Абель

Арка первая: Начало пути Глава I

По преданию друидов, некогда леса, стоящие около деревень и городов, имели души и передвигались по всему континенту, пока не наступил период остаться и пустить корни глубоко в недра земли. Каждый здравомыслящий человек понимает, что весь этот миф - глупость и что люди, живущие паломниками в лесу, не являются достоверными источниками информации, но каждый раз, проезжая густой лес и слыша при этом странные звуки, невольно вспоминаешь этот миф и задаёшься вопросом: не правда ли то, что говорили старцы?

Об этом думал и парень, проезжающий на своей лошади через лес. Стоявшие впритык друг к другу дубы слабо пропускали солнце, из-за чего даже днём можно было увидеть только тропинку идущую в даль, а по бокам простиралась лишь темнота и изредка слышен был щебет птиц, а если не повезёт, то даже рык или писк животных, населявших глубинки места. Поговаривали охотники, что тут даже медведь обитает, но встретить его можно очень редко, а даже если и встретишь, то легко спугнуть зажжённым факелом.

Все это не сильно волновало путника. Казалось, ему было все равно, где он едет, и ,упиравшись плотно в коричневую гриву лошади, бредшей вперёд, тот лишь изредка поглядывал из-за ширмы капюшона на дорогу. Справа от него висела потрёпанная седельная сумка, содержимое которой было спрятано за плотно завязанным верхом. На левом боку лошади висели огромные кожаные ножны, из которых торчал меч с деревянным эфесом и серебряным навершием. Седло с поводьями, которые были грубо замотаны к рукам путника, выглядели пошарпано, как будто ими пользуются уже не первый десяток лет. Со всем этим брёл путник, хотя в данном случае брела больше лошадь, держа на себе не только сумки, но и само тело хозяина.

Момент, и столь приятная темнота перед глазами сменяется на неприятные лучи солнца, попадающие точно в цель, пронзая взгляд миллионами мелких стрел. Ощутив это, парень чуть не свалился с лошади. Как только его глаза свыклись со светом, перед его взором предстало пшеничное поле. На взгляд оно казалось настолько огромным, что, зайдя в него, невольно можно было и заблудиться. А когда ветер посылал свои огромные порывы, сдувая всё живое на пути, колосья как будто рядом ложились, создавая невообразимую красоту природы. Этим и заворожился путник, решив дёрнуть один колос себе, да вставить в зубы, как настоящий сельский пастух.

Единственное, что смущало путника, это отсутствие оживлённости на поле. На момент дня на нём точно должны были быть люди, так как дорога, которая шла через поле была усыпана различными следами шагов, от мелких лап собак до следов огромных колёс повозок. Не было слышно не только людей, но и животных, что являлось признаком чего-то неприятного. Думая, что могло тут случится, парень и не заметил, как его лошадь прошла по чему-то железному, издав громкий звук и немного проскользнув копытом.

Не придав этому значения, он направился дальше в глубь поля. Дорожка, по которой они шли постепенно сужалась под напором колосьев, из-за чего идти дальше было тяжелее с каждой минутой. Своими чешуйками растения приносили лишь боль лошади и путнику, режа их, словно плеть. Не выдержав, парень уже начал доставать меч для прочистки пути, как вдруг боль прекратилась.

Открыв глаза, путник понял, что вышел на маленькую равнину внутри поля. То, что он увидел повергло его в шок. Огромное количество трупов лежало на земле в разных местах, где-то огромные кучки, где-то только двоя. Слева и справа виднелись странного вида доски, некоторые из них были обуглены. Всё наводило на то, что здесь произошла битва, причём если смотреть на большое количество трупоедов, то уже давно.

Подойдя ближе, парень наткнулся на два лежащих совсем рядом трупа. Спрыгнув и привязав лошадь к дереву, он достал ножны с мечом и повесив их, подошёл ближе к телам.

Один из них был молодой парень, по лицу лет восемнадцати. Его короткие русые волосы были в грязи, в некоторых местах виднелся череп из-за постепенного гниения кожи. На теле парня, а если конкретно на груди виднелся огромный шрам, нанесённый явно кем-то сильным, так как на парне был нагрудник, который также был проломлен.

- Путник: Много вероятно во время сражения его нагрудник пробили клевцом, а там вопрос времени, пока тебе не нанесут удар по телу. Только, что это на его нагруднике нанесено?

Присмотревшись к нагруднику мертвеца, он и вправду обнаружил рисунок, который правда был не сильно разборчив из-за повреждения брони. Но даже так, он сумел разобрать золотого льва на синем фоне. Посмотрев на второй труп, тот увидел другую картину, а именно черного орла на красном фоне.

- Путник: Сомнения нет, здесь произошло столкновение. Только как в столь отдалённом месте могла произойти битва, граница же далеко. Только если…

Не успев подумать, взгляд мужчины устремился вперёд. На противоположной стороне он увидел нечто странное, не разборчивое с далека. Но одно было понятно точно - это нечто или некто живое. В голове путника сразу же сложилось несколько вариантов того, кто это может быть: от оставшегося солдата до очередной твари. Любопытство брало своё, поэтому парень притронулся к рукояти меча рукой и пойдя кротким шагом, был готов доставать оружие при необходимости. План продвигался превосходно, пока он резко не наступил на шлем, лязг от которого был настолько громким, что встрепенул близ сидящих птиц. Также на шум отреагировало существо, повернув голову в сторону мужчины и тут же побежавшие прочь.

Путник не стал пускаться в погоню, понимая, что это было бы бесполезно, учитывая расстояние. Пнув проклятый шлем, спугнувший потенциального выжившего, раздосадованный мужчина подошёл ближе к тому месту, где стояло существо, обнаружив там только труп и дорогу, по которой предположительно вышло нечто. Та уходила дальше в поле, постепенно сужаясь колосьями, как и прежде.

- Путник: На данный момент идти дальше смысла нет, так как это может быть ловушка. Тут близко есть деревня, может они что-то знают. Только вот, надо бы на это поле мага, ибо работать здесь скоро станет невозможно.

Вернувшись обратным ходом, мужчина сел на лошадь, ещё раз бросив взгляд на то место, где находилось существо. Ударив поводьями, тот направился в ближайшую деревню, находившеюся буквально за несколько метров от поля.

***

Когда парень подъехал к деревне, начался дождь. Это был не обычный моросящий дождик, а настоящий ливень, который в купе с ветром создавал проблемы на дорогах в виде грязи и в пропаже видимости из-за сильных порывов. Поэтому накинув на себя и лошадь балахоны, путник двигался очень медленно, пытаясь не свалиться с животного.

Проехав деревянный кол с табличкой, он прочёл на ней название деревни: «Забытые Вери». Оно смутило мужчину, так как казалось, что он где-то слышал это название, но не как не мог вспомнить где.

Деревня находилась недалеко с полем и размером была до ближайшего леса. Множество деревянных лачуг простирались на боках дороги, по которой медленным шагом шла лошадь. Скроенные из старых и подтёртых стволов, дома выгляди удручающе. Ко всему этому подводили и крыши, сплетенные из урожайных колосков. Они стояли не малых усилий хозяев, так как являлись единственными, кто защищал жилища от непогоды, лишь изредка пропуская парочку проворных капель воды. У некоторых домов рядом можно было обнаружить таинственные сооружения со спуском вниз. Своеобразные «погреба» помогали сохранять урожай для сдачи пану, но не могли защитить от грызунов, живущих в почве. Несколько раз они все-таки находили запасы, сжирая большую часть, за что, правда, потом расплачивались крестьяне перед паном. Каковы итоги понять было не сложно, так как одно из сооружений деревни – маленькая каменная церквушка имела при себе задний двор для могил.

Церковь была построена ещё давно, являясь самым старым зданием в «Забытых Верях». Это одновременно маленькое, но жуткое сооружение стояло в середине деревни, всем своим видом напоминая о роли религии в жизни крестьян. Множество поверий было про неё сказано, например, по ночам тут поговаривают, прилетает упырь, с размером лошади, да рыщет в поисках жертвы, дабы напиться кровью густой. Но сколько бы не было сказок про церковь, даже в разгар дня здесь можно было встретить множество людей, что и сделал путник, невольно столкнувшись с ними. Решив объехать, тот оказался рядом с кладбищем, имевшем на своей территории не мало могил. Пан местных земель не щадит никого, прибегая к наказаниям за малейший проступок. Из-за этого половина надгробий, стоящих тут, держали на себе имена тех умерших, а иногда целую горсть трупов, закопанных разом из-за малого места. Поэтому здесь не редко можно было увидеть сразу несколько женщин, стоящих на одной могиле.

- Путник: Надо будет наведаться к местному пану, не нравится мне всё это – подумал про себя мужчина.

Лучом солнца в столь не просветной дыре являлась таверна, носившая гордое, а самое главное ёмкое имя – «Пьяный козёл». Деревянное двухэтажное здание находилось на окраине деревни и бросалась в глаза не хуже церквушки в середине. По истории, некогда в благодарность за спасения жизни от волков, один из великих торговцев проложил путь через тогда только зарождавшеюся деревню. Отплатив такой монетой, он обеспечил людей заработком, так как не мало людей проходили по дороге. В следствии этого и была воздвигнута корчма, столь любимая селянами. А руководить ею стал род того самого крестьянина, что спас торговца.

Со стороны казалось, что единственное здание, за которым следят селяне была именно таверна. В отличии от домов, стенки были красиво закреплены, а места, сгнившие в связи со старостью постройки, пытались моментально залатать его. Крыша, в отличии с крышами крестьян, была сделана из дерева и защищала второй этаж от любых погодных условий. На удивления путника, около корчмы также находилась конюшня, довольно таки большая и оживленная, учитывая, сколько лошадей находились в ней на данный момент.

Решив, что корчмарь явно должен тут всё знать, путник решил остановиться в ней, предварительно спрятав своего коня и сумку на нём в укромное место конюшни. Путник переступил порог таверны, и дверь за ним захлопнулась с приглушенным скрипом, затягивая помещение в мрак. Темный пол усеян был соломой, словно ковром, пропитанным тысячами историй и секретов. Стены, покрытые деревянными панелями, словно поглощали свет, создавая углубления и тени, в которых могли скрываться призраки прошлого. В воздухе здесь витали два запаха: медовуха и табак. Именно эти две вещи нравились тем, кто приходил после долгого пути или работы на ближайшем поле. Все столы, которыми было утыкано помещение, заполнялись различными людьми, из-за чего по соседству могли сидеть обычные крестьяне и странствующие рыцари. Кто-то спорил из-за игры в карты, обсуждал нынешнюю обстановку в государстве или просто спорили, как жить надо. Между столами носилась молодая девушка, разнося бокалы и еду, а изрядно пьяные мужчины так и норовили, чтоб щипнуть её за прекрасное место, а она лишь смущена убегала в другое место. Зашедший путник также не удивил людей, так как сколько странствующих рыцарей, охотящийся на драконов ради принцесс видело помещение, или просто безымянного воина с огромным мечом на перевес, ищущий некого беловолосого мужчину для своей мести.

Оглянувшись по сторонам, путник заметил недовольного вида мужчину, стоящего за огромным деревянным сооружением. Одним глазом он внешне осматривал заблудшего гостя, а вторым тщательно отмерял наливание медовухи в деревянный кубок. Внешность мужчина была под стать месту. Лицо украшали пышные коричневые усы, а на голове ещё оставались маленькие островки волос. Телосложением он больше напоминал бочонок, из которых он наливал столько желаемый многими постояльцами. Люди в трактире, будучи грубыми и опытными в своих делах, не могли не проявлять уважение к этому суровому хранителю места. И хоть его рост был мал, в его присутствии чувствовалась неоспоримая власть, защищающая этот оазис в тёмном мире.

Подойдя поближе, путник уселся на ближайший свободный стул, шебарша одной рукой в поиске кошелька, а второй постукивая по деревянной стойке, пытаясь привлечь внимания хозяина. Тот заметил прибывшего и отдав наполненную кружку медовухи, не спешным шагом подошёл к парню.

- Трактирщик: Чего желаем?

- Путник: Кружку твоей лучшей медовухи – сказал с усмешкой парень.

- Трактирщик: Будет сделано.

Сказав это, мужчинка за мгновения ока достал огромный кубок и налив туда медовухи до краёв так, что ещё немного и пена полетит вниз, подал путнику. Тот без угрызения совести выпил кубок залпом.

- Трактирщик: Зверская у тебя жажда, если ты огромный кубок выпиваешь в миг.

- Путник: Не поспоришь, - сказал путник, протирая верхнюю губу от пены, - третий день уже в дороге.

- Трактирщик: Могу тогда ещё предложить поесть, а также комнату на ночь.

- Путник: Спасибо, но я, пожалуй, откажусь.

Сказав это, парень положил огромную золотую монету на стол, дав понять, что больше ничего не потребует и уже готовый заплатить. Заметив это, трактирщик уже протянулся к монете, путник схватил его за руку.

- Путник: Но, старик, у меня к тебе вопросы есть.

- Трактирщик: С чего это я должен тебе что-то рассказывать, - сказал мужик, явно недовольный поведением гостя, - ты небось очередной присланный паном идиот, которому пообещали, что заплатят, если заставишь нас выйти на поле. А я тебе повторю, что говорил всем прошлым приходящим, пока вы не уберете место побоища, я и здешние не выйдут работать даже под угрозой казни.

Удивленный столь «радушным» приёмом, путник изначально потерял дар речи, не зная, что сказать.

- Трактирщик: Что ты на меня вылупился, не ожидал, что крестьянин так ответит. Мы вам не дураки, чтобы идти на заведомую смерть от когтей какой-либо твари.

Поняв, что оправдания об отсутствие связи с паном хозяин таверны не услышит, путник достал свою правую руку, указывая разъяренному мужику взглянуть на неё. На одном из пальцев руки красовался перстень, на изголовье которого был изображён золотой лев на синем фоне, точно такой же, как на одном из трупов, которых нашёл путник на поле. Увидев его, трактирщик сразу поменялся в лице и перестал что-то злостно проговаривать под нос.

- Трактирщик: Так ты странствующий рыцарь короля, а по внешности так и не скажешь.

- Путник: Знаю, каждый раз, когда я его показываю, мне все говорят это фразу.

Перстень, сиявший на пальце путника, нес в себе не только блеск драгоценного камня, но и знак особой чести и преданности – отличительный знак «Странствующих рыцарей короля». Эта когорта рыцарей, зародившаяся при становлении королевства, всегда была элитой знати и особенно приближена к королю. Прошедшие строгий и тщательный отбор, эти воины служили верой и правдой, промышляя в поиске и устранении проблем, что могли подорвать стабильность королевства. Часто отправляясь в долгие путешествия, они несут на себе бремя ответственности перед королём и подданными. Возвращение в столицу с полным отчётом о своих подвигах, через непродолжительный час они снова отправляются на службу.

Хотя рыцари предпочитают действовать в тайне, сохраняя инкогнито до последнего момента, перстень этот был хорошо узнаваем. Все в королевстве знали, что блеск этого символа несёт в себе истории тайных подвигов и долгих странствий «Странствующих рыцарей короля», стоящих на страже своего королевства.

- Трактирщик: Так что же вы сразу, господин, что вы служите самому королю! – сказал мужчина чуть ли не во весь в голос.

- Путник: Во-первых, потому что это тайна, так что перестань орать. Во-вторых, перестань называть меня господином, я ещё не настолько стар. Уяснил?

- Трактирщик: Конечно.

- Путник: Тогда ответь на мой вопрос, чётко и ясно, что произошло на ближайшем поле. Когда я там был, явно читались следы битвы, но я не могу поверить, с чего бы двум королевства так далеко воевать от границы.

- Трактирщик: Это вы верно подметили, что битва была, причём неожиданно. Как помню, ночь это была, мы уже с женой во всю спали, как вдруг раздался грохот и всполохнул пожар на поле. Ну вот мы всей деревней и очнулись от этого, не поняли, что могло такого произойти глубокой ночью. Вооружились чем могли, пошли туда, а там видим – битва во всю. Мы уже не стали лезть, чтобы мы могли сделать, крестьяне обычные. На следующий день все уже закончилось и всё поле было усыпано трупами солдат. Мы уже было подумали, сейчас захороним их в братской могиле, чтобы не портили нам поле, а за утро уже успели сбежаться трупоеды, запах то, наверное, огромный.

- Путник: А у пана местного просили помощь?

- Трактирщик: Естественно просили, ходили к нему, говорили, пришлите вы на поле магов да солдат, пусть уберут, а мы им взамен навезём ещё еды и баб наших молодых порезвиться. А те в никакую, говорят мол, война сейчас и нельзя никуда с поста уходить. Сдаётся мне, они сами боятся идти, а нам врут просто.

Не полностью соглашаясь с позицией мужика, путник хорошо понимал, почему он так говорил. Хоть тот и не знаком со здешним паном, но тот не мог не заметить, в каком состоянии находится не только поле, но и сама деревня, в особенности вспоминая кладбище церкви.

- Путник: Я помогу вам.

- Трактирщик: Правда?

- Путник: Естественно, я же не просто так здесь езжу. Могу предположить, что если вам он может легко отказать, то вот рыцарю короля это будет сделать сложнее. Только у меня к тебе ещё один вопрос остался.

- Трактирщик: И какой же?

- Путник: Сегодня я уже был на поле и там заметил тропинку, уходящую в глубь поля дальше. Кто-нибудь может жить по ту сторону?

- Трактирщик: Да, там проживает наш лесничий, жена его, да сынишка маленький. А к чему спрашиваете?

- Путник: Ни к чему, спасибо за информацию, услужил.

Сказав это, парень бросил на стол вторую монету, моментально схваченную трактирщиком. Идя на выход, тот ощутил на себе чей-то взгляд, явно вглядывавшегося в путника, пронизывая того с головы до пяток. Быстро пробежав глазами, он обнаружил странную фигуру, сидящую за одним из дальних столиков. На мгновения их взгляды пересеклись и уже через мгновения, её как будто и не было. Не предав этому значения, путник вышел на улицу, криком попрощавшись с трактирщиком и пошёл в сторону конюшни.

Подойдя ближе к лошади, парень начал гладить ту за гриву, нашёптывая ей что-то на ухо и просовывая к пасти яблоко, предварительно спрятанное в его сумке. Решив, что пора в путь, он уже практически начал забираться на лошадь, как вдруг почувствовал тоже чувство, что было в таверне, когда на него смотрела девушка. Дотронувшись до рукоятки меча, он сказал:

- Путник: Выходи, я тебя обнаружил ещё в таверне.

Из тени правого угла вышла фигура, закутанная в плащ. Но вместо грозного мужчины, путник обнаружил перед собой молодую девушку. С лёгкостью сбросив капюшон, она раскрыла свои обворожительные рыжие волосы, ласково обрамляющие её лицо. Зелёные глаза блеснули, словно заклинание, и подчёркивали небольшую горбинку на её носу, добавляя неповторимый шарм.

Облачённая в балахон, девушка не скрывала своей хорошей фигуры. Возможно, это было великолепие, затаённое под скромной тканью. Плащевидный наряд лишь дополнял её загадочность, создавая иллюзию, что она из другого мира.

На её плече лежала сумка, из которой торчали пергаменты и заглядывали книги, словно тайные свидетели её приключений. Молодость девушки была в её движениях и в том свете в глазах, который вспыхивал при встрече с неожиданным. Она была, словно персонаж из старинных легенд, мешая в себе красоту, тайны и приключения в одну зачарованную картину.

- Девушка: Неужели я настолько заметная? – спросила с игровой улыбкой девушка.

- Путник: Есть такое, в особенности, когда не сводишь с человека взгляд. Предвидя, что ты скажешь – я не наёмник, деньги можешь не предлагать, для этого есть соответствующие люди. Нападать тоже не советую.

- Девушка: Это почему же?

- Путник: Жизненный совет, который многим спас жизнь.

- Девушка: И что, даже не послушаешь меня?

- Путник: Нет, потому что у меня есть дела поважнее, поэтому попрошу тебя сойти с пути моей лошади.

- Девушка: И всё-таки я думаю, что могу тебя завлечь. Как минимум тем, что знаю твоё имя.

- Путник: Смешно, но это невозможно, потому что я тебя не знаю.

- Девушка: Да, а я тебя хорошо знаю, Абель.

Не серьёзный до этого, парень сразу же поменялся в лице, как только услышал своё имя из уст девушки. Не понимая, откуда она может его знать, он думал, как безрассудно дал к себе так близко подойти потенциальному врагу. Рука Абеля медленно скользнула к рукояти меча, словно воспрянувший воин готовый броситься в схватку. Соскочив с лошади, он плавно приземлился на сено, рванув со всей скорости в сторону девушки. Его скорость была настолько невероятна, будто раскат грома, что девушка, внезапно оказавшаяся в центре вихря событий, не успела среагировать. Меч Абеля прикоснулся к её горлу, прижимая её к стене конюшни.

Столь яркая и внезапная атака скинула капюшон с головы Абеля, обнажив его внешность. Это был юноша, с волосами цвета пшеничных колосков с поля, размером, чуть достигающим плеч. Зрачки светились ярко-голубым цветом, отражая все с невероятной четкостью, также у него была рассечена бровь, по-видимому чем-то острым, так как остался след. Несмотря на ту силу и скоростью, его телосложения было худощавое, а по росту он был чуть выше девушки, но при этом всём на данный момент именно она находилась в позиции жертвы.

- Абель: Живо, говори, кто тебе сказал моё имя! – злостно прокричал парень.

- Девушка: Не знала, что у нас уже на первой встрече ты попробуешь меня завалить. – с усмешкой сказала девушка.

Зля Абеля ещё больше, девушка ощутила, как лезвия меча уже непосредственно проходит по её шее, но не настолько сильно, чтобы пустить из неё кровь. Это явно напугало девушку, которая не знала, что делать, так как она явно напортачила, разозлив парня, который явно не был настроен дружественно. Под напором этого, на глазах девушки появились слезы, явно удивившие парня.

- Лира: Я Лира, просто Ли. Меня отправил к тебе король, он хочется, чтобы я тебе помогла, от него я и узнала, как тебя зовут и как ты выглядишь приблизительно. – со слезами надрывисто сказала девушка.

Услышав это, Абель отпустил девушку, а та, свалившись, держалась за горло и начала рыдать. «Так значит её отправил король, это много объясняет. Смотря на книги и свитки, она много вероятно маг, а значит мне явно пригодится. Придётся тогда её взять с собой» - подумал парень, когда клал меч обратно в ножны.

Подойдя к заплаканной девушке, он взял её на руки и понёс к лошади. Явно не ожидая такого, она перестала плакать, пытаясь понять, что будет дальше. Усадив её сзади на седло, он сам вскочил наперед.

- Абель: Что ж, раз ты прибыла от короля, то я не могу тебя не взять. Ты маг?

Девушка помотала одобрительно головой.

- Абель: Значит поедешь со мной, твоя помощь может пригодится на ближайшем поле. Натяни капюшон и хватайся за меня, потому что мы поедем очень быстро.

Послушавшись парня, Лира быстро натянула на свою голову капюшон и прижавшись к парню почувствовала, как тот ударил поводьями, давая команду лошади.

Глава II

Когда Абель и Лира прибыли на поле, день освещал просторы, еще более подчеркивая ужасы, оставшиеся после недавней битвы. Лошадь, на которой ехала пара, едва медленно продвигалась по земле, усеянной трупами солдат и остатками их оружия. Ее копыта неуклюже впивались в мягкую почву, пытаясь найти свободные островки земли.

Абель и Лира спрыгнули с лошади, привязав ее к старому дубу. Дерево стояло несокрушимо, его корни уходили глубоко в землю, стойко удержавшись даже под взрывами и пламенем битвы.

Спустившись с лошади, Лира оставила свой балахон, обнажая черные рубашку и плотные штаны, она удивила Абеля, считавшего, что девушки-маги обычно носят либо платья, либо какие-то обноски, практически обнажавшие их тело.

"И зачем мы сюда приехали?" - спросила Лира, взгляд ее скользил по безжизненным просторам, озаренным ярким светом дневного солнца.

"Здесь я встретил некое существо, убежавшее по этой тропинке," - ответил Абель, указывая на узкую тропу, терявшуюся в дали. "Но есть еще что-то, что я хотел бы тебе показать."

Абель подозвал Лиру, показывая труп мужчины. Труп в красном балахоне лежал здесь с самого утра, как свидетель времени и жестокости битвы. Пролежав немалое время на земле под солнцем, тело постепенно начало гнить, из-за чего можно было увидеть части скелета в разных местах. Также на всем теле были видны места ударов, нанесенные мечом, а на животе красовался огромный порез, заставившие внутренности мертвеца выйти наружу.

"Насколько я знаю, вас же обучают осматривать трупы в вашей этой академии," - сказал Абель, поднимая брови в ожидании реакции Лиры.

"Не совсем," - ответила девушка, отводя взгляд от ужасного зрелища. "Но я могу попробовать его осмотреть. Только зачем тебе это?"

"Есть одна теория," - загадочно произнес Абель. "Но я не могу утверждать ее стопроцентно."

Присев на колени, Лира внимательно выстраивала руны над трупом. Раньше уже Абель сталкивался с магами, поэтому хорошо знал, что благодаря этим рунам те используют свои силы. Он уже сталкивался с магами раньше, знал об академиях, где избранные проходят испытания, чтобы обрести силу. Даже самый слабый маг, выходящий оттуда может представлять угрозу. Поэтому за ними всегда стоит пристальный контроль. А если они всё-таки отступают от служения и становятся проблемой королевства, то специальный отряд армии, называемый «Охотники на ведьм» ловят их и судят, в первую очередь отрезая фаланги пальцев, чтобы те не могли даже в кандалах представлять угрозы.

Абель не мог оторвать взгляда от рук Лиры, как будто увлеченный интригующим танцем ее пальцев, создающих волшебные руны в воздухе. Свет дня, словно проникая сквозь прозрачные перчатки, подчеркивал нежность и хрупкость ее женственных рук, столь контрастных с грубыми руками воина.

“Я кое-что обнаружила,” - выпалила девушка, смотря в какую-то точку на теле. “Подойди, взгляни”.

Сев рядом с девушкой, парень перевёл свой взгляд с рук на место, указанное взглядом Лиры. На шее мужчины, обглоданную трупоедами, парень обнаружил странную отметину. Сняв перчатку, Абель решил дотронуться до отметины рукой. Почти прикоснувшись, он почувствовал нечто, что не имело отношения к обыденной боли. Жар излучался из шеи трупа, но это был не обжигающий, а как бы живой огонь, словно дыхание магии.

"Что это?" - спросил парень.

"Это специальная магическая отметина," - ответила Лира, сосредоточенно вглядываясь в руны. "У меня есть такая же на шее. Ее ставят магам по окончании академии."

Абель, опустив взгляд на шею Лиры, обнаружил подобную отметину, но у нее она напоминала каплю. Поднимая руку к ней, он ощутил нечто противоположное - рука была влажной и холодной, как если бы капли росы остались на коже.

"Если у него на шее эта отметина, то это значит только одно…" – монотонно проговорил Абель, всматриваясь в шею трупа.

"Он маг," - закончила за него предложение Лира.

Пытаясь осознать тот факт, что маги присутствовали на поле битвы, Абель чувствовал, как тень недопонимания углубляется в его сознание. Теперь, признание в том, что в этой битве вмешивались силы магии, подтверждало догадки, кипящие в его разуме. Настолько мощный огонь, что его было видно жителям деревни и многовероятно перемещение с использованием рун — все это стало ясным пазлом, вплетенным в темное полотно этой битвы.

"Вам говорили об этом в академии?" - спросил Абель, переводя взгляд с Лиры на поле.

"Нет, для меня это тоже открытие, что здесь присутствовали маги. Обычно нас, как и вас, отправляют по велению короля или его знати." - ответила Лира, чувствуя, как ее силы постепенно возвращаются после сложных магических рун.

"Тогда у нас проблемы, стоит поскорее сообщить королю об этом, только вот…" - Абель запнулся, его взгляд вновь упал на Лиру, словно ища в ее глазах ответы.

"Только вот что?" - спросила девушка.

"Если здесь были маги, мы не можем быть уверенными, сгинули ли они все вместе. А это создает угрозу, если не только для деревни, то точно для всего региона," - произнес парень, вставая с земли. "Нам нужно удостовериться, что здесь никого не осталось. Нужно пойти по тропе, ведущей дальше. Если слова трактирщика верны, то там стоит дом лесника, а в нем мог запросто остаться маг."

Решив, что лошадь будет только мешать на узкой дорожке, её решили оставить привязанной, а сама пара двинулась вперёд по тропинке, идущей дальше в поле. Колосья тут настолько плотно росли, что иногда невозможно было пройти, так как те формировали крепкую оборону.

Пройдя мимо природных защитников, Абель и Лира вышли на небольшую поляну, окруженную массивными дубами. Их гигантские ветви, словно обитель, укрыли старый дом, стоящий посреди поляны. Лучи солнца едва проникали сквозь густую листву, создавая игру света и тени вокруг домика, словно загадочного святилища.

Подходя ближе, пара не могла не заметить, какое настроение кружило вокруг этого скромного жилища. Крыша здания была пронзена огромной дырой, словно пробитое ядром, что звучало абсурдно, учитывая место нахождения дома. Окна были выбиты, а рамы висели на последних изломанных стеклах. Выбитая входная дверь с треснутым порогом свидетельствовала о том, что здесь произошло нечто необычное.

"О боже," - прошептала Лира, указывая на порог дома и прикрывая рот рукой от мгновенного испуга.

Перед входом в скромное жилище лежали два скелета. Лежа на друг друге, покрытые лишь клочками того, что когда-то было их одеждой, они добавляли нечто пугающие в обстановку. Судя по останкам, можно было предположить, что это были мужчина и женщина. Вспомнив слова трактирщика, Абель пришёл к удручающему выводу, что это были останки семьи лесника, но при этом всём он не обнаружил скелет ребёнка.

Решив осмотреться внутри дома, он оставил удивленную Лиру перед останками, а та лишь принялась складывать символы, до этого уже мелькавшие при осмотре трупа мага.

Войдя внутрь, Абель почувствовал, что воздух здесь насыщен чем-то мрачным, словно сама тьма нашла свой приют в этом доме. Всё вокруг было в разрухе — кувшины и тарелки разбросаны, кровать опрокинута, а пол трескался под каждым шагом, будто пробуждая давно забытые эха страха.

Продвигаясь вперед, парень обратил внимание на картину, лежащую около перевернутого стола. Наклонившись и прикоснувшись пальцем к краю картины, он услышал странный звук, и внезапно из тени вырвался что-то острое и смертельное. Быстро реагируя, Абель увернулся от ловушки, вытащив из ножен свой меч и приняв стойку.

Не прошло и мгновения, как с крыши, изначально казавшейся закрытой досками, спрыгнула фигура. Абель, уловив взгляд незнакомца, моментально бросился вперед, встречая его на полпути. Быстрый бойцовский обмен привел их на улицу, где парень, совершивший нечеловеческий прыжок, опрокинул нападавшего, держа у его горла лезвие меча.

Несколько лучей солнца проникли сквозь темные ветви, освещая лицо нападавшего. Мальчишка, несмотря на свою звериную ярость, выглядел подростком с каштановыми волосами и глазами, цвет которых напоминал самую чистую траву. На его носу виднелся свежий порез, а одежда выдавала борьбу за выживание. Отсутствие обуви только усиливало впечатление о том, что он прошел через множество испытаний.

В левой руке виднелся ножик, небольшой, но довольно таки опасный в руках опытного воина, так как одним его ударом можно было смертельно ранить человека. Мальчишка не был похож на воина, однако в его глазах читалось отчаяние, так как зрачки прыгали по сторонам, а лезвия острого меча около горла явно не придавало уверенности.

"Господи, кто это?" - воскликнула Лира, едва перестав от испуга складывать печати. Внезапное нападение вызвало в ней резкий испуг, вынудивший замедлить темп своих заклинаний.

"Мне вот тоже интересно, кто со спины вот так нападает?" - сквозь зубы проговорил Абель, мрачно удерживая парня лезвием своего меча. "Не хочешь представиться?"

"Пошли к чёрту," с злостью в голосе прошипел парень, плюнув прямо в глаза Абелю.

Абель, вытерев глаз рукавом рубахи, ударил ботинком по левой руке парня, извлекая нож. Затем, ловко поднимая его, он отправил парня в полёт прямо в стену дома. Подавившийся звук удара замер в воздухе, а юноша даже не успел осознать, что случилось, как Абель уже налетел, ударив в живот. Всё произошло настолько быстро, что парень лежал на земле, ничего не понимая.

"Я ещё раз повторяю, что тебе лучше признаться в том, кто ты такой и что тут делаешь?" - промолвил Абель, наклоняясь к парню. Ногу рыцарь поставил на спину парня, прижимая того к земле.

"Я сын лесника, Рувальда." - сквозь боль прошептал юноша.

Услышав это, Абель убрал ногу, вспомнив слова трактирщика о сыне лесника. Подняв парня, он столкнулся с его физической слабостью. Лира, помогая ему подняться, применила магию, поддерживая парня у стены. Вытащив из сумки флакон, она начала лечение, разглаживая содержимое флакона по животу.

"Ты хотя бы перед тем, как так сильно бить, узнавай у человека информацию," с злобой заметила Лира, обращаясь к Абелю, тря живот парня. "Он мог и умереть от такого удара. Как ты вообще стал рыцарем короля?"

"Обычно те, кто на меня нападают со спины, не очень приятны," проворчал Абель, почесывая голову. "Он выживет?"

"Да, выживет. Но ему потребуется много времени для восстановления. Но он в состоянии." подтвердила Лира, глядя на Абеля смешанным взглядом сочувствия и недовольства.

Перестав тереть живот, девушка ещё раз заглянула в свою сумку и достала оттуда загадочный камень, излучающий слабый свет. Поднесла его к носу парня, и мгновение спустя тот очнулся, обнаружив перед собой загадочную девушку. Взгляд её глаз был настолько проницательным, что парень не мог отвести взгляд, забыв о боли.

"Тише, тише. У тебя много ран, и я их попробую залечить, только будь спокоен," нежно проговорила девушка, поглаживая мальчишку по щеке. Его паника постепенно утихала под её ласковыми прикосновениями.

Абель в это время решил ещё раз осмотреться в доме. Взобравшись на чердак, с которого на него напал паренёк, он обнаружил просторное помещение с небольшим запасом еды, спальным местом и одеждой. Видно, мальчишка жил тут какое-то время после происшествия в доме, или же прятался от кого-то, так как окон в этом помещение не было, а потолок дома не давал малейшего намёка на его существование.

Спустившись обратно, он подошёл к картине, которую пытался тогда перевернуть и заметил маленькую нить, натянутую между стулом и столом. Потянув её, он снова услышал характерный звук, но в этот раз ничего не вылетело. Потянув её со всей силы, справа от него свалился механизм, смастерённый хоть и не мастером, но отлично работающие на то, чтобы внезапно ранить врага. Теперь Абель понимал, почему тогда чуть не словил стрелу. Перевернув картину, он обнаружил на ней рисунок семьи, в середине которой стоял мальчик с лучезарной улыбкой, а по его бокам счастливые родители.

“По-видимому это и есть родители того мальчика, да, незавидная судьба у него” – говорил Абель, протирая картину от пыли.

Протерев и убрав в сторону картину, под ней мужчина обнаружил следы крови на полу, старые, так как те успели впитаться в древесину намертво. Смотря на внешний вид помещения и эти следы, Абелю не составило труда понять, что тут произошла битва, только с кем он не понимал, так как от поля битвы дом закрывала природа. На следы животного это также не похоже, ведь даже случайно вышедшему медведю не было бы смысла разносить дом.

Вернувшись к мальчишке, Абель обнаружил, что Лира успела успокоить его. Однако увидев того, кто мгновения назад избивал его, мальчик снова запаниковал и начал пятиться назад.

“Тсс, не бойся, мой друг тебя не обидит” – сказала Лира, смотря на Абеля осуждающим взглядом. “Просто ему не понравилось, когда ты прыгнул на него со спины с ножом”.

„П-п-простите” – со страхом и дрожью в голосе прошептал мальчик.

Подойдя ближе, Абель решительно подсел рядом и повернувшись к мальчишке, сказал:

“Я на тебя зла не держу, могу понять. Только расскажи нам пожалуйста, что тут произошло?”

***

Как помню, это был такой же спокойный день, как и всегда. Я рано проснулся, так как уже светало, а помощь родителям бы не помешала. Нацепив быстро свои штаны и рубаху, я босыми ногами пробежался по холодному деревянному полу и выбежал на улицу. Там уже вовсю работала мама, пропахивая наши небольшие грядки. Она так усердно работала, что с её лба обильно лился пот, как будто специально поливая уже посаженные семена.

Заметив, что я проснулся, она, убрав назад локон волос сказала, что мой отец уже пошёл работать в лес. Нацепив свои кожаные сапоги, подаренные мне на моё отрочество, я побежал в чащу леса, к отцу.

Пробираясь через густые заросли, столь плотно растущие около нашего дома, я даже пару раз успел зацепится ногой об корни и упасть так, что порвал себе все колено. Несмотря на это, я всё же добрался до места, где был отец. Тот вовсю выполнял свою работу лесничего: осматривал состояние деревьев, проверял живность и не только.

С виду обычный сельский мужик, которым мой отец являлся, превращался для меня в некого мага или друида, орудующего в наших лесах. Зачастую, я не знал, как помочь отцу, но тот исправно звал меня, чтобы научить своему мастерству.

Так мы весь день проводили в лесу, вместе оценивали его состояние, а я в лице юного ученика познавал всё больше мудрости моего отца. Под вечер, вернувшись домой, мы почуяли дивный запах и придя домой, увидели, как мама приготовила мясо, подаренное моему отцу с деревни за хорошую работу. Мы не часто ели мясо, за неимением больших денег, поэтому каждое его употребление для нас было сродни пиршеству, или как-то так это называется.

Наевшись, мы легли спать. Ложась в постель, я как всегда уставил взгляд в бескрайнюю чёрную тьму ночного неба, где белоснежная луна светила своим благостным светом.

Но в тот момент, когда я погружался в думы о природе лунного света, произошло нечто удивительное. Спокойное свечение луны, озарявшее окружающую местность, внезапно превратилось в пылающий огненный шар. Оранжевые и красные оттенки заиграли на её поверхности, словно сама луна вспыхнула внутри, раскрывая новые, неизведанные тайны.

Эта необычная метаморфоза вызвала внутри меня смесь эмоций – удивление, волнение, а может быть, и некоторую тревогу. Мой взгляд пристально следил за этим ярким светилом, и я ощущал, как каждый момент этого природного шоу впитывается в мою душу.

Реальность внезапно прервала мои размышления. Дым, незаметно пробравшийся через дом, и пламя на горизонте привлекли внимание моего отца. Внезапная перемена в окраске луны казалась предвестием чего-то необычного и возбуждающего, и отец, словно воин, схватил топор и направился в сторону источника беспокойства.

Вернувшись через пару минут, отец пришёл с гримасой ужаса, столь редкой на его лице. Прошептав что-то мой матери, они разбудили меня и сказали подняться наверх.

Поднявшись на чердак, я чувствовал себя, как в плену среди темного пространства, заключенного между деревянными балками. Мои родители, с гримасой ужаса на лицах, пытались подготовить меня к тому, что скоро может произойти. Они вручили мне подушку и шерстяную накидку, которые должны были стать единственным утешением в этот трудный час. С едой и водой в руках, я оказался в затемненном пространстве, где шепот ветра и скрип деревянных конструкций напоминали о том, что внешний мир остается непредсказуемым и опасным.

Дни, проведенные в изоляции на чердаке, казались вечностью. Я слушал каждый шорох, каждый звук, пытаясь предугадать, что происходит внизу. В этом тесном укрытии, под старыми деревянными балками, я ощущал запах старого сена и пыли, который напоминал мне о днях, когда чердак был моим тайным убежищем.

То, что тут было, оно произошло буквально через день два. К нам в дом ворвались мужчины, было их шесть или семь. Один помню был очень ужасный, лицо у него было со шрамом и такое страшное, что когда я его увидел, то сразу затих. Они требовали пищи у нас, на что мой отец сказал, что у них ничего. Тогда один из них потянулся к моей маме, на что отреагировал мой отец. Он выхватил топор и набросился на него, но тут же его этот страшный так ударил, что тот упал замертво. Мама отбивалась, но затем начала рыдать и орать, а они всё смеялись и смеялись. Через какое-то время и мама затихла, навсегда…

Через ночь они ушли, а я спустившись обнаружил только безданные трупы моих родителей и заплакал. Рыдал так, что если бы отец был жив, то дал бы мне хорошую оплеуху за это, так как он считал, что мужчины не плачут.

Потом я соорудил механизм со стрелой, так как увлекался такими вещами у кузнеца, живущего в ближайшей деревне и стал выжидать тех людей, хотел им отомстить. А затем явились вы.

***

Проговорив всё это с явной грустью, на мокрых глазах мальчика просочились слезы, и он заплакал. Лира, слушавшая всю историю с ужасом в глазах, прижала его к себе, и тот упиравшись в накидку на её плече зарыдал ещё сильнее. Было видно, как тот дрожал от страха, что не могло не задеть Абеля, столь не любящего плача детей. Чёртова война, никогда не может обойти ни в чем не повинных людей.

“Они что-нибудь говорили о своём месте пребывания?” – сказал потускневший Абель, будто сам сдерживаясь, чтобы не заорать от злости.

“Этот главный, страшный самый” – начал мальчик, пытаясь говорить через слезы и при этом захлебываясь от них. “Он сказал, что они расположились на озере около деревни.”

“По-видимому я поняла, про какое он место говорит” – сказала Лира, прижимая мальчика к себе. “Я видела его, когда ехала сюда. Оно к востоку от деревни и мне показалось, что там был дым, но тогда я не предала этому внимания”.

Услышав это, Абель двинулся вперед. Его накидка клубилась на ветру, словно мантия неистовой бури. Взгляд его глаз был пронзительным, словно лезвие меча, исследующим окрестности на предмет любого движения. По мере того как он приближался к полю, зеленая трава шептала под его ногами, как верные союзники, сопровождающие его в битву.

Лицо Абеля выражало решимость и злобу на то, что произошло. Мускулы его рук напряглись, когда он утопил свой меч в ножнах. Этот меч был не только орудием в руках рыцаря, но и продолжением его воли, символом справедливости, который он нес на своем поясе.

Абель остановился, создав момент напряженного молчания перед бурей. Он взглянул через плечо на Лиру, передавая ей свой приказ смелым взглядом, полным рыцарской доблести. В это мгновение злость в его сердце сгущалась, словно молния, готовая разрядиться на тех, кто осмелился нарушить покой этого места.

"Отвези мальчишку в трактир," - повторил он, словно каждое слово было камнем, мощным и несущим вес ответственности, "и попроси у трактирщика место для ночлега. Я скоро буду."

***

Его конь несся слово молния. Проносясь мимо деревьев, камней и корней, тот как будто не замечал преграды перед собой, пропуская их словно пыль. Абель, сидевший на нём, мог только кротко посмотреть, что происходит вокруг. Носившись по всему лесу, он пытался найти то место, о котором ему сказала Лира. Каждый раз ударяя поводьями, он ощущал звук, проносящейся по лесу и как лошадь постепенно уставала от столь быстрой езды.

Когда озеро всплыло перед глазами, оно выглядело как круглый алтарь, обрамленный деревьями, а его белоснежная вода казалась живым зеркалом, отражающим в себе прошлое и будущее. Ветры, несущие запах влажной земли и древесного дыма, придали этому месту загадочную симфонию.

Спустившись к воде, Абель обнаружил, что каждый камень, выпирающий из озера, словно ритуальный артефакт, несущий в себе следы времени и тайны. Привязав своего коня к дубу, Абель осмотрелся. Солнце, проникая сквозь зеленые ветви, создавало игру теней и света, словно волшебный танец, открывая обзор на просторы.

Обходя озеро, Абель, шагая ботинками по опавшим листьям и веточкам, не мог разглядеть хоть малейшего проявления дымка. Не без труда добравшись до противоположной стороны озера, он внимательно осматривал каждый кусочек земли в поиске хотя бы одного следа. Находя немного похожий рисунок копыта или ноги, он начинал рыскать ещё сильнее рядом, но все усилия были тщетны. От бандитов словно след простыл.

Уже разочаровавшись в своих поисках, парень решил направиться обратно к лошади, когда внезапно уловил странный запах, доносящийся неподалёку. Пытаясь разгадать, что может издавать такой специфичный аромат, рыцарь своими глазами улавливал каждое движение в воздухе, и вот зорким взглядом он увидел его – маленький дымок, выпускаемый из-за двух деревьев, стоящих настолько близко друг к другу, что за ними слабо проглядывалось небо, не то что маленький дымок.

Пробежав к ним, рыцарь сразу уменьшил темп и кроткими шагами начал подниматься вверх. Проходя так, чтобы не выдать своё местоположение раньше времени, Абель пролез между двумя деревьями и устремил свой взгляд на то, что творилось внизу.

Перед его взором предстал небольшой лагерь, состоящий из разнообразных палаток примерно одинакового размера и одной большой, возвышающейся над остальными. По середине всего этого находился костёр, издававший слабый огонёк, а вокруг него собрались несколько мужчин. Разговаривая и распивая какой-то напиток из кубков, они обсуждали темы, не достигавшие ушей Абеля из-за дистанции.

Чуть дальше от костра стояла телега, на которой рыцарь заметил несколько тел, сложенных в одну кучу. Многие из них принадлежали солдатам, и, как заметил рыцарь, можно было выделить бойцов обеих сторон. "Мародёрство," произнёс тихо парень, глядя, как с каждого трупа отрывают куски брони или извлекают оружие.

Просматривая различные уголки лагеря, рыцарь обнаружил ещё двух человек, стоящих на краях лагеря, словно часовые, готовые к обороне. Держа в руках топоры и мечи, они пристально смотрели в темные уголки поблизости, как будто ожидая чьего-то появления.

Самым запоминающимся элементом была огромная палатка алого цвета напротив костра. Больше похожая на маленькое строение, из неё исходило нечто тёмное и мистическое. В отличие от остальных, вокруг этой палатки было множество вещей и приспособлений, бочек и мешков. "По всей видимости, здесь проживает их лидер," подумал парень, вспоминая слова мальчишки об огромном мужчине со шрамом.

Размышляя о следующих действиях, Абель почувствовал нечто странное. Мурашки пробежали по всему его телу, а затылок стал ломить так, что парень чуть не упал. Стараясь понять, что происходит, Абель поднял голову и увидел, как из главной палатки вышел громадный мужчина в красном балахоне. Сфокусированный взгляд этого человека внезапно остановился на рыцаре, и земля под ним начала обваливаться. В спешке Абель соскользнул и, как стрела, метнулся в лагерь, прямиком к костру с бандитами.

Неожиданное появление мужчины, вооруженного мечом, вызвало недоумение среди бандитов, некоторые из них даже успели побранить несколько слов и пролить на себя содержимое кубков. Абель поднялся и отряхнул свою одежду от земли. Ощущение, которое было на горе резко прошло и уверенно держась на ногах, он выхватил свой меч из ножен, обнажив его стальной клинок с гравировками перед бандитами.

“А это кто такой?“ – рявкнул один из бандитов, потирая топор рукой.

“По-видимому один из недобитых после наших рейдов” – со смехом сказал пухлый мужчина. “Я говорил, надо добивать всех, а вы мне зачем, вот, разбирайтесь теперь.”

После этих слов в воздухе повисла напряженная тишина, словно иголки пронзали взгляды стоящих. Все бандиты направили свой взгляд на Абеля, а он в это время обдумывал свои действия. Сейчас вступать в бой было крайне невыгодно, ведь до прибытия в "Забытые Вери" ему уже пришлось сразиться с выдающимся воином. Хотя Абель вышел из того боя победителем, но сил на долгий поединок у него не осталось.

Прервать тишину решился пухлый бандит, словно медвежья масса в человеческом обличье. Поднявшись с явной отдышкой, он взял в руки свой топор и подойдя к Абелю на расстояние в два шага и уставился на него оценивающим взглядом, почесывая бороду.

“ Ты малец, кто вообще такой? “ – произнес он с откровенным презрением, меряя Абеля своим взглядом.

Выбрав тактику молчания, Абель, держа крепко меч встал в позу солдата. Бандиты в свою очередь не ожидавший молчания, от злости кинул топор прямиком под ноги Абеля, заставив его немного отпрыгнуть.

“ Так я вижу, ты сука не тупой и не глухой. Поэтому я повторяю, ты кто такой вообще будешь?” – уже со злостью в глазах и голосе проговорил бандит, пытаясь достать топор.

На тот момент весь лагерь уже собрался, чтобы рассмотреть, что происходит. Окруженный со всех сторон, Абель не имел возможности отступить или повернуть в другую сторону, чтобы избежать сопротивления. Внезапно его взгляд уцепился за знак птицы на броне одного из бандитов. Такой он уже видел, на поле битвы. Чувствуя, что все глаза направлены на него, рыцарю не оставалось ничего, кроме как ответить заинтересованному бандиту.

"То, что я скажу о себе, вам ничего не даст, но," - сказал Абель, указывая мечом на бандитов в латах, - "почему на их доспехах изображен знак Игурусов?"

Немного ошеломленный подобным вопросом, медведеподобный бандит резко расхохотался, и вслед за ним подхватили другие.

"Я что-то смешное сказал?" - поинтересовался Абель.

“Нет, просто нам интересно, ты хоть знаешь, кто мы такие?” – с ухмылкой спросил бандит.

“Как минимум мародёры.” – от солдата в латах, Абель перевёл меч в сторону телеги с телами мертвых солдат.

“Это ты верно подметил, хотя я бы назвал нас торговцами,” – ещё с большим смехом проговорил бандит, держась за свой топор. “Но учитывая, что тебе уже отсюда не выбраться, я тебе расскажу. Все мы - беглые солдаты с недавней битвы, ведь так парни” – заревел мужчина, а за ним вслед все остальные

Эти слова, как гром среди ясного неба пробил в голове Абеля. Предполагавший, что бандит просто захотели поживиться на чужом горе, он обнаружил, что эта банда - не только мародёры, но и дезертиры. Как рыцарь короля, одно из его доверенных лиц он закипал от злости, смотря, как предатели своей родины заливаются в смехе и пиве, убивая в ничем не повинных.

Сдерживая свою ярость и сжимая рукоять меча, Абель сбросил накидку, обнажив свою броню. Его волосы цвета пшеницы взметнулись под ветром, который вдруг поднялся. Решив прекратить смех бандитов, через горечь и агрессию он произнес:

"Вы мне отвратительны. Сброд нечестивых предателей, грабящих невинных, убивающих и насилующих, вы заслуживаете только казни. Я предоставлю её вам, именем короля этих земель" – закрывая глаз рукой, произнес парень.

Абель, чьи глаза прежде отражали ясность и невинность, внезапно погрузился в тёмные глубины, а роговицы его глаз загорелись пунцовым цветом, как зарево заката. Благоразумное выражение его лица, столь характерное для разумной решительности, превратилось в мучительную улыбку, особенно выделяющуюся на краю губ, едва поднятых вверх.

Волосы юноши, играющие на ветру вскользь, внезапно обрушились вниз, словно завеса, погружая его лицо в тень. И только один маленький лучик его глаза просвечивался, как будто пытавшийся взглядом сжечь всё рядом.

Его солдатская поза, прежде столь уверенная и стройная, уступила место беспорядочным и безумным дёрганием. Каждое движение его тела кажется подчиненным внутренним силам, которые трудно понять. Этот неожиданный переход от порядка к хаосу не мог оставить равнодушными бандитов, стоявших перед ним. Тот, кто только что насмехался над ним, теперь испытывает недоумение и даже страх.

В воздухе витает нечто необычное и непостижимое, бандиты поспешили схватить свои оружия и наступили вперёд, ощущая, что столкнулись с нечто более могущественным и загадочным.

“ Поиграем „ – с остротой и безумием в голосе сказал Абель.

Первым из всех выступил медведеподобный. Его вид, казавшийся изначально неуклюжим и громоздким, стал ложной маской для его необычайной подвижности. Словно гигантская хищная птица, он метнулся вперёд, несущий в руках массивный топор.

В виртуозном замахе в полёте, топор прорезал воздух, и над головой мужчины мерцала лишь стальная дуга, он со всей силы ударил по тому месту, где стоял рыцарь. Успевший увернуться, тот оценил силу бандита, так как на прежнем месте парня теперь образовалось воронка и если бы не легкость движений, то Абель был бы уже мёртв.

Неустрашимый бандит с топором не сдавался. Достав своё оружие из земли, он сделал замах и будто вихорь во время смерча начал крутиться около Абеля, пытавшись задеть рыцаря ударами. Окруженный бандитами, которые пытались атаковать парня, рыцарь, не утративший своей стойкости, неожиданно влетел ногами в одного из нападавших, отталкиваясь с такой силой, что его противник завалился назад. С грацией он избегал хоров ударов, придавая своим движениям легкость танцора.

Медведеподобный, несмотря на неудачные попытки прикончить нахального юнца, снова замахнулся топором. На этот раз, сталкиваясь с мечом парня, топор встретился с огненным клинком. Понимая, что его оружие не сможет выдержать такой напор, Абель ловко отпрыгнул назад, увернувшись от удара, который лишь задел его ногу. Пока грозный бандит пытался извлечь свой топор, рыцарь, двигаясь со скоростью молнии, пронесся справа от него и нанес точный удар в ногу, заставив огромную тушу согнуться на одно колено. Там, под бременем своего размера, его ожидал неизбежный конец, когда парень, не жалея, провёл свой клинок по затылку, разверзнув кровавый фонтан из горла этого монструозного противника.

Оставшиеся в шоке бандиты, видя, как их медведеподобный союзник падает перед неотразимой силой рыцаря, начали медленно сжимать кольцо вокруг Абеля. Рыцарь же, вкусив крови принялся к действиям и встав на труп поверженного медведеподобного бандита, оглядел всех и взглядом выбрав определенную толпу, оттолкнулся и полетел к ним с мечом.

Определенная толпа бандитов оказалась подловленной в метком взгляде рыцаря, который, словно орел, кинулся к ним с мечом, подчеркивая свою атаку грациозными движением. Удары, словно шквал, срывались с его клинка, проникая в тела тех, кто дерзнул встать на его пути. Раздирая броню и рассекая воздух, меч Абеля творил свою кровавую симфонию.

Последние три бандита, осознав, что против Абеля им не устоять, попытались пуститься наутек. Но рыцарь не дал им уйти так легко. Догнав первого, он мелькнул мимо, точно орел, и со всей силы рубанул того в область кадыка, разрезая горло. Скорость его ног была невероятна, а сам он, поглощенный куражом битвы, двигался, будто танцор, совершенствуя свои удары, словно искусство в полете.

Остались живыми всего лишь двоя бандит. Один убегал ко входу, лагерю, где находилась конюшня, накрытая листвой для сохранения конспирации. Но и здесь оказалась его судьба предрешена. Абель с неимоверной грацией и точностью примчался к своей жертве. Бандит пытался нанести удар Абелю, на что тот парировал каждый из них. Так могло продолжаться долго, пока Абель не выбил из рук мужчины меч и затем вонзил свой меч прямиком в живот. Последний стоящий бандит, желая выжить, лег рядом с мертвыми, поддавшись прикидке мертвеца. Однако рыцарь, с ехидной улыбкой на губах, поднял нож первого бандита и, как палач, вонзил его в голову умирающего, заключая свое триумфальное действо.

Абель стоял в середине этого полотна битвы, как посланник хаоса, окруженный трупами и расколотыми палатками. Роговицы его глаз вновь обрели привычный оттенок синего, сосредотачиваясь на созданной им картины.

Такое состояние было ему не впервой. Впервые подобное яростное состояние произошло, когда Абель ещё не был связан рыцарским долгом перед королем. Тогда, в моменты погружения в отчаяние, злобы и непостижимой ярости, что-то таинственное внутри парня срабатывало, как механизм с установленным таймером. Эмоции копились, где-то внутри, прежде чем разразиться, меняя самого Абеля, как искусственный разлом в его душе. Это была неудержимая ярость, несущая за собой гибель и разрушение.

Он вновь вспомнил о тех моментах, когда его разум утрачивал контроль, и он становился чудовищем в человеческом обличии. Спустя время, Абель так и не научился полностью властвовать над этим внутренним демоном, который пробуждался в моменты крайней злобы, только что немного подавлял его не на долго, давая возможность себе уйти.

Мгновениями, возвращаясь к реальности, дыхание Абеля участилось, и он медленно направился в сторону опаленных палаток. Изрядно истощенный, он исчерпал свои силы в порыве бесконтрольной ярости, поглотив всех бандитов, стоявших на его пути. Каждый шаг напоминал о том, каким ценным орудием могут стать человеческие эмоции, оставляя в своем следе разрушение и истощение.

Почти падая с ног, Абель почувствовал, что затылок вновь начинает ломиться, как на возвышенности до попадания в лагерь, и, упав, его резко придавило к земле, словно огромным весом. Он боролся с болью, каждая попытка подняться превращалась в зря потраченный труд, и от безысходности он просто лежал, пытаясь разглядеть происходящее вокруг.

Внезапно, перед ним возникла ещё одна фигура. Стоя над лежащим Абелем, она казалась гигантской, словно дух самой тьмы. Парень, ещё не до конца веря своим глазам, пытался сфокусировать взгляд, чтобы рассмотреть внешность таинственной фигуры.

Лучи солнца, проникающие сквозь облака, бросали свет на лицо этого непостижимого существа. Безобразное лицо вырисовывалось перед Абелем — с большим шрамом, вместо волос только холодная гладь, на одном глазу угрюмое бельмо. Он ходила вокруг Абеля, словно осматривая его со всех сторон, при этом что-то шепча про себя.

"Никогда не думал, что смогу повстречать таких, как ты," – проговорил мужчина, его голос прозвучал смешанным удивлением и презрением. Лицо его не выражало ни малейшего уважения, скорее, в нем можно было увидеть насмешливую усмешку. "Сам королевский рыцарь пришёл в мой лагерь, я удивлён."

Усталость Абеля была столь ошеломляющей, что он уже не обращал внимания на то, каким образом мужчина оказался в курсе о его рыцарском статусе. В его мозгу метался всего лишь один вопрос: как встать, чтобы не остаться беззащитным в этой хаотичной обстановке.

"Мне часто рассказывали о вас. Войны, отобранные самим королём, сеющие благодать на землях. Я думал, вы миф," – продолжал мужчина, садясь рядом с Абелем. "А теперь один из вас вырезает мой лагерь. Насколько удивителен мир, не находишь? А, ну ты же не можешь ничего сказать, уже почувствовал это, затылок?"

Услышав эти слова, Абелю стало понятно, почему его затылок ломало. Этот мужчина был искусным магом, способным на дистанционные воздействия. Неспособный даже шевельнуться, Абелю оставалось только слушать и ожидать, что будет делать

"Ты, наверное, задаёшься вопросом, кто я такой. Раз уж проделал такой путь и столь хорошо сражался, то расскажу, всё равно ты не жилец," – мужчина посмеялся. "Как ты уже понял, я маг. Звать меня Ташкаш, не местный. То, что ты сейчас не можешь двигаться, моя заслуга, а именно моего заклинания. Я правда думал, что ты ещё раньше ляжешь, но по-видимому тогда тебе помог ландшафт."

"Скучный ты, конечно, собеседник, приходится всё самому рассказывать. Видишь шрам на лице, конечно же видишь, это первое, что на нём видно. Результат недавней битвы, ты уже много вероятно видел поле и что от него осталось. Местный пан – ещё тот ублюдок жирный, вообще даже не колышется," – мужчина, потирая руки, поднялся вверх, складывая руки. "Про шрам я тебе конечно не всё рассказал, видишь ли, он не боевой. Его мне нанёс наш командир, когда я попытался удрать в лес от битвы. Живучий был собака, долго с ним возился. Но он был обычным солдатом, а я маг, поэтому понятно, почему он умер. Что ж, заболтался я как-то, не находишь. Я, конечно, мог рассказать больше, но время, понимаешь."

Встав напротив Абеля, мужчина сложил руки в символы и направил их на него. Сказав фразу, он произнес заклинание:

"Было глупо приходить одному."

"Он и не один!" – раздался крик Лиры, выскочившей из-за кустов с зарядом воды. Огромная струя полетела прямиком в мужчину, заставив того поставить оборону.

В связи с этим замешательством, Абель вновь смог двигаться. Все его тело болело, словно оно состояло из сотен мелких кусочков, и каждый из них протестовал против самой мысли о движении. Но Абель чувствовал, что сейчас, в этот критический момент, он не может допустить того, чтобы маг убил Лиру и разгуливал на свободе дальше. Он упорно пытался встать, но каждый его вздох был болезненным напоминанием о том, что каждое движение приносит страдание.

Абель продолжал ползти за своим мечом, словно тень, скользящую по земле. Его руки, обессиленные битвой, судорожно сжимались, несущие невыносимую боль каждым движением. Он не мог встать, так как это сразу же привлечёт внимания мага, отвлеченного сейчас битвой.

Лира же в этот момент отвлекала Ташкаша на себя, атакуя мага сильными струями воды. При этом она сразу отметила силу противника, так как маг, с легкостью избегая атак, формировал защитные руны перед собой. Его мастерство было поразительным, и он насмехался, глядя на Лиру.

“ Так значит девчонку-мага с собой принёс, значит ты не так уж и плох,” – сказал маг с усмешкой в голосе. “Только я боюсь вам это не поможет”.

Маг взмахнул рукой, и каменная стена вздымалась перед ним, не давая воде пробить ее. Лира была смущена неожиданным поворотом, и это стало ошибкой, предоставившей магу возможность атаковать. Сложив символы, он начал трясти землю под ногами Лиры, мешая ей колдовать. Затем он направил огромные земляные столбы в ее сторону. Лира с трудом увертывалась, создавая кратковременные символы воды, но даже это не помогло. После нескольких ударов она упала на землю.

“ Как я и говорил, вам это не поможет, в особенности, когда на меня выпускают не опытного мага воды! “ – смеясь во весь голос произнёс Ташкан. “Ты выглядишь красиво, может я с тобой ещё поиграю, как закончу с рыцарем. Все равно никуда не двинешься, я специально бил в ноги и руки. А теперь мой любимый…”

Фразу мага перебил Абель, нанеся удар сбоку, отбитый тут же магом. Каждое движение было для рыцаря мучительным, ноги практически отказывали ему, дыхание было учащенным, и кровь сочилась из его ноздри. Тем не менее, он снова приготовился атаковать, вызвав смех у мага.

“Какие же вы жалкие, мне потешно,” – через слезы от смеха проговорил Ташкан. “Пытаетесь отсрочить неминуемое, только это не поможет, и вы всё равно умрёте, только девушку я заберу с собой. Больно она хорошенькая для мага.”

“Не позволю.” – через силу пробормотал Абель.

„Что?” – насмешливо спросил Ташкан.

“Я сказал, не позволю!” – заорал Абель.

Собрав все силы в кулак, парень оторвался от земли и полетел в сторону мага, готовясь к последнему удару. Маг, в своей высокомерной позе, поднял руку, чтобы отразить атаку, но в последний момент удивленно моргнул, не успев увидеть, как Абель мелькнул перед его глазами. Парень уже был за его спиной, готовый нанести решающий удар.

"Как я говорил, наказание за измену родине одно – смертная казнь." - произнес Абель.

Удар клинком произошёл так легко, будто тот просто провёл пером по бумаге, но при этом был действенным, так как маг на мгновение перестал двигаться. Секунда и тот свалился замертво, с огромной раной на задней части головы.

Лира, освободившись от каменных оков, подошла ближе и увидела Абеля, который, исчерпанный, свалился с ног. Его глаза закрывались, и последним мгновением он увидел, как девушка приходит за ним, прежде чем темнота окончательно поглотила его сознание.

Глава III

Открыв глаза, Абель увидел перед собой каменный потолок комнаты, в которой сейчас находился. Подняв руку, он заметил, что на нём была тонкая белая рубашка, облегающая его тело, с великолепным воротником, закрывавшим его шею, словно олицетворение изысканности. Новые штаны, без тени потертостей и дыр, окутывали его ноги, предлагая свежий взгляд на его облик.

С удивительной легкостью он поднялся с кровати. Начав осматривать помещение, окутанное странным, но знакомым чувством, он почувствовал словно был здесь когда-то. Кровать, с ее красной шторой, представляла собой островок уюта. Рядом стоял сундук, закрытый на старый и ржавый замок. На столе, находившимся с боку от кровати, были разбросаны предметы, словно следы недавней активности.

На стене висели две картины, и Абель направился к одной из них. Пробежав босыми ногами по холодному полу, парень увидел на одной из картин сцену обыденной семейной идиллии. В центре возвышались две фигуры: отца и матери, одетых в изящные кафтаны. Оба родителя смотрели на одну точку, находившеюся на месте рук матери. Приглядевшись, он понял, что этой точкой был новорожденный ребёнок, завернутый в полотенце.

Вглядываясь в художественное полотно, парень ощутил, как тихий скрип наполняет его уши, когда массивная деревянная дверь едва заметно приоткрылась. Звук этот расплескался по всей комнате, создавая атмосферу напряжения.

Взглянув на мерцающий свет в щели, Абель заметил фигуру женщины. Первое, что пришло в голову парня была Лира, мелькавшая перед отключением парня на поле.

"Лира, это ты?!" - его крик пронесся по комнате, рванувшись в проем, но ответа не последовало.

Абель настороженно оглядел помещение, искав в нем что-то, что могло бы сойти за оружие.

Под руку попался подсвечник, стоявший на столе. Схватив его, парень подошел к двери и решительно дернув за ручку, он уже готовился принять удар, но вместо этого его встретила женщина, так похожая на ту, что изображена на картине, но с годами, оставившими свой след. Стоя в недоумении, парень не знал, что сказать, как вдруг услышал: "Сынок...".

Абель смутно помнил лицо своей матери, Розы. Она умерла, когда мальчику было ещё три года, при неизвестных обстоятельствах. Всё, что знал о ней парень, было со слов отца и ближайших друзей матери. С их рассказов эта женщина казалась будто лучиком солнца, умеющим одной улыбкой разогнать тоску с души.

Внешность не выдавала никаких подозрений: обычная, приглушенные цвета одежды, и темные волосы, аккуратно уложенные в легкую прическу. Словно часть окружающего мира, она стояла там, улыбаясь ему непринужденно.

Внезапно ноги парня как будто отказали, и он упал, потеряв опору. Начав отползать, он схватил подсвечник покрепче. Женщина же начала шагать к нему, проговаривая:

“ Я так давно тебя не видела, ты так вырос.”- говорила женщина. “Но знаешь ли ты, по чьей вине я так давно тебя не видела?”

Как будто не слыша то, что хотела сказать женщина, Абель пытался подняться. Боль в ногах охватила его, как холодный огонь, оставляя лишь способность ползти назад. Женщина приближалась, а голос её шептал через время и пространство. "Твоя вина," повторяла она, словно воплощение его собственных страхов и кошмаров.

Абель стал смотреть на женщину со страхом, пытаясь осознать, что происходит. Его подсвечник стал орудием, огонь которого поглотил тьму, раскрывая ужасающий облик женщины. Перед ним предстал живой мертвец, с красными рубцами на лице, заплывшими кровью роговицами и отваливающейся челюстью.

Силой воли, Абель рванул вперед, нанеся удар подсвечником по лицу женщины. Пламя поглотило ее кожу, создавая ужасающий пейзаж из искореженного лица и огненных контуров. Женщина закричала, словно ее душа тоже горела в этом аду.

Рыцарь, перелетевший на другую сторону комнаты, направился к двери, но мертвецкая рука снова схватила его. Почувствовав прилив сил в ногах, Абель начал отбиваться ими, бив в тонкий живот мертвеца. В свою очередь ожившая не стала церемониться и впившись зубами в руку парня, оторвала её до предплечья, отправив в угол.

Кровь потекла ручьями из образовавшейся раны, вызывая жгучую боль. Упираясь оставшейся рукой в залитый своей же кровью пол, парень пытался подняться, но снова был схвачен женщиной, начавшей орать.

“Твоя вина, твоя вина, твоя вина!”

***

“Это был кошмар”

Подумал про себя Абель, снова очнувшись в кровати. Теперь перед его глазами предстала деревянный потолок, усеянная сеном. Каждый невольный поворот головы вызывал боль, пронзающей его шею. Как будто пламя сражения ещё не покинуло его тело, и каждое движение, даже самое малейшее, напоминало о том, что стоит быть внимательней в лагере.

Сев на кровать, он осмотрел своё тело. Бинты касались верхней части его тела, включая рук и часть шеи, останавливающая кровь с ран и уменьшая боль. На ногах были старые и потертые штаны, на удивления парня с зашитыми дырами в районе колен. Рядом с кроватью он также обнаружил ножны со своим мечом, что не могло не радовать рыцаря.

Поддерживая себя на импровизированном костыле в виде ножен, он встал и осмотрел помещение. На этот раз перед ним предстала одна большая комната в избе. Сзади него стояла небольшая кровать, рядом с ней находился стол, наполненный тарелками и бокалами.

В углу стоял открытый сундук, в котором разложена одежда — от взрослой до детской. Большая каменная печь стояла возле двери, и внутри неё виднелся сосуд с готовящиеся едой. Запах от неё разлетелся по всей комнате, что не могло не радовать парня, привыкшего к запаху грязи и сырости во время приключений.

Солнечный луч, проникающий через открытое окно, подчеркивал, что вне этих стен царит дневной свет. Ступая к деревянной двери с маленькими железными ставнями, Абель услышал гул, доносящийся извне.

Выйдя на улицу, рыцарь ощутил, как свет солнечных лучей проникал сквозь зеленые лиственные ветви деревьев, создавая игривые лучи. Яркое сияние заставляло его поднять руку и прикрыть свой взгляд, но даже сквозь пальцы руки он мог различить картину радостной детской игры.

Детвора, смеясь и крича от восторга, бегала за друг другом, играя в догонялки с своеобразными правилами. Женщины, занимавшиеся своими повседневными заботами, добавляли в общую картину мирскую гармонию, стирая вещи или приготавливая пищу на открытом воздухе под ласковыми лучами солнца.

По главной дороге проходил поток мужчин, направляющихся к таверне. Их громкие разговоры и энергичные жесты говорили о чем-то важном, интересующим сельское население. Атмосфера вокруг кипела жизнью, словно деревня оживала после долгого сна.

Эта картина разнилось с той, которую видел Абель по прибытию в деревушку. Как будто за тот срок, пока парень пробыл во сне, солнце наполнило деревушку энергией, заливая холодные и пустые от тяжелой жизни души людей магией. Даже минутная радость на их лицах вызывало у Абеля спокойствие, он понял, что его миссия несет в себе не только опасность, но и ответственность перед этим беспокойным, но радостным обществом.

В мгновение, когда он размышлял об этом, один мальчишка, сбившись с пути, нечаянно столкнулся с рыцарем. Не подавая вида, что тому стало больно из-за ран на теле, он помог подняться свалившемуся растяпе.

“Мам, дядя рыцарь проснулся” – заорал, поднимаясь с земли мальчишка и затем несмолкающе бросился в погоню за остальными.

Этот неожиданный анонс привлек внимание женщин, занятых своими повседневными делами. Они остановились, обращая свои взгляды к Абелю. Чувствуя на себе столь неожиданный интенсивный взгляд, рыцарь почувствовал некоторую неловкость – ведь привлекать к себе внимание обычно не входило в планы рыцарей короля, предпочитавших действовать в тени. Желая ответить на неожиданное внимания, Абель ощутил, как слабость не позволяет ему поднять руку в приветственном жесте. Вместо этого, он устремил свою улыбку в сторону женщин, пытаясь проявить дружелюбие.

“Что, очнулся уже?”

Прозвучал голос, сочетающий в себе недовольство и одновременно какую-то томленую усталость. Из-за группы женщин появился трактирщик, также рассматривая парня как в трактире левым глазом. Он по-прежнему носил свои пышные усы, винтя один из краешков. Но на этот раз его наряд поразил Абеля.

Одетый в белую рубашку, охватывающую его бочковатое телосложение, и в черные брюки, трактирщик выглядел совсем не так, как тогда в таверне. Величественные галоши на ногах придали ему вид казначея или дьяка при дворе.

"В каком это смысле уже?" – удивленно спросил Абель, чувствуя, как каждое слово становится все труднее произносить, так как измотанный организм требовал больше отдыха.

"Ты три дня валялся без сознания. Мы тебя как могли перемотали и смотрели за тобой, так как у тебя было плачевное состояние" – объявил корчмарь, садясь на деревянную лавку. Лоб был весь потный, и он достал платок, чтобы вытереть его. "Благо, девушка с нами была, которая тебя притащила, так бы не знали, что с тобой делать. Она баба толковая, да простит меня моя, беспокоилась за тебя, как за маленького. Я ей постоянно говорил, да успокойся, будет он живой. А она всё носилась и носилась над тобой, как будто ты золотой."

"Значит, с Лирой всё хорошо," подумал он про себя. Последнее, что он помнил перед отключением в лагере, была она, идущая к нему. Он осознавал, что без Лиры он, возможно, не смог бы пережить последствия своего состояния. В его мыслях крепла уверенность, что все предрассудки относительно девушки оказались ошибочными. Она не только привела его сюда, но и оказала помощь в лечении.

“А где она?”

“Да, где-то с девками нашими молодыми, помогает со стиркой.” – ответил трактирщик, смотря в сторону. “Ты вообще, как сам?” - добавил он, обращая внимание на рыцаря, чье тело еще не восстановилось полностью.

"Жить буду, но стоять ещё трудно, приходится вот упираться об ножны" – сообщил Абель, указывая взглядом на свой меч, поддерживая себя на его опоре.

"Тогда можете ещё оставаться у нас," – произнесла одна из женщин, держащая таз картошки в руках. Ее внешний вид выражал изнурение, и Абелю показалось парадоксальным, как он, несмотря на свое текущее состояние, выглядел лучше, чем эта женщина. "Мы перед вами ни в оплатном долгу."

“В каком это смысле?” – удивился рыцарь.

"А тут уже скажу я," – перебил трактирщик, поднимаясь со своей лавки. "Мало того, что вы остановили этих мародёров, так ещё ваша волшебница нам помогла на поле, убирая трупы своими жестами или как там. Так что вы теперь всегда можете рассчитывать на ночлег и еду здесь."

Закончив свою мысль, трактирщик неуклюже поклонился, указав рукой женщинам, чтобы и они сделали то же самое. Абелю стало еще более неловко, так как он никогда не привык рассчитывать на такие почести. С трудом поднимая руку, он показал, чтобы они не старались поклониться, и направился направо.

"Ты это куда пошёл, тебе же отдыхать надо?" – удивленно спросил трактирщик.

"Ничего не бодрит так, как тренировка" – ответил Абель, улыбаясь в ответ.

***

На краю деревни растиралась огромная река, которую местные назвали «Выгибка», необыкновенно извилистые воды этой реки обнимали поле и проникали в мир таинственного леса, создавая в своем течении маленькие озерца, как драгоценные камни в зеленой короне природы. Река стала неотъемлемой частью жизни обитателей деревни «Забытые вери».

Благодаря своей милосердной природе, река стала не только местом, где жители могли свободно стирать одежду и купаться в уединенных зонах, но и простором для рыбной ловли, наполняя деревню пищей и богатством. При этом было видно, что жители любили реку, пытаясь не загрязнять её и она платила им также, позволяя использовать себя для нужд.

Темные часы ночи преображали "Выгибку" в волшебное пространство, отражая лунное свечение и звездное сияние, создавая на водной глади величественные пейзажи неведомого космоса. Летом, когда ночное небо становилось сводом звезд, на берегах реки разгорались костры, словно магические факелы, освещая праздничные моменты и общество, собравшееся у воды. Также детвора, наслушавшись различных легенд и мифов от более старшего поколения, бегут искать всё это к берегам реки.

Был разгар лета, июль, поэтому тут вовсю бегала и купалась детвора и молодежь, а неподалёку от них стояли женщины, стирающие одежду и смотрящие за детьми. Среди них была и Лира, помогающая своими знаками воды людям в быту. Она была благодарна за то, что жители помогли Абелю после битвы, поэтому уже третий день платила им той же монетой.

Одета девушка была в красно-синее ситцевое платье, так как после долгих путешествий и атаки Ташкаша её старая одежда была весьма грязной и порванной. Ветер игриво развевал её длинные рыжие волосы, добавляя ей дополнительный шарм. Местные мужики, поддаваясь неотвратимому влечению, невольно бросали на неё восхищенные взгляды, но встречались с недоумением со стороны своих жён, получая от них по голове.

"Эх, девочка, если бы не ты, пропали бы," – сказала одна из женщин, обращаясь к Лире.

"Да, не стоит благодарности" – смущенно говорила девушка, удерживая огромный водный шар над одеждой.

"Не стесняй, ты реально помогла нам с полем," – подхватила вторая женщина слова первой.

"А вы помогли нам с Абелем, поэтому не стоит так много благодарностей," – с улыбкой сказала Лира, убирая руками назад рыжие волосы, наплывавшие на её лицо, будто волны на берег.

"Абель этот, видный мальчик, была бы я моложе, да не замужем," – произнесла первая женщина, медленно помешивая еду.

"Да, куда тебе то старой дурехё об этом думать," – осадила её вторая женщина, развешивая одежду на специальные столбы, между которыми были натянуты нити. "Они ж с Лирой явно пара, а ты такое городишь."

От этих слов девушка ещё больше засмущалась, из-за чего растерявшись уронила очередной водяной шар на землю, промочив себе и ближайшим ноги.

"Смотри, что ты наделала," – показала кулак первая женщина второй. "Может, сестрице не ловко говорить об этом."

"Нет, всё нормально, я просто устала," – пытаясь скрыть своё смущение, промолвила девушка, поднося ноги ближе к костру. "Мы с Абелем просто компаньоны, ничего большего."

"Это ты зря так говоришь, присмотрелась бы к нему," – сказала вторая женщина, посматривая на берег, где игрались дети. "А то ещё упустишь такого жениха."

"Может, но я не задумываюсь сейчас об этом," – улыбаясь, практически шёпотом произнесла Лира, посматривая на свою ладонь.

В тени небольшой земляной горки, которая закрывала работающих женщин от деревни, начал слышаться звук — топот маленьких ножек. Мгновения спустя перед глазами появилась небольшая фигура, мчащаяся так быстро, что даже падая, она моментально вставала и продолжала свой бег. Подойдя поближе, первая женщина узнала в этой живой энергии свою дочь, Аню.

Девочка с чудесными каштановыми волосами остановившись прямо перед матерью начала отдыхиваться, как будто бежала сюда несколько километров. Её серое платье, достигающее практически пяток, было изрыто грязью, что разозлило мать Ани, ведь та только его стирала. При этом всём на лице девочки читалась радость, подчеркивавшийся светлой улыбкой, отчётливо видной всем окружающим.

"Аня, я же только что стирала это платье" - произнесла первая женщина с небольшой злостью и грустью в голосе.

"Прости, мама, мы в салки играли, и я немного упала" - ответила девочка, продолжая наслаждаться своей победой в забавной игре.

"Осторожнее нужно быть" - предупредила мать, глядя на покрытое пятнами платье.

"Тебя, наверное, наши мужья прислали?" - спросила вторая женщина, выражая свое любопытство.

"Нет, я сама прибежала" - с ухмылкой ответила девочка, щуря глаза. "До сестрёнки."

Лира и Аня, хоть и не были кровными сестрами, успели сблизиться за время их знакомства в деревне. В начале Аня боялась девушку, но однажды она стала свидетелем невероятного: Лира, сложив несколько печатей, создала огромную волну из реки в форме птицы, направив ее прямо в избу дядьки Дьякова, пылающую из-за трубки с табаком. С того момента девочка испытывала интерес к Лире, и они стали подружками.

Изредка, девушка развлекала Аню и её друзей, используя свои водяные знаки. Однако девушка всегда относилась к своим способностям серьезно, не применяя их без необходимости, так как каждый знак требовал значительных энергозатрат организма.

"Правда, ко мне прибежала?" - спросила Лира.

"Да, сестрица!" - радостно ответила девочка, кружась от счастья.

"И зачем же?" - поинтересовалась Лира.

"Да, потому что твой друг проснулся наконец-то!" - сказала Аня, останавливаясь и улыбаясь.

Неосторожно вырванные слова девочки, словно зазубренные клинья, мгновенно проникли в душу девушки. Их острота звучала в ее ушах, как клинки, режущие воздух. Три длинных дня Абеля провел бессознание, его пульс был учащенный, а сам парень даже не подавал признаков жизни. Волшебница, оцепенев от беспомощности, не знала, как помочь ему. Единственное, что она предприняла, – это умело сложить символы над его неподвижным телом, надеясь, что магия сможет помочь тому проснуться.

Девушка прикрыла рот руками, а из ее глаз потекла слеза, словно бессильный поток, который несет с собой беспокойство и тревогу.

“Аня! Ты на что девушку до слёз доводишь!” – крикнула мать девочки.

"Прости, сестренка, я не хотела..." – подбежав и удерживая нижнюю часть платья, прошептала Аня, в ее голосе звучала искреннее раскаяние.

“Дурёхи вы, она же от счастья плачет” – с улыбкой сказала вторая женщина. “Я ведь права, Лира?”

Вместо слов девушка лишь слегка кивнула головой в знак утверждения.

“Думаю, Ин, надо девочку отпустить” – подойдя к первой женщине сказала вторая, кладя себе на плече намоченную тряпку.

Первая женщина, взглянув изначально на нее, затем на свою дочь, а после на Лиру, по минутному раздумью кивнула, будто передавая волшебнице невидимый приказ.

“Ты уходишь, сестричка?” – спросила с грустью Аня.

“Да, только я буду не далеко, куда пошёл дядя?”

***

Абель, шедший по ощущениям уже час, подошёл к огромному дубу, раскинувшемуся неподалёку от деревни.

Это было место, на котором давным-давно один из основателей деревни, вкладывая свою веру и преданность, закопал небольшой желудь. Ежедневно он возвращался сюда, проводя свои молитвы, полагая, что его усилия вырастят божественное древо. Но даже столь верующие жители не стали придерживаться идей старца, делавшего каждый день небольшие паломничество.

Прошли годы, основатель ушёл из жизни, и, в соответствии с его последней волей, был похоронен под могучим дубом, который вырос до его смерти. С тех времён дуб стал одним из важных мест деревни, часто выбираемая для ярмарок. Поговаривали, что вовремя их на склоне появлялся призрак мудреца, с улыбкой наблюдавшего за занятием потомков.

Абель впервые заметил это место, приехав в деревню. Даже в дождливый день, когда капли воды били по лицу, он разглядел величественный дуб, окруженный таинственной аурой, отражающей капли воды, словно покров, защищающий тех, кто укрылся под его ветвями. Проходивший обучение у паладинов, воинов королевства, являющихся по своей сути рыцарями, имеющие напрямую связь со светом (их доспехи делались из особого метала палладия, добывавшегося гномами и по легендам являющемуся заряженным божественным светом одного из драконов), Абель чувствовал нечто незримое в этом месте.

Парень медленно опустил ножны около корней, пытаясь восстановить равновесие, которое подверглось испытанию после ран от битвы. Ему было трудно, ноги превратились в хрупкие стебли ячменя, готовые изгибаться под мягким дуновением ветра.

Не без труда, сберегая свою стойкость, парень взялся за первый шаг. Однако, когда он почувствовал, что коленная чашечка словно раздробилась, он рухнул на мокрую траву. Абель не мог понять, что произошло с его телом. Неужели действия Ташкаша, столько проклинаемого парнем, повлияли так на ноги? Или, возможно, это было последствие истощения после нескольких битв.

Ещё до встречи с дезертиром-магом, Абель столкнулся с сильным соперником, фехтовальщиком по прозвищу "Белый волк". Обитавший в лесу у моря, тот терроризировал ближайшие поселения и требовал дань в виде продовольствия и женщин. Не смотря на все попытки мужчин справиться с ним, "Белый волк" всегда выходил победителем.

Судьба свела Абеля с фехтовальщиком случайно. Покидая края королевства, парень заметил вдалеке пожар в деревне. Поспешив туда, он обнаружил ужасное зрелище – трупы вокруг и фехтовальщика посреди всего этого хаоса. "Белый волк" был огромным мужчиной с белоснежными волосами, в честь которых и получил своё прозвище, а также крупным и мускулистым телосложением.

Битва с ним выдалась напряженной. Из-за своей комплекции и вместе с тем удивительной ловкости, тот продемонстрировал достойную дуэль Абелю, отражая большинство его атак. Поставил точку в конфликте один режущий удар рыцаря, нанесший огромную рану на груди фехтовальщика, свалив того замертво.

Абель, покинув деревню, ушел в неведомое, оставив за собой лишь загадку своего прошествия. Три дня его путешествия были заполнены молчаливыми раздумьями, приведшие его к знакомому уже полю и деревни.

Сжимая руки в кулаки, Абель медленно поднимался на ноги. Снова занимая прежнюю позицию, он настойчиво пробовал сделать шаг и вновь упал на траву. Он повторил это несколько раз, стараясь сохранить равновесие. Постепенно, после упорных попыток, ему удалось сделать несколько шагов без поддержки импровизированного костыля.

Следующее, что предпринял парень – это попытка прыжка. Под легким ковром травы, что покрывал склон, парень, хромая, медленно направился к могучей ветке дуба, возвышающейся чуть выше его фигуры. Встав под ней, Абель попробовал оттолкнуться от земли, хватаясь за ветку. Попытка не увенчалась успехом, лишь заставив парня скатиться вниз по наклону, как печальное продолжение его бесплодных усилий.

Оказавшись на земле, он, в итоге, обнаружил себя лежащим на спине, устремляя взгляд в бескрайнюю голубизну небес. Лениво плывущие по нему облака создавали плавные узоры, в которых парень углублял свое внимание. Ещё с детства ему нравилось лечь и всматриваться в них, будто рисуя в голове свою картину происходящего.

Тут парень услышал шебаршение травы и повернув голову, обнаружил перед собой пару ног. Взгляд парня медленно поднимался, и перед ним предстала девушка, смотревшая на него с неким удивлением. В руках у неё была корзинка, которую та надежна держала в объятиях.

„У вас всё хорошо?” – пролепетала она тихонько

“Да, просто решил, что отдых не помешает” – улыбнувшись сказал Абель, поднимаясь с земли. Его волосы, как поляна после летнего дождя, усыпанные остатками травинок, так хорошо видимые среди его светлых волокон. Девушка, взглянув на этот необыкновенный пейзаж, не удержалась и рассмеялась, в то время как парень, не вполне осознав смысл происходящего, оставался в недоумении. “А вы зачем сюда пришли?”

“Ой, точно, мама просила вам передать” – смущенно вспомнила девушка, протягивая корзинку так, чтобы закрыть своё лицо. “Тут пирожки с грибами, хлеб и молоко”

“Это мне, но за что?” – спросил с удивлением парень.

“Ну как, вы нас спасли, а мы вас никак не отблагодарили ещё” – сказала девушка, ставя корзину рядом с парнем. “Вам, не питавшемуся три дня явно стоит поесть”

А ведь вправду, из-за того, что Абель спал три дня даже маковой росинки не было у него во рту. Пододвинув к себе корзинку, он заметил прекрасную ручную работу, проделанную над этим изделием. Каждое плетение было сделано бережно, а слева украшала маленькая цветочная композиция.

Мгновение застывшей стеснительности в глазах девушки было бесспорным свидетельством того, что этот мастерски выполненный предмет принадлежал ей, но парень не стал ничего говорить.

Достав один из пирожков, он разделил его на две части. В каждой из них было достаточно наложено грибов, а также немного мяса. Съев одну из частей, он тут же проглотил вторую. На удивление, ему понравилась такая смесь и тот тут же достав второй, парень вызвал у девушки, всё это время сидящей рядом и улыбавшейся тихий смех.

“Что-то не так?” – спросил парень, проглатывая кусочек булки.

“Вроде бы рыцарь, а манеры как у ребёнка” – прикрывая улыбающейся рот сказала девушка. “Вы уж простите.”

Неожиданно для молодой дамы, Абель, с легкой улыбкой, ответил ей, подчеркивая свою неподдельную радость. За время долгого путешествия парень практически забыл о том, как следует придерживаться общепринятых обычаев и норм в приеме пищи, которые ему когда-то преподавались. По окончании еды Абель вежливо поблагодарил девушку, взявшую корзинку, и она удалилась. Как только она исчезла из виду, Абель встал, подошел к дереву и извлек из ножен свой меч. Ухватив рукоятку двумя руками, он принял определенную позу, махая мечом вперед-назад, влево и вправо. Таким образом он проводил свою утонченную тренировку, укрепляя свой хваткий захват и развивая мускулатуру спины и плеч.

Проделав так несколько раз, он продолжил тренировку проделывая обычные отжимания. С каждым движением он ощущал, как силы возвращаются в его тело, а его ноги становились все более устойчивыми на твердой почве. Единственным неизменным свидетельством этого подвига оставались раны, видные на бинтах, пропитанных следами крови. Не обращая внимания на эти следы, Абель упорно продолжал свою тренировку.

В конце он решил повторить прыжок. Подойдя к той же ветке, он снова оттолкнулся и на этот раз смог уцепиться за неё. Спрыгнув назад, он был готов от радости скакать несмотря на ещё не полную реабилитацию ног.

На фоне всплеска эмоций парень не заметил, как Лира, ведомая словами девочки и её друзей, медленно вошла в поле его внимания, возникнув тихо, как тень, неподалёку от дуба. На её лице читалось волнение, так как после трех изнурительных дней лечения, она не могла предугадать, как разовьется их встреча.

Подойдя к огромному стволу дерева, волшебница вышла из-за угла, воссоздавая момент их первой встречи с Абелем. Однако на этот раз её облик окутывал не весящий балахон, а изысканное деревенское платье, что подчеркивало изысканную фигуру. Под ногами не было ничего, открывая тонкие ножки волшебницы, покрытые легкими порезами и ссадинами.

Когда взгляды Абеля и Лиры наконец соединились, в воздухе повисла неловкая тишина, словно ком в горле, угнетающий любую возможность произнести слова. Парень, качаясь на ногах, стоял с перевязанным бинтами торсом, держа ножны от своего меча. Этот вид вызвал мгновенный всплеск эмоций у Лиры, вспоминая его почти безжизненное тело, виденное три дня назад.

“Дурак” – прошептала Лира, сквозь преломившиеся слезы.

Парень хоть и услышал слово, но предпочел промолчать. Он лишь смотрел на девушку, чьи глаза окончательно омылись слезами.

“Ты, дурак, заставил всю деревню волноваться за себя, рванул один в лагерь полный бандитов,” – говорила она, чуть не срываясь на крик, пытаясь также вытереть слезы. “А ещё больше ты заставил волноваться меня, потому…”

Девушка не успела закончить фразу, когда почувствовала, как рука Абеля легко опускается на ее спину, прижимая ее к себе. Из-за разницы в росте, девушка упиралась прямиком в грудь парня. Хоть тому и было больно от прикосновений, он, не подав виду, лишь крепче прижал девушку.

“Я знаю, как ты старалась, спасибо тебе” – сказал Абель настолько тихо, что только уши Лиры могли это услышать. Эти слова лишь усилили ее рыдания, сопровождаемые ритмичным стуком сердца рыцаря.

***

Успокоившись спустя некоторое время, Лира сидела на пригорке около дерева. Июльское солнце припекало лицо девушки, погруженное в одну из книг, лежавших в сумке волшебницы, освещаемое теплым светом. Наматывая свои рыжие локоны на палец, она внимательно читала абзацы, помечая интересные места специальным пером.

На её фоне возле дерева продолжал свои занятия Абель. После разговора с Лирой и предоставления ей времени для умиротворенного чтения, парень вернулся к своим тренировкам. Битва в лагере показала, что хоть рыцарь и обладает хорошими боевыми навыками, но им ещё нужно оттачиваться. Также его беспокоила выдержка организма, несмотря на то, что у него было три изнурительных дня перед битвой с магом.

Снова взяв в руки свой меч, он стал исполнять разнообразные упражнения. Взмахи лезвия происходили не просто влево, вправо и вперед, но также в различных плоскостях, сопровождаемые ударами по созданному магией Лиры манекену. Обычные колющие удары гармонично сочетались с новыми приемами: ударами с разворота, выполняемыми в прыжке, и совершенствованием старых, таких как рубящий удар после стремительного убегания за спину манекена. Подобное он уже провернул на Ташкаше, когда тот не смог уловить скорость парня.

Занимаясь уже продолжительный час, парень успел устать, свалившись на траву рядом с Лирой. Та, наблюдавшая краем глаза из-за книги за тем, чем занимается Абель, удивлялась как за столь короткое время восстановления парень смог приступить к тренировкам. В учебниках по медицине, преподающихся в академии девушки четко сказано, что на восстановление после магических ударов нужно время. Причём анабиоз по книге также не являлся решением, из-за чего случай Абель ещё больше настораживал девушку.

Увидев, как юноша спустился на мягкую зеленую траву, Лира, плавно убрав свою книгу рядом, подползла ближе к нему.

"Удивительно, как ты с такой легкостью не только поднялся, но и приступил к тренировке за такой короткий промежуток времени," произнесла девушка, сидя держа колени руками. “Обычно людям требуются недели на такое”

Уставший парень с улыбкой взглянул на нее, обдумывая, чтобы ответить. Вглядываясь в ее лицо, спрятанное за коленями, он медленно сказал:

“Я ещё со времён академии славился такими быстрыми восстановлениями. Только они никогда не били так сильно, как сейчас. По первой я даже встать не мог.”

"Ты разговаривал во сне, знаешь?" Лира, словно мимоходом, спросила девушка.

“Правда и что же?”

“Что-то про лагерь и проговаривал имя короля. Можешь рассказать, что произошло тогда в лагере?”

Сделав небольшую паузу, Абель подробно рассказал о том, как он выследил бандитов, первой встрече с Ташкашом и своем падении. Затем он описал свое состояние, когда он истребил их всех. Эти воспоминания приносили парню боль, так как они казались ему туманными и неопределенными.

“Это состояние уже давно с тобой?” – спросила Лира, переводя ноги из сидячего положения в лежачее, начала медленно махать ими из стороны в сторону.

"Достаточно долго, но оно проявляется редко. Только в те моменты, когда злость переполняет меня."

"И что ты чувствуешь в такие моменты?"

"Боль и пустоту. Боль от каждого движения, будто оно может быть последним. И пустоту от невозможности видеть, что происходит вокруг. Как будто я блуждаю по пустыне, ослепленный и изнеможённый" - прошептал Абель, держа перед собой свой меч и вглядываясь в его лезвие.

Лира ощутила напряжение, которое окутало их после вопроса. Было видно, что парень отвечал на него без энтузиазма, проворачивая некие мысли в голове.

“Ты ещё проговаривал имя короля, из-за чего у меня возник ещё один вопрос, ответ на который я ищу с того времени, как меня направили сюда” – не закончив мысль, девушка поднялась на ноги и чуть спустившись, начала всматриваться в сторону. “Вас рыцарей направляют в разные уголки королевства для того, чтобы устранять проблемы. Однако по всем документам сюда направления никто не ставил, но при этом ты тут. Почему?”

Вопрос Лиры окончательно выбил парня, заставив его взгляд перемениться. Садясь на зеленую траву и укладывая меч в сторону, он взял кувшин с молоком, оставшимся от деревенской девушки. После глотка он пристально посмотрел на Лиру и начал свой рассказ.

"Король управляет давно, и за это время у него появилось немало врагов. Это не только короли соседних королевств, но и внутренние, ведь кто из панов не мечтает о королевской короне? Именно для этого был создан наш отряд рыцарей - преданных слуг и близких к королю людей. Ближе всего к нему только его семья", - Абель рассказывал, глядя в травинку, медленно проскальзывающую между его пальцами. "Но полгода назад, я не помню точно, изошёл слух о заговоре. Никто не знал, кто первым его услышал, но это встревожило всех. Кто-то верил, кто-то нет. Затем произошло нечто странное - пропал один из рыцарей. Говорят, что он направился на запад, к морю."

"К чему ты клонишь?" - Лира с опаской посмотрела на парня.

“Попав в «Серебряные воды», город находящийся на границе с ничейной зоной, я узнал, что он был здесь. Один человек дал мне наводку на своего информатора, однако тот уже не был в городе. Поспрашивав в местных тавернах, я узнал, что он направился в «Кетно».”

“«Кетно», хм, кажется я проезжала через него” – задумчиво проговорила Лира, взгляд ее скользнул вдаль. “Так получается этот человек там, и как ты его найдешь?”

“Знаю, как он выглядит. А там уже не сложно, учитывая, что он шастает по тавернам” – ответил Абель. “Только, говорят, характер у него не из лучших.”

“Сомневаюсь, что при первой встрече он грозиться тебя убить, прижимая к стенке конюшни.” – улыбнулась Лира, немного посмеиваясь.

“Я на это тоже надеюсь” – согласился парень, улыбнувшись в ответ. “Что ж, я уже отдохнул, так что можно возвращаться к тренировкам. Создай, пожалуйста, снова своего этого монстра.”

“Это существо «големом» зовётся, неуч” – складывая руны сказала девушка.

Внезапно из пригорка, где появилась Лира, раздался свист. Обернувшись, пара увидела бегущего человека. Одетый в большие черные боты, коричневые порты, белую рубаху с коричневой накидкой и маленькую шапку для прикрытия от солнца, худенький мужчина мчался так быстро, как мог, весь запыханный с сочащимся потом на лице.

"Господин и госпожа," начал мужчина, держась за колени и отдыхая. "У нас сегодня вечером будет празднование, в честь, так сказать, вашей помощи. Вы приглашены."

Услышав это, пара переглянулась. Абель не знал, что сказать, так как он никогда не бывал на празднованиях в деревнях. Но, подумав о том, что тело еще не восстановилось, и лишний день отдыха не помешает, Абель не стал спорить, вглядываясь в горящие глаза девушки:

"Мы согласны," сказала девушка с искоркой в глазах.

"Вот и славно, тогда ждем вас вечером, а я побегу обратно," неуклюже поклонился мужчина, тут же убегая обратно.

"Ну что, тогда встретимся уже вечером. Я бы хотела еще умыться," сказала Лира, проводя пальцами по плечу Абеля и уходя вперед. "Иногда нужно и отдыхать, не находишь?"

"Да, конечно," ответил Абель, потирая затылок ладонью и следя, как девушка удаляется в деревню.

Забрав свои ножны, лежавшие около дерева, и вставив в них меч, он посмотрел направо. На другом берегу была дорожка, идущая в лес и ведущая на восток – в столь нужный город для Абеля. Повесив ножны на пояс, он, сжав кулак, произнес: "Я найду тебя, Кан."

***

Вечер тянулся медленно, и только гул собиравшихся людей разбудил Абеля, спящего под деревом. После интенсивных тренировок парень решил отдохнуть, найдя уютное место на открытом холме перед массивным деревом.

Натянув на перебинтованное тело рубашку, предварительно очищенную и в некоторых местах аккуратно зашитую, на его поясе красовались ножны, и направившись в сторону гуляния, он готов был встретить Лиру, обещавшую встретиться с парнем вечером.

Пройдя ближе ко входу в деревню через дорогу, он обнаружил несколько огромных столов, поставленных рядом с друг другом, а перед ними лавки. На самих столах было изобилие еды, от запеченной картошки с овощами, до огромных кусков мяса и кувшинами с вином и медовухой. Парню даже пришлось задуматься, не залезли ли они в закрома ради такого.

Заметив старика, занимающегося наливанием медовухи, Абель окликнул его, махая для привлечения внимания:

„Скажи, старик, зачем столько еды, у вас же не так много людей в деревни?” – осматривая столы спросил парень.

"Сразу видно, не с местных краев ты," – с усмешкой ответил старичок. "Такие празднества собирают не только нашу деревню, но и соседние. В этот раз мы устроили праздник поэтому и заготавливаем столько еды.”

Услышав это, Абель не стал отвлекать старика от работы. Продолжая свой путь, он наслаждался зрелищем, как торопливые женщины с усердием расставляли ароматные блюда, а мужчины управлялись с кувшинами алкоголя. Дети также помогали взрослым, делая черновую работу, по первой же просьбе принося ту или иную вещь.

Пройдя немного дальше от столов, парню открылась ещё более удивительная картина. Перед ним вырисовались три фигуры: высокий русый мужчина с лютней, который держал ее наклонно, стоял в компании гнома. На голове гнома удивительные круглые очки, а в руках - фитиль. В придачу к этому, трактирщик стоял рядом, внимательно выслушивая яростный спор между двумя мужчинами.

Подойдя ближе, чтобы понять суть разговора, рыцарь лишь слегка постиг суть беседы. Гном насмешливо тянул фитиль к лицу мужчины, тот в ответ мотал головой, держа в руках свою деревянную лютню. Первым заметившим пришедшего гостя был трактирщик.

“О, вот и тот, кто помог нам избавиться от бандитов.” – используя появление парня, как аргумент для перевода темы сказал трактирщик.

Услышав это, оба мужчины замолчали и повернув голову на парня, начали внимательно рассматривать его. Только так Абель смог заметить, что на гноме кроме странных круглых очков на голове был фартук и белая рубаха с черными пятнами. На лице удивительно красовались пышные усы, вместо ожидаемой длинной бороды, присущей этому народу.

Бард, судя по всему, не вызывал столь же глубокого интереса у парня, как гном с экстравагантными круглыми очками. Со столь обычной внешностью и русыми волосами, в руках у него красовалось довольно таки красивая лютня, с позолоченными струнами.

Поглядев так ещё несколько секунд, оба мужчины вернулись к разрешению своего спора, словно игнорируя слова трактирщика и даже самого Абеля, которого они столь внимательно осматривали.

„Что мог не поделить гном и бард?” – задумчиво посмотрел Абель на трактирщика, проявляя интерес.

„Эти два идиота не могут договориться, кто будет раньше выступать.” – со стыдом в лице проговаривал трактирщик. “Один настаивает на том, чтобы сначала была музыка, а потом фейерверк, а другой наоборот. Вот так ругаются уже с утра”

“Фейе…, что?” – спросил рыцарь.

“Гном придумал какую-то стрелу, которая при взрыве испускает странную магию” – рассказывал трактирщик, стараясь приукрасить свою эрудицию, хотя его глаза выдавали невежество.

“Да не магия это, а специальные свечки из воска, который у нас на родине добывается” – отвлекаясь на секунду от спора с раздражением сказал гном.

“Да, свечки, конечно” – буркнул трактирщик, словно сам все это время о них и говорил.

"А вот эта стрела не сможет причинить вред людям, если упадет вниз?" – подошел Абель к гному, проявляя интерес.

"Нет, потому что свечи сжигают деревянное основание стрелы," – ответил гном с видом профессора академии. "И это явно не помешает этой дурацкой деревяшке, если появится раньше."

"Эта дурацкая стрела – твоя, а лютня, это нежный инструмент для истинных ценителей," – с изяществом в голосе заявил музыкант, поправляя свою русую прическу.

Парень, не полностью понимая суть спора, осознавал, что разногласия следует разрешить как можно скорее, пока продолжается подготовка.

“Может лучше сначала будет музыка, а под конец мы используем этот фейерверк” – предложил Абель.

“Да, раз меня не слышите, может хоть рыцарь услышите!” – поддакивая сзади сказал трактирщик.

Разочарованный гном направился к своему жилищу, оставляя барда, наслаждающегося своей победой в словесном споре. Облегченный трактирщик направился к столам, оставляя Абеля и мужчину с лютней.

“Спасибо, что помог мне в этом споре, а то этот коротышка со своей стрелой меня уже достали” – с лучезарной улыбкой говорил бард.

“Смотри, чтобы я не пожалел о своем решение” – уставший уже от него сказал Абель, идя вперёд.

Пройдя немного, он внезапно почувствовал, как маленькая струя воды попала ему в затылок. Так как он шел не возле реки, и кто вечером купается в реке, он мгновенно обернулся и увидел перед собой Лиру.

Одетая в белоснежное платье с розовыми и позолоченными узорами, девушка была зачаровывающей. Волосы, касающиеся плеч, были завиты с помощью магии, создавая причудливый узор, а яркий рыжий цвет волос сверкал не хуже огня костра, подсвечивая изысканность лица и милую горбинку на носу.

Ошеломленный такой красотой, Абель стоял, не в силах произнести ни слова. На ее фоне померкли даже ближайшие девушки и мужчины. Это осознавал не только рыцарь, но и все окружающие, глядя на девушку с изумлением.

“Выглядишь невероятно” – найдя слова сказал рыцарь, почесывая от удивление влажный затылок.

„Спасибо, ты тоже выглядишь прекрасно” – улыбаясь и одновременно смущенно отвечала девушка. “Там уже постепенно собираются люди, так что предлагаю идти ближе к столам”

Выйдя обратно Абель был поражен огромным сборищем людей, вращающихся вокруг столов, словно коршуны над добычей. Он недоумевал, как за столь короткий срок собралось столько народа. Лира взяла его за руку, таща далее.

Пара направился к огромному костру, разгорающемуся ближе к ночи на таких празднествах. Этот костер был не только местом для приготовления мяса, но и площадкой для танцев. Молодежь не просто кружилась вокруг него, но и перепрыгивала через пламя, уверенная, что каждый успешный прыжок приносит удачу.

Абель смотрел на все это скептически, в то время как Лира наоборот вдохновлялась атмосферой, заведя несколько новых подруг за последние дни и сама пробовала танцевать возле костра.

Помимо танцев, местный праздник изобиловал разнообразными развлечениями, многие из которых были придуманы самими селянами, а некоторые подсмотрены в панских и городских дворах.

В различных уголках праздника можно было увидеть людей, погруженных в карты, бросающих кости или соревнующихся в армрестлинге. Но не только традиционные развлечения привлекали внимание, также присутствовали и необычные забавы. Например, поиск и извлечение из небольшого озера одежды девушек, предварительно закинутой туда. Ныряющему следовало достать одежду и принести его обратно. Такое занятие становились поводом для развлечения уже сформировавшихся пар, а иногда и помогали образовываться новым.

Немного разогретая и выпившая молодежь не чуралась и детских игр, играя в салки или в "бандит-пан", где одни выступали в роли бандитов, а другие – панов, стремящихся их поймать.

Ну и конечно праздник неизменно окутывался романтической аурой. От увлекательных игр, где участвовали парни и девушки, до нежных поцелуев под кронами деревьев. Иногда более опытные и проворные пары уходили в специальные укромные места, где было меньше посторонних глаз, чтобы отдаться своим чувствам. Эти моменты, однако, не вызывали никакого осуждения, учитывая бурные гормоны подростков.

Раздался громкий звук ударов. Это был трактирщик, объявляющий о готовности к ужину. Расположившись за ближайшим столом, Абель и Лира принялись наслаждаться богатством блюд. Абель предпочитал немного медовухи, в то время как Лира и ее подруги наслаждались бокалами вина, привезенного трактирщиком из дальних земель.

После изысканного ужина тело просит танца, и в этом на помощь пришёл бард. Сопровождаемый несколькими музыкантами, они устроились рядом с костром, пытаясь охватить своим звуком всю аудиторию. Звуки лютни, исполняемые мужчиной с русыми волосами, а также флейты и лиры ознаменовали выход молодежи к костру.

Собравшись вокруг, мальчишки и девушки начали кружить в танце вокруг костра. К ним присоединилась и Лира, полностью поглощенная атмосферой празднества и довольная происходящим. Пытаясь заманить Абеля, она приглашала его присоединиться, но тот отказывался, не желая участвовать в этом всем.

Заметив это, группа подростков появилась незаметно, словно подползая сзади. Рослый юноша с красивыми короткими черными волосами со смешком в голосе сказал:

“Эй, рыцарь, я слышал ты нас спас от бандитов”

Абель немного недовольно кивнул. Ему всё больше переставало нравится, что об этом знают столько людей.

"Если ты так силен, может быть, сможешь перепрыгнуть через костер?" - поддразнивая, добавил юноша, а за ним начал раздаваться звук поддерживающих друзей.

Абель отчётливо осознавал, что попытки манипулировать им проваливаются, причем настолько неуклюже, что если бы эта манипуляция была мечом, то он был бы с тупым клинком. Но в это момент Лира заметила происходящее и, выходя из круга, подошла ближе. “Или ты струсил?” – насмешливо спросил юноша, пытаясь изобразить курочку.

Увидев, что Лира уже внимательно смотрела за ними, Абель решил поиграть с парнем, который так неуклюже пытался подстрекать рыцаря к каким-то действиям.

“Давай, если я не перепрыгну через костёр, то ты можешь забрать её на ночь, но если я перепрыгну, то ты лицом ложишься в кучу коровьего навоза” – сказал Абель, придавая своему голосу необычную игривость, указывая на Лиру. Девушка, осознав, что напрасно подошла, выразила свое недовольство взглядом на парня. “Я согласен” – произнес юноша, заикаясь, осознавая, что отказавшись, он окажется перед своими друзьями в неловком положении.

Подойдя к костру, Абель начал разминочные движения, пока парень, поставив пустую бочку из-под медовухи и взобравшись на нее, свистком приостановил не только музыкантов, но и хоровод вокруг.

“Слушайте все. Рыцарь кинул мне вызов про прыжок через костёр. Давайте все посмотрим, как он перепрыгнет” – сказал юноша, будто предвкушая свою победу, бросая взгляд на Лиру. Девушка, в свою очередь, старалась держаться ближе к подругам и следить за Абелем с тревогой.

Речь парня только разжигала боевой дух рыцаря, и, встав перед костром, он оторвался от земли настолько быстро, что никто не успел даже заметить момент отрыва ног. Отпечатки этого момента остались лишь следами на земле, будто их впечатали там сотни пар обуви. Абель преодолел костер легко, приземлившись практически рядом с музыкантами.

Уверенный в своей победе, юноша стоял с изумленным лицом. Было видно, что он сильно недооценил Абеля, полагая, что парень, пролежавший три дня в отключке, не сможет даже метра перепрыгнуть.

Абель, потерев колени штанов, подошел к парню. Дело было сделано, и теперь нужно было выполнять обещание. Отойдя чуть в сторону от всей толпы, они нашли одну из коровьих лепёшек, куда юноша без удовольствия упал, а Абель помог ему пинком.

Спустившись чуть ниже к нему, рыцарь прошептал на ухо:

“В следующий раз перед тем, как манипулировать мною, подумай дважды”

Сказав это, он направился обратно к костру, оставив разочарованного юношу с грязным лицом. После прыжка музыканты продолжили свою игру, а вокруг костра теперь не кружили хороводы, сменив всё это на парные танцы с особенным весельем и энергией.

Лира, заметившая возвращение Абеля, тут же подлетела к нему, словно маленькая фея к цветку. Восторг от его эффектного прыжка был разделяем не только девушкой, но и всеми окружающими, их взоры наполнялись неверием перед тем, как парень с легкостью вдавил землю под собой.

“Пойдём танцевать” – изрядно выпившая Лира игриво зазывала парня к танцу. “И отговорки про тело уже не сработают, в особенности после такого прыжка” - добавила она, проводя пальцем по торсу мужчины.

Абель был поражен мощью своего прыжка, и, не заметив значительного прироста сил, он взглянул на волшебницу. Сияющая словно жемчуг, Лира улыбалась ему, и сверкающие глаза парня не могли оторваться от этой белоснежной улыбки.

“Ладно, но только один танец” – согласился парень.

“Хорошо, только один танец” – пародировала недовольный голос парня девушка.

Выйдя ко всем, Лира и Абель начали свой танец. Их фигуры взлетали в вихре, словно пламя, оживленное ритмами лютни и звуками дудок. В её пышном платье с узорами и его белой рубашке они создавали великолепный контраст, словно персонажи из сказочной книги, воплощенные в жизнь для мгновения ради танца.

Танец был быстрым и веселым, словно сверкающие звезды на ночном небе. Лира ловко следовала за парнем, создавая вокруг них игривый вихрь движения. Ее платье развевалось в воздухе, создавая красочные узоры в такте с музыкой, а распустившиеся волосы, словно искорки костра, добавляли величественности танцу.

Абель сочетал движения с грациозностью танца. Рубашка, поднимаясь и опускаясь, не только обнажала его рыцарский торс, но и придавала блеск и энергию. Они вращались вокруг костра, создавая ощущение, будто танцуют в самом центре волшебного круга.

Завороженные крестьяне, перестав танцевать, только наблюдали, как созданный вихрь становился невидимым заклинанием, заставлявшим сердца зрителей биться в унисон с ритмами музыки. Огонь костра отбрасывал мерцающие тени на фигуры Абеля и Лиры, создавая сцену из теней.

В то время как внимание сосредотачивалось на танце, на холмике неподалеку от празднования появился гном в своих круглых окулярах. Держа в руках смастерённый лук, он вставил пару стрел, называемые им фейерверки. Нацелившись на небо, он с ухмылкой на лице отпустил тетиву, дав стрелам вылететь вверх.

Мгновение и вот над головами всех празднующих возникли рисунки зверей под оглушающие звуки взрывов. Смекнув, кто это сделал, бард раздраженно наблюдал за холмом, где стоял и ухмылялся гном. Трактирщик, в свою очередь, отходил с женой домой и увидев неожиданный световой спектакль, чуть не потеряв сознание.

Лира и Абель остановили свой танец, смотря на то, как понемногу растворяются мерцания фейерверков вверху. Взгляд девушки тут же устремился на них, пока рыцарь погружался в глаза девушки. Столь чистые, что через них можно было увидеть отражения звездного неба с остатками бликов взрыва. Нечто волшебное было в них, надававшие отвести взгляд.

“У тебя красивые глаза” – неожиданно для себя произнес парень.

Девушка, услышав комплимент, не проявила стеснения, не сказала ни слова. Вместо этого она лишь прижалась к его груди, утыкаясь носом. Изрядно выпившая, Лира уснула на Абеле, чем, впрочем, не вызвала никакого смущения.

Поняв, что и с парня хватит всего это шума и пляса, он, подхватив девушку на руки побрёл в сторону деревни, подходя к тому дому, где сам очнулся утром.

Хозяев не было дома, и в тишине и темноте они вошли внутрь. Поставив зажжённую свечу на столе, он осторожно уложил девушку на кровать, укутывая ее своим аккуратно выстиранным плащом.

Выходя на улицу и глядя в уже засиявшие звезды, он увидел бредшего гнома. В руках у него был лук, а стрелы были украшены свечами.

“Так, ты всё-таки запустил их” – сказал Абель, всматриваясь в полупустой колчан.

“Ещё бы, мы гномы – не любим уступать, поэтому я выбрал нужный момент. А потом ты бы видел лицо этого барда, вот умора” – смеясь говорил гном.

“ И в самом деле, смешно” – с усмешкой сказал парень.

Побредший дальше гном вдруг остановился и обернувшись к парню, сказал:

„Зайди ко мне завтра в кузню со своим мечом”

И удалился. Абель не обратил внимания на его слова, продолжая смотреть на звезды. В его голове кружились разные мысли, но он на мгновение отложил их в сторону, наслаждаясь моментом, ведь уже завтра ему предстоит выдвигаться.

“Где бы ты не был Кан, я найду тебя и верну назад, брат.”

Глава IV

Лучи утреннего света, играя в танце с облачными вуалью, нежно прикасались к каждой улочке в деревне, рассеивая тень с прошлой ночи. Особенно волшебным образом сияли они на поверхности реки, создавая на ее водной глади сверкающие иглы, словно приглашая погрузиться в волшебный мир утренней тишины.

В это мгновение солнечные лучи нарисовали свои золотые стрелы прямо на Абеле. Встав ещё до восхода солнца, тот не стал будить Лиру, изрядно выпившую на празднике, тот приступил к своим тренировкам под ветвями могучего дуба.

Тишина деревни, еще не пришедшей в себя после веселых гуляний, была благословением для рыцаря. Мужчины и мальчишки-пастушки, единственные жители, встречавшие его в пути к дереву тренировок, казались ожившими мертвецами, бредшими на работу.

Избавившись от бинтов перед тренировкой, Абель обнажил своё тело. На нём виднелись не только порезы и ушибы, а также уже затянувшиеся раны. На нём лишь оставалась белая рубаха, слабо скрывающая эту картину.

Тренируясь уже третий час, парень свалился вниз и уставившись на небо, начал отдыхиваться. С каждым движением, ударом и прыжком он чувствовал, как его тело восстанавливалось. Парень не мог не нарадоваться этому, но одновременно его посетила удручающая мысль:

“Несмотря на скорость и умения управляться мечом, я все ещё не могу противостоять магам или более сильным мечникам. Если бы тогда не появилась Лира, этот урод убил бы меня и поминай чем знали. Мне надо тренироваться, много тренироваться, только как?”

Закрыв глаза и погружаясь в свои мысли, Абель даже не почувствовал, как к нему приближается девушка, та самая, которая вчера приносила еду. Вновь в её руках была корзинка, которую та поставила практически около головы парня, присаживаясь рядом.

“Вам тут просили передать ещё еды, лично матушка моя готовила. Надеюсь вам понравится” – нежно и скромно проговорила девушка.

“Спасибо” – ответил Абель кратко, раскрывая глаза. Он не ожидал увидеть ее здесь снова, но не выказывал никакого сопротивления, словно принимая ее присутствие с безразличием.

“Вижу, вам нравится” – заметила девушка, немного краснея.

“Ещё бы, обожаю мясо, у меня даже друг был в академии, постоянно есть хотел и шляпу любил соломенную” – с усмешкой сказал парень, наслаждаясь вкусом курицы из корзины.

“Прямо соломенную?” – спросила девушка, не скрывая своей улыбки.

"Ага, на ней ещё такая красная повязка была. Говорил, что она для него важная. Надеюсь, у него все хорошо, давно не виделись," добавил Абель, переводя взгляд на девушку.

Тут он заметил, что что-то тревожит её. Белоснежное лицо отражало стресс, а волосы спускались, словно пытаясь укрыть что-то на лице. Но самое беспокойное было ее дрожащее тело, которое не могло остаться незамеченным, когда она сидела рядом.

Встретившись взглядами, Абель заметил, что произошло что-то нехорошее. Девушка отвела взгляд, и решив действовать, он прикоснулся к ее волосам и обнаружил синяк на ее лбу.

“Что происходит?” – с помрачневшим лицом спросил парень, рукой нащупывая свой меч.

Девушка, уже не могшая скрывать свой маленький секрет лишь вцепилась в ногу парня, обхватив и сжимая её так сильно, как только могла.

“Нет, не надо” – с ужасом и проступающими слезами начала говорить девушка, чуть ли, не прижимаясь всем телом к ноге.

Как бы не старалась девушка, парень все равно смог подняться и положив меч в ножны, опустился к девушке, взяв ту за плечи:

“Кто это сделал?” – со злобой в голосе сказал парень. “Почему ты так боишься сказать мне, кто с тобой это сделал?”

Как будто она не услышала вопроса, девушка лишь усилила свои рыдания, прикрывая лицо руками. Придя на минуту в себя, она прошептала:

“Это дружина пана, они приехали сюда, вас ищут. Сказали, что мол так и так, судить вас должны, так как вы незаконно действовали без его ведомости” – вытирая все больше проступающие слезы говорила девушка. “Я тогда у дяди Торвальда была, помогала ему по хозяйству и тут дружина объявилась пана, начали приставать, и я одному выписала пощечину, а он меня ударил. Дядя Торвальд добрый, хоть и кажется злым из-за своих усов, сказал мне идти к матери, он сам разберётся.”

Поняв, что она говорит о гноме, который устроил представление со свечами на вчерашнем празднике, Абель почувствовал тревогу. Зная, какое отношение к гномам у людей, он предвидел возможные проблемы, особенно с местным паном.

Величественные горные вершины, в самом сердце могучего континента долгие века были домом гордого народа гномов. Искусные мастера и механики, они расцветали в своих умениях, проводя большую часть своей жизни в многовековых шахтах.

Гномы, как непревзойденные механики, распределялись по всему миру, принося в свой ход творческую изобретательность. Некоторые из них, восхищенные красотой природы, обретали связь с эльфами, становясь больше похожими на друидов. Однако другие, оставаясь верными своему коренному месту, продолжали трудиться у людей, становясь выдающимися кузнецами, торговцами или мудрыми предпринимателями. При этом всем, по первому же зову горы, все они возвращались и готовы были дать бой неприятелю, что случалось ни раз за историю континента.

Среди людей гномы находили как уважение, так и тень подозрения. Многие видели в них талантливых и равных себе существ, заказывая у них уникальные изделия или полагаясь на их мастерство. Однако, как и в любом обществе, имелись те, кто ставил гномов на ступень ниже, устраивая неприятные набеги и поднимая волны расизма. Даже среди высших кругов, несмотря на уважение короля Меюки, при дворе которого имелся отряд гномов-механиков и кузнецов, проявления расизма по отношению к гномам оставались неоднократным.

Действовать надо было незамедлительно, поэтому нацепив на белую рубаху легкий кожаный доспех, Абель поднял девушку и приблизившись совсем близко к её уху сказал:

“Иди в дом, где меня лечили, там спит Лира, подними её и скажи, чтобы шла к конюшне, поняла?”

Покивав утвердительно на слова парня, девушка тут же побрела прочь к деревне, забыв даже свою корзинку. Абелю лишь оставалось двигаться к гному, столь желающему видеть его меч вчера.

“Надеюсь, я ещё не опоздал.”

***

Кузня Торвальда, находившиеся на отдаленных окраинах деревни, представляла из себя небольшое каменное здание. Здесь, среди стен, насыщенных тяжелым ароматом раскаленного металла, собиралась великая коллекция инструментов и приспособлений.

В различных уголках мастерской весели заказанные изделия, ожидая своей очереди. Тут и там мелькал сам Торвальд – гном с черным фартуком и пышными усами. Рядом с ним сияла его преданная помощница, молодая девушка, которая заботливо приносила пищу Абелю в перерывах между работой.

В эти моменты, когда сталь остывала или только что полученные формы делавшихся инструментов наполнялись металлом, Торвальд отдыхал, оставляя заботы о заказах на плечах своей помощницы. Она не только носил инструменты и материалы, но и с удовольствием принимала заказы от деревенских жителей, метко записывая все детали на пергамент.

Бывали и дни, когда в мастерскую обращались из высшего света – слуги пана, сам пан или даже королевское посольство. В такие периоды Торвальд подолгу засиживался в своей кузне, словно погружаясь в дыхание самого металла. Девушка тогда становилась неотъемлемой частью этого мира, помогая не только с физическим трудом, но и ухаживая за мастером. В благодарность за ее преданность, Торвальд не только учил её кузнечному мастерству, но и сделал ее одной из немногих, способных читать и писать среди местных жителей.

Завидев в дали идущий вверх пар, Абелю не составило сложности найти кузню. Уже подходя ближе, перед ним вырисовалась картина из трех коней, на которых горделиво восседали солдаты в доспехах. Вся троица была одета в кольчуги и шлемы, за исключением одного, выделяющегося фигуры, стоявшего в центре.

Тот, кто властвовал на огромной черной кобыле, выделялся своей внушительной наружностью. В одной руке держал он свой шлем с рогами наверху, а в другой - меч. Лысина мужчины сияла на солнце, в то время как на его лице утвердительно простирался шрам, пересекающий глаз и доходящий до губ. Его мимика, движения и повадки олицетворяли напряжение, и воздух вокруг него казался настолько твёрдым, что казалось он заставляет каждого рядом замереть в страхе.

Абель, чувствуя это напряжение, решительно приблизился, не желая создавать лишних сцен. Он хотел услышать, о чём именно идет речь между гномом и группой всадников:

"Говори, грязная свинья, что ты вчера устроил" - раздраженно прошипел один из всадников, пристально глядя на Торвальда.

"Повторяю в последний раз, если еще раз назовешь меня так, я засуну тебе эту свечку в жопу и взорву. Ты еще не вырос, чтобы со мной так разговаривать," отрезал гном, угрожая всаднику фейерверком.

"Ты кому грубишь, урод?" начал второй всадник, размахивая своей булавой.

"Главной грубостью было, когда твоей маме сказали, что у неё мальчик, а не тряпка" - с насмешкой бросил кузнец, сжимая топор в руке.

Разгневанный всадник внезапно вскочил с лошади, направляя свой удар прямо на гнома. В тот момент раздался звук удара металла об металл, громкий и звучный. Это был Абель, сдерживающий булаву всадника своим блестящим мечом.

Внезапное столкновение металлических клинков создало мгновенную завесу мельчайшей пыли, создавая туман вокруг Абеля. Пыль медленно осела, раскрывая перед взорами троих всадников фигуру парня. Он стоял в специальной позе, держа перед собой меч.

“А ты ещё кто такой?” – с удивлением спросил второй всадник, отходя назад к группе.

“Проходил тут мимо и вижу, обижают гнома, чего не вступиться” – с насмешкой в голосе сказал Абель, пряча меч обратно.

“Ты хоть знаешь, кто мы?” – переспросил первый всадник с недоумением.

“Мне все равно, кто вы и откуда. Зачем гнома трогать?”

"Бард подал донос, утверждая, что этот гном угрожает его жизни своими технологиями" – добавил лысый всадник, его холодный и мрачный голос звучал как зловещий нарратив из темных легенд. "Мы должны задержать его и доставить к пану для наказания."

“Не, ну ты смотри, пожаловался всё-таки, имбецил этот” – злобно заметил гном, ударяя по столу рукой.

Абель, встав на защитную позицию, отметил с серьезным выражением лица: "Гном не покинет это место, и всё."

Пауза висела в воздухе, словно предвестие надвигающейся бури. Абель остался невозмутимым, готовым к любому развитию событий.

“Мы всадники самого пана Вежи, великого пана этих земель, прислужника короля” – горделиво заявил первый всадник, направляя свой топор в сторону рыцаря. “Так что отойди от этого преступника, если не хочешь испытать мой гнев”

"Я повторю ещё раз: гном остается здесь. И конец" – произнес Абель с непоколебимым выражением лица, взяв позу, готовую к защите, и крепко держа меч перед собой.

Уже приготовившись лететь на парня, первый всадник был остановлен мечом среднего, ставшего перед ним.

“Нам незачем устраивать тут сцены, пан просил нас быть в таверне” – сказал лысый всадник, одевая свой шлем. “Можешь жить, гном, тебе сказочно повезло, что номер один не ты, а некий рыцарь”

“Что за рыцарь?” – поинтересовавшись спросил Абель, хорошо понимая, речь идёт о нём. По-видимому, всадники и пан не знали, как выглядит парень, что давало тому преимущество в сокрытии своей личности.

“Тебя это волновать не должно, лучше бы научился вежливо себя вести с великими войнами” – посмеявшись сказал второй всадник, удаляясь в сторону таверны с остальными.

Когда трое исчезли из виду, Абель скрыл свой меч в ножны и заметил недовольного Торвальда, держащего в руке топор и шагающего по крыльцу кузницы. Гном что-то бурчал, осматривая инструменты в бочке, погружаясь в нее практически по пояс.

Внезапно, достав свой молот и направившись к Абелю, тот сказал: "Не стой, как истукан, пошли со мной в кузню, у нас есть о чем поговорить." Заведя парня внутри, Торвальд сразу же направился куда-то в даль, оставляя того в гостиной комнате дома. Тут стоял огромный стол, покрытый белой скатертью с синими узорами. Вокруг стояли самодельные деревянные стулья, на которых размещены ящички с материалами. Рядом стоял небольшой котелок с кашей внутри.

Абель освободил один из стульев, уселся, и, осторожно положив меч рядом, ожидая гнома. Тот метался на чердаке, искав необходимые инструменты.

“Эй, тебя Ника ко мне прислала?” – громко спросил гном.

Рыцарь, не знавший имени девочки, приносившей еду, догадался, что Торвальд говорил про неё.

“Да, это она.”

“Вот же девчонка” – пробормотал гном, вылезая с чердака и устанавливая маленький ящик на стол. “Умная на самом деле, если будет стараться и не бегать за парнями, станет превосходным мастером. С ней всё хорошо?”

“Да, я отправил её за Лирой.”

“Слава горняку, ладно, мы тут не по этому поводу собрались. Давай, доставай свой меч” - с волнением в глазах сказал гном, крепко держа в руках свой молоток.

Как только меч оказался на столе, гном непрерывно приковывал свой взгляд к оружию. Он внимательно изучал каждую деталь меча, проводя рукой по каждому участку лезвия. Особенно его привлекли выгравированные символы, высеченные прямо на металл.

"Можешь рассказать, как ты получил этот меч, пока я кое-что проверю?" - обратился Торвальд к Абелю

"Когда меня приняли в рыцари короля, меня отправили к кузнецам. Там они предложили мне выбрать из трех покрытых платками орудий. Я указал на третье, и мне выковали этот меч", - пошагово рассказывал парень.

"Интересно, действительно интересно," - заметил гном, прощупывая молотком символы. "Никогда не слышал о таком удивительном выборе. Обычно задачи для нас бывают более конкретными: меч так меч, топор так топор, и все такое."

Парню лишь оставалось наблюдать, как гном, уложив лезвие меча на старую железную наковальню, внимательно изучал места символов, а затем начал молотком ударять по символам. Абель, к сожалению, был не силен в кузнечном искусстве и мало что понимал в процессе, который совершал мужчина.

Тот продолжал работать по символам, пока вдруг не остановился, улыбаясь широко. Отбросив свой молоточек в огромную кучу ящиков, он взялся за рукоять меча обеими руками и направился к огромной деревянной бочке, где стояла вода для охлаждения клинков.

Как только металл соприкоснулся с водой, Торвальд моментально вынул меч и положил его на стол. Клинок парня окрасился в синий оттенок, а символы на нем засветились ярким голубым свечением. Когда Абель приблизился, чтобы прикоснуться к мечу, он ощутил ледяной холод, излучаемый клинком. Подобное ощущение словно намекало на прикосновение к магической метке, схожей с той, что присутствовала у Лиры на шее.

“Как я и заметил ещё в первый раз, твой меч сделан из магического металла” – крутя ус проговаривал Торвальд, омывая руки в той же бочке.

“Магического металла?” “Да, он сделан из «бронзита», этот металл встречается не так часто и обычно используется для машин-гномов. Удивительно, что из него тебе сделали меч” – ответил гном, взгляд его устремился на клинок

“А в чём его уникальность?” "Этот металл, хоть и не самый прочный, зато отлично реагирует на магию. А цвет клинка зависит от того, с какой стихией он взаимодействовал больше всего. У тебя есть кто-то владеющий магией воды?"

“Да, это Лира, но я не уверен, что она касалась моего меча” – задумчиво проговорил парень, проводя рукой по гладкому подбородку, будто на нём была борода.

"Клинку не обязательно прикасаться к магу. Если он соприкасается с водой, как сейчас, его лезвие становится непригодным для боя. Ты понимаешь, что я имею в виду?" - спросил гном с улыбкой. “Если честно, не особо”

"Тебе нельзя долго сражаться с магами, иначе клинок начнет реагировать на их магию. Представь, ты отбиваешь огненный удар, а меч разрушается. И тогда... конец", - сказал Торвальд, для пущей эпичности слова ударяя по столу молотком так, что от него даже кусочек отвалился.

Этот факт ошеломил парня. Раньше ему никогда не доводилось сталкиваться с магами настолько близко, и он даже не задумывался о особенностях своего меча.

"Но вот одно странное обстоятельство," – сказал парень, беря меч в руки. "Я потратил столько времени на тренировки, отрабатывая удары на водяных существах Лиры, которых та создала с помощью магии. И мой меч так и не повредился."

"Никто и не утверждал, что он сразу сломается," – пояснил гном, в то время как он искал отломившуюся часть стола. "Если бы эта сталь была настолько уязвима для магии, никто бы ее не использовал. Просто, как я приводил в пример огонь, ты не сможешь долго держать лезвием водяную струю, например, она сломает твой клинок и потом проткнёт тебя. Вот почему я удивлен, что тебе сделали меч из этой стали. Кстати, у меня есть еще один вопрос: твой меч имеет имя?" – спросил гном, подходя поближе к парню.

“Имя?” – удивлённо переспросил парень.

“У каждого хорошего клинка есть своё имя, вас, что, этому не обучали?” – посмотрел на парня гном.

"Хм, если подумать, то да, я что-то слышал об этом, но никогда не задумывался, как бы назвать мой меч," – сказал Абель, вертя оружие в руках и смотря на гнома.

Неожиданно в дверном проеме появилась женщина. Ее черные волосы были замазаны грязью, на лице оставались явные следы ударов, а кровь сочилась из ее носа и рта. Рабочее платье, в котором она была одета, было изодрано, и через разорванные ткани виднелись свежие порезы. Рыдая, она покатилась на пол.

Торвальд мгновенно бросился к ней, за ним последовал Абель, убравший свой меч в ножны. Пока рыцарь помогал женщине подняться, кузнец протянул ей кубок с водой. Немного выпив, женщина немного пришла в себя, откашливаясь и стоная от боли.

“Ты можешь что-нибудь сказать, эй?” – спросил ее гном с испуганным голосом.

“У неё из-за рта текла кровь, многовероятно нападавший попал в легкие или горло, ей тяжело говорить” – перебил его парень, осматривая шею женщины. На ней были видны отчетливые следы шипов, словно ее атаковали плетью. “Взгляни сюда, видишь эти следы”

“Шипы...” – прошептал гном в ужасе.

“Кто здесь может пользоваться шипами?”

“Если так посудить, то из сельских никто, только если это не...” – сказал гном, пытаясь проглотить ком в горле. “Только если не пан Вежа.”

Сказав это, гном взглянул на Абеля и испугался. На лице парня не было видно выражения, его взгляд был направлен вниз, а светлые волосы спрятали лицо, на котором была читаема ярость. Левая рука сжалась так, что казалось, могла бы сломать камень, а правая судорожно коснулась ножен, в которых спрятан меч.

Внезапно рыцарь встал и направился к двери, а затем побрёл в сторону таверны. За ним побежал Торвальд, не зная, что сказать, чтобы остановить его. Видя его состояние, он только смог сказать: "Не делай глупостей, парень, тебе это не нужно."

***

Вокруг таверны столпилось множество людей, создавая мозаику разнообразия: от детей до стариков, чьи взгляды пронизывали происходящие. У входа кружились стражники, облаченные в небольшие по тяжести кожаные доспехи и с железными шлемами. Они не давали жителям приблизиться к дверям таверны, угрожая всем мечами, топорами.

Трое всадников приблизились к толпе, один из них едва не сбил маленькую девочку своим конём. В последнюю секунду её вытащила женщина, прижимая её к себе, в то время как всадник лишь беззаботно хохотал. Они присоединились к остальным возле входа, отгоняя жителей, будто скот, всё дальше.

Абель пришёл немного позже и, не привлекая внимания, пробрался сквозь толпу. Некоторые жители узнали его, но решили не выдавать, а, наоборот, прикрыли, давая возможность наблюдать за происходящим.

Однако парень не мог понять, что происходит внутри таверны. Как на зло, окна здания были плотно закрыты, лишая его возможности заглянуть внутрь. Две вещи беспокоили его: зачем так много стражи, и где сам трактирщик?

Присутствие такого количества стражи легко объяснялось тем, что одной из целей пана был сам рыцарь, судя, по словам всадников. Но почему рядом с таким событием не было трактирщика и его жены интересовала парня больше всего.

Ответ возник сам собой, когда двери таверны резко распахнулись, а из-за них вырвались два человека: владелец таверны и его жена. Первый был изуродован синяками и отметинами на шее, которые уже знакомы Абелю из-за женщины в кузне. Его обычная одежда корчмаря была изодрана, оставляя его почти голым. Своим телом он прикрывал жену, которая также была покрыта синяками и порезами, но не так сильно, как её муж. Она пыталась укрыться, скрывая лицо в руках, горько плача. Едва можно было представить, что с ними делали внутри.

Вслед за ними вышли стражники, а в самом конце появился низкорослый мужчина. На его голове были светлые волосы, презрительный взгляд голубых глаз скользил по всем присутствующим, а короткие черные усы над губой поднимались вверх. Фигура у него была полная, из-за чего ему приходилось отдыхать после каждого долгого движения. На его теле красовался красный кафтан с синей рубахой, а на ногах были дорогие кожаные штаны, сделанные из шкуры кабана. На голове венчала шапка с пером птицы.

На его руках можно было увидеть разбитые костяшки, из чего Абель заключил, что пан избивал корчмаря и его жену кулаками. В его правой руке блеснула плеть, которой тот оставлял следы на шее своих жертв.

Подойдя к паре ближе, он с размаху ударил корчмаря по голове своим ботинком, свалив его на землю. К женщине спустились всадники, вытаскивая ее за руки и поднимая, оставляя ее почти обнаженной перед толпой.

"Поднять и этого", – указав на сваленного корчмаря, произнес пан, его голос звучал пренебрежительно, высокомерно.

Слова пана были выполнены мгновенно, и вот уже двое стражников поднимали еле дышащего корчмаря перед глазами толпы. Никто не мог произнести ни слова, ни даже звука.

"Эти люди пренебрегли моё благородство и мою помощь, приютив у себя двоих незнакомцев," произнёс пан, тыкая плетью в голову жены корчмаря, проводя ею от лба до подбородка. "Но я не жесток, и могу пощадить вас с вашей женой, просто скажите мне, где находится этот рыцарь и его шлюха." Корчмарь, подняв голову, осмотрел толпу, заметив Абеля, что было несложно среди толпы крестьян. Блондинистые волосы перекрывали глаза мальчишки, намокаемые от слез. Переведя взгляд на пана, он харкнул кровавым сгустком на его ботинок.

"Бейте меня сколько угодно, но я не выдам вам наших защитников," прорычал корчмарь сквозь боль и кровь из рта. "И я вам говорю, придёт время, когда вас накажут за всё, что вы сделали этой деревне и её жителям."

Смех пана разорвал затаившееся дыхание. Мужчина, наслаждаясь своей властью, смеялся так громко, насколько только мог. Когда он наконец утих, его кулак рванул вперёд, ударив корчмаря по лицу. Затем он снова и снова бил мужчину, пока на его лице не осталось и живого следа от ударов.

"Мне надоело наслаждаться твоей болью," сказал запыхавшийся пан, щёлкая пальцами перед лысым всадником, молча стоявшим в стороне. "Приказываю снести ему голову."

Услышав это, Абель тут же попытался встать, но ощутил резкую боль в плече, сбившую его с ног. Пытаясь двигаться, он почувствовал, как боль становилась ещё острее, замедляя его шаги и заставляя приковать внимание ко всему с земли. Его обступили двое молодых людей.

Один из них был парень, которого он видел ранее спорящим возле костра на празднике. Он наклонился к уху Абеля и сказал: "Не рискуй, тебя могут убить. Обойди корчму и выберись справа, там меньше стражи. Поторопись."

Не ожидавший помощи от него, Абель даже опешил на минуту, но вспомнив то, что меч вот-вот скосит голову корчмаря, поспешил выбраться из толпы к краю таверны, тут же рванув её оббегать. Боль в плече все ещё замедляла его.

В этот момент к корчмарю, уже лежащему на земле в крови, подошел лысый мужчина. Подняв меч, он призвал двух других всадников, чтобы те помогли ему. Подняв тело корчмаря, он приготовился нанести последний удар, холодно глядя на его шею.

Абель уже преодолев последний край, резко выскочил перед двумя стражниками. Это были молодые парни, облаченные в первый раз для служения пану. Неловким движением они достали свои мечи, дрожа от страха, но стоя на месте. Абель, видя это не стал атаковать их, резко оторвался от земли, как пружина, с такой скоростью, что стражники даже не успели среагировать.

Проникнув за их спины, он устремился к корчмарю, уже готовя свой меч к удару, когда вдруг перед его глазами пронесся меч лысого всадника. Резко остановившись, рыцарь из-за инерции продолжал двигаться, пытаясь остановиться.

Перед его глазами отлетела голова корчмаря. Грозного мужчину с пышными усами, чуть ли не единственной вещью, видневшейся на лице после множества ударов пана. Удивление парня было неизбежно, когда он увидел, что глаза мужчины были закрыты, а на его лице зацветала улыбка - жест, который только солдаты делали, показывая, что они не боятся смерти.

Когда голова корчмаря прикатилась к ногам Абеля, все взгляды обратились к нему. Мужчины и старики стояли неподвижно, сдерживая эмоции, в то время как женщины и дети заплакали, их скорбь разносилась в далекие уголки леса.

Абель лишь опустился на колени, смотря на голову мужчины, который оказал им помощь и гостеприимство. Его руки тряслись, слезы незаметно катились по его щекам, еле видимые за волосами.

Только что вспыхнувшее событие привлекло внимание стражи, которая оперативно окружила молодого парня, а всадники, вспомнив его с прошлой встречи возле кузни, медленно приближались. Пан, не оставаясь в стороне, подошел к жене корчмаря. Ее лицо было искажено от слез, которые смешивались с кровью из рта, создавая удручающий образ.

"Жаль, что мои солдаты так мало использовали такое тело," проговорил пан, проходя рукой по груди женщины. "Но ты больше не нужна ни мне, ни им. Ты отправишься за мужем."

Снова щелкнув пальцем, пан обратился к стражнику, стоявшему поблизости. Молодой парень, один из тех, кто не смог перехватить Абеля из-за его скорости, подошел к своему господину, едва не опускаясь на колени.

"Поднимайся, не унижайся," сказал пан, улыбаясь. "Ты же предан мне, верно?"

"Да, пан Вежа," прошептал парень, устремив взгляд вниз.

"Тогда я поручу тебе это дело. Перережь этой женщине горло своим мечом," приказал Вежа, указывая на меч парня.

По глазам молодого парня было видно, что тот не хотел этого делать. Он никогда не убивал в бою, только начиная служить и ему ни то, что бить, ему держать меч в руке было тяжело. И теперь перед ним была женщина без оружия, побитая и изнасилованная. Дрожащей рукой он прикоснулся к мечу, но не смог продолжить.

"Простите, я не могу," произнес рыцарь, его голос дрожал.

"Неженка, всегда всё делать приходится мне," сказал недовольно Вежа, вырывая меч у парня. Он мгновенно сделал резкий движение, перерезая горло женщине.

Она упала на землю, задыхаясь, держа руки у пореза на шее. Кровь струилась, покрывая всю ее шею, пока, не перестав идти, с ней прекратилась и жизнь женщины. Отпустив руки от шеи, она окончательно упала на землю.

“И так, будет со всеми, кто …” – начал было пан Вежа, но тут его речь перебил Абель.

“Ты, ты просто убил их” – подымаясь, начал говорить рыцарь, его голос дрожал от ярости. “Эти люди не сделали ничего плохого, служив тебе и королевству, они не воровали, не убивали, а ты казнил их как крыс.”

“Да, и сделаю так с каждым, кто не признаёт мою власть и делает самосуд, потому что…” – начав распинаться, речь пана опять перебилась словами Абеля.

“Да кто, ты такой, чтобы делать это. Вы, паны – служители короля, поставленные в регионы для регулировки жизни, по сути левые руки короля, помощь из вне столицы. Ваша священная роль службы и власти, а ты просто так только что казнил двух ни в чем невинных людей.”

“Какие сладкие слова, не знаю, где ты их услышал парень, или вернее сказать Абель” – сказал на этот раз не перебиваемый Вежа, указывая на имя парня, давая страже понять, что это тот, кого они искали. “Все это бредни, придуманные такими, как мы, для оправданий. Мы, паны, великие люди, не сравнимые ни с крестьянами, ни с вами рыцарями. Если бы не мы, наше участие в политике, государства бы уже давно не было, а голова короля была бы насажена на пику.”

“Ты убил двух ни в чем неповинных человек.” – сказал Абель, его голос переходил на гнев.

"Да потому что я пан! И я могу! Я важен!" закричал Вежа, топая ногой от гнева. "И тебя это тоже коснется. Ты нарушил мой закон. Ты пойдешь следом за ними, как и твоя подруга Лира. Я ведь прав с именем?"

Услышав имя волшебницы, глаза Абеля выражали напряжение. Они могли знать имя парня, но вот знания об имени волшебницы были весьма опасны, ведь та находилась в блаженном незнании происходящего.

“Вижу, что прав” – сказал Вежа с злобной ухмылкой. "Мы уже отправили людей к ней. Жители сами выдали ее местоположение. Такие радушные... или, по крайней мере, не умеющие врать о своих спасителях. Ты единственный, кого не выдали... или, по крайней мере, чьей местоположение не знали."

“В детстве” – начал говорить Абель, обнажая меч. “Мне говорили, что все в королевстве, от короля до крестьянина имеет свою роль. В особенности отмечали панов, которые как длань короля правит за него в регионах, помогая тому в часы ненастий и войн. По-видимому, эти слова тоже бред.”

Встав в боевую позу, Абель приготовившись к атаке, добавил: “Именем Хатоона III, короля земель королевства Меюки, я, Абель, его верный рыцарь, выношу тебе приговор пан Вежа – казнь. Исполнение приговора - сейчас же.”

Оторвавшись от земли, парень легко пробил стоявших перед ним гвардейцев, снося их тупой стороной клинка в стороны. Практически подойдя к пану, его путь перегородил лысый всадник, поднимающий меч над головой, готовясь нанести сокрушительный удар.

Благодаря своей ловкости, Абель успел увернуться от атаки всадника, но внезапно перед ним возник еще один, ударяя рыцаря и отправляя его в небольшой полет. В последний момент Абель сумел отразить удар мечом. В это время лысый всадник снова атаковал, нанося удар по спине отлетающего парня.

Чудом зацепившись за землю ногой, Абель перевернулся кубарем по земле, уклоняясь от удара лысого всадника, который вместо него попал по первому всаднику, разбив ему практически всю челюсть. Увидев такую силу, парню пришлось мгновенно отбивать удар лысого мужчины, который явно не обращал внимания на своего раненого товарища.

Использовав небольшую акробатику в пределах возможностей своего ослабленного тела, Абель отпрыгнул назад, где его уже поджидали обычные стражники, не стоявшие на месте. Пятеро из них напали на рыцаря одновременно, заставив его немедленно отбиваться после приземления. Неудивительно, что он не смог отразить все удары, пропустив два по спине.

Собрав силы, он рванул вперед, уходя от окружающих гвардейцев и снова столкнувшись с лысым воином. Тот, занеся меч, резко ударил не прямо, а сбоку, срывая план Абеля по уклонению. Клинок рыцаря, едва отбивавший сразу пять ударов, вынужден был сдерживать еще один, по силе превосходящий все предыдущие вместе взятые.

Уперевшись, Абель все-таки отбил удар, но это выбило его из равновесия. Он перевернулся, пытаясь нанести удар всаднику со спины. Однако тот, будто предвидя это, одним грубым, но изящным движением развернулся и отразил клинок Абеля, почти выбивая меч из его руки и нанося на ней порез.

Не ожидав такого отпора, парень был прижат к дверям корчмы. К его удивлению, там не было стражи, что позволило ему войти внутрь.

Помещение корчмы, которое раньше знал Абель, предстало перед ним в новом обличии. Разбросанные столы, где ещё несколько минут назад шумели посетители, играли в карты, пили из кубков и ели из уже разбитых тарелок. Стойка хозяина корчмы была пробита, словно через нее вытащили умершего корчмаря. Бочонки с элем, обычно стоявшие за стойкой, пропали, их, вероятно, унесли. Но самое удручающее зрелище - пол. На его поверхности, помимо карт и утвари, находили лужи еще не застывшей крови, да и у самого парня она начала сачиться из нанесённых ран на спине.

Абель встал, чуть похрустев шеей, и огляделся вокруг. В углу он заметил девушку, которая работала в корчме разносчицей заказов. Она сжалась в углу, дрожа от страха, с каплями слез на щеках, и, заметив приближение Абеля, подняла глаза, но снова закрыла их, давая понять, что кто-то пришел.

Это был преследующий его лысый всадник с оставшимся напарником. Абель чудом успел отбежать от места, куда тут же прилетел меч мужчины. Пока тот пытался вытянуть его из-за пола, на рыцаре сосредоточился всадник, угрожавший гному булавой.

"Я же говорил тебе, не вставай на нашем пути, иначе ты поплатишься жизнью," презрительно произнес второй всадник, размахивая булавой. "Но раз судьба тебя привела сюда, то ты умрешь моей булавой."

Закончив слова, он ринулся на Абеля на полную скорость, но рыцарь избежал удара, проворно развернувшись и нанеся удар клинком всаднику в затылок. Оставив порез, из которого стала вытекать кровь, Абель вывел из строя нападающего, оставаясь наедине с самым опасным противником.

Тот же успел уже достать свой меч и с присущей ему силой и неуклюжестью, побежал на парня напролом. Воспользовавшись окружением, рыцарь смог избежать удара, перекатившись к одному из перевернутых столов. Правда, он тут же был разрублен ударом лысого всадника, заставляя Абеля, будто броненосца, перекатываться из стороны в сторону.

В один из таких моментов, парень наткнулся на кубок, чудом не перевернутый в этой суматохе. В нём находился эль, который тут же был вылет в глаза всадника. Это дало Абелю преимущество, ведь на мгновение его противник потерял зрение. Воспользовавшись этим, рыцарь, вскочив на стол, ударом меча повалил мужчину на пол. Тот пытался встать, но парень встал на его туловище ногой и взяв меч так, чтобы клинок был спереди, взглядом заметил щель в воротнике брони, всадив клинок прямиком в кадык лысого всадника.

Проведя его влево и вправо, Абель достал свой клинок, просочившийся кровью. Самый свирепый всадник лежал, задыхаясь своей кровью, даже не пытаясь что-то предпринять. Будто таким жестом, он признавал победу рыцаря, понимая неизбежность своей смерти, наступившей практически спустя минуту.

Отдыхиваясь, и так не до конца восстановившийся Абель побрёл ко входу, немного прихрамывая, ведь в пылу битвы умудрился подвернуть ногу. Уже подходя к дверям, он посмотрел в угол, в котором была девушка, не обнаружив её. "Сбежала значит, и славно"- подумал парень, выходя из корчмы.

Выйдя, перед рыцарем предстал пан и вся его стража, явно ожидавшая вместо хромающего парня с кровью на спине и лбе всадника. Гвардейцы тут же начали наступать к парню, думая, что тот выдыхавшись, не сможет отбить их удары. Но Абель, у которого при выходе голубые зрачки перекрасились в кроваво красные, а волосы начали понемногу дыбиться, будто под воздействие воздуха, за пару секунд перерезал каждому горло, не оставляя даже молодых гвардейцев живыми.

Войдя в то же состояние, что было в лагере, страшный взгляд парня устремился на Вежу, вызвав у того нервный пот и усмешку. Тот уже принялся убегать, как вдруг споткнувшись, свалился с ног и пытаясь встать, получил удар ногой парня по спине.

"Ты убил тех людей, насмехаясь над ними. Я не дам тебе уйти просто, ты будешь мучиться," - с кровожадной и бешенной улыбкой сказал Абель, начав бить ногой руку пана Вежи, в которой находилось злосчастная плеть.

Удары ногой по руке продолжались один за другим, пока та из цельной не превратилась в кусок мяса, который предварительно били молоточком сто раз. Вежа уже не чувствовал её, не просто переломанную, а практически уничтоженную руку. Он пытался ползти, получая ещё один удар по убитой руке, всё равно приносившей ему боль.

В один момент, когда Абель снова занёс свою ногу уже над головой потерявшего надежду на свою жизнь пана, его окотила внезапная струя воды, оттолкнувшая парня назад. Это была Лира, а за ней стояла напуганная происходящим Ника.

Рыжая красотка стояла в своём привычном балахоне мага, закрывая одетую только в одну ночнушку девушку. Несколькими жестами, она призвала свою привычную волну, отбросившую Абеля назад. Тот не был рад данной новости, и уже с злостью набросился на Лиру, как вдруг его руки и ноги окутались водяными кандалами, прижимая парня к земле. Злость брала над ним вверх, и он пытался вырваться, хоть и безуспешно, при этом на его лице красовалась злобная гримаса.

Вежа, наблюдавший за этим, уже обрадовавшись, начал говорить: "Миледи, вы меня спасли от этого кровожадного убийцы, я вам так благодарен, берите всё, что…"

"А ну, заткнул свою поганую пасть, пока одна из моих струй воды не превратится в лёд и не разрезала твоё поганое и никчёмное горло," сказала Лира с злобой, смотря исподлобья на Вежу. "За своих парней, которые направились меня убить, можешь не беспокоиться, они все мертвы, так что закрой свой рот, пока не отправился к ним следом."

Поняв, что волшебница, спавшей ему жизнь, была Лира, Вежа тут же проглотил язык, лежа будто мертвец. Девушка же подошла ближе к Абелю, который безуспешно пытался вырваться из кандалов.

"Абель, я знаю, что ты не такой, ты просто вне себя, как тогда в лагере," начала девушка, подходя к голове парня. "Пожалуйста, услышь мой голос и приди в себя, умоляю."

Слова девушки не произвели должного влияния, и рыцарь продолжил пытаться вырваться. Всем этим он распугал всех жителей, и они разбежались кто куда, оставив лишь Нику наблюдать за всем этим.

Не знавшая, что делать, Лира скрестила руки в две печати, покрывая свои руки водой. Она подошла прямиком к голове парня, приложив руки к вискам, пылающим от злости. Прошептав некие слова себе под нос, она начала произносить водные заклинания, пытаясь усмирить Абеля, чьи попытки вырваться становились все менее яростными.

“Вот, так уже лучше” – произнесла Лира, наблюдая, как голубизна его зрачков постепенно возвращается, а кровожадная улыбка медленно сходит с лица, уступая место обычному выражению Абеля.

Ощущая радость от успеха и наслаждаясь эмоциями, Лира наклонилась к его лбу и поцеловала его. Внезапно осознав, что сделала, она встрепенулась и отпрянула, смущение заливая ее розовые щеки. Освободив его от водных оков, волшебница подняла Абеля и усадила того на свои колени. Ника, следившая за всем этим, до сих пор находилась в шоке и одновременно умилялась поступку Лиры, а Вежа, все еще лежавший недвижимо, вздохнул и попытался подняться, но его рука отказывала, не поддаваясь его воле.

Когда Абель окончательно пришел в себя, его голубые глаза, словно небо, вновь открылись. Перед ним стояло светлое лицо Лиры, согревающее его взгляд, будто она была магом огня, а не воды. Когда та увидела, что он пришел в себя, улыбнулась, очаровывая его своей прекрасной улыбкой, которая так нравилась рыцарю.

Помогая ему встать, Лира передала Абелю его меч, отброшенный в сторону в момент избиение Вежы. На этот раз Абель не впадал в ярость так долго, поэтому смог самостоятельно устоять на ногах. Оглядевшись вокруг, он не увидел прежней толпы людей, которые краткими взглядами наблюдали за ним, явно испытывая страх перед рыцарем.

Внезапно пан закашлялся, привлекая внимание Абеля и давая понять, что он еще жив. Немедленно подойдя к нему с мечом, Абель был остановлен Лирой, поднимающей руку, чтобы предотвратить удар.

“Нет, Абель” – сказала Лира, словно учащая ребенка.

"Почему нет? Он заслужил смерть за то, что сделал с корчмарем, пренебрегая своей властью" - возразил Абель.

“Потому что он пан” – начала Лира, глядя прямиком в глаза Абеля, что не могли не встретиться встречно. “Я бы сама хотела его прикончить на месте, но он наделён властью, и я боюсь, что если ты сейчас его убьёшь, то ничем хорошим это не обернётся. И там уже не поможет твоя миссия или наша помощь. Тут, мы бессильны и всё, что может сделать, это рассказать королю и рассчитывать на то, что он накажет его.”

Услышав девушку, парень ещё минуту держал меч, но за мгновение спрятал его.

“Но можно я ему пару ласковых скажу?” – спросил у Лиры, отходящей к Нике, Абель.

“Да, конечно” - ответила Лира.

Отойдя окончательно, перед Абелем открылся Вежа, который не мог встать, и ему лишь оставалось смотреть на парня с земли, пытаясь хоть как-то двинуться. Подойдя к нему впритык, парень встал ногой прямиком на руку, вызвав сильную боль пана, от чего тот аж зубы сжал. Наклонившись к уху мужчины, рыцарь сказал:

“А теперь слушай меня. Преследовать меня, Лиру ты не будешь, ради твоего же здоровья. Я бы также советовал тебе не трогать жителей этой деревни, ибо поверь, мне будет известно, если кто-то ещё погибнет и тогда я самолично повешу тебя на дерево. Также я бы тебе советовал, если ты сможешь добраться до замка, ампутировать руку и собираться вещи, ведь всё, что тут было будет известно королю и я лично запрошу сюда гвардию из города, который снимет тебя с поста пана и ты отправишься либо в камеру, либо, что многовероятно, на плац. Сбежать не пытайся, мы тебя найдём всё равно, да и я сомневаюсь, что с такой рукой ты убежишь, надеюсь понял” – с улыбкой сказал Абель, ещё раз ногой теряя по уже мертвой руке пана, принося тому боль.

Сойдя с неё, рыцарь направился в сторону конюшни. Ещё утром, он собрал все нужные вещи на своего скакуна, в надежде на то, что они смогут выбраться рано утром, не привлекая внимание жителей. Планы к сожалению, не сбылись, но ехать все равно надо было.

"Лира, девочка, подойдите сюда!" – крикнул Абель, садясь на лошадь и беря поводья в руку. "Лир, ты садись сзади, а тебе, я бы попросил привести сына лесника, ты знаешь, где он?"

"Да, знаю," - сказала Ника, махая головой. "Он должен спать на втором этаже корчмы."

"Тогда приведи его."

Услышав команду, девушка тут же рванула в здание, а Лира, с помощью Абеля, залезла наверх. Заметив два пореза на спине рыцаря, волшебница сложила небольшие символы и начала промывать их.

"Как ты умудрился пропустить удары в спину, недотёпа…" – спросила с усмешкой Лира.

"Сложно отбивать удар сразу пятерых гвардейцев, когда на тебя лезет ещё, троя всадников," делая на этом упор, сказала Абель, глядя в гриву лошади. "Спасибо, что помогла выйти из бешенства."

"Да, это уже по-видимому моя работа – тебя спасать," с улыбкой проговорила девушка, щепая парня за бок.

Тут из-за дверей корчмы выскочило двое подростков. Сын лесника, Ронан, которого Абель и Лира нашли четыре дня назад, выглядел напуганным, его взгляд явно улавливал все происходящее с верхнего этажа. Однако, заметив знакомое лицо сидящего на лошади, он немного успокоился.

“Оставить тебя мы больше тут не можем, к сожалению, из-за смерти корчмаря и его жены” – начал говорить Абель, потускнев при упоминании корчмаря. “Поэтому ты поедешь с нами.”

У парня не было лишних вопросов и полностью доверяя Абелю, тот вскочил с помощью Ники и Лиры на лошадь, теснясь спереди с Абелем, чтобы не свалиться во время поездки.

“Девочка, что касается вас” - обратился Абель к Нике. “Закопайте тела всадников и гвардейцев на кладбище в одной могиле, а корчмаря и его жену в отдельную. Также восстановите по возможности корчму. Прошу прощения за все произошедшее.”

“Ничего, вы все равно нас спасли, второй раз получается.” – пыталась подбодрить Ника, видя вину в глазах Абеля. “Все сделаем, как вы и сказали”

“Вот, здесь должно хватить на это всё” – Абель передал Нике кошелек, наполненный золотыми монетами.

