А нас здесь убивать учили. Акт 1. Детство

Интерлюдия 1. Старт

Мейвен шел по коридорам основной базы в ужасном расположении духа. Он был на грани краха, не хватало лишь парочки детей, чтобы заполнить списки. Если не успеет найти хоть кого-то — не факт, что проект одобрят и отряд 9 начнет своё формирование… Нет, ему нужно было срочно найти где-то еще детей. Но где?

«Чёрт, — подумал Мейвен. — Хоть из приюта первых попавшихся бери!.. Хотя нет, идея так себе — сдохнут на первой же тренировке, а отвечать опять мне».

— Ха-ха! Смотрите-ка, кто это! Лапочка-Мейвенчик! — мурашки мигом пробежали по спине, настроение упало в бездну, пробив очередное дно, а лицо скривилось словно от целого лимона. Этот голос невозможно было ни с чем спутать, а странный смех только подкреплял догадку.

— Я не намерен тратить на тебя время, Лероро. Я должен спешить к начальству! — Мейвену с трудом удавалось не шипеть от недовольства. «Вовремя же он вылез из-под пола, — пронеслось у него в голове. — И ведь теперь присосется, как пиявка!».

— Не нужно так спешить, Мейви! — маска спокойствия чуть не треснула от этих слов. Знает ведь, как Мейвен ненавидит это прозвище! — Знаешь, в этом году поступили такие милые детишки! Вот прям каждого бы так и съел, такие мила-ашки!..

— Меня тошнит от твоих речей! Исчезни в той пещере, откуда вылез, чертов змей! — терпения слушать этого психа не осталось, тем более теперь!…

— Ты так разнервничался от страха за свой проект, что уже совсем не переносишь моё присутствие? — когда Лероро это сказал, Мейвен ощутил нечто среднее между шоком и паникой. Откуда этому психу знать о его планах?! Он, как ему казалось, презрительно (а на самом деле с простым отвращением) окинул взглядом невысокого, седого мужчину с ярко-красными щеками. А этот самый мужчина, между тем, продолжал вещать. — Что же ты себя так не бережешь? Ай-ай-ай, не переживай ты так, Мейви! Твой проект одобрят, все-таки твой старик, пускай и строг, но еще ни разу не упускал возможности помочь любимому сыночке!

— О-откуда… — откуда он знает о его отце? Откуда знает о проекте? Кто-то слил инфу? Но ведь проект лишь на стадии подготовки!..

— Я знаю-ю? Ме-ей-ви-и, не напрягайся ты так, а то сосудик лопнет! И вообще, я должен всё знать о детишках и их будущем! Всё же воспитание молодых агентов лежит и на моих плечах. И не сложно догадаться о формировании нового отряда — столько шума бывает только из-за подобного, хи-хи!

— Хочешь сказать, он одобрен заранее?

— У-у-у, — помотал пальцем из стороны в сторону Лероро. — Они лишь одобрили первичный процесс. И то, только чтобы отработать бюджеты. А вот в самом проекте их интересуют лишь результаты. Они есть — значит, ты в шоколаде. Их нет — значит… Впрочем, я думаю, никому не хочется знать, что будет при таком раскладе. Главное — не сделай очередную глупость, Мейви. А то быстро вылетишь, помяни моё слово!.. Эй-эй, ты куда это намылился?! Я ещё не договорил!..

***

Мейвен почти бежал, обдумывая произошедшее. Слова Лероро тяготили ум. Совет директоров одобряет его проект? Тогда зачем этот вызов? Лероро явно получает информацию от кого-то. Чёрт! Он снова в дураках, что-ли?! Почему опять его словно записали в неудачники?! И… значит это, что его отец снова постарался? Но он ведь лишь недавно сформировал проект и отправил на рассмотрение! Даже договориться с другими агентствами не успел! А если тут уже и Лероро в курсе о старте проекта, то что уж говорить об остальных!

Нужно срочно договориться о подготовке нового объекта. Достать где-то новое оборудование, зарезервировать территорию, договорится о возведении нового тренировочного полигона, желательно где-то на неизвестных простому люду островах. Нужно выпросить запас довольствий и финансирование… О-ох, так много дел! Аж голова пухнет. Сперва нужно обратиться к бюрократам.

***

— Как это — всё оформлено? — Мейвен стоял перед окном, широко распахнув глаза. Уже все было одобрено. Проект ушел в работу, а приказы подписаны. Даже не верится. — Кто подал заявление? Как мой проект мог быть одобрен еще до того, как я с ним пришел?!

— Будьте спокойны, господин Мейвен, все вопросы были улажены сразу после приказа совета о одобрении вашего проекта. Все работы взял на себя господин Джозеф. Он был очень заинтересован перспективами развития агентства.

— Д-Джозеф? Из нулевого отряда?! — шок от этой новости чуть не заставил ноги Мейвена подкоситься. Если даже нулёвки успели здесь вмешаться, то у него просто нет шансов выйти никем. Теперь есть лишь два пути — либо успешное завершение проекта, либо… Страшно представить.

— Пожалуйста, не кричите. Вы отвлекаете других работников от важных дел, — эти слова вернули рассудок и даже смутили мужчину. — Мы передали все запросы и получили троекратные подтверждения. Можете радоваться: ваш проект вступит в силу сразу после завершения набора молодняка в этом году.

— С-спасибо за информацию. Всего доброго, — Мейвен был растерян. Его проект. Его работу. Его идею. Их забрали у него. И теперь он был почти неприкаянным свидетелем того, как за него делают всю работу. Но Мейвен не был дураком. Это лишь значит, что у него нету права на ошибку.

С другой стороны… Это же настоящая удача! Да! За него сделали всю самую неприятную работу. Надо лишь отчитаться о прекрасном ходе работы да набрать последних рекрутов. Благо еще месяц до завершения набора есть. Ему нужно лишь проследить за глупыми детишками и выбрать лучших из них. А после ждать, когда ему на блюдечке преподнесут сильнейший отряд. Он станет главой отряда 9 и, возможно, даже сможет по окончанию проекта получить неплохое повышение! Идеальный план!

***

Внутри просторного круглого помещения стоял вытянутый стол и девять стульев с высокими спинками, на каждом из которых сидела высокая мрачная фигура. Их взгляды были устремлены к одному одиноко-стоящему человеку. Девять пар сосредоточенных глаз сверлили мужчину, казалось, сканируя его до мозга костей.

Капля пота медленно сползала по лицу Мейвена. Он нервничал, сидящие фигуры решали судьбу проекта его жизни. Если он провалится — не видать ему повышения, как своих ушей! Лишь роль последнего лоха в…

— Как продвигается подготовка проекта? — мягкий голос с конца стола звучал тихо и спокойно, но даже так от него по телу побежали мурашки.

— П-прекрасно! Благодаря прекрасной работе администрации и опыту преподавательского состава, все будет готово в кратчайшие сроки, — сглотнув сухую слюну, мужчина лишь надеялся, что ни одно его слово не вызовет недовольства начальства.

— Все ли приготовления были завершены? Вы получили всё необходимое для начала «воспитательных курсов»? — уже старый, скрипучий, но все такой же тихий голос задал следующий вопрос.

— Д-да! Я получил всю необходимую документацию и рекомендации господина Джозефа.

— Мы рады, что проект успешно начнет свою работу. Мы также ожидаем от вас хороших результатов. Подготовка молодой крови не самая легкая задача, — эти слова помогли расслабиться. Пока что всё шло вполне хорошо. — АО «Ласточка» обеспечит вас учителями. Постарайтесь проследить за подготовкой детей. Нам не нужны некомпетентные слабаки.

— Надеюсь, вы понимаете всю важность наложенных на вас обязанностей и не подведёте нас, Агент Мейвен. — голоса сменялись одно за другим, словно эти старики уже репетировали это несколько раз.

— Я не подведу вас. —

Мейвен глубоко поклонился, чтобы скрыть наползающий на лицо страх. Если он не справится это будет провал, с него кожу сдерут за любой косяк! Как же он ненавидел рисковать!

Уже уходя из кабинета, в его голове вертелась лишь одна-единственная мысль: «Я создам сильнейшее агентство, и тогда посмотрим, как вы, старые пердуны, запоете! Я буду сидеть на вершине, и никто не сможет более унижать великого Мейвена! Да я сделаю из этих детей великолепных гончих псов — моих псов!..».

Дело было за малым — найти ещё пару-тройку детей…

Часть 1. Приют

До пятилетнего возраста Таканаки Рей себя почти не помнит. Оно и неудивительно — кто ж будет-то помнить, что было в столь раннем детстве! И всё-таки, тут есть сразу несколько «но» — во-первых, именно в пять лет Рей попала в сиротский приют. Это был весомый аргумент — у остальных сирот воспоминания и осиротение (или как там оно называется?) никак не перекликалось. Во-вторых, она точно помнит, что её ударили по голове чем-то тяжёлым. А вот чем именно — она не запомнила. Да и имеет ли оно значение?

Из того, что Рей знает и помнит помимо собственного имени-фамилии — у неё был дед. Хороший дед, который всегда о ней заботился. А у деда был театр. Вот театр Рей почему-то запомнила даже немного больше, чем деда. Правда, она не помнит, что именно они там ставили — помнит только названия: «Морской волк», «Сын отца своего», «Достойная компенсация», — перечислять все было бы слишком долго. Тем более, все она всё равно с ходу не вспомнит.

Ещё было что-то о родителях… Точнее, не было. Потому что родителей тоже не было. С самого начала. Иначе, наверное, она хоть мельком запомнила бы и их, а не только деда.

Хотя, какое это вообще имеет сейчас значение? Приюту всё равно на твои воспоминания; ты туда просто попадаешь, а как — это уже твоё дело. Кормят всех всё равно одинаково.

— …Так что тут всё зависит от характера, — девочка лет одиннадцати забрасывала в потрёпанную сумку-почтальонку всякие нужные и не очень вещи, попутно рассказывая собеседнику о сиротской жизни. — Либо ты миришься с тем, что имеешь, — тут она перекинула сумку через плечо и поправила скрепку, которой закалывала обломившуюся светлую чёлку. — Либо проявляешь смекалку и втайне получаешь чуть больше… Правда, не совсем законно…

Собеседник в лице сидящей на столе крысы устало зевнул, взял в зубы кусочек сухарика, полученного тем самым незаконным способом и, ни сделав ни жеста благодарности, удалился. Рей вздохнула:

— Ну и пожалуйста! Всё равно тебя какой-нибудь кошак скоро сожрёт!

После чего огляделась. Убедившись, что вокруг нет никого, кто смог бы её остановить, она бросила прощальный взгляд на их с Росалиной комнатку — возможно, она сюда уже не вернётся — и тихо, почти бесшумно (не считая секундного скрипа петли — окна не смазывали уже года два), открыла окно. Третий этаж — прямо под окнами комнаты находится небольшой тупик, где обычно собираются всякие отбросы общества, типа алкашей и наркоманов. Причём часть из них как раз-таки в этом приюте и выросла — сидят, ностальгируют. А чуть дальше, за углом возле парадной приюта, на лицевой стороне улицы спешат по своим делам люди. Самые обычные люди, без провалов в памяти и ощущения собственной ненадобности. Которые, вероятно, выросли в полной семье и в окружении верных друзей. И которым абсолютно плевать, дадут сегодня на обед гречку или пюре.

Рей давно уяснила — если она так и будет загнивать в приюте, она не добьётся ровным счётом ничего. А такого допустить никак нельзя — она ненавидела ощущение, что если она умрёт, совсем ничего не изменится. И ещё больше давило то, что это правда. Поэтому она решила сбежать. Куда-нибудь в хорошее место, где у неё будет своя стая. Где по ней будет скучать не только Росалина (да и то только в том случае, если новая соседка по комнате окажется хуже Рей), где её мнение будет иметь значение. В общем, Рей хотела свободы. И для этого ей надо было сбежать.

Поэтому, поборов страх высоты (хотя подобную схему она проделывала уже тысячу тысяч раз — уже несколько лет она стабильно сбегала из приюта осматривать округу и кататься на «честно-позаимствованной» лодке) и упорно стараясь не смотреть вниз, Рей залезла на подоконник и, зацепившись руками за какую-то трубу, вышла в окно. То был полдень, и стандартного набора обитателей тупика не наблюдалось — все отбросы общества обычно вылезают часам к восьми вечера, и остаются там аж до семи утра. Поэтому Рей не составило труда без проблем съехать по трубе, как по пожарному шесту, до второго этажа — дальше там росло дерево, по которому очень удобно было лазать. Поэтому, когда самая сложная часть закончилась, девочка расслабилась и уже мало о чём беспокоясь спустилась на землю.

— Уф-ф, классно побегали… — выдохнула она. — Странно, что не заметил никто…

— Почему сразу никто?

Рей испуганно обернулась и уставилась на спросившего — он стоял на углу и оказался высоким, относительно молодым мужчиной, бледнолицым и прилизанным. Аристократ, точнее не скажешь. И взгляд соответствовал — высокомерный, даже нагловатый.

— Хотя, признаю, если бы не моя смекалка и не листик, который сорвался с дерева во время твоего спуска, твой план бы вполне удался, — продолжил незнакомец. — Я впечатлён.

— Вы рановато, — хмыкнула Рей, умело скрыв тревогу. — Маргиналы сюда обычно только ближе к вечеру сходятся.

— Не дерзи старшим! — раздражённо хмыкнул мужчина, прежде чем вдруг двинуться по направлению к девочке. — Вовсе я не маргинал. Даже наоборот — высший слой общества, можно сказать.

— Так чего по всяким подозрительным тупикам шляетесь? — Рей хотела сделать шаг назад и попытаться убежать, но «высший слой общества» оказался проворнее, схватив её за локоть и потащив куда-то. — Э-эй, что вы делаете?!

— Отвожу тебя домой, разве не очевидно? — незнакомец пожал плечами и повёл её по направлению входа в приют.

Рей даже не сопротивлялась — она просто пыталась понять, какое этому человеку вообще есть дело до сироты. Считает, что негоже всяким грязным шмакодявкам разгуливать среди элиты? Может быть. Зря старается — всё равно она сбежит, не сегодня — так завтра или через неделю. Как только улучит момент, не будет терять ни секунды и…

— Я бы хотел, чтобы она пошла со мной.

Голос незнакомца вывел Рей из прострации. Экономка, отвечавшая за усыновление, ошарашенно переводила взгляд то на него, то на девочку. Последняя могла её понять — сама испытывала то же самое, если не сильнее. Это было резко и неожиданно, обычно о таком предупреждают заранее. И Рей при этом в расчёт даже не берут — взрослые всегда выбирают красивых, благоразумных, а главное — маленьких. Даже если бы она была красивой и благоразумной, для обретения семьи она была слишком взрослая, и с каждым годом шансов становилось всё меньше и меньше. Если они ещё оставались.

— Понимаю вашу реакцию, — продолжил тем временем мужчина. — Но позвольте объяснить. Мы создаём одну организацию и собираем туда ребят с особыми навыками, — предпоследнее слово он выделил особенно. — И эта девочка прекрасно подходит.

— Какую именно организацию? — быстро вернув по-ястребиному строгое выражение лица, экономка нахмурилась. — Вы ведь догадываетесь, что мы куда-попало детей не раздаём!

— Догадываюсь, — покорно согласился он. — Но может, это, — он достал из кармана какую-то визитку и протянул экономке, ухмыльнувшись. — Сумеет вас переубедить?

Судя по тому, как побледнела экономка, переубедить её получилось с лихвой.

— Рей, иди собирай вещи, — приказала она девочке. Потом она повернулась к гостю и улыбнулась так, что Рей поморщилась — настолько приторной была эта актёрская игра. — Не желаете кофе?

***

— Круто! — с завистью в голосе проговорила Росалина, наблюдая за тем, как Рей собирает те свои пожитки, которые изначально планировала оставить. — Не думала, что кого-то могут забрать в нашем возрасте!

— Я бы так не обольщалась, — хмыкнула Рей. — В конце концов, я вижу этого мужика впервые в жизни. Мало ли чего от него можно ожидать!

— Эй, не ты ли хотела сбежать отсюда, желая чего-то добиться? — Росалина хихикнула. — Так радуйся, твоя мечта исполнилась! Хоть и немного не так, как ты того планировала.

— Так я радуюсь, — усмехнулась Рей. — Просто не доверяю незнакомцам. Стандартное правило, с детства вбитое в голову каждому, на кого взрослым не было по барабану… — тут она осмотрела своё бывшее место жительства — кровать, тумбочку, полку… Не думала, что когда-нибудь с этим расстанется. — Вроде всё собрала.

— А мне теперь кого-то нового подселят, — вздохнула Росалин. — И привыкать потом к новой соседке, уживаться с ней…

— Не ной. Может, она окажется даже сноснее меня.

— Надеюсь, — Росалин улыбнулась и неожиданно подбежала к бывшей соседке с обнимашками, отчего та впала в ступор. — Береги себя, и не забывай нас. Ладно?

— Да такон при всем желании не забудешь… — проговорила Рей, отходя от шока. Наконец, когда Росалин отпустила, она продолжила. — Давай заключим сделку: я стараюсь адаптироваться за пределами приюта, ты уживаешься с новой соседкой, какой бы она ни была. Идёт?

Чуть поколебавшись, Росалин ответила:

— Идёт!

Девочки пожали друг другу руки, и Рей двинулась по направлению к двери:

— Ну, мне пора. Удачи и всего такого, не болей!

Росалин до последнего махала ей вслед. Даже после того, как дверь захлопнулась.

***

Они шли вдоль улицы. Рей и тот странный мужчина. Шли молча — Рей разглядывала дома и реку, ещё не до конца веря, что видит это в последний раз. А мужчина разглядывал Рей.

— Слабовата ты, — сказал он вдруг. — Очень слабовата. Но потенциал есть. Ты будешь полезной.

— И чем же, интересно? — спросила девочка, немного обидевшись на «слабовата». — И куда мы вообще идём? И кто вы такой?!

— По порядку, не ори, — перебил её мужчина. — Для начала: меня зовут Мейвен, а полезна ты будешь своим умом и навыками. Тебе ведь не впервой вот так сбегать?

— Не впервой, — согласилась Рей. — Но вы не ответили на один вопрос — куда мы идём?

— Я же тебе говорил, что мы идём домой, — терпеливо сказал Мейвен. — И домом ты будешь звать это место ещё долгое время, так что лучше тебе сразу смириться.

— Так, с этим разобрались, — пожала плечами Рей. — А что за организация, про которую вы говорили?

— Слишком много вопросов! — Мейвен недовольно закатил глаза. — Но на этот я, так уж и быть, отвечу — остальное тебе расскажут остальные.

— Остальные?

— Я же сказал, на вопросы больше не отвечаю. Так вот, АО под кодовым названием «Ласточка» — это одна из сильнейших правительственных организаций в мире.

— И вот так сразу меня отправят к сильнейшим! — фыркнула Рей. — Не смешите!

— Не сразу, — согласился Мейвен. — Сначала к остальным новичкам. Вообще, тебя бы полагалось сперва отправить куда-послабее. Но, сдаётся мне, смысла в этом особого не будет — по тебе видно, что ты быстро поймёшь что да как и дотянешь до нужного уровня. Тем более, твои навыки побега могут пригодиться. Сколько, говоришь, ты так сбегаешь?

— Года три, не меньше, — пожала плечами Рей.

— Именно, — довольно кивнул Мейвен. — И за это время никто даже не узнал, что ты сбегаешь!

— Кроме Росалины, — после этих слов на душе девочки снова стало грустно. Росалина ведь тоже осталась где-то там, в прошлой жизни…

— Лучше тебе скорее начать забывать про приют, — услужливо посоветовал Мейвен. — Эти воспоминания станут лишь обузой.

— Не могу.

— Это ещё почему?

— Мы с Росалиной сделку заключили.

Мейвен фыркнул, но ничего не сказал. Лишь заметил:

— И ещё, учись делать то, что говорят. Импровизаторов в «Ласточке» не очень жалуют.

— Ну, это уже их трудности! — повела плечами Рей, на что Мейвен лишь хлопнул себя по лбу:

— Сложно же тебе придётся… Но оно того стоит, — тут они вышли на местный пирс, где среди небольших рыбацких судов выделялся немаленький корабль с флагом консулата. — Пришли.

— Мы… На корабле поплывём? — удивилась Рей. Почему-то ей и в голову не приходило, что за пределами этого острова может быть жизнь. Хоть они и неоднократно обсуждали это на уроках. — Типа, через море?

— Конечно! — Мейвен уставился на неё, как на чумную. — А ты как думала? Пешком по воде пойдём?

Рей лишь пожала плечами. Мейвен молча вздохнул и двинулся по направлению к кораблю. Девочка, стараясь не отставать, побежала следом. И лишь упавший на доски значок с эмблемой приюта напоминал о том, где она жила последние годы.

Часть 2. Корабль

Сложно сказать, чего конкретно ожидала Рей. Большой линкор, стоящий на пристани? Богатый лайнер? Частный огромный корабль? По итогу, это оказалось относительно небольшое, простое судно без особых знаков, зато с одиноким флагом какого-то торгового филиала. Некоторые рыбацкие суда были больше него. Да и вид был крайне потрёпанным и блеклым. Одним словом — разочарование. Хотя, может, она просто себе надумала всякого?

— Таканаки! — резкий крик отвлек от созерцания транспорта. — Не отвлекайся! Я передам тебя матросам, и они сопроводят тебя до каюты. Мне нужно сделать ещё много работы.

— А? — рассеянно пробормотала девочка. — А, ага.

Они оба подошли к судну где их встречала делегация из двух матросов и мужчины в строгом костюме и дурацкой бородкой, которая была, скорее, тремя сальными завитушками, которые на вид не мыли лет двадцать. Если матросы ничем не выделялись, то вот эта высокая дылда с глупым до невозможности лицом и этой бородкой выглядел как ходячее олицетворение абстракционизма. Ну никак это уродливое нечто не сочеталось с дорогим костюмом и званием моряка!

— Господин Мейвен, мы готовы к отплытию, — к образу теперь добавились пот на лбу и писклявый голос, что может быть хуже?

— Отлично! Тогда оправляемся немедля. Ты, — Мейвен кивнул какому-то тощему совсем молодому парню, которому на вид надо было не в полицаи, а на учёбу. — Проводи девчонку в четвертую каюту! — он повернулся обратно к бородатому чуду. — Гадя-сан, идемте. У нас ещё куча неотложных дел.

«Ха! видимо, хуже может быть всегда, — чуть не прыснула от смеха девочка. — «Гадя? Серьёзно? Не повезло же ему с родителями!»…

***

Матросы были тихими и несговорчивыми, проверено. Так что путь к каюте было решено продолжить без них. Благо, оторваться от них было легче легкого — достаточно было просто завернуть за ближайший угол с уверенным видом. Однако дорогу ей перекрыло неожиданное мягкое препятствие. Перед ней стоял пухлый белобрысый паренёк лет семи, что активно пытался подсмотреть в дверную щель чьей-то каюты. И все бы ничего, но его толстая задница, не смотря на явно юный образ, перекрыла путь по и без того узкому коридору.

— Кхм… Я, конечно, дико извиняюсь, но можно ли открыть проход для спешащих пройти мимо? — постаралась сказать максимально строго, но при этом аккуратно Рей.

—А… А-а-а! — мальчик, как надувной мяч, подскочил на месте, после чего упал на спину, буквально отпружинив пару раз. — А-а… А ты ещё кто?

«Умственно-отсталый, — пронеслось в голове у Рей. — Да они тут все, походу, умственно-отсталые. И меня тоже с психом спутали». А вслух она сказала лишь:

— Ну, я Рей. Меня Мейвен привёл, знаешь такого?

— Мейвен?.. — мальчик почесал голову, а когда до него дошёл смысл сказанного, завопил. — А-а-а! Господин Мейвен!

Наблюдая за этим потоком эмоций (который, к слову, продолжался минуты четыре), Рей пыталась понять — это они переоценивают Мейвена, или она его недооценивает? Просто тот человек, забравший её из приюта, никак не мог вызвать у неё такую бурную реакцию.

Наконец, шарообразный мальчик немного успокоился:

— Конечно, я знаю господина Мейвена! Его тут все знают! Он та-акой крутой! Тебе повезло, очень-очень повезло! — тут он наконец сообразил представиться, протянув девочке свою пухлую руку. — Меня Маритон звать, кстати!

— Мило, — Рей пожала руку, натянув улыбку и стараясь отогнать навязчивую мысль о том, что корабль идёт до психиатрической больницы прямым рейсом.

Тут дверь каюты открылась, открывая вид на недовольную, но очень красивую девчонку с угольно-черным каре и ярко-алыми губами. Её взгляд тут же встретился с Маритоном.

— Чёрт! Ах ты ж… — девочка на удивление быстро достала костыль весьма странного вида. — Я же говорила, что бы ты не лез ко мне, тупой комок жира! — она уже была готова набросится на бедного побледневшего мальчика, выдвинув из кончика инструмента самый настоящий клинок, скрытый до этого.

Малолетняя маньячка, не иначе.

— Б-Б-Барбара!.. Т-ты не так все поняла! — старался как можно быстрее промямлить Маритон, одновременно прячась за спиной Рей.

— Прибью! — с боевым кличем она уже накинулась на Рей, но вовремя остановилась, резко сменив настроение. — А ты ещё кто? Я тебя не видела. Этот пожиратель макарон тебя уже в свою секту привлек? Не слушай этого больного! И вообще, отойди от него! — руки Барбары крепко вцепились в кисть Рей, пытаясь оттеснить её от Маритона.

— Я-я не такой! Это она вечно что-то у себя мастерит! Чёртов робот! — пухляш же отзеркалил действия девочки, взяв за кисть другой руки, буквально начав своеобразное перетягивание каната.

— Он вечно подглядывает за всеми! — рывок в сторону Барбары.

— Она - киборг-убийца! — в сторону Маритона.

— Это он!..

— Это она!..

— Хватит! — неожиданно для самой себя вскрикнула Рей. От такого действия со стороны девочки оба спорщика отпустили её, позволив отдышаться. — Да вы тут все психи, не иначе!.. — на этом, впрочем, красноречие Рей закончилось. А что? С каждым из этих двоих она была знакома от силы минут десять, а за это время разве можно сделать хоть какой-то вывод?

— Да чего сразу психи-то? — тихо пробормотал Маритон, поскорее уходя из поля зрения девочек. «На заметку, — подумала Рей. — Закрывать любые щели в дверях и, возможно, в стенах и потолке. И на полу — мало ли…».

— Тебе… Показать корабль? — участливо спросила Барбара, переступая с ноги на ногу со странным стуком, усердно делая вид, что ничего не произошло. Только теперь Рей заметила причину, по которой Маритон называл девочку киборгом. У неё не было ног. Точнее, были, но необычные. А ещё точнее — одна нормальная, другая необычная. Протез. Похожая на кукольную, при этом оснащённая множеством кнопок и железок нога.

— Ну да, - фыркнула Барбара, перехватив взгляд Рей. - Ну протез, и что? Зато он многофункциональный! Специальная мягкая гидравлика - раз! Система шарниров и дублирующих систем натяжения тросов - два! Весь механизм — чистая механика! Достаточно немного наклона, и правильное движение тазобедренных мышц позволяет минимальными усилиями управлять ногой, как своей. Я использовала сырую сталь чисто для корпуса, а внутри всё из нержавеющего...

Как-то ну уж очень неожиданно для Рей, Барбара начала самую настоящую словесную бомбардировку неподготовленного мозга. И если про протез что-то и было понятно, так это только то, что он крутой. После 5 минут излияния неизвестной технической терминологии мозг девушки окончательно перешел в прострацию. Тем не менее, в один момент словно сработал переключатель, и Барбара все-таки вспомнила о своем предложении. Она неловко усмехнулась и повела Рей за руку, в первую очередь ведя её в свою "мастерскую".

Ну, где наше не пропадало…

Мастерская Барбары, а точнее, её комната, была на удивление ухоженной и аккуратной. Заправленная кровать, на которой лежал один из костылей; стол, на котором было множество маленьких деталек да инструменты, больше напоминающие ювелирные. Несколько крупных деталей, отдаленно напоминавших части ног, были осторожно и по порядку разложены у стенки. Рей пришлось потратить немало сил, чтобы подобрать упавшую челюсть. В конце концов, она решила-таки обратить внимание на продолжающую оживленно щебетать Барбару.

— ...коленный сустав содержит муфту свободного хода и управляющий механизм, при этом муфта выполнена двустороннего действия, а между звездочкой муфты и одним из звеньев шарнира введен упругий элемент окру... – а, нет, можно продолжить лишь делать вид, все равно ничего не было понятно.

«Хм. Она действительно очень этим увлечена» – тут взгляд Рей упал на висящий на стене у шкафа плакат с каким-то крутым мушкетом. На нем даже не было кремневого механизма. И... Зачем ему была нужна сверху подзорная труба?

— А это что за оружие? Я такое впервые вижу. – И тут Рей осознала, что открыла ящик Пандоры. Если до этого Барбара была просто увлеченной, то теперь её глаза словно превратились в сияющие звезды, а улыбка стала по-настоящему безумной.

Лишь к обеду ей удалось сбежать от новой знакомой.

***

Каюта оказалась не такой плохой, как она предполагала. Да, минималистично. Да, строго. Но уютно. И кровать не скрипит, и бельё свежее. В шкафу даже уже подготовленная сменная одежда лежит, и главное — её размера!

— Блин, я точно в тайную организацию попала… Когда они успели то? — однако, дальнейшие рассуждения были прерваны стуком в дверь. — Да кого опять принесло?

Быстрым шагом Рей подошла к двери и потянула на себя ручку. На пороге с поднятым для очередного стука кулаком стоял долговязый паренёк лет десяти, с невменяемым количеством веснушек и рыжими неопрятными волосами. Вторая его рука покоилась в карманах шорт. Неужели кто-то нормальный в этом дурдоме?

— Ты Такояки Рейчел? — на удивление спокойным и вежливым голосом задал вопрос паренёк.

— Таканаки, — поправила Рей, вздохнув — сколько ещё её фамилию будут коверкать?! — Можно просто Рей. А кто спрашивает?

— Я Юдзиро. Химекава Юдзиро. Мне сказали, что на борту новенькая. Так вот… Рад знакомству, — На удивление холодно ответил собеседник. Его рука медленно и лениво встала перед Рей, ожидая рукопожатия.

— Э-э… Да. Приятно познакомится, — девочка ответила на рукопожатие, но неловкость никуда не делась.

— Через полчаса обещали отвести нас на обед, не советую опаздывать. После нас едят матросы, а значит, еды может и не остаться, — с этими словами Юдзиро махнул рукой на прощание и ушел. И Рей наконец заметила странность. Невероятно длинные ноги по сравнению с остальным телом. — «Вот ведь шпала! Интересно, ему самому как — нормально?».

***

На обед Рей пришла вовремя. Для них был выделен отдельный стол, где уже сидела Барбара, активно машущая девочке в знак приветствия. Вдалеке у подачи стоял Юдзиро, выпрашивая у поваров что-то. Только Маритона в поле зрения не наблюдалось.

— И что, нас будут так постоянно кормить? — а ведь удивляться было чему: на её месте уже лежало столько еды и вкусностей, сколько в приюте не бывало даже на праздниках.

— Гадя говорил, что дети должны есть много и, желательно, как можно больше разнообразной пищи. Мол, чтобы мы могли развиваться со всех сторон, — Барбара лишь пожала плечами, принимая это скорее как должное. — Правда, для некоторый развитие идет только в ширину. — добавила она глядя на приближающегося Маритона.

— Хватит обзываться! — тут же ответил краснеющий мальчик.

— А то что? Раздавишь? — ухмыльнулась девочка, блеснув тёмно-зелёными кошачьими глазами и вызвав у бедняги новую волну смущения.

— Барб, ну правда, — вздохнул подошедший Юдзиро. Вид у того был мрачный — видимо, повара оказались непреклонны даже перед его холодным взглядом. — Человек и так не пушинка, а после твоих слов он того и гляди начнёт заедать горе. Впечатлительный ведь, сама знаешь.

Барбара в ответ на это лишь фыркнула (причем очень по-кошачьи) и закатила глаза. Это место, эти люди поражали Рей всё больше и больше: сначала вечнохолодный Юдзиро, хоть и своеобразно, но заступился за Маритона. А потом и Барбара — человек, которого киборгом и вполне может грохнуть тебя костылём! — послушалась, не смея даже слова сказать!

— Слушай, — шепнула Рей Барбаре. — А сколько примерно плыть до места назначения?

— До Ниджуничи? — Барбара задумалась. — Ну, где-то неделю. А что?

— Интересно просто, — вздохнула Рей.

Всего неделя. Надо пережить одну несчастную неделю с этой троицей, а потом их, скорее всего, разделят: неизвестно насчёт Маритона, а вот Барбара с Юдзиро точно будут гораздо сильнее Рей. С такой-то разницей в уровне силы, естественно, что они и рядом не стоят!

Вдруг дошло, что она совершенно не знает, кто окажется с ней. Может, новые товарищи по несчастью окажутся даже хуже нынешних.

Как много она вообще знает об этой загадочной «Ласточке»? Почти ничего. Закрытая книга, которая, вдобавок, на самой верхней полке. Настолько высоко, что даже высокий Юдзиро с трудом дотянется, если вообще дотянется. И неизвестно, как долго они еще не смогут дотянуться — может месяц, а может и годы. Сразу ведь новичкам всё о такой организации не расскажут — мало ли. И нельзя даже точно сказать, знают ли взрослые обо всех приколах организации.

Стоять, как-то запутанно выходит. В чем толк мерять так далеко? Ей сначала до прибытия на остров надо дожить. Что, с этой шайкой-лейкой, та ещё задачка. Итак, для начала, надо дожить до конца этой недели…

Часть 3. Соседки

Ниджуничи — остров, куда прибыли Рей и остальные спустя пару дней — оказался небольшим островком, окружённым лесом с трёх сторон. Несмотря на всю густоту того леса, Рей видела, как-то тут то там в листве мелькали редкие силуэты — видимо, местные ребята часто развлекались здесь в свободное время. Один из силуэтов увидел корабль и, спрыгнув с дерева, побежал докладывать своим друзьям о их прибытии.

Рей посмотрела на остальных новичков — все трое заметно нервничали, переглядываясь. Если бы Рей сказала, что не ощущала и не делала то же самое, она бы солгала. Поэтому она не говорила — просто играла с ними в эти гляделки. Да, они знакомы всего пару дней, но все они — товарищи по несчастью. А значит, должны держаться вместе. Конечно, они понимали, что как только корабль причалит, их разделят. В какой-то степени им всем повезло. Уже сейчас они, по сути, числятся как члены «Ласточки». Только это специальное училище, где идет подготовка юных агентов. Но даже так было очевидно, что Юдзиро и Барбара попадут в сильный отряд. Они оба ровесники, Барбара — превосходный снайпер, Юдзиро — потомственный мечник. Им судьбой предначертано стать боевиками на высоких должностях. А вот Маритон, увы, скорее всего засядет где-то в слабейших. У него нет почти никаких навыков, зато весьма неплохие мозги (вопреки словам Барбары и первоначальным мыслям Рей о его умственной отсталости) и тяга абсолютно ко всему.

А вот Рей не была уверена, где окажется. Её навыков не хватит, чтобы стать кем-то стоящим. Что Мейвен в ней разглядел, что из их четвёрки новичков, явно выставляет именно её фаворитом? В сильнейших отрядах ей делать нечего. В слабых — возможно, но есть вероятность, что уже через неделю её будут гнать в шею либо обратно в приют, либо на тот свет. Остается, разве что, перед лицом смерти сразу нырнуть её пасть — быстрее будет.

Новенькие уже решили не терять друг друга и по возможности пересекаться — мало ли, не приживутся. А что? Их везут за тридевять земель на какой-то неизвестный остров к каким-то неизвестным людям, которые, вдобавок, ещё и убийцы. Будущие, правда, но тем не менее. О том, что они — убийцы, Рей узнала совершенно случайно. Один раз, Рей, которая направлялась к Барбаре и по счастливой случайности шла мимо кабинета, остановилась, услышав странный диалог.

— Повтори ещё раз, что случилось?! — из-за двери был слышен крик Мейвена. Он был явно нервным и раздраженным. — Не заставляй меня повторятся, я не попугай, и моё время ограничено!

С одной стороны да, подслушивать ой как нехорошо. Но с другой… Да этот Мейвен сам явно не святоша! Рассудив таким образом, Рей припала ухом к двери.

— На экзамене господин Кицрой превысил свои полномочия, — раздался из-за двери приглушённый голос трубки. — В результате были убиты четверо гражданских, помешавших в поимке преступника. Глава шестого отдела требует объяснений, почему только что выпустившийся «отличник» повел себя столь некомпетентно.

Слова звенели у Рей в ушах. «Убиты». Да уж, не хотела бы она встретиться с этим Кицроем!..

— Я не понимаю, к чему ваши претензии? — продолжал Мейвен. — Он выполнил свою задачу? Устранил цель? Я не видел, чтобы альбатросы приносили хоть сколько-то компрометирующую корреспонденцию против нас.

Стоп. Нет, быть того не может… В самом деле, не могли же её взять в организацию киллеров, так?..

— Проблема не в убийстве гражданских. Господин Кицрой действительно устранил цель, но вопрос заключается в выбранном им методе. Согласно опросу, только вы могли научить юношу столь абсурдному способу.

— То есть, вы обвиняете меня в том, что какой-то тупой мальчуган на первой же миссии обосрался?! Мои методы подготовки проводились для строго определенных ситуаций! Если этот «отличник» оказался настолько туп, чтобы взорвать преступника прямо в ресторане, это не значит, что это я виноват в этом! Разве вы не должны задавать этот вопрос шестому отряду?! Может, это он у них успел понабраться глупостям?

— Кажется, вы забываетесь о своем положении, господин Мейвен. Именно ваш ученик продемонстрировал некомпетентное поведение, и именно с вас спрашиваются причины.

Рей, уже не очень хорошо соображая, приоткрыла дверь и уставилась на мужчину, всей душой моля о том, что ей просто кажется. Что это лишь кошмарный сон, и сейчас она проснется в приюте оттого, что Росалин кинула в неё подушку…

— Я… — Мейвен резко замолчал, сообразив, что здесь посторонние уши. — Прошу прощения. Не могу говорить, э-э… Обстоятельства резко изменились. Я свяжусь по этому вопросу позже и отправлю рапорт об этом.

Трудка замолчала. Мейвен вздохнул и перевел взгляд на немного напуганную, не успевшую сбежать Рей.

— Это конечно хорошо, что ты уже демонстрируешь недурное любопытство, — он посмотрел на девочку с неким… Сочувствием? — Но всё-таки, нередко подслушивание может навредить. Итак, что ты успела услышать?

— Достаточно, — проговорила Рей. В иной ситуации она бы ловко спрятала страх, заменив его на более лояльную эмоцию. Грусть, например. Но сейчас такой трюк не выходил, как бы девочка не старалась.

— Ясно… — пробормотал Мейвен. — Прости, что сразу не сказал. «Ласточка» — не самая простая организация. Мы убиваем злодеев и преступников. Это — единственный способ очистить этот мир от гнили, как бы это ни было жестоко. Эти люди губят гораздо больше, и, если мы хотим спасти эти жизни, нам приходится лишать жизней других.

— Но неужели нельзя придумать чего-то другого?! — руки и губы Рей задрожали. — Не может быть, чтобы это был единственный выход! Почему нельзя их, например, посадить на пожизненный срок?

— Некоторых людей опасно даже сажать на пожизненное, — мужчина грустно улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Пойми: мы не герои из газет, чтобы сиять в белых плащах на публику и скандировать о справедливости. Наш мир полон грязи, и нужны те, кто будет её убирать, даже если это значит замарать руки. Пока консулат и полицаи сражаются со злом в открытом противостоянии, мы, агенты «Ласточки», поддерживаем этот мир из тени, вычищая незаметно всю грязь и гниль…

— Опускаясь при этом до уровня этой самой грязи?! — Рей нервно усмехнулась. Мейвен не ответил на это, лишь посмотрел с неодобрением.

— Однажды ты поймёшь, — наконец выдал он, прежде чем вернуть себе обычный важный, слегка нагловатый вид. — Так, всё, иди куда шла. Мне ещё из-за тебя перед начальством отчитываться…

Ни сказав больше ни слова, Рей выбежала из кабинета. Настроение пропало совсем, а голова разболелась от обилия мыслей. Как Барбара ни выпытывала у неё, что случилось, но ничего не узнала. В тот день заснуть Рей так и не смогла. А наутро решила — нет. Она не будет убивать. Будет избивать до потери памяти, как, вероятно, избили когда-то её, будет платить за молчание — что угодно, но не убийство.

Наконец корабль причалил, и дозорные, видимо, работающие на этом острове кем-то вроде охраны, дали знак, что можно выходить.

Шли достаточно долго — общежития находились далековато от пирса. Зато Мейвен и двое других — старичок и какой-то разукрашенный дядька — успели показать ребятам всё, что ей, по его скромному мнению, пригодится. Столовую, тренировочное поле, лазарет…

— А другие места вам покажут остальные, — бросил на ходу дядька, открывая дверь трёхэтажного здания из жёлтого кирпича. — Тут общежитие, — тут он заметил на крыльце какого-то странного… Что это вообще? Оно имело белоснежные волосы, чисто-голубые глаза, смешные очки, ярко-красные румяна в виде кружочков и с блеском для губ, державших что-то вроде дымящейся сигареты во рту. Дядька вздохнул — видимо, это чудо-юдо тут не жаловали. — Лероро, разве врачам положено курить?

— Если врач болен — конечно же нет! — ответил Лероро. Рей решила думать, что это мужчина, хотя уверенности как таковой не было до сих пор. — Но я-то здоров и не курю, разве не видите? – он достал сигарету, которая оказалась вовсе не сигаретой, а леденцом на палочке... дымящимся леденцом.

— Снова ваши игры, — пробормотал Мейвен. Лероро этого, благо, не услышал (или умело притворился?). Внезапно внимание мужчины (?) переключилось на детей:

— О-о, вот это милашки! Позвольте представиться — Лероро, здешний врач и психолог. Рад встрече, очень рад!

— Мы тоже, — выдавила Барбара, оглядывая врача с ног до головы.

Видимо, у всех четверых новичков (да и не только) в голове вертелся один вопрос: как, чёрт возьми, вот это вот не-пойми-что может быть не просто врачом, но и психологом? Да судя по виду, ему самому не то, что к психологу — к психиатру надо!

— Пожалуйста, господин Лероро, — проговорил старичок. Только теперь Рей заметила, что он еле стоит на ногах, да и то слегка пошатываясь. — Только не надо их сразу же пугать — они и так на нервах…

— Пугать? — переспросил Лероро, наклонив голову. — Хиджи-жи! Когда это я кого-то пугал? Ладно, Мейви, мой перерыв кончился. Не забудь отправить детишек на осмотр иначе сам их найду. По од-но-му-у! – от его улыбки и сердечный приступ схватить может. И видимо лучше его послушать, не хочется знать, что будет в случае этого "по одному".

Рей на это ничего не ответила — один из тех немногих уроков, которые у жизни всё-таки удалось дать девочке — к клоунам из фильмов ужасов лучше не лезть. А потому, покорно выслушивая ворчание Мейвена и на время (как она надеялась) расставшись с остальными, они с мужчиной дошли до нескольких комнат на третьем этаже.

— Весь третий этаж занимают младшие классы. На втором ребята постарше. На первом этаже прачечная, душевые и котельная.— рассказывал Мейвен. — Так как девочек тут гораздо меньше, они все живут в одном кубрике на третьем этаже. Остальное занимают мальчики. Сейчас оба потока тренируются. Ну, должны по идее… — Мейвен усмехнулся, посмотрев в окно в сторону леса, где не так давно Рей ещё с корабля заметила резвящихся воспитанников правительства. — Впрочем, неважно. Сегодня, так уж и быть, отдыхайте. С завтрашнего дня начнутся тренировки. Ваша группа вернётся примерно через сорок минут, пока можешь прогуляться по окрестностям. Главное, не потеряйтесь. Будут вопросы — подходите, я в тридцать первом помещении, — с этими словами Мейвен кивнул девочкам на дверь комнаты, перед которой они стояли, мол, заходите. После чего двинулся прочь.

— Ну, ты как хочешь, — сказала Барбара, вдруг развернувшись. — А мне надо найти место для мастерской. Что-то мне подсказывает, что взорванному окну здешние девицы рады не будут.

Рей хотела предложить оккупировать балкон, но не успела — собеседница уже убежала. Пришлось исследовать новое место жительства в одиночку.

Тридцать четвертый номер, состоящий из четырех комнат, три жилых и одна под санузел, по всей видимости, являлся местом обитания девчонок. Каждая из комнат встречала тремя двухэтажными кроватями. Кроме спален, в кубрике также была маленькая, но уютная гостиная, балкон (!!!). Конечно, не императорский дворец, но по сравнению с приютскими комнатушками, это — хоромы. Положив вещи на стул в гостиной — соседку по кровати Рей решила выбрать потом — девочка вышла на балкон и начала разглядывать двор. В целом, ничего интересного она там не увидела — лес, чуть поодаль — стадион, где прямо сейчас проходила тренировка. «Надо будет как-нибудь на досуге исследовать это место полностью», — пронеслось в голове у Рей, пока она безучастно наблюдала за тренировкой. Тренирующиеся её не замечали — стадион находился слишком далеко, да и было не до этого — они все поголовно дрались друг с другом, учитывая все похвалы и замечания тренера. Драки быстро наскучили девочке, и её внимание привлёк муравей, тащивший куда-то хлебную крошку…

Сорок минут прошли на удивление быстро — хотя, может Мейвен и ошибся — либо часы, висевшие на стене в гостиной, были в неисправном состоянии. Так и так, когда в коридоре послышались чьи-то приглушённые шаги, Рей немного удивилась и даже инстинктивно приготовилась бежать — как вдруг поняла, что это всего лишь её новые соседки.

— Да если б не подножка, я бы тебя в порошок стёр! — дверь открылась, и оттуда послышалась ругань, по всей видимости, мальчишек.

— Но не стёр ведь! Будь бдительнее, Джумар, я тебя так третий раз уделываю.

— И вообще, нечестно это!..

Но что именно нечестно, Рей так и не узнала — дверь закрылась, и в гостиную зашли две девочки. Они тоже переговаривались, но гораздо тише, чем мальчишки — видимо, тренировкой обе остались довольны, вот и поводов для ссор не было. Одна из них, в очках и с русыми волосами, заметила Рей первой:

— О, Мейвен всё-таки привёз кого-то? Не ожидала.

— Сама в шоке, — Рей постаралась приветливо улыбнуться, но улыбка вышла скорее неловкой. Она чувствовала себя так, будто без просу забралась в шкаф экономки, и попалась. — Меня Рей звать. А вас?

— Кали, — ответила очкастая и кивнула на подругу. — А это Минэко.

— Я и сама говорить умею, — хмыкнула Минэко, протянув руку Рей. Она была гораздо ниже их с Кали, да и выглядела лет на семь. — Рада знакомству.

— А-ага… — Рей усмехнулась, пожав руку Минэко. Затем она протянула руку Кали, ожидая от неё того же жеста. Но та лишь поморщилась и проговорила:

— Это мерзость, прости.

Сказать, что Рей была удивлена… Ну, в их приюте, конечно, встречалась парочка помешанных на чистоте особей, причём как девочек, так и мальчиков. Но почему-то она не думала, что такие окажутся и здесь.

— Эй, у меня вроде всё с руками в порядке, я их мыла сегодня, — проговорила Рей, не до конца понимая, как на такое реагировать. — Да и навредить я пока никак не смогу, я вообще не знаю, что я здесь забыла…

— Не обращай внимания, — улыбнулась Минэко. — У Кали такие фразы в порядке вещей, так что тут уж… — она многозначительно развела руками, за что получила несильный удар по голове от Кали:

— Заткнись!

«Да они же просто нервничают! — поняла вдруг Рей. — Они же, как и я, видят меня впервые! А учитывая, что это ещё и самая сильная правительственная организация мира, основания для таких ощущений у них вполне есть… Никогда ведь не знаешь, чего ожидать от новичка…»

— Я не знаю, зачем я здесь, — повторила Рей зачем-то. — Правда не понимаю. Я ведь совсем не умею драться, даже оружие в руках никогда не держала!.. Ну, насколько я помню… А убивать кого-то — я вообще не понимаю…

— Раз Мейвен тебя привёз — значит, ты правда можешь оказаться полезной, — перебила вдруг Кали. — У этого индюка уважение хрен заслужишь, даже меня он сначала брать не хотел — просто мой отец замолвил за меня словечко, чтобы семейную традицию не нарушать… — поняв, что разговор идёт не в то русло, она быстро свернула тему. — Короче, прок от тебя рано или поздно точно будет.

— А убивать всем страшно, — вздохнула Минэко. — Мне не понравилось.

Во рту у Рей резко пересохло:

— Ты кого-то убила?!

— Ну да, — произнесла девочка таким тоном словно это было настолько же обычным делом, как, например, поход к зубному. — Всем в «Ласточке» рано или поздно придётся кого-то прикончить, хочешь ты того или нет.

— А кого?.. — как-то тупо спросила Рей, глядя в одну точку, мало что осознавая.

— Любопытной вороне клюв оторвали!— Минэко засмеялась и подмигнула. — Да ладно, успокойся, здесь никого ещё убивать не заставляют, пока что. Сперва нужно закалить тело и дух.

Рей ответила на это молчанием. Кали недовольно посмотрела на Минэко, прежде чем вздохнуть:

— Пойдём, бедняжка ты наша… Ты ведь, я так поняла, даже кровать ещё не выбрала? — получив подтверждение в виде кивка, она продолжила. — Вот именно… Ты, только, не удивляйся, мы просто не думали, что к нам ещё кого-то подселят…

— Ничего, я понимаю, — Рей улыбнулась, поняв, о чём сейчас пойдёт речь — складирование разного рода вещей на одной из кроватей было трудно не заметить. — Я могу и наверх поселиться, ничего страшного!

Кали улыбнулась, и все трое девчонок отправились в спальню.

***

Спустя примерно час можно было смело сказать, что девочки стали если не хорошими подругами, то как минимум приятельницами. Кали и Минэко рассказали о здешних порядках и об обитателях этажа. Выяснилось, что кроме них в номере, только в соседней спальне, живут ещё четверо старших девушек. Они, правда, нечасто друг с другом пересекались — у старших кардинально отличалось расписание, что, впрочем, не мешало им иногда болтать с младшими подружками после отбоя.

Наверное, рассказали бы они ещё больше, если бы не раздался стук в дверь.

— Пацаны, — улыбнулась Минэко. — Опять поди пришли в лес звать. Самим-то по веткам скучно прыгать.

— Ага, особенно после того, как Наракару сломал руку, — недовольно проворчала Кали, но дверь открыла.

Минэко не прогадала — на пороге стоял мальчишка с кудрями и веснушками. Под суровым взглядом Кали он немного — самую малость! — поник, но всё-таки проговорил:

— Меня наши подослали… Вы в лес пойдёте? — тут он заметил Рей, внимательно разглядывающую его. — О… Что ж, думаю, выбор у вас теперь не особо-то и есть… — он усмехнулся.

— Так что встретимся у выхода через десять минут! — с этими словами он закрыл дверь, от волнения не дав Кали и слова сказать.

— Мерзость, — сказала она закрытой двери, прежде чем повернуться. — Но он прав, выбирать нам не приходится. Тоже одна из традиций, приходит новичок — надо в любом случае пойти всем отрядом в лес.

— Ясненько… — вздохнула Рей. — А это…

— Лукас, — ответила Минэко на ещё не заданный вопрос. — Тоже пришёл не так давно. Всего-то две недели назад, с парочкой старших. Мы поэтому и удивились.

— Странный он… — хмыкнула Рей.

— Да у нас тут все с приветом, — пожала плечами Кали. — Вот увидишь.

— Кали, не пугай человека! — улыбнулась Минэко. — Ты их так описываешь, будто это какие-то уголовники с наградой выше той, что у смертников!

Девочки ещё что-то говорили, но Рей не вслушивалась. Интересные они, здешние. Необычные, может даже поголовно. Может, и она такой станет… Но сейчас не об этом.

— Ах да, Рей! ты ведь уже была у врача? – вдруг с некой настороженностью спросила Минэко.

— А? — Рей немного потупила, а потом её как током прошибло. А ведь точно! Нужно, наверное, спешить — черт его знает, что в голове у этого Лероро!…

Не теряя ни секунды, Рей выбежала из комнаты, оставив недоумевающую Кали и усмехнувшуюся Минэко, на ходу ограничившись с ними короткой фразой: «Мне пора, потом поговорим!».

Часть 4. Психология

Никто не любит врачей. Кроме, разве что, самих врачей. Об этом думала Рей, быстрым шагом шагая по коридорам к медблоку.

Вход был как раз там, где они впервые встретили этого самого… Лероя? Лорика?.. Странного доктора, короче. То было одноэтажное здание нежно-розового цвета, на котором красовалась украшенная всем, чем можно, табличка — «медпункт». Открыв дверь в здание, Рей оказалась в коротком чисто-белом коридоре (надо отдать тому дядьке должное — чистоту он соблюдал на ура), от которого шли три комнаты. На дверях виднелись таблички, похожие на ту, что у входа: «Для больных», «Обеденная» и «Кабинет психолога, травматолога и врача общего назначения». Психолога. Это всё ещё не укладывалось в голове, хоть она уже это и слышала. Это больное на голову чучело с леденцом — психолог. Для детей. Ладно, по крайней мере, психологи тут вообще водятся — уже победа.

Переминаясь с ноги на ногу, девочка пыталась успокоить свои нервы. Но что-то всё же не давало покоя. Постучав пару раз, Рей услышала со стороны двери знакомый голос:

— Входите!

Набрав в грудь побольше воздуха, она открыла дверь и заглянула внутрь.

Помещение встретило уютом и чистотой. По правую сторону располагались кровать, пара шкафов и стекляных полок, на которых вместо лекарств почему-то были игрушки. Может, чтобы совсем мелким детям было не так некомфортно в присутствии этого недопсихолога.

В центре располагался диван и пара пуфиков белого цвета, что стояли вокруг маленького кофейного столика, на котором стаяла ваза с леденцами. Слева же стояли рабочий стол, тумбочка и кресло-качалка, на котором и сидел врач. Вблизи удалось еще больше его рассмотреть. Высокий, стройный, одетый как типичный врач. С белыми, чуть ли не седыми короткими волосами, яркими румянами и красными кругами на щечках на миловидном лице, больше подходящему юной девушке нежели ему. Даже легкий блеск для губ имелся. Огромные живые голубые глаза, что чуть ли не сверкали, и большая улыбка стали финальными штрихами.

— Ага! Таканаки Рейчел, верно? Я рад, что ты пришла! Присаживайся куда угодно, даже если это будут мои коленки, хи-хи! — Несмотря на мягкий голос врача, его слова усугубили и без того странную атмосферу — настолько приторную, что даже пугающую.

Рей тихо выдохнула и села на один из тех пуфиков, что были подальше от этого странного человека.

— Ну что ж… Тебе удобно? Если нет, то срочно прими удобное положение! Тебе должно быть о-очень удобно, ведь нас ждёт долгий диалог о приятном! — голос врача был полон детского энтузиазма, и это, возможно, могло бы даже умилять… Но не умиляло. Скорее, заставляло молиться о том, чтобы это всё поскорее закончилось. Причём что подразумевается под этим «всё» — неизвестно.

— Спасибо, мне вполне удобно, — Рей старалась говорить не слишком холодно, но и не слишком скрывая скептического отношения к этой процедуре. Психолог, впрочем, казалось, этого даже не замечал, продолжая смотреть в душу девочке с той же дурацкой улыбкой от уха до уха. Внезапно в памяти всплыло имя — Лероро. На паре медицинских грамот (фальшивых, сто процентов!), стоящих на полке, было выведено это же имя. Фамилию... Нет, не разобрать. То ли он сам стёр её, то ли на грамоты в своё время так удачно что-то пролили — не об этом, впрочем, сейчас надо думать.

Лероро тем временем весело улыбнулся, не замечая лёгкого холодка в голосе Рей. Его рука соскользнула куда-то в бок и шустро достала блокнот вырви-глазного розового оттенка.

— Ита-ак… Как тебе лагерь? Никто не обижает? Тебе здесь уютно? Есть ли что-то, что тебе не нравится? А ты любишь змей? А, Таканаки? О, если хочешь, можешь взять конфетку! — с этими словами доктор взял со стакана леденец голубого цвета и закинул его себе в рот. В этот момент по его лицу прошелся маленький заряд электричества, а волосы встали дыбом, превратив их в нечто наподобие одуванчика. — У них уникальные вкусы!

Вздохнув, Рей ответила на эту тираду по порядку, стараясь не говорить лишнего:

— Вроде лагерь хороший. Нет, никто не обижает. Да, уютно. Нет, всё хорошо. Со змеями ни разу не контактировала, чтобы о них судить. Спасибо, сладкое не ем.

— Чувствуешь ли дискомфорт? Есть ли учителя, рядом с которыми тебе не по себе? Если да, то рядом с кем?

— Нет, не чувствую. С учителями ещё не общалась, поэтому не знаю, — что за вопросы? Он вообще в курсе, что они прибыли всего несколько часов назад?

— Успела ли ты с кем-то познакомится? Хочешь ли ты завести ещё больше знакомых? Как ты относишься к дружбе? И… Нет, этот вопрос лучше пропущу… О! Есть ли те, кому тебе хотелось бы причинить вред?

— Да, успела. Не знаю. Отношусь нейтрально. Нет, нету… — Рей почувствовала, как её голос становится всё более тихим — с каждым разом вопросы становились всё страннее и всё более пугающими. Надо было срочно придать себе уверенного виду… Но что-то мешало.

Лероро между тем продолжал:

— Как часто ты думаешь о насилии? Если кто-то будет обсуждать тебя в негативном ключе, как ты поступишь? Как долго ты держишь обиду? Были ли те, кого ты ненавидела так сильно, что желала нанести вред?

— Нечасто… Пусть обсуждают что хотят… Зависит от случая… — после последнего вопроса Рей на секунду замолчала. Сейчас это казалось лишь детской обидой, ненастоящей проблемой, но в шесть лет она была на грани от того, чтобы задушить тех близняшек по очереди… Им повезло, что их забрали прежде, чем она успела исполнить задуманное. — Да, был один случай, но это не ваше дело…

Вдруг его глаза внимательно уставились прямо на Рей, будто желая прожечь на месте. Улыбка стала какой-то странной, коварной. Хищной. Стало казаться, что он смотрит на неё, как кобра на беззащитного хомячка, которого бросили в террариум на съедение. Видимо, почувствовал, что вот оно — то, из чего можно вытянуть психический диагноз. Пусть высосанный из пальца, но у кого в наше время нет диагнозов? Хоть какая-то минимальная тревожность или детская травма, но что-то есть у каждого. И, похоже, Лероро это вполне осознаёт.

— Как ты относишься к виду крови? Видела ли ты мертвых зверей?

— Отношусь плохо… Конечно видела, кто ж не видел?…

Атмосфера явно стала совсем другой. Голубые глаза вдруг показались ледяными, а улыбка, что раньше казалась забавной, приобрела жуткий оттенок и не веяла ничем хорошим.

— Если перед тобой убьют человека, что ты испытаешь? Будешь ли наслаждаться насилием?

— Какого чёрта вы вообще об этом спрашиваете?! — сил сдерживать эмоции уже не было. Под таким напором даже булыжник бы раскололся! Может, он и психолог, может, даже хороший психолог… Но к детям его явно нельзя подпускать ни на йоту. В больнице для душевнобольных он смотрелся бы явно лучше. Причём неизвестно, в роли врача или пациента.

Вдруг раздался громкий хлопок. Блокнот закрылся, будто бы прихлопнув эту душераздирающую атмосферу, будто то был жалкий комарик. Сам Лероро тоже вернулся к образу доктора-дурачка:

— Ита-ак… Было ли тебе сейчас страшно? Как оценишь свой страх по шкале от одного до десяти?

Рей моргнула. Он притворяется или реально больной?

— … А вы точно психолог? — тупой вопрос. Было бы иначе, он бы не смог так просто вывести её на эмоции.

— Ну, — он усмехнулся. — Я неплохой полевой врач, а на психолога учился по во-он той книжке!

Лероро указал пальцем на полки, где стояла одна одинокая книжка. «Верь мне. Я научу тебя психологии» — гласил корешок. Неизвестно, почему, но этой книге и впрямь хотелось верить. Особенно после того, что только что было.

— Так как оценишь-то? — не отставал врач. — У меня получилось тебя напугать? Ну скажи-и!

— Да, получилось. Да, на четвёрку. Всё, вопросы сняты? — чем дольше она находилась здесь, тем сильнее хотела поскорее смыться.

— Не совсем. Ещё парочку, — Лероро улыбнулся ещё шире, будто напротив — не желая отпускать Рей. — Итак… Считаешь ли ты себя легковнушаемым человеком? И как часто ты думаешь о том, как поступать?

— Нет, не считаю. И думаю в пятидесяти процентах случаев.

— Хорошо, тогда ты свободна! — прозвучали наконец столь желанные слова. — Можешь обращаться ко мне, если вдруг получишь травму на тренировках или заболеешь. Но не бойся заходить и по пустякам — дьявол кроется в мелочах!

— Да, конечно… — пробормотала девочка, направляясь к выходу уже после первого предложения. «Ага, хрен тебе, в жизни больше к этому месту не подойду…» — думала она, надеясь, что этот тип не читает мысли. А что? Основания имеются.

— И прежде чем уйдёшь, — от внезапного голоса Лероро на секунду сердце ёкнуло и ушло в пятки. Неужели тирада продолжится?! Нацепив на лицо безучастное выражение, Рей обернулась и продолжила слушать врача. — Дам совет. Многие дети взрослеют рано, особенно в этом лагере. Но не забывай о том, что сейчас ты прежде всего ребенок. Так что будь проще! Ведь если будешь ко всему относится с постоянной настороженностью, как сейчас, то быстро окажешься в дураках. Как говорят фокусники: «Чтобы обмануть, нужно завладеть вниманием!».

— Угу, спасибо за совет…

Почему-то показалось, что эти слова надо запомнить. Конечно, может, это опять-таки ересь, с таким-то психологом не привыкать. Но последняя фраза зацепила… Когда-то давно, ещё в театре, Рей слышала её. То ли от актёров, то ли от самого деда — этого уже память не подкинет. Но сама присказка отчего-то отложилась в голове, и сейчас всплыла.

Так. Надо поскорее уйти, или кто-то из них ещё что-то выкинет.

Но, видимо, так просто она не отделается. Уже в дверях Лероро подошел к ней и положил в руку маленький леденец.

— Это подарок. Не бойся, он без сахара.

— Спасибо… — в отсутствии сахара Рей не сомневалась. Вопрос в другом — есть ли там ядерная бомба?…

Прежде, чем покинуть кабинет, Рей всего на секунду ощутила странное чувство. В одно мгновение стало не по себе, словно кто-то очень хочет её убить.

Рей оглянулась, но увидела лишь доктора, беззаботно строчащего что-то прямо на столе. Он даже не смотрел в её сторону. Чувство исчезло также быстро, как и появилось.

Рей уже выходила из здания, думая, что надо наблюдать за этим психологом — моральное воздействие такого уровня никогда лишним не будет. Тем более, для актёра.

И в потоке мыслей, она даже не замечала, что тот, о ком она так активно думала, изредка поглядывал на неё из окна и, слишком аккуратным для врача почерком, выводил строки:

«Объект Т. Рейчел. Высокий потенциал развития воли наблюдения. Взгляд сформирован. Психика средняя, внушение слабое: требуется подход номер 3…»

Часть 5. Драка

Как только медпункт скрылся из виду, Рей сорвалась на бег. Этот Лероро, который по должности должен вызывать доверие, а по внешнему виду — едва ли что-то кроме смеха, на деле оказался… Кем? Маньяком? Хорошим актёром? Или просто больным на голову импровизатором, что по случайности впервые на практике смог вызвать у кого-то подобную реакцию? В любом случае, фиг она больше сюда когда-нибудь заглянет. Даже если температура поднимется до пятидесяти градусов. Даже если сломает позвоночник. Даже если он будет последним врачом на планете — впрочем, тогда планета обречена.

Закрыв за собой дверь в общежитие, Рей наконец выдохнула и присела на корточки, почти полностью обессилевшая. Настроение было почти на нуле. Вот уж неожиданно, что психолог, пусть даже такой, как Лероро, может вот так испортить день. Пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, она засунула руки в карманы… И нащупала там конфету. Даже в собственное отсутствие этот змей не оставляет её в покое!

Рей не то с испугом, не то со злостью отшвырнула конфету в угол. Та даже в потёмках продолжала угрожающе поблёскивать и смотреться как-то… Хищно? Да, может, Лероро не лгал и сахара там и не было, но про яд же он ничего не говорил? Вроде есть яд, который пахнет корицей… Батрахотоксин, вроде?…

— Рей, это ты пришла? — будто бы в ответ на мрачные мысли, с лестничной площадки послышался знакомый голос. Через пару секунд в коридор высунулась чернявая макушка Минэко. — Мы уже думали идти тебя искать! Тем более, Леро-… — она вдруг осеклась, увидев на полу конфету. Побледнев, она испуганно уставилась на недоумевающую Рей. — Подними.

— Зачем? Я не…

— Не задавай вопросов. Просто подними. Живо.

Что-то заставило Рей послушаться. Ещё один человек, способный играть с чьей-либо менталкой? Для одного лагеря это уже немного много!.. А если её натравить на Лероро? Хотя, видя, как она отреагировала на конфету, с ним у Минэко личные тёрки…

— Теперь расскажешь, в чём дело? — спросила Рей, рассматривая поднятую конфету.

— Это не просто леденцы, Рей, — заговорила Минэко, изредка поглядывая по сторонам, будто тревожно ожидая, что Лероро выскочит из-за угла с целым мешком точно таких же конфет. — Он их раздаёт…

— Эй! — вдруг на лестнице раздался голос Кали. Та не то с насмешкой, не то с удивлением переводила взгляд с Рей на Минэко и обратно. — Где вы обе шляетесь? Сначала одна, потом вторая. Это мерзко!..

Лукас, стоящий рядом, тихо хихикнул. Кали на секунду бросила на него высокомерный взгляд, и он на какое-то время замолчал. Но как только она вновь повернулась к девочкам, он продолжил ухмыляться.

— Идёмте, — сказал он. — Вечерняя тренировка через сорок минут, если опоздаем — прилетит всем, включая новоприбывших.

— Идем, идем… королевский нос, — буркнула Минэко, хихикнув.

— Нормальный нос. Лучше, чем мог бы быть и какой есть у некоторых, — с легкой улыбкой парировал Лукас.

— Нос не дорос на меня гнать.

Девочка просто прошла мимо, следуя за уже спускающейся вниз Кали, от которой в очередной раз вылетела её дежурная фраза. А сама Рей осталась позади с раздражённо поправляющим кепку мальчиком. Только после слов Минэко в глаза бросился нос не самой обычной формы.

— Ну, будем знакомы, что ли? Можешь меня просто Рей звать. — она протянула ему руку.

— Будем. Лукас. И нормальный у меня нос, подумаешь, как-то по дурости неудачно сломал… — всё еще немного злой, но всё ещё сохраняющий капельку вежливости, он ответил на рукопожатие. Причём ответил весьма аккуратно — приютский мальчишки либо трясли руку, либо били по ладони так, что та болела ещё неделю. — Идем. Не будем заставлять остальных ждать.

***

Возле площадки, которая вроде-как должна быть спортивной, но больше походила на психопатичный выброс креатива самых безумных инженеров, что явно стремились создать максимально сумасбродные не просто полосы, а настоящие шоссе препятствии, их уже ожидала группка мальчишек.

Юдзиро среди компании не было. Оно и понятно — тот ещё на корабле говорил, что завалится спать сразу же после прибытия. А, зная его, он вполне мог отправить их знакомиться без него, благополучно наплевав на здешние порядки.

Зато Маритон стоял поодаль, как-то опасливо косясь на остальных.

Брюнет с суровым взглядом, словно типичный главарь уличной банды уселся на огромную покрышку. По бокам от него располагались ещё двое — один, смуглый и коренастый, жевал стебель пшеницы (и откуда он его взял?), второй же, самый высокий, стоял почти что смирно и мог бы даже выглядеть не менее пафосно, если бы не умиротворённое лицо, смотрящее куда-то в сторону спортивной площадки.

Девочки уже подошли, а после коротких приветствий к ним присоединилась еще пара пацанов постарше. Удивительно, но те просто принесли ребятам напитки и ускакали в адскую шелушильню, то есть на спортивную площадку.

— Йо, Лукас! Опаздываешь, сопля! — ответил тот, что с пшеницей.

— Не опаздываю, а сопровождаю новенькую. Сам ведь ты оказался слишком ленив для этого.

— Слышь! Я… — хотел было уже сказать он, как его перебили.

— Джумар, хватит. Все конфликты на тренировке, мы же договаривались, — после он вскочил с места и подошел к Рей. — А теперь новенькая. Зови меня Сандро. Этот придурок — Джумар, — он показал на коренастого. — и Вильгельм. — показал он на другого, высокого.

— Ага, очень приятно. Я Рей… — её оборвал на полуслове вопрос Джумара:

— А вторая где?

— Какая вторая?

— Ну, хромая которая. Или не дошла? — Джумар нагло ухмыльнулся.

— Рей, ты знаешь, о ком он? — Кали вопросительно посмотрела на неё. Только теперь Рей вспомнила, кого именно видела в лесу помимо парочки старших.

— Знаю. И вы скоро узнаете. Можешь сам потом спросить у Барбары об этом. Хотя не уверена, что она тебе ответит: насколько мне известно, её недоразвитые не очень привлекают.

— Я-то недоразвитый? — Джумар вскинул брови, изо всех сил стараясь не реагировать на раздающиеся вокруг смешки. — На тренировке посмотришь, удивишься. Я-то точно поразвитее тебя буду… Да и вас в принципе. Понабирают тут всяких… Сначала этот хрен носатый, потом эти… Один — жирный, другая — хромая, третья — хамло, четвёртый — вообще… Юдзиро… — тут он повернулся к мальчишкам. — Да какого фига вы вообще с ними якшаетесь? Юдзиро я понять могу, жирного… Может, если не разочарует. Но девчонки? Серьезно? И как же они драться будут? Заколкой раз или туфлей в глаз?

— Это мерзко! Мы достаточно сильны, ничем не хуже вас. Иначе бы нас здесь не было! — попыталась встрять Кали.

— Ты-то даже не вякай, раз попала сюда чисто из-за папаши, — Джумар ухмыльнулся. — Да и речь-то и не от тебе, — он кивнул на Рей. — Эта белоручка даже выглядит слабо! Держу пари, они даже первой тренировки не переживёт!

— Ой, а ты-то далеко, небось, пошёл? Хотя, раз даже позволяешь себе сбегать с тренировок… — участливо уточнила Рей. Она никогда не остается в долгу — уж на сиротских она натренировалась что надо. — Это у тебя хобби такое — с девчонками собачиться? Или более сильным хамить комплексы не позволяют?

— Гляди-ка, как заговорила! — Джумар заржал, но его зрачки чуть сузились. — Да я Сандро… — тут он осёкся. — Да я тебя одной левой по асфальту размажу, не напрягаясь особо!

— М, — без особого энтузиазма отозвалась Рей, мысленно подметив авторитет Сандро в его глазах. — Молодец какой, девчонкам угрожает. Герой.

Спустя секунду она отшатнулась метра так на полтора, держась за висок — всё-таки удар у этого быдлана был что надо. Впрочем, отшатнуться — не значит проиграть. Так что вскоре Джумар получил ответный удар по шее. Однако силы удара оказалось недостаточно, чтобы остановить его. Прущий вперед мальчик схватил Рей рукой за одежду и тут же пнул коленом в живот. Девочка же не растерялась и стала наносить удары в лицо, стараясь попасть по подбородку. Джумар выругался и, держа девочку за одежду обоими руками, уронил со всей силой на землю. Падение дизариентировало Рей, а удар головой вызвал настоящие искры в глазах. Но даже так та сумела нанести существенный удар коленом между ног противника. Кривясь и шипя, но все ещё удерживая её на месте, Джумар поднял кулак для очередного удара.

Закончилась драка так же резко, как и началась. Длинные сильные руки, словно тиски, сжали головы их обоих, подняв над землёй. Боль от сдавливающих рук была в разы сильнее ударов Джумара.

— Г-Господин Гадя?!

— Нет, это сам Бог соизволил спуститься с небес, лишь бы разнять двух дерущихся малолеток, — раздался над ухом знакомый писклявый голос. Руки сжались сильнее. — Я тебе что говорил, Джумар?!

Джумар промолчал. Рей уж было подумала, что вот оно — что-то нормальное в этом дурдоме! Как вдруг…

— Я на каждой тренировке специально для тебя повторяю: сначала противника роняют, потом — бьют!!! Сколько тебе ещё говорить?!

Мда. Выдал так выдал, аплодируем стоя, господа. Рей, нервно улыбаясь, наблюдала, как Гадя трясёт бедного Джумара с бешеной скоростью. Потом, впрочем, беднягу он оставил в покое, бросив на землю.

— Ты, раз уж новенькая, на первый раз прощаешься, — процедил он. — Но в следующий раз лучше увернись или сразу бей в пах. Усекла?

Рей на всякий случай кивнула, мысленно понадеявшись, чтобы следующего раза не случилось.

Гадя удовлетворённо цыкнул и, опустив девочку, ушёл куда-то. Куда? Рей надеялась, что мыть бороду.

— Вы бы хоть отошли куда для драки, — вздохнула Минэко. — Так конечно кто-то нет нет да заметит.

— В следующий раз отойдём, — пообещал Джумар, поднимаясь на ноги.

— Иди нафиг со своим следующим разом, — фыркнула Рей, вскочив следом. — Я и сейчас-то драться не собиралась — ты первый с кулаками полез!

— Ага, сама нарвалась!

— Нет уж, нарвался ты — ты первым нас оскорблять начал!

— А ты… Ты молчи, не доросла ещё спорить!

— Заткнулись оба! — может, перепалка бы продолжалась, если бы Кали не стукнула их обоих по затылкам. — Не хватало ещё одной драки…

До корпуса дошли молча. У самого входа Сандро вдруг повернулся к Рей:

— Сразу как тренировка закончится — дуй сюда. Ты ж тут весь день в корпусе сидела, я так понял? — получив согласный кивок, он продолжил. — Вот, а помогать тебе потом тут вряд ли кто-то будет. Так что в твоих интересах прийти, поняла? — Рей ещё раз кивнула. — Тогда увидимся.

Мальчишки ушли куда-то в противоположном направлении. Девчонки переглянулись и пошли к себе.

— Кстати, — вспомнила Рей. — Те конфеты, что давал Лероро — ты о них так и не рассказала, Минэко.

Минэко помрачнела:

— Точно… Короче, эти конфеты Лероро даёт как знак того, что он следит за тобой…

— Что?! — вот уж чего не хватало — слежки от этого психа!

— Успокойся, не в том смысле… — успокаивающим тоном сказала Кали. — Просто конфеты — как бы знак, что он тебя запомнил… Одна конфета тут есть почти у всех, не бойся. Из наших без неё только Цинь-Ли обошёлся — никто так и не понял, почему. Волноваться стоит начинать, когда получишь вторую…

— Потому что после третьей ты пропадёшь без вести, — резко сказала Минэко. — Так уже пропали Сидо и Дладла, это не может быть совпадением!..

— У Минэко две конфеты… — грустно шепнула Кали Рей. — Вот она и паникует…

— И вовсе не паникую!..

Разговор прервал силуэт в конце коридора. Кожа Барбары была бледной даже для неё, взгляд потухший, а её руки дрожали…

— Я… — пробормотала она совершенно убитым голосом. — Увлеклась… Поворачиваюсь — а там этот Лероро стоит, пялится…

Дальше она говорить не могла — рухнула на пол, свернувшись клубочком. Кали подошла и сочувствующе потрепала по голове:

— Постарайся о нём не думать, ладно? Этого кретина достали из неизвестно какой канавы вместе с его тупыми леденцами, так что я не позволю ему портить вам жизнь ещё сильнее? Усекли?!

Девочки кивнули: Барбара и Минэко — испуганно, Рей — растерянно. Кали этого было достаточно, чтобы остаться довольной, и вместе с фирменной «Мерзостью» она открыла дверь в комнату:

— Поспешим, у нас с Минэко тренировка через десять минут… Как же я завидую Рей и Барбаре!..

Часть 6. Будни не по-граждански

— Так, три, две, одна!

…

— «Бум!».

—Ай!

От одного зрелища тренировки конечности начали поднывать. Взгляд Рей упал на торчащие из песка ноги Юдзиро.

— А через это точно каждый должен проходить?

— Да, — вяло отозвался нестройный хор голосов.

— Ага, без вариантов. — Лукас туда же.

Вот тебе и шелушильня: сверху маятник из кувалды, по бокам копья, потом крутятся два или три огромных вентеля — словом, куча движущихся в абсолютной какофонии конструкций. Как вообще это должно помогать в тренировках? Под какой дозой какого сильнодействующего вещества такое можно придумать и сконструировать?!

— У-у-ух… В-вау… А, ну, это… Ха…

Рей повернулась в сторону побледневшей Барбары, что умудрялась и сохранять привычную взвинченность и выглядеть поникшей. В глазах читался ужас, но губы изогнулись в какой-то странной улыбке.

— Ты в порядке?

— Да!.. То есть нет… Не-не… Ха-ха…

— Итак, у нас есть первый сумасшедший, — вздохнул подошедший сзади Вильгельм. — Не ожидал от неё. Я думал, первым будет Маритон.

— Э! Хорош дурака валять! — голос Джумара приближался слишком быстро. — Проверим новичков на прочность. Такояки, пошла!

Удар в спину с ноги от Джумара не заставил себя долго ждать. Тело само полетело прямо в жерло страшной машины.

— Я Таканаки, идиот! — в сердцах успела крикнуть Рей, прежде чем началось получение люлей от этого адского орудия пыток. Держаться помогала лишь мысль о том, как после всех испытаний она лично прибьёт Джумара.

***

Хлеб с маслом. Тушеный картофель. Котлетка из бумаги. Прекрасный ужин, ни убавить ни прибавить. Тело всё ещё гудело после вчерашнего — а главное, этот кретин был ещё жив! Хотя тот факт, что этот самый кретин сейчас ходит с фингалом, вполне греет душу. Но, как оказалось, не так страшен чёрт, как его малюют — шелушильня действительно нереально прокачивала чувство равновесия и скорость реакции. Еще бы — не хотелось стать ковриком для ног вроде того, что лежит под дверью у входа в медпункт, или порваться на конфетти. Удивительно, но удалось пройти с первого раза! Даже Сандро похлопал, коротко кивнув — высшая похвала.

— Это мерзко.

Кали сидела неподалеку справа, между ними Барбара, уже немного пришедшая в норму, а слева Минэко. Напротив никого — там скамья сломана. Вроде как кто-то из старших сломал. Собственно, как раз один из этих самых старших Кали и окликнул:

— Не забудь, сегодня на дежурство. Ты еще не отработала наказание.

— Так, что за наказание и за какие грехи? — Рей приготовилась слушать. Кали и наказание никак не вязались, особенно в одном предложении. Неудивительно, что та с утра была мрачнее тучи.

— Я не сдала во время в химчистку носки, — вздохнула Кали, сердито зыркнув в сторону старших. — Кто-то из мальчишек решил в шутку запрятать их. Не переживай, меня просто отправили помогать с уборкой на кухне. А тот придурок, что спрятал носки, уже как вторые сутки кормит лошадей.

— У нас есть лошади?

— Нету. Но он об этом не знает. Уже два дня их по всему острову ищет, бедолага, — абсолютное безразличие Минэко поражало.

— А с ним ничего не случится?

— Кто знает. Может, уже случилось. А может и хуже — он попал в лапы к Лероро.

— О, боги…

***

Вечер наступил почти неожиданно. Как и свободное время. Рей решила это время зря не тратить и хорошенько исследовать это место — всё-таки ей тут ещё несколько месяцев при хорошем раскладе кантоваться. В этот раз выбор пал на первые этажи. Вот же было удивление узнать, что тут есть некие «Дневальные» — ребята из старших, что в чем-то провинились и теперь вынуждены притворяться статуями. Или орать во всю глотку о расписании — тут как повезёт. Жуткое же место. Что-то среднее между школой, лагерем, армией и психдиспансером. Причём неясно даже, что из этого более может описать здешнюю систему… Хотя нет, есть кое-что — тюрьма.

— Таканаки, — позади раздался мужской голос. То был молодой парень, чем-то напоминавший Кали — тоже в очках и с кислой миной.

— Да? — интересно, откуда он знает её фамилию? Ещё и назвал правильно!

— Тц, — он что… цокнул на неё? Что она уже натворила, интересно? — Я от куратора. Ты показала средние физические данные и чуть выше среднего — умственные. Всем здесь выдают дополнительные задания в зависимости от некоторых особенностей. Так что вот.

Он передал тетрадь с коричневой обложкой. «Таканаки Рейчел» — гласили белые буквы на ней. Также к тетради на верёвке была прикреплена ручка — непонятно, на кой чёрт, но допустим.

— До августа ты должна сделать всё. Потом передашь дежурному. Они, — парень произнёс это таким тоном, что даже умственно-отсталому стало бы ясно, кто подразумевается под местоимением. — Могут сильно наказать, если не справишься или не успеешь. Ясно?

— Ясно.

— Тц, — опять цокнул. Кем он вообще себя возомнил?! — советую быть более расторопной. Не пойму, почему ты вообще здесь.

— Самой бы знать.

— Тц, — Конь. Чистой воды лошадь.

Парень ушел. А Рей в очередной раз задалась вопросом, есть ли тут вообще нормальные люди.

***

Комната встретила приятной атмосферой. Минэко, читающая, видимо, весьма полезную книгу «Как убить соседа"(Что?); Кали, каким-то боком умудряющаяся причесываться, свисая с кровати вниз головой с её(!) кровати. Рей надеялась, что хоть Барбара не подведёт — но нет, она тоже отличилась: каким-то образом сняла с шелушильни гильотину и теперь с довольным видом копается в её внутренностях.

Провал.

— Рей, ты чего это? — Минэко посмотрела на неё с беспокойством.

— Меня окружают психи, — честно вздохнула Рей, рухнув на свою кровать.

— Где?! — Барбара тут же вскочила с пола, даже не сняв с ноги гильотину.

— Мерзость, — совершенно спокойно сказала Калифа, заплетая себе косичку, всё еще лежа на верхней койке.

— Ты привыкнешь, — не отрываясь от книги, сказала Минэко. — Да и ты сама не лучше. Кто в здравом уме в первый же день пойдет по самому сложному пути в шелушильне!

— Там есть ещё пути? — Рей оторвала голову от покрывала, посмотрев на девочек.

— Ну да. По верху самый простой, снизу есть капканы и копья, — тут Кали фыркнула. — А ты прям через молотильню с мостом отчаяния поперла. Гений.

— Это все этот придурок Джумар! — вздохнула Рей, ударив рукой по матрасу верхней кровати. — Да и не так уж сложно, наверное, было. Раз даже я справилась.

— Ты просто не заметила, когда Лукас вовремя отключил шелушильню. Еще бы чуть-чуть, — голос Барбары чуть дрогнул. — И ты… того…

— Отключил?

— Ну да, — пожала плечами Минэко. — Там рубильник на входе стоит, ты не заметила?

На следующее утро выяснилось, что у Джумара аллергия на зубную пасту на лице.

***

В единственный час свободного времени днём, Рей пыталась всеми силами управится с пресловутым дополнительным заданием. Тетрадь, которую дал ей Конь, оказалась заполнена десятками разных задач на логику, геометрию и даже философию. Они были явно слишком сложные для обычных людей её возраста, и это бесило. «Найдите площадь треугольника, прилежащего к стороне квадрата со стороной d, если известен угол треугольника альфа…» — От одного условия голова кругом!

— О, тебе тоже дали эти задания! — от громкого крика Рей аж вздрогнула.

— Маритон! Не пугай так!

— Прости. Просто удивился, что тебе тоже дали.

— Угу. А теперь, ты, конечно, меня извини, но мне их ещё решать нужно. И так тошно.

— Ага, знаю! Я их как-раз вчера вечером отдал.

— Так быстро сдался?

— Что? Они же были легкими, я почти все сразу решил!

…Чего.

—Может, это тебе попались легкие задачи?

— Да не, те же самые! Смотри, — он взял тетрадь из рук Рей и начал листать. — Вот здесь ответ — тридцать градусов, а там — дистоназия. А вот вопрос про обезьяну с подвохом! Там ответ в самом тексте.

Рей была готова затискать Маритона на месте.

— Слушай, — она положила ему руку на макушку. — Если возникнет ситуация, где тебя надо будет отмазать — или сразу ко мне, не раздумывая. Усёк?

Тот кивнул, не особо понимая, что происходит.

***

Шел седьмой день пребывания Рей в оздоровительном лагере маленьких убийц и психов. Новеньких приучали к новому расписанию и подключали в общие группы старых. Постоянная бессонница и голод уже входят в привычку, как абсолютное не понимание логики местных реалий.

— Минэко, где найти дежурного? Я уже со вчерашнего вечера найти не могу.

— М? — Минэко оторвалась от книги — уже новой «Мина в домашних условиях». — Так он каждый день меняется. И обычно находится во-он в том кирпичном здании. — она указала на одноэтажный кирпичный домик с флагом консулата.

Ой.

Дети стройной группой плелись в столовую. Оттого народу было прилично. Но толпа раздражала не так, как постоянное ощущение на себе взглядов надзирателей. Поначалу это немного пугало, но теперь просто бесило. Не скрывался от взгляда ещё один подозрительный момент: чем старше ребенок, тем мрачнее он выглядел. Тех, кому исполнилось уже 13 лет, и вовсе периодически можно было спутать с мёртвыми рыбами. К примеру, Тисе — одна из старших девочек, которую Рей видела не так уж и часто — притом, что живут они в одном номере. Выглядела она сродни призраку или сломанной кукле, причём, судя по старым фотографиям, что ей показали тайком девочки, раньше она выглядела вполне жизнерадостной, светилась поярче Адель — ещё одной старшей, с которой Тисе была неразлучна.

Оттого и страшно за себя и тех, кого уже хочется называть друзьями. И вроде ничего такого не происходит… Но что-то происходит, что-то точно происходит! Их будто бы нарочно ломают… Да, их готовят как убийц… И всё равно будто бы больно…

«Надеюсь, это место не сведет меня с ума.»

Часть 7. Программа «Сдохни или умри».

Местное расписание довольно простое, но весьма выматывающее:

Утро начинается с оглушительного звона сирены, ровно в шесть-тридцать утра. Собираться надо стремительно, ведь через десять минут после подъема начиналась зарядка. А опаздывать туда было нежелательно — а не то… Впрочем, что будет за опоздание никто не представлял: то ли боялись, то ли просто было не до этого. Потом — переодевание (в общую школьную форму: Рей такое никогда не нравилось, неужели форма хоть как-то влияет на мозги или силу?). Далее построение перед корпусом и поход на завтрак, где обязательно будет нечто необычное и пресноватое: из гидравлического пресса и ваты. Потом уроки (на удивление, самые обычные), обед — тут уже дела обстоят гораздо лучше, чем с завтраком — потом целый час свободного времени, а затем, только вдумайтесь — обязательный просмотр странных сериалов про героических полицаев. Нет, оно-то местами даже прикольно. Но всё-таки Рей казалось, что те пьесы, которые были в дедовом театре, были куда интереснее любого из них. Хоть ни одной пьесы она и не помнит.

Потом тренировки. Многочасовые, изматывающие. Абсолютно разные — от бега по всей территории острова до избивания манекенов с криво-нарисованными рожицами. Драться в привычном смысле этого слова пока не разрешали, сетуя на неподготовленные тела и малый опыт. Хотя, как показывает практика, «не разрешали» и «запрещали» тут — два разных понятия.

Завершал день ужин и следующий за ним обязательная медитация. Да, медитация. Зачем? Никто не знает, но не возражают — а смысл? Так или иначе, во время этого процесса учитель рассказывает либо об особенностях медитации, правильном контроле дыхания, раскрытию собственного «я» и прочей ерунде, иногда сменяя её скучными лекциями по биологии. В самом конце дают два часа личного времени, после которых идет общий отбой.

Вот и сегодня был такой «обычный» день. Началось все с тяжелого пробуждения и удара мизинца о кровать Минэко, на что та лишь с усмешкой наблюдала за тем, как Рей старается не заорать матом в голос. Далее пробежка — так как из-за удара мизинец весьма болел, Рей невольно отстала, за что получила убийственный взгляд тренера. Сразу после пробежки — лицезрение полуживых зомби имени всей «Ласточки» и робкие попытки привести себя в порядок. Затем — дежурная фраза Кали, очередной вздох Минэко и очередная речь Барбары о винтовках. Самое обычное утро.

Странности начались с завтрака: подали кашу со сгущенкой и несколько видов сока на выбор. Пусть и то, и другое оказалось полной и не совсем съедобной безвкусицей, подобного рода разнообразия удивило. Дальше — больше: прямо на завтраке объявили о сборе у тренировочных площадок. Естественно, сонливость спала быстрее, чем обычно. Захотелось узнать, что это может значить.

— Кали, — шепнула Рей на ушко подруге. — Сегодня всех нас казнят как врагов народа?

Кали вытаращила глаза:

— Боже, с чего ты это взяла?!

— С того, что другого объяснения происходящему у меня нету!

— А, так ты об этом, — тут же пришел ответ от успокоившейся подруги. — На самом деле ничего такого. Лероро помнишь?

— Того мужика с белыми волосами и дымящимся леденцом? Да как такое вообще забудешь!

— Так вот, он сегодня на дежурстве. Лероро тогда всегда старается устраивать особые дни. Но также это значит, что нам точно сегодня не избежать серьёзных травм.– на последних словах девочку передернуло.

— Только не вышибалы… — мрачно прошептала Минэко.

— Вышибалы?..

***

Ребята дружно стояли в одной шеренге по краю площадки. В удобной (!) спортивной форме одинаковой расцветки. Делились мы на две группы: те, кто стояли с очень мрачным выражением лица и те, кто, как и Рей, не понимал, что вообще происходит. Перед всей же оравой детей стоял довольный, как кот, Лероро, держащий в руках весьма увесистый черный шар. Сам он был одет весьма специфично: на нём был докторский халат, розовые сланцы, шорты цвета хаки и белая футболка с надписью «Лучший учитель сегодня!». В принципе, учитывая завтрак, это может оказаться правдой. Ну, сравнивая его с другими здешними взрослыми.

— Итак, девочки и мальчики, сегодня у нас особое занятие! Кто-то уже успел побывать на таких, а кто-то впервые испытает сей дивный эпизод вашей детской жизни! — его энтузиазмом можно было корабли топить. Да и сам он постоянно скакал и танцевал, словно укушенный в одно место.— Перво-наперво, правила! Вы все делитесь на две равные группы — жертв и жертв на попозже. Вышибать вас будем, как всегда, я и-и, барабанная дробь! Ваш всецело нелюбимый Мейви-и! — словно по волшебству, Лероро буквально из ниоткуда вынес знакомую личность, неся его, словно принцессу. В другой ситуации Рей бы посмеялась над этим зрелищем. Но сейчас все были настроены настолько серьёзно, что смех был бы просто не к месту.

— Не называй меня так, сколько раз повторять?! И вообще отпусти! Поганый змей! — кричал во все горло красный от гнева и стыда (а может, и от чего-покрепче — на трезвую голову на такое нормальные люди не согласятся. Впрочем, в том, что нормальных людей тут можно пересчитать по пальцам одной руки, Рей убедилась давно) Мейвен.

—Мы с Мейфи вудем вас вывивать. Фовторайтесь не фостродать! — все продолжать вещать врач игнорируя постоянные толчки и избиения со стороны Мейвена. И, наконец отпустив резко отпрыгнувшего агента, продолжил. — Окончательно выбитыми из игры считаются только те, кто не дееспособен или тяжело ранен, остальные таковыми не являются! Для того, чтобы избежать этого, разрешено использовать любые методы!

— Можно вопрос? — проговорил дрожащим голосом стоящий неподалеку Маритон.

— Задавай, сладкий медвежонок!

— А где должны стоять вышибаемые?

— Ха-ха! Весь остров! — почему-то все вдруг напряглись.

— В каком это смысле — весь остров?! — со всех сторон послышались удивленные и возмущенные возгласы. Только сейчас Рей заметила, что Кали и Минэко уже успели куда-то деться.

— Станет ареной через три! — тут же встал в позу для броска Лероро, подняв при этом одну ногу так, что он встал на вертикальный шпагат. Надо признать, его растяжке позавидовали бы многие танцовщицы или акробаты.

— Ареной?! — чувствуется, надо скорее уносить ноги…

— Четыре! Пятьсот! Один! — с хлопком, характерным для какой-нибудь артиллерии, мяч выстрелил в Маритона, сбив толстячка с такой силой, что тот буквально пролетел метров 10, да еще и сбил своим телом ещё пару ребят. Только теперь те неудачники, которые ещё не успели убежать, бросились кто куда со всех ног. Угораздило же Рей оказаться одной из них!

***

Грохот, взрывы, стоны раненых, повсюду дым и кровь. Казалось, что самому Сатане вздумалось посетить землю, и ему не понравилось. От кошмара нельзя было скрыться, нельзя было убежать. Сердце стучало как бешенное, взгляд цеплялся за павших в «бою» ребят. У кого-то сломаны ноги, кто-то торчит на половину из земли, а кто-то лежит в луже собственной… нет не крови… слез. В голову тут же пришло воспоминание о скоропостижно выбитом самым первым Маритоне. Ему явно повезло больше — ведь он не видит весь этот кошмар.

Рей старалась бежать изо всех сил, лавируя между деревьев. Достаточно длительная пробежка вдоль главной дороги показала, что от Лероро не скрыться даже внутри зданий. До сих пор кровь стоит в жилах от крика вылетевшего из окна вместе с мячом и этим самым окном крупного, широкоплечего паренька с необычной причёской — Вильгельма. У другого мальчишки, Айками, из внутреннего кармана куртки выпал молитвенник, в попытках спаси который ему здорово прилетело по голове. Даже Минэко, бедная девочка, отправилась в очень длинный полет в сторону леса.

— Какой ненормальный вообще придумал такие занятия?! — нервы не выдержали очередного пролетевшего мимо меча, что раздробил дерево, словно то было из соломы. Вот и ответ.

— Ре-ей! — в мгновение ока его лицо появилось прямо в сантиметре от лица девочки, напугав ту ещё сильнее. Не успела она врезаться, как почувствовала сильный удар ниже живота. «Капец он сильный! Верно говорят — в тихом омуте…» — додумать Рей не успела: отключилась.

***

Удивительно, но уже к обеду все были живы и здоровы. Спасибо удивительным способностям Лероро — возможность исцелить даже смертельную рану оказалась ужасно полезной в данной (и не только) ситуации. Приходя в себя, девочка все больше удивлялась. Не было ни ран, ни царапин. Только усталость и страх перед безумным врачом. О том, что это дело рук Лероро, ей рассказала Кали. Она сидела рядом и смотрела в никуда так, словно прошла через ад.

Собственно, саму процедуру лечения Рей пропустила, а рассказать, откуда у Лероро такая сила, желающих не было. Но она точно была уверена в том, что при ударе он не только её внутренности превратил в адское месиво, но и сломал позвоночник. Увы, девочка отключилась во время полета, так что, возможно, травм было больше.

Нужно отдать должное — обед был по-настоящему праздничный. Подавали почти все, что можно было съесть. Не знаю, было это своего рода извинением или это у Лероро проснулась совесть, но Рей впервые поела так много и так вкусно. Жаль, что это был единственный хороший момент этого дня.

После обеда было объявлено внеплановое построение. Лероро для всех объявил три вещи: во-первых, до ужина все ученики должны привести территорию учебного заведения в чистое, ухоженное состояние; во-вторых, все отлынивающие будут автоматически записаны на повторную игру в «вышибалы» после ужина; в-третьих, если они не успеют, то на «вышибалы» отправятся все.

Рей никогда в жизни, даже в приюте, ещё так не вкалывала, как в этот день. Руки болели и щипели от работы, поясница отваливалась, пот стекал ручьём, а во рту пересохло. Они справились буквально в последние минуты. Пока девочки убирали все внутренние помещения до блеска и подметали дорожки, мальчишки чинили стены, убирали особо крупные куски дерева, кирпича, чьих-то оставшихся костей (Переживут! — махнул на это рукой Лероро), стекла и восстанавливали окна (благо в школе хранился запас). А также весьма шустро откопали поваленные и притащили из леса целые деревья. В общем, ничто так не объединяет коллектив, как тяжелая работа и страх перед «вышибалами». Так что ужин прошел в гробовой тишине, не считая устало вздыхающих детей, что еле избежали кончины.

***

Еле добравшись до кровати, в голову полезли вопросы, что так и хотелось задать, но те не задались — не было времени и сил. На Минэко рассчитывать бессмысленно и бесполезно; как только девочки зашли в спальню, та свалилась без сил, уснув крепким сном, прямо на полу. Поэтому осталась только…

— Кали… — даже собственный голос казался Рей замученным до смерти.

— Мм-м? — ответила Кали, не поднимая лица от подушки.

— Могу задать вопрос?

Согласное мычание.

— Такое часто тут происходит?

Отрицательное, короткое мычание.

— Чего-то кроме «вышибал» стоит бояться?

— Угу, — кажется, да.

— А откуда у Лероро такая сила?

—… у него печать. — ответ был дан лишь через несколько секунд, когда Кали наконец повернула к собеседнице голову. — Хватит задавать глупые вопросы, ты и так потом сама все узнаешь.

— Ясно… — сил на продолжение диалога не осталось. Но кое-что всё же узнать хотелось. — Можно ещё один? Последний!

— Валяй, — повела плечами Кали, пробормотав перед этим что-то наподобие «Мерзости».

— Куда вы с Минэко делись перед игрой?

Вдруг Кали хитро, но от того не менее устало, улыбнулась:

— Места правильные надо знать. Есть тут пара лазеек… Впрочем, ты вроде человек неглупый — сама отыщешь. А если не отыщешь — мы покажем. М?

— Угу, — Рей улыбнулась в ответ, параллельно подумав: «Надо будет исследовать остров как-нибудь на досуге… Может, с завтрака слинять? А девчонкам заплатить за молчание… Хотя как и зачем тут деньги, это же нелогично!.. Хотя…».

За этим потоком мысли Рей сама не заметила, как уснула.

***

Тяжёлое утро встречало толпой бегущих детей, чьи лица, как на подбор, демонстрировали все уровни сонливости и мучения. Позади тихо бежала группа девчонок, среди которых была и Рей. Первой из них бежала Минэко, ничуть не запыхавшись и весьма уверенно поддерживая темп. За ней вдвоём бежали Кали и пара старших девочек. Следом уже не столь уверенно бежали Барбара, Рей и остальныев. Завершал всю процессию бедный Маритон, которому рядом с мальчишками бежать в этот раз не разрешили. И дело было вовсе не в его лишнем весе или в слабой подготовке, а в тяжелой увесистой табличке на шее с угнетающей надписью: «Первый выбитый».

Несмотря на несоответствующую атмосферу, Рей никак не могла подавить любопытство. Дело было в том, что, к её удивлению, Барбара была в списке тех четырёх ребят, что так и не были выбиты во время игры. К ним также относились и знакомые ей Сандро и Лукас, а также некто с настолько длинным и нечитаемым именем, что оно даже не запомнилось. И это никак не могло улечься у неё в голове. Сандро и Лукас — ладно, один тут давно а второй с ним закорешился. Но Барбара же не могла заранее узнать о вышибалах, верно?

—Барбара, эй! Барбара! — попыталась тихо позвать её Рей.

—Что? — Встретил её злой заспанный взгляд.

—Как ты смогла избежать кары Лероро? — заданный вопрос по каким-то причинам вызвал у подруги слишком яркий спектр эмоций. Вначале та удивилась, потом покраснела, потом впала в отчаяние и снова покраснела.

—Э… Ты чего?

— Я не хочу об этом говорить, ладно?! — как-то чересчур резко ответила Барбара.

— Э-э… ну ладно… — как-то это очень странно. Она точно откуда-то узнала о вышибалах… Может, тайно с кем-то встречалась?

Все оставшееся утро вплоть до завтрака Рей не покидали мысли о странном поведении и реакции Барбары. В голову лезли самые безумные теории, вплоть до крупной взятки. Хотя толку-то от денег, если тут даже магазинов нет. А если… Тьфу, ужас. В любом случае, именно это сильнее всего вызывало беспокойство в разуме Рей: «Нужно за ней проследить!».

Утренние занятия начались с лекции по биологии и способах отравления. В первую очередь, учитель обсуждал важность работы ЖКТ и того, как можно на него повлиять. И вот тут Рей заметила странность. Всю лекцию Барбара сидела очень уж неуверенно, постоянно озираясь по сторонам и кусая губы.

«Не может быть!» — нет, это было бы полным бредом. Ну где Барбаре было достать яд?! А если… Взгляд перешёл на учителя. Лысый дядька в неизменном костюме. У такого вполне могла найтись пара-тройка бутылочек какого-нибудь мышьяка… Но зачем Барбаре яд? А если… Нет, чушь… Она хочет жить, так?!…

После занятий Рей гуськом проследовала за своей подругой. Следить за опытным агентом смысла не было — заметит. Потому было решено проследить именно за Барбарой. И в целом она вела себя как обычно. Ничего подозрительного не наблюдалось и на обеде. Однако, как только пришел свободный час, она отправилась в травмпункт. Может, Рей ошиблась и дело в Лероро? Тогда это объясняет, почему она не была выбита — он просто её пожалел! Боже, хоть бы это было так!

Дверь в травмпункт была сплошняком обклеена безвкусными наклейками и плакатами, а также неумело размалёвана не менее безвкусными каракулями и, в довершение ко всему вышесказанному, зачем-то надушена какими-то термоядерными духами так, что запах можно было учуять за километр. Рей морщилась, но ухо от двери не отрывала — любопытство заслоняло собой любой аромат, даже самый неприятный.

— И вот так тут стало одним человеком меньше, — послышался голос Лероро из-за двери. — А жаль, талантливый был мальчик.

— Это был его выбор, — Это… Точно голос Барбары? Звучит слишком… Расслабленно? Умиротворённо? Такое поведение было несвойственно гиперактивной изобретательнице. А учитывая её состояние перед этим… — Мы не вправе его менять или осуждать, так?

— Абсолютно точно!.. Позволь, я ненадолго отойду, возьму ещё воды…

Послышались шаги, и Рей отпрянула от двери.

— Рей-ча-ан, ты? Просто соскучилась или пришла за помощью? — к своему ужасу она не успела отбежать достаточно далеко, отчего голос, раздавшийся над ухом, стал почти что приговором.

— Н-нет… Я просто шла проведать подругу.

— Ну вот — меня никто не любит! — Лероро не просто переигрывал — он даже картонные капли слёз достал. Впрочем, отрицать это Рей не собиралась. Поняв это, врач на секунду вышел из образа. — Я не понял, а где утешения?

— Привет, Рей, — из-за двери высунулась голова Барбары. Вроде все было как обычно, но взгляд был затуманен, а движения слишком лёгки. Чёртов змей. — А ты тут как оказалась?

— За тобой пришла. Пошли скорее, — она взяла Барбару за руку, и девочки тут же побежали в сторону выхода. Рей не хотелось тут надолго задерживаться или оставлять с ним и без того зашуганную подругу.

— Эй! А как же я? — Лероро поник, смотря вслед убегающим детям. — Эх-х…

Он снова повернулся к двери кабинета. Но Рей, невольно обернувшаяся на него — вдруг он за ними следом полетит? — была готова поклясться, что видела у него на губах улыбку. Непривычно-нормальную улыбку.

***

Спустя пару минут девочки сидели на лавочке около общежития, тяжело дыша после бега.

— Рей, дорогуша, что это было? — спросила наконец Барбара. — Я чуть ногу не потеряла!

— Вообще-то, это я хотела спросить… Что с тобой произошло? С самого утра ты была какой-то странной, да и на игре тебя не было.

Молчание. А потом Барбара неожиданно рассмеялась:

— Понятно, опять накрутила… Все вы себе что-то накручиваете! Всегда! А накручивать не надо, надо радоваться тому, что мы живы! Я бы тебе дала пару таблеток от нервов, да Лероро не велел…

— А… Погоди, какие ещё таблетки?

— Сказала же, от нервов… Блин. Лероро просил не болтать, — по лицу Барбары, впрочем, не было видно, что она расстроена. — Хотя пофиг. Переживёт.

— Погоди, а.. — у Рей появлялось всё больше вопросов, но Барбара перебила:

— Ой, не всё ли равно!

Она поднялась с лавочки и зашагала к дверям общежития, потащив за собой Рей. — Я себя прекрасно чувствую, это главное, так? Пойдём, с меня хватит на сегодня… Всего…

Часть 8. Стрельба

Детей здесь готовят тщательно, вдалбливая в голову самые разные вещи. Каждый день их готовят физически, дают нужную теоретическую базу и обучают азам основ военных дисциплин. В этот раз, например, была стрельба.

— Вас разобьют на группы по пять человек, — они стояли в шеренге, наблюдая, как Гадя прохаживается взад-вперёд и вещает. — Первая группа тренирует сборку и обслуживание оружия, — глаза одной девчонки (не будем тыкать пальцем в сторону Барбары) загорелись так, что стало трудно смотреть на тренера. — Вторую группу ждет тренировка движения с оружием и маневрирования в бою.

Джумар недовольно фыркнул, закатив глаза. Рей стало аж дышать легче от его кислой физиономии. Он явно не любит подобное.

— Третья группа получит по одному стандартному магазину и отправится на стрельбище. Каждый час группы меняются местами, — тут Гадя чуть повысил голос. — И да, если кто-то посчитает себя слишком умным и решит нарушить правила техники безопасности — недоумник лично вычистит весь арсенал до заката! Вы меня поняли?!

— Господиг Гадя, да, Господин Гадя! — хор голосов воспитанников прозвучал настолько резко, что по телу пробежала дрожь. Гадя удовлетворённо кивнул:

— Итак, первая группа…

***

Удача это, или Гадя как-то иначе оценивал девочек, но всех девчонок отправили в первую группу. На месте их ждал старичок, что учил обслуживать оружие. Само оружие оказалось карабином с шестью зарядами и цевьём из красного дерева. Вроде бы даже новейший образец. Объяснял старичок, однако, просто отвратно. Голоса не слышно, что-то хрипит под себя — не разберёшь, особенно учитывая, что в паре метров от них мальчишки из третьей группы интенсивно делают ставки, кто кого быстрее застрелит. Понять, что он творит руками, тоже было из разряда нереального: морщинистые руки тряслись, будто земля перед извержением мощного вулкана. Карабин скакал туда-сюда, детали постоянно валились на землю, а поднимал он их минут десять — причём от посторонней помощи вежливо, но настойчиво отказывался.

Взгляд упал на Барбару — она же тут главный техник, может, хоть у неё получится нормально показать, что да как. Но, увы, не судьба. Со скоростью ветра руки девочки порхали, словно карабин не имел веса. Туда-сюда — и вот аппарат полностью разобран. И это меньше чем за три секунды!

Тогда она посмотрела в сторону Кали — может, хоть она поможет. Но она просто держала оружие подальше от себя, а на лице читалась смесь брезгливости и абсолютного непонимания, что с этим вообще надо делать. Губы шевелились — Рей бы зуб дала, что подруга постоянно тихо повторяла дежурную фразу.

— Иди сюда. — вдруг раздался над ухом шепот Минэко. — Все равно от них ничего не узнаешь. Смотри и учись.

Она начала разбирать своё оружие — медленно, чтобы Рей успела повторить. Вскоре оба чуда техники были не только разобраны, но и аккуратно разложены по столам.

— Спасибо, спасибо! Ты просто спаситель! — Рей была готова заобнимать Минэко прямо здесь.

— Рада служить, — без эмоций ответила Минэко, зачем-то слегка поклонившись. Потом, правда, усмехнулась, спохватившись. — Ой… Ага, да, типа того.

Она украдкой бросила взгляд на вторую группу — те тоже уже заканчивали — и зашагала туда, не дожидаясь остальных.

***

Рей думала, что старичка и его объяснения будет уже не переплюнуть — фиг там. Занятия маневрирования оказались самыми скучными из всех. Нет, серьёзно — они только и делали, что катались по земле туда-сюда. Иногда учились делать перекат. Но в основном — дурацкие черепашьи движения под монотонный счет:

— Два. Три. Подняться.

Рей поднялась — как и все, кроме Маритона. Повезло, что погода была прохладной, так что главной проблемой была только грязь на спортивной форме. Впрочем кому-то (опять же, не тыкаем пальцем в сторону Барбары) было гораздо сложнее — земля попадала в протезы, сковывая движения.

— Раз. Лечь. Переворот влево, вправо. Два.

Это длилось уже около пятнадцати минут. Рей уже мысленно начала скучать по старику, карабину и умиротворяещему голосу Минэко, когда прозвучало:

— Встали. Пришло время кувырков. Раз — встаем в позу полусидя. Два — толкаем корпус вперед, помогая ногами. Три — после переворота встать в исходную позицию. Итак — раз.

Рей уже ненавидела эту тренировку даже больше, что утренние пробежки.

***

— Для начала каждый, получит по три патрона и сменный магазин. Стреляем строго по очереди и по команде. Сделали три выстрела — сменили магазин вот так. — инструктор ловко перезарядил карабин с каким-то подозрительно-приятным слуху щелчком и звоном. — После — демонстрация пустого ствола. Далее разбор результатов стрельбы. Волмрек, продемонстрируй!

Рядом с инструктором стоял тот самый очкастый парень, что постоянно цокает.

— Тц. — парень шустро встал в стойку для стрельбы и прицелился в стоящие в двадцати метрах мишени. — Готов.

— Целься. Первый. Выстрел.

«Бах»

— Пять очков. Второй. Выстрел.

«Бах»

— Двойка. Плохо. Третий. Выстрел.

«Бах»

— Пятнадцать. Не теряй концентрацию, Волмрек! Видно же, что можешь!

— Тц, — парень закатил глаза. — Подумаешь, рука вспотела.

— Вопросы? — два человека подняли руки, но инструктор не обратил на них никакого внимания. — Отлично, первый — на позицию.

Рей оказалась где-то посередине. Глядя, как остальные стреляют, она попыталась представить себя с оружием. Смешно — представить не получилось. А ещё оно наверняка очень тяжёлое… Хотя нет — вон Адель, хоть и попала куда надо от силы дважды, с оружием себя чувствовала вполне уверенно, будто оно почти ничего и не весило.

— Отлично, — инструктор вдруг посмотрел на Рей. —Следующая — четвёртая, на позицию.

Рей встала на нужное место. Постаралась принять нужную позицию. Всё-таки карабин казался слишком тяжелым, отчего кончик весело болтался туда-сюда, мешая стрельбе.

— Локоть выше. Правую ногу отводи дальше. — она старалась всё делать по инструкциям. Инструктору надо отдать должное — в отличии от двоих предыдущих чурбанов, он хоть чему-то мог научить. Вроде даже удалось стабилизировать мушку на цели.

— Готова.

— Первый. Выстрел. — палец зажал тугой курок, но тот не хотел поддаваться. Дав больше усилия, удалось сделать выстрел.

«Бах»

Увы, но в последнее мгновение оружие вдруг скосило в сторону.

— Мимо. Старайся не напрягать всю руку. Второй. Выстрел.

«Бах»

— Десять. Молодец, продолжай в том же духе. Третий. Выстрел.

«Бах»

— Пятнадцать, — сказал наконец инструктор, махнув рукой, давая знак, чтобы Рей отошла в сторону. — Не блестяще, но выше среднего. Если будешь стрелять также хорошо и дальше, то, возможно, перестану считать совсем уж рохлей.

Добрый, гуманный тренер.

— Следующая — пятая, на позицию, — к столику с оружием пришла Минэко.

Остальные девочки отстреляли средне. Минэко собрала две двадцатки и одну пятнадцать. Кали умудрилась дать два промаха и одну тридцатку. Однако самой большой неожиданностью стала Барбара.

— Мимо, — снова и снова вздыхал инструктор. — Ружьё, блин, держи ровнее! Хватит ногами перебирать, от этого снаряды сами в цель не попадут. Соберись! Третий. Выстрел.

Барбара выглядела жалко. Ей явно было стыдно и больно. Ноги никак не вставали в нужную позицию, спину вышибало под весом, руки тряслись, не давая прицелиться.

— Промах, — инструктор смотрел на Барбару с явной насмешкой. — Феноменально, у нас новая бесполезная дура! Три промаха подряд, а! Позорище! Куда вообще смотрит Мейвен, если привозит сюда калеку?!

Барбара стояла поникшей и расстроенной, еле сдерживая эмоции. Инструктор же продолжал над ней измываться, казалось, получая от этого удовольствие. Спустя минут десять он, к счастью, вспомнил про остальных и переключился на них.

— Не обращай внимания, — Кали похлопала Барбару по плечу. — Зато он в жизни не изобретёт ни одну из тех штук, что обычно изобретаешь ты.

— Да и на стрельбе способы борьбы не заканчиваются, — подхватила Рей. — Может, ты будешь кидаться самодельными бомбами. По-моему, куда эффективнее.

Минэко просто молча подошла и аккуратно обняла Барбару. Та, хоть и не до конца перестала нервничать, всё же немного успокоилась и даже постаралась улыбнуться.

— Перерыв пять минут, — бросил инструктор, прежде чем направиться куда-то в неизвестном направлении. — Без меня оружие не брать, иначе друг друга поубиваете, судя по вашим навыкам.

— Интересно, он правда думает, что кто-то додумается самостоятельно взять оружие? — фыркнула Кали. — Это же верх идиотизма!

— Ну, не все так считают, — хмыкнула Минэко, глядя, как Наракару в шутку гонялся за Айками, угрожая ударить того прикладом по голове. Айками, впрочем, даже отбиться не пытался — бегал он чуть лучше пухлого Наракару, да и молитвы, которые он бормотал под нос (Рей не слышала, но предполагала, что это они), как-никак успокаивали беднягу. — Хотя, там пневмат — а зная, что не можешь убить, убивать не так прикольно.

От такого заявления по спине пробежал холодок. Особенно зная, что руки Минэко не совсем чисты.

— В-вот именно! — после недолгой паузы сказала Кали, прежде чем еле-слышно выдохнуть что-то, что безумно напоминало её фразу-паразит.

Тем временем, рядом с мишенями происходил немного другой разговор, который переодически граничил с надменными взглядами в сторону девочек.

— Тц. Проспорил ты, Кайтос, — ухмылялся Конь другому старшекласснику. — Я же говорил, что девчонки не умеют стрелять! Особенно та, хромая.

— Ну и позорище. Опять среди новеньких один мусор. Не стоит даже давать этой мелкоте шансы.

Рей старалась не обращать внимания на этих придурков — пока они к ним напрямую не обращаются, это не их дело. Кали придерживалась того же, Барбара, кажется, немного напрягалась, но виду не подавала. А вот Минэко явно была недовольна.

— На ту мелкую надежда ещё есть, — старшаки продолжали беседу. — Остальных же можно сразу списывать со счетов. Ясно же, что нули!

Вдруг Минэко сжала руку в кулак. А потом неожиданно улыбнулась. Не как обычно — пугающе. Будто этой улыбкой хотела пожелать тем мальчишкам, чтобы те захлебнулись в собственном яде.

— Барбара, дорогуша, — проговорила она, взяв её за запястье. — Попробуй сделать так... — после чего начала что-то нашёптывать подруге на ушко, одновременно подталкивая к неким действиям.

Барбара даже не сопротивлялась — то ли устала, то ли боялась, что гнев подруги падёт и на неё. Медленно девочка присела, вытянув ногу вперёд, и, уперев кончик ствола на протез, сделала тем самым упор. Когда Минэко наконец осталась довольна, она направила оружие на мишень. Как раз на ту, что была между мальчишками, которые настолько увлеклись беседой, что даже не заметили изменений.

— Ты… — начала было Барбара, но Минэко её перебила:

— Доверься мне, — шепнула она, прежде чем сказать уже чуть громче. — Стреляй.

«Бах»

Снаряд просвистел прямо мимо лиц старшаков, и в самой середине мишени теперь красовался свежий след пули. Две удивлённые пары глаз уставились на девочек. Барбара смотрела на Минэко не менее ошарашенно. Вся напыщенность разом слетела, и теперь зачинщица улыбалась… Вполне спокойно. Она весело произнесла:

— Мальчишки, вы чего тут стоите? Будто бы технику безопасности не читали! Ох и попадёт вам от инструктора!

— Вам тоже, — парировал один из мальчиков. — Стрелять он запретил!

— Он запретил брать оружие, — мягко возразила Минэко. — А нам его и брать не пришлось, — она улыбнулась Барбаре, которая, кажется, всё ещё не пришла в себя.

Вдруг Конь усмехнулся:

— Тц. Запрет был и на стрельбу. Ты нарушила разом немало правил, дура! — он обвинительно указывал на девчонок пальцем.

— Теперь вам крышка, малые, — усмехнулся Кайтос. Вдруг он завидел что-то вдалеке и потянул друга за рукав. — Волмрек, тут это...

Но было поздно.

— Какого, морской царь мне в бухту, вы тут устроили?! — бушевал инструктор. — Не хватает мозгов не стоять там, где не надо? Не хватает, чтобы не стрелять?!

— Извините, сэр, — нарочисто вежливо сказала Минэко. — Я заметила, что Барбара обладает рядом недостатков, которые можно сгладить, а потому предложила ей опробовать другу позицию для стрельбы. Поскольку вы не дали команду оставить оружие и покинуть точку стрельбы, я подумала, что она может продолжить тренировку в новых условиях. Как видите результат невероятный. Что касательно мальчишек, те не дождавшись завершения стрельб, направились в опасную зону и встали возле мишеней, даже зная, что мы планируем вести огонь по ней.

«Во даёт, — восхитилась Рей. — Интересно, как она сюда попала? В театре была бы как родная! Хотя мало ли, вдруг, как и меня, по блату сюда взяли… Не, быть не может… Надо бы у неё поучиться такими речами разговаривать…».

— Тц. Мы не знали! — попытался возразить конь тем временем.

— Заткнись, Волмрек. Ты! — тренер грозно указал пальцем на Барбару. — Огонь по мишени, живо. Цельсь. Выстрел.

«Бах»

Пуля попадает лишь в миллиметре от предыдущего залпа.

— Тридцать... Хорошо. Вы сгладили мою ярость. Но вы ослушались моего приказа, и мне плевать, кто тут первый решил положить свой причал на технику безопасности — вы все, шпана окаянная, понесёте наказание. Усекли?!

Все четверо кивнули. На минуту воцарилась гробовая тишина, которую нарушал лишь назойливый комар. Инструктор всё переводил взгляд с отчуждённой Барбары на улыбающуюся Минэко, потом на застывших в онемении мальчишек.

— Вы оба, — наконец сказал он, обращаясь к мальчикам. — Учите мне всю технику безопасности наизусть, сегодня после ужина чтобы были здесь, запнётесь хоть раз — начинаете сначала. Вы, — он повернулся к девочкам. — По поводу вас я буду говорить с Мейвеном. Насколько мне известно, эта непутёвая тряпка с протезом, — он кивнул на Барбару. — новенькая. Возможно, её наказание будет чуть мягче, хоть я и постараюсь этого не допустить. А ты, — тут он наклонился к Минэко и что-то ей прошептал. Та побледнела, но уверенно кивнула. — Отлично. Всё, хватит вас с меня на сегодня — свободны.

***

— Странно, — проговорила Барбара уже сидя в комнате. Хохот Мейвена был слышен из соседнего крыла — видимо, инструктор уже успел нажаловаться и ушёл. Только непонятно: смех истерический или это тот старик так изложил? — Когда Минэко выстрелила…

— Ты выстрелила, — поправила Минэко, уткнувшись в книгу. — Я только помогла прицелиться.

— Когда… Я… Выстрелила… Я не чувствовала того дискомфорта, который был, когда я стреляла по его инструкциям. Я будто бы знала, что делать, хотя никогда раньше так не стреляла!

— Зато теперь ты знаешь, как тебе удобно стрелять, — пожала плечами Кали. — На миссиях же правильность проверять не будут — главное, чтобы трупов было столько, сколько надо.

Рей поёжилась: она так и не привыкла к мысли, что им надо будет убивать. Тут её внимание привлекла Минэко. Вернее, её колено. Оно очень быстро дергалось, как обычно бывает из-за нервов. А нервы… Рей догадывалась, из-за чего.

— Чем тебе пригрозил инструктор?

После недолгой паузы Минэко ответила безжизненным тоном:

— Скорее всего, меня снова к Лероро отправят…

Кали, до этого подводившая глаза (и откуда она только берёт столько косметики?) вздохнула:

— Минэко-Минэко… Я уверена, что эти конфеты ничего не значат.

— Тогда как ты объяснишь, что на всём острове нет людей с тремя конфетами? — голос Минэко чуть дрогнул.

— Должны быть. Не можешь же ты быть самым безбашенным человеком здесь!

— Не могу. Но пока — да. Скоро отправлюсь вслед за прошлыми «безбашенными»… Ай, — договорить Минэко не успела: Кали отвесила той суровый подзатыльник:

— Будешь такое говорить — лично отправлю тебя даже дальше, чем тех, о ком ты. Усекла?

Минэко дотронулась до стремительно растущей шишки. Потом улыбнулась и кивнула. Кали снова выдохнула, пробормотала что-то про домогательства и вернулась к подводке. Рей и Барбара в это время сидели, боясь даже моргнуть. Но у них на лицах отражалась одна и та же фраза:

«Мы попали в дурдом. Без обратного билета».

Часть 9. Не прячьтесь, дети, в лесу

Несмотря на изнурительные тренировки, занимавшие добрую половину времени и отнимавшие уйму сил, а также на строгое отношение к воспитанникам «Ласточки», начальство каким-то образом умудрялось помнить, что дети — есть дети. Может, поэтому, а может, ещё почему-то, но иногда — примерно раз в пару месяцев, — случались небольшие каникулы. Они были длиной всего в неделю, но даже за это ребята были безумно благодарны. В эту неделю не только не работала школа, но и тренировок стало меньше — всего одна-две в день, утром и вечером, каждая по часу. В остальное же время они были предоставлены сами себе. Хочешь — спи, хочешь — книги читай. А хочешь — гуляй в лесу. И именно последнее сыграло с Рей злую шутку на первых же её каникулах.

***

— Сандро, дорогуша, — мягко, будто маленькому ребёнку, объясняла Кали, всем своим видом показывая, как она сдерживается, чтобы не убить вышеупомянутого на месте. — Видишь ли, семь дней отдыха нам даются… Знаешь… Чтобы отдыхать. Расслабиться, понимаешь? Не оттачивать навыки скрытности в лесу — расслабиться…

— Кто-то тратит время на расслабление, — вздохнул Сандро, раздражённо глядя на девочку. — А кто-то становится сильнее, чтоб потом быть агентом высокого уровня.

— До высокого уровня ещё дожить надо, — хмыкнул Джумар, не отрываясь от наблюдения за дерущимися на улице котами (или ещё кеми-то, кому на острове явно было не место).

— А я за, — неожиданно улыбнулся Лукас. — Это ведь по-факту те же прятки. Чего мы тут сидим, чахнем?

— А ведь действительно, — сказала Рей также неожиданно, причём и для себя самой тоже — она-то никогда не была особой фанаткой физических нагрузок! — Ну…

Рей бы так и не смогла объяснить свой внезапный порыв, если бы Кали наконец не уломалась:

— Ладно, вы ж всё равно не отстанете. Только чур на деревьях не прятаться — я в платье.

Пацаны пожали плечами и окинули взглядом остальных — кто? Но больше никто идти не намерился. Сандро хмыкнул, и они вчетвером отправились в лес.

На улице ребятня занималась кто чем. Кто-то бегал, кто-то играл в классики, кто-то бил друг другу морду. В общем — относительно нормальные дети.

— Кали, — вспомнила вдруг Рей. — А ты с утра Минэко случаем не видела?

— Она вроде шла… О, вот же она! — и указала на идущих в небольшом отдалении рядом друг с другом Минэко и Вильгельма. Вильгельм нес некий массивный пакет, пока Минэко с улыбкой что-то рассказывала, поедая булочку.

— Ребят! Мы в лес на тренировку, вы с нами? — помахал им Лукас, пока Кали кинула ехидный взгляд на Минэко.

Вильгельм кивнул:

— Я как раз туда и собирался. Только пакет занесу. Минэко, ты идёшь?

— Прости, — Минэко повела плечами. — Я хотела отправится на стрельбище. Позову Барбару, у неё талант.

— Как знаешь, — сказала Рей. — Встретимся тогда на месте! — крикнула она, уже догоняя остальных.

***

«Я им покажу», «я им покажу»… Ну что — показала, блин. Да так, что теперь ей самой стыдно признаться себе. Балбесина — и этим все сказано. Вот как, как можно было вообще попасть в столь ужасную и бредовую ситуацию?! И ведь если бы не этот проклятый Сандро… Ай.

— Да что ж такое-то! А ведь все из-за тебя, дурья ты башка! — Сандро активно пытался вылезти из сложившейся ситуации, отчего и заехал случайно своим ужасно крепким виском ей по затылку.

— Чья бы корова мычала! Это из-за тебя я в ловушку попала! — Рей пришлось от злости пнуть его единственной более-менее свободной конечностью — левой ногой. Пяткой, в лодыжку.

— А меня-то на кой чёрт за собой утянула?! — товарищ по несчастью успокаиваться не собирался и пнул её в ответ.

— А чего ты хотел? Как говорится, тонешь сам — топи… Ай!.. И вообще, хватит дергаться, больно ведь!.. Бешеный электровеник… — наконец сдалась Рей после второго удара. Ну вот какого черта у него такая крепкая башка?!

Они сидели в яме. Точнее, в ловушке. Точнее, в незаконченной яме с шипами. Нет, конечно, хорошо, что Сандро не успел её закончить, но во-первых — предназначалась эта ловушка для медведей (судя по размерам, для карликовых), а во-вторых — была она достаточно узкой, чтобы двое без пары лет подростков застряли там спиной к спине. И ведь упала Рей сюда именно из-за Сандро. А ведь началось всё так хорошо!

***

Начиналось всё на удивление красиво, особенно учитывая перевес: трое мальчишек на две девочки. Не прошло и часа, как Лукас уже оказался в сделанной наспех ловушке. Один-ноль в пользу девочек!

— Снимал бы кепку хоть иногда, — усмехнулась Кали. — Может, падающие сверху сети бы замечать начал.

Однако не прошло и минуты, как чья-то корова решила вдруг оглушительно замычать. Не надо было забывать, что и девочки от ловушек не застрахованы.

— Это мерзость, — сердито вздохнула Кали, подвешенная на дереве вверх ногами — каким-то чудом так, что платье не падало.

— Это физика, — крикнул Лукас из своей сети. — Хорошо ещё, что верёвки удачно повязались.

— Дурак, — буркнула Кали, кинув в его сторону злобный взгляд. — Рей, будь другом, кинь в него шишкой за меня.

Шишка полетела в цель, но цель посмела увернуться. Прямо в сети.

— Не дергайся и будет менее больно! — прокричала Рей прежде, чем кинуть ещё две шишки — чтоб наверняка.

— Ха-ха! Да!… Ай! — послышалось вдруг вдали.

— Кажется, это был Вильгельм? — Немного неуверенно спросила подругу Рей.

— Голос похож, — протянула Кали. — Сама пойдешь?

— Ага, чтобы они на меня вдвоем напали? Спасибо, один уже ходил в одиночку, — фыркнула Рей, кивнув в сторону Лукаса.

Спустя пять минут Кали была свободна, несмотря на нудные лекции Лукаса о несправедливости. Не забыв написать на спине Лукаса мелом «Пойман Р и К» — чтоб все знали — они отправились на поиски следующей жертвы. Приходилось пробираться спешно, но осторожно. Никто не знает, сколько ловушек тут было оставлено детьми за долгие годы существования этого места. Тут и там можно было найти старые нерабочие карманы, медвежьи ямы и другие ловушки, которым на вид не менее десятка лет. А учитывая ещё и новые ловушки, которые появлялись минимум каждый месяц… В общем, этот лес был не плохой тренировочной площадкой, как для внимательности так и для хитрости.

— Хм… — проговорила Кали. — Странно. Он кричал тут, но следов я не вижу…

Рей насторожило замечание Кали. Они точно слышали его отсюда, но следов не было никаких. Она присела на корточки и прислушалась к звукам. Взгляд плавно шел вдоль горизонта, скрытого за непроглядной стеной деревьев, в попытке уловить движение или хоть что-то, чему в лес быть не полагается. Листва шуршала от лёгкого ветра. Где-то неподалёку журчал ручей. Комары гудели вокруг, будто выбирая, с какой стороны лучше укусить детей. И ни следа мальчишек.

— Либо они научились летать или испаряться, — вынесла наконец Рей свой вердикт. — Либо мы глухие и не смогли отличить голоса наших одноклассников от звуков каких-то мелких животных. Тут есть белки какие-нибудь? Зайцы? Ежи?

Вдруг со стороны Кали послышался хруст.

— Тише! Там Сандро! — шикнула она на подругу, прежде чем с низкого старта броситься за своей целью.

— Стой. А… Ладно, пусть по-твоему, — Рей побежала следом.

Но стоило той догнать Кали, как та на огромной скорости полетела вверх. Рей успела разглядеть, что вокруг её ноги была обвита веревка. На мгновение Кали остановилась рядом с таким же схваченным Вильгельмом, что явно был в отключке. Видимо, ловушка была старой. Спустя еще мгновение она оказалась на такой высоте, что её было почти не видно.

— Это мерзкоо-о-о!

Рей тут же среагировала, прыгнув в сторону и спрятавшись за деревом. Краем глаза она уловила движение.

«Куда? Думал, сбежишь? Не недооценивай силу приютовцев!».

Она направилась в его сторону, аккуратно обходя по широкой дуге. Даже залезла на дерево. К счастью, Сандро, видимо, решил заманивать её именно по земле, а значит, мог и не заметить её передвижения по верху. Рей также раскидывала желуди туда-сюда, чтобы обмануть слух Сандро.

И вот он остановился посреди небольшой полянки. Подозрительно ровной полянки.

— Я знаю что ты тут, Рейчел, — проговорил он слишком уж спокойным тоном.

Хорошая попытка. Но так просто она ему своё местоположение не выдаст, не дождётся!

Вдруг Сандро повернул голову направо. Этого и добивалась Рей, бросая туда желудь. Это позволило незаметно перепрыгнуть на то дерево, что находилось прямо над головой Сандро.

Несколько секунд напряженной тишины. Мышцы жаловались на столь вопиющее издевательство, комары лезли в лицо, но Рей была непоколебима. Словно хищная кошка она готовилась к прыжку, выжидая уже затянувшийся момент.

Сандро лишь напряженно всматривался и вслушивался в окружение, не поднимая головы. Рей же пока выжидала. Медленно предательская капля пота вдруг стекла по подбородку и упала на ступню. С напряжением Рей наблюдала за тем, как она медленно ползёт по большому пальцу ноги, стремясь упасть вниз к её противнику. Это могло выдать её укрытие с потрохами.

«Кап».

Капля упала прямо на плечо Сандро, который тут же поднял голову наверх. Первое, что он увидел — Рей, падающая на него сверху с небольшой палкой в руках. Самодельная дубинка лишь разорвала воздух, пока Сандро смещал корпус в сторону. Быстрое смазанное движение — и он отпрыгивает в сторону, явно подзывая к себе. Но вместо этого…

— Ха, ты что, реально думал, что это сработает? — спросила Рей с усмешкой, кидая своё оружие под ноги Сандро. — Так эво как, один из лучших детенышей сея «Ласточки»!…

Трава тут же просела, открывая вид на яму.

— Хм. Неплохо. Тогда по старинке, — с этими словами Сандро бросился вперёд. И Рей окончательно поняла, что очень поспешила.

Быстрым движением он толкнул её в плечо, после чего сделал подсечку ногой, одновременно перехватывая кулак, инстинктивно выброшенный в сторону врага. Из-за этого Рей буквально перебросило через плечо оппонента, отправляя её прямо в яму.

— «Не на ту напал.» — Рей в последнее мгновение схватилась свободной рукой за рубашку Сандро. И, чудом вытерпев боль от удара спины о край ямы, изо всех сил потянула мальчика на себя.

Так они оба и оказались в одной яме без возможности выбраться. Ведь оба прижимали друг друга спиной к спине, лишившись подвижности. Они были в ловушке.

***

— Так… Если ты выдохнешь, я смогу вытянуть руку, — пытался составить план Сандро.

— Я и так почти не дышу, ты своей тушей меня словно тиски сжал! Может, мне вообще задохнуться? А что? Яма уже готова, осталось только могилку поставить…

— Да причем тут это? Я наоборот — хочу и сам выбраться, и тебе помочь. Тем более, если тебя тут кину, Мейвен лично надаёт мне по шее за то, что кто-то из начальства надаёт по шее ему. А кому оно надо? Да и победа все равно за мной…

— Ха-а? За кем-за кем победа? А тебя не смущает, что в яму тебя утянула я? Согласна только на ничью!

— Разбежалась, — фыркнул Сандро, но потом, видимо, понял, что так они ещё сто лет не выберутся. — Ладно. Ничья так ничья, но ты потом должна будешь.

— Должна за что? За то, что ты меня тут запер с собой?

— Это ты нас заперла, дура!

— Сам дурак!

— Пустоголовая идиотка!

— Самодовольный чёрт!

— Чумная крыса!

— Эгоистичный чурбан!

— Дурная курица!

С каждым разом оскорбления становились всё более и более изощрёнными. Сначала это напоминало что-то вроде игры — кто кого оригинальнее заденет. Так что, в какой-то момент решила, что будет забавно назвать предмет гордости Мейвена и большей части тренеров…

— Больной слабак! — крикнула вдруг она. — Хоть все и говорят, мол, «самый сильный», бла-бла-бла. Но ты даже в ловушку человека нормально загнать не смог!

Сандро неожиданно замолчал. Хоть Рей не видела его лица, но была готова поклясться, что он сжал губы в тонкую полоску. Тишина между тем затягивалась.

— Эй… — подала наконец голос Рей. — Я что…

— Забей, — перебил её Сандро. Его голос не дрогнул… Но что-то изменилось. Наконец он снова нарушил тишину. — Эй! Кто-нибудь! Помогите! Я в ловушке с психопаткой!

Такого энтузиазма Рей не ожидала. Она сильно сомневалась, что вообще сможет перекричать такой ор.

— Помогите! Мы тут застряли! — она решила-таки присоединиться. — Я тут заперта с напыщенным кретином!…

***

На улице было уже темно. Комары бессердечно пили кровь с лиц поникших детей. Рей чувствовала себя просто отвратительно. Было неприятно и липко от пота и крови, так ещё и вонь усиливалась с каждой секундой. Руки отекли и, кажется, онемели, а в животе жуткая боль от голода.

— Черт. Ну не могли же они про нас забыть? — сокрушался Сандро.

— А что если уже забыли? Что если мы тут… того? — Рей уже накрыла настоящая апатия: стадия принятия закончилась еще час назад.

— Не забыли, слышишь?! Нас вытащат! Я тут с тобой в одной яме подыхать не собираюсь!

— Ага… А прикинь, мы реально тут помрём? — Рей нервно хихикнула. — Нас тогда даже выкапывать не надо будет…

— Рей!!

Он стукнул её по голове… Своей головой. То ли в шутку, то ли чтобы заставить замолчать. Этого Рей уже не узнала — вырубилась она почти сразу же. Крепкая же у Сандро башка…

***

— Ну как? Не надоело вам тут сидеть, а, Рей-чан? Сан-чан? — неожиданно прозвучал знакомый приторно-сладкий голос, вдруг разбудивший ребят.

— Господин Лероро? — даже Сандро был удивлен.

— Он самый! А теперь давайте я вас вырублю, чтобы через секунду вы оказались в дивном причудливом царстве моего замечательного кабинета! Отблагодарите потом.

— А меня уже вырубало сегодня, — сказала Рей, многозначительно посмотрев на Сандро. Тот закатил глаза:

— Нашла, чем хвастаться, дурёха!

Лероро, впрочем, был немного другого мнения:

— Чудно, Рей! Потом осмотрю тебя. А пока — спать!

— А. Постойте… — «Бам. Бум».

На вечерний лес снова упустилась тишина. Врач посмотрел несколько секунд на неудачливую парочку. И, тяжело вздохнув, с легкостью достал обоих из ловушки. За мгновение тела обоих окутало что-то липкое и эластичное. Словно десятки змей, нечто обвило детей.

— Эх-Эх-Эх. Молодёжь. Вечно повторяете одни и те же ошибки. Может уже закопать все тысячу шестьсот двадцать восемь медвежьих ловушек? Раз тут даже медведей нету, даром они тут сдались? А… хотя ладно. Будет им служить им уроком.

Так врач направился обратно.

***

Рей как и Сандро, как и остальные ребята, всеми силами старались сделать вид, что ничего не случилось. Кали, Вильгельм и Лукас стыдливо отворачивались, понимая, что просто напросто забыли про своих товарищей. Смущенные Сандро и Рей не делились подробностями произошедшего. Сандро лишь буркнул о получившейся ничьей.

Из-за этого в столовой их уголок выглядел мрачным, а атмосфера неловкости заставила замолчать даже Маритона с Барбарой.

— Эй, ребят, вы чего такие кислые? — к их столу подошла одна из девчонок, что была на два года старше Рей и жила в соседнем кубрике. Черное каре, серые глаза да красные очки — особо ничего примечательного.

— Да так… На тренировке неприятность случилась, — уклончиво ответила Рей.

— Ты её знаешь? — спросил Сандро. Тут-то Рей и вспомнила, что мальчишки вряд ли её знают. Впрочем, собеседница сама представилась:

— Мы живём вместе. Я Фриласка, очень приятно. Насчёт тренировки не расстраивайтесь, с кем не бывает! Я это, чего подошла-то… Мы тут с ребятами яблок нарвали, будете? — действительно, Рей только сейчас заметила целую корзину яблок.

— И где вы их нарвали? Я не помню, чтобы тут росли яблони, — заговорила Кали.

— Да, это на западном побережье острова, там еще раньше пристань была, да там то ли оползень, то ли ураган… Заброшка, короче. Ну так что, будете яблоки?

Яблоки выглядели действительно сочно, крупные и красные. Вот только… Рей заметила на дне что-то бирюзовое.

— О, а что это? — Рей указала в корзину.

— Где? Ого, симпатичный браслет! — девочка достала украшение с кислотно-бирюзовым камушком, что блестело, словно покрытое карамелью. — Не помню, чтобы видела его в корзинке. Кому-то нужно?

— Не думаю, что надевать всякие неизвестные браслеты — хорошая идея…

— Он выглядит странно.

— Эм. Ребята… — тихий голос Маритона никем не был услышан.

— Ну ладно. Я-то не из трусливых, — девочка просунула руку в браслет и зашипела от боли в следующее мгновение. — Чёрт, жжется!…

— Эй! Ты в порядке? Лукас, позови Лероро! А вдруг оно правда опасное?!

— Ребята это не совсем яблоко…

— Ты дура?! Я же сказала, что оно может быть опасным!

— Нет… Тьфу! Мне нужно срочно снять его!

— Да послушайте же вы меня! — резко в столовой стало тихо, и все уставились на красного, слегка запыхавшегося Маритона. — Его снять не выйдет ближайшее время! Это артефакт!

— Арте-что?! — удивление девичьего состава.

— Артефакт? — удивление мужского.

— Артефакт?! — раздался голос повара. — Хах, вот уж не думал, что кому-то из детей так повезет! Хотя, это как посмотреть. Что же, дорогуша, позволь поздравить тебя с тем, что ты теперь с печатью! — он показал большой палец рукой, в которой держал половник.

— Ура? — как-то вымученно произнесла девушка.

***

— Во дела… Мне теперь даже завидно. Это ж надо — просто взять и надеть артефакт! — все не переставал восхищаться Маритон.

— Но разве они не должны быть там разноцветными или многогранными? Я видела снимки в книгах… Этот кардинально отличался — он был прям гладким, словно стекло!

— Ну они разные бывают. А вы как думаете, что это был за артефакт? Какие способности он дал? — у Маритона светились глаза. Рей (да и, похоже, не только она) даже не знала, что такое бывает.

— Ха, да сто пудов что-то девчачье! — поспешил внести свое мнение Джумар.

— Если она девочка, это вовсе не значит, что она получила девчачьи способности. Идиота кусок, — процедила Барбара.

— К тому же, — ухмыльнулась Рей. — Если ты думаешь, что способности генерируются в момент нанесения печати, то ты идиот вдвойне: они изначально там, и если артефакт возможно опознать, можно даже узнать, какие именно. Так что не завидуй — ты же явно не хочешь «девчачьи» способности!

— Слышь, — рассмеялся Джумар. — Да с такой удачей как у лохов вроде тебя, Такояки, ты с артефактом станешь мерзким липким сомом, ха-ха!

— Я Таканаки, шутник хренов! — резко вспылив, Рей попыталась догнать шустро убегающего Джумара. — Держите его, я ему всю гордость в грязь втопчу, а свою фамилию на лбу выцарапаю, чтоб больше не коверкал! Стой, зараза!…

Часть 10. Радио

Холодный склад. Место, что удивительным образом приносит бесчисленное множество открытий. Здесь найдётся любой нужный инструмент, любая мебель и даже химия. А ведь это, казалось бы, всего лишь небольшая комната, заваленная хламом.

— Ну… Может, уже объясните мне, зачем я здесь? — Рей мучал вопрос причины, по которой её позвали сюда Барбара и Маритон. Причем она могла понять, зачем здесь первая. Ей всегда нужны всякие маленькие детальки — шурупы, пружинки и так далее. Маритон в последнее время часто помогает всем подряд, так как каким-то образом запомнил тут каждую деталь, каждую пылинку и мог спокойно найти за мгновение всё что угодно. А вот зачем тут Рей? В технике она не разбирается, да и в пыли лазить не очень хочется.

— Так за компанию же! Не ты ли жаловалась, что не можешь пойти на тренировку из-за руки? — Барбара напомнила о неприятном. На одном из спаррингов Рей неудачно перехватила удар, за что поплатилась трещиной в локте. И, как назло, именно сейчас вселечащий псих уехал на два дня в штаб.

— А может, тебе было скучно, и ты пошла с нами, так как мы единственные, кто тебя позвал? — порой проницательность пухляша удивляет.

— Э… Ладно… Так что вы ищете?

— Что-нибудь, что поможет мне с этим! — и он достает из небольшой коробки...

— Поможет с горой хлама? — скептически отметила Рей кусок металлического корпуса, кучу проводов и непонятных деталей.

— Это не гора хлама! Это самый настоящий радиоприемник! Не пойму, кто его здесь оставил, но это же настоящее сокровище!

— О! — глаза Барбары загорелись. — Мы же теперь сможем слушать, что происходит у нас на родине!

— Точно! Столько возможностей!…

Рей слушала диалог, не особо вникая. Она была рада за Барбару с Маритоном. А сама она родного острова не помнит, а приют… Да ну. В том месте ничего отродясь не происходило, а сейчас что изменится? Маргиналы резко начнут атаковать приют, ведь оттуда пропала Рей? Бред же.

Тут в коридоре послышались шаги. Ребята притихли. Если узнает кто-то из взрослых, кто знает, что случится?

— Нам вообще можно тырить радиопрёмники со склада? — спросила Рей, когда шаги стихли.

— В правилах об этом ничего нету, — пожал плечами Маритон. — А склад даже не указан в схеме эвакуации. Значит, про него просто забыли. Так что нас вряд ли накажут, если спалят.

— Вопрос, с чем спалят, — задумчиво протянула Барбара. — Если в тот момент включится что-то, что не понравится Им… — она посмотрела наверх, будто остальные должны были прочесть её мысли.

— Им? — переспросила Рей. — Тебя Айками в свою секту завербовал? Скажи ему, чтобы развербовал обратно — у тебя терпения и памяти на все его молитвы не хватит, даже если вживить тебе парочку чипов.

— Да причём тут Айками! — фыркнула Барбара. — Я про консулат. Парочка неверных слов в ненужный момент — хана нам и двум-трем поколениям нашей родни!

Точно. Говорят, у консулата везде есть глаза и уши. Глядя на количество полицаев, что ходит по улицам в больших количествах явно не для красоты, можно предположить, что носы и зубы у него тоже имеются. А учитывая, что этот лагерь правительственный…

Тут Барбара, словно читая мысли Рей, спохватилась:

— Среди вас же стукачей нету? Не очень-то хочется огребать за длинный язык, знаете ли…

— Я — могила, — сказала Рей.

— И я! — поддакнул Маритон. — Но если где-то камеры или прослушка, я вас отмазывать не собираюсь!

— Тут-то точно вряд ли что-то такое будет, — хмыкнула Рей, глядя, как взгляд Маритона испуганно бегает по складу. — Раз уж ты говоришь, что это такое богом забытое место, если нечто подобное и будет, то только разобранное либо поломанное.

— Это как посмотреть, — пожала плечами Барбара. — Я слышала от старших, что даже среди нас могут быть роботы. Сначала втираются в доверие, типа обычные ребята — их же с виду от нас не отличишь! Только потом мы будем удивляться, что каждый наш чих слит дозору, а они — разводить руками…

Поток теорий прервал смех Маритона:

— Бред сумасшедшего! Для начала — наши тренировки очень травмоопасные, и если кто-то будет проходить их без единой царапины — это будет слишком подозрительно. А если повредятся — сразу будет ясно, что это робот: даже если он почувствует боль и отреагирует, что маловероятно, крови не будет — её же не было изначально! И это не говоря о возможном случайном разговоре, где речь вполне может зайти о жизни до лагеря, о которой робот понятия не имеет…

— Ну в том, что ты не робот, никто не сомневается, Маритон, — усмехнулась Барбара. — Ну не может робот выглядеть так натурально и при этом быть таким болваном…

Пухляшу хватило пары секунд, чтобы обработать сказанное Барбарой, после чего насупиться:

— Зато ты-то вылитый робот, вон, не скрываешь даже, — он кивнул на протезы, уже слегка потрепавшиеся от тренировок. Проследив за его взглядом, Барбара взвилась:

— Да я тебя сейчас!…

Рей потребовалось время, чтобы не дать этим двоим разнести кладовку. И потребовалось бы ещё столько же, если бы к шагам не добавился чей-то голос. Судя по всему, Гадя ругался с кем-то по телефону из-за очередной ошибки в отчётах. Дети притихли: не хватало ещё вот так вот глупо спалиться!

— Через час у нас в комнате, — шепнул Маритон, когда потенциально опасные звуки стихли.

— Только после того, как мы с Барбарой поможем донести приёмник, — сказала Рей. — Если разобьёшь по дороге, убить могут не только тебя, но и всех нас.

Маритон кивнул, прежде чем с ужасом подбежать к Барбаре — та уже нашла в старом приёмнике подходящую по форме деталь для пушки…

***

— Да куда ты этот провод пихаешь?! Хотя оно и понятно, руки у тебя тоже жирные, вот ты и не видишь за ними ничего… Ай!!

Джумар потёр висок и уставился на импровизированный снаряд. Оказалось, что если Маритон подобные издевательства привык терпеть, стиснув зубы, то Лукас, колдовавший над приёмником с ним на пару, вполне мог встать на его защиту, со всей дури запустив в обидчика украденным из столовой куском хлеба.

— Ты действуешь мне на нервы, — пояснил он таким тоном, будто вещал о погоде, не отрываясь при этом от радио. — Сам ведь в этом не разбираешься. Если тебе так надо отвесить комплимент Маритону, вылови его где-нибудь в коридоре, не мешая при этом остальным. Или ты в силу интеллекта даже подумать не можешь о таком, сударь?

— Да я тебя… — Джумар уже потянулся к тому месту, куда упал кусок хлеба, намереваясь сделать ответный удар. Хлеб, однако, он там не нашёл — пока не обратил внимание на Юдзиро, который, видимо, спустя пару часов после обеда уже успел заново проголодаться.

— Правило пяти секунд, — пожал он плечами, почувствовав на себе вопросительный взгляд Джумара. Тот цыкнул и, поняв, что сегодня вряд-ли получится кому-то испортить день, ретировался в неизвестном направлении.

— Это его обычное состояние или он просто не выспался? — поинтересовалась Барбара, как только дверь за Джумаром захлопнулась. Она приемником, вопреки предположениям Рей, не занялась — зато копалась в собственном колене, смазывая какую-то петлю.

— Двадцать четыре часа, все семь дней недели, — Сандро раздражённо потёр переносицу. — Кроме сред, разве что.

— А что, среда у него какой-то волшебный день? — удивилась Рей.

— Ага, День избиения молитвенником, — фыркнул Наракару, посмотрев в сторону Айками. Тот закатил глаза:

— Дурная примета — по средам злиться, — пояснил он. Увидев удивлённые взгляды девчонок, он усмехнулся. — Ну, я ему так говорю. Выдумал историю о смерти одного святого… Потом, правда, пришлось временно отказаться от еды… Зато вы бы знали, как кукурузится его лицо, если ему об этом напомнить! — тут он рассмеялся. — Бесит он, короче.

— Не только тебя, — вздохнула Кали, взяв себе на заметку украсть чуть больше еды из столовой и подкинуть бедняге. — Я ещё не забыла, как он мне медицинский спирт в чай подлил, скотина…

— Это было два года назад, — хмыкнул Вильгельм. — К тому же, потом ты вылила ему суп на голову…

— Э-это другое! — воскликнула она, замахав руками. — Это мерзко… И вообще, не говори, что он не заслужил!

— Не говорю, — Вильгельм кивнул. — Но есть способы мести поинтереснее.

— Ага, как у Айками со средами! — улыбнулся Лукас. — Да и вообще, схема вековая: придумываешь суеверие, рассказываешь его паре знакомых, а там уж и дойдёт до кого надо. А Джумар — человек суеверный, авось и поверит.

— Суеверный?! — От шока Барбара чуть не выронила масло, Рей была удивлена не менее. Чего-чего, а то, что тот самый Джумар, который в первый же день был готов их в клочья порвать, чтобы самоутвердиться, может верить во всякий абсурд, они могли предположить в последнюю очередь.

— Я тоже в шоке был, когда узнал, — сказал Маритон. — Хотел пустить слух, что толстые люди взрываются от ударов, да потом подумал, что из-за этого куча народу будет избивать другую кучу народу с парой лишних килограмм… Не срослось, в общем.

В другой ситуации Барбара бы рассмеялась, или даже похвалила Маритона за самоиронию. Но сейчас она, как и Рей, уставилась в ноги — мыслительный процесс с целью придумать примету позаковыристее шёл полным ходом.

— Хотя, — проговорил Лукас. — он по средам притихает не столько из-за приметы, сколько из-за того, что молитвенник Айками вполне может пробить череп…

— … уже на следующей неделе, — голос раздался настолько неожиданно, что и Лукас, и Маритон отпрянули от радиоприёмника, будто от удара током. А может, удар и вправду был — кто её знает, эту древнюю технику.

— Это… — пробормотал Маритон, но быстро замолчал, получив лёгкий подзатыльник от одного из мальчишек. Оно и верно, динамики радио и так за столько-то времени не улучшились, так и сам аппарат был достаточно тихим. А громкость трогать было страшно — вдруг случится что.

— Венцен … — прошептал Лукас, когда голос ведущего сменился песней, которая, по ощущениям, по давности вполне может потягаться с воспроизводящим её приёмником. — Есть тут кто-то из Венцена?

— Я с Секона, — подал голос Наракару. — Оно не сильно вроде далеко… Туда даже поезд ходит, около двух часов езды. Считается?

— В теории, можно и с Секона сигнал попробовать поймать… — задумчиво протянул Маритон. — Если там и правда не так далеко, то это вполне реально.

— Может, жребий потянем? — предложила вдруг Кали. — До ужина всего-ничего, могут и застукать. Так ведь честно будет, всем ведь интересно.

— Ну удачи, — хмыкнул Вильгельм, направляясь к двери. — Я на шухер тогда.

— Тебе не интересно разве? — удивилась Барбара.

— Я всё равно ни черта не помню, — он махнул рукой. — Вроде меня вырубило, очухался уже в лагере.

— Сочувствую, — сказала Рей, понимающе кивнув. Интересно, сколько тут ещё народу память теряло? Учитывая, насколько часто тут могут ударить по башке, кроме них человека три ещё вполне найтись может.

— Чего? Нормально всё, — пожал плечами Вильгельм, после чего закрыл за собой дверь. Впрочем, ненадолго — следом выскользнул Айками. На удивлённые взгляды остальных он пояснил:

— У нас деревня очень шифруется. Даже если там есть какое-то радио, сигнал привычным способом не поймать. Если приёмник не взорвётся, попробую сам что-то придумать.

Рей тоже хотела выйти, но Барбара её удержала:

— Тебе что, на свой приют всё равно? Ты же говорила, что там есть хорошие люди!

Ну да, хорошие люди были. Во всяком случае, Росалину Рей вспоминала чаще, чем того требовал их договор. Интересно, она смогла наладить контакт с новой соседкой? Вообще, сама мысль, что кто-то может заменить Рей за столь короткий срок одновременно пугала и завораживала. Прямо сейчас какая-то девчонка, наверняка их ровесница, спит на кровати Рей, ест из её тарелки, кладёт вещи в её тумбочку. Может, даже нашла тайник — старую дырку в стене, которая обнаружилась во время генеральной уборки. Если нашла, то хорошо — значит, Росалина ей доверяет и выполнила свою часть договора. Иначе бы она не допустила такого. Жаль, что письма тут можно писать раз в эпоху, и то они проверяются — а мысль о том, что написанное близким может быть прочитано левыми солдатами и даже изменено в некоторых случаях, отторгала даже самых отчаявшихся…

— Ау, Рей! — отвлечься от мыслей помогла ладонь Барбары, усердно махающая перед её лицом. — Это ты написала?

— А? — Рей посмотрела на бумажку в руках Лукаса. Почерк, очевидно, был её, да и название острова мало с чем спутаешь. И когда они успели вытянуть жребий? — Ага…

Спустя около десяти минут Маритон каким-то образом нашёл нужное направление для антенны — «было дело, даже сигнал из Туво перехватил… Неважно.». И вот, они сидят втроём. Они — это Лукас, ищущий нужную частоту, Рей, которая особо ни на что не надеется — ну правда, что вообще может случиться за столь короткий срок? — и Маритон, что без умолку говорит Лукасу, что делать. Тот молча исполняет — видимо, всё-таки в старой технике разбирается лучше именно пухляш. Остальные же присутствующие наблюдали чисто из интереса — всё-таки Рей была первой, кто получил шанс услышать что-то из дома, при этом не выполняя кучи трюков за гранью нормальности.

— Слушай, у вас вообще радио есть? — вздохнул Лукас, в очередной раз разминая кисти рук.

— Ну что-то ведь гудело у экономок с утра до ночи, — пожала плечами Рей. — Хотя лучше бы не гудело…

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Маритон. — У меня бабка тоже днями напролёт приёмник не выключала. А когда он ломался — внезапно вспоминала, что у неё вообще-то есть внук. Старуха ма…

— … восстановление здания, — в ответ на то, как Рей внезапно оживилась, услышав знакомый голос ведущей, тишина вновь воцарилась, и нарушал её лишь гул радио. — В частности — пострадавшего женского крыла. Однако даже спустя неделю из нескольких сотен детей под завалами не могут найти ещё полтора десятка, от восьми до пятнадцати лет включительно, а также не найдена одна из воспитательниц. У виновников ситуации же получилось установить личности, и уже в следующую среду станет известен приговор…

Рей сидела, уставившись в пол, при этом слушая каждое слово. Приют у них был всего один… Не думала она, что когда-то расстроится, если с ним что-то случится. Особенно — с их крылом. Возможно — даже с Росалиной… Нет, быть не может, у них же пари!… Что станет с теми, кто остался под завалами? Судя по репортажу, прошла уже неделя, так что будет чудом, если они вообще живы… Почему, ну почему они не называют имён пострадавших? Неужели так сложно устроить перекличку?!…

Вскоре, однако, репортаж перебился криком Маритона:

— Ч-чёрт! Быстро, кто-нибудь, несите тряпку!

— Мокрую или сухую?

— Обе, только быстро!

Комнату заполнил лёгкий запах дыма, будто кто-то решил закурить. Может, будь у кого сигареты, они бы и вправду закурили, всей бандой. Но сейчас сигарет не было. А было только радио — старое, а теперь ещё и дымящееся. Но каким-то образом продолжавшее звучать:

— Сообщается, что личности некоторых потерянных детей также удалось установить, ещё не исключается, что они могли вовремя сбежать. Всё следующие несколько дней по городу будут расклеиваться розыскные объявления, которые, вероятно, вскоре попадут и в газету…

Цинь-Ли с тряпками вернулся быстро. Спустя секунду в комнату влетел Вильгельм — шухер. А ещё спустя секунду в дверном проёме оказался тот, кого хотелось видеть меньше всего.

— Тц, — Конь переводил взгляд с радио на детей. — Думаете, мы не услышали бы, что прямо под нашей спальней происходит нечто шумное и явно против правил?

— А ты тут что забыл? — хмуро посмотрел на незваного гостя Сандро. — Будто вы всегда паиньки такие, а та беготня под четыре утра, из-за которой у нас вся комната уже месяц не может нормально отоспаться — наши галлюцинации.

— Это ваши проблемы, — Конь ядовито улыбнулся. — И «беготня» правил не нарушает, даже если и по ночам. А вот попытка поймать несогласованные сигналы… — он затих, прислушавшись. Репортаж продолжался. — Причём попытка удачная. Знаете, что за это бывает? — никто не ответил. — Вот и я не знаю. Потому что до вас до такой дурости не додумался никто, аплодирую стоя. И всё-таки, я хочу выяснить…

Оттолкнув Маритона, Конь направился к радио. Осмотрел его с таким видом, будто это не радиоприёмник, а осиное гнездо. Попробовал схватить, но тот оказался слишком тяжёлым. Пришлось цыкнуть и поднять его совершенно без пафоса. Зато вырубить шарманку получилось сразу же — антенна оказалась весьма хрупкой.

— Уверен, они все впечатлятся, — сказал Конь уже на выходе. — Все они — и тот мужик, что за вас отвечает… Мейвен вроде? И учителя, и тренера… Может, даже вышестоящие, или даже правительственные чиновники, если повезёт…

Конь ушёл, оставив вместо радио мерзкое чувство и ком в горле. Гад. Ублюдок, поганый ублюдок… Если из-за него Рей так и не узнает, что стало с Росалиной, жива ли она вообще…

— Рей, ты в норме? — спросил Лукас обеспокоенно. — Ты бледная. Ты же знаешь, сейчас болеть не вариант… Рей!

Дальше она не дослушала — раз болеть нельзя, то умирать тем более. Что ж, придётся Коню и самому нарушить одно правило…

— Минэко… — запыхавшись, Рей начала быстро копаться в своей тумбочке. Минэко была единственной, кто даже не посмотрел в сторону радио. На все соответствующие вопросы она отмахивалась: «мне неинтересно». — У тебя нету оружия случаем?

— Огнестрела или холодного? — уточнила Минэко, перелистывая страницу очередной книги.

— Похрен… Каким можно завалить одного противного старшака?

— Смотри, если канцелярским ножом — то он может больше страдать, — задумчиво проговорила она. — Но с пистолетом больше шансов…

Секунду поразмыслив, Минэко подняла ковёр и вынула одну из половиц. Там оказалась целая сокровищница — и зажигалка, и спирт… Пистолет с ножом тоже имелись. Минэко взяла пистолет.

— Ты правда уверена? — спросила она, не глядя на Рей.

— Да, я…

— Уверена, что отступишься от своих принципов просто из-за какого-то идиота?

— Он не просто идиот… — Рей вдруг замолчала. Она поймала себя на том, что её руки дрожат. Минэко тоже это заметила. Рассматривая пистолет, она продолжила:

— Ты разговариваешь во сне. Тихо так, даже не будишь никого. Я и сама-то не так давно заметила. Проклинаешь каких-то близняшек, обсуждаешь пари какое-то… Разок упоминала, что не помнишь ничего до попадания в приют.

Вдруг Минэко схватила Рей за подбородок и рывком повернула её голову к себе. Её глаза не отражали ничего. Мутные, при этом взгляд умудрялся сохранять остроту. Ни осуждения, ни поддержки — просто взгляд. И это пугало больше, чем любая другая эмоция.

— Один раз ты уже теряла связь с прошлым. В этот раз будет сложнее — с тобой будут воспоминания. Уж поверь, брать на себя роль палача — последнее, что тебе сейчас нужно. Ты точно этого хочешь?

Она вдруг отпустила её. От неожиданности Рей отшатнулась и чуть не грохнулась. Минэко же, словно не замечая её состояния, протянула пистолет. В следующую секунду он оказался на полу — не могла Рей его видеть.

— Ну зачем ты так с ним, — Минэко вдруг вздохнула и вернула себе привычный вид. Она подняла пистолет и вновь присела над тайником. — Знаешь, каким трудом он мне достался? А если б ты его сломала?

До Рей не доходило. В ушах звенело, перед глазами — тьмища. Сердце при этом стучало с бешеной скоростью, всё, что могло дрожать — дрожало. Дыхание… Нет, пока не замедлилось. Главное — думать, главное — думать… Рей поспешила свернуться калачиком на своей кровати, пока в голове окончательно не помутилось. А может, это Минэко помогла — кто знает. Спустя непродолжительное время, однако, тревога успокоилась, а вслед за умиротворением пришёл сон.

Минэко наблюдала за поведением соседки с лёгким интересом. И почему людям так не нравится жить и то, что живут другие? Почему вообще к смерти относятся именно… так?

Она прислушалась. Коридор снова наполнился голосами — ужин, видимо, то ли начался, то ли уже закончился. Всё равно, есть совсем не хотелось. А голоса Минэко научилась различать давно — вот Наракару торгуется с Айками за хлеб, а Джумар в очередной раз неудачно шутит — мол, не оставляйте Айками голодным, он же питается только хлебом и молитвами. Маритон и Лукас обсуждают, как вернуть радио — Минэко догадывалась, что именно оно вызвало у Рей такую реакцию.

Наконец она уловила голос Вильгельма. Спокойный, без изменений — значит, с ним всё в норме. Вот и славно.

Убедившись, что с ним всё хорошо, Минэко отвернулась к окну. Листья уже пожелтели, а тучи вдалеке предвещали продолжительный сезон дождей. Может, даже снег скоро выпадет. Тренировкам это не помешает — в лучшем случае их переведут в зал.

— Эй, — в спальню вдруг заглянула Барбара. — Ты Рей не видела? Она как убежала, так и ни слуха ни духа, а мы вообще-то волнуемся! Мы к тому дурню собираемся, что у нас радио забрал — вряд ли он один что-то против толпы сделает!

Минэко выдохнула. Посмотрела на спящую Рей — пусть ещё немного поспит, ей полезно. К Барбаре Минэко повернулась, уже улыбаясь:

— Я могу пойти. Рей сейчас… Не в том состоянии.

Интерлюдия 2. Главная заповедь

Минэко улыбалась. Она улыбалась всегда — это было её естественным состоянием, защитным панцирем и главным оружием. Улыбалась именно такой улыбкой, какая больше всего нравилась людям: чуть хитрой, лукавой, но в то же время безобидной и доброй. Улыбкой, которая обещала понимание и не сулила проблем. Но которая не всегда была искренней. Это был первый и главный урок, преподанный много лет назад матерью: чтобы не волновать никого лишний раз, лучше растянуть губы в улыбке. А искренне или нет — дело десятое. Истинные чувства прислуги — их личная крепость, куда не надо впускать всех подряд. Для Минэко улыбка была столь же привычным атрибутом, как дыхание.

Разумеется, не всем нравились такие улыбки. Вильгельма, например, они раздражали. Он, с его прямотой и нежеланием играть в светские игры, чувствовал фальшь.

— Хватит строить эту дурацкую гримасу, — говорил он, хмурясь. — При мне веди себя естественно. Это приказ, если тебе так угодно.

И тогда Минэко меняла улыбку — на более сдержанную, почти невесомую, но с искоркой весёлого понимания в уголках глаз. В сами глаза ему при этом она старалась не смотреть слишком пристально — в их глубине могло проскользнуть что-то лишнее, что-то настоящее, что она не могла и не хотела контролировать.

Они шли играть в шахматы в библиотеку, где пахло старой бумагой, пылью и воском. Минэко всегда поддавалас, но никогда не расстраивалась из-за проигрыша — люди не любят видеть расстроенных детей. Вместо этого она наблюдала, как он хмурит свои тёмные брови, как непослушная прядь падает на лоб, пока он обдумывал ход. В эти моменты, когда он был полностью поглощён игрой и его внимание было от неё отвлечено, её сдержанная улыбка становилась почти настоящей.

Она продолжала улыбаться даже тогда, когда мир в одно мгновение раскололся на «до» и «после». Когда на дне рождения Господина, среди хрустального блеска бокалов и мелодичного перезвона ложек о фарфор, один из гостей вдруг достал из-под фрака пистолет. Лёгкий, блестящий, смертельно-изящный. Мама Минэко замерла, и её лицо, всегда такое умиротворённое, исказил чистый, неприкрытый ужас. В таком же ужасе застыли Господин и Госпожа. И Вильгельм, сидевший напротив. А Минэко… Тоже. Внутри всё сжалось в ледяной, болезненный комок. Но её губы продолжали растягиваться в той самой вежливой, отточенной полуулыбке. Её так учили. Руки, конечно, дрожали — но им можно было дрожать, в этот момент они лежали на коленях и ничего не держали. Суженные зрачки, едва выступившие в уголках слёзы — в данной ситуации всё это было простительно. Но уголки губ были привычно подняты вверх, будто бы упорно отрицая нарастающую панику, кровь, стучащую в висках, отдаляющийся с каждой секундой контроль ситуации и холодок смерти, уже витавший в воздухе.

Этим вечером кто-то умрёт.

Но надо продолжать улыбаться.

Задача Минэко была проста — защитить Вильгельма. Мама с защитой Господина и Госпожи не справилась. Её застрелили первой. Всего один резкий, оглушительный хлопок — и лёгкое тело, всегда пахнущее мылом, свежей выпечкой и лавандой, бесшумно осело на начищенный до зеркального блеска паркет. Тогда девочка позволила себе на время перестать улыбаться — когда дети улыбаются, видя смерть родителей, это начинает пугать по-настоящему, это ненормально. А пугать Вильгельма ещё больше она не хотела. Её лицо на мгновение стало чистым, незапятнанным листом, на котором боль и ужас проступили такими ясными чертами, что Вильгельм, казалось, задохнулся.

Следом не стало Госпожи. Та, оцепенев, не смогла даже сдвинуться со стула, не говоря уж о побеге. Единственный, чёткий выстрел — и больше поместье не услышит её звонкого смех и первоклассной игры на скрипке по вечерам. Вильгельм не видел смерти матери — Минэко тогда уже схватила его за руку и увлекла из зала, так что слышно было лишь глухой, окончательный хлопок, похожий на лопнувший воздушный шар, за которым последовала звенящая, давящая тишина.

Господин пытался сражаться. Схватил со стола антикварный складной ножик — многовековую семейную реликвию с выгравированной фамилией рода — и попытался отбиться. Сталь блеснула в свете огромной хрустальной люстры жалкой, беспомощной искрой. Но огнестрел всегда был сильнее благородной стали, а потому очень скоро он отправился вслед за Госпожой. Минэко позаботилась, чтобы Вильгельм и этого не видел. Ей же было достаточно слышать.

Они бежали вдоль бесконечных, темных коридоров поместья — единственный наследник рода и дочка служанки. Их испуганные, искажённые отражения мелькали в позолоченных рамах портретов предков Вильгельма, которые смотрели на бегущих детей так, будто презирали эту неподобающую идеальной светской жизни суету. Минэко вела его к южному крылу, к маленькой потайной лестнице для прислуги, чтобы потом, через чердак, добраться до окна и перепрыгнуть на ветви старого дуба, спуститься по нему, как они делали это сотни раз в тайне от взрослых…

Их путь преградили двое. Не гости в смокингах, а люди в тёмной, практичной одежде, с каменными лицами и пистолетами в руках. Снайперы. Дети замерли. Снайперы смотрели на детей. Дети — на них. Сцена длилась вечность, растянувшуюся на две секунды, пока один из мужчин не спросил другого сиплым шёпотом:

— Мы и детей убить должны?

— Девчонку… необязательно, — неуверенно, почти растерянно пробормотал второй. — А вот мальчишка — наследник…

Дальше Минэко слушать не стала. Что-то древнее и острое, сродни когтю, заставило сорваться с места. Она не думала. Она действовала. Рывок — и она уже оказалась рядом с ближайшим противником, чтобы со всей силой, на которую было способно её хрупкое тело, врезать ему между ног. Послышался сдавленный стон, и мужчина сложился пополам. Этого мгновения хватило. Её пальцы, быстрые и цепкие, вырвали из его ослабевшей хватки пистолет. Он оказался тяжелым, холодным, от него пахло машинным маслом и чем-то ещё, металлическим и чужим. Она развернулась и, не целясь, нажала на спусковой крючок, направляя оружие на другого снайпера.

Выстрел оглушил гробовую тишину коридора, отозвавшись в ушах огненным звоном. Пуля вошла аккуратно в горло, оставив на тёмных дубовых панелях стены за его головой алую розу из крови и ошмётков. Потом она прикончила и первого — на всякий случай, уже не глядя, выстрелом в голову. Рука не дрогнула. Вильгельм смотрел на расплывающиеся тёмные лужи и неподвижные тела, словно отказываясь воспринимать происходящее. Его взгляд был стеклянным, отстранённым, ушедшим в себя. «Надо будет как-нибудь вызвать у него амнезию», — буднично, почти по-деловому, промелькнуло в сознании Минэко, пока она перезаряжала пистолет с потрясающей для её лет уверенностью, прежде чем утянуть оцепеневшего наследника за собой дальше, в спасительную тьму ночи.

Они бежали, спотыкаясь о корни, через парк к морю. Уже спускаясь по обрывистому, скользкому склону к воде, девочка обернулась. Поместье радостно полыхало, оранжево-багровые языки пламени словно пытались дотянуться до тёмного, бархатного неба, поднимая к звёздам густой столб дыма. Где-то там трещали балки, плавилось стекло, превращалось в пепел прошлое. Пусть — всё равно там живых не осталось. Отвернувшись от этого ослепляющего света, Минэко нашла взглядом то, что искала: маленькую, потрёпанную рыбацкую лодку, привязанную к ветхому, полуразрушенному пирсу. Добраться до неё, перерезать тупым ножом прогнившую верёвку и оттолкнуться от берега было делом нескольких минут.

Проснулись они с Вильгельмом уже на Ниждуничи, в окружении недоумевающих агентов, ломавших голову, откуда на борту взялись два перепачканных сажей и кровью оборванца. Воздух пах солью, рыбой, маслом и чужими людьми. Минэко посмотрела на Вильгельма. Тот был без сознания, но на его затылке проступал сине-багровый синяк — наверное, кто-то из напавших в последний момент всё-таки попытался остановить его, ударив чем-то тяжёлым. Или это камень так удачно ударился о его голову. Правду узнать уже не было дано.

— Он жив? — это был последний и единственный вопрос, который задала Минэко, прежде чем снова натянуть на лицо привычную, непроницаемую улыбку.

Мужчина кивнул, приложив два пальца к шее мальчика. Вильгельм дышал. Ровно, хотя и слабо. Медленно, как будто примериваясь после долгого перерыва в несколько часов, на её бледных, потрескавшихся губах распустилась та самая, фирменная улыбка — чуть хитрая, но добрая. Улыбка, обещающая, что всё будет хорошо, что всё под контролем, что не стоит волноваться.

— Здорово, что жив… — прошептала она, больше себе, чем кому-то ещё. И добавила уже совсем тихо, глядя в тусклый свет лампы в каюте. — Значит, мы справились.

Акт 1, Детство. Часть 11, «Наставник»

— А потом, — вещала Барбара с ухмылкой от уха до уха, оглядывая девчонок и подсвечивая себе лицо невесть где добытым фонариком для пущего эффекта. — Руки девушки окутали лианы, утянувшие её во тьму леса… Семь веков и семь лет никто её не видел… — тут она хитро посмотрела на не особо слушавшую её Рей. — Но ходит слух… Что если пойти в тот лес ночью, то её дух тебя заберёт и придушит!

Барбара резко повалила Рей на подушки и начала со смехом изображать удушье, пока сама Рей соображала, что происходит, и отмахивалась от подруги. В последнее время Рей в принципе была тише обычного. Причина большинству ребят была ясна — в отличии от того, зачем Наракару зубы, если он не может держать за ними язык. Вот только не все старались лишний раз не дёргать Рей по пустякам, как, например, Лукас или Минэко. В том числе и Барбара, решившая, что бедняге необходимо отвлечься. И Рей была готова поклясться, что сегодняшняя ночь страшилок была очередной попыткой вывести её из тревожных мыслей.

— А почему придушит, если у неё был меч? — поинтересовалась Фриласка. Она была одной из немногих, кто слушал — Тисе и Адель, что были с ней примерно ровесницами, уже видели десятый сон, не говоря уж о пятнадцатилетней Чиндри.

— Ну, чтоб мучительнее было, — пояснила Барбара, отвлекшись от Рей. — Призраки, они ух садюги, особенно лесные.

— Ну, для мучений душить необязательно… — задумчиво проговорила Минэко. — Если она мечница, то вполне может отрубать конечности по одной, пока жертва не умрёт от боли…

— И тебе спокойной ночи, — нервно хмыкнула Кали. — Боюсь представить, что ты расскажешь, когда очередь дойдёт до тебя…

— Так в том ведь и смысл страшилок, — пожала плечами Минэко. — Чтобы пугать, нет?

— Разумеется… Но не настолько, наверное, прямо перед сном-то, — сказала Фриласка. — Нам завтра вставать вообще-то рано.

Минэко посмотрела на часы. Около трёх ночи.

— В принципе, можно вообще не спать, смысла нету особо.

— С ума сошла? А тренировки?

— Так мы там и так чуть не помрём, ну будет чуть больше обморочников, Лероро починит…

Молчание.

— Вы правы, лучше пойдёмте спать, — сказала вдруг Минэко.

— Ага, — сказала Фриласка, уходя. — И так, возможно, концентрация психов на квадратный метр увеличится, у вас по-крайней мере точно.

— В смысле? — Кали подняла брови.

— Не слышали, что ли? — удивилась Селена. — А нам Дзосио-сан с этим все нервы вытряхнул…

— Да говори уже! — Барбара с интересом посмотрела на неё.

— Короче, кто-то с Фулдея напросился сюда, чтобы научить нас всяким трюкам…

— Трюкам? — фыркнула Минэко. — Типа мы без трюков не сможем убивать?

— Почему убивать-то?.. — пробормотала вдруг Рей. — Может, отвлекающие манёвры какие-нибудь… Взлом замков…

— Вот это уже неизвестно, — сказала Фриласка, которая, кажется, единственная не заметила реакции Рей; наверное, старшим ребятам Наракару проболтаться не успел. — Дзосио-сан только про сам факт того, что нас будет учить настоящий агент, нам рассказал.

— И почему мы узнаем об этом лишь сейчас?! — воскликнула Барбара.

— Потому что Мейвену мы нужны для галочки, — хмыкнула Кали. — Чтобы увеличить его шансы на повышение. Вот он и забил на нас, мол есть и есть, а как именно есть — мы и сами разберёмся.

— Не сказать, что Дзосио о нас прям заботится, — фыркнула Фриласка. — Рассказал он нам об этом лишь потому, что боится, что мы его опозорим. Впрочем, вы ж, наверное, уже проснулись местную логику — чем круче и сильнее взрослый, тем больше вероятность, что он чёртов псих… Ладно, я спать, а то ещё вырублюсь прям у него на тренировке, а он в силу своей психованности решит, что я откинулась, и там же меня похоронит. Чао!

Спать после ухода Фриласки, конечно, никто уже не стал. Девочки строили догадки, что ж это за человек такой, кому на Фулдее не всё равно на следующее поколение агентов. Рей же этого ажиотажа не разделяла — зная критерии местных, организаторы этого движа даже не в курсе, что этот агент из себя представляет в принципе — может, он окажется садистом или маньяком, возможно, даже серийником? Хотя, конечно, раз он агент «Ласточки», наверняка у него на руках не один труп… Чёрт, не надо об этом думать…

Так, под шёпот подруг, Рей погрузилась в сон.

***

— Чёрт…

Это не было похоже на спальню. Это место выглядело как какой-то актовый зал… У них вообще есть актовый зал? Если да, то смысла в нём столько же, сколько в тех пионах в кабинете истории, так тщательно оберегаемых учителем.

Понемногу картинка начала проясняться: для начала, Рей поняла, что никто из присутствующих её не видит. А присутствующих было достаточно много — около половины зала точно было заполнено людьми всех слоёв общества. Причём в основном взрослыми — выходит, она не на острове?

Стоп. Что-то ей это напоминает…

Нет, она точно видела ту красно-жёлтую штору — кулису — с дыркой в виде кролика в самом низу… А за той кулисой — рояль и старая декорация в виде высокого дуба, слишком тяжёлая, чтобы её унести… Дед говорил, что её родители немало над ним трудились…

Ха. Вот уж не думала Рей, что она попадёт в то место, которое она считала забытым навеки.

Усмехнувшись, Рей пробежала вдоль зала — значит, и дед должен быть где-то тут! Точно, вон он — сидит и смотрит на сцену, улыбаясь.

— Дедушка! — Рей радостно замахала. — Мне тебе столько надо рассказать!

Но старик не обратил на неё внимания. Он смотрел на сцену, где танцевала… Интересно, Росалина сама знала о том, что умеет так грациозно двигаться?

— Росалина! Ты тоже из приюта сбежала? — теперь Рей обратилась к ней. — Воспользовалась той катастрофой, а?

Но и Росалина её не заметила, продолжив танец. Как и не заметила того, что балка, на которой держались обе кулисы, начала медленно трескаться…

— Росалина, беги!

Но Росалина не бежала. Балка к тому моменту уже треснула, и огромный её кусок уже летел прямо в танцовщицу…

Уже не особо соображая, Рей кинулась на сцену, прямо под удар — нет, она не позволит…

— Нет!

…

— Рей!

Косички побледневшей Кали, склонившейся над подругой, свисали прямо к шее Рей. Та села на кровати и попыталась прийти в себя и понять, что происходит. Минэко и Барбара выглядели не менее удивлённо.

— Ты говорила во сне, — пояснила Барбара. — Потом просила кого-то бежать… Помнишь свой сон?

В висках стучало уже меньше, но, как бы Рей ни пыталась, вспомнить сон не вышло.

— Не-а… Настолько всё было плохо?

— По утрам всегда всякая ересь снится, — сказала Минэко успокаивающим тоном. — Я так однажды проспала завтрак, потому что играла в классики с роботами.

— Кстати про завтрак, — сказала Барбара. — Если не поторопимся, можем остаться без еды. — Рей, ты как?

— Теперь… Более-менее, наверное…

— Отлично, тогда быстро собираемся и поспешим!..

Про тот сон больше никто не вспомнил.

***

Как и всегда во время завтрака, в столовой было шумно. Даже чуть шумнее обычного — во-первых, надзиратель, который в другие дни молча сверлил взглядом рандомных воспитанников, в этот раз куда-то вышел. А во-вторых, новость про агента разлетелась со скоростью чумы. И, даже если бы Наракару всему лагерю растрепал про радио, казалось, это бы вызвало меньший интерес.

«Чушь» — подумала Рей, глядя на весь этот кипеш. Этот агент должен быть просто боженькой, если о нём так говорят, даже не зная, что от него ждать и кто он. А у боженьки есть и поважнее дела, чем снисходить до каких-то сопляков — выслушать молитвы Айками, к примеру. Хотя это нудятина такая, что даже самая терпеливая высшая сила бы не выдержала.

Резкий хлопок металической двери вывел девочку из раздумий и заставил всех присутствующих устремить взгляды в одну точку.

— Прошу любить и жаловать, — начал было надзиратель, показав рукой на высокую женщину со светлыми волосами, которая тут же перебила его:

— Позвольте, Зиновий… Я сама! Меня зовут… Ик… Байра… — произнесла блондинка, слегка покачиваясь. Только теперь Рей заметила в её руке бокал с чем-то явно крепче вишнёвого сока. — Миреба Байра, если быть… Ик!.. Чёрт…

— Госпожа Миреба, какого чёрта вы пьяны?! — попытался возмутиться надзиратель.

— А это тебя… Ик!.. Вас волновать не должно! — злобно откликнулась Байра, сделав ещё глоток.

— Да уж, — тихо фыркнула Рей. — Об адекватных наставниках нам ещё мечтать и мечтать, а?

— По крайней мере, она не устроила с порога кровавую баню, — пожал плечами Лукас. — Поздоровалась, уже хорошо… Вот только чему нас может научить пьяница?

— Да плевать. Зато будет, что вспомнить, — усмехнулся Джумар. — Денёк весёлым быть обещает…

— Мне больше интересно другое, — сказала Кали. — Надзирателя и правда зовут Зиновий, или это она так его по пьяни окрестила?..

— Кто дал вам право открыть рот?! — рявкнула вдруг женщина, прежде чем резким движением кисти руки на огромной скорости швырнуть в другой конец весьма немаленького помещения что-то вытянутое и острое. Странной формы нож с выпуклым лезвием и кольцом у основания рукояти вонзился в стену, намертво пригвоздив чей-то головной убор.

— Во даёт… — послышался в толпе тихий выдох не то восхищения, не то страха.

— Зиновий — ик!.. Свободен, — сказала Байра, показывая надзирателю на дверь. Тот поворчал, но нехотя поплёлся в указанном направлении. Когда тот скрылся из виду, она вновь повернулась к ребятам. — Так, чему вас можно научить…Раздвижку сознания вы же освоили?

— Раздвижку чего? — послышался вновь чей-то шёпот.

— Понятно… Ик! — чуть промолчав, проговорила Байра. — Для ее освоения нужно время, а возиться с вами дольше назначенного я… ик!.. Не собираюсь…

Выходит, она не по своей воле пришла? Это многое объясняет. Вопрос лишь в том, так ли крут этот их Фулдей, столь часто мелькающий в речи взрослых, если для того, чтобы учить их чему-то, у них лучше кого-то вроде Байры не нашлось?

— Ну хрен его знает, чему вас учить тогда, — вдруг развела руками Байра. — Это в основном зависит от того, ик!.. кто на что из вас, шкетов, будет способен. А, повторюсь, время у нас ограничено… Впрочем, разве что девчонок научить парочке фокусов можно… Парни, на выход!

Со смесью непонимания и некого облегчения мальчишки — а их оказалось большинство — начали покидать зал. Когда не осталось никого кроме девочек, Рей с интересом отметила, что всех присутствующих она знает — до этого она и не подозревала, что девчонок в этом лагере настолько мало, что они все могут жить в одной комнате.

— Тц, и всё? — фыркнула Байра, которая, видимо, за это время успела более-менее протрезветь (надо ж так умудриться, многим алкоголикам на это не меньше дня требуется!). — В моё время столько выходили живыми… Видимо, до руководства что-то дошло. Ладно, тогда моя задача — сократить заведомое количество ваших смертей. Так… Ты, ты, ты… И ты, — она указала на Тисе, Барбару, Адель и Минэко. — У вас шанс не дожить до нужного возраста выше, вам рекомендую слушать особенно внимательно, если хотите жить. Остальным… Тоже рекомендую, но я буду смеяться, если вы откинетесь раньше, чем они. Усекли?

Девочки молча покивали, между собой негласно решив, что молчание — золото, особенно с этой женщиной. Та осталась довольна их догадкой и начала вещать:

— Итак, в силу возраста, вы ещё слишком неумные, чтобы понимать, что…

Оказалось, в свои юные годы, по мнению этой дамочки, они не понимали, что им придётся соперничать с «мужланами» — в этот момент спич прервался, потому что за дверью раздался возмущённый возглас какого-то излишне любопытного мальчишки. После того, как застуканный был наказан хлёсткой пощёчиной, Байра продолжила. Говорила она о том, что парни всегда были сильнее, хотя это, конечно, ошибка природы, но тем не менее это так, и вообще по отношению к прекрасному полу эта самая природа поступила ой как несправедливо… На пятнадцатой минуте этого потока слов Рей наскучило слушать эти жалобы и она уже была готова на остаток проповеди залипнуть на голубей на ветвях дуба, что рос у окон, как Байра сказала наконец:

— Так вот, к чему я это — некоторыми качествами мы всё-таки утираем им всем носы. Мы умнее, хитрее, находчивее, сообразительнее — чёрт, как же много синонимов… А так как вы, как уже ранее было сказано, ещё не полностью подключили мозг, это всё надо развивать. Конечно, можно было дать вам тесты, чтобы понять, велика ли проблема… Но кому не впадлу их смотреть? За мной.

Так, спустя чуть меньше чем полчаса, восемь девочек самого разного возраста стояли в лесу, уставившись на выданные им лопаты.

— Что? — фыркнула Байра. — Не знаете, для чего лопаты нужны?

— Конкретно сейчас — нет, — Барбара попробовала смело поднять взгляд, но дрожащие колени выдавали её: вдруг эта женщина имеет в арсенале ещё одну бутылку, которую не прочь разбить кому-то о голову…

— Точно, вы же тупицы… — вздохнула Байра. — Короче: копаете ямы, каждый свою. Метр на метр на два, форму какую хотите, хоть звездой. Я пока отойду, если вернусь и хоть кто-то не копает — эти ямы станут вашими могилами. Всем понятно?

Цель последних двух слов был неясна, ведь удалилась Байра, даже не обратив внимание на кивки. Чиндри с выражением безысходности на лице уставилась на лопату:

— Мне кажется, могилами нам эти ямы станут в любом случае…

— Ну, для кого как! — откликнулась Минэко на удивление бодро, воткнув лопату в землю. — Для кого могила, для кого — заслуженный отдых…

— Да она там заначку спрячет, — фыркнула Фриласка, поправив очки. — На Фулдее алкоголь вроде запрещён, тут его, конечно, тоже не жалуют, но шансов незаметно спрятать больше.

— Мне кажется, она рассчитывает, что мы додумаемся до быстрого способа выкопать эти ямы… — протянула Рей. — Неспроста же она выносила нам мозг на протяжении… Сколько она там трепалась?..

— Тридцать семь минут, — повела плечами Кали. — С копейками…

— Ого, — хмыкнула Барбара, уже приступив к яме. — Тебе настолько зашло? Я, конечно, знала, что ты презираешь пацанов…

— Причём тут это? — отмахнулась Кали, рассматривая лопату, будто ища в ней ключ к пониманию загадки. — Я просто смотрела на часы, чтобы не свихнуться от этих речей. Серьёзно, ей бы в диктаторы, она бы даже из рыбацкой деревни, где собак больше, чем людей, сделала бы пивную империю…

— И всё-таки, — перебила её Адель. — Предлагаю подумать над тем, чего этот несостоявшийся диктатор от нас хочет. Теории мы и ночью сможем построить.

— Ага, — раздался вдруг снизу голос. Девчонки дружно уставились на внезапно исчезнувший кусок земли, с места которого виднелась махающая ладошка Минэко. — Я знаю, что сейчас вы удивлённо смотрите и пытаетесь понять, откуда тут яма. Что ж, видимо, до того, кто делал в своё время медвежьи ямы в один прекрасный день дошло, что маленькие ловушки поймают разве что птиц… Не поможете?

— Ничему здешнее руководство жизнь не учит… — вздохнула Рей, подойдя к яме. — Давай руку, землеройка.

— Итак, — подытожила Фриласка. — Теперь нам надо вввосьмером выкопать семь ям примерно за час. Есть идеи?

— Выкопаем одну большую яму и сделаем перегородки, — предложила Чиндри.

— Как вариант… — проговорила Тисе. — Но разве той, что нашла Минэко, не будет одиноко?

— А кто сказал, что копать мы будем далеко? — хмыкнула Адель. — Выкапываем огромную траншею, разделяем землёй, а у восьмой ямы даже перегородку делать не надо!

— Перегородку делать не надо… — вдруг Рей озарило. Не думала же она, что от сборника, данного ей Конём, будет прок. — Шести девочкам за сорок минут нужно выкопать шесть могил…

— Рей? — Барбара нервно усмехнулась. — У нас пока вроде есть надежда выжить…

Рей не слушала — она присела на землю и стала пальцем чертить:

— Вот тут — первая могила, горизонтально, — начала она. — Дальше по шестиугольнику…

— А в центр — седьмая яма и та, что найдена Минэко! — догадалась Чиндри, присев рядом. — Я-то думала, те сборники теперь мало кому дают…

Спустя десять черчения Чиндри и Рей разглядывали примерный план, теперь уже один к одному.

— Каждую яму копаем все вместе, — сказала Чиндри. — Так быстрее.

— Или по два-три человека на яму. Ай! — Барбара схватилась за ушибленный висок и уставилась на лежащую на земле пробку от чего-то крепкого, которой раньше тут определенно не было. — Похоже, дух этой карги против… Как хочешь, дух, все на одну так все на одну!

— Разве дух? — хмыкнула Минэко, кивнув наверх. Там, среди верхушек сосен, покачивался гамак — как она вообще его туда закрепила?! — из которого высовывались знакомые светлые волосы. — Недалеко наша училка отошла.

— Само собой, — усмехнулась Кали. — Мы же тупицы, дуры, как она нас там ещё называла… За нами ведь следить надо, вдруг мы дотупимся и помрем раньше срока!

Тишина. Потом — смех. Тихий, вдруг Байре не понравится, что они вместо выполнения её требований смеются. Даже так, шут с ней — всё равно она вряд ли задержится тут надолго. Байру, впрочем, эта мысль тоже устраивала — возня с этими малявками было последним, что ей нужно было.

— Болванки, — хмыкнула женщина, свысока глядя на подопечных. Потом повернулась обратно к карманному зеркальцу — она как раз поправляла помаду. — Самостоятельность вам нужна. А то привяжетесь друг к другу, а как одна сдохнет — перемрёте следом, знаем мы такое… Впрочем, какое мне до этого дело. Сдохнете, не сдохнете — все же сдохнем однажды.

Сделав ещё один глоток — какое же, однако, вкусное винишко там, где оно запрещено! — она бросила последний взгляд на девочек — те как раз отсмеялись и принялись за работу. — и наконец позволила себе уснуть.

***

Оказалось, девочки недооценили сонливость их временной наставницы — управившись за два часа, они обнаружили, что ещё столько же смогли отдыхать. Они уже начали обмениваться шутками о том, что Байра бросила их в лесу и заставила рыть могилы, чтобы потом не пришлось взрослым, которые найдут их трупы, прежде чем услышать возмущённое:

— Не поняла, чего бездельничаем? От тунеядства мозги отмирают, вы знали?

«Чья бы корова мычала» — подумала Рей и хотела было высказать наконец Байре всё, что о ней думает, но её перебили:

— Я… мы закончили копать, — неуверенно произнесла Фриласка, поправляя очки.

— Закончили? — Байра медленно, с преувеличенным недоверием опустила взгляд на аккуратный шестиугольник из свежевырытых ям. — Быть не может. Уже?! Ну, вещайте, как вы это сделали.

Она сделала шаг вперед, покачиваясь, и прищурилась.

— А она знает, — тихо сказала Кали, глядя на Минэко. — Тогда зачем спрашивает?..

— Знает что? — шепотом отозвалась Минэко, не сводя глаз с Байры. — И что спрашивает?

— Как мы это сделали. И спрашивает она, как мы это сделали.

— Мы знаем, что она знает, — сказала Адель, фыркнув. — Это же очевидно.

— Почему она знает? — прошептала Рей, не особо понимая, зачем, но чувствуя, как нарастает абсурдность ситуации.

— Потому что мы её видели, — пояснила Кали. — А она видела нас.

— Что я знаю? — громко и резко спросила Байра, её голос прорезал тишину леса. Она уставилась на подопечных. — И что я видела?

Девочки замерли, переглядываясь.

— Она знает, что мы знаем, что она знает, — проговорила Барбара с таким видом, будто произнесла величайшую мудрость.

— Зачем ей знать, что мы знаем? — Чиндри почесала затылок.

— Может, она не знает, а только думает, что знает? — предположила Адель, изучая выражение лица Байры с научным интересом.

— А если она думает, что знает, но на самом деле не знает, то что мы тогда знаем? — пробормотала Тисе.

— Молчать! — вдруг рявкнула Байра, громко хлопнув в ладоши. Добившись тишины, она продолжила уже тише. — Я знаю…что вы знаете, что я об этом знаю. И это меня устраивает… И в какой-то степени, ваши попытки это скрыть меня даже забавляют. — она указала пальцем на ямы. — Но знаете ли вы, что теперь с этими ямами делать-то надо?

Девочки переглянулись.

— Мы… не знаем, — призналась Фриласка.

— Ага! — торжествующе воскликнула Байра. — Вот вы и не знаете! А я знаю.

— Что вы знаете? — спросила Кали.

— Знаю, что вы не знаете! — Байра широко ухмыльнулась. — И знаю, что теперь вы должны догадаться, что с ними делать. Без меня. Потому что если я скажу, это будет уже не ваше знание. Это будет моё знание в ваших пустых головах. А это совершенно неспортивно.

Она развернулась и сделала несколько шагов, затем обернулась.

— И ещё я знаю, что привязанность — обуза. Как и в целом общество. Будете полагаться на соратников — умрете и вы, и они. Усекли?

— … А что вообще происходит? — догадалась наконец спросить Адель.

— Молодцы! — вдруг Байра захлопала в ладоши. — Вы только что научились самому главному.

— Чему? — выдохнула Рей, поймав себя на том, что происходящий бред её уже давно не удивляет.

— Полной, тотальной, бессмысленной ерунде, — с убийственно серьёзным лицом сказала Байра. — Которая, между прочим, иногда спасает жизни. Когда все думают, что ты полный идиот и занят какой-то фигнёй, они перестают тебя воспринимать как угрозу. А потом — бац! — и нож в горло. Или пробка в висок. Запомнили?

Девочки кивнули, слишком ошеломлённые, чтобы говорить.

— И делать это можно и поодиночке… Дуры. Круглые дуры! — вдруг Байра начала срываться на крик. — Разве постоянно полагаясь друг на друга, вы выживете в по-настоящему тяжёлых условиях? В условиях, когда вокруг тебя лишь лицемеры, в твоей спине — восемь ножей, а ключ из этого ада на другом его кругу?! Это, мать вашу, «Ласточка», а не волейбольная площадка, где игра возможна только в команде! Тут нужно вертеться, если хотите жить… — вдруг она развернулась. — Впрочем, помереть в ваших же интересах — нечего таким тупым существам, как вы, что способны на что-то лишь в симбиозе, продолжать существование. Впрочем, даже для осознани этого вы слишком глупы. Ненавижу людей. Бесите. Пойду я, пожалуй.

— А… — Тисе без особой надежды вытянула руку вперёд, но Адель её опустила:

— Эта пьянь сама не знает, что несёт. А на нас гонит. Мымра старая.

— Это да… А обратно как?

— Пешком, — вздохнула Кали, идя следом за уже достаточно ушедшей вперёд Байрой. — Она же говорила нам вертеться. Да и должна же от неё быть хоть какая-то польза.

Увы, пойдя за временной наставницей, они вышли вовсе не к лагерю. Дойдя до края острова, Байра будто сквозь землю провалилась — лишь следы шагов, ведущих в сторону отходящей от берега череды досок, свидетельствовали о том, что тут когда-то были люди. Хотя нет, не только они — вон, на ветке яблони висит чья-то бандана.

— Надо будет поблагодарить Хью, — хмыкнула Фриласка. — За то, что догадался оставить тут ориентир.

— Так это тут вы фрукт нашли? — спросила Барбара.

— Ага. Вот только как обратно, я не запомнила… — на удивлённые взгляды девочек она пояснила. — Было туманно, мы всё утро искали лагерь наощупь! А потом Хью провалился в какую-то яму…

— Знакомо, — хмыкнула Рей. — А вас Лероро не спас, что-ли?

— Зачем ему? У него других дел нету? — фыркнула Адель так, что Рей предпочла пока не говорить о своём героическом спасении.

Диалог прервал шумный вздох Чиндри, смотрящей на уже опустившееся за горизонт солнце:

— Итак, мы уяснили, что не все алкаши из Мирового Правительства бывают полезны. Сегодня ночуем сегодня в лесу. Остаётся надеяться на погоду…

Акт 1, Детство. Часть 12. Игра

— Идиотки, — вещал Гадя, расхаживая взад-вперёд по читальной зоне библиотеки и осматривая нестройную шеренгу девочек, кутавшихся в пледы. Рей не знала, из-за чего воспитательную беседу поручили провести именно ему. Дзосио, ясное дело, направил бы все шишки в кого угодно, но не в своих подопечных, а Мейвена и самого бы воспитать не мешало — вряд ли он вообще явился бы на эту дурацкую разборку. — Ладно новенькие, ладно малые, но ты-то, Чиндри! Неужели за всё проведённое тут время не смогла научиться — хрен уже с ориентированием — не ходить в лес, если мозгов не хватает запомнить местность за десять с лишним лет?!

— Байра нас сама в лес завела, — пожала плечами Чиндри. Она выглядела самой измотанной из всех: проследила, чтобы уснула даже вечно норовившая помочь Кали, а сама успела поспать лишь сорок минут — до первого раската грома. — Заставила рыть ямы, потом обругала за то, что мы вырыли не так, как она хотела, и ушла.

— А вы?

— За ней пошли, — ответила за Чиндри Кали, пряча красные от недосыпа глаза в складках пледа. — Но она будто испарилась! Шла в сторону пристани, дошла — и пропала…

— Какая к чёрту пристань?! — раздражённо вскрикнул Гадя, резко остановившись. — Я тут работаю дольше, чем эта дылда живёт, — он язвительно кивнул на Чиндри, которая, прислонившись к стеллажу, уже успела задремать. — Единственная пристань охраняется тремя воротами, кучей камер и сигнализацией, не говоря уж о солдатах. Думаете, они бы не заметили, если бы там кто-то испарился?

— А пристань-то не… — начала было Барбара, но тут же была перебита Адель от греха подальше:

— Значит, солдаты у вас слепые. А об агентах и говорить нечего, раз вы сюда алкашей отправляете…

Удар. Резкий, сухой. Через секунду Адель уже лежала на полу, инстинктивно схватившись за руку проснувшейся от грохота Тисе. В библиотеке воцарилась ледяная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Гади.

— Язык бы тебе отрезать. Вам бы всем не мешало научиться не молоть лишнего, — он вздохнул и с силой потёр переносицу, будто пытаясь вдавить обратно нахлынувшую ярость. — А ведь я с самого начала говорил, что идея с лагерем — дерьмо полное… Всё равно тут половина по блату и сдохнет на первой же миссии.

— Почему вы думаете, что вторая половина не сможет их защитить? — тихо, но чётко спросила вдруг Тисе, не отпуская руку подруги.

Молчание повисло густым и липким. Потом Гадя вдруг фыркнул:

— Ты себя в виду имеешь? Я тебя умоляю! Вот конкретно ты отправишься на тот свет ещё до задания, грохнувшись в обморок на лестнице, потому что сил — как у паршивого мотылька! А твоя подруженька, не выдержав потери, пойдёт топиться где-нибудь в сточной канаве. Хрен вас, слюнявых, разберёшь.

— Не смейте так говорить про Адель, — сказала Тисе неожиданно твёрдо, и в её тихом голосе впервые прозвучала сталь. Ситуация, начинавшаяся как обычная взбучка, катилась в пропасть.

— А то что? — хмыкнул Гадя, свысока глядя на худенькую девочку. — Со всей своей агрессией попытаешься тыкнуть мне в плечо и потеряешь сознание от перенапряжения? Да вы тут все поголовно — сопливые слабаки, слышите? Я прямо сплю и вижу: после кончины этих двух неразлучниц Чиндри быстренько получит пулю в затылок от здравомыслящего напарника, а Фриласка пропадёт без вести, ведь даже умереть у неё нормально не выйдет…

— Прошу прощения? — Фриласка вскинула брови, но Гадя, разойдясь, не слушал:

— Про пацанов Дзосио говорить нечего: половина толковые, половину заживо сожгут всей оравой. Зато питомцы Мейвена — просто кладезь сюрпризов: протезная взорвётся со своей же ногой, ведь не сообразит, что пихать в конечность бомбу — не лучшая идея…

— Эй! — Барбара оскорблённо вскинула голову, но тренер, окончательно потеряв связь с реальностью, выдумывал варианты всё заковыристее и циничнее:

— Этот ваш верующий, если, конечно, к тому моменту не сдристнет в монастырь, пойдёт следом, да ещё и дружка своего с собой утянет — мол, всевышний и дружба дороже долга. Потом тот заносчивый, Джумар, вроде — по собственной глупости дошутится до казни. Лукаса до последнего будет тащить Сандро, пока…

Тут Рей заметила, что Минэко, до этого молча сидевшая в тени, прильнув к окну, вдруг бесшумно поднялась и растворилась между высоких стеллажей. Слушать бредовые предсказания очередного озлобленного циника не хотелось, и она начала искать подругу глазами. Гадя меж тем продолжал гнуть свою линию, и его голос, низкий и монотонный, стал на удивление убаюкивающим:

— Такояки навернётся с крыши, овца криволапая, Хавьерова дочурка полезет её спасать — и что? Навернётся следом, конечно!

— Я Таканаки, — процедила Рей сквозь зубы. Но злость мгновенно сменилась любопытством: знакомый синий шлейф платья мелькнул в просвете между полками.

— Актёришка Цинь-Ли доиграется и самоубьётся собственным мечом, сонная шпала просто уснёт и не проснётся — как самый умный человек среди вас, проклятых опездолов!

Тень вновь метнулась между шкафами в дальнем конце зала. Теперь сомнений не оставалось — это была Минэко. Неужели настолько выспалась, что потянуло к книгам посреди этого кошмара? Рей завистливо сглотнула. Её собственные веки наливались свинцом. Странно, но этот ядовитый поток сознания начинал действовать как мрачная колыбельная…

— И когда под конец останутся две пары сапог: Сандро с Лукасом и Минэко с Вильгельмом, последние, конечно, дожив до такого срока с помощью хитрос-…

Договорить он не успел. Раздался оглушительный треск, словно ломались кости самой библиотеки, и тут же — душераздирающий, животный крик. Этот звук разбудил всех, кто успел отключиться. Спросонья зрелище выглядело сюрреалистичным и пугающим: массивный дубовый шкаф, покрывшийся паутиной трещин, которых раньше и в помине не было, лежал плашмя, похоронив под собой то место, где только что изливался Гадя. Самого провидца видно не было… Хотя нет — из-под груды дерева и книг торчала кисть руки, беспомощно дёргающаяся и царапающая паркет. И не стихающий, хриплый ор.

Минэко, конечно, могла бы подстроить несчастный случай… Но девчонка не пыталась скрыться. Она стояла в нескольких шагах, застывшая, как изваяние, и тупо уставившись не на шкаф, а в пустоту перед собой. Всё её тело мелко дрожало, а пальцы судорожно теребили край платья. Впрочем, дрожали сейчас все. Но улыбалась — странной, отсутствующей, леденящей улыбкой — почему-то только Минэко.

— Я сегодня умру, — произнесла она без тени эмоций, будто констатируя погоду или название только что прочитанной главы.

Возразить или переспросить девочки не успели — в библиотеку, гремя ботинками по плитке, уже врывались солдаты, поднятые неистовым криком и грохотом падения.

***

— С тобой точно не идти? — в сотый раз спросила Кали, с опаской глядя на одноэтажное здание медпункта.

— Позвали только меня, — сказала Минэко. Она пыталась выглядеть спокойной, но дрожь рук было не скрыть даже ей. — Не хочу рисковать вами.

— Он сам заслужил! — воскликнула Барбара. — Почему из-за его грубостей должны отдуваться мы?!

— Это «Ласточка», — грустно сказала Кали. — Тут взрослые скорее сломают очередную кучку детей, чем признают вину своих агентов.

— Взрослые приду-…! — хотела было буркнуть Барбара, но Рей вовремя прикрыла ей рот — знакомые шаги и голос стали слышны отчётливее.

— Пожелайте мне удачи, — улыбка Минэко дрогнула. — Если что, Вильгельму завещаю всё своё оружие и книги…

— Не говори «Гоп», пока не перепрыгнешь, — Рей погладила Минэко по голове, прежде чем кивнуть ей в знак поддержки и уйти за Барбарой и Кали. Минэко ещё около минуты смотрела им вслед, пока не услышала над ухом до боли знакомое:

— Скучаешь по подружкам, Минни? Мне стоит позвать их?

— Нет… Пусть пока втроём найдут, чем себя занять. Они умные, придумают что-то.

— Чудненько! — Лероро развернулся и повёл Минэко в кабинет. — Сегодня как раз я планировал то, что впятером делать не так удобно. Насколько мне известно, тебе нравятся шахматы?

Дверь захлопнулась.

***

Кабинет пах антисептиком, конфетами и чем-то ещё — сладковатым, приторным, как запах увядающих цветов. Лероро уже сидел за шахматной доской, разложенной на кофейном столике — долго ожидал, выходит. Фигуры были необычные: резные, из тёмного и светлого дерева, но с едва уловимыми дефектами. У некоторых пешек не хватало фрагментов, король на тёмной стороне был покрыт тончайшей сетью трещин, будто когда-то давным-давно на него сильно надавили, отчего он чуть не развалился.

— Присаживайся, Минни. Белые за тобой, — он жестом указал на пуфик. Его улыбка была меньше, чем обычно, почти деловой, но глаза по-прежнему сверкали весельем — пугающим, ненормальным весельем.

Минэко села, механически скрестив руки на коленях, чтобы скрыть дрожь. Доска казалась полем боя, вот только сражаться она не хотела. Она хотела, чтобы всё это поскорее закончилось и она вернулась в комнату, хотела поскорее обменяться колкостями с Барбарой, побеседовать с Рей о театре, вместе с Кали в очередной раз проговорить, какие же пацаны придурки. Она бы душу продала, лишь бы не сидеть за этой шахматной доской!

— На что играем? — Лероро наклонил голову.

— Обязательно надо на что-то играть? — они с Вильгельмом редко, почти никогда не играли на что-то. Вильгельм всегда выигрывал, а любое его желание Минэко бы выполнила безо всяких побед.

— Конечно. Иначе теряется желание победить, нет?

Минэко промолчала — она последний человек, кто может судить об этом.

— Предлагаю играть на интерес, — продолжал Лероро тем временем.

— На какой интерес? — голос девочки прозвучал глухо.

— На правду, — ответил он просто, и первый ход сделал за неё, передвинув белую пешку с Е-2 на Е-4. — Каждый раз, когда ты берёшь фигуру, ты отвечаешь на мой вопрос. Честно. А если я беру твою… ну, тогда можешь задать вопрос ты. Справедливо?

Это не было справедливо. Это была ловушка. Но отказ значит бы проявление слабости, а слабость здесь приравнивалась к вине. Минэко кивнула. Её пальцы потянулись к коню.

Партия началась. Первые ходы были робкими, будто до этого ни она, ни он в шахматы не играли. Лероро говорил тихо, вкрадчиво, пока Минэко брала его пешку.

— Что ты почувствовала, когда шкаф упал?

— Испуг, — автоматически ответила Минэко, делая следующий ход. Ложь. Первым чувством было холодное, щемящее удовлетворение. Потом — пустота. Пустоту, кстати, она ощущала и теперь.

— Угу, — Лероро усмехнулся, как будто слышал её мысли, и своим ходом внезапно поставил под удар её слона. — А что почувствовал Гадя, как думаешь? В тот миг, когда дерево скрыло ему свет и придавило руку?

Минэко отступила слоном, но её рука дрогнула, и фигура постучала о клетку. Она не взяла фигуру, а значит, вопрос мог остаться без ответа. Но Лероро просто ждал, улыбаясь.

— Боль, — выдавила она. — И… беспомощность.

— Как когда ты попала сюда? Как твоя мама тогда, в зале? — его вопрос прозвучал мягко, почти сочувственно, но это было сочувствие палача, наблюдающего за агонией.

Минэко замолчала. Её взгляд затуманился. Откуда ему было… Подонок. Не мог же он к ней в голову залезть, в самом деле…

— Какого…

— Не утруждайся, дорогуша. Сейчас сосредоточится на игре.

Она сделала ход наугад, лишь бы всё закончилось быстрее и забылось, подобно ночному кошмару. Лероро немедленно воспользовался ошибкой. Его ладья скользнула вперёд, отрезая путь к отступлению. Впервые в жизни Минэко почувствовала страх за шахматную партию.

— Моя фигура, — он взял её пешку длинными, острыми пальцами и отложил её в сторону. — Теперь твой вопрос. Но задашь ли? Или боишься услышать ответ?

Она боялась. Боялась всего. Но больше всего она боялась молчания, которое он мог заполнить чем угодно. «Завладей вниманием», — вспомнился ей его же совет. Нет, вопрос про воспоминания подождет…

— Зачем вы это делаете? — спросила она, глядя на доску, а не на него. — Зачем всё это… с вопросами, с игрой?

Лероро откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его улыбка стала тёплой, почти отеческой.

— Чтобы выжить, Минни. Этот мир — не место для хрупких. «Ласточка» — тем более. Гадя — грубый дурак, но в одном он прав: слабые умрут. Я просто помогаю определить, кто слаб. Или… — он наклонился вперёд, и в его голосе зазвучали металлические нотки, — …помогаю слабым стать сильными. Через понимание. Через боль. Твоя очередь.

Партия набирала обороты. Лероро атаковал неожиданно, жертвуя фигурами, словно те не стоили ничего и в запасе у него была ещё сотня слонов и тысяча ферзей. Он будто проверял её реакцию. Каждый раз, когда Минэко брала фигуру, следовал вопрос-кинжал:

«Ты хотела, чтобы он умер?»

«Ты рассчитывала траекторию падения шкафа?»

«Что ты чувствовала, слушая его крик?»

Она отвечала. Коротко, уклончиво, иногда снова лгала. Но с каждым ответом внутри что-то обнажалось, как нерв. Её игра вдруг стала острее, отчаяннее. Она больше не думала о защите. Она видела доску с пугающей ясностью: не как игру, а как схему. Схему зачистки. Угрозы. Ликвидации. Нет, нет…

Лероро же, напротив, явно наслаждался ситуацией. Его глаза горели азартом учёного, наблюдающего удачный эксперимент.

— Да, вот так! Видишь слабое место? Видишь, как он открылся? — говорил он о чёрном короле… или не только о нём?

Минэко больше не дрожала. Дрожь сменилась ледяной концентрацией. Она видела мат за пять ходов. Комбинация была красивой, даже жестокой в своей эффективности: сперва подставить ферзя под удар, чтобы отвлечь, затем зажать слоном и ладьёй… Это был тот самый паттерн. Паттерн действий в тёмном коридоре: отвлечь, обездвижить, нанести точный удар.

— Браво, Минни! Какая дерзость! — Лероро восхищённо ахнул, забирая её ферзя.

Ровно так, как она и рассчитывала. Его лицо сияло. Он не видел ловушки, потому что думал, что ведёт игру. Он думал, что раскрывает её душу.

Ещё два хода. Её ладья, о которой он забыл, вышла на открытую линию. Слон, которого он считал безобидным, нацелился на последнюю клетку отступления.

— Шах, — тихо сказала Минэко. — И… Мат?

Лероро замер. Взгляд его побежал по доске, безуспешно ища место для отступления.

— Именно. Ты победила, Минни. Поздравляю!

Минэко уставилась на своего одиноко стоящего посреди поля короля. Не было ни торжества, ни радости. Была пустота.

Она выиграла. Впервые в жизни выиграла в шахматы не потому, что поддались, а потому, что переиграла. Перехитрила. Уничтожила.

Волна леденящего ужаса осознания накрыла её с головой. Она не должна была выиграть. Должна была поддаться, но не расстроиться из-за проигрыша, ведь люди не любят видеть расстроенных детей…

Лероро молчал. Он смотрел то на доску, то на её лицо. В его глазах не было ни злости, ни разочарования. Был интерес, холодный и клинический... И было это же веселье. Он достал свой розовый блокнот и что-то быстро записал.

— Интересно, — наконец сказал он. — Ты победила, но выглядишь так, будто проиграла всё. Почему, Минни?

Она не ответила. Она встала. Ноги почти не слушались.

— Игра окончена? — её шёпот показался чужим.

— Если тебе так угодно, — кивнул Лероро. Он снова улыбался, но теперь это была улыбка человека, нашедшего очень редкий, очень ценный и очень опасный экземпляр. — Ты свободна. И… прими мои поздравления. У тебя потрясающий тактический ум. Прямо… врождённый дар. Считай это своим призом, — его рука потянулась к вазочке с леденцами. Потом вдруг замерла на секунду. — Знаю, ты их не очень-то любишь, но большего я, увы, дать не в силах. Можешь отдать это Цинь-Ли, если хочешь, он единственный ещё не испробовал их чудесного вкуса.

Дальнейших рассуждений Минэко не слышала. И слышать не хотела. Она вышла из кабинета, не оглядываясь. В ушах стоял звон. Стены в коридоре казались ей съезжающимися, старающимися раздавить. «Врождённый дар». Дар убийцы. Дар бракованной куклы. Или просто — сломанной…

Она не может остаться. Не может позволить «Ласточке» отточить этот «дар» до идеального острия, чтобы потом использовать. Не может ждать, пока Лероро или кто-то ещё окончательно разберут её психику на винтики и пружинки. Не может рисковать Вильгельмом, который, кажется, всё ещё верит, что их здесь могут научить чему-то хорошему.

— Минэко?! — Барбара едва увернулась от летящего в неё леденца. Он попал в стену и разбился, оставив алое пятно, как после выстрела. — Что он…

— Времени нет. — она отодвинула половицу и, чуть подумав, взяла нож. — У кого-то из вас есть верёвки?

— Эти дурацкие конфеты ничего не значат! — Кали попыталась отобрать нож, но Минэко её оттолкнула:

— Плевать. Ещё одних суток тут я не вынесу. После того смерча рядом с пристанью куча веток… Я лёгкая, плот должен меня выдержать. Дорогу запомнила, выйду часа в два…

— Минэко, океан опасен! — Барбара нервно засмеялась. — Ты всерьёз надеешься доплыть до другого берега?!

— В прошлый раз мы доплыли.

— В прошлый раз вы были в лодке!

— Плевать.

— Ты… Уверена? — сказала вдруг Рей. Её голос звучал тише, чем у других. Но тишину вызвать получилось — нож она забрала. — Один раз ты уже теряла связь с прошлым. Ты снова намерена рискнуть, на сей раз оставляя то, что тебе дорого, на произвол судьбы… — заметив замешательство, Рей пояснила. — Пока я разговариваю во сне, ты постоянно маячишь рядом с Вильгельмом, даже шкаф уронила после того, как Гадя нелестно о нем отозвался. Так ответь… Ты точно этого хочешь?

Тишина. Гробовая, какой, наверное, не было ещё ни разу. Наконец ледяной голос Минэко прорезал её:

— Хочу ли покинуть остров маньяков, без конца копающихся в чужом прошлом? Хочу ли наконец обрести свободу и самой решать, кого защищать? — нож снова оказался в руках Минэко. — Думаю, о Вильгельме позаботятся мальчишки. Раз в жизни я могу позволить себе побыть эгоисткой. Я ведь не хуже вас, а?

Минэко вышла из комнаты. И не возвращалась до самого отбоя. После не сказала ни слова и легла спать, спрятав нож в рукаве.

Проснулись девочки от того, как скрипнула дверь. Быстро включив свет, они обнаружили, что вещи в комнате расположены в ином порядке, а Минэко будто бы и вовсе никогда тут не было.

— И вправду сбежала… — прошептала Барбара, уставившись на оставленную книгу на кровати подруги. «Плот с нуля: как не утонуть в луже» — гласило название.

Акт 1, Детство. Часть 13. Черный мешок

— Класс ланцетники — единственные представители бесчерепного класса. В длину они достигают от четырёх до восьми сантиметров, головной мозг и сердце отсутствуют… — биолог монотонно вещал, видимо, и сам не особо понимая, зачем будущим агентам строение этой то ли рыбы, то ли червя.

Рей, как и обычно, не слушала ни слова… Но сегодня не из-за скуки или бесполезности темы урока. Наоборот,Рей была бы просто счастлива отвлечься наконец от навязчивых мыслей и послушать про что угодно, даже про ланцетников. Вот только отвлечься не выходило: пустая парта на первом ряду у самого выхода привлекало внимание куда больше, нежели ровный голос учителя. Причём не только её внимание — даже вечно отстранённый от всего Юдзиро уставился в одну точку — на эту самую парту — пытаясь понять, что же изменилось, не говоря уж о девочках. Уж для кого, а для Минэко прогуливать совсем не в порядке вещей. Тем более, по несколько раз на дню: на завтраке её тоже не видели.

— Вильгельм. Ответьте на мой вопрос. Вы раздражаете меня и отвлекаете класс.

Вильгельм был, наверное, единственным, кто не смотрел на пустое место. Его необычно пустой и расфокусированный взгляд был устремлён в раскрытую на случайной странице тетрадь.

— А, д-да… — вырванный из собственных мыслей, Вильгельм безучастно посмотрел на учителя, будто заблудившийся турист, забредший туда, где все говорят на чужом и непонятном языке. — Не могли бы повторить?

Учитель раздражённо вздохнул:

— Минус балл к тесту на следующей неделе. И впредь не отвлекайтесь, вы срываете урок.

Вильгельм кивнул и вновь повернулся к тетради. А биолог как-то уж очень быстро переключился на очередного «нарушителя»:

— Лукас, прекратите качаться на стуле. Он скрипит и действует классу на нервы. Разве вы не видите, как ваши товарищи напряжены?…

***

— Знаете, это начинает пугать, — начала Барбара после урока. — Лес, хоть и огромен, но не бесконечен же.

— Всё-таки, Минэко — уникальный человек, — хмыкнула Рей. — Больше её присутствия может пугать лишь её отсутствие.

— Верно подмечено, — Кали горько усмехнулась. — И всё-таки, отсутствие не может продолжаться вечно, так?

— Точно. Сбежать она не могла… — начала было Рей, но тут же была перебита Барбарой:

— С чего ты взяла? Это же Минэко. Она на многое способна, вы же её знаете!

— Барбара, — перебила её вдруг Кали. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты гений?

— Да не особо… — Барбара нервно усмехнулась. — Чаще предлагали инвалидную коляску… Будто бы я и её не переделаю… И что же такого я успела сотворить или натворить?

— Мы, в отличие от тех, кто её ищет…

— А её разве ищут? — Рей удивлённо подняла брови, глядя в окно, на расхаживающих туда-сюда людей в форме, которые время от времени заглядывали в какой-нибудь куст, изображая активные поиски.

— Они не знают, где искать! — торжествующе сказала Кали. — Потому что не знают Минэко. Куда бы мы пошли, будь мы ей?

— Ты у нас спрашиваешь? — хмыкнула Барбара. — Ты тут дольше нас с Рей вместе взятых, это мы тебя должны спрашивать.

Кали открыла рот. Закрыла, поняв, что подруга права. А может, потому, что и она совершенно не знала ту, с кем жила в одной комнате больше четырёх лет.

— Ну почему сразу у меня… По такой логике, надо идти к Вильгельму, нет?

— А ведь это идея… — проговорила вдруг Рей. В памяти пронёсся вчерашний разговор. Никому из девчонок, никого во всём лагере Минэко не доверяла настолько, насколько доверяла Вильгельму. — Где он, кстати?

К удивлению девочек, даже обойдя весь коридор второго этажа, — в классы на переменах никого не пускали, вдруг кому-то захочется разнести кабинет. — Вильгельма они не нашли. Рей хотела было предложить переместиться на этаж выше или ниже, когда Кали кивнула на окно:

— Смотрите!

По траве (а ведь взрослые обычно были недовольны, когда кто-то сходил с тропинок!) в противоположную от леса сторону шли трое. Впереди — незнакомый солдат в камуфляже, лицо закрыто, на плече — длинный, неправильной формы чёрный мешок. За ним — Мейвен. На удивление серьёзный, от привычной напускной важности не осталось и следа. Рядом волочился Вильгельм, которого он тащил за воротник рубашки. Вильгельм шёл, не глядя под ноги, сильно ссутулившись и опустив голову, словно без Мейвена он бы рухнул прямо на траву.

— Чёрт возьми… — пробормотала Барбара. — Нам сто-… — она перевела взгляд на подруг. Вернее, как выяснилось, на то место, где они стояли. На ближайшей лестнице слышались шаги и знакомые голоса. — А меня научить вашей ментальной связи?! Тц, ладно, всё равно догоню…

Процессию они догнали в медпункта. Человек с мешком уже скрылся внутри. Мейвен, всё ещё держа Вильгельма, резко остановился. Вильгельм не поднял глаз.

— Куда? — буркнул Мейвен. — Вы сейчас должны быть… Не здесь.

— Мы… — начала Кали.

— Идите отсюда. Втроём. Сейчас же.

Из-за двери медпункта выглянул солдат:

— Почему там столько дверей?! Врач же всего один!

— Вот и ищи нужную дверь! Внутри! — рявкнул Мейвен, резко закрыв дверь и, вероятно, пройдясь бедняге по лицу. Потом снова повернулся к девочкам. — Вы ещё здесь?

— Как видите! — успела сказать Барбара, прежде чем Рей потянула её и почему-то замешкавшуюся Кали прочь.

Лишь у кабинета Рей и Барбара заметили, что Кали непривычно тихая. Взгляд не поднимает, фразы-паразита не слышно. Зато руки дрожат похлеще осин на ветру.

— Что? — дёрнула её за рукав Барбара.

— Ничего, — выдавила Кали, закусывая губу. — Надеюсь, мне показалось. Просто показалось…

***

На урок они опоздали, но выговора не получили — учителя в кабинете не было.

— «Чёрт, что за хрень», — пояснил Наракару. На удивленные взгляды девочек он усмехнулся. — Совещание внеплановое.

— А замены…

— Не будет, — сообщил Айками. — Если внеплановое, то у всех взрослых острова. Разве что охранника какого подошлют.

— Охранники разбежались, — повёл плечами Лукас, не отрываясь от конспекта — учитель вот уже несколько недель обещал опрос по определениям. Хотя, скорее всего, обычный блеф в этих словах он всё-таки уловил, как и тревожное настроение девочек. Может, пытался уйти в геометрию от реальности? — Ищут что-то вроде, а что — не говорят.

— Не что-то, а кого-то, — раздался вдруг голос в дверях. Девочки, так и не успевшие пройти к партам и до сих пор стоявшие на пороге, синхронно вздрогнули.

На лице Коня не было привычной горделивости или высокомерности, отчего Рей узнала его не сразу.

— Хорош охранничек, — бросила она, собираясь пройти к своему месту. Но Конь неожиданно легко схватил её за плечо:

— По комнатам расходитесь. Уроков сегодня нет. Тренировок тоже.

Тишина была настолько звенящей, что при желании можно было услышать даже пульс, уж слишком учащённый.

— Да ну? — наконец тишину нарушил Цинь-Ли. — Неужели Тинэнов день перенесли? С чего бы, он ведь в июне…

— Да… плевать? — хмыкнул Джумар, но без привычной уверенности. — Сказали же уходить, так пойдёмте, вдруг передумают…

— Стоять, — сказал вдруг Сандро. Резко, словно отсёк, чтобы Джумар уж точно не заперечил. — Тренировки просто так не отменяют. Значит, случилось либо слишком хорошее для того, чтобы быть правдой, либо конец света.

— Вам было сказано расходиться, а не думать, — Конь раздражённо поправил очки.

— Тут думать не надо, — фыркнул Сандро. — Тут и без того понятно, что что-то происходит. Поэтому первый раз спрошу нормально: что, чёрт возьми, происходит?!

— Ч-чего? — Конь нервно рассмеялся. — Х-ха, гляди-ка, мне уже малолетки угрожают… Волмрек-Волмрек, как же ты опустился-то до такого…

— Ты не ответил, — холодно прервал его Сандро. — Повторюсь, что происходит? Почему сегодня все будто на иголках?

— С этим связаны те солдаты? — спросил вдруг Айками.

— Кстати! — подключился Наракару. — Обычно по территории гражданские не шастают, знаешь ли.

— А Вильгельм? — подал голос Лукас. — Пришёл на пару уроков, а сейчас пропал. Неужто тоже замешан?

— И раз уж заговорили о пропавших, — сказала Барбара. — Имя «Минэко» тебе о чём-нибудь говорит?

— Заткнулись все! — вдруг Конь со всей дури стукнул кулаком по стене. На костяшках его пальцев блеснули алые капли крови, а от места удара поползли трещины. — Невозможные… Чтоб через полчаса сидели по комнатам, к каждому зайдут и проверят. А тебя, — тут он буквально за пару шагов преодолел расстояние к Сандро, чтобы схватить того за майку и тряхнуть. — Тебя я лично проведу. Ещё одно неправильное слово, и я заставлю тебя отрезать себе язык. Уяснил?!

Сандро кивнул, решив не сопротивляться, когда Конь выводил его из класса, всё также таща за майку. Глядя в спину Коню, Рей вдруг вспомнила, что его зовут Волмрек. Взгляд она отвела, но следующее зрелище оказалось не лучше: Кали плакала.

— Ты что-то знаешь, — беззлобно, с неким сочувствием сказал Лукас, погладив её по плечу. — Не поведаешь?

— Я… — голос Кали дрожал. — Я точно не уверена…

— Плевать, — проговорил Джумар с несвойственным ему спокойствием. — Очевидно, от нас скрывают какую-то жуткую хрень. Типа, жуткую даже для «Ласточки», а это уже звучит очень стрёмно. Тут любые догадки будут полезны.

— Да со мной за такие догадки… — Кали выдохнула и наконец проговорила. Тихо так, не желая, чтобы это оказалось правдой. — Тот мешок, который нёс солдат… Там дырка была… И из неё прядь волос торчала…

***

Кали свернулась на кровати в позе эмбриона, спрятав лицо в колени. Рей не была уверена, плакала ли она — всё равно, попроси её поднять лицо, следов слёз не останется. Это была та способность Кали, которая поражала даже некоторых взрослых.

«Может, пойти поискать Барбару?» — пронеслось вдруг в голове у Рей, но мысль тут же была отвергнута. Понятно ведь, где — до мастерской Барбары было, пусть и не совсем рукой подать, но достаточно близко идти. Ровно столько, сколько нужно, чтобы сдержать норовящие вырваться эмоции. Идти к Барбаре сейчас в любом случае было ужасной затеей — успокаивать Рей не умела, а вновь видеть этот пустой взгляд…

— Эй, — вдруг от мыслей отвлёк стук в стекло и недовольные голоса, раздавшиеся с балкона. — Сколько нам ещё стучать, чтобы вы открыли двум бедным, промокшим от дождя, оборванцам?.. Ай!

— Хорош уже, дело серьёзное. Так откроете?

Кали, как и предполагала Рей, эмоций не показала — просто встала с кровати и как ни в чём не бывало прошла к балкону. Открыв, дала щелбан сначала Лукасу, потом Сандро:

— Вы больные? Как вы вообще…

— Ты знала, что тут есть пожарная лестница? — Лукас попытался улыбнуться. Вышло не очень — видимо, даже его жизнерадостность оказалась подрезана.

— Нам нужно в медпункт, — Сандро сразу перешёл к сути. — А вы знаете больше, чем кто-то ещё, это мы уже поняли.

— Ага, — фыркнула Рей, вспомнив, как сразу после признания Кали вся компания понеслась к дверям медпункта, готовые даже взять его штурмом. Тому агенту не составило никакого труда развернуть с десяток детей, да так, что было ясно, что лучше туда не соваться. — Ну, удачной прогулки, смотрите, не останьтесь там навсегда.

Кали смолчала. Кажется, сжала кулаки. Сильно сжала, может, даже до царапин. Рей поняла, что лучше пока лишнего не говорить, и попыталась исправить ситуацию:

— Ладно, допустим, у вас есть реальный рабочий план, как туда пробраться… Кстати, есть?

— Коне-… — начал было Лукас, но оказался перебит:

— Зависит от того, согласитесь ли вы.

— Допустим, согласимся…

— Без «допустим».

— Ладно, будь по-твоему… Кали, согласимся?

Кали немного поникла, тихо пробормотала в ответ что-то неразборчивое, после чего кивнула.

— Теперь допустим…

— Без «допустим».

— Хорошо. У вас есть реальный рабочий план, как пробраться в медпункт. А теперь вопрос — мы с Кали вам там зачем? Чем меньше народу — тем меньше шанс спалиться, нет?

— Тоже верно, — сказал Сандро. — Но если нам понадобится некая информация… Минэко вам доверяет, могла сказать что-то…

— Просто Рей умеет замки взламывать, — хмыкнул Лукас. — А Кали за комп-… Ай! Да ты задолбал пере-…

— Будто ты идёшь не за компанию, — недовольно, но без особой злобы поморщился Сандро, глядя на след своей ладони на щеке друга. — Дурень.

Рей снова посмотрела на всё ещё поникшую Кали. Потом снова на мальчишек:

— Вы… Ваш план серьёзно заключается в том, чтобы залезть в охраняемый медпункт через окно? Вау… Не знаю даже, разочаровываться в вас или восхищаться…

Вдруг Кали резко подняла голову:

— М? Простите, немного задумалась… Если хотим попасть в медпункт, надо поторопиться, пока у взрослых не закончилось собрание, так?

Тишина.

— Похоже, ты в меньшинстве, Рей, — улыбнулся Лукас.

***

— Держи нормально, я из-за тебя чуть не навернулась! — Рей кое-как удалось удержаться на чужих ладонях.

— Это ты равновесие не держишь! — огрызнулся Сандро. — Думаешь, мне легко поднимать практически весь свой вес?

— Да смотря на ваши тренировки, и не на такое силы появятся…

Рей наконец довозилась с замком — окно оказалось запертым — и вытащила погнутую скрепку:

— Так… Мне лезть? Я подтягиваться не умею, сразу говорю.

— Просто открой окно, — Лукас, до этого без особого участия стоящий у стены, вдруг немного отошёл и присел, будто разминаясь. — И отойди. Сандро тоже касается.

Спустя секунду Лукас вдруг побежал. Быстро, кажется, никто даже не понял, что происходит. Ему хватило пары шагов, чтобы добраться до стены медпункта, после чего он без особого труда взбежал по ней.

— Ты… — Сандро не нашелся, что сказать. Видимо, свою способность бегать по стенам Лукас раньше не показывал. — И как давно ты понял, что умеешь бегать по стенам?

— Чёрт возьми, сработало! — судя по выражению лица Лукаса, удивлённому, но очень радостному, озарение на него нашло не так давно. Он снова повернулся к медпункту. — Так, тут какой-то чёрный мешок, видимо, тот самый, потому что других чёрных мешков я тут пока не видел… О, Вильгельм! Привет, Виль-…

Договорить Лукас не успел — с возмущенным возгласом он полетел вниз, а затем кубарем прокатился пару метров.

— А ещё сильнее нельзя было? — разочарованно бросил он стоящему в окне Вильгельму, вставая и отряхиваясь. — Ну, знаешь, чтобы я укатился в лес и ёжики приняли меня за своего?

— Вильгельм, что с тобой? — ошарашенно спросила Рей. В её понимании Вильгельм всегда был тихим человеком, который позволит комарам себя сожрать, чтобы они не изголодались.

— Тебя чем-то Лероро накачал? — Сандро поднял бровь. — Обратно откачивайся, хорош на людей кидаться!

Вильгельм не ответил — молча закрыл окно и пропал из виду.

— Нормально! — фыркнул Лукас. — Снова полезем?

— Есть иные варианты? — Сандро нахмурился. — Они точно что-то затевают… Кали!

Только теперь ребята обратили внимание на Кали, которая каким-то образом ухватилась за подоконник и пыталась подтянуться.

— Рей, подержи её! — скомандовал Сандро. По его выражению лица было ясно, что его осенило. — Лукас, можешь ходить?

— Угу..

— Сейчас снова бегаешь по стене, туда попадаешь следом за Кали. Мы с Рей будем держать окно, чтобы он снова его не закрыл. Должно сработать…

Спустя непродолжительное время Кали и Лукас оказались в палате. Пахло антисептиком и леденцами. Будь тут Минэко, она бы предпочла сбежать через раскрытое окно. Но её тут не было, был лишь чёрный мешок на кушетке посреди палаты да Вильгельм.

Вильгельм сидел на лавке в углу медпункта. Увидев, что кто-то всё-таки зашёл, он не разозлился — лишь устало вздохнул и поднялся. Подошёл, будто бы вовсе не собираясь драться. А может, он правда не собирался. Может, он знал, что Кали не будет больно при падении из окна, потому и потащил её туда за плечо…

— Больной? — Лукас схватил его за шиворот и тряхнул. Вильгельм отпустил Кали, но лишь чтобы оттолкнуть Лукаса. Оттолкнуть с такой силой, что тот уже который раз за день отлетел на приличное расстояние. Достаточно приличное, чтобы опрокинуть кушетку и мешок, из которого показалась до тошноты знакомая рука с парой браслетов неизвестного происхождения и те самые пряди волос, о которых говорила Кали…

— Вы там как? Слишком резко затихли, — Рей заглянула в палату, встав на цыпочки. Побледнела, но взгляд не отвела. Сандро тоже подтянулся к окну, тоже хотел что-то сказать, но не успел. Слова застряли в горле вместе с комом, когда Лукас присел рядом с мешком и взял руку.

— Ледяная, — выдохнул он. Мешок окончательно сполз, открыв наконец голову и лицо трупа.

***

Тишину нарушали лишь звуки постепенно перегорающей лампы. Никто не кричал. Сил не находилось.

Руки Вильгельма тряслись. Чтобы не упасть, он сел на стоящий у окна табурет. Почему, зачем именно она… За что? Куда умирают такие, как она, которые вряд ли успели дожить до настоящего греха? Чем они заслуживают смерти?

Вдруг взгляд упал на тело. Оно мало чем отличалось от того зрелища, что он нашёл в лесу. Тело лежало в крови, спина была неестественно вывернута. И крови было много. Теперь же крови не было, и леса тоже. Может быть, это и делало картину ещё более пугающей.

Что-то надломилось с почти слышимым хрустом. Вильгельм вскочил, отшвырнул табурет, одним движением выкинул ногу через подоконник и исчез в окне.

— Вильгельм! — рванулся было Лукас.

— Не надо, — тихо, но железно сказал Сандро. Он был бледнее мела, глаза не отрывались от пола. — Не сейчас.

Всё было нереально. Будто не с ними, будто со стороны, сквозь толстую пелену, по ту сторону экрана, газеты, провода, радио… Будто это не по-настоящему, сон.

Рей перевела глаза с тела на Кали. Та стояла, зажав руками рот и расфокусировав взгляд, а по её лицу текли тихие, непрерывные слёзы.

— Зачем…

В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Мейвен. Он окинул взглядом палату, окно, детей неподвижную фигуру на полу. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Только крепкая, бесконечная усталость.

***

Допросы шли до глубокой ночи. Ребята, которые ждали своей очереди, спали на скамейках, на подоконниках, даже на полу. Те, кого уже допросили, заснуть больше не могли. Первых пару человек ждал ещё один допрос, от ещё бодрствующих товарищей, но большинство, ошарашенные услышанным, не могли связать и двух слов. Они выходили бледными, с пустыми глазами, некоторые — с дрожью в руках, которую не могли остановить. Так что, ребята быстро поняли, что лишними расспросами не добьются ничего и приняли то, что надо лишь ждать очереди.

Кали, Рей, Сандро и Лукасу разрешили идти в комнаты — их-то первыми и допросили. Мальчишки тут же воспользовались разрешением, отправив остальных на допросы, а сами… Чем обычно занимаются двое травмированных двенадцатилетних мальчишек? Рей и Кали не знали. Они решили остаться и дождаться Барбару. Та, почуяв неладное, пыталась задавать вопросы, немного раздражалась, когда на них не отвечали, а потом просто задремала. Её позвали ближе к двенадцати.

Выйдя из кабинета, её голова была опущена. Причём именно так, что могло показаться, что её выключили и сейчас она полностью расслаблена. Потом вдруг подняла голову и улыбнулась. Затем — рассмеялась:

— Знаете, что он спросил? — прошептала она. В её смехе зазвенела настоящая истерика. — «Не чувствуете ли вы вины за то, что не помешали?» Он… он думает, мы могли её остановить. Остановить Минэко, а?! Будто это было возможно… — Она вдруг схватила Рей за руку. Затем схватила Кали. — Давайте сбежим. Все вместе. Прямо сейчас. Или… или прыгнем с обрыва. Уйдем в лес, утопимся где-нибудь, тут способов много… Вместе. Чтобы не было так страшно…

Молчание. Затем — удар. На щеке Барбары остался след пощёчины Кали. Несильной, но весьма отрезвляющей. Внезапно Кали расплакалась, который раз за день. Она прижала к себе подруг, будто пытаясь спасти от невидимой угрозы.

— Никто, — даже через слезы голос Кали звучал твёрдо. — Если хоть один волос упадёт с кого-то из вас… Не смете лезть на рожон, слышите?! Не смейте умирать, запрещаю!…

***

Похороны прошли на третий день. Никакой траурной одежды, из цветов — только пара гвоздик, добытых невесть откуда. И священник, выглядящий слишком неуместно на этом острове. В другой ситуации Рей бы посмеялась. Кто-то в задних рядах и впрямь смеялся, уж слишком нелепо и лицемерно выглядело мероприятие.

Смех раздался с другого угла. Кто-то чихнул. Айками, кажется, спросил что-то про жертвоприношения. Снова смешки. Священнику надо отдать должное — дядька держался, как мог, хотя, наверное, и сам понимал весь абсурд.

Наконец эта клоунада закончилась. Уроков снова не было, и детей отправили в общежитие. Рей шла и краем уха слушала диалог Айками со священником:

— И всё-таки, — звенел ещё не сломавшийся голос Айками. — Если Бог един, разве это не странно, когда он требует жертвоприношения, а убивать нельзя даже животных?

— Смотри, мальчик, — у священника голос был тихим, чуть хрипловатым. — Бог никогда не говорил, что люди должны приносить жертвы. Но каждый толкует его учение по-своему, а потому он не противится. Скажу лишь одно: лучше брать юную жертву, которая не осознает конца и ничего после себя не оставит. Ведь если убить двух животных-родителей, один из тех, кто смеялся на похоронах этой девочки, останется сиротой…

— Святой Денигер! — вдруг его одёрнул один из солдат. — Как бы вас не уважали, лучше не цитировать запрещённые пьесы…

Рей остановилась. Она узнала шутку про животных и сирот. «Сын отца своего», там она была. Пьеса её деда… Неужто запрещена?

— Запрещённая пьеса остаётся пьесой, — улыбнулся Святой Денигер. — А я люблю театр. Дорогуша, я человек веры, а не правительства, для меня закон лишь один — Божий.

— Будь по вашему, — вздохнул солдат, взяв Айками за руку, чтобы увести. — Но вы, это… Будьте осторожны.

Почти сразу, как агент отошёл на безопасное расстояние, Рей несмело приблизилась к священнику:

— А та пьеса… Вы откуда её знаете?

Святой Денигер сначала нахмурился:

— Мне только что запретили рассказывать… — потом вдруг улыбнулся, будто что-то вспомнил. — Но напоминать никто пока не запрещал, а? Ходил я в один театр… Не помню уже, где, я много путешествовал по молодости…

Рей разочарованно опустила глаза. Значит, в поисках деда он ей не помощник…

— Хотя, такие пьесы обычно хранятся в одном месте… — сказал вдруг священник. — Я даже знаком с тем архивариусом. Вот что, — вдруг и без того тихий голос затих еще сильнее. — Найди Берта Зели. Он ненамного старше вас. Сын архивариуса. Славный малый, если доверитесь друг другу — расскажет. Ясно?

Рей кивнула.

— Молодец. А теперь беги, а то на меня опять агенты косятся.

Рей шла быстрым шагом, в её голове вились миллионы мыслей. Как найти контакт с этим Бертом Зели? Что это за архивариус такой? Почему пьеса запрещена?…

Что скрывает её дед?

***

Лес пах мокрой древесиной — только что закончился дождь. Вильгельм, наверное, мокрый до нитки, даже если ему и удалось найти укрытие.

Его не было уже несколько дней. Солдаты пытались искать первое время — в этот раз и правда пытались, после того, как им доходчиво объяснили, что второй труп на неделе острову ни к чему. Но спустя непродолжительное время они, видимо, решили, что если труп не найден — трупа нет, и прекратили поиски. Нельзя так, Сандро это понимал. И если взрослые не способны искать нормально, придётся ему взять всё в свои руки, так? В конце концов, штурм медпункта ведь был его идеей…

Сандро не звал — слишком хорошо знал прячущихся. Услышав своё имя, они понимают, что за ними пришли, и уж точно не выйдут. Так что пришлось смотреть в оба, чтобы не упустить никакого шороха.

Рассматривая окрестности, он совсем забыл, что под ноги тоже нужно смотреть. У одной из медвежьих ям он еле-устоял на ногах. Впрочем, посмотрев туда, Сандро всё равно не устоял — ноги не держали — и сел, уставившись на знакомый бант. Он был заляпан грязью и кровью. Крови в принципе было много, даже слишком. В большинстве своём она была засохшей, чуть продолговатой.

Но в парочке мест она была-таки свежей. Нет, не человеческой — рядом с лужицей крови лежала мёртвая голубка, рядом — перевёрнутое гнездо. Сандро нашел в себе силы подняться и приблизиться к гнезду. Приподняв его палкой, он обнаружил, что все яйца перебиты.

Из одного яйца вдруг раздался писк. Жалостливый такой. Скорлупа упала, дав разглядеть совсем маленького птенца. Слепого, слабого, лысого. Скорее всего, не выживет. По крайней мере, если останется в яме.

На этом месте умерло слишком много.

— Чирске, — прошептал Сандро, поднимая птенца. На биологии он, конечно, краем уха слышал, что птенцов брать нельзя, ведь мать не примет его обратно… Но принимать было уже некому. — Тебя устроит такое имя?

Молчание — знак согласия. Хотя, в этом случае птенец просто не умел отказываться. Прикрыв Чирске ладонью — он не был уверен, разрешены ли на острове животные — Сандро направился к лагерю.

***

Часы показывали пять с копейками часов утра. Это уж точно не было тем временем, когда нужно просыпаться от хруста двери. Но Мейвен проснулся. Инстинктивно оттолкнул то, что вдруг оказалось у его шеи, на всякий случай вскрикнув. Вот и первый минус одиночной спальни — если на тебя нападёт двенадцатилетний маньяк с ложкой вместо нормального оружия, звать на помощь придётся в разы громче.

— Скажи… — прошипел Мейвен, глядя на упавшего на пол Вильгельма. — Это у вас семейная традиция такая — выбирать странное оружие вроде ложек или шкафа?!

— Это ты! — рявкнул Вильгельм. Он сильно похудел за несколько дней своего отсутствия, а мешки от недосыпа под его глазами были видны даже в темноте. Впрочем, даже несмотря на слабость он продолжал крепко сжимать ложку в руках. — Это из-за тебя… Это ты убил её!

С этими словами он снова кинулся на Мейвена, но тот снова его оттолкнул.

— Ты сдурел?!

— А ты убийца!

— По-твоему, это я её ночью в лес потащил?!

Драка продолжалась около минуты. Хотя дракой это было назвать сложно — Вильгельм просто пытался поколотить Мейвена, а тот с удивительной даже для себя самого лёгкостью парировал атаки.

— Я стану сильнее, — вдруг прошипел Вильгельм. — Стану сильнее тебя, сильнее всех взрослых тут! И как только это случится, убью вас, и тебя в первую очередь… Столкну в ту самую…

Монолог прервал удар. Ложка звякнула об пол, но Вильгельму Дзосио упасть не позволил.

— Дерёшься с детьми по ночам? — хмыкнул он, забрасывая мальчика через плечо, будто тот совсем ничего не весил. — То-то я думал, чего так просыпаться не любишь?

— Иди к чёрту, — вздохнул Мейвен, поднимая ложку. — И откуда она вообще у него…

— Должен же был он чем-то заниматься те несколько дней пропажи. Я бы на его месте тоже искал всякие безделушки. Просто от скуки. Если думать только о еде и о мести… Это ж с ума сойти можно!

— Как видишь, о еде он особо не думал… — Мейвен покачал головой, кивнув на худое тело. — Надо бы ему на завтрак две порции дать.

— Пустишь его на завтрак? — Дзосио приподнял бровь. — Смело. И глупо, даже для тебя.

— Никто не говорил, что он будет завтракать со всеми. Отсидится в медпункте, пока мозги не починит, а там видно будет…

— Думаешь, он захочет снова там оказаться? — в голосе Дзосио не было привычной издёвки. Лишь некое понимание, может, даже интерес. — Там, где он увидел то, что ему видеть не следовало?

Молчание.

— Он увидел это ещё в лесу, — сказал Мейвен наконец. — Лес, кстати, перекрыть. Месяца на три, не меньше. И чтоб закопали все ямы. Что до пацана… Пусть пока покукует в медпункте, рано ему в люди ещё. Лероро с такими на ты, не пропадут. Тем более, у него есть какое-то чудные успокоительные, должны помочь…

Вдруг Мейвен осёкся. Наверное, слишком много команд дал для своего положения… До повышения ведь ему теперь как до звёзд, и положение его папаши тут роли уже не сыграет. Интересно, что он думает о сыне теперь, когда на его руках труп и псих?

Дзосио вдруг хмыкнул. Не как обычно, а одобрительно:

— Слушаюсь. Сейчас пойду передам начальству твои… просьбы. Этого сам донесёшь, куда нужно?

— Брось, я не настолько хлипкий, чтобы не поднять тощее дитё, — фыркнул Мейвен, забирая Вильгельма. Потом вдруг посерьёзнел. — Чёрт, ведь и правда исхудал…

Светало. Небо потихоньку светлело, пусть солнца ещё не было видно, хоть ночная прохлада пока не исчезла. Куртка Мейвена была велика Вильгельму, её постоянно приходилось поправлять. Если мальчик ещё и заболеет, репутации Мейвена, а то и всего лагеря конец.

У самого медпункта Мейвен вдруг почувствовал, что ноша пришла в сознание. Сейчас Вильгельм просто крепко уснул, как уж точно не спал последние дни и как, наверное, не спал несколько лет.

Пусть спит. Ему полезно. Завтра его ждут тонны таблеток, встречи с врачами (по крайней мере, с одним уж точно, и для неё энергия нужна как никогда), уже до боли узнаваемый запах антисептика и конфет. Остальных — последний выходной: потом возобновятся уроки и тренировки.

Завтра… Завтра будет новый день. Который наступит, даже несмотря на то, что кто-то умер, кто-то сошёл с ума, а у кого-то сломалась жизнь.