Абернон
Пролог
Мужчина в тёмном одеянии стоял на коленях перед распростёртым на полу шатра женским телом, облачённым в простое серое платье. Длинные волосы склонившегося ниспадали вниз, почти скрывая лицо с беззвучно шевелящимися губами. Тёмно-серые глаза его глядели как-то растерянно.
Руки мужчины, не скрытые широкими рукавами, были абсолютно черны, и лишь вены казались янтарно-золотыми жилами под этой непроницаемой твердью.
Где-то вдалеке сейчас обрывались мгновенно тысячи жизней, но здесь, в шатре, царила густая тишина.
Откинулся полог, и вошли ещё двое. Их смуглая золотистая кожа больше походила на человеческую, но всё-таки зримо отличалась - ни один человек не имел такого оттенка. Один был высок и изящен, благородное лицо его светилось торжеством, которое, однако, слегка померкло при виде немой сцены. Второй был более коренаст и, в отличие от первого, бородат. Он выглядел несколько озабоченным и, тем не менее, воскликнул с некоторой наигранностью:
- Оримал, вот ты где! Куда ты сбежал с поля нашей победы? – сильный голос его разорвал застоявшееся безмолвие. – Город рушится, Малфирис торжествует за вас обоих сполна. Остроухие никогда не оправятся от этого удара! Люди отступают в смятении – ты и их зацепил. А наши дети ведут войска! Мы победили, Чароплёт! – названный Орималом тёмный обернулся столь резко, что вновь прибывшие от неожиданности отшатнулись.
- Я не поверю, что ты можешь так радоваться учинённой бойне, Малгарин. Неужели вы не слышали её крик?! Он разросся на весь лагерь! Моё заклинание... оно убило её, Сокрушитель! Талафань, наша сестра, мертва! – в серых глазах заклинателя плескалась горечь... и безумие?
- Брось, Оримал, ты разве не понял? Мы победили! Наша миссия завершена – с остальным справятся наши дети. Ты не слышал голоса богов? Мы уходим. Талафань просто была первой, - с этими словами вошедший первым подошёл к товарищу и протянул ему руку. Когда тот схватился за его предплечье, золотокожий поднял колдуна. Рукопожатие его оставалось крепким, несмотря на ошеломление.
- Я... я ничего не слышал, - покачал головой Чароплёт. – Значит, всё, Калифакс? Воистину всё? Наша борьба окончена? Нас... забирают? – лицо Оримала было вполне человеческим - только очень бледным. Это составляло странный контраст с его чёрной кожей.
- Да, друг, воистину всё. После века борьбы, мы наконец свободны! – с широкой улыбкой второй золотокожий, бородач, хлопнул тёмного по плечу.
- Пусть будет так. Я хочу верить в то, что ты сказал, Первородный, - Оримал пристально посмотрел на первого своего товарища, руку которого он до сих пор сжимал. Потом с сожалением взглянул на женское тело в сером. – Она была странной. Она постоянно нас сдерживала. И всё-таки мне горько от того, что она погибла в час нашего триумфа.
- Мне тоже жаль нашу Примирительницу. Но, видно, так судили боги. Чувствуешь? Начинается! – Калифакс неожиданно выпрямился ещё сильнее обычного, и столп золотого света окружил его. Такое же сияние наполнило и двух других мужчин. Словно утратив вес, они медленно заскользили к небесам, насквозь пройдя ткань шатра.
Внизу раскинулась опустошённая равнина, и некогда белоснежный город, что с грохотом пожирал сам себя. А на краю равнины – огромный военный лагерь, над которым гордо вились бесчисленные знамёна. Золотые столпы устремились к затянутым чёрными тучами небесам. Ещё один появился совсем рядом с городом, а пятый незримо вспыхнул далеко на юге.
"Кончено! И впрямь кончено! Пресветлый Малгар! Мы свободны!"
"Наш долг выполнен. Наш народ будет свободным. Дети закончат наше дело".
"Талафань? Где же ты? Опередила ли ты нас всех? Калифакс! Калифакс, где она?! ...о, Локад, это худшая из всех твоих шуток! Будьте же вы все прокляты!"
"Значит, кончено. Они победили. Что ж, моя дочь сохранит наш народ. Лакэйра, я готова".
"Нет! Нееет! Мы победили! Это наша победа! Наш триумф! Моё! Это мой мир! Я!.. хочу!.. править! Нееет!"
Тело в сером осталось лежать в шатре.
Глава 1. Раскол
«Фолкиары – это люди, изменённые силой старших богов. Изначально рождение каждого было подстёгнуто магией, но теперь они превратились в отдельный народ. Хотя также до сих пор изредка рождаются в Юде.
В основе своей они делятся на рождённых днём и рождённых ночью. Также присутствуют более узкие группировки. Ещё одной основой природы является Знак Бога, под которым рождается фолкиар…»
«Постигая Абернон», Я.
Войско разбило лагерь у самых отрогов гор Арвалака – предстояло сделать небольшой перерыв перед маршем по подземным тоннелям, ведущим в Дар-Тог. Чарлорд-командующий вынужден был признать, что его противнику удалось вырваться далеко вперёд – догнать вора теперь можно было, лишь если он сам специально подождёт своих преследователей. Что, естественно, было маловероятно. Однако и на разорённой равнине у Каэл’Морана делать было нечего – чутьё подсказывало генералу, что самые важные события в скором времени развернутся в Фолкиарне, столице одноимённого королевства, где они не были уже несколько лет.
Бело-оранжевые шатры ловили последние лучи заходящего солнца, расшитые золотом знамёна плавно извивались на вечернем ветру. Гербом командующему служил золотой кулак, сжимающий молот – символ был вписан в два пересекающихся квадрата.
Чарлорд находился в своём шатре, рассматривая карту родных земель. Возвращаться туда предстояло крайне продуманно… Снаружи донёсся оклик стражи и ответ-пароль – в палатку вбежал запыхавшийся офицер.
- Командир Халгард, армия генерала Раймонда подходит к лагерю! – выпалил лейтенант, резко остановившись на уставном расстоянии и едва не упав. Названный Халгардом позволил себе лишь изогнуть бровь в скупом жесте изумления – с Раймондом они попрощались чуть больше недели назад, и тогда тот не собирался следовать за товарищем, продолжая размышлять и строить планы. Однако воплощать их там, у руин древнего эльфийского города Каэл’Морана, было, в общем-то, некому. Оторвавшись от карты, чарлорд кивнул своим мыслям.
- Значит, пойдём и встретим их, лейтенант. Благодарю за расторопность, - ещё раз кивнув чему-то, генерал вышел из палатки, а офицер поспешил за ним.
Они стремительно направлялись через лагерь, и командира всюду встречали приветствия солдат – строго уставные, но, вместе с тем, уважительно-радостные. Воины точили оружие и чистили броню – пусть любой враг и был далеко, забывать об осторожности было нельзя. За годы сражений бойцы привыкли к тому, чтобы на отдыхе тоже занимать себя чем-нибудь полезным, потому что праздность расхолаживает. Чарлорд, даже шагая достаточно быстро, успевал заметить важное опытным взором – хорошо ли едят его солдаты, в достаточной ли готовности они находятся. На ходу бросал он отрывистые фразы, каждого из воинов вспоминая по именам – то пряжку советовал подтянуть, то пятно ржавчины с щита выводить старательнее. Это были, в общем-то, не его обязанности, но даже при соблюдении строгой субординации генерал умудрялся оставаться своим бойцам другом.
Халгард был выше и крепче большинства других фолкиаров – рождённый в полдень, он был отмечен благодатью самого Малгара. И пусть он почти лишён был магических способностей и сил, зато физической мощью боги его наделили щедро – а также и талантом полководца. Его смуглая золотистая кожа была обычным делом для детей света, но вот глаза… Даже в опускающемся сумраке светлые глаза его сияли, словно маленькие солнца. Да, таковы были рождённые в полдень. Короткие бело-золотые волосы и подстриженная борода делали его ещё более похожим на отца – Малгарина Сокрушителя, одного из Шести.
Пройдя по ровным улицам лагеря, Халгард поднялся на смотровую башенку – его армия всегда возводила временные укрепления. Впрочем, войска Раймонда были видны уже и невооружённым глазом. Воины в алых мундирах и коттах маршировали под реющими багряными знамёнами, на которых был вышит золотом опущенный меч. Большая часть солдат-пехотинцев несли своё снаряжение в рюкзаках, но несколько полков аркебузиров, алебардистов и меченосцев двигались в полной боевой готовности. Тоже верно – неизвестно, на самом деле, что они оставили за спиной. Люди могли попытаться вернуться…
Сам генерал ехал впереди во главе небольшого отряда всадников. Он тоже был рождённым днём, и кожа его была того же цвета, что и у Халгарда. Только вот бороды Раймонд не носил, и глаза его не лучились солнечным светом. Зато, в отличие от чарлорда бело-оранжевой армии, предводитель алых был всё ещё в доспехах – искусно изукрашенный нагрудник его ловил отблески первых зажигающихся факелов.
В последний раз окинув взглядом приближающееся воинство, Халгард поспешил вниз, навстречу товарищу. Судя по всему, тот окончательно свернул лагерь у Каэл’Морана и привёл с собой всех своих бойцов – десять батальонов верной пехоты. С этим можно будет попытаться занять Фолкиарн…
Ворота распахнулись ровно в тот момент, когда к ним с одной стороны подъехал Раймонд, а с другой – подошёл Халгард. Алый всадник спешился – за его плечами взлетел плащ. На поясе его рождённый в полдень увидел тяжёлый меч в простых ножнах – мало кто из иных народов узнал бы прославленный клинок – Пламень, оружие Калифакса Первородного, величайшего из защитников народа фолкиаров. Само ношение этого меча уже было претензией на власть. Но кто ж виноват, что предводитель Шестерых не оставил мужчины-наследника?
Раймонд был почти таким же высоким, как Халгард. И вот они стояли друг напротив друга, изучая, хотя с последней их встречи прошло едва десять дней. Однако после ухода Шестерых ситуация могла меняться даже слишком стремительно. Наконец генерал-хозяин шагнул вперёд, протягивая руку и кивая:
- Чарлорд Раймонд, - пройдя положенную половину расстояния, он остановился. – Да благословит вас Малгар.
- Чарлорд Халгард, - с ответным жестом гость направился ему навстречу. – Да осияет Он нашу встречу, - на этих словах они крепко сжали предплечья друг друга. Потом Раймонд улыбнулся неожиданно открыто и обнял Халгарда. – Здравствуй, брат. Я рад, что за нашу краткую разлуку ты не изменил себе.
***
- Ты впрямь думал, что я могу повести какую-то свою игру? – бокал вина в руках могучего Халгарда казался каким-то совсем уж маленьким и хрупким. Старший брат пристально посмотрел на амбициозного младшего. Раймонд покачал головой, салютуя напитком, разлитым в честь встречи, и делая глоток.
- Я уже не знаю, кому можно верить. Все, все разбежались! Я понятия не имею, что делают младшие чарлорды и большая часть средних – они все ушли из-под нашей руки. И даже кровь Малгарина уже не служит гарантией, - в голосе Раймонда звучала горечь. – Похоже, мы и впрямь слишком засиделись под Каэл’Мораном. Надо было уходить сразу за Моргиарой…
- Ты пытался сохранить единство – я не берусь тебя судить, брат. Мы слишком долго жили в тени своих великих родителей. Теперь нам предстоит научиться действовать самостоятельно, - Раймонд кивнул, а Халгард похлопал младшего по плечу.
- Давай посмотрим, что мы имеем, - по просьбе гостя чарлорд-хозяин развернул карту.
- Моргиара с братцем абсолютно точно в Фолкиарне, правят и уже мнят себя королём и королевой, - Халгард уверенно указал на столицу. – Если народ не выступит в их поддержку, наших сил хватит, чтобы принудить их подчиниться, - Раймонд дал брату знак продолжать, соглашаясь со сказанным. - Балтасар, подлый вор, уже наверняка вне нашей досягаемости – всё-таки он увёл всех наших драконов… нам его пока никак не догнать. Хотя я уверен, что он направится к Сну Локада, в башню валтайров. Не знаю, сколько чародеев его поддержит, но надеюсь, что немного – против всех нам будет сражаться почти невозможно… - при упоминании ненавистного Балтасара Халгард вынужден был поставить бокал на стол, чтобы не разбить его. Вздохнув, он взял себя в руки и продолжил. – Ладиса здесь, в Лакэве, и вряд ли собирается вступать в борьбу, - палец генерала переместился на южные острова. – Садаль отправился преследовать людей сразу после битвы, и связь с ним прервалась. Он или убит, или гонит их до самого Юда… иначе не понимаю, где он может быть…
- Учитывая то, что он брат проклятого Балтасара, надеюсь, он сгинул вместе со своей армией. Иначе как бы нам не пришлось воевать ещё и с ним, - хмуро бросил Раймонд.
- Садаль всегда казался мне более благоразумным, хотя и абсолютно непредсказуемым, - ответил на это Халгард, поглаживая бороду. – И тем не менее, его появление сейчас и впрямь было бы нежелательно. Нам необходимо сосредоточиться на одном направлении – пусть это будет восток. Контроль над Фолкиарном – наша основная задача. Но меня тревожат разбежавшиеся средние и младшие. Они могут стать проблемой, создав свои уделы и собрав серьёзные армии, - старший чарлорд ещё раз окинул взглядом карту. Слишком много было областей, которые оставались им неподконтрольны…
- Мы сокрушим их. Мы сокрушим всех, кто встанет у нас на пути. Ты – глава Ордена, значит, отказался от короны, но власть твоя велика. Моргиара – тёмное и жестокое создание, она не может править. Садаль сгинул. Я – следующий по старшинству. И пусть они отказались сохранить единство и склониться предо мной, пред нами… мы их заставим это сделать! – уверенно и грозно звучала эта речь, и глаза Раймонда на миг вспыхнули также ярко, как у рождённого в полдень брата. Халгард покачал головой.
- Должен быть другой путь. Я не хочу вновь утопить наш народ в крови! – он гневно нахмурился, глядя на родича.
- Всех, кто не принесёт присягу, я буду считать бунтовщиками, - холодно ответил Раймонд, непримиримо скрестив руки на груди. Однако, поспешил добавить: - Тебя это, конечно, не касается, брат. Хотя, возможно, потом это и потребуется… - чарлорд уже смотрел в далёкое будущее и видел себя безраздельным владыкой Фолкиарна. Халгард неожиданно хмыкнул, развеяв эти иллюзии.
- Я люблю и уважаю тебя, брат, и я пойду с тобой, потому что Моргиара не должна получить власть. Но если мне придётся принести тебе клятву верности, постарайся, чтобы я сделал это искренне, - Раймонд вспыхнул и ожёг Халгарда таким взглядом, что тот вновь нахмурился. Лицо младшего всё покраснело, руки сжались в кулаки, а глаза засверкали еле сдерживаемой яростью. – Ты пока не проявил себя как правитель, но я хочу верить, что ты справишься. И для начала тебе стоит научиться контролировать свой гнев. Как я и говорил, я с тобой, - генерал протянул брату раскрытую ладонь. Выдохнув и будто немного даже устыдившись своей вспышки, с силой пожал его руку, по традиции обхватив за предплечье.
- Да будет так. Я стану достойным правителем, Малгар свидетель! – уверенно произнёс Раймонд, прямо глядя в сияющие глаза Халгарда. Тот ненадолго удержал рукопожатие и медленно кивнул.
***
На следующий день соединённое ало-золотое войско выступило в поход. Поднявшись по склону Арвалака, отряды постепенно втягивались в огромный тоннель, защищённый несколькими башнями. Им предстоял день пути до Дар-Тога, общей твердыни гномов и фолкиаров, откуда открыт прямой путь на столицу.
Интерлюдия
Шесть кресел и лучащийся откуда-то снизу свет. Сверху – лишь бледно мерцающие звёзды. Пять тронов заняты, но один пустует. Оримал потрясённо оглядывается. Четыре знакомых лица. Только четыре. Он вскакивает, диким прыжком пересекая странное пространство, и вот уже чёрные с золотыми прожилками руки его сжимаются на горле Калифакса. Первородный хрипит ошеломлённо – он понимает не больше Чароплёта. Другие трое застыли в немом изумлении. Глаза чародея сверкают яростным серебром, встретившись с золотым взглядом первого из Шести.
- Ты обманул меня! Ты обманул! Ты говорил, что она вознеслась раньше! Где она?! Где Талафань?!
Глава 2. Королева и валтайр (часть 1)
«…Под знаком Малгара рождаются самые сильные воины, волосы их – злато или белизна, а кожа – смугла и отмечена солнцем. Рождённые под знаком Лакэйры схожи с ними обликом, однако стройнее и более хрупки; их сила – в понимании природы и созидании. Избранные Локада легки и искусны в управлении магическими токами; кожа и волосы их могут быть или очень светлыми, или необычайно тёмными и иногда содержат узоры. Достойнейшие дети Халири наделены огромными колдовскими силами, но не столь умелы в их использовании; внешность их сходна с детьми Локада.
Фолкиарам чужды предрассудки, и они открыты почитанию всех богов, а также легко принимают своих сородичей. Однако Фолкиарн считается столицей всеобщей – и рождённых ночью. Лайтарн же – негласный оплот рождённых днём».
«Постигая Абернон», Я.
- Три народа создали боги: из камня и металла сотворил Малгар гномов, из стройных деревьев выпела Лакэйра эльфов, из серой глины и пыли вылепила Халири орков, которых мыслила чёрными слугами своей воли. Однако бог хитрости Локад вмешался, и не получила повелительница теней власти над этим жестоким народом.
Эльфы же, мудрые магической силой, и гномы, могучие и искусные в ремёслах, расселились по Абернону, многие века правя им и захватывая всё новые и новые земли, и боги были довольны. В те времена пресветлый Юдиар был слаб, и справедливость его ещё не осияла мир, но хранил он равновесие по мере своих сил.
Однако прошли столетия, и народы эльфов и гномов начали угасать, отвращаясь от своих богов, и мир был поставлен на грань катастрофы. Тогда-то благочестивый Юдиар и создал людей, чтобы были они новым чистым народом, который по праву может владеть Аберноном. Это случилось тысячу лет назад – с того момента ведётся отсчёт Эры Юдиара, и владычество его должно распространиться на весь континент!
И люди пошли, неся свет истинной веры и тесня детей нечестивых богов, и расселились по миру. И столь велика была сила их напора, веры и благородного оружия, что никто не мог долго им противостоять. И тогда старые боги в свою очередь отвернулись от своих созданий и пришли к людям, и коснулись многих детей их своей нечестивой дланью, и исказили их. Так появились выродки, называющие себя фолкиарами.
Лучшая участь для этих несчастных, осквернённых касанием древних богов – трудиться и умирать ради человечества и во славу Юдиара. Три сотни лет эти искажённые дети росли, работали и сражались на восточных рубежах с такими же порождениями старых сущностей – эльфами и гномами. Однако мятежный дух в них рос, несмотря ни на что, и век назад нечистые фолкиары взбунтовались, использовав магию, и истребили с тех пор множество истинных последователей Юдиара…
- Халири! Какое же гнусное чтиво! – белая рука взметнулась, и алая книга в бархатистом замшевом переплёте полетела на пол. – И ведь проконсулы Юда умудряются с помощью этой смеси лжи, домыслов и правды управлять тысячами, сотнями тысяч людей! – сидящая на высеченном из камня троне женщина покачала головой.
Чёрные волосы, слегка прижатые узкой диадемой и собранные сзади в сложную причёску, свободными концами рассыпались по высокой белой шее. Карминовые губы изогнулись от пренебрежения. Прекрасная самопровозглашённая королева устало откинулась на спинку кресла в огромном пустом и полутёмном зале. Узкая ладонь подпёрла потяжелевшую голову. Решение всё не приходило.
Высокие тяжёлые двери на другом конце широкой колоннады приоткрылись и тут же со стуком захлопнулись, впустив на краткий миг луч белого света, льющегося с далёких небес. Вошедший молодой мужчина с трудом перевёл дух, подпирая створки спиной, а потом стремительным шагом направился к возвышению.
- Ты, конечно, тут очень хорошо устроилась, но, может быть, предпримешь хоть что-нибудь? – он говорил раздражённо и дерзко, но королева никак не отреагировала. Раздосадованный гость пнул злосчастную книгу. – Выйди к ним, если рискнёшь. Я тут бессилен. Они просто толпой теснят наших солдат, не причиняя им, впрочем, никаких увечий. Этот город слишком долго жил без короля…
- Если бы я была уверена, что это поможет, и что у нас хватит сил, я бы без колебаний казнила бы бунтовщиков, - голос белой женщины на тёмном троне звучал холодно, так что мужчина даже передёрнул плечами. – Но если мы разозлим толпу, город нам не удержать.
- Нам и так придётся уйти. Вопрос только в том, насколько мирным будет наше расставание с властью, - темноволосый гость горько усмехнулся. – Они сами не знают, чего хотят. На одном конце кричат что-то про выборы, а на другом требуют короля… возможно, тебе и впрямь следует выйти к ним и отдать приказ. Пусть увидят, что рука владычицы не слабее, чем длань властителя, - глаза мужчины мрачно сверкнули, и тот же недобрый отблеск сверкнул во взгляде правительницы.
- Нет, это не решит проблему – станет только хуже, - тряхнув головой, ответила она. Несколько прядей выбились из причёски и упали на обнажённую спину. – Мой отец нашёл бы иной способ…
- Ты уже абсолютно очевидно предпочла мать. Забудь об отце – он бы и вовсе не допустил такой ситуации. Хотя, я предполагаю, она сложилась ещё при его жизни. Просто его авторитета хватило бы, чтобы заставить замолчать самых громких болтунов и недовольных. У нас же авторитет есть разве что в войсках… - во время своей речи мужчина подходил всё ближе, пока не замер в нескольких шагах от трона.
- В войсках… - задумчиво протянула женщина на возвышении.
- Да! Давай бросим всё, уйдём сейчас отсюда, соберём силы и вернёмся с бóльшим войском, чтобы никто не посмел выступить против нас! Нашим соплеменникам нужна сила – они увидят силу! – в запале воитель схватился за рукоять висящего на поясе меча. Королева, подхваченная его порывом, тоже подалась вперёд – она уже готова была согласиться. – Как же ты прекрасна! – тяжело дыша, он сделал ещё несколько шагов вверх по ступеням, нависая над женщиной. Она вся задрожала, словно стремясь попасть в его руки…
- У вас, похоже, проблемы, - раздался насмешливый голос, и из теней, притаившихся под колоннами зала, выступила словно бы ещё одна тень. Облачённый в чёрное просторное одеяние, он сам казался ночью – и звёзды россыпями переливались на его тёмно-фиолетовой коже, похожей на небо. В одной руке он сжимал такой же чёрный посох, а в другой – белое с золотом копьё с сияющим наконечником.
Воин едва ли не отпрыгнул, вместе с тем на четверть извлекая клинок из ножен – послышалось странное шипение, а лезвие оказалось окутано серым туманом. Королева в изумлении даже привстала навстречу незваному гостю.
- Балтасар! – только и смогла воскликнуть она, и ощутимым стало напряжение магических сил – они буквально запульсировали в её ладонях.
- Моргиара, - с шутливым полупоклоном приветствовал её чародей. – Не трудись, если бы я хотел, я бы уже прикончил вас обоих, - лицо его стало вдруг жёстким – не было и следа насмешки. – Я пришёл, чтобы сделать тебе крайне интересное предложение.
Двери на другом конце зала вновь распахнулись, и несколько десятков солдат в чёрных доспехах вбежали внутрь. После этого они сразу же закрыли створки и заложили их засовом. Один из воинов поспешил к возвышению.
- Госпожа, - обратился он напрямую к королеве, - нас оттеснили по улицам. Толпа уже у самого дворца. Мы ждём ваших распоряжений, - женщина, напрягшись, выжидающе обернулась к Балтасару.
- Проблемы куда серьёзнее, чем мне казалось. Я предлагаю союз, но пытаться осуществить его сейчас было бы бессмысленно – наши друзья-бунтари точно не прислушаются к нам сейчас. За мной, если хотите сохранить остатки чести – я знаю выход из дворца, который выведет нас за пределы города, - с этими словами валтайр развернулся и зашагал меж колонн.
- Я ему не доверяю, - неприязненно бросил мужчина, пришедший к Моргиаре первым. Тяжёлый взгляд его буравил удаляющуюся спину колдуна.
- У нас нет выбора. Даже просто иметь возможность выйти из города безопасно – лучше, чем быть с позором изгнанными толпой. Мы идём за ним, Морлейн. Держи себя в руках, - жёстко бросила королева и, элегантно поднявшись с трона, стремительно направилась за Балтасаром.
Белый шлейф её лёгкого платья с тихим шорохом струился по каменным плитам – он был почти того же тона, что и бледная кожа Моргиары. Чёрный корсет сочетался с волосами рождённой в полночь. В руках она несла доселе прислонённый к подлокотнику трона тяжёлый стальной скипетр, больше похожий на шестопёр, лишённый каких-либо украшений, кроме большого чёрного кристалла в навершии. Ей должно было бы быть холодно в этих каменных коридорах, но внутреннее пламя могучих магических потоков согревало чарледи лучше любой одежды.
Валтайр вёл их, не оглядываясь – ему было, в общем-то, без разницы, сколько ещё своих верных выведет с собой королева. Меж тем, пока они шли по вырубленным уже в сердце скалы коридорам, к ним примыкали всё новые и новые гвардейцы – теперь воинов в чёрных доспехах было около сотни. Морлейн не отставал, и к нему присоединились три женщины в доспехах более изящных, отличных от солдатских. Все, кроме самой Моргиары, старались держаться подальше от колдуна, даже следуя за ним – странная кожа, самоуверенность и непредсказуемость всегда надёжно отталкивали от него даже самых непредвзятых фолкиаров.
- В чём же заключается твоё предложение, чарлорд Балтасар? – напрямик спросила королева, поравнявшись наконец со своим гостем и, похоже, спасителем.
- Заключив союз, мы можем соединить свои силы, как наши отец и мать – никто не сможет воспротивиться напору твоей магии, направленному мной. Гордые жители Фолкиарна сами признают нас королём и королевой – кто может быть лучшим правителем для города, который населяют в основном рождённые ночью, чем сын Оримала и дочь Малфирис? Я знаю, я не слишком-то привлекателен, но со временем они привыкнут. Особенно, если ты будешь сдерживать свою жестокость столь же успешно, - валтайр усмехнулся, бросив мимолётный взгляд на Моргиару. Та нахмурилась, поджав губы.
- А если я не соглашусь? – спросила она упрямо. Колдун хмыкнул.
- Останешься ни с чем. В город тебя одну уже точно не пустят, войско твоё слишком малочисленно. Будешь скитаться по окрестным лесам, бессмысленно пытаясь отыскать сторонников. Возможно, тебе это когда-нибудь удастся, но будет уже слишком поздно – за это время другие чарлорды преуспеют гораздо больше… - холодно констатировал Балтасар.
- Довольно, - помрачнев ещё больше, вскинула раскрытую ладонь Моргиара. Валтайр пожал плечами и прибавил шаг – некоторым приходилось едва ли не бегом следовать за ним. Дочь Малфирис вновь погрузилась в раздумья.
Вскоре коридоры стали уже – настолько, что пройти по ним можно было лишь по двое в ряд – а гномьи газовые фонари сменились обычными факелами, горящими через один. Стены стали грубее, пропали фрески и барельефы, бывшие доселе неизменными спутниками во время путешествия по дворцу. Балтасар, тем временем, не делал ничего особенного – никак скрыт этот тайный ход не был – просто фолкиары до сих пор не до конца освоились в хитросплетении переходов захваченной подземной твердыни, хотя многое уже успели изменить на свой лад. И всё-таки долгое время остававшаяся без правителя резиденция выглядела почти нежилой – даже нескольких сотен воинов Моргиары не хватило, чтобы до конца её исследовать – да и заселить они смогли всего одно крыло из трёх, и то лишь отчасти.
