53-й. Ситикаргус

Встреча с легендой

Эрко шёл по длинному, освещенному только дежурным светом коридору. Впереди виднелся трап на верхнюю смотровую палубу.

Та история, после которой Гратерно попал на базовый корабль в помощники к капитану Яхто Пренцаузену, все время бередила совесть Эрко, пробуждая чувство самозванца. Отчего помощник комкора «хвоста» старался не общаться с сослуживцами, предпочитая штудировать матчасть и прогулки по огромному кораблю.

Гратерно почти после каждой вахты ходил на смотровую площадку. Он шёл и про себя повторял информацию из Каталога звездолётных судов космических сил:

«Базовый корабль номер сорок один, Грастукус Маа представляет собой большую межпланетную базу тростарийских войск. По сути, он состоит из двух сверхтяжелых крейсеров, так называемых «головы» и «хвоста», пилотируемых в сцепке. При этом каждая часть сохраняет способность к самостоятельному передвижению. При работе в обычном режиме командная функция осуществляется экипажем «головы».

Головной корабль имеет девять палуб, не считая надстройки. В диаметральной и основной плоскостях корпус имеет в сечении правильную эллиптическую форму. В плоскости миделя он напоминает сжатый по бокам овал. Имеет четыре вынесенных за пределы корпуса двигателя общей мощностью восемь тысяч квартов.

Основные функции: административная, учебная, медицинская.

Дублируемые: ремонтные, складские.

Хвостовой корабль имеет семь палуб. В диаметральной и основной плоскостях имеет прямоугольный силуэт. В плоскости миделя — овал. Пять двигателей расположены в кормовой части внутри корпуса. Суммарная мощность десять тысяч квартов.

Основные функции: ремонтная, складская, расширенный жилой блок для ротации экипажей.

Дублируемые: административная…»

Вспомнить все Гратерно не успел, он запнулся за механического уборщика, резко вынырнувшего со своей зарядной станции.

«Звезда меня за ногу! Они научились разгонять этого гигантского головастика до пятнадцати ударных, но не могут отладить работу звезданутых роботов!» — выругался про себя Эрко. Место ушиба неприятно саднило, пока Гратерно поднимался.

Но все забылось, когда над его головой раскинулось звездное небо. Он видел бескрайний космос, его непроглядную черноту, тут и там подсвеченную точками-звездами. Где-то они были рассыпаны щедро, создавая скопления и туманности, а где-то их почти не было — так только, отдельные светящиеся крупинки, нечаянно упавшие со стола.

А вот через весь горизонт тянется яркая река — это Млечный путь, ребро галактики. Именно по нему и путешествует большинство, перелетая от планеты к планете. Мало какие нации могут вот так запросто перемещаться от галактики к галактике. В основном все стараются перелетать по стыкам. Это считается более безопасным, чем преодолевать огромные пустые расстояния, несмотря на осколки, волны от взрывов и столкновений планет. Ходит достаточно много легенд о том, как кто-то пытался пересечь пустоты, но всякий раз возвращался, потерпев неудачу. Лишь две нации успешно совершали такие перелеты, каждая на своей технологии. Но одна неизвестным образом исчезла вместе со своей Чукигейкой, а вторую истребили во время войны за Ситикаргус.

— Тридцать первый подошел, начинаем швартовку. Стыковочный узел «Вэ два – четыре – три» активирован, — раздалось по палубе.

«Какое величественное молчание, а тут мы копошимся, как мышки. Вселенная нам многое позволяет, хвала ей за это!» — подумал Эрко. Он пришел на смотровую палубу, чтобы взглянуть на свой будущий корабль.

Ему была обещана должность капитана на одном из судов флота. Капитан хвостовой части хлопотал за Эрко. Это он подобрал для него судно. Да, тридцать первый был уже староват. Кроме него использовались только двадцать четвертый и двадцать девятый, но они были небольшими судами сопровождения, а тридцать первый был грузовым. Когда-то он перевозил большие контейнеры со стройматериалами. Тогда у Тростарии была популярна идея колонизации новых планет. Империя даже построила пять новых баз в соседних звездных системах. Именно для их строительства и создавали тридцать первый. Однако вскоре чиновники подсчитали убытки и пришли к выводу, что стационарные базы экономически невыгодны. Им на смену пришли большие базовые корабли, а тридцать первый так и остался единственным в своей серии.

Теперь его стали использовать на двадцать-тридцать процентов, просто как обычный грузовой корабль. Из-за своего специфического вида он получил прозвище «Мухобойка». Основой корабля был длинный узкий корпус, а по бокам на него подвешивались контейнеры. Из-за малой загрузки, из восьми грузовых емкостей были задействованы только передние две, а оставшиеся шесть лежали на базе на одном из спутников Илиосии. В итоге корабль был похож на палку с площадкой на конце. «Добрые» диспетчеры придумали ему прозвище, которое разошлось по всему флоту.

На «Мухобойке» комкором был капитан, один из старейших выпускников летной Бравии*, и он уже публично объявил о завершении карьеры, поэтому Эрко светило в ближайшее время стать комкором тридцать первого.

«Мухобойка» подошла к базовому кораблю слева. Она начала неспешно маневрировать, выравнивая свой корпус параллельно с основным кораблем. Все происходило очень медленно, швартовочные двигатели работали неровно. Корабль делал резкое движение и долго оттормаживался. «Скорее всего, не следят за нагнетателями, и там скапливается конденсат. Нужно будет это проверить», — отметил для себя Эрко. Он знал всю техническую информацию о каждом двигателе, который использовали вооруженные силы Тростарии еще с учебы в гроге*. Это было ему интересно.

Из общего голусара раздался резкий окрик: «Тридцать первый, параллель зафиксирована. Начинайте подъем на одну вторую выше базы».

Мухобойка медленно поползла вверх. «Два сопла справа не работают, как они держат горизонталь? Снизили мощность? Определенно, поэтому и ползут так медленно», — отметил Эрко еще одну принципиально важную деталь.

— База, база, это пятьдесят третий! Разрешите войти в сцепление, вижу свободный узел вверху головы.

— Пятьдесят третий, что случилось? Кто пилотирует корабль?

— У нас экстренный случай, ранен офицер. Нужна ВАРС-капсула для реанимации. Запрос был отправлен, и у нас подтверждение от лечебников, нас готовы принять.

Этот разговор взволновал Эрко. Он, бывший десантник, знал, что в бою плечом к плечу ты стараешься спасти товарища, но пилоты редко думали о пострадавших. У них были свои уставы и свои ценности. А тут команда идет напролом, чтобы спасти офицера. Эрко это впечатлило, он понял, что ошибался насчет летного состава. Не все так однозначно.

Повертев головой, он увидел приближающуюся точку в правом верхнем секторе. Это пятьдесят третий, корабль, предназначенный для самостоятельных экспедиций. Судно на всех парах приближалось к базе. Оно было еще далеко, но уже включило посадочные огни и двигатели швартовочной системы.

— Пятьдесят третий, отбой набора высоты! Повторяю, отбой!

— Пятьдесят третий, есть! — И из сопел корабля прекратился поток газа.

— Пятьдесят третий, доложите обстановку!

— С кораблем все в порядке. Пилотирует капитан Анлути Кванг. Дублирует первый пилот Палович Пэпе.

— Почему капитан на рулежке? — раздался голос капитана головной части Квитауса Кирка.

— Оба пилота получили ранения и управлять кораблем самостоятельно не могут.

— Капитан Кванг, у тебя Борба был и первым помощником, и вторым пилотом? Как такое возможно?

—Согласно штатному расписанию исследовательского судна, капитан Кирка!

— Понял тебя! Будь осторожен при сцепке, лихач ты наш!

— Обижаете!

— Ну-ну, ты мне целым нужен со своим кораблем, — по-отечески сказал Кирка.

Тем временем пятьдесят третий лихо подлетел к базе, прошел очень близко к тридцать первому: так близко, что пилот второго возмутился и пообещал прибить назойливую муху под номером пятьдесят три.

— Догони для начала, — ехидно ответили с базы.

Над Эрко проплыл корабль. Вот он зацепил подвижный магнит — якорь, который подтянул его к механическим защёлкам зацепного узла. Хоп — и пятьдесят третий пришвартовался первым, опередив тридцать первую «Мухобойку».

Эрко, затаив дыхание, следил за этой остросюжетной швартовкой. Он и думать забыл про тридцать первый, едва услышав имя капитана, которым восхищался уже несколько лет. Об Анлути Кванге ходили легенды среди десантников и пилотов, и тут такой подарок судьбы: возможность увидеть его своими глазами! Эрко быстрым шагом направился к стыковочному узлу.

Он хотел увидеть легенду.

* * *

К шлюзу было не подойти. Там толпился летный состав: все, кто не был на смене в этот момент, хотели приветствовать капитана Кванга.

Створки люка разошлись. На площадке стояли две фигуры и капсула для перевозки больных.

— Капитан Кванг, вас срочно ждет комбаз Квитаус Кирка у себя в каюте, пройдемте, — произнес кто-то из первого ряда.

Комкор пятьдесят третьего склонился над капсулой, пожал кому-то руку и что-то прошептал. Капсула, сопровождаемая женщиной в форме десантного лечебника, отправилась налево, к лифтам.

А капитан резко, с какой-то нервозностью, развернулся и по проходу отправился направо, по дороге надевая на себя форменную куртку. Он прошел мимо Гратерно, не обратив на того внимания.

Эрко увлекался только противоположным полом, но лицо и телосложение капитана Кванга его восхитили. Темные густые брови правильной дугой подчеркивали большие янтарные глаза. Нос с небольшой горбинкой. Полные губы цвета лиапии. Черты лица — крупные, но мягкие.

Эрко с сожалением вздохнул. Подойти к легенде даже на космическом корабле непросто. Поэтому Гратерно решил вернуться на смотровую площадку и поглядеть, как там дела у тридцать первого. Что-то ему подсказывало, что маневры корабля ещё не закончены. И он был прав.

«Мухобойка», которой предстояло причалить уже в другой стыковочный узел, опять перестраивалась, выравнивалась. Эрко ещё сорок темпов наблюдал за её маневрами, потом разозлился и пошёл к себе в отсек почитать побольше об обслуживании движков типа ЕПШ, которые использовались на тридцать первом. Такие долгие швартовки опасны, и с этим нужно было что-то делать. Как будущий капитан «Мухобойки», Эрко должен иметь план по устранению дефектов, улучшению летных качеств корабля и полной замене его экипажа, если потребуется. Хотя он уже изучил личные дела каждого, кто был сейчас в команде грузового корабля, и критичных замечаний не нашёл.

Эрко Гратерно любил и умел работать. Все дела, которые ему поручали, он старался выполнить максимально качественно. Эту его особенность очень ценили педагоги в десантной колике, а затем в летной гроге. Не оценили только в Бравии Аникне, где он учился удаленно на командира звездолёта. Его нестандартные работы вызывали у большинства педагогов раздражение, так как они часто узнавали из них новое для себя.

Дядькино благословение

Кванг вошел в каюту. Как и у большинства комкоров больших кораблей, она состояла из нескольких помещений. Приличного размера зоны отдыха с личным санузлом, тренажёром и полноценным спальным местом. Такое мог позволить себе только сам Квитаус Кирка. Также в его распоряжении был небольшой персональный командный модуль и личная приёмная. Последняя при Кирке служила только для застольев с начальством и редких ужинов с отдельными офицерами.

