А отличники сдохли первыми - 3: снова в школу

Глава 1. Защитная оболочка

«Тем, кто шёл первым...»

Не знаю, как это называется. Но бывает так, что в сознании застревает какая-то странная фраза, типа этой. И она постоянно лезет в твои мысли, если ты занят какой-то рутиной. Когда можно не думать, а руки словно сами помнят всё, что нужно. И просто делают своё дело...

...ржавый кусок острой стали вспарывает воздух в сантиметре от глаз. Так близко, что прежде чем, схватить вооружённую руку противника, замечаю крошечную капельку крови, слетевшую с грязного острия.

Теперь здесь нажать. Тут повернуть. Сюда ударить. Доля секунды — и вот короткий кусок металла полностью скрылся в чьей-то чумазой щеке. Разрезая язык и ломая мелкие зубы, прочная сталь превратила гневный вопль лохматого паренька в булькающую истерику. Но когда из раззявленного рта полилась не только ярко-алая кровь, а ещё и какая-то зелёноватая жижа, мои пальцы машинально бросили застрявшее в ране оружие...

«Тем, кто идёт сейчас...»

И тогда начинаешь бесконечно повторять эти дурацкие слова. Про себя или даже вслух, словно примеряешься к ним, оцениваешь... Словно пробуешь их на вкус...

— А-а-р-г-х!.. — Налетев откуда-то сбоку, точно такой же грязный, но уже взрослый оборванец, без затей впился в раненую щёку зубами. И тут же отпрянул назад, сорвав с лица и шеи несчастного неожиданно большой шмат бледной кожи. — Р-р-ы-а-в!!!

Мои руки и тело снова среагировали быстрее сознания. Схватив чумазого кусаку за раззявленную нижнюю челюсть, они резко потянули её на себя и в сторону. Коленом — в лицо. Хруст, плеск, короткий гортанный вопль — и обломок кости с необычно острыми зубами уже зажат у меня в кулаке. Отдельно от предыдущего владельца, который валяется где-то под ногами, захлёбываясь перемешанными с кровью соплями.

Ведь такой ситуации нужно хоть как-то вооружиться...

«Тем, кому ещё предстоит пройти...»

Какой-то девиз? Посвящение? Где же я это прочитал? Обычно хорошо помнишь все обстоятельства и события, во время которых услышал или увидел такую навязшую на зубах фразу. Какой-то фильм, фото, мимолётный разговор или обрывок чужой беседы... Почему же тогда в моей голове эти странные слова будто бы повисли посреди полной пустоты?

Удар деревянной дубинкой вышел таким звонким, словно обритая наголо детская черепушка и правда была пуста. Но уже в следующий миг стала очевидна ошибочность данного впечатления. Маленькая черепная коробка раскололась по одному из швов, который, похоже, ещё не успел даже толком зарасти. Кости сместились, и из-под лопнувшего скальпа полезли бледно-розовые извилины. А выражение деформированного лица приобрело такой вид, словно пацан, наконец-то, начал сильно сомневаться в правильности своих жизненных решений...

Но мне сомневаться было некогда — следующий удар этой увесистой дубины уже летел в мою голову. И тело снова среагировало быстрее сознания: чуть отклонившись, я легко ушёл от размашистой атаки и обратным движением повис на вооружённой руке. А ещё через миг зажатый в кулаке осколок челюсти уже вонзилась дубинщику в висок. И, рванув свой окровавленный «кастет» вниз, я соскоблил добрую половину прыщавого лица — от бровей до чуть заметной щетины на подбородке.

— Р-ря-а-а-а...

Как только из-за оторванной щеки пролилась не только кровь, а ещё и всё та же зелёная жидкость, на визжащего пацана насело сразу два каких-то седых бомжа. Задавив его массой, бродяги быстро оттолкнули паренька от меня в грязь. И их неразборчивое рычание начало сопровождаться довольным чавканьем.

Перед этим я успел заметить то, что зелёная дрянь неожиданно приятно пахла какими-то сладкими и пряными травами...

...И кроме этих трёх строк в звенящей пустоте моей памяти нет ответов ни на один из тех лихорадочных вопросов, что вспыхивают сейчас в моём сознании, словно сигналы учебной тревоги.

Где я?

Кто я?

И самое главное: ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ???!!!

Но моему туловищу всё ещё было глубоко плевать на эти вопросы. Защитная оболочка, выстроенная вокруг молекулы ДНК за миллиарды лет эволюции, просто делала свою работу.

Ведь меня действительно окружали!

Разворот, удар зубастым «кастетом» по инерции — и новый противник отшатывается, зажав рваную рану на лице. Осколки зубов посыпались со скользкой от крови кости — как те, что были на ней до удара, так и те, что только что росли во рту у этого пацана.

Ещё прыжок в сторону — и вбитый в черенок гвоздь вспарывает только мою истлевшую куртку. Левая рука хватается за это самодельное оружие, а правая — за тощее горло его владельца. Сжимаю кулак — и кадык хрипящего от боли парня оказывается внутри. Рву, пока странная зелёная жижа, потекшая из раскрытого рта, не заляпала мне и без того грязную руку.

Укол в спину! Теперь я точно знаю, где взять новое оружие...

И после пары стремительных движений скользкое от крови ржавое шило стало принадлежать уже мне. А уколовший меня пацан лишь беспомощно вылупил глаза на кусок лучевой кости, натянувший рукав его олимпийки изнутри:

— М-м-м-м! М-м-м-а-а-а!.. — Закончив сдавленное мычание громкой истерикой, этот парень тоже выпустил изо рта странные зелёные слюни. От них вновь послышался сладковатый запах пряных трав.

А со всех остальных сторон тут же полетели вонючие выдохи:

— Ы-ы-а-а... — Сразу несколько пар костлявых рук вцепились за олимпийку. Растягивая синтетику до предела, какие-то мрачные бомжи тут же алчно потянулись к губам визжащего пацана. Так, словно хотели сорвать с них страстный поцелуй. Но вместо этого сорвали сами губы. И, прежде чем повалить подростка в грязь, быстро отгрызли ему почти всё остальное лицо, по которому растеклись пахучие зелёные капли.

Пока я ещё несколько раз затравленно оглянулся, взмахивая шилом на любой звук или движение воздуха. Но новых атак не последовало.

Беспорядочно калечившие друг друга оборванцы один за другим бросали это увлекательное занятие. Шмыгая разбитыми носами и хватаясь за порезанные или уколотые места, подростки торопливо пятились в стороны, образовав достаточно почтительную окружность со мной в центре.

Пятясь и осторожно переступая через замызганные слякотью тела, малолетние убийцы смотрели на меня с какой-то насупленной, угрюмой тревогой. Как на бродячего пса, который вдруг начал огрызаться, вместо того, чтобы убежать после очередных издевательств, поджав огрызок облезлого хвоста.

При этом все вооружённые подростки продолжали хранить полное молчание. Так плотно сжав при этом губы, словно даже одно неосторожное слово могло стоить им жизни. Кроме шума ветра в рощице, располагавшейся неподалёку, я слышал только напряжённое сопение из обветренных носов.

А те люди, чей возраст явно был больше школьного, сейчас лишь бессмысленно таращились в пустоту. И те, кто кто этого набил себе пасть обрывками кожи и все остальные. Потерянно повернувшись в разные стороны или подняв мутные глаза к низкому серому небу, примерно десяток взрослых выглядел так, словно они уже довольно долго жили на улице. Ввалившиеся глаза и щёки, рваная грязная одежда, повисшая на тощих телах. Давно нечёсаные волосы и бороды. Совсем как у меня, кстати...

Но никто из молчащих подростков почему-то сейчас не обращал на этих людей ни малейшего внимания. Все насупленные взгляды были прикованы только ко мне. И тревога в этих глазах постепенно нарастала, как и лёгкий шум, который я поначалу принял за шелест желтоватых листьев. Но, как оказалось, это был шёпот целого хора детских и подростковых голосов:

— Это чё...

— Бля-а-а...

— Еба-а-а-а...

— Да ну его нахуй...

— Стопэ! — После этого сильного окрика шум резко стих. Только откуда-то издалека продолжал доноситься непонятный ритмичный шелест. — Вы чё, мелочь?! Жору какого-то зассали шоль?!

Неуверенный шумок вновь пробежал по толпе, которая окружала меня и молчаливых бойцов. Не меньше сотни. От подвижных пятиклассников до долговязых выпускников. Только, кажется, ни одной девчонки...

— Да это же... — Один тощий щегол из этого оцепления всё-таки подал голос, озадаченно ковыряясь в лохматом затылке. — Это же...

И хотя он почему-то так и не решился закончить фразу, все остальные его явно поняли:

— Точняк...

— Прям как тот чухан рассказывал...

— С Москвы?

— Ага...

— Пиздец...

— Чё, бля?! — Всё тот же властный басок снова резко пресёк все тревожные перешёптывания. — Ну-ка...

Толпа малолетних оборванцев расступилась, охотно пропуская вперёд обладателя этого голоса.

Высокий парень явно питался лучше окружающих. Плечистый поджарый здоровяк и одет был гораздо лучше остальных. Хотя тоже довольно странно — словно собирал свой костюм по армейским и спортивным магазинам. Разнообразные налокотники, наплечники и бронепластины на теле и ногах почти полностью были выкрашены в чёрный. Хотя краска уже обнажила оригинальную расцветку в тех местах, где эти доспехи приняли на себя чьи-то неслабые удары.

Лицо под надвинутой на глаза вязаной шапкой тоже несло на себе немало боевых отметин. Рассечения, ссадины, порезы — ему явно было о чём при случае прихвастнуть.

В руках сурового крепыша оружия не было. Только пыльная пластиковая бутылка, до половины наполненная уже знакомой зелёной жидкостью.

— Да какой же это... — Парень почему-то тоже осёкся. Явно не закончив мысль, он тут же перешёл к следующей. — Тот же ростом три метра! И ручищи, как у прыгуна! А этот... — Презрительный взгляд вернулся на меня. — Доходяга какой-то...

— Смысь, «доходяга»! — Этот голос тоже явно был смелее остальных. Но его обладателя я ещё не видел. — Ты зырь, чё творит!

— Да чёт он вон уже задыхается... — Двинув в мою сторону подбородком, здоровяк почесал на нём свежий шрам. И глянул на меня уже с откровенным презрением. — Водички хошь?

С этими словами он резко сжал бутылку — так, что чуть закрученную пробку сорвало с резьбы пенистой зелёной струёй. И она едва не окатила меня с головы до ног, если бы тело не среагировало на угрозу всё так же стремительно, как и раньше. Лишь несколько капель попали на одежду и лицо. Сладковатый вкус...

«Тархун» — популярный на территории бывшего СССР газированный напиток. Изготавливается на основе экстракта драконовой полыни...

Прежде чем я смог вспомнить, откуда вычитал эту промелькнувшую в памяти строчку, остальные взрослые вдруг резко перестали быть совершенно безучастными к происходящему. Большинство без затей бросилось прямо в слякоть — туда, где пролилась основная часть странного напитка. Упав на колени, люди начали натурально жрать под собой землю, жадно запихивая в рот пахнущую травами сладкую грязь.

Но парочка каких-то тощих стариканов заинтересовалась именно теми каплями, которые попали на меня. Клацая фарфоровыми зубами, они немедленно потянулись ближе. И рефлексы снова оказались молниеносны — после пары коротких движений, один старик уткнулся лицом в лужу, а второй смотрел в небо. Оба — мёртвые.

— Еба!.. — Удивлённо выдохнул здоровяк, наблюдая такой поворот событий и шей.

Однако остальные облезлые мужики рядом со мной на этом не успокоились. Быстро проглотив всю ту землю, на которую пролилась хотя бы капля зелёной газировки, они поднялись обратно на свои пошатывающиеся ноги. И, дёргая перемазанными в слякоти носами словно собаки, почуявшие корм, они начали неуклюже разворачиваться в мою сторону.

— Га-а-а-а... — Плотоядно протянул какой-то чернявый бородач. И вдруг резко бросился вперёд. — Гра!

Шлёпнувшись туда, где я стоял только что, мужик тут же схлопотал пяткой по хребту. От удара в его затылке что-то глухо щёлкнуло. И обмякшее тело осталось валяться в грязи уже навсегда.

— В-в-я-а-а... Агх! — Очередной бомж отправился в слякоть следом за своим приятелем после короткого броска. Но, прежде чем я успел перебить хребет и ему, на обеих руках повисло по новому противнику и кто-то схватился за ноги. Причём, если этих уродов прежде всего привлекала испачканная в газировке одежда, то зубастого мужика, который прыгал на меня спереди, явно интересовало лицо.

Его колено тут же выгнулось в неправильную сторону после удара. Но, утробно хрюкнув, бомж в это же время рванулся вперёд. И тогда выяснилось, что у моего тела не только хорошая память, но и неплохое воображение: прежде чем жёлтые зубы сомкнулись на моём носе, я подался вперёд, пригнулся и сам впился в глотку противника.

Конечно, человеческие зубы — это далеко не капкан из звериных челюстей. Но резцы тоже достаточно острые, чтобы прорезать кожу. А клыки — достаточно длинные, чтобы зацепиться за сосуды. И порвать их обратным движением шеи.

Сразу после этого у меня получилось выскользнуть из собственных рукавов и легко опрокинуть остальных неуклюжих противников в грязь. Я вывернулся и сплюнул чужую кровь с обрывками кожи, пытаясь восстановить дыхание. Оно, похоже, совсем не успевало успевало за взрывной работой мышц. И, глотая воздух, я пока толком не мог сказать ни слова.

Суровый пацан вновь встретился со мной взглядом. На сей раз в его голосе уже не было прежней уверенности и силы:

— Хм-м-м... — Парень ухмыльнулся и опустил глаза на одного из взрослых бомжей, который валялся в грязи прямо перед ним, пытаясь проглотить последний кусок размочаленной полторашки. — Это... Смысь... Получается, он победитель?

— Да, смысь, ты чё?! Какой, нахуй, победитель?! — Из-за широкой спины парня наконец-то выскочил обладатель того самого голоса, что был более дерзким, но, определённо, менее властным. Взъерошенный Смысь хоть и выделялся ростом, но был заметно худее своего кореша. Даже под точно таким же набором разномастных доспехов.

— Еба... — Встретившись взглядом со мной, дерзкий пацан тут же осёкся. И внимательно оглядел меня с головы до ног. — Слышь, мужик... Ты, смысь, с Кроны шоль?

Пока я всё ещё пытался отдышаться и понять, что такое «Крона», вместо меня лениво ответил здоровяк:

— Да не-е-е... Там же все замороченные, по форме прикидываются. А этот — обрыган какой-то... — Он отвернулся и крикнул куда-то себе за спину. — Э, Сява! Вы где его нашли-то?

— Где и вфех офтальных, ёпт!

— Да где, спрашиваю?!

— Ну у маяка зэ! — Недовольно огрызнулся шепелявый пацан. — В яме!

Вот что это за ритмичный шум. Прибой. Я на берегу какого-то моря? Или океана? Это из-за него не слышно автотрасс?

— Да хоть у хуяка, ёпта бля! — Тощий Смысь продолжил возмущаться. — Бугор, ты чё?! В натуре жоре хочешь ништяк отдать?

Это предположение снова вызвало недовольный ропот среди окружавших меня подростков.

Но шум улегся так же быстро, как и в первый раз, когда здоровяк снова окинул толпу ленивым взглядом:

— Ништяк получает тот, кто стоит в круге последним... — Он двинул подбородком куда-то себе под ноги. И я заметил там кусок верёвки, частично утопший в слякоти. Выныривая из лужи чуть левее, верёвка в итоге огибала вокруг меня небольшой периметр. — А других я в круге больше не вижу....

— И чё?! Да мы ща с пацанами его тут порвём нахуй! — Несмотря на боевой настрой, эти слова паренька тоже вызвали у всех остальных неодобрительный шепоток. Который только усиливался в то время, пока дерзкий пацан сверлил меня взглядом. — Чё, нет шоль?!

— После начала за верёвку не наступают. — Здоровяк снова процитировал правила, недовольно косясь на тощего приятеля. — Пацан сказал...

— ...пацан сделал. — Выдохнула толпа за его спиной.

Однако взъерошенный Смысь никак не унимался:

— Ну бля, Бугор! Я понимаю, что надо по понятиям рулить, все дела... Но ты чё, его просто так теперь отпустишь?! Сраного жору?! Да ещё и с ништяком?!

— Отпущу... — Знакомая ухмылка снова нарисовалась на лице здоровяка, когда тот снова удостоил приятеля ленивым взглядом. — Часы у тя есть, Смысь?

— Ну да... — Взъерошенный пацан внезапно изменился в лице. Вместо праведного возмущения на его обветренных губах тоже заиграла плотоядная улыбочка. — Чё, скок засекать?

— Да минут пять ему хватит... — Бугор обернулся обратно ко мне и указал куда-то в ту сторону, от которой слышался странный ритмичный шелест. — Вон там, жор. Забирай бабу и съёбывай. Если успеешь...

Глава 2. Я календарь переверну...

Машинально обернувшись в указанную сторону, я увидел, как толпа там немного расступилась. Но почтительную дистанцию все эти дети сохраняли не только из-за приказа своего старшего товарища. Каждый раз, когда я ловил взгляд какого-нибудь малолетнего оборванца, он тут же торопливо прятал глаза в пол.

Но нужно было оставаться таким же медицинским дебилом, как и остальные бомжи внутри этого верёвочного периметра, чтобы допустить мысль о пощаде. Улыбки, гулявшие по лицам подростков, ясно говорили только о том, что вместо одного кровавого развлечения, они скоро перейдут к другому. Но мне в этом действии по-прежнему отведена почётная роль жертвы.

— Слышь, чушкан! Давай реще тапки пинай! — Выкрикнул мне в спину радостный Смысь. И, когда я оглянулся, пацан продемонстрировал на запястье довольно солидного вида механический хронометр. — Часики-то тикают, ёпта!

«Чушкан» — заключённый, пренебрегающий правилами личной гигиены. В России является предпоследним уровнем неофициальной иерархии среди...

«Пинать тапки (иногда — носки)» — передвигаться пешком как можно быстрее. Обычно употребляется в повелительном наклонении...

«Patek Philippe Calatrava Pilot», цена от $500 000...

Мышление снова разделилось на несколько слоёв. Печатные строчки от каких-то учебных материалов выпрыгнули из мутных глубин потухшей памяти, промелькнули и погасли, словно искры на ветру. И хоть мне было весьма любопытно — откуда у этого оборванца котлы за полмиллиона баксов, все основные мыслительные ресурсы сейчас были заняты более насущной проблемой. Попыткой определить собственное местонахождение.

Позади немного расступившейся дикой публики я разглядел не только смешанный лес, но и редкие одноэтажные строения, уютно располагавшиеся среди деревьев. Какая-то турбаза или детский лагерь? Но где вожатые? Администрация? Да хотя бы вечно пьяный вахтёр!

А, может, это экспериментальная тюрьма для несовершеннолетних преступников? Без охраны? Больше похоже на правду. Но, в таком случае, ваш эксперимент полностью провалился. Не очень-то хорошо они тут перевоспитываются...

— В этом. — Продолжая неотрывно наблюдать за моими движениями, суровый Бугор указал на один из небольших домиков. В отличие от остальных, окна этого строения были заколочены досками и входная дверь заперта. — Смысь, сколько там осталось?

— Четыре минуты... — Долговязый оборванец остановился рядом с приятелем и покосился на своё запястье. — Почти.

— Как догоним — бабу не трогать!

— Бля, ну Бугор! Чё на неё — смотреть теперь шоль?! — Внезапно взмолился Смысь. — Она же с Кроны! Точно чистая!

— Да потому и не трогать! А то знаю я вас, сифаки ходячие... — Такое замечание из уст главаря ожидаемо вызвало негромкий ропот. И парень торопливо спохватился. — Кто жору первым достанет — вот тому пусть и даёт.

Новое предложение резко сменило настроение толпы с минуса на плюс. Похоже, что все тут же забыли о нескольких трупах их товарищей, которые остались валяться с обглоданными лицами внутри верёвочного круга. И уже мысленно делили ложе с моим трофеем, запертым в указанном домике.

В то время как верхний уровень моего сознания лихорадочно искал выход из безнадёжной ситуации, глубинный разум мимолётом оценил надёжность самодельного затвора. И однозначно пришёл к выводу о том, что криво прибитые петли и рассохшийся деревянный брусок вряд ли бы удержали внутри даже подростка. Значит, бежать сейчас бесполезно точно так же, как и пытаться укрыться внутри.

К тому же, как только я подошёл достаточно близко, торопливый шёпот из-за двери подтвердил все мои догадки:

— Я всё слышала! Не верьте им! Просто так убежать не получится даже с форой!

Шёпот точно принадлежал девчонке. Которая, к том же, точно ничуть меня не боялась. В отличие от всех остальных. Может, просто не разглядела отсюда то, что творилось сейчас на верёвочном ринге...

Но эта мысль натолкнула мои поиски выхода на другую идею. Которую прозорливая девчонка снова успела озвучить раньше:

— Можно попробовать их как-то напугать! У вас есть оружие? Взрывчатка? Хотя бы петарды?

Я глянул на ржавое шило, которое всё ещё сжимал в руке, и решил ответить честно:

— Нет. — Мой собственный голос показался чужим. Сухой, сиплый... Как будто это первое слово, произнесённое за долгое время. — Но я слышал, что рядом есть какой-то маяк. Может там есть охрана? Или хотя бы связь и можно вызвать полицию?

— Вызвать кого-о?! — Кажется, удивление, прозвучавшее из-за двери, было искренним. Но девичий шёпот резко перестал быть столь горячим и бесстрашным, как в начале нашей торопливой беседы. — Подождите... А вы... А вы разве не подводник?!

— Я... — Оглянувшись на толпу, я заметил, что она придвинулась ещё на шаг. Но решил оставаться честным. — Извини, но я не помню...

Сквозь щели между досками стало заметно, что девчонка тут же молча отскочила от окна куда-то вглубь домика. И затихла.

— Три минуты, жор! — Сзади долетел радостный выкрик Смыся. — Ты токо эта... Сразу, смотри, не сдавайся! А то пацаны не оценят!

Пацаны согласно пробурчали что-то в ответ, тиская разнокалиберные палки и заточки в потных от азарта ладонях.

Отвернувшись от них обратно к двери, я схватился за хлипкий затвор:

— Вхожу! — Деревянный засов отъехал в сторону и свалился на порог домика. Стопор для него никто прибить не догадался.

Внутри было ожидаемый полумрак. Но даже в том слабом свете, что пробивался сюда сквозь щели в досках, пленницу можно было разглядеть достаточно хорошо.

Прежде всего, я заметил большие глаза — необычно яркие на смуглом от загара лице. Чуть сузившись, они внимательно следили за мной поверх перевёрнутого набок стола из-под короткой светло-каштановой чёлки. Позади вьющиеся волосы были собраны в плотный недлинный хвостик и перетянуты простыми резинками у головы и у кончика. Из-за чего хвостик очень напоминал беличий.

Тонкие, но явно натруженные пальцы тоже были покрыты загаром. Немного побелев от напряжения, они придерживали столешницу с одной стороны от этого настороженного взгляда. А с другой — такие же пальцы крепко сжимали отвинченную от стола ножку.

— Я не собираюсь причинять тебе вред. — Отложив шило на подоконник, я поднял открытые ладони перед собой, стараясь придать этой фразе хотя бы тень искренности. Дело ведь даже не в том, что и шило и ладони были покрыты подсыхающими багровыми брызгами, а во рту до сих пор был привкус чужой крови. После того, что моё тело устроило на ринге, кто знает, какие рефлексы могут сработать, когда эта пигалица вдруг замахнётся своей палкой...

Девчонка, к счастью, пока что решила продолжить переговоры. Но довольно странным вопросом:

— Сколько будет три плюс два? — Яркие глаза сузились ещё сильнее.

— Что?

— Сколько будет три плюс два?! — Каштановая чёлка требовательно тряхнулась. — Отвечай быстро!

— Пять... Но...

— А теперь покажи зубы! — Очередной вопрос выстрелил мгновенно, не дожидаясь моих возражений. От былой учтивости не осталось и следа.

— ...Но эта свора сорвётся с места уже через три минуты! — Захлопнув за собой дверь, я оглядел помещение повнимательней. Но ничего более опасного, чем добытое в бою шило, тут, похоже, не было.

— Зубы покажи, говорю! — Упрямая девчонка не торопилась покидать укрытие. Лишь перехватила палку обеими руками.

— Да что б тебя... Вот! — Я оскалился в её сторону. — Дырок нет?!

И девчонка снова отреагировала полностью противоположно моим ожиданиям. Внимательно осмотрев мои окровавленные челюсти, она вдруг опустила оружие. И даже поднялась из-за укрытия на ноги.

После этого стало окончательно понятно, что дерзкая пленница не старше тех щеглов за дверью. Лет пятнадцать, может меньше. Щуплая фигурка, конечно, уже начала оформляться. Но все проступающие округлости надёжно скрывала плотная ткань какой-то тёмно-синей формы, скроенной явно не для девочек. А под моряцким воротником-гюйсом угадывалась тельняшка.

— По крайней мере, ты точно не из морских... — Свободной рукой девчонка задумчиво почесала небольшой веснушчатый нос.

Я отмахнулся от слов, которые всё равно толком не понял:

— Что насчёт маяка-то? Он слишком далеко? Или там нет связи?

— Связь, кстати, может и есть... — Задумчиво пробормотала пленница, продолжая внимательно меня разглядывать. — Это же не твоя кровь, да?

Торопливо пощупав место укола на спине, я не обнаружил там сильного кровотечения.

— Нет, я не ранен... Но что-то же здесь есть рядом? Город? Село? Дачи? Да хотя бы просто дорога! Тормознём кого-нибудь... — Снова опустив взгляд на свои руки и одежду, я и сам начал сомневаться в успехе такого мероприятия. — Ну или ты тормознёшь...

— Похоже, ты и правда ничего не помнишь... — Пухлые губы девчонки неожиданно растянулись в улыбку. — Держи!

Прежде чем я успел понять, что произошло, моя правая рука сама перехватила брошенную дубинку прямо перед лицом. Как выяснилось при ближайшем рассмотрении — это была ещё одна ножка от стола. Только в эту девчонка успела вкрутить несколько длинных ржавых саморезов — так, что их острые концы теперь высовывались наружу.

Проследив за моим движением, пленница улыбнулась ещё шире и довольно кивнула:

— Если эти дикари куда-то за нами и не полезут, то только на маяк. — Снова став серьёзной, она шагнула к заколоченному окну и глянула на улицу сквозь щели. — Он там, за лесом. Километр примерно...

— Две мину-у-уты! — С улицы снова долетел игривый голос долговязого оборванца.

— Твой рекорд в дрочке, да?! — Выкрикнув в щель, девчонка вполголоса проворчала ещё какое-то замысловатое ругательство и обернулась обратно ко мне. — Не знаю, что там с ним рядом. Но, скорее всего, нужно будет драться. Готов?

— Там такое же хулиганьё тусит, что ли? — Пытаясь разглядеть за рядами деревьев хоть что-то, я тоже придвинулся к доскам на окнах. Но за высокими соснами в щели было видно только низкое небо. — Тут какая-то колония?

— Да если бы... — Оглядевшись в последний раз, девчонка тряхнула чёлкой как-то раздражённо. — Готов или нет?

Я слегка развёл руки в стороны, демонстрируя полное отсутсвие других идей.

— Тогда бежим!

— Опа-опа-опа-опа!!! — Радостные вопли и улюлюканье сопровождали всю нашу эскападу от домика до границы лесного массива. И когда мы уже почти потеряли толпу из вида, вопль Смыся напомнил своим корешам о минутной готовности.

— В общем, так... — Быстро семеня рядом со мной, девчонка ловко перепрыгивала через торчащие корни и огибала колючие кусты. Умудряясь при этом не сбиться с дыхания, она тараторила почти без остановки. — Я не знаю, что там у маяка.. Фух... Внутри... Фух... Но снаружи жоры должны ходить как приклеенные... Фух...

— Жоры? — Я припомнил, что и подростки постоянно употребляли это имя. — Что за Жоры-то?

Девчонка глянула на меня с лёгким удивлением, :

— Ты же с ними только что дрался... Фух... — Перебираясь через очередные заросли, она быстро оглянулась. — Вроде пока не бегут... Успеваем...

— То есть, жоры... Это те люди? Взрослые?

— Ну да... Фух... Как ты...

Я припомнил пустые взгляды стариков и мужчин на ринге. Расслабленные челюсти и приоткрытые рты, как у пациентов дурдома...

— Но что с ними?!

— Жорская болезнь. — Девчонка умудрилась пожать плечами на бегу. — Как-то её там по-научному в Саратове назвали, но я забыла...

— То есть, жоры — это те, кто болеет жорской болезнью... — Озвучивая свои выводы, я еле успевал за прыткой пленницей. — А жорская болезнь — это то, чем болеют жоры...

— Да ну, блин... Фух... Потом расскажу... — Отмахнулась девчонка. — Если доживём...

Внезапно она остановилась и вытянула руку вперёд, указав своей палкой куда-то за деревья:

— Вон он! Маяк! Видишь?!

Сразу за лесом начинался широкий пустырь, отделённый от деревьев хлипким забором. За свободным пространством угадывался комплекс каких-то невысоких построек, над которыми возвышались сразу две башни. Кроме самого маяка, который легко угадывался по фонарю на верхушке, тут была установлена ещё и выкрашенная в красно-белые полосы радиовышка, стоявшая чуть ближе к пустырю. Это сооружение было явно новее. И выглядело даже более основательно, чем старый маяк.

И если само сигнальное устройство было ещё довольно далеко, то подножье новой вышки мы увидели уже очень скоро.

Как и тех, кто был рядом с полосатым сооружением.

— Ну вот тебе и жоры... — Выдохнула девчонка, притаившись рядом со мной у продавленного металлического забора.

Толпа людей, собравшихся вокруг здания, напоминала публику какого-то хиппового фестиваля. Заляпанная грязью бесформенная одежда, немытые и нечёсанные волосы, неуверенные, пошатывающиеся походки... Большинство попросту наворачивало тут медленные круги, бродя по пустырю нестройными кучками. Кто-то сидел прямо на голой земле, слегка раскачиваясь. Кто-то стоял у самой красно-белой стенки, упираясь в неё лбом. И, чем ближе к башне, тем плотнее было это скопление.

Не смотря на то, что кроме далёкого прибоя здесь не было слышно ни одной ноты, некоторые ходоки иногда замирали на месте, словно к чему-то прислушиваясь. И каждый жора время от времени поглядывал вверх — куда-то на сложный комплекс гигантских антенн, установленных вокруг всей верхней части башни. Однако, когда я случайно скрипнул саморезами по ржавому листу металла, в нашу сторону не повернулась ни одна голова.

Сколько же их здесь в этой глуши? Сотни? Тысячи? Но ни одного ребенка, вроде бы...

— За лето как будто только больше стало... — Послышалось сбоку от меня.

— И это... Это не лечится?

— Ещё до вчерашнего дня я была уверена, что не нет, не лечится. — Девчонка тоже заглядывала в пролом совсем рядом. Так близко, что я услышал её дыхание. — Но в Саратове вроде бы что-то такое придумали.

Опять Саратов... Там что теперь, какая-то научная Мекка? Но не это меня сейчас заинтересовало...

— Подожди... «За лето»? То есть... Сейчас...

— Тоже не помнишь? — Натолкнувшись на мой взгляд, пленница улыбнулась немного виновато. И тут же тихо напела: — Я календарь переверну... И снова...

«... объект для шуток в сетевом пространстве Российской Федерации и некоторых стран бывшего СССР. Основан на тексте популярной песни...»

Я мог поклясться, что никогда не слышал эту песню. И если бы память снова не выхватила строку какого-то учебного текста из тумана в моей голове, то так и продолжил бы озадаченно смотреть на свою собеседницу. Но теперь, похоже, знал точный ответ:

— Третье сентября?

Девчонка кивнула:

— Год назад, наверное, на алгебре какой-нибудь сидела уже. А не вот это вот всё... — Она кивнула за забор. — Хотя ещё фиг знает, что хуже...

Я тоже машинально глянул на бессмысленную толпу за поваленным ограждением:

— Правильно... Правильно понимаю, что все эти люди — они теперь... Какие-то зомби, что ли?

— Все взрослые, да... — Девчонка снова пожала плечами, вглядываясь в пространство вокруг вышки. — Почти все... Только на людей просто так не бросаются. Люди же невкусные...

— Но я только что видел...

— Только на еду реагируют. — Тряхнула она чёлкой. Ответ прозвучал абсолютно искренне.

— На еду?

— Ну да. Или на то, что пахнет едой. Духи какие-нибудь, например... Или газировка без сахара... Мыло хорошее тоже всё сожрали, гады...

— Так вот почему «жоры»...

Девчонка протяжно угукнула, продолжая неотрывно вглядываться куда-то в основание башни. И задумчиво забормотала вполголоса:

— Питерские вообще-то пытались их как-то по-другому называть... У них же вечно всё, не как у людей. Все эти поварёшки да поребрики... Не прижилось, в общем. — Наконец-то она отвлеклась от изучения толпы и снова оценивающе покосилась на меня. — Морских там, вроде, не видно... Но они пока не созреют, так сразу и не разглядишь...

— «Морских»? «Созреют»?

Ответить ей не дали воинственные вопли, долетевшие до нашего слуха со стороны лагеря. Боевые кличи и оскорбления явно приближались. Последняя минута форы, очевидно, истекла.

— Ладно, потом... — Девчонка быстро огляделась и решительно полезла через остатки забора. — Щас надо добраться хотя бы до этой башни.

Но на полпути она вдруг остановилась, обернулась и быстро вытянула веснушчатую ладонь:

— Если что, меня зовут Белла. — Рукопожатие девчонки оказалось неожиданно крепким. — А тебя?

Глава 3. Дерьмо и палки

«Рик.»

Где я это услышал? Это моё имя? Или, может, просто ник для какого-нибудь онлайн-сервиса?

Моё тело, видимо, знало ответ лучше меня самого и не стало лишний раз рефлексировать:

— Рик.

— Рик? — Белла спрыгнула на вязкую почву, чвакнув высокими армейскими ботинками. Где только такой размер нашли? Кроме газировки из полыни тут есть ещё и детские военторги?

— Рик. — Я справился с препятствием гораздо быстрее. И тоже чвакнул грязью рядом с девчонкой.

— Так ты не русский что ли?

Хороший вопрос... Думаю, вроде бы, по-русски... Хотя... If there is some necessity, I’m able to think in English... Freely and fluently... Strange...

— Рик?

— Huh?

— Я говорю, ты не русский, что ли? — Девчонка заглянула мне в глаза снизу вверх. — Из Прибалтики, наверное? Хотя говоришь, вроде, без акцента...

— Наверное...

— Да хотя щас-то какая разница... — Белла махнула рукой и перехватила свою палку поудобней. — Но вообще-то вот папа мне говорил, что если человек не отвечает на простой вопрос сразу — значит, будет врать...

— Я не вру. Просто не помню.

— Ну или так, да... — Она оглянулась и посмотрела мимо меня на лес за спиной. — Бегут, гады... Готовься! — Порыжевшая на слабом солнце чёлка решительно подпрыгнула. — Чем ближе мы будем к башне — тем злее будут жоры. Но те, кто позади нас — уже и так злые. Так что, как говорится, выбор не велик...

Многоголосое кровожадное улюлюканье подтвердило правоту девчонки. А её необычно взрослые слова даже в меня вселяли уверенность.

С другой стороны — что ещё остаётся? Да и девчонка явно кого-то цитировала...

«Из Техаса?! Из Техаса призывают либо быков, либо пидарасов! Рогов у тебя нет, так что выбор не велик!». Популярные в русскоязычном пространстве переводы фильмов из top-250 IMDB. Стенли Кубрик, «Цельнометаллическая оболочка». Цитата 1096..." — Услужливо выдала какая-то рефлекторная память, пока девчонка, похоже, ожидала не то ответ, не то просто согласие с судьбой.

Память немедленно подсказала ещё и соседнюю цитату в этом странном списке:

— А мне дадут медаль Конгресса за зверство?

— Рик, ты мне нравишься! — Протянув мне сжатый кулачок, Белла хихикнула, дожидаясь ответного жеста.

Но после того, как я ткнул её веснушчатую ладонь в ответ, на меня вдруг взглянула вовсе не озорная любительница старых фильмов. А словно какая-то глубокая старушка с парой мировых войн за спиной. От бесконечного детского оптимизма будто бы не осталось и следа. Так смотрят те, кто уже заглядывал смерти в лицо. Это я точно помню...

С помощью второй резинки, девчонка быстро превратила короткий хвостик в плотный каштановый пучок и решительно двинулась дальше. Но я успел перехватить её за плечо:

— А что если внутрь не попасть? — В то же время я сам пытался разглядеть внизу башни хоть что-то, похожее на вход. Но с нашей стороны на грязно-белой поверхности не было заметно никаких дверей или окон.

Белла поначалу недовольно глянула на мою руку, но быстро перестала хмуриться:

— Я точно знаю, что внутрь уже кто-то как-то забрался. Значит и мы сможем!

— Откуда знаешь?

— Потом расскажу! — Вместо того, чтобы отпихнуть мою ладонь, она наоборот крепко взялась за руку и вновь с тревогой заглянула за мою спину. — Всё равно больше некуда бежать...

— Пацантрэ!!! — С той стороны уже можно было различить отдельные выкрики. — В жорятник ебашат!!! В жорятник!!!

— Гони суку!!!

— Жора, падла! Ща выебем и высушим!!!

— Слышь, Смысь? А нах ты жору-то ебать собрался...

— Гы-ы-ы...

— Да нахуй идите, смысь!.. Хуль ржоте, пидоры?!

— А-а-а-ха-ха-ха...

— Э! Жора, епта бля! Сюда иди, нах!

По поваленному забору ударила целая россыпь мелких снарядов, выбивая из него ржавую пыль. Но разве звучал хоть один выстрел?

— Ай! С-с-с... — Белла схватилась за другое плечо и злобно зашипела в сторону преследователей. — Рогатки! Пригнись!

Когда новый кучный залп осыпал наше торопливое отступление, пара весьма чувствительных выстрелов достала и меня. Это точно всего лишь рогатки? Момент удара похож на вход пули. Хотя потом, конечно, совсем не так больно...

Пригнувшись, я поспешил следом за бойкой девчонкой. И мимолётом успел подумать о том, что ощущения от попадания шарика из рогатки для меня явно в новинку. А вот от пулевого ранения — нет? Чем же я занимался до того, как обнаружил себя в центре этого безумия?

— Да отойди ты! — Не отвлекаясь на оскорбления и проклятья, отчаянная девчонка отпихнула в сторону одного из тех растерянных бомжей, что тёрлись у нас на пути. — Рик, быстрей!

За миг до того, как споткнуться и упасть в слякоть, неуклюжий мужик словил стальной заряд прямо в лицо. И прежде чем жора хлопнулся мордой в лужу, я успел заметить, что тёмный шарик так и остался торчать у него из острой скулы.

— С шипами! — Белла тоже увидела, как рядом с ней в телах жор осталась пара снарядов. — Прячься за ними!

Нырнув в сторону, она оставила между собой и стрелками очередного неловкого бродягу прямо перед очередным залпом. И большинство новых снарядов пролетело мимо. Но те, что всё-таки попали в тощий контур жоры, тоже вонзились в его одежду и открытые части тела.

— Они их мажут во всяком... — Когда наши лица оказались на одном уровне, стало заметно, что Белла сильно морщится. — Короче, сепсис ты щас фиг вылечишь! Не высовывайся!

К счастью, плотность толпы вокруг нас довольно быстро росла. И уже через несколько секунд нашего передвижения на четырёх конечностях дальнейший обстрел был бы пустой тратой зарядов. А мы, наконец, смогли подняться и продолжить бег.

— Га-а-а? — Один из жор, чья внушительная масса разительно отличалась от окружающих, вдруг действительно довольно грубо задел меня плечом — так, что я чуть не потерял равновесие. И тут же ещё пара тощих доходяг попыталась повторить манёвр. Но на сей раз преимущество в весе было уже у меня. И оба жоры оказались у нас под ногами после пары коротких ударов в уязвимые места. Как только препятствие было устранено, более жестокой реакции от моего туловища пока не последовало...

— Начинается! — Белла в это время как-то сама собой оказалась позади. И тут же вытянула вперёд бледную ладошку. — Там! Смотри!

Присмотревшись в указанную сторону, я тоже, наконец-то, разглядел контуры входного проёма у подножия радиобашни. Но дверь, выкрашенная в точно такие же цвета, как и вся остальная башня, похоже, была заперта...

— Туда давай!.. Пусти, гад! — Сухой стук последовал сразу за этим выкриком — ещё до того как я оглянулся. И за спиной увидел уже только то, как ошарашенный жора шарит рукой где-то рядом с ботинками девчонки. А круглый отпечаток от импровизированной дубинки наливался кровью у него над правым глазом.

Белла немедленно снова пустила своё оружие в ход, ткнув другой стороной ножки от стола какой-то облезлой дамочке прямо в глаз. И вместе с поплывшей тушью из-под него теперь вытекала полупрозрачная сукровица. А хрипящая дамочка беспомощно перебирала по слякоти дорогим маникюром, теряя в грязи тонкие кольца и браслеты. Легко слетавшие с похудевших кистей украшения когда-то, наверное, тоже стоили немало...

— И чё она тут только забыла... — Девчонка с коротким чавканьем вытащила ножку обратно, отпихнув голову больной модницы ботинком. — Такая расфуфыр... Рик!

Быстрее, чем я понял, куда именно она вдруг уставилась, мои руки перехватили в той стороне противника. И на практике показали мне, что будет, если потянуть пальцы его ладони в разные стороны как можно сильнее и быстрее.

— Аргх...- Не смотря на разорванную аж до сустава кисть и бившие из неё фонтанчики, какой-то бородатый хипстер ничуть не замедлил свой напор. И повис на мне всем телом заодно с бритоголовым приятелем.

Вот только ни один из них даже не смотрел на меня. Всё внимание взрослых оборванцев было обращено на девчонку.

— Н-на! — Её звонкий удар тут же пришёлся хипстеру в висок. И я мимолётом отметил то, что Белла достаточно грамотно раздаёт тычки вокруг себя по подступающим к ней тварям. Метит только в хрупкие или мягкие места, чтобы не отбить самой себе ладони об обратный импульс палки... Ладно она, но откуда я-то это знаю?

Вместо ответа память выдавала лишь вязкий серый туман. И пока я разглядывал эту муть мысленным взором, тело само избавилось от второго нападавшего жоры, свернув ему шею довольно необычным способом: зажав бритую голову между локтями, я резко развернулся так, словно взваливал себе на плечо мешок. И разжал локти тогда, когда услышал за спиной характерный щелчок.

— Норм! — Выдала Белла короткий комментарий, проводив взглядом оседающее позади меня тело. И тут же перепрыгнула через него дальше к башне. — Вперёд!

Активно работая руками и ножками от мебели, мы смогли пересечь ещё десяток метров вытоптанного жорами пустыря. Как и предупреждала девчонка, жоры вдруг действительно начали интересоваться нашим вторжением тем сильнее, чем ближе мы чвакали по осенней слякоти к основанию высокой конструкции. Вот только ни один потерянный взгляд так и не остановился на мне.

Но то, что наши преследователи тоже ломанулись следом через пустырь, не осталось незамеченным. Те люди, которых мы уже оставили позади, быстро развернулись и встретили новых незваных гостей.

И, конечно же, быстро падали под напором юношеского задора:

— Н-на, нах! — Толчок в грудь с разгона отправил несчастного жору в грязь. И по нему тут же пробежалось ещё несколько пар ног, втаптывая плешивую голову глубоко в слякоть.

— С-сука! — Ржавый топор застрял в толстой лобной кости какого-то сутулого бомжа. Но пацан без колебаний вытащил его обратно, упираясь ногой в лицо противника. И второй удар пришёлся уже в более уязвимое место. — Н-на!!!

— Сдохни, жора ебаный!!! — Заточенный деревянный кол вошёл в чью-то тонкую шею . И за пару торопливых движений превратил гортань, сосуды и пищевод жоры в перемешанную кровавую труху.

Погоня быстро приближалась. Охотничий азарт горел в глазах преследователей вместе с жаждой убийства. Ведь, если тут всё так, как рассказывала Белла, всем этим детям должно быть не только очень голодно, но и чертовски скучно. И вот так они, значит, теперь развлекаются. Интересно, что же едят...

— Гла-а-акг...

Оглянувшись после броска очередного жоры через бедро, я заметил, как один из бомжей тоже оказался в грязи после пары увесистых ударов суковатыми дубинами. Но с этим булькающим звуком он не только кашлянул кровью из перебитого горла, но и выпустил наружу что-то ещё...

— Икра! — Хрипловатый голос одного из дубинщиков внезапно стал совсем не таким яростным, как раньше.

«...в русской национальной кухне считается деликатесом. В пищу употребляются несколько видов...»

Но этот парень, похоже, совсем не радовался деликатесной находке. Ведь сразу после его вопля подыхающий жора вдруг резко поднялся, ухватился за воротник и одним движением рванул лицо перепуганного пацана к себе, метя в перекошенные от ужаса губы:

— Г-Л-А-А-А-А!!!

Что произошло сразу после этого, я разглядеть не успел — пришлось потратить пару мгновений на то, чтобы свернуть шею ещё одной приставучей твари. Оглянулся я только тогда, когда вокруг «поцелованного» вдруг образовался приличный пустой периметр. А сам пацан, схватившись за горло, бился на земле в каких-то странных очень сильных корчах.

— Рик! — Крик Беллы быстро отвлёк меня от странного зрелища. Тощий, но длиннорукий жора вцепился за её моряцкий воротничок. Но ещё до того, как я понял, что сделал, мои руки переломили его тонкую конечность об колено. И высунувшуюся из порванного рукава кость тут же вонзил в глаз другой твари, отнявшей у Беллы дубинку.

Третий мужик получил удар с разворота уже моей ножкой от мебели. И когда шипастое оружие осталось торчать у него из виска, я легко выкорчевал саморезы обратно — вместе с кусочком черепа и целой гроздью кровеносных сосудов.

Не тратя времени на благодарности, Белла тут же подпрыгнула к красно-белой двери, как только освободилась:

— Чёрт! — Грохнувшись о препятствие с разбега плечом, девчонка сдвинула дверь всего на пару миллиметров. И быстро оглянулась. — Там внутри что-то мешает!

Вместо ответа я тоже разбежался и прыгнул. Но в итоге лишь чуть не сломал себе ключицу. Тяжёлую баррикаду за дверью было не сдвинуть даже суммой наших масс.

— Да как же... — Затравленно оглянувшись, Белла как и я увидела, что от толпы юных дикарей нас отделяет всего несколько метров оборванной толпы. Пацаны пока что были увлечены радостным избиением практически беспомощных доходяг. Но кое-кто уже успел заметить наши новые трудности:

— Чё, смысь, тупик? — Поймав мой взгляд сквозь толпу, забрызганный жорской кровью Смысь радостно улыбнулся. — Пизда тебе, жора ебаный!!!

— Эй! Э-эй! — Этот звонкий голос неожиданно добрался до нашего слуха совсем не из толпы преследователей. А откуда-то издалека. И сверху. — Эй, я тут!

Задрав голову, я и вправду увидел там какое-то мельтешение в маленьком круглом окошке почти у самого шпиля. Хотя, скорее всего, это было просто какое-то технологическое отверстие для вентиляции или антенных кабелей. И располагалось слишком высоко, чтобы разобрать детали. Плюс приходилось постоянно отвлекаться на то, чтобы вывихнуть или сломать очередную руку, протянутую к Белле из редеющей толпы оборванцев.

Но, кажется, из этого окошка нам настойчиво показывали куда-то влево:

— Там! Могу открыть там! Со стороны залива! — Далёкий голос был достаточно сильным, чтобы мы могли разобрать отдельные слова даже сквозь шум драки. — Только там...

— Бежим!!! — Белла снова не стала тратить время на бесполезные слова и сразу приступила к действию. Пригнувшись, она ловко проскочила под объятьями очередного жоры в указанную сторону.

— Там... Какие-то... Берегитесь!.. — Звонкий голос сверху всё-таки начал иногда пропадать за хрипом мешавших нам уродов. Но жоры, к счастью, продолжали упрямо меня игнорировать. Поэтому вскоре нам начали мешать ещё и звуки их сломанных костей.

А через секунду уже ничего нельзя разобрать за кровожадными воплями участников погони:

— Хана вам!

— Сюда иди, сука!

— Стопэ!!! — Этот окрик резкой отличался от остальных. Властный баритон Бугра было легко узнать. — Э! Стопэ, епта!

Дыхание вновь перестало успевать за телом, которое увлечённо пресекало любые попытки нападения на девчонку. И, пытаясь отдышаться, я остановился и осмотрелся. Хотя приказ, само собой, был дан не для нас.

Все те, к кому были обращены эти окрики, сейчас смотрели в одну сторону. Как раз туда, куда нам показывали сверху. Юные оборванцы, забрызганные кровью избитых жор, вдруг растеряли почти весь задор. И начали медленно пятиться...

— Не бойтесь. Мы вам поможем. — Спокойный голос немного странно булькал и хрипел. И от этого захотелось самому тщательно прокашляться. — Не бойтесь...

Принадлежал голос одному из бомжей, сгрудившихся чуть в стороне от остальных жор, рядом с широкой подвальной дверью, покрытой толстым слоем мха. Этот взрослый оборванец, вроде бы, ничем не отличался от остальных облезлых мужчин и женщин, собравшихся вокруг радиобашни. Та же истлевшая одежда, тот же потрёпанный и истощённый вид.

И лишь когда мужчина ещё раз неуверенно помахал нам болезненно-бледной рукой, я заметил, что его дёсны сильно опущены. Из-за чего желтоватые зубы казались длиннее обычного:

— Не бойтесь... — Снова пробулькал странный человек. — Я не причиню вреда...

Реакция Беллы на эти слова сильно отличалась от предложенной:

— Это морские... — Отступая, она натолкнулась на меня и подняла тревожный взгляд. — Морские жоры...

Глава 4. Адреналиновый овердрайв

Впереди — какие-то странные твари. Которые, судя по всему, лишь похожи на людей:

— Скорей сюда... Мы поможем... Не бойтесь...

Позади — то же самое. Только эти нелюди заметно моложе:

— Э, суки! Назад давай! Вам же там пиздец!

А рядом — только хрупкая девчонка-подросток, решимости которой могли позавидовать и иные начальнички...

— Они тоже с икрой... — Но сейчас страх Беллы при виде шагающих к нам людей был неподдельным. Сжимая свою дубинку обеими руками, она ещё раз торопливо оглянулась вокруг. — Нельзя подхо...

Не дослушав её, мои рефлексы наплевали сразу на все три полученные рекомендации и сделали собственный выбор. А палка с саморезами, на которых ещё оставались фрагменты чьего-то скальпа, обозначила этот выбор наиболее очевидным способом:

— Мы помож... Гхак! — Гнутые, но ещё достаточно острые метизы не дали жоре договорить. И не только прокололи дряблую шею чуть ли не до центра, но ещё и надёжно застряли в ней. Мгновение — и обратное движение вырвало из глотки твари целый комок плоти. А прежде чем из рваной раны хлынул алый поток, я успел заметить там какие-то странные анатомические детали. Переплетение тонких серо-жёлтых трубок было заметно светлее обычных сосудов или сухожилий...

Но мой воюющий организм, конечно, не дал всё как следует рассмотреть. И уже через миг соседняя тварь тоже захлебывалась слякотью и кровью. Моя ветхая обувь вдавила голову жоры в этот глиняный кисель одним ударом — сразу после короткой подсечки. А следующим приёмом шипастая дубинка отчекрыжила существу пол-лица, когда, вонзив саморезы в глазницу, я толкнул другой конец палки как рычаг. Примерно в направлении первой скорости.

— В-в-я-я-а-грл... — Хриплое бульканье выходило не только из раззявленной пасти, но и из дыры, образовавшейся у твари вместо носа. И снова, прежде чем мутная вода полностью залила рану, я успел заметить там какое-то копошение...

— П-пок! — Жгучий удар глиняного шарика в затылок мгновенно отвлёк меня от созерцания этой мерзости. Машинально пригнувшись, туловище уже следующим движением прошло третьему морскому жоре в ноги, пока очередной рогаточный залп осыпал всех остальных вокруг.

Опрокинуть на спину болезненно худую тварь было легко. И не только потому, что я хоть и немного, но выигрывал у неё в весе. Все взрослые противники продолжали упрямо игнорировать моё присутствие даже в тот момент, когда это самое присутствие начинало доставлять им весьма сильный дискомфорт в виде вывернутых суставов, сломанных костей или вырванных частей морд.

Однако, этого совершенно нельзя было сказать о младшей возрастной категории наших врагов - ещё несколько мелких, но твёрдых снарядиков угодило мне в спину. И где-то совсем рядом снова ойкнула и зашипела от боли Белла.

На серьёзные раны так, конечно не реагируют, но всё равно нужно её поскорее прикрыть и быстрее... Быстрее... Что за... Какого?!..

Моё собственное тело, которое до того безукоризненно исполняло все немые приказы от нервной системы, вдруг замерло ровно в том положении, в котором оказалось секунду назад. Не смотря на то, что все мои мысли были направлены на необходимость стремительного движения, сам я продолжал тупо пялиться в раскрытую пасть жоры, которого только что повалил в грязь. Хотя глаза всё ещё шевелились...

— Гл-л-а-а-а... — Рот с необычно длинными зубами раскрылся явно шире обычного предела, словно суставы челюсти выскочили из своих сумок. И прямо из подрагивающей гортани морского жоры вдруг начал быстро надуваться какой-то серо-жёлтый пузырь, покрытый сеткой тонких светлых сосудов. Мелко вибрируя, блестящая неровная поверхность становилась всё тоньше и тоньше...

— Рик!!! — Толчок сбоку повалил меня в грязь рядом с этим жорой. Ловко кувыркнувшись дальше по направлению своего прыжка, Белла тут же подскочила обратно на ноги. И с двух рук воткнула свою дубинку прямо в раскрытую пасть булькающего рядом со мной урода:

- Ы-ы-а-а!!! - Палка осталась торчать из пасти копошащегося в грязи жоры. А девчонка бросилась ко мне обратно. — Ранен?!

— Не знаю... — Онемевший язык тоже еле ворочался. Валяясь в грязи, сейчас я мог лишь беспомощно шарить вокруг себя одним только взглядом. — Не могу... Шевелить...

В то время, как со стороны притормозившей погони уже, похоже, начинали праздновать победу:

— Эт чё, жора в натуре морских завалил?!

— Да не-е-е! Ща сам сдохнет, зырь!

— Ништяк!!!

— Э, мокрица! Сюда давай ползи, пока тоже икрой не забрызгали!

— Ага! Я тебя лучше своей обрызгаю! А-а-а-ха-ха-ха-ха...

Белла даже не оглянулась на этих подонков. Ухватив меня за воротник, девчонка попыталась волочь парализованное туловище дальше в нужную сторону:

— Ух-х-х, б-блин...

Но как девчонка ни упиралась, слякоть лишь бесполезно скользила под её ребристыми подошвами. Ведь, не смотря на болезненную худобу, я даже сейчас весил раза в два больше, чем эта тонкая, как струна, рыжая пичужка.

— Мну-а-а-а? — Один из тех доходяг, что уже успел попасть под жернова моих смертоносных рефлексов, дотянулся до девчонки слабеющей от кровопотери рукой. С другой стороны кто-то тоже потянул её за ногу и вновь опрокинул на землю. И теперь перед собой я видел только широко распахнутые яркие глаза, быстро удаляющиеся от меня прочь — туда, куда её тянули чьи-то цепкие лапы.

— Нет! — Белла успела ухватиться за тянущийся свитер одной рукой. Похоже, что даже в такой момент она переживала за случайного союзника больше, чем за собственную судьбу...

«... помимо этого, адреналин вызывает психическую мобилизацию и реакцию ориентировки...»

«Выработка адреналина стимулируется стрессовыми состояниями, повышенными физическими нагрузками и острыми болевыми ощущениями...»

«...острыми болевыми ощущениями...»

«...острыми...»

Оба наших взгляда упали на рукоять, торчавшую у меня из-за пояса под задранным свитером. И я смог прохрипеть только три слова:

— Коли... В кость!

Нет! Это же бессмыслица! Не будет она этого делать, надо было сказать как-то... Ох ты ж!

Ноги будто бы сами подбросили тело вверх и вперёд — прямо на тех тварей, что почти затоптали где-то под собой мою союзницу. По пути я выхватил шило из неглубокой ранки в бедре и дальше просто предоставил своему туловищу полную свободу действий.

— Акх... — Отшатнувшись, тощий жора продолжал слепо вращать вытаращенными глазами и хлопать ртом. Крепкий удар ребром ладони в горло надолго лишает способности к нормальному дыханию. Иногда — навсегда.

— Эпфэ-э-э... — Пинок коленом в солнечное сплетение — тоже. Плешивую тварь, которая тут же согнулась от удара пополам, ещё и резко стошнило какой-то зелено-жёлтой дрянью.

— Г-р-а-а... — Третий заражённый упал под моим напором на колени и тут же поймал встречный удар шилом — в глаз по самую рукоятку. Носок моего ветхого ботинка выдавил твари остатки раскрошенных зубов, достав от удара почти до гланд. А руки зачем-то потянули за рукоять шила вверх.

— А-а-агл-а-а...

Своё последнее слова этот жора выблевал уже находясь высоко воздухе. Гнилая челюсть и цыплячья шея урода хрустнули. И череп неожиданно легко сошёл со своего основания — так, что я по инерции задрал руки с оторванной головой высоко вверх. И та глазница жоры, которая была свободна от шила, теперь таращилась на ошарашенную толпу подростков сверху вниз.

Тоже подняв взгляд, я обнаружил, что между нами осталось лишь чуть больше десятка метров слякоти, покрытой изломанными и изорванными телами.

— Еба... — Я узнал где-то во вторых рядах долговязого Смыся. Тот, как и все остальные, уставился на моё лицо, покрытое корочкой из подсыхающей крови. А сверху, с оторванного черепа, тягуче капала свежая.

Задыхаясь, в ответ я мог лишь молча оглядывать ошарашенную толпу, слегка брызгая багровыми капельками при шумных выдохах. И, медленно опуская задранную ввысь руку, почувствовал, как снова быстро и неотвратимо слабею. Глаза начали слипаться сами собой, словно после приёма сильного снотворного, а равновесие неумолимо быстро ускользало куда-то прочь.

Соскочивший с шила череп покатился в сторону наших преследователей...

— Шухер! — Выкрик долетел до слабеющего слуха откуда-то из толпы. — Ещё Морские!

— Точняк! Вон с берега пиздуют!

— Бля, патроны кончились!

— Атас!!!

Оглянувшись, я успел заметить слабеющим зрением, как со стороны старого маяка к нам движутся какие-то человеческие фигуры. Хотя некоторые силуэты, выползающие из-за приземистых построек, человеческими можно было назвать лишь с натяжкой...

Резкий влеск грязи по сторонам от моего лица на короткий миг вывел из... Из чего? Когда я успел снова оказаться на земле?!

— Чёрт... — Где-то выше пыхтела от напряжения Белла. Похоже, она снова пыталась тащить меня по земле за шкирку. — Да почти дошли же!..

Откуда-то со стороны доносились и другие голоса:

— Зырь, зырь! Баба-то целая! Мож, смысь, успеем?

— Да ну её нахер...

— Ну бля!

Глаза щипало от заливавшей их грязи и крови, но я всё-таки смог разглядеть долговязый силуэт озабоченного гопника. Тот продолжал судорожно дёргаться посреди пятившейся толпы малолетних соратников, озираясь в поисках поддержки:

— Сука... Ну не... Ну бля... Ну вы чё все, смысь, зассали... — Так и не дождавшись помощи от окружающих, пацан всё-таки решился на самостоятельные действия. — Ну и хуй с вами, пидоры!

Оттолкнув с дороги в грязь какого-то и без того чумазого паренька, Смысь торопливо зачавкал по лужам в нашу сторону. — Слышь, мокрица ебаная! Сюда иди, епта!

Продолжая пыхтеть и упрямо елозить по слякоти ногами, Белла лишь сильнее сжала зубы. Времени и сил ей явно не хватало не только на достойный ответ мерзавцу, но и для того, чтобы перетащить меня на другую сторону башни. По крайней мере, до того, как этот рослый подонок до нас доскачет.

Шило!.. Нет. Похоже, выронил, когда оказался в этой короткой отключке. Да и руки уже почти не шевелятся — совсем как после многочасовой силовой тренировки...

— Кончай уже выёбываться, шмара... — Смысь разбрызгивал слякоть уже так близко, что я смог разглядеть даже пару больных зубов в его плотоядной ухмылке. — Чё, с жорами пёхаться хочешь, шоль?! Они ж по-другому размножаются, хы...

На этих словах он снова глянул нам куда-то за спину. Вместе со звуками прибоя ветер с той стороны теперь постоянно доносил уже знакомый булькающий хрип:

— Не бойтесь...

— Я хочу помочь...

— Вы спасены...

Мы вместе...

Что?! Этот голос уже совсем не похоже на предыдущие подсказки от моей дырявой памяти. Что за...

Мы — это ты. Ты — это мы. Мы вместе...

Теперь целый хор... Но не пугающий или жуткий. А наоборот — убаюкивающий, успокаивающий, умиротворяющий...

Да, теперь всё будет хорошо...

Этот ласковый шёпот будто бы тоже приближался — только не с моря, а со всех сторон сразу. Заодно с темнотой, в которую я, похоже, вот-вот провалюсь снова...

Мы вместе... Ты — один из нас...

— Стоять! — Необычно звонкий и сильный детский голос вдруг разом разогнал почти весь серый туман в моей голове. Тот самый голос, что только что кричал нам откуда-то с верхотуры. — Руки вверх! Замри!

Эти отчаянные выкрики полностью заглушили странный многоголосый шёпот внутри моей головы. И, хотя обладателя этого яркого подросткового тенорка я ещё не видел, его точно хорошо разглядел Смысь:

— Ебать! — Вытаращив глаза куда-то надо мной, гопник замер на месте. — Ты ещё, блядь, кто?!

— Дед Пихто! — Звонкий голос послышался уже заметно ближе. И я почувствовал, как рядом с ручками Беллы за мою одежду вцепилась ещё одна тонкая, но крепкая детская ладонь. — Я вам помогу...

...«Дед Пихто» — персонаж русской фразеореплики, не имеющий чётко определённой этимологии...

В ответ девчонка лишь коротко «угукнула» и продолжила натужно сопеть, пытаясь волочить меня по слякоти дальше. Только теперь, с чужой помощью, эти попытки стали намного успешнее.

— Надо рывками, на счёт! — Невидимый для меня помощник ухватился за замызганный свитер поудобней. — Давай... Раз!

— Сука, ебало вскрою! — Не смотря на свои угрозы, Смысь пока продолжал оставаться на месте. — Хуй ты теперь отсюда вылезешь, гуталин ебаный!

...«Гуталин» — название средства для ухода за обувью, в русскоязычном пространстве превратившееся в термин, обозначающий любое подобное средство. Чаще всего — из тёмной цветовой гаммы...

— Раз! Раз! Раз! — Незнакомый паренёк полностью проигнорировал это странные оскорбление. Каждый его звонкий выкрик означал моё перемещение ещё примерно на полметра.

Но счёт был прерван, когда долговязый гопник всё же попытался нерешительно шагнуть вперёд.:

— Стоять!

Периферийное зрение заметило надо мной воронёный ствол, зажатый в подрагивающей детской ладони. Вытянутая вперёд рука была почти точно такого же тёмного цвета, как накладка на рукояти оружия. И явно не от грязи или этого самого «гуталина».

— Да у тя патронов нет, небось...

Смысь, тем не менее, пока не стремился проверять эту версию на практике. Снова с тревогой глянув нам за спину — в сторону старого маяка, пацан, наоборот, отступил на шаг. И протянул с явной досадой в голосе:

— Ну бля-а-а-а... — Пятящийся пацан просто чуть не плакал от того, как столь близкая и желанная цель вдруг снова уходила из рук. — Ну, смысь, ну, епта! Ну какого хуя?!

— Валим, блядь! — Этот грозный окрик от Бугра, всё-таки вынудил долговязого гопника развернуться и пошлёпать по грязи следом за своими приятелями. Подальше от тех тварей, что хромали к нам сзади.

— Не бойтесь... — Влажный морской ветер снова донёс оттуда всё тоже хриплое бульканье. — Мы хотим помочь...

— Вон тот люк! — Рука с пистолетом ненадолго пропала из поля зрения, указывая направление. — Туда! Там открыто!

Каждый раз, когда этот необычно сильный для мальчишки голос врывался в моё меркнущее сознание, тьма отступала ещё чуть дальше. К меня даже начало получаться понемногу шевелить ногами. И, упираясь в слякоть пятками, я хоть как-то пытался помочь своим спасителям волочь мою неподъёмную тушу...

— Не успеем... — Выдох Беллы долетел до слуха словно издалека. Наверное, просто тоже оглянулась.

— Успеем! — Наш помощник почему-то вдруг выпустил мою одежду. Но от его уверенного выкрика тьма ушла ещё дальше. И у меня получилось тоже слегка повернуть голову в сторону моря.

На фоне серого неба щуплый силуэт чернокожего мальчишки сливался в одно тёмное пятно. И это пятно вдруг вытащило из-за спины то, что я поначалу принял за какую-то огромную секиру, висевшую на широком ремне. Но, вместо того, чтобы замахнуться оружием в сторону ковыляющих к нам тварей, паренёк быстро перекинул «секиру» себе на живот и чем-то на ней щёлкнул:

— Лишь бы заряда хватило...

— ЧЖН-Н-Н-Н-Н-Н-Н-Н!.. — Резкий звук вырвался из небольшого ящичка, который висел у паренька на другом плече. И это протяжная смесь из жужжания и рычания вдруг резко подняла высоту до пронзительного воя. — ...Н-Н-НУ-И-И-И-И-И-И-И-И-И!..

— Не бойте-Э-ЭК-Х!— Каждый раз, когда этот агрессивный звук снова резко менял свою высоту, толпу морских жор сотрясала мощная судорога. И после пары таких сотрясений сквозь длинные зубы одной из тварей вдруг прыснула какая-то жёлто-зелёная дрянь.

Рокнролльный овердрайв обычно и меня тоже бодрил — это я не помнил, это я просто чувствовал. Но сейчас даже этот искажённый гитарный звук не смог справиться с навалившейся усталостью и тьмой. И свет в сознании погас сразу после того, как ещё пара уродов блеванула сквозь зубы от этой прекрасной музыки, а остальные перешли какой-то на странный дёрганный бег обратно в сторону моря...

Глава 5. Рокнролл мёртв, а мы ещё нет

— ... ну вот я так и сделал. — Необычный голос чернокожего паренька, похоже, снова смог выхватить меня из забытья словно ватка с нашатырём по носом. — Жоры за моей приманкой отошли — вот я и проскочил сюда пошарить-поискать. Не в первый раз же...

Мышцы пока не слушалось, словно во время приступа сонного паралича, когда мозг уже проснулся, а остальная нервная система ещё нет. Однако, судя по темпу речи нашего спасителя, прямо сейчас тут было безопасно. И немедленных действий от моего смертоносного туловища не требовалось.

Тем более, что где-то совсем рядом Белла тоже говорила спокойно. Хоть и с лёгкой издевкой:

— А обратно как вылезать собирался?

— Да так же, с приманкой... Я ж не знал, что сюда эти зубастые придут... Ну, те, которые...

— Которые морские. И которых пустой упаковкой фиг приманишь. Этого тоже не знал? — Продолжала издеваться девчонка. — «Не в первый...»

— На море-то я ещё не был... — Виноватая улыбка паренька легко угадывалась даже просто на слух. Сумев разлепить воспалённые глаза, я убедился в своей правоте. — Ну, то есть... В этом году...

Вдобавок пацан стеснительно поправил заплетённые в толстый пучок недлинные дреды. Но продолжил приветливо светить в полутьме крупными, но не вполне ровными зубами. Чёрные глаза паренька тоже просто таки сияли белкАми на фоне тёмного лица. А вот нос у него был хоть и широкий, но совсем не негроидный. Мулат, конечно. И, скорее всего, ровесник девчонки.

Глянув в то самое окошко, из которого нас заметил чернокожий пленник башни, Белла снова съязвила:

— Зато теперь можешь как следует Финским отсюда полюбоваться. Хороший вид. — Заметив, как чернокожий паренёк насупился, девчонка потешно замахала на него руками. И с её синего рукава отвалился едва засохший комок грязи. — Да ну ладно тебе! Это я так, от природной вредности. Не обращай внимания.

Лёжа на полу, я пока не мог вместе с ними оценить красоту осеннего Балтийского побережья. Но сумел достаточно хорошо разглядеть полумрак помещения, в котором мы оказались.

Кажется, это просто какая-то относительно широкая площадка на одном из витков стальной лестницы, идущей внутри башни вдоль бетонных стен. Над нами она кончалась люком другого этажа, а внизу пропадала во тьме. Из которой иногда доносились какие-то глухие толчки и чуть слышное поскрипывание. Но, судя по спокойствию детей, эти звуки шли снаружи.

Белла, примостившаяся рядом с окошком, тоже глянула вниз и снова стала серьёзной:

— А там точно всё выдержит?

— Два дня как-то выдерживало. — Буркнул паренёк в ответ.

— Да хорош дуться-то! — Девчонка снова приветливо ему улыбнулась и протянула оттёртую от грязи руку. — Меня зовут Белла. Можно просто Белка. А тебя?

Смуглое лицо юного гитариста немного просветлело, когда он пожал ладонь в ответ:

— Рик...

— Вы чё, издеваетесь? — Девчонка оглянулась на меня. — Серьёзно?!

— Это в честь деда... — Паренёк быстро снова нахмурился. Не совсем понимая причину такой реакции на своё имя, он, похоже, ждал очередных издёвок. — И он, вообще-то на войне погиб. В Западной Сахаре...

Но Белла уже не смотрела на него. Заметив, что я снова в сознании, она улыбнулась ещё шире:

— Очнулся! Ты представляешь, какое совпадение?!

— Какое? — Пока разлеплял пересохшие губы, этот угрюмый вопрос прозвучал со стороны чернокожего паренька. Недоумевающий гитарист поглядывал то на меня, то на девчонку из-под насупленных бровей.

— Да вы ж с ним тёзки!

— Правда? — Пацан всё-таки перестал хмуриться и неуверенно растянул широкие губы в не менее широкой улыбке. — Вас тоже зовут Рикардо?

— Может быть и Рикардо. — Из пересохшего рта пока доносился только сиплый шёпот.

— Да Рик ничё не помнит! — Снова махнула рукой Белла, пока я пытался прочистить горло.

— Это как это ничего? — Рикардо глянул на меня. — Вы же вон, разговариваете. И дерётесь...

— Спроси лучше чего полегче! — Усмехнулась девчонка. — Например, как же мне вас называть тогда обоих-двух? Рик старший и Рик младший? Или...

Снизу снова что-то гулко грохнуло. На сей раз заметно громче.

— Кажется, у нас есть проблемы поважнее... — Попробовав пошевелиться, я почувствовал, как мышцы ноют от перенапряжения. Но, всё-таки, двигаются.

Чернокожий паренёк проследил за моим взглядом в темноту под нами и снова поспешил успокоить:

— Там железная балка поперёк двери. Тяжеленная! Еле успели засунуть обратно, после того, как вас внутрь затащили... — Судя по тому, как он меня разглядывал, его явно раздирало любопытство. Но, похоже, воспитание не позволяло пареньку задавать личные вопросы столь же свободно, как это делала девчонка. — А вы... Вы же точно не жора. А почему?

— Я ж говорю, он не помнит. — Снова бесцеремонно вмешалась Белла. — Но хотя бы на людей не бросается... Просто так, по крайней мере. И на еду тоже... — Вытерев с носика несколько присохших глинянных «веснушек», девчонка хитро прищурилась на нашего нового приятеля. — Хотя даже я чую тут рядом что-то с ванилью...

— Ой! — Внезапно всполошился наш новый знакомый и торопливо полез к себе куда-то за спину. — Это я как раз тут нашёл, наверху, щас... Там какое-то оборудование сложное, радио всякое, приборы... Хотел аккумулятор для комбика найти... — Закончив копаться в поклаже, паренёк повернулся к нам обратно с плотно завёрнутой в полиэтилен упаковкой каких-то ярко-жёлтых конфет. — Но нашёл только вот... Угощайтесь!

— Отпад! — Немедленно пододвинувшись к юному гитаристу поближе, Белла продолжила радостно восклицать. — «Каракумы»! Мои любимые!

— Там ещё воды дождевой много натекло. Только вскипятить не в чем...

Разминая затёкшие конечности, я пока молча наблюдал за этой умилительной сценой. Не смотря на то, что это была, возможно, последняя в их жизни трапеза, подростки умудрялись не впадать в отчаяние. Может, поэтому и выжили?

Дотянувшись до конфет, Белла приподняла развёрнутый краешек полупрозрачной плёнки:

— Э-э! Пакет-то дырявый!

— Других тут не было. — Пожал плечами юный Рикардо. — Я постарался поплотнее завернуть...

— Так с собой надо носить! — Запихнув ароматную конфету в рот, Белла продолжила делиться мудростью жизни после конца света и с набитым ртом. — Мало ли, фто в равведке подвернётфя! Ты вот вообфе — откуда фюда притопал-то? — Следующую конфету с верблюдами на обёртке девчонка всё-таки протянула мне. — Не ив Вападной Фахавы вэ...

Конфеты, названные в честь пустыни... Газировка из полыни... Почему-то мне всё это не кажется нормальным. Но, надо признать, конфеты действительно вкусные...

— Там ещё чай наверху есть, только воду согреть нечем... — Рик-младший снова широко улыбнулся девчонке. — А я сам в Краснодаре раньше жил.

Белла вытаращила глаза и чуть не подавилась:

— Крафнодаве?! — Спешно дожевав и проглотив очередную конфету, она всё время смотрела на паренька с выпученными от удивления глазами. — Это ж тыщща километров! Как ты их пешком-то прошёл даже без зажигалки?!

— Да есть у меня зажигалка, ты чего! — Паренёк указал наверх. — Там просто всё из железа... Ну и не всё время пешком шёл. Иногда подвозили.

— Подвозили?!

— На лошадях или великах. — Бесхитростно пожал плечами чернокожий Рик и кивнул в окошко. — Не все же теперь вон, как эти...

— Ну всё равно... Наши-то в Москву отсюда еле добрались — и это на машине! А ты говоришь «на лошадях»!

— Ну я же не один. — Рик-младший вдруг загадочно улыбнулся.

— Чего?! — На Беллу эти слова произвели прямо противоположное впечатление. Подобравшись, она быстро оглянулась на меня. — Здесь ещё кто-то есть?

— Ну да. — Паренёк отодвинулся и продемонстрировал свои вещи. — Знакомьтесь: Ямаха. Она, если что, из Индонезии.

Помимо электрогитары я разглядел там ещё и небольшой портативный комбо-усилитель и рюкзачок. Все три предмета сообщались между собой при помощи нескольких толстых кабелей.

— Э-э-э... — Белла пока не показывала признаков понимания. — Ну на морских жор-то твоя музыка действует, это мы видели... Но ты ж, пока сюда не дошёл, о них даже и не слышал! Нафиг такую бандуру с собой таскать?!

— А много вы видели вокруг музыкантов? — Паренёк продолжал таинственно улыбаться.

— Ну... У нас на пианино некоторые умеют играть... — Девчонка подняла глаза к потолку, припоминая знакомые молодые таланты. — И на гитаре тоже немножко...

— Вот именно, что «немножко». — Улыбка Рикардо стала немного высокомерной, когда он задрал нос. — А я музыкальную школу закончил! С отличием!

— Всё это время ты покупал себе жизнь игрой на гитаре? — Прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу, я выдвинул смелую гипотезу быстрее Беллы.

— Ну да. Я ещё и спеть могу, если надо. Мне только в кайф. — Паренёк кивнул куда-то за окно. — Даже среди людоедов есть любители хорошую музыку послушать. Но к бродягам лучше, конечно, лишний раз не соваться.

— Ага. — Белла тоже выглянула наружу. — Даже если самого тебя не сожрут, их супчики я бы есть не стала...

Оба сейчас говорили о том, что видели собственными глазами. Значит, детишки всё-таки докатились и до этого...

— Но вообще да... — Задумчиво поджав губы, девчонка медленно закивала своим мыслям. — Если так подумать, то без света и мы бы заскучали... — И тут она снова буквально подскочила на месте. — А зачем же так далеко забираться-то?! Шёл бы в Москву! Там тоже есть хорошие ребята, это я теперь точно знаю!

Лукаво улыбнувшись, Рикардо достал из нагрудного кармашка кожанки кусочек бумаги, тоже аккуратно завёрнутый в полиэтилен:

— В Москве нет Камчатки! — Он принялся осторожно раскладывать лист в воздухе. Под мутным полиэтиленом виднелись аккуратно выведенные фломастерами жирные разноцветные буквы, какие-то черепа и пентаграммы.

И сразу после слов паренька, в памяти загорелись и погасли сразу три строки когда-то прочитанного текста:

Камчатка — полуостров в северо-восточной части Евразии...

Само собой, что в столице нет и никогда не было этого полуострова. Значит, речь не о нём.

«Камчатка» — сленговое название самой дальней парты от учителя в школьном кабинете. В настоящий момент слово почти не используется учащимися и считается устаревшим...

Значит тоже не про них. Интересно только, когда же был этот самый «данный момент»...

«Камчатка» — неофициальное название домовой котельной, в которой был трудоустроен лидер популярной советской рок-группы «Кино»...

А вот котельная — это уже теплее...

Но пока я жонглировал обрывками воспоминаний, выражение лица девчонки вдруг почему-то стало отнюдь не таким радостным, как у нашего приятеля:

— Да это же... Да там же... — Белла скривила свою мордашку, словно наступила на мерзкое насекомое. — Да там одни сатанисты! Котов в жертву приносят на своих шабашах! И людей, говорят, тоже! И я ещё не знаю, что из этого хуже!

Рикардо резко изменился в лице после такого нелестного отзыва. И озадаченно похлопал ресницами:

— Кто говорит-то?

— Да все! — Девчонка раскинула руки в стороны, призывая в свидетели весь мир. — Нечего там делать без огнемёта!

Чернокожий паренёк опасливо отодвинул от неё свой драгоценный свёрток — так, словно Белла собиралась сжечь именно его.

— Да как же это... Тут же написано... — Нахмурившись, Рикардо всё-таки же бережно достал бумагу из плёнки, словно желая убедиться в том, что текст на ней остался неизменен.

Но в итоге повернул самодельную афишу к нам лицевой стороной и придвинулся:

— Вот! Читайте сами!

Мы тоже подползли к нему чуть ближе, чтобы разглядеть разноцветные каракули.

«Каждую неделю в Камчатке!» — Гласил жирный красный заголовок.

«Вкусная еда, настоящее пиво, самые красивые девушки и, конечно,...» — Интриговал чёрный подзаголовок, соседствовавший с теми самыми черепами и прочими оккультными символами.

«...ЖИВАЯ МУЗЫКА НА ЛЮБОЙ ВКУС!!!» — Громогласно кричала самая широкая и высокая третья строка, выполненная сразу двумя цветами: чёрный контур окружал ярко-красные буквы.

«Ведь рокнролл мёртв, а мы ещё нет!» — В этой строчке перед словом «мы» было ещё и перечёркнутое «я».

«Ждём всех и каждого!» — После такого радушия пятая строка чуть ниже стеснительно добавляла в скобочках про то, что стоимость входного билета обсуждается отдельно.

Но больше всего энтузиазма у юного гитариста явно вызывала самая последняя, еле заметная торопливая приписка шариковой ручкой, которая уже успела побледнеть от времени:

«А ещё мы всегда ищим новые таланты! Если ты умеишь играть хоть на чём нибуть то ждём тебя в Камчатке хоть уже севодня!

И ещё чуть ниже:

«На входе спраси Паука.»

Я справился с чтением чуть раньше Беллы и поднял взгляд на нашего нового приятеля:

— И где же находится этот чад кутежа?

— Вот... — Рикардо учтиво подождал, пока глаза девчонки пробежались по последней строке. И только тогда быстро развернул лист другой стороной. — ...тут!

— Ну это тоже все знают... — Отклонившись назад, Белла сложила руки на груди и демонстративно не стала рассматривать нарисованную от руки карту. — В Петропавловке эти извращенцы тусят. Там же эта кочегарка цоевская совсем рядом была...

Автоматические подсказки памяти смогли, наконец, выбрать нужный пункт среди всех трактовок. И в коллекцию припомненных мной странностей добавился тот факт, что рок-звезды здесь зачем-то работали кочегарами.

Лицо чернокожего паренька внезапно просветлело:

— Значит, ты тоже знаешь?! — Рикардо быстро, но аккуратно свернул афишу обратно в карман. — Знаешь, как туда быстрее добраться?

— Теперь, пожалуй, нет... — Сохраняя недовольный вид, Белла кивнула за окно. — Сам видел, сколько там морских наползло... Фиг знает, как теперь выбраться.

Внизу опять что-то гулко стукнуло и медленно заскрипело. Но баррикада, похоже, действительно была надёжной. Свет закатного Солнца не пробивался даже через щели запертых дверей.

— И чего они только сюда лезут... — Паренёк с опаской заглянул в темноту. — Нет бы вон за этими отморозками побежали...

— У тебя вроде бы был пистолет... — Просипел я после повторного грохота.

— Да это просто пугач. Игрушка. — Рикардо вытянул небольшой ствол из кармана и продемонстрировал нам неподвижность приваренного затвора. — Это мне в Ростове казаки подарили. Им нафиг не надо, а мне вот — пригодился...

— Казаки? — Белла заинтересовано приподняла бровь. — Какие казаки?

— Донские. — Паренёк бесхитростно пожал одним плечом. — А в Краснодарском крае — кубанские ребята порядок наводили. У них же от отцов много всякого острого и стреляющего досталось. Да и по хозяйству станичники тоже всё уже умеют... Я до Ростова как раз с их атаманом добрался, союз донским предлагали. С моря там Кавказский Халифат тогда поджимал... Да и дикарей там на юге тоже полно, типа этих. — Рикардо кивнул за окно. — Не знаю, правда, чёго там в итоге решили. Я ж оттуда сразу на...

Грохот снизу перебил рассказ о новых политических раскладах на южных территориях.

— А подвал тут есть, не смотрел? — Белла заглянула во тьму. — Может, там что-нибудь полезное найдём...

— Есть, но он затоплен.

— Чего?! — Девчонка вдруг подпрыгнула, как ужаленная, и схватила паренька за плечи. — Вода солёная?!

— Да я как-то не пробовал... — Чернокожий паренёк смущённо покосился на её руки. — И темно в нём, как у...

Снизу что-то снова громыхнуло, лязгнуло и зазвенело. Но сохранявшаяся там темнота говорила о том, что запертые двери точно оставались на месте. И мы всё ещё в относительной безопасности.

Однако негромкий, но тяжёлый плеск, тут же долетевший до нашего слуха снизу, явно намекал на обратное.

— Вот зачем они сюда лезут! — Белла побледнела так сильно, что на лице обнаружилось ещё больше веснушек. — Тут инкубатор!

Глава 6. Помирать - так с музыкой

Вцепившись в перила винтовой лестницы, Белла смотрела то вниз то вверх, постепенно осознавая, что путей к отступлению становится всё меньше. Страх девчонки быстро начал передаваться и пареньку. Вдобавок, судя по резко выпученным глазам, Рикардо, похоже, только что осознал тот факт, что ночевал в одном здании вместе с каким-то ужасным непотребством.

К счастью, я ещё помнил то, что при любом пожаре в первую очередь нужно гасить панику. И, поднявшись на ноги, дотянулся до плеча Беллы, развернув её к себе лицом — мягко, но сильно.

— Белка!

Такое обращение надёжно вывело её из предпанического транса:

— Чего?!

— Представь, что я собираюсь спуститься и уничтожить... Чтобы там ни было. — Старясь говорить спокойно, я, в то же время, торопился. — Что должен знать при этом в первую очередь?

— То, что не надо этого делать! — Глаза девчонки вытаращились на меня как на ополоумевшего. — Они с людьми такое творят...

— Может, ещё что-то? — Я старался сохранять уверенный тон речи. Хотя из-за пересохшего горла в интонациях сквозил небольшой, но ненужный сейчас надрыв. — Там такие же твари, как на улице?

— Там коконы... — Белла вновь заглянула во тьму. Оттуда послышался нарастающий скрип гнущегося металла, закончившийся громким сухим щелчком и звоном. — Или уже крабы...

— С чем их едят?

— Лучше всего с пулемётом... — Девчонка снова перевела взгляд на Рикардо. Тот уже успел подхватить часть своей поклажи и закинуть гитару обратно за спину. — Или вот же...

— Питание совсем сдохло... — Паренёк помотал дредами из стороны в стороны. — Без усилка больше так не получится...

Словно в подтверждение, снизу снова послышался тяжёлый плеск и множественные негромкие щелчки. С неровными интервалами серии этих звуков закончились гулким и, почему-то, печальным вздохом.

Но, не обращая внимания на утробные хрипы, которые последовали чуть позже, весь интерес Беллы по-прежнему фиксировался на гитаре:

— Ты говорил... — Вместо страха на её худощавом личике постепенно нарисовалось неподдельное любопытство. — Ты говорил, что там наверху есть дождевая вода?

— Ну да... — Рикардо таких признаков решимости пока не подавал. — Натекло повсюду... Через потолок, наверное...

— А ты её пил?

— При чём тут...

— Пил?! — Рявканье девчонки отразилось от стен небольшим эхо.

— Нет! — Паренёк даже на шаг попятился. — А чё такого-то...

— Тогда откуда знаешь, что дождевая?!

— Ну а какая ещё-то...

— Морская!

Снизу что-то согласно звякнуло.

— Морская?! — Рикардо озадачено почесал под носом и пожал плечом, накинув на него половину своей кухни. — Ну и даже если и так, то что?

— Сколько вольт ему надо? — Белла резко вытянула указательный палец на ремень с комбиком.

— Двенадцать... — Музыкант покосился на портативный приборчик. — Ну и конденсаторы ещё подождать придётся...

— Кхм... — Как только я кашлянул, снизу опять что-то ритмично защёлкало. — Ребят, а поговорите со мной тоже, пожалуйста.

— Алё! — Белла развернулась в мою сторону и сложила руки под прямым углом, словно брейк-дансер, изображающий робота. — Анод! Катод! Электролит! — Каждый выкрик сопровождался одним угловатым движением за другим. И потом девчонка замерла, глядя куда-то в пространство. — Я только не помню, как надо соединить, последовательно или параллельно... Чёрт... Папа меня прибьёт, если узнает, что забыла...

У меня в памяти почему-то всплыла картинка какого-то школьного класса, где малыши лет по семь-восемь подключали к электронным часам странную конструкцию из разрезанной пополам картошки и разноцветных проводков. Странности к ней добавляло то, что картинка была не цветная.

— Так он жив? — Я шагнул к пареньку и помог ему с поклажей, накинув одну из лямок на себя. — Я думал, что мне одному так повезло. И ещё каким-то подводникам...

— Ещё вчера я думала — что нет! — Лицо Беллы ещё больше просветлело. — А потом по телефону с ним поговорила, прикиньте! С Москвой!

Щелчки снизу участились и раздвоились. И, кажется, стали приближаться вместе с тихим постукиванием чего-то твёрдого по металлическим ступеням.

— Паф-ф-ф-ыш-ш-ш... — Кажется, этот шумный выдох прозвучал даже ближе, чем стук по лестнице. Похоже, там не у всех есть ноги, которыми можно стучать...

— Ладно, потом... — По крайней мере, теперь мне стало понятнее, почему она не теряет присутствия духа посреди всего этого горького катаклизма. Наверное и я был бы рад разговору с родным отцом. Если бы помнил хотя бы его имя и лицо...

Глухой стук снизу вывел меня из задумчивости:

— По коням!

«Список цитат из популярных телесериалов... Пункт 11-1998...»

— Конечно! — Белла делано нахмурилась и подняла вверх указательный палец. — Ведь у нас два трупа! Возможно криминал!

С этими словами девчонка первой поспешила к ступенькам, ведущим на верхнюю площадку радиобашни. От былой паники на её лице не осталось и следа.

— Ш-ш-ш-п-ф-ф... — Даже не смотря на эти утробные вдохи и выдохи, которые определённо поднимались вслед за нами. — Паф-ф-ф-ыш-ш-ш...

Распахнув люк на верхней площадке винтовой лестницы, Белла прошмыгнула в него первой — и вправду как юркая лесная зверушка. И, как только её ботиночки затопали по горизонтальной поверхности, в проём ударил мягкий оранжевый свет заката.

Вид, открывшийся нам, захватывал дух — без всяких скидок на шаблонность подобного выражения. Я и вправду ненадолго перестал дышать, не смотря на предыдущий торопливый подъём с поклажей.

В разбитые окна кольцевой будки, располагавшейся на вершине радиобашни, можно было смотреть на все 360 градусов. И на всех этих градусах великолепие дикой природы либо горело рыжим огнём, либо светилось синеватой глубиной залива, либо темнело густым сосновым бором.

Но тьма наступающей ночи накатывалась со стороны мыса не только вместе с великолепным миллиардом мерцающих северных звёзд. Вместе с приливными волнами вдоль каменистого побережья к полной луне тянулись ещё и какие-то кривые силуэты...

— А сколько здесь высота, не знаете? — Паренёк тоже завороженно оглядывал магический балтийский закат. И вдруг вытянул руку куда-то на ночную половину. — О, а вон там эти гады стоят! Которые за вами гнались!

Прищурившись, я тоже заметил в том направлении искорки лагерных костров. Кажется, над ними кого-то жарили...

— И не боятся они вот так посреди леса теперь шашлыки крутить? — Я указал Белле на огоньки. — После всего, что сегодня уяснил, могу предположить, что такое барбикю ничем хорошим не заканчивается...

Белла не глядя махнула рукой в сторону лагеря, озираясь по сторонам будки:

— Это они за меня посреди брошенной турбазы дрались. А там дальше у них нормальная стоянка. Со рвом, кольями... Чтоб яму выкопать — большого ума-то не надо...

С этими словами девчонка шагнула к одному из солидного размера железных пультов с кучей потухших циферблатов, которые были установлены тут почти по всему периметру круглого помещения.

И вдруг резко развернулась к Рикардо:

— Погоди-ка! — Её веснушчатый палец указал на опешившего от такой резкости паренька. — Ты же говорил, что искал тут аккумулятор!

— Ну да... — Музыкант расслабился. — Нашёл, и даже несколько. Но они уже сами от времени помирали... Вчера мне не хватило даже на то, чтобы от двери этих тварей зубастых отогнать. Сегодня вот ещё отстоялись наверное, и выдали концерт на несколько секунд...

— А как тогда ты вообще в первый раз понял, что морские жоры боятся твоей музыки? — И, не дожидаясь ответа, девчонка тут же выдала новый вопрос. — Какой из пультов тут уже разворошил?

— Вон у того крышка отвинчена. — Рикардо указал на один из самых больших агрегатов. И с широкой улыбкой пожал плечами при ответе на первый вопрос. — Просто подумал — раз уж всё равно помирать, так хоть с музыкой! — Паренёк оглянулся на тёмные силуэты у побережья. — А эти хрипачи не оценили...

— Надеюсь, крабы тоже не оценят... — Белла побежала к указанному пульту и с грохотом сбросила металлическую крышку на пол, обнажив электронные внутренности, полные хитроумных проводных переплетений.

Ничуть невзирая на всю эту сложность, решительная девчонка тут же принялась рвать провода с контактов, попутно раздавая громкие приказы:

— Тащите сюда все баки, вёдра, плошки-чашки — всё, что найдёте пластиковое! — Не оглядываясь на нас, она потрошила пульт так увлечённо, словно это был мешок с подарками, который уронил тут превратившийся в жору Санта Клаус. Но, едва замолчав, тут же выстрелила в нас огненным взглядом. — Ну?! Быстрей-быстрей-быстрей! Ещё конденсаторы вон заряжать...

Подгоняя нас с Рикардо в спины, Белла продолжила рвать и метать разноцветные пучки, бормоча себе по нос что-то про медь, цинк и ещё какие-то элементы периодической таблицы.

— Вот! Такой пойдёт? — Паренёк первым обрался до одного из пластиковых бачков, которыми здесь действительно был уставлен почти весь пол возле разбитых окон. И подхватив его обеими руками, добавил ещё более радостно. — Тут уже вода есть! Ща проверю, солёная или нет...

С этими словами, он обнял бачок одной рукой и зубами стянул с освободившейся ладони тонкую вязаную перчатку.

— Стой!!! — Белла взвизгнула так громко, что даже спугнула стаю чаек, усевшуюся было на ночлег на крыше одного из сараев под нами.

Замерев с перчаткой, зажатой в крупных зубах, паренёк остановил вытянутый палец на полпути и поднял на девчонку недоумевающий взгляд:

— Ва фево опяфь-фо?!

— Если это морская вода — то она радиоактивная! — Лицо Беллы сохраняло полную серьёзность. — Как и весь Финский теперь!

Рикардо молча покосился на бачок и, медленно поставив его обратно на пол, сделал пару осторожных шагов назад, словно от бомбы:

— Хорошо, что у меня с собой ещё лимонад был...

Замерев на полпути к другому ближайшему бачку, я ещё раз оглядел панораму побережья:

— Тут у вас что, ещё и атомная бомбардировка была?

— Да нет. Лодка затонула. — Белла вернулась к потрошению электроприборов. — Но да. Атомная.

— Эх... — Рикардо досадливо поджал полные губы и глянул на море, словно пытаясь найти там остов мёртвой подлодки, выброшенный на берег подобно какому-нибудь кашалоту. — Жалко...

— Американская! — Коротко добавила девчонка, быстро глянув на паренька из-под насупленных бровей. — Фиг их знает, чё они тут прямо на новый год забыли... В считанных кабельтовых от нашей базы на дно сели... Эй! — Она снова сурово глянула на юного музыканта. — Если в этой воде нельзя купаться, это ещё не значит, что она мне не нужна! Тащи сюда, ничего с тобой за несколько минут не случится!

— Да, масса! Несу, несу, масса! — Паренёк не смог долго сохранять притворную покорность и хохотнул, заметив смущение на лице девчонки. — Всегда работает! — Он поставил бак на пол рядом с ней и махнул рукой. — Я ж русский, вы чё...

«Цитата 300-88..., А.О. Балабанов, 2005 год...»

— Нам-то не гони!

Паренёк без сомнения узнал фразу из фильма с персонажем, который во многом был похож на него самого. И ожидаемо растянул рот до ушей.

Заметив, как и Белла тайком улыбнулась, я задал вопрос:

— А можно подробнее про лодку? — Ещё один бак аккуратно опустился рядом с девчонкой. — Американскую.

— Чего подробнее?

— Ну, к примеру... Как вы её вообще обнаружили? Она что, прямо из воды где-то торчит?

— Маячок аварийный засекли ещё зимой. — Отвернувшись от пульта, девчонка принялась счищать с проводов изоляцию с помощью краёв металлической крышки. — Попробовали на связь выйти — а там в ответ только хрипы и стоны... — Обнажая металлические части проводки, она раскладывала жёлтые и серебристые проводки по разные стороны от себя. — Зато нас в это время засекли в Гаджиево. И уже через месяц...

Белла вдруг запнулась, остановила свою торопливую работу и глянула на меня сквозь уже знакомые подозрительные щёлочки:

— А ты с какой целью интересуешься?

Я шагнул к следующему баку и покачал головой:

— Просто спешу лучше понять, во что вляпался.

— Это вот мы с ребятами, получается, чуть не вляпались с этой лодкой пиндосовской! — Девчонка задумчиво почесала подбородок и пробормотала что-то про последовательные и параллельные соединения. Но, махнув на провода рукой, всё-таки принялась скручивать зачищенные концы в каком-то хитроумном порядке. — Хорошо ещё, что зима холодная была! Лёд стоял дальше Чумного форта и как-то не до рыбалки тогда было... А то бы после пары заплывов тоже плавники бы все себе отрастили...

Под полом что-то опять гулко грохнуло — так, что короткая мелкая дрожь прошла по всему строению.

— Так это они из-за радиации такие стали? — Подняв бак, я кивнул на закрытый люк.

— Наверное. Но не только они. Ещё в северо-восточной Атлантике живёт такой рачок... Не помню, как называется... Короч, он раньше на крабах паразитировал...

— О, я про такого читал где-то в интернете! — Подхватил тему чернокожий паренёк, волоча за собой новую ёмкость. — Саккулина называется! Или суккулина... Короче, эта гадина прямо внутри у краба прорастает по всему телу и питается за его счёт. Управляет им. А потом и самого краба тоже хавает... — Паренёк споткнулся и чуть не разлил один из баков. — Сорян!

Белла лишь недовольно поморщилась, но не стала делать едких замечаний.

— Значит, теперь эта суккулина не только внутри крабов прорастает? — Я дождался кивка девчонки в ответ на свой вопрос и отвернулся за следующим баком. — И ты меня, значит, приняла за одного из таких...

— Да ты б себя видел! — Позади послышалось праведное возмущение. — Ещё и про «не причиню вреда» чё-то там хрипеть начал! Прям как они!

Внизу опять что-то грохнуло и зазвенело. Эхо от лязгающих звуков закончилось знакомым протяжным вдохом-выдохом. Только намного ближе.

Подростки явно тоже отдавали себе в этом отчёт. И оба снова заметно струхнули.

— Эй, Хендрикс! — Привлекая внимание паренька, я, понял, что не прогадал с позывным — юный музыкант снова заулыбался. — Помоги-ка мне вон с той бочкой, пока док Франкенштейн тут ещё не закончил.

Белла снова легонько хмыкнула, пока мы осторожно подталкивали тяжёлую ёмкость к люку мелкими и плавными толчками, чтобы не расплескать тёмную солёную воду внутри.

— А вы что же это, прямо вот совсем про себя ничего не помните? — Оказавшись поблизости, Рикардо осторожно поинтересовался в полголоса. — Разве так бывает?

— Понятия не имею, как оно бывает. — Я ответил во весь голос, желая продемонстрировать то, что у меня нет никаких секретов, о которых я бы помнил. — А, может, и имею. Но забыл.

— Но вы же нормально говорите, двигаетесь, там... — Паренёк старался не приближаться к бочке и толку от его осторожных подталкиваний было, честно говоря, немного. — Дерётесь, кстати, тоже круто! Я сверху всё видел!

— Мозг — наименее изученный человеческий орган. С ним фиг угадаешь... — Немедленно поумничала девчонка, расслышав нашу беседу. Но вдруг опять оторвалась от кропотливой работы и сузила на меня свои подозрительные гляделки. — Хотя... Есть у меня одна гипотеза на твой счёт... Ты карманы проверял?

Я торопливо вывернул все четыре на замызганных штанах. Но внутри обнаружилась только свалявшаяся пыль. И, почему-то, немного зелёной хвои.

— В куртке, извини, не успел глянуть. — Вытянутые в стороны руки продемонстрировали отсутствие карманов на безнадёжно растянутом свитере. — Был занят отрыванием лиц.

— Хы-гы... — Девчонка хохотнула неожиданно низко. И расслабленно махнула на меня пучком проводов. — Да там, скорее всего, тоже дикари всё вытащили, если и было чего... — Белла вдруг присмотрелась к дырочкам крупной вязки на груди кофты. — А это что? Шрам, что ли?

Опустив взгляд, я действительно заметил у себя на груди какие-то тёмные пятна, вытянутые в неровную линию. Нет, это не шрам и не волосы... Это...

— Татуха! — Когда я задрал свитер, Рикардо даже завистливо присвистнул. — Круть! — Подтолкнув большой бак ещё на несколько сантиметров, он принялся рассматривать странный рисунок. — А что означает?

К этим странным символам у меня был тот же самый вопрос. Может какие-то буквы или иероглифы. В мире много алфавитов...

Поэтому в ответ я лишь молча пожал плечами.

— Чё-то партак какой-то кривой... — Беллу синее изображение на моей коже впечатлило далеко не так сильно, как паренька. — Как будто сам себе бил...

— Ага! — Энтузиазм юного рокера, однако, не ослабевал. — Как в кино! Там мужик постоянно память терял. Каждые пятнадцать минут!

— «Помни», называется. — Кивнула Белла. — И не каждые пятнадцать минут, а вообще всего пятнадцать минут помнил. Назад по времени. — И не без гордости добавила. — Мы с папой почти весь топ-100 пересмотрели на пару, когда он в гости приезжал...

Прислушиваясь к детской беседе, я мельком глянул на себя в тёмное отражение, подрагивающее на поверхности радиоактивного электролита. Ходячий труп, просто...

Хм... А вот в таком виде загогулины у меня на груди кажутся знакомыми...

— Так ты ж только вчера узнала, что он жив? — Недоумённо поднял бровь паренёк. — Или я чё-то не понял?

— Да это ещё до нового года было...

— А-а...

— А-А-АГ-Л-Л-Р-Р-Р-Р-А-А-А!!!

Казалось, что от этого бурлящего вопля стены тоже немного пошатнулись. И, забыв про всякую осторожность, мы с пареньком пихнули бочку прямо на медленно приподнимающийся люк, еле увернувшись от поднявшейся внутри неё тёмной волны.

— Неси куда подключать! — Заметно побледневшая девчонка, тем не менее, старалась сохранять самообладание. Подняв перед собой два оголённых проводка, она теперь стояла в окружении целой цепи бачков. Внутрь каждого было опущено по паре скруток из металлов разных цветов.

А пока юный музыкант бросился торопливо расчехлять свою походную кухню, я оглянулся в поисках хоть чего-то, похожего на оружие...

Глава 7. Искусственная сила и сильное искусство

Зрение выхватывало из окружающего интерьера и запоминало всё, что может пригодиться. Острые углы и края, крепкие и хваткие рукоятки, тяжёлые и компактные детали. Обломки электронного хлама, который Белла вывалила на пол... И ещё все эти многочисленные ёмкости с радиоактивным электролитом... Кто их тут вообще расставил? Сами жоры? Даже я слышал о таком методе ускорения процесса селекции, но эти несчастные безумцы... Они что, действительно занимаются тут отбором потомства этого рачка-паразита? И как давно? И самое главное — как успешно?

— Их ещё ведь фиг сожжёшь, гадов таких... — Торопливо приматывая контакты к подставленным внутренностям комбика, Белла словно услышала мои мысли. И продолжила ворчливо рассуждать вслух. — Вот больницу там, или роддом спалить — это запросто, главное сначала изолировать. А инкубатор всё время в таких местах, что даже подпалить толком не получается...

Я не стал уточнять, зачем она со своими соратниками предаёт огню роддома и больницы. В конце концов, после всего, что я для себя тут открыл, это был, пожалуй, не самый удивительный факт. По крайней мере, сейчас имелись и более срочные темы:

— Почему ты называешь их «крабы»? У них что, какая-то броня из хитина? Раковины? Клешни? — Закончив спешно рассматривать окружение, я так и не нашёл ничего толкового. — Или просто боком ходят?

Открыв рот, Белла хотела что-то ответить, но её перебил резкий скрежет, долетевший до нашего слуха из подпола. Противный звук закончился нашим общим содроганием от мурашек и ещё каким-то удаляющимся громыханием.

— С лестницы упал, что ли... — Озадаченно пробормотала девчонка, не переставая ёжиться. — Может, вообще сюда не смогут залезть...

— Алё! — Я постарался в точности повторить её собственное словечко для привлечения внимания.

Белла всё-таки повернулась ко мне и недовольно нахмурилась:

— Да чего «Алё!». В том-то и прикол, что с ними не угадаешь никогда! — Несмотря на своё раздражение, девчонка всё-таки перестала коситься на трясущийся люк и подняла взгляд на юного музыканта. — Ну чего? Заряжается?

— Пока конденсаторы не мигнут — не поймёшь...

— И когда они мигнут?! — Яркие глаза продолжали неотрывно смотреть на смутившегося паренька.

— Когда зарядятся...

— По времени-то сколько?!

— Да по-разному... — Ещё больше смутился Рикардо. — Смотря какой ток...

— Точнее! — Мы оба рявкнули на него в один голос.

— Да не знаю! — Обижено огрызнулся гитарист. — С полмин...

— Гу-ду-м-м-м-м... Люк снова гулко грохнул, перед этим слегка приподнявшись. Протяжные вдохи и выдохи шипели под нами уже где-то совсем близко. И, кажется, из-под крышки люка вот здесь что-то брызнуло? Или это ещё раньше пацан пролил...

Не отворачиваясь от люка, паренёк продолжил торопливо бормотать...

— С полминуты точно хватает обычно... Ну... Чаще всего... — Он снова виновато втянул лохматую голову в плечи и поспешно добавил. — Это если от нормального генератора! Или розетки...

— Блин... — Белла тут же схватилась за подбородок и снова оглядела бачки с водой вокруг себя, тоже, время от времени косясь на люк. — Может всё-таки последовательно надо... — Её взгляд опять быстро прыгнул вверх на Рикардо. — А сейчас?!

— Ну не мигнуло же ещё...

Пока подростки возились со своим научным проектом, я шагнул к ближайшему разбитому окну в поисках чего-нибудь тяжёлого и острого за пределами этой круглой радирубки. И пока холодный ветер стегал по лицу порывами сырого ветра, смог обнаружить сразу под окнами небольшой балкончик. А чуть выше на краю круглой будки торчала очень интересная антенна — достаточно крепкая стальная штанга заканчивалась на высоте пары метров ржавой проволочной решёткой. В сборе конструкция напоминала лопатку для жарки мяса. Только раз в сто больше и тяжелее.

Пытаясь дотянуться до этой «лопатки», я вновь постарался отвлечь Белку от томительного ожидания, пока она не загрызла несчастного гитариста:

— Так почему же тогда «крабы», если всё время разные получаются?

— Потому на крабов были похожи самые первые. — Отмахнулась от моего вопроса Белла. — Ну как на крабов... Такие... Ну... Почти как в «Южном Парке».

Я, само собой, досконально не помнил ни одной серии этого скандально известного сатирического мультсериала. Но, как культурное явление, он был мне достаточно хорошо знаком и без текстовых подсказов из глубин подавленной памяти. В том числе и люди-крабы, которые, по сюжету соответствующих серий, тайно жили где-то рядом с этим вымышленным городком и строили планы по захвату власти над миром.

— Этот мульт тебе тоже папа показывал? — Первая антенная сидела в гнезде как влитая. Даже не шаталась — хотя ухватить её получалось достаточно крепко.

Однако, высунувшись за ней ещё дальше, я обнаружил, что чуть выше установлен похожий прибор. Как и первый, этот кончался такой же замысловатой решёткой — только ещё более ржавой и щербатой. Но от этого выглядящей лишь ещё более зловеще — будто искупавшийся в кислоте топор какого-то инфернального палача. А внизу из основания, кажется, даже немного выглядывает резьба... Ну-ка...

Пока я возился со второй антенной, провокационный вопрос об отце всё-таки привлёк внимание девчонки:

— Некоторые серии он обещал объяснить только после того, как вырасту. — Белла отвечала с гордым видом ребёнка, которому только что тайно дали попробовать алкоголь. — Говорил, что щас всё равно толком ничего не пойму.

— Да чего там непонятного-то... — Смущённо проронил Рикардо. Если бы мог краснеть, то уже сам, наверное, стал бы как варёный краб.

— Тоже смотрел?

— Ну да... — Паренёк легкомысленно пожал плечами. — Прикольный мульт-то... Там, конечно, иногда такое покажут... Про школьного хомячка, например...

— Да я не про такое! — Белла вновь глянула на него с лёгким укором. — Я про сатиру! Пародии там же на всякое взрослое, а я это ещё и не читала и не смотрела. А без знания контекста — только хомячка там и увидишь... Без этих, как их...

— Cultural references. — Ухватившись за первую антенну, я двинул пару раз ногой по второй. И поэтому перевод получился немного крикливым. — Отсылки! К культурному! Багажу!

— Вот-вот... Они же прежде всего на американцев затачиваются. На то, что там и так все с детства знают... Знали... — Девчонка скептически присмотрелась к чернокожему гитаристу. — Ты вот читал, например, «Убить пересмешника»?

— Ужасы какие-то? — Заинтересовался паренёк.

— Понятно... — Покачала головой Белла. И вновь ткнула пальцем в комбик. — Есть заряд?!

— Да рано ещё...

Заметив, как после моих пинков со ржавой резьбы просыпалось немного рыжей крошки, я попробовал всё-таки выкрутить её из гнезда. Но эта стальная штанга оказалась вдобавок покрыта ещё и каким-то скользким зеленоватым налётом. Пришлось растянуть рукава свитера на ладони для повышения силы трения.

И, когда штанга всё-таки поддалась и начала понемногу откручиваться, я обратился к подросткам через плечо:

— Как там ваш гиперболоид? Полминуты-то уже точно прошло.

— Не-а... — Из глубины помещения послышался озадаченный голос Рикардо и торопливые щелчки рычажков на комбике и гитаре. — Чё-то вообще никак ничё... Даже тени не проскакивают...

— Айх-х-х! — Белла досадливо зашипела и снова склонившись над своими банкам. Принявшись быстро расплетать проводки, она теперь раскладывала их от ёмкости к ёмкости в виде одной сплошной цепи. — Всё-таки последовательно же надо, тупица ты эдакая...

— КДУМ-М! — Глухой удар в закрытый люк не дал нам дослушать оскорбительные эпитеты девчонки для самой себя. Неожиданный грохот закончился шумным выдохом, который явно снова опускался вниз. — Фы-ш-ш-ш-ш...

Силы удара было недостаточно для того, чтобы спихнуть тяжёлую бочку. Но она всё же немного подпрыгнула и выплеснула на пол пару вёдер тёмной воды. И когда та просочилась в щели люка, из-под него послышалось хриплое бульканье с какими-то довольными и, в то же время, угрожающими интонациями. Если бы акулы умели мурлыкать — наверное, звук был бы похожим...

Забираясь обратно внутрь вместе с трофейной антенной, я наблюдал за тем, как плотная вода быстро уходит подпол. И, кажется, заметил, рядом с краем люка какой-то странный размытый узор, которого там раньше вроде бы не было...

— Может, что-то потяжелее найти... — Рикардо, находивший себе места от вынужденного бездействия, снова заозирался. — Вот эти штуки бы пододвинуть... — Он заглянул вниз вдоль ближайшего приборного пульта. — Блин... Они там прибиты, что ли?! Да кто их отсюда сворует-то вообще?!

— А ещё говоришь, что русский... — Я брякнул перед ним оцинкованной штангой об пол. — Бери пример! Всего пару минут, как вошёл — а уже вот — какой-то хреновине ноги приделал...

Белла лишь мельком глянула в нашу сторону из-за резкого звука. Покачала головой и снова полностью ушла в переплетение своих банок, проводков, анодов и катодов.

— И что это такое? — Поинтересовался паренёк, разглядывая антенну.

— Применение смекалки. — Толкнув металлический шест в сторону люка ногой, я загнал концы под пульты, стоящие у противоположных стен. И ещё после пары пинков, склизкая железяка надёжно застряла под тяжёлыми приборными стендами, протянувшись как раз через край люка, не занятый бочкой. — Вот теперь можно ничего не двигать. — И я повернулся к Белле. — Плети своё электрическое одеяло спокойно. Время есть.

— КДУМ-М! — Очередной удар сотряс пол под нами. Но этим лишь доказал мою правоту. Вода в бочке лишь пошла по поверхности частыми кругами.

— Вот видишь... — Когда Белла испуганно оглянулась и на этот грохот, я указал ей на получившуюся конструкцию. Теперь тому существу, которое пыталось вытолкнуть люк наружу, нужно было не только справиться с весом бочки, но и со стальной перекладиной. — Фирма веников не вяжет!

— Пуф-ф-фыш-ш-ш-ш-ш... — Протяжный выдох послышался совсем близко. Но не стих, как раньше, а перерос не то в какие-то частые позвякивающие щелчки, не то даже в какое-то шкворчание, словно раскалённое на сковороде масло.

— Так, вроде, всё... — Белла опустила в воду последние два металлических конца. И быстро взглянула на юного музыканта. — Давай!

— Да ждать же надо ещё...

— Тьфу! — Плеснув руками, девчонка оглянулась на люк. Странный звук не усиливался, но учащался. — Чё это за фигня там шипи...

— В-вух... — Тяжеленная бочка вдруг резко ушла вниз вместе с доброй половиной стального люка. И грохот от её падения до низа башни вылетел из кривой дыры только через пару секунд тишины, нарушаемой лишь завыванием высотного ветра.

— Кислота!!! — Вскочив с места, Белла перепрыгнула через свою электрокухню к Рикардо и прокричала что-то ещё. Но, оказавшись со своей горе-антенной по другую сторону от дыры, я уже не слышал её за звуками, полетевшими из пролома наверх.

Утробное урчание довольной акулы перемежалось тяжёлым стуком кости о металл — по мере того, как за оплавленные края цеплялись какие-то крючья. Рыжая закатная полутьма окрашивала их и в без того зловещие багровые тона. А ещё через пару секунд эти крючья, располагавшиеся на краях бледных конечностей, втянули наверх туловище «краба». Хотя больше всего это существо было всё же похоже на человека, чем на ракообразное. По крайней мере, та его часть, которая поднялась над горизонтальным входом и повернулась ко мне лицом...

— Ф-ф-фу-п... — Шумно втянув воздух парой влажных дырок на месте носа, «краб» вперил в меня какой-то тоскливый взгляд воспалённых глаз. Бледно-зелёная кожа опускалась по краям от «лица» и этих розовых гляделок толстыми трясущимися складками. А вместо рта вниз от носа свисала разделённая надвое верхняя губа, с нижних концов которой тягуче стекала какая-то полупрозрачная дрянь.

Но от воткнутой поперёк входа штанги всё-таки оказался толк. Ещё до того, как я рефлекторно отпрыгнул от атакующей твари, «краб» зацепился за неё двумя крюками из четырёх и попытался полностью выпрыгнуть наружу в мою сторону. Но скользкая штанга провернулась, и существо с истошным визгом сорвалось вниз, следом за бочкой.

— Рик! — Как только наши взгляды встретились, Белла потянулась ко мне вперёд. Но тут же снова отпрянула от люка, когда над оплавленным полом показалась новые крючья. Немного больше и длиннее, чем предыдущие.

Однако Рикардо, мужественно тряхнув дредами, наоборот — сделал шаг вперёд, расправил плечи и ударил по струнам:

— ДЖ-ЖУ-М-М-М-М... — И быстро, но плавно уйдя левой рукой на верхние лады, паренёк заставил инструмент завизжать не хуже, чем сорвавшийся вниз «краб». — В-Ж-У-И-И-И-И-И-И!!!

Возможно, вылезающая из люка тварь была даже благодарна нам за такой приветственный туш. Но убегать, подобно своим зубастым собратьям точно не собиралась. Вместо этого, такой же бледно-зелёный урод, как и первый, ухватился за металлическую штангу не крючьями, а прямо ртом. И через несколько секунд две половины антенны выпали из пасти «краба» и улетели вниз вместе с каплями шипящей кислоты.

— Дж-дж-дж-дж-ж-ж-ж-у-у-у-и-и-и!!! — Гитара в руках чернокожего паренька пела буквально на все лады.

Но, как ни старался юный музыкант, существо не проявляло никаких эмоций в адрес его агрессивных трелей. Лишь, методично выбралось наружу полностью, продемонстрировав нам всё своё отвратительное великолепие. Под растопыренными в стороны руками и ногами, действительно превратившимися у этой твари в какое-то подобие маленьких конечностей краба, обнаружилось ярко-жёлтое тело. Этот трясущийся полупрозрачный мешок рос сразу от головы и до паха, свисая под туловищем примерно на полметра. Внутри него, кажется, что-то шевелилось...

Выбираясь, урод не глядя опрокинул на себя несколько банок с проводами. И когда расплескавшаяся из них тёмная вода омыла трясущийся жёлтый мешок, грустные глаза твари, казалось, даже немного повеселели. Во всяком случае, через раздвоенную губу послышалось знакомое довольное урчание. И я сразу передумал бросать в неё остальные ёмкости.

Сейчас тварь была уже намного ближе ко мне, чем к детям. Но сразу за ней из расплавленной дыры тут же вылез третий «краб». И когда он начал медленно трясти таким же жёлтым мешком в сторону попятившихся подростков, следом полез и четвёртый. И если при виде атакующих двуногих всё моё существо тут же взрывалось серией каких-нибудь смертоносным приёмчиков, то с этими тварями данная программа явно давала сбой. И, похоже, застенчиво предоставляла сознанию справляться с нестандартной проблемой самостоятельно.

Но моей самостоятельности сейчас хватало только на то, чтобы брезгливо отступать от ползущей мерзости обратно к окнам. Без особо чёткого плана для того неотвратимого момента, когда верхний этаж башни всё-таки подо мной закончится. Во всяком случае, судорожное швыряние попадающегося под руку мусора точно не помогало. Печальная тварь лишь коротко подвывала, когда очередной кусок ржавого металла безобидно шлёпал по бледным конечностям или жёлтому мешку между ними.

Отпрыгнув ещё чуть дальше, я смог глянуть за люк на детей. Оба, похоже, были заняты тем же самым — лишь испуганно отступали под напором тошнотворной стихии. Белла отчаянно вертела головой по сторонам, а Рикардо, мужественно сцепив зубы, смотрел прямо перед собой распахнутыми в ужасе глазами.

Гитара, которую я уже почти не слышал, кажется, играла какой-то ровный ритм, который время от времени всё таки заканчивался высокими подвываниями.

И вдруг паренёк запел:

— Бай мунлайт ви ра-а-а-айд!!! — Тяжёлый русский акцент не сколько не мешал яркости и силе его необычного голоса. — Тен таузанд сайд бай са-а-а-айд!!!

Всех крабов словно ударило током.

— Виз свордс драун! Хелд ха-а-а-ай! — Заметив это, паренёк шагнул вперёд и начал визжать ещё истошнее. — Аур випс энд армор ша-а-айн!!!

— Пф-ф-ш-ш-ш... — Когда мелкая тряска продолжилась, потоки кислоты, кажется, ударили в пол не только из-под длинных губ.

— Хэйл ту зи-и-и аур инфантри-и-и!!! Стил брэйв беянд зэ грэ-э-эйв!!!

Гитарные струны тянули высокие ноты в унисон с голосовыми связками юного артиста. И на каждом протяжном окончании фразы шевеление внутри жёлтых мешков становилось более явным.

— Ал сворн зэ этернал ва-а-ау! Зэ тайм ту страйк... — В короткой паузе Рикардо принял донельзя пафосную позу и ударил по струнам одновременно с выкриком. — Из нау!!!

А по «крабам» пронеслась очередная судорога...

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о...

У ближайшего ко мне, похоже, начал лопаться жёлтый мешок...

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о!!!

И оттуда на пол просыпался целый ворох переплетённых между собой трубок, нитей и каких-то извивающихся сгустков едкой слизи...

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о...

Страдальческий взгляд «краба» ушёл куда-то под верхние веки. Все четыре конечности принялись судорожно подгребать расползающуюся по полу мерзость обратно под себя...

— Кил!!! Кил!!! О-о-о-о!!! — Последние выкрики припева Рикардо исполнял уже на «акустике» — без погасших звукоснимателей его струны лишь чуть слышно звенели в такт громкой боевитой песне.

Ещё пара конвульсий Но все три «краба» уже замерли посреди медленно побулькивающих луж — после пары особенно сильных конвульсий в ответ на каждый визгливый «кил!!!». Вместе со слизью через оплавленные края люка вниз периодически соскальзывали какие-то червеобразные отростки, снабжённые маленькими ножками.

И пока я аккуратно обходил всё это затихающее копошение, а Рикардо пытался отдышаться, Белла шагнула из-за спины паренька на свет. Скользнув взглядом по гитаре и комбику, девчонка поймала взгляд музыканта и пристально посмотрела тому в глаза.

— Че... Фух... Чего? — Рикардо продолжал удивлённо таращиться на результат своего концерта, словно и сам был не в силах поверить в случившееся.

Белла медленно перевела взгляд на дохлых «крабов»:

— Значит, говоришь, в «Камчатку» хочешь попасть...

Глава 8. Государство — это мы

Протискиваясь между приборными пультами и вонючими останками «крабов», я чуть не раздавил одну из тварей, выпавших из жёлтых мешков. Напоминавшее головастика существо было размером с мою стопу. И немедленно принялось пронзительно верещать, едва я шагнул рядом с ним. И верещало до тех пор, пока не отправилось в далёкое путешествие на первый этаж, вслед за остальными сородичами.

Едкая слизь, оставшаяся на стоптанном ботинке после пинка по твари, сразу начала выпускать желтоватый дымок. А искусственная кожа, из которой была сделана дешёвая обувь, свернулась под ней бурыми хлопьями.

— Ты точно хочешь сейчас об этом поговорить? — Проводив визжащую мерзость взглядом, я привлёк внимание Беллы, пока Рикардо всё ещё пытался отдышаться после своего искромётного исполнения. Но, как и я, он, похоже, прекрасно понимал, к чему она клонит.

— Ну а когда?! — Девчонка тут же повернулась обратно к юному музыканту. — Если твой голос так действует на этих тварей — то это же...

— Может, сначала позаботимся о нормальном ночлеге? Попробуем отсюда выбраться?

— А тут тебе что не так-то? — Раздражённо фыркнула Белла.

— Тут всё в порядке. — Я пнул вниз ещё одну тварь, которая вылезла из жёлтой лужи и тоже принялась верещать, лишь только едкая жижа стекла с блестящей головы личинки. — Просто не уверен в выборе напольного покрытия...

— Да это сейчас самое безопасное место на всей Балтике! — Белла всё-таки повернулась ко мне. — Уж точно лучше, чем лазить ночью по дачам рядом со стоянкой дикарей. Ты же не хочешь к ним обратно на ринг?

— На ринг не хочу. Но и этих даров моря тоже на сегодня наелся. — Продолжая пробираться мимо оплавленного люка, я указал на копошение среди трупов. — Что если сейчас ещё снизу полезут?

— Пока новые не созреют — не полезут. — Девчонка осторожно приблизилась к краю люка, заглянула вниз и поморщилась. — Хотя воняет от них всё-таки... Но зато и дикари сюда до завтрашнего полудня тоже не сунутся.

— До полудня?

— Рано их завтра даже этот главарь фиг поднимет. — Буркнула Белла совсем не празднично. И покосилась на окна, за которыми ещё светились жёлтые искорки вечерних костров. — Празднуют же сегодня, гады...

— Празднуют? День, когда горят костры рябин?

— Если бы... — Девчонка всё равно продолжала недовольно морщиться. — Да и то, что меня упустили — тоже же надо как-то теперь загладить. Скорее всего, найдут виноватого и торжественно сожрут...

— Ты хотела сказать, сожгут? — Подал голос ошарашенный паренёк.

— Нет.

И, когда со стороны костров вдруг послышался короткий вскрик, закончившийся суть более долгим глухим мычанием, Белла тоже коротко глянула в ту сторону:

— О, уже нашли...

— А ещё вот же... — Чернокожий паренёк, вроде бы, окончательно пришёл в себя. И смог оторваться от созерцания дохлых «крабов», переведя взгляд на ёмкости с радиоактивным электролитом. — Вода... Тут же нельзя долго...

— Нам нельзя, а аккумулятор твой за ночь хоть немного зарядится. — Тоже пнув вниз дохлую личинку, Белла обернулась к Рикардо. Но, всё-таки, перестала хмуриться. — А если что — ещё раз эти гадам споёшь. Мне, кстати, тоже понравилось. Что это было?

— Мановар... Бэтл химн... — Безупречный кубанский акцент паренька оставался на своём месте не только в песнях.

— А что из этого название группы?

— Первое. — Я, наконец, преодолел препятствие в виде вонючих трупов и того, что из них выползло. — Но ты так и не сказала, что они там празднуют.

Белла ответила не сразу. Шагнув ближе к одному из окон, она выглянула из него на край неба, который ещё был освещён слабым северным солнцем. И затем, повертев головой по окрестностям, девчонка всё-таки обернулась:

— Давайте устроимся на балконе. — Белла кивнула на ту часть круглого парапета, который был прикрыт башней от ветра с залива. — Тут-то всё равно без окон так же холодно, как снаружи. А там хотя бы не воняет. — Снова обернувшись в окно, она глянула на север. Кажется, там тоже светились слабые огоньки, которые я поначалу принял за звёзды. — И я вам там покажу, во что мы тут вляпались...

Шагнув к нам от окна, она вдруг замерла на полшаге и предупреждающе подняла пальчик:

— Только это... Если я чего-то не говорю — то либо не знаю, либо вам знать не положено. Чур не канючить! Я присягу давала!

— Хорошо. Торжественно обещаю не канючить и не применять мер физического воздействия. — Я помог пареньку с поклажей. — По крайней мере, первым.

— Вот именно! — Девчонка снова показательно хмурилась. Но лукавая улыбка всё-таки пробилась через эту показную маску серьёзности. — Только лучше вон через то окно вылезать. А то со стороны моря скользко...

Ветровая тень от круглой башни была шириной всего в пару метров. И расположиться на этом пятачке по отдельности друг от дружки было нереально. К тому же тёплый спальник и складная поролоновая подстилка были с собой только у Рикардо. А моих лохмотьев и замызганной униформы девчонки было явно недостаточно для комфортного сна на голой железной решётке, располагавшейся в паре десятков метров над землёй.

Но, в отличие от стеснительного паренька, Беллу этот факт ничуть не смущал:

— Ну чего встал? Стели давай! — Не дожидаясь ответа, девчонка по-хозяйски вытащила у него из рук складную пенку. — Слышал историю про четырёх индейцев?

— Индейцев? — Рикардо озадачено перевёл взгляд на меня, словно в поисках подсказки.

Но я в ответ лишь пожал плечами.

Белла Разложила пенку вдоль стены и присела с одного края:

— Дело было в Канаде, зимой. Как-то раз четыре индейца собрались и пошли в соседнее племя. Чтоб поторговать... — Замерев на пару секунд, она будто к чему-то прислушалась. — Нет, тут дует...

Не вставая с места, девчонка поелозила чуть в сторону вместе с пенкой, снова прислушалась к своим ощущениям, продолжив историю:

— Короче, рано с утра вышли, чтобы до ночи успеть. Но днём начался сильный буран. Идти трудно, не видно ничего — того гляди заплутаешь совсем... — Покачав головой, Белла подвинулась ещё немного в сторону и, наконец, удовлетворённо кивнула. — Вот тут норм... — Обхватив коленки, она съёжилась и кивнула на подстилку рядом с собой. — А вы сюда. Тут тоже не дует.

— Э-э-э... — Рикардо всё ещё растерянно стоял с полуразложеным спальным мешком.

Я забрал мешок у него из рук и, опустившись на пенку рядом с девчонкой, широко развернул его за спиной как плащ:

— Падаю сюда, металлист. — Я указал Рикардо на свободное место справа от себя. — Похоже, я уже знаю, чем кончится эта история. — Я повернулся к девчонке. — До соседнего племени дошли только двое, да?

— Ага... — Белла прижалась сбоку и, быстро закутавшись в свой край спального мешка, недовольно зыркнула на чернокожего паренька. — Давай быстрее! А то от вас двоих тоже, прямо скажем, не розами пахнет... А так хоть спальником закроетесь...

— А почему только двое-то? — Рикардо пока не торопился присоединиться, делая вид, что борется с застёжкой на куртке. — У остальных спальников тоже не было?

— Не-а! У всех были! — Оставив снаружи только веснушчатый нос, Белла хитро прищурилась и выглянула из мешка совсем как белка из дупла. — Но только двое из них были родными братьями. И не постеснялись заночевать под одним одеялом.

— А остальные?

— А остальные были слишком гордые. — Девчонка поджала губы и вытаращила глаза. — И к утру насмерть замёрзли!

— Потому что каждый под своим лёг? — Не дожидаясь ответа, Рикардо пожал плечами, улыбнулся и плюхнулся рядом со мной под свой край спальника. — Ну так-то я за любой кипеш, кроме голодовки... — Внезапно он снова стал серьёзным, чуть отстранился и заглянул нам в глаза по-очереди. — Вы же точно не людоеды?

— Не переживай, ты не в моём вкусе. — Сгорбившись между своими приятелями по несчастью, я, наконец-то, начал чувствовать, что согреваюсь.

— А вот за себя я не поручусь... — Белла состроила страдальческую мордашку. — Слона бы съела, не то что... Кхм...

— Вообще-то у меня ещё кое-чего есть поесть... — Рикардо глянул в сторону своей поклажи. — Но это совсем на край...

— А мы как раз на нём. — Я кивнул в пропасть под решёткой. — Доставай.

— Да мне не жалко, вы что! Там просто... Ну... Не вкусно... — Паренёк всё-таки подтянул к себе рюкзак и, торопливо порывшись в каком-то плотном пакете, извлёк три небольшие пачки лапши быстрого приготовления. — Вот...

— Фигасе, «не вкусно»! — Воскликнула девчонка и тут же выхватила одну из пачек, на которой был изображён какой-то особенно довольный жизнью азиат. — Это ж дошик!

— Если бы... Это какой-то дешёвый совсем...

— Да пофиг! — Рванув обёртку зубами, Белла тут же аппетитно хрумкнула лапшичным переплетением. — Обоваю!

— Благодарю. — Я принял свою пачку и, прежде чем попробовать лапшу, легонько толкнул девчонку плечом. — Ты хотела рассказать нам о ещё чём-то, кроме четырёх индейцев.

— Ава! Фяс! — Торопливо хрустя угощением, Белла активно закивала. — Пвовую токо...

— Не торопись. Подавиться дешёвой лапшой после того, что мы пережили, было бы верхом идиотии.

— Ыгы.. Кхух... — Девчонка хмыкнула и немедленно закашлялась, еле успев прикрыть рот. — Сорян... Ща...

Слушая активный хруст с двух сторон от меня, я попытался припомнить, были ли у меня самого дети. И есть ли что-то знакомое вот в таких пикниках... Ведь я им действительно почти что гожусь в отцы. По крайней мере, если бы обрюхатил кого-нибудь по глупости в старшей школе...

Но нет. Ни довольное хрумканье, ни тепло чужих плеч — ничего из этого не будило новые воспоминания.

Хотя подобный походный «комфорт» показался знакомым. Только вот там, где я точно так же ютился раньше на краю каких-то узких обрывов, было не так холодно и влажно, как здесь. А, похоже, с точностью до наоборот — сухо и очень жарко...

Белла первая справилась со своей порцией лапши. И, лишь на несколько секунд блаженно прикрыв глаза после того, как проглотила последний кусок, она тут же повернулась и заявила через меня в сторону Рикардо:

— Ты должен пойти со мной в Кронштадт!

Паренёк чуть не подавился от такого прыти. И, прежде чем он смог сказать хоть что-то, девчонка продолжила напор:

— Это же дело государственной важности!

— Воу-воу! — Я тоже немного отстранился. — О каком государстве речь? Насколько я понял, их, как бы, и не осталось вовсе...

— Мы остались! — Девчонка гордо вздёрнула веснушчатый носик. — Теперь государство — это мы!

— А «мы» это...

— Чрезвычайное объединённое командование Северного и Балтийского флотов. — Выпалила Белла на одном дыхании. И добавила уже не таким официальным тоном. — Ну... Это временное название. Пока война идёт...

— О как... И с кем же вы тут воюете? — Я указал на огоньки костров под нами. — С ними?

— И с ними тоже! — Категоричный ответ сопровождался насупленными бровями. — С дикарями, бандитами, людоедами... Со всеми, кто не хочет жить по-человечески!

— А с «Камчаткой»? — Осторожно поинтересовался юный музыкант, аккуратно выглянув из-за моего плеча. — С «Камчаткой» вы тоже воюете, что ли?

— С «Камчаткой»? — Белла продолжала хмуриться. — С этими... С ними мы просто никаких дел не имеем!

Рикардо медленно покачал головой:

— Тогда сорян... — Кажется, сейчас паренёк был рад тому, что я находился между ним и девчонкой. — Но я, всё-таки, к ним попасть хочу...

Белла резко набрала воздуха, чтобы непременно выдать какую-то гневную отповедь. Но я поспешил вмешаться, резко подняв перед её лицом остаток своего угощения:

— А у меня вопрос!

Замерев с открытым ртом, девчонка уставилась на пачку. Но потом перевела озадаченный взгляд на меня.

— Правильно ли я понял, что с ними у вас всё-таки войны нет? — Я разломил остаток брикета и вручил каждому подростку по половинке. — И в этой «Камчатке» живут всё-таки не бандиты и людоеды. Так?

— Ну... Вообще мы отправляли к ним ребят. Предлагали союз...

— И? — Этот вопрос мы задали с пареньком в один голос.

— И ничего. — Белла угрюмо шмыгнула. Но всё-таки приняла свою половину угощения. — Спасибо...

— В смысле, «ничего»? — Широко раскрыл глаза Рикардо, остановив свой брикет на полпути. — Как так-то?!

— Да вот так! — Девчонка снова начала насуплено хрустеть сухой лапшой. — Фкавали, фто ф фафыфтами не вфявываютфя...

— С ке-е-ем?

Белла торопливо проглотила свою добавку:

— С фашистами! — И недовольно дёрнула носиком. — Сказали, что типа раз у нас дисциплина, субординация и порядок — то идём мы лесом. А они там дальше продолжат этот свой... — Девчонка коротко глянула на меня. — Как ты там сказал...

— Чад кутежа?

— Вот-вот... — Закутавшись в свою половину одеяла ещё глубже, Белла выставила наружу только хмурое веснушчатое лицо. — Пока все остальные вокруг загибаются...

Очередной порыв холодного сырого ветра задул и в нашу тень. И вместе с собой этот шквал донёс с сонного залива не только солёную сырость и шёпот прибоя, но и чей-то низкий протяжный вой.

Услышав его, Белла снова встрепенулась. И, наклонившись, заглянула через меня в глаза паренька:

— Я не могу тебя заставлять... Да и не стала бы, даже если бы могла. — Коротко посмотрев на меня, девчонка будто бы пригласила меня в свидетели. — Ты ж нам, всё-таки жизнь спас...

В паузе я тоже глянул на паренька и кивнул. А Белла горячо продолжила:

— Но теперь ты можешь спасти её сотням других ребят! Да какой там... Уже тысячам! К нам же за лето столько народу на остров выбралось! Там теперь действительно целый город можно устроить... — Тут девчонка снова осеклась. И добавила, посмотрев пару секунд на огоньки в северной стороне. — Точнее... Раньше можно было бы...

Пока она опять ненадолго замолчала, я переглянулся с пареньком, кашлянул и поинтересовался первым:

— Так что же сейчас такого случилось? Судя по тому, что я успел узнать, вы там действительно неплохо устроились. Электричество с лодок, оборона ещё до вас выстроена... Еды, наверное, тоже хватает, раз это к вам все тянутся, а не наоборот. Так?

— Так, да не так! — Буркнула девчонка и покосилась сквозь решётку вниз, обхватив голову руками.

И, пока она над чем-то крепко раздумывала и не спешила делиться подробностями, мы не мешали ей собраться с мыслями.

Подняв взгляд на огоньки в лесу, Белла решительно кивнула каким-то собственным соображениям примерно через полминуты:

— Ладно... Ты-то точно даже не из области. — Она с покосилась на Рикардо и тут же перевела глаза на меня. — А ты... С тобой нифига не понятно, конечно... Но ты тут тоже точно не при делах был...

— Мне остаётся только верить тебе на слово. — Я улыбнулся и легко толкнул девчонку в плечо. — Колись давай, что у вас там стряслось?

— Ничего смешного! — Лицо девчонки оставалось напряжённым. — Я ж говорю — война идёт...

— В которой вы до того побеждали, а теперь вот — крабы...

Но Белла, к моему удивлению, покачала головой:

— Крабы — это только полбеды.

Недоумение на наших с пареньком лицах никуда не исчезло.

Белла вздохнула и продолжила:

— Уже несколько дней мы не можем обеспечить остров водой. Своих источников в Кронштадте нет. А из-за этого американского корыта — в заливе воду больше брать нельзя. Только если далеко плавать, но там она уже совсем солёная...

Сразу после её слов я почувствовал, как сильно пересохло во рту. Наверное, до того повышенная влажность воздуха помогала не обращать на это внимание.

— Вот... — Похоже, что Рикардо ощутил то же самое. И тут же извлёк из рюкзака полупустую полторашку с какой-то оранжевой жидкостью внутри. Когда паренёк открутил крышку, изнутри пахнУло апельсинами. — Это я тут рядом в ларьке каком-то нашёл. Закатилась под порог. Выдохлась уже, но зато без сахара...

Пока подростки утоляли жажду, я кое-что припомнил:

— Погоди... Так у вас же там целый флот, как я понял... Даже два! И, вроде как, на больших подлодках есть опреснители...

— Они рассчитаны на экипажи, а не на горожан... — Белла отмела эту версию взмахом руки. — Но, вообще, да. На них и держимся.

— А уплыть на этих подлодках куда-нибудь прям совсем далеко можно? — Поинтересовался паренёк. И случайно продолжил стихами. — Ну... Туда, где есть вода.

— Тоже всех с собой не увезёшь. — Покачала головой Бела. — Да и нельзя базу без присмотра оставлять. Там же атомные ракеты... Реакторы...

— А на чём вы там раньше держались? — Я принял остатки лимонада и указал на бутылку. — Не на этом же?

— Не на этом. — Согласилась девчонка. — Вокруг залива было много родников.

— Было? — Я тут же сам сложил два и два и ответил на собственный вопрос. — Теперь крабы мешают? Тоже эти... Инкубаторы?

— Не только. — Девчонка внимательно заглянула в глаза по очереди и мне и пареньку. — Нас кто-то предал. И теперь каждая вылазка кончается засадой. — Она почему-то кивнула в сторону ночных костров.

— Не понял... — Рикардо тоже проследил за жестом девчонки. — Это ты так к ним попала?

— Нет, блин, сама пришла! — Белла продолжала угрюмо смотреть на разгорающийся каннибальский праздник. Но всё-таки через секунду виновато покосилась на паренька. — Извини...

— Да ладно...

— В общем... — Девчонка тяжело вздохнула. — В общем, каждый раз кто-то наводит вот таких вот дикарей именно на тот родник, на который мы отправляем отряд водовозов. В этот раз отправили сразу три. Два ложных.

— И тебе не повезло... — Я покачал головой, дав ей понять, что понял идею с выявлением предателя.

Но, вместо того, чтобы снова угрюмо кивнуть в ответ, девчонка неожиданно выпрямилась и снова внимательно смерила нас взглядом:

— Как сказать... Может наоборот — то, что я вас встретила — моя самая большая удача в жизни... — Когда Белла пристально посмотрела на смущённого паренька, её губ даже коснулась осторожная улыбка. — Ну так что, отличник? Поможешь нам не сдохнуть?

Глава 9. По эту сторону апокалипсиса

Зыбкому сну постоянно мешали сильные завывания ветра и ещё кого-то со стороны залива. Но я всё равно не видел сновидений. Или, может, просто не запоминал при постоянных пробуждениях? Ведь когда первые лучи с востока разбудили меня в очередной раз, на душе осталось какое-то гнетущее чувство. Словно мгновенно улетевший из хрупкой памяти сон был о том, что я вышел из дома и забыл выключить утюг. Но при этом от этого утюга зависела не только сохранность моего жилища, но и миллионы других жизней. И всё это почему-то вертелось вокруг тех самых странных трёх строк, которые даже не рифмовались:

Тем, кто шёл первым...

Тем, кто идёт сейчас...

Тем, кому ещё предстоит пройти...

Что это? Пример современной поэзии? Тост с поздравительной открытки? Или, может, эпитафия на моём могильном камне? Не могу вспомнить даже то, как и на чём это было написано. Может, услышал, а не прочитал...

А вот мои юные соратники под крышей из тусклых звёзд почти всю ночь сопели так глубоко и спокойно, словно всю жизнь отсыпались именно в таких условиях. Только веснушчатая юная сорви-голова иногда бормотала что-то неразборчивое. Кажется, общалась во сне с родителями. Во всяком случае, всегда в это время легко улыбалась.

Что ж... Человек быстро ко всему привыкает. А дети, похоже, могут быстро привыкнуть даже к концу света. Ведь другая реальность — та, где нужно было прятать от взрослых свой дневник, а не еду — она длилась для них... Сколько? Да всего с десяток действительно сознательных лет. И уже почти одну десятую часть от данного времени они находятся по эту сторону апокалипсиса.

Это для меня девять месяцев — время, за которое можно успеть, к примеру, моргнуть или выдохнуть. А для них — целая жизнь.

— Мпап... — На моём левом плече снова сонно забормотала боевитая девчонка. Как и все те, кто говорит во сне, делала она это почти не разжимая губ. — Млышал амекдомт... Мщас мрассажу...

Продолжая кротко улыбаться своему собеседнику внутри сновидения, девчонка действительно начала рассказывать какую-то длинную и, должно быть, забавную историю. Но я опять почти ничего не разобрал, кроме слов «доктор», «великий клоун» и, почему-то, «депрессия». Странный анекдот...

Ну а так как моя собственная память всё это время продолжала упрямо молчать, я прислушался хотя бы к собственным ощущениям. К своим реакциям на ту ситуацию, в которой в итоге оказался спустя несколько часов новой сознательной жизни. Ведь эмоции тоже могут рассказать о человеке очень многое. Порой, больше, чем он сам.

И в данный момент мои чувства говорили что-то совсем странное... Точнее — наоборот... Ни голод, ни ноющие мышцы, ни крайне неуютная погода — ничего из этого не казалось мне чем-то экстраординарным. Схожие походные условия воспринимались почти как дом родной. Во всяком случае, я точно от них не страдал.

Грязная и поношенная одежда — неприятный, но вполне привычный наряд.

Плохо знакомая местность, полная опасных людей и нелюдей — не Диснейленд, конечно. Но на моём веку явно бывало и хуже. Только вот так и не вспомнил — где именно...

Костяшки пальцев и рёбра ладоней всё ещё болят от ударов по чужим головам и шеям. Но эта боль кажется даже немного приятной. Ведь если после драки у тебя ощутимо болят только кулаки — значит, ты победил. И это чувство мне тоже неплохо знакомо...

Вот разве что толпа этих бессмысленных «жор», чуть слышно бормочущая что-то далеко внизу, несколько смущала. Да ещё вонючие «крабы»...

Но если их сложить со всем предыдущим... Нормальный человек от такого букета уже давно впал бы отчаяние. И, наверное, спрыгнул бы прямо отсюда вон на ту заросшую сорняком крышу какого-то облезлого сарая. А я вот сижу, философствую и даже немного получаю удовольствие от отдыха на свежем воздухе с красивым видом. Да ещё и с не самой скучной компанией.

Вдобавок, не смотря на то, что уснуть мне удавалось лишь рывками, а кроме пары конфет и сухой лапши, я больше ничего не ел, к рассвету в теле всё равно ощущалась какая-то неестественная бодрость. Словно я только чт принял дозу так называемого «энергетического напитка» — какого-нибудь липкого коктейля из глюкозы, искусственных витаминов и лошадиной дозы кофеина. И еле заметное ощущение пустого желудка давало о себе знать лишь тогда, когда я вспоминал о нём сам. А вовсе не проникало во все мысли и желания помимо твоей собственной воли — так, как оно обычно бывает во время соблюдения каких-нибудь строгих диет. Хотя, и действительно неплохие конфеты и даже дешёвая лапша, казались мне по-настоящему вкусными. Приёмы пищи по-прежнему приносили удовольствие.

Хорошо поспать мой организм тоже любил. И был готов к этому процессу в любое время дня и ночи — этот факт я не просто помнил, это я ощущал прямо сейчас. Но опять-таки — прямо сейчас я даже и не думал клевать носом или разрывать себе рот зевотой. Веки не тяжелели, мышцы лица уже снова в тонусе. Мысли текут не особенно быстро, конечно... Но на типичный утренний тупняк во время какой-нибудь болезненной бессонницы — совсем не похоже... Хм. Нездоровая бессоница, однако, мне знакома... Да к чёрту! Она знакома каждому человеку старше тридцати лет. И хоть годовых колец на мне не обнаружилось, но то, что я уже разменял четвёртый десяток, сомнений не вызывало.

Чёрт, да ведь я сейчас даже в туалет не хочу, как обычно бывает с утра! Ну хоть какие-то привычки нормальных людей и мне тоже кажутся вполне обыденными...

В остальном же мои внутренние ощущения вполне ясно говорили только одно. Это вовсе не я попал в ад. Это весь остальной мир, наконец-то, подтянулся до моих стандартов.

— Ты, Рик, холодный совсем, как труп... — Эти слова со стороны девчонки прозвучали уже достаточно чётко. Белла проснулась первой и, приподняв голову с моего плеча, она еле разлепила сонные глаза. — Полюбому ты тоже из автономов... Доброе утро, что ли...

— Доброе. — Кивнув в ответ на сонное приветствие, я мимолётом отметил тот факт, что тепло чужих тел рядом с собой ощущать было непривычно. Видимо, в том аду, в котором я жил до этого, приходилось обходиться преимущественно своей собственной персоной. Наверное поэтому так люблю поговорить сам с собой. Ну хоть не вслух...

Я припомнил, что ещё вчера, после того, как юный музыкант всё-таки согласился хотя бы попытаться помочь жителям Кронштадта, клюющая носом девчонка начала рассказывать нам про какие-то научные эксперименты с похожим названием. Но в итоге сама махнула на это занятие рукой, проворчала что-то про то, что утро мудрее вечера, и отрубилась почти мгновенно. Как настоящий солдат.

Но теперь её отдохнувший детский мозг был готов к новому дню, как обычно полному невероятных открытий:

— Наверное, ещё и не спал почти! И есть толком не хочешь, да?

— И от того и от другого не откажусь. Но в главном ты права.

— Хе... — Усмехнувшись, девчонка протёрла слипающиеся глаза и заразительно зевнула. — Ох-х-х... Получается, что все симптомы совпадают! Только почему же про тебя совсем ничего нет в тех...

— Симптомы? — Рикардо тоже разлепил глаза. — Вы чего, заболели?

Белла недовольно на него покосилась:

— Типун тебе на язык! Ближайший доктор вон, — она оглянулась на северо-восток, — в двух часах плыва!

— Это в Кронштадте что ли? — Паренёк попытался разглядеть далёкий остров. Но в утренней осенней дымке сейчас не было видно даже тех огоньков, что светились оттуда ночью. — Далековато... А как мы вообще туда доберёмся, если по воде нельзя?

— Так же, как и я сюда попала. По южному мосту.

— И сколько до него пилить? — Музыкант с сомнением оглянулся на свою объёмную поклажу. — До темноты успеем?

— С Риком успеем. — Решительно кивнула девчонка. И перевела взгляд на меня. — Если ты, конечно, за ночь ничего нового не вспомнил. И тебе по-прежнему некуда идти.

В ответ я лишь покачал головой.

— Ну и правильно! — Белла вновь беззастенчиво зевнула во весь рот, продемонстрировав на зависть здоровые зубки. — По твоей части тоже можно будет попробовать там побольше разузнать. Копии документов про автономов у нас же где-то есть. Может там что-нибудь и про тебя написано, а мы раньше значения не придали.

— Документов?

— Ну про те испытания, с которых всё и пошло-поехало... Хотя вообще-то, это всё — государственная тайна, конечно. На них прямо так и написано.

— Ты же сама говорила, что теперь-то — какая разница?

— Ну да... — Девчонка беззаботно пожала плечами. И с неохотой всё-таки начала выбираться из-под тёплого плена спальника. — Да и тайной это уже давно, по идее, быть перестало. Ещё когда все вокруг в таких же жор превратились...

— А я же правильно понял, что это произошло почти одновременно по всей стране? — Поднявшись следом за ней я помог быстро свернуть мешок в чехол. Получилось так же ловко, как и свернуть кому-нибудь шею. — Или, может, кое-где всё ещё есть...

Заметив в глазах девчонки весёлый скепсис, я не стал договаривать. Ответ легко угадывался ещё до того, как получилось сформулировать вопрос.

Белла досадливо поджала губы и подтвердила мои догадки кивком:

— Мы пытались связаться не только с этой дурацкой лодкой на дне залива. И везде — не «алё». Так что бери больше — похоже, это теперь по всему миру!

— Это как же так вышло?

Белла пожала плечами:

— У нас медики изучали этот вопрос, конечно... Но так, знаешь... Как говорится — по остаточному принципу. Работы у них сейчас же всегда полно. Так что фиг его знает... Может ещё разберёмся когда-нибудь с этой заразой...

— Угу... — Рикардо почему-то вдруг помрачнел. — Если успеете...

И, глядя на него, я попытался сформулировать давно назревавший вопрос:

— То есть... Когда кто-то взрослеет...

Полная формулировка снова не понадобилась. Однако, Белла вдруг резко перестала печалиться:

— А вот и нет! — Девчонка просто-таки подпрыгнула на месте, брякнув по стальному балкончику своими ботиночками. — Если вовремя уколоть «антижорин», то останешься нормальным! — Она на миг запнулась, с лукавой улыбкой глянув на юного музыканта. — Ну, в смысле, жорой не станешь...

— «Антижорин»?! — И без того большие глаза чернокожего паренька чуть не выпали из орбит.

Было заметно, что девчонка специально приберегала вчера этот козырь, когда уговаривала музыканта присоединиться к своей борьбе. И теперь от души наслаждалась полученным эффектом, не особо торопясь вносить ясность:

— Чё, больше не так сильно хочется у этих сатанистов зависнуть?

Список киноцитат, пункт 28-70...

— Короче, Склифосовский! — Я подхватил часть поклажи паренька. — Давай-ка ближе к телу. А то ты мы так до ночи даже с этого рыбозавода не выберемся. А нам ещё мимо твоих пленителей пробираться, если я правильно понял...

Сориентироваться с верхотуры при свете утреннего солнышка было не сложно. В какой-бы стороне не находился тот самый мост, о котором говорила девчонка, достаточно быстрый путь к нему не мог лежать нигде, кроме как через узкую полоску леса между заливом и каким-озером. Именно там ночью светились костры дикарей.

Но путь в обход водоёма был намного длиннее. И не факт, что безопаснее.

Белла тут же подтвердила мои догадки:

— Да, надо топать... — Она тоже без разговоров накинула на себя лямку рюкзака. Теперь пареньку оставалось взвалить на себя только гитару и аккумулятор. — А «антижорин» в Саратове изобрели... Или в Самаре? Я их всё время путаю...

— Это, в смысле, лекарство от жорской болезни? — Рикардо задавал вопрос так вкрадчиво, словно боялся спугнуть внезапную удачу. — Прямо вот один раз колешь — и всё? И жорой точно не станешь?

— Папа говорит, что да. Не станешь. — Судя по уверенному тону девчонки, в честности отца она не испытывала ни малейших сомнений. — Да даже если уже стал — то всё равно нормальным опять будешь! Это если не затягивать, конечно...

Но с лица паренька сомнение и не думало исчезать:

— Папа говорит? — Он нахмурился и обидчиво поджал подбородок, словно уже был готов поверить в обман. — То есть... То есть у вас его всё-таки ещё нету, что ли?

Белла продолжала гнуть свою линию:

— В Москве уже есть! А значит — скоро будет и у нас! Когда папа ко мне приедет. Вот! — Страстно желая доказать свою правоту, девчонка на пару секунд запнулась, подыскивая подходящие аргументы. — И вообще вы нифига не знаете тут сидите! А он там, можно сказать, мир спас! Вместе с Чёрным Жорой!

Мы с Рикардо молча переглянулись. И я первым взял слово:

— Ну, насчёт спасения мира, это, наверное, рановато будет...

— С Чёрным Жорой?! — Не выдержал паренёк и перебил меня на полуслове. Оглянувшись на него, я увидел лицо полное разочарования. — И чё ещё расскажешь? «Антижорин» этот твой, наверное, там в Саратове какой-нибудь Дед Мороз в очках изобрёл, да?

«Дед Мороз» — Главный персонаж русскоязычного фольклора, связанный с празднованием наступления Нового Года...

— Да сам ты Дед Мороз! — Веснушчатые кулачки незамедлительно сжались.

Я поскорее шагнул в пространство между подростками:

— Ну-ка полегче, горячие финские... Кхм...

Оба подростка в ответ лишь зыркнули на меня исподлобья. Белла немного злобно. А Рикардо продолжал выражать разочарование:

— А про электричество там у вас — тоже, наверное, звездё...

Но я не позволил конфликту разгореться ещё дальше:

— Вот сами и проверим. Никуда твоя «Камчатка» не денется, в любом случае. Не понравится на острове — уйдёшь к этим металлюгам. — Я оглянулся на девчонку в поисках подтверждения своих слов. — Уйдёт же?

— Если он окажется таким гадом, то его самого выгонят! — Белла продолжала яростно сжимать кулаки. И буркнула в сторону. — Может, с другими крабами ещё и не сработает нифига...

— Типун тебе на язык! — Такой мой ответ всё-таки вызвал у девчонки не очень довольную, но, всё-таки, улыбку. Во всяком случае, я привлёк её внимание. — Когда твой отец должен приехать?

— Не знаю! Щас же поездов не ходит! — Белла раскинула руки в стороны, словно наглядно желая продемонстрировать отсутствие транспортных услуг в современном мире. И чуть притопнула. — Но должен! Старшина с Филом вон за три дня примерно отсюда до Москвы добрались... Значит, и он сумеет! — Тут девчонка вдруг словно сама засомневалась в своих словах. — Правда, говорят, ему там сильно досталось, когда он саратовским ребятам помогал...

— Вот видишь, как много подробностей выясняются сами собой. — Я обернулся обратно к пареньку. — Значит, Белла не врёт...

— Не вру!

— ...И, значит, идём к мосту все вместе. А там видно будет.

— Ну ладно... — Рикардо ещё оставался немного насупленным. Но явно понимал, что лучшего варианта у него сейчас всё равно нет. Стоически вздохнув, он подтянул ремень гитары и решительно тряхнул дредами. — Пойдёмте тогда.

— А это... — Девчонка неожиданно замялась, когда мы с пареньком полезли через окно обратно внутрь радиорубки. — У вас ничего поесть больше нет? А то чё-то прям живот сводит...

— Ну вообще да... — Тёмные глаза паренька поднялись на меня с выражением побитой собаки. — Пожрать бы чего...

Обернувшись, я увидел, что и Белла смотрит на меня так, словно я уже зарекомендовал себя мастерским добытчиком пропитания.

Но, скорее всего, это просто детские инстинкты, которые пробиваются у них даже через броню, наросшую за месяцы жизни в аду. Не стоит придавать им значения — эти дети прекрасно понимают, что теперь они хозяева собственных жизней. И я не стал выдавать едких комментариев, хотя парочка колких шуток на эту тему так и просилась на язык...

Тем более, что за спиной Беллы я увидел внизу, как другие детишки, тоже, похоже, собирались позавтракать.

И, скорее всего, не «крабами»...

Глава 10. Тактические преимущества

— Ты же говорила, что до обеда дрыхнуть будут... — Чернокожий паренёк пригнулся и попятился к окну — подальше от глаз толпы оборванцев, которая снова шла к башне через лес.

— Да их вообще тут быть не должно! — Огрызнулась на него девчонка, но тоже прижалась к стене. — Дикари обычно по пригородам одиночек кошмарят. А тут-то глушь... Говорю — на нас навёл кто-то!

— И много вас за водой сюда притопало? — Не дожидаясь ответа от Беллы, я обернулся к Рикардо. — У тебя, случаем, типа бинокля ничего нет?

— Там «Тюльпан» справа в боковом кармане. — Паренёк указал на свой рюкзак, висящий на плечах девчонки.

— Чего... Какой ещё тюльпан? — Белла завертелась на месте, пытаясь разглядеть карман за своей спиной.

Но Рикардо сам дотянулся до нужного отсека:

— Щас, погоди... Вот! — Он вытащил оттуда небольшой оптический приборчик. — Вместе с автоматом нашёл, давно ещё... Только тот на жоре каком-то военном висел. И весь уже проржавел, пока он чёрт-те где по лесам весной лазил...

«УСП-1» или «Тюльпан». Универсальный оптический прицел для автоматов семейства АК. Эксплуатировался в СССР с 1988...

— Годится. — Я принял небольшой прицел из рук паренька и приступил к изучению противника, между делом напомнив девчонке о своём вопросе. — Так сколько бойцов было в твоём отряде?

То, что мне удалось разглядеть в небольшой прицел, пока Белла медлила с ответом, говорило о том, что девчонка ошибалась не только во времени подъёма у этих малолетних бандитов. Если вчера вечером они и были чем-то заняты, то точно не отмечанием неудачной охоты...

— Информация о составе подразделений — это военная тайна! — Проворчала она, наконец-то, в ответ. Но как-то без особой уверенности в истинности данного утверждения.

— Для того, кто вас подставил — уже не тайна. Да и мы тебе теперь, вроде как, союзники. Так что давай, колись. Обещаю никому без твоего разрешения не рассказывать. — Я кивнул в сторону паренька. — Кроме него.

Насупившись, Белла всё-таки подползла поближе к краю балкона. И, примостившись по левую руку, тоже принялась разглядывать внезапных утренних визитёров вместе со мной.

Первым, что сразу бросалось в глаза, было то, как все эти дети отличаются от моих юных приятелей. Конечно, вчера я видел их гораздо ближе. Но кутерьма драки и «эффект чирлидерш» не позволил мне этого разглядеть...

— Чего? «Эффект чирлидерш»? — Поинтересовался вдруг Рикардо, подползая к краю балкона с правого бока. Должно быть, я сказал последнюю мысль вслух. — Это что такое?

Пришлось объяснить:

— Это когда по-отдельности люди выглядят совсем не так привлекательно, как в составе группы...

— А я знаю почему так бывает! — Не преминула похвастаться девчонка горячим шёпотом. — Это потому, что когда смотришь на толпу — внимание рассеивается! И детали лиц хуже подмечаешь. А вот когда начинаешь разглядывать по одному — сразу видишь, какие они все на самом деле уроды...

Прицел, который легко выхватывал отдельные лица на таком расстоянии, полностью подтвердил её правоту. Почти год вольной жизни сказался на одичавших парнях далеко не в лучшую сторону. Нездоровая сыпь или румянец на щёках, неполный комплект зубов почти у каждого, нарывы и фурункулы на немытых шеях — вот далеко не полный перечень украшений, характерных для того, кто ведёт жизнь в походных условиях. Но при этом забивает болт на гигиену и заботу о внешнем виде.

У некоторых, помимо естественного истощения от дефицита калорий и постоянного нахождения на свежем воздухе, ещё и синюшные круги под глазами. В сочетании с желтоватыми белкАми... Либо печень от авитаминоза отказывает, либо паразитов в кишечник нацепляли.

Плюс, в отличие от тех бомжей, которых я помнил даже своим ушибленным сознанием, эти жили почти совсем без благ цивилизации. И, как я подозреваю, в атмосфере постоянной войны всех против всех. Красноречивые кривые и широкие шрамы, не знавшие швов и нормальной перевязки. Ожоги. Сломанные носы и уши...

Это не просто брошенные на произвол судьбы дворняги. Это дворняги, которых вдруг совсем перестали подкармливать...

— Командира сразу убили, гады... — Белла всё-таки начала шёпотом делиться подробностями о вчерашней засаде на свой отряд водовозов. Аргумент про союзников, очевидно, сработал. — Фугас подорвали прямо под ним... Его замком потом с двумя автоматчиками на себя основную толпу увели. А за мной...

— С палками на огнестрел пёрли? — Я даже оглянулся на неё, оторвавшись от прицела. — Наркоманы, что ли?

Белла переглянулись с Рикардо так, словно я только что сморозил какую-то нелепицу. Но девчонка всё же снизошла до пояснения:

— Так щас это ж дороже золота!

— Сейчас даже туалетная бумага дороже золота, как я понял... — Я вновь прильнул к объективу прицела.

— Да ну, не цепляйся к словам! — Острый локоток неожиданно ткнул меня в ребра слева. — Понял ты нас!

Я покосился на девчонку и заметив, что она улыбается, всё-таки уточнил:

— Ты что в виду-то имеешь? Огнестрел или наркоту?

Всё внимание Беллы снова было устремлено на шеренгу оборванцев, медленно шагавших в нашу сторону между туманными соснами. Вместо разнокалиберного дреколья в руках неровной шеренги угрюмых подростков сейчас были хоть кривые и сучковатые, но достаточно однотипные длинные колья. Обожженые и заострённые с одной стороны, всё двухметровые ковыряла были направлены в сторону башни.

— Вот что они вчера жгли весь вечер... А? — Девчонка оглянулась. — А-а... Да огнестрел, конечно! Откуда у них тут наркотики... Хотя... Короче, как автоматы увидели, сразу про всех остальных забыли! Кроме меня...

Пока я выслушивал эти сбивчивые показания, прицел так и не помог мне найти в рядах, окружающих башню со стороны суши, ни одной девчонки. Значит, мне вчера не показалось.

— Женщины теперь тоже на вес золота?

Белла тайком глянула на паренька:

— Да и симпатичные мальчишки тоже...

— То есть в этом плане ничего особо не изменилось. Самые быстрые способы обогащения до сих пор — оружие, наркотики и... — Я оглянулся на подростков.

Белла сардонически улыбнулась и покачала головой:

— Рик, с нами уже поздно про пестики и тычинки разговаривать...

Я кивнул, соглашаясь с этой мыслью. И закончил свою:

— ...Равно как и самые быстрые способы с этим богатством расстаться. — Вернувшись к наблюдению я попытался сосчитать примерное количество противников. Но сосны и утренний туман плохо способствовали точной разведке. Как и вчера между ветвями и белыми клубами виднелись десятки разномастных подростков.

Решив подпустить врагов поближе, я перевёл прицел туда, откуда ещё поднимались прозрачные столбики дыма. Кажется, там никакого движения. Все здесь?

— И всё же... У них, похоже, даже в лагере нет никого... Что за женский геноцид такой?

— Кстати да! — Неожиданно оживился паренёк. — На юге девчонки ваще... Коня на скаку! Прям кроме шуток! А тут чего-то... — Рикардо покосился на Беллу. Вблизи стало заметно, что он всё же немного краснеет, когда стесняется. — Ты, если честно... На двести километров почти — первая...

— Ха! — Смешок у неё вышел совсем не радостный. — Когда-то дикари с целыми гаремами кочевали... Ещё весной, наверное...

— А щас чё случилось?

— Сифилис случился. — Лицо девчонки оставалось мрачнее тучи. — По всей области. И по городу прокатилось... Да только пока разобрались, все эти гаремы уже...

Она совершенно справедливо рассудила, что описывать для нас красоты этой эпидемии ни к чему.

Паренёк с пониманием поджал губы, покивал и вдруг забегал глазами, словно в поисках нужных слов:

— А-а-а...

— А «Камчатка» твоя сразу на карантин закрылась. Как и мы... — Белла недовольно дёрнула носиком. — Не переживай.. Не заразишься там...

— Да я... Это... — Чернокожий паренёк умудрился покраснеть ещё сильнее. — Того... На этого...

Белла махнула на него рукой и снова придвинулась ко мне, снова горячо зашептав:

— Ну, в общем, бескозырку, гады сбили... Увидели хвост и аж заулюлюкали! Если б не этот их Бугор до меня первым добрался — порвали бы, наверное...

— Сбили? Стреляли... Из рогаток?

— Ну вот, видишь! Соображаешь, всё-таки... — В мои рёбра снова ткнулся острый локоток. — Вон они с ними, следом топают! Видишь? Да даже я уже вижу!

За нестройными рядами копейщиков шли пацаны поменьше. В их руках ничего длинного и острого было не видно. Рогаток я тоже не замечал. Но у каждого на плече висел вполне характерный мешочек с чем-то мелким и круглым.

— Надолго патронов понаделали... — Я кивнул в сторону второй шеренги. — Глянулась ты им не на шутку.

— Смешно тебе? — Буркнула Белла.

— Разве? — Мне было на удивление просто сохранять нейтральное лицо при любом настроении. Даже при таком оптимистичном, как сейчас.

— Смотри у меня... — Улыбка всё же коснулась обветренных губ девчонки. Но она тут же снова ткнула меня локтем. — Чё делать-то будем?! Их пением не прогонишь, как ни старайся! Хоть мановар поставь, хоть самовар...

— Вспомним наши тактические преимущества и будем опираться на них. — Я сказал это прежде, чем осознал произнесённое. И внутренне согласился с собственными словами.

— Э-э-э... Ну и какие у нас преимущества? Трое с пугачом против... — Девчонка прищурилась в сторону наступающих рядов. — Против сотни? Ну да, наверное...

— Во-первых, у нас всё ещё есть круг охраны...

— Скорее стражников... — Белла заглянула с края вниз на толпу жор. За ночь толкучка стала такой же плотной, какой была до нашего вмешательства.

— Ты же сама говорила, что если они куда-то и не полезут — то только сюда.

— Двойку мне за это поставишь?! — Недовольная девчонка уколола меня взглядом. — Откуда я знала, что они настолько отмороженные...

— Ладно... Во-вторых, у нас бесспорное преимущество по высоте. Рогатки нам тут точно пока что не страшны...

— Они не против нас...

Словно в подтверждение слов девчонки, второй ряд одичавших детишек вдруг сделал недружный залп после чьего-то резкого выкрика. Но заряды полетели совсем не в нашу сторону. И даже не в жор. Какие-то мелкие свёртки, разваливающиеся на лету, отправились за сосны куда-то к берегу, мимо башни.

— В-в-я-я-я? — Поднял голову какой-то тощий бородач в паре десятков метров под нами.

— Глапр... — Подтвердил его сомнения второй бомж. Совсем неопределённого пола.

— Блакр... — Почти вся толпа вдруг сорвалась с мест, шаткой трусцой устремившись следом за не очень пахучими, но многочисленными приманками. — Бла-а-а-а...

Но часть человекоподобных фигур всё-таки осталась стоять в тени у подножья башни. По бледно-зеленоватой коже легко угадывались...

— Морские на хавку только поодиночке ведутся... — Прокомментировал увиденное конопатый жоровед слева от меня. — Вот их пацаны, наверное, и зассут...

Но, после очередного залпа и эти бледные личности, вдруг что-то пробормотав, как-то нехотя потопали в сторону упавших за соснами свёртков.

Чернокожий паренёк как нельзя красноречивее покосился на девчонку.

— Ну чего?! — Забегав глазами, Белла всё-таки тоже слегка покраснела. — Я вам чё, всё на свете знать должна что ли?! — Спохватившись, она вновь ткнула меня локтем. — Вон смотри, лучше! Сюда идут... Чёрт, щас же там внизу только крабы недоразвитые остались...

— А почему вообще здесь собираются жоры?

Этот мой вопрос показался подросткам неожиданным:

— Чего?!

— Почему они вообще постоянно здесь трутся?

Девчонка недовольно дёрнула плечом, словно я опять сказал глупость:

— Ну инкубатор же!

— Это понятно... — Мне по-прежнему легко удавалось оставаться спокойным. — Почему инкубатор именно здесь? — Я окинул рукой окружающие маяк леса. — Здесь же нет крупных источников пищи. Или... Не знаю... Тепла...

— Да тут где-то, похоже, ещё какой-то передатчик работает. — Белла оглянулась в окно за нашими спинами. — Чё-то для навигации, вроде. У него, наверное, аварийный резерв на год или типа того...

— Жоры тянутся к электромагнитным излучениям?

— Ну да! К некоторым... — Когда и я оглянулся, прозорливая девчонка попыталась проследить за моим взглядом. — Чё, думаешь, найдём и подрубим к моим батарейкам? Чтобы мощность увеличить?

— Думаешь сработает?

Белла хмыкнула:

— Если успеем найти в этой всей мебели... Ну а тогда что? Люк-то проплавило! Сейчас они уже сюда забегут и затыкают нас своими палками... Точнее... Вас затыкают...

Приподнявшись, я вручил прицел пареньку обратно и заглянул в радиорубку:

— Что привлекает жор, я теперь знаю... А чем отпугнуть бешенных детишек, узнал ещё вчера... — Когда паренёк принимал у меня прицел, я на секунду задержал его за рукав. — Нож у тебя тоже есть?

Тот сверкнул белозубой улыбкой:

— А то! Без ножа щас, как раньше без паспорта... Ну, то есть, у меня вот постоянно спрашивали... — Торопливо упаковав оптику, Рикардо тут же извлёк из-за пояса внушительный клинок. — Во чё у меня есть!

— Кей-Бар... — У меня было такое чувство, что этот нож мне роднее родителей. Которых я всё равно не помнил. Но то, как лежит в руке это оружие... И самое главное — то, как оно убивает... — Хороший инструмент.

— Ага-а-а.. — Поблескивающий огромными глазами паренёк, видимо, как и каждый нормальный мальчишка, тоже обожал ножички.

— Ты, Рик, конечно хорошо дерёшься, это я видела... — Белла смотрела на наш диалог без всякой радости и сочувствия. — Но с одним ножиком ты против них точно ничё не сделаешь!

— Ножи нужен не против них. — Я кивнул в сторону копейщиков. — К тому времени, как я с ним закончу, от старичка, скорее всего, мало что останется...

Рикардо опасливо отдёрнул нож, когда я протянул к нему руку:

— В смысле?!

— Слушай... Тут или он или мы. — Я продолжал держать руку вытянутой. — Обещаю: если я когда-нибудь найду такой же — схороню для тебя.

— Да уж коне-е-ечно... — Недовольно протянул юный музыкант. Но всё-таки протянул мне короткий клинок рукояткой вперёд. — Вы уж всё-таки постарайтесь...

— Как раз потому, что я постараюсь, мы его и потеряем. — Я принял нож и, взвесив его в руке убедился в том, что оружие настоящее. — Но он уйдёт достойно. Это могу гарантировать.

— Ты чего это задумал? — Белла поспешила следом за мной, когда я, перекинув ноги через подоконник, оказался внутри радиорубки. — Говори сразу, чего помочь?

— Тащите сюда все провода типа такого по толщине. — Подхватив на ходу один из выдранных вчера кабелей, я принялся обматывать его вокруг своей левой ладони.

— Да они тебе руки просто оторвут... — Раздалось за моей спиной скептическое замечание. — Как ни обматывайся...

— Тащите, говорю!

— Да ладно, ладно... Ишь, раскомандовался...

После того, как я с помощью своих юных соратников торопливо соорудил на одной руке что-то вроде плетёной рукавицы из резины и металла, Белла глянула на результат всё с тем же скепсисом:

— Ну и чего дальше?

— А дальше — отойдите подальше! — Я шагнул к одному из смердящих неподалёку трупов. И, перевернув его на бок пинком ноги, одним быстрым движением вспорол зашевелившийся вдруг жёлтый мешок на брюхе дохлой твари.

— Фу-у-у!!! — В один голос прокомментировали дети это событие. И точно так же синхронно юркнули прочь от разбитого окна, в которое я немедленно принялся швырять извивающихся в моей левой руке «головастиков». Отплёвываясь какой-то едкой дрянью, вонючие отродья начинали пронзительно верещать, едва оказавшись на улице. И вслед за их быстро опускающимся вниз верещанием, с улицы, наконец-то, послышались первые тревожные нотки. Дикари начали что-то подозревать.

Швырнув в окно очередного «головастика», я быстро нагнулся за следующим, пока импровизированная рукавица только начала плавиться. И, поднявшись с зажатоё в ладони извивающейся тварью, я встретил тревожный взгляд Беллы.

Список киноцитат, топ-100, цитата № 4-11...

— Они думают, это меня заперли тут с ними... — Размахиваясь, я подмигнул отважной девчонке. — Нет... Это их заперли тут со мной!

И когда после броска я оглянулся на неё обратно, Белла кровожадно улыбалась.

А когда я мельком глянул на Рикардо, то, наверное, впервые в жизни увидел, как бледнеют от ужаса чернокожие парни. Ведь, в отличие от девчонки, он сразу отвернулся от процесса вскрытия дохлого «краба». Но теперь, видимо, увидел то, что головастики делают с теми, на кого имели несчастье упасть...