В конце совсем уже сузившегося прохода, потолок которого, к тому же, опустился настолько, что беглецам приходилось пригибаться, чтобы пройти, наконец забрезжил свет. Усталые, с гудящими ногами они по одному вываливались из узкой щели под небесный свод, жадно хватая ртами воздух, словно выброшенные на берег рыбины. Солнце уже клонилось к закату, золотисто-алыми лучами чертя по верхушкам деревьев и сверкая россыпью драгоценностей на снежных шапках далёких гор. Отряд под предводительством валтайра пробирался по подземным тоннелям около трёх часов.
Наплевав на гордость, измождённые солдаты привалились спинами к нагретому солнцем за день камню утёса. Лишь Моргиара дышала ровно, потому как её всё время подпитывала сила внутренней магии.
- Я уже начинаю сомневаться, что это лучше, чем если бы нас просто прогнали за городские ворота, - прохрипел Морлейн, ни к кому не обращаясь, но мрачно глядя на колдуна, который стоял, как ни в чём не бывало, скрестив руки на груди и ожидая, пока его спутники придут в себя.
- Неужто ты настолько сдал, чарлорд? – насмешливо спросил Балтасар, слегка обернувшись. Воитель промолчал, но взгляд его стал ещё злее. – Зато мы затемно доберёмся до лагеря, что я разбил для нас у подножия, - продолжил колдун, первым ступая на узкую тропу, ведущую вниз по склону горы. – Смотри-ка, а вон и остальная твоя армия, - он указал куда-то на юг, где вдалеке шагали колонны обезоруженных солдат. – Добрые горожане Фолкиарна всё-таки отпустили их, - Балтасар улыбнулся каким-то своим мыслям и продолжил спуск, а Моргиара и Морлейн ещё с минуту в бессильном гневе глядели на приближение своего обесчещенного войска, что двигалось вдоль городских стен. Ошибиться было невозможно – они и впрямь были лишены почти всего снаряжения, ибо вместо чёрной брони на них была обычная одежда. И только тёмные знамёна с неразличимым отсюда серебряным жезлом в кольце треугольников несли с собой бойцы низвергнутой теперь королевы.
***
Отряды прибыли в лагерь, разбитый на большой поляне посреди леса, одновременно. Уже совсем стемнело, и им пришлось зажечь факелы, словно отвечая на зов вспыхнувших на небосводе звёзд. Воинов у валтайра оказалось совсем немного – вряд ли больше сотни. Они были скверно вооружены и снаряжены, зато палаток откуда-то добыли вдоволь – тысяча бойцов Моргиары расположились легко, пусть и пришлось поставить ещё несколько шатров в дополнение к уже подготовленным. В это время Балтасар отвлёкся, и королева смогла ненадолго вздохнуть спокойно.
- Понятно, почему ему так нужен союз с нами, - криво усмехнулся Морлейн, обводя рукой огромный лагерь, пустовавший до их прибытия. – Забрал, сколько смог, обозов, выкрал копьё Малгарина, чтобы добавить себе хоть сколько-нибудь значимости, и сбежал от Халгарда как трус, - воитель чувствовал себя отмщённым за все насмешки колдуна. – Только вот зачем он нам в таком случае? Ни армии, ни даже кого-либо из младших чарлордов. А копьё и снаряжение мы теперь можем взять сами!
- Не горячись, братец. Может быть, ты и прав, однако недооценивать Балтасара опасно – его сила заклинателя и способность точно направлять магические потоки очень велика. Он может нам пригодиться… на какой-нибудь второстепенной роли. Разве ты не хотел бы иметь ручного валтайра? – хохотнула Моргиара, внимательно глядя по сторонам и не находя в лагере ничего подозрительного. Ну да, сотня солдат и слуги-обозники. Чарлорд-колдун явно собирался примкнуть к кому-нибудь сильному с самого начала. Но с чего он взял, что может диктовать свои условия? Только за побег из Фолкиарна он вряд ли может рассчитывать на что-либо серьёзное. Ещё раз улыбнувшись своим мыслям, королева направилась к самому большому и богато украшенному золотой нитью шатру.
- О, я как раз искал тебя, величественная, - вынырнул откуда-то из сумрака Балтасар, оттеснив скривившегося Морлейна. – Я вижу, ты и мою скромную палатку на прицел взяла. Видно, сами боги велят тебе расположиться там и обсудить условия нашего договора. Не так ли? – приторно-заискивающий голос валтайра сталью зазвенел в последней фразе, так что Моргиара вздрогнула, однако уже в следующий момент отогнала сомнения.
- Морлейн, я обсужу дела с нашим союзником, - с усмешкой выделила она последнее слово, - а ты пока разместись неподалёку и проследи, чтобы наши чарледи тоже устроились с комфортом. А я закончу и приду к тебе, - глаза королевы сверкнули такой дикой страстью, что её военачальник почувствовал, как задыхается, и пламя желания разгорается в нём. Спешно отсалютовав, он развернулся и едва ли не бегом припустил решать дела войска – ведь чем больше он себя займёт, тем быстрее пролетит время до встречи! Сердце молодого мужчины бешено колотилось, и кровь приливала к лицу. Балтасар проводил его насмешливым взглядом.
- Прошу, - только и промолвил он, подставляя Моргиаре руку. Он чинно провёл её до шатра, откинул полог и пропустил внутрь. Там был накрыт небольшой, но обильный стол – с мясом, фруктами, вином и закусками. Основную часть палатки занимало просторное ложе, укрытое шкурами и бархатом. На втором столике была разложена карта местности. – Я думаю, вы утомились. Позволь предложить тебе разделить со мной трапезу, - с этими словами чародей галантно отодвинул резной высокий стул. Отблески огня из нескольких медных жаровен, установленных на треножниках, плясали на лице валтайра и в его глубоких глазах. Пожалуй, при таком освещении звездноликий сын Оримала даже мог бы показаться привлекательным.
- И что же ты мог бы предложить, Балтасар, в обмен на мою магическую и военную мощь? – поинтересовалась королева, ловко орудуя изящными серебряными приборами: двузубой вилкой и ножом. Мясо на блюде перед ней истекало соком и источало манящий пряный аромат.
- Сразу к делу, так? – с лёгкой полуулыбкой отозвался колдун, элегантно и не торопясь отрезая себе кусочек. – Поешь, отдохни после перехода, а там и с мыслями собраться получится лучше, - доверительно посоветовал он Моргиаре, наполняя вином из кувшина хрустальный с золотом кубок. Та усмехнулась, но кубок приняла.
- В благодарность за твою помощь, - отсалютовала она бокалом и сделала глоток. Валтайр поднял свой и тоже пригубил. Следующие несколько минут прошли в молчании – королева сконцентрировалась на еде, утомлённая нелёгким днём, а чарлорд к яствам едва прикоснулся, изредка отправляя в рот небольшие куски. Он пристально наблюдал за своей гостьей, и в голове его рождалось множество мыслей. – Я бы ни за что не набросилась так на все эти кушанья, но твои повара во много раз превзошли моих, несмотря на то, что готовили не во дворце, а под открытым небом, - проговорила наконец Моргиара, откинувшись на спинку стула. Голод был утолён, однако она не съела ни одного лишнего кусочка – разум чарледи оставался ясным. – Так что же ты можешь мне предложить, Балтасар? – спросила она, глядя колдуну прямо в глаза и делая движение, чтобы подняться и перейти за круглый столик с картой.
В тот же миг колдун уже был за её спиной и легко коснулся руками обнажённый плеч королевы. Та вздрогнула, по его горячим пальцам словно бы пробежала искра, и женщина почувствовала мягкое, но настойчивое вторжение в свой разум.
- Не сопротивляйся, я не враг тебе, - прошептал валтайр ей на ухо, обжигая щёку дыханием. – Я только покажу тебе кое-что… - ладони его принялись массировать её плечи, чёрные на белом, и напряжение постепенно отступило. Нехотя Моргиара открыла своё сознание для контакта, оставаясь настороже. – Ты только представь, мы с тобой – король и королева. Наша объединённая магическая мощь подобна союзу Оримала и Малфирис, моего отца и твоей матери. Никто никогда не творил подобного колдовства! И никто не осмелится выступить против него, - вкрадчиво вещал заклинатель. Королева прикрыла глаза, и перед её внутренним взором предстало видение недавнего прошлого.
Оримал Чароплёт, в чёрных одеждах и с белым лицом, простирает свои абсолютно чёрные руки в золотых разводах к мрачно грохочущим небесам. А позади него стоит Малфирис в тёмно-синем платье с откровенными разрезами – она и её дочери любили такое. И умело использовали... На губах Неистовой играет триумфаторская улыбка, а глаза сверкают от переполняющей её магической мощи, которую одна из Шести пробудила в себе. Её выставленные вперёд руки связаны с телом Первого Валтайра едва видимыми потоками энергии – Малфирис питала заклятье Оримала своей силой. И небеса раскололись в оглушающем грохоте, и невидимая, но осязаемая губительная мощь обрушилась на раскинувшийся перед ними гордый город – на его белые стены, башни и дворцы. Над ним стало темно от поднявшейся пыли. С мгновение ничего не происходило, а потом все, все постройки стали распадаться по камню, медленно и неумолимо, рушась вниз и погребая под собой защитников эльфийской столицы. Каэл’Моран был уничтожен в одночасье. А жители его, охваченные кровавым безумием, убивали друг друга под действием чар…
Позже они узнают, что заклятье зацепило также и пошедших на приступ людей-юдианцев, так что часть из них погибла под обломками, а некоторые – от мечей своих же товарищей. Это была великая победа – она завершила вековую войну фолкиаров за освобождение и даровала их народу величие. После этого Шестеро во плоти вознеслись на небеса, освобождённые богами от всех земных тягот. А потом среди их наследников случился Раскол…
- Никто не посмеет выступить против нас, - прошептал Балтасар, возвращая Моргиару к реальности. – Раймонд и Халгард убегут, поджав хвосты, лишившись армий и влияния – они будут для нас неопасны. Средние и младшие чарлорды сами придут к нам, неся дары и склоняясь перед нами один за другим. Фолкиарн ляжет к нашим ногам, Ладиса в Лакэве признает нашу власть, Форледон подчинится, и другие мелкие княжества прибегут умолять нас о мире. А тех, кто не покорится, наше колдовство сотрёт в порошок! А когда нам надоест, мы пошлём свои войска – идеально обученные и подготовленные, направленные сильной рукой, - слова его мёдом лились королеве в душу, и, абсолютно трезвая, она всё же чувствовала себя одурманенной, хотя не ощущала никакого магического воздействия.
- Что ты… подсыпал мне, чародей? – простонала она, пытаясь вырваться из его объятий, уйти от его настойчивых, пьянящих ласк. Дочь колдуньи-обольстительницы сама оказалась связана крепче всяких чар.
- Ничего, - усмехнулся валтайр. – Только правду… пред нашей мощью склонятся мои братья из Сна Локада, вся магия мира станет подвластной нам – и ничего невозможного для нас не будет. Захочешь уничтожить людей? Мы сметём их! Выжечь гномьи города и спалить эльфийский лес? Одним мановением руки! А пожелаешь – оставим всё, как есть, и будем забавляться, словно боги, с живыми игрушками… Твой брат хорош, он умелый командир на поле боя и любовник после, но ему не сравниться со мной. Ведь я всё-таки тоже старший чарлорд. Ты знаешь, что я прав – лишь под моим командованием, под началом опытного стратега придут наши войска к победе. Только я из всех наших товарищей могу достойно направить твою мощь. Узри же, - повелительный шёпот Балтасара заставлял пламя в груди Моргиары пылать всё жарче. Видения проносились перед глазами: торжественный въезд в Фолкиарн и восшествие на престол, вот вдвоём они восседают на тёмных тронах, и толпы народа, недавно желавшего изгнать свою королеву, теперь покорно склоняются перед ними, осиянными красотой, величием и славой; экстаз магического слияния, взрывы и наваждения, торжество сотворения и разрушения; послушные многотысячные армии, марширующие стройными рядами, прекрасно экипированные, несущие волю и силу своих повелителей… Женщина поняла, что какие-то видения создаёт уже сама, подпитывая их своей силой и сплетая их с заклятьями валтайра. Жгучее желание переполняло её. Желание власти и торжества.
Горячие губы колдуна коснулись её шеи, и Моргиара задрожала. Его поцелуи спускались всё ниже, но королева ничего не делала, чтобы это прекратить – лишь, подняв руки, обхватила ими его голову, погрузив пальцы в короткие и жёсткие, но густые волосы. Запрокинув голову, она прикрыла глаза, тяжело дыша. Балтасар вышел из-за её спины, опустившись перед женщиной на колени. Его пышущие жаром ладони скользили по стройным белым ногам Моргиары вверх, обжигая и лаская, сдвигая ненужную теперь юбку… Сильные руки чародея обняли королеву за талию, поднимая, и она обвила его ногами. Ловкие пальцы женщины расстёгивали на нём камзол и рубашку, пока валтайр нёс её на огромное ложе, целуя шею, ключицы и грудь. Она вся пульсировала и билась под его ласками…
Когда из центрального шатра послышались стоны, Морлейн не выдержал и бросился вперёд, несмотря на очевидную магическую защиту. Ни его слабые чары, ни отчаянный напор не помогли – он мог лишь бессильно биться о барьер, не имея возможности проникнуть внутрь. Разъярённый, воитель вернулся в свою палатку, холодную и пустую. Вдоволь наметавшись по ней, он вдруг остановился и, приняв какое-то решение, вышел. Моргиара в ту ночь так и не показалась.
Глава 2. Королева и валтайр (часть 2)
Сладко потянувшись, королева перевернулась на другой бок. Шёлковые простыни и бархатные покрывала, меха щекочут нежную обнажённую кожу…
- Ах, Морлейн, это было чудесно! Ты превзошёл себя! Ммммм! – солнце золотом просвечивало сквозь полог шатра, и Моргиара выгибалась, наслаждаясь утром и эхом ласк. От входа раздался короткий смешок – ничего общего с воителем он не имел. Женщина открыла глаза – вся нега моментально испарилась, а воспоминания вчерашнего вечера нахлынули оглушительной волной. Королева начала понимать, какую ошибку совершила…
- Ты слегка ошиблась и немного заспалась, но это всё поправимо. Закончим дела здесь и вечером выступим на восток, - произнёс сидящий за столом с едой Балтасар, закидывая в рот зелёную виноградину. Голос его звучал доброжелательно, и чарледи нашла в себе силы улыбнуться и кивнуть колдуну. Тот улыбнулся в ответ.
В голове же Моргиара спешно перебирала варианты, как она может выкрутиться из создавшейся ситуации и ругала себя последними словами за всё, что произошло вчера. Валтайр её обставил, да ещё как! А что думает о ней Морлейн? Впрочем, это не самое важное. Вопрос в том, как ограничить амбиции Балтасара, не теряя его магического искусства… А ночь и впрямь была запоминающейся.
- И что же ты решил? – поинтересовалась королева, отбрасывая покровы и поднимаясь. Вид её безупречного тела и воспоминания о прошедшей ночи на миг сбили колдуна с толку – как зачарованный, любовался он её прекрасными изгибами. Однако, преодолев себя, он тряхнул головой и взглянул чарледи в глаза. Та беззаботно улыбнулась валтайру и, тоже закинув в рот виноградину, подмигнула. Балтасар хмыкнул.
- Я велел собрать наших людей, чтобы мы вместе могли объявить о своём союзе. Нас, наверное, уже ждут, - ответил заклинатель. Кивнув, Моргиара принялась за завтрак, хотя, судя по солнцу, время уже близилось к полудню. Она покачала головой – всё-таки был вчера какой-то дурман – иначе как объяснить всё произошедшее? Женщина почувствовала, как приятно тянет внизу живота и тихо вздохнула.
После трапезы ей пришлось пересмотреть своё мнение. Колдун вызвался помочь ей облачиться в платье, предусмотрительно взятое им из её запасов, принесённых безоружными солдатами из Фолкиарна. Вместо того, чтобы застегнуть замочек на спине, он принялся целовать её шею и плечи, одеяние упало к её ногам. Руки валтайра обняли королеву сзади, лаская её груди и живот… Моргиара застонала и, запрокинув голову, сладко поцеловала Балтасара.
Через полчаса он наконец помог ей одеться, и вместе, об руку, они вышли из шатра. В голове женщины творился абсолютный сумбур – нахлынувшие чувства и желания боролись с холодным расчётом. Она была прекрасна: на обычно белых щеках её играл румянец, глаза блестели совсем по-иному, чем всегда, а длинные и густые чёрные волосы волной рассыпались по плечам. Воины, собравшиеся на площадке перед палаткой, встретили пару приветственными выкликами. Бледный, как мертвец, Морлейн сразу же оказался за спиной сестры.
Колдун не смог сдержать самодовольной ухмылки – вот он, час его торжества! После заключения этого союза даже соединённая армия Раймонда и Халгарда будет ему не страшна! А страсть неутомимой Моргиары послужит прекрасным дополнением…
Тёплое солнце лило на них свои золотые лучи, и лёгкий ветерок ерошил волосы и заставлял гордые штандарты трепетать. Посох Оримала в левой руке едва заметно привычно вибрировал, отзываясь на силу валтайра и присутствие королевы. Копьё Малгарина в правой ярко сияло, ладонь принимала идущее от него благостное тепло… Собравшись с мыслями, женщина по левую руку от него заговорила. Прищурившись, заклинатель внезапно понял, что не видит вокруг своих солдат. Он напрягся.
- Слушайте меня, верные защитники народа фолкиаров! Сегодня мы обрели могучего союзника, величайшего, о котором лишь можно было мечтать. Могущественнейший Балтасар будет направлять наши магические и военные силы. Я назначаю его своим чарлордом-консортом! – провозгласила Моргиара и обернулась к валтайру с победной улыбкой. Тот почувствовал, как внутри закипает ярость. Следующие события произошли одновременно за долю секунды.
- Предательница! – воскликнул колдун, подаваясь вперёд и сверля ненавидящим взглядом торжествующую королеву.
- Нет! – взвыл Морлейн. Раздалось шипение – дымный клинок вылетел из ножен – лишь ловкость и реакция спасли Балтасару жизнь – посох Оримала зазвенел, приняв на себя удар клинка, но выдержал. Противник на мгновение опешил, но этого мига валтайру хватило сполна – он отпустил магический инструмент и двумя руками взялся за копьё – то пронеслось золотой вспышкой, подсекая воителю ноги. Командир войск Моргиары рухнул, а в следующий миг, перехватив оружие, колдун вонзил сияющее остриё в левое плечо Морлейна. Враг завопил от боли, но всё же выкрикнул: - Вперёд же! Убейте его! – и стоящие в первых рядах вооружённые и защищённые бронёй солдаты ринулись на Балтасара. Некоторые из их числа, впрочем, осталось стоять на месте, а иные окружили свою королеву, готовые биться за неё. Та словно оцепенела – следы торжества пропали с её лица – взор женщины был устремлён на поверженного брата.
- Нет! – закричала наконец Моргиара, но колдуну было не до неё. Единственное, что он сделал, так это вторгся в её сознание и буквально вырвал из запасов её силы небольшую часть, воспользовавшись связью их недавнего плотского слияния. Этой энергии было достаточно. Посох вновь оказался в руках валтайра, и ударная волна снесла с ног направлявшихся к нему бойцов. Королева осела на землю.
- Фальстар! – могучий голос Балтасара разнёсся над землёй, заставив вздрогнуть даже сами деревья. Вновь ринувшиеся в атаку солдаты наткнулись на невидимую стену. Сияющее копьё без труда пробивало доспехи, обрывая жизни одну за другой. Чародей танцевал, убивая предателей. Впрочем, скоро им всем стало не до него.
Хлопанье огромных перепончатых крыльев сотрясло воздух, прибив к земле траву и тех, кто был не готов к этому удару. Три боевых звена алых драконов пронеслись над лагерем, а за ними – несколько десятков жёлтых. Оценив ситуацию, они заложили вираж и возвратились. Гигантские воздушные ящеры принялись кружить над площадкой, извергая струи пламени и молнии. Всадники сверху метали стрелы и дротики, легко поражая лишённых брони врагов. Фолкиары заметались, вспыхивая, словно огромные факелы. Тяжеловооружённые заживо запекались в своих доспехах. За считанные мгновения мирный лагерь превратился в пылающую бездну, полную огня и дыма, и смрад палёного мяса и волос, и вопли умирающих звенели над полем избиения.
В ужасе Моргиара призвала все свои силы, пытаясь выставить защиту, и магический купол укрыл её и нескольких гвардейцев – огонь и молнии бессильно разбивались о него, но Балтасар не стал ждать ответного удара. Она узнает, какова цена предательства! Вонзив в землю посох, он сделал его призмой, через которую направил свою атаку. Вся мощь, выхваченная им у вероломной королевы, сконцентрировалась в одной точке её защиты. Раздался взрыв.
- Остановитесь, безумцы! – валтайр обнаружил себя лежащим на земле, как и все остальные. Поток огня с небес прекратился – отброшенные драконы пытались выровнять полёт – несколько жёлтых, похоже, даже упали вместе со всадниками, ударяясь о деревья и ломая крылья, разрывая тонкую мембрану… Но всё внимание колдуна было сосредоточено на одном-единственном силуэте.
Моргиара скорчилась под своим куполом, который всё ещё держался, несмотря на плотную сеть трещин. Дрожа, она в страхе глядела на видение… Нет, не видение. Всё происходящее было явью. Над поляной воцарилась звенящая тишина. Голубое сияние исходило от фигуры, вставшей между несостоявшимися союзниками. Строгое лицо взирало словно бы на них обоих, а сквозь тело было видно, как сквозь мутное стекло, всё, что расположено за ним.
- Талафань… - выдохнул Балтасар. – Ты же должна была вознестись… - но Примирительница словно не слышала его.
- Лишь с прекращением вражды король воссядет в Фолкиарне! – нараспев произнесла она и сорвалась с места, размытым фантомом умчавшись на восток, к столице. Валтайр потрясённо глядел на королеву. В это время очень не вовремя застонал раненый Морлейн. Драконы возвращались, а треснувший щит Моргиары бессильно осыпался к её ногам и истаял. Уцелевшие воители в чёрных доспехах собирались вокруг своей госпожи.
- Я не хотела… - только и смогла произнести она, не глядя в глаза колдуну. Тот скривился.
- Ты предала меня раньше, чем напал этот ублюдок, - Балтасар пнул извивающегося Морлейна по рёбрам и занёс копьё. Женщина перед ним закрыла глаза. Её тёмно-синее платье было в следах травы, крови и сажи. Чёрные хлопья пепла оседали на её лице и волосах. – Даже если бы я тебе поверил, даже если бы я тебя простил… нет. Ты не можешь контролировать собственные войска и братца-любовничка. Я не доверю тебе свою жизнь, - чарлорд покачал головой и перевёл взгляд на притихшего бойца. Он даже не пытался отползти или дотянуться до оружия. – До чего же ты жалок, Морлейн. Отвратительное зрелище. Но я не стану первым, кто убьёт собрата, - он убрал ногу с груди врага, но острие копья отводить не спешил. Наклонившись, валтайр сорвал с пояса противника ножны и поднял упавший рядом туманный меч. – Я заберу то, что принадлежит мне. Ума не приложу, как меч Оримала оказался у такого… - колдун сплюнул. Подняв глаза, он увидел трёх чарледи за спиной королевы. Очевидно, Морлейн не посвятил их в свои планы – личная магия каждой сохранила всех их от огня и молний. Бой мог бы быть продолжен, коль скоро Талафань ушла… но смысла в этом не было. Драконы кружили в небе над разорённым лагерем. Балтасар пронзительно свистнул. Ящер необычного синего цвета, не участвовавший в битве, вскоре приземлился рядом с ним. Осторожно, ни к кому не поворачиваясь спиной, валтайр забрался в седло. – Где мои люди? Те, которые были здесь, в лагере? – прорычал он, обращаясь к солдатам. Один из них покачал головой. – Ублюдки. Молись всем богам, Морлейн, чтобы тебе больше никогда не встретиться со мной. В следующий раз я тебя не пощажу, - убрав копьё, колдун приторочил его к драконьей сбруе. – Прощай, Моргиара. Мы могли бы стать хорошей парой, - со сдержанной горечью бросил Балтасар. Королева покачала головой. Её бледное лицо не выражало никаких эмоций – словно маска, словно лик статуи. – Летим! – он хлопнул по шее своего ящера, и синий дракон, сделав несколько шагов для разбега, взмахнул крыльями и взмыл в небеса. Вскоре оставшиеся на земле могли наблюдать, как отряд чарлорда построился по звеньям и, развернувшись на восток, исчез вдали. Моргиара осталась на остывающем пепелище. В сердце её ледяными шипами прорастала ненависть.
Интерлюдия
- Я понятия не имею, почему она осталась на земле! – в бессилии воскликнул Калифакс. Самообладание изменило ему. – Не знаю я, не знаю, понимаешь?! – он раздосадовано отвернулся. Между ним и Чароплётом теперь стоял невозмутимый Малгарин, которого, впрочем, сложившаяся ситуация тоже не слишком-то устраивала. Однако воитель держал свои эмоции при себе. Оримал же вернулся на своё место, однако холодная ярость, сверкающая в его глазах, была хуже явных вспышек гнева. – Малгар сказал, что она вознеслась. Может быть, он ошибся?
- Боги не ошибаются, - прошипел Первый Валтайр. Он рванулся вновь встать, и Малгарин Сокрушитель напрягся, вперив в величайшего колдуна строгий взгляд. Чароплёт криво усмехнулся и принялся мерить шагами малое пространство их поднебесной тюрьмы. Пятеро из Шести оказались бессмертными пленниками неизвестно кого, зависшие между звёздами и землёй.
- Возможно, это был и не Малгар вовсе, - неожиданно подала голос Малфирис, молчавшая до сих пор. – Возможно, это твой же бог и устроил нам такую ловушку – Локад любит подобные выходки. То-то забавно, - она издала короткий, совсем не весёлый смешок.
- Я чувствую её! Смотрите! – вскочила на ноги так же притихшая и обычно сдержанная Лакидия. Она указывала на землю далеко под их ногами. В малюсеньком Фолкиарне творилась могучая магия.
- Не думал, что она на такое способна… - протянул опешивший Калифакс. Пусть он сам и не был чародеем, однако видеть токи магии мог прекрасно.
- Лишь с прекращением вражды король воссядет в Фолкиарне! – донеслось до них отголоском колдовского гула.
- Она запечатала дворец. Даже я не рискнул бы пытаться сорвать эти чары… - пробормотал Оримал, вновь садясь в своё кресло. Пятеро вознесённых застыли в ошеломлённом молчании – каждый погрузился в свои думы.
- Похоже, наши дети вцепились друг другу в глотки, - произнесла наконец Малфирис, и лицо её было безрадостно.
- Какой позор… они развалят всё, что мы создали! – Первородный обессиленно откинулся в кресле.
- Успокойся, - тяжёлая ладонь Малгарина легла на плечо Калифакса, вселяя бодрость и надежду. – Не знаю, кто из богов виноват во всём случившемся, но, клянусь, он за это ответит!.. – взгляд Сокрушителя сверкнул таким гневом, что никто не посмел усомниться в его словах. Однако ничего поделать Пятеро пока не могли.
Глава 3. Иные земли (часть 1)
«Нигде на земле нет такого изобилия, как в Лакэв. Однако, мнится мне, фолкиарам потому было так легко выбить оттуда людей, что острова эти чересчур расслабляют смертных, щедротой своей буквально вынуждая предаваться праздности. Даже эльфы не смогли долго жить там, не пав, и потому ушли. Вряд ли фолкиары покажут себя лучше».
«Постигая Абернон», Я.
Королева Ладиса в печали приняла трон и венец. Пусть её мать и вознеслась на небо, чарледи всё же тосковала по ней – они с Лакидией были очень близки, особенно здесь, на южный островах, куда удалились, когда исход войны с эльфами стал ясен. Лакэйра, богиня жизни и роста, в честь которой была названа столица земли Лакэв и которой поклонялись царственные мать и дочь, не поощряла убийства и жажды власти. Здесь, вдали от страстей других Защитников и чарлордов, нашли приют все те, кто не желал сражаться.