Впрочем, Квитаус на службе был показательно аскетичен в быту и почти не использовал личные вещи, а те, что он все-таки с собой брал, хранились в укромных уголках. Поэтому каюта выглядела совершенно необитаемой, и это всегда вводило в ступор посетителей. Даже Кванг, хорошо знавший привычки дядьки, всё равно застыл от неожиданности в дверном проёме. — А, Лут пришёл! Проходи-проходи. — Капитан Квитаус Кирка подтолкнул Кванга, зашёл в каюту следом и плотно закрыл дверь. — Дай на тебя посмотреть.

Комбаз отстранился и строго его оглядел капитана пятьдесят третьего, потом широко улыбнулся и по-отечески приобнял его.

— Рассказывай, что случилось. Как Борба пострадал? Сильно?

— Да, причем по глупости. Когда уже возвращались на корабль, его группа попала в ловушку. Он шёл первым, и ему досталось по полной. Боюсь, он уже не вернётся в космос.

— Печально. Как сам?

— Как видишь, неплохо. Задание выполнили, готовы к следующему. Там какая-то перевозка, я подробно ещё не смотрел.

Кирка недоверчиво посмотрел:

— Когда это у тебя стало только одно задание? Я что-то упустил?

— А-а-а, нет-нет, все по-прежнему. «Шапка»* по-прежнему считает, что я маг какой-то и могу воплотить любую их фантазию. А мне пока просто везёт. Проблема в другом. Они не летают, а только сидят у себя в ячейках. Они не знают, как все устроено в реальности, поэтому просят всё более и более невыполнимые вещи.

— Лут, это уже лишнее! Отставить такие разговоры! В «шапке» сидят умные командиры, не стоит их недооценивать.

— Да, как насолить и усложнить жить простым военным, они отлично знают.

— Лут, держи себя в руках! Не здесь и не сейчас…

— Апп*, капитан Кирка!

Квитаус поманил Кванга в командный модуль. Там была полусфера, на которую проецировались данные по курсу, основным системам корабля и изображения из разных помещений, за стеклом висело несколько цифровых ключей, управляющих реактором, системами охраны и жизнедеятельности.

— Почему так? В открытом доступе? — указал на них Анлути.

— Это самое безопасное место, вскрыть без моей помощи нельзя.

— Выглядит сомнительно.

— Просто поверь, но мы тут не за этим. Смотри!

Квитаус показал на изображение с жилыми отсеками десантников в хвостовой части. Кванг понял это по цвету и номерам жилых ячеек. В одной из них сидел широкоплечий боец. Он был в майке, что не очень поощрялось военным уставом. Но еще больше насторожило капитана пятьдесят третьего то, что пехотинец что-то увлеченно изучал и, судя по движениям рук и глаз, даже делал какие-то пометки.

— Это точно десантник? Больше на засланного клона похож.

— Чуйка тебя не подводит, как и отца, — улыбнулся комбаз. — Это твой будущий первый помощник.

Лут возмущенно посмотрел на Кирку и в гневе выпалил:

—В «шапке» сошли с ума? У меня летающий корабль, а не консервная банка, ползающая по земле. Мой первый должен уметь пилотировать!

— Ну, ты же сам понял, что он не тот, кем кажется.

— А что он делает среди «горячих голов»?

Комбаз отвел взгляд и с наигранными нотками надменности ответил:

— Его к нам закинули «волшебной палкой». Он удачно смог подложить свою жену под командующего флотом снабжения.

Квангу было все равно, кто и с кем. Он ничего не ответил.

— Да, под Конёву! Ты же знаешь, он в годах, одинок, вот и клюнул старичок… Конёва лично со мной связался и приказал поставить его на первый корабль, что пришвартуется к нам. Ты же понимаешь, что спорить с Конёвой я не могу? — Кирка неожиданно остро глянул на капитана пятьдесят третьего.

— А как насчёт образования? Я не допущу на место первого помощника товарища только с десантурской коликой, и мне плевать на мнение Конёвы.

— У него все хорошо по этой части. По крайней мере, в личном деле все хорошо. Есть удалённое в Бравии Аникне, этого достаточно.

— Нет, у меня первый совмещает обязанности второго пилота.

— Что? Почему?

— Для увеличения десантного состава.

— Да, точно-точно. Я позабыл… А мы ведь вместе это составляли.

— Да, только «шапка» всё переиграла как ей нужно.

— Но тебе же это не мешает? Признайся, тебе, как и отцу, нравятся эти сложности в обмен на большую свободу действий.

Кванг улыбнулся и заметил, что и с новым первым договориться. Комбаз кивнул головой и продолжил.

— У этого, как же звать? А, Гратерно, у него законченное лётное гроге и более семнадцати боевых вылетов на десантных люльках.

— Семнадцать вылетов на летающих гробах? Это сильно. Видимо, он реально крут. Что же тебя смущает?

— Я повторяю, он подсунул свою жену под начальника. От такого всего можно ожидать. Он Родину продаст, — театрально скривил рот комбаз и развел руками.

— Ну, с женским полом не все однозначно. Может, там на самом деле любовь. А может, ей комфорта захотелось. На жалованье десантника не шиканёшь.

— Лут, это грязное манипулирование связями! Он ничем не побрезгует в достижении своих целей.

— Капитан Квитаус, я помню ваши слова: «Плох тот пилот, кто не желает стать капитаном!»

— Лут, да ты прям кладезь народной мудрости! — захохотал комбаз. — Но я хочу тебя предупредить: держи с ним ухо востро. Конёва лично со мной связался и предупредил насчёт этого товарища. Его главная цель — командирское кресло.

Квитаус внимательно посмотрел на Кванга, но по спокойному выражению лица комкора пятьдесят третьего сообразил, что тот не понимает, о чём речь.

— Этот десантник планирует стать командиром на пятьдесят третьем. Запомни мои слова и не дай ему это сделать.

— Откуда ты это знаешь? — Последние слова задели Кванга за живое, и он забыл, что перед ним сейчас комбаз, а не родной дядька. — Почему именно мой пятьдесят третий? Полетает со мной, поучится, а потом милости просим комкором на другой корабль.

Комбаз схватил комкора пятьдесят третьего за грудки.

— Да потому, что такие товарищи не умеют хорошо работать. Они рвачи! Хотят урвать свой кусок любой ценой. Я уверен, что он и дальше будет пользоваться связями с Конёвой, а ты сам понимаешь, что ни я, ни девяносто девять процентов космической гвардии не пойдут против Конёвы. Я точно знаю, у меня «хвостом» его братец командует.

— Я не знал, что у тебя проблема с хвостовым капитаном.

— Я стараюсь её не афишировать.

— Он тебя игнорит? Нарушает указания?

— Нет, он делает все аккуратно, внешне все пристойно. Всё выполняется, субординация соблюдается беспрекословно… Но я чувствую, что он дышит мне в затылок и готов заменить меня в любой момент. Я желаю тебе добра, Лут. Не хочу услышать, что ты героически погиб при невыясненных обстоятельствах, а Эрко стал капитаном вместо тебя. Он подонок и рвач, и я уверен, его молодая красавица-жена не по доброй воле под старого Конёва легла. Хочу тебя предупредить, чтобы ты с ним был поосторожнее.

— Коневе-то это зачем? Взял себе в жены красавицу — живи и радуйся.

— Дети, Эрко ими манипулирует. Да и великому главнокомандующему позорно иметь в приближенных к семье простых десантников.

Кванг молча кивнул. Они ещё о чём-то поговорили, но Лут этого не запомнил. Он вышел от дядьки с тягостным чувством. Его интуиция подсказывала, что-то нечисто в этом деле, а опыт говорил, что Кирке не всегда можно доверять.

Комкор пятьдесят третьего вышел на смотровую палубу и долго смотрел на звёзды, размышляя, как ему поступить. Наконец он определился, решив дать необычному десантнику шанс, предупредить надёжных членов команды и положиться на волю Вселенной.

Не строй планы — не смеши Вселенную

Эрко плохо спал. Встал он раньше обычного, собрался и массу времени провёл в ожидании. Он много думал. Как примет его экипаж? Хватит ли ему знаний для командования? Чтобы скоротать ожидание, он даже сел повторять таблицы допустимых перегрузок для корабля, нормы по времени швартовки, по подготовке швартовочных систем, и сам не заметил, как перешел на нормы посадки и взлета с поверхности спутников и планет. Остановился лишь тогда, когда дошел до конца последней таблицы.

«Зачем мне это? «Мухобойка» не входит в атмосферу! Ладно, повторение — мать учения. Пора поесть, обычно это успокаивает», — мысли у Эрко пролетали быстро, подгоняемые спазмами в животе.

Напряжение, копившееся в нём все утро, неожиданно нашло выход. Гратерно сорвался на десантника, который громко смеялся и кричал в едальне, чем раздражал многих, кто надеялся с утра пораньше поесть в тишине. Насытившись и спустив пар, Эрко спокойно пошёл на призывную палубу. Туда, где должны были при построении объявить, что он приписан к тридцать первому. И оттуда проследовать на новый для него корабль, который он уже знал от и до.

На палубе для построения уже толпился гудевший, как улий*, народ. Приписки всегда были похожи на розыгрыш лотереи. Реакции у всех были разные. Кто-то ярко радовался новым назначениям, а кто-то не очень, такие просто «апали» в ответ. Какие-то решения толпа приветствовала довольными возгласами, а иногда разочарованно улюлюкала.

Эрко подошёл к трибуне, нашёл небольшой приступочек, забрался на него, и стал разглядывать присутствующих. Среди толпы в серых и черных мундирах оказался его знакомый, Афонг, который тоже претендовал на должность первого помощника. Эрко даже немного ему позавидовал, ведь у того были шансы попасть в команду пятьдесят третьего, под командование капитана Анлути Кванга. Ещё бы, законченная с отличием бравия, хороший налёт на звездолётах — это тебе не взлет-посадка на летающих гробах.

В реальность его вернуло дружеское похлопывание по плечу.

— Готов? — спросил командир хвостовой части Яхто Пренцаузен, брат Конёвы.

Это по протекции брата Яхто взялся помогать Гратерно. Они быстро нашли общий язык. Комкор “хвоста” часто говорил Эрко, что у того отличные знания и способности. Яхто, в отличие от брата, был очень простым в общении, никогда не хитрил, любил честных по жизни и в работе.

Это он подбирал смену для капитана тридцать первого. Нисколько не сомневаясь, он предложил и согласовал с ним кандидатуру своего подопечного. Командир хвостовой части понимал, что у Эрко нет опыта командования боевым судном, поэтому транспортное было самое то для начала. Полетать на нем несколько кругов, и вот он — новый хороший капитан для небольшого разведывательного судна. Можно, конечно, и для осадного, и для сопровождения, но было бы грешно запирать на этих посудинах капитана с таким запасом знаний и азартом к службе, как у Эрко.

Началось распределение по экипажам. Чётким голосом, как будто отбивая слова, а не произнося их, глосарь* объявил: «Эрко Гратерно — первым помощником на пятьдесят третий. Афон Так — первым на тридцать первый».

Эрко оцепенел. Как так? Кто он такой, чтобы служить с самим Квангом? Ему срочно нужно повторить матчасть по посадкам и взлетам в атмосфере! А что с кораблем? Он вообще не представляет, как тот устроен. И лишь после составления списка, что нужно подтянуть из знаний до отлёта, Эрко Гратерно задумался: а как он станет капитаном на пятьдесят третьем при Кванге? Кванг молод и здоров. Эрко ничего не светит… Вышло так, что Конёва Пренцаузен его обманул. Гратерно очнулся от громкого крика Яхто:

— Погодите, даки*, тут явно ошибка! — Он связался с мостиком. — Это капитан Пренцаузен, что у вас творится? Почему перепутали назначения?

— Капитан Пренцаузен, назначения утвердил наш комбаз Квитаус Кирка.

— Я помню, кто мой начальник, и еще помню, о чём мы с ним толковали.

— Капитан Яхто, я получил от вашего брата четкий приказ назначить Эрко Гратено на первый пришвартовавшийся корабль классом не ниже джан. Этим звездолётом оказался пятьдесят третий. Не согласны — пишите на меня жалобу вашему брату, — прорычал капитан головной части.

Яхто немного расстроился. Он любил брата, но его жизненные принципы не разделял и часто стыдился поступков того. Он посмотрел на Эрко и сказал:

— Ты умный, ты ведь понял, кто есть мой брат. Береги себя!

Яхто развернулся и пошёл прочь.

— Капитан хвостовой части Яхто Пренцаузен! — крикнул Эрко.

Тот остановился и посмотрел на Эрко с каменным лицом.

— Был рад служить с вами! АПП! — И Эрко сделал благодарственный жест десантников.

Яхто улыбнулся. Он не ошибся в Гратерно — его уровня тростариец!

— Эрко, ты прорвёшься, и мы победим! — благословил он своего подопечного.

Первый помощник

Кванг вернулся на корабль в тяжёлых раздумьях. Это был первый раз, когда его предупредили, чтобы он не доверял новому члену команды, причём не кто-нибудь, а родной дядька Квитаус! Когда-то один из лучших друзей его отца. Просто игнорировать и довериться себе было нельзя.

— Палович, Мох и два верхних от боевой команды ко мне! — скомандовал Кванг, проходя через мостик.

— Первый пилот Палович, инженер системы жизнедеятельности корабля Мох, пройдите в кабинет комкора Анлути Кванга! Повторяю! Пэпэ Палович, системщик Мох, пройдите в кабинет капитана корабля! — звонко зазвучало во всех голусарах на пятьдесят третьего.

— Командир разведгруппы Ниако и совмещенный лечебник Никитата, просьба срочно подойти в каюту капитана! — И ещё раз: — Главный по десанту Ниако и главная по лечебной части Китата Фо, вас ждет капитан! А-а-ай!

— Ещё раз назовешь меня Китата в «говорильник», пропишу успокоительное на весь полёт.

— Китата, он мне нужен в здравии, или за доставку твоей попки на место я не отвечаю, — низким голосом прошипел Палович.

Ему нравилась Никитата, стройная, высокая женщина с крупными, немного мужскими чертами лица. Особенно она была привлекательна в форме, но, увы, её интересовал только капитан. И Палович это знал, а он соблюдал субординацию всегда, даже в том, что касалось личного. Максимум, что он мог себе позволить в отношении Китаты, — это говорить при ней о её «попке».

Понадобилось темпов пять-шесть, чтобы все собрались вместе в каюте. Капитан оглядел всех. Это был тот состав, которому он верил как себе, даже больше.

— Мох, прикрой дверь, — попросил он. И все поняли, что разговор будет серьёзный. — К нам скоро придет новый первый помощник. Я до этого с ним не сталкивался. Зовут его Эрко Гратерно. Попрошу быть с ним повнимательнее. Он ставленник «шапки», возможно, будет рыть под нас всех. Следите за всем на корабле, у нас достаточно проявлений небрежности, за которые можно зацепиться. И я не уверен, что моих связей хватит, чтобы вас прикрыть от санкций. Следите за собой и своими подчинёнными. Палович, это я тебе в первую очередь говорю. Никаких Китат в эфире, когда мы в зацепе. Другое дело, когда мы в глубоком космосе сами с собой. Реши это. И так во всём.

— Ну, я не думаю, что такая звезда к нам пойдет. А если и пойдет, то комфортно ему не будет, обещаю, — усмехнулся Ниако.

— Не факт. Ниако, сколько мы уже с тобой?

— С самого первого полёта, мой капитан! — улыбнулся командир десанта. Они с Квангом уже срослись и стояли горой друг за друга.

— Сейчас будет по-другому. Этот товарищ, согласно послужному листу, вышел из твоей среды. Потом пилотировал десантную люльку, причем успешно, а потом был вторым пилотом, недолго, на пятьдесят шестом транспортнике.

— Я, конечно, не знаю… Но, по мне, так это малявка совсем! Чего его к нам на место первого? Он вообще умеет с командой-то работать? Или только на люльке гонять?

— И я не знаю, Палович! Он сюда по протекции устроен, нечестным путем идет.

— Ну все, походу, мне ещё и приглядывать за ним нужно, у него же в башке пусто.

— А если что и было, то уже выбили, — пошутил Ниако насчет десантного прошлого Эрко.

— Ниако, ну не всем же везет. Тебя за первую операцию титановой пластиной в голову наградило, теперь со шлемаком твое «серое вещество» под двойной защитой. Ишь как лихо соображаешь, — поддержала Никитата.

Все улыбнулись, даже Кванг. Ему стало легче.

— Итак, я вас предупредил и надеюсь на вашу аккуратность.

— А как он так просочился, перескочив через две должности? Тоже так хочу, — криво улыбнулся Мох.

— Алекс, тебе не светит. У тебя нет жены.

— У меня есть девушка! И мы поженимся. Мы уже квартиру присмотрели. Я обратился за ссудой! Я…

— Алекс! Вот поэтому и не светит. Товарищ воспользовался женой. У нее адюльтер с начальством.

Все переглянулись.

— Ну даже не знаю, это грязно, — сказал Палович.

— Точно не наш товарищ, — поддержал Ниако.

— Разве так у нас можно? — Мох явно был неприятно удивлен.

— Мы поняли, что за испорченный фрукт к нам идет, можно идти? — холодно спросила лечебница.

— Вперед, к светилам!

Все вышли, кроме Никитаты. Лечебница сделала два шага направо до стены, а потом отмерила четыре в обратную сторону, уткнулась в переборку и застыла. Для Кванга это был знак, что Тате что-то не по нраву, и он спросил:

— Ты все молчишь, нечего сказать?

— Да, я вот не пойму, вроде ты не из тех, кто ставит личную жизнь и прочие связи во главу угла при наборе команды…

— Да, Тата, как ты уже по себе поняла, мне все равно, кто с кем и когда. Меня волнует профессионализм, а тут есть сомнения. Прыжок через две должности не сулит ничего хорошего.

— Может, лучше сначала с ним познакомиться? — Тата подошла ближе к капитану и присела на его стол. Он же откинулся на спинку кресла, чтобы лучше видеть ее плечи и лицо, следить за ее губами.

— У меня одно правило для всех. Ты должен быть суперпрофи и быть предсказуемым. Это значит работать в системе. А если ты смог как-то получить поддержку Конёвы, то ты явно знаешь, как работает система, но сам находишься вне её.

— Конёва? — изумилась лечебница. — Он прошел через Конёву? Как ему это удалось? Что у него за жена-то такая? Конёва же сам всех использует, его никто ещё не смог нагнуть… Ну как?

Кванг улыбнулся. Он любил общаться с Татой из-за ее искренних эмоций. Они всегда были достаточно холодные, но непосредственные и открытые. Самое то для космоса. Яркие и не напрягающие, не влияющие на работу. Это общение давало Квангу иллюзию домашнего очага в долгих полетах его пятьдесят третьего.

— Да, вот такой этот Эрко. Это значит, что голова у него хорошо варит. Возможно, он и профессионал, но если я не увижу от него системных действий, то он здесь не задержится.

— Я плохо понимаю, о какой системе ты говоришь, но мне нравится, как ты это делаешь.

Тата начала целовать Кванга в губы. Но комкор мягко отстранил её, и она скорчила недовольное лицо.

— Ты не закрыла дверь, значит, планируешь меня покинуть. Разогреть и кинуть… Иди.

— Ты разгадал мой план. — с досадой произнесла лечедница. Она слезла со стола, встала в полоборота к капитану и сладко потянулась, показывая красоту изгибов женского тела.

Но комкор и на это не купился:

— Твой коварный план по киданию? Да. Иди уже, служба не ждет.

Никитата птичкой выпорхнула из его рук и удалилась.

Капитан пятьдесят третьего встал, прошёлся по кабинету. Он уже не сомневался, что справится с Эрко и что команда его не подведет. Единственное, что осталось — это ненависть к этому выскочке Эрко Гратерно, которая родилась со словами дядьки. Кванга глодало то, что он не может её победить. Он чувствовал, как она корежит его изнутри, и не мог понять почему. Придёт новый член команды, с которым он доселе не имел дел, а уже такой негатив… В чем причина?

Кванг подошел к переборке, отделяющей его кабинет от основной части каюты, и начал тихонько об неё биться лбом. В какой-то момент до него дошло: дядька предупреждал о претензиях Эрко на комкорство на пятьдесят третьем! И нынешний капитан пятьдесят третьего осознал, что потеря корабля будет для него смертельным ударом. Он не мог этого допустить, а значит, будущий первый помощник уже стал его врагом. «Не очень хорошо это, не очень. Удружил ты мне, дядя, удружил… — подумал Кванг. — Нужен план, как победить эту ненависть. Это чувство будет мешать мне в работе. И поэто…»

Его мысли перебил чужой голос:

— Старший аноф Эрко Гратерно прибыл для прохождения службы на вашем корабле, капитан Анлути Кванг.

Комкор пятьдесят третьего не сразу понял, что происходит. Вроде представляли новичка, но почему незнакомым голосом? Он отвернулся от стены и через плечо увидел человека в десантной форме.

Гратерно был на полголовы ниже Кванга, но плечистым, возможно, даже шире в плечах, чем сам капитан. Волосы на висках сняты почти под ноль, лишь на макушке торчали небольшим ирокезом. Большие и лучистые глаза были близко посажены, подбородок гладко выбрит. В целом, человек был приятным и опрятным, хоть и без лоска и намека на изящество.

— Ты кто? И что тут делаешь?

— Старший аноф Эрко Гратерно, я приписан к вашему кораблю первым помощником. На взвозе и мостике никого не было, поэтому я пошёл сразу к вам в каюту.

— Где написано, что это моя каюта? — Капитан любил инициативных. Но сейчас его застигли врасплох. Показывать это не стоило. Поэтому вопрос прозвучал холодно и без интереса.

— Не написано, просто в гроге изучал строение корабля.

— Нашёл и не заблудился вот так? Вот прям сразу и полностью сам?

— Да, всё, как на плане.

— Запомни, Эрко Гратерно! Каюта моя там, за стенкой, а это мой кабинет. Ступай на мостик, сдай все документы и мультидок* второму помощнику. У тебя полтора оборота, чтобы ты освоился на корабле. Познакомься со всем сам, вижу, у тебя с этим проблем быть не должно. Увидимся на мостике на твоей первой вахте.

— А можно спросить… — начал было Эрко.

— Вперед, к светилам, Эрко, вперед! — и Кванг указал ему на дверь.

Нет, у Кванга, как у любого, бывали проколы, и он сам это понимал. Обычно он их переживал с юмором, а тут расстроился: «Что мог подумать этот Эрко? Заходит такой к капитану, а тот бьётся головой о стену… Вот незадача. Неудобно получилось».

Палович

Эрко был в шоке. Так его ещё не встречали. Он был на многих кораблях, и даже по прибытии в десантную группу, командир нашёл время и сказал приветственное слово. Многие из начальников Гратерно не отличались дружелюбием, но все в первый день пытались быть приятными, а тут к нему прямо с трапа отнеслись пренебрежительно. Капитан Кванг даже не представился. Как-то не по уставу… Между тем, это ведь легендарный корабль! И комкор — живая легенда! Не Эрко менять здешние порядки. Он решил, что примет всё как должное.

Мостик пятьдесят третьего представлял собой помещение в форме полумесяца. Слева и в центре у большого иллюминатора располагались ложементы пилотов. Остальные рабочие зоны были нефиксированные, любой мог сесть, куда захочет. Система считывала с кодировщиков информацию об их владельцах, затем проводила самоидентификацию и подключала нужный рабочий стол. Всё было универсально. Лишь одно место, справа от большого центрального иллюминатора, было особенным. Его отделял от остальных проход. На черном матовом мониторе лежала детская игрушка и сборник афоризмов одного очень известного сказителя, который жил на Илиосии много-много летий тому назад.

— Есть кто живой?

— Не знаю-не знаю. А что от живых надо? — раздалось с другого конца мостика из-под приборной полки.

— Первый пришёл, давайте знакомиться.

Никто не ответил. Прошло несколько мгновений, прежде чем между креслом и монитором появилась сначала голова, а потом и всё тело Паловича.

— Ну-ка, ну-ка… Документики ваши где?

В ответ Эрко подал свой мультидок и улыбнулся. Второй помощник зачекинился в системе, вызвал свое рабочее место и положил на сканер карту со всеми данными на новичка.

— Подойди ближе и встань на красный квадрат на полу. Положи сюда правую руку, это нужно облизать, а сюда посмотреть.

— Отлить тоже нужно?

— Это уже в лечебке сделаешь, умник!

— Личность подтверждена, — сказал приятный голос из недр корабля.

— Первый помощник, добро пожаловать! Я вызвал Гвея, нашего старшего стюарда. Он покажет корабль и вашу каюту. Не метеор весть что, но жить можно. Я же пойду заканчивать свои дела. И да, ваш первый полёт будет через три крута, на вторую вахту.

— Я смогу летать?

— Да, конечно. Согласно нашему расписанию, вы первый помощник и второй пилот.

Такая новость очень обрадовала Эрко. Он любил пилотировать, чувствовать единение с кораблем, когда он и машина работали как одно целое.

— Проблемы?

— Нет, это чудесная новость! — Эрко с улыбкой опустил глаза. Он уже хотел поспрашивать про особенности полёта пятьдесят третьего, но тут вдруг заметил, что Палович стоит на цыпочках. Эрко смерил взглядом всю фигуру второго помощника. Он стоял, вытянувшись по струнке. Видимо, хотел казаться выше. «Приятно, когда тебя уважают», — подумал Эрко и спросил:

— А кто первый пилот?

— Я. Пилот первой категории Палович.

— Прекрасно, вы мне не подскажете особенности пилотирования пятьдесят третьего? У меня нет опыта посадки такого большого корабля.

— Ну, вам пока это не светит, потом научитесь.

— Договорились, научусь. Я буду наблюдать за вашими действиями при взлёте и посадке, а потом всё сделаю сам, — нахмурился Эрко. Он немного оторопел, услышав от второго помощника, что ему не светит, поэтому тон у него был решительный, говорящий, что он взлетит, полетит и сядет. Вне зависимости от того, чего хочет Палович.

— Ну не знаю. Кстати, каюта первого помощника находится рядом с жилым отсеком разведбригады. Это нижний уровень.

— Далековато.

— Не мой выбор, так спроектировали инженеры в целях безопасности и сохранения контроля над кораблем.

— Я должен еще что-то знать?

— Согласно штатному расписанию у нас только один механик, одна лечебка на разведбригаду из семи бойцов и корабль.

— Что за несуразица? Зачем лишние солдаты? И почему только один механик?

— Не я придумал, эти вопросы не по адресу.

— Что с техникой?

— Все исправно. Больших сложностей в работе нет.

— Когда отцепляемся?

— По плану загрузка закончится через темп. Документы должен закрыть я, займет это примерно еще темпов двадцать, ну и все, сразу отлет.

— Понял. Когда моя первая вахта?

Палович посмотрел на наручный командный модуль.

— Через цикл и пятнадцать тактов*. До этого советую ознакомиться с кораблем и не покидать его. Вы можете понадобиться капитану.

— Апп, Палович! И кстати, как капитан? Я когда к нему зашел, он бился головой о переборку.

Лицо Паловича вытянулось и исказилось. Врать он не умел.

— Все хорошо. Ну, есть особенности, но они есть у всех. Главное, что тебе нужно знать, — он профи, лучший в своем деле, а еще очень удачлив. Последнее не поддается объяснению и точными науками не измеряется, но точно есть. Мы просто еще не научились это мерить.

— Я под командованием легенды, я даже мечтать о таком не мог!

— А вот про это молчи, капитан не любит пафоса. Говорить о таких вещах может только он.

— Понял, Палович.

— Что ты заладил: «Палович» да «Палович»?

— Это у тебя на лбу написано.

— Слушай, ты! Думаешь, из десантуры до пилота дошел и все можно?

Эрко удивился такой осведомленности, достал из кармана небольшой предмет с глянцевой поверхностью и протянул второму помощнику. Тот глянул на него и увидел свое отражение с красной надписью на лбу: «Палович». Это кто-то пошутил, закрепив буквы на околыше кепки, которую Палович носил постоянно и крепко затягивал на себе, чтобы та не слетала. Как итог, буквы отпечатались на его лбу.

— Тут, кстати, «в» не в ту сторону. Может, эта примета поможет найти шутника, — улыбаясь, сказал Эрко.

Палович прошипел: «Ну и Тата» и указал новичку на выход. Гратерно очень хотелось посмеяться в голос, но разум взял верх.

Корабельная традиция

Кванг проверял составленные им накануне протоколы полета, одновременно следя за погрузкой и членами команды, когда к нему зашли Светик Фозэт с Никитатой Фо, а следом Алекс Мох.

— Что случилось?

— У нас же новичок в команде, — сказала механик. — Давайте его разыграем, как всех? Пожалуйста.

Кванг посмотрел на троицу. Она требовала зрелищ.

Первый розыгрыш всегда был один и тот же. Вновь приписанного отправляли за пределы корабля под каким-нибудь предлогом перед самым отлётом. Потом объявляли о срочном отходе и закрывали шлюзовые отсеки до возвращения новичка. Затем вся команда, потешаясь, смотрела, что будет делать их новый сослуживец, оставленный за бортом.

Как правило, все начинали колотиться, но были и исключения. Светик, например, впала в отчаяние и зарыдала. Пэпэ Палович догадался включить ручной датчик разгерметизации. Он смекнул, что закрыты только шлюзовые створки корабля, а базовые — нет. История этой шутки тянулась от первого помощника и друга Кванга Борбы. Он был тот ещё шутник и разыграл всех на корабле, включая самого комкора.

Кванг подходил к пятьдесят третьему, когда перед его носом закрыли створки и по голусару объявили о взлете. Капитан тогда шёл с горячим напитком в руках. Он смял стакан и обжегся. Все видели, как он рассвирепел, дважды пнул стены, выругался в шлюзовой проход и убежал. Через десять темпов Анлути Кванг уже был на корабле и орал на всех, а его старый друг спокойно сказал, что он всего лишь командир разведывательного судна и «бронзоветь на монументе героя» на своём посту ему не стоит. Команда лишь размяла ему мозг.

— Ну, это же элементарно. Взвоз поднимается в последнюю очередь, когда база подтверждает отстыковку. При чём тут мозг? — возразил тогда Кванг. И его до сих пор удивляло, что зайти на пятьдесят третий через грузовой люк никто так и не догадался. И вот новая проверка.

— Да, давайте. Паловича на двери.

— Отправим за горячим кине для вас? Типо тут особенно заваривают.

— Нет-нет, Светик, это все-таки мой первый помощник, для кине у нас есть Губка и Микай. Я приду на мостик через пару тактов, отправлю нашего новичка с достойным заданием, а пока найдите его.

* * *

Эрко нашёл свою каюту и с волнением туда зашёл. Ему впервые досталось личное помещение на корабле. Оно было небольшое, но вполне комфортное и располагалось рядом с санитарным блоком, поэтому имело свои удобства. Гратерно даже не смел о таком мечтать! За переборкой слышались вопли и смех десантников. «Как в колике», — подумал Эрко. Это тоже ему понравилось. Закинув вещи на койку, первый помощник отправился знакомиться с кораблем.

К десанту он решил зайти погодя, а для начала осмотрел нижний жилой блок, потом поднялся в лекарню. Она была маленькой, но хорошо оснащенной. Единственное, что насторожило Эрко — там никого не было, но всё оказалось открытым, даже боксы, где лежали подотчетные препараты с особыми условиями хранения.

У Эрко была минимальная лечебная подготовка, это требовалось для получения командной должности в десантной бригаде. Он осваивал медицину ещё во время учебы на Илиосии, задолго до своей первой высадки. И хорошо помнил, что пересдавал этот предмет несколько раз из-за незакрытых ящиков с лекарствами. «Нужно обсудить этот вопрос. Одно дело, автономно в космосе, где круг лиц ограничен, и совсем другое — на зацепе с другим кораблем».

— Первый помощник, просим вас пройти на мостик! Повторяю! Эрко Гратерно, подойдите на мостик!

«Что такое, почему вызов не по уставу? Они так всегда или просто разыгрывают меня, как новичка? Сейчас узнаю».

В этот раз на мостике собралась целая толпа. Эрко подошёл к капитану и аппнул ему.

— А, первый помощник, вы-то мне и нужны! Вот отчетные документы по готовности к взлёту и разрешение на полет. Доставьте их, пожалуйста, комбазу Квитауса Кирки. Он должен подписать разрешение, мне нужен оригинал.

— Капитан, это можно сделать по электронным печатям!

— Первый помощник, мне нужно разрешение с живой подписью. Ступайте!

— Нет, капитан, это неразумно… — опять понесло Эрко.

— Первый помощник, я вас прошу не испытывать мое терпение, идите! — уже командным голосом сказал Кванг.

— Зачем это разрешение в натуральном виде? Всё равно запросят в электронном. Так уже давно не делают, что за атавизм?

— Эрко Гратерно, — вскипел капитан. — Вы где?

— На разведывательном судне за номером пятьдесят три, комкор!

— Ваша должность?

— Я ваш первый помощник.

— А кто я?

— Комкор пятьдесят третьего, капитан Анлути Кванг.

— Так какой звезды вы позволяете себе обсуждать мой приказ! Взяли все в зубы и на всех четырех за подписью! — уже орал Кванг.

Эрко аппнул, взял, что требовалось передать, и ушёл. Все были в шоке. Нет, спорить с Квангом на пятьдесят третьем было можно, и он, как капитан, всегда поощрял дискуссии среди членов команды, но поведение Эрко все присутствующие на мостике сочли наглостью. Спорить, когда тебе отдают приказ и поясняют, зачем это нужно, по меньшей мере странно и показывает твое неумение слушать и подчиняться.

— Ну, похоже, он у нас не задержится! — сказал Палович.

— Посмотрим. Так-то он прав. Разрешение в натуральном виде — атавизм, — задумчиво сказал Кванг. Комкор сидел в своем кресле, отделенном проходом от остальных и думал, что ему делать. Он вспоминал свой разговор об Эрко с дядькой. Тем временем все разошлись по своим делам, на мостике остались лишь Пэпэ Палович и Кванг.

— Пэпэ, пойди в грузовой!

Палович посмотрел на капитана. Он терпеть не мог, когда к нему обращались по второму имени. Если капитан так сказал — это неспроста. Он подошёл к капитанскому креслу.

— Э, нет, я вас не покину. Вы решили оставить нашего первого на базе. Я сам закрою дверь.

— На этом корабле меня кто-нибудь будет слушать?

— Все. Но только не тогда, когда вы хотите сделать глупость и взять всю вину на себя.

— Палович, у нас взлет через тридцать тактов. Выход с судна за шестьдесят тактов запрещен. Этот крендель нарушил устав. Все вопросы к нему.

— Ну да, но за шлюзы отвечаю я, а не вы, и я их закрою!

— Палович, я не могу лететь ещё и без второго помощника!

— А пятьдесят третий не может улететь без капитана Кванга и баста! Я не уйду!

Кванг улыбнулся и сделал свой фирменный жест рукой, означающий «друзья-товарищи». Палович тоже улыбнулся в ответ, но не как друг-товарищ, а как друг-заговорщик.

Золотой мальчик

Эрко шёл быстрым шагом, его распирало от бешенства. Он привык, что старшие товарищи прислушивались к нему. Нет, они не полагались на него, но всегда выслушивали его мнение и либо объясняли, почему он не прав, либо корректировали свои указания. Гратерно никак не ожидал от молодого капитана таких устаревших требований. Эрко по своей натуре был рационалист, и его очень тяготило, если что-то работало неэффективно. Его девизом по жизни было: «Выполнить и получить максимальный эффект». Кванг его очень разочаровал. Первый помощник шёл, переполняясь ненавистью к новому капитану, этому золотому космическому мальчику.

* * *

Золотыми космическими детьми называли сыновей и дочерей, чьи родители служили в астрофлоте. Как правило, все они жили в космических городках, там росли и учились в космических улиях*. Они с детства бывали на космодромах и больших кораблях, а подростками уже ходили с родителями в короткие походы. Их все знали с детства, им было легче поступить в бравии, благодаря улийной подготовке и льготным местам для детей военнослужащих. Таких ребят всегда охотнее брали в команды, им больше доверяли с самого начала службы. Именно поэтому они были успешнее своих собратьев из обычных семей, что учились с ними в бравии, а с ребятами из десантной колики их никто даже и не сравнивал.

Как-то никто особо не задумывался, что общество космогородков было очень жестоко. В детях смолоду воспитывалось, что они могут только служить Родине. Они должны быть лучше всех остальных детей, лучше соседа, лучше отца и матери, лучше себя вчерашнего. Честь мундира была святой. Естественно, вечная погоня за успехами в служении Родине для многих не проходила бесследно. Многие ломались. Нельзя было допустить ошибку в поведении или решении. Совершившего проступок моментально накрывала волна презрения, и если провинившийся не совершал в ближайшее время подвиг, то терял положение, друзей и даже родственников.

Всё это тяжким грузом лежало на плечах Анлути Кванга. Он бы с радостью скинул все эти условности, но у него были мама, сестра и два младших брата-близнеца. Кванг любил свою семью и не мог позволить себе бросить тень на них или на своего покойного отца.

Его папа дослужился до командира хвостовой части базового корабля. Первого базового корабля! Вот только полетать ему не удалось, он умер всего за один бирок до отхода. Кванг тогда ещё учился в бравии. Конечно, ему тут же назначили императорскую стипендию и дали льготу на место на несущем штурмовом корабле.

Только отца никто заменить не мог, благо остался дядька, мамин брат, Квитаус Кирка. Именно он стал проводником Кванга в мир больших космических кораблей. Делал он все не бескорыстно, видел большой потенциал в племяннике и получал свою выгоду от его успехов, так как своих сыновей у него не было.

Анлути знал, какие мотивы были у дяди, но принимал его помощь, пока это не входило в противоречие с его внутренним миром. Кванг быстро дал понять, что он с трудом уживается в системе большого корабля, что ему нужна свобода действий.

Кирка в свою очередь позаботился, чтобы Кванг поскорее получил всё необходимое для капитанского звания, ведь поведение племянника уже беспокоило его. Он понимал, что тот может взорваться в любой момент. Найти командирское место в тростарийском флоте крайне сложно, Кванг был отправлен первым помощником на разведывательный корабль номер девятнадцать и ходил на нем все время до момента получения в командование пятьдесят третий.

Знаешь систему — владеешь ситуацией

Эрко влетел в приёмную комбаза Квитауса Кирка. Того не оказалось на месте, его адъютант велел ждать. Сидеть Эрко не мог и стал наматывать круги, чем сильно раздражал адъютанта и других посетителей.

— Присядьте уже, старший аноф.

— Когда будет комбаз?

— Когда нужно!

— Я постою, — Эрко с трудом себя сдерживал.

Потом его отвлек звук боя. Это отсчитали очередной период времямеры*. Первый помощник глянул на них и обомлел. До отлета пятьдесят третьего оставалось тринадцать темпов, а он здесь, и сколько нужно ещё тут пробыть, непонятно. Корабль улетит в любом случае в положенное время, а Эрко? Как это так? Он сам нарушил устав, покинув корабль. Похоже, это была проверка, а Эрко её завалил… Сделав три вдоха, первый помощник начал вспоминать, кто может подписать нужную бумагу, кроме комбаза. Бинго! Разрешить вылет может старший адъютант, который сейчас сидит за монитором напротив. Эрко шумно выдохнул и подошел к нему.

— Прошу вас подписать разрешение на вылет за командующего базой.

— Это невозможно, ожидайте.

— Старший адъютант, вы сорвете график вылетов, утверждённый на Большом собрании. Готовы за это ответить?

— Все разрешения подписываются удаленно в системе обмена донесениями! Не морочьте мне голову, старший афон!

— Вот у меня на руках запрос на вылет! Система дала сбой! Вы несёте ответственность за работу системы ОД. Почему вы не в курсе о сбое в ней? Вы не контролируете работу базы? Комбаз в курсе этого? Он на мостике? Ему следует немедленно об этом сообщить! — И Эрко направился к выходу.

— Стоять!

Эрко не остановился.

— Да стой же! — заорал дежурный офицер.

Посетители стали переглядываться. Два младших адъютанта кинулись наперерез Эрко, один даже ухватил его за руку, но был откинут отработанным до автоматизма движением бывшего десантника. Гратерно остановился, развернулся к старшему и вопросительно на него посмотрел.

— Погоди, я проверю твои слова, и если ты наврал!..

— А если я прав, какое будет вам взыскание?

Старший взял внутренний голусар и связался со своим ведомством.

— Что у вас там за сбой?

Сбои были часты, сегодня первому помощнику капитана Кванга повезло. С той стороны бегло доложили, а лицо их начальника вытянулось от злости, губы скривились, и он процедил сквозь зубы:

— Почему не сообщили раньше? Сколько еще нужно темпов на поиск ошибки?

— Старший адъютант, вы задерживаете вылет! — громко сказал Эрко металлическим голосом.

— Понял, жду известий! — старший переключился на Эрко. — Где твой запрос? Давай скорее! — засуетился дежурный офицер. Он выхватил свой чип для подписи, но от волнения руки его не очень слушались. Электронная подпись выскользнула и улетела на другой конец приёмной, под диваны для посетителей.

— М-м-м… — промычал Эрко.

Младший адъютант и пара посетителей уже нырнули под посадочные места, вылавливать чип.

— Так, у меня отчет для капитана. Вот, держите, — продолжил Эрко.

— Его может принять только комбаз!

— Принять — да, но вы у меня подпишете заявку о его принятии для дальнейшей передачи комбазу.

— Нет!

— Да!

— Я сказал, нет! Это не моя компетенция!

— Я иду на мостик!

— Стоять! Нечего тут ходить! — вскочил старший адъютант. Его глаза прищурились, щеки раскраснелись, а на лбу выступила испарина.

— Возьмите, пожалуйста, на передачу, или я заявлю о срыве отхода корабля!

— Херамот с тобой! Звездун! Давай свои документы! Что вы там возитесь? Там что, помойка, чипа найти не можете?

Мгновение, и подпись появилась на разрешении и под заявкой о приеме отчета.

— Благодарю! — прокричал Эрко, выбегая из приемной. В дверях он наткнулся на двух комкоров и аппнул им.

Квитаус Кирка уже хотел одернуть этого хулигана и наказать его, но Яхто Пренцаузен опередил его.

— Что ты тут делал? Вы же отлетаете?

— Брал натуральное разрешение на отлёт, система обмена донесениями дала сбо-о-й, — закричал Эрко на бегу.

«До конца погрузки девять темпов, успеваю», — успокаивал себя первый помощник. Лестница, поворот, коридор, ещё одна лестница, верхняя палуба, снова лестница и шлюзовая площадка.

Эрко Гратерно уткнулся в закрытые створки.

Закрытые двери

На мостике пятьдесят третьего уже все заняли свои места и готовились к отлёту. Оставалось буквально четыре темпа до конца погрузки, а значит, через шесть темпов корабль отстыкуется и полетит по заданному курсу. На центральный монитор вывели изображение с камер у шлюзовых створок. Все ждали появления новичка. Что же он будет делать у закрытых дверей?

И вот этот момент наступил — на экранах транслировалось обескураженное выражение лица Эрко, уткнувшегося в закрытый шлюз.

— Сейчас заколотится, — ехидно сказала Никитата.

— Не, посмотри на него. Он заплачет от обиды и потом будет биться в двери, — сказал кто-то из команды.

Но Эрко не оправдал их ожиданий. Все увидели, как он озлобился, сжал кулаки и куда-то побежал.

— Ну, вот и слился наш первый помощник, — сказал Палович и посмотрел на Кванга. Капитан отрицательно покачал головой:

— Мы его еще увидим.

— Ну нет! Он обычный карьерист, который продвигается нечестными путями — жаловаться побежал.

— Если даже половина того, что написано в его истории службы, верно, то мы его скоро увидим, — Кванг говорил очень спокойно, так что это даже смутило Паловича. Комкор изучил досье на первого помощника, и его впечатлили многие факты из биографии Гратерно. Анлути Кванг начал понимать, что его новый первый помощник в самом деле профессионал и с такими связями он может отнять у него пятьдесят третий.

* * *

Эрко снова бежал, теперь вниз через три палубы, затем по коридору в грузовой отсек головной части Грастукус Маа. Когда звук его шагов превратился в гул, повторяемый эхом, он ещё ускорился, насколько мог. Через пару мгновений он попал в большой погрузочный зал. Это была вертикальная шахта на всю глубину корабля. Во все стороны от её центра расходились хранилища. Самые объемные были в сторону носа корабля. Как раз через них и бежал Эрко. Ему было нужно подняться, но уже на пять палуб вверх и оказаться у взвоза пятьдесят третьего. Там ещё шла погрузка, как сообщало большое табло, расположенное на центральной колонне. На самом деле это была не колонна, а первый вертикальный шпангоут корабля. Эта огромная несущая балка соединяла задние установочные кольца маршевых двигателей «головы».

В верхней части БПРЗ был огромный грузовой люк, как раз туда сейчас и прицепился тридцать первый. Мухобойка правым боком залетела в него. Оба правых контейнера были открыты и полным ходом шла разгрузка. Люк закрывался в обычное время шторой из заряженных частиц, что позволяло держать температуру и давление на одном уровне, при этом корабли могли входить и выходить через него без проблем. Во время перехода в световых тоннелях или боях люк закрывался сдвижной частью корпуса, поэтому разгрузка Мухобойки делала базу уязвимой.

— Стой, куда без защиты! — закричал кто-то Эрко, но его это уже не остановило.

По правилам, должны были включить тревогу и остановить все операции, потому что находиться в большом зале без рабочего скафандра запрещено техникой безопасности, но Эрко повезло. Заметивший его работник просто махнул на внештатную ситуацию рукой. Это был не первый раз, когда штабные офицеры позволяли себе просто так пройтись и поглазеть на работу склада.

Эрко, не помня себя, пробежал четыре палубы. Во время подъема на пятую он очнулся, увидев заветный взвоз, перед которым парили в очереди на погрузку два ящика с продовольствием. «Успел! Ещё два темпа есть», — осознал Гратерно и пошёл уже шагом оглядываясь по сторонам.

В разгрузке тридцать первого принимали участие и работники склада и дроны, и роботы-укладчики — все работали как единый организм. Это понравилось Эрко, он понимал, сколько труда вложено в организацию этого процесса. Как величественно смотрится Мухобойка изнутри склада. Портило идеальную картину только то, что стыковка была сделана нечисто, под углом. Из-за этого второй контейнер вошёл не полностью, можно было раскрыть только один его грузовой люк, а это удлиняло разгрузку по времени в два раза. В два раза дольше база будет уязвима для врага. «Рукожопы», — подумал об этом Эрко и поднялся за последним коробом на борт пятьдесят третьего.

Ягоды

Ниако Крим и его ребята занимались погрузкой. Они весело подтрунивали друг над другом, когда один из ящиков с провизией самопроизвольно отключил систему парения и опустился на пол.

Профессию грузчика командир десантников освоил в дополнение к своим основным обязанностям, когда попал на борт пятьдесят третьего, таково было условие службы на разведывательном корабле. Конечно, заполнение всех бланков и проверка ведомостей давались ему с трудом, но он привык. Потом приучил пару своих ребят, и они командой работали шустро и аккуратно. Нет, конечно, не без происшествий: то груз не туда прицепят, то разгрузят неправильно, то бланки перепутают. Как считал предшественник Эрко, мелочи это все. Главное, делают быстро — и ладно.

Ниако подошёл к опустившемуся коробу, заглянул за его угол и вздрогнул. Там стоял первый помощник.

— Почему нарушаете технику безопасности?

— Чё? — переспросил начальник погрузочной бригады.

— Чё-чё! Груз должен быть опущен на основание и закреплён, — спокойно сказал Эрко.

— Так мы работаем! Твою ж звезду!

— Начальник грузчиков, верно?

— Я командир разведгруппы Ниако Крим, и уж потом начальник погрузки.

— Звание?

— Тоже старший аноф, — сказал Крим, скрещивая руки на груди и ехидно глядя на Эрко.

Этот тип, стоящий перед ним в десантной форме и выбритыми, как у пилотов висками, вызвал у Ниако на уровне инстинктов отторжение. Противоречивый внешний вид нового члена команды и предупреждение, высказанное комкором, породили зачатки ненависти к Гратерно.

Первый помощник вышел из-за короба, осмотрелся, достал кодер и стал что-то там записывать.

— Ну, если у вас всё, то идите лучше на мостик и не мешайте нам, — сказал Ниако, не глядя на Эрко.

— Э, нет. Мы сначала решим тут проблемы. Во-первых, завтра мы пробежимся и вспомним все правила погрузки-разгрузки. Во-вторых, сейчас…

— Не-не, у нас на завтра по табелю личное время и проверка оружия! — возмущённо загудели грузчики.

— Вот в личное время и займемся, раз не можете запомнить — будем повторять до последнего. И во-вторых…

— Да ты, ты такой, чтобы нами командовать! — зло закричал Микай Лизашивка, стоящий дальше всех долговязый грузчик.

— Первый помощник. Кому не нравится — могут выйти прямо сейчас! — хрипло заметил самый возрастной из команды Кижак Прогар.

— Помощник-звездамощник, а не пойти ли тебе на… мостик? — нагло спросил ещё один из подопечных Ниако. Губка Шон — десантник-грузчик с круглым лицом и большими детскими глазами.

Эрко подошёл к нему вплотную и гневно рявкнул:

— Для вас я — старший аноф Эрко Гратерно или первый помощник Гратерно! Усвоили?

— Да ты смелый, как я погляжу? — спокойно сказал Ниако. — Давай так, мы тебя не трогаем, ты нам не мешаешь.

— Нет! Будет так, как правильно.

— Да что ты… А тебе откуда знать, как верно? Звезда залетная!

Эрко не отреагировал на выпад и продолжил четко, с металлом в голосе, объяснять:

— Корабль уже отошел, значит, он будет ускоряться, незакрепленные грузы могут переместиться и выдавить взвоз. В лучшем случае сдохнете вы, в худшем — корабль. Вот мой интерес.

Грузовая команда переглянулась. Сказанное новичком кого-то из десантников удивило, а у кого-то вызвало тревогу.

— Да не, не может быть. Палович, бывает, рвет с места, но сильно ничего не двигалось, — стал оправдываться Ниако

— А что за вмятины на взвозе? Вон те, что залиты?

— Да, однажды звездануло. Ну так это максимум, что было.

— Ниако Крим, ты сколько в десантуре? Ты пойдёшь на задание с взведенным оружием?

— Нет, конечно.

— Тут так же. Плавающий груз — это как заряд. Может в любой момент сдвинуться.

— Ты преувеличиваешь. Я уже много летаю, ничего опасного в грузе нет. Это не люлька, это большой корабль, — грозно произнес Ниако. И только прозвучали эти слова, как корабль резко дернулся. Всё полетело. Эрко с трудом устоял на ногах, долговязый не успел зацепился за выступ и рухнул, широколицый упал на колени. И только Крим остался стоять неподвижно. Мгновение, и воцарилась тишина, ещё мгновение — и все услышали, как что-то где-то капает.

Эрко быстро подошёл к стоящему коробу. Два других, которые никто так и не опустил, по инерции врезались в него с разгона и оставили вмятину в полкорпуса. Досталось упаковкам с десертами. По грузовому отсеку поплыл запах ягод, он был настолько сильным, что на мгновение у всех закружились головы, нахлынули воспоминания о детстве на Илиосии и о том, как давно они на ней не были.

— Ещё вопросы? Или сами всё поняли? — спросил Эрко через пару тактов после случившегося.

— Ну, бывает, учтём! — сказал Ниако.

— Я проработаю для вас четкий алгоритм. Вы будете ему строго следовать, тогда такое не повторится.

— Будет лучше, если мы продумаем его вместе. Вы знаете теорию, мы — практику, — отряхиваясь, предложил долговязый.

— Я справлюсь сам.

— Тут так не работают. Мы всё решаем вместе. — с вызовом сказал Ниако.

Эрко немного опешил от этого, но потом сказал:

— Я напишу, вы сделаете дополнения, а я заново всё отредактирую. И какой звезды вы без защитных наголовников? И где гидро-рукавицы? Без рук хотите остаться?

Все молчали. Первый помощник широко раздувал ноздри. Он осмотрел всех еще раз и скомандовал:

— Приведите всё в порядок! — и вышел.

— Чё он такой борзый? — раздосадовано спросил Микай.

— Скажи спасибо, что свалил. И возрадуемся, что нам досталась вся эта вкуснятина, — хмыкнул Губка.

— Микай, гони за коробками на кухню — спасем, что можем. Губка, закрепи эти два короба наконец-то, пока Пэпэ опять не рванул корабль. Я скоро буду.

Ниако отошёл в сторонку и кратенько набрал сообщение Квангу.

Светик

Эрко был совсем не в духе. Он быстро шёл по кораблю, пока не услышал чье-то пение, точнее, мурлыканье. Первый помощник завернул на его звук и оказался в двигательном отсеке. У панели приборов стояло низенькое существо. Оно было слегка чумазое, в грязном комбезе. Только по рыжим, забранным сзади в веселый хвостик волосам, Эрко сообразил, что это механик пятьдесят третьего. «Она такая хрупкая, как она возится с двигателями? Так-то должно быть удобно, можно вместо роботов самой пролезать в сопла и все проверять. Ее рост — скорее плюс, а детали двигать можно манипуляторами».

— Как дела?

— А? — Светик Фозэт повернулась на чужеродный звук в своем отсеке.

— Всё в порядке? Есть жалобы?

— Нет, — испуганно ответила Светик. Её обычно о таком не спрашивали. — Хотя нет, есть. Нужно поменять трубу привода, а то в ней свищи.

— Трубу привода? Но это можно сделать только на капремонте. Капитану докладывала?

Механик кивнула, недоверчиво разглядывая гостя.

— А он что?

— Доложил, куда следует. Долго ругался, но там ответили, раз так долетели — ещё полетаете. Два световых цикла для трубки привода — не срок.

— Что за дичь ты несёшь? Это заводской брак, и он подлежит выбраковке и немедленной замене! Какой звезды вы так всё оставили? — Гратерно заколотило от злости. Он отвернулся к стене, уставился на желто-черную кнопку аварийной остановки двигателя и начал глубоко дышать. Немного остыв, он посморел на механика и сухо произнёс:

— Маршевый может выйти из строя в любой момент, и корабль умрёт!

— Ой, уже разок было. Я её заделала — никто не умер!

— Ты вообще нормативы знаешь?

— Да, но им никто не следует на новых кораблях.

— Пятьдесят третий уже полетал. Ему по времени эксплуатации уже светит капитальное обслуживание. Вы, вообще, чем тут занимаетесь? — начал орать Эрко.

Механик отошла, взяла свой кодер, нашла в нем ответ комиссии относительно повреждения их трубки привода и показала его Эрко.

— Читайте, первый помощник!

Эрко выхватил кодер и прочёл: «Комиссия по отбраковке военных сил Тростарии постановила считать дефект несущественным и разрешить дальнейшую эксплуатацию пятьдесят третьего. Решение принято единогласно. Протест заявили капитан Анлути Кванг и механик корабля Светик Фозэт».

— Как такое может быть? — удивленно спросил Эрко.

— Не знаю. И прежде чем орать на меня, будьте добры узнать все обстоятельства. У меня без вас проблемушек хватает. — Светик забрала кодер и отправилась за двигатель, в свой угол. Гратерно прошёл за ней.

— Постой, но как ты заделала трубу, которую растят цельной на производстве?

— Ну, как и всё остальное, но это не считается, структура не восстановлена. Всё просто держится, но гарантии нет.

— Давно держится? Много туннелей прошли на ней?

— Да. Мы же получили заключение, после этого летали на высокой мощности не раз. Пока все в норме, но я держу наготове набор для ремонта, если опять прорвёт.

— Смотри, если новый свищ будет на высоких мощностях, может случиться обратный взрыв, и тебя утащит в двигатель.

— Я знаю, — вздохнула механик. — Но тогда утащит полкорабля, так что осторожность никому не помешает.

— А где комната отдыха механиков? Почему ты ютишься здесь в углу?

— Мы ее разобрали, на её месте будет стоять ускоритель твердого топлива. Вот.

— Это не по нормам.

— Первый помощник, у нас на борту один механик, а нужно три, так что нормы к пятьдесят третьему не относятся.

— Данное упущение я исправлю.

— Ха, не смешите меня. Это решают в “шапке”, а не мы с вами. Пожалуйста, не умничайте больше и приходите ко мне только с хорошим настроением.

— Хорошо, когда ты незаменима, — можно права качать.

— Ага!

Эрко подошёл к Светику, немного подогнул колени, оперся на них руками и в таком полуприсяде оказался на её уровне. Он посмотрел глаза в глаза так, что механику стало не по себе. В ответ она ничего лучше не придумала, чем просто зажмуриться. Эрко понял, что его уже игнорят и дальнейший наезд тут не поможет, и поэтому мягко сказал:

— Ну, я уже кое-что изменил, — Светик открыла один глаз, — теперь у нашего механика есть помощник.

Механик открыла второй глаз и тихонько, но с нотками радости в голосе спросила:

— Правда? Кто?

— Я!

— Не поняла?

— У меня есть разрешение на работы в двигательных отсеках.

— Ты меня заменишь? — уже с опаской спросила Светик.

— Нет-нет, но если будет нужна моя помощь — зови. Официально в должность вступить не могу, у меня и так две. Больше объединить нельзя, но просто помочь буду рад.

— Почему?

— Мне есть чему у тебя поучиться. — Эрко похлопал механика по плечу и вышел, оставив Светик со смешанными чувствами удивления, расстройства и радости.

Добро пожаловать!

Эрко бодро двигался по главному коридору и почти дошёл до мостика, но его заставил притормозить голос Паловича:

— Капитан Кванг, у нас на борту не хватает члена экипажа! Отсутствует первый помощник Эрко Гратерно, — радостно отчеканил первый пилот.

— Продолжайте полёт, второй помощник! Видимо, Гратерно не в курсе, что нужно прикладывать удостоверение, когда поднимаешься на корабль.

— Капитан, вы уверены? Ну не знаю, может, стоить передать на базу, чтобы его поискали? — переспросил Палович. Его надежды, что Гратерно не успел на корабль, начали таять.

— Я уверен, он с нами. В любом случае, возвращать корабль я не буду.

— Я на мостике, разрешите передать разрешение на вылет? — отчеканил Эрко.

Палович вздрогнул, но продолжил пилотирование, крепче сжимая шар. Комкор и четверо незнакомцев в десантной форме поприветствовали и поздравили Эрко с посвящением.

Ребята на мостике тоже совмещали функции: космографа, связиста, второго системщика и контролера полета. Все это дублировала автоматическая система на корабле, поэтому на эти места взяли не специально обученных людей, а десантников, закончивших соответствующие ускоренные курсы. В «шапке» считали, что главная функция разведывательного корабля — это опасные вылазки в тыл врага, а значит, каждый член экипажа должен был представлять из себя серьезную боевую единицу. Прокололись только с механиками, но они и на поверхности были в дефиците, кто их отпустит в космос?

У Кванга были другие мысли на этот счет, поэтому десантников к себе на корабль он выбирал тщательно, проверяя умение работать в команде, обучаться у младших по званию и навык нестандартно мыслить. И только после личной беседы Анлути Кванг принимал решение.

— Передай все Яксу, — распорядился капитан, указывая на сидящего за крайним монитором лысого десантника.

Эрко вручил ему все документы. Тот повертел разрешение в руках и приложил для синхронизации в нужную область монитора. Система поняла, что от нее требуется, и начала обмен данными.

— Капитан, тут это, ещё какая-то запись. Что с ней делать?

— А что там написано, Якс?

— Отчет принят, дата сегодняшняя и ещё много цифр и букв.

— Якс, включи распознание подписи! — Эрко не переносил, когда кто-то тупил.

— Первый, я просил вас помочь?

— Он явно тупит. Он вообще на своем месте?

— Вы не ответили! — сурово сказал капитан.

— Простите, — Эрко понял, что опять не соблюдает субординацию и замолчал. Ему стало обидно за свой косяк.

— Капитан Кванг, капитан Кванг, я сделал, у меня получилось! Это подпись первого адъютанта капитана базы! Но я не понял, что ему нужно?

— О, моя вселенная! Не тупи, Якс! — сказала Никитата. Она сидела в дальнем углу у второго входа, так что Гратерно её и не заметил. — Он сообщает нам, что принял документы от первого помощника.

— Это разговор капитана и младшего анофа, не нужно в него вмешиваться, аноф Никитата, — обида Эрко нашла выход.

— Первый, я прямой начальник Яксу, это раз, я лечебник и не нахожусь в командной структуре, это два. Могу себе такое позволить. И третье, я — старший аноф. Умник, три момента на корабле, а уже командуешь.

— Да, лечебник не находится в общей структуре подчиненности в космической команде, но он находится в прямом подчинении у капитана, — возразил Эрко.

— А значит, и в подчиненности первого помощника, когда тот замещает капитана. Как вступишь в должность — дай знать, — ответила Никитата Эрко. — Ко второму это не относится, ему командовать мной не светит. — Никитата подошла к Паловичу и положила свою руку ему на плечо, тот обернулся к ней. Она показала жест: «я его сделала», опустив первые пальцы обеих рук в пол.

— А ещё она будет тебя «паять» при ранениях и решать, будешь ты жить или нет — это четыре, — заметил с улыбкой капитан. — А ты у нас, Эрко, даже на корабле не числишься. Прикладывай давай свою идентификационную карту, хватит быть невидимкой.

— Это невозможно, я её сломал.

Все переглянулись. Это означало взыскание с занесением в личное дело и штрафные санкции.

— Эрко, клади, что осталось! Попробуем что-нибудь считать. — мрачно заметил комкор.

Первый помощник положил на указанное место комок из пластика. Когда он подбежал к закрытым створкам, то не сдержался и сжал её в кулаке с такой силой, что она превратилась в гармошку, потом была ещё раз смята. И ещё раз.

— Придави её тихонько, — посоветовал Пино, десантник, который заменял космографа.

Эрко глянул на него, потом на капитана, тот утвердительно кивнул. Гратерно положил сверху свою ладонь и аккуратно расправил карту. Система отпиликала, что информация принята, и холодным голосом объявила, что Эрко Гратерно — первый помощник капитана — нашёлся.

— Добро пожаловать на борт пятьдесят третьего! — сказал Кванг. Эрко в ответ улыбнулся. Он осознал, что прошёл испытание, а Кванг и все остальные поняли, что от Гратерно так просто не избавиться.

— Бери остатки своего удостоверения и отправляйся к Кусе. Он его соберёт, если по дороге не оборвёшь волоконные связи окончательно.

— Что еще за «куся»? В списках экипажа такого нет.

— Куся — это наш бортовой робот-помощник, — сказала Никитата — делает всякие мелочи — формы, карты.

— А ещё кольца и браслеты, — подхватил Палович.

— Я уже объясняла, что это для лечебных целей.

— Ну а я бы сказал, что это для интима!

— Что ты сказал, Пэпэ? — переспросил капитан.

— Для интима, ну, она же в них не ходит. Я же понимаю, когда она их надевает. И не факт, что на себя. Ну я точно не знаю, но я бы на это посмотрел, да знаки отличия не те.

Кванг рассмеялся в голос.

— Ой, не нужно тебе, Палович, видеть, как Тата их применяет, ибо, если увидишь, то конец тебе.

— А я на вашу Тату и не претендую! — с обидой сказал второй помощник.

— Ух, Палович, — продолжал смеяться капитан. — А ты у нас проказник, какие у тебя фантазии-и!

— Палович, ты — дебил! Я их надеваю, когда захожу в капсулу для инфицированных больных и ими сверху зажимаю рукава защитного костюма.

— Так у нас нет с инфекцией, — возмутился Палович.

— Когда будут, мне делать резинки будет некогда! Извращенец!

Тут уже смех стал наполнять мостик, он нарастал и в конце концов переполнил его.

— Хорош, всем пора на службу, — оборвал всех капитан. — Тата, я попрошу тебя проводить первого помощника к Кусе. Там сейчас Орик. Он поможет всё сделать.

Никитата Фо забрала Эрко и быстро провела его небольшими проходами к роботу. Там их встретил Орик, высокий, немного сутулый, улыбчивый малый. Эрко узнал в нём десантника, с которым накануне повздорил в едальне на борту базы. Орик сделал вид, что не признал Эрко, хотя это было невозможно. Гратерно на глазах полусотни едаков отчитал его за некультурное поведение.

Фо объяснила, что нужно. Орик сказал, что быстро восстановит карту, нужно всего пару темпов, и прямо при них принялся за работу.

— Ты давно на пятьдесят третьем? — спросил Эрко у лечебницы.

— Достаточно! Много сил приложила, чтобы сюда попасть, и сделаю всё, чтобы удержаться. Кванг отличный капитан. У него есть чему поучиться.

— На судне много отступлений от уставов и правил.

— Да, но без этого корабль не выживет. Просто смотри и запоминай.

— Нет, есть места, где можно улучшить.

— Если ты планируешь улучшать, как вчера в едальне, то лучше свали от нас, — огрызнулся Орик, не отрываясь от работы. Он быстро выбирал команды, не глядя засыпал белые гранулы в воронку. На губах по прежнему была улыбка. «Ага, признал таки, звездун недоделка», — подумал Гратерно, но решил сдержаться:

— Я правильно сделал замечание.

— Зато форму выбрал неправильную.

— Да? И что с того? Объяснил, как смог.

Никитата ехидно улыбнулась и глазами показала на Орика:

— Ну что же, принимай, что заслужил, — и захохотала.

Орик тем временем достал какой-то предмет из чрева робота и принес её к ним.

— Ну вот, готово! — и с этими словами с широкой улыбкой он ударил формой о столешницу, куда с бряцанием выскочил увесистый параллелепипед размерами раза в полтора больше ладони и толщиной больше пальца. На одной из его сторон была впаяна индикационная карта Эрко.

Никитата раскатисто засмеялось, громко и заливисто, так, что у неё вскоре свело живот. Эрко ничего не понял и стоял, хлопая глазами:

— Эт чё?

— Ну, карточка твоя, — скромно сказал Орик.

— А как ей пользоваться-то?

— Ах да, давай сейчас дырочку проделаю, будешь на поясе носить.

— Ты шутишь? Она же тяжеленная? Я ей отобью себе всё!

Орик больше не смог сдержать смех и сквозь слезы с трудом произнес:

— З-з-за-ато-о-о не потеря-я-яеш-ш-ш-шь! — Никитата и Орик хохотали хором.

— Я это сейчас Квангу покажу, посмотрим, что он скажет.

— Он может сказать все, что угодно, — сказал, немного успокоившись, Орик, — у меня нет лата*, а без него поприличнее ничего не сделать. Радуйся, что она ещё работает.

В том же цикле Эрко встретил капитана в комнате сборов. На пятьдесят третьем она была совмещена с едальней. Было удивительно, но на разведывательном корабле не было должности поварняка, еду каждый готовил себе сам, в том числе и Кванг.

— Я не понял, а если начальство будет, они тоже сами все делают?

— Смотря какое. Если из “шапки” — нам пришлют заранее поварняка и продукты, а если кто-то с базового корабля, то обычно еду привозят из базовой едальни и туда же увозят остатки. Ну и наконец, если начальство прилетает на отдельном судне, то приходится мне просить кого-то из команды заняться пропитанием.

— А часто бывает начальство?

— Упаси тебя звезда! Чем оно дальше, тем лучше.

— У нас в десантуре была поговорка: «Подальше от «шапки», поближе к едальне!»

— Да, слышал, и стараюсь этому следовать. Кстати, о десантуре…

— Капитан, я там был, я могу это так называть. Вы — нет, — строго сказал Эрко.

— Хорошо, раз тебе это важно.

— Хотите сказать, всем остальным нет? Я в это не поверю, десантура — это братство.

— Стоп! Меня никто не поправлял, ты первый. Если для тебя это так важно, будем говорить по-другому. У нас на корабле очень много ребят из десантников.

— Я уже посмотрел личные карточки. Тут большая часть имеет десантное прошлое, и это необычно.

— Да, чтобы попасть сюда, нужно совместить ещё какую-то должность. Например, оператор грузов.

— Почему столько десанта? Почему изначально не берут в экипаж с нужной подготовкой? Почему такой перекос? — спросил Эрко, не слушая капитана.

Тот в свою очередь начинал раздражаться из-за несдержанности Эрко. Первый помощник уже дважды его перебил за короткий разговор.

— В «шапке» решили, что так будет лучше. Это для того, чтобы каждый член экипажа мог поубивать максимум врагов. Такой вариант тебя устроит?

— А как же механик? Её ветром сдует, если дверь закрыть неплотно.

— К сожалению, Эрко, ты тогда был на Триасии, так бы тебя взяли.

— Шутку оценил. И всё же?

— Команду утверждаю я. Светик пришла младшим механиком. Двух других я списал за лень и враньё. Такой ответ устраивает?

— Да, но у нас в штате сейчас только один механик — это неправильно.

— Эрко, если у тебя есть знакомые десантники с такими же допусками на ремонт маршевых, как у тебя, дай знать.

Гратерно потупился. Он других не знал. В колике он один выбрал тему маршевых, да и то она шла факультативом. И единственным механиком на судно он бы не пошёл, не рискнул. Знаний бы не хватило — он так думал.

— А теперь о погрузочной бригаде, — капитан снова вернулся к больной теме, которую планировал обсудить с первым помощником, — нужно…

— Там не бригада, там бардак и самоуправство, — опять перебил Эрко.

— Молчать! — скомандовал Кванг.

В помещении воцарилась гробовая тишина. Все, кто был в тот момент в едальне, замерли. Кто-то даже перестал жевать, а кто-то завис с ложкой на полпути.

— Эрко, когда я говорю, ты меня слушаешь, пока я не закончу. Потом говоришь ты — я тебя слушаю. Договорились?

Гратерно не понял, почему на него наехал капитан, но решил не возражать. — Слушаюсь, комкор!

— Прекрасно, — уже спокойно сказал Анлути Кванг. А Эрко посчитал, что это сарказм. — У нас есть проблемы в грузовом отсеке. Твой предшественник был из летного состава и не мог найти общий язык с ребятами-десантниками. У них плохо с соблюдением инструкций, и они путают теорию. Пожалуйста, исправь это. Сможешь?

— Я и хотел это предложить. У них нет четких инструкций, а те, что есть — это именно летные. Для нас нужны другие. Я уже отчитал их за несоблюдение.

— Эрко, там товарищи старше тебя, они могут игнорировать твои указания.

— Это обычное дело, я добьюсь своего.

— Эрко, ты не отчитывай, а просто говори с ними на равных. Они все поймут и будут правильно делать.

— Ну, во-первых, я выше них по рангу, и они мне уже не ровня. Во-вторых, кто вам сказал, что просто разговор поможет?

Капитана Кванга напрягли слова помощника про ранги. Комкор следил за соблюдением субординации и делал замечания, когда нужно, но и гнобить стоящих ниже по «принципу курятника» тоже не позволял.

— На собственном опыте это проверил. И да, Эрко, я не приветствую поведение «я начальник — подчиненные дураки».

— Я тоже. Дураков мало, но подчиняться мне они должны.

— Они будут подчиняться лучше, если будут тебя уважать. Помни это! Договорились?

— Апп.

— Экипаж пятьдесят третьего, а вы чего на нас смотрите, продолжайте принимать пищу, время ограничено, а дел всегда много! Был рад всех видеть! — произнес капитан и пошёл к себе, чтобы спокойно поесть в одиночестве.

* * *

Эрко признал правоту капитана, но привычка и опыт давали о себе знать. Капитану постоянно кто-нибудь жаловался, что Эрко того обидел, тому нахамил, над тем съязвил. Кванг к этому относился снисходительно. Он говорил всем, что Эрко знает своё дело, нужно у него поучиться. И что в рамках разумного они сами должны уметь за себя постоять, а не жаловаться.

Однако в целом ситуация начинала накаляться, и Кванг тоже понимал, что у него всё больше и больше негативных чувств к Эрко. Как он ни пытался себя успокоить, что Гратерно из другой среды, что ему нужно время, такие уговоры переставали действовать

Из всей команды корабля первый помощник мог сносно общаться только с некоторыми десантниками и Никитатой, но это было именно специфическое общение товарищей, которые ходят бок о бок со смертью. И лишь только Палович нашёл взаимопонимание с Эрко, они могли всю вахту напролет обсуждать технические особенности корабля, нюансы пилотирования или просто травить байки.

Кванг однажды спросил у Паловича:

— Ты много общаешься с Эрко, как он тебе?

— Ну, я теперь хоть с кем-то могу обсудить нормы! Он уважает инструкции! Ну и когда пилотирует, не выходит за рамки разрешенных отклонений. Он мне нравится как профессионал. Ну он, конечно, специфичный в общении. Правду прямо в глаза говорит и выражений не выбирает, но я привык. Понимаю, когда он хочет обидеть, и пресекаю это. Ну я помню, что ты предостерегал насчет него, так что о “наших” делах с ним не разговариваю.

— Палович, ты единственный, кто может с ним разговаривать.

— А ты разве нет?

— Нет, держусь из последних сил. Он злит всю команду.

— Ну знаешь, три десантника — ещё не вся команда.

— Когда речь идет о руководителе разведгруппы, механике и системнике, я уже напрягаюсь.

— Ну вот. А этим-то он чем не угодил?

— Своим злым языком.

— Да, язык у него — жало, но если что — я за Эрко. Он знает свое дело. Такой первый помощник должен быть подарком, но его характер делает его одиночкой. Его бы одного на задания посылать — вот что для него подойдет.

— Давай научим его работать в команде?

— Пытаюсь, но плохо выходит. Всё лезет из него это: «Я круче всех — остальные никто». Ну не знаю, что делать.

— Да, плохой принцип, но мы должны попробовать.

— Когда он управляет кораблем, я сплю лучше, мне спокойней. Так же, как во время твоей вахты, капитан! А с Борбой были одни нервы.

Кванг похлопал старого друга по плечу и ничего не ответил.

Удар

Прошло достаточно много времени. Эрко научился садиться и взлетать на пятьдесят третьем. Квангу нравилось, как пилотирует второй пилот. Он старался всегда ставить его на посадку, Паловичу чаще доставались взлёты.

Жизнь шла своим чередом. Пятьдесят третий забирал небольшие грузы, перевозил важных персон, причём не только с Илиосии. Эрко даже стал скучать. Он думал, что разведывательный корабль — это весело, приключения каждый день, новые миры, новые знакомства. А оказалось, что и тут рутина, один космопорт сменялся другим, и везде всё было одинаково.

Однажды, стоя на мостике, он начал подпевать и приплясывать под один известный илиосский хит. Большинству было плевать на то, как сходит с ума помощник капитана, они не спеша делали своё дело. Лишь Никитата заметила как бы невзначай, что танцевать Гратерно с его фигурой не стоит, это не его.

А ведь Эрко не просто любил это делать, а занимался в студиях при колике и гроге! Этот номер они ставили с преподавателем для конкурса и тогда привезли второе место со сборов.

— Ой, Эрко, не делай таких движений, это некрасиво. Их нет в данном танце! — с укором сказала вошедшая на мостик Светик Фозэт.

— Не нравится, не смотри, — с трудом сдерживая себя, ответил ей первый помощник, еще не отошедший от слов лечебницы.

— Знаешь, мне не хочется видеть твои корявые движения. Это нужно исправить, так не танцуют, — весело заметила механик.

— А давай я выколю тебе глаза, и ты больше меня не увидишь! А? — сорвался на ней Гратерно.

Светик вся сжалась от испуга — такой неистовый был тон у Эрко. Он уставился на неё бешеными глазами.

— Ты кто такая, чтобы меня учить? Что ты вообще тут делаешь? Где твое место?

Эрко перешел на оскорбления в адрес Светика. У той потекли слезы. Благо первый помощник был не на вахте, он ушёл с мостика и отправился к себе.

— Гратерно, погоди, — окликнул капитан. Он догонял помощника.— Подожди меня!

«Ну все, еще и морали будет мне читать!» — только и успел подумать Эрко.

Стоило Квангу поравняться с Гратерно, как Эрко резко согнулся от удара. Из центра живота по всему телу стала расползаться жуткая боль. Его дыхание перехватило, он стал задыхаться, не в силах издать ни звука. Внутри всё горело пламенем и сжималось от удара, Эрко начал сползать по стенке вниз. Кванг схватил его за шиворот и шарахнул головой о переборку.

— Мне без разницы, из какой кучи дерьма ты вылез и что тебе пришлось для этого сделать. Мне плевать на твой опыт и твои успехи. Это мой корабль, и я решаю, кому тут быть. Мое главное правило — ты уважаешь своих собратьев по команде или выходишь на ближайшей остановке. Без своей команды в космосе ты никто. Кто думает по-другому, тому не место на космическом корабле. Всё понял, повторять не нужно?

Эрко с трудом кивнул. Капитан отпустил его, и тело второго пилота рухнуло на палубу. Кванг пошёл дальше. Он был взбешён реакцией Гратерно на слова членов команды. Комкор почти бежал, ведь он не мог себе позволить срываться на подчиненных. Хватит того, что виновника пришлось отметелить.

Командир пятьдесят третьего не понимал, что он делал не так. Гратерно уже раз двадцать было сказано, что у всех есть свое мнение и нужно уметь его выслушать, что команда — это сложный живой организм, и нужно выстраивать связи, чтобы влиться в него. Только первый помощник делал все наоборот. Агрессивно учил всех, вызывал у них интерес, а потом тыкал их, как мелких акшоков, носом в ошибку, причём у всех на виду. Нет, исправлять ошибки нужно, но не унижая других. Видимо, его так учили в колике.

Но Гратерно на его корабле, и либо он научится новым навыкам, либо пусть идет на другой звездолёт, где можно действовать по заученным схемам. На Мухобойку, например.

* * *

Эрко приходил в себя, боль потихоньку отступала. К нему подошёл Ниако Крим, наклонился и угрожающе произнес:

— Ты ведь помнишь, что за любое действие против капитана ты отправишься на закрузию* и больше в космос не вернешься, а на Илиосии тебя возненавидят за нападение на героя нации? А теперь представь, что будет после этого с двумя твоими кириками и женой!

— Жены нет… — промычал Гратерно.

Эрко было обидно. Он, бывший десантник, пропустил удар от члена летного состава. Его отчитали, как маленького ребенка, который напроказил, хотя он только выразил свои чувства в ответ на обидные слова.

— Да понял я, — как можно холоднее сказал Эрко. — Я стану капитаном и ещё научу вас всех работать, — уже с нотками злобы добавил он.

— Вот и славно, а пока сиди тише травы, ниже воды, — усмехнулся Ниако Крим и ушел.

Эрко же перевернулся на другой бок — сил подняться у него ещё не было, его тело содрогалось от обиды и боли.

Он вспомнил, как отец посадил его в навозную яму, когда Эрко впервые заикнулся о своей мечте командовать космическим кораблём. Тогда они с отцом только заканчивали чистить у ацвоков*, которых держали. Дерьма было столько, что оно кучей выпирало из навозной ямы. Отец закинул Эрко в неё и вылил остатки жижи сверху. «Ну как тебе на вкус, сынок? Хорошее дермецо? Запомни этот вкус. Это то, чего ты достоин и что будет всегда вокруг тебя. Вот твоя Вселенная, командуй в ней!» Слова капитана вернули это воспоминание, а с ним и все чувства, которые испытал маленький ребенок. Обида на предательство. Эрко был переполнен гневом.

— Эй, ты чего тут развалился? Давай вставай!

Эрко кто-то потянул за плечо.

— Давай-давай, нечего первому помощнику тут лежать.

— Че, обидно? Ну, бывает. В следующий раз умнее будешь. У нас хороший капитан, нужно только его слушать! — поддакивал второй голос.

С этими словами к Эрко пришло ещё одно воспоминание. Его старый учитель как-то сказал: «Ты никогда не будешь как золотой космический мальчик. Тебя они не примут, ты не родился таким, но ты можешь их слушать и учиться у них. Это пойдет тебе только на пользу».

«Я стану самым крутым космическим капитаном им назло. Стоп, не им назло, для себя», — проговорил Гратерно, как ему казалось, про себя.

— Станешь, станешь, точно тебе говорю… — И те двое под руки повели, а скорее даже потащили его вниз, в каюту.