9 жизней Дьявольской Кошки 2

Пролог

— Молись правильно, иначе твой голос не достигнет Богини.

Забавное утверждение. Оно всегда казалось ему слишком категоричным. Даже будучи ребенком, что еще не мог полноценно работать и нести в дом прибыль, он с изрядной долей сомнения относился к словам отца.

— Молись от всего сердца, только так тебя услышат.

Его мать была не менее верующей нежели отец, но в отличии от мужа-священника в маленьком городке, уставшая от жизни женщина, сама не верила своим словам. Все ее мысли занимали вопросы выживания: хватит ли запасов еды, чем заменить прохудившуюся одежду, где взять достаточно дров, чтобы не замерзнуть зимой.

Не потому ли она в итоге повесилась на глазах собственных детей?

— Молись чаще! Без пожертвований мы не переживем эту зиму.

Его старший брат одновременно вобрал в себя строгость отца и практичность матери. Вероятно, он был единственным, кто смог бы понять его со временем, но, увы, жизнь старшего сына отца Конрада продлилась всего четырнадцать лет. Глупая смерть под копытами коня заезжего богатого экипажа — и что только понадобилось столичному аристократу в их забытом всеми городке?

— Просто молись.

Когда город накрыла эпидемия оспы следом за старшим братом умерли и остальные дети, остался только он, единственный чудом избежавший не только смерти, но и отвратительных рубцов. Он был едва ли не единственным в их небольшом городке, на чьем лице оспа не оставила след.

Светлый лик десятилетнего ребенка стал образом праведного верующего и идеального прихожанина — люди шептались, что ведущих праведный образ жизни пагубное поветрие обходит стороной, а от него не иначе как милосердная длань Богини отвела хворь.

А ему даже не смешно было, любопытно только — неправда ведь, мысли его уже давно не были невинными и светлыми.

— Справедлива она и решения ее! Смотрите и уверуйте, те кто честен и помыслами чист может не бояться кары небесной!

О том что остальные его дети от этой самой «кары» умерли отец Конрад не упоминал, как и то, что болезнь в первую очередь забирала самых чистых и невинных — детей. Совсем еще малышей, не сделавших своего первого шага, не сказавших первого слова.

— То не люди еще. Человеком стать можно только испив из чаши и смочив голову водой освященной.

Как оказалось, мало родиться человеком, чтобы быть им.

А люди между тем смотрели на него и благоговейный шепот витал куда бы он не пошел. Видели люди лишь то, что хотели видеть: светлый взгляд глаз цвета драгоценных камней, густую гриву медных волос, ниспадающих на плечи живыми языками пламени, скромную, латаную, но чистую одежду, приятную улыбку и вежливый нежный голос.

Не замечая ни недетского взгляда, ни холодного отчуждения в словах.

— Не иначе как в помощь отцу ниспослан небесами! По истине ангельский лик у этого чада…

О! Сколько раз его сравнивали с посланниками божьими, а он лишь скромно улыбался, да так искусно, что никто так и не смог разглядеть в изгибе губ насмешку.

Нет. Он был человеком, с момента первого вздоха, первого слова, первого шага. Каждый жест, каждая мысль — все могло принадлежать только человеку и никому более.

Самому отвратительному и прекрасному, до отвращения слабому, хрупкому, но в тоже время непревзойденно великому созданию.

Он никогда, ни разу, ни мгновения, не жалел, что родился человеком.

И он любил людей.

Полюбил, когда воочию лицезрел рождение ангела.

Ангел явился ему на исходе дня, когда в маленькой церквушке никого не осталось. Отец отбыл на отпевание, сирота при храме, помогающий с уборкой и мелкими поручениями, сбежал, как только выдалась возможность, а он остался, занятый натиранием подсвечников, да сменой свечей — в храме ставили свечи из воска, дорогое удовольствие, а потому жечь эту роскошь просто так было сравни кощунству.

Он уже закончил с работой, когда последние лучи солнца отразились в витражах, проскочили по стенам яркими бликами, всего на мгновение искорками кольнув колдовские зеленые глаза, но этого хватило, чтобы привлечь его внимание к происходящему на улице.

Посреди грязи и мусора стояла старуха, в старой драной одежде и исхудавшим посеревшим лицом. Еще полгода назад у старой женщины была своя лавка где продавали хлеб, а по праздникам и сдобу, работали там ее сыновья и многочисленные внуки. Всего девять человек — большая богатая и на удивление дружная семья… которую безжалостно выкосила оспа. Выжила только старуха, да одна из невесток, но та пропала месяц назад, по слухам — утопилась с горя.

А старуха все еще была жива, хоть умом тронулась и обнищала. Глядя на нее всякому становилось ясно, долго не проживет. Да вот только несчастная вопреки пересудам была жива и по сей день. Отощала правда, запаршивела, но с удивительным упорством каждый день выходила из опустевшего дома, да слонялась по улицам их городка, где ее из жалости подкармливали.

Ничего особенного, после хвори вид таких несчастных, враз потерявших все, уже не удивлял и не привлекал внимания, став обыденным.

Но его внимание старуха все же привлекла. Не заботясь о латаном платье и стоптанных башмаках, она сидела посреди улицы, в самой грязи, дрожащие старые руки, покрытые пятнами, шарили в пыли, а узловатые пальцы подбирали крошки чего-то съестного.

Он уже хотел было отвернуться — нет ничего приятного смотреть на человека в момент его падения — но в последний миг уловил движение у юбки.

Это была старая больная кошка, даже с расстояния в несколько футов было видно, насколько она грязная и облезлая. Животное скорее походило на клок пыли или тряпку, которую нещадно пинали не один день, тощий хребет проступал через поредевшую шерсть, поломанный хвост неловко волочился следом, а на морде не хватало глаза. Жалкое создание, которое жизнь потрепала так же сильно, как и осиротевшую старуху.

И, тем не менее, кошка, мурча, терлась о руки, проходилась тощим боком по юбке, заглядывала в глаза и урчала, урчала. На еду животное бросило короткий взгляд, но не бросилось жадно есть. О, нет. Больше еды кошка хотела ласки.

Он завороженно смотрел как старуха гладит кошку, а животное льнет к рукам, жадно впитывая тепло этих, в пятнах и оспинах, дрожащих дряблых рук и наласкавшись приступает к еде, а восковое лицо женщины все же трогает улыбка.

Она улыбалась, глядя как вшивая животина у ее ног урча заглатывает скудное угощение.

И в тот момент он понял — только что на его глазах родился ангел. Тот самый, о котором говорится в писании, тот самый, о котором в припадке религиозного экстаза вещает отец, тот самый, что забрал из петли душу его матери.

Ангел родился, когда два одиночества пусть и на мгновение, сумели дотянуться друг до друга.

В итоге старуха подхватила на руки кошку и ушла, а он еще долго стоял, глядя на закат.

А через пару дней узнал, что бывшая лавка булочника сгорела. Прав был народ — не выдержала несчастная душа отсыпанных ей щедрой Богиней невзгод.

— Вот ведь полоумная! Лучше бы повесилась или утопилась! Едва соседние дома не занялись! Дура!

Сгорела старуха. Сгорела вместе с ней и кошка, да только на маленький трупик внимания никто не обратил — выкинули в кусты, чтоб под ногами не мешался, да и забыли.

Но он помнил: и старуху, и кошку, и рожденного в тот миг ангела.

И считал, что видел посланника Богини рожденного из действий человека, думал, что познал суть небесного хранителя… до тех пор, пока много лет спустя, не уловил отблеск странной души.

Она сидела в клетке, столь хлипкой, что он едва не рассмеялся в голос над глупостью жадного черта, даже с архивным артефактом не сумевшего оценить попавшее в его лапы сокровище. Стальные прутья, да жалкий запирающий аркан ничто перед сутью такой силы.

Прежде ему не доводилось сталкиваться со столь уникальной и своенравной душой. Он не услышал голоса, не уловил аромата — она была закрыта и нечитаема, а потому ему лишь по отголоскам, да отблескам оставалось гадать — какая суть скрыта за оболочкой дьявольской кошки.

Было дело, поначалу он решил, что столь раритетное существо изначально обладало уникальной душой, но чем дольше наблюдал и изучал, тем больше понимал, что оболочка и суть находятся в конфликте.

О! Это было увлекательно, даже волнительно, гадать, что же скрыто за костяной маской, улавливать отголоски эмоций, распознавать в движении тела несказанные слова, изучать привычки, узнавать слабости.

Даже после того, как форма сменилась, наблюдать за этим сокровищем не стало менее интересно.

— Они мягкие, — прокомментировал он, беспардонно касаясь белоснежных перьев. Зависший в воздухе ангел смерил его своим коронным яростным взглядом, выразительно вскинул подбородок в жесте абсолютного высокомерия и уничижительно бросил отрывистое:

— Клешни убери, а то я их тебе сломаю.

Руку он убрал, но не потому что угроза хоть сколько-нибудь его впечатлила, а скорее и вежливости.

Из них двоих об этикете думать надлежало ему.

Удивительное дело, но ангел, чей образ люди наделили благородством, добротой и доблестью, оказался вполне себе человечным: надменным, спесивым, жестоким.

О! Этот контраст ожиданий и реальности, как никогда пришелся кстати.

Он не верил в безоговорочную бескорыстную и самоотверженную доброту, но не потому что ее не было — и не такие безумцы топтали землю — а потому что она была слишком скучной.

— Моя прелесть, если поднимешься еще выше, соберешь всю пыль.

Заботливые слова остались без внимания, ангел, свернувшись калачиком и закрывшись крыльями, уплыл к потолку библиотеки.

— Почему бы не спать на кровати? — полюбопытствовал он, внимательно следя как вполне себе материальное тело «плывет» по воздуху без единого движения крыльев или потоков эфира. Интересная способность — особенность ангельского тела? — Комната не пришлась тебе по душе?

Комнату для ангела подготовили просторную, с высокими потолками, заблаговременно убрав лишние предметы — размах двух пар крыльев был внушительным. Даже удивительно, что крепились они к довольно небольшому телу.

В библиотеке потолки были выше — четыре этажа заканчивающиеся стеклянным потолком, сквозь который проникал свет Большой Пентаграммы, заменяющий в Нижнем мире небесное светило.

Одно из крыльев чуть сдвинулось в сторону, открывая вид на недовольное лицо ангела. Между ними было несколько футов, но он все равно прекрасно знал, как выглядят эти глаза. Впервые разглядев их вблизи, он был поражен — взгляд зимней ночи, когда стихает ветер, открывая вид на бесчисленное количество звезд. Темно-синее небо и искрящееся полотно снега.

И смотрели эти глаза так же холодно и колюче.

— Ты… — небольшая заминка дала понять, что ангел подбирает наиболее увесистый синоним, чтобы как следует приласкать его, — прилипчив. Тебе кто-нибудь говорил об этом?

— Можешь не верить, но мое сокровище первая кто рискнул сообщить мне об этом, — улыбнулся в ответ он.

Ну, разве не прелесть? Форма сменилась, а кошачья привычка фыркать осталась.

— Вот как, — крыло вернулось на место, закрывая брешь в коконе, — ну, теперь знаешь. Работай над собой, люди же любят совершенствоваться.

— Глупое занятие, — не согласился он и не дожидаясь вопроса пояснил: — Людской срок жизни короток, разве за пару десятков лет можно успеть достичь совершенства.

— Совершенства нет, глупый человек, — ворчливо донеслось сверху.

— Раз нет результата, то и процесс не имеет смысла.

— Пфе, — совсем уж по кошачьи фыркнул ангел и поднялся еще на фут выше, давая понять, что разговор их окончен.

На это он только улыбнулся. И это одно из древнейших существ в трех мирах.

Мило.

Тихо посмеиваясь, он прошел вдоль стеллажа, выбрал книгу и уже пристроился за столом, когда голос ангела раздался на удивление близко.

— Что ты делаешь?

Он оказался рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки. Кокон из крыльев распался, отчего ангел тут же увеличился в размерах. Зависнув над ним, добавил:

— Ты всегда читал в своей комнате.

— Теперь буду читать здесь.

— Нельзя.

— Почему же?

Ангел замер, на лице отобразилась борьба удивления с возмущением — выражение лица того, кто привык, что его приказы всегда выполняются быстро и точно.

— Читай у себя. Мне не нравится, когда здесь кто-то есть.

— Возможно моей прелести следует чаще выходить в свет.

— Пфе, чтобы любоваться на демонические рожи твоих слуг? — иронично изогнутая бровь привлекла особое внимание — мимика живого лица — не костяной маски — притягивала взгляд.

Ему нравилось наблюдать, когда привычное для этого лица недовольство уступало место другим выражениям.

Интересно, как долго продлится его исследовательский интерес?

— Думаю, им было бы полезно полюбоваться тобой. Да и тебе было бы не лишним запомнить хотя бы их лица.

— В гробу я их видела.

— Часть из них рассыплется в прах, если их убить.

— На этих полюбуюсь в урне.

Он посмеиваясь раскрыл книгу, но начинать чтение не спешил — разговор неожиданно увлек его.

— У тебя замечательное чувство юмора.

Простой, казалось бы, комплимент заставил ангела поморщиться и бросить на него взгляд полный сомнений.

— А ты еще и льстец какого не сыскать в трех мирах.

— Разве?

— Или у тебя скверное чувство юмора. Очень скверное.

— Как самокритично, солнце мое.

— Фу, — ангел сморщился, — не называя меня так. Мерзко.

На это он улыбнулся куда искренней.

— Как скажете, леди.

Но и это обращение ангела не устроило, хотя и не вызвало явного отторжения — придраться к этим словам не вышло, а потому ангел, бурча себе под нос:

— Каков бездельник… который день штаны тут просиживает… — медленно «уплыл» наверх, да так там и завис, кажется действительно решив вздремнуть.

Он еще немного полюбовался зависшей под потолком крылатой фигуркой, а после сосредоточился на книге — сколько еще таких мирных дней у него осталось?

Возможно, в новом мире он будет скучать по ним.

Глава 1

Быт демонов был для меня абсолютно не понятен. Большую часть дня они тратили на вещи, которые у меня вызывали исключительно сонливость. Готовка, уборка, подбор одежды и, разумеется, выяснение отношений между собой. Даже среди слуг хромого процветала иерархичная система отношений, основанная, разумеется, на силе. И я поняла если бы они устраивали бои без правил в укромном уголке сада подальше от глаз своего господина, но, к моему разочарованию, они не заходили дальше словесных перепалок, взаимных угроз и мелких подлянок.

Совсем как у людей.

Не сказать, что в Небесном Саду царило полное взаимопонимание и всеобщая любовь, но любые спорные моменты решались в рамках написанного давным-давно Свода Правил. Удобная между прочим вещица. Древний артефакт созданный одним из второго поколения значительно облегчал жизнь всем последующим поколениям. Да и учитывая присущую крылатым дисциплину конфликтов почти не возникало и, как правило, к Своду Правил обращались столь редко, что последний раз я его видела лет эдак тридцать назад, чтобы его найти пришлось потратить приличное количество времени, да и слой пыли на обложке, перекрывший название, не облегчал задачу.

В особняке Баскервилля была куда веселее. Единственное правило среди слуг было не потревожить своего обожаемого хозяина. В ином случае, конфликт грозился решиться лишением голов всех сторон и набором новых, более умных и смекалистых, слуг в штат. Не думаю, что хромой был настолько кровожадным, насколько они думали, но пополнить сад теней новыми ростками он был никогда не прочь.

Мое первое появление здесь произвело эффект взорвавшейся бомбы. Если в облике дьявольской кошки слуги просто обходили меня стороной, то в крылатой ипостаси вовсе боялись заходить в одно помещение. Служанки, исправно приносящие завтрак и обед в мои покои, беспрерывно мелко тряслись и были такими бледными, что даже гули на их фоне казались румяными и здоровыми.

И если утром и в полдень дело могло обойтись малой кровью, то по вечерам устраивалось настоящее испытание на выживание, потому что Лорд Баскервилл желал ужинать в моей компании. Уж не знаю, чем мой недовольный вид помогал его пищеварению, но он прибывал благодушном состоянии с завидной регулярностью. Что только еще больше нервировало слуг.

И думаю я могла их в этом понять.

Хмырь в принципе всегда находился в демонстративно благодушном состоянии, но когда преодолевалась определенная отметка, то становилось немного не по себе даже мне — неизвестно, что еще могло взбрести ему в голову. С одинаковой улыбкой он мог как разрезать на аккуратные кусочки мясо у себя в тарелке, так и шинковать на такие же кусочки неугодного ему демона.

Во время этих ужинов мы почти не разговаривали, если не считать вежливое приветствие с его стороны и недовольный прищур с моей. Его даже не смущало то, что я не сидела на отведенном мне почетном месте, вместо этого дрейфовала где-то под потолком, предаваясь мрачным размышлениям о смысле жизни и тщетности бытия. Казалось это его даже в какой-то степени забавляло.

У него действительно отвратительное чувство юмора.

За исключением ужинов и вечерних посиделок в библиотеке остальную часть времени я была предоставлена сама себе. Большую часть свободного времени я тратила на медитации и размышления о том, как все к этому пришло — непривычное для меня времяпровождение.

Будучи командиром Ордена Паладинов Света, я всегда была в движении: обучение нововоплощенных чья память еще не восстановилась, общие тренировки, постоянные рейды, беспрерывная возня с отчетами, все это отнимало немало времени и на привычные для остальных крылатых медитации времени не оставалось, что всегда ставил мне в укор Архей. Он наивно полагал, что именно в этом кроется причина моей порывистости и вспыльчивости, а вовсе не в моем врожденном мерзком характере.

Но терпения моего хватило ненадолго. Обдумав ситуацию вдоль и поперек раз десять и придя к выводу, что мои дражайшие родственники поступили плохо, а Архею следовало бы посетить курсы родителей, и уверившись в своей правоте, я заскучала.

Бездействие для меня было утомительно, а для других и вовсе губительно. Чем больше я была предоставлена сама себе, тем выше был шанс того, что Баскервилл не досчитается слуг.

На их счастье какой-то момент я поймала себя на том, что не прочь познакомиться с местной литературой. Несмотря на то, что демоны тащили в свой мир множество человеческих книг, здесь также было много рукописных работ самих обитателей Нижнего Мира. В основном работы по магии и призывам, разного рода справочники и даже философские трактаты о смысле охоты, чистоте человеческой крови и множество пособий по соблазнению. Последнее было прямым руководством к действию для инкубов и чертей, что было не удивительно.

Наткнувшись на эту макулатуру в первый раз, я ехидно поинтересовалась у хромого как далеко он продвинулся в изучении искусство соблазнения, на что получила не однозначный ответ:

— Все еще в процессе, моя дорогая.

После чего благоразумно решила не интересоваться успехами одноглазого хмыря и не сподвигать на углубленное изучение — не хватало еще, чтобы в особняке стали утраивать веселые оргии для отработки изученного материала.

Но были в библиотеке хромого и довольно занятные экземпляры:

«Хроники Инквизиции» — взгляд со стороны демонов на священную охоту с углубленным курсом в историю сего феномена, интервью с выжившими и влияние синдрома жертвы на подрастающее поколение демонов; «Шабаш: этикет и этика» — буквально сборник правил для юных чертят и ведмочек; «Вырождение крови» — размышления какого-то высокомерного кровососа о том, что каждое новое поколение рождается слабее предыдущего и вообще, в его времена даже клыки были длиннее, а тени темнее; и моя любимая «Повесть Дьяволопоклоничества», где была собрана вся сохранившаяся информация и Древнейших Дьяволах. К слову, я узнала из нее много нового, хотя и держала в уме, что не все написанное может быть правдой, в конце концов, сам автор вряд ли встречал настоящего Дьявола.

В отличии от меня.

О мистере Праздности больше ничего не было слышно, хотя я вопреки сложившейся традиции была бы не прочь потолковать с ним. Особенно меня волновал вопрос поглощения его кошки — разглядеть пресловутый слепок сущности у меня так и не вышло, хотя дьявол заверял, что теперь для меня это возможно.

Наличие чужеродного элемента я ощущала, больше всего это напоминало проглоченный, не шибко свежий, пирог, который бурлил в желудке, не то торопясь обратно на волю, не то постепенно перевариваясь.

И хотя слепок я не разглядела, а сама кошка не торопилась мне помочь в ее поисках, менять форму воплощения у меня на удивление получилось, что было весьма кстати — находиться в Нижнем Мире в своем привычном теле было некомфортно, из-за нехватки солнечного света тускнели и сохли перья. В какой-то момент я даже заметила несколько выпавших перышек, что привело меня в крайнюю степень недоумения — никогда подобного не было!

Но и сутками пребывать в кошачьем теле было не делом: во-первых, так меня боялись чуточку меньше; во-вторых, такими темпами, не ровен час, разучиться нормально разговаривать, а поскольку косноязычие было мне не к лицу, то навык общения я оттачивала каждый день на слугах. Последних я откровенно запугивала, придумывая все новые и новые способы умерщвления демонов, о чем доходчиво и в красках сообщала, делясь накопленным за все жизни опытом.

Не трудно догадаться, что мой и без того нелегкий характер стал в разы хуже, хотя даже я сама полагала, что это попусту невозможно. Практика показала, что возможно и вообще, бесконечность не предел, особенно когда я, привыкшая к постоянному движению и непрерывной работе без выходных, оказалась на месяц запрета в особняке.

Возможно, я немного утрирую и на самом деле меня, разумеется, никто нигде не запирал (еще бы!), разве что я сама ограничила свой ареал обитания, в принципе, не имея желания больше необходимого контактировать с Нижним Миром и его обитателями.

Выбрав сторону этого безумца с тростью, одержимого идеей объединить три мира в один, я, тем не менее, не горела желанием погружаться в его дела больше необходимого. Откровенно говоря, его сторону я приняла скорее от нежелания поддерживать своих скрытых родственников, хотя со стороны это должно быть выглядело как решение, принятое из-за нежелания остаться одной.

Но нет, в идее Баскервилля даже на мой ангельский взгляд было зерно здравого смысла — почему только люди, создавшие три мира, были не в курсе реального положения дел?

Пора бы человечеству открыть глаза и узреть истину — оно и без того слишком долго пребывало в блаженном неведении, удобном в первую очередь самим людям.

И возможно это откроет глаза не только им.

Безмятежная праздность мне абсолютно не подходила и, хотя за время, проведённое в теле дьявольской кошки я научилась подолгу молчать и не двигаться, но навык этот поблек, стоило мне только вернуть возможность принимать привычную форму.

Я недобрым взглядом следила за снующей внизу прислугой. Служанки бегали по библиотеке смахивая пыль, расставляя книги по местам, а четверо странника возле дверей активно мимикрировали под статуи, буквально изучая желание как можно скорее покинуть помещение. Уж не знаю зачем они вообще тут нужны? Защищать служанок от меня? Смешно. Даже когда я была в теле кошки они были мне не ровней. Защищать меня от служанок? Ха! Абсурд, да и только.

И хотя после своего появления здесь в своей истинной форме я никого и пальцем не тронула, слуги тряслись над своими жизнями, так, словно я не в гости заглянула, а пришла по их вшивые душонки.

Громко вздохнула, чем несколько ускорила процесс уборки, пропорционально падению ее качества.

Кто бы мог подумать, что демоны такие чистоплюи? Вероятно, это все влияние хромого и его стремление к порядку.

Служанки уже заканчивали уборку, когда дверь в библиотеку отворилась и вошёл дворецкий. Лощеный инкуб — имя которого я принципиально не запомнила, хотя он и представился мне, один из немногих сумевший перебороть страх — оглядел помещение и наткнулся на меня взглядом:

— Госпожа, прибыл гость.

Я дёрнул ухом, но менять форму ради того, чтобы ответить не стала — мне до этого дела нет!

Видя, что слова проигнорировали, дворецкий продолжил:

— Гость прибыл по приглашение милорда.

Но в ответ получил только опасно качнувшийся хвост. Слуги заторопились и в миг закончили уборку и инкубу пришлось посторониться, пропуская их в коридор. Стража замешкалась, видимо решая сложную задачу — стоит ли им теперь охранять излишне настойчивого дворецкого или все-таки последовать за служанками.

Видя, что надоедливый демон все еще стоит в библиотеке, тем самым мешая мне предаваться своим размышлениям, повернула башку, вперив в него пустые костяные глазницы, в которых опасно горели белые огоньки.

Инкуб дрогнул, но не отступил — крепкий орешек! Такие раскалываются с особенно громким хрустом.

— Хозяин велел в его отсутствие сообщать о гостях вам.

— Фр-р, — поморщилась я и отвернулась, показывая абсолютный ноль заинтересованности в его словах.

Мало ли что этот хромой сказал! Своих гостей пусть привечает сам.

Дворецкий, а вместе с ним и стража, помялся у дверей еще с минуту, после чего все-таки ушёл, так и не получив вразумительного ответа.

Сегодня у меня в расписании медитация до обеда, в обед запугивание местной челяди, после обеда и до ужина размышления о вечном, затем ужин в компании хромого, а после, когда все уснут, возможно немного чтения…

Дверь еще раз открылась, но я даже не стала поворачивать, сосредоточившись на медитации — пусть хоть всем штатом сюда напрямую нагрянут, выполнять приказы их хозяина я не стану! Его гости, не моя забота…

— Киса!

Или моя.

Я с ужасом, медленно обернулась, уже представляя, что именно увижу.

Знакомый до боли в зубах детский голос был полон неподдельного счастья и обожания, от чего у меня вдоль хребта шерсть встала дыбом. Любопытная реакция, до этого подобную вызывал исключительно Баскервилл.

К моей удаче, место для медитации я выбрала на одной из верхних полок стеллажа на втором этаже, поэтому дотянуться до меня своими ручонками маленький вампиреныш не смог при всем старании, как и повизгивающий от переполняющих эмоций заметно подросший щенок адского пса. Кутенок не только вырос, но и обзавелся дырой в ухе, судя по всему, напоминанием о встрече с нефилимами. Выжил-таки, а я уже было решила, что его затоптали во всей этой неразберихе.

— Хмф, — посмотрела на кровососа и его питомца сверху вниз, только свисающий хвост подобрала повыше, во избежание всякого рода оказий.

— Киса, привет! — мальчишка радостно улыбался, топчась внизу, в тщетных попытках дотянуться хотя бы до средних полок. Совсем дядюшка его плохо кормит, за все время нашего знакомства, а это уже пара месяцев, шкет так и не вырос. Все такой же задохлик, на которого без слез и не взглянешь.

Это он тот гость удостоившейся чести получить приглашение от самого Хозяина Трости? Хм, кажется, что-то такое хромой действительно говорил, когда мы случайно пересеклись с Валентайнами на арене. Никогда бы не подумала, что он говорил всерьез.

Щенок залаял, глядя как его хозяин неуклюже взбирается по полкам, кажется, его не учили не только правильно кусать шею, но и лазить по деревьям… хотя не думаю, что последнее обязательный пункт в вампирском воспитании. Хотя нас Архей учил…

— Тц, — недовольно фыркнула я, когда неожиданная мысль больно кольнула, и поспешила сосредоточить свое внимание на чем-нибудь другом. Например, на том, какие книги мальчишка уронил, пока покорял новые в его жизни вершины.

Добравшись-таки до верха, Габриэль явил свой сияющий лик, буквально ткнувшись своим лицом в мою маску.

— Киса! — неуклюжие ручонки схватили за бока, вернее попытались — из-за потери опоры вампиреныш мигом потерял равновесие и свалился вниз, едва не утянув меня за собой.

Что и требовалось доказать — редкостный дохляк!

Упал пацан на щенка, тот забавно крякнул, но вес хозяина выдержал — ну, надо же, наконец-то, от него появилась хоть какая-то польза!

— Киса-а-а… спускайся! — заныл званный гость, надувшись словно ему вместо крови девственницы предложили хлебнуть крови гуля.

Все дети такие? Бывает, крылатые после падения своей звезды принимают форму ребенка, но даже тогда мы куда благоразумнее большинства взрослых. Обычный капризный ребенок вызывал у меня оторопь вперемешку с негодованием — неужели думает, что надутые щеки решает его проблемы?

Пацан между тем действительно надумал взять измором, но уже на второй минуте стенаний не выдержала и стукнула его по голове хвостом.

— Хш-ш! — зашипела, требуя, чтобы он прекратил терроризировать меня своим нытьем.

Но мои воспитательные методы канули в пустоту, сначала мальчишка, а за ним и щенок, бросились ловить хвост — ума на двоих с горошину! С другой стороны, пока эти два недоросля заняты поимкой хвоста, не скулят, что уже неплохой результат.

Впрочем, молчать в планы Габриэля явно не входило.

— Знаешь, дядя мой сказал, что ты очень странная и что у него мурашки от одного взгляда на тебя. Разве это не странно? Нам с Лаком киса очень нравится, да?

Щенок, к которому вопрос и был адресован, согласно гавкнул, словно действительно понял, о чем речь.

— Вот видишь, — улыбнулся мне вампиреныш.

Щенок даже с неустойчивой нежной связью будет во всем копировать хозяина, так что если Габриэлю нравилась «киса» то и пес будет ей симпатизировать, отзеркаливая его эмоции. К слову, таких вот юных неопытных хозяев довольно легко читать по их адским псам, что порой служило неплохим подспорьем в бою.

— Дядя вообще после того случая очень нервный, — мальчишка между тем продолжил сливать мне секреты лорда Валентайна. — Ему потребовалась целая дюжина дней, чтобы полностью регенерировать.

Хм, а нехило так Мэсэмери потрепал кровососа.

По привычке едва не позлорадствовала, но вовремя вспомнила, что теперь мы как бы на одной стороне с этим самым кровососом, и, вроде как, надо ему посочувствовать.

Сочувствие выдавить из себя не вышло, но и дьявол с ним. К слову, это же мистер Праздность ему помог? Больше некому.

Спросить мальчишку или подождать, и он сам расскажет?

— …говорят старейшина Легран очень зла в последнее время. Интересно, почему она все время пытается убить меня?

Вопрос прозвучал невинно, без злости или обиды, слишком обыденно, а от того жутко. Габриэль Валентайн несмотря на возраст и изнеженный характер не видел в этом ничего неправильного. Демон, что с него взять?

— Она говорит, что я слабый, но тогда зачем ей так упорно пытаться меня похитить или убить? Дядя говорит, что это потому что она… старая карга у которой мозги иссохли от возраста. А Виктор говорит, что это потому что в нас течет древняя кровь Валентайнов и она просто боится… но разве это имеет значение? Ну… — он расстроился, но продолжил изливать душу благодарному и безмолвному слушателю в моем лице: — я же слабый. Дюбуа тоже древний род, но они пали и теперь с ними никто не считается. Может я такой же?..

Вампир из него действительно был так себе и это еще, мягко говоря. По мне так даже лучше, если бы все кровососы были такими, может быть я ненавидела их чуточку меньше.

Досадно, но если мальчишка сумеет выжить и вырасти в полноценного вампира, то станет таким же кровососущим чудовищем, как и его сородичи.

-… а потом как бахнуло, да так что стена рухнула! Дядя после этого запретил открывать ворота псарни! Но мы же случайно, да, Лак?

Начало нового сюжета я пропустила, но не особо об этом жалела. Если вампирьи войны еще несли в себе хоть какую-то смысловую нагрузку, то пересказ веселых будней Габриэля Валентайна уже нет.

Может я ошиблась и Праздность не помогал? В конце концов, заподозрить дьявола в альтруизме было сложно, а поймать на нем и вовсе невозможно.

Хотя мне он помог. По старой дружбе. Забавно.

Видя, что вампиреныш совсем заболтался, даже про хвост позабыл и теперь просто сидел внизу, прислонившись спиной к полкам и гладил млеющего щенка, вздохнула — все-таки придется самой спросить.

Изменение одной формы в другую происходило в одно мгновение, без звуков и прочих сопутствующих эффектов. Оборотни, меняя ипостась испытывали боль — их буквально выворачивало наизнанку, ломались, перестраиваясь кости, растягивалась кожа, проклевывалась шерсть, менялась часть органов.

В моем случае оборот сопровождался разве что совсем небольшим количеством тумана. Вампиреныш даже не заметил изменений, продолжая вещать о своих злоключениях на уроках вампирского этикета.

Щенок растекшийся блаженной лужицей у хозяина на коленях первым заподозрил неладное и то, только потому что, морда его была повернута вверх. Стоило ему прекратить блаженно жмуриться и открыть глаза, как он застыл, после чего издал булькающий звук и в следующий миг подскочил на лапы заливаясь лаем.

Мальчишка не сразу понял в чем дело, а когда додумался обернуться и задрать голову, я уж медленно спускалась вниз — на полке в этой форме места было катастрофически мало.

Беззвучно приземлившись на пол, склонила голову на бок, наблюдая интересные метаморфозы на лице вампиреныша: он страшно побледнел, затем пошел красными пятнами, потом начал синеть, от шока забыв дышать, а после судорожно втянул воздух и покраснел до кончиков ушей.

Запоздало подумала, что после встречи с Мэсэмери он вероятно заработал себе психологическую травму и фобию всего, что имеет больше одной пары крыльев.

Но нет, опасения не подтвердились Щенок прекратил шуметь и теперь активно принюхивался, подбираясь все ближе ко мне. Холка все еще стояла, но хвост уже начал потихоньку вилять.

Сам вампиреныш застыл не в силах ни отвести взгляда, ни закрыть рот.

— Дитя, — величественно начала я, решив для разнообразия побыть великодушной, в конце концов, сейчас мы не совсем враги. — В храме твоему дяде кто-нибудь помогал?

Вампиреныш пошевелил губами, но абсолютно беззвучно. Видя, что я все еще смотрю на него в ожидании ответа, кое-как сглотнул и кивнул:

— М-мистер Дьявол…

Ага! Так и знала! Что на него нашло? Обострение альтруизма? Видать совсем размяк после того как прожил столько времени бок о бок с людьми, даже человеческого ребенка взял под свою опеку. Стареет рогатый.

И не только он. Что-то подсказывало, что перемен куда больше, чем я привыкла замечать.

— Эм, л-леди, — робко позвал вампиреныш, подтягивая к себе щенка, который почти добрался до крыльев. — А вы…

Он замолк, смутившись до такой степени, что глаза заслезились.

— Какой робкий вампир, — хмыкнула я, чувствуя, что и Габриэль Валентайн одно из тех изменений, что я до этого предпочитала не замечать.

Если изменился один из Древнейших Дьяволов, почему бы не поменяться и вампиру?

Да что там, я сама была одним из таких изменений.

Мир безудержно менялся и Баскервилл, по сути, лишь решил возглавить эти изменения.

Тук-тук.

Я вздохнула и поднялась в воздух, игнорируя потрясенный возглас вампиреныша.

Только вспомнишь и он тут как тут.

— Я удивлен, солнце мое. — Низкий обволакивающий голос заполнил библиотеку, хотя говорил вошедший не так громко. — Ганс доложил мне, что отвел гостя к тебе, но я, честно говоря, даже не надеялся, что ты лично поприветствуешь его.

«Лично» то есть в своем истинном облике? Правильная мысль, если бы не потребность задать вопрос, то я бы продолжила игнорировать мальчишку.

— Надеюсь, беседа с нашим юным другом хоть немного развеяла твои тяжелые мысли.

Поднявшись на третий этаж, фыркнула и, прежде чем обернуться дьявольской кошкой, бросила:

— Впредь своими гостями занимайся сам.

Запрыгнув на полку, спихнула пару книг, освобождая для себя пространство, свернулась калачиком и отвернулась к стене, накрыв морду хвостом — пусть сам нянчится с этим излишне впечатлительным мальчишкой.

Редкое зрелище — жуткий Хозяин Трости и ребенок в одном помещении. Могу поспорить, вампиреныш будет рыдать уже через две минуты. Повезет еще, если щенок не сделает от страха лужу.

Баскервилл перевел спокойный взгляд на гостя, привычная улыбка на его губах не сулила ничего хорошего, впрочем, как и не обещала плохого. И хотя его голос был приветлив и мягко, его следующие слова заставили меня напрячься:

— Что ж, тогда как насчет небольшой прогулки? Сейчас как раз наступило время цветения в моем саду…

Глава 2

Адский Город всегда находился в состоянии метаморфозы, пускай и не заметной простому взору. Лишь особенный взгляд мог уловить как едва заметно двигались улицы, танцевали стены домов, менялось количество камней в брусчатке, искажались цвета витражей, как скалились редкие фрески в спину прохожим, когда на них никто не смотрел.

Демонический взор не простирался так далеко и был не способен уловить эти едва заметные каждодневные изменения.

Дьявольский взгляд находил малейшие отличия, цеплялся, спотыкался и каждый Дьявол поначалу с любопытством следил за этими изменениями.

Город жил и дышал, будучи самостоятельным организмом, независимым от своих обитателей.

Но любое действие, перешедшее в разряд повседневного, так или иначе, вскоре наскучивает. Адский Город менялся, но менялся так медленно и планомерно, что предсказать эти изменения было слишком легко.

Предсказуемо. Скучно.

Поэтому и только поэтому Древнейшие Дьяволы покинули Нижний Мир и Город, который возвели с нуля.

Мир людей, такой пестрый, непоследовательный мог веками находиться в состоянии застоя, а затем за те же пару сотен лет буквально лететь по дороге перемен. Это влекло и завораживало потенциально бессмертных существ… но, так ли иначе, они всегда возвращались домой, в Адский Город.

Праздность не был здесь порядка двух тысяч лет и совершенно не соскучился. Он знал, что увидит если вернется, как изменится Город, ведь изменения его были до тошноты предсказуемы.

Он и не собирался возвращаться, если бы не неожиданная встреча в Срединном мире. Ему самую малость стало любопытно — если в Верхнем мире произошли изменения — отреченная крылатая из второго поколения! — то вдруг и тут что-то пошло не по плану?

Прогуливаясь по улочкам Города, он обводил изменения цепким взором, но не видел ничего необычного: улица свернула на двадцать градусов левее, как и ожидалось, фреска на доме из молодой девицы превратилась в сгорбленную старуху, что улыбнулась ему, когда взгляды других прохожих пропали.

Он почти разочаровался — неужели его предчувствие его обмануло? — но потом ноги привели его в центральную часть Адского Города.

— Хм, неплохо, — временно безрогий дьявол улыбнулся своим мыслям, увиденное ему пришлось по душе — этих изменений он не ожидал… но они случились! — Похоже на Арже? Не хватает только статуи виверны.

Минай прижатая к его боку неохотно кивнула — Адский Город с его обитателями пришелся ей не по душе. И хотя заметить ее никто не мог из-за подавляющей ее присутствие ауры Дьявола, девочка все равно всем своим нутром чувствовала, что находится в клетке с хищниками.

Но вопреки ее тайным переживаниям, на них совершенно не обращали внимания. Для всех обитателей Адского Города они были едва ли заметны — хватало лишь одного желания Дьявола, что бы слепок их сущности поблек настолько, что их замечали только когда в прямом смысле натыкались на них в толпе. Но даже тогда Праздность и Минай оставались для демонов не интересны, а их образ держался в памяти еще пару минут, после чего растворялся окончательно.

— В Арже была вкусная паста, — буркнула девочка, намекая, что было бы неплохо, наконец-то, поесть.

— Да, неплохая, — лениво отозвался Йомон, все еще разглядывая чистые улицы Города и каких-то слишком расслабленных демонов. Расслабленных и… приветливых? Насколько это вообще возможно для представителя демонического вида. — Как любопытно.

Минай ничего любопытного вокруг не видела — улица и улица, разве что ходили по ней демоны разной степени опасности.

Хотя, прожив бок о бок с Йомоном двенадцать лет, бояться кого бы то ни было она так и не научилась. Да и зачем?

На ее стороне сам Дьявол.

— Что на счет запеченных глазных яблок? Твой организм вполне способен их переварить, верно?

Правда, родитель из него, порой, был так себе.

— Хочу грибной пирог, — отрезала Минай.

Дьявол беспомощно огляделся — о том, что подходящую еду для человеческого ребенка в Адском Городе найти будет сложно он заранее не подумал.

— Там настойка на грибах… не думаю, что тебе ее можно. А вон это точно переваришь — крысиные потроха, правда, они сырые, зато на развес. Для гадания что ли? Вроде свежие… проверить?

— Нет.

— Тогда что на счет сердечек фейри?

— Нет.

— Ошпаренную печень? Она правда человеческая, но, знаешь, грудное вскармливание, тоже своего рода каннибализм…

Поймав убийственный взгляд девочки, Йомон капитулировал:

— Хорошо, потерпи немного, сейчас что-нибудь придумаю.

Прибегать к дьявольской силе ради того, чтобы найти что-нибудь приемлемое для человеческого ребенка Праздности было не в первой. Сложнее всего было в первый раз, тогда еще Минай была безымянным младенцем, настолько маленьким, что могла усваивать только молоко. Найти кормящую женщину посреди степи было едва ли сложнее, чем отыскать человеческую еду в центре Адского Города.

— Тяжела родительская доля! — устало пробормотал он, но сосредоточился, проникая в головы сразу сотни демонов, снующих вокруг них. В ворохе чужих мыслей как всегда царил хаос — в этом люди и демоны были как никогда близки.

— О! — Йомон повернулся, отсекая бесполезные каналы связи, сосредоточившись на одном единственном.

«Какого цвета должны быть яблоки? Черт бы их побрал, для чего столько цветов?! Зеленые овощи тоже бывают спелыми… или нет? Черт! Черт! Чтобы я еще раз взялся за заказ с кухни милорда…»

Маленький суетливый цверг топтался на углу одного из домов, на заросшей шерстью тупой от природы морде был написан страх, а крохотные трехпалые лапки в волнении заламывались.

Кто вообще доверил хоть какую-то работу цвергу? Он даже не в курсе, что яблоки — это фрукты, а не овощи. Копаться в голове такого примитивного существа было не самым приятным делом, зато и копать можно было куда глубже, не ограничиваясь верхним пластом мыслей — беспокоиться за мозг цверга глупо, считай у него его нет.

К тому же Минай сверлила его хмурым требовательным взглядом, безмолвно взывая к его родительским чувствам.

— Ого… — вяло удивился Дьявол минуту спустя, когда копнул пласт мыслей чуть глубже. Благо думал цверг в нужном направлении буквально предоставив Дьяволу всю необходимую информацию прямо на блюдечке. — Как интересно!

В этот раз Адский Город изменился куда сильнее чем можно было предполагать.

Как оказалось, цвели самые обычные красные розы, заполнившие сад настолько, что взгляду упасть было негде, чтобы не наткнуться на обильно цветущий куст. Боюсь даже спрашивать, чем их удобряли, не думаю, что ответ мне понравится. Когда хромой сказал «в моем саду» я тут же подумала о Розарии Тьмы и разумеется фраза в моем воображении из приглашения мигом превратилась в угрозу, но, как оказалось, вампиренышу не грозило стать удобрением.

Мальчишка же нервничал не больше обычного ребенка, попавшего в компанию строгого взрослого, чье расположение подспудно хочется заслужить.

Я, конечно, какое-то время внимательно понаблюдала за неспешной беседой о дрессировке адских щенков — о чем еще эти два любителя живности могли говорить? — но вскоре заскучала и почти задремала, устроившись на перекладине беседки, где парочка вела свою светскую беседу за чашечкой чая.

Мирная картина, буквально сошедшая с полотна именитого художника, но идеально все было только внешне. В этом месте не было ветра, не шуршала листва, не пели птицы, даже насекомых и тех не было.

Да и в заинтересованность Баскервилля верилось с трудом — неужто его любовь к разного вида живности простиралась так далеко, что он был не прочь потратить время на обсуждение лучшего рациона для щенят и смену молочных зубов?

Мальчишка своим детским мозгом в этом ничего странного не находил, а потому опустошал уже третью чашку чая (вампир, охотно пьющий чай — к такому зрелищу жизнь меня не готовила!) и делился своим скудным опытом в выращивании и дрессуре. С последним были явные проблемы, поскольку во время беседы щенок успел заскучать и сбежать в сад, где вырыл пару ям, сожрал камень, обильно удобрил один из кустов и едва не стал жертвой, уже знакомой мне, адской вороны.

Неизвестно насколько могло затянуться это чаепитие, но кружок натуралистов любителей разошелся после прихода дворецкого, сообщившего, что у хромого в кои-то веки появилась работа, требующая его непосредственного участия. Учитывая его праздный образ жизни, событие действительно заслуживало внимания, но вникать в дела хмыря мне не хотелось, после того как пропала необходимость шпионить, мотивация следовать за ним по пятам пропала — в самом деле, какое уже имеет значение, как именно он планирует претворять свой злодейский план в жизнь?

А потому я проигнорировала вопросительный взгляд Баскервилля, оставшись расслаблено лежать на балке. Выждав пару мгновений, он все же ушел один, напоследок поблагодарив вампиреныша за познавательную беседу и велев дворецкому проследить за отправкой юного Валентайна на территорию его дядюшки.

За сохранностью шкурки щенка и его хозяина я все же решила проследить, хотя сомневаюсь, что кто-нибудь на территории Баскервилля посмел бы навредить его гостю. Но ангельский радар о чем-то не ясно пискнул, и я решила, что лучше перестраховаться, чтобы потом, в случае чего, не мучиться угрызениями совести.

Не успели мы выйти с территории сада, как сопровождающий вампиреныша дворецкий остановился, настороженно обернувшись в сторону парка. Я тоже повернула башку в ту сторону, но ничего подозрительного не уловила, перевела взгляд на инкуба, но тот постояв пару мгновений вдруг расслабился и пошел вперед, уже не подстраиваясь под шаг вампиреныша, словно забыв, что идет не один, а сопровождает гостя.

Сам Габриэль остался стоять на месте, выглядя чуть одурманенным и рассеянным. Такое выражение лица мне кое-что напомнило, а потому я еще раз повернулась в сторону парка и заворчала.

«Выходи! На меня такой слабый дурман не подействует»

Кусты зашуршали и оттуда высунулась смуглая физиономия временно безрогого Дьявола.

— Дорогуша, рад тебя видеть, но, честно говоря, я рассчитывал встретить тебя в лучшем случае через пару столетий… если ты, конечно, опять не окочуришься, — лениво протянул он, расплываясь в клыкастой ухмылке.

«Заметь, каждый раз ты приходишь туда, где я уже есть. Не преследуешь часом?»

— Киса, ты слишком хорошего обо мне мнения. В конце концов, я — Праздность, думаешь я буду тратить силы и время на сталкерство?

Я мысленно закатила глаза — что за жаргон? Нахватался в человеческом мире новых словечек и рад.

— Я понимаю, ты — древнее существо, дорогуша, но нельзя так рьяно отвергать новые термины. Тем более, так говорили, до предыдущего Обнуления, так что новым это не назвать.

«Сильно, модно, молодежно — помню»

— Хм, — Йомон чуть удивленно дернул бровью: — неужто запомнила, что я тебе говорил?

«Короткая память у меня в порядке»

Дьявол переварил мой ответ, по-прежнему сохраняя чуть удивленное выражение лица и разглядывая меня словно впервые увидел. И чего это с ним случилось? В задницу шип воткнулся?

— Нет, просто подумал, что сегодня ты какая-то… приветливая? — пояснил он, вылезая из кустов и за руку вытягивая следом воспитанницу. Выглядела девочка недовольной и хмурой, по всей видимости, ей шипы доставили куда больше неудобств. — Прости милая, я немного заблудился. Неудачно срезали дорогу, — пояснил он уже мне, отряхивая одежду Минай и выбирая из темных волос веточки и листики.

— М-мистер Дьявол… сэр! — ожил вампиреныш, удар дьявольского обаяния сошел быстрее чем в прошлый раз.

— И тебе привет юный властитель ночи, — приветливо отозвался Праздность. — Как твой старший родственник поживает? Выжил?

— Д-да! С-спасибо, — мальчишка часто закивал головой, после чего с благоговением уставился на Дьявола. — Правда дядя мне не поверил, когда я сказал, кто помог.

Ага! Значит догадка моя была верна. Общение с людьми явно пошло этому временно безрогому на пользу, раз он познал, что такое сострадание и безвозмездная помощь.

— К слову, дорогуша, чтобы ты знала, Дьяволы по природе своей довольно сострадательны…

«Ко всему убогому?»

— Заметь, не я это сказал… тебе я, к слову, тоже помог совершенно безвозмездно.

Ухо непроизвольно дернулось, но в остальном на подначку я не отреагировала, частично понимая, что он прав — должно быть в его глазах я была такой же жалкой, как и этот дурной вампиреныш.

Брови Йомона удивленно изогнулись, и он присвистнул:

— Да я поспешил с выводами! Ты не приветливая, дорогуша, ты явно в депрессии! Не узнаю тебя, где твое обычное высокомерие? В чувстве собственной важности ты можешь посоперничать с Гордыней… это комплимент, если что.

«Сомнительный комплимент» — подумала я, но вопреки этому почувствовала себя польщенной.

Дьявол почувствовавший положительный отклик на свою лесть, хотел было закрепить результат, но я поспешила перебить его — еще одну порцию сомнительных комплиментов я могла не выдержать.

«Что вы тут делаете? Хотя бы в курсе в чей дом вломились?»

— О! Очень даже в курсе, дорогуша. Только вот до сих пор не могу понять, что тут делаешь ты.

Я старательно отогнала мысли, которое могли бы натолкнуть Дьявола на ответ.

— А! — дьявол заулыбался еще шире, в прищуренных глазах плясали искры веселья, отчего и без того насыщенный красный цвет, буквально запылал языками пламени. — Вот уж не подумал бы, что после отречения ты станешь питомцем лорда Баскервилля.

Тц. Совсем забыла, что помимо меня тут еще и вампиреныш, чьи мысли Дьявол так же легко считывает.

Почувствовав мою досаду Дьявол засмеялся, на что я только фыркнула, выпятив грудь и распушив воротник — движение уже привычное и отработанное до автоматизма.

— Мы тут погуляли по городу, и я столько всего интересного подслушал о новом шестом лорде, что не смог удержаться, чтобы не посмотреть самому. — Праздность перевел взгляд на особняк и прищурился. — Только ничего особенного не почувствовал. Очень странно.

— Кши-кши-кши, — не удержалась я от ехидного смеха, но прежде чем Дьявол успел считать мои мысли, поспешно выкинула из головы все что связано с хромым — пусть для этого безрогого его личность станет сюрпризом.

Хотя удивительно, что сам Древнейший Дьявол не может его почувствовать. Архей вот сразу понял с кем имеет дело, как только увидел… ой, лишняя мысль.

— Теперь мое любопытство только усилилось, — подмигнул Йомон.

«Ну-ну, вперед, с радостью посмотрю, что из этого выйдет»

— Но в другой раз, — неожиданно огорошил меня Дьявол. — Судя по всему, хозяин дома отбыл.

Дворецкий говорил о каких-то делах, но что могло сорвать с места этого бездельника?

— О! Если не ошибаюсь, то он открыл дверь в Палату Лордов.

Я насторожилась.

Возможно о Совете хмырь и был предупрежден заранее — теперь, когда я не следовала за ним по пятам, то вполне могла пропустить этот момент — но сомневаюсь, что Валентайн отправил бы своего племянника сюда в момент своего отсутствия, а значит Совет был созван экстренно. Учитывая тотальное недоверие Лордов и Леди друг к другу это вызывало подозрения.

— Зато! — вдруг воодушевился Дьявол, — теперь ничто не помешает привести мой план в жизнь!

Настороженность моя только возросла после этих слов.

— Мне нужна человеческая пища. Нормальная еда, крысиные потроха и человеческая печень хоть и усваиваются людьми, но Минай отказывается это есть.

Я с сочувствием посмотрела на усталую воспитанницу Дьявола. Выглядела девочка злой и голодной и явно недовольной своим опекуном.

— А в городе в голове одно цверга услышал, что сюда доставляли яблоки. Хотя это были мысли цверга, может он что-то попутал?

Я перевела недоверчивый взгляд на него:

«Иными словами, ты приперся сюда обнести кухню Высшего Лорда?»

— Ага… только если там есть приемлемая для человеческого ребенка еда.

«О, да! Еще как есть» — подумала я, смакуя предстоящее веселье. Если я что-то и знала о Праздности, то только одно.

— Замечательно, тогда не проводишь? Не волнуйся, никто нас не заметит.

«Будешь наводить дурман?»

Вопрос бы очевидным, а потому Дьявол удивился, что я его вообще задала.

— А что? Нет такого восприятия способного пробить дьявольский дурман.

Я лениво мотнула кончиком хвоста и встала на четыре лапы.

«Ну… это скучно»

Дьявол аж остановился, словно в миг примерзнув к земле. Недоверчивое выражение лица сменялось широкой клыкастой улыбкой — любая акула позавидует!

— Действительно… хе-хе.

Минай недовольно посмотрела сначала на меня, потом на Йомона — она тоже знала его маленькую, едва ли не единственную, слабость.

Скука порождает лень.

Дьявол Праздности не любил всего одну единственную вещь настолько сильно, что можно было сказать, что только ее он и боялся по-настоящему — скука была его главным непримиримым врагом. Именно желание развеять скуку заставило его заговорить с маленьким стражем Небесного Сада при первой встрече. Это же чувство заставило его взять на себя опеку над новорожденным человеческим ребенком.

Вся его жизнь — изнурительная борьба со скукой.

А потому он ни за что не упустит шанса поразвлечься, тем самым обеспечив меня на ближайшие полчаса хлебом и зрелищем.

По моим наблюдениям бестиарий, который собрал вокруг себя хромой мог похвастаться не только расовым разнообразием и железной дисциплиной, но и довольно большим количеством. Одних только садовников цвергов была целая стая — было невозможно провести в саду и пяти минут, чтобы в поле зрения не мелькнул чей-нибудь мохнатый зад, копыто, хвост или глуповатое рыло.

В самом особняке плотность населения на квадратный метр была выше раза в два — уж не знаю зачем, но на каждом этаже ошивалась охрана в количестве дух-трех штук, без устали наворачивая круги по коридорам и галереям. Сомневаюсь, что личность, решившуюся напасть на Хозяина Трости в его же доме смогла бы испугать второсортная охрана. Служанок было не меньше — с тем количеством комнат, что было в здании, круговорот пыли в природе не прекращался, а учитывая сколько в целом было народу — натирание полов отнимало половину их жизни.

Демоны никогда не отличались большой любовью как к порядку, так и к чистоте, а потому бытовых заклинаний за все время своего существования они так и не придумали, в чем слуги Баскервилля, вероятно, винили своих предков.

Но все эти мысли я старательно гнала из головы, не желая облегчать задачу и давать Йомону ни единой подсказки как незамеченными пробраться на кухню минуя всех обитателей особняка. Особенно с такой странной группой: Дьявол (одна штука), малолетний вампиреныш (одна штука), нескладный щенок адского пса (одна штука) и человеческий ребенок (одна штука).

Четырехпалый, конечно же, заметил мои мысленные потуги, но отступать от затеи не стал, хотя обносить чужой дом без дурмана ему явно было в новинку. Особенно в такой компании. Габриэль сосредоточенно сопел и вздрагивал от каждого шороха, щенок на каждом шагу отвлекался и норовил слинять, а Минай боролась с урчащим желудком, норовившим выдать их местоположение задолго до того, как их увидят.

Мое мерзкое подхихикивание из конца процессии вносило свою долю абсурдности в ситуацию.

— Кши-кши… — посмеивалась я, глядя, как рогатый заглядывает в окно, одновременно с этим левой рукой ловя споткнувшегося о свои же ноги вампиреныша, а ногой прижимает рванувшего на встречу служанкам щенка.

Минай, замершая возле меня, скрестила руки на груди и хмуро сверлила в опекуне дыру прямо посреди лба. Дьявол задумчиво почесал промежуток между отсутствующими рогами, после чего не глядя на нас махнул рукой, требуя поторопиться.

— В какой стороне кухня? — поинтересовался Йомон.

— Кши-кши… — выдала я знакомый мерзкий звук, огоньки в глазницах насмешливо мигнули.

«Иди прямо и наверх»

— Врешь, — мигом раскусил Дьявол.

«Или нет»

Йомон прищурился, но все же не повелся, вместо этого огляделся в поисках кого-нибудь чьи мысли можно было бы прочитать, но потом опомнился и задумчиво закусил губу.

— Кши-кши…

— Дорогуша, будь любезна, заткнись, — отмахнулся он.

Я, конечно, ожидала хлеба и зрелищ, но не думала, что мистер Праздность отнесется к этому с такой серьезностью. О даже немного вспотел и выглядел едва ли не взволнованнее вампиреныша. Вот умора!

— Думай тише! — возмутился Дьявол, но тут же осекся и прижался к стене, утянув за собой Габриэля, но едва не выпустив щенка, лишь в последний момент успев обхватить кутенка вокруг туловища хвостом с острым наконечником.

Из неприметной двери вышли две миловидные вампирши, в руках у них были мешки с проступающей кровью — судя по направлению, они шли кормить хищных птиц в авиарии. Они о что-то активно обсуждали и хихикали — просто образец слаженного дужного коллектива.

-… проще его просто убить, чем отвадить.

— Думаешь? Милорду этот скот нравится, да и работу выполняет исправно.

— Шутишь, хозяин даже не заметит если он пропадет.

— Но иногда он даже бывает аппетитным…

— Фу, выпьешь его — покроешься прыщами.

Да, дружный и слаженный коллектив, ангелы рыдают от зависти.

Наша компания начинающих грабителей проследила за парочкой, пока та не скрылась за поворотом.

— Милые барышни, — одобрительно кивнул Дьявол, после чего направился к оставленной открытой двери. — А за это им отдельное спасибо.

Коридор для слуг был узким и темным, такой просто обязан вести в темницу где томятся пленные, истязаемые по четкому графику одобренному начальством.

Но спустя минуту выяснилось, что вел он в другой коридор на первом этаже.

Первым выбрался Дьявол, едва не порвав гобелен, прикрывающий в нише невысокую дверцу, следом, споткнувшись о щенка, выпал Габриэль, порвав-таки полотно, затем неохотно вышла Минай и последней просочилась я, мстительно поточив когти об испорченный предмет интерьера, заодно оторвав от стены оставшийся кусок — просто для симметричности.

Дьявол посмотрел на оставленные улики, обвел нас взглядом, не увидев раскаяния на лицах (и мордах) вздохнул и поспешил дальше по коридору.

До кухни мы добирались почти полчаса, хотя находилась она буквально в минуте ходьбы. Топографический кретинизм Дьявола заставил нас таскаться по коридорам, залезть в винный погреб, заглянуть в чулан, спуститься в темницу и даже пробраться в тайную комнату, о которой судя по слою пыли никто толком не помнил. Каким чудом на нашем извилистом пути не встретилось ни единого обитателя особняка лично для меня оставалось загадкой. То ли Йомон в тихую колдовал, то ли просто был на редкость удачливым.

В очередной раз открыв дверь и найдя за ней кухню, удивился не только Дьявол, но и дети, которые кажется потеряли надежду на успешное завершение миссии.

Помещение, отведенное под кухню было большим и включало в себя несколько комнат соединенных дверными проемами с занавесками. По счастливому стечению обстоятельств, попали мы прямиком в кладовку, набитую продуктами, а не в основную часть где непосредственно кипела работа.

— Славно-славно, — тихо прошептал Дьявол, потирая руки и оглядывая богатый выбор припасов. Взгляд его остановился на завернутом в пергамент копченом окороке. — То что нужно! Я помню, что люди это любят, у народа Минай было нечто похожее…

«Не слышу, что ты там бормочешь, повтори громче!»

Дьявол осекся и бросил на меня укоризненный взгляд, словно спрашивая, действительно ли я верю, что такая примитивная провокация сработает?

— Кши-кши… — тихо выдала я, запрыгивая на стол и наблюдая как воришки шарятся по полкам с припасами лорда Баскервилля.

Я бы, конечно, могла скинуть на пол миску с овощами или разбить один из горшков, соблазн усложнить задачу Дьяволу Праздности был велик, но будучи ангелом (пусть уже и отреченным) играть я привыкла по правилам, а потому только наблюдала, наперед зная, что так просто стащить еду у них не выйдет. Не при таком составе — здесь даже дьявольской удачи не хватит.

Йомон между тем, времени зря не терял и сноровисто запихивал в свою холщовую сумку бродяги сверток с сыром и хлеб, Минай стояла рядом и невозмутимо подавала ему приглянувшиеся продукты — да они почти что профи в этом деле!

— Зря ты нас недооценивала, — не отрываясь от дела хмыкнул Дьявол.

— Кши-кши… — было ему ответом.

Йомон насторожился и обернулся, как раз в тот момент, когда щенок с рычанием вцепился в копченый окорок. Габриэль кинулся к своему питомцу в тщетных попытках выдрать у того из пасти лакомство, но едва успел сцапать окорок с другой стороны, как запнулся и влетел лбом прямо в дверцу серванта. Стекло в дверцах задребезжало, но устояло.

Повисшая в кладовке тишина буквально звенела в ушах, но стоило Йомону выдохнуть и подтянуть мальчишку хвостом за ворот и поставить на ноги, как с другой части кухни раздались голоса:

— Слышал?

— Шумно что-то…

— Кши-кши, — злорадно выдала я, плавно стекая под стол.

Не то чтобы меня смущала перспектива быть застуканной в компании домушников, скорее не хотела, чтобы мое присутствие спугнуло слуг — они все еще боялись заходить в помещение если в нем видели меня.

Но радовалась я недолго, буквально в следующее мгновение под стол влетел вампиреныш с щенком в руках, с другой стороны приземлился Дьявол, бесцеремонно придавив мой хвост. Минай копошилась где-то за спиной, производя шума меньше чем все остальные.

«Вылезай отсюда!» — возмутилась я, впиваясь когтями в бок Дьявола. Потрепанный восточный халат легко поддался напору, как и дьявольская кожа — по всей видимости когтя дьявольской кошки были одним из немногих вещей, способных пробить их шкуру. Йомон едва не взвыл от неожиданной атаки и возмущенно уставился на меня — от былой поволоки в глазах и ленивой грации не осталось и следа.

— Ах, ты… блохастая!

Его хвост метнулся ко мне, обхватив вокруг туловища, в бесплодной попытке отодрать от себя.

И я бы с удовольствие отодралась, но вот только когти застряли!

Не стерпев столь наглого обращения взбрыкнула задними лапами, начав раздирать набитую под завязку сумку. Древняя веревка, заменяющая застежку и наверняка заставшая времена Древнейших Дьяволов, порвалась от первого касания и часть добычи вывалилась на пол. Радостный щенок кинулся было к сыру, как наиболее пахучему продукту, но вампиреныш был настороже и кинулся на него сверху, придавив питомца к полу, заодно лягнув в спину девочку, отчего та вылетела из укрытия. Из-за этого Йомон был вынужден распутать хвост, отпуская меня, чтобы в следующий миг, обвить лодыжку Минай и втащить подопечную обратно под стол. Та проехалась по полу, лицом вниз, а когда остановилась, так и осталась лежать, источая ауру неодобрения и негодования.

— Кш… — начала было я злорадствовать, но Дьявол вцепился четырехпалой рукой в маску, едва не отломав рога. Злости или гнева в этом жесте не было, но силы гад все равно не рассчитал!

В долгу я не осталась, обмотав шею этого придурка хвостом и завершив маневр ударом жала в ягодицу.

На этот раз Дьявол натурально взвыл.

— Кши-кши, — возликовала я, когда он выпустил меня и схватился за задницу.

«Будешь знать, как со мной связываться!»

— Крысы что ли? Дьявол их побери, милорд вздернет нас если прознает про крыс на кухне!

«Крысы» затаились, прислушиваясь к приближающим шагам. В глазах Габриэля застыл, не страх — ужас! Щенок, чувствуя состояние хозяина беззвучно оскалился — вышло жалко и совсем не страшно, я хотела было уничижительно фыркнуть, но Дьявол среагировал быстрее и извергнув руку под абсолютно неправильным углом, схватил за шкирку и вдавил маской в пол.

«Как грубо!» — мысленно возмутилась я, на что Йомон выразительно ткнул пальцем в мой хвост обмотанный вокруг его шеи.

Подумаешь! Все равно ему дышать не особо-то и нужно!

Из вредности затянула хвост посильнее.

Дьявол закряхтел и сжал пальцы, отчего захрустели уже мои шейные позвонки.

Сложно сказать, чем бы закончилось все, если бы в следующий миг под стол не заглянул грулл. Ящероподобная морда озадаченно уставилась на нас, в глупых круглых глазах застыл немой вопрос, ответа на который, увы, у меня не было. Сомневаюсь, что он вообще у кого-то был.

Первым отмер Йомон, не растерявшись, пнул зеленую морду промеж глаз, оставив пыльный след на чешуйчатой переносице, и зычно скомандовал:

— Валим!

И, схватив меня за хвост, буквально зашвырнул к себе за спину вместе с сумкой, набитой украденной снедью. Второй рукой схватил поперек туловища Минай, хвостом обмотал вампиреныша и бросился бежать!

В крохотную дверцу мы кое-как протиснулись, запоздалый крик прилетевший в спину придал мотивации и скорости. Беготня по коридорам прошла мимо меня — болталась я вниз башкой, буквально повиснув на хвосте, обмотанном вокруг дьявольской шеи. Самого Дьявола это смущало мало — его больше волновало куда бежать, сам он, благодаря своему топографическому кретинизму, давно забыл откуда пришел. Дети в два голоса в разнобой советовали куда поворачивать, периодически расходясь во мнениях.

До узкого темного коридорчика мы добрались не иначе как чудом. Рухнув на пол минуту пытались отдышаться.

Размотав хвост, села Йомону на грудь и припечатала лапой лицо.

«Века два тебя бы не видеть, а то и три!»

— Взаимно, дорогуша.

— Говорят, в кладовой завелись крысы… — бархатистый голос Баскервилля вторгся в сон. Отсутствовал хромой всего полдня — на этот раз Палата Лордов сожрала куда меньше времени.

Я мотнула хвостом, так и не повернув к нему голову — приперся посреди ночи чтобы обсудить крыс и думает ему будут рады?

— Так же мне доложили, что крысы большие и адские кошки вряд ли справятся с такими… а у тебя, вроде как, уже есть опыт, а потому они интересуются: не сблаговолит ли светлая госпожа помочь?

Фу. Даже вспоминать не хочу, как пришлось отлавливать кроллеров… а, стоп, хромой, наверное, про ту ночную тварь говорит, что знатно прожарила мне все каналы.

Если так подумать, то опыт по ловле мелких грызунов у меня действительно имеется… но хромому об этом знать не нужно.

Тук-Тук.

Невольно чуть повернула башку, чтобы отследить путь Хозяина Трости. Выглядел Баскервилл на редкость воодушевленно. Мне даже стало немного интересно, что же такого экстренно обсуждали Лорды и Леди?

— Интересно?

Чертов эмпат, сразу же учуял мой интерес.

По лицу Хозяина Трости расплылась довольная улыбка — помер, что ли, кто-то? С чего бы еще ему быть таким довольным?

— Леди Лесли убита.

Ха! Да я чертов провидец!

Глава 3

— И кто же совершил сей благой поступок?

Миг, когда вместо кошки явился ангел, как всегда промелькнул мимо жадных глаз наблюдателя. Вернее, глаза, одного-единственного. Баскервилл всегда внимательно пытался поймать момент трансформации, но еще ни разу этого ему не удалось. Во-первых, даже ангельский взор не смог бы уловить этот момент. Во-вторых, не так часто я меняла форму вместилища на его глазах.

— Неужто, моя прелесть, тебя это так обрадовало? — Хромой, воплощение вежливости, отодвинул стул и сделал приглашающий жест рукой. Садиться я, конечно же, не стала, но не из вредности, а потому что пришлось бы развоплощать крылья, а мне было банально лень.

— Кто-то сделал за меня мою работу, — пожала плечами, поднимаясь в воздух, но не торопясь как обычно «уплывать» вверх. По кошачьи потянувшись, повела крыльями, после чего компактно сложила их за спиной. — Надо послать благодарность.

— Не думаю, что это потребуется. — И, прежде чем я успела закатить глаза на напускную таинственность, резко перевел тему: — К слову, давно хотел узнать, почему у моей прелести две пары крыльев?

Я разом поскучнела — секретной эта информация не была, но рассказывать ее посторонним тоже самое, что посвящать случайного прохожего о цвете исподнего.

Тем не менее, после небольшой паузы, неохотно ответила:

— Потому что я из второго поколения.

— Второе поколение — две пары крыльев, а у третьего — три? — логически пришел к неправильному выводу хромой.

— У третьего и последующих — одна пара, — еще неохотнее буркнула я.

— А у первого, тогда сколько?

— Много, — отрезала я, честно говоря, позабыв сколько всего пар крыльев у Архея. То ли семь, то ли и вовсе дюжина.

Хмырь переварил информацию, так и не найдя в ней никакой логики.

— И сколько всего поколений ангелов насчитывается?

На этот вопрос я промолчала, потому что отвечать «не помню» было слишком губительно для моей гордости.

Баскервилл выразительно посмотрел на меня, словно догадываясь о причине такой таинственности, но я только выше вздернула подбородок — приступи он к пыткам, я бы все равно не призналась.

— Солнце мое, ты порой такая легкомысленная, — хмыкнул хмырь, даже почти не насмешливо.

Я высокомерно прищурилась, но придраться смогла разве что к обращению:

— Не зови меня так. Мерзко.

— Как пожелаешь, моя прелесть, — обворожительно улыбнулся он, вызвав у меня зубовный скрежет. Самое обидное, что всерьез ругаться из-за такой мелочи я не могла — слишком мелочно для древнего мудрого существа (к которым я себя бесспорно причисляла), а сам Баскервилл только кивал и продолжал использовать эти до тошноты слащавые прозвища.

— И все-таки, кто сподобился убить Высшего Лорда? — вернулась я к более насущному вопросу.

— Волнуешься, что это был кто-то из твоих милейших родственников?

— Плохая привычка, отвечать вопросом на вопрос, — враждебно отозвалась я, на что собеседник покладисто поднял руки и миролюбиво продолжил:

— Выжившие члены стаи уверяли что это был ангел…

— Не нефилим? — бесцеремонно перебила, но Баскервилл казалось этого даже не заметил, продолжив говорить в прежнем благодушном тоне.

— Сложно сказать. Была бойня. Логово буквально утонуло в крови, так что каким бы изначально не был цвет крыльев, в итоге он стал красным. Те, кто выжил, в основном молодняк, до того напуганы, что едва способны говорить.

Я задумчиво прокрутилась вокруг своей оси, после чего уточнила:

— Тогда сколько было нападавших?

Небесный Сад отправляет в рейд слаженные группы из семи крылатых. Большее количество, как правило, не требуется, разве что в масштабных Зачистках, но тогда бы дело не обошлось малой кровью и уже к обеду весь Нижний мир поглотило бы очищающее пламя. Сомневаюсь, что пропустила бы такое зрелище.

— Как минимум две дюжины. Возможно больше. Половину из этого Стае удалось убить, хотя тела забрали.

— Нефилимы, — уверенно заявила я. — Что ж, наверное, и вправду обойдутся без благодарностей.

— Почему же, — вдруг не согласился Баскервилл. По хребту пробежали мурашки, была бы в теле кошки, шерсть встала бы дыбом.

— Кошмарная улыбка, — тихо пробормотала я, глядя на довольного Баскервилля. Кто бы мне сказал, что существо, нагоняющее на меня больше всего жути будет человеком, ни за что бы не поверила!

— Я уже отправил им в благодарность подарок. Интересно какой?

Не уверена, что мне настолько любопытно, чтобы соглашаться с его предложением. Тем не менее осторожно кивнула.

— Полюбуйся, моя прелесть.

Хмырь вытянул перед собой калеченную руку ладонью вверх, сорвавшаяся с кончиков пальцев тьма сплелась в знакомый мне уже трехмерный аркан. Шар вязи прокрутился, давая себя рассмотреть.

Я нахмурилась.

— Серьезно? — недоверчиво уточнила я.

— Абсолютно.

— Ты наслал на них часотку?

Баскервилл хмыкнул и пошевелил пальцами. Шар вязи послушно увеличился, давая лучше разглядеть особо мелкие детали.

— Эфирные эктопаразиты, — великодушно пояснил он, то, что я и так уже поняла. — Хитклифф делал нечто подобное пару лет назад, но эти милашки ближе к перьевым клещам, чем к блохам. Отправил их проклятием прямо по крови леди Лесли.

Ну и мерзость.

Невольно дистанцировалась подальше от аркана. Пусть это была простая демонстрация вязи без вливания силы, но мои собственные крылья зачесались от одного вида заклинания.

Опасный. Опасный и мстительный человечишка!

Извращенное чувство юмора представителей демонического рода было мне хорошо известно, как и то, что люди мало в чем им уступали — в конце концов, именно они и их страхи породили все виды нечисти и нежити. Я возможно злорадно посмеялась бы, но ту саркастичную ухмылку расползшуюся по моему лицу назвать улыбкой было нельзя, как и звук по мимо воли вырвавшийся изо рта:

— Кши-кш… — я заткнулась быстрее чем мозг осознал допущенную голосовыми связками ошибку, но, к сожалению, этого короткого мгновения хватило, чтобы Баскервилл тоже понял это. Брови его поползли вверх в совершенно искреннем недоумении.

Мгновение я почти испуганно пялилась на него, после чего он протянул:

— Прелесть моя, у тебя очень выразительный смех… — последние слова утонули в неприкрытом смехе, заставившим меня заскрежетать зубами и отвернуться в тщетной попытке скрыть красные пятна смущения.

Когда вообще в последний раз я чего-то смущалась? Возможно в первой жизни, когда назвала Архея мамой? Ну, так все мы допустили эту ошибку, пожалуй, кроме Второго брата Идумы — его эта напасть обошла стороной.

— Ха-ха, а теперь соберись с мыслями, человек, — предприняла безуспешную попытку сбить с хромого веселье. — С чего бы тебе мстить за оборотницу? — проворчала я, пытаясь удержаться от того, чтобы почесать нижнее правое крыло — эфирные эктопаразиты, ну, что за извращенная фантазия у этого хмыря! — Вы не показались мне такими уж друзьями.

— Леди Лесли была очаровательна, — огорошил меня Баскервилл, развеяв шар тьмы, встряхнул пальцами и добавил: — Во второй ипостаси.

— Ха! — не сдержалась я. Для этого любителя фауны оборотница была сродни домашней собачке? То-то он так вцепился в дьявольскую кошку. — И этого хватило чтобы наслать проклятие на убийц?

— На самом деле, это была просьба ее младшей дочери. Очаровательный серый волчонок — не смог отказать.

Я подозрительно покосилась на него — это что еще за проблески сострадания? От Дьявола Праздности что ли заразился? Не думала, что альтруизм передается воздушно-капельным путем.

— Быть того не может, — вслух возразила собственным мыслям. Можно поверить в альтруизм Дьявола, но не человека! — Что ты потребовал взамен?

— Моя прелесть, ты наблюдательна — успела так хорошо изучить меня? — заинтересовался хромой. — Я польщен.

Я окатила его холодным взглядом, чтобы хотя бы немного сбить спесь, но не вышло — довольная улыбка стала только шире.

— Теперь Стая присоединилась к нам.

«К нам» резануло слух не так сильно, как того можно было ожидать.

К нам, так к нам. Поздно отнекиваться.

— Там же остался только молодняк. От них хотя бы будет польза?

— Стая имеет интересную особенность — она всегда подстраивается под вожака. Теперь, когда им стал я, им не останется ничего другого, кроме как стать полезными. — Уверенности Баскервиллю было не занимать. Он оказывается разбирался не только в живности, но и в структуре иерархии оборотней — какая разносторонняя личность! — Они вырастут очень быстро. И вырастут сильными.

— Ну и Дьявол с ними, — отмахнулась я от кучки блохастых. — Известно, почему первой жертвой стала именно оборотница?

— Думаешь будет и вторая?

— Это очевидно. Нет смысла тревожить улей, ради одного глотка меда.

— Разумно, — кивнул хромой.

Правильно, впитывай мудрость веков, пока я рядом! Сегодня я на удивление благодушна и щедра.

— Полагаю, что леди Лесли была слабейшей из них.

«Из них»

— Себя ты даже в один ряд с другими Лордами не ставишь? — развеселилась я. Вот это самомнение! Мне почти завидно.

Баскервилл мило улыбнулся моему веселью и не стал отвечать на последний вопрос, сочтя ответ очевидным.

Тем не менее, я веско добавила:

— А вот Адский Город считает вас равными. Иначе стол в Палате Лордов не был бы круглым.

Довод был существенным, но и его Баскервилл проигнорировал.

— Любопытно другое, моя прелесть, — вкрадчиво продолжил он и его тон заставил меня насторожиться — это еще не все? Какую новость этот хмырь оставил напоследок, что у него такое предвкушающее выражение лица?

Впервые в его взгляде, направленном на меня, промелькнула насмешка.

— В Палате Лордов по-прежнему шесть мест.

На этот раз Палату Лордов открыл никто иной как сам Лорд Баскервилл, а потому внутреннее убранство было мне хорошо знакомо. Многоуровневая библиотека уходила высокого верх, где заканчивалась стеклянным куполом, сквозь который было видно звездное небо и млечный путь. В настоящей библиотеке увидеть небо Срединного мира было невозможно, только надоевшую пентаграмму — суррогат настоящего светила, а потому купол был из цветного витража. В остальном все было слишком похоже: те же ряды книг, те же стулья, высокие в окна с бардовыми тяжелыми занавесками и только стол из прямоугольного стал круглым, с дырой в центре.

Прибывшие Лорды и Леди смотрели по сторонам с искренним любопытством, вероятно, ожидали чего-то более экстравагантного. Впрочем, свою дозу шока они все же получили, но не сразу.

— Уютно тут у вас, Лорд Баскервилл, — неохотно отвесил светский комплимент Рафаэль Валентайн. Сказано это было с таким кислым выражением лица, что мне только оставалось гадать чем это вызвано.

На книги вампир смотрел с неясным мне неодобрением, как если бы имел к ним личные счеты. Может у него аллергия на книжную пыль? Тем не менее, выдав дежурный комплимент хозяину подпространства, уселся в одно из кресел и попытался придать бледному холеному лицу скучающее выражение.

Прибыл вампир одним из первых, проявив свойственную аристократам пунктуальность. Следом прибыла вторая представительница потомственного чванства и снобизма — Шанталь Легран.

За те пару недель, что я ее не видела, внешний вид вампирши претерпел некоторые изменения. Она все еще выглядела возмутительно молодо для тысячелетней вампирши, всего-то на тринадцать-четырнадцать человеческих лет, да и одета была во все те же полупрозрачные платья, надеть которые решилась бы не каждая прожженная куртизанка. Тем не менее, под глазами у старейшины Легран пролегли темные круги, а на щеках выступал не совсем естественный румянец — обильный макияж бросался в глаза, из чего можно было сделать вывод, что с правильной диеты вампирша сорвалась-таки и выпила кого-то не очень здорового и теперь старается скрыть последствия.

Мастер Писчий так же появился не в лучшем расположении духа. Огромный жирный черт довольно комично смотрелся в небольшом кресле, совершенно неподходящем его габаритам, но жаловаться или обвинять в негостеприимстве хромого никто не спешил — Палата Лордов принимала вид знакомой и уютной комнаты для существа созвавшего Собрание не зависимо от желаний и потребностей всех остальных.

Да и в целом связываться с Хозяином Трости по таким пустякам никто не хотел.

Последним явился лич. Некромант как всегда выбивался из общей массы источая лучи позитива и энтузиазма. Первым делом Хитклифф ринулся к книгам, где пару минут восторгался некоторым редким экземплярам. Особенно его заинтересовала Повесть Дьяволопоклонничества, на что хмырь дружелюбно предложил ему взять книгу почитать.

— С радостью! Как щедро с вашей стороны Лорд Баскервилл! — пришел в неописуемый восторг лич, после чего наконец-то занял свое место. — Ваше подпространство такое интересное!

— Вы можете посетить мою библиотеку, когда будет свободное время.

Баскервилл восседал на соседнем кресле, по правую руку от нежити, кресло с права от него самого было свободно — садиться рядом с ним никто, помимо некроманта, не горел желанием.

— Это пустое место меня тревожит, — без обиняков заявил Валентайн. — Означает ли это, что где-то в городе появился новый Лорд?

— Это единственное разумное объяснение, — пробасил черт со своего неудобного места. Кресло под ним скрипнуло, когда он пошевелился.

Интересно, может ли сломаться мебель, созданная этим подпространством?

— Или может быть Леди Лесли не мертва окончательно! — тут же выдал свежую идею некромант.

— Она мертвее всех мертвых, — закатил глаза вампир. — Стая бесновалась почти сутки — молодняк едва не свихнулся из-за потери вожака. Вы слышали сколько народа они перекусали?

— На Фабрике был приток запросов на конвертацию энергии для подавления слюны оборотней, — недовольно проворчал Балгарам.

— Разве это не наплыв клиентов? — не понял его хмурый вид лич.

— Низкая калорийность контрактов, больше возни чем выгоды.

— Как интересно… но все-таки, вполне, возможно, что кто-то создал из Леди Лесли прекрасную нежить?!

На очередную идею некроманта не обратили внимания, но того это не смутило, и он продолжил:

— Или может быть это отвлекающий маневр Стаи и на самом деле Леди Лесли в середине хитрого плана по имитации собственного убийства, чтобы в решающий момент ударить нам в спины!

— Вы параноик, Лорд Хитклифф, — закатил глаза Рафаэль, черт поддержал его согласным кивком, а Легран только бросила на лича брезгливый взгляд. К несчастью для нее, сидел лич прямо напротив нее, отчего ее аристократический взор то и дело натыкался на презираемую нежить.

А как по мне, интересная теория заговора. Не знай я, что Стая теперь под покровительством хромого, даже отвела бы пару минут на обдумывание этой идеи.

— О! А может быть все дело в том, что заговорщики все вы и ударить в спину хотите меня одного? — воодушевился еще больше лич.

Хотя нет, возможно кровосос был прав и у некроманта действительно прогрессирует паранойя?

— Еще немного, нежить, и твоя теория окажется верной, — не выдержала потока идей Легран. Зашипев не хуже гадюки, она со своего места метнула на лича яростный взгляд. Удивительно, что только взгляд, не добавив к нему парочку заклинаний.

Забавные демоны, смотреть как они грызутся одно удовольствие. Хотя немного досадно, что фактически мы теперь на одной стороне — иметь таких союзников одни проблемы.

— Кши-кши, — выдала я со своего места на спинке кресла Баскервилля, чем привлекла его внимание.

И не только его.

— Ваше сокровище тоже здесь, — заметил меня вампир. Вперив недовольный взгляд скривился — неужто все еще переживает, что не смог отобрать меня у хромого? До чего хрупкое вампирское эго.

— Моя прелесть тут не просто так, — загадочно ответил Баскервилл, все еще тепло улыбаясь мне.

Я мысленно закатила глаза — созыв Палаты Лордов был вынужденной мерой, чтобы проверить его идиотскую теорию касательно свободного места.

На лице вампира проступил немой вопрос: сколько можно хвастаться своим питомцем? Благо, не задал его вслух. Я бы его на клочки порвала.

— Солнце мое, неужели стесняешься? — подначивал хмырь, чем вызвал у присутствующих недоумение.

Свихнувшийся Хозяин Трость — вот это новость!

Я недовольно заворчала, но тянуть смысла не было — чем быстрее разберемся в вопросе, тем быстрее закончится этот фарс.

Встав на четыре лапы, неторопливо потянулась, мстительно поточила когти и спрыгнула вниз, прямо на стол. Лорды и Леди настороженно следили за моими действиями — от питомца Лодра Баскервилля ничего хорошего они не ждали. И правильно делали.

Пустое кресло как назло было по правую руку от Баскервилля, напротив восседал Вампир, правее — Легран.

Плюхнувшись на мягкое сиденье, потопталась, после чего села, обвив себя хвостом и выпрямив спину. Прислушалась к ощущениям, но никакого отторжения или давления извне не почувствовала.

Палата Лордов благодушно приняла мое присутствие в прошлый раз, но тогда я не слезала с плеча Баскервилля. Сейчас я действовала как самостоятельная единица.

И место занимала отдельное.

— Как забавно вышло, — рассмеялся хмырь, когда спустя минуту ничего не произошло. Его веселье меня не порадовало, но вопросы у меня все еще остались, впрочем, как и у остальных. — Вероятно, дело в том, что теперь ты официально принята Городом и являешься его жителем, моя прелесть.

— Мрф, — фыркнула я, задаваясь вопросом, насколько Адский Город может быть живым и разумным. Если все-таки достаточно, чтобы иметь чувство юмора, то оно у него явно своеобразное.

Повисшую тишину прервала Шанталь Легран:

— Хотите сказать, что питомец Лорда Баскервилля теперь займет место Лорда? — уточнила вампирша с плохо скрываемым возмущением.

— Как удиви… — начал было лич, но его восторженный тон оборвала вампирша.

— Заткнись, нежить! — рявкнула она и повернулась к довольному Баскервиллю. — Лорд Баскервилл, я ведь ошибаюсь?

— Нет, — легко ответил тот, — сегодня вы на диво догадливы, леди Шанталь.

От такой постановки фразы вампирша возмущенно подавилась заготовленной тирадой. Вместо нее подхватил эстафетную палочку Валентайн:

— Это уже перебор! Какой бы уникальной и умной не была эта животина, и как бы сильно вы ее не любили, это переходит все разумные границы!

Возмущение Лордов и Леди было понятно, со стороны это смотрелось не больше чем простое самодурство со стороны хромого.

Я довольно прищурилась, отчего огоньки в глазах дрогнули — смотреть как Высшие демоны объединились в своей мысли, что Баскервилл тронулся умом было занятно.

Может так и остаться в облике кошки? Слухи об ангеле в доме Баскервилля до них еще не дошли, но какими бы вышколенными не были слуги хмыря, рано или поздно информация просочится, да и в целом я не планировала скрываться… но до тех пор Баскервилля будет считать поехавшим кошколюбом! Вот умора!

Самого Баскервилля ситуация не смущала, как того можно было ожидать, скорее забавляла.

— Полуразумное магическое создание не может занимать почетное место Лорда.

— Тут скорее Леди… — задумчиво протянул лич.

— Какое это имеет значение? — не поняла вампирша.

— Под хвост я не заглядывал, но это же дьявольская «кошка», а не «кот», — радостно пояснил очевидное некромант.

— Это в первую очередь животное, какая разница он, она или оно.

— Это исчадие ада наверняка «оно» — пробормотал Валентайн куда-то в сторону.

Не поняла, с каких пор он так невзлюбил меня? Это из-за того, что я когда-то в давние времена ему лицо расцарапала? Так не надо было сдергивать меня с карниза! Заслужил.

— В первую очередь надо определить объем энергии, — внес свою лепту в обсуждение черт.

— Да какая разница какой резерв у этой тупой твари? — возмутилась Легран, но тут поймала мой тяжелый немигающий взгляд, презрительно прищурилась в ответ: — Даже если зачатков ее разума хватает чтобы понимать простые команды, занимать место правителя Адского Города для нее невозможно. Где вы видели, чтобы кошка правила территорией?

— Ну ты же старая летучая мышь справляешься с этой задачей, — не удержался от издевки Рафаэль — неприязнь к старейшине Легран был сильнее гласа разума. — Не то чтобы хорошо, но как-то ваш клан на плаву держится…

— Мерзкий мальчишка… — ощерилась та в ответ. — Твой слабосильный племянник еще не зачах? Ходят слухи, что он еще ни разу сам не охотился.

Валентайн побелел от злости — напускная забота на словах на деле была завуалированной угрозой, учитывая, что именно Шанталь Легран не оставляла попыток изжить со свету Габриэля.

— О! Очередной раунд вампирьих войн начался раньше, чем я ожидал! — радостно прокомментировал вражду кровников Хитклифф, с таким видом, словно пришел на сеанс кино. На комедию, если точнее.

Знакомая ситуация, свидетелем которой я уже была, лично мне быстро наскучила — междоусобица среди демонов несомненно приятное зрелище, но ради этого торчать в Палате Лордов лишнее время не хотелось.

Потянувшись, зевнула и закинула ноги на стол, с таким грохотом, словно на ногах были не легкая эфирная обувь крепко облегающая стопу, а как минимум латные рыцарские ботинки.

На этот раз тишина была куда глубже, но куда короче.

Сидящий напротив Валентайн глупо вылупился на меня, непонимающе разглядывая мое лицо, словно даже не замечая двух пар крыльев за спиной.

— Что?

С боку раздался грохот — старушка не выдержала потрясения и вскочила на ноги, опрокинув стул. Чернота в глазах расползлась и хлынула на скулы и подбородок — пик сил доступных высшим кровососам.

Я же не пошевелилась, хотя Высший вампир был даже для меня серьезным противником.

Но не тогда, когда по левую руку восседает до нельзя довольный Хозяин Трости. Его моя выходка только порадовала и за реакцией окружающих он следил с неприкрытым весельем.

— Солнце мое, будь осторожнее, леди Шанталь живет не первое тысячелетие, ее сердца уже не такие молодые и крепкие как в былые времена.

Я кровожадно ощерилась:

— Приму к сведению.

К сожалению, с точки зрения убиения, возраст Легран был скорее ее преимуществом, чем слабостью.

— Л-лорд Баскервилл, как вы это объясните? — голос вампирши немного истончился, но даже будучи жертвой старой травмы, связанной с ангелами и Зачисткой, увиденными в юности, она, тем не менее, не пала в объятия паники с головой, кое-как умудрившись сохранить остатки благоразумия, а потому не напала сразу.

«Это» нарочито любопытно склонило голову набок, окидывая вампиршу тяжелым немигающим взглядом.

Будь мое копье со мной, одолеть Легран было бы куда проще… в теории. Не думаю, что нам придется сражаться. По крайней мере сегодня.

— Как любопытно! — лич переполненный сразу кучей эмоций подскочил со своего места и двинулся было ко мне, но вдруг остановился. — Прошу прощения, госпожа, но я был так рад нашей встрече, что не сразу сообразил, что нужно соблюсти этикет!

О каком этикете может идти речь в Адском Городе?

— Лорд Баскервилл, — между тем громким шепотом зачастил некромант. — Будьте любезны, представьте вашу гостью.

Он имел ввиду старый человеческий этикет, по правилам которого в высшем свете мужчинам и женщинам нельзя знакомиться напрямую? Удивительно, как в этом мертвеце сохранились зачатки джентльменства. Забавно.

— А нежить здесь оказалась самой воспитанной, — протянула я нарочито задумчивым тоном и после паузы добавила: — Будешь моим любимчиком.

Лич заулыбался, отчего его лысое безбровое лицо пошло складками, мне показалось на мертвой коже даже выступил румянец.

Хромой чуть изогнул брови — неужто задели мои слова — но все же не стал комментировать мой сомнительный выбор фаворитов.

— Это чудесное создание… — начал было он, но я его перебила:

— Я сама, — высокомерно кивнула я, после чего обвела взглядом Лордов и одну Леди.

Самое глупое лицо было у Валентайна — словно обухом по голове ударили, и он плохо понимал, что вообще происходит.

— Мое имя — Махэри, для вас госпожа Махэри. Я — представитель вида крылатых обитателей Верхнего мира, больше известных как ангелы, — я расплылась в широкой акульей улыбке, от ангела во мне в этот момент были только крылья. — На ваше несчастье, я побуду в Адском Городе какое-то время. Можете ненавидеть, восторгаться и ужасаться, потому что я не только чертовски разумна, но еще и дьявольски злопамятна.

Глава 4

Вероятно, этот момент войдет в список моих самых любимых воспоминаний, уступив, разве что, поскользнувшемуся на кожуре первоплода Неро и плачущего из-за разбитого (мной) носа Мэсэмери.

— Приятно познакомиться, — лич всполошился и вскочил было со своего места, но был вынужден отшатнуться назад, когда его едва не снесли с ног выскочившие из тени Шанталь Легран адские сторожевые.

Вампирша атаковала, но довольно мощный кровавый аркан был погашен паутиной теней едва успев сформироваться.

— Вот ведь полоумная старуха! — возмутился со своего места Рафаэль. — Кто же устраивает драку в Палате Лордов?

Адские псы рычали, порываясь напасть, но опутавшие их черные лозы были сильнее. Нечисть скалилась, пыталась грызть путы, но безуспешно.

Как мило со стороны хромого, но меня это пугало мало — я продолжала с усмешкой наблюдать за вампиршей. Противник она, безусловно, сильный, но конкретно сейчас опасаться ее было пустой тратой сил.

И не потому что на моей стороне был Баскервилл. Хитклифф уже был «нашим» союзником. Валентайн союзником не было, зато он был кровным врагом Легран из чего было легко понять, чью сторону он займет в случае если конфликт достигнет пика напряжения.

— Кровавая права, — в пику ему пробасил Балгарам со своего места, но на помощь не поспешил. Маленькие глазки на огромном рыле опасно светились, но и только. — Это существо нужно уничтожить как можно быстрее.

— Звучит логично! — активно закивал некромант, — но какое это было бы упущение с нашей стороны!

— Моя прелесть, тебе не кажется, что гости зазнались? — раздался спокойный голос Баскервилля. Выходка Легран его не разозлила и даже не удивила, привычная улыбка не дрогнула, что пугало не меньше танцующих вокруг стола теней.

Я состроила нарочито задумчивое лицо и лениво протянула:

— Детские выходки меня волнуют мало.

Древняя вампирша трех тысяч лет от роду прищурилась: о крылатых она знала не так уж мало, по сравнению с другими, но все равно недостаточно. Фактически я прожила куда меньше полных лет чем она, хотя и просуществовала в сотни раз дольше, что позволяло мне с чистой совестью считать всех присутствующих младенцами в сравнении со мной.

Но ей об этом было не известно, а потому она фанатично боялась меня. Вернее, даже не «меня», а «ангела» в моем лице.

Страх сотканный из воспоминаний самый абсурдный и самый сильный.

— Если что, я против убивать здесь и сейчас прекрасную крылатую госпожу ангела! — не сумев обойти адских псов, лич вернулся на свое место и ребячливо навалился грудью на стол вытянув руку вверх. — Может быть потом, после некоторых опытов… то есть исследований, но сейчас абсолютно точно нет!

Серьезность своих слов он поддержал внезапно окутавшим его фигуру могильным холодом. Без того мертвые глаза утратили всякий блеск, став матовыми.

Валентайн ничего не сказал, но напряжение на его лице уступило бесшабашному веселью — вот кто точно ударит Легран в спину, если заварушка все-таки начнется.

— Три против двух, — правильно истолковал соотношение сил черт. Глазки на обширном рыле потухли и к нему вернулся привычный апатичный вид. — Глупое решение.

Вампирша злобно ощерилась, растеряв остатки аристократичного лоска, такой оскал больше подошел бы глупой зверюге.

— Высшие Лорды этого поколения кретины! — змеей зашипела она, не выказывая никаких признаков отступления — неужто собралась биться сразу со всеми? — Перед вами наш естественный враг!

Я выразительно поглядела на веселого Баскервилля, наверное, впервые полностью разделяя его настроение.

— Леди Шанталь, вы же не забыли, что я человек? — напомнил он. — Для меня естественные враги — вы, а ангел скорее наоборот — лучший союзник и защитник.

Веселье мое чуть поутихло — защищать вот «это»… так себе прерогатива.

— О! Так это ваш ангел-хранитель?! — лич перевозбудился окончательно.

Хмырь таинственно улыбнулся, после чего поглядел на мое окончательно скисшее лицо нежнейшим взглядом.

— Солнце мое, я хорошо позабочусь о тебе, ты не пожалеешь, что выбрала меня, — показательно заворковал он. Повезло еще, что сидела я в отдельном кресле, обычно после таких вот фразочек больной ублюдок тянул свои лапы чтобы погладить по башке.

— Хмф, — фыркнула я в его сторону, задрала подбородок в жесте абсолютного высокомерия и привычно вытянула руку, призывая названное оружие. — Я, вполне, способна сама о себе позаботиться.

И только потом вспомнила, что после моего побега и последующего отречения, Архей наверняка запечатал мое копье. Рассекающий Границы Миров был мне теперь недоступен. Обидно. Очень обидно, но ожидаемо.

Я уже представила, как глупо выгляжу с пустой вытянутой рукой, но вдруг почувствовала привычную тяжесть. Пальцы сомкнулись на холодном металле древка, чувствуя подушечками до дрожи знакомый рельеф — создавая мое копью братец Ацали хорошо потрудился не только над широким изогнутым лезвием, проделав отверстие для украшения, но и поколдовал над древком так, что оно каким-то чудом ложилось в руки как влитое.

Хотя он и сделал его на вырост.

А я не выросла.

Наконечник, выполненный в виде сложной вязи, бухнул об пол, наверняка оставив в нем дыру.

На оружие уставились все, в том числе и я.

Не ожидала, что мое копье будет мне доступно. Логично было предположить, что в качестве меры наказания, Архей его запечатает и выдаст только после следующего перерождения, когда моя звезда вновь упадет и он подправит мне память. Увы, сопротивляться ему я была не в силах, мы совершенно в разных весовых категориях, так что ложных надежд я не питала, а потому мысленно уже попрощалась с Рассекающим Границы Миров, но Архей по всей видимости думал иначе.

Наши точки зрения и образ мыслей не сошлись, впрочем, как и всегда.

— Кхм, — я опомнилась и поспешила согнать с лица проступившее там искреннее удивление. — Как видите, дамы и господа, аргументы у меня железные.

В черном взгляде вампирши сквозил страх, он же передавался адским псам по ментальной связи, отчего те поджимали хвосты и испугано рычали.

— Стерва, — сипло выдавила она, смирившись с тем, что сегодня ее никто не поддержит.

Нет, ну, в целом, учитывая мой паршивый характер, требующий куда более крепких эпитетов, это можно было счесть за комплимент.

— Дитя, — парадируя тон хромого нежно проворковала я, — да снизойдет на тебя сияние солнца и звезд. Когда-нибудь я очищу твою паршивую душонку и взыщу за каждую каплю крови пролитую по твоей вине.

Валентайн коротко хохотнул — любая угроза адресованная его кровнице была усладой для его ушей — но я видела, как он напрягся, в конце концов, он так же жил за счет крови людей.

— Вы еще пожалеете об этом решении, глупцы! — рявкнула вампирша и направилась на выход. Псы скуля ринулись за ней, норовя поскорее скрыться в ее тени.

Дверь хлопнула за спиной древней вампирши, но напряжение не спешило спадать. Обведя взглядом сытой кошки Лордов, постановила:

— На этом Совет можно считать завершенным.

— Хэй! — возмутился Валентайн. — Нас отвлекли от дел только ради этого?

Палату Лордов Баскервилл действительно созвал в тот же вечер, когда закончился первый Совет — уж очень ему хотелось подтвердить свою догадку относительно шестого свободного места. Я тоже не видела смысла откладывать это — вот еще, беспокоиться об удобстве этих демонов!

— Не соглашусь, дебют крылатой госпожи вышел весьма занимательным!

— В такое неспокойное время надлежит проверить надежность собственной территории, — пробасил Балгарам, поумерив пыл лича. — Фабрика Душ важный объект в Городе, если диверсия произойдет там, это аукнется всему Нижнему Миру.

О Фабрике Душ я знала немного. Слышала мельком, что там происходит конвертация энергии в местную валюту, те самые «унции душ» и, откровенно говоря, не понимала, отчего это так важно. До этого я никогда не слышала, чтобы демоны в Нижнем Мире настолько нелепо подражали торгово-денежным отношениям людей.

Но стоит признать, что подобный аспект демонического общества в принципе раньше меня не интересовал, поскольку никак не касался моей работы.

— Стоит ли мне помочь? — вдруг подал голос Баскервилл, чем озадачил не только меня, но и все остальных.

— Чем? — насторожился Мастер Писчий.

«Зачем?» — хотелось спросить мне. Что-то не припомню, чтобы его план по смешению миров требовал демонических денег.

Хитклифф посвященный в план хромого тоже выглядел недоумевающим, но очень заинтригованным, а вот Валентайн пришел в себя быстрее всех — он, казалось, вообще считал Баскервилля редкостным чудаком и потому заранее смирился со всеми его затеями.

Надо признать, позиция кровососа была самой здравой, потому что следующая фраза хромого добила присутствующих:

— Затем, что это выгодно нам обоим. Видите ли, я собираюсь провести конвертацию энергии и был бы не прочь получить скидку.

Ни единый мускул не дрогнул на моем лице, я изо всех сил старалась не показать, что и для меня эти слова стали сюрпризом.

Валентайн, кажется, едва удержался, чтобы не покрутить пальцем у виска.

А вот черт наоборот посмотрел на Баскервилля чуть более заинтересовано — язык купли-продажи ему был куда привычнее, чем принятый в Палате официоз, где даже угрозы приходилось приукрашивать.

— Какой же объем лорд Баскервилл хочет обменять?

— Это зависит от того, какой объем сможет обработать Фабрика за несколько дней.

Черт прищурился — для него это был прямой вызов.

— Хорошо, тогда буду ждать вашего визита, — пробасил он наконец.

— Приятно слышать.

— Теперь-то все? — вклинилась я в их разговор.

— Неужто так неприятна наша компания, прекрасная крылатая госпожа? — ехидно поинтересовался кровосос, откровенно передразнив некроманта.

Приятного, конечно, было мало, но дело было в другом — копье оттягивало руку, держать его в положении сидя было неудобно, а отзывать его я не рисковала — вдруг Архей просто забыл его запечатать, а потом вспомнит? Таскать повсюду Рассекающего Границы Миров было не особо удобно, но лучше так, чем остаться без него вовсе.

— Приятно осознавать, что твоя черепная коробка не пуста, — надменно кивнула я Валентайну.

Уж лучше буду в их глазах высокомерной стервой, чем идиоткой, не знающей куда приткнуть собственное оружие, особенно после того, как пафосно призвала его и угрожала им.

Баскервилл негромко стукнул тростью вставая.

— Думаю, мы увидимся довольно скоро, дела в Городе располагают, — вежливо не то кивнул, не то пригрозил он, после чего повернулся ко мне. — Солнце мое.

Может ткнуть в него копьем? Как мне надоели эти слащавые обращения! Хуже всего, что у этого были свидетели и теперь они на нас пялились, что не давало мне привычно обругать хмыря.

Но и брать протянутую в джентельменском жесте руку я тоже не стала — обойдется!

Встав, лихо закинула копье на плечо и, кинув напоследок:

— Удачи, неудачники, — промаршировала к двери.

Странно, но в спину так и не прилетело проклятие, хотя после такого отношения это было само собой разумеющимся.

Какие робкие нынче демоны пошли.

В особняке нас привычно поджидал дворецкий с едой наизготовку. Баскервилл велел подать прямо в его покои, недвусмысленно напомнив накрыть на двух персон — когда он уже откажется от этой затеи? Собеседник из меня откровенно плохой, учитывая, что каждая вторая моя фраза несет в себе уничижительное и откровенно хамское содержание.

Не может же быть, что он из той категории людей, что получают удовольствие, когда их оскорбляют?

— Итак, моя прелесть, как тебе Палата Лордов?

— Скромно и безвкусно, — недружелюбно отозвалась я, наблюдая как слуги расставляют на столе поздний ужин — на этот раз нас не было всего пару часов. Напротив, меня как раз водрузили блюдо с фруктами и фужер с чистой водой.

— Приятного аппетита, — неожиданно проблеяла служанка и, кажется, сама испугалась того, что решилась открыть рот.

Я фыркнула, глядя на нее:

— Это, конечно, не труп цверга, но тоже сойдет.

Вампирша нервно улыбнулась шутке, видимо, вспоминая, как они всем особняком пытались втюхать мне сомнительное угощение в виде сырого мяса.

— У вас тут в целом довольно скучно, — добавила я, когда слуги вышли.

— Неужели? Мне казалось, что тебе тут довольно весело.

— Запугивать твоих слуг занятие, не требующее больших усилий.

Баскревилл рассмеялся.

— Неужто ничего интересного?

Интересного? Ну, разве что подралась с дьяволом на твоей кухне, пока он грабил запасы провизии, а помимо этого ничего занимательного.

Слуги исправно шугаются, местная живность живет настолько припеваючи, что впору завидовать, враги сидят тихо и никаких диверсий не устраивают. Тишь и благодать, до того скучно, что я даже немного сочувствую мистеру Праздности — до этого я всегда была по уши в работе и даже не думала, что скучать настолько утомительно.

К слову о Праздности — стоит ли сказать, что в Городе ошивается одни из семи Древнейших Дьяволов?

Я задумчиво поглядела на Баскервилля, он о чем-то негромко говорил, кажется, рассказывал о прочитанной книге из человеческого мира. Прислушавшись, поняла, что он самозабвенно вещает о справочнике, посвященном млекопитающим.

Не-е, пусть будет ему будет сюрпризом!

Глава 5

Я дрейфовала под потолком, по обыкновению, закуклившись в крылья, когда в голове возникла мысль, требующая внимания. Она же заставила немного сдвинуть крыло и внимательно вглядеться в образовавшуюся щель.

— Что такое, моя прелесть? — спустя долгую минуту наконец поинтересовался хмырь, перестав делать вид, что не замечает мой изучающий взгляд.

— Размышляю, — протянула я, продолжая без стеснения разглядывать его с ног до головы. Не то чтобы прежде я избегала смотреть на него, но такое пристальное внимание было в новинку, потому Баскервилл улыбнулся чуть шире и отложил книгу.

Поражаюсь его терпению! Я сама уже давно прибила бы собеседника бросай он такие отрывистые малоинформативные фразочки.

— Могу я узнать о чем? — вежливо спросил он. Мой препарирующий взгляд его явно не смущал, хотя я бы на его месте заподозрила неладное.

— Ну… — я спустилась ниже, все еще не вылезая из белоснежного кокона крыльев, — интересно, какие фокусы еще есть у тебя в арсенале?

Видела я уже немало, но наверняка не все.

Кажется, мой ответ его немного, самую малость, удивил.

— Интересно?

Теперь уже Баскервилл смотрел на меня с интересом. Хотя он всегда смотрит так, словно разглядывает неведомую зверушку.

— Есть такое, — не стала отрицать очевидное. — Хочу узнать твой предел до начала всей заварушки.

Пару мгновений он о чем-то размышлял, после чего произнес:

— Знаешь, солнце мое, мне тоже интересно на что способны ангелы.

Требование было разумным, но выдавать слабости и способности своего вида чужаку я не была настроена. Даже если сейчас наши мнения разошлись, усложнять жизнь своим младшим я ни за что не стала бы.

А вот свои способности — да.

— Тогда сразимся?

Вопрос застал Баскервилля врасплох. На лице мелькнуло искреннее недоумение, будто он засомневался в том, что все расслышал верно.

— С тобой? — уточнил он, впервые на моей памяти снизойдя до обычной человеческой глупости. Я была лучшего мнения о его интеллектуальных способностях.

В ответ фыркнула, задирая подбородок:

— Именно. Тебя что-то смущает?

Его смущало в этом предложении буквально все. Каким бы бесцеремонным и высокомерным он не был, была в нем консервативная джентельменская нотка, обязывающая сохранять хотя бы видимость приличий в отношении женщин. Будь то молоденькая вампирша Колетта, тысячелетняя старуха Легран или я — древнее хтоническое существо.

Подумав еще немного, преисполнилась чувством собственной значимости и великодушно решила не раздражаться раньше времени — еще успею.

— Для человека это будет отличный опыт.

— Моя прелесть, я уже имею этот отличный опыт, если ты помнишь, не так давно мы повстречали твоих собратьев.

Кхм. И то, верно. Хотя выявить победителя было проблематично — закончилась битва ни так ни сяк. Я вообще сбежала, ибо надоели эти непрошеные доброжелатели.

— Ну, тогда будет повод для меня размять крылья, — не отступила от идеи я — внезапное, поистине кошачье, любопытство взяло верх. — Мне скучно в этих застенках. Тут тесно.

Шикарный особняк явно не заслуживал таких эпитетов, но будет верно и то, что для крылатых любой замок сродни клетке, потому что сравниваем мы всегда с бесконечными звездными просторами Верхнего мира.

Баскервилл все еще сомневался, и я мстительно добавила:

— Или опасаешься, что не выдюжишь? В отличии от придурка Мэсэмери я куда как опасней.

Мэсэмери с этим бы, несомненно, поспорил, но кому какое дело?

Опаснее — я!

— Скорее опасаюсь поранить мое сокровище.

Мои глаза злобно сузились. Баскервилл, уже зная мой норов и возможные последствия, дипломатично добавил:

— Но если ты настаиваешь…

— Настаиваю, — грубо припечатала я, складывая крылья и вставая на ноги. Стоя, я была немногим выше сидящего на высоком кресле хмыря, поэтому продолжила без проблем смотреть на него сверху вниз.

Баскервилл только умилился от этой выходки, отложил книгу и тоже встал.

Я мигом скисла, но подниматься в воздух не стала — никогда не комплексовала по поводу своего роста и сейчас не буду! Он на фоне обитателей Нижнего мира тоже ростом не вышел, хотя для человека был достаточно высоким.

— Прекрасно! — немного повеселела я от мысли, что удастся немного размять крылья. — Где тут можно пошуметь?

Тренировочного зала или плаца на территории особняка, конечно же, не было — Баскервилл в принципе не походил на любителя физических нагрузок, а как оттачивали свои способности его слуги его волновало мало, главное, чтобы соответствовали требованиям.

В итоге местом для спарринга стал сад — достаточно просторный для маневров моего величества.

Мысленно попрощавшись с цветами и постройками, сменила форму эфирного доспеха на тренировочный. Вместо привычного одеяния состоящего из светлых штанов, туники с веселым оперением на воротнике и золотого нагрудного щитка, появились облегающее как вторая кожа трико, безрукавка под горло и высокие перчатки — привычная для крылатых тренировочная одежда не стесняющая движений и минимизирующая опасность зацепиться за что-то.

С затаенным наслаждением расправив крылья, повела плечами и похрустела пальцами — наконец-то можно будет на законных основаниях потрепать этого хмыря, в теле кошки я не раз драла его одежду, но кожу повредить так и не удалось — пора исправить этот недочет!

Повернувшись к застывшему Баскервиллю, не сразу поняла, отчего на его лице застыло несвойственное почти шокированное выражение.

Ах, да. Одежда. На данном этапе развития людей подобные одежды не дотягивали даже до того, чтобы назвать их нижним бельем — слишком облегающее, пусть и почти полностью закрывающее тело. Не считая кусочка шеи и плеч, открытым осталось только лицо.

Я ухмыльнулась, поднимаясь в воздух и шок сменился едва ли не возмущением.

— Моя прелесть… — начал было он вкрадчивым, но настойчивым тоном, но слушать ханжеские взгляды человека, собравшегося на спарринг в белоснежной рубашке с рюшами, неудобном даже на вид сюртуке, натертых до блеска туфлях и тщательно выглаженных брюках я не была настроена.

— Это форма эфирного доспеха, которую мы используем для тренировок. Удобна, экономична и проста — легко разглядеть неправильные движения и подправить технику, — менторским тоном пояснила я и мстительно добавила: — Или для человека уже одного этого достаточно чтобы сломить силу духа?

Хмырь вздохнул и неохотно кивнул — для человека своего времени он оказался достаточно сговорчивым. Лет эдак через двести-триста подобная одежда войдет у людей в моду, но в эпоху корсетов подобный вид вполне можно было приравнять к полному отсутствию одежды.

Хотя после нарядов местных вампирш, чей вырез удерживает грудь не иначе как с помощью магии, мой вид уже не должен казаться таким уж возмутительным.

Уж не знаю к каким выводам пришел хромой, но хмуриться он перестал и вроде как сосредоточился на деле, то есть поудобнее перехватил трость.

Я ухмыльнулась шире.

В том что хмырь имеет возмутительно огромный резерв я не сомневалась. Допускала, что он даже превышает мой собственный. Иными словами, в его магических способностях я не сомневалась, и они меня интересовали в последнюю очередь.

Его физические возможности — вот цель моего интереса.

Время старой доброй рукопашной!

Едва заметное изменение в положении крыльев позволило мне резко рвануть вперед, движение было быстрым и неожиданным, но Баскервилл в последний момент успел блокировать — тени-лозы коснулись протянутой к его голове руки, но оплести не успели — его методы я уже успела хорошенько изучить.

Пригнувшись и извернувшись всем телом так, чтобы ни одна лоза не задела, ударила по самому слабому месту — по ногам.

Вспышка света на мгновение ослепила, заставив сжаться и отскочить. Сжатый воздух от неизвестного аркана придал ускорение, буквально откинув на пару метров. Кувыркнувшись в воздухе, легко приземлилась на ноги ровно на то место, где стояла в самом начале.

Баскервилл все еще имел вид привычно благодушный, только улыбка на его лице была чуть веселее обычного.

— Не думал, что моей прелести настолько скучно, что она захочет вцепить коготками мне в лицо, — весело прокомментировал он.

Я выразительно изогнула бровь и кивнула на трость:

— Я уже видела на что ты способен, теперь время показать мне свои слабые стороны.

Хмырь сделал приглашающий жест свободной рукой — задетым он не выглядел. Что ж, сам напросился!

Среди всех крылатых самым умелым бойцом считался Неро. О боевых способностях Многокрылого никому ничего не было известно, а потому Первый брат всегда считался сильнейшим среди нас.

Следом шли я и Мэсэмери, хотя по мнению второго, я плелась, где в конце списка, а он ж уступал лишь Первому и Второму брату. Он был невероятно высокого мнения об Идуме, тот был хорош в неожиданных атаках и коротких боях один на один. Он использовал короткий стилет и не раз укладывал на лопатки главную гончую Небесного сада в спаррингах. Вот только в затяжных сражениях или против нескольких противников, он был не так хорош.

Мой стиль боя заметно отличался от Мэсэмери, предпочитающего меч — рукопашный бой давался ему хуже. В бою с оружием у нас чаще всего была ничья, но в рукопашной он еще ни разу не сумел одолеть меня, по двум причинам: во-первых, я быстрая и юркая, с моим телосложением поймать меня крайне сложно; во-вторых, огромная физическая сила, в этом я превосходила всех в Небесном саду. Любой мой удар, попавший в цель даже без усиления эфиром, был летальным для большинства. Мой кулак способен дробить камни, что уж говорить про кости!

Поэтому, когда очередной замах ногой сверху вниз оставил небольшой кратер Баскервилл на мгновение замер, разглядывая последствия удара, после чего перевел взгляд на меня.

— Потрясающе! — совершенно искренне выдохнул он, отчего я скуксилась — так хвалят питомца после выполненной команды.

— Это еще в пол силы! — пригрозила я, что в принципе было правдой — случайно убить этого хмыря в мои планы не входило, только проверить насколько все плохо у него с физическими показателями.

Пока все было более чем печально. Баскервилл все еще стоял на месте, не сделав ни шагу в сторону, только крепче перехватил трость, все атаки он блокировал и отбивал с помощью магии, атаковал вообще как-то вяло, словно для галочки.

Через пару минут мне это надоело. Пробить одной мышечной силой его тени-лозы было невозможно, а скакать вокруг него как цирковой пудель — глупо.

Отлетев в сторону, вытянула руку, воплощая припрятанное от чужих взглядов копье — посмотрим, как он справится с этим!

Рассекающий Границы Миров весьма сложное оружие. Несмотря на кажущуюся массивность, он был способен как на крупномасштабные атаки, так и на едва ощутимые, практически невесомые, порезы.

Но в этот раз миндальничать с Баскервиллем я не была настроена, а потому перехватив древко двумя руками выставила перед собой, острием вверх. Неба как такового тут не было, но для копья это не стало проблемой.

В темном кровавом мареве что-то загрохотало, затрещало, а следом весь Адский Город озарило ослепительной вспышкой первой молнии. Она вошла в острие, как в громоотвод и пробежала щекочущими разрядами по телу, встопорщив перья.

Баскервилл немного насторожился, не то оценил приближающийся масштаб проблем, не то забеспокоился за меня — что было глупо.

Грохот наверху продолжился, он быстро нарастал и казалось даже красный цвет пентаграммы поблек, когда вниз одна за другой, подобно дождевым каплям, хлынули молнии. Они были слабее первой и для большинства демонов были не опасны — ну, опалит кому-то мохнатый зад или рыло, не страшно!

Все эти молнии лишь предвестники, побочный эффект, того, что грядет следом.

Мои глаза заискрились от напряжения в теле. Вот что буквально значит выражение «искры из глаз».

Поглядела на невозмутимого хмыря, что наблюдал за происходящим без признаков паники, скорее с искренним любопытством и… восхищением?

Точно мазохист!

— На! Не подавись! — и рубанула копьем сверху вниз.

Вообще-то прием назывался «Кара неба и земли», но обычно я кричала что-то в духе: «Ну и кто смеется последним?», «Жрите, твари!» или что-то совсем нецензурное. А что? К такому приему прибегаешь, когда враги или окружили, или вконец достали своей тупостью.

Копье еще не завершило движение, как потянуло за собой само небо… в данном случае ту кровавую хмарь, что его заменяла. На Адский город буквально падали красный туман и пентаграмма!

Хе-хе, посмотрела бы я на тот переполох что устроила!

Завершив движение, начала закукливаться в крылатый кокон и мельком поглядела на хмыря — испугался, маленький человечишка?

Но нет. Лицо Баскервилля светилось жуткой восторженной улыбкой.

— Жуть, — вырвалось у меня, это жуткий оскал достойный оборотня больного бешенством, было последним что я увидела, до того, как обзор перекрыли собственные крылья.

За Город в целом я не волновалась. Если бы одно это могло уничтожить Нижний мир, то у крылатых попусту не осталось бы работы после первой же Зачистки.

К тому же «небо» на самом деле не падало, всего-то самую малость подвинулось тем, что вот-вот упадет по приказу Разделяющего Границу Миров.

Сидя в коконе, я не видела того, что происходило снаружи, но и без этого прекрасно знала в это самое мгновение Баскервиллю приходится поломать голову над тем, как половчее поймать падающий на голову метеорит.

Сформированный моим собственным эфиром кусок камня был относительно небольшого размера, да и падал с небольшой высоты — в Нижнем мире понятия «небо» и «атмосфера» не существовало, что съедало у данного приема большую часть его разрушительной силы. Метеориту банально не хватало расстояния как следует разогнаться и разогреться, отчего и удар был куда слабее чем мог бы быть в Верхнем или Срединном мирах.

Громыхание нарастало.

Жаль обзор был ограничен — было любопытно поглядеть, каким приемчиком нейтрализует атаку хмырь. Главным недостатком этого приема было то, что урон наносился всему вокруг: местности, врагам, союзникам и мне самой, отчего и приходилось пережидать момент удара в коконе.

Наконец раздался оглушительный грохот, по перьям прошла и тут же улеглась вибрация, а значит можно вылезти посмотреть, к чему привело мое желание размять крылья.

Вместо сада теперь вокруг особняка красовалось перепаханное поле. Было полностью уничтожен лабиринт из роз и беседка. Частично обвалилась стена левого крыла, во всем особняке повылетали окна.

Отовсюду доносились крики и вопли. Где-то в Городе запоздало нарастала сумбурная сила паникующих демонов, пропустивших первую атаку и теперь готовящихся отбиваться от последующих.

Баскервилл стояла на прежнем месте. Его волосы самую малость растрепались, но и только. Стоял хромой в центре густых терновых зарослей, клубящихся подобно живым змеям.

Метеорит обнаружился в центре пруда. Оплетенный лозами он медленно остывал, потрескивая в холодной воде и извергая клубы пара. Раскаленная порода производила воистину адский жар, но тени-лозы не горели, наоборот, они поглощали тепло и разрастались с удвоенной силой.

Хм. Значит обычный огонь им нипочем. В принципе, иного ожидать было глупо.

— Это было поразительно, моя прелесть! — совершенно искренне улыбнулся Баскервилл. — У тебя еще остались силы?

— Хмф, — опускаясь ниже, но не касаясь ногами земли, зависла на уровне его лица. — За кого ты меня принимаешь, человек? Перед тобой ангел второго поколения.

И подумав добавила:

— Трепещи, смертный!

В колдовском глазе хмыря мелькнули веселые искорки, сделав взгляд чуть более человечными.

— Трепещу, солнце мое.

Прозвучало достаточно искренне, чтобы удовлетворить мое ангельское эго.

Смерив хромого еще одним придирчивым взглядом и убедившись, что это был не сарказм, удовлетворенно кивнула:

— И какие выводы ты сделал после нашей небольшой тренировки?

— Что моя прелесть может внушать не только восторг, но и ужас? — обольстительно улыбнулся он.

— Нет! — едва удержалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник, как нерадивому новобранцу, коих в моей карьере главы Ордена Светлых Палладинов было несметное множество. — Твои физические возможности оставляют желать лучшего! Чтобы убить тебя, хватит самую малость подпортить физическую оболочку. Если тебя пырнуть в область груди или кишечника, то ты почти наверняка помрешь.

— Ну, — пожал плечами хромой, — я человек.

Железная логика, а главное не поспоришь.

— Даже для человека это довольно низкий уровень, — непреклонно скрестила руки, облетая его по кругу.

— Я человек с тростью, солнце мое.

— Хмф!

Я уставилась на его ногу, словно могла видеть сквозь одежду. То, что он хромает и довольно сильно было сложно не заметить. Тем не менее…

— Что это за травма? — рука сама собой потянулась пощупать бедро. — Почему не вылечил? С помощью магии можно новую конечность отрастить. В крайнем случае, прилепить новую.

— Прелесть… — Баскервилл сдвинулся с места избегая осмотра, чем вызвал у меня искреннее недоумение. Во взгляде, направленном на меня, впервые мелькнула строгость.

Это еще что такое? Засмущался? Еще чего! Не с его самомнением!

— Чего? — не найдя логичного ответа, все же задала вопрос, выразительно кивнув на руку, все еще протянутую вперед с растопыренными пальцами.

Неужто испугался, что сожму слишком сильно и будет больно?!

Но причина была еще глупее, чем мои самые нелепые варианты:

— Незамужней леди не стоит так легко прикасаться к мужчинам.

Я открыла рот, но не найдя что ответить, закрыла обратно.

Баскервилл тем временем, стянул с себя сюртук с явным желанием накинуть на мои плечи, но замешкался — огромные белые крылья на спине мешали осуществить задуманное.

— Это еще чего? — скосила глаза на чистенький элемент одежды в руках хромого.

— Моя прелесть, твой вид… довольно волнующий, — деликатно намекнул он, чем окончательно добил меня.

Вероятно, только человек своей эпохи мог посчитать облегающий, как вторая кожа, тренировочный костюм «волнующим». Демоны хоть и любили человеческую моду, но совершенно не разделяли понимание их стыда и нравственности. Декольте, которые носили демоницы всех мастей, порой прикрывали самую малость, а некоторые платья шились из тонкой практически прозрачной ткани. Чего только наряд Легран стоил, но ей-то Баскервилл замечаний не делал! А ведь фактически я старше!

Баскервилл тем временем, воспользовавшись моим замешательством, накинул сюртук, основательно примяв крылья к спине. Больно не было, скорее неудобно.

Встрепенувшись, сделала шаг назад, не давая этому блюстителю нравственности начать застегивать мелкие пуговички.

Еще мгновение и тренировочный костюм, сменился привычным обмундированием. Скинув сюртук прямо на землю, развела крылья в стороны, вновь взлетая над землей.

— Не надо вписывать меня в нормы человеческого этикета.

— Есть этикет, а есть — воспитание, — не согласился он.

— Хмф, — вздернула подбородок, не считая нужным что-то отвечать — с занудами у меня разговор короткий. — Надеюсь ты сделал выводы после небольшой тренировки?

— Безусловно, моя прелесть, — кивнул он с серьезным видом. — Лучше тебя не злить.

Разумеется! Неужели он только сейчас это понял?!

— Неужели испугался? — почти добродушно поинтересовалась в ответ.

Но серьезного настроя у Баскервилля хватило ненадолго:

— Буквально сражен наповал — крохи серьезности стремительно улетучивались, обнажая привычную лукавую улыбку.

Мысленно подготовилась к очередной глупости и не прогадала:

— В гневе ты ужасающе прекрасна.

Бонус :)

Глава 6

Мягкие закатные лучи солнца освещали просторную светлую залу. Тихое эхо шелестом поприветствовало первого вошедшего крылатого. Невысокий, с двумя парами крыльев, смуглой кожей и светлыми короткими локонами он тихо прошел через арку и вдоль стеночки прокрался к в самый укромный уголок, возле распахнутого окна и ветвей ивы, достигающих узкого подоконника.

Заметив пару крохотных синиц, ангел засуетился, роясь в карманах, и вскоре извлек горсть зерен. Пока он раздумывал куда бы ему положить угощение, птички успели заинтересованно впорхнуть в окно и осесть на руках.

Слабый ветерок приятно обдувал лицо, отчего светлые, почти белые пряди, закрученные в пружинки, покачивались.

Ба-бах!

Внезапный грохот заставил крылатого вздрогнуть и обернуться. Синицы испугано вспорхнули, но быстро вернулись обратно — в Небесном Саду что птицы, что звери, что редкие насекомые совершенно не опасались хозяев Сада.

— …разорву его на клочки! Разве можно быть таким дурным?!

Гневный, чуть рычащий, голос одного из старших братьев был непривычен для слуха. Обычно Фирио даже в трудных ситуациях удавалось сохранять веселый настрой, но в этот раз его что-то крепко рассердило.

Гадать долго, что же стало причиной, не пришлось.

— После меня. Сначала я выдеру ему его длинные патлы!

А вот сестрица Луция звучало как обычно. В отличии от остальных, она слов на ветер не бросала, а потому кем бы не был виновник ее плохого настроения, ему стоило начать опасаться праведного гнева звезды Первородного Страха.

Не зря же она носила такое имя?

— Стоит зашить ему рот! Предварительно вырвав гнилой язык! — голос Луции звучал все громче и опаснее. Чем больше угроз она рассыпала, тем выше был шанс, что, распалив саму себя, она перейдет от слов к делу.

— И клыки ему выбить! Беззубый зверь не укусит!

Фирио и Луция ворвались в залу. Оба были неимоверно злы и источали почти ощутимую жажду крови.

— Каков глупец! — Фирио под стать своему имени, метался как зверь в клетке, с трудом удерживаясь от желания садануть кулаком по одной из колонн. Широкие мозолистые ладони растрепали рыжие короткие вихры, его одежда пыльная и местами порванная чуть дымилась.

Луция выглядела не в пример лучше. Светлое облегающее платье с открытыми плечами соблазнительно облегало фигуру, в высоких разрезах мелькали длинные сильные ноги, но больше всего внимания привлекал свернутый в руках боевой хлыст и мазок сажи на щеке.

Если она уже успела пустить его в ход… то оставалось только пожалеть бедолагу вызвавшего ее гнев.

— Вы!

Арка с треском надломилась, когда в залу влетел порядком пожеванный Мэсэмери. Обычно собранные в шикарный длинный хвост волосы были распущены, спутаны, а кончики одновременно почернели и намокли. По всей видимости, волосы ему не только постарались вырвать, но и поджечь боевым хоралом. Повезло, что успел потушить до того, как сгорело до корней.

Не спеша складывать крылья, он угрожающе двинулся на старших брата и сестру.

— Совсем сдурели?! Бешеные псины!

— Уж кто бы говорил, не тебя ли зовут гончей? — буквально выплюнула Луция, медленно распрямляя крылья и угрожающе занимая больше пространства. — Псина которая зазубрила команды, а думать башкой — не научилась!

Фирио на ее слова коротко и зло хохотнул.

— Ты, бы сестрица, своего блохастого приструнила, — холодно процедил Мэсэмери с таким непередаваемым омерзением, что у случайного зрителя этой отвратительной ссоры мурашки пробежали по спине. — Он того гляди пеной изойдет, вся пасть в мыле!

Едва он закончил фразу, как него прилетел одновременно боевой хорал и боевой хлыст. От первого он отмахнулся крылом, а второй намотал на меч.

— Жалкие, — презрительно сплюнул он. — Даже вдвоем меня вам не одолеть. Такие бесполезные как вы еще смеют высказывать мне претензии?! После того как я сделал большую часть работы?

— Ты все испортил, ублюдок!

Имя Фирио означало «зверь» и именно на него он сейчас походил больше всего. Обычно добродушный и смешливый, он редко обижался или злился, любую неприятность сводя на нет шуткой.

Сейчас же в зале была не звезда Абсолютной Верности, а впавший в неистовство зверь, готовый кинуться на врага и перегрызть ему глотку даже ценой своей жизни.

— Я выполнял приказ, в то время как вы страдали ерундой! Вы сами, что все это время делали? Если бы вы нормально выполняли приказы, я бы не спустился с Небесной Карты так рано! — Он взмахнул мечом, скидывая хлыст подальше от себя. — Давно было пора открыть правду! Самим не надоело носиться с этой неблагодарной задницей как с дитем малым?!

— Тебе место в нижнем мире, настоящий отброс! — скривилась Луция и отвернулась. Хлыст, подобно живой гадюке, сам скрутился в кольца, только кончик чуть раздраженно подрагивал, издавая шуршащий звук.

Мэсэмери оскорбленный в лучших чувствах вздернул подбородок и процедил:

— Вы сами нарекли ее жертвой и относиться стали соответствующе. Так кто из нас отброс? Вы — даже не попытавшиеся исправить ошибку? Или я, открывшей этой идиотке правду? Что из этого честнее?

Ответом ему было презрительное молчание.

— Что, нечего ответить?

— Отвечать тебе бесполезно — дальше собственного носа не видишь! — ощерился в ответ Фирио.

— Тебе пес команды голос не давали, — любезно сообщил ему Мэсэмери.

В следующий миг в Мэсэмери полетел очередной боевой хорал, но был так же легко откинут крылом. Маневр вышел не очень удачным, заклинание отразилось от стены и врезалось в одну из девяти колонн. Брызнувшие в стороны осколки белого камня заставили случайного свидетеля опасливо втянуть голову в плечи. Перепуганные синицы забыв про корм вылетели в окно, поспешив затеряться среди веток ивы.

С лязгом встретились меч и длинный боевой кинжал.

— Фирио! — окликнула рыжего Луция, но тот был настолько зол, что не обратил на старшую сестру внимания.

— О! Славно! — казалось Мэсэмери также покинули последние крохи разума. — Наконец, врежу тебе как следует!

— Попробуй, — глухо отозвался Фирио, хорал над его головой замерцал и в тот же миг лезвие кинжала стало испускать электрические искры. — Но после того, как я поотрываю твои куриные культяпки!

— Что тут происходит?

Ровный прохладный голос новоприбывшего заставил всех присутствующих застыть. Через покосившуюся арку, чуть пригибаясь, вошел Идума, второй по старшинству среди их поколения.

Очень высокий, стройный, в красных развевающихся одеждах, с длинными белыми волосами, перехваченными в слабую косу до пола, он неторопливо вошел в зал собраний, обводя всех глубоким взором красно-розовых глаз.

— Остыньте, — глухо приказал он и взмахнул рукой, широкий рукав красной накидки взметнулся, выпуская в полет длинные тонкие иглы. Мэсэмери отскочил, не желая изображать игольницу. Фирио отмахнулся крылом, но поморщился, когда заметил, что парочки игл застряла среди перьев.

— Что за балаган вы устроили? — Идума выразительно кивнул в сторону поврежденной колонны и нахмурился, после чего перевел взгляд на сестру. — Почему ты не остановила их?

— А зачем? — с вызовом ответила та.

— Ты действительно думаешь, что сейчас время для этого? — прохладно удивился Идума, занимая свое место, которое было как раз возле попавшей под удар колонны. Невозмутимо заняв свое место, спрятал руки в рукавах и застыл с неестественно прямой спиной, спокойно взирая на родственников сверху вниз. Он был выше любого из них минимум на голову.

— Лучше займите свои места и ждите. Не наводите суету.

Оба спорщика довольными не выглядели, но были вынуждены скрепя зубами, и обмениваясь выразительными взглядами, разойтись по своим местам.

Идума с видом великомученика вздохнул и прикрыл глаза — он уже несколько суток возился в своей оранжерее. После воплощения прошло чуть меньше недели, а в связи со всеми событиями ему приходилось работать без перерывов. Растения под присмотром его помощников росли хуже и сейчас все его силы уходили на их подпитку.

Исходя из событий предыдущих лет, не за горами Зачистка и Обнуление, а значит им снова понадобится целая гора эликсиров и лекарств.

До чего это все хлопотно и утомительно.

Пользуясь возникшей тишиной, в окно вновь заглянули птицы, недоверчиво помялись на ветках ивы — атмосфера в зале была удушающей, но хотя бы больше никто не кричал и не кидался боевыми хоралами.

— Что…

Арка покосилась и со скрипом рухнула, прямо на вошедшего Неро, так неудачно задевшего ее крыльями.

— Какого дьявола? — просипел Первый брат, выбираясь из-под обломков. — Вчера же все было в порядке? Ваших рук дело?

— Его! — мигом ткнул пальцем в Мэсэмери Фирио, тот в ответ показал средний палец.

— Идиоты, — мрачно буркнул Неро и молча направился на свое место.

При нем уже никто драться не собирался, тем более вид у Первого брата был краше в гроб кладут. Болезненно бледный, с темными кругами под глазами, растрепанный, что было ему совершенно не свойственно, в пыльной одежде и устало опущенными плечами. Уникальные и единственные в своем роде черные крылья были кое-как собраны за спиной, а маховые перья нижней пары то и дело обессилено касались пола.

Усталый, изнеможенный вид сильнейшего из крылатых проявлялся всякий раз перед Обнулениями, что лучше любых слов говорило о том, что развязка близка

Но в этот раз состояние Неро было даже хуже, чем в прошлые разы.

Строгий к себе и другим, в обычное время он ни за что бы не оставил без внимания поломанную арку, разгромленный зал, потрепанный вид братьев и остаточный эфирный след от боевых хоралов.

Нынешний Неро, казалось, ничего из этого не заметил. Просто встал на свое место и глубоко о чем-то задумался с таким усталым видом, что даже воинствующие спорщики сочли за благо перекидываться неприличными жестами молча, не рискуя привлекать к себе внимание.

Идума и немного отошедшая Луция внимательно поглядели на самого старшего из них и тревожно переглянулись между собой.

Казалось бы, они уже должны были привыкнуть к этому, но Обнуление и предшествующие ему события давались им всем с трудом, как в первый раз.

Хотя нет. Вернее будет сказать, что каждый последующий раз давался труднее предыдущего.

Потому что их общая вина становилась только тяжелее.

Иногда правильный выбор — не лучший.

К сожалению, в своем первом воплощении, в том нежном детском возрасте, они этого знать не могли.

Но незнание не освобождает от ответственности, а потому они каждый раз будут воплощаться и собираться в этом месте, чтобы нести груз ответственности. Как бы это не расстраивало и не злило, но выбора у них больше не было.

Выбор был сделан давно и приведен в исполнение.

— Смотрю, все в сборе? — последний недостающий из второго поколения, наконец-то, прибыл.

Ацали, шестой по старшинству, воплотился буквально сегодня утром, всего пару часов назад. Собственно, именно появление последнего и стало причиной собрания.

Высокий и мощный, он был одним из немногих крылатых, кто обладал массивной фигурой и темной короткой бородой, на фоне копны светлых волос. Добродушное лицо с широкой улыбкой и ясный прямой взгляд красно-желтых глаз. Звезда Мастеров Орудий и создатель Кузни, где изготавливалось оружие для младших поколений, не имеющих именного инструмента.

Неро обладал изящным чуть изогнутым однолезвийным мечом. Идума владел иглами как для лечения, так и для убийства. Луция играючи крутила в руках длинный тяжеленный кнут, состоящий из металлических звений соединенных эфиром. Фирио мастерски обращался с парными кинжалами, подобно верным псам всегда возвращающимися к владельцу. Ониро вероятно единственный из братьев и сестер кто был абсолютно не приспособлен к битве, а потому для себя выбрал длинный посох инкрустированный камнями. Мэсэмери носил длинный обоюдоострый меч длиной с человеческий рост.

Все эти именные орудия для них создал Мастер Орудий — Ацали. Благодаря Молоту Творения и Кузне, которые он воздвиг в их самое первое воплощение, когда все они учились что-то создавать, чтобы наполнить и расширить Небесный Сад.

— Брата Ониро все еще нет, — буркнул Фирио, все еще не сводя взгляда с Мэсэмери. — Рад видеть тебя впервые за долгое время, Ацали.

— Да, давненько это было… лет триста-четыреста? — Призадумался новоприбывший. — В последнее время я засиделся на Небесной Карте, даже странно. Видимо, в Кузне не было необходимости.

— Мирное время — затишье перед бурей, — ровно отозвался Идума.

— Точно. Судя по тому, что мы здесь, мне вновь придется хорошенько поработать. Не скажу, что против, но причина меня не радует.

— Твои подмастерье, вполне, справлялись, — Фирио все-таки отвлекся от звезды Полуденного Приговора. — Недавно заказывал у них сеть для оборотней.

— Не скажи, мою детку они едва не доломали, — Луция скривилась, ласково тронув кончиками пальцев кнут.

— Твой кнут ковал лично я, им такое не по зубам… но что его могло повредить? -удивился Ацали.

— Сошлась в бою с одним неприятным типом.

Мэсэмери фыркнул. Кнут пострадал от его рук — не поделили место командира во время рейда сотню лет назад.

— Я гляну, как только тут закончим, хорошо?

Луция кивнула, отбросив копну алых волос за спину.

В зале на пару мгновений повисла неуютная тишина.

Семейные собрания — та еще морока.

— А Ониро вообще в курсе, что сегодня собрание? — поинтересовался Ацали. — Может его надо разбудить?

— Он тут, — подал голос Идума со своего места.

Собравшиеся слаженно посмотрели на него и только потом, оглядевшись по сторонам, обнаружили звезду Ока Снов у окна облепленного мелкими птицами.

Невольно став целью всеобщего внимания, Ониро смутился и попытался согнать с себя птиц.

— В-вы так ругались, что я не сумел толком вас поприветствовать, — неловко улыбнулся он, ссыпав остатки угощения на подоконник, двинулся к своему месту. — Д-добрый вечер, дорогие братья и уважаемая сестра.

— Кретины, что, если бы вы задели его? — казалось на мгновение к Неро вернулись силы, голос прозвучал раздраженно и чуть угрожающе.

— Как невнимательно с вашей стороны, — поддержал его Идума, от чего вскинувшийся было Мэсэмери захлопнул рот, так и не возразив Первому брату.

Фирио выразительно фыркнул — одно слово Идумы и эта бешеная гончая готова поджать хвост.

— В-все в порядке, — несмело улыбнулся Ониро. Не то чтобы его ущемляла собственная слабость в сравнении с другими из второго поколения — он знал, что сильнее всех в другом, а потому никогда не сожалел и не завидовал.

— У тебя каменная крошка в волосах, — пробасил Ацали, заботливо стряхивая последствия семейных разборок широкой мозолистой ладонью.

— Спасибо, — уже смелее улыбнулся Ониро, наконец, заняв свое место.

— Остался только…

Они разом повернулись к выходу, одновременно почувствовав появление Многокрылого.

— Все в сборе, — Архей прошел в залу, перешагнув обломки арки, даже не моргнув глазом, словно был готов к определенному проценту разрушений. — Рад видеть всех вас. Кого-то после долгого отсутствия.

Став перед ними у выхода на террасу, первый из крылатых, сложил руки за спиной и поглядел на них своими монотонными серыми глазами.

— Приветствуем, Многокрылого, — ответил ему стройный хор голосов.

Преклонив одно колено, ангелы второго поколения на мгновение прикрыли глаза. Пускай порой они не сходились во мнениях, ссорились, а то и вовсе дрались, уважение перед своим общим наставником выражали в едином искреннем порыве.

— Вставайте, — махнул рукой Архей, — судя по состоянию залы нам есть что обсудить.

Оспорить это утверждение ни у кого не хватило наглости, потому что это было видно невооруженным взглядом. Тем не менее, все молча ждали, когда Архей даст отмашку. Последний, предчувствуя головную боль оттягивал момент еще пару секунд, делая вид, что его заинтересовал вид за окном, но быстро сдался и со вздохом обернулся обратно.

— Итак, думаю, стоит начать с небольших споров между вами, чтобы к главной теме подойти холодной головой и спокойным сердцем…

— Да какое тут спокойствие! — едва дождавшись, когда стихнет последнее слово, буквально взорвался Фирио. Потухший было гнев, запылал с удвоенной силой.

— Я всего лишь старался придерживаться изначального плана! — совершенно искренне возмутился Мэсэмери, — но эта своевольная задница все испортила!

— Наш план провалился уже тогда, когда на нее напали, — педантично напомнил Идума.

— Ох, да хватит уже! — закатила глаза Луция. — Идиотский план! Когда он срабатывал? Именно — никогда!

— Наше нахождение здесь — воля случая.

— Тем более, мы ведь не можем находится при ней неотлучно! — подхватил слова Второго брата Мэсэмери. — Вокруг этой дурехи и так постоянно кто-то околачивается! Сколько народу в этом Ордене? Сотня? Две? Да там почти четверть всех крылатых!

— Только толку от этого — ноль, — скривился Фирио. — А я сразу говорил, что план — дерьмо!

— Ну так придумай лучше, если твоя пустая башка вообще способна связанно думать! — мигом парировал Мэсэмери.

— А и придумаю! — не растерялся рыжий и оглядев всех уверенно продолжил: — Какой смысл пытаться исправить последствия? Нужно искоренить причину!

В зале повисла мрачная тишина. Даже Ониро, что до этого взволнованно слушал родственников, не удержался от того, чтобы нахмуриться.

— Спасибо, мы сами о таком и помыслить не могли, — наконец злобно процедил Мэсэмери, после чего взорвался целой тирадой: — О, звезды, Фирио, светоч мудрости! Если уж ты решил умничать, так делай это до конца и скажи как нам «искоренить» причину? Ты хотя бы можешь быть уверен, в чем заключается истинная причина?!

Под конец он, уже не сдерживаясь орал растеряв весь надменный и уверенный вид.

— Что нам нужно сделать для этого? Покарать виновника? Так прости, у нас нет на это прав — мы буквально связаны по рукам и ногам Сводом! Если уж на то пошло, то наказание Махэри последствие ее поступка! Может нам стоит коллективно этот Свод переписать? Ну? Ты когда-нибудь видел, чтобы Первозданную вещь переделывал кто-то кроме ее создателя?! О! — он сделал вид, словно его внезапно осенило: — Я кажется понял к чему ты вел! Нужно просто отмотать время назад и не дать это глупой паршивке натворить глупостей? Глупостей, за которые все мы сейчас расплачиваемся?!

— Хватит! — громыхнул голос Неро отчего Мэсэмери вздрогнул, но не замолчал.

— Это относится в первую очередь к тебе, Первый. Хватит всячески покрывать Махэри! Или думаешь, кому-то из нас эта ситуация доставляет радость?! Ты вообще подумал о том, что чувствую я?

Неро сжал челюсти и отвел взгляд.

Смыслом звезды Мэсэмери был «Выслеживать и Карать».

Не трудно догадаться, что для него эта ситуация была наиболее болезненной.

— Там, где жертва — преступник, а судья — убийца, что я должен был сделать?!

Глава 7

Последняя фраза эхом отразилась от белых стен. Мэсэмери загнанно дышал. Хорал над его головой раскалился, испуская ощутимый жар, а взгляд красно-желтых глаз, наоборот, заледенел.

Опомнившись, он резко замолчал и отвернулся, с трудом переводя дыхание. Подрагивающими пальцами потер переносицу.

— Прости, — глухо нарушил тишину Неро.

— О! — криво улыбнулся Мэсэмери. — Не пойми неправильно, Первый, мне не нужны твои извинения и вся ваша жалость! Единственное чего я хочу — чтобы мы поскорее со всем этим закончили. Будь то старый план или новый, мне уже все равно.

И уже значительно тише, на грани слышимости добавил:

— Веры в то, что мы на что-то сможем повлиять у меня, не осталось.

— Тогда, надо было выполнять свои обязанности до конца, — вдруг безжалостно отрезал Фирио.

— Фирио! — зашипела на него Луция, но тот вопреки обыкновению, не обратил на сестру внимания, продолжая тяжело смотреть на Мэсэмери.

— Должен был?.. — глухо повторила звезда Полуденного Приговора.

— Да. Должен. Если бы приговор в исполнение привел ты, то история закончилась там же где началась. — Рыжий обвел взглядом притихших родственников. — Разве не так?

— А ты сам бы смог?

— Моя задача «Охранять и Рвать», — покачал головой Фирио. — Сделай это я — ситуация вышла бы аналогичная.

— Суть не в том, должен или не должен! А смог бы или нет?!

На это Фирио не ответил. Частично, потому что ответа у него не было, частично, потому что большое крыло Луции хорошенько долбануло его по спине, едва не опрокинув.

— Прекратите, — Идума вздохнул и вздох вышел до того усталым, что спорщики невольно замолчали. — Сейчас уже нет смысла копаться в первопричине. Нам не подвластно время, а потому гадать, что было бы — неуместно.

Многокрылый одобрительно кивнул. Он вообще стоял с таким видом, словно перед ним были дети, ругающиеся из-за игрушки. Спокойный, немного рассеянный взгляд существа познавшего все грани терпения и оттенки смирения. Он не делал попыток вмешаться, только слушал, давая собравшимся высказаться.

— Лучше, давайте обсудим, что будем делать в нынешних условиях, — взял слово Идума, видя, что ни Многокрылый, ни Неро не желают брать руководство на себя.

— В какой-то степени все не так уж и плохо, — задумчиво протянула Луция, словно сама не верила в то, что говорила. — Впервые за все время, Махэри не погибла сразу.

— Верно. Пусть в этом нет нашей заслуги, но можно считать, что первый этап нашего предыдущего плана увенчался успехом, — кивнул, соглашаясь Идума. — Правда, сразу после Махэри пропала, а потому приступить ко второму этапу стало проблематично.

Вторым и, к слову, последним, этапом был охранять звезду Первой Жертвы, до тех пор… никто, собственно, не знал до каких пор. Просто охранять. В принципе, в этом и был весь план. Отразить первый удар, знаменующий приближение Обнуления, а затем охранять до «тех пор» пока это требуется.

— Почему она вообще угодила в тело дьявольской кошки? — продолжил вслух рассуждать Идума.

— Нужно было меньше водиться с этой тварью, вот и все, — буркнул Мэсэмери.

— Это не объяснение. Должна быть существенная причина, почему тело воплощения приняло столь странную форму.

— Не только приняло форму, скорее изменилось под стать настоящей кошатине. Она генерировала туман и растягивала хвост с жалом.

— Погодите! Что вы только что сказали? — перебил их Ацали. — Кем-кем стала Махэри?

— Сейчас она в форме дьявольской кошки, — невозмутимо ответил Идума. — Тебя кто-нибудь ввел в курс дела?

— Эм, честно говоря, я был в Кузнице… и м-м-м, не успел переговорить с Многокрылым.

Стоило ему воплотиться, как он умчался в свою вотчину, Архей только и успел, что предупредить о собрании, да упомянуть, что Махэри еще жива и он последний воплощенный из второго поколения. Это показалось ему необычным — обычно она погибала до того, как все они обретут форму крылатых.

— Я просто обрадовался, что мы впервые за долгое время воплотимся все вместе, — почесал он голову и вздохнул.

Это не означало, что они могут собраться вместе, но одно то, что все они воплощены в одно и тоже время, уже было радостным событием. Впервые с того инцидента в первой жизни, они собрались все вместе под светом звезд.

— Об этом я так же хотел упомянуть, — педантично вклинился Идума. — Впервые со времен первого воплощения, мы — второе поколения, воплощены одновременно. Не знаю, хорошая это новость в рамках сложившихся событий или нет. Совпадение или злой рок. Но безусловно, один этот факт уже сильно отличает эту ситуацию от предыдущих.

— Как и то, что Мэсэмери все растрепал нашей младшенькой! — буркнул Фирио.

В целом он был не против такого хода. До этого они утаивали от нее некоторые подробности, жалея Махэри и чувствуя вину. Как старшие они пытались разобраться с проблемой самостоятельно, но… раз за разом терпели поражение. Так что Фирио не видел ничего дурного в том, чтобы изменить провальную стратегию — вдруг будет лучше? Пока не попробуешь не узнаешь.

Причина ссоры между ним и Мэсэмери была другой, а именно, то, как Махэри получила информацию. Вероятно, Мэсэмери был худшим из возможных претендентов на роль рассказчика. Слова он явно не выбирал, в выражениях не стеснялся, попутно сопровождая их пинками и тычками. Вот младшенькая и сбежала, как только выдалась возможность.

Даже Фирио справился бы лучше!

К тому же в той ситуации действовать нужно было пряником и только пряником. А что теперь? Их младшенькая разочаровалась них, потеряла всякое доверие и спряталась в теле кошки в Нижнем мире под боком у Высшего Лорда!

— Кстати, что там за Высший Лорд такой? Мне удалось выловить парочку демонюг и допросить их.

— Высший Лорд? — Ацали уставился на Фирио. — А этот тут при чем?

Мэсэмери показательно хохотнул:

— А то, что наша славная Махэри теперь в форме дьявольской кошки хвостом шляется за каким-то ублюдочным типом с тростью. Настоящее чудовище! Управляет тенями и цветочками. Я всю глотку себе разодрал пока эти колючие сорняки из себя вытягивал. Давно блевали кровью? Я вот недавно. Незабываемое чувство!

— Это человек, — устало прервал полный негодования монолог Неро. — Судя по тому, что я узнал, появился в Адском Городе лет двадцать-тридцать назад и стал шестым Высшим Лордом.

— Шестым?! — слажено вырвалось у Ацали, Ониро и Фирио.

— Звезды! Говорю же — чудовище! Настолько уникальный, что даже Город изменился под него, — закатил глаза Мэсэмери.

— Ага. Уникальный, — безразлично продолжил Неро, — настолько, что управляет душами.

На этот восклицания раздались со всех сторон. Только Идума выразительно изогнул бровь, всем видом давая понять, что вероятно впервые поставил слова Первого брата под сомнения.

— Ты уверен? — уточнил он. — Возможно это какой-то эквивалент энергии жизни или остаточный слепок существования.

— Мой меч их рассеивал. Я уверен в том, что почувствовал.

Благословленный Светом Звезд — уникальное оружие. К его созданию приложил руку не только Ацали, но и главная звезда Небесной Карты — Немезия. Меч способный одним прикосновением очищать скверну, освобождать души, так же давал своему владельцу способность видеть истинную сущность. Именно благодаря этому он легко смог разглядеть Махэри за неправильной внешней оболочкой.

— Фирио, что еще тебе удалось выяснить? — повернулась к брату Луция.

— Я заслал туда пару крылатых из младших поколений. С подавителями их не заметили, и они смогли выяснить пару занимательных, но очень странных моментов… как бы сказать… Этот Лорд, Хозяин Трости, обладает большим влиянием. Я бы сказал, что в этом аспекте он умудрился обойти даже вампиршу Легран, которой, как вы помните, уже пара тысяч лет.

Для крылатых в целом, так и для второго поколения в частности, пара тысяч лет не была весомым сроком. Для демонов — другое дело. По демоническим меркам, вампирша была древней старухой, уважаемой старейшиной, чудовищно сильным и опытным бойцом. До недавнего времени именно у вампирши было больше всего влияния в Адском Городе.

— И как кровопийца отнеслась к изменениям в иерархии?

Свой саркастичный вопрос Луция задала скорее для галочки — разумеется ни у кого из собравшихся не было сомнений в том, что демоница была отнюдь не рада.

Тем не менее ответ Фирио вызвал недоумение:

— В Городе царит тишь и благодать… по меркам Нижнего мира, конечно.

— Да быть того не может! — фыркнул Мэсэмери. — Эти твари немногим лучше дикого зверья. Демоны лишь условно разумны, по большей части они следуют инстинктам, поэтому относить их к полностью разумным видам нельзя.

С последним утверждением никто спорить не стал. Ни один крылатый не стал бы ставить демонов в один ряд с людьми и крылатыми, заочно считая их хуже.

Больше всего обитатели Верхнего мира ценили умение созидать. Лучше всего это получалось, безусловно, у людей. Крылатые так же стремились к этому, пусть и получалось у них несколько хуже.

Демоны были способны лишь разрушать сотворенное чужими руками и воровать придуманное чужими умами.

— В этом я с тобой согласен, — хмыкнул Фирио, — но наблюдатели не могли соврать. Сейчас Адский Город и демонические твари как никогда сильно имитируют человеческое общество.

— Они всегда тащат у людей новинки, — пожал плечами Идума. — Только толку от этого немного. Все равно пользоваться не умеют. Как и оценить по достоинству.

— В Городе появились магазины.

— Ха! — нарушил затянувшуюся паузу короткий смешок Мэсэмери. — И на кой черт им магазины?

— Для купли продажи.

Следующая пауза была чуть дольше.

— Они переняли у людей понятие рыночной экономики? — с сомнением переспросил Идума.

— Вероятнее всего. У них даже есть своя валюта.

— Валюта? — вырвалось одновременно у Мэсэмери и Ацали. — Зачем им золото?

— Бумажная валюта, — решительно добил родственников Фирио. Хорошо, что он узнал об этих нововведениях раньше иначе сейчас выглядел бы так же глупо. Даже усталый Неро выглядел сбитым с толку.

— Они в конец рехнулись, — махнул рукой Мэсэмери.

— О! У них есть что-то вроде стражей порядка.

— Чего у них есть?

— Еще скажи, что они написали конституцию! — сказал Мэсэмери у потом подозрительно уставился на брата — а вдруг действительно подтвердит, но тот пожал плечами:

— Об этом мне ничего не докладывали.

— Я и раньше не понимала, что у этих тварей в головах, а теперь и подавно!

— В конец свихнулись! — согласился с сестрой Фирио. — Но сомневаюсь, что столь радикальные изменения появились за последние двадцать-тридцать лет и связаны с повелением этого Хозяина Трости. — И подумав, поинтересовался: — Кто был на последней Зачистке. Мэсэмери?

— Угу. Лет эдак… три тысячи назад.

— Что-то из этого уже было в Городе?

— Почем мне знать? — фыркнул тот. — Зачистка на то и Зачистка, что мы заняты делом — уничтожаем ненужный мусор.

Последние два Обнуления все рейды проходили быстро, по отработанной тысячелетиями схеме. Расплодившихся демонов уничтожали до определенной отметки, попутно разрушая все что под руку подвернется, после чего оперативно, так же, как и появились, уходили, дабы вершить добро в других местах.

— Ну… — попытался вспомнить хоть что-то полезное Мэсэмери, — какие-то постройки у них точно были. Да.

— Они всегда там были, — поправил Идума. — Их возвели еще Древнейшие Дьяволы при основании Города.

Ангелы смущенно помолчали — никто и подумать не мог, что помимо контроля популяции демонов, нужно еще и изучать устройство их социума.

— Звезды! Какое это имеет отношение к нашему делу? — в очередной раз закатил глаза звезда Полуденного Приговора. — Ближе к делу. Шестой Высший Лорд, да еще и человек, сумевший подмять под себя Адский Город — вот проблема. Какие у него цели?

— Увы, пробраться на его территорию у наших младших не вышло. Единственное, что они поняли, что его подданные его вроде как… уважают?

— Чего делают? — в унисон усомнились присутствующие.

— Боятся до дрожи в коленях?

— Они продали ему свои души, а потому повиновение перешло на новый уровень?

— Их всех там зомбировали или что?

— Кхм, нет, я сказал, что хотел сказать, а именно — его поданные его вроде как уважают. То есть, боятся до дрожи в коленях, конечно же, но еще и уважают.

В этот раз смеялись все, даже Неро блекло улыбнулся.

Где демоны, а где уважение?

Демоническая истина проста — кто сильнее тот и прав.

Представители Нижнего мира не способны на человеческие чувства, а такое сложное понятие как уважение и вовсе лежит в другой плоскости за гранью возможного.

Отсмеявшись Фирио продолжил:

— Как бы то ни было, из всего услышанного можно сделать вывод, что помешательство демонов на людях только усилилось со временем.

— Похоже, в скором времени стоит ожидать Нашествие, — вздохнул Идума. — Вот морока. Как не вовремя.

Нашествие случалось каждый раз, когда популяция демонов возрастала. Как правило, за этим следовала основательная, а не профилактическая, Зачистка.

Всего Нашествие случалось раз пять-шесть и каждый раз гибла почти половина человечества. Крылатые конечно же выкашивали демонические ряды процентов на восемьдесят, но сил и времени на это уходило немерено.

Было бы проще уничтожить демоническую кровь выкорчевав поросль с корнем, но тотальный геноцид не одобрили бы Древнейшие Дьяволы. Пускай сейчас они и отошли от дел, но кто знает, будут ли они и дальше стоять в стороне, если их виду будет грозить вымирание.

К тому же, дело это бесперспективное — сколько бы раз демонический род не уничтожали, люди все равно рано или поздно придумают их заново. Или что-то новое еще более мерзкое. Привычные вампиры и оборотни хотя бы уже знакомы, а методы их умерщвления изучены.

Нашествие, когда решается вопрос с Обнулением… что ж, с одной стороны, если последнее все-таки свершится, то и глобальная Зачистка не потребуется. Демоны, как всегда, после Обнуления передохнут от голода.

С другой стороны, они как раз пытаются это самое Обнуление предотвратить.

— Давайте вернемся к главное теме — Махэри.

Идума оглядел родственников, но те, как и он сам, вид имели удрученный.

— Что она вообще забыла на стороне этого недочеловека? — Мэсэмери недовольно цокнул языком. — Сначала Дьявол и его облезлая кошатина, потом человек, которого бояться даже демоны. Вы тоже видите странную тенденцию этой идиотки в выборе «друзей»?

— Наша Махэри всегда была упряма, — вздохнул Ацали, по контексту успевший додумать, что произошло до его воплощения. Удивлен он был неописуемо, даже зная характер младшей сестренки он не мог предположить, что она выкинет что-то подобное.

Одно дело в юные лета первого воплощения пару раз поболтать с пробравшимся в Сад Дьяволом.

И совсем другое, в осознанном возрасте перейти на сторону врага.

— Думаешь, это просто бунт? — усомнился Фирио. — Не смотря на характер, она все же достаточно благоразумна…

— Пха! Ну-ну, — выразительно фыркнул Мэсэмери. — В дурости она составит конкуренцию Фирио! Этот Лорд наверняка посулил ей что-то…

— Это ты ей что-то наговорил! — тут же смекнул рыжий, обвинительно тыча в звезду Полуденного Приговора пальцем. — Крыло заложить могу — точно ты ей что-то наговорил!

— Хватит! — не выдержал Идума. — Бунт, обида или промывание мозгов — сейчас мы можем только гадать.

— Ониро, — обратилась к притихшему брату Луция. — А ты как думаешь?

Застигнутый врасплох крылатый вздрогнул. Будучи звездой Ока Сна ему была известна вся информация доступная звездам. В этом его способности были схожи с Немезией, которая также получала всю информацию от звезд после чего принимала решения и отдавала приказы. В отличии от нее Ониро мог эти знания анализировать и передавать другим. Это требовало много сил и времени, немногие знали, что его внутренний резерв был самым большим среди всех крылатых, уступая только Многокрылому. Поскольку информация лучше усваивалась во сне, то большую часть времени он спал, потому на тренировки оболочки банально не оставалось времени.

Его можно было считать самым безобидным не только из второго поколения, но и среди всех крылатых в целом. Тем не менее, за все его годы жизни, его ни разу не упрекнули в слабости или бесполезности. По пальцам можно было пересчитать случаи, когда у него не нашлось ответа на вопрос.

К сожалению, эта ситуация была тем самым исключением.

— У-увы, свет звезд не достигает Нижнего мира, — расстроенно отозвался он. — Адский Город закрыт алым маревом, пробиться через который не удается даже свету Немезии.

Плечи Ониро поникли — хоть никто никогда и не упрекал его в слабости и бесполезности, он сам частенько изводил себя, а в моменты подобные этому вовсе падал духом.

— Не стоит расстраиваться, братец, — Луция сочувствующе поглядела на него.

— Точно! — подхватил Фирио.

— Не все подвластно нам, — степенно кивнул Идума, после чего повернулся к Неро, все еще пребывающему в прострации. — Брат, возможно нам стоит…

Договорить ему не удалось. По ушам ударил мерзкий громкий звук, заставивший перья встать дыбом. Все разом, как по команде, насторожились, даже Ониро непонимающе озираясь и болезненно потирая ухо одной рукой, второй крепче перехватил посох.

— Приветствую, мои уважаемые братья и драгоценная сестра.

Ласковый голос раздался в зале словно ниоткуда и отовсюду разом.

Лязгнул меч — Мэсэмери не теряя времени даром обнажил оружие. Поющий Песню Солнца мгновенно раскалился, отзываясь на настроение хозяина.

— Пришел, — прошипел он. — Наконец-то!

Тихий мелодичный смех нежного голоса мягко разлился по помещению и этот звук был едва ли неприятнее предыдущего визга.

— Боюсь расстраивать, но я не настолько бесстыжий.

Голос становился громче, словно его источник приближался, пока наконец из-за пустой колонны, возле которой никто не стоял, показалась сначала человеческая рука, затем на пол упали длинные волосы и, наконец, показалась вытянутая крысиная башка с неестественной широкой улыбкой.

Неведомая тварь, словно стесняясь, прильнула округлым мохнатым боком к колонне, обтекая ее и выходя вперед, давая разглядеть вытянутое тело, полностью покрытое длинными человеческими волосами. По полу хлестнул толстый крысиный хвост. Вместо лап две пары рук: передняя — женская, задняя — мужская.

— Ох, прошу, не смотрите так, — тварь неловко шевелила тонкими губами выдавая на удивление внятную речь. — Это не мое тело воплощения. Пришлось позаимствовать тело этого ребенка, сам он говорить не способен, его голосовые связки…

— Какая мерзость! — гневно воскликнула Луция, делая замах хлыстом, но стоящий рядом Идума не дал стегнуть тварь, преградив обзор большим белым крылом.

— Оставь свои объяснения при себе, — хладнокровно произнесла звезда Багрового Милосердия. Вероятно только он смотрел на существо без содрогания. — Никому из нас не хочется слушать твои извращенные фантазии.

— Фантазия, претворенная в жизнь, подобна сбывшейся мечте, — философски отозвалась тварь, вернее тот, кто временного говорил ее пастью.

— Зачем ты явился?

Неро стоял через одну колонну от твари.

Если чернокрылый Хранитель Жизни начинал круг собравшихся, то тварь ее замыкала, занимая место у восьмой, предпоследней, колонны.

Девятая была пуста.

— Мой уважаемый любимый старший брат, — голос преисполнился неподдельным почтением. — Я скучал.

— Отвечай.

Рука Неро лежала на эфесе черного меча, но клинок все еще не покинул ножны. Крепко стиснутые пальцы чуть подрагивали, желая завершить начатое движение и обнажить Благословленный Светом Звезд — это разум боролся с чувствами.

— Ты потерял право ступать в Небесный Сад до тех пор, пока Немезия не отдаст приказ, — Мэсэмери было сделал шаг вперед, но замер, все его существо не давало продолжить движение — раз приказа не было, то и приводить в исполнение нечего.

Тварь конвульсивно дернула башкой, имитируя сожалеющее покачивание.

— Мэсэмери, мой драгоценный братец, заткнись.

— Мэсэмери, — подал голос Идума, предупреждающе поднимая руку. — Успокойся. Сейчас ты все равно не сможешь ничего сделать.

— Идума прав, — поддакнула тварь. — Меня здесь даже нет, а этого малыша вам все равно не убить. И не надо так кривить лицо, братец, этот ребенок может и выглядит неприглядно, но он силен. Почти отправил Махэри на небо светить звездочкой… жаль вмешался один из Высших Лордов. Кстати-кстати, вы ведь уже столкнулись с ним, верно? Вот кто действительно — мерзкий тип. Оболочка человека, а суть хуже Дьявола… ай!

Тварь ударило током, но оскал на морде стал только шире.

— Незабвенная сестрица, я ведь сказал, что вам не убить этого малыша.

— Попытка не пытка, — невозмутимо ответила Луция, световой круг над ее головой чуть потрескивал. — Сам сказал, раз тебя здесь нет, то и нападение на эту тварь не будет считаться нападением на тебя. Так что выдохни, — это уже относилось к Мэсэмери, что все еще упрямо боролся с собственными инстинктами. — Это существо, чем бы оно ни было, не является частью Сада, а потому изгнание с нашей территории не требует дополнительных приказов.

— О, нет-нет! — тварь покачала башкой, — вы не знаете, что это за существо, а потому и отнести его к демоническому роду не можете — откуда вам знать, может этому малышу самое место в Верхнем мире? Эту дилемму мог рассудить только Страж Границы, но Махэри тут нет, а Немезия, как всегда, молчит.

— Хватит! — грозный голос Неро прервал самодовольный монолог незваного гостя. — Ты, кажется, забыл, что помимо Махэри есть я.

Будучи хранителем всех крылатых, Неро имел возможность определить тварь как опасную для своего вида и наречь врагом, что автоматически даст им возможность атаковать, не нарушая Свод Правил.

— Мой уважаемый старший брат, конечно же я это помню! — хихикнул голос. — Поэтому и не беспокоюсь — пока я не нападаю, признать меня опасным для ангелов ты не можешь. Совесть не позволит.

— Ты только что признался, что тварь напала на Махэри.

— Если точнее на дьявольскую кошку.

— Которая и есть Махэри.

— Ты уверен?

Неро, да и остальные, непонимающе уставились на говорящего.

— Если бы сменилась только форма воплощения, то она не смогла бы использовать способности данные кошкам Древнейшими Дьяволами.

Размеренный, ласковый голос с непоколебимой уверенностью обволакивал их.

— К тому же, разве не Праздность помог ей сбежать от вас? Стал бы он помогать ангелу? А вот своей кошке — да.

О том, что из пространства Архея Махэри выбралась не своими силами, Неро догадывался. Никто из, даже на пике своих сил, не смог бы покинуть Пустоту Абсолютную без разрешения ее хозяина. Тем более будучи изрядно побитой и в неправильном теле воплощения.

Опять этот рогатый недоносок!

Тварь издала крайне неприятный звук — не то смех, не то скрип.

— Судя по выражению твоего лица, Первый брат, ты уже думал об этом.

Пробиться внутрь пространства Архея не смог бы даже Древнейший Дьявол, но вот вытянуть кошку с которой связан — вполне.

Но Неро не мог ошибиться, за внешней оболочкой он видел знакомую суть. Да и Архей ошибиться не мог!

— Возможно наречь врагом крылатых нужно не меня? В конце концов, сколько в том существе осталось от Махэри?

БУМ!

Колонна за спиной Неро треснула. Благословленный Светом Звезд все-таки покинул ножны. Черное лезвие отразило блики, прежде чем острие указало на тварь у девятой колонны.

— Умение играть словами, — Неро замахнулся. Тонкий порез на каменном полу достиг тварь, располовинив ее. — В этом весь ты, Мадио.

— Ох, мой любимый уважаемый старший брат, — голос, исходивший из порезанной глотки, оставался по-прежнему ласковым и веселым. — Как и всегда, переходишь сразу к делу. Знали вы бы мои дорогие, как я скучал! Даже по трусливому Мэсэмери…но мы хорошо поболтали. Я как раз успел внести правки в Свод Правил.

— Что он сделал? — вырвалось у ошарашенного Фирио.

Вопрос канул в тишине.

Разрубленное тело в одно мгновение рассеялось прахом.

— Ониро! — Мэсэмери, проглотив ругательства, расправил крылья и схватил брата за ворот мантии. — Идем! Может это еще можно как-то исправить или отменить!

Но сделав всего пару шагов к выходу обернулся, когда в спину ударила волна пронизывающего холода. Крылатые не особо восприимчивы к перепаду температуры, так что тот «холод», что заставил его остановиться имел скорее эфирную природу.

Источником «холода» был Неро. Пол вокруг него леденел и трескался, частички влаги в воздухе отзываясь на его волю больно кололи, отчего ближе всего стоящий к нему Идума сделал шаг назад, прикрывая лицо широким рукавом.

Мэсэмери невольно сильнее сжал ворот Ониро, которого тащил за собой на буксире, и затолкнул себе за спину. В таком бешенстве Первого брата он видел только в первом воплощении.

Тогда он почти разрушил Изначальный Сад в приступе гнева.

— Многокрылый! — не выдержав позвала Луция.

Архей, про которого, казалось, все забыли, все так же расслабленно стоял у входа на террасу и пошевелился только после того, как его окликнули. Помедлив, словно раздумывая, стоит ли вмешиваться, он в итоге все же позвал:

— Неро.

Первый брат нахмурился и посмотрел на наставника. Во взгляде синих с серебром глазах не было ни капли смирения, только злость и холод.

— Почему Немези молчит? — тихо спросил он, когда ноги присутствующих уже потихоньку стали примерзать к полу. — Как долго продлится ее молчание? Почему она молчит всякий раз, когда нужда в ней превыше всего? Почему он просто наблюдала за тем, как Мадио и Махэри…

— Неро.

Голос Архея оставался по-прежнему спокойным, но непреклонным.

— Приди в себя, — продолжил он с сочувствием глядя на первого среди крылатых. — Никто из нас не в силах повлиять на главную звезду Небесной карты. Если она молчит, значит так надо.

Неро с силой сжал меч. На челюсти заиграли желваки.

— Слушаюсь.

Глава 8

Эфирный доспех медленно менял форму подстраиваясь под приказы разума — мутная картинка в воображении плыла, косноязычных объяснений было явно недостаточно, чтобы четко представить себе нужный результат — отчего вместо «платья» на теле сформировалось нечто странное. Бесформенное нечто больше походило на мешок из которого торчала голова, слишком длинный подол собрался гармошкой у земли, а руки и крылья прижало к телу — прорезей у получившегося одеяния не было, если не считать то, из которого торчала голова.

— Пха-ха-ха!

Слаженный смех заставил Махэри нахмуриться. На лбу выступила испарина — усердная работа мысли потребовала всех доступных сил.

— Смотри сюда!

Махэри поглядела как эфирное одеяние сестры быстро и легко видоизменяется с туники и шорт на короткое до колен платье. Две пары больших крыльев свободно выглядывали из-за спины. Белая легкая ткань выглядела куда мягче, чем та из которой вышел «мешок» у нее самой. К тому же, помимо прорези для головы, были еще две — для рук.

Нахмурившись еще сильнее, закусила губу — теперь имея перед глазами образец, дело пошло легче. Мешок обзавелся прорезями для рук.

— А теперь поправь спину и длину.

Еще пара минут мучений, после который Махэри окончательно выдохлась, а крылья освободились из западни. Небольшие прорези на спине сформировались сразу вокруг основания крыльев, избавив от необходимости продевать их.

Длину исправить так и не вышло, поэтому попробовав сделать шаг и удостоверившись, что дело гиблое, Махэри просто задрала подол, сжав в руках.

— Так тоже сойдет, — радостно похвалила Луция.

— Одежда мне не нравится, — буркнула Махэри, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. — Неудобно.

— Всем поначалу не нравится, но потом привыкаешь.

— Зачем одежда? Мы не люди.

Луция задумалась, но быстро сдалась и пожала плечами.

— Многокрылый сказал, что надо.

— Тогда ладно, — с серьезной мордашкой кивнула Махэри, которой было всего день отроду.

На фоне старших братьев и сестры она выглядела куда моложе. Те успели заметно подрасти с момента своего появления на свет, хотя разница у них всех была всего пара недель. Даже Луция была выше почти в два раза, Махэри едва доставала ей макушкой до середины груди.

Самый первый, по имени Неро, воплотился около месяца назад и уже не только научился летать, но и активно помогал младшеньким постигать азы летного искусства.

Крылья Махэри плохо слушались, большую часть времени они просто слабо болтались за спиной, покачиваясь на каждом шагу. Ходить и говорить она научилась за первые пару часов, но была все еще по-детски неуклюжа, что вызывало у старших понимающие улыбки.

В очередной раз запнувшись и запутавшись в чересчур длинном подоле «платья» едва не полетела лицом в землю.

— Аккуратнее! — упасть ей не дала сестра, заботливо ухватившись за ворот, отчего заболела шея и зачесалась гортань.

Встав и сглотнув неприятное ощущение, поблагодарила:

— Спасибо.

От простой благодарности Луция буквально расцвела, а после крикнула проходящему мимо высокому мальчишке с длинными светлыми волосами:

— Вот! Тебе бы поучиться у нашей младшенькой вежливости! Ей всего день, а она уже умеет благодарить. А тебе неделя и я ни разу не слышала от тебя простого «спасибо»!

— И не услышишь, — возмутился тот. — Ты только позавчера спросила, как меня зовут!

— Я помогала Ониро с полетом, — смутилась Луция.

— Вот с него и требуй благодарности. А все свои «спасибо» я уже сказал брату Идуме.

Луция закатила глаза, после чего повернулась к Махэри.

— Этого упрямца зовут Мэсэмери.

Махэри встретилась глазами с братом и кивнула, молча здороваясь. Мальчишка заинтересованно уставился ей в лицо.

— Они с Первым так похожи! Даже глаза одинаковые.

Почувствовав себя неуютно под натиском любопытных старших родственников, Махэри попятилась, но натолкнулась на еще одного брата. Его звали Идумой, он был высоким и выглядел едва ли не старше всех остальных, хотя и был вторым воплощенным по счету. У него была очень светлая кожа и белые длинные волосы, почти достигающие колен. В отличии от остальных, его эфирные одеяние было насыщенного красного цвета, что выбивалось из общего пейзажа Изначального Сада.

— Махэри, — протянул он с легким любопытством, разглядывая ее. Первые часы жизни все они проводили с Археем и помогающим ему Неро, после чего сделав первые шаги, шли знакомиться с остальными.

Вот и Махэри, пройдя краткий курс по базовым навыкам, была выпущена на задний двор, где ее мигом взяла в оборот старшая сестра.

— Я — Идума, — представился он.

— Знаю. — И помолчав, добавила: — Красный.

Речь пока давалась Махэри с небольшим трудом и фразы получались короткими и рубленными.

— Верно, — улыбнулся старший брат и потрепал узкой кистью по ее темным волосам, таким же длинным как у него самого, но жестким и непослушным. — Твои волосы нужно привести в порядок.

— О! Я могу! — загорелась идеей Луция, но Идума твердо покачал головой.

— Ты со своими управиться не можешь, — кивнул он на копну алых волнистых волос. — Лучше дай мне…

Он ненадолго замолчал, раздумывая что можно сделать с волосами. Его собственные были мягкими и гладкими и никогда не путались.

Старшие уставились друг на друга в едином порыве недоумения.

— А что нужно сделать с волосами, чтобы они стали как у меня? — задал вопрос Идума.

Вопрос оказался слишком сложным для них.

Идуме и Луции было всего три недели, они воплотились с разницей в десять часов. Мэсэмери было чуть больше недели. И за это время, ни у кого из них не возникало необходимости что-то делать с волосами, просто потому что они не путались и не марались.

— Неро! Спросим у него, — нашлась Луция. — У него такие же волосы!

Махэри послушно последовала за Идумой, что бережно держал ее за руку. Летать их младшенькая не могла, а потому всем пришлось идти пешком, благо Изначальный Сад был невелик размером. Дом, задний двор и небольшая роща.

Неро нашелся на первом этаже дома. Светлое пустое помещение с клубами облаков по углам, да гулким эхом от шагов босых ног.

— Неро! Неро! — Луция первой бросилась к нему, то и дело чуть взлетая от нетерпения. — Что ты делаешь с волосами? У Махэри узлы в волосах, и мы не знаем, что сделать.

— Почему вы спрашиваете у меня? — растерялся самый старших из них. Он был не слишком высок, но вид имел серьезный, отчего все смотрели на него в ожидании умного ответа.

— У вас одинаковый цвет волос!

Неро поглядел на растрепанные волосы Махэри и озадачился. Провел руками по собственным волосам — таким же темным и жестким.

— Но у меня короткие волосы, — огорошил он их. — Они никогда не путались.

Луция и Мэсэмри одинаково шокировано застыли с открытыми ртами, не найдя что возразить. Идума же задумчиво протянул:

— Действительно. Короткие не будут так сильно путаться. Тогда что насчет того, чтобы подстричь их?

— О! — оживился Мэсэмери. — Хорошая идея! Чем короче — тем лучше!

— Ну уж нет! — возмутилась Луция и путаясь в словах зачастила: — Махэри же «она»! Ну, сестра… то есть девочка?

Теперь с недоумением смотрели уже на нее.

— Но мы же с длинными волосами, — закономерно заметил Идума. — А мы — «он».

— Может лучше будет подстричься всем? — наконец предположил Мэсэмери. — Удобнее же. Фирио и Ониро уже с короткими.

— Но мы воплотились с длинными волосами, значит это для чего-то нужно? — засомневался Идума.

Повисла долгая пауза. Ситуация зашла в тупик.

Вопрос «что делать с волосами» оказался слишком сложным для нововоплощенных крылатых.

— Над чем думаете?

Этого брата Махэри еще не видела. Он был высоким и крупным, с золотистой кожей и светлой копной непослушных волос примерно до лопаток, собранных в странный клубок на затылке.

— О! — слаженно вырвалось у всех, а Махэри для наглядности еще и пальцем ткнула.

— Что ты сделал с волосами? — выпалила Луция подлетая к нему и разглядывая со всех сторон.

Брат растерялся от внезапного интереса.

— Собрал и заколол.

— О-о-о! — уважительно протянули остальные и тут же засыпали вопросами: — Как? Чем?

— Собрал лентой. — Для наглядности он потянул за конец, распуская пучок волос и демонстрируя им ленту — часть эфирного одеяния. — Вы чего?

— А узлы чем распутал? — поинтересовался Идума с интересом разглядывая «ленту».

— А! Есть такое орудие — «гребень». Им можно «расчесать» волосы.

Он достал орудие, которое пару дней назад собственными руками вырезал из дерева. Пока остальные вертели новинку разглядывая со всех сторон и обсуждая, до чего только не додумаются люди, присел перед самой младшей из них.

— Ты такая крохотная! — улыбнулся он и погладил ее по голове. — Расти быстрее! Кстати, меня зовут Ацали.

— Махэри.

— Так! — Ацали внезапно оттеснили в сторону, а Махэри повернули на сто восемьдесят градусов. — Я примерно понял, как это работает! Сейчас попробую «расчесать» волосы нашей младшей.

Идума с самым серьезным видом сжал гребень, примерился и со всей силы вонзил зубчики в макушку.

— Попал? — осторожно спросил Мэсэмери.

— Узлов много, сложно не попасть! — подбодрила старшего брата Луция.

— Так. А дальше? — Идума с сомнением пригляделся к колтуну, в который старательно целился. Зубчики попали точно в цель, но узел, вопреки ожиданиям, не распутался.

— Потяни вниз, — подсказал Ацали и заметив, что Идума собирается рвануть изо всех сил, поспешил добавить: — Только аккуратно, а то будет «больно».

Что такое больно Архей им объяснял, поэтому в теории они знали о том, что это такое.

— У волос же нет чувств, — скосила на него глаза Луция. — Им не может быть больно.

— Вот и проверим! — с энтузиазмом отозвался Идума.

Глава 9

Так прошло первое знакомство ангелов второго поколения с гребнем.

Расчесывание заняло целую вечность, а создание пучка и того больше –пришлось изрядно попотеть прежде, чем я смогла создать «ленту». Мне в принципе с трудом давалась манипуляция с эфирным одеянием, а элемент полностью отдельный от основного тела был иной ступенью в мастерстве.

К слову, с тех пор я не создавала платьев и в целом не любила менять дизайн эфирного доспеха, остановив свой выбор на паре вариантов: церемониальный мундир, тренировочный костюм и повседневный вариант доспеха: солидный, но удобный.

С волосами все оказалось еще проще. Повинуясь воле, они сами распутывались и завязывались в расслабленный пучок на затылке, часть волос оставалась свободной и прикрывала спину у основания крыльев.

Но тот первый опыт по расчесыванию был свеж в памяти и по сей день.

Нечто среднее между детской возней и садисткой пыткой.

Впрочем, как и то, что происходило сейчас.

Гардеробная, в которую меня заманили поражала изобилием всяческого ширпотреба.

Ну, как ширпотреба? Вероятно, содержимое этой комнаты стоило небольшое состояние, если измерять среднестатистическими человеческими деньгами. Насколько ценна была одежда в Адском Городе я была не в курсе, но крепко сомневалась, что демоны честно закупали ее у людей за деньги.

Пока я размышляла о процессе купли-продажи, служанки переминались с ноги на ногу у стеночки, не смея торопить меня с выбором, который я вообще не собиралась делать.

— И зачем это? — спустя, наверное, минут пять соизволила поинтересоваться, выглянув с гостиную, где чинно попивал чай хмырь.

— Моя прелесть, — обстоятельно начал объяснять он мотивы своего престранного поступка. — Вероятно, это будет наглостью с моей стороны, но смею заметить, что твое понимание этикета и вкус несколько отличается от нынешней моды.

Где мода, а где я? И вообще:

— Мои одеяния — классика! — встав в позу скрестила руки с вызовом глядя на этого поборника светских ценностей.

— В Верхнем мире свои привычки и традиции, — не стал спорить он, продолжив увещевать хорошо знакомым мне терпеливым тоном. — Но неужели тебе не хочется попробовать что-то другое? Чтобы соответствовать моменту и поразить своим великолепием всякого, кто посмеет взглянуть на тебя.

— Для этого им сначала придется преодолеть страх, — самодовольно хмыкнула я, но потом, опомнившись, добавила: — Твои жалкие манипуляции не сработают на мне. Кто я по-твоему?

— Самое чарующее существо в трех мирах? — невинно предположил он.

Я скривилась — отрицать сказанного я не собиралась, тем более, доля истины в его словах, по моему скромному мнению, все же была. Хоралы зачарования мне давались не хуже, чем Праздности.

— Это стиль! — я гордо расправила крылья, желая продемонстрировать форму, но сбила с тумбы вазу и опрокинула какую-то статуэтку, а служанки с писком попятились.

Ха! Никогда не надоест пугать их!

Баскервилл мигом уловил вспышку моего веселья и поспешил закрепить эффект:

— Тогда возможно стоит показать всем ангельское очарование? Твое одеяние ведь может менять форму.

Я скривилась — мое владение эфирным доспехом, несомненно, улучшилось, но то травмирующее воспоминание о первых попытках преобразовать платье отбивало всякое желание менять привычную форму одежды.

К тому же, я не была уверена, как выглядит платье в «ангельском» стиле. Сестра Луция предпочитала длинные туники на тонких бретелях с высокими разрезами едва ли не до пупа, не стесняющими движения. У других чаще встречались фасоны с длинными рукавами, воротом под горло и широкими свободными юбками до середины икры.

В Верхнем мире не было понятия моды, хотя, прожив с людьми бок о бок не одно Обнуление, мы переняли многие элементы в одежде. Единого стандарта для повседневной жизни в принципе не существовало.

Хотя если подумать, то все же существуют некоторые детали, которые объединяют «ангельский» стиль: светлые цвета (вся палитра белого к вашим услугам), прорези под крылья или открытая спина, из элементов декора перья и кружева, а в качестве украшений изделия из «золота»: наручи, диадемы, серьги и ожерелья.

С последним у меня было особенно туго, единственный «металлический» предмет в моей повседневной одежде был золотой нагрудник. Визуально материал, из которого он был сделан выглядел как обычный металл и казался неудобным и тяжелым, но на деле являясь частью эфирного доспеха, не имел веса и легко гнулся, не мешая движению. Чисто декоративный элемент, по прочности он не уступал и не превосходил «тканевую» часть, впрочем, как и кожу, поскольку, по сути, тело и одежда были одним и тем же материалом.

Видя, что я над чем-то задумалась и неправильно истолковав это как согласие, Баскервилл продолжил:

— Уверен, величественный образ поселит в сердцах демонов еще больших страх и трепет перед твоим величием.

— Тц, — недовольно цыкнула я, но и идея напугать демонический сброд еще больше и показать разницу в наших уровнях, пришлась по душе — пусть осознают свое место!

— Одежда, еще один способ показать свое превосходство глупцам смеющим в нем сомневаться, — вкрадчиво добавил хмырь.

— Разница между нами и без того очевидна, — не купилась я на провокацию, но поразмыслив еще, все-таки добавила: — Но стоит признать, полюбоваться страхом на мордах и лицах будет весело.

Прием, из-за которого и состоялся этот разговор должен был состояться уже сегодня вечером. Изначально я не собиралась туда идти — так себе удовольствие лишний раз лицезреть сливки местного общества. Сливки, к слову, порядком скисшие, на мой взгляд.

Но Баскервилл неожиданно настойчиво посоветовал присутствовать, заверяя, что зрелище придется мне по душе.

И вот, когда я скрепя сердце согласилась, решив, что перетерплю исчадия ада в кошачьем облике, хмырь настоял на крылатом форме. Подозреваю, исключительно из желания лишний раз напомнить всем, что на его стороне есть ангел.

Он явно имел слабость к пафосному появлению.

Я — тоже.

В итоге поворчав еще немного, все-таки сменила эфирный доспех на платье. Или что-то похожее.

Сначала подумала, что вышла хламида как у Хитклиффа, только в белом жемчужном цвете, но взглянув в зеркало успокоилась, вышло, вполне, приличное платье. Длинное, с двумя разрезами, благо не до пупа как у сестры Луции, со свободной юбкой, облегающим как вторая кожа верхом, рукавами плавно переходящими в перчатки, на шее и ключицах широкое ожерелье пластрон выполненное из «золота» в виде перьев, а волосах вместо ленты шпилька.

— Неплохо, — вынесла вердикт покрутившись перед зеркалом. Только вырез на спине вызвал у меня чувство незащищенности, буквально открыв чужим взорам самое слабое место крылатых. Перекинув часть не собранных волос за спину, успокоилась — только смертник посмеет атаковать меня на приеме Хозяина Трости.

— Солнце мое, ты великолепна.

Раздавшийся слишком близко голос заставил вздрогнуть от неожиданности и недоверчиво покоситься на Баскервилля. Встав рядом, хмырь поглядел на нас в зеркало.

— Слова имеют свойство обесцениваться, — фыркнула я, намекая на его привычку распылять всевозможные комплименты.

— Слова обесцениваются, когда мы сами решаем обесценить их, — флегматично ответил он.

Я нахмурилась. Смысл в этом определенно был.

— Боюсь, теперь уже я недостаточно великолепен на твое фоне, — вернулся он к легкому веселому тону. Пальцами свободной руки легко коснулся золотых перьев на шее и удивленно заметил: — Мягкие.

— Они часть эфирного одеяния, что делает их частью меня.

— Значит, — медленно протянул он, убирая руку, — прикосновения к одежде ощущаются так же как и к коже?

— Ну, что-то вроде того.

Скорее верным было бы сказать, что прикосновения к коже ощущаются как к облегающей одежде из тонкой ткани. Мы как вид не особо тактильны и не придаем этому большого значения. Самым чувствительным местом у крылатых являются крылья, а именно основание, лопатки, пропатагиум и мышцы до лучевой кости крыла.

Я расправила крылья, разминая, после чего сложила: нижние компактно прижав к бокам, верхние расслаблено опустила за плечами, образуя пернатую накидку.

— Так к чему такие приготовления? — еще разок посмотрев на себя в зеркало, поднялась в воздух.

Подол платья будучи частью меня, мягкими волнами поплыл следом, словно я находилась под водой. На вид тяжелая ткань, развевалась легче полупрозрачного шифона.

Ответа не последовало и мне пришлось неспешно прокрутиться вокруг своей оси и недовольно повторить вопрос:

— Человек, предупреждаю, если причина того не стоит, я тебе припомню в самый неудобный момент… эй, ты слышишь?

Баскервилл со странной улыбкой смотрел на меня, продолжая игнорировать вопрос. Взгляд единственного глаза подозрительно мерцал в свете множества ламп, но разобрать эмоцию у меня так и не вышло.

Наконец, он соизволил ответить:

— Солнце мое, обещаю, это будет незабываемое зрелище.

После нашей небольшой разминки потребовалось три дня чтобы полностью отстроить разрушенную часть особняка и навести внутренний марафет, а вот сад пришлось деликатно замаскировать на скорую руку возведенной живой изгородью. В ход шла как магия, так и ручной труд, отчего времени ремонт много не занял. Работы проводили в дикой спешке чтобы успеть привести дом в порядок до приема, на который уже была созвана куча народа.

Главный зал для приемов, в которым я уже однажды побывала, сиял даже ярче чем мне запомнилось, помимо него заточенными адскими огнями украсили сад (ту часть, что не пострадала) развесив их как гирлянды.

В день приема, особняк Хозяина Трости сиял и светился, как если бы в Адский Город рухнуло солнце.

Судя по приложенным усилиям, обещанное Баскервиллем «незабываемое зрелище» именно таковым и будет. Гостей было раза в три больше, чем в прошлый раз, но разнообразие местного населения уже не вводило меня в крайнюю степень бешенства — со временем и не к такому привыкаешь.

За прибытием гостей я наблюдала в форме кошки затаившись на крыше. Чисто теоретически, я могла и отсюда достать их. Если не хвостом, то заклинанием. Соблазн был велик, но с некоторых пор низводить нечисть в прах уже не казалось столь необходимым. По крайней мере, без прямой на то причины.

Пока ведут себя смирно, я, так уж и быть, буду милостивой.

В конце концов, поток демонов иссяк, а значит время хозяину бала показать себя во всей красе.

Неохотно встав с нагретого места, медленно потянулась — в кошачьем теле потягушки были особенно приятными — и запрыгнула в чердачное окно, уже оттуда, спустилась вниз и направилась ко входу в зал.

Настаивая на ангельском облике и платье, хмырь определенно подразумевал, что я буду его сопровождать.

Ага! Еще чего!

Заявлюсь в зал, попугаю демонов, может повезет и найдется причина кого-нибудь все-таки прикончить, повеселюсь глядя на страх и ужас гостей…

Предаваясь радостным мыслям, на ходу сменила облик и уже было с ноги распахнула дверь в залу, как сбоку возникла рука в белой перчатке.

— Кажется, я вовремя.

Мигом скиснув, мысленно распрощалась с планами немного пошалить пока хмырь не явится на демоническую сходку, и посмотрела в лицо этому бесстыжему человеку, лишившему меня небольшой радости в моей и без того тяжелой жизни.

— Ну же, моя прелесть, — он наклонился ближе, бережно перехватывая мою руку и кладя себе на сгиб локтя. — Соберись. Сегодня мы как следует встряхнем этих жалких слабаков.

— О! — от неожиданности удивленно уставилась на него, после чего расплылась в широкой нахальной ухмылке. — Наконец-то, человек, ты начал говорить приятные вещи!

Хмыкнув, оторвалась от пола взлетая вверх так, чтобы моя голова находилась выше уровня плеча Баскервилля. Подол одеяния повинуясь мысленному приказу тут же удлинился, скрывая расстояние между полом и ногами.

Если уж и входить плечом к плечу с этим хмырем, то хотя бы не плестись на уровне подмышки.

Тихий смешок сбоку заставил злобно фыркнуть на посмевшего усмехнуться человека.

— Не думал, моя прелесть, что тебя волнует твой рост.

— На фоне демонов ты тоже не особо высокий, человек.

— В этом нет проблем, — тихо посмеиваясь продолжил он и уже у самых дверей доверительно сообщил: — Нужно всего лишь поставить их на колени.

В залы мы вошли под тяжелый звук открывающихся дверей. Долгий протяжный скрип был единственным звуком, наполнившим зал. Какое-то мгновение казалось никто не осмеливался даже дышать.

Стук-стук.

Тишину разбавил хорошо знакомый всем собравшимся звук.

Едва удержавшись от желания сломать трость, окинула взглядом толпу. Гостей в этот раз было куда больше, более того, ангельский радар мигом уловил ауру Высших Лордов.

Балгарам горой возвышался даже над высокими горгулами — не заметить его было сложно. Вокруг него образовалось кольцо из младших чертей с подносами и тарелками в лапищах. Он сюда чисто набить брюхо явился?

У окна, выходящего в сад, обосновался Валентайн. Холеный вампир с мрачным видом цедил бокал не то вина, не то крови. Судя по кислой мине, все-таки первый вариант. Подле него было трое кровососов, один из них отличался довольно пожилой, но приятной, наружностью, что было редкостью для кровопийц чья внешность напрямую зависела от рациона.

В центре мельтешил некромант — он единственный кто не сразу заметил наше появление, отреагировал только когда понял, что его собеседник не спешит отвечать ему. При взгляде на нас у него сделалось до того дурное лицо, что я мысленно передернулась — эта смесь искренней радости, восхищения и оптимизма прескверно смотрелась на малоподвижном лице лича.

Не хватало только Легран, но та, видимо, сочла ниже своего достоинства тратить время на дружеские посиделки в гостях другого Высшего Лорда.

Присутствие других Лордов вызывало странное ощущение. Ладно еще Хитклифф, он союзник в коварных планах хромого, но два других? Они ведь не могли не понимать, что их присутствие здесь лишь поднимет и без того высокий авторитет Хозяина Трости?

Допустим, на кровососа и его умственные способности я больших надежд не возлагала, но Балгарам казался мне достаточно умным и расчетливым.

В отличии от меня, Баскервилля, кажется, мало волновало присутствие других Высших Лордов. Либо он знал причины по котором они решили присутствовать, либо считал их слабаками недостойными внимания.

Изучив хмыря чуть лучше, уверилась, что, верно, последнее утверждение.

— Прошу сюда, моя прелесть.

Обычное заботливое воркование хромого вывело из размышлений. Проследив куда направлен приглашающий жест свободной рукой, не удержавшись поморщилась.

На прошлом приеме единственными сидячими местами был трон (иначе назвать вычурное кресло с высокой спинкой у меня не получалось) и небольшое гостевое кресло рядышком.

Теперь на возвышении, к которому вела красная ковровая дорожка стояло два трона — большой и поменьше.

Как мило.

Ни за что не сяду туда. Во-первых, любая мебель с высокой спинкой и огромные белые крылья несовместимы. Во-вторых, что еще за королевские места?

Моя репутация и без того оставляет желать лучшего, но не настолько же!

— Пфе, — по кошачьи фыркнула я и направилась в противоположную сторону. Демоны передо мной спешно расступались, создавая проход достаточно большой, чтобы я случайно никого не задела крыльями.

— Приходи как нагуляешься, — не расстроился Баскервилл и бодро направился к своему месту.

А у него, судя по всему, весьма хорошее настроение!

Похоже, кто-то вел себя слишком покладисто. Нужно будет исправить на досуге.

Чем занять себя на подобном мероприятии я не знала. Околачиваться возле столов и набивать желудок было бессмысленно, хотя некоторые блюда выглядели вполне съедобными даже для человека.

Вести светские беседы? Не могу гарантировать, что в процессе не решу обезглавить собеседника. Одно неосторожное слово и ангел во мне пойдет вразнос.

Можно, конечно, взлететь под потолок и оттуда попялиться на гостей, тем самым изничтожив изрядное количество демонических нервных клеток…

План мне даже понравился. Я уже во всей красе представила себе это увлекательное времяпровождение, но осуществить не успела, обзор заслонила фигура Валентайна.

— Приветствую, леди, — буквально процедил он пару слов вежливости.

— Чего надо? — я немного оживилась — словесная пикировка с Высшим Лордом уже неплохо, а там гляди и до мордобоя дело дойдет!

— Я хотел принести свою благодарность, — огорошил меня кровосос за секунду лишив надежды на хоть какое-то веселье.

— Знаешь куда можешь засунуть…

— Габриэль последний член моей семьи, — вампир неловкой скороговоркой продолжил заранее заготовленную речь и даже не услышал мое коротенькое пожелание. — Ни я, ни мой род не забудут оказанной помощи.

О! Меня начало подташнивать.

Одно дело глупая привязанность несмышленого ребенка с тупыми клыками, неспособного самостоятельно охотиться и совсем другое выслушивать благодарности кровососа, который загубил кучу человеческих жизней. И судя по сияющей внешности, жизни эти принадлежали молодым полным сил людям в самом расцвете лет.

Мне будто в лицо плюнули.

Заскрипев зубами, взлетела еще немного вверх, став выше Валентайна. Он чуть удивился, непонимающе опустив взгляд, но вопросов задавать не стал.

— Кому и за что ты приносишь благодарности, — последнее слово буквально выплюнула ему в лицо. — Не забывайся, демон. Твой вид не стоит ничего в моих глазах.

Но вместо злости или хотя бы возмущения получила чуть удивленное лицо.

— Естественно, — кивнул он и настала моя очередь удивляться. Видимо эмоции мне скрыть удалось плохо, потому что собеседник не поленился пояснить: — Жизнь демонов в глазах самих демонов ничего не стоит. Значение имеют только самые близкие индивидуумы.

Всем на всех плевать. Ну да, это же демоны, как я могла не догадаться сама?

— Именно поэтому, спасение Габриэля стоит того, чтобы принести благодарность. Будь то ангел или дьявол — мне плевать кто спас его, главное, что он остался жив.

Я еще пару мгновений сверлила его взглядом сверху вниз, после чего фыркнула:

— Как тебе будет угодно, кровосос.

Может благодарность не так уж и плоха? Если абстрагироваться от того, кто ее принес.

— Но почему вы это сделали? — в лоб поинтересовался он, сверля меня внимательным взглядом.

Что ты пытаешься разглядеть в моем лице? Прожечь дыру?

— Захотела и сделала, — наконец, после паузы ответила я.

Объяснять о заложенном в каждом из нас «смысле» я не сочла необходимым. Любая информация о крылатых должна держаться в тайне от нечисти.

К тому же я и сама была немного сбита с толку, что мое «оберегать и защищать» относилось не только к людям, а ко всякому кого я признаю слабым.

Того, кому эта защита необходима.

Невольно нахмурилась, прогоняя ненужные мысли.

— Но это бессмысленно, разве нет? — не успокаивался Валентайн с непонятной мне настойчивость продолжая углубляться в вопрос. — Детский возраст не отменяет того, что Габриэль одной со мной крови. Он — вампир. Даже если сейчас он… — Слаб? Мягок? Нерешителен? — безобиден для людей, он вырастет.

— Если доживет, — не удержалась я от ремарки.

Кровосос скрипнул зубами, но отрицать очевидное не стал, вместо этого завершив мысль логичным:

— Так почему? Вся его суть — опасность для людей.

Ага. Видел бы ты, как он крутился вокруг простой человеческой девочки, запел бы по-другому. А как он коров пугался?

Вот он, портрет вампира из ночных кошмаров! Я вся трепещу.

Несмотря на внутреннее веселье, коротко бросила:

— Вот когда вырастет, тогда и убью.

— Это бессмысленно!

Вот же прилипала!

Я приблизилась к кровопийце едва ли не нос к носу и угрожающе прошипела:

— Я делаю то, что хочу я! Свои поступки, я сама наделяю смыслом.

Краем глаза заметила, как вокруг нас образовалось пустое пространство — неужто драгоценные гости испугались, что мы сцепимся? Ха! Смешные. Как будто два метра спасет их если в бою сойдутся ангел и Высший Лорд.

— Не понимаю, — упрямо гнул свое кровосос.

Это я не понимаю! Чего пристал? Такое ощущение, что он не отлипнет пока не получит именно тот ответ, который хочет услышать. Но тут я его поспешила разочаровать:

— Тебе твоей пустой башкой этого и не понять. Не старайся. Не трать время.

В конце хотела пригрозить, что если не отстанет от меня с тупыми вопросами, то я его разорву на клочки прямо тут, но отвлеклась, услышав стук трости.

А этому чего на месте не сиделось?

— Солнце мое, — ласково позвал Баскервилл протягивая руку, на которую я непонимающе поглядела — хочет, чтобы я как птица села ему на руку? — Позволишь пригласить тебя на танец?

Чего?

Я повернулась к нему недоверчиво глядя на него.

— Человек, ты думаешь, я знаю ваши пляски? — в искреннем недоумении изогнула бровь.

— Для того, кто парит в воздухе, не составит труда следовать за партнером.

— Тц. Я последовала за тобой и теперь я в Аду, — напомнила я.

— Сожалеешь?

Помедлив, неохотно буркнула:

— Нет.

Игнорируемый Валентайн с кислой миной невольно слушал наши препирания.

— Но ты сам то осилишь? — выразительно кивнула на больную ногу.

— Не волнуйся, моя прелесть, — улыбнулся хмырь и чуть выше поднял трость. Глазница черепа едва уловимо сверкнула, словно подмигнула. — У меня есть это.

— Лорд Бскервилл, — напомнил о своем существовании вампир, чуть кивнув.

Хмырь благодушно ответил на кивок улыбкой.

— Рад, что вы приняли приглашение. Это удивило меня.

— На то были причины, — сухо отозвался Валентайн и не дожидаясь расспросов добавил: — Хотел принести благодарность Гостье Города за спасение моего племянника.

Баскервилл чуть удивился. Выражение его лица почти не изменилось, но я, будучи внимательным наблюдателем, который шпионил и изучал хромого на протяжении последних месяцев, успела уловить промелькнувшую в единственном глазе эмоцию.

— Вот как… довольно неожиданно, что именно…

Он явно был не против послушать излияния другого Высшего Лорда, посвященные мне, но я выслушивать это по второму кругу не хотела.

Подцепив за руку хромого, уверенно потащила его прочь.

Танцевать так танцевать!

— Моя прелесть?

— Душный тип, — фыркнула, задрав подбородок имея ввиду кровососа. — Приставучий как репей.

— Скорее пиявка, — усмехнулся Баскервилл. — Оба пьют кровь.

— Ха! — повеселела я, но быстро прогнала неуместную веселость, снова нахмурив брови — уж чего я делать на этом мероприятии не собиралась, так это веселиться. Выглядеть веселой тоже!

Музыка и музыканты ее исполняющие немного оживились. Я буквально чувствовала повисшее в зале напряжение. Очевидно, до сих пор, хромой на подобных мероприятиях отсиживался на своем царском троне и не отплясывал вальс… или что там нынче люди танцуют?

Мелодия была мне не знакома.

Музыка среди крылатых была довольно популярна и считалась достойным увлечением. Многие крылатые играли на музыкальных инструментах (а то и нескольких) или хотя бы пели. Среди второго поколения медведь потоптался исключительно на моих ушах. Даже придурок Мэсэмери сносно извлекал звуки из скрипки и флейты.

Что что-то не так я заметила не сразу, поскольку парила немного над полом, расползающиеся на каждом шаге теневые лозы попали в поле зрения только когда стали распускать черные розы. Гости шустро отпрянули от центра глядя на происходящее со смесью страха и жадного любопытства.

Я покосилась на потенциально опасные тени — так что там за мероприятие планируется? Надеюсь, не принесение в жертву ангела? А то боюсь, кроме меня других кандидатов поблизости нет.

Баскервилл же беззаботно шагал вперед по плотному ковру из шипастых терний его Сада Теней. Шаги его стали легче — лозы будучи частью его сил успешно нивелировали хромоту поддерживая баланс тела.

Хитро. Довольно находчиво с его стороны использовать свои жуткие способности для такой тривиальной задачи как танцы.

Достигнув центра, точно под огромной люстрой с парой сотен магических огней, хмырь сделал приглашающий жест рукой.

Показушник.

Едва сдержав готовый вот-вот вырваться нелестный эпитет, приблизилась протягивая руки — не знаю каким образом и что именно он собирается танцевать, но не думаю, что это сложнее боевых связок с копьем.

Я приготовилась к трем минутам скуки, но едва не завопила в голос, когда рука Баскервилля бесцеремонно протиснулась между крыльев и легла на лопатки, скрытые за волосами. Волосы и перья едва не встали дыбом, хотя перья все-таки немного встопорщились.

Заметив непонятную реакцию, бессовестный подонок поглядел в лицо и наткнулся на мой ошалелый взгляд.

— Моя прелесть? — позвал он, но ответа не получил — нельзя показывать, то этот гад сумел прикоснуться к самому слабому месту крылатых!

С хрустом сжала пальцы (пальцы хмыря) и сцепила зубы, выдавив кривую улыбку:

— Ничего.

Уж не знаю, как это выглядело со стороны, но следующие пару минут я, все больше покрываясь испариной, по воздуху телепалась за Баскервиллем, как воздушный шарик. С каждым шагом во мне все сильнее крепло желание оторвать чужую руку, если не из плечевого сустава, то хотя бы от себя.

Усилием воли успокоив инстинкт самосохранения, сосредоточилась на движениях. Двигался хромой неплохо, поддержка собственных теней сделала его в разы маневренней. Собственно, почему бы не использовать такой подход для укрепления тела в бою? Сдается мне он и сам об этом не задумывался просто потому, что ни один бой еще не заставлял его переживать о бренном материальном теле.

— Солнце мое, — наклонившись к моему ухо прошептал Баскервилл.

Я приготовилась выслушивать очередную приторно-сладкую чушь, но он меня удивил:

— Эффект удался на славу.

— Хм?

— Посмотри на гостей. Они настолько очарованы, что остались полностью беззащитны.

Публика и правда следила за каждым нашим движением с неприятным вниманием на подозрительно голодных мордах. Ха!

— В сравнении познается собственная ущербность, — чуть громче ответила я.

— Не будь столь сурова. Они — демоны. Созидание не их сильная сторона. Но никогда не поздно приобщаться к искусству.

— Пусть приобщаются, — высокомерно фыркнула.

Могу представить как со стороны выглядит этот фарс: Сад Теней, столь же прекрасный, как и опасный, переплетение шипастых лоз, богатые черные бутоны и парящий словно в невесомости ангел в белых одеяниях, следующий за человеком, поставившим на колени половину Адского Города.

Сама бы поглядела со стороны.

Чувствовать взгляды десятков, а то и сотен, демонов в момент, когда рука сильнейшего из присутсвующих существ лежит на моем самом слабом месте — так себе удовольствие.

«С другой стороны. Если мы союзники, то разве сейчас мое слабое место не защищено сильнее всего?»

Фу. Меня аж передернуло от последней мысли, благо танец близился к завершению. В качестве точки, хмырь неожиданно крутанул меня вокруг своей оси и немного подкинул вверх, но из-за действующей способности полета, подкинуло меня на добрых шесть футов, где я и зависла в облаке собственных одеяний.

По толпе прошлась волна вздохов-ахов.

Так и подмывало брякнуть: «На колени!», но я банально не успела, какой-то особо впечатлительный демон захлопал и вскоре его идею подхватили остальные.

Ужас. Мне аплодируют демоны.

— Тц, — цыкнула, снижаясь на прежний уровень.

— Это было прекрасно, — поклонился Баскервилл.

— Еще бы!

Чем я вообще занимаюсь? Развлекаю толпу нечисти словно цирковой пудель! Когда там уже начнет действовать его злодейским план? Давайте уже просто уничтожим прежний порядок?

Сад Теней испарился, истаяв словно мираж и гости смогли выдохнуть с облегчением. Разговоры и шепотки возобновились, но вскоре стихли — Баскервилл (как и я) все еще стоял в центре зала, не спеша уходить на свое королевское место.

Пс-с-с тут что-то есть: https://t.me/LINHEsong

Глава 10

— Дамы и господа! Сегодня, мы собрались здесь не просто так, — хорошо поставленным голосом начал вещать Баскервилл. — Оглянитесь вокруг, это последний шанс запомнить привычный мир таким, каким он уже никогда не будет!

Я уловила едва слышные выдохи — видимо, в приглашении не была указана причина мероприятия. Хмырь даже мне не потрудился сказать, что именно произойдет, но одно было ясно точно — нечто весьма грандиозное!

Терпеть не могу сюрпризы, но тянуть ответ из хромого — себе дороже.

Хитклифф наоборот — обожал, если судить по тому с каким восторгом он слушал, едва не подпрыгивая на месте от возбуждения.

— Вам выпала честь стать свидетелями того, как устоявшийся порядок рухнет и на его развалинах будет отстроен новый единый мир.

Глаза демонов алчно засветились, я буквально могла почувствовать, как толпа медленно, но, верно, попадает под очарование слов Баскервилля.

— Впереди нас ждет лишь хаос, и никто не знает к чему все в итоге придет, но одно не подлежит сомнению — былого и привычного никогда не будет!

С каждым словом вокруг хромого вырисовывался узор сложной пентаграммы с очень мелкими письменами, до того заковыристыми, что я даже не пыталась их распознать. Рисунок, наливаясь тьмой медленно расползался по полу, словно пролитые в трещины чернила.

Взявшийся из ниоткуда ветер трепал медные волосы человека, но тот продолжал как ни в чем не бывало вливать силу в свой чудовищный аркан. Конец трости нависал ровно над центром не касаясь вязи. Глазница в набалдашнике разгоралась зеленым потусторонним светом, а челюсть медленно с усилием открывалась, щеря зубы.

Я взлетела чуть выше: не то, чтобы улучшить обзор, не то потому что инстинктивно хотела дистанцироваться от происходящего.

Хотя сомнений в сделанном выборе у меня не было, тем не менее, внутри росло волнение — неужто все так просто? Неужели через пару минут три мира будут объединены?

Баскервилл готовил свой аркан два десятка лет, по меркам человека, это длительный срок, но в рамках вечности — краткий миг.

Сила, подобно волнам, исходила из центра, концентрация все возрастала и в какой-то момент достигла такого уровня, что у меня перья встали дыбом, а световой круг над головой едва ощутимо завибрировал из-за чего стал виден невооруженным глазом. Благо, никто на это не обратил внимания, взгляды всех, Высших Лордов в том числе, были прикованы к Баскервиллю.

— Мы стоим на пороге перемен, — Хозяин Трости был единственным кто выглядел обыденно расслабленным, будто бы не он сейчас доплетал последние узоры гигантского аркана созданного смять пласты мироздания.

Темные письмена пентаграммы стали отлипать от пола, отчего у всех без исключения вырвался вздох. Я скрипнула зубами, все еще не понимая, как ему удалось добиться такого эффекта — это просто противоречило всему что мне было известно до этого!

Вязь закружилась в хороводе, пролетая тела гостей насквозь и собираясь в ажурную сферу вокруг творившего заклинание Баскервилля. Я бдительно следила за каждым жестом, каждой эмоцией на лице человека и видела лишь торжественный триумф. Ни капли сомнения или напряжения.

— Время, наконец, пришло, — голос прозвучал чуть тише, но только потому, что воздух буквально звенел от напряжения, отчего закладывало уши и все звуки с трудом пробивались, но лязг захлопнувшейся челюсти черепа-набалдашника прозвучал подобно грому. — Время — вбить первый гвоздь для создания нового мира!

Баскервилл стукнул тростью в центр пентаграммы, отчего треснул — нет, не пол — само пространство на миг исказилось, показав в трещине изнанку — Срединный мир.

Сердце гулко стукнуло и замерло. Все мое существо ощущало как что-то поменялось, словно кто-то в один миг отключил в мозге функцию вестибулярного аппарата. Верх теперь был снизу, а низ мог быть, где угодно. Паршивое, но волнующее чувство. Одновременно было дико страшно и упоительно азартно.

Последняя эмоция явно принадлежала не мне, а слепку сущности дьявольской кошки, но благодаря этому мне удалось быстро погасить наплыв эмоций и сосредоточиться на конце ритуала.

Пентаграмма, вспыхнув напоследок, истаяла в воздухе.

Баскервилл оперся на трость, как мне показалось, чуть сильнее обычного, и с улыбкой завершил свое представление:

— Начинайте готовиться. — И подняв взгляд на меня, вкрадчиво добавил: — Пути назад больше нет.

Валентайн отбыл сразу же после окончания ритуала. Зыркнул еще раз на прощание, впечатлился моей величественной крылатой фигурой и свалил в компании своих кровососущих прихлебателей.

Балгарам в отличии от него не торопился и, кажется, всерьез оккупировал стол с угощениями. Уж не знаю, что накашеварили на кухне, но Мастер Писчий явно прибавит в весе после посещения этого увлекательного мероприятия.

Хитклифф… Хитклифф не изменяя себе буквально ползал по полу, пытаясь не то выцарапать из пола странного вида гвоздь, вбитый точно в центр потухшей пентаграммы, не то впечатлился паркетом и пытался отодрать себе пару щепок на сувенир — ритуал знаменующий конец старого мира однозначно войдет в историю трех миров и будет упомянут в прологе истории Единого мира.

Несколько демонов, послабее не выдержав насыщенного энергией пространства бахнулись в обморок в приступе эпилепсии, еще несколько едва не отдали концы от переизбытка серотонина. Могу поспорить большая часть собравшихся не до конца понимала к чему приведет смешение трех миров в Единый мир. Те, что поглупее и послабее считают, что это облегчит им охоту и они, наконец, смогут устроить обжираловку… ну, пусть считают так и дальше. Такие идиоты не проживут долго и будут истреблены в первые дни новейшей истории.

Те, что обладали больше одной извилины в голове наоборот запасали энергию и ресурсы. Уж не знаю, что именно сподвигло их пойти за Баскервиллем и его безумной идеей, но они действительно понимали, что хаос не означает вседозволенность.

Правила будут переписаны и остается только гадать в чью пользу будут правки.

— Кхм, дорогуша.

Я выразительно закатила глаза, но спустилась ниже, где уже поджидал нежданно негаданно затесавшийся среди гостей мистер Праздность. Опять что ли человеческого ребенка кормить нечем?

— Кухня и кладовка в другой части особняка, — скучающе сообщила я, не глядя на него. — Уже забыл дорогу и снова заблудился?

— Кем ты меня считаешь? — не очень убедительно возмутился он, не меняя, впрочем, своего унылого выражения лица.

Минай поблизости видно не было, но присмотревшись получше заметила девочку возле стола с едой, где она, пользуясь дьявольским дурманом, внаглую таскала еду прямо под носом у чертей.

— Ты ее не кормишь, да?

— Эй! Погляди на ее щечки! Разве похоже, что она голодает? Я хороший родитель! — оскорбился он, в то время как девочка за его спиной с серьезным лицом принюхивалась к бокалу чего-то красного.

— Это, к слову, не вино.

Дьявол подскочил и поспешил проконтролировать рацион подопечной.

Я задумчиво наблюдала, как Древнейший Дьявол в потрепанном восточном халате что-то втолковывает хмурой человеческой девочке, вцепившейся в бокал.

Я даже почти не удивлена его появлению. Уже которое тысячелетие считается, что Древнейшие Дьяволы дружно пропали, потеряв всякий интерес к своему детищу — Адскому Городу. Поговаривали, что некоторые из них от скуки впали в спячку.

А теперь, самый ленивый и не амбициозный из них буквально следует за мной по пятам. Если первую встречу еще можно было объяснить случайностью, вторую — помощью, то третья и четвертая произошли исключительно по его инициативе.

Значит, ему что-то взбрело в голову.

— Так если не из-за еды, то зачем притащился? — спустя пару минут поинтересовалась я, когда содержимое на подносе в руках Минай стало соответствовать здоровому и сбалансированному питанию.

Йомон, лично накладывавший и резавший на кусочки запеченную птицу, лениво вытер руки о спину какого-то кровососа, оставив жирные пятна на красной такни камзола, и протянул:

— За едой в том числе.

— И?

— И еще тут назревает что-то интересненькое — разве мог я пропустить?

— Пф! — я уничижительно фыркнула. — Конечно, всего-навсего кое-что «интересненькое».

— Дорогуша, — противным покровительственным тоном протянул он. — Не сравнивай меня с собой. Я, между прочим, был одним их архитекторов Города. Для меня это всего лишь реконструкция старого обветшалого дома.

— Вон тот человек, — ткнула я пальцем в стоящего поодаль хмыря, — собирается этот самый дом снести, заодно зацепив два соседних и отгрохать на расчищенной земле собственный притон со своими правилами.

— Вот я и говорю — интересно!

Лицо Праздности заметно оживилось по сравнению с обычным выражением вселенской скуки. Красные глаза тихо тлели, словно в глубине кто-то легонько подул на охладевшие, но еще годные угли.

— А что думают другие Древнейшие Дьяволы? — как бы между делом спросила. Даже если я официально отреклась, я все еще являюсь природным антиподом рогатых — выведать больше об их нынешнем положении никогда не будет лишним.

— Без понятия. Никого из семейства не видал уже пару тысяч лет как, — легкомысленно отмахнулся собеседник. — И еще столько же бы не видел.

Я понимающе покивала, но спохватившись нахмурилась, делая вид, что его позиция мне не близка.

— Но я уверен, что они уже в курсе происходящего и наблюдают.

— Только наблюдают? — напряглась я, с трудом веря в такую возможность. — Не верят, что затея выгорит?

— Ха! Дорогуша, мы — потенциально бессмертные существа, и в отличии от вас, у нас нет миссии. Мы существуем постоянно у нас нет перерывов на отдых как у вас. — Праздность манерно закатил глаза, словно объяснял несмышленому ребенку очевидные вещи. — Если поменяются правила игры, есть возможность, что мы больше узнаем о собственной природе.

— Хочешь повисеть звездочкой на небе? — едко хмыкнула я.

— Меня бы хватило на целое созвездие, дорогуша!

Я почти пошутила на тему каким созвездием он мог бы стать, но осеклась, заметив, что в нашу сторону двигается звезда сегодняшнего вечера. Неужто закончил принимать поздравления от толпы обожателей?

— Устал от всеобщего обожания? — приподняла бровь, когда хромой подошел достаточно близко.

Круг отчужденности вокруг меня заметно увеличился — до чего деликатные демоны, дают пространство для приватной беседы. Баскервилл успешно выдрессировал их, привив не только послушание и благоговейный трепет к своей персоне, но и понимание, когда лучше свернуть уши трубочкой и слушать в другую сторону.

Хотя из-за присутствия Дьявола они и так смотрели в другую сторону, попусту не замечая Праздность и частично меня, ведущую с ним разговор.

— Солнце мое, — улыбнулся он мне, после чего прищурился, чуть наклонив голову в бок. — Может представишь меня своему другу?

Мои брови поползли еще выше, после чего я выразительно уставилась на Йомона, но тот и сам выглядел малость удивленным.

Как Баскервиллю удалось пробить дьявольский дурман?

— А! — вдруг воскликнул Праздность с таким видом, что я буквально воочию увидела загоревшуюся у него над головой лампочку. — Он же человек!

— И? — непонимающе уставилась на него.

— Ну, — малость смутился временно безрогий, — я навел дурман только на демонический род… не смотри так, дорогуша. Мы же в Адском Городе! Я забыл!

— Ты оговорился, — поправила я. — Не забыл, а забил.

Хмырь тем временем с легким интересом разглядывал стоящего перед ним Дьявола в потрепанной одежде. Особое внимание уделил Минай, стоящей у него под боком с набитыми щеками.

— Интересно, — протянул он, видимо все же не разгадав кто перед ним. Да и откуда ему знать? Тонкого хвоста с пикообразным наростом видно не было, как и длинного тонкого как лента раздвоенного языка, а рога вовсе отсутствовали. Единственное нечеловеческое, что легко бросалось в глаза –зубы — сплошь клыки, но на фоне сонной ленивой физиономии даже острый частокол не выглядел угрожающе. А такой нюанс, как четырехпалость, был свойственен даже людям, так что несведущему было сложно понять кто перед ним, пока сам Дьявол не захочет обратного.

Судя по тому, что я видела в его библиотеке, сами демоны толком не были уверены, как выглядят Древнейшие Дьяволы, что уж говорить о человеке, которому даже сотни лет нет?

Я задумчиво посмотрела на Праздность, не отвечая на вопрос и давая ему самому решить раскрывать себя или нет, но тот и не собирался скрываться.

— Дьявол Праздности, — просто представился он, потом кивнул в сторону девочки: — Это Минай, моя подопечная. Минай, золотце, поздоровайся с дяденькой как я тебя учил…

Девочка сурово зыркнула сначала на Дьявола, потом на Баскервилля, тот, кажется, произвел на нее более благоприятное впечатление чем собственный опекун, потому как она серьезно кивнула, после чего продолжила есть.

— Она немая? — наконец задала я вопрос, который по-хорошему следовало задать уже давно.

Дьявол возмущенно уставился на меня.

— Нет! Она творческая личность, поэтому, полагаю, ее коммуникативные навыки немного… м-м своеобразные.

— Ну-ну.

— Эй!

Разгорающуюся перепалку прервал Баскервилл:

— Дьявол? Любопытно… — и без обиняков уставился на смуглый лоб, облепленный черными кудрями. — А где?..

— Сбросил, — серьезно ответила я, опередив Дьявола. — Как олень. После гона.

— Вообще-то проиграл в карты!.. — возмутился он и тут же осекся. — Кхм, то есть потерял.

Ага! Так и знала, что причина будет до невозможности идиотской.

— Неудачник, — самодовольно фыркнула я, гордясь своей догадливостью. — Ай!

Тонкий гибкий хвост юрко спрятался под полами халата, мне только и осталось, что почесать нижнее крыло о верхнее — наконечник в форме пики был полноценным оружием, как шип на хвосте дьявольской кошки, и таким же острым.

— Прекрасное мероприятие, замечательные спецэффекты, — между тем вяленько похвалил Праздность забывая, что нынешнему человеку термин «спецэффекты» еще не знаком. Или уже не знакомы. Эпоха мечей, только-только сменилась порохом и до кинематографа было еще далеко.

И судя по последним событиям не факт что человечество пойдет по прежнему пути развития.

Баскервилл если и не понял, о чем конкретно говорит Дьявол, контекст уловил без проблем.

— Рад, что одному из создателей Адского Города это мероприятие пришлось по душе, — чуть кивнул он, совершенно не тронутый комплиментом. Будь на его месте любой другой демон, то уже бы разрыдался от счастья, что его старания оценил сам Древнейший Дьявол.

Но Баскервилл был человеком, существом столь же высокомерным, как и сам Дьявол Гордыни.

Или как я. Не велика разница.

— Это впечатляющий аркан, — уже чуть серьезнее продолжил Дьявол и мне показалось, что ради этого он и позволил себя заметить.

Йомону было любопытно. Любой повод развеять скуку вызывает у него неподдельный интерес.

— Но этого недостаточно чтобы смешать три мира. Вселенная всего лишь замедлила ход.

Я встрепенулась, пытаясь не показывать недоумение, вызванное его словами — ни за что не покажу, что этот ленивый неудачник знает больше меня. Тоже мне нашелся эксперт в теории мироздания.

Баскервилл важно кивнул с прежней светской улыбкой и ответил коротко:

— Знаю.

Я раздраженно закатила глаза и, не удержавшись, проворчала:

— Может уже хватит наводить таинственность?

— Интрига — лучшая приправа.

— Ты готовил слишком долго, смотри не пересоли.

Баскервилл на мое ворчание только посмеялся, но, наконец, снизошел до объяснений.

— Это всего лишь первый гвоздь. Всего их три, по одному на каждый пласт. Сегодня я установил точку отсчета через нее и начнет выворачиваться граница.

— Никогда не видел подобный аркан. — Красные глаза с тлеющими искрами обратились к центру зала. Уж не знаю, что он видит своими глазами, но меня банально радовал тот факт, что не только я не знала, что можно создать нечто со столь сложной архитектурой и плотной вязью. Как оказалось, даже для Древнейшего Дьявола это стало неожиданностью.

Что еще больше подтверждало гениальность этого хмыря.

— Осталось еще два, — закончил Баскервилл. — Для Верхнего и Срединного миров.

— Удивительно! — Праздность выглядел немного взволнованным, как ребенок, получивший в руки коробку в яркой упаковочной обертке.

Содержимое коробки пока было неизвестно, но сладостное ожидание чего-то грандиозного заставляло Йомона неосознанного улыбаться.

Эта улыбка казалась мне смутно знакомой. Вероятно, эту физиономию я видела раньше, но успела позабыть.

— К слову, моя прелесть, об этом я и хотел поговорить с тобой, — вдруг огорошил меня Баскервилл заставив меня подозрительно посмотреть на него. Мой взгляд полный подозрений его не смутил. — У этих гвоздей оказался небольшой нюанс. Довольно любопытное явление.

— Не юли, человек, — вздохнула я, мигом смирившись, что просто наблюдать за представлением в первом ряду мне не дадут. Впрочем, я на это изначально не надеялась.

Ангел слишком сильная карта, чтобы ею не воспользоваться.

— Тебе нужен доступ в Верхний мир, — скорее утвердительно, нежели вопросительно произнесла я.

Казалось бы, я предугадала просьбу хмыря, но он все-таки умудрился меня огорошить.

— Не только. Видишь ли, в чем дело, вбивать гвозди в полотно требуется силами отличных от того пласта куда его вбивают.

— Иными словами, ты хочешь, чтобы я протащила в Верхний мир тебя?! — возмутилась я.

— Не меня. Хитклиффа.

Я застыла с открытым ртом, мозг лихорадочно пытался составить одно полноценное предложение из всех нецензурных слов, роем крутящихся в голове.

— Этого сумасшедшего? — на всякий случай решила уточнить.

Баскервилл кивнул.

— На кой черт?

— Это один из нюансов, видишь ли, я уже вбил один из гвоздей, поэтому буду подпитывать его до момента пока все три не займут свое место. Взять еще один на себя было бы слишком утомительно.

Вау. Он сказал «утомительно»? Этот высокомерный тип с такой легкостью признал, что предпочел бы положиться на других, вместо того чтобы сделать самому? Что ему что-то не по силам?

— Солнце мое, — улыбнулся он без труда считав мои эмоции. — Я реалист. Нет необходимости надрываться, если можно делегировать обязанности. Тем более, мои силы еще пригодятся.

Ну, да. Стоит только вспомнить, сколько дней он может безвылазно сидеть, дома попивая вино и читая книжки, пока его подручные бегают по всему Нижнему миру по его поручениям. Делегировать обязанности он умеет в совершенстве!

— Ты настолько доверяешь этому личу?

— Он — нежить, а она как правило, довольно прямолинейна. Даже такая высокоуровневая.

Допустим, в этом он прав. Хитклифф достаточно эксцентричен, все что у него в голове, мигом становится достоянием общественности, отчего он и кажется большинству безумцем. Он не скрывает своих мыслей и намерений, а потому, вероятно, является едва ли не единственной подходящей кандидатурой.

Но тащить ходячий труп в обитель крылатых… от одной мысли от подобного святотатства начинает подташнивать!

— Хитклифф заинтересован в успехе и достаточно силен, чтобы вбить и питать гвоздь какое-то время, — завершил свои рассуждения хмырь.

Я скривилась. Звучало вполне разумно.

— Тогда это могу сделать я.

Недоуменно посмотрела на обладателя голоса, про которого уже успела позабыть.

Праздность с интересом слушал нас и судя по блеску в глазах очень даже хотел принять непосредственное участие.

— К слову, если вы про того лысого, что ползал по полу пытаясь соскрести вязь пентаграммы, то я посильнее буду, — как бы между делом озвучил очевидное Дьявол.

— Тащить Древнейшего Дьявола в Небесный Сад?!

— Я уже там бывал.

— А, точно.

— И, если ты не забыла, кроме Стража Границы, то есть тебя, никто не в силах засечь меня на большом расстоянии.

Тц. От осознания последнего стало только хуже.

— Могу дать честное слово, что не трону никого из твоих младших братишек-сестричек.

— Они нашинкуют тебя на салат, — из вредности буркнула я, прекрасно понимая, что даже напади крылатые всем скопом, убить потенциально бессмертное существо не выйдет.

Впрочем, крылатые также потенциально бессмертные, так что и их убить не выйдет.

— Согласись, дорогуша, лучше известное зло, чем безумная непредсказуемая лысая нежить! — повеселел Йомон, уже понимая, что я соглашусь.

Голова уже буквально трещала от вереницы нецензурных слов и образованных из них сложноподчиненных оборотов.

— Человек, — обратилась я к Баскервиллю, — есть возражения?

— Что ж, — протянул тот с довольным видом, — это будет даже символично.

Ага. Один гвоздь вобьет человек, второй — Дьявол и третий надо полагать — я.

— Да будет так! — с некой торжественностью произнесла я, смиряясь с таким положением дел. В самом деле, известное зло, удобнее неизвестного безумия.

— Шик! — обнажил забор клыков Праздность проявляя неожиданный энтузиазм. — Тогда мы пока погостим тут!

А. Ну, конечно, детское человеческое питание. Хитро. Вполне допускаю, что он предложил свою кандидатуру, только для того, чтобы спихнуть на кого-нибудь другого обязанность готовить человеческую пищу для Минай.

— Дорогуша! — Дьявол без зазрения совести сцапал за нижнее крыло и притянул меня ниже, явно желая заключить в объятия. Я заартачилась и в итоге мы едва не боднулись лбами. — Поставим Сад на уши как в старые добрые времена! Помнится, мы обрушили в пустоту пару островов пока играли в догонялки.

Ничего такого я не помнила, но могу поспорить, что я изо всех сил пыталась ликвидировать нарушителя границы. Как можно было увидеть по довольной физиономии Йомона — безрезультатно.

— Тц, — недовольно скривилась и хотела было уже рявкнуть в лицо этого временно безрогого идиота пару ласковых, как между нашими носами появился череп.

Лязг!

Череп звучно клацнул челюстью, отчего мы отпрянули друг от друга.

Зависшая на мгновение, между нами, трость медленно опустилась.

— Солнце мое, — вздохнув, покачал головой хмырь с таким видом, словно мать невоспитанного ребенка, чье чадо во время застолья взобралось на стол с ногами и стало топотаться на торте именинника.

— Ч-чего? — недоуменно отплыла подальше, удивленная странной реакцией. С шипением выдрала нижнее крыло из цепких смуглых пальцев.

— Завтра у нас запланирован поход на Фабрику.

— Эм, хорошо?

— Но после будет свободное время. — Я все еще непонимающе смотрела на него, но после следующих слов мое недоумение только усилилось. — В библиотеке есть весьма полезная книга по этикету.

Пока я недоумевала и пыталась понять логическую цепочку в голове хмыря которая привела его к этой теме, Баскервилл повернулся к Дьяволу:

— И тебе, Дьявол, так же стоит ознакомиться с ней.

Воу! Вот это самомнение! Даже к Древнейшему Дьяволу на «ты». Ха!

В отличии от меня, Праздность этого даже не заметил, только чуть удивленно изогнул бровь, а потом на его лице внезапно появилось понимание, а следом хитрая улыбка.

— Ха! А это забавно, — пробормотал он, после чего внезапно мило улыбнулся уже мне: — Дорогуша, удачи!

Мои мозги натурально заскрипели, но найти ответ на вопрос так и не вышло. Руку обхватили пальцы в перчатке, а другая рука скользнула за спину.

Опять!

Перья встали дыбом, а световой круг невидимый с спокойном состоянии, завибрировал, и даже выпустил пару крохотных искорок от охватившего меня напряжения.

— Пха! — Дьявол издал звук нечто среднее между смешком и хрюканьем. Он в отличии от простых демонов и тем более людей, знал о слабом месте крылатых и том, как оно чувствительно. — Не буду вас задерживать. Кха! Был рад знакомству. Дорогуша… позови меня как нужно будет отправляться… кх-х-х… кхе-хе.

С-с-скотина! Смешно ему.

Ничего, я тоже знаю, о его слабом месте!

Вот отрастит себе рога, так я их ему снова поотшибаю!

Арты, заметки, новости и прочий доп. контент: https://t.me/LINHEsong

Глава 11

Приверженность демонов к человеческой моде была хорошо известна в Верхнем мире, но порой это пристрастие переходило всякие границы и становилось одержимостью.

Впервые узнав о наличии у демонов собственной валюты, я малость опешила, а когда услышала название «унции душ» окончательно перестала понимать по какому принципу функционирует экономика Нижнего мира.

Душа есть суть, ее невозможно убить или пленить. Эта непреложная истина была известна всем крылатым. Никто не обучал этому знанию, оно было вложено в нас изначально, как и понимание того, что внутри каждого из нас есть голос, которому нужно следовать.

Само существование Баскервилля ломало эту непреложную истину. В том что он мог пленить и повелевать душами я не сомневалась. Последние сомнения развеялись после боя с Неро и его Благословленным Светом Звезд. Вероятно, именно Первый брат являлся природным врагом Хозяина Трости, поскольку его способность освобождала тени.

Теоретически, если бой с Неро затянется, и братец не сделает ошибок, то выиграет, когда запас плененных душ у хромого истратится.

Именно эти размышления заставили меня ждать посещение Фабрики Душ как ни что другое. Благо, свой визит Баскервилл решил не откладывать, и мы отправились уже на следующий день после торжественного приема.

В карете я ехала, развалившись на противоположном от хмыря сиденье в кошачьем теле — лезть в крохотную коробку на колесах с крыльями было полнейшим идиотизмом. Да и в теле кошки выносить атмосферу Города было куда легче — запахи, миазмы и темная энергия в хвостатом теле воспринимались не так остро, к тому же мое собственное присутствие было незаметно для местных обитателей. В крылатом облике от меня буквально за милю фонило ангельской энергией. Не то чтобы я боялась нападения — я бы посмотрела, как безумца посмевшего осунуться ко мне будет пережевывать тени Баскервилля — но буквально воплощать в жизнь слух об ангеле-хранителе Хозяина Трости совершенно не хотелось. Хмырь в благодушном настроении ехал с прикрытыми глазами и легкой улыбкой — несмотря на изрядную трату энергии накануне, выглядел он на удивление бодрым.

У него что, действительно бездонный резерв?!

Пользуясь тем, что костяные глазницы пустые и отследить направление взгляда нельзя, вовсю рассматривала человека передо мной, пытаясь понять отчего его самоуверенный вид вызывает у меня изжогу.

На все мои вопросы он, как и прежде, отмалчивался, только сказал, что на месте я и так все пойму, а потому чтобы не портить мне очередной сюрприз посоветовал подождать и увидеть все своими глазами.

Фабрика Душ выглядела как… как фабрика. Громадный комплекс из нескольких зданий, с дюжиной труб, извергающих подобно вулкану клубы плотного черного дыма от которого фонило чем-то странным и мне абсолютно незнакомым, но совершенно точно неприятным. Высокие ворота из черной стали недружелюбно щерились пиками и шипами, отбивая у слабейших представителей демонического рода лезть на территорию Фабрики. Против нечисти посильнее черти гостеприимно подготовили блуждающие по периметру адские огни подозрительного серого цвета.

— Хмф? — недоуменно дернула ухом — перекидываться в крылатый облик ради одного вопроса совершенно не хотелось, благо хмырь понял и так. — Осужденные должники, — пояснил он, отследив куда направлен взгляд костяной маски. — Относительно живые существа, ошметки сущности тех, кто не сумел следовать договору.

Никогда особо не задавалась вопросом, что происходит с теми, кто не выполнил условия договора. Получается Балгарам как и Хозяин Трости способен пленить души?

— Но это отличается от моего Сада Теней, — будто прочитав мысли продолжил человек, неся меня на плече, он шел прямиком к главному входу, где его уже гостеприимно ждали младшие черти. — Хоть это и выглядит как огонь, но, по сути, это прах прежнего тела, к которому и привязана душа. Если физическая оболочка достаточно пострадает, то сущность погибнет.

Ясно. В случае с плененными душами Баскервилля физический урон на них практически не действовал. При должном усилии лозы можно было порвать или порезать, но долгоиграющего эффекта от этого не было — они просто перестраивались в новую форму или возвращались к хозяину. Пока что только Неро удалось найти на Хозяина Трости управу.

«Огни» при приближении Баскервилля заволновались и дружно бросились в рассыпную, по всей видимости, опасаясь его способности захватывать и контролировать души.

Сама Фабрика внутри производила впечатление обычной банковской конторы: широкий холл, ряды стоек за которыми с важным видом стояли младшие черти в костюмах и натертыми до блеска рожками, на противоположной стене висело большое табло с обменным курсом и процентом за конвертацию.

Выглядело все довольно цивильно и современно по человеческим меркам, но это больше походило на «Банк», а не на «Фабрику». Пока я оглядывалась, к хромому поспешил Мастер Писчий, высокий, полный черт с пижонскими очочками на безобразном рыле и внушительными рогами на седеющей башке. Пока он профессионально обмазывал Баскервилля подобострастными комплиментами, я окончательно потеряла интерес к обстановке и уже разглядывала дальнюю дверь, из-за которой чуткий слух улавливал шум и громыхание.

Заметив (или скорее почувствовав) мой интерес хромой отвлекся от словесных излияний черта.

— Интересно взглянуть что там, солнце мое?

Неопределенно махнула хвостом, заехав черту по башке, от чего тот испугано хрюкнул от неожиданности, но поспешил взять себя в руки-лапы и насел с новой силой:

— Провести вам экскурсию?

Хм? Вот так просто пустят другого Высшего Лорда на свою территория, так еще и все покажут-расскажут?

— Лорд Баскевилл наш самый любимый клиент! Мы подготовили залу для обряда извлечения, но если вам любопытно как это происходит с нашими обычными клиентами, то я буду рад вам показать.

Ах, так значит вип клиент, ну, учитывая резерв хмыря, то выручку он им, наверняка, делает немаленькую.

Основы капитализма неплохо прижились в аду. До чего клиентоориентированные чертяки!

В другом помещении обнаружилась та самая преисподняя, которая представляется большинству людей при упоминании слова «ад» — огромное пространство, стены из закопченного кирпича, кое-где сажа достигала такой толщины, что отваливалась смачными ошметками. Ее источником был огромный котел высотой приблизительно пятнадцать футов, по краям которого бегали взмыленные чертята, огромными черпаками помешивая странное булькающее варево извергающее тот самый черный дым, который выходил через трубы. Под котлом горело зеленое магическое пламя, пляшущее на костяных дровах.

Невольно фыркнула — именно это пламя издавало странный незнакомый запах. Фу.

— Мы используем кости собранные в бездне, которые пролежали там не менее трех лет, за это время они успевают хорошо пропитаться красным маревом, — между тем начал экскурсию Мастер Писчий, чье имя я пропустила мимо ушей еще в начале разговора, когда он его называл. — Для общих котлов мы используем дикие кости, но для медных мы заранее подготавливаем материал, используя только демонов среднего ранга. Как правило, это наши должники, не сумевшие выполнить свою часть контракта. Плоть мы не используем, только кости, когда они полностью сгорают, из остатков праха мы формируем им новое тело.

Надо полагать, после этого они служат охранными собачками кружа по периметру Фабрики в поисках нарушителей.

— Как сущности они не особо сильны, но способны неплохо проклинать.

Как мило. Надо будет запомнить. Не припомню чтобы в Небесном Саду эти существа были известны.

— Качество миазменной субстанции зависит от нескольких факторов, в основном от огня и дров.

В зал как раз ввели новую клиентку — вампиршу в пышном платье, которое она безуспешно пыталась подобрать, чтобы не задевать черный от копоти пол. Ворча и ругаясь, она добралась до котла, где двое чертят поспешили предоставить ей лестницу, ведущую на мостик, что нависал над котлом.

— Чтоб я еще раз сама пришла в эту дыру! — в конце концов вызверилась она, с трудом взобравшись наверх, где удовлетворенно уперла руки в бока и вскинула подбородок.

Я с интересом ожидала продолжения: добавит в варево свою кровь? Или энергию? Или кусок плоти?

Догадки мои оказались неверны, подскочивший к дамочке чертенок не церемонясь спихнул клиентку вниз, где она возмущенно булькнула и, кажется, пошла на дно в своем тяжелом платье.

— Хмф, - непонимающе мотнула башкой, выразительно поглядев на человека, тот понятливо пояснил:

— Требуется добавить свою энергию.

Это мало что мне объяснило. Так добавила бы, зачем вариться в котле заживо?!

Мастер Писчий и Баскервилл направились дальше, я же, развернувшись у последнего на плече, до последнего наблюдала цирк — чертята сноровисто мешали варево, в попытках выловить вампиршу. Та, судя по звукам, то ли отбивалась, то ли просто перечисляла все известные ругательства.

Мы вышли в очередной коридор, относительно чистый — слой копоти тут был только на высоком потолке.

— Погодите, - ради следующего вопроса, возникшего в голове и приведшего меня в восторг, я даже сменила форму оболочки. — Значит и тебя в котел спихнут, человек?!

Поглядев в мои наполненные надеждой глаза, хмырь улыбнулся чуть шире.

— Боюсь тебя разочаровать, но я не настолько слаб, чтобы окунаться с головой.

— Тц, — разочарованно отвернувшись, поглядела на черта, розовое рыльце у него побледнело, на меня он смотрел круглыми козлиными глазами. — Чего вылупился, рогатый? Шуруй дальше. Тут грязно.

Глава 12

Перекидываться в кошку обратно не стала, хотя и приходилось брезгливо поджимать крылья, паря в метре над полом. В крылатой форме с удивлением отметила, что сажа содержала в себе частицы скверны, так что касаться ее не хотелось абсолютно. С одной стороны в теле кошки было комфортнее, а с другой — многие нюансы оставались просто незамеченными, что было непозволительно. Когда еще представитель моего вида сможет попасть в это дюже увлекательное и крайне секретное место?

Мне в любом случае придется вернуться в Небесный Сад после следующего воплощения. Хотя в Едином Мире, возможно, Фабрика Душ уже не будет тайной и в добытой сейчас информации не будет смысла.

Шли мы довольно долго. Пройдя крытый коридор между зданиями углубились в центр комплекса. Сажи здесь было заметно меньше, но сомневаюсь, что на Фабрике хоть кто-то озаботился чистотой. Стекла покрывал серый налет простой пыли, а в углах тускло поблескивала паутина — сюда бы взвод уборщиков с метлами и тряпками!

В конце концов мы добрались до просторного холла, в котором — вот сюрприз! — подмели пол и даже положили ковер (порядком потоптанный жизнью). Черт остановился у небольшой вытянутой двери, отворив ее, сделал приглашающий жест:

— Прошу, лорд Баскервилл. Все уже готово.

Хромой, явно бывавший здесь не один раз, без вопросов прошел первым, я протиснулась следом, случайно пихнув крыльями рогатого так, что тот не удержался на своих копытцах и грохнулся на задницу — а что? Не моя вина, что дверь слишком узкая для моих крыльев! Хе-хе…

Помещение оказалось просторным, круглым, без окон, с высоким потолком, покрытым сажей, посередине стоял небольшой медный, натертый до блеска, котел. Ну да, в такой хромого утрамбовать физически не выйдет, так что купание отменяется.

Зловещий огонь на костяных дровах был насыщенного зеленого цвета, в разы ярче чем костер под большим котлом общего пользования.

Хм. Интересно.

Ведомая любопытством облетела котел по кругу, тщательно следя, чтобы пары варева не попали в лицо.

— Попробуешь? — вдруг поинтересовался Баскервилл — он сам с интересом смотрел то на котел, то на меня.

Незаметно скосила на него взгляд и едва не поморщилась от понимающей уверенное улыбки — он совсем не сомневается, что я приму предложение? Тьфу.

Но вот беда, мне правда было интересно как это работает.

Для вида выдержав минутную паузу, неохотно протянула:

— Ну и как эта штука работает?

Баскервилл хмыкнул (хмыкнул!), но прежде чем я успела обругать его, сказал:

— При должном мастерстве управления энергией, хватит просто напитать субстанцию.

— И все? — уточнила я, уже вытягивая руку так, чтобы не сильно касаться дыма, но чтобы сформировавшаяся капля эфира на пальце капнула в бурлящую жижу.

— Этого достаточно. Конвертация происходит за счет сил Фабрики.

— За это и берут свой процент.

— Грабительский.

Я поглядела на добродушно улыбающегося Баскервилля и буркнула:

— Мелочный.

Хотя если учитывать предположительные объемы энергии которые конвертирует Хозяин Трости, даже на маленький процент, Балгарам смог бы шиковать не один месяц, содержа на полном попечении всю ватагу своих чертей.

Капля ангельского эфира невидимая обычному глазу капнула в котел, варево вдумчиво забурлило, дым немного рассеялся, став менее темным, и спустя пару мгновений вместо с клубами пара вверх взлетело что-то светлое, небольшое и пушистое.

— Перо?

Я едва не подпрыгнула, когда голос хмыря раздался возле уха — для хромого он порой передвигается довольно незаметно. Уверена, что тростью он стучит только в те моменты, когда хочет запугать окружающих. Некоторые демоны при хорошо знакомом стуке бледнеют и едва не теряют сознание.

Схватив медленно планирующее вниз перо, поднесла поближе к глазам, чтобы хорошенько рассмотреть.

Перо как перо. Симпатичное, небольшое, чуть меньше моей ладошки, такое классического белое перышко с пушистым основанием, именно о таком подумает всякий если речь зайдет об ангельских перьях.

— И чего это?

— Ангельская унция душ, — перехватив перо, Баскервилл так же с интересом вгляделся в него, повертев в пальцах. — Совсем немного силы.

Демоны серьезно обмениваются перьями? А накопления хранят не в банках, а в подушках и перинах?

Заметив скепсис на моем лице, хмырь пояснил:

— Форма унции душ у всех разная. Если целенаправленно не придавать ей форму, то получится тот предмет, который индивидуум сам считает ценностью.

— Чаще всего это золото и драгоценные камни, — осторожно добавил черт, о котором я уже позабыла, но он все еще был тут. — Реже иные металлы. Иногда высшие демоны придают форму оружия.

— Унция душ полезна не только для торговли. Помимо купли-продажи, ее можно просто съесть.

Ага! Теперь до меня, наконец-то, дошло. Разумеется, физические объекты такие как золото и драгоценности не несут для демонов настоящей ценности, но энергия — другой разговор.

— Тебе нужен накопитель, — озарило меня. Так вот в чем причина его вопроса к Балгараму, сколько энергии за день может конвертировать Фабрика.

Баскервилл забил один гвоздь и теперь постоянно подпитывает его. Два других забью я и Праздность, но активировать аркан все равно придется человеку. И кто знает, сколько сил у него уйдет.

До тех пор, он планирует конвертировать свободный излишек сил в унции душ, если своего резерва ему все-таки не хватит.

— А я-то думала, что у тебя бездонный резерв, — фыркнула в его сторону. — Но не поздно ли ты спохватился?

— Это лишь подстраховка, — покаялся он. — У меня и без этого есть запасы унций, но я был легкомыслен и самую малость недооценил объем энергозатрат.

Ага, вбил свой гвоздь и понял, что силенок может не хватить?

Баскервилл улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой.

— Попробуй вложить чуть больше энергии и придать более надежную форму. Перо, конечно, символично, но оно легко сломается. Форма унции душ обладает физическими показателями. Поэтому демоны чаще используют вид золотых монет, которые могут легко разломить.

Иными словами, что-то достаточно твердое, чтобы не сломать случайно, но при этом чтобы хватило сил сломать при пустом резерве, то есть чистой физической силой.

Подумав немного, определилась с материалом и формой и вытянула руку. В этот раз подошла к делу чуть более прагматично и выделила под страховочные накопители треть резерва.

Варево забурлило, проглотив эфир, дым посветлел еще сильнее, практически рассеявшись, следом над бурлящей жижей поднялись две небольшие бусины. Они светились и искрились как осколки звезды.

— Хрустальные бусины? — подал голос черт с периферии.

— Алмазные? — подключился к нему Баскервилл.

— Хмф! — фыркнула, не считая нужным пояснять. Ни алмазы, ни тем более хрусталь так искриться не могли.

Самый прочный материал, который не только не сломать случайно, но даже специально — если только вы не представитель моего вида. Если бусины попадут к демонам, то пользы они из них не извлекут.

И при всей прочности, этот материал я сломаю, даже если резерв будет пуст.

Эфирная броня.

В природе Срединного мира такого материала не существовало, просто потому что было частью наших тел. Благо придать можно было любой известный тебе вид и материал. И как оказалось, для Фабрики Душ этого оказалось достаточно. Забавно.

Подкинув бусины, крепко сжала их в кулаке и попыталась «прилепить» к эфирному доспеху, но не вышло. Ни в виде пуговиц на манжетах, ни в виде украшения на золотом щитке. Становиться частью меня они не желали, хотя и были созданы из моей же энергии.

Баскервилл наблюдал за моим недоумением с интересом юного натуралиста, увидавшего нетипичное для зверушки поведение.

В итоге, сдавшись, сформировала на форме карман и запихнула бусины туда — потом разберусь.

— Давай, твоя очередь, — буркнула хмырю, делая вид, что ничто меня не удивило.

Баскервилл послушно шагнул вперед, мазнув плечом по крыльям, отчего я невольно отплыла немного вбок и назад, давая ему пространство.

Как и я, он вытянул руку вперед, но в отличии от моего эфира, его энергию было видно невооруженным взглядом. Антрацитная черная тягучая словно битум энергия наполнила ладонь, после чего медленно перевалила за край, сначала одна капля, затем другая, слились в единый поток, плавно стекающий вниз прямо в котел.

Котел загудел, зеленый огонь под ним вспыхнул ярче, едва заметный после моих манипуляций пар снова загустел, став непроглядно черным. В воздухе заплясались частички сажи, разлетаясь вокруг и оседая на стенах, полу, потолке и черте. Меня они не затронули благодаря загодя поставленному щиту, на котором они оседали, медленно разъедая подобно кислоте.

Мерзость.

Баскервилля частички также не затронули, расщепляясь на атомы еще на подлете к человеку. До чего же он все-таки жуткий!

Время шло. Одна минута за другой, а Хозяин Трости все вливал и вливал энергию. У него точно бездонный резерв! А ведь он не так давно хорошенько потратился на заклинание и гвоздь.

Нет, серьезно, этот человек самое жуткое существо, которое мне доводилось видеть.

Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Баскервилл закончил и черный дым взволнованно заклубился, обволакивая руку в перчатке, словно щенок, ластящийся к хозяину. Внутри непроглядной тьмы что-то рвалось наружу, едва слышный шелест коснулся ушей.

Мастер Писчий за спиной предвкушающее сглотнул, да и я невольно затаила дыхание — сложно представить, какую форму примут унции душ Хозяина Трости. Бутоны цветов его Сада Теней? Лепестки? Или банально золотые монеты? Роскошь хмырь любил и дом свой постарался украсить так, что его дворцом не стыдно было назвать.

И вот, наконец, из дыма вверх вылетела первая… бумажная купюра, затем еще одна, а за второй последовали сотни и тысячи одинаковых бумажных человеческих денег! Прямоугольные, бумажные, с бледно зеленым типографским рисунком и одинаковым пятитысячным номиналом.

Купюры все летели и летели, а я стояла и думала, что сейчас Баскервилл больше всего напоминает мне сломанный банкомат, извергающий тонны налички.

Ну, что ж, рано я забыла, что он все-таки человек своего времени. Да и как он сможет своими силенками без магии сломать бриллиант или монету? Обессилев рвать бумажки все-таки будет проще.

Минут через десять я окончательно заскучала. Пришлось подняться вверх еще на метр — пол был устлан слоем купюр, черта завалило по пояс, впрочем, как и довольного хмыря.

Когда извержение — по-другому язык не поворачивался назвать — прекратился, я не сдержала зевка:

— Наконец-то.

Словно в подтверждение моих слов, котел на прощание булькнул и черный дым иссяк.

— Надо же, — протянул Баскервилл, — едва хватило дров. Что ж, теперь по крайней мере мне известна дневной максимум Фабрики.

— Ну-ну, — я взлетела, чуть выше рассматривая залежи унций душ. Тоже мне умник. — И как ты сейчас потащишь все это домой?

— Закажу доставку.

Хм. Поглядела на Мастера Писчего пребывающего в полуобморочном состоянии. Отчего-то его не хило так потрясывало.

— О! У него откат — не может переварить процент от конвертации. — Выглядеть еще более самодовольно просто нельзя, но хмырь как-то это сумел сделать.

— Не боишься, что пару бумажек сопрут в процессе доставки? — полюбопытствовала я, подлетая к рогатому и брезгливо тыкая его в розовый пятачок пальцем.

Может в глаз ткнуть? Так удобно открыт. Не выколю, так хоть рыдать заставлю.

— От одной такой купюры демонов низшего и среднего ранга разорвет.

— Хм. Тогда я бы одолжила пару бумажек, хочется лично посмотреть на это.

— И кому хочешь скормить?

Тут я не на шутку призадумалась. А ведь действительно. Единственный кого бы я накормила этими деньгами был Праздность, но он точно сумеет их переварить. Еще спасибо скажет за вкусный ужин. Тьфу.

— Потом придумаю, — из чистого упрямства ответила я, не глядя сграбастала пару бумажек и, смяв, запихнула в новенький карман, к бусинам.

В хозяйстве все пригодится.

Баскервилл, посмеиваясь, направился на выход, оставив позади как купюры, так и черта.

— А дома ты где это все будешь хранить? На складе или под подушкой? — направилась за ним следом.

— В сейфе. Ты не замечала? Он стоит в моем кабинете…

Я закатила глаза. Ага, в кабинете! Сказал человек, который целыми днями читает, пьет и, время от времени, закатывает банкеты. Да он на кушетке в гостиной проводит в разы больше времени чем в кабинете.

К слову, я вообще ни разу не видела его кабинет! Эта комната хотя бы существует?

Мы вышли в коридор. Баскервилл шагал бодро и уверенно, будто уже давно выучил маршрут от ворот до вип комнаты.

— У тебя, что, бездонный резерв, что ли? — не удержавшись поинтересовалась я, разглядывая хромого. После конвертации энергии он выглядел как и прежде, разве что улыбка была чуть уставшей, но донельзя довольной.

Честно говоря, ответа на вопрос я не ожидала, но Баскервилл решил меня огорошить:

— Я пуст.

Я моргнула. Подозрительно прищурилась, сверля его взглядом.

— Человек, ты кому лгать вздумал?

— Я всегда честен с тобой, солнце мое, — обезоруживающе улыбнулся он, от чего степень подозрения в моем взгляде только возросла.

— Ты хочешь, чтобы я поверила, что ты потратил всю… вот, прям всю энергию в логове потенциального врага?

На что этот невыносимый гордец просто кивнул.

— А не забыл ли ты часом, что кроме энергии ты ничего не можешь противопоставить демонам? Твоя физическая сила, скорость, регенерация как… как у человека, человек!

— Оу, приятно знать, что тебя волнует моя безопасность.

— Тц, — скривилась я, впрочем, не спеша отрицать очевидного. — Мы на одной стороне, пусть и по разным причинам. Не хочется, чтобы мое отречение стало бесполезным.

— Не волнуйся, я не умру пока не закончу задуманное.

— Ага и поэтому решил, что остаться среди демонов беззащитным верное решение.

Баскервилл редкостный гордец с завышенным чувством собственной важности, но даже так, я никак не ожидала от него подобной глупости!

— Почему же беззащитным? — озорно улыбнулся он на мое явное возмущение. — У меня есть ангел-хранитель.

Поперхнувшись воздухом, так и не нашла что сказать, поэтому закатила глаза — еще немного и я бы взглянула на свою черепную коробку изнутри.

— К слову, почему ты зовешь меня «человек»?

— Потому что ты человек, очевидно же.

Логика моя была неоспорима, но Баскервилля было не так просто сбить с мысли.

— Быть может, тебе выбрать другое обращение?

К чему это? Я, конечно, могу вслух обращаться к нему «хмырь» или «непомерно сильный ублюдок», но как по мне, нейтральное «человек» звучит намного вежливее.

Совсем не ценит мои старания. Я ведь из всех возможных вариантов выбрала самый приличный.

— У меня ведь есть имя.

А! Точно. Я, честно говоря, уже и забыла. Люди любят свои имена, хотя мне как ангелу это не совсем понятно — одновременно же живет куча людей с одинаковым именем. Наличие тезок напрочь убивает любую ценность имени как проявление индивидуальности.

Может мне это и не понятно, но и понимать сей феномен не принципиально.

— Лестер?

Баскервилл мягко улыбнулся и легко провел пальцами по маховым перьям, чем вызвал приглушенное шипение.

— Именно, солнце мое.

— Пф, только если ты перестанешь бросаться всякими сопливыми прозвищами.

Глава 13

День икс настал через два дня после посещения Фабрики и начался он до того банально, что в учебниках истории написали бы что-то вроде: «Перехватив на завтрак тост с яйцом и стакан сока, они начали вторжение в мир ангелов, спеша разрушить мир до обеда».

Праздность, к слову, действительно успел покормить Минай не только тостом, но и тарелкой каши и десертом в виде макарун. Баскервилл также не отказался подкрепиться, правда, вместо сока привычно налил себе бокал любимого вина.

Дрейфуя под потолком, мрачно наблюдала за этой троицей. В отличии от меня, серьезной и собранной перед предстоящей миссией, они вели непринужденную светскую беседу о важности правильного сбалансированного питания для растущего детского организма.

И кто все-таки из нас ненормальный?

Наконец, вдоволь наболтавшись, Йомон оставил в покое свою подопечную (отчего бедная девочка, которую целый час насильно пичкали едой, вздохнула с облегчением) и, взяв с Хозяина Трости обещание присмотреть за Минай, поглядел на меня:

— Дорогуша, не желаешь поесть? Силы тебе понадобятся.

— Свои ценные советы можешь предложить нуждающимся.

— Как и всегда остра на язык, — не обиделся Дьявол и направился к дверям. — Прогуляемся напоследок или коротким путем?

— Коротким, — спланировав вниз замерла рядом с ним перед дверьми.

— Удачной дороги.

Обернувшись увидела расслабленно улыбающегося Баскервилля. Даже не потрудившись встать, он отсалютовал бокалом вина и непринужденно добавил:

— На обед будет филе миньон с ревенем и клафути.

Я закатила было глаза, но рядом оживился Дьявол:

— О! Тогда управимся до обеда!

Я фыркнула, но ничего не сказала, хотя такая самоуверенность вызвала раздражение — рогатый демонстративно недооценивал моих младших! Жаль не могу пожелать ему провалиться, как никак, сейчас мы на одной стороне.

Честно говоря, я думала что «короткий» путь Праздности будет чем-то вроде ключа ведущего в Палату Лордов. Рогатый так драматично открывал дверь ведущую в коридор, что на мгновение мне показалось, что он прямо на месте откроет портал в Верхний мир.

— Это твой короткий путь? — кисло поинтересовалась я, летя за Йомоном по коридору, словно привязанный за ниточку воздушный шарик.

— Сейчас все будет, — лениво ответил он, на ходу делая какие-то пассы руками. Не знаю уж что он творил, но энергии было столь мало, что я даже не сразу заметила эти манипуляции.

— Что ты делаешь?

— Хм? Разминку для пальцев.

Я закатила глаза и больше вопросов не задавала — иначе шанс, что я прибью этого рогатого-нерогатого, был неоправданно высок.

Спустя минуту он остановился возле одной из дверей, кончиком мизинца что–то быстро начертил напротив замочной скважины (со стороны казалось будто он просто поковырял ее ногтем) и потянул ручку на себя. Никаких изменений в пространстве я не почувствовала и было приготовилась позлорадствовать над неудачей, но, увы, вместо одной из комнат, дверь открылась в каком-то темном переулке.

— Исказил пространство? — догадалась я.

— Я один из архитекторов Города, — охотно пояснил Праздность, первым проходя в проем. — Сжать пространство для меня не проблема… правда, обратно вернуть не выйдет.

Я обернулась на роскошную дверь, красующуюся прямо в каменной кладке какого-то замызганного дома.

Ха! Незваных гостей у хмыря станет больше!

— Это поэтому во всем Городе так много искажений пространства?

— Ну, при постройке Города не все получалось с первого раза. Я зачарую дверь, чтобы посторонние не могли ее найти…

— Э-э-э! Не надо! Оставь так, — я подтолкнула его в спину от двери, вынуждая продолжить путь. — Хочу на досуге посмотреть какое будет у Баскервилля лицо, когда к нему зачастят всякие сомнительные личности с улицы хе-хе…

— Дорогуша, какая же ты все-таки… — Праздность осуждающе покачал головой, но заканчивать не стал.

Надо же! Сам Дьявол не смог найти слов чтобы описать мое коварство!

До ближайших Врат дошли без приключений. Праздность навел дурман и прохожие не замечали наш вызывающий вопросы дуэт из Ангела и Дьявола.

— Откроешь?

— А тебе лень?

— Я — Праздность! Конечно, лень…

Я вздохнула, но вкладывать силу во Врата не спешила.

— Если открою я, нас сразу засекут.

— А если я, нет что ли?

— Хм.

Как два барана мы еще с минуту пялились на Врата в Верхний мир. Вот уж не думала, что заминка произойдет еще до начала операции.

— Может вернуться за человеком? — предложила я.

— Его тоже засекут.

— Но не сразу. Меня там нет, поэтому даже если оповещение и сработает, то на обнаружение уйдет время.

— Эти Врата двусторонние и запечатаны с вашей стороны, без сил ангела их не открыть. С этой стороны печать уже слетела. Так что, в любом случае открывать тебе.

Я заворчала, но шагнула вперед, вливая силу.

— И вообще, мне еще гвоздь забивать, надо силушку приберечь, — зевнул он, наблюдая за открытием Врат из-за моей спины.

Энергия впитывалась неохотно, словно вода в промерзший камень. По всей видимости дело было не только в печати с той стороны, но и в том, что Вратами уже очень и очень давно не пользовались.

По моим ощущениям влить пришлось в два раза больше обычного, только тогда портал поддался и пропустил нас в Верхний мир.

Первый же вздох наполнил легкие сладким, упоительным глотком свежего воздуха. Ветер ласково огладил каждое перышко, от накатившего удовольствия, не удержавшись, закрыла глаза, всего на мгновение забывая обо всем на свете.

Бескрайний небесный простор с множеством летающих островов, россыпь звезд на небесной карте, яркая зелень ветвистых вечно зеленых деревьев и шум низвергающихся вниз водопадов.

— Что такое, дорогуша? — раздался рядом вкрадчивый голос Дьявола. — Рада возвращению домой?

Я неопределенно фыркнула-хмыкнула, но следующие его слова заставили резко нахмуриться:

— Тебе лучше запомнить это место таким, кто знает, как Верхний мир изменится после слияния.

Злобно зыркнув на временно безрогого придурка ткнула пальцем в сторону ближайшего куста:

— Начинай уже!

— М? — на удивление Праздность не спешил приниматься за дело. — Уверена? Первый гвоздь дело наживное, он только замедлил ход вселенной. Второй — остановит ее окончательно, а значит назад дороги уже не будет. Либо вбить третий гвоздь и повернуть ход вспять, задав новое направление, либо дать потоку вселенной исчезнуть в принципе.

Все сущее либо прогрессирует, либо регрессирует, третьего не дано.

Я честно хотела махнуть на него рукой и велеть поторапливаться, но к моему удивлению из горла не вырвалось ни звука. Взгляд в какой-то растерянности обводил знакомый пейзаж. Самый красивый из мною виденных.

Йомон так же не спешил, с интересом наблюдая за сменой эмоций на моем лице.

— Дьявол, — в конце концов, криво усмехнувшись, повернулась к нему, — искушай неискушенные души, а ко мне не лезь.

— Ну-у, дорогуша, я же от чистого сердца, — протянул он. — Мне этот вид тоже по душе.

— У тебя и душа есть? — хмыкнула я и, уже окончательно сбросив ностальгического наваждение, кивнула в сторону куста: — Работай давай!

Дьявол покачивая своей временно безрогой башкой двинулся к обрыву острова.

— Вид тут лучше чем возле куста, — пояснил он зачем-то и заметив мой вопросительный взгляд добавил: — Ну, это же такое событие! Попробуй запечатлеть его во всей красе, что ли.

Слушать Дьявола я не стала — тоже мне нашел причину — но все равно огляделась. В Верхнем мире много тысяч островов, большая часть из них похожа друг на друга, но этот отчего казался мне смутно знакомым.

— Это место… — начала я, но замолчала, не зная как именно выразить охватившее меня чувство дежавю.

— О! Раньше тут было чуть больше места. Вон, там, — он махнул рукой в сторону ровной линии обрыва, — раньше было озеро. Интересно, кто постарался?

Я проследила за его рукой и подошла ближе. Обрыв действительно был слишком ровным, словно кто-то просто напросто срезал кусок скальной породы.

На задворках памяти что-то неуверенно поскреблось, но, увы, безрезультатно.

— Это место мне знакомо? — я повернулась к Праздности, на что тот лениво фыркнул.

— Это утверждение или вопрос?

— Не юли. Ты ведь не первый раз используешь эти Врата?

— С чего такие мысли?

— Ты сказал, что печать со стороны Нижнего мира слетела. Странно, что никто не позаботился вернуть ее на место. Вероятно, никто про эти Врата даже не знает… кроме тебя.

Йомон, подобно фокуснику, покрутил в смуглых пальцах гвоздь.

— Ну-у, — неохотно протянул он, — допусти-и-им я пару раз использовал их в прошлом.

Ага! Не даром это место показалось мне знакомым! Вспомнить ничего так и не удалось, но смутное чувство дежавю скребущееся где-то на задворках памяти заставило почуять неладное.

— Не хочешь рассказать что это за место? — подходя ближе поинтересовалась я.

Дьявол вяло помахал в мою сторону рукой:

— Кажется, кто-то велел мне работать.

— А ты работай и рассказывай.

— Дорогуша, мне нужно сосредоточиться, иначе мудреный аркан Хозяина Трости спутается. Видала какая вязь…

— Кошка, — перебила я его, продолжая хмуро оглядывать округу. — Кошке тоже знакома эта местность.

— Ну естественно знакома! — буркнул Дьявол, — вон под тем кустом ты ее и сожрала, обжора.

Я нахмурилась еще сильнее.

— Да не могла я ее сожрать!

— Своими глазами видел!

— Тц, — спорить было бесполезно, я все равно ничего не помнила о том времени. Вместо аргументов, мстительно пнула Дьявола под зад. — Значит через эти Врата ты пробрался в Сад?

— Угу. Весело было, — односложно отозвался Праздность, начиная потихоньку вливать силу и недовольно морщась. — Не отвлекай, дорогуша. Я спутал плетение в самом начале из-за твоих вопросов.

— Тц, — цыкнула на него еще раз и отстала. Когда закончит, тогда и проведу допрос со всем пристрастием. — Растяпа.

Праздность меланхолично пропустил нелестный эпитет в свой адрес мимо ушей и продолжил корпеть над слишком плотной вязью аркана.

Хм, даже и не думала, что для Дьявола это будет сложно. Хромой с такой легкостью построил заклинание, что у меня и мысли не возникло, что с самим плетением могут возникнуть трудности.

Но судя по взмокшему напряженному лицу Йомона, мне тоже придется несладко, когда придет время забивать третий гвоздь. Вон, аж хвост зигзагом скрючило, до того бедолага старается не накосячить.

— Хе-хе, — злорадно улыбнулась я, но отпустить уничижительную шуточку не успела, слух уловил далекий звук, а ангельский радар предупредил об опасности.

Ну, не то чтобы я наделась, что нас совсем не засекут, но рассчитывала, что в отсутствие главного Стража Сада — то есть мое отсутствие — это случится не так быстро.

Я безуспешно вгляделась вдаль, но уловила лишь отблеск, а уже через мгновение, всего в шаге от Дьявола вонзился длинный меч с раскаленным лезвием.

— Дорогуша! — возмутился Праздность, едва ли удостоив меч взглядом. Трещина в земле, честно говоря, пугала чуть больше — если обрыв на котором Дьявол решил строить аркан отвалится от парящего острова я, конечно, посмеюсь, но тогда ему придется начинать плетение заново.

Цыкнув, вытащила меч из земли, ладони тут же обожгло — и как этот придурок вообще держит его в руках? — и недобро ухмыляясь, прилепила к лезвию, слабенькую, но неприятную печать, чтобы не дать призвать оружие в руки сразу же, и скинула Поющего Песню Солнца вниз.

Где-то вдалеке послышался вопль полный праведного гнева и негодования.

А нечего швыряться мечами, опасно между прочим!

Надолго этот маневр Мэсэмери, конечно, не задержит, но даст мне время чтобы собраться с мыслям и призвать свое собственное оружие.

Сжав в одной руке копье, медленно поднялась в воздух, готовая встретить любую атаку лицом к лицу.

Видимо, Мэсэмери с небольшим отрядом был неподалеку, вот и нашел нас так быстро. Катастрофическое невезение!

Первый слабенький хорал одного из младших отбила почти не глядя, второй на манер биты отбила копьем в нападающего, выбив хоумран. Подбитый собственным заклинанием ангел по спирали спикировал на один из островов ниже, где и прилег отдохнуть на неопределенный срок.

Взглянув на лица оставшихся младшеньких вежливо улыбнулась и сделала приглашающий жест рукой, давая право первого хода. Те почему-то побледнели, немного помялись, переглянулись, словно обладали телепатией, и, в конце концов, с какой-то обреченностью напали.

Пока придурок Мэсэмери ловил свой меч, по-быстрому разобралась с младшими, двоих отправив в нокаут, а последнего связав заклинанием и закинув на соседний остров, где и оставила лежать в тенечке под раскидистой ивой.

Легкая победа немного расстроила — неужели мои тренировки были такими плохими, что младшенькие ничему толком не научились?

— Они испугались твоей жуткой улыбки, — в спину прокомментировал Дьявол, опять считав верхний пласт мыслей.

— Не отвлекайся там!

— Один сравнил тебя с чупакаброй.

— Работай молча!

— У нее два ряда зубов… ой, напутал.

— Тц!

— Не отвлекай, дорогуша.

Глава 14

Я бы, может, и прибила Дьявола, но тут явился Мэсэмери во всей своей красе. Выглядел он, конечно, как на витраже в храме, так же величественно, особенно когда свет бил ему в спину, создавая золотой ореол вокруг фигуры и длинных развевающихся светлых волос.

— Резиночку потерял? — кивнула я на распущенные волосы, обычно собранные в высокий длинный хвост.

Братец криво ухмыльнулся и ткнул мечом в Дьявола за моей спиной.

— Все якшаешься с рогатым мусором? — Надо же как-то отдыхать после общения с тобой.

Мы еще мгновение сверлили друг друга взглядами. И чего он медлит? Прикидывает, как обойти меня и атаковать Праздность?

Баскервилл управился за пару минут, но, судя по тому, как потеет над плетением Йомон, ему потребуется в разы больше времени. Тянуть время выгодно мне, но не Мэсэмери.

Тот, видимо, подумал о том же и мощным взмахом крыльев поднял сильный ветер в тщетной попытке сдуть меня с пути и открыть для атаки Праздность. Фыркнув, кинула в него простенький разрез, для которого даже не требовался хорал — удар слабый, но болезненный.

Покружив немного, перекинулись парой боевых заклинаний, скорее для разминки, нежели в реальной попытке задеть.

Мы частенько сходились в довольно жестких спаррингах и знали силы друг друга. Братец знал все мои разрушительные приемы, бьющие по территории, а я, в свою очередь, была хорошо знакома с высокой температурой окружающей Мэсэмери на манер щита. В бою против него сгодятся только атаки дальней и средней дистанции.

Подойду слишком близко — обзаведусь волдырями в лучшем случае, в худшем — спалю перья и потеряю маневренность. Из-за Праздности, которого мне приходилось защищать, пока тот был занят и не мог двигаться, большая часть моих коронных ударов отпадали — слишком разрушительные.

Зато мое копье как нельзя подходило для того, чтобы накостылять главной Гончей Небесного Сада!

Но и Мэсэмери это тоже прекрасно понимал. Сестрица Луция, как-то в раз, наблюдая наш спарринг (переросший в драку без правил), в шутку назвала нас столкнувшимися лоб в лоб драконами. И действительно, Мэсэмери весьма походил на огнедышащую острохвостую ящерицу с завышенным самомнением.

Впрочем, это относилось и ко мне.

Даже обидно, что другие считали, что мы похожи — это почти оскорбление! Как для меня, так и для него. Сойдясь лоб в лоб, мы закружились, нанося друг другу удары. Всюду сыпались искры от оружия, глаза слепили вспышки боевых хоралов. За минуту братец умудрился подпалить перья и прожечь эфирный доспех на плече; я, в свою очередь, основательно приложила его древком копья по башке и от всей души пнула в солнечное плетение, послав в полет.

— Ха! — фыркнула ему вслед, стараясь незаметно перевести дыхание и не показывать, как эта минута вымотала меня.

В ответ на фырк в голову мне прилетел булыжник, увернуться от которого удалось по чистой случайности. Мстительно запустила в ответ взрывной хорал. Атаку Мэсэмери, не глядя, откинул взмахом крыла. Откинул неудачно, прямиком в остров, на котором потел над заклинанием Праздность.

— Тц! — поспешно кинулась наперерез, пока противник не запульнул в Йомона еще чем-нибудь.

Мэсэмери не любитель дальних атак, но это не значит, что он не прибегнет к ним, если это потребуется.

— Ух! — чудом в последний момент дернулась в сторону, каким-то чудом не проронив атаку со спины. Хорошо знакомый прием — пара игл в основание крыльев и частичный паралич обеспечен.

— О! — обрадовался придурок Мэсэмери, глядя на возвышающегося над нами Идуму.

В своих развевающихся на ветру красных одеждах с длинными белыми волосами он выделялся в Небесном Саду даже больше, чем Дьявол.

Ну что ж, могло быть и хуже. Наверное.

Идума был последним, с кем мне хотелось связываться. Неро — того можно заболтать, пусть он и сильнейший из нас, но имел хорошо известную всем слабость — глубокое чувство ответственности старшего среди нас. А еще склонность к рефлексии.

Сестрица Луция тоже не подарок, но и против нее у меня была выработана проверенная годами стратегия. Будучи единственными сестрами из нашего поколения, она испытывала ко мне личную привязанность и слабость. Ни одна моя выходка по-настоящему не смогла разозлить ее. Уверена, что даже сейчас она не стала бы атаковать всерьез.

Остальных я даже не брала в расчет, не воспринимая как потенциально равных противников.

Но Идума… ох, нет, хуже быть не могло! Даже если бы сюда явился сам Архей… Да что там! Если бы прямо сейчас с Небесной Карты упала звезда Немезии, я бы волновалась меньше!

И дело не в том, что Идума был сильнее меня, а в том, что бить он будет без всякой жалости, используя все доступные приемы. Учитывая точность и скрытность атак, уследить за ними будет проблематично.

— Ха! — Мэсэмери гадко ухмыльнулся, поймав мой посерьезневший взгляд. — Уже не такая бойкая?

— Без группы поддержки сам не справишься? Ухмылка главной Гончей превратилась в оскал.

А вот Идума никак не отреагировал. Впрочем, вывести того из равновесия словами никак не выйдет, тут и думать нечего. Второй брат молча парил чуть выше нас, бесстрастно наблюдая за нашей словесной пикировкой.

Между нами было примерно сто ярдов, но ангельский взор уловил момент, когда Идума обратил внимание на Праздность. Дернувшись, кувыркнулась назад в воздухе и спикировала на остров.

Копье вонзилось в футе от Дьявола, я же вцепившись в него руками и опершись ногами застыла в раздумьях не касаясь земли. Эта поза дурная привычка оставшаяся с детства, которую обсмеяли все кому не лень, сравнивая с птицей на жердочке, но почему-то именно в таком состоянии думалось лучше всего.

Собственно, с учетом Идумы и его скрытых атак, выбора у меня практически не было. Бросив беглый взгляд на Праздность, едва не застонала — этот временно безрогий индивидуум осилил в лучшем случае половину плетения!

Недовольно заворчав себе под нос, поднялась в воздух, оставляя Рассекающего Границы Миров возле Праздности. Копье глухо отозвалось на мысленный приказ, кромка лезвия засветилась, и в воздухе заискрились электрические искры. Вокруг Йомона пролегла невидимая граница, переступить которую не сможет никто без моего разрешения.

Абсолютная защита.

Примем доступный мне только в пределах Небесного Сада — мой сильнейший навык.

Мэсэмери мрачным взглядом наблюдал за моими действиями, отчего-то горько кривя губы не то в усмешке, не то в какой-то непонятной мне эмоции. Хоть я и натянула кривую самоуверенную ухмылку, радоваться отнюдь не спешила: на периферии ангельского радара уже обозначились новые проблемы в лице приближающихся Луции и Фирио. Шансы на победу против Мэсэмери были примерно пятьдесят на пятьдесят. После появления Идумы они приблизились к нулю, но я всё еще могла потянуть время. Однако после повторного подкрепления они спеленают меня как младенца меньше чем за две минуты — минута на то чтобы поймать и связать, еще минута — на болтовню.

— Сдавайся, — прокомментировал мои мысли Идума. Голос у него был ровный, так будто он не предлагает сдаться отступнице, а просит передать соль за обеденным столом.

— Сразу после вас, — стараясь звучать веселее и увереннее чем была на самом деле ответила я.

— Она тянет время, — готовясь к новой атаке заметил Мэсэмери.

— Вижу. — Взгляд Идумы прикипел к Дьяволу за моей спиной.

Последний казалось вообще не заметил, что у нас появились какие-то проблемы и корпел над плетением, периодически бурча что-то недовольное себе под нос.

Небольшую паузу прервал Идума, неожиданно спикировав вниз и нанеся удар по щиту. Невидимый купол пошел рябью, но без проблем выстоял.

Мне в свою очередь пришлось уклоняться от выпадов Мэсэмери — без копья блокировать меч было проблематично. Простые щиты он разбивал с двух ударов, а касаться раскаленного лезвия Поющего Песнь Солнца голыми руками было себе дороже.

Уже через минуту я взмокла, лишь чудом избежав всех выпадов. Правда, на этом успехи ограничивались, нанести ответный удар банально не хватало времени. Еще и Второй брат вносил свою лепту, заставляя параноидально следить за тем что происходит за спиной. Пробить щит вокруг Праздности у него не вышло, а потому он сосредоточился на том, чтобы обездвижить меня.

Даже не подозревала, что существует столько обездвиживающих хоралов! Один из них — вязкая сеть — попал на правое крыло, не обездвижив, но ухудшив маневренность.

— Хмф! — поднапрягшись разогнала по каналам эфир, буквально сжигая с поверхности тела все инородное. Сил на это ушло прилично, но это было необходимо — меня и без того теснили, а без одного крыла моя мобильность падала почти вдвое.

Подгадав момент, кинула взгляд на Йомона, но тот вопреки моим надеждам не завершал аркан, а задумчиво подперев рукой подбородок глядел на то как вязь, которую он усердно плел все это время, медленно распадается.

«ИДИОТ!»

Праздность поймав мой мысленный крик с упреком посмотрел на меня, мол, дорогуша, поглядим как ты сама с этим справишься.

БУХ!

Отвлекшись на Праздность, пропустила мощный взрывной хорал, лишь в последнее мгновение успев поставить простенький щит, который мгновенно снесло. Меня же отбросило в сторону.

Приземлившись на один из ближайших островов и основательно примяв дверевья, возмущенно запыхтела — этот рогатый гад совсем не старается! Баскервилл вообще не парился, буквально одной левой запустил заклинание меньше чем за минуту!

Сверху рухнула еще одна липкая сеть, но ее в порыве злости я сожгла, не постеснявшись задеть остров, превратив его в парящий в небесных просторах огромный факел.

Мощным взмахом крыльев взлетела вверх, поднимая за собой в воздух языки пламени и искры. Не глядя послала во все стороны рой молний — может ни одна не попадет, но как минимум заставят отступить, давая мне возможность подготовить хорал помощнее.

Из всего арсенала моих супер мощных приемов было не так много тех, что били не по площади, а прицельно. Буквально один-два.

Первый и простой в своей сути прием, но не уступающий в мощности — Разрез Обыкновенный. Вообще официальное название у него было «Карающее лезвие чего-там», но чего конкретно я, честно говоря, не помнила, а потому исходила из его сути — резать. Простой, как истина что два плюс два равно четыре, прием — делаешь выпад копьем — режешь все что у него на пути примерно на километр. Но для этого нужен был Разделяющий Границу Миров, а я им временно не располагала.

Второй и последний прием подходящий под критерии: простой, мощный и с прицелом, был придуманное мной лично (а потому крайне зловредное и нелюбимое всеми остальными настолько, что в тренировочных боях мне запретили его использовать) и отточенное до совершенства — Короткое Замыкание!

Перья на крыльях встали дыбом, затрещало электричество, воздух наполнился запахом озона.

Мэсэмери возмущенно ткнул в меня мечом:

— Это против правил!

— Ага! — радостно оскалилась в ответ.

Из глаз посыпались искры и противники переглянувшись рванули в разные стороны, но не достаточно резво.

Искрящаяся волна напряжения едва видимая глазу накрыла двух ангелов. Мэсэмери рухнул сразу, крылья подвели его и он матерясь на чем свет стоит спланировал на один из островов. Идуме повезло больше, то ли его задело только краем, то ли он лучше управлял эфиром, заставляя временно парализованные каналы через не могу перегонять по телу эфир, отчего он все еще держался в воздухе, но уже не такой быстрый и маневренный как раньше.

— Кши-кши, — паскудно ухмыльнулась, но в следующий момент из легких выбило весь воздух. — Угх! Ч-что?..

Знакомый кнут обвил туловище, крепко прижимая к бокам не только руки, но и нижнюю пару крыльев. Отчаянно забив верхней парой попыталась выскользнуть из захвата, но зашипела, когда звенья больно впились в плоть.

По звеньям, скрепленным эфиром, прошла рябь, кнут словно живая змея изогнулся, отчего меня безжалостно замотыляло по воздуху, бросая из стороны в сторону.

Когда круговерть завершилась, обнаружила, что на другом конце кнута нарисовалась довольная сестрица Луция с широкой победной улыбкой на красивом лице.

— Поймала! Давненько не виделись, Махэри!

— Сестрица, меня тошнит, — кое-как выдавила я — внутренности действительно просились наружу, но не из-за того что мной размахивали как флагом, а скорее из-за того как сильно кнут сдавливал тело, грозясь, если не располовинить окончательно, то хотя бы выдавить содержимое, как тюбик с зубной пастой.

Луция шутливо погрозила мне пальцем:

— Даже не думай, Махэри, я не такая простофиля как Мэсэмери и не такая жалостливая как Неро!

— Тц, — с самым оскорбленным видом отвернулась, но тут наше внимание привлек грохот и скрежет.

— Хэй! Махэри, убери свой ножик, а?

Фирио безуспешно пытался пробиться через барьер Разделяющего Границы Миров, но только обзавелся шишкой на лбу — по всей видимости боевой хорал отскочил ему прямо в лицо.

— Пф-ф! — максимально выразительно фыркнула я. Жаль пальцем у виска покрутить не вышло.

Луция тем временем подтянула меня ближе к себе, вертя как ей угодно, чтобы лучше рассмотреть со всех сторон.

— Ну, выглядишь ты не так плохо, как я думала, — подвела она итог, после чего не церемонясь кинула в руки Идуме. Тот невозмутимо перехватил поперек туловища, сменяя кнутовище рукой, и прижал к своему боку, еще сильнее помяв мои бедные крылышки.

Вися у него подмышкой как дамская сумочка немного приуныла. Беглый взгляд в сторону Праздности оптимизма не добавил — аркан выглядел далеким от завершения, а сам Дьявол казалось по этому поводу не переживал.

«Я бы на твоем месте поторопилась!» — мысленно воззвала к нему, но никакой видимой реакции не последовало, потому я добавила: «Тут сестрица Луция… ты встречал ее прежде? Если нет, то жаль. Иначе бы не выглядел таким беззаботным»

Тонкий хвост с пикообразным наростом на конце чуть дернулся, но Йомон так и не отвлекся, продолжая корпеть над вязью.

Луция словно в подтверждение моих слов начала опасно вливать в свое оружие эфир. Тяжелые боевые звенья низко гудели, готовясь сокрушить любую преграду на пути своей хозяйки.

— Чего ты там возишься, Фирио?! — весело воскликнула она, на прекрасном лице воцарилось поистине дьявольское ликование. Честное слово, сестрица Луция, вероятно, одно из самых пугающих существ во всех трех мирах!

Лично для меня, так точно на первом месте. Баскервилл только на втором.

— Закончим по-быстрому!

Зная привычку Звезды Первородного Страха действовать с размахом, было не сложно догадаться, что сейчас временно безрогому Дьяволу не поздоровится.

— Тц! — яростно сцепив зубы взбрыкнула, но не смотря на разницу в физической силе, держал Второй брат крепко. Мне даже послышался хруст не то ребер, не то крыльев. — Да пусти ты меня! Шпала!

Идума не глядя стукнул меня по голове кулаком, не сильно, но обидно.

— Дома поговорим, — строго произнес он.

— Да я тебя!.. — возмущенно зашипела я активно ворочаясь и брыкаясь. Был бы у меня сейчас хвост! Но в теле кошки против четверых из второго поколения у меня будет еще меньше шансов.

Но был хвост… я бы этого Идуму, прямо жалом, прямо в…

— О?

Я резко замерла, шокировано глядя куда-то перед собой, даже Идума чуть удивленно покосился на меня, когда попытки сопротивления внезапно прекратились.

А мои глаза все больше и больше округлились, а челюсть безвольно стремилась вниз. Видок, наверное, был максимально глупым, но контролировать мимику просто не выходило.

Луция замахнулась кнутом, целясь не в Праздность и даже не в щит, а в остров, благоразумно решив не тягаться с моим копьем — все равно не пробьет — а разрушить местность, тем самым не дав завершить плетение.

Кнут, с гудящими от переполняющего эфира звеньями, обрушился на остров, но в последний миг сбился с курса и громыхнул заметно дальше намеченного.

Луция непонимающе дернула оружие назад, но ничего, увы, не вышло.

— Кши-кши… — вырвался злорадный смешок, привлекая внимание ко мне и к длинному гибкому хвосту дьявольской кошки, который переплелся с кнутом и не давал вернуться к хозяйке.

Глава 15

Длины хвоста едва хватило, и то, заблокировать удар не вышло, только изменить траекторию.

Всеобщее недоумение и шок буквально повисли в воздухе. Еще бы! Я сама до того удивилась, что почти четверть минуты висела у Идумы подмышкой с самым идиотским выражением лица. Благо все были заняты и никто его не заметил выпученных глаз и открытого рта.

Опомнившись, Луция сильнее дернула хлыст. Хвост неприятно полоснуло болью и он выпустил добычу.

— Какого дьявола?.. — пораженно выдохнул откуда-то с периферии зрения Фирио.

— Ха-ха! — Уже придя в себя усмехнулась и предвкушающе разогнала по каналам эфир.

Первые клубы тумана дались с трудом, маска на лице формировалась медленнее хвоста, да и по ощущениям выглядела немного иначе. Верхняя часть черепа кошки имела не только рога, заметно увеличившиеся в размере, но и костяные уши-локаторы, такие же большие как и в облике кошки.

Призвав все силы, окутала себя и Второго брата клубами тумана и рванула из захвата. Не то Идума был в шоке, не то сил после частичной трансформации прибавилось, но маневр удался.

Отлетев в сторону, сгорбилась — тело все еще было ангельским, но из-за маски и хвоста стали проявляться привычки кошачьего тела. Резкие пружинистые движения в этом облике ощущались, да и выглядели, судя по круглым глазам родственников, крайне странно.

А туман тем временем заполнял пространство в небе — что Нижний мир, что Верхний, а прием невероятно полезный.

— Да что это такое? — где-то справа возмущался Фирио, безуспешно пытаясь сдуть туман хоралами. — Только мне летать стало сложнее?

— Интересно. — Голос Идумы прозвучал куда ближе, следом последовал удар, от которого я уже без проблем уклонилась — в этом тумане все они были у меня как на ладони. Я чувствовала не только их местоположение, но и каждое самое маленькое движение.

— Говорил же! — злобно кричал Мэсэмери со своего острова — чувствительность крыльев к нему вернулась лишь частично, а потому он медлил не взлетая, что позволило ему остаться за пределами тумана. — Не церемоньтесь с этой паршивкой!

Вынырнув из тумана, коршуном спикировала вниз к растрепанному братцу. Мэсэмери не ожидавший ни нападения, ни такой скорости, охнул, едва успев поставить щит.

Приземлившись сверху на защитное заклинание, развела в стороны крылья, мешая обзору и отвлекая внимание, пока хвост с жалом обошел братца со спины и атаковал.

От дырки в боку Мэсэмери спасла Луция, невесть как успевшая очутиться здесь.

— Ну-ну, Махэри, — пожурила она, все еще не теряя веселого настроя. Наоборот, ее улыбка стала только больше. — Ты ведь не забыла мою первозданную вещь?

В одной руке держа фонарь, другой сестрица наматывала мой хвост, не давая ни напасть, ни отскочить.

Фонарь! Ну, конечно, туман ей не помеха как остальным.

Поистине звезда Первородного Страха! Честное слово, ни один Дьявол, не может пугать так же сильно как моя старшая сестра!

Согнав предательские мурашки, кое-как вытянула хвост из хватки и малодушно дала заднюю, ныряя обратно в туман. Пусть туман и не мешает ей ориентироваться в пространстве, но маневренность все равно будет ниже.

Если так подумать, то из всех ангелов именно Идума, привыкший к скрытым атакам, и Луция, со своей первозданной вещью, были менее всего восприимчивы к туману.

Не повезло, так не повезло. Даже против Неро туман был бы более эффективен, чем против этих двоих.

Пока область тумана разрасталась, противники отошли от шока и запоздало вспомнили, что я тут не одна и вообще-то Дьявол плетет какую-то мудреную вязь, которая, наверняка, ничего хорошего им не сулит.

— Идума и я займемся Махэри, — здраво рассудила Луция и взмахнула фонарем, сильнее распаляя огонь и заставляя туман рядом с ней редеть. — Не дайте Дьяволу закончить плести аркан!

— Что он вообще там делает так долго? — задумался было Фирио, но поскольку думать и что-то делать одновременно было ему не свойственно, то он отбросил все вопросы и кинулся в атаку.

Следующие несколько минут было не до разговоров. Я металась между Идумой и Луцией, периодически пытаясь достать дальними атаками Фирио и Мэсэмеи, окруживщих щит и обрушившими на него град ударов. Выходить за пределы тумана было рискованно, здесь у меня все еще было какое-никакое преимущество.

Меня нехило так потрепали. В плече засели пара игл отчего правая рука потеряла всякую чувствительность, хвосту тоже досталось — несколько раз пришлось перехватывать кнут, переплетая его пятой конечностью и перетягивая как канат.

Мои же достижения были куда скромнее. Идуме я продырявила широкие рукава его яркой красной мантии. Луции и того не досталось, разве что удалось погнуть пару звеньев кнута.

Туман почти истаял, на его подпитку почти не оставалось сил. Прорва резерва уходила на поддержание щита. Если бы не хвост и туман, то меня бы уже утащили в Канцелярию на перевоспитание.

— Фух! — Луция скрутила кнут в кольца и с легким удивлением поглядела на меня, словно впервые оценив мой настрой. — Тебе еще не надоело?

Недовольно скривив губы, ничего не ответила. Да и что я могла сказать? Старшая сестра по всей видимости до последнего не воспринимала мой бунт всерьез.

Скрежет и грохот со стороны острова звучал непрерывно. В порыве злости Мэсэмери отколол-таки кусок острова, но тот вместо того чтобы упасть, медленно отплывал в сторону вместе с Праздностью.

— Вот же медленные! — вздохнула Луция, зорко следя за процессом.

Я тоже посмотрела и чуть-чуть, самую малость порадовалась — судя по кружащей вокруг Йомона вязи аркана, дело наконец-то, двигалось к завершению!

— Мэсэмери! Фирио! — сестрица отвлеклась от раскатывания в блин меня и сосредоточилась на Праздности. — Хватит бить по отдельности, ударьте комбинацией!

Хорошая, конечно, мысль. Щит пробить все равно не выйдет, но вот кусок острова в которое воткнуто копье разлетиться на мелкие куски и Разделяющий Границы Миров, потеряв опору, просто-напросто улетит вниз. Потребуется время чтобы призвать его обратно и поставить новый щит вокруг Дьявола. Ну, и конечно, строить аркан придется заново…

Проще уж не дать прервать вязь сейчас, когда Дьявол уже на финишной прямой.

Я тоже начала собирать эфир, в этот раз уже на массовую атаку по территории — все равно нас окружили и куда не бей, попадешь в противника.

Рванув вперед, проскочила мимо Луции, не ожидавший что я покину пределы тумана, и заняла позицию прямо над Праздностью.

Вырабатывать туман уже получалось с трудом, но к счастью, Дьявол заканчивал и по моим прикидкам требовалось выиграть минуты две-три… если он, конечно, опять не ошибется и не начнет плести заново! Вот же криворуки рогатый лентяй!

— Махэри!

Крик Луции показался мне взволнованнее чем надо, но я не отозвалась, не давая отвлечь себя и сосредоточившись на сборе эфира для атаки.

Чем и поплатилась.

Крик жгучей резкой боли вырвался изо рта вместе с кровью. Яростно зашипев наотмашь ударила неведомую тварь зацепившуюся мне в бок и едва не перекосившуюся пополам.

— Это же… — скрипнув зубами одной рукой вцепилась в длинную вытянутой яйцевидную бошку, а пальцами второй безжалостно выдавила маленький злобный глаз.

Уже знакомая мне крысоподобная тварь с человеческими волосами вместо шерсти и руками вместо лап на ранение внимания не обратила, только крепче сжала челюсти.

Боль была поистине адская. Зрение сузилось до враждебного объекта рядом со мной, исключив из поля зрения всех остальных. Хвост повинуясь мысленному приказу обвил тварь за туловище и сдавил с такой силой, что у той захрустели ребра.

— Кха!

Новая порция крови хлынула наружу, когда челюсти сжались сильнее. Теперь уже хрустели и ломались мои собственные кости. Крылья в агонии задергались. Тварь вцепилась мне в бок в районе брюшной полости, внутренности рвались под натиском, было больно, но было бы куда хуже, если бы монстр атаковал в спину между крыльев — это бы убило меня сразу же.

Ну, нет! В прошлый раз отогнать эту тварь вышло разогнав по каналам эфир, если уж в маленьком кошачьем теле получилось, то сейчас и подавно!

До меня доносились какие-то голоса, крики и вроде даже ругань, но понять кто и что говорил не получалось. Уши заложило, температура оболочки выросла, остатки эфира хлынули наружу, но вопреки ожиданиям тварь не отступила как в прошлый раз. Скуля и скрипя она наоборот все сильнее сжимала тиски челюстей. Две пары руки заменяющие лапы вцепились в хвост и крылья, раздирая в разные стороны.

Выплевывая кровь (и по ощущениям парочку органов) выпустила клубы тумана, вонзила пальцы в глазные отверстия и потянула черепушку в разные стороны.

Монстр дергался, я металась в воздухе пытаясь скинуть существо с себя. Когда крылья подвели, мы кубарем полетели вниз, столкнувшись с одним из островов. Извернувшись в падении, приложила тварь мордой о скальную породу, оставив в камне приличную борозду.

Кое-как встав на крыло, остановила падение, но тут же была сбита взрывной волной накрывшей сверху.

От боли ощущения сильно притупились, поэтому я не сразу осознала, что над моей головой разверзся настоящий ад. Небесное пространство Верхнего мира залил огонь, пара островов полыхали, небо пронзали молнии, выла метель, образуя корку льда, периодически глаза слепили яркие вспышки белого света.

Окончательно дезориентированная предприняла последнюю попытку расцепить пасть, но тут грудь пронзила острая боль — стрела света пробила тело насквозь.

Из последних сил подняла голову вверх, пытаясь разглядеть хозяина стрелы.

— А… — дыхание перехватило, словно кто-то безжалостно смял горло.

Голова резко заболела, так сильно, что остальные ранения показались небольшими царапинами на фоне. Хотелось зажмуриться и свернуться калачиком, не думать и не смотреть.

Не вспоминать.

Но взгляд словно прилип к светлыми длинными волнистым волосам, подобно рекам жидкого золота обрамляющим прекрасный ангелский лик восьмого среди нас.

— Давно не виделись, Махэри, — мягко улыбнулся он оглаживая рукой одну из двух льнущих к нему крысоподобных тварей. Помимо него кажется кто-то еще что-то говорил, кричал и звал меня по имени, но все это я уже не видела и не слышала. Только этот грустный мягкий взгляд и слабую улыбку. — Жаль, что уже пора прощаться.

Световой круг над его головой ослепительно засветился и тварь вцепившаяся мне в бок сжала челюсти и кажется перекусила-таки позвоночник.

Последнее что я увидела, прежде чем тьма поглотила сознание — как добрая улыбка стала чуть шире, показав зубы и ямочки на щеках.

Последний знак лег в плетение как влитой, что заставило Праздность облегченно выдохнуть — ну, наконец-то! Сколько раз он ошибался и начинал сначала? Два? Три?

Честно говоря, никто этого, конечно, не узнает, но даже себе признаваться в точном числе ошибок было стыдно, а потому о том, что он запорол аркан пять раз он старался не думать.

До чего додумался этот Хозяин Трости! Все-таки, он человек, это многое объясняло. Стал бы Дьявол выдумывать что-то такое сложное? Им едва-едва хватило терпения построить Адский Город, да и то, никто из них не довел работу до конца — ошибки сделанные во время проектирования и строительства, до сих пор попадались на глаза. Может поэтому никто из них не горел желание возвращаться в Город? Что приятного в том чтобы смотреть на свою работу полную косяков?

Завершив вязь, Праздность с чувством выполненного долга вбил гвоздь. Сфера из вязи закружилась он почувствовал как вселенная, замедлившая свой ход, окончательно остановилась.

Теперь дорога только вперед.

— Ну что ж, — он встал, с удовольствием разогнув спину и похрустев шеей, отряхнул ладони. — Дело сделано! Жду комплиментов проделанной работе… Хм?

Щит над его головой шел рябью, а небо заливал жидкий огонь. Горели деревья, плавился камень, соседний остров был полностью погреблен под слоем чистейшего льда.

Громкий взрыв оглушил, а взрывная волна отколола часть камней, один из которых прилетел прямиков в Дьявола, но угодил в колеблющийся щит.

Праздность с интересом потрогал щит, пощупал копье, но получив разряд тока, послушно отдернул руку.

Больше всего удручало состояние щита.

Йомон еще раз обвел пейзаж взглядом.

Всех ангелов второго поколения он более или менее знал, пусть и не со всеми сталкивался лично, но распознать их не составило труда.

Чернокрылого Неро он узнал сразу, ну, его сложно не узнать. Вдалеке в красном и с белыми длинными волосами, вроде как, Второй. Грудастая девушка с кнутом явно вторая из сестер. Рыжий подгоревший парень… Праздность наморщил лоб силясь вспомнить. Ну, короче, рыжий он и есть рыжий, а по счету — четвертый. Вон того с длинными волосами и длинным мечом Дьявол знал чуть лучше, даже встречался пару раз — сколько угроз выслушал сложно сказать, имя у него еще такое смешное — Меримери или что-то такое.

А последний…

На последнего из присутствующих Дьявол Праздности смотрел куда дольше.

О, да! Этого он знал, пускай и видел всего раз, но запомнил на всю жизнь.

Лоб зачесался, там, где обычно были рога, сейчас было пусто, только возник легкий зуд.

Этого… может стоит убить лично? Насколько Праздность знал, Восьмой никогда не возвращался на Небесную Карту, так может стоит помочь ему с этим? Если отдохнет звездочкой на небе, может станет менее ублюдочным?

Но решит ли это проблему?

Щит вокруг него задрожал сильнее, привлекая внимание.

Нет, сейчас явно стоит сосредоточиться на другом. Пусть он и Дьявол и дьявольски силен, но против шестерых из второго поколения ему не выстоять, тем более, сейчас в первую очередь стоит позаботиться о Махэри. Судя по тому, в каком состоянии несокрушимый щит Стража Границы, дела ее совсем плохи.

Еще какие-то жуткие твари рыскают. Бешеные какие-то, кидаются на все что движется, еще и эфирный ангельский доспех прокусывают? Старшую сестрицу Махэри облепили со всех сторон, еле отбивается. А нет, Рыжий на помощь кинулся.

Шагнув за щит, Дьявол мигом привлек к себе внимание. Казалось, занятые семейными разборками, ангелы второго поколения даже не заметили, что прежний порядок на шаг приблизился к разрушению.

— Дьявол! — выругался длинноволосый со смешными именем. — Опоздали!

— Ну, вы не особо-то спешили, как оказалось, — лениво протянул в ответ Йомон вызвав у крылатых зубовный скрежет. — Или не смогли пробить щит вашей младшенькой? Кстати, где она?

— Дьявол? — чуть рассеянно улыбнулся Восьмой. Их взгляды встретились и лицо ангела на мгновение дрогнуло, явив истинные эмоции — чистую незамутненная ненависть. Это не было похоже на взгляд фанатика, чтобы сказать, что крылатый просто ненавидит всех Дьяволов.

О, нет, это была глубокая черная ненависть к нему лично.

Впрочем, это было взаимно.

Праздность из всего списка возможных вещей ненавидел всего две: скуку и Восьмого из второго поколения.

— Явился-таки, — хмыкнул Праздность, разрывая зрительный контакт и продолжая искать Махэри.

— Ищешь эту грешницу?

— Мадио! — грохот разбитого льда заглушил вторую часть фразы. Неро налетел на брата и тот временно потерял возможность вести беседу.

Дьяволу до них дела особо не было, его задачей было найти Махэри и вывести их в Нижний мир.

Внизу мелькнуло что-то красное. Второй судя по всему занимался тем же что и Дьявол, а именно искал Махэри и даже нашел ее первым.

— Оу, — болезненно поморщился Праздность, наконец, разглядев вдалеке маленькую окровавленную фигурку с неестественно кривыми крыльями.

Знатно ее помяли. И продырявили. И поломали.

Второй по старшинству из второго поколения пускай и нашел ее первым, но приблизиться не смог. По всей видимости стараясь выжечь вцепившуюся в бок тварь Махэри выпускала столько чистого эфира, что приблизиться к ней было практически невозможно. Помимо этого, она на своих поломанных крыльях металась туда-сюда, делая кульбиты в воздухе, периодически налетая на парящие острова, чем наносила себе еще больше увечий.

“Дорогуша! Остановись на мгновение!” — попытался мысленно воззвать к ней Йомон, но она его не услышала, продолжая неистовствовать.

Нда, дела…

И что ему делать? Про него, кажется, уже забыли.

Йомон уже целую минуту стоял и глазел по сторонам, но в этой вакханалии на него совершенно не обращали внимания.

Игнорировать слона в посудной лавке глупо.

И опасно.

Первые хлопья светло-серого пепла остались незамеченными, что и стало решающим. Избавиться от него можно было только если вовремя заметить, но из-за творящегося беспорядка заметили его слишком поздно.

— Какого?.. — Фирио отбросил от себя одну из тварей выхватившей у него из крыла пучок перьев. Тряхнув кудрями он хотел было поинтересоваться у Луции откуда тут пепел, но вместо этого закашлялся. Крылья внезапно стали тяжелыми, тело неповоротливым, дыхание потяжелело и в конце он вместо вопроса широко зевнул.

Умиротворенная сонливость чуть кружила голову. Еще пару мгновений он пытался бороться с ней но в итоге плюнул и из последних сил сложив крылья спикировал к ближайшему острову, уснув еще до того как достиг земли.

— Да, вы издеваетесь? — Мэсэмери проследил как его брат рухнул на землю без чувств. — Дьявол! — Не то выругался, не то позвал присутствующего среди них Праздность.

Длинный меч нагрелся, но прежде чем он взмахнул им сжигая все вокруг, на него налетела Луция заснувшая прямо в воздухе. Тварь вцепившаяся ей в руку летать не могла, а потому вяло вгрызаясь в плоть тянула вниз.

Подхватив сестру, он воткнул меч в голову монстра. Немного повозившись отсек бошку твари и кое-как добрался до острова. Положив Луцию рядом с Фирио отдал команду Поющему Песнь Солнцу и махнул клинком, образуя защитный огненный круг вокруг них.

— Этот дьявольский ублюдок… — пробормотал он пытаясь отогнать слабость и выжечь как можно дьявольского пепла вокруг, чтобы облегчить дыхание.

Пепел гореть не желал, оставаясь на тех местах куда он уже упал. Крылья были тяжелыми, как и в целом все тело. Благо, щит сработал и новые хлопья не проникали за черту.

— Черт!.. — процедил он, меч вонзился в землю, служа опорой и удерживая Мэсэмери в вертикальном положении.

Оказавшийся неподалеку Дьявол глянул на него с недоумением:

— Не черт, а Дьявол, братишка Меримери.

— Кто?

— Дьявол я, говорю.

Глаз ангела дернулся.

— Мое имя Мэсэмери, рогатый!

Над их головами раздался звук прибывающей волны. Даже скорее цунами.

— М-м-м, — Дьявол смотрел как повинуясь указу Неро на них с небес надвигается бескрайняя волна. — Бесполезно. Моя тефра не является пеплом, хотя и выглядит так же.

Но светловолосый ангел его уже не слышал — Мэсэмери рухнул на землю рядом с братом и сестрой.

Им еще повезло, что Праздность использовал Тефру Лени, а не Туф Последнего Покоя иначе бы попавшие под воздействие его приема не уснули, а окончательно и бесповоротно разложились на атомы.

Ну да ладно. Пока цунами чернокрылого не смоет пепел он успеет забрать Махэри и убраться отсюда.

Спустившись вниз, остановился чуть в стороне. Махэри из последних сил сжигала уже обуглившуюся тварь и пространство вокруг. Ее братец в красном занял выжидательную позицию, видимо не имея возможности приблизиться пока поток эфира не уменьшится.

Они пересеклись взглядом. Дьявол лениво улыбнулся и двинулся к вперед. Кожу защипало, он чувствовал как обгорает лицо и жжет руки. Когда он, преодолев напор эфира, наконец, схватил Махэри за плечо, его рука обуглилась. Одежда сгорела, верхний слой кожи минуя стадию пузырей почернел, но на силу хватки это не повлияло.

— Дорогуша, я закончил! — радостно оповестил он, но видя, что его не слышат огорченно нахмурился. — А я та-а-ак спешил…

Пока Праздность отрывал остатки твари от разодранного туловища, Махэри окончательно лишилась сил и потеряла сознание.

Подхватив ее на руки он с сомнением оглядел повреждения. Увы, лечить он умел так себе, разве что приложить подорожник, как его научила Минай.

— Ладно. Потом разберемся.

Сверху нарастал слепящий всепоглощающий свет — знакомая сила Восьмого по счету.

Краем глаза Праздность уловил что-то красное, но призвав пепел скрылся быстрее чем Второй или Восьмой смогли атаковать.

Уже у врат уловил как на острова обрушилась гигантская ледяная волна цунами смывая все на своем пути.

Глава 16

Дело шло к обеду. Слуги не спеша готовили обеденный зал и сервировали стол. Хозяин Трости и его маленькая гостья, придя к взаимопониманию, проводили остаток времени до приема пищи в библиотеке каждый за своей книгой. Перед одним из них стоял бутылка с вином и бокал, перед второй — вазочка с сухофруктами и орешками.

Мирную благодать прерывали только тиканье часов и редкий шелест переворачиваемых страниц.

Захлопнув книгу, Минай подняла взгляд на взрослого, ставшего ее временным опекуном. Баскервилл, заметив что девочка отвлеклась от своего занятия, так же отложил книгу, вопросительно глядя в ответ.

Просверлив его еще немного взглядом Минай вздохнула и посмотрела уже с укором, словно виня его в неспособности угадать ее мысли как это делал ее приемный родитель. Постоянно находясь с Древнейшим Дьяволом она настолько привыкла, что нужды в словах нет, что уже не могла вспомнить, когда была вынуждена говорить вслух.

— Проголодалась, маленькая леди? — Может мысли гостеприимный хозяин не считывал, но вот эмоции — вполне. — Обед уже скоро.

В другом случае он предложил бы начать пораньше, но не сегодня. Его прелесть и ее рогатый друг обещали присоединиться к ним за столом.

К слову о них. Хоть завтракали они с опозданием, но даже так прошло уже пару часов и время двигалось к обеду, а парочки все еще не было.

Разве столь простое действие может занимать так много времени? Ему самому потребовалось не больше пяти минут.

В пору было подумать, что что-то пошло не так или что миссия вовсе провалилась, но Хозяин Трости не рассматривал эти варианты как рабочие. В конце концов, помимо ангела в команде был Древнейший Дьявол — что могло пойти не так? Разве что заминка возникла с Вратами. Если они запечатаны со стороны Верхнего мира, то может потребоваться время на снятие замков?

Баскервилл призадумался, но вынужден был признать, что ничего не знает о печатях и методах их снятия. У него никогда не возникало проблем с переходом между мирами.

Его размышления прервал звук открывшейся двери. Мало кто мог позволить войти в комнату где находился Хозяин Трости без стука, обычно этим грешила его милая кошечка, так что и сейчас мужчина улыбнулся, готовясь встречать вернувшихся гостей. Он поставил бокал на столик, отложил книгу и повернулся к дверям, но сладкое приветствие, заготовленное чтобы немного позлить Махэри, застыло на губах.

Ввалившийся в помещение Дьявол выглядел чуть бодрее чем утром и в целом выглядел даже довольным, явно гордясь выполненной работой, но вот Махэри которую он держал на руках таким здоровым видом похвастаться не могла.

Какое-то время мужчина внимательно разглядывал свою взбалмошную кису, затем взгляд зацепился за капающую на пол жемчужно-розовую жидкость с искристыми золотыми частичками.

Еще мгновение мозг сопоставлял увиденное, после чего он наконец негромко поинтересовался:

— Что произошло?

— М? — Праздность отвлекся от своей воспитанницы, которая хмуро мерила его взглядом, — миссия выполнена, не без некоторых нюансов, но ничего непоправимого.

Подойдя к кушетке, переложил свою ношу туда, на секунду задумался, затем перевернул Махэри на живот, давая изжеванным крыльям свободу и возможность безвольно обвиснуть по бокам.

— Как бы не наступить, — пробормотал Дьявол, аккуратно переступая крылья лежащие на полу. — Дорогуша потом башку оторвет, если узнает.

Баскервилл так же подошел ближе, стараясь не задеть грязные от пепла и гари перья. Тени в углах комнаты дрогнули и потянулись следом за ним медленно, но верно начиная медленный хоровод вокруг своего хозяина.

— Что произошло? — повторил он свой вопрос не отрывая внимательного взгляда от огромной раны на туловище из которой сочилась неизвестная жемчужная жидкость. — Что это? Яд?

— Ангельская кровь, — Дьявол лениво покосился на него. — В опасной близости от основания сущности, но вроде не задело центр.

Человек с минуту подумал, после чего требовательно произнес:

— Объясни.

— Ну-у, слабое место всех ангелов. — Праздность без зазрения совести ткнул пальцем в позвоночник между крыльями. — Один удар сюда и любому крылатому конец.

Мужчина чуть на сильнее нахмурился, чуть тронул пальцами в белых перчатках указанное место. Тени, между тем, расползались и наливались чернотой, но ничего конкретного не делали, послушно ожидая приказа, но Хозяин трости их казалось не замечал.

Так просто? Один удар и все?

Ангелы оказались хрупче чем он ожидал.

Но сейчас его волновал другой вопрос:

— Как лечить ангела?

Баскервилл мог разрушать, подчинять, ограничивать, убивать, в конце концов, но не лечить.

— Это не ко мне, — Праздность показательно развел руки — одна почернела и обуглилась, вторая покрылась красными пятнами и волдырями. — Ангельская кровь для всей нечисти ядовита.

Какой-нибудь другой демон уже бы бился в конвульсиях, Древнейший Дьявол отделался острой аллергической реакцией.

— Хотя, это свойство присуще только крови, на слюну это не распространяется… — чуть тише пробормотал он, вспоминая, как при первом знакомстве Махэри в него плюнула… нет, в целом, он, конечно, заслужил, но был так шокирован, что запомнил на всю жизнь.

Кровь уже почти остановилась, а та что вытекла, отделенная от основной оболочки, начала потихоньку рассеиваться.

Заметив взгляд человека, Праздность опережая вопрос пояснил:

— Ангельское тело — сгусток эфира с душой и разумом. Любая его часть отдельно от основного тела просуществует недолго.

— Человеческие лекарства?

— Не думаю. Тело ведь не из плоти и крови, хотя и обладает схожими физическими параметрами.

— Значит, ничего в этой ситуации мы сделать не можем?

— Лечить крылатых, могут только сами крылатые. Дорогуша или очухается сама или отправиться на Небесную карту сиять звездочкой.

Праздность бросил косой взгляд по сторонам, отмечая, что волнующиеся последние пару минут тени не спешили успокаиваться, впрочем, как и не торопились сеять хаос.

Он даже удивился, что человек волнуется, пусть и сохраняет внешнее спокойствие. Он, как существо потенциально бессмертное, к состоянию Махэри относился скорее как к простуде. Заболеет — не беда, потом поправиться.

Умрет? Ну, посветит звездочкой на небе, а потом все равно вернется. Делов-то.

Хотя человек существо потенциально всесильное, но недолговечное, для него другого раза уже не будет и если дорогуша сейчас испустит дух, то вряд ли они еще встретятся. Так что его волнение отчасти можно было понять.

Как вообще много он знает об ангелах?

— Ангельская анатомия весьма специфична. Хоть они как и Дьяволы потенциально бессмертные существа они имеют возможность временно насладиться забвением и отдохнуть. С другой стороны, их и убить проще. Пока что ни один из моего вида не познал, что такое смерть, — будничным тоном говорил Праздность, попутно загребая из вазочки Минай угощения. — Для меня особо разницы нет, если она умрет сейчас, то мы встретимся через пару тысяч лет, вот и все.

Хозяин Трости ничего не ответил. Тени в углах чуть улеглись, но все еще пребывали в состоянии волнения.

— А гвоздь мы забили, — подвел итог Праздность, отбирая у Минай последний орешек и игнорируя ее гневный взгляд.

В дверь постучали, но открывать не спешили, опытный дворецкий на службе Хозяина Трости из коридора чувствовал, что сейчас не лучшее время попадаться на глаза начальству.

— Милорд, обед подан.

Дьявол чуть оживился и, потянул свою подопечную на выход.

— Надо же, все-таки успели до обеда!

— И что это было?

Вопрос прозвучал не в первый раз, его по очереди задали Фирио, Луция, Мэсэмери, Ацали и даже Идума.

Неро мрачно молчал — говорить было тяжко, удар пришел прямо в лицо, одна из стрел света едва не выбила ему глаз, подпалив волосы и оставив внушительный ожог, который уже начал сходить. Ободранный до кости висок саднил, оторванное под корень ухо регенерировало наполовину.

Чернокрылый ангел сидел чуть в стороне, приложив кусок собственноручно сотворенного льда к голове и мрачно наблюдал за происходящим.

Уснувшие Луция, Мэсэмери и Фирио были в ярости, правда, не понятно на кого больше. Не то на монстров основательно их пожевавших, не то на Дьявола их успыпивших.

Все трое выглядели так, словно вылезли из ямы с грязью, перья и волосы слиплись, на зубах скрипели мелкие частицы пепла и сколько бы они не плевались, вывести из организма тефру не получалось.

Идума такой же грязный с ног до головы, но получивший меньше всего ранений, отчитывался перед Археем. Ониро и Ацали внимательно его слушали. Первый то и дело хватался за сердце, второй за бороду.

Единственным чистым был Неро, но только потому что волна накрыла его первым и полоскала дольше чем всех остальных.

— Кха-кха! Сколько можно? То цветы из глотки лезут, теперь пыль! — злился Мэсэмери.

— Это дьявольская тефра…

— Что? — Фирио непонимающе взглянул на сестру.

— Вулканический пепел.

— Фу!

— Это не настоящий пепел, а воплощенная сила Дьявола…

— Тьфу-тьфу!

Пока Фирио показательно отплевывался, Неро отнял кусок льда и вгляделся в свое смутное отражение.

Чем они вообще занимаются?

И что вообще это было?

— Кто-нибудь рассмотрел, что за аркан строил рогатый? — озвучил интересующий его вопрос Мэсэмери. — И когда он его завершил, вы не почувствовали ничего странного?

Почувствовали. Судя по лицам, каждый из них ощутил нечто странное, но объяснить свои ощущения не мог.

Только Ониро выглядел скорее удивленным, нежели задумчивым.

— Есть идеи? — обратился к звезде Ока Снов Фирио.

Но невысокий ангел лишь покачал белокурой головой.

— Звезды не ведают что это было за заклинание, но они чувствует что-то неправильное… не в самом заклинании, а в мире вокруг.

Кусок льда в руках Неро быстро и бесследно испарился. Ожог на лице почти сошел, а к левому глазу постепенно возвращалось зрение.

А вот в душе по прежнему царил хаос.

Чернокрылый Хранитель крылатых чувствовал что голос внутри него зовет его, веля «Защищать и Оберегать». Он всегда следовал этому инстинкту, но почему-то в последнее время не ощущал уверенности в своих действиях.

Головная боль нарастала и дело было не в ударе и последовавшем за этим сотрясении.

Голос внутри пытался дозваться до него.

Голос внутри велит «Защищать и Оберегать»

Открывая впервые глаза Махэри осознает себя, мир вокруг и свою миссию.

Зов души ведет по красной линии судьбы, направляет и наставляет, не дает совершить ошибку, позволяет осознать себя.

Все это прекрасно, но сложно. Кажется, вместе с Махэри на свет появляется сто и один вопрос: как, почему, зачем, откуда. Ответить на них не могут ни старшие братья, ни сестра, ни даже Архей.

Маленькая Махэри внимательно слушает старших, наблюдает за их действиями, неуклюже повторяет и беззаветно восхищается

Первый брат, такой похожий на нее, пример для подражания. Глядя на его всегда серьезное лицо малышка Махэри учится хмуриться. Подражая Второму брата приобретает прямую осанку. Глядя на Луцию начинает шутить, а благодаря Фирио смеяться. Рядом со слабым Ониро Махэри учится сдерживать свою недюжую силу, а Ацали показывает как собирать волосы в разные прически. Мэсэмери учит сотне игр. Мадио же объясняет концепцию справедливости, отвечая наверное на тысячу вопросов.

…Первый брат Нэро создает полноводную реку. Небольшой речушки с водяным колесом на заднем дворе их дома ему отчего-то было мало.

Второй Брат Идума воздвигает прекрасный сад растений. Пестрые бутоны всех форм и размеров радуют глаз, их запах дурманит разум, шелест листвы приносит покой, а от пыльцы хочется чихать и смеяться.

Сестра Луция создает фонарь, разгоняющий тьму и таящийся в ней страх. Второму поколению непонятно о каком «страхе» идет речь, поскольку они не ведают о том, что это такое. Фонарь этот пригодился гораздо позже.

Братец Фирио не мелочится и прикладывает столько сил, сколько не вкладывает никто. Он сеет густой лес, воздвигает горы, затачивает пики, вдавливает долины и вспахивает луга, а после заселяет все это большими и маленькими животными.

Брат Ониро, тихий и мечтательный, жалостливый и добрый, а потому желая, чтобы ночью, когда не видно солнца, никто не чувствовал себя одиноким и селит на Небесной Карте ночное светило — сестру-близняшку луны из человеческого мира.

Брат Ацали любит металлы и, желая придать им форму, воздвигает кузню, пышущую жаром. Звонкий звук орудий слышится в Небесном Саде, разносясь на многие мили вокруг.

Брат Мэсэмери глядя на то как разросся Небесный Сад решает нарисовать карту. Он облетает все уголки, изучает все пути и тропы, обозначает концы света, назначая север — севером, юг — югом.

Брат Мадио умен и проницателен, много слушает и мало говорит, а потому лучше кого-либо подмечает детали. Все споры и ссоры он слушает очень внимательно и пытается рассудить кто же прав и как следует поступить. Он думает дольше всех и, в конце концов, пишет книгу — Свод Правил.

Семья самое драгоценное сокровище, которое необходимо Оберегать и Защищать, поэтому маленькая Махэри создает…

Я сжала в руках нож, недоуменно глядя на него. Простой добротный нож грубой ковки, неуклюжий, но ладный и на вид весьма острый.

Перевела взгляд на маленькую Махэри из моих воспоминаний. Она также держала в маленьких ладошках нож. На детском пухлом лице была неподдельная радость. Ей было невдомек, что ее первородная вещь вызовет у старших вопросы.

Глупышка.

Из самых благих намерений выстлана дорога в ад.

— Нож? — странным голосом отозвается Мадио, аккуратно беря его в руки.

— Ага! Он необходим! — Маленькая Махэри хоть и научилась говорить, но все еще предпочитает выражаться короткими рублеными фразами.

— Что не так? — Глядит на брата подошедший Мэсэмери. На нож он смотрит с легким интересом, берет в руки, вертит и, конечно же, режется. — Уй!

— Аккуратно. Острый, — запоздало важно поясняет Махэри.

Мэсэмери посасывая палец что-то бурчит, не придавая значению, что впервые за всю историю их существования пролилась сияющая жемчужная кровь крылатого.

— Это оружие.

Мэсэмери и Махэри поворачиваются к растерянному Мадио.

— Уже не первое. Ацали в своей кузне пользуется молотом.

— То — орудие, а это — оружие. Между ними большая разница, Мэсэмери.

— М-м-м, думаешь? — Мэсэмери с сомнением смотрит в сторону кузни, затем опять на нож в руках младшей сестры. — Как по мне, этот ножичек ничто против того молота. Он же эфирный, знаешь, весит почти центнер, если им приложишь то уже ничто не спасет.

Мадио лишь качает головой.

— Мадио? — зовет малышка Махэри, но брат лишь улыбается странной улыбкой и гладит ее по голове.

— Может я надумываю, — бормочет он уходя.

Думать он любит. Зря наверное.

Глава 17

Калейдоскоп воспоминаний прокручивался перед глазами, являя давно забытые, полные теплоты, далекие воспоминания первого воплощения.

Вот маленькая Махэри меряет кучу криво созданных платьев, крутясь, за неимением зеркала, перед Луцией послушно меняя то одну, то другую деталь по указанию старшей сестры. Ворох ткани с рюшами и оборками больше напоминает какого-то монстра, которому по ошибке прилепили крылья и заставили крутиться вокруг своей оси, чтобы дать возможность разглядеть наряд со всех сторон. Правда в итоге выбор пал на идентичный Неро костюм, что вызвало негодование старшей сестры.

Вот Ацали учит заплетать волосы в десятки, а то и сотни причесок из кос и узелков. Прозорливая Луция свои волосы для тренировок предоставить отказалась, а вот наивный Мэсэмери не подумал, насколько это окажется мучительно и нудно. Клок золотых волос, вычесанный грубым гребнем, колтун на затылке и часы сидения в неудобной позе его характер не улучшили, особенно после того как он осознал, что ничему путевому Махэри так и не научилась. Зато после этого уже сам Мэсэмери наловчился собирать свои длинные волосы в высокий хвост.

А еще были сотни, а затем и тысячи, свитков с историями услышанными у звезд. Глупые и смешные, грустные и страшные истории, которые звезда Ока Снов неустанно записывает, а затем и зачитывает долгими вечерами. Ангелам не требуется сон, но после тех рассказов, глаза закрываются, а приходящие сны до того красочные, что порой не верится, что это всего лишь выдумка.

Больше малютки Махэри, эти истории любит только Фирио, глаза брата сияют в разы сильнее, когда добрый голос Ониро рисует перед глазами неизвестные миры и незнакомых существ. Зачарованный он неосознанно стискивает в объятиях собственные крылья, от волнение грызя кончики перьев, а иногда и зазевавшуюся младшую сестру — будучи мельче старших братьев и сестры, она того самого удобного размера, что позволяет успешно заменять перьевую подушку. Засыпать рядом с Фирио опасно, чаще всего Махэри просыпается придавленная братом или вовсе с обслюнявленными перьями — во сне Фирио не только пускает слюни, но и жует кончики крыльев и не важно чьих.

От некоторых воспоминаний теплело на души, а от других сводило челюсти от раздражения. Первые тренировки с Мэсэмри вызывали гамму чувств не только у Махэри-воспоминания, но и у меня наблюдающей за этим со стороны. Короткие ручки-ножки не достигали высокого долговязого брата, выросшего гораздо быстрее самой младшей из них, а от самодовольного выражения лица Мэсэмери маленькая Махэри злится и надувает щеки, не понимая, что это еще больше веселит старшего брата. За их возней, посмеиваясь, наблюдают остальные, но Махэри-воспоминание их не замечает, сосредоточенная на одной цели — достать невыносимого Мэсэмери хотя бы один раз!

Но ярче всего воспоминание о первом полете. Даже в воспоминании видно как на детском личике Махэри предвкушение и ни капли страха — да и чего бояться? Неро, ответственный и надежный, держит за руку подводя к краю парящего острова. Его лицо по обыкновениею чуть хмурое, в этот раз совсем мрачное и напряженное, он волнуется куда больше, еще не вставшей на крыло младшей сестрички, чья увереннность в нем незыблема, отчего тяжесть ответственности только растет.

— Не бойся, — заверяет он — и со стороны видно, что обращается он не сколько к сестре, сколько к самому себе. — Все крылатые умеют летать.

— Я умею, — серьезно кивает Махэри-воспоминание.

— В любом случае, парить она уже может… — бормочет он уже совсем едва слышно, после чего глубоко вздыхает и делает шаг вперед, расправляя крылья. Крошка Махэри бесстрашно повторяет за ним, неловко поводя двумя парами крыльев и так же молча и бесстрашно камнем падает вниз.

—!!! — беззвучно выдает Неро и коршуном следует за непутевой младшей сестрой.

— Хе-хе, — выдала уже я глядя на то как Неро заполошно пытается в полете поймать Махэри-воспоминание не помяв ей при этом крылья, та в свою очередь задачу ему не облегчает продолжая весело крутиться и отбиваться всеми восемью конечностями.

Далекие теплые воспоминания о первом воплощении, еще до того как Архей счел необходимым стереть часть моей памяти. И хотя эти он не тронул, я все равно забыла их сочтя неважными. В череде дней, годов и столетий, мелочи забываются, как забывается простая истина, что наша жизнь и личность формируется из таких вот мелочей.

Но было и то, что не хотело показываться, скрытое вуалью чужой воли. Часть воспоминаний, который Многокрылый счел нужным запечатать.

030225

Страж Границы рождается внезапно. В один день проснувшись малютка Махэри уверенно заявляет:

— Я — Страж!

И вызывает веселые улыбки у старших. Даже Архей улыбается внезапному заявлению.

Махэри сердится. Махэри дуется. Она все еще не выросла, хотя давно встала на крыло, эфирные каналы исправно перегоняют энергию, а силы в крохотном теле столько, что остальные только гадают, как так вышло, что ей перепало столько физической силы, сколько хватило бы двоим, а то и троим.

Но вот роста в ней едва ли половина от старших. Даже невысокий хрупкий Ониро выше.

— И что ты будешь делать? О, Страж Границы! — веселится Фирио в отличии от Неро и Идумы он вырос еще не полностью, напоминая скорее подростка, нежели взрослого. Впрочем, ведет он себя подстать внешнему виду.

Ему кажется что вопрос звучит не обидно, но младшая сестра бычится и хмурится.

— Сторожить!

— От чего?

Закономерный вопрос ставит в тупик. В Небесном Саду тишь и благодать.

— От опасности, кончено же! — задирает нос Махэри и отворачивается от брата, решая не обращать на него внимание.

Старшие вновь обмениваются улыбками, а кто-то и вовсе беззастенчиво смеется вызывая у крохи Махэри зубовный скрежет.

— Я уже сильнее тебя! — тыкает пальцем в весело ржущего Мэсэмэри, мигом заставляя брата фыркнуть. Она и правда сильнее, но только если сравнивать грубую силу. Мэсэмэри все еще ловчее и хитрее. Но это временно, Махэри знает, что совсем скоро и в этом догонит брата.

— Ну, камни кулаками дробить ты и правда умеешь хорошо.

На это Махэри не отвечает, демонстративно отворачивается и направляется к краю домашнего острова, переполненная уверенностью в том что права.

— Махэри!

Кроха Махэри уже на краю и готовится расправить крылья, когда ее догоняет Мадио. Восьмой старательно скрывает веселье, но легкая улыбка на красивом лице выдает его с головой. Тем не менее, он протягивает ей шар света.

— Возьми карту. Не зря же Мэсэмэри так старательно ее делал.

— Хмф, — фыркает все еще рассерженная Махэри-воспоминание, но карту берет. Шар света послушно следует уже за ее рукой, зависая перед лицом.

— Будь осторожна, — уже в спину летит напутствие, но Махэри не оборачивается — все ее внимание направлено вперед, туда куда ее зовет голос внутри.

И кажется, голос гонит вперед не зря.

Следующее воспоминание мне знакомо, вернее — основательно забыто.

Знакомый остров, недалеко от врат в Нижний мир, не менее знакомый куст под которым Йомон плел аркан. Хотя нет. Остров из воспоминаний больше, просторнее и нет четкого ровного обрыва.

Малышка Махэри кружит сверху отчего-то не спеша приземляться, голос внутри тревожится и подгоняет. Обычно голос внутри велит «Защищать и Оберегать», но вокруг тишь и благодать и это сбивает с толку.

Шуршание в кустах, наконец, привлекает внимание и кроха ангел спускается ниже, хмурит брови, стараясь казаться старше и страшнее чем есть на самом деле. Выходит так себе, но откуда маленькой Махэри об этом знать? Она себя в зеркало-то не видела! Только и умеет, что подражать серьезному Неро, потому и хмурится изо всех сил.

Из кустов выглядывает чудо-зверь. Вместо глаз белые огни, вместо морды — черепушка, тело мелкое, покрытое черно-серым густым мехом, а хвост длинный-предлинный, извивается как змея и словно живет сам по себе. Огромные уши-локаторы стоят торчком и чутко реагируют на приближение крылатого стража, хотя крыльями Махэри не машет и звуков не издает, приближаясь совершенно бесшумно.

На в первую увиденную дьявольскую кошку кроха Махэри смотрит без страха, лишь с недоумением — в памяти, в базовых знаниях с которыми она родилась, нет ничего о подобном существе. Значит ли это, что люди породившие ее сами не ведали, что это за зверь?

Зверь виляет хвостом, урчит и прыгает, прямиком в лицо крохи стража, отчего Махэри глупо шарахается в сторону, но увернуться не успевает — кошка как в фильме ужасов прилипает брюхом к лицу, запуская когти в волосы и плечи, хвост удлиняется, змеей обвивает туловище, сминая крылья в крепком захвате.

Вот же тварь! Чистое порождение зла!

Думаю так не только я, но и Махэри-воспоминание. Но если мне это кажется скорее смешным, то мне из воспоминаний не до смеха. Еще бы! В этот момент кроха Махэри бьется с кошатиной не на жизнь, а на смерть.

В конце концов, не то маленькому стражу удается отцепить хвостатую угрозу, не то кошке самой надоедает, но дьявольское порождение приземляется на землю, где заходится уже знакомым ехидным смехом:

— Кши-кши-кши.

Кроха Махэри смотрит на кошку круглыми от шока глазами, рот приоткрыт, но ни звука не вылетает — скорее всего в то время я просто еще не знала нужных ругательств, достаточно крепких для описания обуревающих меня чувств.

— Киса, чем ты там занимаешься? Опять жрешь местных небесных крыс?

Ага! А вот и хозяин кошатины показался.

Из тех же кустов выглядывает лохматая, даже больше обычного, физиономия Древнейшего Дьявола. С рогами, при полном параде. Одет правда как полный нищеброд, обноски которые он натянул на себя перепутав с одеждой того и гляди истлеют и развеются в прах прямо на глазах.

Махэри выпучивает глаза еще сильнее при виде еще одной неведомой твари, непонятно как пробравшейся в Небесный Сад.

Оба застывают непонимающе глядя друг на друга.

Кроха Махэри в светлой эфирной одежде, чистой и гладкой, аккуратно причесанная со сложной прической накрученной братом Ацали, с румяными щечками, в начищенных до блеска ботиночках, в лучах закатного солнца, круглым хоралом над головой и двумя парами крыльев за спиной.

И Древнейший Дьявол в обносках, пыльный, потрепанный, со смуглым чумазым лицом, босиком, в рваных штанах, спутанными нечесаными волосами, вопросительно изогнутым тонким хвостом, длинными острыми рогами и в удивлении приоткрытым ртом из которого виднеется раздвоенный язык.

Исторический момент, так и не вошедший в учебники истории.

Момент, когда соприкоснулись два мира. Первый контакт представителей двух противоположных видов, задуманных людьми как враги.

Вот только Махэри знать не знала о последнем нюансе.

А Дьяволу, конечно, же было наплевать.

Поэтому вместо того, чтобы вступить в схватку, они одновременно спрашивают:

— Ты еще кто?

Кроха Махэри медленно опускается на землю, настороженно, но с любопытством оглядывая Дьявола.

— Праздность, — лениво тянет тот в ответ, не спеша выбираться из кустов, под которыми по всей видимости решил вздремнуть. — А ты что такое?

— Махэри, — кроху не смущает странно заданный вопрос. Ее интересует странный отросток с пикообразным наростом на конце. — Это что?

— Хм? — Праздность изгибает хвост, помахивая им перед Махэри будто фантик на веревочке перед кошкой. — Хвост.

— Зачем тебе хвост?

Древнейший Дьявол молчит, скорее всего размышляет, а может и засыпает.

— Просто… — наконец выдает он.

Махэри возмущено хмурит брови, ответ не пришелся ей по душе.

— Так не может быть! — уверенно заявляет она, шагает ближе и хватает хвост рукой, стискивая в кулаке.

Дьявол не реагирует. Вернее малышка Махэри так думает, но мне, успевшей изучить Праздность, видно, что он начинает следить за свой конечностью с чуть большим вниманием, чем прежде, явно беспокоясь, что его выдернут с корнем в порыве исследовательских чувств.

— Вот, крылья, — рублено говорит кроха Махэри, — нужны чтобы летать. Хорал — колдовать. А хвост твой?

— Ну… может так?

Хвост вырывается из хватки, цепляет замешкавшуюся Махэри за ногу и поднимает верх тормашками. Крылья сначала безвольно свисают вниз, но замешательство быстро проходит и кроха страж возмущенно трепыхается, безуспешно бьет крыльями в воздухе. Эффекта ноль, только перья в разные стороны летят.

— Пусти!

— Кши-кши-кши… — поддерживает веселье хозяина дьявольская кошатина, притулившаяся у него под боком.

— Хех, — слабо улыбается Праздность, с проклюнувшимися весельем наблюдая за беспомощной крохой Махэри.

Маленький ангел бьется в неожиданно крепкой хватке дьявольского хвоста, пытается дтянуться короткими ручками до мерзопакостной конечности, но бестолково бьющие в воздухе крылья только мешают, дезориентируя окончательно.

— А ты… — Праздность лениво тянет звуки, чуть прикрывает глаза, словно вспоминает нужное слово, а затем, почти дюжину ударов сердца спустя заканчивает: — забавная такая.

Хвост легко мотыляет крохой Махэри в воздухе как флагом на параде, подтягивает ближе, сталкивая их почти нос к носу. Дьявольские глаза загораются чуть ярче, краснеют и с живым интересом изучают со всех сторон.

— Тьфу! — не справившись с поставленной задачей освободиться, Махэри метко плюет прямо в наглый глаз поганого врага.

Праздность дергается от неожиданности, хватка хвоста ослабевает и юный страж не элегантно валится на землю, где кое-как, выпутавшись из собственных крыльев, вскакивает на ноги и инстинктивно принимает воинственную позу — широко расставленные крылья, чтобы визуально увеличить размер небольшого тела, прищуренные глаза, хмурые брови и сжатые кулаки.

— Кши-кши-кши, — шипяще смеется кошка уже над собственным хозяином, который очумело протирает глаз.

— Да ты не птаха, дорогуша, а змеища! Ядовитая небось? Глаз жжет…

Ядовитая? Неплохо! Вот тебе еще!

Мысли Махэри из воспоминаний буквально читаются на ее лице, когда она повторно плюет в Древнейшего Дьявола.

А затем еще раз.

И еще раза два, чтобы добить гада.

Гад выживает. Обстрел ангельской слюной нанес только травмы моральные, на физические к сожалению яда не хватило.

— Кшхэ-э-э, — давится непонятным звуком дьявольская кошка наблюдая за печальным хозяином, словно говоря, что сам виноват.

— Предательница, — Дьявол по всей видимости считывает верхний пласт мыслей своего питомца. — Ты на чьей стороне?

Огоньки в костяных глазницах щурятся, выдавая веселье животины.

Пока Праздность отвлекается, кроха Махэри время даром не теряет — видя, что только первый плевок оказал хоть какое-то воздействие, решает перейти к более радикальным мерам и пытается запульнуть в Дьявола кривым боевым хоралом.

Промахивается, вызывая у Праздности новый приступ веселья.

— Ха! Промазала! Дорогуша, тебя не только крылья подводят, но и руки… ай!

Следующий хорал попадает в цель, но вреда не причиняют — слишком кривой и слабый.

Малышка Махэри еще не понимает, что за существо перед ней, только чувствует, что рогатый тип перед ней полная противоположность ее собственного вида.

Враг? Сосед? Просто проплывающий мимо по реке жизни засранец?

Или, быть может, друг?

Махэри разминает помятые крылья, исподлобья наблюдая за Древнейшим Дьяволом, голова немного кружится и в горле комок после неожиданной карусели.

Нет, решает она, с таким дружить она точно не будет!

Решает одно, а на деле получается другое. Что-то корявое и неказистое. Дружбой это не назвать.

Враждой, впрочем, тоже.

Первый раз Дьявол, получив парой харалов по лицу и вырвав пук белоснежных перьев, успешно убирается из Небесного Сада, напоследок щелкнув по лбу.

Махэри в ярости и начинает патрулировать дальние острова. Старише не понимают внезапно желание младшенькой летать туда-сюда, списывая все на инстинкты и внутренний голос. Возмущенный спич про какое-то рогатое нечто с хвостом, которое она заплевала, кажется им веселой историей — говорит Махэри по-прежнему коротко, отказываясь составлять слова в длинные предложения.

Живность в Небесном Саду появилась не так давно, после того как Фирио заселил воздвигнутые им леса и поля разными зверьками. Какое именно рогатое нечто заинтересовало их сестру старшие не понимают, но и не беспокоятся — ничего опасного Фирио не выпустил бы на волю.

Все опасное само просачивается, куда нужно.

Древнейший Дьявол возвращается с упорством прикормленного таракана, такой же наглый и неубиваемый.

Махэри правда старалась, но навредить рогатому не могла — силенок не хватало. Хоралы были слабые, совсем сырые, больше похожие на выброс энергии чем на полноценные заклинания — не настало еще то время, когда крылатые придумали сотню-другую боевых вариантов для умерщвления нечисти.

Впрочем, сам Дьявол то ли не хотел, то ли не мог навредить, то ли ему просто было лень. Жестко пошутить — мог. Подкинуть пероедов из мира людей? Запросто! А то чего своими крыльями хвасталась? Вон, теперь как смешно пляшет! Подпалить длинные волосы? Не вопрос! Все равно отрастут за пару дней. Облить клейкой вонючей массой неизвестного происхождения, которая намертво склеит перья? Аж два раза! Правда и сам заляпался, но оно того стоило.

А кроху Махэри в дрожь от злости бросало после каждой такой выходки! До такой степени бесилась, что в скором времени перестала пытаться атаковать в лоб и принялась отвечать не менее пакостными ловушками.

Спихнуть не умеющего летать Праздность с парящего острова? Конечно! Жаль, только, после этого он придумал как левитировать, но в первый раз порадоваться все равно вышло. Покрасить спящему Дьяволу рога краской? Было весело, особенно когда он проснулся и не заметил, да так и ушел, разноцветный, один рог — красный, второй — зеленый. Наступить каблуком на кончик хвоста? Естественно! Раз десять точно! Заверить что ядовитых растений в Небесном Саду нет и скормить гаду вороний глаз, от которого у рогатого кишки узлом свернулись? Было дело, но это была месть за пероедов!

Малышка страж все чаще пропадает на дальних островах, все меньше времени проводя с семьей. Старшие начинают задаваться вопросом — почему вместо сестры у них выросла сторожевая овчарка? Все время рвется сторожить границы дома, да и говорит как гавкает.

Идума берется учить Махэри изъясняться длинными красивыми предложениями, цветастыми фразами, слагать стихи, но в ответ получает лишь раздраженный зырк и краткое:

— Зачем? И так нормально.

Переходный возраст — решают старшие. И вправду, Махэри растет, все еще коротышка, но уже не малышка.

В какой-то момент ход воспоминаний замедляется, останавливаясь на одном — закат на острове, том самом, где спустя уйму лет они забьют гвоздь. Кроха Махэри сидит свернув ноги кренделем, кошка дрыхнет на ее коленях, а Дьявол мучает струнный инструмент из срединного мира. Уши от звуков сворачиваются в трубочку, у юного стража — фигурально, у кошки — буквально.

— Вы просто не ценители прекрасного, — лениво тянет Праздность извлекая из инструмента какие-то очень уж заунывные звуки — не то стоны умирающего от жажды, не то скрип ржавых дверных петель.

Кошка лениво машет хвостом — уши-локаторы прижаты к башке и немного свернуты вовнутрь, как кусок пергамента. Махэри такой способности не досталось, а потому она морщится и скрежещет зубами — благо она не человек, в ее случае зубы отрастут, а потому эмаль можно не беречь.

— А ты уничтожитель, этого прекрасного, — бурчит Махэри-воспоминание, на что Дьявол польщено улыбается.

— Это нормально. Искусство — это миг.

— Искусство — это вечность, — отвечают в пику ему исключительно из желания начать спор, а затем, если повезет, то и драку.

— Пфе, — уничижительно закатывает огоньки в костяных глазницах кошатина, давая понять, что оба двуногих смешны в попытках казаться умными.

От искусства все трое далеки.

— Я думал, вы крылатые, это дело любите… ну, песни, музыку, танцы.

— Пф, — отворачивается Махэри, не желая признаваться, что в этом она полный профан. Даже хуже Мэсэмери.

— Я уж давненько вот о чем думаю, дорогуша…

— Не зови меня так!

— А как? По имени? — хмыкает он, — прости, забыл его, назовешь еще раз?

— Хмф!

— Так вот о чем я… дорогуша, — злобное шипение на фоне Праздность не смущает, — почему бы тебе не прогуляться по миру людей?

Махэри медлит — такого она не ожидала. Попасть в срединный мир? Вот так просто? Без причины?

Без приказа Немезии?

А разве можно?

— Сидишь тут как в клетке, — между тем продолжает размышлять Дьявол. — В пустой, между прочим, клетке. Что тут в вашем верхнем мире есть вообще? Камни, зелень да мелкие зверушки. Ты вон какая дикарка, чуть что, сразу кидаешься с кулаками… — рогатый не прерывая монолог уворачивается от затрещины, но пропускает подлый удар нижним крылом в бок. — Вот про это я и говорю. Не больно, кстати.

— Тогда в следующий раз сделаю больно.

Дьявол пропускает обещание мимо ушей.

— А в срединном мире много интересного. Люди, опять же, существа забавные, наблюдать за ними одно удовольствие, а взаимодействовать — другое.

Махэри не выдерживает и смотрит на него с детским недоумением и шоком.

— С людьми? Ты?

— Ага, — Дьявол лениво тянет лыбу и подпирает щеку рукой, упираясь локтем в колено. — Почему бы и нет?

— А почему да? — не верит Махэри.

Взаимодействовать с людьми… она о таком и помыслить не могла! Где люди, а где крылатые? Разве можно так легкомысленно вмешиваться в их жизни? А что если ошибешься и навредишь?

Праздность без труда считывает ворох вопросов, ему даже телепатия для этого не нужна — по лицу все прекрасно понятно.

— Еще и еды у людей много разной.

— Мы не едим, — напоминает ему Махэри.

— Не верно. Еда нам не нужна, но есть мы можем.

Лицо Махэри-воспоминания вновь отражает шок — еще одна мысль, которая никогда не приходила ей в голову.

— Но зачем, если не надо?!

— Потому что вкусно.

Что такое вкус она знает. Ела пару плодов после того как Фирио расширил Небесный Сад.

— Значит хороша идея? — воодушевляется Праздность.

Такой прилив энергии и энтузиазма ему не свойственен, видимо, идея ему самому пришлась по душе.

Тогда я этого и не заметила, но сейчас наблюдая за воспоминаниями со стороны, могу оценить — Праздность действительно хотел расширить мир юной Махэри.

Что ему с этого? Никакой выгоды для него нет.

Весело наблюдать за глупым ангелом? Или что-то другое?

— Разрешение, — неуверенно тянет Махэри, но рогатый отмахивается.

— Да мы быстро, за пару часов Сад не рухнет. Кто вообще заметит твое отсутствие?

И правда. Кроме Стража никто не заметит, что граница была пересечена. Разве что Немезия, но Махэри в этом не уверена.

И все же…

— Предупредить, — упрямится она. Перед глазами укоризненное выражение лица Неро, а на заднем плане Идума с новой порцией нравоучений.

Кошка дублирует эмоции хозяина и в очередной раз закатывает глаза.

Праздность же сдаваться не собирается и меняет подход. Перестает лениво тянуть звуки, вместо этого вкрадчиво и негромко уверяет:

— Врата тут рядом, буквально в двух шагах. Одной ногой туда, другой обратно. К людям даже не будем близко подходить, поглядим издалека, попробуешь хмеля и жаренного на углях мяса.

Искушает Дьявол хорошо, мигом верится, что он действительно Древнейший Дьявол, а не просто рогатый парень в обносках.

— Увидишь настоящие звезды, что выше любого небосвода. На луну поглядишь или на солнце погреешься, смотря какое там время сейчас суток. Эти врата ведут в зимний лес. Тут у вас всегда тепло, а там хоть снег потрогаешь. Что такое холод знаешь? Хотя откуда, тут вечно лето.

Наблюдать за этим искушением со стороны было даже забавно. Нынешняя я наблюдала за метаниями на лице крохи Махэри с почти идентичной Праздности улыбкой.

Но для Махэри того времени это было сложное решение.

Пусть я и не помнила то время, но знала что она выберет. В конце концов, это тоже я.

Вот Махэри-воспоминание, наконец-то, принимает решение и Праздность считывает его из мыслей раньше, чем его успевают озвучить и на его лице ликование и предвкушение веселья.

Все что угодно кроме скуки.

— Хорошо…, но быстро, ясно?

Махэри-воспоминание храбрится, но за версту видно ее волнение. И искреннее любопытство — срединный мир, где живут люди! Люди! Их создатели! У крылатых есть базовые знания о человечестве, но встретить одного из них вживую? Даже если просто поглядеть со стороны… так волнительно!

Всякий крылатый, рожденный из мыслеобразовов людей испытывает схожие чувства. Даже спустя тысячелетия, когда флер загадочности пройдет, это чувство останется. Не такое яркое, не такое волнительное, но знание о бескрайних возможностях людей завораживает нас всех до сих пор.

Это то, на что способны только люди.

Махэри-воспоминание следует за Праздностью к центру парящего острова, где и находятся врата. Она так взволнована и сосредоточена на предстоящей прогулке, что не замечает на краю восприятия чужое присутствие.

Я же, наблюдающая со стороны и подмечающая детали, только грустно вздохнула.

Глава 18

Срединный мир мелькает яркими вспышками коротких сцен: первое и самое яркое — холод, впивающийся в эфирную оболочку миллионами игл, живые звезды, гуляющие по небу в течении ночи, далекие голоса людей, незнакомый до этого запах дыма, хруст снега под ногами, вкус сосульки и ехидный смех Праздности имевшего удовольствие наблюдать за всем этим со стороны.

Махэри-воспоминание встает на крыло, взмывая в незнакомое пространство — небо срединного мира отличается от просторов Небесного Сада. Здесь есть ветер, швыряющий хлопья снега прямо в лицо, облака как будто плотнее, а обзор заметно хуже.

Полет в это месте дарит совершенно другие эмоции. Лететь против ветра сродни борьбе. И это веселит кроху Махэри, впервые из гуди рвется громкий беззаботный смех. Ей хочется рассказать другим, поделиться этим чувством, а потому она охотно возвращается обратно к Вратам и спешит домой.

Еще на подлете к домашнему острову замечает старших: Мадио, Мэсэмери, Луция и Фирио о чем-то оживленно спорят, но кроха Махэри наивно думает, что это неважно, ведь после того как она расскажет о срединном мире, ссора забудется.

Ее замечают издалека. Луция машет рукой и зовет:

— Махэри! Сюда!

Сестра непривычно взволнована, яркие алые волосы треплет не то ветер, не то потоки силы выплескиваются от избытка эмоций.

Махэри-воспоминание послушно подлетает ближе, все еще счастливая и улыбающаяся. Она не замечает ни волнения Луции, ни чуть испуганного лица Фирио. Непривычно растерянный Мэсэмери, выглядит как потерявшийся котенок, но и это ускользает от внимания.

И только Мадио привычно спокоен, движения и слова размеренные, а голос мягкий.

— Махэри, — на его лице лишь тень улыбки, взгляд серьезен, — где ты была?

И кроха Махэри радостно, взахлеб рассказывает и о холоде, и о звездах, и о людях, и о полете против ветра, и о…

Ее прерывает восклицание:

— Ты была в срединном мире?!

Махэри кивает и только тогда замечает с каким недоверием на нее смотрят старшие братья и сестра. Луция напряжено кусает губы, на лице Фирио уже не испуг — ужас. Мэсэмери, кажется, возмущен и смотрит с недоверием.

Мадио не улыбается.

— Зачем ты туда отправилась?

Вопрос вызывает недоумение — разве она только что не рассказала о тех удивительных вещах, что повстречала там? Чем это не причина?

Эта заминка дорого обходится Махэри-воспоминанию, Мадио не дождавшись ответа, словно в чем-то окончательно уверился. Взгляд стал пристальнее, пропала даже тень улыбки.

— Тьма околдовала ее, — громко объявляет он уже остальным. Старшие братья и сестра прекращают перепалку и вопросительно смотрят на него и Мадио продолжает: — Я видел с ней чужака. Порождение злых помыслов, нашего естественного врага.

Понятие “Зло”, “Демон” и “Дьявол” есть в их памяти, но они еще не знают как это все выглядит. Только абстрактное понятие: зло это плохо. Демон есть зло. Дьявол — еще хуже.

Восьмой не может понять кого увидел, но легко смог определить, что суть их противоположна.

И в отличии от Махэри, которая испытала интерес и любопытство, пришел к закономерному выводу — перед ним враг Небесного Сада.

Если так подумать, то для него это так типично. Мадио всегда был тем кто любил думать и рассуждать о высших материях: о долге, о цели, о правилах. Это так увлекло его, что он создал Свод Правил и фанатично следовал ему, не допуская мысли, что мог ошибиться.

Но в Небесном Саду не было никого кто бы мог нарушить эти правила.

До этих пор.

Наконец-то, предоставился шанс использовать написанный им Свод.

Не скажу, что Мадио был этому рад. По началу он как и все чувствовал растерянность, пусть и не такую сильную как другие, но в момент когда кроха Махэри не ответила на вопрос, не попыталась оправдаться, решительность в его взгляде перевесила и он начал то, что считал своим долгом.

Определять и Осуждать.

И первым кого он определил как нарушителя была я.

Не мне говорить о гордыне, но… даже я впечатлена его непоколебимой уверенностью в собственных суждениях. Да сам Дьявол Гордыни снимет шляпу в знак уважения.

— Это неприемлемо, — между тем продолжает Восьмой, — якшаться с порождением зла, допускать в Небесный Сад, идти на поводу, забывая о правилах.

— Уверена, это была случайность, — пытается успокоить брата Луция, но тот непреклонен.

— С кем ты была, Махэри?

“Придурком” — буркнула я, наблюдающая со стороны.

— Дьяволом, — просто отвечает кроха Махэри.

Старише замолкают и переглядываются, словно пытаются прочитать мысли друг друга.

— Не думаю… — начинает было Луция, но Мадио перебивает ее.

— У нас всех есть базовые знания дарованные нашими создателями — людьми. Дьявол — олицетворение зла.

— Махэри! — Фирио пробивается вперед и хватает сестру за плечи. — Ты знала кто он?

— Да, не сразу, но…

— Так почему выгнала из Небесного Сада?

Махэри замолкает, озадаченно переваривая вопрос. Она же рассказывала старшим о Дьяволе, но никто не обратил внимания.

Да и как его выгонишь? Он же дьявольски сильный!

— Вы сказали, что это не опасное животное, — в конец теряется маленький страж.

— Погоди, что? Это про него ты говорила? Про рогатое животное? — восклицает Мэсэмери.

— Ты правда думала, что я поселил в Саду Дьявола? — Фирио хватается за волосы.

— Что случилось?

К острову подлетают Идума, Ацали и даже Ониро — последний редко покидает семейный остров и раз он тут, то кто-то его позвал.

И я даже знаю кто.

Мадио шагает вперед,встречая новоприбывших и кратко обрисовывает ситуацию:

— Махэри нарушила правила.

“Спуталась с Дьяволом”, “пустила в дом врага”, “без разрешения покинула пределы Сада” и “привела к людям Дьявола” — вот послужной список крохи Махэри, до которой только начинает доходить, что именно не устраивает Восьмого и заставляет нервничать остальных.

— Но он… — пытается вставить она, донести, что Дьявол не враждебен, да и не такое уж зло. Зловредный и пакостный — да.

Но вот против аргумента “без разрешения покинула Сад” у нее возражений нет. Совесть напоминает, что она сама пару часов назад говорила тоже самое.

Значит, все-таки она виновата?

Я буквально видела, как растерянность уступает место мрачному озарению.

Чем больше говорит старший брат, тем больше кроха Махэри сомневается в себе — не стал бы Мадио злиться на пустом месте, а значит она совершила ошибку.

— Хватит, ты слишком жесток! — первой не выдерживает Луция. Махэри и Фирио ее любимчики, для них она образцовая старшая сестра, она привыкла вытирать им сопли и всегда вставать на их сторону даже если она не правы.

— Правила существуют не просто так. Нельзя закрывать на подобные выходки глаза. — Мадио стоит на своем. — Закроешь глаза один раза, во второй раз даже не станешь раздумывать, моргнешь по привычке.

— Глупость какая!

— Это закон Сада и наша обязанность ему следовать!

Начинается ссора старших. Луция, едва сдерживаясь, наступает на Мадио. Нервничающий Фирио за руку тянет разгневанную сестру назад.

— Успокойтесь, — велит самый разумный из второго поколения — Идума не в пример остальным выглядит лишь чуть удивленным, но не более того. — Фирио. Отыщи Архея… или лучше приведи Неро.

То что Идума велит найти сначала Неро, лучше всего показывает, что Второй не считает происходящее чем-то фатальным.

— Понял! — получив приказ Фирио облегченно выдыхает и срывается с места — действовать у него всегда получалось лучше, нежели думать.

Луция злится все сильнее, грозно наступает на Мадио, но между ними встает Ацали. Мадио бескомпромиссно качает головой. Ониро кажется хочет что-то сказать, но его тихий голос теряется в общем потоке ссоры. Идума трет переносицу пальцами, всем своим видом давая понять, что суета вызывает у него лишь головную боль.

Но мое внимание привлекает Мэсэсмери. Вопреки моим ожиданиям он молчит. Зная его характер склонный к крайностям и нетерпимости ко всему нечестивому, думала что он будет главным сторонником Восьмого. Ожидала яростного осуждения…

Но Мэсэмери стоит чуть в стороне и молчит.

Да что там! Таким растерянным и нерешительным, едва ли не робким, я видела его впервые!

— Слова не сотрут поступков! — чуть громче звучит голос Мадио. Пока я разглядывала Мэсэмери, Луция добралась-таки до него и схватила за ворот подтягивая к себе.

— Луция! — Ацали безуспешно старается оттащить старшую сестру и в поиске поддержки оглядывается на Идуму, но тот бездействует. Кажется еще немного и он просто закатит глаза от разочарования.

— И что по твоему ты предлагаешь?!

— В Своде четко указано наказание за измену.

— Засунь свою книжку…

— Измена? А не чересчур ли…

— …постойте, вам нужно успокоится…

— Его успокой, Ониро! Я спокойна!

— Идума, может поможешь? Я не удержу ее!

— Ха-а…

— …пока Немезия молчит…

— Луция! Хватит! Ох…

— Пусти!

— …не нужно…

— Мэсэмери!

От громкого окрика Мадио вздрогнула не только я, но и все остальные. Даже возня прекратилась.

Всегда спокойный улыбчивый Восьмой зло смотрит прямо в глаза Луции, но обращается к застывшему поодаль брату.

— Исполняй свои обязанности!

Остальные смотрят на него с недоверием. Волосы Луции трепещут, но уже точно не из-за ветра — ее окутывает поток эфира.

В глазах Мэсэмери шок.

— К-какой? — заикается он.

Я уже знаю ответ, но все равно невольно задерживаю дыхание, как и все остальные.

— За измену наказание одно — казнь.

Мадио не сомневается когда произносит свой вердикт. В голосе нет ни самодовольства, ни гнева, только безжалостная уверенность.

Спустя долгое мгновение тишины, Луция буквально взрывается:

— С ума сошел?!

Теперь ее удерживают двое: Ацали со спины и повисший на подоле платья Ониро.

Идума хмурится, но сказать ничего не успевает, Восьмой раздраженно отталкивает от себя руку старшей сестры.

— Это вы не своем уме! Правила были созданы не просто так. И Архей и Немезия их приняли. Наша задача эти правила соблюдать!

Оспорить это утверждение ни у кого не получается. Даже у меня наблюдающей старые воспоминания со стороны.

— Мэсэмери, какова твоя задача? — Мадио оборачивается к брату, внезапно ставшего центром внимания.

— Выслеживать и Карать… — слабо отвечает тот. Он похож на мышь замершую перед удавом, обессиленный и беспомощный.

— Тогда приступай к выполнению своих обязанностей, — уже спокойнее говорит Мадио.

— С-стой! — Луция неверяще переводит взгляд с одного на другого.

Но Мэсэмери кажется ее не слышит. Он вообще никак не реагирует на возобновившийся спор, его взор падает на угрюмую расстроенную кроху Махэри.

Они встречаются взглядами и он замирает. Не дышит. О чем он думает можно только гадать.

Но спустя пару мгновений он делает шаг… шаг назад. Пятится.

И срывается прочь с острова не слушая ни чьих окликов.

На лице Мадио такое потрясение, что я невольно ухмыльнулась.

Мэсэмери, конечно, тот еще придурок, по моему сугубо личному мнению, но только лишь потому, что слишком похож на меня. Даже немного стыдно, что на мгновение допустила, что он послушно подчинился Мадио.

Веселый смешок выводит из ступора. Махэри-воспоминание удивленно дергается, ее глаза округляются, когда недалеко от них, на ветке дерева, обнаруживается Праздность.

Дьявол явно веселится, то ли не считая что ситуация опасная, то ли просто не волнуясь о судьбе едва знакомого ангела. Для него разворачивающееся представление лишь трагикомедия, интересная постановка, способная развеять скуку.

Шок остальных в разы сильнее, чем удивление Махэри.

— Ну хоть у одного из вас есть мозги… — Праздность едва успевает закончить фразу, как одновременно хлыст и стрелы света разносят дерево, на котором он сидел, в щепки. — Фух! Какие злые! Это у вас семейное, дорогуша?

Кроха Махэри невпопад кивает, вызывая у меня улыбку.

— Порождение тьмы… — потрясенно пялится на него Ацали. Он, по всей видимости, до последнего не верил во все обвинения, надеясь, что дело в простом недопонимании и таинственное “рогатое животное” окажется просто неизвестным видом какого-нибудь копытного. Да хоть единорогом!

— Склонность к насилию, — насмешливо тянет в своей излюбленной манере рогатый, — у вас, а злом величают безобидного меня.

— Дьявол… — Луция внимательно его разглядывает, неловко сжимая новенький, недавно выкованный Ацали, хлыст.

Пускай они и тренировались друг с другом, но ни одному из них еще не доводилось сражаться по настоящему. Тем не менее, страха не выказывает никто, даже безобидный и безоружный Ониро. Последнего, к слову, прикрыл собой Идума, не рискуя оставлять самого слабого из них без присмотра.

— Ну что дорогуша, я молодец? — подмигивает Праздность. — Не зря решил проводить до дома?

Удивление с лица крохи Махэри словно корова слизнула, оставив вместо этого хмурое раздражение:

— Мне не нуж!..

— Нужно, — невозмутимо перебил Дьявол, кивая в сторону любимых родственников. — Иначе бы уже получила нагоняй от старших.

— Возмутительные речи ведешь, отродье, — строго произнес Мадио в упор сверля вторженца взглядом. — Твое появление здесь, лишь подтвердило и усугубило ее положение.

— Ну-ну… — лениво тянет Праздность, чем бесит не только Махэри-воспоминание, но и всех остальных. — Я здесь не просто так.

Слова Дьявола звучат необычно, не то угроза, не то издевка, что сбивает с толку.

— И для чего ты тут? — Идума бесстрастно наблюдает, но я вижу, что он меньше других поддался шоку и лучше готов к нападению.

— Ха-ха, старший братец, ты наверное Первый? Такой рассудительный…

— К делу.

— Ну. Покажу вам что зло у вас в голове, а я белый и пушистый! — радостно заявляет Дьявол и это как ни что другое похоже на самую очевидную издевку.

Я, зная этого поганца, уверена, что он не врет. Остальные — только сильнее уверились, что верить рогатому гаду нельзя.

Кроха Махэри закатывает глаза, чем вызывает у Дьявола улыбку.

Остальные веселиться не спешат. Переглядываются, безмолвно решая как лучше поступить. Ониро явно не боец и в случае чего его атакуют первым. Идума наравне с Луцией лучше бойцы из присутствующих здесь, но пока занят опекой брата.

— А!

Ониро шарахается в сторону, ошалелыми глазами глядя на прошмыгнувшую между ног и задевшую хвостом маховые перья дьявольскую кошку. Животина на чужой испуг только фыркает, уворачивается от запоздало мелькнувшего хлыста и, язвительно фыркая, запрыгивает Праздности на плечо.

— Это еще что за… — словарного запаса Луции не хватает чтобы описать всю прелесть и уникальность кошки, — тварь такая?

Кошка в ответ шипит, явно не согласная с таким определением.

— Фу. Как грубо, — немного уязвлено тянет Дьявол, поглаживая любимицу за ухом.

— Зачем ты здесь? — Мадио вновь спокоен, даже чересчур спокоен, настолько, что даже кажется подозрительным.

Праздность закатывает глаза и беззаботно отвечает:

— Я уже назвал причину. Всего лишь хочу разрешить недопонимание между нашими видами…

— Никакого недопонимания нет, — сухо поправляет Всьмой. — Мы созданы с противоположной сутью.

Рогатый кивает — с этим поспорить сложно и тем не менее, он не сдается:

— Но разве это мешает нам сосуществовать?

— Мы можем сосуществовать. И пока мы существуем, вы будете истреблять людей, а мы — вас.

Праздность тонко презрительно улыбается. Редкая эмоция на его обычно апатично-ленивом лице.

— Сладкие речи зла легко пускают корни… но только люди склонны верить подобной лжи.

Остальные с Мадио согласны, по крайней мере, не спешат перебивать и опровергать сказанное.

Праздность закатывает глаза.

— Удивительно. Не думал что ангелы такие упрямые болваны. Люди наделили вас слишком большим чувством собственной важности, не так ли?

Укол Мадио пропускает мимо ушей. Или делает вид что пропускает.

Они меряются взглядами, но их прерывает голос Идумы:

— Покинь Небесный Сад.

— А после вы распнете вашу младшенькую? — иронично вопрошает рогатый. — Во имя добра, конечно же.

Идума медлит с ответом, но в конце твердо объявляет:

— Это первый подобный случай. Без приказа Немезии…

Дьявол Праздности уже не таясь презрительно морщится.

— Долгом вас наделили, а здравомыслием нет?

— Не тебе судить, — несколько высокомерно отвечает на выпад Второй.

Воспоминание сосредотачивается на белом бескровном лице Идумы. Окружающий шум и движение пропадает из поля зрения — внимание крохи Махэри заостряется только на старшем брате и все остальное пролетает мимо сознания незамеченным, а оттого мне-наблюдателю становится невозможно их разглядеть.

— В любом случае, пока здесь нет Неро никто… — губы Идумы двигаются, но фраза обрывается, видно как на короткий миг лицо застывает, а потом чуть расширяются глаза, странно изгибаются брови, придавая лицу странное болезненное выражение, смесь шока и ужаса, рот приоткрывается и Махэри-воспоминание слышит страшный крик.

— Мадио!!!

Идума никогда не повышает голос, всегда спокоен и собран.

Но тот Идума на котором сосредоточено все внимание крохи Махэри словно задыхается и смотрит на нее с ужасом.

Фокус смещается вниз. На периферии сознания что-то происходит, но разобрать невозможно. Обрывки звуков пробиваются как-будто через воду.

Следом внимание сосредотачивается на длинных волнистых волосах Мадио, его руках, теплом и крепком, даже излишне крепком, почти болезненном, объятии.

Спину между крыльев покалывает.

А дальше только тьма.

Первое воплощение Махэри завершилось.

Но странное дело, стоило мне осознать, что мои воспоминания закончлись, как сознание выбросило обратно на остров, прямо в гущу событий.

И теперь за происходящим я наблюдала уже с другой точки зрения.

С плеча Дьявола Праздности.

Глава 19

Кошачья память — удивительное дело, а память дьявольской кошки — тем более. Пребывая в теле кошки, я не замечала особой разницы в восприятии мира, но получив доступ непосредственно в голову к дьявольскому созданию, поразилась тому, насколько иначе животина воспринимает мир.

Зрение у любимицы Праздности было острое, но словно рассредоточенное: оно концентрировалось только на том, что вызывало непосредственный интерес; всё остальное, оставшееся на периферии, размывалось.

Кошка была одной из тех, кто застал момент, когда Мадио шагнул вперёд и, распахнув объятия, прижал растерянную угрюмую кроху Махэри, словно отец заблудшего ребёнка.

Я сама не заметила, как братец вытащил из чехла на поясе Махэри-воспоминания первозданную вещь — простой нож, — но кошка уловила это очень хорошо. За мгновение до того, как острие пронзило спину, ровно между крыльев, шерсть на холке зашевелилась.

Кошка наблюдала, как свет медленно мерцал в ангельских глазах, как из уголка куб прочертила жемчужно-белую дорожку кровь, как вокруг сначала всё стихло, а потом, когда жизнь истаяла окончательно, начался настоящий ад.

Первой отреагировал не Идума, как можно было бы подумать, а Луция: она рванула вперёд. Ацали забыл, что удерживал её до этого, а Ониро, наоборот, окаменев от шока, только сильнее стиснул пальцы на подоле платья, и его потянуло следом, отчего он рухнул лицом вниз и проехался по траве и камням.

От мощного удара в челюсть Мадио не увернулся — казалось, смиренно принял чужой гнев, — но кошка уловила едва заметное колебание: подлец попросту не успел уклониться!

Мне очень хотелось понаблюдать, как старшая сестра мутузит этого ублюдка, выбивая из него всё дерьмо, но внимание кошки сосредоточилось на мне (вернее, моей версии из воспоминаний).

В поле зрения попал Идума. Он, упав на колени, ощупал лицо, шею, стер кровь с подбородка… Он совершал кучу нелепых и ненужных движений. Обычно скупой на слова и сдержанный в действиях, Второй вел себя на редкость глупо.

Я с удивлением поняла, что у него подрагивают пальцы.

Ха! Да он же совершенно не знает, что делать!

Естественно, до этого о смерти у них были только теоретические знания. Даже тот факт, что они гипотетически бессмертные существа, — они не осознавали в полной мере. Вероятно, поэтому он так и расклеился — ещё не понимал, что душа моя всего лишь вернется на небо в виде звезды.

Бок опалило, подушечки лап обожгло, и кошка зарычав, сиганула с плеча, недовольно оглядываясь на хозяина.

Ха! Ещё раз.

Взволнованный на грани истерики Идума? Любопытно, конечно, не настолько, как разгневанный Праздность.

Шерсть встала дыбом, и дьявольская животина попятилась от Дьявола, недовольно виляя хвостом.

Ну, если от своих любимых родственников я и ожидала переживаний по поводу моей временной кончины, то от Древнейшего Дьявола — максимум легкое сожаление, но никак не несвойственный ему гнев.

Разозлить Дьявола Праздности… не думала, что кому-то это по силам.

Можно поздравить Мадио с получением легендарного достижения!

Рогатый стоял на месте, не двигаясь, наблюдая за тем, как Луция лупит Мадио, — не обращая внимания ни на Ацали, вяло пытающегося оттянуть её назад, ни на застрявшую в плече стрелу света.

— Н-надо перевязать р-рану! — срывающийся голос Ониро привлек внимание кошки. Судя по ощущениям, он ей отчего-то нравился, но из-за суеты это отошло на задний план.

Звезда Ока Снов бестолково дергал свой рукав, пытаясь пустить его на лоскуты, забыв, что одежда — часть эфирного одеяния, а значит, часть его самого. Идума с испачканными кровью руками старался зажать рану на спине. Думаю, он уже понимал, что мне уже ничем не помочь, — но поддался наивной надежде.

А он простодушнее, чем мне казалось. Или всё дело в том, что это наше первое воплощение, и по сути мы — просто дети во взрослых, неизмеримо сильных телах, и шепчущим голосом в голове? Даже вечно важный Идума? Даже гиперответственный Неро?

К слову о последнем: где этот придурок шарится, когда его младшую сестру-почти-близнеца убили?

А. Вон он. Летит. Сложил крылья, как ястреб, и пикирует на остров. И, судя по всему, даже не думает тормозить — того гляди, и расшибется об остров.

Неро действительно врезался в остров, пустив по скальной породе глубокие трещины.

Бедняга Фирио, запыхавшись, свалился следом.

Какое-то время Первый просто смотрел: на кроху Махэри, чье тело уже потихоньку начинало мерцать, возвращаясь эфиром на Небесную Карту; на застывшего Идуму, чьи руки и одежда мерцали от испаряющейся крови; на рыдающего Ониро; на драку Луции и Мадио; на Ацали, машущего в поисках помощи; на Фирио, мечущегося между двумя композициями, не зная, куда кинуться первым — бедолага всё пытался докричаться хоть до кого-нибудь, требуя объяснить, что тут произошло, и почему их младшенькая без сознания и мерцает.

Не взглянул только на Древнейшего Дьявола, словно рогатого тут вовсе не было.

Шерсть и без того, стоящая дыбом на загривке, распушилась окончательно — температура стремительно падала. Вода в воздухе замерзала, образуя колючие кристаллики льда; воздух обжигал легкие, причиняя боль даже дьявольской твари.

В считанные секунды остров накрыла буря: ревущая вьюга, хлопья снега, вперемешку с градом. Далекий шум никто ещё не заметил, но я, знакомая с приёмами Неро, хорошо знала этот звук — из воды в воздухе и ручьёв на островах формировалось цунами. Приём масштабный, но требующий предварительной подготовки. Правда, сейчас все изменения происходили скорее из-за эмоций Неро, чем по его сознательному усилию.

Внимание кошки вновь сосредоточилось на мне. Сознание мельком захватило заледеневшего Неро, и его она обошла по широкой дуге.

Фигура Первого пропала из виду — кошка кустами прокралась вперед, подобравшись к мерцающим безжизненным крыльям. Как-то даже брезгливо понюхала маховые перья — вот же, скотина безмозглая! Еще нос воротит!

Сознание кошки опять сузилось до одной точки — моего собственного, уже полупрозрачного, лица. Слабые искорки света, отсоединяясь от тела, медленно разлетались в воздухе, постепенно исчезая. Не раз видела подобное — один раз даже наблюдала за собственным вознесением на Небесную Карту.

Разобрать, что творилось вокруг, не выходило, но в один момент земля под лапами зашаталась: судя по всему, кусок острова просто откололся и поплыл куда-то в сторону, — но на это дьявольская животина только раздраженно дернула кончиком хвоста. Затем она подкралась ближе, сунув морду под широкий рукав Идумы. Второй все еще безуспешно пытался не то зажать рану, не то просто обнять исчезающее тело, — так что хвостатая, весьма упитанная, задница осталась незамеченной.

Искры эфира манили кошку, и та недолго думая потянулась к ним лапой…

Чтобы в следующий миг глупое животное затянул поток, прямиком на Небесную Карту.

Вот уж действительно — любопытство кошку сгубило.

Баскервилл постукивал по черепу-набалдашнику пальцем, отчего окружающие его приспешники обильно потели и сожалели, что у нечисти в принципе нет молитв. Как и того, кому их можно вознести. Они бы с удовольствием помолились, если бы это хоть как-то повысило шансы избежать плохого настроения Хозяина Трости.

Один бедолага, в жизни не отличающийся ни умом, ни сообразительностью, уже трясся в углу в окружении плотной тени.

Лорд Баскервилл, по общему мнению своих последователей, отличался достаточно мирным нравом, особенно в сравнении с другими Высшими Лордами.

Он не принимал кровавые ванные из крови провинившихся, как старая карга Легран; не заставлял подписывать почти мошеннические контракты на душу, как продажный черт Балгарам; не распространял на окружающих блох, как уже почившая собака Лесли и даже — Дьявол упаси! — не заставлял подчиненных присматривать за немощным ребенком, как придурок Валентайн.

Хозяин Трости ценил воспитанность, исполнительность и юмор — исключительное дело, дружески пошутить при Лорде и не огрести по хребту! Сначала это воспринимали за слабость, пытались под видом шутки кинуть в лицо Лорда порцию сарказма, но быстро перестали — десяток или два шутников сдохнувших на месте в жутких корчах, отбили охоту у демонов путать вежливую шутку и едкую издевку.

Поэтому придя на запланированное собрание в особняке Милорда все вели себя как обычно, не обратив внимания на то, что сам хозяин находится не в самом лучшем расположении духа. За что один из них, задавший вежливо-шутливый вопрос об отсутствующем ангеле-хранителе их господина и поплатился. Жив, конечно, остался, даже и не пострадал толком, но перепугался знатно и остаток собрания сидел молча, не рискуя открывать рот.

Сам Хозяин Трости сидел во главе стола с непривычно задумчивым выражением лица и слушал (а может и не слушал, никто не горел желанием проверять) короткие емкие отчеты.

Короткими и емкими они стали уже по ходу дела.

—... контур магического аркана отреагировал стабильно хорошо, но у нас возникли некоторые сомнения по поводу интенсивности свечения и…

Дверь в зал открылась и в помещение заглянул незнакомец — смуглый, красноглазый, темноволосый и в потрепанной одежке. На вид, типичный человек, если бы не яркий красный цвет глаз.

Отчитывающийся вампир сглотнул, но говорить не перестал, наоборот, ускорился, чтобы закончить как можно скорее:

—....поэтомумывзялипробучастицдляэкспертизы…

— Эй, человек, — вторженец ничуть не смущаясь всеобщих взглядов постучал по двери костяшками пальцев стремясь привлечь к себе внимание.

От такой наглости вампир поперхнулся и сбился с мысли, но покосившись на не реагирующего Хозяина Трости, завершил отчет на одном выдохе, пропуская часть звуков:

—...акогдзакнчмдадмзнтьмойлрд!

— Челове-ек! — уже громче позвал от дверей самоубийца, в повисшей тишине был отчетливо слышен его ленивый тягуче-издевательский голос. — Дело есть.

Присутствующие уже не раз были свидетелем общения их господина с Хитклиффом, но даже лич не позволял себе такой наглости!

Лорд Баскервилл, вместо того, чтобы пустить наглеца на удобрение своего сада, чуть повернул к нему голову и вяло полюбопытствовал:

— Какое?

— У тебя гость. Внезапный и незапланированный.

— Разберись с ним сам.

Лицо незнакомца на мгновение вытянулось, казалось это он тут поражен чужой наглостью, а не наоборот.

— До чего ж наглый! — почти восхищенно протянул он, под испуганный судорожные вздохи собравшихся. — Я, конечно, могу, но не буду. И тебе не советую. Хотя можешь попытаться, не думаю что выйдет… а может и выйдет, вопрос только в том — стоит ли? Короче, пошли посмотрим, зрелище интересное.

Баскервилл еще пару раз стукнул пальцем по черепу, но в итоге махнул рукой:

— На сегодня все, господа и дамы.

После чего встал со своего роскошного кресла и не торопясь направился к двери, где его все еще ждал наглый незнакомец. Последний вышел в коридор первым, нетерпеливо поторапливая:

— Давай быстрее, а не то пропустим самое интересное.

— Ты слишком активный для праздности, Дьявол. Трость не видишь?

— Не прибедняйся, такое чудовище, а еще на жалость давишь.

Остаток разговора уже расслышать было невозможно, даже с чутким демоническим слухом.

— Кхм-кхм, — прокашлялся один из чертей. — Мне показалось или милорд назвал того типа Дьяволом?

Повисшая пауза разбавилась парой жидкий неуверенный смешков.

— Ты хоть знаешь как выглядит настоящий Древнейший Дьявол? У него рога — во! С твою руку.

— И ростом раза в два-три выше.

— И глаз третий во лбу должен быть.

— На лбу у них рога, придурок!

— Ну так между рогами места достаточно.

Как выглядит настоящий Древнейший Дьявол никто не знал, на то Дьявол и Древнейший, что жил за тысячи лет до всех ныне живущих демонов. Это не мешало приписать ему и третий глаз, и перепонки, и крокодилью пасть, и свиное рыло.

Итогом дебатов было единодушное решение: незнакомец просто полукровка, а за наглость господин покарает его отдельно, как настроение вернется, так и придумает что-нибудь особенно изощренное.

Сам Дьявол тем временем был не свойственно ему взбудоражен и энергичен. Если бы тут был кто-то кто его знает достаточно хорошо, но сразу бы понял, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

Например окочурился один конкретный ангел и Дьявол просто зовет понаблюдать за вознесением на Небесную Карту.

Или не окочурился. И совершенно другой ангел.

Уже недалеко от дверей, ведущих в комнату где восстанавливалась его прелесть, Баскервилл притормозил, прислушиваясь к ощущениям.

— Хм, — на лице возникла едва заметная улыбка, но не обычная, вежливо-снисходительная, а самую малость зловещая. — Посмели же сунуться сюда.

— Хех, — Праздность улыбнулся напротив, очень даже радостно. — Не торопись, друже, этот парень может удивить.

Баскервилл необычное обращение проигнорировал, сейчас его больше интересовал гость, и уверенно направился к дверям, резко распахнув их.

Фигура гостя застывшая над бледной едва живой Махэри вызывала зловещее чувство, подобно нахохлившемуся грачу из мрачной сказки с плохим концом. Одна рука касалась спины прямо между помятых и все еще не восстановившихся крыльев, от ладони шел едва заметный золотистый свет.

Лицо гостя закрывали темные пряди волос, довольно коротких по ангельским меркам. На вошедших он даже не обратил внимания, как и проигнорировал манипуляции с дверью — сложный аркан построился за мгновение и мрачные тени окутали помещение в герметичный кокон.

— Как ты сумел проникнуть сюда? — Нейтрально полюбопытствовал Баскревилл с исследовательским интересом разглядывая гостя. Барьер на комнату он наложил еще накануне, когда Дьявол притащил едва живую Махэри, чтобы ни одна живая душа не поняла, что его прелесть находится в весьма уязвимом состоянии. В защитный аркан он хорошенько вложился, но даже не почувствовал, когда через него кто-то проник.

Незванный гость неохотно покосился в его сторону, но все-таки ответил:

— Я твой естественный враг, любой аркан построенный на твоих способностях будет для меня не более чем паутиной.

— Или до тех пор пока у тебя есть этот меч? — кивнул на висящий на поясе Благословленный Светом Звезд.

Чернокрылая звезда Хранителя Жизни чуть нахмурившись, повернулась к нему, но ответить не успела, вмешался Праздность, уловивший верхний пласт мыслей:

— Нет-нет, братишка, ничего проверять не надо! Только если в другой раз, пока тут рядом эта сдыхоть, лучше лишний раз не колебать эфир.

Первый из девяти вздохнул и проворчал себе под нос:

— Люди и их самомнение…

— Ангелы и их завышенное чувство важности, — в тон ему доброжелательно улыбнулся Баскервилл.

Йомон, не таясь, довольно и широко улыбался, наблюдая за взаимодействием человека и крылатого. Они еще немного померялись взглядами, но вынужденно замяли зарождающийся конфликт — веселить Дьявола за свой счет не хотелось ни одному из них.

Свечение вокруг ладони чуть усилилось, приковывая к себе внимание.

— Как мило, — протянул Праздность. — Ваш старик позаботился об оказании первой помощи?

Неро устало вздохнул — молча сделать дело и уйти у него явно не выйдет. План провернуть все быстро и скрытно провалился, когда он понял что в особняке присутствует Дьявол.

— Архей не знает что я тут.

— О! Удивлен что ты пришел сюда, вы крылатые ведь такие твердолоб… кхм, правильные, — нарочито фальшиво закашлялся Йомон.

— А я вот даже как-то не сильно удивлен, застав тебя здесь, — хмуро ответил Первый. — Всегда натыкаюсь на тебя когда Махэри воплощена.

— Просто приглядываю за этой непутевой, — пожал плечами временно безрогий Дьявол, — кто-то же должен это делать.

Это казалось крылатого действительно задело, но он ничего не ответил, только стиснул челюсти и сосредоточился на лечении.

— Вас семь сильнейших существ, уступающих только первому поколению и Древнейшим Дьяволам, а вы не можете разобраться с одной единственной ситуацией.

— Мы работаем над этим.

— Плохо ра…

— В курсе. Поэтому я здесь.

— О-о-о! — с предвкушением протянул Йомон, но уловить мысли Неро, после того как он поставил ментальный блок, стало сложнее. Хорошо что дорогуша никогда не ставила подобный. Не знала что такой есть? Или просто не видела в нем необходимости?

Действительно, зачем скрывать мысли тому, кто прямее рельсы — у дорогуши все что в голове, то и на языке.

— У тебя братишка тоже переходный возраст начался? Давно пора!

Неро хмуро поглядел на него, подольше, с укором, но безрезультатно — взывать к совести Дьявола дело изначально провальное.

— Значит, вылечишь, потом попытаешься забрать? — буднично спросил Праздность.

Неро не ответил, проигнорировав вопрос, вместо этого не отрывая ладонь от спины больной, другой рукой вытянул из кармана эфирного доспеха небольшой предмет и бросил Дьяволу.

— Раз уж ты все равно здесь, то разберись с этим.

— Добро просит помощи зла! — театрально закатил глаза Праздность, но вещицу взял. — Медальон?

Небольшое украшение с камнем по центру. На первый взгляд довольно простой, никакой злой энергии, ни даже простенького проклятья.

— Подарок? Мне? — пошутил Дьявол без особого интереса вертя в руках предмет.

— Уничтожь его.

— А сам…

— Не смог. Никто из нас не смог. Даже Архей потерпел неудачу.

— Хм, — Дьявол взглянул на вещь с большим интересом. — Раз даже ваш старик не справился, то боюсь и мне это будет не по силам.

— Попробуй. Наша энергия противоположна, возможно как раз ты и справишься.

— Это создал крылатый? — Неро кивнул и Йомон медленно протянул: — Но с чего ты взял, что я стану помогать? Братишка, ты слишком хорошего обо мне мнения.

— Этом медальон создал Мадио.

Короткая фраза повисла в тишине. Дьявол Праздности вновь перевел взгляд на медальон, глаза его вспыхнули, древняя, самую малость моложе чем созданные миры, энергия хлынула в стороны. Барьер накинутый на комнату жалобно затрещал, хотя основной напор был направлен не на него.

Баскервилл с интересом наблюдал за происходящим, попутно обновляя барьер, накладывая все новые слои взамен уничтоженных. Неро в свою очередь развернул крылья и накрыл себя и бесчувственную Махэри, чтобы отголоски дьявольской энергии не помешали лечению.

Пару минут спустя тяжелая удушающая энергия пропала.

— Хм, занятная вещица, — с холодным раздражением протянул Йомон, вертя в руках совершенно целый медальон. — С какими же мыслями ваш ублюдок создал эту вещь? Вложенный в этот артефакт намерения слишком сильны.

— Он создан запечатывать любого крылатого. Кроме создателя, разумеется. Мадио создал его когда бежал из пространства Архея.

— Он запечатал старика? — Дьявол посмотрел на медальон почти с уважением. — Что он использовал за основу? Свою душу?

— Не душу. Слепок сущности.

— Воу, видать ваш ублюдок совсем отчаялся.

Неро не то хмыкнул, не то фыркнул, но в целом был полностью с Дьяволом согласен.

В первом воплощении, после казни Махэри, Неро не дал Луции убить Восьмого и притащил его к Архею. Он был уверен, что Немезия вынесет ему приговор, но главная звезда Небесной Карты молчала и Архею не осталось ничего другого, кроме как заточить Мадио.

Но ублюдок нашел способ сбежать. Из слепка собственной сущности создал медальон, а из плоти — монстров, крысопободобных существ с зачаточным разумом.

Только люди способны к созиданию — непреложная аксиома, но Восьмой пошел против собственной природы и попытался уподобиться людям, но вышло, что вышло.

Назвать тех монстров полноценными созданиями было сложно. Они обладали кое-каким разумом, могли функционировать самостоятельно, они умирали при ранении, но не размножались самостоятельно, каждый раз требуя жертвовать плоть создателя для рождения нового экземпляра. В них не было сути.

Неро не чувствовал главного — души.

А потому и назвать их живыми созданиями язык не поворачивался.

Не считая его и, пожалуй, Архея, только человек перед ним, захватывающий души, мог уловить эту разницу, если бы задался такой целью, но вряд ли человек, далекий от подобных понятий, заметил бы этот нюанс.

— Позвольте взглянуть, господа, — прервал его мысли бархатистый голос Баскервилля. Йомон без возражений передал ему медальон.

— Держи, друже.

Где не справились ангелы и демоны, вполне, может справиться человек.

Повертев артефакт, Хозяин Трости с интересом его рассмотрел, затем, сняв перчатку с искалеченной руки, сжал в ней медальон, а второй покрепче перехватил трость. Колдовской зеленый огонь одновременно вспыхнул в единственном глазе и в глазнице черепа.

Мгновение и раздался хруст — древний артефакт рассыпался пылью, утекая сквозь пальцы и осыпаясь на ковер.

— Не забыть сказать подмести здесь, — улыбнулся Баскервилл надевая перчатку обратно.

— Эффектно, человек! — похвалил Дьявол.

— Эффективно, Дьявол, — поправил человек.

Чернокрылый ангел только покачал головой, стараясь не показывать облегчения — такого он не планировал направляясь сюда, но удача сегодня была на его стороне. В кои-то веки.

Неро невольно посмотрел на Хозяина Трости. Тот ответил ему снисходительной улыбкой — и как только такая заносчивая личность как Махэри выносит компанию такого типа?

— Так что там с подростковым бунтом? — вновь насел с идиотскими вопросами временное безрогий Дьявол. Его ленивая ухмылка была полна сарказма и яда (пусть и не смертельного, но болезненно-унизительного).

Неро стойко проигнорировал вопрос — с кучей младших братьев и сестер его навык пропускать мимо ушей глупости был не просто на высоте, а за пределами стратосферы.

— Если мог проникнуть сюда незамеченным — к слову каким образом? — то почему не сделал этого раньше?

— Использовал медальон, он оказался у нас не так давно. Если не использовать кровь, то он не парализует, а просто лишает сил, делая неотличимым от простого человека.

Оказать совершенно бессильным в гуще демонов отчаянный шаг. Бродить в таком беззащитном состоянии одному и без плана действий было сродни самоубийству. Благо, сейчас Первый уже знал рядом с кем находится Махэри, а потому смог даже без сил отыскать место обитания Хозяина Трости. Медальон очень вовремя попал к ним в руки.

— Медальон уничтожен, знаешь ли, братишка. Как только выйдешь из комнаты засияешь звездочкой — поглядеть на тебя сбегутся все демоны в окрестностях.

— Не волнуйся, Дьявол. Теперь и мои силы ничто не будет сдерживать, как-нибудь пробьюсь к Вратам.

— Пробиваться с ценным грузом на руках… плохой из тебя стратег, братишка, — издевательски усмехнулся Йомон.

“Братишка” непоколебимо стойко пропустил всю издевку мимо ушей и ответил по существу:

— Махэри останется тут. Я не планировал забирать ее.

Это заявление удивило не только Дьявола и Хозяина Трости, но кажется, и самого Неро. Он действительно не планировал этого, но когда произнес вслух, сам не поверил тому что сказал.

— Даже так? Хах.

— Удивлен. Довольно, благоразумное решение, — поддержал Дьявола Баскервилл. Не то чтобы он допускал, что одному ангелу, пусть и Первому среди второго поколения, самом особенному и исключительному чернокрылому, удастся выкрасть его прелесть, но мысль, что очнувшись киса будет недовольна, когда узнает, что ее братцу повыдерали его исключительные черные перышки, не давала покоя.

— Иногда приходит время, сменить стратегию, — туманно пояснил свои действия Неро.

Возможно, бунт Махэри приведет к чему-то новому. Необязательно правильному. Главное, что шанс повторить старый сценарий снизится.

— Раз такое дело, то готов помочь тебе, братишка, совершенно безвозмездно! Тут недалеко есть дверца, ведет прямиком к Вратам. Сам лично проложил путь через искривленное пространство.

Баскервилл покосился на него, подозревая, что это та сама дверь о которой ему доложили накануне — одна из дверей в особняке вместо того чтобы вести в картинную галерею, теперь выходит в какой-то грязный переулок в Адском Городе.

Первый вздохнул и сосредоточился на последних шагах в лечении. Крылья уже почти восстановились и уже не выглядели так, словно из пропустили через мясорубку, эфирный доспех восстановился, раны зажили, сошли гематомы, остались только синяки под глазами, но с этим Махэри справится сама.

Поток эфира который он равномерно передавал, вдруг наткнулся на преграду, замедлился и взбунтовался. Неро, нахмурившись, наклонился ближе, недоумевая отчего просто лечение пошло не по плану, но быстро сообразив в чем дело убрал руку. Стоило потоку чужого эфира прекратиться, как тело Девятой задрожало, а затем в одно мгновение перекинулось в кошку.

— А! А я все думал, когда она сообразит сменить форму. В прошлый раз, перед тем как попасть в Нижний мир, дорогуша так и сделала. Получив почти смертельный удар, неосознанно перекинулась в это тело воплощения. Так и выжила. Удобненько, да?

— Любопытно, — холодно прокомментировал Первый, смерив Дьявола взглядом, уточнил: — И когда твоя кошка вылезет из моей младшей сестры?

Праздность только руками развел.

— Как захочет. Кто кошке указ? Не ты точно. — И подумав, признал: — И не я.

Глава 20

Оцепенение медленно проходило. Странное непривычное чувство, словно тело подверглось окаменению. В голове шумело. Однажды мне прилетело булавой по темечку, ощущения примерно те же самые.

Открыв глаза, не удержалась от стона.

— Очнулась?

Колени под телом заходили ходуном, руки в перчатках поднырнули под мягкое брюхо и аккуратно приподняли вверх, давая хмырю заглянуть в огоньки костяной маски.

— Как твое самочувствие, моя прелесть?

Стандартный вопрос, но почему-то у меня было ощущение, что я уже давненько его не слышала. Прожив в ускоренном темпе пару лет забытых воспоминаний, прощание с Баскервиллем, перед отбытием в Верхний мир, казалось произошло в прошлом столетии.

Я почти соскучилась. Почти.

Или нет.

— Фр-р-р, — раздраженно шлепнула по руке лапой, вынуждая вернуть кошачью тушку обратно на колени. Меня все еще штормило. Эфирные каналы болезненно затягивали внутренние повреждения.

Странно. Такое ощущение, что их латали из-вне.

Энергия была почти как родная, но все-таки не моя… очень странно.

В любом случае, пока что выяснение лучше отложить. Тело воплощения адски болело. Потрепали меня знатно. Чудом жива осталась, даже сознание потеряла, а это говорит о том, что черта смерти была как никогда близка.

Лучшее, что я сейчас могу сделать — бросить все силы на регенерацию. А в кошачьем теле сделать это проще и быстрее.

Все еще немного ворча, подтянула под себя лапы, хвост обвила вокруг тела и опустила бошку, утыкаясь маской в пушистых хвост.

Прошла пара минут и хмырь наконец пошевелился. Вероятно, все это время был в шоке оттого, что его не поцарапали и даже не нашипели.

А что? С этим упрямцем бороться себе дороже. К тому же — какая разница где лежать? Что подушка, что колени, лишь бы не дергали.

— Я удивлен, солнце мое, — опуская руку на спину и предельно осторожно проводя по шерсти, сообщил Баскервилл.

— Хмф?

— Ты даже не попыталась содрать с меня скальп или откусить руку.

— Мф.

— Я польщен.

Может все-таки порвать ему хотя бы перчатки? А то, что-то он совсем распустился, расслабился… хотя ну его, силы еще на него тратить. Все равно не подействует.

Видя, что я не отвечаю, человек выждал пару минут, потом пошевелился, видимо здраво опасаясь, что молчу я не потому что добрая, а потому что сдохла. Пару раз провел рукой по хребту, почесал за ухом, пощупал лапы, провел по хребту, но уже против шерсти…

Я сосредоточено прогоняла эфир по каналам, восстанавливая их и стойко игнорировала навязчивые нежности хмыря.

Хмырь не сдавался, но видя, что все провокации (а иначе его действия уже назвать не получалось) пропали даром, в конце концов, позвал:

— Душа моя.

Ответом ему было молчание.

На какое-то время он затих и я было порадовалось, что человек наконец успокоился, но нет, чуткий кошачий слух уловил:

Демоны в страхе смотрят из-за угла

Как слышат недалеко мяуканье зла

Хозяин Трости лишь только смеется,

А Кошке все больше неймётся…

Ухо-локатор непроизвольно дернулось, от удивления я даже лаза открыла, временно прекратив медитировать.

— Мр-р?! — с ужасом повернула к нему бошку, но Хозяин Трости продолжал с удовольствием напевать себе под нос:

Прелесть моя, сокровище тьмы

Кошка-душа, свет моей пустоты.

Солнце мое, вместе мы будем,

Об остальных, просто забудем!

О, Немезия! Только не это! Этот бездельник пьющий вино с самого утра вместо завтрака еще и песни пишет?! А дальше что? Начнет писать портреты и увешает ими все коридоры?

В темном замке, где тени живут,

Ангела в шкуре мохнатой Кисой зовут.

Ждет шанса сбежать, проклиная судьбу,

Но Повелитель Теней всегда на чеку. *

— Какой кошмар! — искренне высказалась я.

Резкая смена облика, кажется, застала хромого врасплох.

Я сама тоже позабыла, что до этого лежала на коленях. Стоило сначала спрыгнуть, потом только принимать крылатый облик.

— Тц, — цыкнула я сквозь зубы, поспешно взлетая — не хватало еще сидеть на коленях в крылатой ипостаси! — Что за позор ты сейчас продекламировал?

— Солнце мое, тебе не понравилось? — совершенно искренне изумился он, придав лицу расстроенное выражение. Хотя по взгляду и дураку ясно, что он вселится и нарочно пытается вывести из равновесия.

— Только не говори что ты сам сидел и сочинял это!

— Совершенно верно. Пока моя прелесть отдыхала, накидал пару строк, — он кивнул в сторону стола, где стоял початая бутылка вина, бокал и разбранные листы бумаги.

— Забудь!

— Я все записал.

— Выкинь!

Не хватало еще чтобы он вместо сюсюканий он начал петь! Серенады под окном, колыбельная на ночь, выступление оркестра на балу, постановка мюзикла… Этот бездельник с радостью займется хоть чем, лишь бы не работой!

От этих мыслей натурально перья дыбом встали.

Сколько у него было времени и сколько он успел написать?!

— Сколько я была без сознания? — нарочито равнодушно поинтересовалась я.

— Полтора дня.

— Тц!

За это время хмырь утопающий в безделье и подначиваемый Праздностью, вполне, мог накатать сценарий для пьесы!

К слову о Праздности.

— А где рогатый?

— Кто?

Ах да, Дьявол временно безрогий. Когда уже обратно отрастит?

— Йомон.

— Где-то тут.

Почему не караулит у моей постели? Не порядок.

Надо усложнить ему немного жизнь.

— Зови его сюда. Мне есть что сказать.

Йомона пришлось поискать. Прошло полдня прежде чем временно безрогий Дьявол соизволил вернуться в особняк. Где он лазил на этот раз даже спрашивать не стала, только выразительно посмотрела на его обгоревший халат, теперь действительно больше напоминающий тряпку, под глазом у него красовался смачный фингал, а из туго набитой сумки сыпалось зерно и какие-то листья. Минай видно не было, но думаю, с девочкой все было в порядке — сколько бы Праздность не рисковал в угоду своим желаниям, но безопасность своей подопечной был, вполне, способен обеспечить.

— О! Дорогуша, ты уже поправилась?

— Ты бы еще дольше шлялся, — буркнула в ответ, не признаваясь, что регенерировала повреждения примерно наполовину.

Безрогий паразит, конечно же, уловил невысказанные мысли и медленно растянул губы в издевательской ухмылке.

Скинув сумку у двери, без приглашения рухнул в соседнее от хмыря кресло. Баскервилл между тем уже разливал вино по бокалам, все еще напевая себе под нос крайне унизительную (для меня) песню.

— Итак! — громче необходимого отвлекла прислушивающегося Дьявола — не хватало еще, чтобы он узнал о творчестве Баскервилля! Он же меня со свету сживет! — Мы потеряли два дня, но зато я восстановила память.

Заявление действительно привлекло внимание Йомона ко мне, позволив мне украдкой выдохнуть.

— Всю?

— Сложно сказать. Но первое воплощение и придурка Мадио вспомнила. И тебя с твоей кошатиной.

— О! Моя дорогая, — вдруг расчувствовался Йомон и почти вскочил со своего места с раскинутыми для объятиями руками, но пошатнулся, когда Баскервилл всучил ему бокал.

— Я бы с удовольствием послушал, — мило улыбнулся хмырь, игнорируя расплывающееся пятно на одежде Праздности. Дьявол тоже внимания не обратил, вместо это торжественно опрокинул в себя все вино и сам потянулся за бутылкой.

Просьба была разумной, поэтому вкратце изложила суть конфликта.

Хозяин Трости слушал внимательно, но в конце чуть изогнул бровь.

— Что? — видя тень непонимания на его лице спустилась чуть ниже — сидеть в кресле с крыльями неудобно, а в кошачьем теле общаться получилось бы только в Дьяволом, поэтому все это время я как обычно парила в воздухе, лениво дрейфуя по гостиной у них над головами.

На мое удивление с ответом Баскервилл не спешил. В конце концов, медленно произнес:

— Мне не понятно многое. Во-первых, если ваша главная звезда не отдала приказа, то почему этот Мадио имел право судить тебя? Во-вторых, как я понял, он не понес наказания?

— Насколько известно — нет, — влез Дьявол. — Его заперли, поскольку приказа сверху о наказании не поступило.

— Разве это не странно? Если не виноват, зачем запирать? А если виноват, то почему не было официального наказания?

— Стойте-стойте! — теперь уже я смотрела с недоумением. — О чем речь?

Человек и Дьявол переглянулись. Ответил хмырь:

— После твоего убийства, если этот термин применим к вам, твоего брата закрыли в каком-то другом пространстве, поскольку приказа о наказании не последовало.

— Пространство вашего старика, — влез Йомон.

Я все еще переваривала первую порцию информации, как Праздность подкинул десерт:

— Сбежал создав из куска души медальон, а из плоти тех крысоподобных существ.

— Создал живых существ?! Бред! Созидать могут только люди.

— Ну, твари не совсем живые… хм, скажем так: плоть и кровь без души.

Я недоверчиво посмотрела на Праздность.

— Что, дорогуша? — почти возмутился он. — Я это не с потолка взял. Твой братишка сказал.

— Который?

— Старший, который вечно хмурый и серьезный.

— Неро? Но когда вы успели поговорить?

Только задав вопрос, поняла насколько он глупый. Время между моими воплощениями слишком большое, в промежутках Неро и Праздность вполне могли пересечься.

— Вчера заходил. Подлатал тебя, дал уничтожить медальон, сказал, что ты идиотка…

— Эй! Неро не ругается!

И только потом поняла, что за чужую энергию, но крайне схожую со своей собственной, почувствовала на внутренних повреждениях. Неро спустился подлатать меня? И оставил тут?

Праздность разочарованно фыркнул.

— Давайте по порядку, — миролюбиво остановил перепалку Баскервилл. Он уже опустошил два бокала и явно пребывал в хорошем расположении духа и наливал себе третий.

Разумно. Что ж.

— На счет твоего первого вопроса — Мадио создал Свод Правил. Его голос души Определять и Осуждать. Изначально предполагалось, что он будет Судьей Небесного Сада.

— Разве это задача не вашей главной звезды?

Я задумчиво прокрутилась вокруг своей оси, раздумывая как лучше это объяснять.

— Наше понятие законов и правил несколько отличается от того что принято в Срединном мире. Задача Немезии Судить и Указывать, но это не значит что мы и шагу ступить не можем без ее указаний. Она решает более глобальные задачи и принимает решения, которые могут повлиять на все три мира. — Пришлось потратить пару минут объясняя концепцию Обнуления и Зачисток. — Задачи Мадио частично схожи с Немезией, но более мелкого масштаба, поэтому он имел правило судить относительно Свода. По крайней мере так задумывалось изначально.

Но в итоге у них осталась только Немезия, которой пришлось взять на себя часть обязанностей Мадио и принимать менее масштабные решения.

— Который он сам написал? — дотошно уточнил человек.

— Да. Говорю, наши миры в этом различаются. У людей законы могут быть созданы заведомо в угоду создателю. Не редкость, когда люди принимают законы с нечистыми намерениями. Свод Небесного Сада писался исходя из сути… — я нахмурилась, сложно передать смысл созданию с человеческим мышлением. — Просто прими как данность, написанное там было истинными правилам.

— Как законы природы. Огонь горячий, верх вверху, земля под ногами, — лениво подсказал Праздность.

— Допустим, — кивнул Баскервилл с таким выражением лица, словно соглашается с детским лепетом.

— Подводя итог, следуя Своду он имел право судить.

— Тогда он был прав? — получив в ответ неуверенный кивок, задал другой вопрос: — Тогда почему когда его заперли, ваша Немезия не отдала приказ отпустить, если уж он невиновен.

После возвращения воспоминаний у меня было полдня чтобы подумать. Осадок от ситуации тревожил разум, но только когда Баскервилл начал задавать вопросы и после того как Праздность передал слова Неро, картинка стала складываться.

— Я думаю… — медленно, очень медленно начала я, размышляя вслух: — Если следовать Своду… да и логике, Древнейшие Дьяволы наши естественные враги. Такими нас создали люди.

Праздность лениво улыбнулся, но спорить не стал.

— Но, — я покосилась на Йомона, он, поймав мой взгляд, вопросительно изогнул бровь и я неохотно закончила: — но я не определила его как врага.

— Поясни, моя прелесть.

— Я — Страж Границы, главный Страж Небесного Сада. Моя первозданная вещь — нож. Первое оружие появившееся в Верхнем мире, которое я создавала с целью защищать. У меня есть… было право судить, кто является врагом, а кто гостем.

— Мне приятно, дорогуша…

— Иди к черту.

Что там был за второй вопрос у человека? Почему Немезия не отдала приказ о наказании?

— Мадио с одной стороны прав, а с другой... придурок, — подытожила я. — Вероятно, поэтому Немезия и не спешила вмешиваться.

Или не смогла.

— Вас создали с ограниченным мышлением. Вы делите все только на черное и белое, — в тон мне подхватил Баскервилл, с сочувствием глядя на меня.

Я зло прищурилась, но перечить не стала. В конец концов, он был прав.

— Претензия не по адресу. Мы рождены из мыслеобразов людей, это ты мне ответь, зачем было создавать «ангелов» такими?

— Потому что так проще. Люди по сути своей серые, поэтому им хочется верить, что есть кто-то полностью белый. Абсолютное добро, чья цель защищать их. А еще есть абсолютное зло, на которое можно спихнуть все свои пороки. Это дает право оправдать свои ошибки и слабости.

Да-да, помню, как он назвал на верными собаками. Не хочется признавать, но когда впервые услышала меня это задело.

И еще больше не хотелось признавать, что задело потому что шло вразрез со всем чему нас учил Архей.

А еще совпадало с моими собственными мыслями. Скорее даже ощущениями, которые я упрямо отвергала, не желая даже думать в подобном ключе.

Чувствовал ли Мадио сомнения? Он ведь колебался.

Из-за страха что его приговор приведет к смерти? Или же не уверенный в своей правоте?

Но он все равно настоял. Почему? Не додумался учесть суждение Стража? Или потому, что решил, что прав несмотря ни на что?

Или просто из высокомерия?

— Возможно, Мадио был не так уж и не прав, — внезапно вырвалось у меня, отчего оба собеседника недоверчиво уставились на места. Пришлось неохотно развить мысль: — Крылатые живут следуя внутреннему голосу. Это их смысл жизни, данный при создании… но это напрочь лишает нас свободы выбора.

Праздность понимающе хмыкнул, лениво протянув:

— Ваш вид вообще не любит задавать вопросы. Действуют только в двух случаях: если пришел приказ сверху от вашей главной звезды или нашептал голос изнутри.

Руки так и чесались врезать ему промеж отсутствующих рогов, но, в целом, он был прав.

— А что велит твой голос? — с исследовательским интересом поинтересовался Баскервилл.

— Защищать и Оберегать.

— Ха! — развеселился Йомон.

— О! Так ты тут ради меня, мой милый ангел-хранитель? — умилился Хозяин Трости, самое жуткое существо трех миров, который из этих самых миров решил слепить один, угодный ему.

— Защищать и Оберегать тех кого считаю слабыми.

— Так все верно, — убежденно закивал своим же словам хмырь. — Я всего лишь слабый человек. Да еще и с тростью. Даже в сравнении с другими людьми я слабее.

Я возмущенно уставилась на него, пытаясь разглядеть в его бысстыжем глазе хотя бы каплю совести. Куда там! Баскервилл сидел с таким видом, словно так и надо.

— Я с радостью приму твою заботу обо мне, моя прелесть.

— Тц, — закатила глаза с такой силой, что заболели глазные яблоки. — В любом случае, то что я тут, означает, что к Мадио я ближе чем к другим. Мы оба решили сделать свой — выделила я интонацией последнее слово, — выбор, заранее зная, что другим он может не понравиться или пойти вразрез с приказом Немезии.

Мое суждение, что Древнейший Дьявол не враг, а гость.

Или решение встать на сторону Хозяина Трости, чтобы изменить существующий мировой порядок.

И как Восьмой понес ответственность за последствия своего выбора, я была готова к тому же.

— Если это поможет моему виду освободиться из оков собственных предрассудков и ожиданий… — я готова вынести любые последствия.

Последние слова я не озвучила, но казалось и Баскервилл и Праздность поняли мысль.

Даже если люди и создали нас, пришло время крылатым пойти своим путем. Пора добавить в палитру белого другие краски.

— Мыслишь в веселом направлении, — протянул Праздность, опять считавший верхний пласт мыслей, от чего чувство одухотворенности мигом улетучилось.

— Хотя бы сказал в «верном» направлении, — кисло пробормотала я.

— Ничего не знаю на счет того верное это направление или нет, но скучно точно не будет, а этого мне достаточно.

* песню можно послушать в ТГ