Благословение богини и тёплый климат позволяли всем сосуществовать в мире и достатке – людей отсюда было выбить легко, а эльфы ушли сами значительно раньше. Так острова Матерь и Тройня стали страной покоя и процветания: стремящиеся к созиданию могли неспешно творить красоту, высекая дворцы и статуи из белого камня, иные – растить овощи и фрукты, собирая по нескольку урожаев за цикл и не слишком от этого утруждаясь, а третьи – и вовсе жить в праздности, питаясь щедрыми плодами земли. Жители Вольной земли Лакэв торговали и с юдианцами на западе, и со своими суровыми сородичами на востоке, и всего было у них вдоволь – даже затянувшаяся почти на век война этому никак не помешала.
Здесь не было нищих – ведь самый бедный мог просто сорвать плод с дерева и из листьев того же дерева построить себе хижину, которой было довольно для жизни. Здесь не было несчастных – именно за радостью стекались сюда все жители Абернона. Здесь не было различий между рождёнными днём, ночью или в сумерках – все, кто созидает, все, кто живёт, равно близки Лакэйре – всех осияет она своим благостным светом.
Медововолосая королева откинулась в своём высоком кресле. Как и Моргиару за много лиг отсюда, её снедали тревоги и беспокойство. Уход Шестерых пошатнул благосостояние края, но не слишком – Лакидия хорошо всё устроила здесь, править благословенной землёй было несложно. Ладиса тихо улыбнулась, вспоминая мать. Однако интриги и противостояние других чарлордов могли со временем стать угрозой. Так или иначе, возможная война коснётся в первую очередь этих земель. А потому Лакэв надо было обезопасить любой ценой. Как ни старались правительницы этого избежать, государству вновь нужна была распущенная недавно армия.
Двери высокого светлого зала отворились, и королева распахнула прикрытые было глаза. Очи её сверкнули, как два изумруда, обратившись к вошедшему. Это был высокий, крепкий мужчина с кожей, даже более смуглой, чем обычно у рождённых днём – загар в Лакэве ложился быстро. На нём были только короткие коричневые штаны и лёгкий плащ из листьев, защищающий от чрезмерного жара. Тёмные волосы посетителя кудрями рассыпались по плечам.
- Лофар, я как раз хотела послать за тобой! – Ладиса поднялась навстречу своему гостю, приветливо улыбаясь. Встретившись на середине зала, они поздоровались, пожав друг другу обе руки разом – здесь обычаи опасливых северных фолкиаров отступили перед дружелюбием открытого юга. Но во взгляде мужчины королева прочла ту же тревогу, что была у неё на сердце, а потому, отринув гостеприимство, заговорила сразу о делах. – Нам необходимо укрепить северные границы. Пусть пролив всегда будет под охраной… Мы должны вернуть нашу армию.
- Моя госпожа, я шёл говорить тебе о том же. Но не только север меня тревожит, - могучий воитель нахмурился ещё больше, и только тут Ладиса заметила короткий клинок у него на поясе.
- А что же ещё, мой верный командир? – волнение её грозило перерасти в страх, но правительница держала себя в руках.
- Мы потеряли Вакалью. В гавань вошёл большой пиратский флот тёмных фолкиаров, захвативший город. Галавар остался без торгового порта, население в ужасе… и у нас нет сил, чтобы противостоять этому натиску. Однако дальше пираты пока не пошли. Не похоже, чтобы они ставили целью захват всего Лакэва, хотя говорить пока сложно – слишком противоречивая информация поступает от беженцев. Но Галавар просит нашей помощи немедленно… - доклад Лофара был крайне сбивчивым – королева только сейчас поняла, насколько он на самом деле поражён случившимся.
- Кто из чарлордов мог сделать это? – жёстко спросила Ладиса, посуровев.
- Я не знаю, моя госпожа. Знамени у них не было, сам чарлорд никак себя не проявил, - потупившись, ответствовал командир. В участии одного из высоких предводителей оба они не сомневались – только кто-то из потомков Шестерых мог бы собрать и направить настолько серьёзную армию, чтобы одним ударом занять целый город. Да и не было сейчас во всём Фолкиарне других военных сил…
- Тогда нам тем более нужно войско. Мобилизуй солдат, собирай старых и набирай новых – рекруты пусть тренируются на севере и возводят укрепления, а ветераны моей матери пусть готовятся к новому сражению, - твёрдо повелела королева. Всё же воля её была сильна. Воитель опустился перед ней на колено.
- Будет исполнено, ваше величество, - благоговейно проговорил он.
Глава 3. Иные земли (часть 2)
- Чарлорд Мильтар, - с поклоном обратился к своему господину один из офицеров разведки. Сын Талафани кивнул: «Говори». Командир и докладывающий находились в небольшом боковом помещении, отделённом от зала собраний негоциантов достаточно толстой стеной. Не так себе представлял Мильтар правление в Файнисе… - Лагерь у Каэл’Морана окончательно покинут – судя по всему, основная часть армий отправилась в Фолкиарн подземным путём. Однако есть ещё один отряд, который движется вдоль гор на юг, к Лайтарну.
- Началось то, о чём предупреждал мой отец. Как только уйдут Шестеро, начнётся хаос – и вот он. Есть известия из центрального региона? – требовательно спросил чарлорд. Кожа его в отсветах факелов представляла собой странное зрелище – на абсолютно человеческой основе переплетались, образуя узоры и словно борясь, белые и чёрные изящные линии. От того лицо его было похоже на маску, из-под которой мерцали проницательные холодные глаза.
- Подтверждённых новостей из Фолкиарна нет, господин. Один из наших осведомителей видел, как армия чарледи Моргиары была изгнана из города, однако самой королевы там не было, - Мильтар хмыкнул, но больше ничем не проявил своего удивления. Всё-таки хорошо, что он не ввязался в эту борьбу за власть. По крайней мере, пока. Ему хватает проблем и в Трайле.
- Что-то ещё? – осведомился чарлорд, видя некоторую заминку разведчика.
- Да, командир. Армия главнокомандующего Садаля была вынуждена снять осаду со Стража – юдианцам удалось деблокировать крепость. Войска выдвинулись в северном направлении, разорвав с нами все контакты и связи, - закончив доклад, офицер приложил руку к груди и опустил голову. Длинные волосы почти скрыли в тени его лицо.
- Что ж… мне жаль Садаля и его солдат – видят боги, я помогал им всем, чем мог. Однако теперь у нас с этими торгашами из совета на одну тему для споров меньше. Надеюсь, чарлорд знает, что делает. Благодарю за доклад, ты свободен, - свои последние слова Мильтар сопроводил соответствующим жестом, разведчик быстро вышел. Перед встречей с негоциантами полководцу надо было немного побыть одному, чтобы выстроить полученные донесения в единую картину. Он склонился над картой, передвинув значок Садаля на север и выставив на перевал с крепостью ещё два юдианских в дополнение к тому, что уже там был. Номинальный правитель Трайла задумался о том, какие выгоды и уязвимости это всё может ему принести.
Рождённый Талафанью, Мильтар был воспитан войной – Малгарин и Оримал были его наставниками в этом ремесле. Когда по их приказу и совету он отправился завоёвывать плохо защищённую, но богатую область, отделившись от основной армии, молодой командир рассчитывал на лёгкий успех – и сила оружия принесла ему лавры победителя. Однако сама ситуация в торговом регионе оказалась очень неоднозначной и сложной – Мильтар попал в хитросплетения купеческих интриг, которым первое время никак не мог противодействовать. Здесь, в единственном городе, где люди и фолкиары сосуществовали в относительном мире, всё было чересчур запутанно.
Юдианцы перед своим уходом имели здесь столь же мало власти, как и полководец фолкиаров после завоевания. Наглые торговцы из совета негоциантов диктовали свои условия, шантажируя отменой поставок продовольствия и иного обеспечения для войск. Довольно длительное время Мильтару приходилось идти на уступки, составляя план ответного удара. Проблема была в том, что в городе со смешанным населением он не мог выступить против кого-то одного, не начав кровопролитную войну между двумя народами, которые и так находились в постоянном напряжении из-за глобального противостояния, разворачивающегося на остальном континенте.
Поразительная победа войска Шестерых под Каэл’Мораном на несколько дней повергла негоциантов в ступор – уничтожение целого города было действительно шокирующей вестью. Но Мильтар не упустил свой шанс – он обрушил удар равно и на человеческую, и на фолкиарскую часть торговой аристократии – самые активные и самостоятельные торговцы были потрясены, когда военные отряды оккупировали их склады с продовольствием и снаряжением. Теперь уже полководец мог диктовать свою волю зарвавшимся купцам – вместе с тем он не забыл сделать раздачи среди населения, что обеспечило ему некоторую лояльность городских низов. А из-за того, что командир не делал разницы между своими противниками по расовым признакам, гражданская война так и не началась. Мильтар, конечно, понимал, что стихийное восстание всего города могло бы заставить чарлорда уйти из Файниса и Трайла вообще, однако пример Каэл’Морана и своевременно проявленная щедрость сыграли ему на руку – первый успех был достигнут.
Дальнейшие события вновь доказали шаткость его положения – взбесившиеся торговцы забыли про свои мелкие распри и выступили против Мильтара единым фронтом, грозя ему в собрании и начав формирование собственного ополчения. На это полководец окончательно занял возвышающийся над городом форт и переправил туда все добытые припасы. А когда пришла весть и о разгроме юдианцев и победном марше Садаля до самого Стража, негоцианты запросили мира. Если бы они знали, что остальные чарлорды засядут в лагере под Каэл’Мораном на два месяца, вряд ли Мильтар мог бы рассчитывать на успех. Однако тогда он сумел провести собрание так, чтобы укрепить свои позиции и установить в городе мир и порядок – конфликт был на время разрешён, а военачальник даже сумел сохранить за собой все свои приобретения.
Присутствие армии Садаля в непосредственной близости, с одной стороны, мешало торговле с Юдом, а с другой – позволяло неплохо заработать на стратегических поставках. Торгаши они торгаши и есть – купцы Файниса продавали свои товары обеим сторонам по завышенным ценам, поддерживая постоянный конфликт на границе. Когда Мильтар вмешался в это, начав отправлять караваны с захваченными ресурсами Садалю за меньшую плату, это вызвало очередной скандал. Самое забавное заключалось в том, что, выполняя свой долг по отношению к собрату, Мильтар заработал не меньше, а то и побольше, чем торговцы со своими махинациями.
До сих пор он мог настаивать на своём, и армия фолкиаров, казалось бы, одерживала верх… Но случилось неминуемое – юдианцы собрали новую большую армию внутри страны и выбили Садаля с перевала. Торговля с людьми должна была теперь стабилизироваться, но если их войско придёт сюда… Всё станет гораздо, гораздо сложнее. Мильтар вздохнул. Внешние события вновь разворачивались не в его пользу. Но, с другой стороны, как ни посмотри, Файнису всегда нужен будет главнокомандующий… Пришло время поговорить с негоциантами с новой позиции – в конце концов, его талант убеждения уже несколько раз помог полководцу в этом душном городишке.
- Посмотрим, что мы можем сказать друг другу, - процедил Мильтар. Ощущение было такое, словно он собирается на битву. Решительно кивнув, он распахнул дверь в зал совета. Шум десятка вечно спорящих голосов накрыл его дребезжащей волной.
***
Небольшой флот Ладисы подходил к одному из трёх малых островов южного архипелага. Десяток тяжёлых грузовых кораблей вёз около пяти тысяч срочно собранных Лофаром солдат. Несколько военных кораблей сопровождения прикрывали фланги медлительной колонны – фолкиары почти не сражались на море, а потому и организация их флотов оставляла желать лучшего. Земля Лакэв имела множество хорошо оснащённых торговых судов, однако в боях их не использовала. Теперь Ладиса вела свои корабли, чтобы высадить десант и атакой с суши отбить захваченный порт – состязаться с дерзкими пиратами в их стихии было абсолютно бессмысленно.
И вот впереди показалась холмистая гряда Озёрного острова. Там, за холмами, располагался ещё один город, богатый и процветающий Галавар, столица пряностей и фруктов. Обустроенного выхода к морю у Галавара не было, поэтому он был связан с Вакальей, поселением, расположенным немного южнее. И вот этот крайне важный для процветания Лакэв порт оказался захвачен врагом, неизвестным и дерзким. Это многократно замедлило и усложнило бы вывоз товаров из Галавара. Ситуация требовала немедленного решения.
Корабли должны были скоро войти в небольшую бухту, из которой шла дорога до Галавара, однако внезапный встречный ветер замедлил их, бросая в лицо морякам и уже подготовившемуся к высадке десанту солёную пену. Паруса пришлось убрать – флот застыл в полулиге от берега – дальше предстояло добираться на вёслах.
Не успели Ладиса и Лофар, находящиеся на флагманском судне, отдать такой приказ, как со всех сторон раздались крики вперёдсмотрящих – из бухты выходил вражеский флот, а также множество кораблей приближалась с запада и востока, ловко маневрируя и мчась на всех парусах. Небольшие узкие суда, тёмные и с чёрными парусами, острыми очертаниями своими напоминали хищников. Будто пригнувшиеся к земле звери, они стремительно скользили по воде, разрезая отражающую золотое солнце блистающую гладь. Бирюзовые волны словно бы потемнели от их появления. Хищники были значительно меньше, чем военные корабли Лакэв, но казалось, будто им нет числа – больше трёх десятков чёрных кораблей со всех сторон окружало колонну. При их приближении стало видно, что вражеские суда прекрасно оснащены – на каждом стояло, в том числе, по несколько пушек, которых у фолкиаров Ладисы было совсем немного.
Королева Лакэйры почувствовала, что её тело сотрясает крупная дрожь. Ничто не мешало противнику сейчас попросту расстрелять их всех из орудий с расстояния, превышающего даже полёт стрелы. Бесславная и бессмысленная кончина… Внутренне похолодевший от ужаса открывшихся перспектив, Лофар всё же слегка обнял её за плечи, позволив себе довольно смелый жест. Ладиса не отстранилась, но радости в том было немного. Воины и моряки заворожённо наблюдали за стремительным приближением стаи. Командир нашёл в себе силы стряхнуть оцепенение.
- Пушки к бою! К оружию! Готовь зажигательные стрелы! – голос его в конце сорвался, однако бойцы зашевелились – приказ подействовал отрезвляюще. У них ещё оставались собственные орудия и надежда подороже продать свои жизни. Солдаты пришли в движение. Обессиленный короткой репликой Лофар так и остался на носу грузового флагмана, нежно обнимая за плечи свою королеву.
Внезапно враги замедлили свой бег, суда их легли в дрейф вне зоны досягаемости пушек. Лишь один корабль продолжил движение – над ним развевались два флага: абсолютно чёрный, со стилизованным изображением якоря в трёх кругах, и белое знамя переговоров. Ладиса резко выдохнула и, поведя плечами, освободилась из объятий Лофара. Она подняла руку.
- Не стрелять, мы будем говорить, - властно повелела правительница, пытаясь сохранить хотя бы видимость самообладания. Герб ей был незнаком, но, тем не менее, это были фолкиары. Не-чарлорд собрал армию разбойников? Или кто-то из младших резко возвысился? Тем временем с пиратского флагмана спустили ялик, и команда из шести матросов и парламентёра направилась к кораблю Ладисы. Переговорщик прятал лицо под глубоким тёмным капюшоном, несмотря на жаркий день – не было никакой возможности опознать его до того, как он ступит на борт.
Воины земли Лакэв окружили место, где должен был подняться по верёвочной лестнице вражеский посланник. Они нервно сжимали оружие, так что у многих побелели костяшки пальцев, однако всё же оставались верны присяге – солдаты были готовы защищать свою королеву. Та стояла за стеной щитов, пристально глядя на выемку в фальшборте. Отринув покой и изнеженность последних лет, Ладиса вспоминала свою мать – как она учила дочь держаться с достоинством, всегда соответствуя своему высокому титулу, и с честью принимать судьбу. Быть может, что-то ещё можно изменить… Не зря же противник затеял переговоры – если только это не уловка. Но остальные чёрные корабли мирно покачивались на волнах в отдалении.
Чуть впереди своей госпожи стоял Лофар. К нему самообладание тоже отчасти вернулось. Воитель ждал, положив ладонь на рукоять меча. На самом деле ему редко приходилось командовать войсками – в большом походе этим занимались более искусные командиры, а когда Лакидия повела свои армии на юг, здешние гарнизоны сдавались без боя почти всегда. Где-то в глубине души Лофар тоже ощущал это желание – какая разница, кто правит, если можно продолжать жить в радость на этих солнечных островах? Но всё же верность и любовь к Ладисе были сильнее – понятие долга ещё не было позабыто капитаном. Он решительно кивнул, подбадривая сам себя. Он уже сражался и вступит в битву вновь, если потребуется.
Вопреки ожиданиям, парламентёр поднялся на борт корабля один. Воины напряглись ещё больше, Лофар до боли стиснул рукоять клинка. Мужчина был высок и неплохо сложен, тёмный костюм облегал его стан и не стеснял движений, хотя в нём должно было быть страшно жарко. Посланник откинул капюшон. Ладиса вздрогнула. Она его узнала. Узнала, несмотря на непроницаемую чёрную маску, скрывающую левую половину лица. Другая его часть, а также и шея были покрыты сложной вязью чёрных символов-извивов, которые можно было бы принять за татуировки. Правительница знала, что точно такие же скрываются под перчатками на обеих руках. След Локада.
- Дарлахин, ты?! – воскликнула наконец Ладиса. Парламентёр криво усмехнулся, тряхув длинными нечёсаными бесцветными волосами, – лишь половина его рта не была закрыта вплавленной в плоть маской. Да, королева поняла, что эта странная вещь из непонятного материала буквально врастала в кожу предводителя пиратов.
- Только не делай глупостей, дорогуша, - процедил названный Дарлахином – говорить громко он, очевидно, не мог. – Если бы я хотел, мои корабли уже разнесли бы вас в щепки и кровавые ошмётки. Что и произойдёт, если со мной здесь что-нибудь случится. Поэтому не делай глупостей. Я пришёл поговорить, - он скрестил руки на груди, видимо, ожидая какой-то реакции.
- Для этого обязательно было захватывать мой город? – нахмурилась Ладиса. Когда первое изумление прошло, правительница ощутила разрастающееся негодование.
- Это заставило тебя шевелиться, - насмешливо бросил Дарлахин. Королева почувствовала, как краснеет – лицо её горело от гнева. Да как он смеет?! – Не смотри на меня так, Ладиса. У меня есть много важных новостей. А вы тут все слишком мягкие – как хлеб без корки. Мне нужна база, а тебе нужна защита. Пусть я и в достаточной степени безумен, но я всё ещё умнее большинства чарлордов. Пока они затеяли свару за престол Фолкиарна, мы все слишком уязвимы, - единственный глаз валтайра-пирата мрачно сверкнул. – Может, обсудим это в более располагающей обстановке? Разговор выйдет долгим, - после секундного размышления королева кивнула.
Интерлюдия
- Это абсурд. Всё, что мы создали, обращается само против себя! Они дробятся, плетут интриги… Армии, альянсы… они и впрямь собираются истребить друг друга! – схватившись за голову, Калифакс Первородный рухнул в кресло.
- Это опасно – они станут слишком уязвимы для удара извне, - нахмурился Малгарин, глядя на западную оконечность континента – там располагался Юд.
- Она ошиблась. Как же Талафань ошиблась! Вот в чём проблема – каждый из них видит на троне только себя и себя одного, остальных же, в лучшем случае, - у его подножия, - Оримал заскрипел зубами от досады, с силой впившись в подлокотники. Поднебесье успело им всем страшно надоесть – границы «комнаты» были очень не велики, и хоть Пятеро и не нуждались теперь в сне и пище, отсутствие хоть какой-нибудь возможности уединиться делало их ещё более нервными. Лица прежних союзников начинали вызывать отторжение.
- Каждый хочет сесть на престол сам, а наша милая Примирительница лишь подстегнула неразумных детей, сказав, что король будет только один, - Малфирис в сердцах сплюнула сквозь зубы. – Не удивлюсь, если это Юдиар её надоумил, чтобы избавить своих милых людишек от нашего народа!
- Не смей так говорить о Талафани! – вскочил Первый Валтайр, в ярости сжимая кулаки, и глаза его сверкали гневом.
- А не то что? – усмехнулась Малфирис, вальяжно развалившись в кресле. Оримал уже набрал воздуха в грудь, чтобы ответить, но тут вмешался Малгарин – он вновь встал на пути у ярости колдуна.
- Довольно, - глухо пророкотал Сокрушитель, и под его тяжёлым взглядом Неистовая осеклась, а Чароплёт со вздохом опустился на место. В наступившей тишине стало слышно едва различимое бормотание впавшего в отчаяние Калифакса, их некогда гордого предводителя.
- Они все рвутся к власти, но никто её не достоин, ни один… - он закрыл лицо руками.
- Никто? Даже наша дочь? – с вызовом спросила Малфирис, подавшись вперёд. Первородный отнял от лица ладони, и все увидели, что в глазах его стоят слёзы.
- Ваша дочь уже проиграла из-за глупости своего брата и собственных посредственных способностей, - едко заметил Оримал, не упуская возможности отыграться. Союзники, бившиеся плечом к плечу сотню лет, напоминали теперь рассорившихся детей. Неистовая хотела ответить Чароплёту соответствующим образом, однако тот опередил её и продолжил. – Думаешь, я тоже буду проталкивать вперёд своего сына? Ты окажешься разочарована. Балтасар навряд ли подходит на роль правителя Фолкиарна, однако он уже – та сила, с которой вашим отпрыскам придётся считаться, - с самодовольной ухмылкой Оримал откинулся на спинку кресла. – Кстати, вот Халгард мог бы стать достойным королём, если бы захотел, - снова бросил он фразу, не дав Малфирис произнести и слова. Судя по всему, такая ситуация его забавляла. Избранница Халири начала закипать.
- Довольно, - вскинул руку Малгарин, и все на какое-то время притихли. – Мы должны найти способ усмирить вражду наших детей, а не распалять её ещё больше, - он обвёл строгим взглядом всех присутствующих. Калифакс пребывал в какой-то прострации, бессильно опустив руки и глядя вниз прямо перед собой – куда-то на восток Абернона. Малфирис обиженно забралась в кресло с ногами и демонстративно отвернулась от Оримала. Сокрушитель покачал головой – главное, самому не впасть в такое состояние. Чароплёт медитировал, прикрыв глаза и абсолютно расслабившись – в пору ему позавидовать. Лакидия отстранилась сразу, едва они начали обсуждать войну – просто эмоционально закрылась, вжалась в кресло и оттуда наблюдала за ссорой – только теперь она вздохнула более-менее спокойно.
Малгарин нерешительно подошёл к ней, но Благословенная не подняла взгляда. Только когда он положил руку ей на плечо, женщина обратила к Сокрушителю усталое лицо. Они поняли друг друга без слов. Лакидия благодарно накрыла ладонь воителя своей. Настал краткий миг умиротворения и покоя.
Глава 4. Северная угроза (часть 1)
«Происхождение и свойства магии фолкиаров также довольно сложны. Каждого новорожденного отмечает один из богов: днём – Малгар или Лакэйра, ночью – Локад или Халири. Рождённые под знаком Малгара магии почти лишены, хотя и способны получить иной дар, схожий с заклинательным. Дети Лакэйры могут управлять силой природы, роста и жизни, как и их покровительница. Сложнее всего дело обстоит с рождёнными ночью, как с наиболее искушёнными в чарах. Избранники Локада – колдуны, которые могут после длительного обучения стать валтайрами – их магические силы невелики, однако они способны направлять их очень точно, достигая максимальной эффективности в деталях. Те же, кого отметила Халири, называются чаще всего «сосудами» - они обладают огромным запасом силы, однако направлять её способны лишь довольно грубо, слабо контролируя выброс энергии и его возможные побочные последствия».
«Постигая Абернон», Я.
Внизу мелькали, чередуясь, леса, поля и речушки Фолкиарна. Редкие деревушки, больше похожие на маленькие крепости. Балтасар полной грудью вдохнул заметно разреженный и прохладный воздух поднебесья. Магия защищала его от неприятных ощущений, связанных с полётом, однако чарлорд предпочитал не растрачивать свои и без того малые ресурсы без нужды – поэтому все эффекты высоты и скорости были лишь слегка смягчены – встречный воздух не высекал слёзы из глаз и не мешал дышать, но даже так путешествие было сомнительным удовольствием. Однако иного пути не было – впереди возвышались Грозоломные горы, которые им предстояло пересечь, пусть и по самому краю.
Валтайр ободряюще похлопал своего синего дракона по могучей шее. Великолепный ящер довольно кивнул и немного ускорился. Балтасар улыбнулся – несмотря на неудачу с Моргиарой, успех всё же сопутствовал ему. Обернувшись, сын Оримала с гордостью окинул взглядом своё воинство – немногочисленное, но свирепое. Три звена – двадцать четыре больших алых дракона были подвластны его воле и готовы были излить свой гнев и своё пламя на его врагов, а также тридцать семь жёлтых драконов верно ему служили – они были меньше своих красных собратьев, а вместо огня извергали молнии, но это не делало их менее грозными противниками.
На поясе покоился Летящий Сумрак, меч отца – как он вообще оказался у этого проклятого ублюдка Морлейна? Чарлорд нахмурился, но гнев его быстро утих – с братцем Моргиары он уже рассчитался сполна, а в следующий раз прикончит его, если этот глупец вновь встанет у него на пути. Теперь ему предстояли куда более важные дела. Трость Локада – чёрный посох Первого Валтайра был приторочен к драконьему седлу, а в правой руке Балтасар сжимал Шип – копьё Малгарина. Артефакт не до конца принимал его, доставляя некоторое неудобство – из-за отторжения было порой действительно сложно просто держать его в руках. Однако всё остальное время аура тепла и света, исходившая от колдовского оружия, зачаровывала Балтасара – в этих лучах он чувствовал себя лучше и даже сам себе казался лучше, чем был на самом деле.
Они свернули немного к северу, чтобы пройти над самыми отрогами гор – иначе бы пришлось защищать всадников более серьёзно – такая высота не для людей – и не для фолкиаров. Дракон чарлорда недовольно взбрыкнул, но покорился.
- Ну-ну, Салантар, ты же знаешь, что так надо, - негромко проговорил заклинатель. Ящер тихо рыкнул.
- Знаю, но это не значит, что я не хотел бы перелететь те пики, - раздался утробный басистый голос в голове у колдуна. Дракон кивнул вправо, на юг, где громады Грозоломных гор вздымались высоко, пронзая небеса. – Вы, бесчешуйные, все слишком мягкие, хотя некоторые из вас, разрисованных, понимают нас немного лучше, чем люди, - эта странная смесь высокомерия и благосклонности заставила фолкиара хмыкнуть. Разговор их на какое-то время смолк – дракон сосредоточился на полёте, а его наездник погрузился в свои мысли. Так продолжалось ещё около получаса, пока впереди, в долине между Грозоломными и Щитовыми горами не показался величественный замок.
Солнечный Пик был некогда могучим эльфийским оплотом, местом сбора бессмертных рыцарей и домом для многих драконов. Однако время шло, драконы выродились, как и сами эльфы, укрепления обветшали. И всё равно осада далась людям высокой ценой. В своём стремлении к границам мира они затем покинули Солнечный Пик почти пустым, а вскоре вспыхнуло восстание фолкиаров. Калифакс и Малгарин сделали эту крепость своей военной ставкой, откуда руководили освободительными походами много лет. Даже когда освобождённые стали одерживать победы и фронт переместился далеко на запад, созданный Сокрушителем Орден Малгара, называемый также Янтарными Хранителями, оставил здесь значительные силы, сделав восстановленный замок своей резиденцией. И вот он открылся взору Балтасара в лучах недавно взошедшего солнца – вылетели драконьи всадники рано.
