9 снов лорда Рэйвена. Часть 1

Глава 1

Пролог

Шварх! Доктор едва успел отскочить, и ему под ноги покатились осколки вдребезги разбившихся пузырьков. Остро запахло спиртом и травами. «Так недолго лишиться и всех запасов», - подумал он.

- М-м-м! – застонал молодой лорд, снова выгибаясь дугой и роняя с постели подушки.

- Тобиан, держите крепче! – потребовал доктор, торопливо отодвигая от беснующегося пациента оставшиеся препараты и пытаясь вспомнить, куда засунул ящик с эссенциями.

- Может, эфиром его? – неуверенно предложил камердинер, тщетно пытаясь спеленать милорда одеялом. – Покалечится же.

- Эфиром? После остановки сердца? – ужаснулся врач. – Я не убийца.

Он, наконец, отыскал нужный флакон, набрал десять капель успокоительного концентрата и попытался влить его в судорожно распахнутый рот милорда, но тот вывернулся и закричал, сотрясаясь в рыданиях.

- Схожу за его отцом, - сказал камердинер, попятившись. – Это уже ни в какие рамки.

- Ни в коем случае! – остановил его врач. – Мальчик не хотел, чтобы лорд Адриэл видел его состояние.

- Если б мы все делали, как хочет этот «мальчик», он лежал бы сейчас хладным трупом, Лейкери! – возмутился Тобиан.

- Это не нам решать, - сдвинул брови доктор. – Хватит уже его во всем ограничивать.

- Да Вы посмотрите, до чего он себя довел! – возмутился камердинер.

- Кеттелин… - хрипло прошептал лорд Рэйвен, хватая рукой пустое пространство. Глаза его смотрели сквозь склонившиеся над ним обеспокоенные лица – он явно видел то, чего не существовало.

- Ее тут нет, милорд, - мягким голосом обратился к нему Лейкери. – Вам все приснилось.

- Кеттелин! – снова простонал молодой человек, похоже, не услышав врача. – Кеттелин, не исчезай!

- Будь проклят день, когда он решил сюда поехать, - сокрушенно уронил голову камердинер.

А Лейкери ничего не сказал. Но подумал, что это была его вина.

Глава 1. Совершеннолетие лорда Рэйвена

За пару недель до указанных событий:

- Торржество! Торржество! – старательно выговорила большая птица, покачиваясь на золотой жерди, и выжидательно повернулась к лорду Рэйвену одним глазом. Глаз был почти человеческий, с белой обводкой, и внимательно оглядывал окружающих.

- И правда ученая, - заметил лорд Адриэл, подавая птице орех из той горы яств, что привезли сегодня с юга в подарок на совершеннолетие его сына. – Нравится?

- Не слишком, - пожал плечами лорд Рэйвен, разглядывая цветные перья. – Лет пятьдесят назад оценил бы. Хотя я тогда, помнится, мечтал о собаке, а ты не разрешил.

Он пригубил вино из оплетенного серебром кубка. Перстень-печатка тихонько звякнул, соприкоснувшись с тонким основанием. Рэйвен едва заметно поморщился от этого звука и ощущения: сегодня на нем было много новых украшений, но не все оказались удобны.

- Ты тогда задыхался от шерсти животных, - напомнил ему отец, выбирая новый орех. – Да и сейчас порой у тебя глаза краснеют.

- Только от кошек, - уточнил лорд Рэйвен и тоже попытался угостить умную птицу. Та брезгливо отвергла кусочек предложенного им яблока. Перевернулась на жерди хвостом к новым хозяевам, но потеряла равновесие и вынуждена была трижды взмахнуть крыльями. Крылья были большие, за столом случился локальный ураган, и волосы ближайших к птице людей взметнулись в воздух золотыми сполохами. Окружающие деликатно сделали вид, будто ничего не заметили.

- Что за необдуманные подарки? – прошипела сквозь великолепно поставленную улыбку леди Лютиэль, пытаясь как можно более естественным жестом отлепить с губ приклеившиеся на масляную помаду белые пряди своих волос – мужнины лишь хлестнули ее по глазам. Женщину услышали все, кто сидел в нише, предназначенной для хозяев дома, но никто не ответил, прекрасно чувствуя ее настроение и не желая ввязываться в спор: тяжелый характер леди Лютиэль был хорошо известен ее домашним. Мужчины спокойно продолжали наблюдать за танцующими и потягивали вино. Зал был полон музыкой, шорохами шелков, запахами праздника, блеском бриллиантов и, конечно, разговорами.

- Хорош, - с восхищением сказала одна из танцующих дам своей соседке, явно имея в виду младшего лорда, потому что в этот момент пристально его разглядывала. Обе дамы плавно выводили ножками фигуры старинного танца-шествия, но одна стояла лицом к хозяевам, а другая оказалась спиной. И та, что сейчас была лицом, глазела вовсю.

И было на что. Правящая семья редко показывалась на людях полным составом: в основном на приемах присутствовали отец и дочь или отец и мать. Сегодня же все трое сидели рядом с виновником торжества – младшим лордом – и у гостей была уникальная возможность сравнить членов семейства друг с другом. Единого мнения, кто из них красивее, не было, но все сходились во мнении, что хозяев дома нельзя было упрекнуть в отсутствии вкуса: одеты все четверо были превосходно, в схожем стиле и ровно с тем уровнем дороговизны украшений, чтобы подчеркнуть свой статус, но при этом не обидеть гостей, которым тоже хотелось показать себя.

Пышнее и ярче всех была одета леди Афлин, дочь царственной четы: легчайшие полупрозрачные шелка парили над ее телом, как облако, шею и вырез лифа украшали жемчужные бусины, на острых ушках покачивались изящные серебряные каффы. Лицо леди вопреки ее возрасту было по-детски округлым, да и вся она в этом наряде казалась мягкой, беленькой и пышной, как булочка. Ее голубые глаза сияли, а ресницы поблескивали приклеенными у основания бриллиантами. Она была чудо, как хороша, и всякий желал бы ее в жены, но увы, год назад это стало невозможно ввиду ее замужества.

Ее мать составляла девушке достойное соперничество, будучи такой же привлекательной, так же со вкусом одетой, но с той долей властной красоты, которой могут похвастаться только редкие женщины, знающие себе цену. На голове королевы-матери сияла бриллиантами старинная диадема, остальные же, даже ее муж, обошлись лишь вплетенными в прическу серебряными нитями с алмазной инкрустацией. Леди Лютиэль была недовольна праздником, и не в последнюю очередь причиной тому было окончательное признание ее младшего ребенка совершеннолетним.

Зато ее муж был вполне доволен, хотя для гостей его эмоции и были скрыты. Оба лорда – и отец, и сын – были одеты в строгие белые камзолы, также расшитые серебром и алмазами. Одежда старшего лорда была украшена чуть богаче – на ней были крупные броши и витиеватые подвесы, а ткань с травяным жаккардным рисунком местами плавно переходила в объемную вышивку в виде летящих аистов, отчего праздничный белый цвет выглядел как никогда живым и богатым в оттенках.

Одежда младшего лорда по фасону и фактуре ткани повторяла костюм его отца, но воротник-стойка был выше и жестче, из свободных рукавов виднелись еще одни плотные крахмальные манжеты, а из-под камзола выглядывал строгий жилет, и многослойность мешала оценить реальную фигуру младшего лорда. Но кисти рук, украшенные перстнями, выглядели изящно, как у музыканта, а чуть исхудавшее лицо могло похвастаться чертами, присущими ученым. Выражение лица его было не восторженным или радостным, как бывает у иного юнца, едва признанного совершеннолетним, а спокойным и даже чуть утомленным.

Дождавшись смены такта, две танцующие девушки коснулись друг друга локтями и поменяли положение и кавалеров. Теперь вторая девушка получила возможность оценить внешность младшего из клана Лаард.

- Да ну, бледный какой-то, - сказала она, окинув лорда Рэйвена беглым взглядом. – Румянец на щеках нездоровый и щеки впалые. Не кормят они его, что ли?

- Это да, бледноват, - согласилась ее подруга. – Но как одет, а? Ты смотри-смотри, пока можешь.

- Да на что тут смотреть? – тон девушки разительно отличался от выражения ее лица, демонстрирующего царственной чете вежливую и скромную улыбку. – Все простенько так. И ничего толком не видно под десятью слоями. Вот если б он танцевать пошел, мы б его хотя бы пощупали.

Девицы синхронно хихикнули.

- Хм, - лорд Рэйвен шевельнул бровью, выражая таким образом свое мнение насчет данного описания, и пробормотал: – Вот наглые.

- Они Вас не слышат, можете не шептать, - подал голос его сосед по левому плечу – доктор Лэйкери, одетый не так дорого, как прочие, зато поярче, как одеваются молодые люди – вопреки длине волос, говорящей о почтенном возрасте.

- Почему тогда я их слышу? – чуть приподнял бровь Рэйвен, не поворачивая к нему головы и не слишком шевеля губами, как его учила мать.

- Потому что акустика этого зала так устроена, - ответил вместо доктора лорд Адриэл. – Чтобы мы слышали чужие разговоры, а гости не слышали наших обсуждений. Так что если захочешь сказать речь, выходи за линию серебряного орнамента.

Он показал взглядом на полукруг на полу, зрительно отделяющий их от танцующих.

- Восемьдесят лет в этом доме живу, а не знал, - задумчиво поджал губы лорд Рэйвен, новым взглядом окидывая сложный свод помещения. Потолок был украшен бледно-зеленой росписью, изображающей какое-то южное растение с яркими пятнами розовых соцветий и бело-сиреневыми птичками. Из полусферического окна лился в помещение яркий свет: праздник был в самом разгаре, солнце стояло в зените.

Танцующие пары сделали круг, и две сплетницы снова оказались напротив хозяев дома. Девицы мило улыбнулись и скромно отвели глаза, когда поняли, что на них тоже смотрят – оба лорда и чем-то очень недовольная леди Лютиэль.

- Да, ты права: очень бледный, - прошептала соседке первая девица, почти не размыкая губ и не поворачивая головы, зато усиленно источая вежливость в сторону хозяев дома.

- Еще бы, он столько лет болел, - пояснила вторая девушка, начиная выводить ногой очередное танцевальное па. – Даже странно, что его совершеннолетие еще раз не перенесли: выглядит отнюдь не здоровым.

- Куда дальше-то? – первая девица не справилась с мимикой и слишком высоко задрала брови. – Ровно двадцать лет переносили, уже вся столица гадает, чем он таким болен.

- Наследник престола – это тебе не паренек с соседней улицы, - вторая девица встала на защиту правящего дома. – К объявлению его совершеннолетним надо подходить с умом и без спешки.

- Так он же не наследник, - напомнила первая девица, изящно вздымая руку навстречу новому кавалеру. – Все знают, что трон будет передан его старшей сестре. Или ее сыну.

Обе девушки покосились на беременную леди Афлин, сидящую по правую руку от своей матери. Девушка была хороша собой, но пребывала в том особом состоянии, которое свойственно только ожидающим ребенка: взгляд ее был устремлен в пространство, на губах играла улыбка, а руки то и дело поглаживали живот.

- Вот ведь везучие эти Лаарды, - с завистью сказала первая девица и коснулась подруги локтем, отмечая шорохом платья очередной поворот. – Двое детей и уже внука ждут.

-Лаарды не везучие, а мудрые, - пояснила вторая девица, красивым жестом подбирая подол, чтобы не наступить на кружево. – Лорд Адриэл специально взял жену из семьи Аттери, потому что те – самые плодовитые: у них Амок случается в каждом поколении.

- Угу, - презрительно фыркнула первая. – А еще они самые неуравновешенные. Ты посмотри, как ее перекосило опять: будто слышит нас.

Леди Лютиэль явственно побледнела и скрипнула зубами. Ее годами оттачиваемое искусство мило улыбаться в любой ситуации дало трещину.

- Спокойнее, дорогая, - едва слышно шепнул ей муж и незаметно для окружающих погладил жену по руке. – Молодые девчонки вечно болтают какую-то ерунду.

- Тоже мне молодые, - прошипела леди Лютиэль. – Одной двести сорок, другой почти четыреста. И ни ума, ни воспитанности. Кто их вообще впустил?

- Ну, мы же не можем выгнать тех, кто пришел по приглашению, - укорил ее муж.

- Мы приглашали их отцов, - с легким рыком напомнила женщина. – И предполагалось, что отцы придут с женами, а не с дочерьми, засидевшимися в девках.

- Если быть точным, большинство пришло с внучками и внучатыми племянницами, - поправил доктор Лэйкери, которому был прекрасно слышен разговор царственной четы, не смотря на то, что от лорда Адриела его отделял лорд Рэйвен. – И я не удивлен, что так случилось: каждый хочет породниться с правящей семьей. Когда еще их повторно позовут на подобное мероприятие? Вот и торопятся воспользоваться шансом представить своих девочек лорду Рэйвену.

Доктор хитро улыбнулся и почти подмигнул подопечному. Молодой человек поморщился, будто раскусил гнилой орех, и теперь не знал, как бы так его деликатно выплюнуть.

- Ну ты-то хоть держи себя в руках, - сделал ему замечание отец. – На нас все смотрят. Излишняя эмоциональность приводит к необдуманным словам, а те, в свою очередь – к ненужным конфликтам. И мог бы уже объявить о помолвке с леди Ашими – только вводишь гостей в заблуждение.

- Вы слишком строги, Ваше Величество, - одернул правящего лорда доктор Лэйкери. – Мальчик прекрасно показал себя на протяжении всего Буйного возраста: ни разу не сбежал из дома, не грубил, не устраивал истерик и даже не попытался провернуть революцию, как его сестра.

Доктор тихо рассмеялся, и вся семья тоже разулыбалась, припомнив эту историю. Леди Афлин, к счастью, то ли не услышала, то ли не обратила внимания на то, что ее обсуждают, полностью погруженная в свое уникальное состояние.

- Не могу не согласиться, - кивнул лорд Адриэл. – И в этом отношении я горжусь тобой, Рэйвен.

Молодой человек слегка улыбнулся и едва заметно кивнул, принимая комплимент.

- Но это не повод расслабляться, - продолжил его отец. – Пусть мы уберегли тебя от обязанности наследия, но жизнь – сложная вещь, и всякое в ней случается. Так что веди себя так, словно наследник – ты.

Лорд Рэйвен еще раз слегка кивнул, показывая, что он услышал и принял.

- А мне кажется, немного подурить было бы неплохо для Вашего сына, - не согласился доктор, сверкая озорными искорками во взгляде.

- Подурить? О чем Вы, Лэйкери? – уточнил лорд Адриэл.

- Развитие личности – сложная штука, - ответил Лэйкери. - Недаром дети учатся ползать, ходить и говорить не только в определенном порядке, но и в установленном природой возрасте. Если сдерживать природные порывы, можно в итоге получить искалеченную личность. Да, сегодня мы празднуем совершеннолетие лорда, и официально объявляем об окончании Буйного возраста. Но по факту, я не припомню, чтобы лорд Рэйвен в этот возраст вообще вступал.

Над столом повисло молчание. Присутствующие обдумывали слова доктора.

- Торрржество! Торрржество! Кирукек! – снова продекламировала птица и поскребла лапой клюв. Сразу две руки, не сговариваясь, протянули ей лакомство, чтобы не мешала беседе.

- И в чем, по-вашему, для него отразится отсутствие этого жизненного этапа? - наконец, нарушил молчание лорд Адриэл.

- Кто знает? – пожал плечами Лэйкери. – Доселе никому не удавалось избавиться от Буйного возраста. Все через него проходили: у одних он был ярче, у других чуть спокойнее. И мне кажется, у лорда Рэйвена он просто задержался в связи с ослабленным здоровьем, как задержались и прочие этапы развития: если Вы помните, он позже пошел, позже заговорил. Почему бы и Буйному возрасту не случиться позже?

- На пятьдесят лет? – насмешливо изломал бровь лорд Адриэл. – Не смешите, Лэйкери.

- И все же, - настойчиво сдвинул брови доктор и даже повернул голову и чуть подался вперед, чтобы увидеть собеседника, которого загораживал от него молодой человек. – Вы слишком долго держали сына взаперти.

- Он болел, - напомнил лорд Адриэл.

- Ну и что? Он болел несколько десятилетий, - возразил доктор. – И все это время мы задерживали его развитие.

- Я? Задерживал? – лорд Адриэл тоже повернул голову к собеседнику и перешел на более эмоциональный тон, так что часть танцующих с любопытством повернула головы в его сторону, а жена, шипя, принялась дергать мужа за рукав, пытаясь напомнить о правилах приличия. – Да я столько сил приложил, чтобы мой сын увидел мир, не навредив при этом своему здоровью! Каждую неделю – да что там, почти каждый день – в моем доме происходило что-то интересное: сюда и редких животных привозили, и артистов из разных стран приглашали, диковины, растения, фрукты, книгисо всего света доставляли. А сколько людей здесь побывало – целая страна!

- Ну-ну, - хмыкнул доктор. – И на все это несчастный мальчик взирал из окна своей комнаты, запертый там.

- Его никто не запирал, - возмутился лорд Адриэл. – Кроме случаев непослушания, разумеется.

- Но и близко ко всем этим диковинам не подпускал, - напомнил доктор. – А что за прелесть смотреть, но не иметь возможности потрогать или поучаствовать?

- У него были такие возможности! Театр, балы, игры, даже фейерверки – все было! – лорд Адриэл слегка пристукнул кулаком по столу, отчего птица испугалась и вновь замахала крыльями, разлохмачивая хозяевам их тщательно уложенные волосы.

- Дорогой! – довольно громко прошипела леди Лютиэль, все сильнее теряя контроль над искусственной улыбкой, и щипнула мужа за локоть. – Вас уже в зале слышно. И мальчику неприятно, что вы обсуждаете его: он между вами сидит, а вы говорите так, словно его тут нет.

- Мальчику все равно, что о нем говорят, - ответил лорд Рэйвен с легкой улыбкой и снова пригубил вино. – Даже интересно было узнать, сколько сил мой отец вложил в мое воспитание. И странно было послушать, как зацепили его слова нашего доктора: будто он и сам сомневается, что сделал достаточно.

Лорд Адриэл спохватился, кашлянул и сел ровнее, справившись с собой – шпилька от сына отрезвила его. Он выпил вина, потер складки на лбу. Вздохнул.

- Извини, - сказал он после небольшой паузы. – Это было некрасиво. Меня занесло.

- Ничего страшного, отец, я понимаю, как Вы обо мне беспокоитесь, - ответил молодой человек. – И благодарен Вам.

- Но я хотел бы дать тебе больше, - признался лорд Адриэл. – Увы, моего врачебного таланта хватило лишь на то, чтобы ты выжил. И все твое детство было потрачено на борьбу с болезнью. Я сожалею, сынок. Мы с твоей матерью вовсе не такими представляли твои первые годы жизни. Но увы, время не повернешь вспять.

- А если б и можно было повернуть, разве кто-нибудь сумел бы справиться с задачей лучше, чем Вы уже это сделали, отец? – с улыбкой ответил лорд Рэйвен. – Меня вполне устраивает мое детство.

- Даже не знаю, гордиться ли мне сыном или же собой, что сумел такого сына воспитать, - сказал лорд Адриэл и поднял бокал. – С совершеннолетием тебя.

- С совершеннолетием! - присоединился доктор Лэйкери, и трое мужчин, синхронно, как по команде, глотнули вина, оставили неудобную тему и снова принялись смотреть на танцующих дам.

Глава 2

Начался традиционный танец Белой ветви, который имели право исполнять только незамужние девушки, и площадка для танца была заполнена желающими покрасоваться девицами так, что тем приходилось двигаться очень осторожно, чтобы не зацепить ненароком царапучим украшением чьи-нибудь косы или не наступить на чужой подол.

Девицы были разные: высокие и не очень, богатые и средней руки, пышные и откормленные в меру, красивые и… Ну, некрасивых, к счастью, не было. Напротив: в зале было несколько девиц выдающейся внешности. Одна двухсотлетняя красавица даже имела волосы, как в сказке: с явственной волной, чем выгодно отличалась от других. И о чем, похоже, прекрасно знала, потому что с ее лица не сходила насмешливая улыбка: ее, похоже, веселило это скопище девиц на выданье. Или, быть может, она посмеивалась над собой, что решила присоединиться к стадному инстинкту. Лорд Рэйвен покосился на отца, одобрительно кивающего в такт ее движениям, потом опять на красавицу и подумал, что есть и третий вариант: девушку позвали целенаправленно.

- Нравится? – неверно истолковал лорд Адриэл его интерес к даме. – Пригласи ее на следующий танец.

- Какой в этом смысл? – безэмоционально ответил Рэйвен, покачивая кубок с вином: вино было густое, красное, сладкое и довольно крепкое.

- Ну, объявить о помолвке с леди Ашими ты что-то не торопишься, хотя о наших планах на ее счет вся страна уже знает, - пожал плечами его отец. – Если ты разочарован в моем выборе, тогда сделай свой – я не буду против. Не ради продолжения рода, так хотя бы затем, чтобы сделать приятно другой семье.

- И тем самым обречь девушку на бездетную жизнь? – насмешливо покосился на него сын. – Помнится, именно из-за этого пункта Вы сменили наследника – чтобы линия наследия не превратилась в зигзаг после моей смерти.

- Ну, это вопрос неоднозначный, - снова вмешался в их беседу придворный врач. – Да, Ваши жизненные силы малы. Но не настолько, чтобы лишать себя даже формальной возможности вступить в брак. А дети… И здоровым людям порой не дано это счастье. У меня вот нет детей, хотя я все сделал, чтобы они были. Увы, судьба распорядилась иначе. И знаете, молодой человек: если б меня несколько столетий назад кто-то предупредил, что детей у меня не будет, я бы все равно женился, ибо одиночество страшит всякого. Хотя, пожалуй, тогда я женился бы на другой.

Губы придворного врача тронула кривая ухмылка, и он поспешил спрятать ее в кубке.

- Я не чувствую одиночества: у меня есть семья, - заметил лорд Рэйвен и улыбнулся родителям, слегка поклонившись. Те улыбнулись в ответ и тоже качнули сверкающими бриллиантами головами.

- Семья не вечна, - пожал плечами доктор Лэйкери. – Об этом не принято говорить, но смерть всегда рядом: таится в замершей на краю крыши сосульке, прикорнувшей в траве змее или бьется в сердце слишком вольного жеребца, которому не терпится скинуть седока в пропасть. Мы уходим, уходим всегда неожиданно. Потерю члена семьи ничем нельзя возместить. Но если семья большая, а рядом есть любящая супруга, то потерю легче пережить. А еще семью не выбирают: какая есть, с такой и уживайся. Зато жену можно выбрать. И я настоятельно рекомендую Вам уделить этому аспекту большое внимание, чтоб не наступить на те же грабли, по которым довелось поплясать мне. Если, конечно, не вмешается Амок.

- Род Лаард слишком древний, у нас не случается Амок, - напомнил лорд Адриэл.

- Спорное утверждение, - возразил доктор. – Десятки тысяч лет назад ни в одной из наших семей и слыхом не слыхивали о подобном явлении. Случайное изменение крови, быстро закрепившееся благодаря эффекту плодовитости или, как считают верующие, вмешательство богов. Никто не знает, чем оно было вызвано и может ли случиться в клане, где раньше не наблюдалось. Также, не забывайте, что юный Рэйвен не только потомок своего отца, но и сын своей матери, а в ее роду Амок – довольно частое явление. Можно сказать, регулярное. Быть может, Амок коснется и его.

- Сомневаюсь, - покачал головой старший лорд. - Амок всегда случается с сильными и активными мужчинами. Рэйвен совсем не такой. Не могу представить своего сына таким … кхм… безумным.

- Или же сильными и активными их делает сам Амок, - умело возразил доктор, формально адресуя ответ лорду Адриэлу, но фактически продолжая беседу с его сыном, который поневоле слушал их разговор. – Не надо думать о Рэйвене плохо. Его здоровье сейчас практически в порядке. Кто знает: быть может, он преодолел недуг, и теперь с каждым десятилетием будет все здоровее. Так ведь, мой юный друг?

Он повернул лицо к подопечному и продолжил, адресуя слова уже молодому человеку:

- Верьте в лучшее, лорд Рэйвен. Вы еще в том возрасте, когда полагается строить и осуществлять чудесные планы. Надейтесь, мой юный друг. Ищите. В конце концов, поездите, наконец, по стране, как всякий вкусивший Буйный возраст юноша. И быть может, Вы встретите предназначенную Вам судьбой и познаете Амок.

- Увы, вся страна и без того уже побывала у меня в гостях, - отшутился лорд Рэйвен, кивнув отцу. – Если б где-то меня ждала моя Единственная, я бы ее уже встретил.

- Вся да не вся, - возразил Лэйкери. – Только богатые либо прославленные чем-то семьи. Кто знает: быть может, Ваша суженная сейчас сеет репу на полях. Плюс, не забывайте, что она просто могла еще не родиться – такое часто случается, и Амок запаздывает на пару столетий.

- Не родилась… или уже умерла, дожидаясь моего рождения, - дополнил лорд Рэйвен эту теорию.

- Ну что за мрачные настроения в такой прекрасный день? – вмешался, наконец, лорд Адриэл. – И что за дурная тема? Лэйкери, вы подбиваете моего сына на пустые мечты в попытках спровоцировать у него Буйный возраст. Амок – редчайшее явление, свойственное лишь некоторым родам, да и то не всякому мужчине из тех родов. Сотнями тысяч лет жили без него и дальше проживем. И вообще, мне кажется, наша культура слишком романтизирует Амок. Мне не нравится, что наши дети мечтают о нем. Я считаю Амок болезненным состоянием мозга, когда молодой человек не способен на адекватные поступки, не видит реального положения дел. Да что там: пораженные Амоком не только слишком акцентированы на своих избранных – они способны забыть даже о деле всей своей жизни! Вы только представьте, как Амок ломает душу, что способен вызывать такие изменения. Если каждый мужчина начнет страдать Амоком, наше общество попросту развалится.

- Но он же взамен дает и чувство безграничного счастья, - возразил Лэйкери. – И, конечно же, детей. Вы же сами когда-то изучали врачебное дело, Вы знаете, что наша долгая жизнь дана нам не за просто так: за нее мы платим бездетностью! Такими нас создали боги. Но они же одарили нас и эволюцией – пусть и замедленной, не такой, как у других народов. И Амок – плод этой эволюции, нормальное явление в жизни нашего народа.

- Бездетность – слишком громко сказано, - возразил лорд Адриэл. – Зачинание детей – кропотливый процесс, требующий настойчивости, наблюдения за женщиной и регулярности. Терпение и настойчивость – вот залог продолжения рода.

- Вам легко говорить, Ваша жена из семьи Аттери: все врачи знают о коротком цикле женщин этого клана, - возразил Лэйкери.

- Терпение и настойчивость, - стоял на своем Адриэл. – Длина цикла влияет лишь на частоту, но не на качество…

- Возраст, мой друг, - перебил его Лэйкери. – С возрастом копятся болезни. Чем длиннее цикл, тем дальше отодвигается возможное зачатие. С каждым столетием шансы на него все ниже, да и интерес пары стихает, сменяется смирением и уходом в Любимое Дело.

- Вы опять говорите сквозь мою голову, - заметил Рэйвен, поморщившись. – Да и тема какая-то… не ко столу.

- О, извините, мой юный друг, - спохватился доктор Лэйкери. – Это наш давний спор с Вашим отцом. Пожалуй, мы и правда можем продолжить его в более удачное время. Например…

Хлопнувшая дверь не дала ему закончить. Музыканты сбились с такта, а танцующие – с шага. Возникло легкое столпотворение. Полетели возмущенные возгласы, но быстро стихли, а толпа вдруг торопливо расступилась, причем дамы разбегались особенно быстро и морщили носики.

По залу шел странного вида мужчина. Его коротко стриженные волосы были грязны и слиплись, кожа выглядела обветренной, особенно на губах, а ногти были обгрызены. Запах немытого тела опережал его. Одежда же была настолько драной и замызганной, что лорд Рэйвен видел такое разве что на представлении в театре.

- Ба, вот это гость, - протянул доктор Лэйкери в установившейся тишине, едва ли не присвистнув. – А я думал, его сожрали карлаки.

- Кто это? – спросил Рэйвен, неотрывно наблюдая за гостем: тот дошел до середины зала и будто забыл, зачем вообще здесь оказался. Гость смотрел сквозь толпу, явно не замечая присутствующих, и выглядел душевнобольным. Потом его взгляд наткнулся на богато накрытый стол – причем ту его часть, где сидела правящая семья, так как остальные части стола загораживали от него подавшиеся в стороны гости. Мужчина вздрогнул, оживился и направился прямиком к еде. Встал напротив хозяев и принялся есть, не здороваясь и не спрашивая разрешения. Подошел слуга со стулом, не зная, предлагать ли его гостю, так невежливо явившемуся к столу. Лорд Адриэл кивнул, и слуга торопливо подставил стул под грязное седалище. Человек послушно сел, не отрываясь от еды. В зале царило гробовое молчание.

- Кто это? – снова едва слышно шепнул Рэйвен доктору, не отрывая взгляда от происходящего.

- Старик Левенсток – самый древний из известных нам бессмертных, - нисколько не понижая голоса, ответил Лэйкери, будто зная, что его ответ не будет замечен гостем.

- И самый чокнутый, - дополнил лорд Адриэл, тоже не понижая голоса. Гость находился практически под сводом ниши и должен был услышать оба высказывания, но почему-то не отреагировал на них. Он с удовольствием поглощал рыбный паштет, сдабривая его большими порциями салата и зажевывая хлебом. Ученая птица оскорбленно посмотрела на наглого едока.

- А что с его волосами? – уточнил Рэйвен, с легким ужасом оглядывая голову гостя, которая выглядела так, будто кто-то намеренно остриг ему волосы, а затем долго и упорно смазывал их жиром и втирал в них дорожную пыль.

- Грязные просто, - ответил Лэйкери. – Если я правильно понимаю, последние годы он жил один в северных горах. По крайней мере, некоторое время назад охотники встретили его именно там.

- Нет, я имею в виду, отчего они такие короткие? Он стрижет их каждый день? Зачем? – уточнил молодой человек. Гость, будто услышав, заправил упавшую ему на лицо грязную прядь за ухо.

- Не задумывайтесь, мой друг, - покачал головой Лэйкери. – Просто примите его, как есть. Левенсток – самая большая загадка нашего края. Теперь Вы, лорд Рэйвен, официально видели все чудеса своей страны, не выезжая из столицы.

- Сила ножниц не в остроте лезвий, а в руках, что их держат, - неожиданно подал голос гость и посмотрел прямо на лорда Рэйвена. Молодого человека пробрала дрожь от этого взгляда – глубокого и пустого одновременно, будто там, в глубине этих черных колодцев, окаймленных голубой радужкой, скрывалась сама Бездна.

- Ч…что это значит? – переспросил молодой лорд, не в силах отвести взгляда.

Вместо ответа гость вдруг принялся его рассматривать: и так повернул голову, и этак. Вытянул руку с грязными ногтями, потрогал лоб Рэйвена, а затем и вовсе подцепил юношу согнутым пальцем за подбородок, заставив поднять голову и поводить ею из стороны в сторону. Удивительно, но ни старший лорд, ни доктор не вмешались в этот ярмарочный осмотр. Больше того: они даже не выглядели обеспокоенными. Доктор же и вовсе как будто был доволен.

- Однако, опять неполадки и сбои, - пробормотал Левенсток себе под нос, неохотно отпуская подбородок Рэйвена. - Слабое дитя. Надо сообщить.

- Кому? – уточнил лорд Адриэл таким тоном, что стало ясно: на ответ особо не надеется. И ответа не последовало. Однако старик явно потерял интерес к пище и продолжил говорить.

- Карлаки такие здоровые. И кусаются, - доверчиво пожаловался он старшему лорду, потирая локоть. – Надо предпринять меры.

- Какие? – снова спросил лорд Адриэл, но ответом ему была тишина, и в этой тишине отчетливо был слышен скрип железного пера, судя по звуку, быстро-быстро конспектирующего происходящее. Лорд Рэйвен оглянулся и действительно увидел отцовского секретаря. На лбу работника от старания уже успел выступить пот. Рэйвен поежился и все-таки отодвинулся назад от стриженного гостя. Происходило что-то странное.

Его движение привлекло внимание Левенстока. Тот снова повернулся к молодому человеку и продолжил говорить уже в его сторону.

- Такой большой, а пугаешься, - сказал он. – Не в том возрасте, чтобы пугаться. Видишь, отец не боится.

Гость махнул рукой в сторону доктора Лэйкери. Тот приподнял бровь и усмехнулся. Лорд Рэйвен неловко покосился на настоящего родителя – не обиделся ли. Потом снова повернулся к Левенстоку.

- Это не мой отец, это мой доктор, - счел нужным пояснить он гостю во избежание недоразумения.

- Зачем тебе доктор? – неожиданно осмысленно поддержал беседу Левенсток. – Ты слаб, но не болен. Гуляй побольше, путешествуй, заводи друзей.

- Заводи дррузей! Заводи дррузей! – неожиданно решила выучить новые слова птица.

- Ну вот, я же говорил, - Лэйкери обрадованно развернулся к лорду Адриэлу, будто получив авторитетнейшее мнение. Тот поморщился и выдавил:

- Ну, нечего ему смотреть в нашей стране, я уже все показал. Но если так надо, пусть поездит, конечно.

- Да. Пусть поедет, - согласно покивал гость, опять на несколько мгновений расфокусировав взгляд. – В Лисс.

- Куда? – хором переспросили присутствующие, впервые услышав это слово.

- В Лисс, - соизволил повторить гость, похоже, настроившийся, наконец, на логичную беседу. – Забыл ваше название. Где теперь эти – кудрявые, с черными глазами.

Он покрутил пальцем возле виска, изображая мелкие завитушки.

- Шаттергран, - сообразил лорд Адриэл. – Но… Зачем туда? Мы не имеем дел со смертными.

- Шаттергран. Шаттергран, - задумчиво покатал на языке новое для него слово Левенсток. – Времена меняются, язык меняется, а люди все те же. Ну, от перемены имени суть не пропадает. Меня тоже назвали другим именем.

- Потому что свое ты забыл, - напомнил ему лорд Адриэл.

- Не-ет, - с широкой улыбкой медленно повторил гость и прикрыл глаза, будто что-то вызывая в памяти. – Я помню, я все помню. Вот только знаете, это так тяжело – помнить все. Мне пора домой, чтобы вытряхнуть из головы лишнее – Она разберется, что. Но с вами так интересно. И я все никак не могу уехать. Эх, малыш…

Он потрепал лорда Рейвена по голове. Тот вздрогнул от непривычного ощущения, и волосы на его голове зашевелились, а по спине пробежали холодные мурашки: за восемьдесят лет еще никто из посторонних не касался его, тем более, не трепал волосы. Рэйвен отодвинулся. Окружающие же деликатно сделали вид, что ничего не произошло – что взять с сумасшедшего старика? Он уже давно забыл о правилах приличия.

- Жалуешься, что пора домой, однако же, пропадаешь в горах, - заметил лорд Адриэл, лично наливая гостю вина, чтобы отвлечь его от слегка явно смущенного сына.

- Точно! – Левенсток поднял вверх указательный палец. - Карлаки же. Умные твари. Нет, говорить не умеют, но… Надо создать в Шаттергран посольство. Обязательно. Безотлагательно.

Лорд Адриэл и доктор Лэйкери переглянулись. Адриэл посерьезнел.

- Зачем нам посольство у смертных? – спросил он. - Они и слова-то такого не знают – окончательно одичали.

- Так карлаки же, - развел руками гость. – Карлаки… Кусаются так больно.

Он опять потер локоть, нахмурился и принялся смотреть в пространство. Напряженная складка на лбу распрямилась. Левенсток разулыбался, заметив нарисованную на стене крошечную птичку, и запрокинул голову, будто увидел, что с потолка к нему спускается нечто прекрасное. Сощурился от яркого света.

- Он опять отключился, - констатировал факт доктор Лэйкери и помахал рукой перед лицом старика, который, вообще-то на старика вовсе не походил из-за своих коротких, как у ребенка, волос.

- Домой пора, - пробормотал гость, вставая со стула. – Голову на Ее колени положить. Тяжелая голова. Слишком много, слишком долго… Она будет ворчать.

Он двинулся к выходу. Сомкнувшаяся было толпа снова торопливо шарахнулась в стороны, пропуская его.

- Торрржество! Кирукек! – крикнула вслед птица.

- Левенсток, зачем нам дружить со смертными? – в тщетной надежде еще раз громко спросил его лорд Адриэл. Но сумасшедший старик уже миновал двери и на его вопрос не ответил. Толпа загалдела и принялась затягивать свободное пространство. Музыка возобновилась. Медленно, но верно собравшиеся вернулись к своему обычному поведению, стремясь поскорее продемонстрировать, что удивительное событие нисколько их не взволновало. Лакеи поторопились проветрить помещение от неприятного запаха и убрать предметы, которых касался немытый гость. Сплетни по поводу здоровья и внешнего вида младшего лорда сменились обсуждениями нового явления Левенстока народу.

Глава 3

- Вот всегда он так, - разочарованно протянул лорд Адриэл, отпивая из так и не початого гостем кубка. – Приходит, бросает пару смутных фраз и исчезает, ничего не пояснив. А нам потом гадай, что это было и к чему.

- Ну, в этот раз он был предельно ясен: четко и понятно велел создать посольство в Шаттергран, - заметил Лэйкери.

- Да, но зачем? – спросил лорд Адриэл. – У нас нет общих интересов со смертными. Мы даже территории больше не делим: они не умеют возделывать наши земли, ведь для этого требуется опыт поколений, а нам не нужны земли за рекой – слишком далеко ездить.

- Может, смертные так расплодились, что скоро захотят расшириться, и он хотел нас об этом предупредить? – предположил доктор. – Не удивлюсь, если за прошедшие годы Левенсток побывал не только в северных горах, но и в южных степях и понаблюдал за жизнью Шаттерграна. Кстати, это ведь название их столицы, верно? Интересно было бы узнать название страны.

- Если мне память не изменяет, нет у них названия, - ответил Адриэл. – Когда они говорят о своей родной земле, то именуют ее либо Отечество, либо Родина. Не помню только, в каком случае какое понятие применяется.

- Отечество – когда речь идет о гордости, а Родина – когда о тоске по дому или необходимости защищать родной край, - сказал доктор. – Но я думаю, что у них все-таки есть название, просто оно нам неизвестно. Или потерялось в веках. Может быть Лисс – и есть название этих земель?

- Может быть, - покивал в ответ лорд Адриэл. – Помнится, в последнюю нашу встречу они называли себя Землерожденными или Детьми земли.

- У них вообще довольно интересный подход к созданию имен собственных, - сказал доктор и повернулся к Рэйвену. - Помнится, когда я был в Буйном возрасте, хотел стать самым известным путешественником, но увы, не ушел дальше Шаттерграна – как раз началась война. Однако, я многое помню с тех времен, в том числе и об их именовании. Представляете, лорд Рэйвен: они не дают имен своим отпрыскам!

- А как же тогда они зовут друг друга? – спросил молодой человек, понемногу возвращая себе обычное состояние духа после визита Левенстока.

- А вот так, - развел руками доктор. – Когда ребенок совсем маленький, матери зовут его ласково: Солнышко, Зайчонок, Кроха. Когда малыш подрастает, получает и другие прозвища: Мелкий, Поросенок, Бузун, Крикунчик – в зависимости от того, какая черта проявляется в ребенке ярче всего. Ну, а со временем к человеку просто прилипает какое-либо прозвище. Поэтому их имена звучат примерно так: Камнеголовый, Сухорук, Ябеда, Прыщ и так далее. Бывает, что у человека много имен, и каждый зовет его по-своему. Хотя, надо признать, что это явление наблюдается только в среде обычного народа: местная знать порой дает детям настоящие имена. Но боюсь, делается это вовсе не из необходимости как-то поименовать ребенка, а чтобы народ не сочинил будущему правителю нелицеприятное прозвище. Однако, народ все равно это делает. Помнится, в прошлом столетии Шаттерграном правили сначала Арик Кривозуб, потом Даро Монетка, а после – Логри Грязнозад.

Лорд Рэйвен не сдержал легкий смешок, и Лэйкери тоже улыбнулся, довольный, что удалось развлечь подопечного.

- А что, Ваше высочество, не хотите ли послом в Шаттергран? – вдруг предложил он и подмигнул молодому человеку. – Вот уж кто постоянно пребывает в состоянии Буйного возраста, так это смертные: рождаются в нем и умирают. Если и познавать суть этого периода искусственно – то в окружении людей, отдающих ему себя целиком, до последнего волоса.

- Ну уж нет, - отрезал лорд Адриэл, и который раз за этот вечер ему изменило спокойствие. – Шаттергран – одно из опаснейших мест. Они практически животные! Вы же помните, как они себя ведут: мы с Вами тогда вместе стояли на стене, когда они штурмовали Южную крепость.

- Не аргумент: мы тогда видели их в состоянии войны, - покачал головой Лэйкери. – Это были распаленные дракой самцы. Разве можно по таким особям судить о поведении всей стаи?

- Однако ты не можешь не признать, что от животных они недалеко ушли, – возразил лорд Адриэл. – Лишнее движение, обидное слово – и они бросятся на тебя. Бросятся на моего единственного сына!

- Ваш сын будет защищен статусом дипломата, - напомнил доктор.

- О чем Вы говорите, Лэйкери? Да они слова такого не знают! – возмутился лорд Адриэл.

- Ну, кто-то же должен объяснить им однажды, - развел руками Лэйкери. – Лорд Рэйвен, как мы все могли убедиться за эти годы – уравновешенный человек, он не будет совершать необдуманных поступков. А молодость и пластичность ума позволят ему лучше понять смертных, чем это мог бы сделать кто-то из наших старейшин. Кроме того, если Вы так беспокоитесь, мы можем отправить его в сопровождении небольшого отряда.

- Чтобы смертные приняли это за начало войны и еще на подходах к их границам утыкали моего сына стрелами? – продолжал стоять на своем лорд Адриэл.

- Да не такие уж они страшные, хватит наговаривать! – не выдержал, наконец, Лэйкери. – Что за предрассудки у Вас на этот счет?

- Вы забываетесь, лорд Лэйкери! – повысил голос Владыка.

- Господа, прекратите, - Рэйвен развел руки в стороны, останавливая их. – Послушайте, Лэйкери: я не чувствую в себе духа бунтарства. И не вижу смысла в том, чтобы искусственно его нагнетать. Даже если моя личность сложилась как-то не так, этого уже не изменить – подобное искажение тоже есть часть моей личности.

Он укоризненно посмотрел на своего доктора. Тот прикусил губу и не стал спорить.

- Однако и в том, чтобы немного попутешествовать, я тоже не вижу ничего плохого, - повернулся Рэйвен к отцу. – Я действительно ни разу не ступал за пределы нашей столицы. И коль скоро мои проблемы с дыханием и сердечной деятельностью преодолены, мне хотелось бы куда-нибудь съездить. Ты, отец, уверяешь, что в нашей стране я уже все видел. Отчего бы тогда не посмотреть, как живут соседи? Я, конечно, не дипломат, зато, как я понял, и смертные не слишком знакомы с этим понятием. Но как-то же они устанавливают мир после каждой стычки с соседями. Значит, с ними можно договориться. По крайней мере, не думаю, что они настолько опасны: даже дикие звери не бросаются на людей без повода.

Он умолк, давая отцу возможность обдумать свои слова.

- То есть, ты ХОЧЕШЬ поехать? – уточнил лорд Адриэл после небольшой паузы. Молодой лорд задумался.

- Я… не знаю точно, чего я хочу, - честно признался он. – Но я не против.

- Я думал, тебе нравится заниматься точными науками, - напомнил ему отец. – Думал, ты хочешь быть ученым.

- Но это же так – занятие от скуки, - смущенно улыбнулся Рэйвен.

- От скуки… - давясь смехом, повторил доктор Лэйкери. – Нет, вы посмотрите на него. Точными науками - от скуки… О, боги, эти дети… Нет, правда? То есть, Вы сидите в библиотеке без всякой цели? Ничего не ищете, не разгадываете, не исследуете? Просто решаете задачки, чтобы скоротать время?

- Ну… я понимаю, что у каждого человека есть Любимое Дело, - осторожно ответил лорд Рэйвен. – И что Любимое Дело время от времени меняется на другое. Я… чувствую в себе некий запас сил и знаю, что мог бы чем-то увлечься, заполнить пустоту внутри. Но все имеющиеся занятия воспринимаются мной слишком мелкими и незначительными. И я, кажется, не встречал еще того, чего мне не хватает.

- Вот! – укоризненно покачал пальцем доктор Лэйкери. – Вот оно – вмешательство в развитие личности. Мы сбили мотивационную сферу. Молодой человек пропустил этап формирования личных ценностей, этап самостоятельного знакомства с миром и выбора жизненных целей. И вот он результат: личность чувствует в себе пустоту и стремится ее заполнить, но не знает, как. Мы просто обязаны дать ему глотнуть воздуха свободы!

- Лэйкери, Вы сегодня особенно назойливы, - скрипнул зубами лорд Адриэл. – Так и знайте: я сына одного не отпущу. Если он не передумает ехать в Шаттергран, поедете с ним.

- Да только рад буду, - рассмеялся доктор. – Может, наконец, исполню свою мечту – напишу какой достойный труд по медицине. Вы, главное, жену мою здесь оставьте, и я – хоть на край света!

- И этот человек учит моего сына семейным ценностям, - сокрушенно покачал головой лорд Адриэл.

Все трое натянуто рассмеялись, чтобы завершить разговор, а потом замолчали, размышляя каждый о своем: Лэйкери – о том, что неплохо было бы, если б кто-то взялся и его жену подучить семейным ценностям, лорд Адриэл – о том, имеет ли он право думать, что способен еще хоть чему-то учить совершенно взрослого сына прежде, чем тот окончательно вылетит из гнезда, а лорд Рэйвен – о том, как сказать отцу, что он собирается уехать вовсе не потому, что надеется найти в путешествии нечто новое и удивительное, а потому, что отцу пора перестать прилагать столько усилий для счастья сына и заняться, наконец, собой. Родители порой так трогательно слепы и безграничны в своей любви.

- Торрржество! – заявила неугомонная птица и нагадила на стол.

- Птицу я точно с собой не возьму, - однозначно прокомментировал этот факт лорд Рэйвен.

***

Праздник затянулся: стоило только солнцу начать крениться к закату, как на улице по-весеннему посвежело, и гости не торопились расходиться в зябкую прохладу вечерних улиц из Дома Владык – теплого, полного вкусных запахов, приятных звуков и улыбок. Да их никто и не торопил: в большой зале только-только начали свое настоящее представление музыканты, на столах еще стояли вазочки со сладостями, ходили лакеи с подносами, уставленными напитками, а поздней ночью обещали и салют.

К счастью, после официальной части присутствие молодого лорда в зале уже не требовалось, и он вышел на балкон – подышать тишиной и прохладой. В голове у него немного гудело от выпитого вина, а мысли плыли куда-то вместе с закатными облаками. Под балконом раскинулся по-вечернему темный сад, расцвеченный кое-где цветными бумажными фонариками. От фонтана тянуло сыростью, и порывы ветра даже доносили до щеки молодого человека мелкие капли воды.

- Вы простудитесь, мой лорд, - раздался робкий голос за его спиной, сопровождаемый шорохом шелкового платья по паркету. Скрипнула дверь, и шум музыки стал стихать, пока не скрылся за щелчком защелки.

- Вы припозднились сегодня, леди Ашими, - улыбнулся лорд Рэйвен, оборачиваясь к девушке, чтобы поприветствовать ее. Она была сегодня в небесно голубом наряде с легчайшими белыми кружевами. Жаль, что он не успел полюбоваться этим юным созданием при свете солнца: на фоне желтого света свечей ее силуэт был темным, а лица и вовсе не было видно под вуалью.

- Я давно уже здесь, просто не хотела надоедать, - призналась она, подавая руку для ритуального приветствия. Рэйвену показалось, что девушка покраснела, но против света да через белую кружевную вуаль этого было не разобрать. Он коснулся нежно обхватил ее запястье поверх белой шелковой перчатки, задержался на мгновение, наслаждаясь этим моментом, но Ашими почти сразу смущенно отняла руку – она все еще не привыкла к своему статусу. Порыв ветра качнул ее вуаль. Девушка поежилась и обняла себя за плечи.

- Погода портится,- заметил Рэйвен и снял плащ, чтобы укутать ее. – Ночью будет холодно.

- Вы правда поедете в этот Шаттергран? – спросила леди Ашими, прячась в плаще от зябкого ветерка и своего смущения.

- Откуда Вы знаете об этом? – слегка удивился молодой человек. – Я еще сам не до конца решил. Кто-то уже растрезвонил?

- Левенстока все слышали, - леди Ашими пожала плечами. – Говорят, он пророк. Хотя мой отец считает его просто сбрендившим стариком.

- Так Вы слышали о нем прежде? – уточнил лорд Рэйвен. – А я вот сегодня впервые узнал о его существовании.

- А как же детские сказки? – улыбнулась девушка. – Про него много историй. Только называют его по-другому: Ходящий за горы.

- Так это про него? – рассмеялся Рэйвен, вспомнив целую серию сказок о похождениях глупого старичка. – Никогда бы не подумал. Такие дурацкие истории.

- Люди часто смеются над тем, чего не понимают, - сказала леди Ашими, подходя ближе к перилам, чтобы посмотреть вниз. – Однако, говорят, он вестник беды: все его пророчества готовят нас к трудным временам. Отец рассказывал мне об этом.

- А я ничего такого не слышал, - сказал Рэйвен, тоже облокачиваясь на перила. – Чем он так знаменит?

- Он предсказывает мор, голод, стихийные бедствия и войны, - поежившись, сказала леди Ашими. – Только его предсказания всякий раз трудно отделить от прочей болтовни: отец считает, что ерунды Левенсток наговаривает больше, чем настоящих предсказаний. Люди, которые ищут в каждом его слове осколки истины, непременно попадают в глупую ситуацию. Отсюда и столько смешных сказок, каждая из которых начинается с явления Ходящего за горы. Как думаете, сказанное им сегодня имеет какой-то смысл?

Ашими наклонила голову так, чтобы вуаль чуть приоткрыла ее лицо. Рэйвен встретил взгляд ее блестящих в сумерках глаз.

- Как бы то ни было, я не вижу ничего плохого в поездке в Шаттергран, - осторожно сказал он. – У нас нет посольства в краю смертных. Стоит организовать его хотя бы затем, чтобы обновить книги о культуре и истории смертных.

- То есть Вы все-таки едете, - Ашими отвела взгляд и стала смотреть на фонтан.

- Это пока не решено, - повторил лорд Рэйвен. – Может, я поеду, а может, кто-то другой.

- Но ведь Левенсток сказал, что именно Вам нужно посетить этот край, - напомнила девушка. – Его все слышали – он так напугал нас своим явлением, что даже распоследние сплетницы хранили молчание, дожидаясь, что он скажет на этот раз.

- Обо мне и о посольстве он говорил как будто отдельно, - припомнил молодой лорд. – Трудно сказать, что он имел в виду: его речь так бессвязна.

- И все же Вы поедете, - грустно улыбнулась девушка. – Я это точно знаю, без всяких предсказаний – вижу, что Вас заинтересовала эта идея. Вот бы и мне тоже съездить хоть куда-нибудь. Новые люди, новые места…

Она мечтательно прикрыла глаза и вздохнула.

- Настанет и Ваш час, - пообещал ей мужчина. – Уж Ваше-то совершеннолетие не будут откладывать.

- Кто знает, - нахмурилась девушка. – Отец меня так бережет…

- Вы же его единственное дитя, - напомнил лорд Рэйвен. – Но время идет. Как видите, даже я теперь волен идти, куда захочу. Ну, почти.

Они понимающе переглянулись и рассмеялись.

- Когда организуете там посольство, обязательно позовите меня, - попросила девушка. – Мне нравится мир смертных: он такой быстрый и текучий. Постоянно что-то создается и разрушается. А затем опять возрождается из пепла. Я завидую их способности так быстро меняться. И в то же время мне их жаль: отчего-то при всей их скорости развития они никак не могут создать стабильное общество. Мне бы хотелось организовать в Шаттергране что-то вроде школы. Или хотя бы Дома Милосердия. Я рассказывала бы им о структуре вселенной, о красоте мира. Учила бы музыке и прочим искусствам. Я уверена, что эта их животная жестокость – плод неполноценного обучения и воспитания. А Вы как считаете?

Она обернулась к нему.

- Я пока никак не считаю, - уклончиво ответил лорд Рэйвен. – Я практически ничего о них не знаю – только то, что написано в книгах двухсотлетней давности. И если верить тем же книгам, то все эти знания уже безнадежно устарели. Кроме информации о самой сути смертных и тех повадках, что были свойственны им из тысячелетия в тысячелетие. Пожалуй, мне бы и правда было интересно обновить знания.

- А потом непременно поделитесь со мной, чтобы я тоже могла безопасно съездить в край смертных, - попросила леди Ашими с обезоруживающей улыбкой.

- Непременно, - кивнул ей лорд Рэйвен, одновременно подумав о том, какая же она еще наивная. И вместе с тем очаровательная: хрупкая, утонченная, совершенно непохожая на других. Его Невеста.

Он посмотрел ей в глаза, но Ашими почти сразу смутилась и отвела взгляд. Такая прелестная… и несчастная. Зачем отец договорился об их помолвке? Зачем обрек девушку на бесплодный брак? То есть, понятно, зачем. Но почему ее? Почему нельзя было выбрать какую-нибудь красивую глупышку с большими амбициями и ветром в голове? Конечно, никто не мешает расторгнуть помолвку по собственному желанию, пойти прямо сейчас в зал и выбрать там одну из бесполезных вертихвосток на роль невесты для «галочки». Но это надо было делать сразу, а теперь…

Рэйвен представил реакцию Ашими на такие его действия и устыдился. Отец как-то умудрился со всей страны найти одну-единственную девушку, с которой Рэйвену было легко и приятно общаться. Одну-единственную, которая казалась ему по-настоящему прекрасной, не смотря на ее юный возраст. Единственную, которую было стыдно подвести. Отец знал, что делает. Специально все подстроил так, чтобы Рэйвен захотел однажды сделать этот брак настоящим в надежде пусть и не на продолжение рода, но хотя бы на родственную душу рядом с собой.

- Вы странно смотрите на меня, - смущенно прервала молчание леди Ашими.

- Я думаю о дне, когда мы поженимся, - признался Рэйвен.

- Это случится еще не скоро, - еще сильнее смутилась девушка и даже отвернулась, пряча лицо, и без того укрытое вуалью. – Мне до совершеннолетия как минимум лет тридцать.

- Тридцать или пятьдесят – есть ли особая разница? – задумчиво сказал Рэйвен. – Если я уеду в Шаттергран на пару десятилетий, время для меня пролетит незаметно, я полагаю.

- Зато для меня оно будет тянуться ужасно медленно, - пробормотала девушка, теребя край плаща.

- А Вы бы хотели, чтобы оно пролетело быстрее? – спросил Рэйвен.

Она глянула на него, хотела было что-то ответить, но вдруг схватила себя за щеки и снова отвернулась – видимо, в надежде провалиться под землю.

- Я совсем не это хотела сказать, - залепетала она перилам. – Я… Мы с отцом теперь так часто тут бываем… Я привыкла… Мне… будет Вас не хватать. Это вовсе не из-за брака. Я не такая! Мне это вообще не нужно. Никогда не хотела влиться в правящую семью… Я самая обычная, и мне это нравится… Просто мой отец и Ваш отец… они договорились… А я… я…

- Не нужно смущаться, я понимаю, - сказал Рэйвен как можно более мягким тоном, подходя ближе. – Да и не такая уж из меня хорошая партия. Вас никто не неволит. Если захотите расторгнуть помолвку – можете сделать это в любой момент, никто не осудит. А если кто и осудит – я с ним лично поговорю, обещаю. Вы хороший человек, Ашими. Я рад, что родители нас познакомили.

Девушка, наконец, чуть повернула к нему голову и даже коротко глянула ему в глаза из-под сбившейся вуали.

- Я… тоже рада, что познакомилась с Вами, - тихо сказала она. – Лорд Рэйвен, Вы самый… открытый человек из всех, с кем я когда-либо общалась. И Вы будто читаете мои мысли. Хотя, наверное, это из-за разницы в возрасте – Вы больше, чем в два раза старше меня. Я, наверное, кажусь Вам очень глупой и наивной. Я буду работать над собой во время Вашего отъезда, обещаю.

- Так Вы не передумали быть моей женой? – уточнил он. – Жизнь в Доме Владык может быть очень скучной. В мире есть множество более интересных занятий. И вряд ли Вы сможете в таком случае открыть школу где-то далеко в землях смертных. Вы уверены, что хотите обречь себя на участь ряженой куклы рядом с ненаследным Лаардом?

- Я буду рада служить моему лорду в любом качестве, - густо покраснев, сказала леди Ашими, а затем извинилась, торопливо откланялась и практически убежала, забыв поправить вуаль.

Рэйвен проводил ее задумчивым взглядом. Наверное, стоило быть честнее с ней и рассказать, что врачи пророчат ему бесплодный брак? Хотя как о таком можно рассказать женщине? Тем более, такой милой женщине. Тем более такой юной и еще такой эмоциональной женщине.

Молодой лорд вздохнул и решил, что, пожалуй, его больше ничего не держит здесь: Ашими почти наверняка весь вечер будет смущаться, а попасть в плен толпы прочих желающих породниться с семьей Лаард девиц ему не хотелось.

Глава 4

- Жара, - протянул Хабар, стаскивая кожаную куртку и бросая ее на спину плетущейся рядом тяжело нагруженной лошади. – Эй, Бени, может, по пивку?

- То, что продают в этой забегаловке – не пиво, а моча с дерьмом. Не останавливаемся. И вообще, сколько раз говорить: не Бени, а командир, - всадник, что ехал впереди всех, устало сплюнул под копыта своей лошади, что месили пыльную землю.

- Да какая разница-то? – пожал плечами Хабар. – Как зовут, так зовут, чего обижаться? Этот твой «командир» - не по-нашему звучит, на язык не просится.

- Что мне на язык сейчас просится – то тебе лучше не слышать, - пробурчал под нос командир. – На вот, водичкой освежись. Ехать четверть часа осталось.

Рука в кожаной перчатке с силой плюхнула бойцу в грудь полупустую фляжку.

- Я не пить, я выпить хочу, - отверг предложение Хабар. – Вода у меня и самого есть – полная фляга.

- Ну, нет так нет.

Рука в черной перчатке, не задерживаясь, закинула флягу обратно на плечо и дернула вожжи, заставив лошадь двинуться вперед. Командирское настроение сегодня явно было не лучшим.

- Мне дай тогда, моя закончилась, - попросил Гнедой, протянув руку. – Пить охота, страсть.

- Хрен тебе. Еще заражусь чем-нибудь, - скривился Хабар. – Ты полночи с этой кривой шлюхой лизался. Буэ!

Он изобразил рвотный порыв. Воины за его спиной заржали: шлюха и правда попалась на редкость страшная. Но после двух месяцев шатания по Пирейским полям под гнетом полной воинской амуниции никто и не глядел на лицо чудом попавшей в лагерь бабы. Согласна – и ладно. Глаза закрыл, и все чудесно.

- Че, завидно? – хмыкнул Гнедой. – Она, может, на рожу и кривая, да внутри, поди, все одинаковые.

- Да для тебя вообще все одинаковые: что с кобылой, что с бабой – не отличишь. Где ты только таких находишь, - Хабар сплюнул и дернул лошадь в сторону, чтоб отошла от бывшего приятеля подальше.

- Я-то хотя бы нахожу. И с вами делюсь. А ты – жлоб и шкура, - ответил Гнедой.

- Ах ты сссука!

- Я щас обоим плетей всыплю! – донеслось до них командирское рычание. – Хабар, заткни хлебало. А ты, Гнедой, мне новое одеяло должен. Это ж надо было додуматься: разложить бабу прямо в моей постели!

- Не, а че такого? Она на людях не соглашалась, а Ваша палатка была пуста, - развел руками Гнедой, оправдываясь.

Командир тяжело спрыгнул на землю, грохнув амуницией, и сделал два угрожающих шага в сторону провинившегося парня:

- Повторяю для тупых: никаких баб во время боевых действий. Тем более, в командирской палатке. Без приказа! Запомнить всем: в походе я – ваша единственная баба. Приспичило? Снимай штаны – отхожу так, что сидеть больно будет. Хошь – плетью, а не хошь – копьем могу.

В кожаной перчатке, обшитой снаружи куском старой кольчуги, неведомым образом оказалось древко видавшего виды копья, а его отполированный конец был подсунут для демонстрации прямо под нос Гнедому. Отряд, как по команде, отодвинулся от командирского гнева подальше. Однако реакция у народа была в основном веселой.

- Да понял я, че так орать-то? – забухтел Гнедой, опустив глаза.

- Ответ неверный, - копье крутанулось в руке, а в следующую секунду парень получил удар по уху – к счастью, всего лишь древком и по касательной.

- Ау! – вскрикнул он, схватившись за ухо.

- Опять неверный, - копье снова крутанулось и прицелилось.

- Понял я! – Гнедой вытянул руки в защитном жесте. – В смысле, так точно! Одеяло новое куплю, самое лучшее!

- Не надо мне лучшее, - командир вернул копье на сбрую своей лошади. – Мне надо такое же, только новое.

Он швырнул гнедому комок, перетянутый веревкой – то самое одеяло.

- А это себе оставь. На память о «возлюбленной».

По отряду разнеслись короткие смешки.

- В общем так, - прервал их веселье командир. – Мы все равно уже в городе. Я в кузню и домой. Кому не терпится, можете тоже валить по домам. Но если завтра оружейная не будет наполнена вашей начищенной до блеска амуницией и остро отточенным оружием…

Тяжелый взгляд черных глаз многозначительно прошелся по присутствующим.

- В общем, вы и сами знаете. Всем хорошего вечера. Увидимся завтра на вечерней тренировке.

По отряду пронеслось недовольное ворчание, но спорить никто не стал. В конце концов, к вечерней тренировке можно успеть протрезветь. Если не уходить в запой, конечно. Мужики еще немного поворчали, затем коротко распрощались друг с другом и двинулись в разные стороны: они как раз оказались на одном из центральных перекрестков. Кроме одного воина, ухваченного командиром за рукав:

- А с тобой давай-ка отдельно перемолвимся, Хабар. Тебя ведь Арык подослал, верно?

- Че? Меня? Подослали? Бени, с чего вдруг? Мы ж с тобой друзья!

Боец, деланно развеселившись, замахал кулаками и в шутку толкнул командира в плечо. Но ответной дружеской оплеухи не последовало.

- Переборщил ты с желанием задружиться, - тихо и угрожающе сказал командир. – Дерьмецом попахивает. Признавайся: кого подкупил, чтобы ко мне в отряд попасть?

- Бени, не гони: я по чесноку отбор прошел. Все видели: я каждый прием знаю и команды все.

- Знаешь, да не уважаешь, - тихо пояснил командир. – Как будто не изучал их плечом к плечу с прочими претендентами, а подсмотрел, да с бумажки выучил. А имя свое после отбора тайно в список добавил.

- Бени, да ты че? – уже всерьез разволновался боец. – Я и писать-то не умею.

- Потому и спрашиваю, кого подкупил, - продолжил командир. – Циник такого, как ты, никогда бы в отряд не принял.

- А че я такого сделал-то? Я бился лучше всех! Блин, да если б не я, вы бы и одной деревни не захватили.

- Мне не нужны были эти деревни, - тихо и угрожающе пояснил командир. – Точнее, они нужны были мне целыми, со скотиной и жителями. Всеми жителями, кроме таких же упоротых живодеров, как ты.

- Живодеров? Кто тут живодер? – наконец, всерьез возмутился Хабар. - Не по твоему ли приказу Белыгу Сизого хреновы беспризорницы швейными иглами утыкали, как ежа? А он всего-то поигрался с одной из твоих никчемных девок. Да она за такую честь еще заплатить ему должна была! Кому она нужна, сикуха? Сама на него полезла!

- Девочка сказала «нет», - все также тихо пояснил командир. – Четко и ясно. Не понимаете слов, буду объяснять через боль. И тебя спрашиваю последний раз: кому ты заплатил, чтобы тебя записали в отряд?

- Бени, своло… - снова начал было Хабар, но его перебили:

- Ответ неверный: так меня зовут только отец и сестры. И Арык, мой брат.

Черная фигура сделала быстрое движение, и Хабар, удивленно хлопнув обгорелыми ресницами, начал оседать на землю, поливая ее кровью и дерьмом из настежь распахнутого живота.

- Зачем вы так… прямо на улице? – тихо прокомментировал здоровенный детина в кожаном фартуке и с ожогом на пол лица, стоявший в дверях кузни и наблюдавший сцену.

- Это не я, - не моргнув и глазом, сказал командир, обтирая нож. – Это пришлый головорез на хабар позарился. Головореза не нашли, хабар – тоже.

Он кивнул на оставшуюся бесхозной лошадь с большими тюками, притороченными к седлу. Глаза кузнеца заблестели – пониманием и алчностью.

- Да, - сказал он. – Какая жалость: знатный боец перебрал пива и так глупо погиб в стенах родного города. Может, выпьем за упокой души?

Махнув рукой подростку-помощнику, чтобы оттащил тело в канаву, кузнец откинул тряпицу, прикрывающую вход, и жестом пригласил гостя войти.

- Пить не буду. А вот дело обсудить надо, - кивнул командир, вошел в помещение, стянул с себя шлем и покрутил головой, разминая уставшую шею. Из-под шлема посыпались длинные черные волосы: прямые – в пику местным густым кудрям, блестящие, но ужасно грязные. Паренек-служка уставился во все глаза на дитя Дегеды Мудрого: нечасто встретишь на улице обитателя Палат.

- Ну, как Вам кольчуга? – поинтересовался кузнец, оглядев краешек своего творения, что не был прикрыт плащом.

- Плохо, - ответил командир низким и очень сиплым голосом – совершенно непохожим на тот, что люди слышали от него еще пару недель назад. – Тяжелая очень.

- Ну так, при Вашей комплекции, - пожал плечами кузнец. – Сила не та, кости тоньше, и вообще…

Вместо ответа командир прошел внутрь кузницы, осмотрелся там, взял самый большой молот и, закинув его на плечо, пошел на хозяина, тяжело ступая походными сапогами.

- Я сегодня не в настроении. Предупреждаю только один раз, - мрачно пояснил гость и слегка подбросил молот. Тот сделал оборот в воздухе и с шелестом вернулся точно в мозолистую ладонь.

- Понял, - ответил кузнец, побледнев. – Но как же, простите, облегчить вес кольчуги? Если я сделаю кольца тоньше, они не смогут сдержать удар. А ежели короче делать – то ноги не защитить.

- Начни с металла, - велели ему, бухнув молот на колоду. – Металл у тебя ни о чем: гнется под легким ударом. А сделанный тобой меч зимой разлетелся на осколки, стоило ему встретиться с топором этих варваров. Попробуй что-то новое: жар усиль, или куйте дольше, или добавьте что-нибудь. Да что я тебе советую, кто из нас кузнец? В таких кольчугах новобранцы даже бежать с поля боя не в состоянии, не то что драться. Считай, что это государственный заказ. Справишься – прославишься, не справишься… Ну, сам понимаешь. Если мои ребята умирают по твоей вине, то ты, выходит – государственный изменник.

- Д..д… - кузнец побледнел и принялся задыхаться. – А что я? Испокон веков так ковали. Все так куют. А я что? Как научили, так и делаю. Я ж не Вы, не ученый я. Даже грамоте не обучен.

Совсем уже было развернувшийся к выходу командир сделал выпад в его сторону, ухватил мужика за обожженную бороду и угрожающим шепотом сказал:

- Так найми тех, кто обучен. Как хвалиться на весь город, что ты лучший кузнец в округе – так тут ты мастер, а как что серьезное заказали – так сразу «не ученый я».

Договорив, гость с силой оттолкнул мужика. Тот от неожиданности оступился, споткнулся о стоявшее позади ведро с водой и плюхнулся на задницу. Паренек-служка сделал вид, что ничего не заметил. Повисла пауза. Затем раздался вздох.

- Как все достало, - сказал командир и повернул голову, вглядываясь в постепенно темнеющее небо в окошке. – Одно и то же каждый день. И ведь не глупые, вроде, люди: можете и горы свернуть, и реки вспять поворотить, и пустыню озеленить… Но лень. Лень, упрямство, безграмотность и стадный инстинкт. Эхх… Можно устать от одних только ваших тухлых рож.

Кузнец не нашелся, что на это ответить. Но гость и не ждал ответа. Еще раз тяжело вздохнув, он вышел из-под навеса, забрался обратно в седло, и развернул лошадь в сторону Палат. Копыта неспешно зацокали по булыжникам. Паренек с восхищением уставился вслед удаляющейся фигуре. Позови, и побежит следом.

- Совсем того, - пробурчал кузнец, поднимаясь с пола и отряхиваясь. – И с каждым годом все страшнее – и рожей, и делами. Куда Дегеда смотрит? Постарел наш мудрец. Давно пора Арыку жезл передать. А то того и гляди это недоразумение на трон сядет. Тьфу!

Он смачно харкнул на дорогу и ушел в дом. А паренек остался глазеть на удаляющуюся городскую легенду. Мнение о ней у него осталось двоякое. Но очень сильное.

***

- Добрый вечер, леди Кеттелин, - вышколенный малый лет двенадцати поприветствовал усталую женщину, что вошла в ворота, ведя на поводу лошадь, и торопливо принялся разбирать сбрую.

- Привет, Орешек, - сказала женщина и потрепала мальчика по кудрявой голове.

Взрослые конюхи, что сидели неподалеку у костра и жевали ужин, насмешливо глянули на его старания: помогать не ринулся никто.

- Как ребята? – негромко поинтересовалась та, которую назвали леди Кеттелин, помогая ему отстегнуть сумки.

- Все нормально, все здоровы, - отрапортовал Орешек. – Тыковка опять была заместо Вас.

- Не заместо, а вместо, - поправила его женщина. - Вот и хорошо. Ребята ее слушаются?

- Ну… так, - неопределенно пожал плечами мальчик. – По большей части.

- Понятно, - кивнула женщина. – Ну, пусть тренируется тогда, ей полезно.

- А как же Вы? – испугался Орешек, прижав к себе седло.

- А что я? Я сегодня тут, а завтра мне голову отрежут где-нибудь в переулке. Учитесь потихоньку справляться и без меня. Чай, не маленькие уже, - ответила леди Кеттелин.

- Но… но без Вас никак! – мальчик еще сильнее прижал к себе седло, будто защищаясь им от превратностей судьбы.

- Так я же ничего в Доме не делаю, - рассмеявшись, напомнила женщина. – Вы давно уже и сами знаете, где чьи обязанности. Без меня разве только самого Дома не будет. В смысле – выставит вас Арык, стоит только отцу покинуть этот мир. А отец на тот свет пока не собирается. Так что и беспокоиться не о чем. А и когда будет, о чем, так вы знаете, что делать: девчонок да малышей забрали и топ-топ-топ на поиски нового Дома.

Паренек хотел было что-то ответить, но, подумав, закрыл рот и опустил голову.

- Чего расстраиваешься? – снова взлохматила его женщина. - Не видишь: настроение у меня плохое. Беги к себе. Со мной сегодня лучше не разговаривать: только гадостей наговорю. Да, вот еще. Скажи Гетти, чтобы приготовила ванну. Мне это очень-очень нужно.

Женщина повернула голову к плечу, втянула воздух и скривилась, в очередной раз убедившись в необходимости помыться после дальней дороги.

- Ванна уже готова, - оживился мальчик. – Мы Вас заметили еще на подступах к городу.

- Шустро вы, - улыбнулась женщина и направилась было в сторону своего крыла, но мальчик предупредил ее:

- Вас отец ждет.

- Я воняю. Подождет, - отмахнулась она.

- Но он не в духе, - не сдавался мальчик.

- Я тоже, и что теперь? – чуть раздраженно обернулась к нему женщина. Мальчик втянул голову в плечи и попытался прикрыться седлом. Женщина замерла, поняв, что он ожидает удара. Тяжело вздохнула, успокаиваясь.

- Сегодня все не так, как надо, - пробормотала она. – Ладно, зайду к отцу. Он ужинает?

- Нет, он в кабинете, - мальчик облегченно опустил седло.

- В такой час? – удивилась женщина.

- Не выходил из кабинета с тех пор, как ему письма принесли, - решил уточнить мальчик.

- Понятно. Молодец, правильное уточнение. Беги, давай, домой, - она помахала на него ладонью, прогоняя. – Конюхам передай, что я пообещала выпороть всех, если они не займутся моей лошадью прямо сейчас.

- Хорошо, леди Кеттелин, - кивнул паренек. – А Вы не скажете… мы победили?

Орешек с надеждой уставился на нее в ожидании ответа: как и всякий мальчишка, он хотел принадлежать роду победителей.

- Победа, малыш, есть понятие очень размытое, - подумав, сказала женщина. – Народу говори, что сегодня мы победили. Но если кто из Дома спросит подробности, то эти придурки вопреки приказу командира сожгли несколько деревень, нахватали всего, что плохо лежит, потоптали посевы и вырезали уйму народа. Без особых на то причин – просто потому, что враг. Победа ли это?

Мальчик задумался, потом осторожно ответил вопросом на вопрос:

- Будет много сирот и жажды мести?

- В точку, мой мальчик, в точку, - кивнула женщина и пошла в сторону отцовских Палат, шурша кожаным плащом. – Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, леди Кеттелин, - чуть поклонившись ее спине, отозвался он.

- Хорошо, что ты пришла, - сказал Дегеда Мудрый, когда она открыла дверь его так называемого кабинета: это было тесное помещение в холодном крыле, где не было бревенчатых стен, только унылая каменная кладка, и его не делали уютнее или хотя бы красивее даже растянутые на толстых гвоздях кроваво-красные знамена. Камин давно и безнадежно погас, от камней веяло холодом, и мужчина недовольно потирал ноющее колено. Несколько свечей сгорело, превратившись в лужицы воска, остальные доживали свой коротенький век, трепеща тускнеющими огоньками, так что в кабинете было сумрачно и неуютно. Кеттелин зябко поежилась.

- Почему вы еще не ужинали, отец? – она подошла, чтобы обнять мужчину.

- Ох, - отозвался тот, обнимая дочь и похлопывая ее по спине. – С такими делами аппетита нет совсем.

- А что у нас с делами? – спросила девушка, подсаживаясь на скамью рядом и беря в руки листы с отчетами разной степени корявости. – О, боги, автору этого писания хорошо бы еще раз поучиться писать – ей-богу, как гусыня задницей елозила.

- Да не читай, не порть глаза, - отмахнулся отец. – Я тебе и так перескажу. Дороги разбиты, товары с юга портятся. Купеческая гильдия требует возврата своих налогов. Казна опять показала дно. Твоих сестер пора выдавать замуж – творят неизвестно что. А твой брат купил себе свору охотничьих собак, и теперь сутками пропадает в лесах вместо того, чтобы помогать старику.

- Вы совсем не старик, не наговаривайте, - сурово ответила Кеттелин, повернув лицо отца к себе, чтобы оглядеть его потрепанное ветрами и изборожденное морщинами лицо. На голове его еще довольно густо росли седые волосы, стянутые в кудрявый хвост, но надо лбом уже начала угадываться большая проплешина. – Вы статный, крепкий и хороши, как выдержанное вино.

- Милая, мне ли не знать, как короток мой век. Подагра замучила, сил нет. Да и помимо подагры у меня еще куча проблем: желудок шалит, пальцы порой не слушаются, да еще эти головные боли… Погоди, вот поймет народ, что я начал сдавать – мигом налетят, как стая воронов, и склюют заживо, - отец взял ее за запястья, отнимая руки девушки от своего лица и одновременно тепло пожимая их – он явно был рад увидеть дочь.

- Так не показывайте им этого, - шевельнула плечом Кеттелин. – Подумаешь, подагра. С кем не бывает? Благородная болезнь.

- Благородных болезней не бывает, не утешай меня: все мы дохнем в луже мочи и дерьма. Неприятное зрелище, - он посмотрел пару мгновений в пространство, вспоминая что-то, потом встряхнулся. – Впрочем, не будем об этом. Давай ближе к делу. Замуж не хочешь? Да-да, я помню о нашем уговоре на сей счет, но время идет, ты не становишься моложе. Да и неловко как-то выдавать твоих сестер вперед тебя.

- За кого мне идти-то? Кому, скажи на милость, я парой прийдусь? – фыркнула Кеттелин, отодвигаясь назад и насмешливо демонстрируя отцу свое состояние – грязное обветренное лицо с красными пятнами, сальные волосы, неблагородный загар и полное отсутствие хотя бы намека на женственность.

- Не знаю, - пожал он плечами. – Вдруг приглянулся кто. Все ж таки, тебя два месяца дома не было, а кругом – одни мужики. Что-то мне плохо верится, что никто тебе в таких условиях даже глазки не строил. Ты их, конечно, выдрессировала знатно. Но не настолько, чтоб голодный мужик да не облизывался на бабу.

- Ну-у, - девушка сделала вид, что задумалась. – Вроде бы что-то такое, припоминаю… Точно! Господин Смерть был со мной очень любезен: несколько раз проходил мимо, все норовил поцеловать, да я уворачивалась. Но все ж таки пощекотал в паре мест, пройдоха – будет мне несколько новых шрамов на память. А как хорош – м-м-м! Но ты уж прости, замуж за него как-то не хочется: погуляли, помиловались, и разошлись.

- Тьфу на тебя! Не шути так – накличешь, – рассердился Дегеда, а Кеттелин рассмеялась.

- Отец, ну кто на меня позарится? – сказала она, снова обнимая мужчину – на этот раз со спины, чтобы удобнее было глядеть на отчеты. – Я ж как доска, подержаться не за что – даже волосы, и те прямые.

- Как у матери, - грустно улыбнулся Дегеда, припоминая что-то из молодости. – Я ж на нее позарился. Почему бы и на тебя охотнику не найтись? Родишь пару детей, да откормишься – вот и будешь попышней ему на радость.

- Ну, ты вообще у нас человек особенный, - Кеттелин погладила отца по лысеющему затылку и перевела тему: – А это что такое?

Она потянулась к столу и выудила лист, разительно отличающийся от прочей писанины витиеватым почерком, ровными строчками, вензелями и добротной бумагой, от которой даже пахло чем-то приятным, как в лавке торговца-парфюмера с юга. По краю листа, будто вышивка по подолу, теснились ровные крошечные отверстия сложной формы, неизвестно чем и как пробитые, а в завитушках вензелей поблескивали крошечные кусочки патали.

- Это? Очередная головная боль, - пояснил Дегеда, потирая виски. – Вот как раз перед твоим приходом сидел и думал, что мне с этим делать. Ты о бессмертных что-нибудь знаешь?

- В смысле, знаю ли, как их убивать? – спросила она, не особенно задумываясь над тем, что говорит, потому что глаза ее уже шарили по строчкам, пытаясь выцепить крохи информации из огромного вороха вежливых оборотов.

- Кеттелин, ку-ку, - отец пощелкал пальцами перед ее лицом. – Вернись с войны в мирный город, будь так любезна. Хватит с меня убийств.

- Извини, отец, задумалась, - ответила она, продолжая вчитываться в текст. – Погоди чуток.

- Ну? – не выдержал, наконец, мужчина, когда она дважды прошлась по содержимому письма и принялась разглядывать затейливый вензель.

- Какая редкостная нудятина, - выразила, наконец, свое мнение Кеттелин. – Нет, но это ж надо было нагромоздить столько слов, когда их смысл сводится к одной фразе. Ну ладно, к двум-трем. Но все равно потрясающе бесполезная трата бумаги.

Она еще раз оглядела лист, качая головой и дивясь качеству исполнения письма.

- И в чем смысл? – спросил Дегеда, подавшись вперед. – Объясни старику, ибо я не умею как ты – раз, и сразу все по полочкам: целый день читаю эту писанину, читаю, а смысл ускользает. Одни блестяшки и вензеля перед глазами.

- Да что тут объяснять? – пожала плечами Кеттелин. - Бессмертные просятся в гости. Намекают, чтобы мы не пристрелили их при первой встрече и просят отвести им для жизни какой-нибудь закуток.

- Закуток? – поднял брови Дегеда.

- Я образно говорю, - ответила Кеттелин, но видя, что отец не понял и этого словосочетания, пояснила: - Конечно, их придется поселить в Палатах, приставить к ним слуг поприлежней, кормить лучшей пищей, чистую воду из родника каждый день таскать и кипятить для мытья, потратиться на обстановку, отдраить все части замка, пускать их на званые обеды, чтобы на них обсуждать, что они там хотят обсудить, ну и так по мелочи. В общем, ты понял уже.

- Твою хххоррошую! - коротко и по-народному оценил ситуацию Дегеда Мудрый. – Это уже не просто головная боль, это кол в заднице!

- Фи, папа! Выражаешься, прямо как я, - захихикала дочь. – Да не переживай ты так. И не такое переваривали. Подумаешь, сам златовласый правитель бессмертного края приедет с сыном и свитою – главное, чтобы их не пристрелили на подступах к городу, остальное уж как-нибудь утрясем. К тому же, они пишут, что сам правитель тут ненадолго, а потом останется только его младший сын с парой слуг – налаживать, так сказать, дружеские отношения.

Она хмыкнула.

- Возьмешь на себя? – спросил Дегеда, многозначительно шевельнув бровью и намекая, что это не вопрос, а приказ.

- Я еще с войной не закончила, - скривилась Кеттелин, отбрасывая письмо, как шкуру сдохшей кошки. – Да и вообще, домашние дела, приемы, ужимки и лебезение я не люблю.

- Однако ты в этом хороша, - возразил мужчина. - С войной пусть Арык закругляется: его к бессмертным все равно подпускать нельзя. Столицу вы ведь уже взяли, я правильно понимаю?

- Да как сказать… - задумалась Кеттелин. – Князя мы упустили, потому что один дурак из шайки Арыка спутал мне все карты, поджег деревню – простите, Столицу – и пришлось заниматься спасением людей, а не ловлей зачинщиков. Но нам удалось спасти от огня малолетнего сына князя, а потом мы еще и обнаружили в одной из темниц его старика-отца. Я рассчитывала взять в плен самого князя и передать правление обратно его отцу, но увы, из-за пожара все пошло не по плану. Если б не Арык с его длинным носом, я бы поздравила тебя сейчас с избавлением от одной из головных болей. А теперь все смутно: неизвестно, за кем пойдут варвары – за сыном, что призывает в бой, или за отцом, продавшимся победителю. Надо поскорее отыскать беглецов.

- Откуда у тебя в отряде люди Арыка? – вздернул бровь Дегеда Мудрый.

- Да вот мне и самой интересно стало, - Кеттелин хрустнула пальцами. – Надо бы выяснить, как этот придурок ко мне попал. Плохо, когда хватаешься сразу за много дел: приходится отвлекаться, и как только отвлечешься, непременно что-то идет не так. Вот ты хочешь, чтобы я занялась бессмертными. Но справится ли Арык с подписанием мира?

- Трудно сказать, - вздохнул Дегеда. – Надо правильно ему все это преподнести: мол, если справишься, люди будут считать тебя героем, выигравшим войну. Беглецов-то он выследит, не проблема: тем более, будет, куда собак применить. Главное, чтобы палку не перегнул: с него станется теми же собаками разодрать князя на куски.

- Ну, вот так всегда: я стараюсь, а все почести – ему, - притворно надула губки Кеттелин.

- А ты хочешь почестей? – поднял кустистые брови Дегеда. – Я ж тебе давно предлагал: найди себе послушного мужичка, роди от него такого же послушного сына и сиди себе регентшей до конца своих дней. Я хоть отдохну, со стороны посмотрю на то, что понастроил.

- Нет, спасибо. Насмотрелась я на твою жизнь, лучше побуду послушной исполнительницей. Да и не хочу я на трон, там сидеть неудобно. Я хочу помыться, пожрать и выспаться, наконец, в мягкой постели, - заявила она, закидывая руки за голову, чтобы сладко похрустеть позвонками.

- С теплой бабой под боком, - шутя, добавил к ее плану отец.

- А почему бы нет? – улыбнулась Кеттелин. – Надо сказать Гетти, чтобы полежала в моей кровати: выползу из ванны и сразу в теплую перинку. М-м-м!

Она мечтательно прикрыла глаза и даже вздрогнула от предвкушения.

- Ладно, иди к себе, - ухмыльнувшись, отпустил ее отец. – Воняешь, как стадо козлов – неудивительно, что мужики разбегаются. Арыка и варваров я возьму на себя. А ты завтра сходи к казначею, пошуми там немного на предмет воровства из казны и возьми, сколько надо, на обустройство «закутка» для бессмертных – лучше поближе к этому твоему Дому, там поспокойнее будет. Нам всем. Потом съезди на рудники, разберись с восстановлением моста. Еще узнай, что там со сплавом бревен, а по возвращении начисти уши компашке, что уже три недели не может восстановить брусчатку на торговом тракте. Если встретишь алхимика, что обещал мне смешать водостойкую краску, передай ему, чтобы уносил ноги, обманщик, иначе ушей лишится. И повару скажи, чтобы тухлятиной сам питался… Что-то еще забыл. Ах да, возьми эту писанину и накарябай им перед сном ответное письмо. И смотри, чтобы также красиво было и длинно. Утром отправим.

Он бросил ей бумагу бессмертных. Кеттелин поймала ее, не меняя кислого выражения лица.

- А можно мне тоже свору собак и на неделю схарнуться в лес? – спросила она без особой надежды на успех.

- Не выражайся, - отец погрозил ей кулаком. – Сама сказала, на трон не хочешь. И замуж не хочешь. Вот на фиг ты мне такая сдалась? Раз ничего не хочешь, а на шее сидишь, то отрабатывай. А то расплодилось тут наглого бабья.

- Издеваешься, – понимающе ухмыльнулась Кеттелин.

- Вопрос исчерпан, - пожал плечами ее отец. – Спокойной ночи, малышка.

- Спокойной ночи, отец, - поклонилась она, переходя обратно на вежливый тон. – Сладких Вам снов.

Он поцеловал ее в немытую макушку, и оба вышли в коридор, чтобы разойтись в разные стороны.

Уважаемый читатель! Дальнейший текст автору пришлось удалить с сайта в связи с тем, что книга теперь продается на другой площадке на эксклюзивных условиях. Если Вам все же хочется прочесть продолжение, ищите ее на Литнет.