А подо мной черным-черно

А подо мной черным-черно

ПРОЛОГ

Тёмные, пропахшие сыростью и испустившими дух телами катакомбы встретили меня своей холодной атмосферой. Два стражника вели меня под руки, моментами подгоняя вперёд, пусть их роста и хватало на то, чтобы нести меня над землёй без особых усилий. Идя сюда, я прекрасно понимал, что особо радушного приёма ждать не стоило, но чтобы прям сразу в темницу? Увы, не берегут блюстители закона моё сердце, ой не берегут. А как же зачитка приговора? Как же пафосные речи о том, что я, великий и ужасный Ривенн Аппель, мешаю спать всем гражданам нашего светлого Праффиса? Теряют хватку, тунеядцы! Никакого уважения к первым лицам их же страны!

Кинув меня в клетку, стражники спешно заперли железную дверь, хлопнув ей так, словно пытаясь специально меня оскорбить. Ну что за ребячество? В таких делах самое важное – подача. Как можно срываться, показывая свои истинные чувства? Совсем не понимаю. Коротко взглянув на лица полные презрения ко мне, я вскочил с пола и тут же драматично свалился обратно, начиная кататься по каменной кладке подобно избалованному ребёнку, которому отказались дарить гномьи сладости.

– Горе! Горе мне, несчастному калеке! – взвыл я, стараясь делать это как можно громче и объёмнее, чтобы каждый заключённый услышал моё негодование. – Не сжалились, ироды! Не простили! Заковали в цепи и бросили гнить! Как собаку! Как неотёсанного огра!

Я продолжал ломать комедию, пока одному из стражников это не надоело и он не прервал меня раздражённым рыком.

– Помолчи, вор, – сурово сказал он, ударяя рукоятью своего меча по одному из прутьев решётки. – Оказался ты здесь заслуженно. Завтра тебя будет ждать плаха. Король не смилуется над отродьем вроде тебя.

– Как?! – натурально взвизгнул я, подскакивая к двери и хватаясь за неё руками. – Быть того не может! Убийство – тяжкий грех! Как король сможет взглянуть Парафею в глаза после того, как казнит самого невинного и послушного гражданина своей страны?! Молю, пощады! По-ща-ды! – не успокаивался я, хватая измученного моей игрой мужичка за грудки и притягивая его к себе за ворот доспеха.

К сожалению, он не оказался любителем чистой и непорочной близости. Грубо оттолкнув меня ударом в грудь, стражник недовольно фыркнул и поспешил удалиться из темницы, уводя за собой своего товарища, что лишь молча наблюдал за сим представлением. Свалившись с ног, я схватился за грудь руками и съёжился, укрываясь своим коротким плащом. Солдатики быстро покинули подвал, оставляя меня наедине с собой и ещё десятками таких же бедолаг, что сидели за несколькими стенами от меня. Пожалуй, на этом хватит. Я, конечно, актёр, но чтобы так сильно унижаться перед рядовыми головами – нужно совсем не иметь чести. А я, между прочим, уважаю себя поболее некоторых. И есть за что. Моя светлая голова догадалась ухватить связку ключей с пояса надзирателя во время своей наигранной истерики, а потому прямо сейчас я без зазрений совести ковырялся одним из десятков ключиков в замке, предвкушая кульминацию своей очередной маленькой победы. Ну а что, стражник сам виноват, раз не следит за руками того, кого засадил за воровство. Вообще, я мог бы пройти сквозь прутья благодаря своей магии, которая позволяла мне превращаться в живой дым, но так было бы совсем просто и неинтересно. Наконец найдя нужный ключ, я вышел из клетки, сразу же поворачивая в коридор и начиная демонстративным шагом прохаживаться вдоль остальных заключённых, размахивая связкой ключей на пальце. Весь сидевший сброд как с ума сошёл. Они стали ломиться из своих камер, протягивая руки ко мне, словно я был последним лучом света в их и без того тёмных жизнях. Я же лишь скромно уклонялся от новых и новых конечностей, что составляли мне целый коридор, выглядящий как последнее, что видит грешник перед попаданием в ад. Словно я был наёмным убийцей, проходящим сквозь всех тех, кого я некогда загубил. В этом плане я был чист на руку. Нечего обременять душу лишними шероховатостями. Ведь не дай Парафей однажды проснуться с мыслями сожаления о том, что я лишил кого-то такой прекрасной возможности, как наслаждаться естеством жизни.

– Возрадуйся, честной народ, ведь перед вами я! Краду я лишь улыбки, скрываясь втихаря! Мне мил ваш лик… – я игриво указал пальцем на одного из заключённых, однако его кривые зубы совсем сбили мой мотив, заставляя на месте подбирать иную рифму, – …а, нет, не очень… Прошу прощения, у вас он малость опорочен. Ищу я лишь одно – девчушку, чей взгляд почти что выстрел. Позвольте, никто её не видел?

Разъярённая толпа лишь выла в ответ, совершенно не слушая моих импровизационных стихов, продолжая пытаться выхватить ключи из моих рук. Ну что за невежи?! Когда ещё выдастся шанс вживую услышать меня, при этом видя не в далеке, стоящего на крыше здания, а прямо перед лицом? Досадно, друзья мои, до чего досадно… Успокаивала меня лишь одна присказка, что из раза в раз давала мне сил. Не плох актёр – не разогрета публика. И действительно. Этот сброд не подходил для того, чтобы в полном объёме насладиться моим творчеством. Пожалуй, я слегка сглупил, решив, что эти господа воспримут меня всерьёз.

Продвинувшись чуть ли не к самому краю коридора, я нашёл нужную мне камеру, где на небольшой горке сена одиноко сидела девушка с рыжими волосами по плечи, укутавшись в какой-то порубленный на лоскуты джутовый мешок. Пусть она и не спешила подбегать к клетке как остальные заключённые, но свои зелёные глазки на проходную она всё же навела. Я вышел к ней, словно истинный рыцарь, гордо неся ключи на вытянутой руке, будучи готовым забрать её сердце в обмен на свободу.

– Тюр! Моя дорогая Тюр! Я шёл к вам три дня и три ночи, и всё ради этого блистательного момента, – гордо заявил я, встав перед камерой на одно колено. – О, Тюр! Вы выйдете ко мне?

От скуки девушки не осталась и следа. Она улыбнулась, поднимаясь с места и медленно подходя ко мне, кладя свою руку на мою протянутую ладонь. Ну разве может быть большее счастье, чем девичья улыбка?

– Ну как я могу отказывать такому завидному господину? – поддержала она моё выступление, стягивая с пальцев моей руки ключи.

– О, вы просто не представляете сколько дам пропускает мой изысканный лик мимо себя. Им не хватает сил ограничить своё самолюбие, чтобы дать мне дополнить их самих!

Расхохотавшись, она открыла дверь и вышла ко мне, делая не очень умелый, но всё ещё достаточно милый поклон. Я не смог держать себя в руках. Соскочив с места, я взял Тюр за руки и сделал несколько оборотов вокруг себя, уводя её в короткий танец, который она поспешила окончить.

– Всё, Рей, хватит придуриваться. Дурака будем валять когда выберемся отсюда.

– Для тебя, моя дорогая Тюр, я готов танцевать хоть под страхом смерти.

– Как скажешь, только пошли быстрее.

Мы побежали обратно, вдоль всех тех, кто так жаждал получить свободу. Пожалуй, такого воя в этой темнице ещё никогда не поднималось, однако метры резного камня не давали стражникам наверху услышать и одной десятой сего шума. Добравшись до массивной дубовой двери, я аккуратно отодвинул ту, пропуская Тюр вперёд, как истинный джентльмен, пусть в этой ситуации это и было несколько глупо. Однако Тюр не так проста, опыта в своём деле ей хватало, а потому, выйдя наружу, она без проблем прокралась за спинами нескольких стражников, что очень по-мужски сетовали на всю ту мороку, с которой им приходится сталкиваться каждый день. Я пробирался вслед за ней, ступая по полу с пятки на носок, аккуратно, не поднимая абсолютно никакого шума. Соп спящих в стенах крыс и тот был громче. Однако, проходя прямо за спинами стражей, я ужасно оскорбился тем, насколько небрежно были разложены вещи на их столах. Вся письменность была разбросана то тут, то там, чернильницы стояли прямо на краях столешниц, а стулья были задвинуты неровно. Всё это выглядело столь мерзко, что я еле как сдержался, чтобы не высказать им всё, что я о них думаю, прямо в лицо. Вот что за народ?! Никакого уважения ни к себе, ни к людям. Тюр заметила моё недовольное лицо, а потому стала размахивать руками, призывая меня не делать глупостей. Так уж и быть, в этот раз я стерплю. Мне было лень во второй раз проделывать все те махинации, что я совершил прежде, чтобы высвободить свою подругу. Я ограничился лишь тем, что свистнул с пояса одного из служивых зевак небольшой кошель, в моменте ощущая, что монет там не хватит даже на то, чтобы угостить мою дорогую Тюр изысканным афеллионским вином. Не день, а сплошное разочарование.

Проходя дальше, я не стеснялся поправлять всё, что попадалось под руку. Криво стоящие канделябры, косо висящие картины, безалаберно расставленные статуэтки, одну из которых я на всякий случай прикарманил себе, ибо она совершенно не смотрелась в том месте, куда её поставили. Тюр же не обременяла себя лишними вещами во время побега, видимо, совсем не хотела распыляться на несколько дел сразу. Молода ещё, не во всём знает толк. Передвигаться она умела получше некоторых, в скорости так уж точно могла дать мне прикурить, однако некоторые тонкости ей ещё предстояло освоить. Негоже упускать возможность ухватить то, что считаешь нужным. И без разницы какова ситуация вокруг. Даже перед лицом опаснейших воинов, никакой творец не имеет морального права отрываться от своих дел, создавая истинное видение мира. Вот и я не чурался лишний раз привнести в здание стражи немного порядка, раз они сами не могут.

Наконец добравшись до одного из окон, мы с Тюр выскочили наружу, оказываясь в окутанном ночью пригороде Афеллиона. Северный ветер вздыбил мой плащ и растрепал мои прекрасные чёрные волосы, а потому я стал сразу прихорашиваться, попутно карабкаясь вверх по зданию прямиком за Тюр, что уже подтягивалась за кровлю. Нечего перед дамой ходить непричёсанным. Запрыгнув на крышу, я сразу подобрал заранее оставленный здесь мешок, в котором лежал весь мой родной инвентарь. Два коротких кинжала с резными рукоятками из дерева ручной работы одного небезызвестного мастера, две склянки эссенции на случай, если я пренебрегу своей магией, и мой излюбленный пояс-разгрузка, на котором я размещал всё необходимое для жизни. В этом поясе были подвески для зелий, небольшой мешок для всякой всячины, две ножны для моих острых малышек и петля для сложенного каната, которым я зачастую пользуюсь. Для Тюр же я приволок её короткий меч и тёмно-зелёную накидку, которая была слишком длинна, как мне казалось. Неспроста я носил укороченный плащ, что лишь немного прикрывал мой пояс – так я не боялся наступить на него в приседе и мог не волноваться о том, что он за что-то зацепится. Тюр же, казалось, решила в своей накидке жить. Массивный капюшон, в котором поместился бы целый я, будучи свёрнутым в калачик, длиннющий плащ до самого пола, которым можно было запахнуться полностью, скрывая абсолютно всё тело. В таком я бы побрезговал ходить, но раз девчушке нравится, то пусть. Не мне её учить.

– Прошу, мой лунный лучик, это ваше, – я протянул подруге её накидку, вытягивая так, чтобы сразу накинуть её Тюр на плечи.

– Ах, ну что за мужчина! – хихикнула она, явно подыгрывая мне в моих речах.

Я аккуратно укутал подругу в этот, не постесняюсь сего слова, балахон, после чего взял её за руку, поднимая ту над головой и заставляя Тюр сделать оборот вокруг себя.

– Даже меч мой сохранил. Ривенн, ты чудо. О женихе вроде тебя можно только мечтать.

– Боюсь, такого “как я” вам найти не удастся. Уж слишком я неповторим. А в остальном – я полностью в твоём распоряжении, сестрёнка. Одно твоё слово и стану для тебя кем угодно.

– Спасибо за предложение, но нет. Не люблю подхалимов, – Тюр хитро прищурилась и коротко поцеловала меня в щёку, после забирая у меня свой меч и в моменте прыгая с крыши спиной вперёд, начиная постепенно растворяться в ночной мгле. – Увидимся у Гарко.

И пропала. Совершенно бесследно, словно тени поглотили её, оставляя после себя лишь незыблемое чувство запустения. Мне только и оставалось, что довольствоваться мимолётным поцелуем, стойко принимая тот факт, что очередная красавица упустила мой пышный хвост из своих рук, пусть Тюр и была мне как родня. Такого бродячего кота ещё попробуй удержать! А раз никто не ценит, что я сам иду в руки, то на подобное можно больше не надеяться! Я себе цену знаю, распыляться на кого-то ещё по многу раз не стану.

А пока… Нужно было навестить ещё одну даму моего благородного сердца.

Глава первая. Берег.

Иссохшие от времени балки предательски скрипели под моими ногами, выдавая меня с потрохами. Заметить этот скрип, пожалуй, мог лишь какой-нибудь особо чуткий дворянский кот, привыкший по ночам слышать лишь томное дыхание своего спящего хозяина, однако лично для меня это было самым настоящим оскорблением. Портить свой имидж в своих же глазах мне не улыбалось. Я осторожно крался под самым потолком почти пустой таверны, вымеряя каждый шаг, стараясь лишний раз не ступать по потенциально опасным на звук участкам брёвен. Ровно подо мной, облачённая в красное платье с большим вырезом на спине, пританцовывала девушка с бледной-бледной кожей и белыми как свежий снег волосами, попутно напевая себе задорные мелодии под нос, будучи занятой уборкой. Неведомым образом вокруг неё плясали несколько веников, убираясь то тут, то там, перелетая с одного места на другое, будто по своей воле помогая убираться хозяйке этой таверны. К этому представлению вскоре подтянулись и лютня с лирой, поднимаясь в воздух и начиная играть незамысловатую мелодию, на которую отлично ложился голос девушки, что стала петь увереннее. Свет от свеч не доставал до потолка, а потому я продолжал безнаказанно пробираться вперёд, ближе к стойке, совсем не опасаясь, что поющая дева меня заметит. И если никто не замечал меня, то вот я прекрасно заметил два замечательных бокала, что стояли на нижних полках высокого стеллажа за стойкой, в которых я смогу подать хозяйке небольшой подарок. Воспользовавшись моментом, когда девушка отвернулась к стенке, я аккуратно спустился вниз на своём канате, вися вниз головой и держась лишь ногами. Прихватив два бокала пальцами одной руки, я без единого шороха подтянулся обратно, залезая на своё законное место – в самый дальний и тёмный угол, где было не разглядеть даже блеска моих изысканных голубых глаз. Налив себе немного мёду из небольшой бутылочки, которую мне удалось добыть самым честным образом, я принялся неторопливо смаковать этот бокальчик, наблюдая за танцующей красавицей под ногами. Она была до непередаваемого изящна. Её движения, её манеры, её женственные руки, её стиль. Всё в ней так и кричало о принадлежности к высшему роду, однако я был тем единственным счастливчиком, знавшим о том, что она была самой обычной девушкой, которой просто неслыханно повезло родиться в столь выдающемся теле. Будь моя воля, я бы запретил людям появляться на свет, не будь они по внешности хотя бы как одна десятая этого ангельского творения. Хотя, сказать по правде, на счёт ангельского я поспешил, ведь наросты от рогов на лбу и длинный чешуйчатый хвост с острым кончиком у этой дамы твердили ровно об обратном. Она была одним из немногих живых подтверждений тому, что тифлинги могут родиться со светлой кожей. Однако совсем уж бледный цвет указывал на то, что она может быть не совсем человеком, а потому лишний раз при свете дня на площадь она не выходила. И правильно. Нечего светить своим милым ликом для кого-то кроме меня.

Допив весь мёд из бокала, я всё же решил угостить им и свою ненаглядную подругу. Аккуратно спустившись с потолка, я неспешным шагом стал приближаться к девушке, попутно улавливая её задорный мотив и начиная пританцовывать. Она стояла ко мне спиной, полностью погрузившись в уборку, а потому я решил появиться максимально эффектно. Подойдя к ней сзади, я схватился за её талию и взял одну руку, резко уводя ничего не ожидавшую хозяйку таверны в танец, начиная крутиться вокруг себя. Перепуганная до одури девушка вскрикнула и ненароком скастовала заклинание, отчего из её рук высвободились столбы огня, сопровождаемые сверкающими от своих температур искрами. Я продолжал крутить нас, тем самым создавая небольшой огненный смерч, внутри которого мы и танцевали. Вскоре языки пламени улеглись и вновь запечатались в ладонях ведьмы, которая ошарашенными глазами пыталась глянуть себе за спину, чтобы увидеть моё бессовестное лицо.

– Ривенн, чтоб тебе неладно было! Сколько раз я просила не пугать меня?! – она вырвалась из моих рук и резко развернулась с чётким мотивом дать мне пощёчину.

– Пугать? – я растворился в воздухе, превращаясь в густую чёрную дымку, а после собираясь вновь, но уже за спиной ведьмы, чтобы точно не получить по лицу. – Ни в коем случае! Я бы никогда не стал так измываться над девушкой! – перехватив подругу вновь, я сбил её с ног и подхватил рукой, отчего та повисла в паре сантиметров над полом, поддерживаемая лишь мною. – Мне просто захотелось повидать свою старую знакомую. Только и всего.

Мы были необычайно близки. Пожалуй, такой наглости в отношении неё я не позволял себе уже очень давно. И на то были причины. Лия Арвен – один из самых опасных магов, коих мне только доводилось знать. Она могла в одно несчастное мгновение превратить моё бренное тело во что только душе угодно, но при этом из раза в раз она стойко терпела все мои выходки просто по старой дружбе.

– Месяц где-то шлялся, а теперь решил заявиться прямо ко мне домой глубокой ночью? Может, мне позвать стражу?

– О-о, нет-нет-нет, душа моя. Не стоит, – я выхватил из-за пояса свой стилет, заточенный настолько, что можно было располовинить стейк из минотавра без особых усилий. Поднеся его к шее Лии, я замер, широко раскрывая глаза и начиная говорить как самый настоящий маньяк. – Мало ли что может случиться с беззащитной девушкой ночью, когда к ней закрадывается вооружённый вор.

– Слушай, вооружённый вор, я на твои шутки уже как два года не ведусь. Убери свою игрушку и подними меня, а то шея затекать начинает.

– Как скажете, моя госпожа.

Дёрнув Лию на себя, я поставил её на ноги, после засовывая кинжал обратно в ножны. Ведьма лишь недовольно фыркнула и поправила своё платье, поднимая метлу с пола и продолжая уборку как ни в чём не бывало.

– С чем пожаловал на этот раз?

– А что, нельзя просто прийти к подруге в гости? – я хитро ухмыльнулся, словно нарочно пытаясь ввести Лию в заблуждение.

– В гости ночью не приходят. Признавайся, что у тебя стряслось.

– Дело в том, что я не мог не поделиться с тобой одним изысканным мёдом. Вот и всё.

Вновь распавшись на клубы дыма, я перенёс себя к потолку, где вернул себе человеческий облик и взял бутылку и два бокала, сразу спрыгивая обратно к Лие. Гордо встав перед ней, я налил полбокала мёду как самый настоящий дворецкий, попутно наблюдая за её реакцией. Было видно, что мне удавалось её знатно раздражать, однако в противовес этому Лия испытывала некий интерес при каждой моей выходке, потому, может, я и был жив до сей поры. Я мог порождать в ней некую искорку, заставляющую её наблюдать за мной как за самым настоящим представлением, протекающим в стенах главного замка Афеллиона, где собирались самые высшие чины. Задрав подбородок, когда последняя капля упала в бокал, я с поклоном передал его Лие, не забыв при этом вальяжно оттянуть плащ в сторону. Она сдержанно, с толикой недоверия оглядела протянутый ей напиток, но довольно быстро решилась его принять, делая очень и очень короткий глоток, чтобы не столь насладиться вкусом, сколько просто взять на пробу.

– Госпожа, в этот мёд были вложены опыт и мудрость сотен лучших трудяг нашей столицы. Прошу, прочувствуйте этот изысканный вкус. Эту неповторимую текстуру. Это…

– Ривенн, зараза, ты мою медовуху стырил? – Лия оскалилась, показывая свои острые как бритва клыки.

– Что?! – наигранно возмутился я. – Позвольте, ваши слова ранят меня как нож с зазубринами! Я бы никогда не стал поить вас вашим же мёдом! Несколько дней было потрачено на то, чтобы я доставил эту бутылку в целости и сохранности именно вам!

– Тогда почему я вижу, что на моём стеллаже есть пустое место, хотя я час назад всё расставляла?

Молча обернувшись к стойке, откуда я взял те самые бокалы, я приметил, что за одной из дверок серванта действительно не хватало бутылки, словно кто-то её оттуда достал. Оторвать бы руки тому, у кого хватило смелости на подобное! Сказал бы я, не будь тем самым воришкой…

– Ну… Знаешь, последнее время жители пригорода часто жалуются на то, что в их домах что-то пропадает. Может, у тебя завёлся недоброжелатель?

– Хватит юлить, разгильдяйская ты морда. Коль уж воруешь – будь добр заметать следы.

– Я попрошу, но таких косяков при обычных своих делах я ни-ког-да не допускаю. Где видано, чтобы такой профессионал, как я, допускал столь глупые ошибки?

– Вот давай этот профессионал теперь заплатит мне за выпитый мёд и за моё потраченное время.

– Эх… Запиши на мой счёт, – я расстроенно отмахнулся, понимая, что моя шалость вновь не удалась.

– Твой счёт границ не знает. Кажется, если ты вернёшь мне долги, то я вторую таверну отстрою.

Закатив глаза после напоминания о своём бездонном счёте, который копится вот уже третий год, я обессиленно припал на ближайший стул, закидывая ноги на столешницу, чтобы не мешать Лие подметать. В этом милом месте я действительно не появлялся уже как с месяц, но на то были достаточно весомые причины. Наш маленький отряд, состоящий из меня, Тюр и ещё пары приближенных лиц, решили немного прогуляться по соседним деревням близ пригорода Афеллиона, поскольку с недавнего времени король наказал стражникам тщательнее охранять покой городских жителей. И всё бы ничего, но наши бравые солдатики не какие-нибудь там бестолковые болванчики, они действительно уважают и любят короля, что и готовы в любой момент доказать на службе. В принципе, их можно назвать фанатиками, но такими словами я стараюсь не разбрасываться. Если человек хочет во что-то верить – это сугубо его дело. И без разницы, верит он в короля, самого Парафея или просто в себя. До тех пор, пока это помогает ему переживать самые худшие дни – никто не вправе сказать ему и слова. Тем не менее… мне же хуже, что наша стража такая идейная. Как только появились первые слухи, что какая-то банда воров начала обчищать деревни, стража уже была тут как тут. Первой и единственной попалась именно Тюр, а потому мне и пришлось спасать её своими силами, ведь остальные участники нашей маленькой авантюры это делать отказались. С Тюр Кортланд я познакомился, когда мне ещё было немного за двадцать, и за это время она смогла стать мне будто младшей сестрой. Не могу сказать, что я сильно опекающий брат, однако в беде её бросать я уж точно не собирался. Пожалуй, никогда прежде в моей жизни не появлялся человек, что мог так просто сблизиться со мной. Я ведь, как-никак, чёрный уличный кот, живущий по своим правилам. Мне не нужен хозяин, не нужны близкие… И тем не менее, мне всегда приятно знать, что кто-то приходится мне не чужим.

– Ну что, расскажешь, куда уезжала с месяц назад? – всё же спросил я, ибо интерес переборол инстинкт самосохранения.

– Не твоего ума дело, морда усатая, – незамедлительно огрызнулась Лия. – Если хочешь остаться на ночь, то деньги на стол и поднимайся на второй этаж.

– А как же провести незабываемый вечер с красивым мужчиной? – я самодовольно хихикнул, ибо знал, что это раздражает мою подругу.

– С тобой каждый вечер незабываем… – она тяжело вздохнула и отпустила метлу, которая тотчас улетела куда-то за стойку.

– Правда?! – я воодушевился настолько, насколько это было возможно. Пожалуй, услышать такое от девушки мечты хотелось бы каждому.

– В плохом смысле, Ривенн!

– Ай, да ну тебя… – я махнул рукой и натянул капюшон на лицо, кратковременно проваливаясь в дрём.

Я слышал шорох ещё с пару минут, после чего сквозь закрытые глаза приметил, как разжигается печь и начинает лязгать деревянная посуда. Как оказалось, сил у меня действительно осталось немного. Постоянные рейды на протяжении недели, а после и спасение Тюр из тюрьмы полностью высосали из меня все соки, так что сейчас я позволил своему несчастному телу немного отдохнуть. Я чувствовал, как ноги сводило после долгой беготни, как руки чуть ныли в предплечьях из-за постоянных подтягиваний и как шея наконец начинала расслабляться. Таверна быстро наполнилась теплом, вытеснив ночную стужу, отчего меня разморило ещё больше. Зима, увы, была сильно ближе, чем того хотелось. Не люблю я морозы, пусть и родился и вырос коренным северянином. Быть может, будь такая возможность, то переехал бы куда подальше, где температура не опускается ниже нуля. Например, я наслышан о туманных землях Опрена, где нет ни ночи, ни дня. Там царит бесконечный поздний вечер, вся земля устлана мягкой хмарью, а трава подобна нежному ворсу, по которому можно ходить голыми ногами. Живут там приоритетно полурослики, а про остальные расы, увы, я уже ничего не знаю. Приживусь ли я там – вопрос, конечно, интересный. Но пока что мне и здесь хорошо. Какая разница, что происходит за окном, когда внутри стен мне тепло и уютно?

За этими мыслями прошло, может, полчаса, но разбудила меня вовсе не очередная тревожная мысль о том, что меня могут прирезать во сне, а сама Лия, сев рядом и аккуратно погладив меня по руке. Я приподнял край капюшона большим пальцем, вопросительно зыркая на неё, в ответ на что она коротко кивнула в сторону стола, с которого я забыл убрать ноги. Махнув рукой, тем самым как бы извиняясь, я сел по-человечески, замечая на столе небольшой ужин. Перед моим острым носом стояла тарелка с рагу, в котором было достаточно много мяса, а рядом пристроилась большая кружка, почти до краёв наполненная молоком. Лицо моё, конечно, нужно было видеть. Обернувшись к Арвен, я с толикой недоверия приподнял бровь, словно ожидая, что она сама признается, что отравила эту еду.

– Ну что тебе? – буркнула Лия, запахиваясь своей чёрной шалью.

– С чего бы моя меркантильная подруга решилась накормить меня просто так? – задал я вопрос в лоб.

– Просто рада тебя видеть. Совсем немного. Ешь давай, пока я не передумала.

– Э… спасибо… – чуть ли не прошептал я, продолжая искоса глядеть на Лию, в глазах которой впервые не читалось желание сделать мне какую-нибудь гадость.

Взяв ложку и поддев ею небольшой кусок мяса, я коротко подул на него, после перекусывая на середине. Стоило моему языку ощутить это тепло от, можно сказать, домашней кухни, как сердцу вмиг стало жарко. Мясо было что надо и это грело мне душу. Лия действительно приготовила для меня ужин, не запросив взамен космические суммы, как она любила это делать. Она в принципе мало что делала без денежной выгоды, но, похоже, даже для такой жадной девицы, как она, есть место для близких отношений, которые не регулируются монетой. Приятно, что сказать. Приму это на свой счёт.

– Я ездила в соседний город неподалёку. Оккрос. Услышала краем уха, что там появился новый магазинчик с гримуарами, вот и решила глянуть самолично, – тихо заговорила девушка, прислонившись ко мне плечом и расслабившись.

– И как? Было что-то интересное? – я продолжил невозмутимо поглощать своё рагу, стараясь игнорировать тот факт, что самое красивое создание на континенте прикорнуло на моём плече. У меня не было ни единой мысли, почему она решила так сделать, но и возражать было грех.

– Ну, было, но не по доступной цене. Взяла пару полезных книжонок, чтобы поездка была не попусту, да и поехала обратно.

– По пути, надеюсь, ничего не случилось?

– Нет, совсем. Последнюю неделю сильно похолодало, люди пока не спешат покидать свои дома. Бандиты, видимо, тоже где потеплее притаились.

– Ну, по крайней мере я точно, – усмехнулся я, накидывая себе на спину край шали Лии. – М, кстати…

Я быстро прожевал и потянулся себе под плащ, еле дотягиваясь до сумки на поясе, из которой достал ту самую статуэтку, которую мне посчастливилось ухватить в тюрьме. Гордо поставив её на стол, я пальцами придвинул её ближе к Арвен. Это был миниатюрный бюст стражника из бронзы. Не думаю, что он стоил сильно много, но оплатить этим ужин можно было сполна. А вот остаток уже пусть капнет на мой счёт.

– Это тебе маленький презентик. Так, в знак долгожданной встречи.

– Дай угадаю, ты это своровал?

– Я-то?! – наигранное возмущение сорвалось с моих уст. – Я никогда и ничего не ворую! Я беру оплату! Конкретно эта статуэтка – плата за уборку в здании при темнице.

– Ладно, в этот раз поверю. У меня нет настроения с тобой спорить.

– Вот-вот… – большой глоток молока стал точкой в этом разбирательстве.

Мы ещё немного посидели вместе, просто наслаждаясь тишиной в одиночестве. Треск брёвен из печи и завывания северного ветра за окном делали тёплую еду только вкуснее. Но с приёмами пищи я затягивать не любил – привычка такая. Расправившись с ужином, я аккуратно двинул Лию плечом, пытаясь растолкать её, ибо ей хватило несчастной пары минут, чтобы окончательно уснуть. Дорога, видимо, у неё выдалась долгая. Просыпаться она совсем не собиралась. Делать было нечего, пришлось отрабатывать полученное гостеприимство. Взяв Лию на руки, я неторопливо встал и тихо побрёл в сторону её комнаты, стараясь не разбудит подругу по пути лишним шумом. Покои её были расположены прямо за стойкой, хотя, как правило, там должен был быть спуск в погреб или что-то подобное, чтобы не приходилось далеко бегать за продуктами. Но, что называется, вольному воля. Раз уж ей так было удобнее, то кто я такой, чтобы возражать? Подойдя к нужной двери, я толкнул ту спиной, слегка прижимая Лию к себе, чтобы ненароком не ударить её головой об косяк. В комнате было совсем темно. Я еле мог разобрать очертания кровати и шкафа благодаря свету из зала. Благо в моей светлой голове до сих пор были воспоминания о том, как внутри была расположена мебель. Осторожно обогнув все предметы интерьера, я уложил свою ушастую подругу на кровать, после заботливо подтягивая её до уровня подушки, чтобы поутру, не дай Парафей, у неё не заболела шея. Чуть поднатужившись, мне удалось вытащить из-под неё одеяло и накрыть им Арвен по самые плечи. Теперь можно было быть спокойным за неё. А, нет, стоп! Чуть не забыл. Приблизившись к нижней части кровати, я оттянул край одеяла и снял с Лии сапоги, после поставив их под тумбу рядом. Вот теперь можно было отдыхать спокойно.

Приготовления ко сну не заняли много времени. Я закинул в печь ещё пару поленьев, чтобы тепло доставало и до моей комнаты, после чего поднялся на второй этаж и, пройдя по балкончику до самого конца, вошёл в свой излюбленный номер. В комнате, как и ожидалось, было темно, а также веяло пылью, что сильно раздражало мой нос, заставляя меня дёргать верхней губой, чтобы не чихнуть.

– Ignis-s… – шепнул я, после чего свеча в углу комнаты зажглась, освещая мои, теперь уже, личные хоромы.

Мебели, честно сказать, было не густо. Узкая кровать, оборванный по краям палас под ней, небольшой, потёртый временем сундук у стены и стойка для одежды.

Пора было готовиться ко сну. Отстегнув заклёпки плаща с плеч, я первым делом повесил его на одну из ручек вешалки, следом стягивая с себя тунику, предварительно чуть ослабив ремень поверх неё. Уже после верха я снял и свой любимый ремень-разгрузку, вешая его так, словно он был стеклянный и мог разбиться от любого неверного движения. Две скляночки, висящие на нём, брякнули друг о друга, создавая секундный звон. Кинжалы я решил из ножен не доставать, ибо, пока я нахожусь в стенах «Берега», никакая тварь мне не страшна. Лия много лет собирала печати разных видов и сортов, чтобы окружить ими свою любимую таверну, так что опасаться кого-либо, находясь внутри, было понапрасну. Любую нежить сначала сожмёт в ком, а потом выжжет изнутри адским пламенем. Собственно, раз не нужны кинжалы, ровно так же не нужны и перчатки, что были мне почти до локтей. На внешней их части была расположена подкладка из железа где-то в три миллиметра, что теоретически могло спасти меня от перелома лучевой кости, если моего мастерства не хватит перехватить меч врага, которым он попадёт мне по руке. Края перчаток были обрезаны на больших, указательных и средних пальцах, чтобы в случае чего моя мелкая моторика работала как надо, не имея препятствия в виде лишней кожи. За такие перчи я отдал немалые денежки, ибо делали их под заказ, однако их ценник и близко не стоял с тем, что я вывалил за свои бриллиантовые ботинки. Заказывал я их у одного умельца, которому моя персона не приглянулась с первого взгляда. Это был достаточно вредный, но оттого не менее рукастый старик, который заломил мне двойную цену за, как он сказал, «хитрую рожу». Старый сыч прикусил бы язык, не будь он мне так нужен… Однако заказ он всё же принял. И теперь я являюсь счастливым носителем уникального вида ботинок с крепкими задниками, доходящими до верха икр, и очень плотными боковинами, что фиксировали мои ноги, не давая им оступиться или подвернуться. При этом подошва была выполнена в три слоя: верхний из мягкой ткани, средний из спресованной смолы ранкада – цветка, растущего вдоль самого западного побережья, а нижний из лакированной кожи. Эта удивительная конструкция делала меня почти бесшумным. Смола компенсировала каждый мой шаг, гася его о любую поверхность, в то время как кожа помогала сдерживать это чудо сапожной мысли, пока ткань просто делала приятно моим стопам, не давая им стираться при долгой ходьбе. По этой причине, снимая обувь, я не испытывал облегчения. Я словно ничего и не надевал вовсе. Ботинки буквально были продолжением моего тела, что делало их незаменимой частью моего арсенала. Пожалуй, если выбирать между оружием и этой обувью, то я бы без раздумий выбрал последнее.

Теперь же, когда я остался в одной лишь серой рубахе и тёмно-зелёных штанах, можно было позволить себе отдохнуть полноценно. Упав на расправленную кровать, я довольным взглядом осмотрел свой прикид со стороны, в очередной раз убеждаясь, что тёмно-зелёный цвет вперемешку с серым был очень-таки верным решением. Если бы я одевался исключительно в чёрное, как некоторые умники, то просто светился бы на фоне всего остального, ибо не только люди могут стать тем, кто тебя застанет в тёмном углу. Есть много существ, которые хорошо видят в темноте, и вот уже для них я буду одним чёрным пятном среди тускло-серых катакомб или тёмно-бурых стен какого-нибудь изысканного дворца. Ну ладно, утром ещё раз похвалю себя за свой светлый ум. А сейчас спать. Режим.

Засыпая, я прикидывал, чем мне придётся заняться завтра. По сути своей, денег мне сейчас на всё хватало, а как таковых дел больше не осталось. Тюр в безопасности и местные блюстители правопорядка ближайшую неделю так точно будут разнюхивать каждый угол в попытке найти сбежавшую парочку. Чисто теоретически можно будет провести полный день с Лией наедине. Сходим куда-нибудь поесть, поищем музыкантов на главной площади, быть может, даже прогуляемся по полям неподалёку. Видал я пару красивых мест, можно устроить там небольшой пикничок. Зная мою дорогую подругу, стены таверны она без особой надобности не покидает, так что полезно будет сделать ей краткий экскурс во внешний мир. Проще говоря, дать подышать свежим воздухом.

***

Трудно сказать, сколько я спал, но по пробуждению этот вопрос волновал меня меньше всего. Проснулся я от резко нагрянувшего холода. Было ощущение, словно меня кинули в бочку со льдом, не забыв окунуть с головой. Руками я чувствовал, что под одеялом было тепло, однако вся спина натурально заледенела, будто я лежал на голой земле. Сонная голова ещё толком не проснулась, и я смутно понимал, в чём была проблема, а потому с очень большой неохотой поднялся в положение сидя, начиная щупать матрас пальцами. В тот момент холод со спины перешёл на руку. Что-то на подсознательном уровне забило тревогу, заставляя меня натурально соскочить с кровати. И не зря. Ровно в мгновение, как я спрыгнул, из кровати резко появилась рука, державшая нож. Увидел это я только потому, что луна светила мне ровно в окно, освещая половину комнаты. Неужели кто-то назначил ценник за мою голову?! Быть того не может, никто даже не знает, как меня зовут и как я выгляжу, если исключить пару крайне везучих граждан. Метнувшись к стойке, на которой было оставлено всё добро, я наощупь выхватил с пояса нож, тотчас получая удар сбоку. Кто-то влетел в меня плечом, прижимая к стене и одновременно вбивая клинок мне в бочину. Острая боль сковала мои движения, я инстинктивно отмахнулся и упал на колено, тут же стартуя из полусидячего положения в сторону выхода. Выбив дверь, я попытался сразу запрыгнуть на перила, однако из-за напавшей на меня слабости после ранения не смог вложить достаточно усилий в прыжок. Ударившись коленями о перекладину, я перевалился через ограждение и улетел на первый этаж. Это стало моим спасением. Во время полёта боковым зрением я заметил, как у меня над головой пронёсся чёрный силуэт, который точно метил своей очередной атакой мне в спину. Свалившись здоровым боком на один из обеденных столов, я поднял такой грохот, что не проснулся бы только глухой. Тело дрожало от страха, я судорожно перебирал конечностями, пытаясь уйти с потенциальной линии атаки. И не зря. Охотник, перелетевший на противоположную часть второго этажа, сразу оттолкнулся от стены и стал падать на меня, занося нож над головой. Я только и успел, что нырнуть под лавку, делая очень неуклюжий перекат, который меня лишь замедлил. Не прошло и секунды, как стол над моей головой перевернулся и улетел в случайную сторону. Моему противнику сил было не занимать, это уж точно. Теперь, когда он стоял прямо надо мной, я мог почувствовать исходящий от него холод. Всё так и кричало – это точно не человек. Но на раздумья времени не было, охотник явно не собирался затягивать. Очередная его атака была нацелена на мои глаза. Я натурально видел, как острие его клинка сверкнуло в сантиметре от моего зрачка, прежде чем я успел выставить перед собой ноги и спружинить вверх за счёт рук, ударяя черныша в грудь стопами. Это дало мне лишнюю секунду, которой я и решил воспользоваться. Существо было конкретно выше меня, а потому такой пинок не повалил его на спину – он лишь вновь поставил его на ноги. Разница в росте сыграла с ним злую шутку. Попытавшись ударить меня правой рукой, он вновь целился мне в лицо, что дало мне пространство для уворота прямо под его подмышкой. Нырнув вниз и одновременно развернувшись, я перерезал одну из мышц на его ноге, сразу вскакивая и пиная того в колено под углом. Но чудовище не издало ни единого звука. Оно лишь потеряло в высоте, поскольку припало к полу на уцелевшее колено, тут же оборачиваясь, чтобы попытаться нанести очередной удар. Рисковать мне было совсем нельзя, а потому я разорвал дистанцию широким прыжком назад, уходя от его контратаки. Попытайся я вклинить ещё один свой удар – точно бы остался без шеи, ведь, судя по движениям, метил он именно туда. Момент! Теперь, когда между нами было достаточное расстояние, а он не мог быстро ретироваться из-за повреждённой ноги, можно было воспользоваться магией, хуже точно не будет.

– Ignis! – завопил я, одновременно метая воображаемый предмет в противника, вытянув средний и указательный пальцы вперёд.

Перед моей рукой вспыхнула огненная дуга, вмиг достигшая этой живой черноты. Загорелся монстр как спичка, буквально тлея на глазах. Вскочив, он стал хаотично прыгать по сторонам, размахивая руками, отчего его нож вылетел из хватки, в моменте растворяясь в воздухе. Свет от его горения озарил всё помещение, которое прежде было видно еле-еле, ибо в печи доживали свои последние минуты одинокие угольки. Я в ужасе вжался в стену, держась за бок свободной рукой, попутно наблюдая за тем, как создание передо мной бьётся в агонии, не зная, куда себя деть. Длилось это совсем недолго – вскоре оно упало замертво и истлело с концами, не оставляя после себя даже своего холодка. Мои ноги подкосились сами по себе. Я упал на колени, роняя и нож, начиная зажимать рану дрожащими руками. Мне было жарко и холодно одновременно. Я чувствовал, как постепенно умираю, словно из меня выливалась не кровь, а душа.

– Ривенн?! Ты в порядке?! – послышался испуганный голос Лии вдалеке.

Она выбежала в зал, освещая всё вновь своими пылающими руками по самые локти. Было видно, как её глаза отливали ярко-красным светом, что напрямую говорило о её боевой готовности. Заметив меня, она быстро сблизилась, садясь рядом и пытаясь разглядеть мои повреждения.

– Что произошло? – уже спокойнее спросила она.

– Да я… даже не знаю как тебе объяснить… – прохрипел я после столь необычного пробуждения.

– У тебя кровь как из фонтана хлещет… Идти можешь?

Коротко кивнув, я попытался встать, но ноги совершенно не слушались. Колени уводило в сторону, и я почти не чувствовал стоп. Лия как могла помогала мне, благо мы были примерно одного роста, что было лишь плюсом в такой ситуации. Однако, когда я встал, стало только хуже. В глазах резко помутнело, а пространство вокруг стало смазываться, что полностью меня дезориентировало. Я помогал Лие как мог, стараясь по памяти переставлять ноги, но что-то мне подсказывает, что ей от этого было не легче.

Вскоре она уложила меня на свою кровать. Светильники во всех углах комнаты тотчас загорелись, давая ей наконец осмотреть меня по-человечески. Не надо быть прирождённым гением, чтобы понять, что дело было туго. Я видел, сколько крови оставалось на руках Арвен после того, как она меня касалась, но почему-то в тот момент я беспокоился лишь за то, что испортил новую рубашку. В голове было пусто, и при этом она невероятно противно гудела, из-за чего я периодически пропускал то, что говорила Лия.

– Паладин… Верховный паладин… – прошептал я сиплым голосом. – Хакон…

Сил моих совсем не осталось. Я потерял сознание сразу после, как выговорил последнюю букву.

Глава вторая. Клятвопреступник.

Пожалуй, наихудшего утра у меня ещё не было. Проснувшись, я испытал испуг, замешательство и простую человеческую тревогу. События прошлой ночи, казалось, просто приснились моей светлой головушке, которая периодически давала осечки, но нет. Всё было реалью, что подтверждала ноющая боль в области живота и слабость по всему телу. С трудом раскрыв глаза, я увидел перед собой тусклое звёздное небо и ничего более. Слева слегка припекало. Медленно обернувшись, я понял, что лежу на земле прямо подле костра, пока рядом со мной сидела Лия, пытаясь прочесть купленную накануне книгу за счёт света от огня.

– Вот бы видеть тебя по пробуждению каждый раз… – сипло прошептал я, в моменте понимая, что моих сил нет даже на говор.

Моя ведьмочка оторвалась от чтения и сразу подсела поближе, укрывая меня одеялом по самую шею и начиная трогать своей слегка холодной ладонью за лоб.

– Как себя чувствуешь? Не тошнит? Пить хочешь? Сейчас принесу, – замельтешила она, начиная подниматься, но я коротко мыкнул, тем самым останавливая её на секунду.

– При свете луны ты только краше… Побудь со мной немного. Совсем чуть-чуть.

– Ривенн, потом мне польстишь, ты знаешь как я за тебя переживаю сейчас?

Увы, но мои искренние просьбы остались без должного внимания. Она была непреклонна в своих действиях, такова уж Арвен. Как оказалось, лежал я на хвойной подстилке прямо рядом с сумкой, которую, видимо, Лия тащила вместе со мной. Раскрыв её, она достала небольшой бурдюк, сразу присаживаясь поблизости на колени и приподнимая мне голову.

– Давай. Хотя бы немного.

Короткий глоток прохладной воды словно вдохнул в меня жизнь. Голова, по ощущениям, стала весить в разы меньше, а тело вновь ощущалось собственным, ибо лёгкий перепад температур в пищеводе трудно было не заметить. Однако я всё ещё хотел спать, отчего мои глаза пощипывало, вынуждая пить вслепую, прикрыв веки.

– Легче? – обеспокоенно спросила девушка, в ответ на что я кивнул, сразу следом пристраиваясь головой к ней на колени.

– Где мы сейчас?

– В лесу прямо перед воротами в Афеллион. Почти у самого берега. Как оказалось, не только ты пострадал вчерашней ночью. Многие жители пригорода столкнулись с такими же тварями, и большинство из них поехало в город за помощью. Но ворота нам не открыли, сославшись на то, что мы можем привести кого-то за собой. Стража просто выдворила каждого, кто пытался пересечь мост.

– А я сейчас как? Не умираю хоть?

– Не умираешь, не бойся. Я зашила рану иголкой и нитями, а также наложила печать неприкосновенности, чтобы всё это не начало гнить. Ещё пару дней ты точно в безопасности.

– Мой ты солнца луч во тьме незыблемого мрака… Что бы я без тебя делал.

– Сидел бы на шее у какой-нибудь девицы побогаче, вот что. Отдыхай, Ривенн, тебе сейчас понадобится много сил.

– Подожди. Ты узнала, кто на меня напал?

Лия не ответила сразу, делая паузу, которая довольно сильно затянулась. Сначала я подумал, что спросил что-то не то из-за затуманенного после сна разума, однако, проговорив свои же слова про себя, понял, что вопрос был достаточно простым. Так почему я до сих пор не услышал ответа?

– Я расскажу тебе позже. Как минимум утром. Прошу, поспи ещё.

Спорить с Лией у меня не было ни сил, ни желания. Даже если она расскажет мне всё сейчас, то, боюсь, прозвучит это всё как белый шум. Не было толку выпрашивать информацию, которую я не в состоянии обработать. А потому я окончательно расслабился, ощущая мягкость девичьих ног своим затылком. Последнее время я позволяю себе слишком много в отношении неё. Но до чего же это приятно…

***

Ночь осталась позади, а ныне мы встречали утро, прислонившись к одному дереву спинами, лицезрея рассвет, поднимающийся прямо над верхушками замка короля Анкорра. Давненько я не приближался к столице своей прекрасной страны, пусть и живу всего в получасе ходьбы от неё. Афеллион был невероятно красив даже издалека. Город стоял посреди очень большого озера Афлион, будучи ограждённым высоченными стенами. Единственный способ попасть внутрь – пройти по мосту до главных ворот, либо приземлиться на главную площадь прямо на драконе верхом. Только вот я что-то за свои двадцать девять полных лет ни разу не видал ни единого дракона, так что такой вариант отпадал на стадии задумки.

Сквозь плотные заросли леса, метрах так в двухстах, я мельком замечал проходящих людей, что поутру вновь стягивались к парадному мосту. Видимо, никто так и не попал внутрь, что подтверждала и сама Лия. Сейчас я просто охранял её покой, присматривая за ней, пока она спала. Справедливости ради, охрана эта была чисто номинальной, поскольку я не чувствовал в себе сил, чтобы как минимум уверенно стоять на ногах, что уж говорить о полноценном бое, если в таковой придётся вступить. Смущало меня это крайне сильно, по правде говоря. Да, потроха мне попортили знатно, но неужели один прокол мог настолько меня ослабить? Прошу прощения, конечно, но я и не такие травмы по молодости получал! И что-то я не припомню, чтобы они настолько выбивали меня из колеи. Старею, видась… Обидно осознавать, что даже моё изысканное тело подвержено такому оружию, как время.

Когда же я стал видеть людей намного чаще, то решил, что самое время будить мою подругу. Бережно растолкав её и приведя в чувства, я дождался, пока она посмотрит на меня, после кивая в сторону города. Лия медленно протёрла заспанные глазки, а её зрачки на секунду сузились, показывая свои змеиные очертания. Помяните моё слово, я готов потратить всю свою жизнь на то, чтобы бесконечно смотреть на этот гранатовый блеск её прекрасных очей. Ничего более завораживающего в своей жизни я не видел и не увижу, это я говорю без всякого сомнения.

– Доброе утро, – сонным голосом протянула моя ведьмочка.

– И тебе. Выспалась хоть немного?

– Если только совсем чуть-чуть.

Просидев с минуту в тишине, мы всё же стали собираться, складывая все разложенные пожитки в ту же маленькую сумочку. Одет я был, как оказалось, в свою одежду. Мне трудно представляется, сколько бедная Лия убила времени на то, чтобы меня одеть, но спасибо ей сказать точно стоило. Я был совсем немного выше неё, но весил явно больше, поскольку она была достаточно хрупкой на вид девушкой. К слову и о ней. От прежнего красного платья она, кажется, решила отказаться на время похода в столицу. Сейчас её одежда была совсем уж проста – подпоясанная зелёная рубаха с утеплённой мехом накидкой поверх плеч, свободные штаны оттенком темнее и обыкновенные кожаные ботинки, какие носил каждый второй житель среднего достатка. Для пущей практичности она до кучи завязала свои прекрасные волосы в одну толстую косу, перекинув её через плечо на грудь. И даже так я не мог отвести от неё взгляда. Слишком уж она была хороша.

– Есть идеи, как нам попасть внутрь? Не думаю, что со вчера ситуация улеглась, – начала она, постепенно двигаясь в сторону моста.

– Ты спрашиваешь это у плута, как ты думаешь, какой будет ответ?

– Исключая все незаконные методы, Ривенн.

– Вот именно. Идей у меня нет.

– Что ж, будем импровизировать на месте…

Шли мы минуты три, не больше. Всё это время мы находились внутри небольшого перелеска, что вкруговую отделял озеро столицы от пригорода. Выглядело это, конечно, красиво, но о практической части я лучше промолчу. Выйдя к мосту, мы с Лией влились в целую толпу таких же пострадавших бедолаг, как и я. Многие приезжали прямо на повозках, внутри которых лежало по нескольку раненных людей. Местами встречались даже трупы, которых, видимо, везли на отпевание. Мы аккуратно продвигались по мосту, минуя скопления людей. По ощущениям, здесь собралась целая треть всего пригорода. Совсем молодая шпана, женщины с детьми на руках, дряхлые старики, матёрые мужики, которым в это время нужно уже браться за плуг. Все были тут. Кажется, мне повезло поболее остальных, раз я отделался лишь одним ударом в живот. Осматриваясь по сторонам даже мельком, я увидел, что у некоторых горожан не хватало то руки, то ноги, то нескольких пальцев. У одного парнишки лет так тринадцати и вовсе не было правых уха и глаза. Что самое интересное – все подранки выглядели смертельно уставшими прямо как и я. И это особенно меня пугало. Что такого, Парафей его схорони, произошло, что пострадало так много людей? Неужто Содраин вновь решил развязать войну, что была вынужденно заморожена сто пятьдесят лет назад, и послал сюда своих воинов под прикрытием? Совсем что ли из ума выжили?! Хотя нет, тут что-то не вязалось… Раз уж они дошли сюда, то что случилось со всеми городами и сёлами, что были по пути? Сильно сомневаюсь, что до нас бы не дошло совсем никаких известий. Вот ведь напасть…

Подойдя почти вплотную к воротам, я проворонил момент, как пересёк черту дозволенного, если можно так выразиться. Шагнув одному из стражников за спину, я тут же получил достаточно жёсткий удар в плечо черенком копья и был мгновенно оттянут назад. Ноги заплелись бинтом, и я упал на пол, не в силах сделать даже одного шага в сторону, чтобы сохранить равновесие.

– Было приказано не пересекать линию! Шаг назад! – отчеканил стражник, ударяя копьём в землю.

Лия тут же помогла мне подняться, но я почти не соображал. Как я так ушёл в себя, что не заметил целого караульного? Ещё и удар… Во мне и так сил осталось с мизинец, так ещё и это. Увы, но не в моём положении было возникать, сам виноват, как-никак.

– Эй, всё нормально? – шепнула мне Лия, беря под руки.

– Порядок.

Встав и поправившись, чтобы выглядеть хоть сколько-то-нибудь презентабельно, я потянулся себе под плащ, засовывая руку в подсумочек и начиная там копошиться. Когда мои пальцы нащупали что-то железное, я вытащил это, поднося к лицу. То, что нужно. Моя спасительная монета. Это был резной жетон с изображёнными на нём молотом и пламенем. Сейчас, когда я стоял со снятым капюшоном, больной и раненый, без своей фирменной маскировочной раскраски на лице, план мог сработать. Облокотившись на Арвен, я подошёл к страже вместе с ней вновь, дрожащей рукой протягивая одному из бойцов этот жетон. Дозорный немного пригнулся, разглядывая протянутую ему вещицу, делая такое лицо, словно я поднёс ему под нос что-то дурно пахнущее, а не индивидуальный знак отличия, достать который под силу не каждому.

– Ну и откуда у тебя этот жетон? – с самым надменным тоном из возможных спросил стражник, глядя мне прямо в глаза.

– А вот спроси у паладина Эвервуда, быть может, он тебе и расскажет.

На секунду я увидел, как он замешкался. Нервно глянув на толпу позади меня из-под козырька своего шлема, дозорный неприкрыто нахмурился, оглядываясь на своего товарища, который спешно отвёл от него взгляд, совершенно точно не желая участвовать в этих разбирательствах.

– Проходите… – тихо выдавил стражник, делая шаг мне за спину, якобы сдвигая линию охраны, чтобы я оказался за ней.

– Верное решение, да осветит ваш путь сам Парафей, – я сделал неуклюжий поклон, но он остался совсем без внимания.

Лия не стала задавать лишних вопросов и раскачивать лодку без особой надобности, и за это я ей благодарен. Ума ей было не занимать, все вопросы действительно можно было оставить на потом. Мы с ней свернули чуть в сторону, проходя через маленькую дверь, что была отделена от огромных ворот всего лишь двумя метрами каменной кладки. Проскользнув через неё и не забыв поклониться ещё одному стражнику, что попался на пути, мы наконец оказались в Афеллионе. Скажу я вам… ожидал я увидеть совершенно другое. Площадь перед воротами пустовала от слова совсем. Никаких странствующих торговцев, ни одного развёрнутого шатра, ни единого зазывалы. Не было даже самых рядовых зевак. Город словно был мёртв. Лия сжала мою руку чуть крепче, дёргая своими длинными ушками.

– Неужели и здесь пострадали люди? – шепнула она мне.

– Вряд ли. А если и пострадали, то не сильно. В стражу у нас кого попало не берут, сама знаешь. Уж с набежчиками им справиться под силу.

– Ривенн, это были не просто набежчики…

Тогда-то меня и осенило. Ещё вчера Лия попросила отложить разговор о нападении на завтра, однако сегодня я совсем об этом забыл. Интерес переборол моё смущение, вызванное пустотой в городе, а потому я решил спросить сразу напрямую.

– И… кто же тогда?

– Тени, – коротко ответила ведьма.

– Тени? Тени… Стой. Стой, только не говори мне, что это те самые тени! – я натурально похолодел изнутри. Быть того не может, что это было тем, о чём я действительно подумал.

– Боюсь, что именно те. Я же застала их. Когда война между Праффисом с Содраином была в самом разгаре.

Мне мигом вспомнились все рассказы моего отца. Когда мне не исполнилось и пятнадцати, он частенько пересказывал истории нашего прадеда, который застал ту самую войну. Некогда соседнее с нами государство Содраин объявило войну всей нашей стране, сославшись на то, что мы еретики, что пытаются сломать само естество мироздания. Дело было в том, что к тому времени у нас стали появляться простейшие технологии, которые быстро набрали свою популярность, вливаясь в хозяйства многих граждан. О модернизации узнали верхи Содраина и тут же ополчились на нас, мол, мы губим естественный расклад сил. Со слов отца, все живущие в Содраине люди были слишком уж закоренелых взглядов, там не было места для нововведений в виде тех же технологий. Они и без того косо глядели на нас, не чураясь называть обезьянами, ибо в их понимании мы недостаточно серьёзно относились к магии. В их кругах всё строилось вокруг неё, вся суть их жизни была построена на мане и магии. Однако у нас с этим всё было куда проще. Для нас это просто достаточно удобный и универсальный инструмент, который мы приспособились использовать почти во всех доступных отраслях, не предавая этому какого-то сакрального значения. Да и зачем? Мы верим в Парафея – бога света и тепла. Мы знаем, что что бы с нами ни произошло, он будет нас любить и оберегать. Он верит в нас и всегда будет готов протянуть свои нежные руки. И раз уж он даровал нам магию – значит, были на то причины. Этот подарок бесконечно важен для нас, но мы никогда не поставим его выше самого Парафея. Это было бы глупо.

Но я немного отвлёкся от темы. Те самые тени оборвали эту войну. Они появились из ниоткуда и прорвали оборону Содраина с южной стороны, пройдя все их территории насквозь и выходя к землям Праффиса. Наши войска кое-как смогли их сдержать, и те, как итог, обосновались в наших лесах Иеркона, который впоследствии стали называть Проклятым Лесом. Пройти туда не получалось даже у сильнейших магов Содраина, те просто пропадали в его недрах, и никто точно не знает, что с ними случалось дальше. Таким образом, мы стали отрезаны от остального континента на суше. Тени больше не появлялись, а Содраин оставил попытки пересечь Проклятый Лес. Теперь же возникал вопрос. С чего бы теням внезапно приспичило проснуться и напасть на нас?

От этих раздумий меня оторвала Лия, дёрнув мой рукав, когда мы проходили один из десятков переулков. Она встревоженно смотрела куда-то на стену, и поначалу я не понял, в чём было дело, но… Присмотревшись чуть лучше, я заметил, что на стыке стены и пола было большое кровавое пятно. Словно человека намеренно размазали вдоль, вжимая его как можно сильнее. Я решил не сбавлять хода, ибо мне на секунду подумалось, что тени могут проявлять свою активность и днём. Я, как-никак, вор, а не профессиональный убийца. Ввязываться в бой для меня – почти что добровольно класть голову на плаху. Тот факт, что я уцелел в том ночном бою – лишь показатель моей нечеловеческой удачи. Хотя немудрено. У госпожи Фортуны всё ещё висит пара должков передо мной. И, судя по происходящему, самое время ей начать их возвращать.

Ещё с десяток минут Лия тащила меня вдоль пустых улиц. Единицы тех, кого мы встречали по пути, тотчас заскакивали в дома или закрывали окна. Похоже, был введён бессрочный комендантский час, никто и носа не смел высунуть на улицу. Это напрягало меня с каждой секундой всё больше. Город был совершенно не маленьким, его размерам могли позавидовать остальные столицы на континенте, но видеть его пустым… Я рассчитывал увидеть хотя бы пару-другую ворюг или бандитов, которые попытались бы воспользоваться ситуацией. Но нет. Не было даже крысиной возни.

И вот, наконец, мы поднялись до главной церкви Света. Она стояла на плато, сильно выше начального уровня, где город начинался. Со всех сторон церковь окружал красивейший сад всеразличных цветов, что местами сливался со зданием в одно целое, закидывая на стены лозы, на которых цвели цветы и росли плоды вне зависимости от времени года. Это место в действительности было волшебным. Сама же церковь была сделана из резного камня, без каких-либо излишков. Никакого золота, никакой фрески. Лишь строгость и аскетизм. И тем не менее, несмотря на острые формы здания с её повторяющимися по периметру пиками, она вызывала у меня лишь умиротворение. Подходя всё ближе, я с каждым шагом всё больше ощущал присутствие чего-то великого. Даже идти стало легче. Казалось, меня поддерживал сам Парафей, чуть ли вживую не держа за руку. Безусловно приятное чувство.

На входе нас встретили несколько монахинь и одна жрица, которые о чём-то обеспокоенно беседовали. Все они были одеты в белые рясы, и у каждой на шее висели медальоны всё с тем же узором молота и пламени, что был на моём жетоне. Мы не успели приблизиться к ним и на расстояние десяти шагов, как они все вместе синхронно обернулись на нас, начиная хмуриться. Я остановился, почувствовав неладное.

– Прошу прощения, дамы. Вы не подскажете, верховный паладин Эвервуд на месте?

Они коротко переглянулись между собой, начиная перешёптываться, но я отчётливо слышал каждое их слово, равно как и Лия. Они подумали, что мы чужаки, раз нарушаем комендантский час, и думали позвать охрану, но на такие крюки в пути я не был готов. Мне было слишком лень возвращаться до ворот, а потом идти сюда снова.

– Прошу, меня сильно ранили, мне нужна его помощь. Он меня знает и, возможно, даже ждёт, – не оставлял я попыток проникнуть внутрь.

– Паладин Эвервуд находится в лазарете при церкви. Сейчас он занят, так что…

– Великодушно благодарю, пойду-ка поговорю с ним лично, – я внаглую пролез между девушками, утягивая молчавшую всё это время Арвен за собой.

Распахнув двери церкви, я прошёл внутрь, пока Лия продолжала обмениваться с монашками немым недовольством. Знать не знаю, почему они так друг на друга смотрят, но это было уже не столь важно. Теперь мы внутри. Нас встретил просторный зал с минимумом света. Здесь не было подсвечников, не было люстр. Лишь естественный свет солнца, проникающий внутрь здания через длинное окно на потолке, что тянулось во всю длину зала. Вместо привычных для церквей лавок здесь было два больших бассейна глубиной чуть выше щиколотки, разделённые между собой прямой дорожкой до сцены с кафедрой. Мы шли медленно, скрипя деревянными половицами под ногами и вслушиваясь в звуки тишины. Это место словно поглощало любой шум извне. Дуновения ветра, пение птиц, шелест травы. Ничего не было слышно. Пройдя бассейны, мы остановились перед кафедрой и подняли головы. Прямо над нами возвышалась резная статуя Парафея. Вопреки частым представлениям всевозможных богов, Парафей был молодым и совершенно не выглядел властно или устрашающе. Это был юноша лет так двадцати. У него не было бороды, не было никаких внешних особенностей, ничего, что могло бы отделять его от сотен таких же мальчишек на улицах. Статуя изображала его с закрытыми глазами, улыбающегося и тянущего руки вперёд, словно подавая что-то. В его ладонях было пусто, но я точно знал, что так он протягивал нам свой свет. У меня не было времени молиться как следует, встав на колени в бассейн, так что я решил бегло сложить руки в молитве, чтобы банально поблагодарить Парафея за его старания. Пожалуй, я был жив лишь по его прихоти. Склонив голову, я сцепил руки в замок костяшками, упирая внешние стороны больших пальцев под глазницы. Пусть Лия и не была верующей, но она никогда не мешала молиться другим, за что я её очень глубоко уважал. Не всякому дано понимать и принимать чужую веру, если не веришь сам. Так и я. У меня не было никакого желания принуждать её к этому, ведь это было сугубо моё личное дело. Я любил Парафея, я его славил, я в него искренне верил.

– Светлый наш, спасибо, что уберёг мою душу от вечного мрака. Спасибо, что дал мне ещё один шанс. Обещаю, я привнесу в этот мир ещё больше света, чтобы осчастливить других людей. Чтобы ты был мною горд. Ita fiat, – вполголоса проговорил я с улыбкой на лице.

На душе немного потеплело. Я почувствовал, как Парафей погладил моё сердце. Расцепив руки, я довольно кивнул Лие, на что она коротко улыбнулась, проходя дальше и открывая дверь за сценой. Я прошёл вслед за ней, оказываясь в том самом церковном лазарете. Запах спирта ударил мне в нос, не давая времени привыкнуть к себе. Теперь мы оказались в достаточно большой комнате с десятками двухъярусных кроватей, каждая из которых была занята, местами на одной койке ютились по нескольку человек. Монашки и медсёстры носились от пациента к пациенту, передавая друг другу подносы с медицинскими инструментами и бутыльками со святой водой. И всё бы ничего, но стоило нам зайти внутрь, как все монашки снова обернулись на нас, застывая в моменте. Да что не так-то? Неужели я выгляжу настолько плохо? Или стоп… Похоже, что моя дорогая ведьма излучала какую-то особую магию, которую ощущали все священнослужители. И ощущали достаточно остро, поскольку их реакция была соответствующей. Десятки пар глаз были прикованы к моей бледной подруге, отчего она чувствовала себя неудобно, но при этом стараясь это не показывать.

В тот момент из толпы медсестёр вырвался высокий мужчина, облачённый в кольчугу, поверх накрытую изорванным в клочья флагом нашей страны, цвета которого почему-то были изменены с голубого на красный. Он не простоял на месте и секунды, как в его руке из ниоткуда образовалась кровавая глефа, с которой он ринулся прямо на меня с Лией, совершенно точно собираясь снести нас одним рубящим взмахом.

– Хакон, стой! – завопил я что было сил, прыгая на подругу и прикрывая её собой.

Здоровяк остановился в паре шагов от нас, опуская оружие и всматриваясь чуть лучше. Я осторожно поднял голову, смотря на него снизу вверх и делая короткий выдох. Напугал он меня знатно, ничего не сказать.

– Что, уже друзей не узнаёшь? – усмехнулся я сквозь отходящий на второй план страх.

– Ривенн? – мужчина встал прямо и почесал затылок, лишний раз убеждаясь, не ошибся ли он. – Ривенн! Да ну!

Теперь, когда мне точно ничего не угрожало, я широко улыбнулся и прыгнул прямо на Хакона, обнимая его, как в последний раз.

– А ты знаешь ещё таких же красивых пройдох? – засмеялся я, когда он схватил меня и начал мотать из стороны в сторону, как ребёнок любимого кота.

– Ах ты морда, напугал меня! Пропал на два года, а сейчас заявился ни с того ни с сего! Ещё и бороду отрастил, тебя вообще не узнать!

– Это я-то тебя напугал?! Ты чуть не убил меня!

– Я думал, ты уже привык к этому, – он громко рассмеялся, наконец ставя меня на землю.

От таких объятий у меня ещё сильнее разболелась рана на животе. Тем не менее я нашёл в себе силы помочь Лие подняться, после чего, взяв её за руку, поклонился Хакону, презентуя ему свою подругу.

– Хакон, знакомься, это моя суженная. Лия Арвен. Прошу, не убивай её раньше времени, она хорошая.

– Ривенн… – раздражённо рыкнула она, пихая меня в бок локтем.

– Ладно-ладно, не суженная. У нас пока всё сложно, но дело постепенно идёт к свадьбе.

– Ривенн! – прошипела Лия, готовясь испепелить меня на месте.

– Ладно, просто подруга!

– Сколько раз я эту историю слышал… – выдохнул паладин. – Хакон Эвервуд, приятно познакомиться, – он низко поклонился девушке, кладя руку на сердце.

– И мне, – Лия скромно поклонилась в ответ, оттянув руку в сторону.

– Скажи-ка мне, невестка, что это за аура исходит от тебя? Такое ощущение, что я стою рядом с нечистью или чем-то подобным. Уж слишком сильно от тебя веет чужой магией.

– Прошу простить, я недавно использовала не то заклинание, пока лечила Ривенна. Похоже, это остатки от него ещё не выветрились.

– Лечила? – он оглянулся на меня, взглядом намекая, чтобы я объяснил всё сам.

А я как раз шёл сюда за этим. Задрав рубаху, я показал заштопанный и перевязанный бок. Хакон внимательно присмотрелся, после тяжело вздыхая и сводя брови.

– Что, тени и тебя подрали?

– Слабо сказано. Чуть не убили, пока я спал. Повезло, что чуйка как у кота, а то, того и гляди, сейчас бы не с тобой говорил, а перед Парафеем за проступки отчитывался.

– Что ж им надо-то…

Сделав шаг ко мне, паладин встал на колено и приложил свою ладонь к моей ране. Выставив перед собой два пальца параллельно лицу, он закрыл глаза и затих, после чего я ощутил лёгкое жжение в области его руки. Я хотел было отступить, ибо в один момент жечь начало слишком сильно, но Лия встала позади и положила руки мне на плечи, не давая отойти. Зажмурившись и протяжно вдохнув сквозь зубы, я всё же смог перетерпеть момент боли, за что и был вознаграждён. Я будто заново родился. Да, место ранения всё ещё болело, но болело так, как и должно было изначально, не больше, не меньше. Пропало ужасное недомогание, из-за которого я с трудом шёл сам. Стало настолько хорошо, что мне на мгновение показалось, что я абсолютно всесилен.

– Вот и всё. Не так уж и больно, – кивнул Хакон, поднимаясь во весь рост.

– Смотря как посмотреть… Но всяко лучше, чем было прежде, спасибо.

– Тени, как и сто пятьдесят лет тому назад, всё ещё накладывают проклятия при ударе. Тебе повезло. Не помоги тебе Лия своей печатью, то мы точно сейчас не разговаривали бы.

Теперь, когда в глазах не рябило, а разум не был затуманен, я мог чётче разглядеть своего дорогого товарища. За время нашей разлуки он не сильно-то и изменился, по правде говоря. Это был всё тот же высокий красавец с ореховыми глазами, косой из своих бледно-рыжих волос с выбритыми висками, выразительными густыми бровями, которые он словно специально подводил лезвием для остроты на углах, и густой бородой, что полностью закрывала всю линию челюсти. Единственным, что портило его лицо, был довольно толстый шрам, идущий через левую часть губ, доходящий чуть ли не до глаза. Выглядело это, конечно, брутально, но, думаю, без него всё-таки было бы лучше. Ну а вот я, как подметил Хакон, за это время лишь чуть гуще отрастил бороду, которая теперь аккуратно растёт вдоль всей линии подбородка, к концу уходя ближе к ушам. И свой образ я решил до кучи подчеркнуть слегка взвинченными усами. Такой вот смазливый пройдоха.

– Скажи честно, дело плохо? – решил не мяться я, задавая вопрос в лоб.

– Конечно плохо, – не стал скрывать Хакон. – Пока что это только мои догадки, но, похоже, тени пополнили свои ряды и сейчас выслали разведчиков, чтобы припугнуть население и немного сократить его численность. Как видишь… – он указал рукой на почти что сотню раненых, что прямо сейчас лечились при церкви, – …пострадавших много. Убитых ещё больше. А это мы разбираемся только с теми, кого задело в городе. Даже представлять не хочу, какие потери у нас в пригороде.

– Большие. И даже очень, – сказала Лия, подходя ближе. – Весь мост переполнен людьми, но стража не пускает их в город. Нам просто повезло пройти.

– Вот как, – паладин в моменте поник, оборачиваясь к одной из работниц лазарета и подзывая её к себе. – Прошу, передайте капитану, что у меня есть пара ласковых для него. И чтобы он явился ко мне немедля, – от его слов повеяло очень неприятным холодком. Было видно, что он кипел изнутри, но не мог подать это как есть.

– Слушай, а что с твоей… формой? – попытался отвлечь его я, сославшись на флаг странного цвета, что служил ему накидкой поверх кольчуги. – Помнится мне, ты ходил в латах с голубым знаменем.

– А вот навещай ты меня почаще – знал бы, что я уже не верховный паладин.

– Чего?! – моему изумлению не было предела. – Быть того не может!

– Как есть, друг. Не беспокойся, мне нравится, что я встал ступенью ниже. Так проще для меня.

– Правда твоя, но… ты же всё ещё паладин, верно?

Он спокойно посмотрел на меня и как-то странно, словно немного хитро, улыбнулся. Что-то внутри меня замерло, а сам я затаил дыхание в ожидании ответа.

– Паладин. Паладин клятвопреступник.

Я совершенно растерялся. Стоя прямо перед ним, я не мог выдавить из себя и слова. Будто я банально забыл весь алфавит. Клятвопреступник? Хакон?! Да это самый верный Парафею человек из всех, кого я знаю! Быть того не может, что его сняли с должности за нарушение клятвы!

– Ривенн, всё хорошо. По глазам твоим вижу, как ты беспокоишься, но тут не о чем волноваться. Мой статус – не более чем формальность. Никто не осудил меня за нарушение клятвы. Да и сам я не жалею. Нынешний верховный паладин даже похвалил меня за моё решение.

– А кто теперь верховный? – с опаской спросил я.

– Келлиан Анкорра. Старший сын короля Эйнара.

Ну, вполне ожидаемо, тут я уже зря гадал. Нет ничего удивительного в том, что король поставил своего любимчика на такую должность. Ему уже, вроде, под тридцать пять, как раз самое время заняться чем-то серьёзным, чтобы набить себе репутацию для последующего правления Праффисом. У нас, как-никак, есть выборы короля, никто насильно трон удерживать не будет. Тот факт, что род Анкорра стоит у власти уже второе поколение подряд – показатель, что народ их любит и что они справляются со своими обязанностями.

– Что ж, значит, наша церковь в надёжных руках. Рад слышать. Тем более, что и ты не против.

– Может, пройдём в замок и обговорим всё более подробно там? Нечего мешать людям работать. Тем более, что с этих пациентов проклятья я уже снял.

Я оглянулся на Лию, которая, казалось, всё это время старалась лишний раз не отсвечивать. Она смиренно ожидала окончания нашего разговора, сложив руки на груди и приперевшись к стенке.

– Я не против, – ответила она мне, хотя я даже не успел ничего спросить.

– Тогда пошли, – я протянул ей руку, но она гордо отказалась от этого знака, сразу уходя вслед за Хаконом, что после её ответа не стал терять времени и покинул лазарет.

Никогда не могу угадать, когда у неё есть на меня настроение…

Глава третья. Обещание.

Прошло некоторое время, прежде чем Хакон выдохся отчитывать капитана за его безответственность. Всё это время я и Лия сидели снаружи кабинета, периодически провожая взглядами работников замка, что ходили в разных направлениях, лишь изредка поднимая на нас свои уставшие глаза. Когда же дверь наконец распахнулась, из неё сначала вышел побледневший капитан на трясущихся ногах, а уже следом слегка взъерошенный Хакон, что поправлял бороду и волосы на ходу. Пропесочил он его знатно… Даже я, будучи за стеной, пару раз вжимался в лавку от некоторых слов своего друга.

– Надеюсь, мы друг друга поняли? – на выдохе заключил Эвервуд, прожигая спину капитана взглядом.

– Конечно, паладин… – тихо, словно с передавленным горлом, просипел мужчина, спешно удаляясь за поворот.

Мне не хотелось даже представлять полный разговор, который произошёл между ними за эти двадцать минут. Лично я не услышал и половины, несмотря на свой чуткий слух, но оттого было даже страшнее. Хакон был не из тех, кто попусту повышал голос или в принципе показывал сильно экспрессивные эмоции. В отличие от меня, он считал, что такой подход только понижает шансы на полноценное донесение своей мысли. Я с ним, конечно, не согласен, но, смотря на то, как он вздрючил несчастного командира, моя головушка начала невольно задумываться над целесообразностью такого подхода.

– Прошу меня простить за излишнюю задержку. Пришлось разъяснить несколько моментов чуть более подробно, – обратился здоровяк ко мне, когда окончательно остыл.

– Да ладно уж, нам спешить некуда. Ну, мне уж точно, насчёт Лии не знаю.

– Я так и не успела объявить об открытии Берега, так что и мне торопиться не нужно, – немного расстроенно ответила Арвен, поглаживая свою косу на плече.

– Могу я пригласить теперь вас на пару слов? – Хакон кивнул в сторону комнаты, возвращаясь обратно к двери.

Отказывать было глупо. Раз уж Хакон решил, что говорить нужно наедине, то так тому и быть. В этом плане я ему доверяю на все сто. Если уж кто-то из нас и более вдумчивый и ответственный, то это точно не я. Лия тоже возражать не стала, пусть по её лицу и было видно, что она не совсем понимает, к чему она будет присутствовать в этом разговоре. Войдя в кабинет втроём, я занял первое попавшееся место – уютное кожаное кресло, стоящее на углу «переговорного круга», если можно так выразиться. Весь интерьер состоял из двух диванов и трёх кресел, стоящих вокруг небольшого столика по колено в высоту. Сама комнатушка была совсем маленькой и имела всего одно окно, выходящее во внутренний двор замка. Ах, точно, совсем забыл сказать! Хакон решил привести нас в сам королевский дворец, сочтя это невероятно удачной идеей. И всё бы ничего, Лие, быть может, и полезно побывать в таком месте. Мало ли, заключит какие-нибудь торговые договоры с влиятельными людьми или просто узнает что-то полезное. Но вот я… Скажем так, однажды я совершенно случайно и совсем чуть-чуть накосячил в этих стенах, отчего и был объявлен в розыск по всей стране. Абсолютно несправедливо, как по мне! Наверное… К слову, с Хаконом я так и познакомился. Он был назначен охотником за моей востребованной тушей. Уж знатно он мне тогда нервы потрепал, всегда шёл за мной по пятам, подтирая следы, чтобы никто не увязался за нами двумя. Эта беготня продолжалась почти два месяца, и когда я решил наконец дать отпор, то этого и вовсе делать не пришлось, представьте себе. Я ограничился одной незамысловатой беседой, и Хакон решил оставить меня в живых на какое-то время. А там уже день за днём, разговор за разговором, и вот мы уже колесим по всей стране, игнорируя время от слова совсем. Наше приключение длилось почти год, за который мы стали самыми настоящими боевыми товарищами. Лучшего друга, чем Хакон, я и представить себе не мог. Он был тем, кто закрывал все мои маленькие недостатки и очень редкие проколы. С ним я чувствовал себя сильнейшим в этом мире. Однако в один момент он решил всё же вернуться к обычной жизни, и наши пути разошлись. Он вернулся в Афеллион, а я так и продолжил гулять по миру, размахивая хвостом. Первое время я иногда заглядывал к нему, но потом появилось столько дел, что я совсем перестал навещать своего бородача. Ну, быть может, оно и к лучшему. Даже такой стойкий человек, как он, не выдержал бы столь часто слушать мои шутки. Надо же давать ему передохнуть хоть иногда.

– Ривенн, такой к тебе вопрос, – Эвервуд мягко уселся в диван и закинул ногу на ногу, подпирая голову рукой. – Чем ты планируешь заниматься ближайшее время?

– Да как тебе сказать-то… – в тот момент я наблюдал за своей ушастой подругой, которая очень женственно садилась в кресло рядом со мной, что полностью сбивало меня с мысли. – Ничего особенного не планировал, честно говоря. Ты ж меня знаешь, планы не для меня придуманы.

– А что, если я тебе скажу, что, возможно, ты сильно понадобишься мне в одной очень затяжной поездке? – пусть его тон и не менялся, он всё ещё говорил достаточно спокойно и уверенно, но почему-то разговор вмиг перестал быть для меня обычной беседой.

– Поездке? В отпуск, что ли, собрался? Не сезон, вроде, – отшутился я, слегка наигранно хихикая, попутно перебирая пальцами от заигравших в моменте нервов.

– Я планирую совершить поездку до Содраина в качестве переговорщика. Мне нужно узнать, что случилось на их границах по обе стороны, и в принципе разузнать, в курсе ли они о том, что тени вновь проснулись

Тут глаза забегали даже у Лии, человека, который боялся лишь моего бездонного счёта. Она обернулась ко мне, чуть приоткрыв рот, словно собираясь отговорить меня даже от мысли отвечать на подобный вопрос. Но меня интересовало слегка иное…

– Обожди, дружок, не гони с порога. Хорошо, твой мотив я уловил… Но какой толк в подобной авантюре будет от меня? Я буквально бродяга с улицы. Ни чина, ни репутации. Чем тебе поможет моё присутствие? Лучше возьми с собой пару-другую глашатаев, дипломатов и парламентёров, элитных стражников в конце-то концов. Что толку от меня?

– Дело в том, что я не хочу ослаблять ряды стражи и совершенно не желаю брать с собой назначенных переговорщиков. Они будут говорить то, что прикажут, а не то, что надо. Поэтому и говорю, что в поездке мне потребуется другая опора. Как минимум из одного человека, которому я доверяю, – он остро зыркнул на меня, кивая, словно намекая, что у меня нет выбора.

– Нет-нет, друг, план твой явно слегка хромает. Если тени как-то дошли до столицы, то представь, что сейчас происходит в других городах и деревнях. Там же точно будут орды этой нечисти! Что толку от нас двоих?

– Не упускай из виду тот факт, что слухи о целой колонне королевской гвардии, шагающей по прямой до Содраина, долетят до него быстрее, чем мы успеем пересечь Иеркон. Если вообще пересечём, конечно. Мне нужен тихий, быстрый и малочисленный отряд, с которым наиболее вероятно добраться до Содраина в кратчайшие сроки. И я знаю, что у тебя есть навыки, которые мне в этом точно пригодятся. Кто как не ты знает всё о том, что такое «тишина»?

Я даже не знал, что на это ответить. Идти малой компанией на Содраин – самое бездумное самоубийство из всех, которое только можно было придумать. Но даже так… оставлять друга в беде мне совершенно не хотелось. Сколько раз Хакон спасал мою жизнь, я уже точно не сосчитаю, а потому я чувствовал очень даже большую ответственность перед ним и за него. Однако у меня всё ещё оставался последний аргумент против, который мог образумить его.

– Слушай, не пойми меня неправильно, я бы и рад удостовериться, что ты дойдёшь в целости и какой-никакой сохранности, но ты же сам знаешь, что я совершенно не боец. Какой толк от тела вроде меня, если в бою я буду только мешать?

– В этом плане можешь не беспокоиться, есть один человек, который нивелирует эту проблему с лихвой.

– Это глупо… – вполголоса сказала Лия, смотря себе в ноги.

Мы с Хаконом обернулись на неё, и в её глазах читался самый настоящий страх. Словно её прямо сейчас загнали в угол и вот-вот забьют камнями, либо просто загрызут. Она смотрела вниз, сжимая кулаки у себя на коленях, прерывисто дыша и почти не двигаясь.

– Содраин… совсем не такое простое место, как вы себе представляете. Никто из современного Праффиса даже представления не имеет, что он из себя представляет. Даже если вы и дойдёте до него, то жизнь ваша будет исчисляться чуть ли не часами.

– И откуда такие познания? – недоверчиво уточнил Хакон, слегка приподнимаясь в кресле, будто вновь готовясь атаковать.

Заметив это, я тоже напрягся, собираясь в любой момент выпрыгнуть с кресла, чтобы прикрыть Лию. Что-то Хакон в ней явно невзлюбил, и дело тут было далеко не в «неправильном заклинании», как тогда оправдалась ведьма.