Это и в самом деле был Пик – огромная многоярусная башня, сужающаяся кверху и напоминающая чем-то искусственную гору. Облицованные белым мрамором стены устремлялись ввысь, образуя девять высоких круглых ярусов – чем ближе к небу, тем богаче и изящнее становилась отделка – неудивительно, ведь верхние этажи были недосягаемы для обычных врагов. Серебро, позолота и драгоценные камни блистали на солнце – Калифакс не жалел богатств на украшения резиденции друга и главного святилища Малгара. Балтасар знал, что там есть и многочисленные статуи, и мозаика, и барельефы, но с высоты этого, конечно, было не разглядеть. Ещё одно чудо Солнечного Пика заключалось в том, что и многочисленный гарнизон, и все службы могли легко уместиться внутри замка – никаких пристроек не было вне основного и единственного здания. Чарлорд покачал головой – это чудо, что фолкиарам крепость досталась так легко! Копьё Малгарина в очередной раз попыталось выскользнуть из пальцев, стремясь к истинным наследникам, но валтайр держал крепко. Артефакт успокоился и вновь стал излучать тепло. Балтасар вздохнул – всё-таки огромная белоснежная башня, сияющая в солнечных лучах, потрясала воображение. Глухой рык Салантара прервал размышления и воспоминания его наездника – светлый тихий восторг был нарушен.
- Я чую выродков. Они готовятся подняться в полёт,- предупреждающе прогудел дракон. Колдун кивнул и обернулся – они уже почти миновали Солнечный Пик, устремляясь дальше на восток над холмами и предгорьями Грозоломов. Золотистые точки взмыли над стенами цитадели и устремились за отрядом Балтасара. Дракали – выродившиеся эльфийские драконы. Последние из них присягнули Малгарину. Хотя, вернее сказать, были приручены – никто из них не сохранил достаточно разумности для договора. Салантар утробно рыкнул, ощутив направление мыслей наездника. Настоящие небесные ящеры дракалей презирали.
- Чарлорд, за нами дракали Янтарных Хранителей, - доложил немного встревоженный голос Фальстара в голове валтайра. Эту связь со своим заместителем Балтасару приходилось тоже поддерживать целиком самому – рождённый днём, его младший сводный брат был абсолютно неспособен к колдовству.
- Вижу, - коротко бросил заклинатель. – Им нас не догнать, - так оно и случилось – звено дракалей на приличном отдалении сопроводило их до самого начала Заслона Покоя, а потом вернулось в крепость.
Заслон тоже был когда-то возведён эльфами – гранитная стена его растянулась от Щитовых гор до залива Аскрашт, и три крепости хранили мир южных земель от живущих на севере тварей. Теперь некогда было рассматривать ещё и их – Балтасар увидел, что на горизонте – там, где должна была располагаться центральная застава, - клубился дым.
- Туда, - коротко велел он Салантару, слегка натянув поводья. С большими драконами в этом не было особой нужды, но так было удобнее указывать направление. Воздушная армия направилась к Заслону.
***
Когда-то это была могучая монолитная стена, исполинская, непреодолимая, защищённая сильнейшими чарами древнего мира. Однако время шло, и магия угасала так же, как угасали эльфы, когда-то оградившие с её помощью цивилизованные земли от зла северных пустошей. Во время Великого Нашествия, произошедшего на заре зарождения человеческой расы, чудовища смогли пробить в Заслоне Покоя три бреши. Последним усилием некогда великой расы эльфы в союзе с гномами выбили тварей обратно в дикие земли и восстановили Заслон. Однако могущества их было уже недостаточно для создания новых чар – как могли, они укрепили старые, а в местах прорыва возвели крепости, в которых держали постоянный гарнизон.
Это заняло всё их внимание и силы, и некому было отражать жестокий натиск с запада, когда люди решили расширить свои границы. Однако, выбив и истребив остроухих, люди вдруг осознали, что теперь Заслон Покоя предстоит держать им. Затем грянуло восстание фолкиаров – мир стремительно катился в бездну. И тем не менее, новое племя со всей ответственностью подошло к своему долгу – все три крепости были укомплектованы и укреплены. Западную взяли под свою защиту Янтарные Хранители, восточную – королевство Форледон, а также множество добровольцев и преступников, сосланных туда в качестве наказания. Центральную заставу держали юстициары Покоя – одна из ветвей ордена Юдиара. Это было одно из немногих мест, где люди и фолкиары жили, сражались и умирали вместе.
***
Вартанг, выдохнув, отклонился, и грубое копьё прошло над его левым плечом вместо того, чтобы пронзить лицо. Дальнейшее было уже делом техники – отбить древко круглым щитом, подкинуть его вверх, выводя врага из равновесия и нанести собственный удар – длинный меч распорол противнику грудину и живот, и существо рухнуло на колени, захлёбываясь тёмной кровью. На сером лице его или, скорее, морде, читалось искреннее изумление. Командир тряхнул головой, прогоняя жалость и непрошенные мысли – сейчас было совсем не до того – серокожие чудища теснили его людей. Бой на внешних стенах уже затихал, и этот двор, очевидно, тоже предстояло отдать.
- Назад! Отходим на второй уровень! – рявкнул Вартанг и дал сигнал. Воодушевившиеся захватчики бросились вперёд, но были остановлены слаженными залпами из луков и арбалетов. Юстициары легко выходили из боя и отступали к воротам, ведущим глубже в центр заставы. Эти створки располагались немного в стороне, заставляя врагов пройти чуть дольше под смертоносным обстрелом. Люди и фолкиары скрылись за ними, решётка опустилась, ворота захлопнулись. Впрочем, на внешнем уровне это им не слишком помогло… На стенах и на каменных плитах первого двора осталось не меньше двух сотен детей Юдиара. Серокожих пало гораздо больше, но они и плодятся, как дикие звери!
Юстициары переводили дух – некоторые в изнеможении упали там, где стояли. Но силы второго яруса были свежи и готовы к бою. Совладав с тяжёлым дыханием, Вартанг Опора Покоя поднялся на стену. Стрелки тоже получили передышку.
- Чарлорд, орки отступили, - коротко доложил встретивший его ликтор. – Во всяком случае, похоже на то, - добавил он уже не так уверенно. Командор покачал головой.
- Это самый тяжёлый штурм на моей памяти, боец. Сомневаюсь, что они откажутся от успеха так легко. Скорее, ваше мастерство немного охладило их пыл, и теперь проклятые дикари готовят какую-то уловку, насколько позволяют это им их скудные мозги, - проговорил Вартанг. – Сохраняйте бдительность – битва ещё не окончена. И, прошу, зови меня командором. Чарлорд я или нет – уже не имеет значения, - ликтор отсалютовал ему и отправился проверять готовность своего отделения.
Серокожие орки севера были необычным народом. Об их происхождении ходило множество различных слухов. Одна из основных версий заключалась в том, что создать их хотела Халири – в одиночку. Но когда она отвернулась, свою руку приложил хитроумный Локад, и орки, бывшие в задумке жуткими чудовищами, верными слугами тёмной богини, получились такими, какими получились – насмешкой над всеми разумными существами. Простые до такой степени, что их часто называли тупыми, лишённые речи и имеющие лишь слабые её зачатки…
Не успел Вартанг закончить мысль, как дикари вновь пошли на приступ. Как бы глупы они ни были, приспосабливаться орки умели лучше всех – теперь они тащили над головами разбитые створки внешних ворот, а самые удачливые даже подхватили лёгкие щиты юстициаров – это отчасти защитило их от обрушившегося на головы оперённого ливня смерти. А ведь они даже за внешнюю стену прорвались впервые за последний десяток лет…
Поистине, это были странные создания – различных размеров и форм, не всегда напоминавших человеческие, покрытые серой кожей и иногда – жёсткой чёрной щетиной – местами, а то и целиком… Они шли на бой абсолютно голыми, хотя сохранились записи, в которых говорится о том, что они носят одежды из меха – возможно, дело в том, что им попросту жарко здесь, на юге… Так или иначе, картина была довольно неприятной. Физиономии их также вызывали отторжение – похожие на смесь свиньи и собаки, это были, в сущности, довольно жалкие твари. Но вместе с тем – жуткие и опасные.
Прочная шкура надёжно защищала орков от скользящих ударов и выстрелов – бить с ними надо предельно точно и с достаточной силой. Юстициары вообще во многом позаимствовали у своих врагов тактику и вооружение – против тяжёлых и необычайно подвижных для своей комплекции серокожих бесполезно было выставлять монолитную формацию в тяжёлых латах – они неоднократно прорывали её с непринуждённой лёгкостью. Так что теперь хранители Заслона сражались в рассыпном строю, и очень многое зависело от подготовки каждого бойца, от понимания тактической ситуации… Вооружены северные монстры были молотами, топорами и копьями с каменными или костяными наконечниками. Они никогда не брали трофеев и не пытались использовать доспехи, а вот сами с лёгкостью их пробивали своими примитивными орудиями – слишком велика была сила этих чудовищ. Так что защитникам границы пришлось также делать ставку на подвижность: облегчить доспехи, чтобы хоть как-то уравнять шансы, а на вооружение взять длинные мечи и короткие копья. Единственным серьёзным отличием, не раз спасавшим жизнь людям и фолкиарам, было наличие лёгких круглых щитов, которые изрядно помогали в бою с орками – не столько отражать, сколько парировать удары. Самим северянам делать щиты было попросту не из чего – деревья в пустоши почти не росли, а большая часть орудий были с древками из кости. Чудища, очевидно, вообще презирали идею защиты. И поэтому сражаться с ними было тяжело.
Вечно застывшие между диким зверьём и людьми, они были непонятны, непредсказуемы. У Вартанга они вызывали скорее жалость, чем ненависть. Но Заслон Покоя должен стоять, ибо граница нерушима. Тряхнув густыми чёрными волосами, командор юстициаров вновь надел свой куполообразный шлем. От сокрушительных ударов орков это помогало мало, но могло защитить хотя бы от касательных, если ему не удастся уклониться до конца. Броня Опоры Покоя была украшена лёгкой позолотой, а у его ликторов – серебром. Над барбаканом реяло алое знамя с белым щитом. Заслон должен стоять.
Закрываясь от стрел, серокожие добрались до ворот, и первый тяжёлый удар сотряс створы – вот принцип тарана они уяснили прекрасно. Говорят, в Великом Нашествии у них были даже шаманы – иначе не понятно, как им вообще удалось пробить стену. К счастью, с тех пор вот уже пару веков о заклинателях среди орков ничего не было слышно. Ворота содрогались под ударами, защитники осыпали нападающих градом стрел – луков, даже самых простых, орки тоже не делали. Но предпринимали кое-что другое… Снизу вверх полетели копья – по внезапному желанию своих владельцев они быстро переквалифицировались в дротики – неестественной силы этих существ хватало на то, чтобы метать их на несколько десятков футов в высоту. И даже на излёте копья не теряли своей смертоносности, легко пробивая доспехи стрелков людей и фолкиаров. Каждый раз Вартанг понимал, что враг применит эту свою способность сполна, и каждый раз поражался тому, что это вообще возможно. Ворота трещали, состязание в меткости и скорости реакции всё ещё длилось, когда орки вспомнили про лестницы, оставленные у внешней стены, и принялись затаскивать их внутрь. Скоро на стенах тоже станет жарко – юстициары-пехотинцы поднимались и занимали посты, ведомые своими ликторами. Солдаты знали, что им должно делать.
Лестницы ударялись о зубцы, бойцы скидывали их вниз, створки скрипели, но держались. Воцарилось шаткое равновесие, но силы защитников были не безграничны. Воины ставили балки и упоры, но ворота постепенно поддавались… Оборона центральной заставы была самым тяжёлым делом – именно здесь эльфы зачем-то оставили ворота, выводящие в пустошь. Заделать их до сих пор никто так и не решился, но Вартанг твёрдо поставил себе: если этот штурм будет отбит, первым делом арку внешних ворот заложат камнем на всю толщину стены.
Внезапно чарлорд почувствовал магическое возмущение – рождённый в сумерках, он немного смыслил в колдовстве и умел ощущать его, как и все потомки Шестерых. Он уловил эманацию силы, а потом нескольких юстициаров рядом с ним буквально разорвало в клочья – кровавая каша разлетелась на несколько футов вокруг. У привычного к сражениям командора от ужаса перехватило дух. На миг он застыл. Стена осталась без прикрытия. Выйдя из оцепенения, он бросился к парапету, поскальзываясь на бегу. Припав к зубцам, Вартанг едва успел отпрянуть – мимо со свистом пронеслось орочье копьё. Твари уже были на полпути к гребню стены – скинуть лестницу в одиночку стало невозможно…
- Во имя Юдиара, ко мне! Бойцы первого уровня! Сюда! – юстициары, уцелевшие в рубке во внешнем дворе, ринулись на стену. А в голове командующего обороной пульсировала лишь одна мысль: «Шаман. Неужели?! Шаманы вернулись…».
Остальные защитники тоже так или иначе видели произошедшее, однако их самообладания хватило для того, чтобы продолжить бой. Вартанг снова взглянул вниз и встретил взгляд маленьких злобных глазок. Нечленораздельно зарычав, Опора Покоя взмахнул клинком – серокожий полетел вниз. Но его многочисленные сородичи уже перелезали через парапет…
Глава 4. Северная угроза (часть 2)
Бой шёл уже не первый час. Защитников выбили со стен и постепенно теснили к воротам на верхний уровень, последний рубеж обороны заставы – из него открывался беспрепятственный проход в южные земли.
Орки вели себя явно нетипично – обычно при таких потерях они уже отступали, не желая умирать. Сейчас же – бросались вперёд с всё большим ожесточением. Весь средний двор был завален серыми трупами и телами доблестных юстициаров, в воздухе повис металлический запах крови, от ворот несло гарью, чёрный дым клубился, уносясь в высоту – бойцы Заслона попытались остановить врага горящими баррикадами – обычно это отпугивало монстров и заметно замедляло их натиск, но не в этот раз… Что-то гнало их вперёд с удвоенной силой. Радовало лишь то, что шаман никак себя больше не проявлял. Впрочем, сильно легче от этого не становилось.
Всё повторялось, как и на первом ярусе – защитники гибли по одному, не в силах противостоять превосходящему натиску врагов, наседающих на передние ряды едва не с трёх сторон. Юстициары периодически менялись, давая товарищам возможность передохнуть за своими спинами, однако их становилось всё меньше. Откладывать дальше последнюю попытку было нельзя. Выдохнув, Вартанг решительно воздел клинок, до рукояти покрытый запёкшейся чёрной кровью.
- Вперёд! За мной, сыны и дочери Юдиара! Заслон Покоя должен стоять! – он на миг обернулся к своим воинам, чтобы убедиться, что решимость не изменила им – юстициары были верны себе и своей клятве, как и всегда. Горстка людей и фолкиаров сплотилась и тускло-серебристым клином врезалась в огромную серую массу.
Внезапный натиск ненадолго поколебал уверенность орков. Битва, до этого состоящая, скорее, из отдельных схваток, переросла в ожесточённую рубку глаза в глаза, когда даже короткие копья уже бесполезны. Обе стороны готовы были драться голыми руками, зубами рвать противников!
Вартанг щитом оттолкнул врага слева от себя, острие меча нашло горло того, кто стоял справа. Движения вокруг словно замедлились, хотя на самом деле в безумии кровавой сечи клинки мелькали неуловимо. Контратаку возглавили несколько ликторов, почти полностью потерявшие свои подразделения – всё-таки они были самыми опытными бойцами ордена Юдиара и надолго переживали своих подчинённых. По левую руку от командора бился человек, рослый и светловолосый, он потерял в пылу битвы и меч, и щит, и теперь вихрем вертелся, обрушивая на орков удары двух тяжёлых трофейных топоров. По правую же сражалась девушка-фолкиар, недавно ставшая ликтором – она была рождена ночью, кожа её была смуглой, а волосы – черны, как вороново крыло. Оружием её было одно лишь короткое копьё, которым она орудовала, точно посохом. Дальше сражались и другие юстициары, но их видеть чарлорд не мог – не до того было.
Они усилили напор, и орки будто бы подались назад. Мужчина с топорами, Кларен – Вартанг вспомнил его имя – Кларен подсёк ногу тому серокожему, которого оттолкнул щитом командор – тварь заверещала, но удар окованной кромкой щита по горлу оборвал её визг. Бойцы ордена Юдиара сражались словно в одиночку, но в то же время – всегда взаимодействовали со своими товарищами.
Ирэн, девушка-ликтор справа, ударила ближайшего орка древком копья в незащищённый пах – монстр согнулся, и стремительный меч чарлорда навсегда оборвал его мучения. Воительнице же пришлось принять атаку ещё одного орка – она подставила копьё под сокрушительный удар топора, и древко переломилось пополам с лёгким хрустом – бесполезная попытка. Зато она успела уклониться. И пока противник соображал, что к чему, обломок копья уже торчал у него в глазнице.
Орки начали пятиться в беспорядке, а юстициары рубили их, кололи, как на бойне, и гнали обратно к воротам. Стрелы с третьего уровня разили метко и наповал – победа была близка – ещё мгновение, и неорганизованное отступление превратится в повальное бегство… Внезапно град оперённой смерти прекратился. Орки приободрились и встали крепко. Эти твари никогда не понимали смысла защиты – все их движения были одной сплошной атакой – поэтому обычно было достаточно удачно уклониться и нанести свой удар по раскрытому противнику. Каково же было изумление Вартанга, когда пропустив над головой топор и попытавшись контратаковать, он наткнулся на уверенную оборону! Здоровенной ручищей враг попросту ударил по его клинку, и тот едва не вылетел из сжимающей его ладони. Сражаться внезапно стало значительно сложнее. Защитников заставы снова начали теснить назад – тем более, солдаты изрядно выдохлись…
Запас снарядов в крепости был просто колоссальный, однако обстрел не возобновлялся, а командующий даже не мог обернуться, чтобы узнать, в чём же, собственно, дело. Битва всё больше напоминала фехтование – что вообще происходит в головах у этих тварей? Почему начинали сражение они, как бессмысленное мясо, а сейчас бьются так, как будто занимались десятки лет в лучших училищах и фехтовальных школах Абернона?! Командор едва успевал уклоняться и с трудом парировал самые опасные атаки. Руки его гудели от силы обрушивающихся на него ударов – и это те, которые приходились вскользь – прямые он блокировать не отваживался – просто отступал шаг за шагом, так же, как и его воины.
Сквозь шум боя, тяжёлое дыхание, крики и лязг оружия Вартанг особенно остро различил один протяжный стон. На миг взглянув в ту сторону, он увидел насквозь пронзённого копьём юстициара, которого огромный орк буквально подбросил над рядами сражающихся. Теперь уже дрогнули ряды защитников. Впервые за долгие годы хранители Покоя поддались страху – бойцы в панике бросились к воротам в тщетной попытке спасти свои жизни. Командующий чуть не взвыл.
- Не бегите! Ко мне! В круг! Держать оборону! – надрывался он. А воины бежали. Орки настигали их и били в беззащитные спины своими тяжёлыми молотами и топорами, и люди и фолкиары падали, как подкошенные. До ворот не добрался никто. Лишь дюжина искуснейших ликторов сплотилась вокруг своего командира.
С трудом отражая вражеские атаки, они медленно пробивались к воротам. Силы оставляли защитников, ни подмоги, ни стрелковой поддержки не было – непонятно, что удерживало товарищей с третьего яруса от того, чтобы устремиться на помощь собратьям, оказавшимся в западне. Нарастающая ярость и отрицание смерти заставляли Вартанга биться дальше – он не мог умереть! Не так – не в битве с погаными орками! Смешно! Безвестно, бесславно!.. Заслон должен стоять!
Они бились на расстоянии примерно трёх футов друг от друга, взятые в кольцо. Каждый прикрывал соседа, но этого явно было недостаточно – внимание от усталости притуплялось, сосредотачивалось на ближайшем окружении – успевать было всё труднее… Уклониться от кругового удара топора, чуть не рассёкшего живот, пропустить мимо ещё один взмах, пнуть орка в колено и вогнать клинок меж рёбер!.. Кровь повсюду – под ногами, на руках, на всём теле – пока что не его собственная, лишь врагов… и друзей. Бой кипит повсюду. Вот ещё один противник валится с рассечённой шеей, но пришедший ему на смену оказался слишком ловким – сокрушительный удар молота выбил дух из ликтора со слышимым звуком – треснули рёбра, брызнула кровь… ещё один взмах, и голова согнувшегося юстициара взрывается кровавыми осколками. Круг сужается…
Дыхание с хрипом вырывается из горла, руки словно налиты свинцом. Спасает только то, что передние ряды врагов тоже, похоже, устали. Топор отделяет голову фолкиара от тела, и та катится по окровавленным плитам, останавливается, укоризненно взирая в залитые кровью и потом глаза своего пока ещё живого командира. Вартанг вскрикивает и находит в себе силы нанести ещё один удар – снизу вверх, он распарывает орка от паха до горла, видны трепещущие внутренности, и тварь, хрипя, падает навзничь.
Бросок копья выбивает ещё одного человека из редкой цепи. Падает ещё и ещё. Ирэн разрубили наискось от плеча до бедра – она упала одной из последних. Кларен погиб, пронзённый несколькими копьями разом – он бросился в гущу врагов, не надеясь выбраться. Но, как бы ни странно это было, оставшиеся четверо пробились к воротам. Чарлорд уже не видел и не различал лиц своих бойцов – он видел лишь врагов перед собой, гнусные, искажённые злобой морды. Он и ещё один ликтор прикрывали двух других – они барабанили в створки, но ворота оставались глухи и немы. Взгляды, брошенные поверх стен, не давали рассмотреть никого – третий ярус словно вымер.
Копьё прошло совсем рядом с лицом, распоров скулу. Солёная липкая кровь потекла по лицу, смешиваясь с потом и уже застывшей багряной коркой чужой. Струйка попала в угол рта – Вартангу стало тошно. Не столько от вкуса, сколько от окончательно накрывшего его понимания – он не выберется из этого боя, если только не случится чуда. Ещё один удар – по касательной по шлему – и звон в ушах. Стало совсем скверно. Он не видел, как погиб ещё один его товарищ. Их осталось трое. Выпад! Ещё один труп. И летящий откуда-то слева топор – он даже не видит, кто его держит. И ни уклониться, ни спастись… В тщетной попытке, командор медленно вскидывает щит. Успевает. Предплечье взрывается дикой болью – костяное лезвие пробило стальной лист и деревянную основу, вошло глубоко в руку и ударило в кость. Вартанг взвыл раненным зверем, отмахнулся, не глядя, отрубив руку нападающему, и отшатнулся назад. Левая рука пульсировала и словно пылала, топор прочно застрял в ней – ни скинуть бесполезный щит, ни прервать никак эту пытку…
Ещё одно брошенное копьё пригвоздило ладонь ликтора к воротам. Чарлорд обернулся. И внезапно, словно с трудом, створки их начали со скрипом приоткрываться. Ещё один дротик, который должен был забрать жизнь командора, принял один из последних ликторов – наконечник пробил ему грудь, и воин рухнул на колени. Последним усилием перед тем он оттолкнул Вартанга назад, к воротам. Тот упал ровно в небольшую щель между створками, и сильные руки мгновенно втащили его внутрь. Последним, что он уловил своим меркнущим сознанием, было то, как двое солдат с тяжелейшими ранами поднимаются, чтобы прикрыть его. У одного так и торчало из груди древко, другой держал меч в левой руке. А за ними – только серая стена ненависти и боли. Створки захлопнулись, свет померк.
***
Изнывая от нестерпимой муки, Вартанг открыл глаза. Прошло совсем немного времени – он лежал на спине недалеко от ворот, а рядом с ним присел один из ликторов внутреннего двора. Нечленораздельно взревев, не замечая боли, командор схватил его за горло, притянул к себе и повалил наземь.
- Предатели! Проклятые предатели! Ублюдки! – кричал и выл Вартанг, тряся несчастного юстициара так, что тот головой и спиной бился о камни двора. Тот даже не сопротивлялся – всё лицо его было в слезах. – Почему прекратился обстрел?! Почему никто не вышел на помощь?! Почему… ворота открылись так поздно… - силы вновь оставляли его, так что, когда несколько воинов мягко оттащили его от несчастного ликтора, чарлорд не сопротивлялся. Офицер же, не скрывая горя и раскаяния, указал куда-то за спину командира. Тот обернулся.
Над стеной, постепенно угасая, мерцал серебристо-зелёный барьер. Только теперь, вне горячки боя, Вартанг смог вновь почувствовать колдовство. Вот, что за подлость готовил шаман так долго!
- Мы… уже построились у ворот, господин. Мы были готовы смять орков – и они бы побежали… Когда появилась эта проклятая стена. Она словно закупорила нас внутри – мы ничего не могли поделать… Мы пытались открыть створы всё это время, но получилось только сейчас, когда барьер начал ослабевать – и то, лишь немного и на короткое время. А лучники стреляли ещё несколько минут, но стрелы летели в обратную сторону, и нам пришлось оставить и эти попытки. Простите нас, командор. Прости нас, Юдиар… Мы не можем сражаться против волшбы, - горько покачал головой ликтор. Сжав зубы, чтобы сдержаться от очередного приступа, Вартанг отвернулся, обводя взглядом верхний ярус. Среди остатков гарнизона заставы царило смятение и уныние – никогда юстициары не отступали, никогда они не бросали своих товарищей и никогда не были бессильны даже перед лицом самого жестокого врага.
- Плевать, - процедил чарлорд. – На всё плевать. Даже если мы здесь подохнем, мы сделаем это так, чтобы орки об этом навеки запомнили, - по мере того, как он говорил, голос его наливался силой и гневом. – Стрелки! К бойницам! Колдовство слабеет! Пехота – к воротам! – раздавал он указания. – И, кто-нибудь, достаньте уже из моей руки этот проклятый, чтоб его, топор!
Ободрённые бранью солдаты забегали, засуетились – они всё-таки знали своё дело. Приказы были исполнены. Барьер мигнул в последний раз и пропал – в тот же миг на врага обрушился град стрел. Вартанг с рукой на перевязи подозвал к себе несколько среброшлемных ликторов.
- Очевидно, что застава не устоит. Мы постараемся задержать врага как можно дольше, а вы должны предупредить наших союзников. Вас пятеро, и пять ближайших пунктов, откуда нам могут оказать помощь – две заставы, Солнечный Пик, Форледон и Сон Локада. Мчитесь туда изо всех сил – возьмите лучших коней… - у командора перехватило дыхание, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. – Предупредите. Абернон должен быть готов к новому Великому Нашествию. Храни нас, Юдиар, и не позволь ему случиться. Но чуда не предвидится, так что пусть готовятся к худшему. Вы поняли меня? – синхронный салют был ему ответом. В тот же миг ворота содрогнулись под чудовищным ударом – это был уже даже не таран… - Ступайте. И да хранят вас боги, - Вартанг сотворил жест общего благословения – словно бы обнял всех пятерых ликторов и подтолкнул их – надо было двигаться дальше.
- Командир! Командор! Там в воротах здоровая тварь! – раздалось со стен. Судя по силе ударов, этот орк и впрямь был огромным. Ну, что ж, придётся его упокоить.
- Стреляйте в него! Цельтесь в шею, в глаза! Убейте эту дрянь или хотя бы ослабьте! – велел чарлорд. – Пехотинцы, назад! Копья к бою! – Вартанг пожалел об отсутствии орудий внутри крепости. Эльфы вообще не посичтали необходимым заморачиваться с такой ерундой, люди и фолкиары разместили баллисты и катапульты на внешней стене – твари давно уже не прорывались дальше… И вот чего стоила эта небрежность. Всё, всё придётся менять! Если только они выживут – пока он не видел для этого причин. Но всё ещё собирался приложить для этого все усилия: - Копьё и мне! – защитники Заслона Покоя выстроились по обе стороны от ворот сходящимися шеренгами. Посередине, прямо напротив проёма, стоял их командор. С промытыми ранами и рукой на перевязи, скривившись от боли, он держал в здоровой руке короткое копьё – такое же, как и у всех его бойцов. Жизни их дорого обойдутся оркам! Только бы гигантского завалить…
От очередного удара трещавшие до этого створки попросту слетели с петель. Стала видна здоровая туша, буквально, гора мускулов, в исполинских лапах которой легко помещалась огромная костяная дубина с грубым каменным навершием. Это у какого же монстра может быть такая кость?! Пригнувшись, тварь ступила внутрь двора. Распрямилась, став примерно той же высоты, что и надвратная башня, и взревела, сотрясая небо и землю. Волна серокожих чудовищ ринулась внутрь. Подумать только – ещё недавно он, Вартанг-дурак, умудрялся их жалеть!.. Юстициары сорвались с места и устремились навстречу врагу. Чарлорд бежал вперёд, пытаясь на ходу отыскать слабое место у орка-великана. И в этот момент он почувствовал новый магический всплеск…
Глава 4. Северная угроза (часть 3)
Эманация силы достигла гораздо более чуткого ощущения валтайра на подлёте к крепости. Балтасар изрядно изумился – природа этих чар была ему незнакома… Да и колдунов на Заслоне не было с эльфийских времён. Тревожное предчувствие заставило заклинателя попросить дракона ускориться. Салантар в ответ возбуждённо рыкнул и подчинился – крылатый ящер жаждал боя. Небесная эскадра мчалась вперёд. Никто из сражающихся не обратил внимания на небо. А вот драконьим всадникам было видно всё, как на ладони.
Форт был почти захвачен – последние ворота разбиты, и огромный орк, футов пятнадцати ростом, ворвался во внутренний двор, размахивая исполинской дубиной. Толпы тварей наводняли внешние уровни и собирались под стенами. Бросив взгляд на север, чарлорд с изумлением убедился, что группы существ словно стекаются сюда со всех пустошей, ведомые невидимой волей. От этого ощущения по спине Балтасара пробежали мурашки. Надо было что-то предпринять.
- Брат! Надо убить гиганта! – раздался взволнованный голос Фальстара в голове у валтайра. Тот лишь криво усмехнулся – семейные узы мало значили для него. Младший был обделён магией – какой же он после этого сын Оримала?
- Нет. Великана сдержат юдианцы, - бросил колдун. – Наша основная задача – рассеять орду – это сборище гораздо опаснее. Веди драконов и помни – их дыхание имеет предел, - коротко велел он.
- А ты? – изумился его верный офицер.
- У меня есть задача поважнее, мой нечуткий братец, - хмыкнул Балтасар. Он чувствовал магические токи, но пока не видел проявления колдовства. Но шаман был где-то рядом… В том, что это именно шаман, валтайр не сомневался – больше тут творить чародейство было некому. К тому же, без волшебства оркам ни за что не удалось бы прорваться так далеко!..
Ощутив новый всплеск энергии, заклинатель смог более точно установить его источник. Да, вот они! Шаман, как оказалось, был не один – вернее, был один главный и девятеро его помощников. Что ж, это не должно стать большой проблемой. Чарлорд усмехнулся и направил Салантара в пике – струя синего огня слизнёт этих тварей, будто бы их и не было. Он не чувствовал ни ярости, ни ненависти, ни горячки боя – чары и пламя сделают всё за него. Он был выше этого – повелитель земли и небес, и самого полотна мира!
Балтасар уже различал мерзкие лица-морды с торчащими клыками и вывернутыми носами. Эти страшилища тоже были нагишом, но, в отличие от всех остальных, носили множество ожерелий из камней, костей и зубов, в том числе, судя по всему, человеческих. На длинных костяных посохах были насажены и навешены черепа и сушёные головы людей, фолкиаров и других орков. Валтайру даже показалось, что он различил пару эльфийских.
Дракон был уже в нескольких сотнях футов, но шаманы так и не подняли голов, занятые ритуалом. Неужели до сих пор не почуяли? Это начинало выглядеть подозрительно. Встревожившись, чарлорд велел своему ящеру выходить из пике раньше задуманного, но было уже поздно. Салантар замахал крыльями, силясь остановиться, и всё-таки изверг из пасти струю голубого пламени… которая бессильно разбилась о колдовской щит, выставленный коварными орками. Внезапно главный шаман, самый толстый и с самым большим количеством украшений, вскинул посох, и сеть из зелёного огня стянула морду, грудь и крылья дракона. Жуткий рёв огласил окрестность. Пике прервать не получалось, спутанные крылья не работали, страшный жар опалял плоть небесного ящера и его всадника. Балтасар спешно выставлял щиты, пытаясь укрыть себя и своего друга от пламени, но он всё равно не успевал – стена стремительно приближалась, дракон и его всадник камнем падали вниз, навстречу гибели…
***
Внизу, в форте, все были настолько заняты боем, что заметили драконов в самый последний момент, когда они пронеслись над головами сражающихся, сотрясая воздух громоподобным рёвом и взмахами огромных крыльев. Орки замедлились, юстициары воспрянули духом… однако звено за звеном пролетали над верхним двором на север, чтобы лишь там обрушить на врага свою жгучую ярость – над первыми двумя ярусами бушевало пламя и трещали молнии, драконы закладывали виражи и возвращались, чтобы вновь пройти, подобно клинку смерти, сея ужас среди чудовищ... Но на последнем рубеже помощи не было – несколько сотен дикарей вновь начали теснить немногочисленных защитников Заслона.
Остановившийся было Вартанг вздохнул и возобновил свой бег. Великан будто бы выделил его среди прочих людей и фолкиаров и тоже устремился навстречу своему противнику. Взлетела тяжёлая дубина, но Опора Покоя увернулся от замаха. Второй удар раздробил несколько каменных плит, выбив из них облако пыли и заставив разлететься во все стороны мельчайшие осколки. Чарлорд был быстрее – он оказался прямо под своим врагом. Гигант, как и другие его собратья, не носил ни штанов, ни набедренной повязки. Решение, пусть и далеко не самое честное, пришло мгновенно – укол! Тварь пронзительно взвыла и выронила булаву, прикрыв ручищами повреждённое достоинство – между пальцев его ручьями текла бурая кровь.
Не теряя времени, командор уже оказался за спиной монстра, не глядя отмахнулся от его соплеменника поменьше и, перехватив копьё, вонзил его великану под колено. Нога чудища подкосилась, и следующий удар был нацелен уже в середину спины. Он тоже достиг цели – Вартанг уже видел себя забирающимся на шею гиганту и вскрывающим ему горло, когда тот внезапно начал подниматься.
Копьё вошло достаточно глубоко, и отпускать его было нельзя, если глава юстициаров собирался выполнить свой план. Он попытался дотянуться левой рукой до плеча исполина, но вдруг резкая боль пронзила половину его тела – он напрочь позабыл о своей ране, и она решила напомнить о себе. Задыхаясь от мучений, он повис, держась за древко копья в нескольких футах от земли.
Чарлорд намеревался, собравшись с силами, повторить свою попытку, однако он не учёл того, что и великан бездействовать не собирается. Огромная ручища пару раз, промахнувшись, хлопнула по серой спине, а затем ухватила воителя и, с небольшим усилием оторвав его от копья, за которое он так мужественно держался, перенесла вперёд. Вартанг, словно зажатый в тисках, слышал, как трещат его кости. Найдя в себе достаточно мужества, он поднял голову и встретился с полным ненависти и жажды мести взглядом маленьких налитых кровью глазок.
***
Фальстар наблюдал за учинённым драконами побоищем – крылатые ящеры пикировали на разорённый форт, уничтожая захватчиков, а всадники осыпали врагов градом дротиков и стрел. Некоторые орки пытались было бросать вверх свои жуткие копья, но лишь немногие достигали цели, да и особого вреда они принести не могли – лишь порвали кое-где тонкие мембраны крыльев да выбили пару наездников. Перепонки были уязвимым местом небесных зверей, однако это было бы опасно в случае столкновения с отрядом искусных лучников – сейчас же неприятель не мог нанести сколь-нибудь ощутимый урон. А люди… Младший чарлорд знал, как его брат относится к людскому ресурсу. Важнее были сами драконы, связанные присягой лично с Балтасаром и его Салантаром – именно авторитет и сила необычного синего ящера заставили его соплеменников заключить договор с валтайром.
Фальстар видел, как, объятый зелёным пламенем, упал его брат. Однако, чувствуя, что магический контакт всё ещё силён, он не спешил тревожиться – Балтасар выпутывался и не из таких ситуаций. А вот положение юстициаров и впрямь становилось плачевным. И именно помощь его, командира Фальстара, могла переломить ход боя внутри верхнего форта. Задумавшись на миг – всё же старший приказал ему заниматься орками на других ярусах – офицер решил, что драконы и сами справятся с истреблением дикарей. Те уже оставили все попытки сопротивления и просто бежали в ужасе, десятками погибая во всеобъемлющем пламени и росчерках голубоватых молний.
- Давай, Астарг, поможем юдианцам, - похлопал своего алого ящера по могучей шее Фальстар. Дракон, прежде мерно махавший крыльями, чтобы удержаться на одном месте, взревел и помчался на врага. Молодой командир чувствовал, как кровь вскипает у него в жилах, придавая сил и наполняя сознание яростью боя – да, вот теперь он прославится!
Представляя себя со стороны, словно на картине, Фальстар обнажил клинок, летя на исполинского орка. И в этот миг его ментальная связь с братом оборвалась.
***
Балтасар падал в пылающую зелёную бездну, изо всех сил пытаясь оградить себя и дракона от воздействия вражеских чар. В бессилии он спрыгнул с седла и приземлился на гребень стены примерно тогда же, когда на неё обрушился Салантар. Валтайр вполне удачно перекатился и рухнул ничком – колдовские сети спали, но всё ещё продолжали опутывать его крылатого товарища. Вокруг заклинателя пульсировал купол магического щита.
Синий ящер с трудом удержался на стене. Толстая шкура до поры защищала его от опасных ожогов, однако волшба крепко держала его, почти не давая пошевелиться. Если Балтасар желал вновь выйти победителем, предстояло нанести ответный удар.
Магия валтайров часто незрима, но она несёт гибель даже вернее, чем яростное пламя и шумные взрывы. Как раз к такому колдовству и прибег чарлорд, незаметно прощупывая оборону противника. Массивный колдовской щит, поддерживаемый большей частью младших шаманов, был довольно грубой конструкцией, призванной оградить создателя от прямого натиска. При ближайшем же рассмотрении в ней нашлось множество слабых мест, а то и откровенных брешей, чем Балтасар и не замедлил воспользоваться.
Заклинатель видел других, обладающих силой, как некие сгустки энергии. Однако, если присмотреться, то можно было увидеть, что энергия пульсирует и течёт по особым каналам, словно по венам. Основные центры находились в солнечном сплетении и ладонях – они были плотно связаны между собой толстыми канатами воли. Однако множество мелких капилляров оставалось без защиты – они пронизывали всё тело мага светящимся узором. К ним-то и обратился искушённый чародей – началась кропотливая работа вне времени и пространства.
Раз за разом он отыскивал наиболее уязвимые места своих противников и словно бы вгонял в них незримые клинья. Пока что Балтасар не желал нанести удар, и жертвы его даже не чувствовали воздействия – всё было выполнено с величайшей точностью. По захваченным валтайром капиллярам направляемая им энергия двигалась к солнечному сплетению – сердцу любого мага. Теневая паутина, невидимая и смертоносная, опутывала эти центры лёгкой пеленой и застывала, ожидая приказа своего создателя.
Он проделывал подобные манипуляции девять раз, для каждого случая подбирая свой способ и точку проникновения, наиболее незаметную и слабо защищённую – где-то это была шея, где-то – пятка, где-то – кончик пальца. Так или иначе, слабые места есть у любого – их нахождение – лишь вопрос времени. На губах Балтасара играла торжествующая улыбка – он занимался любимым делом, и в этом у него не было равных. Он – заклинатель, сильнейший и искуснейший после отца. Его победа стала непререкаемой.
Валтайр усмехнулся и поднялся в полный рост. Едва он это сделал, удар грубой силы обрушился на защитный купол – тот задрожал, но выстоял. Орки ударили ещё и ещё, и на третий раз оборона его пошла трещинами. Чарлорд ухмыльнулся. В одной руке он держал отцовский жезл, а в другой – копьё Малгарина – оно сверкало золотистым светом, пульсировало и жаждало битвы – артефакт даже перестал изворачиваться – серокожие твари были ему гораздо противнее Балтасара.
- Теперь мой ход, - прошептал заклинатель, направляя все свои силы в колдовской удар. Для этого пришлось убрать щит и даже разорвать связь с Фальстаром, но это всё ничего – главное, что цель была достигнута.
Тёмная паутина вокруг магических сердец шаманов резко затянулась, захлопнулась – девять орочьих колдунов упали, как подкошенные – ни следа жизни, ни слабого биения чар. Языки у некоторых вывалились на бок, словно у задушенных – кто-то, похоже, даже обмочился перед смертью. Только старший шаман был жив – к нему Балтасар даже не пытался подобраться. Однако теперь его зелёный купол рухнул – растаяли и сети, опутывающие дракона.
- Бескрылый, сзади! – раздался в голове валтайра встревоженный крик, а затем сразу же воздух наполнил яростный рёв Салантара. Чарлорд обернулся как раз вовремя, чтобы вонзить Шип в живот ближайшего орка. Ещё движение – и уже второй падает навзничь.
Освободившийся небесный ящер был уже рядом, хвостом сметая подобравшихся по стене врагов – Балтасар был слишком сконцентрирован на процессе заклинания, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг. Дракон перегнул через своего друга длинную шею и с громким хрустом перекусил ещё одного серокожего пополам. Твари не выдержали и принялись в страхе спрыгивать со стен, отталкивая друг друга и внося в собственные ряды всё большую сумятицу. Интересно, с помощью каких таких чар шаман заставлял их сражаться так долго и организованно? Кстати…
Вражеский колдун попытался улизнуть, воспользовавшись заминкой – он был уже у ворот со второго яруса на первый, однако валтайр не собирался так легко его отпускать. Подкинув в руке копьё Малгарина и влив в него остатки своих сил, заклинатель метнул Шип в спину убегающего орка. Несмотря на приличное расстояние – футов в сотню – артефакт легко пробил противника насквозь – незапятнанное золотое острие вышло из груди заваливающегося наземь шамана. Это была ещё одна маленькая победа Балтасара.
Которую омрачил внезапный всплеск энергии из самого сердца форта.
- Это ещё что? – обернулся в ту сторону заклинатель. Определённо, слишком много магов на одну заставу.
***
Вартанг смотрел на злобно ухмыляющееся лицо великана – время словно замедлилось, тварь тянула руку, чтобы буквально оторвать голову бессильному командору. За плечом монстра Опора Покоя видел всё – и как драконы отбивают форт, и как мчится ему на помощь какой-то всадник… Только вот понимал, что тому не успеть.
На миг чарлорда охватило умиротворение – он готов был погибнуть, зная, что выполнил свой долг, что Заслон будет стоять… Но ужас перед лицом смерти взял верх – он не желал умирать, не хотел уходить из жизни так рано, ничего стоящего ещё толком не совершив!
В сердце своём он взывал к Юдиару, но его бог оставался глух, и небо безмолвствовало. Ожесточение и гнев вскипали в душе всё сильнее, мольбы свои он направил ко всем богам – и к благородному Малгару, покровителю воинов, и к хитроумному Локаду, чародею и лжецу, и к милостивой Лакэйре, богине плодородия… и, в отчаянии, воззвал к Халири, темнейшей повелительнице сумрака, похоти и жестокости. И этот глас не остался без ответа.
- Ты просишь меня о спасении, сын Талафани, - раздался в его сознании вкрадчивый голос, сладкий как мёд и пьянящий, словно крепкое вино. Голова Вартанга пошла кругом. – Ты не знаешь, о чём просишь, отважный мальчик. Всю жизнь ты молился и служил Юдиару, но с самого своего рождения на границе света и тени ты тяготел к мраку ночи. Я не воспользуюсь твоей слабостью… пока что. Прими избавление на свой страх и риск, - смех её был подобен россыпи серебряных колокольцев. Наваждение спало, а жилы командора словно пылали огнём.
Вернувшись к жизни, он испытывал огромную боль – враг словно сжал его сильнее, а огромная лапища была совсем близко. И тогда Опора Покоя закричал. Этот страшный крик разнёсся по всему двору, сбивая с ног людей и орков, а великан, против которого он и был направлен, был буквально разорван на части силой неконтролируемой магии. Волна энергии заставила затормозить даже дракона, стремительно приближавшегося к верхнему ярусу.
Поражённый Фальстар взирал на творящееся круглыми от изумления глазами. Вартанг завис в воздухе, раскинув руки. Силы стремительно покидали его, а в черепе словно что-то светилось, постепенно угасая. Командор медленно и плавно опускался на землю, но на последней паре футов совсем обессилел и рухнул бесформенным кулем на плиты двора.
Балтасар верхом на Салантаре незаметно оказался рядом с младшим братом. Ментальная связь была восстановлена, и в голове Фальстара раздался задумчивый голос валтайра:
- Мужчина-сосуд… интересно, - протянул тот. – Посмотрим поближе, - хмыкнул он, хлопнув своего дракона по могучей шее. Синекрылый ящер, плавно изгибаясь, пошёл на спуск. За ним направил своего Астарга и верный адъютант.
Вартанг вновь постепенно приходил в себя – он медленно встал – первым во всём внутреннем дворе. Затем начали подниматься люди, фолкиары и орки. Твари на карачках пытались убежать за ворота, некоторые юстициары – из самых яростных – преследовали их и разили без пощады, но большинство просто отползало в стороны, к стенам. Поднимаясь, командор опирался на вытащенное из какого-то куска великана копьё – и вот, стоило ему окончательно выпрямиться, древко с хрустом подломилось, и глава защитников центральной заставы вновь застыл посреди двора, раскинув руки и слегка покачиваясь. Как-то так получилось, что он оказался совсем один в пустоте, среди разрухи и мёртвых тел, перед лицом приближающихся драконов.
Небесные ящеры приземлились мягко, слегка скрежетнув когтями по каменным плитам – Вартангу даже не пришлось отходить. Балтасар и Фальстар спешились, однако командор не спешил им навстречу. Они подошли сами – младший держался за правым плечом брата. Полуночно-тёмный плащ валтайра едва заметно трепетал на лёгком ветру.
- Мужчина-сосуд, значит, - повторил колдун, критически оглядывая Вартанга – вид у того был хуже некуда – одежда висела лохмотьями, от доспеха мало что осталось, повязка на руке съехала, обнажив глубокую кровоточащую рану. Юдианец с вызовом вскинул голову, встретив взгляд заклинателя. – Ну и каким богам ты для этого молился? – Опора Покоя скрежетнул зубами.
- Всем, - коротко бросил он. – А тебе-то что за печаль? – дерзко осведомился командор.
- Рождённый в сумерках, оставленный Юдиаром и Локадом… ну, конечно, она не могла упустить такой шанс. Интересный… результат, - задумчиво подвёл какой-то свой итог Балтасар. – Ну, по крайней мере, пока это играет нам на пользу. Надеюсь, не принесёт больших проблем и в ближайшем будущем… - он словно демонстративно не замечал тяжёлого взгляда Вартанга. Тот попытался скрестить руки, но понял, что идея эта скверная, и теперь баюкал раненное предплечье. – Откуда такая неприязнь, чарлорд? – вкрадчиво спросил валтайр.
- Я слышал, что твой отец своим грязным колдовством убил мою мать. С чего мне доверять тебе? – глаза командира заставы превратились в маленькие щёлочки – он и впрямь ожидал от сына Оримала любой подлости.
- Навряд ли он сделал это намеренно – не знаю, кто распускает такие мерзкие слухи – но речь явно не о том, - Балтасар оскалился. – Доверять мне можешь по той простой причине, что я только что спас вашу вшивую крепостёнку от орд орков – именно я и мои драконы, и никто иной, - горделиво произнёс он. – Да и ночная магия в некотором роде нас роднит, - хохотнул колдун – сама идея казалась ему забавной.
- Чего ты хочешь от меня? – устало спросил Вартанг, сын Талафани. – У меня ничего нет, мне нечем тебя отблагодарить. Мой форт лежит в руинах, подкрепления прибудут, в лучшем случае, через несколько дней… Чего ты хочешь, валтайр? – в этот момент что-то словно щёлкнуло в сознании колдуна. Магическим взором заклинателя он на миг будто бы пронзил само время – но уверенным быть нельзя.
- Я хочу, мой юный собрат-чарлорд, чтобы ты и дальше стойко исполнял свой долг, - он схватил командора за здоровую руку и притянул к себе. Его горячий шёпот ожёг ухо юдианца: - Не доверяй ей и старайся не прибегать к её силам. Ты всё ещё на распутье. Борись. Борись, молодой юстициар. Многое зависит от твоей верности, - затем Балтасар отстранился, и лицо его словно стало каменной маской, будто бы он ничего и не говорил. Фальстар, уже привыкший к таким переменам в своём брате, никак не отреагировал, а вот Вартанг стоял, как громом поражённый. Чародей усмехнулся. – Твоё копьё сломалось, командир, тебе нужно новое. Вот это, - и он с размаху всадил в каменную плиту лезвие золотого Шипа Малгарина. Артефакт завибрировал необычайно сильно, лучась потоками золотой энергии, и Опоре Покоя показалось, что он вновь слышит голос валтайра: - Возможно, это поможет противостоять ей, - рука командира юстициаров сомкнулась на сияющем древке, и колдун ненадолго накрыл её своей, словно делясь с дерзким юношей своей мудростью и уверенностью. Затем он обернулся к брату. – Пойдём, наша задача здесь выполнена.
Опешивший Фальстар не знал даже, что сказать, а потому заговорил лишь тогда, когда они садились в сёдла, готовясь к взлёту.
- Нашим драконам не помешал бы отдых, а также – забота о ранах, - произнёс он.
- Я знаю. Отдохнём у Сна Локада, - коротко ответил Балтасар.
- Что ты видел? – встревоженный младший пытался поймать взгляд старшего, но тот уклонялся. Наконец он сдался.
- Я не знаю, что я видел. Будущее размыто и неясно, я ничего не могу сказать наверняка. Возможно, этот воин ещё сыграет важную роль – а может быть, и нет, - ответствовал валтайр.
- И основываясь на зыбких предположениях, ты отдал ему один из могущественнейших артефактов, из-за которого развязал вражду с Раймондом и Халгардом? – усомнился Фальстар, недоверчиво глядя на брата. Тот досадливо рыкнул.
- Всё очень… непросто, - они уже поднялись в небо, и уставшие, но довольные победой драконы вновь выстраивались в походный порядок. – Шип не подчинился бы мне до конца – и мог бы подвести меня в самый неподходящий момент. Теперь этого не произойдёт. Я избавился от артефакта, и сыновьям Малгарина незачем преследовать нас прямо сейчас. А ещё они навряд ли захотят отобрать копьё у Опоры Покоя – его слава теперь разлетится по приграничью. По крайней мере, против нас это могущество вряд ли будет повёрнуто в ближайшее время. Так что, мой дорогой братец, я считаю, что остался в выигрыше, - победно усмехнулся Балтасар. Его офицеру оставалось лишь покачать головой, настолько непостижимы порой были соображения старшего.
Вартанг же так и стоял в центре форта, провожая глазами своих странных спасителей, и от золотого копья по его душе и телу растекались умиротворение и покой. Когда драконы превратились в едва различимые точки, он наконец словно очнулся и медленно и устало побрёл по форту, собирая своих соратников. Бой был выигран, и чёрное семя сомнения, зароненное Халири, дремало до поры.
Интерлюдия
- И всё-таки, кто же в итоге будет править? – спросила в пустоту Малфирис. Вопрос этот, к которому до сих пор никто не вернулся, интересовал её более прочих – ведь изначально править она хотела сама. Единственная из Шестерых, кроме случайно оставшейся Талафани, она отчаянно сопротивлялась вознесению – слишком привязана была Неистовая к власти и многочисленным земным удовольствиям.
- Мы, кажется, решили, что постараемся примирить наших детей, - сурово напомнил Малгарин, подняв тяжёлый взгляд. Он много времени проводил вместе с Лакидией, поддерживая её и утешая – вот и сейчас Сокрушитель стоял позади её кресла, обнимая любимую за плечи.
- А если они не захотят мириться? – с вызовом вскинулся Калифакс. – У меня вот вообще детей нет, помимо дочери, которая вспоминает о нашем родстве лишь от случая к случаю, - с горечью бросил Первородный, покосившись на усмехающуюся Малфирис.
- А если я не хочу их мирить? – продолжала подначивать других избранница Халири. – В конце концов, мои дочери достойны править – любая из них! Пусть возьмут то, что им причитается по праву, если смогут! С каких пор мы вообще стали такими мягкими? – с насмешкой бросила она, глядя прямо в лицо Малгарину. Тот мрачнел всё сильнее, смуглая кожа его угрожающе багровела, но воитель всё ещё держался.
- С тех самых пор, как вознеслись, вроде как, к нашим богам, - хмыкнул не принимавший доселе участия в разговоре Оримал. – Как только поняли, что ошиблись, - едко добавил он – Чароплёт не собирался легко прощать потерю Талафани, привязанность к которой с его стороны становилась всё более очевидной.
- Да, и именно после этой ошибки мы не можем допустить, чтобы наши дети совершали новые! – воздел руки Сокрушитель, пытаясь урезонить своих собратьев. Однако те оставались глухи к голосу разума. Лишь Лакидия хранила молчание.
- Всю свою жизнь мы получали то, что могли взять силой оружия. Чем наши дети хуже? Или они годятся только на то, чтобы быть вашими с Калифаксом оруженосцами? – пренебрежительно осведомилась Малфирис, намекая на прежние роли Раймонда и Халгарда.
- Наши дети не хуже, они должны быть мудрее! Они должны сохранить мир, который мы завоевали для них и для всех фолкиаров! Заслон Покоя уже трещит по швам! И вы забываете про людей – кто будет сражаться с нашими угнетателями на востоке и полчищами орков на севере, если весь Фолкиарн будет вновь ввергнут в гражданскую войну?! Нам не сохранить свою свободу, обретённую столь высокой ценой!.. – всё больше распаляясь, Малгарин вышел на центр круга, образованного шестью креслами. Малфирис подобралась, готовая к противостоянию, Оримал выглядел безмятежным и будто бы утратившим интерес к разговору, но, насколько Сокрушитель его знал, Чароплёт не позволял себе расслабиться последние несколько десятков лет и теперь вряд ли изменил своей привычке – Первый Валтайр всегда был настороже. Лишь Калифакс остался таким же, как и всегда – когда краткий период слабости миновал, его уверенность будто бы преумножилась. Он подошёл к боевому товарищу и покровительственно похлопал того по плечу.
- Поверь мне, друг Малгарин, тот, кто выйдет победителем из этой схватки, сможет сокрушить любого внешнего врага! – взвешенно проговорил Первородный. – В конце концов, взять, например, Раймонда – они с Халгардом – достойнейшие из твоих сыновей. Вместе они приведут Фолкиарн в порядок – а то и весь Абернон! – он торжествующе взглянул на Малфирис. Неистовая ответила ему коротким смешком – улыбка её больше напоминала оскал. Сокрушитель покачал головой и сбросил ладонь старого друга.
- Ты сильно изменился, Калифакс, - с горечью произнёс он. – Раньше ты верил в единый мирный Фолкиарн, а теперь сам же предлагаешь вновь утопить его в крови. Как ты не понимаешь!.. – он махнул рукой. – Что тебе говорить… - опечаленный, он вернулся к Лакидии, и разговор прервался. Малгарин не видел, а другие не обратили внимания, каким взглядом проводил его Оримал. В этом взоре было неожиданно много уважения – Чароплёт замечал изменения, происходящие с каждым из них, и воитель, определённо, становился мудрее и проницательнее, даже более, чем был раньше.
Сокрушитель опустился на колени у трона любимой, и Благословенная ласково гладила его по голове, укрощая мрачные думы и даруя тихий покой.
- Раз войны не избежать, мы, по крайней мере, можем позаботиться о том, чтобы наши дети не стали друг другу врагами, - негромко произнесла она. Малгарин поднял голову – глаза их встретились, полные любви, нежности и понимания. Воитель кивнул.
