42-я, земного типа
Глава 1
Йенс выдохнул, тряхнул головой, тяжелой в объемном и довольно увесистом шлемофоне, и, наконец, открыл глаза. Как ни странно, после удара ничего не переменилось. Первое что он увидел перед глазами, был все тот же галоэкран, на котором отображался инфографик маршрута, сейчас, впрочем, информировавший штурмана лишь о том, что оный маршрут благополучно подошел к концу. Аварийные сигналы не отображались. Не было ни пожарной тревоги, ни сообщений о ранениях или гибели членов экипажа. Ну и хорошо, что не было, собственно, - век бы их не видеть, эти сообщения…
Судя по показаниям, его «отключка» длилась всего секунд десять. Странно. Кажется, что час, или даже больше. Несмотря на первый естественный порыв, Йенс все же действовал так, как предписывала инструкция, а не так как подсказывало сердце, - развернул свой рабочий стол, и пробежался взглядом по показаниям. Ему необходимо было убедиться в двух вещах, - что движение закончилось, и что они находятся в результате этого, с позволения выразится, движения, именно там, где и предполагалось оказаться. Впрочем, с этим вышла промашка, - проверив все основные параметры и некоторое количество вспомогательных, Йенс с тоской убедился, что точное местонахождение ему не очевидно, но, с некоторой натяжкой, плюс-минус лапоть, можно сказать, что брякнулись они куда-то «примерно» в расчетный квадрат. Только квадрат, после всех корректировок, вышел уж очень большой. И не больно-то квадратный…
Только теперь, выполнив свои основные обязанности, он сдвинул маску шлема, и покрутил головой, пытаясь взглянуть на товарищей в соседних капсулах. Датчики-то они, конечно, датчики, но и своими глазами убедиться не мешает. Видимо, остальным членам экипажа пришла в голову примерно та же мысль примерно в то же время, потому что из-за стенок уже открытых капсул почти одновременно появились сразу три головы в шлемах с откинутыми масками. Кто-то должен был задать этот вопрос, и первым не выдержал Нейл, старший помощник капитана, сидящий справа от Йенса. Кажется, впервые Йенс видел этого круглолицего брюнета живого характера таким ошарашенным. И было с чего.
- Ух, - произнес он с выражением, - Очуметь. Все живы?
- Я живой и здоровый, - ответил Йенс, - Карен?
- В порядке, - Карен, слегка пустым взглядом окидывающая рубку, резко привстала в капсуле и решительно с тянула с кудрявой головы матовое светлое «яйцо» шлема, после чего обессилено упала обратно, - В порядке, но голова кружится. И тошнит.
- Сильно нас приложило, – неизвестно зачем сообщил Нейл, - У меня тоже в голове так, будто все взболтали. Как коктейль в шейкере. Но, кажется, в остальном, все в норме. Интересно, какая была скорость столкновения?
Вопрос был не совсем по адресу. Карен, отвечавшая за грузовые системы, знала о силе столкновения не много. В отличие от самого Нейла, на котором был анализ полетной информации.
- Все живы, со здоровьем у нас все в порядке, по-моему, на это явственно показывают приборы. И незачем устраивать перекличку. - глухо проворочала, не высовываясь из капсулы, Акеми, - Карен, Нейл! Проверьте ваши комплексы, и доложите. Ревущий Бык, Ник, Ольга, Виктория, Люсиль, - вас то же самое касается. Все понимаю, ситуация нестандартная. Я тоже волновалась и сейчас не прочь расслабиться. Но, тем более, - будем немного серьезнее, товарищи.
Из капсул почти синхронно послышалось ворчание, но приглушенное и чуть отстраненное, - кажется, коллеги и впрямь занялись делом, оставив эмоции на «потом».
- Йенс? – Акеми, судя по звуку, попыталась высунуться из капсулы и обернуться на штурмана, но компенсирующий воротник не дал так сильно повернуть шею, - Что скажешь про наше местонахождение?
- По большому счету, почти без понятия, капитан, - признался Йенс, - С точностью до тысячи двухсот квадратных километров могу сказать, что точка приземления в приделах широты от местного экватора. «Мама» отозвалась, но её одной, сама понимаешь, для навигации недостаточно, а других ориентиров у меня пока и нет.
- Понятно, - мрачно отозвалась Акеми, - Подумай, что делать. У нас есть карта небесных тел, и здешнее солнце тоже есть. Поработай с этим.
- Уже, - заверил Йенс.
- Отчеты, товарищи, отчеты, - проворчала Акеми, - Я и так вижу, что дела у нас обстоят не блестяще, но хотелось бы подробностей по каждому комплексу.
- По моим комплексам подробностей не будет, - категорично сообщила Карен, - Потому, что у меня теперь нет, дери их, ни единого комплекса.
- У меня тоже нет, - откликнулась Люсиль, преодолевая тошноту, - Движков у нас не осталось.
- И у меня, - грустно сообщила Виктория, - Исследовательской аппаратуры не вижу.
Судя по молчанию Ольги, ей тоже нечего было сказать.
- Помогите с оценкой Нейлу. Черт, Феликс, а ты чего молчишь?
Корабельный аналитический центр немедленно оживился.
- А что тут сказать, капитан? Лично я, должен вам признаться, испытываю сейчас огромную, совершенно беспримерную гордость за наш великолепный корабль, позволивший мне сейчас разговаривать с вами, живыми и здоровыми. Да, я знаю, что его создатели заложили в него огромный запас живучести и систем жизнеобеспечения экипажа, но чтобы – вот так…
- Феликс, - голос Акеми звучал немного устало, - Ориентируй «маму» на геостационарную орбиту. Нам понадобиться качественная картография района. Ребята, у кого что есть?
- Ну, у нас у всех осталось не так уж мало, - отозвался, наконец, Нейл, - Вывожу на экран, любуйтесь… После столкновения… с этой хренью, мы сразу же потеряли часть гравитационной подушки, два вспомогательных двигателя и, как это не прискорбно, систему управления остальными. Поэтому, как мы все помним, мы могли лететь только вперед и вниз. И очень быстро. Я бы сказал, - чертовски быстро…
- Нейл, давай по делу.
- Виноват. Но должен отметить тот факт, что торможение у нас было лишь естественное, в силу сопротивления атмосферы. Так вот, с поверхностью мы встретились приблизительно в трех тысячах километрах северо-западнее отсюда. Повезло по двум пунктам, - мы не попали в океан, где мы, вероятно, остались бы без связи с «Мамой», и мы ударились вскользь, а не плашмя, что, нельзя исключить, нас бы убило. До смерти, замечу…
- …но это уже не было вопросом везения, а вопросом мастерского пилотирования нашего товарища Ника! – с чувством заметила Ольга, не отрываясь от работы.
Из капсул послышалось негромкие, но искренние аплодисменты, звучащие в перчатках костюмов AJS-34 как перестук ложек о тарелки. Хлопала и Акеми, согласившись с тем, что повод перебить доклад действительно был стоящий.
- На самом деле, я представления не имею, как у меня что-то вышло, - сознался смущенный Ник, - Эта штука летела практически сама по себе. Феликс, может, ты напомнишь?
- Ты перехватил управление на себя, включил тягу маневровых движков грузового модуля, и вывел практически всю нашу энергию на подушку, точнее, на те её фрагменты, которые работали. Я бы на такое не решился. Подушка стала взрываться целыми секциями, но работала, как никогда! Ты сжег маневровыми процентов десять площади корабля, но перевел нас в горизонтальное положение относительно поверхности, и, работай у нас хотя бы один вспомогательный двигатель в штатном режиме, клянусь, ты бы смог нас посадить почти мягко. Чуть позже выведу полную реконструкцию. Это было совершенно потрясающе.
- Не горит, Феликс. В любом случае, отличная работа, Ник! Нейл, я вся внимание.
- Откровенно скажем, после столкновения доклады по кораблю большого смысла уже не имеют, - уверенно продолжил Нейл, - У нас остался только наш отсек. В момент первого удара мы потеряли прыжковый двигатель, половину грузовика и все вспомогательные движки, кроме одного, который остался к тому моменту торчать справа, очень, я бы сказал, по-дурацки, задом наперед, но он работал до конца, и немного снизил скорость. Ударились мы вскользь, как плоский камушек об воду. Дальше, как все сейчас могут проследить, мы летели в атмосфере, со скоростью приблизительно 7-8 Мах, и коснулись земли в шестистах километрах севернее. Точнее, это была не совсем земля, а мелководье океана. Там от нас отлетел последний двигатель и остаток грузовика. После этого мы дали совершенно бесподобного «козла», и оставшиеся километры так и прошли в эдаких прыжках по нисходящей, - со сносом растительности и неровностей рельефа местности. При последнем ударе о грунт мы утратили остатки нашей подушки, все головные отсеки вместе с системами, ну и прочую мелочь, вроде ботов, антенного оборудования и тому подобного, присобаченного непосредственно к жилому отсеку. Жилой отсек, где мы сейчас сидим, как я понимаю, сейчас воткнут в какую-то скалу вверх тормашками на высоте триста метров над уровнем местного моря. Скала белого цвета, весьма живописная, хотя мы её и разнесли в щебенку наполовину. Вокруг джунгли, влажный лес во все стороны, от горизонта до горизонта. Деревья по пять метров в обхвате и по семьдесят в высоту. Хотя и в них мы проделали просеку, разумеется.
Молчание Акеми становилось слегка похоронным, и, чтобы не расстраивать её еще сильнее, Нейл замолчал.
- Капитан, товарищи, - вызвалась Виктория, мелодичным звучным голосом разорвав установившуюся, было, мрачную тишину, - Предлагаю поговорить о том, что у нас еще есть, а не о том, чего нет.
- И что у нас есть? – Акеми стянула, наконец, шлем, перекинула стройные ноги через край капсулы и энергично их вытянула. Порылась в боксе рядом с правой рукой, и извлекла оттуда узкие черные шортики, затем майку, и быстро оделась. При этом она продолжала тщательно проверять все услышанное на своем экране, время от времени машинально взъерошивая коротко стриженные пушистые черные волосы, слипающиеся от пота.
Отозвался Ревущий Бык, системный техник.
- У нас осталось все, что было в жилом отсеке, конечно, - констатировал очевидное он в своей обычной, невозмутимой манере, - У нас есть запасы продовольствия, синтезатор, все аппаратные комплексы навигации, ну и системы управления, конечно. Правда, от них теперь никакого толку. Энергетический комплекс в полном порядке. Все реакторы. Питание идет бесперебойно. Воздух, поглощение СО2, регенерация, водоснабжение, и прочее.
- Ремонтные боты? – Виктория тоже поднялась с ложемента, правда, в отличие от капитана одеваться не спешила, оставшись обнаженной. Тряхнула толстыми светлыми косами, критически глянула на себя со стороны, поморщилась. Высокая блондинка с нежной кожей и идеальной женственной фигурой, она следила за внешностью весьма пристрастно, - У меня они не отображаются.
- Ни у кого не отображаются, но все пять штук на месте, - услужливо сообщил Феликс, - Стабилизация отсека выдержала, щитовое перекрытие тоже, от датчиков креплений ни одного тревожного сигнала. Боты на месте и исправны. А не видите вы их потому, что головного отсека нет. Я уверен, что смогу наладить управление ими на все сто процентов.
- Так это же шикарная новость, - просияла Виктория, - Капитан, может, удастся что-то отремонтировать?
- Угу, - проворчала Акеми, - Прошвырнемся по площади двенадцати тысяч километров, соберем все, просеем, отсортируем, половину выкинем нахрен… А потом, - конечно. Отремонтируем… Но, - правильно вспомнила, Вик, это и вправду здорово, что они у нас есть. Может, даже получится построить какую-нибудь «крокозябру» и долететь до «мамы»… Что еще?
- Еще у нас есть все системы жизнеобеспечения, связь с «мамой» на орбите, ну и на этом, пожалуй, все. Да, чуть не забыл. Многое из наших обломков валяется в лесах к северу, и ближайший крупный, по всем расчетам, должен быть не так уж далеко. Километров сто до него. Ну, может, сто пятьдесят. По данным отсюда много не поймешь, но штука большая, тонн под четыреста. Там может быть много полезного.
- Что ж, с кораблем все понятно, жалко «Одиссея». Отлетался… - задумчиво произнесла Акеми, вставая на ноги и начиная зарядку, чтобы привести в порядок вестибулярный аппарат. Получилось поначалу не очень, во время приседания её немедленно понесло вправо, и она чувствительно приложилась головой о капсулу Ольги, до которой не доставала даже плечом, в силу небольшого роста, - Черт. Феликс, послал аварийный сигнал?
- С момента внештатной ситуации посылаю.
- «Мама» продублировала?
- Разумеется.
- Хорошо. Твои рекомендации?
Феликс издал звук, который долженствовал означать глубокие сомнения, что его рекомендаций кто-то будет придерживаться, но тут же ответил очень твердо и решительно.
- Я очень настойчиво рекомендую ни в коем случае не покидать отсек и дожидаться помощи. У нас есть все необходимое для сколь угодно длительного выживания. Запаса продовольствия даже на борту хватит на триста лет. Но, поскольку на планете в наличии развитые формы жизни в огромном количестве, я смогу добывать для вас органику и снаружи. Не говоря уж про воду и воздух, все это здесь есть и пригодно для людей даже без очистки, которую я, впрочем, без труда могу наладить. Реакторы в порядке, синтезаторы, и главный, и резервный, - тоже. Я могу обеспечивать не только ваше выживание, но и высокий комфорт, и весьма насыщенный досуг! Если вы не предпочитаете просто погрузиться в анабиоз. Думаю, стоит собрать десяток дронов и с их помощью заняться исследованием планеты, не покидая наш отсек. Тем временем, прибудет спасательная экспедиция…
- Э-э-э, а когда, ориентировочно, она прибудет? – спросила молчавшая доселе Ольга. Йенс, в принципе, мог ответить на этот вопрос достаточно четко, как ни крути, это была его прямая работа, но Феликс его упредил.
- До ретранслятора сигнал будет идти, без малого, четырнадцать земных лет. Еще три года он пойдет до Пирея-18. Экспедиция от Пирея до Юмы пройдет около 10 лет. От Юмы до нас, «42-й, земного типа», они будут добираться от пяти до семи лет, смотря, какой тип корабля используют. Это трудный участок, там надо будет осуществить 22 прыжка и вдвое больше переходов.
- И ты предлагаешь сидеть в жилом отсеке тридцать пять лет? – уточнила Ольга, громко икнув, что, впрочем лишь предало её вопросу скепсиса. Её субъективный возраст (то есть, за вычетом времени проведенного в анабиозе) не составлял и половину этого срока.
- Так я могу полностью гарантировать вашу безопасность, - отрезал Феликс, - Сюда не может проникнуть никто и ничто. Отсек для внешней среды – вечен. Прочнее прочного. Самое безопасное место в пределах этого мира.
- А право на досрочное освобождение будет? При условии примерного поведения, конечно! – вкрадчиво спросила Карен, недовольно оттопырив пухлую шоколадную губу, - А свиданки с парнем разрешат? А можно, я буду центровой по бараку? «Паханкой», так это называют, кажется? Половина курева моя, и я обеспечу вашу безопасность…
- Мечтай, как же, - фыркнула Акеми, которой, кажется, передался настрой команды, - У тебя теперь, без грузовика, никакого авторитета. Ты по жизни будешь моей сучкой…
Кто-то машинально хихикнул, но не особенно весело. Акеми уловила и это.
Она прекратила зарядку, и, встретившись черными блестящими глазами со взглядом Йенса, который неловко освобождался от разгрузочной кирасы костюма, ободряюще улыбнулась. Выглядела капитан удивительно свежо, для человека, все биологические жидкости которого буквально несколько минут назад встряхнуло так, будто он летел в пушечном снаряде, как герои Верна. Миниатюрное, но крепкое и гармонично развитое тело уже было налито энергией и готовностью к деятельности, изысканно-тонкое личико исполнено серьезности и оптимизмом. Да и не только лицо, - вся её поза, маленькая тугая грудь под футболкой, расправленные плечи, мягко очерченный подбородок, - все это излучало силу и уверенность. И это тогда, когда все прочие едва ли не лежат пластом… Акеми Танака не в первый раз удивляла Йенса. Сам штурман чувствовал себя не просто паршиво, - он вовсе не был уверен, что устоит на ногах, когда придет момент попробовать…
- Ладно, товарищи, думаю, что нам всем надо чуточку подкрепиться и собраться с силами. И с мыслями. Можно разойтись по жилым блокам, четыре часа всем на личные дела, тренажеры, процедуры и всякое, прочее. Встречаемся в столовой, там и выскажемся, кто что надумал. Пороть горячку не надо, все действительно не так уж и дурно. И у нас всегда есть выбор. Феликс, после обеда хочу от тебя подробный анализ летного происшествия. Посекундный. Кстати, навскидку, что это было, по-твоему?
- Это были зенитные гиперзвуковые управляемые ракеты, капитан Танака, - серьезно ответил Феликс, - С системой самонаведения. С пассивной системой, кстати, не было никаких излучений. Первые шесть были, видимо, небольшими. Со стержневой боевой частью, они нам вреда не нанесли. Еще две – с осколочной, весом в несколько тонн, и вот они уже пробили обшивку внешнего корпуса в полусотне мест. А последняя… Сейчас я не могу ручаться точно, но по всем прикидкам, это была термоядерная боеголовка, мощностью около тридцати килотонн в тротиловом эквиваленте.
- Это и оторвало нам двигатель и часть подушки? – уточнила Акеми, решив пока не тратить время на выяснение того, что такое «стержневая боевая часть», раз оно практически безвредно для кораблей класса «Арго».
- Это оторвало нам сразу четверть корабля, - виновато признался Феликс, - Двигатель и подушка – это только самое важное. Я выполнил маневр уклонения, капитан. Но после первых попаданий никак не ожидал, что рванет такое…
- Никто не ожидал. Ни такого, ни другого схожего. Нам даже не намекали ни на что подобное… Тебе не за что себя укорять. Кстати, а почему ты уверен, что мы в безопасности?