– Мне далеко за сотню лет, я успела застать Содраин ещё до того, как он вообще объявил Праффису войну. Поверьте, это худшее место из всех, что я видела.

После этих слов Эвервуд слегка поуспокоился, расслабляясь и вновь откидываясь на спинку дивана. Его задумавшаяся физиономия не давала мне покоя. Что ожидать от человека, которого я не видел целых два года? Безусловно, передо мной был всё тот же друг и товарищ, однако это достаточно большой отрезок времени, чтобы полностью измениться как личность. Умбрус его знает, что у Хакона на уме. Особенно после того, как он попытался пришить Лию через секунду, как увидел её впервые. Мне этот казус ой как не понравился, буду честен. Поднимать руку на мою дорогую подругу не смеет никто, даже сам Парафей, если ему такое вообще нужно. Я не ответил агрессией и не высказал всё, что думаю, только потому, что он мой друг. Друзьям ошибки я прощаю. Но лишь единожды на каждую ситуацию. Не более.

– Хорошо, – Хакон хлопнул в ладоши, мигом выводя меня из раздумий. – Отклонимся от норм приличия. Ривенн, скажи-ка мне, друг мой, что ты пообещал мне сделать, если я того попрошу?

Я потупил взгляд ему в лоб, начиная перебирать в голове все воспоминания, связанные с Хаконом. Было так много всего, что все эти события уже давным-давно смешались в одну большую кучу, разбирать которую у меня не было ни времени, ни желания. Но долго думать не пришлось, Эвервуд учтиво решил ответить за меня.

– Просьба. Ты пообещал исполнить одну мою любую просьбу в обмен на свою жизнь.

Клянусь Парафеем, так быстро душа меня ещё не покидала. Я несколько раз ошарашенно моргнул, раскрывая свои очи с каждой секундой всё шире. Вот ведь рыжая башка, вот ведь нашёл когда припомнить мне мои же слова!

– Хакон, послушай… – неуверенно начал я. – Храбрость не моё второе имя, я не буду до последнего стоять грудью за эту страну. Нас перебьют, как неокрепших гоблинов, помяни моё слово. Я повторюсь – толку от меня будет чуть ли не самый минимум.

– Хочешь сказать, я зря тогда доверился тебе? Зря стал клятвопреступником за то, что отказался сносить тебе голову?

Да ну неужели… Неужели он стал отступником только потому, что кто-то узнал о его отказе в моём убийстве?! Бред! Быть того не может! Я же… Да я же скрывался как мог, имя своё лишний раз не произносил, лица никому не показывал! Как мог кто-то прознать про то, что Ривенн Аппель жив и весел?! Эта информация должна была каким-то чудом дойти до самого короля, чтобы уже тот наказал принизить Хакона до клятвопреступника. Парафей всемилостивый, что же я натворил…

– Н-нет… прости меня, друг. Прости, правда, – я стыдливо отвёл взгляд и поджал под себя ноги, приобнимая себя за колени.

– Ах, Ривенн, – паладин вздохнул, поднимаясь на ноги и поправляя пояс, утягивающий его накидку. – Это просто отговорка, пойми же. Мне нет дела до новой назревающей войны. Я просто хочу уйти со службы уже какое-то время, но уйти не попусту. Сделаю доброе дело напоследок – узнаю, что происходит. Вот и хочу совершить ещё одно небольшое путешествие со своим другом. Только и всего, – он по-доброму улыбнулся, подходя ближе и хлопая меня по плечу. – Меня совершенно не волнует мой статус, не вешай из-за этого нос. Сейчас сделаю финальный рывок, сниму с себя клятву и уйду батрачить в поле, как и любой нормальный мужик. Построю себе домик на все сэкономленные сбережения да буду жить себе припеваючи. Может, и жену себе рыженькую найду, как того хотел, – он коротко усмехнулся, словно не веря в свою же мечту.

– Так ты просто хочешь… прогуляться? Как в старые-добрые? – обомлел я, поднимая голову.

– Можно сказать и так. Если всё будет совсем плохо, то мы просто развернёмся и пойдём домой. Я не собираюсь рисковать почём зря, особенно твоей жизнью. Ну так что? Пойдём?

Хакон протянул мне свою большую мозолистую руку, предлагая пожать её в ответ. И я это сделал. Пожал без единой мысли за душой. Просто взял и сделал, не задаваясь лишними вопросами. В конце концов, я действительно обязан ему своей жизнью. Лишь по его желанию я до сих пор могу наслаждаться северным ветром и девичьей компанией. Лишь благодаря его великодушию я до сих пор мог смело шагать по свету, творя то, чего требует моё сердце. Однако я видел, как Лия замерла, стоило ей увидеть это рукопожатие. И я совершенно не представлял, как мне объяснить ей свою резкую смену позиции с уверенного «нет» на вполне себе удобоваримое «да». Но это были только мои проблемы, поскольку Хакон уже разорвал рукопожатие и стал покидать комнату, напоследок оборачиваясь ко мне.

– Пойду доложу об этом королю. У тебя есть два дня на подготовку. Послезавтра утром жду тебя на краю улицы Сирени. Поедем на повозке.

В конце он показал свой кулак в знак поддержки, но легче мне что-то совсем не стало. Встав из кресла, я подал руку Лие, и та очень вяло взяла мою ладонь, аккуратно поднимаясь на ноги.

– Я поеду с тобой, – шёпотом сказала она, отчего я не сразу её расслышал.

– Чт… Нет, Лия, исключено. Я поеду с Хаконом один.

Мне впервые довелось видеть свою подругу в таком настроении. Она словно одновременно боялась чего-то неизведанного и… будто боялась потерять меня. На мои слова она ответила не сразу. Вместо слов Лия прижалась ко мне, обнимая за шею и кладя голову мне на плечо.

– Либо ты никуда не едешь.

Моя растерянность была столь уникальной лично для меня, что я даже не пошевелился. Точно ли передо мной стояла та самая красноглазая ведьма, холодная, меркантильная и беспощадная, готовая превратить меня в чудовище с семью лапами и усами на голове в один щелчок? Нет, я всё понимаю, быть может, она действительно за меня волнуется, но чтобы настолько… Эта ситуация дала моему слегка остывшему с годами сердцу второе дыхание.

– Я же не смогу тебя переубедить, да? – моя рука сама по себе потянулась к её голове, начиная медленно поглаживать Лию по шёлковым волосам.

Она лишь помотала головой. Ну что ещё было ожидать? И ведь самое забавное, что я не могу даже выкинуть какую-нибудь фразу в духе «только обещай быть осторожной» или вроде того. Уж точно не мне и точно не ей это говорить. Зная магический потенциал Арвен, она без особых напрягов может растворить в небытии довольно большую стаю одичалых огров. Тут и осторожность ни к чему.

– Ладно. Тогда пошли домой. Нужно будет немного подготовиться к поездке.

***

Затхлый переулок встретил меня своим смрадным запахом. Уж не знаю, что сюда выливали и выкидывали, но это что-то точно не входит в состав парфюмерии короля. Это была одна из многочисленных улочек пригорода, которая за последние года мне стала как родная. Именно здесь располагалась забегаловка для меня и моей компании по соответствующей деятельности. Да, бывает, сюда захаживают и обычные люди, но их мы никогда не выгоняли. Да и зачем? Пусть себе пьют и отдыхают, новые лица всегда видеть приятно. Я подошёл к небольшой веранде, выходящей прямо из стены дома, что почти наполовину перекрывала и без того узкий переулок. Поднявшись по ступеням, я тихо открыл дверь и проскользнул внутрь, стараясь не тревожить никого своим приходом. Хотя подобное было лишь номинальным знаком вежливости, которым я очищал себя в своих же глазах. В «Бездонке» почти всегда было шумно, ведь все кому не лень обсуждали события, произошедшие на неделе, попутно хвастаясь своими уловами и интересными находками. Можно сказать, что это было пристанищем нашей воровской гильдии, но не будет предела у смеха того, кто услышит такую формулировку. Сказочки про таинственных и опасных гильдийцев оставьте детям на ночь, не смешите людей почём зря. Мы были просто кружком по интересам, ведь не умели или не хотели зарабатывать на жизнь иначе.

Однако сегодня даже моя натужная вежливость оказалась кстати. Единственное, что я услышал, когда зашёл в «Бездонку», так это тихие голоса Тюр и Гарко, молодого владельца сего заведения, что чуть ли не шёпотом беседовали одни посреди пустующего зала. Столы не были забиты людьми в привычной манере, а весь небольшой зал освещался лишь парой свечек над стойкой и знатно потускневшим за последний час светом из окна. И всё же милое место. Несмотря на то, что вся мебель здесь давно годилась лишь на дрова, а пол скрипел даже от изредка пробегающих тараканов, своего шарма «Бездонка» совсем не теряла.

Гарко заметил меня почти сразу, стоило мне выйти из угловатого коридора, сразу предлагая сесть вместе с ними жестом руки.

– О, Рей вернулся. Где ж тебя носило, братец? – спросил он своим тонким, ещё не сломавшимся голосом.

– Рей! – ожила Тюр, оборачиваясь вслед за пацанёнком.

– Привет-привет, мои хорошие, – искренне заулыбался я, проходя через зал и запрыгивая кармой на стойку. – Как вы тут?

– Мы? Это ты как? – махнула рукой моя рыжая подруга. – Ты просто пропал после того, как вытащил меня из темницы! Я думала, ты хотя бы сюда придёшь.

– Нашла чему удивляться, – хмыкнул Гарко, уже доставая для меня деревянный стакан из-под стойки. – Это же Ривенн, его можно ждать либо каждый день, либо не ждать совсем.

– Всё-то ты про меня знаешь, – я шуточно ткнул пальцем пареньку в макушку, на что он отмахнулся и коротко посмеялся.

– Всё-всё. А ещё я знаю, что ты снова забыл оплатить последнюю свою кружку вина-а… – задумчиво протянул он, поднимая бровь и цепляясь за меня своим по-детски очаровательным взглядом, который изо всех сил пытался сделать устрашающим.

– Ох! Прошу простить мне мою наглую натуру! – я ахнул, как какая-то пухлая девица при дворце, приложив тыльную сторону ладони ко лбу и завалившись назад, улетая на пол за стойку.

Сделав кульбит, я встал на ноги и быстро шагнул Гарко за спину, прикладывая ладонь к его затылку.

– А что я тут вижу… Неужто… А-а-ах! Гарко, негодник ты эдакий! Что это у тебя за ожерелье?! – убрав руку, я достал из-за его уха бренчащее камушками колье, начиная размахивать им перед его глазами, попутно пытаясь забрать уже наполненный выпивкой стакан из кулака парнишки. – Своровал у какой-то невинной девицы?! Хватило же наглости! Не таким я тебя воспитывал!

Гарко поднял голову на меня, сверкая своими бледными веснушками. В его взгляде читалась какая-то жалость. Словно он слушал сумасшедшего старика, рассказывающего невероятные истории, которого совсем не хотел обидеть, а потому и улыбался.

– Закончил? – коротко пристыдил он меня.

– Секунды две назад, – гыгыкнул я, кладя перед ним эту несчастную цепочку и наконец забирая свою честно заслуженную стакашку.

– Ну-ну, – мальчишка шмыгнул своим носом-картошкой, на вид оценивая себестоимость моего подарка. – Ладно, считай, ты закрыл себе долги на ближайшую неделю. Где украл-то хоть?

– Украл?! Я?! Да я… – я не успел даже толком начать, как Гарко и Тюр перебили меня в моменте, сказав одно и то же в унисон.

– Сто раз эту историю слышали, ближе к делу, – спелись они, после оглядываясь друг на друга, ибо такое совпадение точно никто не планировал.

– Ай, ну вас-с, – прошипел я к концу. Ишь какие! Уже и секунды мои слов послушать не могут! – Да позаимствовал у одной очень надменной дамы в замке. Слишком уж у неё неуважительный взгляд был. Такую даже я осыпать комплиментами не стал, больно много чести.

– Замке? Ты что, вновь храбрость отрастил, чтобы Афеллионские стены посещать? – без особой веры спросила Тюр, закидывая ноги на ближайший стул.

– Да как тебе сказать-то… – я оттянул ответ как можно дальше, делая большой глоток и наконец смачивая иссохшее после пробежки горло. – Меня туда Лия привела.

– Лия? Та самая ушастая злюка, о которой ты рассказывал? – в голосе рыжули появилась толика интереса, она слегка оживилась и почти незаметно выпрямила спину.

– Она самая. В ночь, когда я тебя достал, мне повезло наткнуться на одну из теней. Еле выжил. Потом Лия тащила меня в Афеллион, чтобы снять проклятие, которое осело в моей ране. Как-то так.

Я сказал это столь просто и непринуждённо, словно на меня каждый день покушается потусторонняя хтонь. И если Тюр всем видом показывала, что она не готова принимать подобную информацию в столь мягкой подаче, то вот Гарко лишь устало вздохнул, упираясь в стойку и подпирая подбородок рукой, особо не показывая своей реакции.

– Это всё? – скептично глянул на меня хозяин забегаловки.

– Всё, – с донельзя честными глазами ответил я, делая очередной глоток.

– Вот прямо всё-всё? – он продолжал давить

– Всё-ё-ё… настолько, насколько мне не лень рассказывать.

– Рей, не доводи до греха, я же вижу, что ты что-то умолчал.

Ай да Гарко, ай да внимательный малый! Никогда не перестану поражаться тому, насколько он умён. Он не по годам опытен, и что-то я ни разу не замечал, чтобы он был против лишний раз это доказать. Вообще, у этого мальчишки жизнь не сахар, так скажу. Нет, безусловно, у меня тоже не фонтан, а до Тюр вообще далеко, но всё же. Мать свою он отродясь не видел, а отец рано протянул ноги, оставив десятилетнему сыну лишь полуразрушенную пивнуху. Можно сказать, что наше маленькое сообщество приютило этого маленького и потерянного мальчика, поскольку многие прекрасно понимали, каково приходится без опекунов. И тем не менее, мы никогда не позволяли себе пренебрежительное или грубое отношение к нему. Все любили этого русого парнишку, и при этом он не свешивал ноги на чужих шеях. Сколько его помню, он всегда трудился не покладая рук, отчего мы и можем сейчас спокойно пить в «Бездонке», которую, по сути, он построил своими руками. Большую часть. Сейчас он был местным решалой, если можно так выразиться. Мы прислушивались к нему и всегда решали все свои споры через его слово. И ведь хоть бы раз это обернулось боком. Так ведь нет! Он всегда ответственно подходил к любому вопросу, а потому даже пьяные передряги очень быстро возвращались в стезю дружеских посиделок. Золото, а не ребёнок. Жаль, я таким не был, может, моя семья меня бы и любила.

– Эх, Гарко-Гарко, ничего-то от тебя не скрыть, – я тоскливо прилёг на свою руку, растянувшись вдоль столешницы. – Ты прав. Кое-что я не сказал.

Пришлось объясняться перед друзьями, смиренно опустив голову, словно я провинившийся ребёнок, а не жертва обстоятельств. Пересказ недавних событий был без особых прикрас, поскольку я совсем растерял настроение паясничать. Объяснив суть моей поездки и как я вообще на неё согласился, я выдохнул в качестве точки, залпом опрокидывая остатки вина. Не могу сказать, что кто-то показал слишком уж необычную реакцию на это. Гарко лишь томно вздохнул три раза подряд, приговаривая «ой», а Тюр сложила губы уточкой, единожды лопая щёки и мягко хлопая по коленям.

– Ты просто мастер встревать куда не надо, – справедливо подметил парнишка, наконец садясь на свой маленький стульчик за стойкой.

– Думаешь, вы втроём справитесь? – спросила Тюр, лениво потирая свои зелёные глазки.

– Как бы не так. Хакон, конечно, один из сильнейших людей, коих я знаю, но тем не менее. Боюсь, против армии теней ему нечего противопоставить. Даже если с нами и едет та же Лия. Лично я им только под ногами мешаться буду, не более.

Закинув ногу на ногу, Кортланд задумчиво покачалась из стороны в сторону, смотря то на меня, то на Гарко, которого, казалось, уже нечем было удивлять.

– Хм… А что, если я тоже поеду с вами? – внезапно предложила она.

В непонятках я аж кивнул головой назад, отрываясь от своей руки.

– Ты меня слушала вообще? – вполголоса уточнил я. – Мы буквально рискуем всем. Я еду, потому что у меня в языке мозгов мало, а Лия, потому что беспокоится за меня.

– Ну а я за тебя не волнуюсь что ли? – Тюр пожала плечами, присаживаясь ближе и закидывая руку мне на плечи. – Ладно тебе. Сам подумай, я ведь давно хотела повидать мир за пределами нашего Праффиса. Да и тем более, не оставлять же тебя, дуралея, одного.

– Кто бы говорил! – возмутился я, вспоминая недавнее спасение этой принцессы из замка при условии, что никакую косу она мне не спускала.

– Ты меня понял, не придирайся, – ответила она, начиная трепать мои волосы. – Правда, Рей, возьми меня с собой. И я новому научусь в походе, и ты будешь более внимательным, потому что будешь за мной приглядывать.

– Вот именно этого я и хочу избежать. Мне бы за собой углядеть, что уж говорить о том, чтобы и за тобой поспевать.

– Тюр, тебе верно говорят, не лезь. Представь, каково будет Рею, если ты пострадаешь. Никто так о тебе не заботится, как он, – вступился Гарко, вставая и обходя стойку, минуя меня с Тюр и уходя куда-то за стенку, где находилась его комната.

Рыжуля расстроилась прямо на глазах. Надувшись, как самое настоящее дитё, она сложила руки на груди и принялась качаться на стуле. Забавно, но эту привычку она срисовала с меня. Она в принципе любила присваивать себе какие-то мои особенности в силу того, что долгое время натурально воспитывалась мною. Уж не знаю, намеренно она это делает или нет, но факт был налицо.

– Не грусти попусту, – со вздохом поднялся я, поглаживая Кортланд по макушке. – Здоровее будешь. Я постараюсь вернуться как можно быстрее, соскучиться не успеешь. Быть может, даже сувениры вам приволоку, – моя хитрая улыбка выдавала моё намерение нажиться на любой неприятной личности, коих я мог встретить на своём пути.

– Рей, иди-ка сюда, – подозвал меня Гарко.

Подмигнув подруге и потрепав её за щёку, я оставил её наедине с собой, заходя в комнатку владельца сего заведеньица. Гарко стоял на коленях перед своей кроватью, отдирая половицы от их законных мест. Было видно, что они были сильно расшатаны, а потому даже такому худощавому парнишке было не в тягость снимать их. Когда же образовавшаяся расщелина позволила засунуть внутрь руку, Гарко достал из-под пола довольно увесистый мешок средних размеров, с лязгом ставя его передо мной.

– Ты ведь не просто так решил заглянуть сюда перед отъездом, – развязывая бечёвку у горловины мешка, сказал он.

– Видимо, ты действительно меня очень хорошо знаешь, – я слегка виновато ухмыльнулся, присаживаясь на тумбу поблизости и заглядывая в открывшийся мешок.

– Больше, чем хотелось бы.

Хотя толку-то мне смотреть, что там было внутри, если я и так знал? В конце концов, это был мой личный тайник, который я хранил здесь уже достаточно продолжительное время за чисто символическую плату. В один момент я хотел и помочь Гарко с деньгами, и заодно сунуть куда-то свои припасы, не беспокоясь, что мои коллеги по несчастью растащат их уже к концу недели. А поскольку любому из нашего круга хватало ума не воровать у своих же, дом Гарко стал отличным местом для такого тайничка.

– Тебе всё отдать или что-то частично прихватишь? – спросил парнишка, не отрывая взгляда от нагромождения склянок и свёртков.

– Частично. Боюсь, всё это добро я не утащу. Перевесит.

– Тогда выбирай быстрее и не дури мне голову.

– Как скажете, босс, – отмахнулся я, садясь на корточки и начиная вынимать то, что мне точно бы не понадобилось.

После пары минут копошения в схроне я выложил на кровать Гарко всякие не особо нужные пожитки, оставляя лишь то, что с большей вероятностью я буду использовать в походе. Заточка для кинжалов, пара достаточно дорогих свитков, которые я собирался отдать Хакону, флакон ядовитой мази для моих наточенных малышек, полный набор инструментов для моего ремесла в одном кожаном свёртке-футляре, которые я собирал годами, лампочка с блуждающим огнём, которую мне некогда подарил какой-то торгаш за то, что я взял несколько товаров сразу, и в остальном по мелочи. Завязав мешок вновь, я перекинул его через плечо и встал, по-дружески хлопая Гарко по плечу.

– Остальное оставь себе. Либо продай, либо используй, тебе точно нужнее.

– Спасибо, применение я уж точно найду, – кивнул пацан, стряхивая с плеча несуществующую пыль.

– Прощаться подолгу я не люблю, так что просто скажу: бывай. Надеюсь, ты присмотришь за Тюр, пока меня не будет.

– Она в надёжных руках, об этом не беспокойся. Спуску ей не дам, – уверенно ответил веснушчатый, ставя руки в боки и выходя за мной следом в зал.

– Тюр, а ты не создавай тут лишних проблем. Очень на тебя рассчитываю.

Хотел я было уже пропасть за поворотом в тамбур, как меня остановила моя рыжая подруга, хватая за руку и сразу же обнимая. Эх… девушки. Такие разные, но такие одинаковые. Вот как их не любить? Столь прекрасные существа, нежность которых может вылечить любой недуг. Тяжело сдерживать свои чувства, когда получаешь такое отношение к себе. С другой стороны, я воспринимал подобные знаки как факт, что я хорошо стараюсь и что я действительно ценен для неё. Это было, безусловно, приятно.

Обернувшись, я коротко поцеловал её в лоб, искренне улыбаясь от её милоты.

– Скоро вернусь. До пяти досчитать не успеешь.

– Мы будем ждать, – расстроенно шмыгнула она, опуская руки.

Кивнув Гарко на прощание, я покинул «Бездонку» в приподнятом настроении. Это был, лучший из моих уходов. Столько позитива перед отбытием я ещё не испытывал.

Знать бы ещё что меня ждёт впереди…

Глава четвёртая. В путь-дорогу.

Погода, как назло, сильно испортилась к следующему утру. Ветер усилился и разносил по окрестностям пригорода мокрый снег вперемешку с дождём, что за ночь успели залить все улицы, оставляя достаточно большие лужи. Благо, у меня был зимний комплект одежды, который я не поленился достать после вчерашнего визита к Гарко. По сути, это был всё тот же мой повседневный наряд во всё тех же тёмно-зелёных цветах, только рубаха сменилась на относительно лёгкий тулуп, а тонкий плащ на шерстяную накидку по колени. Ну и чтобы точно не простыть, я повязал на шею короткий шарф, сложив его так, чтобы в любой момент можно было натянуть его на моську.

Сейчас же, будучи полностью готовым, я шагал по мостовой с закинутым за спину вещмешком, стараясь держаться на расстоянии пары шагов от Лии, что шла впереди. Мой недюжинный опыт подсказывал мне, что сегодня она встала не с той ноги, а потому я не решался лишний раз заводить с ней непринуждённую беседу. Да и, честно говоря, я сам не сильно горел желанием сейчас попусту трепаться. Увы, но даже у меня, максимально беспечного человека, появлялись негативные мысли. Конкретно сегодня я продолжал беспокоиться на счёт своей ушастой подруги, которая всё же решилась отправиться в поездку со мной. Благо я хоть Тюр от этой затеи отговорил, уже спасибо, но дело всё ещё было так себе. Лия человек волевой, очень уверенный в себе. Если она что-то решила, то сам Парафей её не… А, нет, она же в него не верит… В общем, переубедить её де-факто невозможно. Быть может, это не сильно плохая черта, однако моего беспокойства от этого меньше не становилось. Несмотря на всю силу и мощь Лии, я чётко осознавал, что на пути нас могут ждать обстоятельства, которые будут кратно выше порога наших умений.

Но попараноить время у меня ещё будет, а сейчас пора было приветствовать своего дорогого друга-паладина, что уже стоял возле условленного места, разговаривая с каким-то мужчиной, одетым в толстые лохмотья, которыми он был перевязан почти полностью. Подойдя поближе, я махнул заметившему меня Хакону рукой, приветственно улыбаясь.

– Ох и любитель же ты рано вставать, друг мой, – с порога запричитал я. – Что ни встреча, то с первыми лучами.

– Путь нам предстоит не близкий, а по ночи ехать желания у меня нет совершенно никакого. Госпожа Арвен, приветствую, – паладин низко поклонился Лие, а та даже не попыталась скрыть своего удовольствия от этого. Она растянула уголки своих губ, показывая клыки и довольно щурясь.

– Доброго утра вам, Эвервуд, – мягко ответила она, кивая, прикрыв глаза.

– Ривенн, это Хальфдан. Он будет нашим кучером до самого Содраина, – Хакон указал рукой на того самого мужчину, который наконец соизволил обернуться.

Это был мужчина лет так за пятьдесят, это я понял лишь за счёт того, что его физиономия не была прикрыта теми самыми лохмотьями. Его лицо по нижней части заросло плешивой и седоватой щетиной, глаза были узкими и несколько уставшими, морщинистый лоб нависал над бровями, будто толкая их вниз, отчего взгляд у него был несколько печальным. Коротко поклонившись одной лишь головой, он молча обошёл повозку и с трудом залез на переднее сиденье, берясь за упряжку, что была закреплена на двух лошадях сразу.

– Что ж, все готовы? – Хакон сложил руки за спиной, начиная разглядывать нас своими слишком уж внимательными глазами.

Я прямо-таки увидел, как он оценил наши с Лией зимние одежды, как остановился на моём излюбленном ремне, как прикинул, сколько в дороге протянет наша обувь. Молча подтвердив, что его устраивает наше снаряжение, он перенял у меня и Лии наши вещмешки и закинул их в повозку, после запрыгивая внутрь и самому. Последовав примеру своего товарища, я подошёл к задней части повозки и… обомлел от шока. Внутри, в самом конце, почти к кучеру в упор, сидел невообразимых размеров человек, одна рука которого была мне размером с голову. Он грозно смотрел на меня, как бы оценивая, на сколько укусов ему хватит моего бренного тельца. Первое, что мне бросилось в глаза – это его огромный шрам на левой щеке, расходящийся в три стороны одновременно: на нос, на скулу и на подбородок. Большая часть его лица была закрыта пышной русой бородой, кончик которой он подвязал в маленькую косичку. Короткостриженные волосы, массивный лоб, толстые брови, блёкло-голубые глаза, широкая, как мой палец, переносица, квадратная челюсть – ни одна из этих черт совершенно не прибавляла ему очков доверия!

– Х-хакон? А это что за пассажир?

– Знакомься, Бирван Харр, наш личный наёмник. Я же сказал, что позабочусь о человеке, который не даст нам погибнуть. Он пару раз уже помогал нашему королю, так что уверенности в нём нам не занимать.

Да вот что-то ты, друг мой, напутал! О какой безопасности может идти речь, когда это чудовище уже убивает меня на ментальном уровне?! Кто вообще решил, что можно подпускать таких к цивилизованным людям?! Ну уж нет, я с ним никуда не поеду!

– Пу-пу-пу… Что-то я не очень хочу с ним ехать, друг. Морда у него… – я осёкся, не успев договорить. Этот бугай резко повернул голову в моём направлении и остро глянул прямо мне в душу, отчего мои зубы сомкнулись сами по себе. – Ну, я в том плане, что я права не имею составлять компанию такому завидному господину! Прощай, Хакон, удачи в поездке! Всех благ и всего-всего побольше!

Мои ноги сами понесли меня в обратном направлении, однако далеко я не ушёл – мой друг схватил меня за шкирку, притягивая обратно и натурально отрывая от земли, тем самым затаскивая внутрь повозки.

– Не дури, Ривенн. Давай, садись, располагайся, путь нам предстоит долгий.

Мне только и оставалось, что смириться с этой участью… Но мне всё ещё это не нравилось, если что! И так причин для беспокойств вагон и малая телега, так ещё и это! Эх, госпожа Удача, не любишь ты меня, не любишь.

Крайне возмущённо вздохнув, я подал руку Лие и помог подняться ей, в моменте ловя её саркастичный взгляд. Не то она меня жалела, не то хотела как-то обидно съязвить по поводу моей храбрости. Но, благо, при посторонних она вела себя куда более сдержанно, чем обычно, а потому я и был относительно спокоен касательно её выкидонов.

– Так, раскладывайтесь сразу. Госпожа Арвен, я подготовил вам спальник, – Хакон кивнул в сторону свёрнутого мешка, что лежал в куче других вещей, находящихся в ногах у Бирвана. – Думаю, на время сна мы как-нибудь уютимся.

Справедливости ради, отдам должное выбору нашей «кареты». Повозка была несколько длиннее стандартной, а потому четыре человека в ней помещались спокойно, но до тех пор, пока они находились в ней сидя. Если же каждый попытается лечь, то, увы, поместится два с половиной бедолаги. Особенно, если учитывать размеры нашего крупного пассажира. Пока он сидел, было сложновато точно определить его рост, но даже так я смело мог утверждать, что порог в два метра своей макушкой он пересекает точно.

В общем, таким и стало наше начало пути. Пока мы выезжали из пригорода, общими усилиями у нас получилось разложиться и создать подобие жилой комнаты. Благо, у повозки был округлый тканевый настил с деревянными несущими, что позволяло немного разгуляться. Вдоль левого борта мы с Лией разложили свои спальные места, посередине повозки сделали небольшой столик из перевёрнутого ящичка, а над ним повесили масляную лампу, которая, благо, при раскачке не билась о деревянные дуги каркаса. В остальном мы просто расфасовали вещи для более удобного и быстрого использования, а также помогли сделать Хакону подобие кресла, чтобы он не стёр свой и так уже немолодой позвоночник о борта нашей люкс-кареты. Хотя, он был на пару лет старше меня, но всё же! Единственным, кто за всё это время не пошевелился, был Бирван, что так и продолжал сидеть на месте, глядя кучеру за спину и, кажется, совсем не моргая.

– И почему только ты взял повозку, а не дилижанс? – всё же спросил я, не удержав в себе желание немного похандрить.

– Мне даже стыдно, что приходится тебе это объяснять, – вздохнул Хакон. – Давай я просто пропущу тот десяток проблем, что составляют большую часть, и спрошу одно: ты как себе представляешь перевозку Бирвана в дилижансе?

Я вновь глянул на этого немого детину, прикидывая, что нам бы действительно пришлось тащить отдельный прицеп индивидуально для него. Проглотив это маленькое унижение со стороны Эвервуда, я комично надул щёки и откинулся назад, кладя руку Лие на плечо. Увы, но я не просидел так и секунды, поскольку моя ушастая подруга снова была не в настроении для нежностей и быстро обломала меня, схватившись за мою кисть и потянув вниз, беря локоть на излом.

– Держи свои лапы при себе, – шикнула она, продолжая мирно почитывать книгу.

– Ай-ай, всё понял! Пусти-пусти!

– Я так посмотрю, с рассказами о суженной ты всё же сильно поспешил, – усмехнулся Хакон.

– Да, немного… Но у меня есть оправдание! Она мне слишком дорога и близка, чтобы я говорил иначе. Пусть она и не признаёт меня мужем, но хуже от этого я к ней не отношусь.

– Ривенн, дорогой мой, если ты сейчас же не умолкнешь, то твоя первая свадьба будет только в следующей жизни, – Лия остро зыркнула на меня, морща нос, как самая настоящая кошка.

– Любишь же ты набирать себе дам не по характеру, – ухмыльнулся паладин, припоминая все те разы, когда я представлял ему всё новых и новых девушек во время наших давних путешествий.

– Боюсь, если я найду даму сердца, что будет во всём схожа со мной, то я помру со скуки уже на завтрашний день. В этом ведь и смысл! Каждая девушка – загадка. Головоломка, которую так интересно решать. Сам же знаешь. Я, быть может, и вор, но…

– Воруешь только женские улыбки, да-да. Было особенно забавно слышать это после того, как ты ограбил дочь барона Азимуса в Товинграде.

– Никого я не грабил! – возмутился я. – Так, одолжил у неё всего понемножку. Сама виновата, нечего было меня обзывать простолюдином.

– Ну а что ты ожидал услышать от дочери барона в ответ на предложение руки и сердца?

– Как минимум: «Я согласна, мой рыцарь»! – я достаточно правдоподобно изобразил женский голос, отчего посмеялась даже ведьма.

– Хах, не смеши, из тебя рыцарь как из меня музыкант.

– Ну, что правда, то правда. С рыцарем я что-то загнул.

Ещё немного поболтав, мы занялись делом и обсудили с кучером примерное направление своей поездки. По прямой ехать к границе практически нереально, поскольку в Праффисе достаточно много гор, которые не позволят двигаться подобным образом. Поэтому мы условились, что путь будет лежать через деревни и сёла, чтобы мы всегда имели возможность остановиться и поспать где-нибудь в доме, а не на свежем воздухе. Тем более, что Хакон изъявил желание проверить, как себя чувствуют люди вдалеке от стен Афеллиона, что было достаточно правильным решением с его стороны. Как и было сказано, раз Тени дошли аж до столицы, которая располагалась в левой верхней точке страны, то страшно представить, что сейчас происходит с обычными селениями, где нет вооружённой стражи и нескольких сотен боеспособных мужчин.

Далее день протекал достаточно спокойно. Мы общались обо всём и ни о чём, иногда подъедая свои запасы, собранные в дорогу. Слово за слово, и вот уже время близилось к раннему вечеру. Солнце лениво закатывалось за горизонт, накрывая земли оранжевым отблеском, что грел больше душу, чем тело. Люблю я красоту природы. Во всех её проявлениях. Мне не столь важно, что передо мной – красивейший вид заката или самое обычное гнёздышко, собранное меж двух веток, бескрайние поля или одно трухлявое деревце. Мне нравилось всё. Меня будоражил сам факт, что это возможно. И, быть может, я бы не радовался всему вокруг, если бы не Тюр, которая научила меня этому. Её жизнь была настолько плоха, что как только она смогла вырваться из своих ужасных обстоятельств, то она начала радоваться абсолютно всему – в особенности природе. Позже она научила этому и меня. У меня ушёл год, чтобы проникнуться такой позицией, и я ни о чём не жалею. Наслаждаться естеством жизни в полной мере – самое настоящее блаженство.

Когда стало совсем темно и наши обозримые границы освещались лишь масляной лампой над головами и светильником кучера, который он поставил на лавку рядом с собой, я уже было собирался ложиться спать. Лия уже как с полчаса спала у меня на плече, а Хакон, сложив руки на груди и нахмурившись, просто дремал, прикрыв глаза. Однако Бирван спать не спешил, и именно из-за него я не стал ложиться спать. В один момент бородач резко выпрямился, что было первым его движением за всю поездку. Выглянув в абсолютную темноту перед кучером, он привстал на колени, отчего вся повозка покосилась вправо.

– Тормози, – рыкнул он своим невероятно низким и грубым голосом, который напоминал больше скрежет металла, нежели звуки человека.

Повозка почти сразу остановилась, и наёмник поспешил выскочить наружу, попутно заставляя проснуться всех присутствующих.

– Бирван? Ты чего? – шепнул Хакон, понимая, что сейчас нужно быть тише.

Но тот ничего не ответил. Спрыгнув с повозки с глухим ударом, здоровяк сунул руку по локоть под днище повозки и за что-то ухватился, начиная тянуть на себя. Однако нечто помешало ему достать предмет, заставляя его применить больше усилий, жёстко дёргая руку на себя. Под полом кто-то возмущённо ойкнул и свалился на землю. Тут уже забеспокоился я, ведь голос был мне знаком. Выскочив наружу, я первым же делом присел и глянул под колёса, где, как оказалось, сидела одна очень наглая рыжуля.

– Тюр, придави тебя воротами! Ты что здесь забыла?! – зашипел я, хватаясь за голову.

– Ай-ай, подожди, я головой ударилась… – отмахнулась Кортланд, потирая темечко.

Хотел я было спросить, как она вообще проехала так далеко под днищем, но на мои вопросы ответил Бирван, наконец достав из-под дна огромный двуручный клеймор, на лезвии которого можно было устроить целое застолье. Эта хитрюга просто улеглась на него и поехала прямо так! Я уже набрал полные воздуха лёгкие, чтобы начать высказывать своей нерадивой подруге, что она совершила ошибку, не послушав меня, однако я не успел сказать и слова, поскольку Харр схватил меня своей огромной лапищей за лицо, закрывая не только рот, но и глаза со лбом до кучи. С перепугу я схватился за его запястье в попытке оттянуть руку от себя, но быстро понял, что это было бесполезно. По ощущениям я взялся за деревянное бревно, а не человеческую руку. Пришлось смириться с происходящим, и как только Бирван понял, что я поумерил свой пыл, он сразу отпустил меня, закидывая клеймор на плечо и обходя повозку сбоку, вставая прямо перед ней. Вслед за ним пошёл и Хакон, который попутно глядел на Тюр, о которой он прежде даже и не слышал. В повозке остались лишь Лия и кучер. Поняв, что что-то намечается, Лия вытянула указательный и средний пальцы, создавая на их кончиках небольшой огонёк, как от свечки. Я решил пока оставить разбирательства с Тюр до более подходящего времени, а потому сразу взялся за клинки под плащом, уходя вслед за Хаконом. Темнота была почти непроглядной, однако за счёт своих кровей мне удавалось видеть чуть больше, чем моему другу паладину. А вот как видел Бирван – для меня оставалось загадкой. На вид он был обычным человеком, так что тот факт, что он уверенно шёл вперёд без какой-либо видимости, вызывал вопросы. Вскоре мы остановились на небольшой развилке, и первее, чем я увидел то, к чему мы шли, я почувствовал запах гнильцы. Едкой такой, с кислинкой, жгущей мне нос. Это был труп лошади, валявшийся прямо посреди дороги в окружении обломков небольшой повозки. Судя по виду и запаху, валялся конь уже дня три, не меньше.

Чтобы хоть что-то разглядеть, Хакон поднял ладонь кверху перед собой, создавая в руке небольшой концентрированный пучок света, благодаря которому смог рассмотреть всё точнее.

– Тени разбили караван? – предположил он, подходя ближе.

– Выглядит так, словно повозка упала с высоты… Да и коня как будто обкусали, – подметил я, смотря на повторяющиеся углубления вдоль всей тушки. – Теням вряд ли надо питаться, да и убивают они достаточно быстро за счёт точечных ударов. Странное дело…

Бирван, стоящий к повозке ближе всех, вдруг присел на корточки и подобрал её одной рукой за борт, поднимая над головой. Тут я окончательно и бесповоротно решил отвергать тот факт, что он человек. Никогда прежде мне не доводилось видеть столько мощи в одном теле. Да и тем более, я далеко не тот, кто пропускает интересные слухи мимо ушей. Уж о двухметровом громиле, что носит с собой клеймор размером почти с него самого и выполняющий задания напрямую от короля, я бы точно знал.

Под повозкой, как оказалось, лежал один кожаный ботинок, вокруг которого была небольшая лужа засохшей крови. Тут уже всем стало не по себе. Изначально я подумал, что тут поработал бродячий медведь, которому нужно было отъедаться к зиме, однако этот ботинок будто бы специально сняли с человека, предварительно его развязав. Уж вряд ли обычное животное сможет такое сделать.

С грохотом кинув повозку в сторону, чтобы она не мешала на дороге, Бирван до кучи сдвинул коня ногой, после чего поспешил вернуться в повозку. Мы же с Хаконом переглянулись, думая о том, что этот случай явно не рядовой.

– Часом не знаешь, тут есть поблизости деревеньки?

– Да, мы как раз должны были через неё проезжать. Мы минут двадцать не доехали или около того, – свободной рукой Хакон потёр подбородок, оглядываясь назад, в сторону темноты, до куда свет от его руки не доставал. – Думаешь, стоит предупредить местных об этом?

– Лишним уж точно не будет. Тем более, что повозка пустая, меня это напрягает. Быть может, груз шёл как раз в деревню. Пошли, не хочу здесь задерживаться.

Отпустив кинжалы, я размеренно выдохнул и вместе с Хаконом вернулся к нашей повозке, останавливаясь рядом с Тюр, которая, укутавшись в свой балахон, видимо, дожидалась меня, не спеша залезать внутрь.

– Есть что в своё оправдание сказать? – холодно спросил я, ибо совсем не хотел лишний раз ругаться на повышенных тонах.

– Я сразу сказала, что один ты не поедешь! Не надо на меня вину переваливать! – моментально начала отнекиваться рыжая, подходя на шаг ближе.

– Тюр, я ясно дал понять, что поездка опасная. Ты с нами не едешь. Переночуй в соседней деревне и иди домой, возвращаться мы уже не будем.

– «Живи так, как хочешь ты, а не как тебе говорят другие»! Кто меня научил этому девизу?

– Насколько безответственным взрослым надо быть, чтобы говорить подобное?!

– Надо быть тобой!

– Да не говорил я такого никогда! – я уже начинал закипать, ведь прекрасно знал, что именно я этому её и научил.

– Врёшь, усатик!

– Ривенн, потом ещё поболтаете, грузи её к нам. Завтра утром разберёмся, – вздохнул Хакон, хлопая по борту телеги.

Оглянувшись на него, я нахмурился и стянул губы бантиком, после недовольно смотря на Тюр вновь. Бесит она меня своим своеволием… Хотя я сам в этом виноват и даже не отчасти. Именно я научил её жить так, как живу сам. Ведь мне не нужно лишний раз объяснять, каково это – жить по правилам других, когда твоё слово не имеет даже самой малой значимости ровно до момента, пока ты не говоришь то, что нужно, а не то, что думаешь. Гадость, не иначе. Потому я и злился. Тюр была права в своём желании, а я, по сути, останавливал её от зова сердца, ведя себя точь-в-точь как те, кто мне не нравился. Пусть и мотив у меня был в том, чтобы эта дурёха была в безопасности.

– Залезай, – выдохнул я. – Но завтра я с тобой ещё поговорю.

– Бу-бу-бу, – по-детски передразнила меня Кортланд.

Я попытался легко ударить её пальцем по макушке, но она ловко увернулась, после прыгая на бок повозки и пролетая внутрь прямиком в упор к Лие, которая уже скорчила недовольный прищур, понимая, что ныне ей придётся терпеть и меня, и мою женскую версию.

– Приветик всем ещё раз, – радостно поздоровалась Тюр. – А ты та самая Лия, о которой Ривенн рассказывал, да? Ты и правда красавица, он не соврал.

– Хочешь сказать, что он только про мою красоту обмолвился? – скептически наклонив голову, спросила Арвен таким тоном, будто общалась с какой-то грязной простолюдинкой.

– Конечно нет. Ещё он говорил, что ты очень умна, расчётлива и невероятно обаятельна! А ещё, что ты бываешь вредной, как коза, и ядовитой, как гадю…

– А! А! Аха-ха! – резко закричал я, запрыгивая вслед за Тюр, затыкая ей рот ладонью и нервно смеясь. – Хватит на меня наговаривать! Что за дела-то?!

– Ривенн, это правда? – тон Лии стал ещё более недоброжелательным.

– К-конечно нет! Разве я бы посмел сказать что-то подобное? Ты, как-никак, самая моя близкая подруга. А ещё можешь убить меня по любому поводу, так что давать тебе очередную причину я не очень хочу.

– Хорошо. Живи.

Оставшаяся поездка продлилась в абсолютной тишине. Хакон еле сдерживал улыбку, смотря на то, как я злюсь на Тюр, которая, видимо, забыла о произошедшем уже минуту спустя, начиная снова засыпать. Кажется, путешествие верхом на клейморе – дело не особо удобное. Неудивительно, что она сильно вымоталась за день.

Вскоре мы увидели пару огоньков невдалеке, которые маячили из стороны в сторону. Подъехав ближе, мы остановились у небольшой избы, возле которой из стороны в сторону ходил старик, нервно озираясь по сторонам и размахивая факелом. К нему навстречу пошёл Хакон и привлеча внимание своим служебным приветствием, начал беседу.

– Светлого неба, гражданин. Я паладин Эвервуд из Афеллиона. Скажите мне, вы что-то потеряли?

– Моя собака не возвращается до… Гха-гха! – старик совсем не здорово прокашлялся, чуть сгибаясь от этого. – Домой… Домой не возвращается.

– Вы больны?

– Вся деревня болеет, не удивляйтесь, – он вновь покашлял, но на этот раз более глухо. – А что вы здесь делаете, если вы из Афеллиона? Неужто столичные резко вспомнили про нас?

– Мы здесь по делам мимо проезжали, а на подъезде увидели разбитый караван и решили заехать к вам, чтобы рассказать.

– Во-о-он оно как, – хрипло протянул старик. – С такими вопросами идите к нашему старосте. Его дом прямо напротив трактира стоит. Угловатый такой, не ошибётесь.

– Спасибо, гражданин. Поправляйтесь.

Хакон коротко откланялся и двинул вдоль дороги, а кучер молча поехал за ним. Не прошло и пары минут, как с отшиба мы переместились в центр деревушки, останавливаясь прямо рядом с тем самым трактиром, напротив которого и стоял угловатый домик старосты. Только вот света в доме не было, быть может, хозяин уже спал. Мы все выгрузились из повозки и встали перед таверной как вкопанные. Почему-то никто не решался зайти внутрь первым.

– Глядите, второй этаж есть. Видимо, тут можно и комнату снять. Может, завалимся и поспим там? А на утро уже и будем думать, что делать, – предложил я в попытке разбавить образовавшуюся тишину.

– Денег на путь у нас не сильно много, так что придётся делить комнаты друг с другом, – Хакон задрал голову и посмотрел на тёмные окна второго этажа, после чего отворил двери таверны, проходя внутрь и уводя всю остальную компанию за собой.

Уж не знаю, каково было лицо владельца, увы, не обратил внимания, но если бы в моё заведение зашла шайка из двух плутов, паладина, тифлинга и огромного по своим размерам человека, который натурально пригнулся, чтобы пролезть в дверной проём, то я бы как минимум знатно удивился, а как максимум залез бы под стойку. В самом трактире людей было не особо много, однако все как один кашляли, постоянно запивая болезнь вином, чтобы хоть немного смочить горло. Плох был и сам владелец постоялого двора, который устало прилёг на стойку, вытянув руки вперёд. У него не было сил даже отреагировать на наш приход.

– Сэр, прошу прощения, – вновь вступил в разговор первым Хакон. – Вы не знаете, староста деревни у себя?

Мужичок обессиленно привстал, подпирая голову кулаком, чтобы хоть как-то держаться прямо. На вид он был достаточно плох – его состояние чётко охарактеризовал его нездоровый бледный цвет кожи, а дополнялось это покрасневшими глазами и сухими губами.

– Староста уехал в столицу. Зачем он вам? Вы из стражи?

– Я паладин Хакон из Афеллиона. Мы увидели разбитый караван перед вашей деревней. Подумали, что стоит рассказать старосте. Но раз его нет…

– Подождите, разбитый караван? Нам должны были приехать лекарства из столицы. Староста как раз поехал туда, чтобы узнать, почему произошла задержка. Получается, он поехал просто так?

– А как давно он уехал?

– Уже почти неделя прошла, вестей от него не было.

Все переглянулись между собой, думая об одном и том же. Молча согласившись, что нужно рассказать о произошедшем в Афеллионе, Хакон обернулся к трактирщику и с глубоким вздохом сел на стойку.

– На столицу напала армия Теней. Есть вероятность, что ваш староста попал под раздачу и уже не вернётся.

– Что? – мужчина немного оживился, привставая из-за стола. – Какая ещё армия? Какие нападки?

– Мы сами ещё толком ничего не знаем, но есть вероятность, что война с Содраином снова началась. Тени убили очень много людей как в пригороде, так и вокруг замка. Если вы о них не слышали, то вам повезло. Но лучше с этого момента позаботьтесь о безопасности деревни. Постарайтесь передать всем, чтобы ближайшую неделю свет горел везде и в каждом углу. С вечера до самого рассвета.

– Вы не шутите, господин? Я просто не могу в такое поверить…

– Слово паладина, – чётко и уверенно проговорил Эвервуд, кивая.

– Ладно. Ладно… В таком случае, мне больше некому обратиться за помощью. Прошу, помогите найти наши лекарства. Мы заплатим вам из казны.

– Не стоит, мы сделаем всё, что в наших силах, потому что вы наши сограждане, – Хакон постарался отказаться от награды максимально вежливо.

Но видел бы он моё лицо и лицо Лии, которую скривило так, словно забрали эти деньги лично у неё. И ладно Лия, она за деньги хоть меня продаст, но конкретно я был недоволен тем, что любая работа должна оплачиваться. Какая разница, кто работает – служивый паладин или обычный батрак? Платить надо одинаково.

Я пихнул Хакона в бок локтем, но он даже не обратил на это внимания, словно я и не трогал его вовсе. Окончательно договорившись с мужчиной об условиях, Эвервуд поблагодарил его за предоставленные даром комнаты и, посмотрев на свою группу, кивнул в сторону лестницы.

– Идите укладывайтесь. Завтра поутру займёмся поисками. Задержимся ненадолго.

Бирван двинул наверх первым, не проронив и слова. Казалось, что ему, кроме основной задачи сохранять нашу команду, вообще ничего не было интересно. Ну, оно и к лучшему. Я его слегка побаиваюсь, а когда его двухметровая туша не возвышается над моей головой, мне как-то само собой легче становится.

Следом за Бирваном намылилась и Тюр, но я не дал ей уйти, хватая её за шкирку и притягивая обратно к себе.

– Стоять, мы с тобой ещё не поговорили, – прошипел я сквозь зубы, пока Тюр из последних сил топталась на месте, пытаясь вырваться.

– Ой, что-то спа-а-ать так захотелось, – она наигранно зевнула и резко сменила тактику, начиная притворяться сонной и буквально падая на меня всем весом.

Эх, будь я как Хакон ростом, то перевернул бы её вверх тормашками и знатно потряс, чтобы из неё вся дурь выпала. Но, увы, приходилось работать с тем, что имеем. Усадив эту сонную барышню на ближайший стул, я сел за стол вместе с ней, приглашая присоединиться к предстоящей беседе Хакона и Лию.

– Что ж, начнём с простого… – вдохнул я поглубже, чтобы воздуха хватило на все претензии. – Препираться я с тобой не собираюсь, мне не до этого. Просто имей в виду, что завтрашним утром ты отправляешься домой. И точка.

– Но… – она попыталась возразить, но её быстро перебила Лия.

– Девочка, Ривенн тебе правильно тогда сказал. Путь не из безопасных. Ты не колдунья и не воин, тебе в этом путешествии делать нечего. Если хочешь умереть, то будь добра, хотя бы не на наших глазах.

Я резко зажмурился, ибо такая выборка слов была неприятна даже мне. Ох, спаси меня Парафей, я уже и забыл, насколько Лия остра на язык, когда общается с кем-то кроме меня. Нужно было спасать ситуацию как можно скорее.

– С-с-с… – зашипел я, попутно подбирая мысль. – Лия. Моя дорогая. Прошу, будь немного мягче. Вы с Тюр ещё не знакомы, и она может решить, что ты хочешь намеренно ей нагрубить. Тюр, прошу, не обижайся на неё, она не со зла. Просто она не смотрит со стороны на то, как выражается. Послушай, я не хочу брать тебя с нами не потому что ты бесполезна, а потому что я за тебя волнуюсь как за дочь. Я себе места не найду, если с тебя хоть один волосок упадёт. Ты же знаешь, как я о тебе беспокоюсь, ну?

– Да. Знаю… – Кортланд грустно опустила голову и, казалось, уже совсем не слушала, что я ей говорю.

– Пойми, я знаю, что ты просто хочешь защитить меня так же, как и я тебя. Но это не тот случай. У нас хорошая команда, которая не даст меня в обиду. Всё будет хорошо, я обещаю. Лучше позаботься о Гарко, пока меня не будет. Того и гляди, не заметишь, как я вернусь.

– Угу, – коротко буркнула она, поднимаясь из-за стола. – Я пойду прогуляюсь. Не теряйте.

Ушла она быстро и тихо, словно здесь её и вовсе не было. Как только дверь трактира закрылась, я обернулся к Лие и нахмурился, желая высказать ей за её говор.

– Я сказала всё как есть, даже не думай, что я буду извиняться, – пожала плечами она, не дав мне даже высказаться.

– Дело не в извинениях. Сказать-то ты сказала, но сделала это очень грубо. Прекращай так общаться. Ладно я, мне такое не обидно, но хотя бы Тюр пожалей. Знаешь, какая она ранимая?

– Ранимость – удел слабых и бесполезных людей, – Арвен поднялась в полный рост и сняла с плеч свою накидку, беря её в руки и уходя на второй этаж. – Тебе ли это не знать? – сказала она и пропала за стеной.

Я растёкся по стулу, мыча и потирая лицо. Есть только две вещи, которые я ненавижу больше всего на свете – пауки и выяснять отношения между людьми. Как же дрянно себя ощущаешь после подобных разговоров. А этот, так-то, был ещё достаточно мирным! Надеюсь, Тюр хватит ума не уходить далеко от деревни. Она любила прогуляться после тяжёлых дней, к этому мне не привыкать, так что я отпустил её относительно спокойно, но капля беспокойства всё ещё присутствовала.

– И где ты только эту поганку нашёл? – коротко усмехнулся Хакон, ссылаясь на цвет кожи Лии, который отлично подходил под её характер.

– Эй, нельзя девушек обзывать. Возьми слова обратно.

– Беру-беру. Только суть не меняется – какая-то мутная девица нам попалась. Прошло уже два дня, а та аура от, как она сказала, «неправильного заклинания», всё ещё не выветрилась. Я до сих пор чую что-то тяжёлое рядом с ней. Словно стою возле сильного некроманта или около того.

– И как давно ты определяешь некромантов по ауре? – говорил я спокойно, накрыв лицо внутренней частью локтя и распластавшись на стуле, вытянув ноги под столом.

– С тех пор, как сам им стал. Мировой порядок предусматривает, что наказанием для паладинов-клятвопреступников является подмена всех их умений на некротические. Только, кажись, Парафей всеми правдами и неправдами старается защитить меня от Создателя, так что немного моих заклинаний всё ещё остались при мне. И да, по этой же причине просьба. Если ты будешь видеть магические свитки с запечатанными заклинаниями, то сразу говори мне. Будем покупать вообще все.

– У меня нет сил даже удивляться тому, что ты стал некромантом.

– Да и удивляться-то на самом деле не стоит. Я не использую эту магию из принципа, она мне не нужна. Поэтому и прошу находить мне свитки, чтобы я не был урезанной версией себя. К слову, как там твоя магия? Научился-таки теневому распаду?

Тут моё настроение чуть приподнялось. Я убрал руку с лица и хитро ухмыльнулся, протягивая Хакону ладонь, словно предлагая ему рукопожатие. Протянув мне руку навстречу, паладин попытался за неё взяться, но вся моя кисть вместе с пальцами вмиг распалась на клубы чёрного дыма, который растёкся по сторонам, начиная улетучиваться под потолок.

– Ай да выпендрёжник, ты посмотри, – улыбнулся мой друг. – А ведь раньше только и мечтал, как будешь хотя бы пальцы немного расслаивать.

– Лия сильно помогла. Она лучше в этом разбирается и смогла грамотно подсказать, что и как делать, – я потряс рукой так, словно обжёгся, и она собралась в исходное состояние, после чего я поочерёдно пошевелил пальцами, проверяя, не забыл ли один из них. – Сейчас я даже полностью распадаться могу. Только в таком состоянии тяжело ориентироваться, где я нахожусь. Глаз-то нет.

– Лия, говоришь… – Хакон призадумался на пару секунд, а после обернулся к трактирщику, показывая тому два пальца. – Можно нам пару бокалов афеллионского?

– Закончилось. Есть только пиво, – устало отмахнулся мужчина.

– Да чтоб тебя… Ай, ладно. Слушай, Ривенн, а как ты с ней познакомился? Что-то у меня в голове не складывается, чтобы такая, как она, общалась с… тобой.

– Да я просто чуть её не ограбил, а она меня чуть не сожгла дотла. Так слово за слово, и вот я уже торчу ей бесчисленное количество золота за весь выпитый в её таверне алкоголь. Она… она хорошая, просто ей трудно ладить с людьми. Первый год она только и делала, что скалилась на меня. Ну, не то что бы она и сейчас так не делала, просто это происходит куда реже, нежели раньше. Кроме меня у неё никого нет, так что да. Надо бы её как-нибудь социализировать.

– Что-то у меня плохое предчувствие на её счёт. Какая-то она… даже не знаю, как сказать. Есть в ней что-то неправильное. Как-будто какая-то часть неё создана искусственно.

– Да успокойся, нормально всё с ней. Уж сколько лет с ней дружу – ни разу ничего дурного не вытворила. Обычная девушка. Просто с характером.

– Ах, как скажешь, – Хакон обессиленно скатился по спинке стула, закидывая голову назад. – Мне лень с этим разбираться. Но имей в виду, если она что-то вытворит, то я быстро снесу ей голову.

– В этом нет необходимости, – я помотал головой, задумчиво стуча пальцами по краю столешницы. – Да и во всяком случае она под моим прикрытием. Так что если вдруг решишь её убить, то начни с меня.

– А-а? – Эвервуд сильно удивился, поднимаясь в нормальное положение и наваливаясь на стол локтями. – Что я сейчас услышал? Ты? И защищать кого-то? Кого-то, а не себя? Ривенн, друг, а точно ли я с тобой говорю?

– Эй, обидно так-то, – его реакция удивила меня не меньше. – По-твоему, я не способен встать перед кем-то грудью?

– Нет, ты более чем способен, в этом у меня сомнений нет. Ты и меня лично не раз прикрывал. Тут дело в другом – прежде ты был готов кинуться на защиту только мне и никому другому. Что это на тебя нашло, трусишка ты наш? Неужели возмужал и резко почувствовал ответственность перед окружающими?

– Обидные ты слова говоришь, Хакон, – я с досадой вздохнул и встал из-за стола. – Мне было страшно и в те моменты, когда я прикрывал тебя, и будет страшно в будущие, когда придётся защищать своих девчонок. Дело тут совсем не в мужестве. Просто надо разделять тех, кто дорог лично тебе и за кого стоит отдать жизнь, и тех, кого ты видишь впервые, – удаляясь в сторону лестницы, я остановился у её первых ступеней, когда Хакон решил мне ответить.

– Заветы Парафея призывают к милосердию вне зависимости от того, какой человек перед тобой. Неужели тебе безразличны чужие проблемы за исключением пары человек?

– Парафей – бог добра и света, в отличие от меня. Поэтому, пожалуй, ограничусь своим уровнем, – я немного натянуто улыбнулся и всё же поднялся наверх.

Второй этаж представлял из себя совсем уж узенький коридор, в котором, я уверен, Бирван шёл бочком. Дверей было всего шесть, по три с каждой стороны, и одна из них с правой стороны была открыта. Заглянув туда, я увидел Лию, которая уже готовила постель ко сну. Её верхняя одежда была снята и лежала в ногах кровати, а сама она ходила по комнате в самой обычной рубахе. Она не услышала, как я подошёл, ведь я по наработанной временем привычке ходил очень аккуратно и тихо. Но я решил не пользоваться положением и не пугать её, как в нашу недавнюю встречу, так что вежливо постучал по косяку, прежде чем войти.

– Найдётся для меня местечко? – сложив руки за спиной, я медленно прошёл внутрь, разглядывая комнату, которая мало отличалась от той, в которой я ночевал у Лии, разве что здесь были занавески на окне.

– К себе на кровать я тебя не пущу, даже не проси, – в своей холодной манере ответила Арвен, устремив на меня свой хищный взгляд ярко-алых глаз со змеиными зрачками.

– Даже не собирался. Постелюсь на полу, не гордый. Лишь бы тебе не мешать.

Гордо хмыкнув, Лия села на кровать и, закинув ногу на ногу, взялась всё за ту же книгу, достав её из-под своей скинутой одежды. Пока она пробегалась по страницам, я припёр стенку спиной, выжидая сам не зная что. Хотя ладно, мне никогда не влом лишний раз полюбоваться своей ненаглядной красавицей. Особенно в моменты, когда она не плюётся ядом во всех вокруг.

– Проверочка тебе. Только руками не жестикулируй, – Лия листнула страничку и глянула на меня. – Слово силы огня?

– Ignis, – самодовольно кивнул я, ибо наконец отработал хорошее произношение этого слова.

– А если повышенная сила?

– Splendida ignis, – всё ещё уверенно проговаривал я.

– Хорошо-о… А теперь давай-ка вспомним, как проговаривается антимагический огонь.

– Vici… visi… нет, стой.

– Vicissim ignis, – поправила меня Лия самым чистым безакцентным произношением. – Чем отличается защитный огонь от атакующего?

– Защитный горит синим пламенем.

– Что нельзя делать при использовании защитного огня врагом?

– Бить по нему магией.

– Потому что что-о? – протянула она.

– Потому что магия вернётся в тебя же.

– Правильно. Хоть что-то запомнил. Я даже удивлена, ты ведь почти спал, когда я тебе это проговаривала.

– Ну, я просто очень способный ученик, – я пожал плечами и всё же решил сесть на кровать рядом с Лией, начиная мотать ногами туда-сюда.

– Хотела бы я тебя осадить за твоё самодовольство, но, пожалуй, не стану. Ты действительно уникальный кадр. Не каждый человек может так легко обучаться магии.

– Конечно! Я ведь самый талантливый, неповторимый и способный! Никто и близко не сможет, как я.

Лия глянула на мою физиономию так, словно испытывает жалость к существу вроде меня, и я сразу попытался реабилитироваться в её глазах после подобных речей, начиная размахивать руками перед собой.

– Ты сама сказала, что я уникальный человек! Готов поспорить, что я такой один на миллион!

– Один примерно на полторы тысячи. Не зазнавайся. Просто не все имеют возможность магии обучаться, поэтому и кажется, что способных так мало. Радуйся, что я тебя вообще этому учу.

– Моя госпожа, – величественно начал я, спускаясь на пол и вставая на одно колено перед Лией, – Я всенепременно благодарен вашему вкладу в мою несчастную жизнь! Вы – мой единственный лучик тепла и света в этом тёмном царстве! Моей благодарности нет предела, и за меня её будут высказывать ещё мои дети и последующие потомки!

– Перегнул. Прекращай подлизываться и садись обратно. Хоть рану твою посмотрю.

Пусть Лия и выглядела сдержанной, но я смог разглядеть ту самую треть секунды, когда уголок её губ на мгновение дрогнул, прежде чем она задавила это маской невозмутимости. Она хотела улыбнуться. Хотела, но не стала, чтобы просто не дать мне снова зазнаться из-за очередной удавшейся речи. Ай да Лия, ай да притворщица. Ну ничего-ничего. Рано или поздно я добьюсь того, что она будет улыбаться несмотря ни на что.

Плюхнувшись обратно на кровать, я снял с себя шарф, а после и шерстяную накидку с тулупом, оставаясь в своей серой рубахе. Уж не знаю, как Лия могла так сидеть, но мне уже стало холодно. Погодка за окном не из приятных, так что согреться помогал только горевший у нас на первом этаже очаг, но и его не особо хватало для прогрева всех помещений. Как минимум потому, что от окна всё ещё сквозило.

Придвинувшись ко мне, Лия без спросу задрала на мне одежду, начиная осматривать перебинтованную рану. Прошло полтора дня с момента, как Хакон использовал на мне магию лечения, и рана уже не ощущалась так, словно она занимает большую часть живота. Моя подруга аккуратно развязала повязки и оттянула марлю в сторону, наконец добираясь до раны.

– Что ж, с облегчением тебя. От раны остался только шрам.

– Да ну! – я не поверил этим словам и решил проверить самостоятельно, опуская голову.

И правда. На месте, откуда ещё два дня назад литрами хлестала кровь, красовался ровный шрам длиною сантиметров так в пять. Я как-то совсем не заметил, что бывшая рана перестала болеть, настолько отвлёкся на сегодняшнюю поездку.

– Тебя же больше нигде не зацепило? – Лия приподняла мою рубаху ещё выше, окончательно снимая бинты и осматривая меня на предмет наличия других ран, пусть я и не припомню, чтобы меня задевало ещё где-то.

В открытую дверь внезапно постучал Хакон, сразу заходя к нам и останавливаясь на пороге. В руках он держал мой мешок с вещами и спальник.

– Эй, Ривенн, ты спать-то где соб… Ой, извиняюсь, – он сделал шаг назад, когда увидел, как Лия снимает с меня одежду. – Вы б дверь хоть закрыли для приличия что ли… Короче, оставлю твои вещи тут.

– Стой-стой, – я соскочил с кровати и вышел другу навстречу, сразу забирая вещи из его рук. – Спасибо, совсем забыл забрать. Мы тут рану мою смотрели. Всё уже зажило, не без твоей помощи, конечно. Благодарю тебя, друг.

– Рад помочь. Вы тут давайте не засиживайтесь, завтра с первыми лучами встанем. Надо разобраться с пропавшим караваном как можно раньше. Спокойной ночи. И вам, госпожа, – Хакон выглянул из-за угла, чтобы зрительно встретиться с моей ушастой подругой.

– Доброй ночи, паладин, – сдержанно ответила она, перебирая оставленную нами одежду.

Пригнувшись ко мне, Хакон приложил руку ребром около моего уха и тихо прошептал:

– Друг мой, моя тебе просьба: не приближайся к Лие ночью. Я не хочу потом следить за твоими спиногрызами.

– Да на кой мне это сдалось! – тоже тихо ответил я. – Мне заняться что ли нечем, по-твоему?

– Я просто предупреждаю. На всякий случай. А то я знаю, как бывает, когда я отворачиваюсь от тебя больше, чем на час.

– Один раз было, ну в самом деле!

– Три. Три раза, Ривенн. Поэтому и прошу.

Выпрямившись, Хакон хлопнул меня по плечу и ушёл к себе в комнату, которая как раз была прямо напротив моей. Когда он открыл дверь, я услышал басовый храп Бирвана, который точно было ни с чем не спутать. Удачи Хакону выспаться с таким-то соседом.

Затащив свои манатки в комнату, я принялся сразу раскладывать свой спальник на полу, ибо спать уже хотелось довольно-таки сильно. Вещи свои перебирать лишний раз я не хотел, что я там не видел? Пусть просто лежат рядом, чтобы не украли, да и всё.

– Я так понимаю, Хакон мало общался с эльфоподобными существами? – обратилась ко мне Лия, складывая рядом со мной мои вещи.

– Не знаю. А откуда такой вопрос?

– Мы же слышим лучше людей. Неужели он думал, что я не разберу его шёпота? – ухмыльнулась она, расстилая постель и заодно снимая обувь.

– А, ну точно. Что ж, тогда попрошу тебя сделать вид, что ты ничего не слышала.

– Нет-нет, Ривенн, мне интересно. Кого ты там уложил, да ещё и три раза?

– Умоляю, можно я не буду на это отвечать? – я слегка замялся, вспоминая тот опыт. Увы, но тогда мне моей юношеской энергии было не занимать, и я тратил её куда только было возможно, зачастую попадая в ситуации, которые сейчас предпочёл бы избежать всеми силами.

– Ладно, не стану тебя мучить. Но задам ещё вопросик, – она как-то ехидно, совсем в несвойственной себе манере хихикнула. – Я что, не интересую тебя как девушка, что ты так рьяно отказывался от ночи со мной перед Хаконом?

На секунду застыв, я обернулся к Лие с широко раскрытыми глазами. Вот что-что, но такого вопроса от неё я никак не ожидал. Да, она зачастую демонстрировала мне верх бестактности, но это уже было чем-то свыше. Кто вообще спрашивает подобное в лоб?! И всё бы ничего, ладно, я и сам периодически пошучиваю на темы близких отношений, только вот этот вопрос что-то совсем не был похож на шутку.

– Спи давай, завтра вставать рано. Нашла, конечно, что спросить…

Я постарался дать максимально нейтральный вариант, который нельзя было точно расценить как «да» или «нет». Безусловно, Лия – это верх человеческой, ну или почти, красоты. Любой мужчина отдал бы жизнь, чтобы провести с ней хотя бы один вечер, а я тут пользуюсь положением почти что ежедневно. Это всё понятно, однако я как никто другой понимал, как можно уничтожить хорошие дружеские отношения одним неверным признанием. Мне куда более важны дружеские взаимоотношения с моей ушастой подругой, а потому я не собирался просаживать их впустую. Лучше держать свои желания при себе, чем лишаться такого товарища.

Вскоре, когда мы зажгли свечи и улеглись, я наконец смог предаться дрёму. День выдался одновременно длинным и при этом невероятно коротким. Уж не знаю, как так, но иначе я это описать не мог. Тем не менее я просто рад ныне расслабить ноги и спину, укутавшись в тёплый спальник, попутно слушая тихий соп Лии под боком. Несомненным плюсом было то, что я больше не боялся быть зарезанным ночью за счёт света по всей комнате. Если тень и попытается пробраться в помещение, то идти она будет с трудом и двигаться с явной болью. Засыпать при свете, конечно, тяжело, но куда проще, чем с мыслями о скорой смерти.

Неплохой получился первый день путешествия.

Утро наступит уже совсем скоро, и мы снова двинем в путь.

Глава пятая. Львиная доля.

Мой сладкий сон был прерван на моменте, когда кто-то бесцеремонно стал трясти меня за плечи. Изначально мне показалось, что я падаю, но когда у меня всё же получилось открыть глаза, я с перепугу вскочил, вжимаясь в стену и прикрываясь руками. Воспоминания о холодной ночи с тенями были ещё совсем свежи. Благо, как оказалось, за мной пришла не смерть, а моя надоедливая рыжуля. Тюр сидела передо мной на коленях, ещё не успев опустить руки после тряски меня за плечи.

– Рей, мне надо тебе кое-что показать! – шептала она, чтобы не разбудить Лию, которая мирно спала совсем рядом.

– Чт… что показать? – я постепенно просыпался, глядя на закрытое окно, в щелях которого я что-то совсем не наблюдал солнца.

– Кажется, я нашла тех, кто украл тот груз. Пока гуляла, вышла к поляне, на которой был разбит лагерь. У них там навалом всяких ящиков и мешков, они точно это украли! Никто бы не стал нести вещи в такую глушь.

– Ты точно ничего не напутала? – я прямо-таки чувствовал, что энергии у меня осталось максимум ещё на три-четыре слова, после чего я снова усну.

– Точно-точно нет! Одевайся, я покажу тебе.

Такие вести посреди ночи меня мало радовали, ибо это означало, что сейчас придётся заниматься этим делом, чего бы мне крайне не хотелось. Однако всё усложнялось тем, что приходилось выбирать между моим сном и здоровьем тех, чьи лекарства были украдены. Такой выбор закономерно был односторонним из-за моей несчастной совести, которая очень любила напоминать мне о том, что я в первую очередь человек с большим сердцем, а уже потом вор. Тяжко вздохнув, я сильно зажмурился и нехотя поднялся из своего нагретого спальника, который ещё как назло потянулся за мной вверх, совсем не желая меня отпускать. Тюр вышла подождать меня в коридор, а сам я неторопливо одевался, растягивая время как только можно и нельзя. Не могу сказать точно, но, кажется, я ещё и уснул дважды во время этого. Накинув свой тёплый плащ на плечи, прикрыв тем самым надетый ремень с зафиксированными на нём кинжалами, я на всякий случай прихватил с собой склянку с эссенцией, достав её из мешка. Один раз я забыл взять её при выходе и потом сильно пожалел, так что ныне наученный опытом старался больше не забывать брать настолько важные вещи. Удостоверившись, что Лия всё ещё спит, я раскочегарил фонари и свечи заклинанием огня, чтобы те точно не погасли, после чего вышел к Тюр, тихо прикрывая за собой дверь.

– Всё, я го… – меня прервал вид Хакона, который стоял прямо передо мной, подперев стенку и сложив руки на груди.

– Доброго утра, дружок. Собираешься ты всё так же медленно, как и раньше, – зевнул он к концу.

– Хакон? А ты чего не спишь?

– Тюр разбудила меня по той же причине, что и тебя. Я решил, что разобраться с воришками ночью будет самым здравым решением.

– Вот-вот, нечего до утра ждать, вдруг ещё сбегут, – Кортланд размахивала перед нами своим маленьким пальчиком, словно уча уму-разуму.

Вдруг дверь в комнату Хакона открылась, и из неё, пригибая голову, вышагнул Бирван, волоча за собой клеймор, который с хрустом царапал половицы.

– Ну, я так понял, сегодня отдыхает только Лия, – я сделал руки в боки, смотря под самый потолок, как Харр возвышается надо мной подобно неприступной скале.

– Давайте выдвигаться быстрее. Хочу этой ночью поспать ещё хотя бы час, – подгонял нас паладин, толкая меня в сторону лестницы.

Здравые мысли. Я бы тоже не отказался поваляться ещё часок-другой, уж слишком мало я отдохнул за отведённое мне время.

Спустившись на первый этаж, мы не обнаружили никого, кто пьянствовал бы среди ночи. Не было ни трактирщика, ни пивных забияк, ни даже мышей, которым было самое время вылезать, чтобы полакомиться запасами со склада. При этом в помещении горело много светильников. Кажется, хозяин заведения серьёзно отнёсся к нашим словам о безопасности в отношении теней, это радовало. Когда же мы оказались на улице, я поёжился от северного ветра, который вмиг продул меня до самых костей. Укутавшись в свой плащ, я до кучи натянул на голову капюшон своей воровской формы. Он пусть и был тоненьким, но так или иначе был лучше, чем ничего. Уши у меня чувствительные, не хватало, чтобы они замёрзли первее всего остального.

– Ну, веди, – вполголоса сказал Хакон, поправляя шарф на плечах.

– Нам туда, – Тюр указала пальцем в сторону, откуда мы приехали, сместив направление лишь на пару градусов вправо.

Пойдя в указанном направлении, мы заранее распределились номерами, молча готовясь к возможно предстоящему столкновению. Тюр шла впереди всех, чтобы направлять, а Бирван держался по левую руку от неё, идя шаг в шаг, видимо, с целью прикрыть её в случае чего. Я плёлся немного позади, озираясь по сторонам и вглядываясь в каждую мелочь, которую мне только доводилось замечать. Хакон же шёл замыкающим, ориентируясь по луне, с которой он не спускал глаз. А луна сегодня была полной и светила невероятно ярко. Даже глаза немного жгло от её вида, уж не знаю, как мой друг так долго на неё смотрит. Такой свет помогал чуть лучше ориентироваться в лесу, обходя совсем уж большие преграды в виде кустов, брёвен и остальных лесных красот. Шли мы так минут пятнадцать, не меньше. За всё это время никто из нас не проронил и слова, ведь были видимые опасения пропустить мимо ушей потенциально важные звуки подкрадывающихся шагов, шелеста разгребаемых листьев, ломающихся под весом тела палок и прочего. Мы были полностью сосредоточены, ведь воры люди не глупые – у них так или иначе могли быть дозорные, что стоят на шухере. Мне ли не знать, собственно.

Остановились мы на моменте, когда сквозь плотную листву стали пробиваться лучики костра откуда-то издалека. Замедлив шаг, мы подкрались к опушке леса, оказываясь перед относительно небольшой поляной, полностью окружённой соснами, прямо посреди которой стоял самодельный лагерь, который точно был сделан на скорую руку. Возведён он был на высоте, поскольку эта самая поляна представляла из себя низенький холмик, что пусть и несколько, но всё же усложняло ситуацию. И Тюр не соврала. Подле одного из шалашей был целый склад из корзин, ящиков, мешков и даже двух сундуков. Самих же шалашей было штук пять, если я правильно видел. Однако из всех, кого я мог заметить, был лишь один сонный бедолага, стоящий лицом к большому костру в полный его рост. Кажется, отряд воров был не особо большим.

– Вот, я про это говорила, – шепнула Тюр, указывая на лагерь пальцем.

– Есть предложение просто тихо стаскать все вещи сюда и унести их в деревню, – я пожал плечами, ибо совсем не видел иных вариантов.

– Задолбаемся таскать. На это времени надо будет как минимум до самого утра. Легче схватить воров силой и заставить отнести всё самим, – видимо, Хакон был крайне высокого мнения о моих боевых способностях.

– Друг, не пойми неправильно, но я мало горю желанием сталкиваться в бою с коллегами по ремеслу. Они, если что, не все такие добрые, как я. Обычно это очень злые и агрессивные люди, которые очень любят шпиговать внутренности заточками.

– А мы и не будем бить в лоб. Сейчас разберёмся с дозорным, свяжем его, а после возьмём остальных, пока те спят. Потом, может, сдадим их страже.

– Уф-ф… – я недовольно вздохнул, ведь понимал, что план звучит просто лишь на бумаге.

Хотя, так посмотреть, подобный подход действительно не был лишён смысла. Застать воришек врасплох во время сна – затея здравая, да вот только требует невероятной аккуратности.

– Ладно. Давай поступим так, – начал я. – Сейчас я с концами утихомирю вон того зеваку, а ты, Тюр, обойди лагерь с противоположной стороны вместе с Бирваном. Ты, Хакон, жди моей команды и подходи, когда я дам сигнал. Тюр, вы выходите в случае, если что-то пойдёт не так. Точнее, выходит Бирван, а ты просто сидишь и ждёшь, пока всё кончится.

– Не пойдёт, я тоже хочу помочь! – поспешила возразить рыжая.

– А я хочу, чтобы ты была в безопасности, поэтому ни слова против, – я зло ткнул ей в лоб пальцем, чтобы она хоть немного успокоилась. – Всё, идите. Хакон, жди.

Выскочив из-за кустов, я стал постепенно подбираться к лагерю, попутно расправляя плащ. Прогулка до этого места меня согрела, так что я мог больше не кутаться в него, давая себе свободу в движениях. Задача у меня была относительно простая – расправиться с одним человеком это достаточно просто, если знать как. И я знал, тут сомнений нет. Проблема была лишь в том, что я далеко не любитель наносить увечья людям, а потому и подход у меня был куда заковыристее простого и незамысловатого «пойду порежу его». Не думаю, что все воры заслуживают смерти. Я в их сортах разбираюсь и понимаю, когда стоит жёстко наказывать за угон чужого имущества, а когда просто пригрозить пальцем. Этот случай я точно охарактеризовать не мог, уж слишком мало я знал, однако поспешных выводов я делать не хотел, а потому и травмировать полуспящего бедолагу тоже не планировал.

Когда между нами оставалась лишь пара несчастных метров, я замедлил шаг, ступая с пятки на носок и проминая своим весом траву, что служила мне полноценным ковром, делающим мои шаги тише. Подобравшись к цели в упор, я сделал секундную вынужденную заминку, осматриваясь по сторонам, чтобы точно ничего не пропустить. Вокруг не было ни души, а остальные товарищи этого парня точно спали, ибо я слышал их приглушённый храп. Можно было действовать. Накинувшись на дозорного сзади, я первым делом закрыл ему рот рукой, а второй взял на захват за шею, тем самым удерживая и душа его одновременно. Не ожидавший такого происшествия вор с перепугу отпустил свой меч, роняя тот на землю и принимаясь за попытки достать до моей головы руками. Стараясь ударить меня хоть как-то, он глухо мычал, попутно пытаясь позвать на помощь, но я без шансов давил его вниз, заламывая назад. Как только он потерял равновесие, я мигом растопырил ноги и позволил ему упасть на меня. Придавив меня собой, он таким образом компенсировал нашу разницу в весе, ибо теперь я был прижат к земле грузом, который позволял прочнее закрепиться на месте. Обхватив противника ногами за таз, я с силой вытянулся, разжимаясь подобно пружине, тем самым растягивая вора, отчего удушье ныне происходило с удвоенной силой. Так он брыкался ещё с десяток секунд, после чего прекратил попытки выбраться из моего захвата, теряя сознание и полностью расслабляясь. Но я не дурак, сам такое проворачивал. Имитировать проигрыш, чтобы от тебя отстали – что может быть логичнее в безвыходной ситуации? Но я чувствовал, как его спина напряжена, а значит, он всё ещё мог осознавать, что происходит. Эту проблему очень просто решила ещё пара секунд удержания, после которых он вырубился и на этот раз уже не наигранно. Теперь можно было отпускать. Спихнув с себя тело, я привстал на колено и махнул рукой над собой, призывая Хакона стянуться ко мне.

Подошёл он достаточно быстро, останавливаясь рядом и бегло оглядывая спящего дозорного. Подтверждающе кивнув, он вытянул руку в сторону и призвал своё кровавое оружие в виде глефы, которое образовалось прямо в его кулаке. Если я правильно развидел, то вены на его предплечье раскрывались и вытекающая оттуда кровь преобразовывалась в твёрдое оружие. Удивительная способность, ничего даже приблизительно подобного мне прежде встречать не доводилось. Как я понял, это была способность, дарованная ему от статуса клятвопреступника, что в значительной мере облегчало жизнь Эвервуда с таким ярлыком. Эх, будь у меня такое…

Но не суть. Сейчас мы вошли в лагерь вместе, заглядывая в первый же шалаш, чтобы начать зачистку, но там никого не оказалось. Кажись, это и было местом того, кого я только что снял. Но стоило нам выйти наружу, как нам навстречу выглянул заспанный мужик из соседнего домика, который, видимо, заметил шелест кольчуги Хакона, пусть мне и слабо в это верилось. Поняв, что мы здесь находиться не должны, этот товарищ мигом разорвал с нами дистанцию, отпрыгивая назад и начиная голосить во всё горло. Всё произошло настолько быстро, что я просто не успел заткнуть ему рот.

– Радан, чужаки здесь! Чужа… – он был прерван на полуслове, Хакон косым ударом полосонул его лезвием прямо по гортани, деля шею на две половины.

Попятившись назад, он стал кряхтеть и задыхаться, держась одной рукой за горло и с круглыми глазами озираясь по сторонам в поисках помощи. Весь лагерь мигом проснулся от такой шумихи, в стенах шалашей послышалась возня. Мы с Хаконом только и успели, что оттянуться на пару шагов, как на нас со всех сторон, словно заранее подготовившись, попрыгали воры. И у всех, как назло, было разное оружие – ножи, топоры, короткие мечи, даже копьё затесалось. Началась самая настоящая заварушка. Я быстро отступил, пока Хакон вышагнул вперёд, совершая короткий выпад со взмахом глефы, что со свистом пролетела рядом с головой одного из нападавших. Это дало мне секунду на то, чтобы достать свои кинжалы и стянуться обратно, начиная крыть фланг паладина. Подходящий сбоку бандит замахнулся на меня топором, но совершил ошибку, занеся его слишком высоко. Увы, но мне пришлось вогнать лезвие ему прямо меж рёбер, следом делая подсечку. Топорист вскрикнул, роняя оружие и падая мне под ноги, что заставило меня отступить назад, чтобы не запнуться. Но не успел я до конца обернуться к основному фронту битвы, как перед моим лицом остриём вперёд уже летел меч, целясь мне точно в глаз. От слепоты меня спас Хакон, что взмахом глефы снизу вверх срубил руку нападавшего по самое плечо. Конечность вместе с оружием пролетела мимо моей головы, я успел увернуться в самый последний момент, пригибаясь и делая максимально, как для моего роста, длинный выпад вперёд, протыкая нижнюю часть таза ещё одного подходящего вора, который мигом скрючился, хватаясь за свежую рану. Однако я был слишком наивен, если подумал, что из такого положения мне будет удобно выходить. Я растянулся слишком сильно, отчего мне пришлось сделать лишний подшаг, чтобы встать обратно, но в этот момент меня настиг ещё один бандит, ударяя меня ножом в заднюю часть плеча. Я почувствовал мимолётный толчок и жуткое жжение, которое заставило меня поморщиться. Припав на бок, я уж хотел было кинуть свой кинжал в атаковавшего меня уродца, чтобы точно не быть прирезанным, но в атаке меня опередил Хакон, который совершил резкий оборот вокруг себя и с невероятной скоростью вогнал лезвие глефы боком в торс вора. Ударившись о позвоночник, оружие затормозило, ибо силы, чтобы перерубить такую кость, у Эвервуда точно не было. Отпустив глефу, Хакон растворил её обратно в кровь, которая вытекла из пострадавшего и перелетела обратно в руку паладину, преобразовываясь на этот раз в двуручный молот. От вида таких чудес оставшиеся два бандита решили взвесить за и против, чтобы понять, насколько они хотят погибать сегодня. Разорвав с нами дистанцию, они подняли перед собой оружие, готовясь отбиваться от нас в случае скорого нападения. Но Хакон идти вперёд не спешил, равно как и я. Меня уже поцапали, плечо у меня теперь ныло не слабо, было больно просто лишний раз шевелить рукой. Нет, так не пойдёт. Продолжать бой в таком состоянии я не рискну.

– Именем короля Анкорра, сдавайтесь! – оттрактовал Хакон, вбивая ударную часть молота в землю и складывая руку на руку поверх конца черенка. – Вы совершили преступление и должны понести наказание! Как паладин, я в праве решать, заслуживаете ли вы прощения через искупление. И я даю вам шанс. Сложите оружие, и ваши жизни будут сохранены!

Говорил он чётко, уверенно, с пылающим в глазах пламенем справедливости. Сколько бы Хакон не твердил, что роль паладина ему не к лицу, это совсем не отменяло того, насколько он прирождённый страж. Его желание нести правосудие для мирного люда не шло ни в какое сравнение с тем, как оправдывали свои действия жалкие люди вроде меня, которые хотят жить за чужой счёт. И сейчас, смотря на эту непоколебимую, натурально каменную уверенность, я точно мог сказать, что светиться так же ярко, как Парафей, для меня может только Хакон.

Однако что толку от подобных милосердия и слов, если у противников есть последний аргумент в споре? Они не будут сдаваться, пока не станут точно уверенными в своём поражении.

– Радан, помоги! – вразнобой крикнули они, оборачиваясь к лагерю.

– Глупо с вашей стороны, – натурально прорычал Эвервуд, поднимая молот и двигаясь вперёд.

Но не ступил он и двух шагов, как резко встал, застывая на месте подобно статуе. Всё это время я смотрел на него, а потому не сразу понял, в чём проблема. И стоило мне просто немного повернуть голову, как я тоже окоченел от страха. Из самой большой палатки не вышел, а вылез и уже только потом поднялся огромных размеров леонин. Сначала я просто не поверил своим глазам. Я читал о таких, как он, в книгах, они описывались как гордые, величественные люди с головами и сердцами от самих львов. Прирождённые воины, уважающие правила добросовестных поединков и дуэлей. В этих рассказах они всегда носили бронзовые латы и были священными защитниками своих земель, на которых охраняли людей от опасностей. Однако что-то этот леонин совершенно не был похож на всё описанное в тексте. Вместо бронзовой брони он носил шкуры своих сородичей, одна из голов которых висела у него на плече в качестве наплечника. Вместо привычной пышной и шелковистой гривы у него была бритая по бокам шевелюра, в то время как верхняя её часть на темечке была завязана в толстую косу, что тянулась ему до самых лопаток. Через всю его морду тянулся огромный шрам, начинающийся в области щеки и наискось переходящий на лоб через переносицу. Он скалился, держа в руках невероятных по человеческим меркам размеров двустороннюю секиру, наблюдая за нашим с Хаконом непередаваемым страхом. И что самое худшее – ростом он был даже больше Бирвана.

Заметив, что мы стоим в окружении трупов его товарищей, он издал самый громкий рык, что мне доводилось слышать, отчего я инстинктивно закрыл уши, снова шипя от боли в плече. Ничего более угрожающего я ещё не видел, а видовать мне доводилось всякое.

– Ривенн… беги, – осипшим голосом прошептал мне паладин, не спуская глаз с леонина.

Бежать? Бежать?! Я и шагу не ступлю, как эта тварь меня нагонит. Тут хоть танцуй – один толк. От этого чудовища мне никуда не деться.

– Рей! – рявкнул Хакон, толкая меня в сторону и резко оттягиваясь назад самому.

Я не вовремя задумался и пропустил момент, когда леонин с размаху метнул в меня секиру, от которой меня успел оттолкнуть мой друг. Она с металлическим звоном вонзилась в землю одним из лезвий, раскидывая шматки дёрна по сторонам. Ещё бы секунда, и меня просто перерубило пополам. Поднявшись с земли, я оперативно дал дёру в противоположном направлении, а Хакон немедля повторил за мной, даже и не думая вступать в бой с этим исчадием природы. Однако при всём том, с какой скоростью мы удирали, леонину не составило труда сначала разорвать своих оставшихся подчинённых, подобрать секиру и в два прыжка догнать нас, первым же делом сшибая Хакона с ног своей тушей. Прокатившись кубарем по траве, паладин попытался вскочить, но враг прибил его своей огромной лапой к дереву, да так, что я услышал хруст не то кольчуги, не то рёбер Хакона. Я понимал, что если не дам ему времени на отступление, то наше путешествие закончится здесь и сейчас. Нужно было действовать, несмотря на то, что у меня не было и шанса против такого противника. Свернув в сторону, я быстро сблизился с леонином и с разбегу прыгнул ему на спину, вгрызаясь в неё своими клинками с обеих рук. Ножи вошли достаточно глубоко, чтобы стать для меня полноценными точками опоры, на которых я в итоге и повис, ибо боялся отпускать оружие. Лев вновь зарычал, отвлекаясь от паладина и начиная носиться из стороны в сторону на четвереньках подобно кошке, которой наступили на хвост. Меня мотало из стороны в сторону, словно я пытался оседлать бешеного быка. Удерживаться в таком положении было невероятно трудно, но я всё равно терпел это, стиснув зубы и сжавшись что было сил. После пары прыжков леонин вновь встал на ноги, банально дотянулся до меня рукой, хватая за шкирку и сдирая со своей спины. И вдруг мир резко поменял небо и землю местами. Меня крутануло через свою же голову и пластом ударило о землю, прикладывая до кучи ещё и головой. Внезапные звон и тошнота осадили меня сразу следом. Я был полностью дезориентирован и почти не соображал, в глазах рябило, а конечности словно отключились. Завидев, как лев склонился надо мной, я уже принял свою кончину, но в бой вписался наконец подоспевший Бирван, который с разбегу снёс леонина плечом, отчего тот пусть и не улетел, но хотя бы пошатнулся, на мгновение теряя равновесие. Сконцентрировавшись на новом враге, он потерял ко мне интерес и, взмахнув секирой, атаковал Бирвана, который при своих невероятных для человека габаритах начал двигаться так быстро, что не поспел бы даже я в свои лучшие годы. Увернувшись от удара, Харр прыгнул вправо, прокручивая свою позицию во фланг, и с чётким наступом остановился, нанося льву сокрушительный удар клеймором с заносом из-за спины. Тот не успел даже прикрыться, отчего клеймор снёс его просто моментально, заставляя взреветь и одновременно с этим отступить на пару шагов. Не знаю как, но этот невероятный удар Бирван нанёс одной рукой. У меня даже нет представления, насколько сильным надо быть, чтобы орудовать таким клеймором одноручным хватом. Но это было далеко не самым интересным. Пришедший в себя лев вновь попытался напасть, на этот раз нанося горизонтальный удар секирой, что летел примерно на уровне груди наёмника. Но тот даже не дрогнул. Рванув вперёд, Бирван поднял руку с клеймором над головой, а сам меч опустил вниз со стороны левого плеча, полностью закрываясь плоской частью лезвия, на которую пришёлся удар черенком секиры, ибо лезвие он попросту миновал своим подшагом. Удар пусть и не нанёс урона, но здраво так пошатнул самого Харра, который еле удержался на ногах, вслед нанося удар по бедру противника ещё одним взмахом. Но лев не дурак, успел вовремя оттянуться, а потому клеймор, который должен был отрубить ему ногу лишь разрезал одну из мышц, но и это стало серьёзной раной для кошака. Следующей секундой он попытался вновь взнести оружие над головой, но его подготовку прервал Хакон, что смог прийти в себя и метнул во врага кровавое копьё, которое впилось тому в бок, что и прервало атаку. Воспользовавшись моментом, Бирван замахнулся и сам, но на этот раз уже двумя руками, видимо, готовясь добить подранка. Но не тут-то было. Озверевший лев просто набросился на него без оружия, ударяя своей когтистой лапой по груди Харра. Его латный доспех сдержал разрез, но все его ремни порвались от таких нагрузок, отчего броня просто распалась на части. Сначала отлетела передняя часть, а следом со спины упала и вторая. Оставшись в кольчуге, наёмник попытался вновь взяться за меч двумя руками, но попросту не успел – лев сбил его с ног просто тем, что наступал без остановок. Оказавшись прямо под брюхом монстра, Харр выставил клеймор перед собой, чтобы не получить очередной удар в грудь, однако целью льва стало другое место. Разинув пасть, он вцепился своими клыками наёмнику в плечо, перекусывая кольчугу без особых усилий и впиваясь в мясо. Не зная, что ещё предпринять, Бирван схватился за торчащее из торса льва копьё, продавливая его как можно глубже. И это дало свой результат. Чудовище зарычало, а после и завыло от боли, разжимая челюсти и дыбясь. Поднявшись на ноги и выдернув копьё из бочины, лев планировал снова броситься на кого-то из нас, но его внимание привлёк свист со спины. Обернувшись на звук, он увидел у подножья лагеря Тюр, что дожидалась, пока тот обернётся к ней лицом, держа в руках лук с натянутой тетивой, в которую была упёрта горящая стрела. Немедля выстрелив при первой же возможности, Тюр попала льву прямо в глаз, отчего тот взревел в десяток раз громче, чем было до этого. Пламя с наконечника стрелы перебросилось на его шерсть, начиная распространяться по всему телу, задевая как накидку из сородичей, так и гриву. Теперь все наблюдали за бьющимся в агонии и пылающим как факел львом, что носился из стороны в сторону, не зная, куда деться от этой адской боли. Затаив дыхание, моя команда молча ожидала скорой кончины зверя, но она всё никак не наставала. Тогда Бирван собрался с силами и, взяв клеймор в правую руку, догнал льва и с размаху перерубил тому вторую ногу, сажая его на колени и немедля совершая казнь, отрезая леонину голову вертикальным ударом вниз. Обезглавленное горящее тело завалилось вперёд и упало на собственную голову, оставаясь тлеть в жалкой для себя позе.

– Ребята, вы в порядке?! – обеспокоенно спросила прибежавшая Тюр, которая заметив меня на земле, сразу бросилась помогать. – Рей, как ты? Где он тебя задел?

К тому моменту я еле-еле отошёл от сотрясения и смог даже приподняться на локти, конечно, не без помощи своей подруги. Взявшись за голову рукой, я потёр ушибленный затылок, жмурясь от боли и стараясь осознать то, насколько мне повезло не умереть этой ночью.

– Я, вроде, порядок… Но приложило меня неслабо. Лучше проверь Хакона и Бирвана.

– Живой я, не бойся, – прокашлявшись к концу, сказал подошедший паладин, который сел возле меня на колени, уперевшись одной рукой в землю, чтобы точно не упасть. – Вот ведь живучая тварь попалась… Бирван, иди сюда, я тебя залечу. Ты у нас больше всех пострадал, хочу потратить самый мощный заряд возложения на тебя.

Обессиленный Бирван кое-как переставлял ноги, пока шёл к нам, но даже несмотря на свои раны, он отказался от лечения, буркнув что-то неразборчивое Хакону в ответ и махнув рукой. Его дело, конечно, но какой смысл отказываться от магического лечения? Да, процесс этот не из приятных, сам уже успел проверить, но тем не менее от этого быстро становится легче. Как по мне, лучше перетерпеть секундную боль, нежели мучиться месяц, а то и два.

– Ривенн, давай тогда тебя, – в руке паладина родилось небольшое свечение в виде маленького сгустка, который быстро растёкся по ладони и пальцам, обволакивая их со всех сторон.

– Давай, а то голова гудит… – я придвинулся ближе к другу, пока Тюр всё ещё придерживала меня за плечи.

– Deus misericordiae, da ei subsidio, – Эвервуд зачитал не то молитву, не то заклинание, отчего его рука засветилась чуть ярче. Протянув её ко мне, он хотел приложить ладонь к груди, но я быстро перехватил его руку и упёр её в его левое плечо и немного подержал, пока Хакон соображал, что происходит. – Что ты делаешь? – спросил он меня.

– Лечу тебя, дружок. Я же видел, как тебя подрало. Нечего всё на меня тратить, я не так сильно пострадал.

– Ты мог просто так и сказать.

– Нет, Хакон, не мог. Я же тебя знаю, ты даже если при смерти будешь, то всё равно пойдёшь лечить других. Поэтому прими это молча, – отпустив руку паладина, я еле как поднялся, опираясь на плечо Тюр. – Теперь давайте допросим вон ту спящую красавицу, – я кивнул в сторону лежащего без сознания вора, которого выцепил в самом начале.

У нас заняло какое-то время, чтобы просто дойти до этого бандита, ибо после такого боя ноги были абсолютно ватными. Тем не менее, когда мы собрались вокруг него, я вытянул с левой части своего пояса верёвку, отмеряя на глаз примерную длину, которая мне требовалась. Завязав бедолаге руки, я кивнул Хакону, чтобы тот будил нашего заложника. Но Эвервуд решил не церемониться и просто принялся пинать его в плечо, пока тот не очнулся. Раскрыв глаза, мужик в ужасе стал озираться по сторонам, крутя головой и не понимая, как он оказался в таком положении.

– Именем короля Анкорра заявляю, что вы обвиняетесь в краже, убийстве и формировании преступной группы. Сейчас вы будете допрошены, так что отвечайте честно и без промедлений, – тон Хакона сменился на куда более серьёзный, чем был до этого.

– Ч-что?! Где все мои парни? Где Ра… – вор не стал договаривать, поскольку увидел невдалеке своих убитых коллег и всё ещё горящее тело льва.

– Ты остался один, и если хочешь жить дальше, то отвечай на вопросы. Это вы украли лекарства у деревни поблизости?

– Н-н-нда… Да, это были мы. Радан сильно болел и приказал накрывать караваны до тех пор, пока не найдём лекарства. Прошу, смилуйтесь, я просто исполнял приказы!

– Я не разрешал тебе говорить не по теме. Где сейчас находится всё награбленное?

– Вон там! Там! Вон те нагромождения это всё, что мы собрали! – вор стал показывать носом на ящики, на которые мы обратили внимание ещё в самом начале. Впрочем, ожидаемо.

– Тюр, проверь там всё, пожалуйста.

– Сейчас, – быстро отозвалась рыжуля, бегом двигая к складу.

– Идём дальше. Как так получилось, что вы все работали на этого леонина?

– Мне просто не повезло здесь оказаться! Парни сказали, что есть неплохая работка на пару дней, а в итоге я ходил за Раданом больше полугода! Он говорил, что убьёт любого, кто ослушается или попытается сбежать! Я знать не знал, чем это обернётся!

– Что-то я мало верю, что ты даже не пытался сбежать ночью. Да и не сказать, что ты плохо себя чувствуешь, недоедания у тебя точно нет. Кажется, твой деспотичный начальник был не таким уж и плохим, как ты говоришь.

– Нет-нет, я правду говорю, я…

Голова вора вдруг разлетелась на ошмётки, ибо Бирван с размаху дал по ней плоской частью клеймора. Кровь окропила моё лицо и заодно накидку Хакона, и мы оба с испугу отвернулись, лишь через секунду понимая, что произошло.

– Бирван?! Какого чёрта?! Фу, блин, мне его кровь в рот попала! – я слез с теперь уже трупа, быстро вытирая лицо рукавом и следом сплёвывая всю попавшую мне в рот гадость.

– Это было лишнее… – вздохнул Хакон, отряхивая свою и без того красную накидку от крови и поднимаясь с корточек. – В следующий раз в разговоры не ввязывайся. Это не твоя часть обязанностей, тебе платят только за то, чтобы ты нас защищал.

В ответ Харр лишь зло хмыкнул, закидывая клеймор на плечо и просто уходя в сторону Тюр, которая к тому моменту отвлеклась от осматривания склада, ибо услышала мои крики. Когда же я немного успокоился, то решил просто обрезать верёвку, чтобы не пришлось распутывать узел на руках трупа, но понял, что оставил оба кинжала в спине леонина. Раздосадованно прорычав, я затерпел и всё-таки развязал вора руками, сматывая верёвку и вешая её обратно на пояс.

– Пойду заберу свои ножи, ты пока иди помоги Тюр, – сказал я Хакону, уходя в сторону уже догорающего Радана.

Подойдя в упор к телу, я хотел было просто забрать своих малышек и уйти, но случайно заметил какое-то клеймо на пояснице льва, левая часть которой не была прикрыта накидкой, ибо та висела только на правой стороне до центра спины. Клеймо это было мне незнакомо, но, насколько я знаю, подобные ставятся в тюрьмах специально для тех, кого выпускать точно не собираются. Видимо, этот товарищ просто-напросто сбежал откуда-то из тюрьмы и начал промышлять нападками на караваны. Вот ведь… Я тут, значит, ворую лишь время от времени, беря не особо дорогие вещички, да и то только у тех, у кого не жалко, а он целые деревни оббирал и делал это абсолютно безнаказанно! Ни стыда ни совести. А теперь ещё и гривы. И поделом.

Уперевшись в спину льва ногой, я не без усилий выдернул два своих клинка, складывая их в ножны и возвращаясь к своим. Подойдя ближе, я заметил, что они как-то озадачены. Но прежде чем я успел спросить, в чём дело, мне рассказали всё первее.

– Рей, тут пусто, – Тюр указала на один из открытых ящиков.

Я заглянул внутрь, и там меня ждали лишь пустые склянки и баночки. Ни намёка на что-то, что могло походить на лекарства.

– Кажется, лев выпил и съел вообще всё в попытке вылечиться, – предположил Хакон. – Только вот… вы мне хотите сказать, что мы сражались с ослабевшим и болеющим леонином?

– Похоже, что так, – я обеими руками прочесал голову в попытке осознать, что мы только что чуть не полегли за пустые ящики.

– И что нам сказать людям в деревне? – Тюр обняла себя за локти, поднимая взгляд на меня.

– Скажем всё как есть. Что мы избавили их от набегов этой банды. Да и тем более… Лия умеет готовить лекарства. Но бесплатно она это делать точно не станет, – я призадумался, ибо искать обходные пути в этой ситуации нужно было как можно скорее.

– Не волнуйся о деньгах, я расплачусь с ней сполна, как только мы вернёмся обратно. Сколько захочет, столько и получит, – паладин пожал плечами, ставя руки в боки и поднимая голову, чтобы посмотреть на посветлевшее небо. – Светает уже. Надо бы возвращаться.

– Вы идите, я догоню, – я махнул друзьям рукой, уходя к самому дальнему шалашу. – И не забудьте забрать латы Бирвана. Думаю, мы сможем их починить.

План мой был прост – возместить моральный ущерб материальными благами. За десять минут я перерыл все шалаши и все трупы, насобирав всякого разного и собрав это в мешок, в который летело всё: от обуви и оружия до колец и монет. Безбожное деяние, ничего не скажешь. Мародёрство мало кто одобрит, однако я позволял себе подобные мерзости в силу того, что всегда ворую выборочно, стараясь не оббирать нуждающихся. Да даже наоборот. Нередки были случаи, когда я за просто так отдавал свои кровные, чтобы человек не протянул ноги ближайшие дни. За такие выходки мне однажды даже дали запрет на вступление в Легион Шороха, где состояло самое отпетое ворьё. Узнал я об этом только со слов одного своего знакомого, который был на короткой ноге с одним из членов этого самого легиона. Как же я тогда смеялся, это надо было слышать. Тюр не могла успокоить меня около получаса, я уж было думал, что вот-вот предстану перед Парафеем, так сильно меня рассмешила сия новость. Ну какой умник решил, что я вообще собираюсь куда-то вступать? Мне и моего уровня с головой хватает. Тем более, что я придерживаюсь личных принципов, которые многим придутся не по душе. Благо Тюр в большинстве своём разделяла мои позиции, стараясь не наглеть, когда то требуется. Именно поэтому я прямо сейчас выдирал у одного из убитых Хаконом бандитов золотой зуб, ковыряясь остриём ножа у него в десне. Ему это уже без дела, а меня накормить может. Да и тем более, они заслужили, что над их телами так издеваются. Нечего было воровать лекарства у бедного люда. Не будь я обычным пареньком, который боится лишний раз получить по роже, то взгрел бы каждого лично. Но увы. Получилось как получилось.

Добравшись до деревни, я припрятал мешок в нашей телеге, на которой, кстати, и спал кучер. Укутавшись в свои лохмотья, он припал на деревянный каркас, всё так же сидя на своей скамье, мирно похрапывая и видя десятый сон. Вот ведь фанат своего дела! Я бы так даже уснуть не смог, тем более в такой мороз. Благо он лошадей в стойло загнал, пусть хотя бы они не морозятся почём зря. Нырнув внутрь таверны, я без лишнего шума пробрался к себе в комнату, в которой до сих пор горел свет, а на кровати всё так же спала Лия. Единственное, что поменялось, так это Тюр, которая задрыхла в моём спальнике. Вот ведь лиса… И где мне теперь спать предложит? Ай, ладно, пусть отдыхает. День у неё выдался не из лёгких. А я свои кости могу и сидя расположить. Сняв только обувь и ремень, чтобы не мешался, я укутался в свой плащ и сел на край спальника и прислонился к стене, закрывая глаза и наконец засыпая вновь. И срубило меня быстро. Уже спустя две минуты я…

***

Наша команда смогла проснуться только далеко заполдень. Настроение было ни к чёрту, что называется. Из-за неудобного положения всё моё тело ныло, желая, чтобы его просто добили, лишь бы не мучиться ещё хоть секунду. Не лучше ситуация была и у Бирвана, раны которого за ночь загноились, и Лия на пару с Хаконом обрабатывали его чем попало полный час после пробуждения. Уж не знаю, почему он вчера так и не согласился на лечение, но дело его, пусть теперь сам и страдает. К слову и о Лие. Узнав о наших ночных похождениях, она, ожидаемо, не обрадовалась, отчитав всех и каждого по два раза, а меня в особенности жёстко. Почему? А вот просто так! Чтобы не расслаблялся. Гадюка, что ни говори…

Закончив с Бирваном, мы направились в дом главы деревни, где нас встретила его супруга. Мы рассказали обо всём случившемся и объяснили, что лекарства им теперь ждать неоткуда, если только снова не направлять письмо в столицу. Обеспокоившись тем, что многие в селении могут банально не дожить до следующей поставки, она спросила другое решение у нас, и мы его предоставили. Наша прекрасная Лия была добровольно-принудительно поставлена на роль лекаря-травника. Хакон пообещал ей такую сумму, что у меня глаза в глазницах сделали полный оборот по своей оси. А вот Арвен очень даже обрадовалась. После названной суммы она широко улыбнулась, показывая свои острые клыки и щурясь так, словно вот-вот вцепится паладину в глотку. Был у неё такой шарм… Опасный, хищный, неподконтрольный. Ох, мои ноги меня еле сдержали в тот момент. Видя такое, моё сердце натурально расцветало. Ну не существует женщины прекрасней, даю хоть все конечности на отсечение! Ни одна девушка на моей памяти не была настолько самобытной. Никто прежде не смог совместить в себе сказочную женственность русалок, пылкий демонический характер, острый человеческий язык и уникальный эльфийский ум. Лишь Лия была такой одной.

Почти до самого вечера я сидел под деревом на ближайшем лугу, наблюдая за тем, как Лия собирает травы в поле. Кажется, от такого даже погода наладилась. Солнце приятно припекало, отдавая последние свои силы перед лютой зимой, которую нам ещё предстояло пережить. Я словно окунулся в самую настоящую сказку, пока смотрел за этой картиной. И меня не смущала ни боль в пояснице от неудачного сна, ни крики самой Арвен, которая с завидной периодичностью повторяла мне, что я ленивая бестолочь и что она не видит, что бы я спешил ей помогать. Правильно, не спешу. Я наслаждаюсь.

К ночи, когда Лия уже наварила заготовки для целебных настоек и дала все рекомендации жене главы деревни, а все вещи были собраны для дальнейшего пути, у нас встал вопрос касательно Тюр. Ну, точнее, возник на мгновение и был тут же решён без моего участия. Хакон настойчиво зачитал мне своё умозаключение, что наша рыжуля невероятно полезный член команды и с этого момента отправляется в путешествие с нами. Мол, нам очень пригодятся её умения и способности. Я не успел даже возразить, как мой друг свернул тему и сказал не возникать. Так я и был заткнут за пояс, словно меня и вовсе слушать было необязательно. Тюр же радовалась, что сможет поехать с нами. Ну, конечно… Как иначе-то? Но, святой Парафей, я точно знал, почему Хакон так поступил. Потому что Тюр рыжая! Это было единственной несчастной причиной! Он не раз повторял, что хочет повстречать огневласую красавицу, и вот ему выдался шанс приударить за такой! Теперь он его точно не упустит. Чертяка он эдакий, чтоб его воротами прижало…

Когда же луна осветила земли Праффиса, мы заправили смоляные лампы и двинули в путь, ютясь в теперь уже точно тесной повозке. Первая остановка чуть не стала для нас последней.

Интересно, что нам принесёт завтрашний день?

Глава шестая. Гостеприимство.

Вьющаяся меж маленьких троп дорога постепенно укачивала меня, заставляя чувствовать лёгкую сонливость. Вдыхаемый носом мороз охлаждал меня изнутри, пока внешняя часть тела потела под тёплым плащом. Уж лучше так, нежели простыть в самом начале пути.

Миновав предыдущую деревушку с её проблемами, мы вот уже полные сутки ехали дальше, встречая новый день вместе с румяным рассветом. Сидя на самом краю повозки, я с удовольствием наблюдал за живущим свою жизнь лесом. Клёны лениво покачивались от лёгких дуновений северного ветра, сбрасывая листву и готовясь к продолжительному сну. Меж кустов то и дело проскакивали зайцы или грызуны поменьше, прячась от разного рода хищников. Повезло мне застать даже молодую лисицу, что просто лежала у дороги, совершенно не боясь лошадей и повозки. Она проводила меня своими глазами-бусинками, не издав ни звука и даже не шелохнувшись. Видимо, места здесь тихие, раз дичь ничего не боится. А стоило бы, честно говоря. Уж больно я сомневаюсь, что теней интересуют только люди. Скорее всего, они убивают любое живое существо, что попадётся под руку, будь то тот же человек или обычная муха. И это было для меня самой настоящей загадкой. Нет, совсем не то, что им без разницы, на кого охотиться. Интересовал меня именно мотив сих действий. Как я убедился на личном опыте, тени, можно сказать, бестелесны. Их внешняя оболочка не более чем сгусток тьмы, который напоминает человека с некоторыми анатомическими отклонениями. Внутри у них нет ни органов, ни крови, ни души. Тогда как они существуют? За счёт чего? И почему их единственный смысл существования – раздор? Хотя, пожалуй, глупо ломать над этим голову. Люди и сто пятьдесят лет назад до меня думали об этом не один десяток годов, по итогу так ни к чему и не придя. Уж я-то точно ничего нового не открою.

От своих мыслей меня отвлекла Тюр, которая по пробуждению решила первым же делом нарушить мой покой. Прильнув ко мне, она наигранно начала скатываться вниз, по итогу падая головой мне на колени.

– Доброе утречко, – улыбнулась она, спросонья щуря свои хитрые глазки.

– И тебе, – я переборол взявшееся из ниоткуда желание дать ей пальцем по лбу и ограничился лишь поглаживанием по макушке.

– У нас скоро будет остановка? Погулять хочу.

– Ну, Хакон сказал, что сегодня к полудню заглянем в какой-то небольшой городок. Там и погуляем, и закупимся необходимым заодно. Только мы быстро, так что не теряйся.

– Ме, я не хочу быстро… – отмахнулась девчушка, отворачиваясь от меня на моих же коленях.

– Мало ли как ты хочешь. У нас дела есть, и мы не развлекаться едем. Так что будь хорошей девочкой и не дуй губёшки попусту. Как вернёмся домой, будем гулять сколько угодно. Тем более, что будет на что.

– Ловлю на слове, – Тюр на мгновение подняла палец над головой, сразу же роняя руку обратно на пол.

– Не выспалась?

Она лишь коротко помотала головой. Что ж, могу понять. Спать в непривычных и нетипичных условиях достаточно трудно. Я ведь тоже неспроста тут сижу и на зелень любуюсь. Не спится мне, особенно когда колесо на камень или кочку находит. А вот Хакону и Бирвану хоть бы хны. Так ведь нет. Спят как убитые, настоящим солдатским сном. Хотя нет, такое я могу сказать только про своего друга, по его расслабленному лицу было видно, что спит он отлично. А вот Бирван вообще не подавал признаков сна. Он не храпел, не вертелся, не вздрагивал от толчков повозки. Казалось, что он вот-вот откроет глаза и продолжит сидеть как ни в чём не бывало. Словно он всегда был начеку. Как бы то ни было, проверять я это не решусь, голова мне ещё дорога.

Час спустя проснулись и остальные мои товарищи. Хотя слово «проснулись» было слишком громким. Бодро себя чувствовал только Хакон, которому было не привыкать к затяжным поездкам. Лия же бурчала себе под нос различные недовольства по поводу уровня комфорта, которого здесь, конечно же, было мало. Бирван так и вовсе открыл глаза на минуту, а после закрыл вновь, явно не собираясь просыпаться окончательно. Оно и к лучшему, честно говоря, будем завтракать спокойно.

Разложив небольшой набор посуды и походный чайничек, мы общими усилиями стали готовиться к приятной части утра. Пока Лия доставала вяленое мясо, я налил воды из бурдюка в чайник и принялся нагревать его руками, заодно тренируясь в применении огненной магии. Что ни говори, а хорош я был лишь в одиночных всплесках, как, например, было в бою с тенью, когда я поджёг её огненной дугой. А вот если брать затяжные применения магии, то тут я был полным профаном. Я не мог удержать нити маны и десяти секунд, то и дело срываясь, отчего чайник переставал кипятиться. Благо хоть я клал ладони прямо на его стенки, а не пытался достать пламенем издалека, а то мы точно не позавтракали бы. Спустя пятнадцать минут моих потуг в магию мне всё же удалось вскипятить воду, чему я был несомненно рад. Опустим тот момент, что наибольшую температуру всё равно дала Лия, единожды коснувшись чайника пальцем, после чего пар стал натурально вырываться из носика. До неё мне ещё далеко, что уж тут сказать…

Наесться до отвала не вышло, однако я был рад и тому, что удалось в себя закинуть. Я в принципе радовался любой еде, даже если той было на один зуб. Голодные годы моей юности всё ещё жили во мне тягостными воспоминаниями, которые я старательно пытался забыть, однако от старых привычек не убежишь. Если что-то съестное попадает в руки, то через секунду оно уже должно быть во рту. В противном случае либо отберут, либо изобьют, и уже потом отберут. Так и сейчас. Ел я быстро и без лишних движений. Позволить себе роскошь в виде долгой беседы за столом и растягивание трапезы в силу желания насладиться вкусом я мог позволить себе лишь в таверне Лии, ведь я точно знал, что там мне никто не навредит. Ну, кроме самой Лии, разумеется. Однако сейчас, когда моя тарелка опустела, я вдруг задумался над тем, что я ощущаю примерно те же чувства, что и в таверне. От этой повозки веяло безопасностью. Уверенность в том, что при любой беде Хакон вылетит вперёд грудью и даст мне возможность беспрепятственно атаковать следом, плотно засела в голове. То же касалось и остальных. Каждый в этой команде по своим причинам хотел прикрыть меня, и это было действительно приятно. Любовь как чувство – это, конечно, здорово, однако чувство комфорта и безопасности кратно лучше.

Дорога неспешно шла своим чередом, пока мы тихо беседовали о всяких пустяках. Лошади методично отбивали ритм подковами о затвердевшую от холода землю, а солнце нежно припекало мне шею, отчего немного морило в сон. И, быть может, я бы действительно подремал часик-другой, однако встретившийся нам на пути человек поставил крест на этом плане. Кучер окликнул нас, кивая головой вперёд дороги, и мы все приподнялись со своих мест, чтобы посмотреть, что там. По обочине медленно шагал, вроде как, мужчина средних лет, шатаясь из стороны в сторону с опущенной головой. Это смутило меня с первых же секунд, ибо ближайший населённый пункт был явно не близко – как минимум ещё половина дня разделяла нас от города, в который мы направлялись. Извозчик потянул лошадей за упряжку, сбавляя скорость хода и постепенно останавливаясь, чтобы поговорить с незнакомцем, однако тот на беседу точно настроен не был. Он словно не замечал нашей повозки, бесцельно шагая мимо.

– Господин, – первым же делом обратился к нему Хакон, спрыгивая с повозки. – Вы в порядке? Какие дороги завели вас сюда?

Мужчина сделал ещё три шага и остановился, качаясь взад-вперёд. Не без труда он потоптался на месте и обернулся к паладину, глядя на него совершенно пустыми, словно стеклянными глазами.

– Ничего. Ничего не осталось, – это было сказано настолько тихо, что я даже не сразу разобрал слова, додумывая их в моменте.

– Не осталось где? – не сбавлял напора Эвервуд. – Вы ранены? Вам нужна помощь?

– Мой дом… Ничего. Ничего… – его голова тряслась, как мне казалось, из-за общей усталости. Выглядело это так, словно собственная шея его не держала, вот-вот готовясь скинуть голову как лишний груз.

– Гражданин, прошу вас, придите в себя. Я не смогу вам помочь, если вы не объясните мне ситуацию, – Хакон решил действовать более уверенно, подходя ближе и кладя свою руку на плечо мужчине.

Почувствовав, что дело неладно, Тюр сиганула вслед за Хаконом, подбегая к нему и обходя мужика сбоку, беря его за рукав и заодно придерживая за спину.

– Дяденька, что произошло? – с уже знакомым мне трепетом спросила она.

– Тёмные люди… темнее самой ноч-чи… – запинался он, – Высокие и тонкие, словно ветви… Ничего после себя не оставили. Ничего. Ни дома… ни людей… ни скота… – теперь его затрясло по всему телу, и он, дрожа, поднял голову, смотря прямо на небо. – Всё пропало.

Поняв, что бесполезно добиваться подробностей, Хакон отпустил мужчину и сложил каземат из ладоней, внутри которого быстро образовалось белое свечение. Он собирался вновь применить возложение рук, но не успел, ведь Лия остановила его быстрее.

– Можете не тратить силы, паладин, – холодно кинула она, не выпуская книги из рук. – Он уже мёртв, просто ещё не понял этого.

– Что ты имеешь в виду? – уточнил Хакон, оборачиваясь к ведьме. – Если он в состоянии говорить, то ему ещё можно помочь.

– Отнюдь. Я вижу ауру маны вокруг него. Её почти не осталось, хотя видно, что прежде она была достаточно объёмна. Он был опытным магом, но, умерев, продолжил инертное существование за счёт маны, что стала ему костями и мышцами. Просто не трогай его. Пускай сам осознает свою смерть.

Хакон помрачнел в одночасье, хмурясь и недоверчиво глядя на Лию исподлобья. В принципе, мне ясна его реакция. Равно как и он, я прежде не слышал о том, что люди могут ещё какое-то время бродить за счёт маны. Тем не менее, своей подруге я доверял как никто другой, и спорить с ней в вопросах, которые касались магии – дело глупое и крайне наивное. Оставалось сделать лишь одно.

– Друг мой, можно я? – спустив ноги на землю, я медленно подошёл к Хакону и мягко отодвинул его в сторону.

– Что ты хочешь сделать? – спросил он меня, отходя на шаг.

– То же, что и с любым другим, кто погиб не своей смертью. Попрошу Парафея позаботиться о нём.

Кивнув Тюр, я вместе с ней отвёл бедолагу от дороги и усадил его у дерева в удобную позу, заодно укутав его в его же одежды, которые за время пути с него сползли. Пусть он уже и мёртв, но мне было тяжело смотреть на то, как он мёрз. Немного отойдя, я сел на колени и сложил замок из костяшек пальцев, но в этот раз вместо того, чтобы подпереть глазницы большими пальцами, я сложил их в виде креста, держа руки прямо перед лицом. Поняв, что к чему, Хакон и Тюр сели рядом со мной, повторяя всё от и до, после опуская головы.

– Светлейший наш, прошу тебя, даруй этому несчастному свою любовь, окутай его своим теплом, прими его к себе как родного, – тихо сказал я, к концу протяжно выдыхая.

– Чтобы свет по ту сторону озарил его, дав надежду на будущее, что после обернётся великими свершениями, – подхватил меня Хакон своим в меру низким и приятным тембром.

– Ведь никто из твоих детей не заслуживает мук вне своего природного порядка, – вступила и Тюр, держа руки по-особенному, уложив друг на друга ладони, что были расправлены веером. – Ведь каждый заслуживает лёгкого конца…

– Fiat lux, – одновременно сказали мы с Хаконом.

После наступило минутное затишье. Закрыв глаза, мы безмолвно провожали сидящего перед нами мужчину, который после наших молитв стал постепенно успокаиваться. Сначала прошла дрожь, следом сошли на нет и стоны. Расслабившись, он облокотился на дерево и окончательно испустил дух, опуская голову и плечи. Теперь всё было хорошо.

Поднявшись с колен, мы вернулись в повозку, рассаживаясь по своим местам и начиная переглядываться меж друг другом, думая, с чего бы начать разговор.

– Он говорил про тёмных людей… – призадумалась Тюр. – Неужели он имел в виду теней?

– Думаю, ни на что другое нам рассчитывать не приходится, – вздохнула Лия, поджимая под себя колени. – Как я поняла, он умер от шока, сердце просто не выдержало. На нём нет повреждений, да и проклятием, вроде, тоже не обременён.

– И правда. Я ничего подобного не чувствовал, – Хакон задумчиво потёр бороду. – А ты что думаешь, Ривенн?

– А что тут думать? Версия Лии вполне себе логична. Однако, если судить по его же словам… Кажется, город впереди нас уже взят Тенями.

– Мне есть смысл ехать дальше или нам всё же стоит развернуться? – хрипло спросил кучер, к концу нездорово прокашлявшись.

– Пожалуй, нам точно не стоит сдавать назад, пока мы не убедимся в том, что произошло. Предлагаю поехать туда и помочь выжившим, – оглянув всех по очереди, паладин остановился на Бирване, который всё это время, как и обычно, молчал.

В ответ Эвервуд получил лишь то, что Харр сухо пожал плечами и на секунду наклонил голову, мол, не его это дело – решать, кто и куда едет. В принципе, ожидаемо. Хороший наёмник никогда не будет высказывать своего мнения, даже если его спрашивают напрямую. В этом я мог отдать Бирвану должное, со своими задачами он справлялся профессионально.

Остальные, включая меня, были согласны с тем, что нужно помочь попавшим в беду жителям, а потому мы незамедлительно двинули дальше, прибавив ходу. Нужно было успеть попасть в город до захода солнца.

***

Ближе к началу вечера дорога наконец привела нас к стенам города. И я бы очень хотел сказать, что за этими стенами мы увидели верхушки жилых домов или хотя бы часовен с церквями. Но нет. Мы остановились, когда до ворот оставалась примерно пара сотен метров. Выйдя из повозки, мы встали как вкопанные, раскрыв рты и взявшись за головы. Мне не верилось увиденному, я отказывался думать, что мои глаза меня не подводят. От города остались одни лишь руины и небольшие участки стены, которые одиноко стояли на некотором расстоянии друг от друга. Дальняя от нас часть города горела, а всё остальное гасло, будучи покрытым пеплом. Я не видел ни одного целого здания. Однако, взамен этому, я видел невероятных размеров тёмный шар, висящий прямо над серединой этих руин. Если прикидывать на глаз, то его диаметр был почти с половину километра, он буквально заслонял собой небо. Это нечто вращалось вокруг своей оси, в то время как из него то и дело вырывались тысячи чёрных фигур, тянущих руки в разные стороны. Мне стало дурно от самого факта, что я это увидел. Вся наша команда была в полном шоке, смотря на этот адский промысел с широко раскрытыми глазами.

– Святой Парафей… – растерянно протянул Хакон.

– Мамочки… – Тюр прикрыла рот обеими руками, оборачиваясь на Лию, которая в тот момент просто стояла с открытым ртом, хмурясь и не зная, что сказать.

Поражённым выглядел даже Бирван, у которого обычно была только одна эмоция на лице. Я же взялся за живот, ибо почувствовал, как страх сплёлся в один большой узел, засевший у меня в кишках. Это выглядело настолько неестественно, что пугало до глубины души. От шока нас оторвал извозчик, который впервые за всю нашу поездку повысил голос.

– Я ни за что туда не поеду! Прошу, давайте уезжать быстрее!

– Но… если там остались люди? – всё ещё глядя на шар, неуверенно спросил Хакон.

– Да дураку понятно, что там ни одной живой души не спаслось! Некого там спасать, разворачиваемся скорее!

Я не знал как поступить. Просто не представлял. За все свои почти тридцать лет жизни я никогда не был напуган настолько, что не мог даже дышать. И ведь при этом я находился от этого ужаса достаточно далеко, чтобы не беспокоиться ни о чём. Но даже так… Я начал задыхаться, не в силах взять себя в руки. Это было слишком. Слишком неестественно, слишком неописуемо. Однако мою тихую панику прервал Бирван, который вышагнул вперёд меня, закидывая свой клеймор на плечо и искоса глядя на своего нанимателя.

– Господин Эвервуд, каковы ваши указания? – сказал он свои первые слова своим невероятно низким и гудящим от баса голосом, разбавляемый характерным гортанным рыком.

Выждав паузу, Хакон потёр глаза пальцами и, собравшись с мыслями, вытянул руку в сторону, создавая в ней кровавую глефу.

– Мы двигаем. Даже если там никого и не осталось, мы обязаны это проверить.

Ну конечно, а как же иначе… Паладин на то и паладин, ему запрещено страшиться чего-либо, если на кону стоит хоть одна несчастная душа. Но я не паладин и никогда им не был. Мне чужды подобные принципы и твёрдость духа. И даже так… Я не могу отпустить их туда вдвоём. Просто не могу и всё тут. В конце-концов, обещание было дано и ныне я обязан терпеть все невзгоды на пару со своим другом. Нельзя отказываться, Ривенн, нельзя. Однако можно попытаться уберечь хотя бы кого-то из близких.

– Тюр, ты остаёшься здесь вместе с Хальфданом, – моментально наказал я, закидывая руку в повозку и притягивая к себе свой мешок.

– Нет, один ты туда точно не пойдёшь! – она сразу начала протестовать, указывая пальцем на город.

– Я не один иду, мне ещё хочется пожить.

Нащупав в мешке округлую склянку, я сжал её пальцами и вытащил наружу. Это была небольшая баночка с блуждающим огоньком внутри. Как правило, они использовались, чтобы быстро зажигать камины или печи, поскольку при извлечении маленький огонёк мигом превращался в огненный шар, что поджигал абсолютно всё в округе, после испаряясь. Однако у меня для него было совсем иное применение. С помощью слов силы огня я теоретически могу кратковременно усиливать уже существующий огонь, а потому в моих руках блуждающий огонёк был ничем иным, как шансом на спасение в тяжкую минуту. Но я всё же надеялся, что применять его мне не доведётся, а то уж слишком затратно выйдет. Кинув огонёк в подсумок, я обернулся к Тюр, которая всё ещё недовольно смотрела на меня, ожидая, когда же я дам добро на то, чтобы пойти со мной.

– Нет, даже не проси. Исключено.

– Но я уже доказала, что полезна в бою. Тем более, что даже Хакон признал это. Я могу прикрыть в случае чего!

– Для начала бы перестала трястись от страха, прежде чем такое говорить, – шикнул я, попутно прощупывая свою разгрузку на случай, если что-то забыл.

– Да кто бы говорил… Тебя самого трясёт не меньше.

Хмуро уставившись на подругу, я мельком взглянул на свою руку, достав её из-под плаща. Она была права, потряхивало меня знатно. Я проигнорировал этот аргумент в свою сторону, молча подходя к Бирвану, давая понять, что я готов двигать. Однако Хакон что-то совсем не спешил идти вперёд. Он озадаченно глядел на Тюр, видимо, взвешивая все за и против её пребывания в этой вылазке. Я дважды цыкнул, заставив бородача обратить на меня внимание, после чего медленно покачал головой. Мне уже изрядно осточертело повторять одно и то же из раза в раз. Я не вредный старик, мне просто не хочется, чтобы эта дурёха пострадала из-за моей беспечности.

– Тюр, ты уверена в своих силах? – на выдохе спросил Эвервуд, втыкая черенок глефы в землю.

– Д-да… уверена, – в её интонации не было и капли уверенности.

– Тогда надевай колчан, бери лук и иди впереди меня вместе с Ривенном и Лией. Бирван, ты в авангарде. Идём не спеша, в двух метрах друг от друга, внимательно оглядываясь. Как только понимаем, что дело туго – сразу отступаем. Всем ясен план?

– Гх'ска'рва… – я рыкнул себе под нос на орочьем, поскольку не мог позволить себе ругаться человечьими словами при девушках.

– Ривенн, не выражайся, – быстро пристыдила меня Лия, дёрнув за рукав.

– Извиняюсь, – шикнул в ответ я, скрестив пальцы за спиной.

Нет, ну правда, чем Хакон думает? Он же сам видит, что она не готова к подобным делам. Да что уж там говорить, я сам не готов! У меня уже слов не находится, чтобы выразить своё недовольство. Что ж… Ладно. Пусть набирается опыта в таких экстремальных ситуациях. Если что случится, то придётся положить голову на плаху за неё.

Слегка воодушевившись, Тюр несколько раз кивнула и мигом взяла лук со стрелами, которые я накануне собрал с воров. Изначально мне думалось, что за подобные выходки меня пристыдят, дескать, мы тут не падальщики, однако все отреагировали достаточно спокойно. Поэтому Тюр с радостью прибрала лук к рукам. Ну, может, оно и к лучшему. Не полезет в ближний бой, что даст больше шансов на выживание, а заодно и издалека прикроет. Одни плюсы, если так посмотреть, придави её воротами…

– Двигаем. Хальфдан, присмотри за лошадьми. Свет ни в коем случае не туши. Если мы пропадём больше, чем на несколько часов, то уезжай и жди нас ещё столько же в паре километров отсюда в обратном направлении.

Кучер понимающе кивнул, ибо не мог сказать и слова против. Не в том он чине, чтобы перечить паладину.

На том мы и двинули. Идя по прямой к воротам, меня всё больше окутывал страх и холод. И если первое было по вполне понятным причинам, то вот мороз пробирал меня до костей неспроста. Я ещё в первой стычке с тенью заметил, что от них так и веет холодом по непонятной для меня причине. А сейчас, когда над городом возвышался живой ком из, казалось, миллиона теней, слившихся воедино, температура так и вовсе по ощущениям опустилась до гордых минус двадцати. Идя вперёд, я прикрывал лицо рукавом, при этом держа в руке кинжал. Это было просто невозможно. Дыхание сковывало на каждом вдохе, казалось, что я покрываюсь инеем изнутри.

Подойдя к центральным воротам, я был ошарашен тем, в каком состоянии они были. Левая воротина лежала в нескольких метрах от арки, а вторая была надломлена прямо посередине. Вдоль всей стены тянулись непрекращающиеся трещины, то расходясь в разные стороны, то вновь спутываясь в клубок. Но это ещё было мелочью, ведь за воротами нас встретила сгоревшая дотла улица. Лишь некоторые дома, чьи фасады были выполнены из камня, остались стоять на своих местах, но и они были полностью покрыты сажей. Ступая даже не с пятки на носок, я не слышал собственных шагов, ибо шёл прямо по слою пепла и песка. За моей спиной держались девчата: Лия безостановочно повторяла первый слог одного из заклинаний, чтобы в случае чего быстро договорить оставшуюся часть, а Тюр держала хвостик стрелы на тетиве, готовясь натянуть её в любой момент. Хакон брёл с кровавым щитом наперевес и был замыкающим, что давало мне уверенность в своём тылу. Бирван же непоколебимо шёл впереди всех нас, опустив меч почти до самого пола, да так, что кончик лезвия оставлял поверх пепла тонкий шлейф. И если у самого входа мы никого не встретили, то вот на круговой площади творилось просто чёрти что… Десятки, если не сотни трупов разной степени прожарки валялись то тут, то там. У большинства не хватало конечностей, а некоторые вместо того, чтобы лежать на земле, висели на столбах либо свисали с краёв крыш по всей округе. Прежде я никогда не видел столько мёртвых людей одновременно. Казалось, что они разлеглись так специально, настолько неестественно это выглядело.

Вдруг под моей ногой что-то хрустнуло, и я ощутил, что неровно встал. Резко одёрнув ногу, я глянул вниз, обнаруживая, что своим весом раздавил и без того уже деформированный череп, у которого не хватало лобной и височной долей. С перепугу я чуть было не вскрикнул, но сумел подавить эту сиюсекундную реакцию, ограничиваясь лишь быстрым вдохом. По всей моей спине пробежала дрожь с мурашками, это было отвратительно. Оглянувшись, я увидел неподдельный страх в глазах как девчонок, так и Хакона. Все как один были на взводе. Отвлёк меня от их лиц грубый удар металла о землю. Это Бирван воткнул меч в пол и всмотрелся куда-то вправо, вдоль одной из улиц. Подтянувшись к нему, мы всем скопом уставились в том направлении, замечая вдалеке одинокий свет масляного фонаря. Было уже относительно темно, и зрение слегка рассеивалось, но я точно видел, что этот фонарь держал какой-то не особо высокий человек, попутно неся в руках лопату. Он крутился на месте, переминаясь с ноги на ногу, словно пытаясь что-то найти. Переглянувшись с Хаконом, мы молча кивнули друг другу, решив, что надо бы подойти поближе и по возможности расспросить этого гражданина, что здесь вообще происходит. Ускорив шаг, мы быстро сблизились с ним, замечая, что это был самый обычный щупленький парнишка моего роста. Но что меня удивило куда больше того, что он стоит здесь один, так это целый, абсолютно невредимый двухэтажный дом, возле которого он стоял. Внутри горел свет, сочась через незашторенные окна. Окружив мальца, мы остановились, замечая, что он стоит над очередным трупом, смотря то на него, то на разрытую могилу, рядом с которой был ещё десяток свежих, закопанных совсем недавно.

– Прошу меня простить… – тихо сказал я, чтобы не напугать парнишку, но тот даже не отреагировал на мои слова, продолжая глядеть на труп.

Лишь спустя пару секунд он обернулся к нам лицом, смотря на нас абсолютно мертвейшим взглядом. Больной цвет кожи, огромные круги под глазами, вымазанное сажей лицо. В целом его вид вызывал лишь жалость: грязные рыжие волосы, впавшие будто от продолжительного голода щёки, непонятные ссадины по всей шее и щекам. Он словно тоже был мёртв, как и тот мужчина, которого мы встретили по пути, но эту догадку развеял сам парень, оперевшись на лопату и тяжело выдохнув.

– Вам не стоит здесь находиться. Тени скоро придут вновь, – сказал он голосом самого настоящего призрака.

Одет он был в изношенную чуть ли не до состояния мусора кожаную броню, под которой виднелась изорванная на рукавах рубаха, под которой была надета обычная нателка. С таким набором можно спокойно ходить в десять градусов тепла, но никак не в минус двадцать. Однако замёрзшим он не выглядел от слова совсем, а вот смертельно уставшим – более чем.

– Мы ехали мимо и увидели… вот это всё. Подумали, что здесь ещё должны остаться выжившие, – сказала Тюр, опуская лук.

– Выжили только я и ещё пара человек, раз вам так интересно. Спасать нас не надо, мы сами как-нибудь разберёмся.

Я совершенно не знал, что говорить и как отвечать на подобное. У меня не было ни единой мысли, как завязать разговор так, чтобы понять, что тут случилось. Видно, что парнишка был не здесь и не сейчас, и требовать от него внятного разговора тоже не имело особого смысла.

– Ты закапываешь трупы? – с лёгким пренебрежением поинтересовалась Лия, указав своим острым ногтем на тело под ногами парнишки.

– Да. Кроме меня этим заняться некому. Как только всех похороню, то займусь вопросом того, как уйти отсюда.

– В каком смысле «как»? – ввязался в разговор Хакон. – Просто выйди через ворота, так же, как мы только что зашли.

– Боюсь, это невозможно, – он вяло покачал головой, будто вот-вот уснёт.

– И почему же?

Немного помедлив с ответом, парнишка кивнул Хакону за спину, на что обернулись все мы, в моменте начиная слышать какой-то странный шёпот, который, казалось, доносится отовсюду и сразу. И шептал не один голос, а сразу тысячи. Сконцентрировавшись, я заметил, как с главной площади, откуда мы только что пришли, на нас неслась самая настоящая волна из теней, которые летели вперёд, протягивая свои длиннющие руки нам навстречу. Они заполонили собой всю улицу, возвышаясь даже над крышами уцелевших домов.

– Какого… – начал я, но тут же был перебит криком в ухо со стороны.

– Живо в дом! – оперативно скомандовал Хакон, хватая Тюр за руку и уводя за собой.

Я последовал его примеру и, подхватив Лию, дал дёру к дому, в то время как Бирван, в пару шагов обогнав нас, преодолел расстояние до порога и вынес двойные двери плечом, запуская всех внутрь. Единственным, кто не пошевелился, был тот самый парниша, который просто наблюдал за тем, как на него несётся этот адовый шепчущий ворох. Понимая, что он сейчас останется там навсегда, я затолкал Лию в дом и решил вернуться за ним, на что мне в ответ посыпались крики.

– Ривенн, куда ты пошёл?! Быстро назад! – рвал горло Хакон.

– Рей, стой! – невпопад крикнули девчата наперерез ему.

Но я решил даже не оборачиваться, у меня не было на это времени. Подлетев к этому несчастному затупку, я вмиг закинул его на плечи, в моменте ощущая, что он весит даже меньше Лии. Однако ступать теперь стало в три раза тяжелее, а потому я вложил все силы, чтобы вовремя успеть заскочить в дом. И как только край моего плаща пересёк порог, теневая волна промчалась мимо меня, издавая самый страшный звук, что я когда-либо слышал. В нём были и скрип, и крики, и шёпот, и гудение, и хруст. Хакон на пару с Бирваном с грохотом захлопнули за мной дверь, а сам я свалился на пол, роняя и паренька заодно.

– Ну и что это было?! – крикнул паладин, прижавшись к двери спиной.

– А что, я должен был его там оставить, по-твоему?! – рявкнул я в ответ, поднимаясь на ноги, пока мне помогала Лия.

– Тц… – он недовольно цыкнул, в конце отмахиваясь от меня, поняв, что я не так уж и неправ. – Забыли.

– Боже! – воскликнула забежавшая в прихожую старуха-эльфийка, увидев, что мы ввалились в дом всем скопом. – Вы тут откуда?! Марко, дурной ты увалень, это ты их привёл?

– Нет, матушка Бретта… Они сами пришли, – отвечал парнишка, поднимаясь с пола и опираясь на столик перед лестницей, который подрагивал из-за немного кривых ножек.

– Всё, не хочу слышать твои оправдания, мерзавец мелкий! – старуха стала размахивать руками, подходя к Марко и толкая его в спину, загоняя в комнату, откуда только что вышла. – Быстро отмывайся и иди помогать Иллизе на кухне. Сил уже нет тыркать тебя.

– Да, матушка Бретта… – всё так же безжизненно отвечал бедолага.

Когда же он скрылся в соседней комнате, старуха вытерла руки о платок, повязанный поверх зелёного платья, после чего пригладила свои полуседые, едва отдававшие рыжим отблеском волосы, принимаясь разглядывать нас по очереди.

– Вот и что с вами теперь делать-то… Одна морока. Вас как сюда занесло?

– Светлого неба, госпожа. Паладин Эвервуд, из Афеллиона, – мой друг манерно поклонился. – Мы встретили одного из ваших местных по пути сюда и решили проведать, что случилось с городом. Но теперь даже не знаю, с чего начать… Я никогда прежде такой бесовщины не видал. Что у вас случилось?

– Это всё твои дружки? – старуха указала на всех остальных своим сморщенным пальцем, недоверчиво щурясь.

– Всё верно. Мы направляемся на юг по указу короля Анкорра.

– Король, говоришь… Знавала я королевских паладинов. И не одного. Что-то я не помню, чтобы кто-то носил красный флаг Праффиса.

– Я паладин возмездия, и с недавнего времени был издан указ, заставляющий нас носить отличную от других форму. Прошу простить, если сбил вас с толку.

Хороший ход, мой друг. Вряд ли бы старуха была спокойна, узнай, что ты клятвопреступник. Уж лучше немного приврать, нежели столкнуться с десятком никому ненужных проблем.

Покумекав у себя в голове и недовольно поцыкав с десяток раз, бабка в конце концов махнула на нас рукой, уходя вслед за Марко.

– Идите на второй этаж и располагайтесь в комнате слева от лестницы. Как будете готовы – спускайтесь ужинать. Постараюсь и на вас наготовить.

– Подождите, нам не нужно располагаться, – притормозил старуху Хакон. – Мы должны продолжать путь. Мы здесь только чтобы вы дали ответы на…

– Сынок, в окно выгляни и не говори ерунды.

Мы все как один обернулись к окнам, расположенным по бокам от двери. За ними была абсолютная темень, не видно абсолютно ничего. Лишь периодически упирающиеся в стекло чёрные руки привлекали внимание, но они тут же оттягивались назад, обжигаясь о свет изнутри дома.

– И сколько это будет продолжаться?

– Как знать? – пожала плечами бабулька. – Если это и прекращается, то минут на двадцать, не более. Поэтому идите наверх и делайте, как я сказала. Жду вас за столом.

Удалившись окончательно, она оставила нас наедине друг с другом. Я протяжно выдохнул, ставя руки в боки и начиная топать носком. Не нравится мне это дело, ой как не нравится. Ещё и как назло большую часть вещей мы оставили в повозке вместе с Хальфданом. И вот как его теперь предупредить, что мы не можем вернуться? Кричать бесполезно, а выйти мы не сможем. Неужели действительно придётся тут ночевать?

– Что ж, я действительно голоден, так что… пошли обживаться, – я первый пошёл по лестнице вверх.

– Как-то мне не по себе… – Тюр обняла себя за плечи, уходя вслед за мной.

– Не тебе одной, девочка, – послышался мне голос Лии за спиной. – Паладин, у вас нет ощущения, что эти тени вытягивают из вас силы?

– Нет, ничего подобного. А у вас оно есть?

– Есть, но совсем лёгкое. Мне кажется, эта масса высасывает ману из окружения, включая нас. А поскольку я наполнена ею больше всех, то и чувствую ярче остальных.

– Насколько это критично? – своевременно уточнил я, поскольку понимал, что наша боевая мощь как отряда без Лии упадёт чуть ли не на треть.

– Ни капли не критично. Такими темпами я останусь без маны лишь через год.

Хоть что-то обнадёживало.

Поднявшись наверх, мы, как и было велено, зашли в комнату сразу слева от лестницы, оказываясь в достаточно просторном зале среднестатистического богатого дома. Тут было всё, чем мог себя побаловать человек, которому жмёт карманы от денег: камин в половину стены, кожаный диван, стоящий прямо на шлатском ковре с характерными для него и ему подобных узорами, позолоченные канделябры, керамические фигурки зверей, что стояли на полках из тёмного дуба, а также дорогущие шторы на каждом из двух окон. Подобные вещи я мог бы подмечать и дальше, но лучше перестану обращать на них внимание сейчас, а то ненароком появится желание что-нибудь себе прикарманить. В комнате, к слову, была дверь, что вела во вторую её часть, а именно – спальню с большой двухместной кроватью, на которой уместился бы даже Бирван без надобности поджимать ноги. Интерьер здесь аналогично предыдущей комнате не хворал, полностью повторяя единый стиль.

– Что ж, есть желающие пропустить ужин и остаться дрыхнуть?

На мой вопрос поднял руку один лишь Бирван, который, кажется, совсем не горел желанием присутствовать в большой компании за столом. На самом деле, оно и к лучшему, потому что мне даже страшно представить, сколько нужно запасов, чтобы прокормить это чудовище. Благо хоть в повозке он делит с нами всё поровну без лишних слов.

Я скинул с себя плащ и тулуп, оставаясь в одной лишь рубахе, поскольку в доме было очень тепло, словно мороз снаружи не мог пробраться внутрь, как и тени. Все последовали моему примеру, разгрузившись по максимуму. Хакон даже снял свою кольчугу, чего не происходило за последнюю неделю.

– Рей, а что у тебя с плечом? – мигом подлетела ко мне Тюр, заметив кровавое пятно вдоль рукава.

– Да всё нормально, не беспокойся. Просто меня успели пырнуть в том лагере. Лия уже залечила рану травами, так что она сейчас просто немного ноет.

– Уф… Но рубашку надо бы подшить, – сказала рыжуля, натягивая пальцем одну из сторон разорванного шва от пореза.

– А ты не рви, чтобы шить было меньше, – я сделал круговое движение всей рукой, захватывая запястье Тюр в подмышку, чтобы она больше не дёргала мою одежду.

– Бирван, ложись на кровать. Думаю, ты более чем заслужил хороший отдых, – говорил Хакон на фоне, указывая рукой на вторую часть комнаты.

Харр сухо, но вполне себе благодарно кивнул, почти что поклонившись, после чего зашёл в комнату, сразу бросая клеймор на кровать и складывая свои доспех с кольчугой на прикроватную скамью. Не медля ни секунды, он будто замертво упал в подушки лицом и замер, оставаясь лежать в таком положении. Лишь бы не задохнулся. В этот момент Тюр будто с облегчением выдохнула, коротко потирая свои предплечья. И тут до меня вдруг дошло. За всю нашу поездку Тюр ни разу не обратилась к Бирвану и всё время будто старалась на него не смотреть. Неужели она боится его? Хотя чего это я удивляюсь? Тюр маленькая даже в сравнении со мной, а я ростом в принципе не вышел. Что уж говорить о Харре, чей рост был под два с четвертью метра. Изначально я тоже испытывал к нему страх, врать не стану, но я быстро перестал думать о нём как об опасности, когда увидел, как он себя ведёт и как действует во время стрессовой ситуации. Не могу утверждать точно, но, видимо, мне довелось встретить самого принципиально настроенного наёмника из всех. Никаких слов, лишь действия и исполнение любого приказа. Хорошо, что и Хакон не наглеет, не выдавая Бирвану приказ за приказом, лишь бы он был чем-то занят. В армии такое дело любят. В этом плане он делал всё с головой.

Окончательно сложившись, мы оставшейся четвёркой спустились вниз, в комнату, куда ушла Бретта. Открыв двери, мы оказались в очень просторном обеденном зале с вычурно длинным столом, за которым сидело достаточно много людей: затхлый старикан, чьих глаз почти не было видно из-за свисающих с бровей волос, хмурый тёмный эльф средних лет с горбатым носом и длинными чёрными волосами, два молодых человека, один из которых был со продольным шрамом на лбу, а второй с повязкой на глазу, а также сама старуха Бретта. Перед каждым из них стояло по одной тарелке и по одной кружке, и все как один смиренно дожидались подачи ужина. Мы поочерёдно поздоровались с каждым, занимая свободные места, коих здесь было ещё человек на десять, после разбирая посуду.

– Что ж, пока выдалась минута… – Хакон сцепил пальцы в замок и облокотился на них подбородком, придерживая свою голову, – …не расскажете нам, как давно это произошло?

– Если вы про теней, то это длится уже шестой день, – спокойно ответила старуха.

– То есть началось на день раньше, чем у нас… Угу. Я так понимаю, вашей страже нечего было противопоставить им?

– К сожалению, это так. Всё произошло настолько быстро, что никто и толком отреагировать не успел. Оглянуться не дали, как город уже полыхал ярчайшим пламенем, а тени в попытке избежать смерти от огня стали собираться в кучи, образуя единый ком, который точно не сгорит.

– И теперь вы заперты здесь, не зная, что делать дальше?

– Мы делаем то, что и делали прежде. Пока дом в целости, нет причин для паники, – на удивление уверенно заявила Бретта.

– Вас совсем не волнует, что город лежит в руинах?! – больше удивлённо, нежели возмущённо спросила Тюр.

– Милочка, мне уже почти две тысячи лет. Поверь, каждые сто лет происходят какие-то большие несчастья. Нужно научиться принимать их. Я просто рада, что могу заботиться о тех, кто живёт в этих стенах. Это моя обязанность как владелицы дома.

– Соглашусь, – вступил в разговор тёмный эльф. – Я чувствую безопасность внутри дома, а более меня ничего не интересует.

– А как же вопрос еды? Она ведь рано или поздно закончится, – логично подметил я, ибо прекрасно понимал, какие объёмы пропитания нужны на целый дом.

– У нас хватает запасов, об этом бабуля позаботилась ещё задолго до нападения, – пожал плечами одноглазый мужчина, после почесав местами седую бороду. – Но что мы только о плохом? Может, познакомимся как следует? А то с порога какие-то разбирательства. Меня зовут лейтенант Вильгельм, рад знакомству. Это мой товарищ Сирж, – он похлопал парня со шрамом на лбу по спине. – А это…

– Я сам в состоянии представиться, человек, – огрызнулся тёмный эльф, брезгливо прыснув пальцами в сторону лейтенанта. – Меня зовут Родерик, я врач. Если будут какие-то проблемы по здоровью, то дайте знать.

– А вы? – кивнул Хакон последнему оставшемуся старику.

– А он спит, придави его воротами! – гаркнула старуха. – Гальдер, а ну просыпайся! Не видишь, у нас гости!

Однако старик и бровью не повёл. Как сидел смирно, так и продолжал.

– Что ж ты… пока еду не принесут, так и будет сидеть, глухомань морщавая. Марко, Иллиза, сколько можно ждать ужин?! – вновь крикнула эльфийка, обернувшись себе за спину, где была стена с двумя проходами слева и справа.

– Сейчас будет, тётушка Бретта, – послышался тихий тоненький голосок. Видимо, это и была та самая Иллиза.

– Молодёжь… Всегда подгонять нужно, сами ничего делать не хотят.

Вот что за противная карга? Зачем так кричать на всех подряд? Нет, я всё понимаю, быть может, жить в одном имении долгое время и контактировать с людьми ежедневно может выматывать, но не настолько же. На Марко и так лица нет, а его ещё и дополнительно гоняют. Не дело, конечно, так над пацаном измываться.

– Я так понимаю, Марко ваш… с-сын? – к концу неуверенно протянул я, в моменте понимая, какую несуразицу я спросил. Марко стопроцентно был человеком, но никак не эльфом.

– Да, можно сказать и так. Я его выходила с самых малых лет, – старуха переменилась в лице и даже немного улыбнулась. – Маленьким он был такой хороший, а сейчас вымахал и стал лоботрясом. И всё же я его люблю. Он хороший мальчик и хороший сын. Просто нужно его периодически встряхивать.

– Вы часом не знаете, почему он выглядит как ходячий труп? – решил всё же уточнить я, раз разговор столь быстро перетёк в милую беседу.

– У него последнее время много работы. Он помогает по дому, ухаживает за Гальдером и время от времени собирает по городу трупы и хоронит их.

– Ему вообще что ли никто не помогает? – натурально удивился я, разводя руками перед собой.

– Я помогаю со стариком, Иллиза по дому. А похоронами он занимается по собственной инициативе. Его очень тяготила мысль о том, что все погибшие просто останутся лежать на месте своей смерти.

– Могу его понять, – я тяжко вздохнул, после чего сложил замок из костяшек пальцев, вновь принимаясь молиться. – Давайте попросим Парафея принять каждого как собственное дитя.

И на удивление эту мысль поддержали абсолютно все, кроме Лии, ибо, как я уже и говорил, она в Парафея не верила. Сложив руки, мы помолились общими усилиями про себя, не издав и звука. Тяжело было осознать масштаб этой трагедии, и ещё тяжелее было подобрать для этого нужные слова. Сидели мы так некоторое время, пока в обеденный зал не вошли Марко и Иллиза, неся в руках подносы с едой. Я закончил молитву и приветливо помахал Иллизе, которая выглядела не сильно лучше, чем Марко, стоящий рядом с ней. У неё были вьющиеся, словно неровно подстриженные чёрные волосы, усталый взгляд и изрезанные пальцы. Одета она была в совсем простое платье, край которого был словно откушен. И нет, рваная часть была совсем не маленькой. По правую сторону не хватало настолько большого лоскута, что почти что было видно её колено, хотя левую ногу не было видно совсем. Странное дело. Разве у них не нашлось ещё одного платья? А если так, то почему бы просто не подшить это?

– Наконец-то, сколько можно ждать? – вновь заворчала старуха.

– Простите, матушка Бретта, – почти одинаково сказали Марко и Иллиза. Ни у первого, ни в у второй не было и капли жизни в голосе.

Разложив по тарелкам вяленое мясо и печёный картофель, мы принялись ужинать, предварительно выпив за знакомство. Налили нам, на удивление, афеллионское вино. Вот чего я не ожидал, так это именно этого. В Афеллионе изготавливалось самое качественное вино из-за собранных там некогда мастеров, что передавали свои знания по наследству. За замком короля Анкорра стояли целые виноградные сады, на которых и собирались плоды для этого чуда человеческой мысли. Стоило вино немалых денег, но даже так я мог позволить его себе время от времени. А чтобы найти его в случайном доме, так это вообще сказка. Оставалось лишь молча наслаждаться. Взяв одну бутылочку, я мастерски разлил своим товарищам по кружке, к концу щёлкая пальцами и поджигая вино. У каждого перед лицом вспыхнула короткая пламенная вспышка, лишь после этого я успокоился. Это был старый обычай, который предполагалось исполнять в больших компаниях. Мол, огонь пожирал лишний процент спирта, не давая человеку опьянеть, что давало ему провести больше времени в компании. Бред, конечно, но зато выглядит вполне себе эффектно. Я даже заслужил аплодисменты от Хакона и Тюр. Лия же лишь снисходительно ухмыльнулась. Готов поспорить, что она уже успела представить, как сжигает этот несчастный дом дотла одним лишь движением пальца просто потому что может.

Во время еды мы немного разговорились, что привело к понижению градуса напряжения в воздухе. Я рассказывал старые истории, которые мне довелось пережить вместе с Хаконом в былые годы, пока сам он подтверждающе кивал головой, периодически смеясь или дополняя рассказы большим количеством деталей. К этому подключились и Сирж с Вильгельмом, которые, как оказалось, тоже находятся на службе у короля, служа в войсках, отведённых под этот город. Армейские истории у них, признаться честно, были очень занимательными. Я в принципе очень любил слушать других людей, а тут ещё и было действительно интересно. Вскоре в беседу стали подтягиваться и другие. Тюр периодически вкидывала какие-то моменты о наших с ней вылазках, Родерик делился своим опытом во врачевании, а старуха Бретта просто вспоминала некогда живших в её доме людей, которые по той или иной причине здесь больше не живут. Оживилась даже Лия, завязав довольно продолжительную беседу с Родериком по поводу травничества. И там было что послушать. Как оказалось, если растолочь корень имбранина, то можно получить неплохую зажигательную смесь. Отличная интеллектуальная находка, я вам скажу. Надо бы потом подонимать Лию, чтобы она рассказала мне побольше о всяких растениях.

В общем, к ночи мы уже были весёлые и несколько пьяные. Тюр так и подавно. Пить она не умела от слова совсем, пусть и очень хотела, за что Гарко постоянно отчитывал её как малое дитё, пусть и сам ей чуть ли не в сыновья годился. Хакон решил о ней позаботиться и отнёс на второй этаж, когда та уже отрубилась, в итоге оставшись там же, ибо он сам несколько перебрал. Я же чувствовал себя вполне себе хорошо, пусть и малое опьянение всё же ощущалось, ибо оно легло на мои веки как небольшой грузик, из-за которого постоянно хотелось прикрыть глаза. Однако в сознании меня держала Лия. Я молча наслаждался её натурой, пока она, будучи уже действительно пьяной, ругалась всё с тем же Родериком по поводу медицины. Я даже в суть не вникал, мне вообще до лампочки, что у них там за перепалка началась. До тех пор, пока он сидел за своим местом, я мог не волноваться. Но если он оторвёт свою корму от сидушки хоть на сантиметр, я ему голову сверну… Ой, чего это я? Ладно, похоже, пора завязывать с вином.

Утихомирив уже натурально рычащую от злости Лию, я увёл её за руку к нам в комнату, не забыв поблагодарить всех присутствующих за приятную компанию и за отличный ужин. Жаль только, Иллиза и Марко за весь вечер не проронили и слова. Будто им запрещалось говорить какими-то неведанными правилами этого дома. Либо они просто наслаждались моментом, что старуха их не донимает, сосредоточившись на более интересных вещах. Как бы то ни было, посиделки выдались на славу, я бы и не прочь повторить. Мне даже как-то и забылось, что мы находимся посреди бушующего очага теней, которым дай только возможность – и они в одночасье снесут нас всех вместе с домом. Но об этом можно было подумать и завтра. А сейчас я не мог придумать, куда мне уложить себя и Лию. Хакон уснул в кресле рядом с кроватью Бирвана, а Тюр уместилась на мягкой скамье, которая ей была как полноценная кровать. У нас же оставался лишь один диван на двоих, что создавало некоторую проблему. На полу я спать больше не желал, негоже мне, такому удивительному красавцу, настолько сильно себя занижать в чужих глазах. Подумав с минуту-другую, я просто сдался, заваливаясь на диван и укладывая Лию просто поверх себя. Она всё ещё бухтела по поводу того, какой Родерик неуч, что он неправильно понимает смысл применения лечащих заклинаний и далее по списку. Мне уже было невмоготу что-то слушать, так что я просто сосредоточился на её сонном голосе, начиная погружаться в тёплые объятия темноты. Она же уткнулась мне в грудь и с каждой секундой ругалась всё тише, делая паузы в словах всё длиннее и длиннее, пока окончательно не унялась и не заснула. Вот вроде взрослая девушка, а ведёт себя почти как Тюр, когда пьяна. Милота, что тут сказать.

Осталось только придумать, как мне пережить её гнев поутру, когда она поймёт, в каком положении мы спали.

Глава седьмая. Недоброе утро.

Проснувшись от ударившего в глаза света, что отражался от небольшого зеркальца на стене, я ощутил то, насколько же плохо я спал. Всё тело ломило, шея ужасно болела, а каждая конечность затекла настолько, что я банально не мог шевельнуться. Спать вместе с девушкой мечты в таком положении, безусловно, невероятно романтично, но удобства в этом никакого. Пожалуй, больше не буду так экспериментировать, мне здоровье дороже. Однако я не мог не радоваться, когда видел спящее личико Лии, которая мирно дремала у меня на груди. Видимо, сон – это единственное состояние, при котором она не хмурится и не желает жечь меня, покуда один пепел не останется.

Полежав так ещё некоторое время, попутно поочерёдно разминая конечности, я всё же решил вставать, а то точно рисковал остаться без шеи. Аккуратно переложив Лию на бок и выскользнув из-под неё, я первым же делом решил заглянуть в окно, от которого так и лучился свет. Никаких теней за порогом не наблюдалось. Лишь тлеющие здания после вчерашнего пожара и безжизненные улочки, устланные горелыми трупами, покрытыми одеялами из пепла. Картина не из приятных, вот уж точно.

Занявшись лёгкой разминкой прямо перед окном, я попутно размышлял о том, что нужно делать ноги отсюда как можно скорее. Оставаться здесь смысла нет, наша помощь тут никому не нужна. Старуха со своими постояльцами, видимо, не особо беспокоится на счёт сложившейся ситуации, а потому и не было смысла тянуть её отсюда, раз уж у неё всё под контролем. Сейчас придётся искать кучера, которому вчера было приказано отойти от города в случае, если мы не вернёмся, и вот это уже было какой-никакой проблемой. Пытаться нарыскать этого товарища в многокилометровом лесу всё равно что искать монетку в подземелье. По большей части бесполезно, но в целом реально. Решено. Сейчас всех разбужу, мы быстренько перекусим и двинем обратно в путь, а то и так задержались почём зря. Пройдя до угла комнаты, я лениво толкнул дверь плечом, заходя в покои оставшейся команды. Тюр, Хакон и Бирван спали как убитые, однако если в случае первых двух это было лишь выражением… то вот Бирван действительно был мёртв. Он лежал на спине с едва приоткрытыми блёклыми глазами, а его шея была перерезана во всю ширину. На его гортани была очень глубокая засечка, словно кто-то специально резал как можно глубже. И всё это было покрыто запёкшейся кровью, что свидетельствовало о том, что смерть произошла посреди ночи. Я встал в дверях, не понимая, что произошло. Поначалу я подумал, что мне показалось, но стоило приблизиться, как опасения стали явью. Бирван действительно был мёртв. Меня пронзил ледяной страх, мои ноги сами понесли меня к Тюр, и я принялся осматривать её, чтобы удостовериться, что она в порядке. Каково же было моё облегчение, когда она открыла глаза и стала потирать их после сна, попутно мыча от недовольства, что я её разбудил. Оставив подругу, я сразу же перебежал к Хакону, проверяя и его. Слава Парафею, он был живее всех живых. Кое-как растолкав его, чтобы он хоть немного проснулся, я схватил его за плечи и усадил в кресле поровнее, показывая рукой на наёмника.

– Хакон! Просыпайся, у нас проблемы! Кто-то убил Бирвана!

Глаза Эвервуда сразу прояснились. Он вскочил с кресла, подходя к кровати и принимаясь осматривать тело. Пока паладин был занят трупом, полноценно очухалась и Тюр, которая при виде такой картины резко вздохнула, закрыла рот руками и отошла на пару шагов назад от кровати.

– Мамочки… – пискнула она с перепугу.

– Как это произошло? – на мгновение дрогнувшим голосом спросил Хакон, оборачиваясь ко мне.

– А мне почём знать? Я только что проснулся, зашёл к вам и вот…

– Лия в порядке? – глянув в соседнюю комнату, уточнил Хакон, но Арвен уже стояла в дверях, спросонья щуря глаза.

– В порядке, – тихо ответила она. – Я так понимаю, пострадал только он? Остальные постояльцы дома живы? – она была слишком спокойна для столь страшного происшествия.

– Без понятия, я за порог не выходил, – обеспокоенно выдохнул я, снова глядя на труп. – Пойду проверю, скоро буду.

Быстрым шагом выйдя в коридор, а уже там спустившись по лестнице, я вышел в обеденный зал, где меня уже ждала старуха, которая мирно попивала чай, уткнувшись носом в какую-то старенькую на вид книгу. Завидев то, насколько шуганым я выглядел, она отвлеклась, ставя кружку на блюдце и откладывая чтиво.

– Что-то случилось? – сказала она с такой интонацией, словно я шёл сдаваться после того, как разбил её вазу.

– Там… У нас… Ночью кто-то убил нашего друга.

– Что?! – старуха вскочила из-за стола и сразу направилась к лестнице, поднимаясь и заскакивая к нам в комнату.

В это же время я заглянул на кухню, пройдя чуть глубже. Там меня встретила Иллиза, которая, уперевшись руками в стол, просто стояла, смотря вниз. Я решил подойти ближе, чтобы уточнить, в порядке ли она, но, приблизившись, заметил, как она дрожит.

– Илли… – я аккуратно протянул ей руку, но в тот момент она прикрыла лицо ладонью, начиная тихо скулить.

Несколько слёз упали на почти готовый завтрак, который она, видимо, готовилась подавать к столу. Это был обычный незамысловатый салат, внутри которого пропала пара солёных капель.

– Эй, ты как? – всё же положив руку ей на плечо, я получил достаточно грубый ответ.

Девушка резко дёрнулась и отскочила в сторону, прижимаясь к стене спиной и смотря на меня до жути испуганными глазами. Я же испугался не меньше её, ибо совсем не понимал, что происходит. Но прежде чем я успел задать хоть какой-то вопрос, Иллиза быстро вытерла слёзы и убежала через кухню куда-то на первом этаже, скорее всего, в свою комнату. Я же так и остался стоять на месте, совершенно не представляя, что заставило её так остро отреагировать на меня. Может, она услышала про убийство и так этим растрогалась? Вряд ли, в наше время смерть – вещь бытовая. Что-то тут было нечисто.

Вернувшись в холл, я стал ходить по комнатам, заглядывая к каждому своему соседу и проверяя их состояние. Старик Гальдер мирно спал в своей комнате, равно как и Сирж в соседней. Марко же встретил меня прямо в дверях, при этом выглядел он так же, как и вчера, словно совсем не спал. Я вкратце объяснил ему ситуацию, в ответ на что он томно покивал головой и закрыл передо мной дверь, оставляя меня в полной растерянности. Да что сегодня происходит? Нет, так не пойдёт, хоть кто-то должен поговорить со мной нормально. Однако следующая дверь не открылась, и за ней я услышал, как плачет Иллиза. Видимо, ей действительно нужно было побыть наедине с собой. Когда же первый этаж закончился, я поспешил навестить и Вильгельма с Родериком. Первый вальяжно распивал вино в своей комнате-библиотеке, а на слова о том, что Бирван мёртв, он лишь пожал плечами, говоря:

– Может, он был проклят до того, как вошёл в дом?