Глава 5. Дорога идущих (часть 1)
«Давно известно, что боги предпочитают даровать силы фолкиарам, условно, одного с ними пола. Иными словами, Малгар и Локад покровительствуют в основном мужчинам, а Лакэйра и Халири – женщинам. Лишь благой Юдиар не делает различий. Однако крайне редко встречаются женщины-валтайры или мужчины-сосуды. В целом же, естественно, что сильными дарами боги отмечают лишь достойных, а потому магов всё-таки не слишком много. Это позволяет людям эффективно противопоставлять колдовству более развитые технологии».
«Постигая Абернон», Я.
Несколько сотен человек, растянувшись в колонну, медленно двигались по дороге на восток. Это было достаточно пёстрое сборище: впереди, в окружении нескольких десятков уцелевших в устроенной драконами бойне гвардейцев, облачённых в чёрные доспехи, гордо ехала на своём вороном коне Моргиара – большая часть её вещей сгорела, поэтому бывшая королева вынуждена была довольствоваться не самыми чистыми платьями. Тем не менее, даже их она несла с непередаваемым достоинством – идеально ровной осанкой она напоминала, скорее, статую. Лицо её было сковано маской ледяного безразличия. План постепенно вызревал в её мыслях.
Здесь же ехали две из трёх её верных чарледи – их состояние тоже оставляло желать лучшего, однако они всё ещё следовали за старшей – просто потому, что больше идти им было особо некуда – не так велики были их силы и влияние, чтобы они имели ценность для других командиров. Тень службы Моргиаре связала их прочнее всяких клятв.
Замыкала кавалькаду, пожалуй, самая никчёмная лошадь из всех, которая едва успевала за своими товарками. Эта бедняга тащила кое-как сработанные волокуши, на которых метался в бреду пышущий жаром Морлейн – рана его воспалилась, и он сильно ослаб. В сердцах бывшая королева вовсе собиралась его бросить, но третья из её спутниц уговорила ту смилостивиться. И теперь девушка ехала рядом, направляя тягловую лошадку и с состраданием глядя на неудачливого воителя.
Зандра, вторая дочь Калифакса и единокровная сестра самой Моргиары. Рождённая днём, она, несмотря ни на что, была наделена внушительным запасом магических сил, нежданно обласканная равно и Малгаром, и Халири. Её бледно-золотые волосы и светлая кожа делали её одновременно и похожей, и не похожей на других фолкиаров. Она была облачена в удобный серо-коричневый охотничий костюм – ему тоже не помешала бы стирка, но грязь на нём видна была гораздо меньше, чем на богатых платьях.
Внезапно Морлейн принялся шарить руками вокруг, тщетно пытаясь что-то нащупать. Невидящий взгляд его метался, не находя искомого. Молодой мужчина явно силился что-то сказать, но не мог произнести ни слова. Чуткая Зандра немедленно склонилась к нему, взяв за здоровую руку – повязка на раненой натянулась, под ней вновь проступила кровь. Девушка закусила губу. Воитель слабо застонал.
- Я здесь. Я здесь. Всё будет хорошо, - успокаивающе шептала она, замедляя ход лошадей.
- М… Мор… Моргиара? – просипел Морлейн. Лицо Зандры исказила мука – она сделала движение отстраниться, но мужчина с неожиданной силой удержал её, и девушка скрыла мгновенную слабость.
- Нет, это я, Зандра, - мягко ответила она. Глаза их на мгновение встретились, и взор воителя стал абсолютно осмысленным. Он попытался приподняться, но в бессилии рухнул обратно на волокушу, отвернувшись. Рука чарледи легко выскользнула из его ослабшей ладони. Она пришпорила коня и вскоре оказалась рядом с сестрой. Та смерила младшую презрительно-ледяным взглядом, но ничего не сказала. – Нам надо остановиться – Морлейну надо промыть рану и сменить повязки, - твёрдо произнесла златокудрая девушка. Реплика её была проигнорирована. – Проклятье, Мор! Ты не можешь отворачиваться от него вечно – пока что, несмотря на все наши способности, он лучший наш боевой командир! – запальчиво воскликнула Зандра. – Наше войско скоро просто развалится по частям!..
- Плевать! – вдруг обернувшись к ней, оскалилась Моргиара. – Плевать и на Морлейна, и на этот сброд! Он сам навлёк на себя такую участь! И вообще… он скоро станет нам не нужен, - мрачно усмехнулась королева. Она словно едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться сестре в лицо.
- Ты можешь забрать его чувства, но ты не посмеешь отнять его жизнь своим равнодушием, - прошипела Зандра. Её прозвище – Холодная Ярость – было сейчас как никогда оправдано. – Я сказала, нам нужно остановиться! – выкрикнула она, и эманации силы вокруг неё взорвались мощным возмущением – это был ещё не удар, но достаточная угроза.
- До Храл-Друна несколько часов пути – неужели он не потерпит?! Если будем сейчас останавливаться, доберёмся туда уже в ночь! – в негодовании всплеснула руками Моргиара.
- Если не промыть рану и не сменить повязки сейчас, он истечёт кровью. Ему нужен покой и чистые бинты – иначе заражение может начаться вновь, - настойчиво взывала к совести и жалости сестры Зандра. – Прошу тебя, останови отряд, - уже почти с мольбой она протянула руки к старшей. Та кратко победно усмехнулась, и незримый магический купол, окутывавший её, опустился.
- Хорошо, - Моргиара обернулась к гвардейцам. – Капитан, командуйте привал, - ни солдаты, ни другие чарледи демонстративно не обращали внимания на эту распрю – она была уже не первой, и вот уже который раз после короткого спора королева проявляла милосердие. Впрочем, сама она так ни разу к своему оступившемуся военачальнику и не приблизилась.
Обрадованная Зандра, разом лишившаяся всей своей воинственности, отправилась ухаживать за раненым, а маленькое войско расположилось на отдых. Конечно, многие бы оскорбились, услышь они, что их предводительница называет их сбродом, однако она была права – кроме сотни уцелевших гвардейцев и нескольких десятков переметнувшихся на её сторону солдат гарнизонов, всю оставшуюся часть её «армии» составляло сплошное отребье – бандиты, разорившиеся крестьяне, наёмники, бродяги и прочие отщепенцы, соблазнившиеся щедрыми обещаниями и богатствами Моргиары. И то, и другое бывшая королева легко раздавала, потому как и того, и другого было у неё в избытке, а вот людей теперь катастрофически не хватало. Она нанимала бойцов за смешные, по сравнению с жалованием гвардейцев, деньги, покупала оружие и броню, угрожала и переманивала бандитов… Большая часть коней, правда, была краденой, но такие мелочи уже никого не смущали. К своей цели бывшая королева желала явиться в наибольшей силе, пусть нынешние её подчинённые и выглядели жалко. Впрочем, большинство из них – те, кто не сбежали после получения первого жалования – были достаточно усердны, чтобы даже упражняться с гвардейцами. Чернодоспешным же, волей-неволей пришлось стать наставниками для этой огромной неорганизованной толпы. Вот и теперь те из пехотинцев, кто чувствовал себя достаточно бодрыми, взялись за тренировочное оружие.
- Может быть, из этой затеи и выйдет толк, - хмыкнула Моргиара, глядя на рассыпавшиеся под золотыми солнечными лучами группы тренирующихся. – Должно получиться, - решила она и уверенно кивнула в подтверждение своих мыслей.
***
Солнце пробивалось сквозь ткань, причудливо окрашивая пространство шатра в тёплые тона. Оно взошло недавно, и было ещё довольно прохладно. Вокруг царила утренняя тишина, и только шёпот одного-единственного голоса нарушал её внутри палатки.
- Малгар, Отец наш Небесный, прошу, направь нас на верный путь. Что должны мы предпринять? Дай нам знак. Преследовать ли похитителя, чтобы вернуть святыню? Или устремиться за величайшим сосудом? Мы должны избрать что-то одно, ибо наших сил не хватит на всё и сразу. Но каждое направление важно… Попытаться ли войти в Фолкиарн? Или направиться в Лайтарн, что легче придёт под нашу руку? Вражда лишь разгорается, и решения я пока не вижу. Нет, не быть ещё королю над всем нашим народом – сначала нужно его объединить. Я хочу лишь служить фолкиарам и воле твоей – направь же руку мою и мысль, и я свершу всё к твоей великой славе… - такой молитвенный монолог продолжался уже достаточно долго, однако ответа всё не было. Это был шатёр-часовня, и всё его убранство состояло из одного лишь небольшого белого коврика, заметно потёртого, но чистого. На нём, преклонив колени, стоял Халгард. Состояние его было больше всего похоже на глубокую медитацию или даже транс. Внезапно кто-то отдёрнул полог, и яркий, ничем не приглушённый свет ворвался внутрь.
- Ты опоздал, - сурово проронил молящийся, не поворачивая лица.
- Никто, кроме тебя, не может вставать в такую рань каждый день! – добродушный смех был ему ответом.
- Ты слишком легкомыслен, брат. И абсолютно не оправдываешь своего прозвища, - строгий Молот Полудня позволил себе тень улыбки.
Вошедший опустился рядом с ним на колени, похлопав Халгарда по плечу.
- Я, как минимум, впустил солнце сюда, в твою обитель – ты должен быть мне благодарен, учитывая то, что стоишь тут ещё с сумерек, - всё так же шутливо проговорил Раймонд.
- Глашатай Дня должен подниматься до зари и служить её провозвестником, а не только лишь врываться в мой шатёр, когда светило уже давно встало, - Халгард наконец повернулся к младшему. Лицо его оставалось серьёзным, но в глазах плясали искорки.
- По такому твоему рассуждению, сражаться тебе можно исключительно в полдень! – рассмеялся Раймонд. Старший отвесил ему лёгкий подзатыльник.
- Ладно, посмеялись и будет. Впредь относись к своим обязанностям серьёзнее, - вновь нахмурился Халгард.
- Хорошо, я постараюсь, брат мой, - чинно ответил младший. Ему ответил взвешенный, весомый кивок – в него было вложено достаточно большое значение. После этого моление продолжилось, хотя теперь каждый обращался к пресветлому богу внутренне.
«Даруй моему брату уважение и понимание – правитель, если он жаждет им стать, не может быть столь легкомыслен. Ты, в мудрости своей, можешь наставить его на верный путь. Мы вместе будем служить тебе, как и подобает детям твоего избранника…»
«Дай мне силу одержать победу над всеми твоими врагами. Пусть я не так набожен, как мой брат, но я – меч в твоих руках, я – тот, кто сможет объединить наш народ и привести его к процветанию. Я сокрушу любого, кто встанет на моём пути. Да будет так. Благослови меня, великий Отец», - после этой мысленной фразы Раймонд принялся размышлять на более отвлечённые темы – в конце концов, он сказал Малгару всё, что мог. Не то чтобы он относился к своему богу-покровителю с неуважением, однако и не испытывал того же благоговения, что Халгард. Глашатаю Дня был ближе материальный мир: командование армией, красивая служанка, планы о восшествии на престол – примерно такие мысли занимали его в то время, когда его старший брат вновь погрузился в транс.
***
После молитвы командиров ждал завтрак, а вместе с ним – и разговор – необходимо было спланировать дальнейшие действия. Свежие овощи и сочное мясо – лучшее из того, что смогли найти фуражиры в утомлённом войной Фолкиарне. Халгард ел неторопливо, искусно орудуя приборами, казавшимися миниатюрными в его больших руках – трапезный церемониал многие чарлорды переняли у утончённых эльфов и изрядно гордились этим, в отличие от юдианских офицеров. Впрочем, старшего сына Малгарина это волновало мало – он больше ценил практичность и то, что руки во время еды остаются чистыми – всегда можно быстро переключиться на любое другое дело. Раймонд же явно спешил расправиться с едой – стремительные мысли и грандиозные планы возникали и рушились в его голове по десятку на минуту. Он уже неоднократно порывался вскочить и ринуться к карте излагать свои идеи, однако каждый раз сдерживался под суровым взглядом брата. Наконец с завтраком было покончено, и младший в мгновение ока очутился рядом с небольшим стратегическим столиком, едва не опрокинув стул. Старший покачал головой, однако присоединился к нему.
- Ну, и что же ты предлагаешь, мой нетерпеливый друг? – с усмешкой осведомился он. Раймонд мельком улыбнулся, мгновенно погрузившись в карту.
- Нам, с одной стороны, нельзя распылять силы, а с другой – совершенно необходимо это сделать. У нас слишком много целей, чтобы наши армии могли остаться монолитными: Фолкиарн, Лайтарн, Балтасар, Моргиара… всех, всех их необходимо привести к присяге! – указующий перст чарлорда перемещался по карте, отмечая указанные направления. Халгард нахмурился.
- Не торопись, мой брат. Мы располагаем большими силами, однако, ты прав, мы не можем разослать их в разные концы без риска потерять многих… Необходимо сосредоточиться на чём-то одном, максимум – на двух направлениях. Вспомни – Балтасар увел с собой всех драконов – столкновение с ним в чистом поле смерти подобно. Моргиара располагает чрезвычайной магической мощью – не только личной, но и своей свиты. Оба они по последним известиям устремились на восток, но ни его, ни её нынешнее положение нам неведомо. Мы можем потратить лишнее время и силы в погоне за тенью… - высказавшись, старший принялся ждать, что предложит младший. Такова уж была его манера – давать подумать другим, тем не менее, постепенно подталкивая их к тому решению, которое он считал верным. Таким образом он постепенно учил и своих офицеров, и теперь вот брата правильно думать самим. Раньше так же вёл себя Малгарин, однако его наука не пошла Раймонду впрок – слишком уж эмоциональным и несдержанным он был.
- Два города – два направления – два командира. Ты возьмёшь под свою руку Лайтарн, я – Фолкиарн. Вместе мы объединим силы и направим их куда угодно! И для начала – в погоню за проклятым Балтасаром, который посмел украсть копьё нашего отца! – глаза Раймонда сверкнули гневом, Халгард удовлетворённо кивнул.
- Я и сам предложил бы такой план, если бы не один нюанс – Талафань, как мы знаем, запечатала дворец Фолкиарна и провозгласила своё пророчество. Горожане, конечно, в смятении, однако они не примут нашу власть сейчас, хотя мы и могли бы взять город почти без боя. Этот регион слишком нестабилен и не принесёт нам успеха – скорее, лишние хлопоты. Я слышал, что они уже выбрали себе старшин и бургомистра – почему бы пока не дать им справляться самим? Война рано или поздно кончится, и достойный сможет навести там порядок. Хотя я, конечно, предпочёл бы избежать усобицы… - лицо Молота Полудня помрачнело, когда речи его словно бы сами приобрели такой неприятный оборот.
- Это самоуправство может стать проблемой в будущем, и ты это знаешь, хоть и не произносишь вслух – если это станет традицией, будущему правителю Фолкиарна придётся несладко с такой столицей, - хмыкнул Раймонд.
- Безусловно. Однако сейчас армия нам нужна для более серьёзных целей, чем наведение порядка в одном отдельном городе, - вздохнул Халгард. Обсуждение приобрело несколько неожиданный оборот – хотя он, казалось бы, уже всё продумал, взвесив каждую мысль, нашлись новые, тоже вселяющие беспокойство. Один из самых старших чарлордов вдруг почувствовал себя мальчишкой, который только играет роль командира. Насколько проще всё-таки было, когда Шестеро направляли их – и как невовремя они покинули своих детей! Внезапно прервавшийся постоянный надзор и командование порой заставляли старшего сына Малгарина ощущать себя каким-то потерянным.
- Значит, Лайтарн? – голос младшего вырвал Халгарда из размышлений.
- Значит, Лайтарн, - кивнул тот после краткой заминки. – Оплот рождённых днём, наших собратьев – там нас примут лучше, чем где-либо ещё. Разве что Солнечный Шпиль мог бы быть лучшей целью, однако он уже в наших руках, и делать нам там покуда нечего. Значит, в Лайтарн.
Глава 5. Дорога идущих (часть 2)
Центральная провинция Великой Империи всеблагого Юдиара, военный лагерь фолкиаров, 12 лет назад.
Где бы ни проходили освободившиеся, везде они основывали долговременные лагеря – урок, извлечённый за почти девяносто лет борьбы. Каждый раз фолкиары окапывались так, словно именно эти вал и частокол должны были стать их последним рубежом. Неоднократные налёты юдианской кавалерии в начале войны, порой ставившие всё восстание на грань поражения, заставили мятежных иных стать крайне серьёзными в этом вопросе. Иные, чужеродные, запятнанные – этими и множеством других пренебрежительных имён наградили новый народ люди. Сами же себя они называли фолкиарами, или освободившимися – вековое рабство навсегда отпечаталось в сознании поколений.
В каждом таком лагере восставших всегда была тренировочная площадка, а то и не одна – военная выучка и дисциплина – то, что они позаимствовали у своих врагов и бывших хозяев. Поначалу же основным оружием фолкиаров были лишь ярость, ненависть и жажда свободы. Теперь же каждый солдат посвящал упражнениям как минимум час своего свободного времени. Вот и теперь посыпанная песком небольшая арена не пустовала, хотя происходящее и не было в порядке вещей – пара десятков воинов расположилась у ограждения, наблюдая за тренировочным поединком совсем юных бойцов.
Один из них был более коренастым, и от смуглой кожи его уже сейчас словно бы исходило едва заметное свечение, различимое даже днём. Золотые волосы его были собраны в хвост, а пронзительные глаза пристально следили за каждым движением противника. Он казался медлительным и был вооружён тяжёлой двуручной секирой – не заточенной, но, тем не менее, опасной.
Другой выглядел чуть младше, кожа его казалась немного светлее, а волосы были русыми. Нежно лелеемая поросль над верхней губой всем, кроме него самого, казалась забавной, но паренёк привык не обращать на это внимания. Он был немного выше своего оппонента, а в руках сжимал меч и щит. Двигался он быстрее, однако до сих пор не мог достать неприятеля, сдерживаемый точными взмахами его грозной секиры. Тренировочные доспехи должны были защитить обоих от серьёзных травм, однако получать лишние синяки не хотелось никому.
Двое кружили по площадке, изредка обмениваясь пробными выпадами. Более крепкий юноша с секирой никуда не спешил и занял явно оборонительную позицию, успешно отбивая все наскоки противника, словно давая тому попрактиковаться. Меж тем солнце заметно припекало, менее выносливый мечник начинал уставать. Сам ясно осознавая свои недостатки, он бросился вперёд, надеясь всё же поразить врага и закончить поединок одной решительной атакой.
Естественно, нападение его не было неожиданным, однако он сумел принять тяжёлый удар секиры на щит так, чтобы рука хотя бы отчасти сохранила подвижность – лезвие прошло по касательной и взмыло вверх. Бок золотокожего оказался открытым, и короткий клинок устремился к цели. На пути его оказалось широкое древко. Вот они встретились раз, другой – инициатива перешла к коренастому – теперь уже он наносил удары топорищем, постепенно перехватывая своё оружие. Мечник же был вынужден обороняться абсолютно неподходящим для этого способом, стараясь парировать мощное древко – щит закрывал его от лезвия, вновь ставшего опасным. Необходимо было разрывать дистанцию, но юноша уже не мог этого сделать, не получив как минимум один удар.
Очередная попытка защититься оказалась неудачной – меч был отбит в сторону и вверх, удар топорищем пришёлся в правое плечо – выведенный из равновесия боец отправился в полёт следом за своим клинком. Воин рухнул, неудачно подмяв под себя руку со щитом, а его противник выжидающе отступил, давая возможность подняться. Среди наблюдателей раздались редкие смешки, однако солдаты постарше заставили своих товарищей замолкнуть. Однако даже этого хватило, чтобы вывести младшего поединщика из себя. Лицо его начало наливаться кровью, становясь пунцовым, в уголках глаз выступили слёзы, а губы исказил жутковатый оскал. Старший снова, специально или невольно, выставил его посмешищем – буквально забил древком, как ребёнка!
Он вскочил, налитый гневом, и обратился к своему врагу. Тот, видя состояние оппонента, лишь встал поустойчивее, шире расставив ноги. Рыча, словно дикий зверь, мечник ринулся вперёд. Натиск его был настолько жесток, что противник даже покачнулся и отступил на шаг, но всё же устоял. Юноша всё бил и бил, беспорядочно атакуя и мечом, и щитом – многие из его ударов достигали цели, но доспехи надёжно защищали неприятеля. Над вихрем ударов их взгляды встретились – яростный взор мечника против спокойных глаз его брата. Эта постоянная показная отчуждённость от всего на свете приводила младшего в ещё большее бешенство – не так уж велика разница между ними – всего-то пара лет! Но вечная, вечная несправедливость! Слёзы и ярость застилали ему взгляд, и в это время тяжёлый удар в грудь отбросил мечника назад. От удара о землю весь воздух вылетел из лёгких – он лежал, не в силах пошевелиться, ощущая себя беззащитной перевёрнутой черепахой, глотая слёзы и тщетно пытаясь вдохнуть. Гнев постепенно покидал его – оставалась лишь обида, сжимающаяся в тугой комок.
Поверженный боец приподнялся на локтях и увидел склонившегося брата. Старший улыбался и протягивал ему руку, предлагая помощь. Младший отрицательно мотнул головой – приутихшая было ярость вернулась с новой силой. Его противник пожал плечами и развернулся, возвращаясь к своей позиции – тренировочный поединок был окончен, можно было снять доспехи и принять поздравления от друзей… Горечь подступила к горлу побеждённого – он схватил меч и прыгнул.
Железная хватка остановила его за мгновение до удара, который мог вполне стать роковым – даже не заточенный клинок, направленный в сочленение брони, был опасен. Краткий миг борьбы, и меч выпал из ослабевших пальцев – третий юноша держал крепко, а его тяжёлый взгляд заставил проигравшего отвернуться – изумлённого лица брата он уже не видел. Внезапно запели трубы – командиры возвращались в лагерь. Воспользовавшись моментом, мечник обернулся и крепко сжал плечо вмешавшегося.
- Благодарю, Садаль, - с чувством произнёс он. Названный Садалем коротко кивнул.
- Старайся контролировать свой гнев, иначе он может привести к страшным последствиям. Такое поведение недостойно воина и сына Малгарина, - спокойно и твёрдо произнёс он. Поединщик вновь залился краской стыда. Победитель, снимая доспехи, подошёл к ним. С улыбкой он хлопнул брата по плечу. Младший скривился – там уже наверняка будет хороший синяк от древка секиры.
- Ну, Райм, не дуйся. Ты хорошо сражался! Если научишься контролировать это своё состояние и внимательнее следить за оружием соперника, клянусь Малгаром, ты будешь непобедим! – старший хохотнул и подмигнул своему недавнему противнику.
- Спасибо, Хал. И прости, - Раймонд отвёл взгляд. Халгард положил руку ему на плечо и дождался, пока младший вновь поднимет глаза.
- Я всё понимаю. Ты обязательно научишься, - уверенно произнёс он. – Поторопись, Калифакс и отец вернулись с рекогносцировки – сейчас будет совет.
- Меня всё равно туда никто не звал… - с горечью откликнулся Раймонд.
- Да ну! Я поговорю с ними! Да вот же они! – отряд всадников, облачённых в сияющую на солнце броню, как раз ехал мимо небольшой площадки к шатрам командования. – Отец! – Халгард устремился к обернувшемуся Малгарину.
- Не задерживайся – соберём офицеров и старших парней в моей палатке, - оглянувшись, бросил Калифакс другу. Сокрушитель кивнул, и отряд продолжил путь без него. Раймонд вздохнул – он так желал быть похожим на Первородного – статного, отважного, мудрого – в сверкающей броне и алом плаще… а вынужден всегда был оставаться на вторых ролях, как его собственный родитель. Меж тем Халгард уже был возле отца. Тот возвышался над ним и над всем лагерем, подобно сияющей скале. Золотое копьё у его седла казалось исполинским.
- Лорд Малгарин… - юноша смутился.
- Да, младший офицер Халгард? – невозмутимо осведомился один из Шестерых. Потом всё-таки рассмеялся и потрепал сына по голове. – Что ты хотел мне сказать?
- Прошу, дозволь Раймонду тоже присутствовать на совете. Он уже не ребёнок – мне кажется, его пора обучать, как и нас с Садалем, основам тактики и стратегии, - начав речь довольно бодро, под конец молодой фолкиар стушевался. – В конце концов, Балтасар младше него, а лорд Оримал уже посвящает его во все науки и планы… - Малгарин пристально посмотрел сначала на старшего, затем на младшего сына, с волнением ожидающего в отдалении.
- Тебя не должно беспокоить, что и как делает Оримал – я отнюдь не во всём разделяю его взгляды, - строго начал он. – Однако, ты прав – твой брат уже не мальчишка. Позови его на совет от моего имени. Пусть штурм величайшей твердыни станет его посвящением – Юдарлин не устоит, - глаза Сокрушителя грозно сверкнули. – Всю эту землю и саму столицу её мы назовём в честь нашего народа…
***
Вымотанный донельзя, с гудящей головой и на негнущихся ногах Раймонд едва ли не вывалился из шатра командования – юноше пришлось стоять почти недвижно всё долгое время совета, затянувшегося на несколько часов. Разум его был переполнен чужими идеями, приказами и стратагемами – объёмы информации казались ему колоссальными. Сам новоиспечённый младший командир молчал всё это время и теперь, как ему самому представлялось, вряд ли мог бы произнести хоть слово. То ли дело – Халгард и Садаль. Эти двое старших активно участвовали в обсуждении, предлагали свои соображения – и некоторые из них лорды даже приняли. Они вышли из палатки следом, легко продолжая обсуждения и над чем-то открыто смеясь.
На миг Раймонду показалось, что старшие потешаются над ним. Ярость вскипела мгновенно, однако так же быстро и улеглась – у него просто не осталось сил на гнев. Ослабшая рука соскользнула с рукояти кинжала. Выдохнув, юноша запрокинул голову, и мириады звёзд, сверкающих в чистом полуночном небе, заполнили всё его сознание. Молодой командир простоял так довольно долго – понятие времени куда-то затерялось, так что с равным успехом могло пройти и пять минут, и час. Из задумчивости его вывела тяжёлая ладонь, опустившаяся на плечо.
Вздрогнув, Раймонд обернулся. Перед ним стоял сам Калифакс. Юноша хотел опуститься на колено, однако Первородный его удержал. Командир вдруг заметил, что первый из Шести выглядит иначе, чем каких-то полчаса назад. Предводитель всех фолкиаров был измотан, а в глубине его глаз притаился… страх? Впрочем, маска безупречности, на миг давшая было трещину, вновь восстановилась – Калифакс был воплощением идеала. Крепко сжимая плечо Раймонда, главнокомандующий развернул его и подтолкнул вперёд.
- Шагай, - коротко велел Первородный. Юноша понял, что и себя ощущает как-то иначе – в голове роились воспоминания… далёкого будущего? И этого момента на самом деле… не было? Однако властная длань Калифакса всё так же вела другого Раймонда вперёд, и тот не смел ослушаться. В молчании они подошли к привязи и оседлали коней. Мир вокруг словно бы стал тусклее: исчезли другие фолкиары, пропали запахи, звуки были словно приглушены и раздавались искусственно, изредка – словно бы кто-то вспоминал, что нужно их издавать.
Ощущения от скачки были вполне реальными, а мир сузился до небольшого пятачка видимого пространства вокруг – поля, редкие рощи, огоньки деревень и отдельных ферм вдалеке… Их путь лежал на юг. Прохладный ветер грозил стать ледяным – странно для середины лета – Раймонд начал замерзать. Он потерял счёт времени, а дорога сквозь ночь всё длилась – казалось бы, пора настать рассвету, но его всё не было. Лишь алый плащ Калифакса бился впереди, неумолимо ведя молодого командира.
Вот наконец невысокий холм и светлая полоса за ним – кони остановились, как вкопанные. Солнце поднималось стремительно – только что небо едва бледнело, и вот уже золотые лучи освещают реку по левую руку, отражаясь от её зеркальной глади, залив вдалеке, и прекрасный белокаменный город. Лайтарн. Сотни шпилей и башен устремлялись ввысь, многоярусная крепость на холме надёжно укрывала дома и жителей. Город утопал в зелени садов, и тысячи дымков поднимались над печными трубами – то начинали готовить завтрак рачительные хозяйки. Ветер доносил слабый запах моря от далёкого залива, аромат цветов и выпечки. Над всем этим великолепием реяло знамя фолкиаров.
