Точнее, одном из лучших. — Мишель протянула мне его. Билет в новую жизнь, куда я боялась шагнуть. — Отказ не принимается! У моего сына должна быть самая красивая крестная мама!

Не выдержав напряжения, я закрыла лицо руками и всхлипнула. Не стоит привлекать к себе внимание: сегодня мы и так «звезды» кафе. Мишель достала из сумки бумажные платочки и протянула мне один. Я живо и ярко представила картину, как растолстевшая и некрасивая прогуливаюсь с Максом… Немедленно взыграло самолюбие: я тут же пообещала себе, что с сегодняшнего дня меняю свою жизнь.

Успокоилась я довольно быстро, как только заметила косой взгляд дамочки за соседним столиком. Мишель положила абонемент рядом с тарелкой, я взяла его.

— Спасибо, — улыбнулась подруге и протянула руку за стаканом с водой. — Обещаю, что возьмусь за себя! — сделав пару глотков холодной воды, я окончательно успокоилась. — Ты права, так дальше продолжаться не может.

Мишель, добившись своего, светилась от счастья, передавая и мне позитивный заряд энергии.

— Но не жди сразу кардинальных перемен! — я все же решила предупредить, чтобы меня не торопили, а то с них станется. — Сброшу вес, начну правильно питаться — дальше все остальное, а то весы с утра показывали плюс двенадцать килограмм. Не думаю, что они сломались.

Невесело улыбнувшись, подруга указательным пальцем правой руки стала выводить узоры на скатерти.

— Ксюш… — замялась Мишель.

Будет что-то неприятное — говорило выражение ее лица. Я отодвинула почти весь заказ, оставила только овощной салат: если обещала похудеть — начну прямо сейчас! Положив кусочек помидора в рот, принялась неспешно жевать.

— Спортивный клуб, в котором находится фитнес-центр, принадлежит... — Кажется, я догадываюсь, почему так мнется подруга. — Кириллу, — тихо проговорила она.

Я чуть не подавилась.

— У нас что, в городе больше нет залов?! — я даже не пыталась скрыть эмоций. — Единственный, раз ты его выбрала?!

— Нет, но он лучший, — примирительно произнесла Мишель, но это никак меня не успокоило.

— Я и на худший согласна, лишь бы не видеть этого сноба! — я отодвинула тарелку и отвернулась.

Даже салат доедать не хочется — аппетит совсем пропал. Я адресовала взгляд, предназначенный для Кирилла, женщине, возмущенно наблюдавшей за нами, — она аж подпрыгнула на стуле. Хотелось бы знать, что именно ее так напугало.

— Ты и не будешь его видеть! — уговаривала подруга. — Он владелец, и не находится постоянно в зале, —она протянула руку и дотронулась кончиками пальцев до моих. — Тренера у него большие профессионалы, они тебе и диету подберут, и нагрузки.

Я категорично отрезала:

— Туда я не пойду!

Много чести этому грубияну, чтобы после того, что он наговорил на свадьбе, я пошла тренироваться в его центр!

— После того, что ты Кириллу устроила на нашей свадьбе — это ему стоит опасаться встречи, — засмеялась Мишель, догадавшись, о чем я думаю.

В этом я не могла с ней не согласиться. Повеселилась я тогда на славу — так увлеклась, что не заметила, как довела мужика до того, что он напился. Подумав немного, я решила принять абонемент в фитнес-центр «Атриум». Что может быть прекраснее, чем возможность испортить жизнь — совсем немного — ненавистному типу.

— Ксюша, я тебя боюсь! Видела бы ты сейчас свои глаза! — удивилась Мишель.

Мне их и видеть не надо: я чувствую, как адреналин разносится по крови, ускоряя биение моего сердца.

— Я согласна.

Глава 2

Ксения

Человеку, впервые решившему заняться спортом, «Атриум» показался бы музеем: дизайн поражал воображение. Раздевалка, душевые кабинки, бассейн за матово-голубым стеклом, зал в стиле хай-тек с тренажерами в ряд, спортинвентарь в нишах, зеркальные стены, подсветка, панорамные окна — рассмотреть удалось не все, но я же здесь не в последний раз, еще успею везде сунуть нос.

Зал, в который меня отправила администратор, находился на втором этаже. Устав от изучения интерьера, я все чаще задерживала взгляд на спортивных мужчинах: их мышцы напрягались под тяжестью нагрузок, тела блестели от пота. «Да, здесь меня начнет снедать голод другого рода, — выискивая глазами тренера, подумала я. — Надо срочно переключиться, иначе так и буду стоять с отпавшей челюстью».

— Вы к нам? — неожиданно раздался приятный голос сзади.

Обернувшись, я растянулась в улыбке. Не знаю, успела ли девушка ее заметить, ведь та почти сразу исчезла с моего лица, как я увидела перед собой образец красоты и подтянутости. «Вот у кого нет проблем с диетой и фигурой!»

— Мне сказали обратиться к Карине: она назначена моим персональным тренером, — как можно любезнее произнесла я. — Администратор, если не ошибаюсь, Анжела хотела подняться со мной, но ее задержали, срочно пришлось с чем-то разбираться.

Девушка выхватила из моих рук лист, что мне выдали внизу, пробежалась по нему взглядом и произнесла:

— Ну, пойдем.

Манера поведения Мисс Подтянутость меня немного напрягала. Хотелось спросить: «Кто ты такая?» и «Куда мы идем?», но я молча последовала за ней, подумав, что в чужой зал со своим уставом не ходят.

Мисс Подтянутость открыла без стука одну из дверей:

— Ань, к тебе можно?

За столом сидела бледная светловолосая девушка в белом халате с зализанным конским хвостом на голове. Лицо, как и у меня, скрывали круглые очки. «Белая моль», — мелькнула мысль, и я тут же разозлилась на себя за дурацкую привычку раздавать всем прозвища. Девушка настолько сливалась с интерьером, что ее можно было не заметить.

— Заходи, Карина, — пригласила она, смешно надув узкие губы, и отложила в сторону телефон.

— Я к тебе клиентку привела, — Карина первой вошла в кабинет. — Распиши ей диету, — и, посмотрев на меня, добавила: — Объясни вред неправильного питания. Ну, ты и сама знаешь, — махнула она рукой.

У Мисс Подтянутость явный дефицит воспитания. Мне захотелось сбежать с так и не начавшейся тренировки, но я вспомнила обещание, данное подруге.

— Жду тебя в зале, составим индивидуальную программу тренировок, — не глядя на меня, бросила Карина и ушла, оставив с Анной-Молью наедине.

— Присаживайтесь, — она указала на стул и включила ноутбук.

За время, что Анна щелкала мышкой и что-то печатала, я успела ее рассмотреть. Обычная девушка лет тридцати, не страшная, но и взгляд на ней не задержишь. Может, дело в освещении, или ее лицо на самом деле немного отдает синевой, но мне это показалось странным. Я отвернулась, пока она не заметила, с каким упорством я ее разглядываю.

— Я — врач-диетолог, помимо медицинской академии и ординатуры закончила… — и перечислила все курсы, которые она успешно прошла, показала все сертификаты. Они мне ни о чем не говорили — я таких штук тридцать за вечер нарисую при желании. — Из чего состоит ваш обычный рацион? — после пятиминутной оды в свою честь она вспомнила и обо мне. Дифирамбов мне не пели — после моих ответов ее каждый раз передергивало от возмущения. Прослушав лекцию о пользе полезного питания, я получила распечатанную пачку листов, заботливо упакованную в файл. — Здесь все рекомендации по питанию, а вот здесь график, — Анна протянула мне новый лист в файле. — Вы его честно заполняете, а в конце каждой недели приносите мне. Мы с вами обсуждаем, что получилось, а что нет — и почему. Это понятно? — ответа она не ждала, но я все равно кивнула.

Не сказать, что диетолог раздавала всем одну и ту же методичку: нет, все это время она что-то усердно печатала.

— А вот в этой книге подробные рецепты малокалорийных блюд, большинство из которых должны входить в ваш рацион.

— Спасибо.

Я протянула руку за книгой, но взять ее не получилось: Анна слишком крепко ее держала. Зачем диетолог протягивала книжку, если не отдает? Дурдом! Возмущалась я только про себя и уже хотела было отпустить руку, как услышала, что это «кулинарное пособие» стоит триста пятьдесят рублей.

— Я оплачу на кассе, а чек вам занесу, — я наконец-то взяла книгу в руки.

— Необязательно, вы можете оставить деньги мне, — улыбнулась Анна, вытягивая и надувая губы.

«У врача-диетолога здесь мини-бизнес? — я мысленно восхитилась такой предприимчивости. — Или владелец в курсе и имеет свою долю прибыли? Вот сколько эта книжка в мягком переплете на девяносто три страницы будет стоить в обычном книжном магазине?»

— Хорошо, сейчас занесу, — я улыбнулась ей и решила ничему не удивляться. Упаковав все, что дала мне Моль, в сумку, достала деньги и отправилась расплачиваться за книгу.

Карина показывала нескольким девушкам как правильно делать силовые упражнения, затем все крутилась возле лысого мужика средних лет — для своего возраста тот выглядел неплохо, — и упорно меня игнорировала. Разумеется, будь он бедным, Карина бы на него даже не взглянула. Она хочет хорошо устроиться в жизни, вот и старается. Я не осуждаю, мне вообще фиолетово, как живет тренер. Однако ждать, когда она поймает его на крючок, а потом займется мной, я не собиралась, потому что устала. Да и других дел полно.

— Мне еще долго вас ждать? — требовательно заявила я. Карина аж дернулась: наверняка она думала, что такие серые мыши и говорить не умеют. — Моя тренировка должна подходить к концу, а она еще даже не началась, — решила добить ее своей смелостью.

— Как тебя зовут? — Я не успела ответить, как тут же последовало вдогонку: — Ничего, что на «ты»? — мой ответ ее не интересовал, а я не собиралась его давать.

Понятно, Карина решила отомстить за дерзость: разговаривала со мной свысока, давала упражнения, которые у меня получались с трудом, некоторые я и вовсе не осилила. Тренер от меня не отходила, и со стороны могло показаться, что она старательно выполняет свои обязанности, но я-то знала, что Карина просто мстит. Мстит за то, что чучело испортило ей рыбалку, ведь по моей вине золотая рыбка сорвалась с крючка. Покрепче сжав зубы, я пыталась выполнить все поставленные задачи, прекрасно понимая, что после таких нагрузок завтра не встану с постели.

— У тебя нет другой формы? В этом… — пренебрежительно показала пальцем на мой костюм, — я не вижу, какие мышцы работают. Я понимаю, что ты стесняешься своего тела, но тут как на приеме у доктора: все болезни должны быть налицо. Я не могу корректировать то, чего не вижу.

— Не думала, что это так принципиально, — покладистостью я не отличаюсь, но сейчас мне не хотелось спорить. Если любовь к бесформенной одежде тут не приветствуется, а красота требует жертв, то они будут: завтра же поменяю костюм.

— Хочешь чего-то добиться — прилагай усилия. Тридцать приседаний! — так громко произнесла она, что я даже поморщилась. — Давай, через не могу.

С каждой минутой было все сложнее сдерживаться и не грубить тренеру. Отраженное в зеркале лицо напоминало свеклу, но Карина оставалась мной недовольна.

— Пустой гриф весит двадцать килограмм. Если это тебе тяжело, то как мы дальше работать будем? — она театрально всплеснула руками.

— Не будем, — скинув с шеи проклятый гриф, я направилась к администратору. — Анжела! — спустившись с лестницы, я подошла к ней. — Я прошу вернуть мне деньги за абонемент. Вычтите стоимость этого занятия, хотя назвать такое тренировкой можно с большой натяжкой! — на одном дыхании выдала я. — Но прежде, чем я уйду, обязательно пожалуюсь Кириллу! — объявила так уверенно, словно мы с ним были старые друзья.

Девушка занервничала, но справилась с волнением и спокойно спросила:

— Что случилось?

— Персональный тренер, которого вы мне рекомендовали как профессионала, пытается наладить свою личную жизнь на работе, — я попыталась быть беспристрастной. — На мою просьбу начать тренировку мне грубят. Предлагаемые нагрузки выше моих физических способностей.

Поздно же до Карины дошло, куда я сбежала: она наконец неслась по лестницам к нам.

— Я прямо сейчас позвоню Кириллу и расскажу, как вы обходитесь с клиентами! — это я уже для Мисс Подтянутость произнесла.

По их мнению, такая замухрышка не может водить дружбу с эталоном мужской красоты? Тут они правы, но знать им об этом необязательно. Услышав мои слова, Карина замерла у стойки администратора с открытым ртом. Станет оправдываться?

— Карина, это твое последнее замечание! — строго, растягивая слова, произнесла Анжела. — Еще одно — и ты уволена.

— Извините, — мое имя она не запомнила и сейчас искала его в своих записях, — Ксения.

Одним взглядом Анжела заставила ее развернуться и оставить нас наедине.

— Знаете, когда оплачивали ваш абонемент… Нас предупредили, что вы настаиваете на женщине-тренере. Из оставшихся девушек Карина более опытный специалист. Два ведущих тренера почти одновременно ушли в декретный отпуск, и сейчас мы подыскиваем им замену. Есть еще Дарья, опыта у нее немного, но клиентки ей довольны, могу вас перевести к ней. Не стоит так сразу уходить, я уверена, мы сможем решить все проблемы, — ее негромкий рассудительный голос успокаивал меня.

Переступая порог «Атриума», я уже искала причину из него сбежать — Карина стала отличным поводом. Мысленно назвав себя трусихой, я решила остаться и идти к поставленной цели.

— Хорошо, познакомьте меня с Дарьей, — устало согласилась я.

Мы с Анжелой направились на второй этаж.

Дарья оказалась приятной и легкой в общении девушкой. Никакой напыщенности и пафоса, открытая улыбка и нежный голос сразу расположили меня к ней. Уходить я передумала, о чем и сообщила Анжеле. Она несколько раз уточнила, всем ли я довольна. Поняв ее беспокойство, я заверила, что звонить Кириллу не стану.

Мы определили мои возможности, решили постепенно наращивать темп и нагрузку. Тренировка прошла плодотворно: как человеку совсем неспортивному, мне казалось, я побила свой личный рекорд.

— Ксения, было бы неплохо в свободные дни совершать пробежки по утрам на свежем воздухе или проехать несколько километров на велосипеде. А еще лучше по вечерам в клуб — и танцевать! — подмигнула она. — Но за два часа до сна и, желательно, в половину одиннадцатого отбой. И никакого спиртного.

— Я его и так не употребляю, — подмигнула ей в ответ, улыбаясь.

С танцами идея понравилась, но по клубам я не хожу. Может, взять несколько уроков у Мишель и совершенствоваться дома перед зеркалом?

Глава 3

Кирилл

— А ты что меня у забора встречаешь? В дом не пустишь? — смеясь, подошел к другу и протянул ему ладонь для приветствия.

— А ты свой телефон поднимай, когда тебе звонят, — крепко пожал он руку.

Я полез в карман за телефоном.

— Макс весь день беспокойный и только недавно уснул, не хочу, чтобы звонок в дверь его разбудил.

— Звук убрал, а включить забыл, — я спрятал телефон обратно в карман, другой рукой открыл калитку, и мы направились в сторону дома.

— Мишель тоже прилегла отдохнуть, пойдем на кухню, — Рик махнул мне рукой.

Стол уже накрыт. Приятно осознавать, что меня ждали и встречали, словно дорогого гостя.

— Это ты так расстарался? — не удержался от иронии: я же знаю, что он тут ни при чем!

— А как же? Сбежал с работы пораньше, чтобы тебе ужин приготовить! — не остался в долгу Змей. — Иди, руки мой и садись, шутник. Это все Мишель приготовила, я только недавно с работы вернулся. — Я и так в курсе, но решил не перебивать друга. — Хотела составить нам компанию, но я ее насильно уложил отдохнуть, пока она не свалилась от переутомления. Просила перед тобой извиниться.

— Я что, не понимаю? Какие извинения?

Мне хотелось ее увидеть. Никаких романтических чувств я давно не испытываю, но рядом с ней мне уютно. И начинаешь верить, что есть женщины, для которых важнее всего семья. Женщины, которые могут полностью отдать себя любимому, не потеряв при этом своей индивидуальности.

С моей стороны глубоких чувств не было, но в то время я очень злился на друга за то, что он первым застолбил место возле нее. Даже брату, который учился с ней на одном курсе, хотелось хорошенько навалять. Он познакомил меня с Катей, своей однокурсницей, с которой у нас был страстный, но непродолжительный роман, вместо того чтобы познакомить с девушкой, зацепившей не только мое либидо, но и сердце.

— Она сама готовила? — первым заговорил я после того, как мы буквально проглотили все, что лежало на столе.

— Думаю, колбасу, сыр и овощи она просто нарезала, — откидываясь на спинку стула, посмеивался Змей, заражая весельем и меня, — но остальное Мишель приготовила сама. Моя жена вкусно готовит! — с гордостью произнес он. — Хотя бы раз в день она старается что-нибудь приготовить, если у нее остается время. Ты же знаешь, Макс на ней. Да и фирму оставлять на зама она отказывается. Все старается контролировать сама.

«Везет же Рику!» — подумал я. Жена досталась правильно воспитанная, красивая, хозяйственная, сына ему родила. За последние годы одна нормальная девушка встретилась — и то друг сразу же на ней женился. А я? Мой удел — случайные связи. Скоро тридцать, хочется семью, детей — не всегда, конечно, хочется, а только когда наблюдаешь такую идиллию.

— О чем задумался? — прервал он мои мысли.

Если скажу «о твоей жене» — сразу в морду даст или во двор выведет? Ничего предосудительного или непристойного в моих мыслях не было, но он разбираться не будет.

— Рик, я сегодня дал согласие на участие в боях без правил, — ради того, чтобы сообщить эту новость, я и приехал. Неудивительно, что Змей разозлился и даже вскочил со стула — тот грохнулся на пол. Подожду, пока успокоится.

— С кем? — и спрятал руки в карманы.

Я хорошо знал эту привычку: Эрик всегда так поступает, когда хочет мне врезать. Это желание скоро пройдет.

— Пока не знаю, — я невозмутимо смотрел ему в глаза. — У Короткова есть два кандидата, неизвестно, кого он выставит, — не меняя своей расслабленной позы, наблюдал за другом. Я понимал его беспокойство, но менять решение не собирался.

— Кир! Тебе совсем жить не хочется? — он устало поднял стул, сел обратно за стол. — На хрена ты в петлю лезешь — адреналина не хватает?! Так разгонись на тачке и врежься в столб — шанс оказаться живым и здоровым приблизительно одинаковый! — Эрик закрыл ладонями лицо, опираясь локтями о стол. Потом в раздражении взъерошил волосы и уставился на меня. — Зачем ты это делаешь?!

Лучше не защищаться — иначе разругаемся. Пусть выскажется. Если он не поймет — никто не поймет. Дело не в адреналине, а совсем в другом, но об этом я говорить не буду.

— Когда бой? — сдался он.

— Где-то в середине августа, точную дату скажут ближе к бою.

— Держи меня в курсе. Хочу знать, кто твой соперник. Кроме Борисыча привлечем еще специалистов, не хочу, чтобы тебя оттуда вынесли вперед ногами. Почти два месяца у нас есть на подготовку.

Мы обговорили этапы тренировок, обсудили предполагаемых соперников. Рик переживал за исход боя — как бы он ни старался это скрыть, мы слишком давно дружим, чтобы этого я не заметил.

— Кстати, как дела у Ксюши? — он выбрал неудачную тему, чтобы разрядить обстановку: от одного этого имени меня начинает трясти. Нет в нашем городе клубов, что Мишель купила ей абонемент именно в мой? С женой друга я не собирался портить отношения — пришлось смириться. Узнав, в какое время Ксения приходит в спортзал, стараюсь там не появляться: еще, чего доброго, при моих работниках выведет меня из себя. Я же ее в бассейне утоплю! А сидеть в тюрьме из-за этой не хочется.

— У нее и спроси! — раздраженно буркнул в сторону. — Я ей что, нянька?

— Кир, не начинай. Ты сам ее спровоцировал! — он еле сдерживал смех. — Спасибо скажи, что она о твою голову ничего не разбила. Ну, повеселилась за твой счет, так ты тоже виноват: даже не извинился за те вещи, что про нее наговорил.

— Я не собираюсь с тобой спорить! — своим тоном дал понять, что эта тема мне неприятна. — Мне извиняться не за что, я ее не оскорблял, а констатировал очевидное.

Заметив мое настроение, Змей передумал меня заставлять изменить к ней отношение.

— Она ходит на тренировки?

— Ходит! — нехотя выдавил из себя. — Ни разу ее не видел — занимался документами. Ваша протеже не пропускает занятия и даже делает успехи.

— У Мишель и так много забот, не хочу, чтобы еще и эта ложилась на ее плечи, — объяснил он.

— Твоя жена слишком добрая. Кто бы еще смог дружить с этой гадюкой? — беззлобно предположил я.

— Зря ты так! — Эрик подошел к плите и поставил чайник. — Ксюша — хорошая подруга. Иначе мы бы не позвали ее стать крестной, — он достал чашки и расставил их на столе.

— Вот-вот, из-за нее я не стал крестным Макса, и это тоже ее вина! — я отказался, когда узнал, кто будет крестной — не хочу быть с ней связанным. — Чем реже мы видимся с подругой твоей жены, тем лучше. Больше года прошло, а меня до сих пор бесит даже упоминание о ней.

— Ты знаешь, Кир, я рад, что она начинает отходить от той истории с погибшим парнем… — Рик словно не слышал, о чем я говорил, или нарочно игнорировал мою грубость. — Ей бы радоваться, что не она с ним в машине сидела и осталась жива.

«Надумают себе проблем, да еще и других в них втягивают!» — подумал я.

— Посмотреть бы на тебя, когда ты влюбишься. Таким же циником останешься? — совершенно серьезно спросил он.

— Эти романтические сопли не по мне! — ответил в тон ему. — Всю жизнь искать ту, ради которой дрогнет сердце, или с понравившейся девушкой провести несколько ночей? — засмеялся я. — Как думаешь, какой вариант предпочту?

— Тысячи ночей с другими не заменят тебе одной ночи с любимой женщиной! — он не обращал внимания на мой шутливый тон. — Может, когда-нибудь мне повезет — и я напомню тебе этот разговор.

— Даже не надейся! — его кривая ухмылка отчего-то разозлила меня. — Даже если Кирилла Донцова и зацепит девушка, я не буду таким романтичным, как ты, Рик.

Мы бы еще долго спорили, но позвонил телефон.

— Извини, это Анжела, администратор «Атриума».

Я выслушал нерадостные новости.

— Вызови ребят из другой смены, может, кто-нибудь согласится, — оказывается, она уже пыталась сделать это и без моего совета. — Ясно. Сейчас приеду.

Плохие новости никто не любит, и я не исключение. Почему летом вечно начинаются проблемы с персоналом? Два инструктора ушли в декретный отпуск, одну на днях уволил: терпел только потому, что людей не хватало.

— Все нормально? — друг нахмурился.

— Да… — я сжал в руке телефон и пытался успокоиться. — Инструктор ногу сломал, а в «Атриуме» и так нехватка тренеров. Вместо шести сейчас в зале два инструктора. Это хорошо, что лето, людей не так много. Мне надо ехать в клуб: ребята вдвоем не справятся.

— Может, Стаса привлечешь? — провожая меня, предложил Змей.

— Издеваешься? — открыв дверь машины, я обернулся к другу. — «Атриум» и «Спарта» — солидные заведения, романы с клиентами запрещены, одну из-за этого недавно попер с работы. А Стас ничего делать не будет, только телок клеить. Пусть сидит дома, не стоит мне репутацию клуба портить.

— Ну, смотри… — пожал он плечами. — Не забывай, тебе предстоит готовиться к бою, времени целый день сидеть на работе не останется.

Я это и сам прекрасно понимаю, но и брать на работу кого попало не собираюсь, а такие «специалисты» толпами на собеседования приходят. На улице невыносимо душно. После плотного ужина ехать никуда не хочется, но выбора не остается. «Надо не забыть по дороге свернуть в магазин, купить холодной воды».

— Передавай привет Брюнеточке. Давай, Рик, поеду я! — махнув рукой, захлопнул дверь машины.

Отъезжая от дома Змеевых, взглянул на часы. В это время Ксения уже должна закончить свои тренировки. Чаще всего она приходила вечером, но и днем я пару раз видел ее издалека в зале. Вот кого бы не хотелось встретить: настроение и так паршивое.

Глава 4

Ксения

За месяц произошло немного событий. Тренировки стали в радость — это больше не каторжный труд, а мое увлечение. Приучить себя к правильному питанию оказалось непросто, но к безвкусной, как мне казалось раньше, еде я привыкла. Мама активно меня поддерживает и готовит нам завтраки и ужины.

Я почти перестала стесняться своих форм. В первый день, затянув себя в тренировочный костюм, от смущения долго не решалась выйти из раздевалки, пока не пришли более пышные барышни, на фоне которых я выглядела тростинкой. Почувствовав себя увереннее, поднялась к тренеру.

Сбросила три килограмма — немного, но я и этому рада: впереди еще девять. Надеюсь, за три месяца вернусь к своему обычному весу и подтяну контуры фигуры, останется только поддерживать, ведь бросать занятия я не собираюсь.

По утрам катаюсь в парке на папином велосипеде, дважды или трижды падала. Оказывается, разучилась ездить, а в детстве казалось, что это так легко. Хорошо, что ничего не сломала — хватило и глубоких царапин на коленках и руках, которые долго заживали. Сейчас гоняю так, что можно и в олимпийскую сборную записывать. Шучу, конечно: такое было только раз. Когда на тебя выбегает свора беспризорных собак, упасть с велосипеда — это не самое страшное: крутить педали вынуждает инстинкт самосохранения. Проехала километр, не меньше — лай прекратился намного раньше, но лучше перестраховаться, чем ходить в больницу и делать уколы от бешенства. За тот заезд я точно сбросила килограмм.

Кирилла видела всего однажды и то издалека: я как раз спускалась, а он спорил с администратором. Я быстро поднялась и спряталась. Интересно бы вышло, заметь они меня: ведь мой «друг» Кирилл со мной бы точно не поздоровался, а я успела им тут припугнуть персонал.

У Карины все-таки получилось склеить лысого мужичка с деньгами, но об их отношениях стало известно Анжеле — и девушку уволили. В любом коллективе найдутся те, кто в курсе всех сплетен, поэтому неудивительно, что про клиента «Атриума», встречающегося с уволенным тренером, долго еще шептались. Богатый хахаль, как выяснилось позже, оказался женатым. Карину он бросил, как только об их романе узнала жена.

С Дашей мы прекрасно ладим. Она хороший специалист и находит общий язык со всеми клиентами. В конце каждой недели мне предстоит разговор с Анной — врачом-диетологом. Три килограмма за месяц — это хорошо, но, даже приучив к правильному питанию, она до сих пор заставляет меня вести дневник. В нем я отмечаю все: во сколько легла спать, сколько длился мой сон и каждый прием пищи, что ем на завтрак, обед и ужин, также вношу все перекусы, количество тренировок в неделю, дополнительные занятия и активные часы отдыха.

В «Атриуме» я познакомилась с парнем. Не с одним из тех, от чьих тел у меня в первый день побежали слюни — нет, это уже пройденный этап. Их спины и мышцы так приелись, что я не обращаю на них внимания. Коля, наоборот, страдает дефицитом веса. Я не заметила, если честно, но он утверждает обратное. По-моему, это все комплексы: конечно, на фоне качков он выглядит как подросток, но в толпе прохожих — обычный худощавый парень.

Мы с Колькой сдружились. Он классно шутит, с ним я спокойна, потому что знаю, что никогда в него не влюблюсь. Почему? Да просто знаю. Во мне ничто не трепещет при встрече с ним, я ничего не чувствую, даже когда он здоровается и берет меня за руку. Я никогда не скажу ему об этом. Что поделать — Колька может стать только моим другом. Хотя он вроде пока не намекает на что-то большее, чем дружба, но ведь девушки интуитивно понимают, когда нравятся мужчине.

После смерти Сашки я ни в ком не вижу потенциального партнера и, что самое удивительное, мне даже не хочется отношений, любви. Я долго жила затворницей в вымышленном мире, где спокойно и безопасно, нет ни боли, ни слез — только безразличие. Подруга вышла замуж, родила ребенка — ну куда я со своими проблемами и переживаниями полезу? Порой просыпаться болезненно, но чувства и эмоции острее, и радуешься мелочам, на которые раньше и внимания бы не обратила.

Впервые за год сходила в салон красоты, сделала прическу — раньше просила маму подровнять концы. Жаль, что новую прическу никто не видит: на тренировке волосы всегда собраны в дульку. Я же сюда целенаправленно хожу заниматься, а не мужика ищу. Хотя иногда хочется утереть нос всяким зазнайкам и показать, что я ничем не хуже других. Купила линзы, но пока не ношу — видимо, я к этому еще не готова. Очки снимаю только на тренажерах, кладу рядом, а после подходов сразу надеваю обратно. От этой «защиты» надеюсь в скором времени отказаться. Без очков я не вижу, что происходит вокруг, и чувствую себя спокойно — в них же мне кажется, что на меня никто не обращает внимания. Странно? Пожалуй, да: я не понимаю, от чего и кого защищаюсь, прячусь.

После тренировки я поблагодарила Дашу, собрала вещи и направилась в раздевалку.

— Ксюша, подожди! — на лестнице меня догнал потный и красный Коля: он только закончил силовой подход. «И зачем, спрашивается, не отдышавшись бежать за мной?» — Давай сходим после тренировок в кафе? Я приглашаю! — на малиновом лице Кольки появилась счастливая улыбка.

Долго же он собирался с духом, чтобы меня «осчастливить». Сказать правду или отмазаться? Даже мысли пойти с ним куда-то нет. По поведению Коли несложно догадаться, что задерживаться во френдзоне он не собирается. «Кроме дружбы, дорогой френд, предложить мне тебе нечего», — мысленно произнесла я.

Кольку смутило затянувшееся молчание, но вместо того, чтобы опустить глаза, как положено в такой ситуации, он пялился на мою грудь. Думает, что я этого не замечаю? Под таким взглядом роковой красоткой себя не почувствуешь — скорее пирожным для умирающего с голоду. Пока я придумывала отмазку, он протяжно выдохнул. Сейчас начнется монолог. Слушать его желания совсем нет.

— Если вы заблудились и не можете найти зал… — совсем не этот голос я ожидала услышать: от этого холодного тона меня словно молнией шарахнуло. — Наверх по лестнице — и направо, не заблудитесь, — насмешливо, даже презрительно закончил он. Обернуться я не решалась. «Вот же подкрался, тигр!» — Не стоит загораживать проход. Сюда люди приходят тренироваться, а не обжиматься!

Чувствую, загорелись щеки — буду сейчас как Колька. Оглянулась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого: так захотелось треснуть по голове Кирилла. Это же надо такое сказать! Коля и вправду немного придвинулся ко мне, когда увидел Кирилла, но только для того, чтобы освободить место, хотя там и танк мог спокойно развернуться.

— Вы поднимаетесь или спускаетесь? — Кирилл так и стоял над душой.

— Поднимаемся.

— Спускаемся.

Ответили мы с Колькой одновременно.

— Прошу! — Кирилл махнул рукой, словно приглашая Колю пройти наверх.

Нет, чтобы возразить: Колька побоялся ослушаться Кирилла и послушно стал подниматься.

— Дождись меня! — повернулся он на самом верху. — Мне недолго заниматься осталось.

И убежал в зал. В тот же миг я его чуть не возненавидела за то, что он не смог за себя постоять. Вот такие как Кирилл привыкли всеми командовать, привыкли, что все перед ними лебезят. Тоже мне, король нашелся! Надо успокоиться, чтобы не наговорить чего-нибудь лишнего: негоже девушке заступаться за парня.

— И что за ушлепка ты себе подцепила? — пренебрежительно бросил Кирилл, как только я спустилась на одну ступеньку. То, что я стояла выше его на две ступеньки, преимущества мне не давало. Во мне все трепетало от злости. Подняв взгляд, встретилась с темно-синими глазами, которые хищнически проникали в душу, заставляя мою кожу покрыться холодными мурашками.

«Буду медленно считать до десяти, чтобы не поругаться с ним»

— Думаешь, этот всю жизнь преданным псом у тебя в ногах валяться будет? — цинично ухмыльнулся Кирилл. Зачем он меня провоцирует? Я же почти успокоилась. — Запомни! — наклонившись в мою сторону, он понизил голос. — Даю тебе бесплатный совет: вот этот тип недомужиков — один из самых ненадежных. Как только ты заставишь парня поверить в себя, все его комплексы вылезут наружу. А дальше он по тебе начнет проходиться как в моральном, так и в физическом плане, или примется гулять налево и направо. А ты вроде как против адюльтеров.

Все, баста!

— Зато ты за адюльтеры обеими руками! — слова разрезали воздух вокруг него. — Тебе же много не надо: смазливая мордочка, тонна косметики, наращенные ресницы, волосы… — гневный монолог сопровождался активной жестикуляцией. — Ты же вроде с локонами прически любишь? Я не забыла? Нет?.. А если еще губы подкачает, грудь пятого размера, туфли на каблуках, платье в облипку, то ты и не посмотришь, что дама замужем, готов ее тащить в постель, не спросив даже имени.

— Выбирай слова, разговаривая со мной! — зло прошипел он. — Ты меня знать не знаешь, чтобы такую ахинею нести! — его лицо на несколько сантиметров приблизилось к моему.

Со стороны могло показаться, что он сейчас меня поцелует, но я-то знала, что, скорее всего, убьет. Кирилл прав: я о нем ничего не знаю. Мое отношение к нему сложилось после того случая, когда он проявил себя не лучшим образом, и то, что Мишель говорит о нем только хорошее, в моих глазах его не оправдывает. А сейчас я настолько зла, что логику в своих словах и поведении искать не собираюсь.

— Это ты выбирай слова, когда говоришь о незнакомом тебе человеке! — приблизила лицо еще на сантиметр к нему. — Да что ты знаешь об этом парне?! Ничего! Откуда столько яда? А я, в отличие от тебя, говорю то, что слышала из твоих уст. Или так сильно перебрал, что…

Этот тип смерил меня злым взглядом, развернулся и взлетел по лестнице, недослушав. Я так и застыла с открытым ртом: то ли от возмущения, то ли от того, что мне так и не дали высказаться. Ну, подожди, я не злопамятная!

В раздевалке я отправилась в душ и долго стояла под прохладными струями воды. Успокоиться не получалось: весь мой запал так и горел во мне, не найдя выхода. «Он меня даже не дослушал! Сам высказался — а мне молчать? Я, значит, недостойна быть услышанной?! Ну, подожди, Донцов, я это нескоро забуду!» Переодевшись, кинула вещи, не складывая, в рюкзак — такое со мной впервые. Да и ладно, все равно стирать. Пока собиралась, пыталась успокоиться и мысленно четвертовала наглеца.

Возле входа меня ждал Коля.

— Блин! — застонала вслух. Я забыла, что хотела придумать отмазку. Пока он меня не заметил, отправила сообщение подруге: «Мишель, срочно позвони мне!»

Надеюсь, она быстро среагирует. Постояв еще пару минут и не дождавшись звонка, направилась к выходу.

— Давно тут? — приближаясь к нему, достала телефон и проверила, не выключен ли звук.

Коля оторвал взгляд от мобильника. Сложилось впечатление, что не окликни я его, он бы меня и не заметил — так увлеченно что-то тыкал в телефоне.

«Может, Кирилл был прав насчет Коли? Да какая мне разница, я все равно не собираюсь с ним встречаться. И зачем мне Кирилл все это наговорил — вот теперь я начала сомневаться».

— Нет. Минут пять, — он поднял спортивную сумку, лежавшую у ног, и закинул ее на плечо.

«Отговорку не придумала! Придется идти в кафе. Последний шанс — Мишель, но она не звонит». Смирившись с обстоятельствами, наигранно бодро спросила:

— Куда идем?

«Лишь бы не в какое-нибудь романтическое место! — взмолилась я. — Только этого мне не хватало»

Ответить он не успел — зазвонил телефон. Я очень надеялась, что это подруга, а когда увидела номер на дисплее, чуть не запрыгала от радости:

— Привет, Мишель!

Коля стоял совсем близко и внимательно слушал меня. Откуда такая бестактность?

— Да, закончила. Вот, только что вышла, — я будто ненароком мелкими шагами отдалялась от Коли.

Подруга не понимала, что за ахинею я несу, а объяснить не получалось из-за Коли: он преследовал меня по пятам. Она испугалась, прочитав мое сообщение, а сейчас и в психушку готова звонить, опасаясь за мое душевное здоровье.

— Срочно вызвали? — для Коли я еще и жестами, и мимикой отыгрывала свой мини-спектакль. — Без проблем! Нет, ни от чего ты меня не отвлекаешь! — подняв взгляд на парня, улыбнулась ему. — Мы тут с другом решили после тренировок в кафе зайти, но это можно отложить на любой другой день.

Улыбка у Коли пропала, а Мишель, поняв, что происходит, обозвала меня сумасшедшей. Пока я несла околесицу, она посмеивалась, забавляясь над ситуацией. За спасение я обещала ей вечером подробный отчет о Коле.

— Коль, извини! — надеюсь, мое лицо выражало раскаяние, а не радость. — Мне срочно нужно бежать. Крестника оставить не с кем: его маму срочно на работу вызывают, а у няньки выходной. — Он даже не пытался сделать вид, что не расстроен. И опять в его поведении, взгляде меня что-то покоробило. — Ладно, еще увидимся.

Не оборачиваясь, я быстрым шагом двигалась в сторону остановки. После разговора с подругой поднялось настроение: меня радовало все, даже забитая маршрутка. Я была готова и постоять, но нашлось место. Я не знаю, почему у меня такая реакция на свидания, но анализировать желания нет.

«Надо попросить Анжелу записать меня в другие дни», — осенила мысль.

Что-то в Коле меня смущало и настораживало, и это никак не связано со словами Кирилла. Желание общаться и видеться с ним пропало в одночасье.

Глава 5

Кирилл

Дни тренировок этой сумасшедшей девчонки я знал наизусть, потому что делал все, чтобы избежать встречи. Сегодня позвонила Анжела и предупредила, что в клубе много клиентов, и ребята не справляются. Пришлось возвращаться раньше, чем планировал. Если дела и дальше так пойдут — все клиенты разбегутся. Доходы мне приносит только клуб. Выигрышем со следующего боя кредит не погасить, придется участвовать еще раз.

Рик прав, я рискую жизнью, но мне не хочется терять все то, что с таким трудом заработал. Новый кредит брать не буду, иначе с концами загоню себя в долговую кабалу. Можно взять деньги у Эрика — друг не попросит процентов, сроки не установит — но свои проблемы я давно привык разгребать сам.

Я уже неделю заменял тренера, сломавшего ногу, и до сегодняшнего дня встреч с Ксенией удавалось избегать.

«Как же не вовремя, Серега, ты сломал ногу! — подумал я и тут же поправился: — Серега, жаль, что так случилось. Скорей выздоравливай и возвращайся». Надо не забыть заехать в больницу, навестить парня.

Серегин график, как назло, совпадает с Ксюшиным — а мне сегодняшней встречи хватило с лихвой. Надо что-то менять. Дам распоряжение Анжеле, пускай кого-то переводит в эту смену, а я в другие дни смогу подстраховывать ребят. Клиенты будут недовольны: все привыкают к своим инструкторам, с заменами вечная проблема. Свое решение я не поменяю: хочу исключить все шансы пересечься с Ксенией. Моя нервная система не выдержит встреч чаще одного раза в год, у Макса на дне рождения — это мероприятие пропустить никак не смогу.

Ксения, как всегда, на высоте: нашла с кем спутаться. Неужели вокруг нее нет ни одного нормального парня, что она с этим штырем флиртует? Подозреваю, тот что-то употребляет. Лучше ей держаться от него подальше. Вышагивая по кабинету, я раздумывал о произошедшем. Достал из сумки чистый комплект спортивной одежды, но бросил его на кресло, так и не переодевшись.

Почему ее внешний вид выводит меня из себя? Так и хочется снять с нее очки, разлохматить волосы, стереть с лица это чопорное выражение. Она даже в момент ссоры выглядела как строгая училка. Разве женщина может так раздражать? Ведет себя непонятно как: разговаривает свысока, вечно умничает, еще и внешность свою прячет.

— Паранджу бы еще нацепила! — проговорил раздраженно вслух.

Я понимаю, что меня ждут в зале, но в таком состоянии лучше не идти к клиентам. Заняться, что ли, больше нечем, кроме как о ней думать?! Сдалась она мне. Переживать еще за нее?! Пусть сама вылезает из ямы, в которую себя закапывает. Брюнеточка и Эрик, скорее всего, на меня обидятся, но возиться с девушкой, попадающей в неприятности, не намерен.

Выпив воды, принялся стаскивать с себя одежду. Пора отправляться в зал: клиенты ждать не любят. Не успел еще закрыть дверь кабинета, как услышал звонок мобильного. Вернулся, откопал среди сброшенной одежды телефон. Недовольно спросил:

— Да?..

— Кир, дашь денег в клуб с ребятами сходить?

«Начинается!»

Разговор наверняка затянется.

Подошел к креслу и устало плюхнулся в него. Брат даже не поздоровался, не спросил, как дела — сразу перешел к делу: дай денег. Откинувшись на спинку, подумал о том, что Стас не в курсе моих проблем. А ведь раньше я всегда без разговоров отстегивал ему нужную сумму. Ничего удивительного, что он к этому привык.

— Почему у родителей не взял? — я хотел понять, не скрывает ли он чего-нибудь. Сразу пойму, если он начнет увиливать. Скорее всего, Эрик прав: пора Стаса привлечь к работе, а то шляется целыми днями не пойми с кем.

— Ты же знаешь, я сдал два экзамена на тройки. Пока не исправлю, отец на развлечения денег не даст, а мама с ним, как всегда, солидарна. А до зимней сессии еще полгода ждать, а там не известно, закрою я ее без троек или нет. Мне что теперь в монахи податься?

— Стас, не дам! — прозвучало неожиданно даже для меня. — И, пока ты не сбросил вызов, объясняю: просто так не дам.

— Что я должен сделать? — недовольства в его голосе я не услышал.

— Стас, у меня тридцать процентов тренеров в «Атриуме» выбыли по разным причинам. Придется перевести сюда двух инструкторов из «Спарты», но этого все равно недостаточно. Поможешь? Просто для подстраховки находись в зале. Если кому-то понадобится персональный тренер — подскажешь, что делать.

Стас хоть и был оболтусом, но довольно смышленым, и в свои двадцать лет о спорте знал не понаслышке.

— В «Атриум» не пойду! — категорично заявил он. — С твоим майором Пейном мы не сработаемся.

Стас между нами только так и называл Анжелу. Это с клиентами она добрая и обходительная, а с работниками — настоящий диктатор.

— Хорошо, в «Атриуме» я сам останусь.

— Буду приходить после обеда, — голос брата звучал ровно, по-деловому. — Днем в клубах людей не так много, а сейчас еще и лето. Договорились?

— Договорились! — с этим требованием я согласен. — Заезжай за деньгами: выдам тебе аванс.

— Хорошо. Ты где?

— В «Атриуме».

— Нет, далеко ехать. Я у пацанов займу, а завтра отдам.

— Как хочешь.

Положив в трубку, отправился в зал к ребятам. Когда людей осталось немного, вернулся в кабинет. До закрытия оставалось почти два часа. Развалившись в кресле, сложил руки на затылке, устало прикрыл глаза. Шевелиться не хотелось, думать о проблемах тоже. Не заметил, как задремал.

Открыв глаза, я не спешил подниматься, и долго сидел уставившись в одну точку, прокручивая события последних месяцев в голове. За окном зажглись фонари, в комнате было темно из-за закрытых жалюзи.

Мое уединение потревожила Анжела.

— Кирилл, с тобой все в порядке? — спросила она через закрытую дверь.

— Да. Заходи.

Девушка аккуратно вошла.

— Свет включи.

От яркого слепящего света зажмурил глаза.

— Попросить девочек принести кофе? Они еще не ушли, — не дожидаясь ответа, она уже потянулась за телефоном.

— Оставь, не надо, а то ночью не усну, — растер руками лицо, чтобы взбодриться. Пора ехать домой. Необходимо выспаться. Режим нарушать не стоит. — Анжела, со «Спарты» я временно переведу сюда двух инструкторов. Сам смогу приходить по вечерам, но только в другую смену, — последнее мое замечание ее удивило, но она не стала уточнять. — Считай, что у тебя уже есть три человека. Составь для каждого график. Мой оставишь на столе. Пока не наберем персонал, придется как-то выкручиваться. Да, и еще, чуть не забыл — Анжела, дай объявление в газеты и на радио.

— А на телевидение?

— Не стоит. — Она явно не ожидала такого ответа, а я не собирался объяснять ей, что телевидение для нас сейчас дорого, лишних денег просто нет. — Мы уже несколько раз давали. Выхлопа от этого немного, точнее, ноль процентов, — не сразу заметил, что мой голос звучит резко и раздраженно. Проблемы, свалившиеся на голову, не позволяют оставаться спокойным. — Ребята обещали пригласить на работу своих друзей, — попытался улыбнуться, чтобы разрядить напряженную атмосферу.

— Уже приводили трех, — пренебрежительно фыркнула Анжела. «Ты же девушка, а не лошадь!» — еле сдержался, чтобы не сказать это вслух. Если бы она посмотрела на себя сейчас, то, может, избавилась бы от этой привычки? — Если начнем набирать таких «профессионалов», от нас все клиенты сбегут.

— Понятно, но если приведут нормальных, грамотных ребят — принимай на испытательный срок.

— Хорошо, — кивнула она.

В ней я не сомневался: она работает у меня не первый год, и в делах клуба хорошо разбирается.

— Анжела, не забудь составить графики к вечеру. Утром я скину тебе данные по другим инструкторам. Помнишь, что на меня стоит рассчитывать только по вечерам?

— Я помню, — сдерживая улыбку, произнесла она, — не переживай. И в другую смену.

Анжела не спрашивала, а констатировала, но я все же решил подтвердить:

— Точно.

* * *

На город опустилась ночь. Солнце не обжигало горячими лучами. Воздух прохладен и свеж, словно и не стояла днем духота.

«Сорваться бы сейчас куда-нибудь отдохнуть!» — охватило меня мимолетное желание.

С сегодняшнего дня об этом стоит забыть. На подготовку осталось мало времени. Никаких девушек, кальяна и выпивки. Только тренировки, правильное питание и здоровый сон.

Глава 6

Ксения

Тренера менять не хотелось: с Дашей у нас сложились добрые приятельские отношения, а как получится с другим наставником — неизвестно. Навязчивое внимание Николая заставило меня перевестись в другую смену. Мы не успели с ним обменяться номерами телефонов, чему я несказанно рада: так намного проще исчезнуть из жизни друг друга.

Попросила Анжелу никому не предоставлять обо мне информацию. У нее глаза округлились: наверное, к ней впервые обратились с такой просьбой. Я тоже не растерялась и, чтобы добить ее окончательно, добавила: «Даже полиции». Что обо мне подумала администратор — останется тайной. Не води я «дружбу» с ее начальством, она бы точно уже звонила представителям закона, а тут вроде как страх потерять работу заставил ее мне улыбнуться.

Кажется, я так подстраховалась, что исключила любые неприятности. И все же, подходя к «Атриуму», с опаской оглядывалась по сторонам: вдруг из-за угла выскочит Коля и позовет на свидание. Тогда уже отвертеться не получится, придется или идти, или говорить правду. Не менять же из-за него клуб и место жительства. Нужно было сразу объясниться и расставить все по местам, но я предпочла удрать.

Переодевшись, подошла к стойке администратора, как и просила Анжела: она познакомит меня с новым инструктором. Если месяц назад обилие зеркал меня смущало, то сейчас я относилась к ним почти спокойно: не у всех здесь идеальные фигуры, важнее результат, к которому ты идешь. Утром весы показали минус четыре килограмма, осталось сбросить еще восемь. Мало, конечно, но благодаря регулярным тренировкам тело не выглядело рыхлым, мышцы подтянулись, приобрели небольшую рельефность. Все не так страшно, как пять недель назад.

Вика, мой новый тренер, показалась милой, но какой-то неискренней, что ли. Она сияла белозубой улыбкой, но глаза оставались равнодушными. Впрочем, детей мне с ней не крестить, а работает она хорошо, не хуже Дарьи. Вика увеличила нагрузку, мне это даже понравилось. После нескольких подходов к снаряду в глазах потемнело, я даже ослепла на несколько секунд: нащупала очки, оставленные у тренажера, и надела их.

— Давай, отдохни немного, водички выпей — и продолжим. Сделаем небольшой перерыв. Разомнись пока, а то остынешь.

— Хорошо, — я встала с тренажера.

Виктория занялась другим клиентом и меня, возможно, не услышала. Бутылка осталась в раздевалке, пришлось спускаться. Как и советовала Вика, я старалась двигаться быстро, не давая остыть мышцам.

— Уже закончила? — удивилась Анжела, увидев меня.

— Нет, бутылку с водой…

— Ты что здесь делаешь?

Подпрыгнула на месте, испугавшись мужского рыка.

«О, нет! Только не он! Сейчас Анжела поймет, что никакой он мне не друг», — мне немедленно захотелось притвориться слепой и глухой, но он не позволит себя игнорировать.

— И тебе добрый вечер! — обернулась я. И обрадовалась, увидев рядом с Кириллом Эрика, даже выдохнула с облегчением. Муж подруги тепло поздоровался, заслонив широкой спиной Кирилла.

— Как дела? Как успехи?

В его присутствии я чувствовала себя увереннее, спокойно и расслабленно.

— Спасибо, Эрик, все отлично, — искренне улыбнулась ему. — Как мой крестник?

— Растет не по дням, а по часам, — с гордостью произнес папаша.

— Богатырь! — кивнула я. — Эрик, я побегу: тренер наверху ждет, я за бутылкой спустилась. На днях к вам заеду. Поцелуй за меня Макса.

— Беги, спортсменка.

— Так, что ты тут делаешь? — никак не унимался этот монстр.

Даже Эрик посмотрел на него с осуждением.

— А ты не знаешь? — храбро спросила я — рядом с Эриком можно никого не бояться. — Сегодня же проводится конкурс самых страшненьких клиенток «Атриума», вот, решила вырвать победу любой ценой. На кону такой суперприз — поцелуй владельца клуба, — подмигнув ему, направилась в раздевалку. — Жди свою Царевну-лягушку! — прокричала, удаляясь от них.

Улыбнулась Анжеле — она застыла истуканшей и смотрела на меня как на новое чудо света. Я чувствовала на себе прожигающий взгляд Кирилла, но обернуться не решилась. Да и зачем? Я и так могу четко представить его искаженное злостью лицо. Странно, но настроение от этого только улучшилось.

Возвращаясь в зал, заметила, как Эрик с Кириллом заходят в кабинет директора. И вот кто меня дернул последовать за ними? «Тоже мне шпион!» — ругала себя, но все равно застыла у стены возле прикрытой двери. Подслушивать — это очень нехорошо, но я точно знала, что Кирилл опять начнет петь в мой адрес «дифирамбы». Моя разумная половина пыталась побороть авантюристку, но быстро сдалась, как только раздался знакомый властный голос:

— Ты это слышал?! — он практически кричал. Даже подслушивать не надо: его слышно на весь этаж. — Она меня снова идиотом выставила!

— Ты сам себя выставил идиотом, — спокойно произнес Змей. «Правильно Эрик говорит. Вот всегда знала, что у подруги лучший мужчина на свете. И неважно, что я не всегда так считала». — Прекращай уже на нее наезжать. Когда успокоишься — поймешь, что сам ее спровоцировал. Что за глупый вопрос ты ей задал?

— Я удивился: она же в другие дни посещала клуб. Почему изменила график тренировок? — не успокаивался Кирилл. — Я ничего такого я не спрашивал, чтобы услышать этот бред про конкурс уродин, лягушку и поцелуй.

В кабинете стало тихо. Я уже собиралась вернуться к прерванной тренировке, как Кирилл своим вопросом пригвоздил меня к месту:

— Я не понял, она надеется, что я ее поцелую? — удивился он. — Ведь на это был намек?

Я быстро зажала рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос. «Ага, ночи не сплю, мечтаю о твоем поцелуе! Вот же самомнение у вас, Кирилл Донцов!» Еще и говорит так возмущенно, словно я его соблазнить пытаюсь.

— Она просто тебя подкалывает! — засмеялся Эрик. — Помнит еще, как ты о ней на свадьбе отзывался, вот и дразнит. А ты ведешься.

— Да она в этих очках не на Царевну-лягушку похожа, а на черепаху Тортилу! — бушевал Кирилл. — Пуховую шаль на плечи — и можно на болото сажать, будет жабами командовать.

— Угомонись уже! — резко оборвал его Эрик. — Что ты на нее так взъелся? Ксюша не просто симпатичная, она красивая. Ты, что, ослеп? Сейчас у нее непростой период в жизни — вот она и прячется за панцирем. Ксюша обязательно справится, мы с Мишель в нее верим. А теперь закрыли тему. Давай лучше о делах поговорим.

Я прослезилась. Отдышалась, чтобы прийти в себя: подслушивать дальше смысла не было, и я на цыпочках отошла от двери. Мнение Кирилла меня не задело: мне не впервой слышать его «лестные» высказывания.

Вика, что неудивительно, за длительное отсутствие сделала замечание. Мышцы остыли, пришлось начинать все заново. Кирилла до конца тренировки я не видела, чему была только рада. Лучше бы нам реже пересекаться: в его присутствии эмоции берут верх над разумом, контролировать свои поступки и слова не получается. Когда-нибудь договорюсь же — и он точно меня придушит, целовать же не станет даже под страхом смерти. С чего вдруг я об этом думаю? Я же его ненавижу, а тут всякая дрянь в голову лезет! Надо сделать все, чтобы наши пути пересекались как можно реже. Но за Тортилу он еще ответит!

***

Кирилл

Что за наказание?! Вот точно нечистая сила принесла ее мне на голову. Я даже график работы изменил, чтобы больше с ней не пересекаться — так нет же, Ксюша и тут устроила сюрприз. Какой-то закон подлости. Придется смириться: не передвигать же всех работников из-за одной сумасшедшей. Захотелось выпить чего покрепче, но скоро бой, режим нарушать нельзя — только это и останавливало. Что за чушь она там несла? «Хочу победить в конкурсе уродин, ведь суперприз — поцелуй владельца клуба». Дословно не помню, но смысл был такой. Поцеловать ее?! Бред!

Передо мной невольно появились картинки: вот я прижимаю Ксению, снимаю раздражающие, но почему-то дико возбуждающие меня очки. Ее несмелый испуганный взгляд вдохновляет меня на безумства — и я прикасаюсь к ее спелым приоткрытым губам… Что за ерунда?! Она нарочно так сказала, чтобы я на ее счет стал фантазировать?!

Хорошенько выругавшись, отправился в зал: нечего забивать себе голову всяким бредом. Нашел, от чьего образа возбуждаться — дикость какая-то! Не стоит перенапрягаться — я сегодня и так дал максимальную нагрузку, но желание спуститься в боксерский зал и поколотить грушу не проходило. А все из-за нее.

Слишком много ей чести — надо выкинуть ее из головы. Пусть со своим доходягой целуется. От этой мысли внутри неприятно царапнуло. Неделя без секса — какие только фантазии в голову не придут, а что будет дальше? Мысленно пожелал себе терпения на эти пять оставшихся до боя недель. Выиграю — и оторвусь как следует, забуду эту заносчивую девчонку.

— О, какой сюрприз! — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, ко мне приближалась фитнес-инструктор Виктория.

Когда-то в далеком прошлом у нас были с ней близкие отношения, но я старался об этом забыть и в последнее время избегал с ней общения: она рассталась с очередным кавалером и решила вернуться ко мне, забыв уточнить, а надо ли мне оно?

— Привет, Вика! — я проигнорировал ее желание чмокнуться по-дружески в щечку. — Как дела в зале? — спросил спокойно, без улыбки. Обсуждать что-то кроме рабочих вопросов нам не стоит.

— Все хорошо. Как видишь, народу много, но мы с ребятами справляемся, — поняв мое настроение, мило проговорила она.

— Понадобится помощь — зови, я в кабинете. Не забудь, если что — я на подстраховке.

Улыбнувшись, она плавно развернулась ко мне аппетитной попкой и удалилась кошачьей походкой. Не я один в зале смотрел в этом направлении: мы с парнями понимающе переглянулись и ухмыльнулись.

Некоторые женщины умеют пользоваться своими достоинствами. Каким бы привлекательным ни был товар, я на него не покупатель. У Виктории красивое стройное тело, но этого недостаточно для того, чтобы вызвать во мне желание жениться на ней, а она всеми правдами и неправдами хочет выскочить замуж. Да и забывает Вика, что ее тело я пробовал — и не раз, но даже секса на одну ночь мне с ней не хочется. Тем более режим я нарушать не собираюсь. Ехидный голос в голове поинтересовался: «А не хочешь ли ты попробовать девственное тело Ксюши?» С чего я взял, что оно девственное? Так ведь эту историю Эрик рассказал в мельчайших подробностях. И каким мудаком оказался ее покойный парень, я запомнил.

Закрывшись в кабинете, решил перепроверить доходы за последние три месяца. В другой ситуации я бы радовался — доход пусть и не огромный, но стабильный — но кредит как дамоклов меч висел над головой. Если не погашу его вовремя, то банку отойдет «Атриум», под залог которого я брал деньги. Зря не послушал Эрика и все деньги инвестировал в сомнительный проект. Только сейчас понимаю, что с этим вложением изначально было много нестыковок, а тогда казалось, что предприятие очень выгодное. И то, что два года назад мне только исполнилось двадцать шесть, меня никак не оправдывает.

Какой процент кредита я смогу погасить, если выиграю бой? Сейчас этот вопрос волновал больше всего на свете. В боях без правил ставки выше, а коэффициент на неизвестного бойца небольшой. На этом я неплохо заработаю — если выиграю, конечно.

Весь вечер Вика делала недвусмысленные намеки, флиртовала, но мне неинтересны отношения. Приглашать ее в гости я не собирался, хотя она явно напрашивалась. Пришлось объяснить ей, что она зря тратит на меня время: надеюсь, Вика все поняла и перестанет докучать своим вниманием.

Как только последние клиенты покинули клуб, а инструктора разошлись по раздевалкам, я собрал вещи и отправился домой отдыхать.

Глава 7

Ксения

— Ксения! — громкий голос родительницы разрезал тишину квартиры. Как только слышу свое полное имя — готовлюсь к самому страшному: если мама начинает свой гневный монолог — лучше молчать и со всем соглашаться. — Вместо того, чтобы съездить на дачу к бабушке и помочь ей, ты целыми днями носишься по городу! Весь год от тебя помощи не дождаться, учеба занимает все время, так и в каникулы нашла себе занятие?! —сокрушалась она. Я тихо выдохнула. Мне нечего ей ответить. — Вот скажи, разве для девушки нормально поднимать штангу? — мама в очередной раз уговаривала меня бросить занятия спортом.

В такие моменты мой мозг переключается на что-то другое. Мы обе упрямые. Я не пыталась ее переубедить, чтобы не затевать спор, но и бросать тренировки не буду. Все это время я продолжала собираться, усердно делая вид, что все сказанное мамой — правда в последней инстанции. Я прикидывала маршрут: зайти к оператору сотовой связи, поменять тариф и положить деньги на счет, сдать книги в библиотеку, а затем уже идти в «Атриум». Пойду пешком: лишняя нагрузка не повредит.

От мыслей отвлек мамин голос:

— Ксения, ты меня слушаешь?

— Да, мама, — уверенно произнесла я.

Хоть бы она не попросила повторить ее последние слова. Маменька любит этот прием, знает, что я не всегда воспринимаю ее нервные голосовые колебания. Уши-то мои слышат, а вот мозг отказывается понимать сказанное.

— Совсем вам не жалко бабушку, а она о нас, между прочим, заботится. Домашние фрукты, овощи мы с удовольствием едим. Банку маринованных огурцов к жареной картошечке зимой не стесняемся открыть, а поехать помочь бабушке на дачу нам некогда. Илону Адамовну ты чуть ли не каждый день проведываешь, а вот другую свою бабушку раз в месяц навестить не хочешь, — поняв, что пристыдить не получилось, мама принялась давить на другие чувства.

О том, что мама отца живет в паре остановок от нас, можно и не упоминать — бесполезно. Начни я сейчас убеждать родительницу, что люблю обеих бабушек одинаково, только больше разразится спор. Мне опять укажут на то, что это надо доказывать, а не говорить. И неважно, что бабушка Наташа живет в двух часах езды от нас.

— Уйду в отпуск — и на все это время уеду к маме в деревню, сами тут без меня справляйтесь, как хотите! Если вам на мою маму наплевать, то мне нет. Чем она заслужила такое равнодушие с вашей стороны?! — чуть не плакала мать.

— Все, мама, хватит, пристыдила! — взмолилась я. — На следующей неделе поеду в деревню, помогу бабушке. Обещаю! — клятвенно заверила родительницу. Ну и отдохну заодно, в озере поплаваю, позагораю.

— Беги давай на свою тренировку, а то опоздаешь! — улыбнулась она, утирая невидимую слезу. Мама умеет добиваться своего — а добившись, становится доброй и покладистой. Я поцеловала ее в щеку и поспешила покинуть квартиру — кто знает, что она еще придумает, пока я такая сговорчивая.

Во дворе я шла мимо мальчишек — они опять о чем-то спорили.

— А давай ее убьем! — с азартом произнес Димка, местный забияка и хулиган.

Мать его растит одна, и на воспитание порой не хватает времени. Стало любопытно, кого это он собрался убивать? Надеюсь, не меня. Только вчера я его отругала за то, что он камнями заложил дверь в подъезд. Я остановилась.

— Зачем ее просто так убивать? Я слышал, если ей вот сюда засунуть соломинку, ее можно надуть — и она взорвется, — произнес другой детский голос.

Мои глаза стали размером с линзы очков. Кошмар, что это за разговоры?!

— Не надо ее убивать, — умолял шестилетний Слава, чуть ли не плача, — я ее домой заберу, буду о ней заботиться.

— Кого это вы тут убивать собрались? — не выдержала я. Главное — голос сделать злым, чтобы боялись. Растолкав ребят, я протиснулась в центр.

— Дима лягушку убить хочет! — жаловался все тот же Славик. — А я ему не даю этого сделать.

— Ты у нас молодец! — улыбнулась ему: у Славки в глазах стояли слезы. — Надо животных любить и заботиться о них.

Воспитатель из меня никакой, но сейчас мне кажется, что я говорю правильные вещи.

— Можно подумать, мясо из вас никто не ест! — высокомерно, пафосно произнес Дима. — А ведь чтобы его съесть, нужно животное убить. Засунув руки в карманы, он нагло взирал на меня. «Ну, давай, попробуй, опровергни мои слова!» — выражал его внешний вид. Я думала, что сказать: «Димка, я тебе сейчас уши надеру!» или «Какой же ты мелкий засранец!». Но он продолжил меня добивать: — А этих лягушек в какой-то стране едят, и они дорого стоят, вот. Их там сотнями убивают, а я только одну хотел! И мне сразу уши надрать?! — недовольно произнес мальчишка, насупившись. «Значит, про уши я все-таки сказала вслух». — А этим, которые их едят, значит, все можно?! — возмущенно, глядя мне прямо в глаза, защищался он.

И что мне ему ответить?..

— Хорошо, Дима, — сделала вид, что смирилась с его «правотой», — давай, убивай ее! — кивая после каждого слова, я всем своим видом выражала серьезность, согласие на убийство бедной лягушки. — Только потом ты обязан ее съесть, как это делают во Франции.

Не успела я договорить, как Славка принялся возражать. Слезы уже бежали по пухлым детским щекам: ему не хотелось видеть лягушку убитой. Но сейчас важнее было переубедить Димку.

— Фуу, я не хочу ее есть! — глаза мальчишки округлись, лицо исказила брезгливая гримаса.

«Вот и замечательно!»

— Мясо животных употребляют в пищу, поэтому их и убивают, — решила закрепить результат и заодно провести небольшую беседу с мальчишками. — А если убивать просто так — это жестокость. Такого человека называют живодером. Дима, ты хочешь стать злым живодером? — я особенно выделила последние два слова, надеясь, что мальчишка меня поймет.

— Нет, — насупился он.

— Пообещай мне, что никогда не будешь убивать животных! — тоном строгой воспитательницы проговорила я.

Все это время мне пришлось сидеть перед ними на корточках, мои ноги уже затекли и нещадно ныли.

— Клянусь, что не буду убивать животных! — он вытянул вперед открытые ладошки, подтверждая этим искренность своей клятвы.

— Вот и молодец! — я потрепала мальчишку по волосам и наконец-то поднялась на ноги. — Теперь рассказывайте, откуда вы ее принесли. Лягушку необходимо выпустить на свободу. Она привыкла жить на природе, а не в стеклянной банке.

Через дружный гомон детских голосов удалось выяснить, что они ее выменяли в соседнем дворе за пару гвоздей и трех улиток. И куда мне ее теперь деть? Лучше унести лягушку подальше от мальчишек. Пока шла до остановки с банкой в руках, обдумывала пришедшую идею: она мне нравилась все больше и больше. Теперь по дороге надо забежать еще в магазин канцелярских товаров.

Свой «сюрприз» я радостно несла в плотном пакете. Никто и не догадается, что у меня там.

Машины Кирилла возле клуба не было, парковочное место оставалось свободным. Интересно, приедет он сегодня, или придется жабу нести домой? Вот мама обрадуется! Представив ее реакцию, поморщилась, но выбрасывать жабу я все равно не собираюсь, ведь у нее теперь есть хозяин. Надо только по-тихому преподнести лягушку Царевичу.

Закончив тренировку, я решила проверить, приехал Кирилл или нет: будет обидно, если все мои старания напрасны.

Машина оказалась на месте, что не могло меня не обрадовать. Осталось только придумать, как выманить его из кабинета. Есть у меня одна идея у меня есть, но хорошей ее не назвать сложно — а другой и нет. Собрала вещи, приоткрыла пакет с лягушкой:

— Надеюсь, ты тут не квакала, пока меня не было?

Попрощавшись с Анжелой, отправилась прямиком к машине Кирилла. Не хотелось этого делать, но ничего умнее в голову не приходило. Развернувшись в сторону камеры, что висела прямо над входом, мило в нее улыбнулась и со всей силы пнула литой диск колеса ауди черного цвета. Как и ожидалось, сработала сигнализация, оповещая все близлежащие районы о возможном угоне автомобиля.

Вбежав обратно в клуб, напугала и так уже встревоженную Анжелу. От новости, что кто-то хотел угнать машину ее работодателя, администратор чуть не упала в обморок. Охранника на месте не оказалось — о чем я прекрасно была осведомлена — он бежал со стороны кафе. Второго я вообще сегодня не видела. Кирилл пронесся мимо, не заметив у колонны скромно стоящую девушку с темным пакетом в руках.

— Так, скорее! — приговаривала я, несясь по лестницам наверх.

У меня есть одна минута, чтобы воплотить свой план в жизнь. Все равно он сразу догадается, кто оставил ему «сюрприз», а как я его выманила, увидит, просмотрев записи с камер.

Оставив банку с лягушкой на столе, убедилась, что записка приклеена надежно, и поспешила сбежать с места трагедии. Почему трагедии? Как только Кирилл просмотрит записи, он поспешит меня линчевать, а застав нас с лягушкой в кабинете — убьет обеих.

В коридор вышло много людей: всем хотелось посмотреть, что же случилось. В этой толпе несложно затеряться. Пока я направлялась к входной двери, оттуда в фойе вошли Анжела, охранник и злющий Кирилл. Троица направилась в комнату охраны. Пора убегать. Сделав несколько шагов в сторону остановки, вернулась и улыбнулась в камеру.

«А теперь уноси ноги! — кричал мой внутренний голос. — И прыгай в первую попавшуюся маршрутку! Догонит — мне не поздоровится».

***

Кирилл

Услышав с улицы шум сигнализации, я не мог даже предположить, что это мою машину пытаются угнать, да еще средь бела дня. Хотя знаю, что время и место для угонщиков роли не играют. Сейчас мне точно не до покупки машины, да и денег нет на новую. Хорошо, что злоумышленникам не удалось провернуть свое темное дело: или они не были профессионалами, или их кто-то вспугнул. В любом случае, мне повезло, но найти их стоит любой ценой. Если мой автомобиль у них на мушке — это вопрос времени, когда они его угонят. Найду — лично удушу. С охранниками тоже следует разобраться. Одного до сих пор нет на работе, а другой шатается не пойми где. Вообще страх потеряли!

— Анжела, возвращайся на свой пост! Дальше мы сами разберемся. Наведи порядок в фойе, пускай все вернутся к своим обязанностям, — отдав распоряжение, двинулся с охранником в их комнату. Любопытство администратора не было удовлетворенно, но она не посмела спорить.

Последующие события требовали крови. Много крови одной дерзкой бестии. Как только мы с охранником подошли к мониторам, меня удивило, что она только сейчас покидает клуб. Я точно знал, что у нее давно закончилась тренировка — почему Ксюша до сих пор не ушла? Вопрос отпал сам собой, как только я увидел, как она разворачивается, подходит к камере и нагло в нее улыбается. Помахав нам рукой в объектив, она практически побежала в сторону остановки. Я уже догадался, что могу увидеть. Интуиция меня не подвела — Ксюша сначала улыбнулась в камеру, а потом стукнула машину. Знала же, что я это увижу! Но за что? Что ей сделала моя тачка? Или Ксюша решила постоянно выводить меня из себя?! Вот сейчас догоню и выясню: если ее объяснения мне покажутся неубедительными — задушу!

— Скажешь кому-нибудь хоть слово — уволю к чертям. Будут спрашивать — ответишь, что кошка прыгнула на капот с крыши. Понял?

— Да, понял. Кошка на капот прыгнула, — угрюмо произнес охранник Василий, потирая свои усы.

Ключи от машины остались наверху. Взбежав по лестнице, схватил их со стола и понесся догонять возмутительницу моего спокойствия. Ну, сейчас ты у меня попляшешь!

На остановке ее, разумеется, не оказалось. Хорошо, что телефон взял с собой.

— Рик, привет! — быстро произнес я.

Не зная, в какую сторону двигаться, решил позвонить другу.

— Привет, Кир, у тебя что-то случилось? — хрипло произнес Эрик.

— Нет, с чего ты взял? — насторожился я.

— Показалось, — вновь странным голосом ответил он.

Вот и мне тоже кажется, что он сдерживает смех.

— Ты дома?

— Да. В гости собираешься заехать?

— Нет. Передай, пожалуйста, трубку своей жене, — сказал как можно любезнее. Я даже не надеялся, что он выполнит мою просьбу — но он передал! Без вопросов и наездов позвал к телефону Брюнеточку. Что происходит?

— Привет, Кирилл! — приятно раздалось в динамике.

— Привет, Мишель. Как Макс? — все это время я пытался сдержать гнев: не хочу, чтобы друзья догадались о нашем конфликте с этой бестией. Если голос и удается контролировать, то ногу, давящую на педаль газа — нет. Несусь на бешеной скорости и говорю по телефону. Надо же было так вывести меня!

— Макс лучше всех, заезжай в гости.

— Заеду как-нибудь. Мишель, скажи мне, пожалуйста, адрес своей подруги, — на последних словах голос подвел меня и прозвучал жестко.

— Кирилл, я могу сказать, но это тебе ничего не даст. Ксюша просила передать, что ночевать домой сегодня не придет и не хочет быть виноватой в том, что ты всю ночь прокараулил ее у подъезда. Это дословно.

— А где она собирается ночевать, можно узнать? — мой голос напоминал раскаты грома, сдерживаемая ярость вырвалась наружу. Значит, Ксюша успела позвонить друзьям и все рассказать? Вот почему Эрик чуть ли не ржал в трубку.

— Нет, я дала обещание не говорить. Прости, Кир, — голос Мишель звучал искренне, но меня это не успокаивало.

— Понимаю, — ответил так, как подобает в таких случаях, хотя на самом деле ни хрена не понимаю и зол как стадо взбесившихся быков. — Передай трубку своему мужу, пожалуйста. Если ты сейчас заржешь — мы больше не друзья!

Серьезность моего тона присмирила его.

— Да что с тобой, ты из-за невинной шутки так взбесился? — непонимающе, даже удивленно спросил Эрик.

— Ничего себе невинная шутка! — невесело хмыкнул я в трубку. — Адрес ее дашь?

— Я не знаю. Мишель мне не говорила, а спрашивать не буду: сам понимаешь, ее доверие я не предам.

— Ладно, позже созвонимся, — и нажал на отбой.

Бросив телефон на соседнее кресло, развернул машину в сторону клуба. Ничего себе шуточки — весь персонал и клиентов на уши поставила! Зачем она это устроила? Может, ее кто покусал и заразил бешенством — по-другому такое поведение не объяснить. Я же ей ничего не сделал, наоборот, избегал, как только мог. А она в очередной раз выставила меня идиотом.

— Все нормально? — встретила меня в фойе Анжела.

Встревоженный вид администратора не мог оставить меня равнодушным. Приятно, что хоть кто-то за меня переживает. Ясно же, что не из-за кошки я так сорвался.

— Не переживай, все хорошо. Выехал развеяться, — улыбнулся ей и направился в кабинет.

Вика стояла у входа в зал. Настроения с кем-либо разговаривать у меня не было, поэтому прошел мимо, не оглядываясь на нее. Не знаю, поняла ли Вика намек, но навязываться она не стала. В кабинете я плюхнулся в кресло, прикрыл глаза. Захотелось поехать домой и просто отдохнуть. И что мне мешает?

— Ква-а-а, — неожиданно прозвучало в тишине.

Дернувшись в кресле, резко открыл глаза. Осмотревшись, заметил на столе литровую банку с жабой — и скривился: откуда здесь взялась эта гадость? Впрочем, гадал я недолго: почти сразу перед глазами встал образ одной вредины. Вот, значит, о какой невинной шутке говорил Эрик.

Заметил приклеенный скотчем листок бумаги, развернув банку, прочел записку:

«Кирюша, поцелуй меня! Только твой волшебный поцелуй превратит меня обратно в Царевну. Ну, не томи же, суженый мой, я жду!».

Откинувшись обратно на спинку, разглядывал «подарочек», перечитал записку. Больше всего мне понравилось последнее предложение — с чего я так развеселился, объяснить не смогу, но так искренне давно не хохотал.

Придумала же! А жабу где взяла? Теперь понятно, почему пострадала моя машина: таким образом Ксюша выманила меня из кабинета. Ловко же она все провернула, но это не значит, что ее поступок останется безнаказанным. Времени придумать ответный ход у меня предостаточно, а пока надо избавиться от лягушки — не в руках же нести эту банку, найти бы пакет. Черный бумажный пакет нашелся у запасливой Анжелы.

Хотел выбросить эту зеленую Царевну по дороге, но сжалилось черствое сердце над бедной лягушкой: «Вдруг машина переедет?.. Тогда смерть Царевны-лягушки останется на моей совести. Какой-никакой, а все-таки подарок». Увидев зоомагазин, остановился, взял пакет с соседнего сиденья.

— Ну, пойдем, что ли? Приютят они тебя или нет?

За прилавком стоял невысокий коренастый мужчина, с открытым лицом и теплой, доброй улыбкой.

— Добрый вечер, — я уверенно подошел к нему.

— Добрый, добрый.

— Вы меня извините, мне тут живность преподнесли… — запнулся на последнем слове. — В подарок. — «Ну не говорить же ему правду», — подумал я и изложил лайт-версию событий: — Жалко в городе выкидывать, вдруг машина переедет или наступит кто. Не подскажете, куда ее деть? — и почувствовал себя мальчишкой у доски, который не знает предмет.

— А ну покажи свой подарок, — он наклонился к пакету. Добродушная улыбка не сходила с его губ. Достав банку, поставил ее на прилавок. Взглянул на жабу, прочел записку и засмеялся.

Обругав себя, я натянуто улыбнулся в ответ. «Надо же мне было забыть ее сорвать!»

— В такой живности мы не нуждаемся, парень, — развел руками продавец, — спроса на нее нет. Отнеси свою Царевну-жабу на болото — глядишь, и принца себе там отыщет, — продолжал посмеиваться мужичок.

Я уже упаковал банку с лягушкой и собирался уходить, но что-то заставило меня прислушаться к словам продавца, который вроде как сам с собой разговаривал:

— Да где в городе болоту взяться? — он почесал лоб. — На окраине если только какой заброшенный водоем отыскать? — постукивая пальцами по прилавку, мужчина посмотрел на меня, а затем неожиданно резко хлопнул ладонью по столешнице. — Парень, в старом парке пруд есть — вот там и выпусти ее.

Немного странный, но добрый мужик больше меня обрадовался этой идее. Может, его так записка развеселила: будь я на его месте, тоже посмеялся бы.

Поблагодарив его за консультацию, поехал к старому парку. Где находится пруд, я знал: мальчишками мы часто бегали туда купаться.

Все лавочки были заняты в основном влюбленными парочками. Под покровом ночи можно не стесняясь целоваться и обниматься. Яркие звезды и луна на небе только добавляли романтического антуража. На миг захотелось вернуться в беззаботные студенческие годы, так же сидеть с кем-нибудь на лавочке, мило шептаться и срывать страстные стоны с женских губ одними только поцелуями.

У пруда сел на корточки, залюбовался мерцающей лунной дорожкой на воде. Поднял голову к небу, вдохнул полную грудь свежего воздуха. Посидев так немного, понял, что пора отправляться отдыхать, а то, не ровен час, засну прямо тут. Открыл пакет, достал банку.

— Ну что, красавица, будем прощаться? Знаешь, даже жалко расставаться, столько из-за тебя волнений сегодня пережил. Ты меня уж извини, но целовать тебя не буду, — устало и даже как-то грустно произнес я.

Огляделся — хотел удостовериться, что рядом никого нет, а то найдутся добрые люди, вызовут скорую помощь. Не каждый день увидишь, как взрослый мужик с жабой беседует.

Вылезать из банки она не хотела — наверное, понравился я ей. Пришлось перевернуть полностью банку и потрясти ее над водой. Бухнулась зеленая царевна в пруд, а я, постояв еще немного у воды, полюбовался ночной природой, подышал чистым, незагазованным воздухом и отправился домой спать.

Глава 8

Ксения

Страшно идти в «Атриум»: неизвестно, в каком настроении владелец клуба, жаждет ли он мести или забыл обо мне как о выброшенной лягушке. Только наутро мне стало стыдно за то, что оставила бедную жабку на растерзание этого садиста. «Что он с ней сделал? — этот вопрос не давал мне покоя. Тревожилась ведь за судьбу зеленой квакушки. — И как мне выяснить, что с ней стало?»

Я вышла из маршрутки и несмело приближалась к зданию клуба. Автомобиля Кирилла на месте не оказалось. Выдохнув с облегчением, поспешила в раздевалку. В нос ударил стойкий и до невозможности приторный аромат женского парфюма. Поморщившись, негромко выругалась.

— Как же таким дерьмом можно брызгаться? Она что, флакон в раздевалке разбила? — вслух возмущалась я.

Несколько девушек меня поддержали — если и была среди нас та, кому мы обязаны головной болью, она молчала: от этой сладкой вони у кого угодно заболит голова. В тот момент я была похожа на гадюку: что поделаешь, моя обоняние чутко реагирует на неприятные запахи. Да и не одна я такая: шипело нас человек шесть, не меньше.

Я вышла и попросила администратора:

— Анжела, пусть двери в раздевалку останутся открытыми.

Скорее, не просила, а поставила перед фактом.

— Что случилось? — встревожилась Анжела, заметив мое недовольное лицо.

— Кто-то пытался потравить весь серпентарий, но змеи оказались живучие и выползли на тренировку.

Шутки Анжела не поняла. Она побелела как полотно, услышав про змей. Девочки на мой юмор не обиделись, посмеялись и отправились в тренажерный зал.

Занималась я усердно: сегодня я старалась пораньше закончить тренировку. Составила план побега и, на крайний случай, план капитуляции. Убеждать-то себя убеждала, что бояться нечего, но вот страх никуда не делся. Наверное, одним местом чувствовала будущие неприятности. Понимаю, что зря накручиваю себя, но остановиться не могу. Еще немного — и сама себя на тот свет отправлю, не дожидаясь расправы. Кирилл вошел в зал, а я, как только увидела его, приготовилась убегать.

«Пусть убьет, — успокоилась я. — Красивая смерть, о какой можно только мечтать. Точнее, о таком красивом палаче. Вообще что за мысли мне в голову лезут? Да потому что красив, зараза!»

Белая футболка плотно облегает торс, спортивные штаны подчеркивают длину ног и упругость ягодиц. Не всем мужчинам идет щетина, но Кириллу она определенно шла. Его по-мужски красивое лицо выглядело хищным и опасным. Темно-синие глаза в обрамлении черных ресниц заставляли трепетать не одно женское сердце. Он напоминал зверя, вышедшего на охоту. Начнет раздувать ноздри — и я точно побегу.

«Меня ищет», — подсказывал мне внутренний голос.

Все это время я не переставала делать подъем туловища, чтобы мой животик стал плоским. Очки я сегодня старалась не снимать, чтобы не пропустить приход Кирилла, но закон подлости в моем случае никогда не дремлет: я слишком резко откинулась назад, очки слетели и упали на пол. Я пыталась их поймать, но вместо этого схватила дульку на голове. Несколько шпилек выпали из прически следом за очками, волосы растрепались.

Пришлось слезать с тренажера, не закончив подход. Надо отыскать потерявшиеся вещи, иначе без очков я на всем теле синяков наставлю. Да и одной шпилькой пучок на голове не удержать. Пока нагибалась, пальцами пыталась пригладить растрепанные волосы.

— Не вздумай после тренировки сбежать: нам предстоит серьезный разговор.

От этого вкрадчивого, бархатистого голоса мурашки побежали по всему телу. И не страх в этот момент испытывала я. Взяв мою ладонь, он вложил в нее мои потерянные вещи. Там, где он до меня дотронулся, кожу словно обожгло.

Разумеется, я не собиралась его слушаться. Тренировку давно закончила, но уходить не спешила. Кир находился в зале. Я чувствовала, что он за мной следит — и это не мешало ему, конечно же, флиртовать с девушками. Они лужицей растекались у его ног, стоило тому лишь улыбнуться. Глупые гусыни, да он через пять минут не вспомнит ваших имен. Мы для него — все на одно лицо. Нет, вы для него все на одно лицо, а я страшненькая и этим отличаюсь. Даже не знаю, радоваться этому обстоятельству или грустить.

Заметив на себе взгляд Кирилла, подошла к тренажеру, у которого он меня сегодня не видел. И неважно, что я на нем уже отзанималась. Мне удалось его перехитрить! Я старалась не показывать эмоций, но внутренне ликовала, видя, как он покидает зал. Кирилл направился в кабинет, а у меня наконец-то появилось десять минут, чтобы принять душ, переодеться и сбежать. Схватив полотенце и бутылочку, я бросилась к лестнице.

— Далеко собралась? — послышалось за спиной. От неожиданности я выронила бутылочку. — Ай-яй-яй. Пока строила коварный план побега, забыла о моей маленькой просьбе?

— Ты о чем? — деланно удивилась я и развернулась, сияя самой что ни на есть искусственной улыбкой. Только слепой бы не понял издевки. Не знаю, изначально ли он это задумал или что-то его спровоцировало, но в следующую секунду Кирилл шагнул в мою сторону так стремительно, что я не успела отступить, обхватил широкой ладонью мой затылок, притянул к себе лицо и накрыл мои губы своими.

Щетина приятно покалывала кожу лица, твердые губы властно исследовали каждый сантиметр моей кожи. Захотелось отпихнуть его и устроить скандал, но я быстро передумала. Кирилл провел языком по моим сомкнутым губам. Я не собиралась понимать намек — воля к сопротивлению еще не покинула меня окончательно. Он пальцами придавил мой подбородок, заставляя рот приоткрыться. Поцелуй становился все более горячим — и я ответила. Слишком давно, а может, и никогда я не испытывала таких чувств. Мой язык принялся вести равную дуэль, исследуя губы Кирилла. Жесткие и одновременно мягкие, они нежно и одновременно страстно ласкали меня. Чей стон первым сорвался с губ, я не запомнила. Но то, что мы стонали оба — факт.

Первым в себя пришел он. Мне стало стыдно, что я до такой степени потеряла голову, а ведь мысленно приказывала себе не отвечать на поцелуй. Второй раз за день Кирилл вложил в мою ладонь очки. «И как они оказались у него в руках? Кошмар, я этого даже не помню!»

Говорить мне не хотелось, да я и не знала, что сказать. Идея сбежать показалась самой разумной на данный момент.

— Целуй лягушку, не целуй, а в царевну она не превратится.

Его слова ранили. В меня словно бросили камень. Развернулась — хотелось в ответ сказать не меньшую гадость, которая уже крутилась на языке — но наглая самодовольная ухмылка заставила меня передумать. Не отдавая отчет своим действиям, я подошла к нему и отвесила пощечину. И ушла, кипя от злости.

«Вот же скотина! Испоганил все! Меня больше года никто не целовал, а он… я даже в своих чувствах разобраться не успела, как он на меня ушат ледяной воды вылил! — пролетев мимо Анжелы, ворвалась в раздевалку.

«Самое ужасное, что этот поцелуй мне еще и понравился. Да не просто понравился! — застонала в голос, упираясь лбом в стену. — Я от кайфа ног не чувствовала, словно парила над землей, как еще удалось устоять на них и не свалиться?!»

Уже покидая «Атриум», дала себе очередное обещание: «Ну ничего, господин Донцов, так просто это вам с рук не сойдет! Я найду способ поквитаться». Что-то в последнее время слишком часто даю себе обещания — и все они направлены против Кирилла.

***

Кирилл

Я сегодня намного раньше приехал в «Атриум»: не терпелось увидеть возмутительницу моего спокойствия. Так и не решил, как отомщу ей — впрочем, в этом вопросе можно полностью положиться на Ксюшу: уверен, она сама подскажет идею.

Машину перед клубом оставлять не стал: если Ксюша увидит ее — обязательно сбежит, — поэтому припарковался на стоянке соседнего супермаркета. В кабинете занял наблюдательный пост у окна и видел, когда она приехала: осторожно, оглядываясь по сторонам, Ксюша приближалась к клубу. «Опасается встречи со мной», — посмеивался я. Удивительная штука жизнь: как бы ни бесила меня Ксюша, но из-за нее я улыбался и смеялся больше, чем за весь предыдущий год, и временно забывал о своих проблемах. Я не сразу поймал себя на том, как пристально слежу за ней. Войдя в зал, выискивал ту, что заставляла меня чувствовать себя человеком, а не роботом.

«Я не мог ее упустить», — успокаивал себя. Наконец заметил в углу на тренажере: широкие мужские спины скрывали Ксюшу, вот поэтому я не сразу ее увидел. Неспешной походкой направился к ней, по дороге здороваясь и перекидываясь фразами со знакомыми.

Ксюша явно занервничала: движения стали резкими и неточными, с нее слетели очки, а следом рассыпались длинные красивые волосы, укутывая ее плечи словно шаль. Я остолбенел. Какая же она хорошенькая! Эти круглые безобразные толстые стекла искажали половину лица — только сочные губы Ксюша еще не изуродовала своими ухищрениями. Подобрав все, что растеряла девушка, вручил ей со словами:

— Не вздумай после тренировки сбежать: нам предстоит серьезный разговор.

От ее волос приятно пахло, мне захотелось зарыться в них лицом, но я понимал, что за нами пристально следили несколько пар глаз. Наблюдать за ней дальше было одно удовольствие — как мне удавалось сдерживать смех, не знаю. Я даже не помню, что отвечал девушкам, которые крутились вокруг: мне безразличен их флирт, ужимки и комплименты не производили никакого эффекта — каждый мужчина моего возраста знает все эти женские крючки и успешно с них соскакивает. Все это время меня веселила Ксюша — с моего лица не сходила улыбка. Я читал Ксюшу словно открытую книгу — и видел, что она замыслила план побега. Пожалев ее мышцы, — а то загонит себя по второму кругу на тренажерах — я вышел в коридор. Долго ждать не пришлось:

— Далеко собралась? Ай-яй-яй. Пока строила коварный план побега, забыла о моей маленькой просьбе?

«Пусть только попробует сбежать! — ее прямая спина, сжатые кулачки выдавали внутреннее напряжение. А я был доволен, что загнал ее в угол. — Посмотрим, как ты выкрутишься».

— Ты о чем?

Как же раздражала ее искусственная улыбка — специально ведь злит! Позже я и сам не смог себе объяснить, что со мной в тот момент случилось. Я просто схватил и прижал Ксюшу к себе. Мне так хотелось стереть ее усмешку, что сделал это единственным доступным мне способом.

Ее губы оказались такими нежными, что я испытал чистый, неподдельный кайф, прикасаясь к ним. Однако меня задело, что она застыла в моих объятиях — никогда еще ни одна женщина не оставалась безучастной, целуясь со мной! Ксюша задела мою мужскую гордость, не принять вызов я не мог: уже через минуту она страстно отвечала. И это было так вкусно, что мне хотелось еще и еще. От податливости Ксюши сносило крышу, я уже тянул руки к груди, но боковым зрением заметил чей-то промелькнувший силуэт.

Она заставила меня забыться, потерять голову — это в первый раз в моей жизни. С трудом оторвавшись от этих сочных губ, я ждал истерики. Меня неприятно резануло, когда Ксюша развернулась как ни в чем не бывало и отправилась в раздевалку. Нет, этот раунд я ей не отдам!

— Целуй лягушку, не целуй, а в царевну она не превратится! — прокричал ей в спину. Прежде чем произнести фразу, огляделся: не хотел, чтобы кто-то услышал слова, в которых нет и грамма правды.

Мне удалось ее задеть. Не мужской поступок, но так хотелось увидеть ее эмоции: пусть кричит, пинается, но не уходит молча, словно это для нее ничего не значит. Так, будто ее наш поцелуй не зацепил.

Что она придумала? В мою сторону направлялась не Ксюша, а мегера: глаза мечут молнии, губы плотно сжаты. Я стою как дурак и сдерживаю улыбку. И зачем мне это надо? Наша холодная война перестает быть холодной?

Пощечину я не почувствовал: боксер от такого удара даже не моргнет. В этот момент мне захотелось еще больше разозлить ее. И, не стой мы в коридоре на виду у всех, так бы и сделал — схватил и продолжил целовать. А ее пощечины, последующие за этим, только бы больше меня заводили.

Ксюша резко развернулась и пошла прочь. В этот момент сложно описать мои чувства, но они определенно далеки от ненависти. Я не свожу с нее глаз: любуюсь ее спиной, круглыми ягодицами, длинными ногами. Где бы мне хотелось видеть эти ноги, старался не представлять — зря только себя раздраконю.

«Кошечка выпустила коготки? Я найду способ их подпилить. Буду и дальше тебя провоцировать — твой гнев доставляет мне слишком много удовольствия, — возможно, я сказал это вслух, потому что все еще находился под впечатлением от нашей “стычки”. — За грубость, кстати, мне стоит извиниться».

Глава 9

Ксения

— Ах ты мой сладенький, соскучился по мне?

Максиму неважно, что я говорила: малыш реагировал на голос и улыбался. Я продолжала болтать всякую ерунду, лишь бы он смеялся. Мужчины внизу жарили шашлык, Мишель со свекровью накрывали на стол, а я играла с крестником. Мы уже с ним потанцевали, зарядку сделали, а теперь просто отдыхали на коврике, бренча погремушками.

— Ксюш, укачай его, пусть немного поспит. Сегодня в доме много народу, и он не засыпает, потом будет капризничать, — заглянула к нам Мишель.

— Хорошо. — Взяв на руки малыша, приготовилась петь ему колыбельную. — Родители приехали?

— Нет еще. Рейс задержали. Просили начинать без них. — Особого повода для вечеринки не было, просто Эрик и Мишель решили собрать близких и друзей в своем доме. — Ксюша, он тяжелый, ты устанешь укачивать его на руках, положи в кроватку. На ней установлен маятник, так укачивать намного легче.

— Иди, занимайся своими делами, не мешай нам общаться с крестником.

Махнув на меня рукой, она оставила нас одних, что-то пробурчав себе под нос.

— Твоя мама такая выдумщица! С чего она взяла, что ты тяжелый? А теперь давай будем засыпать. Таким маленьким мальчикам нужно много спать, — поцеловав его в пухлую щечку, засмеялась: он так забавно морщился, словно ему не нравились мои нежности. — Ладно, уговорил, не буду тебя больше целовать.

Макс серьезно на меня смотрел, словно понимал, что я ему говорю.

Запев колыбельную из мультфильма «Умка», я тихо качала малыша. Пела я ее раз шесть: Максу нравилось, но засыпать он не торопился. Репертуар состоял из одной песни, так как других колыбельных я не знаю, к сожалению. Руки и правда устали. Я уже хотела положить его в кроватку, может, там скорее уснет, но мне не дали этого сделать.

— Давай я попробую?

От неожиданности я вздрогнула. Этот мужчина в очередной раз меня напугал. «Ну что за привычка подкрадываться?!» — на мой негодующий взгляд Кирилл только ухмыльнулся.

— Ты хоть знаешь, как его держать?

— Ну, если ты справилась, я как-нибудь тоже одолею эту сложную науку.

Нагло, но при этом очень аккуратно, Кирилл забрал у меня Макса. Под читаемое бархатным шепотом «У Лукоморья дуб зеленый…» ребенок быстро уснул. Положив его в кроватку, Кирилл попросил одеяльце. Укрыв малыша, он кивнул на дверь. Мне даже немного обидно стало, что не я убаюкала. Правду говорят, что на мужской голос малыши лучше реагируют.

Выйдя на цыпочках из детской, мы тихо прикрыли дверь.

— За столом сядешь рядом со мной, — как само собой разумеющееся произнес он. И так властно. Это что еще за приказы?!

— С чего это мне садиться рядом с тобой? — громче, чем хотела, произнесла я.

— Ты у нас на диете? — остановившись, он повернулся ко мне. — На диете. Шашлык есть не собираешься, а я предпочитаю не зелень, а мясо. Поэтому я тебе — свою порцию зелени и овощей, а ты мне — свою порцию мяса. Я думаю, обмен равноценный — все сыты, все довольны.

Издевается. И держится так невозмутимо.

— С чего ты взял, что я мясо есть не буду?

Если и не собиралась, теперь точно съем.

— Мишель сказала, — пожал он плечами.

Нашли что обсуждать!

— Она ошиблась, от шашлыка я не откажусь, — категорично заявила я.

Попробуй теперь оспорить.

— Вот и замечательно, не стоит эти аппетитные формы уродовать худобой, — абсолютно серьезно произнес Кирилл, развернулся — и ушел. Я застыла с открытым ртом. И что я хотела сказать? Возмутиться? Поблагодарить за комплимент? Это же был комплимент? Он определенно не шутил. От удивления рот до сих пор закрыть не могу. Не ожидала услышать такое от Кирилла.

Сидели мы дружно, весело. Спиртное никто не употреблял, но это не мешало нам расслабиться и получать удовольствие от вечера. Родители Мишель так и не приехали. Встретив дочь с зятем, они решили отправиться домой. Много часов проведя в аэропорту, они слишком устали, чтобы ехать еще и за город. Договорились, что все вместе приедут к Мишель с Эриком утром.

Алексей Викторович — свекор подруги, поддерживал веселье за столом: рассказывал анекдоты, вспоминал интересные и забавные случаи из жизни. Одной из таких историй было и сватовство Мишель. Макс уже давно проснулся и гулял в коляске с бабушкой по дорожкам сада. Она это слышала, по ее словам, уже сотню раз, поэтому забрала внука и отправилась с ним на прогулку.

Замечательный день плавно перетек в такой же прекрасный вечер. Солнце уплывало за горизонт, прохладный ветер приятно касался разгоряченного тела, словно лаская его.

Нарушив все запреты диетолога, я очень вкусно поела. Захотелось прилечь на травке и закрыть глаза. Может, я бы так и поступила, но присутствие Кирилла смущало. И вот, когда я полностью расслабилась, почти дремля за столом, где-то квакнула лягушка. Нет, мне не показалось, потому что возмутительница тишины повторила попытку и квакнула еще громче, чем в первый раз. Закрепила результат, так сказать.

— Очередная Царевна-лягушка ищет своего принца, — сострил Кирилл.

Кроме нас с Алексеем Викторовичем смеялись все. Мне было совсем не весело.

— Может, отыщешь да поцелуешь? Лук и стрелы принести? — шуточка удалась на славу, что подтвердил дружный взрыв хохота за столом.

— Боюсь, — преувеличенно тяжело вздохнул этот актер, — одного поцелуя будет недостаточно, чтобы превратить лягушку в царевну. Это целая наука. Пусть пока стрела хранится в колчане, а настанет момент — я обязательно ею воспользуюсь.

Такую двусмысленность не понял бы разве что ребенок. Мои щеки стали пунцовыми. Хорошо, что сейчас вечер, и моего смущения никто не видит. Я решила, что не стоит мериться силой в словесной дуэли с Кириллом: своими намеками он еще и перед Алексеем Викторовичем поставит меня в неудобное положение. Будем надеяться, что тот не понял его грязный намек.

— Вы меня извините, но мне уже пора домой.

Мишель и Эрик принялись уговаривать меня остаться у них с ночевкой, но мне не хотелось их стеснять. Да и завтра с утра будет полно гостей, лучше уже поеду домой в свою постельку.

— Решила сбежать? Не получится, — прозвучала тихая угроза. Никто, кроме меня, этого не услышал, ведь Кирилл почти прошептал мне на ухо, обдувая своим дыханием кожу лица.

— Я тоже возвращаюсь в город, — громко, уже для всех произнес он. — С утра тренировка. Я довезу Ксению до дома.

Я реально запаниковала. У меня совсем нет желания оставаться с ним наедине в темное время суток. И вот я боялась совсем не того, что он меня убьет: его глупые шутки вызывали в моей голове образы, от которых мурашки бежали по телу. Моих возражений и доводов никто не слышал — действительно, зачем вызывать такси, если меня с комфортом довезут до дома? Всё решили за нас. Этот гад сидел и хитро ухмылялся, подперев голову рукой.

Даже когда хотела сесть сзади, мне и это не удалось сделать. «Галантный» Алексей Викторович открыл для меня переднюю дверь, помогая занять пассажирское сиденье. Кирилл все это время молчал. Его довольное лицо очень меня злило.

Когда мы выехали на трассу, я поспешила пристегнуть ремень безопасности. Мои глаза все время следили за спидометром, и растущие цифры на нем мне не нравились.

— Если ты так спешил, нечего было засиживаться.

Если я и надеялась, что он сбросит скорость, то зря. Вел он уверенно, но мне его спокойствие не передавалось.

— А если сейчас кто-нибудь выскочит на дорогу? — продолжила я свой гневный монолог. — Хорошо, если это будет животное. Нет, животное тоже плохо, но это же может быть и человек.

Мы ехали со скоростью сто восемьдесят километров в час. От страха я вцепилась в ручку двери. Выше скорость не поднималась, но это меня не очень успокаивало.

— Мужчины вообще очень безответственные создания! — Мое нервное состояние прорывалось наружу. — Они не умеют ценить жизнь: ни свою, ни тех, кто рядом. — Я несла полнейшую чушь, но меня это немного успокаивало: сидеть в тишине и пялиться на спидометр было невыносимо. — Еще называют себя более разумными! Хватает же совести женщин дурами обзывать. Да ни одна женщиии-наа…

Кирилл резко нажал на тормоз, меня бросило вперед, но ремень безопасности удержал меня от поцелуя с лобовым стеклом. Съехав на обочину, этот злодей расстегнул ремень безопасности, так тщательно мною пристегнутый.

«Сейчас высадит меня из машины и оставит ночью на безлюдной трассе. Тут хоть телефон ловит?» — одна тревожная мысль сменяла другую.

Кирилл перетащил меня к себе на колени. Пришла глупая идея, что он меня собирается вытолкнуть через водительскую дверь, но подсознательно я уже знала, что последует дальше.

Мой открытый от возмущения рот только облегчил ему задачу. Руки, не стесняясь, гладили и сжимали мои ягодицы. Его губы колдовали над моими, страстно и нежно сводили с ума. Это определенно лучше поездки на высокой скорости.

Кирилл чувственно ласкал мое тело. Осторожность и бдительность уступили место эмоциям. Я сама находила его губы, не желая прерывать поцелуй. Не зная, куда деть руки, я запустила пальцы в волосы Кирилла, которые на ощупь оказались жесткими, но мне это даже понравилось. Его язык бессовестно ласкал ухо. Я тихо застонала.

Наши губы вновь нашли друг друга. Оказывается, ягодицы — моя эрогенная зона. Или это ласки Кирилла вызывают такие сильные эмоции? Мы настолько увлеклись, что не заметили, как пламя между нами переросло в пожар, который не погасить одними невинными поглаживаниями. В очередной раз Кирилл прервал наш поцелуй.

— Если ты произнесешь еще хоть одно слово, — хрипло, с придыханием произнес он, пересаживая мое безвольное тело на пассажирское кресло, — поцелуями дело не ограничится. Я приму твой вызов за приглашение.

Он закрепил на мне ремень безопасности. Я хотела возмутиться, но струсила. Не стоит его провоцировать, когда он в таком состоянии.

— И, кстати, я не считаю, что ты похожа на лягушку, — подняв мой подбородок, он смотрел мне прямо в глаза. — Ты очень хорошенькая. Забудь, что я тебе тогда наговорил.

Я открыла рот, чтобы ответить, но меня остановили очередным предупреждением:

— Одно слово — и я не остановлюсь.

А ведь мне тоже есть за что извиниться. Хотя делать этого не собиралась: я хотела узнать о судьбе бедной квакушки.

Сегодня определенно день сюрпризов. На душе так приятно от того, что он назвал меня хорошенькой. Я словно по-другому ощущаю себя в своем же теле. Однако это не мешает мне злиться из-за того, что приходится молчать. Я уже поняла, что своими воплями отвлекала его от дороги, и делать так дальше не собиралась.

Ехали мы в полном молчании, негромкая музыка лилась из динамиков магнитофона. Сказать мне определенно есть что, но боюсь, Кирилл может исполнить свою угрозу.

«Если он вновь начнет меня целовать, смогу ли я его остановить? Нет, не так. Захочу ли я, чтобы он остановился?»

Мое тело неправильно реагирует на этого мужчину. Даже с бывшим парнем я не испытывала столько чувственных переживаний.

За этими размышлениями я не заметила, как мы подъехали к моему дому. Адрес я не называла. Интересно, откуда его знает Кирилл? Запрет на молчание никто не отменял, поэтому, достав ручку и блокнот, я написала несколько строк и оставила бумажку на сиденье.

Молча открыла дверь. Прежде чем ее захлопнуть за собой, подняла взгляд на Кирилла. Он пристально наблюдал за мной. В его осанке, взгляде читалось столько эмоций, что мне стало страшно.

Как последняя трусиха я сбежала от него. От него и от тех чувств, что он вызывал во мне.

***

Кирилл

Она не могла услышать меня. Прочитав ее записку, я громко засмеялся.

«Поездка была отвратительной. Но я и впредь согласна молчать. Если твоя стрела и дальше будет оставаться в колчане. Беспокойных тебе снов».

— А тебе сладких, маленькая Злючка, — произнес я в тишине машины.

Глава 10

Кирилл

Ночь и правда оказалась беспокойной. Образы Ксюши в моих объятиях не давали уснуть — я хотел эту выскочку до боли в паху. Кто бы мог подумать, что она так заведет меня. Чувствуя ее отдачу, я слетал с тормозов. Надо остановить свой разбег, иначе вся подготовка пойдет насмарку.

Позже позвонил администратор клуба «Мамба» и попросил забрать пьяного вдрызг брата. Мы давно знакомы с Константином, поэтому неудивительно, что он не выставил Стаса за дверь, а позвонил мне.

В машине мы с братом поругались. Он не контролировал свою речь пьяным, а меня это бесило. Иногда и сам грешу, срывается с языка словцо-другое в момент запала, не без этого. Если эмоции хлещут через край — потоки дерьма не остановить, но когда так говорят постоянно — это раздражает. Нужно понимать, где, как и с кем ты разговариваешь, а воспитания и образования должно хватать, чтобы подобрать синонимы. Всю оставшуюся дорогу он был со мной притворно любезен. Я еле сдерживался. Спорить с пьяным бессмысленно, а вот утром наваляю ему по первое число.

Неудивительно, что на утренней тренировке я был как выжатый лимон. Борисыч не щадил, заставлял выкладываться по полной. Он не мог не заметить, что я не в форме: отругав хорошенько, отправил домой. Напоследок предупредил, что сам отменит бой, если еще раз увидит меня в таком состоянии.

В «Атриуме» появился раньше обычного. Можно было поехать домой и немного поспать, но я боялся проспать до утра, ведь тогда я не увижу Ксюшу. Ей удалось что-то во мне зацепить. Пусть она и выводит меня из себя, но и улыбаться тоже заставляет.

Отчет за июль бухгалтер Светлана оставила у Анжелы. Я забрал его и отправился в кабинет. С мыслью, что никуда отчет не денется и можно позже его изучить, бросил папку на стол, откинулся на спинку кресла, расслабился и задремал. Сон прервал женский голос:

— Кирилл, я войду? Не помешаю?

Неспешно, покачивая бедрами при каждом шаге, ко мне подошла Вика. Спросонья я не сразу сообразил, что она тут делает в коротких шортах и топике. При виде полуобнаженной женщины во мне стали просыпаться инстинкты — но пробудившийся разум с легкостью взял их под контроль. Я не воспользовался недвусмысленным приглашением. Есть чем гордиться.

— Вика, у тебя что, клиентов нет?

Мой хрипловатый голос пробудил в ней надежду: у Вики заблестели глаза. в У меня он всегда такой после сна — это ни в коем случае не означает, что я возбужден.

— Пока в зале все занимаются самостоятельно, у меня есть время посидеть, пообщаться.

Она села на край стола. Раньше мне бы не показалось это вульгарным, а сейчас я чувствовал, как волна раздражения накрывает меня.

— Вика, иди в зал. У меня нет времени на праздное общение. А с вопросами по работе обращайся к Анжеле.

— Не пойму я тебя. Ты что… на нее поспорил? — вставая со стола, она скривилась и удивленно покачала головой.

Куда клонит эта язва — догадаться несложно. Вопрос, особенно заданный в таком тоне, меня разозлил, но я старался не подавать виду. Пусть лучше Вика в мою сторону брызжет ядом, чем наговорит гадостей Ксюше.

— Ты о чем? — подперев лицо рукой, принял скучающий, безразличный вид.

Надеюсь, у меня это получилось, ведь внутри меня чернела и сгущалась злоба, которая протягивала свои щупальцы к Вике, намереваясь схватить ее и хорошенько встряхнуть, чтобы та не лезла туда, куда не следует.

— Не притворяйся, я видела вас в коридоре. Неужели, тебя потянуло на девственниц? Ты вроде брезговал с ними раньше возиться? Что изменилось? Вывод только один — спор.

Ее ужимки и манеры выводили из себя.

— Иди, работай! — я не сдержался. — Мне неинтересны твои умозаключения. Запомни, мою личную жизнь ты обсуждать не будешь.

Вика развернулась и поспешила покинуть кабинет.

— Так бы сразу, — одними губами произнес я.

***

Ксения

Увидев, что мой персональный тренер Виктория направляется к Кириллу в кабинет, я не смогла пройти мимо — ноги сами понесли в сторону двери. На этот раз она была едва прикрыта. Кирилл мне все-таки небезразличен, вот почему я бросилась подслушивать. Если выяснится, что у него есть какие-либо отношения с Викой или любой другой девушкой, я оставлю все свои надежды.

Я ничего не поняла из услышанного. Обвинения Вики были голословными, Кирилл не собирался на них отвечать. Однако ее слова все-таки пробудили во мне сомнения. Заслышав шаги, я так перепугалась, что растерялась и не знала, куда бежать. У меня оставалось всего несколько секунд, чтобы успеть спрятаться. Проблема в том, что убегать нужно было бесшумно — я вовремя юркнула в туалет. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди. «Уф, — я постаралась успокоиться. — Больше никогда не возьмусь подслушивать. Позора не оберешься, если меня тут застукают». Отдышавшись, умылась прохладной водой. Теперь можно приступать непосредственно к тренировке. Хватит мне на сегодня приключений.

Тихонько вышла из туалета и направилась в сторону зала. Честно, именно туда я и шла, но голос Виктории остановил меня на половине дороги. Он разносился по всему коридору, из-за двери кабинета. Мне и подслушивать не пришлось — так громко она высказывалась в мой адрес:

— Да ты с ней на второй день от скуки загнешься.

Вот тут она не права: я себя скучной абсолютно не считаю.

— Ты же в сексе любишь разнообразие, кому как не мне об этом знать.

О, как интересно. Теперь меня силком отсюда не утащишь.

— У нее же на лбу написано, что она мужика даже не нюхала.

Да ладно, тоже мне эксперт. Нюхала-нюхала. Кирилла, между прочим, тоже. Очень хороший парфюм у парня, да и запах его тела мне нравится. Жаль, не было слышно, что он ей отвечал — подойти ближе я не решилась.

Ее голос становился все громче: я даже огляделась, не собралась ли тут публика.

— Она не сможет тебя удовлетворить. Тебе интересна мышь, которая, я уверена, не знает, что такое секс? Не верю?! Это ты для меня устроил спектакль?!

«Ошибаешься, Виктория, все я знаю», — злая на нее, я уже разговаривала сама с собой. Надо же было такое нагородить! Да и правды в ее словах кот наплакал. У меня было много времени изучить научную и популярную литературу — я даже диссертацию по коитусу защитить смогу. Да задай любой вопрос — и посмотрим, кто из нас больше владеет информацией. «Ты, конечно, теорией владеешь в совершенстве, а вот она — практикой», — нашептывал противный внутренний голос.

— Повторяю еще раз: отправляйся в зал! — рявкнул Кирилл. — Мои взаимоотношения с женщинами тебя не должны интересовать! Между нами давно все кончено, возобновлять я точно ничего не собираюсь! Закрыли тему. Если сложно с этим смириться, думаю, тогда тебе лучше уволиться.

— Нет, работа меня устраивает…

Дальше я не слушала — ничего интересного больше не предвидится, а застукать меня могли в любой момент. Пора и честь знать. Тренер мне уже не нужен, тем более Виктория с ее «лестным» мнением. Сама справлюсь. К Анжеле решила не обращаться: она и так думает, что я со странностями. Решит еще, что я зазвездилась, меняю тренеров каждую неделю.

Беговая дорожка — не самый любимый тренажер, но для разогревания мышц подходит идеально. Вот уже второй километр бегу, еще четыре — и можно приступить к нагрузкам.

— У тебя чувство собственного достоинства есть?

Вот и гиена пожаловала, прятавшаяся все это время в овечьей шкуре.

— Много. Иногда себе удивляюсь, откуда у меня его столько, что хоть другим раздавай? — Молчание — золото? Если так, то жаль, что навсегда останусь бедной: ну не умею я молчать, когда меня жалят. — Попросить пришла?

— Ты серьезно думаешь, что Кирилл тобой заинтересовался? Да он тебя пожалел!

— Обидно, что тебя не жалеет? — сложно отвечать во время бега, но я умудрялась делать это почти спокойно.

Мы не могли не привлечь к себе внимание. Косые взгляды в нашу сторону все больше напрягали, ведь Вика и не думала говорить шепотом.

— Да в голодный год он с тобой и за тазик пельменей не будет! — выплюнула она эти слова прямо в лицо.

Думает, оскорбила?

— Конечно, не будет, тут я с тобой согласна. Он же настоящий мужчина — и сам сможет раздобыть еды. Да и опыта… — я выдержала паузу, — продажи себя у меня нет. У некоторых от природы талант имеется, а другие что только ни предлагают мужикам, но те не хотят их брать ни в жены, ни в любовницы. А кто-то на мужиков не вешается, в ноги им не падает, скромненько так стоит в сторонке и спросом пользуется.

Если мне удалось не показать своих эмоций, то Вика выпучила глаза, поморгала наклеенными ресницами и бросилась на меня.

— Да я тебя…

— Ты забыла, где находишься?

Будто кнутом рядом хлестнули — от неожиданности мы обе вздрогнули. К кому именно были обращены гневные слова — неясно, но смотрел Кирилл на Вику.

— Прости, Кирилл, обещаю, этого больше не повторится, — чуть не плача, залепетала эта актриса с таким ангельским лицом, что не поверить ей было сложно.

— С тобой я потом разберусь, иди, работай. А ты — следуй за мной.

Сейчас. Бегу, спотыкаюсь. Я никому не позволю разговаривать со мной таким тоном. Я даже не прерывала бег. Осталось не так уж и много, всего каких-то три километра.

Кирилл сделал несколько шагов, увидел, что я и не думала ему подчиняться, вернулся ко мне и невозмутимо снял с тренажера. Скандал устраивать не хотелось, да и держал он за локоть крепко, не вырваться. Пришлось следовать за ним. Со стороны могло показаться, что Кир проявляет галантность, поддерживает за ручку, пропуская вперед, но я-то чувствовала, что он в бешенстве.

— Что ты себе позволяешь?!

Как только за моей спиной захлопнулась дверь, Кирилл перестал сдерживаться:

— Кто вам позволил устраивать представление в зале?

— Я устроила? Голова не бо-бо? Прикажешь молчать, когда меня оскорбляют?! — меня возмутили несправедливые обвинения.

— Она — предложение, а ты в ответ — десять. Нашла на ком тренировать свою эрудированность? Молодец, переспорила, но и привлекла к нам всем внимание в клубе.

— Я привлекла? Тебе не кажется, что здесь должна стоять не я? — Этот диалог меня все больше злил. — Кто дал тебе право меня отчитывать, а главное — за что? Я устроила тебе проблемы? Я?! Может, выйдешь в зал и спросишь, что произошло? Нет, зачем? Легче обвинить никому не нужного клиента, чем терять специалиста! Да идите вы все…

На выходе я от души хлопнула дверью, но легче мне от этого не стало.

— Стой, я сказал! — донеслось из-за уже закрытой двери. Пусть только попробует подойти — я ему лицо расцарапаю. Как же я его ненавидела в тот момент!

Пронеслась по коридору мимо девушек — и сразу в раздевалку. «Не задержусь здесь ни на минуту. Видеть больше не хочу ни его самого, ни этот клуб. В нашем городе он, слава богу, не единственный. Завтра же возьму себе новый абонемент». У дверей раздевалки меня поджидал Кирилл — я промчалась мимо него, Анжелы за стойкой администратора — и на выход. Хватает же еще совести идти за мной! Слыша его шаги за спиной, я лишь еще больше злилась.

— Может, ты дослушаешь, что я хотел тебе сказать?

Его злой тон прям очень располагал к беседе.

— Уже выслушала. Спасибо, желание пропало впредь с тобой общаться. Найди себе новый объект для издевательств!

Дернула на себя дверь, чуть не улетев вместе с ней. Сбежала по лестнице и, оказавшись на улице, ускорила шаг, понеслась в сторону остановки. Нельзя копить в себе обиды? Я и не собираюсь копить: обязательно отпущу их на волю, но не сейчас. Дальнейшее помню смутно — даже говорить об этом не хочется: забыть бы как страшный сон. Визг тормозов, большая черная машина перед глазами, толчок — и я лечу на асфальт. Что-то тяжелое наваливается сверху, мешая мне вздохнуть. Тяжелое, теплое и живое.

— Ты с ума сошла?! Жить надоело?! — как только опасность для жизни миновала, Кир поднял и затряс меня словно тряпичную куклу. В его глазах отражались паника, испуг, ужас. Ответа он, скорее всего, и не ждал, а я в этот момент пыталась осмыслить произошедшее. От осознания того, что меня уже могло не быть на этом свете, стало трясти, и это никак не связано с Кириллом. Он, кстати, ощупывал мое тело. Убедившись, что умирать я не собираюсь, крепко прижал к себе — да так, что я почти не могла дышать.

— Ребята, с вами все нормально? — поинтересовался водитель джипа.

Увидев в этот момент глаза Кирилла, я захотела крикнуть мужчине: «Беги!».

— Ты… — дальше матом. — Ты куда смотрел?! Знак «ограничение скорости» не видел?! Там цифра тридцать нарисована, а не девяносто!

Водитель оправдывался, но Кирилл его не слушал и несколько раз приложил того о капот автомобиля. Кому это было нужнее — трудно сказать, скорее всего, обоим, чтобы отойти от шока. Кир выпускал пар, а мужчина и не думал сопротивляться. Со словами «убирайся отсюда!» Кирилл отбросил водителя в сторону и подошел ко мне. Сел на корточки, осмотрел царапины на ногах и руках. Они неприятно щипали, но это пустяки, дома обработаю. Главное, что я живая и практически здоровая, все остальное — мелочи. Белоснежная футболка Кирилла покрылась пятнами, руки, которые он подставил под мое тело при падении, следует обработать.

— Ничего не болит? — он снова принялся ощупывать мое тело.

Ударив его по рукам, сухо произнесла:

— Нет.

От пережитого шока потекли слезы — ведь сейчас меня могло уже не быть на этом свете.

— Тише, тише, не плачь, — он губами убирал следы слез на щеках. Но его спокойствие оказалось недолгим, бушующее в глазах пламя вырвалось наружу: — Я готов сам тебя убить, что ты вытворяешь?! Понимаешь хоть, что могло произойти?

Очень хорошо понимала, но зачем об этом говорить сейчас? Видя мое упрямство и понимая, что я не собираюсь отвечать, он накрыл мои губы своими. Властный требовательный поцелуй не оставил меня равнодушной: вместо крови по венам растеклось желание к этому мужчине, но я упорно сопротивлялась. Слишком хорошо помнила все то, что произошло в кабинете. Как воздвигала между нами барьер, провоцируя Кирилла. Я самокритична и понимаю, что не стоило публично выяснять с Викой отношения. Но даже если бы я ее игнорировала — она бы все равно не успокоилась. Конфликт был неизбежен.

— Я отвезу тебя домой, — спокойно произнес он, протягивая руку.

— Не надо. Возвращайся на работу.

Оттолкнув его руки, попыталась встать.

— Сказал же, что отвезу! — безапелляционно заявил Кирилл. Не знаю, сколько бы я сопротивлялась, но вдруг он перекинул меня через плечо, отнес к машине и насильно усадил в нее. — Даже не вздумай выйти. Поймаю — пожалеешь.

«Ну и ладно, вези, если так хочешь, но разговаривать с тобой я не собираюсь». Удивительно, что вокруг нас не собрался народ. Как правило, такие происшествия не остаются без внимания очевидцев, но нам повезло: никого рядом не оказалось, а охранники «Атриума» в очередной раз все проспали.

— Все это стоит прекратить. Ничего хорошего из этого не выйдет, — Кирилл решил все-таки заговорить. Мы уже проехали большую часть пути в абсолютной тишине. Кирилл морщил лоб всю дорогу, периодически поглядывая на меня. Руки на руле мелко тряслись, да и стрелка на спидометре ни разу не поднялась выше восьмидесяти. — Продолжим общаться как раньше.

«То есть никак», — про себя продолжила его фразу. Я еще не забыла, как мы общались раньше. Почему-то глаза защипало в глазах. — Это все последствия стресса», — успокоила себя.

Кирилл прав: я сама настолько не понимаю наших «отношений», что их действительно лучше прекратить. К чему они приведут — неизвестно, а новая боль мне ник чему. Уеду на неделю к бабушке, как и планировала, а когда вернусь — найду себе новый тренажерный зал. Бросать тренировки не собираюсь.

— Ты импульсивная, взбалмошная, эмоциональная, ходячая угроза моему спокойствию. Ты хоть понимаешь, что могла сегодня погибнуть?! — Кирилл опять завелся.

Я же хотела скорее оказаться дома и спрятаться от всех за толстыми стенами.

— Может, скажешь что-нибудь? — он развернулся ко мне на светофоре, прожигая мой профиль взглядом.

— Я с тобой согласна, нам лучше прекратить общаться, — боль, которую вызывало каждое произнесенное мною слово, я хорошо спрятала за резкостью тона.

Отвернувшись, он принялся непрерывно автомобилю впереди. Я не понимала поведение Кирилла. Разумеется, мои слова его задели — а что он хотел услышать? Незаслуженно обвинил, предложил закончить отношения — а теперь злится не пойми на что.

Подъехав к моему подъезду, Кирилл застыл словно статуя. Единственное, что выдавало его напряжение — это руки, с силой сжимавшие руль автомобиля.

— Спасибо, что подвез. И еще спасибо за то, что спас.

Ответа я не услышала. Выйдя из машины с гордо поднятой головой и прямой спиной, направилась к подъезду. Давалась эта демонстрация с трудом: тело начало побаливать еще в машине. Синяков и ушибов не избежать.

После прохладного душа обработала все свои царапины и ранки, благо все необходимое нашлось в аптечке. Легла на кровать и укрылась простыней. Закапали слезы, оставляя след на подушке. Удивительно, ведь совсем недавно он мне даже не нравился. А сейчас я понимаю, что буду по нему скучать.

Глава 11

Кирилл

Как Ксения заставляет меня нервничать, ничего при этом не делая? Она с субботы не приходит на тренировки — неужели травмы оказались серьезнее, чем я думал? Даже Мишель никак до нее не дозвонится. Об этом я узнал случайно, когда заехал к ним в гости.

Отсутствие новостей тревожило, выбивало из колеи. И в четверг не пришла. Я постоянно думал о Ксении, захотел расспросить о ней Мишель — но не стал: мой интерес будет слишком очевидным. А им не стоит давать повод: еще примут мое волнение за романтические переживания, и как потом ни объясняй, что я забочусь о ее здоровье — это не поможет.

До сих пор анализирую события того дня, но вразумительно ответить, почему я так вспылил, не могу. Прекрасно знал, что Ксюша не виновата: за несколько минут до этого состоялся непростой разговор с Викторией — знал же, что она была провокатором.

В тот день я увидел Ксению на беговой дорожке. Очки лежали где-то в стороне. Юная и свежая, раскрасневшаяся от бега, она приворожила меня одним своим видом. Я стоял и любовался ею. Ксюша не останавливалась, параллельно отвечала колкостями на нападки тренера. Ее округлые формы притягивали к себе мой взгляд, волна возбуждения поднималась по нервным клеткам, но не я один в зале испытывал возбуждение. Ее грудь сексуально поднималась в вырезе майки при беге, на что обратили внимание несколько мужчин — они пожирали Ксюшу глазами. Мне захотелось им всем врезать в переносицу, чтобы оба глаза заплыли. Спор девушек привлекал к себе все больше зрителей. Раньше я не замечал, как смотрят на Ксюшу другие мужчины, а в тот момент осознал, что она — редкий алмаз, которым хотят владеть многие, поэтому и разозлился.

Вику хотелось разорвать. Эта тварь посмела открыть рот на Ксюшу. Начни я тогда выяснять отношения — не сдержался бы и выгнал ее. Этого я позволить не мог: Вика — мстительная дрянь. Она вполне способна вывернуть историю в свою пользу, пустив слух, что от меня сбегает персонал. Богатые и успешные клиенты привыкли получать только лучшее: мои проблемы и так у всех на виду, лишние разговоры еще больше усложнят дела. Безнаказанным такое поведение не оставил: перевел ее в другой клуб — пусть как можно реже попадается мне на глаза.

Я признаю, что был очень зол, но ругаться с Ксюшей не собирался. Объяснить свое желание увести девушку из зала не могу, но что-то темное и опасное внутри меня не хотело оставлять ее там.

Ее вызывающий взгляд, агрессивная поза, неумение уступать еще больше меня разозлили. Промолчи она тогда, я бы не сорвался. Умеют же женщины пользоваться своими женскими чарами? Вот и использовала бы их против меня. Опусти она глаза, сделай вид, что расстроилась, я бы ее обнял и извинился. «Ксюша, ты — девушка, а у вас на генетическом уровне заложено, как вертеть мужиками! Вы как никто знаете, стоит ли сейчас показывать свой характер или лучше промолчать».

Когда услышал рев двигателя и визг тормозов — постарел на двадцать лет. Я не верил, что успею оттолкнуть Ксюшу. Ее же сейчас могло не быть! До сих пор не могу понять, почему пошел за ней до остановки. Я был уверен, что она не будет меня слушать. Словно чувствовал, что с ней может что-то случиться. Не успей я на несколько секунд — и сжимал бы ее окровавленное тело. У меня никогда так не тряслись руки. Да что там — меня всего колотило от страха! Во мне кипела и злость, ведь Ксюша даже на поцелуй не ответила в моих объятиях. Если бы не переживал так сильно за нее, не поленился бы доказать, что не такая она и Снежная Королева, как притворяется. Всю дорогу она упорно молчала. Специально провоцировал ее на скандал, не хотел, чтобы Ксюша прятала свои эмоции, но она не поддалась.

Даже тогда я сходил с ума от вида красивых стройных ног. Хотелось сорвать с нее короткую юбку и выбросить в окно, покрыть поцелуями каждый участок кожи. С ней я становлюсь настоящим психом. Зачем я ляпнул, что нам лучше общаться как раньше? Испугался эмоций, которые Ксюша во мне пробуждала. Но когда она согласилась, то понял, что поступлю наоборот.

Суббота. Ксюша так и не появилась. Решила меня добить своим исчезновением. От Стаса помощи можно не ждать: еще в четверг вечером просил узнать, где его однокурсница, а он до сих пор молчит. Полчаса кручу в руках телефон. Звонить Эрику или забить на все — пусть живет, как хочет?

Отложив телефон, поднялся и выглянул в окно. За эти дни выработал привычку следить за входом. Знаю же, что не придет, но все равно надеюсь. Потер трехдневную щетину на подбородке, вышел из кабинета и направился в зал. Здесь ее тоже не было. Общаться ни с кем не хотелось — вернулся.

На столе жужжал телефон. Взял его в руки, увидел имя на экране.

— Да? — голос прозвучал резче, чем хотелось бы.

— Что с тобой? — удивился брат.

— Ты просто так звонишь?

Мне сейчас не до праздных разговоров.

— Ты меня просил узнать, куда делась Ксюша, не забыл?

— Это было два дня назад, — недовольно проговорил, устало потирая лицо.

— Блин, зря старался. Ну, давай тогда, если инфа не нужна.

— Стой!

Он, наверное, оглох там.

— Говори.

— Ты уже определись, — раздраженно произнес Стас.

Больше я его не перебивал.

— Короче, в городе ее нет, уехала к бабушке на дачу. Ромка вчера с ее мамой разговаривал. Когда вернется — неизвестно. Знаю, что у ребят интересовалась спортивными клубами в нашем городе, твои просила не предлагать. Димка ей скинул список. Что у вас там произошло, понятия не имею и лезть не собираюсь: сами разберетесь, не маленькие.

— Адрес есть?

Нервы натянуты как струна. Все, что сказал брат, мне не нравилось. Куда она собралась? Кто там убережет ее от неприятностей, которые она любит находить на свою попу?

— Бабки ее, что ли?

Никакого уважения к старшим.

— Стас…

Этот тон он хорошо знал.

— А как же, сейчас скину.

Получив адрес, стал прикидывать, что делать. Ехать до поселка часа полтора, если сейчас выеду, засветло успею добраться. Завтра воскресенье. Воскресенье, но это не значит, что подготовку к бою Борисыч позволит сорвать. Если я выйду на тренировку не отдохнувшим, он может позвонить Эрику. Получится ее забрать и сразу вернуться в город? Или придется долго выяснять отношения? Правильнее никуда не ехать и дождаться, когда она вернется в город.

Анжела удивилась, увидев меня направляющимся на выход. Не сбавляя шаг, бросил на ходу:

— Сегодня я уже не вернусь. Присмотри тут за всем.

— А-а-а…

Что она хотела сказать — загадка: слишком долго думала.

Я всю дорогу спрашивал себя: зачем мне это надо? Но ответа так и не нашел. Знаю одно: места себе не найду, пока ситуация не прояснится.

На часах уже восемь вечера, а я кружу по поселку, ищу улицу «Весенняя». Или я сегодня такой тугодум, или местные жители нормально объяснить не могут, где эта улица находится.

Вот, вроде нашел: «Улица Весенняя, 17». Заглянул еще раз в телефон, уточнить, правильно ли запомнил номер. Улица та, только мне нужен 24-й номер дома. Направо или налево? Постоял на повороте, покрутил головой. Поехал направо — и угадал. Вот и нужный дом. Во дворе никого нет, через невысокие ворота и забор хорошо просматривается территория. Вышел из машины, покрутился у калитки.

«Ну, что, позвонить, может?.. Позвонишь тут! Звонка нет. Придется стучать». И опустил кулак: выйдет она — что я ей скажу? Ксюша молчать не станет. Она просто не умеет этого делать. Ничего, найду, что ей ответить.

Принялся стучать. Никто не открывает. Может, дома хозяев нет?

— Парень, ты к кому? — прозвучало рядом командирским тоном.

Обернулся — меня встретил хмурый стальной взгляд, принадлежавший мужчине лет шестидесяти пяти. Выправка и манера держаться выдавали в нем бывшего военного. Подкрался незаметно — скорее всего, бывший разведчик.

— Здравствуйте. Мне Ксению хотелось бы увидеть.

Протянул руку для приветствия, мне ответили крепким рукопожатием.

— Кем ей будешь? — уже менее настороженно прозвучал вопрос.

Ответить на него не так просто. Сказать, что знакомый? Нелогично как-то получается: чего это обычный знакомый приперся, проделав такой длинный путь?

— Мы друзья, — ответил после недолгой заминки.

Скептическое выражение лица и приподнятая правая бровь лучше слов говорили о том, что мужик мне не поверил. Я и сам в это не верил. Потому что это не было правдой. Недруги и то больше подходит.

— Ну, пойдем, друг, в дом, — слово «друг» он выделил интонацией. — Наталья с Варварой на заднем дворе на стол накрывают, не слышат тебя.

Открыв калитку простым поворотом ручки, мужчина вошел во двор, а я следом за ним.

— Дамы, встречаем гостей. В нашем полку пополнение.

Женщины как по команде обернулись в нашу сторону. Улыбки на лицах исчезли, уступив место удивлению, как только они увидели меня. Одна из них — явно бабушка Ксюши: что-то неуловимо похожее проскальзывало в чертах лица. Другая бабушка явно самая старшая среди них и самая бойкая. Глаза горят как у совы, увидевшей в ночи добычу.

— Это кто? — кивнула она в мою сторону, не поднимаясь со стула.

— Жених Ксюши, — как само собой разумеющееся произнес мужчина, отодвигая стул и садясь во главу стола.

А я чуть пятиться назад не стал обратно к калитке. Они нас сейчас еще и поженят тут. Ситуация аховая. «Отрицать? А поможет?» — вел я внутренний диалог с собой.

— Так он же ж погиб! — всплеснула руками бабушка-сова, принимая меня, видимо, за бывшего парня Ксюши.

— Варь, ну ты совсем? — стучит кулаком по голове мужчина. — Новый это.

«Да, до такой степени новый, что и сам об этом только что узнал».

— Садись, — кивнул он мне на стул. — Знакомиться будем.

Бабушка Ксюши так же растерялась, как и я. Смущало в этой ситуации все — как поступить правильно, неизвестно.

— Ксения на озере. Позвать, может?.. — заговорила она.

Нежный, приятный голос радовал слух и успокаивал. Хорошо, что есть среди них один адекватный человек.

— Наталья, садись. Придет, никуда не денется. Мы пока без нее тут познакомимся, — последние слова прозвучали как угроза. — Сергей Анатольевич меня зовут. Варвара Кузьминична, — указал он на бабушку-сову. — И Наталья Петровна — бабушка Ксении.

— Приятно познакомиться, — я выдавил из себя улыбку. Убежать мне не дадут, а желание оставаться тут абсолютно пропало. — Кирилл. Как и сказано — друг вашей внучки.

Мой взгляд обращен к единственному здравомыслящему человеку среди этого рассадника пенсионеров. Надеюсь, бабушка Ксюши слово «друг» поймет правильно.

— Наталья, неси самогонку — поглядим, может ли зять пить.

«О, нет! Это уже перебор», — мысленно взмолился я. Бабушка Ксюши ушла за спиртным. Мне бы тоже не помешало покинуть сие застолье.

— Я не пью, — заявил категорично. «Да мне еще домой возвращаться, а рано утром — тренировка».

— Больной, что ли? — в один голос возмутилась пара стариков.

— Спортсмен. Соревнования у меня.

В подробности вдаваться не стоит. Пить не буду, а вот от еды, пожалуй, не откажусь. Я последний раз в обед ел, а тут такие аппетитные запахи — голодный желудок уже кульбиты выполняет.

— Каким видом спорта занимаешься? — пристально глядя мне в глаза, поинтересовался Сергей Анатольевич.

— Боксом.

Ответ его, видимо, удовлетворил: одобрительно кивнув, налил мне в стакан компота.

— Мы не спортсмены, нам можно, — засмеялся он.

Забрав у бабушки бутыль, он принялся разливать по рюмкам спиртное. Я их и трезвых опасаюсь — страшно подумать, что случится, если они напьются.

— Деньги зарабатываешь? — после первой рюмки «за знакомство» спросила баба Варя.

Ответить не успел: пока прожевывал еду, за меня это сделал дед Сергей — так он просил к нему обращаться.

— Да нормально он зарабатывает, не переживай. Вещи на нем приличные, не рваные, как сейчас модно. Машина дорогая, да и часы золотые на руке, фирменные.

«Разведка не дремлет» — усмехнулся про себя.

Ладно, не буду им мешать, пусть обсуждают. Тем более мое мнение никого не интересует. Хотел пошутить, что все это я украл, но добрый взгляд бабы Наташи удержал от опрометчивого поступка.

— А как с Ксенией моей познакомились?

Еда была очень вкусной. Давно я домашней деревенской пищи не ел, но насладиться мне ею старики, видимо, не дадут, вечно втягивая в разговор.

— Мой лучший друг женат на Ксюшиной подруге.

— Мишель? Хорошая девочка, хорошая.

— Угу, — промычал с набитым ртом.

Поев, расслабленно откинулся на спинку деревянного стула.

«Уже темнеет, где же Ксюша?» — не давал мне покоя этот вопрос.

— Покажите, в какую сторону ушла Ксюша, я за ней схожу, — не вытерпел я. Внутри росло напряжение. Время неумолимо бежит, а я ее еще не видел.

— Сейчас уже придет. Она каждый вечер бегает на озеро любоваться закатом. Он у нас тут необычайно красивый, я бы даже сказала, неповторимый, не то, что у вас в городе.

Выпив по пятой, они запели. Меня тоже пытались приобщить, но я поостерегся вступать в этот ансамбль. Пришлось слушать довоенный репертуар, благо пели они хорошо. Когда хор умолкал, было слышно пение сверчков. Ветер качал листву деревьев, где-то да упадет с дерева яблоко. Вслушиваясь в окружающие звуки, я так расслабился, что даже спать потянуло. Наталья Петровна принялась убирать со стола.

— Ксюша же еще не ужинала, — ляпнул, не подумав.

— Заботливый какой, — захихикала, кряхтя, бабушка-сова.

Глазки ее изрядно окосели, а я еще и повод предоставил. Злиться оставалось только на себя.

— Кирилл, ты бы поговорил с ней, — обратилась ко мне бабушка Ксении. — Совсем ничего не ест. На морковке и огурцах далеко не уедешь. Совсем себя голодом заморила.

Эта новость мне не понравилась. Кому как не «жениху» с этим разбираться? Я заверил Наталью Петровну, что обращу на это внимание.

— Ты это… — баба Варя заговорщицки наклонилась к моему уху и зашептала: — Если с Ксюшей ничего не получится — с характером она девка — ты к нам заглядывай. У меня внучка — красавица. Точно знаю, — махнула рукой у меня перед лицом, — тебе она понравится.

«Бабья сучность» в любом возрасте вылезет наружу. Ходил столько лет холостым, а тут не хочешь — а насильно на ком-нибудь да женят.

— Ты что несешь, баба? — «Разведка не дремлет», — про себя я только так его и называл. — Не позволю жениха у Ксюши увести! — стукнул он по столу кулаком.

Подпрыгнула не только оставшаяся посуда, но и баба Варя.

— А что тут происходит, можно узнать?

Резко обернулся, услышав до боли знакомый голос. Какая же она хорошенькая! Короткие шорты не скрывают стройных ног, на лице ни грамма косметики, волосы распущены, очков нет. Как нет?

— Где очки? — не сдержав удивления, задал вопрос вслух.

— В линзах она, Кирилл, — раздался рядом голос бабы Наташи.

Ксюша на меня не смотрела, вопрос проигнорировала. Ага, так, значит?

— Ба, что здесь происходит?

Наталья Петровна растерялась. Не понимала она, почему внучка так зла. Мне захотелось ее успокоить, слишком растерянной выглядела бабушка, а эту вредину не мешает немного наказать.

— Жених приехал, любимая.

Пока она ошалело смотрела на меня, притянул ее за руку и поцеловал. Не так, конечно, как хотелось, всего лишь в щечку, но даже этого было достаточно, чтобы ее смутить.

— Мы поговорим наедине, — обратился к сидящим за столом старичкам.

И, не дожидаясь возмущений, утянул ее за калитку. Усадив в машину, заблокировал двери. Зная Ксюшу, можно не сомневаться: как только придет в себя — захочет сбежать по дороге. Она на многое способна, лучше перестраховаться.

— И куда ты меня везешь? — голос окрашен гаммой яростных ноток.

Эта маленькая фурия даже не представляет, как меня заводит ее злость.

— Поговорить.

Проехал метров пятьдесят, остановился возле заброшенного дома.

— О чем ты хотел со мной поговорить? — переплетя руки на груди, она с яростью смотрела на меня. — И что за цирк ты устроил для моей бабушки и ее друзей? Что значит «любимая», «жених»?

— Претензии к вашему соседу, я тут абсолютно ни при чем, — развел руки в сторону. — Сам возмущен.

Как ни странно, меня эта ситуация даже радует. Ксюша, видно, не до конца мне поверила, но все же спорить не стала.

— Кирилл, для чего ты приехал? — как-то устало произнесла она.

Сам не знаю. Сорвался как идиот, а сейчас и слов подобрать не могу.

— Извиниться, — глядя ей прямо в глаза искренне, не лукавя, произнес я.

А ведь и правда извиниться приехал. Меня долго грызла совесть, я не мог оставить все как есть, не хотел, чтобы она ушла из моей жизни. Прощения просить я не привык, но с этой девушкой всему научишься. Ее неординарность, яркость, восприятие жизни выбивают меня из привычной колеи.

— В тот день я был неправ. Не могу тебе сейчас объяснить, что за демон в меня вселился. Давай зароем топор войны — и ты вернешься в клуб?

«И в мою размеренную жизнь, слишком спокойно там без тебя», — добавил мысленно.

Молчание затягивалось, но я надеялся на положительный результат. Не знаю, почувствовала ли она, что я хотел ей донести своими интонациями, но так искренен с женщиной никогда прежде не был.

— Хорошо. Но я на тебя еще зла.

Пусть говорит, что хочет, но я-то вижу: она заметно расслабилась.

— Не мог ты сразу бабушке все объяснить? Они же теперь в покое меня не оставят.

— Неужели я так плох? — притворно удивился.

Приподнялся над сидением, в зеркало на себя посмотрел, повертел лицом в разные стороны перед ним, сохраняя при этом серьезное выражение.

— Не паясничай, — засмеялась она. И так легко стало от ее смеха. — Это моя бабушка тактичная и не станет лезть с расспросами. А баба Варя — та еще стерва, советы будет раздавать налево и направо, будто я в них нуждаюсь. Да и дед Сергей каждый раз не постесняется поинтересоваться, когда у нас свадьба.

— Не переживай, эта баба Варя мне уже свою внучку предлагала, если у нас ничего не получится. Делюсь секретной информацией, можешь ее использовать на свое усмотрение.

— Я лучше промолчу, а то сейчас наговорю все, что думаю об этой соседке и ее внучке, — глаза у Ксюши вновь вспыхнули яростью.

Она так смешно сморщила носик, что мне захотелось поцеловать каждую морщинку на нем. Нервно стал перебирать музыку в магнитоле. Стоит отвлечься, а то руки так и норовят прижать ее к себе.

— У тебя очень хорошая бабушка, думаю, она поймет, если ты расскажешь ей правду. Тем более никакого преступления мы не совершили. Подумаешь, недопонимание по вине соседа.

Все это время я внимательно следил за ней, а Ксюша, в свою очередь, не сводила глаз с моей руки на магнитофоне. Что бы это могло значить?

— Можно и рассказать, — хрипло произнесла девушка, — но не нужно. Она расстроится. Потом что-нибудь придумаю.

Надо отсюда уезжать, пока не сделал очередную глупость. Безумно хочу усадить ее к себе на колени и зацеловать. Но это может вылиться в очередную ссору. Постараюсь с ней просто дружить.

— Ксюш, мне уезжать пора. С утра дел много.

Говорить ей о предстоящем бое не хотелось. Понимал, что это ее встревожит, а ей это ни к чему сейчас.

— Ой, конечно. Совсем вылетело из головы, что тебе еще до города добираться.

Завел мотор и сдал назад до ее дома. Улица узкая, освещения практически нет: где-то одиноко горят пару фонарей и только.

— Зайдешь попрощаться или сразу поедешь? — замялась она у открытой двери машины.

— Ксения, ты меня сейчас оскорбляешь. Неужели, я похож на мудака, который посидел в гостях, наелся и ушел по-английски?

Она первая девушка, которая не идеализирует меня. Оттого, наверное, и тянет так сильно к ней.

— Ты это бабушке скажи про вкуснейшую еду, а то у нее за неделю самооценка упала, думает, невкусно готовит, если я не ем.

— Вот об этом мы с тобой серьезно поговорим, но не здесь. А то весь колхоз меня поддержит, а ты вновь мне устроишь третью мировую.

Она уже открыла рот, чтобы наверняка возразить, но навстречу нам вышли старички. И как по мановению волшебной палочки рот у Ксюши закрылся, губы растянулись в приятной улыбке.

— Уже поговорили? Быстро вы, однако, управились. А я-то думала, до утра затянете беседу, — неприятно похихикивая, «добрая» баба Варя решила пошутить.

Намек всем был понятен, но улыбку ни у кого не вызвал.

— Ты что несешь, старая? Совсем ополоумела?

Дед Сергей для убедительности еще и по голове постучал.

— Смотри лучше в свой огород.

— Ты это о чем, а?! — рассвирепела женщина.

— А ну успокоились, — спокойно произнесла бабушка Ксюши.

Эти двое сразу присмирели. Ясно, кто тут главный. Не первый раз ей, видимо, приходится так поступать.

— Не зовите ее на свадьбу, — тихо, но так, что слышали все, произнес дед Сергей, кивая в сторону жены.

Баба Варя если и хотела что-то ответить, ей не дали: подруга одернула ее за рукав, прекратив этим ненужный спор. Ксюшу этот спектакль не забавлял, она не скрывала свое недовольство. Подняв к небу глаза, еле слышно пробурчала:

— Я же тебе говорила.

— Дети, чай пить будете?

— Нет, бабуль, спасибо. Я не хочу, а Кириллу в город пора возвращаться. Время уже позднее, а до города путь неблизкий. Даже если он будет превышать скорость, приедет только к полуночи.

Не могла не напомнить Ксюша о недавней поездке. Я же, в свою очередь, принялся вспоминать, как мне удалось тогда ее успокоить — трусы затрещали от таких мыслей. Пришлось шагнуть в сторону: свет лампы, горевшей во дворе, сюда практически не падал.

— Это еще что за новость? — возмутилась спокойная бабушка Наталья. — Придумали на ночь куда-то ехать. В доме всем места хватит. Давай, Кирилл, заводи машину во двор.

Ксения пыталась перебить бабушку, что-то ей объяснить. Выглядело со стороны забавно. Я оперся плечом о забор и наблюдал.

— Не пущу. И слышать ничего не желаю. Не пу-щу! — категорически отрезала она. С виду такая мягкая, добрая женщина, а характер стальной.

— Бабушка, у него утром много дел, — Ксения продолжала убеждать ее.

Я сразу понял: легче смириться, но Ксюша еще на что-то надеялась.

— Какие могут быть дела в воскресенье? Оставьте свои отговорки.

— Вот и правильно, пусть завтра вам поможет, — влез в спор дед Сергей, решил поддержать подругу. — Яблоки оборвет, сливы. А вы, женщины, компоты на зиму накрутите. Какая-никакая, а помощь. С нас, стариков, уже что взять?

Сначала в женихи записал без согласия, теперь вот на деревья лезть заставляет. Не возражаю. Пусть лучше это буду я, чем Ксения полезет на дерево или, что еще хуже, ее бабушка.

Перспектива задержаться здесь на день меня не беспокоила. Отправлю сообщение Эрику, чтобы не искал. Блин, телефон, как я понял, тут практически не ловит сеть, придется выкручиваться.

— Я согласен, — громко произнес, перебивая женщин.

Ксюша своим взглядом мне, как всегда, не польстила. Ну и ладно, пусть думает, что я сошел с ума, менять свое решение не стану.

— Дорогая, сделай, пожалуйста, мне чай, а мы с бабушкой Наташей гостей проводим. Если я остаюсь, то и от чая грех отказываться. Правильно я говорю, Наталья Петровна?

— Правильно, внучок, правильно, — улыбалась довольная женщина.

Не мог я отказать себе в удовольствии подразнить Ксюшу. Пусть мне потом это боком выйдет, не страшно. Задыхающаяся от возмущения девушка корчила мне самые разные рожицы: от «не прифигел ли ты?» до «я тебя убью, медленно и мучительно». Было весело — жаль, что кроме меня этого никто не видел.

— Да, внученька, ступай, поставь чайник на плиту.

Внученька и пошла, чеканя каждый шаг. Мысленно, наверное, проходилась по мне.

— Баб Наташ, — обратился к женщине, когда ее друзья отчалили по домам, — где у вас тут телефон ловит? Мне сообщение отправить надо.

— Да ты вон, — указала она вперед рукой, — на лестницу полезай. Если не будет сети, то ты на дерево лезь, на самый верх, там точно ловит. Ксюше как позвонить надо — сразу туда бежит.

— Спасибо.

Бабушка отправилась в дом, а я по стремянке полез на огромный орех. Ветки большие, надежные, но чем выше, тем они тоньше, а вешу я килограмм девяносто. Желательно бы не свалиться — иначе кто мой кредит выплатит?

Сеть появилась ближе к макушке дерева. Быстро напечатав текст, отправил и, как только пришло уведомление, отключил трубку. Можно слезать, гневное сообщение Эрика я и потом прочту. Сполз по стволу —забираться как-то легче было. Спустился до ветки, под которой стояла лестница — а ее там нет. Кто ее утащил, я знаю, сомневаться тут не приходится. Вот смешная, думает, я тут заночую без стремянки? Ксюша себе, видимо, вообразила, что я рос неженкой. Неужели и правда подумала, что это меня остановит? Я спустился по стволу, спрыгнул и отправился в дом.

— Заходи, Кирилл, чай уже готов, — первой меня заметила бабушка Ксюши, приветливо улыбнулась, расставляя тарелки со сладостями на столе.

Маленькая фурия резко развернулась, чуть не упав со стула.

— Отомщу, — произнес одними губами, но она меня прекрасно поняла.

Мне не составило труда слезть с дерева — но она-то этого не знает. Пусть поволнуется, воображая страшные картины мести: появился весомый повод ее поцеловать.

— Вы пейте чай, а я пойду Кириллу постелю.

Не успела еще старушка дойти до комнаты, а маленькая мегера уже сидела на моих коленях и молча отбивалась, стараясь вырваться, но при этом не поднимать шума. Я зажал ее ноги своими как в тисках. Руки Ксюши наносили мелкие, колючие, но абсолютно безболезненные удары. Ее грудь упиралась мне прямо в лицо, отчего моя ширинка затрещала по швам. Мучил сейчас я не Ксюшу, а себя.

— Я надеялся, раз мы жених и невеста, нам в одной постели спать придется, — касаясь губами ее кожи, тихо шепчу на ушко, щекоча его горячим дыханием.

Она перестает вырываться и, обмякнув в моих объятиях, принимает правила игры. Легкими мазками губ ласкаю ее лицо, опускаюсь и приникаю к губам. Только что съеденная ею клубника делает поцелуй еще слаще, еще вкуснее. Ксюша отвечает так страстно, что я теряю все ориентиры в этом мире.

— Ай! — застонал громко от неожиданности. Я так расслабился и увлекся ласками, отдался наслаждению, что забыл: Ксюша не любит проигрывать! Девчонка укусила меня и соскочила с колен. Специально это сделала. Вот же вредина!

— И не мечтай!

Она выбежала с кухни, а вкус клубники остался на моих губах. Теперь эта ягода будет ассоциироваться с ней.

«Уже мечтаю, девочка!»

Глава 12

Ксения

— Не шуми, внучка, пусть парень выспится. — Это уже не первое замечание бабушки. Я и так больше часа хожу на цыпочках и разговариваю шепотом, но не могу же я беззвучно готовить. — Ты первые дни тоже долго спала. Это вам не город: тут по утрам тихо, спокойно, а воздух какой…

С ней лучше не спорить. Тут и танк не поможет, если соседские гуси, петух и корова до сих пор не разбудили Кирилла. Если честно, я специально шумела — не спать же он сюда приехал. Скучно как-то без него, что ли. Как бы он меня ни злил и ни провоцировал, долго обижаться на него не получалось. Иногда этот сильный и брутальный мужчина был таким лапой, что даже хотелось прижаться к нему — правда, ненадолго.

Закончив завтракать, поднялась из-за стола. Прежде чем вернусь в город, помогу бабуле еще хоть компоты закрутить.

— Ба, ты убираешь со стола и моешь посуду, а я пойду в сад сливу обрывать.

— Никуда ты не полезешь, — властный голос раздался совсем рядом.

Обернувшись, застыла: при виде этого мужчины у меня плавились мозги. Одежда облегала красивое тренированное влажное тело. Я машинально присела обратно.

— Ты что, на озере был? — я даже забыла о том, что хотела возмутиться его командирским замашкам. Я тут специально гремлю, а он, оказывается, все это время был на озере.

— Доброе утро! — улыбнулся он бабушке.

— Доброе. Кирилл, садись завтракать.

У меня совсем вылетело из головы, что мы тут не одни. Бабушку тон Кирилла не смутил, она как ни в чем не бывало принялась расставлять посуду. Мне бы тоже не мешало в озеро окунуться, что-то жарковато стало.

— Ксюша тут блинов напекла, вкусные, пальчики оближешь. — Может бабушка смутить! «Вот только Кириллу не надо меня нахваливать!» — Специально для тебя старалась.

«И добить тоже! — мысленно застонала я. — Ба, ну что ты такое говоришь?» А уж этот… после бабушкиных слов такие взгляды и ухмылки бросает в мою сторону, что хоть под землю заройся и не вылезай.

— Правду бабуля говорит. Хочу жениха перед свадьбой откормить: слабенький он, загнется еще во время медового месяца.

Бабушка уже стучала Кириллу по спине: он поперхнулся где-то на середине предложения. «Вот так тебе и надо. Не будешь так нагло ухмыляться».

— Ксюша, ну что ты такое городишь? — принялась отчитывать меня бабушка. — Зачем на парня ерунду наговариваешь?

Их двое, а я одна. Лучше сразу сдаться.

— Я в сад.

Не собираюсь и дальше веселить этого истукана бесчувственного.

— Сидеть! — от этого тона даже бабушка вздрогнула. — Извините, Наталья Петровна, но ваша внучка по-другому не воспринимает информацию. — Глаза бабушки округлились, спорить она с ним не стала, а мне вот очень хотелось, но не при ней. — Я сам оборву все фрукты, вы мне только покажите, с каких деревьев срывать. Пусть я и слабенький, но своей невесте рисковать здоровьем не позволю. Ей еще ваших правнуков вынашивать.

Я задохнулась от возмущения. «Что это он городит?!»

А бабуля сложила ладони на груди от умиления. Сейчас расцелует этого вруна.

— Настоящий мужчина. Ксюша, с ним ты всю жизнь как за каменной стеной будешь.

Мне хотелось застонать в голос. Бабушку уже не переубедить, что мы не собираемся пожениться. Пока я испепеляла его взглядом, он продолжал лопать блины, запивая их чаем, ни разу не взглянув в мою сторону. Ладно, пусть этот раунд останется за ним.

— Я тогда в погреб за банками.

Бабуля уже покорена Кириллом, мое мнение ее не интересует. А что я о нем думаю? Меня определенно тянет к Кириллу, но лучше о нем даже не мечтать. Этот образец мужественности и сексуальности не для таких заурядных девиц, как я. Он играючи влюбляет в себя девушек и так же легко с ними расстается.

Пока я достала и перемыла банки, Кирилл оборвал сливу и яблоки. Вчера мы с бабушкой оборвали и перебрали смородину, так что яблочно-ягодные компоты должны получиться вкусными. Закончили к обеду —Кирилл помогал, поэтому так быстро и управились. Вспотевшие, уставшие, но довольные мы сидели за столом в саду.

— Так, молодежь, отправляйтесь на озеро. Искупайтесь, отдохните немного, а я быстро обед приготовлю. Сергей Анатольевич утром свежей рыбки принес, сейчас я ее пожарю, картошечки отварю, салат нарежу. А как поедим — соберу вас в дорогу. Пораньше поедете, нечего на ночь глядя за руль садиться.

Ну бабуля дает! Выпроваживает меня.

— Ба, я могу и завтра уехать.

— Не можешь, Кириллу в городе с утра пораньше надо быть. А ты с сумками как добираться будешь? Он тебя прямо до дома довезет.

Спорить с этими заговорщиками бесполезно. Ну и права бабушка: с сумками по маршруткам и электричкам таскаться — то еще удовольствие. Ответить ничего не успела — Кирилл молча взял меня за руку и повел в сторону озера.

— Подожди, я полотенца возьму, — уперлась я, но Кирилл, не обращая внимания, продолжал меня тащить.

— Зачем? Такая жара — за пять минут высохнешь. Мы же голые будем купаться.

Наверное, я слишком живо представила эту картину, потому что перестала смотреть под ноги и споткнулась на ровном месте. Если бы не Кирилл, припечатала бы носом землю.

— Не стоит падать мне в ноги. Конечно, я хорош в обнаженном виде, но ты первая, кто решил преклонить колени. Не стоит…

— Не будем мы купаться обнаженными! — перебила я, пытаясь вырвать свою руку. Мне было совсем невесело. Не пойму, шутит он или нет, ведь выглядел Кирилл серьезным.

— Ты можешь не раздеваться, а я себе в удовольствиях отказывать не привык.

Его взгляд задержался на моей груди. О каких удовольствиях говорил Кирилл — догадаться несложно. Воображение принялось рисовать яркие картины. Когда я поняла, что он наблюдает за моим выражением лица, так смутилась, что щеки стали пунцовыми.

— Тебе обязательно быть таким противным? — смело посмотрела ему прямо в глаза, рассчитывая, что это его пристыдит. Ага, сейчас.

— Кто-то вчера не пожелал мне спокойной ночи, укусил и убежал. А я после этого долго не мог уснуть. Знаешь, какие образы лезли мне в голову?

Сердце забилось. Моя кожа горит под его пальцами, вкрадчивый сексуальный голос Кирилла сводит меня с ума. Он пытается так отомстить за вчерашнее, но я ничего не могу с собой поделать.

— Мне лучше вернуться, — хрипло произнесла пересохшими губами, одновременно пытаясь вырваться. Я хотела только одного — убежать.

— Посмотри на меня, — сейчас Кирилл говорил совсем другим тоном. — Неужели ты думаешь, что я тебя трону без твоего желания? Ксюш, расслабься. Мне захотелось тебя немного поддразнить, смутить может быть, но не напугать. Каким бы извращенцем я тебе ни казался, просто так оголяться перед женщиной я никогда не буду. Поверь.

Дальше мы шли молча, только шуршание травы под нашими ногами нарушало тишину. Сняв шлепки, первой полезла в воду, в чем была — в шортах и майке. Купальник с собой не взяла, да и будь он на мне, я бы не осмелилась расхаживать в нем перед Кириллом. На него старалась не смотреть. До меня долетели брызги — сильными уверенными гребками Кирилл, рассекая воду, плыл в противоположную сторону.

Наплававшись, я вышла на берег. Острые камни впивались в ступни. Я украдкой поглядывала в сторону Кирилла. Его внешность манила, притягивала — зачем я только линзы надела? Сейчас бы не вела себя как одержимая фанатка, оставшаяся со своим кумиром наедине. Я не могла не смотреть на это красивое мужское тело. Требую законодательно запретить таким мужчинам показываться рядом с двадцатилетними девственницами! Потому что кроме напрасных мечтаний мне ничего не светит: у него не только красивое тело, но он еще умен и привлекателен.

Совсем некстати вспомнила Сашку: меня бесило, если он не брился хотя бы один день. Кириллу же щетина очень идет, и когда она касается моей кожи, это меня даже заводит. Так, мысли явно плывут не в том направлении!

«Ты же не в первый раз видишь красивое полуголое тело, у Сашки фигура была ничем не хуже!» — возражал внутренний голос. Спорить не буду, но… Сашка был мальчишкой, а Кирилл — взрослый мужчина. Да дело не только во внешности. Чувствуется в нем что-то опасное и брутальное. У Кирилла есть властность и сила характера, но он может быть заботливым и нежным. При виде этого мужчины у меня подкашиваются ноги.

«Отвернулась и зажмурилась!» — немедленно приказываю себе. Однако я не слушаю внутренний голос и продолжаю наблюдать за Кириллом из-под полуопущенных ресниц. Он двигается уверенно и неспешно, словно хищник. Кирилл натягивает майку, и я любуюсь им, ведь он не смотрит в мою сторону.

Нагибаюсь за шлепанцами, беру их в руки.

Неожиданно до меня доносится громкий стон Кирилла — резко развернувшись в его сторону, так и застыла с обувью в руках.

— С тобой все в порядке?

Еще раз приглядываюсь к нему, но ничего необычного не замечаю — он стоит ко мне спиной. Восхищенно рассматриваю ее. Так и хочется подойти и прижаться к ней.

— На камень острый наступил, — его глухой недовольный голос настораживает. «Неужели ему так больно?»

— Покажи, — решительно направляюсь в его сторону. — Может, надо обработать?

— Не надо, надевай свои шлепки, ты вроде это собиралась делать, — раздраженно произносит он, одним движением стаскивает с себя футболку, разбегается — и прыгает в воду. Резкими, четкими гребками как профессиональный спортсмен уплывает все дальше от берега.

Правильно говорят: благими делами устлана дорога в ад. И что это он так разозлился? Я что ли на этот камень заставила встать? Да ну его. Подхожу к кромке воды, ополаскиваю ноги и шлепки от песка, соринок, надеваю и, не дожидаясь, когда они высохнут, спешу убежать отсюда. Грубиян! Не потеряется, прекрасно сможет и сам дойти.

— Подожди! — не успела я пройти и половину пути, как сильные руки остановили меня, притянув к прохладному телу. Кожа покрылась мурашками — и явно не от холода. Мою попытку вырваться пресекли самым наглым образом: Кирилл развернул меня и прижал мою голову к своей груди. Меня совсем не раздражает, что его влажная кожа касается моего разгоряченного тела. Такая близость заставляет испытывать совсем другие эмоции, но после недавней грубости поддаваться чарам Кирилла не собираюсь.

— Ксюш, не злись, — не просит, а приказывает этот бесчувственный чурбан. — Ты же не маленькая, должна понимать, что мужчина чувствует, когда рядом с ним красивая девушка. — «Красивая?» Я сейчас киселем растекусь у его ног. Ему стоит законом запретить говорить мне такие вещи.

Не успела я ответить, как мои губы попали в плен его губ.

Мои руки застыли на его торсе. Жаркий, страстный поцелуй пленит лучше, чем его крепкие объятия: неужели боится, что я сбегу? Не дождется. Приоткрываю рот, впуская его язык, и пытаюсь перехватить инициативу. Куда мне тягаться с ним: припухшие губы горят от его напора, Кирилл ласкает их языком. Громкий стон лучше слов выражает мои чувства.

Все сильнее кружится голова, мои руки заскользили по его телу. Не успеваю разомкнуть истерзанные губы, чтобы вдохнуть воздух, как их снова накрывает рот Кирилла. Как же сладко...

Он точно злой маг, заколдовал меня, приворожил — только на его поцелуи реагирует мое тело.

— Ксюша, я не такой благородный, как некоторые, — глухой шепот защекотал кожу возле самого уха, —Давай остановимся? Мы выбрали не лучшие время и место.

Я полностью с ним согласна, однако это всего лишь слова: руки Кирилла добрались до моих ягодиц, его губы опускаются за ушко, влажные горячие поцелуи обжигают нежную кожу на шее…

— Молодежь! — прогремел командирский голос. — Обедать идите! Наталья Петровна вас уже заждалась.

Мы отпрянули друг от друга, нервно поправили одежду. Меня сотрясала мелкая дрожь.

— Уведи деда, я вас догоню.

Я топталась на месте, не решаясь оставлять Кирилла — или мне не хотелось закончить вот так, даже не поговорив?

— Ксюша, уйди, рядом с тобой я не успокоюсь, — глаза Кирилла блестели.

Пришлось сказать Сергею Анатольевичу, что Кирилл забыл ключи на берегу, и потом нас догонит. Дома я быстро схватила сухую одежду и побежала в душ. Кирилл ополоснулся прямо во дворе, полил себя из шланга холодной водой.

— Ксюш, пока я накрываю на стол, прополосни футболку Кирилла, — бабушка сняла ее с веревки и протянула мне, — вот тут пятно надо застирать. Такая жара, она мигом высохнет.

— Не стоит, у меня в машине сумка со спортивной одеждой, а эту дома в машинку закину.

Бабушка не обратила на Кирилла внимания, со словами «бегом давай — и обедать уже садитесь» сунула мне футболку прямо в руки и отправила стирать.

Пока я корпела над пятном, обдирая кожу с нежных пальчиков, этот бессовестный тип стоял надо мной и нагло ухмылялся. Я старалась не поднимать взгляд на его обнаженный торс — слишком свежи воспоминания. Вот если у него в машине есть вещи, почему бы не сходить и не одеться? Аккуратно выжав футболку, несколько раз ее встряхнула. В Кирилла полетели брызги, хотя мне тоже досталось.

— Накажу, — прошептал он, вытирая капли с лица.

— Я не специально, — как можно правдивее произнесла я.

Он вроде поверил, а я про себя посмеивалась. Зря. Когда я вешала футболку на веревку, Кирилл почти вплотную подошел ко мне, до ужаса смутив такой близостью. Кажется, от этого электрические разряды полетели во все стороны.

— Из тебя получится хорошая жена, — от этих слов что-то горячее разлилось в груди. — Хозяйственная, заботливая, с детьми ладишь…

— Молодежь, обедать! — крикнула бабушка.

Огибая Кирилла, я первой бросилась к столу. Сегодня баба Варя к нам не присоединилась, за что ей отдельная благодарность. Кирилл все-таки достал из машины футболку и надел ее. Увидев его одетым, я даже обрадовалась — правильно, нечего возбуждать мое богатое воображение.

Рыба просто изумительная, я уже вторую уплетаю — если ее от меня не уберут, еще за одной потянусь.

— Ксюша, ты опять ничего не ешь, — возмутилась бабушка. «Началось!» — Картошечка такая вкусная, домашняя, без химикатов, а ты только две маленькие рыбки поклевала — и все. Так недолго и заболеть.

— Ба, я наелась. Все очень вкусно, но я больше не хочу.

«Рыбки я бы еще съела, но лучше не переедать», — лучше не говорить об этом вслух. Кирилл взял мою тарелку и без разрешения положил в нее картошку и салат. Я только хотела возмутиться, как этот хам прошептал мне на ухо:

— Только попробуй не съесть, я не постесняюсь твоей бабушки и соседа, поцелую тебя прямо при них. Выбирай: полноценный обед или поцелуй, — прошептал на ухо этот хам.

А потом как ни в чем не бывало отвернулся и принялся спокойно жевать свою еду. Если бы у меня была хоть капля сомнений, что он так не поступит… «Проигрываю очередную битву! Началова, соберись! — злюсь на себя, на Кирилла, но молча ем. — Спасибо, хоть хлеб есть не заставил».

— Ксюш, так и не разрешает мать тебе кота завести? — смеется дед Сергей, затрагивая их любимую тему. Старики помнят много историй из моего детства — некоторые даже я успела забыть.

— Да, — прожевывая, отвечаю ему с улыбкой.

— Она с детства кошек любит, но родители ей не разрешали завести, — сказал он Кириллу. Тот, отложив вилку, откинулся на стул и внимательно слушал соседа. — Так она всех бездомных котов домой тащила, у Ирины каждый раз истерика начиналась, когда она в квартире обнаруживала кошку. — За столом улыбались все, кроме меня. Ничего забавного я в этом не видела. — Она же не позволяла их выбрасывать, белугой ревела, вот и приходилось искать им хозяев. Так Ирина с мужем пристроили всех бездомных котов в округе. — Во взгляде Кирилла появилось столько нежности, что мое предательское сердце забилось чаще. «Не делай так, я же могу в тебя влюбиться!» — Она у нас девочка добрая, защитник ей надежный нужен. Ты, зятек, не подкачай, — вставая из-за стола, проговорил дед Сергей. Я сейчас под стол залезу! Как теперь в глаза Киру смотреть буду? — Спасибо, Наталья Петровна, за обед. Не буду вам мешать. Собирай, провожай детей, а я вечером на огонек загляну.

Попрощавшись с нами, Сергей Анатольевич ушел домой. Кирилл продолжал сидеть за столом, его задумчивость настораживала. Надеюсь, его не очень разозлили слова соседа? Сам виноват, нечего вчера было поддерживать этот миф!

Бабушка отправилась в дом собирать нам гостинцы, а я принялась убирать со стола, стараясь не смотреть на Кирилла.

— Бабушка, куда ты столько положила? — увидев, сколько сумок стоит на крыльце, я чуть не присела.

— В белых пакетах — Кириллу, а в черных — вам.

— Ба, как я это все донесу?

Стою над десятком пакетов, пребываю в тихом шоке.

— Позвонишь отцу — он спустится и заберет. Что ты возмущаешься?

— Да ты весь урожай и все запасы с погреба упаковала! — развожу руками, но понимаю, что бабушка не отступит. — Давай хотя бы половину оставим?

— Вот стараешься для них, стараешься, а они еще чем-то недовольны! — расстроенная бабушка ушла в сторону кухни, продолжая что-то бурчать.

На мой рот легла знакомая ладонь.

— Еще хоть слово скажешь — накажу, и ты прекрасно знаешь как. Иди, извинись перед бабушкой.

Зло посмотрев на тирана, отправилась следом за бабулей. Я и без его подсказок собиралась так сделать.

— Ба, извини меня. Твоя забота бесценна, я просто не хочу, чтобы ты себя всего лишала, — и крепко ее обняла. Она очень дорога мне, но иногда по молодости или глупости мы неосознанно обижаем стариков. — Бабулечка, прости меня.

— Глупышка, твоей старушке только в радость заботиться о вас. Дороже вас у меня никого нет. А парня не обижай. Кирилл добрый, заботливый, хорошим мужем тебе станет.

Надеюсь, он этого не слышит. Вот как теперь все отрицать? Дошутились! Про Сашку, царство ему небесное, бабушка так никогда не отзывалась, а тут все поголовно в фанаты к Донцову записались.

Сгрузив все пакеты в багажник, мы обнялись с бабушкой, попрощались, получили благословение на дорогу и отправились в город.

Кирилл медленно ездить не привык и сейчас не изменял себе. Возмущаться не стоит — подумает еще, что напрашиваюсь на поцелуй. Что уж там — мне, конечно, этого хочется, но Кириллу знать об этом необязательно. Он так уверенно вел машину, что я даже смогла расслабиться, как только перестала следить за спидометром.

Всю дорогу мы разговаривали, обсуждали бабушкиных соседей. Кирилл сказал, что бабушка ему очень понравилась, и он с радостью примет приглашение еще раз ее проведать. Я обещала подумать. Не потому, что не хочу, а потому, что мое предательское сердце с каждым днем все больше тянется к нему.

Глава 13

Ксения

Утро мое началось со взвешивания. Результат меня обрадовал. Осталось сбросить три килограмма — и я снова стройняшка. Бабушкина «диета» никак на мне не отразилась. От гордости меня так и распирает: любуюсь собой в зеркале, кружусь в разные стороны. Лишние килограммы придали в нужных местах округлости. Если и не сброшу вес, а немного подтяну мышцы и придам им форму, будет, по-моему, только лучше.

Кирилла я не видела уже больше недели. Первые дни это сильно обижало, сейчас уже смирилась. Приятные выходные — это не вся жизнь. Кирилл приехал извиниться, а там старики решили нас «поженить». Кир шутку поддержал, не более того. Как бы я ни пыталась себя убедить в том, что это ничего не значит и все останется по-прежнему, женская сущность брала верх — от обиды даже плакать хотелось.

Вчера ездила в гости к Мишель, она восхитилась изменениями за два месяца. Хотелось хоть что-то узнать о Кирилле, но спрашивать я постеснялась. В зале он не появлялся, автомобиля у клуба тоже не было. Неприятная мысль о том, что он избегает меня, не давала покоя. Неужели думает, что я влюбилась и проходу ему не дам? Через неделю, окончательно успокоившись, решила при встречах не обращать на него внимания. «Здравствуй» и «до свидания» — это все, на что он может рассчитывать.

Тренируюсь у Лены — в этом клубе никто не менял тренеров чаще меня. Получается, что это я такая конфликтная? Если и с ней не поладим, заменять будет уже некем.

Познакомилась в зале с приятным парнем. Виделись мы почти каждую тренировку, а тут разговорились. Игорь — симпатичный молодой человек, но это не главное. Его жизненная позиция, характер мне пока что импонируют. Игорь добрый и коммуникабельный, а еще веселый, с ним легко общаться, и он, что немаловажно, ко мне не пристает.

«Ты про Колю тоже так думала», — противный внутренний голос решил напомнить мне прежний просчет. Типа плохо я разбираюсь в людях. Может, и плохо, но в Игоре я уверена, он ко мне клеиться не станет.

— Привет, Ксюша! — он подошел, когда я закончила крутить педали велотренажера.

— Привет, ты сегодня поздно.

В основном он всегда приходит раньше меня, а сегодня задержался.

— Так получилось. А Лена где? — оглядываясь по сторонам, Игорь высматривал объект своих мечтаний.

Давно я наблюдаю, какие взгляды он бросает на нее. Но, к сожалению, пока сердце девушки не дрогнуло.

— Где-то в зале, — осмотревшись, Лену не заметила. — Может, вышла?

— Ксюш, ты симпатичная девушка, — неожиданно прозвучал комплимент, — зачем прячешься за очками? Хочешь, знакомого окулиста посоветую, он тебе линзы подберет?

И что к моим очкам все цепляются? Изменить имидж пытаются! Неужели теория о том, что люди хотят возле себя видеть здоровых и красивых — правда?

— Спасибо, Игорь, но не стоит. Я уже купила линзы. Давно не носила, отвыкла от них. С очками как-то привычнее.

Уточнять, что только в общество их не надеваю, не стала. Дома, в кругу родных, я очки не ношу, прекрасно себя чувствую в линзах.

— Обещай, что в следующий раз наденешь. Когда ты снимаешь очки, то сильно щуришься, и не видно, насколько у тебя красивый цвет глаз.

Я не соглашалась. Мы еще долго спорили, но в итоге я сдалась и пообещала к следующей тренировке надеть линзы.

— Вон, Лена пришла, сейчас начнет ругаться, что я стою.

Он сразу же повернулся к выходу, а я сбежала, пока еще чего-нибудь не наобещала.

В субботу Мишель позвала в кафе. Конечно же, я согласилась. Она и так почти все время с Максом дома сидит, развеяться ей просто необходимо, да и мне отвлечься от своих мыслей. Мы так обрадовались друг другу, словно сто лет не виделись — давно никуда вместе не выбирались. Аппетиты мои стали значительно скромнее: я заказала себе порцию салата и свежевыжатый сок. Мишель достала телефон. Пока она что-то просматривала, я терпеливо ждала.

— Все нормально?

По мимике сложно понять, но что-то ее явно встревожило. Мишель кивала в ответ, но такое ощущение, что бездумно, на автомате.

— Мих?..

— Ксюш, прости, очередное резюме на почту прислали, вот думаю: сразу отказать или на собеседование пригласить?

Видно, наболело, раз она так категорична.

— А что в резюме тебя смущает?

— Возраст, — не отрываясь от телефона, произнесла она.

— Пенсионный?

Помотав головой, Мишель решила все-таки объяснить:

— Мы Максу няньку ищем на несколько часов в день. Пусть у меня и свободное посещение в университете, но хотелось бы меньше пропускать. Скоро середина августа, а мы никого еще не подобрали.

Покрутив в руках телефон, она положила его на стол.

— В чём проблема, Миш? Старые, что ли, все кандидатки?

Помочь я ничем не могла: кроме моральной поддержки толку с меня немного.

— Нет, по возрасту они все подходят, но, познакомившись с Эриком, принимаются обхаживать его, словно это ему няньку ищем. Каждые несколько дней одно и то же. Он уже третью уволил. — Устало опустив голову на руки, подруга смотрела в окно, о чем-то задумавшись. — Не будем портить обед моими проблемами, — произнесла она, как только официант расставил перед нами блюда.

— Миш, твоей свекрови сколько лет? — начала я издалека.

— Пятьдесят шесть, — она даже в себя пришла, так ее удивил вопрос.

— И что, она плохо смотрит за Максом, когда у нее есть время? — Мишель покачала головой. — Вот и укажи в анкете: возраст старше сорока пяти или не меньше пятидесяти. А на подстраховке в доме всегда есть Зинаида Юрьевна.

— Это идея. Вечером посоветуюсь с Эриком. Он и так весь на нервах, а тут еще я со своими неурядицами, — устало произнесла она.

— На работе что-то?

Уравновешенный Эрик только из-за Мишель голову теряет. Если с ней все в порядке, значит, проблема действительно непростая.

— Нет, это с Кириллом связано.

«Связано с Кириллом?» — словно ледяные осколки впились в позвоночник, посылая тревожные импульсы к голове.

— Что с ним случилось? — забыла, что положила в рот кусок огурца, и даже не заметила, как проглотила его, не прожевав.

Подруга ничего не заметила и ела салат.

— Он в незаконных боях участие принимает, — спокойно, но грустно произнесла она. Руки мои стали леденеть. В висках запульсировала кровь. — Эрик до нашей встречи тоже принимал участие в подпольных боях. Слава богу, сейчас только из-за Кирилла туда ходит.

— А почему нервничает твой муж? — высказала то, что больше всего меня тревожило. Даже не знаю, хочу ли я услышать ответ. — Это уже не первый бой Кирилла, как я поняла?

— Кирилл — боксер, а сейчас будет участвовать в боях смешанных единоборств. Эрику все это очень не нравится. Года два назад у Кира была серьезная травма головы, и врачи запретили ему выходить на ринг. Как видишь, он игнорирует запрет. Повод нервничать есть. Эрику даже делами заниматься некогда, все следит за подготовкой к бою. Вчера ночью он сказал, что если с Киром что-нибудь случится, то никогда себе этого не простит.

Меня нервно потряхивало, от волнения во рту пересохло.

— Зачем так рисковать, не понимаю? — как я ни пыталась скрыть тревогу, это не получалось.

— Эрик говорит, что бои — это адреналин. От него сложно отказаться. Может, Эрик бы до сих пор выступал, если бы не встретил меня. Теперь я заменяю ему чувство эйфории, по крайней мере, так он говорит мне.

Пожав плечами, Мишель взяла стакан и сделала глоток. Она смутилась от своего признания, а я-то знаю, что это правда: по ним видно, как они горят друг другом. Красивая и спокойная Мишель в присутствии мужа еще больше расцветала и вся прямо лучилась, а ее жесткий и сдержанный муж от одного взгляда жены снимал с себя невидимую броню и становился милым и добрым собеседником.

— А, у меня еще одна новость есть, совсем забыла сообщить: Лиза и Антон ждут малыша.

— Ну наконец-то! Ура! — обрадовалась я. У них долгое время не получалось завести ребенка. Стольких врачей обошли, а им в ответ: «Надо ждать и верить». И вот оно, чудо. — Я так за них рада! Передавай от меня поздравления.

Подруга давно меня посвятила в эту тайну, и я знаю, как важно для их родных, что все получилось. Однако радость за друзей омрачалась тревогой. Душа плакала, невидимые слезы текли прямо по сердцу, от этого становилось еще больнее.

После кафе мы отправились в парк. Мишель уже нервничала, посматривала на часы. Несложно догадаться, о чем она тревожится.

— Езжай к сыну, а я пешком пройдусь до «Атриума».

Жарко для прогулок по городу, но, расчертив в голове маршрут, я выбрала самые тенистые улочки. Пусть так будет и дольше, но зато не обгорю. Спешить мне все равно некуда.

— Может, вместе на такси? Я тебя подброшу? — не сдавалась подруга.

— Нет, мне еще рано, прогуляюсь. Поцелуй от меня крестника.

Обнявшись, мы распрощались.

***

Кирилл

Я не выдержал и приехал в «Атриум». До боя неделя, расслабляться нельзя, но желание увидеть Ксюшу было сильнее. Мне не хватало эмоций. Спокойные размеренные дни не приносили удовольствия, а с ней вечно как на пороховой бочке, что выкинет в следующую минуту — неизвестно, а это щекочет нервы. Адреналина мне явно не хватает. Я согласен и поспорить с ней, и даже поругаться не против, если потом можно будет страстно помириться.

На стычки с ней я подсел как на наркотики. Специально всю неделю не ездил в клуб, пытаясь сосредоточиться на подготовке к бою, но мне так захотелось немного подразнить ее, уязвить — да что угодно, лишь бы получить свою дозу кайфа. Не думал, что это случится так сразу: уже в фойе услышал громкие голоса. Что опять не поделили эти двое, не знаю, но их спор тихим назвать нельзя.

— Вика, ты переведена в «Спарту». И ссориться с клиентами строжайше запрещено.

— Вот-вот, слушай, что тебе говорит Анжела, она плохого не посоветует.

Клиенты проходили мимо: кто спускался в бассейн, кто поднимался в зал, а эти три дамы ничего вокруг не замечали, даже меня, подпирающего колонну.

— Так клиентам вроде тоже не разрешается приставать к тренерам, а тем более вешаться на шею Кириллу. Видела бы ты, как она себя в зале ведет!

Интересно послушать — рассказывай, если успеешь, конечно: судя по воинственному виду Ксюши, она этой спортсменке как минимум сейчас глаза выцарапает.

— Виктория, это тебя не касается. Кирилл сам во всем разберется, — вежливо возразила Анжела.

— Анжела, она не угомонится, ведь обломалась возможность приставать к мужчине. Не дотянется цепкими коготками из «Спарты», — спокойно произнесла маленькая Вредина.

Анжела еле себя сдерживала, изо всех сил стараясь сохранять серьезное выражение лица. На чьей стороне администратор клуба — сомневаться не приходится.

— Да ты… ты себя в зеркало видела? Да на такую обезьяну он и не посмотрит!

Вот и показала Вика свое истинное лицо. А то, что врать плохо, видно, в детстве не учили. Ксюша выглядела прекрасно, от одного ее вида я почувствовал тяжесть в паху: волосы распущены, очки, наверное, остались в раздевалке. Догадываюсь, что красивые глаза сегодня подкрашены и отражают весь мир — так и хочется в них утонуть. Я еще в деревне поразился, какие они красивые — небесно-бирюзовые озера в обрамлении пышных ресниц.

Сейчас я мог наблюдать только ее профиль, но это не мешало мне заметить все: подкрашенные губы, маникюр, вместо привычных тренировочных лосин и футболки на ней шорты и майка. Интересно, для кого весь этот маскарад? Настроение заметно испортилось, ведь это она не для меня старалась.

— Мне хоть не обидно, а вот на такую красавицу, — посмеиваясь, ответила Ксюша: — он тоже не смотрит. И тебя это просто убивает! Самооценка падает и, чтобы ее повысить, ты пришла облить грязью меня. Ну как, получилось?

Свое дальнейшее поведение объяснить не смогу: я просто подошел к Ксении и перекинул ее через плечо, параллельно поздоровался с Анжелой — от удивления рот она так и не закрыла. Вика вообще сейчас в обморок грохнется.

— Ты за расчетом пришла?! — зло спросил я. Смотрит на меня глазами по пять рублей и недоуменно качает головой. — Тогда это в последний раз, когда ты переступила порог «Атриума». Больше предупреждений не будет.

Ксюша практически ничего не весила — я с легкостью поднимался с ней по лестницам. Ее шлепки по спине вызывали у меня только смех. Поймал себя на мысли, что хочу разозлить ее еще сильнее. Я не стал отказывать себе в удовольствии и ударил ее ладонью по попе. Стучать по мне перестали. Сейчас эта Вредина задохнется от злости.

— Ай, твою дивизию… — и чуть не уронил ее. Хорошо, что мы были возле кабинета, иначе покатились бы по лестницам кубарем вниз. В отместку она впилась мне в плечо — точно кожу прокусила. — Куда бьют — туда целуют, слышала?

— Ты это мне предлагаешь или себе?

— Я согласен поцеловать твою попочку, — засмеялся я.

Дар речи она потеряла совсем ненадолго.

— Сейчас. Жди. Поставь меня на место, мне тренироваться надо.

— Сейчас. Жди, — передразнил эту злючку.

Удерживая одной рукой Ксюшу, открыл кабинет, занес ее, закрыл дверь и опустил девчонку на пол. Пока она набирает воздух в легкие, готовясь выразить возмущение, прижимаю ее к себе и накрываю рот поцелуем.

«Вот так. Вредина, давай, отвечай мне». Нежно сжимаю ее лицо. В мои планы входит дарить только ласки, от которых у нее закружится голова — ну и у меня тоже. Как же я скучал по этому вкусному ротику, слизал весь блеск! Или это была помада? Неважно — ни то, ни другое не слаще меда ее губ.

Ладошки сминают футболку на моей груди. От мысли, что Ксюша получает не меньшее удовольствие, чем я, теряю остатки разума. Подхватываю ее под бедра, поднимаю и теснее прижимаю к себе — только одежда мешает нашей полноценной близости. Ксюша обхватила ногами мой торс, и я почувствовал жар ее лона: на ней только шорты из тонкой ткани и трусики — наверняка кружевные. Я готов раздеть ее прямо сейчас! Знаю, что не самое удачное место и пора остановиться, но обезволенный, опьяненный ее ароматом, я не могу оторваться от этих губ, бессовестные руки по-хозяйски ощупывают атласную кожу везде, до куда могут дотянуться.

Стук в дверь и голос из-за нее остудили меня лучше ледяного душа:

— Кирилл, у вас все в порядке?

Кого пыталась спасти Анжела — меня от хищной Ксюши или Ксюшу от развратника Кирилла — так и останется загадкой. Администратора стоит поблагодарить: не дала наделать глупостей. Я до такой степени возбудился, что думал вовсе не о бое или сорванной подготовке. У меня вылетело из головы, что для Ксюши это первый раз. Она заслуживает, чтобы он был особенным.

— Анжела, все у нас хорошо. Ксения сейчас отправится на тренировку, не переживай.

Лицо Вредины пылало: от гнева, возбуждения или смущения — не пойму, но, скорее всего, от всех эмоций сразу. Тыча в мою грудь пальчиком, она возмущалась:

— Ты что устроил? Что теперь обо мне подумают?

Схватив ее пальчик, я его поцеловал, затем лизнул. Чувствую, как губы сами расползаются в улыбке — в своем праведном гневе Ксюша невероятно прекрасна.

— Если ты не успокоишься, я поцелую тебя еще раз. А в том, что произошло, Вредина, ты сама виновата.

— Я виновата?

— А как же? Помнится, я предупреждал, что если ты начнешь скандалить — я тебя поцелую. Не успел войти в клуб, а ты тут напрашиваешься на поцелуй. Извини, не мог отказать тебе в просьбе.

Скрестил руки на груди и присел на край стола. Как же мне нравится ее дразнить! Внимательно наблюдая за ней, сразу же заметил, как глаза Ксюши после моих слов сузились, радужка потемнела — вот-вот искры полетят. Интересно, какая она будет в страсти? Такая же горячая, дерзкая и даже немного опасная?

— С тобой бесполезно разговаривать! Пойду лучше отсюда. Меня Лена уже ждет.

Не знаю, что она увидела в моем взгляде, но, махнув рукой, Ксюша открыла дверь и даже не обернулась.

— Не забывай, ты должна вести себя как настоящая леди: любая провокация — и я целую без предупреждения, — последнее слово осталось за мной. Однако, глядя на закрытую дверь, понял, что точку поставила Ксюша. Так хотелось вернуть эту Вредину — без нее как-то нерадостно на душе. Долго усидеть на месте я не смог:

полчаса бесполезных метаний по кабинету — и вот я уже вхожу в зал. Автоматически отвечаю на приветствия, озираюсь в поисках Ксюшу. Нахожу.

Она приседает со штангой, ее попка в шортиках выглядит очень аппетитно, и это замечаю не только я. Кто-то из парней откровенно пялится на девушку, а мне хочется треснуть ему по морде и заявить на нее права.

«Откуда берутся эти чувства? Веду себя как Эрик по отношению к жене. Непросто же так меня тянет к ней? Влюбился, что ли? Да нет, не может быть. Ерунда в голову лезет. Не совсем же я сошел с ума? Сошел-сошел, окончательно и бесповоротно», — усмехнулся внутренний голос. Я проигнорировал его: меня сейчас больше раздражали взгляды, которые парни бросали на Ксюшу. Лучше бы она смыла с себя косметику, надела свои дурацкие очки и бесформенную одежду — да, и свои красивые волосы спрятала! Как я мог не замечать изысканной, тонкой красоты девушки? Да в ней сексуальности больше, чем во всех моделях «Плейбоя» вместе взятых. И отчего-то меня вовсе не радуют внутренние диалоги с собой — проще было, когда всего этого я не замечал. Спокойнее уж точно, а перед боем желательно вообще все мысли выбросить из головы.

Что это за светловолосый «мачо» кружится около нее — персональным тренером заделался?! Так вроде у Ксюши есть Лена, или он бесплатно подрабатывает?! Елена в их сторону тоже бросает недовольные взгляды, а эти двое, словно ничего не замечая, продолжают улыбаться друг другу. Стоило неделю не появляться, чтобы сейчас наблюдать все это?! Не задумываясь, я двинулся в их сторону.

— Твоя фигура и так идеальна, не стоит себя изнурять, — белобрысый отвесил Ксюше комплимент, а мне захотелось стукнуть его носом о штангу.

Мой разгневанный взгляд этот «романтик» поймал, хоть и косился в сторону недовольной Лены.

— Лен, он, что… тебя подсиживает? Работу отнимает? — процедил сквозь сжатые зубы. Я еле себя сдерживал: руки держал в карманах и сжимал в кулаки. И пусть я выгляжу как быдло, но лучше так, чем двинуть этому красавчику в морду. От злости даже лицевой нерв задергался.

— Он личную жизнь пытается наладить, но не понимает, что не все ведутся на красивую мордашку, — пренебрежительно пропела тренер и отвернулась к клиентке.

— Но если работа тебе не нужна, не мешай работать другим, — кивком указал в какую сторону ему стоит двигаться от Ксюши.

Ксюша из принципа не разговаривала со мной после случая в кабинете, а я и не настаивал. Мне нравилось смотреть на нее. Украдкой, конечно: разговаривая с клиентами, я все время бросал взгляды в ее сторону. Раздражало только, что не я один ей любуюсь — мне теперь постоянно присутствовать в зале, когда она приходит на тренировку? Или открыть отдельный женский зал в «Атриуме»? Внизу есть как раз подходящее помещение. Жаль, нет лишних денег на закупку оборудования.

Закончив заниматься, красная и вспотевшая Ксюша отправилась в раздевалку. Постояв еще немного, я вернулся в кабинет: пока меня не было, здесь убрали. Кругом чистота, пыли не видно, а вот проветрить забыли. Спертый воздух неприятно щекотал нос. Открыв настежь окно, притаился в засаде: как только Ксюша выйдет из здания — последую за ней. Нечего вечерами гулять одной, сам довезу ее до дома — или спровоцирую ссору: будет повод еще раз вкусить спелость ее губ.

Я смотрел, как покидали клуб клиенты, подъезжали и отъезжали машины — и наконец увидел, что Ксюша выходит из здания. Быстро закрыл окно, запер кабинет, и на выходе бросил спешное «пока!» Анжеле. Администратор посмотрела на меня как на воскресшего Тутанхамона.

— Зря спешил! — застыв на лестнице, тихо пробубнил себе под нос. Что эта ошибка природы здесь делает? Он вроде в другую смену занимается?! Или у них тут возобновился лямур тужур, пока я неделю не появлялся? Психанув, направился к машине. Пусть сама разбирается со своими ухажерами!

Заведя мотор, неспешно стал выезжать с парковки, сканируя взглядом парочку. Уже подъезжая к трассе, нажал на тормоза и сдал назад.

— Садись в машину! — открыв пассажирскую дверь, приказал девушке.

Ксюша без возражений залезла на переднее сидение. Не пойму, то ли мой тон ее так ошарашил, то ли она обрадовалась возможности сбежать от парня.

— Ладно, Коль, пока. Еще увидимся.

Все время, пока не закрылась дверь, внимательно наблюдал за ними. Если парень выглядел смущенным, то Ксюша казалась нервной, даже встревоженной. Что он ей такого сказал, что она от него буквально сбежала? Даже мое странное поведение ее не смутило. На меня она не обращала внимания. Обняв сумку, Ксюша тихо сидела и смотрела в окно машины.

— Он тебя напугал? — решил нарушить затянувшееся молчание: тишина порядком напрягала.

— Нет, с чего ты взял? — поспешила возразить она, так и не повернувшись в мою сторону.

— Чего он хотел? — произнес как можно спокойнее. Я понимал, что стоит мне показать раздражительность, как Ксюша и вовсе замкнется в себе.

— Не знаю, сказал, случайно меня увидел, — после долгого раздумья наконец ответила Ксюша.

Я видел, что ей неприятна тема, да и их встречу она не считает случайной, это мне и так понятно. На всякий случай я решил присмотреть за этим парнем — как говорится, в тихом омуте…Мне не нравилось, что Ксюша притихла — она на себя не была похожа. Однако мне приятно находиться рядом с ней, и я довольствовался малым. Мы доехали до ее дома. Прощаться не хотелось, но у меня еще много дел — и так пришлось все бросить, чтобы ее сегодня увидеть.

— Ксюша, у тебя есть мой номер телефона, ты всегда можешь позвонить, если тебе нужна будет помощь.

Закусив нижнюю губу, она согласно кивнула. В очередной раз поймал себя на мысли, что любуюсь ей — неудивительно, почему парни так на нее реагируют. Ксения не гламурная искусственная красавица. Она красива, но по-другому: естественная привлекательность и женственность делали ее в сто крат желаннее и сексуальнее.

Я понимал, что она не позвонит в случае неприятностей — от этой мысли в груди неприятно кольнуло. Попрошу Стаса приглядеть за ней: не нравится мне этот Толя — или как его там зовут?

— Давай, целуй меня и беги домой. — Вот это уже другое дело: моя фраза разожгла искры в ее умопомрачительных глазах. — Ну, если не хочешь, не настаиваю, — пожал плечами и расслабленно откинулся на сиденье. Она мне сейчас двинет, по-моему. Ну и пусть! Зато как приятно ее дразнить.

— Нет, ну что ты, как я могу отказаться от счастья, которое само плывет мне в руки? — что-то лукавое мелькнуло в ее глазах, но мне сейчас не до анализа.

Опустив сумку на коврик, она наклонилась к моему лицу. Поймав ее дыхание у своих губ, я потерял голову, разомлел. Ее рука опустилась на мое бедро и медленно поползла вверх. Я и так был слегка на взводе, а ее обжигающие пальчики довершили дело — мой член пришел в боевую готовность. Мысленно я умолял ее дотронуться до него, поласкать, но Ксюша только провела языком по подбородку, спустилась к шее, нежно закусила мою кожу, поласкав ее язычком. Хочу ее, безумно хочу! Как хорошо, что автомобиль сзади тонирован: чтобы нас увидеть, надо обойти машину. Потянул руки к ней, чтобы прижать крепче к себе, но она как-то резко выкрутилась, а в следующую секунду стояла у дверей, выпрыгнув из салона машины, довольная собой.

— Вернись! Накажу! — зло прошептал, косясь на нее. Пусть даже не смеет оставить меня в раздраконенном состоянии! Нажимаю на ручку своей двери. Ксюша цокает язычком и машет пальчиком.

— Нет-нет-нет, господин Донцов. Вы не будете бежать за мной через детскую площадку, пугать детишек и их мам своими раздутыми штанами.

Захлопнув дверь, Вредина закинула сумку на плечо и быстренько убежала, пока я не надумал пуститься за ней. Ксюша права: джинсы и правда не скрывали моего возбуждения. Бегать за ней по двору, когда еще не стемнело, не стану. Я и так напоминаю себе возбужденного жеребца во время случки — меня же обсмеют все соседи. Ничего, маленькая зараза, я обязательно придумаю, как тебя наказать. Надо же, эта сопливая девчонка специально довела меня до ручки — и слиняла!

***

Ксения

— Вот так тебе, будешь знать, как дразнить! — я решительно неслась к парадному входу. Этот финт я еще на Сашке пробовала — и всегда действовало. В то время я была так наивна, что и вспоминать не хочется. Впрочем, сравнивать парней — плохая идея: они абсолютно не похожи. Мужчина и мальчик. Кирилла бы стоило опасаться, он — огонь, который может меня спалить дотла. Я это прекрасно понимаю, но мне хочется хоть раз попробовать, что это такое, оказаться полностью в его власти, пусть только и на одну ночь. Я не буду жалеть об этом.

Пока ждала лифт, вспоминала события сегодняшнего дня: самые бурные эмоции я испытала, когда Кирилл перекинул меня через плечо и утащил в кабинет при Анжеле. И сколько бы про себя ни возмущалась, но было так приятно увидеть недовольное, раскрасневшееся лицо Виктории, что я даже не очень и сопротивлялась. Ну, укусила слегка — так за дело, нечего меня по попе хлопать. А когда Кирилл меня целовал и прикасался ко мне, он словно переключал спрятанный где-то внутри меня тумблер, и я забывала не только, как меня зовут, но и вообще обо всем на свете. Наверное, сейчас я понимаю Мишель, которая смотрит на своего мужа как на святого. Мне же приходится постоянно спорить с собой, заставлять себя силой воли не пялиться на Кирилла.

В лифте, пока ехала, поняла важную вещь: Кирилл не пытался показывать своего превосходства надо мной, когда подвез до дома. Нафантазировала себе, что он заметил мой интерес и издевается. Нет, Кирилл пытался отвлечь меня от мыслей о Николае — получилось ведь: уже минут десять злюсь на него так, что про «друга» и не вспомнила ни разу.

Поразмыслить есть над чем: приятной нашу встречу не назовешь. Что бы там ни говорил Коля, он специально меня ждал, никакой случайности в этом не было. Настораживают его перепады настроения: то он рад меня видеть, то смотрит странно, я бы даже сказала, зло. Мороз по коже пробегает от его улыбки. Сначала Коля тепло улыбнулся, сказал: «Скучал сильно. Не могу даже передать словами, как рад тебя видеть!» — а буквально через минуту его словно подменили. Глаза злобно засверкали, улыбка исчезла, и фраза «Ты мне свидание торчишь» была произнесена таким тоном, что я не сдержала своего возмущения. Стоило ответить, что я никому ничего не должна — вроде старалась сделать это негрубо — Коля так взбесился! Я даже испугалась, что он поднимет руку. Увидев задний бампер машины Кира, очень расстроилась. И каково же было мое удивление, когда он сдал назад!

— Должна, и я получу свой долг.

Приказ Кирилла сесть в машину прозвучал музыкой для моих ушей. От радости запрыгнула на сиденье как в спасательную шлюпку, и последним словам Коли не придала значения. Когда мы выехали на трассу, я принялась анализировать нашу встречу, полностью отрешившись от всего.

Кир, конечно, понял, что со мной происходит неладное, даже предложил звонить в случае чего. Впутывать его в свои проблемы не хочу, сама постараюсь справиться. Прибьет еще Колю, сядет — мне это надо?

Уже дома заметила сообщение:

Меня не будет неделю. Береги себя.

Два коротких предложения, но как приятно! Беспокоится, значит. Как он проведет эту неделю — знаю благодаря подруге. Вроде мне должно быть спокойно на душе, что он не на отдыхе с какой-нибудь красоткой, но на сердце все равно тяжело, ведь знаю, что он подвергает свою жизнь опасности. Хотелось бы лично присутствовать на бое и самой убедиться, что с ним ничего не случилось, но кто меня туда пустит?

Глава 14

Кирилл

Вроде был обычный день, но последние часы меня не покидало тревожное чувство. Может, это интуиция. Несколько раз в дни тренировок Ксюши я звонил Стасу удостовериться, что с ней все в порядке. Пришлось брата перевести пока в «Атриум». Стас говорит, что парень, которого, оказывается, не Толя, а Коля зовут, не ходит в зал уже больше двух недель. Услышав новость, я не успокоился: наоборот, было о чем задуматься. Надеюсь, это только мои опасения.

— Ты как, готов? — друг беспокойно всматривался в мое серьезное сосредоточенное лицо. Интересно, что он хочет там увидеть? Надеется, что я откажусь от боя? Так мне кредит надо погасить, хотя он об этом даже не догадывается.

— Как всегда, — произношу уверенно.

Я в прекрасной форме, да и соперника изучил хорошо. Эрик где-то нарыл записи с его боями, нам удалось проанализировать сильные и слабые стороны бойца. От сюрпризов на ринге никто не застрахован, все может случиться, но сдаваться я не собираюсь.

— Береги свою голову: один сильный точный удар — и все закончится… — договаривать он не стал. — Ты и сам знаешь, — глядя мне прямо в глаза, Эрик стиснул челюсти так сильно, что желваки заходили на скулах.

Мне бы хотелось увидеть в глазах друга веру, а не тревогу.

— Все будет хорошо, не нагнетай, — стукнув его по плечу, встал со скамейки и направился к выходу.

Видел боковым зрением, как недовольно машет головой Борисыч — эти двое будто сговорились. Голову и здоровье, я согласен, стоит беречь. Выплачу кредит — и завяжу с боями. Недовольные обеспокоенные рожи Эрика и тренера видеть надоело. Я и сам прекрасно понимаю, чем все это может обернуться. Бои еще до травмы перестали приносить удовольствие, а сейчас мне как никогда хочется жить: я еще не видел, как горят глазки одной Вредины в момент наивысшего наслаждения.

После душной крошечной раздевалки я был рад вдохнуть чуть более свежий воздух. Полный зал зрителей, не такой большой, как на профессиональных аренах, но забит до отказа. Простых зрителей здесь не отыщешь — это бизнес, как и любой другой. Никто из собравшихся не задумывается, насколько это жестокий, кровавый и нелегальный способ заработка: все пришли не только получить «зрелищ», но и денег.

***

Ксения

Сидеть на месте и ждать новостей не в моих правилах, тем более кому мне задавать вопросы о Кирилле, если даже подруга не в курсе наших отношений? Я и сама пока не знаю, какие они у нас. И пусть уже поздно, но после тренировки я поехала к Мишель, а не домой: от неизвестности места себе не нахожу — не названивать же подруге каждые полчаса. Что мне ей говорить? А так вроде в гости приехала, заодно буду в курсе событий, да и Макса повидаю. По дороге зашла в детский магазин, купила игрушку. Продавец-консультант уверил, что она развивающая и подходит для малыша: пищит, бибикает, поет, с подвижными элементами и еще всякой дребеденью — в общем, Максу должна понравиться.

Подруга не удивилась: я ей еще перед тренировкой скинула сообщение, что вечером заеду в гости.

— Привет.

Обнялись и поцеловались, ведь не виделись уже почти две недели.

— Как Макс? Смотри, что я ему купила, — вытащив из пакета игрушку, гордо протянула мамаше.

— Зачем? Вот делать тебе нечего! Она же очень дорогая!

Махнув рукой на ее возражения, разулась и прошла внутрь.

— Не так часто я его и балую, как хотелось бы.

Подруга шла следом и прекрасно слышала мой ответ.

— Ты не работаешь, спешу тебе напомнить, а у Макса полно всего. Тапки обуй!

Возле меня шлепнулась пара красных тапочек. Соединила их ногой и отодвинула к стеночке.

— Какие тапочки? Жара такая! Дай ногам отдохнуть от обуви. Где Макс?

Оглянулась. Нигде не замечаю ползающего малыша. Подняла голову к лестнице.

— Не спит он. Пойдем, на кухне твой Макс: я его кормлю как раз.

Малыш сидел пристегнутый в специальном кресле. Довольный ребенок болтал ножками и стучал пластмассовой маленькой ложкой по деревянной поверхности.

— Правильно возмущаешься, мой хороший, вот куда ушла мама, а? Оставила кроху одного, не кормит совсем!

Почти еще беззубый ротик расплылся в улыбке — Макс будто понял, о чем я говорю. Мишель продолжила кормить сына, а я села на соседний стул: хотелось рядом на корточки, но отвлекать ребенка не стоит.

— Ксюш, хочешь есть? — развернувшись ко мне, спросила подруга.

— Нет, позже что-нибудь перекушу.

После тренировки я сразу не ем, а от волнения не уверена, что смогу проглотить хоть что-то. Покормив малыша, мы втроем отправились в детскую. Я и Макс расположились с новой игрушкой на коврике, принялись увлеченно в нее тыкать, пока его мама отдыхала, привалившись к стене — Мишель умаялась за день с этим карапузом. Макс, конечно же, отвлекал меня от тяжелых дум, но внутреннее напряжение не уходило

— Бой, наверное, уже начался, — проговорила подруга.

Сама я ее ни о чем не спрашивала. Малыш уже посапывал в своей кроватке, а мы на кухне пили ромашковый чай.

— Переживаешь? Хочешь, я с тобой останусь? — как можно безразличнее задала вопрос.

Я тут вторую чашку чая насильно в себя вливаю, не хочу уходить, а приходится делать вид, что это не моя инициатива.

— Да нет, поздно уже, твои волноваться будут, задержи я тебя еще, — замявшись, проговорила Мишель.

Понятно, что она не хочет оставаться одна.

— Я сейчас маме позвоню, дождемся вместе новостей, а затем на такси уеду.

— Давай. Спасибо тебе.

Мишель отправилась наверх за телефоном — вдруг Эрик позвонит, а трубка осталась у Макса в комнате.

Ждать новостей пришлось долго.

— Надеюсь, празднуют победу, поэтому Эрик не звонит, — пыталась она убедить себя.

Ожидание с каждой минутой добавляло все больше тревоги и нехороших мыслей.

— Хотя, зная, как я волнуюсь, Эрик бы обязательно предупредил, что происходит.

После ее слов на душе стало совсем неспокойно. Пытались отвлечь себя разговорами, но они не клеились: мы постоянно возвращались к теме боя.

— Не хочу Эрика отвлекать, но если он не позвонит в течение десяти минут, я сама ему наберу, — взглянув на экран молчащего телефона, недовольно проворчала подруга.

Я ее понимала: сама раз сто порывалась позвонить Киру, но я вроде как не знаю, что сегодня у него бой.

***

Кирилл

Первым в клетку вошел судья. Прозвучало мое имя. Под громкие выкрики и аплодисменты я вышел на восьмиугольный ринг. Под не менее громкие рукоплескания за мной последовал и мой соперник. Только бой — все посторонние мысли остались за пределами клетки. У меня пять раундов по пять минут, чтобы забрать выигрыш.

Противник попался достойный: его удары не сильнее моих, но парень искушеннее в данном виде единоборств, и это чувствовалось. Мне не хватало опыта совмещать боксерские приемы с ударами ног, но защита и сильные удары руками — мои козыри, и я их успешно применял.

Я уверен, что веду в счете, но мне нужна досрочная победа. Я пропустил несколько ощутимых ударов в челюсть. От нарастающей головной боли реагирую медленнее — так и проиграю, а этого нельзя допустить.

Крики друга доносятся словно через вату. Концентрируюсь, провожу комбинацию неплохих ударов, апперкотом завершаю бой. Противник в нокауте.

Повезло. Просто повезло выиграть бой. Этот шум, гул голосов очень напрягают, головная боль только усиливается. Рефери поднимает мою руку. Как сквозь сон жму руку соперника, принимаю поздравления.

Замечаю встревоженный взгляд друга. Он о чем-то шепчется с Борисычем. Мы покидаем с ним ринг. Хорошо, что сейчас объявят следующий бой, и нас задерживать никто не станет. Пытаюсь улыбнуться сквозь боль, наверное, не очень убедительно вышло, раз глаза Эрика так сузились. Понимаю, что ему есть о чем беспокоиться: координация моих движений нарушается.

Он ведет меня не в пыльную каморку, а на улицу, поддерживая под локоть. Я с трудом передвигаю ноги.

— Кирилл, мы едем в больницу. Вещи заберет Борисыч.

Что-то неладное творится со мной. Зрение подводит, в глазах с каждой секундой темнее и темнее. Друг помог лечь на заднее сиденье машины, о чем-то говорит… или кричит?..

***

Ксения

Рингтон телефона подруги заставил нас вздрогнуть. Звонил Эрик.

— Эрик? Что?!

Ее голос срывался. Я уже поняла: что-то случилось.

— Как это произошло?

Эрика я слышать не могла, мне оставалось только внимательно следить за Мишель. Ее слезы на глазах и выражение лица оптимизма не внушали. Меня затрясло.

— Как он? — спросила она мужа.

«Жив. Значит, жив». Мысленно возблагодарила бога за это.

— Хорошо, Эрик, я поняла. Сейчас позвоню. Может, я к тебе приеду?

Закончив разговор, она стала еще кому-то звонить. Я следила за ее действиями. Хотелось обо всем расспросить, но язык не поворачивался задать мучавшие меня вопросы. Зажав ладошки между бедрами, пыталась хоть как-то унять дрожь.

— Алло. Мам?.. Не переживай, с Максом все в порядке, я по другому поводу звоню, — всхлипывая, продолжала говорить подруга. — Мам, ты еще на работе? Нет? А можешь прямо сейчас поехать в больницу? Нет, нет. Кирилл, друг Эрика, в реанимации. Врачи пока ничего не говорят. Ты не можешь зайти и разузнать, в каком состоянии Кир? Да, они в Первой городской. Нет, не одна, я с Ксюшей, — она повернулась ко мне, впервые за это время мы встретились глазами. — Да, сейчас передам. Мама хочет тебе что-то сказать.

— Да, здравствуйте, Надежда Юрьевна, — смогла выдавить из себя. — Хорошо, я передам и присмотрю за ней, не переживайте.

Попрощавшись, я сбросила вызов.

— Твоя мама просила тебя не волноваться: можешь потерять молоко — и этим сделаешь хуже Максу. Я тебе заварю чай. Она сейчас сюда Евгения Вячеславовича отправит, чтобы ты не оставалась одна.

Через сорок минут отец Мишель уже был у ворот — подруга отправилась его встречать. Домой я уже позвонила, предупредила родителей. Вызвав такси, мы отправились в Первую городскую больницу. Сидеть и ждать новостей — самое трудное, что можно придумать.

Глава 15

Ксения

Когда мы подъехали, возле здания больницы уже собралась толпа друзей Кирилла. Ребята, негромко переговариваясь, стояли у главного входа. Многие из них были на свадьбе Мишель и Эрика и на крестинах Максима.

В коридоре возле реанимации ждали Эрик, Стас и еще несколько человек — Мишель шепнула, что это родители Кира и его тренер. Надежда Юрьевна — мама Мишель, обнимала высокую статную женщину, спокойным тоном подбадривала ее, поглаживала по спине. Мужчины стояли чуть в стороне, их расстроенный вид лучше слов говорил, что состояние Кирилла тяжелое. Я еле сдерживалась — ведь внутри все рыдало от боли. У Мишель слезы потекли по щекам. Мне тоже хотелось упасть к кому-нибудь на грудь и позволить себе разрыдаться.

Эрик, увидев жену, подошел и прижал Мишель к себе, ища в ее тепле успокоение. Его хрустальный от непролитых слез взгляд с глубоко затаившейся болью встретился с моим, наверняка потерянным, ведь мне не хотелось во все это верить. Эрик слегка кивнул мне и медленно открыл и закрыл глаза — я не понимала, что это значило: может, он догадывался о моих чувствах и решил таким образом поддержать?

— Привет, Ксюш, — подошел ко мне однокурсник. Я кивнула ему и облокотилась о стену. Мне хотелось многое у него спросить, но не знала, с чего начать. — Пойдем со мной, принесем кофе. Ночь будет длинной, — Стас, взяв меня за локоть, повел по коридору. Я не сопротивлялась. Зачем? — Ты же хотела спросить, как Кирилл? При маме не хочу об этом говорить, ей только что сделали успокоительный укол. — Слезы сами полились из глаз. Как бы я ни пыталась смаргивать и зажмуриваться, сдержать этот поток не получилось. — Иди сюда, — Стас притянул за руку к себе и обнял, прижав голову к своей груди. И все — меня будто прорвало. — Давай, успокаивайся, а то сейчас и тебе укол придется делать, — похлопал или погладил он меня по спине. Голос выдавал его растерянность. Видно, нечасто ему приходилось успокаивать эмоциональных барышень. Легко сказать — а как это сделать, если внутри все плачет? — Ксюх, он не умер, прекрати его оплакивать! Кириллу бы это не понравилось. Он сильный, он справится! Я верю, что мой брат выкарабкается, — жестко произнес парень.

Стас прав: что я развела сырость? Высвободившись из его объятий, пригладила мокрое пятно на футболке парня и, глядя ему в глаза, уверенно произнесла:

— Я тоже верю, Стас. Верю! По-другому просто не может быть!

Одинокая слеза потекла по щеке. Стас смахнул ее большим пальцем, приобнял меня за талию и повел в противоположном направлении.

— Так, сейчас выпьешь какой-нибудь валерьянки, а потом мы поговорим.

— А как же кофе? — попыталась развернуться и утащить его назад к кофемашине, но он, конечно же, сильнее и этого просто не позволил.

— Никуда он не денется.

В ординаторской этажом ниже медсестра накапала мне из двух или трех флаконов капли. Я запила их водой. До кофемашины мы еще нескоро дошли. Стас подождал минут десять, пока я полностью успокоюсь, только потом разрешил задавать вопросы.

— Я теперь тебя буду пандой называть, — сказал он мне прежде, чем я успела открыть рот.

— С чего вдруг? — Но тут же догадалась — тушь. — А ты раньше сказать не мог?

— Нет, я тут еле удержался, чтобы не запечатлеть такой кадр на телефон.

Я достала влажные салфетки для лица и принялась усердно тереть глаза.

— Хватит, уже ничего не осталось, а то глаз себе выдавишь.

— Что с Кириллом? — не глядя на сумку, засовывала в боковой карман использованные салфетки. Сейчас я не смотрела только на Стаса.

— У него сотрясение и надрыв крупного сосуда в области головы. Точно объяснить не смогу, но, насколько я понял, этот сосуд находится где-то за ухом. Образовавшаяся гематома давит на другие сосуды, образуя в голове давление. Давит ли сама гематома на мозг, врачи пока сказать точно не могут. Сейчас Кир без сознания, проводится обследование. Это то, что я смог понять из слов Надежды Юрьевны.

— Будут оперировать? — сама мысль об этом почему-то казалась страшной.

— Нет, но если кровь и дальше будет скапливаться, они просверлят дырочки и будут ее отсасывать. Если гематома небольшая — придется ждать, когда она рассосется с помощью лечения, а Кирилла пока искусственно продержат в коме. Есть опасность образования тромбов. Точнее станет известно после того, как сделают томографию.

— Когда ее сделают?

Я не врач и только могла предполагать, что первый вариант намного хуже, и мне хотелось удостовериться, что кровотечение у Кирилла остановилось.

— Этот вопрос сейчас решается, — Стас встал и потянул меня за руку. — Пойдем, теперь сходим за кофе.

Наверное, это странно, но в такой момент понимаешь, что любишь мужчину: он тебе не просто нравится как сексуальный объект — твои чувства намного глубже, намного сильнее. Пока он лежит в реанимации и борется за жизнь, ты хочешь поделиться своей, только бы любимый жил. Стоишь, ждешь стаканчик кофе, а думаешь о нем. Мысленно возносишь молитвы богу. Когда пришло осознание, что любимый мужчина может умереть — стало так страшно его потерять. «Нет, нет! Не смей даже так думать! Кирилл не умрет!» — мой разум положил конец ненужным эмоциональным терзаниям.

— Пойдем? — Стас нес четыре стаканчика, а я только два. — Тебе не горячо?

— Ты меня спрашиваешь? Это тебе приходится держать стаканчики за донышки.

— Они еще не успели нагреться.

Но мы все же поспешили, чтобы Стасу не обожгло ладони.

Мама парней от кофе отказалась. Сердце щемило, когда я смотрела на расстроенную женщину. Кир был похож на мать: те же черты лица, та же стать. А Стас на своего отца — светловолосого, сухощавого, высокого мужчину.

Самым неприятным моментом стало появление полицейских. Мужчины говорили негромко, следователь или дознаватель записывал показания. Точно сказать, какую версию они придумали, не могу, но по тому, что Эрику посоветовали, пока идет дознание, не покидать город, предполагаю, что вину он взял на себя. Связываться с организаторами подпольных боев опасно.

Допросили и доктора, который подтвердил, что травма могла быть получена во время тренировочного спарринга — на это ссылались и тренер Кирилла, и его отчим. Версия, конечно же, шита белыми нитками, но особо копать никто не стал: главное же дело закрыть.

Просидели мы в больнице еще недолго. Дежурный врач просил всех отправиться по домам, но мама Кирилла категорически отказалась. Эрик и отчим Кирилла не собирались оставлять ее одну. Мне тоже совсем не хотелось уезжать: глупое ощущение, что я рядом и этим помогаю ему выкарабкаться, не оставляло меня. Но под каким предлогом я должна была остаться? Если не считать наших пикировок и поцелуев, вообще непонятно, как ко мне относится Кирилл. Эрик и Стас о чем-то догадывались, а остальные знали, что я подруга Мишель и однокурсница Стаса. Надо выбрать момент и рассказать о своих чувствах подруге: нечестно получится, если она об этом узнает не от меня. Эрик вышел к ребятам во двор больницы, пересказал слова врача и попросил разъехаться. Будут новости — он позвонит. Утром сделают МРТ, и врачи смогут точнее ответить на все вопросы: пока же состояние Кирилла стабильно-тяжелое.

Многие разъехались на своих машинах. Мишель с мамой повез шофер Надежды Юрьевны. Они и меня хотели забрать, но им пришлось бы делать большой крюк, а время уже позднее. Зато предложение Стаса довезти до дома сразу же приняла.

— Приедем — сразу пойдешь и ляжешь спать. Своими недосыпаниями ты ему не поможешь. Будут новости — я тебе сообщение скину. Утром заеду за тобой, вместе в больницу поедем.

За все это время впервые голос Стаса дрогнул. Как бы ни верил он в брата и в то, что с ним все будет в порядке, тот явно очень переживал, но до сего момента успешно это скрывал. Я сама была разбита и опустошена. Какая с меня утешительница? Лучше и не пробовать ободрять: не подберу я в таком состоянии нужных слов. Меня смущал еще один вопрос, но я никак не находила слов, чтобы его сформулировать. Посмотрела внимательно на Стаса, уставилась в боковое окно и выпалила:

— Как ты догадался?

Произнести вслух «о моих чувствах» язык не повернулся. Спасибо Стасу за то, что не стал задавать вопросов, смеяться или делать вид, что не понимает.

— Кирилл просил меня присмотреть за тобой, пока он к бою готовится. Когда я пошутил над ним, он пообещал мне открутить голову, если с тобой хоть что-то случится. Его беспокоит, что какой-то тип пристает к тебе. Правда, мы договаривались на неделю, — взглянув на меня, он ухмыльнулся. — Теперь мне придется присматривать за тобой, пока Кир полностью не поправится.

— Не надо за мной присматривать, я уже взрослая девочка! — возмутилась я: оказывается, братья устроили заговор у меня за спиной.

— Тебя никто не спрашивает, — властно отрезал Стас. — Слушаться будешь, никуда не денешься. Если с тобой что-нибудь случится, он и правда же голову открутить может.

Ну что скрывать, теплом в груди разливалась надежда, что я Кириллу не безразлична. В противном случае он не просил бы Стаса приглядывать за мной.

— Ты всегда такой послушный? — фыркнула раньше, чем договорила предложение.

Моя натура не позволяла так просто смириться с мужским доминированием.

— У меня хорошо развит инстинкт самосохранения, больше Кира я никого не боюсь, — он как раз завернул на мою улицу. — Надеюсь, теперь ты смиришься и не будешь строить препятствия.

— Посмотрим.

Сейчас главное, чтобы Кирилл поправился, а свою независимость я еще успею отстоять.

— Посмотрим, — ухмыльнулся парень, заворачивая к моему подъезду.

Попрощавшись, я убежала домой. Мама еще не спала, ждала меня. Удостоверившись, что дочь дома и все с ней хорошо, она расспросила о состоянии Кирилла. Скорее всего, о моих чувствах родительница уже догадалась. Мама обняла меня:

— С ним все будет хорошо. Верь в это, дочка.

Я долго не могла уснуть, постоянно вытаскивала телефон из-под подушки. Вдруг пришло сообщение от Стаса?..

Приблизительно в три часа ночи мне удалось провалиться в тревожный сон, наполненный непонятными сновидениями. Постоянно просыпалась, пыталась вспомнить, что же мне снилось?.. Даже в сонник в интернете залезла, но ничего толкового там не вычитала.

В шесть утра, смирившись, что выспаться мне не удастся и даже не стоит пытаться, поплелась в душ.

Глава 16

Ксения

Прошло три недели — двадцать один день нервов и переживаний. Почти каждый день мы ходили в больницу, хотя к Кириллу никого не пускали. Несколько раз поздними вечерами Елизавету Игоревну проводил в реанимационное отделение дежуривший врач. Два раза Стасу удалось договориться с медсестрой, чтобы нас пустили к Киру — во сколько это ему обошлось, я не спрашивала. Оба раза он завел меня с собой, не слушая возражений медсестры, и за это я ему очень благодарна. Видеть сильного, здорового, а, главное, любимого мужчину в таком состоянии было тяжело. Так тяжело, что словами всех чувств не передать. И если бы не обещание Стасу держать себя в руках, обязательно бы расплакалась.

Даже в бессознательном состоянии он заставлял мое сердце учащенно стучать в груди. Изменения во внешности нисколько его не портили — бледный цвет лица, потеря веса — это даже не замечалось, ведь в глаза бросалось совсем другое — выражение решимости на лице. Даже в коме он не изменял себе.

Гематому пришлось удалять: она давила на головной мозг, и это могло привести к нехорошим последствиям. Осложнений в виде тромбов удалось избежать. Доктора вообще считали, что Кириллу еще очень повезло. Последствия травмы не должны сказаться на его дальнейшей жизни. Конечно, это произойдет не сразу, нужно время на восстановление, но главное, что Кирилл сможет ходить. Позавчера, после очередного обследования, врачи приняли решение «разбудить» пациента.

— Привет, давно ждешь? — подошел ко мне Стас.

За это время мы с ним успели сдружиться: после занятий вместе заезжали в больницу, а затем он отвозил меня домой, а сам спешил на работу. У здания «Атриума» несколько раз видела Колю, но он ни разу не решился подойти, а я не особо хотела делать вид, что рада встрече: еще издалека заметив его, утыкала взгляд в землю и спешила спрятаться в клубе.

В больницу мы со Стасом ходили вместе не просто так. Пусть к Кириллу практически никого не пускали, но своим присутствием нам удавалось отвлечь Елизавету Игоревну.

Со Стасом как-то легче переживалась трагедия. С ним мне не приходилось прятать эмоции и притворяться. Пусть я не говорила о своих чувствах, о том, что происходило между его братом и мной, — ведь это касалось только нас, — зато я внимательно слушала, что Стас рассказывал о Кирилле. Он с удовольствием описывал казусы из их жизни и, что удивительно, про женщин никогда не упоминал, хотя я не сомневаюсь, что тут баек на целый день хватит. Тем более девушки, узнав о состоянии Кирилла, чуть ли не толпами приходили его проведать, но дальше регистрационной их не пускали.

Встретили как-то у больницы Катю, однокурсницу. Она искренне переживала за бывшего парня и очень расстроилась, что ее к нему не пустили. Виктория вообще ежедневно наведывалась. При каждой встрече она не забывала испепелять меня презрительным взглядом и отпускать злые комментарии. Приходилось себя сдерживать: при Стасе и посторонних людях неудобно устраивать сцену, а именно на нее рассчитывала Вика. Однако просто так спускать ее колкие шпильки не стану. Вику злило, что ее не пускали дальше поста медсестры, а я свободно, даже без Стаса, могла пройти и посидеть с их мамой. Я сама подливала масла в огонь, кидая в ее сторону высокомерные взгляды — компенсировала то, что приходилось держать рот на замке.

— Тварь, куда ты лезешь? — прошипела в спину эта гадюка.

Я даже не заметила, как она подошла, пока ждала Стаса, который на входе разговаривал с отцом. Я могла и сама пройти к Елизавете Игоревне, но он попросил подождать.

— Как куда? — улыбаясь, повернулась к ней. Ее всю перекосило. — В жены, Кирилл мне предложение сделал. Ты разве не знала?

Мысленно попросила у бога прощения за эту маленькую ложь, а еще умоляла, чтобы Кирилл никогда не узнал о ней. Не могла я долго молчать и сносить обиды! Точнее, мне это давалось с таким трудом, что аж плохо делалось — а тут сразу как-то полегчало, когда я увидела, как Вика задергалась в конвульсиях и стала заикаться, пытаясь ответить — наверняка чтобы выдать очередную гадость.

— Ну что, пойдем? — к нам подошел Стас. Недовольно посмотрев на Вику, он достал телефон и разблокировал экран. Она пыталась улыбнуться Стасу, но у нее как-то нервно дергалась щека. — Ты почему не на работе? — Стас недовольно посмотрел на нее, прищурив ясные голубые глаза — только щелочки остались.

— Я еще не опоздала. Вот прямо выезжаю в «Спарту», — нервно копошась в сумке, Вика пыталась оправдаться. Она достала телефон, посмотрела на время и изобразила раскаяние на лице. — Извини, совсем не заметила, как время пробежало.

— Езжай на работу. Если продолжишь опаздывать — останешься и вовсе без зарплаты. — Смерив меня злым взглядом, Вика гордо удалилась. — Она тебя достает?

Какой же он все-таки наблюдательный!

— Нет, — произнесла с улыбкой для убедительности, ведь она и правда не достает, а только пытается. — С ней я справлюсь.

Я переживала из-за случайной фразы, брошенной на эмоциях Вике. Если об этом никто не узнает, то не страшно. Я еще долго буду посмеиваться, вспоминая лицо Вики в тот момент, когда сказала ей о предложении Кирилла. Если она проболтается — во что я с каждой минутой верю все больше — улыбаться и посмеиваться, а то и откровенно ржать будет фитнес-тренер. Стас на меня подозрительно косился. Я решила перевести тему:

— Эрика до сих пор таскают в отделение?

— Такое ощущение, что им заняться больше нечем. Родители уже сто раз объяснили, что заявление писать не будут. Борисыч дал показания, что все произошло во время тренировки, и Эрик не виноват. Все технические нормы были соблюдены. Кириллу категорически было нельзя заниматься боксом, но он не оставлял спорт — как следствие произошла трагедия. Слова тренера подтвердил и лечащий врач Кирилла. Даже Лещ и Дохлый — друзья Кира и Эрика — дали показания, что все произошло во время тренировки. Но полиция до сих пор пытается повесить дело на Эрика. Неумышленное причинение вреда здоровью.

— Как только Кир поправится и даст показания, все обвинения должны будут снять?

— Думаю, да.

— Все, закрыли тему, вон, твоя мама идет.

От Елизаветы Игоревны решили скрыть неприятности с Эриком — она и так на успокоительных таблетках. За это время женщина сильно похудела. Ее муж оплатил коммерческую палату, чтобы она могла отдохнуть, но мама парней практически все время проводила у закрытых дверей реанимационного блока.

Мы каждый день приходили ее поддержать и заставить поесть. Мужчины семейства всерьез переживали за здоровье единственной женщины в их семье.

— Дети, ну зачем вы опять пришли? — всплеснув руками, возмутилась Елизавета Игоревна. — Стас, я же тебе по телефону сказала, что все со мной хорошо. Еще и Ксюшу таскаешь везде за собой! Может, у девочки дела?

Возмущалась она при каждой встрече, но это просто так, для видимости.

— Нет у меня никаких дел, — замахала я ладошкой.

Елизавета Игоревна от неожиданности дернулась. Она никак не могла разобраться, что же нас связывает с ее младшим сыном. О своих чувствах к старшему сыну я, естественно, молчала, а Стас не спешил развеять ее подозрения.

— Пойдемте в палату, у меня для вас есть замечательная новость.

Сердце радостно забилось в предвкушении «замечательной новости», ведь она могла быть связана только с Кириллом. Стас тут же принялся выкладывать обед из пакета на стол. Еду мы заказали в кафе, а по дороге в больницу забрали.

— Стас, сколько раз я просила не привозить так много? Половину заберешь домой, вам с отцом чем-то надо питаться. Сами вы кроме макарон и яичницы так ничего готовить и не научились.

— Ма, мы в любое время можем заказать еду! — усмехнулся он.

— А эту я куда дену? — доставая одноразовую посуду, бурчала женщина. Припечатав сына строгим взглядом, который можно прочесть как «не смей спорить», она разложила по тарелкам обед, а остальное, аккуратно запечатав, убрала обратно. — Вечером погреете и поедите, — категорично заявила она. Стас возражать не посмел. — Отец вечером заедет, йогурт мне привезет. Хватит. Да и фруктов в холодильнике полно.

— Ма, выкладывай уже свои хорошие новости, — Стас принялся хватать еду с тарелки, за что получил ладошкой по руке.

Елизавета Игоревна выглядела сегодня намного лучше, даже цвет лица изменился, появился румянец на щеках. Она часто улыбалась. За прошедшие недели я редко замечала ее скупую улыбку, что же говорить о такой открытой и сердечной.

— Завтра Кирилла переводят в палату, — выпалила она на одном дыхании, не сводя с нас глаз. Меня одновременно охватили счастье и неверие. Оторопела, видимо, не я одна — наша реакция удовлетворила Елизавету Игоревну, она даже засмеялась. — Я останусь с ним до выписки, буду спать на диванчике.

— Нет, — возразил Стас, — с ним останусь я. Тебе пора уже немного отдохнуть.

Между ними завязался нешуточный спор, никто не хотел уступать.

— А кто будет за клубами присматривать? Ты подумал? Я в этом ничего не понимаю. Давай, подведи брата, когда ему нужна твоя поддержка, — Елизавета Игоревна никому не собиралась уступить место у постели сына.

— Тогда пусть отец побудет днем с Кириллом, а ночью я смогу оставаться. Не думаю, что он обрадуется, увидев тебя такой изможденной.

— Стас, — она посмотрела на меня и перевела взгляд на сына, словно решаясь сказать нечто, не предназначенное для моих ушей. Предлог не успела придумать, но и выйти мне не дала: — Ты же знаешь, что когда мы сошлись с твоим отцом, Кирилл был еще подростком и у них складывались непростые отношения. Андрей давно все забыл, он умный и взрослый мужчина. Глупо вспоминать то, что творил тогда обиженный на весь свет ребенок. Сам Кирилл много лет не может себя простить за то, что оскорблял порядочного и честного человека, ведь Андрей в сложный момент стал нам настоящей опорой. И как бы я ни уговаривала его забыть прошлое, Кир до сих пор себя казнит. Отец не откажется посидеть с Кириллом и даже будет рад оказать помощь, но я не хочу, пока Кир не наберется сил, волновать его лишний раз.

Почесав затылок, друг о чем-то задумался. Засунув руки в карманы, он подошел к окну. Мне стало неловко находиться в такой момент рядом с ними, словно я вторглась на запретную территорию.

— Мама, ты, наверное, права. Хорошо, оставайся с Кириллом днем, а я буду дежурить по ночам, после работы, — подняв ладонь, он опередил возражения матери: — Это не обсуждается, — своей бескомпромиссностью он напомнил старшего брата.

Дальше все проходило как всегда: обед, обсуждение последних новостей, планы на новый день, уборка посуды со стола. Вот только Елизавета Игоревна чаще улыбалась и сосредоточилась на разговоре, а не сидела отрешенно.

— Стас, твой брат еще не может говорить и двигаться, — вновь опечалилась она. Новость поразила и меня — даже задрожали руки и ноги. — Врачи сказали, что со временем все наладится, стоит только набраться терпения.

Стас пригорюнился после слов мамы. Все это время в моем воображении рисовались совсем другие картины. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам. И если так больно мне, то что говорить об этой сильной женщине, которая почти месяц сутками дежурила в больнице! Она молилась и надеялась, что Кирилл выкарабкается — а теперь ей предстоят новые испытания, но Елизавета Игоревна стойко держится и даже улыбается, а мы сразу раскисли.

— Он обязательно будет здоров. Не может не быть, ведь столько людей верит в это и надеется.

Положив ладонь ей на руку, я аккуратно сжала пальцы Елизаветы Игоревны и улыбнулась.

— Ксюша, ты даже не представляешь, какой сильный мой сын и какой он упертый! Кирилл не сломается, будет бороться до конца. Я верю в него и знаю, что у него все получится, — положив вторую руку поверх моей, она сжала мои пальцы.

Мы посидели еще немного и попрощались с Елизаветой Игоревной — Стасу надо заехать в клубы. Он нарочно оставил пакет с едой в палате, но мама вернула сына и приказала забрать ужин и накормить отца. Обнявшись с ней на прощание, мы со Стасом двинулись в сторону стоянки.

— Ксюш, давай ты пока не будешь приходить к Кириллу? — неожиданно заявил он, когда мы выезжали на трассу. Сначала я хотела возмутиться, однако, хорошо за эти недели изучив Стаса, подумала, что он неспроста так решил. — Кир не выносит слабости. Я точно знаю, он не захочет, чтобы кто-нибудь видел его в таком состоянии, тем более ты. — Почему «тем более» я уточнять не стала. — Дай ему набраться сил, осознать, что произошло, — он серьезно посмотрел мне прямо в глаза. Мне нечего было возразить, да и Стас не позволил: — Пойми, он мужчина, а мы не любим быть слабыми, особенно мой брат. Когда у него была температура, мама закрывала его дома — так он все равно сбегал на тренировки. Один раз даже в больницу с воспалением легких попал.

— Хорошо, — неохотно согласилась я. Умом я понимала, что Стас прав, но мое сердце не желало с этим мириться.

***

Кирилл

Какое мерзкое ощущение во всем теле: ломит каждую кость, мышцы выворачивает, а простыня, накинутая на обнаженное тело, раздражает кожу — лучше бы все болело. Даже не знаю, с чем сравнить это состояние. На веки словно положили килограмм свинца, пошевелиться тоже не могу — муки довершает притупленная головная боль.

С трудом, но я все-таки открыл глаза. Понадобилось время вспомнить, как сюда попал. Какие-то датчики, капельница… меня окружает все то, что я ненавижу.

— Ну вот, молодой человек, вы и проснулись.

Врача я знал. Мы встречались несколько лет назад после злополучной травмы. Именно он категорически запретил мне возвращаться в спорт. Его имя крутилось на языке, но вспомнить я не мог. Это ужасно раздражало. Шевелить языком трудно, но я все же выдавил из себя предложение. Врач никак не отреагировал на мои слова. Он наклонился, раскрыл мне одно веко, внимательно изучил его, проделал то же самое со вторым глазом. Пришлось повторить вопрос.

— Кирилл, не пытайтесь говорить. Вследствие травмы речевая деятельность нарушена. Не пугайтесь, думаю, через несколько дней к вам начнут возвращаться рефлексы, и речь постепенно восстановится.

От слов врача я хотел подорваться с кровати, но не смог. Я осознаю, что не могу двигаться, но чувствую покалывание в стопах, онемение конечностей, легкий зуд над правой коленкой — и мне не пошевелить рукой, чтобы почесаться. Сердце бешено стучит, отдает набатом в висках, гул в ушах нарастает, голова начинает разрываться от боли.

— Инна, — краем глаза замечаю медсестру, которая тихо стояла у него за спиной, — два кубика…

Стоила ли «Спарта» этих жертв? Не легче было ее продать, чтобы не валяться сейчас овощем на койке? — с этими мыслями я провалился в сон.

При следующем пробуждении возле меня стоял доктор со шприцем в руках. Я несколько раз сморгнул, чтобы сфокусировать на нем взгляд. Свое прежнее пробуждение я хорошо помнил.

— Кирилл, вы сильный мужчина, и такого поведения от вас я не ожидал, — спокойно произнес врач. Сразу вспомнились его слова о нарушении речи, неподвижность — ко мне тут же вернулись чувство беспомощности и дикий страх. — Если вы сейчас вновь заставите меня сделать вам успокоительное, я так и продержу вас на них до конца выписки. Но есть другой вариант: вы сначала меня выслушаете, а затем решите, стоит ли себя так вести? — резко проговорил он. Именно этот тон подавил волну паники, поднимавшуюся к самому горлу. Пододвинув стул к кровати, доктор сел возле меня. Поднес к моему лицу шприц так, чтобы я хорошо смог рассмотреть в нем два кубика прозрачной жидкости. — Это я пока отложу. Надеюсь, он нам больше не понадобится?

Нахмурившись, врач внимательно смотрел на меня. Он не спешил начать разговор, и только когда мне удалось еле кивнуть, то отложил шприц в сторону. Дальше Вадим Павлович — наконец-то вспомнилось его имя — долго говорил, а я слушал — хорошо, что хотя бы это мог! Говорил он четко и по делу, не пытался приукрасить правду напрасными надеждами, но и не представлял мое состояние в мрачном свете. Я понял одно: речь ко мне вернется постепенно. Лечение и занятия со специалистом немало этому поспособствуют, но многое зависит и от моего настроя. Чем больше усилий и упорства я буду предпринимать, тем скорее заговорю и встану на ноги, а персонал больницы мне в этом поможет. Тут как в спорте: задача ясна, цель поставлена, и ее стоит выполнить, чтобы добиться результата.

— Никаких последствий остаться не должно — это я вам как лечащий врач уверенно заявляю. Вы сможете полностью восстановиться. Кирилл, вы обязаны нам в этом помочь. Если вы сейчас сдадитесь, все усилия могут оказаться напрасными. Вы же спортсмен, боритесь, не сдавайтесь.

Когда я плакал последний раз? Даже не помню. В детстве, наверное. А сейчас глаза защипало. Пришлось прикрыть веки и подождать, когда растерянность отступит, и мерзкое чувство жалости к себе, вязкое и хлипкое, погибнет в зародыше и никогда больше не поднимет головы.

Не позволю себе сломаться. Я выстою! Я обязательно выиграю этот бой. На эту жизнь у меня грандиозные планы. Я не позволю одной неудаче, помноженной на глупость, исковеркать мое будущее.

— Я могу на вас рассчитывать? — Не знаю, какие перемены врач увидел во мне, но его голос изменился. Уголки его губ слегка дрогнули. Я заставил себя опустить голову и поднять ее. — Вот и славно. Значит, завтра вас переведем в палату. Там вас уже заждались.

К сожалению, я не мог спросить, кого он имел в виду, но подозревал, что все это время мама сходила с ума от беспокойства. А Ксюша? Все ли с ней в порядке? Переживает, беспокоится — или уже забыла обо мне? И сколько времени, интересно, я провалялся в реанимации?..

Глава 17

Кирилл

Прошел месяц лечения, физиотерапии, занятий с логопедом. Я заново учился говорить, двигаться, ходить —последнее пока удавалось с трудом и только под присмотром физиотерапевта.

Вспоминать первые дни после пробуждения не хочется — как и свои неуклюжие попытки произнести звуки, пошевелить пальцами ног. Бороться с отчаянием приходилось регулярно, ведь все получалось с такими усилиями, а результат стал заметен не сразу. Я радовался первым четко произнесенным словам и прятал глаза от врачей, когда ко мне полностью вернулась чувствительность ног. Хватит и того, что мама рыдала на всю палату — когда она плакала, я сам себя ненавидел. Надо было отказаться от всего или даже продать оба клуба, но чтобы никогда не видеть слез, причиной которых стал я.

Ладно я похудел, но было больно смотреть на отощавшую маму. Ее женственные округлые формы — зависть подружек — совсем исчезли. Да и Стас себя загонял: днем — учеба, потом клубы, а ночью он оставался со мной, чтобы мама хоть немного могла отдохнуть.

Две недели назад, взяв показания, следователи закрыли дело. Совесть до сих пор не давала забыть, что это по моей вине на лучшего друга свалились все эти неприятности. Эрик приходил почти каждый день, иногда заходили проведать друзья, Борисыч, но посетительниц женского пола я категорически запретил к себе пускать — своими причитаниями они только разозлят меня. А еще я не терплю жалости. Ксюше я поначалу не разрешал приходить совсем по другой причине. Она слишком глубоко запала мне в душу. Пока я тут валялся, то о многом подумал. Жизнь слишком коротка, чтобы размениваться и упускать из нее действительно важного для меня человека. Еще никто не знает, но на эту девочку у меня очень серьезные планы. Конечно, я не мог позволить ей видеть меня беспомощным и слабым, хотя с каждым днем мне все нестерпимее хотелось вдохнуть самый сладкий аромат и коснуться ее нежной кожи.

И ужасно злил Стас: не стесняясь, он переписывался и созванивался с Ксюшей, когда я этого делать не мог. Ее приветы и пожелания скорейшего выздоровления подогревали мою ярость. Я знал, что они просто друзья, но все равно бесился. Я еще не мог говорить, когда впервые услышал их «милые» беседы по телефону. Вернулись бы в тот момент ко мне силы… желание хорошенько треснуть Стаса возникало каждый раз, когда он улыбался, разговаривая с ней. Сделать я ничего не мог, только испепелять его взглядом, но он догадался, в чем причина моего «хорошего» настроения.

— Не злись. Мы просто друзья. Она все время, пока ты лежал в реанимации, приходила в больницу. И сейчас просит разрешения тебя навестить, интересуется, как ты себя чувствуешь. Я всего лишь пытаюсь поднять ей настроение.

Даже недослушав Стаса, замотал головой: я не мог позволить ей прийти. Но в тот день я почувствовал, что улыбаюсь: душу грели слова, сказанные братом.

Как только пальцы начали слушаться, я порывался позвонить Ксюше. Мне безумно хотелось услышать ее голос. Останавливало только то, что речь полностью еще не восстановилась, да и рядом вечно кто-то находился. Не выдержав, я все же написал ей сообщение, на которое сразу же получил ответ. Наше эсэмэс общение особой радости не приносило. Скупые фразы без ее улыбки, лукавых глаз, вспыхивавших синим огнем в моменты ярости, ничего не значили. Я упорно занимался, чтобы скорее увидеться с девочкой, запавшей мне в душу.

Порой возникало желание начать пытать Стаса, ведь он так мало рассказывал мне о Ксюше, отделывался лишь общими фразами. Однако я хотя бы мог быть спокоен, что с ней все хорошо.

Выписать обещали через несколько дней — однако не это радовало меня и не давало покоя: я сидел на постели и дергался как нетерпеливый мальчишка, заслышав приближающиеся к палате шаги. И ждал, когда в палату войдет Ксюша.

Набравшись смелости, я отправил ей сообщение с просьбой увидеться. Ксюша ответила, что придет. Хорошо зная Врединку, я рассчитывал на другую реакцию: как минимум был готов к тому, что меня обзовут козлиной. Несмотря на то, что я так долго не разрешал ей приходить, она ответила лаконично: «увидимся» и добавила смайл :). Неужели и правда и не обижается, понимает? Откуда в ней эта женская мудрость, ведь она совсем еще девчонка?

Будто иголок в кровать насыпали — с самого утра на взводе. Знаю, что она еще на занятиях, но подрываюсь каждый раз, как только открывается дверь палаты. Я уже наизусть выучил распорядок: завтрак, забор анализов, обход и так далее, — но каждый раз ожидаю увидеть ту единственную, что нарушила мой душевный покой.

Мечтаю остаться с ней наедине, так хочется обо всем ее расспросить! Но разве выпроводишь маму? Она порхает по идеально чистой палате и протирает все поверхности влажными спиртосодержащими салфетками, чтобы сыночек не дышал невидимой пылью.

Легкие шаги, робкий стук в дверь — и мое сердце готово сделать кульбит. Сейчас в палату войдет она! Дверь приоткрывается. Жду, затаив дыхание.

Мне не удалось скрыть разочарование, когда в палату вошла не та девушка, которую я мечтал увидеть. Точнее, эту я совсем не ждал!

— Как ты сюда прошла? — строго спросил ее.

Она сделала вид, что смутилась, но в ее игру поверила только мама.

— Кирилл, — возмутилась родительница моему тону, — девушка пришла тебя проведать, — натянуто улыбнувшись Вике, она выделила последнее слово.

На меня это впечатления не произвело, но мама решила не сдаваться: состроив недовольное лицо, она легким кивком головы указала на пустующий стул у кровати.

— Привет, Вика, — сдался я напору родительницы, — садись.

«Если уж пришла», — чуть не сорвалось с языка.

— Я не знала, что к тебе не пускают. Медсестры на посту не было, и я спокойно прошла.

Не верю. Интересно, как ты ее отвлекла? Произнося очевидную ложь, Вика смотрела на маму, от меня же свои бесстыжие глаза прятала. Я прекрасно осведомлен, сколько раз она пыталась проникнуть в мою палату, особенно в ночное время — и сколько раз работники охраны с дежурной медсестрой выпроваживали ее отсюда.

— Ладно, вы тут без меня поговорите, — улыбнулась ей мама, — а я пока пойду, кофе выпью.

«Заговорщицы! Ничего у вас не выйдет!»

Не успела мама закрыть дверь, как посыпались вопросы:

— Как ты? Ой, слышал бы ты, какие разговоры ходят вокруг тебя!

Видимо, ответ на вопрос о моем самочувствии ее не сильно и волновал. Утруждать себя ответами я не торопился. То, что разговоры вокруг меня ходили самые разные, прекрасно знал: интереса эти сплетни не вызывали, ведь в них почти нет правды. Поднявшись со стула, Виктория попыталась сесть на край кровати.

«Дешевая уловка, со мной этот финт не прокатит»

— Вика, сядь на стул, — пресек ее попытку занять место рядом со мной.

— Ой, да. Извини.

Усевшись обратно на стул, она закинула ногу на ногу, открывая мне вид на свои почти полностью обнаженные ноги. Сколько у меня не было секса? Почти два месяца? А мой организм никак не отреагировал на такое явное предложение. Я точно знал, что с потенцией у меня все в порядке: даже в реанимации желал Ксюшу, стоило мне о ней подумать. Вспоминать жаркое утро на озере я себе запретил: слишком живо это себе представлял, а потом долго не мог успокоиться.

— Самую вопиющую ложь, кстати, мне сообщила твоя подружка, — ехидно сказала Вика и пренебрежительно скривила толсто накрашенные ярко-красной помадой губы. Понятно, на кого она намекает. Зная Ксюшу, уверенно могу сказать: не стала бы она обсуждать меня с Викой. Выдержав театральную паузу, Вика глубоко вздохнула, покачала головой, словно собиралась произнести что-то ужасное, — все же ей удалось заставить меня напрячься. — Представляешь, она заявила мне… — неестественно засмеялась Виктория. — Что ты сделал ей предложение.

Ожидал услышать что-то более неприятное. А оказалось… Оказалось, что я не уловил сути рассказа: наверное, сказывается травма, раз я никак не могу сообразить — судя по выражению лица Вики, от меня ожидают бурной реакции. Решил уточнить, о каком предложении идет речь, но моя гостья продолжила:

— Как будто я дура и не вижу, что на ее пальце нет кольца. Я тебя хорошо знаю, ты бы никогда не сделал предложение руки и сердца, не надев женщине на палец кольцо. — Я чуть в голос не засмеялся. Еле-еле удалось себя сдержать, пришлось до хруста сжать челюсть и прикрыть веки. — Я так и знала! Аферистка! Тут и дураку понятно, что ее надежды далеки от реальности, — фыркнула Вика. А лицо-то какое счастливое: сделала гадость — и рада!

Я-то знаю, что Ксюша сказала это специально, чтобы позлить Вику. Никаких планов, чтобы затащить меня под венец, она не строит. Зато в моих планах этот пункт стоит первым номером.

— Она тебя не обманула, — как только успокоился, произнес я. Ее лицо так забавно вытянулось, что мне вновь захотелось рассмеяться. Сдержаться не удалось — ну и ладно. Пусть думает, что я так радуюсь предстоящей свадьбе. — Я и правда сделал Ксюше предложение — и она его приняла. Кольцо, как ты и предположила, я купил, но не угадал с размером. Как видишь, — развел руками, — времени не нашел зайти и поменять.

У Виктории нервно задрожали уголки губ, она силилась улыбнуться, но не выходило. Зазвонил ее телефон —достав его из сумки, она взглянула на дисплей и сбросила вызов. Мне стоит ее пожалеть: Вика так долго прорывалась ко мне, чтобы услышать от меня опровержение, наверняка и оскорбительные шутки продумала — а получается, зря старалась.

— Кирилл, к сожалению, мне уже пора, — встав, она одернула юбку. Правильно, не стоит оголяться перед чужим женихом. — Ну, я пойду? — замявшись, Вика протянула мне пакет с фруктами. На прощание хотела, наверное, поцеловать и даже нагнулась, но передумала. — Поправляйся. Пока.

Как-то неуверенно помахав ладошкой, направилась к двери.

— Пока. Спасибо, что заглянула.

В дверях она столкнулась с Ксюшей. Сначала Вика отступила, чтобы пропустить ее, но поняв, кто перед ней стоит, ринулась вперед, оттолкнула Ксюшу плечом и вышла.

— У тебя сегодня день открытых дверей? — провожая взглядом Вику, спокойно спросила она и поставила на тумбочку пакет. Ксюша заметила в моих руках Викин, и поспешила его отобрать, но я не позволил: взял ее за руку и не отпускал. Между нами пробегали легкие электрические волны. Я так по ней соскучился, но такое ощущение, что ничего не изменилось, словно не было этих двух месяцев. Я смотрел на Ксюшу, и мне становилось легко. Я чувствовал себя почти счастливым. Захотелось пошутить и напомнить, что невеста обязана целовать жениха при встрече, но не стоит ее сейчас смущать, а то сбежит еще. Ксюше удалось отобрать пакет и пристроить его рядом со своим, как только я отвлекся на заглянувшую в палату женщину.

Слегка подвинув стул к кровати, Ксюша села рядом. Она сильно похудела, но не сказать, что ей это не идет. За несколько минут успел рассмотреть и оценить все: легкий макияж, прическу, брючки, сексуально обтягивавшие ее круглую попку, туфли на высоком каблуке, которые заставляли обратить внимание на ее походку, задержать взгляд на длинных ножках. Куколка.

— Ты после универа сразу ко мне?

— Ага.

Ксюша выглядела смущенной и не знала о чем говорить. Я таких трудностей не испытывал и не мог на нее наглядеться.

— Тогда доставай еду с холодильника, будем обедать.

— Я не хочу, — она встала и направилась к небольшому холодильнику, — но тебе подам все, что пожелаешь.

— Мы вместе поедим. И не спорь.

— Кирилл, я не голодная, — открыв дверцу, она принялась выкладывать продукты на стол.

— Ксюша… — пропел ее имя. — Не провоцируй. Если хочешь, чтобы я тебя поцеловал, так сразу и скажи.

Щечки Вредины сразу загорелись, в меня полетел возмущенный взгляд. Как же я соскучился по ней!

— Ой! — ворвалась в палату мама. — Ксюша, привет! — Мама крепко ее обняла. Приятно наблюдать за ними: две мои самые дорогие женщины в этом мире поладили друг с другом. — Кирилл, я думала, ты один остался, вот и поспешила. Видела, как девочка, что приходила к тебе, уже ушла.

Возникло желание сказать: «Скатертью дорога», но мама грубости не поймет. А объяснять, что Вика — это ошибка молодости, и совершать повторно я ее не собираюсь, не стал. Тем более тут Ксюша, да и незачем маме обо всем знать — нам со Стасом и ее догадок хватает.

Чувство неудовлетворенности не давало покоя. Мама своим вторжением испортила важный момент. Такое ощущение, что мне отключили подачу жизненно важных эмоций. Я только начал получать удовольствие от нашей пикировки — и все закончилось, не успев разгореться. «Спасибо, мама!»

До безумия хотелось еще хоть немного побыть с Ксенией наедине, но не стану же я гнать маму из палаты, а понятливостью она, видимо, не отличается. Немного злило, что в случае с Викой она почему-то сообразила выйти.

— Ксюша, расставляй тарелки, нарезай тут колбаску, сыр, — протянув ей одноразовую посуду, велела мама. — Кирилл, ты к нам присоединишься, или тебе в постель подать?

Отсюда я мог, не таясь, наблюдать за Ксюшей, а за столом этого мама не позволит или слишком многое заметит, а потом засыплет вопросами или, что еще хуже, начнет давать советы.

— Мне сюда тарелку подайте.

Мог и сам добраться до стола на ходунках, но свои пока что неуверенные шаги демонстрировать Ксюше не хотелось.

Врединка немного нервничала, поглядывая на меня, но с мамой чувствовала себя комфортно — наверное, уже привыкла. Стас рассказывал, что они приходили каждый день отвлечь маму. Видно, что командирские замашки родительницы Ксюшу не обижали: владелица собственного ателье Елизавета Игоревна привыкла отдавать распоряжения. Под чутким маминым руководством Ксюша пообедала. Мама даже заставила ее съесть кусок колбасы.

— Жаль, Стасу некогда. С нами бы посидел. Совсем на отдых времени нет. Ну ничего, вот Кирилла выпишут, соберемся все вместе, отметим в семейном кругу и Ксюшу позовем обязательно, — мечтательно улыбнулась мне мама. Неужели она что-то заподозрила? Вроде я ни разу не спалился, что пялюсь на Ксюшу.

Пока они убирали со стола, я тихонько вытащил телефон из-под подушки и включил камеру. Лучшие фотографии получаются тогда, когда мы не знаем, что нас снимают. Сделав несколько кадров, оставил самые интересные, а размытые удалил. Ксюша даже не догадывалась, что я ее фотографировал.

Они говорили обо всем подряд, их разговоры меня не интересовали, но негромкие мелодичные голоса успокаивали, наполняли теплом. Я не вслушивался в слова, а получал наслаждение от перелива их речи и смеха. Я впервые чувствовал себя так умиротворенно, переживания и тревоги покинули мои мысли. Я лежал и наблюдал за ними, легкая полуулыбка не сходила с моего лица.

— Ксюша, скоро уже темнеть начнет, а ты сегодня без Стаса. Пока доберешься до дома, на улице совсем стемнеет. Правильно я говорю, Кирилл? — мама повернулась ко мне за поддержкой.

Беспокойство мамы понятно, тем более и Стас замечал у «Атриума» бывшего клиента Колю. Брат не спускал с Ксюши глаз, но все предусмотреть невозможно.

— Ты права, мама, Ксюше пора ехать домой. Ты слишком ее заболтала, уже почти восемь. Мам, езжайте вместе домой на такси. И Стасу скажи, что оставаться со мной не надо.

И мне бы спокойнее было, проводи она Ксюшу до дома. Махнув на меня рукой, родная мамочка слушать не стала — я устал одно и то же повторять каждый день по нескольку раз.

— Я сейчас переобуюсь и отправлю тебя на такси, — строго проговорила мама, направляясь к шкафу.

Возражать Вредина не стала. Я же в это время пальцем указывал Ксюше на щеку, в которую, надеялся, она поцелует. Желал я, конечно, большего, но буду рад невинному прикосновению мягких пухлых губ к своей коже. Не при маме же нам целоваться.

— Ладно, Кирилл, я уже пойду. — Ее несмелые шаги в мою сторону заставили сердце забиться чаще. — Пока, еще увидимся, — наклонилась она ко мне и чмокнула в щеку, задержав на секунду теплые губы на прохладной коже.

Не мог я отпустить ее просто так! Придержал за локоть, лизнул краешек ее губ, а возмущенный вдох подавил быстрым поцелуем. Чуть не застонал: каждый нерв посылал импульс в мозг о наслаждении. Ласка была совсем невинной, но думать о большем не стоило: краем глаза приходилось следить за мамой. Не успела она обернуться, как я отпустил Ксюшу. Резко отпрянув, она бросила на меня возмущенный взгляд. Сжав маленький кулачок, погрозила, но так, чтобы мама этого не заметила. Этот легкий мазок губ поднял такую волну возбуждения, что пришлось поправлять одеяло.

— Ну что, идем?

— Идемте, — обернулась она к маме, беря со стула сумку.

Мама первой вышла из палаты. Ксюша пыталась бросить напоследок в мою сторону возмущенный взгляд, но лукавые улыбающиеся глаза выдали ее с головой. Я решил еще немного ее подразнить, подмигнул и послал ей воздушный поцелуй одними губами.

Ксюша вышла и прикрыла за собой дверь. В палате сразу стало прохладно и тускло. Безумно хотелось вернуть Ксюшу обратно. Она так много стала значить для меня, одним своим присутствием дарила радость и счастье, привносила в мою унылую жизнь яркие краски. И это никак не связано с полученной травмой — я и до неудачного боя жил словно во мраке. Встречи с друзьями, вечеринки, женщины. Единственное, что вызывало гордость — спортивные клубы, которые я открывал с одной целью — позволить себе вести разгульный образ жизни, ни в чем себе не отказывать: отдыхать, гулять, общаться с понравившимися женщинами.

Сейчас об этом и вспоминать не хочется, словно это было совсем в другой жизни!

Глава 18

Ксения

— Кирилла на днях выписывают, а я все не могу успокоиться. Врагу не пожелаю такое пережить.

Мы спускались по лестницам. Мне пришлось немного отстать, чтобы пропустить пожилого мужчину и женщину, помогавшую ему подниматься. Мне понятно беспокойство Елизаветы Игоревны — пусть я еще и не мама, но ее чувства представить несложно. Догнав ее на следующем пролете, приготовилась слушать дальше.

— Даже не знаю, что делать. Оставлять его одного в квартире? Как? Он еще еле-еле стоит на ногах. Стаса жалко: он и так разрывается. Оставить клубы без присмотра? К нам переезжать Кирилл категорически отказывается. А у меня в ателье за это время настоящий аврал, клиенты почти ежедневно оставляют жалобы на сотрудниц. За ними если не приглядишь, они же расслабляются, не хотят качественно работать. — Мы уже вышли на улицу. Елизавете Игоревне просто необходимо выговориться, поэтому я ее не перебивала. — Стас пока, конечно, переберется к Кириллу, но он до ночи занят — учеба, бизнес. Неделю уговариваю его нанять медбрата, отказывается. Упрямится, стоит на своем. Утром, конечно, прибегу, поесть приготовлю, но как он весь день один будет? Стасу, наверное, после занятий придется заезжать на квартиру. Кирилл еще слишком слаб, чтобы самостоятельно справляться целый день.

— Хотите, после занятий я с ним посижу? — выпалила, абсолютно не подумав. И почему нельзя вовремя прикусить язык?

— Ну что ты, Ксюша! Мне неудобно тебя беспокоить. И характер у Кирилла не сахар — вдруг обидит тебя грубым словом?

А то я не знаю, какой у него характер. Да и я не нежная ромашка, могу и ответить. Это что же получается, я сама себя уговариваю? Хорошо, что вслух этого не сказала. Нет так нет. Я и не напрашиваюсь быть сиделкой Кирилла. Это я так, погорячилась.

— Хотя… ты знаешь, я тут подумала… это замечательная идея, — мы как раз подходили к такси. — Если бы ты после занятий забегала к нему ненадолго, то выручила бы всех нас. Ничего особенного делать не надо, только подогреть еду и составить ему компанию. Он хоть и не признается, но терпеть не может находиться один. Ксюша, на пару часов, не больше. А я постараюсь уговорить Кирилла.

Пока таксист не занервничал, я открыла заднюю дверь машины.

— Хорошо, я согласна, — уже занося левую ногу в салон, произнесла я.

— Ну, езжай с богом. Надеюсь, Стас возражать не станет. Я тебе еще позвоню.

Почему Стас должен возражать? Не поняла. Кивнув, захлопнула дверь. В наступавших сумерках такси везло меня домой. Мысли не давали покоя: мое желание чаще видеть Кирилла сыграло со мной неприятную шутку. Вот кто меня за язык тянул предлагать себя в качестве сиделки, пусть всего на два часа?! Зная Кирилла, понимаю, что он совсем не обрадуется такому предложению — и будет прав.

Надеюсь, он категорически запретит мне лезть в его жизнь, и в то же время это меня обидит. Хочу то, не знаю что — это про меня. Я почти два месяца не находила себе места, каждый день начинался и заканчивался мыслями о нем. Не страшно, если я влюбилась — гораздо хуже, что эти чувства могут заставить меня страдать. Для моего душевного спокойствия следует дистанцироваться от Кирилла, а со временем постараться забыть и жить дальше. Такие мужчины не для тихой семейной жизни. И на мне, обычной девчонке, он свой выбор не остановит. Так зачем мне бередить себе душу? В семье меня считают сильной личностью, а выходит, что я романтическая страдалица. Самой противно. Надо дистанцироваться!

Вот-вот. И фитнес-центр сменить. Да и отношения с Леной в последнее время натянуты, с каждым днем все хуже и хуже — а все из-за Игоря и его «гениальной идеи» заставить ее ревновать, чтобы она наконец-то обратила на него внимание. Лена, правда, не особо спешит, а мне этот дешевый фарс надоел. Совсем исключить из жизни Кира не получится, рано или поздно мы встретимся у Эрика дома, но минимизировать эти пересечения возможно.

И откуда в голове этот бред?! Понятно, перенервничала из-за встречи с Викой, но готовить побег — это же абсурд. Тем более она ничего не рассказала Кириллу. Если бы Вика поделилась с ним моей шуткой, он бы не смолчал. «Ничего она ему пока не сказала, успокойся и не паникуй. Ты же не размазня! Вспоминай лучше ваш целомудренный поцелуй, от которого ты вся светишься».

***

Кирилл

— Мам, давай ты уже домой поедешь? Стас через два часа придет, если мне что-то понадобится, вызову медсестру.

— Стас не раньше, чем через четыре часа придет, а медсестру ты будешь умирать, не позовешь.

Махнув на меня рукой, мама снова водрузила очки на нос и продолжила чтение.

— Мам, езжай домой. Я обещаю вызвать медсестру, если мне понадобится помощь. Даю честное слово, что не стану геройствовать.

Мама не отрывала глаз от романа, но я знал, что она меня слышит. Посидели мы в тишине минут тридцать. Мама захлопнула толстый том, встала с дивана, положила роман на стол, сняла очки и оставила рядом с книгой.

— Кирилл, я уйду, но буду волноваться. Когда ты рядом, я знаю, что все в порядке, и моя душа спокойна.

— Когда-нибудь тебе придется оставить меня без присмотра. Почему не сейчас?

Я понимал, что после случившегося ей сложно на это решиться, но пора уже ослабить контроль.

— Хорошо, я поеду домой, — на выдохе произнесла она. Во мне словно ослабла пружина, державшая в напряжении последнее время. Тяжело видеть мать такой изможденной. Пусть хоть сегодня поспит пару лишних часов. — Но у меня есть два условия.

«Рано радовался», — подумал про себя.

— Первое — ты держишь телефон возле себя и никаких «без звука».

Согласно кивнул. Это несложно.

— А второе — после выписки ты позволишь Ксении приходить к тебе в обеденное время.

Я ничего не собирался говорить, пока пытался осмыслить услышанное, но мама все же подняла руку в предупреждающем жесте, хотя перебивать я ее не собирался.

— Она очень хорошая девочка.

«А то я не знаю!» — мысленно возмутился я.

— Ксюша составит тебе компанию, будет разогревать тебе еду. Утром я буду заезжать, после обеда — Ксюша, а на ночь с тобой останется Стас, и это не обсуждается. В первую очередь, все эти меры предпринимаются для моего спокойствия. Пожалей свою престарелую мать.

Вот почему она согласилась ехать домой: решила умаслить. Знала бы она, что я такой перспективе только рад — своим предложением мама облегчила мне жизнь: так будет проще реализовать мои наполеоновские планы.

— Мам, убавь пафос. Я согласен. Но у меня тоже есть одно условие.

Мамуля сразу как-то напряглась, насторожилась — наверняка что-то нехорошее подумала.

— Ты перестанешь называть себя старушкой, — улыбнулся я ей.

Мама подошла ко мне, наклонилась и обняла. В нежных родных объятиях я почувствовал себя мальчиком, любимым ребенком. Как и в детстве она растрепала мне прическу и весело засмеялась, когда я недовольно фыркнул, приглаживая отросшую копну волос.

— Договорились. Надеюсь, Стас не будет возражать.

Выпустив меня из объятий, она направилась в сторону дивана.

— А почему он должен возражать?

Причесав рукой волосы, ждал, что она скажет по поводу возможных возражений брата.

— С таким красавцем оставлять свою девушку опасно, — она серьезно посмотрела на меня. — Твой брат может и не согласиться.

Мама села на диван и убирала в сумку книгу, очки и еще какие-то вещи, не замечая моего ступора. Свою девушку?! Как бы я ни пытался не реагировать на это заявление, но после таких слов сложно не выплеснуть злость. Я прикрыл глаза, попытался успокоиться и восстановить дыхание, прежде чем спросить:

— С чего ты взяла, что Ксюша — девушка Стаса? — вопрос прозвучал раздраженно, но мама, к счастью, не обратила на это внимания. Только соперничества с братом мне не хватало! Надеюсь, это очередные мамины выдумки.

— Ну, они так хорошо смотрятся вместе, — после секундной заминки протянула она. «Весомый аргумент!» — я мысленно аплодировал ей, все больше раздражаясь. — И вообще, Ксюша так его поддержала после случившегося с тобой несчастья. Они же практически не расстаются, каждый день вместе приходили в больницу. Я же вижу, как им легко и хорошо вдвоем.

Я это тоже вижу, и мне это не нравится! Но ничего не сказал. Даже все эти факты не делают ее девушкой Стаса. В больницу, уверен, она приходила из-за меня!

— Вот знаешь, ты спросил — и я задумалась: между ними не чувствуется никакой романтики и страсти, — не успел я выдохнуть от облегчения, как мама огорошила: — Кирилл, ты должен помочь им сблизиться. Если твой брат упустит такую замечательную девушку, будет полным идиотом, — последнее мама произнесла по слогам.

Она так была увлечена этой идеей, что не заметила, как напряглось мое тело. От ярости меня всего перекосило. Даже неприятный скрип зубов не отвлек маму от размышлений. Сейчас, разбежался помогать Стасу увести у меня любимую! Я и сам знаю, что она замечательная, поэтому никому не собираюсь ее уступать, даже брату. У которого, кстати, нет к ней никаких чувств, кроме дружеских. Сужу, конечно, с его слов, но он говорит так открыто и честно, что я ему верю.

В палату тихо постучали, но я не сразу обратил внимание на гостей — их было двое. Мужчины поприветствовали маму, а затем подошли ко мне.

— Ты что такой злой? — спросил друг и бросил взгляд на маму. Удивительно, как Эрик угадал мои чувства, ведь я старался улыбаться. Наверняка моя улыбка была похожа на оскал, если друг догадался, какие эмоции меня обуревают. Мама разговаривала с отчимом и нас не слышала.

— Вот и хорошо, что Андрей с Эриком к тебе заглянули, я со спокойной душой оставляю тебя на них.

Те улыбались, о чем-то пытались говорить, но их скованность не замечала только мама. Что еще произошло?

Хотелось спросить об этом вслух, но не при маме же. Переобувшись, она обняла и поцеловала нас с Эриком, прямо как в детстве, дала перед уходом пару советов и наконец отправилась домой.

Мы поболтали о пустяках, они спросили о моем самочувствии — и решились заговорить о том, что их действительно тревожило.

— Кирилл, я заезжал к тебе на квартиру, вещи привез, — замялся отчим. Видно было, что он хотел что-то сказать, но не знал, стоит ли.

Я его уважал, пусть никогда и не говорил этого, но последние годы всячески старался показать. Мне до сих пор стыдно за то, как я раньше вел себя с ним. Прошло много лет, а это чувство все еще гложет, не позволяет с достоинством посмотреть ему в глаза. Андрей нам помог, вытащил из ада, в котором мы жили восемь лет благодаря отцу-наркоману. Но вместо «спасибо» он слышал оскорбления обиженного ребенка, который пытался всячески его зацепить и унизить. Грязь, которую я постоянно лил на него, не пристала к этому благородному мужчине, а только замарала меня, выпачкала душу. И сколько я ни пытаюсь отмыться, а все равно чувствую себя грязным перед ним.

— Вот, — вытащив из кармана сложенный конверт, он протянул его мне.

Банковское извещение. Ну конечно, думают, я сбежал. В телефоне, когда я смог его взять в руки, сотни пропущенных звонков с неизвестных номеров. Подумал сначала, что это знакомые, друзья, коллеги беспокоились, но, открыв сообщения, увидел кучу предупредительных уведомлений. Я все же надеялся, что они подождут и не будут подавать в суд, ведь просрочек и задержек до этого не было.

— Почтальон принес, я расписался и забрал, — пояснил отчим. — Прости, не хотел лезть в твои дела. Но, Кирилл, ты мне такой же сын, как и Стас, и я имею право о тебе беспокоиться.

— Ты из-за этого бои не оставлял? — перебил Андрея друг. Рик смотрел с укором.

Отвечать я не стал: не маленькие, сами уже обо всем догадались.

— Эрик, выигрыш у тебя? — он кивнул. — Возьми документы в сейфе — ключи все у Стаса — погаси часть кредита. Если получится уговорить их подождать, буду благодарен. Надо срочно продать «Спарту», — голос мой звучал спокойно, но само решение далось с трудом. Выхода другого я не видел, а думал обо всем уже не первую неделю. — Дайте объявление, необходимо найти покупателя в короткие сроки.

— А вместо того, чтобы кредит брать, ко мне обратиться мысли не возникло? — в голосе Эрика прозвучали злость, обида, негодование. Он и не пытался скрывать эмоции. Я его понимал, но мог с легкостью объяснить свое решение:

— Ты только фирму открыл, ее раскручивать приходилось, свадьба, постройка дома, рождение ребенка, новая фирма для жены… У тебя еще осталось, чтобы друзьям раздавать? — я был спокоен, ведь на моей стороне правда, эту карту Эрику нечем бить.

— А ко мне обратиться не думал? Таких трудностей, как у Эрика, у меня нет, а деньги имеются. Кирилл, почему ты не попросил? — Сейчас и Андрей смотрел на меня с укором, которого никогда не видел во взгляде отчима, даже когда я вел себя как последний ублюдок. — Мы тебя чуть не потеряли из-за вот этого? — он кивнул на конверт. — Ты подумал, с каким чувством вины мне бы пришлось жить, случись с тобой непоправимое? Я чуть не потерял сына всего лишь потому, что он мне не доверился.

В глазах отчима стояли слезы, а я зажмурился и, придавив пальцами правой руки глазницы, пытался сдержать слезы. Разве я достоин такого отца? Он никогда не делал разницы между мной и Стасом, всегда относился к нам одинаково.

— Так, сынок, этой проблемой займусь я. И не спорь.

— Не стоит…

— Возражения слушать отказываюсь, — он аккуратно сложил конверт и засунул его в задний карман. — В этом банке у меня есть свои люди, не переживай, все уладим. Ты должен думать только о том, как скорее встать на ноги. Стас, конечно, молодец, возмужал прямо на глазах от свалившейся на него ответственности, но он еще мальчишка, тебе в любом случае лучше самому заниматься делами.

В этом вопросе с Андреем я полностью согласен. Как бы я ни координировал брата, опыта у него было маловато. А финансовые дела? В них Стас вообще не разбирается, и хотя мой бухгалтер зарекомендовала себя надежным специалистом, мой девиз все же «доверяй, но проверяй». Брату и отдых не помешает, пока он совсем себя не загонял.

— Андрей, — именно так много лет назад он просил меня и Эрика обращаться к нему, — если понадобится помощь, обращайся.

В один миг с плеч свалился непомерный груз, и это никак не связано с финансовыми проблемами, хотя и за их решение огромное спасибо отчиму. После того, как Андрей несколько раз назвал меня сыном, барьер, что я многие годы возводил между нами, в одночасье рухнул. На душе стало легко и спокойно — и появился страх, что это счастье может кто-то разрушить.

Глава 19

Ксения

Отвратительный день. С самого утра настроение испортил шофер, окативший меня из лужи. Слепой, что ли? Непонятно тогда, кто ему права выдал. Есть, конечно, особая порода извращенцев, кто от этого кайф получает — сделают с утра девушке подлянку и рады. Козел! Хорошо, что на мне черные брюки и кожаная курточка, следов почти не видно, но понимание, что на мне влажные грязные вещи, не дает расслабиться.

Вместо того, чтобы сидеть у Петровича на паре, я в туалете пыталась оттереть пятна с одежды. Брюки намокли, с курткой все более-менее в порядке, зато настроение стало ниже плинтуса. Приведя себя в относительно приличный вид, вышла в коридор любимого учебного заведения — не оставаться же в туалете до конца пары: и так, чтобы выветрить это амбре, уйдет половина оставшегося времени до звонка. Пришлось первую пару прятаться по коридорам, чтобы не попасть на глаза куратору или, не дай бог, декану.

Зонт я оставила дома. Таскать лишнюю тяжесть мы, девушки, не любим, вот я и заглянула в интернет, посмотреть, ожидается сегодня дождь или нет. «Облачная с прояснениями погода и никаких осадков», — вещала Алиса. Никаких осадков! И как мне выйти на улицу? Кирилл сидит там голодный, а я гадаю, закончится дождь или нет? Эта противная, мелко накрапывающая изморось и холодный ветер ничего кроме укладки, из-за которой я поднялась на час раньше, не испортят — но так жалко стараний, что хоть вой. И перед Кириллом неохота предстать мокрой курицей. Тяжелые свинцовые тучи олицетворяют мое настроение.

Придется добираться на такси — жаль, водитель не может подъехать прямо ко входу. Надеюсь, погода не ухудшится? Мне еще предстоит добежать до подъезда дома Кирилла. Ага, вон и мое такси. Хочется скорее добраться до квартиры, так что я прекращаю горевать и несусь со всех ног через двор университета к автомобилю. Пока бегу, держу над головой сумочку с тетрадками. Спешу, чтобы кто-нибудь не занял машину — такое случалось не раз. Хоть в этом мне сегодня повезло: никто такси не угнал.

Правильнее было бы заехать домой, принять душ и переодеться, но я и так задержалась на кафедре. Наша староста Ленка решила сделать меня ведущей осеннего бала, забыв спросить моего согласия. Порекомендовала мою кандидатуру заведующей кафедрой Ирине Олеговне, а та словно клещ прицепилась ко мне. Пришлось дождаться окончания совещания и объяснять заведующей, что участвовать в мероприятии я не смогу.

За это время Кирилл дважды звонил, интересовался, где я. И пусть он не просил спешить, именно такое ощущение у меня сложилось — я сидела как на иголках. Если заеду сначала домой, а только потом к Кириллу, потеряю много времени. Елизавета Игоревна не забудет позвонить и спросить: «Как дела у сына?». И что я ей скажу: «Я еще дома, душ принимаю»?

Придется ехать так. Я вообще сомневаюсь, стоит ли быть сиделкой у Кирилла. Иногда кажется, что он и без моей помощи мог бы прекрасно обходиться. За десять дней после выписки Кирилл заметно окреп и прибавил в весе, но когда я рядом, он не желает напрягаться лишний раз: то пульт уронит и, видите ли, не может нагнуться, то что-нибудь просыплет, а когда мне приходится это безобразие пылесосить, я чувствую на себе его взгляд. Взгляд, который обжигает, поднимает каждый волосок на теле, пускает по моей коже легкие электрические разряды.

При выписке Кирилл передвигался без посторонней помощи, а когда я нахожусь в квартире, без поддержки даже до кухни дойти не может. Я не выдержала и спросила у Стаса, пытается ли Кирилл передвигаться без ходунков. Тот сначала удивился, а потом загадочно улыбнулся, но ничего не ответил. Мне не показалось, Стас точно удивился! И как мне все это понимать? Заговорщики!

Уверена, Кирилл начал игру по соблазнению. Почему он тогда ко мне не прикасается? Желание все понять и разобраться в его мотивах ни к чему не приводит. Не может он не догадываться, как на меня действуют его поцелуи и ласки — тогда почему дразнит? Заводит, но не трогает! Вдруг после травмы у него проблемы с потенцией? Глупости! Ведь он не просто так разжигает во мне страсть, заставляет сходить с ума от желания. А как он задерживает мои руки в своих, когда берет тарелку, и всегда при этом старается поймать мой взгляд. Когда я помогаю ему дойти до нужной комнаты, ладонь Кирилла никогда не лежит на талии, она всегда где-то около груди, а подушечки пальцев то нажимают на кожу, то еле ощутимо поглаживают ее — от почти незаметных ласк его пальцев меня током прошибает. А его взгляды, выжигающие на моем теле невидимые узоры? Они же потом всю ночь горят, не давая уснуть, наполняя мое сознание такими образами…

А когда наши взгляды встречаются? Если я смущенно отвожу глаза, боясь, что Кирилл догадается о моих чувствах, то он, напротив, ловит мой взгляд. Он словно хищник, преследующий жертву. И как бы я ни сопротивлялась стать его добычей, все к тому и идет. Даже когда Кирилл находится в другой спальне, я чувствую его рядом. Анализируя эти ощущения, прихожу к выводу, что это связано с квартирой: на каждом предмете в доме лежит печать Кирилла, все пахнет им, вот это и будоражит меня.

Он поселился в моем сердце, я получаю удовольствие даже от его вещей: хожу по комнатам и прикасаюсь к каждой мелочи, к которой он притрагивался. Беру в руки его одежду и вдыхаю запах. Этот мужчина заставил меня окончательно потерять голову. Не страшно! Я давно готова прыгнуть с этого обрыва, независимо от того, что ждет меня внизу — счастье или разочарование. Когда бессонными ночами выглядываю в окно, я вижу профиль Кирилла в ночном небе, на пустых улицах нахожу его силуэт. Я никогда так не любила. Мне не нужно видеть его, чтобы знать, что он улыбается. По его голосу сразу могу определить, в каком Кир настроении, и как бы он ни пытался скрыть злость или грусть, я точно могу сказать, в какой момент изменилось его настроение.

Одна его улыбка заводит меня, что же говорить о голосе, взгляде? Когда он улыбается так нагло, сексуально, с легким прищуром, я чувствую, что мои трусики намокают. У кого там бабочки в животе порхают?! Девушки, я вам завидую! Даже от мысли об этом мужчине внизу живота заплетаются самые сложные морские узлы, а сердце стучит в ритме фламенко.

На днях, набравшись мужества, я рассказала Мишель о своих чувствах: она почему-то думала, что у меня роман со Стасом. Так считают почти все на курсе, шепчутся за спинами, но в лицо никто ничего не говорит. Догадываюсь, что мне косточки перемывают, но ходить и объяснять всем, что мы просто друзья, не собираюсь. Пусть думают, что хотят — Стас в случае чего и сам разберется.

Мишель вроде и обрадовалась, что я наконец-то отпустила Сашку и все, что с ним было связано, но в то же время огорчилась. Она боялась, что Кирилл может разбить мне сердце. Я уже взрослая и понимаю: такие, как Кирилл, редко причаливают к одному берегу. Их носит по волнам жизни — в открытом океане слишком много экзотических островов, чтобы надолго задерживаться на одном. Мишель стала его защищать и привела в пример мужа, но на такую любовь я даже надеяться не смею, чтобы потом не разочароваться.

— Из таких мужчин получаются верные и хорошие мужья.

Спорить не хотелось, но одного примера недостаточно для доказательства этой теоремы.

Дождь зачастил, порывы ветра усилились, настроение было хуже некуда. Чем ближе мы подъезжали к подъезду, тем чаще билось сердце — а ладошки вспотели. Да что же ты со мной делаешь? От ненависти до любви — один шаг? Да мне и половины шажочка хватило, чтобы бесповоротно втрескаться в этого бабника, смутьяна, циника, шутника и самого сексуального мужчину. Говорят, что мужчина без секса звереет? Я не мужчина, но без ласки я все больше раздражаюсь и нахожусь в вечном напряжении. Да я уже и на «дружеский секс» с ним согласна — не сейчас, правда, а когда он поправится. Нет, дружеский не хочу — это я глупость сморозила. Хочу все по-настоящему. Страсть, жар наших тел, поцелуи, ласки, крики. Мощно, остро, так, чтобы имя свое забыть. На оргазм в первый раз, конечно, рассчитывать не стоит, но в мечтах я всегда его достигаю.

— Ничего, если здесь остановлю? — вернул меня к реальности водитель, притормозив у арки. — В такую погоду я не смогу потом выехать со двора, — пояснил он, заметив мою растерянность.

Понять его можно. В этом дворе вечно заторы: улочки узкие, а машины в основном крутые и большие. Народ у нас такой, не любим мы малолитражки всякие, подавай нам джипы. Опасается водитель заезжать, ясно как божий день: зацепи он какой-нибудь гелендваген — век не расплатится.

— Спасибо, — расплатившись и искренне поблагодарив таксиста — ведь я тоже человек, могу его понять, — вытащила ключи и побежала к подъезду. И пускай дождь испортит мою прическу — и так от нее ничего не осталось.

Каждое утро я собиралась в университет часа два. Раньше мне и получаса хватало, чтобы принять душ, натянуть ветровку и джинсы, провести тушью по ресницам, если не лень. А сейчас? Голову высушу, волосы отутюжу или завью, сделаю начес, сбрызну лаком. К счастью, от природы у меня ровная и чистая кожа, но, оказывается, сделать ровные стрелки — это целое искусство, еще тени под одежду нужно подобрать, подкрутить и накрасить ресницы, наложить румяна, выбрать помаду…

Я даже скачала несколько мастер-классов по правильному макияжу. Да и одежду перестала выбирать по принципу «лишь бы удобно было». К каблукам я уже привыкла, но от мешковатой одежды отказалась: теперь мне стесняться нечего, можно и подчеркнуть все прелести фигурки. Провожающие взгляды парней вызывали улыбку, оставляя меня при этом абсолютно равнодушной к их вниманию.

Поднявшись на двадцать первый этаж, открыла ключом дверь — Стас дал мне его в первый же день. Тихо вошла — вдруг Кир спит. Разулась, сняла с себя куртку, почти бесшумно прошла в зал, откуда доносились негромкие звуки работающего телевизора. Кирилл сидел на диване и смотрел на экран. Увлеченный фильмом, он пока не заметил, что в комнате находится не один. Кирилл засмеялся, и я залюбовалась его мужественным профилем, красивой расслабленной позой. Каждый жест только подчеркивал его упрямый властный характер, приоткрывал непростой внутренний мир этого мужчины. Сейчас Кирилл такой домашний, уютный и родной — это раньше он мне казался высокомерным и недосягаемым. Интересно, многие ли его знают с этой стороны?

— Может, ты уже подойдешь и сядешь рядом? — не оборачиваясь, произнес он. От неожиданности я вздрогнула. Послушно подошла к дивану и села рядом. — Ты сегодня поздно, — непринужденно пытался произнести слова Кир, но упрек в голосе я расслышала. Он развернулся, притянул меня к себе, проговорил в губы: — Ну привет! — и поцеловал.

Конечно, я мечтала об этом и представляла себе именно так — а Кирилл словно услышал мои мольбы и решил дать желаемое. Каждая клеточка потянулась к нему, я растворилась в ощущениях. Тело охватила легкость, приятные волны возбуждения накатывали и накрывали с головой. Не успела я насладиться поцелуем и погрузиться в эротические переживания, как меня всю ощупали, без намека на ласку, и накричали:

— Ксюша, ты вся мокрая! — я даже подпрыгнула. — Совсем с ума сошла? Ты же заболеешь! А ну живо раздевайся — и в душ.

— А самому согреть слабо? — я вскочила с дивана. Мысленно дав себе подзатыльника, решительно направилась в сторону кухни. Надо же было так прямо заявить, чего я на самом деле желаю?!

— Вернись! — остановил меня резкий окрик. — Если бы я был уверен, что ты к этому готова — согрел бы, — спокойно проговорил Кир. Я задрожала от его взгляда. Глаза Кирилла горели так, что меня стало лихорадить. — А теперь — живо в душ, — хрипло произнес он. — Я не голоден, могу подождать. Не желаю, чтобы ты заболела.

— Да я вообще не болею, — это я, конечно, приврала, но он-то об этом не знает.

— Вот и не стоит начинать.

Все-таки я решила сначала погреть Кириллу еду, а затем уже идти в душ. Мне предстояло еще набраться смелости, чтобы отправиться в ванную комнату, ведь дверь в ней не закрывается. В квартире живет холостяк, который совсем недавно сделал ремонт и установить замок не удосужился. На минуточку так представим, что Кир сможет дойти до душевой и…

— Ксюша, прекращай упрямиться. Я не всегда буду беспомощен, а память у меня хорошая, благо она не пострадала. Не смей себе вредить! Накажу, если будешь продолжать вредничать. Обещаю, губы твои после этого распухнут и посинеют.

— Одни обещания…

Наигранно махнув рукой, состроила насмешливую рожицу, развернулась и сделала еще один шаг в сторону кухни.

— Ксюша… — пропел он как-то зловеще: я решила не искушать судьбу и отправиться в душ.

Хотя что скрывать — против такого наказания я не возражала, даже напрашивалась, но знать ему об этом необязательно.

***

Кирилл

С выписки прошло больше недели. До сих пор слышу голос лечащего врача: «Никаких боев, Кирилл. Благодарите бога за ваше чудесное исцеление. В следующий раз он может и не прийти вам на помощь, если вы сами не цените свою жизнь».

Просыпаясь, каждое утро вспоминал эти слова. Ценил каждый миг подаренной вновь жизни. Искренне благодарил Создателя за еще один шанс, благодарил за то, что не стал калекой, благодарил за любовь, посланную человеку, ранее не верующему в это чувство.

День начинался и заканчивался мыслями о Врединке. Я томился, не находил себе места, бесцельно слонялся по квартире в ожидании ее прихода. Подмечал малейшие изменения ее внешности и надеялся, что она прихорашивается ради меня, хотя и ревновал к невидимым соперникам. Меня обжигало неизвестное прежде чувство.

Прохлаждаться я не привык, а заняться до прихода Ксюши было нечем: чтобы хоть как-то убить время, каждый день придумывал новые способы соблазнения. Что лукавить — желание порой затмевало разум, и мне хотелось затащить Вредину в постель и подчинить ее себе, занявшись сексом. Однако я продумывал план, как соблазнить ее мысли и чувства. Мечтал влюбить ее в себя. Иногда забывал, кто кого соблазняет и влюбляет, потому что сам уже полностью втрескался и надеялся на взаимность. Я нетерпеливо считал минуты до прихода Врединки, а ее невозмутимое поведение толкало на придуманную ранее игру, где главным правилом было «вывести Ксюшу из себя», разрушить привычные рамки невозмутимости. Но когда она нагибалась за чем-нибудь или пылесосила, выпячивая попку…

Я мог только скрипеть зубами. Силой воли вынуждал себя оставаться на месте, не тянуть руки к желанному телу — рано еще. Знала бы моя Врединка, что приходится притворяться беспомощным, лишь бы она продолжала ко мне приходить: я бы сошел с ума, не видя ее столько времени.

Эрик и Стас знали, что я могу передвигаться самостоятельно, но обещали молчать. Догадайся об этом мама или Ксюша, план бы провалился, а так я даже получал некоторое удовольствие от вынужденного заточения, ведь я каждый день видел любимую и проводил с ней наедине несколько часов. Стас, прежде чем вернуться с работы, тактично интересовался, может ли он ехать домой. Брат даже не представлял, насколько все невинно между нами: наверняка он предполагал совсем другое развитие нашего романа. Я пока не торопился: моя цель — не затащить Ксюшу в постель, а завоевать ее сердце. Маленькая Вредина замечала странности в моем поведении и с подозрением задерживала на мне взгляд. Приходилось изворачиваться, чтобы рассеять ее сомнения.

Когда я пришел в сознание, то понял, что люблю Ксюшу и хочу каждый день засыпать и просыпаться рядом с ней, держать ее в своих объятиях и не отпускать. Любить ее долго и страстно каждую ночь — да и днем, вечером, утром я не против заниматься с ней любовью.

Ксюша задерживалась, а я не находил места. Да, она предупредила, что задержится, но я все равно чувствовал себя некомфортно. Выводило из себя все, что отбирало у меня минуты наших свиданий. Мне как воздух нужно ее присутствие рядом. Я не видел, когда подъехало такси, не слышал, как открылась и закрылась дверь — я просто почувствовал, что она в квартире. Едва уловимый запах фруктов и мяты легким шлейфом коснулся обоняния, а сердце уже подсказало, что она рядом.

Сдерживать себя не осталось сил. Как только Ксюша села рядом, я потянулся к ней. Коснуться ее губ — это заветное желание с того момента, как я пришел в себя. Ни за что бы ни остановился, ведь эти манящие губы отвечали на мои страстные поцелуи. Но как только руки легли ей на бедра, я почувствовал влажную холодную одежду. Это отрезвило быстрее, чем если бы мне вылили на голову ушат ледяной воды.

«Она может заболеть!» — воскликнул внутренний голос. А этот ее вызов моему мужскому началу: «А самому согреть слабо?» Да это же моя мечта: будь я уверен, что именно этого она хочет и готова к близости, никто бы меня не остановил. Как приятно видеть на ее лице смену эмоций, нежелание подчиняться мне, идти на уступки. Один бог знает, как мне нравится «наказывать» ее поцелуями — если уговорю ее выйти за меня замуж, спокойной наша жизнь не будет, но мне этого и не надо.

Она ушла в душ, а я уставился на дверь ванной комнаты: глаза сверлят дыру в стене, представляя ее обнаженной. Тяжесть в штанах не заставила себя ждать, ноги сами понесли к заветной двери. Понесли — слишком сильно сказано: передвигался я самостоятельно, но не так быстро, как раньше. Врачи удивлялись таким результатам. От массажиста и физиотерапевта пока удавалось скрывать, что я хожу без помощи ходуль. Знаю, что они поспешат доложить матери, а она передаст Ксюше, что я и сам справлюсь.

После бывшего парня Ксюша очень недоверчива. Хотя и старается этого не показывать, но она боится снова обжечься, не открывается до конца, сдерживает свои чувства. Вредина опасается нового предательства, а я не лучший образец верности: заслужил репутацию своими долгими и упорными стараниями. Убедить Ксюшу, что я не такой ветреный и могу стать ей надежной второй половиной, окажется непросто. Соблазнить ее несложно, на мои ласки она отвечает, но вот заставить мне поверить, уговорить выйти замуж — тут придется постараться.

Замка на двери нет, еле сдерживаю себя, чтобы не войти. Как же хочется увидеть ее обнаженной, прикоснуться. Да кому я лгу — не просто прикоснуться, а заняться с ней любовью, сделать своей! Не выдержав, приоткрываю дверь: через мутное стекло душевой кабины виден ее обнаженный силуэт. Я завидую каплям воды, что стекают сейчас по ее коже. Крохотные капельки могут ласкать это красивое тело — мне же остается только подглядывать. Шагнул в ванную, неосознанно стремясь к самой желанной женщине, но тут же услышал приказ: «Стой! Не спеши, не время! Подожди еще, позволь ей довериться тебе. Поспешишь сейчас — потом пожалеешь». Все, понял!

Тихо выхожу, закрываю дверь, приваливаюсь к стене, даю себе время успокоиться. Зайдя в комнату Стаса, достал комплект чистой одежды — футболку и спортивный костюм. Вещи, конечно, великоваты, но не спадут. У себя в шкафу взял новые носки, которые ей вместо гольф будут, и сложил все на тумбочке. Вернулся на диван, выключил телевизор.

— Ксюша! — крикнул ей так громко, что она могла меня услышать даже сквозь шум воды. — У Стаса в комнате на тумбочке возьмешь вещи, оденешься в сухое!

Минут через двадцать она вошла в комнату в одежде на несколько размеров больше. Без грамма косметики, с влажными волосами, кожа сияет, взгляд чистый и открытый — такой красивой я никогда ее не видел. Домашняя, родная — захотелось укутать ее в теплый плед, прижать к себе и не отпускать. Девочка, что ты со мной делаешь?

— Фена у тебя, конечно же, нет? — проговорила она, пряча глаза.

Мне удалось смутить ее пристальным взглядом. Вредина держала в руках полотенце и продолжала просушивать им волосы. Я помотал головой, заговорить боялся: голос мог подвести. Горло сдавило от умиления. Какая же она хорошенькая! Как раньше я всего этого не замечал? Мне кажется, с каждым днем она все краше и краше. И не я один это замечаю. Стоит поспешить со своими планами, пока какой-нибудь шустрик ее не увел. — Посмотри на меня, — Ксюша и не подумала, — пожалуйста, — добавляю я. Она поднимает свои прекрасные глазки, а мое сердце сжимается и сбивается с ритма. — Ты очень красивая, — она зачарованно смотрит на меня. — Прости, что когда-то считал по-другому. Прости, что назвал тебя жабой.

Я серьезен и искренен как никогда раньше. Ее щечки алеют: не научилась принимать комплименты. Придется исправлять это упущение.

— Ну, допустим, не жабой, а Царевной-лягушкой, — пыталась пошутить Врединка, желая сменить тему.

Вспомнив тот случай, мы оба засмеялись. Волшебство момента рассеялось, оставляя на сердце легкую грусть. Ведь я тоже приложил руку к тому, что она эту красоту прятала под маской.

— Кир, что тебе погреть? — замотав волосы полотенцем, она направилась на кухню.

— Не мне, а нам! — крикнул ей в спину.

Я сыт, но Ксюше об этом знать необязательно. Вот ей поесть не помешает, уверен, что она не обедала. Судя по виду, она ест один раз в день — и то под моим надзором. Все остальное время питается воздухом. Моим детям нужна здоровая мама, поэтому стоит проконтролировать, чтобы она не пропускала приемы пищи.

— Съешь котлету, я сказал! — отказ я слышать не собирался.

Поклевала листья салата с огурцом и одну котлету проглотила под моим надзором, а от второй категорически отказывается.

— Я уже съела, если ты не заметил! — глаза пылают яростью, полотенце съехало набок, вот-вот свалится на пол.

Мы уже минут пять ругаемся, и уступать никто не хочет.

— Она куриная и ты от нее не поправишься. С твоим рационом желудок себе испортишь! — с каждым новым предложением голос повышался не только у Ксюши, у меня самого от крика уши заложило.

Вредина встала, демонстративно сложила тарелки и пошла к раковине. Ах так! Схватив ее за руку, резко притянул к себе и посадил на колени. Она этого явно не ожидала от «беспомощного» — тарелки посыпались на пол. Оглядев это безобразие, она открыла рот, приготовилась выразить возмущение, но я уже заткнул рот проверенным надежным способом. Сладкие губки поначалу упрямо сжимались, но под действием ласкового язычка расслабились и ответили на поцелуй. Бугор в штанах вырос молниеносно, мои руки притянули попку ближе к нему.

— Ой! — почувствовав мою эрекцию, удивленно воскликнула Ксюша.

— Что значит «ой»?

— Я не ожидала такого, — глазами указывая на бугор, проговорила смущенная Врединка.

— Это естественная реакция мужского организма на сексуально привлекательную девушку, — тоном учителя пропел ей в ушко.

— Урок анатомии?! Вы опоздали, профессор, мне это давно известно.

Все это время, зарывшись пальцами в волосы на затылке, она поглаживала голову, я млел от удовольствия.

— Просто я думала, что после травмы эта функция у тебя нарушилась, — со смешком проговорила Вредина, невинно состроив глазки.

— Что?! Твою…

Это значит, пока я вел себя прилично и пытался ее завоевать, она думала, что я импотент? Мне казалось, что я смотрел на нее зло и возмущенно, но эта бестия рассмеялась мне в лицо.

— Я рада, что ошибалась, — потершись попкой о пах, она притянула меня за затылок и сама поцеловала.

Сердце ухнуло вниз, слова возмущения вылетели из головы. Если все так хорошо, то зачем нам останавливаться? Руки поползли под ее футболку, остановились на груди. Кожа мягкая, нежная, словно шелк. Хочется попробовать эти вершинки на вкус. Мастерка летит в сторону, задираю футболку к горлу. Взору открылась красивая упругая грудь во всем великолепии — я даже застыл на секунду.

«Мне же ее не рисовать, еще насмотрюсь!» — одергиваю себя и касаюсь язычком соска.

Он морщится, превращаясь на глазах в тугую алую ягодку. Поочередно ласкаю груди: пощипываю, покусываю, посасываю. Ксюша стонет в голос, а мне хочется слышать ее крики. Хочется погрузиться в нее, вбиваться членом в лоно, ловить ртом ее стоны, видеть, как она содрогается в оргазме.

Я уже переступил грань, когда еще мог себя контролировать. Стягиваю с нее брюки вместе с нижним бельем. В такой позе сделать сразу это не удается. Гладкий, чисто выбритый треугольник заставляет забыть о не снятой с Ксюши одежде. Опускаю пальцы к средоточию желания, мягко касаюсь подушечками кожи. Ксюша не отводит взгляда, внимательно наблюдает за моими действиями. Плавно скольжу пальцами, раскрываю губки, погружаю один внутрь. Там так горячо и влажно… слышу ее тихий прерывистый вздох. Тормоза срывает напрочь. Свободной рукой притягиваю Вредину к себе, зарываясь пальцами в волосы, жадно целую ее губы, не прекращая своих ласк внизу.

Я не сразу расслышал непрерывную трель звонка. Первой в себя пришла Ксюша и попыталась слезть с моих колен, но, естественно, отпускать я ее не собирался. Она не оставляла попыток вырваться. Неужели я ее напугал? Знал же, что не стоит спешить! И только отпустив Ксюшу, услышал звонок в дверь.

«Мама?!» — было первой мыслью.

— Блин, совсем забыл, Эрик с пацанами пришли, — проговорил глухим голосом.

Звонили в дверь. Пароль от подъезда Эрик знал. Времени привести себя в порядок не оставалось, моя эрекция и не думала спадать. Внешний вид Ксюши ярче слов говорил о том, чем мы занимались: предположу, что и мой видок не лучше.

«Зато теперь она не будет сомневаться в том, что я способен ее удовлетворить», — хмыкнул про себя.

А ребята взрослые, все поймут правильно. Ксюша уже натянула мастерку, застегнулась и направилась к двери. Не знаю, заметила ли она, но ее соски даже через два слоя одежды сексуально натягивают ткань. Взяв ходунки, направился в сторону гостиной. Они мне не нужны, но Ксюша об этом узнает чуть позже.

Поздоровавшись, друзья расположились на диване. Ребята пришли не с пустыми руками. С Эриком пожаловали Тоха и Андрей. Приятно, что товарищи периодически заходят проведывать. От скуки и постоянного сидения в четырех стенах можно сойти с ума, а так хоть какое-то разнообразие в жизни. Мужской коллектив — шутки, понятные только нам. Ребята расставляли на столе принесенные гостинцы, соки, коньяк. Интересно, кто его пить собирается?

— Я у Стаса в комнате, если что-то понадобится — зовите, — улыбнувшись парням, Ксюша потянулась за планшетом.

— Красавица, не стоит нас покидать. Оставайтесь, девушка, вы нам не помешаете, — белоснежно улыбнулся ей Тоха.

Захотелось эти самые зубы ему выбить. Тоже мне, рыцарь. Нашел время блистать галантностью и демонстрировать свое красноречие.

— Нет, спасибо. Я пока лучше позанимаюсь, а вы ведите мужские беседы, — ответила Ксюша этому бабскому угоднику. — Я надену наушники — и мои нежные девичьи ушки не услышат ваших скабрезных шуток.

— Позвольте, как можно? Мы неприличных слов и не знаем, — продолжал паясничать Тоха.

Я злился, хотел, чтобы Ксюша ушла и этот «товарищ» прекратил на нее пялиться. Скотина, видит же, что у нее губы зацелованные, неужели непонятно, что девушка занята?! Ксюша не стала дальше с ним любезничать, удалилась в комнату. Мой взгляд провожал ее. Широкие штаны Стаса не могли спрятать ее плавную походку. Сразу вспомнил, как несколько минут назад ее упругие ягодицы прижимались…

Выругался, благо не вслух. Не стоит давать пищу для плоских шуточек. Только удалось взять себя в руки — и на тебе, снова готов заниматься сексом. Вредина даже не догадывается, как тяжело бороться с собой, когда она рядом. «Импотент! — мысленно усмехнулся. — Выдумала же».

— У вас серьезно или можно попросить номерок? — обратился ко мне этот камикадзе, кивая в сторону двери, за которой скрылась Ксюша.

— Ты не думай, что я потерял форму, даже в таком состоянии я могу раздробить тебе челюсть, — зло ухмыляясь, я не сводил с него взгляда.

— Понял, не дурак, — подняв руки, словно военнопленный фриц, он скорчил жалобную мину, но меня это не очень успокоило. — Вы оба очень неправильные друзья, отхватили себе самых классных девушек, а о нас даже не подумали. Хоть с подругами бы познакомили, может, они тоже ничего.

— Ксюша и Мишель — подруги, о прочих мы даже не слышали, так что, Тоха, смирись. — Эрика ситуация забавляла, ему нравилось мое ревниво-воинственное настроение.

Посмотрел бы я на него, начни кто-нибудь клеиться к Мишель. Он в свое время жаждал моей крови и за меньшее.

— Вот оно что, — присвистнул этот паяц, — у вас тут дружеская династия.

Дальше вечер прошел спокойно. Ксюша к нам так и не вышла, мы о многом поговорили с ребятами. Шутили, смеялись. Андрюхе надо было собираться на работу в ночную смену, и они ушли.

— Ну, что? — проводив ребят, вернулся в гостиную Рик, прикрывая двери. — Никогда не влюблюсь? — довольно ухмылялся он, словно объелся чего-то приторно-сладкого.

Под его весом просел диван. Жаждет узнать подробности, но так, чтобы Ксюша не услышала наш разговор, догадался я.

— И куда делся циник, не верящий в любовь? Где тот циник, который смеялся в свое время надо мной? — потирая скулы пальцами, он так смотрел на меня, будто на мне все было написано. Не думаю, что он ждет признания, но выводы продолжает делать, анализируя мое поведение.

— Он умер в больнице, — откидываясь на спинку дивана, проговорил я. — Ты желаешь услышать, что я влюбился? Да, так оно и есть. Сначала просто об этом догадывался, но всячески старался гнать от себя эти мысли, но, когда очнулся в реанимации, многое понял, думал только о ней. Отрицать очевидное не стану. Я люблю Ксюшу и не стыжусь признаться. Сойдемся на том, что я был молод и глуп.

— Да ладно, скажи как есть — нес чушь и заставлял себя в нее верить.

Я решил промолчать. В то время я не считал это чушью. Я и правда верил в то, что говорил, но жизнь доказала мою неправоту, за что благодарен ей и богу.

— Смотри, не обидь Ксюшу. Это она с виду такая сильная, но в душе очень ранимая, — строго проговорил Рик.

Его слова покоробили, внутри поднялась волна гнева, но я постарался этого не показывать. Беспокойство друга можно оправдать. Сам он решил меня предупредить или об этом его попросила жена, не знаю, но все же меня задело предположение о том, что я могу хоть как-то обидеть Ксюшу, причинить ей боль.

— А насчет секса что скажешь? Будешь продолжать петь свою песню?

— Ты о чем? — я искренне недоумевал.

— Забыл? — ухмыльнулся Эрик, выгибая брови. — Так я напомню. Помнишь, я тебе говорил, что тысяча ночей с другими не заменит одну ночь с любимой, и тогда ты со мной не согласился, — он смотрел внимательно, ждал моей реакции.

— Эту теорию я еще не опробовал на практике, — его брови вновь поползли вверх, — но могу уже сейчас сказать, что ты был прав. Успокоился теперь? Доволен?

— Кир, что значит «не опробовал на практике»? — его удивило, что я до сих пор не тронул Ксюшу. — Ты что кота за яйца тянешь? Вы уже больше недели в квартире наедине, и ты мне заявляешь, что у вас еще ничего не было? Поражаюсь твоей выдержке. Не думал, что такое возможно.

— Я и сам удивлен не меньше твоего. Раньше я сразу тащил в койку понравившуюся девушку, ни о чем не думая. А тут мне хочется сделать все правильно, что ли. Боюсь напугать и сделать неверный шаг. Короче, не уверен я был, что она к этому готова, — непросто говорить о своих чувствах, пусть даже и лучшему другу.

Это раньше мы могли обсуждать девушек, с которыми проводили время. Сейчас все изменилось. Понимаю Эрика, который после знакомства с Мишель не хотел о ней говорить. Я тоже многое не рассказывал, очертил границы, куда даже ему не позволял влезать. Сейчас совсем другая история, я знал, что он как никто поймет, ведь у него похожие чувства.

— Да, и не забывай, Ксюша не в курсе, что я самостоятельно передвигаюсь.

— Долго еще будешь скрывать?

Помотал головой раньше, чем друг закончил говорить.

— Думал признаться сегодня, но придется перенести, — я подумал и закончил: — Завтра расскажу.

— Или послезавтра? Не тяни.

Кивнув другу, встал и налил в стакан воды.

— Будешь? — протянув стакан, спросил его.

— Нет, пей.

— Эрик, отвезешь ее домой? — отпивая воду, наблюдал за его реакцией. Так и знал, что он неправильно поймет. — Я же сказал, что завтра все ей расскажу. Ксюша сегодня под дождь попала, не хочу, чтобы добиралась до дома на такси. Мама обещала заехать после работы, увидит Ксюху в одежде Стаса — снова начнет их женить. Она спит и видит ее своей невесткой, но в роли мужа почему-то не меня представляет.

Друг рассмеялся, а я начал злиться. Разговоры мамы о свадьбе порядком напрягают.

— Скажи ей правду, — посоветовал он.

— Ага, сейчас. Сначала она устроит истерику, обзовет кобелем, соблазнившим невесту брата, а потом запретит ей приходить.

— Почему?

— Чтобы я не портил репутацию Ксюши.

— Зная Елизавету Игоревну, уверен, она так и поступит, — хмыкнул Эрик.

— Не сомневаюсь. Сначала надо объявить, что мы помолвлены, а то мама встанет в позу. Нет, пусть пока остается в неведении, — растрепав пальцами волосы, поднялся и поставил стакан на столик.

— Тогда нам лучше сейчас выехать. Хочу застать Макса бодрствующим, а то он скоро меня узнавать перестанет с этой работой.

Я поднялся, чтобы позвать Ксюшу.

— Сиди, конспиратор, я сам позову, — Эрик догадался, для чего я встал.

Собралась Ксюша быстро. Пришлось прикрикнуть, чтобы она осталась в сухой одежде, а влажную сложила в пакет и не смела ее надевать. Эрик уже спустился, ждал ее в машине. Оглядевшись, ничего ли не забыла, Ксюша направилась к двери.

— Ты ничего не забыла?

Она обернулась на мой вопрос.

— Попрощаться? — догадалась Ксюша. — Так я надену куртку и загляну еще, — лукаво улыбнулась она.

Поманил ее пальцем, но она не думала подчиняться, только выше задрала нос.

— Я бы в ответ тоже так сделала, прям как в фильме «Девчата», — поманила она меня пальцем, — но ты пока ходить не можешь. Ладно, — подойдя ко мне, состроила забавную рожицу, — говори, что хотел.

Притянув ее за бедра, усадил на колени и нежно коснулся губ. Хотелось совсем другого поцелуя, но не стоит начинать то, что закончить не удастся. Да и Эрик спешит домой.

— Не вздумай заболеть. Я завтра буду тебя ждать, — я тонул в ее глазах. — Беги, Эрик спешит, не будем его заставлять ждать, — и слегка хлопнул ее по попке, за что удостоился убийственного взгляда.

Я слышал, как захлопнулась дверь. На душе сразу стало тоскливо, однако при мысли о возмущенном яростном взгляде тут же улыбнулся. Правильно сделал, что отправил Ксюшу с Эриком. Друг позвонил и отчитался, что доставил мою Красавицу в целости и сохранности. Ксюша написала, что уже дома, пьет чай с малиной для профилактики. Умница. Послушная девочка.

— Жаль, что Ксюша ушла, я такие вкусные пирожные купила, — сама с собой разговаривала мама, суетясь на кухне. Ответа от меня никто не ждал, а то бы я ей объяснил, что Ксюша такое не ест. — Ксения совсем худенькая, чуть-чуть поправиться не помешает, а то как в будущем детей рожать собирается? — Как эти два процесса взаимосвязаны — так и останется для меня тайной, потому что просить разъяснений не собирался. — В воскресенье устраиваем домашний ужин, — повернувшись ко мне, категорично заявила мама. Вид такой решительный, словно она приготовилась к сражению, опасаясь моих возражений. Я же продолжал молчать. — Тебе пока не стоит ехать к нам, соберемся здесь. — Свой «восторг» я высказал про себя, но видом пытался этого не показать. — Пригласим обязательно Ксюшу. Надеюсь, она в скором времени станет членом нашей семьи, — расплылась маман в улыбке, а я покрепче сжал зубы. Станет, да только не женой Стаса, а моей! Получу согласие Ксюши — и «обрадую» маму!

— Все, договорились. Лепим домашние пельмешки. Я заранее готовлю горчицу. Андрею острое нельзя, ему сметану бы не забыть купить, — мама, не услышав возражений, уже планировала ужин.

Быстро отправить ее домой не получилось. Ждали отчима, который обещал за ней заехать. Пришлось сидеть и смотреть вместе сериал. Мама любила комментировать поведение героев, большую часть фильма я просто не слышал. Сюжет сериала остался загадкой. С маминых слов удалось понять, что какой-то мужик — конченый мерзавец, а девушка — бедненькая несчастная жертва этого морального урода. Вечер протекал монотонно, несколько раз возникало желание сбежать в свою комнату, но обижать маму не хотелось. Надеюсь — это разовая акция. Спасибо отчиму! Андрей поднялся и забрал свою жену. Он отказался от ужина, и «времени посидеть» у него нет: дома остался отчет, который срочно надо изучить. Подмигнув мне перед уходом, Андрей увез маму домой. Не родной отец, но всегда чувствует мое настроение, да и жену свою хорошо знает. Мы ее любим, но иногда взрослые мужчины устают от гиперопеки. Хотя и совсем без внимания оставаться не хотят.

Стас пришел под утро. Трубку он не поднимал, а звонить и тревожить мать не хотелось: с братом могло ничего и не случиться, банально загулял, а я зря подниму шум. Мама только начала приходить в себя, не стоило ей добавлять тревог. Голову открутить я ему раз двести пообещал, пока дожидался. Разглядев из окна свет знакомых фар во дворе, выдохнул с облегчением.

— Кир, не ругайся! — прокричал он, как только вошел в квартиру. — Батарейка села, не смог тебе набрать.

— А с телефона той, с кем был, набрать тоже не мог? — пока он поднимался, я успел успокоиться, но не до конца.

— С ее телефона не мог, — опустил он глаза, пряча взгляд.

Ясно, у нас появились секреты.

— Заходи, ужин или уже завтрак — на столе, — оторвав плечо от стены, направился обратно в комнату.

— Я не голоден, — пробубнил он.

Уговаривать его я не собирался. Не голоден, так не голоден.

— Тогда убери со стола, а я спать, — произнес, не оборачиваясь.

— Не засыпай сразу, у меня к тебе разговор.

«Разговор?» — тревожное чувство появилось в области солнечного сплетения.

— Что-то случилось? — резко обернулся, пытаясь понять состояние брата.

— Нет, все нормально.

Проследив внимательно за ним, понял, что он ничего не скрывает. Стас расстроенным не выглядел, а это главное. Со всем остальным разберусь. Успокоившись, направился в комнату.

— Не спишь? — вошел он без стука в спальню.

— Нет, — отложил телефон в сторону: ожидая Стаса, перечитывал сообщения Ксюши. — О чем хотел поговорить?

— Девчонки с работы просят разрешения тебя навестить. Ты не против? — стоя в проеме двери, Стас что-то строчил в телефоне. — В больницу их ты не пускал, но сейчас-то им можно прийти?

Я молчал, обдумывал ответ.

— Пусть приходят на следующей неделе.

К тому времени я уже обязан признаться Ксюше, что полностью здоров. Осталось только окрепнуть — и можно все дела вести самому, и освободить Стаса от своих обязанностей.

— Анжела каждый день, кроме воскресенья, на работе, у нее не получится с девчонками тебя навестить. Короче, она хочет к тебе в воскресенье зайти, не возражаешь? — голос Стаса изменился.

Слишком хорошо я его знал, чтобы не заметить, как он нервничает. Да и теперь она Анжела, а не майор Пэйн, что не могло не привлечь моего внимания.

— В воскресенье у нас как раз семейный ужин, думаю, она не помешает, — произнося фразу, внимательно наблюдаю за его реакцией.

— Семейный? Не помешает? Ты о чем? — повелся он.

Ну, все понятно, на воре и шапка горит.

— И давно вы мутите?

Он не сразу сообразил, что выдал себя. Состроить невинное выражение лица у него получилось — но поздно, я уже разглядел на нем растерянность.

— На сколько она тебя старше? — я-то знал, но хотелось убедиться в своих подозрениях.

— Почти на шесть лет, — спокойно произнес Стас.

Попробуй я сейчас сказать что-нибудь против их отношений — сразу ринется в бой: стойка, стиснутая челюсть, ходящие на скулах желваки давали понять — он крайне напряжен.

— Нормальная разница. Глядишь, научит тебя уму-разуму. Анжела — хорошая девушка.

Да и мне спокойнее, что мамины подозрения так и остались подозрениями.

— Так, что там с ужином? — перевел он тему.

Хотя, может, и правда интересовался.

— Мама решила устроить у меня в квартире ужин, кроме родственников пригласила Ксюшу, ведь она спит и видит, что вы поженитесь.

Лицо Стаса перекосилось. Примерно такая же реакция и у меня на мамины мечты.

— Вот, теперь еще и Анжела придет. А что, тоже член семьи, — шутка не удалась: Стас не улыбнулся.

— Отстань, — произнес он, махнув рукой.

Вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Глава 20

Ксения

С утра легкий мороз, даже лужицы во дворах покрылись тонким льдом, сейчас же ярко светит солнце, но не греет. Бело-серые тяжелые облака нависли над городом и, возможно, ночью опять пойдет дождь. Октябрь в этом году теплом нас не балует.

Я спешила к Кириллу. На сердце было неспокойно. Вчера мы словно переступили невидимую черту, к которой с опаской приближались долгое время, и чего ждать дальше, я не знала, а мое богатое воображение заставляло сердце учащенно биться в груди.

Не могу сказать, что наши сегодняшние поцелуи перерастут во что-то большее, но надеюсь на это: если бы вчера нам не помешали, Кирилл бы не остановился. Я хочу принадлежать ему, одних эмоций мне уже недостаточно. Как долго это продлится — загадывать опасаюсь, но точно знаю, что проведенные вместе часы, минуты, секунды будут наполнены счастьем. С такой же уверенностью могу утверждать, что если мы расстанемся — это причинит боль. Не желаю думать об этом, хватит и того, что всю ночь голову ломала, но ни к чему не пришла. Чувствую каждой клеточкой тела и души, что хочу принадлежать ему, а все остальное неважно. Как всегда тихо открываю дверь, вхожу — и так же тихо ее закрываю.

— Привет! — вздрагиваю от неожиданности, когда совсем рядом в темном коридорчике раздается знакомый хрипловатый голос. — Раздевайся и пойдем, я тебя кормить буду.

Послушно сняв куртку, на автопилоте последовала на кухню, но гнев во мне набирал обороты. Кирилл как ни в чем не бывало расставлял на столе посуду. Как же сложно было подавлять в себе желание убить его. Надо же! Мы, оказывается, ходим, даже готовим и стол накрываем?! А я, значит, эти десять, нет, уже одиннадцать дней, просто так приходила?! Веселился за мой счет!

Огляделась — ничего достаточно тяжелого не нашла, а так хотелось чем-нибудь его огреть! У меня сейчас дым с ушей повалит, а Кирилл продолжает расставлять тарелки! Его спокойное выражение лица бесило так, что меня трясло от злости. Если сейчас открою рот, мы обязательно поругаемся. Я не смогу сдержаться и наговорю даже то, чего не думаю. Во избежание грандиозной ссоры мне лучше уйти, да побыстрее, пока держу себя в руках. А я еще всю дорогу мечтала заняться с ним любовью! Дура! Нет, это он дурак и козел! Как он посмел надо мной смеяться?! Слезы наворачивались на глаза, нос защипало, но я себе слабости не позволю. Не при нем! Хватит плакать из-за мужиков, не стоят они этого. Надела туфли, схватила сумочку и куртку, вытащила ключи, бросила их на тумбочку. Но уйти мне не позволили.

— И куда ты собралась? — сильная рука захлопнула обратно входную дверь.

Ладонь он не убрал, а воевать, когда заведомо знаешь, что слабее — глупо. Сложив руки на груди, посмотрела на него и демонстративно отвернулась.

— Открой дверь, я ухожу, — глухо, не своим голосом произнесла я.

— Только после того, как мы поговорим, — Кир попытался взять меня за руку.

Кто ему позволит после всего прикоснуться ко мне? Вырвала руку и принялась дергать дверь, но даже в одной его руке силы оказалось слишком много. Мне с ним не тягаться.

Я даже не успела понять, как это произошло, но в следующую секунду оказалась в коконе его рук. Я не собиралась сдаваться, пиналась, но недолго — через десять секунд я лежала на диване, а сверху меня придавливало крепкое тело.

— Если перестанешь сопротивляться, я тебя отпущу.

Мне не хватало воздуха, поэтому я согласно кивнула. Кирилл поднялся на локтях, а я наконец-то вдохнула полной грудью.

Интимность нашей позы окончательно вывела меня из себя. Не задумываясь, я треснула его кулаком в челюсть. Совсем забыв от переполняющих эмоций о том, что ему категорически запретили подставляться под удар. Удивительно, но Кирилл даже не поморщился.

— Никогда не прячь большой палец в кулак: можешь его сломать, — потерев щеку, он ухмыльнулся и поспешил меня успокоить: — Не больно, но неприятно. Согласен, я это заслужил, — он так довольно улыбался, словно выиграл в лотерею суперприз, но взгляд при этом не сводил с моих губ.

По сбитому дыханию, по горящим глазам Кирилла догадалась, о чем он сейчас думает. Мое тело не могло не отреагировать на этот посыл, но эта реакция еще больше разозлила меня. Удары маленьких кулачков посыпались на его плечи и грудь. Долго это продолжаться не могло: в одну секунду Кирилл задрал мои руки над головой и сцепил в замок из сильных пальцев. Вырываться я перестала, как только поняла, что моя грудь трется о торс. Кирилла это еще больше заводило.

Я крутила головой в разные стороны, пытаясь увернуться от его губ, но и тут почти сразу проиграла. Или намеренно сдалась? Моя злость уже давно переросла в желание, что не значит, что потом я ему это не припомню. Я прямо как та курица в анекдоте, за которой бежал петух: «А не слишком ли сильно я бегу?». Так и я: «А не слишком ли долго я сопротивляюсь?» — подумала про себя и сдалась.

Каждый поцелуй оставлял след не только на коже, но и в душе. Неторопливые ласки разжигали страсть, заставляя забыть обо всем. Я перестала воспринимать окружающую действительность и полностью растворилась в ощущениях. Что такое страсть — знала не понаслышке, но нынешние переживания были в сотню раз сильнее, горячее, ярче.

— Идем в спальню? — раздался возле уха страстный, срывающийся шепот.

Сил хватило только на то, чтобы кивнуть. Я не разрешила нести меня на руках: думаю, такие нагрузки ему пока категорически запрещены. Кирилл притянул меня к себе и принялся нежно покрывать поцелуями лицо и шею. Поднявшись к губам, усилил напор. Страхи покинули меня, оставляя место чувствам. Голова кружилась от эмоций, и я цеплялась за плечи мужчины, чтобы не упасть.

— Не бойся меня

— Я не боюсь.

— Если ты против…

— Нет. — Мы пристально посмотрели друг другу в глаза. Дыхание стало тяжелым. — Я доверяю тебе.

Кирилл улыбнулся, провел пальцами по моей щеке, и мы вновь слились в поцелуе. Мне пришлось отпустить страхи и сомнения, и я окунулась с головой в горячие эмоции, из-за которых мир воспламенялся и переворачивался. Вселенная переставала существовать, когда этот мужчина оставлял поцелуи на моей коже, и я точно знала, что мне не доведется испытать ничего подобного. Только сейчас. Только с ним. Всегда.

Я проснулась, когда на улице уже горели фонари. Кирилла в комнате не оказалось. Аккуратно сложенные вещи лежали на стуле. Прихватив белье, направилась в душ.

— Проснулась? — войдя в комнату, спросил Кир, улыбаясь. — Так сильно тебя утомил, что ты решила меня оставить одного? — притягивая в свои объятия, он поцеловал меня в висок. — Идем, Спящая красавица, я тебя кормить буду, а то скоро от тебя останется только тень.

— Идем, — я уже как раз успела одеться и почувствовать, что очень проголодалась.

Сколько я съела калорий, даже считать не хотела. Кир, наблюдая, с каким аппетитом я поглощаю вторую порцию еды, улыбался.

— В воскресенье у нас семейный ужин, и ты приглашена, — я чуть не подавилась. — Мама думает, что у вас со Стасом роман, придется ее разочаровать, ведь теперь ты моя девушка.

— Я вроде как не соглашалась, — решила немного поупрямиться, хотя от счастья мысленно танцевала ламбаду.

— Согласилась в тот момент, когда выбрала меня на роль своего первого мужчины, — властно заявил этот мачо.

Я поняла, что спорить он мне не позволит. Ну и не надо.

— Только после того, как ты объяснишься.

Надеюсь, в моем взгляде он увидит решимость. Для меня очень важно услышать, что он скажет по поводу обмана.

— Ксюш… — примирительно начал Кир. — Я не хотел тебя обижать или шутить над тобой. Я боялся, что ты перестанешь приходить. Или что мама поймет, что сиделка мне не нужна, и запретит тебе приходить. Ее послушать — так я развратник, который может соблазнить невесту брата.

— Ну, кроме «невесты брата» твоя мама права, — пожала я плечами и состроила, надеюсь, у меня это получилось, невинную рожицу.

— Хорошо, что насильником не обозвала, — засмеялся этот хам, наверняка вспоминая, как я кричала под ним. — А если серьезно, то да, я рассчитывал тебя соблазнить, — я замерла с вилкой в руке, сердце тревожно забилось, — но мне нужны серьезные длительные отношения. Ты согласна стать моей девушкой?

Какого ответа он ждет от меня? Разве есть альтернатива? Боюсь, что мой язык закостенеет и не сможет выдавить заветное «да».

— Я подумаю? — сощурила глаза: хотелось придать своему лицу суровое выражение. Но у меня ничего не вышло: когда он помотал головой, я засмеялась. — Согласна! — торжественно заявила, стирая слезу, покатившуюся с глаз то ли от счастья, то ли от смеха. В этот момент я была самой счастливой женщиной на свете.

— Тогда мы обязаны закрепить сделку как минимум поцелуем, — подойдя ко мне, Кир поднял, усадил меня на край стола и принялся скреплять наш договор…

Глава 21

Кирилл

Мама с утра развила на кухне активную деятельность. Стас с отцом отправились в супермаркет. Брат не очень обрадовался, что его разбудили в единственный выходной: девять утра для него — несусветная рань, ведь приходит он и ложится спать под утро. Однако под суровым взглядом Андрея он возмущаться не посмел: думаю, мысленно Стас уже не раз высказался по поводу предстоящего семейного ужина.

Если честно, я тоже рассчитывал только на ужин, поэтому семейный завтрак оказался и для меня сюрпризом — без семейного обеда мы сегодня никак не обойдемся. Радует, что на ужин придут Анжела и Ксюша, разбавят своим присутствием «семейную идиллию».

Нет, я не против традиций, и считаю, что это здорово собираться за одним столом: обсуждать, как прошел день, новости, планы, да даже сплетни. Но сейчас мне хочется немного личного пространства, насладиться счастьем, побыть наедине со своей девушкой.

Мама периодически подозрительно косилась в мою сторону. Мне наверняка не удается скрыть блаженное выражение лица. Когда-то я смеялся над Риком, а сам сейчас выгляжу не меньшим идиотом. Да и пусть. Главное, что себя таковым не считаю. Впервые я так счастлив и не собираюсь этого скрывать.

— Кирилл, что происходит? — как-то настороженно поинтересовалась мама. Не смогла долго молчать, наблюдая за мной. Сам хорош, сижу тут с прикрытыми глазами и улыбаюсь как дурачок.

— Мам, у меня для тебя две хороших новости, — я наконец открыл глаза. — Одну из них я сообщу вечером. — Ксюша не обрадуется, что я тороплю события, но с ней лучше действовать быстро, не давать времени опомниться, а то заартачится. — А вот другая новость: я здоров. Вчера врач дал добро для прогулок по свежему воздуху, — встав, я подошел и обнял ее. — Мам, ты бы хоть улыбнулась! — наигранно возмутился, видя ее растерянность.

Мама отвела руку, в которой держала кухонное полотенце, в сторону — я уж подумал, что треснуть им собирается, а она только махнула, указав мне на ноги, и спросила:

— Давно?

Видно, от удивления слов подобрать больше не смогла.

— Не так давно, — не чувствуя раскаяния за небольшую ложь, спокойно произнес я.

Думаю, не стоит ей говорить, что собирался на своих двоих покинуть больницу, но оказался еще слаб. А как только она предложила в качестве сиделки Ксюшу — и вовсе передумал.

— Кирюша! — Как я ненавижу, когда она меня так называет! Мой возмущенный взгляд проигнорировали. Ничего не могло успокоить эту бурю положительных эмоций. — Это же такая замечательная новость, а ты молчал! — крепко прижимая к себе, она целовала меня и одновременно утирала ладошкой слезы на щеках.

— Ма, ну ты чего? — видеть ее редкие слезы всегда невыносимо. И пусть это слезы радости, лучше бы их не было.

— Это я от радости. Наконец-то все наладилось. — Потрепав по голове, она взяла меня за руку и усадила на диван. — Я рада, что все хорошо, но не стоит перенапрягаться, — строго проговорила она.

Спорить никакого желания не возникло, тем более мне нравилось сидеть и смаковать в памяти подробности прошедших дней. Каждый эпизод прочно запечатлен в моей голове. Я словно путешествую по страницам памяти, с удовольствием останавливаюсь на самых счастливых моментах.

Целый день провести вместе с семьей непривычно, но приятно. Тараканы, что долгие годы жили в голове, наконец-то разбежались по своим углам. Никакого напряжения в общении с отчимом не испытывал, сидел в «тихом» семейном кругу и получал удовольствие. Стас, вернувшись с супермаркета, сгрузил на стол пакеты и отправился досыпать. Обедали мы без него. Девушек ждали к четырем часам, им еще предстояло лепить с мамой пельмени.

— Мам, а мы не могли купить готовые в супермаркете? — видя, как она замешивает тесто, задал я вполне, как мне кажется, логичный вопрос.

— Кирилл, не говори глупости. Полуфабрикаты — гадость! Они же несъедобные. — По мне — так вполне съедобные. Мамины, конечно, вкуснее, но с ними и мороки больше. — Разве сравнится домашняя еда с той, что продают в магазинах? И это же так интересно — приготовить ужин своими руками, а затем сесть за общим столом и получить удовольствие от еды и общения.

Тут у меня есть своя теория, в корне отличающаяся от маминой, но лучше не спорить. Первой пришла Анжела, а вечно пунктуальная Ксения опаздывала. Обняв меня, Анжела даже прослезилась, то ли радуясь встрече, то ли тому, что я здоров и скоро вернусь в строй. Маму эта картина умилила, и она решила поддержать девушку новой порцией слез. Они уже лепили, наверное, третий десяток пельменей, а Ксюши все не было.

Мама взяла Анжелу в оборот, стала командовать, параллельно интересуясь ее жизнью, а потом отправила моего администратора поставить кастрюлю на печку. Пока Анжела отмывала в ванной руки от теста, маман мне шепнула: «Хорошая девочка, приглядись!». Нарочно не придумаешь! Пойду я отсюда, пока не раскрыл карты раньше времени. Неужели мама не замечает, как эти двое переглядываются?! Стас скоро сам примется лепить пельмени, не знает уже, как помочь своей Анжеле.

— Алло, — войдя в свою комнату, сразу же набрал Ксюше, — ты где?

— Еду, — недовольно проговорила она.

— На троллейбусе?

Ведь только на нем она могла так долго добираться.

— Представь себе, нет, — поняв мой намек, она еще больше ощетинилась.

— Тогда я не пойму, как это пунктуальная девушка умудряется опаздывать… — посмотрел на часы, чтобы точно назвать время: — на тридцать семь минут.

— Кирилл, я тебе сейчас все объясню…

Я приготовился слушать, но звонок прервался. Перезваниваю —а она сбрасывает. Собирался позвонить снова, но Ксюша прислала сообщение:

Кир, неудобно при водителе о нем говорить, лучше я все напишу.

Меня как нормального мужика такое заявление насторожило. Я решил спуститься и встретить ее. Что себе позволил этот водила? Не успел выйти из комнаты — новое сообщение.

Таксист — пожилой мужчина, дядька очень добрый, но, видно, новичок. На Гвардейской улице попал колесами в большую выбоину, после дождя ее почти не видно. Как результат — два пробитых колеса.

Мало кто в нашем городе не знает, что в дождливую погоду эту улицу лучше объезжать. Видно, водила и правда новичок.

Одна запаска у него была с собой, а вот вторую пришлось ждать, пока коллеги ему подвезут. Он предлагал такси вызвать, но я отказалась. Неудобно же его одного бросить.

Я: Чем, интересно, ему помогло твое присутствие, сердобольная ты моя?

В конце сообщения поставил смеющийся смайл. Ответ не заставил себя ждать:

Ксюша: Как чем? Я помогла ему не унывать! Отвлекала разговорами. А еще он не потерял заказ! Вот.

Злой смайл в конце сообщения развеселил еще больше. Чтобы он не унывал?! Представляю, как она заболтала «доброго дядьку». Не зря он такси ей предложил вызвать.

Я: Ты еще далеко?

Ксюша: Нет. Почти на месте. Через пять минут буду.

Я вышел встречать ее. Хотелось украсть хоть один поцелуй. У Ксюши были с собой ключи, она могла спокойно войти, но предпочла позвонить в дверь. Как только Врединка переступила порог, притянул ее к себе и впился в губы, срывая удивленный вздох, а следом — сладостный стон.

— Кирилл, прекрати! — зашипела она. — Нас кто-нибудь увидит.

Пришлось выполнить просьбу. Подпирая плечом стену, внимательно наблюдал за Ксюшей. Что бы она ни говорила, ей понравился поцелуй. Пыталась, конечно, надеть маску «строгой училки», но скрыть от меня блеск красивых глаз ей не удалось.

— Давай помогу? — сделал шаг в ее сторону, потянул за разворот куртки.

Руки сами по себе, совсем без моего участия, дольше положенного задержались на упругой груди, за что я сразу получил по ним шлепок.

— Сама справлюсь, — не скрывая улыбки, шепотом произнесла Ксюша. — Маньяк вы, товарищ Донцов.

— Я тебе предоставлю возможность убедиться в этом на практике, — подмигнув ей, взял за руку и повел на кухню, где варились пельмени. В гостиной Анжела уже сервировала стол.

— Ксюша, привет! Заходи, мой руки и присоединяйся, — взяла ее сразу в оборот мама.

— Здравствуйте, Елизавета Игоревна! — Ксюша обняла ее и подошла к отчиму, протянула ему руку. — Дядя Андрей, приятно вас видеть.

— Тебя тоже, Ксюша, тебя тоже, — пожал он хрупкую ладошку.

— Ты без приключений даже доехать не можешь, — приобняв ее за плечи, смеясь, проговорил Стас — за что получит тычок в бок.

Появлению Анжелы Ксюша удивилась, но, тут же придя в себя, поспешила поздороваться с ней, искренне при этом улыбнувшись. От меня не укрылись ревностные взгляды моего администратора. Стас — олух, не замечал, как его мысленно пытаюсь кастрировать, продолжал держать руку на плече Ксюши.

— Какая вы красивая пара, — умиленно произнесла мама.

За выражениями всех лиц уследить не удалось, но точно могу сказать: отчим удивился, а Анжела побелела. Замечание мамы мне не понравилось, но припрятанный в рукаве козырь должен все расставить по своим местам. Отстранив брата, притянул Ксюшу в свои объятия.

— Мам, а ну посмотри, мне кажется, рядом со мной она смотрится лучше, — подмигнул девушке, которая, резко развернувшись, принялась сверлить меня гневным взглядом.

Ксюша уже догадалась, что я задумал, и всячески давала понять: не стоит этого пока делать. В нашей будущей семье я мужчина, и ответственные решения принимать тоже мне.

— Кирилл, выпусти Ксюшу из своих медвежьих объятий, не то Стас тебе сейчас врежет, — смеялась мама, еще не понимая, что я не шучу.

— Я пас, — поднял руки брат, — разбирайтесь сами.

— Мама, ты не поняла? Ксюша — моя невеста, — я получил болезненный тычок в бок, но не обратил на это внимания: мама от этой новости плюхнулась на стул. Она переводила непонимающий взгляд со Стаса на меня.

— Мама, ты сама себе придумала нашу «любовь»! Я тебе неоднократно говорил, что мы с Ксюхой просто друзья, — решил брат разрядить обстановку.

— Я тебе не невеста, — моя девушка встряла совсем не вовремя.

— Невеста, невеста! — нисколько не смутившись, громко заявил я. — А если и дальше будешь упираться — Вику позову, она подтвердит, что мы помолвлены. — Только Ксюша может убивать злым взглядом и одновременно краснеть. — Теперь я, как порядочный человек, просто обязан на тебе жениться

Она поняла, о чем идет речь, а я сдерживался из последних сил, чтобы не рассмеяться. Вечер перестает быть скучным.

— Вы меня обманывали? — расстроенно проговорила мама, никак не приходившая в себя от этой новости.

— Дорогая, ты сама себя обманывала, сыновья тут ни при чем, — подойдя к жене, отчим поспешил ее обнять. — Невооруженным взглядом видно, кто тут кого любит, — шепнул Андрей ей на ушко, но слышали его все.

— Мама, я сейчас обижусь. Неужели, я так плох, что ты не можешь за нас порадоваться? — произнес как можно серьезнее, заставляя этим маму встрепенуться.

— Рада, конечно, рада! — забеспокоившись, принялась она оправдываться. — Просто все так неожиданно, — она принялась по очереди нас обнимать и целовать. — Поздравляю вас, дети!

— Ну, вот и разобрались, — Стас даже не смотрел в нашу сторону, уплетал с тарелки колбасу. — Я уже опасался, что мама меня насильно женит на Ксюхе, пока Кир тянул кота за хвост.

— Прекрати лопать колбасу! — стукнув кухонным полотенцем брата по плечу, мама отобрала полупустую тарелку. — Анжела, дорежь колбасу и поставь тарелку на стол. Ксюша, доставай пельмени, они уже, наверное, переварились, — придя окончательно в себя, принялась командовать родительница.

Ксюша тоже отошла от шока и теперь бросала в мою сторону угрожающие взгляды. Кары я не боялся — наоборот, предвкушал. Давно я так не был доволен, поэтому на подобные мелочи не обращал внимания. Я варварски повел себя, но зато в результате она моя. Ксюша, конечно, еще будет возмущаться, сопротивляться, но уже никуда не денется.

Вечер прошел легко и непринужденно. За последние годы впервые не чувствовал себя одиноким. Меня окружала большая дружная семья. И она обязательно станет еще больше!

Я не против, если у нас появится ребенок: прежде не было женщины, которую я бы видел матерью своих детей, а теперь она сидит напротив меня и улыбается родителям. Представив ее с животиком, в котором будет расти мой ребенок, испытал гамму непередаваемых чувств. Сейчас меня меньше всего интересовали клубы и деньги — а занимало будущее с любимой женщиной и детьми.

Стас отправился развозить девушек по домам. Мама, закончив уборку, стала собираться домой. Отчим, пока ее ждал, задремал, сидя на диване.

— Андрей, вставай, поедем домой, — нежно потрепав его по плечу, мама разбудила мужа.

Первым спустился Андрей, попрощавшись со мной и пожелав удачи. Мама уже в дверях выдала:

— Кирилл, обидишь Ксюшу — сама тебя прибью, — строго произнесла она, тыча в меня пальцем.

Весь вечер ждала, чтобы мне это сказать?

— Мама, не собираюсь я ее обижать, — устало произнес я.

С чего вообще такие мысли приходят этой женщине в голову? И Эрику, кстати, тоже. Сделали из меня монстра! Я собираюсь любить Ксюшу долго, много и часто это доказывать. Понимаю, совместная жизнь безоблачной не будет — мы оба слишком темпераментные. Я осознаю, что будем спорить, ругаться, а затем так же страстно мириться! Но обижать? Да я лучше сам себя застрелю, если намеренно причиню ей боль. Не знаю, что мама увидела в моих глазах, но, успокоившись, она поцеловала в щеку и ушла.

Глава 22

Ксения

Выйдя из университета, брела до остановки, и в голове навязчиво крутился вопрос: «Куда мне ехать?».

Отправиться домой и позаниматься — неплохая идея. Я так и собиралась поступить, знала, что сегодня к Кириллу собираются зайти коллеги с работы. Мешать не хотелось, да и неуютно я себя чувствую под сканирующими взглядами некоторых особ. Все так неожиданно произошло, что я до сих пор не разобралась, серьезно ли он назвал меня своей невестой или решил так подшутить. Понимаю, что такими вещами не шутят и невестой родителям не представляют, но длинный язык Вики мог сыграть тут не последнюю роль, ведь о своих чувствах Кирилл никогда не говорил.

А если нет чувств, зачем тогда невестой называть? Вот как тут разобраться? Я счастлива, что между нами все так складывается, но мне хочется услышать признание в любви. Конечно, взгляды, прикосновения, поступки говорят о многом, но я, наверное, ненормальная, раз мне банально хочется услышать: «Я тебя люблю». И не просто услышать, а видеть каждодневное подтверждение слов. Рядом с ним я расцветаю, становлюсь уверенней. Мне с Кириллом так хорошо, что страшно это потерять.

Телефон снова запиликал в кармане, достав его, увидела несколько сообщений от Кирилла.

Кир: Даже не вздумай бросить меня одного.

«Можно подумать, ты будешь один!» — мысленно возмутилась я, постукивая телефоном по ладони.

Кир: Ксюша, я тебя жду. Не заставляй меня ехать за тобой.

Если бы у меня была уверенность, что это только угрозы… Он может бросить гостей и приехать за мной. Размышления затянулись, я не могла определиться, что же делать. Подъехала маршрутка, ехавшая до дома, я собиралась занять в ней место, но в последний момент передумала.

Кир: Ты где?

— Где-где? В Караганде! — вслух произнесла я.

«Хорошо, что никто меня не услышал», — оглядываясь по сторонам, подумала я.

Вот совсем мне не хочется сидеть в компании его коллег. Не из-за того, что там будут одни девушки, а потому, что новость о нашей «помолвке» Вика уже разнесла по всем знакомым. Хорошо, что Кирилл не открутил мне голову, узнав об этом. «Он не только голову не открутил, но и, воспользовавшись случаем, сделал тебя своей официальной невестой», — пропищал противный голосок в голове.

Спорить не буду, тут я с ним согласна. А вот почему Кирилл так поступил, пока понять не удалось. Не может же мужчина представить девушку своей семье только из-за того, что ему с ней хорошо в постели? Или может? Все, хватит думать, ничего хорошего от этих думок нет, только еще больше гружусь.

Сев в подъехавшую маршрутку, отправила наконец-то сообщение:

Я: В маршрутке.

Задумав маленькую шалость, сидела, довольная собой, и улыбалась, даже унылый пейзаж за окном не мог испортить сейчас мне настроение.

Кир: Куда едешь?

Сразу же пришел ответ. Он словно не выпускал телефон из рук. Удивительно, ведь девочки должны уже были прийти. Посмотрела на часы, решила убедиться, что они идут правильно. Да, точно, они уже должны быть в квартире. Он что, их игнорирует и в телефоне сидит? Но с ответом не спешила, выждав пять минут, как и планировала, написала эсэмэс:

Я: Домой, — и прикрепила смайл с сердечками вместо глаз.

Кир: В квартиру не поднимайся, через двадцать минут буду у тебя.

Прочитав сообщение, застрочила ответ. Он же и правда так поступит! Вот упертый!

Я: Не надо никуда ехать, я еду к ТЕБЕ домой!

Нервничая, регулярно проверяла телефон, но ответа так и не дождалась. Этот тиран успокоился, что я еду к нему, или ему некогда ответить? Появилось желание пересесть в другую маршрутку и поехать домой. Останавливало то, что Кирилл исполнит угрозу, возьмет такси и приедет. Ладно, я как хорошая «невеста» должна думать о здоровье своего «жениха».

***

Кирилл

Не секрет, что девчонки-коллеги переживали за меня. Сообщения, приходившие на телефон и почту, я исправно читал и не забывал отвечать «спасибо». Но им хотелось увидеться, убедиться, что помирать я не собираюсь, ну и, конечно же, поболтать. Я не возражал, но и встрече особо не радовался. Признаться, мне хотелось больше времени проводить с Ксюшей — и желательно без посторонних: не только из-за секса. Часов, проведенных с ней наедине, мне катастрофически не хватало. Я мог наслаждаться запахом ее тела, лежать, держа ее в объятиях, нежно касаясь губами лица. Сплетя пальцы наших рук, мы могли о многом разговаривать, смеяться и шутить. Вот так я мечтал прожить свою жизнь: вместе, рука об руку, радуясь и наслаждаясь каждому дню.

Эрик был прав, а я, дурак, не верил: одна ночь с ней не стоит тысячи с другими. Влюбился как пацан. Гнал от себя это наваждение, но от любви не убежать. Еще на свадьбе друга за ее невзрачностью я видел красивые черты лица и бесился, что Ксюша не может их подчеркнуть, правильно себя подать. Мне, Кириллу Донцову, хотелось видеть рядом с собой красавицу. А теперь, когда она буквально расцвела на глазах, мне льстит, что она только моя. Я единственный, кто будет ласкать это идеальное тело, целовать самые сладкие губы и слышать ее стоны наслаждения. Характер у нас обоих не сахар, но нет ничего непреодолимого, чтобы быть вместе.

Трель домофона вывела меня из задумчивого состояния. Я знал: это пришли коллеги, ведь Ксюшу еще надо уговорить приехать сюда. Надеюсь, девушки не задержатся, и мы с Ксюшей сможем побыть вдвоем. Терпеть не могу слабаков и нытиков, но сегодня я согласен разыграть приступ слабости, лишь бы гости не задержались. Пока девушки поднимались, я принялся строчить эсэмэс.

Коллег я встретил сам.

— Кирилл, так ты совсем здоров! — обняв меня у входа, впорхнула в квартиру Светка. Она уже много лет работает инструктором в «Спарте».

Я обнимался и здоровался со всеми пришедшими девушками.

— Парни нас отпустили, а сами остались работать, работать и еще раз работать!

— Ребята нас подстрахуют, так что не переживай, клиенты в надежных руках.

— Ага, отпустили, чтобы беспрепятственно клеиться к нашим клиенткам.

— Да у них и своих хватает, — снимая верхнюю одежду, переговаривались они между собой, на секунду забыв, что я им все-таки начальник.

Сложив руки на груди, я стоял и ждал, когда же они поймут, что сдали парней.

— Ой! — воскликнула первой Люба, поднимая на меня глаза, а следом и все остальные догадались, в чем дело.

Света даже рот ладошкой прикрыла.

— Вот теперь я знаю, чем займусь, выйдя на работу. Стас, видимо, совсем вас распустил, — строго проговорил я.

Не ожидал, что они так ринутся защищать парней, но от их криков скоро голова заболит.

— Пошутил, пошутил! — поднял руки, сдаваясь. Но разговор с парнями предстоит серьезный.

Я рад девчонкам: они принесли с собой хорошее настроение и заряд положительной энергии. Точнее, рад был почти всем — к моему удивлению, с ними пришла и Виктория. Что она может выкинуть — неизвестно. Попробует только расстроить Ксюшу разговорами о нашем с ней прошлом! Подозреваю, именно на это станет намекать Вика. Я помню, как Эрик чуть не потерял Мишель из-за недоразумения. Приняв решение следить за Викой в оба, проводил их в гостиную. Неожиданностей не потерплю!

— Это все тебе, — расставляя вокруг дивана пакеты с гостинцами, произнесла Лера.

— Девочки, отнесите на кухню, распакуйте и накройте здесь стол, — отдал распоряжение, забывая, что сейчас я не начальник.

Вика, Даша, Лена решили составить мне компанию, а Вера, Света, Лера, Люба, еще одна Лена, которую мы называли Лиса, отправились на кухню.

Разговоры были ни о чем. Девочкам хотелось знать подробности. Рассказав краткую версию событий, я стал интересоваться их делами. Они принялись рассказывать забавные происшествия, случившиеся, пока я был в больнице, затем вспоминать то, что уже стало легендой клубов.

— А как поживает твоя невеста, Кирилл? Почему она не рядом? — невинная фраза прозвучала так приторно и фальшиво. Хотя чего я ждал от Вики? Искренности?

— Кто?!

— Кирилл, у тебя невеста есть?!

— И ты это скрывал? Ох, как же расстроятся многие…

— Кто она? — в один голос, перебивая друг друга, девчонки спешили узнать подробности.

Скрывать мне нечего: своим статусом «занятого мужчины» я с некоторых пор стал гордиться.

— Ну, кое-кто с ней уже знаком, а остальные смогут познакомиться, когда она вернется с занятий.

— Вы вместе живете? — удивилась Вика.

Неужели все еще сомневается, что мы вместе?

— Вика, вопрос времени, когда Ксюша переедет ко мне. Пока, как ты видишь, нам было не до этого, — спокойно произнес я.

— Так это правда! — радостно улыбнулась Даша. — Я думала, сплетни, что ты с моей бывшей клиенткой спи… встречаешься, — успела исправить она свою оплошность, но смысл остался понятен. Даша смутилась — и было отчего, ведь теперь понятно, что за моей спиной ведутся разговоры.

— Люди, когда любят друг друга, а тем более собираются пожениться, как правило, спят вместе. И не только спят, а еще и любовью занимаются: так природа устроена. Не думал, что это повод для сплетен, — решил окончательно поставить в этом вопросе точку.

— Ксюша? — подала голос молчавшая до этого Лена. — Началова?

— Да, — буркнула Вика, перекосив лицо.

— Так она же с Игорем встречается! — возмущенно, непонимающе девушка смотрела на меня.

Ленка перевела взгляд на девчонок, те как по команде опустили глаза. До меня не сразу дошел смысл ее слов. О чем она говорит? Какой Игорь? Вспомнил светловолосого парня, обхаживающего Ксюшу еще до боя, почувствовал, как пелена ярости затмевает сознание.

— Я в это не верю, — непонимающе произнесла Даша, переводя взгляд с меня на Лену.

— Скорее всего, это очередные слухи, — попыталась исправить положение Лена. — А слухам лучше не придавать значения. Извини, ляпнула глупость.

— А я ничему не удивлюсь, — Вика только и ждала, чтобы подлить масло в огонь, — пару месяцев назад ее разыскивал один клиент «Атриума». Я тогда не знала, что у вас отношения, и сообщила, что она перевелась в другую смену. — Теперь понятно, кто сообщил Коле о том, что Ксюша поменяла график. А почему она его сменила, мне неизвестно. Еще один вопрос, добавляющий негатива в мое и так мрачное настроение. — А я ничему не удивляюсь. Пока ты лежал два месяца в больнице, она была свободна и могла встречаться с кем захочет. Наверняка так и делала.

— Вика, замолчи уже, — одернула ее Даша.

Не хотелось показывать, как меня задели пересуды коллег, но червь сомнения разъедал мне сейчас душу. Я знал, что был у Ксюши первым! Конечно, у нее мог быть флирт, не заходящий дальше поцелуев, что сводило меня с ума. И этот ревнивец — я? Но поделать с собой ничего не мог. Скажи это Вика, я бы не придал значения, но не верить Лене у меня нет повода.

— Ты права, Даша, это все глупости и сплетни, — собравшись, спокойно произнес я, переведя взгляд на смущенную Лену. — Вика, а тебе впредь я буду благодарен, если ты перестанешь делиться информацией, не касающейся тебя, — обратился к ней жестко, сталь в моем голосе не услышал бы разве что глухой.

Сейчас я сожалел, что позвал Ксюшу. Смогу ли я сдержаться и не устроить при всех допрос? С такими мыслями, что роились сейчас в голове, лучше остаться одному, успокоиться и все обдумать. Но навязчивые образы, не спрашивая позволения, лезли в голову: вот она прижимается к этому Игорю, а вот он обнимает Ксюшу, опускает лицо, тянет свои губы...

Встряхнув головой, попытался отбросить видение. Челюсти расслабить не получалось, так крепко я стиснул зубы, что они заскрипели. Неужели она могла с кем-то ходить на свидания, пока я был в коме? Этот вопрос как назойливая муха крутился в голове, не давая покоя.

Девушки с кухни вносили тарелки, о чем-то весело щебетали. Напряжение среди нашей четверки сохранялось. Мы пытались делать вид, что все хорошо, но себя не обмануть.

— Садитесь, давайте, за стол, — Светка пригласительным жестом руки зазывала нас занять места.

Дружно встав, направились к столу. Как только услышал звонок в дверь, мысленно приказал себе расслабиться и не пороть горячку. «Почему своими ключами не открыла?»

— Я открою, — вскочила Лера и побежала к двери.

— Кир, твоя невеста пришла? — не унималась Вика.

— Сейчас увидим, — улыбнулся девушкам, не слышавшим наш разговор. Они пока не в курсе моего нового статуса.

Появление Ксении остановило поток вопросов.

— Всем привет! — застыла она в дверях.

Девушки принялись здороваться. Даша усадила ее рядом с собой. Желание встать и поцеловать ее не исчезло, но оно теперь приправлено горечью и сомнениями, поэтому я продолжал сидеть на месте. Я не забывал улыбаться и, судя по довольным лицам гостей, никто о моем истинном состоянии не догадывался.

— Предупреждая ваши вопросы, сообщаю: моя невеста, Ксения.

Просить девушек не распускать в клубах сплетни не стал — бесполезно. Вечером об этом будут знать все. Любопытство удовлетворено, и девушки со спокойной душой переключились на другие темы. Я активно участвовал в обсуждениях, шутил и даже смеялся, но радости не чувствовал. Не получалось успокоиться и выбросить все из головы. Когда на город опустились сумерки, и в комнате пришлось зажечь свет, девушки вспомнили, что некоторым из них давно пора отправляться на работу. Остальные решили составить им компанию, вместе покинуть мою скромную обитель. Если бы сейчас Ксюша сказала, что ей тоже пора идти, задерживать бы не стал. Скорее всего, даже обрадовался. Но она осталась.

Как удалось сдержаться и не устроить допрос при всех, удивляюсь. Ведь мне хотелось знать, что связывает Ксюшу и Игоря? Что произошло между ней и Колей? Понимаю, в то время я ей был никем, но мне хотелось это знать! Пусть мы не говорили о любви, но она не могла не видеть моего к ней отношения. Не могла не замечать, как для меня дорог каждый миг, проведенный вместе! Да я на других девушек смотреть перестал, почувствовав взаимное притяжение. Неужели она ко мне ничего не чувствует, и с ее стороны это только игра? Или это такая изощренная месть за мой промах полтора года назад? Я уже не знал, во что верить.

— Объяснишь свое поведение? — голос Ксюши звучал напряженно.

Проводив гостей, мы вернулись в комнату. Я уже успел сесть, а она стояла напротив, со скрещенными на груди руками.

— А что тебя смутило в моем поведении? — в голосе проскользнули злые нотки.

— Ты считаешь, что все хорошо? Ничего не происходит? — Ксюша нахмурилась и пыталась заглянуть мне в глаза. Я не хотел, чтобы она увидела мои эмоции, поэтому старательно отводил взгляд.

— Да, я так считаю! — повысил я голос, не сдержавшись, и посмотрел ей в глаза.

Чувствовал, что прожигаю ее своей яростью, но взять себя в руки не получалось. Ксюша первой отвела глаза, но меня это не успокоило, отчего-то я разозлился еще больше.

— Значит, это нормально, что ты смотришь на меня как на врага, испепеляешь взглядом?! — не глядя в мою сторону, Ксюша говорила зло, обида звучала в каждом слове. — При этом даже не пытаешься объяснить свое поведение.

Я молчал. Молчал не потому, что мне нечего было ответить. Скажи я сейчас все, что у меня на душе — наши отношения могут закончиться: как отреагирует Ксюша, даже богу не ведомо, а мне надо во всем разобраться. Прежде всего, успокоиться и на трезвую голову оценить услышанное. Сейчас мной двигают ревность и гнев, а они не лучшие советчики. Скажи мне это только Вика — не поверил бы, не придал значения. А Лене удалось посеять сомнения. Я знаю ее давно, она не стала бы наговаривать на Ксюшу.

— Наверное, мне лучше уйти, — в ее взгляде маячила надежда, что я остановлю ее и все объясню.

«Уходи!» — мысленно кричал, понимая, что в таком состоянии могу разрушить все! Наши отношения еще так хрупки, чтобы пережить бурю, которую я могу устроить из-за ревности. Я мечтаю, чтобы она любила только меня, только во мне видела своего мужчину! Убивает мысль о том, что ее чувства могут принадлежать другому.

— Да, тебе лучше уйти, — спокойно произнес, отводя глаза. Мне удалось скрыть боль, полоснувшую по сердцу, когда я произнес эти слова.

Я слышал нервные шаги, спешное одевание, звон брошенных ключей о тумбу в коридоре и тихий щелчок закрываемой двери.

Опустив и спрятав голову в ладонях, я долго сидел, думая обо всем — и ни о чем. Впервые я испытываю такие сильные чувства. Я даже признавался некоторым женщинам в любви, но это слабый блик по сравнению с тем сиянием, что греет сейчас мою душу. Самому плохо от того, что обидел ее. Знаю, успокоившись, я смогу все исправить! Землю переверну, но сотру из памяти обиду! Но кто сотрет из моей головы образ Ксюши в объятиях другого мужика? Моей Ксюши! Моей!

Выматерившись вслух, я поднялся, схватил со стола вазу с конфетами и запустил ее в стену. Осколки хрусталя, вмятина в гипсокартонной стене и порванные обои не успокоили. Следом полетел и пульт от телевизора — все равно осколок от вазы застрял в мониторе. Выплеснул эмоции? Успокоился? Нет! Постоял немного, отдышался. Понял, что находиться в квартире желания нет. Без Ксюши тоскливо и одиноко, здесь все напоминает о ней! В спальню даже заглядывать не стану, пока не пойму и не поверю, что она меня любит!

Сняв с вешалки куртку, прихватив ключи и телефон, отправился на улицу. Врач же рекомендовал прогулки, вот и начну прямо сейчас. Доехав на такси до «Атриума», набрал Стаса.

— Кир, я тебя слушаю.

— Вынеси ключи от машины, — сухо отдал приказ.

— Куда вынести? Кому отдать?

— Я на углу стою, жду ключи от своей машины.

— Кирилл, ты что…

— Я сказал: ключи от машины неси сюда! Ты меня не понял?! — заходить в клуб желания не было, вдруг встречусь с этим Игорем.

Не стоило срываться на Стасе. Брат переживает, его можно понять.

Ключи Стас вынес, но прежде чем их отдать, хотел выслушать объяснения. Я же молча стоял с протянутой ладонью и ждал ключи.

— Кирилл, я могу поехать с тобой? — спросил он, разжимая ладонь с ключами.

Холодный металл соприкоснулся с горячей кожей руки. Сжав их в кулаке, покачал головой.

— Нет, я хочу побыть один.

В машине я испытал трепет, почувствовав себя в родной стихии. Я соскучился по запаху кожи, по скорости. Нажав на педаль газа, плавно вырулил на трассу. Куда ехал — не знаю. Колесил по городу, старался ни о чем не думать.

Сумерки сменила ночь, огни фонарей ярко освещают улицы, а мне хотелось затеряться где-нибудь в темноте. Стас за это время звонил несколько раз. Отключив звук на смартфоне, отправил сообщение: «Со мной все в порядке. Позже буду». Если он уже в квартире, наверняка увидел, в каком состоянии гостиная.

— Конечно, он сразу поверит, что со мной все в порядке, увидев разгром, — невесело сыронизировал я.

Приехал к старому парку. Фонари тут не на каждом шагу, можно спокойно прогуляться по почти безлюдным дорожкам. В это время года людей в парке практически не встретишь.

Дойдя до пруда, встал и наблюдал за гладью воды. Смотрел, как капли холодного моросящего дождя рисуют круги на гладкой поверхности. Подняв лицо к небу, прикрыл глаза. Ни звезд, ни луны на небе не видно. Свет от фонаря отражался на глади воды, а капли дождя размывали свечение мелкой рябью. Наблюдая за игрой света на воде, я чувствовал, что успокаиваюсь.

Вспомнил, что на дне этого пруда где-то спит жаба, подаренная Ксюшей. Впервые за этот вечер улыбнулся.

— У вас не будет закурить? — раздался рядом хриплый мужской голос.

— Извините, не курю.

Пробормотав что-то, мужичок кивнул и поспешил меня оставить. Сколько я так простоял, не знаю, но, думаю, долго. Капли с мокрых волос стекали за шиворот. Струйки воды, касаясь сухих горячих участков кожи, выбивали дрожь во всем теле. Все это время я думал о ней, вспоминал моменты наших с ней стычек, поцелуи, эмоции, улыбки. Самым неприятным и болезненным воспоминанием был сегодняшний день. Надеюсь никогда больше не увидеть в ее глазах боль, разочарование, обиду!

Вернулся домой глубоко за полночь. Стас вышел из комнаты, убедился, что со мной все в порядке и, не сказав ни слова, вернулся к себе.

В гостиной заново придется делать ремонт. Осколки Стас вымел, а вот испорченный телевизор, как напоминание о срыве, убирать не стал. Постелив себе на диване, я улегся спать.

Подложив руки под голову, уставился в потолок. Сон не шел. Я лежал и думал, как заставить организм отключиться? Я привык к своей кровати, но там сегодня не смогу уснуть. Проворочавшись до трех ночи, отправился в свою постель. Обнял подушку, на которой лежала Ксюша, зарылся в нее носом и расслабился. Вдыхая самый любимый запах, не заметил, как уснул.

Глава 23

Ксения

Я не понимаю… Не понимаю, что произошло? Он же настаивал, чтобы я к нему приехала! Зачем? Не успела войти в квартиру, как меня окружила толпа девчонок, а встретившись с ним взглядом, я похолодела. От него веяло гневом. Я каждой клеткой кожи чувствовала, как Кирилл напряжен. Он меня своими редкими взглядами за вечер просто заморозил, душу и сердце покрыл корой льда. Главное — за что? Я уже голову сломала, из-за чего все это? Ответ так и не нашла. Выкинуть все это из головы и вообще о нем не думать. Он даже разговаривать со мной не стал, не посчитал нужным объясниться и практически выставил за дверь.

Утирая слезы, тихо всхлипывала в подушку. Как меня угораздило влюбиться в этого психа? Вот точно раненый в голову — разве разумные люди так себя ведут? Я тоже эмоциональная, но любимого человекахотя бы попытаюсь выслушать. А он? «А он и не говорил, что тебя любит, — неприятно напомнил о себе ехидный голосок. — Да, Кирилл говорил, что как с тобой, так ни с кем хорошо ему не было. Но в любви тебе он не клялся».

«Сашка клялся и что? А Кирилл другой. Пусть и не говорит, но я вижу это в каждом его взгляде, жесте, улыбке», — зачем-то решила заступиться за Кирилла. Но то, что он устроил сегодня…

Завтра пойду и заберу вещи из раздевалки «Атриума». Больше я туда не вернусь. Понимаю, что я сейчас зла, а через пару дней успокоюсь и передумаю. Нет, не передумаю! Не знаю, что Кирилл должен сказать и сделать, чтобы я его простила. Да и не факт, что он что-то предпримет. Недостатка в девушках он никогда не испытывал: стоит щелкнуть пальцами — воздыхательницы сбегутся со всех концов, а мне нужен верный и надежный парень, чтобы любил только меня!

«А Кирилл не такой?» — внутренний голос никак не успокаивался.

«Не знаю, ничего уже не знаю», — еще раз всхлипнув, я уткнулась носом в подушку.

За себя я не переживаю. Да, сейчас больно, но это пройдет. Я после смерти Сашки не думала, что еще раз решусь на отношения, и вот — влюбилась как сумасшедшая. Эти чувства настолько яркие, многогранные, что даже сравнивать не стоит. «А ты уверена, что разлюбишь Кирилла? Встретишь другого и будешь с ним счастлива? Ты так же страстно будешь отвечать на ласки другого мужчины? Умолять, чтобы он взял тебя? Мечтать ночами о нем?» — добивал меня внутренний голос. Ехидства ему сегодня не занимать. Я накрыла голову подушкой.

Из-за Кира и Стасу сегодня нагрубила. Согласна, некрасиво поступила, но он позвонил в тот момент, когда я так успела себя накрутить, что бомбанула бы и по меньшему поводу, а тут он о Кирилле побеспокоился! Неприятно даже вспоминать этот разговор.

— Ксюша, что между вами произошло?

«Ни тебе привета, ни как дела!» — возмутилась про себя, услышав голос Стаса.

— Кир на себя не похож. Я его раньше таким никогда не видел, — взволнованно тараторил Стас.

Понятно, что он о брате беспокоится, а обо мне кто подумает? Я тут сижу и пряники лопаю, пока он, бедненький, страдает?! Я даже отвечать не стала.

— Ксюша, что ты сделала Киру?

Вот это заявление! Я от возмущения задохнулась. Это еще я виновата, получается?!

— Он сел за руль и куда-то укатил, — устало произнес Стас.

— Я сделала?! — не выдержав, повысила голос. — Откуда я знаю, что в голове у твоего чокнутого брата?! Я больше слышать о нем ничего не желаю! Стас, если не хочешь со мной поругаться, даже имени его не упоминай!

И сбросила вызов, но уверенности и спокойствия это мне не принесло. Что скрывать, как бы я ни злилась на Кира, но сейчас места себе не находила от беспокойства. Куда его понесло? Как в таком состоянии можно садиться за руль? Ему, конечно, кажется, что он все может, но подумал хотя бы о родных! И о своем здоровье!

«А если в аварию попадет?» — эти мысли гнала от себя, закрывая уши ладошками.

Весь вечер боролась с назойливым желанием узнать у Стаса, как Кирилл. Приходилось чуть ли не стукать себя по рукам, чтобы не взять в руки телефон. Я не позволила себе написать и отправить даже эсэмэс. Промучившись так почти всю ночь, уснула под утро. Вставать не хотелось, идти в институт тоже, хотя первые две пары я уже проспала. Даже не помню, будила ли меня утром мама?

Голова что-то болит, да и глотать больно. Ни фига себе, по-моему, я заболела. Достав градусник из аптечки, принялась мерить температуру. Сглотнув еще несколько раз, убедилась, что горло и правда саднит.

Вчера, схватив вещи, я бегом спустилась по лестницам, не дожидаясь лифта, вспотевшая выбежала на улицу, по пути купила бутылочку холодной воды, чтобы смочить горло. Смочила! Градусник только подтвердил мои подозрения. Тридцать семь и четыре — противная, мерзкая температура! С другой стороны — и хорошо. Появилась уважительная причина для прогула. Пойду сейчас же в поликлинику, пусть меня лечат! Затем дадут справку, которую я предъявлю в деканат. Лекарства выпью потом, а сейчас быстро собираюсь — и к доктору. Температура, не падай! Ты мне очень нужна, а то справку не дадут.

Осмотрев, врач поставил диагноз: ОРВИ.

— Горло немного воспалено, — прогнусавила полная женщина в белом халате, закончив осмотр.

Сделав назначения, доктор посоветовал скорее добраться до дома и соблюдать постельный режим. Купив недостающих в домашней аптечке лекарств, отправилась в «Атриум» забрать вещи и сдать абонемент. Не хочу столкнуться с Киром или Стасом, поэтому лучше это сделать сейчас.

Знакомой машины на стоянке у клуба не было. Обрадовавшись, поспешила внутрь. Быстро заберу вещи — и домой. Анжела, увидев меня, обрадовалась. Мне приходилось улыбаться через силу: температура поднялась, тело ломило, да и напряжение сказывалось. Не хотелось бы столкнуться с кем-нибудь из братьев.

— Анжела, я заберу вещи из раздевалки и сдам ключи, — прокряхтела я. Говорить сложно, поэтому мой голос похож на ржавый скрип.

— Ксюша, что случилось? Ты больше не вернешься? У тебя же оплата на год, — растерянная девушка засыпала меня вопросами.

— Так надо, — через силу выдавила скупую улыбку и отправилась в раздевалку.

Заметила, как она спешно поднимается наверх. Оставалось только надеяться, что Кирилла здесь нет, но лучше поспешить. Покидав вещи в пакет, приготовленный заранее, закрыла шкафчик. Вот и все!

— Какое везение, не думал застать тебя одну, — я вздрогнула от этого голоса. — Стала с крутыми братьями водиться, на друзей и внимания не обращаешь? — неприятно растягивая слова, ко мне приближался Коля.

Как назло, в раздевалке я осталась одна. И пусть он совсем щуплый, но я все же девочка, и силы наши не равны. А то, что он настроен агрессивно, догадаться несложно. Все указывало на это: тон голоса, неприятная усмешка и лихорадочный блеск глаз. «Буду кричать» — подумала я.

Как некстати Анжела отправилась наверх. Да и людей в это время практически нет. Где-то поблизости должны быть охранники. Лишь бы больное горло не подвело!

— Коля, это женская раздевалка, может, ты выйдешь, и мы поговорим на улице? — несмотря на страх, я говорила ровно и спокойно.

— Может, — ухмыльнулся он, делая очередной шаг в мою сторону.

Блеск его глаз пугал, но я старалась этого не показывать. И как себя вести? Бежать, кричать — или стоять на месте? Я осталась — и тут же об этом пожалела. Коля жестко припечатал мой затылок о дверку шкафчика, сильно толкнув в грудь.

— Ты совсем сдурел?! — разозлилась я, но крик вышел слабым, хриплым, больное горло давало о себе знать. Но от возмущения его грубостью и жестокостью страх отступил.

— А ты, сука, думала, что меня можно поматросить и бросить?! — зло, плюясь слюной, он приблизил свое лицо вплотную ко мне.

Его дыхание не было зловонным, но я брезговала от этой близости, его неприятного запаха. Наверное, я непроизвольно сморщила нос, он это заметил и еще больше разозлился.

— Что, не нравлюсь?! — странно, неестественно засмеялся он.

В следующую секунду он навалился на меня всем своим тщедушным телом. Его губы вытянулись, пытались завладеть моими. От одной мысли, что это ему удастся, становилось плохо. Из последних сил я упиралась ладошками ему в грудь.

О том, что стоит уже начать кричать и звать на помощь, забыла. Голова все чаще соприкасалась со шкафчиком. Пыталась коленом дать ему в пах, но все старания оказывались напрасными, не удавалось никак попасть в цель. Как только Коля понял, что я пытаюсь сделать, он рассвирепел, сжал ладонь в кулак и замахнулся для удара. Я успела зажмурить глаза, ожидая сильной боли. Но удара не последовало. Неужели передумал? Тут же почувствовала, как стало легко дышать. Следом раздался грохот тела, стукнувшегося о стену.

В общей какофонии звуков отчетливо различался мат Стаса и испуганный крик Анжелы. Друг, прижав Колю к полу, принялся его мордовать!

— Прекрати, ты его убьешь! — подбежав к Стасу, я пыталась его оттащить, но сил не хватало. Тогда я просто навалилась на него, мешая наносить удары.

— Да и хрен с ним! Одной падалью меньше на земле ходить будет! — не мог успокоиться друг. Он со всей силы сжал ладонью горло Коли. Хриплые звуки привели в чувство Анжелу, и она бросилась к Стасу.

— Стас! — разрыдалась она. — Пожалуйста, остановись, не хочу, чтобы тебя посадили!

На крик администратора подоспели охранники и помогли нам отцепить парня от почти бездыханного тела Коли. Анжела опустилась на корточки у ног сидевшего на полу Стаса, крепко прижала его к себе, шепотом успокаивала, как могла, пыталась подавить его ярость.

Кто-то вызвал полицию. Та приехала, когда нам удалось успокоить Стаса.

— Кириллу будем звонить? — спросила Анжела. Прежде чем ответить, он пристально посмотрел на меня.

— Нет! — категорично заявил Стас.

Объяснив полицейским, почему мы не можем вызвать владельца, принялись отвечать на вопросы сотрудников правоохранительных органов. Заполнение протоколов, просмотр записей с камер видеонаблюдения заняли не меньше двух часов.

Колю забрали в больницу, Стаса — в отделение для дачи показаний. На всякий случай мы вызвали Эрика, которому удалось быстро все уладить, подключив знакомых. Стаса отпустили. Как выяснилось, у Коли психические нарушения, и сейчас случился кризис. Парня по окончании расследования, скорее всего, отправят в лечебницу для душевнобольных.

Вот и вернулась пораньше домой! На улице уже темно. Лекарства, купленные днем, я принимала по часам. Температуру, если она и поднялась, я не ощущала, но меня нещадно клонило в сон. Горло першило, но на фоне общего самочувствия это неудивительно. Скорее бы попасть домой, а то я совсем скоро расклеюсь.

— Стас, Кириллу придется рассказать. Не обращай внимания, когда он начнет кричать. Скажешь, я запретил ему звонить.

— Нормально все, Рик, езжай домой к семье. С братом я разберусь. Еще раз спасибо, — пожав ему руку, Стас отступил.

— Ксюша, тебя подвезти до дома? — поинтересовался Эрик, разворачиваясь ко мне.

— Нет, я на такси. Уже вызвала.

Настаивать он не стал. Вот и хорошо, сил спорить не осталось. Попрощавшись, Эрик сел в автомобиль и уехал, а я принялась вызывать такси. Стас и Анжела о чем-то негромко переговорили: она, бросив «пока», направилась к своей машине. Кто сегодня вместо нее остался на работе, понятия не имею, но без Анжелы «Атриум» многое терял.

— Ксюш, только не начинай, — Стас поднял руку в предупредительном жесте, двигаясь в мою сторону. — Я не собираюсь лезть в ваши отношения, но вам с Кириллом не помешало бы поговорить и во всем разобраться. Он как зверь мечется по квартире. Никогда раньше его таким не видел.

— Стас, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Прости, но о Кирилле говорить не хочу. Он меня практически выставил за дверь, никак не объяснив свое поведение. Ты думаешь, после этого я захочу с ним разговаривать?

По лицу Стаса было ясно, что он не поверил. Понимаю, что именно его так ошарашило. В буквальном смысле слова Кир, конечно же, меня не выгонял, но именно так я восприняла его слова: «Да, тебе лучше уйти». Накрутила себя? Пожалуй. Но так мне было легче справиться с болью.

— Ксюша, в любом случае вам стоит поговорить. Он квартиру разносит, а ты сбегаешь из «Атриума». Взрослые люди должны решать свои проблемы, а не прятаться от них.

Мне нечего было ответить Стасу. Как раз подъехало такси. Попрощавшись с ребятами, я назвала адрес дома. Уставившись в боковое стекло невидящим взглядом, провожала проплывающие мимо дома, яркие вывески магазинов. Где-то на середине пути я решила сменить направление. Попросив водителя остановиться у банкомата, выбежала из прогретой машины на обжигающий холод. Сняв свои немногочисленные сбережения с карточки, отправилась к бабушке на дачу. Не забыла позвонить маме и предупредить ее.

— Ты же занятия прогуляешь, — спокойно произнесла она.

— Нет, мам. У меня будет справка.

— А что случилось? — встревожилась она.

— Утром поднялась температура, я сходила в поликлинику, сказали грипп. Не переживай, все будет хорошо.

— А сейчас как ты себя чувствуешь?

— Пройдет. Бабушкин чай с малиной и медом быстро поставят меня на ноги.

Успокоив маму, отключила телефон. В конце разговора она пообещала, что они с папой приедут в выходные нас проведать и, если я захочу, вернусь с ними домой. Идея пришлась по душе: не придется добираться с пересадками на общественном транспорте.

Глава 24

Кирилл

Я так и не успокоился, закрылся на сутки в спальне и все это время думал. Выход только один: нам стоит поговорить. Я прекрасно понимал, что мой поступок, чем бы он ни был продиктован, адекватным не назовешь. Ревность свела меня с ума: трезво поразмыслив, я пришел к выводу, что не может Ксюша любить Игоря. Что бы там между ними ни произошло, Ксюше однозначно нет до него дела! Будь у нее хоть какие-то чувства к нему, она бы меня к себе даже близко не подпустила бы, не реагировала так на мои ласки, поцелуи. Не чувствовала бы себя так уверенно и комфортно в моих объятиях. Она другая, не похожая ни на кого. Ее тело, глаза, голос не лгут.

Стас пришел под утро. Я бы не удивился, останься он у родителей. Сидеть рядом со здоровым братом, находившимся в отвратительном состоянии — не самое приятное времяпрепровождение. Скорее всего, ночь он провел у Анжелы. Тут я его понимаю и даже завидую: сейчас тоже мог бы обнимать Ксюшу, а не думать, как нам помириться. Дождусь, когда он проснется, довезу его до университета. Надеюсь, удастся поговорить с Ксюшей. Она наверняка сейчас сидит на занятиях.

— Привет.

Примерно через час в гостиной появился заспанный, еще не успевший принять душ брат. Ответ на приветствие не требовался, Стас зло иронизировал. Его забавляло мое поведение. Он взял в руки чайник и понес его к крану наполнить водой. Мой взгляд лениво прошелся по его полуголому телу, остановился на широких плечах. Да, за последнее время он возмужал. Особенно выделялись разбитые костяшки на правой руке. Сосредоточившись, профессиональным взглядом осмотрел его тело. Побоев на лице нет, тело чистое, гематом, ссадин, синяков не обнаружил. Внутреннее напряжение, вспыхнувшее и накрывшее с головой, как только увидел разбитую руку, также быстро спало, хотя и понимал, что он не грушу в зале бил.

— С кем подрался? — равнодушно спросил я.

— Да так, с одним психически неуравновешенным, — лениво произнес он, направляясь в гостиную. Встав, я пошел следом. — Представляешь, к моей подруге приставал. Напал на нее в раздевалке, когда она там одна находилась, — все так же спокойно излагал он мне события, которые произошли, думаю, вчера. Но при этом почему-то подозрительно внимательно наблюдал за мной. — Не знаю… — продолжил Стас. — Пытался он ее изнасиловать или просто решил головой о шкафчик приложить, но Анжела вовремя меня позвала.

— Так, я не понял. Это что… в «Атриуме» произошло?!

Мое эмоциональное состояние стабильным в последние дни не назовешь, а тут такая новость! Первые секунды я испытывал недоумение, а сейчас чувство гнева разрасталось и поглощало разум. Кто посмел в клубе учинить такое?! Куда смотрела долбаная охрана?! Уволю!

— Нормально объясни, что произошло! — рыкнул на Стаса.

Ведь он мне должен был сообщить об этом еще вчера, а не ждать почти сутки! Прежде, чем принять решение, не помешает все выяснить.

— Вчера после первой пары отправился в «Атриум». Минут через двадцать вбежала расстроенная Анжела и рассказала, что Ксюша… — поднял он на меня виноватый взгляд. Услышав ее имя, остолбенел. Напряжение стянуло затылок.

— Какое она имеет отношение ко всему этому? — кивнул на его разбитые костяшки.

Поежившись, он вжался глубже в кресло, словно опасался моей реакции.

— Ксюша пришла забрать свои вещи, говорит, в клуб больше не вернется, — зачем-то предупредил Стас.

Мне это сейчас неинтересно, я знаю, что вернется, я ее от себя никуда не отпущу.

— Кто на кого напал? — громко, раздраженно спросил я.

Сейчас мне хотелось убедиться, что Ксюшу никто не тронул, и она не пострадала!

— Тогда слушай и не перебивай. Пришла Анжела и сказала, что Ксюша собирает свои вещи. Я сразу же рванул вниз… — замявшись, он выдохнул и на одном дыхании выпалил: — А там этот доходяга на нее навалился, прижал к шкафчику, поцеловать, что ли, пытался?

— Какой доходяга? — мой тихий холодный голос не выдавал внутреннего состояния.

Я готов этого ублюдка, посмевшего прикоснуться к ней, разорвать голыми руками.

— Да тот, из-за которого ты просил за Ксюшей присматривать — Коля его зовут.

— Почему ты мне сразу не позвонил?! Стас, я тебя спрашиваю! — вскочил я на ноги и навис над братом.

— Не хотел, чтобы ты в таком состоянии весь день провел в участке! — повысил он голос. — Эрик просил тебе ничего не говорить, и я посчитал, что так будет лучше.

— Лучше? Ты понимаешь, как я себя сейчас чувствую? Какой-то урод обидел мою девочку, а я сидел дома! Ты понимаешь, я ее не защитил, не уберег! Врезать бы тебе, чтобы никогда больше не смел принимать решения вместо меня, а с Эриком я еще поговорю. Представь себя на моем месте!

Понимал, что стоит успокоиться, но сейчас мне хотелось убить этого Колю. Стас молчал, о чем-то задумавшись. Не думаю, что он раскаивается, но и правым себя не чувствует.

— Он ей ничего не сделал? — спросил я через какое-то время, немного успокоившись.

Неважно, что ответит Стас. Мне нужно срочно ехать к ней и лично убедиться, что она не пострадала.

— Врач осмотрел, сотрясения нет. Ксюха отделалась шишкой на голове.

— Что значит «сотрясения нет»?! — вновь закипел я.

— Коля успел ее о металлический шкаф приложить раза два, пока я не подоспел, — виновато сообщил он.

— Удушу ублюдка!

— Внешних повреждений нет, психологической травмы вроде тоже. Ну, она вчера с температурой весь день провела в полиции, — пытался Стас скорее отчитаться, игнорируя мой гнев.

После его отчета только вопросов больше появляется. Поеду и сам во всем разберусь.

— А что полиция?

— Ведет расследование, — ухмыльнулся Стас. — Родители Коли вчера подъехали с какими-то справками, ну, типа он шизанутый. Не совсем чокнутый, а какое-то там у него расстройство, в психушке его держать необязательно. Он обычно спокойный, принимает лекарства, и по нему даже не скажешь, что он со справкой. Ребята из полиции, знакомые Эрика, обещали все проверить: что за лекарства он принимает, соблюдаются ли дозы, и откуда он эти лекарства берет. Потому что вчера парень явно находился в неадекватном состоянии.

— Я еще в прошлый раз заметил, что он какой-то странный. Думал, дурь принял.

— Так этого вроде как не исключали. Точно станет известно только после экспертизы. Ты не злись, понимаю, надо было тебе позвонить. Но, если тебя это хоть немного успокоит, уделал я его нормально. Да и Ксюша вроде как не пострадала: испуг, несколько царапин и шишка на голове.

— Мне надо ехать к ней, — заявил я, вставая с кресла.

— Вы вроде как в ссоре.

— Мы не в ссоре, — спокойно произнес и направился в кухню выключить чайник, который уже давно кипел.

— А она сказала, что ты ее выгнал.

Я даже замер, пытаясь осмыслить этот бред. Девушкам лучше все разжевать и по полочкам разложить, а то такой ерунды навыдумывают.

— Ты в своем уме? Что за бред? Узнал кое-что и боялся вспылить. Она с расспросами, а я молчу. Сказала, что уйдет, а я задерживать не стал. Все.

— А что узнал? — поднимаясь, он поспешил за мной на кухню.

— Да пошел ты! Мог бы сам мне рассказать, что Игорь подкатывает к Ксюше. Знаешь, не очень приятно, когда твоей невесте приписывают другого парня.

— Кто тебе это сказал? Ленка? — засмеялся он.

Я кивнул, не понимая, что в этом смешного.

— Так ты бы мне позвонил и спросил, прежде чем на Ксюху наезжать. Она тут практически ни при чем.

Мне все меньше нравился этот разговор. Да и на Ксюшу я не наезжал, но сейчас не до этого.

— Объяснись! — потребовал, усаживаясь за стол.

— Короче, Игорь уже год за Ленкой увивается, а она нос крутит. Мы уговорили Ксюшу подыграть ему. Ну, типа он на нее переключился. Это из Пушкина, помнишь: «Чем меньше женщину мы любим…». Ленка, как только поняла, что он перестал за ней бегать, всполошилась: ревнует, бесится, старается ему чаще на глаза попадаться. Ты в реанимации лежал, Ксюша почти все свободное время в больнице проводила. Игорь один играл, она в этом участия практически не принимала, только роль декорации исполняла. Братело, ну ты и дубина.

Двоякие чувства я испытывал. С одной стороны, радость от того, что все сказанное девчонками — неправда, как я и думал. А другое чувство — страх. Страх потерять Ксюшу! Она же упрямая, чтобы вымолить прощение придется постараться.

— Я тебе помочь не смогу. Извини, обещал Ксюхе не вмешиваться в ваши отношения. Разбирайтесь сами. Но я бы на твоем месте неприступную крепость брал штурмом. Правда, сначала бы взял в осаду ее подъезд.

— Ага, а потом как первобытный человек дубинкой по голове — и в пещеру? Иди ты со своим стебом, — встал и направился в спальню.

Мне есть о чем подумать. Как заставить ее выслушать меня? Что сказать, чтобы простила и не послала куда подальше? Я Ксюшу все равно не оставлю, но не хочется, чтобы остался осадок из-за моего недоверия. Врать плохая идея. Правду надо преподнести так, чтобы Ксюша поверила, поняла и простила.

***

Первым делом отправился в полицейский участок. Хотелось лично встретиться с этим Колей, но он, оказывается, еще в больнице. Меня к нему не пустят, с ним охрана. Это дело я так просто не оставлю, подключу всех знакомых и друзей: парень не должен спокойно разгуливать на свободе. А сейчас я хочу увидеть Ксюшу, убедиться, что она не пострадала, и объясниться.

В осаду пришлось взять подъезд ее дома, так как дозвониться не получалось, телефон был попросту выключен. Безрезультатно караулил ее у дома полтора дня, пока не позвонил Эрику и не попросил помощи. Если Ксюша дома, куплю цветы и заявлюсь в гости.

Пока ждал новостей от друга, заехал в зоомагазин к уже знакомому продавцу. Он, как ни странно, меня узнал, даже поинтересовался жизнью Царевны-лягушки. Посмеявшись над историей давно минувших дней, я купил все, что мне может понадобиться. Продавец дал мне один адресок, вот именно туда я сейчас и направлюсь. Прежде чем ехать и мириться с Ксюшей, приобрел для нее «сюрприз» и завез к себе на квартиру — пусть дожидается хозяйку.

Часа через два позвонил Эрик: оказывается, Ксюша уехала к бабушке в деревню. Я даже немного обрадовался, что она там. Надеюсь, что при Наталье Петровне она не станет в меня стрелять. Да и старушка вроде обо мне хорошего мнения оставалась, может, и заступится. Поехал в деревню не сразу, дождался вечера. За это время съездил в несколько магазинов, пока не нашел то, что Ксюше должно понравиться.

Крупными воздушными хлопьями снег медленно падал на землю. В свете фар красиво танцевали серебристые снежинки, плавно опускались на лобовое стекло и тут же таяли, стекая по стеклу. На улице совсем темно. Дорога мокрая, но не скользкая, я не торопился: приеду чуть позже, как и планировал. На ночь глядя меня, надеюсь, не выгонят — выиграю больше времени.

Остановился у знакомой калитки. Свет в небольшом домике горел почти во всех комнатах. Вышел из машины, оглянулся на заднее сиденье. Большой букет белых роз останется здесь дожидаться свою получательницу. Глупо его тащить с собой: Ксюша на подарки не поведется, сначала надо поговорить. А вот пакет с гостинцами для бабушки Наташи возьму с собой.

На улице совсем не холодно, но ночью может ударить мороз. Подняв воротник пальто, открыл дверцу и направился к дому. В соседнем дворе залаяла собака. Под навесом тут же зажегся свет, на крыльцо выглянула старушка.

— Кто там? — громко спросила она.

Следом за ней появилась Ксюша. Мое сердце пропустило несколько ударов.

— Баб Наташа, добрый вечер. Это Кирилл — жених Ксении, — уже подходя к крыльцу, закончил речь.

Сузив свои прекрасные глазки, Ксюша пыталась прожечь меня гневным взглядом. Я так рад был ее видеть, что не обратил на это внимания и продолжал улыбаться старушке.

— Ба, у тебя арбуз в погребе есть?

Неожиданно. Не только я удивился такому вопросу Врединки, но и бабушка растерялась.

— Ксюша, откуда ему в погребе взяться?! На дворе зима скоро. У тебя опять температура поднялась? — встревожилась женщина.

Мне ее слова тоже спокойствия не принесли, но подходить я опасался.

— Нет у меня температуры! Я про обычай говорю, что на Руси был — неугодным женихам навстречу арбуз выкатывали. Так вот, если нет арбуза, этому и тыква сойдет, да только самая большая.

— Ксюша, — возмутилась бабушка, — так это на Украине обычай был, и выкатывали как раз тыкву, гарбуз по-украински.

Ксюша отмахнулась, пробурчав: «Невелика разница». Можно не опасаться за ее здоровье: если она в таком боевом настроении, смерть грозит только мне. Ксюша развернулась и вошла в дом, хлопнув дверью. Мы с бабушкой остались у крыльца. Сейчас все зависело от нее, выгонит она меня или нет. Я и в машине могу ночевать, но хотелось бы поближе к моей бунтарке, соскучился по ней ужасно.

— Молодец, что догадался на ночь приехать. Заходи в дом. Утро вечера мудренее, успокоится к утру — и поговорите.

Мой план работает! Я радовался, что все получается, как я и задумал. Пока не простит, никуда не уеду.

— Спасибо, — искренне произнес я.

— Что учудил-то хоть, расскажешь? — спокойно, не настаивая, поинтересовалась она.

— Приревновал.

— Молодо-зелено, еще не раз поругаетесь. А ты старайся больше не ревновать. Ксюша — девочка порядочная, верная. Не предаст она.

— Знаю я, — уверенно заявил, раскаиваясь в душе за свои сомнения.

Бабушка улыбнулась и открыла двери.

— Заходи, Кирилл! — прикрикнула она неожиданно. — Ишь, что удумал?! В такую погоду, ночью в город возвращаться! Не пущу! — она очень громко произносила слова. — У нас останешься! И не упрямься. Заходи-заходи, — продолжала она кричать в сторону спальни Ксюши. — Чай пить будем. Ксюша, ты с нами?

Ответа мы не услышали. Повесив пуховой платок на вешалку, бабушка повернулась ко мне и подмигнула. Я эту женщину уже люблю как родную! Бабушка накрывала на стол, на плите грелся чайник. Разобрала пакет с гостинцами: конфеты — в вазу, колбасу и сыр нарезала на тарелочку, а остальное убрала в холодильник, чай и кофе поставила в шкафчик, фрукты оставила в пакете. Я порывался помочь, но меня остановили коротким словом «сиди». Душу грела ее поддержка. Ксюша к нам не вышла — это огорчало, но радовало, что соседи-пенсионеры сегодня ужинали дома. Не придется перед ними объясняться.

Проговорили с бабушкой Наташей практически до полуночи. Все успели обсудить: мою травму, работу, родителей, даже о Стасе она все выспросила. Я ей показал кольцо, которое собираюсь надеть на палец будущей жене. Пожелав мне удачи, она удалилась в свою спальню. Посидев немного на кухне, подождав чуда — вдруг Ксюша выйдет, — выключив свет, отправился в свою комнату. Проходя мимо двери, за которой пряталась Врединка, хотел, наплевав на все, зайти к ней. Но представив, что она устроит сейчас, пока бабушка еще не спит, рисковать не стал.

Прождал еще час. От волнения места себе не находил. Стараясь не шуметь, бродил по комнате, подолгу стоял у заснеженного окна, наблюдал за буйством природы. Когда на часах стрелка перевалила далеко за час ночи, решительно направился к двери. Время пришло! Надеюсь, Ксюша не станет громко скандалить и даст бабушке выспаться.

Не успел я выйти в коридор, как взвыл от боли, шипя матом. Кто это под дверью что-то тяжелое оставил?! Посветив экраном телефона, разглядел на своем пороге огромную тыкву. Ну, Ксюша! Ну, погоди! Только недавно на ноги нормально встал, костыли оставил, теперь вот палец сломал! И как она ее только дотащила? Да еще так тихо, что я не услышал. Хватит ей штанги и гантели тягать, сам ее в «Атриум» не пущу больше!

Досадная неприятность с пальцем на ноге не могла меня остановить. Как только боль притупилась, направился к заветной двери. Там находилась моя Врединка, а жизни без нее я себе уже не представлял. Стараясь, чтобы дверь не скрипнула, тихо отворил ее и так же неслышно вошел в темноту.

— Донцов, закрой дверь с той стороны, тебя сюда никто не приглашал! — донесся любимый голос не с кровати, а с другой стороны.

Ксюша не спала, скорее всего, ожидала, что я так поступлю. Неужели я так предсказуем? И как тут быть романтичным?

— Давай поговорим? — плотно закрыл дверь.

— Нет. Я не хочу тебя слушать, — не поворачиваясь ко мне, она сидела на подоконнике и смотрела в окно.

Я увидел лишь ее силуэт, слабо очерченный тусклым светом фонаря с дороги.

— Тебе неинтересно, что произошло в тот день? — облокотившись о дверь, спросил я.

— Нет, — негромко произнесла она после недолгого молчания. — У тебя был шанс мне рассказать. Ты предпочел, чтобы я покинула квартиру. В тот день я не стала тебя разочаровывать, ушла. Теперь ты покинь мою комнату, а утром отправляйся обратно в город.

— Без тебя я не уеду, — заявил упрямо.

— Уедешь!

— Ты меня слышишь? Я не отступлюсь. Дай шанс все объяснить, исправить! — я начинал злиться.

Понимал, что виноват, но то, что она так легко от меня отказывалась, убивало. Не отпущу! В следующую секунду я стоял рядом. Протяни руку — и можно до нее дотронуться. Как же я по ней соскучился!

— Послушай, Донцов, свои тиранские замашки оставь для других! Ты мою душу выворачиваешь наизнанку, а потом приходишь как ни в чем не бывало!

Я не мог слышать боли в каждом ее слове. Почти неосознанно схватил ее в свои объятия. На меня посыпался град мелких ударов. Пусть бьет, пусть сколько хочет вымещает на мне обиду, лишь бы ей стало легче. Чувствовал себя так плохо, что хоть вой. Обидел ее! Я обидел ту, с которой обещал себе сдувать пылинки.

«В последний раз я так поступил», — пообещал себе.

— Ты тиран! Деспот!

Кучу ударов приняла каменная грудь, один пришелся на лицо. Почти безболезненный, но неприятный, вроде как ткнули чем-то твердым. Ксюша перепугалась, что от этого удара я опять впаду в кому. Но своими последующими словами отправила меня в нокаут:

— Ненавижу тебя!

— Ты права, — сорвался я. — Я тиран, деспот! А еще ревнивый идиот! И это чудовище до безумия любит тебя! Привыкай! Тебе со мной придется вместе состариться!

— Не собираюсь я стариться! — обиженно пихнула она меня ладошками в грудь.

— Значит то, что мы будем всю жизнь вместе, тебя не пугает? — обрадовался ее оговорке как ошалевший дурак.

— Я не буду с то…

Надоело спорить, я просто взял и поцеловал ее. Раньше ей удавалось включать ледышку, но сейчас сопротивление длилось недолго — Ксюша ответила на поцелуй. Почувствовав солоноватый вкус на своих губах, разозлился на себя. Заставил ее плакать!

— Милая, это последние слезы по моей вине, я тебе обещаю! — взяв ее лицо в ладони, шепнул прямо в губы.

— Не верю! — упрямо вздернула она подбородок.

— Ксюша, я обещаю, что ты по моей вине плакать больше не будешь. Если только от счастья.

— Ты сделал мне очень больно! — всхлипнула моя девочка.

Сколько неприятных эмоций вызвали ее слова! Меня будто вывернули наизнанку.

— Прости, Врединка, я виноват. До встречи с тобой я никогда не ревновал. Я не знал, что это чувство такое едкое, оно разъедает не только душу, но и разум.

— Я не Вредина! — она ткнула указательным пальцем в грудь.

Мог бы тут, конечно, поспорить, но не буду.

— И о какой ревности ты говоришь? — удивилась она через секунду, когда до нее дошел смысл слов.

И понятно, что удивилась: она-то ни сном ни духом, что у нее, оказывается, был роман с Игорем. Приложив палец к ее губам, чтобы Ксюша меня не перебивала, рассказал все, что услышал в тот день. И о своих эмоциях, и о демонах, что наполняли сомнениями разум и разрывали сердце. Ксюша, как и ожидалось, разозлилась, оскорбилась, что я мог о ней такое подумать. От этого я почувствовал себя еще большим мудаком.

— Ты совсем дурак?! Да я все время в больнице проводила! Когда мне было с кем-то встречаться?! — голос с каждым словом повышался на несколько октав. — А когда ты пришел в сознание и не пускал к себе, ты думаешь, я успокоилась и побежала к другому мужчине? Праздновать твое выздоровление?! — кулачками она била меня в грудь.

— Прости! Прости… я дурак! Но это было как наваждение, которое причиняет такую боль… словами не передать! Я знаю, что ты бы так никогда не поступила. Я тебе верю, девочка моя.

Упав мне лицом на грудь, она мелко вздрагивала, я гладил ее хрупкие плечи и клял себя последними словами.

— Мы слишком мало времени провели вместе, чтобы ты во мне мог быть уверен, разобрался до конца, что я за человек, — прошептала она. — Но запомни, Донцов, я никогда не предам, не изменю. Верность у меня в крови.

— Я люблю тебя. А за это просто обожаю. Готов всю жизнь просить прощения за свою глупость.

— Ты меня любишь? — подскочила она.

— Вроде я как бы уже об этом говорил несколько минут назад.

— Как так?! Ты признался в любви, а я все пропустила!

— Люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…

Ее смех сделал счастливым и меня.

— Я тоже тебя люблю, — спрятав лицо у меня на груди, она прошептала так тихо, что, мне кажется, я услышал это сердцем.

— Ты выйдешь за меня замуж? — подняв ее лицо наверх, я нежно коснулся губами ее век, щек, дошел до губ.

И вместе с поцелуем, на выдохе услышал ее робкое: «Да».

Что творилось у меня в душе — словами не описать. Я достал из кармана кольцо, надел на безымянный палец. В темноте его было не рассмотреть — Ксюша и не попытается этого сделать: ей не важна стоимость кольца, счастье моя девочка не мерит деньгами.

— Я себе по-другому представляла такое событие в моей жизни.

Я успел напрячься от этого заявления.

— Но никогда не думала, что это будет так романтично.

«Уф, ей понравилось!»

Ксюша первая меня поцеловала. Дальше уже бы никто не смог мне запретить целовать невесту, даже она сама.

— Я болею, — попыталась она меня остановить.

— Значит, будем болеть вместе! — впился в ее сладкие губы.

Быстро раздев ее, подхватил на руки и отнес в кровать.

— А ты?

— А я позже, мне так легче сдерживаться. Когда твоя атласная кожа касается обнаженных участков моего тела, о контроле я забываю.

Дальше началось безумие. Я не мог насытиться Ксюшей. Осознание того, что она теперь моя, делало меня ненасытным. Я старался уделить внимание каждому участку ее тела. Когда я стал нежно целовать пальчики на ее ногах, посасывать, а потом слегка покусывать, она спрятала лицо в подушку, чтобы криками не разбудить бабушку. Когда ее нежные складочки подверглись такой же пытке, единственное, что удержало ее от крика в голос — это моя ладонь, в которую она впилась зубами.

Я был на самой грани, когда она взмолилась войти в нее. Скинув одежду, одним толчком я погрузился в шелковистые недра ее лона. Не знаю, откуда взялись силы сразу не кончить? Так приятно ее мышцы сжимали мою плоть...

Высшим блаженством можно назвать наши занятия любовью. Впервые со мной такое! Я не думаю ни о чем, только чувствую, полностью растворяюсь в любимой женщине. Судя по тому, как она мне отвечает, она переживает такие же ощущения. Точно сказать не могу, спали мы или находились в полузабытье после оргазмов, но до наступления рассвета еще трижды занялись любовью. И каждый раз это было так же страстно и незабываемо.

***

Ксения

Кирилл еще крепко спал, когда я проснулась. Вроде всю ночь провели без сна, а чувствую себя такой бодрой. Бабушка привыкла рано вставать, ничего удивительного, что она уже возилась на кухне.

— Помирились? — улыбаясь, спросила бабуля.

— Ага, — вытянув перед собой руку с кольцом, принялась его рассматривать. Вчера в комнате было так темно, что разглядеть бы я все равно ничего не смогла.

— Красивое, — сказала бабушка.

Кольцо не просто красивое, оно шикарное и наверняка стоит огромных денег. Я бы и простому колечку была рада, ведь важен сам факт — Кир сделал мне предложение.

— Это хорошо, что Кирилл старше тебя. Ты еще егоза, рядом с тобой такой мужчина и должен быть. Да сразу видно, что он тебя любит. А ты, Ксюша, учись мужчине где-то уступать. Мы, женщины, должны мудрее быть, с нас не убудет. Гонор свой и спрятать порой не помешает. Слушай, что я говорю, и не куксись, — строго произнесла она.

Мне сейчас все это было неинтересно: я от счастья пребывала на вершине мира. Но зерно правды в бабушкиных словах есть.

— Кольцо приняла, значит, замуж собралась выходить. А семья — это на всю жизнь, нечего… в моду взяли жениться, потом сразу разводиться!

— Я этого не допущу, Наталья Петровна, — раздался хриплый голос у двери. — Я женюсь один раз и на всю жизнь. Я свою женщину теперь не отпущу. Ксюша станет очень покладистой женой, — уверенно заявил этот самоуверенный наглец.

Понятно, что все бабушкины наказы он отлично слышал! Я уже собиралась возразить, даже рот открыла, собираясь высказать, что думаю о его заявлении, но четко прочла по губам одно-единственное слово «накажу» — и смирилась. Он же при бабушке поцелует, не постесняется! А вспомнив, чем заканчиваются эти поцелуи…

Кирилл, воспользовавшись тем, что бабушка отвернулась к плите и на нас не смотрит, притянул к себе и поцеловал в шею, заставляя мои нервные окончания приятно покалывать.

— Сбежала от меня? — шепнул он в ушко.

Ответить мне бабушка не дала, она как раз развернулась вместе со сковородой, поставив ее на стол, подошла к нам. Обняв обоих, проговорила:

— Я так рада за вас, дети! Вот теперь и умирать не хочется: на свадьбе погуляю, правнуков понянчу!

— Ба, что ты такое говоришь?!

— А ты что, не собираешься рожать мне правнуков? — возмутилась она.

— Ба, я о том, что ты умирать собиралась.

— Наталья Петровна, вам придется долго жить, ведь одним-двумя правнуками мы не ограничимся, — решил подлить масло в огонь Кир.

Бабушку эти заверения осчастливили. Мое мнение никого не интересовало.

— Вот и правильно, Кирилл, детей в семье должно быть много.

— А можно я по этому поводу тоже выскажусь? — я-то не возражала, просто хотелось поспорить.

— Нет! — заявили они в один голос и засмеялись.

Стук в дверь окончательно прервал мое желание возмутиться их сговору.

— Зятек? — не дожидаясь приглашения, в дверях появился дед Сергей. Мужчины пожали друг другу руки. — Там Ира с Денисом застряли, подтолкнуть бы надо.

— Иди, дорогой, подтолкни, сразу с тестем и тещей познакомишься, — буквально пропела я каждое слово, поглаживая Кирилла по груди.

Растерянное лицо моего мужчины — редкое явление, от того, наверное, я так довольна собой. Родители у меня добрые, хорошие, но он-то об этом не знает, пусть понервничает.

— Пойдемте, Сергей Анатольевич, — взяв себя в руки, проговорил он.

Я так хорошо его чувствую, что могу смело заявить: Кирилл до сих пор нервничает. А как же — вдруг кандидатуру не одобрят?

***

Кирилл

Возвращались мы в город поздно, на улице уже стемнело. Хорошо, что дорога успела подсохнуть, попадались, конечно, и скользкие участки, поэтому я старался не гнать, пусть Ксюша зря не переживает. Ее родители ехали сзади. Ксюшу я даже ненадолго не хотел отпускать от себя: с ней я чувствую спокойствие и душевный комфорт. Когда я держу ее ладонь в своей руке, то понимаю, что это навсегда.

Был сегодня момент, заставивший меня напрячься — знакомство с родителями: они могли и не одобрить мою кандидатуру. Что ни бывает, вдруг я бы им не понравился? К счастью, опасения оказались напрасными. У Ксюши замечательные родители. Мы отлично поладили и с Ириной Викторовной, и с Денисом Станиславовичем.

Я официально попросил руки Ксюши. Получив благословение, набрался наглости и попросил, чтобы Ксюша, не дожидаясь свадьбы, переехала уже сейчас ко мне. Возмутился этому предложению только сосед. Родители, обменявшись друг с другом взглядами, ответили, что решать должна Ксения, она уже взрослая.

Вредина не спешила с ответом, и даже когда я шепнул волшебное «накажу», она не испугалась, только улыбнулась хитро и сказала: «Я подумаю». Слов на ветер я не бросаю — я наклонился к ней поцеловать — не знаю, что она увидела во взгляде, но буквально на одном дыхании прокричала:

— Я подумала! Согласна!

Со словами «горько» поцеловал невесту. Тактичное покашливание соседа было неуместно, ведь я собирался только в щечку ее поцеловать.

— Ксюш? — выезжая на светлый участок дороги, я мог позволить себе отвлечься.

— А?

— Тебя дома сюрприз ждет.

— Какой? — не открывая глаз, спросила она.

— Я купил котенка, и он ждет свою хозяйку дома. Надеюсь, Стас не забыл его покормить.

— Какой ты замечательный! — подпрыгнув на сиденье, она буквально набросилась на меня, забывая, что я веду машину, и отвлекла от дороги своими объятиями и поцелуями.

— Ксюша, твой папа мне фарами мигает, — мне такая реакция приятна, но не хотелось бы попасть в аварию.

— Ой, — плюхнулась она обратно. — Кирилл, а куда ты лягушку дел?

— В ресторан отдал, — серьезно соврал и глазом не моргнув.

Она подпрыгнула как ужаленная и вперилась в меня злым взглядом.

— Вот не хотела спрашивать, знала же, что расстроюсь!

Я силился сдержаться, но это оказалось выше моих сил: она сидела такая смешная, насупилась, словно злой ежик… И расхохотался.

— Ты обо мне как всегда самого лучшего мнения. Да зачем она ресторанам, кто ее есть будет?

— Ты меня дразнишь? — недоверчиво спросила она.

— Угу. Я летом отведу тебя к пруду, где она теперь поселилась. Глядишь — а там и принц, и целый выводок головастиков.

— Я тебе говорила, что ты самый лучший? — Ксюша упала мне на грудь и крепко обняла.

— Уже два раза за последние десять минут, и мне в это с трудом верится, — засмеялся я.

Сзади нам опять подмигивал фарами Денис Станиславович.

— Давай ты сейчас не будешь меня отвлекать от дороги?

— Я забылась, — улыбнулась она.

У меня это состояние рядом с ней постоянно. Ксюша поднялась и села на свое сиденье. Отпускать ее от себя не хотелось. Взяв ладонь, поднес к губам и поцеловал.

— Давай, ты сейчас сбегаешь домой и соберешь все необходимое, а завтра перевезем остальные вещи?

— Уже завтра?

— Нет, в следующем году, — недовольно пробурчал я.

— Хорошо, так и сделаем, — спокойно произнесла она, чем меня удивила.

Даже спорить не стала. Откинулась на спинку и прикрыла глаза. Какое же это счастье встретить ту самую… Единственную, любимую. Моя задача — сделать ее счастливой.

Как же я люблю тебя, Врединка!

Эпилог

Бросив все, я спешил домой. У Ксюши уже закончились занятия, знаю, что она уже дома. Усидеть на рабочем месте, когда она освобождается, не получается. Даже причины искать не надо, чтобы сбежать, просто ставлю Анжелу перед фактом, что еду в «Спарту», а сам срываюсь домой.

За эти полтора года не все было ванильно. Конечно, мы выясняли отношения, поводов для этого жизнь подкидывает достаточно, однако у нас ни разу не возникало желания разойтись. Да мне от одной мысли о разводе нехорошо делается: никогда не отпущу свою Врединку! Она мой воздух, мой адреналин! Без нее я существовать не смогу, не то что жить.

Свадьбу мы, как и планировали, сыграли летом. Родители настояли, чтобы последние два дня она провела дома, а мне эта идея очень не понравилась, но разве женщин переспоришь? Нам даже днем увидеться было некогда. Зато это время я провел с пользой, придумал план похищения невесты с ее же свадьбы.

Купив путевки на острова, я решил сделать Врединке сюрприз. Мишель помогла собрать чемоданы. Эрик и Стас договорились с тамадой, что он организует дурацкий конкурс с похищением не туфли, а невесты, а мне ее придется выкупать.

Спиртного мы закупили много — пусть гости веселятся и без нас. Даже Ксюша была не в курсе, что это не розыгрыш. Поняв всю серьезность ситуации, она, куда без этого, долго и громко возмущалась, отказывалась идти в гостиницу, все порывалась вернуться на свою свадьбу. Подхватив жену на руки, отнес ее в номер-люкс. Я искренне собирался подождать с первой брачной ночью пока не прилетим на острова — но она же спорить начала, а тут только один способ ее успокоить. Он оказался таким действенным, что мы чуть не опоздали на рейс. Хорошо, что Эрик предполагал такое развитие событий и не переставал тарабанить, пока мы ему не открыли дверь.

Родители такому поведению молодоженов были возмущены. Мама даже первое время отказывалась со мной разговаривать, но все забылось. Ксюшина мама тоже возмущалась, но бабушка сказала свое веское слово: «Они молодые, и это их свадьба, им и решать, как она должна проходить, нечего навязывать свои представления! Хочется вам другой — женитесь заново!». Теща сразу присмирела. Тесть мне пожал руку и похвалил: «Молодец, одобряю». Мама со временем меня простила, даже Андрею как-то выдвинула претензию, что у них и свадьбы не было: расписались, посидели в кафе компанией из пяти человек — и все. Никто ее с собственной свадьбы не украл, на острова не повез! Вот и пойми этих женщин.

Остановившись возле цветочного магазина, купил букет. Вчера привез розы, но они Ксюше не понравились, она их на балкон выставила, сказала, что отвратительный запах и цвет. Позавчера то же самое было с ее любимыми полевыми цветами. Вот, может, орхидеи понравятся, и цвет у них необычный — фиолетово-черный.

Дома меня никто не вышел встречать. Звук работающего телевизора доносился с гостиной — туда я и пошел. Моя Врединка сидела в кресле и всхлипывала. Бросив букет на пол, я тут же рванул к ней.

— Ксюша что случилось?! — Моя девочка боец, слезы — это нонсенс, точно что-то нехорошее случилось.

— Фильм такой хороший. Мне его Мишель дала, а я совсем забыла. Вот убиралась и наткнулась на него, — продолжала она реветь уже на моей груди. Я не совсем понял, что она сказала, но четко уловил, что в этом виновата Мишель.

— Ксюша, не пугай меня, моя жена не должна плакать! Я не хочу ругаться с другом, но даже его жене не позволю тебя расстраивать! Объясни, что случилось? — Я даже не знал, как реагировать, в голове такой сумбур. За два года я впервые вижу ее в таком состоянии.

— Кирилл, говорю же, фильм хороший! Такой хороший… Хочешь посмотреть? А еще я беременна.

Послышалось?

— Ксюша, с тобой правда все хорошо? — я не сводил с нее взгляда и пытался выстроить логическую цепочку происходящего — но куда мне.

— Да.

— И ты правда в положении?

— Да, — утерев слезы кулачком, недовольно она посмотрела на меня. Моя радость начинала зашкаливать, но это не значит, что мне удалось понять любимую.

— А кто так мужу сообщает о счастливейшем событии в его жизни? А?

— А как надо? — удивилась эта возмутительница моего спокойствия.

— Дорогой, ура! У нас будет дочка! — вскинув руки, я счастливо засмеялся.

— Почему дочка? — никак не отреагировав на мои эмоции, удивленно спросила Ксюша.

— Потому что я так хочу, — моего счастья не передать словами.

— А… Товарищ Донцов, в жизни не все так, как вы хотите. Если бы все было так просто: хочу дочку — получите, хочу сына — нате, распишитесь…

— У нас будет дочка Вредина, я это точно знаю. Люблю тебя, — Ксюша вновь расплакалась. — Спасибо тебе, мое счастье, за такой подарок.

— Кир, а если будет сын? — уставилась она на меня.

— Обязательно будет после Анечки, — уверенно заявил я, целуя ее лицо.

— Ты уже все распланировал? — Ксюша подняла голову и строго посмотрела мне прямо в глаза. Я несмело кивнул: не знаю, какой реакции ожидать.

— Ну и ладно, — снова прижалась к моей груди любимая. — А эти цветы ты мне принес? — пробубнила она куда-то в шею.

— Ага.

— А почему на пол бросил?

И что мне ответить? Как всегда правду.

— Вдруг они тебе тоже не понравятся, и ты их на балкон отправишь?

— Нет, эти мне нравятся, и запах тоже...

Как и предсказывал Кирилл, в декабре у них родилась девочка, которую назвали Анной. Намучавшись во время родов, Ксюша обещала, что больше не будет рожать — им и дочки хватит. Кирилл, конечно же, надеялся, что жена еще передумает.