- Планета не населена людьми, либо населена крайне слабо, и люди рассредоточены по её поверхности с очень низкой плотностью. Технический уровень этих ракет крайне низкий, это примитивные трубы со взрывчаткой, но не в этом дело. Излучений нет. Даже слабых или остаточных, кроме открытых выходов радиоактивных руд. Нет радио- и мнемо- переговоров, нет трансляций, сетей, нет лучей и сигналов. Нет выбросов в атмосферу, кроме тех, которые объясняются естественными пожарами и вулканической деятельностью. Вообще ничего не указывает на наличие разумного сообщества известного нам типа. Я мог просмотреть, разве что, деревеньки из хижин. Но сейчас у меня нет ни малейших оснований подозревать даже их наличие. Моя рабочая версия – законсервированная база «Неукротимой Свободы». Подземная, на противоположном полушарье. И её система активной обороны. Подобное встречалось ранее. Вероятность – 70%, с лишним. Всего было больше шестидесяти пусков, и все из довольно небольшой зоны прибрежного района. Сто двадцать километров в длину и сорок восемь километров в ширину. Больше половины боеголовок вообще не сработали по цели, прошли мимо. Основная часть ракет стартовала, но они сгорели в атмосфере или упали на поверхность. Тут, - слишком дальний космос. Некому тут больше быть. И это было очень давно. Полтысячелетия, или около того. У меня сохранились изображения ракет, что до нас долетели. Их корпуса были ржавые.
- Нам хватило и таких… В любом случае, нам понадобиться в самое ближайшее время подробная разведка этого самого района базы. Ты уже монтируешь дроны?
- Нет, я только начал расконсервацию ремонтных ботов. И, товарищи… Я не смогу делать очень уж сложные изделия. Например, антигравы. По крайней мере, с теми комплектующими, которые у меня есть сейчас. Поэтому дроны я изготовлю довольно простые и грубые, по схеме квадрокоптеров и вертолетов. С электродвигателями на химических батареях. Нужна будет органика, для производства полимерных соединений. И, вероятно, кое-какие минералы. Прошу вашего разрешения на изыскание местных ресурсов.
- Не вопрос, обстоятельства позволяют, тащи все, что потребуется. Я так понимаю, первыми ты будешь производить «харвестеров»?
- Да. Тоже простые, гусеничные. Может, еще шнековые, надо проверить рельеф местности. И еще химический реактор. Синтезаторы лучше поберечь, новые взять будет негде.
- Хорошо, Феликс, на твое усмотрение. Единственное, старайся не курочить местную экосистему без нужды, планета выглядела красивой сверху. Незачем её поганить. Ну и, параллельно, собери максимум информации по планете, который можно будет собрать харвестерами.
- Обижаете, капитан.
- Я исключительно на всякий случай, - Акеми окинула взглядом экипаж, который, издавая страдальческие стоны, уже постепенно выбирался из защитных коконов и расстегивал кронштейны массивных элементов скафандров, - Всех жду на обеде! И не только вас, но и ваши соображения.
После этого капитан решительно покинула мостик, энергично семеня маленькими босыми пятками по упругому полу.
…По выходу из капсулы сбылись худшие предположения Йенса. Из тела будто кто-то вытащил все кости, и этот аморфный кисель все время сотрясало судорогами желудка, настойчиво желавшего опорожниться, даром что был, разумеется, совершенно пустым. Не без труда натянув трусы и майку, штурман беспомощно сел рядом с капсулой, так много усилий потребовало это нехитрое действо. Рядом, лицом кверху, лежал, глухо постанывая, Нейл, ограничившийся тем, что накрыл срам скомканной одеждой. Впрочем, Ольга в соседнем ряду капсул возлежала на полу во всей красе, не озаботившись и этим.
- А-а-а.. О-о… У-у-ух… Твою ж мать… - разносилось по всему мостику. Не стонал лишь один Ревущий Бык, вообще, человек весьма сдержанный, но и он что-то невнятно бормотал на чероки под нос, и вряд ли это были слова счастья и удовлетворения.
Наконец, астронавты, с горем пополам, стали приходить в себя, и, по одному, постепенно расходиться. Йенс, покачиваясь и опираясь руками на стены, ушел предпоследним, машинально проводив взглядом так и не собравшуюся одеться Люсиль, и, несмотря на разбитое состояние, машинально отметив, что казавшаяся ранее излишне худощавой рыжая двигателистка, - скорее стройная и жилистая, и, несмотря на то, что ей можно было бы немного набрать вес, выглядит она очень завлекательно. На мостике остался Ник, который героически отказавшись от помощи Ольги, кажется, решил попытаться деэволюционировать из прямоходящих, и со скорбным лицом полз на четвереньках. Йенс хотел, было, помочь ему встать, но вовремя сообразил, что, скорее всего, в результате свалится намертво сам.
В своем жилом блоке Йенс некоторое время просто лежал на кровати, прикидывая, что делать дальше. Проще всего было вздрючить организм лошадиной дозой комплексной стимуляции. Она, безусловно, дала бы эффект, - но Йенс эту процедуру не любил. Стимуляция ведь не восстанавливает баланс организма, - она просто заставляет его меньше внимания уделять неполадкам. Поскольку со здоровьем ничего серьезного не случилось, то все «неполадки» организм ликвидирует впоследствии самостоятельно, так сказать, в штатном режиме. Минусом было то, что некоторое время мозг категорически не поспевал за остальным телом. Проще говоря, человек здоров, как бык, а настроение у него как у больного.
Поэтому, пролежав всего минут пять, и осознавая, что еще немного, и поднять его с кровати нельзя будет никакой силой, Йенс силком оторвался от неё, выпил большой стакан витаминного коктейля, и пошел на тренажерный комплекс, на котором, поначалу с большим трудом, руганью и страданиями, истязал себя на крайних нагрузках около часу. Тяжелая мышечная работа, - штука неприятная, но она отлично помогает восстановить контроль над телом и нормальный кровоток. Почувствовав себя лучше, Йенс встал из-за «пыточного орудия», и сходу плюхнулся в маленький бассейн при душевой. Там, при температуре на градус выше тридцати шести Цельсия, при полностью отключенном свете и воспроизводимом звуке, имитирующем сердечный ритм, Йенс пролежал еще полчаса, в том числе, - 15 минут полностью погрузившись в воду и задержав дыхание.
Собственно, после этого все его проблемы разом как рукой сняло. Выйдя из санузла, Йенс ощущал себя, посчитай, другим человеком. Он, не одеваясь, выпил еще стакан напитка, причем тот показался особо вкусным, и лег на кровать, на сей раз почувствовав, как это техническое чудо ласково приняло его тело, упруго придерживая и нежно охватывая со всех сторон.
«Вот теперь жить можно», подумал Йенс. Полежав с минуту с совершенно пустой головой, он подумал, не поспать ли ему оставшееся время, потом решил, что спать не хочет, а хочет поработать. Но лежа. Прикрыл веки, раскрыл рабочий стол перед внутренним взором, запросил у Феликса реконструкцию аварии, и начал неторопливо рассчитывать точное место падения рубки «Одиссея». Задача была непростая, с огромным множеством переменных, и, увлеченный ею, Йенс стал отмечать кое-какие несоответствия, как вдруг дверь блока отварилась, и в каюту неторопливо вошла Карен. Выглядела она гораздо лучше, нежели на мостике, - жесткие кудри свободно рассыпались по плечам, кожа из грязновато-бледной вновь приобрела густой темно-медный цвет, карие глаза влажно сверкали из под густых ресниц. Йенс невольно подумал, каким же сам смотрелся трупом полтора часа назад…
Карен прямо на пороге стянула шортики, отбросив их длинной сильной ногой в противоположный конец каюты, затем мгновенным движением освободилась от тесной майки, и, во всем великолепии обнаженной красоты, с самым решительным видом проследовала к Йенсу.
- Что это ты задумала, суперкарго? – улыбнулся Йенс, не открывая глаз.
- Ха! Наглый засранец! – оскалила белоснежные зубки Карен, - Хочу поразвлечься, что же еще? У нас сегодня, можно сказать, второй День Рождения. В Плесецке ты, я помню, был немного догадливей. Чем так занят, что оторваться не в состоянии?
Она нырнула на кровать, устроилась рядом, и прижалась к Йенсу крутым бедром и упругой грудью разом.
- Да, тут, понимаешь… Стал просчитывать наши координаты, и теперь не лезет из головы одна штука. Смотри, - Йенс развернул галоэкран для общего обзора над кроватью, и указал пальцем на схему, - Эти ракеты… Видишь, нам, на самом деле, просто ну очень не повезло, что они вообще смогли в нас попасть. Видишь траектории схождения?
- Ну, - согласно кивнула Карен, и Йенс почувствовал её пухлые губы на своей груди.
- Они вышли на гиперзвук только на высоте около двадцати километров. Они реально были очень, очень медленные. Собственно, если бы у Феликса или Ника хватило осторожности сразу после засечки сближающихся объектов резко сменить траекторию снижения, я уверен, - эти летающие поленья не смогли бы повторить маневр. Обрати внимание, как грубо они корректируют курс? Половина и шансов не имела в нас попасть, даже если бы не упали в море…
Карен бросила беглый взгляд на экран, и пожала плечиками, отчего полушарья тугих грудей мелко-мелко завибрировали. Взгляд Йенса, естественно, немедленно был отвлечен от экрана, сосредоточившись на паре темно-коричневых твердых сосков.
- И что тебя смущает, штурман? – промурлыкала Карен, - Феликс же сказал, что это – трухлявое старье.
Она вновь обратила внимание на Йенса, в легком нетерпении начав воздействие. Пока, - лишь кончиками пальцев.
Йенс откинулся назад, обнял девушку, и с удовольствием запустил пальцы её густые и жестковатые кудри.
- Понимаешь, база «Неукротимой Свободы», - это, самое древнее, триста лет назад. Ну, допустим, - триста пятьдесят, верно? Да и не летали они тогда так далеко.
- Ага…
- Но эти ракеты, - они гораздо, гораздо старше, Карен! Это оружие, должно быть, вполне бы уместно выглядело еще в двадцать первом веке. Какие скорости? Ерундовые! Подумай только – крылатые ракеты нормальной аэродинамической схемы! Это же не просто антиквариат. И эти штуки, - вовсе не для сбивания космических кораблей. Не рельсотроны, не плазменные пушки, не те же ракеты, только на орбитальных платформах, наконец. Я, кстати, вообще не понимаю, что именно можно сбить такой бандурой, да еще с термоядерной бомбой на борту… От неё увернется любой бот. Но для бота слишком сильный взрыв…
Карен, не прекращая приятнейшего «воздействия», обернулась к нему лицом и посмотрела в глаза. Йенс нежно притянул её к себе. Её губы были упругими и мягкими, рот, - горячим и жарким, и Йенс с большим трудом смог оторвать от него, - правда, исключительно затем, чтобы перейти к её груди.
- Такой «бандурой», красавчик, сбивали самолеты. А еще, - баллистические ракеты. Ядерной бомбой можно, при везении, сбить сразу несколько штук, для того она и задумана на зенитном оружии. И те и другие и по скоростям, и по маневру, вполне позволяют в себя попасть… - тут Карен охнула и впилась пальцами в его волосы, - Помню, одиннадцать лет назад, когда мы ходили с экипажем Эрвина Киршбаума на «Монтане»… а-а-а-а… мы нашли … настоящую базу «либеров». Подземную, с железобетонным перекрытием в семь метров, все дела, короче… Ох… Так вот, красавчик, - там какого только барахла не было, поверь. Рельсовые пушки. Наземные мины. Там были даже чертовы минометы и зенитные пулеметы. На колесиках. Ой, да, вот так… Ох… Я тогда замучилась все это упаковывать для музеев, и не удивилась бы, найди мы там, скажем, бронзовые мечи или пращи с каменюками… Ох! «Либеры» были очень, очень запасливые сукины дети... Слушай, штурман, поверь, мне это тоже очень нравится, но у нас уже осталось совсем мало времени! Может, к делу перейдем?
Йенс хищно зарычал, опрокинул её на спину, и немедля перешел к делу.
… Обед в столовой, - один из не столь уж многих традиционных «ритуалов», который астронавты могли себе позволить сохранять все последние три столетия активной космической экспансии. Конечно, каждый мог есть на своем рабочем месте, и при этом сохранять связь, хоть мнемоническую, хоть визуальную, если таковая блажь придет в голову, с всеми остальными коллегами. В принципе, технически, от еды вообще можно было бы надолго отказываться во время долгих переходов на высоких скоростях, ограничиваясь искусственным питанием и стимуляцией пищеварительной системы. Только выигрыши от таких крайностей были бы весьма невелики, а вот атмосферу, которую давал общий стол, разнообразное меню настоящей и весьма вкусной пищи, ну и просто созерцание зрелища с аппетитом поглощающих свои порции товарищей, можно было бы забыть. Между тем, человеку в космосе важно ощущать близость и единство с остальным экипажем, важно не фиксироваться на ощущении (совершенно верном, кстати) своей ничтожности в бескрайнем темном пространстве. Совместная трапеза, - один из ключей к слаженной работе экипажа, и космонавты держались за неё обоими руками. Наверное, общих обедов, ужинов и завтраков не будет лишь тогда, если ЭВМ окончательно возьмут на себя основную часть исследовательской и технической работы в космосе. Роботы уже давненько и основательно ворчат на сей счет, полагая, что риск для людей ничем не оправдан и оные времена следует приблизить. Но, конечно, космонавты никогда не отпустят их в глубины космоса одних…
Столовая сегодня была декорирована Феликсом под пейзаж, окружающий сейчас жилой модуль снаружи. Стол, стулья, стойка с лотками еды и посудой стояли как будто на площадке, лежащей на вершине той самой белой скалы, упомянутой в отчете Нейлом. Вокруг, насколько хватало взора, протирались сочно-зеленые, будто только что окрашенные, кроны величественных деревьев с широкими, почти круглыми листьями и гладкой темно-розовой корой. Небо было чистым, голубым, местное светило стояло в зените, ярко освещая столовую, а слабый ветерок слегка волновал лиственный океан вокруг. Поодаль стайкой вились какие-то летающие твари, - Виктория, специалист-биолог, отнесла их скорее к чему-то вроде нетопырей (перьев на кожистых крыльях не наблюдалось), а не имевший пока специального образования, но любивший животных Ревущий Бык решил, что это, скорее всего, птеродактили.
- Наружи на самом деле все так и есть? – с интересом спросила Ольга, - Честное слово, более всего похоже на Коста-Рико, я там в детстве была в пионерском лагере два лета.
- Не совсем, - признался Феликс, - Там уже стемнело, а, кроме того, похоже, севернее собирается гроза. Но в целом – вы сейчас наблюдаете панорамную запись того, что происходит вокруг этого самого места, и увидели бы днем то же самое, исчезни стенки нашего модуля. Вон, если обратите внимание, - просека, которую мы пробили, когда падали. Деревья повалены, грунт вспахан. Были и пожары, но уже погасли, - тут очень влажно…
- Это он так намекает нам, что нам совершенно нет нужды выходить наружу, чтобы увидеть всю эту красотень, - ядовито пояснила Люсиль, накладывая в тарелку зеленое пюре и стейки, - Ничего ты не понимаешь в человечьей психике, Феликс, хоть и умный.
- Вы хотите сказать, что я неправ относительно моих соображений по поводу безопасности, уважаемая старший двигателист? – упрямо проворчал Феликс.
- Отнюдь, сердце мое, - Люсиль шуточно отсалютовала вилкой, - Я хочу сказать лишь, что такими пейзажами ты лишь распаляешь наше любопытство, и лично мне, к примеру, только сильнее хочется выйти погулять. Да, и приставка «старший» в моей штатной должности совсем необязательна. «Младшего» у нас и нет.
- Ладно, товарищи, - поморщилась Акеми, чувствуя надвигающуюся пикировку, - Я предлагаю, пока мы все равно заняты едой, послушать нашего уважаемого электронного коллегу. Думаю, разбор происшествия, все же, можно оставить на потом. Сейчас важнее данные по планете. Кстати, интерьер сегодня замечательный. И тунец в остром соусе, - тоже. Почему ты не готовил его раньше?
- На самом деле, готовил, капитан, семь лет назад, просто вы успели забыть. Итак.
При этих словах, все оглянулись в одну точку, ожидая, что там развернется экран, но вместо этого Феликс стал отображать информацию на всю противоположную стену, отчего в синем небе образовался странного вида цветной прямоугольник.
- Я могу сейчас сказать следующие. Планета наша, как и предполагалось в планах экспедиции, необычная. Я бы сказал, - уникальная. Это не просто экзопланета. И не просто «планета земного типа», как мы считали ранее. Это подлинный рай!
Астронавты непроизвольно, совершенно одновременно, ухмыльнулись. Слишком уж часто слово «рай», кажется, начисто утратившее былую религиозную окраску, применялось к различным только что разведанным мирам. Действительно, сплошь и рядом они выглядели бесподобно. Солнце, расположенное на близком к оптимальному расстоянии, состав атмосферы и химический состав грунта поверхности уже сами по себе нередко делали планету если не полностью пригодной для колонизации, то, во всяком случае, очень для неё удобной. Жизнь, столетия назад считавшееся заповедным порождением Земли, сейчас была известна уже на доброй сотне «камней» по всей Галактике. И, хотя большинство этих образчиков были не более чем примитивными (хотя и, порой, весьма забавными) одноклеточными, в десятке-другом случаев жизнь обретала самый развитый вид, разрасталась по всей доступной площади, и превращала планеты в подлинные цветущие сады. Но вот «раем» не была ни одна из них. Везде человека, кроме радости от познания нового и восхищения от разнообразия жизненных и природно-географических форм, поджидали и опасности, трудности, порой, - смертельные и, уж наверняка, требующие серьезного и долго труда. Конечно, такие планеты как эта, - редкость в кубе, настоящие алмазы среди сотен тысяч тонн пустой породы. Колоссы-деревья и животный мир говорили сами за себя. Но «райской» она, все же, не была точно, это можно было сказать уже сейчас.
- Сходу могу сказать, что тут обитают десятки тысяч видов крупных животных, сотни тысяч видов растений, и бесчисленное множество видов мелких животных, которых условно можно приравнять по экологической нише к насекомым. На планете имеется четыре крупных материка. Все они лежат в области экватора, в полушарье, на котором мы находимся, - оно, если быть точным, западное, - лежит самый крупный из них. Три других – на восточном полушарье, взгляните. Все эти материки имеют очень густую растительность. Далее: два более мелких материка находятся на полюсах, северный чуть крупнее. На полярных материках тоже имеется растительность, хотя и явно более бедная, в прибрежных районах. Кстати, там водятся и животные, забегая вперед. Ледовая шапка имеет, как вы можете убедиться, совсем небольшую площадь, да и вообще, средняя температура воздуха по планете весьма высокая. Кроме этих материков, в океане расположено свыше сорока миллионов островов. Большая их часть, конечно, невелика, но почти все они имеют растительность и, видимо, обитаемы фауной. Шестнадцать тысяч островов имеют площадь свыше ста тысяч гектар, пять из них по размерам не так уж сильно уступают полярным материкам. К «островам» я их отношу условно, все-таки, диспропорция между ними и «настоящими» материками даже больше, нежели между Австралией и Гренландией.
Протяженность экватора незначительно превосходит земную. В местных сутках 25 часа. Вполне можно привыкнуть, благо мы не используем часов со стрелкой.
Как мы узнали, еще не входя в атмосферу, сила притяжения тут повыше, чем на земле, g = 1,1-1,2, то есть, по сути, отличается незначительно, организм может адаптироваться. Самое удивительное, - состав атмосферы. В принципе, вы, товарищи, можете дышать тут совсем без всякой аппаратуры. Состав оптимален для дыхания. Я бы даже прописывал проживание здесь астматикам, была такая болезнь в старину… Так вот, разумеется, делать этого не следует! Бактерий, болезнетворных микробов и вирусов тут тоже, - целый воз и маленькая тележка. Особенно бактерий.
- Феликс, друг любезный, не переходи на лирику, пожалуйста, - протянула Акеми, - Полагаю, ты уже взял необходимые пробы на анализы и производство вакцин и сывороток.
- Само собой, взял! Хотя не понимаю, зачем… Впрочем, ладно. Так вот, о природно-географических особенностях. Морская вода тут имеет сравнительно небольшую соленость, - не более пятнадцати процентов от солености земной. В принципе, её даже можно пить без опреснения, хотя и нежелательно. Основная масса животных и растений обитает тут, как и на Земле, в мировом океане. Это приблизительно 80% от всей биологической массы. В океане водятся и наиболее крупные представители фауны. Их зафиксировала «мама» час назад – существа, вероятно, питающиеся микрофлорой и планктоном, весом свыше двухсот тонн. К сожалению, они плавают довольно глубоко, и описать их можно очень приблизительно. Помимо этого в океане водиться огромное количество существ меньшего размера, но особи в двадцать-тридцать тонн редкими не являются. На суше… На суше похожая картина. Особенно густо заселены материки восточного полушарья. На них имеются обширные по площади равнинны, на которых, по-видимому, пасутся, стада весьма крупных животных, по нескольку десятков миллионов голов. «Наш», - условно назовем, - материк, из-за густой растительности менее обитаем стадными травоядными. Однако суммарный объем биологической массы у нас, конечно, выше. Без дронов наверняка ничего сказать не могу, одно лишь точно, - густые влажные леса вокруг буквально кишат зверьем. Преимущественно, не очень крупным, до десяти тонн весом. Однако к северу от нас в болотистой низменности я наблюдал днем группу настоящих исполинов, травоядных животных, весящих свыше сорока тонн, с очень длинной шеей, почти в полсотни метров. Они объедали молодые побеги с деревьев. Вокруг нашей скалы течет пять крупных рек, на Земле бы их назвали судоходными, и несколько десятков речушек помельче, которые в них впадают ниже по течению. Все они вытекают в океан в полутысяче километров севернее. В реках и на их берегах такое скопление жизни, что остается, как вы можете убедиться сами, ощущение, что это не вода течет, а сплошной поток организмов. Сами вы можете наблюдать прямо сейчас на записи животных, похожих строением тела на обезьян, но имеющих крылья. Они днем очень интересовались нашим модулем, некоторые просидели на нем до самой грозы. Не похоже, чтобы наше падение, какими бы катаклизмами не сопровождалось, сильно отпугнуло этих животных. Пожаров они тоже не испугались, - кажется, их тут и не бывает, из-за высокой влажности.
- Летучие обезьяны, значит, - задумчиво произнес Ник, - Всегда мечтал побывать в стране Оз.
- А динозавров тут нет? – с любопытством спросил Ревущий Бык, - Кому не хватает сердца, кому храбрости, а кому, к сожалению, и мозгов, - а вот я всегда хотел взглянуть на динозавров.
- А чем тебе не динозавры твари с Елены? – улыбнулся Нэйл, - Там даже рогатые водятся, похожие на трицератопсов.
- Они покрыты пухом! – с деланным возмущением воскликнул Бык, - Какие же это динозавры, если они смотрятся, как грязные цыплята?
- Настоящие, – ответил Феликс менторским тоном, - Земные динозавры тоже были теплокровными, и носили пух и перья, а не чешую. Впрочем, могу тебя порадовать. Какие-то весьма крупные, по виду, - пресмыкающиеся плотоядные животные стайкой держались поодаль от упомянутых уже гигантов с длинной шеей. Очень, я бы сказал, похожих на тираннозавров, как их изображают в популярных изданиях, - тоже перемещаются на задних конечностях, мощные челюсти с отличными зубами и все такое прочее… Кстати, сами эти длинношеие как раз покрыты пухом и определенно теплокровные, но при некоторой фантазии их можно назвать похожими на бронтозавров. Так вот, следов присутствия людей я пока не обнаружил. Но сейчас я не могу уже столь же категорично заявить, что на это не рассчитываю. На восточных материках в некоторых районах имеются участки однородной растительности с четко очерченными геометрически-правильными границами, напоминающие поля. Они имеют довольно большую площадь и культуры на них произрастают разные. В нижних слоях атмосферы встречаются облака дыма, свойственного скорее для населенных пунктов, нежели для пожаров, - дым древесной массы, люди готовят еду примерно одновременно и одинаковым способом. Ни выбросов химического производства, ни следов сгорания иных видов топлива, помимо дров, у нас пока нет. Так же, как мы не видели крупных сооружений, таких как дороги, дамбы или плотины. Хотя, возможно, тут просто обходятся самыми простыми источниками энергии, дороги используют грунтовые, а в дамбах нет особой нужды. Вобщем, я бы не стал полностью исключать возможность уже осуществленной колонизации. Кто, как, когда, - другие вопросы. Пока, - не знаю. Кто-то, похоже, есть, вот это наверняка. Вообще, капитан, я заранее прошу прощения за множество переменных в отчете. Понимаю, что так не положено. Просто у меня отсутствует необходимая аппаратура, и приходится оперировать данными, собранными во время полета, и полученными от «мамы», которая тоже необходимой аппаратуры не несет. Поэтому я не отличу, скажем, старой тропы от русла высохшей реки, едва ли смогу найти деревянные постройки, особенно с крышами из листьев или чего-то подобного, стоящие среди даже не очень густой растительности. Вобщем, - получается у нас с разведкой плохо, хуже, чем было с самых ранних спутников слежения.
- Кстати, - заметила Акеми, - На «маме» хватает ремонтных ботов и мастерская тоже имеется. Нельзя ли там смонтировать хотя бы простенькие исследовательские спутники, штук двадцать-тридцать? Они сильно облегчили бы нам жизнь.
- Я уже прорабатывала этот вариант, - развела руками Виктория, - Выходит, что на «маме» не имеется целого ряда необходимых комплектующих. Конечно, скажем оптику, батареи и вычислительные модули можно и «каннибализировать» с подсистем самой «мамы». Но многое другое взять неоткуда. Те же ориентирные двигатели, например.
- Значит, средств космической разведки у нас не будет точно?
- Почему «не будет»? Будет. Сама «мама» и будет. Если её тоже какие-нибудь ракеты не собьют. Кое-какое оборудование есть и на ней, я во время отдыха любовалась другим полушарием с орбиты… Просто разрешение записей не очень, ну и из спецоборудования только датчик биомассы, РЛС нескольких типов и тому подобное, что удалось пристроить к делу. Поглядим, возможно, этот список и расшириться…
Феликс, который был вовсе не в восторге от идеи раскурочить корабль-носитель на спутники-шпионы и прочую дребедень, стоически подавил в себе желание поворчать и немедля вынес на экран несколько конфигураций переделки «мамы» под нужды орбитальной разведки. Все они сводились, в конечном счете, к приспособлению собственной ориентирной и прочей вспомогательной аппаратуры для наблюдения за планетой.
Разгорелась дискуссия. Астронавты, будучи великолепно осведомленными о устройстве материнского корабля, наперебой высказывали соображения о предложенных вариантах его перестройки. Ник особенно давил на возможность в перспективе построить хотя бы простенький планетолет, и требовал, чтобы на «маме» сохранялась возможность его пристыковки. Ревущий Бык считал, что «маме» необходимо обзавестись активными защитными системами, и предлагал переделать под них плазменные «пушки», обычно служащие резаками для проб грунта астероидов. Ольга указывала на то, что «мама» вполне может обойтись без части гравитационных подушек, которые можно с неё снять на предмет переправки на поверхность, - тогда вопрос планетолета снимется сам собой. Люсиль настаивала примерно на том же, только в отношении вспомогательных двигателей. Йенс заявил, что даже очень простые спутники-маяки очень облегчат навигацию на планете, и упростят её исследования, а ничего скручивать для них не нужно, - вся необходимая элементарная база имелась в запасах мастерской. Карен напоминала, что на «маме», кроме всего прочего, «навьючено» свыше сорока тысяч тонн попутного груза для колонистов Фьюри, которые доставить по назначению, видимо, все равно не удастся, а значит, следует подумать, что полезного можно сделать с этими комбайнами, каботажными судами, жилыми модулями и продовольствием. Нейл считал, что стоит подумать не о том, чтобы собрать планетолет на поверхности, а о том, чтобы строить его, как раз, наоборот, на орбите, из комплектующих «мамы», а затем посадить, забрать экипаж, поднять на орбиту, разобрать, и доукомплектовать корабль-носитель. Такой вот хитрый план придумал.
Акеми в обсуждении участвовала мало, предпочитая слушать. В конце концов, она и вынесла вердикт.
- Товарищи, я полагаю, что рассматривать сейчас идеи насчет доставки грузов с орбиты на поверхность и наоборот смысла не имеет. Очевидно, что у нас нет сейчас для этого ресурсов.
Карен и, кажется, Ник, изготовились было возражать, но оба, синхронно, передумали.
- То же касается активной защиты. Это просто не актуально в случае с ракетами, - «мама» не может снизиться в такие слои атмосферы, где они опасны, да и легко может уклониться от их атаки, а от мощных рельсотронов планетарной обороны или иного энергетического оружия, если оно на планете установлено, наши «плазмоганы» не помогут. Думаю, все согласятся, что наиболее разумным будет сначала определиться с нашими планами, а уж затем выбирать конфигурацию переделки корабля под них. С соображениями Феликса мы ознакомлены. Предлагаю высказаться насчет них нам, в традиционной последовательности.
Все уставились на Ольгу. Она была младшей как по должности, - всего лишь стажером, - так и по возрасту. Оля явно немного смутилась, но стойко выдержала всеобщее внимание. Только усыпанные веснушками щеки немножко порозовели.
- Я считаю, товарищи, что тут и думать нечего. Со всем моим уважением к Феликсу, разумеется, нам нужно выходить из модуля и начинать исследования самостоятельно. Тем более, при нашей ограниченности в аппаратной разведке.
- Ник?
Николай, будучи всего на пару лет старше Оли (он и привел её в экипаж, кстати), был несмотря на это уже опытным пилотом со стажем в добрый десяток экспедиций. Худой и высокий парень с вытянутым умным лицом, он отличался вполне трезвым взглядом на жизнь, и, несмотря на бесшабашное реноме своей профессии, не был склонен к авантюрам. Вот и сейчас, он вначале обдумал свое заявление, вздохнул, машинально отбросил длинную русую прядь волос со лба и, с очень серьезным видом, ответил:
- Надо выходить и осваивать хотя бы ближнюю зону. Надо собирать обломки. Надо исследовать то место, откуда взлетали ракеты, - если там подземное сооружение, как мы проверим его дронами? От «либеров» можно ожидать чего угодно, вплоть до водородных бомб, установленных на минирование. Необходимо получить полную информацию и обезвредить любые возможные сюрпризы. Надо выходить, и дело тут не в нашем любопытстве. Вне сомнений.
- Нейл?
Ну, тут сюрпризов не было. Не от Нейла Хардинга.
- Поддерживаю. Даже по самой общей оценке понятно, что производительность исследовательской работы снаружи многократно возрастет, если мы будем иметь свободу передвижения. Мы сможем распределять обязанности более рационально и лучше применять наши навыки. У нас есть биолог, есть океанограф, мы все неплохо сведущи в географии и других дисциплинах. Думаю, Ольга права. И, конечно, Феликс прав в части необходимости строго соблюдения правил безопасности. Но это не повод запираться на такой прекрасной планете. Риск всегда остается, он и на Земле есть, с некоторыми допущениями.
- Солидарен с товарищами, - кивнул Йенс, отпивая морс из бокала, - Мне кажется, раз уж у нас вдосталь времени, можно заняться не одними лишь исследованиями, но и начать колонизацию. Нам это вполне по силам и с тем, что у нас имеется. Выбрать хорошее место, подготовить его, планируя с запасом, на несколько тысяч поселенцев. Я уверен, что планета в высшей степени перспективная, и будет очень востребована.
- Вик?
Виктория улыбнулась, демонстрируя трогательные ямочки на щеках:
- А что «Вик»? У нас исследовательская экспедиция, а не монастырское заточение, я вообще не понимаю, что тут обсуждать, кроме технических деталей…
- С «монастырем», действительно, выходит пока не очень, - как бы про себя прокомментировал Нейл. Все присутствующие сдержанно улыбнулись, кое-кто обменялся игривыми взглядами, а Оля потупила взор и отчетливо покраснела, - во время отдыха не только Йенс и Карен придумали, чем себя занять наиприятным образом…
- Ревущий Бык?
- Работать надо, я считаю, что же еще, а не в модуле дурака валять, - фыркнул системщик, - Мне понравилась задумка Йенса про будущее поселение. Пожалуй, я не прочь его построить. И поискать динозавров. Было бы славно привезти на Землю побольше этих тварей. Я считаю, то, что они вымерли, - вопиющая трагедия.
- Ну а что я могу сказать? – развела руками Карен, - Естественно, я, как и вы, безумные белые люди, хочу наружу. Всю жизнь мечтала попить воду с малознакомыми бактериями, искупаться в компании с аллигаторами, ну или кто тут за них, и пройтись пешочком через джунгли к побережью, в надежде, что кто-нибудь обратит на меня внимание и захочет сожрать...
- Уверен, ты будешь нарасхват, суперкарго, - улыбнулся ей Нейл не без кокетства. Карен охотно вернула ему улыбку.
- О, у здешних любителей, наверное, богатый выбор… Так вот, все просто, вестимо уж, я за начало работы экспедиции по первоначальному плану, - с учетом корректировок, связанных с нашим положением. Понимаю, что толку от меня не особенно много, мои две другие специальности, - архитектура и живопись, тут тоже будут не особенно востребованы, во всяком случае, пока. Отмечу лишь, что если тут есть люди, незнамо как оказавшиеся незнамо когда, весьма возможно, что наши планы станут гораздо сложнее и интереснее. Мне это нравиться, черт подери. Я, может быть, девочка простая, но Стругацких читала с удовольствием. Даешь прогрессорство! В этой связи хотелось бы еще раз вспомнить груз для Фьюри. Нам все это, по большому счету, может и не нужно. А вот для местных, коли уж они есть, будет настоящим подарком.
- Люсиль?
Люсиль изящно изогнула тонкую бровь и упрямо воздела острый подбородок несколько птичьим жестом.
- Я за выход, конечно, - она немного помолчала, в задумчивости пережевывая фруктовый салат, - Двигателей у меня теперь все равно нет. Что же мне делать? А так можно было бы собрать гербарий, я этим увлекалась в юности, как и ихтиологией морских заливов, да и вам лишние руки не помешают, - «пойди туда, принеси то, иди на…». Почему бы и нет? Работы хватит на всех.
Все уставились на Акеми. На самом деле, её голос практически уже ничего не решал. Будучи капитаном, она была руководителем, но не вождем, и, несмотря на укоренившуюся привычку отдавать приказы, отлично это осознавала.
- Поддерживаю высказанные мнения. Думаю, решено. Мы начинаем исследования снаружи. Феликс, я предвижу твои возражения. И согласна с ними, по большему счету. Поэтому тебе поручается вопрос организации нашей работы таким образом, дабы минимизировать все риски. Нам потребуется защитное снаряжение, наземный и воздушный транспорт, а также комплекс вакцин и сывороток для каждой зоны, которую мы будем посещать.
- Я знал, что так будет, и уже начал работу, - похоронным тоном ответил Феликс.
- Вот и замечательно. Что с ботами?
- Работают. Сейчас в сборке пятый и шестой харвесторы.
- Принято. Количество дронов предлагаю увеличить, если это возможно. До тридцати-сорока единиц. В том числе несколько способных летать на 2-3 тысячи километров. Надо компенсировать нашу слабость в космической разведке. Дронов максимально насыщать аппаратурой слежения. Что же до «мамы», - то пока не будем на ней ничего радикально перестраивать. Если изыщутся новые возможности, - используем их, а пока овчинка вряд ли стоит выделки. Йенс высказал крайне здравую мысль насчет космической навигационной системы. Можно ли её реализовать?
- Думаю, нам это совершенно по силам. На такие спутники даже не придется тратить реакторы, им достаточно будет солнечной энергии. Сейчас я запустил мастерские «мамы» и осуществляю ревизию запасов. Думаю, мы сможем начать монтаж группировки спутников на орбите завтра или послезавтра. Если у кого-то будут соображения насчет устройства спутников и какими еще функциями их можно будет загрузить, - слушаю внимательно.
- Думаю, у Йенса и Нейла будут. Напрашивается система глобальной связи и комплекс метеорологических наблюдений. Аппаратура для них нужна несложная, и весьма компактная. Затем на очереди нашего собственного производства, – наше защитное снаряжение и транспортные средства. Кроме того, я думаю, нам может понадобиться и оружие. Ты думал над этим?
- Разумеется, - ядовито ответил Феликс, - Какой же советский астронавт не мечтает встретить динозавра, убить его и повесить голову над камином? Да, я рассмотрел все варианты, какими мы располагаем, и, скорее всего, ничего лучше огнестрельного оружия предложить не могу. Вообще-то, хотелось бы сделать рельсовые ружья и пушки, но, как выяснилось, комплектующих для них недостаточно. В части сверхпроводниковых материалов, - особенно. Поэтому энергетического оружия у нас пока не будет. Сожалею.
- Думаешь, компоненты для сверхпроводников нельзя найти и добыть наружи?
- Вот найдем, добудем, тогда и поговорим. Пока ничего нет. Кроме того, по моим расчетам, огнестрельного оружия вам с запасом хватит для самообороны от любых местных хищников, если не брать самых крупных океанских тварей. Поэтому девять штук дронов я планирую снабдить крупнокалиберными пулеметами, модель из исторического архива, калибром 14,5 мм. Вполне подходящее оружие, я лишь немного рационализирую конструкцию с учетом наших материалов. А для вас сделаем ружья. Архаичные, но удобные и вполне эффективные. Слабость дульной энергии, она для ручного оружия не превысит 7 тысяч Джоулей, можно компенсировать наличием разрывного заряда в пулях. Но для большинства целей, которые вам могут встретиться, хватит и кинетического воздействия. Оружие будет с ручной перезарядкой, уж не взыщите, - автоматическое не укладывается в требования с одной стороны по мощности, и по компактности, с другой… Кроме того, сделаю пиротехнические заряды, чтобы отпугивать животных. Вспышка в 3-5 миллионов кандел, и хлопок погромче. В виде ручных гранат, а также многоствольного пистолета для их отстрела. Вооруженных дронов тоже ими снабдим. Кстати, пистолет можно использовать и как сигнальную ракетницу, правда, ума не приложу, в какой ситуации.
- На текущие нужды можно пустить системы управления, кое-что из навигационных модулей, аппаратуру контроля подсистем двигателей и подушки. Все это все равно пока не нужно, правда, с рельсовым оружием не поможет… Ты уверен, что нам вообще все это понадобится? – хмыкнул Ревущий Бык, - На других населенных планетах мы как-то обходились без оружия.
- Мне было сказано «минимизировать риски», - занудным тоном ответил Феликс, - Коли вы собираетесь разбрестись по всей планете, вы обязательно столкнетесь с ситуацией, когда вас кто-то начнет пытаться убить. Ручное оружие прибавит вам шансов. Но, конечно, куда важнее осторожность и осмотрительность. Что же до других планет, - там не животные были «добрее», как ты понимаешь, а всего лишь, - инфраструктура более развита, я уж не говорю про состав оборудования экспедиций. Мы в гораздо более сложной ситуации. Без нашего грузовика, - мы почти в положении Робинзона Крузо, хоть вы, наверное, это пока еще не осознали. Выходить наружу – ваше решение, я с самого начала…
- Понял, понял, прости, - примирительно оборвал его Бык, - Просто это весьма непривычно. Ружья, гранаты, пулеметы…
- Да, пулеметы. «14,5 мм крупнокалиберные пулеметы Владимирова». Не понадобятся, - разберем, в конце концов. Девять дронов с оружием местную экологию не попортят и нас не разорят, - значит, пусть будут. Зато я смогу каждому из вас везде оказать действенную поддержку. Такой пули хватит практически кому угодно.
- Надеюсь, ты не будешь саботировать производство снаряжения, дабы нас не выпускать? – улыбнулась Люсиль, поднимаясь из-за стола и поправляя на груди майку, - А то я слышала про одного вредного робота, который мог придумать миллион причин, чтобы не выпускать людей за пределы жилого блока.
- А я, уважаемая Люсиль, слышал про одну язвительную рыжую двигателистку, родом, кажется, из Торонто, красавицу и умницу, но имеющею, увы, какие-то странные и неуместные предрассудки против искусственного интеллекта. Очень, очень надеюсь, уважаемая Люсиль, что эти предрассудки не имеют религиозного свойства. Я придерживаюсь принципа свободы совести, но, признаюсь, не уверен за психологический климат на борту, если бы кто-то захотел, скажем, «изгнать Диавола» из центрального аналитического комплекса. То есть, из меня…
- Ладно, товарищи, полно вам. – Акеми тоже отодвинула тарелку и встала, собираясь уходить, - Феликс волнуется исключительно потому, что это его прямая обязанность. «В любом деле есть место для хорошей шутки», но право же, в данном случае, поводов для них нет. Предлагаю, пока Феликс занимается оборудованием, каждому проработать план будущих исследовательских работ.
- Между прочим, ты сейчас процитировала из анекдота про Сталина, наркома и расстрел, - меланхолично заметила Виктория.
- Ну и что? – с искренним недоумением пожала точенными плечиками Акеми, - Главное, мысль верная… Да, я подзабыла… Нашему товарищу, Ревущему Быку, сегодня исполняется сорок пять лет! Давайте поздравим его!
Столовая взорвалась свистом, аплодисментами, подбадривающими выкриками и стуком ложек о тарелки. Девушки по очереди поцеловали смущенного Быка, все пожали ему руку и высказали уйму пожеланий, среди которых не последнее место занимали посулы найти вожделенных динозавров. Честно говоря, Йенс помнил про День Рождения Быка и ранее, но стеснялся начинать поздравления, так как не был до конца уверен в точной цифре юбилейной даты. Выглядел-то Бык ровно на тот же возраст, что и все остальные, кроме Ольги, - внешне ему было двадцать с небольшим (Ольга выглядела скорее на четырнадцать). Йенс, начиная с лет тридцати, совершенно утратил способность определять возраст окружающих его людей.
Да и несущественно это в большинстве случаев.
Древний обычай дарить на день рождения подарки астронавтами соблюдался нечасто, - просто потому, что они крайне мало ценили личное имущество любого рода, в силу образа жизни. Тем не менее, после обеда Йенс сходил в свою каюту, перешарил свои вещи, и особенно, сувениры, оставшихся от посещения тех двадцати с лишним планет, на которые они садились по дороге сюда. Преимущественно, он собирал их не для себя, не очень-то уважая ненужный хлам, а для знакомых на Земле, - причудливые образцы минералов, раковины, зубы и когтеобразные наросты, закатанные в прозрачный пластик препарированные диковинного вида мелкие зверушки и растения, поделки колонистов, нередко разнообразящих досуг и улучающих свой быт разнообразным рукодельем. На самом дне бокса обнаружилось и искомое, - откованный вручную «охотничий» нож. Оружие, - а это было именно оружие, - имело хищно скошенный и отточенный до бритвенной остроты клинок длиной в сто восемьдесят миллиметров и около сорока миллиметров шириной, из великолепной высоколегированной инструментальной стали. Вся плоскость клинка, кроме режущей кромки, несла темно-голубое матовое покрытие, придававшее ему особенно грозный облик, подчеркивая функциональность и стремительный силуэт. Рукоять была с тщанием изготовлена из рога крупного зверя, с прибором из бериллиевой бронзы в виде точенных гарды и затыльника, и лежала в руке, как влитая. К нему прилагались темно-красные ножны из толстой, мастерски выделанной кожи, украшенные нарочито-грубоватым тиснением.
Вещь, вообще-то астронавту совершенно не нужная, хотя и приятная своей добротностью и вложенной в изготовление душой.
Подарил ему его один коллега-навигатор, с которым ему довелось пообщаться на орбитальной станции возле Андреа, на которую они, вообще-то, не садились. Тот парень был родом с Земли, откуда-то с Кавказа, и в свободное время мастерил подобные изделья по неким традиционным технологиям, - а, кроме того, еще и дульнозарядные ружья с кремневым замком, украшенные инкрустацией, чеканную медную посуду и ювелирные украшения. Все это он активно пытался всучить коллеге, но Йенс прихватил только ножи и небольшую, чеканную из серебра, декоративную тарелку, действительно, красивую. Тарелка уже «ушла» в подарок Карен, вообще питавшей некоторую страсть к блестящим вещам, а вот ножа у Йенса было два, и один он торжественно преподнес юбиляру…
А что, если подумать…
Смешно сказать, но снаружи нож вполне может пригодиться Быку и в своем, так сказать, первоначальном назначении. Во всяком случае, задумавшись об этом, Йенс решил, на всякий случай, проверить и второй нож, оставшийся у него в каюте. Может, стоит прихватить его с собой в первый выход? Если дело дошло до неких «ружей», то и до ножей недалеко. Кажется, Йенс впервые по-настоящему задумался о словах Феликса насчет «положения Робинзона Крузо». Впрочем, полно. Главная беда Робинзона состояла в том, что он вынужден был устраивать жизнь в одиночку, а Йенс был в отличной компании товарищей, с которыми нигде не пропадешь…
Глава 2
Следующие дни прошли в сплошных хлопотах незаметно, из-за крайней насыщенности.
Как и всегда, планы приходилось корректировать на ходу. Так, например, построенные Феликсом харвесторы почти сразу продемонстрировали крайне ограниченную пригодность на данном рельефе местности. Несмотря на все расчеты, выяснилось, что даже очень широкие гусеницы тяжелых машин вязнут в жидком грунте сельвы, а вот по скалам взбираться не позволяют. В результате пять дистанционно-управляемых самоходных добывающих комплекса можно было эксплуатировать лишь на небольшом пространстве от скалы, на плато с относительно твердой почвой площадью в пару километров. Правда, именно там нашлась жила железа, с не особенно богатой рудой, да и некоторое количество бурелома на полимеры тоже собрать удалось. Но этого было совершенно недостаточно применительно к планам экспедиции.
Несмотря на эти неудачи (которые сказались на самолюбии робота, кажется, довольно болезненно), Феликс собрал из наличных материалов сразу три исследовательских дрона. Памятуя о прежнем опыте, он заложил их сразу трех схем, - по типу квадрокоптера, классического вертолета соосной схемы, и в виде конвертоплана, который Феликсом рассматривался, как дальний разведчик.
Испытания всех трех аппаратов прошли успешно. Выявилось, что квадрокоптер лучше всего был пригоден для наблюдения за ближней зоной. Он, единственный из всех трех БПЛА, мог уверенно снижаться под кроны деревьев, зависать, даже на несколько часов, на одном месте, практически не искажая передаваемую «картинку» вибрациями, и, что немаловажно, был бесшумен, не вызывая почти никакого интереса со стороны местной фауны. Минусами его была низкая скорость, а также то, что он имел сравнительно небольшую дальность и практический потолок полета.
Вертолет, который задумывался как разведчик дальних подступов, и мог, кроме всего прочего, нести и бортовое вооружение, показал отменные летные качества, имея максимальную скорость за 360 км/ч, и потолок, - в шесть тысяч метров. При этом довольно крупная машина весом чуть больше трех тонн не сильно уступала крошке-квадрокоптеру в маневренности, будучи способной развернуться на месте, надолго зависать или, к восторгу Ника, который впервые пилотировал изделье с пульта на мостике, делать «мертвую петлю» на большой скорости. Выявились у вертолета и минусы, - его немилосердно трясло, а звук грохота лопастей, взрезающих воздух со сверхзвуковой скоростью, мог напугать, пожалуй, не только зверей, но и непривычных к нему людей. Ясное уж дело, все понимали, что эти недостатки врожденные, хотя с громкостью звука Феликс обещал что-то сделать, подобрав оптимальную дину лопастей. Зато вертолет мог длительное время патрулировать местность, и тяжелая отдача пулемета никак не влияла на его устойчивость.
Пулемет, кстати, установили на второй полет на ограниченно-подвижную быстросъемную турель и даже пристреляли на несколько дистанций, до тысячи метров, выбирая в качестве мишени приметные камни. Это оказалось не таким уж простым делом, - пришлось на ходу «изобретать» баллистический вычислитель, вносящий поправки в прицеливание с учетом угла, снижения траектории, на ветер и скорость аппарата. Сам же технический реликт оказался удивительно простым в производстве, - большая часть его наиболее крупных деталей была цилиндрическими, да и требования к качеству материалов изначально отвечали нормам очень низкого технического уровня. Благодаря этому он вышел почти на четверть легче, чем оригинал при больших, кабы, не на порядок, прочности и ресурсе. Патроны Феликс производил даже дольше, и вышли они буквально «золотыми», ведь каждая их деталь изготавливалась резаньем или литьем по выплавляемым моделям, что (применительно к патронам) было не легче. Однако робот обещал построить простенькую производственную линию, чтобы избегать таких крайностей. В принципе, стрелять КПВ позволял и дальше, но Феликс изошел ворчанием про неуместное «ковбойство» и «пальбу куда попало», и на этом испытания были сочтены успешными.
С конвертопланом вышло проще, - он с первого раза взлетел, поднялся на одиннадцать километров, и на крейсерской скорости в четыре сотни прошел восемьсот километров до побережья, туда и столько же обратно, позволив полюбоваться на огромное лежбище каких-то крупных морских зверей на галечном пляже. Задуманный способным взлетать и садиться как вертолет, а летать, - как самолет, конвертоплан и взлетал, и летал, скажем так, посредственно. И если скорость его была неплоха, то маневренность оставляла желать лучшего, даже в самолетном режиме. В вертолетном же маневренности просто не было, при посадке аппарат становился неуклюжей каракатицей. Но этот недостаток посчитали незначительным, учитывая положительные свойства, - в том числе, очень хорошую экономичность полета при опоре на крылья. Пилотировала его Акеми, и, после окончания испытания призналась, что, разумеется, даже до простенького антиграва этому плоду несчастной любви самолета с геликоптером далеко, но, тем не менее, для текущих нужд он вполне пригоден. Оба «больших» БПЛА были снабжены каждый парой роторно-поршневых ДВС суммарной мощностью в три тысячи лошадиных сил, топливом которым служила смесь этилового спирта с синтетическим маслом. Работало неплохо, и атмосферу засоряло незначительно…
Проблему харвестеров, неожиданно, удалось решить относительно «малой кровью», - а то Феликс в сердцах уже собирался расчищать и осушать под изыскательскую работу порядочную плешь в джунглях. Виктория, оторвавшись в порядке отдыха от планов своих исследований, полюбовалась на работу сделанных роботом гусеничных «уродцев». Видок у них был, и вправду, довольно монструозный, - Феликс использовал конструкцию для планет с агрессивной внешней средой, так что эти гибриды бульдозеров и проходческих комбайнов имели, помимо ходовой части и оборудования, еще и прочный броневой корпус, массивные отбойники, смонтированные на нем, и некоторые другие конструктивные излишества. Поскольку голова у Вик была забита в тот час преимущественно животными и насекомыми, то, не иначе как в приступе вдохновения, она буквально в несколько штрихов породила новый дизайн «добытчиков», - бионический, в виде сколопендры или уховертки. С потребным количеством ног Виктория сходу определиться не смогла, и заложила их в конструкцию сразу четыре сотни, дабы разгрузить каждую в отдельности. Плод её творчества вышел исключительно омерзительного облика (впрочем, сама Вик и, вместе с ней, Люсиль, находили его даже красивым), но при длине свыше тридцати метров давление на грунт каждой ноги оказалось в несколько десятков раз меньше, чем у человеческой. Когда Феликс реализовал задумку в металле, ног вышло еще больше, - шестьсот. Конечно, стандартное оборудование в многоножку не умещалось, и ему пришлось проектировать новое, вписанное в длинный узкий и гибкий сочлененный корпус, но получившаяся в итоге совместного творчества машина оказалась полностью функциональна в джунглях, предгорном подлеске и среди скал. Правда, о том чтобы использовать альтернативные источники энергии тут речи не шло, - все пять многоножек были снабжены реакторными энергетическими установками из неприкосновенного запаса, которые уже напитывали умопомрачительно-сложный гидропневмоэлектрический привод. Однако, с ними дело пошло веселее, - в течение недели Феликс смог собрать не только элементарное железо и дерево (на сталь и химическое производство), но и смог отыскать марганец, медь, цинк, молибден, ванадий, никель, хром, титан, бериллий, и даже золото с платной. Разумеется, все добывалось очень небольшими, «гомеопатическими» порциями, в старину ради такого содержания никто бы и не подумал начинать разработку. Но много было и не надо.
Определившись с производственными вопросами, Феликс с деятельной помощью экипажа сформировал три группировки БПЛА, - для тщательного изучения самого ближнего окружения, контроля территорий в ста-двухстах километрах и для дальних полетов, в том числе, с целью картографирования местности. «Мама» уже закончила монтировать «эрзац-спутники» конструкции Йенса на орбите, поэтому у беспилотников отныне имелась четкая ориентирная привязка.
Обойтись тремя десятками дронов не получилось. И даже четырьмя. Квадрокоптеров было произведено шестьдесят, с учетом постоянной подмены истративших питание, вертолетов, - двадцать пять, в том числе девять вооруженных, и десяток конвертопланов. Два последних (с изрядной руганью и спорами, Феликс был, конечно, против) решено было изготовить в пилотируемом варианте, способных нести четыре человека, или два человека и около трехсот килограмм нагрузки во внутреннем отсеке, плюс еще столько же, - на внешней подвеске. Мощность движков позволяла принимать на борт и много больше без заметного снижения летных качеств, а вот габариты уже нет. Такой обширный «авиапарк» требовал базы для обслуживания и хранения между полетами, поэтому Феликс пристроил к торчащему из скалы модулю первую на этой планете «земную» постройку, - плоский стальной ангар, с крышей из солнечных батарей, тщательно закамуфлированный специально подобранной и рассаженной растительностью. По этому поводу астронавты отвлеклись от работы, и провели подобие ритуала открытия колонии, - Феликс даже натянул на его главном входе красную синтетическую ленточку, и управляемая Акеми многоножка торжественно её перерезала циркулярной пилой, под звуки марша и аплодисменты коллег. Нейл, питавший слабость к исторической хронике, даже предложил провести показательный пролет сводной эскадрильи дронов, и одновременно, - торжественный парад гусеничных харвестеров, которые, хоть и почти ни на что не годились, выглядели весьма впечатляюще, чем-то схоже с многобашенными бронемашинами прошлого. А капитан могла бы принять парад с высокой трибуны, пусть для этого ей и пришлось бы некоторое время провести в тяжелом «разгрузочном скафандре», за неимением пока лучшего защитного снаряжения и полного комплекса вакцин. Заодно, можно было бы совместить дату первой постройки с датой первого выхода землянина на планету…
Но Феликс категорично отклонил эту затею, указав, что пока машины что-то там, хотя бы немного, ковыряют, нечего их отвлекать ради сомнительного развлечения. К тому же, зная экипаж не первый год, он уверен, что следом за капитаном наружу захотят все, а у него, между прочим, только один пулемет пристрелян и патронов меньше половины от требуемого… Старпом не стал вступать в перепалку, дабы не провоцировать робота на многочасовое занудство.
Первые же вылеты квадрокоптеров дали множество интереснейших результатов. Например, им удалось наловить огромное количество насекомых, названных так, конечно, условно, поскольку от земных насекомых они отличались радикально – например, у них было не шесть ножек, а восемь или даже дюжина, отличались и крылья, а у некоторых, - и сам принцип полета, скорее похожий на птичий. Виктория была в полном восторге, и, запрягая в работу вызвавшихся содействовать Ревущего Быка, Люсиль и Ольгу, быстро создала большую коллекцию, позволявшую сделать первые выводы и обобщения. Так, выявились основные классы, подклассы и отряды местной мелкой фауны. Разглядывая со всех сторон пойманных зверушек, Виктория не обращала внимания на подтрунивания незадействованных в зоологических изысканиях коллег. Суть шуток, впрочем, была довольно однообразна, - товарищей-техников интересовало больше, кто из данных козявок кусается, насколько болезненно, и как этого счастливо избежать. Нейл, довольно долго разглядывающий одну весьма колоритную тварь с огромными, как у тропической бабочки, крыльями и гигантскими же блестящими фасеточными глазами, грустно высказал предположение, что, весьма вероятно, это, - представитель местной разумной формы жизни, которую Феликс и Вик безжалостно укокошили ни за хрен собачий. Глаза, во всяком случае, выглядели умными даже в посмертии. Вик подобное предположение подняла на смех, но, вспомнив сказку о Дюймовочке, тайком заставила Феликса в ходе отлова образцов проверять их на разумность по стандартной методике. К счастью, шутка шуткой и оказалось. Но хватало и иных результатов, интересных и в чисто практическом отношении.
Действительно, препараты показали, что в джунглях у скалы водятся тысячи видов кровососущих тварей, одни из которых просто предпочитали кровь на обед, а другие, - кормили кровью отпрысков, которых постоянно носили при себе. Попутно Виктория и Феликс отработали несколько видов защиты от укусов, - хотя универсальный репеллент, помогающий от большинства видов, создать все никак не получалось, слишком уж велико было разнообразие. Хватало и ядовитых. Большинству яд служил анестетиком, позволяющим безнаказанно придаваться вампиризму, но хватало и хищников, парализующих свою жертву укусом или распылением яда, с целью последующего безопасного пожирания, или для самообороны от более крупных коллег по профессии. Как ни странно, несмотря на мизерные размеры самих «козявок», большая часть образчиков ядов оказались смертельно-опасными для людей, даже в крохотных дозах вызывая жестокие отравления. К счастью, таких насекомых было, все же, заметно меньше, чем банальных кровососов, их даже приходилось искать специально, да и методики отпугивания их оказались несложными, - все же, и на родной Земле хищники зачастую куда умнее паразитов.
Понятное дело, «энтомологией» информация, полученная разведкой не ограничивалась. Была создана подробная карта прилегающей местности, где во всех подробностях наносились малейшие неровности рельефа, ручьи, низменности и даже отдельные приметные деревья. Скала, на которой были вынуждены поселиться путешественники, была своеобразной ландшафтной аномалией, из тех, что в старину называли «урочищем». Никаких других скал, гор или даже холмов в округе не было, - кругом простиралась болотистая низменность, поросшая деревьями-гигантами, на манер земных мангровых лесов. В кронах этих великанов кипела насыщенная жизнь, - кроме уже знакомых астронавтам летучих обезьян, там проживали сотни других существ, - как похожих на белок, обезьян (бескрылых), лемуров, опоссумов, змей и ящериц, так и не похожих ни на что известное доселе. Вроде огромного по размерам, но при этом неимоверно подвижного хищного головоногого с множеством щупалец, но носящего при этом на теле явно рудиментальную раковину. Обращало на себя внимание преобладание теплокровных и млекопитающих животных, хотя значительная их часть вила себе гнезда и откладывала самые настоящие яйца. Непривычно было полное отсутствие пернатых. Их «экологическую нишу» делили между собой летучие обезьяны, почти земного вида нетопыри множества видов, и очень своеобразно выглядящие летающие холоднокровные ящерки, покрытые, впрочем, чем-то вроде пуха. К сожалению Быка, ничего схожего с птеродактилями найти не удалось.
Далее на север это однообразие сменялось густой и более низкорослой растительностью на чуть более твердом грунте, изрезанном, впрочем, ручьями и также обильно покрытой заболоченными участками. «Низкорослость» деревьев, впрочем, была относительной, - и тут нередки были участки леса в сорок-пятьдесят метров высотой. Именно возле таких пролесков между болотистыми зарослями и паслись помянутые уже Феликсом «бронтозавры», - животные поистине впечатляющего облика, и отнюдь не только из-за роста. Цвет они имели, кстати, вполне соответствующий окружающему ландшафту, не имеющий ничего общего с окраской динозавров с реконструкций, - буровато-зеленый, более темный на холке и несколько светлеющий и идущий пятнами на брюхе и спереди шеи. Все в них поражало огромным запасом природной «обстоятельности», - ноги с короткими тупыми когтями были мощными и толстыми, как колонны античного храма, хвост по длине чуть уступал всему остальному телу и в основании был больше трех метров в толщину. Судя по всему, этот могучий, как стрела подъемного крана, орган, служил животным не только противовесом высоченной шее с небольшой головой на конце, но грозным оружием. Когда «бронтозавры» были чем-то недовольны (что, впрочем, происходило редко), они начинали щелкать хвостами, как хлыстами, сшибая при этом молодые деревья в человека толщиной, и распугивая все живое на несколько километров вокруг. Паслись эти гигантские травоядные сравнительно небольшими группами, держась рядом, и удерживая детенышей внутри своеобразного «охранного периметра» из взрослых особей. Почти все время у них уходило на еду, - было даже немного жутковато наблюдать, с каким спокойным упорством они поглощают молодую листву с крон деревьев, переправляя в свои огромные желудки, как в химические реакторы, десятки тонн зелени круглосуточно. О недавнем пребывании семьи «бронтозавров» легко можно было узнать по совершенно объеденным боковым ветвям деревьев, и впечатляющих размеров кучам навоза вокруг. Вопреки внешнему сходству с земными динозаврами, яиц эти животные не откладывали, будучи живородящими.
Взрослые «бронтозавры», кажется, естественных врагов не имели, и этим, в значительной степени и объяснялось их безмятежность и вальяжные манеры. Но вот их детеныши, своим изящным, как у фарфоровых статуэток, и трепетным обликом мгновенно очаровавшие землян, после рождения были многократно меньше родителей. И вот они-то являлись желанной добычей для множества хищников, в изрядном количестве водящихся вокруг. Кстати, одни из них, тоже упомянутые Феликсом «тираннозавры», оказались не пресмыкающимися, а вполне себе теплокровными млекопитающими, чем-то вроде гигантского хищного кенгуру. Охотились они тоже небольшими стаями, используя множество «обманных маневров», и вообще проявляя свойственную хищникам находчивость и хитрость, - но в большинстве случаев (к радости наблюдателей, чьи симпатии невольно склонялись на сторону «бронтозавров») успеха не имели. Попытки «тираннозавров» прорваться внутрь построения стада и ухватить испуганных детенышей зачастую кончались тем, что наиболее наглые очень основательно огребали хвостами по мордам, а остальные, не дожидаясь той же участи, бросались наутек, чтобы повторить атаку в более подходящий момент. Удары толстыми, как поленья, хвостами, нередко были смертельны, и изломанные тела хищников улетали далеко в болота, чтобы там стать пищей для более мелких «коллег».
Поэтому хищники выбирали и более простые объекты охоты. Так, например, в речных заводях и болотистых низменностях в обилии водились не очень большие ящерицы, с грубой, как у варанов, полосатой серой кожей и короткими толстенькими телами. По манере поведения и облику эти короткохвостые и тупорылые существа до комичного напоминали земных свиней, - они и питались, судя по всему, практически всем, что могли переживать толстыми широкими зубами, и держались небольшими «семейными» стаями. И даже, судя по записям с дронов, пронзительно хрюкали, выражая эмоции.
На этих добродушных с виду тварей охотились все, кому не было лень, - и «хищные кенгуру», и крупные, по шестьсот-семьсот килограмм, «львы», строением скорее напоминающие гиен, и «крокодилы», обитающие на мелководье, и много кто еще. Но «свиноящерицы», очевидно, плодились с такой скоростью, что хватало всем.
«Болотный край», тянущийся на несколько сотен километров к побережью, постепенно сменялся участками с относительно сухим и твердым грунтом, имеющим растительность «нормального» для земных лесов размера. Эти леса, которые Виктория по аналогии назвала «сертанами», часто перемежались широкими лугами, поросшими высокой, в полтора человеческих роста, травой. Тут паслись стада мелких и средних травоядных, среди которых преобладали крепкого вида длинноногие звери, смахивающие на сильно отощавших африканских носорогов. Кроме них, луга наполняли несколько разновидностей стройных и быстроногих «антилоп», с двумя парами рогов, у разных видов разной формы на изящных головах. Естественно, и тут были свои хищники, и тут кипели природные страсти не на жизнь, а на смерть, - однако, по словам Феликса, все это было лишь бледным подобием огромных саванн на других материках, где травоядные паслись миллионами голов.
Далее к северу тянулся схожий пейзаж. Эти самые «сертаны», по мнению большей части экипажа, были наилучшей климатической и природной зоной для поселений (Виктория буквально влюбилась в сельву, считая, что жизнь под куполом в таком интересном месте стоит небольших неудобств, а Люсиль стойко придерживалась идеи поселения на берегу океана). Если плодородная почва колонистам потребуется не так уж сильно, органику для синтеза все равно лучше будет выращивать на орбитальных заводах, используя дармовую энергию светила и отсутствие притяжения, то свежий, не испорченный болотными миазмами воздух был, как нельзя, кстати. Как и твердая почва, и не такое обилие мошкары.
Впрочем, время на выбор еще было, - ведь пока даже в самых общих чертах не была исследована и малая часть территории суши до океанского побережья…
Постепенно стали находиться обломки корабля. Первым был обнаружен крупный фрагмент, упомянутый в самом раннем отчете Ревущим Быком. Причина лежала на поверхности, - на этом куске корабля в несколько сот тонн работала часть датчиков подсистем, и после падения они продолжали слать пусть и слабые, но постоянные сигналы на центральную аппаратуру контроля. Обломок оказался частью носового отсека, где располагалась преимущественно вспомогательная навигационная аппаратура. Почти ничего оттуда не было непригодно к употреблению по своему прямому назначению, но Феликс немедленно перевел к нему всех имеющихся многоножек, дабы разобрать его на части и пополнить собственные запасы дефицитного сырья, - отличными конструкционными материалами, блоками аппаратуры, коммуникационными кабелями всех типов, и многим другим, чего ремонтные боты изготовить не могли при всем желании. По его словам, эта находка позволяла существенно скорректировать планы по производству снаряжения, - как в сторону ускорения, так и по части разнообразия и эффективности аппаратуры.
Кое-что у него уже было готово, - например, он уже изготовил наземный вездеход на восьми огромных колесах с шинами низкого давления, и спроектировал, вместе с разрываемой от жажды деятельности Карен, переносной жилой модуль на четырех человек, - безопасный настолько, насколько это было вообще возможно, при условии, что по нему никто не станет стрелять из рельсовых пушек. Вездеход не был новой моделью, - такие использовались и на Земле, и на многих планетах уже более ста лет, но склонный к паранойе Феликс превратил его практически в самоходную крепость, способную защитить экипаж от одновременной атаки стаи разъяренных бронтозавров, как минимум. Уже оформившие свои планы экспедиций астронавты требовали от Феликса все больше и больше, - кроме простейшего оборудования для сбора образцов им хотелось, к примеру, глубоководные исследовательские аппараты, небольшое, но вместительное судно для исследования рек и ближней морской зоны, и многое другое, так что диалог робота с экипажем уже оформился в традиционную схему «Когда? – Как только, так сразу!».
Люсиль, которой хотелось скорее попасть к морю сильнее всех, особенно часто с ним ругалась, регулярно напоминая уже слегка приевшуюся шутку про саботаж.
Но, увы, - все сразу сделать не получалось. Как ни крути, но ремонтные боты, - это не завод, даже не маленький, они предназначены совсем для других целей, и просто физически не успевали выполнить все заказы разом.
Йенс в эти дни занимался, преимущественно, тем, что можно было с натяжкой отнести к его специальности, - то есть, тщательно собирал информацию по ландшафту местности, картографировал её и моделировал трехмерные макеты, составлял маршруты будущих перелетов и оценивал сопряженные сложности. Объектом приложения сил являлся пока «их» материк, - осуществлять разведку позиционного района ракетных батарей на другом континенте было пока нечем, да и не факт, что их разведчиков моментально не собьют еще на подходах. Что он будет делать, когда наступит час идти наружу, Йенс пока не планировал. Кроме работы астронавигатора он имел специальность воспитателя дошкольных учебных заведений, полученную еще до окончания школы, по которой и работал дома, в Бергене, в годы между экспедициями. Тут же не малышей, ни детских садов с яслями еще некоторое время точно не ожидалось, - не становиться же педагогом для маленьких «бронтозаврят»? Другие же его навыки были, вобщем, не бесполезными. Он был неплохим техником-системщиком, но уступал в этом Быку, буквально интуитивно чувствующему малейшие неполадки в огромном и бесконечно сложном чреве корабля. «Прозвонить, найти пробой, раскрутить, поставить мост, прикрутить», - это он мог, и для повседневной работы этого и хватало, - разумеется, при наличии настоящего специалиста рядом, способного как исправить за Йенсом лажу, так и вовремя дать по рукам, чтобы оной лажы не возникало. В принципе, Йенс справился бы и с работой пилота, - но будь он на месте Ника во время «аварийной посадки», обломки «Одиссея» бы лежали, скорее всего, на дне океана, а все астронавты либо были бы мертвы, либо, в лучшем случае, тосковали бы в тесной коробке жилого модуля глубоко под толщей воды. То же самое касалось и специфики исследовательского оборудования, которым заведовала Вик, и грузовика, бывшего «епархией» Карен, и всего остального. То, что на досуге Йенс неплохо резал по дереву и мог изготовить, скажем, каноэ из древесной коры, никакого значения для работы не имело.
Значит, будет на подхвате, помимо основных обязанностей, решил он про себя. Без дела не останется, наверняка, - планов уже сейчас было такое неподъемное громадье, что даже помянутые тридцать пять лет не казались таким уж длинным сроком. Ведь перед ними был целый мир.
Нарушив обычную свою занятость (в связи с потерей большей части корабля) астронавты в первое время здорово горячились с планировочными заданиями, - почти все, кроме Оли, даже спать забывали, и Феликс укладывал каждого чуть ли не принудительно. Но вскоре ажиотаж первых дней прошел, особенно, когда стало ясно, что немедленно наружу робот их ни за какие коврижки выпускать не станет. Режим дня Йенса вернулся в нормальное русло, он привязал его ко времени «42-й», и стал спать исключительно ночью. Правда, работать, как положено, четыре часа в сутки, разумеется он не мог, как и все остальные, уделяя своему «фронту» практически все остальное время, лишь изредка, по настоянию электронного «ментора», очищая сознание в спортзале, в дружеских поединках по правилам карате с Быком, капоэйры, - с Карен, и тайского бокса, - с Акеми. Поединки Йенс, не очень любивший единоборства, чаще всего продувал, а когда побеждал, - у него неизменно было чувство, что противник ему поддавался, для разнообразия, или из сочувствия. Однажды его даже основательно побила Оля, явно еще менее искушенная в айкидо, чем он сам.
Любовью с Карен они занимались еще несколько раз, но той, «послепосадочной», страсти между ними почему-то больше не возникало. Хотя, конечно, оба оставались довольны, большого значения эта связь, скорее всего, ни для Йенса, ни для суперкарго, не имела.
Когда же наступил день, в который Феликс сообщил товарищам, что большая часть комплекса экипировки для работы наружи готова, все уже, кажется, несколько перегорели, и новость была встречена без большого ажиотажа. Да, всем хотелось, наконец, почувствовать землю под ногами. Но это желание успело перейти в разряд привлекательных, но откладываемых на потом планов, вроде предвкушения отпуска.
Демонстрацию Феликс решил устроить во время обеда, в столовой, все так же декорированной под окружающий пейзаж «минус семь часов». Дождавшись, когда все поедят и довольно откинутся назад в креслах, Феликс развернул большой галоэкран, и начал заранее подготовленную речь:
- Товарищи! Прошу сразу простить меня за обилие грубых, и даже, в некоторой степени, примитивных решений, сопряженных с нашей технологической ограниченностью. Так, например, я не смог создать надежно работающего мимикрирующего покрытия для костюмов, потому что у меня нет возможности произвести наноматицы с необходимыми свойствами. Также, мне самому не очень нравится, что вы сможете передвигаться исключительно пешком, - все модели ракетных ранцев и других летательных приводов для ваших костюмов вышли у меня небезопасными и неудобными. Поэтому полагаться вам следует на летальные аппараты, не вписанные с комплекс. Итак. Перед вами, - универсальный скафандр для исследования опасной среды.