- Свершилось, - восхищённо выдохнул юноша.
- И уже довольно давно, - усмехнулся Калифакс, обернувшись к нему. – Услышь меня, Раймонд. Я пришёл к тебе, чтобы провозгласить это, - первейший из Шести спешился, и другой, чарлорд поспешно спрыгнул наземь. Мельком он заметил, как словно бы в нервном движении дрогнули руки Первородного, однако уже в следующий момент тот снова совладал с собой. Раймонд готов был поклясться, что выезжал из лагеря Калифакс без доспехов, однако здесь и сейчас богато украшенная броня величественно сияла на солнце, едва не ослепляя. Великим королём предстал перед ним предводитель Шестерых. Чарлорд пал на колени, с трудом подавляя желание простереться ниц.
- Я внемлю, великий, - прошептал он сбивающимся от волнения голосом. Как смел он усомниться в этом богоподобном создании? В том, кого сам Малгар избрал Первым?! Воистину, не может быть слабостей у этого безупречного существа!
- Мы, Шестеро, вознеслись, однако миссия наша не окончена. Кто-то должен возглавить фолкиаров, стать единым лидером могучего государства. Се, я говорю – это будешь ты. Ты, Раймонд Глашатай Дня, ты – мой избранник и единственный истинный наследник. Возглавь их, поведи их за собой, и пусть свет Малгара и твоя святая ярость укажут тебе путь и охранят тебя от врагов. Да будет так! – Калифакс сделал два тяжёлых шага вперёд и вновь сжал плечо своего преемника. – Чтобы убедить сомневающихся – а они точно возникнут – я сообщу тебе специальные слова. Мой меч отзовётся на них и признает тебя в полной мере, как Халгарда признаёт оружие Малгарина, - глухо проговорил Первородный. – Слушай и запоминай, - Раймонд подался вперёд, каждой частичкой впитывая речь величайшего. Тот повторил заклинание трижды, и… Глашатай Дня проснулся.
***
Рассвет только занимался, роса упала на землю и палатки огромного лагеря. Дозорные зябко кутались в плащи – лишь Халгард не замечал утренней промозглости. Посреди липкого тумана, в сумерках, его кожа будто бы неярко светилась, и клубящаяся дымка не касалась его, испаряясь – рождённые в полдень необычайно могучи и словно родственны самому солнцу, что напитало их своей силой. Лично проверив караулы, Молот Полудня направился к походному святилищу. Отдёрнув провощённую ткань, с которой скатился град капель, военачальник застыл в изумлении. Шатёр не пустовал – Раймонд был уже здесь и истово молился, закрыв глаза.
- Брат мой… - нерешительно окликнул его вошедший чарлорд. Халгард искренне опешил – такая набожность была абсолютно несвойственна младшему – судя по всему, он тут стоял, как минимум, уже часа два…
- Позже, - негромко откликнулся Раймонд, не оборачиваясь, и жестом указал на место рядом с собой. Смутившись, но быстро взяв себя в руки, Молот Полудня опустился на колени. Впервые во время молитвы в голове его царил изрядный сумбур – неужели это его наставления так подействовали на брата? Или это и впрямь Малгар указал ему правильный путь? Ответа не было. Халгард попробовал прислушаться – непривычный к молению Глашатай Дня проговаривал шёпотом каждое слово. – Сон или явь? Сон или явь? Сон или явь? Малгар, Отец Небесный, ответь мне. Я Твой меч, я Твоя длань, я волю Твою понесу везде, где ты укажешь! Сон или явь? Сон или явь? Сон или явь? Я Твой раб, я Твой слуга, я Твой вернейший сын и командир. Ярость моя – орудие Твоё. Любого врага сокрушу во имя Твоё, принесу справедливость и процветание фолкиарам. Славен будь. Славен будь, о Малгар, Великий Отец, и Калифакс, Первородный сын его. Я слышу, я внемлю, я исполню своё предначертание… - это больше походило на горячечный бред, однако настолько упорный, что Халгард не решился одёрнуть брата. Если такова его молитва, наверное, у него есть на то причины. Больше ничего осмысленного услышать чарлорду не удалось – Раймонд словно понял, что старший наблюдает, и стал более сдержанным – губы его всё ещё шевелились, но слишком быстро – и с них уже не срывалось ни звука. Изумлённо покачав головой, Молот Полудня приступил к своей молитве.
«Благодарю Тебя, Малгар, за прозрение, что ниспослал Ты моему брату в мудрости своей. Направь же нас по верному пути – мы дети Твои, мы слуги Твои, мы волю Твою вершим в этом мире от начала и до конца. Открой глаза и разум мой, чтобы понял я Раймонда, когда решит он объясниться…».
Так прошло ещё два или три часа – оба брата будто бы впали в транс, и мысли и молитвы их, переплетаясь, возносились к небесам. Халгард постепенно вернул свою обыкновенную уверенность – он никогда ещё не ошибался в своих решениях. Но до конца успокоиться ему всё же не удалось – слишком уж нетипичным было поведение брата. Он исподволь наблюдал за Раймондом, каждую минуту с тревогой ожидая, что раскроется какой-нибудь подвох, и вновь не ошибся. Внезапно распахнув глаза, Глашатай Дня обернулся к нему.
- Я закончил, - промолвил младший кратко. Спокойный, выдержанный тон был настолько несвойственен ему, что Халгард с трудом удержал дрожь. – Я вижу твоё изумление, брат мой – поверь, для моего преображения были причины более чем весомые. Мне явился сам Калифакс, - они так и стояли на коленях, глядя друг на друга – один с возбуждением, другой с недоверием. – Он нарёк меня своим наследником…
- Но почему – Первородный? Почему не наш отец? – нахмурился Молот Полудня. – Ты вообще уверен, что это был не сон? Они ведь вознеслись…
- Он знал, что найдутся сомневающиеся. И я предполагал, что ты будешь одним из них. Есть только один способ проверить – он сообщил мне слова, что пробудят Пламень. Как оружие нашего отца подчиняется тебе, так же мне будет покорен меч Калифакса, - уверенно провозгласил Раймонд. – Идём, солдаты уже собрались!
- Ты собрал бойцов? Не разумнее было бы проверить это самому сначала? – Халгард покачал головой. Его брат был, как всегда, слишком импульсивен. – Что, если это всё-таки был просто сон?
- Нет, это был не просто сон, поверь мне, - они поднялись и направились к выходу из палатки. Внезапно младший удержал старшего, положив руку ему на плечо и вынудив остановиться и развернуться. – Скажи, Халгард, ты веришь мне? Вот сейчас, без демонстраций и доказательств. Ты готов признать меня избранником Калифакса и самого Малгара? – взгляд светлых глаз Глашатая Дня был так же суров и прям, как заданный им вопрос. Молот Полудня тяжело выдохнул. – Только без «если», - предостерёг его Раймонд.
- Я не уверен, что это не был просто сон. Я хочу верить тебе, но вместе с тем опасаюсь того, какую бурю может вызвать провозглашение тебя наследником Калифакса… - рождённый в полдень замялся. – Моргиара уже пыталась назваться верховной королевой – мы знаем, что из этого вышло, - младший неожиданно кивнул.
- Да, мы знаем. Но я – не она. Я – истинный преемник Первородного, я – тот, кто объединит наш народ и наши земли. И скоро ты в этом убедишься. Идём, брат мой. Не слова, но дела прокладывают путь к победе, - вместе они покинули шатёр-молельню и направились к возвышению над воротами временного лагеря. На поле за его пределами выстроились их многочисленные войска. Два штандарта – алый и янтарный реяли в вышине. Меч Калифакса покоился в ножнах на поясе Раймонда. До сих пор артефакт оставался к нему равнодушен, но сегодня всё должно было измениться! Будущий великий правитель фолкиаров окинул гордым взглядом верные войска. Пикинёры, стрелки, латники… лучшие части армии Шестерых!
Глашатай Дня поднял руку, сжатую в кулак, и гомон, обычный для такого огромного скопления народа, утих. Ощутив запоздалую неуверенность и тревогу, Раймонд резко вдохнул и начал свою речь.
- Верные фолкиары! Сыны Малгара! Дочери Лакэйры! И вы, дети сумерек и ночи! Все мы – один народ! Различный меж собой, но схожий ещё более! Наши великие вожди выполнили свой долг и вознеслись в чертоги богов! Однако мы остались, мы здесь, на земле, и у нас тоже есть своя цель! – он говорил громко, слова его рассекали воздух, подобно клинкам, разносясь над огромным полем и тысячами солдат. – Иные чарлорды предали нас, наш народ и нашу миссию! Вместо того, чтобы сплотиться и продолжить наступление на наших извечных угнетателей, они предпочли бежать в освобождённые земли и начать их делить! Каждый захотел стать мелким князьком или даже целым королём! Но все они – тлен! Они эгоистичны, слабы и алчны! Но мы не таковы! Я не таков! – воины слушали очень внимательно – каждый звук раздавался громом в наступившей тишине. Все чувствовали приближающийся перелом. – Этой ночью мне был знак! Знак от Малгара! Мне явился сам Калифакс! И Первородный сказал мне: «Веди их на битву! Возглавь наш народ! Ты – мой истинный наследник!» - гробовое молчание было ответом Раймонду. – И чтобы никто не усомнился в том, Калифакс научил меня, как обратиться к его мечу, - Глашатай Дня выхватил клинок из ножен и воздел ввысь – лезвие ярко сверкнуло в утренних лучах. – Вы узнаёте оружие величайшего из своих предводителей?! Вы узнаёте?! – громогласное «Да!» грянуло над рядами. – Прекрасно! Все вы знаете, что я принял этот меч с уходом Шестерых, но артефакт как будто спал, верно служа мне, но не давая тех магических сил, что даровал своему хозяину. Теперь же всё изменится! Малгар! Отец Небесный! Я – кровь от крови Твоей, сила от силы Твоей, воля от воли Твоей! Я слуга Твой и Твоя длань в этом мире! Направь меня, Отец! И пусть бушует Пламень! – ярчайшая вспышка заставила всех зажмуриться – даже тех, кто стоял в задних рядах. Все взгляды были устремлены на прекрасный клинок Калифакса. И тот запылал столь ярко, что показалось на миг, будто в руках Раймонда загорелось второе солнце. И жар, и необычайный свет лились от раскалившегося добела лезвия. Чарлорд и сам стоял поражённый, во все глаза глядя на ту невероятную силу, что сжимал в руке – ибо это было воплощение чистой мощи!
Фолкиары постепенно начали привыкать к сиянию, и восторженную тишину разрезал сначала один клич, потом ещё и ещё. Они нарастали, подобно морскому валу, пока не вылились в неистовый, экстатический хор:
- Веди нас! Веди нас, преемник Первородного! Слава! Слава Раймонду! Слава Глашатаю Дня! Веди нас! На Лайтарн! На Лайтарн! – и третий раз, уже в едином порыве: - На Лайтарн! – и к возгласу этому присоединился и сам предводитель.
Халгард всё это время стоял по правую руку от него. Потрясённый, он внимал страстной речи брата и ждал – когда же, когда будет явлено чудо? И чудо явилось! Потрясённый до глубины души, Молот Полудня взирал на сверкающий клинок до рези в слезящихся глазах.
- Я не видел, чтобы он так пылал даже в руках самого Калифакса… - прошептал он неверяще и восторженно. Но это и впрямь было так. Малгар явил свою волю. И вместе со всеми Халгард присоединился к третьему кличу: - На Лайтарн!
Интерлюдия
- Ты что натворил?! – воскликнул в негодовании Малгарин, с трудом борясь с желанием схватить бывшего друга за грудки и как следует потрясти. – Ты сам понимаешь, что ты сделал? Ты, считай, объявил войну на уничтожение! И ставкой в ней сделал жизни моих сыновей! Никто – ни люди, ни другие чарлорды теперь не успокоятся, пока не увидят хладные трупы моих детей! Да как ты вообще посмел такое провернуть?! Как сумел?! – Сокрушитель рвал и метал, стремительно шагая по центру круга и стараясь не смотреть на Калифакса, чтобы только не сорваться, не ринуться к нему!
- Я лишь выполнил волю Малгара! – пафосно заявил Первородный, который сидел в своём кресле, закинув ногу на ногу – это лишь отчасти скрывало нервную дрожь, ставшую его постоянной спутницей. – Мой могучий разум смог вырваться из этой тюрьмы! – торжествующий смех перешёл в ехидное хихиканье. – Раймонд наведёт там порядок!
Лакидия, наблюдающая за всем этим из своего кресла, сжалась ещё сильнее, почти свернувшись калачиком. Тяжёлый вздох перешёл во всхлип – в конце концов, Глашатай Дня был и её ребёнком, её первенцем… Малгарин не выдержал. Он рванулся вперёд, к Калифаксу. Оримал вскочил, желая его удержать, схватить за руку, но Сокрушитель отмахнулся от него, не глядя отшвырнув на несколько футов, а сам в тот же миг оказался около Первородного. Тот успел лишь придушенно пискнуть, когда на его шее сомкнулись огромные ладони.
- Да ты совсем обезумел тут, Калифакс?! – взревел Малгарин, тряся его, словно тряпичную куклу. – Ты ведь даже не представляешь, что ты сделал! И главное – зачем?! Потешить своё самолюбие?! Ты же знаешь Раймонда! Он теперь не отступит до тех пор, пока не объединит всех фолкиаров! Но у него нет ни малейшей толики дипломатичности! Он будет объединять мечом, который ты вложил в его руки! И все, все ополчатся против него! Единственный шанс для врагов его остановить – это убить, уничтожить тело и едва ли не самый дух его! Иначе Раймонд встанет и продолжит своё дело! – Сокрушитель едва не зарычал от досады. – Все, все возможности мирных договоров разлетелись вдребезги из-за одной твоей дурости! – бессильно застонав, он со всей силы бросил надсадно хрипящего Первородного о невидимый пол, выбив из него дыхание. Развернувшись, Малгарин поспешил к Орималу – тот ударился о своё кресло и теперь сидел прямо перед ним, разминая шею и потирая спину. – Прости меня, Чароплёт, я… не совладал с собой… - с горечью проговорил Сокрушитель, подавая ему руку. Первый Валтайр хмыкнул, но помощь принял. Поднявшись с пола, он с трудом опустился в кресло.
- Ты хороший фолкиар, Малгарин, но наши дети столкнутся неминуемо, и я сделаю всё, чтобы мои сыновья вышли победителями из этой схватки, - негромко произнёс он. Сокрушитель нахмурился и кивнул. Лицо Оримала сразу стало отсутствующим – он принялся искать способ, благодаря которому безумный Калифакс смог выпустить своё сознание из их поднебесной тюрьмы. Воитель же направился к Лакидии, надеясь хоть немного её утешить. Малфирис молча наблюдала за всей этой сценой, притаившись на своём троне и глумливо ухмыляясь. Тишину теперь нарушали лишь всхлипы Благословенной и тяжёлое дыхание Первородного. Внезапно он заговорил. Хриплый шёпот его уже не был речью гордого правителя – это было бормотание обиженного умалишённого.
- Может быть… может быть… может быть, если фолкиары станут едины, нас наконец выпустят отсюда… - предводитель Шестерых жалобно заскулил. – Малгарин, я больше не могу. Я сражался сотню лет – больше, чем отмеряно жизни простым смертным. Я всего лишь хотел покоя наконец… Можно даже без всяких божественных чертогов и пиров. Просто забытье… неужели… тебя не мучает то, сколько крови мы пролили? И вот когда мы должны были освободиться, что-то опять пошло не так! Я больше не могууу! – он тихонечко завыл. – Я не могу больше здесь находиться! Малгар, отпусти! Отпустите меня! Пусть в вечную тьму, куда угодно!.. – Сокрушитель обернулся, глядя на своего бывшего соратника с величайшей жалостью.
- Нет, меня не гнетёт пролитая кровь – она была пролита ради освобождения нашего народа и по воле Малгара – перед ним я и буду держать ответ, - не столько для него, сколько для оставшихся в здравом уме ответил Малгарин. И добавил совсем тихо: - Во что же ты превратился, Калифакс…
Глава 6. Восхождение к власти (часть 1)
«Примечательно, что никто до сих пор так и не смог до конца определить природу Шестерых. Скрыта она и от меня. Можно лишь с уверенностью сказать, что они были более других отмечены богами и имели большую часть их силы, чем иные смертные. Шестеро были отмечены и поставлены во главе восстания фолкиаров, а жизнь их была продлена для максимальной эффективности. К началу войны им всем было около тридцати лет, и за век конфликта они оставались вечно юными, подобно эльфам – таким образом они прожили на сорок-пятьдесят лет больше, чем обычный человек или фолкиар. Ещё более интересно, что под конец войны, когда они осмелились продолжить свой род, у них это получилось, несмотря на столетний возраст. Так появились те, кого теперь называют чарлордами».
«Постигая Абернон», Я.
Как ни спешил Балтасар достигнуть цели, ночью ему пришлось дать фолкиарам и драконам отдых – нужно было перевязать раны и подкрепить силы. Утром они охотились в степях приграничья, а весь день и всю следующую ночь – стремились вперёд, чтобы с рассветом наконец увидеть его – Сон Локада.
Они летели над густыми зелёными лесами, а на востоке вздымались серые скалы, и среди их утёсов к небу возносился величественный чёрный шпиль, тонкий и изящный, словно бы делящий мир на две половины и будто возвышающийся даже над драконьими всадниками, несмотря на высоту их полёта. Ало-золотое солнце объяло его своим пламенем, первыми лучами едва заметно согревая лица ездоков, и казалось, что непостижимая башня пронзает само светило…
В начале войны Оримал искал место, где мог бы укрыть своих учеников и дать им возможность спокойно изучать таинства магии. Он и сам вынужден был прятаться от многочисленных врагов, ибо мощь юдианцев тогда была неизмеримо велика. И вот странствия привели его сюда, на покинутый всеми полуостров, где лишь деревья и скалы да дикие звери были ему соседями. В одну из ночей Чароплёту явлен был сон, в котором сам Локад, его бог-покровитель, велел ему возвести здесь колдовскую башню. Наутро с помощью своей волшбы и сил, дарованных богом, Первый Валтайр за день воздвиг этот шпиль из самой горной тверди, что под его волей стала мягкой, словно глина, повторяя все детали виденные им во сне. Творение его было исполнено невероятного изящества и красоты, и Локад был доволен своим избранником. Когда война отошла немного дальше на запад, здесь поселились валтайры, обученные Орималом – тут они и оставались поныне, храня и преумножая бесценные знания… Каждые пять лет чародеи должны были отправлять в армию несколько десятков лучших боевых магов, потому как в каждом сражении Шестеро пользовались волшебной силой своей и своего народа. Последний такой отряд присоединился к войску семь лет назад.
Балтасар спешился, спрыгнув на ровную каменную поверхность – колдовство его отца расчистило землю на расстоянии лиги вокруг башни. Драконьи всадники, прибывшие с ним, большей частью как раз и были теми валтайрами, что служили ещё Орималу. Верность их принадлежала ему, наследнику, а не башне. Однако во Сне Локада было и множество других…
- Ждите здесь, - велел своим спутникам чарлорд и один уверенно направился к шпилю. Пора было навести здесь порядок.
Узкие двери футов тридцати в высоту легко и бесшумно распахнулись. Из темноты за ними на небольшое крыльцо выступил среброволосый мужчина в серой мантии. Одеяние его было расшито серебром, и из того же металла были браслеты, что украшали его руки. По венам его будто бы текла ртуть – они были ясно видны, едва скрытые покровом кожи, и тоже блестели, будто бы даже слегка светясь изнутри. В правой руке его был стальной посох, чьи заострённые формы напоминали саму башню.
- Балтасар, зачем ты пришёл? Зачем привёл сюда эту армию? – неприязненно воскликнул серебряный, когда между ними осталось меньше сотни футов. Чарлорд же продолжал молча идти до тех пор, пока расстояние не сократилось до пятнадцати – только тогда сын Оримала остановился. Во всей фигуре вышедшего ему навстречу колдуна, в его позе и в его глазах читалось огромное напряжение, грозящее вот-вот перерасти в страх.
- Ты не слишком-то рад мне, Кариофаль, - с усмешкой отметил Балтасар. – Я сделаю вид, что это было приветствием, соответствующим моему титулу Первого Валтайра.
- Когда это ты успел стать Первым? Кто тебя нарёк? – с вызовом осведомился серебряный. – Или ты сам себя провозгласил? – на лицо его вернулась обычная для него надменность.
- Когда ты был командиром звена в армии моего отца, ты не был таким дерзким, - сощурившись, проговорил Балтасар. Терпение его было на пределе.
- А ты уже тогда был заносчивым мальчишкой – самый невозможный из учеников! – оскалился Кариофаль, подавшись вперёд.
- Где последнее подкрепление, которое ты должен был прислать? – строго вопросил чарлорд. Валтайр-наставник скривился.
- Война окончена, вы победили – что ещё тебе нужно? Мои ученики больше не будут гибнуть на полях сражений! – глаза заклинателя сверкнули истинным гневом.
- Так вот чего ты боишься, старый добрый Кариофаль… - тихо и горько усмехнулся Балтасар.
- Я знал, что этот день настанет. Я знал, что ты придёшь, чтобы снова втянуть нас в этот бессмысленный конфликт! – распаляясь всё больше, хранитель Сна Локада начал медленно отступать к дверям, перехватив посох поудобнее.
- Ты ничего не понимаешь. Слишком много угроз сосредоточилось во внешнем мире, и если вы не сделаете ничего для их решения, они рано или поздно придут за вами!.. – последний раз воззвал к голосу разума сын Оримала.
- Пусть приходят! Но ты не получишь ни башни, ни жизней моих учеников! – яростно вскричал Кариофаль – и ударил.
Атака его приняла форму призрачной змеи, что быстрее молнии сорвалась с навершия посоха. Её смертоносная пасть была нацелена в лицо Балтасару. Незримая могучая рука перехватила змею за миг до того, как она достигла цели. Оба валтайра готовились к тому, что завершение разговора не будет мирным…
Невидимые цепи обвили тело хранителя, скрутив по рукам и ногам – колдун рухнул на землю. Усилием воли он почти разорвал путы, но в этот момент Балтасар нашёл наконец брешь в его почти безупречной обороне – тоненькая щёлочка, трещинка в не до конца запечатанном энергетическом канале – этого было достаточно, чтобы загнать туда волшебный клин. Ещё один удар – и Кариофаль навсегда покинет этот мир. Чародей-наставник понимал это не хуже своего противника, а потому оставил напрасные попытки сопротивления. Однако сын Оримала не стал добивать старого валтайра. Вместо этого он приблизился и склонился над ним – за свою безопасность чарлорд уже не беспокоился – его защита надёжно справилась с более тонкими заклинаниями хранителя Сна Локада – они были похожи на те, что сам Балтасар недавно применил против орков.
- Ты не сможешь обманывать себя вечно, Кариофаль… - Первый Валтайр провёл рукой над обездвиженным телом. Да, наставник был уже немолод – ему перевалило за пятьдесят. И Локад не даровал ему вечной юности, как Орималу и другим из числа Шестерых. Лёгкие чары спали, и стали видны скрытые под ними первые морщины. – Ты хороший учитель, но ты не безупречен – смирись с этим. Никакое раскаяние не снимет с тебя груза за твои деяния, как бы далеко ты ни пытался укрыться – совесть у тебя внутри. Я, как и мой отец, счастлив, что ты можешь воспитывать и обучать новых валтайров. Но не думай, что они навсегда останутся под твоим крылом, или что твой авторитет навеки будет для них непререкаем. Ты слеп, Кариофаль. Страх и ярость затуманили твой взор, внешний мир для тебя закрыт. Ты сможешь исцелиться в конце концов, когда перестанешь противиться признанию вины. Прими эту ношу и пронеси её достойно – и душа твоя освободится, - немолодой колдун безмолвно плакал, извиваясь на голом камне, будто бы каждое слово Балтасара причиняло ему физическую боль. – Мне жаль тебя, - тихо и мягко произнёс чарлорд. – Но я – Первый Валтайр и сын Оримала, а ты – лишь прах у моих ног. Мне не нужна твоя башня. Я пришёл за верными фолкиарами. И ты не сможешь меня остановить.
Оставив скованного призрачными цепями Кариофаля лежать на земле, истязая себя воспоминаниями, Балтасар направился к башне. Сумрак Сна Локада принял его в свои объятия, словно вернувшееся домой дитя.
Глава 6. Восхождение к власти (часть 2)
Недлинный коридор с теряющимся во тьме сводчатым потолком привёл сына Оримала в просторный зал. Крыша его была ещё выше, и мириады магических фонарей, расположенных на каждом из бесчисленных этажей, превращали эту высоту в бесконечную звёздную круговерть.
Посреди зала было расположено возвышение – своеобразный алтарь бога хитрости и чародейства, сильнейшая магическая фокусировка в мире – сердце башни. Это же место служило и трибуной для обращения к ученикам – обитатели Сна Локада уже собрались на сотнях изящных галерей, опоясывающих помещение по всей его ширине.
Какими же разными они были – и сколь схожими делало валтайров их высокое искусство! Колдуны разнились между собой – старые и молодые, совсем похожие на людей – и с удивительными рисунками на коже, каких не было больше ни у одного фолкиара – так Локад, развлекаясь, отмечал своих избранников. Их ремесло объединяло их, создавало общность из тысяч индивидуальностей – и это не простая метафора. Сами валтайры называли это попросту Связь, и сильнее всего она была между сыновьями самого Оримала – вплоть до того, что позволяла им обмениваться мыслями на расстоянии…
Когда Балтасар вступил в круг, смолкли последние шепотки – вся башня погрузилась в выжидающее молчание. Сотни пар глаз были устремлены на чарлорда – что он сделает, что скажет? На миг Первому Валтайру даже стало неуютно – он ясно осознавал, что пожелай эти маги соединить свои усилия, и никакое мастерство не спасёт его от яростного удара множества заклинателей. А ведь наверняка большинство из них наблюдало за кратким поединком с хранителем башни – и Кариофаль для многих был и впрямь старшим другом, братом, заботливым отцом и мудрым наставником. Однако, несмотря ни на что, атаки не последовало. В бездыханной тишине шелест лёгких шагов по гладкому камню звучал оглушительно.
Одна ступень, другая, третья… Каждый новый фут давался Балтасару труднее предыдущего, словно бы некий энергетический барьер стремился его задержать. Однако не было на свете силы, способной остановить Первого Валтайра. С каждым шагом рассеивались сомнения, и уверенность крепла в сердце сына Оримала – он всё делал правильно, для этого он и явился сюда. И никто – ни Кариофаль, ни кто-либо иной не смогут ему помешать. Седьмая ступень – и торжество – подъём преодолён, все преграды пройдены, и ликующая мощь башни наполняет его собой. Силы Балтасара здесь, внутри центрального возвышения, возросли многократно – теперь он более не чувствовал себя уязвимым – напротив, ощущал внутри неисчерпаемое могущество, словно бы одного желания его было достаточно, чтобы оборвать жизни всех присутствующих в зале. Первому Валтайру даже стало любопытно, знали ли другие его братья об этом средоточии? И если так, то зачем допустили его в самое сердце власти? Он усмехнулся и едва заметно покачал головой. Пора было начинать.
Многочисленные магические светильники одновременно мигнули и погасли все до единого. Идеи приходили сами. Голубое пламя взметнулось в границах круга, одновременно скрывая Балтасара и представляя его каждому из собравшихся. Сама фигура его размылась в сиянии огня, зато теперь казалось, будто бы взгляд его устремлён на каждого собрата.
- Валтайры! – громовой голос его прорезал тишину, едва не вдавив магов в кресла. Те, кто стоял на ногах, заметно покачнулись – кроме самых сильных; слабейшие же пали ниц. – Долгие годы вы скрывались за этими стенами, постигая великие тайны чародейства, совершенствуя свои навыки и само наше искусство, оттачивая его, как великолепный клинок. Так хотел Оримал, мой отец. Так хотел Локад, наш бог. И каждые пять лет вы вносили свой вклад в нашу общую победу, присылая нескольких братьев в армию моего родителя. Вот уже семь лет, как нет этих подкреплений. Но не думайте, я не мелочен, я пришёл далеко не только за этим – я не буду требовать от вас службы по велению долга. Если кто-то решит пойти за мной, это будет личное решение каждого из вас, - Балтасар сделал краткую паузу – тишина зазвенела и тут же была им вновь нарушена. – Я не буду говорить вам о том, что вы прекрасно знаете и без меня. Шестеро ушли, однако война наша не окончена, как бы им ни хотелось в это верить. Я уважаю Халгарда и многих других чарлордов, но иные мои собратья и их идеи, их жажда власти – всё это несёт угрозу для всего Абернона. Мы только что смогли отбросить юдианцев, однако нас уже ждёт новая война – между собой. Я не собираюсь претендовать на трон Фолкиарна, однако я говорю – будьте мне свидетелями – я буду преграждать путь к короне любому недостойному из числа других чарлордов. Война уже на пороге, и она не оставит в стороне никого. Или вы думаете, что люди будут сидеть и ждать, пока предводители фолкиаров грызутся между собой? Нееет, друзья мои – проклятые фанатики-юдианцы ударят сразу же, как только восстановят собственные силы. И это будет война на уничтожение, - он вновь прервался, давая слушателям возможность переварить услышанное. – Я сказал это Кариофалю и скажу вам сейчас – отсидеться за стенами башни не удастся. Несмотря на всю вашу силу, несмотря на благоволение самого Локада, найдётся иная мощь, способная сокрушить вас – и похоронить под руинами Сна Локада. Я был на Заслоне Покоя, - внезапно сменил тему Балтасар. Его голос теперь звучал ещё громче, даже как-то звонче, с вызовом. – Орки стали как будто разумнее – они упорствуют в своих атаках. Их дикая ярость почти пробила центральную заставу. А ещё среди них появились колдуны с абсолютно непостижимыми способностями, которые работают иначе, нежели наши. Если вам плевать на политику и юдианцев, то узрите хотя бы угрозу всей нашей цивилизации! Вы можете не идти за мной, но довольно уже сидеть в своих тесных каморках и зубрить бесполезные знания! Да, да, бесполезные! Они не имеют никакого смысла, пока вы их не применяете на практике! Если хотите, плюньте на меня, но отриньте вместе с тем и блажь добровольного заточения. Идите на Заслон Покоя, живите, приносите пользу нашей великой расе, что освободила вас и предоставила вам все возможности! Если вы этого не сделаете сейчас, никакие усилия в будущем уже нам не помогут, - тяжело выдохнув, Балтасар отступил. Синее пламя опало и постепенно померкло, и светочи начали вновь разгораться. И тишина взорвалась…
***
Спор был долгим, жарким и даже ожесточённым – валтайры дискутировали до полной потери голоса, особенно присоединившийся несколько позже Кариофаль – Балтасар не стал ему препятствовать и вообще словно бы отошёл в сторону, устранившись от обсуждения – всё, что хотел, он уже сказал. Это ли решение или нечто иное принесли чарлорду победу, но торжество его можно было считать несомненным. Раскол среди братьев по ордену нисколько не радовал сына Оримала, однако было просто необходимо заставить их шевелиться – и лишить засидевшегося в тишине и покое хранителя башни поддержки большинства. Так и получилось, что почти четверть всех колдунов здесь же присягнула на верность Балтасару. Ещё четверть – в основном или слишком молодые, или самые верные – остались с наставником Сна Локада. И почти половина всех чародеев сообщили о своём уходе и о том, что они направляются на Заслон Покоя, чтобы помочь удержать его от орд орков. Это был полный успех Балтасара – теперь он мог не тревожиться о северных рубежах ещё какое-то время. Потому как последние события действительно внушали ему серьёзные опасения…
Так или иначе, он получил почти семь десятков верных и искусных заклинателей, которые вместе с ним пополнили число драконьих всадников, заменив павших и заставив потесниться уцелевших. К счастью, даже малые жёлтые драконы могли нести вплоть до трёх наездников, а алые – до пяти. У Балтасара было не так много сторонников и лишних вещей, чтобы присоединение почти сотни бойцов помешало ему продолжить путь. Чарлорд не без гордости окинул взглядом своё небольшое воинство и уже в который раз осознал, что, пожалуй, оно сейчас не уступает по силе армиям Халгарда и Раймонда – такова мощь драконов и колдунов. По крайней мере, в чистом поле. Естественно, сталкиваться открыто ни с кем из своих противников – нынешних и возможных – сын Оримала в ближайшее время не собирался. Гораздо больше его интересовал поиск новых союзников. Теперь взгляд его был устремлён на юг, на богатые и плодородные земли Форледона.
Новый перелёт занял трое суток – даже изрядно нагруженные и никуда уже не торопящиеся драконы всё ещё были самыми стремительными и выносливыми существами в Аберноне. Балтасар остановил свой отряд в довольно большой роще, раскинувшейся между восточными горами, населёнными до сих пор гномами, и одноимённой столицей королевства. Форибос, правящий здесь чарлорд, был одним из младших, однако достаточно амбициозным и способным. Как и сын Оримала, правитель Форледона был валтайром, что делало их братьями пусть не по крови, но по магическому ремеслу. Именно на это делал Балтасар свою ставку. Сон Локада и Форледон всегда были тесно связаны. Именно это королевство было первым освобождено от людского владычества, именно здесь долгое время располагались тылы армий фолкиаров. Многие факторы – в том числе развитые ремёсла и плодороднейшие во всём мире поля и луга – делали Форледон чрезвычайно важной территорией.
Ещё день Балтасар провёл в отдыхе и медитации. Несмотря на попытки очистить разум, некоторые мысли не оставляли его до тех пор, пока он не проходил путь раздумий до конца. Например, не давала покоя ему такая идея: старшие чарлорды, рождённые на войне, так и остались вечными солдатами, не обученные ничему иному – в том числе и он сам. Младшие же, зачатые в дни приближающегося триумфа, оставались в стороне от большинства битв да и от самих своих родителей, слишком юные для сражений и тягот походов – всё-таки к концу освободительной войны Шестеро стали заметно мягче. Младших они хотели сделать мудрыми правителями, а потому оставляли наместниками в подчинённых королевствах и княжествах. Но ни советники, ни теоретические знания не могут компенсировать чрезмерную молодость и нехватку опыта… Впрочем, как раз Форибос с этим справился лучше всех. Мудрее же всех поступила Лакидия, удалившаяся от войны вместе с дочерью – это позволило им сделать землю Лакэв поистине процветающим краем.
- Какими же беззащитными мы стали, - с горечью проговорил Балтасар. – Постоянное присутствие родителей сделало нас слабыми, избаловало нас, словно мы думали, что оно будет вечным. Возможно, Шестеро допустили не одну ошибку… ну да ничего, мы постараемся это исправить, - сосредоточившись наконец, сын Оримала обратился к Связи валтайров. Он довольно плохо помнил Форибоса, потому как не видел его последние несколько лет. Чарлорд искренне надеялся, что его младший собрат изменился к лучшему за время, проведённое вдали от матери.
- Ты! Кто смеет вторгаться в мои мысли?! – Балтасар успел почувствовать чужой мимолётный страх, сменившийся гневом, а потом его собеседник нанёс ментальный удар. Впрочем, искусства и сил сына Оримала хватило, чтобы заблокировать его.
- Ты не слишком-то любезен, Форибос, - с усмешкой произнёс он. Медитация принесла свои плоды – Первый Валтайр был одновременно расслаблен и предельно сконцентрирован – лучшее состояние для общения на расстоянии.
- Балтасар… - задумчиво протянул правитель Форледона. В видении колдун уловил его хищный прищур и сверкание тёмно-синих глаз. – Зачем ты пришёл?
- Предложить союз, - ответствовал сын Оримала. – Твои войска и земли вместе с моими магическими силами…
- Я и сам обладаю достаточными магическими силами, друг Балтасар, - оборвал его Форибос. – И если ты думаешь, что мне неизвестно хоть что-то из твоих последних действий, то ты глубоко заблуждаешься, - Первый Валтайр напрягся. – У меня везде есть глаза и уши. Ты предлагал союз моей сестре – это закончилось огненной гибелью для её гвардейцев. Ты сбросил ненужное копьё Малгарина на севере и внёс раскол в ряды валтайров, чем заметно упростил мне задачу защиты Заслона. У тебя есть драконы и маги, но колдуны есть и у меня, и против твоих драконов готов ответ, - перед мысленным взором сына Оримала предстало то, что правитель Форледона желал ему показать – на внушительных серых стенах и башнях столицы королевства стояли хищно нацеленные в небо десятки и даже сотни мощных баллист. – Если у тебя нет сосуда, который ты хотел бы подарить мне, чтобы выразить свою покорность, то нам с тобой не о чем говорить, Балтасар. Тебе нечего мне предложить, - чарлорд-скиталец почти увидел, как его оппонент с насмешливым вздохом развёл руками.
- Значит, и сила Халгарда с Раймондом не пугает тебя? Ты возомнил себя настолько неуязвимым? Щенок! Ты ничего не знаешь о войне, мальчишка! Не они, так юдианцы сметут тебя с лица земли! – в бессилии прорычал сын Оримала.
- Ты и представить себе не можешь пределы моих возможностей. Я знаю и о войне, и о своих врагах больше, чем ты когда-либо сумеешь постичь, - прошипел Форибос. – Это моя страна! Моё владение! И я не дам никакому паразиту присосаться к моей силе! Убирайся! У тебя три дня на то, чтобы покинуть пределы Форледона. Я знаю, где ты, я знаю, сколько у тебя заклинателей и драконов… Тебе лучше не испытывать моё терпение, - с этими словами правитель разорвал контакт.
Балтасар содрогнулся от сдерживаемой ярости, однако целый день медитаций позволил ему быстро справиться с обуревающими его эмоциями. Форибос поступил по-своему правильно – в конце концов, их и впрямь ничего не связывало. Раздражало скорее то, что этот мальчишка так ясно прочитал планы Балтасара. Возможно, он становится слишком предсказуемым… Однако это не отменяло того факта, что ему нужна база – место, где он сможет разместить штаб, поселить небесных ящеров и колдунов. Сын Оримала не может вечно скитаться – в таких условиях нельзя вести эффективную борьбу с кем бы то ни было. В мыслях чарлорд перебирал возможные варианты – не так уж много безопасных земель осталось.
- Брат, разведчики вернулись, - рука Фальстара ощутимо потрясла Балтасара за плечо. Тот нахмурился, пытаясь вернуться к медитации, однако вмешательство было всё более настойчивым. Глаза его распахнулись.
- Что доносит разведка? – чарлорд буквально выплюнул эти слова, звучавшие непривычными для языка после длительного молчания.
- С запада, со стороны столицы выдвинулось довольно крупное войско. С ними, судя по всему, не меньше десятка валтайров, достаточно искушённых в своём ремесле, и множество передвижных баллист. Они направляются прямо к нам, - голос младшего командира звучал обеспокоенно, хотя тот и старался не подавать вида. – Переговоры с Форибосом не удались?
- Ты на удивление проницателен, брат мой, - язвительно откликнулся Балтасар. – Этот мальчишка оказался в нужном месте в нужное время – он располагает ресурсами, о которых нам остаётся лишь мечтать, - сын Оримала негодующе оскалился. – Прикажи фолкиарам готовиться к вылету – уходим в ночь.
- Но куда? – уже отошедший, чтобы выполнить распоряжение, Фальстар, вновь обернулся к брату. После нескольких секунд молчания разум Балтасара нашёл решение.
- Тобальд, - только и произнёс он. С лёгкой улыбкой Фальстар кивнул. Детям Оримала надлежит держаться вместе. Тусклого Стража они оба не видели уже несколько лет…
Вскоре драконы взмыли в воздух и устремились дальше на юг.
Интерлюдия
Солнечный Пик, штаб-квартира юстициаров чистоты, около 40 лет назад.
После долгой и кровопролитной войны в Форледоне фолкиары наконец смогли перейти в наступление. Армии Калифакса и Малгарина сумели найти общий язык с гномами, так что те должны были пропустить их через свои подземные тоннели. Однако на силы Оримала и Малфирис договор не распространялся – в любом случае им необходимо было зачистить север от вражеских отрядов. Так что войско, в состав которого входили в том числе искуснейшие валтайры и могущественнейшие ведьмы-сосуды, огибало теперь Грозоломные горы с севера, сметая мелкие поселения и заставы юдианцев.
Оримал не любил напрасного кровопролития, а потому в основном давал возможность мирным жителям уйти – такие мелочи не стоили ссоры с Малгарином или Калифаксом. Иное дело – Малфирис. Неистовая со своей кошмарной свитой мчалась впереди войска, истребляя всё живое на своём пути. Поэтому армии и следовали раздельно… Лакидия же и Талафань, которые могли хоть немного унять свою жестокую сестру, оставались ещё в Форледоне, наводя там мир и порядок.
Войска Чароплёта и избранницы Халири вместе вышли к Солнечному Пику. Эта величественная эльфийская крепость до недавнего времени была почти заброшена – в ней стоял лишь небольшой гарнизон, возглавляемый отрядом юстициаров чистоты. Эти юдианцы-фанатики были хуже всех – рыская по свету, они при каждой возможности истребляли любых не-людей, будь то фолкиары, эльфы или гномы. Будь на то воля Оримала, он бы стёр их вместе с замком с лица Абернона. Но теперь, судя по всему, это нельзя было осуществить – остановившись в лиге от укреплений, Первый Валтайр видел, как в ворота втягивается вереница беженцев. Уничтожить их всех – и они станут ничем не лучше самих юдианцев. Штурм должен быть точечным… А лучше просто дать мирным жителям очередную возможность уйти.
Предводитель отдал своим бойцам соответствующие распоряжения. Надо было узнать, где собираются бойцы и юстициары, а где – остальные люди. Удар должен быть нанесён максимально точно, с минимумом потерь среди фолкиаров и мирного населения.
- В конце концов, мы воюем не с женщинами и детьми, - напомнил он своим командирам, а также рвущейся в бой Малфирис. Неистовая в кои-то веки согласилась сдержать свою ненависть хотя бы на неделю.
Попытки переговоров не увенчались успехом. Фанатики, поняв сложность вставшей перед фолкиарами проблемы, постарались настроить крестьян против них и преуспели в этом. Люди устали, они боялись бежать, они не доверяли своим врагам и считали, что те атакуют их, беззащитных, едва они выйдут из ворот. Нельзя сказать, что их опасения были беспочвенными – в этой войне, длящейся уже больше полувека, было так мало места благородству… Так или иначе, юдианцы решили сражаться до конца. Оримал же решил не отступать от первоначального плана. Разведка была проведена, штурм намечен на время перед рассветом. Хорошая маскировка, удача и несколько простых заклинаний позволили нескольким валтайрам пробраться в крепость вместе с беженцами. Они-то и должны были открыть ворота – некоторые фолкиары очень удачно были почти неотличимы от людей.
Кариофаль, молодой, но очень способный командир Оримала, должен был возглавить первый штурм. В то время валтайров, как и сосудов, было в армии значительно больше – чародеи самостоятельно обучались во Сне Локада и, почувствовав себя готовыми, сами отправлялись в бой, присоединяясь к тому или иному войску. Валтайры и сосуды часто составляли сработавшиеся боевые пары, связанные в том числе, и любовными узами.
Кариофаль вёл за собой ещё дюжину заклинателей и столько же колдуний, в том числе свою невесту, Алдарину. Их задачей было помочь диверсантам удержать проход до тех пор, пока основные силы не подойдут к крепости. В предрассветный час они приблизились к воротам под прикрытием густого тумана, поддержанного магически. Кариофаль крался впереди, сам серебристо-серый среди струй белёсой мглы. Рука его лежала на рукояти меча, сердце бешено колотилось в предвкушении битвы, а слух чутко улавливал малейший звук, ожидая услышать условный сигнал. Другие ступали столь же бесшумно, готовые выполнить приказ.
Однако всё пошло не по плану. Вместо сигнала из-за створок вдруг раздались крики, лязг стали и звуки боя. Проклятые юдианцы каким-то образом сумели раскрыть шпионов или же слишком хорошо наладили охрану ворот, или сами валтайры в чём-то ошиблись… Тревога была поднята. Безумный звон колоколов разносился над стенами, вспыхнули факелы и дополнительные фонари. Взметнулся предательский ветер, отгоняя туман. Отряд оказался как на ладони в пятидесяти футах перед воротами. Мгновение паники, сменившееся решимостью. Отступать было поздно.
- Вперёд! Откроем клятые створки! – скомандовал Кариофаль и первым бросился на штурм. Валтайры не готовились к такому повороту – им пришлось буквально на бегу сплетать вокруг себя защиту. Сосуды же были лишены такой возможности – слишком уж непредсказуемой была их магия.
Конечно же, их заметили. Со стен зазвенели тетивы арбалетов. Засвистели стрелы и болты, вспарывая воздух. Колдовские коконы чародеев надёжно защищали их. Ведьмы же сами словно бы атаковали снаряды волнами ударной силы и пламени, сжигая древки и отбивая их в сторону. Небольшое расстояние превратилось в бесконечность. Но вот пять футов, скоро они окажутся под самыми воротами, где враги не смогут вести обстрел!
Тяжёлый хлопок – звук спуска стенной баллисты – и пронзительный вскрик. Кариофаль рухнул на колени у самых ворот. Связь с его сосудом, с Алдариной, его любовью, внезапно оборвалась. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть то, что произошло. Он чувствовал, как остатки жизни вытекают из тела, пригвождённого к земле большим копьём. Последний всплеск – все свои силы в последнем порыве она направила ему. «Я буду любить тебя вечно…» - бесплотный шёпот, и пустота в душе, словно бы из неё вырвали половину.
Валтайры забились под самые ворота, готовя заклинания, чтобы снести их. Сверху на них полетели камни, полилась раскалённая смола и кипяток. Щиты защищали их от большей части урона, но долго так продолжаться не могло. Слёзы, боль и ярость застили Кариофалю взор. Взвыв раненным зверем, он вскинулся, поднявшись на ноги. Вокруг него валялись сотни стрел, отскочивших от его защиты. Он должен был защитить и её! Почему он этого не сделал?! Она всегда так прекрасно справлялась сама… а теперь не справилась! И это его вина! Но в первую очередь… это вина проклятых юдианцев. И он покарает их. Страшной карой. Всех до единого. Всех, кто укрылся в этой поганой крепости!..
Всё вокруг превратилось для него в неясные силуэты. Буря силы и гнева клокотала в его душе, требуя выхода, взывая к отмщению. Кариофаль простёр руку, и ворота слетели с петель, обрушившись на сгрудившихся за ними защитников. Где-то далеко позади неуверенно протрубил рог – после небольшого размышления Оримал решил всё-таки рискнуть и двинул свои войска на массированный штурм. Командиру было уже плевать. Он шёл убивать и умереть. Выхватив из ножен меч, сверкающим вихрем Кариофаль врубился в ряды смешавшихся людей, оттолкнув своих союзников. Валтайры с рёвом бросились за ним, разя клинками и заклинаниями вместе с колдуньями-сосудами.
Меч рассекал плоть, заклинания выжигали врагов десятками. Здесь не было проклятых юстициаров. Здесь не было того, кто стрелял из баллисты. Они все были на стенах. У ворот они бросили своих оруженосцев и крестьянский сброд. Убив десяток диверсантов, они решили, что ворота уже вне опасности. Они ошиблись. Они все глубоко ошиблись. И они расплатятся за свои ошибки. Они ответят за всё.
Юдианцы оставили в тесных коридорах башни множество ловушек и засад. Теряя по пути товарищей и не замечая больше потерь, Кариофаль рвался наверх. Волной безумной, безудержной силы он вырвался на стены первого яруса. В глазах его пылали такая сила и такая ярость, что даже юстициары чистоты не смели стоять у него на пути – они бежали, ища спасения, но спасения не было. Он настиг каждого, он разбил в щепы их орудия и оружие, а самих разметал, выжал досуха, лишил конечностей и бросил истекать кровью на стенах. Почти в одиночку обезумевший от горя валтайр зачистил целый сектор, проложив дорогу войскам Оримала. Но сила всё ещё бурлила в нём, и боль ещё не готова была стать отчаянной и бездейственной. Боль его превращалась в ненависть и вела его всё дальше в недра Солнечного Пика.
Кариофаль надеялся найти путь наверх, к другим ярусам, где засели в тщетной надежде оборониться оставшиеся юстициары и их прихвостни. Однако, как бы ни глупо это звучало, ослеплённый яростью, он попросту заплутал в многочисленных коридорах. Вот уже почти четверть часа он не встречал вообще ни одной живой души, и гнев его начал остывать… К несчастью, он увидел впереди небольшой отряд людей, сгрудившихся у больших дверей. Быть может, юстициары вовсе и не были наверху? Может, они трусливо прячутся где-то здесь, в каком-то зале? Быть может, там ждёт смертельная ловушка, в которую они надеются заманить его братьев? На это Кариофалю было уже плевать. Он снова увидел перед собой врага.
Эти людишки оказались более упорными, чем все предыдущие. Они вопили от ужаса и боли, они испражнялись под себя прямо в бою, но ни один из них не отступил ни на шаг от дверей. Валтайр окончательно убедился, что эти безумные фанатики охраняли что-то чрезвычайно для них важное. А значит, он должен это что-то уничтожить. Как они отняли всё у него, так и он отнимет у них всё, что им ценно. Последний защитник упал, захлебнувшись кровью. Стремительный жест, и двери упали вовнутрь. Безразличный к тому, что он может там увидеть, Кариофаль шагнул в зал. Пелена снова застилала его взгляд. Силуэты, множество безликих силуэтов, в ужасе прижавшихся к стенам. С руки его сорвалось безумное, всепожирающее пламя. Клинок вновь запел…
- Я – ваша смерть!
…
Кариофаль пришёл в себя от того, что кто-то тряс его за плечо. Все силы, оставшиеся ему от Алдарины, покинули его. Он все их растратил на свою месть.
Остатками чувств валтайр ощутил присутствие Оримала. Скорее догадался, чем увидел его лицо – сфокусироваться было всё ещё безумно трудно.
- Что же ты наделал, Кариофаль… - с болью прошептал Чароплёт. Взгляд его сломленного командира постепенно прояснялся. Теперь он ясно видел муку на лице своего предводителя.
- Отомстил, - беззвучно произнёс валтайр. Жизнь его больше не имела смысла. Ему было всё равно.
- Отомстил… но кому? – сильным движением Оримал заставил его встать. Ноги не держали – Кариофаль рухнул на колени. И только теперь он увидел зал, в который ворвался. Пламя догорало, обгладывая остатки ткани и элементов простой деревянной обстановки.
Просторное помещение было завалено сотнями обугленных трупов. Некогда изящных, или сгорбленных, или совсем маленьких… Вот, почему защитники у дверей умирали так стойко… Кариофаль, заблудившись, нашёл последнее убежище беженцев. Из глотки его вырвался дикий, душераздирающий крик.
Персонажи
Поскольку книга изобилует именами и персонажами, которым эти имена принадлежат, я решил сформировать для них отдельный раздел, где всегда можно посмотреть на всякий случай, о ком именно идёт речь. Раздел будет расширяться по мере продвижения повествования и знакомства читателя с персонажами. Также для лучшего представления можно обратиться к иллюстрациям в разделе "Дополнительные материалы".
Боги:
Малгар (день) - бог света, доблести и отваги;
Локад (ночь) - бог хитрости, теней и магического искусства;
Юдиар (сумерки) - бог равновесия, справедливости и, отчасти, науки;
Лакэйра (день) - богиня природы, любви и сострадания;
Халири (ночь)- богиня тьмы, страсти и порока.
Шестеро:
Калифакс Первородный - избранник всех богов, ближе всех к Малгару;
Малгарин Сокрушитель - избранник Малгара;
Оримал Чароплёт - избранник Локада;
Талафань Примирительница - избранница Юдиара;
Лакидия Благословенная - избранница Лакэйры;
Малфирис Неистовая - избранница Халири.
Старшие чарлорды:
Моргиара — самопровозглашённая королева Фолкиарна, колдунья-сосуд.
Родители: Калифакс и Малфирис.
Время рождения: полночь.
Покровитель: Халири.
***
Халгард Молот Полудня — военачальник и глава Ордена Малгара (Янтарные Хранители). Присоединился к Раймонду.
Родители: Малгарин.
Время рождения: полдень.
Покровитель: Малгар.
***
Садаль Клинок Рока — военачальник, возглавивший преследование юдианцев после победы при Каэл'Моране. После неудачной осады Стража исчез в неизвестном направлении вместе с остатками армии.
Родители: Оримал.
Время рождения: закат.
Покровитель: Малгар и Локад.
***
Раймонд Глашатай Дня — амбициозный чарлорд, претендующий на трон. Младший брат Халгарда и его союзник.
Родители: Малгарин и Лакидия.
Время рождения: день.
Покровитель: Малгар.
***
Балтасар — Первый Валтайр после Оримала, искусный в интригах и чародействе лорд.
Родители: Оримал.
Время рождения: полночь.
Покровитель: Локад.
***
Ладиса — правительница земли Лакэв, маг-созидатель среднего уровня.
Родители: Лакидия.
Время рождения: день.
Покровитель: Лакэйра.
Средние чарлорды:
Вартанг Опора Покоя — командир центральной заставы в Заслоне Покоя.
Родители: Талафань.
Время рождения: закат.
Покровитель: Юдиар.
***
Морлейн — союзник и любовник Моргиары, её военачальник. Имеет слабо выраженный магический талант.
Родители: Малфирис.
Время рождения: ночь.
Покровитель: Халири.
***
Фальстар — не владеет магическими силами, однако способный и верный командир. Присоединился к Балтасару в его побеге.
Родители: Оримал.
Время рождения: день.
Покровитель: Локад.
Младшие чарлорды:
Дарлахин Безумец — покинул поле битвы в середине войны с небольшим отрядом после тяжёлого ранения.
Родители: Оримал.
Время рождения: ночь.
Покровитель: Локад.
***
Зандра Холодная Ярость — имеет неплохие магические навыки, а также большие амбиции и военные способности, отправилась с Моргиарой.
Родители: Калифакс.
Время рождения: день.
Покровитель: Малгар, Халири.
***
Мильтар — способный чародей-валтайр и тактик, взял под контроль западный торговый город (Файнис) и регион Трайл.
Родители: Талафань.
Время рождения: ночь.
Покровитель: Малгар, Локад, Юдиар, Лакэйра.
Иные персонажи:
Лофар — не является чарлордом. Командир армии земли Лакэв.
Время рождения: день.
Покровитель: Лакэйра, Малгар.
Кариофаль — предводитель и наставник валтайров в башне Сон Локада. Бывший командир в армии Оримала.
Время рождения: ночь.
Покровитель: Локад.
Алдарина — колдунья-сосуд, подруга Кариофаля. Погибла во время Войны Освобождения.
Время рождения: ночь.
Покровитель: Халири.
Пояснения к специфическим словам:
Чарлорд — предводитель фолкиаров, чаще всего являющийся ребёнком кого-то из Шестерых. Известны, впрочем, и исключения, но они достаточно редки и обычно тоже связаны с родством, пусть и более дальним. Статус чарлорда связан именно с взаимоотношениями с Шестерыми и с милостью богов. Прецедента, по которому звание чарлорда можно было бы завоевать или как-либо достигнуть, пока не существует.
Фолкиары — магический народ, созданный старшими богами на основе людской расы. Отличаются от людей склонностью к магии и связью с этими самыми богами (сами люди — дети Юдиара). Делятся на рождённых днём и рождённых ночью, которые имеют между собой ряд различий.
Валтайр — колдун, чаще всего мужчина, рождённый ночью, отмеченный богом-хитрецом Локадом. Магия валтайров строится на строгих формулах, знаниях, воле и концентрации. Они способны применять волшебство максимально направлено и эффективно, однако собственные магические ресурсы валтайров обычно крайне малы.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге