6. Дорога к Эльфхейму

Глава 1. Пророчество

Изыскания в библиотеке Холма Серебряного Сокола, не проносившего новое имя и полугода, увенчались, как выразился Алекс, сокрушительным успехом. Или, вернее, сокрушающим, как не без ехидства заметил Мирон, бросив обеспокоенный взгляд в сторону задумчивой Нэйси, не расстающейся с платочком, которым обычно сдержанная и рассудительная ксенопсихолог то и дело протирала уголки покрасневших глаз с чуть припухшими веками. На столе перед Нэйси были разложены, на три тонкие стопки, листочки со сканами оригинального текста - пергамента, покрытого аккуратными строчками эльфийского рунического письма - и, под ними, распечатками их переводов.

- Что-то случилось, Эрик? - поинтересовался Антон, присаживаясь на свободный стул рядом с братом Экзекутором. - Нэйси сама не своя, не умер ли у нее кто?

- Нет вроде, иначе я бы знал, - равнодушно пожал плечами Эрик. - Да и не те это слезы, которые от скорби бывают, можешь уж поверить. Я, прежде чем в Орден прийти, успел полгода поработать на земле, опером-стажером на подхвате у следаков убойного отдела, и людей, потерявших близких, навидался. Они иначе плачут, кто с истерикой, кто с надрывом… А Нэйси сейчас похожа, скорее, на мою бабку после просмотра очередной серии мексиканской мыльной оперы, когда очередная Марианна с очередным Хуаном Антонио в очередной раз сорок минут со слезами и соплями объясняются, почему судьба-злодейка их высокой и светлой любви препоны неодолимые ставит… Сила искусства, брат Комиссар, слезинку не только у ребенка выдавить может, но и у опытного аналитика с прохибиторской инициацией!

- Думаешь, это ее так очередной опус Фэаллин впечатлил? - понимающе спросил Рыбаков. - Хотя да, она и в прошлом своем сочинении неплохо так читателю по нервам поскреблась, а если затем еще и поднабралась писательского опыта…

- То я бы ее взял на работу сценаристом в Останкино, - хмыкнул сбоку Матти. - Говорят, наши киношники затеяли свои сериалы для домохозяек снимать, а не платить бешеные деньги мексиканским и бразильским киностудиям.

- Как по мне - дело толковое, - поддержал его сзади Тунгус. - Наши Марь Иванны и Иваны Антонычи заморским Марианнам и Хуанам еще и фору дадут, благо, вкус и привычку к поеданию литературного стекла российским детишкам еще в школе на материале классиков прививают. Судьба маленького человека, ужасы крепостничества, твари дрожащие с правами человека и без таковых… Кстати, о тварях дрожащих с правами человека, Гэллестара-то мы сегодня ждем с его недавней подопечной?

- Собирались прийти, - нахмурился Антон. - Только знаешь, Тунгус, не шути так больше, Гэллестар и Аллья - не твари и, поверь, далеко не дрожащие… А то ведь не посмотрю, что брат, по морде двину, чтобы херни о хороших людях не говорил за глаза.

- Да это ты его вчера в лаборатории не видел, - усмехнулся якут. - Я зашел туда по надобности, а там брат Венатор со своей подругой. Подруга что-то с братом Экспертом увлеченно перетирает, а Гэллестар стоит в уголке и трясется, как на вибростенде, мне показалось, аж колбы в соседнем шкафу в ритм позвякивают… Как есть тварь дрожащая… Эй-эй, ты чего вскинулся? Да я ж по-братски, любя!

- Эх, брат новиций, ничему тебя жизнь не учит, - вздохнул Эрик. - Сиди, Антон, мой боец - мне ему мозги и вправлять. Подойдешь после мероприятия в мой кабинет, Акимов, в полной штурмовой выкладке. Пришла пора и тебе кросс вдоль МКАД бегать, а то расслабился ты в последнее время.

- Ой-ей… может, не надо, командир? Или хотя бы не вдоль МКАД, а по Садовому кольцу…

- По Третьему, - смилостивился брат Экзекутор. - Все, хорош трепаться. Вот и наши эльфы подтянулись, и брат Каттус с ними за компанию… глядишь, сейчас и Нэйси нам поведает, что за сила искусства ее на слезу пробила…

Гэллестар с Алльей пристроились за столиком сбоку, кот улегся греть спину под зеленым жестяным абажуром настольной лампы, и Нэйси, в очередной раз промокнув платком глаза, подняла руку, призывая собравшихся к тишине.

- Приношу извинения за несколько… неуставной вид, - тихо улыбнулась она. - Но, думаю, вы поймете мои эмоции, когда я вам зачитаю перевод третьей части дневника эльфийки Фэаллин, выкопанной нами, благодаря неоценимой помощи эльфов Рождественской диаспоры, с дальних стеллажей библиотеки Холма Белой Голубки, ранее известного в узких кругах как Холм Серебряного Сокола… Должна заметить, что литературные таланты старинной подруги нашего шефа заслуживают искреннего восхищения, давненько не случалось так, чтобы я рыдала над женскими любовными романами, а вот поди ж ты…

- Да хватит уже нагонять интригу, сестра Интерпретатор, - хмыкнул брат Командор, развалившись на стуле неподалеку от “кафедры” докладчицы. А то мы сейчас тоже хором всплакнем, не от эльфийской графомани, а исключительно от скорби за нашу гениальную сестру, подвинувшуюся рассудком на почве чтения запрещенной для широкого слушателя романтической литературы… Читай уже, не тяни каттуса за хвост!

- Мршшаяшшрр! - послышался возмущенный вопль из-под лампы.

- Вот видишь, - ухмыльнулся Алекс, - наш четвероногий товарищ тоже против таких перегибов. Начинай, Нэйси.

- Так точно, - сестра Интерпретатор переложила несколько распечаток из первой пачки. - Знаю, каттуса злить себе дороже… Рукопись, попавшая нам в руки, повреждена, и часть текста, к сожалению, не поддается расшифровке: буквы расплылись до полной нечитаемости. Фактически, наш трофей представляет собой три отдельных текста. Первый текст, судя по его содержанию, был написан осенью одна тысяча пятьсот двадцать седьмого года до нашей эры, вероятнее всего, двадцать седьмого сентября того года, и, думаю, мне не стоит напоминать, какое важное историческое событие произошло в эту дату…

Аудитория утвердительно загудела.

- Какое событие, Гэллестар? - шепнула Аллья на ухо брату Венатору.

- Закрытие Врат, - просветил ее эльф.

- “Несколько дней назад, - начала Нэйси, - меня осенила странная мысль: кажется, до недавних пор у меня не было друзей. Приятели, коллеги, соседи… и не более того. В детстве я была очарована личностью отца, что для юной девочки и естественно, и закономерно, но после того, как Сереллан бросил нас с мамой, я нарастила на сердце прочную броню, и за все годы моей последующей жизни пробить ее сумел лишь один… да, человек, как бы глупо это ни звучало. Агасфер… Я не виделась с ним с того дня, как покинула Холм Осеннего Мотылька, и с тех пор не слышала новостей ни о нем, ни о его спутниках. Скучаю ли я за ним и за Мрряуш? Безмерно. Хочу ли увидеться с ними вновь? Не знаю… Был бы к тому хоть самый малый повод!

Эллинир, когда я пытаюсь рассказать ей о своих метаниях и томлениях, чаще всего оборачивает мои повествования легкомысленной шуткой, но даже я не могу удержаться от невольной улыбки, когда она спрашивает, чем я больше восхищаюсь в Агасфере - редким умением тронуть эльфийское сердце или непревзойденным талантом вынести эльфийский же мозг, или с гротескно-серьезным выражением лица клянется, что если когда и захочет найти себе спутника жизни, так он должен быть не менее чем наследным принцем и великим полководцем… Иногда кажется, что моя подруга-воительница от природы не способна ни к чему отнестись с подобающей серьезностью. Но ее жажда чувствовать всю полноту жизни и искренне восхищаться красотой бытия не может оставить равнодушной, и в обществе Эллинир, хоть и нечасто, я чувствую себя почти такой же счастливой, какой я была в детские годы… и когда глядела в сияющие, исполненные любви глаза Агасфера. Что за удовольствие ей самой общаться с печальной и часто погруженной в невеселые мысли ворожеей-целительницей, я так до конца не знаю. Когда я обращаюсь с вопросом к Эллинир, она отшучивается, мол, я для нее испытание, посланное Живым Миром, и ее высокий и славный долг перед Вселенной - научить вечно хмурую подругу тонкому искусству легкого и радостного восприятия жизни. Эллинир относится к своей миссии со всей надлежащей ответственностью: то зовет плавать наперегонки в озерце неподалеку, то тащит потанцевать на балу в роще у соседнего Холма Золотой Лани, на побережье неглубокого, почти пресного моря, то рассказывает занимательные истории из жизни обитателей Холма Серебряного Сокола, насмехаясь над их промахами и восхищаясь подвигами - а и того, и другого в нашей пограничной крепости случилось немало.

Сегодня Эллинир втайне от венценосной матушки, леди Аэллирены, позаимствовала из погреба небольшой бочонок вина. Редкий деликатес для нас с подругой: напиток в тот год получился превосходный, терпкий в меру, с ароматом черной сливы и восточных приправ… Бурно жестикулируя полупустым бокалом, прекрасная воительница рассказала мне занимательную историю об одном из воинов Холма, именем Ллиарн, - как он, собравшись было жениться и готовясь испросить у баронессы дозволения на свадьбу, нежданно-негаданно повстречал собственного правнука, человеческого тиуна из вассальной деревни, плод небольшой интрижки со смертной девчонкой, лица которой Ллиарн уже и не помнил толком. И как Ллиарна по сию пору изводят насмешками сотоварищи-дружинники, благородно спасшие эльфа-гуляку от недобровольного купания в тазе для мытья посуды - невеста оказалась неожиданно крута характером… Я - неудивительно в свете моих прежних похождений - не преминула, конечно же, поинтересоваться судьбой необычного потомка, и Эллинир, чье лицо разом утратило и улыбку, и легкую живость, поведала мне жуткую историю о мятеже вассального племени людей, когда-то бывших друзьями эльфов, но в безумии и жестокосердии своем отрекшихся от клятвы верности Старшему Народу.

Страшными преступлениями запятнали затем свою совесть люди рода Медведя - так они называли себя, по невежеству и дикости полагая безжалостного хищника своим прародителем. Они вырубили сотни…”

Нэйси прервалась и обвела аудиторию взглядом.

- Здесь большая лакуна, на страницу без малого, - вздохнула она. - Дать бы по ушам древним эльфийским ремонтникам, додумавшимся залатать протекающую крышу в библиотеке магией, а не заделать течь от плывуна за стенкой… Как мы зашли в Холм, магия, понятно, исчезла, а плывун никуда не делся и рухнул на шкаф почти что водопадом. Еле смогли свитки спасти, и не все, кое-что так с концами и пропало. Так что узнать историю бунта людей Медведя нам не светит.

- Нам Гаэллор кое-что о той истории рассказывал, - подала голос Аллья. - Люди вырубили лес, чтобы спастись от лесного пожара, вопреки запрету этой баронессы Аэллирены, решившей, что раз Живой Мир хочет спалить людскую деревню, то эльфы и сами препятствовать его воле не будут, и людям не позволят. Люди же не захотели гореть по приказу эльфов, и были истреблены поголовно, как ослушники. Эльфов тогда тоже немало погибло, впрочем… кто-то из мятежников оказался прохибитором, и карательный отряд был вынужден сражаться без магии. Многие не умели и оказались бессильны против простых копий и топоров в руках отчаявшихся людей.

- Не буду делать вид, - хмыкнул Эрик, - что мне их жалко. В смысле, людей жалко, эльфов - нет.

- А мне жаль всех, - вздохнула целительница. - Могли бы и миром, наверное, конфликт решить, а не резней.

- Это вряд ли, - покачал головой Антон. - И те, и другие считали, что на их стороне правда, а враги - воплощенное зло. В таких обстоятельствах бьются до последнего, на компромиссы не идут и готовы сами костьми лечь, лишь бы с собой хотя бы одного врага на тот свет утащить.

- И что, совсем никто из людей не выжил? - поинтересовалась Лерочка.

- Отчего же? - пожал плечами Антон. - Один деревенский подросток, отправленный незадолго до последней битвы в разведку, остался живым. Он попал в плен к эльфам, а те, вместо того, чтобы просто и незатейливо перехватить лазутчику горло, испытали на нем новое магическое заклинание - которое сейчас известно нам как “чистка разума”. Лишенный рассудка паренек долго скитался по местным лесам, пока однажды не столкнулся с Эллаиром и его учениками. Маг-изгнанник сумел вернуть парню здравый ум и память, но к эльфам с тех пор он относился с такой бешеной ненавистью, что его потомки по сию пору любого эльфийского мага на костер ставят, наплевав с высокой колокольни на существование более гуманных методов…

- Прямо как наши казаки из Чудовой, - усмехнулся Матти. - И колокольня у них в станице, кстати, имеется…

- Так это они и есть, - объяснил брат Комиссар. - Мальчишка тот носил имя Святко. А как подрос и заматерел, так назвался Святогором.

- Да, что-то такое я тоже слышала, - вздохнула Эвелина. - Что тут сказать, были у него причины эльфов не любить.

- Были, - согласилась Аллья. - Тут и я не возьмусь его осудить, сколько эльфийской крови он и его потомки не пролили, а только вина за эту кровь не только на нем, но и на моих древних сородичах, и как бы не в первую очередь… Тут мне только скорбеть остается и делать все, что могу, чтобы хотя бы в будущем такого не случалось.

- Древние эльфы таким милосердием не страдали, Аллья, - Нэйси бросила на эльфийку сочувственный взгляд. - Напротив, гордились подвигом, оправдывали свое преступление волей Живого Мира, строили любопытные теории, почему людей надо разума лишать. Хотя были исключения, об одном из них Фэаллин повествует дальше.

- Она тоже была исключением, наверное? - спросила Катя Сорвина. - Все-таки человека полюбила, должно это ей было хоть как-то поставить мозги на место…

- Если бы, - вздохнула сестра Интерпретатор. - Но не будем забегать вперед, продолжим наши чтения с первых разборчивых слов после лакуны, вероятное содержание которой нам любезно пересказали брат Комиссар и сестра Реаниматор…

“... лучше человеку быть зверем, нежели сохранить свою издревле порочную природу. Эллинир способствовала ворожбе великого героя… и ныне стыдится своего поступка, ибо сердце шепчет ей, что сделать человека животным - зло лишь немногим меньшее, нежели, допустим, сделать эльфа человеком, пусть и не существует к тому средства в пределах Живого Мира. Что любой смертный, даже самый верный и просвещенный друг эльфов станет нам яростным врагом, если только узнает, что эльфы, чтимые сородичами как герои и мудрецы, видят великим благодеянием лишить его разума и сознания. И осудить человека за такое решение Эллинир не сможет, ибо и сама ощущает, что совершила ошибку, воплощенную в истинное злодеяние. И ни вино, ни забавы, ни приключения не в силах убрать из сердца мучительные чувства - лишь, может быть, чуть заглушить их голос. Да, сегодня я узнала подругу с новой, совсем неожиданной стороны, и постаралась найти верные слова, чтобы облегчить ее тяжкие страдания.

Я напомнила ей непреложный, всем известный закон бытия: эльфы, в противоположность людям, не способны творить зло, а ворожба не имеет в себе и капли тьмы, и любое плетение ее нитей исполнено целебной силой, исцеляющей порок и неправду! Лишь безумец может усомниться в непреложном сем законе. Это даже не истина - банальность! И пусть мы, эльфы, можем заблуждаться, а наши поступки могут невольно привести к печальным последствиям - это лишь наша слабость, которой лишен Живой Мир! Он не дозволил бы Эллинир воспользоваться силой своей магии, чтобы сотворить зло, значит, и сам полагает, что соделать человека зверем есть благо, и не нам спорить с его волей! Надо лишь понять и принять мудрость и истину, открывшуюся нам благоволением Живого Мира.

Не знаю, удалось ли мне успокоить муки совести Эллинир, но верю, что слова мои не пропали втуне. Однако на прощание моя подруга задала мне вопрос, на который я не сразу нашла ответ: в самом ли деле я готова утверждать, что Агасферу - а ведь он тоже смертный! - лучше было бы превратиться в неразумное животное? И когда я примерила свои соображения на любимого человека, как будто бы более угодного Живому Миру и эльфийскому народу в виде безмозглого скота, бессловесного подобия обезьяны, я ощутила, что начинаю сходить с ума.

Этим вечером я долго сидела в одиночестве, созерцая чистый лист пергамента, пытаясь утихомирить бурю эмоций и согласовать в сознании два равно истинных утверждения: Живому Миру угодно лишить людей разума, но есть по меньшей мере один человек, не заслуживающий такой горькой судьбы. Невозможно спорить с законами мира; но невозможно и признать их безусловную правоту. Нужно было искать решение, не отрицающее ни умственной, ни сердечной истины, и, хоть и не сразу, но мой разум его нашел, а чувство поддержало.

Я поняла: существуют два рода людей, внешне и по видимым признакам схожих между собой, но глубоко различных в нравственной сути от самого своего рождения. Одни из них добры, но невежественны, они способны с эльфийской помощью стать друзьями Живого Мира, верными учениками Старшего Народа, даже, наверное, быть приняты эльфами как младшие - но не меньшие! - родичи. Как я приняла Агасфера, одного из них. Другие же, неотличимые от первых для невнимательного взгляда, по природе своей злы и неспособны познать добро, и волей Живого Мира, воплощенной в нашей магии, осуждены на обращение в бессловесных тварей. Юный дикарь по имени Святко, ставший зверем по ворожбе Эллинир и справедливой воле Живого Мира - из вторых.

Высшие и низшие люди, те, кто способен познать и принять сердцем волю Живого Мира, послушные дети его, и те, кто следует лишь своей злобе и эгоизму. Я полагаю, эти два рода смешаны в любом людском племени, и тогда многие дела эльфов предстают в ином свете - как ошибки. Мы бесцельно тратим силы на обучение низших, что обращают наши уроки во зло, и опускаем руки, видя тщетность своих усилий. Мы отчаиваемся в своих намерениях, прекращая наставлять высших, кого, может, лишь малый шаг отделяет от познания истины, и караем их за невольные ошибки как за гнусные злодеяния. И, если продолжить смелую мысль, лишь низшие, должно быть, повинны в Увядании, мы же, не различая рода людские, обращаем в незнании свой гнев и на высших? Вот чего мы, эльфы, должны стыдиться на самом деле: своего невежества.”

Нэйси перевела дух.

- Горло промочить бы, - вздохнула она. - Брат Фульгулятор, не сочтите за труд, налейте мне стаканчик?

Болдышев потянулся к стоящему рядом кулеру, и в высокой бледно-голубой бутылке забулькала вода.

- Н-да, - заметил Гэллестар, переглянувшись с подругой, - вот что Тунгус называет горем от ума. Оно и есть, была бы Фэаллин чуть менее рассудительной, глядишь, и поняла бы, что за фигню сородичи творят…

- Я это обычно называю эльфийской долбанутостью, - поделился с ним Акимов. - Не примите на свой счет, ребята, вы-то эльфы вменяемые, но есть среди ваших сородичей такие, кому только дезактивация помочь способна.

- И с этим тоже не поспоришь, - печально вздохнула Аллья. - Лежит тут у вас… у нас в тюремном блоке такой… пациент, тоже не дурак, но таких теорий своим нерядовым интеллектом насочинял, что едва всю диаспору под монастырь не подвел.

- Вот и Фэаллин того же поля ягода оказалась, - согласился Эрик. - Нашел же себе шеф сердечную подругу, слушаю и охреневаю… С одной стороны, умница, с другой - дура дурой.

