А боги здесь мертвые...

Глава 1

— Такая же погода была, когда погибли боги, — хрипло говорит Варгейм, и сплевывает с кровью: — Ты... ты помнишь, Вилатос?

Кровавый плевок смывает струями дождя.

Товарищ лежит на мостовой. Вместо ноги — обрубок, но я не спешу перетягивать его жгутом, бессмысленно: на месте живота и груди Варгейма месиво из кольчуги и мяса. У меня даже нет исцеляющих эликсиров, а были бы — не помогли.

Схватка с личем была трудной: мы с Варгеймом прошлись по грани, но все же победили. Только я потерял копье, а Варгейм теряет жизнь, расплачиваясь за победу.

Будь со мной мои верные големы, я раскатал бы кости лича по дорожным камням! Магия тлена и тьмы, которой владел лич, ничего не смогла бы сделать моим механизмам! Но големов забрал городской совет, прикрываясь бумажкой градоправителя. Не будь у заносчивого предъявителя бумажонки четырех магов, что держали наготове магические жезлы, не отдал бы големов. Увы, молния мага летит быстрее, чем прыгают мои механические ребята, и я решил, что сегодня умирать не стану.

Вот только моя жизнь от меня уже не зависела. День клонился к вечеру, а моя жизнь уже вне моих рук: способов помереть в осаждаемом нежитью городе хватает. Это с утра непонятно было, начнут ли мертвяки наступление. Сейчас же нежить захватывает городские стены и кошмарит горожан на улицах.

— Вилатос, ты помнишь? — снова спрашивает Варгейм, отвлекая меня от мрачных мыслей.

— Помню, друг, — киваю я. Хотя ни черта не помню — я попал в этот мир через несколько лет после смерти богов.

Боги умерли, Варгейм умирает, и единственное, чем я могу ему помочь — ткнуть лезвием меча между ребер, чтобы не мучился. Мне же умирать не хочется. Я уже умирал однажды, совсем в другом мире. Там были... Кажется, там были высоченные здания из стекла и стали. По улицам ездили железные машины, а дома у меня жило пушистое существо... котка? Кошка?

Не помню. Предыдущая жизнь вспоминается нехотя, воспоминания словно затянуты туманом. Временами воспоминания возвращаются: стихами, песнями, ассоциациями и историями. Зато смерть можно вспомнить легко. Последние минуты запомнились очень ярко, будто кто-то отпечатал их на горячем сургуче.

Я сгорел при пожаре. Проснулся под мяуканье кошки, когда квартиру уже затянуло дымом. Прыгать с седьмого этажа счел самоубийственной затеей. В панике подхватил животное и выбежал в коридор. Преодолел пару лестничных пролетов, а проскочить через огненную стену не смог. В итоге задохнулся в дыму.

Очнулся в теле четырнадцатилетнего пацана, и с тех пор прошло двадцать лет скитаний по чужому миру. Я многое видел: узкие коридоры курганов, верхние и нижние этажи подземелий, улицы некрополисов, в которые превратились захваченные нежитью города.

А вот про битву богов я только слышал. Причины мне не ясны: думаю, боги решили подраться, боги подрались. Выжила лишь богиня смерти. И с того дня все стало другим, неправильным: когда животные и люди умирают, они обращаются в зомби или в нечто еще более гадкое, если им сразу не отчекрыжить голову или не проломить череп.

Варгейм бессильно рассмеялся.

— Знаешь, а я всегда знал, что умру именно так, — прохрипел он. — Жена предостерегала от наемничества, видимо, тоже знала...

Товарищ всхлипнул и замолк. Я проверил его дыхание. Варгейм был мертв.

Я перевернул товарища на живот, подхватил его меч. Чтобы отрубить голову, понадобились четыре сильных удара. Теперь точно не обратится в нежить.

Воспоминаниями я вернулся на двадцать лет назад.

Я попал в этот мир в самое начало лета. Тогда я даже не представлял, какие ужасы меня ожидают. Мне казалось, что очутиться без денег и родных, в незнакомом городе — худшее, что может со мной произойти.

Двадцать лет я выживал, сражался и обучался. Добился архетипа Архитектора големов, собрал себе отряд из послушных механизмов... и за неделю все пошло прахом: сперва я ошибся, не покинув окружаемый город, а потом передал управление големами городским бонзам.

А теперь еще и товарища потерял. И компанию перед смертью мне составят лишь дождь и нежить. Черт!

Сквозь шорохи дождя пробились скрежет когтей и урчание, и я поспешил прочь, даже не сказав пару слов о павшем друге.

На следующем перекрестке ворочалось тело в броне городской стражи. Зомби был неуклюжим, но с каждым мгновением двигался все увереннее. Я выбросил меч и подхватил с земли копье, обращаться с которым умел гораздо лучше. Потратил секунду, чтобы вонзить острие оружия в висок нежити, а потом — снова кинулся прочь.

Я бежал и думал, как все неправильно вышло. Вся жизнь теперь казалась мне неудачной попыткой добиться успеха. Что бы я получил, если бы прошел мимо этого города? Или если бы убрался вовремя? Или отправился в свое первое подземелье, зная, что может меня там ожидать? Сумел бы остановить полчища нежити, если бы знал то, что знаю сейчас? Рассказал бы людям о подземелье?

Вся жизнь появлялась передо мной, как извилистая линия со множеством ответвлений, где я почему-то выбирал не те, которые стоило выбрать. Добился многого, но легендой, как мечтал когда-то, не стал. Не участвовал в отражении атак немертвых, когда ведомые личами скелеты, зомби, костяные псы и вампиры принялись захватывать уцелевшие города один за другим. Не создал голема, которого проектировал, без малого, семь лет.

Список моих достижений отражал мой статус.

Вилатос

Архетип: Архитектор големов, ранг — мастер

Навыки архетипа:

Ремонт механизмов — подмастерье

Рунная магия — подмастерье

Создание големов — мастер

Усиление големов — подмастерье

Управление механизмами — мастер

Общие навыки:

Владение копьем — подмастерье

Владение кинжалом — подмастерье

Владение мечом — ученик

Обнаружение ловушек — ученик

Оценка — мастер

Свежевание — мастер

Бонус: реституция — ???

Мой статус выглядел, как статус отличного специалиста — ранга мастера достигал не каждый големостроитель. Навыки обращения с оружием я особо не прокачивал, ведь за меня сражались големы. Кроме создания и прокачки големов я занимался в основном свежеванием, оценкой и продажей добычи.

О последнем навыке я не знал ничего, и информации о нем не нашел ни в одной книге. Но раздумывать над загадками не было ни времени, ни желания. Не сейчас.

Подошвы шлепали по лужам. Когда я подбегал к внутренней стене, из переулка выполз скелет с окровавленными зубами. Я сходу вогнал в черепушку острие копья. Удар получился настолько мощным, что череп слетел с костей.

— Держи копье, Вилатос, — советовал Варгейм в тренировочных поединках. — Держи, и не отпускай. Повалили тебя на землю, или оглушили, а может, рубанули по ноге до мяса — не важно. Держи копье.

И я держал копье. Держал его, жалея, что рядом нет моих верных големов. Держал, когда добежал до внутренней стены города, откуда маги раз за разом обрушивали всю мощь заклинаний на нежить. Держал, когда со стены мне скинули лестницу, и держал, когда дробил тяжелым наконечником черепа нежити, лезущей вверх по стене.

В огромном войске были личи, короли клинков, призраки, банши, но со стены никого из них мы не увидели. Всю нашу оборону снесли простые скелеты.

Я сбежал со стены вместе с выжившими, когда нас стало слишком мало для обороны. Наша группа шаталась по внутреннему городу, отбиваясь от немертвых, пока из пятнадцати человек не осталось трое, которых загнали в самый центр города — в один из дворцов, где к тому времени пряталась толпа выживших.

Волна нежити растекалась по городу. Медленно и неумолимо мертвые захватывали дом за домом, улицу за улицей, перемалывая, обращая живых в подобных себе. Пали внешние стены, пали стены внутреннего города. Одна за другой пали усадьбы купцов, богатых мастеровых, благородных, не столь состоятельных, чтобы жить во дворцах.

Дворцы нежить оставила напоследок. Когда захвачен был весь город, начиная от кварталов бедняков и заканчивая преддверием дворцов, вперед вышли личи, подняли посохи, и дворцы накрыла голодная тьма.

Мир лишился неплохого Архитектора големов. На этом и закончилась история моего поражения и моей второй жизни.

А потом началась история третьей.

***

Резкие голоса...

Шум, ругань...

На это мне было плевать. Я хотел спать, без сновидений и воспоминаний — спрятаться в этом черном ничто от мира, от вездесущей нежити, от мрачных красок. Спать. Нырнуть в небытие, да поглубже, чтобы даже голоса меня не доставали. Потому я провалился в сон.

Сколько я в нем провел — не помню. Открыл глаза, когда выспался. И в десятке сантиметров у своего лица я обнаружил темные доски.

Первая мысль, пришедшая спросонья — я лежу в гробу. Меня заколотили в ящик, поскольку приняли за умершего. Но эта догадка сразу рухнула, когда я посмотрел по сторонам и справа увидел кирпичную кладку, а слева — высокую траву и колесный обод. Сразу же меня посетила вторая мысль, оказавшаяся еще необычнее. Я уже бывал в такой ситуации. Я помню эти самые доски, и телегу, под которой лежу, помню. Только сейчас на улице вечер, судя по сумраку, а в прошлый раз я попал сюда днем. Я вернулся в прошлое?

Невозможно!

Чтобы проверить свою догадку, я посмотрел на свою руку. Вместо привычной мне широкой ладони, которой я мог приподнять громоздкую пластину доспеха для голема, я увидел тонкое детское запястье, грязное, с черной каймой под длинными ногтями. Да, я в прошлом. Мне снова четырнадцать.

Когда вылез из-под телеги, огляделся и еще раз удостоверился, что вернулся в тот самый день, когда меня впервые призвали в этот мир.

Я в Вяжске. Из переулка, где стоит повозка, виднеются старые дома, покрытые черепичными крышами. Если выйти вон на ту улицу и идти по ней — попаду в центральную часть города, там и черепица новая, и по переулкам не гниют телеги.

Я повертелся, осматривая свое тело: оно было молодым и худым. Надетая на меня одежда была грязной, потасканной, но это все поправимо. Одежду можно заменить, тело — натренировать, снова пройти по цепочке получения архетипа Архитектора големов, только сделать это гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Стать самым молодым подмастерьем в мире, потом — мастером, лет за семь дойти до грандмастера, и...

И что дальше? Нужно ли оно мне все?

Я сел на траву прямо рядом с каретой, прислонился к скрипнувшему колесу, и безрадостно рассмеялся. Меня накрыло волной горечи и бессилия. Перед смертью я думал, мол, хорошо бы переиграть ошибки, исправить их, прожить жизнь заново, но не думал, что шанс на такое действительно выпадет. Будто наворачивается компьютер, и вместе со всеми файлами исчезают сохранения в любимой игре. Ты убеждаешь себя, что ничего слишком ужасного не произошло, ты ведь ее проходил, знаешь ключевые моменты, лучшие реплики для диалогов, помнишь места, где спрятаны сокровища — причем и те сокровища, которые находил ты сам, и те, о которых тебе по ходу игры рассказывали приятели.

Запускаешь игру заново, и она почему-то оказывается не такой интересной, как в первый раз. Диалоги прокликиваешь, уже не любуешься красотой видов и эффектами драк.

В первой своей жизни я грезил о фэнтезийном мире, но после смерти долго не мог принять факт, что я сам стал частью этого мира. Попадание в подростковое тело в прошлый раз привело меня в ужас, теперь же меня накрыла апатия.

Теперь статус был девственно пуст: ни навыков обращения с оружием, ни архетипа. И навык "реституции" из статуса исчез. Похоже, именно таинственная "реституция" меня сюда и закинула. Знать бы еще смысл этого слова...

Я вздохнул и вернулся к текущей ситуации. Я думал, что хорошо бы переиграть свою жизнь, но имеет ли смысл пытаться жить заново? Опять начинать все сначала? Снова разбивать черепа скелетам, носиться по коридорам подземелья от демонов и монстров. Опять смотреть, как гибнут напарники, и не иметь возможности предотвратить эту гибель...

Хотя нет — теперь у меня хватит опыта, чтобы справиться с монстрами. Нужно только чуть потренироваться под эликсирами, закупить артефактов. Но нужно ли?..

— Эй, парень, ты в порядке?

— Что?

Я поднял голову. Оказывается, я настолько глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как в переулок зашел еще один человек. Мужчина невысокого роста, с седыми волосами, прижатыми широкой лентой. Мужчине можно было дать лет сорок пять — пятьдесят. Одет в простенькую легкую курточку, в холщовые штаны. На поясе ножны с кинжалом, на пальце — крупное серебряное кольцо, явно чтобы выделять статус. Богач? Торговец?

Внимательные глаза незнакомца пробежали по моей грязной одежде, по усталому лицу.

— Ты выглядишь, как человек, который сбежал из дома, — доброжелательно пояснил он. — Вот я и подошел узнать, в порядке ли ты.

Пока незнакомец смотрел на меня, я разглядывал его. Мужчина будто как и я, попал сюда из другого мира, где кому-то есть дело до других. Подозрительно.

А еще мне не давал покоя его взгляд — чересчур пристальный, оценивающий, словно я — авантюрист у городских ворот, который просится в сыгранную команду, и проходит краткое собеседование у главы команды.

— Со мной все в порядке, — ответил я. — Сижу тут, пока батя ходит по рынку и закупается. Скоро вернется.

— Так рынки ведь полчаса назад закрылись, — вздернул он брови в притворном удивлении. — Кстати, чего он тебя с собой не взял?

Навязчивость этого человека стала беспокоить меня еще больше. Ладно, избавлюсь от собеседника, а потом подумаю, что мне делать дальше.

Я поднялся, попытался обойти мужика, но тот шагнул в сторону, перегораживая мне путь. К сожалению, выход из переулка один — с другой стороны кто-то заколотил выход досками в два с половиной метра высотой. Мне в моем состоянии, с девственным статусом и слабым телом даже в прыжке не дотянуться до верха.

— Ты знаешь, что бродяжничество в этом городе запрещено? — спросил седой. Теперь он не улыбался и не казался приветливым. Повезло мне, что в прошлый раз на него не наткнулся. А вот сейчас везение повернулось ко мне крупом, да...

— Кто это запретил бродяжничество, дядя? На окраинах подростки в брошенных бараках живут и чувствуют себя великолепно.

— Вот как? — заинтересовался седой. — Покажешь, где?

И я понял, кто этот человек. Да, он действительно торговец, только товар у него специфичный.

— А что это у вас за татуировка? — спросил я, указывая на его руку. Саму татуировку я не видел, но если он работорговец, она обязана там быть.

— Это? — приподнял он ладонь, и я заметил темноту чернил. — Богиня, которой я поклонялся, пока та не умерла. Лунора.

Покровительница воров, разбойников. Работорговцев. А рабство — участь хуже смерти, особенно для четырнадцатилетки.

Меня проняло, я сделал шаг назад. Седой расплылся в улыбке, и шагнул ко мне, слегка разведя руки в стороны, чтобы поймать меня, если попытаюсь проскочить мимо него.

— Только не кричи: все равно бесполезно, только людей потревожишь. Они здесь пуганные, умные, так что не выйдут, но трястись начнут в своих домах. Не порть людям вечер.

Всю апатию смыло адреналином. Зачем жить, я еще не понимаю, но жить хочу, так что выживу. А зачем — уже по ходу дела разберусь: может, для истребления нежити, для зачистки городов, или чтобы какой-нибудь собачий приют открыть. Главное, моя жизнь этому жестокому миру не достанется.

Но работорговцу показывать свой норов не стоит — нужно быть осторожнее. Потому я отступал, пока не уперся тощими лопатками в деревянный забор. Там я сжался, и медленно осел.

— Ну, чего ты так перепугался? — с притворным сочувствием спросил мужик. — Не все, кому покровительствует Лунора, плохие люди. Отведу тебя к страже, скажешь, откуда сбежал, и они проследят, чтобы ты вернулся домой.

Или, что вероятнее, подонок оттащит меня к кузнецу, и я обзаведусь крепкими изящными кольцами на запястьях, очень удобными, чтобы пристегивать их к железным цепям в клетке, или к кровати какого-нибудь любителя четырнадцатилетних мальчиков.

От последней мысли меня кинуло в дрожь.

— Не хочу в клетку, не хочу, — забормотал я, чувствуя, как сердце колотится не в притворной — в самой настоящей панике.

— Да никто тебя в клетку не потянет, — раздраженно заговорил седой, и взял меня за плечо. — Ты же не преступник какой. Пошли к страже.

Мужик попытался поднять меня, поставить на ноги, но не смог — я вывернулся. Даже щуплый подросток способен сопротивляться, когда его тащат.

— Не надо меня трогать!

Мужик выругался, и потянулся ко мне двумя руками. Я ставил на то, что он мне по лицу ударит, но седой, похоже, портить мой товарный вид раньше времени не хотел.

Одной рукой мужик схватил меня за правую руку, которой я заслонялся, второй перехватил эту же руку за локоть и рванул, поднимая меня на ноги.

Очень удачно. Обе его лапы заняты, а вот моя левая свободна. И чтобы дотянуться до его кинжала, висящего справа на поясе, нужно всего лишь протянуть руку.

Клинок будто сам прыгнул мне в ладонь. Я мельком взглянул на лезвие и понял, что немного ошибся — в ножнах лежал не обычный кинжал, а обоюдоострый тонкий стилет. Но для моего плана это не имело никакого значения — прежде, чем мужик понял, что происходит, я дернулся к нему, и всадил тонкое лезвие в пузо, прикрытое легкой курточкой. До гарды стилет не загнал, но ему и загнанного на пять сантиметров в пузо металла хватило — мужик охнул и отпустил меня. Ладони ошалевшего работорговца дернулись к пострадавшему месту, но кинжала там уже не было — к тому моменту я уже выдернул клинок и ударил еще раз, но уже в горло, и сразу рванул клинок обратно. Мужик заклокотал, отшатнулся, не зная, какую рану зажимать. Наконец обеими руками зажал обе. Сильно это не помогло — между пальцев потекла кровь. Седой медленно побежал на выход с проулка, двигаясь скорее на автопилоте.

Но я был быстрее. В прошлой жизни у меня было время выучить анатомию, потому нож в почку я загнал с первого раза, пусть и пришлось хорошенько размахнуться. То, что я попал, куда нужно, показала реакция "пациента" — седой повалился на землю и замер без движения. Как говорится, "после того, как вас пырнули ножом в левую почку, у вас уже не будет ни времени, ни сил подставлять или не подставлять правую".

— И пусть тебе привидятся все, кого ты заковал в цепи, мразь, — напоследок сказал я ему. Ногами бы еще избил, но нет смысла — он сейчас ничего не чувствует. А был бы в сознании, я не приблизился бы — пока я не в столь хорошей форме, чтобы подходить на расстояние вытянутой руки даже к умирающим людям.

Я перевернул тело на спину и присел рядом с головой седого. Стилет с чавканьем вошел в глазницу — мужик пару раз вздрогнул, и затих. На всякий случай я пошатал клинок из стороны в сторону, чтобы седой точно не восстал. Теперь стоит облутать.

Я обыскал тело: снял кольцо, проверил карманы и шею. Нашел кошелек, железный ключ от клетки - массивный, с гравировкой стоящего на коленях связанного человека, но не нашел даже самого завалящего оберега. В кошельке — пять серебряных и хорошая жменя меди. Где мое золото? Какой-то слишком нищий работорговец: немудрено, что ходил по преддверию трущоб и искал себе товар.

Ножны я снял и перевесил себе на пояс. Кинжал тщательно вытер и засунул в ножны — в Вяжске без оружия только дети ходят. Может, будь у меня нож, седой на меня бы и не полез.

— А теперь, пожалуй, спрячу тебя там, где сам лежал.

Я откатил тело к старой повозке с заросшими травой колесами. Дядьку пришлось буквально забивать под телегу ногами, ухватившись руками за борт. После того, как справился с задачей, выпрямил траву, чтобы никто не полюбопытствовал и не заглянул под днище. Тело в первую пару дней сильно вонять не должно, так что, надеюсь, в ближайшие сутки-другие никто сюда не сунется. Потом пусть хоть стадами здесь ходят — после пары суток мой след даже обладатель архетипа с поисковым навыком не возьмет.

Я выглянул на улицу, прошелся пару кварталов в одну сторону, потом — столько же в другую, но повозки с клеткой не нашел. Значит, пусть рабов стражники вытаскивают, или присваивают охранники почившего господина. Искать по Вяжску имущество седого я не собираюсь — на сегодня достаточно добрых дел.

Ключ я выкинул в щель ливневки.

Вопрос, стоит ли дальше жить без прокрастинации и философии, больше не стоял — убийство подонка меня взбодрило. Жизнь — не компьютерная игра, и меня не будут напрягать одинаковые приключения. От меня зависит, какие решения принимать и какими путями идти. Захочу — в химерологи подамся!

Но в химерологи я идти не желал. Зато хотел вернуть свои навыки големостроителя.

После внимательного осмотра кольца работорговца я понял, что на нем нет каких-то отличительных надписей или рун. Самое обычное кольцо. Потому мой путь сейчас — к ближайшему скупщику, и уже от того, сколько я получу денег, и буду плясать. Раз уж сама судьба дала мне шанс, между жизнью и смертью я выберу жизнь. Прокачка навыков, борьба с нежитью, зачистка подземелий и рейды к курганам будут потом, а пока лучше обзавестись деньжатами, чтобы было, на что купить еду и одежду.

Но все же интересно будет посмотреть на лица скупщиков, когда парнишка пятнадцати лет притащит им голову босса с десятого этажа подземелья, на которого целые отряды собирают. Хотя, вряд ли я за год наберусь столько сил. Но момент был бы забавный.

Глава 2

До ближайшей маленькой лавки, где работал немногословный и неболтливый скупщик, идти было не так далеко — она располагалась на границе между бедным и богатым районами. В городе было много торговых лавок, которые могли как купить что-то, не задавая лишних вопросов, так и продать, но эта была ближе.

Войдя в лавку, я ощутил знакомый запах ржавчины и пыли. На полках у стены были выставлены различные редкости, но они меня не интересовали, я зашагал в конец помещения, где за длинным столом сидел скупщик — мужчина с равнодушным взглядом. Именно такой, который не задаст лишних вопросов. И, возможно, даже даст хорошую цену за кольцо.

Этого человека не смутила моя грязная поношенная одежда — к скупщикам заходят разные личности, в том числе авантюристы. Потрепанный оборванец может как купить дорогущий меч, так и продать его.

По правилам местного средневековья я должен был поклониться хозяину лавки, но меня подобный пресмыкательный рефлекс постоянно бесил, потому в этот раз я обошелся без поклонов.

— Хочу продать серебряное кольцо, — стукнул я о прилавок богатством работорговца.

Скупщик поднялся с места, взял в руку кольцо, повертел. Потом зачем-то вооружился лупой и внимательно осмотрел кольцо изнутри и снаружи. Хмыкнул.

— Хорошо, я куплю его. Отдам серебром по весу.

— Это кольцо, это ценность, а не лом какой-то, — возмутился я. — Его нельзя продавать за серебро по весу.

Скупщик приподнял брови и уставился на меня.

— Ты хочешь, чтобы я задал тебе вопрос, откуда оно у тебя?

— Из подземелья, вестимо.

— Не думаю, — покачал головой скупщик.

— О пятеро! Ладно, давай по весу.

Мужик достал из-под прилавка весы. На одну чашечку он положил кольцо, на другую начал выкладывать монеты. Весы застыли в равновесии, когда на чашечке было три монеты. Я сграбастал серебро и, не прощаясь, направился на выход.

— Если ты в дальнейшем найдешь что-то интересное, не стесняйся обращаться ко мне, — в спину мне кинул мужик.

Так. Теперь стоит навестить книжную лавку, или как ее еще называют — лавку знаний.

Это место располагалось в центральной части города. Здесь было чище, неприятных запахов было меньше, а защитных печатей, которые защищали город и ослабляли нежить — больше. Я шел, чувствуя, как с каждым шагом кошель, который я спрятал под подол рубахи, бьет по бедру. Удары были весомые — серебра в кошеле было явно больше, чем должно быть у пацана, который проводит в этом мире первый день. Как вспоминаю, чем я занимался в прошлой жизни в первый день, так становится стыдно за себя.

Серебро можно было потратить на эликсиры, на экипировку, на наем опытного напарника для выходов в подземелье, но был нюанс: серебро — средненькая валюта. Все значимые вещи продаются и покупаются за золото: и экипировка, и люди. С эликсирами вообще особый вопрос — там нужно брать один тип эликсиров и пить их каждую неделю. Можно переходить на более дорогие зелья, но на дешевые нельзя — сразу следует откат.

Оставались знания, лучший способ потратить монеты для меня сейчас. Мне нужен был навык оценки, "бесплатно" предоставляемый в книжной лавке. Бесплатность оценки компенсировалась любым навыком, который ты обязан был купить. Проще говоря, два по цене одного. Возьму какой-нибудь атакующий навык, который компенсирует мою слабость, и можно уже подумать, как подниматься с колен в этой жизни.

Тяжелая деревянная дверь лавки открылась без шума. А вот деревянный пол под ногами скрипнул, приветствуя меня.

Как я давно не был здесь... Широкие полки с книгами, тяжелые переплетенные тома на витринах, даже есть уютный уголок с креслом и столиком, за которым можно прочесть выбранную книгу — это место я любил.

Мой взгляд бродил по рядам дорогих книг, словно я хотел найти тот самый томик, который поможет мне максимально правильно начать жизнь с чистого листа. Хотя, разумеется, за восемь серебряных монет такие знания не купишь.

Каждая книга была для меня ключом к другому миру, будь то книга с выдуманными рассказами, историями про древние времена, или навыками. Пальцы чесались, желая пройтись по обложкам книг, но хозяин книжной лавки такого обращения точно не потерпит — книги стоят за стеклом не для того, чтобы их трогал каждый вошедший оборванец. Очень жаль, что он меня еще не знает — в прошлом я часто здесь бывал.

За прилавком стоял худой дедушка и внимательно смотрел на меня.

— Доброго вечера, уважаемый, — слегка поклонился я. Затем — дошел до прилавка и положил на него раскрытый кошель.

— Здесь восемь серебряных, — медь я не упомянул, внимания торговца она точно не стоила. — Если можно, я хочу повременить с выбором навыка, и для начала изучить книгу с навыком оценки.

— Разумеется, можно, — кивнул старик. — Только для начала сходи-ка к рукомойнику и вымой свои ладони.

Я посмотрел на грязные руки, и без возражений направился в дальнюю комнату. Меня самого смущала грязь на ладонях и пара бурых пятнышек — кровь работорговца.

В рукомойнике я вымыл не только руки, но и лицо умыл, и тщательно протер кинжал. Вот теперь выгляжу гораздо лучше. Жаль, зеркала тут нет — не оценить.

Когда я вышел в зал, старик кивнул мне на читательский столик — на нем лежала книга, прикованная тонкой цепью к ножке стола, чтобы никто не попытался украсть.

Я бухнулся в кресло, провел ладонями по мягким подлокотникам и раскрыл книгу.

"Оценка волшебных предметов – это сложный процесс, требующий внимательности, знаний и опыта. Вот некоторые шаги, которым можно следовать при оценке волшебных предметов:

1. Узнайте об истории предмета, его происхождении и прежних владельцах. Это может помочь определить его ценность и редкость.

2. Внимательно осмотрите предмет и рассмотрите его детали. Изучите используемые материалы и их качество. Некоторые волшебные предметы могут быть украшены драгоценными камнями или иметь уникальные рисунки, что может повысить их стоимость, и помочь определить вам навыки, которые могут заключаться в предмете.

3. Если считаете, что предмет обладает магическими свойствами, будьте осторожны при их проверке. Волшебный предмет должен быть активным и способным выполнять свои предназначенные функции, иначе он — просто мусор.

4. Если ваших навыков недостаточно, чтобы определить ценность предмета, обратитесь к экспертам в области волшебных артефактов или коллекционерам для получения дополнительной информации и экспертного мнения. Они могут обладать достаточными знаниями и опытом, чтобы определить ценность предмета и его особенности.

5. Градация определяемых с помощью оценки предметов по редкости — обычный, необычный, редкий, эпический, легендарный, мифический. Чем выше ранг предмета, тем более уникальным он является. Артефакты, начиная от эпического ранга, могут иметь уникальные и неповторяющиеся навыки, и с каждой ступенью их ценность значительно возрастает. Учитывайте эти факторы при оценке.

Помните, что оценка волшебных предметов — сложная и объективная задача. Если вы не в состоянии оценить предмет, стоит обратиться за помощью к опытным специалистам и экспертам, чтобы получить наиболее точную оценку".

По мере прочтения я внимательно рассматривал рисунки, читал правила, по которым можно определить предметы. В прошлой жизни я часто использовал "оценку", и все эти правила были мне знакомы, потому я просто освежал их в памяти. Когда я закончил, передо мной появилось сообщение:

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка "оценка"]

[Желаете научиться навыку "оценка"?]

Я мысленно согласился, и в мой мозг хлынула лавина образов: оценка оружия, экипировки, сокровищ и артефактов. Увы, оценка не действует на людей. Чтобы узнать информацию о человеке, нужно иметь архетип, способный видеть больше, чем дано другим. Еще жрецы бога Захарии могли узнавать как скрытое, так и информацию из статусов, но после гибели бога они все утратили свои навыки.

[Вы получили навык "оценка"]

[Оценка, ранг — ученик]

Ого, сразу перескочил ранг "новичка"! Не иначе, как благодаря знанию и опыту прошлой жизни. Теперь, чтобы узнать информацию о системных предметах, мне не нужно вспоминать что-либо из заученного, стоит лишь использовать навык на вещь, и система, которую когда-то давно создали местные боги, покажет мне информацию. Например, вот об этой книге.

Книга навыка.

Магический предмет многоразового пользования.

Описание: при тщательном изучении дает навык "оценка".

Интересно, а кинжал, который носил с собой работорговец, артефактный, или обычный? Если обычный, то я смогу сам точно подсчитать его стоимость с помощью новых знаний, но оценка ничего мне не покажет. Если артефактный — оценка выведет данные.

Я покосился на ножны и использовал навык.

Стилет подлого удара.

Магический предмет редкого ранга.

Описание: со стороны кажется самым обычным, но скрывает в себе отличный навык.

Навыки:

Подлый удар. Раз в час может перенести владельца за спину противника. Активация происходит по желанию.

Редкий ранг... Я онемел. За обладание таким оружием и убить могут — оно стоит больше золотого! В Вяжске зачастую и за "необычное" убивают. А то и за так.

Я аккуратно спрятал ножны под рубахой. Не хватало, чтобы кто-то от скуки использовал оценку на оружии оборванца, а потом устроил с друзьями сафари по городу. Я еще слишком слаб, чтобы защищать столь дорогой предмет.

Зато теперь знаю, какую книгу покупать.

Я подошел к прилавку, и вежливо попросил:

— Мне нужна книга с навыком "владение кинжалами".

— Для себя берешь? — поинтересовался старичок.

— Верно. А что?

— Парень, изучать знания по книгам довольно сложно. Ты вот пролистал томик с навыком оценки и наверняка ничего, кроме картинок, не понял. А ту придется основательно заучить.

— И все же я хочу ее взять. Сколько она стоит?

— Одноразовая уйдет за восемь серебра. А многоразовых не держим.

Может, так совпало, что цена была равна количеству моих монет, а может, старик поднял цену. Тем не менее, я задумчиво хмыкнул, и таки купил книгу. Расставаться с серебром было едва ли не физически больно: монеты слишком недолго были моими. Но лучше уметь обращаться с дорогим стилетом, чем носить его только ради навыка.

Я вышел из лавки и застыл, бездумно смотря на темное небо.

Повсюду зажигали фонари — люди не желали, чтобы какой-нибудь пьянчужка в потемках свернул себе шею, обратился и задрал еще пару людей.

Победа богини смерти отразилась на всем мире. В холмах и на месте старых кладбищ летают блуждающие огоньки, некоторые мертвецы до сих пор лезут из-под земли, куда их закопали годы и десятилетия назад.

Люди выжили, пусть из более сорока городов осталось всего пять, остальные стали некрополисами. Животные тоже выжили и даже размножились. Некоторые животные обращаются в монстров и, убивая других, шагают вверх по ступеням могущества. Когда нежить только появилась, она кидалась на всех. Крупные хищники без труда справлялись со скелетами и прочей слабой нежитью и росли в силе, теперь же нежить жрет разумных, а животных не трогает, пока те не нападают сами.

Нежить бывает разумная и неразумная. Слабая и сильная. Но любая нежить, от блуждающего огонька до архилича желает убивать людей, гоблинов, орков. И чтобы противостоять этой нежити, чтобы жить достойно и чтобы снова стать Архитектором големов, чтобы подняться в высшие общественные круги, мне нужны деньги.

В этом мире было предостаточно способов заработать. Самым простым была охота на монстров в лесах. Самым прибыльным — походы в подземелья.

Я объективно оценивал свои возможности. У меня есть стилет с неплохим навыком, из книги я получу навык "владение кинжалом", но сил, как таковых, у меня нет. Я по-прежнему мальчик-подросток, хилый и слабый, потому не добьюсь успехов, если отправлюсь в ближайшее подземелье. В прошлом я спокойно мог бродить в одиночку этажа до пятого, но… сейчас это невозможно.

У меня есть только опыт и знания. И поэтому в этот раз мне нужна любая помощь, которую я только могу получить. А пока мне нужно найти себе жилье.

Из множества трактиров я остановил выбор на том, которым владел дядюшка Бу. Не самый лучший выбор — во дворе нет бассейна, да и до северных ворот, ведущих к подземелью и лесу с монстрами, идти далеко, но зато вариант самый дешёвый. Да и в комнатах вроде бы не крадут.

Дядюшка Бу был пожилым трактирщиком, который вел свое дело уже несколько десятилетий. Многие из гостей, которые случайно заходили в его трактир, думали, что он всю свою жизнь провел здесь, на окраине города, где медленно текла жизнь и мало что происходило. Однако это было не так.

В юности дядюшка Бу был настоящим авантюристом. Он пронесся по миру на кораблях, сражался на аренах и в подземельях, бродил по пустыням и джунглям. С годами дядюшка Бу стал спокойным и мирным человеком. Он решил, что пора перестать путешествовать и рисковать жизнью, и поселился в этом городе. Выбрал окраину, где не было трактира, купил задешево участок земли и решил открыть свой бизнес. Дядюшка Бу знал, что ему необходимо привлечь внимание жителей Вяжска и привести их к себе в трактир, поэтому он рассказывал им свои истории о приключениях, которые он пережил. Горожане были поражены его рассказами.

Через несколько лет дядюшка Бу стал знаменитостью среди окраинных районов. Он сделал свой трактир самым популярным местом в округе, куда люди по вечерам приходили за едой, выпивкой и, конечно же, за его историями. Это все я знал из своей первой жизни.

Дядюшка Бу выглядел добродушным крепко сбитым мужичком с постоянной двух-трехдневной щетиной. Я посмотрел на трактирщика, он — осмотрел меня с головы до ног, покачал головой, но промолчал. Пришлось мне начинать разговор:

— Добрый день. Сколько нужно монет, чтобы снять у вас комнату?

— Судя по одежде, денег у тебя немного, пацан. Верно?

Я кивнул. Дядюшка Бу поскреб ногтями щетину и продолжил:

— Это плохо. Да и на взрослого ты непохож… Не повезло тебе.

Светить на треть наполненный кошелек я не хотел, чтобы хозяин не задрал цену за комнату. Мне завтра еще снаряжение покупать.

— У меня есть только две медные монеты...

— Этого хватит на один день, — перебил меня дядюшка Бу.

— Хорошо. Если вы не против, я могу платить чем-то другим, помимо денег.

— Мыть полы и убираться? — задумался трактирщик. — Разносить еду?

— Нет. Но я могу приносить ценные части монстров, полученные на охоте в лесу.

— Но в лесу водятся только слабые монстры.

— Пока это всё, что я могу предложить.

Трактирщик задумался, еще раз осмотрел меня и нехотя сказал:

— Ладно, пацан. Разумеется, тут всегда найдётся местечко авантюристу. Начиная с завтрашнего дня приноси мне уши гоблинов, и все, что захочешь, кроме ушей: я готов буду обменять вещи на проживание.

Ингредиенты, полученные из монстров, покупали зельевары, скупщики на городских воротах и даже люди из Оружейной Гильдии и Гильдии Магов. И, наверное, некоторые из Гильдии Наёмников. Так как я не состоял в какой-либо гильдии, то не смог бы продать их гильдейскому скупщику по лучшей цене. Поэтому выгоднее будет отдавать предметы хозяину в качестве платы за ночь.

В отличие от ценных трав и потрохов, уши гоблинов сдаются в управу. Эти твари опасны, и за их убийство платят, принимая в доказательство уши. После того, как заплачу ушами за постой, можно будет начать сдавать их в городскую управу.

Мне досталась относительно чистая, пусть и маленькая комната. Две монеты за сутки для такого трактира – это довольно дёшево, но дядюшка выкупил много земли, и трактир построил широкий, в пять этажей. Комнат здесь много, и даже когда сюда заселяются любители историй, всегда остаются свободные.

Однако до ближайшего леса, в котором и появилось подземелье, отсюда два часа ходьбы. Верхом на лошади добираться быстрее, но лошадь стоит денег, которых у меня нет. Был бы у меня ездовой голем из прошлой жизни, все было бы в разы проще. И не пришлось бы самому справляться с гоблинами.

Я завалился на кровать, и начал вспоминать все возможности, упущенные в прошлой жизни. Тогда я пробыл в Вяжске три года, но сейчас мне будет достаточно и одного. Нет, хватит даже полугода, чтобы обрести достаточную силу и покинуть это место. А еще в прошлой жизни я провёл свой первый день в Вяжске... никак. У меня не было ничего. Я был растерян, потерян и никому не нужен, и ночь провел в том переулке, куда меня забросило. Я был слишком напуган, чтобы куда-то идти. Голодал, но не мог позволить себе еду.

Я горько улыбнулся, размышляя о своих прошлых испытаниях. По сравнению с прошлым, на этот раз я начал отлично. У меня есть деньги, комната, кровать, и я могу помыться в бане на заднем дворе.

Кстати, нужно бы поесть. Но пока еда подождет.

Я открыл книгу навыка, которую недавно купил. Когда я в первый раз воспользовался этой книгой, для появления навыка мне пришлось заучивать стойки и часами тренировать удары. Сейчас мне уже не нужно ничего запоминать и заучивать — я все помню и так. Достаточно просто разок прочесть.

[Вы прочитали и полностью поняли книгу навыка "владение кинжалом"]

[Желаете научиться навыку "владение кинжалом"?]

— Да, — тихо ответил я, и знания по работе с кинжалами стали яркими, будто я в последний месяц только и делал, что колол и резал кого-то днями напролет.

[Вы получили навык "владение кинжалом"]

[Владение кинжалом, ранг — ученик]

Когда будут монеты, я приобрету другие книги, которые тоже изучал — по работе с копьем, с мечом. Постепенно дойду и до поступления в Гильдию Големостроителей: там я смогу получить навыки по созданию големов, по усилению механизмов и управлению ими. Это все приблизит меня к освоению големостроения. Интересно, есть книги, которые дают навыки големостроения, или обязательно нужно вступать в Гильдию и заниматься там, познавая их на практике?

Не знаю. Книг с такими навыками я прежде не встречал.

— А еще здорово было бы изучить магию... — пробормотал я.

В прошлой жизни я не использовал ее. Магия сильно отличалась от боевых искусств. Мое мастерство в обычных драках и в драках с оружием увеличивалось с каждой тренировкой, но с магией всё было не так просто.

Если я научусь «Огненному шару», то смогу использовать только это заклинание. Магия же — настоящая магия, а не парочка заклинаний и навыки управления собственной энергией — принесёт огромную пользу, но в прошлой жизни у меня не было шанса полноценно обучиться этому искусству. Чтобы стать членом Гильдии Магов или кем-то из этой отрасли, нужно заплатить. Кроме того, требования для вступления были весьма строгими.

Вилатос

Архетип: отсутствует

Общие навыки:

Владение кинжалом — ученик

Оценка — ученик

Прочитав статус, я убедился в наличии навыков и встал с кровати. Я собирался поесть, помыться и отправиться спать. Завтра я смогу достать то, что мне нужно — уши гоблинов.

Завтра я отправлюсь на охоту.

Глава 3

Я знаю свои пределы. Я не гений, обладающий великим навыком, и не удачливый хозяин жизни. Однако мое текущее состояние было намного лучше, чем в прошлой жизни. Там я проснулся в переулке, дрожа от холода, не зная, что делать дальше. В этой жизни я проснулся в настоящей кровати, чистый и уже обладающий навыками и знаниями об окружающем мире.

За окном темное утреннее небо затянуло серой хмарью и принялось сыпать моросью. На ветке тополя за окном сидели нахохлившиеся воробьи. Одеяло, укрывающее меня, казалось невероятно мягким, лежать под ним было тепло и приятно, но разлеживаться я не стал, несмотря на прохладное утро и морось: оделся и вышел из комнаты.

В такую рань хозяин ещё не вышел в зал. Зато на одном из столов находилась огромная корзина, наполненная вчерашним хлебом и кувшин с водой — специально для всех, кто рано встал.

Я съел несколько больших кусков хлеба, запивая водой. Они не славились хорошим вкусом, но это всё же было лучше, чем ходить с пустым желудком. Вдоволь наевшись сухим хлебом, я покинул таверну.

Как только я вышел на улицу, сразу побежал в нужную сторону. Тело мое было слабым, но бегать все же умело, пусть и очень недолго. Остановился я спустя двадцать минут, тяжело дыша от нагрузки.

Между тем, люди, которые занимались развитием, с помощью навыков могли бежать часами. Но мне техники с использованием внутренней энергии недоступны — их редко описывают на бумаге, чаще объясняют на словах, как циркулировать энергию внутри тела.

— Несправедливо, — пробормотал я.

Я усилюсь, если продолжу упорно практиковаться и учиться в течение этого года, но насколько больших успехов в действительности смогу достичь? В моей прошлой жизни, через месяц, как я попал сюда, в Вяжске появился юный гений, который ураганом прошелся по городу. Никто не знал прошлое этого поразительного человека, зато все узнали его силу и навыки. В городе постоянно проводились соревнования, но гений появился на "неделе памяти", когда горожане устраивали грандиозные состязания за мощнейшие артефакты. Юный мастер двуручного меча победил в соревновании, собрал плоды своих побед и кометой покинул Вяжск. Я ни разу не видел этого человека своими глазами, однако многое узнал о нем благодаря слухам. Его звали Глебос. В прошлой жизни я слышал о нем и после Вяжска, но до тех событий пока вагон времени.

Было еще раннее утро, ларьки и магазины еще не открылись, но уличные торговцы уже вышли на улицу. Я подошёл к торговцу, вставшему в переулке. Мое внимание привлекло разложенное на рогоже оружие и прочее снаряжение. Думал купить что-то у ворот, но здесь будет дешевле.

— Ты что-то хочешь, пацан? Сегодня ты мой первый клиент, малой, потому я продам тебе своё отличнейшего качества оружие со скидкой. Что скажешь? — Сказал с улыбкой торговец. Я кивнул и принялся внимательно осматривать оружие.

— Ими уже пользовались?

— Конечно. Есть и новое оружие, но, очевидно, пользованное дешевле.

— Я могу прикоснуться к ним?

— Конечно. Делай все, что тебе хочется — касайся, проверяй баланс и вес. Все в порядке до тех пор, пока ты не попытаешься сбежать с клинком, или украсть его, — рассмеялся торговец.

Я сел и положил руку на короткое копье. Наконечник выглядел острым, от него отходило широкое лезвие, которым даже рубить можно, но рукоять была черной от грязи. Или это копоть? А пятна возле широкого наконечника похожи на кровь.

— Не знаю, кто владел им прежде, — ответил торговец, опережая мой вопрос. — Я достал его вчера из логова гоблинов.

Получение оружия с тела мертвого авантюриста – обычное явление. В моей прошлой жизни были поступки гораздо непригляднее простого мародёрства.

— Сколько оно стоит? — спросил я.

— Отдам за двадцать медяков.

— А этот метательный нож?

— Пять медяков.

— Торговаться...

— Нет смысла. Абсолютно никакого смысла, пацан.

Экипировка мне понадобится в любом случае. Копье идеально подходит под мой рост, а нож может вытащить из неприятной ситуации, когда против тебя несколько противников.

— Так значит, ты знаешь, как пользоваться копьем? — задал торговец вопрос из праздного любопытства, либо, задумав нечто недоброе — например, проследить, куда я иду, и забрать потом эти вещи с моего трупа.

— Им нужно просто ткнуть в кого-то, разве нет?

Хотя из своей прошлой жизни я знал, насколько тяжело орудовать копьем, здесь полезнее было сыграть в простачка.

Торговец вновь громко рассмеялся, но я даже не улыбнулся — был занят подбором снаряжения. Взял три метательных ножа, копье, пояс для зелий и пять бутыльков слабого зелья лечения к нему. Подумав, выбрал еще и заплечный рюкзак. Все это досталось мне по действительно низкой цене. Даже если прежде вещи принадлежали мертвецам, ничего страшного в их использовании нет. Пояс будет особенно полезным: я отрегулировал его длину, чтобы тот соответствовал талии, после чего поклонился торговцу.

— Спасибо вам.

— Не за что, пацан. Думаю, ты станешь здесь постоянным клиентом: ты весьма крепкий на вид. Меня зовут Хитор.

— Вилатос, — представился я и кисло улыбнулся неуклюжей лжи торговца. Крепким я совершенно не выглядел.

***

У северных ворот собралось много людей. В основном это были приключенцы и торговцы, которые продавали различные товары. Прежде я редко покупал что-то в этом месте: здесь торговцы пытались нажиться на людях. Отсюда было недалеко до леса, потому авантюристам было удобно закупаться именно здесь, как и продавать часть добычи. Хотя особо упрямые и сильные тащили груз к центральной части города, где сбывали скупщикам или сразу гильдиям.

— Желающие уйти в логово гоблинов, идемте со мной!

— Ты что, шутишь?! Там опасно, и придется пройти через четверть леса! Я ищу спутника для сбора трав, идемте со мной!

— Есть кто из лекарей? Ау! А кто-то с огненной магией?

Люди искали знакомых и пытались найти кого-то с нужными навыками. Я даже не взглянул на них — пошел прямо к воротам.

В прошлой жизни, когда я выполз из переулка и начал расспрашивать людей о том, как заработать на еду, я узнал о лесах и о подземельях. Когда я в первый раз отправился в подземелье, я двинулся с группой, и это был далеко не лучший опыт. У моих приятелей, городских мальчиков, которые наслушались историй, был нулевой боевой опыт и не имелось никаких навыков. Почти все погибли, я же едва выжил. Это стало болезненным опытом. Я тогда еще неделю не мог заставить себя выйти на новую охоту.

— Было бы замечательно пойти с товарищем! — едва ли не плача, выкрикивала охрипшим голосом девушка. — Пожалуйста, мне нужно заработать хоть что-то! Мне нечего есть...

Ее никто не слушал. Не послушал и я. Если бы мы отправились с ней вдвоем, мне пришлось бы защищать ее, и не факт, что я справился бы. Даже с навыками и опытом из прошлой жизни, я оставался всего лишь ребенком с весьма хилым, не развитым телом.

— Имя? — спросил стражник на воротах и посмотрел на меня.

— Вилатос.

Стражник записал имя в журнал и дежурно пожелал:

— Не умри там, парень.

Но я уходить не спешил. Для начала мне нужно оценить способности моего старого тела. Для этого стоило предупредить стражника о своих целях.

— Я пойду тренироваться на мертвых кроликах.

— Хорошо, — кивнул он. — Не забудь, что мертвым монстрам стоит пробивать черепа.

Я кивнул и вышел наружу.

Единственная дорога вела к ближайшему подземелью, но мне сейчас туда не нужно. Я свернул с дороги и направился на холмы, где не живет никто, кроме кроликов. Слева от холмов простирался бескрайний лес, в котором жили разные монстры. У каждого вида были свои способности и свои уязвимые места. Твари обитали в разных частях леса — некоторые предпочитали жить вблизи реки, другие скрывались в буреломе. Некоторые монстры были маленькими, беспомощными и пугливыми существами, которые большую часть времени проводили в логовах изо мха и травы. Они были слабы и не столь опасны, но некоторые части леса могли быть перенаселены ими до такой степени, что обойти их становилось чрезвычайно трудно. Туда никто из людей не совался, оставляя радость зачистки мелких тварей гоблинам.

Другие монстры жили глубоко под землей и выходили на охоту только ночью. Они были сильными и ловкими, могли перемещаться беззвучно и преследовали свою жертву на большие расстояния. В лесу обитали и монстры, которые были крупнее и более агрессивными: они могли атаковать и убивать даже группы авантюристов или путешественников, проходивших рядом с их землями. Но в этой части леса опасных монстров не было: их перебили годы назад. Разумеется, встретить здесь можно и тех монстров, что ищут себе новое жилье или пищу, но редко. Куда чаще встречались гоблины или вездесущая нежить.

На мелких тварей легче всего охотиться, но охота на монстров типа орков или гоблинов зачастую приносит больше награды. Да, с гоблинами и орками трудно сражаться, но прибыль от удачной охоты с лихвой окупает эти сражения. С гоблинов и орков можно снять снаряжение, или даже кошелек, который монстры срезали у предыдущего приключенца. Их грубую экипировку можно сбыть скупщикам на воротах, тому же Хитору в городе или даже в городскую оружейную.

Стилет, три метательных ножа, копье и зелья. Это снаряжение в разы лучше того, что было у меня в прошлой жизни — тогда я носил дубинку, которую выдали сердобольные товарищи по команде. К сожалению, сейчас у меня нет денег на покупку защитного снаряжения, так что придется обходиться обычной одеждой.

Лучше начать с проверки сил на мертвых кроликах, а потом заняться гоблинами. Трогать орков опасно — они гораздо сильнее обычных людей, до которых я еще не дотягиваю. Гоблины тоже опасны: ходят в группе, пользуются духовыми трубками, луками и смазывают снаряды ядом. К тому же, гоблины куда умнее орков, и те, кто выживает вне логова, не опасаясь скелетов и прочей нежити, не только самоуверенны, но и довольно сильны.

По сравнению с ними, мертвые кролики – отличный объект для тренировок. Они маленькие, плохо чувствуют живых и довольно медлительны. У них нет луков, они не ядовиты, и если даже тебя достанут кривые костяные коготки кроличьих лапок, рана разве что слегка опухнет. Однако до такого обычно не доходит. Даже самый слабый авантюрист в состоянии приложить мертвого кролика ударом дубинки.

Когда мир стал разваливаться под натиском нежити, которая в первые годы атаковала всех подряд, а не одних лишь разумных, кролики, как и многие другие существа, были вынуждены искать безопасное убежище. Именно эти поселились на небольших холмах у Вяжска. Холмы заросли невысокой травой, что укрывала пушистиков от нежелательных взглядов.

Нежить влечет к городам, но насколько я знаю, возле того же Оклорда есть поля, куда во время работы нанимают несколько команд авантюристов для охраны бригад. Пока люди останавливают основной поток монстров, не давая им выбраться из подземелий, и своевременно упокоевают нежить на старых кладбищах, и не устраивают походы на некрополи, все нормально.

Едва я дошел до кроличьих холмов, меня встретил запах душистых трав. Зеленое покрывало ходило волнами. Кролики шныряли по траве белыми и серыми пятнами. Я заметил осторожного пушистика метрах в пяти от меня: кролик привстал, поднял уши и теперь смотрел на меня внимательными глазками.

Странный выверт вяжского законодательства: на живых кроликов охотиться без разрешения городских властей было запрещено. Хочешь добыть пищу — иди в лес. Но живые меня и не интересовали. Я по прошлой жизни помнил, что здесь можно найти и мертвых животных, которые давно уже не обращают внимания на своих сородичей, зато не прочь подкрепиться людьми.

Вскоре я нашел, кого искал. В траве неподвижно сидел небольшой кролик с грязным, местами облезшим мехом. Идеальный противник, чтобы проверить собственные силы.

Когда я подошел достаточно близко, кролик посмотрел на меня затянутыми поволокой белыми глазами. И неуклюже засеменил в мою сторону.

Наконечник копья сверкнул на солнце, молниеносно полетев в атаку. Я бил быстрее любого четырнадцатилетнего парня — со скоростью проблем не было. Но с меткостью дела обстояли гораздо хуже — я целился в голову кролика, а попал в спину. И пусть большой наконечник вошел в тушку наполовину, этого было недостаточно, чтобы кролик перестал... функционировать.

Но выдергивать копье я не стал. Наоборот — надавил наконечником на тушу. Острие с противным хрустом рвало гнилое мясо и ломало хрупкие кости, но я, не прекращая, давил сверху вниз на копье, прижимая кролика к земле. А потом — поставил на спину рядом с копьем ногу. Нежить извернулась, и зубы мертвого кролика защелкали в опасной близости от моей ступни, но до моего мяса не дотягивались.

Я перехватил копье левой рукой, а правой выдернул из-за пояса стилет и пару раз вонзил его в глаз зверька.

Если бы эти некрокролики давали хоть что-то полезное, их бы уже истребили. Я мало что мог получить с этого бедняги. В центре маги готовы покупать целые тушки для обучения своих учеников, но у меня нет желания пихать кролика в рюкзак, чтобы таскаться с ним по холмам, а потом еще и по городу — я весь пропахну мертвечиной за весьма скромную сумму. В Вяжске продавали пространственные сумки, но они были настолько дорогими, что сейчас я не мог даже мечтать о такой покупке. Поэтому все, что я сделал – нашел и завалил еще несколько кроликов, привыкая орудовать копьем. Книга навыка здорово бы помогла мне, вернув ощущение единства с оружием, но на нее у меня нет денег. Боюсь, больше взносов со стороны работорговцев не последует, и мне придется самостоятельно добывать монеты.

В процессе геноцида мертвых ушастиков выяснилось: во-первых, я не смогу полноценно сражаться копьем — мышцы этого тела не тренированы, и я не могу выполнить простейшие приемы. А во-вторых, я настолько слаб, что, проткнув копьем цель несколько раз, уже устаю.

— У меня нет сил, нет выносливости. Я вернулся в прошлое, но сейчас завидую тому прогрессу, которого достиг в будущем, — ворчал я.

Мышцы ломило так, будто я не с кроликами дрался, а по меньшей мере с орком. Я был голоден и хотел пить. Будь у меня утром сумка, я бы взял с собой флягу воды и хлеб.

Без добычи возвращаться не хотелось, потому я решил пройти по холмам и пройти по опушке леса. В чащобу идти опасно — там логова гоблинов, там встречаются орки, и туда в моем состоянии идти — самоубийство.

Я прошел по траве. Кролики не подпускали меня близко — когда до них оставалось метров десять, они разбегались от меня по сторонам.

Я медленно спустился по крутому склону последнего холма, обошел стороной троих мертвых кроликов, последний из которых неуклюже прыгал к городу, не обращая внимания на распоротый чьими-то когтями бок, и добрался до опушки. Передо мной расстилалась необъятная дремучая чаща, наполненная опасностью и магией. В основном — магией смерти. Убитый человек, гоблин или орк обратится и восстанет за пару минут.

Здесь, на опушке, солнечные лучи проникали сквозь густую листву, плясали на ковре опавшей листвы. Но шагов через сорок деревья сомкнулись, встав столь близко, что лучи не достигали земли.

— Тропами тайными-тайными

Топями тёмными-тёмными

Между деревьев плутали мы...* — пробормотал я, осматриваясь.

Выбрав дерево с крепкими ветвями, я взобрался на высоту четырех метров. Там, заслоненный ветвями, перехватил копье поудобнее и замер.

Теперь только от судьбы зависит, будет ли добыча, пройдет ли кто-нибудь снизу, и смогу ли я сегодня оплатить комнату еще на день, или придется подбирать мертвых кроликов и тащить их в гильдию. Но ведь кто-то ранил кролика — я видел следы когтей. И не думаю, что это произошло в чащобе — тогда ушастый не выбрался бы на луга. Значит, здесь точно кто-то есть.

Прошло минут десять, прежде чем со спины зашуршали сухие листья. Я медленно обернулся и увидел гоблинов. Вот уж кого я точно не ожидал встретить в шаге от города...

Монстров было трое. Одеты они были в рванье, снятое когда-то с авантюристов. Двое держали в руках духовые трубки, и я не сомневался, что дротики, которые полетят в меня, будут ядовитыми. Один держал небольшой нож. Гоблины куют себе клинки из дрянного железа, и каждый носит свой. Дальше неказистых железных пластинок с оплетенными кожей рукоятками их кузнечное ремесло не ушло.

Гоблины были слабыми монстрами, однако свою слабость они нивелировали численным превосходством, хитростью и ядом. Причем яд зачастую был парализующим и лишал врага возможности двигаться. С парализованным врагом гоблины находили гораздо больше способов позабавиться, ведь над мертвым врагом не поглумишься, не позабавишься — его можно лишь сожрать.

Я не мог противостоять трем гоблинам в открытом бою. Единственный шанс выжить — атаковать внезапно. Правая рука по-прежнему держала копье, а левой я вытащил метательный нож.

Гоблины дошли до места, где я прошел, и застыли — учуяли гнилостный запах, оставшийся за мной. Хотя я и вытер копье о траву, обоняние этих монстров было в разы лучше, чем у людей.

Я легко смог увидеть их макушки с места, где скрывался. Будь выбор, я бы не стал сражаться с этими тварями, но выбора нет — когда они обнаружат меня, хватит одного дротика, чтобы мышцы отказали, и я мешком свалился вниз и в лучшем случае — свернул шею.

Я сделал несколько глубоких вдохов, и швырнул нож гоблину с духовой трубкой прямо в шею.

Мне повезло: лезвие попало в цель. Я увидел это, когда шагнул вниз, на другого гоблина. С тем, который держит нож, я как-нибудь справлюсь, а вот тот, что держит духовую трубку, для меня гораздо опаснее. Задаст стрекача, отбежит и плюнет с безопасного расстояния. Уволочь столько мяса разом он не сможет, а вот обобрать меня, убить и отрезать ногу для посиделок с друзьями — легко.

Ноги ударили гоблина в спину. Я повалился на землю и охнул, чувствуя резкую боль в стопах. Что-то хрустнуло — то ли мои ноги, то ли спина несчастного. Но я еще шевелился — перевернулся на живот и встал на колени, а вот гоблин, на которого я приземлился, лежал без движения, как и тот, что поймал шеей нож.

Третий, ошалевший от такого поворота, стоял с разинутым ртом. Но недолго — секунду-другую. А потом заверещал и прыгнул на меня.

Я ответил ударом копья, но не дотянулся. Увы, но нормально сражаться, стоя на коленях, не выходило. Ступни же ужасно болели, так что вставать на ноги я не спешил.

Тем не менее, гоблин взвизгнул и отпрянул. Глаза уродливого коротышки сощурились, а потом он рванул прочь. Нет, не прочь! Он рванул к гоблину, которого я убил ножом!

Я протянул ладонь к трупу, схватил духовую трубку и вырвал ее из зеленой лапы мертвеца. Дротик из неказистого кармана на поясе тянул в разы осторожнее — всего одна царапина, и я лягу рядом, не в силах управлять своим телом.

Я аккуратно и быстро засунул снаряд в трубку, поднял ее, нацелив на монстра, который отстал от меня на секунду, и коротко выдохнул.

На мое счастье, легкие гоблинов были по объемам и силе выдоха сопоставимы с легкими подростка. Стрелка с пушистым оперением вылетела из трубки и попала в грудь гоблину.

Честно говоря, я не слишком усердно выбирал, куда плевать. Яду без разницы, куда попасть, чтобы начать действовать.

Гоблин тоскливо заверещал. Он еще мог засунуть дротик в трубку и выстрелить в меня, но страх оказался сильнее. Монстр обернулся, пробежал по листве, но каждый шаг становился все медленнее. Наконец он завалился на четвереньки, но продолжил ползти вперед. Потом упал и перевернулся на спину.

Я тем временем отплевался и вытер губы — все же держать во рту трубку, которой пользовался гоблин — мерзко. Но еще мерзостнее погибать в лесу после того, как получил вторую жизнь.

Затем я ощупал ноги. Те все еще жутко ныли и отзывались на прикосновения яркими вспышками боли. Тогда я достал с пояса и откупорил купленный бутылек с зельем. Выпил. От переломов обычные зелья не лечат, а вот от ушибов поможет. Нужно приходить в себя и убираться отсюда как можно быстрее, пока на визг гоблина не сбежался весь лес.

Зелье сработало, и боль ушла. Значит, я ничего не сломал.

Я поднялся и дошел до монстра.

Гоблин постепенно слабел. Если в начала он находил в себе силы выть и бормотать, то теперь лишь царапал землю длинными кривыми ногтями, пытаясь выжать последние силы из своего истощенного тела. Он пытался приподнять голову, но из-за яда ее тяжесть была слишком велика. Постепенно лапы гоблина немели, его тело переставало подчиняться ему.

Интересно, что он чувствует? Похоже ли то, что с ним происходит, на медленную смерть?

Не знаю. Но, похоже, мне повезло, что я погиб быстро.

Я перехватил копье, и вонзил его в глаз монстра. А потом — прошелся от тела к телу, основательно раздалбливая черепа копьем, чтобы нежить не восстала.

Итак, что я вынес из этого боя?

Во-первых, даже подросток может справиться с тремя гоблинами.

Во-вторых, я дурак. Я готовился к бою с монстрами-зверьми: подготовил копье, метательный нож, и когда появились гоблины, даже не подумал, что можно использовать стилет. Я мог метнуть в гоблинов с трубками и нож, и копье, а потом — использовать навык и переместиться за спину второму. Но нет, решил поиграть в летающего героя и едва не переломал ноги.

Глупо. Но больше такого не повторится.

Я осмотрел трупы и снаряжение монстров. Нож имелся у каждого — у тех, что с трубками, они находились в ножнах на поясе. Каждое лезвие было испачкано засохшей бурой кровью. Значит, гоблины убили кого-то, прежде чем прийти сюда. Или же кровь находится там давно, и клинок попросту не чистили.

Снимать экипировку не было смысла — она столь износилась, что за попытку ее продать я получу люлей, но не монеты. Да и была она обычной, не артефактной.

Итого, я получил три ножа, горсть дротиков, которые я сразу сложил в кармашек, который отвязал от пояса гоблина и привязал к своему, две духовые трубки и две бутылки с ядом.

А еще у гоблинов нашёлся кошель, который они забрали с мертвого авантюриста.

Я отрезал уши гоблинов и сложил добычу в рюкзак.

На сегодня охота закончилась.

Murda Killa - Навьи тропы*

Глава 4

Пока тащил добычу, вспоминал, что я знаю о богах.

Эмия — богиня Света и Правды. Ее яркий свет, как говорили жрецы, "озаряет мир и придает ему жизненную силу". По рассказам, она покровительствовала хозяйкам и домашнему очагу. Ее жрецы обладали способностью исцелять раны и изгонять тьму. Также они обладали ясновидением и могли "видеть сокрытое". Жрецы остались, но после того, как богиня погибла, божественная магия ушла, как вода в пустынные пески. И у меня вопрос — зачем богиня света и правды, которая домохозяек уважала, приняла участие во всеобщем божественном замесе? Кто знает...

Крошгар — бог Войны и Победы, что вечно стремился к сражению и силе. Ну, сражение он нашел, тут не поспорить... Говорили, что Крошгар называл своих жрецов "соратниками". По рисункам из книг я узнал, что его "соратники" были вооружены артефактным оружием и одеты в такие же доспехи. Крошгар считался покровителем как всех воинов, которые ищут славу на поле битвы, так и любого, кто поднял оружие для боя.

Лозия — богиня Природы и Жизни. Дамочка была связана со всеми живыми существами в мире и заботилась о балансе в природе. Архетипы оборотней, друидов, забота о посевах — это все по ее части. Жрецы Лозии обладали способностью лечить и восстанавливать урожайность полей.

Захария — бог Мудрости и Знаний. "Его светлый разум и острый ум ведут к новым открытиям и развитию" — цитировали жрецов умные книги. Не знаю, когда бог свернул не туда, но вряд ли он планировал привести мир к таким открытиям. Захария покровительствует... то есть, покровительствовал ученым, мудрецам и волшебникам, помогая им расширять границы знаний. Его храмы грабили с особой тщательностью — там была масса библиотек и лабораторий, а его святынями являлись древние свитки и артефакты. Жрецов до сих пор ищут по миру — по слухам и историям, они могли не только могли узнавать скрытое и информацию из статусов, но рассчитать для каждого идеально подходящий архетип. Некоторые люди верят, что мудрецы Захарии не утратили своих способностей с гибелью бога и исчезновением божественной силы.

Лунора — богиня Луны и Тайных Сил. Покровительница воров, разбойников, монстров и тех, кто решил перенять частичку сил иных существ и перестал быть человеком.

И, наконец, последняя в списке, но первая по значимости, а теперь еще и единственная богиня — Ксантия. Богиня Смерти и Перехода, что бы это ни значило. Ее изображали в длинном черном платье и вуали, за которой не разобрать лица. Волосы богини были серебристые, тусклые. На тех изображениях, где Ксантия не носит вуаль, она заслоняет лицо изящным веером. Или просто стоит в тенях, и ее изображение не разглядеть. Темная лошадка, которая нагнула и Крошгара с его ратью, и прочую божественную шушеру, а потом забрала силу у своих жрецов и приказала мертвецам восстать из могил.

Жрецы Ксантии избирали для своих обрядов места, где переплетаются грани жизни и смерти — кладбища, крипты, древние руины. Они обладали способностью призыва духов умерших из-за грани, или наоборот — упокоевали тех. Часто практиковали некромантию и обладали темными магическими способностями, такими как вызов призраков и контроль над теневыми силами. В храмах жрецы Ксантии помогали людям принять факт неизбежности смерти, могли вызвать душу внезапно почившего дядюшки, чтобы тот рассказал, где захоронка, или назвал своего убийцу.

После произошедшей божественной битвы, когда находящиеся в городской черте кладбища вдруг перестали быть тихим и спокойным местом, за жрецами Ксантии началась охота. Людей вешали на подвернувшихся столбах, топили, сжигали. Обезумевшие горожане готовы были рвать их руками. С тех пор о жрецах ничего не слышно. Причем обо всех жрецах — утратившие силу своих архетипов люди разбежались по местам, где их не знают, и притаились. Тот же дядюшка Бу может быть жрецом, а не авантюристом, который "внезапно завязал с приключениями".

Об архетипах подумать не успел — добрался до трактира.

Зал был набит битком. За столами общались громкие компании: место нашлось и жителям окраин, которые приходили сюда каждый вечер, и путешественникам, что желали согреться и основательно набить желудки перед тем как поспать, чтобы завтра продолжить путь.

В углу сидел музыкант с лютней — патлатый мужчина в выцветшей рубахе. Он задумчиво пощипывал струны, и одинокие звуки органично вплетались в многоголосый шум, добавляя трактиру особенной атмосферы. Дождь так и не разошелся, ветер прогнал тучи, поэтому на улице и в самом трактире было душновато. Из-за приоткрытой по случаю летней жары кухни оглушительно шкворчало и булькало, оттуда неслись волны жара и приятных запахов — повара готовили бараньи ноги.

— Хочешь сказать, что ты добыл все это в одиночку?

Я едва разобрал слова дядюшки Бу, перед которым выложил уши гоблинов и их кинжалы. Духовую трубку, дротики и бутылки, наполненные ядом, я решил приберечь на будущее — мало ли, где мне это добро пригодится. Трубки лучше сбыть и купить новую трубку, свежую и не пользованную. Но сбывать лучше не здесь — где трубки, там и сосуды с ядом, и дротики, и неудобные вопросы, мол, почему не выкладываешь и их.

— Я ничего не хочу сказать, — громко сообщил я. — Хочу лишь продать это все!

Дядюшка Бу кивнул головой, посмотрел на меня с возросшим уважением, и решил:

— Насчет "продать" мы не договаривались. Был уговор — приносишь вещи и платишь ими за проживание. Я могу обменять вот это, — обвел он вещи ладонью, — на десять дней проживания. Что скажешь? Согласен?

Дядюшка Бу слегка подкрутил в свою пользу, но лишь слегка — судя по цене, трактирщик не планировал наживаться на мне. Тем лучше для наших деловых отношений.

— Давайте обмен на неделю, но с полноценным питанием?

— Хорошо. Много ты все равно не съешь, — усмехнулся трактирщик. Я тоже усмехнулся, но мысленно. Мне нужно хорошо питаться, и в еде я себя ограничивать точно не буду.

— Спасибо, — чуть склонился я, и собирался было уйти, но трактирщик решил, что разговор не закончен.

— Ты стремишься стать авантюристом?

— Верно.

В признании не было ничего страшного. Обвинить человека в охоте на монстров было нельзя. Это даже почетно — идти по пути боевого архетипа и уничтожать тварей.

— Один ходил?

— Да.

— И как давно ты ходишь за стену?

— Это мой первый выход, — признался я, чем изрядно повеселил дядюшку.

— Не могу, — расхохотался трактирщик, вытирая слезы. — Лучшие группы Гильдий после обучения, бывает, возвращаются в урезанном составе, если ты понимаешь, о чем я. А ты один, в первый выход, разобрался с тройкой гоблинов. Ох, малец, повеселил! Не буду спрашивать, что случилось с прочим снаряжением гоблинов. Иди, иди.

Фраза про снаряжение меня слегка напрягла, но раз трактирщик ничего не требует, то и повода для беспокойства нет. В любом случае, хранение ядов в своей комнате не запрещается, и за такой поступок мне не будет даже штрафа. А вот если я начну применять их на людях, или хотя бы намекну, что готов это сделать, то дядюшка мигом оповестит стражников. И правильно сделает. Город очень щепетильно относится к убийствам. Живых и так не слишком много, чтобы уменьшать и количество, да еще и в городской черте. Здесь обычный мертвец может наворотить дел, окажись он среди беззащитных горожан, а уж если подойти к выбору жертвы с умом, то после убитого останется не самая простая нежить. Я слыхал и про призраков, и даже про личей. Хотя превращение обычного человека в последних — это скорее из сказок. Очень страшных сказок, которые, я надеюсь, никогда не произойдут. Хотя, в курганах чего только не бывало...

Я вежливо попрощался и направился в свою комнату. Пока поднимался по лестнице, в голове кружилось множество мыслей.

Мой второй старт в этом городе был очень, очень хорош. Теперь у меня есть снаряжение, крыша над головой и даже кое-какая репутация с трактирщиком. В прошлой жизни я никогда не слышал одобрительного смеха дядюшки Бу, да и никто из других людей не показывал такого уважительного отношения ко мне. Если в прошлом Вяжск выглядел для меня, как город-дыра, где все стремятся друг друга облапошить, навариться на чужом добре, продать в рабство и чтобы им за это ничего не было, то в этот раз...

Хотя, в этот раз все происходит так же. Нежить и монстры хотят меня убить, работорговцы — поймать, люди на воротах — скупить мое добро за бесценок и продать задорого. Единственное, что здесь изменилось — мое отношение ко всей этой грязи. Я давно к ней привык и научился здесь жить. Двадцать лет в этом мире не прошли даром. Теперь у меня есть самое важное, что может быть у человека — опыт. Благодаря наличию этого опыта я сегодня не расстался с жизнью, и даже неплохо подзаработал.

Я вздохнул и вошел в свою комнату. Дверь запер на массивную задвижку, открыл кошель и осторожно, стараясь не звенеть, высыпал монеты на кровать. Пересчитал. Один серебряный и тринадцать медных монет. Неплохо.

Серебряная монета равнялась ста медным. Равнялась очень приблизительно, потому что курс штормило, да и менялы, как и торговцы, готовые поменять тебе один металл на другое, отличались степенью хитрости. В Оклорде, ближайшем к Вяжску городе, через год курс вообще прыгнет до ста сорока медных монет за серебрушку — в окрестностях после землетрясения откроются древние катакомбы с умершими от чумы людьми. Серебро станет единственным верным способом прикончить призраков и прочую тамошнюю нежить. Монеты станут плавить и пускать на наконечники стрел, копий, серебро будут растирать в порошок для алхимических бомб, ковать из него нашлепки на мечи. В прошлой моей жизни многие люди наварились на серебре. Нужно будет не пропустить тот момент — обзавестись серебряными монетами и вовремя закупить на них вещи, вроде деталей для големов, ремонтных наборов и ингредиентов. За золотую монету дают сто серебрушек, но, когда скопленное богачами золото окажется бессильно перед духами и прочей нежитью, курс здорово рухнет.

Однако, стоит мысленно вернуться от вариантов будущего обогащения к сегодняшним проблемам. Во время охоты на кроликов я еще раз убедился в том, что моему телу прямо недостает силы, бег показал, что я недостаточно вынослив, битва с гоблинами показала, что мне не хватает ловкости и крепости. Мне нужно планомерно улучшать свое тело, если я не желаю, чтобы оно подвело меня в нужный момент. А значит, это серебро уйдет на эликсиры. Они, конечно, не волшебные пилюли из сказки, которые повысят сразу и ловкость, и крепость, и силу с выносливостью, превратив меня в богатыря из сказок, но они помогут мне тренироваться эффективнее. Если я буду заниматься достаточно усердно, смогу добиться успеха.

Так или иначе, артефактное оружие — всего лишь оружие, а зелья остаются зельями, и только тренировки решают, чего ты сможешь добиться с их помощью.

Я собрал монеты, привязал кошель к поясу и закрыл его рубахой. Надеюсь, еще не слишком поздно, и лавка зельевара открыта.

***

Медленно открыв тяжелую старую дверь, я вошел в лавку, где продавались всевозможные эликсиры. Лавка обоснованно считалась самой честной в городе — здесь тебе не разбавят эликсир водой и не продадут под видом ценного порошка какую-нибудь дрянь.

Воздух в помещении полнился ароматами трав и специй. Я пристально осмотрел помещение, которое с первого взгляда казалось маленьким и тесным, но потом покупатели понимали, что большим этому помещению быть и не нужно — оно прекрасно вмещает всевозможные товары, ради которых в эту лавку и заходят. Высокие полки были заставлены яркими фиалами, мешочками с порошками и бутылками, где в спиртовом растворе плавали корни и прочие ингредиенты. Небольшой стол, расположенный посреди комнаты, служил прилавком. За ним сидел невысокий седовласый человечек и расставлял по гнездам маленького ящичка малюсенькие бутыльки с зельями разной прозрачности и цвета.

Взгляд мой остановился на изумрудных фиалах, которые торговец уже поставил в ящик. Если не ошибаюсь, это зелье называется "Сила вековых дубов", и необходимо для архетипа друидов: после гибели своей богини эти парни извращаются, как могут, чтобы не утратить доступные им крохи сил. И этот эликсир, на который ушли очень редкие ингредиенты, позволял друиду целый месяц пользоваться своими способностями. Стоил он баснословно дорого, хоть флакон был не больше половины моего мизинца.

Я не смог промолчать, и решил козырнуть своей информированностью, спросив торговца-зельевара:

— Это ведь "Сила вековых дубов"?

Глаза седого сверкнули. Он нахмурился, нехотя закрыл и убрал ящик, а на оставшиеся на столе зелья накинул платок.

— Ты ошибся, подмастерье. Передай своему наставнику, что я велел всыпать тебе розг за нерадивость. И за любопытство.

— У меня нет мастера, — улыбнулся я. — И я здесь по другому вопросу. Мне нужны простейшие зелья усиления. Сила, ловкость, выносливость, крепость: вся четверка.

— Простейшие? Зачем тебе эта токсичная дрянь, которой только собак травить?

Если начал бахвалиться, остановиться трудно. Поэтому я махнул рукой на конспирацию, и ответил:

— Зелья можно сделать чуть лучше, если дать им отстояться сутки в стеклянной банке с отваренными ветвями черемухи.

— Мнение дилетанта, — оскорбленно хмыкнул зельевар.

— А на другие способы у меня нет ни времени, ни лабораторного стола.

Среди слабейших авантюристов были десятки способов, как без особого труда и огромных вложений стать сильнее, желательно не жертвуя здоровьем и годами жизни. Голь на выдумки хитра — кажется, именно так говорили в мире, где я родился.

— Можно процеживать зелья через специальное сито, — не сдавался зельевар.

— И где бедному сироте найти ситечко из азирамского шелка? — хмыкнул я. — Нет уж, давайте простейшие.

— Они помогут тебе развиваться не больше, чем отвар полыни. Даже затрещина того, кто тебя учит, принесет больше пользы. Возьми лучше что-нибудь другое, получше и эффективнее.

— Бедность сироты, помните? Я и на эти денег еле наскреб.

Да и эффективность зелий он изрядно преуменьшил. Хотя в том, что дорогие помогают лучше, не ошибся — это действительно так.

— Возьми с полки, — махнул он рукой в сторону. Я посмотрел, куда указывал зельевар, и без труда нашел все четыре бутылька.

— Сколько с меня?

— Серебряный. Ты говорил, что у тебя нет денег — так может, тебе пока подкопить, а зелья взять потом? Ты же понимаешь, что будет, если ты пропустишь хотя бы день приема?

— По организму ударит откат, — кивнул я. — Не беспокойтесь, про это я знаю. И пропорции, в которых необходимо разбавлять эликсир, тоже знаю.

Я достал монету и со щелчком положил ее на стол.

— Что необходимо брать, если идешь на туннельную смерть? — спросил неожиданно зельевар. Но я для виду замялся, а потом уже покачал головой:

— Не знаю, мастер. Мое образование зияет пробелами.

— Из чего создают зелье ускорения?

Меня охватил азарт умственной схватки со старым зельеваром.

— Серебряная пыль, настойка мандрагоры, роса с листьев дерева-стража, перо грифона.

— Чем можно отфильтровать токсичный осадок?

— Тем же, чем и в большинстве других случаев: чешуйкой дракона.

— Что скажешь клиенту, когда тот придет у тебя покупать это зелье?

— Скажу, что оно значительно увеличит его скорость и реакцию, но также вызовет резкое утомление после окончания действия. Порекомендую не пить больше пузырька за сутки, если он ценит здоровье, и спрошу, есть ли у него аллергия на грифоньи перья.

— Влияют ли руны на успех в приготовлении зелья?

— Если нанесены на посуду — безусловно. Рунная магия — довольно гибкая штука, она может помочь отфильтровать осадок, улучшить качество или контролировать температуру кипения. Однако некоторые суеверные задницы решили, что стоит на всякий случай осенять готовящееся зелье рунами, чтобы качество зелья получалось выше. Та еще глупость, но они почему-то решили, что работоспособность этого говна...

— Не забывайся! — рявкнул зельевар. — Есть книги с исследованиями, которые доказывают — руны влияют на качество зелий!

— О чем и говорил, — кивнул я.

— Это только твое мнение, недоросль, — нехотя произнес зельевар и махнул на дверь лавки. Но когда я уже взялся за ручку, сзади прилетело:

— Погоди.

Я обернулся. Зельевар задумчиво почесал подбородок и сказал:

— Если ты действительно не подмастерье, откуда знания?

— Отец рассказывал, — пожал я плечами. — Мы по многим землям проехались, многое видели.

— Отец, значит... А архетип у тебя какой?

— Не успел батька мне архетип обеспечить — помер. Только знания передал, и то не все.

Зельевар помедлил, а потом предложил, будто делая великое одолжение:

— Пойдешь ко мне в ученики? За пару лет обещаю тебя архетипом обеспечить. Но и спрашивать буду строго. И зелья фильтровать заставлю нормально, а не с помощью черемуховых ветвей.

Я растерялся. Чего точно не ожидал, так это того, что мое шутливое противостояние даст столь серьезный результат.

— Простите, мастер, но не могу, — поклонился я в пол, смягчая отказ — покупать зелья по конской цене у продавца, затаившего недоброе, я не хотел. Репутация лавки репутацией, но рисковать я не хотел.

— Почему? — капканом лязгнул зельевар.

— Мечтаю стать големостроителем.

— Дурак. С твоими познаниями в столь юном возрасте... Эх.

— Батя тоже огорчался, — поддакнул я, — растолковывал плюсы зельеварения, умолял выбрать этот архетип, угрожал, розгами бил, ремнем — не сработало. Не лежит душа.

— Уйди с глаз моих, — раздраженно отмахнулся торговец. Вот и хорошо, что эмоции показал и выплеснул: значит, зла не затаит. А поучения раз в неделю я как-нибудь потерплю.

Так, сделав необходимые покупки и подразнив зельевара, я покинул лавку.

В трактире я попросил дядюшку Бу оставить мне на стойке еду, и отправился в комнату.

Как мне говорили тренеры, у которых я брал уроки в прошлом, тренировка должна подготовить авантюриста к всевозможным неприятностям. А потом уже заставляли меня заниматься кардиотренировками: бегом, прыжками, плаванием. Следили, как я тягаю тяжести, отжимаюсь, подтягиваюсь и выполняю другие упражнения, развивая силу. Не обходили вниманием гибкость и ловкость: тут меня ждали растяжки и другие упражнения, направленные на повышение гибкости, баланса и координации движений. Вот некоторыми из тогдашних упражнений я и занялся, нагружая слабое, не привыкшее к подобному тело.

Когда закончил, был поздний вечер. Я спустился вниз, до отвала наелся.

Дядюшка Бу сидел в пустом зале, вытянув ноги, и цедил пиво из кружки. Я выпросил у трактирщика кастрюлю, высыпал туда порезанные ветки черемухи, что собрал по пути и поставил вариться на раскаленную печь. Рисковать собственным здоровьем не хочу, даже если это всего лишь немного токсинов из четырех эликсиров.

Глава 5

Следующие пять дней я ходил в лес, а когда возвращался — занимался тренировками. Ранним утром и поздним вечером посещал площадку, где тренируются городские стражники, и пока их не было, подтягивался, отжимался на брусьях, поднимал тяжелые гири. Смотрел на тренировочного голема — руки чесались проверить его начинку, но без навыков управления механизмами медный меня по арене размажет.

Вечерами в комнате растягивал и разминал забитые тренировками мышцы. Днем — бегал по улицам и махал и колол копьем на заднем дворе трактира. Или там же оттачивал меткость, пуская гоблинские дротики в деревянный забор. Трубка у меня была новая — обменял у Хитора на две гоблинских. Дротики я тщательно вымыл, чтобы не уколоться и не ощутить все прелести паралича.

Ел я, как не в себя, но дядюшка Бу не сердился — лишь хмыкал, наблюдая, как я опустошаю тарелки.

Зелья лились рекой — некачественные, черт пойми, из какой свежести ингредиентов сваренные, но отстоявшиеся и отфильтрованные. На большее у меня монет не было. Главное, что они помогали мне в тренировках. Я уже не падал от усталости после получаса легкого бега и засыпал, чувствуя приятную ломоту в мышцах, а не боль, от которой моей молодой тушке хочется плакать. Проклятое подростковое тело с его гормонами...

Я в основном занимался сбором дешевой травы, которую ценили зельевары, и лишь дважды сражался с гоблинами. Я вычислил границы территории этих монстров и охотился только на тех, что бродили рядом с опушкой. Кошельков я больше не находил, приходилось довольствоваться продажей клинков торговцам и сдачей ушей в ратушу.

У меня завелась медь — я потратил монеты только на качественную кожаную броню, не стеснявшую движений — отвалил целых пятьдесят монет, но кошелек, спрятанный в комнате, исправно пополнялся звенящими кругляшками. Приятно, но мне нужна добыча крупнее, если я собираюсь и следующую неделю тренироваться под зельями. А я собираюсь.

Каждое утро я захаживал к Хитору — осмотреть новые товары и перекинуться парой слов. Ежедневно пополняющийся ассортимент торговца вызывал у меня смутную тревогу. Сложно со спокойствием принимать факт, что этот человек каждый день где-то находит вещи убитых приключенцев. В голову отчего-то сразу лезут нехорошие мысли.

Но возможность купить задешево вещи была весомее подозрений.

— У тебя в продаже есть пространственная сумка? — с удивлением уставился я на потрепанную котомку вполне обычного вида. Однако в прошлой жизни я владел таким предметом, и сейчас, стоило мне сосредоточиться, перед глазами замаячило окошечко:

Пространственная сумка.

Магический предмет необычного ранга.

Вместительность: кубометр.

Уменьшение веса: в десять раз.

Описание: со стороны кажется обычной и незначительной, но внутри прячется дополнительное пространство, в котором можно хранить все, кроме живых существ.

Закрытая сумка выглядит вполне обычной и незаметной, однако внутри скрыто огромное пространство, которое может вместить гораздо больше, чем может показаться. Все внутри сумки находится под контролем ее владельца. Стоит засунуть туда руку и пожелать достать предмет, как он мигом окажется в ладони. Но эта сумка к владельцу не привязывается — оценка не выделила эту особенность. Обеспечивают сохранность и целостность содержимого только дорогие сумки: они даже могут быть непроницаемы для влаги, пыли. Но я не требователен, мне хватило бы базовых функций: пространственного кармана и уменьшения веса поклажи.

— Верно, это она, — кивнул Хитор.

Пространственная сумка просто необходима для авантюриста. Это понимает каждый приключенец, которому приходилось таскать на горбу ценную добычу, на которую он не рассчитывал. И хорошо, если ты можешь зарыть часть найденного, а потом — вернуться. А если ты добыл ценные, но скоропортящиеся ингредиенты? Или тащишь на плечах товарища, которому требуется лекарь, и одновременно с этим — его броню, свою броню, ваше оружие и снаряжение? Или вовсе путешествуешь по подземелью, где оставленные вещи — все равно, что подаренные?

— В каком она состоянии? — задал я важный вопрос.

— В рабочем. Как видишь по потрепанной коже, сумка не первой свежести, но свои функции выполняет. Внутренний объем меньше не стал: как и при зачаровании — кубометр. Вес поклажи уменьшается в десять раз, как и после создания сумки. Я подобрал ее в лесу, нашел рядом с мертвецом. Купишь?

— За сколько?

— Серебряный, — обозначил цену продавец и пожал плечами. — Предмет волшебный, дешевле отдать не могу, извини.

За неделю вылазок я накопил сорок монет. Еще шестьдесят, и я смогу купить зелья. Сумка очень важна, но зелья важнее. Откат практически не ударит по моему организму — тело останется на том же уровне, на каком и будет, когда я пропущу прием зелий. Но больше фокус с дешевыми зельями в ближайший год не пройдет — они попросту перестанут работать, пока тело не оправится.

Хотя, если у меня будет сумка, я смогу устроить долгий рейд и заработать больше денег. Но и опасность будет несоизмеримо выше. Благо, я лишен сложного выбора — монеты мало того, что лежат в комнате, так их и на покупку не хватает.

— Слушай, можешь отложить сумку на вечер?

— Не-ет, прости, Вилатос, я не вижу смысла. У меня ее купят в ближайший час, и либо это сделаешь ты, либо кто-то другой.

— У меня нет таких денег, — пожал я плечами.

— Сочувствую. Но я не благотворительная контора. Если хочешь, придержу ее, но вечером ты отдашь мне на десять медяков больше.

Я прикинул, сколько ради такого потребуется вырезать гоблинов, и покачал головой:

— Спасибо. Подожду другого раза — наверняка у тебя периодически появляются такие полезные вещички.

Я хотел было кивнуть и уйти, но торговец остановил меня:

— Подожди. Я готов отдать тебе сумку в обмен на кое-что другое. На услугу.

— Что мне нужно сделать? — нарочито равнодушно поинтересовался я.

— Я опишу тебе место на первом этаже подземелья. Тебе нужно будет прийти туда и забрать для меня кое-какие вещи.

— Ты предлагаешь мне обобрать мертвецов? — спокойно спросил я. Я ощутил чувство гадливости, но умело скрыл его.

— Они не опасны. Эта ловушка сжигает мертвецов. Если они вообще перевоплотятся в зомби, то не смогут тебе ничего сделать. Ты ведь знаешь, что происходит с человеческим телом, когда оно достаточно долго горит?

О, я знал. Кожа обугливается, мышцы зажариваются, сокращаясь, и человек застывает в позе эмбриона. Мертвецы будут не опаснее некрокроликов.

— Пожалуй, нет, прости, — покачал я головой.

— Эти вещи могут пригодиться живым, — упорствовал Хитор, поглядывая на меня. — Они не спасут никого, если будут там лежать.

И не набьют твой карман.

— Я не хожу в подземелья, — покачал я головой. — Пока я слишком слаб даже для первого этажа. Ты же видел, что я приношу лишь вещи гоблинов.

— Все когда-то случается впервые, — пожал плечами торговец. — Почему бы и не пройти несколько сотен метров по пустым коридорам? Просто освободи несчастных путников от их снаряжения. С телами можешь поступить как угодно — сжечь, закопать или бросить в щель воздуховода, идущего на этаж глубже.

А я думаю, что от задания смердит не только попранием памяти о мертвых, но и ловушкой. Раз Хитор достает снаряжение из ловушек, можно предположить, что и людей он туда отправляет.

Кстати говоря, за все шесть дней я всего раз видел в продаже закопченный наконечник копья, насаженный на новое древко. И его владелец мог погибнуть от атаки огненного элементаля, огненного голема, демона или от взрыва бомбы, начиненной горючей смесью — такими любят кидаться гремлины. Остальные могли погибнуть в том месте, куда меня хочет подвести Хитор, и совсем от других причин.

— Мертвые не имеют прав на свое имущество, — голосом, будто объяснял ребенку прописные истины, сказал Хитор. — Их снаряжение гниет и ржавеет без пользы.

— Нет, прости, — покачал я головой.

Хитор вздохнул:

— Тогда предлагаю другое поручение, — нехотя сказал он. — В лесах есть не только гоблины, но и орки. Ходят они двойками, но иногда и по трое. Я хочу, чтобы ты в ближайшую пару недель принес мне... скажем, три комплекта кожаных доспехов. Тогда я отдам тебе сумку, идет?

Я дернул губой. Три комплекта хороших доспехов стоили около золотого. Но орочьи слишком грубы — больше серебряной монеты за такой никто не даст. Однако я не смогу купить у другого скупщика сумку за три серебряных. Хитор действительно торговец с самыми бюджетными ценами. Стоит соглашаться.

— Вот на это согласен, — улыбнулся я, хотя не чувствовал себя уверенно. Орки глупее гоблинов, но обладают достаточной силой, чтобы компенсировать этот недостаток. Я еще не пытался охотиться на них, и на ближайшее будущее не строил таких планов. Но ради сумки стоит рискнуть.

— Кстати, где ты живешь? — напоследок спросил Хитор. Для вопроса вообще не было никаких оснований, потому я соврал.

— В трактире Хромого Эла. А что?

— Переселяйся поближе к воротам, — махнул он рукой, — ты тратишь слишком много времени, добираясь каждый день до леса и обратно.

Еще один ненужный совет. Пожалуй, поставлю его на полку с советом зельевара купить ситечко за несколько золотых.

***

Итак, гоблины для меня стали слишком слабы, и пришло время найти себе нового противника. Я с самого утра размышлял над плюсами и минусами охоты на орков — монстров, что были известны своей жестокостью и силой.

В недавней битве я смог одолеть группу из четверых гоблинов — эта битва будто стала для меня экзаменом, с которым я блестяще справился. Но орки — это новый уровень опасности. Готов ли я к такому вызову?

Единственное, на что я могу рассчитывать при битве с орками — на внезапность и на яд. Старые бутыльки с ядом гоблинов я постепенно продавал, по мере того, как у меня появлялись новые. Я не знаю, портятся ли яды гоблинов, но предпочел перестраховаться.

Чтобы еще больше повысить шансы на победу, я поэкспериментировал с добавлением в яд некоторых трав, которые, по рассказам авантюристов из прошлого, усиливают свойства любого яда. Однако, несмотря на все мои старания, я не был уверен, что эффект от использования этих трав будет достаточным, дабы свалить орка. На гоблинах работает так же, как и прежде, а вот чтобы испытать его на орке, нужен, собственно, орк.

— Нет, пока не справлюсь, — пробормотал я. — Но к новому противнику я действительно готов. Пусть им станет нежить.

Для моего снаряжения, что я брал на охоту, хватало и походного рюкзака. Его, кстати, покупать не пришлось — на второй день, как я заселился в трактир, дядюшка Бу вручил мне его со словами "Бери, бери. Сюда точно влезет больше добычи, чем в твой карликовый заплечник". И пусть рюкзак был не пространственным, а самым обычным, просто большим, в него помещалось все, что могло понадобиться мне в походах.

Итак, новый противник. Нежить.

Честно говоря, я не собирался сталкиваться с ней прежде, чем отточу навыки на гоблинах и укреплю тело. Но потребность в монетах толкает меня вперед.

После двух недель силовых упражнений я не стал значительно сильней, но уже мог сносно выполнять удары копьем. До прежней силы, когда я отбивал снаряды ударами наконечника, было далеко, да и с личем я мог справиться лишь в фантазиях, но постепенно тело будто вспоминало опыт прошлой жизни. Иногда эти воспоминания были во вред — связки и мышцы все еще были слабыми, и я опасался швырять копье, отбивать им удары гоблинов или проводить рубящие удары. Широкий наконечник копья позволял рубить, но у меня пока нет силы на рубящие удары.

А еще мне нужны зелья — тех, что есть, хватит на два дня. Нужна пространственная сумка. На добыче лекарственных растений для травников много не заработаешь, а гоблины уже не так беспечны, как раньше — чтобы уничтожить отряд, приходится заходить вглубь леса, и быть осторожным, чтобы не встретить отряды из пяти монстров. С пятеркой я могу и не справиться. Думаю, пятерка гоблинов даже двоих орков может размотать, если не побежит, а использует луки и трубки.

Орки ходят группами по двое-трое. Троица размажет меня. С двумя не ясно. Если с первым я смогу справиться: смазать стилет ядом, перенестись за спину орку и ранить его, то со вторым придется попотеть. Копье в такой схватке мне точно не поможет: орки знают толк в схватках, и подростка, даже если он умеет обращаться с копьем, один орк точно скрутит. Надежда на духовую трубку, но и ей я до конца не доверяю. Я могу промахнуться в спешке. Дротик может попасть в броню. Дротик может лишь поцарапать толстую кожу орка, и тогда яд не подействует, или подействует слабо. И даже если все пройдет замечательно, и дротик вонзится глубоко в тело орка, то кто знает, сколько времени понадобится, дабы яд подействовал. Гоблинам хватает десяти-пятнадцати секунд, но орки крепче.

С нежитью будет проще.

Я дошел до опушки, достал из рюкзака дротики и поочередно окунул их лезвием в бутылочку с ядом. Смазанные снаряды я аккуратно положил в кармашек на поясе, один дротик вставил в духовую трубку. После этого пришел черед копья. Стилет я смазывать не рискнул — по-прежнему ношу его за поясом, и случайно поцарапаться не хочется.

Когда все нужное было смазано, я направился глубже в лес. Мне нужно найти троицу гоблинов и убить. Самый верный способ сразиться с нежитью — создать ее самому.

Я вошел в лес и двигался все дальше, пока не оказался в глубокой чаще, окруженный густыми деревьями. Здесь должна начинаться зона, которую гоблины оберегают особенно тщательно — до их логова отсюда полчаса ходьбы.

Огляделся вокруг, прежде чем залезть на дерево, и мои глаза поймали движение среди кряжистых елей. Три толстых зеленых гоблина аккуратно крались ко мне: один держал в руках лук, другие — духовые трубки.

Я перехватил копье правой рукой, а левой выдернул из-за пояса стилет. Вес артефактного оружия наполнил меня уверенностью и решимостью. Осталось выбрать момент для перемещения.

Гоблины приближались. Их гортанные выкрики звучали громко и зло. Тот, что с луком, уже наложил стрелу на тетиву, но стрелять не решился — если попадет не туда... точнее, если попадет чересчур метко, я умру быстрее, чем они развлекутся.

Наконец я дождался удобного момента. Вся троица гоблинов, слишком трусоватых, чтобы приближаться ко мне ближе, чем на дистанцию уверенного поражения, которая составляла десять метров — люди бросали копье и на большие дистанции, принялась рычать друг на друга, не сводя с меня взгляда. Лучнику, судя по всему, главному в тройке, это препирательство быстро надоело, и он пошел к ближайшему гоблину, чтобы ногой подтолкнуть его ко мне.

Навык стилета активировался, как всегда, неожиданно. Мир смазался, и мгновение спустя я оказался за спиной гоблина лучника. Стилет уже летел на землю, а я, перехватив копье двумя руками, ткнул гоблина в спину. Тот заверещал, будто укушенный за хвост кот, подскочил и дал деру. Останавливать я его не стал — яд справится быстрее. Вместо этого я прыгнул вперед, вытягивая копье ко второму гоблину. Достал — чиркнул по запястью.

Третий ошалел от того, что я оказался так близко, но все же поднес ко рту духовую трубку.

Я не успевал. Духовая трубка плюмкнула, выплевывая снаряд, и тот будто по закону подлости, воткнулся не в кожаную пластину брони, а вошел в узенькую, не больше пары миллиметров щель между ними.

А потом я швырнул копье, и то разодрало гоблину щеку. Впрочем, сейчас меня отсутствие оружия не смущало: я быстро вытащил из пояса бутылек с противоядием и залпом выпил. В ближайшие сутки мне будет хреново, но яд меня не парализует. Предосторожность оказалась не лишней. Я бы, наверное, и амулет для защиты от дротиков и стрел купил, если бы он не стоил пару серебряных.

Я обошел всех троих, перерезая им горло и отрезая уши. Я весь трясся, дыхание было неровным. Понимаю, что победил, но эмоции еще не отпускают.

У зомби ценятся клыки и когти, потому я сразу отрезал гоблинам уши и приступил к дальнейшей обработке. Перерубил бы ноги, но на такое у меня сил не хватит. А вот перерезать сухожилия под коленями — милое дело. Специально для этого нож на кухне дядюшки Бу затачивал.

Руки гоблинов я не трогал: для того, чтобы кисти изменились и кривые гоблинские когти превратились в оружие мертвецов, которым они живот вспороть могут, руки должны быть целыми.

На всякий случай я связал мертвецов их же поясами. Хлипкая вещь: скорее всего, зомби порвут ее за секунду. Но могут и не порвать, все же гоблин — это не человек, и тем более не орк и не тролль. Силенок у них прибавится, как и у любого зомби, но не слишком много.

Метаморфозы прошли быстро: зубы мертвецов выросли, челюсти раздались в ширину, когти превратились в оружие.

Первым зашевелился храбрый гоблин, который не побежал от опасности, а плюнул в меня дротиком. Я дождался, пока судороги прекратятся, и мертвец откроет глаза, после чего ударил копьем в глазницу, надавливая на древко всем весом.

Лучника я добил ударом в затылок. И он, и гоблин с порезом на запястье успели разорвать пояса и перевернуться, но для меня это не составило проблем — несколько ударов копьем, как дубиной, по макушке, и зомби застывают.

Когда череп последнего зомби оказался разбит, я достал острый нож. Мой подход к неприятной задаче — быстрый и спокойный. В прошлой жизни я долго не решался разделывать нежить и упускал монеты, но здесь я такой ошибки не допущу.

Подхожу к ближайшему зомби. Белые глаза мертвеца с безмолвным укором смотрят на меня. Осторожно и точно наношу небольшие разрезы вокруг рта, отбрасываю кусочки губ и щек в сторону, а потом расшатываю и выбиваю ножом гнилые клыки. Корни клыков крошатся и ломаются, но без специальных щипцов я все равно не смогу достать их аккуратнее. Согласен, мерзко. Но прибыльно.

Когда все клыки собраны, я аккуратно заматываю их в лоскут рубахи, которую гоблин снял с какого-то авантюриста. Сверток убираю в сумку.

Затем приходит время собирать когти. Процесс столь же неприглядный, сколь и необходимый. Опыт прошлой жизни учит меня делать это быстро и эффективно. Прекрасно заточенный нож режет кожу, как бумагу. Я рассекаю жилы, выворачиваю кисть и ломаю то, что еще держит ее. Повторяю это с другими зомби. Мои движения становятся все более координированными и быстрыми — тело перенимает опыт разума.

Лес тих и глух. Не слышно ни шорохов, ни криков, ни треска ветвей. А прислушиваюсь я очень внимательно, все же логово рядом. То самое логово, куда недавно кто-то собирал группу для похода, ага. Сходили.

Когда все кисти собраны, я заматываю их в остатки гоблинской рубахи и убираю в сумку. Каждый клык отойдет монет за пять, коготь — за монету. Легкие деньги. Знал бы, что справлюсь с такой скоростью и легкостью, начал бы добывать их раньше.

Только вот не стоит продавать такие вещи одному и тому же человеку. Если хотя бы заподозрят, что ты обращаешь кого-то в нежить, пусть даже сразу же ее и убиваешь, то не поздоровится. Народ в этом мире основательно пуганый мертвецами, и разбивание черепов убитым монстрам вписано во всевозможные уставы и законы, как и наказание для тех, кто этого не делает.

Когда я закончил, в лесу уже слегка потемнело. Оставаться здесь после захода солнца нет никакого желания, да и причин нет, поэтому я собираю в рюкзак оружие и снаряжение монстров и легким бегом двигаюсь к опушке. Кручу головой, прислушиваюсь и веду себя осторожно, чтобы никто не напал на меня со спины.

В город я вошел уставший после охоты и долгого пути.

У части горожан закончилась рабочая смена, потому они высыпали на улицы. Мамочки и папочки шли по тротуарам, ведя за руки детей, ходили парочками подростки. Все такие веселые, шумные и беспечные, будто и нет за стенами нежити, и не гниет под телегой труп работорговца, который посреди дня едва не заковал меня в кандалы.

Мысленно ворча на горожан, я направился в первое место из моего небольшого обходного списка — в ратушу. Отрезанные уши нужно сдать прежде, чем они начнут вонять — иначе и мне будет неудобно, и клерк может в отместку урезать выплату под надуманным предлогом.

Войдя в ратушу, я посторонился, пропуская богатого купца, который быстро шагал к дверям. Спереди и сзади купца шли высокие и плечистые боевые големы. Я с тоской проводил взглядом металлическую спину и вздохнул. Поскорее бы вернуть свои навыки и обзавестись собственным охранником.

Столов в приемной ратуши было девять, но меня интересовали первые три — именно там я мог сдать уши или взять эксклюзивный контракт по уничтожению тварей или добыче каких-то ресурсов, если бы я желал заработать чуть меньше, чем продав ресурсы торговцам, но помочь городу.

— У меня есть уши гоблинов, — сказал я и положил перед клерком сверток.

— Я очень счастлив, — пробормотал клерк, и завернул уши обратно. — Сейчас принесу деньги.

После ратуши я посетил зачаровательницу. Ее магазин располагался в тихом переулке, но его кристальные витрины сверкали и привлекали взгляд прохожих. Внутри встретила меня доброжелательная хозяйка, мудрая старушка. Она была специалистом в своем деле и могла оценить самые ценные предметы волшебного мира.

Поздоровавшись, я предоставил женщине свою добычу. Старушка с интересом осмотрела клыки, кисти и когти, пристально изучая каждый экземпляр.

— Тебе очень повезло, малыш. Товар очень хорошего качества, — с улыбкой сказала она. — Извлекать мог и аккуратнее, зато они свежие, и это плюс. Теперь давай поторгуемся.

Торговалась старушка, как зверь: вежливо, но настойчиво указывала на царапины и сколы клыков, я же парировал, что, скорее всего, эти клыки истолкут в порошок, а не станут делать из него какой-нибудь артефакт вроде тех, что носят гоблинские шаманы, и сколы и царапины не имеют значения.

Как бы то ни было, опыт зачаровательницы все равно победил, хотя я и смог слегка подвинуть старушку в цене.

— Приятно удивлена вашей хваткой, — призналась старушка. — Не думали заняться торговлей, молодой человек? Мне бы не помешал помощник, знающий дело.

— Спасибо, — вежливо поклонился я, — но предпочитаю охотиться с друзьями.

Монеты отправились в кошелек, а тот — поглубже в рюкзак.

Я шел по улицам и слегка улыбался. Да, это тот же Вяжск, который я помню, но я — другой, и это открывает массу возможностей. Торговля в лавке, изучение зельеварения — в прошлом я о таком старте даже мечтать не мог. Мой рюкзак после походов полон добычи, и это делает меня счастливее с каждым выходом. С каждым медячком, который опускается в кошелек, я приближаюсь к моему прежнему архетипу, с каждой тренировкой я приближаюсь к прежней силе. И в этот раз я превзойду себя самого. Главное — не забуксовать, не остановиться, потеряв прогресс. Я должен использовать все мои знания по максимуму.

Я дошел до трактира, переоделся в обычную одежду и отправился на задний двор — умываться. В холодной, нетопленой бане смыл пот, грязь. Убрал тряпочкой пару капель крови с башмака — когда только успели попасть туда?

А потом я снова отправился потеть, только теперь уже на площадку, где тренируются стражники. От трактира до стены, а потом вдоль нее, по трущобам, через доски, положенные поверх вечных луж, мимо ветхих домов и бараков с заколоченными окнами. Не будь за моей спиной копья, меня бы, наверное, попытались пощупать. А человека с оружием здесь не тронут — не того полета птицы. Кто способен справиться с воином, пусть и подростком, не будет пропивать жизнь здесь.

Наконец вышел на относительно чистую улицу. Прошел мимо лавки, где торгует весьма вкусной выпечкой тетушка Мейли, невесть что здесь забывшая, покосился на забор старой скотобойни, и вышел к площадке.

На подходе услышал громкие крики, задорный матерок и глухой стук ударов. Выходит, стражники еще здесь. Ну и ладно — посмотрю на их тренировку.

Я зашел на территорию площадки и сел на краю скамьи, где обычно отдыхали те, кто уже оттренировался свое. Сейчас на середине скамьи сидел громадный потный мужик — один из командиров уличной стражи. Плечи были шириной в две трети сажени. Мужик тяжело дышал и наблюдал за боем тех, кто на скамью еще не сел. Покосился на меня, но ничего не сказал — ко мне здесь уже привыкли: ну прихожу и прихожу, вопросов не задаю, к тренировочному голему не лезу — безобидный малый.

Я уставился на мощные фигуры, закованные в тяжелые доспехи. Стражников было шестеро, и они сходились трое на трое, вооруженные деревянными мечами. Тишину вечера разбавляли боевой рык, короткие команды и ругательства. Оружие не звенело — деревянные мечи стучали по вполне боевым, тяжеленным щитам, которые на весу и десять минут держать было трудно. Я как-то пытался, после чего решил, что щиты — это не мое.

Я не видел лиц бойцов — те скрывались за тяжелыми железными забралами, но видел опыт, сквозящий в каждом движении. Стражники сомкнули щиты, двигались скупо, экономили силы — не бегали по площадке, хотя, наверное, могли. Щиты расходились ровно на секунду, чтобы клинок мог скользнуть в щель и ударить в щит противника. Или попытаться достать его голову. Или по ногам. Или вообще клинок змеей выскальзывал то с одного, то с другого бока от тройки щитов.

Лучи закатного солнца плясали на начищенном металле. Люди сопели, пыхтели и пытались повернуть противников лицами к солнцу.

— Не филонить! — заорал дядька со скамьи так резко, что я подскочил. — Иначе опять я вместо голема выйду! Вы уже семь минут пыхтите, и хоть бы какой-то результат! Забудьте, что напротив ваши товарищи! Нет там товарищей, там враг, который против вас уже семь минут стоит! Будь этого врага четверо, вам бы уже за спины зашли! А ну не жалеть ни себя, ни противника, ни деревянные мечи!

Угроза заменить собой голема сработала. Стража перестала толкаться на месте, экономя силы, и в ход пошли навыки.

На меня повеяло лютым ужасом — захотелось сорваться с места и убежать — едва не рванулся с площадки. Но основной удар был направлен на стражников — застыли и попятились сразу пятеро, а вот шестой, применивший навык, успел лупануть в шлем одного из соперников.

Все быстро пришли в себя, и не дали развить успех. Минуту толкались, швыряли друг в друга навыками, а потом один из стражников опустил щит, медленно замахнулся мечом и ударил по щитам противников. Его удар был глупым — прямым и бесхитростным. Никто не воспринял его всерьез — в дурачка, опустившего щит, полетело сразу два клинка... но достичь стражника не успели. Раздался страшный треск и грохот — деревянный меч, который по всем законам физики должен был сломаться, проломил щиты, как яичную скорлупу. Но на этом не остановился — сила удара была столь колоссальна, что стражник, которого достал меч, взлетел в воздух, будто его саданул конь высотой в двухэтажный дом, и упал на землю.

После того, как стражник не вскочил в первую пару секунд, а замер, тихо постанывая, поединок остановили. К упавшему поспешили все, кто сражался на площадке.

— Как ты, брат?

— Хорошо, хорошо, — простонал упавший. — Не помню, когда последний раз я получал таких люлей в обычном тренировочном поединке.

— Чего вы вокруг него столпились? — громко сказал с лавки командир. — Так заботливо спрашиваете, все ли с ним в порядке, с такой нежностью, будто тревожитесь за собственного ребенка. И ладно, остановили поединок, тут ничего говорить не буду, — перевел дух стражник и заорал во всю мощь легких, — но почему вы, идиоты, не выдали пострадавшему лечилку?!

Дальше пошел стандартный разбор полетов. Пострадавшему выдали зелье, отнесли его на лавку. Командир решил, что противостояния друг против друга стражникам хватит, и решил задействовать голема:

— Медный, включись! Атакуй!

Надрессированный на определенные команды голем ожил и сошел со своего постамента. Блеск его доспехов приковывал мой взгляд, а громкие шаги отдавались глухим эхом по всей арене.

Стражники сгруппировались, опустив щиты перед собой — на этот раз в строй встали все пятеро. Они стояли, сомкнув щиты, и ожидали атаки.

А вот я наблюдал за големом модели семь-пять-тринадцать, и сжимал кулаки, замечая то, чего не видели эти солдафоны. Когда голем шагал по арене, я слышал характерный щелчок в шарнире на его левой ноге. Это говорило, что с механизмом проблемы. Кроме того, я заметил, что на его туловище множество вмятин, а это нехорошо. Именно там находится и энергетический кристалл, и управляющий модуль, сердце голема. Именно туда лупят, когда хотят уничтожить машину, но не в тренировочных поединках ведь. Я уже сейчас замечал легкую дисгармонию в движениях механического солдата — чуть замирает при ходьбе, шаг правой ногой у него длиннее, чем левой, буквально на пару сантиметров — такое сложно увидеть, если ты не специалист, но я-то был специалистом, и навыки, которые в мозгу и памяти, а не в статусе, никуда не делись.

Тяжелые деревянные клинки, с которыми стояли солдаты в ожидании голема, также вызвали у меня негодование. Ведь корпус конструкта был из меди, и тренировочные клинки должны быть не только деревянными, но и облегченными. Солдаты должны не лупить со всей дури по медному механизму, а лишь обозначать удары, как делает это сам голем. В противном случае, опять же, от ударов и микроповреждений треснет либо энергетический кристалл, либо управляющий модуль.

Голем, несомненно, обладает мощной силой, но его конструкция требует иного подхода. Я уверен, что с правильной настройкой и ремонтом голем прослужит долго, оставаясь сильным, подвижным и точным.

Медный голем поднял клинки, и легко ударил одного из стражников по его щиту, обозначая удар. Щит даже не дрогнул, а голем помчался дальше, ловко обозначая удары. Его клинок порхал изящнее, чем бабочка. Когда один из стражников чуть сдвинул щит и вывалился из-за него в попытке достать голема, тот дважды обозначил ему удар по шлему. В этом, по идее и состояла тренировка — теперь стражник должен был удалиться с арены, но мужик запоздало дернул головой, отступил лишь на шаг. Затем — снова поднял свой щит и приготовился отбить следующую атаку.

С места стражники сорвались втроем. Пока голем легонько обозначал удары-тычки по телу одного, и уворачивался от атак другого, за дело взялся третий. Здоровяк зашел со спины, размахнулся, и с молодецким уханьем впечатал меч в спину голема. Медного отшвырнуло от удара, и я скривился. Если механизм с таким обращением протянет пару месяцев, это будет чудом. Видели бы ремесленники из Гильдии, что творят эти варвары, хрен бы они больше выделяли конструкты на обучение.

— Не опускайте щиты! — орал командир. — Не давайте ему собраться — нападайте вместе!

Медного бедолагу загнали в угол, обступили, как стая гиен благородного оленя.

— Давайте, ребята, покажем махине кузькину мать! — заорал стражник, который уже показал ее своему товарищу, которого потом отпаивали зельями. Здоровяки обступили легкого голема, настроенного на тренировку, и с молодецким уханьем принялись лупить его по пластинам на груди, по бокам. Голем рухнул на землю — его штормило от вибраций, которые перебивали сигналы управляющего модуля. Но избиение на этом не закончилось, а продолжалось, продолжалось и продолжалось.

Я закрыл глаза, не в силах смотреть на это варварство, и не открывал их, пока тренировочное поле не опустело. Теперь я сидел на лавке один, но в моей памяти снова и снова прокручивалась яркая, эпическая битва, где пять тупых обезьян под руководством шестого бабуина с лихим задором, присущим лишь людям, одолевали голема. Я действительно впечатлен — это была битва, о которой я с горечью буду рассказывать своим детям.

Я бы с радостью повредил голему коробочку ограничивающего блока, чтобы он из тренировочного превратился в хрупкого, но настоящего и атакующего все и вся. Только, боюсь, что мне за это спасибо не скажут, и люлями я не обойдусь.

Я вспомнил, как сделал своего первого медного голема. Тучу лет назад, когда был молодым и чрезвычайно увлеченным мастером, я желал создать свой конструкт. И для проверки силы я решил создать охранного голема из меди. Такого голема легко контролировать и он может защитить создателя от монстров.

Моя мастерская находилась в задрипанном бараке с пыльным полом, обветшалыми стенами, но я не обращал внимания на обстановку — лишь на медного болвана, лежавшего на дубовом столе.

Медная пыль искрилась в воздухе, когда магическая энергия проникла в голема, наполняя его жизненной силой. По стенам мастерской плясали лучи света, а я невольно улыбнулся, наблюдая, как передо мной оживает существо, созданное моими руками.

Помню, как тот голем, повинуясь команде, медленно, но уверенно поднялся со стола и прошел кругом по мастерской, привыкая управлять телом. Я тогда ощущал гордость, осознавая, что теперь я сотворил для себя нечто великое — существо, которое будет служить мне верой и правдой.

А стражники избивали не медного тренировочного голема — они будто били по всем моим мечтам и мыслям. Пятнали самое дорогое для меня.

Я бы предложил услуги по починке болвана, но меня поднимут на смех. Я еще юн, в таком возрасте не выпускают из гильдии с патентом на ремонт и создание големов. К тому же, ходят слухи, что гильдия выпускает кишки наглым самоучкам.

Я сжал кулаки, вспомнив, как погиб в прошлом. Довольно бесславно погиб. Если бы со мной были мои големы, я... нет, не отбил бы нападение, но смог бы продержаться дольше, а то и прорваться через нежить, вместе с группой выживших, а не сидеть во дворце. А так, пока мы сдерживали нежить, магистры вкупе с городскими бонзами собрались в центре города, открыли портал и смылись от немертвых.

В этот раз мне придется пойти в гильдию. Да, там обучение длится пять лет, причем первый год ты прислуживаешь, и только потом тебя начинают учить. И учить не всему, а только тому, что решит тебе показать мастер.

Но мне не нужно учиться столь долго. Мне бы всего лишь заново открыть навыки, как оценку и навык обращения с кинжалами, а потом — с треском вылететь за нерадивость. Проблема лишь в десятке золотых, которые нужно отдать за обучение.

Я посмотрел на голема, которого никто из трущобных отсюда не потащит, ибо красть у стражи — безумство, и отправился к снарядам. Если уж пришел сюда на тренировку, нужно тренироваться.

Глава 6

Мне невероятно повезло, что во время походов в лес я не натыкался ни на животных, идущих вверх по рангам силы, ни на нежить. А может, и встречался, но те знали, какими силами зачастую обладают люди, и, не спеша атаковать, попросту уходили прочь. Но нужно было развиваться, потому спустя неделю я собрался, проверил бутыльки с усовершенствованным ядом и направился в лес. Сегодня я иду к оркам.

За последнюю неделю я не только охотился на гоблинов, обращая их в мертвецов, но и собирал информацию об орках. Угощал выпивкой разведчиков в трактире, задавал вопросы, слушал разговоры. На мое удивление, вечерние посиделки в трактире приносили столько же пользы, как и тренировки, если ты умел слушать и спрашивать. Ну, и не жалел денег на выпивку.

В прошлой жизни я воспринимал людей, которые собирались здесь по вечерам, как досадное недоразумение. Мол, шумят, орут, задают вопросы, на которые нужно лихорадочно выдумывать ответы. А я любил тишину, и чтобы никто меня не тревожил. Теперь же, перепроживая жизнь с новым опытом, я понял, что в трактир захаживают не только любители рассказов, но и авантюристы, и прочие приключенцы, которые выросли на рассказах дядюшки Бу, и потому временами забегают обменяться новостями.

За пару недель я не стал здесь своим, но, вопреки ожиданиям, и до меня никто не докапывался. Раньше я избегал не только беседовать со звероватого вида авантюристами, но и привлекать их внимание. В прошлом я не ходил тренироваться на площадку стражников, да и в других случаях вел себя тише воды, ниже травы. Это уже потом я понял, что докапываться до подростка будет лишь человек напрочь отсталый, либо неуверенный и желающий самоутвердиться. Да, в моей прошлой жизни хватало и таких. Слава погибшим богам, в таверну такие люди не захаживали, а если и захаживали, то скрывали свою натуру. Большинство не обращали внимания на окружающих — у каждого хватало забот, чтобы тратить время на прочих людей.

Я познакомился с двумя бригадами начинающих авантюристов, которые зачастую жалели медь на выпивку, зато не прочь были рассказать пару историй подростку, который приносит им бесплатное пиво. Гонора у таких приключенцев — возами грузить можно, но лесть и восторг от подростка они проглатывают на "ура", и начинают выкладывать свои похождения.

От них я и узнал о племени орков. Узнал, что племя молодое — ушло от старого, когда в степях начали просыпаться курганы. Ходили слухи, что их глава владеет чем-то ценным, но такие слухи и про некоторые гоблинские племена ходили. Конкретики не было, потому на слух этот я решил не обращать особого внимания. А вот места, где встречали патрули, запомнил.

Я выстоял очередь на воротах, дождался, пока меня запишет стражник, и вышел из города. Метров десять прошел по дороге, а потом — сошел на короткую траву, выщипанную осликами путешественников.

Двое орков... Для меня они станут непростыми противниками. Я подумывал о том, чтобы найти человека, который мне поможет, но есть не только плюсы, но и минусы такого решения. Из плюсов — вдвоем легче сражаться, тащить добычу, и если выбрать человека, который развит хуже физически, то и в отвлекающем маневре помочь сможет.

Шучу.

Из минусов — придется делить добычу, показывать постороннему человеку свои умения и информированность, что может быть чревато неудобными вопросами.

Каждый день этот лес посещали шесть-семь сотен людей. Большинство авантюристов шли по дороге к спуску в подземелье, но две сотни человек охотились на лесных зверушек, орков, гоблинов, собирали группы для похода на троллей, проводили контрабандные обозы мимо вооруженных до зубов патрулей, либо собирали травы на опушках.

У большинства авантюристов было больше ресурсов, чем у меня. Взаимопомощь? Звучит прекрасно. Взаимопомощь, дружба, протянутые друг другу руки, "брат за брата". Однако в реальности всё не так радужно — нет гарантий, что на доброту ответят тем же. Нет, пожалуй, доверие для меня сейчас — слишком дорогое вложение.

Вчера я не охотился на гоблинов и не превращал их в нежить. Вчера я занимался другим: рыл яму. Вот и сегодня я дошел до ручья, названного кем-то "гнилым" из-за того, что лет семь назад в его водах разлегся какой-то зомби. Отсчитав от ручья сорок шагов по звериной тропке, я повернул налево, прошел ровно десять шагов, до небольшой полянки, и осмотрелся.

Яма посреди поляны была нетронута. Трава, которой я укрыл ловушку, за сутки чуть подвяла, но это мелочи: попади внутрь животные, было бы хуже. Я никогда не пытался достать из ямы огненную лисицу или рысь. Не думаю, что из этого вышло бы что-то хорошее.

Я аккуратно убрал траву, привязал к ближайшей сосне веревку, закинул ее конец в яму и спрыгнул вниз, стараясь не задеть стенки.

Вчера я здорово потрудился — яма была мне по макушку. Земля здесь была хорошая: с песочком, в меру сыпучая. А вот доставать ее неудобно. Я наполнял землей и песком маленькие мешочки объемом в пару ведер. Когда внизу становилось неудобно вертеться, привязывал мешки к веревке, вылезал и аккуратно доставал землю. Высыпать ее приходилось далеко в кустах, рядом с ручьем. Сейчас там уже такая насыпь, что можно садиться на нее и смотреть, как бежит между камней ледяная водичка. Можно было носить песок за полкилометра и сбрасывать его с обрыва, но в таком случае я здесь неделю копаться буду.

Кстати, я не думаю, что орки застрянут в яме и не смогут из нее выбраться. Не представляю, какой должна быть яма, чтобы остановить такого громилу. Мне важно задержать монстра с помощью ямы, и пока он карабкается наверх, порезать его копьем или броском отравленного ножа. А второго уже отравить с помощью навыка стилета.

Мелкие корни я рубил легко, крупные рубил, матерясь про себя, и каждый раз после того, как уносил мешочки с землей, в яму лез через силу. Люблю видеть, что происходит вокруг — так больше шансов вовремя среагировать на опасность. А из ямы можно было лишь слушать, что происходит вокруг, и из-за этого тревожно.

Единственным утешением было поставленное на пятку копье со смазанным ядом наконечником. Я каждый раз лез в яму и косился на этот наконечник. Крепко ли стоит? Не упадет ли? Не заденет меня?

И ковал свою победу с помощью лопаты и матерного шепотка.

***

Гром готовился к охоте уже несколько дней: наточил свой топор, подлатал броню и сменил тетиву лука. Когда пришел день охоты, орк закрепил на спину секиру — на всякий случай, взял верный лук и отправился в лес, на тропу, где недавно видели крупных, вкусных оленей.

Гром двигался плавно и бесшумно. Он знал, что успех зависит от его скрытности и ловкости: с каждым шагом орк вникал в атмосферу леса, прислушивался к звукам и запахам, шаг за шагом приближаясь к оленьим тропам. Вот и ручей, куда ходят на водопой звери, вот и тропинка.

Гром тихо лег на удобный пригорок, загороженный кустами, положил рядом пару стрел... А потом сзади, из кустов, с шумом и треском, будто огромный дикий кабан, вышел Грым, младший брат Грома. Грым тоже был огромным орком, но широким не в плечах, а в талии: его страстью была выпивка и орчихи, а не борьба, сражения и охота. В охоте он был абсолютно бесполезен, и от троп, по которым ходит дичь, орки племени готовы были гнать Грыма палками.

— Пошел в племя! — тихо прорычал Грым. — Быстро! Одна нога там, а во вторую я сейчас секиру воткну!

— Да я токмо посмотреть, брат. Посмотреть-то можно, а? Я же даже не полезу никуда, так, рядом полежу, погляжу. В прошлый раз я не помешал, помнишь? И даже тушу помог донести. Ну, бра-ат!

Орк канючил тихо, но на охоте вообще разговаривать не стоило. Гром шумно выдохнул.

— Ложись рядом, и не двигайся. И если хоть как-то нашумишь...

— Буду нем, как жареный кролик, брат!

И охотничья пара принялась ждать.

Полтора часа Грым лежал, как убитый, не жалуясь, не портя воздух и двигая только глазами. Наконец Гром заметил вдалеке стадо оленей, и его сердце забилось быстрее от предвкушения хорошей охоты. Осталось дождаться, пока звери подойдут к воде, а потом...

Первым к ручью подошел огромный красавец — с массивными рогами, с чистой, гладкой шерстью. Олень огляделся, но орков не заметил. Тогда он сделал пару шагов, заходя в ручек, нагнулся к воде.

Гром едва шевельнул руками, прицеливаясь. Лежащий рядом Грым тоже ощущал этот азарт: напрягся, вцепился взглядом в добычу. Может, и получится перековать его в нормального орка.

Гром ме-едленно оттянул тетиву до предела, и... неожиданно под локтем Грыма хрустнула ветка.

Вскинулся вожак, подняли головы остальные олени. На мгновение все застыло. А потом звери бросились бежать, и стрела, пущенная Громом, исчезла в водах ручья.

— Ветка, она... Брат, прости, это все ветка...

Гром ощутил огромное разочарование. Он понимал, что его брат помешал ему не специально, и стоило напомнить, чтобы орк убрал из-под себя все ветки и сучья, но все же охота была безвозвратно загублена. Гром встал и посмотрел на Грыма, чувствуя слабое раздражение и огромную ярость, что накатывала на него волной.

— Можешь накричать, не бей только, — сжался младший. Грому было больно видеть, как здоровенный орк трусливо избегает драки, потому он все же не сдержался, и поделился болью с братом — выдал такую затрещину, какой гордился бы и отец. А потом уже выдохнул, усмиряя ярость.

— Может, тогда человека поищем? — спросило зеленое недоразумение, которое по ошибке родилось орком в семье Грома.

— Какого человека? — спросил Гром, чудом остановившись, и не наговорив кучу ругательств.

— Ну так, человеком пахнет. Оттуда, — ткнул пальцем недоорк.

Вот в чем Грыму не откажешь — это в чуйке. Орк с детства находил и мехи с брагой, которые прятал их батя, и нычки соседей, за что часто бывал бит.

— Веди. Только тихо!

Они прошагали до звериной тропы, потом — обошли кустарник и залегли возле лесной поляны, где человечек рыл яму.

Он был совсем маленький, безопасный. Кажется, детеныш, ребенок. Человечек носил песок, едва поднимая тяжелые мешки.

Младший дернулся было бежать к мясу, но Гром придержал его за плечо, со всей силы сдавливая кости. Когда младший заскулил, орк ощутил болезненное удовольствие, но все же разжал лапу. Торопиться не стоило — человек мог быть тут не один.

Но никого больше на поляне не было, да и Гром чуял лишь один запах. Братья дождались, пока человечек снова залез в яму, встали и медленно пошли за ним.

— Человечек, — наклонился над ямой Грым. Гром тоже оскалился, предвкушая хороший ужин. Жаль, что не столь обильный, как олень.

***

Громил я заметил, когда в очередной раз доставал из ямы землю. Два темно-зеленых силуэта сливались с травой, но если привык запоминать окружение и подмечать детали, орков обнаружить нетрудно.

Знал бы дядюшка Бу, каких усилий мне стоило не показать виду, что я их заметил. Достал мешок, отнес и высыпал землю.

Осторожные твари. Их поведение нетипично для орков, к которым я привык. Обычно их патрули ходят по лесу, громко хрустя ветвями, и жалуются, как им хочется жрать. Эта парочка между тем лежала и высматривала, есть ли в лесу кто-то кроме меня.

Я запрыгнул в яму, достал и откупорил дрожащими пальцами бутылек с ядом. Щедро плеснул на стилет — класть его за пазуху теперь точно не стану. Отточенный до бритвенной остроты ножик гоблинов тоже полил и кинул на дно ямы. Схватил двумя руками копье.

За лопату даже не брался. Если я и дальше буду копать, не услышу похрустывания хвои под массивными орочьими лапами. А вот, кстати, и оно — все ближе и ближе...

Я ожидал зеленокожих, но подготовиться к такому зрелищу все равно не смог.

— Человечек, — прогудела зеленая морда, нависшая надо мной.

Удар копьем... И мимо! Толстый орк отшатнулся, а затем зло захохотал, перехватил наконечник ладонью и рванул на себя. Меня едва не выдернуло из ямы этим рывком. Плечо прострелила боль, и я разжал руку.

— Я буду есть тебя медленно! — проревел громила и нагнулся, чтобы достать меня. Я сжался на дне, едва не визжа от ужаса. С такой жизненной ситуацией я прежде не сталкивался: лапища орка едва не задевала мои волосы. Кровь из раны на его ладони сочилась крупными каплями и пятнала мою одежду, голову, дно ямы, лопату.

Незакаленные нервы и подростковые гормоны хотели, чтобы я застыл от страха. Но вместо этого я пересилил самого себя, схватил ручку заточенного ножа и полоснул по ладони орка. Тот проревел какое-то орочье ругательство, но руку не убрал — провалился ниже. Огромная ладонь по-прежнему тянулась ко мне, и я резал ее, пока не понял, что орк на это не реагирует. Яд все-таки сработал.

— Гр-рым! — прорычало сверху. И тело орка под шум осыпающегося песка поползло вверх. Я увидел второго монстра, и взгляд его был весьма недобрым.

Действовать нужно быстро. Пока орк оттаскивал от ямы своего родича, я сосредоточился и активировал способность кинжала.

Окружающий мир на секунду смазался. Ковер из хвои прогнулся под моими ногами, и я едва не ткнулся носом в орочью поясницу.

Броню орки делали отличную — я пару секунд пытался найти на спине стыки между кожаных пластин, но стыки тоже были защищены. Потому я нагнулся и ткнул стилетом в ногу орка.

А теперь — бежать, так быстро, будто от этого зависит моя жизнь. Ах, да...

Ветер свистел в ушах. Сзади ревел орк. Я боялся обернуться, но не оборачиваться тоже было страшно. Я мельком обернулся, и едва успел упасть, как надо мной, с грозным гулом рассекая воздух, пролетела орочья секира.

А теперь встать — и снова бежать!

Спасло меня то, что орк лишь метнул оружие и догонять меня не спешил — вместо этого он зачем-то возился со вторым орком: слушал дыхание, пытался докричаться, бил по щекам. Друзья они, что ли?

В конце концов яд подействовал и на второго.

Орочья секира была тяжелой, но я ее все-таки поднял и закинул на плечо. А потом — подкинул и опустил на колено первого орка. Потом — еще раз, и еще, пока не раздробил коленную чашечку. Когда закончил, перешел ко второму. И только потом приземлил хорошо заточенное лезвие на орочьи кадыки. Вымотался ужасно, но добился, чего хотел.

Через пару минут орки обратились. Я за это время забрал вещи из ямы и теперь размышлял, что делать с орочьими телами. Нужно их куда-то спрятать. Это не гоблины, которых можно было не прятать — если этих так оставить, то ловушка перестанет быть секретом.

Можно отвести подальше, до обрыва, и спихнуть их вниз. А потом спуститься и добыть кисти и зубы.

Решено. Так и сделаю.

— Гули-гули, — забормотал я, и мертвецы с утробным порыкиванием поползли ко мне, загребая землю руками.

Глава 7

— Броня орков, — тяжело выдохнул я, выкладывая перед Хитором аккуратные свертки. Третий я добыл буквально час назад.

По глазам торговца было понятно — он не ожидал, что я справлюсь. Он предложил четырнадцатилетнему пацану победить орков! Но это не было странным. Странным было то, что я справился. Хоть и выглядел я ужасно: был перемазан грязью после засады, весь потный, с чумазым лицом.

— Как ты их добыл? — спросил Хитор, сверля меня взглядом.

— Было сложно. Чуть не умер. Пришлось ставить капканы и использовать луки с отравленными стрелами, — соврал я.

— Ты ведь подобрал броню с тел, ведь так? — не верил мне Хитор. — Ты просто нашел место, где они... э-э... скончались?

— Может, и так, — пожал я плечами. — Может, я убил орков сам, а может — наткнулся на труп. Но, как бы то ни было, я выполнил требуемое.

— Что ж, тогда и я отдам тебе обещанное, — с серьезным видом кивнул торговец. — Держи свою награду.

Хитор подошел к своей повозке и вытянул из-под рогожи ту самую сумку.

— Благодарю, — с поклоном принял я вещь.

Когда сумка оказалась у меня в руках, сердце забилось быстрее. Она все еще выглядела неказистой и потрепанной — кожа на углах потерлась и выцвела, при внимательном изучении я видел места, где торчали нити дратвы, но навык "оценки" сообщал, что внутри сумки по-прежнему кроется бесконечное пространство... размером в один куб. Теперь я смогу носить с собой все, что угодно, без риска надорваться или потерять что-то важное. Если, конечно, это влезет в кубометр свернутого пространства.

Мне захотелось протестировать возможности сумки, и я не стал противиться этому детскому желанию. Чем больше я похожу на ребенка, тем естественнее выгляжу.

Я развязал горловину сумки и сунул внутрь руку.

Мои пальцы погрузились в прохладное ВНЕПРОСТРАНСТВО. Сложно описать свои ощущения — каждый палец закололи крохотные иглы, и я на долгую секунду потерял связь с реальностью. Ощущение ВНЕВРЕМЕНЬЯ завораживало, отвлекало, замедляло мысли. И к нему стоило побыстрее привыкнуть, чтобы, убегая от погони, не зависнуть при попытке что-нибудь достать.

— Я думал, ты провозишься с ней дольше, — добродушно хмыкнул торговец.

— Очень спешу, — соврал я и выложил из своего старого рюкзака оружие и прочие вещи. Успел заметить, как взгляд торговца змеей скользнул по сверткам с клыками и кистями нежити. Ничего лишнего он не увидел, и даже если понял, что я прячу, ничего мне не сделает, но все же стоило оставить эти свертки в комнате.

Я один за другим перенес в пространственный рюкзак вещи из обычной сумки. В рюкзаке все это занимало много места, а теперь вещи отправлялись в подпространство, и сумка казалась пустой.

Ну все. С этого момента могу таскать с собой громоздкое снаряжение и не ограничивать себя. Могу на обратном пути забирать с холмов неживых кроликов, или собирать по пути траву, не заботясь насчет объемов и веса этого сена.

Пока мой внутренний ребенок восторгается и радуется новой вещи, я понимаю, что пространственная сумка — это не просто предмет, это очень дорогой предмет. Не столь дорогой, как стилет, но подростка, за которым нет ни Гильдии, ни родственников, убить могут и за меньшее. Теперь я должен быть осторожен и заботиться о своих вещах и о том, чтобы их не увидел никто лишний.

Поэтому моя новая сумка отправляется в старую — потрепанную и пропахшую слизью и сукровицей нежити.

Теперь передо мной лежали три небольших секиры и три ножа: оружие орков. Еще один комплект снаряжения я спрятал в комнате. Пусть лучше Хитор думает, что кто-то помог мне уничтожить тройку орков, чем будет знать, что я нападал на два патруля. Систематические победы далеки от случайности, и подросток, который истребляет гоблинов, мертвых гоблинов или орков едва ли не в промышленных масштабах, вызывает вопросы.

— Я хочу их продать, — кивнул я на кинжалы и секиры.

— А почему ты уверен, что я их у тебя куплю? — ухмыльнулся Хитор.

— Кинжалы хороши. Лезвия заточены на совесть, железо не чета гоблинской дряни. Рукоятки костяные...

— Насколько я знаю, это человеческая кость.

Я мысленно чертыхнулся. Слишком образованный торговец — к убыткам. Или, скорее — к недополученной прибыли.

— Это не отменяет хорошего качества клинков. Плюс, к каждому прилагаются ножны. И секиры тоже первоклассные.

— Секиры отнюдь не первоклассные. Смотри: края со сколами, да и само оружие уже готово вот-вот сломаться. Зачем мне их покупать и рисковать своим добрым именем, перепродавая другим людям? Сколько раз ты видел у меня орочьи секиры? Ни разу, ведь я покупаю только броню, и то потому... в общем, есть причины.

Наверняка перепродает ценителям, или контактирует с каким-нибудь орочьим племенем, которое платит за хорошие доспехи из выделанной кожи.

— Ты сам говорил, что оружие не должно лежать без дела, — спокойно парировал я. — Хотя, если хочешь, можешь продать их кузнецам для перековки.

— Ну вот сам им и продай дрянное орочье железо.

— Хорошо, — пожал я плечами и положил секиры в пространственную сумку, спрятанную в старом рюкзаке. Соваться к кузнецам без рекомендации и знакомств — в лучшем случае натолкнуться на полный игнор. Отдам секиры дядюшке Бу.

Кстати, стоит пересмотреть договор с хозяином трактира. У меня накопилось уже дней двадцать проживания, и этого времени пока хватает за глаза. Будет выгоднее не множить числа, а получать монеты за товар.

В трактире было непривычно пусто — я вернулся раньше, чем обычно, и народ еще не набежал.

Дядюшка Бу сидел за стойкой, любовно полируя клинок. На стене над стойкой трактирщика, над всякими бутылками со всевозможной выпивкой, висело оружие. Никаких табличек, поясняющих, почему железки удостоились чести находиться в лучшем трактире окраины, я не нашел ни в прошлой жизни, ни в этой. Истории о них ходили, но вот правдивых, как я подозреваю, не было. Может, эти клинки принадлежали могущественным монстрам, которых одолел дядюшка Бу. Может, были у мужика какие-то веские причины завязать с авантюризмом, а оружие принадлежит его павшим компаньонам. А может, он купил их на рынке в тот же день, как открыл трактир.

Едва я подошел, трактирщик скривился:

— О боги! Клянусь, я услышал вонь от тебя минут десять назад! — Произнес трактирщик и обвел ладонью абсолютно пустой зал. — Смотри: никого! Ты распугал мне всех посетителей, пацан. Ступай, помойся на заднем дворе: вода в бочках за день нагрелась, так что не вижу ни одной причины, чтобы вонять... всяким. Давай-давай, ступай.

Я последовал совету: дошел до бочек, нашел на полочке обмылок и тщательно вымылся. Стоит еще и рюкзак постирать — от него тоже воняет нежитью. Но это потом.

— Совсем другое дело! — одобрительно сказал мужчина. — А теперь сходи на кухню и возьми поднос со стола: я приготовил тебе ранний ужин. Сегодня в меню грибной суп и лепешки. Цени.

— Я ценю, спасибо, — поблагодарил я трактирщика и забрал с кухни еду. За последние недели я вспомнил характер дядюшки Бу. Мужичок любит командовать. Пока я не съем, он не выслушает мои предложения.

Трактирщик с радостью родной бабушки наблюдал, как я наворачиваю ложку за ложкой.

— Кстати, пацан, а чего ты на завтраках не появляешься? Я и завтраки делаю вполне неплохие.

— Утром людей в воротах меньше, — пожал я плечами. — Не приходится пробиваться через огромную толпу. Да и не встречаешься в лесу с теми, от кого лучше держаться подальше.

Я говорил о тех, кто охоте на монстров предпочитал охоту на товарищей. Можно бродить по лесу, рискуя столкнуться с монстрами, а можно присесть рядом с опушкой, подкараулить собрата-аванюриста, помахать ему ручкой и пустить стрелу из арбалета в спину.

Разумеется, подобных людей ловили и убивали без всяких судов и разговоров. Только сильно меньше их от этого не становилось: в предыдущей жизни за время, которое я провел в Вяжске, казнили как минимум три группы. А со сколькими разобрались сами приключенцы, и сколько еще авантюристов-ренегатов осталось на свободе, я не знаю. Но наверняка публичные казни были лишь верхушкой айсберга.

— Я знаю, как совместить добычу монет и завтраки. Ты можешь устроиться на нормальную работу и трудиться, как обычные люди, — предложил дядюшка Бу.

Я пару секунд смотрел на серьезного трактирщика, не понимая, серьезен он, или шутит. Наконец на лицо дядюшки выползла широкая улыбка. Рассмеялись мы одновременно.

— Ах-ха-хах! Конечно я шучу, пацан! Сам понимаешь, что мастеровые не получают столько, сколько можно получить в лесу, пусть даже и на гоблинах. А как опытом обрастешь, из подземелья будешь тягать в разы больше ингредиентов. Может, даже за сокровищами спускаться начнешь. С таким заработком никакой мастеровой не сравнится.

Здесь я бы поспорил. Архитектор Големов ранга мастера, которым я был в прошлой жизни, может получать столько монет, что можно себе раз в пару лет трактир покупать. Только вот люди, когда добираются до столь высоких рангов, предпочитают тратить монеты либо на титулы, либо откладывать потомкам. Я вот недолго пробыл мастером: не успел обрасти связями и знакомствами. Но если бы создавал големов на заказ, тратил бы полученные деньги на новых и новых механических ребят. И теперь, с учетом прошлого опыта, обязательно завел бы такого, которому молнии из жезлов магов не повредят.

Выше мастера только грандмастер, и мало кто добирается до этого ранга. Не знаю, почему, но я ни разу не встречал грандмастеров. Такие люди имеют привычку рано уходить из жизни. Причем не только те люди, кто получает ранг в големостроении.

— Я еще не заработал денег на свой трактир, — отшутился я. — Кстати, об этом. У меня случайно завалялись четыре орочьих секиры и столько же ножей. Могу ли я продать их вам за монеты?

— Ты не перестаешь меня удивлять, пацан, — поскреб дядюшка Бу щетину на подбородке. — Я согласен. Неси свое добро, будем его оценивать.

Я притащил трофеи, и после краткого диалога мы установили цену в меди за добытое. Не скажу, что вышло много, но трактирщик, в отличие от Хитора, хотя бы согласился их взять. И по цене вышло лучше, чем мне бы кузнецы предложили.

— А почему здесь никого нет на самом деле? — спросил я, пряча медь в кошель.

— Так приготовления же, — сказал удивленный дядюшка Бу. — Начало соревнований. Скоро неделя памяти, неделя соревнований — вот народ и занят. Кто в подземелье идет, чтобы подкопить монет для ставок, кто усиленно тренируется и записывается в качестве участника.

— Точно, — неловко улыбнулся я. Сам уже забыл, что как раз через неделю будет почти месяц, как я попал сюда. На этих соревнованиях и появится Глебос.

Кстати, дядюшка Бу поднял довольно актуальный вопрос. Можно же в несколько раз увеличить накопленные монеты, раз уж я знаю, что мечник не проиграет. Стоит обдумать эту мысль — я не азартный человек, но в соревнованиях, где ты заранее знаешь победителя, азарта будет минимум.

— Насчет работы подумай, пацан, — напоследок сказал дядушка Бу. — У меня есть знакомый с архетипом кузнеца, и ему требуется ученик.

Я так и не понял, сколько было в словах дядюшки Бу шутки, а сколько — правды.

Я знал, что походы в лес могут плохо закончиться для меня. Я в обеих жизнях достаточно видел разбросанных по лесам обглоданные костей, чтобы жить с мыслью, что меня-то неприятности точно не тронут. Но я слишком уж хотел начать все с начала. Прожить эту жизнь лучше, чем прошлую. Крепко держать в руках не копье, а контроль над ситуацией. Ведь сколь бы сильно я ни сжимал копье в осаждаемом городе, это не помогло мне ни выжить, ни выбраться из западни.

Глава 8

Мастер двуручного меча Глебос. Я часто слышал это имя в прошлой жизни. Как я уже упоминал, паренек появился в городе через месяц после того, как сюда перенесся я. А может, в городе он поселился чуть раньше, и выжидал начало недели соревнований, не желая показывать свои силы раньше времени в местечковых состязаниях, которые часто устраивали как гильдии, так и другие сообщества.

Хоть я и слышал о Глебосе, сам никогда лично не встречал парня. Вяжск – большой город, да и я в прошлый раз, спустя месяц после попадания сюда, не ходил по соревнованиям — делать там мне было нечего. У меня даже на билет меди не было.

Впрочем, я и сейчас слаб для состязаний. Даже после четырех недель тренировок под зельями.

Но на этот раз мне любопытно. Я хочу увидеть человека, который без опыта прошлой жизни вприпрыжку бежит по лестнице возвышения.

Несмотря на мой привычный распорядок дня, в этот раз я решил отправиться не в лес, а на арену, чтобы сделать ставку и посмотреть на человека, который будет зарабатывать мне деньги.

Вопреки желанию выспаться, проснулся в шесть часов утра, так что пришлось тратить время на отжимания, приседания, планку, прыжки на месте, скручивания. Достаточно разогревшись, я прошел по комнате "колесом". Затем — оделся, подцепил к поясу тощий кошель с двумя сотнями меди и спустился вниз.

— Ты сегодня не собираешься в лес? — Спросил дядюшка Бу.

— Нет. Сегодня хочу отдохнуть. Весь город будет смотреть за соревнованиями, так чем я хуже?

— Позавтракаешь, или торопишься занять лучшее место на трибунах?

Я замер на секунду, но потом все же присел за стол.

— Держи, — поставил трактирщик передо мной огромное блюдо с манной кашей и стеклянную банку с чем-то темным. — Если хочешь — сливового варенья добавь. Редкость — из-за нежити деревни отгородились от мира частоколами и за садами, что остались снаружи, практически не ухаживают, но ты в первый раз завтракаешь здесь, хотя завтраки я обещал тебе каждый день предоставлять, так что не стесняйся, накладывай. Блины будешь?

В такие моменты трактирщик напоминал добродушную бабушку, только не столь пожилую, и с трехдневной щетиной. Отказываться от еды я не стал, и вышел из трактира с туго набитым животом. Бежать, как и вообще резко шевелиться, не хотелось — я шагом поплелся к центральной улице, к аренам. Дошел туда за полчаса.

Разумеется, возле входа на арену уже толпились люди. Их было много, но знаменитые горожане и легендарные авантюристы сражаются в последние дни, давая шанс новичкам поучаствовать — вот тогда люди будут подходить за несколько часов до начала, и успеют насладиться соревнованиями далеко не все — на трибунах не хватит мест.

Очередь продвигалась быстро: люди отдавали по десять медных за вход и проходили в распахнутые створки. Я прижал руки к бокам, защищая их от тычков, и медленно поплыл вперед, увлекаемый людским потоком.

Чем ближе к входу, тем сильнее давка. Локти и плечи рядом стоящих людей били меня по рукам, несколько раз прилетало в спину. Зато не приходилось заботиться о том, чтобы удержаться на ногах: здесь попросту нет места для падения. Иной раз, когда меня чересчур сжимало между людьми, мне казалось, что даже если я подогну колени, то не упаду, а повисну. Хотя проверить такое не получится — чтобы согнуть ноги, нужно достаточное пространство.

Возле створок стоял мордатый охранник. Вид человека с исполосованным шрамами лицом будто советовал поберечь здоровье и не пытаться пролезть, не заплатив. Интересно, я один знаю, что этот человек — совсем даже не человек?

В этой безумной суете, каждый пытался продвинуться вперед, побыстрее протянуть свои десять монет и после кивка охранника — с облегчением зайти внутрь. Наконец и я протянул десять медяков в потной ладошке, и спустя пару секунд прошел в прохладный и широкий коридор. Здесь люди уже не толкались, а расходились по лестницам на разные стороны арены.

— Ставки, ставки! Делайте свои ставки! — бродя по коридору, голосил пацан с подбитым глазом. В руках он держал деревянную дощечку, стопку бумажных квитков и карандаш.

Паренек больше посматривал на кошельки людей, чем на лица, и выглядел чрезвычайно плутовато. На первый взгляд, обратиться к такому подозрительному мальчишке казалось плохой идеей, но я знал то, что в этом мире мало кому известно: пацан — доппельгангер. Распорядитель арены, который объявляет поединки и голосит во время соревнования, подогревая внимание публики, обладает редким архетипом Создателя доппельгангеров. Класс этот экзотический и редкий. Такие люди обладают способностью создавать точные копии себя или других людей, включая их поведение, внешность и навыки. Разумеется, копии подчиняются Создателю.

Самое интересное, что любой человек в этих стенах, принадлежащий и к прислуге, и к руководству, является существом, созданным распорядителем: от мальчишки, принимающего ставки, до владельца арены — крупного мужчины, занимающего почетное место в ложе богатеев. А еще сотрудники арены славятся неподкупностью. Доппелям безразличны деньги, потому ни брать взятки, ни воровать никто из них не пытался — репутация у заведения была отличнейшей.

Создатели доппелей могут использовать своих миньонов в различных целях — от личных помощников или шпионов до элитных бойцов. Этот же решил заменить своими подчиненными целую систему, и у него отлично вышло. Представляю, сколько он экономит на зарплатах...

— Я хочу поставить на Глебоса, мечника, — быстро сказал я.

Взгляд мальчишки пробежался по моим изношенным штанам, по вылинявшей рубахе. Пацан шумно высморкался прямо на пол и с деланным превосходством в голосе спросил:

— Деньги есть? Меньше десяти медяков не принимаю, и не проси.

— Есть две сотни медных монет. Что там по ставкам?

Пацан цыкнул зубом, для виду прищурился, и сообщил:

— На пацана с двуручником никто ставить не хочет, но если готов рискнуть, за эти две сотни меди можешь срубить двенадцать серебряных! Ну, если поставишь на его победу сразу в обоих сегодняшних поединках.

Я без вопросов отдал кошелек. Доппельгангер пересчитал монеты, вернул мне кошель, а мелкие медные кругляшки ссыпал в ладони другому пацану, очень вовремя подбежавшему с лестницы.

— Держи, — вручил пацан мне квиток, куда вписал ставку. — Если выиграешь, после соревнования мечников подойди с квитком либо ко мне, либо к кому-нибудь из обслуги — мы скажем, где забрать монеты. В квитке ничего не черкай и не правь, иначе денег не получишь.

Я кивнул и пошел к лестнице, ведущей на трибуны.

Ступенька за ступенькой я поднимался все выше, слыша бушующий рев толпы. Когда я наконец достиг трибун, замер потрясенный открывшимся зрелищем, и если бы в спину не толкнули, не тронулся с места. Меня потрясло не зрелище, а зрители — их было очень много: люди стояли на лавках, чтобы освободить больше места для других, кричали, свистели. Каждый удачный удар воинов сопровождал восторженный рев. Каждый промах — негодующий гул. Слыша шквал криков и аплодисменты, я проникся атмосферой.

Арена отсюда казалась маленькой — ее разделили на четыре зоны, и в каждой сейчас проходили поединки. В двух зонах сражались мечники, крепко сжимающие двуручные мечи. Их движения были быстрыми и точными, металл в их руках сверкал на солнце. Боевое оружие, без всяческих поддавков — кроме дежурящего у арены лекаря никаких страховок не было. Стоит пропустить страшный удар, и есть шанс отъехать напрямую к усопшим богам.

На другом участке сражались големы под контролем своих поводырей. Эти мощные существа, созданные из камня и бронзы, выполняли каждую команду, которую выкрикивал поводырь. Каждое движение было выверенное и сильное, големы наносили мощные удары и прыгали по арене, ошеломляя соперников и демонстрируя зрителям свои возможности.

Я протолкался к каменной стене, откуда меня оттеснить уже не могли, и увлеченно следил глазами за соревнованиями, восхищаясь навыками и силой участников. Я никогда еще не смотрел на поединки с трибун, и меня быстро накрыло общими эмоциями. Я задыхался, наблюдая за поединками, и кричал вместе с толпой, не смея оторвать взгляда от арены. В эти моменты время исчезало, а я полностью погружался в грациозное сражение, что мне показывали.

Мечи вспарывали воздух, сталкивались, разбрасывая искры. Металлический звон сливался с довольным ревом зрителей. За големами я не слишком следил — поводыри устроили шоу, растягивая поединок: големы бились друг с другом красиво, эффектно, но не эффективно. Мощные удары камня о металл вызывали восторженные возгласы, но я знал, что при нужде големы будут двигаться гораздо быстрее, и смогут как разобраться друг с другом, так и устроить кровавую баню среди зрителей.

Наконец один из мечников неудачно шагнул — споткнулся, упал на песок и едва не попал под удар другого. Споткнувшийся выронил меч и вскинул вверх руки, признавая поражение. Толпа яростно взревела, послышался мат — кто-то проклинал труса.

Иногда на трибуны в качестве зрителей поднимаются и юные подмастерья — приходят, чтобы смотреть за соревнованиями. Наблюдение за поединком более высоких рангов может вызвать у них вдохновение, которое позволит прорваться на новый ранг мастерства. Однако для меня лично поединки воинов с двуручниками не представляют особого интереса. Я бы понаблюдал за боем големов, но не этих кривляк, этот уровень я давно перерос.

Голос распорядителя, усиленный каким-то артефактом, пролетел над ареной:

— Победитель на третьей арене — Нимбан! Следующие соперники — Калеб и Глебос! Приветствуйте Калеба, который в прошлом году попал в одну восьмую финала!

Из ворот внизу трибун на арену медленно вышел брюнет лет двадцати пяти и встал ближе к середине арены. Его встретили радостным криком, от которого задрожал воздух.

— Глебос!

Из той же двери вышел паренек, как бы не младше меня. Громадный меч паренек нес на плече, и, что меня удивило — пацана не клонило в сторону под весом меча — он шел ровно, и если бы не остающиеся на песке глубокие следы, я бы подумал, что меч из бумаги.

Шум утих, а потом зрители дружно засвистели. Кто-то закричал, кто-то кинул на арену надкусанный помидор.

— Несмотря на юный возраст и безызвестность, на него сегодня поставили две серебряные монеты! — подначил распорядитель

— Иди к мамке вместе со своими нищими друзьями! — заорал рядом со мной мужик с перекошенным от ярости лицом.

Похоже, подростков здесь не жалуют.

Тем удивительнее было смотреть, как Глебос разделывает противника. После удара гонга Калеб попытался напасть, но меч Глебоса был в постоянном движении, кружился вокруг, защищая пацана, и любой удар двуручником мгновенно отводился в сторону. Причем в том, как Глебос крутил мечом, угадывалась системность: движения повторялись, чередовались, меч временами двигался так быстро, что сливался в полосу. У меня возникла догадка, что даже если Глебос закроет глаза, но продолжит крутить мечом то справа, то слева, как он крутит его сейчас, то у Калеба не получится его поразить. Глебос чересчур умел.

А пацан тем временем развлекался, хоть противостояние уже стало почти комичным. Калеб уже выдохся, его движения были неуверенными, медленными. Он неуклюже вращал свой меч, пытаясь нанести удар сопернику, но меч отлетал, отведенный Глебосом. Пацан будто танцевал на арене. Он легко и грациозно кружился вокруг своего противника, гармонично сочетая атакующие удары и защиту. Он явно не спешил закончить поединок, наслаждаясь самим процессом — атаки были медленными, но даже так уставший Калеб едва парировал их. Мечник казался потерянным — постоянно отступал и не находил удачного момента для контратаки. Да и не было этого момента — подросток вел этот бой, как хороший танцор. Иногда позволял Калебу атаковать, чтобы ловко и грациозно увернуться от каждого удара.

Похоже, мастерство Глебоса заметил далеко не каждый. Зрители вот впечатлены не были — они материли и подростка, и его оппонента.

А потом Калеб уступил своему оппоненту — после того, как не смог поднять меч, просто бросил его на песок. Зрители взревели в ярости, а я наслаждался. Этот поединок был невероятным, зрелищным. Впервые вижу такое мастерство и самообладание во время боя. Уже не зря пришел.

Следующий поединок Глебоса продлился меньше минуты. Едва объявили его соперника, и тот вышел на арену, Глебос махнул клинком. С лезвия меча слетело полупрозрачное синее лезвие, полосуя песок перед идущим вперед мечником. Толпа восторженно взревела, а мечник пугливо шарахнулся в сторону.

— А наш новичок не прост! — пролетел над ареной голос распорядителя. — Он в таком юном возрасте уже может создавать конструкты!

Насколько знаю, для такого умения необходимы особые навыки: управление внешней энергией, внутренний источник, энергоканалы. И из книг такие способности не получишь, тут над твоим телом и душой должны поработать. Именно потому я в прошлой жизни не стал мастером-копейщиком, и выбрал себе архетип посильнее, который вместе с тем не требовал от меня изменений тела.

Стоило Глебосу еще пару раз махнуть мечом, отправляя перед соперником новые лезвия, как его противник швырнул меч на песок. Похоже, с тем, кто качественно опережает тебя в развитии, мечник драться не желает.

Я поднялся с места и пошел на выход, крепко сжимая кошелек с квитком. В коридоре встретил того самого доппеля с подбитым глазом, и он указал мне, где искать кабинет для получения выигрыша. Там без вопросов выдали монеты, которые я сразу убрал в кошель и прикрепил тот на пояс, закрыв рубахой. А потом — пошагал на выход. В спину летел гул толпы, выкрики, но это меня не заботило.

А вот силуэт с двуручником на фоне открытых дверей меня напряг.

— Почему ты поставил на меня?

На выходе стоял Глебос.

Глава 9

Я впервые видел Глебоса так близко. Меч был едва ли не больше самого пацана — рукоять торчала высоко над головой. Интересно, как он крепит ножны?

— Почему ты поставил на меня?

— Э-э... На тебя практически никто не ставил, — объяснил я. — Самый низкий коэффициент. Понадеялся на удачу, вот и решил...

— Ты не выглядишь, как человек, который может себе позволить потратить две серебряные монеты "на удачу", — перебил меня подросток.

Я вздохнул и заговорил доверительным тоном:

— Слушай, мне нет дела до того, веришь ли ты мне. Никакой другой причины нет, и если ты не собираешься выбивать ее из меня клинком, думаю, следует прекратить этот разговор.

Глебос задумчиво посмотрел на меня, но все же сказал:

— Ладно, это твое дело.

— Хорошо, — кивнул я и прошел мимо мечника. Монеты у меня уже есть, осталось забежать в гостиницу, забрать снаряжение и отправиться в лес. Если сейчас заработаю еще меди, то смогу получить чуть больше серебра путем ставок. Серебра никогда не бывает много...

За спиной зазвучали тихие шаги. Глебос поравнялся со мной и спросил:

— Слушай, ты не знаешь, где в городе можно найти место для отдыха? Я появился здесь совсем недавно, и не знаю здешних улиц.

— Знаю, — сказал я, стараясь не показывать мечнику, что его присутствие меня тяготит. Особенно, когда в кошельке звенит серебро. — Можешь остановиться у Хромого Джека, или у Веселого Лу, — махнул я рукой. — одно заведение находится вон там, другое — прямо по этой улице, в трех кварталах.

— А ты не знаешь, где находится трактир дядюшки Бу? Мне рекомендовали это заведение, как самое дешевое в городе. Мол, трактирщик построил настолько огромное здание, что за всю историю заведения постояльцев не было достаточно, чтобы снять все комнаты одновременно.

— Я как раз иду туда, — нехотя сказал я.

— Здорово! Я могу пойти с тобой? Спасибо! Не представляешь, как я рад обычному общению... А я вот из дома сбежал — достали правила и опека отца, учителей. Меня даже из дома не выпускали, а я мечтал о приключениях, о свободе, о жизни, не ограниченной рутиной и приказами. Решил, что пора сбежать, и сбежал. Присоединился к каравану переселенцев и с ними уже добрался сюда. В конце концов, каждый из нас имеет право выбрать себе жизнь, да? Каждый может быть героем своей собственной истории. Но отец снова меня найдет, — с грустью закончил подросток. — Всегда находит. Я сбегаю уже второй раз, но меня найдут за месяц-другой. Мне нравится ходить между городами и видеть то, чего я не увижу из дома, откуда меня не хочет выпускать отец. Те же соревнования на арене: я попал туда совершенно случайно, но мне понравилось побеждать на виду у других людей.

Я шагал по тихим и безлюдным улицам Вяжска, и чувствовал себя не в своей тарелке. Присутствие мечника тяготило, а тот этого словно не замечал: щебетал, рассказывая истории. Умел бы он обращаться с копьем, можно было раскрутить его на пару тренировочных поединков, а что делать с мечником — ума не приложу. Лучшая идея — оставить в гостинице, чтобы тот не увязался за мной. Меньше всего я хочу, чтобы Глебос стал тенью, которая будет следовать за каждым моим шагом. Пересказа того, как его обучали дома, я точно не выдержу.

Интересно, какой у него архетип? И ответит ли он на такой личный вопрос?

— А ты практиковал боевые искусства? — вдруг спросил Глебос.

— Я мечтаю стать величайшим Архитектором големов. А боевых искусств практически не касался — разве что делаю упражнения для развития тела и упражняюсь с копьем.

— Развитие тела? — удивился паренек. — Ты используешь техники? А папа говорил, что в кругах простолюдинов техники — редкая вещь. Ты ведь не гильдейский и не клановый, правда?

И эта реплика разожгла во мне нешуточный интерес. Похоже, я поторопился, окрестив парня бесполезным.

— Верно, я не клановый. А ты знаешь техники развития тела?

— Ну, разумеется! — вздернул голову Глебос, после чего с выражением полнейшего превосходства уставился на меня. — С помощью техник я могу с легкостью укрепить и усилить тело: это позволит мне поднимать очень тяжелые предметы и сражаться с невероятной скоростью. Кроме того, я обладаю пассивной техникой силы и выносливости, которые позволяют мне носить мой двуручник и без устали биться долгие часы. Меня обучили различным техникам боя с копьем, мечом и луком. Благодаря им мои удары и выстрелы стали в разы сильнее и смертоноснее. Так что не сомневайся — я точно знаю, о чем говорю. Оплати мне гостиницу, и я поделюсь с тобой своей мудростью, чтобы ты стал хотя бы на ма-а-аленькую долю столь же велик, как и я!

Глебос сиял от самодовольства, и я решил подыграть пацану: восхищенно ахнул.

— Именно этими техниками ты кидался на арене?!

— Да. Но научить тебя им я не смогу, — опустил плечи пацан. — Для таких навыков нужно, чтобы с тобой занимались, готовили тебя несколько месяцев или даже лет. Думаю, стоит обучить тебя чему-то другому.

— Кстати, а почему ты сам не оплатишь себе комнату? — непонимающе нахмурился я. — Разве ты не выиграл на соревнованиях?

— Выиграл. Но вечером пройдут еще два боя, и четыре — завтра. Только в том случае, если я выиграю завтра в финале, мне вручат приз — кое-что поважнее денег. Тогда я пройду в супер-финал, и послезавтра сражусь с чемпионами прошлых лет. Так что денег у меня нет... Но, если заплатишь за меня, я обучу тебя боевым искусствам. Какому-нибудь навыку попроще, чтобы, когда папа меня найдет, он не убил тебя за то, что знаешь важные секреты семьи.

От такого откровения я закашлялся. Но все же отметил для себя, что пацан будет участвовать еще в семи боях. Интересно, сколько монет я смогу получить на нем? После сегодняшних поединков коэффициент упадет, люди теперь поняли, на что способен малец. Но другие люди, которые сегодня сражались и победили, тоже отличные бойцы: как минимум, я смогу каждые два поединка удваивать свое серебро. Итого, если все пройдет, как нужно...

У меня будет около ста серебра. И это без учета ставки на победу в финале.

Я почувствовал вес этих монет так явно, будто тяжелый кошель уже лежал у меня в руке. Только сейчас я понял, насколько это читерская особенность — знать события будущего.

***

Увидев меня с Глебосом, дядюшка Бу расплылся в улыбке:

— Вилатос, я вижу, ты обрастаешь друзьями. Познакомишь нас?

— Это дядюшка Бу, хозяин самого большого трактира в городе. А это — Глебос, победитель двух поединков.

Дядюшка вскинул брови:

— Неужели у меня в трактире хочет остановиться маленький претендент на звание чемпиона в бою на двуручных мечах?

— Да, я пообещал ему комнату в обмен на кое-какие уроки, — быстро добавил я. Глебос неодобрительно покачал головой, но лучше уж он будет слегка недоволен, чем дядюшка скажет, что больше половины комнат свободны, и пусть маленький мечник бесплатно берет себе любую, лишая меня уроков. — Поэтому мне нужна еще одна комната, скажем, на неделю, с возможностью продления. Я оплачу предметами.

— Хорошо, — хмыкнул трактирщик. — У тебя накопилось три оплаченных недели, поэтому я перенесу неделю из твоего оплаченного лимита. Держи ключ, маленький мечник.

Глебос взял ключи, внимательно осмотрел, а потом спрятал в карман.

— Хотите обедать?

— Не откажусь, — быстро произнес мечник.

— Конечно, — согласился я, хотя не был голоден и хотел скорее получить обещанные уроки, либо отправиться за орками. После пропажи трех патрулей монстры перестали ходить парами, и я не знал, что мне делать — либо выжидать, пока они успокоятся, либо покупать капканы и прятать в листве. Первый вариант отодвигал мое обогащение, а второй был опасен — если монстры заметят капканы, я влипну. Даже если один напорется на ловушки, а второго я порежу ядовитым кинжалом, последний орк имеет все шансы обойти опасные ловушки и свернуть мне шею. А если они заметят капканы сразу, все станет еще печальнее.

В зале было пустовато. У окна сидела парочка авантюристов в застиранной одежде со множеством заплаток, но больше никого не было: горожане, которые могли себе позволить потратить десяток меди, сейчас смотрели за соревнованиями.

Дядюшка расщедрился на жаркое из курицы, поставил на стол корзинку с нарезанным хлебом, баночку варенья и кувшин с квасом.

Глебос осмотрел большую двузубую вилку, будто в жизни не видал такого прибора, но быстро сориентировался, повторяя за мной.

— На удивление вкусно, — похвалил он, наевшись. — Какие у нас дела дальше по плану?

— Можем пойти на охоту, а можешь показать мне какие-нибудь навыки.

— Давай тогда сходим на эту твою охоту, — кивнул Глебос.

— Отлично. Тогда я пойду собираться, — поднялся я. — Тебе нужно будет принести в свою комнату какие-нибудь вещи?

— У меня нет при себе ничего, кроме меча, — сознался Глебос без какой-либо грусти. Скорее даже с неким самодовольством, мол, посмотри, я сбежал из одного города в другой без снаряжения, и мне комфортно.

Мы поднялись по лестнице. Я открыл свою дверь, но Глебос свою открывать не спешил — подросток зашел за мной, ничуть не смущаясь отсутствием приглашения. Его назойливость снова подбешивает.

— На кого пойдем охотиться? — спросил пацан, осматривая мою комнату.

— На орков, — буркнул я, и, доставая из шкафа сумку с оружием, незаметно убрал на полку кошелек с монетами.

— Понятно. А кто это такие?

Вот тут меня проняло.

— Назови четыре оставшихся города, — быстро сказал я.

— Эм... Кробск, Оклорд, Чиурис, Ублефес. Мы в Вяжске. Кробск славится неутомимыми жеребцами, Оклорд...

— Не продолжай, достаточно, — махнул я рукой. Надежда, что парень — такой же попаданец из другого мира, как я, не оправдалась. Только почему он не знает базовых вещей?

— Не удивляйся так, Вилатос, — усмехнулся Глебос. — Меня учили управлять, нанимали мне тренеров, рассказывали, как располагать к себе... впрочем, это не важно. Но, как я и говорил, я сбежал из дома, чтобы повидать мир, который от меня прячут. Моим наставникам казалось, что учить меня математике и рунам гораздо полезнее, чем рассказывать мне истории про окружающий мир.

— Мир не такой уж солнечный и приветливый, — доверительным тоном сказал я. — Это очень опасное, жесткое место. И если только дашь слабину, он опрокинет с такой силой тебя, что больше уже не встанешь.*

Глебос серьезно кивнул.

— Спасибо за предупреждение. Но я все еще желаю узнать про орков и пойти охотиться на них.

— Орки — это воинственные монстры, известные своей силой, смелостью и жестокостью. Малость глуповаты. Обитают вдалеке от людей и других рас, предпочитают поля. А те орки, на которых мы идем охотиться — молодое племя, решившее переселиться в лес. Обладают развитыми физическими характеристиками, что делает их очень опасными противниками в бою. Они, как правило, высокого роста, широкоплечие. Кожа обычно темного оттенка, от зеленого до коричневого.

Орки знамениты своими боевыми архетипами: среди них хватает мастеров боевых топоров, секир, булав. Оружие у них дрянное, но защита хорошая: пусть орки редко носят что-то кроме кожаных доспехов, шкуры они обрабатывать умеют. Ценят семью и клановую принадлежность, часто сражаются плечом к плечу, чтобы защитить своих братьев и сестер. Уважают силу, презирают трусость.

— Каков план?

— Орки ходят тройками. Там есть ловушка, куда можно заманить одного из них. С другим я справлюсь сам, третьего оставлю тебе. Можешь разобраться с ним сам, а можешь отвлечь, тогда я нашпигую его ядовитыми дротиками.

На том и порешили. Я собрался, и спустя пять минут мы вышли из гостиницы.

— Что думаешь насчет небольшой пробежки? — спросил Глебос. Я покосился на его меч, но пацан отмахнулся:

— Пусть мой клинок тебя не заботит.

— Тогда побежали. Нам нужно до северных ворот — сейчас два перекрестка нужно пробежать по прямой, до главной улицы, а потом повернуть направо и по прямой бежать до ворот.

Глебос кивнул и сразу же сорвался с места, двигаясь так быстро, будто за ним несется костяной пес.

Я побежал следом. Подошвы ботинок глухо стучали по городским улочкам, сердце бешено колотилось в груди. Глебос медленно удалялся — даже с монструозным мечом он двигался быстрее меня. Звуки наших шагов отражались от стен и домов, и неслись за нами.

Редкие прохожие, слыша топот, прижимались к стенам, но некоторые шли по середине улицы и сворачивать не спешили — приходилось уклоняться, проскальзывать мимо. Пару раз вслед нам звучала брань.

Постепенно мной овладел азарт. Я несся через перекрестки, перепрыгивал через ящики, огибал поставленные на обочине телеги и мчался, будто от того, кто первым достигнет финиша, зависела моя жизнь. Глебос мчался слегка впереди, и сколько я ни старался, не мог догнать его.

Город казался фейерверком ярких цветов. Разноцветные витринки магазинов мелькали перед глазами, аляповатые стены пролетали мимо меня. Погруженный в заботы: охоту, заработок, желание прожить жизнь по-новому, я и не замечал, насколько этот город красив. Пытаясь наверстать упущенное, я забыл, что жизнь состоит не только из достижений. Иногда можно порадоваться простому детскому состязанию, или насладиться красками города.

Наконец я углядел финишную прямую — отрезок улицы, примыкающий к воротам. Я собрал последние силы для рывка и отчаянно бросился вперед, но Глебос заметил, что я рвусь к победе, и тоже разогнался. К воротам, у которых стояли три человека, пацан добежал первым.

Я остановился, чувствуя, как сердце бешено гоняет кровь и молоточки стучат в висках. Я положил руки на колени, согнулся, тяжело дыша. Ноги не болели — я хорошо тренировался, но в глазах плыли пятна, и не хватало воздуха.

— Неплохая пробежка, — равнодушным тоном сказал Глебос. В отличие от меня, он не выглядел усталым. — Будь у тебя навык бега, ты бы двигался гораздо быстрее. Хочешь, я научу тебя ему?

— Давай обсудим... позже, — сказал я, пытаясь успокоить дыхание. — Перечислишь все... варианты, и я выберу.

— Будь мы в клане, я дал бы тебе зелье восстановления. — пробормотал Глебос.

Будь мы в его клане, сомневаюсь, что он бы вообще стал со мной общаться. Это сейчас для мальчишки я — проводник в новый мир. В привычных ему стенах я был бы не больше, чем прислугой.

Мы вышли через ворота. У толпы авантюристов, которые искали себе в команду людей, Глебос было замедлился, но я его окликнул:

— Они нам не нужны. Следуй за мной.

Я повел пацана через холмы с кроликами, и там оказалось, что он знает о жизни еще меньше, чем я думал. Глебос подскочил от неожиданности, когда увидел кролика-зомби. Глаза пацана неотрывно следили за мелким пушистиком с окровавленной шерстью. Зверек двигался медленно и неуклюже — его тело давно потеряло чувствительность и координацию.

— Ох, мать! — Выдохнул Глебос. — Я... я знал, что они такие, но вижу впервые. Его жалко, но до чего же он страшный!

Я ехидно ухмыльнулся. Пусть в силе пацан меня и обходит, зато в такие моменты он превращается в ребенка. Интересно, как он на мертвых орков отреагирует.

Впрочем, он быстро успокоился, и когда мы достигли опушки, перестал оборачиваться каждую минуту. Зато начал засыпать меня вопросами.

— Каковы нормальные кролики на вкус?

— Э-э... Они вкусные. Не знаю, что тебе ответить. Мясо как мясо.

— А других монстров ты пробовал?

— Нет. И кролики — не монстры. Кролики — обычные животные, которые не идут по ступеням силы. Монстры — это разумные существа типа орков, гоблинов, или необычных животных, которые коснулись источника силы, жили в особых зонах или съели какое-нибудь ценное магическое растение и при этом не умерли от последствий. Зачастую монстрами становятся хищники, но могут быть и травоядные монстры.

Животное может превратиться в монстра, если вступит в контакт с духом определенной стихии. Если такое случается, организм животного начинает преобразовываться, позволяя ему контролировать соответствующую стихию. Например, медведь, встречаясь с духом огня, может обрести возможность дышать огнем и обволакивать себя огненным покровом, что делает его частично неуязвимым для обычных атак. Если он наткнется на духа земли, то его шерсть станет крепче камня.

В процессе обретения способностей магия может полностью изменить животное. Говорят, в горах летают орлы настолько большие, что если распахнут крылья, смогут накрыть трактир дядюшки Бу.

Я прервался и осмотрелся. До ручья было десять минут ходьбы.

— Однако, существуют и темные последствия контакта с магией. Если животное сталкивается с какой-нибудь негативной стихией, оно может превратиться в монстра, потеряв контроль над собой и своими силами. Такие монстры обычно обладают разрушительными способностями, которые они могут использовать в бою. Они несут с собой опасность, их порабощенные умы страдают от жажды мести и разрушения. И один из примеров ты видел: мертвый кролик ничего не сделает своим собратьям, не нападет на кабана и спокойно пропустит лося, но стоит мимо него пройти человеку, огру, гоблину или другим разумным существам, как кролик попытается напасть.

— Не значит ли это, что гоблины и орки — не монстры, а такие же существа, как и люди?

— Э-э... Это сложный вопрос, — отмахнулся я.

— Ну, ладно. Про монстров, кстати, которые прежде были животными, я и до этого знал: мне хорошо известно, из кого какие эликсиры делать, кто обитает в тенях и как от них защищаться, и прочее. Я не знал именно про разумных монстров. Видимо, отец счел их настолько бесполезными, что дал указания обходить в разговорах эту тему.

Минут через пять я заметил двух гоблинов. Духовых трубок при них не было, поэтому я решил разобраться с ними сам.

— Стой тут, — попросил я мечника. — Если пойдем на них вдвоем, они могут убежать — народец это довольно трусливый.

— Ты уверен, что справишься? — с легкой тревогой спросил Глебос. — Они выглядят мускулистыми для своего роста, и если оба умеют использовать какие-то навыки, ты можешь пострадать.

— Это гоблины. Редко кто из них умеет использовать навыки.

Гоблины мерзко улыбались, глядя на меня. Ножи, которые они держали наизготовку, были грязными, покрытыми засохшей кровью.

Я неосознанно положил руку на кинжал, но тут же отдернул ее, не перемещаясь — кто знает, что Глебос за человек, и не решит ли он прикарманить ценную вещь. Провел ладонью по духовой трубке, но тоже не стал использовать ее — гоблины медленно двигались мне навстречу, и расстояние между нами было слишком маленьким, чтобы я мог без опаски использовать ядовитые дротики.

Я перехватил копье обеими руками.

Гоблины разошлись, зажимая меня в клещи. Один побежал на меня, замахнувшись своим оружием. Я рванул ему навстречу, и взмахнул копьем, целясь в горло гоблина. Оружие пронзило воздух — маленький поганец оказался достаточно ловким и успел упасть, избегая ранения. Добить упавшего я не успел — сбоку на меня налетел второй гоблин, беспорядочно полосуя воздух ножом. Мое копье задело его плечо, нанося глубокий порез. Монстр завопил от боли, зажал рану ладонью и принялся отходить. Оставив раненого гоблина — все равно яд подействует, я направился к первому. Тот уже успел подняться и теперь скалился, глядя на меня. А как я приблизился, прыгнул, метя ножом мне в горло.

Наконечник копья вошел гоблину в грудь, пройдя через ветхую рубаху. Я перехватил древко ближе к пятке, чтобы гоблин не достал до меня ножом, но тот и не думал — нож выпал в мох, а когти заскребли по древку, пока силы не покинули монстра, и лапа не упала.

Я вздохнул и осмотрелся вокруг. В полутьме леса я стоял один. Второй гоблин валялся лицом вниз. Глебос сидел на валуне в пятидесяти метрах от меня.

Я достал стилет, отрезал уши монстров, забрал их оружие и вогнал оружие в глазницу каждому. Возней с мертвецами себя утруждать не стал — непонятно, умеет ли Глебос держать язык за зубами.

— Слишком много ненужных движений, — заявил Глебос. — Копье у тебя длинное, поэтому важно знать, как использовать его длину. Ты пытаешься приблизиться к гоблинам поближе. Нет смысла делать это. Если бы ты просто сделал пять шагов, смог бы нанести удар по гоблину. А потом — метнуть копье во второго. Ты же зачем-то за трубку схватился, потом — за кинжал, потом помедлил, начал плясать вокруг них. Если ты держишь копье, зачем тебе что-то еще против гоблинов с ножами? И зачем затягивать бой?

— Я всего лишь был осторожен. И у меня не хватит сил, чтобы швырнуть копье.

— В самом деле? — рассмеялся Глебос. — Ну ладно, пусть так. Но ты все равно быстрее, чем они. Эти ребята не обладают никакими навыками, а твое копье не просто для того, чтобы колоть или кидать. Наконечник смазан ядом, потому ты мог рубануть противника, или просто поцарапать, и яд бы завершил дело.

Когда тебя учит мальчишка, который гораздо младше, это бесит. Но критика Глебоса действительно была к месту. Мечник был прав.

— Зато стойка у тебя довольно приличная. Лишние движения у тебя появились из-за того, что учишься самостоятельно. Ничего, пара лет тренировок под руководством компетентного учителя, и сможешь достичь ранга "мастера" в бою с копьем.

Я скрипнул зубами. В прошлой жизни я не достиг ранга мастера и за двадцать лет.

— Давай позже обсудим. Сейчас нужно найти орков.

Постепенно лес становился все более мрачным. Окутанные паутиной деревья скрипели на ветру. Кроме скрипа, шорохов в кронах и треска веточек под нашими ногами, не раздавалось ни звука.

Солнце светило все слабее, тени становились глубже. Наконец мы дошли до ручья. Вода в нем выглядела черной.

Но до поляны дойти не успели — послышался треск ветвей, и из кустов голубики по ту сторону ручья вывалилась троица орков. Здоровяки увидели нас и хором взревели.

— Я сожру ваши сердца! — пообещал самый здоровый орк.

Черт, как не вовремя появился патруль...

— Я беру на себя того, что бежит сзади, — предупредил я, наблюдая за приближающимися монстрами. — Постарайся отвлечь двух других, или просто задержи их, пока я не заплюю их дротиками. Глебос?

Не дождавшись подтверждения, я обернулся.

Глебос стоял бледный, как кусок мела, и не спешил действовать. Испуганными глазами он наблюдал за тем, как к нам бежит патруль.

— О боги, какие же они страшные... Гнев небес, — негромко сказал Глебос.

То, что последовало за этим, было одновременно и восхитительно, и ужасно. Вокруг поднялась буря! Пронзительно завыл ветер, набирая ужасающую силу. За секунды хвоя под нашими ногами поднялась в воздух и обрушилась на орков.

А потом с небес на лес перед нами рухнули свинцовые облака, сминая кроны деревьев. Хотя, когда мы зашли в лес, солнце светило ярко, и на небе не было даже светлых туч.

Я замер, глядя на творящееся буйство стихии, но Глебос ухватил меня за рукав и потащил прочь. Надо сказать — вовремя. Пару секунд спустя область, где находились орки, накрыло шквалом молний. Белые толстые нити потянулись к земле, и следом раздался непрекращающийся и очень близкий грохот вперемешку с жутким шкворчанием. Мне пришлось отвернуться и зажмуриться, чтобы не ослепнуть, но даже так я успел заметить, что в место, где я стоял, тоже ударила парочка молний.

Буря длилась минуту, и когда она закончилась, в ушах громко звенело, и я едва расслышал хлопок собственных ладоней.

Лес перед нами на расстоянии ста метров перемололо. Дерн разбросало, деревья разбило на щепки, даже пару валунов, прячущихся подо мхом, раскололо. На моих глазах то месиво, что осталось от стволов, нехотя занималось пламенем.

Даже если кто-то из орков попытался убежать, у него не вышло. А если и вышло, сюда они даже всем табором не прискачут.

Разумеется, не было смысла искать среди разгорающегося пожара броню орков. Злиться на малого тоже не получалось — меня впечатлили его навыки, и я сам взял его с собой на охоту, забыв, как в первую свою жизнь монстры убили большую часть отряда, в котором я состоял, потому, что мы не были готовы.

— Из пушки по муравьям, — пробормотал я, но не расслышал своих слов. — Умеешь тушить пламя? — повысив голос, спросил я у Глебоса.

Глебос кивнул, пробормотал что-то, и огонь исчез.

— Пойдем на выход, — махнул я рукой в сторону опушки, — только возьмем чуть правее и выйдем на дорогу, что ведет от подземелья к городу. Сейчас из Вяжска отправят отряд, чтобы выяснить причину произошедшего, и лучше бы нам с ними не встречаться.

— Погоди, вдруг они выжили, — ответил Глебос. — У меня есть еще пара навыков ничуть не хуже. Предлагаю пройтись по площади обоими, чтобы наверняка покончить с угрозой.

Я посмотрел на этого перестраховщика так, что Глебос сам пожал плечами и направился к дороге.

По пути мы никого не встретили. Когда вышли из кустов на тракт, лишь удостоились пары внимательных взглядов от авантюристов, но выглядели мы вполне прилично и не походили на могучих магов, которые устроили в лесу светопреставление, так что я внимательно посмотрел уже на них, и на этом обмен взглядами закончился.

— Расскажи, чему ты можешь меня научить, — попросил я мечника, пока мы шагали. Слух пришел в норму, так что теперь нам не приходилось кричать, чтобы слышать друг друга.

— Как я уже и говорил, могу научить тебя технике бега. Могу помочь в освоении копья, научить слабой телесной технике или показать парочку рун.

Показать пацану руны мог уже я: для Архитектора големов рунная магия — необходимая в освоении вещь. Именно по рунным цепочкам прокладываются манопроводы, именно благодаря им мана не разрушает тело голема и течет строго там, где нужно. Рунами можно усиливать големов, а лучшие мастера рунной магии могут использовать печати, давая големам особые способности вроде Энергетического щита, Карающей плети. До такого уровня в прошлой жизни я не добрался, но был к нему очень близок.

Кстати, самообучение рунной магии я решил оставить на потом. Пока она мне не нужна, а выучить я ее могу в любой момент — стоит только начать читать или писать руны. Будет странно, если тот, кто умеет смотреть чужие статусы, увидит у четырнадцатилетки столь специфический навык. Телесная техника... Интересно, что он имеет в виду?

— Расскажи про телесную технику.

— Обычная техника слабого усиления. Не нужно ничего, кроме твоего времени и парочки эликсиров: Синей звезды и Адаптивности.

— О таких зельях я даже не слышал, — покачал головой. — Отбрасываем, значит.

— Ты ведь не можешь знать все зелья, — снисходительно сказал пацан.

— Я знаю про абсолютно все зелья, которые продаются в этом городе, — покачал я головой. — Дай мне лабораторию и необходимые ингредиенты, и я тебе даже часть из них приготовлю. Но о таких я не знаю — вероятно, это какие-то особые зелья вашего клана. А что, если выучить эту технику без зелий?

— Вероятно, просто умрешь. Энергия в теле начнет бушевать, и ты погибнешь. Хотя можешь отделаться и потерей сознания.

Я нервно хохотнул.

— Тогда давай бег. Надеюсь, там особых навыков не требуется?

— М-м, нет. Не требуется. Нужно всего лишь направить энергию в теле вот по такому принципу...

Глебос присел у края дороги, взял веточку и принялся чертить в пыли. "Вот по такому принципу" оказалось десятком разнообразных фигур, которые необходимо было разместить по ногам, груди и позвоночнику. Где-то энергия должна была течь быстро, где-то — медленно. Если бы не опыт прошлой жизни, где я работал с рунами и прикидывал в уме варианты движения энергий, прежде чем нанести рунные узоры на очередного голема, я бы не справился. И то, Глебосу потребовалось трижды повторить, что и в каком порядке должно двигаться, чтобы я все запомнил.

— Ну как, получилось? — спросил пацан через пятнадцать минут.

— Пока нет, — ответил я, все еще пытаясь привести в порядок комплекс воображаемых фигур внутри себя.

— А теперь? — спросил Глебос спустя еще десять минут.

— Нет! — во второй раз повторил я. — Ничего не появилось! Но если дашь мне сосредоточиться на технике, что-нибудь определенно получится.

— Странно... — пожал плечами Глебос. — Техника вроде бы легкая. Чтобы освоить ее на уровне новичка, у меня ушло пять минут.

Чертов гений. Гений, который лупит по оркам, попутно перемалывая кусок леса. Теперь я понимаю, почему его держали взаперти. Примени он такой навык, испугавшись каких-нибудь грабителей, разнес бы половину городского квартала.

Цитата из фильма "Рокки Бальбоа"*