Но я поспешил возразить столь беспечному предположению.

– Проклятия не вырезают гортань под корень! Тебя что, совсем не напрягает, что в доме, в котором ты живёшь, умирают люди?! – уже начинал кипеть я, размахивая руками.

– Ой-ой, парень, успокойся. Я всё понимаю, это твой друг, все дела. Но мы пока ничего не знаем. Остуди свой пыл и давай разберёмся с этим в порядке вещей, хорошо? Во всяком случае, торопиться уже некуда, человек ведь уже мёртв.

Последние его слова просто не оставили во мне не бранных слов. Схватившись за голову, я молча развернулся и вышел, решая не заглядывать к Родерику, ибо, судя по его характеру, я рисковал получить точно такой же ответ.

Вернувшись обратно к себе в комнату, я попал прямо на самый разгар спора Хакона со старухой, который активно пояснял ей значение слова «безопасность».

– Как может быть такое, что из всех нас зарезали только Бирвана, если мы все спали в одной комнате?! – бесновался паладин.

– Хватит повышать на меня голос в моём же доме, – сдержанно отвечала Бретта, пусть и было видно, что она не прочь ответить тем же тоном. – Я обеспокоена не меньше вашего. В конце концов, если такое случилось, то все жители этого дома не в безопасности тоже. Быть может, одна из теней всё же проникла в дом через брешь в печати и зарезала этого мужчину… – она задумчиво приложила ладонь к щеке, начиная осматривать стены и потолок.

И ведь действительно. Насколько я помню, впервые встретившись с тенью, я чуть было не помер в своей же постели. Эта хтонь вылезла прямо из матраса, показав сначала нож, а потом уже и себя саму. Но опять же, если тень смогла пробраться в дом, то почему смогла зарезать только Бирвана? Неужели солнечный свет попадал на Хакона и Тюр? Хотя… вполне возможно, учитывая расположение окон в комнате. Если это случилось ближе к утру, то все должны были находиться на свету за исключением Бирвана, часть которого так или иначе бы оставалась в тени. Вот ведь задачка…

– Надо уходить… – всхлипнула Тюр, обнимая себя за плечи. – За окном теней нет, путь свободен. Нужно просто вернуться назад.

– И оставить это дело как есть?! – рявкнул Эвервуд, отчего девчушка сжалась лишь сильнее, щурясь так, словно ещё собирались бить. – Ты понимаешь, кто такой паладин возмездия?! По долгу службы я обязан карать тех, кто виновен в преступлениях. И что-то мне совсем не кажется, что тут замешаны тени, раз уж подозрения падают на них. Я этих тварей за версту чую, мимо меня они бы точно не прошли!

– Друг, давай всё же попытаемся для начала во всём разобраться, прежде чем ты начнёшь кидаться обвинениями, – глубоко вздохнул я, подходя к подруге и обнимая её одной рукой, чтобы хоть немного успокоить.

Честно говоря, я бы и сам был не против, если б меня начал кто-то успокаивать. Сейчас на взводе были вообще все, за исключением Лии, которая со скучающим взглядом смотрела в окно, словно в ожидании, когда мы прекратим заниматься дурью и просто поедем дальше. Ей точно не было никакого дела до какого-то там мёртвого наёмника.

– Рей, не бывает такого, чтобы кто-то умирал посреди ночи в комнате, полной людей! Не бывает, понимаешь? – всё не унимался паладин.

– Да понимаю я, не кричи! Госпожа Бретта, прошу нас простить за такое поведение, – обернулся я к старухе в надежде хоть как-то разбавить атмосферу. – Этот человек не приходился нам близким, но был крайне нужен в нашем путешествии. Боюсь, его смерть ставит крест на многих наших планах.

– Я понимаю вашу реакцию, но всё же ведите себя сдержанней, – кивнула она мне в ответ. – Как разберётесь здесь – буду ждать вас внизу. Завтрак почти готов. За ним и обсудим эту ситуацию.

На том и решили, пусть и старуха не дождалась никаких согласий. Она просто ушла, закрыв за собой дверь, оставляя нас наедине друг с другом и трупом.

– Я отказываюсь здесь оставаться, давайте просто уйдём… – продолжала твердить Тюр, прижавшись ко мне и обняв обеими руками.

– Морока какая, – недовольно вздохнула Лия, поднимаясь с кровати, на которой и лежало тело Харра. – Но с девочкой я согласна. Задерживаться тут совсем нет смысла. Отставьте свою гордость в сторону, паладин, она нам ни к чему.

– Вы что, не понимаете? Мы оказались в стёртом под ноль городе, где уцелел один лишь дом, жители которого совсем не беспокоятся о произошедшем. А проснувшись, находим труп…

– О котором тоже никто не беспокоится, – по делу перебил я друга. – Марко и Вильгельма эта новость не удивила. Старуху, похоже, тоже. Она только за своих людей беспокоится. Что-то мало в её поведении переживаний по поводу его жизни, – я коротко кивнул на тело Бирвана. – Только Иллиза странно отреагировала. Расплакалась, убежала и заперлась у себя. Один лишь Парафей знает, что тут творится.

– И что вы предлагаете? Расследовать это дело до последнего? – спросила Тюр. – Нам тут некому что-то доказывать, давайте просто похороним бедного человека и поедем дальше.

– Никто никуда не поедет, – твёрдо и чётко заключил Хакон. – Пока я не узнаю, что произошло, остаёмся здесь, и точка. Разговор окончен.

Подойдя к Бирвану, Хакон вынес над ним руку, сосредотачиваясь и, похоже, используя своё «божественное чутьё», с помощью которого он мог замечать нежить и прочую дрянь. Мы молча наблюдали за этим, пока в один момент паладин не поморщился и не закрыл нос со ртом рукой, сухо кашляя к концу.

– Ох, святой Пара… Кха! Фу, какая мерзость! – продолжал кашлять он.

– Что такое, гнильцой запахло? – усмехнулась Лия.

– Да. Ещё как. Уф… Вот это ужас, никогда ничего подобного не чувствовал.

– А что было? – в непонятках уточнил я.

– Моё чутьё работает и как обоняние, и как седьмое чувство одновременно. Что-то более явно, что-то менее. И пахнет тёмная магия как гниль и помои. А тут просто не продохнуть. Да и… седьмое чувство не работает в определённом направлении, как обычно. Я чувствую присутствие магии одновременно отовсюду.

– Ага… А ты, Лия? – глянул я на подругу.

– Ничего нового от меня ты не услышишь, – развела она руками. – У меня, конечно, чутьё работает иначе, но суть ровно та же. Паладин всё правильно говорит.

– Дела… – я почесал затылок, отпуская Тюр и подходя ближе к телу, чтобы осмотреть его получше.

Некоторое время я уделил тому, чтобы внимательнее разглядеть место самого ранения, и что-то тут не складывалось. Раз уж Хакон и Лия в один голос говорят, что тут замешана магия, то почему его горло перерезано обычным ножом? Тут я ошибиться точно не могу, ведь не один десяток человек пострадал от моих кинжалов, уж мне ли не знать, как выглядит порез от малого лезвия. Но, как я и заметил при первом беглом осмотре, кадык Бирвана словно был специально вырезан, создавая некий треугольник, которого, собственно, и не хватало. Подумав секунду-другую, я понял лишь то, что ничего не понял.

– Думаю, бесполезно ходить вокруг него, раз вы ничего не можете почувствовать. Давайте его похороним и осмотрим дом, может, и получится что-то найти.

Согласившись с таким предложением, все как один занялись переноской тела на нижний этаж, что давалось крайне тяжело. Весил Бирван больше сотни килограмм уж точно, отчего даже вчетвером мы несли его еле-еле, чуть ли не волоча по полу. И в процессе сих нагрузок мне вдруг пришла мысль. У нас в доме живёт тёмный эльф-лекарь, который весь вчерашний вечер спорил с Лией о методах лечения. Если попытаться вспомнить тот разговор, то моя подруга придерживалась позиций общепринятого лечения, в то время как Родерик зачастую упоминал какие-то слишком уж изощрённые методы, которые нередко казались слишком далёкими от понятия «гуманность». Быть может, именно он виноват в случившемся, поскольку решил сделать какое-нибудь зелье из кадыка Бирвана, выбрав его как цель только потому, что он крупнее всех нас и опасность представляет наибольшую. Пусть и звучало это бредово, но почему-то такая догадка – единственное, что пока что пришло мне в голову.

С четверть часа было потрачено на то, чтобы просто разрыть могилу для Бирвана. Копали я, Марко и Хакон, то и дело вытирая пот с лица в процессе работ, ибо солнце жарило не по-человечески, даже несмотря на то, что зима становилась ближе с каждым днём. Кое-как уложив тело в яму и закидав землёй, мы с моим другом помолились, чувствуя примерно одно и то же. Эта смерть была точно незаслуженной. Этот наёмник ну никак не заслужил встретить конец своей жизни при таких условиях. Мысли об этом тяготили как меня, так и Хакона с Тюр. Одна лишь Лия, как обычно, держалась в стороне, смотря куда-то вглубь города. Я невольно глянул в ту же сторону, в моменте ощущая невероятное желание сорваться с места и покинуть это проклятое место. Тенями сейчас и не пахло, путь был свободен. Естественно, если исключать всё тот же чёрный ураган из теней над нашими головами, который кружил и вчера, и сегодня. Нам ничего не стоило пройтись пару минут до ворот, а после двинуть искать нашего кучера. Увы, но воля Хакона была непоколебима. Никто не убедит его в том, что дело по поимке виноватого в смерти Бирвана совсем не имеет того значения, которое он ему придавал.

Когда же все собрались за общим столом, мы своей компанией заняли всю левую часть стола, в то время как постояльцы полностью разместились на правой. Складывалось ощущение, словно мы отдалились друг от друга, ибо ещё вчера вечером мы сидели вперемешку, совершенно не думая о том, кто чужой, а кто нет. Хотя на то были явные причины, тут и говорить нечего. И что мне удалось заметить, так это то, что никто не смотрел нам в глаза. Все как один упёрлись в скатерть, ожидая, пока Марко вынесет завтрак. Я терпел эту немоту какое-то время, однако нервы с каждой секундой затягивались всё туже, заставляя меня отбивать ногой ритм под столешницей. Мне не давало покоя всё: от сонного вида этих людей, продолжая абсолютно невозмутимым лицом старухи и заканчивая тем, что Иллизы в обеденном зале не наблюдалось.

– А где девчушка? – всё же спросил я, надеясь хоть как-то отвлечься от гнетущего стресса.

– Иллиза-то? – подняла глаза старуха. – Уж не знаю, что на неё нашло, но она сказала, что заболела, и отказалась открывать дверь.

– И часто такое случается? – ухватившись за бокал, я стал катать его по кругу на донышке, стараясь не подавать виду, что я чем-то обеспокоен.

– Прежде она себя так не вела. Ну, может, настроение скачет? Молодуха ведь, в конце концов. Что с неё взять? Уф… Марко, сколько можно ждать еду?! Все голодные и ждут только тебя одного, дурня!

– Иду, тётушка! – еле как смог выжать из себя хоть сколько-то-нибудь звука паренёк.

Поторопившись с подачей, Марко принялся чуть ли не бегом носиться между обеденным залом и кухней, раз за разом вынося по две тарелки, а после и по две бутылки эля. Пока он бегал, Тюр, сидевшая слева от меня, аккуратно нащупала мою руку под столом, обхватывая её своей тонкой ладошкой и сжимая, показывая, что ей не по себе. И я её понимал. С каждой секундой атмосфера в этом доме становилась только хуже. Обхватив её ручку пальцами, я немного подался вперёд, упираясь в столешницу грудью и облокачиваясь на неё. И только в этот момент я заметил, что Хакон, который был по правую руку от меня, сидел ровно, сложив руки на груди и выпрямив спину. Он пристально глядел на старуху своим холодным, воистину стальным взглядом, будто и вовсе не моргая. Казалось, ещё немного, и его глаза загорятся бледно-зелёным свечением, и он использует что-нибудь в духе «некротического касания», чтобы отправить бабку на тот свет. Я быстро уловил это настроение и столь же быстро попытался разрядить атмосферу, свободной рукой касаясь его плеча и улыбчиво кивая ему.

– Эй, друг, тебе налить эля? Тебе же он, вроде, нравился. Ну, с пару лет назад так точно, – я указал на стоящую перед нами бутылку, при этом не отводя от паладина взгляда.

– Налей, будь так добр, – чуть ли не рыча ответил он, продолжая прожигать на лбу старухи точку.

– Сейчас-сейчас. Лия, ты будешь? Тюр? – я посмотрел на девчат, но те лишь отрицательно покачали головой. Неудивительно, у меня, на самом-то деле, тоже аппетит от утренних новостей не разыгрался.

Занявшись разливом эля по бокалам, я начал искоса наблюдать за остальными постояльцами, глядя на них короткими сериями, чтобы не вызывать лишних вопросов. Вильгельм, казалось, уже и забыл о новостях про труп, ибо прямо сейчас абсолютно спокойно почитывал карманный сборник стихов, периодически расплываясь в улыбке. Его подопечный Сирж сонно потирал глаза, совсем не обращая внимания на явно злого Хакона, который сидел прямо перед ним. Родерик же наливал себе выпить, дотошно измеряя нужную пропорцию, чтобы не плеснуть себе лишнего. А вот старик Гальдер, как и вчера, мирно дремал в своём кресле на углу стола. Я как-то пропустил момент, когда он успел прийти сюда, отчего у меня складывалось ощущение, что он просто появлялся на своём месте, когда все собирались, и исчезал, когда расходились.

Вскоре Марко разнёс всё необходимое, включая и столовые приборы, после чего сел за стол сам, принимаясь мешать салат вилкой под очередные возмущения своей тётки.

– Почему мы обязаны дожидаться тебя из раза в раз, а? – заладила старуха.

– Но тётушка, ты ведь сама попросила нарезать мясо в тарелки. Это заняло время.

– Мне не нужны твои оправдания, мне нужен результат! Я тебя рощу, я тебя кормлю и одеваю! Имей уважение быть мне благодарным и хотя бы делать элементарные вещи, которые я тебя прошу!

– Да, тётушка Бретта… – Марко томно покивал головой, но я прямо-таки увидел, как он пропустил всё сказанное мимо ушей, отвечая будто по привычке. Видимо, карга столь активно пьёт с него кровь, что он уже просто не может воспринимать это как что-то значимое.

Мне было искренне жаль мальчишку, ибо пусть и немного, но мне был знаком такой подход в воспитании. Приятного в таком мало, тут никто спорить не станет. Однако пытаться помочь ему в этой ситуации – всё равно что раскачивать и без того тонущую лодку. Пока он сам твёрдо и чётко не заявит, что он самостоятельный человек и не обязан быть прислугой, то всё так и будет продолжаться. Пусть утопающий спасается своими силами, мне сюда лезть незачем.

– Теперь давайте обсудим нашего друга, – бесцеремонно начал Хакон, упираясь локтями в стол и наклоняясь вперёд, чтобы быть как можно ближе к старухе. – Для тех, кто не в курсе, я поясню. Утром мы нашли тело нашего наёмника. Он лежал у себя в кровати с перерезанным горлом. И это при том, что все остальные были в полном порядке, а ночью никто не просыпался от присутствия посторонних. Никто не хочет сказать, в чём дело?

Жильцы дома вдруг оживились, откладывая свои дела. Все как один уставились на паладина, после начиная переглядываться меж друг другом. Только вот Марко и бровью не повёл. Он продолжал лениво елозить вилкой по тарелке, совершенно не собираясь вникать в разговор.

– Это не шутка? В доме кто-то умер? – осторожно переспросил Родерик, оглядываясь на старуху.

– Может, одна из теней убила его во сне, а к вам просто не успела добраться? – пожал плечами Сирж, делая большой глоток из своей кружки, а после оборачиваясь к лейтенанту.

– На меня не смотри, я не знаю, что произошло, – пожал плечами Вильгельм. – Однако, утром, когда наш гость заглянул ко мне с этой новостью, я предположил, что он погиб от проклятия.

– Я вот тоже на теней грешу, да вот только, если подумать, вряд ли бы они в таком случае покинули дом после убийства. Раз уж оказались внутри, то перебили бы всех, – рассуждала Бретта, сложив руку на руку перед собой и периодически подёргивая своими длинными эльфийскими ушами.

– То есть, вы хотите сказать, что никто из вас к этому не причастен? – Хакон презрительно сомкнул брови, задирая подбородок и начиная смотреть на всех сверху вниз.

Ох, не к добру это. Я знал это его выражение лица, и оно совсем не означало ничего хорошего. Сейчас он либо сожжёт дом дотла своим святым огнём, либо перебьёт всех вручную. Нужно было срочно его усмирить.

– Охо-хо, друг, побереги такие слова на крайний случай, – я пододвинул ему полный бокал эля, хлопая его по руке, чтобы привлечь внимание. – В конце концов, мы в гостях. Не пристало нам, как гостям сего имения, вести себя таким образом.

– Хотите сказать, что кто-то из нас убил вашего друга? – возмутилась старуха. – Уж простите, я могу стерпеть обвинения в свою сторону. Как лицо этого дома, я отказываюсь терпеть подобное пренебрежительное поведение. Говорите в менее грубом тоне, или я буду вынуждена выставить вас за дверь.

– Послушай-ка сюда, старая мразь, – в голосе паладина не осталось ничего, что хоть отдалённо напоминало бы спокойствие. Он просто кипел изнутри, готовясь вот-вот разорваться. – На месте убийства нет следов, нет лишней крови, нет признаков орудия убийства. Однако есть невероятное ощущение, что кто-то пользовался тёмной магией. Им пропитаны все стены, пол и потолок. Я даю вам последний шанс сознаться в содеянном и рассказать всё как есть. В противном случае я сочту ваш ответ за клевету перед паладином при исполнении и буду вынужден покарать каждого.

Всё, каюк! Ситуация полностью вышла из-под контроля! Прямо сейчас я был в полной растерянности, ибо боялся вставить слово, ведь рисковал остаться без головы. Все присутствующие были ошарашены словами паладина, да настолько, что в разговор втянулась даже Лия, которую, видимо, развеселил такой расклад.

– Ой-ёй-ёй… – ехидно затянула она, полнясь желанием узнать, что же будет дальше.

– Довольно! Покиньте мой дом немедля! Все вы! – крикнула старуха, вставая со стула и указывая рукой в сторону двери.

Резкий удар о стол заставил меня дёрнуться. Хакон вскочил и наступил на столешницу, вмиг создавая в руке кровавую алебарду и с размаху бросая её прямо в старуху. Мне еле как хватило времени, чтобы в последний момент успеть прыгнуть летящему оружию наперерез, хватая его за черенок и падая на стол. Посуда, как и ожидалось, перевернулась сразу после удара, разливая эль и разбрасывая салат по сторонам.

– Эй, спокойнее! – Тюр прыгнула сразу следом за мной, но хватая уже не оружие, а самого Хакона, начиная тянуть его за руку назад, в которой уже образовался кровавый ком, который вот-вот должен был преобразоваться в меч или молот.

Все, кто был на завтраке, за исключением Марко, всполошились, отскакивая от стола и поднимая перед собой руки для защиты, в ожидании очередной атаки паладина. Находящийся на самом краю Вильгельм коротко рыпнулся в сторону, видимо, планируя заскочить к себе в комнату за мечом, однако я вовремя вытянул взятую алебарду в сторону, приставляя её лезвие к его шее, продолжая находиться в лежачем положении. Всех остальных остановила Лия, которая даже не удосужилась подняться.

– Стоять, – спокойно предупредила она, образуя пламя, которое полностью объяло её кисть.

Все разом угомонились, замирая на своих местах. Только вот Родерику не хватило ума послушаться приказа. Он сделал крайне короткое движение пальцем, попытавшись дотянуться до толстенной книги на своём поясе, однако пролетевшая прямо впритык к его уху огненная капля его быстро остановила. Лия не думая выстрелила огнём, предварительно вытянув указательный палец. Эта капелька вдребезги разбилась о стену и исчезла, благо, не поджигая всё вокруг. Тяжело даже представить, насколько это был жалкий процент от того, что действительно могла исполнить ведьма.

– Я повторяться не стану, – более холодно пояснила она, оборачиваясь на меня и кивая, словно давая добро на то, чтобы я опустил алебарду.

Прибрав оружие к себе, я медленно поднялся со стола и слез на пол, заходя за Хакона, который всё ещё стоял в боевой готовности, сдерживаемый одной лишь Тюр. Хотя слово «сдерживание» здесь вообще не имело места быть. Паладин просто-напросто не хотел навредить рыжуле, только и всего. Его стойка предполагала скорый выпад, но для этого ему было нужно, чтобы моя подруга отпустила его руку.

– Друг, давай-ка сделаем вдо-о-ох… – я стал набирать полные лёгкие воздуха, как бы показывая, что нужно сделать. Хакон пренебрежительно окинул мою физиономию ровно тем же злым взглядом, но всё же соизволил повторить за мной, делая точно такой же вдох. – И теперь вы-ы-ыдох… Вот так, хорошо. Пришёл в себя?

– Пришёл, – на выдохе ответил Хакон, смотря на Тюр уже более мирно. Кивнув на свою руку и таким образом попросив отпустить её, он потянул её к себе, постепенно выходя из хватки девчушки.

– Только не надо ругаться… – тихо, словно мышка, попросила она его, задрав голову вверх из-за огромной разницы в росте. – Очень тебя прошу…

– Постараюсь, – не успел он отвернуться, как Тюр привлекла его внимание вновь.

– Пообещай, – чуть более уверенно попросила она, касаясь его плеча.

Оглянув всех постояльцев и заострив своё внимание на старухе по понятным причинам, Хакон, пусть и сквозь зубы, но выдохнул, недовольно хрипя и цыкая к концу.

– Обещаю, – сказал он не отрывая взгляда от Бретты.

Вот уж дела. Мне редко когда удавалось усмирить этого буйного льва в подобные моменты, однако, кажется, у Тюр это получилось с первого раза. Хотя мне вполне ясно, почему так. В конце концов, я не рыжий, в отличие от моей подруги. Во влиянии на Хакона у неё было знатное преимущество.

– И так, слушайте меня внимательно и только посмейте перебить, – Эвервуд переключился в свой «рабочий» режим, начиная говорить железным голосом, как и сотни других паладинов, словно у них была одна манера речи на всех. – Я как никто другой имею представление о том, что такое тёмная магия. И могу сказать с уверенностью, ею пропитан весь дом. За этим мраком я не могу даже разглядеть вас и почувствовать отдельно от всего. Вы даже не представляете, насколько это плохо.

– Может, это из-за теней, которые елозят собой по стенам дома ежедневно? – высказалась Лия, вспоминая вчерашний ужас, творившийся за окнами.

– Может, оно и так, но меня смущает именно их реакция. Марко, подними-ка глаза на меня, – Хакон кивнул в сторону пацана, маша на себя пальцами.

Бедолага, что всё это время пытался просто поесть, несмотря на происходящий сумбур, неохотно поднял голову и уставился на паладина, при этом не выпуская вилки из рук.

– Что такое? – еле выговорил он, чуть не уснув в процессе.

– Тебя вообще не смущает происходящее? Что с тобой не так? Почему ты ходишь как живой труп и всё воспринимаешь так спокойно? – засыпал его вопросами Эвервуд.

– Тётушка будет ругаться, если я буду беспокоиться, – помотал головой парень, прикусывая кусочек мяса с края вилки.

– В каком это смысле?.. – на секунду растерялся Хакон. Да, он, как и все, видел, как старуха относится к молодому обмороку, однако его заявление только усугубило непонимание в сторону такого отношения.

– Нельзя громко смеяться, нельзя плакать, нельзя выделяться на фоне остальных, нельзя не слушаться, нельзя паниковать, нельзя остро реагировать на что-либо, нельзя донимать её вопросами, нельзя подавать еду холодной, нельзя просить новые вещи, нельзя закрываться в комнате, нельзя читать художественную литературу, нельзя общаться с постояльцами, нельзя покидать пределы дома без особой надобности, нельзя разговаривать с городскими, нельзя поднимать голову, когда говорит старший, нельзя открывать окна без разрешения, нельзя подниматься на второй этаж не для уборки, нельзя есть больше положенного, нельзя… – он продолжал бесконечно перечислять все свои запреты, пока Хакон с выпученными глазами просто наблюдал за этим, собственно, как и все мы.

Были удивлены даже постояльцы дома, которые, похоже, и не подозревали о том, насколько сильно старуха терроризирует мальца. Это был просто ужас, никак иначе у меня язык не повернётся это назвать. Теперь мне стало понятно, почему Марко выглядит так, как выглядит. Раз он был выхожен Бреттой с малых лет, то и свод этих безумных правил начал формироваться точно не с год назад, высасывая из него жизненные силы изо дня в день.

– Да как вы… – Хакон хотел было снова высказать старухе за её персону, однако его перебили громкие часы, что стали бить ровно в одиннадцать часов.

Паладин осёкся, оглядываясь на вылетающую из своего домика кукушку на часах. И если наше внимание в первую очередь привлекло это, то вот уже мгновение спустя мы наблюдали за тем, как свет за окнами постепенно исчезает, а на его смену приходит абсолютно беспросветная чёрная мгла из тысяч голов и рук, что направлялась прямо к дому.

– Вы закрыли двери?! – выкрикнул Сирж, смотря на меня, ибо в дом я заходил последним после похорон Бирвана.

Ледяной ужас пробрал меня до самых костей, быстро уходя в ноги, отчего я на мгновение просел в коленях, почувствовав секундную слабость. Рванув в прихожую со всех ног, я вылетел в коридор и ударом о стену затормозил себя, прыгая прямо на двери и хватаясь за засов, однако меня натурально сбило с ног волной теней, что вынесла двери, проникая за порог. К сожалению, я быстро понял, что их целью было не проникнуть вглубь дома, а схватить хоть кого-то, кто был внутри. Этим кем-то, конечно же, стал я. Тени вмиг поглотили меня по самый пояс, утягивая обратно на улицу, на которой не было ничего, кроме непроглядного мрака мрака. Я снова слышал этот ужасный скрежет, который дополняли шёпот и скрипы. Эти звуки сводили меня с ума. Да настолько, что я полностью растерялся и не успел схватиться за что-либо, продолжая катиться по полу и соскребать собою ковёр. При себе у меня не было абсолютно ничего, и я не имел возможности даже вгрызться клинками в половицы, чтобы хоть как-то затормозить. Благо, вслед за мной в прихожую вбежали Хакон с Лией, которые оперативно занялись моим спасением.

– Lux! – рявкнул паладин что было сил, кастуя ярчайший свет, который точно бы выжег мне глаза, если бы я не успел зажмуриться.

– Splendida ignis! – крикнула Арвен наперекор ему, выстреливая столбом пламени прямо в середину распахнутого прохода.

Свет заставил теней откатиться назад, попутно издавая звук, очень похожий на шипение, словно они были кошкой, на которую пролили кипяток. Тёмные руки отпустили меня, и я судорожно стал отползать назад, нервно перебирая всеми конечностями. Перевернувшись на живот, я попытался встать и побежать по лестнице вверх, но одна из теней прыгнула прямо мне на спину, отрываясь от общей массы, словно больше всех желая забрать мою несчастную душу. От этой твари так и несло холодом, я прямо-таки почувствовал, как у меня буквально стали замерзать лёгкие и сердце. Упав на ступени, я сразу же прикрыл затылок руками, прекрасно понимая, что будет через секунду. И не прогадал. Хакон одним мощным выпадом сбрил тень, разрубая её пополам, предварительно разнеся деревянные перила между нами своим кровавым двуручником. Существо сразу же растворилось в воздухе, оставляя на мне и на ступенях лишь горстку холодного пепла. В этот же момент Лия начала чертить печать прямо на воздухе левой рукой, правой продолжая испепелять всех теней перед собой, чтобы они точно не выскочили снова. Закончив и нарисовав перед собой окружность со множеством узоров и треугольником посередине, ведьма сложила обе свои руки вместе, формируя треугольник и из пальцев, после чего прямо на моих глазах произошёл сильнейший огненный всплеск, который мне когда-либо доводилось видеть. Начался он с невероятно громкого грохота, словно кто-то выстрелил из корабельной пушки, а продолжился с пронзающим до глубины души гудением. Пламя буквально заполонило всё пространство перед собой, полностью блокируя вход, ибо при таких температурах, боюсь, не выжили бы даже демоны. Когда же жёлто-оранжевое свечение ослабло, а огонь втянулся обратно в печать, я увидел, как своим заклинанием Лия прожгла целый коридор вплоть до соседнего здания через улицу, которое ныне полыхало в пламенных языках, что озаряли собой все окрестности, отгоняя теней подальше. Вовремя спохватившись, мы с Хаконом метнулись к обугленной двери, захлопывая её и сразу же опрокидывая засов. В саже и черни была вся прихожая.

Вжавшись в дверь всем телом, я, тяжело дыша, смотрел на Хакона, а тот, в свою очередь, смотрел на меня. Мы хотели высказать друг другу многое, но просто не могли. Слов на такое у нас точно бы не хватило. Облегчённо выдохнув, я сполз на пол и схватился за грудь, чувствуя, как барабанит моё сердце. Такой стресс переживать каждый день я совершенно не готов, вот уж точно.

Обернувшись к Лии, я не успел сказать ей и слова, как она повалилась назад от бессилия, благо, её успела подхватить Тюр, аккуратно укладывая на пол, чтобы ведьма не ударилась головой. Видимо, она вложила в заклинание куда больше сил, чем рассчитывала, а потому и поплатилась самочувствием. Немудрено. Я тоже тяжело отходил после своего последнего огненного всплеска, который успел прокинуть ещё в таверне Лии. Мне ли не знать, как бывает дурно, когда из тебя выходит почти вся мана.

Немного погодя к нам подтянулись и старуха с сожителями, которые с опаской выглянули в коридор, словно боясь, что тени выскочат снова. С места поднялся даже старик, который до сей поры вообще не подавал признаков жизни.

– Вы чуть не похоронили всех нас! – поспешила обвинить нашу команду старуха, выходя вперёд и приподнимая своё платье, чтобы не изгваздать его края в саже.

Но никто не спешил ей отвечать. Я лишь на дрожащих ногах поднялся в полный рост, опираясь на стену поблизости, чтобы не свалиться вновь, в то время как Хакон отпрянул от двери толчком и подошёл прямо в упор к карге, всё ещё держа свой кровавый меч в руке. Я видел, как напрягся его кулак, как вены на предплечье вздулись от прилагаемых усилий. Он всем сердцем желал убить Бретту прямо здесь и сейчас. Это поняла и она, а потому всё же сделала шаг назад, наконец понимая, что она не бессмертная. Однако в тот момент Хакон смотрел совсем не на неё, а на Тюр, что с щенячьими глазами молча просила его не усугублять ситуацию. Протяжно вздохнув, паладин с размаху воткнул меч в пол между собой и старухой, отчего картины на стенах содрогнулись. Оружие тотчас превратилось обратно в кровь и впиталось в его руку, а алебарда, которую я оставил на кухне, тоже подтянулась вслед за мечом.

– Завтра мы уезжаем, как только пропадут тени. Погибайте здесь сами, раз так вам велит ваша гордость и невежество, – обратился он не столь к старухе, сколько к остальным.

На этом разговор был окончен. Подойдя к Лие, паладин подал ей руку и помог подняться, сразу таща её за собой на лестницу. Вслед за ними увязалась и Тюр, придерживая ведьму со спины, чтобы она, не дай Парафей, не упала с высоты.

Я же, как и полагается человеку, который воспитан голодом и холодом, внаглую вернулся в обеденный зал, расталкивая всех на пути. И всё для того, чтобы составить все наши тарелки с салатом друг на друга, прихватить две бутылки эля и направиться к себе в комнату, полностью игнорируя взгляды людей вокруг. Куда больше их молчания меня смутил именно Марко, который даже так не поднялся из-за стола, продолжая тихо есть. Лишь когда я покинул зал, то услышал его тихое:

– Вот бы мы поскорее сгинули…

Он сказал это так тихо, что на мгновение мне показалось, будто я ослышался. Переборов своё желание оглянуться на него после таких слов, я вбежал по лестнице вверх, балансируя с тарелками наперевес.

– Чтоб с утра пропали с глаз моих, – фыркнула карга, возвращаясь в обеденную.

Вмиг у меня появилось непреодолимое желание метнуть вилку этой поганке прямо в глаз, но меня остановил тот факт, что кто-то рисковал остаться без прибора. Всё же закрыв глаза на такую наглость, я вернулся в свои покои, встречая всех своих в первой же комнате, которая ныне была наполнена светом от светильников, ибо за окнами была всё та же тьма. Хакон сидел на низком столике перед диваном, а на самом диване расположились девчонки. И если Тюр аккуратно сидела на краю, сложив руки на колени, то вот Лия растянулась наискось, обняв себя за плечи и смотря вверх, закинув голову на спинку дивана. Видимо, она не скоро оклемается.

– Я нам тут поесть прихватил. Не сидеть же нам теперь голодными и злыми, верно? – я попытался хоть как-то приободрить своих, однако все просто молча взяли свои тарелки с моих рук, совершенно не пытаясь продолжить разговор, чтобы отвлечься.

Ладно, могу понять. Не время сейчас для моей клоунады. Мы только что чуть не погибли на ровном месте из-за моей оплошности, бесполезно пытаться отмыться от этой ошибки дешёвыми разговорчиками.

– Простите, что я решил остаться. Сглупил, признаю. Просто мне казалось, что если я припугну их, то они всё расскажут и покаются во грехе, – томно начал бубнить мой друг, смотря в свою тарелку. – Нет смысла трясти с них объяснения, равно как и убивать их всех. Думаю, здесь никто такой подход не одобрит.

– Верно говоришь… – вздохнул я, садясь рядом с ним на пол и принимаясь наконец жевать свой завтрак. – Лия, тебе не сильно плохо?

– Переживу, – коротко ответила она, вытирая со лба выступившую испарину.

– Нам теперь придётся здесь ночевать, да? – обеспокоенно и крайне расстроенно спросила Тюр, поджимая колени к себе.

– Не волнуйся, сегодня мы спать не будем, – уверил я рыжулю. – Отоспимся днём, а ночью вместе с Хаконом проследим, чтобы никто к нам не зашёл. Сможете отдыхать спокойно.

– Поддерживаю, спать я сегодня точно не собираюсь, – тяжело вздохнув, Хакон тоже принялся есть, лениво ковыряясь вилкой в салате.

Так мы и начали наш молчаливый завтрак. Поедая кусочек за кусочком, я невольно полнился мыслями о том, что же на самом деле происходит в этом чёртовом доме. Творилось здесь что-то абсолютно неладное, это дураком надо быть, чтобы не понять. Однако даже при всём том, что каждый фактор прямо-таки кричал о своей опасности, я никак не мог сопоставить общий пазл. У нас имелся полумёртвый пацан, зашуганная девчонка, два служивых во временной отставке, которые вообще не беспокоятся о происходящем, тёмный целитель, который рассказывает о инородной для нынешнего времени медицине, вечно спящий старикан и сумасшедшая бабка, терроризирующая весь дом. До кучи мы прикрепляем сюда факт смерти Бирвана при крайне странных обстоятельствах и вечно кружащихся возле дома теней, которые каждый раз появлялись словно по щелчку ровно в одиннадцать утра. И это при том условии, что ранее мы думали, что тени физически не могут находиться на солнце. Однако, по всей видимости, они закрывали эту слабость своим количеством.

Мои раздумья прервала Лия своим саркастичным кашлем. Я повернулся к ней и тут же замер. В руках она держала вилку, на конец которой был нанизан слишком уж странно выглядящий кусок мяса. Мне потребовалось меньше секунды, чтобы понять, чем это являлось. Это был кусок шеи Бирвана, о чём свидетельствовал выпирающий кадык.

– Это было у тебя в тарелке? – в моменте осипшим голосом спросил я, чувствуя, как в животе и под коленями образовалась слабость от страха.

– Да. И уж очень это похоже на издёвку. Словно нам положили это специально, чтобы посмеяться.

– Я убью её прямо сейчас, – с этими словами Хакон начал подниматься на ноги, но я поспешил его остановить, наваливаясь ему на плечо всем весом.

– Не-не-не-не-не, друг, стоять. Я и сам бы стал плахой для этой бабуси, но у нас всё ещё нет прямых доказательств, что это делает именно она. Да, она странная и ведёт себя крайне подозрительно, но неоспоримых аргументов у нас нет. Но чёрт… Серьёзно? Положить это в еду? Может, это действительно вытворяет Родерик?

– Пожалуй, поем потом… – Лия поставила тарелку себе в ноги и, отодвинув её носком, стала брезгливо вытирать руки о диван.

– Возьми моё, потом что-нибудь перекушу, – я передал свою тарелку Лии, ведь не мог позволить этой прекрасной даме голодать, тем более в таких ужасных условиях.

Однако взамен я взял тарелку с куском шеи Бирвана, начиная рассматривать его поближе. Сомнений не было, резали его обычным ножом. Однако тут был один момент – разрез был слишком ровным. Я обратил на это внимание ещё при осмотре трупа, однако сейчас, когда в моих руках была необходимая деталь, я мог убедиться в этом на все сто. Нельзя разрезать плоть под таким углом настолько ровно, тут и сомневаться не приходится.

Прошло некоторое время, прежде чем все успокоились и принялись отдыхать. Лия откопала в шкафу какую-то занятную книжку, а Тюр примостилась рядом с ней, слушая то, как ведьма тихо читает вслух. Хакон же решил отоспаться перед ночным дозором, а потому устроился на всё той же кровати, на которой мы сегодня нашли труп, ибо на диване в первой комнате он попросту не помещался. Под убаюкивающий голос Лии он уснул достаточно быстро, после чего я смог под надуманным предлогом покинуть свою команду, закрывая дверь и тут же распадаясь в дым. Я не хотел никого приплетать к тому, что собирался сделать, а потому и обернул всё таким способом. Стянувшись к потолку в уже полностью разложенном состоянии, я протиснулся в дверную щель и вылетел в прихожую второго этажа, немедля поворачивая вдоль левой стены и точно таким же образом проникая в комнату Родерика – прямо через щель. Благо, внутри его не оказалось, видимо, он всё ещё занимался своими делами на первом этаже. Когда же мой дымный хвост стянулся ко мне, я собрался обратно в человеческий облик, начиная потирать глаза, чтобы немного прийти в себя. Увы, но в состоянии дыма я вижу абсолютно всё вокруг себя, словно каждая моя частичка является небольшим глазом. Из-за этого несколько трудно ориентироваться в пространстве, а ещё сложнее уследить за тем, что происходит вокруг. Ранее я говорил, что ничего не вижу в таком состоянии, но на деле объяснить это было куда сложнее, чем хотелось бы. Можно сказать, что я был слеп, но видел всё вокруг. Но хуже всего было то, что после выхода из этого состояния у меня начинала неприятно гудеть голова. Однако я постарался не акцентировать своё внимание на этом, ибо у меня были куда более важные заботы.

Комната, в которой я оказался, сильно отличалась от тех, в которые я заглядывал прежде. В первый раз я не смог разглядеть всего того, что здесь было, однако ныне у меня было на это время. Комната была не особо широкой, но достаточно вытянутой, так что пространства здесь хватало. Тут была небольшая кровать, кресло-качалка, карта нашего материка на стене… Но это было не столь интересно, ведь вдоль одной из стен тянулся длиннющий стол, под завязку забитый всеми необходимыми для алхимии вещами. Я мало разбирался в изготовлении зелий, однако даже со своими скудными познаниями мне удалось подметить для себя пару достаточно редких трав, которые трудно отыскать в этих краях. Помимо интересной растительности, стол полнился различными записями, склянками для алхимической установки, что стояла на углу двух стен, какими-то тускло светящимися камнями в специальных подставках, а также… сырьём животного происхождения, если можно так выразиться. В одном месте на столе лежало копыто не то козы, не то овцы, тут уж я не разберу. Рядом же с ним валялось куриное крыло, с которого, казалось, не сорвали ни одного пера. И всё бы ничего, мало ли что потребуется алхимику, однако среди прочего там же лежали и голубиные головы. И именно бошки, шей там совсем не наблюдалось. Вот это меня уже смутило. Подойдя ближе, ступая с пятки на носок, чтобы не издавать лишнего шума, я подобрался в упор к столу, вглядываясь в каждую деталь, которую мог заметить. Особенное внимание я уделил валявшимся повсюду записям. Но и тут без трудностей не обошлось. Многие из слов были зачёркнуты, что-то было написано настолько криво, что разобрать это не представлялось возможным, а постоянные переключения с человеческого языка на эльфийский так и вовсе сбивали меня с толку, тормозя процесс изучения. С эльфийским языком у меня проблем не было, знал я его на ура, однако, в конце концов, писал это тёмный эльф, чья письменность несколько отличалась от привычной. Да, слова были те же, читались и звучали они абсолютно идентично, вот только написано всё было как через одно место. Мне потребовалось достаточно много времени, чтобы разобрать некоторую долю найденных записей, однако ни одна из них не намекала на какой-либо злой умысел. По большей части Родерик поднимал для себя вопросы лечения той или иной хвори, пытаясь изобрести альтернативный метод избавления от болезни. Нередко встречались и просто его мысли на тот или иной счёт. Попалась даже пара строк про то, что его раздражает, когда Бретта лезет в его комнату и пытается навести здесь свои порядки. В общем и целом – ничего такого. Быть может, я зря нагонял смуту на Родерика. Хотя, с другой-то стороны, какой дурак стал бы записывать свои злые планы на бумагу? Такие повороты встречаются только в дурно написанных романах, которые так ненавидит Лия. Да что уж там, я и сам к ним любви не питаю.

Мои исследования комнаты прервал отчётливый звук цокающих по лестнице сапог. Я мигом разложил всё как было до моего прихода и распался в дым, ныряя под стол и забиваясь в узенькую щель между ним и стеной. Некто громко распахнул дверь, заходя внутрь и с хлопком запирая её. Что-то вроде одежды упало в область кровати, а затем послышался скрип стула, который достали из-под стола. Тяжёлый вздох стал чем-то вроде точки после всех этих звуков.

– Как объяснить необразованному человеку, что он необразован? Вот как? – си слова принадлежали Родерику, я узнал его по голосу.

Высунув краешек своего дымка из-за стола, я вгляделся и увидел, как эльф упёрся локтями в стол и потирал лицо руками, подняв свои очки на макушку. Он явно был чем-то опечален, но чем? Неужели успел поругаться с кем-то внизу, когда мы ушли? Хотя для меня это не столь важно. Мне бы улетать отсюда поскорее, пока он ничего не заметил.

Немного подождав, я вжался в пол и проскользил до двери в виде тонкой-тонкой струйки дыма, однако мой побег удался лишь частично, ибо на выходе на меня наступил Вильгельм, разбивая дым на части, отчего я полетел одновременно в разные стороны.

– Родерик, хватит варить всякую галиматью у себя в комнате, сколько раз просил?! – возмущённо крикнул мужчина, стучась эльфу в дверь, однако ответа не последовало.

Зайдя к себе, рыцарь пропал за дверью, а я собрался в общую кучу обратно, уползая в свою комнату. Благо, Вильгельм не знал о моей способности распадаться в дым, а то сейчас мне предстоял бы крайне неприятный разговор. Вернувшись в человеческое тело, я обессиленно упал на пол, не успев дойти до дивана пары шагов. Эта магия отбирала слишком много моих сил. Пусть она и давалась мне относительно легче того же огня, однако сам факт, что это было заклинание из разряда «концентрации», делал исполнение куда более трудоёмким. С «игнисом» то всё просто: взял, произнёс нужное слово, собрался с мыслями и выдал короткий всплеск маны, который сам образуется в нужную стихию. А тут нужно было держать себя в определённом состоянии, ведь не дай Парафей ты отвлечёшься хоть на секунду, твоё тело может уже и не собраться обратно. Безусловно полезная, но крайне опасная способность. Собственно, по этой же причине я не пытаюсь с её помощью избегать ранений, ведь боюсь, что уже не вернусь в изначальную форму. Даже сейчас, когда Вильгельм раздавил ногой лишь небольшой мой участок, это сильно ударило по концентрации. Что уж говорить, если мою дымную массу рассекут пополам.

Далее, на протяжении всего дня до самого вечера, я только и делал, что выжидал момент и пробирался в чужие комнаты в надежде найти хоть какие-то зацепки в деле по убийству, однако всё было абсолютно тщетно. В комнате Марко не было абсолютно ничего кроме кровати и небольшого сундука с парой рубах и кафтаном, у Сиржа была самая обычная комната с небольшой стойкой под его служебные доспехи, у старика Гальдера была не комната, а натуральный музей старинной посуды вперемешку с глиняными фигурками животных, посреди которого стояла кровать. У Вильгельма я не нашёл ничего кроме ужасающего количества запасённого алкоголя и низкосортной литературы, а у самого подозрительного жильца поместья, старухи Бретты, так и вовсе было скучнее некуда. Письменный стол, табурет, узкая кровать и пара полок с горшочками полными орехов. И… это буквально всё, что там было. Ни тебе личных вещей, ни каких-либо записей, ни даже банально одежды. Вот прям совсем ничего. Словно она и не живёт здесь вовсе. Это меня крайне напрягло, ведь жить в таких условиях долгие-долгие годы, боюсь, невозможно. С её слов, живёт она не первую сотню лет и у неё так или иначе должны были быть хоть какие-то пожитки. Неужели она оставляет их по всему дому, а не хранит в своей комнате? Да бред же, кто так делать-то будет? Я решил проследить за этим моментом повнимательней, оставшись в комнате в состоянии дыма, чтобы посмотреть, что старуха делает здесь, когда остаётся одна. И… она спала. Просто зашла, разулась и легла спать. Моё замешательство просто нельзя было описать словами. Я абсолютно не понимал, почему быт всех людей за исключением Родерика в этом доме был таким странным. Хотя нет, оставалась ещё Иллиза. Быть может, в её комнате я найду хоть какие-то ответы?

Поскольку она была последней на очереди, я решил не пробираться к ней втихую, а прийти как есть, прямо под ночь. Мол, хочу поинтересоваться её самочувствием и спросить, как у неё дела. Простое соседское дружелюбие, не более. Когда часы пробили десять часов, я спустился на первый этаж, подходя к её двери и вслушиваясь, нет ли кого поблизости. Судя по абсолютному отсутствию звуков в доме, все уже готовились ко сну в своих комнатах, а посему я тихо постучал в дверь, надеясь, что Иллиза откроет мне как можно скорее.

– Это Ривенн. Иллиза, я хочу немного поговорить, можешь уделить мне пару минут? – чуть ли не прошептал я, говоря прямо в щель между дверью и косяком.

Вот только ответа не последовало. Я постучался вновь, но не услышал даже шевелений по ту сторону. Решив, что нельзя долго задерживаться, я открыл дверь самостоятельно, заходя внутрь абсолютно тёмной комнаты. Света из коридора не хватило даже на то, чтобы осветить первый метр перед дверью, настолько было тускло. Судя по планировке, комната Иллизы находилась в глухом положении между кухней, кладовой и коридором, а потому у неё не было даже окон.

– Иллиза, я могу войти? – я сделал неуверенный шаг внутрь, уже начиная думать, что девушка спит.

Глухо щёлкнув, я зажёг небольшую свечку из фаланги большого пальца, освещая себе путь и проходя вперёд чуть более бодро. И вдруг я остановился. Прямо передо мной, в темноте, я увидел блёклые очертания какого-то тела, которое стояло посреди комнаты и совершенно не двигалось. Слабо мне верилось, что это предвещало что-то хорошее. Чуйка у меня развита получше, чем у некоторых, и тут я мог утверждать на все сто – передо мной стояла очередная проблема. Медленно выдохнув, я собрал всё своё мужество в кулак и сделал очередной шаг навстречу тьме. И лучше бы я этого не делал. Я встретился лицом к лицу с Иллизой. На её лице застыла гримаса ужаса, а глаза смотрели настолько вверх, что почти полностью закатились в глазницы. Она висела на петле, что держалась на одной из балок под потолком, а её ноги едва не касались пола. Я вмиг покрылся холодным потом. Страх окутал меня со всех сторон, мне было трудно даже дышать. Идя сюда, я совершенно не рассчитывал увидеть то, что увидел. И хуже всего было то, что в тот момент я почувствовал, как кто-то положил свои ледяные руки мне на плечи. Я резко вдохнул и сжался с перепугу, в моменте осознавая, что я действительно не могу пошевелиться. Моё тело абсолютно меня не слушалось. Всё, что я мог, это прерывисто дышать и моргать. Одна из рук медленно сползла по моему плечу, плавно переходя к лицу и закрывая ладонью глаза. В попытке сделать хоть что-то, я хотел было закричать, чтобы позвать на помощь, но я словно лишился голоса. Ничего кроме сдавленного хрипа я не издал. Мне было так страшно, что я предпочёл бы умереть прямо сейчас, нежели наблюдать за тем, как нечто подбирается ко мне всё ближе и ближе. Однако если в начале оно трогало меня лишь руками, то сейчас прижалось всем телом. К моей спине словно приложили лёд. Неужели это тени пробрались в дом и пытаются меня убить каким-то изощрённым способом?! Я был в настолько отчаянном положении, что стал про себя молиться Парафею, чтобы он пролил хоть каплю света в это царство тьмы, ведь лишь так я мог отбиться от этих теневых отродий. Единственным, что освещало комнату, была моя свечка на пальце, однако она потухла совсем скоро, когда это нечто резко дунуло, задувая мой последний огонёк надежды. Я зажмурился сам, не желая наблюдать за собственной смертью, однако меня не отправили на ту сторону ни через секунду, ни через пять. Вдруг я почувствовал, как ледяное тело позади прошло прямо сквозь меня, отчего все мои органы на мгновение застыли. От неожиданности открыв глаза, я увидел перед собой еле видимые очертания человека. Мне виделся лишь контур, в то время как основная часть представляла из себя самую обычную темноту. С трудом, но я смог разглядеть в этом облике лицо Иллизы, которая смотрела прямо на меня в упор. И нет, я смотрел не на её труп. Он был слишком глубоко во мраке, чтобы я мог увидеть хотя бы его нос. Эта Иллиза очень напоминала призрака в самом клишированном виде. У неё не было ничего кроме головы, плечей и рук, а её волосы вились почти до самого пола. Казалось, она пыталась понять, кто я такой, пристально смотря на меня своими глазами, что были светлее остального тела и сильно напоминали скопления инея. Я не мог даже дышать, лёгкие сковали страх и холод на пару. Всё, что я делал, это молча смотрел Иллизе в глаза, пока она не стала приближаться ко мне, пусть и расстояние между нами было и без того ничтожно мало. Кончик её носа провалился внутрь моего лица, а наши глаза буквально соприкоснулись. Веки натурально примёрзли, у меня не получалось даже банально моргнуть.

– Убе-е-ей… – раздался её голос одновременно отовсюду. Он был настолько тихим и неявным, что поначалу я счёл его за слуховую галлюцинацию. – Прошу-у-у… убе-е-ей её…

Сказав это, Иллиза ни с того ни с сего растворилась в воздухе, словно её никогда здесь и не было, однако оставшийся после холод твердил об обратном. Я упал на колени, начиная глубоко дышать и хватаясь за глаза руками, чтобы хоть как-то согреть их после случившегося. Меня трясло и знобило, чувство, что я вот-вот потеряю сознание, лишь нарастало. Казалось, что меня вырвет с секунды на секунду. Это было настолько ужасно, что я просто не мог передать словами. Что это только что было?! Я действительно увидел призрака своими собственными глазами? Причём прямо перед его же трупом?! Да что не так с этим проклятым домом?! Нет, так не пойдёт, мы свалим отсюда сразу же, как я увижу, что тени за окном пропали! Ноги моей больше в этом городе не будет, и за версту я к нему не приближусь. Я многое за жизнь повидал, но чтобы это было чем-то паранормальным… Нет, на такое меня точно не хватит. Я и так как личность далёк от понятия «смелость», а тут такое! Всё! Пора уносить ноги!

Оставив Иллизу висеть как есть, я закрыл дверь в её комнату и бегом влетел на второй этаж, забегая в свои покои и сразу же сдвигая небольшой шкафчик ко входу, чтобы забаррикадироваться. Сев на пол и уперевшись спиной в этот самый шкаф, я подогнул под себя ноги и съёжился, пытаясь хоть как-то согреться после произошедшего. Ко мне тут же вошли Тюр и Лия, подходя ближе и садясь рядом.

– Рей, что случилось? – спросила рыжая, кладя руки мне на плечи, но тут же одёргивая их, чувствуя сильный холод. – Ай, ты ледяной!

– Дайте одеяло или что-нибудь ещё, я сейчас окочурюсь… – трясущимся голосом просил я, утыкаясь лицом себе в ладони в попытке согреться за счёт дыхания.

Лия же восприняла мою просьбу как повод найти достаточно грубый компромисс, а потому в её руках почти сразу образовалось пламя, которое стало быстро приближаться ко мне.

– Да не надо меня жечь! – я попытался отползти в сторону, но ведьма схватила меня за руку и притянула обратно, прикладывая свои ладони к моей шее и груди.

Жар окутал моё тело, и я стал быстро отогреваться, чувствуя, как тепло постепенно разливалось внутри меня. Не знаю, как Лия сделала пламя безопасным, но оно совершенно не жгло. Это было столь приятно, что я невольно расслабился, прекращая сжиматься и вытягивая ноги вдоль.

– Лучше? – заботливо уточнила девушка в несвойственной себе манере: мягко и с лёгким беспокойством.

– Намного. Спасибо тебе… – на выдохе ответил я, окончательно растекаясь по полу и чуть ли не засыпая от таких перепадов температур.

– Вот теперь рассказывай, что стряслось.

– Да, где ты был? – поддержала ведьму Тюр.

– Я весь день следил за всеми, кто находится в доме, – с первых же слов я стал говорить шёпотом, чтобы никто снаружи этого точно не услышал. – Вот только всё было зря. Ничего подозрительного я не нашёл от слова совсем. Все живут как живут. Странно, но всё же.

– Странно? – синхронно переспросили девушки.

– Не берите в голову, ничего такого. Суть вообще не в том. Я только что был в комнате Иллизы, так получилось, что она была последней на пути. И… она повесилась у себя. Но когда я нашёл труп, то почему-то замер и не смог двигаться, словно меня заморозили. И тут же появилось что-то вроде призрака, который сказал мне убить кого-то, – тараторил я на одном дыхании.

– Кого именно? – сразу пыталась уловить корень проблемы Лия.

– Призрак?! – Тюр сделала глаза-монетки и, не успев уставиться на меня, обернулась к ведьме, не понимая, почему её не интересует вопрос паранормального.

– Ничего не говори, меня твои призраки мало интересуют. Да и я уверена, что Ривенну точно показалось. Куда больше мне важно узнать, о ком шла речь.

– Да не показалось мне, клянусь! Она прямо сквозь меня прошла! А потому ещё и просунула свой нос сквозь моё лицо!

– Стой, ты правда не шутишь? – словно лишь сейчас по-настоящему влившись в разговор, спросила Арвен.

– Нет же! Честно говорю, я видел призрак Иллизы. Она сказала мне: «Убей её».

– А «её» – это кого? – Тюр села на колени поближе ко мне.

– Без понятия… Однако у меня есть догадка, которую, думаю, мне озвучивать смысла нет.

– Старуха, – вновь вместе сказали девчата.

– Именно. Если верить старым байкам, то призраки не могут покинуть мир, пока не упокоятся. И, судя по всему, Иллиза хочет смерти Бретты. Это ж насколько она ей жизнь попортила-то…

– Однако убивать её мы не станем, – Лия прекратила греть меня огнём, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны. – Я всё понимаю, быть может, ты действительно увидел настоящего призрака, но мне всё ещё трудно в это верится. Сколько лет живу, а о таком слышу впервые.

– Ой, можно подумать, ты сильно старше меня! – мысленно я понимал, что Лия действительно находится в отрыве от меня по возрасту, однако она сказала это так, словно между нами были тысячи лет. И что с того, что ей около двухсот годков? Нормальный возраст для эльфоподобных созданий.

– Сильно. Даже больше, чем хотелось бы, – вздохнула она. – Не суть. Убивать мы никого не будем. За последние дни и так предостаточно кровопролития.

– Я согласна с Лией, не надо лишний раз прибегать к насилию, – поддержала её Тюр. – Тем более в такой… нестандартной ситуации.

– Да я и не говорил, что собираюсь кого-то убивать, с чего вы вообще это взяли? Сейчас коротаем последнюю ночь и уносим отсюда ноги как можно скорее. Видеть это место больше не желаю.

– Тогда, пожалуй, можно уже укладываться спать. Только паладина буди сам, он с самого завтрака спит.

– Сейчас-сейчас… – я схватился за край рубахи и помотал её вперёд-назад, чтобы немного остыть после пламенных процедур. Чуть отсидевшись, я поднялся и пошёл во вторую комнату, однако меня остановила Тюр, хватая за рукав, тем самым вынуждая остановиться.

– Рей… ты весь день не спал, а сейчас будешь следить за нами всю ночь? Ты точно не уснёшь?

– Ничего, ты сама знаешь, что я могу подолгу бодрствовать. Да и в конце концов, как я могу спать, зная, что тут происходит? Клянусь, и на секунду глаз с вас не сомкну. Сможете отдыхать спокойно.

– Спасибо тебе, – Тюр вдруг обняла меня, начиная тихо сопеть в области моей шеи. – Просто мне очень страшно, и я боюсь, что снова что-то случится. Не с нами, так с тобой.

– Эй, долой негативные мысли, – я обнял её в ответ, поглаживая по спине, как самый настоящий старший брат. – Я же пообещал, что всё будет в порядке. Я ещё ни разу не предал твоего доверия, помнишь? Никогда не оставлял тебя в беде. Тебе нечего бояться, красотка. – желание защитить свою пусть и не родную сестру было велико как никогда прежде.

– Хватит уже свои телячьи нежности мусолить, – закатила глаза Лия. – Будите паладина и давайте спать.

– А что, моя прекрасная ведьма ревнует? – моё лицо расплылось в хитрой улыбке, однако она быстро сошла на нет, когда я увидел, как в руках Арвен вновь разгорелось пламя.

– К этой соплячке? Я смотрю, ты слишком уж низкого обо мне мнения, – в её глазах я отчётливо прочитал нечеловеческую жажду крови. Причём, именно моей!

– Кха-гхм… – наигранно откашлялся я. – Я вообще не то сказать хотел! Это из-за стресса так вышло, не бери в голову!

Спешно отпустив Тюр, я быстрым шагом залетел в комнату к Хакону и принялся расталкивать его, чтобы привести в сознание. Ещё подходя к нему, я твёрдо решил, что не буду поднимать тему о призраке вновь, чтобы лишний раз не раскачивать лодку, которая и без того находилась в эпицентре шторма. Когда же паладин проснулся, я быстро прогнал план нашей пересменки, после чего мы сделали следующее: с кровати мы сняли матрас и уволокли его в первую комнату, кладя прямо посередине, предварительно сдвинув всю мебель в стороны. План был в том, чтобы Лия и Тюр спали как можно дальше от стен, при этом находясь под нашим присмотром. Также мы от греха подальше закрыли и забаррикадировали вторую комнату и укрепили входную дверь, чтоб уж наверняка. Когда же все приготовления были окончены, я зажёг как можно больше свечей и упал на диван, который ныне стоял прямо под окном. На нём уже сидел Хакон, облачённый в свою кольчугу и рваный красный флаг Праффиса. Я же последовал его примеру и снарядился сразу, надевая и свою походную одежду, и пояс-разгрузку, в ножнах которого уже ожидали своего часа мои стилеты. Разве что плащ не стал натягивать, чтобы не свариться. Закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, я откинулся в спинку и пожелал девчатам спокойной ночи.

На этом начался мой ночной дозор.

Девушки уснули достаточно быстро, не прошло и получаса. Мы же с Хаконом решили коротать время как только можно: мы тихо шушукались о былом, чтобы хоть как-то отвлечься от насущных тем, плечом к плечу почитывали какой-то сборник стихов давно почившего поэта, просто тыкали друг другу под рёбра пальцами, чтобы немного взбодриться. Однако примерно к трём часам ночи меня начало конкретно вырубать. Тело с каждой минутой становилось всё более ватным, а сознание постепенно превращалось в однообразную тягучую гущу, которая была не в состоянии думать о чём-либо, кроме сна. Я поочерёдно давал рябящим глазам отдохнуть, засекая по минуте на каждый. Вот только легче совсем не становилось. К четырём утра Хакон сдался, засыпая вслед за девчонками. Я заметил, что он спит, лишь из-за его храпа, ибо последние полчаса даже не оборачивался к нему, глядя только на часы на противоположной стене. Мною было решено дать другу отдохнуть ещё немного. Как бы то ни было, сегодня он спас мою шкуру в очередной раз, и нужно было его хоть как-то поблагодарить за это. Пусть отдыхает, он заслужил это сполна, в отличие от меня.

Это стало моей самой страшной ошибкой за всю жизнь.

Не знаю во сколько, но я всё же уснул, по ощущениям просыпаясь чуть ли не через минуту, однако солнечный свет, лучащийся мне в спину, говорил об обратном. Спросонья я не понял, что происходит, но секунду спустя, к сожалению, осознал происходящее сполна. Хакон тряс меня за плечо, тяжело дыша и указывая на матрас, на котором лежали Тюр и Лия. Лежали они с перерезанными глотками.

– Рей! Рей, очнись! Твою мать, как так произошло?! – Хакон схватился за голову, падая на колени перед диваном и смотря на тела наших спутниц.

Время словно застыло на месте. Я смотрел на своих подруг настолько долго, что, казалось, моя жизнь в сумме была куда короче. Вот только в действительности прошло лишь несколько мгновений, прежде чем я понял, на что смотрю. Всё тело мигом затрясло. Я упал с дивана, подползая к ним, и с ошарашенными глазами смотря на всё те же признаки смерти, что и вчера. У них были вырезаны куски шей. Их лица были совершенно безжизненными, они лежали с открытыми ртами и едва приоткрытыми поблёкшими глазами.

– Лия… – сипло позвал я её, кладя руку на её шею, на которой была ещё совсем свежая кровь. – Тюр… – почти полностью проглотив слово, выжал из себя я, чувствуя, насколько она холодная.

…как?

Я сорвался на крик, вопя как никогда прежде. Горло натурально разрывалось от этой громкости. Прижав их тела к себе, я раз за разом звал их по имени, поочерёдно смотря на каждую, проверяя, не ожили ли они вдруг. Но нет. Они всё так же были мертвы. Их кровь с ран всё так же стекала на меня. Всё ещё не слышалось их дыхание. Отчаяние поразило меня в самое сердце, я почувствовал, как мне стало дурно, словно вот-вот стошнит. Будучи в таком состоянии, мою голову стали посещать совсем уж бредовые идеи.

– Хакон, примени наложение рук, скорее! – вопил я не своим голосом, прижимая девчат к себе и качаясь вперёд-назад.

– Рей… – глаза Хакона были полны страха, он был полностью растерян, но даже так понимал, что уже ничем не сможет помочь.

– Сделай хоть что-то, ублюдок! – натурально заверещал я, совсем теряясь в этой жестокой реальности. Слёзы ручьями текли по моему лицу, капая на макушку Тюр, которую я держал по правую сторону от себя.

Эвервуд лишь стыдливо опустил голову, уставляясь в пол и вновь берясь за голову, впиваясь пальцами в свои рыжие волосы и начиная тянуть их обратно, словно стараясь вырвать.

В тот момент мне невольно вспомнилось абсолютно всё. Как я подобрал Тюр на улице и выходил своими силами. Как я впервые попытался обокрасть Лию, за что получил нехилый нагоняй, а после клялся ей в верности, лишь бы остаться в живых. Как мы грабили бесчестных воров с Тюр на пару, чтобы наша «Бездонка» могла обзавестись новым вином. Как Лия начала обучать меня магии, чтобы я точно мог выжить в любой ситуации. Тюр. Лия. Тюр. Лия. Тюр… и Лия…

Их имена крутились в моей голове, не оставляя никакого свободного пространства. С каждой секундой я всё больше полнился яростью и непередаваемым гневом, которые просто распирали меня изнутри. Всё. Больше не могу.

Отпустив подруг, я ринулся к двери, с разбегу врезаясь в неё и распадаясь в дым, чтобы быстро попасть на ту сторону, не разгребая баррикад. Хакон сразу соскочил с места, крича моё имя, чтобы остановить, но мне уже было всё равно. Мигом вылетев прямо на лестницу, я встретил на ней Вильгельма, который спускался вниз. Не успел он толком отреагировать, как я приземлился прямо на него, падая ногами ему на спину и роняя вниз, прокатывая прямо до первого этажа. И прежде, чем его лицо коснулось пола, я вбил свой нож ему в затылок, после со всей дури вдаривая его головой о ковёр. Уже на первом этаже я встретил Сиржа, который шарахнулся в сторону от увиденного, но это было единственное, что он успел сделать, поскольку я сразу прыгнул и на него, обратным хватом перерезая ему глотку настолько глубоко, что почти достал до позвоночника. Он сразу свалился замертво, поливая кровью всё вокруг, в том числе и своего друга, возле которого и упал. Не теряя хода, я метнулся в обеденный зал, встречая там Родерика и чёртову старуху, которую собирался расчленить на самые мелкие кусочки. Мою месть затормозил эльф, который неожиданно для меня самого успел вовремя среагировать на происходящее и скастовать в мою сторону огненный всплеск.

– Ignis! – рявкнул он, направляя на меня столб пламени из обеих рук.

– Vicissim ignis! – крикнул я кратно громче него, одной рукой создавая перед собой синий огонь, который отразил атаку Родерика обратно в него же, создавая вокруг сотни искр, которые сопровождались раскалённым треском.

Лекаря вмиг охватило пламя, прожигая и плавя его кожу вместе с одеждой. Он упал назад вместе со стулом, начиная вопить от боли и кататься по полу в надежде потушить самого себя, но я не дал ему на это и шанса, поражая его огненной дугой, которой недавно убил свою первую тень.

– Ign-nis-s! – с усилием выкрикнул я, рукой метая заклинание с такой силой, словно бросал гирю, а не огонь.

Очередная красно-жёлтая вспышка прошлась по эльфу, словно нож по мясу, прожигая его до самых костей, отчего он вмиг затих, прекращая вопить. Огонь тут же перекинулся на ковёр, стол, картины и деревянные стены, создавая самый настоящий пожар. К тому времени бабка уже успела выпрыгнуть из-за стола и отбежать в угол зала, но больше бежать ей было некуда. Запрыгнув на стол, я разбежался и прыгнул прямо на неё, в полёте замахиваясь клинком, предвкушая, как воткну его остриё прямо в глаз этой старой твари. Однако меня остановил Марко, появившийся из-за стены кухни, с разбегу сшибая меня и роняя на пол. Мы оба совершили крайне неудачный кувырок, в котором я приложился бочиной, а он локтями, но это нас никак не остановило. Я без труда вырвался из его хватки и уже было хотел зарезать и его, как вдруг этот паршивец наотмашь махнул кухонным ножом снизу вверх. Кончик лезвия прошёлся аккурат по моей брови, полоснув заодно и часть лба. Ещё бы сантиметр, и я бы остался слепым на левый глаз. Проигнорировав боль от пореза, я с размаху вонзил нож прямо в рот Марко, да настолько глубоко, что гарда оказалась у него на уровне зубов. Он сразу перестал оказывать сопротивление, обмякая и откидываясь назад. И хотел я уж было наконец добраться до этой дряхлой суки, как заметил, что она не просто забилась в угол, а натурально готовилась применить какое-то заклинание. В её руках образовалось чёрное пламя с белыми отблесками, и я прямо-таки шкурой чувствовал, что оно готово разразиться прямо в меня. Никогда прежде мне не доводилось видеть ничего подобного, но это совсем меня не пугало. Мне больше нечего терять. Нет для меня мира, в котором не присутствуют Лия и Тюр. Безрассудно ринувшись на старуху теперь уже с одним клинком, я мысленно приготовился прыгать в сторону от заклинания, но меня прервал крик Хакона за спиной.

– Рей, вниз! – гаркнул он, стоя в прихожей.

Я мигом нырнул рыбкой в пол, а он тут же выстрелил из пальцев лучом концентрированного святого пламени, который за мгновение прожёг в бабке дыру в области груди, после чего её тело объяло золотое свечение, искрившее и вьющееся вокруг неё. Она закричала, вжимаясь в стену и начиная в конвульсиях биться обо всё, что попадалось на пути, сшибая стеллажи с посудой, картины и декоративные столики с цветами. Тогда я заметил, как священное пламя воистину борется с чёрным огнём прямо на её теле. Они словно пытались поглотить друг друга, пока старуха сгорала с каждой секундой всё быстрее. Вот только горела она далеко не как Родерик. Она быстро таяла, сбрасывая с себя свой ложный облик, под которым не было ничего, кроме алых костей, которые отлично двигались и без мяса с кожей. Не прошло и десяти секунд, как мы с Хаконом на пару наблюдали за мечущимся по сторонам скелетом, криков которого больше не было слышно, ибо голосовые связки уже успели сгореть. Пронаблюдав за этим ужасом ещё чуть-чуть, я наконец выдохнул, ведь это исчадие ада в конце концов упало на пол и распалось в хлопья пепла и горку сажи. Святой огонь победил, после мигом испаряясь, словно его и не было.

И тут произошло нечто. В зале словно по щелчку появились Бирван, Лия и Тюр. И не просто появились, стоя на месте, а прямо завершая каждый своё действие. Харр грубо махнул мечом прямо по месту, где только что стояла старуха, ударяя по воздуху и останавливаясь, не понимая, что произошло. Лия же выстрелила в его сторону огнём, благо промахиваясь и тут же останавливаясь, принимаясь оглядываться по сторонам. Тюр же стояла с натянутой тетивой, готовясь тоже сделать выстрел в сторону, где недавно горела Бретта. Мы все переглянулись меж друг другом, стоя прямо посреди горящего дома, абсолютно не представляя, что только что было.

– Девчата! – я сразу бросился к ним навстречу, хватая обеих в объятья и прижимая к себе настолько крепко, насколько позволяли руки.

– Ривенн! – тоже обняла меня Лия.

– Боже, Рей! Это ты! – кричала Тюр, начиная рыдать.

Однако наше воссоединение оборвал Бирван, метнувшись к нам и схватив Лию подмышку, унося её на выход.

– Потом целоваться будете, срочно на выход! – рычал он своим необычайно низким голосом.

Его примеру последовал и Хакон, который схватил Тюр за руку и побежал наружу. Я же лишь вернулся к Марко, который ныне представлял из себя груду сгнивших костей, покрытых землёй, выдёргивая свой нож из его рта и устремляясь вслед за остальными. Выбежав в коридор, я заметил, что и Вильгельм, и Сирж тоже обратились обычными костями, что сразу успокоило меня, ведь я осознал, что убил не людей, а нежить, которая всё это время притворялась людьми.

Оказавшись на улице перед домом, я вновь схватил своих подруг, падая на колени и начиная выть во всё горло. Никогда в жизни я не испытывал такого облегчения, но я испытывал слишком сильное буйство чувств, чтобы не давать волю эмоциям. Слёзли текли с моих глаз полноценными реками, капая девчатам на макушки.

– Девочки мои! Любимые, родненькие мои! – я целовал их как родных дочерей, попадая то в щёки, то в лоб. – Простите меня ради всего святого! Простите, мои хорошие! – не мог успокоиться я, продолжая целовать их куда только можно. – Душеньки мои, милые мои! Боже, вы живы, хвала Парафею! – чувства разрывали меня изнутри, я не был в состоянии перестать называть Лию и Тюр ласковыми словами хоть на секунду, настолько я был рад видеть их целыми и невредимыми.

В свою очередь, Тюр просто без конца повторяла моё имя, плача и прижимаясь ко мне лбом в лоб. Лия плакала аналогично ей, тихо хныча и не говоря абсолютно ничего, просто обнимая меня в ответ. Смотря на это, растрогался и Хакон, который прикрыл рот рукой, давясь слезами, ведь понимал, какого горя мы только что избежали. Отвернулся даже Бирван, который, видимо, попытался скрыть свою реакцию, просто молча уходя к воротам, через которые мы сюда попали.

– Идёмте, нужно быстрее уходить… – тихо сказал Хакон, подходя к девушкам сзади и помогая им подняться, после ставя на ноги и меня.

Мы поплелись к выходу, держась за руки все вместе, идя прямо за Бирваном, который еле волочил за собой свой меч, оставляя небольшую колею на прослойке пепла, которым был усыпан весь город. Я не видел и не слышал ничего вокруг, ведь был сосредоточен только на том, что чувствовал руки Лии и Тюр в своих ладонях. Я крепко сжимал их, боясь вновь отпустить. Боясь вновь потерять. Никогда больше я не оставлю их. Никогда, иначе моё имя не Ривенн Аппель.

Спустя некоторое время мы смогли вернуться к месту, где оставляли кучера вместе с повозкой, и, к нашему огромному удивлению, он всё ещё стоял там же, скучающе глядя куда-то вглубь леса. Однако, завидев нас, он выпрямился, прохрустывая шеей и лениво зевая.

– Быстро вы. Я думал, вы хоть с полчаса там побродите, – сказал он, дёргая за упряжку, отчего лошади стали медленно идти вперёд нам навстречу.

– В каком это смысле? А сколько нас не было? – совсем не понимая контекста, переспросил Хакон.

– Ну, не соврать, с десяток минут. А что? – хмыкнул старик.

Мы все переглянулись между собой, не в силах даже предположить, что бы это значило. Кажется, нам было что обсудить.

Глава восьмая. После бури.

Прошло достаточно много времени с того момента, как мы покинули сгоревший город. До самого вечера мы отъедались и отсыпались, совершенно не желая поднимать тему произошедшего раньше времени. Нужно было прийти в себя и дать голове остыть. Однако каждую секунду своего отдыха я невольно думал о том, что своими глазами увидел смерть Лии и Тюр. От одного лишь воспоминания меня начинало выворачивать наизнанку. Прежде мне доводилось видеть смерть своими глазами, для меня это не ново, однако лицезреть то, как она настигает близких людей, было просто невыносимо. Это было столь многогранным чувством, что оно объединяло в себе боль, горечь, бессилие и апатию. Никогда прежде ничто в этом мире не выводило меня из себя настолько сильно. Вернее сказать, это был первый раз, когда мне сорвало крышу в принципе. За двадцать девять лет своей жизни я мог испытать лишь лёгкое раздражение, которое граничило со злобой, но чтобы так… Нет, уж лучше буду жить спокойно и дальше. Не для меня такие негативные чувства.

Ближе к вечеру, когда мы уже достаточно отдохнули, было решено немного обсудить случившееся. Тюр и Лия прижались ко мне с обеих сторон, а я обнял их в ответ, лишний раз радуясь тому, что они в целости и сохранности. Разговор занял аж несколько часов, однако мы смогли детальнее разобрать ситуацию, что дало какое-никакое, но понимание, что это вообще было.

– Тогда, если заключить… – призадумалась Лия, – …получается, каждый из нас прожил свою версию этой истории. У Бирвана мы все умерли в первую же ночь, а дальше он был один. У нас же первым умер он. А в последнюю ночь для Рея и Хакона умерли мы с Тюр, а для нас – они. В итоге всё получилось так, что мы единовременно напали на ту старуху, отчего она, будучи единственным лицом, которое видит всех и сразу, не смогла никуда от нас деться и за это поплатилась. Звучит… просто ужасно.

– Поверить не могу, что существует настолько подлая магия, – Тюр чуть отодвинулась и легла головой мне на колени, закутываясь в свой спальник.

– Меня иное волнует, – покачал я головой. – Кажется, в этом доме живыми были не только мы, но ещё и Иллиза. И, может, незадолго до этого был ещё жив Марко. Только эти двое выглядели измученными. А Иллиза, как я и сказал, повесилась и явилась ко мне как призрак, просящий убить старуху. Надеюсь, хотя бы сейчас она упокоилась.

Хакон, сидящий напротив меня, невольно нахмурился и опустил взгляд, складывая руки в специальный молитвенный замок и прикладывая его ко лбу. Я и Тюр повторили за ним.

– Прими бедную душу как родное дитя, покровитель наш. Даруй ей свет и тепло своё. Позаботься о том, чтобы более она не знала боли и страха.

– Fiat lux, – сказали мы с Тюр.

– Fiat lux, – вдруг повторила за нами Лия.

Мы дружно обернулись к ней, не понимая, с чего бы ей молиться вместе с нами. Прежде она всегда оставляла подобное без внимания, так с чего бы ей вздумалось передумать именно сейчас?

– Воистину неблагородная смерть. Никому такое не пожелаешь. Надеюсь, ваш бог дарует ей покой, – тихо шепнула она, укладываясь головой мне на плечо.

Это вызвало у меня непроизвольную улыбку. Видимо, даже Лие не чуждо сочувствие. Ранее я никогда не замечал за ней, чтобы она проявляла интерес к другим людям помимо меня. И оттого моя улыбка была истинно искренней. Мне было приятно увидеть её с такой стороны.

Однако вот Бирван по-прежнему не вникал в разговор, продолжая дремать в своём углу. Лишь в начале он рассказал, что для него все мы умерли в первую же ночь, после чего полностью вышел из беседы, доедая свой ужин и уходя в спячку. Не сильно-то и хотелось, по правде говоря. Мы всё ещё ничего не знали о нём, но не сказать, что это было большой проблемой. Свою прямую задачу он исполнял вполне себе хорошо, а потому и не было смысла лишний раз дёргать его по поводу личных отношений. Себе дороже, на самом деле…

Впрочем, меня беспокоил слегка другой вопрос, нависший над нашей командой, и я решил вынести его на обсуждение прямо сейчас, ведь боялся не найти более подходящего момента в ближайшее время.

– Слушайте, друзья. Не могу не сказать об этом после пережитого, но… Давайте мы будем как-нибудь по-дружнее? В конце концов, путь нам предстоит не близкий, и держаться на расстоянии друг от друга будет достаточно плохой затеей. Что скажете?

– Что ты имеешь в виду? – прищурился Хакон, слегка наклоняя голову набок.

– Вот давай начнём с тебя. Ты постоянно как-то странно смотришь на Лию, словно ожидая чего-то нехорошего. У вас в принципе знакомство с самого начала не задалось, ты нас чуть не убил. Но сейчас-то всё хорошо, разве нет?

– Вот-вот, нечего глазеть на меня почём зря, – хмыкнула Арвен.

– Тебя это больше остальных касается, красавица моя. Ты, кроме меня, ни к кому по имени вообще не обращаешься. Хакона паладином зовёшь, а Тюр просто девочкой. Неуважительно это как-то. Поэтому предлагаю немного лучше познакомиться друг с другом, чтобы у нас не было таких проблем. Иначе какая из нас команда? Давай начнём с тебя, Хакон. Расскажешь о себе?

– Ты точно уверен, что это нужно?

– Всенепременно, друг мой. А то получается, что я про всех всё знаю, а вы друг про друга вообще ничего.

– Уф, что ж… – вздохнув и усевшись поудобнее, Эвервуд облокотился на стенку повозки, складывая ноги лотосом и кладя на них руки. – Меня зовут Хакон Эвервуд, мне тридцать два года и я паладин. Пойдёт?

– Да блин, мы и так знаем, как тебя зовут и что ты паладин. Расскажи о своей жизни немного, чтобы хоть общие темы найти.

– Та-а-ак… Я вырос в семье дворян при замке Анкорра. С малых лет обучался владению всеми доступными видами оружия, как клинкового, так и древкового. Учился в церковно-приходской школе с упором в историю. Думал однажды стать парламентёром, однако отец предложил пойти по его стопам и встать в должность паладина. Пришлось пройти армию, а после подняться от обычного солдата до офицера и там уже до верховного паладина. В общем, теперь служу родине верой и правдой. Ну, почти.

– А как ты стал клятвопреступником? И почему вообще остался в должности? – резонно поинтересовалась Тюр, глядя на Хакона своими большими зелёными глазками.

– Спроси у Ривенна, он в этом виноват, так что пусть и оправдывается.

– Чего?! – аж подскочила девчушка. – Рей, ты что, заставил Хакона что-то украсть?!

– Да нет же! – я схватил её за затылок и уложил обратно, чтобы не буянила. – Не разбрасывайся обвинениями зазря. Просто за мою голову назначили награду, и Хакона заставили искать мою хитрую морду. Нашёл он достаточно быстро и чуть было буквально не принёс обратно только мою голову, но мне удалось его уболтать, и в итоге мы просто год валандались по стране, в конце всё равно вернувшись в Афеллион. Собственно, так мы и сдружились.

– Так вот где ты был весь тот год… – задумалась Тюр, вспоминая момент, когда я бесследно пропал на долгое время, а после вернулся как ни в чём не бывало, продолжая такую же беспечную жизнь, как и прежде.

– Да. В общем, кто-то как-то узнал, что я живой, и за это Хакону впаяли наказание в виде бремени клятвопреступника. Мол, долг службы не исполнил, вредителя не убил, и вот те на, получите, распишитесь.

– Не сказать, что меня с этого кручина одолела, но всё равно неприятно было, – пожал плечами Эвервуд. – Во всяком случае, мой чин не стоит жизни Рея, тут и сомневаться не приходится. Пусть живёт дальше.

– Вот уж спасибо за разрешение, – щуро глянул я на него. – Что ж, Тюр, твоя очередь. Расскажешь о себе?

– Ох, даже не знаю… – девушка комично поджала свои губки, начиная мотать головой из стороны в сторону. – Ну, меня зовут Тюр Кортланд, мне двадцать четыре, и я выросла не в очень хорошей семье. Сбежала от родителей, как только у меня появилась возможность. Потом меня случайно встретил Рей и показал, что можно прекрасно жить и без семьи. Он обучил меня всему, что знал сам, даже читать и писать научил. Только вот я до сих пор плохо считаю, но, думаю, это исправимо. А сейчас я просто живу в своё удовольствие, периодически воруя вещи у плохих людей, ведь они их не заслужили, а мне они нужнее! – последние слова Кортланд сказала с несвойственной ей интонацией, словно кого-то пародируя.

– Узнаётся кое-чей почерк, – улыбнулась Лия, легко толкая меня плечом.

– Клянусь троюродным праправнуком, что знать не знаю, кто ей такие гадости привил, – я лишь развёл руками и отвернулся, прикрыв глаза, но почти сразу услышал смех всех троих моих друзей. Никто мне, естественно, не поверил.

– Слушай, а где ты научилась так хорошо стрелять из лука? – поинтересовался Хакон, всё ещё немного посмеиваясь.

– Когда я в детстве убегала от родителей, то мне нечем было заняться, и со временем я сделала себе лук из подручных материалов, а после с ним и тренировалась. Выходило так себе, но мне просто нравилось ходить и бесцельно собирать свои же стрелы с утра до ночи. Потом мне повезло свистнуть нормальный лук у одного дурня. Проходила я с ним достаточно долго, но, к сожалению, у него лопнула тетива. Вот поэтому теперь буду ходить с тем, который в лагере нашла.

– Значит, будем стараться найти тебе хороший лук. Думаю, без дальнобойного бойца в отряде мы далеко не уйдём. Хорошо, что ты к нам присоединилась.

– А я напоминаю, что всё ещё недоволен таким решением и готов отходить Тюр по заднице за самовольничество, – вставил я приличия ради.

– А я напоминаю, что организатор и лидер тут я, и решать, кто будет присутствовать в отряде, тоже буду я, – наигранно выжал из себя злые ноты Хакон, чтобы выглядеть убедительнее.

– Да как знаешь, только если с Тюр упадёт хоть один волосок, то спрос будет с тебя, – спорить я с ним точно не собирался, ведь мы уже ехали в одной повозке, а возвращаться не было ни времени, ни желания.

– Поверь, я на то и паладин. Уж на кого, а на меня в плане защиты Тюр можешь положиться на все сто. Это и остальных касается, естественно.

– Приятно слышать, спасибо тебе, – улыбнулась Тюр. – А ещё спасибо за то, что было в доме. Я тогда попросила тебя ни с кем не ругаться и не усугублять ситуацию, но даже при таких проблемах ты всё равно сдержал своё обещание этого не делать. Для меня это много значит.

– Всегда пожалуйста, мне не трудно, – благородным тоном принял си слова паладин.

– Ой-ой, и сразу красоваться, пижон! – перебил я эту сладкую парочку. – Познакомиться не успели, а уже заигрываешь.

– Кто бы говорил, друг, кто бы говорил… Не суть. Госпожа Арв… – в момент Хакон осёкся, вспоминая, что его только что просили обращаться к сокомандникам как к своим. – Лия. Не расскажете о себе и вы?

– Да интересного так-то мало, честно говоря. Меня зовут Лия Арвен, мне девятьсот семьдесят два года и…

– Сколько?! – подскочил я, таращась на Лию так, словно меня ошпарило.

– Уймись, чтоб тебя… – шикнула ведьма. – Вот как знала, что не стоит про возраст говорить.

– Я думал, тебе где-то двести или около того…

– Если бы мне было двести, то я выглядела бы примерно на семь ваших лет, дурень, – вздохнула она, давая мне лёгкий щелбан по лбу, отчего я виновато зажмурился

Хакон коротко усмехнулся, прикрывая лицо локтем и начиная давиться себе же в подмышку. Вот ведь жук, будто он знал, как исчисляются года тифлингов! Что куда более удивительно, я заметил, как Бирван, сидящий слева от него, вдруг ухмыльнулся, сразу же пресекая это редкое проявление эмоций, почти что мгновенно возвращая лицу каменную форму. Похоже, эта ситуация развеселила даже его. Что уж говорить о Тюр, которая прямо сейчас неприкрыто хихикала своим тоненьким голосом, словно мышка. Хохотушка, блин…

– Ну всё-всё, разгоготались, – я гордо задрал нос, складывая руки на груди. – Ошибся, с кем не бывает? Давай, продолжай рассказ, я с этого момента помолчу.

– Премного благодарна, – саркастично кивнула Арвен, собираясь с мыслями заново. – В общем, выросла я в глуши вместе со своими родителями. Где-то ближе к восточной границе Праффиса. Однако мне было скучно прозябать в нашем лесном домике, и я просто ушла, как только мне захотелось. Родители, в принципе, не препятствовали. Так вот уже несколько сотен лет я просто слоняюсь по миру, коллекционируя интересные заклинания и хорошие книги. Иногда оседаю в разных местах, чтобы вести там бизнес. Сейчас вот управляю небольшой таверной, но это жуть как скучно, пусть и прибыльно.

– Да брось, «Берег» очень любят пригородные. Неужели тебе не нравится видеть их улыбки, когда они платят тебе за вкусную еду и тёплый кров?

– Мне без разницы, лишь бы монеты были как можно ярче и звонче, – цыкнула ведьма. – Я эту таверну держу всего-то тридцать лет, а уже устала до одури. Пожалуй, по возвращению закрою её и открою какой-нибудь магазинчик книг. Того и гляди, всё прочитанное распродам.

– Всего-то тридцать, ага… – замялся я, понимая, что эта таверна старше меня на целый год.

Тут мне вдруг взбрело в голову, что допросить Бирвана о его прошлом может быть не такой уж и плохой идеей. Да, быть может, он и пугает всех в команде, помимо Хакона, но надо же нам с ним как-то уживаться? Вот только нужно спросить об этом так, чтобы не лишиться головы в первую же секунду…

– Эй, здоровяк, – окликнул я его. – Может, тоже к нашему знакомству присоединишься? А то сидим как неродные. Ты не стесняйся, мы тут все как одна семья. Как минимум в перспективе.

Харр неохотно приоткрыл глаза, презрительно щурясь и глядя на меня. Протяжно вздохнув с хрипотцой, он немного поёрзал на месте, чтобы устроиться поудобнее, после вновь начиная засыпать.

– Бирван Харр. Сорок три года. Наёмник, – по тембру его голос напоминал железный шар весом в тонну, что катился по каменному полу. Настолько он был низким и глубоким.

– Во-о-от, отлично, уже хоть какой-то прогресс, – я даже оживился, увидев, что он наконец идёт на контакт. Интерес проснулся и в других, ибо все как один уставились на наёмника, ожидая, что же он скажет дальше. – Может, ещё расскажешь, откуда родом и чем занимался?

– Не твоего ума дело, бегунок.

– Какой я тебе бегунок?! – возмутился я, однако решил попридержать крепкие слова в силу немеренного желания жить. – Что б тебя воротами… Пф. Не сильно-то и хотелось, знаешь ли!

Мои слова, к счастью или сожалению, Бирвана, видимо, не достигли. Он вновь уснул либо просто делал вид, что спит. По крайней мере, на мои возгласы реагировать он не стал. Вот ведь нахал…

– Ладненько, – Хакон хлопнул в ладоши, ставя своеобразную паузу в наших посиделках. – Давайте ложиться. Поздновато уже для болтовни. Хальфдан, если по пути завидишь водоём, то тормози там. Поутру помоемся хоть. Токмо гляди, коли спать ляжешь, чтобы фонарь был заправлен. А то, боюсь, мы рискуем не проснуться.

– Как прикажете, господин, – хрипло отозвался кучер. – Доброй вам ночи.

Коллективно согласившись ложиться окончательно, мы всей командой быстренько прибрались, складывая наш стол и опуская тканевый занавес по обе стороны повозки, чтобы дождь не мешал. Заправив и свой фонарь, мы расправили спальники и улеглись по своим местам. Только на сей раз легли мы несколько иначе, нежели в прошлый раз. Ныне Лия спустилась ко мне, ложась в упор и прижимаясь к моей спине, в то время как Тюр поступила аналогично, с той лишь разницей, что легла она перед моим лицом. В таком положении мы хотя бы могли вытянуть ноги, что уже не могло не радовать. Хотя, думаю, не это должно было стать моей первой мыслью. Какие там заморочки об удобстве, когда я буду спать в окружении двух прекрасных дам? И плевать мне, что одна мне в дочери годится, а вторая в бабушки с десятикратной приставкой «пра». Девушки есть девушки. Осталось лишь не поднимать взгляд на Хакона, чтобы не получить немые оскорбления, ведь я посмел увести у него его ненаглядную рыжулю. Будет ему ещё время за ней приударить. Отбирать я её точно не собирался, она мне как семья. Сейчас я лежал с девчатами так лишь по одной причине – они всё ещё не отошли от происшествия в доме. Да что уж там, если бы они не легли ко мне, то я лёг бы к ним сам. Уж больно по мне ударила та сцена, когда я застал их мёртвыми поутру. Ценность их жизней для меня после того момента возросла многократно, и сейчас я хотел просто прижать их к себе как можно крепче.

До чего приятно просто любить кого-то.

***

Как и было оговорено, кучер дал по тормозам впритык к водоёму. Нам повезло остановиться у высокой скалы, в подножье которой протекала узкая речушка. А потому, проснувшись поутру, мы коллективно решили сделать небольшой привал и отдохнуть от дороги хотя бы до середины дня. Разложились как следует, расстелили спальники у самого берега, да приготовили мыло и всю грязную одежду. Погода, видимо, не сильно торопилась портиться, отдавая нам свои самые последние тёплые дни. Вода ещё не успела промёрзнуть, пусть уже и была достаточно прохладной, однако нас это совсем не остановило. Раз уж было решено мыться, значит, так тому и быть. Тем более, что за последние дни на нас скопилось такое количество грязи, что даже не верится, что мы до сих пор ничего не подхватили. Первым в воду сиганул я, устраивая небольшой заплыв до противоположного берега и обратно. Вода лишь первые секунды неприятно обжигала кожу своим холодом, однако привык я достаточно быстро, сразу начиная зазывать к себе и остальных. Хакон безропотно вошёл в воду вторым, при этом даже не поморщившись. Зайдя как можно глубже, он нырнул вниз и, всплыв, прочесал свои, как оказалось, достаточно длинные волосы, которые он доколе подвязывал в косичку.

– Ах, как я этого ждал, – сказал он, фыркая, чтобы вода не натекла ему в рот.

– Не говори, – я откинулся на спину, отдаваясь во владения лёгкому течению, которое лениво потащило меня вдоль берега. – Нет ничего приятнее, чем помыть своё бренное тело в конце тяжелой недели.

Прикрыв глаза, я замер и стал просто наслаждаться всем вокруг меня. Шелестом деревьев, чьи кроны раскачивал северный ветер. Журчанием воды, которое приятно ласкало слух. Теплом солнца, припекавшим моё лицо, слегка щекоча нос. Пением утренних птиц, вылетающих из своих гнёзд. Запахом свежей травы и камышей, что стелились вдоль всей речушки. Рукой Хакона, которой он схватил меня за ногу, чтобы меня не унесло течением. А, ой. И правда, чуть не уплыл. Подгребя себя обратно, я приподнял голову, маша рукой и зазывая девчат, которые почему-то застряли на суше.

– Лия, Тюр! Айда к нам, чего стоите-то?! Водичка в самый раз, чтобы порадоваться ею перед зимой! Идёмте!

Тюр несколько смущённо глянула на ведьму, словно ожидая её согласия, однако, судя по лицу Лии, купаться с нами она точно не собиралась. Они о чём-то коротко переговорили, но из-за воды в ушах я этого не услышал. Лишь после этого Тюр стала раздеваться, скидывая с себя верх и бросая его в общую кучу наших вещей, чтобы потом помыть всё разом. И без одежды на неё, что называется, без слёз не взглянешь. Жизнь в постоянном голоде сильно сказалась на её теле, отчего даже сейчас, когда я уже несколько лет усиленно её откармливаю, она по сей момент оставалась худющей как тростиночка. Рост Тюр еле-еле дотягивал до ста пятидесяти, при этом у неё были тонкие-тонкие ручки и не менее тонка шея, которая, казалось, держит голову из последних сил. У бедняжки даже рёбра просвечивали, настолько всё было плохо. Что уж говорить о том, что у неё не было и намёка на живот, а грудь так и вовсе была как у мальчишки. Единственным, что сильно выделялось на фоне всего остального тела, были её достаточно мясистые и накаченные ноги. Недаром она носится быстрее кошки, вон куда вся сила ушла. Оставшись в одном лишь белье, она стала мало-помалу заходить в воду, ойкая на каждый пройденный сантиметр от холода, который забирался по ней всё выше и выше.

– Ты разом нырни, не мучайся. Так легче будет, – посоветовал ей Хакон, маша рукой на себя.

– Я немного боюсь, на самом деле… – она встала на месте, зайдя лишь по колено и обняв себя за плечи.

– А чего так? Ты если рыб боишься, то не парься, их тут не особо много.

– Нет же, я просто не очень хорошо плаваю. Боюсь, что утону.

– Брось, тут даже я со своим ростом по шею стою. Тонуть попросту негде, – поддержал я подругу, действительно вставая и касаясь ногами дна.

– Не знаю, всё равно страшно…

Переглянувшись с Хаконом, я подтверждающе кивнул ему, после чего он подошёл поближе к Тюр и протянул ей руки.

– Давай. Нырнёшь, и я сразу тебя достану. Потом просто держись за меня.

– Ты же меня потом специально отпустишь! – воскликнула девчушка, возмущённо тыча в паладина пальцем.

– С чего бы мне тебя отпускать? – искренне не понял сего обвинения парень.

– Ривенн так уже делал! Сказал нырять, и в итоге просто поплыл в другом направлении! Я еле как на берег вернулась, думала там на дне и останусь!

Увы, но я не смог сдержать смеха. Я разгоготался, как последняя гиена, тут же ныряя под воду, чтобы не привлекать своими орами местную фауну. Уж лучше так, нежели ловить на себе «тот самый» взгляд Хакона, который теперь точно захочет похоронить меня без почестей. Лишь немного успокоившись, я вынырнул наружу, сразу замечая, как Хакон без толики одобрения мотает головой, презрительно глядя на меня. Мне только и оставалось, что с глупой улыбкой на лице стоять неподвижно, готовясь уворачиваться от святого луча или чего похуже.

– Брось, я так не поступлю, – отмахнулся он от меня, возвращаясь к подруге. – Давай, подхвачу тебя в первую же секунду. Обещаю.

Тюр кошачьими глазками уставилась на паладина, искренне надеясь, что всё получится именно так, как он заявил. Протяжно выдохнув, она сделала короткий шаг назад и, зажмурившись, сиганула прямо в воду. Хакон тут же взял её в подмышки, доставая обратно на воздух и подтягивая поближе к себе.

– Пф-ф, уа-а! – отплёвывалась бедняжка. – Холодно!

– Ничего, сейчас привыкнешь. А теперь постепенно греби ногами. Я буду понемногу отходить, а ты будешь догонять.

– Нет-нет, не отпускай, я сразу ко дну пойду! – запаниковала девчушка, цепляясь за Эвервуда со всей силы.

– Да никто тебя не отпустит, я буду держать тебя за руки и вести за собой. Не бойся, я ведь в конце-концов паладин. А паладины никого в обиду не дадут.

– Ты паладин возмездия, а не клятвы древних, тебе ничего не мешает меня окунуть головой до самого дна!

– С чего ты вообще взяла, что паладинам возмездия дозволено делать всё, что вздумается…

И пока эта парочка разбиралась друг с другом, я обратил внимание на Лию, которая не спеша раздевалась на берегу, в конце концов беря свои вещи в руки и уходя куда-то в сторону.

– Эу, подруга! – окликнул её я. – Что, даже не присоединишься к нам?

– Благодарю за предложение, но лучше я помоюсь в тишине. Заодно и вещи свои постираю. Мыло я вам оставила.

Ну уж нет, такой расклад меня никак не устраивает. Почему это Хакон должен купаться с красавицей, а я один куковать буду? Не дело.

Нырнув под воду, я стал грести к берегу, резко выныривая в последний момент и бегом устремляясь к Лие, которая, видимо, сразу поняла, что я хочу вытворить.

– Аппель, не смей! – в приказном тоне рыкнула она на меня, но было слишком поздно.

Я подхватил её на руки и с наигранным идиотским смехом понёс её обратно к нашей компашке, пока она брыкалась во все стороны, лишь бы вырваться из моей хватки.

– А ну пусти меня, морда ты эдакая! Я тебя сейчас до костей прожгу! – ругалась она, мотая ногами и видя, как мы постепенно приближаемся к воде.

– Нет, раз купаемся, то делаем это все вместе! Отказы не принимаются, – после этих слов я на секунду превратился в дым, передавая этот эффект и Лие, которая в таком состоянии не смогла держать свою одежду, отчего та просто упала на траву. Вернув нас в человеческий облик, я забежал в воду по колено и просто-напросто бросил Лию вперёд.

– Только попробуй… Рей! – она коротко взвизгнула, прежде чем пропасть из виду на секунду-другую

Вынырнув обратно, она первым же делом принялась плескаться в меня водой, попутно ругаясь на неизвестном мне языке. Как я понял, что это ругательства? Что ж, мне хватило одной лишь интонации, тут учёная степень точно не нужна.

– Да всё-всё, не майся, – гыгыкнул я. – Я же не мог тебя в стороне от всех оставить, ну.

– А вот и мог! И хватит других приплетать, это только твоё желание было! Небось просто хотел посмотреть на меня без одежды, негодяй! – Лия хлестала руками по воде, поливая меня с каждым разом всё больше. Мне только и оставалось, что прикрываться руками.

– Отрицать не буду, потому что правда, но всё же! Давай просто поплаваем вместе, что в этом такого?

Наконец успокоившись, Лия нахмурилась и поморщила нос, как делала это прежде, абсолютно каждый раз, когда я её раздражал. Мне же лучше, ведь я был влюблён в это её выражение лица. В такие моменты казалось, что её алые глаза светились только ярче. Вот что значит огонь-девчина.

Протянув ей руку, я хотел было принять согласие с её стороны на предложение о том, чтобы поплавать вместе, но вместо этого она недовольно фыркнула, убрала свои белоснежные волосы с лица, с размаху ударила хвостом по толще воды и просто направилась в противоположную от меня сторону.

– Я вот не пойму, ты либо дурной, либо прикидываешься, – усмехнулся Хакон. – Куда девается всё твоё мужское обаяние и джентльменские замашки, когда ты общаешься с нашими девчатами?

– Будет тебе, друг. Не всегда же мне строить из себя напыщенного индюка. Можно иногда и повести себя как обычная деревенщина.

– Вон иди и скажи это Лие.

– Похоже, она и правда разозлилась, – выглянув из-за Хакона, сказала Тюр, тут же теряя баланс и начиная тонуть.

– Оп, стоять, – подхватил её Хакон. – Головой не верти и плыви прямо.

– Да… хорошо.

В этот момент паладин резко переменился в лице, словно ему дали пощёчину. Он нахмурился и присмотрелся к Тюр, глядя прямо на её спину, которая выглядывала из под воды. Я сразу понял, на что он обратил внимание. Вся спина Тюр, от начала и до конца, была покрыта огромными шрамами и засечками. Прямо от шеи и вплоть до поясницы. Осознав, на что он смотрит, Хакон раскрыл рот и обернулся ко мне, словно собираясь рассказать об этом, однако я успел понимающе кивнуть прежде, чем он что-то сказал. Я знал откуда у неё эти шрамы и распространяться об этом совершенно не хотел. Тем более, что у меня сейчас были другие дела…

Глянув вслед уплывающей Лии, я озадаченно почесал макушку, попутно проговаривая самому себе то, что она никогда не любила подобные подколы. Ну или, по крайней мере, делала вид, что не любила. Бывали и дни, когда она пребывала в хорошем настроении. Тогда она смеялась над каждой моей шуткой и наслаждалась каждой моей выходкой как целым представлением. Однако это было редкостью. По большей части Лия всегда была такой сдержанной и нелюдимой. Но так ведь даже интереснее. Нет смысла крутиться перед девицей, если её можно впечатлить самым безыдейным действием. Тут ведь больше дело в личном испытании. Сможешь ли ты рассмешить эту царевну Несмеяну, али падёшь крахом в её глазах, выставив себя гороховым шутом. Благо, в отношении Лии мои попытки были бесконечны. Ну, почти. Вернее будет сказать, что мои попытки ограничивались её терпением.

Нагнав подругу через пару минут, я вдруг потерял её из виду. Она словно испарилась, ведь я шёл прямо за ней, а тут она ни с того ни с сего исчезла. Блуждая вдоль берега, в один момент я заметил среди зелёных листьев её белую копну и стал аккуратно продвигаться к ней, разгребая заросли руками.

– Ну ты чего? Правда обиделась, что ли? Прости, если так, я просто не хотел, чтобы ты в одиночку сидела, пока мы все веселились.

Обернувшись ко мне через плечо, она в непонятках прищурилась, словно уже и забыла, что произошло пару минут назад. И тут я заметил, что она была без своей майки и стояла в воде ровно по уровень груди, таким образом прикрываясь.

– Я просто рогоз собираю, чего ты так волнуешься? – помотала она головой, вновь отворачиваясь и хватаясь за один из сотен стеблей, торчащих из воды, – в тот момент я заметил два очень странных шрама на её лопатках. Они были округлыми и достаточно широкими, расходясь чуть ли не на пол спины. Никогда прежде подобного не видел. Что это за ранение такое, от которого остаются такого рода шрамы? Ладно, не о том думаю, надо продолжать разговор.

– А… Я просто подумал, что задел тебя.

– Ага, как же. Сам-то слышишь, как это звучит? Маленький мальчик своей глупой выходкой обидел взрослую девушку. На детей нет смысла обижаться, они, зачастую, сами не понимают, что творят.

Мне резко приспичило остановиться. Я встал на месте, замирая, словно услышал что-то из ряда вон. Однако всё было куда проще. Да, пожалуй, для Лии я действительно как малое дитё. У нас слишком разный возраст, чтобы она смотрела на меня иначе. Вот только почему я чувствую столь жгучую обиду от осознания этого? Неужели мне столь важно, чтобы она видела во мне равного?

– Сейчас выйдем на берег и сделаем заготовки, – продолжила она как ни в чём не бывало. – Из стеблей сделаем обед, из листьев антисептик, а из початков розжиг. Невероятно практичное растение.

– Понял-понял… – я на мгновение потерял над своей речью контроль, отчего мои слова прозвучали несколько грустно. Прежде я никогда не говорил таким тоном с Лией, а потому она знатно удивилась, оборачиваясь ко мне и подходя ближе.

– Ты как? Что тебя расстроило? – к моему изумлению, побеспокоилась она, заглядывая мне в глаза.

– А, нет, всё пучком. Просто призадумался малясь, вот и всё. Не бери в голову.

По её взгляду мне не составило труда понять, что она не поверила мне ни на йоту. Встав прямо в упор ко мне, ведьма положила свои тонкие руки мне на плечи, медленно проводя длинными и острыми ногтями по тыльной стороне шеи, отчего меня пробрали мурашки.

– Это из-за того, что я назвала тебя дитём? – шепнула она мне, отчего по всему телу пробежала волна мурашек.

– Ну… да. Как-то задело, что ли, хе-хе… – я начинал постепенно нервничать, ведь подобных разговоров у меня с Лией прежде не было.

– Прости, я больше не буду так говорить. Я не со зла, имей в виду.

– Всё хорошо, я понимаю. Тем более, что ты ведь не сказала неправду. Я тебе и правда не ровня по возрасту, – я смущённо отвернулся, но Лия взяла меня пальцами за подбородок, вытягивая мою голову прямо.

– Однако такое и правда может быть неприятным. И поскольку ты мой дорогой друг, я не рискну пренебрегать твоими чувствами.

Сделав короткий шаг мне навстречу, Лия обняла меня, прижимаясь ко мне грудью и начиная медленно гладить ногтями вдоль спины.

– В конце концов, я не от большой скуки решила пойти с тобой в этот долгий путь. Пусть я и редко тебе это говорю, но ближе тебя у меня никого нет. Никто из тех, кто был со мной знаком, не решил остаться надолго. А всему виной мой неладный характер. И только ты его терпишь вот уже столько лет. Да, для меня это время прошло очень быстро, словно мы знакомы месяц, а то и неделю. Но для тебя я заняла очень большой промежуток жизни, и я стараюсь относиться к этому с уважением. В конце-концов даже самый долгий промежуток твоей жизни лично для меня будет мгновением.

Я натурально обомлел. Стоя как штык, я старался даже не дышать и не моргать, боясь спугнуть Лию с её откровениями, которые она вдруг решила вылить на меня. Понимаю, иногда пробивает на чувственные диалоги, но чтобы настолько и чтобы конкретно её? А не подменили ли часом мою подругу, пока я её искал?

– Как-то неожиданно слышать такое от тебя… Сказать по правде, я в растерянности.

– Я и не жду, что ты что-то ответишь на это. Просто знай, что я тебя не оставлю, как бы глупо ты себя ни вёл. И если я правда затаю на тебя обиду, то она улетучится уже через пару минут. Не получается у меня долго на тебя злиться

Вместо слов, которые мне точно пришлось бы из себя выжимать, я решил поступить куда проще, но оттого не менее смело. Я коротко поцеловал Лию в лоб, наконец обнимая её в ответ и тихо выдыхая, стараясь унять своё сердце, которое бешено колотило по груди изнутри.

– Мне приятно такое слышать. Спасибо, что поделилась со мной этим, – я старался говорить как можно тише, чтобы это, не дай Парафей, не услышали остальные.

– Ну, нам ведь так или иначе придётся играть свадьбу. Можно бы и сказать пару ласковых своему будущему муженьку.

– Чего?! – от шока я вмиг отскочил от Лии, оступаясь и падая в воду. – Какую ещё свадьбу?!

– Ну а кто меня Хакону представлял как свою суженую? – на лице Лии появилась жгучая ухмылка, из-за которой стало видно её клыки.

– Я же просто пошутил, ну! – я всё ещё не мог поверить своим ушам. Мне точно это не снилось? Неужели сама Лия заговорила об этом в серьёзном ключе? Я настолько переборщил со своими шутками?

– Просто пошутил, говоришь… А вот, судя по тому, как ты за мной хвостиком уже несколько лет бегаешь, так особо и не скажешь. Влюбился ведь в меня, а сам боишься признаться не в контексте шутки.

– Никто не влюблялся, не говори глупостей! Что с тобой сегодня, в самом деле?!

– Ну, раз не по супружескому долгу, то хотя бы как друг помоги собрать рогоз. Я уже замерзать начинаю.

– Помогу-помогу… Не пужай так, Парафея ради.

Собрав полные охапки рогоза, мы вернулись к остальным, где застали заодно и Бирвана, который всё же соизволил выйти к нам. Он, как и остальные, отмокал в реке, попутно мыля голову и плечи. И правда, пора бы заняться помывкой. Скинув весь рогоз на берег, мы распределили мыло между собой и на совесть помылись, при этом успевая дурачиться и бросаться пеной. Что ни говори, а приятно, будучи взрослым, столь беспечно проводить досуг.

Когда же мы вышли на берег, я поручил Хакону и Тюр заняться готовкой, чтобы Лия могла приготовить все необходимое из рогоза. Сам же я засел за стиркой, методично вычищая всю грязь, а когда закончил, моя рыжая подруга каким-то неведомым чудом притащила в лагерь молодую лань, которую она загнала при помощи лука. Хакон, который к тому моменту уже запёк картофель и стебли рогоза, решил не откладывать мясо на потом и сразу занялся разделкой и копчением. Так мы и сидели у костра до самого обеда, мило болтая и периодически подъедая кусочки, которые удавалось срезать со стейков, пока Хакон отворачивался. За исключением приятных моментов, я немного беспокоился на счёт Лии, ибо во время наших посиделок она то и дело поглядывала на меня, сразу отворачиваясь, как только я это замечал. Понять бы, что у неё в голове…

Примерно к двум часам мы окончательно досушили вещи, собрались и вновь двинули в путь, отдохнувшими и хоть немного отошедшими от последнего города.

Глава девятая. Гуляй, народ!

Вечер встретил нас куда более холодной погодой, нежели было вчера. К концу дня мы стали знатно подмерзать, доставая дополнительные одеяла. Помимо стука колёс, я слышал ещё и стук зубов Лии, которая забилась в угол повозки, укутавшись чем только можно. Остальные чувствовали себя более-менее привычно, ибо нам, северянам, не привыкать к подобным перепадам температур. Однако меня всё ещё удивлял наш кучер, который с самого начала поездки ни разу не вылез из своих лохмотьев. Пусть он и выглядел в них достаточно массивным из-за количества нагромождённых на его горб лоскутов, по виду никак нельзя было сказать, что это было хоть сколько-то тёплыми вещами. Ну да пусть. Раз уж ему так угодно, то незачем лишний раз дёргать старика подобными вопросами.

Вскоре путь вывел нас в густой-густой еловый лес. Ехать стало достаточно трудно, ибо телега то и дело задевала бортами деревья по обе стороны дороги. Пришлось чуть снизить темп лошадей, чтобы ненароком не повредить конструкцию нашего передвижного домика. В лесу было тихо, даже слишком. Ни тебе стрекота насекомых, ни уханья сов. Даже ветер затих. Лишь краем уха я мог заметить, как изредка скрипели стволы елей. Неужели и здесь что-то произошло? Мне стоит начать готовиться? Или я уже настолько зашугался последними нашими приключениями, что уже не в состоянии принять тишину как данность? Как бы то ни было, лучше бдительности не терять, особенно когда смеркается. Тени могут водиться и в лесах, в этом я точно уверен. Ведь они как-то добираются до других городов и деревень, верно? И уж слабо мне верится, что они просто из ниоткуда появляются в нужном им месте. Два фонаря над нашими головами, конечно, давали немного уверенности, однако совершенно не были панацеей от нападков этих потусторонних тварей.

– Долго нам ещё ехать? – устало вздохнул я, ибо чувствовал, что мой позвоночник вот-вот треснет, если я не встану хотя бы для разминки.

– Я бы с радостью тебе ответил, не будь это тринадцатым вопросом за последние два часа, – буркнул Хакон, бросая на меня не самый дружелюбный взгляд.

– Ну устал я уже сидеть, что тут поделать? И вообще, ты обещал, что мы ближе к вечеру уже доедем. А сейчас почти ночь, и людей не видать.

– Кто ж знал, что дорога будет в таком плохом состоянии и что придётся объезжать? Нет, если ты грезишь о том, чтобы потом восстанавливать колёса и чинить рессоры, то пожалуйста, в следующий раз будем ехать хоть по скалам вертикально вниз.

– Злой ты, Хакон.

– А нечего меня донимать. Сиди спокойно, мы уже скоро приедем.

– Куда мы вообще едем? – затесалась в разговор Тюр, высовывая свою мордашку из спальника.

– Грессхолд. Довольно большая деревня, скажу я вам. Мы сейчас сильно дали вправо от Афеллиона, так что, надеюсь, теней там не будет. Судя по тому, что мы видели, они шли от Иеркона до столицы чуть ли не по прямой. Так что велика вероятность, что многие о тенях даже не наслышаны.

– Надеюсь, хоть в этой деревне всё будет нормально… – с надеждой сказал я, ведь все эти разборки с проблемами разного характера были мне уже поперёк горла.

Вдруг Лия привстала и глянула кучеру через плечо, дёргая своими длинными ушками.

– Что такое? – спросила у неё Тюр, начиная тоже глядеть вперёд.

– Я слышу людей. Много.

– Людей? – переспросил я, сосредотачиваясь и пытаясь вслушаться в окружающие нас звуки.

– Да можешь не пытаться. Куда уж там нашему человеческому слуху соревноваться с эльфийским, – усмехнулся паладин, тоже заглядываясь вперёд.

– Так я и не человек, – поспешил я поправить своего забывчивого друга.

– А, точно.

В этот момент проснулся уже Бирван, открывая глаз и остро зыркая на меня с каплей предосторожности. Видимо, ему всё же важно знать, кто с ним путешествует.

– Нет-нет, Бирван, зря волнуешься, – оперативно отмахнулся я, привставая на колени. – Я полуэльф, ничего такого, – подняв свои волосы рукой, я показал ему свои заострённые на конце уши, которые по размерам совсем не отличались от человеческих.

– Без разницы. Главное, что не гоблин, – крайне резонно подметил он.

– Не могу не согласиться. Гоблинов тут никто не любит. Так, ладно, тихо, мне всё ещё интересно, что там Лия услышала.

Всё же сосредоточившись и вслушавшись получше, я смог различить вдалеке гул голосов, топот десятков ног и какой-то непонятный хруст. Мы наверняка приближались к той самой деревне. Поняв это, я с удовольствием свесил ноги за борт, ложась спиной на пол и головой на Тюр. В таком положении я стал напрягать низ спины вверх, чтобы хоть как-то вщёлкнуть свои позвонки обратно. Негоже мне в цивилизованной деревне ходить как сутулому барбосу. Тем более, если там будут хорошие девицы.

– Ты чего? – глянул на меня Хакон.

– Мы вот-вот прибудем в нашу точку назначения. Хочу хоть немного привести себя в форму, прежде чем выйду в люди.

– Неужели и правда приехали? – с облегчением выдохнул паладин, понимая, что я наконец прекращу донимать его однотипными вопросами.

Вся наша компашка зашевелилась, начиная подниматься и готовиться к выходу. Вот только стоило нам выехать из перелеска, как нас озарил ярчайший свет, который сильно контрастировал на фоне тёмного неба и чернющих лесов. Теперь я понял, что это был за хруст. Это горел чей-то дом. Гул голосов мигом обрёл негативный окрас, ибо я стал различать человеческие крики и свист. Страх стал подбираться к моим рукам и пальцам, слегка потряхивая их. Неужели и эта деревня сгорит, как и предыдущий город?

– У них там… – начала Тюр, глядя на пылающее строение, но не успела договорить.

– Ни черта не в порядке! – перебил её я. – Горят они! Бегом, Хакон, Бирван, возможно, ещё есть кого спасти!

Харр мигом переключился в рабочий режим, просыпаясь и ежесекундно вылетая из телеги, предварительно перемахнув через паладина. Выхватив из-под днища телеги свой клеймор, он побежал напрямик к огню. Я же старался не отставать. Летя прямо за ним, я по пути закреплял на поясе свой ремень-разгрузку, боясь, что скоро придётся доставать из ножен свои стилеты. Не отставал и Хакон, который уже успел призвать кровавую глефу, при этом не сбавляя ходу.

После непродолжительного бега мы вошли в деревню и, закрутив несколько домиков, вышли прямо к пожару, что был посреди достаточно большой площади. Вокруг были десятки людей, танцующих вокруг этого костровища. Девицы в красочных нарядах крутились вокруг себя, дыбя платья и топая своими ножками по земле, в то время как их кавалеры обхаживали их со всех сторон, исполняя движения руками. Но стоило им заметить нас, как толпа резко остановилась, рассасываясь и отходя подальше от незваных гостей.

– Стойте, стойте! – крикнул кто-то из толпы. – Вы кто?!

Мы остановились всей троицей, не понимая, что тут вообще происходит. Лишь присмотревшись, я понял, что люди танцевали не возле дома, а у огромного нагромождения древесины. Столб пламени, конечно, был невероятных по деревенским меркам размеров, оттого мне и показалось, что горит целое здание.

– Вы в порядке? У вас ничего не произошло? – неуверенно спросил Эвервуд, оглядывая всех присутствующих.

– Мы тут праздник зимы справляем, господин, – ответил другой человек из толпы. – А вы кем будете?

– Я паладин Эвервуд из Афеллиона, – представился Хакон, делая низкий поклон. – А это мои товарищи. Мы проезжали мимо и увидели, что у вас что-то горит, вот и поспешили помочь.

Все коллективно выдохнули, начиная смеяться. Присутствующие люди вновь принялись за танцы, словно к ним и не выбегало три человека с оружием наперевес. Лишь некоторые мужики стянулись к нашей компашке, начиная поочерёдно зазывать к себе.

– Бросьте, паладин, нам тут ничего не угрожает. Лучше повеселитесь с нами! Поприветствуем матушку-зиму как следует!

– Вот-вот! – поддержал второй. – Раз вы с самого Афеллиона ехали, то, верно, устали страшно! У нас есть для вас и снедь, и вино! Чувствуйте себя как дома, господин Эвервуд. Мы рады всем!

– Прошу простить мою грубость, но нам не до праздников. В стране случилось страшное, на нас напала армия теней. Вы ничего об этом не знаете?

– Тени? Какие тени? – чуть ли не синхронно стали спрашивать мужики. – Мы тут ничего такого не видели. А что случилось? Напали на кого?

– Они пришли со стороны Содраина и прошли прямо до столицы. По пути сюда мы видели сгоревший дотла город, полностью оккупированный тенями. У вас точно ничего не происходило?

– Нет, мой господин, ничего такого, – пожал батрак плечами. – Сколь тут живу, никогда ничего подобного не происходило.

– Тогда слушайте внимательно, старайтесь следить за тем, чтобы в каждом доме обязательно был свет. И на улицах, желательно, тоже. Тени боятся света как огня. И огня как света.

– Простите, паладин, – вступил ещё и четвёртый. – Мы сейчас все навеселе, и нам немного трудно понимать, о чём идёт речь. Давайте мы спокойно встретим зиму и уже завтра всё обговорим, а? Не хочется портить людям праздник.

– В принципе, резонное предложение, – улыбнулся я, предвкушая хороший вечер. Отпустив рукоятки своих кинжалов, я закутался в плащ и обернулся на как раз подходящих девчат. – Эй, подходите! Всё хорошо!

Выглянувшая из-за угла Тюр отпустила натянутую тетиву, подходя ближе к Лие, которая к тому моменту развеяла пламя, которое образовалось в её руках. Видимо, неплохо мы обстановку накалили.

– Что у вас тут? – кивнула паладину Арвен, вставая в упор и беря меня за руку, чтобы хоть как-то согреться.

– У людей праздник, а мы кипиш подняли. Предлагают теперь нам присоединиться.

– Неужели уже первое декабря? – тихо спросила Тюр, засовывая стрелу в колчан, висящий на поясе.

– Всё так, милая дама, эта ночь откроет нам двери в зиму! – не унимался мужик.

– И что думаете? – почему-то задавая этот вопрос, Лия зыркнула именно на меня. Причём недовольно так, словно подозревая в чём-то.

– Утром уже решим, что делать. А сейчас не хочется срывать праздник. Про теней я уже рассказал, так что, думаю, можно и расслабиться. Бирван, отбой, можешь сложить меч. Приведи сюда, пожалуйста, Хальфдана.

Занеся свой огромный клеймор над головой, Харр закинул его на плечо и коротко кивнул, хрипло угукая и удаляясь в сторону повозки.

– Всё, идёмте, нельзя откладывать веселье! Зима случается лишь раз в год! – мужики стали коллективно утягивать нас в танцующую толпу, вручая в руки по кружке пива.

– Да подождите вы, что же… – поспешил остановить всех Хакон. – Давайте мы для начала хотя бы сложимся в телегу и там уже готовые вернёмся сюда. Я вот не особо хочу праздноваться в кольчуге.

– Ах, ну конечно! Прошу прощения, просто нас ажиотаж так и пожирает! Не задерживаем вас, господин. Идите, но имейте в виду, что мы вас очень ждём! Потом покажем вам, где можно переночевать.

– Благодарю.

– Эй, дружок, – я дёрнул Хакона за накидку, сцепляя с себя пояс и вручая ему. – Будь так добр, отнеси мой ремень. По сути, у меня ничего лишнего больше нет. А я пока пойду познакомлюсь вон с теми прекрасными дамами, – я обернулся на девчат, которых уже успел себе приглядеть за время этих разборок. Если хоть кто-то мог подумать, что я был сосредоточен на нашем разговоре, то он сильно ошибался. Ещё с первых секунд я понял, что тут всё в порядке, а потому моё внимание полностью было сфокусировано на ангельских созданиях, что прямо сейчас танцевали друг с другом чуть поодаль от остальной толпы.

– Прийти не успели, а он уже по юбкам бегать собрался, – Лия тут же ухватилась за моё острое ухо, цепко так, по-злому, выкручивая чуть набок, чтобы принести мне как можно больше дискомфорта.

– Ай, Лия! Ау, да хватит! – я пригнулся и постарался повернуть голову в соответствующую сторону, чтобы хоть как-то ослабить боль, но всё было без толку, ибо уши моя ведьма крутила на совесть… И крайне-крайне больно.

– Вот кобель проклятый, ни стыда ни совести... Я на тебя управу найду, вмиг забудешь, как на девушек коситься, – натурально разошлась Арвен, ведя меня за собой в сторону телеги, пока Хакон сдерживал смех, глядя на это представление. Хихикала и Тюр, которой, видимо, было крайне забавно наблюдать за тем, как неуловимый Ривенн Аппель покорно следует за, по сути, обычной девчонкой, которая тащит его за ухо.

– Лия, ай… Да ну что тебе стоит! Пусти меня, я просто хочу хорошо провести вече-е-а-ай!

– Цыц, я сказала, – процедила она сквозь свои клыки, скалясь ими же.

Ну всё, эта дама уже начинает перегибать! Мне нетрудно лишний раз притвориться, что я её боюсь, и сделать так, как она хочет, но чтобы вот так? Нет уж, Ривенн Аппель свободен как птица и самостоятелен как уличный кот! Какой-то там ведьме не удержать меня в узде! Особенно когда на горизонте маячат красивые девушки…

Сосредоточившись, я распался в дым и легко вытек из руки Лии, удаляясь чуть назад и взлетая вверх, чтобы никто на меня случайно не наступил. Вот только я не учёл, что убегаю я от крайне и крайне опытной волшебницы. Лия не стала меня догонять, лишь щёлкнула пальцами, отчего человеческий облик вернулся ко мне против моей же воли. Я стремительно потерял высоту и разложился на земле, неплохо так приложившись плечом.

Давно я не слышал, чтобы Хакон так хохотал. Он чуть ли не сложился в книжечку, завидев моё перепуганное лицо во время падения. Лия же недовольно фыркнула и ушла вслед за Бирваном, кинув в конце рядовое оскорбление, которое я услышал лишь за счёт своего отличного слуха.

– Ой, боже, я сейчас к тебе отправлюсь… Уф, ха-ха… Ну как, потрепались? – всё ещё посмеивался Хакон, подавая мне руку и помогая подняться.

– Да иди ты… – схватившись за его руку и встав на ноги, я ощутил, что мне теперь тяжело дышать от такого приземления. Пролетел я немного, не мало, но около трёх метров. В обычных условиях я бы просто сделал перекат, тем самым совершая мягкую посадку, но из-за того, что я не ожидал такой подлянки от Лии, мне банально не удалось обернуться нужной стороной.

– Злая у тебя, конечно, жена, – сослался он на наш не сильно давний разговор, где я успел пошутить про сей статус в отношении Лии.

– Не, я передумал… Никакой женитьбы, мне такие и даром не сдались. Ладно, вру, сдались, просто не в контексте семейной жизни.

– Разбухтелся-то, – заулыбался Хакон, щуря свои ореховые глаза. – Ладно, дуй к своим «юбкам». Я пока займусь нашими покоями и вещами. Не беспокойся и отдыхай. Ты это заслужил.

– Спасибо, друг. Хоть ты меня понимаешь, – от сих слов мне даже полегчало.

– К сожалению, – не мог не добавить ложку дёгтя паладин. Вот ведь гад…

Забрав с собой Тюр, Хакон ушёл разбираться с телегой, а я, сделав небольшую передышку, направился прямой дорогой к своим девицам, чтобы начать этот прекрасный вечер в не менее прекрасной компании. И всё удалось на славу. Слово за слово, и вот я уже танцую в окружении трёх прекрасных дам, каждая из которых проявляет ко мне интерес. Не даром мне свезло родиться столь красивым. Внешность – это, конечно, важный факт, но я умел завлечь внимание и своими речами, которые нередко строил за счёт прочитанных когда-то книг. Забавно, но многие девушки действительно ведутся на заурядные речи, где я представляюсь им чуть ли не рыцарем на вороном коне. Мне же и лучше. Не придётся возиться, как с той же Лией, к которой на расстояние пушечного выстрела не подступишься без должной сноровки. Тут-то дивчины деревенские, им многого не надо. А баловать их тут, видимо, не балуют.

С полчаса я развлекался как мог, танцуя, распивая вино и делая редкие передышки, чтобы рассказать о своих невероятных похождениях. Девчонки слушали меня с натурально открытыми ртами. Немудрено. Наворотить я мог такое, что с моих слов писатели создадут хоть десяток романов, пусть и низкосортных. Беря за основу настоящую историю, я приукрашивал её как мог и где только мог, не оставляя без внимания детали, где можно лишний раз покрасоваться, ссылаясь на свой исключительный ум и невероятное обаяние. Рассказывал я и как однажды спас утопающую принцессу, при условии, что она была не принцессой, а дочкой какого-то барона, и она совсем не тонула, а просто упала в лужу. Сказы были и о том, как я бесстрашно кинулся на огромного леонина, сразив того своими клинками, пусть в действительности я не нанёс ему совершенно никакого урона и тот бой был выигран только благодаря Бирвану и Тюр. И в принципе можно было бы смело называть меня нехорошим человеком, раз я завлекаю внимание к себе таким образом, вот только разница в том, что я делаю это отнюдь не для того, чтобы завлечь девушку в постель. Тут ведь дело в другом, более искреннем мотиве. Мне становится донельзя тепло на душе, когда я вижу девичью улыбку. Ничто в этом мире не радует меня столь сильно, как это. И я даже знаю, откуда у меня это пошло. Моя милая матушка зачастую болела, и с малых лет я делал всё, чтобы её рассмешить, в надежде, что так ей полегчает. Годы шли, привычка нарабатывалась, и сейчас она стала тем, что формирует меня как человека, как личность. Плохо ли это? Вовсе нет. Какая разница, что я говорю, если это вызывает улыбку и хорошее настроение как у меня, так и у слушателя? А то, что я своими рассказами тешу своё и без того немалое эго – лишь издержки. Должен же я тоже с этого что-то получать, не так ли?

В общем, веселился я на славу. Даже получил мимолётный поцелуй в щёку от одной красавицы, которую во время танца подхватил на руки и немного покружил. Приятно, что тут сказать. Люди в принципе любили отжигать на празднике зимы, так что все были куда более отвязными, нежели на других событиях. Для нас, северян, зима – это что-то родное, греющее сердце. Даже несмотря на то, что в некоторых регионах Праффиса дубачелло стоит такой, что зубы крошатся и кожа слезает. Зима у нас длится пять месяцев, а лето всего месяц, так что начало и конец морозов у нас встречается с большим размахом. Помнится, мы с Хаконом уже попадали на такое мероприятие во время наших странствий. Даже вспоминать страшно, что мы тогда отмочили… В ту деревню нас точно больше не пустят.

К слову, и о нём. Не прошло и часа, как мой друг присоединился ко мне, приведя заодно и Тюр с Бирваном. Лия, как узналось, отказалась участвовать в этом мероприятии и предпочла остаться у нас в комнате. Неужели я действительно обидел её своей выходкой? Так с чего бы? Она мне не мать и не жена, почему я должен её слушать? Что в ней есть такого, что заставило бы меня прикусить язык и беспрекословно исполнять всё, что она велит? Её рубиновые глаза со змеиными зрачками? Её белая и гладкая, как мрамор, кожа? Её светлые, как само сияние Парафея, волосы? Может, её выдающийся по всем меркам ум? Или же её сложный, как головоломка в самом древнем подземелье, характер? Ну или, на худой конец, её сказочная женственность, которой одарена лишь она одна на весь мир? Ладно, что-то я замечтался… Пожалуй, после того как закончим, пойду и извинюсь перед ней. Правда, за что конкретно я ещё не придумал, но это не важно, соображу на месте. Сейчас же мне нужно было задаться более важным вопросом – чтобы нам такого с Хаконом учудить, чтоб нам в бубен прописали.

Ну а пока интересных идей не назрело, я полностью отдался течению, танцуя и веселясь теперь уже со своей компанией. К нам даже присоединился Бирван, который сухо подбивал ногой в такт, смотря на нас и попивая пиво. Мы же с Хаконом и Тюр ушли в разнос, танцуя так, словно это был последний день нашей жизни. Местные музыканты, видимо, приметили наши активные телодвижения и сменили темп, начиная играть что-то более задорное и активное. Мы с моим другом то и дело хватались локоть за локоть, кружась вокруг себя, а в конце хлопая в такт и меняя направление. Иногда мы включали в это и Тюр, начиная вертеться уже втроём. Я же, когда слегка подустал, решил хитро подставить Тюр, сцепляя её руки с руками Хакона и отходя назад, чтобы эти двое могли немного потанцевать друг с другом. Со стороны эта парочка, конечно, смотрелась колоритно, ничего не сказать. Однако мне было спокойнее за Тюр, зная, что её защищает именно мой дорогой друг.

Эта суматоха быстро заразила и остальных празднующих, отчего у нас достаточно быстро образовался полноценный хоровод вокруг этого огромного костра. Все громко улюлюкали и кричали «ха», после разворачиваясь и начиная бежать в обратную сторону. Я уже начинал любить эту деревушку! Давно мне не встречались столь открытые и весёлые люди.

Однако мы совсем позабыли о банальной безопасности. Всё бы ничего, весело, мило, все дела, вот только горящие доски имеют свойство ломаться и падать, что, собственно, произошло. Почти с самого верха конструкции сорвалась одна из перекладин, улетая вниз, прямиком на бедную старуху, стоящую вместе с нами всеми за руки. Мне еле хватило реакции, чтобы прыгнуть вперёд, распасться в дым и врезаться в неё, чтобы передать этот эффект и ей. Растворив бабульку на чёрные облака, я вместе с ней отлетел чуть подальше и вернулся в человеческий вид, поднимая пострадавшую на руки.

– Вы целы? – спросил я, в моменте не понимая, куда я смотрю, ибо у меня резко потемнело в глазах.

– Ой, что случилось? – старуха заёрзала на месте, слезая с рук на землю. – Да, я в порядке. Не без вашей помощи, юноша. Спасибо.

Тут я услышал девичий визг и смех. Это те самые девчонки, перед которыми я кичился своими подвигами, так ярко отреагировали на увиденное, восхищаясь моим очередным, на этот раз не выдуманным подвигом.

– Сделайте круг побольше, чтобы быть в безопасности! – отдал приказ Хакон, быстро сообразив, что нужно немного разогнать толпу, которая стянулась к костру слишком близко.

В силу того, что никто не хотел погибать под горящими обломками, люди сделали по паре шагов назад, вновь продолжая кружиться и танцевать. Я же отпустил старуху восвояси, в моменте чувствуя, что уже слегка умаялся. Хватит с меня на сегодня активных телодвижений, нужно было перевести праздник в более мирный тон. Подошедшие ко мне Тюр и Хакон аналогично сказали, что устали танцевать, и мы коллективно приняли решение завалиться в таверну, прихватив с собой Бирвана.

Ох, до чего же было приятно сделать глоток холодного пива после столь бурного вечера! Обычно я не был любителем хмельной выпивки, но сейчас это было самое то. Мы своей небольшой компашкой мило сидели в углу за своим столиком, болтая и вспоминая всё, что только приходило в голову. Увы, но Бирван и тут решил остаться при своих мыслях, просто молча сидя рядом и попивая свой эль. Наши посиделки прервались в тот момент, когда в таверну зашли те самые мужики, которые и пригласили нас на праздник. Они громко хохотали, раздавая каждому присутствующему по бутылке в руки, в том числе и нам. Однако на вопрос, что это за напиток, нам ответили, что это фирменная деревенская настойка, питьё которой считалось обязательной традицией в здешних местах. Переглянувшись с Хаконом, мы согласно кивнули друг другу, решаясь испробовать сие чудо, которое даже на запах не напоминало мне ничего из того, что я когда-либо успел попробовать. По глотку сделали и Тюр с Бирваном. Первые секунды я чувствовал ужасное жжение, словно просто пивнул чистого спирта, однако вскоре горечь сменилась на тонкий крыжовниковый вкус, отдававший своим ароматом по всей моей носоглотке. Протяжно выдохнув с ощущением, что мне вот-вот прожжёт нос, я, проронив пару слезинок, глянул на своих друзей, реакция которых была абсолютно одинаковой. Поняв, что мы все как один не можем это пить, мы разом рассмеялись, не понимая, как такую гадость вообще можно готовить. Ну ладно, это было весело… Быть может, я бы сделал ещё глоток!

Рюмку-другую спустя в моей уже опьяневшей голове родилась идея устроить небольшое соревнование. Мы с Хаконом должны были залпом выпивать порцию за порцией, где каждая последующая была больше предыдущей, и кто свалится первее, тот должен будет выполнить желание на следующий день, после того как проснётся. Подобные мероприятия мой друг, как правило, не любил, однако сейчас сопротивляться он не стал, ибо был пьяным ровно так же, как и я. Местные с удовольствием наблюдали за тем, как мы на спор глушим их настойку, громко подбадривая то меня, то Хакона по очереди, когда в нас уже не лезло. В итоге до отруба не дошло. Оно и к лучшему. Я сдался, чувствуя, что вот-вот уже свалюсь и что пора заканчивать. Паладин поддержал мою идею об остановке, однако понял я это не столь по словам, сколько по интонации, ибо у моего друга уже банально заплетался язык, выдавая бессвязные буквы. Тюр же была аналогично навеселе, но не столь сильно, то и дело смеясь с нас, когда мы корчили рожи от подступающего жжения.

Ух… Что-то мне уже конкретно нехорошо.

Выпросив у наливалы обычной воды, мы вновь перешли к спокойным посиделкам, постепенно начиная жалеть о том, что так перебрали. Однако ни через десять, ни через двадцать минут легче мне не стало. И всё бы ничего, я понимаю, что был сильно пьян, однако у меня было какое-то странное чувство, которое я раньше не испытывал. Мне казалось, что я полон сил, хоть и понимал, что с трудом смогу дойти до своего дома. Сославшись на хорошее расположение духа, я всё же попытался не обращать на это внимания, продолжая болтать с друзьями как ни в чём не бывало.

Вот только нас вновь прервали, и на этот раз уже не для того, чтобы выказать своё дружелюбие. Один из пьяниц решил пристать к Тюр, засыпая её комплиментами уже на подходе. Хакону, конечно же, это не очень понравилось. Громко хлопнув по столу своими тяжёлыми руками, он поднялся во весь рост и грубо толкнул мужика в грудь, сдвигая того назад шага так на три. Тут-то и началась перепалка. Работяга принялся раскачивать лодку, крича, что паладины должны нести службу, а не по тавернам пьянствовать, но Эвервуду было всё ни по чём. Казалось, что он его банально не слышит. И тем не менее, терпение паладина было не резиновым. Наслушавшись достаточно, чтобы это стало полноценным поводом к конфликту, Хакон обернулся ко мне, хитро подмигнул и, резко развернувшись, вмочил мужику кулаком в нос, роняя того на спину. Свалившийся навзничь бедолага сразу же уснул, провоцируя тем самым вообще всех присутствующих. Люди как с цепи сорвались, ведь были пьяны ровно так же, как и мы. Толпа разом повалилась на нас, однако лишь один храбрец решился выступить первым, пытаясь с разбега ударить Хакона. Но не тут-то было. Паладин пафосно схватил его за кулак ладонью, сжимая его и начиная выворачивать руку в обратную сторону, отчего нападающий просел в коленях, начиная заворачиваться назад.

– Ну что, Рей, будем месить-колесить черта? – усмехнулся Эвервуд, кивая в сторону пойманного наглеца.

– А когда не делали?! – на радостях крикнул я, поднимаясь и с ходу вламывая мужику по роже.

И, быть может, для него это было бы не столь страшно, вот только вместе со мной ударил и сам Хакон, отправляя очередного бедолагу в нокаут двойным прямым в нос.

Ох, как же он полетел, это надо было видеть! Аж ноги к потолку подкинуло, честное слово!

Разъярённая толпа местных повалилась прямо на нас, начиная атаковать со всех сторон. Мы же, в свою очередь, давили их вперёд, не давая подойти к столу, где сидела Тюр, ибо опасались, что её это как-то заденет. Тумаки разлетались во все стороны. Хакон бил крепко и не щадя, вырубая каждого первого, кто решался к нему подступиться, в то время как я методично размахивал кулаками и изредка ногами, не давая зажать меня в угол. Но даже так, перевес сил был слишком велик. Нам, то и дело, прилетало по роже и деваться от этого было некуда. Всё изменилось на моменте, когда Бирван допил свою настойку и, встав, одним ударом снёс сразу пятерых, роняя их друг на друга. Взревев как самый настоящий зверь, он накинулся на толпу, залетая прямо внутрь неё и начиная раскидывать всех уже оттуда. Никогда прежде мне не доводилось видеть, чтобы кто-то бросался людьми в других людей. И это было чертовски весело! Я почти не мог драться от смеха, ибо меня просто разрывало! До чего же это было комично!

Спустя пять минут активной потасовки мы коллективно выкинули всех на улицу, в том числе и бедного трактирщика, который был вообще не при делах. Наша победа была ознаменована праздным криком. Мы втроём горланили так, словно пытались докричаться до людей по ту сторону гор.

А дальше… Стоп, а что было дальше? Ничего не помню… Вроде я пытался найти свой дом, вот только мне его никто не показал. Хакона я как-то потерял из виду, а в таверну решил не возвращаться, чтобы подышать свежим воздухом. Без понятия, сколько я бродил, но, вроде, меня в итоге прибрали к себе какие-то девицы, лица которых я так и не смог разобрать.

Какую же всё-таки гадость нам дали…

***

Утро, к сожалению, было просто отвратительным. После пробуждения я абсолютно не мог сообразить, кто я и где вообще нахожусь. Мне удалось открыть глаза на пару сущих секунд, после чего я валялся, прикрывшись рукой и периодически стоная от головной боли. Ворочаясь так с минуту, я вдруг заметил, что рядом со мной лежал кто-то ещё. Причём с двух сторон сразу. Кое-как сумев протереть глаза, я привстал и увидел тех самых девушек, которым я вчера рассказывал свои истории. Только их было всего две вместо трёх. Погодите-ка, а что я у них вообще делаю? Я ж вроде как пытался попасть к себе… Или нет? Ай, без разницы. Пора бы вернуться к своим.

Выбравшись из-под одеяла и поёжившись от холода, я принялся искать свои вещи, которые, такое ощущение, специально разбросали в самые разные места. Штаны я нашёл под кроватью, рубаха висела на подставке для лучины, а нижнее бельё так и вовсе пришлось вытаскивать из-под стола. Наспех одевшись, я тихо улизнул из дома, не желая поднимать разговоры на тему, почему я ночевал именно тут. Такие мимолётные «встречи» хороши, если накануне мы мило провели время наедине и понравились друг другу как люди, а не так, что меня просто дёрнули к себе в невесть каком состоянии. Сказать по правде, у меня даже появилось желание отходить этих наглых девиц за подобный поступок, вот только я был в слишком уж плохом состоянии и самочувствии, чтобы предъявлять кому-то за что-то.

Слоняясь по утренней деревне, которая ещё толком не проснулась, мне повезло выйти к дому, у которого стояла знакомая мне телега. Заглянув внутрь, я убедился, что это была именно наша повозка, и обошёл домик спереди, пересекаясь там с Лией, что стояла у входа и умывалась в бадье. Подойдя к ней, я устало махнул рукой, привлекая её внимание и останавливаясь рядом.

– Утречка… Ты чего в такую рань не спишь? – после этих слов я аж зажмурился, ибо голова раскалывалась даже от собственного голоса.

Моя ведьма лишь окинула меня презрительным взглядом своих алых глаз, после чего вытерла лицо полотенцем и нагнулась куда-то за бадью, поднимая с земли небольшое ведёрко. Опустив его в таз и зачерпнув достаточно много воды, она, без единого слова, окатила меня ею с ног до головы. И водичка-то была просто ледяная! Я прыгнул назад, как ошпаренный, мгновенно просыпаясь и тут же срываясь на крик.

– Вот и за что это сейчас было, а?! – возмутился я, вытирая воду с лица.

Лия же в ответ лишь безразлично хмыкнула, щуря глаза, будто не желая смотреть на меня. Кинув ведро мне в ноги, она зашла в дом и пропала за дверью, оставляя меня наедине с моим шоком. И как мне на это реагировать?

Наполнившись искренним непониманием, я гордо задрал голову и пошагал вслед за подругой, чтобы уточнить, что только что произошло. Зайдя в дом и миновав коридор, я натурально выбил дверь в жилую комнату, залетая внутрь уже будучи готовым начать скандал. Вот только я мгновенно прикусил язык, завидев всю свою шайку-лейку, которая валялась по кроватям, щурясь и держась за голову из-за грохота двери.

– Рей, Парафея ради, тише… – застонал Хакон, кладя руки на лицо.

– У-у-у… – жалобно протянула Тюр с соседней койки. – Клянусь, я больше никогда пить не буду.

Единственными, кто не издавал лишних звуков, были Хальфдан и Бирван. Первый – потому что спал, а второй – без понятия. Здоровяк просто сидел на кровати, укрывшись одеялом с головой и безжизненными глазами пяля куда-то в пол.

– Может, хотя бы ты расскажешь, что вы вчера такого творили, что аж всей компанией встать нормально не можете? – остро зыркнув на меня, спросила Лия, беря кувшин с маленького столика и наливая из него воды в кружку.

– Ты мне для начала ответь, зачем ты меня водой окатила! – всё не унимался я.

– Скот так и моют, ты не знал? – хмыкнула она. – А раз ты свин и не можешь доказать обратного, то и отношение к тебе будет соответствующее, – взяв кружку, она передала её паладину, который приподнялся и стал мало-помалу пить.

– Так, тормози… На что ты сегодня обиделась?

– Боже, Рей, просто извинись перед ней и всё… – прохрипел Хакон, отвлекаясь от кружки. – Мы со вчерашнего дня её причитания слушаем, сколько можно…

– Ну так давай она мне для начала объяснит, в чём проблема, нет? – я развёл руками, ибо был совершенно сбит с толку.

– Она бесится, что тебя бабы под вечер подобрали, – своим басом буркнул Бирван, чего я вообще не ожидал. Собственно, как и остальные. – Уже сил нет её слушать… – видимо, моя ведьма куда более разговорчивая, когда находится вне моей компании, что аж Бирвана успела заклевать.

– Серьёзно, из-за этого столько шуму? – искренне удивился я. – Ладно. Ладно. Лия, прошу меня простить, что я по своей глупости и несообразительности уединился с теми девушками. В своё оправдание могу сказать, что я был страшно пьян и совершенно не соображал, где нахожусь. И, клянусь своим родом, у меня с ними ничего не было, – последнее, наверное, было ложью, но ни подтвердить, ни опровергнуть это не могли ни я, ни Лия.

Ведьма продолжала презрительно прожигать меня взглядом, словно пытаясь вызвать стыд. Что ж, у неё это получалось. Я действительно начал чувствовать вину за содеянное, пусть и до конца не понимал, почему Лию так заботит моё времяпрепровождение.

– Первый. И последний. Раз, – процедила Арвен сквозь свои клыки.

– Понял… – кивнул я, отводя взгляд.

Облегчённо вздохнув, я прошёл по комнате и примостился на краю кровати Хакона, похлопывая того по спине. На вид он был совсем плох. Собственно, как и все здесь, кроме Лии и Хальфдана.

– Как ты, братец?

– Отвратительно… Надо было прекращать пить на моменте, когда мы закончили соревноваться… Фу-э…

– Тюр? – обернулся я к ней, чтобы спросить то же самое.

– Не зря я алкоголь недолюбливаю… Больше не давайте мне ничего, – пропищала она, как мышка, чуть ли не плача.

– Бедолаги мои, – вздохнул я. – Давайте сейчас до середины дня отлежимся и там уже поедем, хорошо?

– Поддерживаю, – выдохнул Бирван, падая на бок и утыкаясь виском в подушку.

– Ага, давай, – Хакон оставил кружку у кровати и улёгся обратно, укутываясь в одеяло.

Услышав, что мы коллективно собираемся спать, Лия села к себе на кровать и взяла с подушки книгу, предварительно уже открытую на определённой странице. Облокотившись на стену, она на секунду глянула на подсвечник над головой, поджигая свечу в нём, и принялась читать, видимо, совершенно не собираясь досыпать законные часы. Я же решил заняться печкой, ибо в доме слегка гулял холодок, а из-за кое-кого я был весь мокрый до нитки.

Не прошло много времени, как я наколол дровишек за домом и занёс их внутрь, поджигая всё это дело магией. Одежду я уложил прямо на печь, чтобы она побыстрее высушилась. Однако, оставшись чуть ли не в чём мать родила, а именно в майке и нижнем белье, я сразу же ощутил холод, пробравший меня до костей. Уже, что называется, не май месяц, и ходить так голышом не пристало от слова совсем. Ютясь у огня, я с небольшой периодичностью потирал руки и иногда, когда ладони нагревались, прикладывал их к особо замёрзшим частям тела. Лишь спустя десяток минут, когда печь раскочегарилась, а сам я хорошо так пригрелся, меня подозвала Лия, дважды цыкнув, чтобы голосом не будить остальных. Оглянувшись, я уже было готовился принимать очередной недовольный взгляд, однако взамен этому я увидел, как ведьма подзывала к себе рукой, словно приманивая кошку. И что ей только надо? Неужели уже разобиделась до конца? Приглядевшись, я попытался рассмотреть в глазах Лии негатив, однако ничего такого в них не было. Покамест… Вопросительно кивнув, мол, чего ей надо, я встал к печи спиной, заодно оглядывая своих друзей, которые уже сладко дремали. Арвен тихо хлопнула по кровати рядом с собой, приглашая меня присесть к ней. Скажем так, я не суеверный и отнюдь не тревожный человек, но, боже, какая же это очевидная замануха! Нет, я, конечно, не такой плут, который все подземелья исходил и любую ловушку наизусть знает, но даже так моего опыта хватает, чтобы сказать, что если я сейчас присяду к Лие, то закончится это ничем иным, как моей скорой кончиной. Эх… Хотел бы я придерживаться этой мысли, однако мои промедления и колебания действительно разозлили Лию, заставляя её нахмуриться и уже куда более уверенно хлопнуть по покрывалу. Вот теперь опасность точно была. Медленным шагом я приблизился к ней и со всей возможной осторожностью сел, складывая руки на колени и выпрямляя спину, словно был мальчишкой в школе в присутствии строгого учителя. Вопреки моим ожиданиям, Лия тихо вздохнула, отложила книгу и притянула меня к себе, обнимая за плечи. Сказать по правде, первые секунды мне думалось, что она хочет меня придушить, но нет. Уложив меня головой к себе на колени, ведьма стала поглаживать меня по волосам, иногда задевая когтями моё острое ухо. Я замер как мышь, боясь издать лишний звук или просто шелохнуться. У меня не было даже примерного понимания, что вообще происходит. Набравшись смелости и собрав весь дух в кулак… я решился только на то, чтобы немного повернуть голову, дабы посмотреть на Лию, однако она не дала мне сделать даже этого. Прикрыв мои глаза, она прижала ладонь к лицу, не давая мне толком рассмотреть её. Не понимаю, что ей нужно? Что за приливы нежности с пустого места?

Как бы то ни было, открыть мне глаза она так и не дала. Расстелив постель и накрыв меня одеялом, она продолжила гладить меня как ни в чём не бывало, держа мою голову на коленях, как и прежде. Я ощущал странную смесь из тепла и чувства лёгкой опасности. Мне всё ещё хотелось ожидать какой-то подлянки, но ничего такого не происходило. Прям совсем. Её мягкие руки скользили по моей макушке, а пальцы иногда закрадывались внутрь волос, аккуратно почёсывая там. У Лии были длинные и острые как клинок ногти, однако дискомфорта я совсем не ощущал. Совсем наоборот. Настолько приятно мне не делал ещё никто. Закрыв глаза, я постепенно растворялся в этом ощущении умиротворения, начиная мало-помалу засыпать. По сей момент Лия не сказала ни слова, но это будто и не было нужно. Да, мне бы хотелось услышать объяснение, почему она решила меня приласкать, вот только… стоило ли нарушать эту хрупкую и донельзя приятную тишину ради того, чтобы просто развеять волшебность этого момента? Думаю, что нет.

***

Не знаю, сколько я спал, но я бы с радостью продолжил. Однако причина, по которой меня разбудили, была куда более серьёзной, чем того хотелось бы. Лия трясла меня за плечо, шёпотом прося просыпаться быстрее. Еле очухавшись и приподняв голову, я сразу же услышал топот десятка ног, который окружал наш дом.

– Ривенн, дело плохо, они к нам не с добрыми намерениями… – шепнула мне Лия, помогая подняться.

– А-а? – всё ещё не улавливая контекст, протянул я. Голова жутко раскалывалась, даже хуже, чем это было утром. – Чего такое?

– Я услышала их ещё когда они шли сюда. Люди обсуждают какое-то «подношение». Не к добру это. Буди остальных, живее!

И правда. Прислушавшись, мне удалось различить сумбурные шушуканья, происходившие у нас прямо перед дверью. Как я понял, та была закрыта на засов, и только поэтому внутрь ещё никто не зашёл. Соскочив с кровати, я перебежал комнату и стал трясти Хакона и Тюр обеими руками, аналогично призывая их подняться. Лия же в это время занялась Бирваном и Хальфданом. Пока мои друзья приходили в себя, при этом испытывая подобные головные боли, как и у меня, я торопко приоделся в свои высохшие вещи, сразу же ловя себя на мысли, что всё наше оружие осталось в несчастной повозке. Дело было худо. Хотя стоп… А чего мы так завелись? У людей ведь праздник, который длится несколько дней подряд. Быть может, они пришли забрать нас для продолжения празднования? С чего Лия вообще взяла, что у них злые намерения? Ну, подношение и подношение. Может, хлеба испекли и сейчас будут пробовать его. Мы так иногда делали, ничего такого.

Тяжёлые удары в дверь быстро развеяли мои сомнения. Ломились так, будто били не кулаком, а тараном, причём сразу несколькими. Все очнулись как по команде, вскакивая со своих мест и начиная перешёптываться между собой о том, что вообще происходит.

– Это местные так долбятся? – спросил Хакон, смотря в сторону коридора.

– Ну а кто ещё? – шикнула Лия. – Уж не знаю, что они конкретно хотят, но шкурой чую, что ничего хорошего.

– Мне страшно… – пропищала Тюр, вставая за Хакона и держа его за рукав.

– Может, Бирван выйдет и поговорит с ними? Если они и задумали что-то, то при его виде сразу передумают, – предложил я, уже начиная зрительно искать хоть что-то отдалённо напоминающее оружие.

Наш здоровяк вопросительно глянул на Хакона, ожидая его подтверждения, ведь именно он был его хозяином. Поразмыслив секунду-другую, паладин утвердительно кивнул, понимая, что не хочет рисковать кем-то более слабым, в том числе и собой. Зло рыкнув, а после и поморщившись от, видимо, нахлынувшей мигрени, Бирван пригнулся и вышел в коридор, а после и к двери, снимая засов и выглядывая наружу, где его уже ждала целая гурьба людей с факелами. Все мигом успокоились, молча встречая детину абсолютной тишиной.

– Чего надобно? – забасил он, оглядывая толпу.

– Гости дорогие! – радостно поприветствовал его один из вчерашних мужиков, подходя ближе. – Как хорошо, что вы не спите! Идёмте, время уже пришло!

– Время для чего? – нахмурился Харр.

– Как для чего? – спросил мужчина так, словно Бирван должен был понимать, о чём шла речь. – Мать Севера требует, чтобы испробовавшие её нектара люди явились к ней немедля. Задерживаться – токмо зазря злить её.

– Мать Севера? – переспросил наёмник, только больше путаясь.

Но я сразу понял, о чём шла речь. В некоторых регионах Праффиса ходило старое поверье о властительнице зимы и здешних краёв. О покровительнице снега и создательнице вьюги. И величали её никак иначе, как Мать Севера. Лет так двести-триста назад это была добрая сказка о женщине, которая оберегала путников на своих землях, не давая им сгинуть в суровых условиях зимы, однако по непонятной причине это поверье со временем превратилось в основополагающее сказание для сект. Сектанты действительно верили, что есть некая Мать Севера, которая будет гневаться, если не поднести ей подарки прямо в начале зимы. И, судя по всему, подарком были именно мы.

Мне хватило мгновения, чтобы прочитать в глазах Хакона его полное понимание ситуации. Он знал эту историю не хуже моего, в то время как Тюр и Лия лишь хлопали глазами, всё ещё не понимая масштаба проблемы.

– Рей, надо валить. Срочно, – шепнул паладин мне.

– Я понимаю, но как? Они нас с деревни не выпустят, да и мы не в том состоянии, чтобы биться во время погони.

– Давайте я их просто всех пожгу, – пожала плечами Лия.

– Нет, не смей! Они сектанты, но убивать их точно никак нельзя! – быстро остановил подругу я.

К сожалению, мы слишком долго думали. Услышав возню за стеной, я сразу понял, что мы опоздали с принятием решения. Кто-то огрел Бирвана дубиной по голове, отчего тот покосился и попытался ударить в ответ, но из-за плохого самочувствия упал на колено, упираясь в землю руками. Видимо, сектанты решили не мелочиться в выборе подхода. Не успел я ничего предпринять или сообразить, как Хакон вылетел прямо передо мной и с ходу выстрелил святым лучом вперёд, впритык над головой Харра. Луч пронзил одного из нападавших и, пройдя чуть дальше, ударился в другого человека, поджигая тому одежду. Сразу после этого каста паладин очень нездорово выдохнул с сиплым хрипом, а на его лбу выступила испарина. Похоже, в той выпивке было намешано что-то, что не дало бы нам полноценно сопротивляться. Эти черти изначально планировали принести нас в жертву!

Вставший на ноги Бирван тут же схватил ближайшего парня за голову и метнул его в толпу, сшибая сразу несколько людей, что дало мне и Лие время, чтобы выйти наружу. Хальфдан и Тюр остались внутри для их же безопасности. Я первым же делом распался в дым и обогнул дом с обратной стороны, залетая в повозку и хватая там свои стилеты. Быть может, я бы и попытался взять и меч Бирвана, однако мне было слишком плохо, чтобы так рисковать. Себя бы унести для начала…

Зайдя к толпе с фланга, я стал нападать точечно, атакуя так, чтобы обездвижить, но не убить. Я резал людям связки под коленями или просто вонзал нож в плечи, причём делая так только тем, кто держал оружие. Каждый раз, как меня пытались схватить, я растворялся в дым и перелетал на другую сторону толпы, начиная атаковать уже оттуда. Суету наводили и Хакон с Бирваном, которые натурально месили сектантов одними лишь кулаками. Похоже, паладин аналогично мне не рисковал в применении способностей, ибо был шанс полностью свалиться без сил. В этом плане ему сильно помогала Лия, которая создавала перед собой огромные всплески огня, что сильно пугало людей, тем самым оттесняя их. Вот только действие того алкоголя всё ещё давало о себе знать. Я замедлялся с каждым ударом, а мигрень разрослась до таких масштабов, что у меня пульсировали и болели глаза от любого движения. Наёмник и паладин тоже быстро выдыхались, что было видно по их ударам, которые будто становились вязкими и неуклюжими. Если бы не Лия, то полегли бы смертью храбрых. Однако это была борьба на истощение, которую мы постепенно проигрывали. Людей было слишком много, а наших сил слишком мало. Нас могло бы спасти только чудо, однако случилось то, на что, пожалуй, никто не рассчитывал. Бирван вдруг невероятно сильно топнул по земле, отчего всех вокруг качнуло. Он тотчас выхватил у Хакона призванную накануне глефу и, уперевшись на правую выставленную ногу, набрал полные лёгкие, после чего взревел что было сил:

– De tonitrum! – раздалось по округе подобно молнии, оглушая всех и каждого.

Прямо перед Харром образовалась громовая волна, высвободившись из глефы, буквально раскидывая толпу по сторонам и отбрасывая сектантов на добрый десяток метров. Снесло почти всех, и не будь у меня столь хорошей реакции, я бы отправился в полёт вслед за ними. Успев вовремя перелететь за спину к наёмнику, я собрался обратно в человека и без сил свалился на колени и локти, понимая, что больше я и шагу не ступлю.

– Бегом! – рявкнул Бирван слегка осевшим голосом, давая команду нашему извозчику и Тюр, которые бросились из дома к нашим лошадям и телеге.

Хакон с Лией подобрали меня под руки и понесли вслед за собой, в то время как Бирван, рыча и хрипя, продолжал отбиваться от сектантов, которые уже успели прийти в себя. У меня перед глазами всё плыло, я не чувствовал собственных пальцев. Мне с трудом удавалось вовремя переставлять ноги, отчего я чуть ли не волочился по земле, будучи поддерживаемым Хаконом. Хвала Хальфдану, который в считанные мгновения запряг лошадей и дал команду «Но!», отчего нам пришлось натурально запрыгивать в телегу на ходу. Бегущие вслед сектанты бросались в нас топорами, дубинами и факелами, но нам было уже без разницы, ведь главное, что нам удалось уйти из эпицентра сражения.

Гоня лошадей что есть сил, кучер смог вывести нас из деревни за считанные минуты, пока Хакон отстреливался от догоняющих нас людей святыми лучами. Выехав на старый шлях, мы ускорились ещё сильнее и, стуча колёсами, покинули это проклятое место, издалека наблюдая за местом, где нас должны были принести в жертву. Это был треугольник из нескольких костровищ, прямо как вчера, только ещё больше. Они полыхали и плевались искрами, дожидаясь, пока в их пекло кинут ослабших и неспособных сопротивляться жертв. Вот как-как, а умереть от огня я бы точно не желал…

Лишь прогнав несколько километров, мы снизили ход, за что лошади с благодарностью выдохнули, ибо даже их сил не хватало, чтобы так долго нестись с подобным грузом в виде нас всех.

– И почему только каждая наша остановка приносит одни проблемы… Сплошное мытарство, – вздохнул Хакон.

И ведь правда, что ни деревня или город, так сразу ворох проблем, берущихся, казалось, из ниоткуда. Благо, удача и в этот раз была на нашей стороне. Как бы она не передумала сопутствовать нам уже на завтрашний день.

Боже, до чего же у меня болит голова…

Глава десятая. Проклятый лес.

С того момента минуло два полных дня. И по сей момент мы были разбиты. Не столь физически, сколько морально. От начала нашего путешествия не прошло и месяца, но нам уже довелось пережить столько, сколько не хотелось бы испытать и за полный год. Будь моя воля, я бы и вовсе никогда не отправился за стены родного города. Я слаб и прекрасно это понимаю. Нет проку тешить себя надеждами об удаче, когда вопрос жизни и смерти стоит ребром. Рисковать понапрасну я более не хотел. В этом решении меня поддержал и Хакон, с которым я поделился этими мыслями через день после того, как нам удалось сбежать от сектантов. У нас двоих сложилось странное ощущение, что мы словно прокляты. Будто каждое место, куда мы должны были прибыть, уже ожидало нас с какой-то проблемой. Так продолжать было нельзя. Нашим решением стал полный отказ от проезда по населённым пунктам. Да, быть может, ещё многим людям требовалась наша помощь, но мы отнюдь не команда спасения. Обязанность спасать простой люд лежала лишь на плечах Хакона, но у него была первостепенная задача – добраться до Содраина. На этом он и решил сосредоточиться, не распыляясь на всё подряд.

Однако в таком решении мы сразу разглядели череду трудностей. Наш путь изначально был распланирован, и мы понимали, в каком направлении двигаться, однако теперь приходилось ориентироваться исключительно по солнцу. Наш путь, как и прежде, лежал на юг. Быть может, проблемы логистики сулили лишь потерей драгоценного времени, но был и момент с пропитанием. Охота была не проблемой, а вот с водой был самый настоящий напряг. Праффис богат водоёмами лишь в северной и западной части, а потому найти по пути хотя бы несчастную речушку будет для нас далеко не самой простой задачкой.

Сейчас же мы остановились разбить лагерь и передохнуть. Наш кучер Хальфдан не очень хорошо себя чувствовал и предложил сделать внеплановую остановку, чтобы немного прийти в себя. Никто не был против. И пока все занимались полезными делами, я, как и подобает самодостаточному уличному коту, просто ушёл гулять. Мы остановились прямо на опушке леса, а я ушёл бродить по огромному полю, что уходило под склон вниз на долгие километры. Следующий перелесок я видел лишь на горизонте. Солнце лениво припекало мне голову и шею, а сам я вдыхал достаточно свежий от мороза воздух. Местами уже выпал снег, отчего я то и дело наступал в небольшие сугробы, которые тихо хрустели под моим весом. Над головой чирикали пролетающие птички, решившие поутру отправиться по своим делам. Медленно шагая вперёд, я не отрывал взгляда от живописных перистых облаков, что раскинулись от края до края неба. Наблюдая за этим чудом природы, я вытянул руки по сторонам, ладонями касаясь высокой травы, что доставала мне до пояса. Всё в этом мире было чудно. Однако что-то было не так, и я никак не мог сказать, что именно. Мне казалось, что меня здесь быть не должно. Казалось, что в этой прекрасной картине я – не более чем лишняя деталь. Я живу с этим чувством уже много-много лет. Что в детстве, что сейчас, стоит мне покинуть стены города, как я оказываюсь словно не в своей тарелке. А ведь я искренне любил природу. Невероятно любил. Не без помощи Тюр, но я научился видеть красоту в этом естественном хаосе. Только каждый раз, когда я смотрел на эту красоту, то невольно полнился тоской. Тоской по тому, чего со мной никогда не случалось. Складывалось ощущение, что прямо сейчас я должен быть в другом месте далеко-далеко отсюда. Там, куда меня должна была привести сама судьба. Это чувство было громким. Навязчивым. Я не мог выкинуть его из головы. Мне приходилось просто жить с ним, не задаваясь вопросами «зачем» и «почему». Быть может, оно и к лучшему.

Остановившись на месте и опустив голову, я простоял так ещё некоторое время, после чего решил ещё немного посидеть с видом на сию красоту. Поджав под себя плащ, я уселся на землю, откидываясь назад и укладываясь на стлящийся под моим весом травяной ворс. Подложив руки себе под голову, я закрыл глаза и глубоко вдохнул, после неторопливо выдыхая, проживая каждую секунду как в последний раз.

Не прошло и десяти минут, как я услышал приближающиеся сзади шаги. Кто-то аккуратно топал по свежему снегу, иногда останавливаясь, чтобы, по всей видимости, осмотреться. Меня мало волновало, кто конкретно это был, ведь это точно кто-то из нашей команды шёл, чтобы позвать меня на обед. И я не прогадал. Этот кто-то сел рядом со мной, и лишь по одним только звукам я мог понять, что это Лия. У неё была привычка характерно проводить руками по своим бёдрам сзади перед тем, как сесть, ведь, как правило, она носила платья, отчего такая особенность и выработалась сама собой. Сев прямо за моим затылком, она тихо вздохнула и нежно потрепала меня по волосам.

– Не скучно тебе вот так одному шляться? – спросила она у меня своим ангельским голосом.

– Коты любят свободу. А в такие моменты я свободнее любого из людей.

– И в чём заключается твоя свобода?

– В моих мыслях. Нет разницы, где я нахожусь – в замке или темнице. До тех пор, пока я свободен в своей голове – для меня нет никаких границ.

– Тогда зачем тебе нужно уединяться вдалеке от остальных, чтобы почувствовать себя свободным?

– Так банально проще сосредоточиться. Только и всего.

Пусть я этого и не видел, но был уверен, что Лия в тот момент понимающе кивнула. Она помолчала какое-то время, а после решила лечь рядом со мной, укладываясь головой мне на плечо.

– И… каково это? Быть свободным? – тихо спросила она у меня.

– Это чудесно, – не думая ни секунды, ответил я. – Свобода – это то, что не измерить золотом. А что самое главное – свободу нельзя заставить испытать. Ты должен понять, что ты свободен сам. Иначе это не имеет никакого смысла. Мне казалось, что ты понимаешь, что это такое.

– Мне почти тысяча лет, а я не уверена даже в своём собственном имени. Я вообще мало что знаю, если так подумать. Вы, люди, удивительные существа. Никогда бы не подумала, что те, кто не доживают и до ста, могут проживать настолько насыщенные жизни.

– Просто нужно уметь распределять отведённое тебе время и ни о чём не жалеть. Я вот выбрал не жить сожалениями, хотя, сказать по правде, на то было много причин. Можно сказать, с того момента я и стал свободным человеком.

– Не поделишься со мной, что у тебя такого происходило?

Но тут я решил не отвечать. Выдержав неоднозначную паузу, я коротко поцеловал Лию в лоб и поднялся на ноги, отряхиваясь от снега. Моя ведьма раскрыла свои алые глазки, непонимающе глядя на меня, но не решаясь что-либо спрашивать.

– Ворошить прошлое – лишь зазря расстраиваться. Было и было. Сейчас я уже другой человек, и вспоминать пережиток давно минувших дней нет никакого смысла, – подав Лие руку, я помог ей подняться, после заботливо отряхивая и её. – В конце концов, я же не интересуюсь, что у тебя происходило последнюю тысячу лет. Мне неважно, кем ты была раньше. Главное, что сейчас, стоя передо мной, ты прекраснее всего, что мне доводилось видеть своими глазами. А большего мне и не надо.

Взяв свою подругу за руку, я с улыбкой повёл её обратно в лагерь, в то время как она затихла и опустила голову, томно глядя себе в ноги. Быть может, мне и стоило попытаться её как-то развеселить, но в этом не было необходимости. Раз уж она спросила у меня, каково быть свободным, значит, было что-то, что сильно беспокоило её по этой части. У меня никогда не возникало желания разбрасываться пустыми словами, чтобы отвлечь людей от их проблем хотя бы на одну несчастную секунду. Но и спрашивать, отчего она так неспокойна, я не решусь. Такие переживания с пустого места не рождаются. Если однажды она захочет со мной этим поделиться, то так тому и быть. Однако до той поры я предпочту оставаться в неведении, чтобы лишний раз не давить Лие на больное место.

Лагерь встретил нас достаточно позитивной атмосферой. Хальфдан сидел на поваленном дереве, задорно напевая достаточно заразительный мотив своим низким тембром, пока сидящие рядом Хакон и Тюр ощипывали добытых накануне куропаток, попутно ожидая, пока вода в котелке вскипятится от костра. Бирван же, уперевшись руками в гарду своего меча, скромно постукивал ногой в такт, внимательно слушая песню кучера, который, казалось, пел о чём-то великом и недостижимом, настолько бодрой была его подача. Я примостился рядом, запрыгивая внутрь открытой телеги и свешивая ноги с её края, пока Лия скромно встала рядом, складывая руки в подмышки, чтобы немного согреться. Когда же Хальфдан допел, гордо поклонившись к концу, мы одарили его искренними аплодисментами, ведь исполнено это было в действительности хорошо.

– Никогда бы не подумал, что ты так хорошо поёшь! Ещё и необычно так. Не подскажешь, где такому научился? – испытывая искренний интерес, спросил я.

– Мои предки были викингами, и эту песню они передавали из поколения в поколение. Можно сказать, что этот текст – настоящая семейная реликвия.

– Викингами? А кто это? – в поисках ответа оглянулся к каждому присутствующему, ибо это слово совершенно ни о чём мне не говорило.

– Воины, – лаконично ответил Хакон. – Не по зову сердца, но по определению. Если тебе доводилось видеть карту, то ты должен представлять, где находится Верфал. Прямо справа от Праффиса, через океан.

– Верно, мои предки как раз оттуда, – подтвердил Хальфдан. – Когда-то давно они приплыли к востоку ваших земель и решили остаться, поскольку ваши зимы были не столь лютыми, как на их родине.

– Подожди-подожди, – поспешил остановить рассказ я. – Быть того не может, что у кого-то более ярые зимы, нежели у нас. Это ведь просто невозможно.

– Возможно, друг мой, возможно, – усмехнулся кучер.

– В Верфале вечная зима, и непогода там не прекращается никогда. Поговаривают, тому виной проклятие Снеруса, что граничит с Верфалом. Там, как молвят, морозы ещё хуже. Настолько, что твоя кожа натурально растворяется, зубы трескаются, а глаза иссыхают.

– Мрак какой… Ладно, я с этого момента зарёкся жаловаться на наши зимы, – в услышанное мне всё ещё очень слабо верилось, однако Хакон был куда образованнее меня и знал мир за пределами Праффиса тоже лучше моего.

– А можешь спеть ещё? – буркнул Бирван, чего никто из присутствующих не ожидал.

– Ну, если я вам ещё не надоел, хе-хе, – заулыбался старик.

Прокашлявшись, Хальфдан коротко вдохнул и затянул одну низкую ноту, начиная играть вибрато за счёт гортани. Вскоре подключились и тихие щелчки, что задавали ритм. Старик достал с пояса нож и принялся бить рукоятью о бревно под собой, после приступая и к тексту. Слушать это было просто завораживающе, иначе не выразиться. Я бы никогда и не подумал, что существуют настолько интересные песни. Они в корне отличались от наших. В Праффисе, как правило, сочиняли что-то о победе и праздновании, воспевая нашу культуру и религию с техническим прогрессом. Такие песнопения отлично шли как для застолий, так и для того, чтобы просто напевать эти мотивы себе под нос во время работы. А вот мотивы, если я правильно запомнил, викингов, больше напоминали боевой клич, преобразованный в полноценную песню. Чувствовались настроения близящейся битвы, в которой нужно было ценой всего сокрушить своего врага. Это воистину будоражило даже моё, совсем не воинственное сердце. И это несмотря на то, что я максимально далёк от войн и всего, что с ними было связано.

Так мы и провели всё утро, распевая по очереди свои народные песни, готовя мясной суп и попутно занимаясь прочими бытовыми делами. Бирван точил свой меч, Тюр делала заготовки стрел из собранных с куропаток перьев, Лия увлечённо листала свою книгу, Хакон упаковывал вещи для дальнейшей поездки, а я просто наслаждался очередным днём своей прекрасной жизни, вальяжно раскинувшись вдоль борта телеги. Нам ещё ехать и ехать, так что нужно было получать максимальное удовольствие от каждой секунды покоя.

***

Наш путь лежал напрямую через заснеженные поля и короткие перелески. За неделю снега навалило сполна, а потому приходилось очень туго практически во всём. Лошади сильно уставали тягать груз по бездорожью, особенно на фоне того, что им редко удавалось поесть или даже попить. Приходилось останавливаться, чтобы растопить снег и прокипятить получившуюся воду. Нередко даже была нужда толкать телегу вместе с лошадками. Однако особенно нас одолел холод. Знать не знаю почему, но в этом году температуры для начала зимы были уж слишком низкими. Мы не были к такому готовы, а потому чуть ли не перманентно стучали зубами, укутавшись в спальники и греясь о небольшой валун, который Лия догадалась использовать как обогреватель, наделяя его теплом с помощью магии. Нам только и оставалось, что держать на нём руки, в надежде, что следующим днём погода выправится. Тяжелее всего приходилось бедняжке Тюр, которая никак не могла согреться из-за своего малого веса. Она то и дело залезала со мной в один спальник и засыпала, чтобы согреться хоть немного больше.

Вскоре стукнул двадцать третий день с начала нашей поездки. Ближе к вечеру мы остановились на верхушке очередного холма и лицезрели перед собой первый серьёзный рубеж нашего путешествия. Мы смотрели на Иеркон – проклятый лес, разделяющий земли Праффиса и Содраина. И выглядел он жутко. Жутко настолько, что меня передёрнуло изнутри. Перекошенные чёрные деревья метров так по пятнадцать в высоту вились вокруг друг друга, сплетаясь в мерзкие на вид узлы и образуя собой одну единую массу, которая полностью заполонила собой все просторы до самого горизонта, постепенно набирая высоту с каждым последующим километром от нас. Над лесом висела странного вида густая дымка, словно он был пропитан чёрной магией. Эти испарения очень напоминали мою магию распада, при которой я мог становиться дымом. Иеркон прямо-таки «дышал» этой гадостью. А самым странным было то, что подле леса на подходе не было снега от слова совсем. Там была лишь серо-коричневая земля, внутри которой были видны какие-то бордовые жилки, издалека напоминающие сосуды. Мерзость, не иначе.

Выпрыгнув из телеги, я сделал несколько шагов навстречу проклятому лесу, до которого всё равно нужно было ещё ехать минут так пятнадцать. Я, конечно, понимал, что Иеркон не цветёт и не пахнет, но чтобы настолько? Все мои инстинкты забили тревогу только от одного вида этой картины. Хорошего от этого места ожидать точно не стоило.

– Рано ты вылез, Рей, – сказал Хакон, наклоняясь вперёд и тоже смотря на лес. – Нам ещё два дня ходу по левой стороне надо преодолеть. Там будет короткий путь через это мракобесие. Если грамотно сработаем, то обойдёмся малой кровью.

– А нет других способов добраться до Содраина? – этот вопрос родился сам собой, ибо у меня не было ни капли желания ступать на эти проклятые земли.

– Боюсь, выбор невелик. Плыть через океан нам не на чем, да и не факт, что мы до края континента вообще доберёмся при такой погоде. Перелететь тоже не сможем, у нас тут не все выпускники ведьмачьих академий. Нам только и остаётся, что идти напрямик.

– Х'сан о марак… – шикнул я.

– Ривенн, не ругайся, – одёрнула меня Лия, как и все прошлые разы.

– Мы же будем делать привал до утра? – высунулась из спальника и Тюр, искренне надеясь, что не придётся ехать рядом с этим лесом прямо посреди ночи.

– Будем, нет смысла в пургу по ночи плестись. Тем более прямо по снегу, – вздохнул Хакон, потирая затылок.

Вот уж правду говорят – мороз хорош, когда ты дома. Мне трудно представляется путь по заснеженному проклятому лесу. Особенно при том условии, что там мы должны были стопроцентно наткнуться на теней. Беда не приходит одна, да? Хорошо, буду иметь в виду. Но не таким же скопом, ну в самом деле! Что нам прикажете теперь делать?! У нас не было расчёта, что мы прибудем сюда так поздно. Если бы не чёртов леонин, если бы не чёртова карга, если бы не чёртовы сектанты, мы бы уже неделю как пересекли несчастный Иеркон! Наверное…

Как бы то ни было, разворачиваться уже было не вариант. Ещё до начала путешествия Хакон условился, что мы вернёмся домой в случае, если всё будет совсем плохо. Однако мне хватило того, что мы увидели в разрушенном городе. Если я могу внести незначительный, но хотя бы вклад в то, чтобы такое не произошло и с моим Афеллионом, то, пожалуй, стоило рискнуть. И нет, я совершенно не хочу защитить людей, живущих там. Точнее не так. Я бы и рад, но не при моих силах зарекаться о подобных геройствах. Оставалось стараться лишь ради своего же комфорта. Ну и потому что Хакон попросил, тут уж деваться некуда.

Благодаря недюжинным усилиям Тюр в охоте и острому уму Лии, нам повезло подготовиться к такой погоде хотя бы в меру своих сил. Мы собирали шкуры со всей убитой дичи и, как оказалось, не зря. Лия помогла соорудить из них выносную палатку-шатёр, что крепилась к задней части телеги, тем самым образуя подобие комнаты. До кучи в верхней части этого сооружения была вырезана дыра, а всё для того, чтобы дым от костра выходил наружу. Благодаря всему этому, нам удалось согреться в сжатые сроки. Теперь места хватало всем, отчего даже Хальфдан поместился внутри, при условии, что Бирван смог полностью вытянуть ноги, чему он был явно рад, судя по его выражению лица, которое стало чуть мягче. Единственное, что меня беспокоило – самочувствие лошадок, однако Хакон и Хальфдан уверили меня, что для их породы подобные морозы всё равно что лёгкий ветерок. Пришлось поверить им на слово, чтобы лишний раз не дёргаться почём зря.

Треск костра, завывания ветра за стеной палатки, тихий соп Тюр на плече, запах жареного мяса. Что-то в этом было. Несмотря на внешние проблемы, атмосферка складывалась достаточно приятная.

– Как бы нам так проскочить, чтобы полегче было… – вслух задумался Хакон, тыча палкой в костёр и перемешивая угли.

– Ты про этот отрезок в Иерконе? – очухался я в моменте, поднимая голову.

– Угу. Даже издалека видно, что заросли там просто дикие. Телега и метра не проедет, особенно наших размеров. Нам, по сути, только и остаётся, что продолжать путь верхом. Только кому-то всё равно придётся идти пешком. Скорее всего, мне и Бирвану, чтобы лошадям полегче было.

– Как тогда с пожитками поступим? Не будем же мы тащить всё и сразу, сил просто не хватит.

– Не будем. Возьмём только самое необходимое и уже так двинем. Бирван, если что, сможешь утащить тяжёлые вещи?

Наёмник лишь коротко кивнул. Собственно, от него ничего иного и не ожидалось.

– Тогда так и поступим. По моим подсчётам, если ничего критического по пути не случится, то дорога займёт два дня беспрерывной ходьбы. Немало, но всяко лучше, чем ночевать в этом богом забытом месте полную неделю.

– Два дня ходу… Как бы без ног не остаться, – сонно вздохнула Лия, облокачиваясь на меня. Мне уже начинало казаться, что я не живой человек, а подставка для своих подруг.

– Придётся потерпеть, – понимающе кивнул Хакон. – Не сказать, что у нас есть выбор.

– Вот ведь угораздило меня с вами поехать, конечно, – усмехнулся Хальфдан, к концу цыкая.

– Тебя же просто король назначил без права отказаться? – щуро глянув на кучера, спросил Эвервуд, хотя и сам прекрасно знал ответ.

– Как иначе-то? Ведь сам бывший верховный паладин отправляется в долгую дорогу! Ему нужен самый умелый извозчик!

– Да вот в том-то и дело, что бывший. Не стоило так ухищряться, чтоб аж тебя дёргать.

– Будет вам, паладин. Как бы я нос не воротил, а для меня честь служить вам. Мне приятно, когда мои умения идут на благое дело.

– В таком случае тоже поблагодарю тебя за старания. Пока что по твоей части жаловаться особо не на что. Своё дело ты знаешь, тут не поспорить.

Хальфдан гордо улыбнулся, чуть покачиваясь вперёд-назад. Пусть он и показал это не столь ярко, но я видел, насколько старику было приятно получать похвалу. Милый мужичок, ничего не сказать.

В подобном ключе протёк оставшийся вечер. Мы непринуждённо беседовали, совсем позабыв, что находимся близ оплота живых проклятий. Создавать атмосферу безопасности в опасных условиях, казалось, уже стало прямой необходимостью. Каждый хотел почувствовать домашний уют, несмотря на то, что родной порог остался далеко за спиной.

Мне только и оставалось, что прижимать девчонок поближе к себе и вдоволь наслаждаться спокойствием, пока была такая возможность.

***

Как и было оговорено, две ночи спустя мы оказались на пороге Иеркона. Область, которую мы выбрали для старта, совершенно не отличалась от той, возле которой мы остановились впервые. Какими критериями руководствовался Хакон для такой остановки, конечно, трудно сказать. Мне легче поверить в то, что он просто ясновидящий. И я бы очень сильно на это понадеялся, ведь так у нас будет больше шансов выжить в этом паршивом местечке.

Собрав весь необходимый минимум вещей, мы отогнали телегу к ближайшему дереву и туго привязали к нему же, чтобы точно не укатилась. Лишь после мы взяли лошадей за узду и повели их вглубь леса за собой, попутно морально готовясь к предстоящему испытанию. Никто ничего не говорил, каждый по своим причинам, будь то страх или сосредоточенность. Лично я умолк в силу того, что не знал, откуда ожидать опасность. Всё, что мы знали про Иеркон, ограничивалось лишь фактом того, что он проклят и что внутри обитают тени. Это было ничтожным количеством информации, которое не давало даже примерных представлений о том, как стоило действовать, чтобы не окочуриться уже на опушке. Потому я и был настороже, чтобы в любой момент успеть предпринять хоть что-то.

Однако все мои мысли как ветром сдуло, стоило мне наступить на свободную от снега землю Иеркона. Мою ногу словно обожгло, а самого меня пронзило непередаваемое нечто, которое я бы не сравнил ни с чем другим, как с проклятьем. Проклятьем, что приобрело материальное воплощение, способное влиять на тебя напрямую. Я ощутил всё это за сущие доли мгновения, резко одёргивая ногу назад и на полусогнутых отбежал от этой земли на пару шагов. Вся команда встала на месте, не рискуя делать лишних движений, а сам я перестал чувствовать влияние леса на себя.

– Рей… что случилось? – тихо спросил у меня Хакон, продолжая сечь периметр в моменте засветившимися бледно-зелёным сиянием глазами.

– Земля. Коснись, – единственное, что я смог ответить, ибо всё ещё был немного шокирован.

Смотря куда-то вглубь леса, Хакон нахмурился и медленно перевёл взгляд на меня. Отпустив лошадь, он сделал несколько осторожных шагов вперёд и мягко наступил на осквернённую землю, давя сапогом мёртвую траву и замирая на некоторое время. Задумавшись на десяток секунд, он медленно сел на корточки и зачерпнул полжмени земли, вставая и оборачиваясь к нам. Демонстративно вытянув руку, паладин стал мять землю пальцами, отчего та вмиг рассыпалась подобно песку, растворяясь в воздухе прямо во время падения вниз.

– Проклятье разложения. Почва, трава, деревья. Всё мертво, – пробасил Хакон своим серьёзным тоном.

– Разложению подвержены и мы? – закономерно уточнил я.

– Верно. Мы будем увядать заживо. Судя по силе проклятия, ему хватит четырёх-пяти часов, чтобы вытянуть из нас жизнь.

– Но ты же паладин. Ты ведь можешь накладывать магические печати или обереги? Или что вы там умеете…

– Могу. Проблема в том, что наложить печать на каждого я не смогу, у меня банально не хватит сил. Однако я теоретически могу поддерживать ауру защиты на себе, но вам придётся держаться всегда близ меня. Радиус сильно ограничен, метров пять, не больше.

– Итого десять в сумме, – призадумалась Лия. – Негусто. Но всяко лучше, чем медленно загибаться. Защитной магией я не обладаю, так что ничем помочь не смогу.

– Сможешь. Более чем, – поспешил поправить ведьму паладин. – Если я наложу на себя ауру защиты, то это будет моей концентрацией. Понимаешь, к чему я?

– Как не понять? – пожала плечами Арвен.

– А о чём речь? Извините, я от магии совсем далека, – спросила Тюр за меня, ибо тот же вопрос крутился и у меня на языке.

– При концентрации я не смогу использовать другие заклинания, а также выходить из поточного состояния. Если меня что-то прервёт, то придётся накладывать ауру заново.

– То есть…

– Да, я не могу даже спать во время использования ауры. Даже чихнуть не получится. Я редко практикую концентрацию, так что, скорее всего, банально отвечать буду с задержкой. В общем, вашей задачей будет охранять меня, пока я охраняю вас.

– А ничего так начало, да? – хмыкнул я. – Уже очень многообещающе.

– Весьма, – с досадой вздохнул паладин.

Обернувшись к группе спиной, Хакон вытянул руку к небу и растопырил пальцы. Он не двигался и, казалось, не дышал с полминуты, после чего в его ладони стал образовываться желтый свет с голубоватым отблеском, который мягко переливался на фоне солнечных лучей. Осторожно притянув руку к себе, словно боясь выронить этот свет, паладин приложил ладонь к груди и впитал этот пучок телом. Секундой позже все увидели, как вокруг Хакона образовалась область в виде полупрозрачного шара со всё тем же еле заметным голубоватым отблеском, который медленно вился по воздуху.

– Подходите и старайтесь держаться как можно ближе. Ни в коем случае не расходимся. Разложение имеет накопительный эффект, оно не будет сбрасываться из раза в раз, как вы заходите в мою область. Она лишь блокирует поступление скверны в вас, не более. Бирван, прикрывай меня как можешь. Очень не хочу тебя об этом просить, но если потребуется, то тебе придётся выйти из ауры защиты, чтобы прикрыть меня.

– Слушаюсь, паладин.

– Спасибо. Ривенн, Лия, ваша задача следить за тылом и флангами. Вы слышите лучше остальных, так что будьте начеку. Тюр, Хальфдан, на вас лошади. Ведите их аккуратно посередине области, ровно за моей спиной.

– Хорошо, – уверенно кивнула Тюр, запрыгивая на кобылку и беря узду в руки.

– Как прикажете, паладин, – подтвердил план и кучер, который к тому моменту уже сидел на второй лошади.

– Тогда двигаем.

Собравшись в одну большую кучу, мы совершили первый полноценный шаг за порог Иеркона. К моему удивлению, за счёт магии Хакона я не ощущал влияние леса на себя от слова совсем. Даже больше скажу. Прямо под нашими ногами, в области действия магии, трава расцветала и приобретала новую жизнь, становясь ярко-зелёной и выпрямляясь вверх. Однако стоило нам пройти, как она вновь увядала, словно и не была живой секунду назад. Мы медленно двигались вглубь зарослей, ходя зигзагами между скрюченными стволами перекошенных деревьев, которые были будто покрыты сажей. Несмотря на давнюю смерть этих закорючек, по непонятной мне причине над нашими головами был беспросветный навес из гнилых листьев, которые поросли настолько плотно, что не было видно и намёка на солнце.

В лесу стояла абсолютная тишина. Ни привычного пения птиц, ни завываний ветра, ни шелеста травы. Лишь глухой хруст мёртвой земли под ногами и гнетущее безмолвие, что окутало это место.

Идти было трудно. Помимо витиеватых деревьев, мы то и дело натыкались на непроходимые заросли кустарников или огромные ямы в земле, ведущие чёрт пойми куда. Примерно к двадцатой минуте ходьбы был подан первый голос. Это была Лия, которая оглянулась на меня с широко раскрытыми глазами.

– Ты слышишь? – шепнула она мне.

– Слышу что? – в непонятках переспросил я.

Резкий удар, похожий на столкновение упавших друг на друга тяжеленных деревьев, вперемешку с громким хрустом оборвал наш диалог. Прямо над нами, словно из темноты, образовалось корневое нечто, что очень сильно напоминало зубастую пасть. И это нечто перекусило Хальфдана пополам, сомкнув челюсти и расплескав кровь и органы нашего извозчика по сторонам, окропляя всех присутствующих. От вида разорванного кучера мне резко поплохело. Я не успел даже понять, что произошло, но уже чуть не потерял сознание от ударившего в голову страха. Тюр завопила в ужасе, падая с лошади, в то время как кони вздыбились, вставая на задние ноги и начиная визжать. Деревянная морда чудовища утянулась вверх, меняя себя на десяток заострённых корней, которые, подобно щупальцам, стали охотиться за всеми нами по отдельности. Первой их целью стали, конечно же, лошади. Насадив их на свои острия, корни подняли коней в воздух и уже там разорвали на множество частей, после утягивая куда-то вверх, прямо в беспроглядный мрак, вслед за половиной тела Хальфдана.

Я не могу даже описать ужас, который испытал в тот момент. Из-за своей заминки я не уследил за другими корнями, которые продолжили атаковать нас всех одновременно. Два корня попытались проткнуть Лию с разных сторон, однако выскочивший прямо перед ней Бирван вмиг отрезал их острые концы одним взмахом клеймора, после вставая в полную боевой готовности стойку. Хакон же успел вовремя прикрыть Тюр кровавым щитом, разом блокируя три летящих в неё отростка. Мне же повезло куда больше – мало того, что корни атаковали меня последним, дав лишнюю треть секунды на то, чтобы среагировать, так ещё и попытались задеть область моего живота, тем самым центрируя атаку. Я выпрыгнул вверх что было сил, буквально огибая корни по воздуху, однако это совершенно не спасло меня ни от чего. Уже другие корни схватили меня за ноги и натурально швырнули в сторону, впечатывая в ближайшее дерево. Я вмиг лишился дыхания, падая на заражённую землю и начиная ощущать ровно то же, что и при первом шаге сюда. Во мне не осталось сил дважды. Деревянный хруст стал приближаться ко мне с огромной скоростью, и я понял, что следующий удар будет для меня последним. Ситуацию спас всё тот же Бирван, что выпрыгнул из ауры Хакона и прикрыл меня в самый последний момент, разрубая целый ворох корней серией быстрых ударов. Схватив меня за шкирку, Харр поставил моё бедное тело на ноги и толкнул вперёд, вынуждая перейти на бег.

– Бегом! Живо! – рявкнул он, оборачиваясь и одним взмахом снося ещё несколько отростков.

Вслед за нами двинули и девчата с Хаконом, который бежал справа от них, прикрываясь щитом. Все вынужденно побросали свои вещи, оставаясь лишь с тем, что было на них надето, в том числе и я. Выхватив свои стилеты из ножен, я помчался в случайном направлении, попутно пытаясь восстановить дыхание, пока мои ноги несли меня сами собой. Мы бежали так быстро, как только могли. Корни то и дело догоняли нас, однако их постоянно срезали Бирван и Хакон, не давая подобраться к нам ближе, чем на метр. Дикий хруст и скрежет приближался с каждой секундой всё ближе. Это та самая тварь шла за нами прямо по пятам, выжидая момент, когда мы замедлимся, чтобы вновь раскусить кого-то из нас на две части. Однако чем дольше я бежал, тем больше понимал, что в этом нет никакого смысла. Чудовище не имеет лёгких, оно может гонять нас до бесконечности, в то время как наши силы кончились крайне и крайне быстро, особенно на фоне того, что как минимум я и Бирван были подвержены разложению. Поняв это, я резко вдохнул, нормализуя дыхание и останавливаясь на месте, встречая пробегающих мимо меня Хакона, Лию и Тюр.

– Рей, беги! Не останавливайся!– горланили они как один.

Всё хорошо, ребят, просто бегите дальше. Мне надоело постоянно убегать, надоело, что вы постоянно меня выручаете. Во всяком случае, я не собираюсь здесь оставаться. Мне нужно просто сделать первый шаг, чтобы вы смогли приложить и свои усилия.

Занизив стойку чуть ли не до положения сидя, я сжал правый кулак, что уже был занесён мне за спину, и со всего размаху ударил им вперёд на пронос, в моменте раскрывая ладонь и высвобождая толстый всплеск огня прямо перед собой.

– Splendida ignis-s! – заорал я что было сил, отчего брошенное мною заклинание разрослось в разы, буквально накрывая летящие на меня корни волной огня.

Как же мне полегчало, когда прямо из-за моей спины послышалось точно такое же заклинание, которое прокричала Лия. Вслед за моим пламенем полетел настоящий огненный метеорит, который с треском стал выжигать всё на своём пути. Его температуры были столь запредельны, что кожаная накладка на моём плече обуглилась, а сам я испытал нечеловеческий жар, закрывая лицо рукавом, чтобы не получить ожог. Однако я быстро понял, насколько был наивен, когда за место выжженных в пепел корней прямо на меня вылетела огромная деревянная морда, просачиваясь прямо через стену адского огня и раскрывая пасть, чтобы откусить мне голову. Этой твари было всё равно на наше пламя.

– De tonitrum! – проревел Бирван, вылетая вперёд меня и совершая размашистый удар мечом по воздуху, из которого тут же вырвалась взрывная волна грома, на секунду оглушив всех присутствующих и вмиг останавливая летящую на меня тварь, которая словно ударилась о стену, задирая голову вверх и показывая, что она представляет из себя подобие змеи из сотен сплетённых вместе корней.

И тут как по расписанию между нами с Бирваном пролетел длинный бледно-зелёный луч внушительной толщины, окутанный белыми проблесками, что подобно нитям вились вокруг него. Я слышал сотни, нет, тысячи воплей боли прямо от этого луча, словно он имел своё сознание. Клянусь Парафеем, я даже видел пару лиц прямо внутри него. Врезавшись в чудовище, луч разбился прямо о него, окутывая всю его морду этим светом и прожигая насквозь. Хотя это было похоже отнюдь не на горение, а на самое настоящее гниение. Корни стали лопаться и отделяться друг от друга, постепенно распадаясь на фрагменты и растворяясь в воздухе. Деревянные скрежет и хруст были слышны как никогда громко. Тварь билась в агонии, прикладываясь о все деревья поблизости и в конце концов падая мордой прямо в землю с глухим увесистым ударом.

Мы на пару с Бирваном наблюдали за этим ужасом, не рискуя даже лишний раз шевелиться. Однако, когда всё кончилось, мы одновременно обернулись назад, заставая за нашими спинами стоящего без ауры Хакона, вытянувшего палец в нашу сторону. Он тяжело дышал, а из его глаз сочилось бледно-зелёное свечение, из-за которого было даже не разглядеть его зрачков. Тюр и Лия тоже тихо наблюдали за этой картиной ровно до момента, пока Хакон не свалился на землю, упираясь в неё локтями и коленями. Мы все разом побежали к нему, подхватывая под руки и принимаясь держать всем скопом.

– Надо… уходить… – пытаясь отдышаться, сказал он.

Вот только никто из нас не помнил, с какой стороны мы пришли. Лес был одинаковым со всех сторон. Переглянувшись между собой, мы приняли коллективное решение пока что залечь в ближайшей дыре.

Спустя пару минут скитаний нам с Тюр удалось найти какой-то грот в небольшой скале посреди леса, в который мы по итогу и залезли. Зайдя как можно глубже, мы засели за одним из поворотов и принялись переводить дыхание.

Кажется, пройти Иеркон нам не удастся.

Глава одиннадцатая. Заблудший батальон.

Каждый присутствующий тяжело дышал, не то от страха, не то от усталости после продолжительного побега. Сейчас, когда мы были в относительной безопасности, мы могли перевести дыхание и собраться духом, однако ни у кого, в том числе и у меня, это не получалось. Я придерживал лежащего у меня на руках ослабшего Хакона, на лице которого выступил холодный пот. Бирван задумчиво рычал, сжимая рукоять своего клеймора и смотря на выход из грота, в то время как за его спиной тихо плакала Тюр, держась за Лию, которая без своего согласия была вынуждена успокаивать попутчицу. Никто даже представить не мог, что мы огребём настолько большие проблемы прямо с порога этого чёртового леса.

– Хальфдан… Мы даже прикрыть его не смогли… – всё ещё рыдая, просипела Тюр, отпуская плащ Лии, падая на колени и закрывая лицо руками. – Боже, прости нас, пожалуйста… Если бы мы только знали…

– Тюр, прошу, плачь потише, эта тварь могла быть не одна, – пригнулась над девчушкой ведьма, кладя ей руку на плечо. – Мы ещё найдём время оплакивать этого человека, но сейчас нам надо выбираться отсюда. Паладин, вы можете идти?

– Могу… Могу, – томно кивнул Хакон, поднимаясь с земли. – Я просто переусердствовал, когда решил вложить столько сил в заклинание. Минута-другая, и уже буду в порядке.

– А что нам теперь делать? – поспешил спросить я, оборачиваясь ко всем и сразу. – Выход мы вряд ли найдём, но даже если и сможем, то у нас даже лошадей нет, чтобы домой вернуться. Загнёмся в такую зиму пешком идти.

– Выбор невелик. Похоже, пути назад у нас нет. Придётся прорываться до последнего, – выдохнул Эвервуд, смотря в сторону выхода, как и Бирван. – Знать бы только, куда теперь идти.

– Рискну предположить, что не во всём лесу небо закрыто кронами. – Лия подняла палец и глянула на меня, словно ожидая поддержки. – Найдём место, где можно будет увидеть солнце, и по нему определим, в какую сторону нам идти.

– Идея хорошая, но с такой флорой нам и километра не пройти без происшествий, – помотал головой я. – Во всяком случае, пока мы подъезжали, было видно, что лес становится только выше, начиная от своего края. Если и удастся найти полянку какую, то точно не в ближайшее время.

– Так, в общем, – поспешил прервать меня мой друг. – Сейчас собираемся с силами и двигаем в примерно нужном направлении. Я вроде вспомнил, как мы изначально шли. Нет толку тут сидеть, рано или поздно всё равно придётся выйти.

Поднеся ладонь к своему лицу, паладин зажёг в нём святое пламя и повторил ровно тот же ритуал, что и перед входом сюда. Вокруг него вновь появилась голубоватая аура, в области которой оказались и все мы. Как же в тот момент полегчало… Проклятие больше не действовало на наши тела, а потому можно было спокойно выдохнуть.

– Двигаем.

Сделав несколько шагов в сторону выхода, Хакон остановился, оборачиваясь на нас. Никто даже не двинулся. Я с опаской нахмурился, Лия стыдливо опустила взгляд, Бирван лишь крепче сжал свой меч, а Тюр так и вовсе заплакала ещё громче. Все, кроме Хакона, были уверены, что мы помрём сразу, как покинем этот несчастный грот.

– Я… Я бою-юсь… – проблеяла Тюр, хватая меня за руку и обнимая что есть сил. – Я не смогу выйти…

Ожидаемо, весьма. Что уж таить, я и сам готов расплакаться от страха прямо сейчас, но, боюсь, это подкосит и без того слабый боевой дух нашей маленькой команды. Я и не надеялся, что моя рыжуля сможет переносить такие потрясения с холодной головой. Говорил ведь, не надо было её брать…

Мысленно проклянув Хакона на долгие годы вперёд, я аккуратно положил руку Тюр на макушку и немного пригнулся, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Милая, я понимаю, тебе очень страшно. Поверь, я тоже очень боюсь. Возможно, даже больше тебя. Но пойми, сейчас нам нужно действовать, – я сказал это так, словно и не стоял как вкопанный с пару секунд назад, опасаясь даже шевелиться. – Ты сама выбрала этот путь, сама решила пойти с нами. Мы все на тебя очень надеемся и верим, что ты сможешь вынести это испытание достойнее всех нас. Давай, Тюр, выберемся отсюда и оставим всё позади. Ты же хочешь вернуться домой?

– Хочу… – судорожно закивала она, вытирая слёзы.

– И я хочу. Так что давай приложим все силы и выберемся целыми и невредимыми. Пошли.

Для пущей уверенности я взял Тюр за руку и двинул вперёд вместе с ней. Лия лишь недовольно вздохнула, уходя вслед за нами. Тогда же пошёл и Бирван, выходя вперёд Хакона, который одобрительно кивнул мне в тот момент. Однако идти так под ручку было совсем небезопасно, а потому я отпустил Тюр, как только мы покинули пещеру, и занял руки своими кинжалами, берясь обратным хватом, ибо понимал, что он будет куда более эффективен против таких твёрдых целей, как корни. Моя рыжуля всё же смогла перебороть панику, а потому взяла лук в боевое положение, примыкая стрелу к тетиве. Идущий впереди Хакон решил в этот раз объединить оружие, создавая из своей крови щит и короткий меч.

Снаружи грота было всё так же тихо. Больше никакого хруста деревьев, никакой возни. Абсолютная тишина. Паладин указал своим мечом на нужное нам направление, и мы молча пошли за ним, рассредоточившись клином. Тогда мой страх пусть и отступил на второй план, однако за место него встало сильнейшее чувство неопределённости. Я просто не знал, откуда мне ждать опасность. Что в этом лесу ещё может представлять угрозу? Может, мёртвая трава? Может, звери, которые здесь всё же живут? Или нас травит даже здешний воздух, а мы этого просто не замечаем? Как бы то ни было, ход я не сбавлял. Я шёл донельзя аккуратно, ступая с пятки на носок и стараясь лишний раз не отклоняться от линии движения. Если мои воровские годы чему меня и научили – так это осторожности. Мало кто мог удивить меня в этом деле, за исключением всё той же Тюр, которая шла настолько тихо, что я этого даже не слышал. Безусловно, здесь играла роль разность в нашем весе, но и техника здесь тоже много что решала. Что в городе, что тут, я поражался тому, насколько незаметной могла быть моя рыжуля. Вот только меня смущал спектр условий, в котором я применял свои умения. В городе я чувствовал себя как рыба в воде, даже если находился в районах, куда не часто захаживал. Принцип действий мне знаком от и до, а потому для меня никогда не составляло особого труда пробраться даже в самые охраняемые территории. Но что касается леса – я совершенно не представлял, как мне стоило себя вести. Тут всё было принципиально другим. Не было стен, за счёт эха от которых я бы мог определять, насколько я громкий, не было чужих голосов или посторонних звуков, по которым я обычно находил нежелательные пути и шёл в обход. Прямо здесь и прямо сейчас решала лишь реакция и грубая сила. И если с первым никаких проблем не было, то вот силой похвастаться я никак не мог. Особенно, если дело касалось борьбы с существами, которые и близко не похожи на человека.

В этих размышлениях я провёл достаточно много времени, попутно следя за дорогой и обстановкой вокруг. Но сколько бы мы ни шли – картина перед глазами совершенно не менялась. Всё те же мёртвые и скрученные в узел деревья, всё те же заросли острых кустов, всё те же овраги и перепады высот из-за гигантских корней здешней растительности, которые натурально надували землю изнутри. Лишь одно меня радовало – тишина никуда не девалась. За примерно полный час ходьбы мы не услышали ни единого постороннего звука, отчего казалось, что мы находимся в неком вакууме, что был отделён от всего остального мира. И теперь, когда страх поутих, меня смущало лишь то, что не получалось видеть дальше собственного носа. Лия подсвечивала нам путь пламенем со своей руки, однако это помогало разглядеть лес только на пятнадцать-двадцать метров вперёд. По этой же причине мы не были уверены, что сближаемся с чем-либо. Но стоило мне об этом подумать, как Хакон сразу дал команду «стоп», поднимая над собой кулак и, после непродолжительного затишья, вытягивая указательный палец этой же руки. Мы осмотрелись по сторонам и заметили впереди чьи-то обглоданные кости. Штуки три, не больше. Они бесхозно валялись посреди дороги, что не могло не напрягать.

– Подойдём ближе? – шепнул я, приподнимая клинки.

В ответ Хакон лишь коротко кивнул, начиная идти вперёд куда медленнее прежнего. Подкравшись к костям всей командой, мы застыли в ужасе, поняв, что не разглядели всей картины сразу. Тут было отнюдь не три кости, как показалось изначально. В земле наполовину был зарыт целый скелет, части которого были хаотично раскиданы то тут, то там. И что было самым пугающим – череп был человеческим. По состоянию этих костей можно понять, что они были не первой свежести, однако смутил меня совершенно иной факт… Что здесь делал человек? Особенно настолько далеко от границы. Лес стоит на этом месте уже сто пятьдесят лет, и каждая собака знает, что к этому месту лучше не приближаться. Да и незачем. Ловить тут совершенно нечего, так почему? Почему я прямо сейчас смотрел на чьи-то останки?

– Ни доспеха, ни одежды… – вслух задумался Хакон. – И что это может быть?

– А он здесь, часом, не с самой войны лежит? – спросил я, почёсывая затылок.

– От костей бы уже ничего не осталось, – опровергла моё предположение Лия, поднимая руку выше и освещая ещё большую область. – Меня вот что беспокоит – у него почти все кости на месте. Значит, его не порвали, как Хальфдана. Да и не сказать, что его животное подрало.

– Давайте не будем тут задерживаться, прошу вас… – прошептала Тюр, оборачиваясь назад.

– Глядите в оба, мне кажется, мы сейчас на что-то наткнёмся, – предупредил Хакон, вытягивая перед собой руку со щитом и продолжая путь.

В попытке уследить за периметром, я случайно наступил прямо на череп, когда проходил мимо этих останков. Короткий хруст напугал всю мою команду, отчего все они мигом обернулись на меня. Мне только и оставалось, что тихо извиняться, надеясь, что я не привлёк никакую тварь этим звуком.

Продолжив ход, мы заметно замедлились, в отличие от того, как шли ранее. Теперь каждый более внимательно вглядывался в темноту и чаще крутил головой, с целью держать под контролем наибольшую территорию. Но ни спустя десять, ни даже двадцать минут мы не нашли ничего и никого, что могло бы объяснить нам появление этих костей. Мы всё так же молча брели в неизвестном направлении, внутренне надеясь, что хоть чуть-чуть приближаем себя к землям Содраина.

В какой-то момент я заметил, что Лия слишком уж часто дёргает своими ушами. Эту её привычку я приметил ещё давным-давно, когда имел наглость принимать попытки своровать что-то из её имения. Всегда, стоило мне потянуться за какой-либо вещицей, она сразу начинала дёргать ушами, а после оглядывалась, чтобы крикнуть мне, какой я негодяй. Так и сейчас. Она изучала местность на слух, при этом стараясь лишний раз не вертеть головой. Вот только частота, с которой она пыталась вслушиваться, меня смутила. Мне показалось, что она что-то заметила и пыталась расслышать это получше. Я решил последовать её примеру. Сосредоточившись и оставив звук наших шагов где-то за порогом восприятия, я пристально вслушался в окружающую среду, пытаясь понять, что так беспокоило Лию. И понимание пришло достаточно быстро. Где-то вдалеке, еле-еле заметно, был слышен какой-то совсем уж странный звук. Будто два твёрдых предмета тёрлись друг о друга, но делали это массово. Этот звук был повторяющимся, но с разной цикличностью и разным тоном. Я привлёк внимание команды тихим цыком, сразу указывая пальцем в сторону предполагаемой опасности.

– В той стороне что-то есть, – шепнул я настолько тихо, насколько это было возможно.

– Да, я тоже это заметила, – Лия тотчас ослабила сияние огня, делая пламя в своей ладони совсем уж маленьким, чтобы мы могли разглядеть исключительно землю под своими ногами. – Только не пойму, что это. На живое существо совсем не похоже.

– Будем обходить? – спросил у нас Хакон, всё ещё не понимая, стоит ли опасаться услышанного.

Я вопросительно глянул на Лию, которая лишь нахмурилась и пожала плечами, аналогично не представляя, что делать. Лишь в тот момент я заметил, что вдалеке от нас, очень-очень высоко, было еле заметное очертание света. Мне удалось разглядеть это только из-за того, что моя ведьма приглушила свой свет и дала глазам слегка адаптироваться к темноте. Я молча указал пальцем на это непонятное явление, отчего вся группа обернулась, разглядывая еле видимое пятно.

– Это солнечный свет? – с надеждой пискнула Тюр.

– Очень на то похоже, – поддержал предположение Хакон. – Бирван, ты чувствуешь что-нибудь?

Наёмник лишь отрицательно помотал головой, не отрываясь от разглядывания света вдалеке. Честно сказать, в моменте я даже понадеялся, что он что-то скажет, ибо, вспоминая момент, когда он каким-то чудом обнаружил мёртвого коня на дороге в полной темноте, можно было предположить, что он очень хорошо ориентируется в пространстве своими способами.

– Давайте всё же подойдём, – осмелился предложить я, выпрямляясь в полный рост и ступая уже чуть более уверенно.

Возражений в ответ я совсем не получил, а потому сразу за своими словами услышал тихий топот. Но не успел я пройти и пары шагов в качестве первостоящего, как меня одёрнул Хакон, молча хватаясь за моё плечо и отводя за себя. Его намёк я понял и без слов, он не хотел, чтобы я нарушал построение отряда. В принципе, всё правильно, нечего мне в первой позиции делать, от меня там проку как от козла молока.

За счёт приподнятого духа мы чуть ли не в два прыжка дошли до места, над которым и был тот самый солнечный свет. И да, мы не прогадали. Уже на подходе было видно, что что-то мешало кронам деревьев сомкнуться, образуя пусть и очень малую, но прореху в этом огромном настиле. Осталось лишь понять, что конкретно не давало листьям зарасти в той области.

И всё бы ничего, разведка продолжалась бы в том же темпе, однако тот самый звук лишь усиливался с каждым нашим шагом навстречу свету. В один момент он стал настолько хорошо слышим, что внимание на него обратили и остальные, помимо меня и Лии.

– Что-то не так, – Хакон остановился на месте и задрал голову, смотря на свет, который был примерно в пяти этажах от нас. – Лия, прибавь-ка свету.

Молча исполнив просьбу, ведьма подсветила нам область поблизости, давая понять, что мы подошли в упор к полуразрушенной башне, которая как раз и мешала деревьям закрывать небосвод. Но не успел я обрадоваться, как заметил, что мы натурально окружены. Вокруг нас столпились десятки скелетов, одетых в доспехи и с оружием наперевес. Все они стояли неподвижно, еле заметно трясясь и издавая тот самый звук, который мы с Лией и заметили. У меня попросту перехватило дыхание от осознания, что мы сами завели себя в ловушку. Каждый в нашей команде встал как вкопанный, молча наблюдая за скелетами с широко раскрытыми глазами. Ни у кого не было даже идей, как поступать в такой ситуации. Казалось, что если мы не будем шевелиться, то и проблем никаких не будет. Я судорожно переглядывался с Лией и Тюр, пока те пытались понять, что им делать. Ведьма изобразила на лице дикий оскал, показывая свои клыки и хмурясь, в то время как Тюр раскрыла рот и задрала брови, при этом медленно-медленно натягивая тетиву своего лука. Бирван же стал аккуратно поднимать конец своего меча с земли, перехватываясь за рукоять обеими руками. За счёт того, что ситуация не собиралась продолжаться и словно застыла вне времени, я мог чётче разглядеть тех, кто взял нас в тиски. И нет, к сожалению, мне не показалось. Это действительно были самые обычные скелеты, одетые как воины давно минувших лет. Такие кирасы и шлема, как у них, уже давным-давно не использовались. Вся эта толпа стояла в полутени, свет еле доставал до них, отчего всё выглядело до безобразия жутко. Но что мне точно удалось заметить – так это множество веточек, торчащих из них. У кого-то они торчали из глазниц, у кого-то из дыр в броне, у кого-то вместо рук так и вовсе были полноценные коряги, которыми они держали оружие.

Быть может, нам бы и удалось спокойно выйти из этой ситуации, да только Тюр, видимо, решила похоронить всех нас здесь и сейчас. Не выдержав напряжения, она сдуру выстрелила в ближайшего к себе скелета. Стрела звонко ударилась о его шлем и отскочила в сторону, не давая абсолютно никакого результата. В ту секунду все скелеты словно сорвались с цепи. Они как один ринулись на нас всей толпой, а мы дали дёру в изначальном направлении, пытаясь добежать до башни и спрятаться в ней.

– Бежим! – рявкнул Хакон, отрубая одному из скелетов голову и пускаясь наутёк.

Сказать по правде, в тот момент я задумался над тем, что как-то провинился перед Парафеем, ибо стоило нам приблизиться к дверям башни, как те распахнулись, и на нас повалила ещё одна толпа скелетов, оттесняя нас и вынуждая занять глухую оборону. Началась страшная заварушка, в которой я только и успевал, что уклоняться. Никогда прежде перед моим лицом не пролетало настолько большое количество лезвий. Скелеты в хаотичном порядке атаковали всех нас, а нам приходилось отбиваться по мере возможностей. Уж не знаю, как там Тюр, но на счёт себя я был уверен – мне нечего противопоставить этим существам. Мои стилеты годятся лишь для нанесения порезов и скрытых атак, но никак не для прямых столкновений с мечниками и копейщиками! Да даже если я и попытаюсь нанести урон, то в этом не будет никакого толку! Скелетам глубоко плевать на то, что их режут, тем более раз они в латах! Будучи загнанным в угол, я решился на совсем уж отчаянные меры и принялся сражаться просто кулаками, при этом сжимая в руках свои клинки. Железные накладки на моих перчатках позволяли более-менее безболезненно наносить удары, однако многие из них всё равно приходились на костяшки, и это было очень и очень больно. Я то и дело уворачивался, отпрыгивая назад или перескакивая прямо через головы противников, после нанося грубые атаки в область голов этих созданий. У некоторых трескались черепа, с кого-то спадали шлема, но толку от этого не было от слова совсем. Ощутимый вклад в бой привносили лишь Хакон с Бирваном, которые рубились со скелетами как в последний раз. Кости и куски брони разлетались во все стороны, ибо паладин умело отсекал конечности, а наёмник грубо размахивал своим клеймором, стараясь за раз срубать сразу по нескольку скелетов. Тюр же только и могла, что уворачиваться и пинаться, ибо её стрелы равно как и мои кинжалы не вносили никакого смысла в эту бойню. Лия же пыталась сражаться как умела, разбрасываясь огнём, который не столь наносил урон, сколько банально отталкивал скелетов, которые и без того были не особо проворны. Да, давили они нас именно количеством, а не техникой, что заставило меня невольно задуматься – неужели это не нежить? Со слов Хакона, вся поднимаемая нежить должна повторять те же движения, что использовались ими при жизни, а тут скелеты действовали так, словно были марионетками в руках кукловода. Они передвигались рывками, а атаковали размашистыми, абсолютно безыдейными ударами. Я знал основы фехтования и не видел, чтобы хоть кто-то из этих созданий пытался применить принцип «звезды», пока атаковал меня. И это натолкнуло меня на мысль.

– Хакон, это не нечисть! Они кем-то управляются! Найди источник, быстрее! – заорал я, попутно вновь увиливая от пролетевшего над моей головой меча.

– Это я и без тебя понял, но я… Ах, тварь! – один из копейщиков насадил паладина на штык сбоку, но Эвервуд успел относительно вовремя отскочить, отчего повреждения не стали серьёзными. Развернувшись и одним ударом переломив черенок копья пополам, он с кулака пробил скелету прямо в область носа, отчего его череп просто слетел с позвоночника, падая на землю и укатываясь под ноги сородичам. – Я без понятия, что искать! Я в них даже магии не чувствую!

Думай, Ривенн, думай! Не может быть, что кости сами по себе ходят! Но как же трудно думать и одновременно сражаться… Особенно ситуацию осложняло и то, что с начала боя, кажется, скелетов стало только больше. Их совершенно не становилось меньше, ибо даже те, которых мы уже свалили, вставали заново, натягивая на себя латы и продолжая наступать.

В пылу этого бессмысленного противостояния я не уследил за тылом и столкнулся с Бирваном спинами. Как назло, именно в этот момент он решил отскочить назад, сбивая меня одним толчком, да так, что меня прокатило по земле. Я сразу попытался сгруппироваться и перекатиться, но не смог, ибо ударился в ноги очередному скелету, который в итоге упал прямо на меня, пока замахивался своим мечом. Эта гадина навалилась всем весом, который почему-то был куда больше, чем я ожидал. Скелеты не должны весить как обычные люди, это и дураку понятно! Но я думал слишком долго. Пока я тужился, чтобы спихнуть эту тушу с себя, очередной скелет с двуручным мечом с размаху ударил сверху вниз, отсекая голову своего товарища, а заодно и мою. Мне хватило одной несчастной доли мгновения, чтобы не остаться без кочерыжки, ибо я сумел распасться в дым в самую последнюю секунду, вытекая из-под давки и подлетая вверх, тотчас принимая человеческий образ обратно. И тут меня осенило. В момент, как передо мной отрубили голову, я заметил, что внутри черепа было множество ветвей, которые оплели даже область челюсти, давая возможность рту открываться и закрываться. Это были всё те же проклятые корни, только значительно меньше!

– Они управляются корнями из-под земли! Рубите корни! – крикнул я, падая на землю и хватая первый попавшийся под руку меч, с ходу перерубая ноги одному из скелетов.

Моя догадка была верна. Прямо по его ногам ползли живые корни, стараясь удержать отвалившуюся часть тела на месте. Примерно прикинув, где эти корни выходят из земли, я с размаху ударил по тому месту новоприобретённым гросс-мессером и тем самым положил ещё трёх скелетов, которые к тому моменту успели подойти ко мне слишком уж близко. Завидев это, вся команда стала повторять за мной, за исключением Лии, которая принялась поливать землю под ногами огнём, тем самым основательно выжигая корни. Процесс такой зачистки быстро показал результат – минуту спустя вместо орды мы бились уже с малочисленным отрядом оставшихся скелетов, которые толком не могли к нам подойти, ибо то и дело спотыкались о рассыпавшихся под ногами товарищей. В какой-то момент это стало просто утомлять, нежели пугать, а потому первым, кто перестал полноценно сражаться, стал Бирван, хватая одного из скелетов за череп и с хрустом сминая его в порошок одной лишь рукой.

– Святой Парафей, я уж думал, что мы здесь и останемся… – выдохнул Хакон. – Никто не ранен? – спросил он, ребром щита раскалывая череп очередному скелетону.

– Порядок… – в моменте ослаб я, понимая, что отдал слишком много своих сил на эту беготню от меча к мечу. – Сам-то как, не сильно досталось?

– Кольчуга защитила, максимум синяк останется.

Быстро расправившись с оставшимися воинами, мы наконец успокоились, понимая, что честно отвоевали эту заброшенную башню. Вокруг горела земля и валялось огромное количество костей вперемешку со ржавым снаряжением, но почему-то именно сейчас мне стало невероятно спокойно. Быть может, мне банально полегчало от того, что очередной бой остался позади и в нём мы обошлись малой кровью.

– Девчат, вы как? – оглянулся я, встречая перепуганную Тюр с её коротким мечом в руках и Лию, которая отряхивала край обгоревшего плаща от сажи.

– Меня не задело, – спокойно сказала ведьма.

– Я тоже в поря…

Резкий и громкий грохот прервал наш диалог, и я с испугу отскочил в сторону, замечая, как Хакон пролетает мимо меня, падая на землю и совершая несколько перекатов кубарем, отчего все мы покинули его ауру защиты. Прямо из-за башни вышел огромных размеров воин, в высоту превышающий самого Бирвана, который, в свою очередь, только и успел, что вскинуть меч и напороться на следующий же удар. Криво парировав атаку лобовым столкновением клинком в клинок, Харр не успел даже попытаться контратаковать, как это чудовище снесло его ударом левой руки, припечатывая к стене башни, да так, что из неё выбило несколько кирпичей. Наёмник сразу же обмяк и повалился набок, роняя свой клеймор и затихая. Меня натурально перемкнуло от вида этого монстра, я не мог даже пошевелиться. На его голове был высокий штеххелм с проросшими по бокам гнилыми ветвями, похожими на рога, на тело был натянут ржавый доспех с некогда бронзовыми вставками на краях и массивным правым наплечником, подле виднелись проблески раздробленной и обвисшей кусками кольчуги, и всё это было прикрыто рваным в клочья выцветшим синим флагом Праффиса, кои носили все паладины. До кучи это чудовище орудовало просто гигантским двуручным мечом, один только вид которого заставлял хотеть бежать с поля боя не оглядываясь.

– Хакон! – крикнул я, оборачиваясь к другу, который в тот момент уже пытался встать на ноги самостоятельно, дрожа и корчась от боли.

Мои возгласы перебил хруст очередного огненного шара от Лии, что заискрил по округе, пролетая вперёд и врезаясь прямо в воина. Вот только заклинание не нанесло ему и капли урона, просто разлетаясь по сторонам после попадания. Единственной его реакцией стало то, что он наотмашь махнул рукой, разбивая фаербол и перехватываясь за меч двойным хватом, после начиная ломиться прямо на нас. И его движения были совершенно не как у тех безмозглых скелетов. Даже при своих размерах он двигался проворнее самого Бирвана, в пару шагов натурально пролетая расстояние между нами. Я только и успел, что схватить Лию за плечи и распасться в дым, прежде чем по нам прилетел сильнейший удар, который вздыбил землю, разрывая её в клочья, ибо замах был снизу вверх. Тюр оперативно дала дёру в обратном направлении, что не могло не радовать, ибо на секунду я подумал, что она может встать в ступор от страха. Перелетев достаточно далеко, я оставил Лию в стороне, а сам полетел напрямую к Хакону, вцепляясь и в него, чтобы прикрыть от очередной атаки, от которой он точно не успел бы увернуться. Но моих сил уже просто не хватало на столь частое использование магии, а потому я вернулся в человеческий облик против своей воли, падая на землю вместе с другом. Пусть, главное, что у нас появился ещё один шанс на выживание. От вида этой твари Хакон знатно приободрился, а потому быстро встал на ноги, создавая в руках двуручный меч и вставая в боевую стойку, в то время как я схватил с пола ещё один клинок, тем самым образуя для себя привычное парное оружие. Тогда воин почему-то остановился. Он словно смотрел сквозь нас, не решаясь подступиться или что-то предпринять. Это дало мне лишнюю секунду, чтобы оценить ситуацию. Тюр отбежала достаточно далеко, чтобы не попасться монстру в руки, и уже приготовилась стрелять из своего лука, пусть это и было чуть ли не полностью бесполезно. Лия аналогично держалась вдалеке, создавая в руках очередное заклинание огня, видимо, надеясь всё же нанести им урон. Бирван же, как оказалось, не был в отключке, но был сильно ранен, отчего не мог подняться и хотя бы взяться за оружие. И если учитывать, что мне нечего противопоставить такому врагу, то единственным, кто мог как-то повлиять на ситуацию, был именно Хакон.

– Мы его не убьём, – словно услышав мои мысли, сказал мне паладин. – Сил не хватит. Но можно попытаться придавить его.

– Чем? – спросил я после небольшой паузы, ибо всё ещё боялся пропустить момент, когда эта туша ринется на нас.

– Башней. Он с кулака выбил часть стены. Если заставим его ударить мечом, то она точно обвалится. Нужно лишь сделать так, чтобы она упала на него.

План мне был ясен, непонятно было лишь то, как приводить его в исполнение. И я бы хотел подумать над этим ещё с минуту-другую, но воин просто не дал мне этого сделать, издавая настолько громкий звук, что меня натурально оглушило, при этом забирая все силы. Это было похоже на вой целого оркестра, состоящего из одних лишь труб, которые своим басом пробирали до самых костей. Я даже примерно не могу представить, чем эта тварь издала такой звук. В моменте я ощутил, словно меня вжало в землю, до кучи приковав к ней цепями. Воин же решил броситься в бой именно в этот момент. Разбежавшись, он занёс за спину свой меч и приготовился перерубить нас с Хаконом вдвоём одновременно, но прямо в последний момент между нами на земле образовалась печать, которая была один в один как та, которую Лия использовала в доме старухи. Стоило чудищу наступить на неё, как перед нашими лицами вздыбился огромный пламенный столб, который окутал воина от и до, полностью пряча его в себе. Моя ведьма, как и обычно, не подвела. Но особых надежд на этот приём я не строил, мне было понятно, что огонь вряд ли навредит такой твари, а потому, придя в себя, я сразу бросился наутёк к башне, перебирая ногами из последних сил. Эвервуд рванул вслед за мной, но его планы были совершенно иными, нежели у меня. Первым делом он занялся Бирваном, с трудом поднимая того на плечо и пытаясь отвести хотя бы на пару шагов в сторону, чтобы в случае чего его не придавило обломками. К тому моменту падший паладин уже вышел из огня, будучи обгоревшим до основания. Его корневые рога горели, а рваная накидка так и вовсе исчезла, рассыпавшись на угольки. Заметив нас, он вновь набрал скорость и побежал прямо на меня, что сильно сыграло нам на руку. Я мог попытаться отвлечь эту махину, пока Хакон уводил Бирвана в безопасное место.

– Ну давай, гад, иди сюда! – подначивал я, надеясь, что у существа есть уши.

Абсолютно зверская сила заключалась в этом воине, тут у меня сомнений не было. За одно мгновение он пролетел по полю и попытался поразить меня рубящим боковым ударом, от которого мне повезло уклониться только из-за разницы в росте. Его меч с грохотом разнёс ещё часть стены прямо над моей головой, после чего я стал бежать вдоль неё, попутно прыгая и присаживаясь, чтобы не наткнуться на лезвие. Шум был такой, словно безостановочно стреляли из корабельных пушек, не иначе. Башня трескалась от каждого удара всё больше и в один момент заметно качнулась, что явно показывало не лучшее её состояние. Разбежавшись, я запрыгнул прямо на стену и схватился рукой за маленькое окошко на уровне первого этажа, оборачиваясь и показывая твари средний палец.

– Вот это видел?! Давай, отруби, если сможешь! – в моменте мой голос дрогнул, ибо я всё ещё до одури боялся помереть прямо здесь и сейчас, однако нужно было как-то спасать ситуацию.

Воин вновь взвыл хором тромбонов, заставляя меня сжать зубы и зажмуриться. Совершив очередной выпад, он ударил своим мечом сверху вниз, пытаясь снести меня, как паука, засевшего под потолком, в ответ на что я подтянулся и подпрыгнул ещё выше, оставляя летящий клинок прямо под ногами. Врезавшись в стену, меч проломил её внутрь, отчего башня качнулась в последний раз, начиная сыпаться и крениться прямо на воина. Оттолкнувшись, я прыгнул в сторону, но даже будучи в полёте заметил, как громадина побежала вслед за мной, не собираясь оставаться под обломками. Мысленно я уже смирился с проигрышем и принялся искать новые варианты, как справиться с таким противником, однако мои раздумья прервало три одновременных крика, донёсшихся откуда-то сзади.

– Incende sanctus! – завопил Хакон, выстреливая святым лучом.

– Splendida arde! – крикнула Лия, кастуя перед собой горизонтальный огненный смерч.

– Detono! – зарычал Бирван, взмахивая своим мечом и выпуская громовую волну.

Все три заклинания смешались в одно, создавая невероятной мощи удар, который смёл всё на своём пути, разбрасывая падших скелетов и раздирая землю. Ударившись в воина, волна оттолкнула его назад, да так, что даже завалила на спину, прокатывая по полу добрую пару метров. Приземлившись, я сразу же упал лицом вниз, прикрывая голову руками, ибо башня окончательно свалилась, хороня под собой ту тварь и заодно раскидывая по сторонам осколки камней, от которых я как раз и закрывался. Когда же гул прекратился, а завалы окончательно улеглись, я боязливо приподнял голову, оборачиваясь на огромную гору кирпичей, а после и на своих друзей. Все они как один повалились на колени от бессилия, ибо Хакон вновь рассеял свою ауру, поскольку был вынужден использовать другое заклинание вновь. В тот момент ко мне подбежала Тюр и попыталась меня поднять, но я не мог толком пошевелиться, отчего давалось ей это невероятно тяжко. Последние рывки дались мне с особым трудом, а потому я выжал из себя максимум возможных сил, становясь чуть ли не полноценным трутнем.

– Рей! Рей, ты как?! – трясла меня рыжая, отчего у меня ещё до кучи разболелась голова.

– Как парализовало… Ты сама цела?

– Цела, меня никто не задел. Давай, нужно уходить, – она вновь попыталась меня приподнять, но всё было тщетно, её сил на это просто не хватало.

Тогда к нам подошла и остальная команда, охая от усталости и стоная от боли. Хакон первым же делом попытался помочь Тюр поставить меня на ноги, но упал без сил сам, после поднимая голову и замечая, что обзор на небо нам всё же открылся. Я посмотрел вверх аналогично ему и застал над собой воистину прекрасную картину. Прямо в беспросветной темноте, ровно посередине, было огромное окно, через которое виднелось чистое небо с ярким солнцем, которое чуть заваливалось в сторону с нашего угла. В воздухе витала пыль от развалившейся башни и пепел от выжженной земли и костей. Солнце светило прямо на нас, озаряя своим сиянием и пригревая, как родных детей. На мгновение мне даже показалось, что я умираю и собственными глазами лицезрею свет в конце тоннеля. Но от этой дурной мысли меня оторвал паладин, устало указывая пальцем вверх.

– Даже не полдень. Солнце ещё в стороне востока. Нам нужно идти дальше, но сильно свернуть влево, тогда и выйдем в нужном месте… Бирван, идти сможешь?

– Не знаю… – хрипло рыкнул наёмник, честно признаваясь о своём состоянии. Он держался за свои рёбра справа, скалясь от боли и щуря один глаз, при этом рвано выдыхая, ибо, по-видимому, боль ещё была сильна.

– Нам срочно нужно сделать привал, – Лия подошла ко мне и тоже попыталась поднять меня, что у неё постепенно стало получаться.

Я привстал сначала на локти, затем на колени и вскоре смог даже ступить на землю своими ногами, выпрямляясь и шатаясь из стороны в сторону от бессилия. Да, я переусердствовал с беготнёй и своей магией распада, но решающим фактором всё равно было проклятие разложения, которое съедало меня изнутри. Я чувствовал это каждой клеткой своего бренного тела, словно увядая заживо, хотя, по сути, это так и было.

– Чёртовы скелеты, Умбрус их дери… Чуть не убили.

– Не говори так, Ривенн, – помотал головой Хакон. – Это точно такие же солдаты, как и мы с Бирваном. Заблудшие и опустошённые. Насколько я знаю, ещё до того, как здесь образовался Иеркон, на этих землях сражались бойцы южного батальона. Раньше у них была честь и отвага, сейчас же не осталось ничего… – сложив руки в молитвенный замок, паладин опустил голову и закрыл глаза, полностью игнорируя то, что ему нужно было как можно скорее снова создавать ауру защиты. – Да упокоятся их души. Они сослужили добрую службу для нашей страны, и их подвиги не останутся забытыми. Никогда. Fiat lux.

Я всё понимаю, но, кажется, Хакон уже перегибал со своими замашками касательно веры. Мы всегда молились вместе, однако именно сейчас мне почему-то было противно это делать. Я просто не смог заставить себя даже проговорить святое «fiat lux», что уж говорить о молитвенной позе. Моё настроение поддержала и Тюр, которая лишь стыдливо отвела взгляд, тоже не решаясь отдавать честь этим воинам. Головой я понимал, что они совершенно не виноваты в том, что стали такими, однако мне было крайне странно молиться над теми, у кого кроме костей ничего не осталось. Это было просто безымянное и безликое братство. Они даже не были относительно живыми, как нежить, так что их души точно ничего не побеспокоило.

Молча подав Хакону руку, я помог ему подняться, и мы вместе подошли к основанию упавшей башни, вставая в самую середину солнечного света, отчего проклятие перестало на нас действовать. И тут мы заметили, что под завалами что-то было, слишком уж неровно они лежали, уходя куда-то вглубь. Присмотревшись, мы поняли, что башня уходила не только вверх, но ещё и вниз, куда-то на подземные этажи. Многие из кирпичей провалились внутрь, но в общем и целом пролезть туда будет не очень сложно.

– Там, кажись, что-то есть, – я наклонил голову, пытаясь всмотреться в темноту под ногами.

– Может, там и передохнём? – всё продолжала предлагать Лия. – А то в таком состоянии далеко не продвинемся.

– Паладин, прошу разрешения на остановку. Мне действительно сильно досталось, – пробасил Бирван, склоняясь надо мной с Хаконом.

– Я и сам не прочь дух перевести. Идёмте, нечего тут простаивать. Как минимум мы узнали, что движемся относительно правильно. Уже что-то.

Мы стали по очереди пролезать на лестницу, ведущую вниз, и стоило девчатам протиснуться вперёд, как справа от нас, прямо из-под завалов, стали слышны уже знакомые хруст и тромбоновый хор. Мы с парнями с ужасом оглянулись на обломки башни, из которых медленно стали подниматься корни с ошмётками брони на них. Один из корней смог даже вытащить шлем, который смяло чуть ли не в лепёшку от такого веса.

– Шевелись-шевелись! – вскрикнул я, проталкивая Хакона вперёд и хватая Бирвана за руку, вместе с ним преобразуясь в дым и затекая внутрь спуска.

Оказавшись по ту сторону, я сразу же вернулся в человеческий вид и отпустил наёмника, продолжая бежать по лестнице вниз, попутно подгоняя девчонок, чтобы они тоже не мешкались.

– Он ещё живой! – оповестил их Бирван, с трудом спускаясь по ступеням, ибо эти коридорчики совсем не были рассчитаны на человека его размеров.

– Ох ты ж… – послышался где-то сверху стон паладина.

Я увидел его только когда он ударился о стену на повороте, будучи прикрытым своим же щитом, которым он отразил несколько корней, что ударились в него все разом. От безысходности ему пришлось схватиться за эти щупальца руками, удерживая их только за счёт своей физической силы. Я мигом рванул наверх, разминувшись с Бирваном и вынеся перед собой свой ржавый меч. Насадив один из корней на острие, я воткнул гросс-мессер между кирпичами, тем самым прибивая корень как на гвоздь, после вытягивая руку за угол и используя очередное заклинание.

– Ignis! – гаркнул я, выжимая остатки маны из своего тела.

Залив весь коридор огнём, я опалил мелкие корни, которые чуть ослабли, давая Хакону вырваться. Бросив щупальца, он побежал по лестнице дальше, а я увязался за ним, подгоняя его на каждый шаг, ибо чувствовал, как нам наступают на пятки.

– Мы тут, быстрее! – закричали девчата где-то в самом низу.

Сойдя с лестницы через пару поворотов, мы оказались в достаточно длинном, но при этом очень узком коридоре, в котором паладину приходилось полноценно пригибаться, что уж говорить о Бирване, который пытался добежать до Лии с Тюр, будучи сложенным чуть ли не в книжечку. Прорываясь вперёд, мы толкали друг друга, чувствуя дыхание смерти прямо за спиной. Моё заклинание было слишком слабо, чтобы остановить их надолго. Лишь почти в самом конце коридора я заметил, что девчата всё это время стояли за массивной дубовой дверью, держа её для нас. Я прошмыгнул внутрь первым, следом за мной заскочил и Бирван, а вот уже Хакона натурально затолкнули сюда корни, с размаху ударяясь ему в спину, отчего он потерял равновесие и залетел к нам, прокатываясь по полу. Харр тут же с грохотом захлопнул дверь, принимаясь удерживать её вместе с Лией и Тюр, которые вложились со всей силы. Корни ломились к нам как дурные, да с такой силой, что дверь подскакивала на каждый удар, открываясь на пару сантиметров. В тот момент наёмник принял самое логичное решение из всех, беря свой меч и с хлопком укладывая его как засов, окончательно отрезая преследующих нас корней от этой комнаты.

Долбёжка по ту сторону продолжалась ещё некоторое время, но вскоре всё успокоилось. Корни отступили, а мы так и продолжили сидеть в полутьме, разбавленной лишь тусклым свечением огня Лии, который она держала на ладони.

Никто не решался сказать и слова. Не было слышно даже облегчённого выдоха.

Глава двенадцатая. Посреди ничего.

Прошло некоторое время, прежде чем мы смогли обсудить произошедшее. Мало что было сказано по существу – в разговоре преобладали жалобы на ранения и возмущения по поводу количества противников. В процессе беседы мы решили осмотреть себя получше, а заодно и скинуть с себя лишнюю одежду, ибо в подземелье пусть и было сыро, температура здесь куда выше, нежели на поверхности. Я особо не пострадал, так, пара ссадин и ушибов, но ничего, чтобы могло испортить моё прекрасное лицо – а это самое главное. Девчата аналогично были в порядке, чего нельзя было сказать о Хаконе с Бирваном. Досталось им жуть как. Как оказалось, в момент, когда я услышал грохот после бойни со скелетами, Хакон прикрылся щитом от удара того верзилы и чуть было не остался без руки. Пусть у него и не было внешних повреждений, он мог с трудом шевелить левой рукой, ссылаясь на острую боль в области плеча и предплечья. Однако даже несмотря на столь серьёзную травму, хуже всего было именно Бирвану. Он пропустил всего один удар кулаком в бочину, но последствия были такими, словно его забивали толпой. Сняв с него нагрудник, который, к слову, был сильно помят в области рёбер, а после задрав и кольчугу с кожанкой, мы обнаружили у наёмника огромных размеров гематому от груди до живота во всю правую сторону торса. И как бы Бирван не пытался изображать из себя непоколебимого воина, он так или иначе жмурился от боли почти при каждом движении, периодически резко вдыхая сквозь зубы. Решением Хакона стало использовать заклинание наложения рук на нашего наёмника, а себя оставить в исходном состоянии, чтобы не тратить ману попусту. На том и остановились. Залечив Харра, паладин уселся к стене и свесил голову, начиная потирать глаза и переносицу.

– Мы так и правда не дойдём, – честно признался он сам себе. – Нам ещё идти и идти, а проблем уже выше крыши. Может, нам всё же попытаться вернуться? Думаю, пережить мороз будет куда проще, нежели порождения проклятого леса.

– А что ты потом королю скажешь? Что дошёл до границы и передумал? – я поднял на друга свой уставший взгляд и сложил руки на груди, припирая себя к стенке.

– Ривенн, у нас был чёткий уговор. Я не собираюсь рисковать нашими жизнями. Как я тогда и сказал – если будет слишком опасно, то просто развернёмся. Мне без разницы, что король на это скажет, лишь бы вы в порядке были.

– Боюсь, если мы сейчас дадим заднюю, то рискуем погибнуть на родных землях, – сказала Лия чуть более тихо, чем обычно. – У нас ведь есть чёткая задача – понять, откуда пришли тени. Если бы их главный рассадник был в этом лесу, то, думаю, мы бы уже с сотню раз померли. Но нет. Пока что ни одной тени по пути не видели. Значит, всё ещё не лишено смысла продолжать путь до Содраина и обсудить эту проблему там. В противном случае, мы просто вернёмся с опущенной головой и будем зарезаны во сне в своём же доме. Ривенн не даст соврать, он уже так чуть не помер.

– Верно говоришь, – покачал я головой, после коротко вздрагивая, ибо воспоминания той ночи всё ещё были свежими и донельзя неприятными.

– Что тогда, упрёмся рогом и продолжим путь? – с долей сарказма спросил Хакон, словно и не надеясь на что-то кроме отрицательного ответа.

– Знаешь, я лучше погибну в бою, нежели во сне, – я пожал плечами и обернулся к Тюр. – Мне так или иначе есть что защищать. И я не хочу, чтобы всё распалось в пыль и пепел только потому, что я струсил. Я, конечно, вор, но и понятие чести мне не чуждо. Что скажешь, Тюр, сможешь перетерпеть финишную прямую?

– Я… – рыжуля сжала свои кулачки и прижала их к лицу, опуская взгляд и неприкрыто хмурясь.

Она не знала, что ответить, это было слишком хорошо видно. И спросил я её совсем не потому, что хотел выставить трусихой. Совсем наоборот. Пора было начать считаться с её мнением в отношении столь важных вещей. Она уже давно не ребёнок, и мне надо свыкнуться с этой мыслью, как бы то ни было тяжело.

– Д-да. Я см-могу, – совершенно неуверенно ответила она дрожащим голосом, жмурясь и пуская слёзы. Уж не знаю, чего ей стоило пересилить себя и согласиться пойти дальше, но это было очень мужественно. Надо будет потом похвалить её за это.

– Куда Ривенн – туда и я, – сухо добавила Лия. – Он мне круглую сумму должен, так что я лично прослежу за тем, чтобы он раньше времени не сдох. Пока не выплатит – дорога в ад ему закрыта.

– И с чего бы это мне в ад отправляться?... – растерянно спросил я невзначай.

– Ну а ты, Бирван? – Хакон лениво взглянул на лежащего на полу наёмника, который молча пытался оклематься после применения заклинания на нём.

– Я буду делать то, что скажете вы, паладин. Деньги уплачены, контракт подписан, – уже не столь сурово, как прежде, ответил здоровяк. По голосу было слышно, как он устал.

– А я тебя не просто так спросил. Мне интересно, чего хочешь именно ты. До нашей сделки мне сейчас дела нет.

– Мне без разницы. Скажете уйти – уйду. Скажете умереть – умру без разговоров. Я наёмник, а не человек. С моим мнением считаться не нужно.

– Вот как, – Эвервуд тяжело вздохнул и покачал головой, будто пропустил сказанное мимо ушей, но попытался сделать вид, что всё понял. – Вернёмся к этому разговору позже. Обязательно. Ладно, раз уж мы тут все с головой не дружим, то давайте двигать дальше. А то эти стены на меня уже натурально давят.

И правда, сидеть такой компанией в узеньком коридоре было удовольствием не из приятных. Наспех собравшись, мы пошли вглубь катакомб. В тот момент я совсем не ожидал ничего хорошего. Уж слабо мне верится, что за ближайшим поворотом нас встретит волшебная вагонетка, которая отвезёт нас до границы Содраина по прямой. Будет хорошо, если в первой же комнате нас не попытаются убить. И, как оказалось, действительно не попытаются. Спустя всего пару минут неспешного хода мы вышли в достаточно просторный зал крестообразной формы. Большая его часть была завалена валунами и щебнем от обвалившегося потолка, однако в одном из крыльев комнаты располагалась обеденная зона с нетронутыми столом, стульями и посудой. До кучи была ещё и печь, а напротив неё, впритык к стене, стояли полки с книгами. Всё это дело было покрыто толстенным слоем пыли, в чём я убедился лично, проведя пальцем поверх, будто серого на вид ковра мне было мало.

– Похоже на обеденный зал для солдатских казарм, – сказал Хакон, создавая в своей здоровой руке пляшущие огоньки и осматриваясь по сторонам. – Сейчас так уже мало кто делает, но раньше подземные убежища практиковались очень часто. Не удивлюсь, если тут целая сеть подземных переходов, которые связаны друг с другом от и до.

– Было бы славно найти здесь что… А-апчхи! – я невольно чихнул, чем испугал проходящую рядом Тюр, которая дёрнулась и отпрыгнула от меня, как шуганая кошка. – Тьфу, пылюга какая. Короче, я не отказался бы здесь что-нибудь нарыть интересненького.

– Ага. Надеюсь, ты будешь доволен ржавыми мечами и гнутыми вульжами, – тихо усмехнулся паладин, проходя зал напрямую и открывая противоположную от изначального коридора дверь. – Ну, впрочем, я угадал. Действительно казармы. Если они прям здесь не заканчиваются, то нам, считайте, повезло. Сможем пройти немалый путь под землёй.

– Давай мы тогда сходим осмотреться, а вы пока отдохнёте, – предложил я, подходя к другу и легко хлопая его по спине. – Разожгите камин, погрейтесь, кемарните с часок, – после этих слов я привстал на носочки, дотягиваясь Хакону до уха и продолжая говорить уже шёпотом. – Нам надо беречь Бирвана, иначе мы все трупы, так что пусть отлежится. А ещё Тюр надо успокоить, так что поговори с ней немного, хорошо?

Молча показав мне большой палец в ответ, мой друг вернулся к столу и сел за него, закидывая ноги на стоящий поблизости стул.

– Бирван, Тюр, садитесь. Ривенн дело говорит, сейчас надо передышку устроить, а уже потом с холодной головой дальше двигать. Я как раз помедитирую и восстановлю немного маны. Чую, она нам пригодится.

– А мне сесть не предложите, паладин? – косо зыркнула на Хакона Лия, недовольно складывая руки на груди.

– А вам, госпожа Арвен, особое предложение не требуется, вы и так дама самостоятельная. Но вообще я думал, что вы пойдёте осмотреться вместе с Ривенном.

Ведьма недовольно обернулась ко мне, делая такое лицо, что в нём читалось и презрение, и недоверие одновременно. Я лишь развёл руками, не понимая, что опять сделал не так и почему она снова чем-то недовольна. Хотя, сколько я её знаю, она всегда такой была. Причина для выгибонов ей совершенно не требовалась. Вздохнув, Лия молча подошла ко мне и словно в моменте передумала останавливаться, проходя дальше и пропадая за дверью в следующую комнату. Глянув на Хакона, я показал ему кулак в знак поддержки и веры в него, и, получив такой же знак в ответ, двинул вслед за своей ненаглядной подругой.

В смежной комнате было темно. Даже со своим полуэльфийским зрением я еле-еле мог разобрать очертания кроватей и сундуков. Лию я так и вовсе видел только за счёт её ручного пламени. Она монотонно цокала каблуками своих сапог, уверенно идя вглубь последующих помещений, бегло осматриваясь и совсем не пытаясь найти что-то конкретное, в отличие от меня. Мне было интересно пощупать каждый сундук, заглянуть на каждую полочку и прошерстить каждый уголок, однако я быстро разочаровался, поняв, что из интересного здесь разве что пыль. Ну, отчаиваться ещё было рано. Судя по всему, подземка здесь далеко не маленькая, быть может, что-то всё же да найду. Догнав Лию, я пристроился слева от неё и, закинув руки за голову, побрёл рядом, тихо насвистывая незамысловатую мелодию. И делал я это не столь от беспечности, сколько в попытке окончательно успокоиться от пережитого накануне.

– Не надо было брать девчонку. Паладин поступил опрометчиво, взяв её под крыло, – ни с того ни с сего начала моя подруга, при этом даже не оборачиваясь ко мне.

– Тоже думаешь, что для неё это слишком опасно?

– Не для неё, а для нас. Я понимаю, что она тебе не чужой человек, но лично мне на неё всё равно. Она просто тянет нас вниз. Мало того, что она в бою бесполезна, так ещё и лишний рот кормить надо.

– Ну, она хотя бы пытается соответствовать. Вон, сквозь страх согласилась идти дальше, хотя могла отказаться.

– Ривенн, – Лия глухо топнула и остановилась на месте, устремляя на меня свой острый взгляд. – Тот факт, что она пересилила себя в моменте и согласилась идти, совсем не меняет её как человека. Она всё ещё балласт и всё ещё бесполезна.

– А что ты предлагаешь? – аналогично остановился я. – Тут её оставить?

– Нет. Я не пытаюсь как-то повлиять на решение касательно неё. Просто высказываю недовольство. Если буду говорить это ей самой, то она ещё хуже себя почувствует. Нам это точно ни к чему.

– Может, ты тогда будешь ей что-нибудь подсказывать? Того и гляди, опыта и уверенности наберётся, – предложил я, продолжая ход, чтобы лишний раз не тормозить.

– В сиделки я не нанималась. Ей же около двадцати? В этом возрасте люди, вроде как, уже должны быть самостоятельны. Да и ты сам знаешь, какой из меня наставник.

– Самый-самый лучший, – искренне улыбнулся я. – Если бы не ты, то я бы никогда магию не освоил.

– Я обучила тебя строго в своих целях, так что не обольщайся. На девчонку у меня времени и желания нет.

– А что у тебя за цели такие, в которых требуется, чтобы я владел магией? – мне совсем не было понятно это утверждение, ибо я не мог вспомнить ни единого момента, когда Лия просила меня о чём-то, что этой самой магии касалось бы.

Но почему-то она мне не ответила. Косо зыркнув на меня свысока с уже знакомой мне презрительной моськой, Лия недовольно фыркнула и ускорила шаг, начиная отдаляться. Я же старался не отставать, а потому тоже набрал скорость.

– Что, ответить нечего?

– Ривенн, дорогой мой, скажи на милость, что тебе ближе: копыта или усы? – чуть ли не прошипела ведьма, сузив свои зрачки до змеиных форм. И пусть мне в тот момент прямо угрожали, я не мог не приметить, насколько хорошо её вертикальные зрачки смотрятся вместе с алыми радужками.

– Молчу-молчу. Только успоко… Гха! Кх… – я внезапно закашлялся, да так сильно, что меня согнуло пополам. Приставив руки ко рту, я прикрылся, чтобы ничего не летело на мою подругу, но пришёл в ужас, когда понял, что откашлял кровь. Совсем немного, но всё ещё кровь.

– Что с тобой? – забеспокоилась Лия, подходя ближе и беря меня за руку, тоже замечая на ней кровь. – Чёрт… кажется, дела плохи.

– Это ты по погоде поняла или просто наитие? – я попытался отшутиться через силу, но в итоге вновь закашлялся, становясь на колени и опуская голову чуть ли не до самого пола. Меня натурально выворачивало наизнанку, я чувствовал, как мои лёгкие и гортань содрогаются, вызывая страшное жжение.

Лия придерживала меня, не давая лечь пластом, попутно без остановки повторяя моё имя. Затяжной приступ кашля закончился тем, что я чуть ли не выплюнул гланды, в конце сплёвывая очередной сгусток крови. Продышавшись, я смог встать на слегка дрожащие ноги, после облокачиваясь на Лию, которая продолжала держать меня, в попытке хоть как-то помочь.

– Давай-ка… обратно вернёмся. Я, кажется, излишне этой проклятой хвори нахватался. Пусть Хакон меня подлатает.

– Пошли, не будем медлить. Дело и правда серьёзно… е? – Лия замерла, а на её лице застыла эмоция тотального замешательства. Она обернулась назад по коридору и пристально на что-то смотрела, не смыкая глаз.

Я оглянулся вслед за ней и встал в ступор ровно так же. Прямо за нами была глухая кирпичная стена. Ровно. В метре. От нас. Сначала я подумал, что мне показалось, и что из-за приступов кашля меня слегка дезориентировало, но покрутив головой, я понял, что ошибки быть не могло. Коридора, по которому мы сюда пришли, просто не было. Мы с Лией переглянулись, задавая друг другу немой вопрос: «Какого чёрта?». Но самым худшим было не это. Ведь стоило нам повернуться обратно, как пропало и продолжение этого же коридора. В одночасье мы оказались запертыми в кирпичной коробке два на два метра. Не было ни звуков, ни действий, всё было так, словно помещение изначально находилось в таком состоянии. Меня натурально перекосило, я даже не понимал, что испытывал в моменте. Даже слов не находилось, чтобы правильно спросить, что тут вообще происходит.

– Святой Парафей, что за… Как? – я полностью растерялся, озираясь по сторонам и пытаясь удостовериться, что точно ничего не упустил.

– Видимо, в подземелье мы были не одни… – Лия подошла в упор к стене и приложила к ней ладонь, относительно сильно надавливая, но не получая никакого результата.

– Думаешь, это кто-то намеренно сделал? – я вытер кровь с губ рукавом и принялся точно так же давить противоположную от Лии стену.

– Само по себе ничего не происходит. Какая-то проклятая хтонь решила заманить нас в ловушку. Надо теперь думать, что с этим делать.

Вложившись посильнее, я вновь попытался продавить стену руками, но когда понял, что это бесполезное занятие, врезался в неё же плечом с лёгкого разбега. Тоже ничего. Самая обычная глухая стена. Тогда я принялся толкать её спиной, уперевшись ногами в пол, но и так ничего не вышло.

– Может, попробовать найти щель какую-нибудь в состоянии дыма… – задумался я, оглядывая углы.

– Нет, не смей. Проклятье поразило тебя быстрее остальных как раз потому, что ты переусердствовал с использованием магии. В тебе почти не осталось маны, и твоё тело не защищено.

– Есть другие предложения? А то стенам глубоко плевать на мои усилия. На твои тоже, как я погляжу.

Лия прекратила попытки продавить себе выход и убрала руки под плащ, осматриваясь заново и задумчиво прикусывая губу.

– Если так подумать, то мы не заметили, как оказались здесь. Стены просто материализовались из воздуха. Может, если мы вновь отвлечёмся, то стены пропадут?

– Звучит не особо убедительно, – я свёл брови, чуть щурясь, ибо совершенно не верил в подобные умозаключения.

– Терять нам нечего. Давай, закрой глаза и постарайся сосредоточиться на себе.

– А глаза зачем закрывать?

– Чтобы все стены имели шанс исчезнуть, а не только та, на которую ты не смотришь.

– Ладно, тогда дай мне руку.

– Рука-то тебе моя зачем? – недоверчиво спросила Лия, вставая ко мне полубоком, будто готовясь уворачиваться.

– Потому что мы можем оказаться по разные стороны стен, если твоя догадка верна. Хочу держаться за тебя, чтобы быть уверенным, что нас не разъединит.

– Резонно, – сухо согласилась она, вынимая из-под плаща руку и протягивая её мне.

Взявшись за неё, я невольно перестал думать обо всём другом. Её ладонь была такой мягкой и тёплой, что я моментально потерял голову. Идеально белая кожа, острые ногти длиною почти как настоящие когти, эстетично выделяющиеся связки и суставы. Рука настоящей леди, не иначе. Лия медленно закрыла глаза, расслабила лицо и протяжно выдохнула, чуть задирая нос. Я же последовал её примеру, тоже прикрывая глаза и опуская голову. Стояли мы так не сильно долго, ибо я нагло воспользовался положением и сделал шаг Лие навстречу, обнимая её, но при этом продолжая держать за руку. Сперва она напряглась и будто попыталась отступить, но почему-то передумала, прижимаясь ко мне в ответ. Вот теперь я точно был уверен, что не думаю ни о чём другом. Её запах был всё так же прекрасен, как и в нашу первую встречу, а повышенная от природы температура тела приятно отдавала теплом, чуть обжигая мне лицо. Дав секундную слабину, я потёрся о свою подругу щекой, на чём она решила разорвать нашу близость, отпуская мою руку и отходя назад.

– Ривенн, сейчас вообще не время… – она явно хотела меня отругать, но быстро осеклась. – О, получилось. Я же говорила.

Раскрыв глаза, я… да я ничего не увидел. Буквально. Мы с Лией стояли в нигде, не было ни стен, ни потолка. Мы видели друг друга только за счёт всё того же света от пламени. Шагнув на месте, я вдруг услышал звук воды и почувствовал, как моя нога резко промокла. Глянув вниз, я невольно ругнулся, ибо стоял по щиколотку в воде, равно как и Лия.

– Та-а-ак… И что дальше? – спросил я, в моменте поёжившись, ибо вода была жуть какой холодной.

Вместо ответа Лия хлопнула мне по лицу, закрывая мой рот ладонью. Я поморщился от боли, но возникать не стал, ибо увидел, как она навострила свои ушки и широко раскрыла глаза, смотря куда-то в темноту. Прислушавшись, я понял, почему она так грубо меня заткнула. Вдалеке, еле-еле различимо, были слышны шёпот и возня. И нет, шептались точно не люди. У людей есть голоса, тембры и манера их речи. А сейчас я слышал неразборчивый шорох, отдалённо напоминающий шелест листьев, если бы те знали человеческие звуки. Меня моментально бросило в дрожь, ибо я вспомнил, что точно такой же звук слышал, когда мы заперлись в доме бабки, а за окном бушевали тени. Это было слишком нетипичным и уникальным явлением, которое я более нигде не встречал. Ошибки быть не могло, мы были загнаны в ловушку самими тенями.

– На счёт три бежим в обратную сторону, – сказал я настолько тихо, что еле расслышал свои же слова.

– Мы не уверены, что там не тупик, – не оборачиваясь, ответила Лия.

– Неважно. Готова? – я затаил дыхание и дождался, пока подруга кивнёт мне в знак согласия, после чего сразу дал команду. – Три!

Мы сорвались с места как ошпаренные, сматываясь настолько быстро, насколько это было вообще возможно. Вода мешала переставлять ноги и словно специально цеплялась за сапоги, тормозя меня на каждый шаг. Я не слышал ничего, кроме всплесков под собой, и не видел ничего, кроме беспросветной тьмы, окутавшей всё вокруг. Всё, что я мог – бежать, держа Лию за руку и подтягивая её за собой, ибо она была кратно медленнее меня. Но чем дольше мы бежали, тем отчётливее я слышал шорохи и шёпот за спиной, которые приближались к нам всё ближе с каждой секундой. На выход отсюда не было даже намёка.

– Осторожно! – крикнула Лия, резко останавливаясь и дёргая меня на себя.

Если бы не она, то точно бы погиб. Прямо передо мной пролетел чёрный силуэт, махнув перед собой не менее чёрным мечом. Прикрывшись рукой, я получил краем лезвия прямо по ней, оставаясь с продольным разрезом вдоль всего трицепса. Благо, судя по боли, рана была неглубокой. Я сразу выхватил из-за пояса свои стилеты и, приняв боевую стойку, медленно попятился назад, стараясь прикрывать Лию. Благо, она не стала полагаться только на меня, разжигая свой огонь в десятки раз сильнее и поднимая руку над нашими головами, тем самым освещая намного большую область. Как оказалось, тень была далеко не одна. Их были десятки. Все они были вооружены и стояли вокруг нас, беря в полноценное оцепление. Однако свет от пламени не давал им подойти ближе. Они расступились и встали прямо на краю его блеска, ожидая, когда огонь Лии дрогнет. Но даже так я чувствовал исходящий от них холод. Он был лютым, словно я стоял голым посреди зимнего леса в самую стужу. Я дышал через рот, не в состоянии привести дыхание в норму. Мороз прожигал мне лёгкие. У меня не было идей, что нам делать. Но моя ведьма оказалась куда более спокойной, нежели я. Положив свободную руку мне на спину, она аккуратно толкнула меня вперёд, призывая двигаться дальше. На первый шаг я уцепился взглядом за всё ту же тень, которая попыталась на меня напасть. На второй я вытянул перед собой один нож, готовясь отражать возможную атаку. На третий я остановился. Остановился, ведь увидел, как прямо над моей головой образовались десятки огромных белых глаз, которые наблюдали за мной из темноты. Они были просто громадными, точно больше глаз любого из великанов. Но висели они достаточно далеко от меня, а потому и казалось, что они меньше. У меня перехватило дыхание, и я вынужденно опустил голову, чтобы попытаться проигнорировать этот ужас. Я не хотел даже думать о том, что это такое. Что бы то ни было – обычным ножиком этому не навредить. Нужно было сосредоточиться на том, чему я мог противостоять. Глубоко вздохнув, я сжался всем телом, стимулируя свою уверенность. Будь я здесь один, то мог бы сдаться без зазрений совести. Но пока за моей спиной стоит Лия, которая на меня надеется, я не имел морального права отступать ни на шаг. Твёрдо ступив навстречу тени перед собой, я нахмурился и взялся за левый стилет обратным хватом, ускоряя шаг и утягивая за собой ведьму, которая всё ещё держала меня за спину. Чёрный силуэт стал отдаляться, придерживаясь всё того же края света, не решаясь зайти внутрь нашей подсвеченной области. Я перестал обращать внимание и на громкий гул нескончаемых шорохов и шёпотов, и на висящие над головой глаза, и на лютый холод. Один раз я уже потерял Лию, больше я такого не допущу. В таком темпе мы двигались долго. Очень и очень долго. Больше, чем того хотелось бы. Я почти не моргал и не разжимал кулаков, продолжая уверенно идти вперёд, в то время как Лия секла тыл, готовясь в любой момент залить всё огнём. За это время я успел как можно лучше рассмотреть этих самых теней. Всё было как и в прошлый раз, тогда мне не почудилось. У этих тварей не было ни лиц, ни глаз, ни волос, ни каких-либо отличительных черт. Все они были примерно одинакового роста под два метра с выраженной худобой и непропорционально длинными конечностями. При этом у них было абсолютно разное оружие. Впервые на меня напали с ножом, сейчас с коротким мечом, но в толпе я видел как топоры с копьями, так и булавы с двуруками. Даже пара луков засветилась. И что интересно – от них не было совершенно никаких звуков, за исключением всё того же шёпота. Идя по воде, они словно не касались её, пусть и стояли в ней по щиколотку, как и мы с Лией. Их оружие не тёрлось о руки, их плечи не шуршали от прикосновений друг к другу. Дыхания, как и ожидалось, тоже слышно не было. Просто безмолвные наблюдатели, готовые разорвать нас в клочья, как только будет такая возможность.

Наша проходка закончилась на моменте, когда после очередного шага я провалился вниз, с головой уходя под воду. От неожиданности я чуть не захлебнулся, ибо вода попала мне в рот на вдохе, отчего я стал задыхаться, барахтаясь в нигде и не чувствуя ничего вокруг. И что самое страшное – я не мог нащупать Лию. Неужели она осталась там одна? Ну почему всегда всё не слава богу?!

Силы покидали меня с каждой секундой всё быстрее, и вскоре я окончательно ослаб, просто отдаваясь течению. Всплыть у меня не получилось, и даже открывая глаза, я не видел никаких ориентиров. Всё было тщетно.

Капля ясности в сознании появилась только когда я почувствовал, что моё тело куда-то активно засасывает. Это ощущение натурально вытянуло меня из лап смерти, которая уже успела положить свои костлявые руки мне на плечи. Через мгновение я нёсся по какой-то узкой трубе, ударяясь о её стенки и барахтаясь из-за несущего меня потока. Задрав голову, я приложился лбом о очередную стенку, но сделал это уже вне воды, резко вдыхая и начиная жадно хватать воздух ртом. Меня всё ещё несло вперёд, и я всё ещё не мог остановиться, но даже так я был рад просто тому, что могу хотя бы отдышаться. Вот только порадоваться толком у меня не получилось, ибо труба начала крениться вниз, постепенно меняя моё движение с горизонтального на вертикальное. К тому моменту воды стало намного меньше, и я двигался уже не за счёт течения, а за счёт силы притяжения, так что у меня появился мизерный, но всё ещё шанс удержаться на месте. Перевернувшись, я попытался затормозить руками о пол, но ничего не вышло, мне просто не хватало сцепления. Ноги аналогично проскальзывали по поверхности, отчего я неуклюже падал на грудь, продолжая скатываться всё дальше. Сначала я закричал от безысходности, но мой крик быстро поменял тон, ибо далее я завопил уже от страха. Труба стала полностью вертикальной, и я натурально полетел вниз, при этом безостановочно бьясь о стенки, ибо пространства было очень и очень мало. Приложив в моменте все свои силы, я упёрся ногами и спиной в противоположные стены, попутно продолжая ухватиться хоть за что-то руками. Но я без шансов проскальзывал ими из раза в раз, стирая подушечки в кровь и ломая ногти, которыми безуспешно пытался вгрызться в камень. Лишь когда я отбил себе позвоночник с затылком и остался полностью без ногтей, мне удалось застопориться, зависая посреди абсолютной темноты. Сверху на меня продолжала капать вода, а снизу было ещё чёрт пойми сколько пустоты, ибо я не слышал, чтобы хоть одна капля достигла пола. Меня всего трясло, а слёзы сами по себе навернулись на глазах. Я даже не смог сдержать голоса, протяжно стоная от боли и страха. Мои ноги дрожали, и я понимал, что долго так не продержусь. Мне ничего не оставалось, кроме как звать на помощь.

– Лия! Ли-и-ия! – вопил я что было мочи.

Но нет. Всё тот же звук капающей воды и ничего более. Я заплакал. Заплакал от осознания, что не смог защитить Лию, а теперь и сам помру ни за хвост собачий. Не успокаивало и то, что я, возможно, сберёг остальных, оставив их в зале. Как же я надеюсь, что они сейчас в порядке. И как же мне обидно от того, что они не могут протянуть мне руку помощи прямо сейчас. Тяжесть собственного тела и промокшей одежды тянули меня вниз всё сильнее и сильнее. А ведь я столько всего не успел попробовать… Столького не видел… И что самое горькое – моя мама никогда не узнает, куда я пропал и почему перестал навещать её. Тюр и Хакон, скорее всего, тоже меня не найдут…

Не знаю, сколько я так провисел, но желание сдаться крепло от каждой чёртовой мысли. Я понимал, что просто откладываю неизбежное. Что рано или поздно я всё равно упаду и разобьюсь. Похоже, пора было просто смириться и дать этому случиться. Мне было мерзко мучить себя самого. Даже при условии, что я был вором, то нельзя сказать, что я был плохим человеком. Такой смерти я точно не заслуживал, особенно если учитывать эти предсмертные муки.

Собравшись с мыслями, я попытался вспомнить всё самое хорошее, что со мной происходило. Как я путешествовал с Хаконом по так любимому мною Праффису, как обучал Тюр своему ремеслу, попутно наблюдая, как она растёт, как дурачился с Лией, чувствуя, что с ней я могу побыть просто собой. Даже детские будни с братом вспомнил. Вспомнил родной голос матери и её звонкий смех после моего очередного выступления для неё. Да, я многое не успел и многое упустил… Но жил я точно не зря.

С этими мыслями я сначала опустил руки, а после и расслабил ноги, вновь срываясь вниз.

– Рей! Я тут! – услышал я крик Лии прямо под собой.

Спохватившись, я вновь не без труда затормозил, в этот раз вкладывая куда больше сил, ибо теперь во мне воспылал огонь надежды. Я посмотрел вниз, замечая под собой свет от пламени Лии.

– Лия! Я сверху! Ты где?! – ломающимся голосом кричал я.

– Тут есть лаз, ты сможешь ко мне подобраться?!

– Попытаюсь!

Дурная моя голова, а ведь я был так близок, чтобы свести счёты с жизнью! Давай, Ривенн Аппель, напрягись! Осталось совсем чуть-чуть, и ты будешь в безопасности!

Я принялся поочерёдно переставлять ноги, постепенно и помаленьку спускаясь ниже и ниже. Руками я помогал себе удержаться, если ноги соскальзывали от влаги. Всё моё тело ломило от боли, но более я не был намерен сдаваться, ибо больше самого себя я люблю только жить. Оказалось, Лия была не настолько далеко, как мне подумалось изначально. За пару минут я дополз к ней впритык, в конце останавливаясь и не понимая, как мне теперь так развернуться, чтобы заползти к ней. Она сидела в точно таком же тоннеле, но он был горизонтальным и выходил напрямую в мой. Если попытаюсь спуститься ниже, то попаду в эту дыру и точно сорвусь вниз.

– Лия, помоги мне! Я не достану до твоего пола, мне нужно на что-то опереться!

– Я могу подставить тебе руки, так сойдёт? – по её голосу было слышно, что она сильно волновалась, но пыталась держаться и не показывать этого.

– Нет, ты меня так не удержишь. Слушай, делай, как я скажу. Ляг на спину и подтянись ногами к краю. Потом согни колени прямо вверх и упрись ступнями в тот же край. Я смогу дотянуться до твоего колена и по нему шагнуть к тебе. Только не смей за меня хвататься! Если упаду, то улетим оба.

– Поняла!

Лия быстро исполнила мою задумку, придвигаясь к краю и вытягивая колени, как я и просил. Я начал активно дышать, разгоняя кровь по максимуму и готовясь сделать финальный рывок. Нельзя было оплошать, только не сейчас. Единожды я себя уже чуть не похоронил. Уперевшись руками вперёд что было сил, я опустил одну ногу и стал нащупывать опору вслепую, ибо лаз Лии был у меня за спиной и оглянуться я никак не мог. Мне удалось найти выставленное колено и опереться на него, после чего я с трудом развернулся на месте и схватился за потолок лаза, начиная аккуратно садиться, что в конце концов и позволило мне твёрдо ступить на пол. Запрыгнув внутрь, я свалился без сил и съёжился, хватаясь за руки, которые ужасно кровоточили и непередаваемо болели. Я заплакал вновь, но на этот раз уже от облегчения. Лия сразу подползла ко мне, беря меня за голову и прижимая к себе.

– Не пугай меня так больше! Никогда! – она тоже плакала, обнимая, как в последний раз.

Видимо, она тоже провалилась под пол, как и я, и аналогично думала, что мы больше не увидимся. И ведь не скажешь ей, что я волновался не меньше, чем она. Да неважно. Я был просто рад, что всё было не так плохо, как я думал, и что теперь у нас есть шанс выбраться отсюда.

– Подожди… Что с тобой? – Лия чуть отодвинулась и присмотрелась к моему лицу, недоумевающе хмурясь.

– Чт… Что не так? – постепенно отходя от истерики, спросил я.

Инстинктивно потянувшись к лицу рукой, я хотел было ощупать себя, но остановился, замечая, что вся моя ладонь была покрыта мелкими тёмными венами, которые просвечивали прямо сквозь кожу. Судорожно закатав рукав, я просто обомлел, ведь одной лишь ладонью дело не ограничивалось. Даже хуже. То, что я увидел сперва, было лишь остатками. Моё предплечье было полностью покрыто широкими чёрными венами. И, судя по всему, на лице у меня всё было точно так же.

– Нам срочно надо к Хакону. Давай, поднимайся, нужно быстрее искать выход! – Лия потянула меня за собой, но я не мог даже пошевелиться.

– Не могу… Тело не слушается, – я выжал из своей несчастной туши непозволительный максимум и более не мог даже привстать на руки.

– Значит, пусть послушает меня! Вставай, ты так от проклятия загнёшься! Ну же, Ривенн! – Лия всеми силами пыталась поднять меня, но у неё это не получалось. Насколько бы она ни была сильна как маг, её физические способности всё ещё были на уровне обычной хрупкой девушки.

Я попытался ответить ей, что мне нужно ещё время отлежаться, но вместо этого закашлялся вновь, выхаркивая из себя кровь, как и в прошлый раз. Только сейчас она полноценно полилась у меня изо рта, а не просто откашлялась маленьким пятном. Лия тут же прекратила тянуть меня и села на колени рядом, начиная ронять свои слёзы прямо мне на макушку от бессилия.

– Нужно… снова сосредоточиться на себе… Может, выберемся и отсюда, – предположил я, отплёвываясь и начиная перебирать варианты. Выбор у нас был совершенно невелик.

Лия склонилась прямо надо мной, и её мокрые волосы упали мне на лицо. Она тихо плакала, будучи не в состоянии взять себя в руки. Это разбивало мне сердце. Ранее я никогда не видел свою подругу такой. Она всегда ставила себя как сильная и самостоятельная женщина и совсем редко позволяла себе проявить негативные эмоции, однако сейчас… Смотря на то, как она жмурится и кривит губы в попытке сдержать слёзы, я чувствовал себя невероятно гадко. Что я за мужчина, если позволяю любимой девушке плакать? Нужно было заканчивать с этим. Только сейчас… отдохну немного… совсем чуть-чуть. Полежу, а потом снова в путь, решать эти нескончаемые проблемы… Лишь бы Лия не отпускала мою руку…

Это было ошибкой. Я стал медленно засыпать, чувствуя, как сознание ускользает сквозь пальцы. Но я ничего не мог с этим поделать. Сначала я перестал чувствовать ноги, затем торс, а вскоре и руку, за которую меня держала Лия. У меня осталась лишь голова, которая была тяжела настолько, что её вряд ли бы поднял даже Бирван. Похоже, это конец. Где-то вдалеке я слышал крики Лии, но уже совсем не мог разобрать слов. Я даже перестал чувствовать, как она меня трясёт.

Прости меня, моя ведьмочка. Кажется, моё время пришло. Только прошу… ради всего святого, прошу… Не забывай обо мне.

К жизни меня вернула хлёсткая пощёчина и последовавший за ней поцелуй. Лия склонилась надо мной и, приподняв за грудки, жёстко поцеловала, при этом продолжая плакать. Она словно вдохнула в меня жизнь. Да, я всё ещё медленно умирал и всё ещё не имел в себе сил даже пошевелиться, но я хотя бы вернулся в сознание и мог осознавать, что происходит вокруг. И, честно сказать, я совершенно не понимал, почему она меня поцеловала. Её губы были холодными. Они дрожали, и я не чувствовал ничего, кроме этого. Не так я себе это представлял… Если уж я и решился бы это сделать, то точно не при таких омерзительных условиях.

Разорвав поцелуй, Лия подняла голову и громко вдохнула, замечая, что мы находимся во всё том же коридоре, в котором и шли изначально. Получилось. Видимо, тот факт, что я почти отключился, а она отвлеклась на поцелуй, сплелись вместе, и нас выкинуло обратно, ведь мы не были сосредоточены на чёртовом тоннеле.

– Помогите! Хакон! Бирван! Тюр! Мы здесь! – надрывалась Лия, крича изо всех сил и вновь пытаясь поставить меня на ноги.

Окончательно оставив попытки поднять меня, ведьма принялась просто тащить моё бренное тело за руки, идя спиной вперёд и проскальзывая на месте из раза в раз. К нам тотчас выскочил Бирван с клеймором наперевес. Быстро сориентировавшись, он подбежал к нам и подхватил меня на плечо, унося обратно в зал, где нас встретила Тюр, которая из-за своего состояния не могла даже толком подняться, чтобы спросить, что с нами случилось. Она раскинулась в деревянном кресле, будучи покрытой точно такими же чёрными венами, какие были и на мне. Бирван мешкать не стал – смахнув всё лишнее со стола, он уложил меня прямо на него лицом кверху. Тут же вслед за ним в комнату забежала и Лия с Хаконом, при условии, что последний был полностью залит кровью с ног до головы. Подбежав к столу, он склонился поверх, осматривая меня одним глазом, ибо правый он щурил, чтобы в него не залилась кровь. Что с ним случилось – оставалось только гадать, однако в тот момент мне уже было не до этого. Я вновь стал отключаться, понимая, что теперь я был в относительной безопасности. Можно было довериться моим друзьям на все сто.

Лишь бы потом проснуться…

Глава тринадцатая. Только не они!!!

Я очнулся от резко окутавшей меня боли. Выгнувшись мостом и вскрикнув, я резко опустился обратно, ударяясь о стол под собой затылком и перекатом улетая на пол. Во время падения меня успел кто-то подхватить, и только после этого я успокоился, начиная примерно осознавать, где я вообще нахожусь. На руках меня держал Бирван, скалясь от боли в правом боку, ибо ему пришлось напрячься, чтобы поймать меня.

– Ривенн, ты как? – спросил у меня Хакон, обходя обеденный стол и перенимая моё бренное тело у наёмника.

– Святой Парафей, почему мне так плохо-о-о… – застонал я, щурясь и понимая, что меня вот-вот вывернет от того, насколько гадко я себя чувствовал. У меня болело всё: начиная конечностями и заканчивая внутренностями. Особенно жгло пальцы, и я догадывался, почему было так. Мои обломанные ногти передавали привет.

– Потерпи, дружок, ещё немного осталось. Иди-ка сюда, – Хакон аккуратно усадил меня на стол перед собой как малое дитя и, взявшись за мою голову, запрокинул её наверх, осматривая шею и грудь. – Всё, слава Парафею, получилось. Ты уже был одной ногой на той стороне.

Недовольно поморщившись, я крутанул головой, вырываясь из хватки паладина и осматриваясь по сторонам. Рядом сидела мокрая с ног до головы Лия, выжимая свои волосы дрожащими руками, попутно боязливо поглядывая на меня. Тюр же съёжилась калачиком на одном из стульев, тоже смотря на меня с неприкрытым страхом. Судя по всему, я действительно был совсем плох, когда нам удалось выбраться из ловушки теней.

– Что… со мной было? – сипло спросил я, протирая глаза, ибо их слегка жгло от света очага, который здесь разожгли, пока я был в отключке.

– Проклятие леса тебя чуть не погубило. До кучи тебя вновь царапнула тень, и на тебя наложилось ослабление. В общем, я удивлён, что ты живой. И очень этому рад, честно говоря. Однако теперь тебе надо будет вести себя кратно осторожнее. От проклятия я тебя не вылечил, а лишь замедлил распространение и чуть откатил стадию. Если попытаешься использовать магию, то эта хворь тебя живьём прям на месте поглотит.

– Понял… А… Тюр в порядке? Вроде у неё тоже были эти чёрные вены, когда меня сюда принесли. Или мне в бреду почудилось?

– Я её тоже подлатал как мог, но на большее моих сил не хватило. Её проклятие съедает так быстро только из-за её малых размеров. Тут я уже ничего не могу поделать. Сейчас надо поставить вас на ноги и валить отсюда как можно скорее. Думается мне, тьманник здесь был не один.

– Тьманник? – переспросил я, не понимая, что это вообще за слово.

– Помнишь туманников, которые на болотах водятся? Так вот. Вы когда ушли, я услышал, как ваши разговоры резко оборвались, и пошёл проверить, вдруг что случилось. В итоге вас я не нашёл, а сам потерял дорогу обратно, ибо меня переносило в пространстве как по волшебству. Потом мне повезло выйти на тварь, которая меня так колобродила. Это был поражённый тенями туманник, который использовал эту подземку как свой бастион. Короче, я его тьманником назвал. Еле убил, чёрт его дери. У этой мракобесины было в три раза больше щупалец и в десять раз больше глаз. Как только ему башку раскроил, так сразу тьма вокруг исчезла, и я оказался в том же коридоре, в котором стоял изначально. Потом услышал, как Лия на помощь зовёт. Как-то так.

В тот момент мы с Лией неловко переглянулись, раскрыв рты и глаза. Если весь этот ужас закончил именно Хакон, убив тварь, которая всё это и затеяла, то… получается, Лие было совершенно необязательно меня целовать. Какой стыд, мама родная… Нельзя, чтобы об этом узнали остальные, а то ещё косо смотреть будут.

– Так, раз все в порядке, то предлагаю передохнуть, отогреться и двигать. Только у нас ни еды, ни воды совсем нет…

– У меня есть только вода в бурдюке, но это всё, – приподняла голову Тюр. – Не думаю, что этого хватит на всех, тем более на несколько дней, – с досадой отозвалась Лия. – Надо будет с этим что-нибудь придумать. Паладин, вы умеете освящать воду?

– Умею, но тот факт, что я сделаю её святой, никак не избавит её от грязи. Пить такое точно будет нельзя, – вздохнул Хакон, ставя руки в боки и задумчиво оглядываясь по сторонам.

– Что ж, весьма ожидаемо, – ведьма закатила глаза, а после на секунду задержала на мне свой взгляд, сразу же отвернувшись после.

Как бы то ни было, предложение о перекуре я не мог не поддержать. На отдых мы выделили почти полный час. Сломав стулья и использовав их как дрова, мы смогли подкормить танцующий в печи огонь, который вежливо уступил нам своё тепло, просушивая им наши с Лией мокрые до последней нитки вещи. Пока мы отдыхали, Хакон попытался разгрести завал в противоположной стороне зала, однако всё было бестолку. Пусть ему и удалось откинуть в сторону пару-другую больших камней, но когда дело дошло до огромных валунов, то дело застопорилось. Боюсь, тут не справился бы даже Бирван. Походив у завала ещё с пару минут, паладин окончательно сдался и вернулся к нам. Он сел поблизости со мной, беря ножку стула и закидывая её в рот печке, при этом томно вздыхая.

– Как успехи? – вежливости ради поинтересовался я.

– Раз я всё ещё здесь, то не очень.

– Я так понимаю, ты не особо горишь желанием идти тем же путём, что пошли мы с Лией, да?

– Будто у тебя есть такое желание. Если серьёзно, то я опасаюсь встретить ещё тьманников. Если эти твари нас разделят, то точно погибнем. Но и наверх подниматься нам не вариант. Там с нас шкуру снимут в два счёта.

– Ладно уж, попробуем пройти как и шли. Раз уж мы поняли, как победить эту гадость, то это не должно вызвать проблем во второй раз, так? – я сказал это с едва уловимой толикой надежды, но уставший взгляд Хакона заставил меня убрать улыбку с лица.

– Я чуть не помер, пока с ним бился. Это не тот враг, с которым захочется встречаться дважды, уж поверь. Особенно, если у тебя одна рука не рабочая, – ссылаясь на своё повреждённое плечо, бурчал мой друг.

На этом, собственно, разговор и прервался. Я не нашёл, что ответить, а мой друг был слишком вымотанным, чтобы попусту трясти языком. Оглянув остальных, я быстро понял, что командный дух был хуже некуда. Бирван с пустым взглядом тупился в пол, свесив голову. Лия нервно перебирала пальцами, щёлкая ногтями друг о друга, видимо, прогоняя в голове только что случившееся. Тюр же укуталась в свой любимый балахон, накрывшись с головой, чтобы хоть как-то убежать от этого мира. Что уж говорить, мне и самому был не лучше. Я быстро поймал себя на мысли, что совершенно ни о чём не думаю. А для меня такое было редкостью. Не сказать, что я всегда полнюсь сотнями мыслей, которые не дают мне спать, но, как правило, всегда есть о чём поразмышлять. Сейчас же моя головушка отказывалась даже начинать этот процесс. А ведь не прошло даже половины дня, как мы зашли в лес. Это место действительно вытягивало из человека жизнь. В прямом и переносном смысле.

Ай, к чёрту всё это! Какой из меня друг, если я не могу подбодрить своих близких в столь трудный момент? Да и вообще, какой от меня толк в команде, если я ни сражаться, ни защищаться не умею?! Лучше буду делать то, в чём я действительно хорош! И я не знаю человека, который мог бы развлечь кого-то лучше, чем я.

Поднявшись, я сделал очень ленивое, но всё ещё качественно исполненное колесо назад, после хватая свой плащ и наматывая его на голову, делая очень дешёвую пародию на бардовскую шляпу.

– Пам-пара-па-а-ам! – я демонстративно поднял руки, словно взывая к овациям. – Доброго дня, честной народ! Сегодня вам повезло, ведь вы живьём лицезреете выступление великого и ужасного, но оттого не менее обаятельного Ривенна Аппеля! Ну-ка, где бурные приветствия, детишки? – я улыбался через боль, ибо всё моё тело изнывало от новоприобретённых ранений, но даже так у меня получалось делать это убедительно.

Никто особо не понял, к чему я так вскочил, а потому вместо восторженных аплодисментов я получил лишь недоумевающие взгляды.

– Перегрелся, что ли? – хмыкнул Хакон, оборачиваясь к Лие.

– Бывает, это у него приступы такие, – пожала плечами она. – Сейчас обострение пройдёт, и успокоится.

– Так, ну-ка! – я наигранно разозлился, комично вытягивая надутые губы и хмурясь. – Я к вам не с пустыми руками пришёл, а вы меня даже встретить как подобается не хотите?! Что ж, ладно, я заставлю вас пожалеть о том, что вы меня так не цените! А ну, внимание! Начнём с простеньких шуток. Сейчас я вам покажу, как отличить паладина-клятвопреступника от обычного человека. Хакон, друг мой, скажи на милость, какие есть синонимы к слову «нежить»? – я указал на него пальцем, в ответ на что Эвервуд сложил руки на груди и немного призадумался.

– Ну… призраки, личи, драугры… – начал перечислять он.

– Во-от, – заулыбался я. – А нормальный человек сказал бы «лелеять», «ласкать» и «холить».

Тогда я полноценно расплылся в улыбке, ведь увидел, как Хакон коротко усмехнулся, смущённо приподнимая уголки губ и щурясь. Лия аналогично улыбнулась, смотря на него. Тюр и Бирван же просто отвлеклись от камина, начиная с интересом наблюдать за мной.

– Хорошо, пошло дело. Я смотрю, вы уже начинаете поддаваться моей невероятной харизме! Продолжим же! – я подправил распадающуюся шапку из плаща на голове и, выпрямив спину, стал жестикулировать руками, приступая к очередной шутке. – Знаете, такую историю недавно ухом поймал! Грабят, значит, разбойники остановившихся в лесу рейнджеров. Шум, разруха, рубят всех в капусту. Тут из палатки выбегает голая девушка-воин с луком наперевес и кричит: «Сдавайтесь, иначе не поздоровится, черти проклятые!». Разбойники замерли на месте, опустили оружие и стоят, значит, на неё смотрят. Она тоже стоит, не понимает, почему все резко замолчали. «Вы чего?» – спрашивает она. «Да нам просто интересно, откуда ты стрелы доставать будешь», – ответил один из разбойников.

И тут Хакон уже не смог сдерживаться, начиная гоготать, пусть и не во весь голос. Лия же закатила глаза, тихо говоря себе под нос: «Какой ужас». Тюр тоже тихо захихикала, а Бирван аж еле заметно улыбнулся. Отлично! Это уже намного лучше, чем было минуту назад! Ещё немного, и от их плохого настроения не останется и следа.

– Ну, хотя что я всё свои шуточки… Надо ведь и о действительно волнующих проблемах поговорить, так? Вот, например, вы знаете, чем отличаются эльфы и полуэльфы? Если ты эльф – ты расист. Но если ты полуэльф – то расисты все вокруг тебя.

– По-моему, ты здесь один единственный вообще к эльфам относишься, Рей, – улыбнулась наконец и Лия. – Нам такое не понять.

– Ой, не от тифлинга мне такое слышать!

– Ну… Хотя да. Нас, рогатых и хвостатых, не особо жалуют в обществе.

– Что, к слову, странно. Вы же не виноваты, что вас как род прокляли, – Хакон развёл руками, при этом мотая головой.

– Тебе напомнить, что ты Лию чуть не убил при первой встрече? – я скептично приподнял бровь, смотря на друга с натянутой ухмылкой.

– Во-первых, я уже извинился, а во-вторых, я тогда подумал, что это очередная нечисть из-за её ауры. Словом… – паладин оглянулся на Лию и как-то совсем уж подозрительно прищурился, – …я до сих пор её чую, а значит, она соврала мне о «остатках заклинания».

И только я напрягся, подумав, что сейчас состоится конфликт на почве этих слов, как ведьма решила меня удивить, переведя разговор в нейтральный, безопасный тон.

– Много ли вы видели тифлингов, господин Эвервуд? – она снисходительно улыбнулась, смотря на паладина как на не особо умного ребёнка.

– Не прям много, да и тех издалека. А что?

– Вы же только что сказали сами. На нас лежит проклятье, и в нашей крови есть кровь демонов. Неудивительно, что вы так остро реагируете на моё присутствие. Я для вас как красное полотно перед быком.

– А точно ли в этом дело? – всё же решил продолжить давить Хакон.

– Разве вы мне не верите? Да даже если и так, то что дурного я могла задумать? Я отправилась в это приключение только ради сохранности вон того простака, – она кивнула на меня.

– Эй, я всё слышу, – буркнул я, складывая руки на груди.

– Поверьте, никто бы не стал попусту рисковать своей жизнью ради какого-то человечишки, если речь идёт о настоящих демонах. Поэтому уверяю вас, можете быть спокойны. Я заинтересована в нашей же безопасности не меньше вашего.

Внимательно выслушав ведьму, Хакон задумчиво покивал головой, отводя взгляд в пол. Помолчав некоторое время, он коротко вздохнул и выпрямился, упираясь руками в пол за своей спиной.

– Прошу меня простить, госпожа Арвен. Не хотел вам грубить, ничего личного. Просто как паладин я всегда обязан быть настороже.

– Ничего страшного, я всё понимаю. Это, безусловно, та часть вас, за которую вы заслуживаете уважение.

– Нитиво страфнава, гафпадин Хакан! Бла-бла-блэ-э-э… – передразнил их я, не вытерпев этого пресного разговора. – У нас тут званый ужин для знати или посиделки друзей? Я же просил, не называйте вы друг друга «госпожа» и «господин». Блин, у вас же имена есть в конце-то концов. Неужели не удобнее обращаться по ним?

– Мы не столь близки, чтобы окликать друг друга по им… – попытался оправдаться Хакон, но я быстро шагнул к нему и схватил его за губёшки пальцами.

– Мы уже месяц под одной крышей живём, с одной тарелки едим и в одни кусты ходим, дурная ты голова! Мы с Тюр уже через неделю после знакомства друг к другу как родные относились, так что хорош строить из себя высший свет и начинайте разговаривать как нормальные люди.

– Пфу, – Хакон убрал от своего лица мою руку, недовольно хмурясь. – Да всё-всё, я понял. Лия, вы не возра…

– «Ты», – сразу поправил его я.

– Тц… Лия, ты не возражаешь, если я буду обращаться к тебе по имени?

– Я не нахожу в этом ничего такого, так что да, называй. И я буду обращаться к тебе по имени, а то Ривенн весь мозг выклюет.

– То-то же, – я самодовольно поставил руки в боки и мотнул головой, чтобы моя шапка из плаща окончательно распалась и улетела на пол. – Так, что ж, я, вроде, чувствую себя получше. Предлагаю сейчас сделать по глотку воды и двигать дальше, а то мы рискуем умереть от голода. Или от скуки.

– С тобой точно особо не соскучишься, – по-старчески охнув, Хакон поднялся на ноги и принялся собираться.

Остальные тоже лениво зашевелились, особо не вставляя своих мнений по поводу моего решения выдвигаться. Хотя, собственно, спорить было бессмысленно. Мы действительно были меж двух огней, и деваться особо некуда. Такой вот выбор без выбора.

Наспех собрав все свои пожитки, мы по очереди попили воды из бурдюка Тюр, после чего Хакон выстроил нас в линию, чтобы наложить печать защиты. Она была другой, не нацеленной на защиту от проклятий. С его слов, она блокировала часть получаемого урона, уводя его в сторону, что помогает избегать тяжёлых травм. Однако акция эта была одноразовой, и паладин сразу условился, что при попадании печать сразу же рассыпается. Во всяком случае, это было лучше, чем ничего. Особенно учитывая, что наша главная сила в лице Бирвана с трудом держала меч в руках, а я так и вовсе был в состоянии чуть лучше мёртвого. До кучи я ещё посеял свои стилеты, пока падал по трубе, а потому обороняться полноценно мне тоже не светило. Да что уж там. Из-за отсутствия ногтей моя хватка ослабла в несколько раз. Даже будь у меня оружие, я бы банально не смог его удержать. По этой же причине я не стал напрягать Хакона, выпрашивая у него кровавое оружие. Пусть лучше сохранит кровь до лучших времён, а я так перебьюсь. Не впервой…

Наконец выдвинувшись по намеченному пути, мы первым же делом бегом пересекли всё тот же злосчастный коридор, надеясь не попасть к тьманникам во второй раз. К всеобщему счастью, ничего подобного не произошло. Мы спокойно прошли дальше, выходя в целую сеть подобных коридоров. Как и ожидалось, большинство путей были аналогично завалены, а некоторые двери в комнаты заперты, однако примерный путь на юг мы всё равно продолжали. Скитались мы так, не соврать, около двух часов, но найти нам так ничего и не удалось. В один момент мне стало казаться, что мы ходим кругами, но это опровергали разного рода детали: от разбросанных вещей до стен разного уровня потёртостей и целости. Мы определённо шли вперёд, вот только конца и края этому переду не было видно. А учитывая, что поверхность, по которой мы шли, никак не менялась, ноги начинали постепенно ныть из-за одинаковой нагрузки. Это больше утомляло, нежели раздражало. Я просто плёлся за спиной у Бирвана, периодически выглядывая вперёд, чтобы увидеть либо очередной поворот, либо продолжение нескончаемого коридора. Кому вообще в голову пришло делать настолько огромные катакомбы? И сколько на это понадобилось лет? Даже представить трудно…

В какой-то момент от скуки я стал считать собственные шаги. Однако я то и дело сбивался, когда счёт переваливал за две сотни, после чего приходилось начинать заново. Я был настолько вымотан, что на бóльшие цифры мой мозг был неспособен.

От этих дуростей меня отвлекла Тюр. Она подошла ко мне сбоку и аккуратно обняла, при этом продолжая идти. Я словно вернулся в себя, сразу же вновь ощутив сырой запах этого подземелья и холод в ногах. Оглянувшись на свою рыжулю, я вопросительно кивнул ей, не понимая, чего конкретно она хочет.

– Я волновалась за тебя… Сильно… – тихо, как и обычно, прошептала она.

Ну что за чудо, а не ребёнок? И ведь только сейчас решилась сказать. Было бы ещё кого стесняться, все ведь свои. Я тепло улыбнулся ей, приобняв в ответ и заодно потрепав её за волосы.

– Не волнуйся, до тех пор, пока рядом все вы, со мной ничего не случится. Так ведь, друзья?

– Само собой, – с хрипотцой вздохнул паладин. – Я тебя порой и сам не прочь убить, но в целом ты мне ещё нужен. Так что живи пока.

– Согласна с Хаконом, – лаконично высказалась Лия.

– Так, что за дела?! Что я вам такого сделал?! – небезосновательно возмутился я.

– Да… – не то в подтверждение, не то просто вместо обычного оха выдал Бирван. Даже, чёрт его, Бирван!

– Что б вас… Всё, я с вами больше не дружу! Ни шагу больше не ступлю, пока не извинитесь и не скажете, что я ваш самый любимый человек! – я демонстративно остановился на месте и топнул ногой, после складывая руки на груди.

Все присутствующие лениво переглянулись между собой и по очереди пожали плечами, продолжая ход без меня.

– Проголодается – догонит, – хмыкнул Хакон.

– Ну или просто устанет сидеть в тишине, – подхватила его Лия. – Ему ведь нужно кого-то донимать.

Вот ведь спелись, гадёныши! И ведь не обвинишь их в этом, сам же на том настоял… Тьфу на них. Пусть идут себе дальше впереди. Я останусь в тылу вместе с Тюр. Хотя бы она меня любит. Подхватив рыжулю за её махонькую ладошку, я с обидой угукнул и поплёлся дальше, начиная мотать рукой вперёд-назад, как дитё на прогулке. Мою подругу это, кажется, немного развеселило, и она стала повторять за мной, тоже болтая рукой навесу. Так мы и шли, дурачась и гоняя балду от нечего делать.

Изменения стали происходить лишь через полчаса. В какой-то момент я услышал странный шорох и попросил своих остановиться, чтобы я мог прислушаться. Лия тоже навострила ушки, слегка дёргая их кончиками. Однако чем больше я слышал эти шорохи, тем меньше понимал, почему Лия никак на это не реагирует. У неё слух куда тоньше моего, она должна была заметить это раньше меня. Неужели я один это слышу?

А шорохи эти… Нет, пока рано паниковать, но всё же… Они были до подозрительного похожи на шёпот и возню от теней. У тех он неразборчивый, сумбурный, гнетущий. Вот только то, что я слышал сейчас, слегка отличалось своей… мягкостью? Да, точно. Оно словно было не таким мрачным, как то, что доводилось слышать от теней. Я слышал это «нечто» со стороны, откуда мы пришли. Где-то вдалеке, прямо из тьмы, до которой не доставало свечение магии Хакона и Лии. И пусть я не чувствовал такой опасности, как раньше, но что-то внутри меня всё равно не давало успокоиться. Чувство лёгкой тревоги одолевало меня вновь.

Я оглянулся к остальным и указал всей рукой на коридор за нашими спинами, беззвучно открывая рот и губами проговаривая: «Там, оттуда!». Однако все как один посмотрели на меня как на дурака, не понимая, чего я так подскочил, но даже так все приготовились к худшему, берясь за оружие покрепче. Они действительно не слышали того, что слышал я, хотя всё равно были начеку и верили мне. Это был далеко не тот случай, когда ситуацию можно было списать на то, что просто «показалось».

Подогнав всех вперёд, я стал постепенно отходить, понимая, что нет смысла тут оставаться, нужно было продолжать ход. Вот только мы даже двинуться не успели, как Лия вдруг резко обернулась, смотря в противоположную сторону от моей. Кажется, она тоже что-то услышала. Но именно с той стороны у меня была абсолютная тишина. Да что происходит-то?! Нет, вот теперь точно медлить нельзя.

Я принялся активно пихать всю толпу по направлению, куда мы и шли, игнорируя Лию, которая размахивала руками, показывая, что с той стороны что-то есть. Мне только и оставалось, что агрессивно кивать ей, показывая, что я всё понимаю, но иного выбора нет. В итоге мы перешли на бег и рванули прямо по коридору, вытянувшись цепочкой, ибо места было критически мало. Мы успели пробежать около ста метров, прежде чем случилась первая явная проблема – Хакон встретился лицом к лицу с вылетевшей прямо из стены тенью. Она попыталась проткнуть его ножом, однако Бирван успел среагировать и одним взмахом меча перерубил тень пополам, отчего она рассеялась в воздухе прежде, чем коснулась земли. И сразу следом за этим из стен стали появляться целые сотни чёрных рук. Они начали хватать нас за одежду, притягивая к себе, словно пытаясь засунуть прямо в застенок. Мы отбивались как могли: вырывались силой, срубали руки оружием, просто толкались. Вот только это мало помогало, мы сильно замедлялись, а то, что я слышал сзади, приближалось с каждой секундой всё быстрее и быстрее. И когда я достиг пика своей выдержки, то сразу почувствовал, что кто-то вот-вот схватит меня за шиворот. Я немедля схватил Тюр и, прикрыв её всем телом, упал на пол, попутно крича:

– Лия, сзади!

Ведьма сработала как по часам. Развернувшись, она мгновенно превратила весь коридор в адский котёл, создавая гигантский столб пламени, который прожёг всё вплоть до последнего поворота. Я так и не смог посмотреть, что за мной гналось, ибо температура была столь высокой, что я не имел возможности даже вылезти из-под своего же плаща, края которого загорелись. Чем бы «оно» ни было, скорее всего, это снова были тени, и я просто рад, что Лия отправила их на ту сторону бытия. Когда огонь над моей головой кончился, я вскочил, поднял Тюр и побежал с ней дальше, скидывая с себя горящий плащ, ибо тот уже начал жечь мне спину и плечи. Тем временем Бирван на пару с Хаконом перерубили все руки поблизости, что позволило нам сделать ещё один марш-бросок без лишних затруднений. Сейчас мы бежали куда быстрее прежнего, ибо понимали, что в закрытом пространстве сражаться долго у нас никак не выйдет.

Совершив финальный рывок, Бирван вынес своей тушей очередную дверь, чуть ли не срывая её с петель. Мы вылетели вслед за ним, после чего захлопнули её от греха подальше. По сути, это не имело смысла, ибо, как мы только что выяснили, тени без проблем ходят сквозь стены. Хотя… чему я удивляюсь? Моя первая встреча с этими тварями была как раз в момент, когда меня чуть сквозь мою же кровать не порезали. Как вспомню, так дурно становится…

К нашему удивлению, шорохи и шёпоты унялись, оставляя лишь ледяное затишье. И только сейчас до меня дошло: а почему я не почувствовал холода? Всегда, когда тени поблизости, от них источается невероятный по своей силе мороз, из-за которого становится трудно даже дышать. Так почему сейчас такого не было? Хотел бы я подумать над этим побольше, да не смог, поскольку меня одёрнул Хакон, смотрящий куда-то вдаль.

Я обернулся и обомлел, застывая на месте. Не знаю, как я не заметил это сразу, но ныне мы стояли не посреди очередного коридора. Сеть тоннелей вывела нас к полноценной, просто громадной по своим размерам пещере. Я буквально не видел, где она заканчивается. Пол, потолок и стены пещеры были усыпаны сотнями светящихся камней, что издали напоминали мне обычные сталагмиты и сталактиты, только мерцающие синим цветом в темноте, отчего очертания пещеры хотя бы были видны. Тут можно было ориентироваться и без магии света, что уже невероятно радовало.

Мы переглянулись между друг другом, проверяя, не ранен ли кто. Благо, эта стычка стала для нас удачной, и мы не усугубили своё и без того тяжёлое положение. Все были целы. Быстро переведя дух, мы молча прошли дальше, ступая по каменному мостику, который был уже частью пещеры.

– Вы слышите? – прервала нас Лия.

Мы резко рассредоточились кругом, готовясь вновь вступать в бой, но она быстро нас успокоила, продолжая свою мысль.

– Нет-нет, я не о том. Я слышу воду.

– Воду? – шепнула Тюр.

– Где-то поодаль от нас, дальше в пещере. Такое ощущение, что это подземный родник. Слишком уж тихо вода журчит.

– Тогда предлагаю проверить, пока нас эти твари не догнали, – выдохнул Хакон. – Запастись водой точно будет не лишним.

Я лишь одобрительно кивнул. А что тут говорить? Я уже сильно хотел пить, а тот глоток, что я сделал несколько часов назад, особо погоды не поменял.

Нервно оглянувшись на дверь, от которой я всё ещё ожидал подлянки, мне всё же пришлось ступить дальше. Я увязался за друзьями, которые пошли вперёд не раздумывая, однако каждый, прямо как и я, счёл своим долгом лишний раз посмотреть на эту проклятую дверь, ибо никто так и не поверил, что она действительно спасла нас от теней. Быть может, их смущало свечение этих странных камней в пещере? Хотя ладно, мне, честно сказать, не до этих размышлений, голова уже не варит…

Тихо крадясь за спинами друзей, я старался аккуратно распределять свой вес с пятки на носок, ведь так ноги болели куда меньше. Уж не знаю, как там остальные, но я даже в своих хвалёных сапогах с мягкой подложкой скоро взвою столько бродить. Невольно опустив голову, чтобы проверить, не отклеивается ли у меня подошва, я вдруг заметил, что к моим ногам что-то прилипло. Я еле как разглядел, что это было, однако когда мне всё же удалось понять, что за меня зацепилось, то я тут же отпрыгнул в сторону, как шуганый кот, начиная скрести ногами по полу.

– Ыа-а! Фу-фу! – меня аж передёрнуло, пробирая дрожью до самых костей.

– Ты чего? – резко обернулась Тюр, видимо, испугавшись моей реакции.

– Паутина! Боже, тут везде паутина! Фу! – я попытался отойти от середины моста подальше, но достаточно быстро понял, что это было бессмысленно. Абсолютно весь пол был усеян тонкими паутинками.

Все одновременно глянули себе под ноги, замечая и на себе эти белые ниточки, которые уже успели обвязать низы обуви. Лия невозмутимо кинула себе в ноги небольшой огонёк, который, упав на паутину, тут же поджёг её, заставляя таять на глазах. Приглушённое свечение быстро расползлось по сторонам, сжигая эту гадость и вскоре затухая.

– И чего так орать? Нас только что вновь не убили, но даже так ты был куда спокойнее, – в глазах Лии читался некий стыд за меня, ибо из-за страха я сдуру заорал как девчонка.

– Да он пауков на дух не переносит, – вступился за меня Хакон. – Мы однажды случайно набрели на одно паучье логово, и его там…

– Замолчи! – поспешил перебить его я. – Ничего не было! Ничего там не было! – размахивал я руками что было сил.

– Да всё-всё, молчу…

– А давайте вы будете трепаться, когда нас не будут пытаться убить потусторонние мрази и мы не будем находиться в месте, на которое забил даже ваш хвалёный бог, – прорычал Бирван, оборачиваясь к нам. – Как вам такое предложение?

Мы моментально успокоились, концентрируя внимание на нём всем коллективом. За всё путешествие он говорил максимум по паре слов, а тут аж небольшую речь загнал, пусть и в негативном ключе. Однако меня кое-что напрягло…

– Согласен, поговорим потом, но… Давай-ка обойдёмся без оскорблений Парафея, хорошо? – я попытался сгладить углы, ибо фраза про бога меня несколько задела. Да что уж там, Хакон тоже невольно поморщился, пусть ничего и не сказал.

– Не хорошо. Я буду говорить что захочу и про кого захочу, – более живо ответил здоровяк, тыча в меня пальцем.

– Ты не имеешь права ставить себя выше Парафея! Особенно такими словами! – во мне начинала кипеть кровь, терпеть такое я точно не собирался.

– Я лучше него как минимум потому, что я жив. А теперь хорош со мной собачиться и шагом марш вперёд. Не хватало ещё сдохнуть здесь из-за промедлений.

– Что ты сказал… – я в моменте осип, не поверив собственным ушам. Никто прежде не оскорблял меня столь сильно. Да как он вообще посмел сказать такое?! – Слушай ты!

– Нет, слушай ты, – резво прервал меня Бирван, разворачиваясь и с ходу толкая меня рукой, отчего я чуть не улетел обратно до двери. – Мне платят за то, чтобы я защищал твою тощую задницу от внешней угрозы, но никто не говорил мне, что я должен защищать тебя от себя! – натурально зарычал он. От его баса моё сердце провалилось в пятки. – И если не хочешь, чтобы я прямо сейчас перерубил тебя вот этим… – он со звонким ударом упёр свой клеймор в пол, – …то заткни пасть и просто шагай молча. Мне некогда выяснять с тобой отношения.

Я напрягся всем телом от и до. Никогда прежде я не чувствовал такой опасности от человека. Бирван был таким здоровым, что я шугался от него, даже когда он молчал, но сейчас, когда он прямо-таки нависал надо мной… Не хочется это признавать, но, похоже, я был готов прикусить своё чувство долга перед Парафеем, лишь бы остаться в живых.

– Бирван, не хочу оправдывать Рея, но имей в виду, если ты его хоть пальцем коснёшься, то я тебя дезинтегрирую быстрее, чем ты успеешь что-либо осознать, – спокойно сказал Хакон, выходя вперёд меня, чтобы отогнать здоровяка.

– Но… – Харр попытался возразить, однако тут же осёкся, ведь Хакон быстро перешёл в свой «недружелюбный» режим, начиная говорить медленно и очень холодно, да так, что даже у меня кровь в жилах застыла.

– Без «но». Твоя цена уплачена, так что будь добр, исполняй свои обязанности как подобает хорошему наёмнику

Казалось, что Бирван хочет сказать что-то ещё, но он никак на это не решался, ибо заметил, что глаза Хакона вспыхнули бледно-зелёным свечением. Недовольно оскалившись и протяжно прорычав на выдохе, наёмник закинул клеймор обратно себе на плечо и побрёл вглубь пещеры, решив всё же остаться при своих мыслях. Оно и к лучшему…

Когда же он немного отошёл, я стыдливо цыкнул и коротко махнул другу рукой.

– Эй… спасибо.

Хакон в ответ лишь сухо кивнул, ибо, видимо, был раздражён тем фактом, что отношения в нашей команде ни с того ни с сего испортились. Да будто меня это радовало! Знать бы ещё, почему этот бугай на меня так взъелся! Впрочем… учитывая всё пережитое, можно его понять. Похоже, ни у кого из нас не было стальных нервов.

– Рей… – шепнула сбоку Тюр, вновь берясь за мой рукав.

– Всё нормально. Пошли.

Не стоило зацикливаться на такой глупой перебранке. Побесимся и успокоимся, ничего такого.

Мы продолжили свой путь, как и планировали, спускаясь вглубь пещеры, будучи совершенно неуверенными, что она вообще приведёт хоть куда-то. В нашей ситуации оставалось только ждать и надеяться, что рано или поздно мы вновь увидим белый свет. По крайней мере, было бы глупо оставаться на месте в ожидании спасения или же пытаться вновь подняться наверх, где нас поджидали разумные и до невозможного кровожадные корни. Уф… Звуки того воина ещё долго мне сниться будут.

Однако сейчас, чтобы отвлечься от дурных мыслей, я сосредоточился на небольшой радости – свете от огонька Лии. Она зажгла его, когда увидела паутину, и с тех пор не тушила, освещая нам путь на пару с камнями на стенах. Для меня это было важно, ибо второй раз попасть в паутину я совсем не хотел. Вообще. Ни капли! Уъа-эъэ… Фу, аж перекосило, как вспомнил.

Мы брели ещё какое-то время, пока в один момент шедший впереди всех Бирван не остановился, издав странный хруст. Он вопросительно хмыкнул и посмотрел себе под ноги, замечая там то, на что я предпочёл бы не смотреть, но уже было поздно. Это были свежие человеческие останки, завёрнутые в неестественно толстую паутину. И пусть я увидел это издалека, даже так у меня невольно проскочил рвотный рефлекс, отчего я раскрыл рот и согнулся пополам, хватаясь за живот. Меня начало выворачивать от самой глубины желудка, но, благо, я ничего не ел и из меня ничего не полилось. Но, кажется, у меня были более серьёзные причины для опасений, нежели сам факт наличия паутины. Невооружённым глазом было видно, что трупам от силы три-четыре дня. Они только начали гнить, у них ещё были глаза, но, боже ты мой… они были страшно обглоданы. И там было целых три тела. Я не дурак, уже понял, что мы забрели в паучье гнездо, но откуда тут люди, тем более такие свежие?

Я не успел над этим задуматься, ибо, как только разогнулся, сразу же застал картину, как Бирвана с ног сбивает невообразимое нечто, впиваясь в него восемью лапами и жвалами одновременно. Харр кое-как устоял, отходя в сторону на несколько шагов и берясь за попытки скинуть эту тварь с себя, но ему быстро помог Хакон, перерубив чудовище пополам. И лишь когда «оно» свалилось на землю и противно заверещало, я понял, на что смотрел. И, чёрт возьми, лучше бы это был паук! Потому что это был настоящий паукоподобный тератект! Двухметровое, тонкое, гуманоидное создание с торсом от человека, но головой, конечностями и брюхом от паука. Он хряскал своими жвалами в предсмертной агонии, размахивая руками, пока его паучьи ножки на отрубленной части тела дёргались в припадке. От страха я завизжал как в последний раз, но в ответ тут же услышал десятки громких скрипов на высоких нотах, словно мне в уши кричали искалеченные гарпии. Я схватился за голову руками и стал бегло осматриваться по сторонам в панике, ибо совсем не понимал, что происходит. Лия разожгла огонь сильнее, и мы все увидели, где оказались. Это была переполненная тератектами пещера, у потолка которой сидело по меньшей мере три десятка этих отродий! Тогда мы с Тюр закричали в унисон, полнясь непередаваемым ужасом.

Первым среагировал Хакон, стреляя вверх лучом святого пламени, прожигая насквозь одного из пауков. Луч с мощным ударом разбился о потолок, отчего искры разлетелись по сторонам, вынуждая других пауков соскочить с насиженных мест и кинуться на нас. Благо ни Тюр, ни я не встали в оцепенении. Да, мы были в ужасе, но это был такой страх, который мотивировал тебя шевелиться, а не прибивал к земле на гвоздь. Моя подруга выхватила стрелу с пояса и дала залп вверх, раня одного из пауков прямо в воздухе. Я же, стараясь не отставать, пнул его по морде пяткой, стоило ему приземлиться рядом с нами. Меня пробрало дикое отвращение от того, что пришлось коснуться этой штуки. Я прям почувствовал, как вдавил несколько пар его глаз внутрь черепа своей подошвой. Мерзость! Мерзость, мерзость, мерзость! Благо Лия не дала мне расфокусироваться, ибо кинула огненную дугу прямо надо мной с Тюр, в один мах перерубая ею ещё несколько тератектов, превращая их в живые факела. Тем же временем Хакон и Бирван месили этих тварей одну за другой. Они набегали со всех сторон, однако таким опытным воинам, как они, подобные атаки были нипочём, даже несмотря на то, что у них была лишь одна пара рук на двоих. Встав спинами друг к другу, парни отбивались от нападков в круговую, и если первые секунды это было очень действенно, то вот когда тератекты синхронно начали испражняться жидкой паутиной с характерным звуком, заливая их с ног до головы, то преимущество моментально пропало. Паутина быстро застыла, и они оказались в ловушке, будучи привязанными друг к другу. Я рефлекторно попытался выхватить стилеты с пояса, но опомнился, понимая, что посеял их в «нигде». Тюр, видимо, поняла это так же быстро, как и я, а потому вручила мне свой короткий меч прямо в руки, разворачиваясь и продолжая настрел по спускающимся паукам. Мне пришлось пересилить себя и сжать руки через боль, ибо только так я мог удержать оружие. И тут моё тело начало двигаться уже само. На фоне стресса я потерял самостоятельный контроль над телом и рванул вперёд только за счёт рефлексов. Обогнув Лию и проскочив прямо под очередным столбом пламени, я сделал короткий подкат и перерубил бегущему на меня тератекту нижние лапы одним взмахом, роняя его на землю и тут же втыкая меч остриём прямо ему в лоб, из которого брызнула едко-зелёная слизь, окрапившая мою руку. Вскочив, я продолжил путь, в моменте уворачиваясь от летящих в меня паутин, которыми метались другие твари из своих выходных отверстий. Я уже почти было достиг своих друзей, но со стороны на меня напрыгнул ещё один тератект, которого я не заметил из-за туннельного зрения. Его жвала почти было коснулись моего лица, вонь от его пасти ударила мне в нос, и я на все сто уверен, что он точно откусил бы мне щёку с ухом, если бы не Тюр, которая дала невероятно чёткий выстрел. Стрела вонзилась пауку в висок, и его голову дёрнуло в сторону, позволяя мне с разворота перерубить ему шею. Вот только мои руки меня подвели, и клинок остался наполовину в шее паука, я просто не смог протолкнуть его дальше, и мои пальцы разжались сами по себе. Тем не менее, он был уже не жилец, и не было смысла тратить время на добивание, сейчас нужно помогать моим связанным товарищам, которых уже окружили со всех сторон, чтобы зажевать на месте. Вдобавок к этому, я услышал, как позади меня закричали девчонки, ибо их тоже взяли в круг. Лия уже не справлялась с таким количеством врагов, а Тюр не могла вести бой на близкой дистанции, ибо отдала мне свой меч.

– Ривенн, жги нас! – закричал Хакон, поняв, что я не успеваю помочь ни им, ни девчонкам.

Да я и сам это понимал… Однако мне строго-настрого запретили пользоваться магией, условившись, что проклятие поглотит меня за мгновение, если я исчерпаю всю свою ману. И сейчас мне предстояло сделать выбор: попытаться прорваться своими силами и рискнуть сохранностью друзей, либо забить на собственное здоровье и гарантированно спасти их. Я люблю себя и никогда бы не выбрал что-либо, что навредило бы мне, однако это был вообще не тот случай. Если я и готов чем-то жертвовать, то только при условии, что в опасности мои близкие. Вот только я уже не чувствовал рук. Они ужасно болели и пульсировали, так что шанс неправильно исполнить заклинание был крайне высок. При таком подходе я рисковал поджечь самого себя, не более. А потому я решил действовать наверняка. Не теряя темпа, я подпрыгнул и вынес ногу сбоку, сделав оборот вокруг себя, после с размаху пиная по воздуху с максимальным усилием.

– Ign-nis! – выдавил из себя я, рявкнув к концу.

Зародившееся на кончике моего носка пламя вмиг разрослось и с треском вытянулось в широкую дугу. Она сорвалась с моей ноги и, пролетев прямо через несколько пауков, поджигая их, а после врезалась в моих друзей, распадаясь на искры и отголоски своей красоты. Пусть и на секунду, Хакон и Бирван оказались полностью в огне, ибо тот накрыл их с головой. Но стоило паутине прогореть и ослабнуть, как они тут же вырвались из пут, бросаясь в противоположные друг от друга стороны. Бирван принялся кромсать всех стоящих рядом тератектов, пока его одежда пылала, а Хакон вмиг преодолел большой отрезок пути и на бегу разнёс голову одному из пауков, проломив ту ребром щита, после разворачиваясь и снося ещё одного молотом, при этом корчась от боли в плече. Он успел прикрыть Лию в самый последний момент, а та, в свою очередь, успела дёрнуть Тюр на себя, буквально вырывая её из лап твари, рожа которой моментально разлетелась на части, ибо паладин вбил её молотом в пол, как гвоздь. Я же просто упал без сил, не сумев даже выставить перед собой руки для мягкой посадки. Во мне даже не дрогнул ни единый нерв, когда очередная гадина попыталась напасть на меня сверху. Бирван тотчас перерубил её вертикально на две части, проливая на меня несколько литров этой противной слизи, которая приходилась им кровью.

Всё. Закончили. Вот что бывает, когда в твоём теле полностью кончается мана. Я не чувствовал ничего, кроме своих глаз и центра лица. Не мог ощутить даже то, насколько сильно болят мои руки. Впервые в жизни мне довелось стать настоящим инвалидом. Благо, я знал, что это не навсегда. Рано или поздно я восстановлюсь и снова смогу ходить. Вопрос лишь в том, что случится быстрее – моё восстановление или смерть от проклятия. Как бы то ни было, я был рад видеть, что мои друзья беспрепятственно выкашивали это чёртово логово. Уверенной выглядела даже Тюр, прикрывая своих издалека за счёт лука. Я же остался отлёживаться. Тихо и мирно. Всё равно без меня разберутся. Теперь уж точно.

Когда всё успокоилось и последний тератект был размазан вдоль всей пещеры, друзья сразу же стянулись ко мне, начиная одновременно задавать вопросы о моём самочувствии, приподнимая мою голову. Я же подождал, пока они успокоятся, ибо был уверен, что мой слабый голос не будет слышно на фоне их кипиша.

– Я в норме. На удивление всё не так уж и плохо, – я хрипло усмехнулся, пытаясь показать, что поводов для переживаний точно нет. – Только в глазах мутнеет чуть-чуть…

– Ривенн… – Хакон поморщился и оглянулся на Лию, которая так и вовсе прикрылась рукой. – Ты весь в чёрных венах. Полностью.

– Ну, вполне ожидаемо. Вы же говорили, что так и будет, – отвечал я достаточно легко и непринуждённо, ибо всё ещё не чувствовал ничего ниже подбородка.

– У тебя даже глаза чёрные… совсем. Ты цвет кожи сохранил только выше носа. Точно всё нормально?

– Да-да, всё пучком. Мне не больно. Давай ты, может, применишь свою волшебную магию и излечишь меня?

– Да… сейчас, – он ответил как-то совсем неуверенно. Словно думал, что сейчас его магия будет совершенно бесполезна.

Я не почувствовал ни жжения, ни облегчения, когда Хакон приложил свою руку к моей груди. Ничего. Кажется, его переживания были оправданы, он действительно не мог мне помочь. Его лицо… он выглядел сбитым с толку. В его глазах читалась такая беспомощность, что мне захотелось его пожалеть. И самым ужасным было то, что из-за болезни маны я был в противоположном агонии состоянии, когда предсмертные муки сменились полной эйфорией. Я понимал, что умираю, понимал, что смотрю на своих друзей в последний раз. Но на душе было так спокойно и тепло, что я даже не хотел искусственно вызывать у себя страх. Пусть. Пусть будет как будет. Я свою цель выполнил, сопроводил паладина Эвервуда до куда мог, как и планировалось. Большего от меня не требовалось. Я и так сделал сверх своего максимума, пережив то, на что в жизни бы не подписался сознательно. Даже успел немного почувствовать себя настоящим воином в череде этих стычек… А ведь за всю жизнь мне лишь пару раз приходилось брать оружие в руки для решения каких-то проблем. Доселе это были либо отработки фехтования на манекене, либо отработки особо умных выскочек кулаком в голову посреди глухого переулка. А чтобы прям сражаться с нечистью, леонинами, скелетами и прочими… Да-а, прямо как в сказку попал, не иначе. Весь такой из себя храбрец, хотя каждый раз внутри трясся как последний пшеничный колосок. Ладно, я был рад. Рад повидать старого друга и сблизиться с и без того родными девчатами. Грустно, правда, что я умираю где-то в тёмном подземелье, а не на поле полном цветов, но куда деваться? Главное, что меня окружали мои самые близкие люди. А большего мне и не надо. Жаль, наверно, что только мамы и брата тут нет…

– Извините… – кто-то прохрипел и прошептал одновременно.

Этот голос донёсся откуда-то со стороны, и все моментально обернулись туда. Бирван сразу же вынес перед собой меч, Хакон прикрыл меня щитом, Тюр натянула очередную стрелу на тетиве, а Лия породила новые огоньки в своих руках.

– Стойте, стойте! Прошу, не губите меня! – этот голос был до ужаса странным. Складывалось ощущение, что это был умирающий старик с туберкулёзом, которому до кучи ещё пробили в живот.

– Кто ты?! – твёрдо спросил Хакон своим басом, отчего гул его голоса отчётливо распространился по всей пещере. – Назовись немедля!

– Вы можете звать меня Вивер, паладин.

– Откуда ты знаешь, кто я такой? – бородач заговорил тише, ведь испытал лёгкое замешательство от услышанного.

– Ваше одеяние я ни с чем не перепутаю. Отрадно видеть, что Праффис сохраняет старые обычаи… – к концу голос нездорово выдохнул, словно выжимая из себя последние капли воздуха.

– Покажись на свет и будь готов сложить оружие! – всё же решил додавить Хакон.

– Я безоружен. Но прошу, смилуйтесь, не светите прямо на меня. И не бойтесь, умоляю.

– Хорошо. Выходи.

Обернувшись к Лие, Хакон дважды махнул рукой вниз, призывая её не светить так ярко. Ведьма прислушалась к нему, но отошла на пару шагов назад, чтобы в случае чего точно успеть среагировать. Бирван же продолжал непоколебимо смотреть в темноту, за всё это время его меч ни разу не дрогнул, пусть он и держал его одной лишь левой рукой.

– Вы же точно не причините мне боль? – теперь голос звучал жалобно, что вызвало у меня смешанные эмоции. Такой тон совсем не подходил образу, который я представил.

– Слово паладина, Вивер. Мои люди тебя не тронут.

– Тогда я выхожу…

Клянусь Парафеем, в тот момент я был готов сорваться с места, даже несмотря на то, что не чувствовал тела. Ведь вместо шагов я отчётливо услышал, как кто-то быстро перебирает когтистыми лапами, медленно приближаясь к нам. Такие звуки издавали только одни существа, и их я уже никогда в жизни не забуду…

Прямо из тьмы к нам боязливо вышел самый настоящий арахнид. Трёхметровый, просто гигантский паук с невероятно большими лапами с длиннющими когтями на концах. Прямо из его чёрного брюха выходило самое настоящее человеческое тело по пояс. Оно было бледно-синим с частыми прожилками фиолетовых вен толщиной с палец. Его правая рука также была человеческой, а вот левая уже была гибридом из человеческой руки и паучьей лапы. И выглядело это просто омерзительно. Однако хуже этот образ стал, когда мне удалось разглядеть лицо Вивера. Слева его голова была обычной, совершенно привычной, но вот справа… Я даже не знаю, с чего начать. С двух десятков глаз, расположенных в хаотичном порядке и доходящих чуть ли не до затылка? С торчащих прямо из разодранной щёки клыков в два ряда, сбоку от которых расположилось одно недоразвитое жвало? Или всё с тех же фиолетовых вен, спутавшихся в ком и образовавших один единый пульсирующий волдырь на виске? Честно, меня чуть не стошнило. И от вида, и от страха. Те арахниды, которых я так не переносил, запомнились мне куда более приятными, как бы это ни звучало. Они хотя бы были похожи на людей своей верхней частью тела, а тут… Фу, я не могу на это смотреть…

Тюр тихо заныла, отходя ещё дальше Лии, а Бирван, к всеобщему удивлению, даже опустил меч от удивления. Он попытался сдержаться, но не смог, аналогично отходя назад.

– Ты же… – протянул Хакон.

– Нет, я не арахнид, как вы могли подумать, паладин… Пусть моё обезображенное тело не путает ваш разум. Ранее я был человеком, как и вы, но скверна изменила меня…

– Скверна? – переспросил Эвервуд, совсем не поняв сути.

– Именно она. Я был командиром восточного гарнизона во время войны с Содраином. Но когда пришла скверна, то всё изменилось… В том числе и я. Никого из моих людей не осталось, а я по сей момент не могу отсюда выбраться. Вот уже два долгих года. Как вы видите… – Вивер оглянул трупы тератектов, которые валялись у него под ногами, – …другие не смогли сохранить рассудок, как я. Два года мне было не с кем поговорить… Это была страшная пытка.

– Подожди, два года? Вивер, война с Содраином была сто пятьдесят лет назад.

– Паладин, при всём моём уважении, быть может, вы ошибаетесь? Я считал каждый день и никак не мог допустить такой несуразицы…

– Нет, война действительно была сто пятьдесят лет назад, – тихо сказала Лия. – Я долгожитель и застала её.

– Не может быть… Нет, прошу, скажите, что вы меня обманываете! Сто пятьдесят лет?! А как же моя милая Лириэль?! Неужели она уже… всё?

– О ком вы? – спросила даже Тюр.

– Моя жена, моя прекрасная жёнушка… Я мучился всё это время только ради неё! Я хотел вернуться! Святой Парафей, я просто не верю… Но почему тогда я отсчитал ровно два года? Как такое может быть?

– Кажется, лес живёт по своим правилам… – сухо предположил Хакон. – Вивер, на самом деле у нас есть большая проблема. Наш друг умирает из-за «скверны». Ты сможешь ему помочь? – он медленно убрал от меня щит и показал мою умирающую физиономию арахниду.

Тот, в свою очередь, на удивление быстро отвлёкся от своего горя, начиная медленно подкрадываться ко мне. Внутри всё сжалось. Я не хотел подпускать его к себе, но не мог даже сказать об этом, настолько он был страшен для меня. Просто как язык проглотил.

– О-о, я вижу… Дело и правда плохо. Но да, я могу ему помочь. Однако же… – паук склонился прямо надо мной, смотря мне в самую душу. Внимательно оглядев меня, он медленно обернулся к Хакону, хрипло выдыхая. – Могу я попросить вас об услуге взамен на мою помощь, паладин?

– Смотря что ты хочешь попросить, – Хакон нахмурился, ведь не ожидал ничего хорошего от такого создания, пусть Вивер и был таким не по своей воле.

– Мы согласны на что угодно, только помогите ему, – сквозь сжатые челюсти сказала Лия. Она чуть ли не плакала, но всеми силами старалась сдержать эмоции, чтобы не портить и без того худую ситуацию.

– Не волнуйтесь, моя просьба вас не обременит. Я не попрошу многого.

– Ладно… – вздохнул паладин. – Обещаю, в долгу не останусь. Только выручи.

Арахнид смиренно кивнул и вежливо отодвинул Хакона в сторону своей человеческой рукой. Когда же я остался лежать просто на полу, Вивер сложил лапы под себя и лёг на брюхо, после склонившись всем торсом вниз, чтобы точно до меня достать.

– Господин, прошу меня простить, но это будет неприятно, – учтиво предупредил меня он, после чего раскрыл свою полупасть-полурот.

– Н-не-не-не-не-не… Не нужно ничего делать, – я наконец смог разомкнуть зубы и сказать хоть что-то. – Всё не так плохо, чтобы меня ел паук.

– Я не буду вас есть, господин, мне лишь нужно…

– Не трожь мою шею, кровососущее создание! – я принялся истерить и даже немного брыкаться на месте, ибо ко мне стало немного возвращаться ощущение собственного тела.

– Но мне не нужна ваша шея, мне нужна рука… – арахнид растерянно повертел головой, после смотря на моих друзей, которые и сами не знали, как реагировать.

Мои планы не быть съеденным оборвал именно Бирван. Сев на колени рядом со мной и недовольно вздохнув, он уложил свой меч мне на грудь, отчего я начал задыхаться. Следом он схватил меня за предплечье левой, относительно целой рукой и вдавил его в пол, после кивая Виверу, мол, делай, что должен. Паук признательно исполнил короткий поклон и пригнулся ко мне впритык, вновь раскрывая пасть и впиваясь своими до безобразия острыми клыками мне в артерию у подмышки. Я зашипел от боли, жмурясь и тихо стоная, но Бирван и его меч просто не давали мне шансов вырваться и остановить это. Всё остальные молча наблюдали за этим, не решаясь остановить Вивера. Я чувствовал, как из меня словно что-то выходит, будто через образовавшуюся рану достают какую-то плёнку, которая обволакивала всё моё тело изнутри. И когда он закончил, то глухо клацнул языком, проливая мою кровь со своего рта. Я же почувствовал облегчение. Жизнь вернулась ко мне, и я ощутил это во всей мере. Однако моя рука сильно кровила, с усилием выплёвывая чёрную как смоль кровь каждую первую секунду. Вивер поступил достаточно здраво, решив закрыть рану своей паутиной. Обмотав моё плечо на совесть вплоть до локтя, он попытался подцепить повязку пальцем, проверяя, насколько хорошо она сидит. И тут я увидел, как девочки и Хакон облегчённо выдохнули и улыбнулись.

– Всё… закончилось?

– Ты теперь хотя бы похож на человека, а не на больного дроу… – Хакон сел на корточки, потирая лицо и медленно-медленно выдыхая, по-видимому, испытывая самое настоящее облегчение.

Тюр и Лия мигом подбежали ко мне и убрали меч на пару с самим Бирваном, пусть и получилось у них это с трудом. Обняв меня вдвоём, они подняли моё бренное тело в положение сидя, за счёт чего я смог обнять их в ответ.

– Но как? – спросил я у Вивера, который всё ещё то ли сидел, то ли лежал около меня. Мне всё ещё было противно на него смотреть, однако страха я уже не испытывал.

– Я питаюсь этой скверной, обычная еда для меня уже не имеет смысла. Можно сказать, что это вы оказали мне услугу, а не я вам.

– Какой… мрак.

– С некоторыми вещами приходится просто мириться.

– Поверить не могу, что такое возможно, – сказал пришедший в себя Хакон. – Вивер, спасибо тебе большое. Я не знаю, что бы мы без тебя делали.

– Это пустяки, паладин. Я рад служить своей родине и своим гражданам.

Вот уж удивительное явление. Никогда бы не подумал, что могут быть настолько бравые солдаты, готовые придерживаться своих принципов даже после… такого. Он буквально потерял свой человеческий облик, прожил, с его же слов, два года в изоляции и питался настоящим проклятием, чтобы дожить до наших дней. Но даже так он остался верен самому себе и своему долгу. Удивительный человек, просто невероятный.

– Ривенн, ты сможешь идти? – обратился Хакон и ко мне.

– Давай сейчас и проверим, – с неохотой ответил я, ибо полнился желанием полежать ещё денёк-другой.

Отпустив девчат, я осторожно приподнялся за счёт рук и, уперевшись ногами в пол, смог неторопливо выпрямиться. Чуть поприседав и пройдясь кругом на месте, я показал друзьям большой палец, давая понять, что я в порядке. К моему удивлению, я даже не чувствовал себя столь уставшим, как десять минут назад. Видимо, проклятие ослабило меня слишком сильно. Сейчас же, когда я от него избавился, было ощущение, что я способен на всё. Вот что называется – «начал ценить, когда потерял».

– С-спасибо… Вивер. Не знаю, что бы я без тебя делал, – я покосился на арахнида, отряхиваясь и всеми силами стараясь делать вид, что он ничуть меня не смущает. Это, конечно же, было не так. Меня передёргивало от одной мысли, что рядом со мной стоит трёхметровое нечто с паучьими чертами.

– Не стоит благодарности, господин. Мне не было трудно.

– Слушай, раз такое дело, не мог бы ты рассказать, что здесь вообще происходит? – Лия подошла ко мне и положила одну руку на плечо, чуть поглаживая меня пальцем по шее, чтобы успокоить. – Что ни шаг, то натыкаемся на тварей, пытающихся нас убить. Неужели эта «скверна» исказила всё настолько сильно?

– И вы даже не представляете насколько… – просипел Вивер, медленно кивая своей уродливой, мерзкой, противной, гадостливой головой. Прости, паучок, но я не могу держать себя в руках…

– Дяденька, а вы хорошо ориентируетесь здесь? – подкинула вопрос и Тюр. – Просто нам кажется, что мы потерялись… А учитывая, что у нас ни еды, ни воды, то мы рискуем со временем умереть от истощения.

– Я знаю эти пещеры и окрестности вокруг них как себя самого. Быть может, даже смогу подсказать вам дорогу, но мне нужно знать, куда вы держите путь.

– Содраин, – твёрдо ответил Хакон, рассеивая своё кровавое оружие и впитывая его обратно в вены на руках. – Нам нужно попасть в Содраин.

– Почему же вы решили покинуть родные земли, паладин? Разве сейчас в нашем прекрасном Праффисе так худо? – чем больше Вивер говорил, тем меньше я видел в нём восьминогое чудовище, но стоило мне просто повернуться к нему, как углы сразу переставали сглаживаться и я вновь начинал испытывать отвращение. Безусловно, разговаривает он хорошо, но недостаточно, чтобы компенсировать свой лик.

– На нашей родине буйствуют тени. Или же скверна, как ты её назвал. Мы решили выяснить, причастен ли к этому Содраин. Я понимаю, что, быть может, корень проблемы лежит в этом проклятом лесу, но мы уже слишком близко, чтобы давать заднюю. Стоит всё же дойти до Содраина и убедиться, в них ли проблема.

– Прискорбно слышать эти новости, паладин… Вы меня сильно опечалили… – паук знатно поник, опуская голову и потирая лицо своей лапой. – Я проведу вас до границы. Идти недолго, от силы с час. Надеюсь, это поможет вам в вашем походе.

– Ты даже не представляешь насколько, Вивер. Однако же… О какой услуге ты говорил? Мы не можем уйти не расплатившись.

– Не волнуйтесь, я скажу вам об этом, когда настанет время.

– Боюсь, мы не задержимся здесь надолго.

– Просто следуйте за мной, – арахнид попытался встать, но остановился, поворачиваясь к Лие торсом. – Госпожа, прошу меня простить, не отойдёте ли вы на шаг? Очень не хочу вас задеть.

– Ох, да, конечно. Извиняюсь, – кивнула ведьма, стягиваясь в сторону и утаскивая меня за собой.

Теперь, когда места было достаточно, Вивер расправил лапы вширь и, уперевшись когтями в пол, стал медленно подниматься. Просто по его движениям можно было сказать, что весил он отнюдь не сотню и не две кило. Хотя, казалось бы, в соответствии своему виду он должен был весить не столь много, чтобы иметь манёвренность и скорость. По сути, то же казалось и тератектов, ибо при их росте в два метра я мог без особых проблем поднять одного из них рукой. Веса в них было от силы килограмм сорок-пятьдесят, что соответствовало их природе и функциям.

Теперь же, когда арахнид выпрямился во весь свой рост, он неторопливо потряс брюхом и выгнулся вниз, как кошка, что выглядело… Нет, честно, мне уже невмоготу подбирать для этого синонимы. Плохо. Это выглядело плохо. Ограничусь этим.

– Следуйте за мной, друзья. Словом, по пути сюда я увидел разбросанные вещи других путников, – тогда он кивнул на завёрнутые в паутину трупы, которые мы изначально и заметили. – Посмотрите, что там, лишним точно не будет, – он пополз вглубь пещеры, и мы двинули за ним.

– Еды бы… – я смиренно почесал пустой живот, который, казалось, уже начал прижиматься к позвоночнику.

– И воды… – поддержала меня Тюр. – Лия, ты же слышала какую-то речку? Может, проверим её?

– У нас тут есть подземные течения, но я не советую оттуда пить, – предостерёг её Вивер, на секунду оборачиваясь и мотая головой. – Это тяжело делать даже мне, а для вас, боюсь, она будет сродни яду.

– И почему я не удивлён? – хмыкнул Хакон, подгоняя Бирвана лёгким хлопком по спине. Бугай в ответ лишь протяжно захрипел своим басом, но всё равно двинул вместе с нами.

– Секунду. Вивер, ты говоришь, что до границы с Содраином нам идти около часа, – призадумалась Лия, при этом смотря на Хакона, чтобы найти поддержку своим словам. – Мы идём от силы полдня, хотя рассчитывали на полные три. Не думаю, что мы и близко к границе подступились.

– А ведь правда, – кивнул паладин. – Если так посчитать, то мы даже трети пути не прошли. Да даже не четверть.

– Не беспокойтесь об этом и просто доверьтесь мне. Как вы и сказали, лес работает по своим правилам, и это действительно так. Сейчас увидите всё своими глазами.

В этот момент мы синхронно переглянулись между друг другом, понимая, что что-то не так. Не могло всё складываться столь удачно, мы в это ни за что не поверим. Возможно, мы сейчас и вовсе добровольно шли в его ловушку, сами того не подозревая. Моё предложение родилось само собой.

Я начал размахивать руками, молча раскрывая рот и играя в шарады, чтобы объяснить, что я хочу Хакону и остальным.

– «Дайте мне что-то острое, я ему затылок продырявлю».

– «Ты вообще дурной?!» – паладин сначала возмущённо развёл руками, а потом покрутил пальцем у виска. – «Даже не вздумай! Он нас съест и не подавится!» – он точно так же немым образом доносил до меня свои мысли через рот и руки.

– «Да он нас сейчас просто в другое логово заведёт, ты не понимаешь, что ли?!»

– «Мы не будем его убивать, и точка! Он тебе жизнь спас, олух ты неблагодарный!»

– «Идёшь за пауком-переростком ты, а олух я?!»

– «Хорош ругаться!» – еле заметно шикнула Тюр, присоединяясь к шарадам. – «Ещё рано что-то думать. А если он и правда нас выведет?»

– Знаете, это было просто ужасно… – прервал нас Вивер. – Когда началась война, мы держали оборону всеми силами. Наступления не были активными, вот только на их стороне были маги, а мы были обычными солдатами. Силы были неравны, и мы продолжали держать стены только за счёт отваги моих братьев. Но стоило появиться… теням, как вы выразились, то война вмиг перестала быть таковой. Это было истребление. Сначала они убили всех со стороны Содраина, а затем дошли и до нас. Никогда в жизни я не видел такого ада. Они не щадили никого, рвали на части каждого, кто попадался под руку. От них было не сбежать, нельзя было спрятаться. Они всегда знали, где мы находимся, и приходили к нам прямо сквозь стены. Те, кому везло выжить, умирали каждую последующую ночь, стоило солнцу зайти за горизонт. Тени всегда боятся света солнца, но редко страшатся обычных факелов. Стыдно это признавать, но в один момент мы сдались и бросили свой пост. Нам нечего было противопоставить. Однако же, пока мы бежали в сторону столицы, небо вдруг стало чёрным, почва начала гнить, а трава и деревья умирать. А затем… всё как в тумане. Густом-густом, как молоко. В один момент я смог посмотреть на свои руки… и увидел это, – Вивер помотал перед нами своей паучьей рукой, грустно хмурясь и вздыхая так, что можно было прочувствовать всю степень его отчаяния. – День за днём я становился всё ужаснее и ужаснее, а мой рассудок вял на глазах. Мне потребовались долгие месяцы, чтобы перестать деградировать. Я не хотел стать как те, кого вы только что убили. Меня всё ещё ждала моя жена и неродившийся ребёнок. Но, похоже, мои старания были бессмысленны… – Вивер коротко усмехнулся, что было похоже на звук, который издаёт человек, когда давится. – Сто пятьдесят лет… Скорее всего, от моего дома ничего и не осталось. Лириэль, бедная моя Лириэль. Она ведь, верно, подумала, что я бросил её. Какой позор…

– Вивер… – Хакон окликнул его с целью поддержать и успокоить, в этом я был убеждён как ни в чём другом.

– Не стоит, паладин, – быстро перебил его арахнид. – Я подвёл сначала своих братьев, затем свой народ, а после и свою семью. И теперь я влачу своё жалкое существование здесь, так ещё и в облике безобразного существа. Мне стыдно перед вами, паладин. Прошу, простите меня, если у вас найдётся на это достаточно милосердия.

– Дяденька, а вы… – неуверенно пропищала Тюр. – Может, вы хотите обняться? Как человек.

Я скорчил такую рожу, что у меня аж скулы свело. Нет, ну серьёзно, я понимаю, что моя рыжуля достаточно эмпатичный человек, но границы-то тоже знать надо! Не спорю, Вивер пережил достаточно, чтобы затесаться на небесах как святой мученик, но обнимать его… Ну уж нет, не пойдёт.

Махнув рукой, я привлёк внимание подруги и сразу же помотал головой, начиная молча проговаривать: «Не надо». Подлянка пришла откуда не ждали – Лия выписала мне подзатыльник. Да что с ними двумя?! Я же помочь хочу! А вдруг он заразный?! Вон, посмотрите хотя бы на Хакона, у него лицо сейчас один в один как у меня!

– Милая госпожа, я польщён вашим предложением, но мысленно я всё ещё со своей женой. Только не воспринимайте это за оскорбление, но я действительно не могу принять ваши объятия. Как минимум ещё и потому, что не заслужил их. Вы прекрасная девушка и заслуживаете обнимать кого-то более приятного, нежели я, – как бы то ни было, Вивер хотя бы стал немного веселее и живее. Тюр сильно подняла ему настроение, что он, по-видимому, очень ценил. Однако его кривая улыбка всё равно смотрелась жутко…

– Тогда скажу, что вы мой герой, дяденька. Спасибо, что охраняли наш покой во время войны! – не унималась рыжая со своей вежливостью.

– Но госпожа, я ведь…

– Нет, Вивер, я с ней согласен, – кивнул Хакон, останавливаясь на месте и кладя кулак на сердце. – От имени всего рода Эвервудов выражаю тебе искреннее уважение. Ты настоящий воин, Вивер. Я горжусь, что мне довелось познакомиться с тобой лично. Да пребудет с тобой Парафей. Fiat lux.

Лицо Вивера нужно было видеть. Он широко раскрыл рот и округлил все свои глаза, и паучьи, и человеческий. Было видно, что он не может поверить услышанному. Как хочет воспротивиться и вновь сказать, что не заслужил таких слов, вот только ему не хватало храбрости перечить паладину. Это было выше его чести. Вместо слов он решил сделать один очень низкий поклон. Подогнув передние лапы, Вивер опустился и дополнительно пригнулся своей человеческой частью, покорно касаясь лбом пола.

– Спасибо, паладин Эвервуд. Вы не можете себе представить, как ценны для меня ваши слова.

Да уж, таких церемоний я ещё не видел. Некогда верховный паладин, ныне клятвопреступник в лице моего друга, отдаёт честь проклятой хтони посреди тёмной пещеры в присутствии наёмника, ведьмы и двух воров. Звучит как начало отличного анекдота, вот только рассказать некому.

– Встань, Вивер. Нечего тебе делать на коленях.

– Слушаюсь, паладин.

Поднявшись, паук ещё раз широко улыбнулся и побрёл дальше. У Тюр же как-будто отлегло, она протяжно выдохнула, улыбнулась и показала Хакону свой маленький кулачок в знак поддержки. Он же невольно разулыбался, пусть и попытался скрыть это тем, что отвернулся. Ну молодец-молодец, покрасовался перед девочкой. Блин, я, будучи беспризорником с улицы, умудряюсь не быть обделённым женским вниманием, а что бы было, будь я паладином с безграничными социальными возможностями? Хотя… да. Да, я сам виноват, что им не стал. Возможность-то, однако, была. Но вспоминать об этом мне не сильно хочется.

Через некоторое время мы вышли в достаточно узкий лаз, в котором Виверу приходилось натурально протискиваться и ужиматься. С трудом преодолев этот небольшой отрезок, мы вышли в округлую пещеру достаточно малых размеров. В длину она была от силы десять моих шагов и в высоту примерно столько же. Но интересно было не это, а то, что мы стояли прямо на чьих-то раскиданных вещах. Под нашими ногами лежало четыре порванных в клочья сумки, а вещи из них были раскурочены так, словно кто-то активно искал определённую вещь, но не знал, где конкретно она лежала. Даже не вглядываясь, я успел приметить пару полезных вещей: бумажный свёрток с торчащим из него вяленым мясом, тканевая накидка на плечи, какое-то растительное сырьё, которым точно заинтересуется Лия. И в остальном по мелочи, что нам ещё предстоит перебрать.

– Вот оно, – прохрипел арахнид. – Как я понял, эти путники пришли недавно и сразу же попали в лапы моих неосознанных собратьев по несчастью. Берите всё, что вам требуется, им оно уже ни к чему.

– А откуда они могли сюда прийти? По ту сторону два дня пути до Содраина, – спросил я, приседая и начиная перебирать пожитки.

– Видимо, эта пещера действительно сокращает путь неестественным образом, – предположила Лия, наклоняясь у меня над ухом и начиная всматриваться в вещи.

– Я уже перестал воспринимать это как что-то «неестественное». Всё, что поражается скверной, меняется самым непредсказуемым образом. Пространства это тоже касается, – Вивер сказал это как-то грустно, словно собираясь прощаться. – Паладин, могу я занять вас на пару минут?

– Конечно, в чём дело? – не отвлекаясь от чистки своей накидки спросил Хакон, ибо на ней до сих пор остались разного размера паутинки.

– Хочу попросить вас об одолжении наедине. Надеюсь, это не будет проблемой.

Мы оставили осмотр вещей и одновременно обернулись на паука, начиная сверлить его взглядом, полным сомнений. Все, включая и самого Хакона, не понимали, зачем Виверу нужно уединиться, чтобы рассказать о своей просьбе. Бирван напрягся больше остальных, медленно снимая меч с плеча и берясь за рукоять покрепче.

– Думаю, это возможно. Бирван, успокойся, – мой друг медленно махнул рукой, после чего обернулся на нас. – Вас тоже касается. Всё нормально. Вивер, пошли. Я тебя выслушаю.

– Благодарю вас, паладин.

Они удалились без лишних слов, вскоре пропадая за поворотом. Я же лишь недовольно вздохнул, упираясь лицом в собственную руку. Да, быть может, Вивер и не врал о своём прошлом, и, возможно, он даже действительно хороший… человек. Однако он остаётся гигантским ядовитым пауком, справиться с которым будет трудно даже для такого опытного воина, как Хакон. Стоило ли мне проследить за ними и удостовериться, что он будет в порядке?

– Нет, – Тюр легонько хлопнула меня по макушке пальцами, отрывая от своих размышлений.

– М? Что нет?

– Ты не будешь за ними следить. Это личный разговор, нельзя вмешиваться. Невежливо так поступать.

– Да не собирался я за ним идти… – я отвёл взгляд и надул губы, будто обиделся, хотя в действительности просто попытался сделать так, чтобы Тюр не видела моего лица.

– Можешь врать об этом кому угодно, но не мне. Я тебя как облупленного знаю и просто по взгляду могу понять о чём ты думаешь. Посиди здесь спокойно. Если что-то случится, то Хакон сам нас позовёт.

– Всё-то ты знаешь, – прогундел я.

– Научись доверять кому-то кроме родных, Рей. Нельзя же всегда от всех шарахаться. Вивер хороший, и я ему верю.

– Ладно-ладно, уболтала. Иди, вон, лучше в вещах поройся.

– К слову о них… – тихо сказала Лия, которая и не прекращала их перебирать. – Тут есть немного еды и полупустой бурдюк. Ещё есть одежда, порванный спальник и очень хорошие травы в отдельном мешочке. Тот, кто их собирал, определённо знал в них толк.

– То есть в команде у них был алхимик… – я слегка призадумался, начиная накладывать факторы от вещей на их возможных владельцев.

Перебирая руками, я доставал шмотку за шмоткой, постепенно складывая эту картину. В процессе даже прикарманил себе вполне себе здравый охотничий ножик. Жаль только, мои ножны под него не рассчитаны, так бы сразу в них засунул. В случае чего, придётся дёргать его просто из кармана, что может стать проблемой. Но не суть, главное, что у меня теперь есть при себе хоть что-то и мне нет нужды разоружать Тюр во второй раз.

В итоге своём я, основываясь на своих догадках, предположил, что в команде шло три-четыре человека, среди которых определённо не было ни одного мечника. Также среди них не было никого, кто носил бы привычные нам доспехи. Группа шла «налегке». Там точно был маг неизвестного мне направления, лучник и ещё кто-то. И подготовлены они были на совесть, судя по всему. Да, я понимаю, что половину вещей растащили тератекты, однако же, судя по тому, что я видел, я точно мог сказать, что эти люди основательно готовились к затяжному походу, при этом делая упор на лёгкость снаряжения, ведь понимали, что им придётся бежать. Помимо прочего, я заметил еле различимый отлив синеватого цвета прямо на каменной плите, на которой я стоял. Складывалось ощущение, что какой-то маг пытался что-то выпить и пролил это. Вот только ни самой склянки, ни хотя бы разбитого стекла вокруг не было. Сложно… Если бы я мог осмотреть одежду тех бедолаг, то мне было бы куда проще понять, кто они и откуда. Но возвращаться я не рискну. Ни за что. Тот факт, что мы отделались «лёгким» испугом, не гарантирует, что нам повезёт так же во второй раз. Пауки живут полноценными колониями, и я не верю, что тератекты сократили свою популяцию до пары десятков. Бред, не иначе. Там точно были и другие, просто они либо побоялись огня, либо шуганулись от Вивера, который по-любому ими питается. Ммм… Фу…

В общем, пока мы дожидались Хакона, то успели поделить найденную еду. То было тремя кусками вяленого мяса, половиной буханки, которая уже успела изрядно зачерстветь, и куском сыра с вкраплениями орехов. Мы все были голодные до одури, но никто не бросился есть сразу, как только это оказалось у нас в руках. Да, мы сразу же выпили воды из бурдюка, не забыв оставить и Хакону, но из пищи мы ничего не трогали. А всё потому, что понимали – на всех не хватит. Лия вызвалась быть ответственной за распределение, чему я был рад, ведь, пожалуй, она единственная могла подойти к этому с головой. Эх, говорил же, что нужно позавтракать…

– Так, смотрите, – Лия подняла свёрток с мясом и сразу же отдала его Бирвану, который сидел рядом на корточках. – Это твоё. И доля сыра твоя, – подцепив нужный кусок когтем, она порвала сыр и отдала треть вслед за мясом. – Теперь Хакон. Ему тоже дадим полный кусок мяса и треть сыра, – ведьма аккуратно сложила условленную долю на бумажку, откладывая её в сторону, чтобы потом передать паладину. – Ривенн, ты поделишь мясо с Тюр пополам. Оставшуюся треть сыра я поделю ещё на три части, которые мы поделим между нами. Хлеб же я поделю пополам и отдам его вам с Тюр тоже.

Посчитав, кому сколько достанется, я сразу понял, что Лия самовольно включила себя в список обделённых. Одна девятая сыра и кусочек хлеба, серьёзно? Ей этого даже на лёгкий перекус не хватит. Не дело.

– Нет, Лия, не пойдёт. Ты тогда меньше всех съешь.

– Я не сильно голодна, – она горделиво прикрыла глаза и отвернулась, чтобы не показывать вида.

– Нет, мы поделим всё поровну втроём. То, что Хакон и Бирван съедят больше, я согласен. Но тебя в дураках оставлять не намерен.

– А я не намерена с тобой спорить. Ешь молча, – фыркнула она, до кучи сложив руки на груди. Приехали…

– Ривенн, – вдруг обратился ко мне Бирван, отчего я невольно вздрогнул. Что ему от меня может быть нужно?

– А? Чего?

– Я не буду, – он протянул мне своё мясо и отвернулся, как маленький ребёнок, которому было стыдно. И как мне на это реагировать вообще? Это такая уловка перед тем, как он раздавит мне голову боковой частью меча?

– Да ешь спокойно. Ты у нас впереди всегда идёшь и принимаешь весь удар на себя. Тебе больше остальных нужно.

– Это за то, что спас, – пробасил он, продолжая смотреть куда-то в сторону.

– Нет, правда, лучше оставь себе. Я хорош только в том, чтобы убегать и уклоняться. Это редко помогает в бою. Поэтому, если хочешь оплатить, то поешь и потом просто прикрой меня в случае чего, хорошо?

Бирван убрал от меня руку и коротко кивнул, хмурясь так, словно я сказал ему что-то обидное. Что ж, сегодня я узнал о нём что-то новое. Оказывается, у него есть понятия долга и чести. Приятно знать, в будущем это может пригодиться.

– Теперь давай с тобой разберёмся, – вздохнул я, смотря на Лию. – Ты не будешь есть меньше других, и точка. Либо делим поровну, либо я просто отдам всю свою долю Тюр.

– Не надо, мне этого должно хватить… Лия, ты можешь взять моё мясо, если хочешь. Только не ругайтесь, пожалуйста… – рыжуля прижала руки к груди и сжала пальцы, опуская голову, отчего волосы прикрыли её лицо. По её интонации показалось, что она сказала это чуть ли не плача.

На этом моменте я осёкся, не сумев продолжить мысль. Такая реакция меня очень расстроила. Дело было в том, что мы с Тюр знакомы уже почти десять лет. На протяжении этого времени я делал всё от меня зависящее, чтобы она забыла о своих родителях, но старые травмы для неё были как рубцы на коже – их уже не скрыть. Они всегда будут напоминать о случившемся, заставляя проживать боль давно минувших дней так, словно это было вчера. И в том, что она сказала, я услышал просьбу не нам, а её родителям. Она рассказывала мне о своей семье в подробностях. Подробностях, которые не давали мне спать. Услышанное душило меня столь сильно, что я мог отходить от них часами, а то и днями. Да, её морили голодом. Часто. И мне физически больно осознавать, что это было далеко не самым худшим, что с ней делали. Но результат подобного мы могли наблюдать прямо сейчас – Тюр была миниатюрной девушкой с тонкими руками и ломкими волосами. Стоило ей снять одежду, первое, что бросалось в глаза – её выпирающие рёбра. Она всегда говорила тихо, чтобы экономить силы даже в такой простой вещи, как общение. И даже её аккуратность во всех движениях была обусловлена тем, что она знала, что в случае, если она поранится, то будет очень долго заживать. В добавок ко всему прочему, она ещё была очень слаба иммунитетом. По этой причине, как только наступили холода, я запрещал ей покидать спальник без надобности. Ведь знал, что она точно заболеет. Знал, что мне негде будет искать лекарства.

Я протяжно и с хрипотцой выдохнул, полнясь недовольством. Как же я хотел, чтобы она начала ценить себя. И ладно бы она предложила свою еду мне, так ведь нет, она предложила её Лие, которая её несколько недолюбливала. Просто потому, что она такой человек.

– Мы не ругаемся, Тюр, – спокойно сказал я ей и подтянул к себе за руку, чтобы обнять. – Не волнуйся, всё хорошо, – я принялся гладить её по голове, прижимая к себе как родную дочь. – Да ведь, Лия? – глянув на подругу, я кивнул на себя, тем самым прося её придвинуться.

– Конечно нет, мы просто так заботимся друг о друге, – пока она это говорила, успела вопросительно дёрнуть носом и нахмуриться, не понимая, что я от неё хочу.

– Вот именно, – я закивал активнее, прямо-таки призывая её сесть ближе. И она это сделала. Стоило ей оказаться в пределах моей досягаемости, я подтянул к себе и её, делая так, чтобы обнимались прямо через Тюр, которая оказалась зажата с двух сторон. – Не беспокойся, ругаться никто не будет.

Она ничего не ответила. Вместо этого лишь прижалась ко мне сама, крепко обхватывая со спины. Лия же, поняв, что я пытаюсь изобразить применение родителей, поддержала мой спектакль, пусть и не особо охотно. Сначала она расслабилась и придвинулась к Тюр поближе, а затем, неожиданно для нас двоих, вдруг тоже погладила её по голове, прочёсывая макушку своими коготочками. В тот момент её лицо показало очень странную для меня эмоцию. Она словно была сбита с толку, но при этом испытывала неподдельный интерес, желая продолжить эти поглаживания. Её алые глазки округлились, а губы сжались. Тюр же замерла, не понимая, с какой стати Лия решила проявить столь неприсущую себе ласку. Сказать по правде, я был удивлён не меньше неё… Неужели Лия, пусть и на секунду, но увидела в нас семью? Не то свою, не то выдуманную. Я совершенно ничего не знал о её прошлом, да и сама она не особо спешила распространяться о нём. Но её глаза говорили сами за себя. Долгие годы одиночества давали о себе знать – Лие очень хотелось простого человеческого тепла.

Но вдруг она отпрянула, словно обожглась. Попытавшись сунуть руки в карманы, Лия промахнулась и попыталась спрятать их вновь, но на этот раз уже под плащом, который она запахнула.

– Я сейчас поделю оставшуюся еду, подождите немного…

Тюр же, убрав голову с моей груди, оглянулась на Лию так, словно только что пережила шторм и сама в это не поверила. В её взгляде смешались нотки надежды и естественный страх. Она побаивалась Лию, я давно это замечаю. Ведьма холодна к ней, порой даже слишком сильно, и, видимо, Тюр не всегда в состоянии пропустить это мимо себя. Это обыденность, когда тебя кто-то недолюбливает или плохо к тебе относится. На такое, как правило, внимание не обращаешь. Однако мы прожили вместе целый месяц и, можно сказать, даже немного сдружились. Тем более, что Тюр хотела общаться с Лией по двум достаточно простым причинам: она моя подруга и она девушка. Женщина… Бабушка… Короче, женского рода! Поэтому общих тем для разговора у них было кратно больше, чем с тем же Бирваном, который прямо сейчас наблюдал за нами с таким лицом, словно тоже вспомнил что-то очень травмирующее. Он грустно опустил брови, смотря на нас исподлобья и едва заметно кривя губы, что было почти не видно из-за его густых усов и бороды. Похоже, у всех нас были те или иные проблемы с семьями.

По итогу никто так ничего и не сказал. Мы молча сели и принялись есть делёный паёк. Лия же, похоже, прислушалась ко мне и поделила мясо на троих, что не могло меня не радовать. Однако я решил немного схитрить и сделал следующее: съел всё, кроме мяса, и поделил то ещё на два кусочка своим новеньким ножом, после чего запрятал в разных карманах, чтобы потом отдать девчатам по отдельности. Мне к голодухе не привыкать, я, бывало, не ел неделями, а вот своих подруг оставлять в таком состоянии я категорически отказывался. Негоже таким красавицам надоедать.

Дождавшись, пока Лия поест и примется за изучение своих приобретённых трав, я обернулся к Тюр и принялся языком жестов объяснять ей следующее:

– «Эй, подруга, тут тебе Лия своё мясо решила оставить. Попросила об этом не говорить, мол, ещё нашлось или что-то такое. Съешь, пока она не видит, чтобы её не смущать, хорошо?» – я старался говорить только кистями, не задействуя локтей, чтобы Лия своим тонким слухом не приметила странные шебуршения у себя за спиной.

– «Что?! Нет, я не могу! Пусть лучше она поест, я ведь свою долю получила! Она и так меньше остальных съела!» – в глазах Тюр читалось явное беспокойство, однако, меж тем, по лицу было видно, что она совсем не прочь перекусить ещё, ведь по-прежнему была голодна. Ещё бы, таким количеством еды даже кошку не накормишь…

– «Всё нормально, она ведь сама отдала. Я её ругал приличия ради, чтобы она побольше взяла. А так она просто кусочек от своего тебе отрезала. Ешь давай, дурёха».

В этот момент к нам обернулся Бирван и вопросительно кивнул, думая, что мы пытаемся ему что-то донести. Я же коротко отмахнулся, немо сказав ему: «Не парься». После я достал свой кусочек мяса и протянул его Тюр, прикрыв ладонью. Она поколебалась, несколько раз обернулась на Лию и лишь потом очень неуверенно взяла передачку, одним быстрым движением закидывая мясо в рот. Я вновь погладил её по голове, немного улыбаясь, ведь был рад, что она поела чуть больше, пусть и обманным путём. Но если она узнает, что это был мой кусок, то, боюсь, лёгким нагоняем я не отделаюсь…

Когда же вернулся Хакон, я первым делом предложил ему сесть к нам и перекусить, однако я не успел закончить своё заманчивое предложение, ведь заметил, что на нём буквально не было лица. Он шёл, томно опустив голову, хмурясь и смотря то ли в пол, то ли в никуда. И шёл он один, Вивера за ним не было.

– Друг… всё в порядке? – уточнил я, хотя и так понимал, что ничего не в порядке.

– Идёмте. Не хочу здесь больше находиться, – в его голосе не было и намёка на жизнь. Он говорил монотонно, без каких-либо эмоций, словно им, как куклой, управлял какой-нибудь призрак. Даже в Марко из дома старухи было больше жизни.

– Давай ты хотя бы перекусишь, а то сил на дорогу совсем не останется. Сам же понимаешь, нам…

– Ривенн, – прервал он меня чуть более злым тоном. – Просто… просто пошли.

Ладно я с девчатами, но даже Бирван выглядел слегка потерянным. Он не был хмурым, как это обычно бывало, совсем нет. С некоторым опасением он поглядывал на проходящего мимо него паладина, тихо подтягивая к себе свой меч. Кажется, все понимали, что что-то определённо было не так, но спросить никто не решался. Благо, я не боялся быть бестактным, в отличие от остальных, а потому решил задать ещё вопрос.

– Ты же не…?

– Убил Вивера? – договорил за меня сам Хакон, останавливаясь и оборачиваясь ко мне.

Не знаю почему, но на душе резко стало гадко. Нет, он не ответил на этот вопрос чётко, лишь продолжил его сам, но… Даже при том условии, что я сам вот-вот хотел прибить этого паука, почему-то мне стало его очень жаль. И одна мысль о том, что Хакон с ним что-то сделал, не давала мне покоя. Однако же, на паладине не было крови, а жижа тератектов уже успела засохнуть, что означало, что никакой битвы не было. Радовало хотя бы это.

– Он рассказал мне, как нам нужно идти. Если всё ровно так, как он объяснил, то в Содраине мы будем уже совсем скоро. Возможно, даже к вечеру. Я поем по пути, но сейчас у меня нет аппетита, прости.

Я лишь понимающе кивнул, пусть и не понимал причин таких перемен в его настроении. Остальные тоже не стали особо лезть, а потому мы молча собрали свои новоприобретённые пожитки и двинули вслед за Хаконом, который полез в ближайшую расщелину, служившую единственным выходом из этой пещеры.

Меня слегка потряхивало от мысли, что снаружи нас снова будет ждать невесть что, однако надежда на скорое пребывание в безопасности, давала мне силы идти вперёд. Как бы то ни было, я здесь не единственный, кто устал или был напуган. Все чувствовали себя относительно одинаково. Одинаково паршиво. Оставалось лишь запастись терпением и сделать последний рывок.

Лишь бы он не стал крайним…

Глава четырнадцатая. По ту сторону.

До чего же было холодно. И нет, я говорю не о банальном морозе, кой накрывает наши земли стабильно каждые полгода. Зимы у нас, как я и говорил, лютые, беспощадные. На то мы и северяне, чем безгранично гордимся. Вот только сейчас мы находились глубоко под землёй, где температура примерно всегда держалась на одном уровне, что-то около чуть ниже нуля. И всё бы ничего, однако воздух здесь был влажный, что создавало отдельную проблему. В зиму снаружи воздух может быть как влажным, так и очень сухим, отчего аж лёгкие схватывает. Здесь же, видимо, из-за подводных течений, эффект был усилен втрое. Одеты мы были тепло, но точно не под такую температуру, отчего все невольно потели без возможности скинуть с себя ненужные вещи. Мы ж не простые деревенщины, прекрасно понимаем, что если сейчас разденемся, то как пить дать заработаем воспаление или туберкулёз. Нам такое счастье точно ни к чему, а потому и приходилось стойко переносить подобные трудности.

Радовало хотя бы то, что спустя час брожения по этим однообразным тоннелям Хакон всё же пришёл в себя и съел отложенную ему снедь. Я так и не понял, что конкретно у него случилось, но, честно, знать не сильно хотел. У каждого должны быть свои секреты. Мы с ним лучшие друзья, прям всем братьям на зависть. И именно поэтому я уважал его нежелание делиться такого рода проблемами. Пусть. Если он решил, что так надо, то кто я такой, чтобы воспротивиться его желанию? Я буду рад его выслушать, если он сам того захочет, но до той поры буду готов смиренно ждать. Это ли не дружба в одном из её маленьких и прекрасных проявлений?

Ладно, кого я обманываю… Подобные мысли заполнили мою голову по нескольким простым причинам: я был невероятно вымотан, голоден и расстроен, посему и хотел просто отвлечься. И если с первыми двумя пунктами всё было понятно, то вот третий имел в себе достаточно детскую причину. Идя сюда, я, конечно, не надеялся на радушный приём, но чтобы всё было настолько плохо… За один день я побывал впритык к смерти больше раз, чем большинство людей за всю жизнь. Это меня и печалило. Моя несостоятельность и, отчасти, наивность. Мне всегда казалось, что я способен вынести любое испытание, стерпеть любой удар судьбы, превзойти любого. Но этот поход, особенно его нынешний отрезок, очень жёстко спустил меня с небес на землю, ударив с такой силой, что загудела голова. Внутри себя я уже изнылся по поводу своей немощности, но эти переживания отказывались отпускать меня хоть на секунду. Наши жизни напрямую зависели друг от друга. Тот факт, что мы всё ещё живые, пусть и не особо целые, строился исключительно за счёт просто нечеловеческой удачи. Складывалось ощущение, что Парафей самолично прикрывал нас от самых страшных невзгод. Мы просчитались по всем фронтам, не подготовились достаточно, чтобы миновать большинство проблем. Хотя откуда нам было знать, что всё будет именно так? Пф… да даже это не звучит как оправдание. Тупость.

Помимо мыслей о дружбе, мне вспоминались образы моей беззаботной повседневности. И сейчас я был готов отдать что угодно, лишь бы вернуться к ней, словно этого кошмара никогда и не было. Я искренне скучал по посиделкам в «Бездонке» с Тюр, Гарко, Минькой и остальными. Скучал и по беспечным вечерам наедине с Лией, когда мир вокруг переставал существовать и оставались только я и она. Скучал даже по нашим давним приключениям с Хаконом, когда нас и товарищами-то назвать было нельзя. Ну и… по дому тоже… скучал. Совсем… совсем чуть-чуть. Прям немножко.

Если так подумать, то я сознательно построил свою жизнь так, что у меня никогда не было особо крупных проблем. Ну, исключая момент, когда я заделался в воры. То было вынужденной мерой – что-то между потребностью в еде и самореализацией. Я ведь не просто тупой головорез, который без зазрений совести пришьёт кого угодно за несчастный перстень на пальце. Но при этом я и не хвалёный Робин Гуд, чтобы раздавать краденое направо и налево. Отнюдь. Я воровал лишь у тех, кто это заслужил, и тех, на кого эта кража не повлияла бы. Если и приходилось нарушать такую установку, то на это были причины исключительной важности. Тем более, что я всегда с радостью взамен убирался в домах тех, кого обчищал. Да и брал-то я не прям много, сказать по правде. Так, чисто символически, чтобы было чем набить желудок на ночь. Многие коллеги по ремеслу меня за это недолюбливали, да так, что некоторые личности даже не стеснялись доказывать свою надуманную правоту кулаками. Мол, подставляю своих, ставлю высокие риски в противовес нищей добыче. Вот только моя банда образовалась сама собой, никто не ходил со мной на задания по принуждению. Тюр, Минька, Финн и, придави его воротами, Эльдрик сами знали, на что шли, и никогда не ставили мне ничего в упрёк. Быть моими соратниками – их личный выбор. А кто я такой, чтобы отказывать человеку в желании жить по совести, но при этом не быть голодным? Вот именно. Никто. И говоря о чести, я знаю, что несмотря на нечестный заработок, я останусь честным человеком, который никогда не подставит других и будет готов протянуть руку помощи по мере возможности. Это и называется – не быть гнидой. Так и получилось, что я создал условия, при которых ворую условно «честно», делаю это без особого фанатизма и при этом не мучаюсь от недостатка чего-либо. Проблемы в виде периодических ходок в гости по темницам так и вовсе я за проблемы не считал. Делов-то на пять минут, что доказывала недавняя операция по спасению Тюр из очередной подобной дыры.

В свободное время я либо валял дурака, развлекаясь всеми доступными для мирного люда способами, либо доводил до белого каления свою любимую Лию. На крайняк мог умотать в соседние города, чтобы просто погулять или свидеться с давними знакомыми. В остальном же всё по классике: случайные свидания с девушками разной степени прекрасности, литры всевозможного алкоголя, танцы и пляски на десятках разных праздников и фестивалях. Не жизнь, а мечта. Именно та мечта, к которой я пришёл сам, отдав за это… всё. Всё, что у меня было. И, возможно, даже больше…

Нет, не хочу думать о грустном. Как начну эту тему в голове разжёвывать, так хмуро на душе становится. Чего толку прошлое ворошить – живём настоящим. Оно и к лучшему. Если исключить последний месяц жизни из моей памяти, то я был самым счастливым человеком на свете. Что ещё нужно, кроме двух милых подруг-красавиц, толпы надёжных товарищей и одного лучшего друга? Многие о таком могут только безуспешно мечтать. Я люблю свою жизнь, честно. И потому я не понимаю, что я здесь забыл. Неужели я правда повёлся на какое-то там «давнее обещание»? Такое ощущение, что меня развели как малое дитя, затянув в пучину, из которой уже не было выхода. Либо его просто не было видно из недр этой чёртовой пещеры, которой конца и края нет! Да сколько можно идти-то, а?! Почему картинка перед глазами не меняется уже несколько часов?!

Так, всё… Всё, тихо, Ривенн. Не надо истерить. Моя голова – единственное место, где должно быть тихо и безопасно. Иначе в мире больше таких мест не останется. Вдох-выдох, ещё раз, трижды… Фуф, пронесло. Никакой паники, только не сейчас. Если верить Виверу, то мы уже скоро покинем эту клоаку. Вот только как мы будем возвращаться на родину – тот ещё вопрос. Обратным ходом я точно не попрусь, пусть даже не просят. Либо по небу, либо вплавь, иначе я остаюсь жить в Содраине! Мне не улыбается прожить весь этот ужас во второй раз. Особенно при условии, что, скорее всего, дважды нам не повезёт и придётся идти весь условленный путь своими ногами от и до, без волшебных сокращений.

На секунду выглянув в реальный мир из недр своих мыслей, я осмотрелся вокруг, убеждаясь, что ничего не изменилось. Хакон всё так же брёл впереди нас, освещая путь святым пламенем. Следом за ним, опустив голову от усталости, плёлся Бирван, используя свой меч как палку для ходьбы. Девчата же пристроились позади меня, аналогично идя, опустив взгляд в пол. Никто ничего не говорил. Все были измотаны до нечеловеческого состояния, отчего не было сил даже на банальное общение, чтобы отвлечься. Возможно, мне стоило смотреть на это иначе. Не на усталость, а именно на всё, что мы сейчас проживали. Нужно было расценить это как полноразмерное жизненное испытание, которое станет переломной точкой меня как личности. Просто держать в голове, что отсюда я выйду сильнее, чем был прежде. Оптимистично, но оттого не менее полезно. Нужно было хоть как-то стимулировать свой мозг хорошими вещами, иначе был риск сломаться в самом конце, когда финишная прямая уже достигнута.

Хорошее, хорошее, хорошее… Дайте-ка подумать… О, девушки! Я до одури люблю девушек! Можно подумать об этом. Да-а, вот девушки – это воистину внеземные создания. Нет ничего, что могло бы вдохновлять на подвиги столь сильно, как они. И ведь нет разницы, на кого делать упор: совсем маленькие девчушки или зрелые женщины, стоящие одной ногой по ту сторону бытия. Все от мала до велика прекрасны по-своему. Помню, был момент, когда я спас девчушку лет так семи. Она навернулась с моста, пока гуляла по его бортикам, а я, благо, оказался рядом и успел схватить её за шкирку. Так эта красавица не просто поблагодарила меня, а умудрилась ещё и сделать маленький подарочек через пару дней. Я вновь проходил по тому же мосту и встретил её там во второй раз. Она радостно встретила меня, вручив в руки пусть и немного кривой, но при этом очень миленький веночек из цветов. Так гордо я не носил даже свои хвалёные сапоги. Заряда от такого события мне хватило на несколько недель вперёд. Я просыпался с улыбкой, а ложился с чувством полного удовлетворения. Даже дышать стало легче. Али иной момент, когда я по доброте душевной навещал одну старуху, ведь той не с кем было поболтать. Однажды разболтавшись с ней на торговой площади, я проникся её историей, которая, на самом деле, была стара как мир. Дети погибли, кто от болезней, кто на службе, а муж так и вовсе пропал без вести, пока в полях батрачил. Других родственников у неё не было, вот и сидела скучала в четырёх стенах, не зная, куда себя девать. Я захаживал к ней почти каждый день на протяжении месяца, чтобы просто составить ей компанию. Мы всегда мило беседовали, засиживаясь допоздна. Она делилась со мной своей мудростью, приобретённой за всю жизнь, а я, в свою очередь, рассказывал ей истории о своих невероятных похождениях, которые она слушала как самые настоящие сказки, восхищаясь и радуясь каждый раз как первый. У меня никогда не получалось нормально шить, но она научила меня этому всего-то за пару дней, за что я ей крайне признателен, ведь это сильно пригождалось мне уже не раз. Однако же, как бы то ни было прискорбно, вскоре она отправилась в объятия к Парафею. Видимо, как только душа успокоилась, тело решило, что полностью изжило себя. Я лично похоронил её как подобает, не забыв помолиться от души, по всем правилам и заветам церкви. И таких вот маленьких историй у меня наберётся точно с две сотни как минимум. Каждая дарила мне что-то новое, и каждая делала меня лучше как человека. Ну ладно, не прям каждая, бывало и такое, что я знатно пролетал, думая, что знакомлюсь с хорошей девчиной, а там оказывался тихий ужас. И тем не менее, я ни о чём не жалею. Я был рад проводить время так, посему и сейчас никогда не откажу себе в удовольствии позабавить или вдохновить очередную даму. Уж слишком много они сделали для меня, чтобы я не хотел отплатить им троекратно. То же касалось и моих любимых подруг. Расшибусь, но защищу их любой ценой.

– А вот, похоже, и оно… – с явным напряжением в голосе сказал Хакон.

Я сразу навострил ушки и внимательно вслушался в окружение, тут же услышав лёгкие дуновения ветра. Это был сквозняк, который кратно усилился в отличие от того, каким он был с час назад. Я выглянул из-за широкой спины Бирвана, замечая перед собой тусклый, прямо-таки приглушённый солнечный свет. Это придало мне небольшое количество сил, ведь мы точно были на верном пути. Вивер не соврал.

– Не расслабляться. К оружию. Будьте готовы к наихудшему исходу, – после сих слов, паладин создал кровавые щит и короткий меч.

Ну да, как же… Рано ещё радоваться, чёрт знает, что ждёт нас на свежем воздухе. Пришлось доставать свой новый ножик, сжимая его дрожащими от боли пальцами. Бирван хрипло выдохнул, заключив в этом вздохе всё своё недовольство, но, тем не менее, всё равно берясь за меч как подобается. Тогда же послышалось возгорание пламени за спиной – Лия аналогично была наготове. А вот Тюр бесшумно приложила стрелу к тетиве, готовясь прикрывать нас издалека.

Подойдя к выходу впритык, мы медленно вышли из пещеры наружу, оказываясь во всё том же лесу, с той лишь разницей, что над нашими головами больше не было беспроглядного мрака. Пусть и с трудом, но сверху можно было разглядеть очертания тёмно-серых туч, которые затянули собою всё небо, не давая солнцу толком освещать землю. И тем не менее, даже без стороннего света можно было разглядеть окрестности вокруг, что не могло не радовать. А вокруг не было ни живых корней, ни скелетов, ни, слава тебе, Парафей, проклятых пауков.

Первое, что сильно бросилось во внимание – воздух. Он стал другим. Более свежим, более… вкусным. Он был влажным и бодрящим, словно утром после затяжного дождя. Разве это возможно, когда на улице зима? Хотя, учитывая, что с первых сантиметров этого леса мы уже не видели снега… Не знаю, странно это. До кучи мы ещё не попали под влияние «ауры» леса, чему Хакон крайне удивился, озираясь в непонятках, стоит ли накладывать защиту от разложения. Неужели с этой стороны лес куда менее опасный, нежели на севере? Хотелось бы верить. Хотелось бы…

– Как-то… тихо? – шепнул он.

– Да тут изначально было тихо, – помотал головой я. – Это вообще не показатель.

– Вы тоже чувствуете, какой тут воздух? – обратила на это внимание и Лия.

– Только хотела про это сказать, – кивнула ей Тюр. – Похоже, мы уже близки к выходу.

– Вивер сказал, что как выйдем из пещеры, надо будет взять сорок градусов вправо… – тогда паладин указал вперёд себя указательным пальцем, при этом оттопырив большой под ровным углом, чтобы на глаз понять нужное направление. – Что ж, давайте, последний рывок. Ускорим шаг. Будьте предельно внимательны.

Мы все одновременно кивнули и в одночасье ускорились, начиная идти широкими шагами, граничащими по скорости с лёгким бегом. На протяжении нескольких километров я не слышал ничего, кроме наших тяжёлых дыханий и мягких шагов. Пусть мы и не полноценно бежали, однако сил даже на быструю ходьбу почти не было. Было видно, что каждый выжимал из себя последнее, лишь бы не рухнуть на полпути. Речь не шла даже о взаимопомощи – у нас банально не будет возможности тащить кого-то на себе в случае, если тот не сможет продолжать путь. Безусловно, оставлять никто и никого не будет, просто нам в таком случае придётся делать крайне и крайне небезопасный привал. Это понимали абсолютно все, потому и не жаловались, даже если спотыкались или вовсе падали от бессилия. На пределе был каждый. Бирван то и дело ронял меч, начиная волочить его за собой по земле, Хакон стабильно каждые сто шагов останавливался на пару секунд, чтобы продышаться, пламя Лии то и дело гасло, а Тюр несколько раз теряла стрелу, ибо её рука разжималась сама собой. Я же просто брёл как мог, расслабив спину и опустив голову, отчего у меня крайне сильно болела шея. Я тоже спотыкался, тоже норовился припасть к земле, но осознание, что мы близки к финалу, просто не давало мне сдаться. И тем не менее идти по этому лесу было до одури трудно. Постоянные перепады высот из-за непонятно как образовавшихся колдобин длиною по десять и более метров, заросли острых кустарников, огромные корни сгнивших деревьев, торчащих из-под земли, громадные валуны, заслоняющие собой небо, нагромождения попадавших елей… Перечислять можно долго.

И вдруг где-то вдалеке раздался протяжный, звонкий, леденящий кровь вой. Ошибки быть не могло – выли самые настоящие волки. Мы остановились всей гурьбой, с ужасом оборачиваясь назад, откуда и доносился этот звук. Расстояние между нами и волками было порядка полутора километров, это точно, вот только вой был слишком уж громким для такого расстояния. А это могло означать только одно…

– Варги… – растерянно шепнул Бирван, показав совершенно нетипичную для себя эмоцию.

Я и девчонки округлили глаза так, словно нас ошпарило, а Хакон так и вовсе приоткрыл рот, смотря на Бирвана с надеждой, что ему послышалось. И реакция наша была оправдана. Варги – не просто большие волки. Совсем нет. Мало того, что по размерам они зачастую в высоту догоняют меня по росту, а в длину так и вовсе могут быть длиннее рыбацкой лодки, так эти твари ещё и полностью невосприимчивы к магии. Их шерсть обладает свойством, которое полностью отторгает любые виды физических заклинаний, так что даже пытаться сжечь их будет просто бессмысленно. И, зная нашу команду, никто не обладал небоевой магией, которая могла бы здесь помочь. А учитывая наше физическое состояние… Похоже, мы трупы.

– Нет, подожди, здесь же живность не водится… – попытался уйти в отказ я. – Мы сами это видели, тут никто не живёт!

– С нашей стороны – да, – томно кивнул Хакон. – А здесь всё иначе. Видимо, потому мы и видели трупы людей из Содраина. По эту сторону пройти легко, а вот с нашей уже творится полный мрак…

– Потом поговорим, бежать надо! – шикнула Лия, начиная толкать меня в спину. – Если они воют, то точно почуяли нас и зовут других!

– Мы от них не убежим… – сказала Тюр сиплым голоском. – Не в нашем состоянии. Нам нужно подготовиться и встретить их на своих условиях. Обернёмся к ним спинами – точно погибнем.

Не хочу соглашаться с ней из-за страха, но си слова имели смысл. Тюр была права, мы в своей лучшей форме и от обычных волков не убежали бы, а тут такое…

– Тюр, ты уверена в этом? У нас нет ничего, чтобы подготовиться как следует, – пусть вопрос и строился на неуверенности, но в голосе Хакона чувствовалась капля надежды.

– Рей, у тебя же была верёвка, – обернулась она ко мне. – Если её хватит, то можно попытаться кое-что сделать. Думаю, я успею поставить ловушки.

Я оглянулся на остальных, но в моменте понял, что нет времени ждать их одобрения. Нужно было действовать прямо сейчас, тем более, что был человек, который знал, что он делает. Сдёрнув сложенную верёвку со своего пояса, я вручил её Тюр, после начиная шариться и по другим подсумкам, в надежде найти хоть что-то полезное.

– Ты точно уверена? – недоверие так и читалось в словах Лии.

– Положитесь на меня. Я вас не подведу, – уверенно кивнула Тюр, вытягивая верёвку насколько ей позволяли руки. – Ищем место, где деревья стоят плотно друг к другу, срочно. Не дадим им и шанса для манёвра. Рей, беги рядом со мной, будем плести на ходу.

– Понял, – мне только и оставалось, что согласиться.

Тогда же вой раздался вновь, но уже куда ближе. Времени у нас действительно было в обрез.

Все разом ринулись искать подходящее место, а мы с Тюр на бегу принялись вязать заготовки для ловушек. Верёвка была относительно целой, пусть я давно ею и не пользовался. Её общей длины нам могло хватить лишь на совсем простые растяжки и прочую ерунду, но даже так это было шансом повысить свою выживаемость. Надо было им воспользоваться.

Я делал всё, что мне говорила Тюр, настолько быстро, насколько мог. Никогда в жизни я не перебирал руками столь активно. Мне приходилось игнорировать жгучую боль в пальцах, ибо передо мной стоял достаточно простой выбор: перетерпеть или умереть. И когда мы смогли смастерить первую заготовку, остальные как раз нашли плотные заросли дуба, что стояли друг к другу чуть ли не впритык. Нам потребовалось около трёх минут, чтобы расставить все ловушки и подвязать к ним то, что я нашёл у себя в подсумке. Уж не знаю, как я умудрился за всё это время не разбить свой блуждающий огонёк в пузырьке, но я был этому несказанно рад. Было бы грустно, оставь я его в сумке на лошади…

Наспех обсудив план, мы расселись по позициям, оставив Хакона внизу наедине с его оружием. Он выставил перед собой щит, взявшись за него правой рукой и приготовился отражать атаку, в то время как остальные заняли высоту, примостившись прямо на ветках. Тяжелее всего было Бирвану, ибо из-за ранения в бок он не мог нормально ухватиться за дерево и залезть, ведь правая рука просто отказывалась работать нормально. Однако, вопреки всему, он стиснул зубы и, протяжно прорычав, всё-таки залез наверх без посторонней помощи. Оставалось лишь дождаться сигнала…

Как и ожидалось, волки прибежали крайне и крайне быстро. Мне было трудно разглядеть их из-за количества веток перед собой, но, благо, на них не было листвы, и я мог видеть хоть что-то. Их было шестеро. Не особо большая стая, но, учитывая их размеры, легче особо не становилось.

Завидев Хакона, самый крупный волк, видимо, вожак стаи, завыл громче прежнего, буквально оглушая всех нас и вынуждая щуриться. Мне казалось, что меня кололи ножом прямо в уши. Но стоило вою закончиться, как варги сразу же зарычали и залаяли вперемешку, бросаясь вниз по склону, чтобы растерзать Хакона в клочья. Он же невозмутимо прижал щит поближе к себе, взявшись за него даже больной рукой.

Вопреки моему ожиданию, первым в атаку бросился молодой волк, выскочив из заднего ряда стаи и с прыжка перелетев своих сородичей. Однако он тут же оступился, ибо зацепился лапой за первую растяжку и упал мордой вперёд. И стоило ему коснуться носом земли, как его голова тотчас лопнула, поскольку Хакон с размаху дал по ней образовавшемся за одно мгновение двуручным молотом, который он смог удержать одной рукой. И теперь, когда первый крючок ослаб, я приготовился к своему ходу. Второй волк попытался перескочить первую растяжку, но упёрся мордой уже в другую, которая висела на уровне глаз. Сорвав её головой, он тем самым уронил подвязанный поверх бутылёк с блуждающим огоньком. Тот звонко упал на землю и разбился, вспыхивая как самое настоящее заклинание и накрывая огнём всю землю поблизости. Однако эффект усилила Лия, предав огню ещё большую мощь, отчего вся видимая под нашими ногами область вмиг пропала, ослепляя нас своим сиянием. Я инстинктивно прикрылся рукой, ибо жар ударил меня в лицо даже на такой высоте. И нет, расчёт был совсем не на то, что мы всё-таки сможем сжечь этих волков, которые прямо сейчас оказались в эпицентре возгорания. Защищена была именно их шерсть и всё, что было под ней, однако пасти, глаза и подушечки на лапах ею прикрыты не были. Этим решением мы ослабили их, выиграв себе некоторое преимущество.

– Сейчас! – крикнула Тюр, и весь огонь вмиг испарился, просто рассосавшись в воздухе, словно его и не было.

Я спрыгнул вниз, но не успел даже начать опускаться, как мимо меня пролетел Бирван, несущий свой меч в замахе из-за самой спины. Приземлившись первее меня, он перерубил одного варга пополам, тут же разворачиваясь и наотмашь снося уже другого косым ударом. Волк оскалился и отпрыгнул в сторону, оставаясь с глубоким порезом на боку, однако ударился в дерево и затормозил, а потому попал и под мою атаку. Я упал ему прямо на загривок, с размаху вонзая свой нож в череп, да так, что мне самому ударило по руке, и я тут же отпустил рукоятку. И тем не менее это сработало, туша подо мной повалилась навзничь, отчего остальные волки попятились назад, хромая всеми обожжёными лапами и щурясь из-за погорелых глаз. Тогда же в ближайшего к нам варга вонзилось две стрелы одновременно, а третья отскочила от его толстой шкуры. Тюр тоже не отставала, накидывая им с высоты. Бирван мгновенно выскочил вперёд и отсёк ему голову, но в ответ его снёс сам вожак, буквально сбивая с ног и вгрызаясь ему в правую руку, которой здоровяк попытался прикрыться. Не задумываясь я кинулся ему на помощь, полностью позабыв о том, что я безоружен. Но стоило мне пробежать пару шагов, как на меня напал последний волк, раскрывая свою пасть, чтобы разово перекусить мне шею. В самый последний момент меня прикрыл Хакон, выставив вперёд щит, отчего нас двоих снесло этой тушей. Упав друг на друга, мы тут же разминулись, сигая в разные стороны: я вновь побежал Бирвану на помощь, а Хакон, обогнув одно дерево, вступил с этой животиной в полноценную схватку, размахивая молотом так, что каждый его промах снимал с ближайших деревьев огромные куски коры, превращая те в щепки. Разбежавшись насколько это было возможно, я с прыжка влетел в вожака обеими ногами, пробивая ему прямо в морду, отчего он на секунду разжал челюсти и отпустил наёмника. Я даже среагировать не успел, как он вскочил, бросив меч и схватился варгу за верхнюю и нижнюю челюсти по отдельности, начиная тянуть их в разные стороны. Его дикий крик боли, казалось, было слышно даже на той стороне леса. Бирван вопил изо всех сил, при этом передавливая громадного волчару, прижимая его к земле и постепенно разрывая тому пасть. Вожак брыкался и постоянно вырывался, периодически поскуливая, но Бирван не давал ему ступить и шагу или банально выпрямиться. Вложившись всем весом и совершив последнее усилие, он резко разорвал его челюсть на две отдельные части, выкидывая нижнюю в сторону и с левой руки пробивая волчаре прямой удар прямо в морду. Варга натурально прокатило по земле, несколько раз перевернув. И более он не шевелился…

Мне даже страшно представить, сколько силы было вложено в этот удар, поскольку такая тварь весила не меньше трёх сотен килограмм, а Бирван снёс её так, словно на подъём она была как пустое ведро.

Но ещё рано было расслабляться! Хакон всё ещё сража… А, нет, он уже убил последнего волка. Я не сразу это заметил из-за того, что был сфокусирован на своей цели. К моменту, как Бирван завалил вожака, Хакон уже стоял позади нас, молча наблюдая за этим и словно боясь ввязываться.

Из ступора нас вывела спрыгнувшая на землю Тюр. Совершив не очень удачный перекат, после которого она сразу вскочила на ноги, девчушка выхватила из поясной сумки скрученную в валик тряпку и подбежала к Бирвану, принимаясь бинтовать тому кровоточащую руку. Выйдя из лёгкой прострации, наёмник зло оглянул рыжулю и уже было потянулся к ней рукой, чтобы оттолкнуть, но почему-то вдруг одумался. Все прочие разы, когда его пытались лечить, он почему-то сопротивлялся, но тут, видимо, решил впервые позволить позаботиться о себе.

– Всё-всё, Бирван, тише. Ты молодец, всё закончилось. Потерпи немного, сейчас полегчает…

Тюр аккуратно задрала ему рукав и перетянула обильно кровоточащую рану тряпкой, дополнительно подвязав её узлом, чтобы наверняка. После этого она достала всё из той же сумки какую-то склянку с мутной и беловатой водой и, выдернув пробку, стала поливать руку Бирвана содержимым. Вода почти полность впитывалась в тряпку, лишь частично проливаясь на землю. Лицо Бирвана в тот момент стало куда более спокойным. Он перестал хмуриться, выдохнул, а после почти неслышно сказал «спасибо», однако лично я услышал из всего слова только обе буквы «с». Видимо, благодарности ему давались с большим трудом.

– Больше нигде не ранен? – она подняла на него свои зелёные глазки.

Он лишь скупо помотал головой, аккуратно убирая руку от Тюр и уходя, чтобы поднять меч.

– Надеюсь, все остальные в порядке? – резонно уточнил Хакон.

– Не без твоей помощи… – закивал я, вспоминая, как накануне мне чуть не откусили голову.

– Тогда сматывай верёвку и пошли, пока к нам ещё какая живность не нагрянула. А ты, Тюр… – Хакон повернулся к ней и сложил руки на груди, словно собрался её отчитывать, – …большая молодец. Чёрт знает, что бы мы делали, если бы не твоя идея. Рад, что на тебя можно положиться.

На лице рыжули тут же образовалось непередаваемое счастье. Она буквально расцвела на глазах, даже начиная немного задыхаться от радости. В надежде закрепить сказанное, она посмотрела на меня, ожидая подтверждение, и я просто кивнул ей, устало улыбаясь, отчего она засветилась ещё ярче. Горжусь я ей, что уж тут говорить? Отрадно видеть, что за столь короткое время она смогла совершить такое усилие над собой и переступить через собственные страхи. Это дорогого стоило.

Поймав слезавшую с дерева Лию, я наспех сложил все растянутые верёвки и подцепил их обратно на пояс, после чего не без труда вернул себе свой ножик, с третьего раза вынув его из черепа варга. Лишь после этого, удостоверившись, что все в относительном порядке, мы двинули дальше, но уже не торопясь, ибо теперь не было сил даже на скорый шаг.

И шли мы долго. Достаточно долго, чтобы я начал вновь проваливаться в свои мысли и рассусоливать воспоминания давно минувших дней. Мне часто вспоминался день, когда мы с Хаконом встретились впервые. Точнее, впервые столь близко. Я и прежде пару раз пересекался с ним, но тогда мы были детьми и особо не контактировали друг с другом. Но вот в день, когда он пришёл за моей головой, наши жизни изменились. Бравый паладин возмездия пришёл по душу якобы страшного ворюги и разбойника, коих не сыщешь. По факту же своему, я просто кое-кому не угодил, и этот умный кое-кто решил заказать меня не у специализированных для подобных нужд людей, а у самого паладина. Даже не знаю, чего в этом больше: кощунства или богохульства. Как бы то ни было, Хакон выслеживал меня несколько месяцев, а когда нашёл, то чуть было не убил. Меня спасла только моя магия распада, честное слово. Если бы не она, то бедный трактирщик, в чьём постоялом дворе и была разборка, ещё долго бы собирал осколки моего черепа по залу. Я вовремя почуял, что кто-то недобрый приближается ко мне сзади, и успел увернуться, после чего атаковал и сам. Что ж… кто бы мог подумать, что эта самая атака оставит Хакону след на всю жизнь. Ведь его огромный шрам на пол лица не взялся из ниоткуда. Стыдно признаться, но именно я был тому виной. Не рассчитал расстояние и прорезал ему губу и щёку как кусок сыра, не иначе. А ведь хотел просто припугнуть, помахав ножом перед лицом… Дурость, блин. Аж обидно. Хотя, с другой стороны, так он выглядит даже солиднее. Сразу кажется, что он матёрый мужик, переживший не один десяток битв. Так-то оно так, но обычно лицо Хакона, когда он не хмурится и не делает свой «особый» взгляд, не выглядит уж чересчур серьёзным или угрожающим. А так у него теперь по умолчанию рожа нестандартная. К слову, интересно стало, а как Бирван вообще получил свой шрам, который аж в три стороны расходится на всё лицо? Чем таким надо было приложить, чтобы получить подобный «узор»?

Мою мысль прервал тот факт, что я ударился лбом Хакону в спину, после чуть было не упав. Мой друг успел развернуться и подхватить меня. И только я поднял голову, чтобы спросить в чём дело, как мой друг устало улыбнулся и кивнул куда-то в сторону.

– Мы пришли.

Сначала я не понял, о чём он, но стоило мне перевести взгляд вдаль…

По ощущениям я чуть ли не растворился в пространстве от увиденного. Я перестал чувствовать себя самого, сосредотачиваясь лишь на виде перед собой. И смотрел я прямо на него… на Содраин. Стоя прямо на пике высокого холма, я мог разглядеть огромные, нет, просто гигантские стены, защищающие границы этого государства. Они были далеко, нам предстояло ещё идти и идти… Но, клянусь Парафеем, это для меня уже не было важно. Сам факт, что мы пережили этот лес и действительно пришли к Содраину, перекрывал вообще всё. Весь мир казался таким волшебным. Холодный, натурально осенний воздух, лёгкая дымка под ногами и над опушкой леса, тучи над головой, что были чернее самой ночи. А ещё этот приятный-приятный запах чего-то живого…

Я не смог сдержаться и, когда Хакон отпустил меня, то побежал вперёд, прямо вниз по склону, только и успевая переставлять ноги. Чем ниже я спускался, тем плотнее становился туман, но он был приятнее материнских объятий. Он обволакивал меня, скрывая от моих глаз грубый переход от мёртвой почвы к зелёной, цветущей траве. Когда же я выдохся, то от бессилия упал на колени, упираясь руками в землю, пробуя живые растения на ощупь. Свежая трава, молодые цветы, маленькие росточки. Даже холодная роса. Всё это было таким настоящим и таким ценным для меня сейчас. Ветер лениво шатал густые кроны деревьев над моей головой, создавая тихий скрип и монотонный шелест. Листья… Никогда бы не подумал, что буду благодарен миру за то, что могу услышать звук самых обыкновенных листьев. Вся моя одежда была мокрая от того, что я бежал напрямик через кусты, покрытые каплями недавнего дождя. Мне было холодно. Но это было так приятно, что не описать словами. На мгновение даже показалось, что я исполнил свою мечту и всё же попал в земли Опрена, о которых грезил с самого детства. Настолько всё было похожим на то, как я читал о нём в старых книжках. Бесконечный вечер, нерассеиваемый туман, ласкающая тело прохлада и полная-полная тишина… Тишина, нарушаемая исключительно медленно блуждающим сквозь деревья ветром. Ни тебе пения птиц, ни стрекота насекомых, ни даже писка маленьких зверьков. Абсолютное блаженство.

Мои друзья спустились ко мне совсем скоро, но вместо того, чтобы напасть на меня с расспросами, почему я вдруг убежал, поступили аналогично мне. Все молча расселись на земле вокруг меня, медленно осматриваясь по сторонам и глубоко, размеренно дыша. От облегчения я даже прикрыл глаза, стараясь полностью раствориться в этом моменте. И почему только я не ценил все эти простые вещи до этой поездки? Неужели мне действительно нужно было несколько раз разминуться со старухой-смертью, чтобы осознать, насколько мне важны эти незначительные мелочи? Находясь там, внутри леса, я был настолько сосредоточен на своём стрессе, что даже и не думал, насколько мне в действительности плохо. Но сейчас, когда я был на свободе, я смог ощутить это в полной мере. И было мне крайне погано. Погано настолько, что я не смог сдержать чувств и проронил несколько слёз, которые стали одиноко стекать по моим щекам, вскоре пропадая где-то в бороде. День… Всего-то один несчастный день в этом аду. И ведь нам повезло, что Вивер подсказал короткий путь. Не знаю, что бы было, откажись мы от его наставлений, продолжив дорогу своими силами. Скорее всего, точно бы загнулись где-то на полпути. Невероятное количество теней, разумные корни, батальон скелетов, тьманники, тератекты, варги… И всё в один день. Расскажи я себе старому, что однажды придётся пережить всё это за один, всего один день, то точно бы не поверил. Покрутил бы пальцем у виска, да спровадил, чтоб эти сказки кто-то другой слушал. Не знаю… Даже мысль удержать не могу. Мне просто по-человечески не верилось, что это наконец закончилось. Теперь же дело было за малым – связаться с королём Содраина и понять, что происходит на самом деле. Мы ведь пришли сюда за этим, за одним несчастным вопросом. Ай да Хакон, ай да молодец, чуть не похоронил нас всех ради какой-то ерунды. Помяни моё слово, Парафей, я убью этого клятвопреступника прямо перед троном, если король скажет, что ничего об этом не знает. Наш путь не стоил того, чтобы получить лишь развод рук по сторонам да пожимание плечами.

Открыв глаза, я посмотрел на своих друзей… Все были на одно лицо. Один взгляд на всех. Понурый, безжизненный, не показывающий совершенно ничего, кроме нечеловеческой усталости. Оно и понятно. Вряд ли мы должны были выглядеть иначе после подобного. Пожалуй, рискну предположить, что даже после войны у солдат не такие лица. Они хотя бы гарантированно вернутся домой героями. А вот мы рисковали не вернуться вовсе. Даже если переговоры с Содраином пройдут успешно, то это не гарантирует нам их помощи в возвращении на родину. Как бы не так.

Не могу сказать точно, сколько времени у нас ушло на отдых. Час? Может, два? Кто бы знал… Но я всё никак не мог насладиться этим блаженным состоянием, из которого мне не хотелось выходить. Однако дело не терпело отложений. Потому, когда Хакон поднялся на ноги, мы все молча повторили за ним, оставив при себе слова о том, что хочется посидеть ещё. Не время. Чем быстрее мы решим насущный вопрос, тем быстрее окажемся дома и сможем спать сколько влезет.

Вновь двинув дальше, мы, сами того не заметив, стали наращивать скорость. Долгая передышка дала нам необходимую каплю сил, а виднеющийся на горизонте Содраин так и вовсе подарил мотивацию. Ещё один рывок, и можно будет отдыхать со спокойной душой. Война давным-давно закончилась, вряд ли кто-то о ней вообще вспомнит. Потому я и думал, что по ту сторону стен мы сможем перевести дух в простом человеческом трактире. Хотя бы денёк-другой.

По прошествии получаса мы наконец вышли из леса в голое поле, останавливаясь прямо на опушке и замирая в некой растерянности. Что я, что остальные принялись озираться по сторонам, не понимая, куда мы вообще пришли. Перед нами было здоровое поле, от и до усеянное гнилыми от времени стрелами, воткнутыми в землю, обломанными мечами и копьями, а также сотнями, если не тысячами скелетов, каждый из которых был облачён в самые разные доспехи, среди которых я не нашёл ни одной знакомой формовки. Тут и там были видны ободранные и выцветшие знамёна, вьющиеся по ветру на последнем издыхании. Это точно были не праффиссианцы, оставшиеся тут со времён войны.

– На что мы… смотрим? – с неподдельным ужасом в голосе спросила Тюр, после поднимая голову, чтобы увидеть верхушку оборонных стен, высота которых была порядка пятидесяти метров, не меньше.

– Самому бы знать… – Хакон озадаченно почесал шею, не отрывая взгляда от поля битвы.

– Доспехи не наши. Но и на содраиновские не похожи, – вставил я свои наблюдения, в ответ на что Бирван и Хакон одновременно кивнули.

– Они здесь явно не первый день лежат. Нам есть смысл волноваться? – спросила Лия, подходя ко мне и берясь за мою руку. Она дрожала, пусть по голосу и нельзя было сказать, что ей страшно.

– Учитывая, что мы не контактировали с Содраином сто пятьдесят лет… – Хакон затянул слова к концу и, в итоге, не закончил свою мысль, просто замолкая, словно подразумевая лишь один логичный ответ. Вот только его ход мыслей я не уловил и вообще не понимал, стоит ли нам действительно быть готовым к худшему.

– Надо ворота найти. Будем крутить по краю леса? – тихо спросил Бирван.

– А теперь повтори свои первые слова снова и пойми, что тут есть проблема, – без каких-либо эмоций сказал Хакон, словно притворившись призраком.

– Надо… найти… во-ро-та-а-а?... – с каждой буквой к Бирвану словно приходило осознание. После сказанного он округлил глаза и ещё раз осмотрел поле перед собой, начиная неприкрыто хмуриться. – А что они штурмовали, если ворота не здесь?...

– И я о том же, – выдохнул паладин.

Подождите-ка… То есть, вы хотите сказать, что эта великая бойня реально была вдалеке от входа в Содраин? А что тогда происходит прямо перед воротами? Неужели там и вовсе настоящий ад? Парафей милостивый, да вы смеётесь?! Ну нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет-нет! Только не говорите, что война продолжалась и по сей момент! Как и сказала Лия, кости не могут лежать сто пятьдесят лет на открытом воздухе… Значит, бой был только пару лет назад, если не меньше.

– Хакон… – с трудом выдавил из себя я. – Что-то мне это не нравится. Может, чёрт с ним? Развернёмся и уйдём обратным путём?

– Поздно уже заднюю давать. Надо решать вопрос основательно. Идём, я хочу осмотреть всё поближе. Что-то мне слабо верится, что всё так нелогично.

Хакон вышагнул вперёд и побрёл прямиком через поле, ступая по останкам некогда бившихся здесь воинов. Деваться было некуда, пришлось идти за ним. Мы блуждали между разбитыми рядами солдат, по которым можно было примерно оценить расстановку войск при битве. Я, конечно, не великий стратег, но даже мне на глаз было видно, что воевода у них был тем ещё профаном. Отряды стояли кое-как: лучники ютились посередине, между копейщиками и щитовиками, при том условии, что щитовики почему-то стояли дальше всех. До кучи ещё и баллисты каким-то чудом были выдвинуты почти на один уровень с этими же лучниками, а не стояли поодаль, чуть ли не у самого леса, как это должно было быть. Помимо прочего, меня смутило и то, что я видел лишь относительно похожих друг на друга солдат, словно они сражались друг с другом. Вокруг не было никого, кто бы отличался и по кому можно было сказать, что в войне была и вторая сторона. Смотря на Хакона, было понятно, что он всматривается ровно в те же детали, что и я, составляя примерно схожую с моей картину.

Колобродили мы, не соврать, минут так десять уж точно. Однако чем больше я пытался вникать в хронологию этого боя, тем запутанней становилась ситуация. Не складывалось абсолютно ничего. Мне даже перечислять все детали лень – лишь больше себя с толку собью. А что было ещё куда более странным – под стенами не было кольев и рва. Никакой дополнительной защиты, просто стена и всё. Мне банально не верилось, что такое большое государство, как Содраин, не могло позволить себе простейшие меры предосторожности. И только я хотел указать на это Хакону, как осёкся. Посмотрев на него, я увидел, как он замер, смотря куда-то вверх, прямо на край стены.

– Ты чего? – спросил я, отчего все остальные, кроме самого Хакона, обернулись на меня, ведь за последнее время на поле была лишь абсолютная тишина.

– Я что-то чувствую… – забасил он. – Что-то потустороннее.

– Потустороннее? – тупо переспросил я, тоже задирая голову на верхушку стены.

И стоило мне это сделать, как я тут же разглядел проблему. Из-за краёв стен повылезали десятки всеразличных силуэтов. Я видел лишь их головы и плечи, но чем больше их становилось, тем больше на глаза показывались те, что вылезли первыми. Было слишком далеко, я не мог рассмотреть их от слова совсем. Люди и люди, больше ничего сказать не могу. Вот только настороженность Хакона меня несколько пугала…

Поглазев друг на друга, все эти десятки силуэтов вскоре залезли обратно за край стены и пропали из виду, оставляя куда больше вопросов, нежели ответов.

– И чё это было? – в непонятках кивнул я Хакону, однако он начал отвечать мне прежде, чем я успел договорить.

– Все в кучу, срочно! – завопил он не своим голосом.

Кинувшись в нашу сторону, он стал прыжками перелетать через все препятствия на пути: от павших солдат до вонзённых в землю останков доспехов и мечей, лишь бы терять как можно меньше времени. Я не сразу понял причину его паники, но когда вновь посмотрел вверх… Боже, я никогда в жизни не испытывал такого замешательства. Ведь в меня никогда не летел самый настоящий дождь из стрел, из-за которого было трудно разглядеть даже тучи над собственной головой. Всё, что я смог – открыть рот и встать как вкопанный, пока ко мне с двух сторон бежали мои друзья, что-то крича друг другу наперерез. Хакон выскочил прямо передо мной, предварительно уронив меня на землю мощным толчком, который заодно помог ему затормозить. Он прикрыл голову локтем, и на его предплечье тут же образовался кровавый щит, а уже перед ним появился желтоватый магический барьер шириной в несколько метров. Бирван успел заскочить за это прикрытие и дёрнуть Лию к себе, а вот Тюр лишь чудом проскочила к нам, сделав подкат в самый последний миг. Нас тотчас накрыло этим шквалом, и лишь тогда я понял, что это были не стрелы для лука. Это были чёртовы болты для станковых арбалетов, размахом в целый метр! Такими дрынами можно без проблем пробивать корабли, кто вообще решил атаковать ими нас?! Хакон испытывал лютые перегрузки, отступая назад шаг за шагом после каждого удара болтом в его барьер. Грохот стоял нереальный, снаряды вгрызались в землю с такой силой, что поднимали ворох пыли и грязи в воздух, то и дело подкидывая или переворачивая всё то, что осталось среди этого поля боя. Бирван быстро сообразил, что паладину нужна помощь, а потому бросил меч и упёрся ему в плечи сзади, помогая устоять на месте. Я же аналогично подскочил к нему и схватился руками за сам щит, помогая удерживать его в одном положении. Девчата же заземлились и прикрыли голову руками, жмурясь от летящей в глаза земли. Да что за ужас здесь творится?!

И пока нас продолжало раз за разом накрывать залпами болтов, летящими один за одним, я заметил, что прямо со стен к нам спустили тросы и по ним уже спускались пехотинцы с оружием наперевес. Мы не могли даже сдвинуться, ситуация не позволяла, но чем дольше мы тянули, тем ближе становились спустившиеся бойцы. И когда первый из них подбежал к нам почти в упор, игнорируя падающие рядом болты, я смог разглядеть, кто это вообще такой. И это было нечто… Одетый в рваные лохмотья гуманоид, отдалённо напоминающий человека, но точно им не являющийся. Он весь состоял словно из разных частей: его руки были разного цвета кожи и разной длины, плечи были на разной высоте, волосы на голове росли кусками в разных местах, а глаза смотрели в противоположные стороны. Он только и успел, что подбежать к нам, как в него тут же вонзился болт, разрывая чудовище на части и окропляя барьер перед нами ворохом внутренностей и крови. А затем подтянулись его собратья. Десяток, два, пять! Они вмиг заполонили собою всё поле, а обстрел наконец прекратился, давая им безнаказанно наступать. И что сильно бросалось в глаза – все эти твари были абсолютно разными, все были сшиты как попало. Не было ни одного, кто выглядел бы цельным и пропорционально верным. Нет, все уроды как на подбор. До кучи они противно визжали и орали что-то нечленораздельное, что очень сильно напоминало возгласы молодых гоблинов.

– Держать строй! Ни шагу назад! – громогласно воскликнул Хакон, преобразовывая барьер в светящийся флаг Праффиса и с силой вонзая его в землю перед собой.

И тут я резко почувствовал невероятный прилив сил. Казалось, что я без проблем смогу опрокинуть хоть быка. Все остальные, судя по их реакции, тоже чувствовали себя гораздо лучше и сильнее. Мы вмиг приняли боевые стойки, готовясь вступать в бой, которого не было возможности избежать. Я до сих пор не понимал, почему нас вообще стали атаковать, но у меня ещё будет время подумать об этом, когда нам удастся унести ноги как можно дальше от этого проклятого места.

Твари повалили на нас всей толпой, а вслед за ними утянулась ещё столько же боевых товарищей. Головой я понимал, что нам не совладать с полноценной сотней солдат, однако моё тело гласило обратное – мне казалось, что я способен на всё. Уж не знаю, что такого скастовал Хакон, но оно было как кстати.

Первую пятёрку уродцев Хакон разнёс круговой атакой своего молота, разбрасывая их по сторонам. Бирван же подхватил его с фланга, выскакивая в сторону и начиная кромсать наступающих с максимальной скоростью, при этом вновь орудуя мечом лишь одной рукой. Я тут же выдернул нож из-за спины, после вылетая вперёд и встречая ещё одну цель прямым ударом лезвия в горло. В тот момент у меня над ухом просвистело несколько стрел – это Тюр разово выстрелила целой россыпью, после начиная оттягиваться назад, чтобы собирать стрелы прямо с поля. Лия же, прямо как и в доме старухи, создала перед собой печать прямо в воздухе, немедля высвобождая всю её мощь наружу, отчего огненный столб прожёг несколько рядов противников, а пламя стало перебрасываться и на других. Мы крошили их одного за другим, но чем дольше мы это делали, тем виднее становился факт, который изначально я попытался проигнорировать – каждый, кто погибал от наших рук, начинал вставать обратно через пару секунд. Какими бы страшными ни были ранения, хоть голова с плеч упала, эти твари всё равно вставали, продолжая наступление.

– Detono! – заорал Бирван, одним махом сметая несколько десятков уродцев громовой волной, буквально расщепляя тех на кровавые ошмётки, которые попадали на головы другим солдатам.

Мы же с Хаконом продолжали бороться лишь оружием, ведь наша магия не позволяла наносить урон по площади, а произносить заклинания ради единичного убийства было бессмысленно. В процессе боя я сумел выхватить у тварей два меча, а потому воевал ими парно, устраивая настоящий вихрь перед собой, отчего никто не мог приблизиться ко мне ближе, чем на метр.

Мне казалось, что в таком темпе мы сможем продержаться ещё долго и вскоре перебьём всех этих нелюдей, но всё изменилось, когда перед моим лицом пролетела отсечённая рука Хакона, держащая щит. Я резко оглянулся и застал картину, как моему другу отрубили руку и тут же насадили пузом на три меча одновременно, протыкая его насквозь. В тот миг мир будто остановился. Как? Не может того быть… Только не он, нет! Но я не успел даже ничего крикнуть, как следом увидел, что на Бирвана разово наваливается целый десяток тварей и одной из них удаётся ударить его мечом прямо по лицу, проходясь остриём прямо по глазу. Лишь тогда мир вернул себе исходное течение времени. Хакон завалился на спину и не смог даже прикрыться второй рукой, как одна из тварей выхватила у него молот и врезала им же по лицу паладина, выламывая челюсть в сторону с глубоким хрустом. Он мгновенно потерял сознание и обмяк, а следом за ним поблизости упал и Бирван, которого успели окружить с тыла и навтыкать ему полную спину копий.

– Парни! Не-е-е…! – мой крик сбился на протяжный хрип, ведь мне в бочину залетел чей-то клинок, да так, что он вышел по ту сторону меня. Я мгновенно потерял равновесие и повалился в сторону…

И лучше бы я просто умер прямо на месте…

Запрокинув голову, я случайно увидел, как эти гадские отродья напали и на девчат. Первой достали Лию, которой с размаху перерубили горло, отчего она только и успела, что рефлекторно схватиться за шею, после падая вслед за мной. Я громко завыл, протягивая руку в её сторону, но очередной меч воткнулся мне прямо в ладонь, прибивая её к земле, отчего я завопил лишь сильнее. Последнее, что я увидел – как Тюр в панике попыталась отбежать хоть немного, но её догнали и в пару взмахов отрубили ей обе кисти, отчего она поочерёдно уронила сначала лук, а затем и стрелы. Тюр визжала от боли и безысходности, надрывая горло, но это никого не волновало. Ещё один удар, и она замолкла тоже, оставляя меня одного смотреть на все эти смерти, произошедшие в одно мгновение.

Я сорвался на отчаянный вопль, но кто-то со стороны пнул меня в голову. Звуки бойни сменились звоном, а вид поля боя полностью вытеснила беспроглядная темнота.