- А ведь она его реально любила, - прокомментировала Женечка. - Настолько, что даже на миг в своих эльфийских идеях засомневалась.

- Плохо, что только на миг, - согласился Гэллестар. - Слишком уж умницей эта красавица оказалась… Не то, что ты, Аллья, в тебе эти два качества сочетаются гармонично и без перегибов.

- Так-то ее теория логичная, и для эльфа, не сомневающегося в эльфийской идее, очень основательная и убедительная, - заметил Рыбаков. - А вот для человека, эльфийской идеей не отягощенного, бред сивой кобылы, да еще и с оттенками забористого фашизма… Интересно, у нее хватило глупости поделиться своей гениальной шизой с шефом? Даже боюсь думать, что ей молодой и горячий еврейский парень по этому поводу наговорил и в какие дальние странствия послал…

- Что тут думать, - улыбнулась Нэйси, отставив в сторону полупустой стакан. - Лучше дальше слушайте.

- “Возможно, и мятежный тиун Лихомир был из высших людей, злосчастных жертв нашей предвзятости? В его жилах текла кровь Старшего Народа, и мог ли такой человек… мог бы наш с Агасфером возможный сын… или дочь… быть из низших? Думаю, нет, хоть и не обосную свое мнение ничем, кроме сердечного чувства. Но и его довольно.

Важно другое: чтобы верно исполнять волю Живого Мира, не будучи несправедливо жестокосердны с высшими людьми и наивно мягкосердечны с низшими, мы должны научиться без ошибки отличать одних от других. Да, мы не ведаем, где провести границу, но эльфы - пришельцы на этой земле, и не знают всего о мире, что знают его коренные обитатели. Может быть, способы различать высших и низших давно известны людям, но они не решились рассказать о них эльфам, опасаясь насмешки или пренебрежения? Может быть… способы известны Агасферу? И вот, я берусь за перо и пишу своему сердечному другу, отыскав, наконец, повод увидеться с ним. Надеюсь, он откликнется на мой зов, а я… я снова услышу его гулкий голос и растаю в бездонной глубине его темных очей…

А затем, если мне сопутствует удача, я узнаю сокрытое доселе от эльфов, и сделаю все, чтобы новое знание было услышано в высоких чертогах Альбина. И, что не менее важно, о нем узнает Агасфер. Он - из высших, он способен познать истину, покров неведения с которой я сорвала, он поймет ее - и отринет отвратительную ложь, преподанную ему безумным учителем. Я верю, что он услышит меня. И знаю это без сомнений, ибо вера моя от сердца!

От любящего его сердца…

Но почему в моем сердце глухая пустота, словно бы я лишилась сегодня чего-то важного, светлого, чудесного… такого, бытие чего было привычно от первого моего дыхания, но его утрата режет сердце, как раскаленным ножом? Как тогда, в день, когда отец сказал нам с мамой, что мы ему более не нужны и не близки, ибо такова воля Живого Мира, влекущая его к высокой судьбе… и его собственное решение.”

- Как я понимаю, - спросил Алекс, - именно последний абзац и позволил тебе, Нэйси, с такой точностью датировать текст?

- Именно, - кивнула сестра Интерпретатор. - У Фэаллин, определенно, чувствительность была высокой, и не только в романтической сфере. Вполне могла ощутить, что Врата закрылись, прерывая связь эльфов с прародиной и метрополией. К сожалению, с другими текстами такой точной датировки не получится, там привязаться к известным событиям сложнее. Но нет никаких сомнений, что хронологически я их расположила верно. Да это и по тексту видно, сами услышите.

- Я только не пойму, Нэйси, - поинтересовался Антон, - с чего ты так расчувствовалась. Вроде бы наша влюбленная девица от обычного стиля не отклоняется, все плюс-минус в прежней манере, даже про ссору с папашкой не позабыла упомянуть.

- Повторюсь, - ответила та, - слушайте дальше и поймете…

- “Мы встретились с Агасфером в резной беседке на лесной поляне, под раскидистой сенью могучего дуба, что помнит, наверное, века до прихода эльфов. Готовясь к разговору, я повторяла в уме свои сентенции, оттачивала формулировки и обдумывала, как отвечу на возможные возражения… но когда я увидела любимого человека и ощутила жар его объятий, я забыла обо всем, и не один час прошел, прежде чем мы утомились настолько, что смогли беседовать, не прерываясь на поцелуи, ласки и трепет телесной близости. О, сколь счастлива я была в эти часы! И каким горем и мукой обернулись они затем, когда я поведала Агасферу о своем прозрении, а его жестокие ответные слова пронзили ледяными иглами мое исстрадавшееся в разлуке, распахнутое навстречу и вывернутое наизнанку сердце, и жуткое хладное пламя сияло в глазах его, недавно исполненных лишь светом любви!

Агасфер сказал: я знаю, что случилось дюжину лет назад между эльфами Серебряного Сокола и людьми Медведя. Знаю, как эльфы повелели людям умереть в жестоком пламени навороженного эльфами же лесного пожара, и как отказались спасти людей и запретили им спасать самих себя под страхом жестокой кары. Знаю, как пришел эльф-посланник, требуя кары ослушникам, как оскорбил он веру людей и убил старика, что пытался защитить святыню. Знаю, как он был наказан, и считаю, что на злую смерть его осудили по праву и правде. Знаю о судьбе Святко, последнего из племени, друга и названного брата моего, ибо учитель Эллаир исцелил его разум, отнятый эльфами. Я никогда не назову людей Медведя “низшими”, но поименую эльфов, сотворивших сии злодеяния, гнусью и мерзостью, что не должна осквернять своими стопами землю под солнцем. И я отшатнулась от любимого, поняв, что не различает он справедливость и беззаконие!

Агасфер сказал: вы, эльфы, великое зло творите, не замечая его, и еще худшее сотворите, ибо нет страшнее злотворца, нежели тот, кто не усомнится, что без ошибки отличает зло от добра и лишь добро способен приносить в бытие. И не говори мне о магии и воле Живого Мира, Фэаллин, ибо учит Эллаир, что нет в Мире разумной воли. Подобен Живой Мир зверю, волку или корове, и влеком в желаниях своих лишь голодом и страхом, не зная ни добра, ни зла, ни правды, ни лжи. И магия ваша оттого подобна плети погонщика или кнуту зверинщика: вы сечете тело непокорного зверя, вынуждая его покориться своей воле. Зверь же покоряется, но слабеет, лишается сил, и однажды умрет, забитый неразумным укротителем насмерть, если некому будет защитить измученную зверюшку. И я в отчаянии закрыла руками лицо, ибо услышала кощунственные и безумные речи из уст, недавно лобзавших губы мои!

Агасфер сказал: ты говоришь о “высших” и “низших” людях, но лишь себя и сородичей своих ставишь мерилом истины, отделяющей добро от зла. Любого “высшего” ты готова счесть “низшим”, если тот не подчинится слову эльфа, и покарать его, смертью ли тела или разума. Но если один из двоих вправе распоряжаться жизнью и смертью другого, не друзья они, но раб и господин. Если один готов видеть второго или покорным слугой, или неразумным скотом, это не дружба, но обладание. Люди приняли в своих жилищах гостей, но гость провозгласил себя владыкой, а гостеприимного хозяина - слугой и рабом, и карает его смертью, если тот возвышает голос против захватчика. Но терпение человеческое имеет пределы. И слезы источили очи мои, когда я поняла, что его сердце и разум противятся истине, что в жестокосердии своем отринул он добрую весть, принесенную мною ему в сей горький день!

Агасфер сказал: вы пришли и присвоили себе власть делить людей на тех, кто достоин жизни, и тех, кто заслужил лишь смерти, а ты ныне намерена провести черту не по делам человека, но по рождению его. Но кто дал вам, эльфам, пришельцам и инородцам, право судить тех, кто плоть от плоти и кровь от крови этого мира? Люди не звали эльфов в свои земли, не искали ни нянек себе, ни палачей. И если эльф в гордыне своей провозгласил себя вправе решать судьбу человека, да не удивится он, узрев однажды, как человек решает его судьбу! И разум мой ужаснулся, ибо увидела я, что Агасфер превознес себя и сородичей своих над теми, чья мудрость и добродетель недостижимы для смертного рода!

Агасфер сказал: если ты, Фэаллин, готова любить лишь покорного слугу или неразумную тварь, ты не знаешь и никогда не знала, что такое любовь. Два истинно любящих сердца стремятся друг к другу и встречаются на полпути, сливаясь в единое целое. Когда одно сердце должно преклониться пред другим под страхом жестокой кары - это не любовь, но унижение. Я не перестану любить тебя, клянусь, но твоим словам о любви нет больше веры. Ты обманываешь или меня, или себя, и в сей лжи не будет у нас общих путей. И не найти в Старшей Речи слов, чтобы выразить боль, охватившую мое сердце, когда я услышала страдание в голосе любимого человека, и узрела тень горького разочарования, затмившую его исполненный мукой лик!

Агасфер сказал: если таковы лучшие из эльфов, подобные тебе, Фэаллин, то прокляты пред небом и землей худшие! Лишь ради троих эльфов я был недавно готов отдать свою жизнь, не колеблясь, и имена им таковы - Эллаир, учитель, Гаэллор, друг, и Фэаллин, возлюбленная. Но Гаэллор опорочил свое имя предательством и трусостью, а Фэаллин явила скрытое уродство своей любви, и лишь Эллаир пребыл верен Истине до последнего предела, до самой смерти своей от руки сородича. Но прежде того он исполнил, пусть и не до конца, дело, ради которого жил последние годы, а я положу всю жизнь и силу свою, чтобы завершить начатое учителем. Отныне я не связан с эльфами ни верностью, ни дружбой, ни любовью, и врагами они соделались мне, как и прочим сородичам моим!

И я спросила, превозмогая страдание и скорбь: каким же новым преступным деянием запятнали свою совесть погибший безумец и его обманутый ученик, не различающий добра и зла и отвергающий любящее сердце? И ответил Агасфер Жестокий, ученик Эллаира Безумного: мы закрыли Врата.”

- Ого! - заметил Эрик. - Ни хрена ж наш шеф по мозгам девчонке катком проехался, даже жалко ее немного стало! Не знал, что он так умеет.

- Полагаю, он тогда и сам не знал, - пожала плечами Нэйси. - Но не только у эльфов на нервах риторические таланты пробуждаются.

- На нервах у нашего брата-человека кое-что другое пробуждается, - хмыкнул Алекс. - Да и Фэаллин - графоман, с нее сталось бы переформулировать слова Агасфера в литературном ключе, так-то я подозреваю, что шеф тогда говорил короче, проще…

- И, с вероятностью, нецензурнее, - согласился Гэллестар. - Я б точно не удержался ввернуть в такой монолог что-нибудь про осетра и карася.

- Надеюсь, я тебе такого повода не дам, - Аллья мягко улыбнулась брату Венатору и положила ему руку на плечо.

- Надеюсь, я тебе тоже, - Гэллестар накрыл ладонью ее тонкую кисть. - А вот шефу я реально сочувствую, так разочароваться в любимой девушке! Как они там друг друга на месте не прикончили, вот что поражает!

- Может, и попытались, кто их знает, - хмыкнул Лопарев. - Фэаллин точно могла бы его магией какой-нибудь шандарахнуть.

- Не могла, - отмахнулся Алекс. - Шеф к тому времени уже успешно инициировался на свои минус двадцать девять, и магия его никакая не брала.

- Она его любила, - покачала головой Аллья. - По-настоящему, непритворно, всем сердцем. Не смогла бы, рука не поднялась б. Может, ложных идей в ее сознании и хватало, сами видим, но вот дурных намерений все же не было, я уверена. Жаль ее, правда, если бы тогда что-то существовало вроде нашей диаспоры, с ней бы все получилось.

- Думаешь? - усомнился Рыбаков. - Не слишком ли она была уперта?

- Со мной же получилось, - невесело улыбнулась целительница. - А я полгода назад возражать бы ей не стала, да что там, признаюсь, и сама похожие теории строила одно время…

- С личным опытом не поспоришь, - согласился брат Деструктор. - Но что еще интересно в этом отрывке - кажется, перед нами первые наметки нашей орденской идеологии. И хорошо, кстати, сформулированные наметки! Грешным делом представил шефа, толкающего аналогичную телегу атлантскому императору или неизбалованным риторикой варварам из числа так называемых “друзей эльфов”, и мне прямо страшно становится. До такой качественной деструкции мозгов мне еще расти и расти! Тут удивительно не то, что люди за Орденом массово пошли - странно, что пошли не все.

- Да ну, Мирон, - удивился Матти, - неужели были такие люди, кто за эльфов воевал?

- Были, - подтвердил аналитик. - Кто-то поклонялся эльфам как божествам, кто-то жил под властью Холмов, бароны которых не зверствовали с людьми, кто-то полуэльфом был, кто-то просто искал варианты половить рыбку в мутной воде большой войны… Конечно, эльфы Албении их особенно не жалели, расходник и есть расходник, что тут сказать. Пушечное мясо. Потому и долго оно не просуществовало: ни атланты, ни их союзники с предателями человечества не церемонились, и если и не жгли их на кострах, как эльфов, то исключительно из соображений экономии времени. Кто вовремя спохватился, тот переметнулся к нашим, а кто не успел, о тех нынче и имен не помнят.

- Кстати, Антон, - поинтересовался Данила, - не знаешь часом, с какого перепугу шеф вдруг Гаэллора предателем ошельмовал? Что он такого натворил, чтобы от дружбы с ним отрекаться?

- Впервые слышу о каком-то предательстве, - недоуменно ответил Рыбаков.

- И не услышишь, - насмешливо хмыкнул Алекс. - О таких делах только духовникам и психотерапевтам рассказывают, только никто из них с тобой секретами делиться не будет - у одних тайна исповеди, у других врачебная тайна.

- Давайте оставим пока перипетии древней истории, - предложила Нэйси, - и вернемся к дневнику Фэаллин. Думаю, после того, как я зачитаю последнюю часть, ни у кого не возникнет вопросов к моему недавнему эмоциональному всплеску…

“Годы прошли, прежде чем я снова решилась взять в руки перо и развернуть чистый лист пергамента. Что толку в словах, если нет среди них тех, что могли бы вернуть мне радость, утраченную в день последней встречи с любимым? Я искала утешения в работе и не находила ее, я целила немощи телесные, не в силах исцелить свою душевную рану. Я молила поднебесных духов и Живой Мир вернуть мне любовь, но высокие силы были глухи к моим отчаянным просьбам. Я плакала по ночам в жилище своем, со всей пугающей ясностью понимая: если в мире, где я живу, не дано соединиться любящим сердцам, если Истина в нем не в ладу с Любовью, мир сей отравлен ядовитым злом, и не найти средства исцелить сей необоримый недуг. И стезя моя ведет от горя лишь к смерти, дорогой страдания.

Многое изменилось за эти годы и вокруг меня, и вовне. Мир и гармония Старших и Младших, сколь бы зыбки они были в дни юности моей, ныне - лишь прошлое. Эльфы Албении, а первый из них - король Ллин, ныне глухи к мольбам и мучениям человеческим, и даже просьба о снисхождении - преступление в глазах короля, заслуживающее не сочувствия, но кары. Люди же возвышают свой голос против Старшего Народа, восстают против добра и света, и самую жизнь готовы отдать, лишь бы не покориться Истине. И отдают, забирая вместе с ней жизни тех, что когда-то пришли в мир за закрытыми ныне Вратами, чтобы учить и наставлять людей, чтобы избавить от страданий Живой Мир, породивший их. И все чаще под сводом небесным звучит имя Агасфера Жестокого, злодея и палача, провозгласившего в безумии своем, что нет в Живом Мире места Старшему Народу, что должно каждому эльфу умереть страшной смертью, заживо взойдя на жаркий костер! Человек, когда-то любивший меня, ныне отринувший истину и любовь, соделался хуже злейшего зверя, и каждый эльф под сводами высоких башен и в чертогах подземных Холмов проклял имя его. Любой, но не я… я проклинаю не его имя, но свое, ибо сердце мое знает - моя и лишь моя вина в том, что возлюбленный мой соделался чудовищем. Бессонными ночами мечтаю я, что нашла в тот день нужные слова, что тронула сердце Агасфера, что познал он силу любви моей и не усомнился в ней… Но настает утро, и я пробуждаюсь от бесплодных грез к мучительной яви. Да, мир изменился, и я ощущаю себя в нем осколком разбитого светильника, сохранившим тусклый отблеск прежнего света, но не сиять мне более, ибо нет рядом со мной того, кто зажег в моем сердце этот свет.

Я остаюсь наедине со своими мыслями, и не с кем больше мне поделиться тем, что лежит у меня на сердце. Эллинир ушла из Холма год назад, приведя свою дружину под королевское знамя. Говорят, она доблестно сражалась, защищая сородичей от злобы Агасфера Жестокого, но удача отвернулась от нее, и жадное пламя костра поглотило ее жизнь. Так судил ей неправедный суд людей,не желающих знать ни радостей, ни терзаний моей подруги… лишь жаждущих, чтобы в мире не осталось и малой части добра, волшебства и света, чтобы не осталось на его лике ни единого эльфа. Тогда, узнав весть о горькой судьбе Эллинир, я плакала, не стесняясь слез. В первый раз со дня встречи с Агасфером.

Сегодня в наш Холм пришел посланец короля. Оберон Ллин повелевает всем, кто верен своей присяге верности, чьи сердца не глухи к страданиям безвинных, умирающих за то, что в них нет ни зла, ни порока, присоединиться к великому воинству Албении. Король зовет эльфов своих исполниться светлого гнева, и принести силой мечей своих и ворожбы своей справедливую кару смертному роду, в гордыне и злобе жаждущему погибели Живого Мира и ненавидящему тех, кто самым своим существованием напоминает людям об их ничтожестве и низости. Все жители Холма, от леди Аэллирены до… скажем, Ллирна… приняли в сердца свои призыв Высокого, и не останется до срока в чертогах Серебряного Сокола ни эльфа, ни эльфийки, кто бы не вышел на битву с великим злом.

Вместе с ними уйду и я, целительница и заклинательница, умеющая лечить тела и воодушевлять сердца. Вряд ли я переживу эту войну. Наверное, я и не хочу ее пережить. И лишь надеюсь, хоть и глупа, и наивна моя надежда, что глаза мои, прежде чем закроются они навеки, хоть раз, хоть на миг узрят лик любимого моего. Может быть, увидев, к чему привело его жестокосердие и бесчувствие, Агасфер хотя бы на краткий миг вспомнит себя прежнего и устыдится своих ужасных деяний? Могу ли я желать такой малости? Не знаю, могу ли… но хочу всем сердцем”.

Нэйси прервалась, чтобы промочить горло, и утерла очередную каплю со щеки. Ее жест, кто раньше, кто позже, повторили многие сестры и даже кое-кто из братьев.

- Смотрю, теперь вы меня понимаете, - вздохнула сестра Интерпретатор. - Жаль ее, хорошая ведь девушка была, да только угодила не в то место и не в то общество, и вряд ли хорошо закончила.

- Зря шеф с ней так обошелся, - чуть всхлипнула Пчелкина. - Могло бы там все иначе кончится, если бы он чуть терпения и сочувствия проявил.

- Смог бы ли он? - пожал плечами Болдышев. - Все же тогда он и помладше был, человеческого срока даже прожить не успел… Радикализма у нас в Ордене всегда хватало, шефа, получается, тоже накрыло.

- Тогда не мог, сейчас, наверное, смог бы, - Рыбаков потеребил ворот рубашки. - Только не все ошибки можно через века исправить.

- Наверное, поэтому шеф и твою темку с диаспорой поддержал, - предположил Дитрих. - Вспомнил свою подругу, и решил хоть так, в память о ней…

- Так, закончили Агасфера Ароновича за глаза обсуждать, - вмешался Эрик. - Нам точно не по званию и не по допуску ему психоанализ устраивать, да и какое-то понятие об пристойности тоже неплохо бы иметь!

- Да уж, коли брат Экзекутор о пристойности заговорил, - согласилась Лерочка, - то мы и впрямь куда-то не туда в своих рассуждениях забрались.

- Паршиво получилось и с этой Эллинир, - сменила тему беседы Гульнара Эльмутбековна. - Конечно, надурила и она немало, но все же девчонка была совестью не обделенная, не в пример некоторым сородичам. Ее б в диаспору на перевоспитание, и, глядишь, встала бы крыша на рельсы.

- А она и встала, - заметил библиотекарь. - Эта Эллинир к нашим в плен через несколько лет угодила, на Святогора с его дружиной нарвалась.

- И он ее не сжег? - поразилась Аллья. - Неужели сжалился над эльфийкой, которая ему мозги вычистила?

- Да если бы, - хмыкнул ее собеседник. - Принц Альхарт, брат Командор, ее чуть ли не с костра снял, заодно сделав крепкий втык Святогору: мол, ты никак рехнулся, Святко, девчонка-то из эльфийской знати, ее для начала поспрашивать надо о всяком-разном интересном, а потом, может, и обменять на кого-нибудь из наших пленных, с ними эльфы не ласковее тогда обходились, чем Святогор - с эльфами… А пока допрашивали и думали, на кого обменивать, Эллинир умудрилась в Альхарта влюбиться по уши и на этой почве добровольно дезактивировалась. Первый, кстати, задокументированный случай превращения эльфа в человека.

- Наверное, парни охренели в ноль, - предположил Эрик.

- Не то слово, - кивнул брат Малеус. - Эллинир простуду подхватить угораздило тогда, ее уже обменивать собрались, а тут жар, головная боль, горло болит, чего с эльфами отродясь не случалось и не случается. Сперва яд заподозрили, затем проклятие. Ну а как разобрались, то, понятно, речь уже ни о каком обмене не шла, зато пошли разговоры о том, что эльфов не только жечь на кострах можно, теперь и альтернатива имеется.

- Откуда ты это знаешь? - удивилась Пчелкина. - Нам в новициате такого не рассказывают.

- Я на каждой лекции говорю, - хмуро заметила сестра Инспиратор, начальница новициата, - повышайте свой багаж знаний, допуск в библиотеку у всех есть. Вот кто-нибудь меня слушает, а? Или в одно ухо влетает, из другого вылетает?

- Вот-вот, - с готовностью поддержал ее библиотекарь. - За последний год только Рыбаков и Орлова обращались ко мне с просьбой выдать что-нибудь из исторических архивов, а остальные разве что протоколы Капитулов иногда заказывают, и то максимум девятого века… Не стыдно, товарищи люди? Эльфийка и то любознательнее вас! Берите с нее пример!

- А я и не знал, что ты историей интересуешься, - восхитился Гэллестар. - Думал, ты только по медицинской части.

- Так я ж не только красавица, но и умница, - улыбнулась Аллья. - Сам же говорил! Да и вообще, я ж первая Пробужденная за тридцать пять веков, получившая доступ к орденскому архиву, как было удержаться и не почитать что-нибудь такое, о чем в Холмах уже никто и не помнит?

- Давайте не отвлекаться, - предложил Алекс. - Время уже позднее, скоро уже метро ходить перестанет, придется всем личным составом двух командорств на диванчиках в холле заночевать. Не то чтобы в первый раз, но в своей кровати все же удобнее. Нэйси, там еще много осталось?

- В общем-то, это все, - ответила сестра Интерпретатор. - Остальное или неразборчиво, или…

- О как, - отметил Эрик. - А мы-то надеялись с новыми виршами ознакомиться, что-нибудь оригинальное про пробужденного стража и его золотой ключик узнать… Неужели у Фэаллин пророческое вдохновение кончилось? Или его плоды тоже потопом смыло?

- Да нет, - вздохнула Нэйси. - И вирши были, и спасти нужный лист мы успели, хоть и немного подмокшим, и даже перевод я попыталась сделать…

- Попыталась? - нахмурился брат Командор.

- И не сделала, - сестра Интерпретатор почему-то кинула настороженный взгляд в сторону эльфийской пары. - Мои познания в Старшей Речи, как оказалось, имеют свои пределы. То, что у меня вышло, выглядит безумием даже на фоне остального творчества нашей депрессивной поэтессы. То ли я неверно распознала почерк, то ли Фэаллин использовала оригинальный образный ряд с отсылками к каким-то неизвестным произведениям эльфийской литературы, то ли на мне двенадцатичасовой рабочий день сказался не лучшим образом. Наверное, пора уже донести результаты наших изысканий до шефа. Надеюсь, что он еще помнит манеру речи и мысли бывшей подруги и сможет расшифровать ее пророческое видение…

- Да надо ли нам шефа беспокоить? - хмыкнул Гэллестар, вставая со своего места и подходя к столу, - У него и без романтических приветов из прошлого дел хватает. Слушай, Нэйси, а дай-ка сюда свои бумажки! Вообще-то могли бы сразу меня к работе привлечь, я, конечно, русским литературным языком похуже тебя владею, но свою-то родную речь разобрать в состоянии, может, посоветую что-нибудь вменяемое,.. - он вгляделся в распечатки, сравнивая оригинальный текст и перевод. - Так… ну допустим… ну да, как это еще перевести-то… да нет, более-менее четкий текст, разборчивый… не знаю, сестра Интерпретатор, что это вдруг тебя сомнения одолели, но как по мне, твой перевод почти безупречен, да и Фэаллин ни метафорами, ни аллегориями, ни цитатами не злоупотребляет. Все именно так, как ты перевела.

“В мире, где Стражу велела судьба пробудиться, - зачитал эльф с листа, - Люди утратят и самую память о Старшем Народе. Эльфы укроются в древних Холмах, позабытых и тайных чертогах, Сказкой нелепой они обратятся для новых властителей мира.

Но заповедано: в граде, где алые звезды с пятью остриями Башни венчают над древнею красно-кирпичной стеною Будет рожден и воспитан сей Страж долгожданный, Вырастет эльфом в том граде герой и потомок героев!”

Ну вот, - Гэллестар положил распечатки на стол докладчицы, - все нормально, именно это в оригинальном тексте и написано, можем поаплодировать поэтическому таланту и лингвистической эрудиции сестры Интерпретатора, товарищи,.. - он обернулся к коллегам и осекся. - Товарищи… что с вами? Почему вы на меня так смотрите?...

* * *

Долгое потрясенное молчание нарушил Алекс, и не сразу - секунд тридцать прошло, прежде чем брат Командор сумел выдавить из себя связную речь.

- Вот это и в самом деле… весело, - глухо произнес он. - Очень весело…Эльфов сказкой стали массово считать в последние четыре века от силы, и я не припомню в ближайшем историческом прошлом других крепостей с красными стенами и красными звездами, кроме нашего родного московского Кремля. Красные звезды на его башнях появились только в тридцать седьмом году прошлого века… Все это в совокупности наводит нас на очень странные выводы.

- Которые заставляют меня крепко усомниться в справедливости исторического материализма, - тихо заметил Болдышев. - Хоть я и убежденный марксист, но…

- Но классики марксизма явно никогда не сталкивались с эльфийскими пророчествами, да еще и настолько… детальными, - пробормотала Татьяна Михайловна.

- Они и с эльфами не сталкивались, и с магией, - Эрик почесал затылок под фуражкой. - Их счастье… А вот мы сталкиваемся и с тем, и с другим в повседневной работе. А сейчас столкнулись с чем-то вообще сумасшедшим… И как хотите, товарищи, но у меня по этому поводу только две гипотезы - или у нас тут массовое помешательство, и нам всем пора колонной по двое со строевой песней шагать в психушку, или,.. - он надолго замолк.

- Или что, товарищ капитан? - поторопил его Лопарев.

- Или нам придется признать невозможное и абсурдное: прямо сейчас, где-то в Москве, может жить Пробужденный эльф или, возможно, эльфийка, действительно - а не в грезах ушастых - способный открыть давно запертые Врата и…

- И угробить наш мир, - хмуро продолжил его реплику брат Эксперт. - Потому что с открытыми Вратами, да еще и в текущем, крайне ослабленном состоянии эктополя Земли, на достижение этого не особенно оптимистичного результата потребуются, боюсь, даже не годы - месяцы, а то и недели.

- Или этот эльф может жить не в Москве, - добавил Данила. - Он должен родиться в Москве, если толковать вирши Фэаллин буквально… а жить-то может где угодно!

- Например… в Рождественке? - неуверенно спросила Пчелкина.

- Например, там, - медленно проговорил брат Командор. - Или сидеть у нас в тюремном блоке, вспоминая о славных деньках в Холме. Или, и это тоже приходится допускать, прямо здесь, среди нас, слушая оригинальные новости и думая, что ей интереснее - служба на благо человечества или возможность смыться на историческую родину… Искушение-то неслабое, как думаете, товарищ Орлова?

Недоврчивые взгляды орденцев скрестились на эльфийской целительнице.

- Вы… вы что имеете в виду, товарищ подполковник? - Аллья вздрогнула всем телом. - Вы хотите сказать, что я могла бы оказаться…

- Не могла бы, - Антон мягко положил руку на плечо эльфийки и сделал шаг вперед. - Брат Командор, при всем моем уважении… предлагаю все же обойтись без скоропалительных и далеко идущих выводов. Аллья, конечно, пробужденный эльф, но назвать ее эльфийским героем было бы странно, она медработник, а не оперативник…

- Согласен, - поддержал его Гэллестар, придвигаясь поближе к Рыбакову и Аллье. - Да и вообще, командир, осетром тебя в четырех лещей через ерша, ну правда, нашел на кого собак спустить! Ручаюсь, даже если бы Аллья, допустим, и могла открыть Врата, она никогда бы не стала…

- Твоему поручительству, Гэллестар, веры немного, - вздохнул Эрик. - Сам-то ты кто? Тоже ведь эльф, и тоже, наверное, сомневаешься, что тебе важнее, жизни людей или дорога в родной мир!

- А моему поручительству вы поверите, братья? - снова вмешался Антон. - Уж меня-то вы точно не можете заподозрить, что я хочу в Эльфхейм эмигрировать, я человек, как и вы.

- Ты у нас тоже к эльфам неровно дышишь, - отмахнулся брат Экзекутор. - И уже не один раз вписался за них сдуру, едва на том не погорев…

- Неважно, - прервал его Алекс. - Да, вероятность, что Стражем является именно товарищ Орлова, невелика и без учета ваших поручительств, просто статистически. Но не в том ведь дело. Если Врата и в самом деле могут открыться, то каждый из эльфов под подозрением оказывается автоматически, кто-то как возможный преступник, остальные - как возможные пособники. Любой из эльфов объективно стоит перед выбором - или Врата, или люди.

- И я сомневаюсь, - снова встрял Эрик, - что хоть кто-то из ушастых, сколь лояльны они бы ни были раньше, предпочтет в такой вилке людей.

- Не сомневайтесь, товарищ капитан, - Аллья, наконец, справилась с замешательством и, поднявшись на ноги, посмотрела в глаза Эрику. Секунд пять эльфийка и офицер буравили друг друга взглядами и отвели их одновременно. - Врата в Эльфхейм, конечно, искушение серьезное, и за всех эльфов я говорить не решусь, но за нас двоих… Если вы думаете, что мы могли бы - допустим - открыть или помочь открыть Врата, сбежать в Эльфхейм и жить там в покое и радости, зная, что здесь, на Земле, люди - наши друзья, родственники, товарищи, страшно гибнут вместе с умирающим миром… вы до сих пор общались не с нами, Гэллестаром и Алльей, братом Венатором и сестрой Реаниматором Ордена, а с какими-то напрочь лишенными даже ошметков совести эльфами, знакомством с которыми я не стала бы гордиться.

- Которым, угря им на карпа натянуть, - поддержал подругу эльф, - самое место в тюремном блоке, а затем и на операционном столе! Надеюсь, ты, Алекс, не имеешь в виду, что именно туда нас и хочешь отправить? Если что, я против таких поспешных оргвыводов решительно протестую!

- Была такая мысль, скрывать не стану, - хмуро признался брат Командор. - Я не про дезактивацию, само собой, но вот посадить вас под замок во избежание утечки информации, хотя бы пока мы не разберемся с этим пророчеством… Только смысла никакого нет, - он кивнул на навострившего уши кота. - Вам-то с Алльей мы прикрыть каналы общения с сородичами сможем, а вот ему - никак. Заглянет в сон своей серой подружке из диаспоры, перескажет наш разговор, - и прости-прощай вся секретность. Или, скажем, подружка навестит коллегу по нетрадиционному целительству…

Кот выдал длинную руладу и взглянул на Нэйси - мол, переведи!

- “Я-то о секретности понятие имею и трепаться не буду, - перетолмачила та, - но вот если узнает Нэрвен, узнает и диаспора. Можете не сомневаться.”

- Да, брат Каттус, придется тебе за словами последить, - согласился Фридрих. - И Аллье с Гэллестаром тоже, и Рыбакову, и вообще всем нам, кто хоть иногда общается с диаспорой или кандидатами в ее состав. Ведь брат Экзекутор, по большому-то счету, верно опасается… Если пророчества Фэаллин станут известны эльфам, нам недавняя история с паладином королевы-голубки детсадовской возней в песочнице может показаться! За Гэллестара с Алльей и за брата Каттуса я почти уверен, что они не устроят нам проблем, но насчет остальных их сородичей я в больших сомнениях. В том числе насчет обитателей нашей диаспоры.

- Да что там скрывать, и я на них полагаться не стал бы, - уныло вздохнул Антон. - Чтобы такое держать в себе, надо думать не сердцем, а головой, а с этим у многих моих подопечных имеются сложности. Намеренно вредить людям они не станут, но вот учинить сдуру какую-нибудь глупость с далеко идущими последствиями, к сожалению, все же способны… Значит, придется обойтись без арестов и довериться честному слову Гэллестара и Алльи, а что еще остается?

- Что-то, товарищи эльфы, вы подозрительно легко ко всему этому отнеслись, - брат Экзекутор с сомнением прищурился. - Типа есть секрет, разглашение опасно, будем молчать, чтобы пророчество не исполнилось… Ничего не екает внутри?

- А ты, Эрик, - хмыкнул Гэллестар, - предпочли бы, чтобы мы с Алльей тут в истерике по полу катались, рвали на себе волосы и стенали, мол, гипс снимают, клиент уезжает, Врата не открывают? Извини уж, товарищ капитан, придется тебе обойтись без драматических зрелищ! Если мы и будем горевать по поводу пролюбленных шансов на репатриацию, так точно не на глазах у всего личного состава.

- Если честно, - поддержала его Аллья, - меня больше всего огорчает, что дурацкое пророчество не утонуло в том плывуне. Все так хорошо шло, мне очень нравилось, как повернулись события - эльфы сумели найти общий язык с людьми, хотя бы сделать к этому первые шаги. Мы поняли, что эльфы и люди могут жить мирно, как равные, друзья и товарищи, вместе противостоящие общей беде. Я узнала, что есть в мире чудеса и кроме эльфийской ворожбы, правильные чудеса, не опасные для мира, людей, эльфов, что я способна научиться этому искусству, и даже начала потихоньку, осторожно, учиться применять свой новый талант осознанно, а не по наитию. Даже поддалась уговорам Гэллестара и присягу принесла, хоть и до сих пор немного шокирована своим же решением. Все было хорошо, и я хотела бы, чтобы так продолжалось и дальше. А это пророчество опять перевернуло мою жизнь с ног на голову, снова провело границу между эльфами и людьми, несмотря на старания Антона, наставника, шефа… И обратно этот фарш, как говорится, не прокрутить - выбор-то обозначен доходчиво, или интересы людей, или эльфов, и отстраниться от этого выбора, оперевшись на то общее, что мы как-то сумели в себе найти, уже не получится…

- Вот вы уже и сомневаетесь, товарищ Орлова, - неприязненно констатировал Эрик. - Уже задумываетесь, не было ли слишком легким и поспешным озвученное вами недавно решение принять нашу, человеческую сторону.

- Поспешным оно не было, - нервно возразила Аллья. - Но и легким, вы правы, тоже его не назвать… Печально осознавать, что я снова угодила в выбор из двух равных зол, опять выбираю, предать ли мне сородичей или идеалы.

- Аллья, только не думай, как в прошлый раз, - с подозрением начал Антон, - на операционный стол пристраиваться. Наверняка же…

- Соглашусь, - перебил его Алекс, - для вас, товарищ Орлова, ситуация - полный цугцванг [1], врагу не пожелаешь… Или молчать о наших открытиях, зная, что тем самым совершаете предательство в отношении сородичей, тридцать пять веков мечтавших о повторном открытии Врат. Или разгласить эльфам секретную информацию, предоставив им право выбора, - и, поскольку желающих сбежать в Эльфхейм будет немало, а человеколюбие, подобное хотя бы вашему, явление в среде эльфов нечастое - спровоцировать попытку, возможно, успешную, найти пресловутого Стража и обеспечить ему возможность осуществить напророченный глобальный теракт.

- Только вот мы никак не можем этого допустить, - снова вмешался Эрик. - Слишком много людских жизней на карту поставлено. А единственный способ гарантированно обезопаситься от угрозы - благодарю за подсказку, лейтенант, - ликвидировать или дезактивировать лиц, способных стать источником такой утечки, - он кивнул на ошарашенного Гэллестара и разом побледневшую Аллью.

- Хффрмяу? - брат Каттус аж подскочил на своем месте. - Шшшамяухрр! Мяу!

- Вот тебе и мяу, - Гэллестар опустил руку на голову кота и бездумно почесал его за ухом. - Спасибо на добром слове, брат Каттус… Эрик, ты или рехнулся напрочь, или я даже не знаю, как это понимать!

- А так и понимай. Как сказано. Можете обижаться, товарищи эльфы, можете материть меня последними словами, можете даже в драку лезть, но это не меняет сути. Вы трое сейчас представляете смертельную опасность для человечества, и сколь бы вы ни были симпатичны лично мне… лично нам всем… мы не имеем права рисковать. Думаю, вы и сами понимаете, что из этой комнаты вы можете выйти только под арестом и на дезактивацию. Так что будьте любезны поднять руки вверх… и надеюсь, что никто из арестованных не попытается совершить какую-нибудь глупость, которая не спасет вас и приведет только к бессмысленному кровопролитию. Гэллестар! - брат Экзекутор резко повысил голос. - Руки в горку! Быстро!

- Отставить, gottverdammt! [2] - с резким немецким акцентом рявкнул Фридрих. - Брат Экзекутор, вы превышаете свои уставные полномочия!

- Фриц, отвали, - бросил Эрик, не отводя взгляда от ошеломленного Гэллестара и нащупывая на поясе рукоять пистолета.

- Согласно поправке к Уставу, принятой заседанием Капитула от девятнадцатого августа тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года, - Фридрих сделал шаг вперед и встал между Эриком и эльфами, - любой член Ордена независимо от видовой принадлежности наделяется статусом человеческого существа, каковое может утратить только по факту сознательного совершения преступлений, предусмотренных той же поправкой. Признаков совершения таковых преступлений братом Венатором и сестрой Реаниматором я не усматриваю. Вы не имеете права отдать приказ об аресте присягнувших братьев, если те не представляют непосредственной угрозы для жизни людей.

- Я нечетко выразился про угрозу? - с раздражением осведомился брат Экзекутор. - Это потенциальные источники утечки информации высшей степени секретности. Мне по слогам повторить? Или по буквам? Фриц, отойди, не мельтеши под стволом!

- Твою ж мать, Эрик! - вмешалась Нэйси. - Ну что ты к ним прицепился? Что за презумпция виновности на расовой почве? Да, понимаю, утечка с их стороны возможна, но ведь не гарантирована же!

- А если думаешь, что гарантирована, - со злостью добавил Антон, - тогда для начала себе пулю в лоб пусти. Язык есть, голосовые связки есть - значит, тоже можешь быть источником утечки… потенциально.

- А может, лучше тебя пустить в расход, эльфолюб?! - огрызнулся Эрик. - Вот уж ты-то точно слабое звено, и девка у тебя ушастая, и друзья-приятели тех же кровей, да и сам человек только по паспорту…

- А в рыло за такие наезды не хочешь огрести, товарищ капитан? - Рыбаков скрестил руки на груди и с вызовом глянул на брата Экзекутора. - И плевать я хотел, что ты старше по званию - будет тебе уважительный повод меня к стенке поставить, а я хоть душу отведу напоследок!

- Я впишусь, брат, - Данила подшагнул к Антону и встал рядом в той же позе. - Тут, похоже, не эльфов надо под арест, а Эрика в карцер сунуть, чтоб поостыл немного. Вот уж он-то точно представляет ту самую непосредственную угрозу жизни людей, пусть и ушастых…

- Отставить, - негромко, но твердо произнес брат Командор. - Эрик, Антон, Данила, прекращайте нахер этот бардак! Вроде бы взрослые люди, чекисты, орденские братья… а ведете себя, как скудоумные подростки с задержкой умственного развития, которым по недоразумению погоны нацепили и пушки выдали! Кстати, Рыбаков верно подметил: потенциальные источники утечки - мы все, хоть эльфы, хоть люди, хоть каттус. Кто-то по ошибке проболтаться может, кто-то под пыткой или приворотом, кто-то от тяжелого приступа гуманизма, как вон майор Климова прошлой осенью… Все это ненулевые вероятности, так-то, и чтобы именно гарантированно, - он выделил интонацией последнее слово, - обезопаситься от утечки, нам надо сначала сжечь нахрен этот долбаный дневник, а потом и самим себе пули в лоб пустить, чтобы уж точно ничего растрепать никому не могли! И то не факт, что оно поможет: мы, напомню, с самого начала не были уверены, что в наших руках единственная копия эльфийской пророческой графомани!

- Поддерживаю, - согласился брат Эксперт, крутя в руках недлинный темный цилиндр, в котором с известным трудом угадывался электрошокер: начальник лаборатории, похоже, допускал, что и ему придется помочь в назревающем конфликте… вот только какой стороне? - Нам сейчас надо сконцентрировать усилия - раз уж мы решили считать стишки давней подруги шефа реальным пророчеством и реальной угрозой - на поисках этого неизвестного Стража. Ликвидируем или дезактивируем его - и проблема снимется сама собой.

- Да может, - хмыкнула Женечка, - мы уже его нейтрализовали. Мало ли пробужденных эльфов с прошло через наши руки? И коренные москвичи среди них наверняка попадались… Может, мы вообще тут зря напрягаемся и потенциальное предательство в нестройных рядах выискиваем?

- Может, да, а может, и нет, - Эрик нехотя расслабился. - Все же Брат Венатор и сестра Реаниматор находятся в группе наибольшего риска, как лица, потенциально заинтересованные в открытии Врат… Я должен настоять, чтобы мы хотя бы ограничили их свободу и круг общения. В том числе ограничили возможности общаться с каттусами, для чего необходимо добыть запас этой гаэллоровской мути… той, которая обеспечивает эльфу крепкий и здоровый сон без сновидений. А насчет того, не ликвидировали ли мы уже этого Стража… Определить это мы не сможем никак. Не спрашивали мы, знаете ли, у жертв нашей карательной хирургии, не болтается ли у них в загашнике какой-нибудь хитровымудренный Ключ…

- Если только Фэаллин не оставила в своем опусе, - заметил Дитрих, - как в прошлые два раза, намека, где искать продолжение пророческой поэмы, возможно, с другими признаками Стража, сужающими пространство поиска. И если это продолжение существует, конечно. Нэйси?

- Нет, в документах из рябовского Холма ничего такого нет, - покачала головой сестра Интерпретатор. - Или уничтожено потопом, или его вовсе не было.

- Последнее, - предположил Мирон. - Эльфы рябовского Холма не переселялись на новое место, а уходили на войну. Куда ее перипетии могли занести ушастых ополченцев, ни один эльфийский пророк не предсказал бы.

- Так что для поиска Стража у нас есть только признаки из упомянутых пророчеств, - резюмировала Гульнара Эльмутбековна. - А их, даже с учетом трех новых, все-таки маловато получается.

- Каких это трех? - поинтересовался Лопарев. - Мы узнали, что Страж родится и пробудится в Москве, возможно, кстати, что этого знаменательного события еще не случилось… а что еще?

- Дата рождения - после тридцатых годов прошлого века, - напомнила Лерочка. - Алекс же говорил об этом совсем недавно.

- Вот-вот, - подтвердила заведующая тюремным блоком. - Итого у нас есть набор признаков - эльф, пробужденный, родился или родится после тридцать седьмого года в Москве, пробудился там же. Сколько у нас таких, в диаспоре или под замком? Лейтенант Рыбаков, я вам вопрос задаю!

- В диаспоре трое, - настороженно ответил Антон. - Аэллай, Веллаэн и, с понятной оговоркой, Аллья. Но если вы считаете, что…

- Мы пока не считаем, а подсчитываем, - перебил его Эрик. - А в тюремном блоке?

- Там - почти все. Кэаллан, Релла, Оллаин, Энхеллен и Кэллаган. И Аллерон, хотя его, пожалуй, можно уже не считать. Только вот Мэллас в Баку родилась. Но, должен заметить, шеф обещал…

- Вот и прекрасно, - усмехнулся Эрик в лицо брату Комиссару. - Девять годных кандидатур на дезактивацию, ликвидируем их - первично обезопасим человечество. Ну или восемь, если вы с какого-то перепугу так доверяете мадам Орловой… Всех прочих мы зимой в Холме перебили, а если двое-трое одиночек и скрываются среди людей - отловим нелюдь в штатном порядке. Как и тех, кто пробудится позже. Но пока нам хватит и этих восьми.

- Девяти, - с нажимом возразила Аллья. - Если вы думаете, что я приму ваше инквизиторское милосердие и стану иметь с вами дело после того, как вы безвинно убьете моих друзей, просто за то, что они эльфы и родились не в том месте и не в то время… Не думайте, - девушка встала со стула, сделала шаг вперед, протиснувшись между Гэллестаром и Антоном, и… протянула руки. - Вы хотели меня арестовать и Усыпить, товарищ чекист? Арестовывайте, будьте так любезны!

- Да не вопрос, - хмыкнул Эрик, доставая из кармана наручники. - Меньше эльфов - меньше проблем… Ну что, Фриц, Алекс, теперь возражать не будете? Преступление - измена присяге и эльфийская идея - налицо! Эй, Рыбаков, а ты не лезь куда не просят! А то ведь и сам к стенке за предательство встанешь, как Пискунов давеча. Отошел, лейтенант, быстро! Это приказ!

- Я не исполняю преступные приказы, - Антон отпихнул Аллью в сторону. - Брат Экзекутор, совести у тебя нет, я уже понял, так может, хоть мозги включишь? Ты понимаешь, что предложил напрочь угробить всю мою работу? Что собираешься отправить на дезактивацию успешно прошедших перевоспитание эльфов диаспоры? Что мы, дезактивировав арестантов, нарушим данное шефом слово и покажем себя совершенно беспринципной сволочью? Что с остальными эльфами я уже не смогу наладить не то что сотрудничества - они, как и раньше, плеваться в нашу сторону будут, и хорошо, если слюной, а не магией? Это я еще не упоминаю…

- Что одна из них - твоя подружка, другая - любовница, а у третьей, здесь присутствующей, благородство головного мозга в особо тяжелой форме? - с циничным ехидством перебил его Эрик. - Вот и не упоминай. Мне твои эльфолюбивые симпатии точно по сараю. С третьего раза уже никто тебя не отмажет. А я, если помнишь, с самого начала был против того, чтобы с ушастой сволочью нянчиться. Заткнулся только потому, что шеф приказал и брат Магистр поддержал. Но теперь-то ситуация поменялась: на одной чаше весов весь наш человеческий род, на другой - неполный десяток гребаных нелюдей. Думаю, и начальство уже не станет препятствовать возврату, так сказать, к историческим традициям… Гэллестар, руки от кобуры убрал, немедленно!

Щелкнули наручники, застегиваясь на тонких запястьях эльфийской целительницы. Гэллестар, от лица которого отхлынула кровь, стиснув зубы, потянул оружие из кобуры. Взвизгнул кто-то из девушек. Затрещала искра на разряднике в руке брата Эксперта. Загрохотал по паркету упавший стул.

- Это каким-таким историческим традициям, Эрик? - послышался негромкий насмешливый голос от входной двери. - Не слышал я, уж прости пожилого человека, о традиции казнить человека или даже эльфа за то, что он может, - голос сделал ударение на слове “может”, - совершить… За предательство, применение магии, за идейный расизм - да, казнили, и без снисхождения. И то почти всегда позволяли эльфам выбрать между дезактивацией и утилизацией, а к выбравшим дезактивацию претензии снимали. Так что это за традиция, а, брат Экзекутор? Просвети уж меня, маразматика старого, наконец, дожившего до возрастного склероза!

- Брат Анафематор,.. - тихо прошептал кто-то.

- А заодно будь любезен отчитаться, какого гребаного хрена ты тут устроил, капитан Буланов! - гулко рявкнул сзади резкий бас. - Ты что творишь, недоносок, жертва неудачного аборта?! Обчитался эльфийской писанины и своих перехреначить готов?! Погоны жмут?! Так ты у меня их мигом лишишься вместе с командорской должностью! А вы, товарищи братья, хер ли на меня таращитесь, как эльфы на атомный реактор? На себя смотрите, авось глаза от стыда на жопы сползут! Собрали, мать вашу, конспиративную избу-читальню для малолетних дебилов и клинических параноиков! И хоть кто бы словом обмолвился о ваших, етить, открытиях! Вы у меня все под разжалование пойдете! До пенсии сортиры зубными щетками чистить будете, плац ломом подметать, слонам хвосты в Зимбабве крутить и мартышкам в Бразилии шерсть вычесывать! Почему я, ваш командир, о вашем литературном клубе узнаю последним? И ладно бы от вас, гуманоидов разноушастых, так нет же - кот намяукал, только он в этом бардаке, похоже, и имеет хоть какое-то представление о дисциплине!

- Мяушшифхррмряу! - в воздухе мелькнуло размытое черно-белое пятно, вспрыгнуло на стол перед Нэйси, попутно смахнув широким хвостом на пол бумаги, и выгнув спину дугой, прошипело что-то невразумительное, но вряд ли цензурное.

- Могу лишь поддержать недоумение полковника Егорова, - с обманчивой мягкостью заметил Агасфер, обведя хмурым взглядом участников “литературного клуба”. - И если никто из вас, товарищи, не сумеет мне внятно объяснить, что за балаган вы тут устроили, поддержу и его оргвыводы. Эх, оставил нас давно старина Томас, а он сейчас нам так пригодился бы… Докладывайте, брат Командор, как старший по званию в этом цирке. Кратко, четко и без отсылок к моей бурной биографии. О том, чем чревато руководству кости за глаза перемывать, мы поговорим позже.

- Так точно, шеф, - вздохнул Алекс, с сомнением покосившись на хмурого Егорова и с опаской на брата Каттуса. - Докладываю. Основанием для возникшего конфликта послужила информация, почерпнутая нами из серии документов под условным названием “Дневник Фэаллин”, фрагменты которой были в различное время изъяты из библиотек московского, каркассонского и рябовского Холмов. Эти фрагменты содержат сведения о серьезной опасности, угрожающей существованию нашего мира и способной, если пустить ход событий на самотек, привести в относительно краткосрочной перспективе к невосстановимому исчерпанию эктоэнергетического запаса планеты вследствие функционального восстановления Места Силы сверхвысокой мощности, известного нам под названием “Врата в Эльфхейм”...

Упрекнуть брата Командора в нечеткости Агасфер, пожалуй, не мог, но и кратким, несмотря на все старания подполковника, рапорт не получился. Орденцы слушали молча, отводя друг от друга взгляды. Гэллестар сжимал в объятиях Аллью, лицом уткнувшуюся ему в плечо. Спина эльфийской целительницы чуть содрогалась от сдавленных рыданий. Эрик сидел, едва ли не до хруста сжимая зубы, время от времени машинально ощупывал кобуру. Нэйси опустила голову и осторожно, кончиками пальцев, поглаживая по спине брата Каттуса, лежащего перед ней на столе и что-то неразборчиво урчащего. Антон пристально смотрел на покрывшийся частыми, глубокими морщинами лоб брата Магистра, оперевшегося кулаками на стол перед собой. Плечи Егорова окаменели, словно бы полковник превратился в мраморную статую, на которую произволом безумного скульптора надели китель и фуражку. Он исподлобья созерцал Алекса, слово за словом раскрывающего начальству содержание и смысл откровений древней эльфийской пророчицы, и сквозь плотно сжатые губы полковника вдохи и выдохи звучали, как тихий жутковатый свист.

- …Определив список известных нам лиц эльфийского происхождения, - завершил Алекс свой доклад, - удовлетворяющих признакам так называемого Стража, брат Экзекутор обозначил…

Брат Анафематор махнул рукой, приказывая остановиться. Подполковник дисциплинированно замолчал.

- Достаточно, брат Командор, - вздохнул Агасфер. - Пусть о своих действиях и мотивах капитан Буланов доложит самостоятельно. Брат Экзекутор, вам слово.

- Так точно, - Эрик сделал шаг вперед и приложил руку к фуражке. - Так вот, как сказал брат Командор, я “обозначил”, а вернее, заявил открытым текстом закономерное намерение осуществить дезактивацию указанных в списке лиц, представляющих существенную опасность для человечества и, по моему глубокому убеждению, заведомо враждебных ему в сложившихся условиях. Вне зависимости от того, насколько они были расположены к коллаборации до настоящего момента. Я намеренно объявил об упомянутых планах гласно, в присутствии чистокровного эльфа Гэллестара, сына Эллаира, и пробужденной эльфийки Алльи Орловой, в лояльности которых, несмотря на их подозрительно настойчивые уверения в обратном, я имею все основания сомневаться - так же, как и в лояльности любого другого эльфа, стоящего перед выбором между эмиграцией на историческую родину и выживанием человечества. Как и планировалось, мои слова вызвали закономерную для эльфов реакцию: решительный отказ Алльи Орловой подчиняться командованию Ордена, в нарушение присяги и с полным осознанием неизбежных последствий. Сержант Гэллестар попытался воспрепятствовать ее аресту с оружием в руках и почти…

- Гэллестар? - брат Анафематор взглянул на эльфа.

- Признаю, попытался, и если бы не ваше вмешательство, - брат Венатор со злостью взглянул на Эрика, - воспрепятствовал бы. Знал, что после этого мне не жить, понимал, что ничем не смогу Аллье помочь, но если б я просто смотрел, как наш агрессивный идиот ей наручники надевает, мне потом один хрен осталось бы только пулю себе в висок залепить. Сами понимаете, брат Анафематор, это ведь… Аллья. Вину признаю, другого выхода не видел и не вижу, если сочтете нужным наказать - приму с пониманием. Только Аллью не трогайте.

- Да трогайте, чего уж там, - вздохнула целительница. - Мне тоже жизнь не в жизнь будет, если Гэллестар…

- Детский сад, - обреченно вздохнул Егоров. - Ладно, с вами потом разберемся, ушастые. Продолжайте, брат Экзекутор.

- Подводя итог, - с легким самодовольством заявил Эрик, - я считаю своим неприятным, но неизбежным долгом настоять на дезактивации или утилизации эльфов Гэллестара и Алльи, как нарушителей орденской присяги. Кроме того, я считаю своим долгом дополнительно запросить санкции руководства Ордена на расформирование Рождественской диаспоры, арест и дезактивацию всех ее членов, в том числе не удовлетворяющих признакам так называемого Стража, так как после ликвидации возможных Стражей любая вероятность их перевоспитания должна считаться практически нулевой. Ту же меру я считаю нужным запросить и в отношении эльфов рябовского Холма, в настоящее время содержащихся в тюремном блоке. Полагаю свои мотивы и действия полностью соответствующим целям и задачам Ордена, так как их достижение в настоящих обстоятельствах требует принятия всех возможных мер ради недопущения повторной активации Врат в Эльфхейм. Отдельно замечу, что в сложившейся ситуации никакие меры профилактики нежелательного события не могут считаться избыточными, а любое снисхождение и доверие к эльфам, - Эрик бросил неприязненный взгляд на подобравшегося и напрягшегося Антона, - сколь бы лояльны Ордену и человечеству они ни были прежде, мы должны рассматривать как вид государственной измены и карать без промедления по нормам военного времени.

Брат Экзекутор перевел дух и добавил:

- Надеюсь, что мой доклад был достаточно исчерпывающим, брат Анафематор, брат Магистр? Тогда прошу подтвердить правомерность моих действий по обеспечению глобальной и внутренней безопасности и отдать приказ об аресте эльфов и их пособников из состава…

- Чувствую, в гроб вы меня рано или поздно своими докладами и эльфийскими откровениями вгоните, товарищи братья, - Егоров сделал капитану Буланову знак остановиться и неловко потер грудь в области сердца. - Что тут можно сказать, брат Экзекутор? С одной стороны, ты, конечно, нарушил все подходящие к ситуации пункты Устава, с другой, учитывая крайне неординарные обстоятельства…

- Обожди немного, Николай, - обернулся к нему Агасфер. - Не спеши с выводами. Эрик уже поспешил, и что мы видим? - он кивнул на Антона, затем на Гэллестара. - Обвинил брата Комиссара в государственной измене, брата Венатора осознанно спровоцировал на прямой мятеж, на сестру Реаниматора вовсе наручники нацепил… Нет бы вовремя мне доложить об интересных новостях, глядишь, и не дошло бы дело до свары.

- Признаю, - нехотя согласился Эрик, - мы допустили ошибку, своевременно не доложив высшему руководству Ордена результаты наших изысканий о пророчествах Фэаллин, и я, как один из виновников этой ошибки, готов понести заслуженное наказание. Но факт остается фактом: у нас есть все основания полагать повторное открытие Врат вероятным, а уж о его опасности - не мне вам рассказывать, брат Анафематор! Знаете, я тоже не сильно рад, что вынужден настаивать на принятии радикальных мер в отношении тех, кого еще час назад называл товарищами и братьями! Но мы не имеем права следовать эмоциям и личным симпатиям, и это, заметим, я ваши же слова цитирую! Чтобы пресечь негативные последствия в зародыше…

- Эрик, Эрик,.. - вздохнул Агасфер. - Вот вроде бы умный человек, рассуждаешь логично и четко, знаешь, в чем твой долг, готов переступить и через дружбу, и через братские чувства, и даже через совесть ради блага человечества. Горячее сердце и холодный ум, главные добродетели чекиста и орденского брата… Сам тебя таким воспитывал, и мог бы, наверное, гордиться, что уроки мои ты усвоил безупречно. Только вот ответь мне, брат Экзекутор, на один простой вопрос: отчего ты решил, что мы не заинтересованы в открытии Врат? Кто тебе сказал такую чушь? Точно ведь не я.

* * *

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

* * *

[1] Шахматная ситуация, любой ход из которой ведет к ухудшению позиции делающего этот ход игрока.

[2] “Черт побери” (нем.)