“Что ж, мы отправляемся, не поминайте главное лихом” – улыбнувшись напоследок, Абель ударил поводьями, давая знак лошади на движения.

Копыта животного засверкали и вот, Абель, Лира и Ронан отправились в путь. Сзади их постепенно появлялись люди, которые вместе с Никой провожали путешественников и махали им в след.

Отдельный подарок сделал Торвальд. Встав около дуба, где тренировался Абель, он пустил в небо несколько фейерверков, которые вырисовывали золотого льва, тем самым прощаясь с рыцарем короля.

“Мы держим путь в Кетно?” – обращаясь к Абелю, спросила Лира.

“Да, только по пути заедем к одной моей знакомой, она приютит мальчика” – отвечал ей парень.

"Понятно” – сказала Лира, прижимаясь к спине парня и наклоняя голову налево, смотря на проносившийся лес и думая, сколько всего они пережили за эти четыре дня.

Лошадь унесла путешественников в глубь леса, оставив позади деревню "Забытые вери" и её поля. Никто не знал, что принесет будущее для деревни, но все были уверены в одном: имена Абеля и Лиры останутся навсегда в истории этой деревни.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ

Арка вторая: Путешествие до “Кетно” Глава V

Арка вторая: Путешествие до “Кетно”

Южные земли континента, где располагались королевства людей, представляли собой удивительные просторы, затерянные среди бескрайних лесов. Каждый уголок этого края окутан мощными зелеными покрывалами, словно природа сама строила свои стены где-то меньше, где-то больше.

Королевство Меюки, находящаяся на юге континента и простиравшиеся возле мирового океана не было исключением в данном правиле. Куда бы ты не шёл, рано или поздно ты обязательно наткнешься на зеленые рощи или густые леса, располагавшие множеством видов деревьев и животных. Не случайно именно это королевство из трех человеческих считалось священным местом для друидов, занимающих леса на севере.

К сожалению, человек мало ценит труды природы, и жажда власти даже здесь находит свой путь. С каждым годом леса сокращаются под натиском неумолимого стремления построить новые города, поддерживать тепло в холодные зимние ночи или создавать новые виды орудий. Однако, несмотря на все усилия людей, леса королевства продолжают жить и дышать, стремясь восстановить каждую утраченную частицу собственного мира.

Среди этих бескрайних лесов прокладывалась дорога, по которой брела лошадь Абеля, держащая на себе без малого хозяина, Лиру и Ронана. Находившиеся три дня в дороге до города “Кетно”, они безмолвно шли сквозь зеленые глубины, лишь изредка делая остановки для отдыха.

Всё это было связано с тем, что путь, по которому они ехали до города являлся малонаселенным по сравнению с остальными. По нему не располагалось множество деревень, за все три дня группа лишь один раз наткнулась на поселение, в котором те сумели найти немного продуктов для провианта и отправится дальше.

Кроме этого, останавливаться ночью здесь было небезопасно. Леса, особенно глубокие и безлюдные, служили излюбленным местом для всевозможных животных и ночных тварей. Одновременно с опасностью наткнуться на медведя или кабана, появлялся шанс попасть в лапы бесов, чертов, кикимор или ещё чего хуже духов.

Да и местность не располагала к уютному отдыху. Почва оставалась мокрой и болотистой, не пригодной даже для короткой стоянки. Поэтому ночью приходилось укрываться плащами прямиком на лошади, не давая бедному животному время для передышки.

Но вот произошло чудо и после очередного поворота через заросли дубов, группа смогла выйти на опушку. Это место, окруженное лесом со всех сторон, казалось оазисом в пустыне, маня уставших путников на отдых.

Усыпанная цветами и практически не имевшая на своей территории деревьев кроме двух дубов, расположенных друг другу впритык, создавая тем самым единственное место с тенью от солнца, опушка была одновременно райским местом, но также вызывало неподдельное ощущение того, что здесь что-то не так.

Абель спустился первым на землю, выхватив свои ножны висящие на лошади. Внимательно окинув взглядом окружающий ландшафт, он осторожно снял с лошади Лиру и Ронана, затем повел животное к деревьям. Бережно привязав лошадь к одной из нижних ветвей, рыцарь освободил её от груза сумок, давая заслуженный отдых после трех дней странствий. Ласково поглаживая ту по гриве, парень уложил животное на землю, где то моментально заснула.

Решившая здесь остановиться, группа принялась подготавливать место для ночлега. В то время как Абель и Ронан, взявшись за дело вдвоем, собирали материалы для костра, Лира тихо устроилась рядом с лошадью, расстилая свой балахон и плащ Абеля в качестве покрывал.

Она оставалась в своем походном платье, уютно устроившись и начав читать один из мемуаров, делая пометки на пергаменте и время от времени поглядывая на парней. В это время те уже окружили небольшую яму камнями.

“Уже не плохо, теперь осталось собрать хворост и разжечь костёр к вечеру” – сказал с похвалой Абеля, похлопывая Ронана по плечу.

“Я могу сходить за ним в лес, мой отец же был лесником, он мне показывал интересные способы для его поиска” – ехидна проговорил парнишка, смотря на рыцаря с улыбкой и прищуренными глазами.

“Хорошо, только не уходи далеко, если что-то произойдет, кричи” – предупредил рыцарь, оборачиваясь к парню.

Отправив Ронана в лес, Абель приблизился к Лире, откинул ножны с мечом к корням дерева и устало опустился на землю рядом с волшебницей. Лира, держа перо в зубах и переворачивая страницы, спросила:

"Ты уверен, что было правильным отправить его в одиночку?"

“ Ему нужно научиться быть самостоятельным. Он остался один” – сказал Абель, глядя вдаль, куда ушел Ронан.

“Всё-таки боюсь за него, мальчик столько пережил, страшно только подумать” - призналась Лира, продолжая писать на пергаменте.

“ Он не единственный. В моих путешествиях по королевству я видел много таких, у кого родители умерли или жизнь была тяжела, даже если те были живы” – отведя взгляд на этот раз на небо, проговорил рыцарь.

“Знаю, сама лицезрела в академии таких детей, ужасное ощущение, когда слушаешь их истории” – проводя пером по пергаменту говорила девушка, откладывая лист к стопке и беря новый. “Ты сам из богатой семьи или бедной?”

“Я бы сказал из богатой, отец при дворе, мать я толком не знал, но из рассказов она походила из знатного рода. А твоя семья?”

“Родители из богатых родов, таких заносчивых и властных, хотя мне говорят, что я не похожу на них” – с небольшим стеснением говорила девушка, убирая волосы за уши.

Как вдруг с одной из сторон леса раздался пронзительный крик, настолько громкий, что его можно было бы услышать на краю земли. Понимая ситуацию, Абель, не сказав не слова рванул с места, на ходу вытащив меч из ножен, после чего тут же рванул на звук.

Несмотря на то, что тело рыцаря ещё не полностью восстановилось, тот бежал очень быстро, казалось это была не человеческая фигура, а молния, мелькающая сквозь темноту. Каждый его след оставался на земле, отпечатываясь на породе так, будто её вдавливали.

Выскочив к тому месту, откуда доносился крик, Абель увидел Ронана, лежащего на земле с кучей палок. На лице мальчишки читался ужас, а движениями он пытался отползти назад. Заметив краем глаза фигуру рыцаря, мальчишка тут же указал на нечто рукой.

Устремив свой взгляд в то место, парень увидел существо, внешне напоминающее старую женщину, чьи черные волосы уже постепенно сидели и заросли настолько, что полностью закрывали лицо.

Но даже за ними рыцарь успел разглядеть два пурпурных глаза, в которых каждый зрачок напоминал решето. Нос существа на удивление был таким же, как у людей, но вот во рту блеском виднелись клыки.

Кроме этого внешний вид выдавал существо. Его уши торчали по бокам, по форме напоминали эльфийские, а тело хоть и напоминало женское, имея все нужные атрибуты, было покрыто водорослями, мхом, а на руках и локтях торчали острые когти.

Видно, оно понимало это, поэтому на удивление Абеля на существе даже была одежда – женская наволочка, многовероятно снятая с жертвы. Сомнений не было, перед парнем стояла никто иная, как "Кикимора", пытающаяся мимикрировать под человека.

При этом у существа явно были зачатки разума, так как оно не только умудрилось одеться, но ещё и сразу же отползло назад, увидев блеск меча Абеля. Ждать не было времени, поэтому парень сразу же решился наброситься на чудовище.

На скорости тот приблизился к существу впритык, пытаясь нанести колющий удар прямиком в голову. Однако то оказалось проворным, увернувшимся от удара и затем запустившим в рыцаря комок грязи. Отвлеченный на него, он не заметил, как кикимора пробежала слева и накинулась, пытаясь ударить парня когтями.

Удар достиг своего адресата, откинув того назад. Хоть парень и успел отбить обе руки, некоторые когти все равно смогли пронзить его, порезав рубашку и оставив неприятные следы на боку, откуда незамедлительно начала сочиться кровь. Было видно, что существу нравится кровь, и оно даже облизнулось.

Поняв, что здесь не сработают обычные удары напрямую, рыцарь не знал, какую тактику выбрать против существа. А оно в свою очередь начало атаковать чаще, почувствовав запах крови, и наносила удар за ударом, заставляя рыцаря либо отбиваться, либо уклоняться.

Таким образом, на одном кувырке оно сумело наброситься на парня так, что повалило его, обхватив руками и ногами, не давая возможности встать. Мерзкий длинный язык, высунувшийся из-за рта полного клыков, начал облизывать лицо Абеля, будто пробуя его перед едой. Осознавая намерения существа, тот с силой ударил в живот ногой, отбросив от себя и сумев встать на землю.

Времени на обдумывание не было, Абель уже вставший в позу с мечом перед существом неожиданно увидел, как Ронан с мечом на перевес несся к существу. Пытаясь понять, откуда мальчишка достал меч, он заметил, что оружие было деревянным и больше напоминало муляжи, использующиеся для тренировок.

Подпрыгнув, мальчишка со своим деревянным мечом на перевес врезал кикиморе по голове. Существо зашипело, но не получило ни малейшего ранения, кроме что шишки, обернулось и увидев перед собой напуганного мальчишку, начало подходить к нему.

На этом его и поймал Абель, ведь существо допустило глубочайшую ошибку – отвлекло своё внимание от рыцаря. Оттолкнувшись от земли, тот прыжком полетел в сторону чудища, замахнувшись мечом. Момент, и клинок легко пронзил шею кикиморы, срубив ужасающую голову с тела.

Рыцарь же, пытающийся затормозить ногами, упал и тут же перекатившись, поднялся на ноги. Тело существа до сих пор машинально приближалось к мальчишке с вытянутыми руками, но через минуту свалилось.

Не уверенный в том, что существо умерло, Абель подошел к телу и проткнув его мечом в нескольких местах и только после этого убедился в смерти кикиморы. При этом он держался одной рукой за бок, ведь там осталась рана от когтей твари, и из неё все это время текла кровь.

“Ты в порядке хоть?” – спросил Абель, оборачиваясь к напуганному Ронану.

Мальчишка еще не отошедший от встречи с существом, лежал на земле и не мог произнести ни слова, лишь кивая головой в знак того, что с ним всё хорошо. При этом было видно, что на его ноге

не хватало ботинка, а левая штанина была изодрана, но ран не было видно.

“Тогда поднимайся и забирай палки, пойдем к Лире” – сказав это, Абель тут же спрятал меч в ножны и побрел в сторону деревьев, а Ронан, вставший и забравший палки, побрел за ним гуськом.

Шедший до дерева, рыцарь не мог понять, откуда в этом лесу могла появиться кикимора. Обычно такие существа обитают в болотистых местах или там, где происходят всплески магии. Здесь местность не болотистая, а магические места обычно стараются огородить от взора людей. Но все же, Абель был рад, что с Ронаном все хорошо и тот даже передвигаться мог нормально.

Придя к костру, рыцарь не на шутку напугал Лиру, которая, кроме того, что сама была настороже после криков, так ещё и увидела руку парня полностью в крови, поэтому он сразу же направился к костру, пока девушка, складывая несколько символов, не начала залечивать следы когтей.

Ронан же в это время бросил все палки в костёр и, достав два небольших камушка, чиркнул их об друг друга, и с помощью искры зажег палки. При этом он поглядывал на Абеля с Лирой, пока вторая отчитывала первого за неосторожность.

“Ты хоть иногда думаешь, что делаешь или ты моментально несёшься на пролом?” – произнесла Лира с гневом, будто разговаривала с непослушным ребенком.

“Ну кто ж знал, что там эта кикимора появится, я думал медведь какой попался” – пытаясь оправдаться перед Лирой, Абель даже показал милое, извиняющееся выражение лица, но это не смягчило ее гнева. “Кстати, мне помог Ронан”

“Правда?” – с удивление спросила Лира, смотря на смущенного Ронана.

“Да, он прыгнул на чудовище и ударил его своим деревянным мечом, чем отвлёк его на себя, а я уже со спины как пронзил его” – с гордость сказал парень.

Но его слова были прерваны кулаком, летящим в его сторону от ещё более разгневанной Лиры.

“То есть ты позволил ребенку лезть на такую тварь и ещё собой её отвлекать, ты там совсем с дуба рухнул?” – с огненным взглядом спросила Лира.

“Да не просил я его это делать, кто знал, что он так полезет” – держась за голову и немного корчась сказал Абель.

“Это правда, дядя не виноват в этом” – нерешительно проговорил Ронан, видя, как злится волшебница. “Если бы не он, я бы уже мёртв был, честно.”

Не могшая долго злится, Лира вернулась в прежнее сидячие положения, пододвигая ближе книги с пергаментами.

“Рана твоя не глубокая, повезло что её когти не задели органы” – жуя перо промолвила девушка, смотря на след, оставленный кикиморой.

Услышав это, Абель с улыбкой схватил свой меч и начал тренироваться неподалеку, сбросив с себя рубашку и оставшись в штанах и ботинках.

Ронан, положив палки в костёр, начал наблюдать за рыцарем издалека. Несмотря на то, что мальчик рос в среде лесника, ему всегда нравились истории о рыцарях, которые ему рассказывала мама и он мечтал стать одним из них.

К сожалению, мечтам мальчика не было суждено сбыться, ведь кроме того, что он был сыном лесничего, усугубляло положение факт бедности семьи, которая просто не могла отправить единственного сына куда-то далеко.

Поэтому всё, что оставалось юноше, так это наблюдать за редко проезжающими рыцарями и продолжать мечтать. В тайне от отца он подружился с Никой, подмастерьем Торвальда, и через неё достал деревянный меч для тренировок.

Лира, периодически отвлекаясь от своих занятий, заметила интерес Ронана к тренировке Абеля.

“Что, интересно тебе наблюдать за ним?” – с улыбкой спросила Лира, бросая свой добрый взгляд на Ронана.

“Да” – все ещё смущающийся девушки, робко ответил юноша, продолжая наблюдать за рыцарем.

“Хочешь быть таким, как он?” – продолжала спрашивать его волшебница, отодвигая книги ближе к лошади.

"Очень хочу. С детства мечтал стать рыцарем," ответил Ронан, отводя взгляд вниз.

Лира усмехнулась, вызвав у парня еще больше смущения и немного стыда за его слова.

"Прости. Ты напоминаешь моего младшего брата. Твоего возраста, и он тоже мечтает стать рыцарем, но отец его всё отговаривает," подошла ближе к Ронану волшебница, положила руку на его плечо и сказала: "Если ты действительно хочешь стать рыцарем, просто подойди к Абелю и попроси его."

Не думавший об этом раньше, юноша даже замешкался, но слова Лиры подтолкнули его, и он уверенным шагом пошёл к тренирующемуся Абелю. Но с каждым шагом его уверенность уходила, сменяясь страхом. Тем не менее, через некоторое время Ронан оказался прямо перед рыцарем.

Заметив приближение юноши, Абель прекратил тренировку и посмотрел на парня, спросив:

"Всё в порядке?"

“Да, просто, не знаю, как это сказать, но …” – мямлящий себе под нос, юноша через силу произносил слова, но собрав все силы сказал. “Можешь ли ты меня потренировать, как рыцаря?”

Абель, не сразу осознавший желание юноши, задумался. Между тем Ронан, ожидавший отказа рыцаря, уже готовился к провалу, когда вдруг услышал:

“Давай, почему бы и нет” – отдыхиваясь проговорил Абель. “Только учти, наше ремесло довольно таки тяжелое, моё в особенности – ибо я не обычный рыцарь. Обещаешь не ныть при первом же упражнении?”

Восторженный после согласия юноша кивнул, показывая, что готов к любому испытанию.

"Тогда давай начнем с самого начала - достань свой меч," – сказал Абель с ухмылкой, скрестив руки, чтобы придать себе вид более серьезного наставника.

Без малейшей задержки молодой парень извлек свой деревянный клинок, обнажив его перед рыцарем. Абель взял меч и внимательно осмотрел каждую деталь, пораженный качеством работы, хотя меч и был предназначен скорее для учебных целей.

"Следует признать, что мастер, создавший этот меч, сделал великолепную работу. Как имитация настоящего оружия, он выполнен очень качественно," - проговорил Абель, возвращая клинок обратно в руки его владельца. "Так что, первое, что тебе нужно усвоить, это правильное владение мечом. Покажи мне, как ты его держишь."

Под вдохновением, Ронан неуклюже взял меч обеими руками, держа его перед собой.

"Хорошо, хочу сказать, что далеко не все могут сразу научиться правильно держать меч," - почесывая подбородок, словно бы там уже была настоящая борода, сказал рыцарь. "На самом деле есть несколько методов. Первый и наиболее простой - это то, что ты показал. Только руки должны быть расположены на определенном расстоянии друг от друга, одна ближе к лезвию, а другая у основания."

Услышав это, юноша сразу раздвинул руки, которые раньше были сведены вместе, и выдержал их так, как объяснил рыцарь.

"Я обычно придерживаю меч таким образом в бою, так как это позволяет атаковать как прямыми, так и боковыми ударами. Но существует ещё один способ владения мечом, который я начал практиковать недавно."

Наблюдая за руками рыцаря, Ронан заметил, что тот держит меч одной рукой.

“Это одноручный способ?” – спросил он с любопытством.

"Вижу, ты следишь за моими движениями. Но тебе ещё рано использовать этот метод, он требует опыта и ловкости. Пока что сосредоточимся на двуручном методе. Давай попробуем ещё раз."

Слушая наставления Абеля, Ронан снова взял меч обеими руками и принял привычную боевую позу, удерживая его перед собой.

"Хорошо, первое правило в бою – сохранять баланс. Если потеряешь равновесие со своим мечом, можешь считать, что уже проиграл," - произнес Абель, приближаясь к дереву. "Давай сделаем упражнение. Я возьму палку вместо меча и буду атаковать тебя. Попробуй удержать меч в руках."

Абель отломил одну из веток ближайшего дерева, очистил её от листвы и начал тренировку с Ронаном. Первым же ударом он попытался вырвать меч из рук юноши, что ему удалось, правда ценой палки, разломавшиеся сразу после удара.

"Не беда, в первый раз не всегда получается. Всё нормально," - почти крикнул Абель, пока Ронан поднимал свой упавший меч. "Хороший баланс приходит со временем."

"А сколько ты тренировался?" - спросил Ронан, глядя на меч рыцаря.

"Я начал тренироваться ещё в детстве, когда мне было даже не десять. А сейчас мне уже восемнадцать," - ответил Абель, отламывая ещё одну палку. "Давай ещё раз попробуем?"

"Конечно," - согласился Ронан, возвращаясь в боевую стойку и думая о том, что Абель уже как восемь лет тренируется.

***

Так они продолжали свою тренировку, пока солнце не скрылось за кронами густых деревьев, а Лира, занятая приготовлением ужина, наконец позвала их к еде.

“У тебя есть потенциал, может из тебя выйдет хороший рыцарь” – говорил Абель по дороге обратно. Ронан, с трудом придышавшийся, лишь ответил улыбкой на слова наставника.

“Спасибо огромное за тренировку” – с тяжестью в голосе вымолвил Ронан. Все его руки были в ссадинах, а на некоторых костяшках прослеживалась кровь.

“Да, это меньшее, что я могу тебе показать. На самом деле тренировки давались мне самому с трудом, со временем свыкся, но по первой, ты бы меня видел.”

“Вы были по размерам как бочонок эля?” – с усмешкой спросил юноша, глядя на улыбающегося наставника.

“Не, я всю жизнь был худощавый, поэтому были проблемы с упражнениями, мой наставник был стариком, воющим за наше королевство всю жизнь, поэтому меня не щадили.” – смеясь и почёсывая волосы на затылке, Абель не выглядел уставшим как Ронан, но был очень голоден.

Поэтому придя к котлу, расположенному над костром, он выудил мясо, завернутое им с одной из деревень и приступил к трапезе, беря ещё горячие куски прямиком в руки, тогда как Ронан, слишком усталый, чтобы полноценно есть, лишь наложил себе немного еды в железную тарелку.

“Еда тоже является неотъемлемой частью тренировок” – объяснял Абель, жуя кусок мяса.

“Почему?” – удивлённо спросил Ронан.

“А как ты ещё силы восстановишь, не съев такой вкусный кусочек мяса” – с улыбкой отвечал рыцарь, жуя очередной кусок мяса. “Лира, ты будешь?”

Девушка, все ещё сидящая за книгами, только уже с зажжённой лампой, перелистывала листы книги, почёсывая гриву лошади, как услышав слова парня она сказала: “Нет, спасибо, я уже поела”

“Ну и зря, нам больше достанется” – сказал Абель, легонько ударяя Ронана в плечо.

После еды сын лесника мгновенно погрузился в сон, заснув на боку лошади, сливаясь в обнимку с животным. В то время как Абель, оставшись один перед ещё пылающим костром, сидел, утопая в размышлениях о прошедшем дне. Казалось, он погружался в свои мысли все глубже, а тепло огня лишь способствовало этому.

Из задумчивости вывела рыцаря Лира, выбравшаяся из-за своих учебников и пергаментов под ночь. Облаченная в походное платье вместо своего балахона, она, немного приподняв низ одежды, села рядом с парнем.

“Чего не спишь?” – спросила она, чуть прилегая на руки, при этом крутя ногами рядом с костром.

“После сегодняшней встречи с кикиморой я решил, что лучше останусь сторожить на ночь” – ответил Абель, вглядываясь в огонь.

“Удивительно, как вы вообще смогли встретить кикимор в этом лесу, учитывая, что эта местность вообще не подходит им” – продолжала Лира, не отводя взгляда от места пореза, оставленного существом на Абеле.

“Меня самого это смутило, ибо я только читал о них, но не видел. Понимаю, если бы появился “Леший”, учитывая, что мы в лесу, но кикимора” – доставая последний кусок мяса из казана, рыцарь быстро начал живать его. “Сдаётся мне, её появление с чем-то связано и мне это не нравится.”

“Мне это тоже все не нравится, но я не ощущаю никакого магического следа здесь, что удивило меня ещё больше после ваших слов” – добавила Лира, обхватывая колени руками.

“И не говори. Тут, кстати, нам корчмарь ещё тогда налил во фляжку медовухи, не хочешь выпить?” – предложил Абель, протягивая флягу.

“С превеликим удовольствием” – сказав это, она выхватила из рук Абеля флягу и открыв её, сделала большой глоток, после чего присела поближе к парню, практически прислоняясь к нему.

“ Мы говорили о семьях, помнишь?” – резко спросила девушка после минутной тишины, услышав глухое “угу” от собеседника. “Ты единственный в семье?” “Нет, кроме меня у отца с матерью было ещё два ребёнка. Мой младший брат и старшая сестра. А у тебя?”

“У меня сестра, моего возраста” – чуть с горечью в голосе ответила девушка, промачивая горло флягой. “Нас с ней вечно сравнивали в детстве, чего греха таить, отец до сих пор так делает.”

“Она тоже маг?” – забирая флягу из рук девушки спросил Абель, также немного выпив содержимого.

“Как на зло – да, маг воды и была в академии со мной. Только из нас двоих она будет искуснее, можешь представить, она уже владеет подмагией воды, дрянь”

“Как понимаю ты с ней не в ладах?” – немного смеясь спросил Абель.

“Не знаю, в каких мы именно отношениях” – говорив это, Лира глядела на ночное небо, потихоньку наполняемое звездами. “Так как всю жизнь мы жили в соперничестве, то по сути мы с ней не в ладах. А у тебя как?”

“Между мной и сестрой редко возникают разговоры. Мы как бы из разных миров, если бы не родственные узы, то, вероятно, и вовсе не пересекались бы. А вот с младшим братом мы проводили много времени вместе. Он тоже мечтал о рыцарской службе, но его путь был прерван отцом” – произнося это, Абель, слегка улыбаясь, глядел на свой меч.

“Кстати, о рыцарстве, как тебе Ронан?” – спросила Лира, глядя в сторону уже дремлющего мальчика. “Ты бы видел, с каким восторгом он наблюдал за тобой.”

“Ну, Ронан не плох, на самом деле получше многих, с кем я начинал в академии. По-видимому, ему помогло то, что уже с детства он работал, какая никакая форма у него есть, только…”

“Только что?” – спрашивая это, Лира заметила, как поменялся в лице Абель.

“Только вот я бы не пожелал ему такую же судьбу, как у меня.” – закончил мысль парень, глядя холодным взглядом в пылающее пламя костра, который медленно начинал затухать. Подбросив палку из небольшой горки, собранной Ронаном, Абель продолжил: “Я видел много таких, как он, в академии. Мальчишки, потерявшие дом. Все они были потерянными и многие по-итогу не выдерживали до конца.”

“Ты боишься, что с ним будет также?” – спросила Лира, приближаясь ещё больше к парню, который продолжал смотреть в пламя, но можно было заметить, что его глаза постепенно начинали намокать.

“Да, и одним из них был он...” – даже без завершения фразы Лира поняла, речь идет о Кане. Не смогший произнести его имя, из глаз рыцаря все же скатились небольшие слезы, которые он моментально стер рукой.

Хорошо видящая состояние парня, девушка обняла его, прикладывая голову к его плечу, одной рукой коснувшись его руки, а другой держа флягу, чье содержимое казалось бесконечным, напаивая постепенно волшебницу.

“Вы ровесники?” – спросила девушка, глядя на его лицо, которое постепенно возвращалось в прежнее состояние.

“Нет, он на год старше, но познакомились мы в первый день моего появления в академии,” – говоря это, парень сам чуть приобнял волшебницу. “Как помню, мы с ним всегда попадали в разные ситуации. С годами, правда, я стал более спокойным, а он оставался таким же.”

“Каким?”

“Он” – проговорив это, на мгновение парень задумался, затем сказав. “Он был главным в нашей группе, проявлял качества лидера. Всегда взбалмошный, но при этом очень талантливый. В какой-то момент мы с ним стали лучшими в спаррингах. Между нами, кстати, ничья. Можно сказать, он был противоположностью меня.”

“То есть он не был красавцем с длинными волосами?” – немного играющее спросила девушка, уже изрядно выпив медовуху из фляги.

“Смешно, но мы с ним даже во внешности были противоположностью. У меня с детства были длинные волосы, а он всегда ходил с короткими угольного цвета, можешь себе представить?” – сказал Абель, заметив, что девушка уже уснула прямо на нем, обхватывая шею парня.

Вспомнив подобную историю на празднике в деревне, Абель лишь сильнее приобнял девушку и сидя перед костром, допил содержимое фляги. Затем он взял свой походный плащ, отряхнул его от травы и грязи, оставшихся на нём после всего дня и укрыл им Лиру.

Взяв её на руки, он принёс девушку ближе к Ронану, укладывая чуть дальше от юноши. Та лишь что-то бормотала, но было видно, что ей было тепло и поэтому бормотания быстро сменились на храп. Довольный этим, рыцарь решил вернуться к костру, прихватывая ножны с мечом.

Присев рядом с еще пылающим огнем костра, Абель решил погрузиться в свои мысли, пытаясь сосредоточиться на следующих шагах и дальнейших действиях, особенно когда они приедут в "Кетно".

Уже долгое время он упорно преследовал любую улику, ведущую к Кану. Даже малейшее упоминание о рыцарях в таверне заставляло его напрячься и внимательно выслушивать разговоры.

Зачастую такие попытки оканчивались ничем, ведь рыцарей кроме него и Кана множество, поэтому разговор шёл зачастую про других. Иногда его ловили за подслушиванием, но он легко уходил сухим из воды, сливаясь с окружением.

И вот однажды, находясь в "Серебряных водах", ему удалось услышать имя своего пропавшего брата по оружию. Корчмарь одной из таверн рассказал, что видел его и даже сдавал ему номер на ночь. Абель осмотрел помещение, где провел ночь Кан, но ничего не нашел, зато получил наводку на информатора, который был с ним.

Почти неделю находясь в пути, Абелю стало страшно, что его поиски окажутся тщетными. Он начал беспокоиться, что тот, кого он ищет в "Кетно", уже давно мог исчезнуть. Беспомощно наблюдая за тем, как каждый день могло произойти покушение на короля, парнем овладело чувство отчаяния.

“Дьявол бы побрал Кана, что он мог вообще забыть в такой дыре” – прошептал Абель, ударив фляжку ногой и сразу же подняв ее, исправляя повреждения.

Решив подкинуть еще несколько палок в огонь, парень протянул руку за очередной палкой, когда внезапно почувствовал странное пронизывающее ощущение. Как будто кто-то наблюдал за ним, причем очень внимательно, так же, как Лира, когда они встретились в первый раз.

Насторожившись, парень вытащил свой меч и осмотрелся вокруг. Все казалось спокойным, только храп Лиры нарушал спокойствие. Вдруг из-за дерева высунулась тонкая женская рука. Она была очень тоненькая, практически костлявая. Скребя по коре дерева, та как будто наощупь пыталась понять, что находится рядом.

Понимая, что в любой момент это существо может добраться до Лиры и Ронана, Абель быстро приблизился к ним. Рука не исчезала, а, наоборот, казалось, приглашала его следовать за ней, начав уходить назад. Выскочив из-за дерева, ожидая встретить монстра, рыцарь увидел только пустоту.

Не веря своим глазам и тому, что такая вещь не могла просто показаться ему, он решил пробежаться по местности. Выйдя чуть подальше от костра, тот оказался в небольшом поле цветов, колыхавшихся на ветру, формируя тем самым причудливые рисунки.

Существо не заставило себя долго ждать, и, когда свет костра перестал достигать Абеля, оно появилось перед ним. Лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, осветил местность, помогая ему разглядеть то, что находилось перед ним.

Это была девушка, с длинными грязными черными волосами, закрывавшими её затылок. Только вот лицо и тело выдавало существо, несмотря на то, что оно пыталось спрятать их, одев платье. На лице отсутствовал нос, зрачки глаз были полностью белые, челюсть отгнила, обнажая полный рот мерзкий зубов.

Платье едва прикрывало тело, позволяя увидеть голую плоть и кости трупного цвета, особенно ярко выделяющиеся под лунным светом. Руки существа были вытянуты вперед, выдавая в нём ожившего мертвеца или духа.

“Сомневаюсь, что у нас с тобой будет разговор” –отшучиваясь сказал Абель, вставая в позу для битвы. “Мертвые девушки не в моё вкусе, по вам больше некроманты”

Существо явно не оценило юмора рыцаря, набросившись на него. Абель, ожидавший прямой атаки, вынужден был резко увернуться, когда монстр, проходя сквозь его меч, почти дотронулось до лица парня.

“Почему, дорогой?” – прозвучал холодный, дрожащий голос существа. “Почему ты изменил мне с моей сестрой”

Не понимавший, о чём говорит существо, Абель решил не медлить и сам набросился на него, отрываясь от земли. Быстро подлетев до монстра, он нанёс режущий удар по шее. Как только клинок соприкоснулся с телом, тот просто прошёл насквозь, как и сам хозяин, после чего парень упал кубарем на цветы.

“Какого чёрта, я же точно попал по шее” – воскликнул рыцарь, наблюдая, как существо приближается к нему. “Почему оно тогда ещё живое?”

Прежде чем он смог сообразить, что происходит, ему пришлось снова уклониться от атаки существа, как вдруг оно схватило его за лицо.

В отличие от теплых и нежных рук Лиры, касание этого существа было ледяным, словно заставляло щеки парня замерзнуть намертво, а вместе с ними и его душу. Сознание начало медленно уходить, и перед его глазами возникло гнилое лицо мертвеца, приближающееся к нему ртом.

“Но теперь мы будем с тобой навсегда вместе” – прошептало существо, уже приближаясь к парню, словно готовясь поцеловать его.

Внезапно, за спиной парня мелькнул огонек. Возможно, это было предсмертное видение, но Абель не стал обращать на него внимания, пока тот не становился все ярче, затем возникнув перед ним, отталкивая существо.

Упав на сухую траву, сознание и зрение Абеля начало возвращаться, и он смог разглядеть две человеческие фигуры. Первая мчалась вперёд, держа в руках огонь. Также парень заметил, что сразу же при виде огня существо попятилось назад, делая ситуацию чуть лучше.

Однако, кроме быстро двигавшейся фигуры в стороне парень увидел вторую. С каждой секундой зрение становилось всё чётче, и он смог разглядеть в фигуре высокого мужчину, который надвигался в его сторону.

Готовый к схватке, Абель потянулся к мечу, но мужчина склонился к нему и, сложив печать, приложил пальцы к его шее. Ощутив резкое тепло по всему телу, парень через мгновение восстановил зрение и почувствовал, как силы возвращаются к нему.

“Ты живой?” – спросил Абеля звонко парень, стоящий перед ним.

“Да” – также подымаясь сказал рыцарь, разглядывая новоприбывшего спасителя.

Перед ним предстал мужчина лет двадцать, с короткими коричневыми волосами с чёлкой, смотревшей налево. На лице виднелись серебряные очки, закрывавшие голубые глаза незнакомца. Также на шее мужчины Абель заметил отметину, напоминавшую отметину мертвого мага огня на поле битвы, что подтверждало один факт – незнакомец перед ним маг огня.

“Это хорошо, вижу на тебя тут “Ночница” напала, вот это да” – с некой долей удовольствия говорил парень, смотря за существом, гонимым первой фигурой. “Не знал, что они тут водятся”

“Значит это ночница” – подумал Абель, наблюдая за странным существом. В своей молодости он читал о них в книгах, которые хранились в библиотеке паладинов. Ночницы — духи молодых девушек, которые появлялись лишь в определенных условиях: если жизнь девушки прервалась по собственной воле после трагических событий. Они были опасными существами, приманивающие людей ночью на открытые местности, чтобы потом убить и высосать из них жизненную энергию. Пока оставалось неясным, старались ли они вернуться к жизни или же преследовали какую-то абстрактную месть.

Ночниц Абель видел только в книгах, поэтому не мог сразу точно определить, какой дух стоит перед ним.

“Я читал про ночниц в молодости, но, чтобы они были здесь” – с удивлением произнес он, глядя на духа.

“На самом деле это своеобразная аномалия, ибо я не чувствовавший магическую энергию здесь резко заметил её” – восторженно отметил мужчина, наблюдая за безвольным духом. “Тоже это почувствовали?” “Я нет, но у меня в компании маг, она ощутила” – ответил парень, взявший в руки меч. “А также это не первое существо за сегодня.”

“Да вы что, ничего себе, так тут происходят веселые вещи. Можешь рассказать о том, кого встретил?” – спросил мужчина, доставая пергаменты из своей сумки и обращаясь к Абелю.

“Может позже, у нас тут неотлаженные дела” – ответил Абель, указывая остриём меча на духа.

“Точно, мой друг сейчас отвлекает его. Но, в принципе, я могу разобраться. Просто наблюдайте” – с уверенностью и ехидством в голосе заявил мужчина. “Эй, Стас, отпусти его”

Первая фигура послушно отступила по команде мужчины, оставив духа один на один с магом огня. Маг начал жестикулировать, выполняя сложные комбинации пальцами. Ночница заметила, что огонь исчез, и увидев одиноко стоящего мужчину, полетела к нему.

Как будто знавший об этом, мужчина резко поставил последний жест и тут же из его рук начали возникать огненные кнуты, жар которых доходил до Абеля, стоящего сзади и освещала практически всю поляну.

“Ангельские путы!” – выкрикнул парень, направляя сложенные в жест руки на существо.

Тут же длинные плети обхватили бредшего назад духа и сдавив его, начали сжигать тело существа, орущего от боли на всю округу. В какой-то момент Абелю даже стало жаль его, но понимая, что только таким образом можно изгнать забредшую душу в мир иной, он молча наблюдал за тем, как от духа, чуть не убившего его минутой ранее, в миг остается только пепел.

“Ну что, видел, как я могу?” – с восторгом в голосе спрашивал маг, потирая уставшие руки.

“Ты бы меньше хвастался перед всеми, а мне помогал” – с более грубым голосом, чем у мага ответил мужчина, мелькавший в облике первой фигуры.

“Да ладно тебе, Стас, зато я наконец-то их научился выпускать без ожогов” – улыбаясь отмечал мужчина, поправляя чуть не спавшие очки с лица. “Я верил, что ты выдержишь, пока я не приду”

“Угу, конечно, и чем бы я сжёг духа, искрами от меча?!” – недоумевающе спросил мужчина, отводя взгляд на Абеля. “Ну хоть с тобой всё хорошо?” “Да нормально с ним всё, я спрашивал” – подходя ближе к первой фигуре сказал маг, потирая руки. “Да, Стас, это, это… Да, кстати, тебя как звать то?”

“Меня?” – уставшим и недоумевающим голосом спросил парень. “Меня звать Абель”

“Абель, какое интересное имя” – почесывая подбородок заметил мужчина. “Хорошо, Абель, это мой лучший друг и товарищ Станислав, для тебя может быть Стас.”

В знак приветствия, Стас протянул руку в сторону Абеля, и тот, схватив её, осмотрел нового знакомого. Перед ним стоял мужчина, который, несмотря на свой возраст, казался старше на пять лет из-за коротких коричневых волос, усталого взгляда зеленых глаз и небрежной бороды. В его руках держался массивный меч, который моментально привлек внимание рыцаря.

“Что, вижу ты заметил меч моего друга” – сказал маг, заметив взгляд Абеля. “Его меч один из лучших, а ещё мой подарок”

“Ты мне всю жизнь будешь его припоминать, верно?” – несколько недовольно посмотрел на мага Стас, слушая о том, что его меч подарок уже не первый день.

“Да, кстати, я ж не представился” – маг, будто осознав, что что-то забыл, тут же протянул свою руку для приветствия. “ Меня зовут Георг, а тебя, верно, зовут Абель.”

Немного ошеломленный всей этой ситуацией, рыцарь просто пожал руку магу, не вдаваясь в лишние разговоры. Его больше всего поразила не столько их имена, сколько их различие в одежде.

Когда Георг был одет в красный плащ, прикрывающий белую рубаху, а на ногах у него были необычные для этих мест коричневые штаны и темные кожаные сапоги, Стас же, в отличие от него, носил не тяжелую черную кожаную куртку, под которой также была белая рубаха, запачканная в некоторых местах. На его ногах были штаны, а также темные кожаные сапоги.

Кроме того, они различались и по своим предметам: у мага были пергаменты в сумке, а у Стаса - меч, который так заинтересовал Абеля. Поэтому ему и в голову не приходило, как два таких разных человека могли встретиться.

“Что ж, когда с ночницей покончено, не мог бы ты мне рассказать про эту встречу с кикиморой?” – маг с нетерпением вытянул пергамент, жаждая услышать рассказ о встрече с кикиморой.

“Могу, только может вернёмся к моему костру, он тут рядом, вы же не против?”

Георг и Стас взглянули друг на друга, размышляя, чтобы сказать, когда внезапно воин взял инициативу, заметив, что не прочь остановиться на некоторое время, так как устал за дорогу.

“Тогда идём за мной, сядем и всё расскажу, только будьте чуть тише, два человека спят”

Вернувшись к практически потухшему костру, рыцарь бросил несколько палок, чтобы помочь огню разгореться, но вместо этого помог ему Георг, просто складывая одну печать над обгоревшими дровами.

Сев, Абель начал рассказывать парочке о дневном происшествии, как он встретил и убил кикимору, которая пыталась притворяться человеком, и о том, как увидел эту ночницу. Казалось, Стас слушал его наполовину, наслаждаясь выпивкой, припрятанной в мешке. Георг же, наоборот, старался записать каждое слово.

“Говоришь, кикимора была одета в человеческую одежду?” – поправляя очки и одновременно записывая на пергаменте, переспрашивал маг.

“Да, может это какая-то некрасивая женщина была, вот ты и спутал” – сказал Стас, отпустив язвительный комментарий, и потянулся к яблоку, ложась рядом с костром.

“То, что это она я уверен точно, в молодости я много времени проводил в библиотеке, где видел бестиарии” – говорил парень, глядя, как Георг внимательно проверяет записи.

“Странно, что такому существу хватило интеллекта, чтобы не только одеться во что-то, но ещё и сделать своеобразную ловушку, вот это да” – говорил парень, глядя, как Георг внимательно проверяет записи.

“Только всё равно интересно, что на ней была одежда, разве так могут не разумные существа?” – спросил Стас, слушая наполовину разговор.

“Насколько я понимаю – нет, только если нет кого-то выше по иерархии, кто заставляет это делать, но я в этом сомневаюсь.” – ответил Георг, пока Абель прогревал руки над костром.

“Кто бы это не был, теперь я понимаю, почему эти леса перестали быть такими людными.” – сказал рыцарь, глядя на горящий огонь. “Вы откуда путь держите?”

“ Наш дом далеко, поэтому мы путешествуем, обходя многие земли. Недавно, например, мы были в Кетно.” – сказал Георг, доставая карту и указывая на разные места, заинтересовав рыцаря.

“То есть вы были в Кетно?” – спросил рыцарь, просматривая довольно старую карту. “Вы были там в тавернах?”

“Да и хочется сказать, что медовуха у них такая себе” – сказал Стас, валяясь с закрытыми глазами.

“А зачем тебе эта информация?” – глядя коса на своего друга спросил Георг.

“Ищу там одного человека, у него есть нужная мне информация. Может вы знаете его кличка Гузик.”

“Гузик, нет не припоминаю, а Стас?” – почесав метафоричную бороду, маг обратился к воину.

“Нет, но слышал это прозвище в разговорах. Очень популярная личность в своих кругах.” – с ехидством отметил Стас, почесав бороду. Георг же обратился к Стасу, сказав: “Только вот, на востоке творится сейчас один ужас – война, а за ней голод и болезни.”

Абель, находившийся в поисках даже уже забыл о конфликтах на границе, которые в какой-то момент перестали быть просто междоусобицей, приведя к войне.

“Ладно, не запудривай мозг парня, он явно и без нас это всё знает.” – сказал Стас, поворачиваясь к магу. “На востоке кроме всего этого сейчас происходят и странные вещи в плане существ и магии.”

“Страшно только представить, что ими движет, брр” – встрепенувшись, произнес маг, глядя на немного не понимающего рыцаря. “Мы уже должны идти, но помни одно, в окрестностях Кетно и дальше творится что-то тёмное.”

Вставая, чтобы попрощаться, Георг снова протянул руку, уже в знак прощания, пока Стас копался сзади в вещах. Как только рука Абеля коснулась руки мага, то, что увидел парень, больше походило на сон, чем на иллюзию.

Вместо высокого мужчины лет двадцати в красном плаще перед рыцарем возникла огромная фигура в золотых доспехах. На его лице не было видно никаких эмоций, лишь спокойствие. Также, на что обратил внимание Абель, были светящиеся глаза белого цвета, выделяющиеся из общего облика.

Но помимо этого на спинах Георга и Стаса были видны огромные натуральные крылья из перьев. Посмотрев затем на руку мага, рыцарь ещё больше удивился, увидев, как огромной в размерах стала рука, прежде бывшая одинаковой в размерах с его.

Однако через несколько минут всё это исчезло, и перед глазами Абеля возникли люди, что показалось ему ещё загадочнее, ибо он явно видел всё это.

“Что ж, спасибо за гостеприимство, но мы со Стасом уже едем – дела. Береги себя!” – стараясь не шуметь, прощался Георг и Стас с Абелем, махая рукой.

Когда Абель остался один, а незнакомцы скрылись за лесом, парень прилёг рядом с лошадью и, стараясь не заснуть, размышлял о произошедшем. Но с каждой минутой заснуть становилось всё сложнее, пока парень наконец не уснул рядом с Лирой.

Позже девушка проснулась, когда парень уже глубоко спал, и она осторожно накрыла его плащом, затем легла рядом и тоже заснула в его объятиях до утра.

***

Как только первые лучи солнца проникли на поле, освещая его просторы, группа, состоящая из Абеля, Лиры и Ронана, уже была на ногах. Мальчик укладывал оставшиеся вещи и пытался погасить тлеющий костёр, не оставляя следов.

В это время Абель рассказывал Лире о прошлой ночи, пока та, только что проснувшись благодаря магии, делала себе укладку. Пораженная рассказом, она полагала, что ночные видения были результатом усталости.

Загружая лошадь привычными сумками, которые кое-где стали немного меньше, они сначала посадили Ронана, который держался за упряжки, затем помогли Лире взобраться, и последним сел сам рыцарь, взяв управление животным на себя.

После прекрасной, но пустой поляны группа снова начала свой путь сквозь густой лес, заставляя Абеля напрягать зрение, чтобы ориентироваться.

Проехав уже достаточное расстояние и проезжая очередные дубы и березы, Абель приказал лошади остановиться. Это резкое движение почти выбросило Ронана с Лирой из седла.

“Что такое, почему мы стоим?” – спросила немного злая Лира, поправляющая съехавшую походную сумку.

“Боюсь, что причина тебе не понравится. Нас только что окружили лучники, и я чувствую, как минимум восьмерых, нацеленных именно на меня.” – ответил Абель, выхватывая меч и спадая с седла.

Подойдя к лошади, он погладил её за гриву и увидел ещё нескольких лучников. Абель решил дать понять, что видит их реально. Подтверждение пришло громкое, когда рыцарь с силой ударил по дереву, от чего один из лучников упал с него.

"Вот видите, я вижу вас. Нет смысла прятаться. Выходите из тени," – сказал Абель, поднимая и сажая рядом с деревом упавшего солдата.

Вдруг из-за передних деревьев вышло ещё три солдата, вооруженные топорами и облаченные в тяжелые доспехи. На деревьях начали появляться открыто лучники, направляя все стрелы на рыцаря и его спутников.

“Кто вы такие?” – громким голосом спросил один из вышедших солдат.

"Мы путешественники, это моя небольшая семья, нас трое, как видите," – лживо ответил Абель.

“Хорошо, следующий вопрос – почему вы напали на нашего солдата?” – ещё громче спросил солдат, придающий больше грубости своему тону.

“А вы тоже всех проезжающих встречаете лучниками?” – иронически ответил Абель, осознавая, что его язвительные слова могут вызвать битву, и сразу же приготовился к атаке.

Внезапно из леса выскочило ещё двое человек. Первый был небольшого роста мужчина в красивом синем кафтане, бегающий за девушкой, восседающей на лошади.

“Моя госпожа, прошу вас, спуститесь с этой лошади, она неуправляема, вы можете пострадать” – умолял мужчина, его глаза выражали страх за каждое резкое движение лошади.

“Руа, я в седле с семи лет благодаря отцу, у меня есть знания, чтобы справиться над управлением лошади, отстань! – ответила девушка с лошади, немного обидевшись и придающая своему голосу больше злости.

Когда появилась эта девушка, все солдаты сразу же уступили ей дорогу, а лучники затаились. Только Абель остался на её пути, не собираясь отступать ни на метр.

“А ты кто такой? Брысь отсюда, видишь, кто едет?” – сказала надменным голосом девушка, также смотрящая и на самого парня, расплывавшегося в улыбке.

“Быстро ты успела меня позабыть, дурёха” – сказал Абель с улыбкой, поражая всех присутствующих своими словами.

Не сразу поняв сказанное, девушка только через минуту сменила настроение на веселое и спустившись с лошади, она подошла ближе, чтобы рассмотреть парня. Смотрев так ещё минуту, она прошептала нежным и немного грустным голосом: “Абель?”

“Ну да, а кто ж ещё, ты меня не узнала, что ли, Гела?” - с расплывшейся улыбкой спрашивал рыцарь.

Услышав своё имя, девушка немного заплакала и обняла парня. Он ответил на объятие, поражая всех своими действиями, ведь Абель обнимался с дочерью одного из великих родов Королевства Меюкии – с Срогами, или, чтобы быть точным, с Гелой Сроги.

Ещё с детства Гела обладала прекрасным наследием генетики, проявлявшимся в ее высоком росте, не теряя при этом ни капли своей женственности. Длинные каштановые волосы, свободно струившиеся на плечи и немного обрамлявшие спину, добавляли ее неповторимой привлекательности.

Из её глаз с черными зрачками текли слезы, попадавшие на рубаху рыцаря. Шмыгая аккуратным носиком и прикусывая немного губу, чтобы не заплакать при всех навзрыд от столь внезапной встречи, она упиралась в шею Абеля лицом.

Ее наряд был прост, но безупречен — черное платье, выбранное из богатой коллекции, хранившейся в усадебном гардеробе. Но даже в таком скромном наряде она выглядела ошеломляюще, привлекая внимание своей идеальной фигурой, на которую замирала взгляды многих, хотя некоторые солдаты, соблазненные ее красотой, быстро получали нагоняй.

После некоторого успокоения она отпустила парня и заставила солдата извиниться за такое недоразумение с дорогим для госпожи гостем.

“Вы уж не серчайте, не признали в вас того самого Абеля” – сказал один из солдат, опуская голову в знак извинений.

“Ничего страшного, просто в следующий раз хоть спрашивайте кто идёт, а не наводите на меня сразу стрелы.”

С раздосадованным выражением лица солдаты разошлись по своим позициям, оставив Абеля и его компанию наедине с Гелой и её верным слугой Руа.

“Вы так возмужали вижу” – приговаривал Руа, глядя на Абеля во весь рост. “Помню вас ещё лет пять назад видел, такой ребёнок был, а сейчас настоящий воин.”

“Спасибо, Руа, вы тоже выглядите как никогда лучше” - ответил Абель, благодарно улыбаясь.

“Простите, что перебиваю ваши любезности, но не мог бы ты мне представить своих компаньонов?” – спросила Гела у Абеля, внимательно рассматривая Лиру и Ронана, которые до сих пор, как и многие присутствующие, оставались в шоке.

“А, да, знакомься. Это мой компаньон, присланный самим королём, маг воды и просто непревзойдённая красотка и помощь мне в боях – Лира” – сказав это, парень заметил, как на лице девушки начали появляться румянцы от смущения. “А это Ронан – мальчик с трагичным прошлым, потерявшим родителей. Из-за него я тут и нахожусь.”

“В каком это смысле из-за него?” – удивленно спросила Гела.

“Я бы хотел его отдать вам на воспитание.” – отвечал Абель, потирая затылок.

Рыцарь в очередной раз поразил всю аудиторию, особенно Гелу, настолько, что она даже потеряла дар речи.

“Но дорогой наш пан, мы больше не принимаем никого, вот как уже года три” – с прискорбным голосом сказал Руа.

“В каком это смысле больше не принимаете?” – удивленно поинтересовался Абель, глядя на Руа и Гелу.

“Потому что…” – с комом в горле начала Гела, прежде чем наконец собраться с духом. “Потому что мой младший брат сейчас в опасности, и поэтому мы никого не принимаем”

Абель был ошеломлен этими словами, не зная, что сказать, пока Руа успокаивал снова плачущую девушку. Он помнил Даниэля, брата Гелы, с детства, и ему также было больно слышать о его проблемах.

“Чтобы там не было, мы сюда уже приехали, и я хотел бы тебя попросить о том, чтобы дать нам передохнуть пару дней, а там я уже погляжу, что можно сделать.”

“Правда?” – спросила через слезы девушка.

“Естественно, я держу своё слово” – улыбнулся парень, заставив её еще сильнее разрыдаться.

Глава VI

Двигаясь по узкой тропе, извивающейся между деревьями и ведущей на возвышенность, Абель и его спутники наконец-то добрались до небольшого холма. С этого места перед ними открылась панорама их конечной цели — усадьбы Срогов.

Эта усадьба, массивное серое строение с высокой башней на одном из углов, была окружена величественной каменной стеной и массивными железными воротами. По виду она скорее напоминала неприступную крепость, чем уютное поместье, но среди местных крестьян она прочно закрепилась в обиходе именно как «усадьба».

Рядом с усадьбой раскинулась небольшая деревушка, скромно названная в честь окружающего ландшафта — «Горные Крики». История этого поселения, как и его название, была необычной и завораживающей.

Давным-давно, основатель рода Срогов, возводивший первые стены усадьбы, отправился на охоту в окрестные леса. Во время путешествия по лесной тропе он со своей свитой неожиданно наткнулся на логово дикого кабана. Огромный зверь выскочил из-за деревьев и почти достиг своими острыми клыками пана Срога, когда один из юных охотников из крестьянской семьи, метко пустил стрелу и убил животное.

Когда пан Срог оправился от шока, он узнал от спасителя, что его семья вынуждена скитаться из-за разбойничьих налетов. Тронутый мужеством юноши, он приказал построить рядом с усадьбой дома для его семьи и других крестьян. Со временем эти дома разрослись в деревню, а род Срогов стал одним из самых влиятельных в королевстве.

Деревня процветала, и в неё стекались новые поселенцы, привлеченные слухами о благополучии этих земель. Раз в два года здесь даже проводились ярмарки, которые не только укрепляли репутацию семьи Срогов, но и приносили радость всем жителям окрестностей.

Абель, будучи частым гостем в усадьбе с детства, обожал ярмарочные дни. Они были наполнены разнообразием гостей из разных уголков континента. В эти дни он забывал обо всех тяготах и с удовольствием бродил по узким улочкам, исследуя лавки, переполненные разнообразными товарами — от экзотических деликатесов до древних реликвий.

— Давно не бывал у вас на ярмарке, — задумчиво произнёс Абель, когда они подъезжали к воротам усадьбы. — Помнишь, чем закончилась наша последняя ярмарка?

— Конечно, помню, — с улыбкой ответила Гела. — Я тогда сорвала новое платье, соревнуясь с тобой в беге, и в итоге свалилась в огромную лужу на глазах у всех. Ох, матушка ещё долго припоминала мне этот позор.

Проехав через главные ворота, охраняемые двумя стражниками в тяжёлой броне, они оказались в центре деревни. Перед глазами Абеля снова предстали родные места, пробуждающие теплые воспоминания детства. Время словно замерло здесь, и всё вокруг казалось таким же, каким он помнил много лет назад.

Подъехав ближе, Абель слез с лошади и быстрым шагом направился к колодцу, который находился в центре. Подойдя к нему, он заметил, как камень, который уже практически весь был покрыт наростами растений держал на себе навесную деревянную крышу. Заглянув в яму, в которой некогда была вода, доходившая в детстве Абеля до середины колодца. Теперь же в нём хватало воды только на покрытие земляного дна. На лице Абеля появилась лёгкая улыбка.

— До сих пор не могу забыть, как я решил здесь спрятаться, когда вода ещё достигала середины стенок, — сказал он, обращаясь к Геле и Лире, которые только подъехали на лошадях. — Гела так и не нашла меня и расплакалась, поэтому мне пришлось вылезти.

— Потому что в детстве мои слёзы были твоей слабостью, — сказала Гела, бросив взгляд на колодец, который казался таким маленьким с высоты седла лошади.

Абель отошёл от колодца и огляделся. К его удивлению, когда-то оживлённая улочка была пуста. Необычная тишина навевала тревожные мысли. В прошлые времена здесь всегда можно было увидеть детей, играющих на улице, или крестьян, занятых своими повседневными делами. Часто проезжавшая здесь семья Срогов приветствовала всех жителей взмахами рук, иногда даже беседуя с некоторыми, чтобы узнать о делах в деревне.

Даже животные любили усадьбу, и на улице часто можно было увидеть несколько котов, гоняющих местных мышей и крыс, или просто нежившихся на земле и греющихся на солнце. В детстве Абель любил вместе с местными ребятами пугать их и гонять по всей округе, пока не приходила Гела и не давала им подзатыльники за издевательства над бедными животными.

Подойдя ближе к одному из домов, Абель заметил, что его окна забиты досками, будто дом был давно заброшен. Однако изнутри ему отчётливо слышались женские голоса. Крыша здания была ветхой, а стены покрыты плесенью и гнилью. Дверь, покрытая трещинами и следами когтей, скрипнула под его прикосновением. На пороге он заметил горсть соли, рассыпанную от одного края до другого.

— Эй, Абель, чего встал как вкопанный? Давай быстрее внутрь! — крикнула Лира, стоя на верхней каменной ступеньке и облокачиваясь на огромную дубовую дверь, больше напоминавшую часть ворот.

Абель, задумавшись о странной пустоте деревни, двинулся обратно к главным воротам усадьбы. Его мысли возвращались к Геле, которая уже исчезла в своей комнате наверху. Ему оставалось только следовать за ней в главное здание — «Усадьбу».

Приближаясь всё ближе, Абель вновь ощутил, насколько это здание величественно. Его мощные каменные стены вздымались высоко в небо, заставляя почувствовать себя ничтожным на фоне этого грандиозного сооружения. Холод, исходящий от стен, пробирал до костей, навевая смутные воспоминания детства.

Ещё с юных лет Абель не любил это здание, так как с детства ему казалось, что в нём водятся призраки, хоть, конечно, всё это было простым плодом детского воображения, подкреплённым тем, что по ночам сюда залетало немало ветра из-за возвышенности, тем самым колыхая все ближайшие полотна.

И даже спустя столько лет, поднимаясь по каменным ступенькам, на которых уже виднелись небольшие трещины, парень чувствовал, что здесь его всегда будут рады видеть. Это резко контрастировало со временем его путешествий по стране, когда ему зачастую приходилось проводить ночи в конюшнях, спя на спине своего верного скакуна.

Войдя внутрь, их глаза ослепил свет ламп и люстр, освещающих весь первый этаж. В центре находилась широкая лестница, устланная красным ковром, ведущая на верхний этаж, где располагались жилые комнаты.

По бокам главного зала было четыре двери. Две из них вели в обеденный зал, где стоял огромный деревянный стол, за которым устраивались праздники, эхом разносившиеся по всей округе. Один из проходов вёл на кухню, где повара суетились, готовя еду. Абель всегда с теплотой вспоминал это место, потому что одна из поварих втайне от всех выносила ему и Геле самые вкусные булочки, которые они тут же жадно поедали, прячась от взрослых.

Две остальные двери вели в противоположные места. Одна — в казарму, где тренировались и проживали солдаты пана Срога, а другая — в погреб, где хранились многочисленные бочонки лучших вин и элей, которые пан собирал с разных уголков континента. Говорили, что среди них находился даже легендарный эльфийский эль, хотя многие считали его не более чем мифом.

К удивлению Абеля, всегда распахнутые двери погреба оказались заколоченными, а на них висел тяжёлый железный замок с цепями, опоясывающими почти сломанные ручки. Вкупе с тем, что он видел в деревне, это насторожило его ещё больше, как будто здесь пытались скрыть что-то таинственное и зловещее.

Поднимаясь по лестнице, Абель не мог не заметить огромные картины, украшающие стены. На одной из них была изображена вся семья Срогов нынешнего поколения: сам пан Срог, представлявший собой мрачного бородатого мужчину в синем кафтане, его жена — прекрасная пани Ядвига с роскошными каштановыми волосами, которые унаследовала их дочь, и сама Гела — выше матери, но чуть ниже отца, с короткими волосами и в розовом платье.

Вторая картина, висевшая справа, изображала только пана Срога. Его прославили охота и боевые подвиги, что отразилось на полотне — он был запечатлён в полном боевом облачении, держащим в одной руке топор, а в другой — убитого зверя. Хотя сам Абель видел его не так часто, слава о нём распространилась по всему королевству, особенно благодаря его свирепому нраву и дерзости, с которой он перечил самому королю.

Когда Абель уже почти поднялся наверх, Лира внезапно пошатнулась и начала падать с лестницы. Идущий позади Абель тут же подхватил её, тяжело дышавшую и обессиленную.

— С юной леди всё в порядке? — явно напуганный, слуга Гелы, Руа, поспешил к ним.

— Да, просто устала с дороги, — ответила Лира, лежащая на руках у Абеля.

— Позвольте, я отведу вас в свободную комнату для отдыха, — предложил Руа, направляясь к одной из дверей наверху.

Отворив дверь с помощью одного из ключей, висевших на ржавой железной связке, он указал рукой на кровать, стоявшую в углу комнаты. Помещение было небольшим, но уютным, внутри стояли кровать, столик, шкаф и окно, укрытое занавесками.

Положив Лиру на кровать, Абель уже собирался выйти, как вдруг она потянула его за руку и жестом попросила приблизиться.

— Что случилось? — спросил он, глядя на уставшую девушку.

— Ты тоже заметил, что здесь и в деревне что-то не так? — с трудом прошептала Лира. Получив утвердительный ответ, она тихо добавила: — Перед тем как потерять сознание, я ощутила нечто зловещее в этом доме, нечто, обладающее огромной магической силой. Будь осторожен.

Сказав это, девушка окончательно потеряла силы и опустила голову на мягкую пуховую подушку. Оставив её отдыхать, Абель вышел из комнаты, заметив чем-то взволнованного Руа.

Обойдя старого слугу, он увидел Ронана, который и был причиной его беспокойства. Стоя рядом с доспехами, мальчишка смотрел на слугу так пронзительно, что тот даже начал побаиваться его.

— Что здесь происходит? — поинтересовался Абель, так чтобы его услышал и Ронан. Заметив парня, мальчишка стал спокойнее смотреть на бедного старика.

— Да вот мальчишка, который с вами был, просит отвести его к рыцарям в казарму, а не в свободную комнату, — устало произнёс Руа. Возраст давал о себе знать, и тот энергичный мужчина, каким его помнил Абель с детства, превратился в тяжело дышащего седого старика. Хотя он и потерял прежнюю хватку, но всё так же служил семье Срогов, одетый в свой любимый красно-синий костюм с чёрным поясом.

— Старик, меня зовут Ронан, и да, я хочу в казарму к настоящим рыцарям! — сказал мальчишка, улыбаясь и держа в руках деревянный меч, который он сам смастерил.

Видя, что Руа не справляется с Ронаном, Абель решил взять ситуацию под контроль.

— Руа, вы можете идти, я сам с ним поговорю, — сказал он, обходя обрадованного старика.

Подойдя к мальчишке, рыцарь опустился на одно колено, чтобы их взгляды были на одном уровне.

— Не надо досаждать Руа, он хороший человек. Поверь, из всех слуг именно он мог управляться со мной и с Гелой, которую ты видел.

— Да я его и не трогал! Просто услышал, что тут есть казарма, и очень хочу туда попасть, — отвечал Ронан, немного помрачнев от слов Абеля, пряча меч за спину.

— И что же ты хочешь там увидеть? Толпу уставших и, возможно, уже пьяных мужчин? — с лёгкой усмешкой спросил Абель.

Его подход сработал, и Ронан, немного замешкавшись, выпалил:

— Потому что я хочу стать рыцарем!

Услышав это, Абель рассмеялся, а стоящий за ним Руа даже немного удивился словам мальчишки, но, не подавая вида, пошёл открывать одну из комнат для него.

— Что смешного? — с обиженным голосом спросил Ронан у смеющегося Абеля.

— Да простят меня стражники, но они даже на толику не являются рыцарями, — сказал, всё ещё улыбаясь, Абель, поглядывая на проходящих внизу гвардейцев. — Если хочешь стать настоящим рыцарем, придётся много тренироваться, и не только в том, чему я тебя учил, но и в хитростях.

Сказав это, парень достал перед Ронаном кусочек железа, который мальчишка прятал в кармане. Увидев его, тот тут же дотронулся рукой до пустого левого кармана.

— Но как? — с явным удивлением спросил Ронан, возвращая кусочек на место.

— Мастерство, нарабатываемое годами. А теперь пойди и отдохни, ты явно устал в дороге, — сказал Абель, вставая с колена.

— Ладно, только если потом научишь меня, — с ехидной улыбкой ответил мальчишка, проходя в комнату, которую ему уже открыл Руа.

Улегшись на кровать, Ронан быстро заснул, утомлённый долгим путешествием. Абель же, разобравшись с ним, подошёл к Руа, стоявшему возле лестницы и явно обрадованному тем, что с мальчишкой всё уладилось.

— Твой метод всё ещё работает безотказно, — заметил Абель, облокачиваясь на каменную балюстраду рядом со стариком. — Прямо как в детстве, когда мы с Гелой воровали что-нибудь на кухне, а ты нас ловил и, пристально смотря в глаза, опускался на колени.

— Верно, чудесные были времена, — сказал старик с лёгкой усмешкой, глядя на картину с юной госпожой и её семьёй. — Тогда юная леди была ещё не такой взбалмошной и серьёзной, а ты не выше меня ростом и не был таким возмужавшим.

— Что правда, то правда. Раньше здесь было как-то иначе, даже тогда, пять лет назад, когда я был тут в последний раз, — оглядывая свои израненные, грязные руки, произнёс рыцарь, пытаясь разглядеть каждый палец на наличие царапин и ушибов. — Многое изменилось за эти годы?

— Не сказал бы, жизнь идёт своим чередом. Крестьяне каждую осень запасаются провизией, зимой выживаем и греемся, а весной и летом здесь проходят шумные праздники, — с горечью в голосе ответил старик. — Пан и его жена не сильно изменились за эти годы, а вот их дочь и сын — совсем другое дело. Хотя, ты и сам это заметил по юной леди.

— Точно, а что стало с Даниэлем? Где он? — вдруг вспомнив о ещё одном члене семьи Срогов, спросил Абель. Вопрос явно расстроил старика, но чем именно, рыцарь не мог понять.

— Может, спустимся на кухню в мою комнату? Там я всё расскажу, — ответил Руа, начиная спускаться вниз.

Хоть Абель и хотел наведаться к Геле в комнату, ему одновременно с этим было интересно, что творится в усадьбе и деревне, а старик Руа точно знал больше остальных. Поэтому он согласился и вместе со стариком они направились на кухню.

Пройдя в небольшой уголок между входом и кухней, где слышались звуки суеты, они остановились у потёртой деревянной двери, ведущей в комнату Руа. Она была так хорошо спрятана за углом, что человек мог пройти мимо, не заметив её. Старик часто пользовался этим, особенно в детстве Абеля и Гелы, когда ловил их за воровством на кухне, просто выйдя из своей комнаты.

Дёрнув за небольшой железный круг, прикрепленный на месте ручки, старик открыл дверь и жестом пригласил Абеля внутрь. Он оставался верен своей должности, и вместо обычного слова, элегантно указывал на вход, будто перед ним стоял не знакомый ему юноша, а знатный вельможа.

Пройдя деревянный порог, Абель оказался в небольшом, по сравнению с размерами комнат в усадьбе, убранстве слуги Гелы. Сюда слабо пробивался свет из кухни, поэтому старик поспешил зажечь стоящую на столе свечу, чей воск, несмотря на отсутствие огня, уже разливался по всему блюдцу, на котором она стояла.

Пока тот пытался зажечь маленький фитилёк, единственным источником света в комнате было небольшое окошко, выходящее на лес под пригорком. Его слабые лучи едва освещали жилище старика.

Возле одной из каменных стен стояла старая скрипучая кровать, накрытая небольшой тканью, поверх которой лежало потёртое рваное одеяло, а рядом с ней истрёпанная с льняным чехлом. Справа от кровати находился новый, по сравнению с остальными вещами, деревянный стол, на котором, помимо свечи, лежала горсть бумаг, чернильница с небольшим количеством чернил и стопка перьев.

В углу виднелся деревянный сундук с железным обрамлением и ржавым замком. В нём старик хранил свои драгоценности, памятные вещи и артефакты из далёкой молодости. Когда-то, до того, как стать слугой семьи Срогов, он был странствующим мастером, использующим свои таланты в разных уголках королевства. Однако в какой-то момент он решил осесть, выбрав для этого дом семьи Гелы. Потому на стене его скромного жилища, среди немногочисленной обстановки, висела единственная роскошная картина, изображавшая молодого Руа с семьёй.

Маленький огонёк на погнутой вершине свечи был зажжён, давая ещё большую видимость для Абеля. Кроме самих предметов, он не только ощущал холод комнаты, но и её запущенность. Влажные пятна расползались по стенкам, а по углам скапливалась паутина.

— Знаю, ты, вероятно, привык к более комфортным условиям для беседы, но прошу, садись за стол, — тихим, но дружелюбным голосом предложил старик, присаживаясь на край кровати и что-то отыскивая под ней.

— Ничего, поверь, в отличие от многих таверн у тебя тут гостеприимно, — начал говорить парень, отряхивая стул, на который собирался сесть. — Как-то в одной из таверн, где я отдыхал, люди так сильно пили, что гадили прямо в здании. Запах стоял отвратительный.

— Неужели такому знатному человеку, как ты, с таким внушительным мечом, довелось бывать в подобных местах? — со смехом в голосе переспросил Руа, ставя на стол бочку с медовухой. — Плеснуть тебе в кружку?

— Да, я бы не отказался, — Лёгким движением он нажал на серебряный краник, и янтарная жидкость заполнила деревянный кубок, проливаясь немного на стол. — А так, где только не побываешь за полгода путешествий в одиночку.

— Неужто тот самый Абель, что в детстве боялся нашего домашнего пса, теперь странствует в одиночестве? — с ещё большим смехом продолжал Руа, будто забыв о ранее сказанном рыцарем. Он осушил свой серебряный кубок с медовухой, наслаждаясь прохладой напитка. — И как это отец тебя отпустил?

— Я ушёл сам, — сухо ответил Абель, и его голос вдруг обрёл жёсткость. — На это были причины, о которых я не намерен распространяться.

— Да и не должен ты перед каким-то стариком отчитываться, — спокойно проговорил Руа, бросив взгляд на картину. — Хотя я сам когда-то покинул родной дом в поисках приключений. Отец долго сердился на меня, вплоть до самой смерти... Но не об этом сейчас. Что привело тебя к нам?

— Долгая история, — начал Абель, глядя в тёмную жидкость в своём кубке. — Произошло много событий, и одно из них связано с мальчишкой по имени Ронан. — Он показал пальцем наверх.

—Ах, этот сорванец, это каким ещё боком? — лицо Руа выражало искреннее удивление. Он никак не мог понять, как рыцарь мог быть связан с этим ребёнком.

Под кружку-другую медовухи Абель подробно рассказал старику о событиях в деревне "Забытые Вери". И про лагерь дезертиров во главе с беглым магом, и про встречу с Лирой, а также про пана Вежу и судьбу мальчишки. Было видно, как лицо старика каждый раз удивлялось каждой новой подробности, но тут же принимало обычное спокойное выражение, столь присущее ему из-за статуса слуги.

— Значит, он сирота, — проговорил старик, задумчиво почесывая подбородок. — Трудные времена настали... Королевство неспокойно, все взбудоражены из-за войны на границах.

— Войны? — в глазах Абеля вспыхнуло удивление, он даже перестал пить, отложив кубок в сторону.

— Похоже, ты давно не получал вестей, или же там, где ты был, новости ещё не дошли, — задумчиво произнёс Руа, внимательно изучая Абеля взглядом. — Уже два месяца как идёт война между Меюкией и Игурусией.

— Вот как... — с лица парня не сходило удивление. За время своих странствий он был оторван от новостей о том, что творится в королевстве.

Хотя война между двумя государствами вспыхивала уже не первый раз за столетие, каждый новый её виток оставался важным событием для всех. Пограничные жители спешно переселялись на запад, стремясь укрыться от ужасов войны. Солдаты же и бесстрашные рыцари, напротив, устремлялись на фронт. Для первых это был долг перед королём и страной, а для вторых — шанс обрести славу и богатства. Даже паны, несмотря на свой высокий статус, получали повестки и шли на войну, ведь многие из них когда-то были воинами и теперь вновь становились во главе своих войск.

— Значит, поэтому пан Срог сейчас не в усадьбе, — проговорил Абель, складывая в голове картину происходящего.

—Да, именно по этой причине. Его вызвал сам король. Он поехал в столицу с госпожой Ядвигой, оставив на меня хозяйство и юную госпожу, — грустно подтвердил Руа, кивнув. — Правда, ей давно пора выходить замуж и самой управлять усадьбой, но кто я такой, чтобы судить?

— Кстати, раз уж зашла об этом речь, — Абель решил сменить тему и перейти к более насущным вопросам, отодвинув кубок в сторону. — Хотел спросить у Гелы, но раз уж мы здесь... Что у вас тут происходит?

— В каком смысле? — настороженно спросил Руа, приподняв седую бровь, отхлебнув ещё глоток медовухи.

— Когда мы ехали сюда, мне показалось, что я попал в совершенно другое место. Раньше здесь всегда было оживлённо, особенно в это время года, а теперь не души. И ещё — возле домов насыпанная соль, окна заколочены досками, — говоря это, Абель вновь заметил, как лицо старика приняло выражение озабоченности.

— Эх... раз уж ты заметил, то нет смысла скрывать это от тебя, — проговорил Руа, допив последнюю каплю медовухи и отставляя кубок в угол. Он тяжело вздохнул и начал свой рассказ.

***

Началось это года два назад. Тогда стоял мрачный день, облака сгущались, и вот-вот должен был пойти холодный осенний дождь, окропляющий близлежащие земли, включая усадьбу и деревню.

Юная госпожа Гела и её младший брат Даниэль спешно возвращались верхом после прогулки по лесу. В отличие от своей сестры, мальчик не держался на коне уверенно, поэтому они двигались медленно, просто идя по протоптанной тропинке назад.

Сильный ветер растрепал кудрявые каштановые волосы мальчика, отбрасывая их назад и оставляя открытым лоб. Даниэлю было больно смотреть вперёд своими зелёными глазами — поток воздуха бил ему прямо в лицо.

Надетый на нём коричневый кафтан, утеплённый мехом, защищал от холода, но стеснял движения мальчика, ведь он достался ему от отца, который был куда крупнее. В этом кафтане он мог бы спрятаться целиком, если бы захотел, согнувшись пополам.

Позади ехала Гела и Руа, внимательно следя за состоянием юного господина, одновременно готовясь к тому, что вот-вот начнётся сильный дождь. И вдруг, они услышали странный гул, доносящийся из деревни. Остановившись и прислушавшись, они поняли, что это был крик множества голосов.

Подъехав ближе, они увидели, как возле колодца толпился народ, тесня и бранясь со стоящими около сооружения стражниками. Те пытались что-то сказать, но тут же перебивались двумя-тремя особами из толпы и всё начиналось заново.

— Что здесь происходит? — крикнула мощным голосом Гела, чтобы её услышали люди.

Это подействовало, и вся толпа перевела взгляд на юную госпожу, которую многие чтили и любили, поэтому стражников освободили из импровизированных оков. Те в благодарность поклонились Геле, а один из них подошёл ближе.

— Юная госпожа, у нас беда, вот народ и волнуется, — заговорил стражник, тяжело дыша. — К нам забрёл один кочевой народ. Говорят, они громят всё подряд, развлекаются, а платить за это не собираются.

— Почему вы ничего не предпринимаете? — удивлённо, с ноткой злости спросила Гела, вскинув брови.

— Ну как это, мы же сразу пошли разбираться, вот только нас народ остановил, сами видели, — пытаясь оправдаться, говорил дрожащим голосом стражник.

— Управы на вас нет, честное слово, — возмутилась девушка. — Зовите всю стражу, я еду с вами, — щёлкнув пальцами, Гела приказала немедленно выполнить её повеление.

Стражник тут же отправился в сторону казармы, а к разгневанной девушке подъехал Руа.

— Юная госпожа, вы совершеннолетняя, и я не смею вам приказывать, — начал старик, заботливо поправляя плащ на девушке. — Но считаю, что ваше присутствие там может быть небезопасным, особенно если с нами юный господин.

— Даниэль может вернуться домой, — твёрдо сказала Гела, уже немного успокоившись. — А я, пока отца и матери нет, единственная, кто здесь руководит. — Закончив речь, она обратилась к собравшимся стражникам: — Раз все здесь, то ведите, где они?

Нечего было делать, и Руа, понимая, что не переубедить её, вместе с Гелой, Даниэлем и стражниками направился к месту, где кочевники устроили свои гуляния. Как не удивительно, этим местом оказалась местная корчма, откуда доносился шум и веселье.

Подъехав к двери, Гела уверенно спрыгнула с лошади и быстрым шагом направилась к двери. За ней последовали стражники, тогда как Руа и Даниэль остались на улице.

— Дядя Руа, почему сестра такая злая? — тихо спросил Даниэль, играя с поводьями своей лошади.

— Поверь, молодой господин, если бы я знал ответ на этот вопрос... — грустно вздохнул Руа. — Надеюсь, что она там ничего не натворит.

Не прошло и пяти минут, как вдруг из корчмы донёсся крик, который невозможно было спутать с чем-либо другим. Даниэль тут же кинулся к двери, а Руа, держась за больную спину, поспешил за ним.

Зайдя внутрь, мальчик обнаружил начавшуюся бойню в корчме. Стража сцепилась с кочевым народом, из-за чего в корчме стоял уже не шум и гам веселья, а боевые крики и звуки ударяющегося метала.

Даниэль начал взглядом искать сестру, что было проблематично из-за скопления людей перед ним. Запрыгнув на стоящий рядом стул, он увидел свою сестру, лежащую на полу, а над ней навис мужчина с безумными глазами, который пытался схватить её за платье, приближаясь всё ближе. Стражники, занятые другими кочевниками, не могли помочь своей госпоже. Даже если бы захотели, они бы не успели.

Не став терять минуты и пересилив свою робость, Даниэль выхватил лежащий рядом на столе с едой кинжал, принадлежащий по-видимому хозяину, так как тот сидел рядом, не понимая, что происходит.

Будучи небольшого роста, мальчику легко удавалось проскочить мимо столкновений солдат и кочевников, хотя те явно видели бегущего подростка. Мгновение, и вот он уже в шаге от своей сестры, безуспешно пытающейся отбиться от насильника.

Сжав кинжал обеими руками, мальчишка со всех сил бросился на обидчика. Гела, не заметившая до этого своего брата, была удивлена и не успела ничего предпринять, когда мальчишка всадил лезвие прямо в глаз кочевнику.

Мужчина не сразу почувствовал боль, но, когда осознал, что у него в глазу находится кинжал, тот тут же свалился назад. Корчась от боли, он начал заливать пол кровью, пытаясь достать оружие.

Не теряя ни минуты, Даниэль поднял сестру, и они вместе побежали ко входу, где стоял разгневанный Руа и стражники, вытеснявшие людей из корчмы. Гела, до сих пор не отошедшая от шока, уткнулась в плечо Руа и начала плакать, а старик лишь тихонько поглаживал голову девушки рукой.

— Всё хорошо, ты в безопасности, — тихо шептал он, нежно прижимая её к себе. — А с вами, молодой господин, всё в порядке?

— Да, но лучше бы нам покинуть корчму, чувствую, что мне станет плохо, — ответил Даниэль, его голос дрожал от тревоги, пока он направлял сестру и старика к выходу.

— Не уйдёшь! — проревел раненный Даниэлем кочевник, приподнимаясь с земли. Кровь залила место, где некогда был его глаз, изуродованный ножом.

Подняв лежавший рядом меч, Даниэль машинально вытолкнул старика и сестру к двери, после чего, встав в защитную позу, стал ждать удара кочевника. Тот несся на него со всей скоростью, уже подняв вверх окровавленный кинжал, готовясь нанести удар, как вдруг перед ним возникла величественная фигура.

Капитан стражи Срогов, благородный рыцарь Флориан, быстрым и точным взмахом своего сверкающего меча он нанёс сокрушительный удар по животу нападавшего. Из рассечённого тела кочевника хлынули внутренности и кровь. Сделав ещё пару шагов, тот рухнул замертво.

— Вы что, все тут с ума посходили? — прогремел низкий голос Флориана. Его слова эхом отозвались в корчме. — Ваша основная задача — защитить семью пана, а вы тут погром устроили. Немедленно выведите их наружу, я разберусь здесь сам!

Получив приказ, стражники тут же бросились к Даниэлю и его сестре, выводя их на улицу. На выходе Даниэль мельком увидел, как огромная фигура Флориана заслоняла их от кочевников, размахивая своим мечом с убийственной точностью.

Оказавшись на улице, Гела немного успокоилась и, отстранившись от Руа, тут же подошла к Даниэлю, схватив его за воротник. В её заплаканных глазах читались сразу несколько эмоций, от радости до гнева. Ветер усиливался, дождь начал заливать их лица, а чёрные волосы девушки разлетались в разные стороны.

— Ты хоть понимаешь, что мог там погибнуть? — в отчаянии трясла она брата. — Что, если бы тебя убили? Почему ты молчишь?

Когда Гела подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо, её охватил ужас. Глаза и рот Даниэля были залиты кровью, а сам он еле держался на ногах, борясь за сознание. В страхе отпустив его, она увидела за спиной брата странный силуэт.

Перед ними стояла старая женщина из кочевого народа. Её сморщенное лицо с мертвенно-белыми глазами и седыми волосами, торчащими из-под фиолетовой рясы, вызывало ужас. Протянув руку к Даниэлю, в её руке виднелся кинжал с каплями фиолетового цвета на острие.

— Это тебе за моего сына, — прохрипела мерзким голосом старуха, начав смеяться после того, как увидела свалившегося в руки сестры мальчишку.

Флориан появился в дверном проёме, как внезапный удар грома. Его серебряная броня была запачкана кровью, а с меча, который он крепко сжимал в руке, свисали клочья чьих-то внутренностей. Увидев лежащего без сознания Даниэля и смеющуюся старуху с протянутой вперёд рукой с кинжалом, его лицо исказилось — страх и шок сменились гневом.

Не раздумывая ни секунды, капитан быстрым шагом подступил к женщине, настолько стремительно, что она даже не успела заметить его приближения. Обхватив двумя руками рукоять меча, Флориан поднял оружие высоко над головой. Лезвие сверкнуло в тусклом свете, прежде чем с силой опуститься вниз. Один мощный, неумолимый удар вонзил клинок в затылок ведьмы, и он прошёл насквозь, словно рассекал простую ткань.

Голова заклинательницы с глухим стуком упала на землю, оставляя за собой кровавый след. Бледно-красная кровь окропила землю, а тело старухи безжизненно рухнуло, словно кукла, которой перерезали нитки.

***

— Нашему ужасу не было предела, когда молодой господин, лежащий в луже собственной крови на руках госпожи, перестал дышать, — закончив свой рассказ, старик Руа не смог сдержать слёз. Несмотря на все его усилия держать эмоции при себе, потеря Даниэля, к которому он относился как к родному, пробила брешь в его стойкости. Абель, знавший старого слугу лучше всех, не стал удивляться этому проявлению чувств.

— Получается, Даниэль скончался на месте? — осторожно спросил Абель, пытаясь подобрать слова так, чтобы не усугубить отчаяние слуги.

Старик, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, не нашёл в себе сил ответить вслух и лишь утвердительно кивнул. Вытащив из кармана небольшой платок, он вытер слёзы, после чего налил ещё медовухи в кружки. Протянув одну из них Абелю, Руа выпил свою залпом.

— Но как я понимаю, его смерть как-то связана с тем, что людей на улице сейчас практически нет? — продолжил Абель, отказываясь от медовухи и протягивая кружку обратно.

— Да, вы правы, — с горечью подтвердил Руа. Встав с места, он прошёл к углу комнаты и достал оттуда небольшой сундучок. Вернувшись к столу, старик поставил его перед Абелем. На груди Руа, как всегда, висела связка ключей, и он выбрал один из них, старый и ржавый, чтобы отпереть замок на сундучке. С некоторым трудом, но замок поддался, и сундучок раскрыл своё содержимое перед Абелем.

Внутри лежало, казалось бы, обычное серебряное кольцо. Огонёк свечи, уже начинавший затухать, слабо отражался в его гладкой поверхности. Абель взглянул на старика с недоумением, не понимая, зачем Руа показал ему это кольцо, но тот продолжил свой рассказ:

— Прибыл человек, представившийся колдуном, специалистом в оккультизме и некромантии. Маги, присутствовавшие при этом, сразу потребовали от пана Срога отказаться от услуг этого незнакомца. Но горе, постигшее отца, затмило его разум. Он не послушал их и выгнал всех. Обсудив всё с прибывшим магом, пан Срог согласился на плату, и тот провёл обряд.

Услышав о некромантии, Абель сразу же помрачнел. Некромантия, древнее искусство, возникшее ещё в те времена, когда магия только начинала своё развитие, давно была запрещена и приравнивалась к преступлению против жизни, так как некроманты зачастую использовали мертвые тела. Воскрешённые ею существа редко оставались самими собой, превращаясь в ужасные подобия живых существ.

Но даже так, оставались люди, практиковавшие её, против которых создавались целые отряды магов. Как только выяснялось, что кто-то владеет некромантией, на его уничтожение прилагались все усилия.

— Но разве пан Срог не знал, что некромантия запрещена и карается смертной казнью? — наивно спросил Абель.

— Конечно, знал. Его жена и все маги пытались отговорить его, но в своей скорби он был готов на всё, чтобы вернуть сына, — мрачно ответил Руа, отчего в комнате повисла давящая тишина, холодная и зловещая, словно предупреждение.

— И что было дальше?

— Обряд был проведён, и чудо — Даниэль вернулся к жизни, как ни в чём не бывало. Заплатив колдуну горстку золота, пан Срог получил это кольцо с указанием, что, если он захочет отменить воскрешение, достаточно надеть его на палец мальчика — и всё закончится.

Абель начал понимать, почему Руа показал ему кольцо. Осторожно прикоснувшись к нему, он мгновенно почувствовал мощную магическую энергию, исходящую от артефакта. Казалось, что невидимая сила сдавила его руку так сильно, что кости вот-вот треснут.

— И вправду, кольцо обладает огромной силой, моя рука чуть не переломалась, — подытожил парень, убирая руку подальше от кольца. — Я слышал о таких зачарованных вещах, так называемых артефактах. Но если кольцо здесь, значит, Даниэль всё ещё жив."

— В этом-то и вся загвоздка, — продолжил Руа, закрывая шкатулку. — Сначала всё было как прежде. Но однажды служанка, смотревшая за мальчиком, внезапно пропала.

— Вы её нашли? — с тревогой спросил Абель, чувствуя, что ответ его не обрадует.

— Да, и довольно быстро. Её тело обнаружили под балконом, в кустах. Сначала мы подумали, что это несчастный случай, — тяжело вздохнув, ответил Руа, подходя к кружке. — Но её лицо было обглодано так, что не осталось ни кожи, ни глаз, ни носа, ни губ.

— Может, это сделали дикие звери? Здесь же водятся дикие собаки, — предположил Абель, сам не веря в свои слова.

— Если бы было так просто, я бы не рассказывал. Рот Даниэля выдал его с поличным, — сказал старик, выпивая залпом медовуху. — Его рот был весь в крови, а на зубах виднелись куски кожи.

Абель не мог поверить услышанному. Он искал хоть какой-то подвох, но, увидев страдание на лице Руа, понял — старик не шутит. Это была страшная, горькая правда.

— Господи... — только и смог вымолвить он.

— Мы сразу бросились за кольцом, но пан Срог нас остановил. Он приказал заковать мальчика в цепи и запереть в погребе, — продолжил Руа. — И там он находится до сих пор.

Абелю стало понятно, почему двери погреба были заколочены. Несчастного мальчика, ставшего жертвой тёмной магии, заперли, чтобы он не мог причинить никому зла. От этого осознания кровь в жилах рыцаря закипела, а рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Значит, уже целый год он находится в погребе, а некромантия и исчезновение магов привели к тому, что люди избегают этих мест, — холодно произнёс Абель, ощупывая рукоять меча. — Ничего не поделаешь, придётся вам помочь.

Руа, погружённый в свои мысли, вдруг перевёл взгляд на рыцаря. Он явно не ожидал таких слов, и потому первые несколько мгновений не мог найти, что сказать. Вместо этого он снял свою старую шапку и, прикрыв ею лицо, наконец дал волю эмоциям, зарыдав.

Его рыдания эхом разнеслись по всему дому, и люди, услышавшие его плач, в удивлении сбежались на кухню. Никто из них не мог поверить, что этот старый, всегда казавшийся таким сдержанным, человек способен на столь бурные проявления чувств.

— Только перед тем, как я займусь этим делом, мне понадобится кольцо и доступ в вашу библиотеку, — сказал Абель, поднимаясь со стула и стряхивая пыль с брюк. — А также мне придётся навестить одного человека.

Сказав это, рыцарь протиснулся сквозь толпу у двери и, выйдя в зал, направился к лестнице. История о Даниэле не покидала его мыслей, казалась ему не более чем мрачной сказкой. Тот самый мальчишка, которого он помнил жизнерадостным и полным жизни, теперь был превращён в чудовище, заточённое в погребе.

Абель не заметил, как, поднявшись по лестнице, оказался перед дверью комнаты Гелы. Дверь, за которой находилась девушка, была вся исцарапана, местами виднелись вмятины, а замок и дверная ручка покрылись ржавчиной.

Положив руку на ручку, он вдруг почувствовал тяжесть, накрывшую его, словно предвестие тяжёлого разговора. Абель знал, что беседа будет трудной: Гела, которую он знал с детства, всегда глубоко любила своего брата. Но, переборов сомнения, он повернул ручку и вошёл в комнату.

Внутри всё оставалось таким же, как он запомнил. Огромная кровать с красными занавесями по-прежнему стояла у стены. Абеля всегда удивлял её размер и то, что, несмотря на защитные шторы, кровать находилась в углу, куда никогда не заглядывало солнце.

Он сделал шаг вперёд, и его ботинок наткнулся на что-то мягкое. Оглянувшись, Абель увидел потрёпанную игрушку — маленькую куклу, которую Гела когда-то получила в подарок от отца на день рождения. Абель вспомнил, как видел эту куклу при первом посещении усадьбы, и теперь её ветхость казалась ему символом прошедших лет.

Под ногами парня также был ковёр, привезённый паном Срогом из одного из военных походов. Он имел для пана большое значение как победный трофей. Такие ковры обычно шли в подарки королю или более высоким чинам, но этот ковёр пошёл первому ребёнку в лице Гелы и находился здесь так же давно, как и кукла. Абель вспоминал с болью, как Гела в первые их встречи любила издеваться над ним, младшим на пять лет мальчишкой. Ковёр был излюбленным местом этих детских шалостей, которые парень ненавидел. С появлением брата Гела стала мягче к Абелю, но даже этот ковёр до сих пор болезненно отражался в памяти.

Подняв глаза, Абель посмотрел на золотую люстру, которая висела на потолке. Свечи давно прогорели, и теперь она служила лишь украшением. Каждый предмет в комнате хранил воспоминания, и казалось, что они шептали о прошлом, наполняя сердце Абеля теплом и грустью одновременно. Полка с книгами, старые картины на стенах, игрушка на полу — всё это напоминало ему о временах, когда они с Гелой и Даниэлем были детьми.

Вдруг его окунуло в реальность дуновение свежего воздуха. Переведя взгляд вправо, он заметил открытые двери, ведущие на лоджию комнаты. Парень хорошо помнил её из детства: летом это место превращалось в красивый сад для пани Ядвиги, а зимой, при выпадении первого снега, туда выбегала Гела и пыталась ловить снежинки языком. Абель всегда вспоминал с усмешкой эту причуду Гелы; однажды он не удержался и засмеялся, чем разозлил девушку, и весь день убегал от неё по всей усадьбе.

Выйдя на лоджию, он увидел Гелу. Она сидела на большом стуле, смотрела на простирающийся перед усадьбой лес и закатное солнце, уступающее место ночи. Погружённая в свои мысли, она не заметила, как он подошёл ближе. Облокотившись на каменные перила, Абель произнёс:

— Что-что, но не ожидал увидеть тебя здесь, любующейся закатом.

Его слова заставили Гелу обратить на него внимание. Немного удивившись его появлению и покраснев, она ответила:

— Тебя не было здесь пять лет, за это время многое изменилось.

— Смотря на твою комнату, не скажешь, что многое изменилось, — улыбнулся Абель, глядя на деревню. Стоя так высоко, она казалась ему такой маленькой, что даже удивляло, как в детстве он умудрялся в ней потеряться. — Конечно, стабильность — это хорошо, но не такая пугающая. Ты видела лицо своей куклы? Жуть.

— Ты всё тот же, — ответила Гела, пристально смотря на него, будто пытаясь загипнотизировать. — Пропадаешь на долгое время, появляешься неожиданно и сразу начинаешь ехидничать.

— Что ж, за пять лет многое успело измениться, — с улыбкой произнёс Абель, протянув девушке руку, на которой красовался перстень странствующих рыцарей короля.

— Ничего себе, так этот меч на твоём поясе не просто для того, чтобы покрасоваться перед местными девками, — с ухмылкой отметила Гела. — До сих пор перед глазами лицо той простушки, которая тебе призналась…

— Что было, то было, — с явным недовольством прервал её Абель. — Я приехал к тебе по пути, так как еду в Кетно.

— Кетно, говоришь, — задумчиво повторила девушка, взглянув на него. — И что же привлекает такого парня, как ты, в этом городе? Насколько я знаю, там не так много борделей и таверн.

— Я уже успел забыть, какая ты стервозная, — скрипя зубами проговорил Абель, сжимая кулак. — Цель я свою не раскрою, но к тебе обращусь с просьбой.

— И с какой же? — с нотками интереса спросила Гела.

Ветер, усиливающийся постепенно с каждым часом, к вечеру набрал силу и ударил мощным порывом, отправляя кружиться по улицам листья деревьев. Дети, завороженные этим явлением, стояли перед окнами с раскрытыми ртами, будто это был не ветер, а некое существо, видимое только им.

— Нет, я отказываюсь, — резко сказала Гела, решив вернуться в свою комнату из-за усилившегося ветра. За ней следом пошёл и Абель, огибая откинутые девушкой шторы.

— Я прошу тебя, я не могу это сделать без твоей помощи, — пытался говорить рыцарь, несмотря на сменившееся настроение девушки. — Вспомни, сколько наша семья выручала вашу, сколько я помогал тебе.

— Ох, ну если ты начал такой разговор, то я припомню тебе и твои слова, — резко ответила Гела, обернувшись к нему и подходя всё ближе, размахивая рукой. — Я припомню тебе все твои уезды, обещания приезжать каждый год и, особенно, последнее твоё обещание мне.

— Ох, значит, ты не помнишь? — Гела стала ещё злее от слов Абеля, и в порыве ярости, взмахнув руками, случайно уронила книги с полки. — Это обещание ты дал Даниэлю. Я тогда только вернулась и, поднимаясь наверх, отчётливо услышала его.

Девушка присела, чтобы поднять упавшие книги. Абель тут же опустился рядом, стремясь помочь. Он аккуратно складывал тома в руки, как вдруг его взгляд привлекла странная чёрная книга. Рыцарь потянулся за ней, но Гела мгновенно выхватила её из его рук.

— Не трогай, это личное, — сказала она, в её голосе звучала тревога. Девушка быстро вернула книгу на полку, словно боясь, что кто-то проникнет в её тайну.

Забрав остальные книги у Абеля, она направилась к полке. Едва расставляя тома, она услышала, как парень тихо, но решительно произнёс:

— Руа рассказал мне, что произошло в тот день.

Рука Гелы дрогнула, и книги снова посыпались на пол. В комнате воцарилась тяжёлая тишина. Девушка застыла, словно кукла, потерявшая свои нити. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем она, как марионетка, снова начала собирать книги.

— Я не понимаю, о чём ты, — произнесла она с заметным напряжением.

— Я говорю о Даниэле, — Абель выпалил это почти сразу, не давая Геле возможности скрыть свои эмоции. — Я знаю, что произошло в тот день, и знаю, что он сейчас внизу.

С каждым его словом Гела всё больше каменела, как будто невидимые нити удерживали её в этом кошмарном состоянии. Её лицо застыло в страшной гримасе, будто не способное выразить никакую конкретную эмоцию. Абель почувствовал, как в комнате повисло напряжение, которое можно было почти осязать.

— Так что скажу тебе то же, что сказал Руа, — с гордостью в голосе произнёс рыцарь, отворачиваясь к выходу. — Я помогу Даниэлю, обещаю. Только позволь мне и моим друзьям остаться здесь ещё немного.

Абель не стал ждать ответа. Он уже направился к выходу, когда услышал за спиной дрожащий голос:

— Ты точно это сделаешь или это ещё одно пустое обещание?

Слова девушки прозвучали как крик души. Её голос дрожал, а на глазах блестели слёзы, которые, не в силах удержаться, стекали по щекам. Абель остановился, услышав её. Он медленно повернул голову влево, так чтобы Гела могла видеть его лицо. Закрыв глаза и слегка улыбнувшись, он тихо произнёс:

— За эти пять лет многое изменилось.

Сказав это, он прошёл через арку и аккуратно закрыл за собой дверь. Абель двинулся дальше по коридору, но не успел отойти далеко, как услышал глухие звуки плача, доносившиеся из комнаты Гелы. Тяжесть этого момента ещё долго давила на его сердце. Проводя рукой по лицу, он убрал волосы с глаз и постучал в дверь Лиры, подумав про себя:

— Это будет интересно.

Глава VII

Абелю не спалось этой ночью.

Он устроился в одной из комнат усадьбы, любезно предоставленной ему Руа и Гелой, но никак не мог найти покоя. Лежа на небольшой для него кровати, он устремил взгляд в каменный сводчатый потолок.

Как бы тот не пытался лечь боком или на живот, тело все равно возвращалось в прежнее положение. Казалось, невидимые оковы оплели его, не давая ни малейшего шанса освободиться.

Все, что он рассказал Лире, до сих пор не давало ему покоя. С каждым тяжелым вздохом Абель пытался понять, как могло все пойти таким образом: сколько прошло времени с тех пор, как его не было здесь, и почему он в итоге согласился на помощь Геле?

Или же это долгое, изматывающее приключение, в котором он оказался, изменило его до неузнаваемости? С самого детства Абель остро чувствовал боль, каждый удар, каждую рану. Теперь же, разглядывая свою правую руку — ту самую, что привыкла сжимать меч, — он замечал на ней мелкие порезы, ссадины, которые со временем превращались в шрамы.

Однако странно было то, что рыцарь больше не чувствовал этих ран. Только прямое прикосновение к коже вызывало лёгкий дискомфорт, будто он касался чешуи змеи или шершавой поверхности рыбы. Настоящая боль отзывалась лишь от глубоких ран на животе и груди, оставленных после схватки с магом-дезертиром.

После того, как Абель покинул деревню, его тело ещё не до конца восстановилось, и он продолжал носить множество бинтов. Каждый день Лира заботливо накладывала новые повязки. Даже во время долгих переходов она находила время, чтобы сменить пропитанные кровью и потом бинты. Сняв старые, она тихо призывала потоки воды и тщательно промывала раны. Этот процесс причинял парню жжение и невыносимое давление, словно что-то тяжелое заполняло каждую клеточку его тела, сковывая движения.

Когда Лира заканчивала с очищением ран, она аккуратно, но плотно заматывала их по новой, раз за разом повторяя процедуру. Абеля поражало, как ловко она управляется с бинтами, ведь никогда не училась врачеванию. Он не раз пытался выведать у неё секреты, но она лишь лукаво уходила от ответов, намекая на магию и быстро переводя разговор на другую тему.

Однако, несмотря на её заботу, Абель не мог избавиться от мысли: неужели за время поисков Кана его тело так закалилось? Или же он понемногу теряет способность чувствовать боль, с каждым ударом становясь все более бесчувственным? Но эти размышления мгновенно улетучивались, стоило жгучей боли вновь пронзить его грудь.

Даже в моменты, когда тело оставалось неподвижным, рыцарь чувствовал, как каждая мышца, разорванная ударами, пытается восстанавливаться, как жилы крепнут, давая ему надежду вернуться к тренировкам, а кровь медленно питает вновь образующиеся связки. Это было ощущение тонкого, почти болезненного регенеративного процесса, как будто все его силы уходили на то, чтобы тело само себя сшивало по кусочкам, как старую, изношенную ткань.

Поняв, что сон этой ночью так и не придёт, Абель медленно приподнялся с постели и сел на её край. В темноте его рука нащупала штаны, оставленные на спинке стула рядом. Он легко снял их и надел, чуть встрепенувшись от прикосновения прохладной ткани.

Босыми ногами он ступил на холодный каменный пол, ощущая, как ледяные камни обжигают ступни. Выпрямившись, Абель медленно двинулся к небольшому балкону, притягивающему его своим обещанием свежего ночного воздуха. Повернув ручку двери и отворив её, он вышел наружу, тут же опершись на потрескавшуюся ограду.

Перед ним раскинулся ночной пейзаж. Ветер, словно невидимая рука, мягко касался листвы деревьев, стоящих за стенами крепости. Листья кружились в воздухе, словно подчиняясь своему танцу, плавно опускаясь на землю, где узоры их падения пересекались с шагами патрулирующих стражников и парочек, отважившихся на ночные прогулки. Ведь, что может быть романтичнее полночи, когда луна полностью показывается из-за неба, освещая все в своём серебряном свете.

Август был уже на пороге, и ночи становились всё прохладнее. Абель заметил это, бросив взгляд на свою правую руку. Мурашки рассыпались по его предплечью, покрывая руку парня, будто хитиновый слой покрывающий тело насекомого. Проведя пальцами по этим пупырышкам, он ощутил неровность и шершавость кожи, словно он был вовсе не человеком.

Но, несмотря на это, Абель чувствовал странное удовлетворение. Эти ощущения – мурашки по коже, холодный воздух, щекочущий ноздри, волосы, встающие дыбом на затылке – всё это напоминало ему, что он жив. Жив, и то, что он не каменная статуя, лишённая чувств и эмоций. Он никогда не говорил об этом вслух, боясь, что его сочтут сумасшедшим, но для него эти мелкие ощущения были важны, как доказательство того, что он не потерян для мира, что он такой же человек, как все остальные, состоящий из плоти и крови.

Переведя взгляд на небо, Абель остановил глаза на огромной белой луне, висящей прямо над головой. Её свет был так ярок, что звёзды, обычно такие яркие в ночи, казались тусклыми и незаметными. Луна словно требовала внимания к своей красоте, и все – от юных парочек до стражников, – казалось, не могли отвести от неё взгляда. Ему самому луна никогда не была по душе, но при этом всём он не мог не отметить, как же красиво она светила сегодня ночью.

Постояв так ещё некоторое время и окончательно осознав, что сон больше не вернётся, он решил вернуться в комнату. Подойдя к дальнему углу комнаты, Абель осторожно натянул белую рубашку на тело, стараясь не задеть наложенные бинты. Затем одев стоящие рядом черные ботинки, он нацепил на пояс свои ножны и поправив торчащий меч, решил прогуляться по усадьбе.

Коридоры усадьбы по ночам приобретали свой уникальный шарм. Вкупе с лунным светом, падающим сюда из-за окон и создающим уникальные картины с помощью теней, в любую пору года здесь ночью тебя продевал холод, пронизывая с головы до ног. В детстве Гела часто использовала это, чтобы пугать Абеля призраками, говоря, что это они касаются их своими руками.

С возрастом Абель конечно же понимал, что всё это не больше, чем глупые сказки подруги, но даже при этом всем атмосфера ночной усадьбы казалось ему зловещей. Этот промерзший кирпич, дотрагиваясь до которого твоя кожа будто покрывается небольшим льдом. Стойки с броней, стоящие вдоль стенок в такие моменты казались живыми, пугая проходящего движением лат на ветру.

Абель осторожно двигался ближе к лестнице, стараясь не издавать ни одного звука, чтобы эхом не разбудить спящих людей в замке и не привлекая к себе внимания ходящих снизу стражников. Несомненно, они знали, кем он является для семьи Срогов, но все же лишнего внимания ему не хотелось, учитывая события прошлых недель.

Спустившись тихим шагом по лестнице, рыцарь направился к двери, ведущий в комнатушку Руа. Подойдя к ней, он медленно дернул старый ржавый круг и издав несколько глухих ударов, разбудил давно спавшего старика. Тот немного переполошившись и испугавшись внезапным звукам, свалился с кровати. Затем, пробубнив несколько неприятных слов себе под нос, быстрым шагом подошёл и открыл, увидев перед собой фигуру парня, практически тыкая того фонарем, дабы разглядеть.

— Тебе не спится, так решил ещё и меня поднять заодно? — с явным неудовольствием в голосе спрашивал в пол тона старик — Негоже меня в таком возрасте пугать, в особенности звуками.

— Прости, я пытался как можно тише, но это твоя ручка — начал было оправдываться Абель, рукой потирая и пытаясь перевести вину на ручку, он, вспомнив свою первоначальную цель сказал — Мне нужен ключ от библиотеки.

— Ключ от библиотеки? — переспросил ещё сонный Руа, смотря на лицо парня — Я, конечно, могу тебе его отдать прямо сейчас, но ходить ночью в библиотеку не самая лучшая затея.

— Да знаю я, но делать мне в любом случае нечего, а спать не хочется от слова вообще.

— Ладно, но пеняй на себя, если что-то будет не так — сказал раздосадованный тем, что его подняли только из-за ключа Руа. — Вот, держи, смотри не сгуби.

В руки Абеля старик положил железный ключ, с позолоченным верхом, на котором красовался фамильный герб Срогов. Ключ был настолько огромен, что еле помещался в ладони парня, из-за чего тому пришлось обхватить его двумя руками.

— А теперь я пойду дальше спать, а тебя прошу лишь быть тише, всё-таки в библиотеке до сих пор может находится она — проговорил старик, закрывая перед парнем дверь и возвращаясь на кровать.

Закинув ключ на плечо, Абель пошёл в сторону ворот, ведущих в центральную часть усадьбы. Сами ворота были огромные и для их открытия необходимо было приложить не мало сил, чтобы заставить двигаться ржавые шарниры, создававшие своим шумом дополнения к внутри усадьбы. В детстве эти ворота часто становились преградой для Абеля и Гелы, от которой их мог спасти только огромный по комплекции пан Срог, умевший отворять их одной рукой.

Однако, с тех времён прошло много лет, и за это время Абель уже сам возмужал. Поэтому, когда он опустил ключ на землю и уперевшись ладонями в потертые годами доски, начал напрягая грудные мышцы толкать вперёд, издался характерный звук скрежета металла и ворота начали понемногу отворяться, открывая перед глазами рыцаря зеленые краски сада.

Сад был создан и полностью выращен матерью Гелы — пани Ядвигой. Происходившая из древнего рода Родокравов, эта женщина являлась правнучкой великого ботаника и первого известного алхимика королевства — Змитра Родокравова. Благодаря ему из поколения в поколение передавались уникальные знания, собранные в его путешествиях по всему континенту и записанные в старинный фолиант рода: "История жизни от Змитра Родокравова".

Эта книга столь высоко ценилась в семье пани Ядвиги, что даже её мужу, пану Срогу, было категорически запрещено её открывать. По преданию, только ум потомков из рода Родокравов был способен постичь всю глубину знаний, заключённых в этой книге, — познать красоту жизни, тесно переплетённую с мрачной неизбежностью смерти.

Абель, будучи скептиком, всегда критически относился к этой легенде, полагая, что запрет обусловлен лишь стремлением рода пани Ядвиги сохранить свое преимущество. В иерархии королевства разрешалось существовать множеству разных родов, но наиболее могущественные из них, заседавшие в столице и дающие советы самому королю, всегда владели чем-то легендарным, почти мифическим, внушавшим трепет как оппонентам, так и простому люду лишь одним своим упоминанием.

Родокравы славились не только как выдающиеся ботаники, но и как мастера алхимии, особенно в области цветковых ядов. Змитер, будучи приближённым первого короля Меюкии, Хатоона I Храброго, помог тому занять трон благодаря тому, что однажды обнаружил семена чрезвычайно ядовитого растения. Этот цветок, ставший символом рода, попал на его герб — бордовый "Тискоцвет", запрещённый для обычного выращивания. Его лепестки при измельчении выделяли крайне опасные токсины, способные при неправильном обращении погубить самого садовника.

К счастью для врагов и недоброжелателей королевства, секреты выращивания "Тискоцвета" ушли в могилу вместе с гибелью Змитра. Однако поговаривали, что род Родокравов до сих пор хранит небольшое количество этого растения в своей сокровищнице и всегда готов пустить его в ход при необходимости.

Каждый раз, попадая в сад пани Ядвиги, Абель ощущал себя так, будто оказался в детской книге сказок. Возможно, это было связано с тем, что его собственные знания в области биологии, особенно ботаники, были весьма поверхностными. Он умел лишь отличать ядовитые грибы от съедобных и узнавать опасные цветы.

Однако здесь его поражало абсолютно всё. Куда ни посмотри — повсюду цвели цветы разнообразных оттенков и форм. С стен и стеклянной крыши свисали огромные зелёные растения, по форме напоминавшие канаты. Эти растения особенно привлекали его внимание: с самого детства Абель любил дотрагиваться до их острых краёв, проверяя, не поранят ли они его пальцы.

С каждым шагом юношу удивляло множество ароматов, наполнявших воздух сада. Каждый цветок имел свой собственный, неповторимый запах, и, смешиваясь, они образовывали настолько необычные ароматы, что никакой парфюм столичной дамы не мог бы с ними сравниться.

Подойдя к одной из многочисленных клумб, Абель увидел свои любимые цветы в этом царстве растений — простые красные тюльпаны, растущие среди жёлтых собратьев и лунных нефритов. Занимая небольшой уголок, они всегда привлекали его внимание. С этими тюльпанами была связана одна забавная история из его юности. Однажды, в свой последний приезд, он захотел нарвать несколько цветков для себя, но был пойман на этом Гелой. Весь день после этого он бегал от её справедливого гнева и кулака.

Парня неизменно поражал порядок, поддерживаемый в саду пани Ядвигой. Даже спустя несколько лет после последнего визита он легко ориентировался в этих зелёных просторах. Каждый цветок, куст или деревце находились на своём чётко отведённом месте, создавая ощущение, что ты находишься не в саду, а в ожившей ботанической энциклопедии.

Ещё одно любимое место Абеля в саду — небольшой прудик, который пан Срог однажды устроил в подарок жене на её день рождения. Несмотря на риск вызвать её недовольство, вторгаясь в её "святилище", его ждала неожиданная благодарность. Пруд стал частью сада, и вокруг него был высажен рогоз, привезённый паном Срогом из далёких земель, где он сражался.

Однако пруд был дорог Абелю вовсе не по этой причине. Больше всего ему нравилась атмосфера, царившая вокруг водоёма. В дополнение к рогозу пани Ядвига посадила рядом небольшое деревце, которое со временем разрослось так, что его ветви почти касались поверхности воды, создавая невероятно живописный вид.

Именно у этого пруда Абель и Гела попрощались в последний раз перед тем, как он исчез на долгие пять лет. Эти годы изменили многое, но не это место. Здесь Абель мог хоть ненадолго почувствовать себя молодым и беззаботным. Даже мысли о Даниэле на время оставили его, позволив мозгу отдохнуть от тяжёлых размышлений.

В чувство парня привёл резкий шорох, раздавшийся за его спиной в кустах. Как будто струя холодной воды после опьянения, этот звук мгновенно вернул его в реальность. Абель тут же повернулся к кустам. Левая рука инстинктивно замерла возле рукояти меча, в то время как правая уже сжимала её.

Пытаясь понять, кто может прятаться в кустах в столь поздний час, Абель уловил движение. Некое существо стремительно переместилось из зарослей малины в соседние кусты смородины. Оно сделало это настолько быстро, что парень не успел заметить само движение — лишь слабый шорох указал на его присутствие.

Вдруг, среди густых листьев, куда пристально всматривался рыцарь, вспыхнули два жёлтых зрачка с округлыми роговицами. "Значит, это животное," — подумал он. Подойдя чуть ближе, Абель явно привлёк внимание существа, и то решило показаться.

К удивлению рыцаря, перед ним оказался всего лишь кот. Среднего размера, с серой шерстью и двумя торчащими ушками, одно из которых было слегка надрезано. Желтые глаза, которые сперва насторожили парня, уже не казались такими яркими, и Абель смог разглядеть их подробнее.

Пока он стоял, держа меч наготове, кот спокойно подошёл к его ноге и начал тереться головой о штанину, одновременно обнюхивая рыцаря. Поняв, что перед ним всего лишь обычный кот, Абель расслабил руки и убрал их от рукояти меча. Правой рукой он начал осторожно чесать кота, особенно за ушком, что, похоже, доставляло животному огромное удовольствие — оно даже замурлыкало.

— А вот ты где, Фли, — раздался неожиданно мягкий женский голос перед Абелем. Это испугало его настолько, что он не удержался на ногах и рухнул назад, чем напугал кота. — Я ведь говорила тебе не убегать.

Перед глазами парня будто из ниоткуда возникла старушка. На ней была нарядная мантия глубокого фиолетового цвета с золотыми узорами. На голове лежала аккуратная седая причёска, что говорило о её преклонном возрасте, хотя лицо оставалось молодым, если не считать небольшие морщины на лбу. Её глаза, скрытые за толстыми стёклами очков на небольшом носу, были удивительного фиалкового оттенка и сейчас пристально смотрели на Абеля.

В руках женщина держала книгу, которую Абель сразу не заметил. Взглянув на неё повнимательнее, как и на весь её облик, он понял, что перед ним стоит никто иная, как библиотекарь архивов Срогов — пани Эвандель.

Походившая из рода магов королевства Игуруи, соседствующего с Меюкией, жизнь Эвандель была полна трагических событий.

Как упоминалось ранее, она принадлежала к знатному магическому роду, что предполагало безбедную жизнь для её членов. Однако, к несчастью для родителей, Эвандель родилась лишённой магических сил, став позором для своего выдающегося отца.

С детства к ней относились гораздо хуже, чем к остальным детям, обладающим врождёнными магическими способностями. Её не допускали ни к чему, даже за обеденным столом её место всегда оставалось пустым, и она вынуждена была есть одна в своей комнате.

Единственным утешением для юной Эвандель стали книги. Обладая привилегией жить в богатой семье, она рано научилась читать и получила доступ к семейной библиотеке — единственному месту, где её не ограничивали. Она поглощала книгу за книгой, забываясь в их страницах, будь то романы или сложные учебники, непонятные детскому уму.

В возрасте двенадцати лет Эвандель сбежала из дома, захватив с собой немного денег и одежду слуг, чтобы не выделяться среди простого люда. Её пропажа не вызвала никакого беспокойства — казалось, что семья была даже рада избавиться от неё. С тех пор их пути разошлись.

Долгое время она скиталась по городам и селам. Эвандель всегда тянулась к общественным местам, где могла узнать что-то новое об окружающем мире. Преподавая детям чтение и грамоту, она зарабатывала себе еду и иногда даже несколько монет, что давало ей возможность жить.

Однако даже такое благородное занятие не приносило достатка, особенно в периоды военных конфликтов с Меюкией, когда люди либо бежали, либо умирали. К двадцати годам девушке пришлось пойти на крайние меры, зарабатывая на жизнь торговлей своим телом, удовлетворяя похоти горожан и, что ещё хуже, солдат.

Так продолжалось бы и дальше, если бы в её судьбу не вмешался Руа. Да-да, старик Руа, который тогда конечно ещё им не являлся. История умалчивает, была ли между ними близость в одну из ночей, но, узнав о происхождении Эвандель и её умственных способностях, Руа увёз её из Игуруи и привёз в Меюкию к пану Срогу.

Срог поначалу не желал принимать девушку с таким трудным прошлым, но Руа, который был его преданным слугой, настоял на своём. В итоге девушке позволили поселиться в библиотеке в обмен на её помощь в её содержании. Так Эвандель нашла кров и новое пристанище. Поговаривали, что она утешала пана Срога своим телом, прежде чем в его жизни появилась пани Ядвига, но Руа всегда отрицал подобные слухи.

Со временем Руа стал для Эвандель тем, кем ей никогда не был родной отец. Он оберегал её, помогал обустроиться в новой жизни и поддерживал во всех начинаниях. Их отношения перерастали в нечто вроде отцовской заботы, несмотря на то, что они не были кровными родственниками. Эвандель, в свою очередь, любила подшучивать над Руа, из-за чего они часто устраивали комические сцены, которые развлекали весь персонал усадьбы.

Прошло немало лет, и теперь Эвандель было за пятьдесят. Она стояла перед Абелем с какой-то книгой в руках. В отличие от старого Руа, с которым у Абеля были тёплые отношения, его дружба с Эвандель всегда была более свободной, дружеской, но не лишённой конфронтации. Парень нередко раздражал её своими проделками в библиотеке, за что его неизменно наказывали — не только Эвандель, но и Руа с Гелой.

Теперь Абель не был уверен, узнает ли его Эвандель. За прошедшие пять лет он изменился: его волосы стали в два раза длиннее, лицо — более мужественным, но уставшим от долгих путешествий. К тому же его наряд и меч на поясе делали его неузнаваемым по сравнению с тем мальчишкой, которым он был в тринадцать лет.

Молчание длилось около двух минут, пока женщина внимательно разглядывала рыцаря. Наконец, улыбнувшись, она произнесла с тёплой усмешкой:

— Значит, в наш тихий уголок вернулся маленький проказник, — её голос звучал с нотками иронии. Подходя ближе, чтобы рассмотреть парня поближе, она добавила: — Ну что ты валяешься, как взрослый дурак? Подойди и обними свою старую подругу.

Поднявшись, Абель подошёл поближе и обнял Эвандель. Женщина была невысокого роста, поэтому, когда парень заключил её в объятия, она буквально исчезла за его широкой спиной — со стороны могло показаться, что он обнимает пустоту.

— Ладно, хватит этих лобызаний понапрасну, — с улыбкой проговорила женщина, прижимая руку к открывшемуся от удивления рту. — Пять лет тебя не видела, вымахал-то как! Ну, выкладывай, зачем пришёл?

— Да, просто проездом был, думаю, дай заеду, — смущённо ответил парень, почесывая затылок и поправляя меч на поясе. — Может, пойдём в библиотеку и там поговорим?

— А я-то думаю, зачем тебе ключ от неё в руках, — удивилась Эвандель, глядя на массивный ключ в руках Абеля. — Его Руа тебе отдал?

— Ах, да, ключ... — Абель, казалось, на мгновение забыл о нём, из-за чего чуть не потерял равновесие. — Да, мне и в библиотеку нужно, пойдём скорее.

— Конечно, только отнесу этого шалопая обратно, — сказала женщина, обходя Абеля и подхватив кота, который сбежал. — Не сбегай больше, Фли, ты меня напугал! Пошли.

Недовольный тем, что его поймали, кот зашипел, но не стал сопротивляться, лишь безвольно повис на руках хозяйки, мотая хвостом и глядел на Абеля, который шёл за Эвандель.

— Когда я был здесь в последний раз, его не было, — пробормотал Абель, поглаживая кота по голове. Тот, лениво мурча, продолжал наблюдать за ним.

— Да, после твоего отъезда у нас кошка окотилась. Я одного оставила себе — чтобы в библиотеке было не так одиноко, — с улыбкой пояснила женщина, поглаживая своего питомца. — Ты ему явно понравился. Обычно он к чужакам не так ласков.

Отворив такие же массивные двери как на входе в сад, Абель с Эванделью и котом оказались на лестнице, ведущий вниз. Они начали спускаться по лестнице спиральной формы, ведущей в библиотеку. Абелю всегда не нравился этот тип лестниц: он не мог понять, насколько далеко они уже спустились, а сам подъём или спуск заставлял его терять ориентацию.

Шаг за шагом он оглядывался на стены башни, вспоминая, как в детстве они с Гелой устраивали здесь забеги. Однажды он так сильно упал, что пришлось задержаться в усадьбе ещё на две недели, чтобы залечить раны. Тогда Гела, будучи уже взрослой, ухаживала за ним, а Абель не упускал возможности её пугать каждый раз, когда она приходила его проведать. Эти воспоминания красили его хмурое лицо в улыбку.

Дойдя до двери в библиотеку, которая оказалась на удивление маленькой по сравнению с остальными в этом доме, Эвандель указала на замочную скважину, и Абель вставил туда ключ. Повернув его один раз по часовой стрелке, он услышал щелчок замка — дверь открылась.

Библиотека пана Срога действительно была одним из его величайших сокровищ. Он собирал её всю свою жизнь, создавая настоящий архив редчайших книг, которые уже невозможно было найти в других уголках королевства. Порой пан, увлекаясь чтением, забывал даже о еде, чем вызывал гнев своей жены, единственной, кто мог сдержать столь сурового воина.

По молодости сам Пан часто любил до позднего часа засиживаться здесь, расставляя книжки по разным секциям и найдя какой-нибудь интересное чтиво, садился тут же его читать, ставя рядом небольшую восковую свечу, которую ему зажигала ещё молодая Эвандель.

Поэтому не смотря на внешний вид Срога, он был отнюдь не глупый человек. Однако его любовь к книгам постепенно начал угасать с годами службы, когда из обычного пана он начал превращаться в довольно влиятельную фигуру королевства. Страсть к книгам он передал своему младшему сыну, Даниэлю, который с таким же удовольствием просиживал в библиотеке долгие часы. Гела, его дочь, хоть и предпочитала театр, иногда заглядывала сюда ради рыцарских романов, но надолго здесь не задерживалась

Абель, как и все рыцари королевства, был обучен грамоте. Хотя он не был столь рьяным любителем чтения, в молодости ему часто приходилось проводить время среди стен библиотеки, изучая книги на самые разные темы — от фехтования до истории.

Как уже упоминалось, библиотека пана Срога напоминала больше архив, чем простое помещение для книг. В детстве Абель часто терялся здесь, и самому пану или Эвандель приходилось его искать. Высокие, до пяти метров, книжные стеллажи создавали настоящие "улицы", из-за чего мальчик когда-то назвал это место "Подземным городом".

Даже сейчас, будучи взрослым, Абель не мог не удивляться величию этого места: полки, полные книг разных цветов и размеров, образовывали одну целостную картину. Любая потерянная или перемещённая книга могла бы разрушить эту гармонию, выстроенную десятилетиями.

Место, где работала и отдыхала Эвандель, находилось недалеко от лестницы. В её углу стояла небольшая кровать, стол с горящей свечой, доеденная еда и кубок с недопитым молоком.

— У меня тут где-то стоял бочонок медовухи, — проговорила женщина, копаясь в своих запасах.

— Не стоит, Руа меня уже вчера немного напоил, — робко ответил Абель, отодвигая один из стульев.

— Значит, старикашка ещё пьёт. Но разговоры на сухое горло — плохая примета, — с лёгкой усмешкой заметила Эвандель, ставя на стол круглый бочонок с небольшим краником. — Ты лучше расскажи, как так получилось, что ты оказался здесь, да ещё и не один, а, как мне вчера сообщили, с девушкой и ребёнком.

— Это довольно-таки интересная и долгая история.

— А мы никуда не спешим, — она поставила на стол два бокала и, подмигнув, добавила: — Если всё-таки решишься, вот тебе тоже бокал.

Налив себе до краёв пенную жидкость с характерным шипением, библиотекарь устроилась на соседнем стуле и, отхлебнув, пристально взглянула на Абеля.

— Что ж, начну, пожалуй, с того, что теперь я рыцарь, — сказал Абель, вытягивая меч из ножен и кладя его на стол перед Эвандель. — И уже год как ищу одного человека.

— Вот это да, умеешь ты удивить после пяти лет молчания, — задумчиво произнесла женщина, разглядывая его меч и чуть касаясь лезвия. — Могу спросить, кого именно ты ищешь?

— Ты его хорошо знаешь. Он бывал тут со мной пару раз в прошлом, — ответил парень, опираясь на спинку стула и устремив взгляд вдаль коридора.

— Кан.

— Он самый.

— Я его плохо помню, всё-таки он бывал тут реже тебя, да и приезжал только на тренировки с паном Срогом, — проговорила Эвандель, снова потянувшись к бочонку. — Он всегда казался мне... таким…

— Замкнутым, молчаливым, таинственным? — прервал её Абель, зная, как часто люди описывали Кана. — Ты не первая, кто его так характеризует.

— Вы всегда были полной противоположностью друг другу, хоть убей, — заметила женщина, допивая второй бокал медовухи. Заметив, что пьёт слишком быстро, она отставила бокал и спросила: — Зачем ты его ищешь?

— Год назад он исчез после слухов о покушении на короля, — с каменным выражением лица произнёс Абель, решившись наконец отпить из своего бокала. — В других обстоятельствах я бы списал его пропажу на его любовь к уединению, но не в этот раз.

— Значит, покушение на старика Мавея, — задумчиво произнесла Эвандель, уставившись на дно пустого бокала. — Думаешь, Кан как-то причастен к этому?

— Не знаю, честно, но его исчезновение меня насторожило. Узнав, что он направился на запад королевства, я тут же выехал за ним, прихватив меч, золото и коня.

— Интересно, какой мотив мог бы быть у этого мальчишки… — протянула Эвандель, поглаживая подбородок, будто там у неё росла густая борода, и взглянула на полки с книгами. — Ты думал об этом?

— О чём именно?

— Ну вот весь этот год, ты задумывался, что послужило причиной его исчезновения?

Эта мысль, конечно, не раз посещала Абеля за время его путешествия. Проходя очередной городок и расспрашивая там о юноше лет девятнадцати с короткими чёрными волосами и шрамом на щеке, он чаще всего получал лишь отрицательные ответы или размытые ответы от пьянчуг в трактирах. Несмотря на усилия, за год он так и не приблизился к разгадке.

— Конечно, думал, но пока мало что могу сказать. Знаю только, что он отправился в Кетно, туда и двигаюсь.

— Ладно, тогда расскажи, как тебя встретили тут? — сменила тему Эвандель, заметив перемену в настроении Абеля.

— В лесу нас встретили Гела с Руа и рыцарями. Сначала она меня не узнала, — с лёгкой улыбкой ответил Абель, глядя на свою руку. — Потом уже в усадьбе немного поболтали.

— Руа не заболтал тебе голову?

— Да так, чуть-чуть, всё-таки пять лет не виделись. Но, конечно, время его не щадит, — сказал Абель, взглянув на подругу.

— Это к чему намёк? — хитро спросила Эвандель. — Я ещё в самом расцвете сил, а вот наш Руа уже совсем старичок. Хотя, поверь, он и сейчас даст фору многим молодым.

— Охотно верю, учитывая, как он гонял нас с Гелой в детстве, — утвердительно кивнул Абель. — Однажды мы его так достали, что он хотел меня приковать к кровати до приезда отца. Кажется, мы тогда выпустили скот на улицы.

— Да, помню, как он, красный от злости, носился по улицам, ловя кур.

Они рассмеялись, их громкий и тёплый смех заполнил тихие просторы библиотеки. Но вскоре голос Абеля утих, и он тихо сказал:

— Руа также рассказал мне про Даниэля.

Несмотря на недавний смех, Эвандель отчётливо услышала его слова. Она тоже перестала улыбаться, обдумывая, что сказать, ибо тема сына пана Срога была тяжёлой для всех слуг усадьбы.

— Я помню, каким крошечным он был, когда родился; помещался на мою ладонь, — произнесла Эвандель, потирая руку. — Будучи подростком, он часто сидел здесь, тихий, воспитанный, совсем как его отец когда-то.

Было слышно, как её голос становился всё тяжелее, слёзы подступали к краешкам глаз. Она поднялась и начала ходить из стороны в сторону, глядя на книги.

— Мне тоже было тяжело узнать об этом, — сказал Абель, наблюдая за ней сквозь сцепленные пальцы. — И в основном поэтому я здесь. Я хочу помочь его спасти.

— Ты веришь, что это возможно? — едва сдерживая слёзы, спросила женщина.

— Я верю, что нет ничего невозможного, — сказал Абель, подходя ближе к Эвандель, которая от слёз едва могла на него смотреть. — Семья Срогов сделала для меня очень многое. Я не могу отвернуться, когда у них беда.

С этими словами он обнял её, позволив выплакаться у него на груди. Это было испытанное средство, которое не раз помогало ему утешить рыдающих девушек. Спустя пару минут он слегка отстранил её, положив руки на плечи, и мягко сказал:

— А чтобы помочь им, мне нужна поддержка умного библиотекаря.

— Тогда ты по адресу, — с улыбкой ответила женщина, вытирая слёзы ладонями.

— Прекрасно. А теперь мне нужны книги, связанные с проклятиями.

— Это слишком широкая тема, у нас под магические знания отведена целая секция. Может, уточнишь, какое именно проклятие? — спросила она, надевая очки и сверяясь с картой библиотеки.

— Насколько я знаю, это проклятие, наложенное знахаркой кочевого народа. Ещё в истории фигурирует некромант, что меня сильно удивило.

— Это всё ещё не даёт точного ответа, но пять-шесть подходящих книг я найду. Жди здесь, — сказала Эвандель и быстрым шагом скрылась за стеллажами. Абель уселся за стол, ожидая её возвращения.

Не прошло и пяти минут, как появилась Эвандель, неся книги в своих маленьких, но крепких руках. Казалось, что таскать эти толстенные энциклопедии ей должно быть нелегко, но, как ни странно, она всегда прекрасно справлялась. На мгновение могло показаться, что, если бы это понадобилось, она бы и весь книжный стеллаж перед тобой выставила — стоило лишь попросить.

Подойдя к столу, Эвандель с грохотом опустила книги, и звук разлетелся по всей библиотеке, словно колокольный звон в тишине храма, болезненно прорезавший спокойствие.

— Вот всё, что у нас есть по твоему запросу, — гордо произнесла она, оглядев стопку потрепанных книг с разноцветными, давно выцветшими переплётами. — Если потребуется помощь, не стесняйся звать.

— А ты куда? — спросил Абель, отрывая взгляд от книг и посмотрев на Эвандель.

— Куда же ещё? Спать, конечно. На улице ночь, а я глаз не сомкнула из-за этого проказника, — сказала женщина, поглаживая кота за ухом. — Но я тут рядом, так что если что, буди.

— Хорошо, — вздохнул Абель, беря в руки первый том с чёрной обложкой под названием «Заклятья кочевых народов». Книга оказалась пугающе тяжёлой и объёмной, что особенно не обрадовало рыцаря, но делать было нечего, и он принялся за чтение.

Неведомо, сколько времени Абель тратил на каждую страницу, но чем дольше его глаза скользили по строчкам, тем сильнее он осознавал, как много упустил, пренебрегая чтением.

Листая страницы, будто осенние листья на ветру, он погружался в бесконечные описания того, как распознать то или иное проклятие. Но пока что он не нашёл ни одной зацепки, которая могла бы связать это со случаем Даниэла. Информация либо не имела ничего общего с происшедшим, либо касалась его лишь косвенно.

Отложив уже три тома и взяв в руки четвёртый, в зелёном переплёте, Абель смахнул пыль с обложки и, открыв книгу, внезапно услышал шаги, доносившиеся со стороны лестницы. Это точно не могла быть Эвандель, которая спокойно спала неподалёку. Абель схватил меч, повернулся к двери и неожиданно увидел перед собой Лиру.

Девушка появилась так внезапно, что невольно напугала Абеля. Лира словно возникла из полумрака: длинные, слегка взъерошенные рыжие волосы спадали ей на плечи, отчего создавалось ощущение, будто она только что поднялась с кровати. Её зелёные глаза, ещё чуть сонные, блестели в свете ламп, как изумруды. Ночная рубашка струилась по её фигуре лёгкими складками, подчеркивая её стройность, и этот неожиданный вид придал ей почти неуловимое очарование, которое Абель предпочёл не замечать.

Он едва отвёл взгляд, и их глаза встретились.

— Не знала, что наш доблестный рыцарь любит проводить ночи за чтением, — с улыбкой сказала Лира, подойдя к столу и склоняясь над книгами, её лицо оказалось совсем рядом с его. — Да ещё и научную литературу… тебя случайно не лихорадит?

Абель сразу почувствовал, как лицо заливается краской. Вглядываясь в страницы, он заметил, как Лира, повернув голову, тоже покраснела, поняв, что стоит перед ним лишь в одной ночной рубашке. Щёки девушки вспыхнули ещё сильнее, а её взгляд забегал из стороны в сторону.

Решив сменить тему, она быстро сказала: — Что-то полезное нашёл насчёт проклятия Даниэля?

— Честно говоря, пока нет, — отозвался Абель, стараясь не встречаться с ней взглядом и перевернув очередную страницу, чтобы снова углубиться в рисунки и заметки учёного, оставившего эти труды. — Всё больше общие сведения, не слишком связанные с тем, что произошло.

Лира прищурилась, быстро пробежав глазами тома, которые он уже прочитал, и с интересом взяла один из них, бегло перелистывая страницы, будто успевая прочитать каждую. Рыжие пряди скользнули ей на плечо, и Абель поймал себя на том, что снова любуется её видом.

— Мы в академии проходили проклятия, — сказала Лира, — но я впервые слышу о таком случае, даже с твоих слов. К тому же, все известные народы королевства в той или иной мере изучены нами на момент магии и заклинаний, даже у отдалённых племён.

— Разве что они… не отсюда, — задумчиво пробормотал Абель, не сводя глаз с её быстрых, уверенных движений, когда она листала страницы.

— В любом случае, что-то тут не так, — тихо ответила Лира, усаживаясь рядом и придвигая к себе ещё один том. В тусклом свете лампы её черты казались тоньше и мягче, а рыжие волосы приобретали золотистый оттенок. Абель снова отвёл взгляд, стараясь не поддаваться впечатлению.

— А как вообще действуют проклятия? — спросил он, закрывая четвёртую книгу и разворачиваясь к Лире.

Лира чуть улыбнулась, глядя в пустоту.

— Самые простые — это вроде беспокойного духа или чего-то вроде поноса, — произнесла она, игриво склонив голову. — Проклятия возникают порой по глупости, из-за случайного проявления магии или вспышек гнева, когда люди не осознают своих сил.

— А заклинания? — спросил он, ловя себя на мысли, что её голос звучит завораживающе.

— Заклинания сложнее. Чтобы использовать их, требуется осознание и контроль, — пояснила она. — Человек должен владеть руками так, как это делаем мы, маги. Но вот печати, которые используют на такие заклинания опаснее. Часто они вредят самому колдуну сильнее, чем его цели.

— То есть неудачливый маг может превратить себя в жабу? — с лёгкой насмешкой спросил Абель, перелистывая страницу.

— Превращение в жабу было бы ещё самым лёгким, — улыбнулась Лира, но в её взгляде мелькнул оттенок печали. — Некоторые заклинания могут даже убить мага, если он не осознаёт опасности. Вот автор этой книги, к примеру, погиб по своей глупости. Его окружили головорезы, и он, создав разрушительные печати, взорвал целую поляну вместе с собой.

Абель готов был вновь пошутить, но заметил, как её лицо стало серьёзным, и понял, что лучше промолчать. Лира аккуратно взяла первый том из стопки, словно вспоминая об этом трагическом примере. Некоторое время они молчали, и Абель продолжал читать, пока не остановился, задумчиво пробормотав:

— Только вот…

— Что только? — тихо спросила Лира, насторожившись.

— Мне кажется, тут что-то не договаривают, — ответил он, обернувшись к девушке. — У тебя нет такого ощущения? Будто в этих книгах что-то не то, недосказанное…

Лира нахмурилась, взгляд её стал острым.

— Все мои ощущения здесь обострены, — осторожно ответила она. — Но, думаю, это из-за… чудовища.

Абель нахмурился, её слова задели его. Заметив это Лира, осознала, что назвала заколдованного мальчика чудовищем, смутилась и поспешно добавила:

— То есть мальчишки.

— Ты права. Наверное, — печально сказал Абель, понизив голос. — Всё это чтение не дало нам ничего.

Лира вздохнула и покачала головой, глядя на стопки книг, будто не зная, на что надеяться дальше.

— И что теперь? — спросила она.

— Утром мы отправимся в таверну. Нужно найти того, кто видел это собственными глазами, — твёрдо сказал Абель, захлопнув последнюю книгу. — Нам нужно поговорить с господином Флорианом.

***

Августовские дни заметно отличались от остального лета в усадьбе пана Срога. В это время крестьяне неустанно трудились на полях, создавая запасы к зиме, которая в этих краях была суровее, чем в той же столице. Семьями они поднимались с первыми лучами солнца и отправлялись на поля, чтобы собрать пшеницу, ячмень и остальные злаки.

Пока мужчины с сыновьями трудились над сбором урожая, женщины и девушки занимались хозяйством, доставляя собранное прямо в усадьбу. Это был отличный шанс для крестьян не только заслужить уважение пана Срога, известного своей заботой о людях, но и хорчеванием угощений с его щедрого стола: за обильный привоз добрый пан нередко награждал их трапезой из лучших продуктов в округе.

Старики тоже старались не отставать, занимаясь хозяйственными делами по мере сил. Годы брали своё, и, как правило, их труд проходил в пределах дома: они следили за маленькими детьми, которые ещё не могли работать на полях, но вскоре научатся держать в руках косу и поводья.

По традиции королевства в первую неделю августа в крупных городах и поместьях проводились ярмарки. Усадьба пана Срога также принимала гостей на таких ярмарках, продолжавшихся целую неделю. Главные улицы деревни заполнялись народом, гудящими толпами, звучала музыка, смех и песни. Для многих ярмарка была не только праздником, но и возможностью подзаработать, продавая приезжим излишки урожая или диковинные изделия местного производства.

На заключительный день ярмарки пан Срог устраивал пышное пиршество, затягивавшееся до самого утра. На следующее утро крестьяне хоть и расходились сонными и с похмельем, но довольными и всегда готовыми к новому дню, пусть и не в лучшей форме.

Но сейчас всё было иначе. Шагая по пустынным улочкам, где некогда кипела жизнь, Абель с горечью вспоминал последний такой праздник, свидетелем которого был пять лет назад. Лира, шедшая рядом, не могла в полной мере понять его чувства, поскольку большую часть жизни провела в академии и редко бывала на таких праздниках. Что уж говорить о жизни в самой деревне и её усадьбе.

Их путь лежал к единственной в деревне корчме. Хотя она не была широко известна, местные мужики любили проводить здесь время, поскольку ближайшая корчма находилась далеко, за лесами. Во время ярмарок корчма превращалась из простой таверны в гудящий праздничный дом, наполненный смехом, звоном кружек и танцами.

Абель с детства помнил, как строго-настрого запрещалось ему и Геле бывать там, но, разумеется, дети этот запрет не соблюдали. Корчма стала для них любимым местом игр, тем более что Гела была дочерью самого пана Срога. Местные выпивающие принимали её с уважением, стараясь задобрить молодую пани и продемонстрировать верность её отцу.

Слуга Руа тоже нередко появлялся в этой корчме, красный от злости и решительный поймать сбежавших детей. Каждый раз, когда он входил внутрь, крестьяне с шутками прятали ребят и предлагали самому Руа выпить и отдохнуть. В ответ он лишь презрительно смотрел на них, прежде чем удалиться обратно на поиски Абеля и Гелы.

Судьба, сыгравшая так жестоко с деревней, не обошла стороной и корчму, где когда-то случилось происшествие, связанное с Даниэлем. Теперь это место было практически безлюдным, лишь несколько завсегдатаев продолжали его посещать, потому что им просто было некуда и не к кому идти.

С каждым шагом, приближающим их к корчме, настроение Абеля угасало. В груди поднималась тяжесть, неотступное ощущение вины за то, что он так и не вернулся сюда, не сделал ничего, чтобы поддержать пана Срога и его семью, убитых горем от горя после смерти сына. Абель не находил в себе сил посмотреть Лире в глаза, словно боялся, что та прочтёт на его лице это мучительное чувство. Он изо всех сил пытался подавить его, но перед мысленным взором вставали образы из прошлого — радостные дни, когда корчма была полна жизнерадостных звуков, смеха и песен.

Краем глаза он замечал, как из окон заколоченных домов мелькали неясные силуэты людей, смотрящих на них с недоверием и подозрением. Глухая тишина, царившая вокруг, разрывала его сердце. Он вспомнил те дни, когда улицы деревни кипели жизнью, светились добротой и теплом. И чем ближе они подходили к месту, где некогда произошло трагическое событие, тем сильнее его мучила мысль: "Что, если бы я мог что-то изменить? Если бы вернулся раньше… Может, он был бы жив…"

Лира, шедшая рядом, тоже почувствовала, как на душе Абеля стало тяжелее с каждым шагом. Она видела, как его лицо постепенно омрачилось, и его задумчивый взгляд выдавал непередаваемую боль. Девушка понимала, что всё происходящее было для него непростым испытанием, но, не зная всех деталей, ей было трудно понять глубину его отчаяния и сожаления. Всё, что она могла — это шагать рядом, пытаясь каким-то образом поддержать его своим присутствием.

Она хотела ободрить его, найти слова, которые могли бы немного облегчить его страдания. Но что она могла сказать? С самого их возвращения в деревню Абель выглядел мрачным и подавленным, а с каждым упоминанием о прошлом его глаза тускнели. Она вспомнила, как события в "Забытых Вериях"Абель взял всю вину произошедшего на себя. И сейчас, очевидно, он снова винит себя за случившееся здесь.

Подойдя к корчме, парочка не услышала привычным гулы как раньше при приближении к подобным заведением. Рядом лишь стояла доска со старыми объявлениями, а входная дверь настолько редко открывалась, из-за чего дерево на ней набухло и парню пришлось приложить усилие, чтобы открыть её и не выломать окончательно.

Абель уже было собирался войти, как вдруг его отдернула Лира:

— Слушай, что бы мы там сейчас не увидели и не услышали, пожалуйста, сдерживай себя, — сказала девушка, её голос был полон тревоги. Лира внимательно смотрела на Абеля, замечая, как тот едва сдерживает свои эмоции. — Понял меня?

Абель молча кивнул, однако Лира не отпускала его, продолжая:

— Понимаешь, я говорю это не просто так. Твоё безумное состояние тяжело контролировать, и, если оно вырвется, последствия могут быть ужасными.

Проговорив это, она отпустила руку рыцаря и первой вошла в дверь, за ней шагнул и Абель. Как и ожидалось, внутрь корчма выглядела ничем не лучше, чем снаружи. Большинство столов исчезли, обнажая старый, исцарапанный деревянный пол, местами потрескавшийся и в некоторых местах пробитый после давнего сражения. В некоторых уголках были заметны пятна высохшей крови — напоминание о той трагической бойне, когда стражи столкнулись с кочевыми народами.

Стены были голыми, не имея ничего, кроме старых ламп для слабого освещения, а их тусклый свет лишь подчеркивал пустоту этого места. Некоторые участки стен оставались обнажёнными, как раны, на которых когда-то висели картины и трофеи местного владельца корчмы — теперь давно умершего человека, чей бизнес, видимо, ушел в небытие вместе с ним. Абелю вспомнилась одна картина, которая висела у самого входа. На ней изображался замок, за которым простирались таинственные еловые леса и горы, а он не знал, откуда именно был срисован этот пейзаж, но всегда мечтал оказаться в том месте, где оно изображено. Теперь же на месте этой картины висели лишь голые доски.

Пройдя немного по корчме, каждый шаг Абеля отдавался скрипом доски, что привлекло внимание сидящих за столиком. Они без слов взглянули на вошедших, но сразу вернулись к своим делам, как будто никто только что не появился. Даже на Лиру, обычно притягивавшую взгляды, обращали внимание минимум.

Когда они подошли к стойке, где сидела корчмарка, Абель позвал её, постучав по столешнице. Женщина выглядела лет сорока, её темно-золотистые волосы были слегка заплетены, будто небрежно, словно она не пыталась придавать своему виду значимость. Её лицо было не особенно привлекательным, с носом, напоминающим картошку, и маленькими губами, но её черные глаза смотрели с холодной настороженностью. На ней была обычная поношенная рубаха темно-зеленого цвета, с каким-то плетением на рукавах, и потрёпанное платье, которое, похоже, было сшито давно, но так и не дожило до своего лучшего состояния.

Появление новых людей немного удивило женщину, и, прокашлявшись, она подошла к ним поближе: — Сразу скажу, из выпивки у нас только пиво, — голос женщины был хрипловатым и скрипучим, подходившим её неопрятному, уставшему виду.

— Хорошо, дайте мне и моей спутнице по бокалу, — сказал Абель, бросив на столешницу золотую монету.

Забрав её, женщина прихрамывая скрылась в заднем помещении, оставив парочку наедине.

— Напомни, а зачем мы пришли именно сюда? — шёпотом спросила Лира, окидывая взглядом корчму.

— Потому что сюда частенько заходит господин Флориан, — так же тихо ответил Абель, чуть наклонившись к ней, чтобы избежать лишних ушей. — Он был здесь в тот день, когда прокляли Даниэля.

— Значит, у него точно есть важная информация. Только почему ты называешь его господином? — с легким недоумением переспросила Лира.

— Господин Флориан — один из легендарных рыцарей королевства, — шепнул Абель. — Некогда он и ещё одиннадцать человек состояли в ордене «Львиного меча». За боевые заслуги он получил похвалу от самого короля, так что даже для панов и рыцарей он остаётся господином.

Лира скептически хмыкнула:

— Никогда не пойму эту вашу систему титулов и ролей. У нас магов всё проще. Вот, например…

Она не успела договорить, как дверь корчмы вдруг снова открылась, издав скрежет куда громче, чем когда её отворял Абель. Услышав звук, корчмарка резко бросилась в заднюю комнату, а остальные посетители, как марионетки, торопливо поднялись со своих мест и, словно подгоняемые невидимой силой, поспешили к выходу.

Абель повернулся, чтобы увидеть, кто привлёк такое внимание. В дверном проёме стоял мужчина — его фигура мгновенно захватила всё пространство, а внушительный рост почти в два метра заставил Абеля рефлекторно напрячься.

Длинные чёрные волосы мужчины, растрёпанные и неухоженные, в нескольких местах уже сменились седыми прядями. На его морщинистом, но крепком лбу залегли глубокие складки, свидетельствующие о прожитых годах и непростых событиях. Тёмно-карие глаза, стеклянные и немного мутные, смотрели с безмолвной решимостью, в глубине зрачков притаилась загадка или, быть может, холодный гнев. Под орлиным, изогнутым носом скрывались тонкие, сжатые губы, почти невидимые за густой бородой с рыжеватыми пятнами около рта.

На первый взгляд, в его облике царил беспорядок, но при ближайшем рассмотрении одежда говорила о человеке небезразличном к своей внешности, несмотря на специфичный запах хмеля и сена. Грубая, но добротная рубаха коричнево-зелёного цвета плотно облегала его массивные плечи. Штаны, почти новые и без единого пятна, завершали этот строгий, но непритязательный наряд. А огромные коричневые сапоги, отполированные до блеска, выглядели так, словно он почистил их только что.

Сев рядом с Абелем и Лирой, мужчина с грохотом опустил правую руку на стол, как будто подавая условный сигнал. Корчмарка мгновенно вышла из заднего помещения с зелёной бутылкой и широким, тяжелым бокалом. Старик ловко откупорил бутылку и поставила её перед стариком, который, не теряя времени, стал лить себе напиток. Абель сразу же уловил резкий, пряный запах ржаной водки и по её густому янтарному цвету понял, что это была крепкая, деревенская настойка.

Абель сделал глоток своего тёмного пива, затем чуть подался вперёд, привлекая внимание мужчины. Под его стеклянным взглядом молодой рыцарь решился заговорить:

— Прошу прощения, это же вы господин Флориан? — с осторожностью спросил он. Абель знал о мужчине лишь по рассказам и не был до конца уверен, что это именно Флориан. Хотя описания поведения людей при его появлении от стражников, как ни странно, совпадали с реальностью.

— Да, это я — холодно отозвался старик, не прерывая своего долгого глотка.

— Я о вас много наслышан, — начал Абель, — вы же один из самых легендарных рыцарей и…

— Парень, давай ты не будешь ебать мне мозги своим фанатизмом и просто дашь нормально выпить, — глухо прорычал Флориан, заливая остатки первой бутылки водки в свой бокал. — И ты, — добавил он, зло покосившись на корчмарку, — пожрать принеси мне.

Корчмарка с испуганной покорностью кивнула и, прихрамывая, поспешила прочь, поднимая клок пыльного подола. Абель был ошеломлён резкостью Флориана, его короткий ответ выбил его из колеи, и на мгновение он даже потерял дар речи. Лира, уловив его растерянность, мягко дёрнула его за локоть, словно подталкивая уйти, но Абель остановил её легким движением.

— Видите ли, я хотел спросить вас о…

— Я что, не ясно сказал отъебаться от меня? — сказал Флориан, не давая Абелю договорить. Его лицо исказилось от пьяного раздражения. — Ты, наверное, думаешь, что я охотно поделюсь, как “доблестно” крошил людей на поле боя? Тебе что, не по душе старые сказки о рыцарской чести?

В этот момент взгляд Флориана задержался на мече Абеля. Он окинул его пристальным, презрительным взглядом, и вдруг громко расхохотался, его грубый, каркающий смех заполнил всю корчму.

— Неужто ты тоже рыцарь? — проговорил он, когда смех наконец улёгся. Старик заметил, что лицо Абеля напряглось, и добавил, понизив голос: — Ну, конечно. Тоже, небось, веришь в этот бред о рыцарской чести, что, мол, мы все благородные защитники королевства, что наш меч — последний оплот перед силами зла?

— Нет, я так не думаю, — сдержанно ответил Абель, убирая рукой ножны с мечом чуть назад.

— Вот и славно, — пробурчал Флориан, пробуя принесённое мясо и сокрушённо качая головой. — Мозги у тебя есть, хоть и тупишь порой. Знаешь, я был таким же наивным, как ты, и жил этими идеалами, пока не понял, что это всё не стоит даже сломанного гроша. Хочешь знать, почему? — Он прищурился, улавливая в глазах Абеля искру интереса. — Потому что всё это чушь про честь, помощь ближнему, верность королю — просто дым, за которым королевство прячет своих марионеток. Как только станешь лишним, тебя без сожаления скинут, так что изволь уяснить это сразу.

Сказав это, Флориан внезапно ткнул Абеля жирным пальцем прямо в грудь, оставив след соуса на его рубахе. Абель почувствовал обиду и ярость, но сдержался, решив не реагировать на очевидную провокацию. Как только Флориан отвернулся к еде, Абель холодно произнёс:

— Пойдём отсюда, — сказал он, бросив короткий взгляд на Лиру, и собрался отойти от стойки.

— Правильно, убирайся, — крикнул вслед Флориан, не отвлекаясь от еды. — И забери свою шлюху, а то вдруг она осознает, какой трусливый олух у неё в спутниках.

Абель уже собрался уходить, но резкие слова, сказанные в адрес Лиры, заставили его остановиться. Сжав кулаки, он почувствовал, как в нём закипает гнев, хотя и понимал, что Флориан лишь провоцирует. Лира тоже заметила это и, стараясь его унять, тихо произнесла:

— Не слушай его, ты ведь понимаешь, что он пытается вывести тебя.

— Я разберусь, — прошептал Абель с упрямством в голосе, — но ни при каких условиях не вмешивайся. Усекла?

Не дождавшись ответа, он уверенно вернулся к столу, занял позицию возле старика и, не отводя взгляда, заговорил:

— С самого детства я рос среди рыцарей. Видел, как многие из них возвращались с поля боя — искалеченные, обожжённые, а некоторые и вовсе не возвращались. Рыцари из «Львиного меча» всегда были для нас примером: говорили, что их честь и подвиги вдохновляли молодёжь защищать свой народ. Чёрт, да я слышал о ваших подвигах в горах так часто, что помню каждую мелочь наизусть.

Пока он говорил, Абель внимательно следил за Флорианом. Старик ел и пил, но мелкие детали — движение морщин, лёгкое приподнимание бровей — выдавали, что он слышал каждое слово.

— И вот я вырос, стал рыцарем. — Абель сделал паузу, сдерживая свою дрожь от ярости. — Чем больше я странствовал, тем яснее понимал, что вся эта красивая чушь — просто сказки. Но, в отличие от вас, я не потерял веру. Не в королевство, а в людей, за которых сражаюсь.

С этими словами он демонстративно отвернулся:

— Я надеюсь, что никогда не стану таким глупцом и слабаком, как вы, который ни Даниэля, ни это место спасти не в силах.

Внезапно Флориан резко отставил бокал, глаза его сузились. Никто не мог сказать, что именно разозлило его больше: слова Абеля или выпитый алкоголь. Он со свистом выдохнул и, не раздумывая, кинулся на Абеля, стиснув кулак. Лира, пытаясь предупредить его, выдохнула, но было поздно — Абель лишь успел вскинуть руки, чтобы защитить лицо. Мощный удар буквально выбил его из-за стойки, и он отлетел назад, словно кукла, столкнувшись с несколькими столами.

С трудом поднявшись, он ощутил жгучую боль в ранах, которые снова открылись, заливая рубаху свежей кровью. Абель почувствовал, как кто-то поддерживает его, и увидел рядом Лиру, готовую помочь с исцелением. Юноша только махнул ей, останавливая попытки лечить его.

Флориан, не дожидаясь, пока Абель оправится, принялся крушить столы вокруг, сыпя на пол обломки дерева и осколки посуды. Корчмарка, глядя на хаос, в ужасе кинулась прочь, оставив дверь широко открытой.

И Абель мог её хорошо понять. Вытирая текшую из прикушенной губы кровь, он вспоминал слова стражников о том, что в приступе пьяной агрессии господин Флориан становится неуправляемый, круша всё вокруг.

Задыхаясь, Абель поднялся и бросил дерзкий вызов:

— Эй, старик! Слабоватый удар. Так меня не убить!

Флориан, словно взбешённый бык, уставился на парня. Его злобный взгляд был холоден, как сталь, и в нём читалась неутолимая ярость. Он рывком схватил обломок столешницы и, напрягая мускулы, швырнул её прямо в Абеля. Тот знал, что не успеет увернуться, но рядом промелькнула Лира, разрезав обломок водной струёй.

— Спасибо, — кивнул Абель, тяжело дыша.

— Не за что, но если ты продолжишь, он тебя убьёт! — ответила она с тревогой в голосе.

— Ещё посмотрим, — сказал Абель, стиснув зубы, прежде чем снова двинуться к Флориану.

Сделав первый шаг, он почувствовал резкую боль, пронзающую его тело, но собрав всю силу воли, ринулся к противнику. Старик, хоть и опьянённый, был на удивление быстр. Когда Абель приблизился, готовясь к удару, Флориан с поразительной ловкостью увернулся и нанес удар, пославший его к дверям. На мгновение показалось, будто воздух разорвался, оставив за Абелем только шлейф.

На этот раз Абель врезался в стену и, сползая вниз, закашлялся кровью. Он сумел подняться, но лишь настолько, чтобы сесть, не имея сил встать. Лира тут же подбежала к нему, но Флориан, замечая это, быстро подлетел к ней сбоку и ударил её так, что она полетела в противоположную сторону и рухнула, потеряв сознание.

— Нет! — выдохнул Абель, чувствуя, как боль пронзает его грудь, но поднимаясь из последних сил и протягивая к Лире руку. — Ты… пожалеешь об этом.

Он стиснул зубы, вытирая кровь со рта, и, ярость вспыхнула в его глазах. Едва он попытался встать, как на него снова налетел старик, швыряя его на пол. Флориан оказался сверху, ударяя с силой, от которой у Абеля каждый раз перехватывало дыхание.

Каждый удар Флориана всё глубже и глубже вбивал Абеля в землю, лишая его чувствительности, но не воли. За пеленой боли и злобой лицо старика оставалось холодным и сосредоточенным, как будто даже сейчас, поглощённый пьяным гневом, он всё ещё оставался рыцарем, для которого пощада была лишь отдалённым воспоминанием.

Абель ощущал, как с каждым кулаком старые раны открывались, словно кровавые цветы, окрашивая его рубаху. Дышать становилось труднее — лёгкие словно отказывались слушаться. Но несмотря на всё это, его сознание не сдавалось. Сила воли, закалённая годами тренировок, не позволяла телу отступить. Каждая клетка его существа, несмотря на боль и страх, сопротивлялась изо всех сил, хотя его разум уже затмевался тревожной тьмой. Он знал: если потеряет сознание, его истинная природа может раскрыться, и тогда неизвестно, что произойдёт.

После очередного сокрушительного удара, который окончательно сломил его защиту, Абель закашлялся кровью, ощущая металлический привкус на языке. Голова пошла кругом, перед глазами поплыло, но это ощущение будто освобождало его — зрение начало мутнеть, и всё вокруг стало затапливать густой, кровавый туман. Его глаза краснели, будто насыщались кровью, а сознание угасало, погружаясь в знакомую, пугающую ярость.

Очередной кулак Флориана, пронзающий воздух, на этот раз не достиг цели. Вместо этого Абель, с неестественной для его состояния скоростью, встал, в упор смотря на старика зловещими глазами. Флориан на мгновение отпрянул, опешив от внезапного проблеска злобы в глазах молодого рыцаря. В одно движение Абель со всей силой ударил его по лицу, вынудив старого рыцаря отступить на шаг. Хотя удар не смог повалить Флориана, он всё же был ошеломлён и смотрел на Абеля уже с настороженностью.

Абель встал в странную, полусогнутую позу, лишённую знакомых форм боевых стоек. Его движения были лишены рациональности, присущей рыцарскому обучению, а сами глаза горели дикой ненавистью, которая была скорее звериной, чем человеческой. Флориан, едва справившись с удивлением, готовился отразить его атаки, когда Абель, не раздумывая, ринулся вперёд.

Теперь он напоминал бешеного зверя: быстрые, хаотичные удары летели со всех сторон будто укусы, каждый из которых стремился проникнуть глубже, достать до слабых точек. Флориан, чьё тело ещё сохраняло старую выносливость и боевую ловкость, поначалу успешно отражал атаки, но под натиском, не уступающим по ярости бурному ветру, он начал терять ритм. Абель бил всё сильнее и безудержнее, чувствуя, как под кожей разгорается гнев, вытесняющий боль.

Старик начинал понимать, что перед ним был не просто противник, но нечто гораздо более неистовое и яростное. Он уклонялся и блокировал удары, но лицо его всё сильнее сковывал страх. Он видел, что, несмотря на ярость, каждый удар Абеля был коварно метким и отчётливо целил в сонные артерии, суставы и ребра, где защита слабее.

Но и Абель в таком состоянии с израненным телом, что его собственное тело не выдерживает этого напряжения. С каждым ударом, с каждым рывком внутри что-то внутри рвётся, как будто его тело буквально рассыпается на части, подрываемое яростью, которая разъедала его изнутри.

Отбив один из яростных ударов, Флориан неожиданно заметил блеск на пальце Абеля. В обычной ситуации он бы даже не обратил на это внимания, но сейчас, разглядев кольцо, глаза старого рыцаря сузились.

Резким движением, используя всю мощь своего тела, Флориан перехватил руку парня, перевесом повалил его на землю и, наступив тяжёлой ногой ему на спину, наклонился ближе.

— Это кольцо странствующего рыцаря… Откуда оно у тебя, паршивец? — голос его был хриплым, но наполненным непоколебимой яростью. Он усилил хватку, ломая руку молодого рыцаря, не давая тому даже шанса вырваться.

Абель, едва приходя в себя, пытался сопротивляться, но боль от заламывания усиливала мучения его уже и так истерзанного тела. Перед глазами темнело, но он стиснул зубы, собрав последние силы.

— Я… и есть он… — процедил Абель, едва различимо, сквозь боль и скрежет зубов.

Флориан замер. Лицо его перекосилось, как будто его вдруг окатили ледяной водой. Слова Абеля достигли его, и, осознав, что только что избивал истинного странствующего рыцаря, он тут же отпустил руку, и тело Абеля тяжело упало на пол. В стороне раздался вскрик Лиры, которая, придя в себя, подбежала к Флориану, дрожащими руками складывая печати, чтобы обрушить на старика острые водяные струи. В глазах её вспыхнуло злобное пламя.

Но Флориан не сопротивлялся. Он стоял, опустив голову, осознав наконец, в кого он только что выплеснул весь свой пьяный гнев. Лира, замерев, вдруг поняла, что старик не собирался защищаться и не пытался оправдаться. Она остановилась, её злость и решимость начали сменяться шоком и растерянностью. Переведя взгляд на лежавшего у её ног Абеля, Лира охнула и, бросившись к нему, склонилась рядом, содрогаясь от ужаса.

— Господи, что же я наделал… — прошептал Флориан, ошеломлённо оглядывая разрушенные столы, рассыпающуюся вокруг пыль, разломанные балки и тело Абеля, неподвижное на полу.

Лира, еле сдерживая слёзы, перевернула Абеля и тут же увидела последствия битвы: бинты, что недавно наложила, пропитались свежей кровью, сломанный нос, окровавленные губы. Удары Флориана оставили глубокие гематомы и синяки, покрывающие руки и лицо Абеля. Лира, дрожащей рукой прикасающаяся к ранам, пустила тонкие струи воды, исцеляя его. Она смотрела на него с горечью и тоской, шёпотом произнеся:

— Я же просила тебя не рваться вперёд… — её голос, полный слёз, дрожал, а тело её тряслось, пока она пыталась остановить кровотечение. — Ты был не до конца восстановлен.

Она подняла глаза, посмотрела на Флориана с болью, в которой проступала едва сдерживаемая ненависть.

— Почему вы все такие… — прошептала Лира, глядя на него так, словно он был самым главный воплощением зла в природе. — Дерётесь, лезете в бой… и даже не думаете, что можете убить друг друга.

Внезапно дверь корчмы с грохотом распахнулась, и внутрь вломились стражники во главе с Руа. Он бросил взгляд на разрушенную обстановку, на окровавленного Абеля, лежащего рядом с ошеломлённым Флорианом, и молча застыл. Эту картину он уже видел не раз — бессмысленное буйство, причинённое командиром стражи, который в такие минуты даже не замечал, как превращается в чудовище.

Наступило гнетущее молчание, нарушенное только слабым кашлем Абеля. Приподнявшись, молодой рыцарь попытался что-то сказать, но, ослабев от боли, только закашлялся кровью.

— И моя вина тоже… — прохрипел Абель, с трудом поднимая взгляд на старика. — Я сам спровоцировал… Простите.

Лира, почувствовав, как он очнулся, крепко обняла его, словно боясь, что он исчезнет. Абель, не понимая такого порыва, смутился, но обнял её в ответ, наслаждаясь её теплом и заботой. Однако их краткий миг спокойствия прервал шум за спинами. К толпе стражников подбежал один запыхавшийся, грузный стражник в наполовину надетой броне, крепко сжимая меч. Лицо его было бледным, взгляд испуганным.

— Руа… У нас огромные проблемы! — произнёс он, задыхаясь и хватаясь за бок.

Руа, устало обернувшись к нему, недовольно спросил:

— Что ещё?

Глаза стражника округлились, и он выпалил, почти не переводя дыхание:

— Монстр… Он вдруг вырвался из погреба, загрыз двух служанок и движется к пани Геле!

Глава VIII

После слов стражника все, словно вырванные из короткого оцепенения, мгновенно ринулись к усадьбе, оставив в разрушенной таверне лишь Абеля, Лиру и Флориана. Последний не двинулся следом, продолжая неподвижно стоять, вглядываясь в собственные ладони, ещё мокрые от чужой крови. — Мне нужно туда… Я должен… — прохрипел Абель, пытаясь подняться.

— Я тебя никуда не пущу в таком состоянии, — твёрдо отрезала Лира, удерживая его и нанося на раны печати воды. — Старые повреждения снова открылись… и к ним добавились новые. — Я сказал, мне нужно туда, — стиснув зубы, он резко отстранил её руки.

Тщетно пытаясь сесть, Абель приподнял торс и окровавленными пальцами вцепился в потрескавшийся деревянный пол. С каждым движением боль в разодранных руках нарастала, как пламя, пожирающее изнутри. Он напрягся, пытаясь подняться, но внезапный жгучий спазм в пальцах вынудил его сорваться и снова упасть на колени. Глухой стон боли вырвался так громко, что в пустой таверне он отразился эхом.

— Остановись, пока не усугубил раны, — Лира снова протянула руки к нему. Её голос дрогнул, когда она добавила: — Пожалуйста… прошу тебя.

Она опустилась рядом, так близко, что, повернув голову, их лица оказались почти на одном уровне. Её зелёные, блестящие от слёз глаза смотрели на него с искренней болью и заботой. Даже израненный рыцарь, чувствуя, как кровь медленно стекает по коже, не мог не уловить этот взгляд — полный решимости, но и отчаянной привязанности. Маленький носик дрожал, губы беззвучно шевелились, умоляя его остановиться. Хрупкие пальцы осторожно держали его за плечи — так, чтобы не причинить лишней боли, но и не дать ему встать.

Абель замер. Боль рвала тело, но в этот миг он словно почувствовал вес её отчаяния. Он смотрел на её исцарапанное, залитое слезами лицо и ощущал, как нежность и искренность девушки пробиваются сквозь его упорство.

— Я могу помочь, — сказал Флориан, подходя ближе, но останавливаясь на безопасном расстоянии, заметив, как напряглись руки Лиры.

— И как же? — холодно бросила она, оборачиваясь. — Добить хочешь?

— Я понимаю твою горечь, девочка, — старик говорил спокойно, но твёрдо, — и ты имеешь право гневаться. Но сейчас я говорю правду.

Он опустился на колено рядом с Абелем.

— Ты слышала о технике вправления костей?

— На анатомии изучала, — нахмурилась Лира. — Но чем она поможет? У него слишком много переломов.

— Хорошо, что знаешь основы, — продолжил Флориан, омывая руки в стоящем неподалёку бочонке с водой, отчего воздух наполнился запахом сырого дерева и крови. — Но я говорю не об обычной технике. В давние времена, когда шли войны за территории, в рыцарстве был один воин, о котором легенды до сих пор ходят. Возможно, твой друг слышал о нём. Его звали…

— Солнечный Велимир, — едва слышно произнёс Абель. Даже эти два слова дались ему с трудом — дыхание было сбивчивым, а каждая попытка вдохнуть отзывалась болью в груди.

— Верно, — кивнул Флориан. — Прозвали его не из-за чудаковатости, а из-за удивительной способности: он вправлял кости так, что воины, даже с тяжёлыми переломами, могли продолжать сражаться.

Он опустил ладони на грудь Абеля. Тот зашипел от боли, когда старик начал складывать сложные печати. На четвёртой, напоминавшей крест, из пальцев Флориана вырвались тонкие золотистые линии, пронзившие грудь рыцаря и сжавшие его сломанные кости.

— Но это же магия! — удивилась Лира. — Как он мог оставаться рыцарем?

— А кто сказал, что рыцари не могут обладать магией? — ответил Флориан, и уголок его губ дрогнул в тени улыбки.

Лира, затаив дыхание, наблюдала, как прерывистое дыхание Абеля выравнивается. Юноша с помощью Флориана поднялся на ноги.

— Господи, ты в порядке? — Лира тут же оказалась рядом, осторожно касаясь его груди.

— Не знаю… — он глубоко вдохнул. — Боль в груди ушла, но остальное всё ещё чувствуется. Где мой меч?

Девушка указала на ножны у стены. Абель подошёл, закрепил оружие и, бросив короткий взгляд на Лиру и Флориана, произнёс:

— Догоняйте.

С этими словами он стремительно покинул таверну, направляясь к усадьбе так быстро, как позволяли остатки сил. Боль в груди почти исчезла, но это волновало его меньше всего — куда важнее была угроза, нависшая над Гелой после внезапного появления чудовища.

Подходя к воротам, Абель с удивлением заметил большую толпу крестьян, сгрудившихся у входа. Люди пытались понять, что происходит, пока стража спешно стягивалась к усадьбе. Руа и трое вооружённых людей из отряда Флориана с трудом удерживали собравшихся.

— Это правда, что тварь вернулась? — испуганно спросила женщина, крепко держа за руку ребёнка. — Почему она нападает так рано?

— Мы сами толком не знаем, но всё под контролем, — пытался успокоить их Руа, хотя гул толпы становился всё громче.

— Если всё под контролем, то где голова этой твари? — грубо бросил мужчина с топором. — Что, если она вырвется и убьёт моего ребёнка?

— Или моего! — подхватил другой голос.

— Ещё раз повторяю, всё… — начал Руа, но его перебил оглушительный рёв, донёсшийся из глубины усадьбы.

Абель понял, что медлить нельзя. Протискиваясь мимо людей, он заметил у стены бочки. Взобравшись на одну, подтянулся, цепляясь за выступы, и забрался на крышу. Сориентировавшись, он рванул к башне.

Руа, наблюдавший за этим, был ошеломлён его ловкостью, а толпа, забыв кричать, с удивлением следила за происходящим.

На крыше Абель стал искать путь внутрь. Окна были только со стороны кухни и жилых комнат второго этажа, куда отсюда было не попасть. Его внимание привлекла башня, придававшая усадьбе вид небольшой крепости. Вход в неё находился лишь наверху, а маленькие коричневые окна были слишком узкими, чтобы он смог в них пролезть.

Окинув взглядом двор, он заметил сад, окружённый высокой каменной стеной. Ближе к центру росло массивное дерево с густой кроной. «Если проберусь через него, смогу попасть внутрь через двор», — мелькнуло в голове.

Не раздумывая, он спрыгнул на дерево. Ветви заскрипели под его весом, и, цепляясь за сучья, он соскользнул вниз. Ударившись ногами о ствол, потерял равновесие, но, сгруппировавшись, упал на траву и тут же вскочил, отряхнув одежду.

Поднявшись по лестнице, рыцарь увидел, как группа стражников, звеня латами, мчалась к комнате Гелы. Некоторые в спешке даже не успели надеть шлемы, но всё равно бежали, не сбавляя темпа.

Абель устремился следом, обгоняя отдельных солдат. На верхнем этаже его встретила жуткая картина: четверо стражников в полном доспехе лежали на каменном полу, истекая кровью.

Приглядевшись, он содрогнулся. На телах были глубокие, зловещие рассечения — следы когтей. Чудовище обладало такой силой, что смяло тяжёлые кирасы, будто это был тонкий металл.

Солдаты невольно попятились, охваченные страхом. Абель тоже почувствовал холодок в груди, но именно это подтолкнуло его выйти вперёд.

И тут он заметил не самого монстра, а две согбенные фигуры у дверей. Они выглядели беззащитными перед лицом неминуемой опасности. Один яростно размахивал мечом, то ли пытаясь отвлечь тварь, то ли отбиваться. Второй, почти осев на пол, дрожал, прижимаясь к стене.

Абель вгляделся и узнал одного из них — это был Ронан.

«Чёрт, Ронан, что ты тут делаешь?!» — мелькнуло у него в голове.

Парень и его спутник находились слишком близко к двери, чтобы обойти чудовище. Любая ошибка могла стоить жизни: стоило Ронану перестать махать мечом — тварь набросилась бы на них.

Абель перевёл взгляд на монстра — и увиденное потрясло его сильнее всего, что он пережил за последнюю неделю.

Существо выглядело омерзительно и жутко. Оно стояло на четвереньках, напоминая дворовую собаку, но его конечности были человеческими лишь отдалённо — уродливо искривлённые, покрытые отвратительными наростами. На спине вздымались чудовищные горбы, словно позвоночник сросся с лопатками, образуя безобразную выпуклость. Длинные когти на руках и ногах сверкали в отблесках факелов; их размер и острота не оставляли сомнений — ими можно было не только пробить доспех, но и раскрошить камень.

Но сильнее всего сознание Абеля потрясло лицо монстра.

На голове местами торчали жалкие клочья волос — призрачные остатки прежнего облика. Там, где их не было, кожу покрывали рубцы и гнойники. Лицо ещё сохраняло слабое сходство с человеческим, но изменения были чудовищны: глаза превратились в узкие кошачьи щели, нос почти исчез, оставив лишь расширенные ноздри, а изо рта торчали неровные клыки, запёкшиеся от крови и застрявшей плоти.

Не медля, Абель одним движением взобрался на каменные перила. Его шаги были быстрыми и отточенными — пробежав вперёд, он оттолкнулся и прыгнул в сторону Ронана и фигуры, прятавшейся за ним.

Мальчишка, заметив рыцаря, замер и перестал размахивать мечом. Этого оказалось достаточно, чтобы привлечь внимание чудовища. Тварь издала низкий, глухой рык и, выгнув спину, начала медленно приближаться, почуяв возможность напасть.

Абель приземлился точно между ними. Не теряя ни секунды, он взмахнул мечом — клинок свистнул в воздухе и со всей силой ударил монстра по морде. Тот взвыл, попятившись, дёргая головой и клацая клыками.

Сзади, словно возникнув из тени, показалась Лира. Её пальцы стремительно плели в воздухе замысловатые символы, и, закончив третий, она резко выбросила руки вперёд.

Из её ладоней вырвался мощный вихревой поток воды. Удар был настолько силён, что тварь, захлёбываясь, отшатнулась; когти царапали пол, пока спина не упёрлась в перила.

Но монстр не отступил. Сделав резкий рывок, он метнулся вперёд, а затем, неожиданно изменив траекторию, оттолкнулся от каменного пола и взмыл к стене. Когти с визгом вцепились в кладку, срывая куски штукатурки и оставляя за собой кровавые полосы.

— Не уйдёшь! — крикнула Лира, вновь переплетая пальцы в сложной комбинации и выпуская новый поток воды.

Струи обрушились на спину чудовища, сбивая обломки и оставляя на стене мокрые следы. Но тварь, цепляясь за камень, продолжала спуск, пока не скрылась в чёрном проёме погреба. Издав последний зловещий вой, она исчезла.

Волшебница выругалась и, поняв, что преследовать дальше бессмысленно, сложила два финальных знака. Перед входом в погреб поднялась плотная, мерцающая водяная стена, поверхность которой подрагивала, но не пропускала внутрь ни капли.

— Надеюсь, пострадавших немного? — спросила Лира, тревожно оглядывая тела на полу.

— Несколько мёртвых и двое раненых, — хмуро ответил Руа, осматривая останки. Даже он, при всём опыте, едва сдерживал отвращение, и его обычно холодное лицо исказила гримаса ужаса.

Абель, убедившись, что опасность миновала, опустил меч и обернулся. Рядом с Ронаном стояла девушка его возраста — длинная светлая коса спадала на плечо, пряди ложились на грудь.

Она тяжело дышала, пытаясь оправиться от пережитого. Карие глаза блестели от слёз, а губы дрожали, будто она сдерживала рыдания. Она старалась не издавать лишнего звука, но дыхание то и дело срывалось на тихий всхлип.

— Что вы тут вообще делаете?! — резко спросил Абель, и в его голосе зазвенела ярость.

— Я… — начал Ронан, но рыцарь перебил:

— Ты не только себя подставил, но и другого человека! А если бы вас растерзали? Если бы я не успел?!

Лира, видя, что он выходит из себя, подошла ближе, пытаясь его успокоить, но тот только сильнее сжал кулаки.

— Да я… — снова начал Ронан, но Абель рявкнул:

— Что ты, что?!

— Да я тут ни при чём! — неожиданно выкрикнул мальчишка. Его лицо вспыхнуло, взгляд налился гневом. — Я просто шёл в свою комнату и увидел, как эта тварь гналась за Анной! Я позвал на помощь и пытался выиграть время! Я же не знал, что их перебьют за минуту!

— И что бы ты сделал деревянным мечом? Погладил её или поиграл, как с собакой и палкой? — уже спокойнее спросил Абель, понимая, что крик только напугает Анну сильнее.

Ронан уже собирался ответить, но не успел и открыть рта, как за спинами говорящих раздался шум. Из-за угла коридора показались двое: невысокая полная женщина с заплаканным лицом и худой высокий мужчина, сжимавший в руках вилы. Их шаги были быстрыми, напряжёнными, словно они боялись опоздать.

Оглядевшись, они сразу заметили Анну, стоявшую за спиной Ронана. Женщина вскрикнула и кинулась к девушке, заключая её в крепкие объятия. Она судорожно поглаживала её волосы, а по щекам катились слёзы облегчения. Анна, до сих пор находившаяся в плену страха, словно только теперь поняла, что опасность миновала, и её тело немного расслабилось.

Мужчина не позволил себе проявить столь бурные эмоции. Он крепче сжал вилы, словно это могло придать ему уверенности, и, выпрямившись, заговорил низким, хрипловатым голосом:

— Вы уж простите нас, паненки и паны.

Его взгляд то и дело метался между собравшимися, но особенно долго задерживался на Абеле и Руа. Было очевидно, что он понимал, кто перед ним стоит.

— За что простить? — спросил подошедший ближе Руа.

— Наша дочка, она, понимаете, понесла вместо моей жены пане Геле поесть — мужчина опустил голову, испытывая глубокий стыд. — моя Владислава, она, понимаете только переболела, ей тяжело…

— Постой — перебил тяжело говорящего мужчину Абель, смотря на его дочь.

Услышав это, рыцарь приблизился, окинул взглядом бледное лицо девушки и опустившись на колено так, чтобы их взгляды были на одном уровне, мягко спросил:

— Ты же не смогла передать еду, так?

Девочка не смогла ответить словами, заключенная в объятья матери, лишь головой смогшая дать знак согласия на вопрос.

Абель перевёл взгляд на Руа.

— Это странно. Гела же должна быть в своей комнате?

Руа нахмурился.

— Да, в это время у пани Гелы дневное чтение книг, а что?

— Если она в комнате, то почему не открыла дверь? — задумчиво произнёс Абель, бросая взгляд на массивную дубовую дверь.

Руа, поняв, к чему клонит парень, тут же подошёл к двери и попробовал её открыть, но она не поддавалась.

— Заперта, — пробормотал он.

— Она обычно закрывает её во время чтения? — спросил Абель, подойдя ближе и тоже пытаясь надавить на дверь, но та даже не сдвинулась с места.

— Нет, — покачал головой Руа, явно обеспокоенный. — Тем более она не могла не услышать шум. В замке звук разносится очень хорошо...

— Не нравится мне это, — пробормотал Абель, отступая на шаг назад. — Дверь надо выбить.

Он сделал глубокий вдох и уже было приготовился к разбегу, когда перед ним внезапно возникла Лира. Девушка молча выставила руку, не давая ему пройти.

— В таком состоянии ты не выбьешь дверь, только хуже себе сделаешь, — спокойно, но твёрдо заметила она, бросив взгляд на его раны.

— Тогда попробуем выбить её твоей водой?

— Я не смогу. — говоря это с растроенным голосом Лира взглянула на возведенную водную стенку.— Я слишком много сил потратила на отгон монстра.

— Я вам помогу.

Голос, прозвучавший за их спинами, был резким и уверенным. Флориан шагнул вперёд, его тяжёлые сапоги громко ударяли по каменному полу. Несмотря на недавний инцидент в корчме, солдаты всё так же уважительно расступались перед огромным рыцарем, позволяя ему пройти. Тот, кто не успевал этого сделать, рисковал быть сбитым с ног.

— Посторонитесь, — коротко бросил он, остановившись у массивной двери. — Руа, друг мой, это касается и тебя.

Уловив серьёзность тона капитана стражи, Руа нехотя отступил к остальной группе, не спуская настороженного взгляда с широкоплечего старика, стоявшего к ним спиной.

Флориан на мгновение задержал взгляд на двери, затем принял хорошо знакомую жителям замка позу — ладони легли на деревянные косяки, а ноги прочно уперлись в каменные плиты пола. Многие видели её прежде: это была фирменная стойка благородного рыцаря, с помощью которой он открывал двери, неподвластные ни ключам, ни грубой силе.

Вдруг его тело затрепетало, словно под действием внутренней бури. По рукам стремительно поползли набухшие жилы, выдавая неестественную концентрацию силы. Казалось, вся энергия Флориана стремительно стекалась к пальцам — точкам фокусировки его воли и мощи. Всё в нём затаилось, как перед выстрелом.

Мгновение — и раздался глухой треск: дерево не выдержало и дало трещину от точечного давления. Затем последовал оглушительный звук — петли не выдержали, и дверь, содрогнувшись, сорвалась с проёма, рухнув на пол с грохотом, отдавшимся эхом по всему замку.

Толпа стражников во главе с Руа тот час же рвануло в открытый проём, заполняя каждый угол просторной спальни Гелы. Абель и Лира пропустив всю толпу перед собой зашли практически последними, оставляя сидеть уставшего после такой фокусировки Флориана.

Зайдя внутрь, первое, что ощутил Абель, был странный, тяжелый запах вишни. Он был настолько густым и резким, что даже самые заядлые выпивающие стражники морщились и отмахивались рукой перед лицом. Причина аромата быстро выяснилась: один из стражников наступил сапогом на осколки разбитой бутылки вина.

— И давно она начала выпивать? — спросил Абель у Руа, приближаясь к месту, где лежала бутылка, явно взятая из погреба.

— Не то чтобы давно… Но почему вы спрашиваете? — ответил слуга, не скрывая удивления при виде разбитого стекла.

— Бутылку она могла взять только из погреба, а значит…

— Она его открывала! Вот же маленькая лгунья… — закончил за него Руа, хватаясь рукой за голову. — А мне говорила, что ходила в деревню покупать. Я-то думаю, откуда там такое хорошее вино…

Пока остальные стражники методично обшаривали углы комнаты в поисках новых улик, Лира подошла к закрытым дверям балкона, чтобы впустить в душную, пропахшую вином комнату свежий воздух.

Абель же в этот момент направился к книжной полке Гелы — той самой, откуда в прошлый раз упала странная книга в чёрном переплёте. Сейчас она стояла на том же месте, куда её вернула девушка, но чуть перекосившись, словно её недавно брали в руки.

Юный рыцарь только потянулся, чтобы взять книгу, как вдруг в комнате раздался пронзительный крик ужаса. Источником звука оказалась Лира, вышедшая на балкон. Все взгляды мгновенно устремились на неё. Волшебница, бледная как полотно, обернулась к остальным и с дрожью в голосе произнесла: — Гела… она… она тут…

Руа, вбежавший на балкон первым, едва не рухнул на пол от ужаса при виде открывшейся картины. Молодая пани сидела в своём любимом кресле, на привычном месте, словно ждала кого-то. Её голова была безжизненно опущена набок, открывая взору глубокие порезы на шее и лице — следы когтей или клыков чудовища.

Ещё более жуткое впечатление производила её левая рука — изуродованная до неузнаваемости, похожая на конечность трупа после вскрытия. На полу возле кресла валялся осколками разбитый бокал, из которого вылилось вино, смешавшееся с кровью в тёмно-бордовые пятна на каменном полу. Белая ночная рубашка девушки была разодрана, запачкана и местами обнажала тело.

Абель подошёл ближе, с трудом подавляя отвращение. Лира в это время пыталась успокоить Руа, который, не выдержав, начал безутешно рыдать. Рыцарь осторожно коснулся пальцами разодранной шеи девушки и вдруг воскликнул:

— У неё ещё есть пульс!

Эти слова прервали рыдания Руа. Проведя ладонью по лицу и вытирая дорожки слёз, он собрался с силами и твёрдым, но дрожащим голосом распорядился:

— Перенесите пани на кровать… и немедленно позовите лекарей.

На балкон тут же вбежали двое стражников. Двигаясь осторожно, будто несли хрупкую фарфоровую статуэтку, они подхватили девушку и аккуратно положили её на кровать. Ещё один, юркий, едва ли старше Абеля, сорвался с места и, перепрыгивая через ступени, помчался вниз, крича на весь дом, что нужны лекари.

— Пока они прибегут, может быть уже поздно, — тихо, но уверенно произнесла Лира, вглядываясь в бледное, почти восковое лицо девушки. — Позвольте мне оказать ей первую помощь.

— Я… не уверен, — Руа отвернулся, не в силах смотреть на искалеченное тело своей хозяйки.

— Руа, доверься ей, — вмешался Абель, поддерживая идею волшебницы. — Она уже не раз залечивала мои раны.

Слуга тяжело выдохнул, будто взвешивая все риски:

— Ладно… если это хоть немного поможет — действуйте. Но будьте крайне осторожны. Я принесу всё необходимое.

Он быстро вышел из комнаты, оставив Лиру, Абеля и нескольких стражников наедине с пострадавшей.

Волшебница подошла к кровати и встала напротив изуродованной руки Гелы. Сложив пальцы в два непритязательных, но чётких магических символа, она выпустила тонкую струйку воды. Та мягко обвила повреждённую конечность девушки, извиваясь, как змея, оплетающая добычу.

— Мне казалось, когда ты лечила меня, вода принимала совсем другую форму, — заметил Абель, наблюдая за непривычной формой магии Лиры, но не отходя далеко от книжных полок.

— Глазастый ты, — слегка усмехнулась она, проводя «водяную змею» выше, к плечу. — Во-первых, её раны совершенно иные, чем твои. У тебя были глубокие, но цельные порезы, а у неё — рваные, множественные, со значительным повреждением тканей. Во-вторых… у меня осталось мало магических сил после того, как я отгоняла ту тварь. Сейчас я могу лишь остановить кровотечение и попытаться вернуть руку к жизни… но честно, всё выглядит крайне плачевно.

— Всё настолько плохо? — спросил Абель, хотя ответ был очевиден, стоило лишь взглянуть на обмякшую конечность.

— Обильная кровопотеря, порванные сухожилия, мышцы разодраны так, что всё больше напоминает растерзанную тушу зверя, — сухо констатировала Лира, заметив, как на лице рыцаря появилось отвращение. — Прости… В академии нас учили формулировать диагноз максимально прямо.

Абель, продолжая прислушиваться к её словам, искал глазами полку, где в прошлый раз увидел книгу в чёрном переплёте. И вот — она снова перед ним, чуть перекошенная, словно её недавно брали в руки.

Протянув руку, он внезапно ощутил знакомое, но неприятное давление — сперва лёгкое, а затем всё усиливающееся, словно невидимая сила хватала его за запястье и тянула вниз. Стиснув зубы, он всё же дотронулся до корешка, но тут же почувствовал, как его рука, подчиняясь чужой воле, резко опустилась. Ноги подкосились, и он рухнул на пол.

Лира и ближайшие стражники тут же бросились к нему, поднимая с холодного камня.

— Я же говорила тебе не лезть туда — ты ещё не восстановился, — укоризненно бросила волшебница.

— Это не из-за ран… это из-за неё она, — резко перебил её Абель, указывая на книгу. — Она необычная. Ты этого не чувствуешь?

Лира на секунду замерла, сосредоточившись. И правда — от книги шёл мощный, вязкий поток магической энергии. Касаться её рукой девушка не рискнула: сложив символ, она вызвала водяной хлыст и ударила им по полке, сбив все книги разом, вместе с зловещим томом.

Подойдя ближе, Лира осторожно вытянула тонкий поток воды, коснувшись обложки. Вода мягко пролилась внутрь, и книга, повинуясь, раскрылась на первой странице.

— Поздравляю, — с едва заметной ухмылкой произнесла волшебница, — у тебя нюх на всё магическое.

Она начала перелистывать страницы, но вскоре её взгляд застыл, а лицо исказилось ужасом.

— Что там такое? — спросил Абель, в голосе которого тревога странным образом смешалась с любопытством. Он сделал шаг ближе, чтобы заглянуть.

На странице, что так ужаснула волшебницу, красовалась фраза, от которой кровь стыла в жилах. Абель, взглянув поверх её плеча, сначала не поверил своим глазам — ведь это было нечто, что он привык считать вымыслом, старой страшной легендой, передаваемой шёпотом у костров. Но вот оно — чётко, крупно, мрачно выведенное на первой странице:

«Некрономикон».

Сердце рыцаря болезненно сжалось, а в животе появилось неприятное чувство, словно он смотрит в пропасть, из которой что-то глядит в ответ.

— Какого чёрта книга мёртвых делает у неё на полке?! — резко воскликнула Лира, в голосе которой смешались злость и недоумение. Она отпрянула, одновременно направив поток воды, чтобы оттащить Абеля подальше от зловещего тома, будто одно только его присутствие могло заразить или проклясть.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошёл Руа, сопровождаемый двумя лекарями с сумками, от которых исходил резкий запах целебных трав и спирта. Они даже не стали смотреть в сторону парочки — сразу двинулись к кровати, где лежала Гела, раскладывая повязки, ножницы и флаконы с настойками.

Сам же Руа, заметив, что Лира и Абель стоят в стороне, будто замершие перед чем-то опасным, подошёл ближе. Но не успел он сделать и пары шагов, как волшебница резко схватила его за воротник, почти приподняв с пола.

— Откуда у этой… — она едва сдержалась, чтобы не сорваться на крик, — …девушки эта чёртова книга?! — её глаза сверкнули опасным гневом, а рука, сжимавшая ткань, дрожала от напряжения.

— Лира, подбирай слова… — осторожно вмешался Абель, видя, что она вот-вот сорвётся.

— Не собираюсь! — отрезала она, даже не обернувшись. — Потому что хранение этой книги — преступление. Вы хоть знаете, — она толкнула старика на шаг вперёд, указывая на «Некрономикон», лежащий в груде сбитых с полки книг, — что за одно лишь хранение, а тем более за использование этого… ждёт казнь?

— Знаю, — ответил Руа. Его голос звучал спокойно, почти холодно, как будто он уже заранее был готов к этому разговору. Ни удивления, ни страха в его лице не было.

— Так утрудитесь объяснить, — Лира говорила теперь медленнее, но каждое слово было как удар кинжалом, — если вы знали… какого чёрта она была у неё в комнате?!

— Потому что… я сам дал ей эту книгу, — произнёс Руа и, приложив усилие, вырвался из её хватки.

Слова Руа прозвучали как гром среди ясного неба, ударив одновременно по Лире и Абелю. Волшебница, захлёбываясь от ярости, тут же выпустила из рук мощную, широкую струю воды, ударившую в грудь старика и прижавшую его к холодной каменной стене так, что воздух с хрипом вырвался из его лёгких.

Стражники, заметив это, мгновенно рванулись вперёд, обнажая мечи. Сталь лязгнула о ножны, и в комнате сразу запахло железом и натянутой, как струна, угрозой. Но прежде чем они успели приблизиться, Абель шагнул вперёд и, в одно движение выхватив свой меч, громко и чётко сказал:

— Если хоть один волос упадёт с её головы — я вам глотки порву.

Он обвёл взглядом стражников, окруживших их кольцом. Глаза рыцаря горели так, что даже самые горячие из них замерли, не решаясь сделать лишнего движения.

На шум в комнате вбежал и Флориан, сильно удивившись тому, что здесь происходит и как ситуация из спокойной вышла в такую, он спросил:

— Что здесь, во имя всех богов, происходит? — резко спросил он, не скрывая своего изумления.

— Что происходит? — голос Лиры был полон презрения, а струя воды вокруг Руа сжалась ещё сильнее. — Потрудитесь спросить у вашего столь старого и драгоценного слуги… Откуда у него книга мёртвых и что она делала у вашей пани? Ибо за свои действия я сейчас не ручаюсь.

— В смысле — книга мёртвых? — Флориан перевёл взгляд с Лиры на Руа, потом снова на волшебницу, его лицо становилось всё более мрачным.

— Она лежит вон там, среди упавших книг, — вмешался Абель, кивнув на угол комнаты.

Флориан подошёл к завалу у полки, нагнулся и увидел том в чёрном переплёте. Лишь разглядев его, он увидел зловещие буквы на первой странице. Его глаза слегка расширились, но голос остался ровным:

— Девочка, — обратился он к Лире, — отпусти старика Руа. Дай ему сказать своё слово.

— А если он попытается сбежать? — холодно спросила волшебница, не ослабляя хватку воды.

— Если понадобится, я его догоню, — твёрдо сказал Абель, даже не убирая меча.

Лира несколько секунд молча всматривалась в Руа, словно пытаясь прожечь его насквозь, но всё же отпустила. Водяная хватка рассыпалась, струйки воды скатились на пол, а сам старик рухнул, тяжело ударившись коленями о камень. Он жадно глотал воздух, отхаркивая воду, и несколько мгновений просто сидел, переводя дыхание.

— А теперь, мой старый друг, — тихо, но жёстко произнёс Флориан, давая знак стражникам опустить оружие и отойти, — постарайся дать нам внятный ответ на то, что мы только что увидели.

— Хорошо. — начал говорить Руа, садясь на мокрый от оставшейся воды каменный пол. — Начнём, пожалуй, с того, что та история, Абель, которая я рассказал тебе была не очень правдивой.

— В каком это смысле, не очень? — недоумевая спросил Абель.

— Начнём с того, что то, что произошло с Даниэлем является правдой, всё это превращение в монстра и убийство мальчишки. Только в этом рассказе не достаёт ключевого фактора.

— Ключевого фактора, это ещё какого? — косясь на книгу дальше спрашивал Абель.

— Мальчишку убила не ведьма, а пани Гела. — ответил через силу Руа.

Глава IX

— Что ты только что сказал?.. — произнёс Абель, пытаясь уловить смысл услышанных слов.

— Ты прекрасно понял, юнец, — уже переведя дыхание, ответил Руа, поднимаясь с мокрого пола. — Пани Гела убила своего младшего брата.

От этих слов Абель пошатнулся, едва не потеряв равновесие. Его удержал Флориан, подошедший сзади и вовремя подхвативший парня за плечо.

В голове рыцаря пронеслась целая буря мыслей. Он не мог поверить в то, что Гела могла на такое решиться. Несмотря на разницу в возрасте и разное отношение родителей, она всегда искренне любила брата, поддерживала в различных начинаниях, нянчилась с ним ещё с пелёнок.

В памяти начали всплывать смутные, но яркие картины. Он вспомнил первый приезд в дом пана Срога. Тогда он вышел возле входа в поместье, и к нему по тропинке стремительно бежала девочка с длинными чёрными волосами, в голубом платьице, низ которого был в грязи и травяных пятнах. На её лице сияла беззаботная улыбка, в глазах блестело детское любопытство.

Но идиллию прервал резкий, низкий голос пана Срога, с громким негодованием возмутившегося, что дочь показалась гостю в столь неприличном для пани виде. Ругаясь, он потребовал, чтобы её немедленно увели.

Их первое знакомство так и не состоялось. Гела вернулась лишь во время обеда — уже в чистом наряде, с аккуратно уложенными волосами, рядом со своей матерью, что на тот момент была беременна Даниэлем. Девочка не отходила от матери ни на шаг, прижимаясь к её округлившемуся животу.

Эти воспоминания сбивали мысли, не давая до конца осознать смысл сказанного Руа. Но Абель собрался с силами, отстранил наваждение и вернулся к происходящему.

Лира уже поднимала руки, намереваясь снова выстрелить столпом воды, не обращая внимания на настороженно замерших рядом стражников.

— Что за чушь ты несёшь? — холодно произнесла она, глядя на старика. — Думаешь, мы поверим тебе?

— Стой, Лира! — как гром среди ясного неба, раздался голос Абеля. — Опусти руки, пусть говорит.

— И ты ему веришь, после того, что он сказал про книгу? — не уступала девушка. — Да он просто пытается отвести от себя подозрения, чтобы…

— Я сказал, хватит! — начинавший злиться резко оборвал её рыцарь.

Волшебница невольно напряглась. Её всегда пугало, когда Абель начинал злиться: в такие моменты его добродушное, светлое лицо темнело, словно окутанное тенью, а в глазах вспыхивали крошечные огненные искры.

— Пусть говорит, — уже спокойнее продолжил он. — Я знаю Руа много лет. Он не стал бы лгать без веской причины.

— Руа, мой друг, — вмешался Флориан, — ладно, дети… — он обращался так к Лире и Абелю, — но и для меня твои слова загадка. Я ведь своими глазами видел смерть господина Даниэля.

— Я понимаю твоё недоумение, как и гнев девушки, — произнёс Руа, благодарно подмигнув Абелю за поддержку. — Если позволите, я присяду и расскажу всё, как было. Скрывать уже нет смысла.

Убедившись, что Лира медленно опускает руки, старик подошёл к одному из стульев, перетащил его туда, где прежде упал, и уселся. Проведя взглядом всех присутствующих, он начал:

— Скажу сразу: всё, что вы слышали от меня, было правдой… почти. До того самого момента, когда молодого господина поразили чары в роковую ночь. — Он бросил взгляд на лежавшую без сознания Гелу. — Разногласия начинаются именно там.

***

Голова ведьмы отлетела в сторону и, сделав пару медленных оборотов по влажной траве, остановилась, уткнувшись в землю. Тело ещё несколько мгновений сохраняло сидячее положение, словно не до конца поняв, что произошло, а на морщинистом лице застывала зловещая, почти торжествующая улыбка. В мёртвых глазах читалась странная радость — как будто в самой смерти она обрела удовлетворение, исполнив клятву отмщения за сына.

Флориан, стоявший над обезглавленным телом, крепко сжимал рукоять меча. Клинок был обагрён свежей кровью, капли которой медленно скатывались к перекрестью. Гнев, что застилал его разум, начал рассеиваться, и взгляд вновь обрёл ясность. Именно тогда он заметил неподвижное тело пана Даниэля на земле и сестру, склонившуюся над ним, а рядом — Руа, опустившегося на колени.

— Что с паном?! — голос Флориана прорезал гул после битвы, но в нём уже звучала отчаянная надежда.

— Боюсь… он мёртв, — глухо ответил Руа, прикрывая лицо ладонью, пытаясь защититься от непереносимого зрелища.

Эти слова ударили, как молот. Гнев рыцаря вспыхнул с новой силой — и, словно забыв обо всём, он с яростным криком ворвался обратно в корчму, где ещё гремела кровавая бойня. Его меч разил без разбора, и враги, и свои боялись подходить слишком близко.

Слепая ярость делала движения резкими и беспощадными. Один из ударов задел подвешенные под потолком лампы. Те рухнули, пролив масло, которое почти сразу вспыхнуло от искры, высеченной о железо. Пламя побежало по полу, охватывая помещение с пугающей скоростью. Воздух наполнился едким дымом и треском горящих балок. Солдаты в панике ринулись к выходу, толкая друг друга, многие падали, сбивая других с ног.

Снаружи, среди хаоса, Гела сидела на земле, держа брата на коленях. Её плечи сотрясала дрожь, а лицо было залито горячими слезами.

— Это… моя вина, — прерывисто шептала она, почти захлёбываясь. — Надо было… надо было заставить его вернуться в поместье… силой… Я… что же я наделала?..

— Не вините себя, пани, — тихо проговорил Руа, присев рядом. Он осторожно положил ладонь ей на спину, стараясь хоть немного унять дрожь. — Никто не мог предугадать, что всё закончится так… Лучше унесём тело пана Даниэля, пока тут не стало ещё люднее.

Гела не ответила — только кивнула. Её руки крепче обхватили маленькое, безжизненное тело. Она поднялась, но шла медленно, покачиваясь. Слёзы всё ещё застилали глаза, дыхание было тяжёлым, с частыми паузами, когда она останавливалась, чтобы не захлебнуться в рыданиях.

Внутри поместья царила странная тишина. Не встретилось ни поваров, ни служанок — лишь пустые коридоры, что сейчас казались холоднее, чем когда-либо. Поднимаясь по лестнице, она невольно вспоминала, как в детстве бегала по этим же ступеням босиком, а брат, ещё совсем крошечный, тянулся за ней, смеясь и спотыкаясь.

Войдя в комнату Даниэля, Гела медленно подошла к его кровати. Аккуратно, почти с материнской заботой, она уложила мальчика, поправив под ним простыни. Рука невольно коснулась его щеки — ещё тёплой, но уже неподвижной.

— Скоро вернётся отец с матушкой, — проговорила девушка, уже немного успокоившись, но всё ещё дрожащим голосом. — Они явно не простят мне этого.

— Ну что вы, пани Гела, — отвечал Руа, ходя из стороны в сторону, словно загнанный зверь, и в то же время стараясь удержать собственное волнение. — Ваш отец разумный человек, да и я вам говорю: это не ваша вина.

— Поверь, дорогой Руа, он не услышит, — с ужасом прошептала она, прикрывая лицо ладонями. — Он слишком любит Даниэля. Он не примет ни твоих слов, ни моих. Если бы только был шанс всё повернуть назад…

Руа внезапно замер. Словно невидимое перо, медленно парившее в воздухе, вдруг опустилось в его ладонь. Резкая тишина, повисшая между ними, и странный блеск в его глазах на миг испугали Гелу — особенно после её слов о возвращении времени.

— Боюсь, повернуть время невозможно, — тихо сказал он, выходя из короткого оцепенения. — Но жизнь… жизнь вернуть можно. Только пообещайте, что будете молчать. Ни слова отцу, матери или кому-либо в поместье.

Гела растерялась. Лунный свет, падавший на лицо старика, обострял его черты, делая их почти незнакомыми: в них было что-то от безумного чародея, а не от вечно сдержанного слуги.

— Ладно… я согласна, — произнесла она с заметной опаской.

Руа жестом приказал ей оставаться в комнате, а сам резко сорвался с места и почти бегом устремился вниз по лестнице. Гела осталась одна с безжизненным телом брата.

Она никогда раньше не замечала, насколько он повзрослел. Волосы — густые, каштановые, спадающие на плечи, больше напоминавшие гриву, чем причёску. Лицо — уже терявшее детскую мягкость, с чертами, которые обещали стать мужскими и резкими. Короткий крючковатый нос, чуть искривлённый после давнего детского падения, о котором они смеялись, и тонкие губы, один уголок которых был темнее из-за привычки смачивать любимое перо для письма.

Да, он был чуть ниже её ростом, тоньше в плечах, без мышечной массы, но даже так отец пытался обучать его фехтованию. Правда, в их шуточных поединках он редко мог победить сестру. Эти воспоминания сжали сердце девушки ледяной рукой, и слёзы снова подступили к глазам.

Дверь тихо скрипнула. В комнату вернулся Руа, тяжело дыша. Его седые волосы были растрёпаны, на боку покачивалась небольшая сумка. Она звенела тихо и пусто, будто почти ничего не весила, но ходила из стороны в сторону при каждом шаге. Гела знала: в прошлом Руа был торговцем диковин, и в его руках могли оказаться самые странные и редкие вещи.

Но все её догадки исчезли, когда он достал из сумки и с явным отвращением швырнул на стол тяжёлую книгу в чёрном переплёте. Он даже не положил её осторожно, а почти метнул, будто опасался, что ещё секунда — и она взорвётся прямо у него в руках.

— Книга?.. — едва слышно произнесла Гела, будто слово само вырвалось у неё из груди. Она не понимала, что за тёмный том лежит перед ней и каким образом он мог бы помочь в этой безысходной ситуации.

— Впервые рад, что вы не знаете, что это, — тихо сказал Руа, оставаясь на расстоянии шага от стола, словно боялся приблизиться без необходимости. — Это не просто книга, моя пани. Это «Некрономикон». Книга мёртвых.

Взгляд Гелы невольно дёрнулся, и страх, словно чёрная тень, скользнул по её лицу. Название она слышала раньше — и знала, что оно значит.

— Отец… — прошептала она. — Он говорил мне о ней. По его словам, эта книга запрещена во всех королевствах людей. Откуда… откуда она у тебя?

— В моём прежнем ремесле, — губы старика дрогнули, но голос остался твёрдым, — есть правило: у торговца не спрашивают, откуда пришёл товар. — Он шагнул к столу, и в его взгляде мелькнула тень решимости. — С помощью этого тома мы сможем вернуть пана Даниэля… Но есть одно но.

— Какое? — голос девушки стал тоньше, и в нём дрожал страх.

— Коснувшись этой книги, вы переступите черту, начертанную магами Меюкии, — произнёс Руа, с усилием разворачивая плотные страницы, будто каждая из них сопротивлялась его рукам. — И если кто-то узнает, что вы воспользовались ею… вас казнят.

Слова старика ударили по ней, как стальной клинок. Мысли в голове Гелы превратились в хаотичный рой, сердце колотилось так яростно, что казалось — вот-вот прорвёт грудь. Воздух стал вязким, дыхание перехватило, и она, пошатнувшись, едва не упала, но удержалась, упершись ногой в край ковра.

— Это последний шанс, — твёрдо сказал Руа, наблюдая, как её глаза становятся стеклянными от ужаса и сомнений. — За этой чертой обратного пути не будет. Вы… уверены, что готовы сделать это?

— Я согласна

Старик на секунду замер, словно проверяя, не дрогнет ли она в последний миг. Но, убедившись в её решимости, встал и подошёл ближе. Из-под рукава он достал небольшой железный кинжал, холодный и тускло поблёскивающий в свете свечей. Протягивая оружие, он заговорил:

— Вы должны порезать руку этим клинком. Капли крови должны пролиться на страницу книги. А затем вы произнесёте заклятие — чётко и без ошибки. Вы поняли?

Гела кивнула, пальцы её дрожали, но она всё же взяла кинжал. Сердце билось в ушах так сильно, что слова старика ещё долго отдавались в голове. Подойдя к столу, она коснулась левой рукой книги. Кожа обложки была сухой и неприятной, словно она держала в ладонях чью-то выжженную плоть. Собравшись с силами, девушка рывком отворила книгу и, потеряв равновесие, почти упала назад.

Тяжёлые страницы сами начали перелистываться, будто послушные воле того, кто её открыл. Взгляд Гелы остановился на нужном слове — «Воскрешение». Оно словно горело на бумаге мрачным, вязким светом.

Она подняла руку, подставив её под клинок, и одним резким движением рассекла кожу. Тёплая кровь стекала вниз, ложась на

чёрные буквы, впитываясь в них. Голос её дрожал, но она заставила себя произнести:

— Прошу богов принять мой кровавый дар, чтобы вернуть того, кого люблю. За это готова продать свою душу, отдав её вам, владыкам смерти.

Когда последние слова сорвались с её губ, страницы начали алчно впитывать кровь, и оттуда вырвался зеленоватый свет, разливаясь по комнате, будто ядовитое сияние. В следующее мгновение вспышка ударила наружу, и из книги вылетел густой сгусток тьмы, странно напоминающий гниль. Он метнулся к телу Даниэля и, словно живой, вонзился в его грудь.

Тусклые огоньки свечей вдруг разгорелись, полыхая всё ярче, будто стремились достать до потолка. Но в одно мгновение они резко потускнели, оставив комнату лишь в бледном свете ночи.

В этой темноте раздался кашель — до боли знакомый Геле и Руа. Это был Даниэль. Чуть приподнявшись и упираясь руками в кровать, он пытался понять, что происходит и почему находится здесь, а не на улице.

Гела, не веря собственным глазам, видя перед собой на расстоянии вытянутой руки брата, ещё недавно мёртвого, застыла от ужаса и радости одновременно, а затем разразилась жутким рыданием, её крик эхом прокатился по замку.

Это явно удивило Даниэля: от неожиданного всхлипа он вздрогнул и растерянно уставился на сестру.

— Как вы себя чувствуете, молодой пан? — Руа, испытывавший те же чувства, что и Гела, всё-таки сумел собраться и задать вопрос.

— Не знаю… Странное ощущение. Но почему я в кровати? Я ведь был на улице… — ответил Даниэль вопросом.

***

На этих словах Руа запнулся, уставившись в пол комнаты Гелы. Резкая пауза смутила присутствующих, и молчание прервал Абель:

— Думаю, мы все понимаем, что вы объяснили ему суть происходящего. Вопрос другой: когда начались проблемы?

— Да… Это случилось внезапно, и, можно сказать, будоражащее, — с тенью безумия в глазах произнёс Руа. — Пан Даниэль начал вести себя странно, не так, как прежде. Это заметил и пан Срог, но, сославшись на возраст, не стал тревожить сына. А вот я начал догадываться, что произошло нечто, связанное с заклятием. Если бы я знал, что это случится, я бы…

Он снова опустил голову, и плечи его затряслись. Слёзы, как дождь на пересохшую землю, катились по его морщинистым щекам. Чем усерднее старик вытирал их ладонями, тем сильнее они лились.

— Руа, мой друг… — шагнув вперёд, Флориан обошёл Абеля и Лиру, подошёл к слуге и положил тяжёлую руку ему на плечо. — Пожалуйста, соберись и договори до конца.

— Да, простите… — с трудом вымолвил старик. Его голос всё ещё дрожал, но он заставил себя говорить:

— Я застал его ночью в кустах под окном. Он поедал тело служанки… Ел её органы, так что страшно представить, что было до убийства.

— Господи… — с отвращением прошептала Лира и, прикрывая рот, отошла к кровати Гелы. Её движение заставило стражу невольно перевести взгляды, но Руа продолжал:

— Конечно, это был уже не он. Когда я подозвал стражу, и мы смогли рассмотреть пана Даниэля, стало ясно — он начал меняться. Голова, руки, зубы… всё больше напоминало медвежьи. Пан Срог, лишившийся слов, сам скрутил существо, в которое превратился его сын, и заточил в погреб. А потом… потом мы годами искали лекарства. И попутно… — Руа сделал глубокий вдох, будто боялся произнести следующее, — мы скармливали ему женщин.

Эти слова повергли всех присутствующих в ступор. Даже Флориан, до этого державшийся твёрдо, был настолько поражён услышанным, что невольно отступил на шаг, глядя стеклянным взглядом на сидящего старика.

— Если король узнает об этом, на плаху пойдёшь и ты, и пан Срог, и сама Гела, — холодно бросил Абель, сжимая кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Какую руку порезала Гела для заклинания? Срочно! — резко вмешалась Лира, метнув взгляд на Руа, а затем — на девушку.

— Кажется, левую… А что? — неуверенно ответил старик, всё ещё следивший за Абелем, который, не выдержав, отвёл глаза, полные разочарования.

Волшебница, не теряя ни секунды, переметнулась на другую сторону кровати. Опустившись к левой руке Гелы, она внимательно осмотрела её от плеча до самых пальцев.

— Ты что-то нашла? — спросил Абель, озадаченный её поспешностью, подходя ближе.

— Пока нет… но уверена, что найду. И вот, смотри.

Она подняла ладонь Гелы так, чтобы все могли разглядеть. На коже тянулся неровный, уже затянувшийся шрам, обрамляющий всю кисть.

— Ну и что? След от кинжала из истории Руа — нахмурился Абель, бросив быстрый взгляд на Лиру.

— Не на шрам смотри, а на пальцы.

Абель послушно перевёл взгляд — и заметил странность. Все фаланги были покрыты мёртвой, чернеющей кожей, плавно переходившей в нормальную, образуя завораживающий, но жуткий контраст.

— Её пальцы почернели… Но что это значит? — нахмурился он, не сводя взгляда с кисти.

— Это болезнь некромантов, — спокойно, но с тяжестью в голосе пояснила Лира, опуская руку девушки обратно. — Она словно метка, подтверждающая, что человек прибегал к запретному искусству. Даруя богам смерти плоть и кровь, маг расплачивается своим телом. Но Гела не колдунья, а обычная девушка. Поэтому болезнь медленнее разъедает её плоть и пока добралась лишь до пальцев. Но поверь, одного использования было бы недостаточно, чтобы этого произошло.

— Хочешь сказать… она прибегала к книге не один раз? — спросил Абель, и голос его дрогнул, хотя ответ был очевиден.

— В яблочко, — кивнула Лира и начала рыться в своей сумке.

Вдруг Лира вынула маленькую склянку с мутноватой жидкостью, закупоренную толстой пробкой. С характерным хлопком она открыла сосуд и, поставив его рядом с рукой Гелы, сложила несколько печатей. Жидкость тонкой струйкой выползла наружу и обвила чёрные фаланги девушки

— Это ненадолго задержит некроз, — сказала волшебница, убирая пустую склянку в сумку. — Но для полной остановки нужно настоящее лечение. А в таких условиях я его провести не могу.

— Значит, вылечить полностью её уже нельзя? — спросил Абель, не сводя глаз с того, как тёмная кожа впитывала жидкость.

— От некромантии — нет, — холодно ответила Лира, подходя к столу и опуская туда сумку. — Этот вид некроза совершенно иной. Наши маги не знают способа остановить его. Разве что какая-нибудь деревенская знахарка будет клясться в обратном.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Слышался только тихий шорох, с которым Лира продолжала копаться в своих вещах. Абель резко сжал кулак, шагнул к стене и со всей силы ударил по камню. На костяшках тут же проступили ссадины.

— Вы врали мне, — прошептал он сдавленным голосом, полный злости и боли. Он обернулся к Руа и Флориану, глаза его сверкали. — Смотря мне прямо в глаза, вы рассказывали сказки, зная, что я поверю и помогу.

— Ты должен понять… — начал Руа, но Абель перебил его.

— Нет. Не должен. И не пойму! — сорвался он, уже крича. — Вы оставили нас без малейшего предупреждения о том, какая тварь скрывается под этим замком. А потом выставили всё в лучшем свете для себя. И самое мерзкое, что сделал это именно ты, Руа. Ты! Тот, кому я доверял больше всех.

Рыцарь, переполненный яростью, налетел на полку с книгами, сбросив их на пол. Потом начал вырывать оставшиеся тома, не сдерживаясь. Стража уже было двинулась, но Флориан поднял руку, останавливая их:

— Пусть, — тихо сказал он. — Пусть выпустит пар.

Когда Абель наконец отстранился от разорённой полки, тяжело дыша, Лира уже стояла рядом, с ухмылкой держа книгу.

— Если закончил рушить чужое имущество, то послушай. — Её голос был насмешливым, но в глазах мелькнула искра серьёзности. — У мальчика есть шанс на лечение.

— Как?! — Абель резко вскинулся, будто эти слова вырвали его из безумия. — Я перерыл библиотеку, сама знаешь. Там ничего!

— Тогда — ничего, — согласилась Лира. — Но теперь, благодаря мне, твоей гениальной волшебнице, у нас есть зацепка. Судя по словам старика, всё это указывает на одно: Даниэль — оборотень.

— Оборотень?.. — недоверие и замешательство звучали в голосе рыцаря. Он смотрел на девушку так, словно она издевалась.

— Да, оборотень, — твёрдо повторила Лира. — Но забудь ваши деревенские сказки про огромных чудищ с мордами зверей. Всё сложнее. Это не человек и не зверь, а их изломанная помесь.

— Но как его вылечить? — спросил Абель, и в голосе его прозвучала надежда.

— Вот тут всё куда сложнее. — Лира опустила взгляд в раскрытую книгу. — Для лечения магических оборотней существует особая настойка. Но я ни разу не слышала, чтобы лечение прошло успешно. Там есть одна… огромная загвоздка.

— Какая? — спросил Флориан, подходя ближе.

— Настойку нужно влить оборотню в рот ровно в четыре часа утра, — медленно произнесла Лира, проведя пальцами по строчкам книги.

Волшебница ожидала, что услышанное повергнет парня в ужас или шок, но он был предельно спокоен. В его глазах она читала интерес и злую готовность, от чего сразу начала говорить:

— Ты на это не идёшь, я тебе говорю сразу, — начала говорить Лира, подходя к Абелю ближе. — Я не собираюсь тебя потом собирать по кусочкам для похорон.

— Но я не могу это всё вот так бросить, несмотря на враньё, если есть шанс...

— В этом и проблема, что шанс. А каков шанс, что настойка не сработает? И даже если ты каким-то чудом, хотя я не знаю как, зальёшь её в рот этому монстру, то что дальше? Если она не сработает — дашь себя на растерзание? — всё больше горячилась Лира, тыкая пальцем в Абеля.

— Нет, конечно! Я в порядке и могу махать мечом. Если что-то не сработает, я…

— Ты убьёшь его? Ты в этом уверен? — Лира закрыла руками лицо и тяжело вздохнула. — Абель, я тебя не знаю ещё так долго, но я вижу по твоим переживаниям по нему, что ты не сможешь тронуть мальчишку мечом. Даже в таком образе твоя рука всё равно дрогнет. Поэтому, как я сказала…

Не успела она договорить, как почувствовала, что на её плечи легли руки — тяжёлые, уверенные. Лира резко обернулась и встретилась с лицом Абеля. Он был уставший, запыхавшийся, с влажными от пота волосами, но глаза его горели странным, ярким огнём, от которого внутри у девушки всё похолодело и вспыхнуло одновременно.

Столь внезапное приближение смутило её, щеки вспыхнули румянцем, и она попыталась отвести взгляд, но парень заговорил, не давая ей опомниться:

— Я понимаю, что ты беспокоишься за меня, но прошу — помоги. Я не могу бросить Даниэля. Я должен семье Срогов за многое и не могу вот так просто уйти, даже несмотря на всё остальное.

Его слова звучали серьёзно и по-взрослому, словно он уже давно переступил черту мальчишеской горячности. Они заполнили всё её сознание, и Лира вдруг поймала себя на том, что не может смотреть на него прямо — слишком много силы и честности было в его голосе. Она только тихо прошептала:

— Хорошо… я помогу. Только мне…

Она снова не успела договорить. Его руки обвили её крепко, неожиданно, так, что девушка на секунду потеряла дыхание.

Лира застыла. Её подбородок оказался на уровне его плеча, и от близости она почувствовала резкий запах пота, металла и дыма — запах дороги, сражений и мальчишки, который привык жить в пути. Но этот запах почему-то не вызывал отвращения, наоборот — казался живым и настоящим, до боли реальным.

Торс Абеля был настолько крепко прижат к её груди, что она слышала его сердце. Оно билось часто, гулко, как барабан, по которому непрерывно стучали воины перед битвой. Но вместе с этим бешеным ритмом она ощущала его тепло, которое проходило сквозь ткань мантии, наполняя её саму странной дрожью.

Секунды тянулись мучительно долго. Сначала Лира растерянно держала руки вдоль тела, не зная, как отреагировать, но затем пальцы её непроизвольно коснулись его спины. Под ладонью ощущались мышцы, напряжённые, словно струны, и от этого прикосновения её сердце тоже сорвалось с места.

Ей казалось, что время вокруг остановилось. Замок, стража, крики, тайны, даже угроза смерти — всё исчезло. Остались только они двое. Его горячее дыхание на её шее, тяжесть его рук, уверенность, с которой он прижимал её, и странное чувство, что в этот миг она нужнее ему, чем любой план или меч.

— Спасибо за помощь, — тихо, почти шёпотом сказал он ей на ухо. Его голос дрогнул, но в этой дрожи не было слабости — лишь честность, почти обнажённая. — Я обещаю, что останусь жив. Только не переживай. У меня есть план.

Она хотела что-то ответить, но губы её не слушались. Горло сжало, а щеки запылали жаром. Колени едва держали её, и, когда Абель наконец отстранился, она вынуждена была опереться об стол, чтобы не упасть. Лицо её горело, а глаза блестели так, что она боялась поднять их на него.

А он уже снова был прежним — собранным и решительным рыцарем, словно ничего и не произошло. Его руки, ещё недавно сжимавшие её так крепко, теперь уверенно лежали на эфесе меча, взгляд был холоден и твёрд.

— Я делаю это не для вас, а для Даниэля и Гелы, — резко произнёс он, подходя к Руа и Флориану. — Я попрошу предоставить мне казарму, мне нужна экипировка. Есть план.

Флориан коротко кивнул, глядя на него с уважением:

— Хорошо. Я спущусь с тобой.

Глава X

Казарма дома Срогов представляла собой огромное сырое и холодное пространство, расположенное в одном из крыльев поместья, известном среди местных как «Крыло мантикор». Такое название оно получило в честь стражников, носивших чёрные доспехи с гербом — львом, чья спина была увенчана крыльями.

В этом крыле располагались ряды жилых комнат, где солдаты проводили время между обходами. Каждая комната была невелика: четыре скрипучие деревянные кровати, покрытые грубыми шерстяными одеялами, крохотное окошко, разделённое рамой на четыре части, и восковая свеча на стене, чьё дрожащие пламя делало тесное пространство ещё более унылым. Дополнял обстановку также запах сырого дерева и засаленной ткани.

Питание для стражи всегда было отдельным и тщательно организованным. Огромный зал с длинными деревянными столами и крепкими лавками занимал добрую часть казармы. В обеденные часы там стоял шум и гам: десятки голосов сливались в гул, перемежаемый звонким лязгом кружек, смехом, редкими ругательствами. На столах дымился хлеб, только что вынутый из печи — с хрустящей коркой и мягким, душистым мякишем. Подавалась мясная похлёбка — густая, наваристая, где мясо порой перевешивало овощи.

Пили воины чаще всего пиво — светлое, с горчинкой, доставляемое большими бочками от местного пивовара. Для праздников открывался особый запас — вино из подвалов поместья, превращавшие вечер в настоящий пир. В такие дни казарма гудела, словно ярмарка, и даже суровые воины позволяли себе шутки и песни.

В обычные же дни место всё равно не пустовало: солдаты коротали время за картами или костями, кто-то громко спорил о пришедших новостях, а кто-то тихо читал. Пан Срог настойчиво добивался, чтобы его люди умели читать и писать, потому на столах всегда можно было заметить несколько потрёпанных книг и свитков. Не каждый воин увлекался чтением, но сама возможность считалась здесь почётной.

И всё же настоящим сердцем казармы была кузня. Обустроенная приглашёнными издалека гномами, она выглядела словно чужой мир в этом суровом здании. Посреди стояла массивная каменная печь с отверстием для бревен и углей. Внутри скрывался хитроумный механизм, выпускающий огненные струи и разжигающий топливо так, что пламя взмывало высоко и держалось часами. Кирпичи печи были особенными — добытые в горах, где жил гордый горный народ.

По стенам висел богатый инвентарь мастера кузнеца: кузнечные меха, способные раздуть огонь до белого жара, тяжёлые молоты и клещи из гномьего металла. Но рядом с этим великолепием можно было заметить и подарки деревенских жителей: старую наковальню, грубый точильный камень, простые напильники. Они сильно уступали по качеству, но для семьи Срогов были дороги как символ благодарности за защиту.

На слегка закопчённой наковальне покоились небрежно брошенные молот, фартук и перчатки. Сам хозяин кузни, Воигнев — седой, бородатый мастер с лицом, обветренным огнём и металлом, — спал рядом на своей лежанке, обняв огромную бутыль с крепким пойлом. Его тяжёлое дыхание сливалось с треском углей в печи.

Но кузня не была пуста. В поте лица трудился подмастерье Воигнева — местный паренёк с рыжими вихрами, первыми ростками бороды и живыми зелёными глазами. Он бегал туда-сюда, остужая выкованные подковы и мечи, подхватывая инструменты, подливая воду в чан. Со стороны это походило не столько на размеренную работу, сколько на суетливую панику, но в каждом его движении чувствовался настоящий пыл и желание учиться.

Наблюдавшие за этой картиной Абель и Флориан до последнего не решались прервать столь потешное зрелище, пока сам художник-подмастерье не заметил стоящих позади гостей. Осторожно опустив раскалённые инструменты в бочку с водой, где уже лежал запас металла, он подошёл ближе и, вытирая о фартук вспотевшие ладони, сказал:

— Господин Флориан, не ожидал вас увидеть. На верху всё спокойно?

— Господи, Люта, я же просил не звать меня господином, — устало вздохнул Флориан, покосившись на спящего кузнеца. — Я такой же воин, как и остальные. А наверху… более-менее тихо, но нам требуется твоя помощь.

— «Нам» — значит, вам и этому господину? — с любопытством протянул парень, переводя взгляд на Абеля. — А вас как звать?

— Это Абель, Люта, — ответил за рыцаря Флориан.

Услышав имя, юноша так сильно растерялся, что едва не споткнулся, но, удержавшись, распахнул глаза и, глядя прямо в ярко-голубые глаза Абеля, вдруг расплылся в восторженной улыбке. Рыцарь даже слегка смутился от такого взгляда.

— Так это вы и есть Абель! Господи, да я столько о вас слышал от пани Гелы, — с неподдельным восторгом воскликнул паренёк, быстро стаскивая и откладывая в сторону свой фартук. — Для меня огромная честь познакомиться! Можно… можно я пожму вам руку?

— Люта, мать твою, — рявкнул Флориан с досадой, — хватит этих нежностей! Мы сюда по делу пришли. Потом налюбуешься.

— Мне нужен ваш точильный камень и какая-нибудь тряпка, — неловко промолвил Абель, стараясь обойти воодушевлённого паренька и взглянуть на кузню.

— Будет исполнено, господин! — горячо выпалил Люта, чьё полное имя было Лютарь. Он тут же бросился к куче белья и, не щадя ткани, принялся вырывать подходящий кусок. Воодушевление так и хлестало из него, что даже немного пугало рыцаря.

— Он у вас всегда такой? — пробормотал Абель, оборачиваясь к Флориану, который слегка смущённо пожал плечами.

— Не всегда. Люта — парень толковый, добрый и старательный, просто этот бочонок, — он кивнул на кузнеца, захрапевшего на своей лежанке с объятой бутылью, — сваливает на него слишком много работы. А ведь тот пока всего лишь подмастерье, вот и рад видеть новое лицо.

Обернувшись обратно, Абель чуть не отшатнулся: прямо перед его лицом оказались загрубевшие руки юноши. Пальцы были почерневшие, в ожогах и ссадинах от тяжёлой работы, но крепкие и жилистые — слишком сильные для столь юного возраста.

— Вот, ваша тряпка, господин! — с таким воодушевлением протянул её Люта, что, казалось, этот внутренний свет мог прожечь насквозь рыцаря.

— Спасибо, — пробормотал Абель и поспешно выхватил ткань из его рук, словно желая побыстрее избавиться от смущающего взгляда.

— Люта, не пугай человека, — громко сказал Флориан. — Лучше покажи ему точильный камень и помоги, если будет нужно!

Подмастерье тотчас обернулся к Флориану, утвердительно кивнул и быстрым, уверенным шагом направился к точильному камню, снимая с него покрывало. Перед глазами Абеля предстала изношенная годами и слегка обшарпанная поверхность камня, удерживаемая ржавыми гвоздями конструкции, напоминавшей небольшую табуретку с вырезом посередине.

— Если хотите, я могу помочь заточить меч, всё-таки я практически кузнец и… — начал Люта, с горящими глазами наблюдая, как Абель извлекает лезвие из ножен.

— Не стоит утруждаться, я сам справлюсь, — смущённо прервал он, стараясь не поддаваться воодушевлённому взгляду юноши.

— Неужто в академии рыцарей стали обучать кузнечеству? — с удивлением спросил Флориан, заметив, как Абель аккуратно осматривает точильный камень.

— Да, из-за малого числа людей в отрядах приходится овладевать и этим, — коротко ответил Абель, осторожно устанавливая меч на камень. — А как было в ваше время?

— Ох, в наше время этим занимались оруженосцы, такие юркие юнцы, — уголки губ старого воина слегка приподнялись, — у меня один такой был… тебя немного напоминает.

— И что с ним стало? — поинтересовался Люта, наконец отвлекшись от Абеля.

— На одном из сражений он погиб. Мы попали под вражеский обстрел, а он не успел выбраться, — задумчиво ответил Флориан, почесывая бороду. — Было тяжело говорить матери о его кончине… но война забирает много жизней.

— Господи, как это грустно, — тихо произнёс Люта.

— Таковы реалии войны: либо ты, либо тебя, — отрезал Абель, берясь за работу. — Ну что ж, приступаю.

Встав напротив точильного камня, он осторожно приложил лезвие к шероховатой поверхности. Несмотря на изношенность и лёгкую влажность камня, он оставался твёрдым, словно только выточенный из горного массива. Лезвие скользнуло с тихим скрежетом — металл словно шептал со своим мастером, отзываясь на каждое движение руки.

Абель проводил клинок медленно, тщательно держал угол, ощущая, как кромка постепенно обретает остроту. С каждой стороной он повторял движения несколько раз: слева направо, затем справа налево. Звуки точильного камня и металла создавали странную, почти ритмичную мелодию, а в воздухе смешивались запахи нагретого металла, влаги и лёгкой пыли от камня.

Люта наблюдал за этим с таким вниманием, будто присутствовал на лекции у самого мастера. Он стараясь не упустить ни одного движения, словно рисуя в голове схему работы.

Наконец, Абель произвел скользящий удар по камню, и кромка лезвия заблестела, отражая тусклый свет ламп, словно зеркало. Он провёл пальцем вдоль острия, чувствуя гладкость и силу заточки, затем взял тряпку и аккуратно вытер остатки влаги и металлическую стружку, завершив работу.

— Будь я проклят, а ты можешь удивить, мальчишка, — проговорил Флориан, обходя захваченного происходящим Люта. — Никогда бы не подумал, что рыцарь может так искусно управляться с клинком, как кузнец.

— Месяцы практики и неудачных заточек вывели это мастерство до автоматизма, — с лёгкой ухмылкой сказал Абель. — Но это всё же не идеал, я всё равно плох в кузнечном деле, это лишь отточенные рефлексы.

— А госпожа Гела не говорила, что вы ещё и скромный — с восхищением промолвил Люта, разглядывая блестящее лезвие.

— А что именно она говорила? — спросил Абель, хотя предстоящие слова он уже мог предугадать заранее.

— Что вы смешной, умный человек и, как выразилась она, ах да… шуршите в одном месте так, что об этом шепчутся все местные девицы, — произнёс Люта, искренне не понимая иронии.

Флориан не выдержал и громко рассмеялся, а Абель, стоя с мечом в руках, ощутил, как лицо становится серым, словно манекен для отработки ударов.

— Она много о вас хорошего наговорила, например… — начал было Люта, но Флориан, положив руку на плечо, прервал:

— Я б на твоём месте не продолжал, мальчик, а то я тут умру от смеха, а наш друг — от стыда.

— А что тут постыдного? — удивлённо вскинул глаза юноша.

— Поверь, много чего… — тихо ответил Абель, всё ещё чуть смущённый.

Просмеявшись ещё где-то минуту, Флориан успокоившись и продышавшись, всё-таки нашёл в себе силы остановить гогот и обернувшись к Абелю, которого в стыде пытался развеселить, корчась Люта и сказал:

— Ты говорил, что тебе ещё нужно обмундирование?

— Да, ибо моя рубаха уже порядком износилась и драться на голое тело практически сродни самоубийству, — ответил Абель, стараясь не обращать внимания на корчившегося подмастерья.

— Хм, а тебе нужно что-то конкретное? — спросил Флориан, почесывая бороду и посматривая в сторону хранилища доспехов стражи.

— Желательно, чтобы это не было полностью железо: оно слишком громоздкое и сковывает движения, — Абель начал ходить по кругу, обдумывая, — при этом нужно учитывать, что чудовище бьёт когтями…

Услышав эти слова, Люта резко замер. Его лицо, ещё недавно корчившие гримасы извинений, стало серьёзным. Голос прозвучал непривычно твёрдо:

— У меня есть для вас хороший доспех.

С этими словами юноша сорвался с места и исчез в темноте тусклых коридоров казармы. Абель и Флориан уже было подумали, что тот просто решил подшутить, как вдруг он вернулся — и в руках его оказался кожаный доспех.

Чёрная кожа на нём со временем поблекла, но по-прежнему сохраняла мрачный, почти угрожающий блеск. Ряды заклёпок тускло мерцали в огненном свете кузни, словно звёзды, пробившиеся сквозь ночные облака. На плечах и рукавах темнели синие вставки — ворсистые, словно застывший след чьей-то руки, отпечатавшейся в ткани. В этом доспехе было что-то живое: он будто дышал, тихо скрипел, вбирал в себя удары и хранил память о воине, когда-то носившем его.

— Матерь Божья… Люта, откуда у тебя такая отличная бригантина? — с неподдельным удивлением спросил Флориан, разглядывая доспех.

— Так батюшка у меня солдатом был. Он этот доспех сам смастерил, — с гордостью отвечал юноша. — Я потом немного изменил его и подправил мелкие огрехи.

— И ты хочешь отдать его мне? — осторожно спросил Абель, проводя рукой по коже и проверяя толщину защиты.

— Батюшка почил уже давно, ему он больше не нужен, а мне воевать всё равно не суждено. Даже если бы и хотел — нога не позволит, — произнёс Люта и указал на левую ступню.

Лишь теперь Абель заметил странность: у парня не было большого и указательного пальца. Их заменяли грубоватые железные самодельные протезы, не выделявшиеся из-за темноты пространство.

— Так ты калека… а по тебе и не скажешь, — бестактно вырвалось у Флориана.

— С детства такой, — спокойно ответил Люта. — За годы привык и научился бегать не хуже других. А железные пальцы, что сделал мне мастер, очень помогли… я ему век должен. Но возвращаясь к доспеху: для меня была бы честь, если бы наследие отца носил такой достойный человек, как вы.

Смущённый словами юноши, Абель всё же не мог отказаться и взяв в руки доспех, отошел немного в сторону, уложил бригантину на лавку и начал облачение. Когда он накинул её на плечи, тяжесть сперва придавила, словно проверяя его силу, но тут же смягчилась, равномерно ложась по телу. Чёрная кожа поскрипывала, словно протяжно вздыхала, принимая нового хозяина.

Рукава из синего ворса мягко обняли его руки, подчиняясь форме мышц. Не было лишней тугости — ткань словно знала, куда лечь, где расслабиться и где натянуться. С каждым движением она переставала быть чужой, превращаясь в продолжение тела.

Затем Абель начал затягивать ремни. Один за другим они сомкнулись, и вместе с этим доспех будто ожил: тяжесть стала опорой, холод сменился теплом, а скованность обернулась уверенностью.

Когда рыцарь сделал первые шаги и расправил руки, броня не сопротивлялась — напротив, подстраивалась под его движения. Скрип кожи был похож на одобрительный отклик, как если бы сама бригантина радовалась возвращению к делу.

— Ну что, как вам? — спросил Люта, жадно наблюдая, как Абель пробует движение руками.

— Прекрасно, — кивнул рыцарь. — Я едва ощущаю броню и могу двигаться свободно. Твой отец создал истинный шедевр.

Услышав это, глаза подмастерья заблестели. Он пытался скрыть подступившие слёзы, отводя лицо к пламени печи, но огонь лишь подчёркивал его трепет.

— Ну что ж, раз мы разобрались с мечом и обмундированием, можем возвращаться наверх, — нарушил момент Флориан, явно не любивший долгих сентиментальностей. — Твоя подружка, небось, уже управилась с отваром.

— Она делала отвар? — удивился Абель.

— Да, ты так быстро выскочил, что и не услышал её просьбы. Ингредиенты ей принесли, девочка смышлёная — я бы поспешил. К тому же одна с Руа осталась, — проговорил Флориан и, направляясь к выходу, обернулся: — Спасибо тебе, Люта, за доспех. И скажи этому пьянчуге, — он ткнул пальцем в сторону спящего Воигнева, — что как проспится, пусть кует мечи, а тебе даст передохнуть.

— Да, Люта, спасибо, — добавил Абель, догоняя старика.

— Будет сделано, господин, — с улыбкой ответил юноша, вытирая остатки слёз.

***

Выйдя из казарм, Абель и Флориан неожиданно для себя обнаружили, что всё поместье словно ожило. Коридоры и дворы заполнились спешащими фигурами стражников, поваров и прислуги: кто-то хватал детей, кто-то выносил продукты, двери хлопали, шаги гремели по каменным плитам. Повсюду чувствовалась тревога, но и одновременно напряжённое ожидание чего-то важного.

Флориан, не понимая, что творится, выхватил из толпы одного из мчавшихся стражников, хватаясь за его плечо:

— Юнец, что тут, чёрт его возьми, происходит?

— Капитан… пани Гела… она очнулась… а ещё, Руа и волшебница… — задыхаясь и заикаясь, отвечал стражник, похоже, усталый и почти не выдерживающий темпа, в котором мчался в доспехе.

— Потихоньку, спокойно, а то ничего не понятно! — перебил его Флориан. — Гела очнулась, это мы поняли, а что там со стариной Руа и девочкой?

— Они… они нас загоняли за всякими диковинками, там корешки, травы и прочее… делали… какую-то жидкость, говорят… — задыхаясь, пробовал объяснить стражник, сам, похоже, путая мысли.

— Значит, отвар уже готов, — спокойно проговорил Абель, кладя ладонь на рукоять меча.

— Тогда нам нельзя терять ни секунды, бежим скорее! — сказал Флориан, отпуская беднягу.

Они устремились на главную лестницу. По пути старик неожиданно спросил:

— Абель, как ты себя чувствуешь?

— Что, к чему сейчас такие вопросы? — переспросил рыцарь, слегка нахмурившись.

— Просто стало интересно… после моей техники ты уже долго двигаешься быстро и легко. И дискомфорта нет? — Флориан провёл взглядом вдоль его фигуры, оценивая состояние.

— Есть немного боли, но мне казалось это из-за усталости и ран, — ответил Абель, не останавливая шага.

На верхнем коридоре они ускорились, и, войдя в комнату Гелы, увидели сидящего рядом с кроватью Руа. Старик держал руку девушки, которая еле могла держать голову, а каштановые локоны рассыпались по подушке, слегка скрывая черты лица, но оставляя видимыми уставшие, но уже живые глаза.

— Я вижу, ты принарядился, пока бегал, — заметила Лира, осматривая Абеля с ног до головы, прежде чем вернуться к Геле.

— Да, я полностью готов к выходу, остаётся только… — начал парень, но Лира прервала его:

Небольшая струйка воды, аккуратно вызванная её жестами, принесла колбочку с мутной оранжевой жидкостью прямо в руки Абеля.

— Это то, что я успела сделать. Тут немного, но должно хватить… Имей ввиду, большая часть жидкости должна попасть прямо в пасть чудищу, иначе ничего не выйдет. Хотя… быть уверенной в успех я тоже не могу, — предупредила Лира, наблюдая, как рыцарь бережно кладёт колбу в пояс.

Абель уже обернулся, чтобы идти, когда услышал тихий сиплый голос Гелы. Её слова едва различимы: каждая фраза давалась ей с трудом.

— Руа, что она говорит? — обратился он к старику.

— Она хотела бы извиниться за ту ложь и за книгу, что вы с Лирой обнаружили, — ответил Руа заплаканным голосом.

— Мне не нужны объяснения — твои или её. «Я делаю это ради Даниэля, —твёрдо сказал Абель. — Обо всём остальном поговорим после. Лира, открой вход в погреб.

— Да, хорошо

Встав, Лира передала Флориану намоченную тряпку и, оставив его обтирать кожу проснувшейся Гелы, тихо вышла с Абелем из комнаты.

Волшебница шла рядом, немного склонив голову и осторожно наблюдая за рыцарем:

— Ты не думаешь, что ты слишком жесток с Гелой? — спросила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я понимаю Руа или этого седого великана, но с ней…

Абель не обернулся. Его плечи были расправлены, движения сдержанны, взгляд устремлён прямо вперёд. Голос прозвучал тихо, но твёрдо:

— Я не хочу сейчас говорить на эту тему.

Эти слова ударили в Лиру, как холодная струя воды. Она ощутила, как напряжение между ними нарастает, словно воздух вокруг сгущается. Её собственное сердце чуть ускорило ритм — напряжение Абеля передавалось и ей. Она заметила, что глаза рыцаря потемнели, в них мелькали тень гнева и сосредоточенность, которые почти физически ощущались, словно невидимая сила сжимала грудь рядом идущей.

Шагая позади, они продвигались по коридору. Абель держал спину прямо, движения его ног были размеренными, почти бесшумными. Но под внешней холодной маской чувствовалась внутренняя буря: лёгкое сжатие челюсти, напряжение в пальцах, слабое дрожание плеч.

Идя чуть позади, Лира хорошо наблюдала за каждым его жестом. Она ощущала его решимость, но видела и слабость, которую он тщательно прятал. Временами ей казалось, что дыхание рыцаря резонирует с её собственным: оно стало более глубоким, сдержанным.

Когда они подошли к дверям погреба, защищённым водным барьером, волшебница мягко выставила руки, складывая несколько точных жестов. Вода, словно послушная сущность, плавно исчезла, оставив лишь лёгкое мерцание на каменном полу.

Абель же в этот момент достал из кармана небольшую ленточку. Проведя пальцами по своим длинным светлым волосам, он собрал их на затылке. Волосы скользили, туго сплетаясь в одну гладкую массу. Темная ленточка обвила собранный хвост, удерживая его туго, но не больно.

Подойдя к дверям, руки парня слегка дрожали, но движение было уверенным. Он положил ладони на ручки и одним решительным рывком распахнул их. В воздух ударил острый запах погреба — смесь сырой пыли, затхлости и старого вина.

Лира шагнула ближе и тихо произнесла:

— Будь осторожен, пожалуйста.

Абель не ответил словами. Он едва заметно обернулся через плечо. В этот момент на его лице скользнула лёгкая ухмылка. Без дальнейших слов он перешагнул порог, оставив Лиру наблюдать за тем, как его фигура постепенно скрывалась в тени погреба.

Глава XI

Лестница, ведущая в погреб, была вымощена гранитом — местами потрескавшимся, с потемневшими прожилками времени, но всё ещё хранившим ощущение надёжности и какой-то особой, почти упрямой основательности.

Шагая по ней, Абель невольно замедлил ход. Камень глухо отзывался под подошвами, и вместе с этим звуком всплыло воспоминание — резкое, почти осязаемое. В детстве он носился по этим ступеням сломя голову, не чувствуя ни страха, ни осторожности, пока однажды не оступился. Тогда он кубарем прокатился вниз, до самых дверей погреба, оставляя за собой размазанную полосу крови и грязи. Камень будто впитал тот день — холодный, безучастный свидетель.

Руа тогда долго ругался, громко и с нажимом, так, что слова врезались в память не хуже самой боли. А потом, не смягчившись ни на мгновение, заставил его вычистить всё самому — каждую ступень, каждую тёмную полоску, пока камень снова не стал серым.

С тех пор ступени почти не изменились. Те же трещины, те же шероховатые края, тот же холод, поднимающийся снизу. Разве что теперь Абель преодолевал их куда быстрее — и куда увереннее, будто сам стал частью этой незыблемой тяжести. И всё же сейчас, спускаясь, он ловил себя на странном чувстве: будто с каждой ступенью вниз он не просто уходит глубже под землю, а возвращается назад во времени, туда, где всё ещё было простым и понятным.

Подойдя к огромной деревянной двери, Абель провёл ладонью по её шершавой поверхности. Под пальцами ощущались неровности, глубокие зарубки и мелкие ссадины — следы отчаянных, почти безумных попыток чудовища выбраться наружу. От одной этой мысли по спине пробежал холодок: сколько же ночей оно билось об эту дверь, скребло, царапало, пыталось выйти — и никто, кроме, быть может, того, кто зажигал здесь факелы, об этом не знал.

Замка у двери не было. Она скорее напоминала ворота: тяжёлые, неподвижные, рассчитанные не на хитрость, а на силу. Посередине выступала массивная железная ручка, холодная и грубая, за которую нужно было дёрнуть, чтобы привести в действие скрытый внутри механизм. Похожие двери стояли в библиотеке, с той лишь разницей, что там всё решал ключ, а здесь требовалась лишь грубая сила.

Обхватив обеими руками холодную железную ручку, юноша напрягся и потянул её на себя. Металл впился в ладони, цепь натянулась с глухим звоном, и он удерживал её, не ослабляя хватки, пока где-то внутри не сдвинулось тяжёлое дерево. Пол под ногами едва заметно дрогнул, откликнувшись протяжным, низким скрипом, будто сама постройка нехотя поддавалась его усилию — так, словно и она не хотела впускать его внутрь.

Отпустив ручку, которая с тихим звоном вернулась к двери, повиснув на цепи, Абель шагнул в сторону и подошёл к висевшему рядом факелу. Пламя дрожало, отбрасывая неровные тени на стены. Сняв его, он на мгновение замер, глядя на огонь, и невольно задумался: кто, невзирая на все риски, всё же продолжает сюда приходить — спускаться в эту тьму и зажигать их, один за другим. Мысль эта отдавала холодом сильнее, чем сам камень под ногами.

Войдя в погреб, он замер — перед ним раскрылась картина одновременно пугающая и странно притягательная. В глубине помещения тянулись длинные, массивные столы, уходящие в полумрак. Даже скрытые тенью, они выдавали свои внушительные размеры, будто сами были частью чего-то большего, чем просто мебель.

Их поверхности были завалены бумагами, исписанными вдоль и поперёк. Листы лежали слоями, местами смятые, местами аккуратно сложенные, но в целом создавая ощущение непрерывной, неустанной работы. Среди них покоились перья, которыми выводились строки, рядом стояли банки с чернилами — одни почти пустые, другие ещё густо темнели у краёв. Тут же можно было заметить и книги: раскрытые, перевёрнутые, отмеченные закладками. Краем глаза удавалось уловить содержание — чаще всего это были научные труды, из которых колдуны и учёные, регулярно захаживавшие к пану Срогу в библиотеку, переписывали нужные сведения на отдельные листы, словно стремясь унести с собой хоть часть накопленного здесь знания.

Когда-то здесь проводили немало времени и Гела с братом, а порой к ним присоединялся и сам Абель. В отличие от Даниэля, которому по душе были чтение и учёба, рыцарь с подругой предпочитали играть в прятки или попросту носиться без удержу, превращая строгий порядок в хаотичное веселье. Их смех и топот разносились под сводами, отражались от стен и неизменно мешали собравшимся. Тогда Руа, не выдержав, срывался с места и гонялся за ними по всему погребу, громко бранясь, окончательно сбивая пишущих с мысли и вызывая ещё больше суматохи.

В один из таких дней Абель сидел вместе с Даниэлем за одним из столов. Они обсуждали скорый отъезд — разговор, который казался тогда чем-то далёким и почти несущественным. Даниэль, уже тогда хорошо разбиравшийся в грамматике и правописании, терпеливо направлял его руку, показывая, как выводить буквы ровно и красиво, как держать перо, как не торопиться. Он объяснял спокойно, почти мягко, будто знал, что спешить им некуда. Увы, этот навык так и не прижился у рыцаря — почерк его до сих пор оставлял желать лучшего.

Воспоминания мягко согревали сердце — и тут же резали его, словно тонким лезвием. То был последний раз, когда они общались.

По бокам, выстроившись ровными рядами, стояли массивные бочки с различными сортами алкоголя, собранными паном Срогом со всего королевства. Тяжёлые, потемневшие от времени, они напоминали скорее огромные валуны, чем творение рук человеческих. Их было так много, что при желании из них действительно можно было бы выстроить целую крепость.

В детстве Абель не понимал, почему пан Срог относился к этой коллекции с такой почти благоговейной трепетностью. Почему он внимательно осматривал каждую бочку, словно живое существо, почему не терпел ни малейшей небрежности и открывал их лишь в самые важные, редкие моменты. Тогда всё это казалось ему странной причудой взрослого. Теперь же смысл становился ясен — слишком ясен, чтобы его можно было игнорировать.

Юноша невольно задержал взгляд на ближайшей бочке. В горле на мгновение пересохло, и мысль о том, чтобы попробовать хоть немного, показалась неожиданно притягательной. Но он сразу же отмёл её: чтобы вскрыть такую бочку, требовались не только сила, но и знание дела, специальные инструменты, уверенная рука. Да и вряд ли пан Срог простил бы даже единственную шалость — особенно здесь, среди того, что он ценил едва ли не больше всего.

Помимо алкоголя, в погребах хранились и запасы еды. Огромный подвал был разделён на несколько просторных комнат, и в некоторых из них полки и ящики буквально ломились от провизии. Здесь лежали груды свежих булок и сухарей, аккуратно сложенные, словно их только что вынули из печи; рядом стояли корзины с яблоками и грушами, источавшими сладкий, тёплый аромат. Вёдра с сушёными ягодами темнели в тени, рядом хранились бобы и орехи, а в глиняных горшках густо поблёскивал мёд — тягучий, золотистый, словно застывший свет.

В детстве Абель с Гелой охотно пользовались этим изобилием: среди такого количества провианта можно было незаметно стащить пару яблок или свежую булочку — и пропажа терялась среди общего достатка. Никто особенно не вникал в мелочи. Даже если их ловили работники кухни, всё обычно сходило с рук: статус Гелы помогал выкрутиться. Она стояла почти наравне с отцом, и её слово имело вес, к которому привыкли прислушиваться.

Однако на самого пана Срога это не распространялось. Для него ни положение, ни родство не служили оправданием. Если он заставал их за шалостью, наказания не избегал никто.

Особенно ярко в памяти Абеля отпечатался один случай. Тогда весь двор согнали во внутренний двор, словно на представление, чтобы посмотреть, как госпожа Гела, невзирая на свой высокий статус, убирается — молча, стиснув зубы, как самая обычная служанка. В этом было что-то намеренно показательное, почти жестокое. Смех, шёпот, взгляды — всё это ложилось на неё тяжёлым грузом.

Это злило её куда сильнее, чем любое наказание. И Абель порой ловил себя на мысли, что до сих пор не понимает, как она, став взрослой, умудряется сдерживать себя — и не отыгрываться за те унижения, за те насмешки, что когда-то приходилось терпеть.

Чем дальше Абель продвигался по помещению, тем явственнее ощущал на себе чужой взгляд — тяжёлый, неподвижный. С каждым шагом его вес становился всё ощутимее, словно невидимая сила ложилась на плечи и медленно вдавливала их вниз, не давая ни распрямиться, ни отогнать это чувство.

Монстр это или всего лишь обман чувств, рыцарь понять не мог. Факел в руке горел неровно, дрожал, будто и сам боялся тьмы, которую должен был разгонять. Свет его едва доставал дальше вытянутой руки, выхватывая из мрака лишь обрывки пространства. Даже узкие оконца под самым потолком, сквозь которые пробивался бледный лунный свет, оказывались бессильны — их тусклое сияние тонуло в густой, вязкой темноте сырого помещения.

Но сильнее всего угнетала тишина. Она не была обычной — не просто отсутствием звуков, а чем-то более плотным, почти ощутимым. Ни писка грызунов, ни шороха, ни капли, падающей на камень. Даже воздух, казалось, замер, лишённый малейшего движения. И — что хуже всего — от чудовища тоже не исходило ни звука, будто его вовсе не существовало… или же оно намеренно скрывало своё присутствие.

Лишь глухой топот собственных шагов, сухое потрескивание факела да тихий, едва слышный лязг меча составляли компанию рыцарю, уходящему всё глубже в это безмолвное.

Но вот, проходя мимо стеллажей с бочками, Абель заметил нечто, чего прежде не видел.

Он остановился. Поднеся факел ближе, юноша разглядел на стене следы когтей — глубокие, неровные борозды, врезанные в камень с такой силой, что они казались почти свежими, несмотря на сырость и время. Эти отметины не могли принадлежать ничему обыденному: в них чувствовалась ярость, слепая и неистовая, словно оставившее их существо рвалось наружу или, наоборот, вгрызалось в саму толщу стены.

Однако больше всего его смутило их расположение. Следы находились слишком далеко от входа — там, где, казалось, не было ни причины, ни смысла их оставлять. Абель нахмурился, пытаясь уловить в этом хоть какую-то логику. Быть может, это отметка гнезда… если оно вообще существует?

Он поднял факел выше и внимательно осмотрел потолок. Пламя дрогнуло, выхватывая из темноты лишь голый камень — ни трещин, ни следов, ни малейшего намёка на укрытие. Тогда он опустил взгляд к полу: там тоже не было ничего, кроме сырости и редких пятен грязи.

Предположение о гнезде сразу отпало. Даже самые осторожные звери не ограничиваются одной меткой — вокруг их логова всегда остаётся множество следов: шерсть, помёт, остатки добычи. Здесь же — только эти борозды. Одинокие. Чуждые. И оттого ещё более тревожные.

Абель поднёс факел вплотную к стене и присмотрелся. Следы были на удивление глубокими — когти монстра вошли в плотный камень так, словно тот был мягкой глиной. Местами борозды прорезали кладку насквозь, и в образовавшихся щелях чернела сырая земля, влажная и рыхлая, будто стена давно начала разрушаться изнутри.

Он осторожно провёл по бороздам пальцами, на ощупь пытаясь понять хоть что-то. Камень был холоден и крошился под ногтями, но никакой скрытой зацепки он не нашёл. Лишь следы грубой силы — и ничего больше.

Абель уже собирался отстраниться и идти дальше, списав всё на обычное буйство зверя, как вдруг его взгляд зацепился за одну из царапин. Под другим углом она выглядела иначе — слишком уж складно для случайности. Неровный силуэт, кривой, грубо выведенный… но всё же узнаваемый.

Он чуть наклонил факел.

Рядом проступили ещё две фигуры. Одна выше — с линиями, напоминающими длинные волосы. Вторая — ниже, почти детская, с неясными, расплывчатыми очертаниями.

Между ними и первой фигурой тянулась тонкая полоса — неестественно ровная на фоне остальных царапин. Она словно отделяла их, как граница, проведённая намеренно.

Абель нахмурился и отступил на полшага, чтобы охватить взглядом всё сразу. Теперь это уже меньше походило на случайный набор следов.

Слишком уж… похоже.

Он невольно провёл языком по пересохшим губам.

— Рисунок?.. — тихо проговорил он, сам сомневаясь в собственных словах.

Даже если это и так — кто его оставил? И зачем?

Он снова посмотрел на фигуры. Юноша и ребёнок стояли по другую сторону линии — чуть ближе друг к другу, будто стараясь держаться вместе. А первая фигура… она была одна.

— Прячутся… — выдохнул Абель, и в этот раз слово прозвучало увереннее.

На этих словах Абель почувствовал на себе взгляд. Он появился так же внезапно, как и в тот раз у входа в библиотеку — тяжёлый, липкий, будто кто-то невидимый провёл холодными пальцами по загривку. Юноша замер, не решаясь сразу обернуться, а сердце в груди отозвалось глухим, тревожным стуком.

Только в этот раз, в отличие от прошлого, он ясно и отчётливо понимал, кому принадлежат смотрящие на него глаза. Даниэлю. Если, конечно, существо перед ним ещё можно было назвать этим именем.

Мысль эта пришла быстрее, чем он успел её обдумать, но вместе с ней в голове тут же всплыла та самая царапина на стене — неровная, но узнаваемая фигура, что стояла одна, по другую сторону проведённой черты, отдельно от двух других. «Прячутся», — сказал он тогда вслух, даже не подозревая, насколько скоро поймёт, от кого именно. Юноша против воли поймал себя на мысли: неужели это Даниэль, ещё будучи собой, провёл эту черту сам — отделив себя от Гелы и того ребёнка, зная, что с ним станет? Мысль обожгла хуже кипятка, и Абель тут же прогнал её прочь — не время.

Ноги налились свинцом, а к горлу подкатил тугой, вязкий ком. В груди будто что-то оборвалось разом — тонкая нить надежды, что друг, вместе с которым он когда-то выводил кривые буквы за одним из этих самых столов, друг, чей терпеливый голос до сих пор помнился яснее многого другого, ещё жив и не тронут той тьмой, что поглотила это место. Сейчас же перед ним стояло нечто, лишь отдалённо напоминающее человека: искажённые, вывернутые под неестественными углами конечности, пасть, растянутая куда шире, чем позволяла бы обычная челюсть, и глаза — те самые глаза, которые Абель узнал бы из тысячи, — но пустые, лишённые прежнего тепла, будто кто-то выскоблил из них саму душу Даниэля, оставив лишь голодную, звериную злобу. Горло юноши сдавило — от ужаса ли, от горя, он и сам не мог сказать точно, — но раздумывать было некогда: рука на мече уже сама, без его воли, стиснулась крепче.

Существо не стало выжидать. Оно сорвалось с места мгновенно, без единого намёка на подготовку, и в следующий миг уже летело на сидящего у стены рыцаря. Если бы не годы тренировок, въевшиеся в тело Абеля глубже, чем страх, острый, грязный, покрытый чем-то тёмным коготь твари вошёл бы прямо в его голову. Но реакция сработала раньше, чем разум успел до конца осмыслить происходящее — парень отшатнулся назад, и тварь, пролетев мимо, с оглушительным треском врезалась прямиком в составленные вдоль стены бочки. Те самые бочки, к которым в детстве нельзя было притронуться без разрешения, которые пан Срог осматривал с почти благоговейной трепетностью, — раскатились в стороны, как ненужный хлам. Абель, задыхаясь и всё ещё не до конца веря в реальность происходящего, выхватил меч и попятился, вслушиваясь в темноту.

Существо не пролежало в обломках бочек и пары секунд. Оно поднялось почти сразу, легко откинув в стороны несколько других, будто те были не тяжелее пустых корзин, и глухо, утробно зарычало на застывшего в паре метров рыцаря. Абелю, как ни странно, это оказалось на руку — теперь он мог как следует разглядеть распахнутую пасть чудовища, ту самую, в которую, если верить всему, что он успел узнать, нужно было влить заветную жидкость. Вот только сложностей от этого меньше не стало. Из-за резкого, стремительного нападения юноша выронил факел — тот упал на каменный пол, покатился и, зашипев, потух, оставляя погреб почти в полной темноте, разбавленной лишь узкими, дрожащими лучами лунного света, что с трудом пробивались сквозь дырявое полотно, наброшенное на маленькое оконце.

Тьма опустилась на подвал, будто плотный, душный полог, и вместе с ней на Абеля навалилось нечто похуже страха — беспомощность. Та самая тишина, что давила на него всю дорогу сюда, теперь стала полной, абсолютной, и в ней рыцарь слышал лишь собственное сбитое дыхание да хриплые, рваные вдохи существа где-то совсем рядом. Каждая мышца в его теле натянулась, как тетива. К тому же тварь оказалась пугающе быстрой и сильной — сам факт того, что после такого прыжка и падения в бочки она поднялась за считаные секунды и стояла на ногах твёрдо, будто ничего и не произошло, заставлял внутренности рыцаря сжиматься от первобытного, животного ужаса. Раньше ему не доводилось сражаться с чем-то настолько пугающим — а уж тем более с тем, кого нельзя было просто убить, не потеряв то немногое, что, возможно, ещё оставалось от Даниэля внутри этой оболочки.

Несмотря на кромешную темноту, Абель, весь обратившись в слух, уловил движение — шорох, стремительно приближающийся к нему, и почти инстинктивно понял: существо снова летит в атаку. Он вскинул меч, вставая в защитную стойку, и в следующее мгновение отбил второй удар — на этот раз тварь атаковала сразу двумя когтистыми лапами. Клинок со звоном столкнулся с чем-то твёрдым, отбросив атаку в сторону, но полностью защититься юноше не удалось: тело качнулось, колено подкосилось, и Абель рухнул на одну ногу, стиснув зубы от острой боли. Один из когтей всё же дотянулся до цели, разодрав правое плечо до крови — горячей, липкой, тут же пропитавшей ткань под доспехом.

Существо, казалось, прекрасно осознавало своё преимущество и, не теряя ни секунды, ринулось обратно к рыцарю — на этот раз метя челюстью прямо в голову юноши. К счастью для Абеля, он не был обычным крестьянином, кое-как облачённым в доспехи и неуверенно сжимающим оружие впервые в жизни, — годы обучения въелись в его тело до самых костей. Стиснув зубы и не позволяя боли и страху взять верх, он рванул мечом наотмашь по морде существа с такой силой, на какую только был способен в этот миг. Где-то на самом краю сознания промелькнула мысль, что он только что ударил лицо друга, — и от этой мысли внутри стало ещё холоднее, чем от темноты вокруг.

Он не ждал ничего особенного — лишь надеялся выиграть секунду. Но в тусклом свете луны юноша увидел, как на морде твари проступила алая полоса, из которой тут же обильно засочилась тёмная кровь. Существо взвыло — пронзительно, дико, так, что вопль разнёсся по всему замкнутому пространству погреба, отражаясь от каменных стен и закладывая уши. Абель, преодолевая боль в плече, не стал дожидаться нового выпада. Собрав остатки самообладания, он бросился прочь, огибая длинные деревянные столы, хоть на пару мгновений скрыться от твари, отдышаться и попытаться справиться с тем, что творилось у него внутри: со страхом, с болью в плече.

Однако даже проделав это, существо довольно быстро нашло рыцаря, забежавшего в одно из помещений с мешками еды. Комната оказалась куда теснее огромного зала со столами — здесь едва хватало места развернуться, и отбивать удар твари пришлось ещё быстрее, почти не успевая думать.

Меч, ударившись о коготь существа, сверкнул в темноте и резанул по мешкам с едой, вываливая на пол множество овощей и солений. Это неожиданно сыграло на руку рыцарю: из-за особенностей своего тела существо плохо держалось на полу, усыпанном всякой всячиной, и уже не могло нормально оттолкнуться для прыжка.

Абель попытался вновь вырваться из комнаты, но тут о себе резко напомнило раненое плечо. Пробежав ещё немного, он упёрся в холодную каменную стену одного из соседних помещений. Здесь, как и в главном зале, стояло множество бочек с вином.

Корчась от боли, юноша отчётливо слышал, как существо, выбравшись следом, бежит по коридорам. И хоть из-за темноты он не мог этого увидеть, приближающиеся шаги ясно давали понять: тварь где-то совсем рядом.

При этом Абель никак не мог взять в толк, каким образом существо так быстро его выслеживает. Зрение отпадало сразу — как и у самого рыцаря, жёлтые, кошачьи по форме зрачки твари должны были плохо видеть в такой темноте. Слух тоже казался маловероятным: ушей на голове существа почти не было заметно, а значит, едва ли оно могло похвастаться особенно острым слухом.

«Может, запах?» — подумал рыцарь, но ведь он был облачён в доспех, и его собственный запах вряд ли настолько выделялся бы среди всего того, чем пропах подвал. Как минимум не настолько, чтобы твари удавалось с такой точностью понимать, где он находится.

И тут до рыцаря дошло. Плечо. А точнее — сочащаяся из него кровь. Именно эта горячая, липкая жидкость служила ориентиром для монстра: она была едкой на запах, а полученная от него же самого рана явно оставляла на теле Абеля частицу запаха самого чудовища. Вот почему тварь так уверенно шла по следу.

Однако это открытие едва ли могло теперь помочь рыцарю — он уже готовился отбивать очередной выпад монстра. В таком разгаре подняться, наскоро перевязать рану и остановить кровь было немыслимо. К тому же лечение, полученное от Флориана, хоть и позволяло телу восстанавливаться, но одновременно разгоняло кровь по венам сильнее обычного, отчего тело слушалось хуже, чем хотелось бы — разве что поднять руку или ногу, не более.

«Может, можно чем-то перебить запах», — лихорадочно соображал Абель. — «Но чем? Ничего терпкого под рукой нет — ни травы, ни чего-то подобного. Да и откуда ей взяться здесь в таком количестве, чтобы перебить этот запах. Мох или что-то сырое тоже не подойдёт — пока я его найду, получу уже несколько ударов, и тогда мне конец. Нужно что-то по-настоящему едкое, как…»

И тут голову рыцаря посетила вторая гениальная мысль за этот короткий, бесконечно долгий час. Бочки с вином, стоящие прямо в комнате. Если подумать — таких бочек по всему погребу было великое множество, учитывая, каким истовым ценителем вин был пан Срог.

Даже несмотря на различие сортов, в основе большинства из них лежали яблоки или груши, а также вишня, малина или черника. Здесь же, судя по запаху, исходящему от вставленных в бочки краников, преобладала явно вишня.

Взвесив все за и против — и понимая, что пан Срог вряд ли простит, но, возможно, поймёт, — Абель, не дожидаясь монстра, ударом начал разрубать бочки, чтобы из них хлынуло вино. При этом он вставал так, чтобы капли падали прямо на раненое плечо, и хотя это было чертовски больно и обжигающе, продолжал резать бочки дальше.

В проёме входа в помещение Абель увидел Даниэля — тот явно опешил, ступив на мокрый, залитый вином пол. План рыцаря сработал даже успешнее, чем он рассчитывал, и, сделав несколько быстрых шагов, он снова ударил тварь мечом — на этот раз рубанув сверху вниз и попав по спине.

Хоть рыцарь и понимал уже, что такой удар существо не убьёт, но явно замедлит. Так и произошло: тварь, ещё сильнее зарычав от боли, попятилась, а Абель, вновь выбежав из комнаты, бросился по коридорам, при каждой возможности нанося удары по бочкам с вином — этим он явно выигрывал себе время, пока чутьё монстра не свыкнется с новым, резким запахом.

Оббежав так ещё какое-то время и вернувшись к той самой стене, где произошёл первый удар, Абель снова почувствовал жгучую боль в плече, которую всё это время сдерживал на бегу. Но теперь боль была куда сильнее прежнего, что смутило парня: начавшись в плече, она поползла по всему телу, пробирая до самых костей.

Хоть Флориан и применил особую технику смещения костей, но даже у неё был свой предел — и он оказался пройден. Кости, снова начав дробиться, поплыли, вызывая невыносимую боль у юноши. Учитывая, что подобная техника обычно рассчитана на одну травму, максимум на две, такое одновременное смещение ударило по рыцарю с сокрушительной силой, свалив его с ног полностью и вынудив лечь на мокрый от вина пол. Он пытался встать — но всё было тщетно.

Боль была настолько сильна, что Абель постепенно начал терять сознание. Держась из последних сил, он смог разглядеть, как в проёме комнаты появляется монстр — явно разъярённый выходкой рыцаря, а вдобавок ещё и надышавшийся винных паров, что обычно негативно сказывалось на рассудке животных, коим, по сути, теперь и являлась эта тварь.

Существо, заметив лежащего на полу рыцаря, уже приготовилось выполнить свой коронный прыжок с выпущенными когтями, как вдруг попятилось — от окончательно потерявшего сознание Абеля. Ведь у юноши, как и прежде, вдруг начали дыбом вставать волосы, будто поднятые незримым ветром, а глаза налились красным свечением, лишь едва выделяя зрачки на его фоне.

Поднявшись с огромным трудом, рыцарь взял в руки лежащий рядом меч и, выставив его в сторону монстра, произнёс скрипучим, ледяным голосом, больше напоминающим скрежет металла по стеклу:

— Я убью тебя.