На экране возникла странная фигура, в которой хоть что-то гуманоидное просматривалось лишь с большой фантазией. Она имела толстое и короткое туловище, сочлененное в пояснице, две толстые ноги с массивными ступнями, две пары рук, делающие её немного похожей на древнеиндийские божества, и массивный горб на спине.
- …комплекс объединяет аппаратуру жизнеобеспечения, включая сюда питание и оправление гигиенических надобностей, защитное снаряжение, представленное двумя основными и одним вспомогательным слоями, защищающими человека от любых видов кинетического воздействия, давления до ста тонн, радиации, теплового излучения, и многих других потенциальных угроз. Короче, ни раздавить вас, ни укусить, ни уколоть никто не может. Можете смело лечь на пути бронтозавров, например, - они вас просто втопчут в грунт, он тут вязкий. Отряхнетесь и дальше пойдете. Нашлемное оборудование имеет навигационно-информативный комплекс, увязанной с вашей персональной точкой доступа в мнемосеть. По существу, вы сможете иметь те же возможности в плане вычислений и коммуникации, что и на корабле. Ваши мышцы, как вы можете убедиться, эффективно дополнены рядом сервоприводов с гибкой обратной связью, объединенных в экзоскелет, не только усиливающий, но и эффективно защищающий организм от внешних воздействий. Прошу обратить внимание на обувь. Это моя личная разработка, ботинки с изменяемой конфигурацией, - видите, они могут трансформироваться в болотные «мокроступы», ботинки для горных восхождений, ласты, позволяющие быстро плавать в жидкой среде. Ботинки также несут защитную функцию, полностью купируя воздействие всех известных противопехотных мин нажимного действия. Про укусы я не говорю, можете не обращать на них внимания… Вес оборудования, к сожалению, не столь уж и мал. Опытный образец вытянул на полтонны с небольшим, но я работаю над снижением веса, и прогнозирую выигрыш килограмм ста-ста двадцати в ближайшем будущем. Да, костюм позволяет выполнять погружения на глубину до трех тысяч метров, и имеет возможность менять плавучесть. Но по умолчанию плавучесть положительная, разумеется…
- Иными словами, «оно» не тонет, - задумчиво констатировал Нейл.
Некоторое время все молчали с несколько ошарашенным видом. Все понимали, что робот «погорячился», изготовив, для планеты земного типа костюм, более подходящий для какого-нибудь «филиала ада», вроде славного своими свинцовыми реками Протея. Когда люди хотят «ступить ногой на землю», они обычно не имеют в виду делать это сидя, скажем, в танке, - а именно с «танковым» запасом прочности был создан этот комплекс. Но как донести эту мысль до робота, тон которого буквально вибрировал от самодовольства, - как он замечательно позаботился о товарищах…
- А зачем рук столько? – не выдержала, и нарушила, наконец, тишину, Оля.
- Как зачем, товарищ Плотникова? – удивился Феликс, - Для удобства! При минимальном обучении вы сможете работать всеми четырьмя одновременно. Кстати, есть возможность установить еще пару дополнительных. Они входят в состав навесного оборудования. Кстати, про это оборудование, - тут я должен, без ложной скромности, заметить, что его использование позволит наилучшим образом применить те наработки, которые у нас уже есть по дронам и «добытчикам». В частности, комплекс аппаратуры для химического анализа, комплекс для работы с органикой, включая заготовку образцов, комплекс оптико-электронной аппаратуры, позволяющей вести наблюдение на дистанциях до пяти тысяч метров, в том числе в условиях плохой видимости, сумерках и темноте. Замечу, как за тепло-контрастными объектами, так и за не имеющими четкой тепловой сигнатуры, за подвижными, и статичными. Кроме того, грузоподъемность костюма позволяет практически без переделки устанавливать боевой модуль от дрона, вот сюда, на спину. Это дает возможность вести огонь из пулемета и гранатомета в любом направлении, как по курсу, так и назад или вбок, не меняя положения тела в пространстве… Словом, костюм можно укомплектовать в соответствии с поставленной задачей. И, разумеется, его можно будет дополнять вновь разрабатываемыми узлами и модулями. Конструкция основана на быстросъемных и стыкуемых узлах.
- М-да, - только и смог сказать Йенс. Виктория, кажется, представила себя с пулеметом на плече, и довольно громко хрюкнула, зажав рот кулаком. Ник смотрел на экран со странной смесью тоски и немого восхищения. Ревущий Бык никак не проявлял эмоций, и, возможно, уже прикидывал, как будет в этом работать, - ему приходилось получать оборудование и пострашнее. Йенс бросил вопросительный взгляд на Акеми. Та молчала, явно взвешивая мысленно все возможные аргументы.
Наконец, уловив настроение экипажа, Акеми вздохнула, и решительно подняла маленькую ладошку, привлекая к себе внимание.
- Огромное спасибо, Феликс! Я так понимаю, этот конкретный комплекс уже полностью готов?
- На 99% процентов, капитан. Осталось довести только часть навесного.
- Вот и отлично, - не меняя тона, удовлетворенно кивнула Акеми, - Заканчивай его, и будет у нас специальный костюм, для работы в особо трудных условиях.
- Да, но я…
- Мы поняли, - улыбнулась Акеми, - Мы все отлично поняли. Так вот, для обычных условий мы будем использовать другой комплект. Подожди, не перебивай. Во-первых, он должен будет весить не более пятидесяти килограмм, без носимого оборудования. Да! Я понимаю, что такую степень безопасности в этих рамках не получишь. Но, как мы знаем, главным фактором безопасности является наша голова. А я лично прослежу, чтобы каждый, выходя наружу, имел её на плечах, - ну и по возможности приносил обратно в целости… Комплекс жизнеобеспечения надо свести к очистке воздуха. В туалет ходить будем штатно, на крайний случай, - потерпим. То же с умыванием и другими процедурами. Защитные свойства комбинезона, перчаток и обуви - на уровне С1, то есть, против проколов, укусов, химических ожогов и тому подобного. Шлем, небольшой, кстати, и легкий, - по С4, вроде хоккейного с маской, накладные элементы на туловище, коленях, локтях и голенях, - по С3. Оборудование для коммуникации впиши в шлем, если все не влезет, - выбрось несущественное. Жесткие элементы, кроме защиты колен и локтей, не нужны. При такой массе можно обойтись без сервоприводов. Запас продовольствия, воды, медикаментов, - на уровне носимого аварийного запаса, больше не надо. Сто грамм пищи, 350 – воды, 60 – медикаментов. Будем в жилых модулях кушать, ничего страшного. Мимикрия у нас не вытанцовывается, - ну и черт с ней, обойдемся. Но уж защитный цвет-то ты сделать мог? Пятна какие-нибудь, неброская окраска, текстура… Зачем сразу оранжевый-то? Подбери камуфляж. Про маяки и индивидуальные камеры я не говорю, знаю, что ты и без спросу их натычешь в каждую деталь экипировки… Да, и когда будешь делать шлем, - внеси опцией возможность открыть маску, а не как тут… Да, чтобы можно было мгновенно открыть маску, снять с лица фильтр, и даже вовсе снять весь чертов шлем, не разбирая для этого костюм на части. Поверь, это важно и очень желательно. Обувь ты придумал, интересую, тут не поспоришь…
- Она весит почти пятнадцать килограмм, - убитым голосом ответил Феликс, - Без экзоскелета её носить нельзя.
- Ну что ж, - вздохнула Акеми, - Значит нам нужны обычные крепкие ботинки, непромокаемые с потоотведением и универсальной подошвой. И к ним, отдельно, - калоши, чтобы по болотам шастать, как уж они называются, ну и всякое прочее. Да, касаемо ласт – все-таки, кроме того, что ты уже сделал, для подводных исследований сделай, на всякий случай, обычные гидрокостюмы, с защитой по С1-С3, и возможностью дополнения или, наоборот, облегчения…
- Вот для них сервопривод и компенсатор давления будет кстати, - заметила Люсиль, - Но желательно съемный.
- Именно, - кивнула Акеми, видя на лицах товарищей одно лишь полное согласие и поддержку, - А еще, не жлобься ты так насчет унификации. Ну разные это вещи – дроны, харвесторы и люди… Поэтому нам желательны специальные инструменты и приборы. И ружья ты обещал с ракетницей. Не разоримся, Феликс, дружище. Мы же знаем, что ты только начал те четыреста тонн обломка осваивать. А это не последний обломок. Поэтому, - не экономь ты на мелочах. Сделай нормальную пилу и нормальный многофункциональный бинокуляр… По сравнению с двадцатью пятью вертолетами, - сущие же гроши, а не затраты…
- А время на разработку вы учитываете, капитан? – горько посетовал Феликс, - А затраты на несерийное производство штучных изделий? Вот так изведем все, что у нас осталось, ресурс ботов выработаем, и будем в пальмовых юбках на голой заднице бегать…
- Во-первых, не ты ли, давеча, патроны для пулеметов поштучно производил? Просто, как я понимаю, чтобы взглянуть, - будет ли эта древняя штуковина в твоем исполнении работать? – безмятежно отмахнулась Акеми, - А во-вторых, у тебя-то задницы все равно нет.
- Сделаю себе, по такому случаю, раз уж мы используем наши ресурсы на всякую хрень, - обиженно ответил Феликс, - Хорошо! Ваши пожелания, - для меня закон, раз уж вы игнорируете мои рекомендации, я умываю руки… Фигурально, рук у меня тоже нет, как и задницы.
- Задница, товарищи, у нас у всех имеется, - вздохнул Нейл, - Общая, и мы в ней сейчас, как раз, располагаемся. Поэтому, я думаю, лучше воздержаться от ругани? Феликс, ну серьезно, неужто ты и вправду думал, что мы пойдем гулять в такой бандуре? В ней же даже ветерка на лице не почувствуешь. Неужели мы каждый день открываем новую планету земного типа? Дай уж нам немного почувствовать себя исследователями-то, а не биологическим дополнением тебя, всезнающего и мудрейшего!
- Знал, что вы откажетесь, но попробовать-то стоило… Ладно, - примирительно ответил Феликс немного изменившимся тоном, - И я прошу и у вас прощения за эту мелочную опеку. В конце концов, вы люди свободные и имеете полное право трагически умереть, удовлетворяя свои инстинкты всеядных собирателей и порожденное ими любопытство. Я просто прослежу, чтобы этого не случилось, а гарантий, действительно, не может дать никто. Ни я, ни вы…
Надо сказать, что с утвержденным в результате этого разговора комплектом Феликс провозился неожиданно долго, целых пять дней, - хотя с ним, строго говоря, ничего «изобретать» было не надо. Нечто подобное в той или иной вариации использовалось почти на всех планетах, где была обнаружена жизнь. К тому же, робот, несмотря на все заверения, первоначально не удержался, и насытил первый вариант костюма защитными элементами, многократно превысив указанные рамки обеспечиваемой безопасности, и незначительно, - общий вес, который достиг шестидесяти килограмм. Впрочем, эта его самодеятельность на сей раз была воспринята благодушно, - в конце концов, «танком» полученный костюм не стал, а шесть десятков килограмм, равномерно распределенных по телу, для физически развитых и сильных астронавтов были не столь уж и обременительны. Однако, Акеми настояла на создании, параллельно, еще и версии, облегченной до минимума, для работы в непосредственной близости от отсека. Феликс поворчал, но согласился.
Глава 3
Параллельно были начаты попытки исследования того района, из которого их обстреляли. Для этой цели Феликс по собственной инициативе построил сразу несколько различных беспилотников. Один, самый большой, имел все те же ДВС, что и вертолеты, но вдобавок к ним был оборудован четверкой твердотопливных ракетных ускорителей. Это был изрядных размеров низкоплан традиционной аэродинамической схемы, с прямыми крыльями большого удлинения и тонкого профиля. По замыслу, он должен был «осмотреть» район ракетных батарей с большой высоты, двигаясь при помощи ДВС, а в случае обстрела, - зафлюгеровать винты и включить ускорители, чтобы маневром уклониться от довольно «дубовых» в плане управляемости ракет. Опыт почти удался, - с 18 километров высоты удалось получить снимки отличного качества. На них даже удалось различить среди густой зелени некие ржавые конструкции неясного назначения. Но на пятой секунде съемки аппаратура зафиксировала старт сразу трех ракет. Взлетели они буквально из-под крон деревьев, создав небольшие пожары и задымление, так что непонятным осталось, где именно они были установлены, - то ли на наземных, то ли на подземных пусковых установках. Феликс немедленно включил ускорители, и тут связь с аппаратом пропала. После тщательной расшифровки полученных кадров информации прибавилось немного. Некоторые ржавые железяки ранее были, кажется, ничем иным, как кранами для погрузки габаритных предметов. Еще часть объектов (а их было больше шести сотен) опознать не удалось. Никакой заметной деятельности в районе ролики также не выявили, - глушь и запустение, остатки чей-то активности давностью, минимум, в многие десятки лет.
После некоторых раздумий был построен новый БПЛА, - на этот раз, уже полностью реактивный, с парой только что освоенных ТРД, постройка которых стала возможна в первую очередь благодаря тому, что Феликс смог добыть достаточное количество вольфрама и молибдена с ванадием. Впрочем, движки получились маленькие и довольно малохольные, но позволяли легкому, всего в триста килограмм, самолетику схемы «утка», выходить на крейсерскую сверхзвуковую скорость. Задача «утки» была простая, - на предельно-малой, до 1,5-2 метров, высоте, пройти вдоль побережья загадочного района. На межконтинентальный полет топлива в самолетике не было, и запускали его с внешней подвески конвертоплана, после чего он успешно пролетел почти двести километров. К сожалению, в этот раз дело закончилось еще быстрее, - аппарат пропал со связи, даже, судя по всему, не успев достигнуть видимой с берега зоны. Запуск ракеты удалось увидеть не с него, а с «мамы», которая, как раз, проходила над районом.
Третья попытка заключалась в запуске с конвертоплана кассеты, которая рассеяла над «объектом» целую тучу миниатюрных, размером с пчелу, ботов махолетной схемы с тремя парами крыльев. На этих ботов, имеющих малую скорость, довольно скромный обзор и аппаратную нагрузку, и, увы, совсем малый жизненный цикл (поскольку реакторы термоядерного синтеза были производству Феликса недоступны), возлагались большие надежды. Еще лет двадцать назад их и на Земле почти не использовали, и имелась надежда, что этот почти забытый способ разведки конца двадцать первого века позволит преодолеть и поздние системы безопасности. К сожалению, они не оправдались, - едва приблизившись к берегу на три километра, «пчелы» массово начали дохнуть и сыпаться в воду. На этот раз с конвертоплана был отмечен узконаправленный выброс жесткого электромагнитного излучения с берега, - а «пчелы», увы, в силу простоты конструкции, экранированы не были. Вывод следовал простой, - кто бы не строил базу, о миниатюрных БПЛА неизвестный был в курсе, и заготовил средства их обнаружения и уничтожения. Хотя, надо сказать, годились они только против примитивной техники, - одна беда, другой-то и не было, и взять пока было негде… Примерно на этом этапе астронавты решили не изводить ресурсы на малоперспективное слепое тыканье, и в будущем попробовать добраться до загадочного «объекта» со стороны суши. Тем более, что, с какой бы целью он не возводился в свое время, жить на противоположной стороне планеты он не мешал никак.
Феликс на время оставил экзотическую технику, и полностью сосредоточился на уже заказанном.
Когда же он закончил и выгрузил в зал грузового шлюза первый готовый комплект, ознакомиться с ним пришел весь экипаж, на время оставив обычные дела.
На этот раз никаких претензий не было. Костюм был точно таким, как и требовалось. Окраска на сей раз была выбрана однородно-оливковая, матовая, с чуть шероховатой текстурой поверхности. Кроме того, поверх костюма можно было закрепить «мохнатый» балахон из синтетического волокна, полностью разбивающий силуэт и позволяющий слиться с окружающей растительностью. В качестве модели выбрали Олю, как заведомо самую слабую, заставив полностью облачиться в комбинезон, ботинки, шлем, поддерживающую систему, нацепить фильтр и маску, после чего показательно побегать, попрыгать и покувыркаться, если, конечно, получится. Все было, по словам стажера, замечательно, - подгонка по размеру идеальна, вес, - распределен правильно, не вызывая перегрузки отдельных групп мышц, аппаратура шлема работала без сбоев, сразу идентифицировав всех присутствующих, как несомненных живых людей, и оповестив их об этом по сети. Потом Феликс выровнял силу притяжения с забортной, и Ольга повторила весь комплекс трюков уже с такой гравитацией. Разницу она (как и все остальные), разумеется, почувствовала, но быстро привыкла, и особого дискомфорта она не вызвала. Все-таки, все они были людьми стопроцентно здоровыми и сильными.
Пока девушки и Ник с интересом смотрели на представление Оли, Нейл, Бык и Йенс осматривали представленное тут же оружие.
Это была классического вида винтовка с срединным магазином, и рычагом Генри для перезарядки. Приклад и цевье были изготовлены из полимерного композита оливкового цвета в тон костюму, последний имел упругий подпружиненный затыльник. Металлические части Феликс выточил из особо прочной и износостойкой нержавеющей стали, внешние поверхности покрыв все тем же матовым зеленым покрытием.
- Это оружие, - моя вариация на тему винтовки Винчестер, модель 1895 года, - пояснил Феликс, видя проснувшийся интерес к его изделью, - Она, изначально, была спроектирована под патрон калибра 0,405 дюйма, и предназначалась для охоты на крупного зверя. С такой охотился, между прочим, один президент САСШ.
- Надо думать, тот популист, который еще воевал на Кубе с испанцами? – хмыкнула Карен. Как-никак, для неё это была история родных мест.
- Совершенно верно, товарищ Уотсон. Так вот, простая конструкция, но при этом прочная, рассчитанная под сильные патроны, и весьма скорострельная. Обратите внимание на плавность перезарядки, - можете не опасаться, товарищ Хардинг, патроны сейчас в магазине имитационные, это безопасно… Так вот, - плавность хода рычага и затворной группы обеспеченна опорными сухими подшипниками на осях механизма, - мое усовершенствование, как и полностью переработанное, усиленное запирание затвора.
- Но ты использовал калибр меньше, - заметил Бык, вынимая длинный, похожий на ракету, патрон из прикладного патронташа, - На глаз, тут миллиметров 8 или около того.
- Да, - меланхолично вздохнул Феликс, - Оригинальный калибр мне показался слабоват для местной фауны. И баллистика у него подходящая только для малых и средних дистанций, далеко стрелять можно, но неудобно и, да и энергия пули быстро теряется. Я использовал патрон собственной разработки, калибра 9 мм, с бутылочной гильзой длинной 65 мм. Пуля весит 17 или 19 грамм и разгоняется до 920 м/с, что дает нам энергию свыше 7 тысяч Джоулей, у самого дула, разумеется. Конечно, я ничего не «изобрел» тут, просто скомпилировал ряд удачных решений. Пули я решил сделать трех типов. Первый, и основной, - экспансивные, из медного сплава. Они должны глубоко проникать в цель и создавать в мягких тканях обширную пульсирующую полость. Второй тип, тяжелый, - предназначен для стрельбы по толстокожим животным, они практически не имеют деформации, с сердечником из карбида вольфрама. Они обеспечивают глубокий канал раны и поражение жизненно-важных органов. Такими пулями желательно стрелять по убойным местам, нашлемная система вам немедленно укажет рекомендуемые точки прицеливания. И третий тип, - с пулей, оснащенной зарядом инженерной взрывчатки, около 6 грамм, и взрывателем. Эти нужны только для стрельбы по особо крупным иопасным хищникам, с целью самообороны, - таким, например, как уже известные нам с вами «тираннозавры». Эффективность боеприпасов я еще проверю, но, исходя из наших нынешних наблюдений по анатомии местных животных, они не так уж отличаются от земных по живучести. Все типы патронов рассчитаны на результативную стрельбу из положения «с плеча» до трехсот метров. Лежа и с упора можно стрелять и вдвое дальше, вообще же убойную силу пули сохраняют на три тысячи метров. Техническая кучность, опять же, по расчетам, не должна превышать половины угловой минуты на всех дистанциях действительного огня, если вам это, конечно, о чем-то говорит…
- Говорит, - к удивлению окружающих, отозвался Нейл, - На сто метров это получается ровно 12,7 мм… Чего уставились? Я в юности занимался биатлоном, там пользуются огнестрельными винтовками. Они точнее рельсовых, и не зависят от температуры, как пневматика.
- Тогда тебе будет проще… А остальные уже получили развернутые инструкции, и, я надеюсь, потрудятся их осознать и выучить, - в голосе Феликс явственно звучал сарказм, - Так вот. Эта кучность, - техническая. Никто не ждет, что вы сразу получите такую же, особенно, с плеча, винтовки практически всегда точнее своих стрелков. Прицел я установил голографический, открытого типа, на быстросъемном подпружиненном креплении. Он выставлен так, что на все дистанции можно стрелять, не внося поправок. Целиться можно, и желательно, кстати, обоими глазами. Когда будет готов легкий универсальный многоканальный монокуляр с информационным модулем, его можно будет ставить на то же посадочное место и использовать в качестве прицела тоже. Но, кроме него, в качестве запасного, стоит и откидной прицел кольцевого типа с мушкой. Кольцевой прицел можно регулировать хомутиком, от 50 метров до 300. Приклад, как видите, я сделал регулируемый под конкретного стрелка, с амортизирующим затыльником для смягчения отдачи. Цевье, эта вон та штука под стволом, внутри имеет ртутный гаситель отдачи самого простого типа. В результате, отдача, которая вообще-то составляет около 80 Джоулей, должна восприниматься вами достаточно умеренно. Кроме того, я сделал и специальный вставки под приклад на плечах костюмов… Вот звук и вспышка – иное дело. Они весьма сильны. Поэтому не рекомендую стрелять без шлема и маски. Воздействие дульного выхлопа можно было бы уменьшить, если сделать ствол длиннее, но тогда мы не уложились бы в вес, 5 килограмм. Так что я ограничился небольшой щелевой насадкой на дуло, которая уменьшит воздействие на стрелка.
- Интересная вещь, конечно, - заметил Ревущий Бык, приподнимая винтовку за шейку ложи и взвешивая оружие на руке. Приложился, посмотрел через прицел, и передал Йенсу, который, несколько опасливо, покрутил винтовку в руках. Она была, на его взгляд, какой-то короткой и несерьезно легкой, - когда зашла речь про «ружья», он подсознательно ожидал увидеть нечто вроде какой-нибудь «фузеи» времен наполеоновских войн. Или, на худой конец, «слоновий» штуцер-экспресс из рассказа Хемингуэя или романов Хаггарда. Это же оружие, несмотря на архаичность конструкции, было мало похоже на музейные экспонаты, - из-за материалов, покрытия и общей культуры изготовления, недостижимой при ручной выделке, и это производило очень странное впечатление.
- Между прочим, Бык, ты с этим артефактом в руках смотришься особенно органично, - задумчиво заметила Люсиль, не проявляющая никакого желания трогать грозного вида железяку, - Не сочти за проявление расизма, разумеется!
- О, ты еще не видела меня с топором, скво, - ухмыльнулся Бык, состроив на лице зловещую гримасу, - Уж не сочти за проявление сексизма! А вообще, - архаические вещи будят к жизни архаические же предрассудки, вам не кажется? Эта «ружбайка» и вправду одним своим видом провоцирует снять с кого-нибудь скальп. Желательно, с генерала Кастора, но не принципиально…
- Раз уж ты вспомнил сексизм… слышала, коренные американцы творили с пленницами ужасные вещи, - с непроницаемым выражением лица Люсиль подошла поближе, невзначай касаясь руки системщика.
- Верно, - столь же серьезно кивнул головой Бык, - Но это, скорее, про апачи и шайеннов. Мы, чероки, всегда были хорошо воспитаны, и пленницы, как правило, оставались довольны…
- Товарищи, товарищи, давайте серьезнее, - проворчал Феликс, не понимавший и, поэтому, с трудом терпящий проявления флирта на борту, - Лучше отдайте оружие товарищу Плотниковой, раз уж она облачилась в костюм. И пусть проверит, насколько винтовкой удобно пользоваться в снаряжении. Кстати, вон там, в поясных подсумках, - лежат обоймы с патронами. Патроны можно снаряжать в магазин по одному, вот так, правильно, преодолевая небольшое усилие подпружиненных губок. Как видите, их поджимает пружина подавателя. А можно снаряжать из обоймы, предварительно отодвинув рычаг в крайнее заднее положение, вот так, снова правильно, поместить обойму вот в эту прорезь, и… Вы что, уже делали это, Оля?! Впрочем, это дело нехитрое. Так вот, в магазин помещается четыре патрона, пятый досылается в ствол затвором при его закрытии. Все, оружие готово к стрельбе. Курок внешний, ну, это сами видите. Его можно поставить на предохранительный взвод, сдвинув назад до первого щелчка. Второй щелчок, - боевое положение. Предохранитель как отдельная деталь, как видите, - отсутствует. Но оружие не может выстрелить до того, как будет полностью выжат спусковой крючок, этому препятствует специальная деталь… Спуск имеет усилие всего в килограмм, да и свободного хода у него практически нет, но из-за удара, падения или толчка винтовка не выстрелит точно. В принципе, я могу сделать спуск с небольшим свободным ходом и предупреждением, но такой, так называемый «американский», в свое время считался для этой системы предпочтительней в отношении удобства скоростной стрельбы и точности.
- Ты уже провел тесты всего снаряжения? - спросила Акеми, отвлекая собравшихся от непривычного элемента экипировки, - Нам не нужно ничего «обкатывать» или проверять?
- Ну… Если что-то не понравится, я быстро исправлю, - уверенно ответил робот, - Если, конечно, меня не будут постоянно дергать и заставлять менять планы. А то захочется, кому-нибудь, ну скажем, - чучело генерала Кастора, например, а я думай, где для него выделить производственные мощности… Что до оружия – то да, я отстрелял его в камере, оно совершенно надежно и безопасно. Однако, конечно, вам тоже следует все примерить, прочувствовать самостоятельно степень удобства и пострелять. Я руководствовался тем, какое снаряжение вы обычно предпочитали на других планетах, ну и соображением, что вы все стреляли из пневматической винтовки в школьных спортклубах.
Весь оставшийся день астронавты по очереди надевали костюм, подгоняя его по размеру, выполняли в нем различные упражнения и имитировали разные виды работы. Кое-какие доработки, все же, показались желательными, но это были уже мелочи. Вроде того, что емкость с водой можно было сделать и плоской, не выступающей за пределы подсумка, да и перенести её с пояса на спину, некоторые карабины и стяжки защелкивались немного «невнятно», и имелся риск оставить их расстегнутыми, - ну и тому подобное. Феликс, довольный конструктивным подходом коллег, внимательно вносил все поправки и рассматривал предложения.
Винтовка была на время забыта, но ближе к вечеру Нику пришла мысль опробовать и её. Для этого Феликс отгородил длинный и узкий кусок шлюза, в дальнем конце которого соорудил баррикаду из прессованной в брикеты переработанной волокнистой органики, которая должна была выполнять роль пулеуловителя. На неё закрепили пластиковые мишени и произвели каждый по десятку выстрелов. Как ни странно, у всех получалось с первого раза, а Карен и Ревущий Бык, и вовсе показали мастерские результаты, уложив по пять пуль в круг в 2,54 см на 40 метров (большую дистанцию внутри получить было просто негде) за 2,5-3 секунды. Йенс стрелял без особой охоты, но процесс у него отвращения не вызывал. Кислый запах химического пороха, конечно, нельзя было назвать приятным, но в целом оружие и вправду производило впечатление надежности и мощи. Приготовившись к оглушительному грохоту и ослепительной вспышке, он с удивлением обнаружил, что ни то, ни другое особенно сильно на его стрельбу не влияют, и, пожалуй, на край он мог бы обойтись и без активных наушников. Отдача тоже была терпимой, позволяя вполне приемлемо удерживать маркер прицела на мишени и быстро перезаряжаться. Результаты стрельбы у него были, впрочем, посредственными, но в норматив, сочиненный Феликсом (10 см на 40 м) он уложился сравнительно легко. Пожалуй, его прежний взгляд на кажущуюся беспомощность предков перед дикой природой следовало несколько пересмотреть… В сущности, оно было ясно и так, - ведь предки природу едва не «поделили на ноль», причем, зачастую, имея в наличии еще более примитивные изделия, нежели винтовка работы Феликса.
Запустив базовое оборудование в «серию», Феликс легко довел количество готовых комплектов до положенных 18, плюс начал создавать запас ботинок, перчаток шлемов, фильтров и прочего, что в первую очередь будет теряться или выходить из строя. Спустя три дня все уже имели все, положенное по утвержденному совместными усилиями штату, мало того, - уже успели и освоиться с выданным, зачастую просто не снимая комплекты в течении всего дня.
Кроме того, каждый прошел начальный курс обращения с «тяжелым» костюмом специального назначения, многоруким монстром первого выпуска. Как ни странно, на практике он всем понравился, даже Оле, которая чувствовала себя в нем как в «ходячем пляжном домике», - и комфортом, и ощущением надежности, и отличной управляемостью, и мощью привода, развивавшего усилие, способное вырывать деревья с корнем, или поднимать валуны весом в три-четыре тонны. Ничего существенного менять в нем не пришлось, только слегка изменили внутреннюю подвеску для рук и ног, чтобы меньше утомляли при бездействии, ну и перекрасили в принятый за «стандарт» матовый оливковый цвет. Даже пресловутые четыре руки не казались излишеством, - конечно, одновременно ими полноценно работать получалось не у всех (только у Нейла, Виктории и Быка), но ведь и поддержать что-нибудь, и нести какие-нибудь вещи можно было и без виртуозного навыка. Как-то само собой, монстра прозвали «Оскаром», в честь скафандра из романа Роберта Хайнлайна, и больше над ним никто не смеялся. Действительно, легко можно было вообразить ситуации, в которых этот неуязвимый и могучий «бульдозер с ногами» мог стать настоящим спасением…
Готовы были и репелленты, и комплексы вакцин, и, в конце концов, настал момент, когда Феликс уже не мог придумать ни одной веской причины для дальнейшего сидения взаперти.
Научное планирование, - одна из важнейших сторон общественной жизни, и астронавты это, конечно, понимали. Благо, для этой цели у них в распоряжении имелись не только собственные мозги, но и богатейшие базы данных корабля, не говоря уж про вычислительные мощности, - уж в чем, а в этом их положение было куда выгоднее, чем у Робинзона Крузо. Так вот, именно внимательный анализ ситуации, с учетом всей имеющейся и вновь получаемой инфы, давал вполне четкое понимание изрядной ограниченности их возможностей. Причем, как в исследованиях, так и в колонизации. Девять человек и один робот на планету, даже немного большую, чем оставленная Земля, - это мало, почти ничтожно. Максимум, который они могли реально выдать «на гора», включал, по всем прикидкам, лишь получение крайне общей, без качественного углубления в частности, картины открытого мира. Нет, конечно, когда она будет, можно будет заняться и некоторыми подробностями, - но лишь отдельными. Именно поэтому план, основанный на идеях каждого члена экипажа в отдельности и сведенный в единое целое, сводился к следующим этапам:
1)Сбор сведений о географии и климате планеты, с целью определения перспектив её колонизации. Строить множество объектов «на будущее», несмотря на «строительный зуд», имеющийся у некоторых товарищей, было признано ненужным. Для комфортной же жизни экипажа хватит сущей малости. Этой малостью и должны быть удовлетворены все порывы любителей архитектуры.
2)Необходимо было разобраться с ракетной базой, или как уж её там правильнее называть, - просто чтобы знать, кто её построил, и какие еще поганые сюрпризы могут встретиться. Тут, надо сказать, требовались еще многочисленные опыты.
3)Также, приоритетным направлением был поиск туземцев, если они действительно тут имеются. Как ни крути, но их наличие радикально меняло и статус экспедиции, и её задачи. Идею прогрессорства, несмотря на некоторую неуверенность (никакого опыта ни у кого из команды в этом деле не имелось) все поддержали единогласно. Иное дело, если будет обнаружена негуманоидная форма разумной жизни. Такого еще в истории не случалось, но ничего фантастического в этом не было, учитывая, что жизнь как таковая оказалась во Вселенной отнюдь не аномально-редким явлением. В этом случае, впрочем, аборигенов тем более следовало отыскать, по возможности наладить контакт и, если потребуется, сотрудничество.
4)Когда эти, ключевые, вопросы будут разобраны, можно будет просто пожить на прекрасной планете в свое удовольствие, коротая годы любимыми занятиями, - исследовательской работой и конструкторскими изысканиями. Не было ни малейших сомнений в том, что результаты этой работы на Земле будет не просто «востребованы», а произведут настоящий фурор, после чего «их» 42-я станет объектом самого пристального интереса.
Что характерно, идея «пожить в свое удовольствие» ни у кого сопротивления так же не вызывала. Всему свое время, - и яростной борьбе за существование, знания и ресурсы, и отдыху, творчеству и путешествиям с исключительно туристическими целями. В данном случае они ничем ради этого не поступались. Возвращение на материнский корабль, как единственный путь покинуть планету, после краткого обсуждения, также было решено изъять из списка первоочередных задач. Во-первых, никто толком не мог сказать, как это проделать с тем, что имелось под рукой. Во-вторых, разве не с целью исследовательской работы они сюда летели так долго, по смутной наводке автоматического исследовательского зонда, зафиксировавшего планету с кислородной атмосферой у далекой номерной звезды? Единственной попутной задачей была доставка груза на Фьюри, - но Фьюри имела старую, хорошо обустроенную колонию с многочисленным населением, и то оборудование, что нагрузили на «Одиссея» на орбите Пирея-18, было колонистам, мягко говоря, не к спеху. Скорее уж, тут дело было в желании команды Пирея сделать приятное коллегам с Фьюри. Поэтому беды не будет, если доставка отложится на неопределенный пока срок, - или даже вовсе не состоится. К тому же, расчеты Феликса показывали, что срок в 35 лет ожидания, с учетом всех пространственных прыжков и периодов компенсации, что для Фьюри, что для невообразимо далекой Земли составит примерно года четыре, ну или чуточку больше. Право слово, этот срок можно прожить и без педальных прогулочных катамаранов из натурального дерева, которые, помимо прочего, имелись в составе груза…
Именно исходя из вышеизложенного, было решено не тратить время на «символический» первый выход на поверхность планеты, а использовать его, в некотором роде, для дела. Поэтому Феликс подготовил к вылету пилотируемый конвертоплан, с тем, чтобы четверо членов экипажа, а именно: Акеми, Люсиль, Йенс и Нейл, совершили полет до побережья океана и там осмотрели два из шести возможных мест падения обломков корабля. Пока что удалось лишь найти участки сильно поврежденной растительности в прибрежных джунглях, ну и одну явную воронку от удара чего-то большого в одной из мелководных лагун. Нейл должен был влезть в «Оскара» и перелет провести на внешней подвеске, так как в салон конвертоплана «Оскар» не вписывался. На него же, после длительного спора с Люсиль, возлагались и подводные работы, - просто потому, что он лучше управлялся с тяжелым скафандром. Тем временем, остальные товарищи тоже собирались наружу, но их перемещения решено было пока ограничить скалой и самыми ближними окрестностями. Бык и Виктория планировали вывести из «гаража» вездеход и обследовать сельву к северу от скалы, где было заранее присмотрено весьма приятное (относительно прочих, конечно) местечко, что-то вроде островка с твердым грунтом, площадью около шести километров и редкой кустарниковой растительностью. По мнению Вик, место было идеально для установки временной исследовательской базы, позволяющей осуществлять экспедиции на площади в несколько тысяч километров пойменных джунглей, «Болотного края» и южной оконечности «сертанов». Естественно, под будущее поселение это неприветливое место никто не планировал, но вот для регулярных выходов оно было весьма удобно, в первую очередь тем, что туда наверняка не могли попасть ни предполагаемые аборигены-колонисты, ни крупные хищники, которым в сельве было, откровенно скажем, попросту нечем питаться. Виктории не терпелось провести отдельные изыскания на местах, а Ревущий Бык подумывал сразу смонтировать на месте купол с подсистемами жизнеобеспечения, посадочную площадку для летательных аппаратов и хорошо защищенный реактор, используя в помощники две многоножки. Кроме того, ему просто хотелось опробовать вездеход.
Ник, Ольга и Карен вытянули жребий оставаться в качестве дежурной группы на базе. Но выйти, на несколько часов, «прогуляться», планировали и они, при этом Карен твердо вознамерилась обозначить все этапы строительства форта на скале. Идею создать постоянное жилье «снаружи» поддержали все, кроме, разумеется, Феликса, которому никак было не понять, отчего экипажу не живется в таком уютном отсеке… Впрочем, Карен изначально предполагала строить «форт» вокруг скалы и отсека, используя их как основу будущей опорной базы. Ну и просто потому, что первая точка высадки землян в будущем должна была стать своеобразным памятником, даже если жить тут будет не особенно комфортно. Ник и Ольга собирались просто погулять, а кроме того, - помочь Карен в её планах, пристрелять винтовки на рабочую дистанцию, испытать кое-какую заново сконструированную аппаратуру, - вобщем, максимально совместить приятное с полезным.
…Собирался Йенс сравнительно недолго. Ему не надо было тащить специальное оборудование, поэтому он просто привел свое снаряжение в полный порядок, закрепив все застежки, стыковочные узлы и прочие соединения, проверив состояние ботинок (оно, естественно, поменяться с прошлого раза не могло, но следовало вырабатывать привычку серьезного отношения к обуви, после нескольких лет хождения босиком), перчаток и крепления шлема. В ранец, плоский и удобный полужесткий контейнер, который стыковался с комбинезоном, но мог висеть и на паре вытяжных лямок с поясом, Йенс забросил шесть туб с дополнительными месячными рационами, две пачки патронов по 25 штук, двухлитровую флягу с водой, десять картриджей к аптечке. После короткого раздумья, присовокупил старый бинокль в покрытом толстым слоем силиконового композита стальном корпусе. Прибору было лет двести, и решительно никакой электроники в нем не было, лишь оптика и простейшая механика, - зато он был исключительно надежен и прочен, чем Йенсу и нравился. О прочности говорил хотя бы тот факт, что несмотря на весьма продолжительную эксплуатацию, при которой, наверняка, были и случайные падения на палубу, и удары о стенки кают и переборок в шторм, инертный газ, закачанный в корпус против запотевания линз, до сих пор не стравился. Да и качество оптики было выше любых похвал, несмотря на почтенный возраст, - линзы и тогда делать умели очень и очень неплохо. В свое время он выменял этот артефакт у одного соседа, Нильса Хольгерсена, в Бергене, который был слегка «повернут» на морской тематике. Весь двор соседа был завален железом той или иной степени сохранности, - якорями, разнокалиберными пушечками и пулеметами разных эпох, радарными антеннами и прожекторами. Дома же не протолкнуться было от рынд, штурвалов, карт и других подобных предметов. Вначале Йенс посчитал его чудаком. Но вскоре они познакомились поближе, и штурман изменил свое мнение, - сосед оказался приятным и интересным человеком, сменившим за полвека не меньше десятка профессий, так или иначе связанных с морем. Так что они подружились, и даже несколько раз вместе выходили в плаванье вокруг Скандинавии на 58 тонной двухмачтовой шхуне, построенной соседом собственноручно, и множество раз катали воспитанников Йенса вдоль берега. Йенс даже немного управление парусами освоил, - это оказалось весьма занятным и творческим делом.
Йенс взамен бинокля отдал ему ржавую и страшную морскую мину, которую нашел однажды между камнями, прогуливаясь с детьми по взморью. Мина оказалась учебной, вместо взрывчатки в ней была смесь парафина с мелом, и, просто чтобы не бросать раритет, он не без труда уволок её к себе во двор. Была она ему совершенно не нужна, и стояла на клумбе перед домом, а вот в бинокль он иногда любовался на звезды, сидя на веранде и мечтая о будущих экспедициях.
Нож, как и задумывал изначально, повесил на пояс, горизонтально на пояснице, рукоятью вправо. Понятное дело, насмешек не оберешься, - ну и пусть их смеются, смех вообще полезен… Надев ранец, затянул крепления, попрыгал на месте, убедившись, что ничего не дребезжит и не болтается, вздохнул, окинув каюту взглядом, и, накинув ремень винтовки на плечо, вышел, удерживая шлем подмышкой.
Весь экипаж уже построился в шлюзовой камере. Одетые в одинаковые зеленые доспехи, с оружием и снаряжением, товарищи сейчас удивительно преобразились, - даже облик добродушного Ника, даже субтильной и тоненькой Оли, даже низкорослой и миниатюрной Акеми приобрел неожиданное, полузабытое сходство с обликом каких-то воинов далекого прошлого. Суровых викингов, стоящих у борта драккара перед абордажем. Или советских танковых десантников, которые, прильнув к броне своих лязгающих гусеницами «боевых колесниц», взирают на приближающийся силуэт Рейхстага. Или американских пехотинцев, до побелевших суставов сжавших оружие за минуту до высадки на «плацдарм Омаха»… Конечно, это были лишь образы, исторические архетипы, всплывающие в воображении при виде одинаково одетых вооруженных людей, рядом с которыми громоздился массивный, но наполненный скрытой мощью Оскар. Но, на самом деле, Йенс мгновенно убедился, что друзей одолевают те же мысли. Как бы то ни было, - впереди все будет серьезно. Впереди – большая работа, да что там, целая жизнь в новом мире. И надо быть готовым ко всему.
Акеми никаких вдохновляющих речей читать не стала, просто похлопав коллег по плечам. За их спинами сомкнулась броневая задвижка внутренней переборки, отсекая их от жилого модуля. Астронавты синхронно задвинули маски шлемов. Грузовые ворота стыковочного блока сдвигались неторопливо, из-за многотонного веса створок, и, когда между ними в камеру устремился луч света нового мира, это для всех стало в некотором роде неожиданностью.
Все продолжали стоять, единогласно предоставляя Акеми право первой ступить на неровный известняк перед воротами, по которому слабый ветер носил туда-сюда песчинки. Капитан улыбнулась, что было видно по её глазам, и молча вышла наружу.
- Здравствуй, 42-я! – срывающимся голосом выдохнула Оля. Для неё это была первая планета, на которой она высаживалась первооткрывателем, и её волнение было вполне понятно.
- Ну и тебе не болеть, красавица, - саркастически фыркнул по мнемосети Нейл, лицо которого скрывал глухой шлем Оскара.
После чего весь экипаж дружно заржал, и уже без лишних церемоний гурьбой вышел на свет. Йенс машинально зажмурился от солнца, - такой яркой казалось это пока безымянное номерное светило после полутьмы шлюза.
… Как до того незаметно пролетали дни, так же незаметно пролетели несколько месяцев после выхода на «свежий воздух». Йенс и сам немного удивлялся тому, как быстро втянулся в новую жизнь, наполненную открытиями, впечатлениями и переживаниями.
Хорошая подготовка, оставляющая на роль случая не так уж многое, сказалась не только на том самом, памятном первом выходе (и вылете). В принципе, очень скоро выяснилось, что опасности и невзгоды, которые могут ждать людей на новой планете были во многом надуманны. Воздух, например, оказался исключительно чистым, и для дыхания был заметно лучше земного, что, скрепя сердце, признал в конце концов и Феликс. Бактерии и вирусы в нем не водились (что, в сущности, и неудивительно), и если не начинать специально дышать болотными испарениями или иными нечистотами, респираторное заражение практически исключалось. Особенно после прививок, которые еще и регулярно дополнялись по мере обнаружения новых штаммов. Так что из снаряжения вскоре была изъята фильтрующая маска, которую сменил легкий и удобный активный респиратор, надеваемый только при нужде. Кровососущие твари, как потенциальный источник угрозы заражений, отравлений, аллергий, ну и просто дискомфорта, - тоже, как выяснилось, были не столь уж и опасны. Нет, когда Виктория и Люсиль однажды совершили переход через «мангровые» леса почти на сто сорок километров, по дороге собирая образцы и осуществляя замеры и съемку, разнообразные кусачие твари атаковали их с бешенством и яростью камикадзе. Однако уже в сотне метров от водоемов, в сухих лесах и полусаванне, кровососов практически не было совсем. Точно так же, они не причиняли никакого беспокойства на открытых площадках, хорошо продуваемых ветрами, - как, например, на их скале.
Хищники, даже крупные и весьма опасные и с виду, и по повадкам, оказались на удивление трусоваты. За три первых месяца активной работы экспедиции нападений на астронавтов было всего четыре, причем, надо признать, все они были вызваны их же не особо обдуманным поведением. Достаточно сказать, что три из инцидентов произошли с Викторией, которая чаще и активнее других «лезла на рожон», норовя рассмотреть и снять животных с совсем уж мизерных дистанций. Неудивительно, что от агрессии не смогли удержаться не только «гиенольвы», вообще, не отличающиеся пацифизмом, но и казавшиеся безобидными «свиноящеры». Во всех случаях пострадавших не было, - Феликс незамедлительно подгонял дежурный вертолет, и тот, не скупясь, обстреливал нападающих тварей шумовыми гранатами, после чего тех и след простывал.
Ну а что может угрожать человеку, если он не заболеет, его не укусит ядовитая тварь и его не убьет хищник, если он никогда не перемещается в одиночку и без поддержки с воздуха? Понятное дело, риск становится минимальным, и практически перестает превышать тот, который человек испытывает у себя дома. Ведь и там можно погибнуть с некоторой вероятностью, - скажем, захлебнуться водой из стакана. Йенс, правда, о таком никогда не слыхал, но работавший одно время спасателем на Бали Нейл утверждал, что случались вещи и похлеще…
Таким образом, жизнь команды постепенно вошла в некую колею. Виктория и Люсиль, ничуть не теряя энтузиазма, занимались исследованием животного мира планеты, - начиная с ближайших окрестностей и далее, в сторону океана. Ревущий Бык, в последнее время сильно сблизившийся с Люсиль, во всем им помогал, и неторопливо получал биологическое образование, уже усвоив базовый модуль и начав грызть гранит специализации, пока разрываясь между высшими позвоночными и насекомыми. Нейл, Ник и Ольга, используя преимущественно тяжелые скафандры класса «Оскар», занимались розыском и подъемом на поверхность обломков (они, за редким исключением, обнаруживались либо на морском дне, либо в болотах). Всего использовалось четыре тяжелых скафандра, - кроме собственно «Оскара» получивших имена «Крошка», «Кип» и «Иунио». Пулеметы на них ставить оказалось, по большому счету, незачем, а вот различное иное навесное оборудование бывало очень кстати. Несмотря на то, что старпом, пилот и стажер не ставили основной целью исследовательскую работу, обычно после каждой экспедиции они приносили сведения о десятке-другом новых видов животных и растений, минералах и рудах, и о множестве иных открытий. Тут следовало сказать спасибо предусмотрительности Феликса, напичкавшего скафандр аппаратурой буквально на все случаи жизни. Йенс и Акеми как-то пока не могли определиться с направлением интересов. То, что было необходимо сделать для работы остальных, они быстро и качественно выполняли, - благо, навык позволял. Нередко и штурман, и капитан присоединялись к экспедиционным выходам, усиливая и «биологов», и «поисковиков». Однако, как Йенс порой нет-нет, а тосковал по своим воспитанникам в Бергене, мысленно переносясь туда и думая о том, как они там без него растут, так и Акеми не могла полностью погрузиться в текущие дела.
Кроме того, капитана явно не просто беспокоили, а, можно сказать, терзали два вопроса, - так и не разведанная толком ракетная база на другом полушарии, и туземцы, которые, как вскоре выяснилось, на планете точно имеются, но с которыми было очень много непонятного…
Глава 4
Вообще, загадки следовали одна за одной. Только-только Феликс торжественно заявил, что его гипотезы относительно туземцев не подтверждаются и вопрос следует снять с повестки. Участки растительности, которые он принял за посевы, спустя два месяца совершенно произвольно разрослись во все стороны, утратив всякое подобие геометрически-правильных, разверстанных полей. Дым и копоть, принятые за следствия разумной деятельности, появлялись с совершенно произвольной последовательностью, иногда надолго исчезая. Нет, заявил Феликс, это что-то природное… Не прошло и пяти дней после этого доклада, как «мама», в очередной раз осуществляя разведку второго по размерам материка противного полушарья и прилегающих к нему архипелагов, зафиксировала в море пять объектов, являющихся несомненными парусными судами. Причем, не особенно и маленькими. Естественно, эта находка вызвала ажиотаж, с последующей расшифровкой записей всех предыдущих пролетов. В результате, судов было отмечено в разных местах уже не пять, а девяносто три, правда, большей частью они парусов не имели, и были сравнительно небольшими. Роботу был сделан выговор, - какими бы предпосылками он не руководствовался, нельзя анализировать разведданные только исходя из своих соображений о том, что «возможно», а что – не очень… Феликс критику покорно принял, и принялся за дело с новыми силами. Но, - увы. Возможности камер «мамы» были, мягко говоря, недостаточными, чтобы рассмотреть в подробностях даже такие объекты, как океанское судно водоизмещением (по расчетам) тонн в триста. Более мелкие лодки, узкие и длинные, похожие по словам Феликса на арабские «дхоу» (тут ему оставалось лишь верить на слово, т.к. никто, даже интересовавшийся историей флота Йенс, не знал, как эти самые «дхоу» выглядят), как правило удавалось разобрать, лишь когда они шли под парусом. Однако, первые выводы уже можно было сделать, - во-первых, туземцы в наличии имеются. Во-вторых, это, надо полагать, все же люди, земляне. Почему они плавают по морям 42-й на парусных скорлупках, - вопрос открытый. Но общее количество судов наводило на мысль, что численность населения 42-й ничтожна и не превышает нескольких десятков тысяч. Поэтому-то у её обитателей и имелся острый ресурсный голод, не позволяющий развивать технику и науку, и даже просто построить чуть более совершенные суда, скажем, пароходы. Кстати, и нефть, и уголь, и природный газ на планете имелись, причем в достатке, больше, чем их в свое время было на Земле. Залегали они, местами, не так уж и глубоко. В отдельных случаях топливо можно было просто черпать ведрами или грести лопатами. Значит, аборигены по какой-то причине не могли их добывать даже и такими способами… Вернее же, у них не было ресурсов на геологическую разведку. Большая же и лучшая часть планеты вообще выглядела, практически, совершенно не тронутой.
Некоторое время спустя, Феликс посчитал, что обнаружил город местных жителей. Разумеется, эта новость немедленно всколыхнула весь экипаж, так что все вернулись из экспедиций и собрались в столовой у монитора, жадно взирая на находку… Да, изображение, полученное с «мамы», а потом с дрона-конвертоплана, более всего напоминало небольшое прибрежное поселение. Несколько десятков домиков, - совсем небольших, прямоугольных свайных построек с крышами из каких-то сухих широких листьев. Какие-то сооружения у воды, - может быть, причалы, а может, - коптильни или иные сооружения для заготовки рыбы. Остатки все тех же ранее окультуренных, но позже разросшихся участков растительности. И, - не единого человека. Посчитав высадку десанта преждевременной, деревню доразведали при помощи квадрокоптеров, запущенных с зависшего «конверта». Однако, несмотря на то, что деревушку удалось рассмотреть в подробностях, понятнее стало немного. Да, тут жили люди. Да, это были, судя по всему, рыбаки, - по всему поселку ветер носил обрывки сетей из каких-то растительных волокон, на линии прибоя в песок вросло несколько десятков полусгнивших остовов лодок (вполне современной конструкции швертботов, на земле такие любители строят по сей день). Между домами виднелись обломки мебели, осколки керамической посуды, - но ничего не указывало на причину, заставившую людей бросить насиженное место. Ни могил, ни костей найти на виду не было, как и разрушений, указующих на давнее стихийное бедствие. Обнаружено было с десяток сгоревших хижин на окраине, у редкого «пальмового» леса, - однако, они сгорели, видимо, просто потому, что в них не были потушены очаги. Тем более интриговала свершившаяся, судя по всему, несколько лет назад неизвестная драма, - кажется, люди сбежали, буквально бросая все, не думая о последствиях…
Все собравшиеся в рубке сохраняли молчание. Только что увиденное наводило самую настоящую тоску, ощущение прикосновения к чему-то почти забытому, но смутно знакомому. И очень, очень неприятному…
- Надо бы туда слетать самим, - заметил, наконец, Нейл, - Чует мое сердце, - чего-то тут непростое. Очень непростое.
- Эпидемия? – предположила Оля, - Умерших похоронили, имущество бросили в страхе перед инфекцией, выжившие ушли…
- И лодки тоже бросили, в страхе перед инфекцией? – хмыкнул Ник, - Чтобы рыбаки бросили лодки и ушли пешком?
- Бывает всякое, - задумчиво протянула Акеми, - В земной истории точно, - чего только не было…
- Во-первых, тут, все же, не Земля, - мягко ответил Бык, - а во-вторых, мне кажется, что гадать бессмысленно. Нам это просто ничего не даст. Нужно, и вправду, слетать туда и посмотреть внимательнее. Феликс, а где это все, собственно?
- На нашем континенте, - ответил Феликс, - большая лагуна на западном побережье. С востока, как видите, сплошные леса. Побережье мелководное, песчаное. Много «рыбы» и животных побольше. Кажется, именно тем они и жили…
- А предварительный анализ у тебя какой? – Акеми оторвалась от размышлений и тон её приобрел прежнюю уверенность.
- Деревня рыбаков. Около двухсот человек там проживало. Брошена, судя по всему, пару лет назад. А так, - мало данных для анализа. Под кронами деревьев ничего не рассмотришь, непонятно, могли ли они уйти туда. В принципе, конечно, могли! Но там болотистая местность, шансы выжить, да еще и без имущества, - невелики. Мое мнение, - они все же уплыли. Брошенные лодки не о чем не говорят. Может, были и другие…
- На полторы сотни человек, - сорок, даже сорок три лодки?
- Может, это лодки для одного вида промысла, а у них еще какие-то были. И лодки, и виды рыбалки. Не знаю…
- Несколько притянуто за уши, а?
- Не спорю. Я могу только предполагать…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге