4. Заповедный лес

Пролог

Пронзительный, резкий звонок телефона вывел девушку из дремотного забытья. Она натянула теплое ватное одеяло на голову, надеясь скрыться от вмешательства реального мира в сновидческие радости, но звонок не сдался: яркий, звонкий, победный звук все гремел и гремел, и не было спасения от него ни под одеялом, ни под подушкой, ни даже под кроватью… девушка помотала головой, отгоняя невнятное видение, как она забирается под свое ложе, превращаясь в плоский блин: место ночного, а при возможности, и дневного отдохновения было, по сути, диваном-кроватью, под который не то что прекрасную деву - прекрасную швабру-то нелегко было протолкнуть.

В общем, спасения от телефонного звонка не было. Пришлось вставать, вдеваться в тапочки и шлепать к журнальному столику, на котором, едва ли не подпрыгивая, трещал старый винтажный телефон - даже не кнопочный, как большинство современных моделей, а дисковый, с полустершимися черными цифрами под дырявым стеклянным кругляшом.

Девушка шуганула со стола крупную серую кошку, проигнорировав ее раздраженное мяуканье, потянулась к тяжелой трубке, сняла ее и поднесла к уху. Звонок замолк, но тише не стало - в трубке зазвенел бодрый, хотя и малость искаженный помехами мужской голос. Вроде и знакомый, но за треском помех не особенно узнаваемый.

- Але? - пробормотала девушка, протирая свободной рукой заспанные глаза. Болтать не хотелось, хотелось зевать, выпить чашку холодной воды и снова заснуть. - Але? Кто говорит? И зачем в такую рань, вы на часы-то смотрели?

- Привет! - послышалось в трубке. - Смотрел, конечно, половина одиннадцатого утра! Ну ты и засоня, подруга, в такое время спать! Посмотри, на улице погода прекрасная, светит солнышко, птички поют… А ты дрыхнешь!

Девушка недоуменно покосилась на окно. В щель неплотно занавешенных штор, сквозь марево тюля, был виден узкий питерский двор-колодец, мелкая снежная взвесь под темным зимним небом северной столицы, грязные, покрытые потеками стены дома и тусклые блики окон на противоположной стороне двора. Пролетела “птичка” - жирный помоечный голубь с трудом удерживал в воздухе свою откормленную тушу.

- Солнышко, птички,.. - сонно хмыкнула она. - Скажешь тоже… Чего звонишь-то ни свет, ни заря! Дал бы выспаться человеку.

- Человеку, может, и дал бы, - рассмеялся до отвращения бодрый голос. - Но ты ведь у нас эльф, вам вообще обниматься с подушкой не положено! Чуть подремали с открытыми глазами и готовы к труду и обороне во славу королей и лордов!

- Издеваешься, - буркнула девушка. - С утра я не эльф, а так, сонная тетеря… Давай уже, переходи к делу!

- К делу, так к делу, - голос оставался все таким же мерзостно оживленным. - Как говорил классик, я пришел… то есть позвонил тебе, чтобы сообщить…

- Пренеприятное известие? - вздохнула “сонная тетеря”. - К нам едет ревизор?

- А вот тут мы классика оспорим, - хихикнул голос в трубке. - Во-первых, известие более чем приятное! А во-вторых, не к нам едут, а мы едем!

- Куда?

- На игру!

- Что, прямо сейчас? Я позавтракать-то успею?

- Да проснись уже, подруга! Ты сегодня какая-то, как моя матушка выражается, “теплая”.

- Угу, и уши холодные, - девушка снова зевнула. - Что за игра-то? Когда, где? Кто делает?

- Мистериальная однодневка, в апреле, - сообщил голос. - Делает “Табула Раса”. Играем по Толкину, “Падение Дориата”, я как увидел на форуме объявление, сразу заявился и начал прикидывать, кого в команду набирать. Как ты понимаешь, тебя я едва ли не первой вспомнил. Так что, как только вспомнил, так и позвонил. Может, и рановато, ты извини, но боялся не успеть, а то Гил вон тоже грозился, что к себе завлекать тебя будет!

- Гил? - переспросила девушка. - Погоди, а ты тогда кто?

- Не признала спросонок? - рассмеялся ее собеседник. - Богатым буду! Когда-нибудь… Я Ронвальд, из “Черных Ястребов”, забыла своего капитана, что ли? Странно, только позавчера ведь на тренировке виделись.

- Прости, Ронни. У меня тут жуткие помехи, треск какой-то, факс где-то вдалеке свистит.

- Да забей, бывает. В общем, я заявился на Келегорма, и зову тебя в свою славную дружину, будем у Гила Сильмарилл отбирать! Не отберем, конечно, зато поругаемся и подеремся знатно…

- Он поедет в Дориат? - уточнила девушка.

- Ага, - подтвердил Ронвальд. - На роль Диора. И его команда туда же - Дарк, Лана, Элхе, и остальные. А я, соответственно, наших звать буду, Ланса, Падди, Райла, Лорану, само собой…

- Куда ж ты без нее, - хмыкнула его собеседница. - А Моргветиль тоже с вами?

- Морри? Нет, она на этот раз в игротехнику поедет. Говорит, Флибустьер ее давно звал, обещал под начало отряд орков отдать и развлекухой обеспечить.

- Да, - девушка улыбнулась. - Помню, она как-то жаловалась, мол, надоело светлых играть, вот бы немного оттянуться в темнушной роли… Меня-то кем хочешь видеть?

- Да кем понравится… Хочешь воином, хочешь целительницей, хочешь,.. - он призадумался. - Хотя у Келегорма дружина должна быть жесткой и четкой, кроме бойцов и лекарей, нам, в общем-то, никто и не нужен.

- Тогда давай целительницей, - согласилась девушка. - Мечом я махать не умею толком. А целительницей вот можно, это я люблю, буду лечить травками и боевой риторикой!

- Заметано, - голос в трубке снова рассмеялся. - Так я пишу мастерам, что ты в нашей команде? Тебя под каким именем в заявке указывать?

- Так Гильвен же, - усмехнулась будущая целительница. - Меня по паспортному имени мало кто знает, это тусовочное на слуху. А роль запиши… например, Эарелассе, сойдет для сельской местности… Кстати, ты не сказал, играть-то где будем?

- В Рябово, как обычно, - ответил Ронвальд. - Полигон там красивый, снег долго лежит, цивилов мало. Ни мы мешать людям не будем, ни они нам. Ну что, Гильвен… Эарелассе? Айя Фэанаро?

- Айя! - рассмеялась девушка.

Глава 1. Однокомнатный Холм

Кэллагана разбудил стук в дверь.

- Молодые люди, вставайте, - прозвенел тонкий голосок проводницы, хрупкой женщины средних лет. Наверное, непробужденной полуэльфийки, но беглецам из Московского Холма было не до поиска сородичей. Самим бы спастись… - Пора, Рябово через пятнадцать минут будет, вы просили разбудить.

Эльф зевнул.

- Спасибо, - отозвался он, и шепотом, пихнув в бок соседа по купе, добавил: - Кэаллан, пробегись по нашим купе, пора выходить. Фареллос, Энхеллен, подъем! Скоро Рябово!

- Можно было б еще минут семь-десять поспать, - недовольно отозвался Энхеллен, слезая с полки. - Куда ты так торопишься, дружище?

- У меня часов нет, - отмахнулся Кэллаган, - не буду же я эти семь минут вслух отсчитивать. Фареллос, вставай, потом сон досмотришь! Снимай свой сундук, я помню, ты говорил, там хрупкие…

- Колбы, - завершил маг, свесивший ноги со своей полки. - Да-да, не изволь беспокоиться, сородич, сейчас все соберу.

В дверном проеме показалась обеспокоенная, но все еще полусонная, физиономия менестреля.

- Сородичи, у нас проблема, - встревоженно оповестил Кэаллан. - Мэллас говорит…

- …Чтобы ты убирался и дал ей поспать? - хмуро предположил Энхеллен. - Так пни ее посильнее, авось придет в себя.

- Так и сделал, - напряженно проговорил менестрель. - Проблема в том, что она одна в купе. Исфеллин, Ирина и Аллья пропали, их нет нигде. Мэллас говорит, они в туалет вышли, но понятия не имеет, насколько давно.

- Вытаскивайте и их шмотки тоже, - распорядился Кэллаган. - Наверное, они недавно ушли, просто не успели вернуться.

- Слушаюсь, сэр оруженосец, - ухмыльнулся Кэаллан. - Энхеллен, поможешь мне?

- Сейчас, - отозвался тот. - Сначала свой рюкзак вытащу в тамбур. В каком они купе были, напомни?

Через двадцать минут эльфы стояли на низкой платформе. Поезд издал протяжный гудок и застучал колесами по стыкам рельс, постепенно набирая ход. Беглецы из московского Холма, стряхивая с курток и пальто хлопья тихо вьющегося в свете фонарей снега, стояли у невысокой оградки и с нарастающим беспокойством осматривали немногочисленных пассажиров, сошедших на Рябово, и постепенно осознавали, что ни Алльи, ни Исфеллин, ни Ирины среди них нет.

- Что-то случилось, - уверенно констатировала Релла. - Не знаю, что, но чует мое сердце… не к добру.

- Подожди паниковать, - осадил ее Павел. - Может, просто пропустили остановку, им-то проводник не стучал, наверное.

- Сразу трое? - с сомнением проговорила Мэллас. - Что-то сомневаюсь я… не случилось ли с ними какой-то беды?

- А может, - ахнула Оллаин, - их инквизиторы схватили? Их надо спасать тогда!

- Утихомирься, девочка, - осадил ее Финаллас. - Будь то инквизиторы, они бы и нас не пропустили, поверь.

- Сам утихомирься! С ними наверняка беда какая-то, их выручать надо!

- Успокойся, говорю. Ты побежишь догонять поезд? Или, может быть, проверять все станции, которые мы проехали с тех пор, как спать легли? Это ж сколько проверять придется…

- Примерно с Лихославля, - подтвердил Павел, нервно сгребая с перил комок липкого снега. - Далеко бежать будешь.

- Но нельзя же оставлять их в беде! - воскликнула Оллаин.

Ей никто не ответил. Эльфы беспомощно смотрели в утренний сумрак, в котором растворялись очертания последнего вагона поезда.

- Что ж, сородичи, - прервал молчание Фареллос. - Придется признать неприятный факт: наших подруг с нами нет, где они - неизвестно. Что мы можем предположить?

- Самое худшее, - пробормотала Мэллас. - Это первое, что приходит в голову…

- И приходит, надлежит заметить, с завидным постоянством, - пожал плечами маг. - А если подумать? Вариантов немного: или они не смогли сойти с поезда, или по какой-то неведомой причине сошли раньше, чем мы. Патологический кретинизм отметаем сходу, ни Аллья, ни Исфеллин к нему не склонны.

- Ирина тоже, - уверенно заявил Павел.

- …Следовательно, их вынудили непреодолимые обстоятельства, - закончил Фареллос. - Какие, угадать сложно, но мы можем выдвинуть предположения и сопоставить вероятные гипотезы…

- Послушай, маг, - мрачно обратилась к нему Мэллас, - прекращал бы ты словоизлияние. По-моему, все просто. У нас неведомо куда исчезли трое друзей. Это странно, а возможно, что и страшно. Но здесь и сейчас - да, вот прямо сейчас и здесь! - нас девятеро. Рисковать девятью эльфами ради троих благородно, но неразумно. Сначала надо найти твое укрытие, расположиться, обустроиться. Потом, может быть, и поискать наших дев, но только потом… Что? - обернулась она к Релле, не успевшей убрать с физиономии удивленную гримасу. - Не ожидали от меня такого резкого решения? Так извините, сородичи, больше некому. А я за вас, между прочим, перед королевой-голубкой отвечаю! Это, считайте, ее совет, не мой.

- Да нет, леди наместница, - ответил вместо нее Павел. - Просто… ведь может получиться так, что они сумеют добраться сюда своим ходом. Другим поездом, или электричками. И застрянут - они же не знают, куда дальше-то идти? Мы сами этого не знаем, вообще-то.

- Может, дежурного оставить? - предложил Кэллаган.

- Он тоже не знает, куда идти, - возразил Павел. - Только Фареллос знает, но не его же оставлять!

- Не его, - согласился Кэллаган. - Но тогда…

- Я придумала! - воскликнула Релла. - Сородичи, маркер у кого-нибудь есть?

- Какой еще маркер? - удивился Энхеллен.

- Или краска, или мел хотя бы! Надо написать им, что если они сюда приедут, чтобы они ждали на станции, пока мы не придем за ними!

- А мы придем? - с сомнением спросил Финаллас.

- Конечно! - уверенно заявила Релла. - Фареллос, сколько до твоего убежища идти?

- Если я правильно ориентируюсь на местности, - оценил маг, - часа четыре. Или чуть больше, но ненамного.

- Ну так вот, - разъяснила Релла, - надо написать где-нибудь, да хоть на фонарном столбе, слово “ждите”. Написать буквами Старшей Речи, чтобы Аллья поняла, а люди не догадались! Мы дойдем до места, потом вернемся на станцию и заберем наших друзей!

- А если, когда мы вернемся, они еще не приедут? - усомнился Кэаллан.

- Тогда вернемся через день, - пожала плечами бывшая журналистка. - И еще через день, и еще, пока они не появятся.

- Сделаем проще, - предложил Фареллос. - У меня при себе есть карандаш и бумага, я напишу лаконичную эпистолу, привешу ее к столбу и наложу заклятие условной невидимости: чтобы записка была зрима эльфу, но невидима человеку. Пока, соответственно разумной идее Реллы, мы просто напишем “ждите”. Затем же доберемся до схрона, при первой оказии зарисуем дорогу, укажем приметные места, и заменим записку, когда воротимся. Я сплету сигнальную паутинку где-нибудь на тропе к схрону: так мы будем знать, что друзья возвращаются, и сможем их встретить. Да и о менее желанных визитерах она нас упредит.

- Так и сделаем, - согласился Кэллаган. - Только, Фареллос, наложи еще заклятие водостойкости, снег мокрый идет, того и гляди, оттепель случится… Сородичи, нам придется перепаковать и перераспределить рюкзаки, у нас, получается, три лишних. Кому-то придется оставить здесь свое имущество. Фареллос, леди Мэллас, вы сумеете скрыть вещи под иллюзией? Рюкзаки оставляют… Во-первых, Релла. И не кривись: я прекрасно знаю, что ты набила рюкзак платьями, украшениями и посудой, но без них мы пару дней обойдемся, а в рюкзаке Алльи аптечка, она нам стократ важнее. И ты, Кэаллан, оставь свой рюкзак и бери ношу Исфеллин. У нее хозяйственная мелочевка и оружие, а у тебя - малополезные сейчас ноты и музыкальные инструменты… и не спорь! - прикрикнул он на замешкавшегося менестреля. - Сложишь под кустик и заберешь, когда вернешься на станцию.

- Почему я?! - возмутился Кэаллан.

- Нет, если хочешь, - хмыкнул оруженосец, - давай махнемся задачами. Но есть у меня подозрение, что разгребать семидесятилетний мусор будет все-таки напряжнее, чем прогуляться до станции в компании симпатичной девушки, - он подмигнул Релле, - и вернуться обратно с рюкзаками.

* * *

Дивен русский лес февральским днем после обильного снегопада! Ветви деревьев укрыты плотным белым покровом, густые лапы елок укутаны снежным одеялом, и лучи тусклого зимнего солнышка, временами пробиваясь сквозь кроны, поблескивают на чистом снегу, превращая его в россыпь бриллиантов и хрусталя. Мало в мире пейзажей, что могут сравниться в красоте с безмолвным спокойствием морозных березовых рощиц и хвойных зарослей!

Но наслаждаться прелестями зимней природы хорошо, сидя в теплом доме, или же идя по расчищенной тропке. Если же путь странника-беглеца пролегает по снежной целине, не тронутой ни лопатой дворника, ни ножом бульдозера, достоинства пейзажа быстро обращаются в свою противоположность. Каждый шаг по глубокому снегу дается с большим трудом, ноги по колено увязают в холодной толще. Прекрасные заснеженные ветви так и норовят стряхнуть свой пушистый груз за шиворот зазевавшемуся путнику, а повсеместная сырость пропитывает одежду, заставляя его ежиться от неприятной дрожи, то и дело бегущей по спине, отягощенной рюкзаком, что, кажется, набирает вес с каждым пройденным шагом.

Оценка Фареллоса - что от станции до укрытия дорога заняла бы три-четыре часа - была неуместно оптимистична. Нет, может быть, по сухому летнему лесу путь был бы и комфортнее, и быстрее, но беглецы из Московского Холма шлепали по снежной целине уже пятый час, время от времени меняя порядок движения, чтобы уставший пробивать дорогу авангард мог на время отойти в середину цепочки и передохнуть в бесконечном сражении с зимним лесом. Все чаще эльфы останавливались перевести дух, и после каждого краткого отдыха Мэллас и Кэллагану было все сложнее расшевелить уставших сородичей, убедить их снова вскинуть на плечи свинцовые рюкзаки и двинуться дальше. Следовало спешить, чтобы добраться до старого партизанского укрытия прежде, чем на лес опустится непроглядная темень зимней ночи.

Поначалу Мэллас старалась облегчить путь сородичам, растапливая перед ними тропу огненными стрелками, но вовремя спохватившийся Фареллос пресек попытки сестры королевы-голубки оказать друзьям помощь. Магия утомляет: не останови маг колдовские упражнения, вскоре эльфам пришлось бы тащить на себе не только рюкзаки, но и сомлевшую заклинательницу.

- Я так больше не могу! - простонала Оллаин, идущая в хвосте процессии. - У меня уже ноги отваливаются! Фареллос, прости, я дальше не пойду! Не могу!

- Идем, идем! - откликнулась Релла. - Оллаин, не глупи, ты же тут насмерть замерзнешь!

- Ну и пусть! - юная эльфийка обессиленно опустилась в снег. - Я уже не хочу жить, задолбало! Кому нужна такая жизнь! Уж лучше бы я в инквизицию сдалась, они бы меня на костер отправили, так на костре хотя бы тепло!

Мэллас вернулась на пару шагов назад, хмуро взглянула на измученную девчонку и, размахнувшись, влепила ей хлесткую затрещину.

- Ой! Ты что,.. - воскликнула Оллаин, потирая прикрытый тонкой шерстяной шапочкой затылок. - За что?

- Сейчас еще раз стукну, - пригрозила Мэллас. - А ну поднимайся, мелкая! И чтоб не раскисала тут мне! Вспомни, на тебя сама королева-голубка смотрит! Не позорься перед ней!

- Вот бы она не смотрела, - всхлипнула девушка, но поднялась, опершись на руку Финалласа, - а помогла бы хоть чем…

- Нам тоже тяжело, - откликнулась Релла из головы цепочки. - Но деваться-то некуда, надо идти. Фареллос, долго нам тут еще снег месить?

- Почти пришли, - ответил маг, переводя дух у ствола елки. - Я уже чувствую свою старую туманную тропу, она совсем рядом. От нее минут пятнадцать до схрона.

- Значит, все полчаса, - хмуро констатировал Кэллаган. - Ладно, хорош трепаться, идем же!

Эльфы со вздохом оторвались от объятий с березами и соснами и, выстроившись в цепочку, снова затопали по глубокому снегу к неведомому будущему. В ботинках и сапогах хлюпало. Тихо и обреченно выматерился Энхеллен: он неудачно тронул высокую елку, которая не замедлила окатить уставшего эльфа ледяным крошевом с головы до пят. В который уже раз.

- Пришли, - наконец, сообщил Фареллос, скидывая рюкзак у небольшой лужицы, от которой поднимались вверх тоненькие струйки морозного пара. - Это наш родник. Попить можно, но я бы не рекомендовал, водица ледяная. Видите вон тот холмик? - он кивнул в сторону одного из сугробов, на первый взгляд неотличимого от еще полудюжины своих подобий на небольшой полянке. - Если зайти справа, там должен быть вход.

- Что-то я не вижу никакого входа, - мрачно возразила Мэллас, созерцая снежный пригорок. - Ты уверен, Фареллос?

- Сейчас покажу, - вздохнул маг. - Эх, сил почти не осталось, но не руками же раскапывать… - Фареллос как-то хитро повел пальцами левой руки, и густой поток теплого воздуха с шелестом растворил снег на склоне, открыв взорам эльфов краешек потемневшей от времени деревянной дверцы, высотой едва ли не в половину человеческого, то есть эльфийского, роста. - Пришли, сородичи. Открывайте...

Энхеллен подергал на себя дверь и в недоумении обернулся к магу.

- Не открывается, - сообщил эльф и дернул на себя потемневшую загогулину-ручку со всей дури. Ручка хрустнула, и недоумевающий эльф завалился на спину, сжимая в руках оторванный кусок дерева.

- Сила есть. Ума не надо? - ехидно вопросил маг, помогая подняться сородичу. - Ручку зачем-то отломил.

- Сам бы попробовал, - хмуро ответил Энхеллен. - Похоже, за семьдесят лет…

- Что ж с вами делать? - маг попытался насмешливо развести руками, но жест получился довольно вялым. - Я понимаю, в нашей тяжелой ситуации способность к осмысленному рассуждению отказывает одной из первых, но не до такой же степени! Видите же, какие тут снега. Что это значит?

- Что мы тут замерзнем? - обреченно пискнула Оллаин.

- Это значит, - устало просветил ее маг, - что дверь внутрь открывается. Так сделано, чтобы при серьезном снегопаде обитатели укрытия не оказались бы замурованы, не имея средства выбраться наружу, - он прошаркал к двери и легким толчком распахнул ее. Дверь со скрипом провернулась на старых проржавевших петлях и открыла темный провал, из которого потянуло сырой землей и влажным запахом прелых листьев.

- Бррр,.. - вздохнула Релла, заглянув в проход. - Как в могилу лезем, честное слово!

- Значит, полезем в могилу, - Мэллас отодвинула девушку от входа. - Зато не на костер, как тут некоторые паникерши мечтают. Финаллас, у тебя вроде бы фонарик был, дай-ка его сюда! - она отобрала у сородича источник света и первой влезла в недра схрона.

- А тут ничего, уютненько, - послышался изнутри голос наместницы. - Я ожидала худшего. Немного прибраться, вынести мусор, и можно даже как-то существовать. Есть скамейки, койки, столик… И как не сгнили за шестьдесят лет?

- Так я сохраняющее заклятие накладывал, - отозвался Фареллос. - Мы, когда уходили отсюда, предполагали по надобности вернуться…

- О, тут даже буржуйка есть, почти не ржавая, - продолжила Мэллас инвентаризацию новообретенного жилища. - Живем! Забирайтесь внутрь, сородичи! И рюкзаки заносите.

- Секунду, - ответил снаружи Павел. - Кэллаган, у тебя вроде бы котелок с собой был? Сходи, пожалуйста, на родник за водой, заварим чай. Энхеллен, Финаллас, пройдитесь по округе, наломайте хвороста! Фареллос, ты идешь?

- Сейчас, сейчас, - подал голос маг. - Я вспомню, куда тут труба от печки выходит, надо расчистить от снега и мусора. О, отыскал! - эльф завозился на верхушке холмика. - Проверю, не забился ли дымоход, а то угорим еще ненароком.

- Топор возьмите! - крикнул Павел Энхеллену. - Может, сухостой попадется какой-нибудь. Только не рубите осину, она горит плохо, берите сосну или березу! А на растопку наломайте нижних веток с елок и сухого лапника… кстати, надо будет потом свежего тоже нарвать, сойдет за матрасы.

- Откуда ты все это знаешь? - удивилась Релла, протискиваясь в низкий проход и втягивая за собой рюкзак.

- Походный опыт, - ухмыльнулся Осознавший. - Мой батя заядлый рыбак, постоянно на речку мотался и меня с собой брал. Там еще, дома… под Коломной, - эльф смутился и вздохнул. - Как он живет-то без меня, интересно…

- Нашел чем интересоваться, - буркнула Мэллас. - Забыл, что ты эльф? Ничего, вспомнишь еще, как Пробудишься. Теперь твой дом здесь. Релла, почисть печку. Оллаин, поищи по рюкзакам кружки, заварку и сахар. Спички или зажигалка у кого-нибудь есть? Если нет, не страшно, разожгу магией, но потом надо будет купить на станции. А как попьем чаю, все за уборку! И чтоб не отлынивали, ясно? И не валились спать! Сначала дело, расслабляться потом будем!

* * *

В схроне было тепло, натопленная с вечера буржуйка распространяла по помещению волны жара. Эльфы вповалку лежали на бревенчатых, щедро укрытых лапником койках, восстанавливая силы после утомительного путешествия. Коек хватило бы на всех, но не все беглецы додумались взять из Холма теплые одеяла и спальные мешки, так что на некоторых койках пришлось тесниться попарно. Мэллас ворочалась рядом с Оллаин, без особого успеха отбирая у юной эльфийки шерстяное одеяло, которое та без зазрения совести возвращала себе обратно, едва начальство ослабляло бдительность. Релла нахально нырнула под спальник к Кэаллану, предупредив менестреля, чтобы тот даже не думал распускать руки, и теперь вяло осмысляла, стоила ли ночевка в тепле ехидной эпиграммы, которую сложил в ее честь оскорбленный в лучших чувствах служитель эльфийских муз. Энхеллен и Финаллас слаженно храпели на два голоса под ватным одеялом Исфеллин: эльфам, крепко сдружившимся в последние дни и особенно в процессе сбора валежника, удалось поделить относительно широкое ложе без особых проблем. Остальным повезло больше: Фареллос, Кэаллан, Кэллаган и Павел спали на отдельных койках.

Павел долго не мог заснуть, но и бодрости он тоже не ощущал. Его сознание посетила странная раздвоенность: с одной стороны, он прекрасно понимал, что лежит на койке в окружении дрыхнущих сородичей, что вокруг лес, на человеческих календарях начало двадцать первого века, а война ушла в далекое прошлое, оставшись лишь в песнях, книгах и учебниках истории. Но иногда эльф отслеживал краем глаза странные движения и фигуры: люди в старых, поношенных ватниках сидели и лежали на койках, бесшумно возились у стола, и их призрачные, полупрозрачные тела пересекались, совмещаясь, с предметами реального, настоящего мира. Было странно и немного забавно видеть широкоплечего, бородатого мужика, растянувшегося на койке рядом с менестрелем, или голову симпатичной девушки, украшенную толстой русой косой и высовывающуюся из-под одеяла на постели Кэллагана, так что казалось, что призрак прильнул к эльфу, как к любимому мужчине. В углу бледно светилась призрачная керосиновая лампа, бросая неясные отблески на штыки сложенных у дальней стены винтовок, и невысокий плотный мужичок ковырялся отверткой в замке одной из них, что-то беззвучно бормоча себе в густые седоватые усы. На буржуйке стоял полупрозрачный чугунок, через который просвечивала дымовая труба печки, и в нем бурлило какое-то варево - беззвучно, и запах тоже, конечно, не ощущался, хотя над устьем чугунка вращались густые клубы пара.

Павел почувствовал, что дышать стало труднее, словно бы ему на грудь положили тяжелый мешок. Надо бы подышать свежим воздухом… Юноша встал и, неловко пробираясь среди коек, стараясь не задеть ни эльфов, ни призраков, направился к выходу. Павел распахнул входную дверь и с изумлением увидел осенний лес, желтые кругляши березовых листьев и красные, разлапистые листья кленов, окруживших полянку со старинным партизанским убежищем. Павел бросил недоуменный взор на дверь, сколоченную из свежих, еще не успевших потемнеть осиновых досок…

На бревне у двери сидел незнакомый Павлу… человек. Несомненный человек, среднего роста, кряжистый, как старый вяз. Лицо человека украшали густые, чуть свисающие вниз седоватые усы. Он сжимал в пальцах помятую папироску, время от времени затягиваясь и пуская к темнеющему, по-осеннему густо-синему небу завитые кольца серого дыма…

…Семен Михайлович мог позволить себе недолгий отдых. Новая землянка была почти готова, боевые товарищи отдыхали после ударных трудов. Оставалось натаскать лапника, нарубить дров, и можно было существовать. А то и жить… если бы вдалеке не слышался гул самолетов, эхо разрывов снарядов и, куда ближе, лай овчарок. Поисковые отряды фашистов, высланные по их души, все еще рыскали по лесу, вынюхивая следы и выискивая остатки прежних стоянок, но сюда им ходу нет: туманная тропа непреодолима для обычных людей. Так сказал разведчик Ведун, и Семен Михайлович верил товарищу, как самому себе. В таких делах Егор Волков никогда не ошибался, за что и получил свой позывной…

Командир партизан выпустил в осеннее небо еще одно колечко и проводил его взглядом. В небе, стрекоча, висел легкий самолет с проклятыми крестами на серых крыльях. “Даже авиацию задействовали, - пробормотал себе под нос Семен Михайлович, - крепко мы фрицам хвост прищемили, что и говорить…” Где-то вдалеке слышались негромкие взрывы: немецкий эшелон с боеприпасами так и не добрался до позиций под изнывающим в блокаде Ленинградом, догорая под откосом железной дороги, ежеминутно теряя в пламени пожарища тысячи патронов и сотни снарядов. “Один эшелон из множества, но может, бойцам в окопах будет хоть малость, да полегче. Затем и работаем… Дальняя разведка говорила, что через две недели пойдет эшелон с артиллерией, может, к тому времени гады утихомирятся, и мы сможем сделать вылазку…”

А местечко и впрямь уютное. Под боком родник с хорошей, чистой водой; невдалеке озерцо, где малец Ванька позавчера наловил авоську крупных, жирных карасей: уху доели только сегодня. Ведун настаивал, что здесь превосходное место для укрытия, и Семен Михайлович не стал спорить, хотя наметанный взгляд опытного охотника отметил в лесу парочку даже более удобных стоянок, с мягкой почвой, в которой землянку-блиндаж соорудить было бы куда проще, чем здесь, на каменистом склоне у невысокой скалы. Но все же командир согласился с товарищем, владеющим не каждому открытыми знаниями и умениями… такими знаниями и умениями, которые старый большевик в мирные дни почитал бабьими сказками, в которые неприлично верить честному сталинцу и строителю коммунизма, да еще и обладателю диплома инженера-химика.

- Товарищ командир, - послышалось справа, - ваше приказание исполнено. Я расставил ловушки и мины по периметру, и сигнализацию наладил…

Семен Михайлович обернулся на голос и увидел худощавого бойца в залатанной ватной куртке, прислонившегося плечом к стволу высокого клена. Странно, еще с полминуты назад там никого не было, только неясные, смутные тени густых ветвей. В руках боец задумчиво вертел сухую травинку. За спиной партизана, поблескивая штыком в лучах вечернего солнышка, висела старая, видевшая, наверное, еще ту, империалистическую войну, винтовка с исцарапанным стволом. Впрочем, не она была главным оружием Ведуна…

Командир поморщился и бросил окурок под ноги, придавив его каблуком кирзового сапога.

- Егор, - вздохнул он, - сколько тебя можно просить, не подкрадывайся ты так… Кондрашка хватить может. А кто-нибудь вроде Кабана может и тебя прикладом с перепугу хватить…

- Не могу возразить, - вздохнул Ведун, машинально потерев плечо. - Уже как-то раз хватил, и, не успей я увернуться, было бы у вас на одного разведчика меньше. Но тут уж ничего не поделать, от моего произволения сие не зависит. Деревья дают мне защиту и покров, даже без нарочитой на то просьбы…

- Я скажу ребятам, чтобы поосторожнее были, - кивнул командир. - Нам лишаться тебя никак нельзя, на тебе, почитай, вся маскировка держится. Говоришь, периметр обустроил?

- Так точно, - кивнул Ведун, поправляя отросшие, длинные волосы, собранные в неуставной хвост на затылке и перетянутые пеньковым шнурком. - Поставил паутинку, настроенную на рисунок подошвы фашистского уставного сапога… кстати, упредите бойцов, чтобы в немецкой обуви далее ста шагов в лес не отходили…

- Что ж им тут, - удивился Семен Михайлович, - безвылазно сидеть? У нас половина отряда в трофейных сапогах бегает.

- На вылазках я, не извольте сомневаться, - ответил Ведун, - буду снимать защиту на тропе. Это просьба на спокойное время. Я на паутинке поставил несколько мин, как обычных, так и моих, неловко получится, если кто-то из наших ребят неудачно наступит…

- “Мячики”? - понимающе кивнул командир.

- Именно, - подтвердил Ведун. - Выкопал ямки, разместил их и лапником да мусором лесным прикрыл. И с паутинкой связал, так что незваных гостей мы можем не опасаться. Хорошее тут место, командир, мои плетенки выходят даже мощнее обычного, “мячик” с горошину как “лимонка” взрывается…

- Да я уж насмотрелся, - вздохнул Семен Михайлович. - Жесткая у тебя наука, Егор, и где только научиться сему умудрился…

- Где-то по книгам, где-то по наставлениям знатоков, где-то и сам экспериментировал, - пожал плечами Ведун. - К этому делу важно по рождению сообразную расположенность иметь, а остальное приложится.

- Не хочешь рассказывать, - понимающе кивнул командир, доставая из портсигара следующую папироску. - Ладно, настаивать не буду… Я о другом хотел спросить. Скажи, Ведун, а почему все-таки именно это место? Нет, я понимаю, что твои труды тут легче спорятся, но а все-таки - почему именно здесь, а не где-нибудь еще? Или и это секрет твоего ремесла?

- Отнюдь нет, - Ведун чуть улыбнулся. - Думаю, этот секрет я смогу поведать, не рискуя навлечь на свою бедовую голову гнев высших сил… Много где в мире есть такие места, где знающие… люди, наподобие меня…

- Да хватит уж врать-то, Егор, - усмехнулся Семен Михайлович. - Думаешь, я не замечаю, как ты каждый раз человеком себя через силу называешь? Не знаю уж, отчего ты решил от человеческого рода откреститься, да и не мое это дело… но водить себя за нос не позволю! От командира у тебя, боец, тайн быть не должно.

- Ваша проницательность, Семен Михайлович, - вздохнул Ведун, - могла бы стать притчей во языцех, оставь нам судьба время для измышления притч. По библейскому слову, тайному свойственно становиться явным, и в сем случае я вынужден признать правоту религиозной мифологии, хоть она и противоречит учению исторического материализма…

- Знаешь ли, Егор, - остановил словоизлияние разведчика Семен Михайлович, - я Библию тоже цитировать могу: “Перед собранием старших не многословь” - это книга Иисуса, сына Сирахова. Так что, товарищ Волков, прерви-ка свой монолог и потрудись объяснить помянутому старшему, - командир ткнул себя в грудь заскорузлым большим пальцем, прижав остальные к ладони, - с чего это ты вдруг нелюдем себя числишь?

Разведчик развел руками.

- Потому что я нелюдь и есть, - усмехнулся он. - Свойственны ли человеку мои познания и умения, Семен Михайлович? В силу различия природы различны и способности, и не только они, есть у меня и иные отличия, - Ведун отбросил с виска прядь волос, на мгновение явив командиру свою особую примету, - немного заостренное сверху и почти лишенное мочки ухо, словно бы в роду разведчика не обезьяны были, по учению науки биологии, а волки или, может, коты. - Вы простите уж, что я скрываю свой род и происхождение, но тут говорит горький многовековой опыт: не все люди нас за своих готовы счесть, во времена старинные и вовсе моих сородичей на кострах, говорят, жгли…

- Не доверяешь ты товарищам, - вздохнул командир. - Видно, крепко вашему роду от нашего перепало. И как ты при таком-то недоверии воевать за людей пошел?

- Так уж судьба распорядилась, - ответил Ведун. - Я не за людей тут воюю, а против нелюдей. Не своих сородичей разумею, конечно, а тех, кто разожжет костры и для вас, и для нас. Да и разжигают уже, помните, в Рябово…

- Надеюсь, что забуду прежде, чем помру, - вздохнул Семен Михайлович, вспомнив рдяное жаркое пепелище на месте деревянного дома и страшный сладковатый запах горелой человеческой плоти. - Так о чем бишь ты говорил-то, про это место…

- Да, я к тому, что подобных мест в мире немало, - кивнул разведчик. - Где-то лежит закопанный старинный предмет с особыми свойствами, где-то лишился жизни кто-то из моих сородичей, где-то могут быть тайники или укрытия древних веков… Были бы сегодняшние дни не омрачены войной и страданиями, я, может, и предпринял бы должные изыскания, дабы определить причину, послужившую к возникновению здесь Места Силы. Но сейчас не время для научных штудий, товарищ командир. Мы отыскали доброе место, и можем лишь возблагодарить добрую удачу…

- И что, таких мест и в самом деле много в здешних лесах? - удивился Семен Михайлович. - Тогда, все же, почему?..

- Не столь уж и много, - усмехнулся Ведун. - На сотни верст вокруг оно единственное, и лишь по большому везению мне случилось на него наткнуться. Выбор у нас был, откровенно скажу, небогатый - или тут камешки потаскать, или комаров в болотах кормить. А если принять к сведению также и облаву… Надеюсь, вы согласитесь счесть местные малые неудобства меньшим злом в сравнении с тем, что уготовили нам немцы.

- Да, тут спорить не приходится, - командир чиркнул спичкой, прикурил и с наслаждением затянулся. - Кстати, сам-то не хочешь папироску?

- Не курю, - ответил Ведун. - Это, на самом деле, еще одно наше с вами природное различие: махорка нам ни бодрости, ни радости не прибавляет, а просто так дышать дымом есть ли смысл? Свежий воздух мне куда как приятственнее… Эх, все бы отдал за кружку хорошего кофе, но где его взять в этих дремучих лесах?

- Спроси у Плотника, - порекомендовал Семен Михайлович. - Он на последнем выходе обобрал тушку немецкого офицера, может, у него и кофе в загашнике завалялось.

- Спрошу, благодарствую,.. - кивнул Ведун и запнулся, услышав вдалеке резкий хлопок и болезненный вскрик, вскоре перешедший в истошный вой и сопровождаемый громким собачьим визгом.

- Вот одна ловушка уже и сработала, - констатировал Семен Михайлович, выдохнув клуб дыма и чуть закашлявшись. - Надеюсь, она там не единственная, Егор?

- Обижаете, командир, - чуть скривился “нелюдь”. - Я их в три слоя разместил, да и туманную тропу со счетов не сбрасывайте: если немец через периметр и пройдет случаем, так развернется в сторону и сам того не заметит. А в стороне тоже сюрпризы заготовлены… Вот только собаку немного жаль, не виновата зверюшка, что с хозяевами ей не повезло.

- Я вот что еще спросить хочу, не прими в обиду, - командир опустил глаза. - Сам знаешь, партизанская удача переменчива. Вот скажи, Егор, случись с тобой что - как нам-то быть? Не будь тебя, давно бы уже и нас не было. Может, есть в отряде кто-нибудь, кому ты мог бы передать свою науку, обучить тайному делу?

- Не вижу поводов обижаться, - пожал плечами Ведун. - Все мы под смертью ходим, командир… Думал я и сам, кого бы мне под крыло взять да обучить нашему искусству, но не всякий на то годится - только тот, в ком течет часть нечеловеческой крови, с кем мы от одного корня происходим. И не всякому наша судьба подходит: таиться от людей, жить в подземельях и трижды каждое слово взвешивать, чтобы не сочли его признаком безумия или поводом нелояльность к власти предержащим заподозрить…

- Так вы не рождаетесь нелюдью? - удивился Семен Михайлович. - И ты, Егор…

- И я когда-то был, или, скорее, числил себя человеком, - кивнул разведчик. - А как им быть перестал, то история печальная и долгая, может быть, однажды и поведаю, как лишние полчаса образуются… Да, командир, есть среди нас те, кто мог бы воспринять мое искусство.

- И кто же это? - полюбопытствовал Семен Михайлович.

- Например, вы, - улыбнулся разведчик. - Но, сколь я успел вас изучить, наша судьба вряд ли вам по сердцу придется…

- И то правда, - кивнул командир. - Я все же надеюсь, что удастся нам выгнать фашистов взашей, вернуться к мирной жизни. Да и есть у меня мечта - успеть когда-никогда все же глянуть на грядущий коммунизм, а до того вложить силы ума и тела, какие останутся, в его строительство. Вряд ли, сидючи в подземельях, я в этом преуспею… А кроме меня?

- Таня могла бы, - вздохнул Ведун. - Есть у нее и кровь, и сила, и крепость… А вот чего нет, так это благорасположения ко мне, что могло бы воздвигнуть в ней желание мне же и уподобиться… Жаль, конечно, но что уж тут поделать, сам дурака свалял.

- Да уж, видел я, как Танька тебя окамелком веника гоняла, - усмехнулся Семен Михайлович. - Это она тебя еще пожалела, Егор, а ведь могла бы и сковородкой приложить, как Лося давеча! А нечего…

- Давайте оставим сию тему, - предложил Ведун. - Я помню, вы помните, она помнит, а бередить душевную рану лишний раз не ко времени и не к месту. Еще есть Ванька Шершень, он, конечно, еще малец мальцом, но если за него как надо взяться…

- Вот за него и берись, - решил Семен Михайлович. - Принимай пока себе в помощники, будет на подхвате… Да оно и для него лучше, чем то дело, которое на него Змей взвалил. Ваньке, может, жить да жить бы еще, а наш чекист мальчишку в звереныша ведь превратит, дай ему волю…

- Принято, командир, - разведчик наклонил голову. - Что ж, будем делать из Шершня настоящего,.. - Ведун замялся.

- Настоящего… кого? - уточнил командир. - Ты так ведь и не сказал, как зовется твой народ. Ведьмаки? Лешие?

- Эльфы, - усмехнулся Ведун и, отступив назад, растворился в вечернем лесном сумраке.

Семен Михайлович затушил окурок и, обернувшись, посмотрел в глаза Павлу, все еще стоявшему в дверном проеме землянки.

- А ты тут за каким делом, боец? - спросил он. - Кулеш там сварился, как мыслишь? Кстати, - на лице партизана появилось замешательство, - а кто ты таков? Что-то я тебя в нашем отряде не припоминаю… Назовись! - резко приказал Семен Михайлович.

- Я, - Павел замешкался, выговаривая слова непослушным, будто бы чужим языком, слыша свою речь как бы со стороны, - ну, я Павел, я просто человек…

- Да какой из тебя человек, парень? - рассмеялся партизан. - Еще один Ведун на мою голову выискался! Ладно… Будем знакомы, боец? - командир протянул ему крепкую, мозолистую ладонь, и Павел ответил на рукопожатие человека. - Меня зовут Семен Михайлович. А тебя, как я понимаю, Аллатар? Рад встрече, эльф…

Мир закрутился вокруг Павла, сливаясь в бешеный, бурный красно-зелено-золотистый водоворот, у юноши подкосились ноги, и он рухнул на спину, обратив лицо к быстро темнеющему небу, превращающемуся… в потолок, покрытый старыми, рассохшимися от времени досками. Вокруг слышалось несинхронное разноголосое посапывание сородичей, из-под старой двери поддувал зябкий сквознячок. Эльф оперся на локоть, приподнявшись на своем ложе. Кажется, он все же сумел заснуть… и вот только что пробудился… Или?... или Пробудился?

Сумрачную тишину старого партизанского укрытия прорезал звучный изумленный вопль.

- Аллатар! Аллатар! Меня зовут Аллатар, елки зеленые, Семен Михайлович, Аллатар, духи поднебесные! Я Аллатар, Агасфер меня укуси!

- Сейчас я тебя укушу, Павел, - злобно проворчала Мэллас, протирая глаза. - Какой тебе Михайлович? Чего разорался! Спать же мешаешь!

- Я не Павел, леди Мэллас! - отозвался ошеломленный эльф. - Ну то есть и Павел тоже… но я Аллатар, друзья! Я Пробудился, наконец-то!

- Рада за тебя, - кисло отозвалась Релла. - А теперь, Аллатар, прикрути свой восторг и дай поспать, хорошо? Я тебя обязательно поздравлю и может, даже поцелую разок в честь праздника, но утром, ладно?

- Но я же Пробудился,.. - растерянно пробормотал новоиспеченный Пробужденный.

- Да и нам пора бы прервать созерцание ночных грез, - Фареллос приподнялся на локте. - Уже утро, Релла, вставать пора. Поздравляю, друг мой. Дай-ка мне на тебя взглянуть, - маг всмотрелся в лицо сородича, обрамленное встрепанными темно-русыми волосами. - Да, Пробудился, тут никаких сомнений. По глазам вижу.

Юноша окинул взглядом полускрытую в сумраке фигуру мага, и чувство недоуменного узнавания наполнило его сознание. Он же видел… видел, во сне...

- Я Пробудился,.. - неверяще прошептал он. - Фареллос? Ведун, это ты? Я, кажется, видел… прошлое. Тебя, Семена Михайловича…

- Было время, когда я именовался и Ведуном, - подтвердил Фареллос. - Воистину, сколь изумительные видения иногда являют нам Места Силы, сохраняющие знание о былых временах… Ты увидел память этого места, друг мой, не всякому эльфу доступно сие откровение. Но тебе доступно. У тебя сильный огонь, быть тебе магом, и не из последних. Если захочешь, конечно.

- Магом? - поразился Аллатар. - Правда? Никогда не думал…

- Так подумай сейчас, - хмыкнул Финаллас. - Самое время начать думать, чтобы не будить сородичей ни свет, ни заря, - эльф осекся. - Ладно, извини, я тоже за тебя рад, дружище. Добро пожаловать в тусовку Пробужденных, надеюсь, тебе понравится.

- А как переводится твое имя? - сонно поинтересовалась Оллаин, выползая из-под одеяла.

- “Снежный Ветер”, - ответил Кэаллан. - Самое подходящее имя, по нынешней погоде. Видимо, Живой Мир решил тебе оставить долгую память о нашем приключении.

- Да мы и так вряд ли забудем, если выживем, конечно, - пробормотал, просыпаясь, Кэллаган.

- А чтобы выжить, придется поработать, - заключила Мэллас. - Давайте, что ли, вставать, нам пора дальше разгребаться, а Кэаллану и Релле идти на станцию за рюкзаками и спичками. Раз уж некоторые эльфы не способны Пробудиться, не перебудив при этом сородичей. Растопи печку, что ли… Аллатар.

Релла подошла к Аллатару и, наклонившись, звонко чмокнула эльфа в щеку.

- Обещания надо исполнять, - ехидно оповестила она изумленного сородича. - Подвинься, ты слишком крупный хворост ломаешь, долго разгораться будет…

* * *

Эльфы сидели кружком на лавках вокруг старого, потемневшего от времени бревенчатого столика, прихлебывая горячий чай. Кружек на всех не хватало, и Мэллас с Кэллаганом неловко подносили к губам старинные чеканные серебряные чаши, захваченные запасливым Энхелленом из сокровищницы Московского Холма. Серебро быстро нагревалось от горячего напитка, и держаться за раскаленный металл было очень неудобно. Уютно грела буржуйка, и помещение было освещено несколькими высокими свечками, отбрасывающими на покрытые горбылем стены колеблющиеся смутные тени.

- Как сходили? - поинтересовался Кэллаган, наливая Релле и Кэаллану чай в кружки.

- В следующий раз, - отозвался менестрель, - сам пойдешь. Говорил, приятная прогулка в обществе симпатичной девушки? Насколько приятна прогулка по лесному снежку, ты и без меня знаешь, а тут еще и эта язва в компании, всю дорогу насмешничала, мол, “тютя, тебе сказали не распускать руки, а ты и рад слушаться; так на всю свою эльфийскую жизнь без девушки останешься”.

- Ну, блин, Релла, - усмехнулся Энхеллен, - ты, конечно, зараза ехидная. Будь я на месте вежливого и скромного Кэаллана, так я б не выдержал и руки распустил.

- А он и распустил под конец, - подтвердила с ответной усмешкой Релла. - Даже его вежливости и скромности не хватило, чтобы противостоять моему эльфийскому обаянию…

- И что? - заинтересовалась Оллаин.

- Что-что,.. - пробурчал менестрель, почесывая щеку. - Рука у некоторых особо обаятельных эльфиек тяжелая, вот что. И зачем было докапываться…

- Продолбал свой шанс, теперь не жалуйся, - Релла гордо приосанилась и отхлебнула чай из кружки. - Теперь я на станцию пойду гулять с Кэллаганом, как ты предложил.

- Ну нет, - отмахнулся тот. - Чтобы ты еще и меня изводила? Не дождешься. Хватит с нас и одной несчастной жертвы твоего обаяния. Лучше рассказывайте, как дела.

- А чего тут рассказывать? - вздохнула Релла. - Сам видишь, вдвоем вернулись, не впятером. Забрали рюкзаки, перевесили записку… вот спичек еще купили.

- И газет на растопку, - добавил менестрель. - Чтобы не драть бересту с несчастных березок, они не виноваты в том, что нам нечем печку разжигать. И сушек к чаю, но вообще-то надо будет еще раз сходить, докупить еды-питья, как собирались. И еще по мелочи…

Эльфы помолчали, прихлебывая чай и закусывая принесенным гостинцем.

- Скажи, Фареллос, - спросил Энхеллен, допив последние капли из своей кружки, - так откуда же ты все-таки знал об этом укрытии? Мы тебя еще в Москве спрашивали, но ты отмахнулся, мол, потом поведаешь. Мне кажется, если ты не возражаешь, конечно, что пришло время нас просветить…

- Я наивно надеялся, - вздохнул маг, - что разговор сей мне удастся оттянуть, а то, глядишь, и вовсе оставить изящную недосказанность. Не то чтобы я стесняюсь сего эпизода своей биографии, скорее, даже горжусь им, но имею смутное ощущение, что не всем мое повествование по душе придется. Филантропия в наших кругах не в чести…

- При чем тут благотворительность? - удивился Кэллаган.

- Я употребляю сей термин, - уточнил Фареллос, - в его буквальном значении, каковое означает не более… но и не менее чем человеколюбие. Впрочем, тебе-то, Кэллаган, я рассказал все в деталях, возможно и излишних, учитывая поспешность нашего бегства.

- Это такой хитрый способ передать мне слово? - усмехнулся оруженосец и, дождавшись кивка мага, продолжил. - Что ж, я, наверное, и впрямь изложу твою историю короче и яснее, не растекаясь мыслью по древу…

- Мысью, - поправил его Фареллос. - Сиречь белкой, что и имел в виду старинный автор “Слова о полку Игореве”, откуда взят фразеологизм, искаженный современной речью… Но ты говори, приношу извинения, что перебил.

- Если вкратце, - просветил Кэллаган сородичей, - Фареллос, будучи уже Пробужденным эльфом, магом даже, умудрился влезть в самое пекло людской войны…

- Той самой? - удивился Финаллас. - Второй мировой?

- Великой Отечественной, - поправил маг. - Ах, я опять перебиваю…

- Фареллос, - продолжил рассказчик, - присоединился к партизанскому отряду, воевавшему в этих местах. Мы сейчас сидим в их старом убежище, где они… в сорок втором году, правильно?.. скрывались от немцев. В общем-то, это все, если вкратце.

- Вот, оказывается, что я во сне видел,.. - пробормотал опешивший Аллатар.

- Никогда не слышал, - удивился Энхеллен, - об эльфийских партизанских отрядах. Правда, что ли?

- Неправда, - покачал головой маг. - Я в том отряде был единственным эльфом… Пробужденным, конечно, непробужденных полуэльфов у нас было еще семеро, включая нашего командира.

- То есть воевал за одних людей против других людей? - процедила Мэллас. - Ну ты даешь, Фареллос, никогда бы не подумала, чтобы Пробужденный эльф сделал такую глупость. А если бы и подумала, то не на тебя… Вот как, значит. Человеколюбивый ты у нас, филантропичный, как ты там назвался. Надо же… И как только это человеколюбие не подвигло тебя инквизиции нас заложить?

- Вот знал я, что и до таких обвинений дело дойдет, - вздохнул маг. - Оттого и рассказывать вам не рвался…

- Ты что, Мэллас, - удивилась Релла, - подозреваешь, что Фареллос может нас предать? Перестала ему доверять? Чего это ты?

- Конечно, подозреваю, - ощерилась леди наместница. - А что такого? Где один раз сдружился с людьми, там и второй раз не за горами. Воевал за партизан - отчего бы и за инквизиторов не повоевать?

- Я даже не буду комментировать абсурдность сего обвинения, - нахмурился маг, отставляя кружку. - Лучше, вопреки обыкновению, перейду сразу к выводам: и чего же ты теперь намерена делать, леди наместница? Как решишь мою судьбу? И вправе ли ты ее решать?

- А больше некому, - Мэллас обвела взглядом сородичей. - Все остальные не решатся выступить против тебя, маг-предатель. Только мы с королевой-голубкой и можем восстановить справедливость и…

- И выставить меня взашей? - сухо поинтересовался маг. - Как вы в тот раз Аэллай выставили? Или, может, превентивно казнить, дабы я не разболтал какой-нибудь обитающей в этих лесах инквизиции о вашем убежище? О да, высшая справедливость не знает ни милосердия, ни пощады, ни даже законов формальной логики…

- Не слишком ли ты обнаглел, маг? - прищурилась наместница. - От таких слов недалеко и до хулы на королеву-голубку… И поверь, ей такие слова по нраву ничуть не больше, чем мне!

- Допустим, обнаглел, - с усмешкой согласился тот. - И что ты теперь сделаешь? Призовешь на мою голову ее гнев? А она, повинуясь твоему повелению, прилетит и клюнет меня в темечко? Или в более прозаичную часть моей эльфийской анатомии?

- Да как ты смеешь! - Мэллас вскочила со скамьи, и в ее пальцах заплясал огонек, зародыш поспешно сплетаемого огненного шара. - За такие слова ты заслуживаешь самой жестокой кары, негодяй! Я тебя… ой, - осеклась эльфийка, почувствовав, как пальцы, согретые теплом колдовского огня, окутывает морозный пар, гася пламенный сгусток и оставляя в руке холодный кусочек льда. - А, хоть так! - она запустила льдышкой в мага, удачно угодив Фареллосу в лоб.

- Вы еще в снежки тут играть начните, - хмыкнула Релла, созерцая мага, озадаченно потирающего ссадину, украсившую его чело.

- Все лучше, чем с огнем баловаться, - возразил маг. - Тут сухое дерево кругом, еще не хватало наше убежище во славу королевы-голубки спалить… Кстати, кого я должен благодарить за сие своевременное охлаждение моей горячей головы и не менее горячих рук нашей возмущенной наместницы?

- А разве это не ты,.. - начал Кэаллан. - Я подумал…

- Не я. Я начал плести серебряный мешок, но кто-то успел раньше меня… Кто бы это мог быть… сейчас… ты, Аллатар? - он удивленно обернулся на недавнего Осознавшего.

- Ага… не знаю, Ведун… то есть Фареллос, как оно получилось, само как-то…

- Воистину, день откровений: сначала в Релле открылся талант роковой кокетки, потом во мне качество инквизиционного приспешника, потом в Аллатаре способности заклинателя. И ведь Пробудился-то лишь сегодня утром… Талант, восхищаюсь и даже где-то преклоняюсь, - он шутливо поклонился ошеломленному эльфу. - Мне магия холода никогда толком не давалась. Уже и оправдал свое новообретенное имя, восхищаюсь, и безо всяческой иронии. Да и мое забытое прозвание вспомнил, не скрою, приятно было вновь услышать его в этих стенах… Но предлагаю решать вопросы по мере их явления в наше досточтимое общество. Итак, что же вы намерены делать с сородичем, доселе безупречным, но паче чаяния признавшемся в непростительном грехе: войне на стороне людей против тех, кого и людьми-то назвать - сильно им польстить?

- И нахамившим королеве-голубке, - отмерла Мэллас, - чем свое положение усугубившего до полного ничтожества…

- Отнюдь нет, Мэллас, - обернулся к ней маг. - Против королевы-голубки я не сказал ни слова, я вполне верю и даже допускаю, что она могла бы наказать меня, буде пожелала бы того. Но вот в твоем праве излагать ее волю я сомневался и ранее, а ныне уверился в своих сомнениях окончательно…

- Захлопни хлебало, предатель, - окрысилась наместница. - Я сестра королевы-голубки, я знаю ее волю, я чувствую сердцем, что она в гневе на тебя, маг, и по ее справедливой воле приговариваю тебя,.. - она замялась.

- Вот-вот, - кивнул маг, - прежде чем приговаривать, подумай, чаю выпей. Изгнать, а тем более убить меня ты не потянешь, поверь. Слабосильна ты против меня, мощи ворожейской не хватит. Даже не пытайся. Если я и уйду, то только по своей воле.

- Воля королевы-голубки, значит, для тебя уже ничто? - скрипнула зубами Мэллас. - Хорош верноподданный!

- Хорош, - ехидно подтвердил Фарелос. - В достаточной мере хорош, чтобы сообразить простой, но ускользнувший от твоего неразвитого ума факт. Эльфы, - он обернулся к сородичам, - мы все знаем, что королеве-голубке открыты все, даже самые потаенные, мысли и чувства ее верноподданных. Так ведь?

Эльфы настороженно закивали.

- И что? - обеспокоилась наместница.

- А то, Мэллас, что, ведая все обо всех, королева-голубка никак не могла упустить познаний о скрытых деталях моей биографии, кои я только что неосмотрительно поведал нашему почтенному сообществу. И королеву все устраивало. Я спокойно жил в Холме, занимаясь своими магическими штудиями. Я помог защитить собравшихся здесь в печальный день штурма - ведь это в мою ловушку попался инквизитор, устроивший пожар на лестнице. Я помогал в меру сил нашему выживанию в дальнейшем, я бежал из Холма вместе с вами, я привел вас сюда, в скрытое убежище среди заснеженных лесов… Ох, непривычен я к столь обильному самовосхвалению, даже неловко как-то, вы уж извините меня, сородичи. И только, сейчас когда я озвучил во всеуслышанье свои деяния дней минувших, королева-голубка вдруг нежданно-негаданно воспылала ко мне такой ненавистью, что готова лишить меня долгой эльфийской жизни, лишь бы только не видеть мою хулиганскую физиономию в нестройных рядах верноподданных. Так получается, Мэллас?

Мэллас промолчала.

- Нет, - продолжил свой монолог Фареллос, - так почему-то не получается, хоть рассудком думай, хоть сердцем. И какой же из этой межеумной ситуации должно нам сделать вывод?

- Какой же? - завороженно спросил Энхеллен.

- Простой и последовательный, - маг сделал широкий жест в сторону Мэллас. - Либо ваша осененная милостью голубки предводительница лишилась рассудка, принимая свои желания за королевские, либо изначально лгала нам, подражая недоброй памяти Кореллин, но не обладая и толикой ее хитрости и ораторского таланта, каковые делали столь убедительными слова предшественницы. Проще говоря, простите мне отступление от литературного слога… Мэллас, ты завралась. Что скажешь в свое оправдание?

- Скажу, что оправдываться должен ты, предатель! - крикнула та. - Да, я могу ошибаться, могу принимать свои мысли за откровения королевы-голубки… Да, могу, что тут отрицать? Я не Кореллин, не стану изображать из себя оскорбленную невинность, в отличие от тебя, маг! Но я ошибаюсь искренне, не имея злого намерения! Ты же принял на себя позор по доброй воле, ты не оправдался за свой союз с людьми, и вряд ли оправдаешься! Что может быть позорнее для Пробужденного эльфа, нежели дружба с человеком!

- Только неумение слышать обращенные к нему слова сородичей, - усмехнулся маг. - Но раз ты так убеждена в своей правоте, обратимся к истинно справедливому суду - суду эльфов, не запятнавших себя столь ужасными грехами, как симпатии к людям… и искажение воли нашей королевы. Друзья, вы уж простите мне это обращение, если не согласны с таковым, - он встал с табурета и поклонился ошеломленным Пробужденным. - Вот перед вами я, и вот перед вами Мэллас. Рассудите нас, кто прав - эльф, однажды не смирившийся со злом, творимым одними людьми против других, и выбравший сразиться на стороне людей, противоставших злу? Или эльфийка, которая готова, якобы от имени королевы, убить этого эльфа за то, что он посмел выбирать?

- Да, - согласилась Мэллас. - Рассудите нас, сородичи! Кто прав - эльф, решивший, что если одни смертные убивают других, то это зло, а не добро и польза Живому Миру? Или эльфийка, не готовая терпеть среди своих друзей предателя, оценившего жалкие жизни смертных превыше долга наследника Старшей Крови?

- Итак, проголосуем, - резюмировал Фареллос и подобрал у печки несколько хворостинок. - Предлагаю, чтобы потом никому не было стыдно смотреть в глаза сородичам, голосовать втайне. Вот, каждый из вас получит длинную и короткую палочку. Допустим - окажу Мэллас незначимую любезность - длинная палочка ознаменует согласие эльфа с нею, короткая же - со мной. Зажмите ваше волеизъявление в кулаке и сложите… да хотя бы в шапку, - он нашарил на койке вязаную шапочку Оллаин. - Затем же посчитаем голоса, не привязывая их к именам. Обещаю, что буде длинных палочек окажется более коротких, я немедленно покину ваше недружелюбное сообщество, не затрудняя его более своей персоной. Правда, убивать себя все же не позволю, и настоятельно рекомендую к тому попыток не предпринимать. Как же поступит леди Мэллас в обратном случае, решать ей.

- Что тут решать, - вяло ответила та. - Если я окажусь в меньшинстве, значит, ни мне, ни королеве-голубке эльфы более не верят. Что я буду за наместница, если мое слово не имеет веса? Если так, то я сложу с себя обязанности вашей предводительницы, и живите, как посчитаете нужным, без пусть неточного, но все же слова королевы-голубки. Справедливо, отступник?

- Вполне, - кивнул маг, раздавая хворостинки. - Голосуйте, эльфы, и пусть сердце и разум подскажут вам правильный ответ.

* * *

Эльфы проголосовали. Кто-то опускал знаки своего волеизъявления сразу, кто-то колебался, долго или не очень, но через пять минут проголосовала сидевшая рядом с Мэллас Релла, передала шапку наместнице, и та, высыпав ее содержимое на столешницу, принялась раскладывать хворостинки по кучкам. Фареллос демонстративно не препятствовал и не мешал - сидел, чуть развалившись, отхлебывал из кружки остывающий чай и безупречно делал вид, что вовсе не заинтересован в действе, решающем его судьбу и ближайшее будущее.

- Хрень какая-то, - пробормотала Мэллас, еще раз пересчитывая хворостинки. - Получается, что голосов-то поровну…

- Да не может того быть, - возразил Фареллос. - Голосующих нечетное число, ровный счет невозможен математически. Пересчитай внимательнее, их не так много.

- Не знаю, какая у тебя математика, предатель, но если хочешь, сам пересчитай, - буркнула Мэллас. - А я уже четвертый раз пересчитываю, однохренственно поровну выходит: семь голосов “за”, семь “против”.

- Осмелюсь в таком случае, - предложил маг, - посоветовать одной нервической особе пересчитать не палочки, но эльфов. Пересчитает, и чудное открытие явится пред ней во всей своей неприкрытой полноте.

- Кэллаган, Финаллас, Пав… Аллатар, Оллаин, Энхеллен, Кэаллан, Релла, - насмешливо перечислила Мэллас и осеклась, осознав ситуацию. - Сородичи, вы что, все сразу по две палочки положили? Зачем?

- Редкостное протестное единодушие, - подтвердил Фареллос. - Я, пожалуй, присоединю свой голос к выраженному моей оппоненткой недоумению. Зачем?

- Догадайтесь, - хмуро бросил Финаллас. - Есть гипотезы? Ты, Фареллос, большой любитель их сочинять.

- Есть, конечно, - маг слегка усмехнулся. - Но лучше вы озвучьте свои мотивы, так оно будет вернее, чем гадательно анализировать сей материальный крик соборной эльфийской души.

Эльфы помолчали, не зная, с чего и кому начать.

- Можно, я скажу? - попросила Оллаин. - Понимаешь, Фареллос, ты… я очень люблю тебя… как отца или даже как дедушку, которого у меня никогда не было. Я не хочу, чтобы ты уходил. Но и обижать Мэллас тоже не хочу, потому что она сестра королевы-голубки, которую я тоже не хочу обижать, а еще,.. - она замялась, - а еще, потому что Мэллас ведь тоже не со зла, а ради нас, она ведь хорошая на самом деле, хоть и сердитая иногда. Я не хочу выбирать, вот и опустила две палочки.

Мэллас отвела взгляд и смущенно покраснела. На ее глазах блеснули непрошеные слезы.

- А меня достали эти судилища, - поддержал девочку Финаллас. - Еще в Холме задолбали, ничего хорошего от них не было, и сейчас не будет. Считайте, я воздержался от голосования.

- Нас и так мало, - вздохнула Релла. - Если мы между собой передеремся, то никакой инквизиции не надо, сами себя угробим.

- Я думаю, вы оба правы и неправы в равной мере, - менестрель Кэаллан утер со лба испарину. - Фареллос поступал в годы войны, как ему сердце велело. А Мэллас сейчас поступает по зову своего сердца. Но не могут же сердца эльфов в таком диссонансе звучать, просто душевные струны в настройке нуждаются… Как на арфе или виолончели. Если я могу помочь с настройкой, я всегда… но если вырвать на инструменте одну из струн, хорошей мелодии из него не извлечь.

- А я проще скажу, - добавил Энхеллен, - устали вы, сородичи. Отдохнуть вам надо. А не устраивать скандалы с эмоционального перенапрягу, ни вам с этого лучше не будет, ни нам.

- А я… я помню свой сон, - негромко проговорил Аллатар. - Семена Михайловича, тебя-Ведуна, партизан в убежище. Твой командир, кажется, был хорошим человеком, может, его надо бы и другом эльфов счесть… Он мне ведь во сне назвал мое истинное имя, друзья, не знаю, как вам, а мне это говорит о нем все, что должно сказать. С таким человеком в одном строю стоять - дело правильное, как мне кажется. Но и Мэллас можно понять, она-то мои сновидения не видела…

- Я, скорее, согласен с тобой, Фареллос, - подал голос Кэллаган. - Ты ведь говорил, что ушел воевать вслед за лордом, а тут выбор небогатый: или так, или отречься от клятвы верности. Думаю, это и Мэллас понимает, ведь если бы жизнь повернулась иначе, если бы Мэллаин осталась в теле эльфа и позвала бы ее за собой, даже на войну… даже за людей, ты ведь пошла бы, Мэллас, не усомнилась? И я пошел бы, и за Мэллаин, и за Гэллнаром. Ты сделал то же самое, за что тебя винить? Думаю, тут просто недопонимание, мы не все рассказали Мэллас, а она сделала выводы, не зная всей картины, но и это не ее вина - откуда ей знать детали, в которые мы ее не посвятили? Нельзя принимать такие решения, не зная всех обстоятельств.

Мэллас всхлипнула и начала вертеть в руке одну из хворостинок, чтобы скрыть охватившее ее замешательство.

- Наши сородичи, - улыбнулся маг, - оказались мудрее, чем мы с тобой, Мэллас. Видно, придется изыскивать компромисс, который устроит всех собравшихся в этой землянке эльфов: у нас нет права обижать друзей и идти против их совокупного совета.

- Да и желания никакого нет, вообще-то, - тихо ответила та. - Но какой тут компромисс возможен? Я не одобряю твоего прежнего поступка, ты не готов счесть его ошибкой. Я призналась в том, что то ли не слышу голос сестры, то ли не могу отличить его от собственных выдумок. Ты показал мне, что моя власть имеет пределы, что я не Мэллаин, ты можешь сказать мне: “А чем ты способна подтвердить свое право распоряжаться?”, и я утрусь, потому что и вправду - а чем? Какая из меня наместница, Фареллос? Я тебя-то передавить авторитетом не могу, ты пошлешь меня лесом и не застесняешься. Как я могу править эльфами, если я слаба и… и не безошибочна.

- Не ошибается только королева-голубка, - вмешался Кэллаган. - И то не сразу же она такой стала, Мэллас! Когда королева жила среди нас, она была такой же, как мы, и ошибалась, и доверяла поспешно, и бывала импульсивна иной раз. И ничего, жили как-то под ее руководством, и неплохо жили, в общем-то.

Мэллас вздохнула.

- Ладно, сородичи… Раз уж у нас тут вечер откровений, сейчас и я вам расскажу кое-что… кое-что такое, что куда пострашнее рассказа о прошлом нашего мага. И об одной своей слабости расскажу… о паршивой слабости, с сегодняшней и не сравнить. В общем… в тот день, когда моя сестра не вернулась с проклятой игры про индейцев, - наместница всхлипнула, - мне, вернее ей, в аську постучалась инквизиторша. Не знаю, откуда она узнала ее номер, возможно, через организаторов игры… она сказала мне, что Мэллаин погибла в бою, погибла, забрав с собой жизни нескольких инквизиторов, и предлагала… то же самое, что потом предлагал Антон. Бежать, или прятаться, скрываться, не отсвечивать, и тогда нас беда минует. А потом другой человек написал, что моя собеседница арестована по обвинению в государственной измене.

- Лгала, наверное? - предположила Релла. - Инквизиторы могут…

- Тогда я не засомневалась в ее словах, - опустила голову наместница. - И позвала Кореллин, чтобы посоветоваться, как тут быть. Тогда-то Кореллин и придумала: чтобы вы, друзья, не запаниковали, чтобы в Холме не начался бардак, надо вас обмануть, сказать, что королева обратилась голубкой, бежала и… и вы дальше все знаете. А я… я согласилась, что нужно врать, обманывать, и чтобы я была наместницей, а Кореллин - советницей и пророчицей выдуманной голубки. Вот так оно и было, мы лгали, а вы верили…

- Охренеть… - Энхеллен выразил эмоции, обуревавшие эльфов, одним емким словом. - Ну вы и…

- Мерзавки? Стервы? Завравшиеся властолюбивые лгуньи? - с грустной усмешкой предположила Мэллас. - Тут даже спорить не приходится, такими и оказались, как только уверились в гибели королевы, и даже прощения тут не попросишь - как такое простить? Я бы не простила, наверное… Так что не мне осуждать Фареллоса, я-то сделала худшее, и тоже полностью осознавая, что делаю.

- Так получается, королевы-голубки на самом деле не существует? - Оллаин заплакала навзрыд. - Вы все сочинили?

- Как знать, - покачала головой Мэллас. - Да, мы ее вроде как придумали, Кореллин отдавала свои приказы, притворяясь, что их отдает голубка… а я… я однажды ощутила сердцем… и ощущаю до сих пор, что мы с ней каким-то образом придумали истинную правду. То есть Кореллин так и думала до конца, что голубка - это вымысел, поэтому и отчаялась, когда на нас инквизиторы напали… А я сейчас полагаю, что мы просто были не в силах сразу принять это знание как правду, и Мэллаин действительно спаслась, действительно стала голубкой, но другого способа донести до нас истину тогда не было. Не услышали бы мы ее, не поняли. Пришлось ей вот так, хитрым способом просветить наши слабосильные сердца… Со мной получилось, с Кореллин - сами видите. Ну а вам вот сейчас рассказала, - она чуть помолчала. - Теперь вы знаете все, как сказал Кэллаган, “обстоятельства”. Ну как, эльфы, вам точно нужна такая наместница? Которую кто угодно пошлет на хрен, и она покорно идет куда послали, потому что, в общем, туда ей и дорога, и я только что объяснила вам, почему?

- Фареллос, все-таки, не “кто угодно”, - ответил Финаллас. - Поверь, ты нужна нам. Ты рассказала ужасные вещи, Мэллас, но… но спасибо, что рассказала. Такое лучше знать… Но все равно - нужна. И сейчас, наверное, больше, чем мы полагали до сих пор. Если королева-голубка с нами не говорит, или говорит, как вот ты предполагаешь, лишь через смутное сердечное ощущение, то единственный способ понять, что она от нас хочет - это вспомнить, какой она была в старые дни, так ведь?

- Ты ведь сестра королевы Мэллаин, - добавила Релла, - ты помнишь ее лучше, чем кто-то из нас, и подскажешь, если мы забудем, что она нам говорила, что советовала. И сама вспомнишь сестру и поступишь так, как она поступала. Просто опирайся на воспоминания, а не ощущения. И не дрейфь, прорвемся! - эльфийка улыбнулась.

- А проблема со слабостью, - добавил Кэллаган, - в общем-то, легко решается. Зачем вам с Фареллосом соперничать? Объедините усилия. Из него всяко получится куда более толковый советник наместницы, чем из Кореллин, он не будет ни лгать друзьям, ни манипулировать ими. И всегда поможет рассудком там, где не справится сердце.

- Интересная идея, - оживилась Мэллас. - Только он ведь из меня душу вытрясет, если что ему не по нраву будет. Ну а если мы с ним во мнениях не сойдемся?

- Поспорите, - пожал плечами оруженосец. - Разъясните друг другу свои идеи, найдете компромисс. Ну а если совсем все плохо, бросьте жребий и попросите королеву-голубку, чтобы та проконтролировала, правильной ли стороной он упадет. Все ж лучше, чем ругаться.

- Это, скорее, не советник, а соправитель получится, - задумалась Мэллас. - Но, может, оно и неплохо, надоело, если честно, в одно лицо отвечать за всю вашу остроухую вольницу. А ты, Фареллос, что думаешь?

- Мои мысли, в целом, описываются лаконичной поговоркой “без меня меня женили”, - усмехнулся маг. - Однако же, карьерный рост впечатляет: за час без малого я прошел трудный путь от человеколюбивого негодяя до соправителя наместницы пусть и малочисленного, пусть и однокомнатного, но все-таки Холма. Давай попробуем, Мэллас, тут наш друг прав: лучше сотрудничать, чем заклинаниями друг в друга кидаться. А что мы где-то в чем-то не согласны, это нормально, я предпочитаю общество единочаятелей, а не единомышленников. Цели у нас общие, а что не сходно мыслим, это и к лучшему, всегда есть повод развлечь себя аргументированной дискуссией.

- Так какие будут распоряжения, леди и лорд соправители? - поинтересовалась Релла. - Пора бы уже и к делам приступить, скоро уже темнеть начнет.

- Какие тебе нужны распоряжения, Релла? - нахмурилась Мэллас. - Все как обычно, кто посильнее, идет за дровами и водой, кто половчее - продолжает уборку. А кто задает дурацкие вопросы, тот варит макароны и ставит чай.

- О, узнаю нашу леди наместницу, - хихикнула та. - Вот и закончился наш вечер откровений, все вернулось на круги своя. А макароны-то у нас остались разве?

- Я купил две пачки, - поведал ей Кэаллан, - пока ты крепила записку к столбу. И вот еще тушенки немного.

- Круто, молодец! - восхитилась девушка. - А я не додумалась как-то. Хм… может, он не такой уж и тютя, как вы полагаете, сородичи?

* * *

Эльфы третий день безвылазно сидели в партизанском убежище, высовывая нос наружу лишь для похода за водой, дровами, или ради гигиенических надобностей. В лесу стоял трескучий мороз, снег искрился под ярким мартовским солнышком, чуть согревающим обращенные к нему лица, но не способным разогнать стылое марево. Редкий ветерок проносил поземку мимо двери убежища, у которой все утро обреченно возился Энхеллен, старавшийся приладить хотя бы веревочную петлю на место отломанной им дверной ручки.

- Знаете, сородичи, о чем я сейчас думаю? - поделилась Релла, почесывая пятерней отросшую кипу светлых волос. - Чего мне сейчас больше всего хочется?

- Принять душ? - предположил Кэаллан. - Мы тут уже неделю сидим, и горячую воду только в кружках видим. Скоро в настоящих бомжей превратимся.

- Ну вот, - вздохнула девушка, - всю интригу испортил. Мог бы притвориться, что не догадываешься, тебе все равно, а мне приятно. Ты прав, Кэаллан, помыться мечтаю! В Холме, конечно, горячей воды тоже не было, но там хотя бы самой воды было в достатке, вскипятил котел, и уже можно споласкиваться.

- Фареллос, - позвал Энхеллен, - а вы, когда тут с партизанами жили, как эту проблему решали?

- А мы, друг мой, - маг отвлекся от своих колб, в которых смешивал жидкости и травы из старых запасов, - баню устраивали. Отгородили один из отнорков… вон тот, - он кивнул влево от себя, где в углу убежища была глубокая ниша, ныне заваленная рюкзаками и продуктами, в основном, макаронами, гречкой и тушенкой.- Повесили дерюгу, установили лавку, и калили на “буржуйке” камни. Затем относили их в закуток, поливали водичкой, и парились.

- И воду для помывки грели? - спросил Аллатар.

- Разве только самую малость, чтобы лед убрать, - кивнул маг. - А так-то, если баня хорошо протоплена, достаточно занести туда бадейку и дать ей постоять минут двадцать. А там уже и мыться можно, прохладно, конечно, но после парилки оно даже приятственно получается. А кто посмелее, выскакивал на улицу да в снег нырял. Что, сородичи, подумываете воспользоваться людским опытом? Не опасаетесь уронить достоинство истинных эльфов?

- Да иди ты, партизан остроухий, - ухмыльнулся Финаллас. - Мы его с самого бегства из Холма роняем только так. Можем и еще разок уронить, зато будем предаваться мыслям о своем несовершенстве на чистую голову. Может, разгребем отнорок? Все равно делать нечего…

- Можем и разгрести, - согласился Кэллаган. - Только маловато в вашей парилке места, а нам ведь еще и два отделения разгородить надо будет.

- Зачем? - удивился менестрель.

- Да как тебе сказать, - хитро усмехнулся оруженосец. - Ты, помнится, жаловался, что у Реллы рука тяжелая? Ну так поверь, это еще цветочки, а ягодки будут, когда ты ей предложишь совместную баню. Да и Мэллас с Оллаин добавят…

Кэаллан призадумался.

- А у вас женщины в отряде были, Фареллос? - поинтересовалась Оллаин. - Они вместе с парнями мылись?

- Были, четверо, - улыбнулся маг, видно, вспомнив нечто забавное из своего прошлого. - Матрена Петровна, кухарка наша, любила попариться в одиночестве, ну так при ее дородстве уместить там еще кого-то было задачей непростой. Алена и Татьяна, разведчицы, парились вдвоем, да еще и остальных на морозец выставляли, чтобы не пялились на их девичью красу… и надо сказать, было там на что посмотреть, Алена - русская красавица с золотистой косой до пояса, статная и высокая, а Таня - полуэльфийка, стройная, шустрая… и тоже очаровательная как весенний цветок. Но шашни ни с кем не крутили, а если кто и пытался - могли парой слов так отбрить, что потом над неудачливым воздыхателем весь отряд хохотал, - маг чуть скривился, - неприятный опыт, должен заметить. И Фрося еще, вот эта разбитная деваха свою девичью честь на удовольствие разменивала не глядя, и парилась в компании парней безо всяческого стеснения.

- А что с ними потом случилось? - поинтересовался Аллатар.

- Разное,.. - маг помрачнел. - Матрена Петровна из местных была, и когда сюда наши войска вошли, вернулась домой. Мы ей помогли избу наладить взамен сожженной, а там наши пути и разошлись. Фрося осталась с ней, помогать по хозяйству, но не сдюжила мирной жизни, покатилась по уголовной дорожке, да и сгинула где-то в сибирских лагерях. Алена с нами до конца прошла, медсестрой при полковом госпитале, даже жениха себе там подыскала, но судьба судила ей иначе, погибла от шального осколка за неделю до победы. А Танечка, - он печально вздохнул, - полицаям попалась. Умерла под пытками, но молчала до конца. Мы ее тело потом нашли, и не то что нашу Таню, человека в этих останках было признать-то непросто. А потом нашли и тех, что над ней поглумились, и отплатили сполна.

- И что вы с ними сделали? - спросила Мэллас.

- С вашего позволения, я избавлю присутствующих дам от неаппетитных подробностей. Замечу лишь, что под конец они молили нас их добить. И молили дня два, пока не отдали души… Хотя кому там такие души надобны.

Эльфы помолчали.

- Умеешь ты удивить, Фареллос, - вздохнула Релла. - Кто бы мог подумать, тогда, в прежние дни, что под внешним обликом ученого, погруженного в свои исследования и эксперименты, скрывался…

- Отчего же “скрывался”? - невесело улыбнулся тот. - Я такой и есть, еще с доэльфийских лет: люблю свое дело, ценю новое или хорошо забытое знание, нахожу наивысшее удовольствие в доброй книге или красивом плетении. Как смог, тут же вернулся к излюбленным занятиям; и более того, они обрели для меня особую, ранее неизведанную прелесть, в сравнении с пережитым во дни военные, когда винтовку в руках я держал куда чаще, чем книгу или колбу. Надеялся даже грешным делом, что битвы для меня остались в невозвратном прошлом, но оно, прошлое, имеет привычку напоминать о себе в самые непредвиденные моменты. Но давайте же оставим эту скорбную тему и вернемся к более мирным размышлениям - например, о том, как бы нам организовать пресловутую баню. Зарастать грязью и мне, признаюсь, малость поднадоело.

- Да и мне тоже, - вздохнула Мэллас. - Но Кэллаган прав, для бани нам потребуется более удобное местечко, и попросторнее, и поудобнее, чем твой отнорок.

- А если другой закуток выбрать? - менестрель кивнул в противоположную от “банной” ниши сторону. - Вон вроде большая нора, хватит и на женское отделение, и даже на закрытую раздевалку останется. Фареллос, а что у вас там было?

- О, там было, если так можно выразится, наше святилище, - рассмеялся маг. - Этот угол мы отгородили под мастерскую, и наш механик Василий Александрович сразу поставил дело так, что войти туда было дозволительно лишь с его разрешения, и только тем, у кого, как он выражался, “руки были приткнуты куда положено, а не куда получилось”. Я относился к тем, у кого, по мнению Саныча, так мы его именовали меж собой, руки росли даже не из афедрона, а пристегивались едва ли не к пяткам, так что мне вход в сие святая святых был заказан накрепко. Впрочем, я туда и не рвался особенно, далее входной выгородки и не заходил-то ни разу.

- Ну раз теперь вашего “Саныча”, - хихикнула Релла, - тут с нами нет, можем занять его храм человеческого технарства под эльфийские нужды. Давай, может, посмотрим, прикинем, как размещать парилку?

- Надеюсь, тут не витает его гневный дух, чтобы отмстить мне за столь непотребное святотатство, - Фареллос поднялся со скамьи и неспешно прошагал к отнорку. - Надо тут немного подмести, почистить и… - он неожиданно замолчал и прикоснулся рукой к дальней стенке отнорка. Маг обернулся к сородичам, и на его лице появилось выражение замешательства.

- Что случилось? - обеспокоился Кэллаган.

- Что-то истинно престранное и преудивительное, - пробормотал Фареллос. - Мэллас, Аллатар, вас не затруднит подойти ко мне… да-да, - он чуть посторонился, пропуская эльфов мимо себя. - Окажите мне малую любезность, прикоснитесь к стене… вон там, чуть пониже выбоины. Вы тоже это чувствуете, или мне с недосыпа мерещится?

Аллатар прикоснулся к стене в указанном месте.

- Ничего не чувствую, - тихо проговорил он. - Или нет… так, сейчас, сейчас… ой! - Аллатар отдернул руку. - Стена горячая, как печка! Я, кажется, даже обжегся немного.

- Ну-ка, дай я, - Мэллас оттеснила его от стены. - Так… погодите, не отвлекайте! - бросила она загалдевшим эльфам за столом. - Что-то очень знакомое, серебристый поток под стальным, белая двойная прядь, свитый клубок огня… Фареллос, что ты там наплел? - она обернулась к магу. - Запирающее заклятие, с чего это ты его сюда привесил?

- Значит, не мерещится, - маг снова приложил руку к стене. - Да, запирающее заклятие, сплетено на старинный лад, и хорошо сплетено, надо заметить, талантливый маг накладывал…

- Давай без самовосхвалений, - поморщилась Мэллас. - Что ты талантливый маг, это не новость. Лучше разъясни, с какого перепугу ты замок на глухую стенку поставил?

- Я, наверное, не вполне доходчиво разъяснил ситуацию, - Фареллос внимательно посмотрел на Мэллас. - Или ты не расслышала мое изложение. Мэллас, я в этом отнорке впервые, как и ты, и заверяю тебя, что ни сейчас, ни во дни военные я ничего на этой стене не выплетал. Это заклятие, никаких сомнений, но плел его не я. Здесь когда-то побывали наши сородичи, - маг прервался, сплетая тонкие струйки стихийных прядей над каменной выбоиной, - и если меня не обманывают чувства и познания, побывали они тут достаточно давно… веков тридцать назад, если не более.

- Что они тут забыли? - удивленно спросил Аллатар, потирая обожженную руку. - И зачем?

- Так, - распорядилась Мэллас. - Сородичи, а ну-ка, сделайте пару шагов назад! Мне понадобится место, чтобы сплести заклятие…

- Заклятие отмены? - сообразил маг и сделал пару шагов назад, потянув за рукав Аллатара. - Подозреваешь, тут висит иллюзия?

- И хорошо сработанная иллюзия, - ответила наместница, - не хуже тех, что Исфеллин выплетала. Заметна лишь на прикосновении, метр в сторону, и уже не чувствуется… - Мэллас раскинула руки в стороны и крутанулась вокруг своей оси. - Так, где тут конец пряди, сейчас его подхвачу и распутаю,.. - эльфийка повела вытянутыми руками вверх и затем вниз по спирали вокруг себя. - Вот ты где, зараза мелкая… и не ухватить тебя, блин… еще и уворачиваешься… ага, попался!

Мэллас резко дернула на себя сжатую в щепоть руку, и эльфы, столпившиеся за спинами Аллатара и Фареллоса, пораженно ахнули: в грязной, покрытой выбоинами и трещинами стенке проявилась, словно выплывая из туманного марева, изукрашенная вычурной резьбой темная каменная плита. В центре резного орнамента светлым пятном выделялась металлическая, по виду серебряная, фигура хищной птицы, сидящей на скале в профиль к ошеломленным эльфам.

За каменной толщей что-то мелодично звякнуло, словно бы рассыпались серебряные бубенцы, и птица раскрыла клюв. Над ее головой зажглись голубым сиянием ровные символы эльфийских рун, складывающиеся в короткую надпись

- “Экхлаэн гвэалх алеа”, - пробормотал Кэаллан. - Н-да, будь там написано: “закрыто на санитарный день”, это был бы уже перебор, конечно…

- А сейчас, скажешь, не перебор? - возразила менестрелю Релла. - Фареллос, Мэллас, может, вы растолкуете необразованным сородичам, что за хрень вы нашли?

- Зачем же так грубо, Релла? - поморщился маг. - Стоило бы застыть в восхищении перед изящным сим творением рук эльфов, во дни древние искусно украсившим…

- Дальнюю стенку в грязной яме в самой жопе мира, - перебила его Мэллас. - Тут я скорее поддержу Реллу: ты сам-то понимаешь, что за штуку мы нашли?

- Смутно, - маг вдруг нервно рассмеялся. - Зато презабавно до ошеломления: это ж надо, я сидел тут с товарищами полтора года, воевал и скрывался, и лишь повинуясь экзистенциальному ужасу пред гневом Василия Александровича, я так и не добрался до единственного места, воистину достойного быть возмещением всех наших лишений, равно прошедших, нынешних и будущих…

- Фареллос, - поморщился Аллатар, - а можно все-таки разъяснить, что вы такое нашли, без словесной эквилибристики, а? Для разнообразия? Чтобы было доступно для невежественных жертв современного образования?

- Не уверен в своей способности исполнить твою просьбу, коллега, - Фареллос вежливо наклонил голову в сторону начинающего мага, - поелику и сам пребываю в не меньшем смятении, чем ты или прочие наши друзья. И, узнав перевод сей чародейской надписи, вы, полагаю, разделите мое недоумение. Кэаллан, - обратился маг к менестрелю, - я думаю, что тебе, как первому прочитавшему сию древнюю надпись, должно и просветить нас в отношении ее перевода на язык обыденной речи.

- Перевести несложно, - хмыкнул Кэаллан. - Но вот просвещения от моих речей не ждите… сорри, но я просто ни фига не понимаю. В общем, написано на двери примерно вот что: “скажи, мастер, и входи”. Это дословный перевод, но вряд ли правильный, скорее всего, перед нами метафора или, возможно, шифр…

- Чего-чего? - вытаращился на него Финаллас. - “Скажи, мастер, и войди?” Ты не прикалываешься, сородич?

- А в чем ты увидел прикол? - удивленно обернулся к нему менестрель. - Надпись как надпись, некий мастер должен что-то сказать, это будет ключевое слово, отпирающее магический замок. Что тебя так удивило?

- Да как тебе сказать, - протянул Финаллас, - в общем, будь там написано “закрыто на санитарный день”, это было бы столь же удивительно… А то и меньше, пожалуй. Это же почти надпись на вратах Мории, “Братство Кольца”, первый том! Вы что, не узнаете фразу? - Финаллас обвел взором собравшихся вокруг эльфов. - Хм, вижу, что не узнаете. Получается, “Властелина Колец” из нас только я один читал, верно?

- Я пыталась, - пожала плечами Релла, - но бросила на первой главе, тягомотина неимоверная…

- Я тоже с трудом продрался через первые страницы, - согласился Финаллас, - и не пожалел, дальше все пошло бодрее. В общем, есть в книге один эпизод, когда компания главных героев пытается войти в старинную дверь, запертую на магический замок. Они, примерно как Фареллос и Мэллас, нашли дверь, сделали ее видимой, а на ней прочитали надпись “скажи, друг, и войди”. И долго таращились на каменную створку, пытаясь сообразить, что должен сказать неизвестный друг, чтобы дверца отворилась. И лишь спустя немалое время догадались, что неправильно надпись перевели: на самом деле там было написано, мол, скажи “друг” и войди, то есть слово “друг” и отпирало волшебный замок… Фареллос, что такое? - прервал он рассказ и обернулся к магу. - С тобой все в порядке?

Маг беззвучно хохотал, уткнув в ладони чуть покрасневшее лицо.

- Все-таки есть в людской беллетристике здравое зерно, - сквозь смех проговорил он. - Благодарствую, Финаллас, ты припомнил свой опыт книголюба как нельзя более к месту. Теперь сообразил и я… Нет, но до чего же ироничные выверты иной раз выдает судьба: надо же, сколько сидеть у самого входа в эльфийский тайник, и лишь по случаю, в поисках места для бани, обнаружить то, чего мы и не чаяли бы найти!

- Погодите, - помотала головой Мэллас. - То есть вы хотите сказать, что тут надо просто произнести слово “мастер”, и дверца сама откроется?

- Навряд ли, - помотал головой Энхеллен, - мы его тут один раз уже произнесли, когда Кэаллан фразу зачитывал. И ничего не случилось…

- Надо полагать, - заявил Фареллос, - что отраженный в людской литературе образ старинного эльфийского плетения явил себя читателям в форме искаженной и упрощенной, но это в принципе свойственно человеческим интерпретациям эльфийской мудрости и искусства. Сей выход вряд ли был столь хорошо замаскирован лишь ради того, чтобы отпираться простым звукосочетанием “гвэалх”.

Оллаин с подозрением покосилась на птицу. Та осталась безучастна к ее вниманию.

- А нам вообще надо открывать эту дверь? - задумался Кэллаган.

- В общем-то, не очень, - пожала плечами Релла. - Можно забить и просто сделать в этом отнорке баню, как с самого начала хотели. Но интересно же, что там за тайник! Может, в нем какие-нибудь древнеэльфийские вещи остались, украшения, или посуда, или книги, или…

- Скелеты чересчур любопытных эльфийских дев, - вставил шпильку Энхеллен.

- Или чересчур разговорчивых их сородичей, - не осталась в долгу Релла. - Но давайте все-таки прикинем, как нам понимать эту надпись?

- Так, как Кэаллан с самого начала прочел, - предположил Финаллас, ощупывая кончиками пальцев тонкую резьбу барельефа. - Некий мастер должен сказать слово, отпирающее дверцу. Осталось, собственно, понять, что это за слово. Или методом научного тыка его подобрать.

- Не уверен, что мне по душе эта идея, - Фареллос почесал подбородок. - Старшая Речь - язык весьма богатый и разнообразный, из чего следует, что, не зная ключевого слова, мы можем веками тут сидеть, перебирая словесами и словоформами безо всяческого успеха.

- Кстати, и про “мастера” неплохо бы разобраться, - Мэллас облокотилась на стенку. - Я так понимаю, что важен не только пароль - важно, чтобы его произносил кто надо!

- Я, конечно, маг и вообще Пробужденный эльф без году неделя, - проговорил Аллатар, - возможно, не понимаю чего-то, но сразу приходит в голову: а может быть так, что важно только то, кто произносит? То есть любое слово годится, если оно произнесено мастером?

- Что ж, - задумался маг, - гипотеза не хуже любой другой и требует по меньшей мере сообразного осмысления… Кэаллан, не затруднит ли тебя растолковать нам значение слова “гвэалх”, чтобы мы могли в сопоставлении себя этому слову понять, кто из нас мог бы быть назван по праву “мастером”?

- Сомневаюсь, что такие мастера есть среди нас, - тихо сказал менестрель. - Слово “гвэалх” описывает эльфа, обладающего как безошибочным чувством стремлений Живого Мира, так и способностью выразить его в литературном, музыкальном или изобразительном искусстве, доходчиво для любого сородича.

- Да, - Мэллас разочарованно выдохнула, - Видимо, судьба этой птичке остаться настенным украшением в банной комнатке… впрочем, и это неплохо, на худой конец. Эльфийских мастеров среди нас точно нет.

- Почему нет, леди Мэллас? - вдруг подала голос Оллаин. - А королева-голубка? Разве она не с нами? Разве кто-то из нас не считает, что королева лучше всех знает, что для эльфа добро и зло, и никогда не ошибается?

- Устами младенца,.. - мягко проговорил Фареллос. - Нет, Оллаин, никто из нас не сомневается в чистоте помыслов и слов королевы Мэллаин, но сможем ли мы докричаться до нее, чтобы она сказала нам - и этой, вероятно, двери, - свое непререкаемое слово?

- А зачем нам кричать? - спросила Оллаин. - Вот…

Юная эльфийка покопалась под одеялом на своей койке и выудила из недр постели тонкую брошюрку в мягкой обложке.

- Вот,.. - смущенно сказала она. - Это ведь слово королевы, правда? Мы все знаем, что оно истинное, что королева-голубка на самом деле… как ты там это по-эльфийски назвал, Фареллос?

- “Гвэалх”, - ответил маг. - Да, среди наших знакомых, нынешних и прошлых, вряд ли найдется эльф, более, чем леди Мэллаин, достойный зваться “мастером”. Полагаешь, Оллаин, если мы прочитаем пару строк из сего произведения, писаного королевской рукой, замок воспримет сию декламацию как речь мастера?

- Почему бы не проверить? - ответила Мэллас вопросом на вопрос мага. - Оллаин, открой книгу где придется и прочитай пару строк.

- Ой, а можно не я? - смутилась юная эльфийка. - Все-таки слово мастера, наверное, надо правильно прочитать, например, на Старшей Речи? А я только по-русски знаю… Может, леди Мэллас прочтет?

- Для начала читай ты, - ответила Мэллас. - Если не получится, почитают другие…

- А если вообще ничего не выйдет? - спросил Энхеллен.

- Если вообще ничего не выйдет, будем думать дальше, - пожал плечами Финаллас. - Но пока что, Оллаин, тебе слово!

- Ой,.. - поежилась девочка. - А какую страницу читать?

- Любую, на твой выбор, - ответил Фареллос.

Оллаин крепко зажмурилась и открыла брошюрку где-то в середине.

- Эмхм, - смутилась она. - А это точно можно…

Мэллас заглянула через ее плечо в открытую страничку и буркнула:

- Ну, не знаю, предполагал ли заклинатель, что его замку будут читать такое мрачное рассуждение…

- Мне другую страничку открыть?..

- Забей, - посоветовал Энхеллен. - Если мы будем выбирать цитату, которая на сто процентов устроит леди наместницу, так мы до второго открытия Врат провозимся.

- “Мне часто задают вопрос”, - запинаясь и волнуясь, прочитала Оллаин, - “а может ли эльф-полукровка выбрать человеческий путь развития, и что из этого может получиться? Ответ на него печален: увы, может, и зачастую его-то и выбирает, поскольку просто не знает, что у него вообще есть этот выбор. Он может не осознавать себя эльфом до конца своих дней, и всю свою жизнь прожить, как человек”.

- И в самом деле не слишком-то оптимистично, - прокомментировал Фареллос и, плавно развернувшись, широким жестом указал на каменную резьбу. - Однако наше счастье, что сия каменная плита не обладает должным разумением, чтобы различить эмоциональные оттенки речи мастера. Приглядитесь, сородичи: барельеф меняет форму!

Но эльфы уже видели и сами, как расплываются и искривляются твердые контуры резьбы, словно бы сделанные из пластилина. Рельефная птица изящно повернулась клювом к эльфам, и в ее глазах желтыми огоньками вспыхнули два топаза. Звякнули серебряные бубенцы в каменной толще, и пластина барельефа сдвинулась на метр вправо, открывая проход, освещенный неярким серо-голубым светом. Над головой птицы разноцветной россыпью кристаллов открылось изображение звездного неба, а скала, на которой она сидела, рассыпалась каменной крошкой, открывая под собой витую каменную ленту, на которой была выведена каллиграфическая надпись.

- “Толан эа веалиш энхэлаа фаани хоулэм”, - прочитал Кэллан. - “Свет за порогом Холма Серебряного Сокола”, получается…

- Воистину, сохрани я силы удивляться, - добавил Фареллос, - сие поразило бы меня до самых глубин сердца.

- Так это не тайник? - неуверенно спросила Релла. - Или?...

- Или более, чем тайник, - кивнул маг. - И куда более… Вот оно, неведомое Место Силы, тайна, придающая могущество нашему убежищу… Вот что, оказывается, отыскал партизанский разведчик с позывным “Ведун”, чая лишь найти укрытие от злобы вражеской... Ох, что сказал бы мне по этому поводу Семен Михайлович… Да нет, разве я мог бы предполагать, тогда, в мрачные военные годы, что здесь, в этой землянке,.. - маг замолчал, не в силах выразить в словах обуревающие его чувства.

- Что “здесь”? - непонимающе посмотрела на него Мэллас. - Ты понял, что это такое?

- Это… легенда, - маг положил руку на барельеф с изображением птицы. - Это миф, сказка, отблеск прошедших времен… Добро пожаловать в Холм Серебряного Сокола, именно так и переводится прочитанная нами фраза.

- Тот самый забытый Холм? - ахнул Кэаллан. - О котором писал Ауллан и пел Аталлик, где смеялась Эллинир и творила Фэаллин? Фареллос, неужели?..

- Похоже, что именно он и есть, - маг ошеломленно потер покрывшийся испариной лоб. - Да, тот самый Холм, оставленный своими обитателями в годы Великой Войны… Его обитатели погибли в битвах с атлантами или на кострах инквизиции, все до единого, и некому было в позднейшие времена вернуться обратно и вновь заселить древний подземный чертог.

- Погоди, - Аллатар помотал головой, - ты хочешь сказать, что вот здесь, за этой дверью… что ты, Фареллос, то есть Ведун, по случайности наткнулся на….

Эльфы наперебой затараторили, перебивая друг друга.

- Древний эльфийский Холм?

- Оставшийся нетронутым со времен Великой Войны?

- Его не нашла инквизиция?

- Там, наверное, все осталось как раньше?

- Под сохраняющим заклятием?

- Надо пойти посмотреть…

- А не опасно?

- Аккуратно посмотреть.

- Да и вообще, мы же эльфы, а ловушки на людей ставят…

- А ведь там, наверно, удобнее жить, чем в этом схроне…

- Может, там и баня есть?

- Переселимся…

- Тихо! - Мэллас окриком прервала эльфийский галдеж и, отодвинув от двери Аллатара, заглянула в проход. - Знаешь, Фареллос, если ты прав, и мы в самом деле нашли вход в древний Холм, я могу сказать только одно: все-таки королева-голубка существует и за нами приглядывает. Такое совпадение бывает раз на миллион, и если и может произойти, то лишь по воле поднебесных духов.

- Будем надеяться, что это и вправду Холм Серебряного Сокола, а не массовое умопомешательство, явленное нам от унылой меланхолии, - согласился маг. - Сомневаюсь, что королева-голубка властна не только над настоящим, но и над прошлым, но случившееся чудо остается чудом, хоть и свершилось оно полвека назад. Не буду утверждать с уверенностью, во всяком случае, прежде чем мы осмотрим найденные чертоги, но все же не утаю надежды: кажется, у нас есть все шансы обрести новый дом, не хуже прежнего.

Глава 2. Нежеланные гости

- Знаете, друзья, - поделился с сородичами Финаллас, развалившийся в кресле у камина, где ярко пылало горячее пламя, распространявшее волны тепла по небольшой комнате, - у меня, кажется, впервые за недели, прошедшие с ухода из старого Холма, образовалось чувство, что я дома. Словно не было всех этих бед, бегства, поезда, снегов и грязного схрона, прости, Фареллос, что я так непочтительно о вашем убежище отзываюсь…

- Ах, пустое, - отмахнулся маг, расположившийся на мягкой тахте напротив Фареллоса, - я и сам испытываю схожее ощущение. Все-таки спартанские условия партизанского укрытия не идут ни в какое сравнение с позабытым уже комфортом, приличествующим обиталищу Старшей Расы. Я словно бы вернулся в прекрасное прошлое, когда королева жила среди нас, когда беды прошлого, постигшие наш народ, казались почти что страшной сказкой, а будущее виделось безоблачным и светлым…

- В новом Холме, - заметил Аллатар, разлегшись, пренебрегая мебелью, на мягкой шкуре в центре комнаты, - условия, пожалуй что, и получше прежних будут. Все, что нужно для жизни, к нашим услугам: есть и магическое освещение, - он кивнул на яркий шарик под потолком, заливающий комнату прохладным зеленовато-голубым светом, - и тепло, - он взглянул на камин, - и передохнуть есть где. Да и в комнатах стоят не жесткие кровати людского изготовления, а ложа с пуховыми перинами - королю впору! Так и валялся бы целыми днями…

- Вот только с продовольствием проблемы, - вздохнул Кэллаган, привалившийся к косяку у роскошной, украшенной тонкой резьбой деревянной двери. - Как бы тут ни было хорошо, а вскоре придется выходить наружу и шлепать по снежку до Рябово, пополнять запасы…

- А деньги, кстати, не бесконечны, - отозвался Энхеллен, покачиваясь на крепком стуле. - Рано или поздно они у нас кончатся, и, насколько я прикидываю, скорее рано, чем поздно. Две-три закупки, и все. Что дальше будем делать? Мебель глодать?

- Или магазин в Рябово ограбить, - предложила Мэллас. - Но аккуратно, чтобы внимания лишнего не привлекать. Отвести глаза, вытащить пару ящиков…

- Грабители из нас, конечно, те еще, - возразил Финаллас. - Опыта никакого…

- Жрать захочешь - научишься, - возразила леди наместница. - Или есть другие идеи?

- Можем рыбу половить на том озерце неподалеку, - предложил Аллатар. - Думаю, тут должны быть какие-нибудь нитки. На худой конец, какой-нибудь настенный коврик поплоше расплетем, сделаем леску, срежем прут, и я смогу, наверное, соорудить примитивную удочку-кивок…

- И выловить пару дистрофичных карасей, в которых костей больше, чем мяса? - хихикнула Релла. - Крючок-то где брать собираешься, рыболов-спортсмен?

Аллатар задумался.

- Можем, - неуверенно пробормотал он, - потратить немного денег и в Рябово купить, если там рыболовный ларек есть…

- Вообще-то тут должен быть склад продовольствия, - заметил Фареллос. - Обязательно должен быть, просто нам пока не случилось его найти, но это и не удивительно, мы еще не все коридоры осмотрели…

- Перспектива грызть антикварные сухари трехтысячелетней выдержки меня тоже не вдохновляет, - отметил Кэаллан, отвлекаясь от настройки своей арфы. - Впрочем, как и идея попробовать себя на криминальной стезе… А может, и вправду на станцию сходить? Поиграю там на арфе, спою что-нибудь несложное, глядишь, подкинут какую-никакую денежку.

- Не думаю, - вздохнул Энхеллен, - что местные гопники в состоянии оценить искусство эльфийского менестреля. Наденут тебе арфу на уши, Кэаллан, и это в лучшем случае.

- Самое грустное, - вздохнула Релла, - что сидим-то мы, по сути, на несметных миллионах. Местная сокровищница, пожалуй, побогаче московской будет, но вот как это золото в живые деньги перевести…

- Можно заслать гонцов в Любань, - предложил Кэллаган. - Город все-таки, наверняка там есть комиссионка или ломбард. Дадут, конечно, копейки по сравнению с настоящей стоимостью…

- Рискованно, - отмела идею Мэллас. - Во-первых, туда еще добраться надо, а инквизиция, знаете ли, не дремлет. А во-вторых, много мы так не получим, а если попытаемся взять количеством - так нас менты за шкирку возьмут и примутся выяснять, где мы столько антиквариата откопали.

- В Москве же не выясняли, - пожала плечами Релла. - Там нам как-то удавалось и золотишко скидывать, и цену хорошую брать.

- Там у меня связи были, - вздохнула наместница. - Ювелир в комиссионке на Сухаревской, он с нами давно работал. Пробужденный, кстати, но в Холме ему не нравилось, клаустрофобией страдает, бедолага… Но это тоже не вариант, в Москве нам появляться еще опаснее, чем в Любани. Вот как хотите, а идея с ограблением магазина мне кажется наиболее здравой.

- Пока примем вариант с комиссионкой как крайний, - резюмировал Кэллаган. - Много мы так не реализуем, но если придется выбирать между карасями из озера и нею, лучше разок рискнуть и метнуться на электричке до Любани… и не наглеть с количеством, как верно отметила леди Мэллас. Кстати, тема с магазином как раз может сработать, но тут не грабить надо… Вернее, не совсем грабить.

- Поясни, - заинтересовался Фареллос.

- На что мы точно можем положиться, так это на людскую жадность, - усмехнулся оруженосец. - Она редко подводит. Делаем как предложила Мэллас: приходим ночью, отводим сторожу глаза, выносим макароны и тушенку… а на их место кладем какую-нибудь ценную безделушку, золотое колечко там или серебряную тарелку, как правильно заметила Релла, их у нас пока хватает. И дальше представьте себя на месте владельца магазина: конечно, он может заявить о краже, но ведь тогда и ценность придется сдать ментам, как вещдок. Не лучше ли промолчать, а неожиданное приобретение, превосходящее стоимостью убыток, прикарманить?

- Так он может прикарманить драгоценность и заявить кражу, что ему помешает? - спросил Энхеллен.

- Логично, - согласился Кэллаган. - Тогда просто приложим к безделушке записку - мол, мужик, извиняй, что ограбили, но если не будешь лезть в бутылку, через пару-тройку недель еще чем-нибудь полезным одарим, по той же таксе. Ну а если окажется дураком… нам это не повредит особенно ничем, кража, в целом, мелкая, выше местного уровня следствие не поднимется, да и у местных ментов скоро перейдет в категорию “висяков” - нас еще найти надо. Через какое-то время с другим магазином попробуем, тут их несколько, просто тот, что возле станции, удобнее…

- Ну так и я о том же говорю! - встрепенулась Мэллас. - Если дело мелкое, зачем мудрить? Зачем на смертных шедевры эльфийского искусства расходовать, если мы можем нужные нам вещи так забрать, и всем по сараю будет?

- Леди Мэллас, позвольте, я разъясню вашу ошибку, - вмешался Финаллас. - Один-два раза мы, наверное, можем позволить себе неприкрытый грабеж. А потом? Потом это уже не единичный взлом будет, а серийная кража, а это уже проступок серьезнее, и расследовать его будут ответственно - и, возможно, не местные правоохранители, а районные, а то и областные. Если нас и не найдут, то возможность продолжать наши, хм, экспроприации перекроют нам наглухо. И вот тогда-то нам только и останется, что карасей ловить да мебель глодать. Оно нам надо?

- Ведь мы уже не полагаем сей прекрасный древний Холм лишь временной передышкой в нашем печальном странствии без конца и без края? - дополнил Фареллос. - Мы, сколько я вижу и чувствую, намерены обосноваться здесь на многие годы, вероятно, и на века. Заселить старинные чертоги, вернуться к подобающей Старшему Народу жизни, возможно, когда-то возобновить поиск одиноких Пробужденных или даже Осознавших. Зачем нам, прости мне просторечное выражение, гадить под дверью собственного жилища и раздражать аборигенов? У нас нет нарочито созданного для сей цели острова в океане, куда мы могли бы их отселить…

- Да и океана тоже как-то не наблюдается, - мимолетно вздохнула Релла. - Жаль, давно я на море не была, скучаю по теплому солнцу...

- …Поэтому с местными нам следует не ссориться лишний раз. Может, напротив, где-то и помочь, скрыто, само собой, но так, чтобы события, способные привлечь к сим местам избыточное внимание, просто не происходили, или не несли людям значимого вреда.

- Опять в тебе партизанское прошлое взыграло, - хмуро констатировала Мэллас. - Проснись, маг, война кончилась давно, смертные тебе уже не случайные союзники, а вечные враги, как оно и было со времен короля Оберона. Твою филантропию они не оценят.

- И не надо, - пожал плечами Фареллос. - Я забочусь о нашем выживании и комфорте, и если ради этого придется уделить толику внимания и заботам людей, это невеликая цена за спокойствие и благочиние в заново населенном Холме Серебряного Сокола…

- Кстати, - сменил тему Кэллаган, - а может, в честь начала новой эпохи в жизни этого Холма, его переименовать стоит?

- Зачем? - удивился Энхеллен.

- Не зачем, а почему. Вернее, ради чего. А еще вернее, во имя кого.

- Королевы-голубки? - догадался менестрель.

- Конечно, - кивнул оруженосец. - Думаю, мне не нужно напоминать, сколь много она для нас сделала, и доказывать, что нашу вечную благодарность она более чем заслужила. Назвать в ее честь наше новое обиталище - меньшее, чем мы могли бы ее отблагодарить.

- А что, мне идея нравится! - одобрила его слова Мэллас. - Фареллос, а ты что думаешь? Ты вроде как равноправный со мной соправитель, давай, тоже решение принимай, не манкируй обязанностями!

- Разве могу я возразить столь обоснованному и более чем сообразному нашей судьбе предложению? - улыбнулся маг. - Быть посему: отныне древний Холм Серебряного Сокола обретет второе имя… восхитительно, что тоже до какой-то степени связанное с крылатыми творениями Живого Мира. Предлагаю назвать наш дом Холмом Белой Голубки - и прославить сие название в веках не менее, чем именование нашего прежнего дома, Московского, а в прошлом Боранского Холма.

- Поддерживаю, - кивнула Мэллас. - Холм Белой Голубки: мне кажется, замечательное имя. Вам оно по душе, сородичи?

Эльфы с улыбками переглянулись.

- Чудесное название, - выразил общее мнение Кэаллан. - Вот Оллаин будет рада, она как-то раз уже высказывала схожую идею, но застеснялась озвучить ее вам с Фареллосом.

- Кстати, а Оллаин-то куда пропала? - поинтересовался Энхеллен. - Я ее с самого утра не видел…

- В бане сидит, - сообщил ему Финаллас. - Никогда бы не подумал, что девочка так неровно дышит к водным процедурам. Уже второй день вылезает оттуда только перекусить и поспать.

- Хорошо ее понимаю, - грациозно потянулась Релла. - Баня… да тут, друзья, не баня, а целый аквапарк, с Московским Холмом и не сравнить… Думаю, вскоре я присоединюсь к Оллаин, это не море, конечно, но замена неплохая. Даже водяная горка имеется.

- Как я намучался, налаживая его работу, - вздохнул Фареллос. - Еле разобрался в хитросплетениях магии, что обеспечивают потоки воды и тепла купального чертога. И ведь я лишь пытался запустить готовое, лишь приостановленное в действии, соцветие заклинаний… а чтобы попытаться создать что-то хотя бы в малом подобное, мне еще не один век учиться и трудиться потребно. Воистину, великие мастера магии населяли Холм Серебряного Сокола в древние дни, чувствую себя в сопоставлении с ними школяром-неумехой…

- Холм Белой Голубки, - мягко поправил его Аллатар. - Я бы тоже не отказался приобрести немного полезных знаний, ну, раз уж я теперь маг. Я даже сунул нос тут в библиотеку, но был вынужден отступиться - книг тут, конечно, полно, но все на Старшей Речи, из которой я только наши имена и знаю.

- Тогда имею честь предложить тебе, юный маг, - шутливо поклонился Фареллос, - свое навязчивое общество в библиотечном чертоге и услуги наставника в нелегких образовательных штудиях. Начнем, конечно, с азов, сиречь с алфавита и базовых плетений, но в свое время дойдем и до высокого искусства.

- Интересно, - зевнула Релла, - и когда Аллатар до этого искусства дойдет? Лет через пятнадцать?

- Скорее, века через полтора, - мягко улыбнулся маг. - Но что эльфу время?

- Особенно чужое, - вставила ехидную шпильку Мэллас.

* * *

Зима, морозная и снежная, в этом году оказалась быстротечной. Вторую неделю погода стояла солнечная и теплая, и густой лес в окрестностях бывшего партизанского укрытия подставлял ветви деревьев необычно жаркому апрельскому солнцу, ожидая весеннего пробуждения к жизни. Но внизу, в тени, было еще прохладно. Снег только начинал подтаивать, растекаясь по ледяному насту тонкими прозрачными лужицами и впитываясь в обнажившуюся у стволов деревьев почву, густо усыпанную прошлогодней прелой листвой, запах которой смешивался с прохладой легкого ветерка, несущего с собой едва ощутимый, но уже явственный аромат новой весны.

Энхеллен и Кэллаган стояли у входа в убежище, опираясь на старинные тяжелые заступы, украшенные резьбой по черенкам и тонкой вязью по металлическим лезвиям. Сегодня была их очередь расчищать снег и лед перед покосившейся, потемневшей от влаги дверью. Утреннее солнышко ощутимо пригревало, и эльфы скинули головные уборы, подставив разгоряченные работой лица дуновениям воздуха.

- Все-таки мне непривычен этот, с позволения сказать, инструмент, - вздохнул Кэллаган, стукнув ради иллюстрации своих слов заступом о толстую ледяную корку. - Наши славные предки, конечно, были великими мастерами, искусными резчиками и ювелирами, но знаешь, Энхеллен, я бы сейчас все отдал за нормальный чугунный лом и простейшую совковую лопату…

- Так уж и все? - поддел его Энхеллен, утирая со лба трудовой пот. - Вот допустим, явится перед нами какой-нибудь заблудившийся инквизитор и скажет: слушай, эльф, давай ты от Пробуждения отречешься, а я тебе за это лом подгоню! Или мешок противогололедного реагента, кстати… Неужели согласишься?

- Если перед нами появится инквизитор, - ухмыльнулся его сородич, - я его этим заступом оприходую, а лом и реагент в качестве трофеев заберу. Так будет вернее: я и при своих ушах останусь, и с инструментом.

- Суров ты, - рассмеялся Энхеллен. - А ну как потом окажется, что это не инквизитор был, а местный лесник, он к тебе с шуточками да подарками, а ты его мотыгой по темечку?

- Да мне без разницы, - поморщился Кэллаган. - Леснику тоже не нужно знать, что в его владениях эльфийский Холм самозародился. Попрошу Мэллас подчистить ему память, а там оттащим куда подальше и забудем о нежеланном визите.

- А скоро уже весна, кстати, - заметил Энхеллен. - А что такое весна? Это начало грибного сезона, сморчки пойдут, строчки… а затем пойдут и первые грибники. Будем их всех дрекольем гонять и мозги чистить?

- Если понадобится, - пожал плечами Кэллаган. - Но я все-таки надеюсь на искусство нашего лорда-мага, он вроде обещал, что сюда без его воли, или без его ведома, ни один лишний человек не доберется. И не добирались ведь все это время, с войны…

- Иначе бы все барахло из схрона давно растащили, а сам схрон засрали бы до самой крыши, - согласился Энхеллен. - Люди, одно слово…

- Ребята, - из двери укрытия выглянула Релла и зажмурилась, когда на ее лицо лег луч яркого утреннего солнца. На лице девушки было написано легкое беспокойство. - Сворачивайте работу и давайте внутрь. И побыстрее!

- Что случилось, Релла? - Энхеллен поднял с земли свой заступ. - Какие-то проблемы?

- Пока непонятно, - отозвалась девушка. - Фареллос говорит, что на тропе сработала сигналка, к нам идет несколько человек...

- Да и пусть себе идут, - пожал плечами Кэллаган. - Как идут, так и пройдут мимо. У нас же тут туманная тропа стоит, отведет им глаза… Так?

- Не совсем так, - пожала плечами Релла. - Мы знаем, что кто-то вошел. А вдруг это инквизиторы? Маловероятно, конечно, но лучше не рисковать пока… Залезайте внутрь, парни! Если тревога ложная, потом закончите уборку!

- Так если это инквизитор, - возразил Энхеллен, - на него и сигналка сработать не должна. Думаю, нам не с чего паниковать. Раз сработало - значит, обычный человек.

- Фареллос переделал сигнальную систему, - возразила Релла. - Он рассказывал на той неделе, ты что, прослушал? Теперь вместо реагирующей на движение волшебной паутинки там обычная нитка. А в сотне метров от нее - заклятие, время от времени проверяющее ее натяжение. Такая схема среагирует на любого пришельца.

- Но вот отличить инквизитора от грибника все-таки не сможет, - задумчиво проговорил Кэллаган. - Слушай, а может, вместе с ниткой и паутинку поставить? Тогда мы будем точно знать: если сработала и нитка, и паутинка - у нас в гостях обычный человек. А вот если только нитка…

- Пойди и расскажи об этом Фареллосу, - отмахнулась Релла. - Вот прямо сейчас и иди, ладно? А то мне уже надоело с вами спорить, мне холодно, между прочим! - она зябко повела плечами, прикрытыми одной лишь тоненькой льняной туникой. - И ты, Энхеллен, не стой столбом! Идем, не тормози!

- Я не торможу, - покачал головой эльф. - Я думаю…

- Нашел время! - вспылила девушка. - Лезь же, в Холме подумаешь!

- …Думаю, что следовало бы разведать, кто тут бродит, - докончил свою мысль Энхеллен. - Если простые смертные выбрались шашлычков пожарить, то и хрен бы с ними. Может, даже удастся познакомиться и на угощенье напроситься, давненько я жареного мяса не пробовал. Готов ради этого даже притвориться человеком. А вот если и впрямь инквизиторы, чем раньше мы об этом узнаем, тем лучше сможем подготовиться.

- Вызываешься добровольцем? - хмуро спросил Кэллаган. - Смотри, Энхеллен, если тебя поймают и допросят, нам всем кирдык настанет.

- Королева-голубка защитит, - отмахнулся его сородич. - Да и я на рожон не полезу, если увижу издалека, что пришельцы вооружены, сразу обратно рвану, вас предупреждать. А вот если туристы с шашлыками…

- Убедил, - усмехнулась Релла. - Только если раздобудешь деликатесов, все разом не сожри от радости, нам хоть чуть-чуть принеси, ладно?

- Само собой, - кивнул эльф. - Да мне кусок в горло не полезет, если я не смогу с друзьями поделиться…

- Ты так безоружным и пойдешь? - поинтересовался Кэллаган. - Возьми в оружейке меч, вдруг пригодится.

- Да навряд ли,.. - покачал головой Энхеллен. - Если там инквизиторы, мне оружие только помешает быстро бежать, в ногах путаться будет. А если обычные люди, так им тоже эльфийское оружие видеть не нужно. Забей, я в случае чего на словах отбазарюсь.

- Тоже правда…

- Ты, кстати, одет-то по погоде? - спросила Релла. - Не замерзнешь, шляясь по зимнему лесу?

- Все путем, - кивнул Энхеллен, накидывая на голову капюшон мехового плаща. - Наши древние сородичи оставили нам в наследство классный гардероб, греет, словно не тонкая шерсть, а трижды простеганный ватник.

- Возьми с собой, - Кэллаган отстегнул от пояса небольшую фляжку. - К чужому костру с пустыми руками не ходят. Из местных запасов, эльфийское вино трехтысячелетней выдержки.

- Не жалко на смертных переводить такой напиток? - удивилась Релла. - Не оценят ведь…

- Жалко, конечно, - согласился оруженосец. - Но вина-то у нас еще целый погреб, а вот с шашлыком дефицит.

* * *

Восемь молодых людей расположилась на кучах свежего лапника вокруг ярко пылающего костерка, негромко переговариваясь между собой. Парни занимались физической работой: валили и рубили сухостой, ломали ветки, натягивали высоко над костром плотный брезентовый тент. Девушки деловито распаковывали рюкзаки, вытаскивая пакеты с немудреной снедью: колбасой, чипсами, свежим хлебом и прочими походными лакомствами. Вскоре над веселым пламенем зашкворчали надетые на острые палочки охотничьи колбаски, и эльф, до чувствительного носа которого донесся аппетитный аромат, невольно сглотнул слюну. Колбасок гордый потомок Старшей Расы тоже очень давно не пробовал.

Конечно, это были не инквизиторы, Энхеллен определил с первого взгляда. Ни оружия, ни формы, ни признаков квадратно-гнездовой дисциплины. Справедливости ради, несколько человек были одеты в камуфляжные комбинезоны и куртки в защитной раскраске, но одежда походила, скорее, на охотничью, а не военную, да и выглядела слишком разнородно для армейского подразделения. Туристы, никаких сомнений. Некоторые подозрения вызывали закрепленные на рюкзаках длинные свертки, закутанные в потрепанную дерюгу, но на автоматы их содержимое ничуть не походило - скорее, на что-то вроде лопат или кольев. Эльф подобрался чуть поближе, укрывшись за стволом громадной, вековой сосны, и навострил уши, прислушиваясь к беседе нежданных пришельцев…

- Во сколько у нас парад, напомните? - спросил в пространство невысокий паренек с квадратным, гладко выбритым лицом. - Мы не опоздаем? Нам ведь еще прикиды надевать…

- Не парься, Ланс, - ответила ему коренастая, чуть лупоглазая девица с каштановыми волосами, перехваченными плетеным кожаным ремешком. - У “Табула Расы” еще ни разу не было так, чтобы парад начинался вовремя. Час-полтора у нас есть совершенно точно, успеем и перекусить, и даже заскучать.

- Все бывает когда-то в первый раз, Лорана, - ответил с другой стороны худощавый юноша почти эльфийского вида; Энхеллен мог бы признать его и за Пробужденного, если бы лицо юноши не украшала аккуратная бородка-эспаньолка. - Помнишь, на “Диком Западе” в прошлом году?..

- Да все мы помним, - подтвердил плотно сбитый турист, отвлекаясь от рубки соснового бревна. - Тоже решили было, что парад сразу не начнется, кто строился, кто бухал, и в результате вовремя явились только мастера и эти долбанутые индейцы… Вышло очень неловко.

- Так вы не путайте, - рассмеялась Лорана. - “Дикий Запад” делали ребята из “Серебряной Рощи”, у них с организованностью всегда было хорошо, они же у нас, блин, “социально адаптированные”. А “Табула Раса” до таких высот социализации не поднялась, у них до сих пор половина состава - действующие хиппари. Ты когда-нибудь видел пунктуального хиппи, Падди?

Толстяк почесал в затылке.

- Я видела, - тихо вмешалась невзрачная девушка в мешковатой, не по размеру, серой курточке. Она протянула тонкие руки к косту, согревая озябшие ладони. - Рандир из “Гондолина”, я как-то ездила с ними, на “Святую Землю”, два года назад. Вот он…

- Ну ты вспомнила, Гильвен, - хихикнул бородач. - “Гондолин” это отдельный диагноз, у них там все сплошные эльфы, как на подбор. Все двенадцать томов прочли, “Сильм” наизусть знают…

- Да нет, Райл, есть у них и люди, - пожала плечами Гильвен. - Тот же Рандир - человек, и Борогаст тоже, и Сенешаль, кстати…

- А Сенешаль разве из “Гондолина”? - удивился Райл. - Он вроде на турнирах от “Заветов пращуров” всегда выступает…

- Как реконструктор он из “Заветов”, - просветила его Лорана. - А как ролевик - из “Гондолина”. Такое вот у мужика раздвоение личности.

- Ну, брать уже четвертый раз подряд первое место на “Мече России” это ему не мешает, - ухмыльнулся Ланс. - Такому бойцу можно даже раздвоение личности простить… Кстати, я удивлен, Гильвен, что ты до сих пор с нами тусуешься, а не с “Гондолином”, ты бы к ним вписалась.

- Да стремно как-то, - вздохнула девушка, - они ребята замкнутые, принимают к себе не всякого и не сразу. Боюсь, вдруг не увидят во мне эльфа и погонят поганой метлой. И мне будет очень стыдно…

- Лучше оставайся с нами, - посоветовал высокий, крепко сложенный юноша, вернувшись к костру с охапкой лапника, на которую он тут же и плюхнулся. - Мы поганой метлой никого не гоним, если, конечно, человек адекватный. Лорана, передай мне колбаску, будь добра. А так-то про “Гондолин” разные слухи ходят, говорят, они даже алкоголь не признают…

- Гонево, - возразил Падди. - Это тебе, Ронвальд, кто-то напи… наврал, - он смущенно покосился на Гильвен. - Женька небось, у нее не сложился роман с Аманхилем из “Гондолина”, вот она теперь со злости, что тот ее бросил, и распускает слухи…

- Да иди ты в задницу! - невысокая, почти круглая девица с противоположной стороны костра аж подпрыгнула на своем ложе из лапника. - Это я его бросила, потому что дурак, намеков не понимает и ни о чем, кроме своего Профессора, говорить не может! И вечно без денег сидит, даже в ресторан сводить меня ни разу не расщедрился! Но да, пить они не умеют и не особо любят…

- Так к гондолинцам правильный подход нужен, Дженни, - ухмыльнулся Райл. - И в плане выпивки тоже. Я на прошлогоднем “Зиланте” с Эрнилем заобщался, сначала игры обсуждали, потом лингвистику, а под конец и на историю Средиземья перешли. Кроме прочего, выяснилось, что на поминовение всех померших эльфийских лордов уходит ровно три литра “Акбарса”...

Гильвен чуть отодвинулась от костерка, откинув капюшон куртки, и изумленный Энхеллен увидел на ее тонких прямых волосах изящный венец, сплетенный из золотистых и серебристых металлических полос, сходящихся на лбу и распускающихся искусно выведенными листочками, обрамляющими яркий ограненный белый кристалл.

“Неужели… эльфийская работа? - подумал он. - Да какая крутая, у нас в сокровищнице и то была бы редкость. Да кто это вообще такие? И про эльфов знают, и называют себя не по-людски… но и не по-эльфийски. Охренеть…”

Энхеллен так увлекся наблюдением за странным обществом, что высунулся из-за сосны, позабыв о маскировке.

- Ладно, пацаны,... и прекрасные дамы, - добавил Ронвальд, дожевав колбаску. - Хватит уже сплетничать о гондолинцах, ребята они неплохие. Малость двинутые, да, но кто находится в здравом уме, тому в нашей тусовке делать нечего. Всем полчаса на завершение перекуса, а затем вдеваемся в прикиды и топаем на парад. Наша задача - вернуть сильмарилл и уничтожить всех, кто встанет у нас на пути! Айя Фэанаро!

- Айя! - нестройно, но с энтузиазмом отозвались остальные.

- Кстати, Ронни, у нас гости, - отметила Лорана, указывая на сосну за его спиной, из-за которой высовывалась ошалевшая физиономия Пробужденного эльфа. - Привет, парень, ну чего стоишь, как неродной? Давай, не стесняйся, подгребай к костерку. Мы не кусаемся и не деремся… ну, пока игра не началась. - Лорана протянула ему колбаску. - Угощайся. Ты из какой команды? Эльф, наверное?

Энхеллен неуверенно выполз из-за своего укрытия, взял угощение из рук девушки и задумчиво повертел его в руках.

- Я… ну да, - ошеломленно кивнул Пробужденный, пытаясь сообразить, как ему общаться со странными туристами. - Ну да, можно сказать, что эльф… из команды…

- Из Дориата, я так думаю, - влезла в разговор еще одна девушка, высокая стройная брюнетка, немного внешне похожая на Мэллаин. - Плащик очень характерный…

Энхеллен окинул взглядом свое темно-зеленое одеяние, расшитое по подолу растительным орнаментом, но ничего “характерного” в нем не обнаружил. Плащ как плащ, теплый, удобный, но причем тут какой-то “Дориат”? Впрочем, не про Холм же им рассказывать… Пусть считают, кем хотят.

- Ага, - кивнул он, впиваясь зубами в ароматную колбаску. - Из Дориата, шпашибо… Кстати, и вы угощайтесь, - он протянул Лоране фляжку с вином; девушка, благодарно кивнув, отпила глоток и передала емкость дальше вокруг костра.

- Отличное вино, - одобрил Райл, отхлебнув из фляги. - Я бы сказал, роскошное, давно такого не пробовал. Не ожидал испить столь изысканный напиток в наших лесах, ему место в дегустационных залах…

- Настоящее эльфийское, тридцативековой выдержки, - ухмыльнулся Энхеллен. - Рад, что вам понравилось.

- Надеюсь, что у вас в закромах еще такое есть, - рассмеялся Ланс. - Вот уже и повод взять вас штурмом, зачем нам какие-то сильмариллы, если в Менегроте такие сокровища водятся… Да расслабься, гость, я шучу. Штурмовать вас мы, конечно, будем, но вино воровать не станем, разве что сами после игры нальете.

Фляга, обойдя полный круг, вернулась к Энхеллену почти пустой. Эльф не преминул приложиться к ней и сам, и, с огорчением констатировав, что допил последние капли, привесил емкость на пояс.

“Кого, интересно, они атаковать собрались? - подумал он. - Эльфы, сокровищница… Неужели тут где-то есть еще один Холм? Да нет, вряд ли, иначе бы мы их уже встретили… Видимо, какая-то шутка, непосвященным непонятная.”

- А может, решим дело миром? - поддержал Энхеллен странный диалог. - Зачем штурмовать, если можно по-хорошему договориться?

- Никак нельзя дело миром решить, - помотал головой Ронвальд. - Мы клятву дали, что вернем сокровище моего славного батюшки. А ваш король уперся рогом, мол, память о маме с папой, нетленный свет, все такое. Но не парься, мы бойцы адекватные, бьем сильно, но аккуратно, так что пострадает только ваша гордость…

- Вот и угощай вас хорошим вином, - Энхеллен усмехнулся. - За что ж вы эльфов-то так не любите?

- Это смотря каких эльфов, - хихикнула Дженни. - Тех, которые нам наливают, мы очень даже любим!

- Кроме того, - рассудительно заметил Райл, - мы ведь сами нолдор, с чего бы нам эльфов-то не любить?

- Но вот тех эльфов, которые наш Камень попятили, - Ланс потянулся за следующей колбаской, - мы прямо на дух не переносим. И расизма тут никакого нет: людей, орков и гномов, желающих наложить лапу на чужое сокровище, мы тоже не особенно жалуем.

- Могу понять, - осторожно согласился Энхеллен. - Жулье - оно всегда жулье, к какой бы расе себя не причисляло.

- Смотри-ка! - Лорана подмигнула Ронвальду. - В Дориате, оказывается, есть адекватные эльфы. Может, переманим его на нашу сторону?

- Да я как-то все больше на своей собственной стороне, - пожал плечами эльф. - Кстати, а вы сами кто будете?

- По жизни или по игре? - уточнил Райл. - А, неважно… В общем, по жизни мы клуб “Черные Ястребы”, а по игре - нолдор из Первого Дома…

- Феаноринги, в общем, - Гильвен попыталась внести ясность, но запутала и без того не слишком ясно мыслящего эльфа еще сильнее. - Вот он, - она кивнула вправо, - будет лордом Келегормом…

- А сейчас он кто? - Энхеллен откусил еще кусок колбаски, пытаясь скрыть замешательство. Лорды? Феаноринги? О чем это она?

- А сейчас, пока движуха не началась, я Ронвальд, - усмехнулся юноша, - капитан этих раздолбаев… Это вот Гильвен, Лорана, там сидит Райл, дрова рубил Падди… Ладно, еще познакомишься, но лучше после игры заходи к нам, когда мы торопиться не будем. Сам-то как зовешься, гость нежданный?

- Я… Энхеллен, - неуверенно представился Пробужденный. Нет, свои паспортные данные он еще помнил, но ему показалось несколько неуместным называть обычное человеческое имя в обществе этих странных людей с еще более странными прозвищами. - Очень приятно.

Эльф подумал, что с этими людьми и в самом деле приятно общаться. Хотя было очевидно, что о Старшем Народе у них представление весьма своеобразное, а чувство юмора не всегда понятное, - но как минимум само слово “эльф” они произносят без ненависти, а Гильвен - даже с некоторым пиететом. Может, они - из тех людей, о которых как-то упоминала королева Мэллаин? Из тех, чье сердечное чувство не заглушено ложью Агасфера, кто до сих пор видит в Старшем Народе образец и идеал? Во всяком случае, в нем они признали эльфа сходу - и сходу же проявили доброе отношение. Почувствовали, что рядом с ними истинный эльф?

- Энхеллен? - удивленно спросил Райл. - Необычное имя. Это из какой книги?

- Ты и вдруг не знаешь? - поразилась Джейн. - Ты ж читаешь, кажется, всю фэнтезятину, которая только издается в России…

- Читаю я много, - с некоторой гордостью подтвердил Райл. - Но вот такого имени до сих пор нигде не встречал. Гость, что молчишь?

- Ну,.. - заколебался Энхеллен, - это не из книги, я его получил,.. - он осекся.

Как объяснить происхождение своего имени? Не рассказывать же про Пробуждение? Нет, наверное, они бы поняли, но слишком долго объяснять придется…

- В общем, - несколько сбивчиво завершил он, - вот так называюсь, когда-то друзья меня так прозвали, а из какой это книги, я спросить тогда не догадался, а потом уже было неудобно переспрашивать.

- Наглюченное, - предположила высокая брюнетка. - Какой-нибудь энергуй сочинил, наверное… Или это тебя так на игре зовут?

- Да меня всегда так зовут, - пожал плечами эльф. - И в играх, и в делах…

- Ну конечно, - рассмеялась Лорана. - В синдар ведь заявились темнушники из “Аст Ахэ”, у них там глюколов на глюколове сидит и глюколовом погоняет, оттого и имена такие замороченные. Ладно, не прими в обиду, гость, имя красивое на самом деле.

- Только вот совсем не эльфийское, - задумчиво проговорила Гильвен. - Вы так и на игре будете называться?

- Почему это не эльфийское? - Энхеллен подарил ей мрачный взгляд. - Беретесь судить, о чем не знаете… Это Старшая Речь, переводится на русский язык как “Серебряный лебедь”.

“Вот я уже и просвещаю невежественных смертных, как эльфы древности, - подумал он. - Но это и неплохо, в обмен на гостеприимство поделюсь толикой истинного знания. Мне несложно, а им полезно.”

- “Серебряный лебедь”, да будет тебе известно, - туристка прищурилась, - переводится как “Тьелпеальквэ”. Это на квэнья, а на вашем синдарине оно будет звучать как “Келебальг”. Хотя бы на игре переименуйся, а то ведь на смех подымут…

- Кто бы говорил, - Энхеллен почувствовал раздражение. Конечно, туристы не осмыслили еще свое сердечное чувство, и не осознали рассудком, что общаются с настоящим эльфом... но нельзя же проигнорировать такое упертое невежество! - На себя посмотри, девочка, как будто ваши имена более эльфийские, чем мое…

- Парень, остынь, - посоветовал Падди. - С чего вдруг ты завелся?..

- Наши игровые имена, - Гильвен уперла руки в боки, - составлены как положено, к твоему сведению. Я буду зваться Эарелассе, Ланс - Элендур, Лорана - Тариэль, Дженни - Ринвен, Райл - Итильмир, Тенька - Форовен. Только у Падди игровое имя не эльфийское - Бунди, - но его персонаж не эльф, а гном. А все остальные - нормальные эльфы с эльфийскими именами, не то что у тебя…

“Ну конечно,- сообразил Пробужденный. - Это еще одна шутка для своих, произнести случайные звукосочетания и посмотреть на реакцию собеседника. А может, они вовсе и не невежды, просто проверяют его? Провоцируют? Мол, если признает эти дурацкие “игровые имена” за эльфийские - значит, все-таки не эльф… Ладно, отчего бы не ответить в том же стиле? Можно даже вернуть насмешку, чтобы знали: где на эльфа сядешь, там и слезешь! Если терпеть от людей насмешки да подначки, потом на всю свою долгую эльфийскую жизнь самоуважение потеряешь!”

- Вы нормальные эльфы? - расхохотался Энхеллен. - Да не гоните, какие из вас эльфы, вы в зеркало на себя давно смотрели? Вот я - эльф. А вы - хрен знает что! Один с бородой, другая, - он кивнул на Лорану, - с глазками навыкате, вон та, - указал на Дженни - вообще толстая как колобок! Да любой эльф помер бы со смеху, на вас глядя… Языки у вас, я смотрю, длиннее, чем уши, а у эльфов, знаете, должно быть наоборот! - Энхеллен гордо скрестил руки на груди и с вызовом посмотрел на Гильвен.

Гильвен недоуменно наклонила голову.

.- Ну, что замолчала? - подмигнул ей Энхеллен. - Хватит ли у тебя фантазии, девочка, чтобы ответить достойно?

- Ну ты, оказывается,.. - удивленно проговорила Дженни. - Эльф, мать твою… А мы-то тебя за нормального человека приняли, к костру пригласили!

- А эльфа, значит, не пригласили бы? - ухмыльнулся Энхеллен. - Чтобы не позориться, да? И верно, лучше не рискуйте состязаться с эльфом! Куда вам, самозванцам, до Старшей Расы!

- Так, - Ронвальд нахмурился и сжал кулак. Сделав шаг к Энхеллену, капитан “феанорингов” положил на его плечо тяжелую руку. - Меня это уже не веселит. А раздражает все больше. Игра игрой, гостеприимство дело святое, вино у тебя хорошее, но что-то ты зарвался.

“Блин, похоже, с чувством юмора у них все плохо!..”

- Я,.. - начал эльф, но смолк, когда Ронвальд сильнее надавил на его плечо.

- Заткнись и слушай, - процедил он. - Если ты сейчас извинишься и свалишь отсюда, то вернешься к своим приятелям с целой физиономией. Если нет - тоже, возможно, вернешься, но играть сможешь только орка, потому что на эльфа твое разбитое мурло уже не потянет. Уловил, дятел?

- А может, нехрен с ним разговоры перетирать, Ронни? - Падди покопался под рюкзаком и выудил оттуда… здоровенный топор с лезвием из тяжелой резины. - Этот дрищ нашим девушкам нахамил. По-моему, вполне достаточный повод набить козлу рыло.

Падди неспешно встал и поднял свое странное оружие, угрожающе качнувшееся в его руках.

- Поддерживаю предыдущего оратора, - Ланс присоединился к другу. В его руке образовался длинный пластиковый меч, хищно поблескивающий серебристым лезвием. - Прогнать пинками, чтобы дорогу к нашему лагерю забыл и в спальник ссался, нас припоминая…

“Блин, куда-то шутка не туда зашла,.. - заколебался Энхеллен. - Может, извиниться, как требует капитан? Нет, это уже совсем выходит за рамки, эльфы перед людьми не кланяются! Да и не смогут же они ударить эльфа, рука не поднимется… ”

- Последний шанс, Энхеллен, - Ронвальд недобро улыбнулся. - Извиняйся и уматывай к своим сучьим эльфам. Или…

“Нет, это чушь какая-то… неужели я в них ошибся, неужели они меня специально оскорбляли, провоцировали, искали повод для драки… или просто хотят унизить меня, потому что распознали во мне эльфа? Похоже на то, блин… Королева-голубка, вот это я попал… Теперь, получается, я должен дрожать от страха и просить пощады… а вот хрен им! Я эльф, я воин Холма Белой Голубки, я не могу уронить свою честь перед обнаглевшими смертными!”

- Или что? - Энхеллен смахнул с плеча руку Ронвальда и горделиво выпрямился. Если они хотят драки, они получат то, что заслужили! Навеки запомнят, что издеваться над высшей расой плохая идея! В конце концов, его учил лорд Гэллнар, наставляла королева Мэллаин, на него с поднебесья смотрит королева-голубка! Он не может сдаться без боя! - Смеете требовать извинений, сволочи? За то, что не готов признать ваши имена эльфийскими, а вас - сородичами? За то, что вы ощутили свое ничтожество рядом со мной? Покараете меня за то, что я эльф, твари смертные? Ну, попробуйте! - он подхватил с земли топор для рубки дров и встал в боевую стойку. - Идите сюда, твари, что замешкались?

- Пацаны, он ведь не прикалывается, - Райл недоуменно посмотрел на Ронвальда. - Он всерьез на эльфах свихнулся…

- Это вы на эльфах свихнулись! - Энхеллен зло оскалился. - А вернее, свихнулись на ненависти к нам, эльфам! Ну давайте, нападайте, я вправлю вам мозги на место! Хотя я сомневаюсь, что они у вас имеются!

“Конечно, эти хамы не посмеют напасть на эльфийского воина… Силы духа не хватит! Наверняка они лишь пугают… Ну что ж, тогда и я их пугану, навеки запомнят!”

Воин Холма презрительно расхохотался и вдруг подавился смехом, когда на голову, прикрытую капюшоном, опустилось что-то тяжелое. Он от неожиданности икнул, и топорик вывалился из его ослабевшей руки. Энхеллен затряс головой, пытаясь прогнать муть в глазах, и охнул, когда Ронвальд нанес ему крепкий удар кулаком в солнечное сплетение. Эльф задохнулся, схватившись руками за грудь.

“Они все-таки… посмели? Это невозможно… Ублюдки смертные, как же больно…”

- Заигрался ты, глюколов, - вздохнула Лорана, неосмотрительно оставленная Энхелленом за спиной. Девушка смущенно улыбнулась Ронвальду и опустила кулак, в котором сжимала горлышко полупустой пластиковой бутылки с пивом. - Может, хоть так крыша на место встанет, научится игру от пожизняка отличать. Извини, Ронни, что влезла в вашу дискуссию…

- Спасибо, Лорана, - усмехнулся Ронвальд, пока Энхеллен пытался восстановить дыхание. - Ты, как всегда, вмешалась очень вовремя. Буду должен. А вот насчет тебя, эльф ты гребаный… Я честно пытался дать тебе шанс. Ты им не воспользовался. Падди, Ланс, ваш выход!

Ронвальд отступил вбок, и парни, покачивая своим дрекольем, синхронно сделали шаг вперед. Эльф дернулся в сторону, уворачиваясь от замаха толстяка, споткнулся и рухнул на колено, едва избежав падения лицом в костер. Порадоваться своей удаче Энхеллен не успел: в его плечо врезался тяжеленный резиновый топор, а зад обожгло хлесткой болью от удара пластиковым мечом плашмя. Эльф закрыл голову руками и скорчился. Удары повторились еще и еще раз, и эльф, не сдержавшись, застонал от боли, а еще больше от стыда. Какой позор, его избивают люди, и чем - каким-то игрушечным дубьем… Пробужденный попытался отползти, скребя пальцами по лапнику. Ему под руку попался какой-то полиэтиленовый сверток, и Энхеллен схватил его, надеясь кинуть во врагов и отвлечь их.

- Хватит с него! - неожиданно приказал Ронвальд. - Хватит, я сказал! Если сломаете ему что-нибудь, нам же потом его до мастерки тащить и объясняться. Пусть валит, пока может.

- А может, просто пришить его? - кровожадно усмехнулась Дженни. - Прикопаем эльфийский трупик под березкой, забросаем лапником, до лета не найдут, а после лета на нас не подумают. Только плащик надо снять, мне он глянулся…

“Королева-голубка, спаси меня!” - эльф услышал, какую судьбу ему прочат смертные, в которых он так горько ошибся. В замутненный болью разум Энхеллена, наконец, достучалась рациональная мысль: кажется, пора бежать. Он собрал последние силы, и, оттолкнувшись от холодной земли, порезав ладонь осколком льда, рванулся подальше от костра, забыв даже выпустить сверток из судорожно сжатой руки. Жестокие враги проводили его громогласным хохотом.

Эльф улепетывал, не разбирая дороги, поскальзываясь на снегу, врезаясь в березки и сосенки. Лишь когда огонек костра совершенно скрылся за переплетением еловых ветвей, Энхеллен остановился и перевел дух. Спина и задница побаливали, намекая, что завтра эльф не сможет ни лечь, ни сесть, не задев какой-нибудь кровоподтек. На запястье алела яркая ссадина, оставленная мечом Ланса. Энхеллен осторожно выдохнул и рассмотрел, наконец, что именно он держит в крепко сжатой руке.

- Ну, хоть с добычей вернусь, - вздохнул он, созерцая пластиковый пакет, наполовину заполненный охотничьими колбасками. - Вот ведь сволочи…. хоть и не инквизиторы, а к эльфам относятся, как самые типичные люди. Надо нашим рассказать, нельзя же терпеть, когда в эльфийском лесу смертные бьют ни в чем не повинных эльфов! Надо им отомстить!

- …Наберут в эльфы по объявлению, - усмехнулся Райл, подкидывая в костер пару березовых полешек. - А честные игроки потом страдают…

- Пострадал, в основном, этот долбанутый эльф, - возразила Лорана. - А мы разве что морально.

- Между прочим, - задумчиво добавил Ланс, - этот… Энхеллен и вправду на эльфа чем-то похож. Даже уши острые.

- Как говорил Изенгрим из “Гондолина”, - пожала плечами Гильвен, - таких “эльфов” честные нолдор не подпустили бы к своим крепостям ближе дистанции прицельного выстрела из лука. Но да, выглядел он почти как эльф…

- А если бы молчал в тряпочку, - буркнул Падди, - то и за настоящего эльфа сошел бы. Откуда он, из Дориата, вроде бы?

- Вроде бы, - пожал плечами Ронвальд. - Что ж, у нас прибавилось поводов штурмовать их лагерь.

- Штурмуем по-жесткому? - деловито спросил Ланс.

- По-жесткому, - согласился капитан. - Никого не щадить, кладем в тяжелое ранение всех, независимо от пола, возраста и роли. Побудем злобными феанорингами-отморозками, нам оно и по первоисточнику правильнее.

- Давно пора, - кивнул Райл. - Надоела эта игровая дружбомагия со слитыми конфликтами. Хочется почувствовать себя настоящим злым вассалом Келегорма. Кстати, Тенька, кинь мне колбаску, этого “эльфа” надо немного… зажевать.

- Так кончились же, - развела руками высокая темноволосая девушка.

- Да не может быть, - удивился Ланс. - Там же еще полпакета оставалось.

- Где? - оглянулась Тенька.

- Вон там, куда этот эльф падал, когда мы его…

“Черные Ястребы” переглянулись.

- Вот зараза остроухая! - констатировал Падди. - Он, походу, под шумок еще и нашу жрачку стащил! Так, если я его встречу на полигоне…

- Поправка к предыдущему распоряжению, - перебил его Ронвальд. - В Дориате режем всех, кроме него. А его вяжем.

- Зачем он тебе? - удивилась Гильвен.

- Я его Флибустьеру сдам, он тут в темном блоке главный, - разъяснил капитан. - Он мне позавчера жаловался, что орки приготовили хорошую пыточную, с бутафорской кровью, дыбой, поркой и всяческой психонавтикой, а вот удастся ли им поймать подходящего эльфа, на котором все это можно с чистой совестью испытать, - вопрос открытый… Думаю, нам есть что предложить Темному Властелину в обмен на оставшиеся сильмариллы.

- Ну, удачной ему игры, - хихикнула Дженни.

* * *

Холм Белой Голубки был наполнен непривычным, крайне аппетитным ароматом: эльфы сидели в каминной зале, сгрудившись у огня, и поджаривали нанизанные на вилки, шампуры и подобранные у входа сосновые палочки охотничьи колбаски - добычу Энхеллена, с боем взятую им у жестоких “феанорингов”-туристов. Кое-кто, не дожидаясь полной готовности блюда, уже запихнул его в рот - и сидел с улыбкой до ушей, наслаждаясь яркими вкусовыми ощущениями.

Сам Энхеллен к лакомству не притронулся: во-первых, ему перепало несколько колбасок у костра “феанорингов”, во-вторых, кусок эльфу в горло не лез, а саднящие, несмотря на целительские потуги Мэллас, ссадины и синяки располагали более к мыслям не о кулинарных наслаждениях. В сердце Пробужденного кипел гнев, а в уме - жажда мести.

- Я не понимаю, сородичи, - вздохнул он. - То есть нет, понимаю я вас неплохо, сам с удовольствием давеча пожевал человеческое лакомство, но не стоило ли отложить трапезу на более удобное время? В качестве главного трофейного блюда на пиру в честь победы над врагом эти колбаски были бы куда более… уместны.

- Мы еще не решили, стоит ли нам идти мстить за твои синяки, - хмыкнула Релла. - А колбаски - вот они уже, лежат в пакете, дразнят аппетит… Кстати, спасибо за них, хоть и не шашлык, но тоже вкуснятина неимоверная…

- Пожалуйста, - ответил Энхеллен. - Раз вам нравится - значит, я уже не зря сходил. Но все равно, мне как-то не по душе расплачиваться своим здоровьем пусть даже за такую деликатесную жрачку.

- Да не преувеличивай, - возразила Мэллас. - Здоровье у тебя железное, эльфийское, синяки завтра пройдут, а болеть перестанут уже через полчаса-час. Лучше поведай, с чего это они на тебя так вызверились: то колбасой угощают, то дрекольем…

- Я рассказал ведь, - поморщился чудом спасшийся “разведчик”. - Сначала насмехаться стали, мол, имя у тебя не эльфийское, глюколов, все эльфы над тобой хихикать будут, а мы… в смысле, они… уже хихикают. А когда я возразил, что из них эльфы тоже сомнительные, в обиду приняли… А может, и не возражение их задело, а они просто искали повод, к чему прицепиться. Нашли и прицепились, вот и это…

- Мне это не нравится, - отметил Кэллаган, не преминув, впрочем, откусить от своей колбаски разом добрую половину. - Вкусно, факт… Но все равно не нравится, что какие-то туристы со странными именами и идеями осмелились поднять руку на одного из нас.

- Поднять и опустить, - хихикнула Релла. - И, судя по состоянию нашего сородича, не единожды.

- Не вижу ничего смешного, - возразил ей Кэаллан. - Если бы Энхеллену не удалось вовремя взять ноги в руки, кто знает, чем дело бы кончилось…

- Хреново бы кончилось, - подтвердил Энхеллен. - Они уже затеяли было обсуждать, как бы меня убить, прикопать под осинкой, да еще и плащ забрать в качестве трофея…

- Думаешь, всерьез? - усомнился Финаллас.

- Проверять не хотелось, - пожал плечами его собеседник. - И так-то еле вырвался. Но даже если и просто запугивали - что из нас за воины Холма, если мы испугаемся их угроз? Сородичи, мы должны отомстить! Так их отметелить, чтобы напрочь забыли дорогу в наш лес! Да, я был не готов к тому, как они себя повели, признаю, утратил бдительность, позабыл, что от людей можно ожидать всего… наихудшего.

- За что и пострадал, - согласилась Мэллас.

- Зато теперь они, наверное, расслабились, - задумчиво проговорил Кэллаган. - Поиздевались над эльфом, избили его и наслаждаются своей победой. Вот теперь бы пойти и взять их тепленькими, объяснить популярно, что не с теми они связались…

- Хоть кто-то меня понимает, - согласился Энхеллен. - Леди Мэллас, лорд Фареллос, вы-то что думаете? Надо нам отплатить мерзавцам за их наглость и подлость? Или так и будем дрожать здесь от ужаса? Ну да, сюда-то они вряд ли доберутся…

- Сложно, - маг потеребил прядь длинных русых волос. - С одной стороны, могу тебя понять, Энхеллен, такую обиду снести непросто. С другой - стоит ли нам так… раскрывать себя? Мы не знаем, что это за люди, зачем они здесь. Они могут оказаться и инквизиторами-провокаторами, выманивающими эльфов, так сказать, на живца, и если мы сделаем явной тайну своего убежища - вскоре последователи Агасфера будут знать, где искать эльфов Московского Холма, чудом спасшихся от их злобы. Сможем ли мы отбиться, если сюда заявится такой же штурмовой отряд, как в наш старый Холм? Я, откровенно говоря, усомнился бы…

- Значит, если мы примем решение мстить, - кивнула Мэллас, - то придется убедиться, что никто из негодяев не сумеет рассказать ни слова о нас ли, о нашем ли убежище.

- Предлагаешь всех их перебить? - мрачно спросил Аллатар. - Или мозги всем зачистить?

- Как крайний вариант, да, - кивнула та.

- Так себе вариант, осмелюсь заметить, - возразил Фареллос. - Мы не знаем, осведомлены ли другие люди - включая пребывающих вне пределов нашего леса - о их местонахождении и планах. Исчезновение большой группы людей привлечет к нам недолжное внимание правоохранителей, а то и инквизиции. Я бы все же предложил не рисковать понапрасну и не призывать на свою голову неприятностей больших, нежели мы уже обрели. Встреча с одиноким эльфом может пройти незамеченной. Побоище с участием всего населения Холма - исключительно по большой удаче и по немалой помощи королевы-голубки…

- Но не можем же мы просто смириться с позором! - воскликнул Кэллаган. - Мы эльфы или трусливые зайцы…

- Зайцев совершенно зря считают трусливыми, - заметил Аллатар. - Эти зверьки - народ хитрый и местами злобный, я бы никому не рекомендовал повстречаться на узкой дорожке с раздраженным зайцем. Нет, конечно, при первой возможности заяц сбежит… но если возможности не будет, то храни королева-голубка того эльфа, который пожелает с ним раз на раз выйти. Видел я как-то такого храбреца… с порванным животом. Грустное зрелище. Но и даже удирающий заяц - не самая простая добыча. Он может запутать след и завести преследователя в болото, а то и к медвежьей лежке…

- К чему ты нам этот экскурс в зоологию устроил? - раздраженно спросила Релла. - Не охоту обсуждаем ведь, а праведную месть обидчикам-эльфоненавистникам.

- К тому, что нам нет смысла лезть в драку, чтобы устроить обидчикам веселую жизнь, - растолковал Аллатар. - Можем взять пример с зайцев и обустроить все так, что эльфы вроде бы и не причем, а люди напрочь лишатся желания и пребывать в нашем лесу, и показываться тут вновь…

- Слишком абстрактно, - поморщилась Мэллас. - Аллатар, переходи уже к конкретике. Что мы можем такого сделать, чтобы люди пожалели о том, что задели одного из нас… и чтобы, кстати, поняли, за что страдают?

- Последнее не обязательно, - возразил Энхеллен. - Главное, мы будем это знать. Мысли же наших противников нам не так важны. Драпанут отсюда, теряя свое дреколье, ну так туда им и дорога. Аллатар, так что все-таки у тебя на уме?

- Мелкие эльфийские пакости, - усмехнулся тот. - Где-то с магией, где-то без… Насыпать снега в оставленный без присмотра рюкзак. Подпалить поленницу дров. Подморозить лагерь, чтобы вокруг костра каток образовался. Отвести глаза и стащить еще пакет-другой колбасок, или что там они с собой приволокли. Или топор для рубки дров. Протянуть на тропке веревочку, чтоб спотыкались…

- Запустить огненным шаром из-за кустов, - предположила Релла.

- Нет, это слишком жестко, - отмел идею Аллатар. - Остальное можно списать на цепь неприятных случайностей, которых именно в этих местах отчего-то стало слишком много. А вот вылетающая из елок шаровая молния - это явная аномалия…. Что еще можно предложить? Навесить крепкий взаимный приворот на пару туристов, чтобы прямо посреди леса перетрах учинили. Можно и на всех разом, кстати…

- Фу,.. - поморщилась Оллаин. - Гадость какая!

- Ну, может, это и в самом деле грубовато, - охотно уступил остроухий фантазер. - Оставим как последнее средство. Какие еще варианты? Маленькую туманную тропу поставить, пусть блуждают в четырех соснах. Навесить иллюзию на чей-то рюкзак, чтобы походил на соседний, пусть разбираются, где там чье имущество…

- Как-то все оно… мелковато, - поморщился Кэллаган.

- В том и задумка, - кивнул Аллатар. - Взять количеством. Вроде бы и мелочи какие-то, но с совершенно отвратительной частотой. Синяков и ссадин не оставит, но отдых им испортит качественно, а в следующий раз они крепко задумаются, не поискать ли для шашлыков и, как ты там сказал? “феанорингов” местечко поприятнее и поспокойнее.

- А не свяжут ли они участившиеся неприятные случайности с эльфийской деятельностью? - усомнился Финаллас. - О нашем существовании они до известной степени осведомлены, Энхеллена вот с полувзгляда опознали. А ну как сообразят, что случайности… неслучайны?

- Могут, - кивнул Аллатар. - И что они скажут, допустим, тем же инквизиторам, если с ними знакомы? “Мы тут в лесу заблудились и топор продолбали… а еще на льду поскользнулись и шмотки перепутали… а еще Ронвальду какой-то гад снега в рюкзак напихал, а Падди с Дженни у всех на глазах оргию устроили… и во всем этом эльфы виноваты!” Думаю, хихикать над ними инквизиторы будут долго, а пошлют так далеко, что Врата откроются прежде, чем они до цели дойдут.

Эльфы рассмеялись.

- А если все же инквизиторы среди них самих имеются? - поинтересовался Кэаллан. - Могут распознать…

- Если среди них инквизиторы водятся, - возразил Аллатар, - то половина наших пакостей просто не сработает. Они ведь магию глушат… И вот если мы поймем, что магия у нас не ладится, вот тогда берем ноги в руки и рвем когти. Поиздеваться над обнаглевшими туристами сама королева-голубка велела, но с орденцами нам схлестнуться не с руки, тут соглашусь с Фареллосом.

- Подведем итог, - резюмировал Фареллос. - Мой достопочтенный юный собрат в магическом искусстве предлагает на нечестие пришельцев дать не явный, но ассиметричный ответ, и, не причиняя им прямого вреда, обеспечить их незабываемыми впечатлениями от полнейшего рассогласования намерений и результатов, притом обставив сие рассогласование как цепь малозначащих случайностей, что возымеют надлежащее действие лишь совокупно. Не могу не признать, что мне идея импонирует. Мэллас, что думаешь?

- Во всяком случае, - согласилась та, - это менее утомительно, чем поголовное истребление всех пришельцев. И, не скрою, куда забавнее массовых убийств. Давненько я не развлекалась столь... по-эльфийски; откровенно говоря, я даже и позабыла уже, когда развлекалась в последний раз. Хорошо, Аллатар, твоя идея принимается. Даю всем полчаса на сборы… и, кстати, на сочинение пакостных идей, чем их больше, тем нам веселее… да и людям, пожалуй, тоже. Потом одеваемся потеплее и выдвигаемся.

- Только вот что, - спохватился Энхеллен. - Прежде чем начинать наши забавы, надо бы разведку провести…

- Тебе прошлой разведки не хватило? - ухмыльнулась Релла.

- Не хватило, - Энхеллен не поддержал ернический тон и ответил серьезно. - Эти… “феаноринги” упоминали о каких-то других “командах”, кого-то они там даже вроде как штурмовать собрались, камень какой-то отбирать, хотя я так и не понял, зачем им сдались эти камни. Меня они сперва приняли за какого-то “синдара”, не знаю, кто это такие… кроме того, что это, видимо, такая же группа людей с корявым дрекольем. Надо нам и на эти “команды” посмотреть, что они собой представляют…

- Ну, раз они такие же, как твои “феаноринги”, - согласился Кэллаган, - значит, с ними заодно. И огребут тоже за компанию. Но посмотреть надо, согласен, только втихую, чтобы нас не засекли… Все, давайте собираться. Не тормозим, а то разбредутся эти недоэльфы по всему лесу, задолбаемся их искать… И захватите с собой на сей раз оружие, вот Энхеллен сунулся к ним невооруженным, и что в итоге? Средства самозащиты надо при себе на крайняк иметь.

Глава 3. Эльфийские забавы

Атмосфера в чертогах Менегрота была далека от безоблачной. Синдар и нандор, расположившиеся полукружком возле королевского трона, негромко перешептывались, гадая, чем грозит им не то чтобы долгожданное, но, без сомнения, ожидаемое посольство Первого Дома: посольство, в намерениях коего сомневаться не приходилось. Все понимали, что сыновья Феанора не смирятся с тем, что их родовое сокровище, добытое в Темной Крепости отцом и матерью короля Диора, находится в руках их единственного сына-наследника. Однажды сыновья Феанора, во главе с уже, к счастью, покойным отцом, уже пролили кровь сородичей, попытавшихся встать между ними и украденным Врагом сокровищем. Многие беды оттого обрушились на головы и сердца эльфов Срединных Земель… но довольно ли этих бед, чтобы отвратить сыновей Феанора от второй попытки? Как знать… последствия прошлой попытки были известны всем, как равно и то, что феаноринги, в остальном воители доблестные и благородные, теряют последние крохи адекватности, если речь заходит об их наследии и их Клятве.

Быстрым, уверенным шагом, не бросая взгляд ни на кого из собравшихся сородичей, к королевскому трону подошел лорд Маблунг, командир пограничной стражи Дориата. Он опустился на одно колено перед королем и ожидал слова властителя.

- Встань, друг мой, - обратился к нему Диор. - С чем ты прибыл в чертоги Менегрота? Что за забота отвлекла тебя от опасной службы по охране наших границ?

- Забота немалая, мой король, - ответил командир пограничной стражи. - У восточной границы посольство Первого Дома нолдор во главе с Келегормом, сыном Феанора. Он просит дозволения войти и говорить с королем Дориата. Просит вежливо, “пока что”... это цитата, ваше величество.

- Ожидаемо, к сожалению, - согласился король. - И все же надо выслушать, что он хочет нам поведать. Надеюсь, все же испытанные за эти века беды смягчили сердце сыновей Феанора, и мы сможем прийти если не к согласию, то хотя бы к пониманию…

- Я бы на это не надеялась, супруг мой, - возразила ему высокая стройная женщина с темными волосами, стоявшая справа от трона. - Отправить к нам того, кто держал в плену твою мать и едва не лишил жизни твоего отца - это рассчитанное оскорбление. Маэдрос надеется на то, что мы возмутимся и изгоним посланника, и тем дадим сыновьям Феанора хоть и слабый, но все же повод объявить, что мы не хотим мириться с ними. И тогда зазвенят мечи…

- Я хотел бы возразить тебе, Нимлот, - вздохнул Диор, - но, боюсь, не найду убедительных слов. И все же мы должны выслушать послание Келегорма, сына Феанора. Если мы и обречены вновь скрестить оружие с сородичами, последнее, что мы можем себе позволить - это явить трусость в их глазах.

- Феаноринги не уважают тех, кто дает слабину, - добавил Маблунг, - но, может, лишний раз подумают, прежде чем напасть на стойкого врага. А нам любая отсрочка на благо.

- Возможно, на всякий случай пора бы уже и объявить эвакуацию? - спросил один из советников, эльф, одетый в зеленый капюшон-худ и сжимающий в руках лютню. - Лорд Кирдан примет беглецов у себя в Гаванях.

- Не торопись, Даэрон, - возразила ему изящная девушка со светло-золотистыми волосами и длинным тонким мечом в поясных ножнах. - Посмотрим пока, чем завершится разговор с Келегормом. Может быть, наши страхи и не столь уж оправданны.

- Я бы на это не рассчитывал, Галадриэль, - поморщился менестрель. - Но, если мы все же ожидаем неприятного визитера, позвольте мне скрасить сие недолгое ожидание песней во славу Той, что осветила небо над нами сиянием звезд. Кто знает, не в последний раз ли мы их созерцаем?..

Даэрон взял в руки лютню, и над землей Дориата разнесся протяжный мотив древней песни, сложенной еще в те годы, когда Завеса была нерушима, а счастье не виделось преходящим.

- A Elbereth Gilthoniel, silivren penna miriel…

…Кэаллан восхищенно втянул в себя воздух, наполненный ароматом весеннего леса, и полуприкрыл глаза, наслаждаясь сладкозвучными перезвонами гитарных струн. Эльфы, на сей раз надежно скрытые от глаз и слуха инородцев заклятием туманного полога, с удивлением рассматривали небольшую группу людей в архаичных одеждах, столпившихся вокруг накрытого занавесочной тканью туристического стула, на котором восседал молодой человек с растрепанными русыми волосами. На его челе сверкала серебристая полоска резного венца с зеленым камнем в центре. На его груди висело сплетенное из бисера колье, явно женское на вид, в центре которого ярко сияла электрическая лампочка, прикрытая полукруглым хрустальным колпаком.

- Какая музыка, - неслышно, чтобы не нарушить звуком своего голоса плавного течения странной песни, прошептал Кэаллан. - Я не знаю, о чем она… но я бы хотел научиться петь эту мелодию. Кто же они такие?…

- Я, кажется, начинаю догадываться, - столь же тихо поделился Финаллас. - И о том, что за песня, и о том, кто это перед нами…

- Ну так поделись догадкой, - буркнула Мэллас. - Надо бы и нас просветить. Так что такое он поет?

- Это восхваление… ну, допустим, одному, вернее, одной из поднебесных духов, которая когда-то зажгла на небе звезды. Не совсем точное описание, но разъяснять детали долго и сложно. Помните, я как-то рассказывал, что читал такую книгу, “Властелин Колец”. Там эту песню поют эльфы…

- Что перед нами люди, считающие себя эльфами, - заметил Кэллаган, - это, пожалуй, очевидно. Как, собственно, и то, что считают они себя эльфами незаслуженно. Кто с усиками, кто с лишним весом, уши круглые почти у всех. Хотя, пожалуй, есть среди них и непробужденные полуэльфы, например, их королева, или вон та стройная девчонка слева…

- Нет, Кэллаган, эльфами себя эти люди все же не считают, - усмехнулся Финаллас. - Эти люди лишь играют в эльфов, разыгрывают сценки из хорошо знакомой им книги. Перед нами что-то вроде пьесы-мистерии, театрального представления с глубоким погружением актеров и без зрителей. Кроме нас, конечно.

- Пьесы на тему этого твоего “Властелина Колец”? - уточнил Кэллаган. - А книжка-то, похоже, своеобразная, про эльфов, может, ее кто-то из наших писал?

- Нет, из какой-то другой, - задумчиво возразил Финаллас. - Во “Властелине Колец” такой сцены нет, я бы запомнил… Но в предисловии к моему изданию было сказано, что автор “Властелина Колец” написал еще несколько книг про мир, в котором происходит действие романа. Возможно, эта сценка была там.

- Или они сами что-то по мотивам измыслили, - согласился Фареллос. - Но тут можно долго гадать, и я пока не вижу в том смысла. Скажи, Финаллас, так кто это такие?

- Полагаю, это толкинисты, - предположил тот. - Читатели и почитатели, так сказать, книг Джона Толкина, был такой английский писатель. Есть в крупных городах - Питере, Москве, Екатеринбурге - такое хобби у некоторых людей. Читают книги, в особенности книги про эльфов, в меру сил воплощают их в таких вот лесных сценках…

- У них неплохо получается, - заметил Кэллаган. - Конечно, на тронный зал Холма эта заснеженная полянка не слишком похожа, но сами по себе, если, конечно, не обращать внимания на их внешность, они все же ведут себя…

- Как эльфы? - пискнула Оллаин.

- Как люди, в эльфах до известной степени разбирающиеся. Пусть это и книжные персонажи, то есть образы, искаженные людскими фантазиями, но все же они сумели ухватить нечто главное, что, может, даже словами не выразить…

- Смотрите! - прервал его Энхеллен. - А вот и мои… знакомые. Феаноринги!

…Посольство Первого Дома, чеканя шаг по утоптанному снегу, шествовало двойной колонной под черной хоругвью с белой восьмиконечной звездой. Верные вассалы лорда Келегорма были одеты в длинные красно-черные одежды, и лучи весеннего солнца освещали мрачные и наполненные каким-то фатализмом лица эльфийских воинов и неведомо как затесавшегося среди них гнома - в блестящей, отделанной золотом кольчуге, с длинной бородой и тяжелой секирой, подвешенной в петле на поясе.

Впереди, чуть приподняв подбородок и расправив широкие плечи, в ярко-алом плаще вышагивал сам лорд Келегорм, сын Феанора. Его светлые, цвета лунного серебра волосы были стянуты лишь тонким плетеным кожаным ремешком без узоров и самоцветов, но лорд Келегорм не нуждался в том, чтобы подчеркивать украшениями свою воинскую стать. Перед государем мирного Дориата предстал эльфийский герой, меч которого пролил немало крови тварей Врага - и, возможно, вскоре прольет и кровь сородичей, если только те, устрашенные его воинственным обликом, не примут ультиматум, что принес посланник на лезвии своего славного клинка.

Но и король Диор был не из тех, кто отступает перед гневным ликом и пылающим взором. Пусть он не успел прославить свое имя в кровавых битвах, пусть сердце его лежало к мирным заботам куда более, чем к ратной потехе, но в жилах наследника Тингола текла кровь людей, эльфов и предвечных духов, за его спиной был родной дом и множество подданных. Он мог беспокоиться, мог опасаться, но в его глазах не было страха, когда он поднялся со своего трона, приветствуя пришельца как равного.

- Приветствую тебя, Келегорм, сын Феанора, - медленно, с подобающим титулу достоинством произнес Диор. - Не буду лгать, что мы рады видеть тебя в этих чертогах, но долг гостеприимства требует от нас встретить посольство сородичей с почетом и уважением. Раздели с нами хлеб и вино, посланник, и выскажи, что лежит у тебя на сердце.

Королева Нимлот подала пришельцу кусок хлебной лепешки и чашу, наполненную до половины бледно-желтым вином. Тот принял подношение, поблагодарив королеву кивком, и отшагнув назад, вдруг швырнул угощение наземь.

- Я здесь, - горделиво произнес он, - не ради того, чтобы наслаждаться пирами и винами, Диор, сын Берена-калеки. Я не нуждаюсь в подачках от короля-полукровки, и не приму из твоих рук пищи, даже если буду умирать от голода. Ты не ровня мне, и ты мне враг.

Диор вздохнул.

- И что же заставляет тебя видеть во мне врага, сын Феанора? - спокойно спросил он, хотя его сердце кипело от гнева. - Многие годы наши народы плечом к плечу противостояли Врагу. Мы готовы сражаться с ним и далее. Отчего же ты ведешь себя так, словно перед тобой не эльфы и не люди, а темные твари?

- Не задавай вопросов, получеловек, на которые ты знаешь ответ, - Келегорм нахмурился. - Ты присвоил себе то, что тебе не принадлежит. И доколе это изделие, - он ткнул пальцем в сияющее ожерелье на груди Диора, - украшает твою недостойную шею, до той поры ты для сыновей Феанора хуже любой темной твари. Если же ты возвратишь сокровище, завещанное нам отцом, ты найдешь в нас верных друзей и добрых союзников. А если откажешься, мы заберем наше имущество с твоего мертвого тела. Думай, решай, король-получеловек, и когда мы придем к вам в полной силе - мы ожидаем, что ты выйдешь нам навстречу в покорности и раскаянии, и принесешь нам наше сокровище и извинения за то, что удерживал его в своей власти долее необходимого. И тогда вы сохраните свои жизни - ведь нет для вас в мире ничего более ценного, так? Мы не предложим тебе лучших условий, король-получеловек, - Келегорм скривился от омерзения. - Так готов ли ты покориться нашим справедливым требованиям и вернуть нам то, чем завладел не по праву?

- Ты знаешь мой ответ, - наклонил голову Диор. - Мои мать и отец перенесли много страданий, но забрали сие вместилище предвечного Света из черной короны Врага. Мой дед погиб от руки его вот, - он кивнул на гнома, - сородичей, желавших, подобно тебе, силой отобрать Камень. Я ношу его на груди, в этом ожерелье, в память о родителях и деде. Как полагаешь, я теперь скажу тебе: “Да, забирай его, лорд Келегорм, только не убивай меня, пожалуйста?!” Тебе не кажется, что в нарисованной мной картине есть нечто… фантастичное?

- Если бы тебе хватило мудрости ответить так, - Келегорм положил ладонь на рукоять меча, - ты бы проявил благоразумие и тем избавил себя и своих подданных от злой судьбы. Но я вижу, что мои слова входят в твою голову и выходят из нее, не задерживаясь в уме. Сегодня я пришел к вам с щедрым предложением и мирными речами. Если ты не прислушаешься к ним, вместо языков вскоре заговорят мечи.

- Если это мирная речь, - бросил сбоку Даэрон, - я даже боюсь гадать, какие слова ты, Келегорм, считаешь воинственными.

- Я поведаю тебе об этом, синда, - отрезал феаноринг. - Когда твоего слуха коснется наш боевой клич “Айя Фэанаро!”, знай, ты услышал то самое, воинственное слово. Следующее, что ты услышишь от нас, будет разве что “Покойся с миром!”

Менестрель стушевался…

… - Во дает этот… толкинист! - с плохо скрытым восхищением оценила Релла. - Как он этого… “короля-получеловека” по плинтусу размазал! Душевненько, прямо как настоящий эльф! Даже я на секунду поверила, что он всерьез отжигает…

- Это Ронвальд, капитан команды феанорингов, - поморщился Энхеллен. - Помните, я про него говорил, он был среди тех, кто…. Резкий он человек и злой, и не только в таких вот сценках, но и в обычной жизни. Так что я бы не был так уверен, что он говорит не всерьез.

- Поэтому ему очень подходит роль эльфа-отморозка, - задумчиво произнес Аллатар. - Вкладывает в исполнение всю свою душу, и получается очень убедительно, скажу вам.

- Давненько нити судьбы, - заметил Фареллос, - не сплетались в моей жизни так, чтобы я оказался свидетелем столь занимательного представления. Знаете, сородичи, я во дни юности моей, еще до Пробуждения, был завзятым театралом, не пропускал ни новых, ни классических постановок, и со дней ухода в Холмы если о чем и жалел, так это о невозможности и далее свободно наслаждаться сценическими зрелищами. Кто бы мог подумать, что мне приведется вспомнить о юных годах здесь, в этом дремучем лесу, доселе наполненном для меня иными, куда более трагичными, впечатлениями?

- Наблюдаемая нами пьеса, - отметил Финаллас, - тоже больше не на комедию, а на трагедию похожа. Спору нет, сей Ронвальд-Келегорм проявляет весь свой, определенно немалый, талант, но если задуматься о смысле сюжета… Оптимистичным он не выглядит. У этих книжных эльфов дело идет к войне, кровопролитной и жестокой.

- Потому что сами дураки, - хмыкнула Мэллас. - Отдали бы эту побрякушку, и все были бы довольны. И живы. Вот чего я не пойму, с чего это Келегорм так вызверился на местного короля, словно бы перед ним не эльф, а какой-то дурной человек…

- Ну, как я думаю, - предположила Релла, - Диор и есть человек. Или, вернее, полуэльф, возможно, даже непробужденный. А Келегорм, похоже, даже не Пробужденный, а настоящий чистокровка, и полуэльфов отчего-то очень не любит.

- Наверное, у него есть на то причины, - вздохнул Кэаллан. - Но, я так понимаю, подданные этого Диора в большинстве своем эльфы, вряд ли они потерпели был над собой власть непробужденного полукровки.

- Да кто их разберет, - пожал плечами Энхеллен. - Это ж не натуральные эльфы, а книжные персонажи, может, в той книге у эльфов и людей особые отношения.

- У нас тоже, - скривилась Релла, - отношения… особые. Но не настолько дружелюбные.

- Наше отношение к людям отягощено памятью о жестоких деяниях Агасфера, - предположил Фареллос. - Но я готов усомниться в том, что в их книгах более или менее существенное место уделено человеческой инквизиции; если же таковая организация не омрачила своими преследованиями историю взаимоотношений книжных эльфов и людей, то и возникновение меж эльфами нестроений, скрадываемых в реальной истории упомянутыми событиями, могло бы оказаться вполне вероятным. Мы, эльфы, народ неидеальный, несмотря на распространенное среди нас убеждение в обратном, и можем и ссориться, и даже ненавидеть друг друга. Не имея общего врага, иные могут поискать их и среди сородичей.

- Куда-то ты не туда забрел в своих рассуждениях, маг, - нахмурилась Мэллас. - Какое нам дело до того, что за отношения связывают вымышленных книжных персонажей?

- А до чего же нам, на твой взгляд, должно быть дело? - поинтересовался Фареллос.

- Подумай, может, до чего умного и додумаешься, - огрызнулась та. - Мы, напомню, пришли сюда не ради созерцания театральных представлений, а ради того, чтобы осмотреться - и решить! - как мы отплатим людям, посмевшим поднять руку на одного из нас. Мы осмотрелись. Пора действовать!

- А может, все же досмотрим? - робко поинтересовался Кэаллан. - Мне интересно, чем там у них дело кончится, и как они будут войну изображать…

- Как будут? - лениво пожал плечами Энхеллен. - Наверное, соберутся на этой полянке и будут лупить друг друга своим пластмассовым и резиновым дубьем. Кто первый решит, что с него хватит побоев, тот и проиграл…

- Пожалуй, - Фареллос задумчиво почесал острый подбородок. - Но осмелюсь заметить, что вмешаться в сие занимательное действо с нашими хулиганскими забавами представляется мне отчего-то несообразным, словно бы мы собираемся запустить комком зловонной грязи в прекрасную картину… Не буду скрывать, не лежит у меня сердце к подобному занятию, более приличествующему не Пробужденному эльфу, а худшим представителям рода человеческого.

- Худшие представители рода человеческого, - бросила Мэллас, - здесь, перед тобой. Собираешься опустить лапки и бежать обратно в Холм, оставив мерзавцев наслаждаться своей победой над истинным эльфом? - она кивнула на смущенного Энхеллена. - Твое человеколюбие, Фареллос, временами переходит всяческие пределы.

- Соглашусь, - медленно проговорил маг, - оставить сие деяние вовсе безнаказанным было бы столь же недолжным поступком, эльфу не приличествующим. Но все же я бы прежде того задумался…

- А может, пока ты думаешь, посмотрим представление дальше? - перебила его Релла. - У них тут, кажется, намечается весьма занимательное продолжение… И продолжается, заметим, уже минут десять. Не хочу пропустить самый цимес!

…- Итак, король-получеловек, ты отказался от дружбы дома Феанора, - резюмировал Келегорм, - и объявил себя врагом ему. Что ж, это твое решение и твое право. Нам от Пробуждения дарована свобода воли, но многие, Диор, забывают, что за правом на выбор следует обязанность принять его последствия. Ты тоже забыл - что ж, мы напомним. Но я, уходя, все же сохраню надежду, что ты, обдумав мои слова, изменишь поспешное решение и подчинишься нашему требованию. Мы вскоре вернемся - и вы нам отдадите Камень, или же отдадите жизни - и Камень впридачу к ним. Засим мне более нечего тебе сказать, получеловек.

- А у меня, пожалуй, все же остались вопросы, - Диор сел обратно на трон. - Но я бы хотел задать их не тебе, Келегорм, а тем, кто идет за тобой. Дозволишь ли ты вассалам своим ответить на вопрошание… получеловека?

- Каждый эльда свободен и горд, - пожал плечами Келегорм. - Задавай свои вопросы, Диор, сын Берена. Если мои верные пожелают, они ответят тебе...

Король Диор, сын Берена, окинул взором дружину феаноринга.

- Эльфы, - вздохнул он. - Прекрасный, мудрый, светлый народ, в чьих сердцах нет зла… Так о вас говорили в народе моего отца, и он верил в эти слова, пока его пути не пересеклись с дорогами того, кто ныне возглавляет вас, воины. Я, пожалуй, могу понять, какой Рок влечет его к кровопролитию и отнятию жизни сородичей… Но чем его путь прельстил вас, эльфы, вас, кто не приносил опрометчивых клятв, чья воля не отравлена жаждой сокровищ? Отчего вы, верные дома Феанора, ставите свою верность превыше правды и милосердия, превыше дружбы и родства? Прошу вас, ответьте.

- Зачем тебе знать это, король Дориата? - ответил один из дружинников, высокий худощавый эльф с неуместной выглядящей на его бледном лице аккуратной бородкой. - Что изменит наш ответ в твоей горькой судьбе, что ты навлек на себя ссорой с моим лордом?

- Назовись, - мягко попросил Диор. - Я хотел бы знать, чьи речи достигают моего слуха…

- Меня называют Итильмир из рода Белого Оленя, - пожал плечами дружинник. - Я не скрываю своего имени и своего родства, король Диор. Но прошу все же ответить - зачем тебе новое знание, если вскоре твоя жизнь прервется?

- Бытие эльфа ли, человека ли, - грустно улыбнулся тот, - не прерывается в миг разлучения души и тела. Душа сохраняет память о прошлом, знание о настоящем, надежду на грядущее. Тому свидетели - мои отец и мать. Я, каюсь, любознателен, предпочитаю знание невежеству; возможно, тому причиной та часть моей крови, что я унаследовал от младших детей Создателя. И я так скажу тебе, Итильмир из рода Белого Оленя, смерть - незначимый повод отказаться от того, что я почитаю средоточием своей жизни. От знания.

- Ты не эльф, - кивнул Итильмир, - но в тебе есть доля мудрости нашего народа. Сожалею, что судьба соделала нас врагами, в иное время я с радостью поговорил бы с тобой за чашей доброго вина о путях познания и событиях древних лет. Но Рок нолдор влечет меня на иной, горький путь. Я отвечу на твой вопрос, король Дориата: я принес клятву верности лорду Келегорму, принял хлеб и меч из его руки, и обещал следовать за ним, куда бы он ни счел нужным меня вести. Я не приносил старинной Клятвы, ты прав, король. Но моя клятва, одна из многих подобных ей, столь же нерушима. Я служу своему вождю, и не ищу освобождения от этой службы. Ответил ли я на твой вопрос, Диор, сын Берена? Утолена ли твоя жажда знаний?

…- Райл, - шепнул Энхеллен. - Мог бы и сбрить бороду, был бы больше на эльфа похож…

- Во всяком случае, рассуждает он почти как эльф, - кивнул Кэллаган. - Он что, тоже тебя…

- Нет, - ответил Энхеллен. - Райл тогда даже не пошевелился… только говорил что-то вроде, что я на эльфах свихнулся…

- Интересный у него персонаж, - заметил Фареллос. - Нешаблонный. Хоть явственно роль его - второго, а то и третьего плана, но есть в ней и глубина, и своя трагедия…

…- Вполне утолена, воин Итильмир, - подтвердил государь Дориата. - Ныне я знаю, что за сила руководит тобой в деяниях твоих. Имя сей силе - верность, и хоть мы, возможно, однажды и скрестим клинки, заверяю тебя, что понимаю и уважаю твой выбор. Надеюсь, что однажды, в Арде Исцеленной, мы снова встретимся с тобой, сжимая в ладонях не рукояти мечей, а серебро кубков, и тогда сможем говорить о том, чему ныне не время и не место. Но дадим же слово и твоим собратьям по дружинному служению.

Плотно сложенная эльфийка среднего роста, с чуть выпученными глазами, сделала два шага вперед из строя, оттерев в сторону Итильмира, и, скрестив руки на груди, с вызовом, чуть задрав подбородок, поглядела в глаза королю Диору.

- Знай, получеловек, что мое имя, - произнесла она, подражая в интонациях своему командиру, - Тариэль, дочь Арандура. Я не скрываю своего имени, и буду рада, если именно мой клинок прервет твою никчемную жизнь, король, не достойный своего титула. Обещаю, что убью тебя быстро. Обещаю, что пощады от меня ты не дождешься!

- Ты ненавидишь меня всей силой своей души, - вздохнул король Дориата. - Прошу тебя поведать - за что?

- Я ненавижу тебя за то, что ты существуешь, - ответила Тариэль. - Ненавижу тебя, плод союза, которого не должно было быть! Ненавижу тебя, ибо ради того, чтобы дать тебе жизнь, твоя мать отказалась стать смыслом жизни для Келегорма, моего лорда и друга. За то, что она предпочла стать смертной спутницей краткоживущего дикаря, но отказалась от той любви, к которой была предназначена всей жизнью и судьбой. Из-за того, что ты живешь и наслаждаешься своим счастьем, никогда более это чувство не посетит сердце моего лорда. Твои мать и отец нанесли неисцелимую рану моему лорду, доволен ли ты, видя его страдания? Что ж, пришло время и тебе пострадать за вину породивших тебя, получеловек.

- Разве моя смерть и гибель моих подданных, - спросил Диор, - утешит боль твоего лорда? Разве кровопролитие соделает бывшее небывшим?

- Ничто под солнцем и луной не утешит этой боли, - возразила Тариэль, - и даже в твоей Арде Исцеленной, если она и не вымышлена Финродом от безысходности, бывшее не станет небывшим. Но каждым мигом своего существования ты, король-получеловек, добавляешь толику тяжести к грузу, что лежит на сердце моего лорда и друга. Твоя смерть освободит его от этого груза. Хотя бы от него…

… - А эту заботливую девицу, позвольте представить, - шепнул Энхеллен, - зовут Лорана. Вот от нее мне как раз очень крепко перепало. И довольно-таки подло - бутылкой по темечку, со спины…

Эльф машинально почесал шишку, оставленную импровизированным оружием девушки.

- Похоже, и этим… подданным Диора достанется не меньше, - заметил Финаллас. - Она явно жаждет хорошей драки, походу, ее все равно, каких эльфов бить, хоть Пробужденных, хоть книжных.

- Сия не слишком очаровательная, но, несомненно, решительная дева, - добавил Фареллос, - на мой непредубежденный взгляд, все же отчасти переигрывает. Слишком нежная забота о вожде, слишком бережное отношение к его чувствам. Я бы даже допустил, что ее отчаянная ненависть к Диору есть своего рода сублимация неразделенной любви к вождю.

- По-моему, они с Ронвальдом и в реальной жизни друг к другу неравнодушны, - предположил Энхеллен. - Мне так показалось, во всяком случае…

- …Признаю, Тариэль, я ошибся, - произнес тем временем Диор. - Не ненависть ведет тебя за лордом, но любовь и дружеское участие к нему. Но Рок нолдор могуч, и может исказить даже самые благие и светлые чувства и побуждения. Благодарю тебя, что была честна со мной. Обещаю, что если нас сведет судьба в сражении, я не стану избегать боя. Но кто выйдет из схватки победителем - то не в нашей воле, но в руке Хранителя Судеб.

- Ты храбрый воин, - признала, чуть поколебавшись, Тариэль. - Беру свои слова назад, для меня будет честью прервать твою жизнь. Жаль, что тебе так не повезло с родителями.

- Я мог бы оспорить, что мое происхождение есть род неудачи, - чуть улыбнулся Диор. - Но не стоит длить сей печальный диалог. Быть может, еще кто-то пожелает поведать мне о своих побуждениях?

- Меня зовут Бунди, сын Шатхура, - гном выступил вперед и с достоинством огладил длинную бороду, украшенную зеленой, заплетенной в косичку прядью. - Я воин Тумунзахара, что вы, эльфы, называете Ногродом. Мой отец пал от руки твоего отца, король Диор, и на тебе - долг крови. Подгорный народ всегда платит свои долги и не прощает должников. Я возьму кровь в уплату за кровь, король. Я, Бунди, сын Шатхура, сказал слово, и более мне нечего к нему добавить.

- Я Элендур, сын Аурендиля, - присоединился к нему один из дружинников-эльфов, невысокий юноша с широким, почти квадратным лицом. - Гном Бунди, сын Шатхура, однажды спас мне жизнь в бою. Я отдаю ему долг, обнажая меч рядом с ним. Я не имею вражды к тебе, Диор, сын Берена, но долг дружбы ведет меня в битву. Пренебрегать им я не стану.

…- А эта верные друзья-вояки, - отметил Энхеллен, - Ланс и Падди. Они и лупили меня вместе. До сих пор спина побаливает…

- Во “Властелине Колец”, - прокомментировал Финаллас, - были похожие персонажи, Леголас и Гимли, соответственно, эльф и гном. Эта милая парочка…

- “Парочка”? - удивленно посмотрела на него Релла. - Что, они натурально?..

- Нет-нет, - помотал головой ее собеседник, - ничего такого, просто хорошие друзья. Автор книги был нормальным человеком… ну, для человека, конечно…

…- Я, Форовен из рода Золотого Листа, - взяла слово высокая темноволосая воительница, - не стану отвечать тебе, король Дориата. Мои мысли и побуждения принадлежат лишь мне, и лишь со своим лордом я готова делиться тем, что лежит у меня на сердце. Пусть твое досужее любопытство останется неудовлетворенным; мне до него дела нет.

- Я, Ринвен, дочь Форовен, - кивнула стоящая рядом с ней невысокая, почти круглая девица, - последую примеру своей матери. Мне не о чем говорить с тобой, Диор, сын Берена и Лутиэн.

- Умолчание, - тихо произнес государь Дориата, - иногда может сказать мудрому сердцу больше, чем тысячи слов. Благодарю вас, мать и дочь, за эти, хоть и краткие, но значимые речи. Пожелает ли ответить мне единственная дева, что доселе не произнесла ни слова?...

- Я не дам тебе ответа , король Дориата, - ответила невысокая, худощавая девушка, зябко кутающаяся в теплый шерстяной плащ с широким капюшоном. - Не дам ответа, который ты хочешь от меня получить… Могу дать иной, но принесет ли он тебе наслаждение новым знанием, коего ты столь настойчиво ищешь? Меня зовут Эарелассе из рода Морского Цветка, и я никогда не проливала крови сородичей ли, людей ли, или даже тварей Врага. И не пролью ее вовеки, смерть для меня - судьба более желанная, чем убийство.

- …Что же ты делаешь тогда в дружине воинов дома Феанора? - спросил Диор. - Твоего лорда влечет жажда мести и жажда сокровища. Твои собратья готовы обнажить мечи, чтобы убивать нас во славу вождя. Где здесь место деве, что не проливает чужой крови?

- Мое место, - Эарелассе откинула капюшон и с вызовом взглянула в глаза королю Дориата, - там, где льется кровь, исторгнутая из жил не мною. Я целительница, король Диор. Я лечу раны, что нанесены гневом, злобой и гордыней, посредством меча ли, или недоброго слова. Зачем я иду за своим лордом? Потому что боль и кровь следуют за ним по пятам и отягощают сердца эльфов. Но там, где боль и кровь, там я. Я облегчаю страдания раненых и дарую избавление от боли умирающим. Я делаю то немногое, что в моих силах, чтобы хоть на малую долю уменьшить количество зла и мучений в этом, все еще прекрасном, несмотря на ваши старания, мире. Вы же каждым словом, каждой клятвой, каждым движением сердец своих лишь добавляете Арде новую боль, а ее обитателям - новое страдание. Зачем, Диор, сын Берена? Зачем ты это делаешь?

Целительница поправила прядь светло-русых волос, и в свете яркого солнца на ее челе блеснул прозрачный камень в переплетении золотых и серебряных металлических листьев изящного венца…

…- А это Гильвен, - представил девушку Энхеллен. - Именно она первой усомнилась в том, что я ношу эльфийское имя. Но как же она… изменилась! Там, у костра, она выглядела невзрачной, серой мышкой, хотя и малость кусачей, конечно… Но здесь…

- Кажется, здесь она, - подтвердил Финаллас, - более похожа на эльфа, чем все прочие, кто слушает ее слова.

- Это уже не игра, - задумчиво произнес Кэаллан. - Может быть, я и ошибаюсь, но она… не исполняет свою роль. Она своей ролью живет…

- ..Но скажи мне теперь, король Дориата, - продолжила Эарелассе, - отчего ты ценишь свою гордость более жизней тех, кто доверился тебе? Отчего их боль - ничто в сравнении с сокровищем на твоей груди? Разве, отказавшись от камня, ты забудешь мать и отца своих, разве вместилище твоей памяти о них - не твое сердце, не твоя царственная кровь, а светящийся кристалл в обрамлении серебряных завитков и золотой чеканки? Ты не хочешь предать их память, король, но не совершаешь ли ты того, что так страшит тебя, отказавшись помнить почивших родителей за сиянием Великого Камня? Могли бы Берен и Лутиэн пожертвовать жизнями друзей, соратников, наставников и учеников ради того лишь, чтобы ты мог сказать: “Да, сокровище мое! Да, я его не отдам никому!” Скажи мне, король Диор, стоит ли эта горделивая мысль той беды, что принесет она в мир?

- Ты хочешь, чтобы я принял требование твоего лорда и отдал ему Камень, Эарелассе? - спросил Диор. - Я тебя правильно понял?

- Я хочу, чтобы эльфы перестали проливать кровь сородичей, - целительница подняла на Диора умоляющий взгляд. - Хочу, чтобы тот единственный раз, то старинное братоубийство не повторялось вновь и вновь, чтобы эльфы не умирали ради обладания сокровищами, чтобы мы горевали о погибших и оплакивали их, а не стремились прибавить к сонму невинных жертв новые имена. Скажи, король Диор, сын Берена, неужели я хочу… слишком многого? Неужели мы должны увеличить груз страданий нашими собственными руками, по нашему собственному решению? Ответь мне, король Диор, какое сокровище искупит день, когда мы, эльфы, станем, наконец, чудовищами? Когда сам великий Враг ужаснется, видя, что сотворили из себя Старшие Дети Создателя? Эльфы, вам от века дано сердце, что не ошибается, различая добро и зло. Зачем вы глушите его голос? Зачем вам драгоценности, если вы не сохраните главные из них - свои души?

- Ты умеешь тронуть сердца слушателей, целительница, - вздохнула Галадриэль. - И в твоих словах есть немалый резон. Но скажи, Эарелассе, отчего ты обращаешь свою речь именно к нам? Разве не твой лорд, в отряде которого ты вошла под своды Менегрота, более всех иных жаждет сокровищ и крови?

- Не в моих силах исцелить любую сердечную рану, - печально произнесла девушка. - Есть пределы и моему искусству, и там, где вмешивается Рок, слова и зелья бессильны. Не лорд Келегорм вошел в сей древний тронный зал, но сама Судьба в его облике. Самый талантливый из целителей не в силах противостоять Судьбе, как не может воспротивиться урагану или наводнению. Но предупредить эльфов и людей о беде, грозящей им, и предложить укрытие от безжалостного гнева стихии - это доступно и наименьшему из эльфов. Оттого я и говорю не с Келегормом, но с Диором: его путь в пределах Арды еще пока не огражден узкими стенами неизбежности. Пока, - она подчеркнула интонацией это слово, - не огражден. Но если вы решите сохранять Камень, жертвуя ради него своими близкими, эти стены сомкнутся, и тогда, пройдя по коридору Судьбы, вы встретите в его конце… Вечную Тьму. Я не хочу вам такой страшной судьбы, сородичи. Я… боюсь за вас, мое сердце наполнено болью. Прошу вас, эльфы… не совершите ошибки. У вас еще есть шанс избежать погибели. А у моего лорда… у него и его братьев этого шанса уже нет.

… - Я не читал эту твою книгу, Финаллас, - вздохнул Кэаллан, утерев с глаз непрошеную слезу. - Не знаю, каковы там эльфы, что они делают, чем живут… Но я сейчас перед собой вижу эльфа - не персонажа книги, не человеческий вымысел… Я вижу эльфийскую деву, более заслуживающую считаться одной из нас, чем… чем многие другие знакомые мне сородичи.

Финаллас почувствовал, что на его глаза тоже наворачиваются слезы. Прочувствованная речь целительницы задела какие-то глубинные струны в его сердце, те, что раньше, бывало, трепетали при чтении строк “Дороги к Эльфхейму”. Проморгавшись, он бросил взгляд на людей, стоящих на лесной поляне, и с удивлением отметил, что и на их лицах отражаются те эмоции, которые испытывал Пробужденный. На глазах Диора, Келегорма, Нимлот, Галадриэль,Тариэль и многих других участников действа поблескивала влага.

- Я даже не думала, что людские забавы могут быть настолько… эльфийскими, - всхлипнула Релла. - После такого как-то даже не хочется устраивать им… ну, все то, что мы насочиняли…

- Знаешь, - Энхеллен посмотрел на девушку чуть влажными глазами, - мне… мне, признаюсь, тоже. Да, мне от них досталось, и больно досталось… но мне начинает казаться, что пара синяков - небольшая плата за то, что нам посчастливилось видеть и слышать…

- Но мы должны, - хлюпнула носом Мэллас. - Это наш долг, отомстить за страдания Энхеллена. Да, и мне начинает казаться, что долг неприятный, но королева-голубка не одобрила бы…

Фареллос вытер лицо рукавом рубахи. На его бледном лице отразилась гримаса лихорадочного сомнения, словно бы какая-то мысль обеспокоила мага, не находя, однако же, выражения в словесной форме…

- Что случилось, лорд Фареллос? - обеспокоилась Оллаин, тоже утирающая слезы восхищения с покрасневших глаз. - Почему ты… так выглядишь?

- Хороший вопрос, - маг с некоторыми затруднениями, но справился с обуревающими его эмоциями. - Есть у меня одно неожиданное подозрение… и если оно подтвердится, нам уже не о мести и чести надлежит подумать, а о куда более высоких материях… Скажите, сородичи, вам не кажется странным, что мы все, проявив столь трогательное единодушие, совокупно рыдаем над речами сей милой барышни, даже не понимая до конца, что за образы и воспоминания она вложила в свое сердечное излияние? Что равно и мы, и люди на той полянке, - маг кивнул в их сторону, - плачем над словами, хоть и являющимися в своем роде образцом выражения эмоций в риторической оболочке, но все же далекими от повседневного опыта Пробужденных эльфов и развлекательного смысла наблюдаемых нами событий? Что речь сия тронула струны душ прагматичной и временами грубоватой Мэллас, язвительной насмешницы Реллы, изрядно обиженного нашими визави Энхеллена, да и меня самого, при моей непреходящей склонности осмыслять наблюдения разумом прежде интуиции? Что слезы источают и люди: Келегорм, только что сыпавший оскорблениями, основательный и лаконичный гном Бунди, влюбленная в вождя Тариэль, талантливый менестрель Даэрон, рассудительная королева Нимлот, мудрый и спокойный Диор? Сколь различны между собой слушатели, столь же неотличимо воздействие, что оказала на них речь целительницы Эарелассе. В чем же причина сему удивительному событию?

- Не допускаешь, - спросил Аллатар, - что причиной тому сообразные слова и яркие эмоции, вложенные в речь сей прекрасной девой? Зачем же искать иные причины, если главная на самом виду?

- Как знать, коллега, как знать, - задумчиво всхлипнул Фареллос. - Есть у меня и иная гипотеза, но если я не обнаружу ей должного подтверждения, придется, конечно, остановиться на твоих выкладках…

- Думаешь, магия? - осенило Мэллас. - Думаешь, кто-то из нас ненароком сплел заклятие высокого слова, придавшее речи этой девушки неожиданную силу?

- Думаю, магия, - согласился Фареллос. - И даже не думаю: знаю. Проверил и снял, чтобы не мешало рассуждению. Да, это заклятие высокого слова, плетение неклассическое, но вполне действенное. Но вот наша ли это магия? Ты, Мэллас, судя по твоим словам, заклятий не плела. Равно не делал этого и я. Аллатар пока заклятием этим не владеет, для его применения эльф должен обладать или врожденным талантом, или долго и упорно тренироваться.

- Да я впервые слышу об этом заклятии, - пожал плечами Аллатар.

- При природном таланте знать название не есть необходимое условие к плетению заклятия, - пожал плечами маг. - Но талант Аллатара нам известен, его сила в управлении холодом и льдом, а сии умения, хоть и весьма впечатляющи, редко, однако же, совмещаются во врожденных расположенностях со способностью воздействовать на сердца окружающих людей ли, эльфов ли… Прочие наши сородичи, при их немалых талантах в прочих сферах, магией владеют в лучшем случае на бытовом уровне, обученные мною ли, королевой или Мэллас, или же, - он кивнул на Кэаллана, - могут ворожить лишь одновременно с исполнением музыкальной мелодии. До сей поры ни один из вас не проявил себя, как… - Фареллос замялся, подбирая подходящие слова.

- Как маг-мозгоклюй, - усмехнулась Релла.

- Оригинальное словосочетание, - вздохнул Фареллос. - Но при всей его грубости обладающее непревзойденной точностью.

- Так к какому выводу ты нас подводишь? - поторопил его Кэллаган.

- К крайне, повторюсь, неожиданному, - ответил маг. - Если это заклятие сотворили не мы, значит, это, - Фареллос кивнул на полянку, - их рук дело. Больше некому. Сородичи, я предлагаю считать подтвержденным и доказанным, что там, в этой толпе людей, воссоздающих события вымышленной реальности, есть Пробужденные эльфы. Я не знаю, кто это, как они там оказались, что их заставило участвовать в столь оригинальном действе… но факт несомненный. Среди них есть наши сородичи. По меньшей мере, один, обладающий, однако же, редким талантом… как ты там сформулировала, Релла? “Мозгоклюя”. Говоря же языком формальным - талантом мага-менталиста.

- Охренеть, - лениво согласилась Мэллас. - И что с того? Многие Пробужденные живут среди людей, некоторые разделяют не только их быт, но и их увлечения, ничто не мешает кому-то из них присоединиться и к подобным забавам. Нам бы до них и дела не было, если бы некоторые из этих… толкинистов не решили в дополнение к своему театру поразвлечься и реальными издевательствами над реальными, - она ткнула пальцем в Энхеллена, - эльфами. А раз решили, то должны быть наказаны, разве не так?

- А я вот начинаю сомневаться, что так, - неожиданно возразил ей сам Энхеллен. - Прикидываю я тут, леди Мэллас, правильно ли я оценил все то, что со мной произошло… Правильно ли понял…

- Мне кажется, - хмыкнула Релла, - твои синяки вполне доходчивы и двойному толкованию не поддаются. Или как?

- Или вот так, - вздохнул эльф. - Нет, само собой, мне это мозгоклюйское заклятие по мозгам шарахнуло, заставило о неожиданных вещах задуматься. Но вот заклятие Фареллос снял, а задумчивость осталась… А что, если “феаноринги” эльфа-то во мне не распознали? Приняли за такого же, как они, “толкиниста”, только из другой команды?

- Это что-то меняет? - удивился Кэллаган.

- Да вот есть подозрение, что меняет многое, - ответил Энхеллен. - Тогда, получается, они меня не оскорбляли и не провоцировали на конфликт. Если они не знают про эльфов, мое имя выглядело для них случайным набором звуков, выходит… “Феаноринги” просто указали, что в их книге, по которой они сценку разыграть собрались, у эльфов другие имена, и даже, можно сказать, дружелюбно посоветовали сменить имя персонажа, чтобы не стать мишенью насмешек. А я, получается, начал хамить в ответ, прохаживаться на счет их недостатков внешности, козлить на тему, что я тут эльф, а они чмыри подзаборные. Ну и закономерно огреб, не потому что эльф, а потому что наговорил им всякой чуши, да еще и за топор схватился…

- Человеколюбие Фареллоса становится заразным, - проворчала Мэллас. - Тебе не все равно, что у них в куцых мозгах делалось? Они люди, они побили эльфа, тебя то есть, угрожали убить. Мне лично этого достаточно, чтобы счесть их полной и безнадежной мразью. Иначе бы у них рука на эльфа просто не поднялась. А ты так рассуждаешь, как будто себя виноватым начал считать. Может, Энхеллен, еще и извиняться к ним пойдешь?

- Может, и стоило бы, - Энхеллен посмотрел на нее исподлобья. - Нормальный человек никогда не ударит эльфа, верно… если эльф не ведет себя как полный придурок. А я, похоже, именно так себя и вел.

- Заметим в скобках, - добавил Фареллос, - что среди них есть Пробужденные, сие доказано. Оттого следует предположить, что сообразное воодушевление от присутствия эльфов рядом с собой эти люди испытывают постоянно, и, если и ощущали таковое, могли и не связать его лично с Энхелленом, да и с эльфами в совокупности. Они увидели в нашем сородиче человека из своей среды, ведущего себя в пику принятым в их обществе правилам. И отреагировали вполне закономерным образом.

- Энхеллен им прямым текстом сказал, что он эльф, - возразила Релла. - Куда уж доходчивей!

- Осмелюсь обратить твое внимание, - парировал маг, - что вон там, на той полянке, эльфами называют себя, кажется, все или почти все участники сей мистерии. В их обществе, возможно, ситуативно, но назвать себя “эльфом” есть, пожалуй, обыденность, пусть даже речь ведется не о природной сути, а о театральной роли. Но, насколько я могу рассудить, такие тонкости в их беседе с Энхелленом лишь подразумевались - и, как мы теперь обоснованно предполагаем, подразумевались сторонами конфликта различным до несовместимости образом.

- И что, - спросила Мэллас, - ты предлагаешь так все это и оставить?

- Я предлагаю остановиться на мысли, - ответил Фареллос, - что случившееся событие было в некотором роде… недоразумением, в котором виновато лишь неудачное стечение обстоятельств, но не агрессивное произволение этих, на общем фоне, вполне приличных людей, способных мистериально воплотить в жизнь образы вполне приличных, хоть и, несомненно, вымышленных эльфов. Поводов к мщению я, Мэллас, здесь не наблюдаю - зато, отметим, наблюдаю мероприятие, вносящее некоторое оживление в нашу однообразную отшельническую жизнь, каковое я отнюдь не отказался бы повторить, понаблюдав как за продолжением этого действа, так и за другими аналогичными, если таковые в нашем лесу происходят хотя бы изредка. Но это так, к слову… и к намерению здесь задержаться, не раскрывая собственного присутствия, чтобы досмотреть сию мистерию до конца, каким бы он ни оказался…

- Не уверена в твоей правоте, - вздохнула Мэллас, - но спорить с тобой, как обычно, дохлый номер. Энхеллен, ты-то что думаешь? Правда, что ли, извиняться пойдешь?

- Да нет, конечно, - вздохнул тот. - Что я им скажу? Извините, ребят, неправильно вас понял, я ведь Пробужденный эльф из местного Холма и принял ваши разговоры об этих сценках за наезды на меня? Да тот же Фареллос мне первым делом уши оборвет, если я начну трепаться направо-налево о наших секретах…

- Оборву, - согласился маг. - Потом, не изволь сомневаться, приставлю обратно, но до того болтуна ожидает несколько неприятных минут… Если Мэллас меня не опередит, конечно. Энхеллен прав, ему показываться среди этих людей повторно никак не стоит. Определенно, опасаться этих людей нам не нужно: раз среди них есть Пробужденные эльфы, значит, с инквизицией их сообщество заведомо не связано. Но и позабыть об осторожности вовсе было бы глупо.

- Я бы все же присмотрелся к ним повнимательнее, - добавил Кэаллан. - Мне было бы любопытно познакомиться с их… магом. Да и не мне одному, думаю. Он-то ведь наш сородич, с ним мы наверняка найдем общий язык. Может, даже поймем, что тут на самом деле происходит… Да и предупредить бы его стоило - а ну как он не знает, что инквизиция снова взялась за свои темные делишки? Угроза, как-никак, общая…

- Кстати, - задумчиво пробормотал Финаллас, - а куда пропала Оллаин? Что-то я давно ее не вижу…

- В кустики отошла, - просветила его Мэллас. - Знаешь ли, и у эльфов иногда есть определенные… потребности. Не здесь же их… удовлетворять.

- А ее не заметят… эти, толкинисты? - обеспокоилась Релла. - Она ведь, наверное, вышла из под твоего туманного полога, леди Мэллас?

- Думаю, им есть чем заняться, - хмыкнул Кэллаган, - кроме как обыскивать кустики в поисках эльфийских девочек. Да не волнуйся, сородич, Оллаин сделает свои дела и вернется…

* * *

Оллаин и в самом деле быстро управилась со своими гигиеническими потребностями, привела в порядок одежду и вознамерилась было вернуться к сородичам, но вдруг заметила краем глаза несколько смутных темных фигур за еловым перелеском. После недолгой борьбы осторожности и любопытства последнее победило с разгромным счетом, и юная эльфийка аккуратно подползла к особенно густой елке и, спрятавшись за лапником, принялась наблюдать за новыми участниками действа…

- …Блин, они там все еще болтают, - поделился замотанный в разодранную бурую дерюгу невысокий паренек с лицом, измазанным угольной пылью. - И непонятно, когда закончат…

- Трепачи ушастые, - кивнул другой юнец, поплотнее запахивая лохматый жилет из искусственного меха, - натуральные эльфы. А нам тут мерзнуть…

- Значит, померзнем, - вздохнула высокая девица, одетая в черную облегающую тунику с приделанной за спиной небольшой разлапистой конструкцией, в которой Оллаин с некоторым напряжением фантазии опознала свернутые крылья летучей мыши. - Уфтхак, Кирдык, не травите душу, не вам одним холодно. Но нам надо подождать, пока феаноринги свалят…

- Хрен знает, сколько нам тут их ждать, Моргветиль, - буркнул еще один боец, закутанный в несколько слоев мешковины поверх драного ватника. - Может, ну их в задницу? Вернемся к костру, погреемся, а сюда через полчасика придем, когда эти дивнюки наговорятся…

- Не дури, Елдак, - хмыкнула “летучая мышь”. - Ты точно хочешь объяснять балрогу, почему мы не выполнили его приказ? “Мы замерзли, бедные мы, разнесчастные орки…” Он из тебя учебное пособие сделает, помнишь, в “Дневнике одного орка” было? “Эльф в разрезе - плакат. Орк в разрезе - бедняга…”, - процитировала она.

- Тоже верно, - вздохнул ее собеседник. - Тогда, может, сразу нападем? Ну убьют, дело житейское, но и мы кого-нибудь прирежем, заодно и согреемся…

В подтверждение своих слов Елдак махнул корявой длинной палкой с прикрученным на одном из концов круглым набалдашником.

- Утихомирься, - посоветовал ему парень в меховой жилетке. - Нам повелитель сказал бить дориатцев, значит, будем бить только их. А от феанорингов пусть Бардак со своим отрядом огребает, это его горькая судьба. Ну так нехрен было Повелителя Морготом обзывать… Кроме того, - он ехидно усмехнулся, - дориатцы слабаки, их резать одно удовольствие. А феаноринги - маньяки и отморозки, мне чой-то под их мечи стремно лезть… по жизни в том числе. Видел, как они Бурлака оприходовали в Химринге?

- Да уж, Кирдык, получилось смешно, - поморщился Елдак. - Приполз в одном хите, с докладом, мол, хозяин, ваше приказание исполнено, никого не убил, всю свою банду положил, жду награды за выполненное задание…

- Именно, - кивнула Моргветиль. - И награда нашла героя, хозяин сказал “благодарю, Бурлак, а тебе, Анкалагон, приятного аппетита”... Если не хочешь закончить свою жизнь в брюхе дракона, так жди и мерзни!

- Хорош трепаться, товарищи орки, - предложил еще один, доселе молчавший, участник действа, замотанный в столь же невообразимые грязные тряпки, - услышат еще. И тогда мы пожалеем, что нас сразу Аньке не скормили…

- Зато если победим, братва, - заметил Уфтхак, - покушаем шашлычок из эльфа, говорят, они тут в Дориате жирненькие, раскормленные за века мирной жизни… Ради такого деликатеса можно и потерпеть немного.

- Чур мне - мозги, - ухмыльнулась “летучая мышь”. - Самая вкусная часть эльфа!

Оллаин нервно дернулась за елкой, пораженная кулинарно-эльфоедской темой орочьей беседы до самой глубины души. Вроде и не очень сильно дернулась, но Моргветиль встрепенулась и обернула узкое, с подведенными густыми тенями глазами, лицо в сторону укрытия эльфийки.

- А ну-ка, орки, - повелела она, - проверьте-ка вон те кусты… мне кажется, там кто-то есть!

- Эльф? - плотоядно усмехнулся Кирдык, подбирая с земли внушительную, выкрашенную черным цветом саблю с широкой елманью на конце. - А вот и шашлычок подоспел, даже ходить за ним никуда не надо!

- Я голоден, - поделился с товарищами Уфтхак. - Готов съесть эльфа хоть даже сырым… Ну-ка,.. - он сделал пару шагов в указанную “летучей мышью” сторону и демонстративно облизнулся, продемонстрировав кривые, желтоватые зубы. - Где тут наш хавчик?..

Оллаин впечатлилась. Придушенно пискнув, она взяла низкий старт и, не разбирая дороги, бросилась туда, где под магическим пологом скрывались ее сородичи, единственный шанс перепуганной девочки уберечься от превращения в шашлык…

…Да не волнуйся, сородич, Оллаин сделает свои дела и вернется, - закончил Кэллаган свою реплику. - Да вот она, возвращается уже.

- Как-то очень уж быстро она возвращается, - отметил Аллатар. - Прямо жаждет вновь воссоединиться с сородичами. Что она там увидела, медведя? Или, не приведи голубка, инквизитора?

- Орки! - Оллаин влетела под туманный полог, опережая собственный визг. - Спасите! Они меня съесть хотят! На помощь, ради королевы-голубки!

Пробужденные в замешательстве переглянулись.

- Оллаин, ты охренела? - выразила всеобщее недоумение Мэллас. - У тебя крыша поехала? Какие, к Агасферу, орки?

- Страшные! - пискнула девочка. - Злые! С зубами! И с крылышками! Они меня съесть хотят! Мозги съесть!

- Твои, что ли? - хмыкнула Релла. - Тогда, боюсь, им предстоит остаться голодными…

К счастью, недолгая погоня осталась не замеченной “эльфами” на полянке: голос у девочки прорезался уже под туманным пологом, скрывающим Пробужденных не только от зрения, но и от слуха возможных наблюдателей. Впрочем, те были вполне поглощены своим разговором - Келегорм что-то вновь вдохновенно и громогласно вещал, Диор слушал его речь с недоуменным выражением на королевском лике, внимание прочих “эльфов” было также приковано к монологу феаноринга.

…“Орки” пошарили под кустами и остановились, задумчиво почесывая затылки.

- Чисто, - сообщил Кирдык, почесав затылок рукоятью сабли. - Моргветиль, у тебя походу глюки. А ведь говорил тебе хозяин, что кусать энта - плохая идея.

- Зато вкусно, - мило улыбнулась “летучая мышь”. - Вроде бы березовый сок, а вштыривает как стакан спирта на голодный желудок. Но тут точно кто-то был, - девушка ткнула пальцем в отпечаток сапожка Оллаин. - Галлюцинации следов не оставляют.

- Ищем? - деловито поинтересовался Елдак. - А то ведь предупредит эльфов.

- Нет, - подумав, покачала головой Моргветиль. - Пока не светимся. Меняем точку, парни, авось пронесет, поищут и перестанут…

- Вон неплохая полянка, - Уфтхак указал на прогалину в нескольких десятках метров налево. - Елки прикроют нас от эльфов, если услышим, что они затеяли нас искать, отойдем подальше. Передислоцируемся, братва!...

- …Убиться веником, - констатировала Релла, оглядев разместившуюся рядом с эльфийским укрытием банду. - Мы, кажется, окружены.

Еловая рощица, в которой скрывались Пробужденные, оказалась аккурат между дориатской полянкой и орочьим импровизированным лагерем. Эльфы с интересом рассматривали новых участников действа.

- Это вот они, что ли, - спросил Кэллаган, - твои мозги сожрать хотят?

- Да, - подтвердила все еще дрожащая от страха девочка. - Вот та, с крылышками, хотела. И шашлык из эльфов делать будут, жирные, говорили, вкусные… Я боюсь, они плохие!

- Да успокойся ты, - раздраженно вздохнул Финаллас. - Это такие же люди, как и эти, на полянке, только играют они не эльфов, а орков.

- Кого-кого? - уточнила Мэллас. - Орков? А кто это такие? Люди, что ли?

- Нет, просто мелкая злобная сволочь, - поморщился ее собеседник. - Нелюди-гопники. Во “Властелине Колец” они тоже были, служили главному гаду и резали кого попало… Забавно, я думал, они только в эльфов играют, а тут, оказывается, каждой твари по паре. Эта девчонка вообще демона изображает, похоже.

- Симпатичная, кстати, - отметил Энхеллен. - Если ее отмыть от боевой раскраски.

- Пойдешь знакомиться? - съязвила Релла. - Не боишься, что она твой мозг сожрет?

- Фареллоса попрошу помочь, - ухмыльнулся эльф. - Наш лорд-маг сам кому хочешь серое вещество вынесет, скажет пару слов в своей обычной манере, и можно уже к столу подавать…

- Тьфу на тебя, - насупилась Оллаин.

- Польщен столь высокой оценкой моих риторических талантов, - заявил Фареллос, - но считаю необходимым отметить, что предпочел бы, как и раньше, остаться в роли досужего созерцателя. Тем более, что и их речи заслуживают определенного внимания как в своем роде образец исполнения ролей безусловно отрицательных персонажей наблюдаемого нами представления… хотя, не скрою, эстетически куда приятнее созерцать актеров-эльфов, - он кивнул в сторону полянки.

- …Вроде пронесло, - отметил Елдак, облокотившись на поваленную березку. - Шума нет, эльфы до сих пор ругаются о своих эльфийских камешках… Может, след был раньше оставлен? А мы какую-то бродячую псину спугнули? Что думаешь, начальница?

- Да я откуда знаю? Я тебе следопыт, что ли? - вздохнула Моргветиль, доставая из поясной сумки пачку тонких сигарет. Чиркнув зажигалкой, она подожгла табак и с наслаждением затянулась. - Забей, если эльфы не ищут нас, то сами себе дивнюки. Значит, сможем напасть на них из засады, когда эти феаноринги, наконец, свалят к себе домой.

- Поскорей бы, - поежился другой орк, почесав волосы на затылке, прикрытые дерюжным капюшоном с бурыми разводами.. - А то меня чего-то мандраж берет, как я на эти елки гляжу. Вроде бы роща как роща, а кажется, что оттуда на нас будто таращится кто-то…

- Слушай, Вахлак, а ты сам-то случайно салат из того энта не ел? - поинтересовался один из его товарищей. - Чего это тебя вдруг вштырило?

- А ты сам попробуй туда подойти, Пацак, - предложил Вахлак. - Прежде чем стебаться…

- Да ну его, - вздохнул тот. - Еще заметят. Вот, лучше глотни для храбрости, - он протянул товарищу фляжку. - Хороший коктейль, из эльфийской, людской и гномьей кровушки, тайный оркский рецепт…

Вахлак отхлебнул глоток предложенного напитка и крякнул, утерев рот грязным рукавом.

- Забористое пойло, - одобрил он. - Если переживем эту вылазку, поделишься рецептиком?

- Да без проблем, - пожал плечами Пацак. - Но тогда, чур, я первый в очереди на шашлык из эльфийского короля, лады?

- Заметано, - согласился Вахлак. - Моргветиль, будешь?

Он протянул девушке флягу.

- А давай, - согласилась “летучая мышь”. - Чувствую, нам еще тут долго сидеть, согреться не помешает.

- Жаль, балрог с нами не пошел, - вздохнул Уфтхак. - Он, конечно, сволочь каких поискать, но рядом с ним хотя бы тепло…

- …Балрог, - тихо прокомментировал Финаллас, - это такой огненный демон. Тоже паскудный монстр, если вспомнить книгу.

- Это что ж получается, - удивился Кэллаган, - что они сюда и демонов притащили?

- Я бы усомнился, - пожал плечами Фареллос. - Полагаю, если и есть тут этот “балрог”, он такой же демон, как вон та девица - летучая мышь… Но, кажется, эльфов на полянке ожидает веселое приключение.

- Так себе приключение, шашлыком для орков стать, - вздохнул Финаллас. - Даже если это и понарошку, в театральном смысле. Знаете, сородичи, меня все сильнее одолевает странное желание…

Финаллас задумчиво почесал лоб и, вдруг решившись, расстегнул пояс с коротким мечом.

- Подержи-ка, - он сунул оружие Энхеллену. - Я…

- Финаллас, что ты делаешь? - удивилась Релла. - Ты…

- Я, я,.. - с ухмылкой передразнил ее Финаллас. - Знаешь, когда я читал “Властелина Колец”, а было это, кстати, еще до Пробуждения, то я нередко мечтал стать эльфом, попасть в мир этой книги и помочь славным героям в их борьбе с ужасным Темным Врагом. Кажется, у меня есть шанс исполнить детскую мечту…

- Ты спятил? - вытаращилась на него Мэллас. - Хочешь, чтобы тебя побили, как Энхеллена? Ты псих или мазохист?

- Я эльф, - рассмеялся Финаллас. - Настоящий. И на той полянке тоже эльфы, хоть и книжные. Если я предупрежу их о том, что тут вражеская засада, им будет не до формы моих ушей. Да и вообще, сородичи, мне немного надоело быть зрителем. Хочется движухи, я, между прочим, подмерзаю не хуже этих вот орков! Да и познакомиться по-нормальному с ними надо, а не как у Энхеллена вышло.

- Фареллос! - воззвала Мэллас. - Ну хоть ты скажи ему, чтобы не дурил! Он же спалит нас, как пить дать…

Фареллос пожал плечами.

- Не вижу необходимости препятствовать, - возразил он. - Во-первых, не в моих правилах отдавать распоряжения, каковые без сомнений будут проигнорированы, ибо встанут между эльфом и исполнением его отроческой мечты. Во-вторых, напоминаю, что среди этих людей есть Пробужденные, и нам бы следовало их найти, пообщаться, предупредить об опасности… и не театральной, а самой что ни есть реальной, это наш долг как его сородичей. Сие, Мэллас, означает, что нам предстоит так или иначе раскрыть свое пребывание здесь, подходить к ним, говорить, искать, добиваться их доверия и вызывать на откровенность, и я не вижу лучшего шанса обрести искомое, нежели поддержать их мистерию своим словом и действием, не нарушив, однако же, ее течения. Если Финаллас готов к сему… героическому подвигу по спасению беспечных эльфов от отвратительных орков, - маг ухмыльнулся, - то я лишь могу напомнить ему о надлежащей осторожности, но, думаю, даже сие избыточно: сейчас мы понимаем о происходящем куда более, чем понимал Энхеллен при первой с ними встрече. Рассчитываю на благоразумие Финалласа и на то, что предупреждение об орочьей засаде не преобразится в обсуждение тонкого и болезненного вопроса сравнительной остроты ушей эльфа Пробужденного и эльфа литературного.

- Я точно не собираюсь поднимать эту тему, - пообещал Финаллас. - Скажу про орков, а там им уже не до меня будет. Зато мечту исполню и, может, пойму, кто из них наш сородич.

- Ладно, - нехотя уступила Мэллас. - Вали, играйся, храни тебя королева-голубка! Но если что не так пойдет…

- Вы же меня прикроете, правда? - утвердительно спросил Финаллас. - Но я думаю, что справлюсь, я же читал книгу, знаю, какие там… эльфы!

- Ты меч бы не отдавал все же, герой, - предложил Кэллаган. - Мало ли, как дело повернется. Энхеллен вот не взял, и…

- И я не возьму, - помотал головой Финаллас. - Иначе мне будет сложно объяснить, почему я, будучи вооруженным, не участвую в общей схватке. А если вдруг кто-то заметит, что мой меч заточен… тогда бить меня будут и дориатцы, и феаноринги, и орки. Как опасного психа, впершегося на театральную сцену с боевым оружием, и будут правы, знаешь ли!

- Согласен, - поддержал его Фареллос. - Твой совет, Кэллаган, неразумен: буде кто-то уяснит, что Финаллас вооружен, то независимо от исхода неизбежной ссоры любая предпосылка к дальнейшему нашему с этими людьми общению будет уничтожена безвозвратно…

- Все, я побежал, - объявил Финаллас. - А то и в самом деле, запоздаю с предупреждением…

- Постой! - Кэаллан схватил сородича за рукав. - Финаллас, подожди, я с тобой!

- Тебя-то куда несет, музыкант? - удивилась Релла. - Ты что, с орками драться собрался? Ты же менестрель, тебя оружие в руки брать нельзя!

- Бутафорское, наверное, можно, - осторожно заметил Аллатар.

- Не буду рисковать, - помотал головой Кэаллан. - Лучше я арфу возьму!

Менестрель скинул с плеча ремень, на котором висел музыкальный инструмент.

- Если общение не заладится, сыграю что-нибудь… душевное, чтобы разрядить атмосферу! А там и разойтись будет проще, если что…

- Музыка может, конечно, сгладить некоторые… шероховатости беседы, - согласился Фареллос. - Идите, друзья. Но будьте осторожны и держите в уме, что исполнение грез прошедшего есть дело благое, но от вашей рассудительности и внимательности зависит, сумеем ли мы найти сородича в этой людской толчее, не раскрыв, однако же, своей истинной природы для прочих участников действа. И помощь собрату, и осмотрительная скрытность равно суть долг Пробужденного эльфа, стоящий неимоверно превыше побуждений эльфов книжных.

* * *

Келегорм махнул рукой своим бойцам, и те снова выстроились в шеренгу.

- Я вижу, - констатировал он, - сын калеки не прислушается ни к голосу разума, ни даже к голосу осторожности. Если дориатцы готовы пожертвовать своей жизнью ради гордыни и безумия своего короля, могу лишь с печалью заметить, что сумасшествие заразно. Надеюсь лишь, что в чертогах Мандоса, куда вскоре они отправятся, их души и сердца будут исцелены от этой болезни. Уходим, воины Первого Дома! Нам тут более делать нечего, время речей ушло, время мечей настает!

- Я все же верю, - вздохнул король Диор, - что твои братья, Келегорм, более мудры и рассудительны, и оскорбления, что ты бросил мне в лицо, не внушены тебе ни благородным Маэдросом, ни осторожным Маглором. Передай им мое последнее слово: хоть я и не готов вернуть вам сокровище, коего вы жаждете более всего в мире, но Дориат всегда открыт для тех, кто приходит с добром и миром, а не с резкими словами и неприкрытыми угрозами. В моем королевстве любой из вас найдет помощь и убежище от беды, если, конечно, ваша гордость не станет препятствием к тому, чтобы за ней обратиться. Наша добрая воля…

- Твоя добрая воля, получеловек? - усмехнувшись, перебил его Келегорм. - Что ж, я могу дать тебе шанс подтвердить свое изречение, Диор! Если ты не пустословишь, конечно…

- Я внимаю, - кивнул государь Дориата. - Тебе нужна какая-то помощь? Провизия? Одежда? Запас стрел? Думаю, мы не обеднеем, если оделим тебя от наших щедрот. Негоже отпускать посла пока еще дружественного рода без прощальных даров.

- Дары я от тебя не приму, - ответил Келегорм. - Но если ты и вправду готов подтвердить слово делом - яви же справедливость, вождь Дориата! Если тебе знакомо это понятие, конечно!

- Ты можешь злиться на меня, Келегорм, - ответил король, - но не сомневайся в моем слове. Какой справедливости ты ищешь, посланник?

- Я скажу, - кивнул феаноринг. - Еще прежде того, как мы собрали это посольство, к нам пришел один из твоих подданных. Сперва он вел вежливые речи и делился с нами вином и добрым словом, но после явил свою истинную натуру: оскорбительно отозвался о девах Первого Дома, объявил, что лишь он среди нас является истинным эльфом, мы же, по его словам, не заслуживаем именоваться таковыми. Бежав от нашего гнева, каковой, конечно же, не замедлил проявиться, твой недостойный подданный в дополнение к прочему исхитил часть наших запасов еды. Я не вижу сего негодяя среди тех, кто собрался в этом чертоге, полагаю, от трусости и нежелания ответить за свои дурные слова и дела. Я знаю, Диор, что король не выдаст своего подданного почти врагу, но я хочу видеть, как этот сквернослов и вор понесет кару по вашему закону!

Дориатцы недоуменно переглянулись.

- Удивительны твои слова, феаноринг, - после недолгого молчания проговорил Диор. - Не знаю даже, что и ответить. Никаких сомнений, подобные деяния заслуживают самой суровой кары, но я не могу назвать среди своих подданных никого, кто опустился бы до хищения и оскорблений такого рода. Все мои подданные, за вычетом домоседов и пограничной стражи, здесь, в этом чертоге, но, судя по твоим словам, никого из них ты не узнаешь и не обличаешь…

- Вот и вся цена твоим речам, лицемер! - расхохотался Келегорм. - Что ж, скрывай преступника в своих чертогах, Диор, но знай, когда мы придем в силе и гневе, ему не избежать…

- Постой, - остановил его Диор. - Клянусь памятью родителей моих, я говорю тебе правду! Среди подданных, пребывающих под моей рукой, нет ни грабителей, ни сквернословов!

- В самом деле клянешься? Что ж, думаю, такую клятву не нарушит даже получеловек, - чуть спокойнее ответил Келегорм. - Но как же ты, Диор, в таком случае объяснишь…

- Возможно, сей негодяй солгал о своем подданстве, - ответил государь Диор, - присовокупив сие преступление к сонму прочих. Возможно, мы его знаем, или узнаем, если он явится в Дориат, и тогда, не сомневайся, он обретет заслуженное наказание. Назвал ли сей эльф, недостойный именоваться эльфом, вам свое имя?

- Назвал, - скривился Келегорм. - Вор представился нам как “Энхеллен” и подтвердил, что принадлежит к народу синдар. Одет он был в излюбленные вами зеленые, с растительной вышивкой, одежды. Он худощав, среднего роста, с русыми волосами до плеч и серыми глазами. Никого не напоминает?..

Диор каким-то очень человеческим жестом почесал затылок и подошел к Келегорму почти вплотную…

- Ронвальд, я не врубаюсь, - он провел рукой по лбу, будто обозначая повязку, и понизил голос почти до шепота, - что это за прогон вне сюжета? Какой, блин, Энхеллен, у нас отродясь таких не водилось, ты же нас всех поименно знаешь! Да и имя совсем не толкиновское, даже не темнушное…

- Гил, - ответил тот, сделав такой же жест, - давай-ка отойдем в сторонку, чтобы при всех неигровуху не пороть. Реально, фигня какая-то…

Ронвальд достал из поясной сумки белую полоску ткани и обвязал голову; то же самое сделал и Гил. Эльфы, как дориатцы, так и феаноринги, равнодушно отвернулись в стороны, словно бы сын Феанора и государь Дориата растворились в воздухе…

- В общем, штука тут примерно такая, как я по роли рассказал, - объяснил Ронвальд. - Приперся к нам на точку какой-то хрен с горы, в плаще, но без ковыряла. Еще до парада, кстати, но тут не поймешь, по игре ли, по жизни… У вас ведь есть привычка предыгровки делать, так? Вроде бы нормально поначалу общались, он нас вином угостил, мы его колбасой, а потом Гильвен спросила про имя, и, услышав ответ, честно сказала, что лучше бы на игру его поменять, не по Толкину, в общем, имечко. А этот Энхеллен как услышал, завелся, как будто мы его говном облили. Наехал на Дженни, мол, жирная, на Лорану, мол, лупоглазая. И на остальных заодно, типа позорные из нас эльфы, как только посмели себя эльфами называть? А когда мы захотели ему популярно объяснить, что так себя в гостях не ведут, за топор схватился…

- За игровой топор, в смысле? - непонимающе спросил Гил.

- Да хрен там, - вздохнул Ронвальд. - Подобрал наш колун, которым Падди дрова рубил, встал в позу, типа, нападайте, сволочи, раз так ненавидите эльфов, мерзкие смертные твари!

- Он что, мухоморов обожрался? - изумился Гил. - Где вы такого дебила откопали?

- Так мы думали, это вы его притащили, - развел руками капитан “феанорингов”. - Спросили, не из Дориата ли он, парень подтвердил, вроде бы все путем было. А когда он начал околесицу нести с топором в руках, Лорана его бутылкой по темечку оприходовала…

- Молодец, - одобрил Гил. - Всегда умеет вовремя вмешаться!

- Ага… Потом Ланс и Падди добавили, уже игровым оружием. Потом отпустили, конечно, а он, сбегая, еще и пол-пакета охотничьих колбасок попятил на дорожку.

- Восхитительно, - оценил капитан “дориатцев”. - Нахамил, топором размахивал, жрачку стырил. Как, говоришь, он выглядел? Ну, чтобы не ошибиться, кому надо превентивно рыло чистить.

- Ты смеяться будешь, конечно, - осторожно заметил Ронвальд, - но вернее всего будет сказать, что этот Энхеллен выглядел… как натуральный эльф. Худой как палка, физиономия узкая, растительности на лице никакой, да еще и уши острые. Не лопухи вбок, конечно, как иногда в фэнтезятине рисуют, а так, слегка заострены кверху.

- Да уж, - ухмыльнулся Гил, - байка забористая. В самый раз под пиво: как-то раз встретили ролевики живого эльфа в рябовском лесу, бухнули вместе, посрались с ним за толкинистику, набили эльфу морду, а тот у них колбасу спи… стащил.

- Точно не ваш? - повторно уточнил Ронвальд.

- Да точно, что я тебе, врать буду, Ронни? - возмутился Гил. - Думаю, он из темного блока, говорят, Флибустьер опять кого попало в свою команду набрал, чуть ли не “грибных эльфов”.

- Вряд ли, - помотал головой Ронвальд. - Энхеллен говорил не их манерой, без нецензурщины, даже в самый острый момент, а сам знаешь, “грибные” матом не ругаются, а разговаривают…

- Постой-ка,.. - прервал его Гил, присмотревшись к толпе ролевиков на поляне. - Значит, дрищ, с острыми ушами, узколицый… это случайно не он? Вернее, не кто-то из них?

На полянке происходила какая-то странная движуха: эльфы, равно дориатцы и феаноринги, столпились вокруг незнакомого темноволосого парня в длинной тунике из коричневой шерсти, с активной жестикуляцией что-то эмоционально разъясняющего ролевикам. Рядом с ним стоял еще один незнакомец: тоже худой, невысокий, с мягким овальным лицом, с длинными светло-русыми волосами, в сиреневом плаще, крепко прижимающий к груди кельтскую арфу.

- Забавные ребята, - Ронвальд присмотрелся к пришельцам. - Немного похожи на нашего вороватого гостя, это правда. Но вот именно Энхеллена среди них я не вижу.

- Что-то многовато эльфов на душу населения в этом лесу, - вздохнул Гил. - Интересно, из какой они все же команды?.. Ладно, спросим у мастеров после игры. Или у них самих… А сейчас давать входить обратно в роли и пойдем узнаем, что это за хрень к нам в гости приперлась.

* * *

…Финаллас пребывал в легком замешательстве. Решив вмешаться в сцену на поляне, он не продумал до конца, что и как будет говорить, будучи вполне уверенным, что нужные слова сами придут на ум. Но оказавшись в кольце смертных, изображающих эльфов, Пробужденный почувствовал, что фантазия отказывает. Что говорить? Какими словами донести до дориатцев и феанорингов свое предупреждение? Говорить следовало, по идее, так, чтобы в нем распознали своего, такого же, как они, актера мистерии… Нет, конечно, изобразить эльфа из “Властелина Колец”, наверное, можно, но Финаллас поймал себя на панической мысли - а где место событиям книги в реальности этой мистерии? В прошлом, в будущем, в параллельной ветви истории? Известны ли им имена Леголаса, Гилдора, Элронда, Арвен… вернее, известны-то наверняка, но можно ли сослаться на якобы бывшее с ними знакомство, чтобы обосновать свою нечуждость этому миру? Если герои “Властелина Колец” уже к этому времени погибли, или вовсе не рождались, то получится глупо… и нарушит течение мистерии. Галадриэль тут какая-то есть, кстати, но она выглядит не величественной королевой, а боевитой, но все же довольно юной девчонкой, значит, события мистерии относительно книги - это прошлое? А если нет? Или просто крикнуть: “Там орки, тревога?” Да нет, во “Властелине Колец” так могли бы люди сказать, или хоббиты, но вот могли ли эльфы? Финаллас засомневался уже, стоило ли ему вообще вмешиваться в мистерию, но отступать было поздно: он стоял среди дориатцев и феанорингов, столпившихся вокруг них с Кэалланом, и на лицах толкинистов недоумение постепенно сменялось раздражением…

- Кто вы такие? - выступил вперед дориатский стражник Маблунг. - Вы не принадлежите к числу подданных Дориата, вы не имеете отношения к посольству Первого Дома! Как вы посмели без дозволения короля войти в чертог, где он ведет важные переговоры? Назовитесь и немедленно объяснитесь - иначе будете изгнаны с позором!

Пробужденные ошеломленно переглянулись. Назваться? Как? Не настоящими же именами! Один уже назвался, и результат, конечно, удручал…

- Блин, не подумали заранее, - шепнул Кэаллан. - Что делать будем?

- Импровизировать, - столь же тихо, мрачно буркнул Финаллас, - авось получится…

Подняв руки, обращенные раскрытыми ладонями к Маблунгу, Финаллас повысил голос.

- Доблестный воин, мы эльфы из дальних лесов…

- Авари, похоже, - громко шепнула Галадриэль Даэрону.

- Точно они, - согласился тот. - Дикие эльфы из офигительного леса… Чего их к нам занесло?

- …И наши пути пролегли, - продолжил Финаллас, чувствуя не то в сердце, не то в уме долгожданное вдохновение, - пролегли через земли вашего королевства! Мы не ищем ссоры и не хотим вас оскорбить, но мы эльфы, как и вы, и когда сородичам грозит беда…

- Беда, вы правы, неизбежна, - бросил Элендур. - Но вы-то тут с какого бока? Не вмешивайтесь в дела, что вас не касаются, целее будете! И назовитесь, Моргот вас укуси! Кто вы и из какого Дома?

- Наши имена ничего вам не скажут, - осторожно вмешался Кэаллан, - ибо доселе наши пути не пересекались с вашими, а наши имена не звучали ни в чертогах Дориата, ни у костров феанорингов. Не ко времени представляться согласно правилам вежества, когда жестокий враг таится в засаде!

- Какой еще враг? - удивился Маблунг. - Хоть и пала Завеса, но на пограничьи стоят следопыты, и они достаточно храбры и искусны, чтобы не пропустить в сердце Дориата никакого врага… кроме тех, что пришли под видом мирных посланников, - он кивнул на стяг феанорингов. - Что за бессмыслицу вы несете?

- Я не ведаю, что случилось с вашей стражей, - ответил Финаллас. - Возможно, она пала в жестокой схватке, возможно, бежала, охваченная ужасом…

- Да ты, пришелец, никак, оскорбить наших воинов пытаешься?! - рявкнула Галадриэль. - В трусости их обвиняешь?

- И справедливо обвиняет, кстати, - ехидно заметила Тариэль. - Ваши так называемые храбрецы лишь на то и способны, чтобы стрелы из кустов пускать, а как доходит до схватки меч к мечу и глаза в глаза, так ищи их по всему Белерианду… Нет-нет, к тебе это не относится, Маблунг, ты храбро и доблестно сражался в Битве Бессчетных Слез. Но мы помним, что дориатский отряд состоял лишь из тебя и злосчастного Белега…

- Я не знаю, что случилось со стражниками, - Финаллас развел руками. - Но Враг обладает страшной силой, мало ли, какое мерзкое колдовство он применил, чтобы одолеть ваших храбрых защитников? Это неважно, эльфы, важно, что…

- Враг хитер и безжалостен, - согласилась королева Нимлот. - Мы все помним, как Саурон одолел защитников Тол Сирион, наслав на них великий ужас, так что те бежали из неприступной крепости. А в те годы сила Севера была не столь велика, как во дни нынешние. Так что же важно, пришелец? Говори…

- С самого начала, - уточнил король Диор, обретая зримый облик посреди собрания, рядом с нежданными гостями. Белая повязка покинула чело короля и вновь разместилась в поясной сумке. - Кто такие, откуда взялись, с чем пожаловали и отчего в столь неподходящее время?

- Нам не до досужих россказней странных и подозрительных пришельцев, - подтвердил Келегорм, возникая рядом с королем. - Говорите, что хотели, и проваливайте, если не хотите испытать на себе гнев дома Феанора! Я не доверяю чужакам, а тем более - столь сходственным с некоторыми…

- Обожди гневаться, лорд Келегорм! - перебил его Финаллас. - Я бы и сказал уже, не перебивай меня постоянно твои воины и подданные Диора. Эльфы, враг у ворот! Вот там, за перелеском, отряд орков! Мы случайно заметили их и пришли предупредить…

- Орки?! - Маблунг посмотрел на пришельца исподлобья и с подозрением во взгляде. - В Дориате?! Вы в своем уме?

- Постой, Маблунг! - осадил его Диор. - Это предостережение не из тех, от коих следует отмахиваться, не проверив прежде. Пришелец, знай: если ты солгал, суровая кара ожидает вас, сеющих панику среди моих подданных. Но если правдив, ты не будешь разочарован щедростью королевской награды!

- Да я честно, ваше величество, Агас…. Враг меня раздери! - замотал головой ошеломленный Финаллас. - Не вру, клянусь королевой-го… в смысле, клянусь Элберет! И не ради награды я здесь, но ради того, чтобы предупредить вас об опасности! Вы спорите о камнях и ругаетесь, как люди на базаре, а орки обсуждают, как шашлык из вас делать будут!

- Где они? - спросила Галадриэль, потянув из ножен длинный тонкий меч с резной плетеной гардой. - Показывай!

- Вот там! - показал Финаллас. - За елками! Только вы тихо не пройдете, - спохватился он, - орки услышат и отступят, чтобы напасть позже, они говорили! Лучше обойдите с обеих сторон и в клещи возьмите!

- Сами разберемся, - бросил Маблунг. - Без мутных эльфов из дальнего леса!

- Мысль разумная, - возразил Диор. - На всякий случай будь готов к жестокой схватке, Маблунг. Келегорм, ты, если хочешь, можешь подождать здесь, мы завершим беседу, как вернемся…

- Не оскорбляй меня, сын Берена, - скрипнул зубами феаноринг. - Я никогда не отсиживался, как вы, дориатцы, за спинами других, имея шанс обагрить меч черной орочьей кровью! Сегодня дом Феанора сразится на твоей стороне, Диор, а что будет дальше - то в руке Владыки Судеб! Нолдор, к бою! - крикнул он, воздевая к небу тяжелый широкий клинок.

- Аутэ и ломэ! - усмехнулась Галадриэль, вставая рядом с Келегормом. - Не возражаешь, сын Феанора? Я нолдэ, как и ты, могу я принять твой призыв на свой счет?

- Присоединяйся, Нэрвен, - неожиданно по-доброму усмехнулся Келегорм. - Не было до сих пор, чтобы мы сражались в одном строю, но, не скрою, мне радостно видеть двоюродную сестру в своем отряде. Становись в пару к Тариэль, и вперед!

- Принято, - ответила девушка. - Тариэль, ты…

- Держи правый фланг, - ответила та, перехватывая меч в левую руку. - Я обоерукая, могу стоять слева! Надеюсь, ты сражаешься так же храбро, как болтаешь!

- Не сомневайся, - кратко подтвердила Галадриэль.

- А ты что, пришелец из дальних лесов? - обратился к Финалласу Элендур. - С нами пойдешь? Или будешь в тылу отсиживаться?

- Да как же я? - смутился Пробужденный. - У меня даже оружия нет!

- Знаешь, за какой конец меч держать надо? - перебила его Галадриэль.

- Вроде знаю…

- Держи, - девушка протянула ему свой клинок. - Постарайся не сломать и не потерять, мне он дорог как память!

- А как же ты?

- Я копье возьму, - ответила Галадриэль, подхватывая прислоненную к березке длинную палку с мягким круглым оконечьем, обмотанным черной изолентой. - Мне с ним сподручнее. Бери, не стесняйся! - она чуть ли не силком впихнула в руки Пробужденного серебристый меч. - Прикрывай Эарелассе, она ведь наверняка полезет лечить раненых в самую гущу схватки. Ну, за дело, нолдор!

- Келегорм, - попросил Диор. - Обходи перелесок справа, хорошо? Как только мы дадим залп, орки кинутся на нас, тогда атакуйте их с тыла!

- Годится, - кивнул феаноринг. - Дружина, к бою! Нолдор, вперед! Айя Фэанаро!

- Айя! - хором отозвались дружинники, обнажая свои мечи.

- Вот и услышал я те самые воинственные слова, - ухмыльнулся Даэрон. - Но, надеюсь, до “покойся с миром” все же еще далеко?

- Не лезь в рубку, менестрель, - посоветовал ему гном Бунди, - и может, еще что-нибудь услышишь, - он потянул из петли на поясе свой тяжеленный топор и перехватил его обеими руками. - Ну что, поперли, эльфы? У меня уже руки чешутся оркской сволочи навалять! Барук Кхазад! Кхазад ай-мэну!

Даэрон переглянулся с Кэалланом.

- Ну что, эльф из дальних лесов, - спросил он, - пойдем, поддержим боевой дух? Надеюсь, ты не для красоты арфу с собой носишь? Играть на ней можешь? Песни хорошие, боевые знаешь? Давай дуэтом, я на гитар… на лютне, а ты на своей…

- Могу, - вздохнул Кэаллан. - Говорят, играю неплохо, и песни тоже знаю, только не уверен, что тебе они знакомы…

- Ты начинай, я подыграю, - перебил его Даэрон. - Подберу на лету аккорды, я умею. Все, бежим, а то без нас начнут! Да не туда, давай за нашим королем!

- Эглерио! - воины Дориата под предводительством Маблунга рванулись вперед, огибая перелесок слева, обнажая мечи и выдергивая из колчанов тугие луки. За ними поспешили и музыканты - дориатский менестрель и Пробужденный арфист…

* * *

…Моргветиль затушила в снегу окурок, придавив его каблуком высокого сапога, и замерев, прислушалась. На эльфийской полянке нарастал подозрительный шум, иногда прорываясь ясными боевыми кличами: “Айя Фэанаро!”, “Эглерио!”, “Барук Кхазад!”

- Парни, - отметила она, - похоже, эльфики зашевелились. Все-таки нас накрыли?

- Возможно, - осторожно ответил Вахлак, сжав в кулаке рукоять сабли-шамшира. - Будут, наверное, обыскивать нашу прежнюю точку…

- Она отсюда неплохо видна, - сообщил очевидный факт Пацак. - А значит, видно будет и нас…

- Залегай! - Уфтхак рухнул в снег. - Не светимся, а как повернутся спиной - встаем и режем ушастых!

Остальные орки последовали его примеру.

- И да поможет нам хозяин, - вздохнула Моргветиль, щелкая рычажком за спиной. Сложенные перепончатые крылья с тихим шелестом развернулись, девушка вытащила из поясных креплений два длинных кинжала и присела за поваленным деревом. - Тихо, орки! Не шевелимся, не трепемся, не дышим… Атакуем по моей команде!

- Вон они! - шепнул Пацак, указывая на буро-зеленые тени в перелеске. - Начальница…

- Тихо, я сказала! - шикнула “летучая мышь”.

- Начальница, - почти неслышно прошептал Пацак, - я типа понимаю, приказ, но походу эльфы не на старую точку, а сюда идут…

- Что? - Моргветиль приподнялась, выглядывая из-за бревна, и тут же рухнула обратно. Над ее головой, чуть поколебав воздух, пролетела длинная стрела. - Блин, засекли!

- Огонь! - послышалась резкая команда, и слаженно звякнули тетивы луков. Сзади чуть приглушенно ругнулся один из орков.

- Суки, минус хит! В ногу…

- Сейчас я им устрою, - Моргветиль вытащила из-за пазухи дымовую шашку и, дернув шнур, швырнула картонный цилиндр в сторону эльфов. Из шашки повалил густой белый дым. - Все, теперь стрелять они не могут! Орки! - повысила она голос. - К бою, сукины дети, шашлык идет! Вперед, во славу Повелителя!

- Вааагх! - заорал Кирдык, вскакивая на ноги. Орк крутанул над головой саблей. - Бей эльфов! За хавчик, вперед!

- Жрааааака! - орки рванулись в схватку.

Почти неслышимый за бешеным воем орков, прозвучал голос эльфийской арфы, к которому вскоре присоединились неуверенные аккорды гитары.

- Справимся! - крикнул Уфтхак. - Их мало, половина вообще девки! Хорошее мяско! Ух, попируем! Аарргх!

Впереди уже зазвенели клинки: Кирдык, вырвавшийся вперед, скрестил оружие с эльфийской воительницей, и та охнула, пропустив крепкий удар в плечо.

- Окружайте их! - крикнула Моргветиль и, обогнув сражение, зашла во фланг эльфу, безуспешно отмахивающегося коротким копьем от пары нападающих орков. Блеснули кинжалы, удар, блок, уклонение, еще удар, и атакованный с трех сторон воин бессильно осел в сугроб, выронив оружие. Орки переглянулись, кивнули друг другу и кинулись на следующих врагов. Эльфы сбились в кольцо, прикрыв в центре короля и безоружных менестрелей, выставив мечи и копья против наседающих на них темных тварей…

- …Айя Фэанаро! Барук Кхазад!

Услышав грозный клич, Вахлак в замешательстве оглянулся. С тыла, казавшегося до сей поры безопасным, на почти уверившихся в победе орков надвигался второй отряд, во главе которого бежал, подняв меч, среброволосый эльф с бешеным взором. За ним, разворачиваясь полукольцом, спешили его дружинники - воины с мечами и копьями, гном с топором, худощавый парень с тонким мечом и явным недоумением во взгляде, будто бы не понимающий, что он тут делает и зачем…

- Тревога! - заорал орк. - Мы окружены!

- Кирдык, Пацак,.. и вы трое, - Моргветиль ткнула кинжалом в сторону нескольких бойцов. - Давайте туда! Мы тут управимся и присоединимся к вам! - она отбила в сторону клинок короля Диора, увернулась от меча Маблунга и двумя ударами крест-накрест опрокинула на утоптанный, скользкий снег еще одного из защитников Дориата.

- Блин, не справимся, - убито констатировал Пацак. - Шашлык, похоже, из нас делать будут…

- Вперед, не трусить! - крикнула “летучая мышь”. - Держите строй! Продадим свои жизни подороже, во имя Повелителя!

- Ваагх! - отозвались ее бойцы, но энтузиазма в их голосе уже было поменьше, чем минуту назад.

- Эглерио! - почувствовав колебания врага, дориатцы перешли в контратаку. Сзади в неровный строй врагов врезался Келегорм, сметя ударом меча в сторону орка, рискнувшего преградить ему путь, в бедро другого ударил тяжелый топор, и, в мареве дыма от все еще горящей шашки, бой превратился в беспорядочную свалку, где играли роль лишь личное фехтовальное искусство и удача, но уже не мастерство строевого боя…

…Кирдык увернулся от удара Итильмира, отбил в сторону копье Галадриэль, подшагнул к ошеломленной эльфийке, пропустив древко сбоку, и, осклабившись, занес над девушкой саблю. Клинок, набирая скорость, пошел вниз, целя в плечо копейщицы, и Кирдык плотоядно причмокнул, предвкушая победу, и мечтательно прикрыл глаза. Раздался лязг лезвий: сабля, не дойдя до тела девушки каких-то десяти сантиметров, встретилась с жестким блоком. Столкновение клинков едва не вывернуло орку запястье.

- Да пошел ты к Морготу, тварь! - рявкнула Тариэль, перехватывая свободной рукой кисть руки Кирдыка. Вытянув меч из блока, дружинница Келегорма перевела его вбок, и косым ударом сверху вниз нанесла резкий удар в бедро орка. Кирдык отпрянул, прихрамывая, и едва сумел отбить второй удар, едва не ставший смертельным. Но порадоваться своей удаче орк не успел: Галадриэль, шагнув назад и перехватив копье двумя руками над плечом, вогнала наконечник аккурат в солнечное сплетение врага. Орк задохнулся и упал на снег, скорчившись под ногами эльфиек.

- Благодарю за помощь, Тариэль, - выдохнула Галадриэль. - Этот скот меня почти достал…

- Не стоит благодарности,... - начала та. - Сзади, Нэрвен! Не спи!

Галадриэль отпрянула вбок, уворачиваясь от удара дубинки. Орк разочарованно выдохнул - и повалился на колени, когда Элендур перетянул его поперек спины своим клинком.

- Этот готов, - отметил он. - Айя Фэанаро!

- Айя, - хором согласились Тариэль и, с некоторым замешательством от своих слов, Галадриэль…

…Маблунг, прижав руку к ране на животе, все же сумел последним ударом достать Вахлака. Орк свалился на колено и, подвывая от ужаса, пополз за пределы поля боя, уже не думая ни о приказах, ни о грядущей каре через пищеварительную систему дракона. Но уползти далеко ему не удалось: свистнул клинок Форовен, и орк затих, дергаясь в агонии.

- Там раненый! - крикнула Эарелассе, указывая рукой на Маблунга. - Я сейчас помогу тебе, живи, синда!

- Да куда ты? - крикнул Финаллас. Удержать целительницу от исполнения ее долга не было никакой возможности. - Да погоди ты, прибьют же! - Пробужденный поспешил за девушкой. Почти машинально он отбил удар орочьего клинка, оттолкнул целительницу (удар копья прошел мимо) и, уйдя с уклонением за спину орку, ударил его сверху вниз в голову. Орк успел подставить древко, и удар, который мог бы оглушить тварь, соскользнул и ушел вниз.

- Ты охренел, пацан? - возмутился Елдак. - В мертвятник хочешь? Голова - непоражаемая зона!

- Прости, - опустил меч Финаллас, позабывший было, что это все же театр, мистерия или как оно там называется. Эмоции были настолько реалистичные и захватывающие, что Пробужденный уже и не знал толком, кто вокруг него - сородичи или играющие в них люди, и откуда он тут взялся сам - из Холма Белой Голубки или из неведомых “дальних лесов”...

- Больше так не бей, - мягко попросил орк. - Я понимаю, мне тоже случалось потерять связь с реальностью на игре. Но все равно, будь осторожнее… Ладно, продолжаем! - он отпрянул назад, развернулся и ткнул копьем в неудачно подставившего спину гнома. - Ваагх!

Финаллас в сомнении посмотрел на орка, развернулся и поспешил вслед за Эарелассе. Девушка склонилась над раненым Маблунгом, вливая в его рот какой-то напиток. Проследив, чтобы пациент выпил все до капли, она прикоснулась сложенными крест-накрест ладонями к его животу и что-то забормотала речитативом на непонятном, но очень красивом языке, смутно напоминающем Старшую Речь.

- Финаллас, справа! - послышался знакомый голос, перекрывший звуки аккордов арфы и гитары. - Осторожно!

Финаллас в замешательстве оглянулся… и едва отбил удар Пацака, нацеленный в плечо целительнице. Наклонившись под повторный взмах, эльф сделал кувырок, оказавшись за спиной ошеломленного орка, и двумя хлесткими ударами через голову, низко присев, подсек ноги врага. Над головой свистнула сабля, орк по инерции развернулся, и Пробужденный легким режущим движением протянул клинок, прикоснувшись к подмышке противника.

- Круто, - похвалил его Пацак, оседая в снег и прислоняясь спиной к полусгнившему пеньку. - Классно бьешься, эльф…

- Спасибо, Кэаллан! - крикнул Финаллас. - Эарелассе, ты в порядке?

- Твоими стараниями, Финлас, - устало улыбнулась целительница. - Вот и познакомились, наконец… Помоги мне оттащить его в тыл, хорошо? Он тяжелый, сама не справлюсь.

Финаллас подхватил Маблунга под микитки и, тяжко выдохнув, потащил капитана пограничной стражи в сторону от поля боя…

- …Моя школа, - самодовольно заметил Кэллаган, с удовлетворением наблюдавший за схваткой сородича с орком. - Сколько я Финалласу этот перекат на тренировках ставил, хотел уже отступиться, думал, что ученик безнадежен. А вот сейчас он все выполнил идеально, комар носа не подточит...

- Так их, гадов! - Оллаин возбужденно подпрыгивала на месте, сжимая маленькие кулачки. - Так их, чтобы никаких шашлыков… из эльфов! Молодцы, герои! - чуть поколебавшись, девочка добавила с тем же энтузиазмом, - эльфы!

- Великолепно, - оценил Фареллос. - Может, речения сих мистериальных актеров и были немного излишне превыспренны даже на мой снисходительный взгляд, но глаз зрителя, несомненно, радуется, созерцая столь занимательную потасовку на бутафорском оружии… Кстати, для такого действа, следует заметить, нужна не только готовность и актерское мастерство, но и долгие тренировки.

- А я все сильнее жалею, - мрачно пробормотал Энхеллен, - что у меня знакомство с этими ребятами не задалось… Хотелось бы мне там быть, сражаться вместе с нашими сородичами! Но блин, сам дурак, конечно.

- Интересно, у них тут в нашем лесу часто такие… забавы случаются? - задумался Аллатар. - Может быть, еще будет тебе шанс к ним притусоваться.

- Тихо вы, - шикнула Релла. - Мешаете смотреть. И слушать, Кэаллан вон отжигает на своей арфе…

…Кэаллан почувствовал, как струны его арфы окутывают стихийные потоки, звеня в унисон с аккордами. Так нередко бывало, когда Пробужденный менестрель брался за арфу, но никогда ранее он не чувствовал такого яростного воодушевления, словно бы под его пальцами, извлекающими мелодию из тонких серебряных жил, песня обретала остроту и силу клинка, призывая память и силу эльфийских героев, боль и ярость отчаянной битвы. “Но стоит ли.. здесь, сейчас?” Мысль возникла и тут же пропала, Пробужденный резко ударил по струнам, и те зазвенели, и засияли потоки, сплетаясь в ткань старинной, еще до-альбинских времен, боевой эльфийской песни. Раньше Кэаллан не пытался ее петь, впрочем, и повода не было…

- Алшан, а дейан, а тенна алдан,

Велаэн наро эльхеммар толан,

Эншаин кари шеанна гвелтан,

Шай-я арени гэ-лхай!

Сзади восхищенно охнул Даэрон, и со второго куплета к звону арфы присоединились резкие аккорды гитары, добавив мелодии Пробужденного оттенок сурового гнева, исполнявшего сердца эльфов древности… и современности, отстраненно подумал Кэаллан. Может быть, и не так уж далеки друг от друга вымышленные образы книжных эльфов и реальность, в которой он жил со дня Пробуждения…

Омарти лин аурелша мелвей,

Мэлаин нейи даомбор ах-эй,

Найи гаэнна га-лонде тенней,

Шай-я ронэлья атай!..

Песня разнеслась над полем битвы, перекрывая стук мечей и хриплые кличи орков, и эльфы, феаноринги, и дориатцы, почувствовав прилив сил и ярости, усилили натиск. Орки падали под ударами мечей и копий, их оставалось все меньше, и над схваткой вознесся голос короля Диора, исполненный предощущением скорой победы, клич, с которым шли в бой поколения его смертных предков: “Лахо калад! Дрего морн! Гори, свет! Беги, тьма!”...

…Моргветиль кружила вокруг Келегорма, раз за разом уворачиваясь от его ударов и прощупывая его оборону быстрыми уколами кинжалов. Сын Феанора, сжав зубы, отбивал атаки резкими, жесткими ударами, и наносил свои, стараясь силовыми приемами пробить защиту “летучей мыши”. Но та играючи уклонялась, заходила крутящимися, почти балетными движениями то слева, то справа, и снова наносила уколы, и Келегорм снова их отбивал и искал брешь в обороне танцующей вокруг него темной твари. При всем различии стилей боя мастерство поединщиков было равным, и поединок затягивался. Но, увлекшись боем, феаноринг позабыл, что они с “летучей мышью” не одни на этой поляне.

- Ваагх! Арргх! - с яростным рыком, в котором сквозило злое отчаяние, орк Уфтхак опустил на плечо Келегорма свою тяжелую саблю. Покачнувшись и едва успев отбить очередной укол кинжала Моргветиль, эльфийский воитель тяжело опустился на колено и, покачнувшись, растянулся на ледяной скользкой глади. Моргветиль с милой, почти ласковой улыбкой кивнула поверженному врагу и занесла кинжал, намереваясь нанести последний, добивающий удар…

Звякнул клинок о клинок, и кинжал, вывернувшись вдруг из ослабевших пальцев “летучей мыши”, отлетел в сторону. Моргветиль машинально отпрянула, загораживаясь оставшимся оружием от возможного удара, и подняла глаза. Над телом феаноринга стоял король Диор, и на его груди, сияя в глаза твари ослепляющим, причиняющим жгучую боль светом, горел Сильмариль в оправе ожерелья Наугламир, и меч Аранрут, наследие великого государя Тингола, смотрел острием прямо в лицо Моргветиль.

- Уходи, тварь! - повелел король Дориата. - Я, Диор Элухиль, сын Берена и Лутиэн, по праву и наследию король этой земли, повелеваю тебе: уходи! Уходи к своему темному хозяину, и не возвращайся более! В этих землях ничтожна его сила и никогда не воцарится его проклятая власть! Ты побеждена, тварь!

- Еще посмотрим, кто победит в конце концов, король Дориата, - Моргветиль сплюнула себе под ноги. - Я уйду, мне тут более делать нечего. Но когда твое королевство падет под ударами мечей его, - она кивнула на Келегорма, - братьев и воинов, когда сожжен будет твой дворец, и деревья Дориата затрещат под ударами орочьих топоров, я вернусь и плюну на твою могилу, глупый король, что защищает жизнь злейшего из своих врагов. Вот тогда уже я буду смеяться над твоим милосердием, ты же не сможешь мне ответить,.. - “летучая мышь” отпрянула под сень деревьев, сделала шаг назад и растворилась в лучах клонящегося к раннему весеннему закату солнца.

Диор присел на корточки рядом с Келегормом и протянул ему тонкий круглый хлебец.

- Прими лекарство, - попросил он. - Прошу, не надо отказываться, сын Феанора, не затем я защищал твою жизнь, чтобы ты умер тут у меня на глазах. Это один из последних лембас, испеченных майя Мелиан, в него вложено ее благословение и сила, это средство способно исцелять самые тяжкие раны. Возьми, Келегорм. Не спорь…

- Помирать, конечно, неохота, - неуверенно согласился Келегорм, принимая хлебец из рук короля. - Хотелось бы все же оттянуть встречу с Вековечной Тьмой, сын Лутиэн... нет! - он дернулся, и меч в его ослабевшей руке пронесся над головой Диора и врезался в тело орка, занесшего саблю над королем. Уфтхак что-то неразборчиво простонал и завалился набок, сабля выпала из его хватки, болезненно стукнув гардой по колену Келегорма. - Вот ведь настырный орк…

- Благодарю, - улыбнулся Диор. - Кажется, ты только что спас жизнь и мне. Будь мы с тобой не королем Дориата и сыном Феанора, мы должны были бы после такого нежданного события даже и побрататься, Келегорм.

- Сыновья Феанора всегда платят свои долги, - невесело усмехнулся феаноринг. - Жизнь за жизнь, и мы в расчете. Но ведь эта крылатая мерзость права, ты знаешь это, Диор… Пока ты носишь на груди сокровище нашего рода, между нами не будет не то что братства, но даже и мира. Даже несмотря на признательность, которую я, вопреки ходящим обо мне слухам, все же способен испытывать… Диор, ты что делаешь? - изумился он, видя, как король Дориата снимает с себя ожерелье с сияющим в наступающих сумерках Камнем.

- Знаешь, Келегорм, - вздохнул Диор, - в чем-то твоя целительница была права, признаю… Мы бились здесь плечом к плечу с тварями Врага, спасли жизни друг друга, и после этого скрестить мечи в схватке, из которой живым выйдет только один из нас… мне чем-то эта идея неприятна, даже мерзка, пожалуй. Да, я бы не отдал Камень, испугавшись резких слов, горделивых ультиматумов или обещанной смерти, сам понимаешь...

- Понимаю, - ошеломленно ответил феаноринг. - Но…

- Но в этом бою мы были братьями по оружию, так или иначе. А между братьями, Келегорм, иные счеты… Забирай, он твой, - король положил ожерелье с сияющим камнем на грудь собеседника. - Никакое сокровище в этом мире не стоит того, чтобы брат шел на брата.

- И не жалко отдавать… Камень? - тихо спросил сын Феанора. - Отдавать вместилище предвечного Света, лишь в трех Камнях и сохранившегося со старинных дней?

- Жалко до дрожи, конечно, - согласился Диор. - Что лукавить? Да и ты бы не поверил, скажи я, что с легкой душой расстаюсь с Сильмарилем. Но знаешь, в сегодняшней битве я понял, что, несмотря на печальные события прошлого, несмотря на старую вражду между моей семьей и твоей… все же мы на одной стороне, и вновь становиться на разные стороны нам не стоит. Враг у нас общий, Келегорм, и лишь ему одному на пользу и радость раздоры между нами. Да и права Эарелассе, повторюсь: чтобы помнить отца, мать и деда, мне не нужно каждый раз смотреть на этот Камень. Родственная любовь должна быть здесь, - он прикоснулся ладонью ко лбу, - и здесь, - рука легла на сердце. А если ее не будет в моей душе, никакое сокровище не возместит такой утраты. Камень твой, сын Феанора. Забирай… и не держи зла ни на меня, ни на моих подданных, ни на мой род. Думаю, отец и мать поняли бы меня. Наверное, понял бы и Финрод.

- Твои отец и мать,.. - Келегорм прикрыл глаза. - Я до сих пор не питаю любви к твоему отцу, не буду скрывать, и обижен на твою мать, что отвергла мои чувства. Вряд ли это изменится в ближайшие эпохи, Диор. Но, кажется, сын у них получился достойным… получеловеком? Полуэльфом? Знаешь, всегда было любопытно, так кто же ты, Диор, какова твоя природа по рождению и родству? Эльф ты или человек?

- Сам не знаю, - усмехнулся король Дориата. - Как-то не представилось случая проверить: я еще не прожил срока, отведенного младшим детям Творца, я молод и телом, и духом. Спроси меня об этом лет через двести, Келегорм. Тогда, если буду жив, я дам тебе точный ответ.

Келегорм осторожно, с опаской прикоснулся к камню, сияющему в старинном ожерелье.

- Не жжется, - удивленно прошептал он. - Неужели это возможно? Пророчество Мандоса…

- Есть в этом мире вещи, что превыше повелений Рока, - чуть улыбнулся Диор. - Мудр и суров Владыка Судеб, но и он сотворен Создателем, Отцом детей Своих. Может, как знать, Он и вложил мне в сердце это решение, вмешавшись в судьбы созданного Им мира? Нам не дано это знать, но надеяться… надеяться мы можем. Здесь Эарелассе все же неправа: твой путь, Келегорм, торишь ты сам, и его завершение в бездне Вековечной Тьмы - вероятность, но не неизбежность. Сегодня мы подошли к краю этой бездны, Келегорм, и теперь вместе сделали шаг в сторону от нее, но лишь первый шаг. Дальнейшие шаги, сын Феанора, зависят уже от нас. Но я верю, что мы не ошибемся на новом, избранном нами обоими, пути.

- Я бы хотел благодарить тебя, король Дориата, - Келегорм приподнялся на снегу, оперевшись на локоть, - но всех слов в этом мире не хватит, чтобы выразить, что я чувствую. Но знай, Диор, сын Берена и Лутиэн, наследник Тингола и Мелиан, в пределах вселенной у тебя отныне нет более верного друга, чем третий сын Фэанаро. Клянусь быть на твоей стороне и в дни войны, и в годы мира, клянусь отдать свою жизнь, если это спасет твою, и нет в Арде силы, что заставила бы меня изменить этой новой Клятве!

Келегорм встал, опираясь на меч, и поднял над головой ожерелье с сияющим Камнем. Его голос, набирая силу с каждым словом, разнесся над полем боя, и воины двух народов в изумлении слушали слова героя.

Будь он друг или недруг, будь высок или низок,

Моргота демон или сам Враг проклятый,

Эльф или гном, или человек из Пришедших следом,

Чьи дни наступают в землях Срединных -

Ни хитрость, ни доблесть, ни помощь стали,

Ни Судеб владыка их не избавят

От гнева третьего сына Феанора,

И отмщение того не минет,

Кто его Клятву новую оспорит,

Или противостанет ей! Услышь же меня,

Эру Создатель! И пусть воздашь мне

Вечною Тьмой, коли Клятву отрину!

Слово мое и вы услышьте,

Манвэ с Вардой, и помните вечно!

Отзвучали последние слова Клятвы Келегорма, и долго эльфы не нарушали воцарившееся над полем битвы молчание, и сиял Сильмариль в могучей руке сына Феанора, разгоняя тьму и вселяя в сердца надежду на грядущее, веру, места которой, как казалось совсем недавно, не осталось в землях Белерианда, оскверненных Тенью…

- …Ну вот, - послышался спокойный, чуть насмешливый голос Райла-Итильмира, - опять первоисточник пошел лесом. Профессор Толкин, наверное, в гробу вертится, хоть динамо-машину к нему присобачивай. Все-таки дружбомагия на ролевых играх неистребима!

Глава 4. Иные земли

- …Ну да, Энхеллен тоже из наших, отрицать не будем, - чуть запинаясь от избытка чувств, согласился Финаллас, размахивая зажатой в руке пластиковой бутылкой пива и не забывая временами к ней прикладываться. Эльфы, конечно, к выпивке устойчивы, избыток алкоголя обычно просто клонит Пробужденного в сон, но Финаллас обнаружил, что иногда, в некоторых обстоятельствах, для ощущений, схожих с опьянением, градус не обязателен - достаточно лишь подходящей компании. - Так-то он парень толковый, не злой, просто слегка с придурью…

- Иногда недослышит чего-нибудь, - подхватил Кэаллан, - додумает чего не говорили и начинает буянить. Как-то раз, еще в школе, его одноклассники крепко побили, когда он сдуру им про эльфов решил рассказать и про свои заморочки на этот счет, вот с тех пор он любую критику в свой адрес и воспринимает как прелюдию к драке… Хорошо хоть это у него обычно быстро проходит, минут десять и все, снова в норме. Он, в общем, давно уже оклемался, сидит, пытается придумать, как бы с вами помириться, но чтобы вы его при этом не прибили прежде, чем он успеет прощенья попросить.

- Нас просил извинения передать при случае, - добавил Финаллас. - Передаю. И еще,... - он снял с пояса пузатую кожаную флягу и сунул ее Ронвальду. - Колбасу вашу мы на нервной почве сожрали, пока его успокаивали, но вроде Энхеллен говорил, что вино вам понравилось… Вот, примите в возмещение убытка и не держите зла на дурака, хорошо?

“Черные Ястребы” переглянулись и ненадолго задумались.

- Ладно, - выразил общее мнение Ронвальд, отхлебнув из фляжки. - Хрен с ним, вашим Энхелленом, проехали... Но сейчас ему все равно лучше нам на глаза не попадаться, а то мы уже из-за придурковатых “эльфов” на нормальных людей кидаться начинаем… А вино у вас хорошее, где только нашли такое?

- Места знать надо, - ухмыльнулся Финаллас. - Есть у нас под боком один погребок… Да ты лучше про штурм дорасскажи! Значит, вы остались без тарана…

- ..Ну да, точно, - Ронвальд кивнул. - Так вот, когда балрог сжег наш таран, мы, прямо скажу, впали в ступор. Новый вырубать - это на полтора часа дело, вместе со сбором всех нужных ресурсов и кузнечным отыгрышем, успеем ли до темноты? Атандиль, в смысле Маэдрос, уже думал командовать отход. И тут поднимается наш Падди, расталкивает всех, подходит к стене и объявляет, что он все-таки гном, а у истинного воина подгорного народа голова крепче любого тарана! И начинает стучать шлемом в ворота. Сперва, конечно, все охренели…

- Кроме Элендура и Маблунга, - подхватил Райл, пододвинувшись ближе к костру. - Ты вино-то дальше передавай, Ронни, не задерживай… В общем, они сориентировались раньше всех, подскочили к гному и прикрыли сверху щитами…

- Могли не морочится, - ухмыльнулась Моргветиль, сидя на коленях Ланса и обнимая его за шею. - Этот вынос врат Ангбанда войдет в историю, помяните мое слово! Мы тоже не сразу сообразили, что ваш гном делает, но когда дошло… все наше черное воинство во главе с Повелителем в корчах на земле валялось от хохота. А дракон об свой хвост споткнулся и сверху рухнул…

- Да и у нас половина светлого воинства в том же состоянии была, - подтвердила Гильвен, подкидывая в костер еловое полено. - И мастер по боевке, отслеживающий штурм, тоже.

- Но он, надо отдать ему должное, оклемался как раз вовремя, - заметила Лорана. - Как раз когда Падди ворота вынес, считая каждый удар лбом за тычок тараном… И объявил, что Врата пали перед мощью эльфийского духа и прочностью гномского лба, значит, так что вперед, бойцы, во славу кого придется, хоть Феанора, хоть Тингола, хоть Дурина!

- А Мегатрон, - взахлеб продолжила Дженни, - объявил, что, мол, лично он не гном или эльф, а человек, это звучит гордо, и ему не нужны какие-то дверцы… Подхватил разбитый таран, прислонил к частоколу и взбежал по нему как по лесенке…

- При его двух метрах с хвостиком, - хмыкнула Тенька, - мог бы и просто перешагнуть.

- Ну, Мегатрон парень законопослушный, - рассмеялся Гил, отхлебывая из внушительного, окованного медью рога, - он правила только по пьяни нарушает, а у ребят из Химринга, говорят, коньяк кончился еще в электричке. А потом выглядывает из ворот, такой, с охреневшей физиономией и объявляет Атандилю, мол, извиняй, милорд Маэдрос, я тут, кажись, случайно самого Черного Властелина зашиб, не признал в лицо…

- Так у Флибустьера ж вроде хитов под сотню было, - удивилась королева Нимлот. - Как Мегатрон их разом снести умудрился?

- У него много хитов… а у Мегатрона двуручный меч с него ростом, - ухмыльнулась Моргветиль. - Видимо, Владыка Зла вспомнил поговорку, что сто хитов - это сто синяков. И, не дожидаясь экспериментальной проверки, после первого удара объявил, что он развоплощен, окончательно и бесповоротно, и теперь отправляется в Запредельную Тьму, поправлять водкой расшатанные нервы.

- Тонкая и впечатлительная натура, что с него взять, - прокомментировал Падди. - Но я его понимаю, когда на голову падает со стены здоровый мужик с двуручником, а ты от смеха зад поднять не можешь…

- В общем, - резюмировал Ронвальд, - тем штурм и закончился. Орки, увидев бесславную гибель Властелина, дружно сделали себе харакири. Даже помахаться как следует не получилось. Да никому уже особенно и не хотелось, и смеркаться начинало, и хохот над полем битвы такой стоял, что даже Даэрон с Маглором перекричать его не смогли. Кстати, парни, - он обернулся к эльфам, - все хотел спросить, а вы сами-то куда со штурма пропали? Вроде бы с нами шли…

- Ну вот не дошли, как видишь, - вздохнул Кэаллан. - Замерзли немного, вернулись к нашим, чтобы утеплиться, потом вино искали, потом вас… и нашли, когда вы уже обратно двинулись. Жаль, конечно, такое событие пропустили!

- Зато с орками в Дориате подрались, - Галадриэль сделала глоток из эльфийской фляги, - а это был все же самый забористый момент… Кстати, Морри, а зачем орки в Дориат такой толпой вломились? Если бы феаноринги нам не помогли, твои парни нас бы в блин сходу раскатали.

- Да не стали бы мы вас в блин раскатывать, - поморщилась Моргветиль. - Оно нам надо, игру людям портить? Думали, подождем, пока вы с Келегормом наговоритесь и разойдетесь, потом нападем, положим пару-тройку эльфов в тяжелое ранение, а там испугаемся Сильмарилла и свалим восвояси… Был бы вам лишний аргумент к отказу отдавать Камень, - она чуть помолчала и обернулась к Финалласу и Кэаллану. - А вы, значит, решили предупредить о засаде?

- Вроде того, - согласился Финаллас. - Мы в елках прятались, как раз между вами и Дориатом. Сперва-то мы вмешиваться не собирались, но послушали, как вы рецепт шашлыка из эльфов обсуждаете…

- И кинулись спасать несчастных сородичей, - рассмеялся Ланс, аккуратно чмокнув подругу в щечку, - от жестокой гибели в лапах орочьих кулинаров. Выбрались на полянку и давай вдохновенно вещать, мол, мы эльфы из дальнего леса, случайно мимо проходили, но увидели орков и решили поднять тревогу… Кстати, а напомните, как там вас зовут? Я то ли недослышал, то ли вы вовсе не представились.

Эльфы переглянулись. Ну что ж, этот момент должен был настать, куда деваться. Конечно, пример побитого Энхеллена стоял у них перед глазами, но они-то ни хамить, ни топором махать не будут, а вот вымышленными кличками представляться… нет, может, и стоило бы, и собирались сперва так сделать, но Фареллос отсоветовал - напомнил, что среди толкинистов есть Пробужденные, и они могут, услышав имена на Старшей Речи, распознать в гостях сородичей и как-то обозначить себя. “А остальным, если спросят, объясните, что прозвания сочиняете, как на душу ложится, - добавил маг. - Безотносительно книжных языков, но исходя из собственной эстетической интуиции…”

- Я Финаллас, - осторожно назвался эльф. - Но Гильвен переиначила мое имя на “Финлас”, тоже красиво, можете и так называть.

- А я Кэаллан, - признался менестрель. - Мы имена сами себе придумываем, не из книг, просто как понравится.

- Красивые имена, - отметила Нимлот. - Конечно, не толкиновские, но я если бы я писала фэнтези-роман, то сочинила бы для эльфов что-нибудь в этом роде. Есть в них что-то такое… чуждое и при этом дивное, эльфийское.

- Так и напиши, за чем дело стало? - с усмешкой посоветовал Гил. - Назовешь главных героев, как наших гостей, если, конечно, они не против стать персонажами литературной сказки… А главным гадом будет этот их Энхеллен, тоже эльф, но безумный и с замашками расиста. Может получиться интересно!

- Осталось научиться писать романы, - рассмеялась девушка. - Я-то пока только стихи под настроение сочиняла… Может, годам к сорока и наработаю опыт, если не лень будет.

- Кстати, “Финлас”, - задумчиво заметила Гильвен, - имя стопроцентно эльфийское, переводится как “лист в волосах” или “волосатый лист”, может быть… нет-нет, я не шучу, просто это по-русски забавно звучит, а у эльфов все совсем иначе было, даже верховного короля нолдор звали Финве.

- “Волосатик”, получается? - прыснула в кулак Дженни. - Вот ведь имечко!

Финаллас бросил взгляд на менестреля и легонько пихнул его в бок.

- Только не додумайся, - шепнул он, - нашим рассказать, как тут мое имя перевели. Иначе уши откручу.

- Да ладно,.. - начал Кэаллан, и, подумав, с усмешкой поправился, - а, понимаю, если Релла узнает про “волосатый лист”, она тебе проходу потом не даст! Ладно уж, уговорил…

- Так из какой вы команды, парни? - поинтересовался Ронвальд. - Мы тут уже головы сломали, никто про вас ничего не знает, ни игроки, ни техи. Вы как с неба свалились или из подземелья выползли! Открывайте уж свой эльфийский секрет, не скромничайте!

Эльфы снова переглянулись.

- Слушай, а может, им правду сказать? - шепнул Кэаллан. - Все равно не поверят ведь, они про эльфов только в своих книжках читали… Решат, что мы прикалываемся, так и пусть, зато нам не придется врать и запоминать, что именно наврали. А если тут есть наши сородичи, все как надо поймут…

- Ну раз они, - так же тихо ответил Финаллас, - в наших именах ничего знакомого не углядели, кроме волосатых листьев, может, ты и прав,.. - он перевел взгляд на Ронвальда и повысил голос. - А ведь ты угадал, лорд Келегорм! Насчет эльфийского секрета! Мы с друзьями - в самом деле эльфы, только не книжные, а самые настоящие, местные. Живем себе в этом лесу, пьем эльфийское вино, творим волшебство и плетем заклятия, никого не трогаем, людей не обижаем, а тут видим - гости явились, и затевают что-то такое… необычное, чего ни один эльф за последние сорок веков не видывал и даже не знал, что такое бывает! Ролевая игра!

- А мы, эльфы, - добавил менестрель, - народ ведь любопытный, хоть и живем замкнуто, а развлечений в лесу мало, ни книжек, ни кино, ни театра, так что решили посмотреть, а затем и участие принять. Надеюсь, не разочаровали?

Не разочаровали. Ржач над поляной стоял такой, что аж елки закачались.

- Ну вы даете, юмористы! - простонал Даэрон, сгибаясь в спазмах хохота и с трудом выговаривая слова. - Дивные эльфы из офигительного леса! Сбылась мечта всей моей жизни, спеть дуэтом с натуральным эльфом! Убиться веником!

- После такого прогона, - Лорана подняла из ладоней покрасневшее лицо, - даже неловко как-то просить, чтобы вы правду о себе рассказали! Она, полагаю, совсем не такой…. забористой… будет.

- Раз наши новые друзья, - Райл с присвистом втянул воздух, - предлагают вместо скучной истины столь славную сказку,.. предлагаю нам всем дружно в нее поверить! Мы тут, как говорится, сильные ролевики, неужели не сможем пересилить в себе инстинкты цивилов и станем разрушать красивую небыль занудной критикой?

- Вот ведь незадача, - хихикнула Моргветиль, - я-то было начала сочинять критику позануднее… Но можно, пожалуй, и без критики... Эльфы, значит? Что ж, от лица ролевого сообщества Санкт-Петербурга в частности и Российской Федерации вообще имею честь первой поприветствовать славных представителей дивного эльфийского народа у костра восхищенных… до судорог… смертных людей,.. - девушка не выдержала и рассмеялась снова. - Достаточно занудно вышло, как думаете?

- Непревзойденно, - усмехнулся Финаллас. - Нам, эльфам, до таких высот занудства расти и расти, хоть еще сорок веков на этом свете проживем. Но все же осмелюсь заметить, что предпочел бы общаться, как прежде, как нормальные эльфы… и люди, по-дружески, а не так, как будто мы к вам с официальным посольством пришли и сейчас будем Сильмарилл назад требовать…

Эльф добавил еще пару слов, но их уже никто не расслышал - над поляной прогремели новые раскаты хохота.

* * *

У костра продолжалось разгульное веселье. Допили уже и вино, и пиво подходило к концу, парни потихоньку повышали градус, кто коньяком, кто вискарем; девушки, проявляя завидную осмотрительность, перешли на газировку и сок… Даэрон колотил по струнам гитары, Кэаллан, как получалось, поддерживал его перезвонами своей арфы, и над поляной неслось нестройное хоровое пение:

- …Он не помнит слова “да” и слова “нет”,

Он не помнит ни чинов, ни имен,

И способен дотянуться до звезд,

Не считая, что это сон,

И упасть, опаленный звездой

По имени Солнце!...

Финаллас стоял, облокотившись на ствол высокой сосны, разминая ноги, затекшие от долгого сидения на бревне. Эльф задумчиво вертел в руках сухую веточку и пытался разобраться в своих ощущениях… Странно чувствовать себя своим, думал он, среди пусть и неплохих, но все же - людей, смертных.. врагов? Нет! Финаллас тряхнул головой, отгоняя неприятную мысль. Пусть эти люди ничего не знают об истинных эльфах, пусть книжные вымышленные персонажи им ближе и понятнее, но не мог, никак не мог Пробужденный ощутить в своем сердце хотя бы отголоска застарелой неприязни, с древнейших времен прочертившей непреодолимую границу между двумя народами. Напротив, Финаллас не чувствовал такого воодушевления очень давно, может быть, еще с тех, почти позабытых времен, когда он, еще не эльф, а просто непонятый окружением меланхоличный романтик, взахлеб читал книгу “Властелин Колец” и мечтал, отчаянно, яростно и безнадежно, о том, что когда-нибудь, каким-то неведомым стечением обстоятельств, найдет людей, способных понять мятущуюся душу, жаждущую чего-то, чего и словами было не выразить… пока ему не попалась на книжном развале тоненькая брошюрка под заглавием “Дорога к Эльфхейму”, открывшая ему наконец, глаза на...

- Скучаешь, Финлас? - послышался сбоку тихий девичий голосок. - Надоело эльфу человеческое общество? Понимаю, наши друзья - замечательные люди, но иногда, бывает, хочется… тишины. Побыть наедине с собой и лесом…

Финаллас обернулся и увидел Гильвен, переминающуюся с ноги на ногу у соседней елки. Девушка стояла, запрокинув голову к небу, созерцая яркие ночные звезды над поляной и оранжевые искры, всполохами поднимающиеся от костра и растворяющиеся в темной, густой синеве.

- Я не помешала? - продолжила девушка. - Если ты хочешь постоять один, скажи, я уйду.

- Нет-нет, - Финаллас помотал головой. - Я просто… Просто немного устал от шума, от новых впечатлений, надо все это как-то уложить в уме, закрепить в памяти… Ты мне не мешаешь, наоборот, лучше, если есть кто-то рядом…

- Я хотела поблагодарить тебя, - сказала девушка. - И за игру вообще, и за ваше… предупреждение о засаде, оно, конечно, повернуло события в совершенно неожиданную сторону, но знаешь, мне иногда хотелось, чтобы история падения Дориата завершилась… не так, как в книге, а вот так, как у нас получилось, чтобы эльфы не друг друга убивали, а помирились и вместе выступили против настоящего, истинного Зла. И вот появляетесь вы с Кэалланом, эльфы из очень-очень дальнего леса, и моя наивная мечта неожиданно стала реальностью, пусть игровой, но настоящей, ощутимой, - она помолчала и повторила. - Спасибо вам.

- Тебе тоже спасибо, Гильвен,... целительница Эарелассе, - тихо ответил эльф. - Знаешь, это ведь в первую очередь твоя… заслуга, что все так повернулось. Если бы не ты, мы, может, и не решились бы влезть со своими предупреждениями…

- Я? - удивилась девушка. - Почему? Что я такого сделала? Объясни, пожалуйста…

- Мы долго сидели в тех елках, видели все события, начиная с вашего прихода в Дориат, - ответил Финаллас. - Слышали и как Келегорм хамил Диору, и как воины отвечали на вопрос короля, почему они хотят воевать. А потом слово взяла ты… и меня как в мясорубку закрутило, только это было не больно, а наоборот, мне тогда показалось, что быть цельным, не перекрученным, куда больнее. Как будто я перестал на время быть собой, а потом снова собрал себя в кучу, но только эта куча была уже не мной, а эльфом из книги Толкина. И вот такой, новый эльф уже никак не мог оставаться простым свидетелем, отстраненным наблюдателем, а когда я увидел орков, то понял: или я поступлю так… как поступил, или никогда себе не прощу, что… В общем, - сбивчиво закончил эльф, - спасибо тебе, что сумела… так обратиться к сердцам слушателей, что я… Спасибо, в общем.

- Ты говоришь, как настоящий квэндо,.. - Гильвен отвела взгляд от неба и взглянула Финалласу в глаза. - Как будто я не игрок, и не с товарищем игру обсуждаю, как будто я под небом Белерианда веду беседу с сородичем… Знаешь, Финлас, вот тогда, вы с другом шутили у костра, что вы местные эльфы и решили поиграть с людьми в их игру, а я слушала, и у меня все внутри переворачивалось, я думала - как было бы… классно… нет, неправильное слово, как было бы красиво, правильно, если бы эта сказка была правдой, если бы вы были настоящими эльфами, случайно встретившимися с людьми, как когда-то встретился Финрод… У вас даже арфа есть, как у него.

Она немного помолчала.

- Жаль, что такое возможно только на игре… и некоторое время после игры, как сейчас. Скоро рассветет, мы выйдем из леса, заберемся в электричку, вернемся к повседневным заботам и опять забудем… о том, кто мы есть, чем живем в эти мгновения, и до следующей игры будем обычными людьми, студентами, менеджерами, рабочими… и только на будущих играх снова сумеем вспомнить, что такое быть собой, настоящими. Но на следующих играх мы будем совсем другими, в других ролях, и больше никогда не сумеют встретиться Эарелассе, целительница из дружины Келегорма, и Финлас, авари из дальнего леса… или Финаллас, эльф из рябовской пущи. Но такие моменты запоминаются на всю жизнь, и за то, что произошло сегодня, что происходит сейчас… спасибо тебе. Как ты думаешь, может, у наших персонажей, когда они… будут больше не мы… они останутся друзьями? Или станут друг для друга чем-то большим? Может, их дороги не разойдутся, как суждено разойтись нашим с тобой?

- Знаешь, мне бы этого не хотелось, - вздохнул Финаллас. - И чтобы разошлись дороги Финласа и Эарелассе, и… чтобы разошлись наши. Понимаю, что жизнь требует от тебя иного, у тебя, наверное, есть семья, дела, может быть, и любовь…

- Дела есть, как без них? - тихо улыбнулась Гильвен. - Жилье, работа, друзья… Семья у меня на другом конце России, я ведь не питерская, родилась в Иркутске, уехала на учебу и так тут и застряла. А про любовь даже вспоминать не хочется, ну ее к Морготу, такую “любовь”... Мне иногда кажется, что я живу, как будто в вате барахтаюсь, вроде бы и неплохо, а все же что-то не то. Только на играх я и могу стать кем-то другим… или, возможно, только так и становлюсь настоящей собой, той, кто может что-то сделать, кому-то помочь, или хотя бы сказать нужное слово, чтобы в правильный момент тронуть сердца… Жаль, что игра кончается, а жизнь… она будет длиться до самого конца. Тягомотина! Ладно, прости, что загрузила тебя своими проблемами. Сколько раз зарекалась не морочить людям головы, но… Давай о чем-нибудь другом поговорим?

- Я совсем не против такого разговора, - Финаллас покрутил в руках веточку. - Но если тебе самой не хочется… давай тогда сменим тему. Например, о том, как ты умеешь… прикасаться к сердцам. Как это у тебя получается, так говорить, чтобы и внятно было, и чувства вкладывать, и чтобы эти чувства ощущали окружающие? Я же видел, когда ты… когда Эарелассе говорила, у всех на глаза слезы навернулись, и у феанорингов, и у дориатцев… и у нас. Как будто нас всех заворожил кто-то...

“Может, Гильвен знает, кто именно помогает ее словам быть такими… убедительными?” - мельком подумал он.

- Заворожил, скажешь тоже, - усмехнулась девушка. - Или не веришь, что обычная питерская девчонка умеет складывать буквы в слова, а слова в предложения? Даже обидно немного!

- Я же не,.. - помотал головой Финаллас. - Я не в том смысле… Верю, конечно, и восхищен твоим талантом. Извини, я не… Наверное, только эльф мог бы так, как ты…

- Эльф мог бы, - вздохнула Гильвен. - И я могла когда-то… Но не всякому квэну доступны те умения, которыми он владел, живя в Тех Землях…

- “Квэну”? - непонимающе переспросил эльф.

- Ты никогда не слышал о квэнах, - понимающе кивнула девушка. - Что ж, бывает, не на слуху явление, что тут сказать… Не знаю, может, ты посмеешься надо мной, многие смеются. Но мне почему-то кажется, что ты из тех, кто поймет.

- Расскажи, - попросил Финаллас. - Не обещаю заранее, что все пойму, все-таки ты пока ничего не рассказала… Но смеяться не стану, клянусь!

- Я верю, - улыбнулась девушка. - А насчет понимания… попытаюсь объяснить. Те Земли, тот мир, который когда-то описал профессор Толкин, по произведениям которого мы сегодня играли… он не вымысел, он когда-то, где-то, как-то существовал, а может, и сейчас существует, там живут эльфы, люди, гномы…

- Орки,.. - кивнул Финаллас.

- Квэны-орки мне пока, к счастью, не попадались, - усмехнулась его странная собеседница. - Возможно, они оказываются в местах не столь отдаленных прежде, чем успевают осознать свою суть. А вот эльфы, люди и гномы - мы эту суть иногда осознаем. Осознаем, что у нас, я не знаю, каким образом, тут разные есть гипотезы,... что у нас есть воспоминания жителей мира, описанного Толкином, разрозненные, иногда неточные, но очень яркие и не вытекающие впрямую из нашего повседневного опыта. Но все же - это наши собственные воспоминания. Мы, квэны, помним, что когда-то жили в Тех Землях, что были… эльфами, людьми и так далее. Я тоже квэн. Я помню, что когда-то была… эльфийкой по имени Гильвен, “Звездная Дева”, помню какие-то картины, события, в том числе не описанные в книгах, но по ощущению - оттуда же… Все еще не смешно?

- Я ошеломлен, если честно, - пробормотал юноша. - Но не вижу, над чем тут смеяться, наоборот… наверное, тяжело помнить, что ты была эльфом, и при этом жить, быть, притворяться человеком…

- Притворяться незачем, - вздохнула Гильвен. - Здесь и сейчас мы все люди, и я, и ты, и кто угодно… Но да, квэном быть непросто. В Тех Землях я была инголмо, мастером слова… и, возвращаясь к твоему вопросу, мне кажется, что у меня сейчас что-то осталось от тех, прежних умений. Немногое по сравнению… с Теми Землями, но хоть что-то. Такое у квэнов бывает, что менестрель знает, как складывать вдохновенные песни, ювелир способен воплощать красоту в металле, - она прикоснулась к венцу, - вот, например, это тоже квэнская работа… А я могу говорить, обращаясь не только к умам, но и сердцам слушателей, как умела… тогда. Мне даже иногда кажется, что я вижу, не глазами, скорее каким-то неясным ощущением, что в мире протянуты струны, разноцветные звенящие проволочки, исполненные силой, что они вьются в моих руках и как-то оплетают сказанные мной слова, придавая им те самые чары… Но у меня редко получается переплести речь и струны, только на играх, и то не каждый раз. Совсем я загрузила тебя, да? - грустно улыбнулась девушка. - Понимаю, это я о своих… заморочках могу говорить часами, а для человека… да пусть даже для эльфа из дальних лесов, от этих материй далекого, все это выглядит навязчивым бредом, и ты уже прикидываешь, как бы убедить меня сдаться на растерзание психиатрам, так?

- Не так,.. - пробормотал Финаллас, наконец, сообразивший, о чем ему толкует собеседница. - Совсем не так… даже близко не так, а совершенно по-другому, как должно быть на самом деле… “Гильвен”, Звездная Дева… Прости, мне надо ненадолго отойти, я скоро вернусь…

- Да я понимаю, - вздохнула девушка. - Зря я тебе про все это рассказала, теперь и ты шарахаться от меня будешь. Многие шарахаются, ты не виноват, просто все это, если так подумать, и в самом деле шизофренией попахивает…

Она развернулась, намереваясь уйти.

- Да я не о том, Гильвен! - Финаллас схватил ее за руку. - Я как раз прекрасно тебя понял, может быть, даже понял то, что еще не осмыслила ты… подожди, прошу тебя, никуда не уходи, мы не договорили, я не обманываю! Сейчас парой слов с Кэалланом перекинусь и сразу же вернусь, ты не пропадай, пожалуйста, обещаешь? Пообещай, пожалуйста, это крайне важно! Как эльф эльфа прошу, пожалуйста!

- Ну раз как эльф эльфа,.. - Гильвен аккуратно высвободила руку. - Хорошо, я дождусь тебя, обещаю никуда не отходить…

Финаллас посмотрел ей в глаза, пристально, серьезно.

- Это очень важно, Гильвен, правда. Ты только дождись меня, и обещаю, не пожалеешь!

- Верю-верю,.. - грустно улыбнулась девушка. - Беги, Финлас, общайся… Я привыкла.

“Ох, королева-голубка, только бы она в самом деле не ушла…”

Финаллас, как ему показалось, в несколько прыжков преодолел расстояние, отделяющую сосну, под которой они беседовали… с эльфийкой по имени Гильвен?... от костра, вокруг которой кипела ролевая пирушка, постепенно переходящая в пьянку. Он чуть перевел дух, восстанавливая дыхание, и хлопнул по плечу Кэаллана, пытающегося, под ехидные замечания Даэрона, изобразить на своей арфе что-то смутно напоминающее “А Элберет…”

- Погоди пару минут, - отмахнулся от него менестрель. - У меня только-только началось что-то вменяемое получаться…

- Да я быстро, - Финаллас проигнорировал недовольную мину друга. - Кэаллан, скажи, как перевести на эльфийский имя “Звездная дева”?..

- Так “Гильвен” же, - влезла с неуместным комментарием Дженни. - Ты от нее перевод услышал? Проверять не надо, она знает эльфийский язык лучше нас всех, вместе взятых.

- У нас, эльфов из рябовских лесов, - отшутился Финаллас, - свое наречие, русско-эльфийское… Кэаллан?

- Ох, блин,... - скривился менестрель, - найдешь же время! “Звездная дева” будет “Гэлливэн”, почти так же, как и у нее… Отстань, а?

- Уже отстал, - кивнул Финаллас и бросился обратно. Только бы Гильвен не ушла…

- Быстро ты, - удивилась девушка. - И в самом деле, не сбежал. Не ожидала.

- И ты не сбежала, - усмехнулся эльф. - Передать не могу, как меня это радует, я тоже боялся… Но мне срочно надо было один тонкий лингвистический вопрос у друга уточнить. Извини, что не оправдал ожиданий!

- Разочароваться в таких ожиданиях я всегда рада, - на лице Гильвен промелькнула ответная легкая улыбка. - А что за лингвистический вопрос, если не секрет? Или он меня совсем не касается?

- Тебя, Гильвен, - Финаллас чуть понизил голос, - это вопрос касается, наверное, больше, чем всех остальных на этой поляне… может, кроме нас с Кэалланом, но и нас максимум в равной мере.

- Вот сейчас я точно верю, без сомнений - ты самый настоящий эльф. Говорить загадками они… вы любите. Но расскажи, а? А то у меня от любопытства скоро уши вырастут и заострятся, и ты тоже во мне живого эльфа из дальнего леса признаешь.

- Чтобы признать в тебе эльфа, - ответил Финаллас, - даже на уши смотреть не обязательно, достаточно услышать твой голос, звездная дева по имени Гильвен. Или, может быть,.. - он помедлил и выдохнул, - Гэлливэн?

Девушка дрогнула, отступила на шаг и, широко распахнув глаза, вытаращилась на собеседника. На ее лице промелькнула сложная гамма эмоций, в которой было сомнение, изумление, воодушевление, даже легкий испуг,.. и еще что-то, неясное, невыразимое, чему, наверное, не смог бы придумать должное определение даже сам Фареллос, обычно не испытывающий затруднений в подборе слов…

- Откуда? Как ты?... Я никому,... - наконец, выдавила из себя Гильвен. - Финлас… Я никогда… как?..

- Я же все-таки эльф, - мягко проговорил Финаллас, - а эльф должен хоть немного, но уметь распознавать в словах скрытые смыслы. Скрытые даже от тех, кто произносит их.

- Гэлливэн,.. - прошептала девушка. - Да, я знаю это имя, я видела его… или ощутила однажды, хотя и, наверное, будет сложно объяснить, как и когда… Но это мое имя, настолько же мое, как Гильвен… так я звалась в Тех Землях, я говорила, но мне однажды померещилось, что здесь, в нашем мире, у меня тоже есть, свое, особенное имя, с тем же значением, но произноситься оно должно именно вот так… Гэлливэн. Словно звездное небо над головой шепнуло мне, что это мое имя. Я думала, приснилось… или привиделось, и никому его не называла, все это слишком странно даже для меня, квэна, хоть и не мне, конечно, говорить о странностях… Как ты узнал, Финлас?

- Твое имя я узнал очень просто, затем и бегал к костру. Я попросил друга перевести имя “Звездная Дева” на эльфийский язык. Сам-то я им владею не слишком хорошо, как-то не нашел пока времени на учебу, но Кэаллан прекрасно знает Старшую Речь, он даже стихи на эльфийском сочинять умеет, и вот… перевел.

- Стихи на эльфийском и я сочинять умею, - девушка пожала плечами, - и на квенья, и на синдарине… Но Гэлливэн - это не из языков Тех Земель, я точно знаю. То есть ты хочешь сказать, что здесь, сейчас, в двадцать первом веке, на Земле… тоже есть эльфийский язык?

- Есть, - улыбнулся Пробужденный. - И более того, есть те, кто на нем говорит, кто носит имена на этом языке, данные им Живым Миром. Это я, это Кэаллан… да и Энхеллен тоже. Есть и другие. Ты хотела, чтобы сказка об эльфах, пришедших к людям, обернулась реальностью? Что ж, твое желание исполнилось. Мы не врали и не шутили, назвав себя эльфами, тогда, у костра, мы сказали правду. Такую правду, которая для многих выглядит забавным вымыслом, но на самом деле… Да, я эльф, по имени Финаллас. Как ты сказала бы, я эльф Этих Земель. И Кэаллан, и Энхеллен - тоже эльфы, мои сородичи. И твои, Гэлливэн.

* * *

Было темно - хоть глаз выколи. Гильвен перевернулась на спину, откинув тонкое одеяло, и с трудом разлепила веки. В сознании девушки замелькали смутные образы и воспоминания… Кажется, ей снился какой-то сон, одновременно и прекрасный, и удивительный, и немного неотмирный, что-то такое, с чем ей не хотелось расставаться, что наполняло сердце легким ощущением утраченной радости… Воспоминания прошлых игр безумным образом перемешались с видениями совершенно фантазийными. Вот они с друзьями сидят у костра, обсуждая прошлые и будущие игры. Вроде бы к ним во сне пришел какой-то псих и нес оскорбительную околесицу про эльфов, за что его в итоге поколотили Ланс и Падди… Какие-то незнакомые… эльфы?.. у одного в руках арфа? Они предупреждают об орочьей засаде, и следующая картина - эльфы сражаются с орками, сверкают мечи, гремят яростные кличи, феаноринги и синдар, забыв о своих разногласиях, помогают друг другу в бою. Кажется, Диор вернул Келегорму Сильмарилл? Да, такое только во сне могло привидеться! Посиделки после игры, у общего костра сидят эльфы вперемешку с людьми. Один бренчит что-то мелодичное на арфе, второй эльф объясняет ей, Гильвен, что она - тоже эльф, что она… то ли проснулась, то ли пробудилась, и должна познакомиться с сородичами…

Дальше воспоминания становятся совершенно сумбурными и бессмысленными. Гильвен вместе с эльфом входит в какую-то пыльную полуземлянку, и девушка понимает, что над ней только что жестоко посмеялись. Кажется, она залепила провожатому затрещину? Или только собиралась? Но эльф не обижается, он тянет ее куда-то вбок, и сновидица застывает в изумлении, видя проход-спуск, украшенный каменной резьбой и освещенный мерцающим, волшебным светом. Она идет по проходу, и оказывается в подземной каминной зале, от очага распространяются волны тепла. Там ее встречают другие эльфы, кто в ролевых костюмах, кто в обычной повседневной одежде, но это точно эльфы, у них у всех острые уши… Она о чем-то беседует с ними, кажется, они говорят с ней о голубях и инквизиции,... нет, привидится же такое с недосыпу! Смех, да и только.

Гильвен впотьмах пошарила слева от кровати, где стояла тумбочка, а на ней - старая настольная лампа с тканевым абажуром. Нащупать выключатель девушка не смогла: пальцы натолкнулись на твердую стену, обтянутую… плотной, чуть рубчатой тканью. Странно. Там точно должна быть тумбочка, она всегда там стояла. Гильвен еще раз провела рукой у края кровати. Нет, все-таки ткань. Получается, она не у себя? Тогда где? Как она тут оказалась, она же точно засыпала дома, и дома же проснулась, когда прозвенел будильник, и она, подхватив собранный с вечера рюкзак, опрометью выскочила из дома, чтобы вовремя успеть… на игру? Или это тоже ей приснилось? Девушка ощупала себя. Одета. Кажется, в игровой костюм? А на лбу венец? Непонятно. И становится жутковато. Что происходит? Куда она попала?

- Куда я попала? - повторила Гильвен вслух. Звук собственного голоса нарушил густую тишину и чуть ободрил девушку. - Что со мной происходит, где я? Где я?! - она чуть повысила голос. - Эй! Тут есть люди?

Девушка не ожидала услышать ответ и вздрогнула, услышав чуть приглушенный, словно бы звучавший из-за стены, но звонкий, смутно знакомый голос, прозвучавший с явно ироничными нотками:

- Людей тут, к счастью, нет! Здесь только мы живем. Наконец-то ты проснулась, Гильвен, долго спала! Можно мне войти?

Знакомый голос. Да, это же голос того эльфа, из странного сна, как же его звали? Сознание девушки словно снова заволокло дремотной дымкой, в которой все ярче проступали ясные, четкие воспоминания. Неужели это был не сон? Но нет, и для воспоминаний это все было слишком странно, необычно… Тогда что? Галлюцинации? Бред? Безумие? Что происходит?

- Что случилось? - в приглушенном голосе послышалось легкое волнение. - Гильвен, ты в порядке? Что-то не так? Гэлливэн!

…Да все не так! Этого не было, не могло быть в той реальности, которую знала девушка! Не в силах произнести ни слова, Гильвен затрясла головой, пытаясь прийти в себя. Кто говорит с ней? Откуда ее знает? Да еще не по паспортному, даже не по квэнскому, а по тайному, личному имени...

- Гэлливэн, почему ты молчишь? - в голосе уже звучало отчетливое беспокойство. - Что с тобой?

Что-то скрипнуло, и окружающую тьму прорезала яркая, до боли в глазах, светло-синяя полоска. Она расширилась, сверкнула прорезью вбок и, наконец, распахнулась невысоким прямоугольником, открыв взору девушки темную высокую фигуру. Гильвен машинально дернулась назад, отстраняясь от нежданного пришельца…

- Ох, Гильвен, - облегченно проговорил голос, исходящий от темной фигуры, - нельзя же так эльфов пугать! Это же я, Финаллас! Сон дурной привиделся, что ли? На тебе ж лица нет, бледная, как будто Агасфера увидела…

Гость что-то покрутил над дверью, и комнату залил яркий, с непривычки слепящий свет. Гильвен потерла кулачками глаза. Проморгавшись, девушка повернулась к пришельцу и встретилась взглядом… с эльфом по имени Финаллас?

- Так это что, было на самом деле? - тихо спросила Гильвен. - Я не брежу?

- Надеюсь, что нет, - усмехнулся ее собеседник. - Конечно, Фареллос бы обязательно отметил, как он там вчера выдал… что в рамках формальной логики невозможно доказать ошибочность радикального солипсизма. Но он у нас гений и философ, а я простой Пробужденный эльф, так, поиграть в ролевую игру вышел, встретил тебя и притащил в гости, с сородичами знакомиться. Что, память с непривычки подводит? Так ты спрашивай, не стесняйся, я подскажу. Меня, раз уж я тебя в Холм привел, леди Мэллас назначила ответственным за твою адаптацию…

- Мне кажется, что я до сих пор… не в себе, - пробормотала девушка. - Но все же уже не совсем… кажется. То есть вы в самом деле… есть? В самом деле… вы эльфы?

- Не “вы”, а “мы”, - поправил ее Финаллас. - Что это ты, Гэлливэн, спросонок верить в себя перестала? Ты-то, насколько я тебя вчера понял, даже дважды эльф, и в Тех Землях, и в этих. Ровно вдвое больше, чем, например, я.

Шутка-напоминание окончательно поставила девушке мозги на место. Сомнения рассеялись, разрозненные видения сложились в единую картину, все еще выглядящую немного похожей на волшебную сказку, но уже - и несомненно - реальную.

- Ох, Мандос меня побери, - Гильвен еще раз встряхнула головой и рассмеялась. - Представляешь, Финлас, я проснулась и решила, что все вчерашние события, разговоры, что все вот это мне померещилось, что я видела странный сон…

- Понимаю, - посочувствовал ей эльф, - когда я впервые попал в Холм и узнал… в общем, узнал дофига всего и сразу…. Как я добрался до общаги, вообще не помнил, а наутро тоже сперва подумал, что меня переглючило с похмелья. Тем более, что я-то тогда был лишь Осознавшим, а наливали мне наравне с Пробужденными сородичами. Я тогда три чашки кофе выпил, прежде чем начал снова нормально соображать.

- Кстати, о кофе, - Гильвен осмотрелась вокруг. - Боюсь показаться навязчивой, но может, у вас найдется…

- Бояться не надо, - покачал головой Финаллас. - Мы здесь все свои, друзья, сородичи, друг друга всегда правильно поймем. Но вот с кофе у нас дефицит. Когда мы в прошлый раз магазин обносили…

- То есть как… обносили? - непонимающе спросила Гильвен. - Вы грабите людей?

- Приходится, - вздохнул эльф. - Денег-то у нас нет, и взять их неоткуда... Но все же это не совсем грабеж, скорее, принудительный обмен, мы приходим ночью в магазин, отводим сторожу глаза, выносим еду, а взамен оставляем что-нибудь ценное из сокровищницы Холма. В последний раз, например, отдали серебряный перстень с камеей. Только на той неделе Мэллас не взяла ни чая, ни кофе, позабыла в суматохе. Конечно, склерозом эльфу страдать не к лицу, зато девичью память нашей наместницы кто только не помянул недобрым словом. А Релла до сих пор злится - она на обратной дороге в лужу шлепнулась, а Мэллас отказалась подогревающее заклятие сплести, чтобы не обжечь ее ненароком. Релла шла до Холма на морально-волевых, мечтала о кружке чая, а когда при разборе трофеев выяснилось, что у нас из горячих напитков только кипяченая вода…

- Да уж, могу ее понять, - Гильвен смутно припомнила копну рыжевато-русых волос и ехидную физиономию их обладательницы. - Кажется, она из тех, кто за словом в карман не лезет. Я вот только чего не поняла, Финлас. Ты сказал, что вы сторожу глаза отводили, что… Мэллас не сплела заклятие… То есть получается, что вы умеете,.. - она замялась и вопросительно посмотрела на собеседника.

- Умеем ворожить? - пожал плечами эльф. - Ну да, есть такое, я же рассказывал, кажется… Или позабыл? Просто я сам-то не маг, из заклятий разве что простой приворот плести умею, но не люблю, противно… Но у нас есть и профессионалы, та же Мэллас, и Фареллос, и Аллатар тоже. Да что я тебе рассказываю, ты ведь сама ворожея не из последних, мы ведь тебя так и распознали там, на игре!

- Меня? - поразилась девушка. - Я ворожея? С чего вы взяли, я ведь никогда…

- Фареллос определил, - разъяснил Финаллас. - Тогда, на игре, когда ты в роли Эарелассе говорила с Диором… это ведь ментальная магия была, заклятие Высокого слова, кажется. Да ты же сама мне рассказывала, что переплетаешь нити Живого Мира со словами, которые произносишь, только ты их не нитями, а проволокой назвала, что ли.

- Так это и есть магия? - девушка недоуменно протерла глаза. - Так она работает? Я, получается, сама того не понимая…

- И такое бывает, - подтвердил эльф. - Иногда оно само по себе получается, и не только у менталистов вроде тебя, вот Аллатар как-то раз тоже… ладно, это отдельная и не самая радостная история, потом расскажу, если к слову придется. В общем, у тебя тоже есть магический талант, а что пока осознанно применять его не умеешь, так это дело наживное, если захочешь в нем разобраться, обратись к Мэллас, она хоть и грубовата временами, но обучать новичков умеет. Или к Фареллосу, если, конечно, тебя не ставит в тупик его манера выражаться высоким штилем.

- Да ладно тебе, - усмехнулась Гильвен. - У Толкина еще и не такие завороты попадаются, я же не бросила чтение на полдороге. А Фареллос говорит хоть и сложно, зато очень интересно, некоторые его высказывания записывать надо, а то и цитировать. Вот, например, когда он про Пробуждение рассказывал, про уникальность моего случая.

- А что он сказал, напомни? - заинтересовался Финаллас. - Я как-то пропустил эту телегу.

- Ты тогда, кажется, отошел куда-то… А говорил он примерно следующее, мол, обычно эльфы Пробуждаются под влиянием сородичей, или читая книгу, написанную вашей королевой, но вот я - случай особенный, редкий, я эльф, Пробудившийся вообще спонтанно. Фареллос объяснил, что мне несказанно повезло: обычно в таких случаях полуэльф сам не понимает, что с ним творится, полагает свое Пробуждение галлюцинацией и, рано или поздно, снова становится человеком, так и не разобравшись, что случилось. А вот мне случилось вовремя встретить… тебя, Финлас, - смущенно проговорила девушка, - и ты мне растолковал все, что надо. Так что если мне кого и надо благодарить за… все вот это… это тебя. Он прав. Спасибо, тебе, эльф Финлас… Финаллас, - поспешно поправилась она. - Прости, если тебя раздражает, что я все время тебя не так называю.

- Да все в порядке, - Финаллас улыбнулся. - Если хочешь называть меня Финлас - называй, я не против, мне это имя тоже почему-то нравится. Кстати, а тебя-то как лучше именовать - “Гильвен” или “Гэлливэн”?

- Лучше называй меня… Гильвен, - попросила девушка. - Я свое второе имя помню, ценю, но все же не привыкла к нему пока. Наверное, остальные эльфы будут называть меня на Старшей Речи, и ладно, но все же мы с тобой впервые встретились… считай, в Тех Землях, в Белерианде, хоть и проявленном на ролевой игре. Мне хотелось бы сохранить это… эту память, можно?

- Я только за, - кивнул эльф. - Пусть у нас на двоих сохранится это воспоминание, как общая… не тайна, конечно, что за тайны могут быть у эльфа от сородичей…. но как некоторая общая связь, совместно пережитый опыт, ставший началом чего-то большего. Лет через двести, думаю, нам будет приятно вспомнить вчерашние события.

- Через двести лет? - удивилась Гильвен. - Неужели эльфы Этих Земель, в довершении всех чудес, еще и бессмертны? И я тоже?

- Ну, на вечную жизнь я не рассчитываю, - усмехнулся Финаллас, - даже Вселенная, говорят, конечна. А так-то Пробужденные живут куда дольше людей, кто семьсот лет, кто тысячу, кто и две. А для чистокровных эльфов прошлого, как мне рассказывали, и шесть-семь тысячелетий - нормальный срок был… Главное, инквизиторам не попасться!

- Вот это еще одна вещь, - поежилась Гильвен, - которую я никак не могу осмыслить… То есть я поняла, конечно, что есть какие-то люди, какая-то организация, Орден, они ненавидят и убивают эльфов, и если они вдруг найдут меня - и меня тоже убьют, просто за то, что я эльф, сожгут меня на костре. Жутковато, если честно... Но то ли я с недосыпу туго соображала, то ли вы это толком не объяснили, но сейчас я вспоминаю потихоньку вчерашний разговор, и не понимаю… Я немного разбираюсь в средневековой истории, читала и про орден святого Доминика, и про инквизицию, которая боролась с еретиками, у нас в тусовке тоже есть католики, которые всю эту тему хорошо знают, тот же Гил, или, например, Тенька… Они говорили, что инквизиция давно упразднена, что Церковь уже не жжет еретиков на кострах, да и доминиканцы другими делами теперь занимаются, в университетах богословские науки преподают. Получается какой-то абсурд, одно с другим никак не бьется.

- Честно говоря, - пожал плечами эльф, - я сам не очень разбираюсь в истории. Но что знаю точно - Орден существует и пытается уничтожить всех эльфов. И появился он три с лишним тысячи лет назад…

- Это тоже странно, - девушка почесала подбородок. - Инквизиция - учреждение католическое, основана только в тринадцатом веке, а тридцать веков назад не только католиков, но и христианства как такового даже в перспективе не предполагалось. И более того, инквизиция ведь с еретиками боролась, то есть с людьми, которые, по мнению Церкви, называют себя христианами, но ими не являются. Но причем тут мы? Я так ведь понимаю, эльфы себя католиками не считают, у вас какая-то своя странная религия, про Живой Мир и эту… королеву-голубку, я так и не поняла, кто она такая. С христианской точки зрения вы иноверцы, может, язычники или пантеисты, но никак не еретики… Какие у инквизиции могут быть претензии к эльфам?

- Ну ты и вопросы ставишь, - вздохнул Финаллас. - Да откуда ж мне знать, что там в деталях инквизиторы про эльфов думают? Мы лишь их дела видим… А дела страшные: инквизиторы жгут эльфов на кострах и еще по-всякому нас убивают, то стреляют, то режут. Мы вот с ними пару раз столкнулись и выжили, честно говоря, лишь чудом… и далеко не все. Может, когда-то они и были католиками, но сейчас они стали чекистами, эфэсбешниками то есть… Может, они нас ненавидят, потому что мы владеем магией? В старину, говорят, инквизиторы не только еретиков преследовали, но и чародеев, волшебников. То есть опять-таки эльфов, люди ведь ворожить не умеют и не любят тех, кто наделен недоступными им способностями и может, при желании, применить их во зло.

- А вы применяете свои способности во зло людям? - удивилась Гильвен. - Зачем?

- Не то чтобы именно во зло людям, - Финаллас немного смутился. - Скорее, во благо эльфов, просто иной раз случается так, что интересы людей и эльфов сильно расходятся. Мы ведь храним свое существование в секрете, сама понимаешь, не всем надо знать, что эльфы - не персонажи сказок и легенд, а реальный народ. Да и инквизиция не дремлет, как недавно выяснилось… Нам приходится защищать себя и свои тайны, жить-то хочется! У людей есть оружие, техника, атомная бомба, они, наконец, просто числом нас превосходят. А мы им можем противопоставить магию, и было бы глупо не пользоваться нашим преимуществом, правда?

- Тоже верно, - согласилась девушка. - Хотя магия ведь разной бывает по идее, одно дело отвести сторожу глаза, и совсем другое - приворот на кого-то наложить. Ты говорил, что умеешь его делать, хоть и не любишь, и это я тоже понимаю, мерзкий ведь прием, с моральной точки зрения, насильственное воздействие на волю… человека или эльфа, заставляющее испытывать необоснованную и неодолимую симпатию… Если я правильно понимаю, конечно. Но зачем ты тогда учился его делать?

- Затем, - вздохнул эльф, - что это одно из самых простых плетений, с него начинается обучение новичка магии. Если Мэллас возьмется тебя учить, и ты его освоишь. Ты верно описала его воздействие, и, честно скажу, человек под приворотом - зрелище тошнотворное. Масляные глаза, идиотская ухмылка… Мне противно, даже при том, что польза от этого заклинания неоспоримая, жертва приворота готова на все, лишь бы заслужить одобрение мага. Хоть деньги отдать, хоть жизнью рискнуть, хоть на товарища напасть. Вот тебе пример, когда эльф, желая обезопасить себя и сородичей, поступает совсем не во благо человека, наоборот…

- Охренеть, - девушка испуганно отшатнулась от собеседника. - То есть, выходит, любой эльф… может вот так, подчинить волю любого человека и заставить его, как послушного раба… Знаешь, я начинаю понимать этих вот инквизиторов, если вы действительно такое делаете с людьми, я не удивляюсь, что они эльфов сжечь на костре хотят! Такая магия страшнее атомной бомбы! Да вы не эльфы, а каукарэльдар какие-то!

- Не знаю, кто такие каукарэльдар, - нахмурился Финаллас, - но, чувствую, гордиться таким сравнением не приходится… Согласен, приворот штука отвратительная, ну так я с того и начал, что не люблю это заклинание, хоть и ничего, кроме него, не умею. Но тут ведь сама понимаешь, если речь пойдет о моей жизни, или о твоей, например, то я плюну на свою неприязнь и приворот наложу. С волками жить - по-волчьи выть, как говорила королева, когда еще не была голубкой… Не поднимать же лапки кверху, правда?

- Неправда, - отрезала девушка. - Есть вещи, которые хуже даже смерти, которые превращают хоть человека, хоть эльфа в чудовище! В такого вот каукарэльда, существо, лишь по виду подобное эльфу, но по сути - в кусок гнили! О Элберет, я-то думала, вы действительно эльфы, нормальные, правильные, а вы… приворот… подчинение воли… Куда я попала? Кто вы? Каким силам служите?

Девушка вскочила на ноги, сжав кулаки.

- Отпустите меня! - потребовала она. - Выпустите из этого проклятого подземелья! Я не хочу здесь оставаться! Вы, вы… да какие из вас эльфы, вы хуже даже орков!

- Успокойся, Гэлливэн…

- Не смей называть меня так, чудовище! - в глазах девушки блеснуло горячее пламя. - Я не ваш сородич, я нолдэ, я Гильвен из дома Финарфина! Никто из нас никогда не заключал дружбы со слугами Врага, и я не стану первой! Выпусти меня отсюда, демон, или проклянешь день, когда встретил меня!

- И что ты сделаешь, если я захочу тебя остановить? - тихо спросил Финаллас. - Убьешь? И всех остальных эльфов тоже?

- Вы - не эльфы! Если бы могла.. да!.. но я безоружна,.. - девушка сжала зубы почти до хруста и процедила. - Значит, погибну, и пусть, но с вами, монстрами, мне не по пути! Хотите - убивайте меня, или там привораживайте, но со слугами Врага…

- Привораживать или убивать эльфа я не стану даже под угрозой костра, - покачал головой Финаллас. - А насчет путей… что ж, иди избранным путем, Гильвен из дома Финарфина, - Пробужденный вытащил из поясных ножен изогнутый, украшенный тонкой вязью клинок и, чуть поколебавшись, протянул его девушке. Рукоятью вперед. - Начинай с меня. Что тут сказать, за дело… Держи! - он едва ли не силой впихнул нож в руки Гильвен. - Бери и режь, я сопротивляться не стану. Уничтожай слугу Врага, притворившегося эльфом, ты ведь этого хочешь? Вперед.

Девушка ошеломленно посмотрела на эльфа, потом на нож в руке, потом снова на Финалласа. Эльф шагнул к ней, соприкоснувшись грудью с острием клинка.

- Бей же, - через силу улыбнулся он. - Если считаешь, что я не эльф, что я обманул тебя и завлек в логово… орков… Ты права, есть вещи страшнее смерти. Твои слова - страшнее. Если ты, целительница Эарелассе, считаешь, что я служу Врагу, что мой путь, как ты говорила королю Диору, “огражден стенами неизбежности”, если ты уверена, что я обречен на вечную Тьму… наноси удар милосердия, истреби хотя бы то зло, уничтожить которое в твоих силах. Я готов. Бей.

Девушка еще раз перевела взгляд на клинок, сверкнувший под лучами волшебного светильника. И еще раз - на лицо Финалласа. Она прикрыла глаза, вздохнула, решаясь… и рухнула обратно на ложе: ноги девушку больше не держали. Лязгнул, зазвенел нож на паркетном полу, выпав из ослабевшей руки. Гильвен закрыла лицо ладонями и заплакала, тихо, давясь слезами.

Финаллас нагнулся, подобрал оружие и вложил его обратно в ножны на поясе. Чуть поколебавшись, он присел рядом с девушкой и аккуратно, бережно обнял ее за плечи. Та лишь всхлипнула, но не отстранилась. И не сказала ни слова.

Эльфы долго сидели в молчании, думая каждый о своем. Финаллас прокручивал в уме резкие, яростные слова девушки, размышляя о вещах, над которыми до сей поры ему не приходилось и помыслить, о магии, о правде и выборе, о том, какое странное стечение обстоятельств свело их с Гильвен здесь, в этом Холме, на этом разговоре, о том, что означает для него - быть эльфом. Гильвен неслышно рыдала, ощущая тепло дружеских объятий и тихую горечь, стыд и смущение… и что-то еще, чему, наверное, не было правильных слов ни в человеческих, ни в эльфийских языках, здесь ли, или в Тех Землях…

- Финлас, ты,.. - тихо, сбивчиво прошептала она, - ты… я… ты эльф. Несмотря на… Ты не просто эльф, ты эльда, только эльф Тех Земель мог бы… так, как ты… прости меня, я… ты… Финлас…

- Кто знает, Гильвен, - так же тихо, но чуть тверже, ответил Финаллас. - Кто знает… Ох… и ты меня прости, Гильвен из дома Финарфина, что эльфы этих земель оказались… не такими, как тебе мечталось. Не моя в том вина… а может, и моя, что до встречи с тобой я не задумывался… что быть эльфом - это не острые уши и не долгая жизнь, а нечто… совсем иное и, может быть, более правильное, важное. И ты ведь права, кругом права… то, что мы эльфы, не дает нам права превращаться в чудовищ, хуже орков. Но как же мы, оказывается, близки к этой грани!

- Как мне мечталось, да, - девушка отняла руки от лица и подняла на эльфа заплаканные, покрасневшие глаза. - Я надеялась, что встретила эльфов, настоящих эльфов, непадший, неискаженный народ… но, видно, и у вас, эльфов этих земель, был свой Рок, свое Падение. Не знаю уж, какое, при каких обстоятельствах, за какую вину… Что ж, глупо было ожидать иного, мы не в Валиноре, все-таки. Но все же есть… ты, Финлас, эльф, способный если не умом, то сердцем ощутить, где правда, а где искажение, и, ощутив, отринуть зло…

Гильвен несколько секунд помолчала и чуть слышно добавила:

- Как так вышло, Финлас? Как получилось, что вы стали… такими?

- Как мы стали… теми, кем стали? - чуть задумавшись, вздохнул Финаллас. - Не знаю, прости уж. Я не философ, не историк, я простой, недавно Пробужденный эльф, который о таких вещах сроду не задумывался. Я и твои-то слова через раз понимаю, ни про какой Валинор, ни про какое Падение слыхом не слыхивал, и вообще до этого разговора был убежден, что уж в ком-ком, а в эльфах нет никакого… искажения, если я правильно думаю, что это такое. У нас ведь считается, что эльф в принципе не способен на злодейство, не может поступить неправильно, просто генетически не может, по врожденной сути, а если кто и видит в делах эльфов нечто дурное, то это ложь, придуманная людьми, а людям свойственно ненавидеть эльфов, просто потому, что мы лучше их… Потому-то нас инквизиторы на кострах и жгут, что не могут смириться с существованием в мире истинного, неоспоримого добра… то есть нас. Блин… вот сейчас я говорю, в целом, общепринятые среди эльфов банальности, и помню, что еще час назад верил в них всем сердцем, а сейчас это выглядит даже для меня какой-то самовлюбленной, даже жутковатой чушью.

- Жутковатой, это верно, - девушка чуть вздрогнула. - И теперь вы творите страшные вещи, пребывая в убеждении, что на зло не способны, а значит, любой ваш поступок, любая мерзость, любое преступление - это безусловное благо. Просто потому, что его совершают эльфы. Получается, вы народ, с которым случилось Падение, который был искажен, но… не осознал этого. Вот, оказывается, каковы эльфы этих земель. Да, не таким эльфом я была в Тех Землях… и не такой хочу быть здесь!

- Таким эльфом ты, Гильвен, точно не станешь, - грустно улыбнулся Финаллас. - Да и я, похоже, перестал таким быть, твоими стараниями… Может, быть эльфом и не такое уж великое счастье, как мне казалось совсем недавно, но тут уж куда деваться - стали ведь. Пробудились. Обрели качества, свойственные эльфам, способности к магии, что уж тут, есть они, никуда не денутся. И все остальное тоже… обрели, в том числе и врагов, стремящихся нас уничтожить, истребить, чтобы ни духу не осталось, ни памяти. Пусть причины есть, что тут отрицать, но знаешь, помирать, как ни крути, все равно неохота, даже эльфу. И становиться обратно человеком я тоже не хотел бы, хотя инквизиторов, конечно, такой исход устраивает, они ведь, говорят, всегда предлагают эльфам выбор - или добровольно превратиться в человека, или… на костер. Потерять суть, или жизнь. Что хуже? Как по мне, оба варианта хуже.

- А эльф может превратиться в человека? - удивилась Гильвен. - Нет, конечно, Толкин писал про Лутиэн, эльфийскую деву, которая полюбила человека и потому выбрала судьбу смертных… Но она поступила так отнюдь не под угрозой костра, просто потому, что не хотела расставаться с любимым.

- Ну вот может, как видишь, - кивнул Финаллас. - Не могли бы, так и мы с тобой на свет бы не появились. Мы же полуэльфы, рожденные людьми, то есть среди наших предков были чистокровные эльфы, которые предпочли очеловечиться, чтобы не попасть на костер. Но кровь свою они передали потомкам, а вместе с кровью - и способность, при удачном стечении обстоятельств, Пробудиться, то есть выбрать не людскую, а эльфийскую судьбу. Нам с обстоятельствами, получается, повезло, хоть в нагрузку к ней мы и получили… искажение.

- Скорее, не избавились от него, - поправила его девушка. - Люди тоже падший народ, только, в отличие от… наших сородичей, они этот факт осознают. Хотя, конечно, разные люди бывают, может, инквизиторы эти тоже уверены, что не совершают зла, а всего лишь защищают свой народ от эльфийского… рабства… А может, и осознают, но считают, что сжечь или очеловечить эльфа - меньшее зло по сравнению с тем, к которому могло бы привести бездействие.

- Что совой о пень, что пнем об сову, а голова все равно у совы болит, - поморщился юноша. - Я предпочел бы остаться эльфом и стараться не творить зла. Уже зная, что способен, да, куда деваться, но если знать, так и удержаться проще, как я это понимаю… Но инквизиторам ведь этого не объяснить, для них все просто, вот эльф, человеком становиться не хочет, значит, на костер. И разговоров о совести, искажении, тех и этих землях они с нами вести не станут, ни со мной, ни с тобой.

- Поэтому эльфы, - сообразила Гильвен, - и живут вот так, в подземном Холме, стараются не попадаться на глаза людям и поменьше с ними иметь дело. Чтобы не оказаться в руках врагов и не помереть раньше срока жуткой смертью, приходится добровольно закапываться… чуть ли не в склеп.

- Свои неудобства в этом есть, конечно, - согласился Финаллас. - Но склеп хотя бы с претензией на роскошь, и тепло, и чисто, и вода горячая есть, и свет… Тоже магия, само собой, но вроде бы людям не вредит, а эльфам на благо. На костре все же было бы не так комфортно, - усмехнулся он.

- Да уж, - покачала головой Гильвен, - угораздило же нас с тобой обрести эльфийскую судьбу, как сияющим кирпичом по темечку. Из огня да в полымя, как говорится… Если я уйду отсюда, как хотела, вернусь к людям, буду жить, как жила… однажды меня найдут инквизиторы и убьют, и не за какую-то даже вину, а просто потому, что я эльф. А ведь найдут, рано или поздно, как только станет очевидно, что я живу-живу, но почему-то не старею. Так ведь?

- Так, - подтвердил эльф.

- А если я останусь здесь, среди вас, так вы сами меня выставите на мороз, как только поймете, что я не считаю эльфов земным воплощением всех добродетелей, - грустно усмехнулась девушка. - И, если ты и в самом деле со мной согласен, если это не временная слабость или хитрый план… нет-нет, я не думаю так, вернее, не хочу думать, просто привыкла бояться… в общем, тогда и тебя выставят, заодно. И возвращаемся к первому пункту, только уже в хорошей компании.

- В хорошей компании, Гильвен, и скрываться проще, и помирать веселее, - подмигнул ей Финаллас. - Лично мне такой вариант все же нравится больше. Да и не все так страшно, как я думаю. Наши сородичи, хоть и заблуждаются в некоторых важных вещах, сами по себе, даже просто по-человечески, не сволочи и не бесчувственные чурбаны. Не всегда же мы ошибаемся, различая добро и зло, иначе бы и до Пробуждения не дожили бы… Никто не станет отправлять тебя на верную смерть просто потому, что ты не собираешься вредить людям и не хочешь применять привороты. Кто-то удивится, кто-то, не будем показывать пальцем на Мэллас, может, даже покрутит пальцем у виска, но этим, скорее всего, и ограничится. А кто-то, может, и прислушается к твоим словам, задумается над ними. Снова не будем показывать пальцем, но теперь на Фареллоса. Он ведь когда-то дружил с людьми, и не просто дружил - он был в Великую Отечественную советским партизаном. Кстати, в этих же лесах воевал, их отряд как раз когда-то и располагался в землянке на входе… ну, той которая тебя так неприятно поразила, что ты мне вкатила оплеуху от всей своей эльфийской души, - юноша машинально откинул волосы и потер за ухом, где обнаружилась небольшая, подзажившая ссадина, - блин, до сих пор болит, зараза. Тяжелая у тебя рука, Гильвен, а с виду ведь и не подумаешь…

- Ой, - смутилась девушка, - я-то надеялась, что хотя бы это было только во сне… Прости, Финлас, - она аккуратно прикоснулась к пострадавшему виску собеседника. - Сильно болит?

- Не очень… А вернее, совсем не болит уже, как и не было ничего. Хм… слушай, а вот сейчас, когда ты меня трогала, ты свои нити, или как там, проволочки… случайно не ощутила?

- Нет, - недоуменно проговорила Гильвен. - Или хотя подожди, сперва вроде не ощущала, а вот ты спросил, и я увидела тонкие проволочки, белую, темно-синюю и бирюзовую, вроде как пластырь или паутинка на твоей ссадине, только не совсем…

- Поздравляю, - усмехнулся Финаллас. - Ты, оказывается, не только маг-менталист, но и ворожея-лекарь! Айя тебе, целительница Эарелассе!

- О как...

- Вот теперь точно можешь не беспокоиться, если все же решишься с нами остаться, никто тебя никуда и никогда не выгонит, дураков среди эльфов нет, чтобы медицинской помощи себя лишать! У нас ведь только Мэллас что-то в этом деле смыслит, но у нее плохо получается, плетения слабые и лечат долго. А ты моментально боль сняла, да еще без подготовки, на одном наитии! Боюсь даже предположить, что ты будешь уметь, если… когда научишься применять свой талант осознанно. Офигеть, если честно!

- Будем офигевать вместе… Скажи, а эти… паутинки, они только на эльфов действуют, или на людей тоже? - поинтересовалась девушка.

- Да на кого угодно, - хмыкнул Финаллас. - Хоть на людей, хоть на эльфов, хоть на собак, хоть на…. впрочем, действует ли на собак, я, по правде сказать, не знаю, не видел. А вот на людей действует точно, я как-то раз крепко порезался, давно, когда еще Осознавшим был… А Осознавшие - те же люди, никаких отличий, кроме возможности Пробудиться, конечно, но это не физиология, а мозги набекрень.

- Получается, ваша… наша магия может не только вредить, или создавать удобства… но с ее помощью можно и что-то по-настоящему хорошее делать, и не только эльфам, но и людям, - задумчиво проговорила Гильвен. - Инструмент, который можно повернуть во зло, но можно и на благо… Знаешь, Финлас, а вот сейчас мне начинает казаться, что быть эльфом этих земель не так уж и плохо!

- А раньше тебе так не казалось? - удивился эльф.

- После того, что ты мне рассказал, про привороты, инквизицию, жизнь в подземельях в вечном страхе? - с печальной иронией вздохнула Гильвен. - Да какое там, я вне себя от счастья была, что моя жизнь перевернется с ног на голову, что я очутилась среди эльфов, которые показались мне хуже орков, что сгореть на костре - не средневековая страшилка, а реальная перспектива… Только и хорошего, что встреча с тобой, Финлас, но ведь не потому, что ты Пробужденный… а потому, что я вижу, убеждена, что ты эльда, из Тех Земель, хоть ты в этом и сомневаешься. Я рада, - на глаза девушки навернулась слеза, - что встретилась с тобой, но это радость, которая не утратила бы своей силы, даже если бы всего этого не было, если бы ты просто оказался таким же квэном, как и я, ролевиком, убедительно сыгравшим эльфа из дальнего леса. Может, так даже лучше было бы.

- Но это не так, - покачал головой Финаллас. - Да, ты квэн, но при этом и эльф. Здесь и сейчас…

- Не так, - согласилась девушка. - Приходится признать, смириться с этим фактом, думать, как мне выжить в новых обстоятельствах, которые мне совсем не по душе… Привыкать к ним. Я привыкну, конечно, человек - существо, умеющее приспосабливаться, даже если этот человек - эльф. Но все же тупое, бесцельное существование, бесконечно тянущиеся века, тысячелетия - это не по мне, от такой жизни я, наверное, однажды и на костер сама бы попросилась… Понимаешь, Финлас, мне неинтересно жить просто ради того, чтобы жить, хочется знать, зачем живу. Если эльфийская природа дает мне силы делать что-то хорошее… что-то такое хорошее, чего не постыдился бы эльф Тех Земель, что-то, на что я не была бы способна, оставшись человеком… это уже придает эльфийской жизни смысл. Целительский талант, или призвание… не знаю, как это правильно назвать, но такое будущее мне уже нравится. Есть чему учиться, и, главное, есть ради чего. Я, наверное, путано объясняю, прости, боюсь, что мои слова звучат неискренне, чересчур пафосно, но как еще сказать, не знаю.

- Ты объяснила, - Финаллас осторожно разомкнул объятия и поерзал на кровати. - Объяснила понятно, доходчиво, но так, что мне становится… как-то не по себе. Словно бы я вот такой… ну… ролевик, всю жизнь от самого Осознания только игравший в эльфа, и исполнявший роль без вдохновения, без вживания… примерно как Моргветиль и ее ребята орков изображали… Чушь, конечно, - торопливо оговорился он. - Я прекрасно знаю, кто я, помню и Осознание, и Пробуждение, и все последующие события. Я эльф, и имя, которое я ношу, открыто мне Живым Миром в день Пробуждения, как это у всех нас было. Просто никак не могу избавиться от ощущения, что по сравнению с тобой я не эльф, а самозванец какой-то.

- Но ведь это не так, Финлас, - Гильвен положила руку ему на плечо. - Самозванец не мог бы ни сказать подобных слов, или испытать такие чувства. Нет, тут что-то другое… думаю, ты на миг увидел меня настоящей, какой я была в Тех Землях. Там мы, это правда, были совсем другими, лучше, светлее, сильнее, а здесь квэны - лишь бледные тени себя… тогда. Нам остается лишь память и разрозненные видения. Но иногда вот, случается. Ты не самозванец, нет,... я это знаю. И я не оговорилась, я действительно знаю, я ведь тоже увидела настоящего тебя в тот миг, когда ты… вложил мне в руку свой нож. Вот тогда я перестала сомневаться в тебе, поняла, что со мной говорит не просто странный эльф, в котором я миг назад совсем было признала… орка. Но затем передо мной проявился эльда, мой сородич не только по крови, но и… по памяти о Тех Землях. Как это вышло, Финлас? Да, мы эльфы, пусть так, но мы с тобой и эльдар, не знаю, как, из какого ты народа… не просто ведь… из дальнего леса… Кто ты?

- Кто я? Из какого я народа? - Финаллас накрыл ладонью тонкую кисть девушки. - Да откуда ж мне знать? До встречи с тобой я даже не подозревал, что за хорошей книгой стоит некая… иная реальность, и тем более мне не могло прийти в голову, что в этой реальности есть какое-то место для меня. Да и что я про нее знаю? Крохи, я ведь по сравнению с тобой просто невежда, в квэнских-то делах. Пару раз прочел “Властелин Колец”, и все… Если мне и есть что вспоминать, надо бы хоть какую-то зацепку иметь, а у меня тех зацепок - книга и вот еще недавняя игра, события которой мне до сих пор не до конца ясны… Маловато будет.

- Зацепку, говоришь, - улыбнулась Гильвен, убирая руку. - Пожалуй, с зацепкой я бы могла помочь. Скажи, Финлас, а куда ты положил мой рюкзак? Ты вроде бы помогал его донести, от поляны с костром, а вот куда потом он делся…

- Здесь он, в комнате, - Финаллас привстал с кровати и осмотрелся, покрутив головой. - Куда я его сунул-то… а, вот он, за шкафом. Держи, - он с трудом дотянулся до рюкзака, подтащил его к себе и передал девушке. - Ты, получается, зацепки с собой носишь? Зачем тебе? Ребята говорили, что ты все-все про эльфов наизусть помнишь.

- Может, не все-все, но главное помню, - Гильвен закопалась в недра рюкзака. - Но иногда, некоторые моменты… в общем, мне не всегда на слово верят, если напомню что-то неожиданное, упущенное при невнимательном чтении. Приходится пальцем в текст тыкать, чтобы невежд-оппонентов на место ставить… А то бывает, вот Райл как-то раз яростно доказывал Лансу и Ронвальду, что у нуменорцев не могло быть копейного строя, и практически уже доказал, пока не пришла я и не сунула ему под нос страницу, где описывается вооружение дружины Исильдура. Получилось неловко, но забавно… Куда же я его засунула… опять на самом дне, ну как всегда, чтобы найти нужное, обязательно надо перекопать всю гору ненужного… вот! - девушка выпрямилась, держа в руке небольшую книжку в серо-голубой мягкой обложке, на которой были изображены два дерева, пронзенные корявым копьем. Гильвен протянула книгу эльфу. - Держи! И читай внимательно… впрочем, думаю, мое предупреждение излишне, ты точно квэн, а значит - чтением увлечешься.

- Даже если нет, - пожал плечами Финаллас, - все равно прочитаю до конца. Хотя бы ради того, чтобы понимать все твои… сравнения и аналогии, а не слово через три, как сейчас. И наверняка буду тебя часто отвлекать, просить растолковать, если что непонятно окажется, или просто обсудить прочитанное. Можно?..

- Конечно, - улыбнулась Гильвен. - Поговорить о Тех Землях я всегда рада… с тобой в особенности.

- .. А сейчас, - закончил мысль эльф, - предлагаю все же позаботиться, как сказал бы Фареллос, не о пропитании духовном, а о пище для бренной эльфийской плоти. Проще говоря, пойти перекусить. Уже время к вечеру, а мы с той ночи голодные сидим, да и тогда в основном пиво потребляли… Разносолов у нас, конечно, нет и не предвидится, разве что у тебя, кроме менталистского и целительного, еще и призвание к чародейной кулинарии вдруг обнаружится…

- Это вряд ли, - насмешливо прищурилась Гильвен. - У эльдар приготовлением пищи традиционно мужчины занимаются. Так что предлагаю присмотреться к себе, вдруг в могучем эльфийском герое из дальнего леса скрыт талант мастера высокой кухни!

* * *

Рассказывая ролевикам о том, что трофейную колбасу эльфы под шумок сожрали, Финаллас немного покривил душой. Колбасок осталось еще с треть пакета, просто когда речь зашла о том, что стоило бы вернуть награбленное законным владельцам, соскучившиеся по деликатесам эльфийки выступили единым фронтом: колбасу мы ни за что не отдадим, и не думайте даже! Берите вино, тушенку с макаронами, если надо, но колбаса - наша добыча и таковой останется! Аргументы были признаны резонными, и девушки - Релла, Мэллас и Оллаин - одержав в словесной баталии убедительную совместную победу, припрятали трофей до лучших времен.

Лучшие времена наступили, впрочем, достаточно скоро: колбаса влекла к себе эльфов с неодолимой силой, и хранительницы добычи, поупиравшись для порядку около суток, торжественно выдали снедь истосковавшимся сородичам. Но и себя не забыли, само собой, - так что вновь на огне в каминной зале шкворчали колбаски, распространяя вокруг аппетитный пряный аромат, и Мэллас, на правах наместницы цапнувшая себе первую порцию, смаковала горячее мясо, откусывая маленькие кусочки и наслаждаясь полузабытыми вкусовыми ощущениями.

- Как немного, оказывается, надо эльфу для счастья, - задумчиво проговорил Аллатар, получив свою долю деликатеса. - Тепло, безопасность, общество сородичей… и вкусная еда. Совсем небольшой штрих к нашей повседневной обыденности, и мир будто бы обретает новые, доселе скрытые, но непревзойденно яркие краски.

- В тебя что, Фареллос вселился? - ухмыльнулась Релла, взмахнув, как дирижерской палочкой, половинкой сосиски. - Ты как он говорить начинаешь, скоро мы и тебя будем так же, через слово, понимать…

- Насколько я могу доверять своим ощущениям и интуиции, - отозвался Фареллос, прожевав свою порцию, - я пребываю в безупречном единении собственной духовной и телесной природы, и отнюдь не собираюсь разрушать сию гармонию, хотя бы до тех пор, пока не кончится сия достохвальная трапеза. Да и после нее остерегусь разделять неделимое - мне собственная суть нравится в ее цельной неразрывности.

- Извини, Аллатар, - Релла хихикнула, - я поторопилась. До таких высот риторики тебе еще расти и расти.

- Какие мои годы? - улыбнулся в ответ Аллатар. - Я ведь и Пробудился совсем недавно. Но в чем ты права, я и сам ловлю себя иной раз на мысли, что начал думать слишком сложносочиненно.

- Этому не приходится удивляться, - Фареллос повертел в руке серебряную вилку. - Мы с тобой, коллега, последние недели общаемся почти ежедневно, посвящая учебным и исследовательским штудиям все свободное от хозяйственных забот время. Ты закономерно, вкупе с моими познаниями, перенимаешь и манеру речи, особенно если учесть, что наши диалоги преимущественно состоят из твоих лаконичных вопросов и моих пространных ответов. Впрочем, если меня не подводит интуиция, наш с тобой тесный коллектив в краткосрочной перспективе пополнится еще одним… одной коллегой, и вскоре в Холме самообразуется малое сообщество, речь которого совершенно перестанет быть внятной менее склонным витать в облаках сородичам.

- Это ты про Гэлливэн? - уточнил Кэллаган, и, вежливо дождавшись кивка мага, продолжил. - Да, она в вашу риторически одаренную компанию точно вольется легко и непринужденно. Я ее и сейчас-то едва понимаю, вроде и по-русски говорит, и без архаизмов, а все равно - как на чужом языке.

- Ее речь, - согласился Фареллос, - отягощена не аристократическим, как у меня, воспитанием, а своеобразным литературным багажом, каковой и нам с Аллатаром непросто воспринимать. Ведь нам не случилось читать книг, которые сформировали ее личность и спровоцировали спонтанное Пробуждение. В большей или меньшей степени понять ее речь и стоящие за ней мысли способен только Финаллас… кстати, а где он?

- С Гэлливэн, конечно, - отозвалась Мэллас. - Я решила, что раз он ее так хорошо с ней сошелся, раз в Холм приволок и потребовал поставить на довольствие, так пусть и дальше отвечает за ее воспитание и добивается, чтобы она начала понимать нас, а мы ее. Инициатива, сородичи, должна быть наказуема.

- За что ж его наказывать? - удивилась Оллаин. - Финаллас нашел сородича среди этих странных… людей, узнал, познакомился, к нам привел. Королева-голубка его бы точно похвалила!

- Королева-голубка, может, и похвалила бы,... - Мэллас поморщилась. - Только нам от этого пополнения, сородичи, проблемы могут быть, и неслабые.

- Какие могут быть у эльфов проблемы… от эльфа? - удивился Кэаллан. - Не гнать же нам было ее восвояси, она эльф не хуже нас, хоть и Пробудилась так… оригинально.

- Может, стоило бы и выгнать, - вздохнула наместница. - Или хотя бы просто отправить домой, жить, как жила. На худой конец могла бы в гости иногда приезжать, одна, без этих своих… феанорингов. А теперь вот сами прикиньте, если она у нас жить останется, как это воспримут те, кто с ней и с вами, игроками заигравшимися, вчера у костра пиво пил? А, Кэаллан?

- Блин, вот это мы, конечно, не подумали, - менестрель почесал в затылке. - Гильвен… Гэлливэн сказала друзьям, что она вместе с ними с утра не поедет, сходит в гости к нам с Финалласом. А вернется потом, завтра, то есть сегодня уже.

- Вот-вот, - подтвердила Мэллас. - И представьте теперь, она не возвращается, друзья понимают, что она исчезла, знают, где, до некоторой степени знают, как… Да они всю местную ментовку на уши поставят, чтобы лес прочесывала и нас ловила.

- Ну так не поймают же, - хмыкнул Энхеллен, - зря, что ли, вы с Фареллосом столько заклятий вокруг навертели? Поищут и перестанут.

- А жрать мы заклятия будем? - хмуро спросила Мэллас. - У нас, между прочим, еда кончается, надо опять в магазин идти. А ведь если нас не найдут, то искать начнут в Рябово. И вполне могут докопаться и до Саида, и до наших… экспроприаций.

- Какого Саида? - непонимающе спросила Релла.

- Так зовут хозяина магазинчика, куда мы за продуктами ходим, - объяснила наместница. - Когда мы в последний раз ходили, я посмотрела в ящике, где мы “плату” оставляем, а там письмо для нас лежало, с подписью.

- И что написал это Саид? - заинтересовался Кэллаган. - Матюгами небось нас крыл?

- Совсем нет, - Мэллас улыбнулась, даже без ехидства. - Писал с кучей ошибок, конечно, но вежливо и даже в чем-то душевненько. Сообщил, мол, он благодарен нам за то, что мы выбрали его магазин, намекнул, что его прапрапрадед, по семейному преданию, “торговал контрабанду” с джиннами и ифритами, которыми мы, несомненно, и являемся, а он только рад продолжить семейную традицию. Интересно, взаправду, что ли, с эльфами дела его предки вели… Предложил нам оставлять, вместе с платой за макароны, список продуктов, которые мы хотели бы “закупить” в следующий раз, и указывать дату следующего визита. Тогда он, соответственно, вовремя подвезет все по нашему списку. Толковый дядька оказался, даром что человек… Так вот, я ему список тогда же и написала, и овощей с фруктами, и сока, и мясо, курицу, индейку, говядину, и свежего хлеба, и колбасы, и яйца, в общем, не скромничала… что такое? - прервалась наместница, наконец, заметив выражение лиц сородичей.

- Офигеть, леди Мэллас, - выразил общее восхищение Энхеллен. - У нас, наконец, появится нормальная еда? Правда? Мясо, овощи, хлеб? Вместо этой долбаной гречки и макарон с тушенкой?

Фареллос поднялся со своего кресла и полушутливо, но искренне, от души, изобразил в адрес сестры королевы-голубки изящный светский поклон.

- И вы молчали?! - выдохнула Релла.

- Сюрприз хотела сделать, - развела руками наместница. - К празднику Альбан Эйлер. Только не говорите, что забыли за этими лесными игрушками! Весеннее равноденствие через три дня будет, едва-едва успеем подготовить застолье и обряд!

- Еще и обряд? - удивился Аллатар. - Какой?

- А ты Великую Клятву приносить не собираешься разве? - Мэллас с прищуром взглянула на него. - Пора бы уже, давно ведь Пробудился!

- Я как-то и забыл про нее совсем, и не думал…

- Ну вот и подумай, пока готовимся. На такие раздумья у тебя время точно есть… Только все же надо прикинуть, что с пополнением делать. Потому что Саид привезет мой заказ послезавтра, - Мэллас нахмурилась. - И вот представьте теперь, что когда он все это нам доставит, вокруг магазина будет не протолкнуться от ментов, ищущих новую подружку Финалласа и Кэаллана. Вся хитрая затея накроется медным тазом и не факт, что потом получится контакты обратно наладить. А если этого Саида за жабры возьмут и будут выяснять, что тут в последнее время необычного творилось, он ведь и про джиннов с расстройства ляпнуть может. Готовы поклясться королевой-голубкой, что не ляпнет, или что его слова не дойдут рано или поздно до инквизиции? Я вот не готова… Нет, как хотите, а я думаю, гнать эту Гэлливэн надо в шею! Может, снабдив от щедрот координатами какого-нибудь другого Холма, бахчисарайского или, может быть, донецкого. Пусть к ним катится, а нам тут такого счастья с довеском не надо.

- Я против, - несмело подал голос Кэаллан. - Гэлливэн все же эльф, нельзя так с сородичем!

- Ты-то еще куда лезешь? - раздраженно вздохнула Мэллас. - Тебя не спросили! Хочешь без нормальной еды и с ментами на хвосте остаться из-за этой девки? Вот тут я буду сама решать, и смотреть не на эмоции эльфов, заигравшихся в… эльфов, - наместница хмыкнула, - а на то, что лучше для Холма. Я тут леди или кто, в конце-то концов?

- Леди соправительница, - мягко, но решительно напомнил Аллатар, подчеркнув интонацией последнее слово. - Вы, при всем уважении, правите нами не в одиночку.

- Фареллос, конечно же, не станет возражать,.. - начала Мэллас и осеклась, встретившись взглядом с магом. - Или как? Да нет, на этот раз даже ты не сможешь меня оспорить!

- Откровенно признаюсь, - ухмыльнулся Фареллос, - я более чем далек от подобной глупости. Твое рассуждение безупречно, Мэллас, и опровергнуть его не в моих скромных силах…

- Вот видите! - наместница торжествующе обернулась к сородичам. - Так что зовите сюда эту Гэлливэн вместе с Финалласом, и пусть…

- Фареллос, что, ты правда,.. - одновременно с ней пораженно выдохнул Аллатар. - Ты…

- …А вот его довести до логического конца - вполне, - закончил маг свою фразу. - Ты права, если Гэлливэн исчезнет в никуда, начальную точку сего “никуда” ее друзья-толкинисты могут указать тем, кому не стоило бы ее знать, дабы не создать нам избыточных затруднений. Но вывод из этого совершенно справедливого суждения позволю себе все же иной. Гнать новообретенного сородича во внешний мир, где свирепствует инквизиция, и в самом деле несколько… несообразно, Гэлливэн лично мне не причинила никакой обиды, чтобы своим решением обречь ее на печальный и мучительный конец. Тебе, Мэллас, тоже, осмелюсь заметить. Но и оставаться здесь ей также нельзя. Как она и обещала, расставаясь с товарищами, она должна вернуться в город, обозначить там свое присутствие и покинуть место нынешнего обитания таким образом, чтобы никто не мог в дальнейшем связать ее неизбежную пропажу с нашим сообществом и местопребыванием. Как обосновать перед друзьями свой отъезд, Гэлливэн должна знать лучше, чем любой из нас, и планирование своего бегства из мира смертных в мир эльфов я без сомнения предоставлю ей. Через некоторое время же она, имею желание надеяться, вновь придет в этот лес, благо, дорога ей известна.

- А она нас найдет? - хмуро поинтересовался Кэллаган. - В туманной тропе не заблудится? Может, ей какой ключ сделать?

- Ключ, пожалуй, я делать не буду, - подумав, возразил Фареллос. - Малый предмет легко потерять, крупный - тяжело переносить. Просто перенастрою паутинку на тропе так, чтобы она распознавала, и особенным сигналом сообщала мне о приближении Пробужденного эльфа. Затем же я выйду, встречу и проведу ее в недра нашего славного подземелья, исполнив, так сказать, роль Вергилия.

- Какого еще Вергилия? - удивилась Мэллас. - Ты что, тоже в эти игрушки задумал поиграть, Фареллос? На тебя, похоже, наша молодежь плохо влияет.

- Не изволь беспокоиться, - взмахнул рукой маг. - Просто отчего-то вспомнилась “Божественная комедия”, написанная Данте Алигьери, и описанный в сей книге бесплотный проводник Вергилий, влекущий охваченного туристическим любопытством пиита на экскурсию по преисподней…

- Иной раз ты как сказанешь, - буркнула наместница, - хоть стой, хоть падай. Наш Холм с преисподней сравнить, надо же такую чушь ляпнуть!

- Приношу искреннейшие извинения за свои неуместные цепочки ассоциаций, - легко покаялся Фареллос. - Но вернемся же к обсуждению казуса нашей новообретенной подруги. Итак, я не оспорил твое мнение, Мэллас - и, полагаю, в рамках ответной любезности ты не будешь тратить время на оспаривание моего?

- Язва ты все-таки ехидная, маг, - фыркнула Мэллас. - Как тебя люди в партизанском отряде терпели… Но спорить с тобой не стану, лучше еще колбаску съем. Кэаллан, - повернулась она к менестрелю, - позови, что ли, нашу гостью и ее… опекуна? Надо донести до них наши соображения… да и по сосиске им оставить, благо, уже не очень жалко, скоро пополним запасы нормальной еды.

- Слава королеве-голубке, - рассмеялась Релла, - недолго нам страдать на макаронах осталось!

… - Да все проще некуда, - тихо улыбнулась Гильвен, выслушав соображения Фареллоса насчет “операции прикрытия”. - Я ведь не питерская, из Сибири сюда приехала. Скажу, например, что надо срочно домой съездить, наследство там получить или дом продать… Возьму билеты, помашу друзьям ручкой… а затем обратно к вам. Только сразу это не получится. Я с работы уволиться должна, а чтобы вопросов не было, отработать две завершающие недели по кодексу все же придется. Надеюсь, за это время инквизиция меня не найдет? Так что ждите меня, видимо, к майским праздникам! Финлас, проводишь меня до станции?

Финаллас задумчиво поглядел на девушку.

- А можно,... - осторожно поинтересовался он, - можно, я тебя до дома провожу? Помогу вещи дотащить, да и разговоры мы не договорили толком…

- Разговоры, я чувствую, мы еще не скоро договорим, - Гильвен смутилась, но, кажется, и обрадовалась. - А как договорим, так новые темы найдем или по второму кругу начнем! Конечно, присоединяйся! Да хоть на все две недели оставайся!

- Что… правда приглашаешь? - удивился Финаллас. - Ничего, что…

- Да забей, у нас в тусовке это нормально, друга к себе приглашать и вписывать, если ему ночевать негде. Хотя, конечно, я… забудь, - Гильвен потупилась. - Извини, Финлас. Не подумала, что я-то на работе целыми днями буду, а ты заскучаешь один в четырех стенах.

- Нет, если приглашаешь, я твое приглашение приму с радостью, - Финаллас аккуратно прикоснулся к плечу девушки. - Не страшно, чтением ты меня обеспечила, а если надоест, то погуляю, давно я в Питере не был… Все лучше, чем в Холме скучать.

- Вот ведь незадача, - ехидно вмешалась Мэллас, - заскучал, говоришь? От безделья маешься? Что ж раньше не сказал, я бы нашла тебе дело! Дров мало, перед входом каток, в комнатах пыли гора. Хватит забот на две недели, и ехать никуда не надо!

- Леди Мэллас, - Финаллас обернулся и посмотрел на наместницу пристально, серьезно. - Напоминаю, что именно вы возложили на меня ответственность за адаптацию девы Гэлливэн, и я намерен выполнять ваше задание со всей ответственностью и прилежанием. Хоть в Холме, хоть за его пределами, и я считаю неоправданным его прерывать, да еще на целых две недели.

- Вот теперь и ты на манер Фареллоса заговорил! - хихикнула Релла. - Походу, его манера речи заразна… Боишься, что девочка опомнится и сбежит от тебя? Благоразумная осторожность, одобряю! За такую милашку тебе обеими руками держаться надо!

Гильвен смутилась и покраснела, но все же бросила осторожный оценивающий взгляд на Финалласа. Очевидно, такая постановка вопроса ей в голову не приходила… но и явного отторжения тоже не вызвала.

- Да ну тебя, Релла, - поморщился Финаллас, упустив из виду реакцию новой подруги, - язык что кофемолка, мелет что попало. Я же серьезно. Леди Мэллас? Лорд Фареллос? Ну правда же, адаптация…

- Ладно, - смилостивилась Мэллас, - будем считать, выкрутился. Да вам вдвоем и попроще будет, если что не так пойдет, мало ли. Только не отсвечивай там слишком сильно, и уши под шапкой прячь…

- А то замерзнут, - поддел друга Энхеллен.

- Чтобы в тебе эльфа не заподозрили, - закончила Мэллас. - Жаль, конечно, что Альбан Эйлер пропустишь, но сам себе злобный толкинист.

- Тебе точно не будет скучно, Финлас? - снова поинтересовалась Гильвен. - Я бы не хотела затруднять…

- Да не будет, - махнул рукой тот. - Я люблю читать и не страдаю от долгого одиночества, привык с детства среди книг жить. Ты говорила, у тебя их много, и по эльфийской теме, и вообще. Буду днем читать, а вечером тогда обсуждать.

- Вот как это теперь называется, - снова хихикнула, не удержавшись, Релла, - книжки обсуждать!

- Да иди ты к Агасферу, - устало, но беззлобно посоветовал Финаллас. - Задолбала. Вон лучше Кэаллана изводи, он-то к твоим подколкам привычный… Глядишь, и тебя книжки обсуждать научит, утихомиришься!

- “Волосатый лист”,.. - шепнул ему Кэаллан с ехидной усмешкой. - Смотри, расскажу ведь!

- Шантажист ты ушастый…

- Да, - вспомнила Гильвен, - такой еще момент, Финлас, у тебя случайно аллергии на кошачью шерсть нет? А то у меня ведь кошка живет!

- Вроде не замечал никогда, - пожал плечами тот. - Да и не бывает у нас аллергии, это человеческая болезнь по идее.

- У тебя киса есть? - радостно вскочила Оллаин. - А можешь ее с собой взять, сюда, как вернешься? Нам в Холме обязательно нужна киса, без кисы скучно! Леди Мэллас, лорд Фареллос, можно?

- Негоже оставлять несчастную тварь на улице, - пожал плечами маг. - Бери, если хочешь, уж одну-то малую зверушку мы как-нибудь, с помощью королевы-голубки и почтенного Саида, прокормим.

- Ладно, - согласилась Мэллас, - кошки звери полезные. Пусть она мышей гоняет, я тут недавно одну, кстати, видела.

- Гэлливэн? - девочку обратила умоляющий взгляд на нежданную котовладелицу. - Возьмешь ведь, правда?

- Почему нет? - Гильвен покачала головой. - Мне с ней тоже не хочется расставаться, так что если вы не против, то и я только за. Только ты с ней поаккуратнее, не тискай, как мягкую игрушку, она у меня дева гордая и фамильярностей не приемлет! Может и цапнуть в сердцах.

- Ну, так же скучно, - огорчилась Оллаин и снова встрепенулась, - а, я знаю, я ее угощу мясом и молочком тоже, и киса будет мне доверять и разрешит потискать!

- Мое дело предупредить, - улыбнулась Гильвен. - Финлас, идем?

Глава 5. Чужие ожидания

- Ролевая игра? - Мэллас ошеломленно вытаращилась на менестреля, в очередной раз пересказывающего сородичам события, свидетелем и участником который ему случилось быть. - Погоди, постой… ты уверен? Именно так и называлось эта… эльфийская забава? Ролевая игра?!

- Ну да, - недоуменно пожал плечами Кэаллан. - Уверен, само собой. Вы видели, а мы с Финалласом немного и поучаствовали… в ролевой игре, именно в ней. Ролевики это выражение повторили не раз и не десять, да и мы этот термин употребляли, и вроде бы к месту. А что вас так поразило, леди Мэллас? Вы даже побледнели!

- Помоги нам королева-голубка, - с нескрываемой дрожью в голосе выдохнула наместница. - Вот, значит, как на самом деле выглядит эта проклятая инквизиторская ловушка, омерзительное злодейство в красивой обертке. Если бы я знала заранее, с чем нас угораздило столкнуться, я бы никогда…

- Злодейство? - изумился менестрель. - Инквизиция? Ловушка? Да отчего вам пришли в голову такие жуткие мысли? Поверьте, ничего ужасного в ролевой игре не было, даже не могу предположить…

Менестрель осекся, поймав взгляд наместницы. В узких, чуть раскосых глазах Мэллас плескался даже не страх - откровенная паника, смешанная… непонятно с чем. Со злостью? Ненавистью? Страданием?

- О духи поднебесные, - прошептала наместница. - Ролевая игра… Королева-голубка… какие же мы неимоверные придурки…

- Да что это вас вдруг перекорежило ни с того, ни с сего, леди Мэллас? - подала голос Релла. - Вас как подменили! С чего такая трясучка?

- Вы правда… не понимаете? - Мэллас обвела взглядом сородичей. - Правда не помните? Неужели у всех вас отшибло память, неужели только я, единственная из всех…

Сородичи ответили сестре королевы-голубки недоуменными, растерянными взглядами.

- Не помните, - удрученно констатировала Мэллас. - О голубка, как же мы так… Как я могла не понять…

- Что, леди Мэллас? - осторожно спросил Кэллаган. - Что вы не поняли? О чем мы забыли?

- О судьбе вашей королевы, болваны! - вдруг рявкнула наместница. - О том, как моя сестра, Мэллаин из дома Оберона, ваша леди и повелительница, стала голубкой! Как я могла не вспомнить… Как вы могли забыть!

- Мы прекрасно все помним, - пожала плечами Релла. - С чего вы вдруг засомневались в нашей памяти? Королева попала в лапы инквизиторов, сумела бежать, обратившись голубкой…

- А помнишь ли ты, Релла, - со злостью выдавила из себя Мэллас, - как, каким образом она попала в плен? Или твои куцые мозги способны запомнить лишь события последних дней и недель?

Ошеломленное молчание было ей ответом. Эльфы вспомнили, и их лица разом побледнели. События прошлой осени накрепко отпечатались в памяти беглецов из московского Холма, и каждый из эльфов - это было видно по их утратившим цвет щекам - каждый вспомнил те скорбные дни, и каждый задался вопросом - как же так вышло, как получилось, что они забыли… не сообразили… не обратили внимания! Релла прикусила губу, сильно, едва не до крови. Энхеллен вполголоса пробормотал заковыристое ругательство, цензурным в котором было только имя королевы-голубки. Менестрель Кэаллан прикрыл лицо мелко дрожащими ладонями и с присвистом втянул воздух сквозь плотно сжатые зубы. Испуганно пискнула девчонка Оллаин, вжавшись в стену, будто пытаясь слиться с каменной толщей.

- Духи поднебесные, - прошептал Кэллаган. - Королева-голубка…. Королева ведь тоже, вместе с младшей дружиной, тогда поехала… на ролевую игру про индейцев и ковбоев, так это называлось… И не вернулась. И наши сородичи тоже, кроме лорда Гэллнара и предателя Аллерона…

- Да, друзья, - на глаза Мэллас навернулись крупные слезы. - Вот что такое эта ваша ролевая игра, Кэаллан! Вот кто пришел к нам в лес, чтобы найти чудом спасшихся беглецов, притворным дружелюбием усыпил нашу бдительность, хитроумно вызнал секрет Холма… И теперь, наверное, потирая руки, они докладывают инквизиторам о нас, о нашем убежище, и вскоре, может, даже сегодня, к нам снова придут враги, чтобы отправить нас всех… на костер!

- Финаллас,.. - охнула Релла. - Так что ж, мы, выходит, отпустили, к ним в руки, нашего сородича, друга…

- Надо уходить отсюда! - вскочил на ноги Энхеллен. - Драпать, как мы драпали из московского Холма, пока не поздно! Оллаин, сбегай, найди Фареллоса и Аллатара, они в библиотеке должны быть…

Оллаин дернулась в сторону выхода.

- Сиди, мелкая, - вяло остановила ее Мэллас. - Поздно. Уже поздно, сородичи. Эти… феаноринги, дориатцы, орки, они вернулись домой, они уже схватили беднягу Финалласа и, наверное, выпытали из него все, что он знал и не знал, и эта Гэлливэн, она же теперь доподлинно знает, где мы прячемся… Нам конец… сюда уже идут враги, до зубов вооруженные, неуязвимые для магии, и Гэлливэн им служит проводником. Минуты, часы, может быть, и... и все.

- Но, может, все же успеем,.. - начал Энхеллен.

- Не успеем, - покачала головой наместница. - Куда нам бежать, сородич?

- Ну, на станцию, на первую же электричку…

- И ты рассчитываешь, что там нас уже не ждут? Наивно, Энхеллен, - вздохнула Мэллас. - Нет, мы, конечно, можем скрыться в лесу, и погибнуть не на костре, а от холода или, если повезет, голода в чащобе этого проклятого леса. Но смысл? Итог тот же, мы лишь растянем свою агонию… Сестра, королева-голубка, Мэллаин… ну почему, почему ты нам не подсказала правду вовремя, что мы тебе сделали такого, что ты забыла о нас? Ты же все знала, с самого начала, ты ведь могла подсказать, спасти нас! За что ты так с нами поступила, сестра?!

Казалось, после отчаянной, исполненной мукой фразы наместницы в углах каминной залы зашевелились, сгущаясь, плотные, жуткие тени. Даже огонь, тихо похрустывающий поленьями в камине, не разгонял их, но будто бы заколебался, сжался до жалкой искры, не в силах противостоять атмосфере безнадежного отчаяния. Королева-голубка оставила, бросила свой народ… это было невозможно, нереально, но это случилось, осознание свершившегося кошмара повергло сердца эльфов в панику, и выйти из нее можно было разве что в безумие. Лицо Реллы уже искривила диковатая ухмылка, грозящая вот-вот перейти в сумасшедший, бездумный хохот.

- Сородичи,.. - тишину вдруг нарушил слабый, тонкий голос. - Можно я… скажу?

- Говори, Оллаин, - вздохнул Кэллаган. - Можно. Пока что можно… хотя бы говорить. Скоро нам и того не останется.

- Я не знаю, - смущенно проговорила девочка. - Но… разве королева могла бы… вот так? Она же… королева, она ведь любит свой народ! Мы же это точно знаем, леди Мэллас! Разве она могла бы нас предать?

Услышав наивный вопрос юной эльфийки, Мэллас лишь всхлипнула, но отвечать не стала. Да и что ей было отвечать?

Релла дрогнула, и страшная ухмылка медленно пропала с ее лица. Эльфийка подошла к девочке и крепко обняла ее.

- Не могла, конечно, никак, - шепнула она. - Это не она виновата, никак не она, не может такого быть. Наверное, мы просто не смогли понять, или услышать, или инквизиторы сумели как-то заглушить…

- Подожди, Релла, но это ж глупость какая-то, - Оллаин осторожно высвободилась из объятий старшей подруги. - Разве инквизиторы могут быть сильнее королевы-голубки?... И нас ведь много, среди нас ее друзья, ее сестра! Неужели никто из нас не сумел ее услышать? А может,.. - девочка чуть помедлила и с трудом проговорила, - она нас не предупредила, просто потому что предупреждать было не о чем? Может, просто мы напридумывали себе фиг знает чего, а королева-голубка знает, что все в порядке?

- Как сказал бы отсутствующий здесь Фареллос, - Кэллаган с благодарностью взглянул на девочку, - “устами младенца”... В самом деле, наши панические мысли привели нас к совершенно абсурдному выводу, что королева-голубка предала нас… ведь нельзя же в это всерьез поверить, Оллаин тут полностью права! Значит, мы что-то недопоняли, где-то ошибаемся…

- Если бы, - вздохнула Мэллас. - Я не вижу никакой ошибки, эльфы. Все цепляется один к одному, ролевая игра, инквизиция, судьба королевы… и мы вскоре разделим ее, только вряд ли станем птицами, по ее примеру, такие чудеса происходят лишь один раз. Мы обречены на костер, а значит…

- Да погоди же, Мэллас! - Релла аж подскочила. - Кэллаган прав, и Оллаин права, просто надо подумать…

- Да что тут думать, вы за соломинку хватаетесь, а вот мне сердце говорит,.. - начала Мэллас и осеклась: Кэллаган, встав с дивана, положил ей на плечо широкую ладонь.

- Леди Мэллас, - хмуро проговорил он, - хватит себя накручивать. Иначе вам сердце такого наговорит, что легче голову об стенку разбить. Не надо. Голову лучше по назначению использовать. Может, эльфийский разум и не такой чуткий, как эльфийское сердце, но мне кажется, сейчас нам стоит все же довериться логике. Только она способна вывести нас из тупика, где одно сердечное прозрение противоречит другому.

В комнате, казалось, чуть посветлело. Огонь в камине разгорелся с прежней силой, разгоняя по углам пугающие тени. Оруженосец убрал руку с плеча наместницы и, выпрямившись, потеребил в пальцах застежку-фибулу, скрепляющую ворот его джинсовой рубашки.

- Давайте попробуем разобрать цепочку рассуждения, что привела нас к заведомо ложному выводу. Начнем, пожалуй, с конца. Предпосылка - королева-голубка могла нас предупредить о грозящей Холму беде, но не предупредила, то есть - предала свой народ. Логика есть?

- Так и я же говорю,.. - снова завела свою шарманку Мэллас.

- В общем, есть, несмотря на то, что получается чушь, - перебил ее Кэллаган. - Следовательно, делаем шаг назад. Предыдущий шаг - королева знала об опасности и поэтому могла нас предупредить. Сомнения в справедливости этого вывода высказала Релла, но Оллаин здраво возразила ей: инквизиторы не настолько могущественны, чтобы заставить королеву замолчать, и хоть кто-нибудь из нас, но должен был бы услышать ее предупреждение. Нет, конечно, можно допустить, что мы все, сами того не заметив, предали королеву и более неспособны услышать ее… но знаете, сородичи, если это правда, то нам на костре самое место!

- Именно, - Мэллас утерла выступившую слезу. - Только не пойму, что мы такого сделали.

- И я не пойму, - согласился оруженосец. - И готов поставить на кон свое Пробуждение, что не понимают и остальные, никто из нас даже в мыслях не имел ничего такого, что могло бы настолько разъярить нашу королеву.

- Верно, - поддержала его Релла. - Да даже если кто-то что-то и ляпнул сдуру, королева всегда, и раньше тоже, старалась растолковать эльфу его неправоту, а не карать без объяснения причин.

- И точно не стала бы наказывать всех эльфов за вину одного, - ввернул Энхеллен. - Разве не так, леди Мэллас?

- Наверное, - отозвалась наместница, - но вы ведь сами видите…

- Значит, и тут логика пока работает, - продолжил Кэллаган. - Если бы королева знала, то предупредила бы. Переходим к следующему шагу. Мэллаин не знала, что люди, играющие в ролевые игры, связаны с инквизицией? Вряд ли, королеве-голубке открыты все помыслы всех эльфов в Холме, и явные, и тайные, следовательно, если бы ролевики… а вернее, если бы Пробужденная эльфийка Гэлливэн замышляла нас сдать врагам, эти ее мысли не были бы секретом для королевы. Она провела среди нас почти сутки, говорила с нами, отдыхала наедине со своими раздумьями.

- Я тоже не думаю, что Гэлливэн могла бы нас предать, - неуверенно проговорил менестрель. - Конечно, это сердечное чувство, но я убежден, она не такая… она настоящий эльф.

- Следовательно, Гэлливэн с инквизицией, вопреки нашим прежним страхам, не связана, - закончил мысль Кэллаган. - Связаны ли остальные ролевые игроки, втайне от нее?

- А вот это возможно, - исподлобья посмотрела на оруженосца Мэллас. - Она могла просто не знать о том, что ее якобы друзья, на самом деле…

- Думаешь? - покосился на нее Кэллаган. - Мне вот сдается, что если бы друзья Гэлливэн работали на инквизицию, мы бы с ней просто не познакомились. Девочка давным-давно бы оказалась на костре, или, может, ее бы Усыпили, не знаю, но вот Пробужденным эльфом она бы никак не осталась. Инквизиторы истребляют наших сородичей, с чего бы они сделали исключение для нее? Кажется, мы нашли неверный тезис, который и был причиной недавней паники: ролевики служат инквизиторам. Согласны, сородичи?

- Я не согласна, - вмешалась Мэллас. - Ну да, ты вроде бы рассуждаешь правильно, не хуже Фареллоса,…

- Мне скоро полтинник стукнет, - усмехнулся оруженосец. - Пора бы в таком почтенном возрасте научиться применять голову не только для того, чтобы ею жрать.

- Но раз Фареллоса тут нет, - продолжила наместница, проигнорировав реплику оруженосца, - придется вместо него мне с тобой собачиться. Что ролевики служат инквизиции, вывод абсолютно верный, ведь это на ролевой игре наша королева попала в плен! Тут никакой ошибки быть не может!

- Но и в моем рассуждении ошибки нет, - покачал головой Кэллаган. - Или, допустим, она есть, и я ее не заметил… чтобы в этом увериться, доведем наш разбор до самого конца. Итак, у нас есть доказанное утверждение, что ролевики не связаны с инквизицией. Но есть и рассуждение, доказывающее обратное. Проверим, нет ли в нем недочетов? Если мы их не найдем, значит, я где-то неправ в предыдущих выкладках. Верно?

- Допустим, - согласилась Мэллас. - Смотри тогда. То, что произошло позавчера в нашем лесу, было ролевой игрой. Так? Так. Королева попала в беду на другой ролевой игре. Так? Да, так. Ну да, это была игра про выдуманных эльфов, а та про выдуманных индейцев и ковбоев, разница невелика, как мне кажется…

- Или все же разница есть? - прервала ее Релла. - Может, ролевые игры просто разными бывают? Может, инквизиторы просто не стали изобретать новое, они же люди, то есть к творчеству не способные, это только мы, эльфы, умеем… А инквизиторы просто применили ради своих мерзких замыслов в целом неплохую штуку.

- Как вариант, - кивнул Кэллаган. - Далеко не факт, что наши давешние гости на том инквизиторском мероприятии даже побывали.

- Да нет, факт, - мрачно вмешался Энхеллен. - Побывали. Тогда, у костра феанорингов, я сходу не врубился, но теперь, после этого разговора… Я некоторое время крутился неподалеку, подслушивал их болтовню. Они упоминали какую-то, надо понимать, игру, под названием “Дикий Запад”...

- Точно, - выдохнула Мэллас, - так эта инквизиторская ловушка и называлась, мне сестра говорила. Получается, они…

- А что конкретно они сказали, не помнишь, Энхеллен? - опять перебил ее Кэллаган.

- Ну,... - эльф почесал в затылке, - я точно не вспомню, что-то вроде того, что там какой-то парад был, и туда заявились какие-то мастера и “долбанутые индейцы”. Думаю, это они про наших друзей говорили, если там других долбанутых индейцев не было, конечно.

- Вот! - поднял палец Кэллаган. - Они говорили про “долбанутых индейцев”, а не про “долбанутых эльфов”! Говорили, заметим, между собой, не зная, что их слышит эльф. Что это означает?

- Видимо, - предположила Релла, - ролевики понятия не имели, что “индейцы” это эльфы. Ты об этом, сородич?

- В точку, - кивнул оруженосец. - И логичный вывод из этого утверждения простой: ролевики не знают, что из их развлечения инквизиторы сделали ловушку на наших сородичей. Ролевиков попросту использовали втемную! Инквизиторы откуда-то узнали, что наши друзья отправились на ролевую игру, нашли, где она проводится, и,.. - он печально вздохнул. - И случилась беда… Так вот, подводя итог, у нас нет никаких оснований подозревать ролевиков в работе на инквизицию. Предположив это, мы додумались до абсолютной глупости, что королева… королева!... нас предала! А вот если взять за основу утверждение, что чекисты-инквизиторы ролевиками просто воспользовались, как инвентарем, без их желания и ведома…

- Да не получается так, Кэллаган! - Мэллас всплеснула руками. - Ведь откуда-то инквизиторы узнали, что есть игра, где она проводится, что на нее едут эльфы, и кем они туда едут! Кто, кроме самих ролевиков, мог им рассказать?

- А откуда ролевикам это было знать? - пожал плечами Кэллаган. - Наши ехали под видом людей, даже записались на игру под паспортными именами, Мэллаин как Светлана Петрова, Аллерон как Денис Беляев…

- Уверена, это Антон нам свинью подложил, - вздохнула Релла. - Он-то, в отличие от ролевиков, предатель несомненный, и сам инквизитором потом стал. Наверное, он и рассказал врагам про игру, индейцев и все прочее. Заготовил ловушку, добился, что королева вляпалась в нее со всего размаху, и стукнул куда положено.

- Да, так все, пожалуй, сходится, - наконец, признала очевидное и Мэллас. - Ролевики не виноваты, инквизиторы их разыграли втемную, сдал им эльфов предатель Антон, сволочь хитрая! А Кореллин пристрелила гада, хоть что-то хорошее в своей жизни сделала… Считай, разобрались… прости меня, сестра, что плохо подумала о тебе! Я не со зла, от страха просто…

- Когда Гэлливэн вернется, - хмыкнул Энхеллен, - неплохо бы и у нее будет прощения попросить, что подозревали хрен знает в чем.

- Кстати, может, королева-голубка как раз и подсказала Оллаин, что мы с перепугу глупостей наговорили, - предположил Кэаллан. - Оллаин озвучила, мы начали головой думать и додумались все же до верных вещей. Но знаете, сородичи, мне и с самого начала не хотелось даже допустить, что ролевики нам враги. Не ощущал я от них зла и ненависти к эльфам, вот хотите верьте, хотите нет. Это, конечно, не разумом я понимал, сердцем, только слов верных найти не мог. Но как менестрель скажу, не могут быть злодеями люди, которые умеют слагать такие песни!

- Какие? - пискнула Оллаин из своего угла.

- Сложно объяснить, - улыбнулся менестрель, беря в руки арфу. - Проще спеть.

* * *

В библиотеке было темно, лишь неяркое сияние магического светильника, сделанного в форме цветка ландыша, разгоняло густую тень над дубовым столом, по которому в рабочем беспорядке были разложены манускрипты, густо исписанные тонкой вязью рун Старшей Речи. Фареллос откинулся на высокую спинку деревянного кресла и задумался, пытаясь повторить на память описание плетения, вычитанное в одном из старинных свитков: хитроумно перевитая ткань из полутора дюжин разнородных потоков, формирующее нечто сходное с длинной лентой. Неизвестный автор инструкции утверждал: что если обвить получившейся полосой ствол плодового дерева, вишни или сливы (но не яблони - с ней такое плетение не сработает!), то вызревающие плоды будут вдвое крупнее обыкновенных и гораздо слаще. Также древний маг обмолвился, что заклинание является упрощенной версией ворожбы, изобретенной альбинским магом Оллихаром, и, вообще говоря, учебным заклинанием для начинающих магов-садоводов, что делают лишь свои первые шаги на избранном сельскохозяйственном поприще. Фареллос, вспоминая это замечание, чувствовал легкую досаду - школьный, по меркам древних эльфов, уровень сложности заклинания был едва ли не запредельным для его скромных и обрывочных, как выяснилось, умений и познаний, и чтобы уяснить хотя бы общую схему описанной ворожбы, магу-профессионалу двадцать первого века пришлось крепко пошевелить мозгами.

Тихо скрипнула дверь. Маг обернулся ко входу, облокотившись на поручень кресла.

- Можно, Фареллос? - послышалось от двери.

- Заходи, Аллатар, - кивнул маг. - Полюбуйся вместе со мной на очередное беззастенчивое свидетельство нашего вопиющего невежества. Каюсь, я удручен: читая древние манускрипты из нашей библиотеки, я все ярче осмысляю, какие силы были доступны нашим с тобой предшественникам сорокавековой давности, и не могу отринуть ощущение, что по сравнению с ними я, ранее не без оснований гордившийся и глубиной, и широтой своих познаний, есть жалкий эпигон, коему не один век потребуется, чтобы встать вровень с самым бездарным из обученных заклинателей прошлого. Воистину, коллега, велико было мастерство наших достославных предков, и сколь печально, что их высокое искусство не развивалось все эти годы, а деградировало и утрачивало навыки и познания, когда-то обыденные, а сегодня - непревзойденные.

- Глядишь, освоимся, не сегодня, не завтра, конечно, но ведь и времени у нас немало, - мимоходом вздохнул Аллатар. Было видно, что мысли молодого Пробужденного витают где-то за пределами научных штудий, и проблема, что занимает разум и сердце юноши, вытеснила куда-то на дальний план, а может, и за его пределы, вопросы исследовательские и научные, вкупе с ощущениями своего несовершенства.

- Что-то случилось, друг мой? - наконец, смятение и сомнения во взгляде Аллатара заметил и Фареллос. - Ты выглядишь, словно откусил дольку неспелого лимона. Осмелюсь заметить, что подобная диета не идет на пользу: хоть язва желудка тебе, эльфу, и не грозит, но изжога может доставить немало неприятных минут даже Пробужденному.

- Изжога, наставник, - поморщился Аллатар, - мне если и грозит, так разве что умственная или сердечная. Тоже ничего хорошего, конечно… Я совета хочу спросить, что мне делать.

- И со стороны какого же из моих многочисленных амплуа, - улыбнулся маг, - ты хочешь получить совет? Ждешь ли ты помощи со стороны мага Фареллоса, твоего собрата в исследовательских занятиях, консультации наставника Фареллоса, способствующего делу твоего просвещения, или, может быть, руководящего указания лорда Фареллоса, соправителя Холма Белой Голубки? В любом из этих трех качеств я готов оказать тебе всю помощь, возможную при моих скромных силах.

- Нет, - покачал головой Аллатар. - Мне сейчас нужен не совет лорда, или мага, или наставника,.. и, в целом, даже не совет Фареллоса, в любом из этих трех агрегатных состояний.

- Я заинтригован, - усмехнулся маг. - К кому же ты пришел за советом, друг мой, если не ко мне, эльфу, носящему имя “Фареллос” от дня Пробуждения? Неужели здесь, в библиотечном чертоге древнего Холма, есть некто третий, кто мог мы помочь тебе справиться с твоими треволнениями? Я, признаться, не наблюдаю здесь никого иного, кто умел бы понимать и советовать.

- Я,... - юноша замялся. - Мне… Ты… В общем, да, здесь есть, хоть и пребывает до какой-то степени незримо и в забвении, тот самый третий… некто. Но мне нужен именно он.

- Релла права, я дурно на тебя влияю, - Фареллос поправил прядь волос, выбившуюся из-под тонкого кожаного ремешка на длинной прическе. - Ты говоришь загадками, которые даже я не в силах расшифровать.

- Да какие загадки, - вздохнул Аллатар. - Просто правильных слов никак подобрать не могу… В общем, я хочу поговорить с,.. - он снова сделал паузу, набираясь решимости, и произнес: - Я хочу поговорить с Егором Волковым, разведчиком рябовского партизанского отряда, известным товарищам под позывным “Ведун”! И прошу твоей помощи, эльф Фареллос, чтобы я мог с ним встретиться! Если, конечно, - поспешно оговорился он, - ты не отправишь меня с такой просьбой к Агасферу…

Под сводом библиотеки воцарилась звенящая, натянутая тишина.

- Неожиданная… просьба, - проговорил маг после долгого молчания. - Но, не скрою, прелюбопытная… И чем же партизанский разведчик мог бы помочь Пробужденному эльфу, родившемуся через десятилетия от той поры, когда позывной “Ведун” в последний раз прозвучал въяве?

- Прости, Фареллос, - Аллатар наклонил голову. - Об этом я могу спросить только у него самого. Но если ты не дозволишь с ним повидаться, это значит, что совета спросить мне не у кого, и решать свои проблемы мне следует самому, без чьей-либо помощи.

- Что ж, - Фареллос медленно поднялся с кресла, - не вижу причин отказывать тебе в столь настоятельной и, не сомневаюсь, обоснованной просьбе, коллега. Да и мне самому будет познавательно побыть свидетелем откровенной беседы разведчика Ведуна и Пробужденного эльфа Аллатара. Идем же.

- Куда? - удивился юноша.

- Наверх, конечно, - мягко улыбнулся маг. - В чертогах Холма Белой Голубки нет места партизанскому разведчику, здесь жилище лорда Фареллоса. Ведун же - обитатель тесной землянки, затерянной в чащобе рябовских лесов, и если ты хочешь говорить с Егором Волковым, иди в убежище, где когда-то скрывались от вражеской злобы и он, и его товарищи…

Фареллос и Аллатар, стряхнув пыль с грубо сколоченных лавок, сели за стол друг напротив друга, лицом к лицу. Старший маг протер рукавом столешницу, и, щелкнув пальцами, поджег фитиль высокой, полусгоревшей свечи, оставшейся в землянке с того дня, когда эльфы, подыскивая место для бани, обнаружили вход в забытый Холм.

- Могу я начинать, Фареллос… Ведун? - осторожно спросил Аллатар, нервно переплетая и расплетая тонкие пальцы. - Ты готов меня слушать?

- Почти, - улыбнулся маг. - Дай мне две-три минуты настроить должным образом свой разум, отринуть опыт, прошедший со дней военных, и заполнить сознание воспоминаниями далекого прошлого. Ты просишь встречи с Егором Волковым, партизанским разведчиком, но и ему требуется время, чтобы вновь проявиться в этом мире…

- Проявиться? - удивился Аллатар. - Ты собираешься применить какую-то ворожбу? Магию иллюзий?

- Не совсем, - задумчиво проговорил Фареллос. - Я собираюсь, если можно так выразиться, провести по удобному случаю небольшой эксперимент, и сам не до конца уверен в его успехе и своей к нему способности. Но я не был бы собой, если бы не попытался проверить свои соображения в деле… Но предлагаю отложить теоретические материи на позднейшие обсуждения. Во-первых, я до сих пор не до конца и сам могу осознать и озвучить, что именно я собираюсь делать; во-вторых, мысли, гнетущие твое сердце, препятствуют и тебе правильно сформулировать вопросы, и мне дать верные ответы. Посему… обождем. Сейчас же нам с тобой предстоит задействовать не ворожбу, но воображение. Итак, Аллатар, друг мой, представь сие убежище во дни военные, постарайся силой своей фантазии восстановить в памяти образы, открытые тебе в час Пробуждения… Я не тороплю, жду.

Аллатар прикрыл глаза, вспоминая. Вот землянка… в видении она выглядела почти так же, как и сейчас, но мебель смотрелась новее, пол был чище, ложа коек зеленели свежим еловым лапником, и помещение имело некий тонкий… запах не запах, оттенок не оттенок, некую ауру, смутное ощущение, отличающее жилое помещение от заброшенного. Да, он помнил это место, этот день, когда в нем Пробудилась его природная суть, когда он узнал истинное имя, дарованное ему Живым Миром… Он открыл глаза. Странно: землянка осталась такой же, как была, он видел это обыденным, телесным зрением, но воспоминания не ушли, наслаивались поверх зримой реальности. Все так же горела свеча в консервной банке, бросая колеблющиеся блики вокруг себя, но эльфу даже почудилось, что он видит на столе, рядом с импровизированным подсвечником, россыпь помятых, чуть раскрошенных папирос, и рядом с ними металлическую зажигалку, на корпусе которой раскинула крылья фигура хищной птицы. Рядом лежала скомканная, чуть грязноватая серая тряпка. Странно, кольнуло ощущение, раньше он их не видел или, может, не обратил внимания…

- Мне кажется, что здесь чего-то не хватает, - он услышал голос Фареллоса, глухо, словно бы через толщу ваты, пробивающийся к его сознанию, - чего-то органически важного, что было бы уместно в грядущей беседе… Да, пожалуй.

Маг вытащил из-под лавки две жестяные кружки и, поморщившись, вытряхнул из одной из них засохший чайный пакетик. Поставил их на стол, пододвинув одну из них ближе к собеседнику, потом снял с пояса флягу и разлил ее содержимое по кружкам. Аллатар чуть поежился, почувствовав, как по спине пробежал легкий холодок. Да, так и надо было сделать… но почему?

- Да, пожалуй, - тихо повторил маг, скорее для себя, чем для собеседника. - Конечно, спирт или трофейный шнапс были бы уместнее, но уж чего нет, того нет. Впрочем, случалось нам пару раз и вином разжиться, пусть и немецкой кислятиной, а не эльфийским напитком. Что ж, - он чуть повысил голос и, взяв свою кружку, отхлебнул небольшой глоток, - будем считать, мы оба готовы к беседе. Допустим, так… отныне и до срока, я не лорд Фареллос, маг и соправитель Холма Белой Голубки. Я Пробужденный эльф Фареллос, скрывающий свою суть, прозванный людьми Ведуном. Я рядовой пехоты Егор Волков, разведчик рябовского отряда, партизан, советский солдат. Твоя очередь, - он подтолкнул вторую кружку к Аллатару. - Назовись, товарищ.

- Я,... - Аллатар замялся. Если Фареллос “отныне и до срока” - партизан с позывным “Ведун”, то кто же тогда он? Юноша опять вспомнил прошлое видение, странный, отдающий небывальщиной невозможный разговор с Семеном Михайловичем, партизанским командиром, названное имя, обращение. Семен Михайлович говорил с ним, как с одним из своих бойцов… Что ж, образ не хуже прочих. Можно взять за основу… - Я эльф Аллатар, боец рябовского отряда, партизан… новичок в отряде. Я пришел говорить с сородичем, известным мне как товарищ Егор Волков, Ведун…

Молодой эльф видел перед собой знакомое лицо наставника, видел, что он одет в привычную длинную тунику, фиолетовую, с геометрической вязью по подолу и рукавам, но на секунду ему помстилось, что одежда идет рябью, то превращаясь в залатанный ватник, перетянутый кожаной перевязью, то снова обретая прежний облик. Показалось даже, что на голове собеседника мигнула, проявляясь и исчезая, кожаная кепка-картуз, украшенная потертой латунной звездочкой со следами красной краски на лучах.

- Ведун? - чуть громче повторил Аллатар. - Это ты?

Его собеседник откинулся, оперевшись спиной на бревенчатую стену землянки, и облегченно выдохнул.

- Узнал, слава богу, - произнес он голосом, знакомым, но не совсем - более моложавым, более звонким, что ли. - Наконец-то ты очувствовался, Аллатар! Крепко тебя вчера контузило, мы тебя еле дотащили до базы. Угораздило же так попасть на самой первой вылазке! Как ты, живой?

- Ка… кажется, да, - неуверенно пробормотал Аллатар. - А где…

- Где все наши? - пожал плечами Фареллос… или Ведун? - Да как обычно, кто где. Семен Михайлович с бойцами на вылазке, Кабан вернулся к ним, как помог тебя донести. Эшелон с артиллерией сам себя под откос не пустит. Танька с Аленкой из разведки в Любани все еще не вернулись, беспокоюсь уже, не случилось ли беды… Матрена Петровна с Фросей хворост собирают, Саныч опять в мастерской засел и что-то там с пулеметом мудрит. Змей и Шершень позавчерашнего пленного потрошат, только вот подальше отошли, чтобы до нас вопли не долетали. А меня за тобой приглядеть оставили. Ты как, в порядке? Перед вылазкой ты вроде сказал, что хотел о чем-то поговорить со мной, вопрос непростого характера задать, да только судьба так повернулась, что не до вопросов тебе стало. Мина… Хорошо, ты хоть выжил, а вот Лось… он так там и остался, - эльф вздохнул, - давай, помянем боевого товарища, как подобает.

Ведун пододвинул к собеседнику одну из кружек и взял вторую себе.

- Земля пухом, - произнес он. - И на злую погибель тому фрицу, что проклятую мину поставил…

Партизан выпил, не чокаясь, и Аллатар последовал его примеру. Знакомый сладковатый вкус ощутимо обжег горло, словно бы и не вино это было, а упомянутый наставником спирт или шнапс.

- Такова, сородич, - вздохнул Ведун, - наша партизанская доля, жизнью и смертью своей оплачивать крепость тех, кто в окопах под Ленинградом оборону держит. Но что уж тут на поднебесных духов пенять, сами выбрали себе судьбу, осталось идти избранным путем, доколе силы и воли достанет, а потом - еще немного, чтобы товарищей не подвести. Вот так-то, - он отставил кружку. - Люди уходят, и мы уйдем, если удача подведет… Пуля - дура, она не разбирает, кто перед ней, краткоживущий человек ли, или Пробужденный эльф. Ладно, что сердце себе зря терзать! Лучшая тризна Лосю будет, если фашистский эшелон до места назначения не дойдет, и ребята справятся, верь. Вопрос-то свой тонкий помнишь еще, Аллатар? Или контузией память отшибло?

- Помню, Ведун, - отозвался эльф. - Только вот думаю, как бы его так задать, чтобы внятно было и долгих разъяснений не требовало… Скажи, знаешь ли ты, что такое Великая Клятва?

- Вот ты о чем, сородич, - Ведун постучал тонкими пальцами по столешнице. - Да, признаю, вопрос и в самом деле не из тех, где шуткой можно отмахнуться или пустым рассуждением отделаться… Знаю, конечно, как не знать, и я ее в свое время принес, от родства и дружбы со смертным родом отрекаясь. Да только эльф предполагает, а судьба располагает, не чаял я, что вновь она меня с людским племенем свяжет, но вот - связала, и я сижу в партизанской землянке, и талант свой полагаю ради защиты тех, кто в дни старинные, может, и на костер бы меня отправил. Может, и жизнь положить придется, кто знает… Порицать или хулить будешь? Не трудись, сам себе не раз высказал все, что мог своим разумением сочинить, но с сердцем-то не поспоришь, оно знает, где ложь и где правда.

- Нет-нет, - помотал головой юноша. - Я не в осуждение, Ведун. Просто совета спросить хочу.

- Внимаю, - партизан наклонился над столешницей и облокотился на грубо ошкуренные доски, подперев кулаками подбородок.

- Вот я, не ведаю, как тут оказался, как занесло меня в ваш отряд. Но Семен Михайлович принял меня здесь, как своего, отнесся без злобы, без костров там всяких… Он мне имя мое назвал, Ведун! От него я узнал, что зовусь “Аллатар”! Но пройдет немного времени, и мне предстоит, как тебе когда-то, принести Великую Клятву, разорвать связи с людьми, отказаться от родства и дружбы. Провозгласить, что Семен Михайлович мне недруг, что отец, воспитавший меня, более мне не родитель и не родич, что люди, что нынешние, что будущие, мне вечные враги и вовеки таковыми пребудут… Ведун! Я так не хочу… и я так не могу! Да, знаю, должен, ведь я Пробужденный эльф, но… не могу. Сердце не лежит. Иное оно мне говорит, такое, что эльфийскому сердцу, как меня наставляли, и говорить-то не положено…

- И что же говорит тебе сердце, партизан и эльф Аллатар? - Ведун сдвинул брови. - Сможешь словами человеческого языка передать?

- Только этими словами и могу, Ведун… Предательство это будет, неблагодарность и позор несусветный, хоть самому себе после такого непотребства костер разжигай! Скажи, разведчик Ведун, товарищ Волков, где правда? Ты мудр, а станешь еще мудрее, ты должен знать ответ! Если я откажусь клясться, не стану ли я изгоем для сородичей, не предам ли кровь и память своих эльфийских предков? А если соглашусь, не окажусь ли изгоем сам для себя, смогу ли остаться собой, сохранить умение слушать свою совесть? Или заглохнет она, как движок на морозе, когда я устану от ее уколов и не захочу ощутить новых? Вот мой вопрос, Ведун! Помоги мне! Как мне быть?

Ведун внимательно, пристально посмотрел в глаза Аллатару.

- И влечение сердца, и память крови, - медленно проговорил он, - для эльфа равно важные качества. Но все же это лишь качества, то, что принадлежит тебе, но не является тобой. Ты, сам по себе, есть нечто большее, чем любая совокупность определяемых сущностей. Ни в человеческом, ни в эльфийском языке нет слов и средств, что могли бы без упущений описать твою суть. Ее можно лишь поименовать, и ей дано имя - Аллатар. Прислушайся, друг мой, к этой части себя, именуемой, но не определяемой. К чему стремится она? Что хочет? Что ценит больше - сердце или кровь, к чему прислушается с большей охотой? Чем ты готов пожертвовать, если не будет иного выбора, к какому решению подтолкнешь себя? Это и будет ответом на твой вопрос, товарищ Аллатар.

- Ведун… Я не хочу отказываться ни от того, ни от другого, пойми меня. Я эльф, и хочу быть эльфом. Я хочу поступать правильно, быть в согласии с собственным сердцем, и это тоже важно. Как сохранить и то, и другое, как найти путь, что поможет мне избежать крайностей? Возможно ли это, Ведун?

- Посмотри на меня, - улыбнулся партизан. - Я здесь, я хоть и рискую ежедневно жизнью, а все же остался и в согласии с совестью, и не перестал быть эльфом. Может, многие сородичи осудят мой выбор и решение, а все же и они не скажут, что я утратил свою природу и потерял право на свое имя. А их неодобрение - что мне с него? Они мне хоть и сородичи, и, может, даже родичи, но что-то я никого из них не вижу здесь, в этой землянке, в этом лесу, в нашем отряде. Если они вычеркнули меня из своей жизни, я без сожалений вычеркну их из своей. Пусть такая жизнь и сопряжена с риском, зато мой выбор не искажен чужими желаниями и ожиданиями. Подумай над этим, товарищ Аллатар. И прими верное решение.

Юноша до боли сжал кулаки, так, что отросшие ногти впились ему в ладонь, едва не до крови.

- Благодарю тебя, товарищ Ведун, - тихо сказал он, - я получил ответ. Спасибо тебе… Фареллос.

Ярко вспыхнула красная звезда на головном уборе партизана в свете огонька почти догоревшей свечи, вспыхнула и погасла, погрузив старую, пыльную землянку в непроглядную тьму. Аллатар снова прикрыл глаза, отмечая краем сознания, что видит блеклую рябь, то вздымающуюся вверх, то опадающую наземь красными и желтыми листьями… такими же, как в том, первом видении. Сквозь разноцветное марево послышался голос:

- Ты получил ответ, и время нам стать теми, кем мы были прежде. Срок настал, отныне я снова эльф Фареллос, лорд и маг, а ты, друг мой…

- Я эльф Аллатар из Холма Белой Голубки, - пробормотал юноша, осознавая, как растворяется в небытии странное видение, как исчезают образы прошлого, замещаясь ощущениями настоящего, возвращая его из прошедшего в грядущее. - Просто эльф, никогда не бывший ни партизаном, ни даже солдатом…. Фареллос, что это было? Как это получилось?

Маг, во внешности которого снова едва ли угадывалось смутное сходство с партизаном Ведуном, потеребил вышитый рукав своего одеяния.

- Хотел бы я сам понимать, коллега, - вздохнул он. - Эксперимент это был, как я и сказал, но во что он обратился - сие есть вопрос, на который у меня нет ответа… Ты в порядке, Аллатар?

- Кажется, да, - тихо отозвался молодой эльф. - Да… только слабость жуткая, будто целый день дрова рубил… Что ты сделал? Все было таким… настоящим.

- Что я сделал? - наклонил голову маг. - Веришь ли, не знаю… Редко я готов признаться в собственном невежестве, но сейчас… не знаю, коллега. Знаю лишь, что я собирался сделать, и даже до известной степени преуспел, наверное, но совершенно межеумным образом. И не чаял даже, что мой эксперимент увенчается таким итогом.

- А что ты собирался сделать? - осторожно поинтересовался Аллатар. - Расскажешь?

- Хотя бы попробую, - вздохнул Фареллос. - Будет ли мое изложение внятным, судить тебе, но, раз уж мы разделили меж собой неизведанный опыт, то и совокупное осмысление такового и пройдет проще, и натолкнет на сообразные обретенному знанию выводы. Я, прости уж мне незнание соответствующей терминологии, попробовал провести для нас с тобой… мистериальную импровизацию, условно назовем ее так. Приложить к сложившейся ситуации гипотезы и допущения, вдохновленные наблюдениями за нашими недавними знакомыми.

- Мистериальную импровизацию? - изумленно повторил Аллатар.

- Именно, - подтвердил маг. - Позавчера я созерцал действо, которому мы были свидетелями, слушал рассказы сородичей, принявших в нем деятельное участие, и задумался о его природе. Театр, но без зрителей, пьеса-импровизация, исполняемая актерами лишь для самих себя и для друзей-соучастников. Смешение личностей исполнителя и персонажа до полного отождествления, но при этом без утраты остроты чувств и мыслей в обоих качествах, может быть, даже с возрастанием этой остроты. Наконец, образы, взятые из художественной, вымышленной реальности, но приведенные в реальность объективную как ее органичная часть. Если такое действо возможно на основе книжного вымысла, предположил я, не будет ли разумно допустить, что основой для него может стать и объективная действительность, отстоящая от нас лишь во времени?..

- То есть, что мистериально можно изобразить не только литературный сюжет, но и реальное прошлое, - переформулировал Аллатар. - И ты, услышав мою просьбу…

- Извини, - смущенно улыбнулся маг, - не смог противостать искушению деятельно проверить свои выводы. Почему бы, решил я, не позволить тебе, раз уж ты об этом столь настоятельно просишь, встречу с ушедшим в прошлое визави не в иносказательном смысле, а в осознанно сформированном пространстве мистериальной импровизации, созданном по лекалам, что использовали актеры-люди? Для тебя - исполнение чаяний, для меня - проверка, верно ли я осмыслил новый, ранее неизвестный мне способ художественного творчества, родственный сценическому искусству, но и значимо отстоящий от него. Правильно ли я распознал упомянутые лекала, опираясь на опыт театрального зрителя и интуицию практикующего мага. Понимаю, обращаясь ко мне с прошением о встрече с Ведуном, ты ожидал…

- Да уж, - нервно усмехнулся Аллатар, - точно не этого. Думал, просто напомню тебе о прошлом и попрошу совета у тебя как эльфа, который когда-то оказался в схожей ситуации и нашел из нее выход, не поступившись ни совестью, ни сутью. Но того, что я увижусь лицом к лицу с партизаном Ведуном, что почувствую себя зависшим где-то между прошлым и настоящим… вот такого я совсем не ждал. Ты в самом деле не ворожил, Фареллос?

- Я совершенно и намеренно избегал ворожбы, - подтвердил тот. - Наблюдаемая нами мистерия вершилась людьми, и, следовательно, творилась без капли магии. Вернее, капля-то была, созданная нашей новой подругой Гэлливэн, но она была вплетена в уже длящуюся картину, а не сформировала ее. И когда я сию каплю развеял, на общем ходе импровизации мое вмешательство никак не отразилось. Было интересно, сумею ли я воссоздать наблюдаемое собственным действием, не поддержанным магическими плетениями. А интерес, друг мой, есть бессмысленное томление сердца, если не воплотить его в натурный эксперимент. Но, повторюсь, результаты оказались даже не непрогнозируемыми - непредставимыми.

- А каких же результатов ты ожидал?

- Каких ожидал? - задумался маг. - Все же сложно сформулировать, не исказив суть ожиданий несовершенством терминологии… Проще будет сказать, чего я не ожидал: прорастания мистериальной реальности в первичную до смешения и частичной неразличимости. Не ожидал, что я начну не только говорить, но и мыслить в манере, каковая была свойственна мне десятилетия назад. Не ожидал, что разговор с тобой почудится мне ожившим воспоминанием, а не фантазийным измышлением, хоть и непреложно помню, что в нашем отряде отродясь не было второго Пробужденного, еще и одноименного с тобой, Аллатар. Не ожидал, что в смешении с видимыми реалиями я узрею образы далекого прошлого, и пребуду в сомнениях, что из зримого мною истинно.

- Понимаю, - согласился Аллатар. - Я тоже как будто снова оказался в том видении, в вашей землянке, даже тебя временами видел не как обычно, а как тогда, и одет ты был как тогда… И вино обжигало горло, как водка… Слушай, неужели с людьми, когда позавчера они изображали эльфов, происходило что-то похожее? Получается, они не просто играли в эльфов, пусть и вымышленных? Они действительно были эльфами? Как мы с тобой - партизанами?

- Допускаю, что именно ради подобных смешений реальностей, - предположил Фареллос, - люди и участвуют в мистериальных импровизациях. Будучи не сродственными магии и к ней не способными, они умудряются имеющимися в их распоряжении скудными средствами сотворить нечто, по акциденциям близкое к хорошо знакомой эльфам магии иллюзий или, быть может, к ментальной магии, пользуясь лишь силой воображения и разума. Поразительно, не стану лукавить! Не впервые я удивляюсь, насколько ограничены наши знания о смертном народе. Пусть мы и сами людьми родились, пусть и наставляет нас сам Живой Мир вместе с королевой-голубкой, но все же в очередной раз убеждаюсь, что и эльфийской жизни не будет довольно, чтобы познать чудеса бытия во всей их гармоничной совокупности.

- Откровенно скажу, - то ли вздохнул, то ли зевнул молодой маг, - меня больше впечатлило не чудо смешения реальностей, а опыт личной беседы с Ведуном. Тем более, что совет, данный им, окажет на мое ближайшее будущее куда большее влияние, чем понимание сути людских мистерий. Но этот совет еще надо осмыслять, обдумывать и принимать решение… и его последствия, конечно, тоже принимать. А я еще и вымотался после этой беседы как собака, в сон клонит, - эльф снова зевнул и потер кулаками слипающиеся глаза.

- Что ж, - улыбнулся Фареллос, - и беседа получилась странной. Я помню, конечно, что сказал тебе разведчик Егор Волков, и сам поражаюсь, что эти слова изречены моими устами. Говори с тобой я-нынешний, вероятно, ты услышал бы несколько иной совет, не только по форме, но и по содержательной части… нет-нет, - он поднял ладонь в отрицающем жесте. - Ты спрашивал мнения Ведуна, дал понять, что мой вероятный ответ равнозначен отсутствию такового… я не в обиде, отнюдь нет, но и давать непрошеные советы не в моем обычае. К тому же ты и в самом деле с ног валишься, и вставать между эльфом и подушкой - рискованный эксперимент, который я поостерегусь проводить хотя бы из соображений собственной безопасности. Иди спать, Аллатар. А если затем захочешь обсудить новый опыт на свежую голову - найдешь меня в библиотеке. Полагаю, мои штудии удержат меня над древними манускриптами еще на многие часы.

* * *

Хотя в Холме Серебряного Сокола, ныне именуемом Холмом Белой Голубки, и была пиршественная зала - просторная, величественная, украшенная по стенам знаменами и искусной каменной резьбой с изображением деревьев, цветов и сценок из повседневной эльфийской жизни, но ее монументальные масштабы все же были откровенно избыточны для немногочисленных беглецов из московского Холма. Собраться на праздник эльфы решили в привычной и обжитой каминной зале. Совместными усилиями Реллы, Мэллас, Кэллагана и Фареллоса было приготовлено праздничное угощение из снеди, честно доставленной почтенным Саидом в магазинную подсобку. К качеству и обилию провизии не было никаких претензий, напротив, хозяин магазинчика даже проявил разумную инициативу и приложил сверх списка несколько бутылок подсолнечного масла и весомый брусок масла сливочного, заказать которые Мэллас впопыхах позабыла. Расплатившись с Саидом чеканным золотым стаканом из сокровищницы, эльфы перетаскали “покупки” в Холм, и старинная кухня вскоре наполнилась аппетитными ароматами, заставляющими эльфов, в предвкушении грядущего пира, поминутно сглатывать слюну, если предпраздничные хлопоты заносили их в коридоры возле хозяйственных помещений Холма.

На стене напротив камина Энхеллен прикрепил вывезенное из старого Холма изумрудно-зеленое знамя с изображением белой голубки. Оллаин сходила к озерцу и вернулась испачканная едва ли не до пояса, зато с охапкой рогоза и веток вербы, мягкие серебристые почки которой уже затянуло ярко-желтой дымкой. Эльфы разместили вербу и свечки рогоза по вазам и кувшинам, и с такими украшениями каминная зала обрела несомненно праздничный вид. В середине комнаты, ближе ко входу, установили стол на восемь посадочных мест, расставили резные стулья с высокими спинками, и еще осталось пространство между столом и камином, чтобы выложить зелеными шелковыми лентами небольшую семиконечную звезду - традиционное обозначение места принесения Великой Клятвы. Звезда, по правде говоря, вышла немного неровной, но Мэллас решила, что и так сойдет: важно ведь не столько место, сколько слова древней клятвы-заклятия, которую в разное время произносили все жители Холма, и которую надлежало в свой черед произнести и недавно Пробужденному Аллатару, в ознаменование и подтверждение выбора судьбы и грядущей эльфийской жизни, в знак отказа от родства и верности, ранее связывавших, волею обстоятельств, юного мага с порочной смертной расой. Рассевшись вокруг стола, заставленного праздничной снедью в старинных золотых и серебряных блюдах, эльфы наполнили украшенные самоцветами кубки старинным вином, и Мэллас подняла первый тост - разумеется, во славу и восхваление королевы-голубки, незримо, но непреложно, как и в давние дни, милостиво правящей своим народом и предстоящей за его чаяния и нужды перед сонмом поднебесных духов Живого Мира, к коим и сама королева была причислена после чудесного спасения из инквизиторского плена. Эльфы со звоном сдвинули бокалы, и Кэаллан, взяв в руки арфу, спел для всех собравшихся новую песню собственного сочинения - гимн празднику Альбан Эйлер и грядущему лету, призывая с небес солнечный свет и тепло, пробуждающие мир к новой весне. Бурные, долгие аплодисменты прогремели в стенах каминной залы, и Мэллас подняла второй тост - за долгую жизнь, процветание и возрастание численности, сил и знаний жителей новообретенного Холма Белой Голубки, собравшихся за праздничным столом в день весеннего равноденствия.

Вскоре последовал и третий тост - в память сородичей, кому рок не судил дожить до сегодняшней даты, и эльфы, под скорбный перезвон струн арфы, опустошили кубки, вспоминая потерянных друзей. Аллья, Ирина, Исфеллин, пропавшие без вести по дороге в Рябово; Таллион, Ллайна, Нилльх, Ллиан и прочие, погибшие при штурме Московского Холма; Дэллиар, Галлаэдор и Паллехар, пытавшиеся помешать бегству инквизитора Антона и предателя Аллерона, с честью отдавшие жизнь за свой народ; лорд Гэллнар, подло застреленный тем же Антоном в судебном поединке, и бойцы младшей дружины, Раэлламэ, Алловис, Миалл, Фаэллур, до конца защищавшие королеву в скорбный день ее пленения; Ролледель, заживо сожженная на костре крымскими фанатиками-казаками… да мало ли их было, эльфов, жертв людской ненависти и инквизиторской жестокости, от давних времен до нынешнего дня! Все заслужили светлую память и вечную благодарность, и их кровь вечно будет вопиять к отмщению до славного будущего дня, когда эльфы вернут свою силу и могущество, когда вновь заявят о себе как о хранителях и стражах Живого Мира, когда людская раса, эта отвратительная мерзость, будет истреблена с лица Земли, и когда не останется в пределах Вселенной и самой памяти об этом неблагодарном, жестоком и эгоистичном народе! За это Мэллас подняла четвертый тост, ожидая аплодисментов и восхищенных возгласов, знаменующих надежду эльфов на грядущую победу и долгую и счастливую жизнь под небом Живого Мира, на возвращение королевы-голубки из поднебесных чертогов в прежнем эльфийском облике, в великой силе и славе…

Но сородичи отчего-то не спешили выразить массовую поддержку яростному призыву наместницы. Без промедления захлопали в ладони только Кэллаган и Релла, да еще вот Оллаин издала неясный, но исполненный энтузиазма возглас, потрясая в воздухе маленьким кулачком. Кэаллан сделал вид, что полностью поглощен тихой минорной мелодией, которую наигрывал в аккомпанемент речи Мэллас на своей арфе. Энхеллен дернулся было присоединиться к аплодисментам, но на втором хлопке остановился, опустил руки и задумался. Фареллос, обернувшись ко знамени с изображением голубки, поднял кубок чуть повыше, словно бы салютуя королеве, но пить не стал. Аллатар к чаше даже не притронулся, сидел, облокотившись на спинку стула, и мрачно созерцал свою тарелку, на которой лежал одинокий, чуть надкушенный малосольный огурец.

Мэллас с громким стуком опустила серебряный кубок на скатерть.

- Так, - хмуро произнесла она, - это что еще за фокусы, сородичи? Вам что, королева-голубка больше не королева, что вы не хотите и вина выпить в ее честь? Ладно, Кэаллан вечно не от мира сего, весь в своей музыке, а Аллатар готовится клятву принести, ему подтормаживать простительно… А остальные? Энхеллен? Фареллос? Какая муха вас укусила? Чего это вы вдруг застеснялись поддержать мой тост?

Энхеллен покосился на наместницу.

- Не хочу, - кратко ответил он. - Не штырит.

- С чего бы? - зло усмехнулась Релла. - Может, тебя и эльфом уже быть не штырит? Ну так чего ты тогда на эльфийском празднике расселся? Катись к людям и празднуй… чего там у них отмечается, день космонавтики, что ли? Давай-давай, раз тебе не в кайф за королеву-голубку выпить, то и в Холме Белой Голубки должно быть не в кайф…

- Отвали, - Энхеллен даже не глянул в сторону эльфийки. - Леди Мэллас, я с радостью поддержу тост за королеву-голубку, само собой, но за геноцид людей пить не буду из принципа. Люди разные бывают, есть инквизиторы, они сволочи и чтоб им сдохнуть, конечно, но есть же и нормальные. Те же ролевики, тот же Саид из магазина, они наших сородичей на кострах не жгли и смерти за агасферовские дела точно не заслужили.

- Поддерживаю, - наклонил голову Фареллос. - Со дней короля Оберона Ллина эльфы старались обучать и воспитывать людей, а не истреблять их. Мы защищаем себя и Живой Мир от зложелателей, но не всякий человек желает эльфу смерти, и тем паче не всякий стремится причинить вред Живому Миру. Неосознанный вред - да, чинят многие, может быть, и большинство, но даже если… даже когда мы вновь войдем в прежнюю силу, нашим долгом будет не карать людей за дела, продиктованные их невежеством, а объяснять и наставлять, добиваясь, чтобы люди, опираясь на достоверное, почерпнутое от эльфов знание, сопричлись к общности так называемых “друзей эльфов” - к сожалению, в нынешние скорбные дни исчезающе малой. Вот к чему нам должно прилагать усилия, Мэллас, а не к простым радикальным и неэтичным решениям наподобие, как верно заметил Энхеллен, геноцида - к которому ты, Мэллас, ничтоже сумняшеся призвала нас в недавней яростной застольной речи. Посему я беру на себя, в качестве соправителя Холма, смелость внести поправку в твой тост, призвав сородичей отпить глоток вина в надежде на возвращение королевы-голубки и, что полагаю необходимым повторно подчеркнуть, во славу грядущего, когда людская раса, в своей полноте, осознает и примет истину, что несем мы людям, и примет посильное участие в исцелении и украшении Живого Мира, каковой есть дом для обоих народов и таковым пребудет до последних дней. И тогда королева-голубка будет милостиво и справедливо править не одним, а двумя народами. Мне эта картина представляется изрядно более вдохновляющей, чем грезы о кровавой бане глобальных масштабов.

- Глядишь, а вдруг тогда и инквизиторы поймут, что творят зло, - осторожно добавил Энхеллен, - ведь, наверное, не вовсе они идиоты, пусть их основателю Эллаир Безумный и заморочил голову, но может, и среди них найдутся те, кто отринет агасферовы заблуждения, если им все доступно объяснить.

- Дурни вы прекраснодушные, - вздохнула Мэллас. - Люди… это ведь люди, они ненавидят эльфов уже за то, что мы лучше их. Это данность, она никогда не изменится, а значит, и все ваши мечты…

- Но помечтать-то нам можно? - улыбнулся Кэаллан. - Мечты тоже имеют свою силу, и вам ли, леди Мэллас, этого не знать? Ваша мечта о спасении королевы из плена стала реальностью, правда? Может, и мечта Фареллоса и Энхеллена не столь уж наивна? Вот, скажем, из наших знакомых-ролевиков друзья эльфов точно могут получиться. А вы сразу - убивать, истреблять…

- Ладно, - уступила Мэллас. - Не будем портить праздник дурацким спором. За такую мечту тоже можно выпить - может, она и глупа, но вино все же вкусное, и салаты-жаркое сами себя тоже не съедят. С такой поправкой все готовы поддержать тост? Ну так давайте выпьем за возвращение королевы и наивные, но красивые грезы, - она отпила из своего кубка, и на этот раз все собравшиеся последовали ее примеру, - и перейдем к главной части праздника. Аллатар, - обратилась она к молодому магу, - время пришло. Выйди из-за стола, встань в центре звезды, и скажи слова, которые пришло время произнести. Вперед, Пробужденный.

Аллатар сунул в рот огурец, поспешно дожевал его, запив глотком вина из кубка, и встал из-за стола. Почти сомнамбулически эльф прошествовал вдоль стены, зацепив боком отодвинутый стул Реллы и вызвав ее возмущенный возглас, и встал в центре семиконечной звезды. Юноша тяжело выдохнул и обратил лицо к знамени с изображением голубки и преклонил колени, согласно ритуалу.

- Говори же, - поторопила его Мэллас. - Помнишь начало ведь? “Я, пришедший из мира людей, отрекаюсь от жизни своей среди смертного народа…

- Начало помню, - Аллатар немного запинался, отвечая наместнице. - Все утро учил ее наизусть, а как пришло время произносить, все из головы вылетело… Сейчас, повторю в уме, чтобы уж точно знать, что не собьюсь. Волнуюсь я, сородичи, извините, настроиться надо как следует. Перед смертью, как говорится, не надышишься! Все-таки такое бывает лишь один раз в жизни, нужно… Только не перебивайте, а то я совсем потеряюсь.

- Да не тяни резину, - вздохнула Релла. - Какая еще смерть, ты о чем? Ничего страшного в Клятве нет, все мы клялись, и все живы и здоровы. Никто тебя перебивать не будет, не парься. Давай уже, клянись, а то пока ты телишься, шашлык остынет, невкусным станет!

- Сейчас, я почти,.. - Аллатар шумно набрал воздуха в легкие, словно бы готовясь прыгнуть в холодную воду, и тихо заговорил. - Ну, пусть так… “Я, пришедший из мира людей, помню о жизни своей среди смертного народа. Меня зовут Аллатар, другое же мое имя - Павел Александрович Никитин. Я не отрекаюсь от имени, данного мне людьми, и верности, связавшей меня с ними. Я не отрекаюсь от родичей своих, кому рок судил не услышать зов Древней Крови, и лишь скорблю о том, что их кровь отравлена смертью. Да будут благие дела Старшей Расы моими делами, враги Старшей Расы моими врагами, и пусть мне хватит мудрости отличить злое дело от благого, а явного недруга от возможного друга, будь эльф он или человек! Я и впредь назову отцом и матерью тех, кто дал мне жизнь, назову учителями тех людей, кто обучал и наставлял меня, - голос Аллатара набирал силу с каждым словом, - и пусть у меня среди людей нет сейчас ни учеников, ни возлюбленной, ни супруги, но если судьба сулит мне обрести таковых среди смертного народа, я не отрину новую связь лишь потому, что соединяет она меня не с эльфом! Да пребудет мое слово нерушимо, и не разрушит его ни огонь, ни вода, ни зверь, ни птица, ни эльф, ни человек! И если я преступлю клятву сию, да постигнет меня достойная кара – по правде и справедливости, и неважно, человек или эльф покарает клятвопреступление! Такова моя Великая Клятва, эльфы, и другой я не произнесу. Клянусь своим Пробуждением, и да будут свидетелями моей клятвы Живой Мир и королева-голубка!”

Безмолвие и тишина были ему ответом. На лицах эльфов было потрясенное изумление, если не сказать, шок. Лишь Мэллас при первых словах, расходящихся с традиционной формулой Клятвы, дернулась, собираясь поправить или, может, остановить речь юноши, но Фареллос аккуратно сжал кисть ее руки - и какие бы слова ни собиралась произнести наместница, они застряли у нее в горле. Фареллос, единственный из собравшихся за столом эльфов, не показал изумления. Маг лишь задумчиво кивнул, будто бы услышал не то чтобы ожидаемые, но все же в известной мере закономерные слова - и слова эти пришлись магу по нраву.

В молчании пролетела минута, другая, и, наконец, Аллатар вздохнул:

- Вот и сказал, решился все-таки… До конца сомневался, хватит ли пороху. Будет ли ответ на мою Клятву, как предписано обычаем? Или мне пора собирать манатки?

- Ответ… будет, - произнес Фареллос, вставая со своего места. - Я, как лорд-соправитель Холма, вправе его дать, и, как я мыслю, кроме меня сейчас дать его некому. Если ты, конечно, не желаешь теперь взять свои слова назад: пока ответ не произнесен, отказ от поспешной клятвы есть твое освященное обычаем право.

- Не желаю, - покачал головой Аллатар. - Ты же все знаешь, Фареллос… Ведун… и обо мне, и о Клятве. Великая Клятва произносится один раз…

- И отменить ее нельзя, можно лишь нарушить, - закончил маг. - Что будет потом, не мне… вернее, не одному лишь мне судить, но завершить обряд сообразно традиции, однако же с учетом сути сказанных слов все же необходимо. Попробую сымпровизировать… например, так: “Мы услышали твою клятву, Пробужденный. По твоему слову не позабыты и не отринуты имена, данные смертными, но среди нас твое имя прозвучит на языке Старшей Расы. Достойно же носи имя Аллатар, что значит “Снежный Ветер”, ибо снег и лед повинуются тебе, и горячее сердце совокупно с холодным разумом ведут тебя путем, что избрал ты волей и мудростью своей. Будь же достоин имен, что родители и Живой Мир даровали тебе, и да укрепит тебя королева-голубка на твоей стезе. Встань же с колен, Павел Аллатар, Пробужденный сын Старшей и Младшей Расы!”

Аллатар поднялся на ноги и все в той же звенящей, длящейся тишине поплелся на свое место, отводя взгляд от лиц эльфов. Юноша рухнул на стул, жалобно скрипнувший под его весом, схватился за свой, почти до краев полный кубок, и опустошил его одним глотком. Энхеллен, сочувственно посмотрев на друга, потянулся за кувшином и снова наполнил его чашу. Аллатар так же бездумно осушил и его, осоловело глянул на Фареллоса, потом на Мэллас, на остальных сородичей… и тишина рухнула, сменившись возбужденным многоголосым гомоном.

- Ну ты отжег, дружище, - вздохнул Энхеллен, в очередной раз подливая вина в кубок Аллатара. - Я как тебя услышал, думал, уши от удивления отвалятся. Как ты только додумался до такого?

- Долго рассказывать, - вздохнул Аллатар, отпивая на сей раз аккуратный глоток и закусывая куском почти остывшего шашлыка. - Может, потом как нибудь?

- Какое потом? - возмутилась Релла. Девушка подскочила к Аллатару и, схватив его за плечи, от души тряхнула беднягу. - Ты спятил, эльф? Или пьян? Или чем-то обкурился?

- Эльфы столько не выпьют, - бросил Кэллаган. - Но вот если у нас такое курево водится, я, кажется, тоже его ненароком понюхал. Во всяком случае, что у меня галлюцинации, верится как-то легче, чем в то, что я услышал… вместо Великой Клятвы… такую забористую чушь.

- Да вы гляньте на него, блин! - продолжила возмущаться Релла. - Глазки в кучку, ручки в стопочку, ножки в косичку! Такое ни один эльф в здравом уме не сказал бы, вот как хотите, а я думаю, поехала крыша у нашего сородича, капитально! Ох, нет с нами Алльи, она б тебе живо диагноз поставила, а может, и лечение назначила бы!

- А может, его по голове стукнуть? - несмело подала голос Оллаин.

- Ага, - хмыкнул Энхеллен, - и тогда он, может быть, станет фиолетовым… в крапинку.

- Да не, я ж серьезно, говорят, это помогает, чтоб мозги на место вернулись, - Оллаин шагнула к камину. - Энхеллен, Релла, держите его крепче, я сейчас…

- А ну положи полено обратно, мелкая! - взвился Аллатар, забыв о своих тяжелых думах и пессимистичных предчувствиях. - Пороли тебя в детстве мало!

- Это тебя в детстве мало пороли, Аллатар, - отмерла Мэллас. - Глядишь, доставалось бы ремнем почаще, и понял бы, что люди эльфам враги, а не родичи, учителя и прочие… тьфу, возлюбленные! Мне вот и подумать противно, чтоб в одну койку с человеком лечь!

- То есть вас, получается, пороли часто? - спросила Оллаин, наивно похлопав голубыми глазками в обрамлении длинных ресниц. Беззащитный облик плохо сочетался с корявым березовым бревнышком, который девочка, проигнорировав слова Аллатара, крепко сжимала в тоненьких пальцах.

- Меня пороли,.. - на автомате откликнулась Мэллас, - да блин, Оллаин, нашла чего спросить! Положь полено, кому сказали!

- А вы Аллатара вылечите, правда? - Оллаин с мольбой взглянула наместнице в глаза. - Я вот не умею, а ведь надо, он хороший, он наш друг, просто немного с ума сошел. Или, может, все-таки лучше поленом, а?

- Не стоит, Оллаин, - покачал головой Фареллос. - Не ведаю, кто тебе наплел такую околесицу, но поверь опытному эльфу, от удара по темечку рассудка лишиться можно, а вот обрести обратно - никак. Да и не в безумии причина, сородичи, здесь дела иные… откровенно говоря, усомниться в здравом уме нашего друга, учитывая все ведомое мне о его терзаниях и метаниях, следовало бы, скорее, если бы он принес Клятву согласно обычаю и ни на йоту не отступив от традиционных формулировок. Но, не скрою, слова, произнесенные моим учеником и коллегой, явились неожиданностью и для меня. Я, признаться, ожидал отказа приносить Клятву, сопровождаемую репликой о собственной неготовности, и это было бы неотъемлемым по тому же обычаю правом Аллатара, ибо Великую Клятву не должно приносить вопреки сомнениям и колебаниям…

Оллаин еще раз с сомнением покосилась на юного мага, но полено все же отложила и вернулась за стол.

- А вот мне клятва Аллатара понравилась, - несмело заметил менестрель, в подтверждение своих слов дернув струны арфы. - Я-то клялся по обычаю, но вот сейчас думаю, жаль, что мне в голову такие слова не пришли. Или похожие… Мы ведь совсем недавно говорили, что люди не обязательно нам враги, но клятва-то ведь именно так о них думать и требует…

- Вот-вот, - оживилась Мэллас. - Мы все тут клялись считать людей врагами, не иметь с ними дела, разорвать все связи и союзы, а тут этот, с позволения сказать, оригинал, выдал такой бред в качестве клятвы. Вот как хочешь, сородич, а я так думаю, это как-то слишком на предательство смахивает…

- Не премину заметить, Мэллас, - ехидно отозвался маг, - что твоя готовность узреть предателя в каждом углу сама по себе изрядно на навязчивую идею похожа. Вот третьего дня, говорят, ты саму королеву-голубку в таковом прегрешении едва не уличила. Также отмечу, что тебя - а равно и Кэаллана - очевиднейшим образом подводит память. Верно, Великая Клятва предписывает нам разорвать все прежние союзы и связи с людьми, но в ее тексте нет ни слова, что диктовали бы необходимость превентивно видеть врага в каждом разумном существе, чья жизнь скоротечна, а уши недостаточно заострены. Что же до моего взгляда на сложившуюся картину… я бы сказал, что положение вещей не претерпело значимых измений относительно пребывавшего до минуты, когда мой коллега произнес, не оспорю, действительно оригинальную клятву. Разве что сказанными словами он отсек для себя возможность принести традиционную Великую Клятву в будущем, но нас это ограничение не задевает никак. В остальном же… Аллатар клялся не отрицать своей связи с родителями и наставниками прошлого, но, как логично предположить, он не отрицал таковые и прежде своей клятвы, хотя и не озвучивал мнения во всеуслышание. Он клялся не судить о человеке по принадлежности его к смертному роду - но, надо думать, и ранее не судил, посему и это не смена мнения, а его открытое изложение. Иными словами, каким он был, таким и остался, и лишь мы, собравшиеся в этой зале, ранее знавшие умонастроения Аллатара гадательно, отныне ведаем о них ясно и непреложно.

- И какой из этого вывод? - буркнула Мэллас. - Как по мне, очевидный: мы на груди змею пригрели, потенциального, а может, и готового предателя, только вот теперь точно знаем, что он предатель! И можем обезопасить себя от его козней,..

- Не спешите с оргвыводами, леди Мэллас, - подал голос Кэллаган. - Лучше вспомните давешнюю беседу насчет якобы-предательства королевы-голубки, в особенности - рассуждение о том, почему мы не должны подозревать Гэлливэн в работе на инквизицию. Помните? Если бы Гэлливэн была врагом и шпионом, королева-голубка узнала бы об этом в числе первых - и, несомненно, нашла бы способ нас предупредить.

- Так это Гэллливэн,... - начала наместница.

- Но то же рассуждение применимо и к Аллатару, - продолжил оруженосец, - и даже с большей достоверностью: он, с такими своеобразными мыслями, живет вместе с нами не первую неделю, на глазах, можно сказать, у королевы-голубки. Она не распознала в нем “пятую колонну” - значит, предательства с его стороны ожидать не стоит. И он не отрекся от верности своему народу, то есть нам, эльфам. Мало того, тайные, потенциально опасные для его дальнейшей судьбы мысли и чувства он сегодня сделал для нас явными. Мог ли так поступить предатель? Вряд ли. Скорее, он бы притворно поклялся, чтобы усыпить нашу бдительность, чтобы мы и на миг не усомнились в его лояльности, не заподозрили его в двурушничестве. Он же, напротив, был с нами откровенен, даже несмотря на то, что знал: наша реакция на его слова будет не слишком-то добродушной. Как я полагаю, это говорит в его пользу. Аллатар не предатель. Просто дурак.

- Вот все хорошо и правильно вроде сказал, - поморщился Аллатар, - но под конец как в сортирную яму окунул.

- Ну, за что ты боролся, на то и напоролся, - усмехнулась Релла. - Как по мне, то, что ты сегодня наговорил, глупость несусветная и дурь непроходимая. Но, если так подумать, дураком эльфу быть ни королева-голубка, ни Живой Мир не запрещают. С того, что где-то там далеко,.. ты из Московской области, кажется?.. что где-то там в Московской области живет несколько человек, которым ты благодарен за участие в своей доэльфийской судьбе, нам ни жарко, ни холодно. Если, конечно, никто из них не окажется случайно инквизитором.

- Да нет, - отозвался юноша. - Какие еще инквизиторы… Я из Коломны, отец у меня железнодорожный инженер, мама - бухгалтер в доме отдыха, учителя только в школе были. Никто ни об Ордене, ни об эльфах слыхом не слыхивал, и просвещать их я точно не намерен, во многом знании многие печали, как говорится. Может, удастся как-нибудь по случаю с ними повидаться, надеюсь, но исключительно в качестве сына и ученика…

- Ладно, - Мэллас хлопнула ладонью по столу. - Будем считать, разобрались. Что Аллатар дурак, новость, конечно, неприятная, но терпимая. Случай не безнадежный, дураков можно и нужно учить, да Аллатар и так, считай, учится. У Фареллоса. Вот пусть и продолжает в том же духе, глядишь, через век-другой поумнеет и начнет вести себя как нормальный эльф. Для этого клятва, если так посудить, не обязательна, достаточно мозги иметь и осторожностью не пренебрегать. А теперь давайте все же вернемся к столу, а то и вправду, еда остывает, зря мы, что ли, старались, готовили…

– Наполняйте кубки, друзья, - добавил Фареллос. - И поднимем новый тост, на сей раз, как требует обычай Альбан Эйлер, за красоту Живого Мира!

* * *

В библиотеке стоял привычный полумрак, разгоняемый лишь изящными светильниками, хрустальные плафоны которых нависали над письменными столами. Мягкое зеленоватое сияние, источаемое волшебными плетениями, не резало глаза, в пример почти уже забытым электрическим лампам, но вполне освещало книги и свитки, аккуратно разложенные по наклонным резным столешницам.

- Сегодняшнее наше занятие мы, пожалуй, предварим небольшим теоретическим экскурсом, - произнес Фареллос, присаживаясь на высокий стул напротив ученика. - Хотя в большинстве своем наши сородичи, сплетая свои заклятия, повинуются интуиции, а не рассудочному планированию, но для мага, стремящегося развиваться на избранной стезе, осмысленно представлять себе хотя бы общие закономерности ворожейского искусства, чтобы не уподобиться слепцу, наощупь определяющему тропу в темном лесу. Как обычно, напомню, что буде в моих разъяснениях обнаружиться неясное тебе утверждение или суждение, не стесняйся переспрашивать и уточнять.

Аллатар плюхнулся на скамью рядом с низким столиком и изобразил на лице живейшее внимание.

- Волшебная сила Живого Мира распространена в его пространстве повсеместно, - начал лекцию Фареллос. - При известном напряжении воли мы можем узреть ее изначальную форму, своего рода туманную дымку, наполняющую любую произвольно выбранную точку пространства. Допустимо сравнивать волшебную силу с воздушным океаном; сия аналогия хоть и не вполне точна сущностно, но справедлива аллегорически: как воздух необходим для существования эльфа, человека или иного живого существа, так и волшебная сила Живого Мира поддерживает его бытие. Сила сия в своей изначальной форме однородна, представляя собой чистую потенцию к воздействию на вещественные сущности. Но следуя намерению мага, однородная сила разделяется в его руках на тонкие нематериальные нити магических токов, представляющие собой проводники потенций к многообразным воздействиям на вещественное бытие. Ощущение Пробужденного эльфа может распознать сии нити, воспринимая их сущностное различие как видимые зрением цвета. Разумеется, цветовая окраска нитей есть явление до некоторой степени воображаемое, обусловленное несовершенством наших телесных чувств, но ее более чем достаточно для отыскания нужной заклинателю нити в общем многообразии потенций.

Аллатар достал из поясной сумки карандаш и небольшой блокнот, по случаю прихваченные им в магазинчике Саида, и записал на чистой странице основные тезисы сказанного наставником. Фареллос подождал, пока ученик законспектирует его слова, и затем продолжил:

- Итак, однородная сила в руках мага расщепляется на множество потоков, затем же маг избирает из их множества те, что необходимы для задуманного им плетения. Повинуясь сердцу и разуму мага, нити обретают плотность, направление и соединяются в узор заклинания, сочетаясь между собой по определенным схемам. Наконец, плетение свершается и высвобождает заключенный в себе потенциал, преобразуя его в импульс, придающий вещественным объектам и их проявлениям новые свойства, отличные от установленных физическими либо же химическими законами обыденного мира. От врожденного таланта и приобретенного опыта мага зависит, насколько сложное плетение он способен удержать своим волевым усилием: чем оные выше, тем больше нитей он может вплести в свой узор, не попуская им до избранного срока претвориться в импульс.

- А что будет, если преобразование потенциала в импульс произойдет прежде, чем маг закончит плетение? - спросил Аллатар.

- Ничего, - пожал плечами маг. - Лишь законченный узор может оказать воздействие вовне. Импульс несовершенного заклятия просто вернется в форму потенции, не переменив сущности и акциденций вещества, и незадачливый заклинатель лишь впустую потратит собственную силу, приложенную им ради удержания плетения. Тебе еще предстоит столкнуться с этим явлением: прежде, чем ты обучишься созданию сложных заклинаний, многие из них будут обращаться в ничто, оставляя тебе лишь утомление - и опыт. В следующий раз ты удержишь плетение чуть дольше, и еще, и еще, et cetera, - доколе не сумеешь приостановить преобразование потенции в импульс до мига завершения узора. Сие есть неизбежный этап становления начинающего мага. Разумеется, некоторые нити удерживать проще, чем другие: так, ты от Пробуждения одарен сродством к магии холода, оттого плетения, созданные на ее основе, ты можешь удерживать дольше, а значит - сумеешь создать заклинание более могучее, чем, к примеру, на основе магии огня, сродства к каковой у тебя нет. Для простых же плетений, при наличии сродства ко вложенной в него магии, не всегда необходимо даже осознанное намерение к удержанию потенции. Живой Мир сам вкладывает нити в руки творца и удерживает их до завершения плетения, и этому ты тоже был свидетелем, однажды непроизвольно сотворив охлаждающее заклинание. Или, к примеру, когда Гэлливэн сплела заклятие Высокого Слова - здесь проявилась та же закономерность, только ее сродство направлено не к ледяной, но к ментальной магии.

Аллатар поспешно записал последние слова учителя и поинтересовался:

- То есть у каждого эльфа, получается, есть сродство к каким-то нитям магии?

- Отнюдь нет, - покачал головой Фареллос. - Многие из нас не наделены врожденным талантом заклинателя, хотя, конечно же, могут возместить недостаток природной склонности упорной учебой, если имеют должное намерение. Среди обитателей нашего Холма таковы Релла, Энхеллен, Финаллас, Кэллаган. Не скрою, печально видеть, что очевидных стремлений к совершенствованию в высоком искусстве магии они пока сородичам не являют. Впрочем, какие их годы, особенно по счету нашего племени… Надеюсь, у них все впереди. Примером же мага, имевшего намерение и воплотившего оное в свое возрастание, надлежит назвать покойного барона Гэллнара: не имея неординарных ворожейских талантов от природы, он изрядно потрудился на стезе кузнечного мастерства, и со временем стал воистину чудотворцем, пусть и в своей узкой области…

- А остальные? Кэаллан, Мэллас, ты? У вас ведь есть врожденные таланты? - спросил молодой эльф.

- Разумеется, - подтвердил Фареллос. - Мэллас - маг универсального толка; не обладая яркой склонностью к каким-либо определенным областям искусства, она компенсирует невысокий предел врожденных возможностей широтой природных умений. Проще всего сие объясняется в сопоставлении: тебе, Аллатар, легко дается магия холода; Аллья неизмеримо превосходила прочих сородичей целительскими талантами; Кэаллан способен вплести нити волшебства в дивную музыку или песню. Однако же Кэаллан не залечит и царапины, Аллья не умела сплести заклятие ледяной стрелы, да и тебе, друг мой, лучше не терзать музыкальные инструменты понапрасну. Мэллас же при известном усилии способна и морозить, и целить, и даже музицировать - хуже, чем каждый из названных талантов в своей предпочтительной области, но лучше, чем они же в делах непривычного рода. Универсальный талант - идеальная почва для равномерного возрастания до наивысших пределов магии; если бы временами Мэллас не одолевали хандра и леность, она могла бы вскоре сравняться с лучшими ворожеями прошлых веков.

- А что за талант у тебя, Фареллос? - спросил Аллатар.

- А у меня сложилось презабавно, - усмехнулся маг. - Мой врожденный талант - лесной следопыт. Я не способен заплутать в лесу, могу договориться с птицей и зверем, читаю их следы как открытую книгу и знаю, как отыскивать травы, потребные в ворожейском зельеварении. Престранные фортеля временами выкидывает наша эльфийская суть… Я родился и вырос в человеческом городе, не знал ни сельской жизни, ни странствий в глуши… и, Пробудившись, с изумлением выяснил, что Живой Мир одарил меня сродством к лесным рощам и чащобам - меня, допрежь не умевшего самостоятельно разжечь костер или ясно отличить подосиновик от мухомора! Позже наставники в Ингерманландском Холме помогли мне освоить и развить природную способность, разумеется. Но будь у меня иной талант, вряд ли партизан Ведун сумел бы преуспеть на стезе разведчика и следопыта.

- Но при этом ты, Фареллос, умеешь многое, и не только по части леса…

- Потому что врожденные способности мага, по сути, определяют лишь наклонности, а не ограничения. При должном прилежании эльф способен преуспеть в любой области магии, нужно лишь упорство и время. И желание, само собой. Я стараюсь не пренебрегать новыми познаниями и умениями, Мэллас же вполне удовлетворена своими нынешними возможностями, Кэаллан не видит для себя иной стези, нежели поэтическая и музыкальная, а Аллья никогда даже не пожелала бы себе умений, не возвращающих, но отнимающих здоровье у эльфа ли, человека… Переходя от общих суждений к понятийной точности, сказанное выше означает, что мне легче удержать от претворения в импульс нить леса, тебе нить холода. Мэллас равно успешно или неуспешно, смотря с кем сопоставлять, управляет любыми нитями. Кэаллан же есть явление особого рода: его плетения создаются из различных нитей, но действенны они, лишь доколе звучит творимая им мелодия. Всеобъемлющее исследование его казуса я отложил на грядущие дни, удовлетворившись пока гипотетическим допущением, что импульсы плетений нашего менестреля влияют только на гармонию музыкальной мелодии, а она уже совершает действие в мире, заданное вещественной природой звуковой волны как колебаний воздушных струй, и свойствами сознания слушателя, сии колебания чувственно воспринимающего… Впрочем, мы уклонились от темы лекции; вернемся же к ней. Напомни, на чем я остановился, прежде чем лекция обратилась в сплетни о достоинствах и недостатках врожденной природы наших сородичей?

- На импульсах, - кивнул Аллатар, перевернув страничку блокнота. - Мы говорили о том, что их плетение преобразует однородный потенциал волшебной силы мира в импульс, действующий на вещественные сущности. И вот тут у меня возникает вопрос,.. - он замялся. - Возможно, дурацкий…

- Внимаю, - подбодрил его маг.

- Я так понимаю, если импульс появляется, то потенциал уменьшается, так? - Аллатар почесал в затылке. - Это ведь разные формы существования… ну, наверное, энергии? Значит, для нее должен работать закон сохранения: если где-то прибыло, то в другом месте убыло. То есть мы забираем часть волшебной силы у Живого Мира и превращаем его в плетение. Правильно?

- Почти, - согласился Фареллос. - Не “мы забираем”, а “Живой Мир дарует”. Считается, что именно Живой Мир обращает однородную силу в совокупность различаемых нитей, именно его деятельным произволением потенциал преобразуется в форму, применимую для создания узора. Эллатан Пробужденный, а за ним и многие последователи основанной им научной школы, усматривают в сем признак дружественного расположения Живого Мира к эльфам, ибо только так можно объяснить дар, в коем для дарителя нет явной пользы, хотя, как показала история, может возникнуть косвенная…

- Явной пользы, допустим, нет, - Аллатар записал в блокнот еще несколько строк. - А явный вред есть? Ведь если мы забираем часть волшебной силы у мира…

- …То спустя малое время убыток восполняется иным путем, - улыбнулся маг, и, привстав со стула, отвесил ученику шутливый поклон. - Прими мои поздравления, Аллатар: ты на первом же уроке, пусть и опираясь на почерпнутые ранее знания, но вполне самостоятельно сформулировал вопрос, поставить каковой древние эльфы не могли три века кряду. Твой разум обладает похвальной гибкостью!

- Может, это во мне людская часть природы говорит, - хмыкнул юноша. - Должны же и у нее быть какие-то положительные качества. Но все же: как изъятая у Живого Мира сила возвращается обратно в эту… ну, допустим, магосферу? Назову ее так, по аналогии с атмосферой, биосферой и прочими сферами, составляющими планету. Можно ведь?

- Хороший термин, - одобрил Фареллос. - Краткий, емкий и вполне описывающий явление. В исследованиях прежних лет сия совокупность магических потенций именовалась сложнее: “океан несовершенной магии”, или, в иной школе, “кудель нитей волшебства”... Что же до твоего вопроса, то чтобы дать на него сообразный ответ, нам прежде следует обсудить иную тему общей теории магии: как расходуется и пополняется сия… магосфера в естественном ходе вещей, сиречь за вычетом оказываемого нами влияния.

- А она именно расходуется и пополняется? - уточнил Аллатар. - То есть магосфера - это неизолированная система, говоря языком термодинамики?

- Если абстрагироваться от факта, что язык термодинамики для меня сродни иностранному, - сообщил Фареллос, - ибо людские науки я изучал преимущественно до Пробуждения и почти исключительно из гуманитарной области… да, магосфера подобна незакрытому сосуду, в который можно долить воды, или изъять содержимое. Мы черпаем потенцию магосферы заклинаниями, как было сказано недавно; но и в естественном состоянии Живой Мир расходует волшебную силу на поддержание собственного бытия. Закономерности естественного расхода до конца не изучены, и все еще ждут своего первооткрывателя-энтузиаста. Но те исследования, которые положены в основу моего образования как мага, предлагают любопытную гипотезу: если Живой Мир обладает сознанием - в чем не приходится сомневаться - то на деятельность этого разума должна уходить некая часть некоей силы. По видимости, потенция магосферы есть топливо для того, что заменяет Живому Миру нашу высшую нервную деятельность. Мы, принимая телесную пищу, питаем ею в числе прочего свой мыслящий разум; Живой Мир же в качестве такого пропитания использует силу магосферы. Сие утверждение, разумеется, гипотетическое, и подтвердить его натурным экспериментом непросто. Но с видимыми нами проявлениями бытия оно сочетается вполне гармонично и оттого может быть принято как рабочая гипотеза.

- Хорошо, - кивнул Аллатар, не отвлекаясь от конспектирования, - допустим, с естественным расходом мы условно разобрались. А пополнение? Как оно действует, мы знаем?

- Я знаю, - улыбнулся маг. - Ты пока не знаешь, но эту несообразность легко исправить. Живой Мир есть часть сущей Вселенной: он летит в пространстве космического эфира, обращается вокруг Солнца и согревается его теплом. Извне приходят токи силы, животворящие бытие природы. Сознание профаническое привыкло полагать живыми лишь те сущности, что способны к питанию и размножению: растения, животных, людей, эльфов. Но теория магии расширяет понятие живого, именуя таковым любую сущность и явление, которое пребывает в деятельном изменении. В свете этого определения ручей жив, ибо в нем происходит ток воды; ветер жив, ибо он есть движение воздуха; как я слышал, движется даже каменное основание земли, разъединяя и соединяя материки, воздвигая горы и образуя проливы, так что живым следует именовать и его, хоть даже и эльфийской жизни мало, чтобы въяве увидеть его изменение. Мир исполнен жизнью, Аллатар, а сила, побуждающая его к изменению, происходит извне мира. Трава оживляется от Солнца; поедая ее, травоядный зверь принимает животворную силу в себя; хищник, поглотив плоть травоядного, также обретает свою долю силы. Умирая, живое существо передает силу почве, она наряду с Солнцем животворит траву, и сила вновь возвращается в круговерть сущего. Также и река течет, напитанная внешней силой, и камень движется по той же причине, и так было всегда и пребудет вовеки, доколе не угаснет Солнце.

- Логично, - согласился юноша. - Но причем тут Живой Мир и магосфера?

- А вот тут начинается самое прелюбопытное, - Фареллос встал со стула и прошелся туда-сюда, разминая затекшие ноги. - Сила, что обретается живыми сущностями, расходуется, само собой, на поддержание их бытия, но не всецело, ибо дается она им в избытке. После того, как израсходована необходимая часть, всегда есть остаток, и именно сей остаток передается магосфере, восполняя ее потенции, истраченные на бытие Живого Мира. Пополнение равновесно расходу, Живой Мир не берет из магосферы большего, нежели она обретает от избытка, перетекшего от живых сущностей, и в таком гармоничном равновесии мир существует от века и пребывал бы до самого конца Вселенной, если бы не…

- Не… что? - переспросил Аллатар.

- Не “кто”, - поправил его наставник. - Люди, мой друг, всего лишь, но и не менее того, - люди. Силу, что движет живые сущности, сии наши сожители на лике земном стремятся обратить в свою выгоду, и не могут уже существовать иначе. Могли ли раньше - не знаю. Но эльфы пришли в мир, когда деятельность людей, хоть и не дошедшая в своем развитии до нынешнего состояния, уже тратила силу Живого Мира, и иного способа существовать люди не желали знать, если когда и были способны желать сего. Люди останавливают движение живых сущностей мира, забирая их силу целиком, иначе говоря - убивают их. Но убитое живое более не получает внешнюю силу и не передает избыток магосфере, оттого уже многие тысячи лет Живой Мир, образно выражаясь, сидит на голодном пайке, постепенно увядая и медленно умирая. Слабеет и магосфера, и оттого нам сегодня часто не удаются могущественные плетения, доступные мастерам прошлого. Силы нитей уже не хватает, чтобы создать импульс должной мощи, и заклинание рассеивает силу впустую, ибо ни один эльф уже не обладает мастерством, потребным, чтобы удержать недоплетенный узор из ослабленных нитей. Чтобы остановить Увядание Мира и, может быть, обратить его вспять, Живой Мир открыл Врата и вложил в сердца нашим эльфийским предкам стремление заселить и исцелить Землю. Увы нам: мы не справились с этой задачей, и ведомо ли, предоставится ли нам шанс исправить ошибку? Хочется надеяться, что шанс будет, и что мы не,.. - маг замялся, подбирая слова.

- Не продолбаем его, как и первый, - Аллатар тихо вздохнул. - Но вот тут снова надо уточнить, мне кажется, это очень важный момент… Получается, мы можем магией замедлять, останавливать и исцелять Увядание?

- Сие есть тонкий и отчасти парадоксальный вопрос, - задумчиво ответил Фареллос. - Нет никаких сомнений, что мы в состоянии замедлить Увядание, в пределе до полного его прекращения. Примеры замедления многочисленны; достижимость предела прогнозируется с сообразно высокой долей уверенности. Но механика, если так можно сказать соотносительно общения разумных существ, здесь не магическая, но производящая изменения в бытии мощью мысли и ощущениями сердца. К сожалению, мы не можем восстановить своими силами сущее живое, что было убито человеком, ибо сие есть фундаментальное ограничение магии: жизнь ex nihilo она не творит. Соделать неживое живущим способен лишь сам Живой Мир. Однако мы можем убедить, а при сообразной возможности даже и принудить человека не убивать живое, и во время оно приложили немало усилий, чтобы воплотить это намерение в действие…

- В чем крепко обломались, - кисло ввернул Аллатар.

- Именно, - кивнул маг. - Читая старинные хроники, обобщая намеки и обмолвки, я пришел к выводу, что причиной тому было преимущественно нетерпение наших пращуров, жаждавших быстрого и действенного исправления создаваемого людьми несообразия. Сперва эльфы лишь наставляли людей, но убедившись, что поучения и нотации не дают стойкого плода, они перешли к деятельному принуждению. Сие вызвало закономерное противление и затем бунт, хоть и возглавленный Агасфером, но спровоцированный все же, как я понимаю, поспешливостью эльфов. Печальные следствия ошибки мы наблюдаем своими глазами. Я бы предположил, что эльфы изначально подошли к вопросу с недолжной стороны, стараясь исправить проявления людской природы без ее изменения.

- А мы можем изменять природу человека? - изумился юноша. - Как?

- Не человека, но человечества, - уточнил Фареллос. - Всю историю нашего пребывания в этом мире мы стремились провести жесткую границу между людьми и эльфами, не допуская смешения двух народов. А следовало бы действовать противоположно: настоятельно вовлекать людей в наше общество, соединять два народа в любовных и брачных союзах, порождая полуэльфов, подобных нам с тобой, и Пробуждая их затем к эльфийской судьбе. Спустя определенное, немалое, но все же конечное время, разумное население Живого Мира исчислялось бы множеством Пробужденных и их потомков, чистокровные же люди, в силу краткосрочности бытия, постепенно сходили бы с исторической сцены, а вместе с тем прекратилось бы и исчерпание силы Живого Мира, ибо мы, Пробужденные эльфы, как равно и наши чистокровные собратья, никогда не берем от Мира больше должного.

- Ассимиляция вместо вечной войны, - грустно усмехнулся Аллатар. - Получилось бы красиво. Да и меня б сородичи дураком не посчитали…

- К сожалению, с самого начала эльфы всемерно сторонились людей, отчего даже о самой возможности Пробуждения мы узнали слишком поздно: первый казус сего явления был обнаружен и описан уже после гибели Великой Албении, когда речь шла уже не о противодействии Увяданию, а о выживании малочисленных эльфов среди враждебного человечества… Но мы снова отошли слишком далеко от твоего вопроса. Возвращаясь к нему, я резюмирую: мы можем остановить Увядание, но не обратить его вспять.

- Получается, Увядание невозможно исправить? - опечалился юноша.

- Отчего же? - пожал плечами маг. - Возможно. Просто не нашими усилиями. Мир способен к самовосстановлению, Аллатар. Не единожды за его историю случались катастрофические события, лишавшие магосферу подпитки: обледенения, перегревы, столкновения с небесными телами…

- Вроде того, что истребило динозавров, - сообразил Аллатар.

- Например, - кивнул Фареллос. - Но крохи сущего живого, сохранившие свое бытие, продолжали подпитывать Живой Мир и после катастрофы, росли сами и увеличивали свою численность, и хоть процесс восстановления и занимал сотни тысяч и даже миллионы лет, Мир все же выживал и вновь цвел буйством живого. С известной долей надежды, конечно, можно допустить, что и люди акцидентально являют собой такую же катастрофу, и когда они доведут мир до состояния, уже непригодного к поддержанию существования их народа, то вымрут, а Живой Мир все же однажды вернется к полноценному бытию. Однако более вероятен все же иной, более печальный сценарий: люди будут забирать от Живого Мира все больше и больше живого сущего для поддержания своего бытия и комфорта, и тем больше будут забирать, компенсируя качественное изменение количественным восполнением, чем слабее будет Мир. И в итоге к тому времени, как человечество все же уничтожит самое себя, на лике Земли не останется достаточно живого сущего, чтобы восстановить истерзанный Живой Мир…

- Понимаю, - согласился Аллатар. - Да и эльфам тоже придется тяжко: где не может выжить человек, там и эльфу не продержаться.

- Совершенно верно. Посему и мы кровно заинтересованы, чтобы Живой Мир восстановился во всем своем цветении жизни и магии, не доходя до нижней точки деградации. Для достижения же сей цели надо добиться, чтобы люди перестали тратить его силу свыше той, что компенсируется притоком извне.

- Так,.. - Аллатар заполнил мелким почерком очередную страницу блокнота и бегло просмотрел предыдущие записи. - Не то, чтобы мне было все до конца ясно, но основное я уловил, а остальное надо обдумать и осмыслить. Но как все это связано с магией? Мы перешли к обсуждению естественного круговорота сил от вопроса, не причиняют ли ущерб наши заклинания, расходуя на свое действие часть силы магосферы. Ты объяснил, что для ответа на мой вопрос необходимо рассказать о закономерностях расхода и пополнения магосферы. И рассказал, но, если честно, я пока не вижу, как одно связано с другим.

- Сейчас поясню. Итак, мы берем потенцию из магосферы и посредством плетений преобразуем ее в импульс, воздействующий на вещественную сущность. Меняя ее качества и проявления, импульс расходуется, и так Живой Мир ненадолго утрачивает часть потенциала. Но сей ущерб недолог, мал и преходящ, подобно тому, как ты срываешь с дерева плод, чтобы утолить им свой голод. Дерево легко восстанавливает утраченное, приняв в себя поток солнечного света и питательных субстанций из почвы, и направляет течение древесного сока туда, где ранее пребывал плод, чтобы в сообразное время вырастить новый. Подобным же образом восполняет утраченное и Живой Мир.

- Но на то время, пока потенциал не восстановился, - снова уточнил Аллатар, - магосфера все же несет в себе некую ущербность? Ей это не вредит?

- Не вредит, - покачал головой Фареллос. - Да, заклинание создает небольшую прореху в ткани магосферы, но Мир легко восполняет утраченное, направляя к таковой прорехе поток силы, взятой из иного места в своей толще. Если присмотреться, мы можем увидеть в магосфере этот поток, для зрительного воображения сходный с перемещением тумана, влекомого дуновением ветра…

- Опять не понял,- вздохнул юноша. - Поток ведь на то и поток, что в нем что-то течет, надо думать, тот же потенциал. Раз куда-то потенциал притек, откуда-то он должен вытечь… Даже если баланс восстанавливается, общий потенциал все же уменьшился, и тогда в каждой точке магосферы будет самую чуточку, но все же меньше силы.

- Закономерное замечание, - согласился Фареллос. - И вот тут и лежит тезис, в коем рассказ о природном действии магосферы смыкается с повестью о преобразовании потенции в импульс посредством плетения. Нет иного способа напитать упомянутый поток, нежели силой внешнего источника, сообщаемой живой сущностью Миру. Иной, в общем случае удаленной сущностью, с заклинанием и заклинателем связанной лишь общностью магосферы как среды передачи потенций. Если есть поток, значит, есть живое сущее, что его пополняет, на время забирающее больше силы извне и больший ее избыток отдающее Миру. Когда же недостаток восполнен, то и живое сущее, ставшее источником для потока потенции, обращается к прежнему состоянию, не забирая уже извне избыточной силы, в каковой более нет надобности, - маг помолчал несколько секунд. - Завершим же на сем тезисе наш подзатянувшийся урок, ибо прежде чем приступать к практике, подкрепленной знанием теории, сию теорию должно закрепить в памяти и воображении. Надеюсь, сие мое сложное и пространное повествование не оказалось излишне трудным для твоего восприятия, Аллатар? Ответило ли оно на сомнения, что гнетут твой пытливый разум? Если что-то требует дополнительного разъяснения, я буду рад ответить на вопросы, сейчас ли, или когда смутное ощущение неполноты картины обретет словесную форму…

- Пока вроде картина мира сходится, - Аллатар сложил блокнот с конспектом и сунул его обратно в сумку. - Магосфера тут выглядит как незамкнутая система, что получает энергию извне и расходует ее на поддержание существования Живого Мира и, в какой-то мере, на наши заклинания. Пополнение всегда равно растрате, если увеличивается расход, то пропорционально увеличивается приход. Люди уничтожают объекты, преобразующие внешнюю силу в потенциал магосферы, оттого магосфера слабеет. Наша магия берет силу прямо из магосферы, и та равновесно пополняется без вреда для себя. Вроде бы все ясно. Единственное, что вызывает вопросы, - он чуть помолчал, подбирая формулировки, - если Живому Миру вдруг потребовалось получить больше энергии, чем обычно, как он дает понять Солнцу, или там эфиру, то есть, видимо, какому-то неизвестному космическому излучению, потому что теория эфира была признана несостоятельной еще в прошлом веке… как он добивается, чтобы извне поступало больше энергии, чем обычно? Разве входящий поток не постоянный?

- Предполагается, что постоянный, - объяснил Фареллос, - просто избыточный. Природа получает более, нежели способна воспринять и преобразовать, и остаток уходит… не имеет значения, куда, может, в пространство, а может, к иным мирам. Для нас же важно, что при необходимости, и ненадолго, Живой Мир способен воспринять чуть больший, нежели обычно, поток силы извне, чтобы восполнить малую часть потенций магосферы, подаренную нам, эльфам, чтобы мы могли с ее помощью напитать, защитить, обучить и даже при желании развлечь себя. Воистину, мы должны быть бесконечно признательны Живому Миру за этот великолепный дар, и оттого на нас лежит великий долг благодарности, каковой мы, я все же надеюсь, сумеем однажды отдать, избавив Мир от грядущих бед, что сулит ему деятельность не просвещенного истинным знанием и природно ограниченного в своих возможностях человечества. На сей же вдохновляющей ноте предлагаю все же завершить наш урок, дабы завтра перейти от теории магии к ее практическому измерению. Сейчас же я испытываю непреодолимое стремление удовлетворить насущные потребности поддержания нашего телесного бытия, - маг поднялся со стула.

- Да, я тоже голоден, как волк, - согласился Аллатар. - Вроде бы на кухне шашлык с праздника оставался, если Релла и Кэллаган уже не сожрали его, как грозились утром…

Глава 6. Дом на Стремянной

До Питера добрались уже затемно. Вроде бы и выехали с запасом, но, как говорится, эльф предполагает, а расписание электричек располагает: отменился один рейс, выпал по причине воскресного дня из расписания другой, и в результате дорога от Холма Белой Голубки до шестиэтажного старого дома на Стремянной улице заняла пять часов против запланированных трех. На третий этаж во втором подъезде эльфы поднимались уже вымотанными до предела, мечтая лишь о горячем чае, теплой постели и хотя бы восьмичасовом сне, прежде чем прозвенит будильник, и хозяйка квартиры будет вынуждена оставить гостя на целый день в одиночестве.

- Я работаю в местной газете, - объясняла Гильвен, - отвечаю за тексты, немного верстку, немного рекламу. На жизнь хватает, на книги, и даже на игры кое-что остается, если не слишком заморачиваться с подготовкой и не шить, как некоторые, новые костюмы к каждой игре. Но начальник у нас старой закалки, сидит на своем месте еще с советских времен, и подход к управлению коллективом с той же поры сохранил. Требует, чтобы все были на рабочем месте ровно в девять утра, как штык, и не дай Валар кому задержаться больше, чем на пятнадцать минут - зверствовать начинает. Выговоры, лишения премии, сверхурочная работа… как его бурная фантазия подскажет.

- Тяжеловато так работать, наверное? - спросил Финаллас, мерно топая по лестнице под рюкзаком подруги. Вроде бы и небольшой тюк, но плечи уже не первый час отчаянно ныли, и ноги непривычного к долгим походам эльфа ощутимо наливались свинцом. Но отдать рюкзак девушке эльф отказывался наотрез.

- Да не то чтобы очень, - возразила Гильвен. - Привыкнуть можно, и если не нарушать распорядок рабочего дня, то в остальном договориться с Валерием Павловичем достаточно просто. Главное, не спорить по пустякам - а дискуссии по серьезным вопросам он даже приветствует. Жалко будет его огорчать, подавать заявление “по собственному”, он-то уже прикидывал меня на повышение квалификации отправить и колонку о культурной жизни района вручить… Но деваться некуда.

Девушка покопалась во внутреннем кармане куртки и извлекла связку ключей. Щелкнул замок в фанерной двери, и Финаллас, отдуваясь, ввалился в узкую прихожую однокомнатной квартирки, на ходу скидывая лямки рюкзака.

- Обувь сними, - попросила его девушка. - Тапки для гостей слева на полочке.

- Если можно, я лучше так, - отозвался Финаллас. - Мне босиком удобнее. Куда рюкзак отнести?

- Здесь оставь пока. Потом я выгружу вещи, что-то в стирку, что-то на антресоли. Сполосни руки и проходи на кухню. Попьем чаю, переведем дух после дороги.

- А на ночевку мне куда размещаться? - поинтересовался эльф, бросив взгляд на полуприкрытую дверь комнаты. - Наверное, будет не очень удобно, если в одном помещении…

- Мне нормально, - улыбнулась девушка. - Просто отвернешься в нужный момент, и все… Нет, если ты не хочешь, можно попробовать тебя на кухне устроить, места там мало, но пенка и спальник уместятся. Или все же предпочтешь ложе, на котором можно вытянуть ноги? В комнате можно раскладушку поставить, только с балкона ее достать надо будет.

- Ну, я должен был спросить, - развел руками Финаллас. - Мало ли что, а тебя стеснять не хотелось бы, и так две недели на твоих хлебах паразитировать придется.

- Забей, - Гильвен сняла куртку и пристроила ее на вешалку. - Еды у меня достаточно, на двоих хватит с избытком, и не тащить же ее с собой в Холм. Друзья иногда даже подначивают, мол, хоть я и эльф, но в роду у меня точно хоббиты были, от них у меня и запасливость, для эльфа даже неприличная.

- А что, у толкиновских эльфов и такое бывает? - удивился юноша. - Я думал, они только между собой…

Гильвен рассмеялась.

- Да нет, конечно! Просто шутят. Вообще-то хоббиты только в Третью Эпоху появились, а я и жила, и погибла в Первую.

- Для безвременно погибшей ты выглядишь удивительно бодрой, - осторожно заметил Финаллас. - На оживший труп точно не похожа.

- Да ну тебя, шутник остроухий! Я же рассказывала, что помню свою биографию в Тех Землях, не полностью, конечно, но главные моменты, где жила, чем занималась, как закончила жизнь… Слушай, давай об этом потом поговорим, хорошо? Когда прочитаешь книгу, которую я тебе дала. Чтобы имена, названия, события были понятны. Иди уже в ванную. А я чайник поставлю.

Эльф пожал плечами, кивнул и потопал в ванную, совмещенную с уборной. Выполнив необходимые гигиенические процедуры, Финаллас вернулся к подруге, подождал, пока она сполоснет руки в кухонной раковине, и разместился на прочном табурете у квадратного столика, придвинутого к окну. Электрический чайник шумел на полочке, набирая тепло для грядущего чаепития.

- А твоя кошка уже спит? - поинтересовался эльф, пока Гильвен доставала из кухонного шкафчика и размещала на столе высокие фаянсовые бокалы, украшенные сетчатым бело-синим узором. - Что-то ее не слышно, не видно.

- Да если бы, - улыбнулась девушка. - Такое событие, как визит нового гостя, Нэрвен ни за что не пропустит. Присматривается, принюхивается. Решает, как к тебе относиться. Она девица любопытная, но осторожная, и если не хочет показаться на глаза, с ней даже в моей малогабаритной квартирке можно часами в прятки играть.

- Мяу, - донеслось откуда-то сверху.

Финаллас вскинул взор, но, как и предупреждала хозяйка, ничего пушисто-хвостатого не заметил. Так, неясное серовато-серебристое марево на шкафу под высоким потолком, то ли игра теней, то ли…

- Нэрвен? - переспросил он. - Знакомое имя, кажется, на игре…

- Ага, - улыбнулась Гильвен. - Это материнское имя Галадриэль, помнишь, она в Дориате была и с тобой мечом поделилась?

- Про Галадриэль я и в “Властелине Колец” читал, - кивнул Финаллас. - Правда, на мудрую королеву Лотлориэна эта боевитая девица похожа не была, я даже засомневался, не тезки ли они просто…

- Имена эльфов уникальны, - объяснила девушка. - Просто на игре Галадриэль была на шесть тысяч с гаком лет моложе, чем в книге, не успела еще мудрости поднабраться… Имя “Нэрвен”, кстати, переводится как “дева-муж”, вроде бы потому, что Галадриэль была девицей необычно высокой и сильной, но есть обоснованное подозрение, что нолдор попросту изобрели свой аналог нашему слову “пацанка”.

Финаллас рассмеялся.

- А как твою кошку угораздило эльфийское имя обрести? - спросил он. - Тоже с пацанскими замашками зверюга?

- Есть немного, - кивнула Гильвен. - Помню, она однажды разодрала морду соседскому котяре, решившему подкатить к ней с… видимо, неприличным, по ее мнению, предложением. Этот одноухий Мурзик держит в страхе все местное хвостатое общество, но мою кошку с тех пор обходит дальней дорогой и даже мяукнуть в ее адрес страшится. Но вообще она мне сама этим именем представилась, при первом знакомстве!

- Это как? - удивился эльф. - Она еще и разговаривает?

- Да нет, конечно, это я в шутку… Просто, когда я ее подобрала, тут, в подвале неподалеку, то спросила между делом, мол, и как бы мне тебя назвать, приобретение хвостатое?.. Она и мурлыкнула что-то созвучное, то ли “мррвн”, то ли “фнррфвн”...

- Нррфрн, - послышалось со шкафа. Финаллас снова поднял глаза и, кажется, на сей раз заметил быстро мелькнувшую сверху серую мордочку с яркими желтовато-зелеными зрачками, блеснувшими в свете электрической лампы.

- Или вот как сейчас, не помню уже, - подтвердила Гильвен. - В общем, с тех пор она и Нэрвен, и имя ей очень подходит.

- А какой она породы? - полюбопытствовал эльф.

- Спросишь тоже, - усмехнулась девушка. - Какая порода может быть у городской подвальной кошки? Дворовая обыкновенная… Ну, может, не совсем обыкновенная, Лорана говорит, она или помесь, или отбраковка русской голубой, но Нэрвен крупнее, чем свойственно этой породе. Да и в целом какая разница? По выставкам нам с ней не ходить, а так - кошка красивая, умная, характер непростой, но я уже научилась с ней уживаться и даже сдружилась, насколько можно говорить о дружбе человека… эльфа и животного.

- Мяу, - в воздухе мелькнуло серое пятно, мягко приземляясь на маленький пятачок пола у ног эльфов, и кошка по имени Нэрвен предстала перед хозяйкой и ее гостем во всей своей красе. Действительно, крупная, серая, с широкой серебристой мордой и гордо поднятым вертикально хвостом, кончик которого покачивался в воздухе. Присмотревшись, Финаллас заметил, что цвет шкуры кошки немного неровный - кое-где красивый серебристый ворс имел легкий оттенок буро-коричневой ржавчины.

- Вот поэтому и отбраковка или помесь, - Гильвен потянулась погладить любимицу. - У чистопородной русской голубой цвет шкуры однородный, без рыжих оттенков. Но меня это не парит, а Нэрвен, как и положено нормальной кошке, самодостаточна, считает себя идеалом кошачьей красоты, и мнение всяких там безволосых бесхвостых обезьян ей до того места, где ее лоток стоит.

Кошка с достоинством мурлыкнула, принимая ласку.

- Можно? - спросил Финаллас, тоже протягивая руку к кошке. Та повернула к нему голову, вдумчиво обнюхав руку гостя, но когда он попробовал прикоснуться к шерсти Нэрвен, кошка ловко уклонилась от пальцев эльфа и, прошипев что-то невразумительное, стукнула гостя лапой с выпущенными когтями. Аккуратно, без агрессии, но с явным предупреждением - мол, не суй грабли, целее будешь.

- Кажется, я ей не понравился, - растерянно констатировал эльф, созерцая кошачий зад, горделиво удаляющийся по направлению к миске. - Чего это она?

- Не обращай внимания, - посоветовала Гильвен. - Нэрвен всегда так, незнакомцев она не особенно жалует и на контакт идет очень не сразу. Да и знакомых привечает лишь под настроение, даже от меня иной раз прячется, если я, например, на игре долго задержусь. Ничего, через день-другой привыкнет.

- Надеюсь, в ботинок она мне не нагадит, - вздохнул Финаллас. - А то их сушить и чистить то еще удовольствие.

- Нет-нет, - Гильвен успокаивающе подняла руки. - Нэрвен кошка питерская, интеллигентная. Если ей кто не по нраву - просто лишит его высокой чести видеть ее хвостатое величество, это, по ее мнению, достаточно тяжкая кара. Чтобы вызвать ее деятельную ненависть, надо что-то посерьезнее неуместно протянутой руки.

- Например? - спросил эльф. - Не хотелось бы сдуру сделать что-то такое, что…

- Просто постарайся ей на хвост не наступить, - посоветовала девушка. - Не пихай, не сбрасывай с места, где она лежку устроила. Если очень надо, просто скажи ей “кыш”, она поймет и не обидится. Но вот насилия она не приемлет ни в каком виде, поэтому и с Сережей не ужилась…

- Каким Сережей? - не понял Финаллас.

- Да был у меня один… сердечный друг, - невесело хмыкнула эльфийка. - Вроде поначалу казался нормальным парнем, познакомились по работе, он меня в кафе позвал, потом встречаться начали. Потом выяснилось, что человек он так себе, гниловатый. Нэрвен, похоже, это сразу просекла, и между ними начались боевые действия, втайне от меня поначалу, то он ее шуганет пинком, то она ему обувь под стол загонит или дохлого воробья в карман сунет. Наконец, Сережа и стесняться перестал, требовал, чтобы я “выгнала к чертям собачьим паскудную тварь”, книгами в нее швырялся. А потом, когда Нэрвен ему косуху когтями в отместку располосовала, даже травануть ее хотел. Хорошо, я спохватилась, отраву из-под мебели выгребла и выставила гада с вещами за дверь… Куртку, правда, пришлось ему новую купить, в качестве отступного. Ладно, не хочу об этом дураке говорить, - девушка сняла закипевший чайник с подставки и разлила воду по чашкам, опустив в каждую пакетик чая. - Давай лучше сменим тему?

- Давай, - охотно согласился Финаллас, аккуратно отпивая глоток из кружки. - Вот, например, давно спросить хотел, про ролевые игры. Я, как понимаю, видел игру по книгам Толкина, но ведь книги бывают и другие, и фэнтези, и фантастика, и исторические всякие… А по ним вы тоже игры делаете? Или только по Толкину и про эльфов?

- Книги Толкина, конечно, тема отдельная, - улыбнулась Гильвен. - Для квэнов в первую очередь, это родной, близкий и любимый мир, и игры по ним - материя особая. Способ вспомнить Те Земли, снова увидеть их, хоть и в ролевом отыгрыше, ощутить себя эльфами, людьми и так далее. Поэтому так часты игры по Толкину с жестким сюжетом, то есть по возможности с точным повторением событий по книге. Многим это кажется скучным, когда точно знаешь, как пойдут события и чем они завершатся, но зато и степень погружения в персонажа такая, какой на других играх никак не достичь.

- То есть есть и другие игры? - уточнил эльф. - С нефиксированным сюжетом?

- Со “свободным сюжетом”, так мы это называем. Берем какой-то момент по ходу книги, или реальной истории, распределяем роли, и дальше действуем в меру разумения, как считаем нужным, чтобы достичь поставленных перед персонажем целей. Такие игры и по Толкину бывают, и по другим мирам, вымышленным или нет. Но на такие игры мы ездим не жить, а развлекаться, кто приключениями, кто политикой или торговлей, кто повоевать, кто просто выпить в приятной компании… Вот, например, прошлой осенью мы в Московскую область ездили на большую игру по Дикому Западу, то есть по произведениям в жанре “вестерн”. Взяли разные книги, фильмы, комиксы, все это слили в общий сюжет, распределили роли - ковбоев, мексиканцев, даже индейцы были, хоть и малость двинутые на голову, но именно они нам главную движуху и устроили… Финлас, что случилось? - осеклась девушка. - Ты прямо позеленел весь, как энт по весне!

- Да как тебе сказать, - протянул эльф, с трудом беря себя в руки. - Тут тема, пожалуй, не веселее предыдущей выходит… А я-то все пытался вспомнить, где раньше слышал это словосочетание, “ролевая игра”. Вот где, получается… Охренеть. Мягко говоря.

- Ты о чем? - непонимающе нахмурилась Гильвен. - Игра как игра, забавная, местами даже смешная. “Ястребы” вывозили маленькое ранчо, хотели поиграть немного в политику, немного в романтику… а поиграли в итоге в геноцид индейцев. Те уж очень нарывались на боевой каток, ну и нарвались в итоге. Но бойцы они были что надо, маскировались как натуральный спецназ и одними луками против ружей и револьверов половину полигона перестреляли...

- Перестреляли… из луков,.. - ошеломленно проговорил Финаллас. - А вы их за это всех убили…

- Ну да, - пожала плечами девушка. - А что с ними еще мы могли сделать, если они с самого начала мочили всех, кого попало, даже в переговоры не вступая? Сначала мы еще пытались с ними как-то взаимодействовать, но быстро поняли, что дикари напрочь недоговороспособны. Пришлось перебить все племя, благо, их немного оказалось. Зато все остальные конфликты по совести порешали: против индейцев выступили и янки, и мексиканцы, друг другу спины прикрывали и стрелы, летящие в товарища, на себя принимали, не разбираясь, кто в шляпе, кто в сомбреро… Все прочие ссоры после такого мелочью казались, вроде как на нашей игре у Диора и Келегорма вышло.

- На нашей игре вы орков не убивали, - прошептал, почти прошипел Финаллас. - А индейцев…

- Да как это не убивали? - изумилась Гильвен. - Ты что несешь, переутомился, что ли? Сам же видел, и даже участвовал! Всех подчистую вырезали, только Моргветиль сбежала! Только и разницы, что с орками мы потом у одного костра песни пели, а те индейцы с утра пораньше съехали и даже игровые взносы не заплатили, дятлы краснокожие!

- Какие взносы? - Финаллас непонимающе помотал головой. - Какие песни? Трупы песен не поют! Вы перерезали сонных эльфов ночью, беззащитных, прямо в палатках! А королеву инквизиторам на расправу отдали!

- Да эльфы-то тут причем? - Гильвен посмотрела на друга уже не с удивлением, но с опасением. - Никаких эльфов там не было, они на Диком Западе, если ты не знаешь, вообще не водятся! Как и короли, и инквизиторы… Ты бредишь, Финлас? Или спишь на ходу и мешаешь реальность с глюками? Может, тебе отдохнуть пойти?

- То есть вы не знали, что это эльфы? - Финаллас потер щеку. - И вырезали моих друзей, потому что они неправильно играли в ролевую игру? Это вот такие у вас… “игры со свободным сюжетом”?! А нас с Кэалланом, если б мы что не так сказали, тоже под нож бы пустили? Ну вы и…

- Ты псих, Финлас, - убежденно констатировала девушка. - Натуральный. Вот теперь мне, пожалуй, страшно оставаться с тобой на ночь в одной квартире, вдруг ты решишь и меня зарезать… чтобы я не зарезала тебя.

- Я,.. - начал Финаллас и остановился, призадумавшись. - Нет, погоди. Это, про “зарезать”, мы уже проходили, кажется, сегодня утром, в Холме… Фигня какая-то. Как будто мы о разном говорим, но ведь точно об одном и том же. Я ничего не понимаю, ты, кажется, тоже. Но Гильвен, давай пока не пороть горячку, а то договоримся до очередных… орков и кукарекульдар, или как их там…Тут разобраться бы надо, не может же быть, чтобы два эльфа друг друга не поняли, а я эльф, и ты тоже…

- Ну… давай разбираться, - осторожно согласилась Гильвен. - Только я нож, пожалуй, все-таки уберу подальше.

- Расскажи, что случилось на этой игре, - попросил Финлас. - Забудь пока, что я тебе только что наговорил, представь, что я в первый раз слышу эту историю.

- Такое забудешь, - поежилась девушка. - Ни с того, ни с сего такие обвинения, будто мы этих психованных индейцев не в мертвятник, а на тот свет переправили… Ладно… В общем, игра началась как обычно, кто пил, кто пел, Дженни и Лорана в кабаке танцевали, Райл и Гил охотиться пошли, Ланс и Падди сокровище Черного Билла искали, Ронвальд пытался с шерифом договориться, чтобы тот глаза на контрабанду прикрыл и банду Эль Валентино приструнил… Все шло, как предписано по вводным.

- Это ладно, а что индейцы?

- Так к этому и веду, - кивнула Гильвен. - А мы с Тенькой прослышали, что в горах Сьерра-Бланка индейцы из племени пуэбло живут, ну и решили навестить их, в этнографов поиграть, записать легенды-предания-тосты, как в старой комедии, может, и дружбой заручиться, торговлю наладить. Долго искали, где они стоят, пока не наткнулись на долговязого бомжа в драном камзоле, который нам тропку к их лагерю показал.

- И что вам индейцы сказали? - Финаллас заинтересовался, даже немного позабыв о своих терзаниях.

- Да ничего не сказали, - вздохнула девушка. - Мы только и успели, что выйти к их шатру и начать: “Да пребудет с вами благословение Солнца, мы пришли с ми…”. И тут в каждую из нас по две стрелы влетело. Хватило бы и по одной, мы были слабенькие, однохитовые, но, видно, индейцы решили не мелочиться. А потом их шаманка молча махнула корявым посохом, мол, убирайтесь. Я попыталась было возмутиться, уже не по игре, но эта дама так на меня зыркнула, аж дрожь пробрала и все слова в глотке застряли. В общем, тем наша этнографическая экспедиция и завершилась, толком не начавшись, а мы с Тенькой грустно поплелись в мертвятник…

- Мертвятник - это?..

- Место на полигоне, где “убитым” мастера выдают новые роли и снова выпускают в игру. Вернулись мы, понятно, в свою команду уже другими персонажами и рассказать о печальной судьбе безвременно погибших девочек ничего не могли. Но особой надобности и не было, про индейцев и без того уже вся Рио-Гранде знала раза в три больше, чем было на самом деле. И что убивают всех без разбора, и стреляют из своих луков без промаха, и что маскируются до полной незаметности, и мастеров с просьбами поумерить агрессивность лесом шлют, и даже что человеческие жертвы приносят, вырезая сердца обсидиановыми ножами… Хотя это, конечно, Дарк… Даэрон ложный слушок ради замеса пустил, он сам потом признался, что не ожидал, как народу его придумка зайдет.

- А что, - удивился Финаллас, - вы и в такое играете?

- Есть любители, - хмыкнула Гильвен. - Некоторым нравится подпустить в свой отыгрыш религиозного угара, поизображать кровавые варварские культы. Иногда получается даже и красиво, и жрецы рады, и паства, и даже жертва довольна, что в забористом обряде поучаствовала… В общем, слух распространился, игровые священники проповеди в церквях читали, что не след добрым христианам терпеть демонопоклонников в своих землях. Американский шериф пригласил в гости мексиканского алькальда, позвали Ронвальда и других владельцев ранчо, приговорили на семерых флягу виски и бутыль текилы, обменялись мнениями об индейцах, легко нашли общий язык, и ближе к вечеру подняли бойцов в “крестовый поход”, временно отложив в сторону разногласия. Наши тоже присоединились, сам понимаешь, кто такую движуху пропустит?

- Погоди… вы вечером воевали? - уточнил Финаллас. - А не ночью?

- Да кто ж ночью воюет? - девушка удивленно посмотрела на друга. - Не видно даже, куда стрелять… Под вечер двинулись, почти всем полигоном. Смеялись еще, мол, из пушки по воробьям бьем, пятьдесят с лишним бойцов против полудюжины дикарей… Но вот когда в нас из кустов стрелы полетели, резко стало не до смеха.

- Почему?

- Потому что стреляли индейцы как профессиональные снайперы, ни одна стрела мимо не проходила. Обычно-то из игрового лука в цель попасть непросто, но вот тут прямо мистика какая-то. Ребята клялись, что видели несколько раз - вроде бы стрела мимо проходит, “в молоко”, но потом хитро виляет - и точно в цель, да не просто куда-то… у Падди револьвер из руки выбили, с Ронвальда шляпу сбили. Будто куражились. А мы за весь бой только одного индейца подстрелили, и то чистой случайностью…

- И как вам удалось тогда с ними справиться? - Финаллас непонимающе мотнул головой. - Хм… с тем, что я знаю, не сходится вообще никак, но ладно, я потом расскажу… Ты же говорила, что ваши в итоге победили?

- Спасибо героическому Лансу, - улыбнулась девушка. - Метров триста втихую по канаве полз по-пластунски с пистолетом в руке, пока остальные в кустах от индейцев прятались. Как его только не засекли? Ланс дополз до индейского шатра, вломился с боевым кличем, грязный, злой, но довольный… В шатре, как оказалось, только их шаманка была, в нее он остаток обоймы и разрядил. Его тоже подстрелили, конечно, но все же Ланс успел первым. А остальным индейцам уже мы душ из свинца… вернее, из пластиковых шариков устроили. Перебили всех за полминуты, потом, конечно, поблагодарили индейцев за классный бой и пошли по своим локациям доигрывать замесы. Там уже и игра к концу подошла… А знаешь, что самое странное было-то?

- Что?

- Когда Ланс шаманку прикончил, ее индейцев как подкосило. Начали мазать, видно их в лесу стало хорошо. Поэтому так легко их и добили. Кто-то даже в шутку предположил, что шаманка им ворожила, колдовством делала невидимыми и неимоверно меткими, а после того, как Ланс ее… погоди-ка! - Гильвен аж подскочила на табуретке. - Эльфы? Это ваши, что ли, индейцами были? И шаманка была… кем-то типа боевого мага? Ну ни фига ж вы себе тир на природе устроили! Вот знали бы раньше, уши вам бы оборвали за неспортивное поведение! Читеры остроухие! Хотя, конечно, что там мы о вашей магии знать могли, а если б и знали, не поверили бы.

- А вот кто-то из ваших, похоже, знал, - вздохнул Финаллас. - И поверил. И стукнул куда положено, да не чтоб уши оборвать, а чтобы эльфов убить… по-настоящему убить, не по игре, а шаманку, то есть Мэллаин, нашу королеву, в плен захватить и на костре сжечь. Теперь, наверное, расскажу я, только мой рассказ начинать надо не с игры, а с чуть более ранней трагедии, когда в Крыму инквизиторы-казаки сожгли леди Ролледель, баронессу местного Холма…

Жутковатое повествование друга Гильвен выслушала, не перебивая, с пристальным вниманием. Финаллас рассказывал, стараясь не вдаваться в лишние детали, но в его изложении событий нашлось место и крымским приключениям Аллерона, и знакомству с пограничником-дезертиром Антоном Рыбаковым, и причинам, подвигшим королеву Мэллаин вывезти дружину лучников на полевую тренировку, и пересказу событий послеигровой ночи, свидетелем которых был тот же Аллерон… Рассказ завершился описанием дуэли Гэллнара и Антона, и после этого Финаллас надолго замолк, погрузившись в задумчивость и отдавшись скорбным воспоминаниям.

- А что дальше случилось с вашей королевой? - тихо спросила Гильвен, прервав затянувшееся молчание. - Ее, получается, инквизиторы… на костре?... Или?...

- Или, - эльф невесело покачал головой. - То, что произошло с королевой Мэллаин, иначе как чудом не назвать. Настоящим чудом, рядом с которой и наша магия плетений - скучная обыденность. Потерявшая друзей, оказавшаяся в плену у бессердечных и безжалостных врагов, испытавшая на себе все жестокие пытки, которые породила их воспаленная фантазия, она не сдалась, держалась до последнего, не выдав ни единой тайны нашего народа… и, под конец, когда уже иссякла всякая надежда, Мэллаин оставила свое эльфийское тело и, обратившись белой голубкой, улетела из узилища в чертоги поднебесных духов, став одной из них. Теперь она незримо присматривает за своим народом из поднебесья, благословляя нас и помогая нам, вдохновляя нас на то, чтобы помнить о своем долге друг перед другом и перед Живым Миром. И хотя Мэллаин более не может поговорить с нами, как когда-то, вслух и во всеуслышание, она является в снах и тонких видениях верным своей присяге и своей крови эльфам, наставляя нас и вселяя в сердца надежду.

- Вот, значит, - вздохнула Гильвен, - кто такая “королева-голубка”, которую ты временами поминаешь. Красивая легенда.

- Не легенда, а, как у нас говорят, - поправил подругу Финаллас, - “истинная правда, верней которой на свете нет”. На Старшей речи, наверное, эта фраза не так неуклюже звучит, как по-русски… Королева-голубка на самом деле была, и есть, и будет голубкой до тех пор, пока не исполнятся сроки… не знаю уж, какие, и удастся ли нам до этих сроков дожить. Но мы знаем, что тогда королева-голубка вновь вернет себе эльфийский облик, и придет к нам въяве, и, воссев на трон, будет справедливо и благородно править своим народом, и покарает всех, кто желает зла эльфам и Живому Миру, инквизиторов там, или тех, кто в лесу мусорит… о-ох, - эльф не сдержал зевок. - Извини. Носом уже клюю, заговариваться начал.

Финаллас допил остатки чая в кружке.

- Может, отложим разговор до завтра? - попросил он. - Время позднее, тебе рано вставать, и так до половины второго засиделись… А впереди у нас еще две недели, да и потом, надеюсь, я не надоем тебе настолько, что ты и видеть меня не захочешь.

- Даже не надейся, - мягко улыбнулась Гильвен. - Ты, Финлас, интересные вещи рассказываешь, хоть и страшноватые. Я до завтрашнего вечера осмыслю твой рассказ, кажется, там есть еще что прояснить и обсудить. Но ты прав, пора ложиться. Пойдем, поможешь раскладушку поставить…

Она поднялась со стула.

- Ступай осторожно, под ноги смотри, - сказала она. - А то у Нэрвен есть привычка хвост на проходе раскладывать.

* * *

“...О том, как мы шли в ледяной ночи,

Как мечами могилы рубили во льдах,

О том, как к рукам прикипали мечи,

А слезы леденили глаза!

Как изорванный шелк наших гордых знамен

Осенял молчанте мертвых лиц,

Как слова на губах застывали льдом,

А в сердцах умирали слова молитв!

Из ладоней распоротых, как из чаш,

Мы на тризне пили кровь, как вино,

С нами плакал и пел повелитель наш,

Он всегда и во всем с нами был заодно…”

Гильвен прикрыла за собой входную дверь и остановилась в прихожей, снимая обувь. Из-за закрытой двери комнаты слышались звонкие, резкие гитарные аккорды. Музыка заглушила тихий щелчок запора, и возвращение хозяйки оказалось незамеченным. Девушка замерла на пороге комнаты, с интересом наблюдая за гостем, развалившимся на полу возле старенького, заслуженного кассетного магнитофона.

Финаллас сидел, облокотившись спиной на шкаф, и листал книгу, выданную ему подругой. Девушку он не замечал, разместился спиной ко входу. Эльф негромко и не очень музыкально подпевал песне, звучавшей из динамиков, а из-под кресла слышалось мелодичное мяуканье кошки, тоже иногда попадавшее в такт музыке. Дуэт, а вернее, если считать и голос магнитофонного певца, трио, выходило не очень слаженным, но определенно душевным, и Гильвен почла за лучшее не нарушать гармоничную картину неуместным приветствием. Она облокотилась на косяк и утерла со лба выступившую испарину.

“...Мы утратили все (мрряу), нам осталась лишь честь,

Да слава (мяу) бесполезных боев,

Да пышных преданий (миаяу) мишурная лесть,

Да хвалебных (мря) песен цветное вранье!

Мы все поте(мря)ли во славу богов,

Нам стало наградой проклятие их (мяу),

Нам стали (мря)градой потери и боль,

Забвение мертвых, изгнанье живых…”

Финаллас нервно сжал кулак и резко себя по колену. Было видно, что песня зацепила в его сердце какие-то особые струны, и молодой эльф остро переживал ее содержание, практически слившись сознанием и эмоциями с лирическим героем-рассказчиком, менестрелем, поющим скорбную песнь о судьбе своего вождя. На лице Пробужденного образовались резкие складки, и слова песни, которые он тихо проговаривал, вторя мелодии, вырывались из его губ словно бы через силу, с чувством горечи и боли.

- Миаурраяу миау мяуррр, - Нэрвен, кажется, тоже захватило очарование старой песни. Ее хрипловатое мурлыканье не казалось неуместным, и тем более забавным, но, напротив, придавало песне необычную, нездешнюю глубину, словно бы скорбь баллады, плач о древнем герое, разделяли не только певец и слушатель, словно бы весь, как говорят эльфы, Живой Мир оплакивал горькую судьбу благородного короля…

Гильвен переступила с ноги на ногу, и Финаллас обернулся, услышав скрип половиц. Выражение скорби и гнева на его лице резко исчезло, заместившись смущением, будто бы девушка застала эльфа за каким-то предосудительным занятием. Чуть покраснев, он потянулся к кнопке выключения магнитофона.

- Не надо, - остановила его Гильвен. - Давай дослушаем, мне эта песня тоже очень нравится…

“...Пусть другой наврет про количество ран,

Пусть другой наврет про каждый удар,

Пусть другой наврет, что могуч был враг,

И что слаб перед ним был мой государь!

Я скажу лишь одно: меня не было там,

Я скажу: мне себя теперь не простить,.

Я скажу… да что я могу сказать?

Восславить его меня не проси…”

Звякнул последний аккорд, что-то переливчато мурлыкнула кошка под креслом, и Финаллас щелкнул кнопкой, выключая музыку. Тяжело поднявшись на ноги, эльф шагнул к подруге и остановился, со смущением взглянув ей в глаза.

- Прости, - повинился он, - я тут… без разрешения в твоих кассетах порылся. Думал, послушаю немного, потом приберусь и… А потом сам не заметил, как…

- Ничего страшного, - Гильвен успокаивающе улыбнулась другу. - Я и сама вчера хотела предложить тебе музыку поставить, если читать надоест, но из головы вылетело. Понравились песни, да?

- Некоторые - очень, - подтвердил Финаллас. - Вот эту, про короля, я уже раз десять, а то и больше, по кругу запускал… Послушаю, подумаю… и снова на перемотку и на начало. Даже от песен Кэаллана меня так крепко ни разу не штырило. Такое ощущение, что я снова на игре, снова не помню, из какого я мира, хотя и помню тоже… Да и Нэрвен твоя подпевать начала, другие песни слушала тихо, а вот тут - решила присоединиться. Я поначалу думал, что у меня галлюцинации, вроде бы кошки обычно на человеческую музыку внимания не обращают, а она вот… петь, оказывается, умеет. Да еще и в такт попадает. Хотя от меня все равно шарахается, как и раньше.

- Да, я за ней тоже пару раз замечала, что под какие-то мелодии Нэрвен мяукать начинает, - кивнула Гильвен. - Не всегда, но под настроение может подпеть. Может, чувствует, что песня в какой-то мере и про нее, настоящая Нэрвен, которая Галадриэль, тоже - по некоторым текстам - с Финголфином через Хэлкараксэ в Средиземье шла…

- Мяу, - услышав свое имя, кошка выползла из-под кресла и, аккуратно обойдя Финалласа, приветственно потерлась о ноги хозяйки. - Мррр.

- Все-таки про Финголфина,.. - Финаллас присел на край кровати. - Его имя в песне не упоминается, но почему-то сразу… вернее, с третьего прослушивания, но тоже подумал, что про него. Хотя, конечно, в песне такие детали поются, которых в книге не упоминалось, про то, как он смеялся, пел… про кровь из ладоней на тризне. В книге ничего такого не было. Или я просто не дочитал?

- Все верно, - Гильвен плюхнулась на свою кровать. Нэрвен запрыгнула хозяйке на колени, и та почесала кошку за ухом. - Толкин нечасто уделяет внимание мелким деталям, “Сильмариллион” это эпос, а не художественный роман… В этом его большое достоинство, имеется канва событий, а образы и ощущения приходят сами собой, иной раз через фантазию, или через, как мы это называем, “глюк”...

- В смысле, галлюцинацию? - не понял Финаллас.

- Не совсем, - покачала головой девушка. - Мне тоже не нравится этот термин, малость психушкой отдает… но другого почему-то не устоялось. Я имею в виду наши, квэнские, “воспоминания о небывшем”, ощущения и образы Тех Земель, которые, конечно, в нашей жизни здесь не случались, но тем не менее, ярки, как настоящие воспоминания. Вот такие “глюки” могут нести в себе какие-то образы, детали, которых в книгах нет, но кажутся очень верными, уместными, словно все именно так и было, просто Толкин, как автор эпоса, не стал их подробно описывать. Тут, конечно, никогда не знаешь, откуда образы берутся, вымысел это или квэнская память, но, согласись, в песне образ Нолофинвэ получился куда более живым, чем в “Сильмариллионе”.

- Нолофинвэ? - непонимающе переспросил эльф.

- Это имя Финголфина на его родном языке, - объяснила Гильвен. - Финголфином его позже назвали, уже в Средиземье и на наречии тамошних эльфов, синдарине, а в Валиноре говорили на квэнья… Ты, получается, уже дочитал книгу до Исхода Нолдор?

- Пока остановился на том, как сыновья Феанора признали Финголфина королем всех нолдор, - кивнул Финаллас. - Дальше пока читать не стал, мне бы в голове уложить то, что уже узнал… Получается, Финголфин потом погибнет, в поединке с Врагом? Или это тоже, как ты сказала, “глюк”?

- Нет, об этом чуть дальше по тексту будет… Ну и как тебе нолдор? - усмехнулась Гильвен. - Хороши психи?

- Убиться веником, - хмыкнул Финаллас. - Маньяки отмороженные, один Феанор чего стоит, да и потомство ему под стать. Только Маэдрос выглядит почти нормальным парнем, зато его папашу и братьев не хотелось бы повстречать на узкой дорожке… То за первенство в семье мечами машут, то за светящиеся камушки готовы головы сложить, клятвы приносят такие, что даже поднебесные духи охреневают. Не семейка, а дурдом. Резня за корабли - вообще кошмар, эльфы грабят и убивают эльфов… Пару раз даже захотелось инквизиции их сдать, как сказал бы Фареллос, ради вразумляющей порки! Получается, Ронвальд на игре того самого Келегорма играл, одного из сыновей Феанора? Теперь понимаю, почему он вел себя как полный сукин сын… А вот тех эльфов, что им присягу верности принесли, не понимаю вовсе, будь я эльфом Тех Земель - держался бы от этой долбанутой компашки как можно дальше.

- Согласна, - рассмеялась Гильвен, - я с интересом понаблюдала бы за тем, как эта инквизиция феанорингов на костер бы отправить попыталась… понаблюдала бы, желательно, откуда-нибудь с луны. Зрелище было бы запоминающееся. А насчет верных им эльфов… признаюсь, тоже не до конца их понимаю. Но мне и не обязательно, я из другого дома.

- Из дома Финарфина, - припомнил Финаллас. - Ты говорила, да. Но вроде бы эльфы Финарфина в Валиноре остались, а ты сказала, что помнишь Средиземье…

- Я родилась уже там, - Гильвен пожала плечами. - Мой отец был из нолдор, мать - из фалатрим, подданных Кирдана Корабела. Как раз они познакомились на том пиру, где нолдор помирились после Исхода, а через несколько лет и я на свет появилась. Финарфин, правда, в Исход в итоге не пошел, но его сыновья - Финрод, Ородрет, Ангрод с Аэгнором… и дочь Галадриэль… они до Средиземья все же добрались. Мой отец был из вассалов Финрода, вот и я, получается, тоже к его народу относилась. Жили мы в Нарготронде… впрочем, до этого ты еще пока не дочитал. Кстати, а ты про арфингов что думаешь? Может, мы с тобой родичи в Тех Землях были?

- Это если предположить, что я в Тех Землях вообще был, - пожал плечами Финаллас. - “Арфинги” - это от имени “Финарфин”, да? Не знаю… какие-то они пока не очень понятные, просто какие-то эльфы, ничего определенного про них до сих пор сказано не было. Может, дальше будет?

- Будет, и много, - кивнула Гильвен. - Но в первых главах, соглашусь, они себя почти не проявили… А тебя, получается, больше всего впечатлили голфинги… в смысле, Финголфин с сыновьями?

- Пожалуй, - Финаллас задумчиво почесал в затылке. - Их хотя бы понять можно, а кое в чем и восхититься… И сам Финголфин, который не смог смириться с тем, что сам натворил, не разобравшись, в Гаванях Валинора, и его сыновья и вассалы, которые так любили отца, вождя, что без колебаний пошли за ним во льды. И Фингон, спасший Маэдроса из плена, забив на вражду семей, на обиду за предательство… достойный пример для подражания, вот только смог бы я так... на его месте? А как я эту песню услышал, она и вовсе мне сердце наизнанку вывернула, не знаю уж, “глюк” это или вымысел, но за таким лордом я и сам бы ушел, не колеблясь, и присягу б ему не задумываясь принес, и последовал бы хоть на пир, хоть на смертную битву… Думаю, именно таков был король Оберон, во всяком случае, я его так видел. Таким, кстати, был и барон Гэллнар, подло убитый инквизитором Антоном…

- Жаль, мне не удалось с ним познакомиться, - вздохнула Гильвен. - Было бы познавательно увидеть эльфа, похожего на короля Финголфина… Может быть, ты, Финлас, и в самом деле - нолдо из Второго дома? Есть в тебе и свойственные им качества: благородство и мудрость, умение в нужный момент и слово нужное найти, и доброй шуткой развеять печаль… Знаешь, я Фингона себе представляла кем-то вроде тебя, может, и вправду?..

- Ну, на Фингона я точно пока не тяну, - улыбнулся Финаллас. - Может, через пару-тройку веков, если раньше инквизиторам не попадусь… Но соглашусь, если смотреть по тому, что я до сих пор узнал, Второй Дом мне кажется самым… Близким, понятным. Не уверен до сих пор, не выдаешь ли ты желаемое за действительное, видя во мне такого же квэна, как ты сама, но если допустить, что ты права… Ладно, - махнул рукой он. - Прежде чем такие материи осмыслять, надо бы книгу закончить. Кто знает, не окажется ли дальше, что мне твои арфинги окажутся симпатичнее, или феаноринги поумнеют, или еще кто-то будет, наверняка одними нолдор эльфийское население Тех Земель не исчерпывается.

- Мяу, - кошка сочла нужным внести в разговор свое ценное мнение.

- Расскажи пока, как у тебя дела? - спросил Финаллас подругу.

- Ну как,.. - девушка поправила прическу и погладила Нэрвен по загривку. - Подала я заявление “по собственному”, огорчив и начальство, и коллектив. Всей редакцией уговаривали меня остаться, и повышение должности сулили, и увеличение зарплаты… Не будь я эльфом, наверное, и уговорили бы, но с такими раскладами мне, конечно, деваться некуда. И ведь не объяснить коллегам, почему я на самом деле увольняюсь! А прочие мои аргументы в пух и прах разнесли, так что пришлось просто сбежать… отговорилась больной головой, да и ушла посреди рабочего дня, неловко, конечно, врать, но работы с такими разговорами все равно не получилось бы. Гуляла по центру, погода сегодня теплая, солнечная, да и… когда мне еще приведется снова оказаться в Питере, с нашей-то эльфийской скрытностью! Люблю я этот город, - Гильвен улыбнулась. - Да, многим Питер не нравится, холод, ветер, зима едва ли не полгода длится… А все равно, как с близким другом прощалась.

- Понимаю, - вздохнул эльф. - Я тоже с трудом принял, что человеческие города для меня теперь, почитай, вражеская территория, земля под властью инквизиции, и если я попадусь к ним в руки, тем моя городская жизнь и завершится. Грустно это, конечно… Еще год назад так не было, мы тогда жили в Москве, часто выходили из Холма, гуляли и по улицам, и по паркам, и даже не думали, что нам может грозить беда. А потом… королева-голубка приказала нам не показываться наружу, таиться, скрываться, делать вид, что нас не существует… Понять ее можно, ослушаться нельзя, все-таки королевский приказ, но иногда так хочется просто выйти и пройтись по тротуарам, в кино сходить, или там в музей…

- Так и сходи, - посоветовала Гильвен. - Не все ведь тебе в четырех стенах сидеть. Просто не кричи на каждом углу, что ты эльф, и вряд ли тебе что-то грозит: не будут же инквизиторы каждому прохожему под капюшон заглядывать, чтобы остроту ушей оценить! Мне вот до сих пор не заглядывали.

Финаллас улыбнулся.

- Да куда я уйду… У меня даже ключей нет, не оставлять же квартиру незапертой на попечение Нэрвен. Она, конечно, зверь суровый, но все ж не цепной пес…

- Мяу!

- Возмущаешься, Нэрвен? - ухмыльнулся эльф. - Не польстило сравнение с собакой? Ну извини, не хотел обидеть.

- Мя.

- Возьми мои запасные, - Гильвен покопалась в сумочке и протянула эльфу серый ключ на брелке с изображением силуэта Петропавловской крепости. - Закрывай на два оборота против часовой стрелки и гуляй, сколько захочешь. Сейчас погода хорошая, редкое событие для питерской весны, и упускать такую удачу никак не стоит. Сходи в Летний Сад, в Эрмитаж, в Русский Музей, там недавно новые выставки открылись. В самом деле, зачем в квартире киснуть?

- В музеи ходить - деньги нужны, - вздохнул Финаллас. - А мне Мэллас выделила только на дорогу, денег у нас с московских времен мало осталось, а пополнять негде…

- Возьми на полочке за холодильником, - девушка кивнула в сторону прихожей. - Там мои сбережения лежат… И не отказывайся, Финлас, ладно? Мне будет приятно сделать тебе небольшой подарок. Да и вообще, как интеллигентный питерский эльф, я должна заботиться о культурном просвещении гостя и сородича!

* * *

Сегодня прогулка у Финалласа не задалась. Последние три дня погода стояла солнечная, было ветрено, конечно, но теплое весеннее солнышко пригревало ощутимо, разгоняя утреннюю туманную хмарь, и по небу быстро пробегали белые облака, гонимые западным ветром в сторону Ладоги. Эльф проснулся поздно, наскоро перекусил, насыпал сухого корма в миску Нэрвен и, подумав, накинул куртку и направился было в сторону Невского проспекта, рассчитывая на долгий приятный променад до Эрмитажа, где намеревался приобщиться культурных богатств северной столицы. Но дойти неспешным прогулочным шагом Финаллас сумел только до Аничкова моста. Питерская переменчивая погода преподнесла неприятный сюрприз: небо быстро затянула неожиданная густая облачность, начал накрапывать мерзкий холодный дождик, и эльф, бросив из чистого упрямства внимательный взгляд на статую юноши, укрощающего коня, развернулся и поспешил обратно к старому дому на Стремянной улице: гулять по такой погоде резко расхотелось.

Пройдя под серой, чуть выщербленной временем аркой, Финаллас задержался у ступенек парадной, вернее, у бывшего черного входа дома старинной постройки, откуда начиналась лестница, ведущая к квартирке Гильвен. Девушка как-то объяснила гостю, что ее жилище - отгороженная часть многокомнатной дореволюционной квартиры, поэтому попасть в нее через главный вход дома невозможно - только пройдя через прежний вход для прислуги в закоулке типичного для Питера двора-колодца. Эльф поднял глаза к маленькому квадратику неба над крышей, стиснутому стенами дома, и поморщился, почувствовав на лице влагу крупных капель усиливающегося дождя.

Сзади послышались неторопливые тяжелые шаги, и Финаллас обернулся, услышав низкий мужской голос:

- Доброго дня. Можно, я пройду,.. - голос прервался, и продолжил с совсем другой, удивленно-радостной интонацией, - о-па… клянусь бородой Махала, какая встреча! Здорово, эльф! Какими судьбами?

- Я,.. - Финаллас ошеломленно затряс головой, не сразу узнав голос. По спине пробежал холодок… неужели его опознали, нашли враги? В глазах ненадолго потемнело, и эльф машинально отшатнулся, вытаращившись на собеседника. Невысокий, плотно сбитый парень в надвинутой на глаза кепке, улыбаясь, протягивал ему широкую ладонь.

- Что шарахаешься, как будто орка встретил? - усмехнулся он. - Не узнал, что ли? Вспомни, мы на игре виделись! Ну помнишь, я с феанорингами был, гном Бунди, сын Шатхура…

- Падди,.. - наконец, и эльф признал смутно знакомую щекастую физиономию. - Блин, тебя без бороды хрен узнаешь! И без топора… Привет, - он протянул руку. Пожатие ролевика-гнома было крепким, но без излишней силы. - Извини.

- Да не парься, - хмыкнул тот. - Я уж привык, что меня по гражданке с первого раза не опознают. Тяжело жить гному в Питере: и секиру с собой не потаскаешь, и борода, хоть убей, не растет, приходится накладную цеплять… Ты Гильвен приехал навестить? Неудачно время выбрал, скажу я тебе, она раньше вечера дома не появится, работает.

- Знаю, - Финаллас кивнул. - Я у нее в гостях уже четвертый день живу, вот выбрался погулять, да дождь все планы спутал. А ты здесь зачем?

- Да примерно затем же, что и ты, - ответил Падди. - Пораньше сегодня освободился, вот и заскочил. Посижу у нее, пока не вернется. Она ведь домой скоро уезжает, слышал? И когда обратно приедет, одному Махалу известно… Пойдем наверх, что ли, зачем под дождем мокнуть?

- Ну,.. - замялся Финаллас, - я, конечно, тебя рад видеть, Падди, но, наверное, не очень правильно будет, если я, гость, сам гостей водить начну…

- А я не гость, - ухмыльнулся Падди. - Я хозяин. Вот, даже со своими ключами, - он подкинул в руке серебристый ключ, точную копию того, который девушка выдала эльфу. - Я в этом доме родился и вырос, потом мы с мамой к отчиму переехали, а квартиру, соответственно, сдаем. Вот как раз Гильвен ее и снимает. Матушка просила меня квартиру проверить, раз уж съемщица ее освободить решила… Ну а я что, отказываться буду, лишний раз хорошего человека… или, вернее, эльфа навестить! Идем же! - он открыл дверь подъезда, и посторонился, пропуская Финалласа вперед. - Я тут немного пива взял, - Падди встряхнул тяжелым пакетом, который держал в левой руке. - Посидим, пообщаемся, игру вспомним, ты мне про эльфов расскажешь, я тебе что-нибудь про нас, гномов, наплету, время пройдет незаметно! А там уже и Гильвен присоединится.

- ..Так ты, получается, квэн-гном? - спросил Финаллас, сделав хороший глоток светлого пива из высокого бокала. - Гильвен краем слова упоминала, конечно, что квэны бывают не только эльфами, но...

- Квэны кем только не бывают, - рассмеялся Падди. - И гномы, и люди, и даже хоббиты попадаются… Справедливости ради, эльфов действительно больше всего, самых разнообразных: чаще всего нолдор, конечно, но есть и синдар, и ваниар, и даже парочка лайквенди недавно завелась, зимой вот свадьбу по эльфийскому обычаю играли и лучный турнир устраивали… Забавно вышло, я тоже вышел на стрельбище с луком, думал, сольюсь на первом круге, но хоть народ повеселю. А получилось так, что я первый приз забрал, стрелу с серебряным наконечником, прикрепил над кроватью, теперь любуюсь на сон грядущий… Выходит, Гильвен тебя насчет наших заморочек уже просветила? Наверное, и тебя агитирует в квэны податься? Ей только дай волю: загрузит, отгрузит и по второму разу для верности начнет.

- Ага, есть такое, - согласился Финаллас. - Я “Сильмариллион”-то до конца не прочел пока, а Гильвен уже прикидывает, в какой дом нолдор меня записать. А я, может, - эльф ухмыльнулся, - вообще человек. Или гном, как ты.

Падди наклонил голову набок и с ехидным прищуром изучил физиономию собеседника.

- Не, - резюмировал он. - Не получится из тебя гном, поверь знатоку! Уши малость чересчур острые, да и гномовитой основательности тебе не хватает. Человек - еще куда ни шло… Но все же на эльфа ты похож больше всего, и по повадке, и по речи. Да и Гильвен в таких вопросах редко ошибается. Так что судьба тебе на роду написана, быть эльфом, и больше никем! Пиво передай, кстати.

- Слушай, - поинтересовался Финаллас, - вот я чего не пойму. Гильвен эльф, у нее и имя эльфийское. Кто я, вопрос пока открытый, но “Финлас” - тоже на эльфийском языке, по идее… А как получилось, что ты, гном, по-ирландски именуешься?

- Да как-то само образовалось, - пожал плечами Падди. - Я в тусовку пришел раньше, чем Толкина прочитал, и имя взял, какое попалось под руку. Сказали мне, мол, у нас все должны особые тусовочные прозвища носить, ну я и говорю, коли так, зовите меня “Падди”. Но по первоисточнику это, в общем, для гнома нормально, среди людей зваться на их манер, а для сородичей и близких друзей - особое, тайное имя, на гномском наречии.

- А?.. - начал Финаллас.

- Хочешь спросить, есть ли у меня гномское имя? - подхватил собеседник. - Есть, куда без него. Но тебе я его не назову, даже не проси! У правильного гнома всегда должна быть тайна, да не одна, и личное имя всегда засекречено. Мы даже придумали как-то раз гномскую легенду, мол, жили гномы, которые кому попало свои имена называли, и на них свалилось проклятие: стали мелкими, слабыми, молота поднять не могли, в общем, деградировали и превратились в натуральных бичей. Вот дочитаешь до истории Турина, там такие гномы будут - несимпатичные товарищи, прямо скажем, да не уподоблюсь им… Лучше давай-ка выпьем… да хотя бы во славу Махала, создателя всех гномов, да удлинится его борода ниже корней гор! Будем!

Эльф и гном со звоном сдвинули бокалы.

Собеседником и собутыльником Падди оказался отменным: со здоровым чувством юмора, без склонности к эльфийской меланхолии, знающим неисчислимое количество игровых баек и анекдотов по мотивам книг Толкина. Пиво допили и даже сбегали в ближайший магазинчик за добавкой; обсудили прошедшую игру, провели сравнительный анализ людской, эльфийской и гномской психологии, перемыли косточки героям “Сильмариллиона”, даже немного поспорили на тему сравнительной боевой эффективности секиры и меча: сошлись на том, что фехтовать все же удобнее мечом, зато топор обладает непревзойденным останавливающим воздействием - от него противники попросту шарахаются как черт от ладана и теряют волю к сопротивлению. Исчерпав темы для дискуссий, перешли к вокальным упражнениям: спели дуэтом песню из “Хоббита” на мотив “Варшавянки”, потом перешли на гномские народные частушки…

“В Средиземье есть гора

Самая высокая!

В той горе торчит дыра

Самая глубокая!

Если на гору залезть,

А потом с нее упасть,

Очень-очень много шансов

В гости к Махалу попасть!

Мория, Мория, джандахарья Мория,

Замбурамбум тарарум

Казад-вентер Казад-Дум!”...

И тут в нестройное, но душевное пение вмешался новый звук - скрежет ключа в замке входной двери.

- Гильвен, что ли, вернулась? - непонимающе протянул Падди, отставляя в сторону бутылку. - Рановато она как-то, рабочий день еще не кончился…

- Мало ли, - хмыкнул Финаллас. - Позавчера она освободилась и пришла пораньше, может, и сегодня тоже… Я подойду, встречу, - остановил он Падди, неловко - все же выпитое пиво сказывалось - пытающегося выбраться из-за стола.

Финаллас сделал несколько шагов, повернулся к двери и остановился в замешательстве у холодильника. Вместо Гильвен он обнаружил в прихожей незнакомых мужчин. Незваных гостей оказалось двое. Ближе стоял невысокий… пожалуй, полуэльф, определил Финаллас, мужчина с узким породистым лицом и модной прической, в кожаном пальто, из-под которого виднелся воротник двубортного костюма. За спиной полуэльфа маячила внушительная фигура… несомненно, чистокровного человека в плотном шерстяном свитере грубой вязки, украшенном поперек груди ромбовидным геометрическим узором. На фоне спутника, выглядящего с некоторой претензией на изысканность, громила смотрелся сущим орангутангом: широкое лицо с невысоким лбом, короткий ежик темных волос и кривоватый, видимо, не единожды сломанный нос довершали облик человека, привыкшего “решать вопросы” рукоприкладством.

Полуэльф обернулся на звук, и на его лице промелькнула сложная гамма чувств: удивление, непонимание и даже, кажется, легкий испуг.

- Добрый день, уважаемый, - осторожно приветствовал эльфа он. - Приношу искренние извинения за вторжение, но позвольте все же полюбопытствовать, кто вы такой и что делаете… в чужой квартире? Признаюсь, входя сюда, я не ожидал застать… незнакомцев. Судя по вашей внешности, - он, прищурившись, смерил Финалласа взглядом, - вы родственник Елены? Некоторое сходство, определенно, просматривается…

- Елены? - непонимающе пробормотал эльф. - Здесь нет никакой,.. - эльф осекся. Не про Гильвен ли речь, часом? Сам-то Финаллас так и не сподобился поинтересоваться паспортным именем подруги, даже в голову не пришло спросить. - Сейчас, в смысле, нет, она на работе… А кто вы, собственно?

- Я спросил первым, - мягко напомнил гость. - Как вы, вероятно, могли отметить, я открыл дверь собственным ключом, иначе говоря - мое пребывание здесь до известной меры оправданно, ваш же статус несколько… сомнителен. Давайте не вступать в бессмысленные пререкания, просто представьтесь, и я назовусь в ответ и обозначу причину своего… нашего визита, - он осторожно обернулся на спутника, и эльф заметил, что в его глазах мелькнула легкая тень… опасения?

- Пусть так, - Финаллас слегка запнулся: давно ему не приходилось представляться паспортным именем. - Я Максим… Померанцев, живу в гостях у… Елены. Вот, я представился, - эльф справился с замешательством. - Может, теперь и вы…

- Конечно, - кивнул полуэльф. - Меня зовут Сергей Витальевич Науменко, я… пожалуй, правильнее будет сказать, что нас с Еленой связывают… личные отношения известного рода. Если бы не недавняя наша с ней размолвка, я бы мог представиться как ее гражданский супруг, но сейчас вернее будет сказать, что я ее хороший знакомый, надеющийся вскоре разрешить неловкое недоразумение с вашей гостеприимной… родственницей? Вы с ней схожи и обликом, и манерой поведения… Я прав?

- До известной степени, - подтвердил Финаллас. - Мы действительно… родичи, хоть и довольно-таки дальние. Она пригласила меня пожить у нее в квартире несколько дней. Но я не знаю, когда мы с ней говорили, она была убеждена, что ваши с ней отношения завершены окончательно, и про кошку еще что-то было…

- Ох, не будьте так категоричны, друг мой, - улыбнулся Сергей. - Знаете же, наверное, поговорку: волос женский долог, ум короток. Наша размолвка - лишь незначащий эпизод в совместной жизни, и я полагаю, Елена и сама уже сожалеет о том, что на нервах предпочла общество блохастой твари гармоничному союзу двух любящих сердец… Но прошу прощения, я немного отвлекся, и позабыл представить своего… спутника, - он покосился на бритого громилу. - Это Геннадий…

- Заткнулся бы ты, хрен сраный, - лениво бросил поименованный Геннадий. Голос у него оказался под стать внешности: низкий, грубый, с прокуренной хрипотцой в голосе. - Нашелся, мля, спутник… Мне твой треп уже вот где сидит! - он провел ладонью под красноватым подбородком. - Давай бабло тащи и кончай звиздеть не по делу…

- Да-да, - стушевался Сергей. - Конечно, я сейчас, только вспомню, куда его сунул… Все отдам, как обещал…

Финаллас удивленно посмотрел на громилу. Ой, кажется, не друзья они с этим Сергеем… совсем не друзья. Но что тогда?

- Какое… бабло? - осторожно спросил он. - Геннадий, о чем вы…

- Не лезь не в свое дело, дрищ, - громила взглянул исподлобья на эльфа. - Буду я тут перед тобой объясняться… Мне ты по барабану, мои дела с этим вот хмырем. Отвали, не отсвечивай, и все путем будет. А ты че встал, как пень? - он пихнул Сергея. - Давай, ищи свое… то есть наше лавэ, я тут до вечера тебя ждать буду, что ли!

- Да-да, сейчас, я вспомнил! - Сергей зябко повел плечами и, решившись, отодвинул удивленного эльфа в сторону и протянул руку к полочке у холодильника, где лежала небольшая пачка купюр - сбережения Гильвен. Сграбастав банкноты, он обернулся к Геннадию, протягивая ему деньги. - Вот… этого ведь хватит?..

- А ну стойте! - Финаллас схватил Сергея за руку. - Вы что делаете, а? Это не ваше!

Сергей удивленно обернулся к эльфу.

- Отпустите, Максим, - вежливо попросил он. - Соглашусь, деньги не мои… и не ваши, чтобы распускать руки не по делу. Это его деньги, - он кивнул на Геннадия. - Видите ли, случилось так, что я задолжал очень серьезным людям…

- Короче, дрищ, - Геннадий крепко пихнул Финалласа в плечо и, вынув из ослабшей руки Сергея купюры, кинул на них оценивающий взгляд. - Слухай сюды. Скажу один раз, потом повторять не буду. Буду бить, если рыпнешься. Этот хмырь у нас на счетчике, должен нам… много должен, сколько - не твоя забота. Поэтому я его бабло забираю, и мне…

- Но это не его деньги! - возмутился Финаллас. - Это деньги… Елены, ее сбережения, это ведь кража…

- Да мне посрать, - отмахнулся Геннадий. - Я пришел за баблом, я с ним уйду. А вы потом сами с ним разбирайтесь, кто что у кого украл, это уже не мои проблемы будут! Уловил, дрищ? - он хлопнул эльфа по плечу, и у того малость подкосились ноги: удар вышел крепким и болезненным. Синяк будет, точно…

- Да-да, Максим, - поддержал его Сергей. - Это не ваше дело, понимаете, мы ведь с Еленой пара, бюджет у нас, как и полагается, общий…

- А она об этом знает? - не выдержал эльф. - Что-то я сомневаюсь, чтобы она разрешала вам…

- А вы не сомневайтесь, - попросил его Сергей. - Сомнения, понимаете ли, могут оказаться вредными для здоровья, и ладно бы вашего, но ведь и мне достанется… Давайте не будем подводить серьезных людей? Ничего страшного, Лена непременно поймет и простит меня, она девушка добрая и неконфликтная…

- А вот я злой и очень даже конфликтный, - послышалось со стороны кухни. Финаллас обернулся: Падди стоял, привалившись к стенке, и хмуро буравил взглядом Геннадия. - И очень огорчаюсь, когда в моем доме, у моих друзей внаглую отжимают деньги. Возвращайте все на место, и разойдемся без вопросов, иначе…

- Че “иначе”? - презрительно хмыкнул Геннадий, пересчитывая полученные от Сергея купюры. - Захлопни хлебало, жирдяй, если здоровье не лишнее… Эй, хмырь! - обратился он к полуэльфу. - Это че еще за хрен с горы вперся?

- Сын квартирной хозяйки, - Сергей, оказавшись между двух агрессивно настроенных мужиков, затравленно огляделся, и его взгляд остановился на Падди. - Саня, ты пойми ситуацию…

- Ситуацию я уже понял, падаль. С тобой потом поговорим, - Падди и сделал пару шагов вперед, оказавшись рядом с Финалласом. - Отойди, друже, сейчас я на пальцах разъясню этому шкафу, как надо вести себя в чужом доме…

- Саня, не надо, я ж не расплачусь тогда вовсе…

- И ты, жирдяй, не расплатишься, если будешь на меня понты растопыривать, - подтвердил Геннадий. - Но я пока добрый, так что катитесь-ка вы с этим дрищом на кухню и не отсвечивайте, пока мы тут не закончим. Тогда целыми останетесь… Эй, хмырь! - он потряс в воздухе смятой пачкой купюр. - Тут не хватает…

- Геннадий, но…тут тысяч тридцать должно быть, как мы договаривались!.. - возмутился Сергей и подавился словами, когда громила опустил руку ему на плечо.

- А теперь, сука, мы передоговоримся, - процедил он. - Тут сорок две тыщи, но после того, что эти, мля, козлы мне предъявляют, твой должок вырос… ну, допустим, вдвое. С тебя еще восемнадцать, - подсчитал он в уме, явив неожиданные способности к арифметике. - Ты Рыжему говорил, у твоей шалавы еще цацки есть какие-то? Неси давай, я типа тоже начинаю терпение терять… Быстро, мля! - он пихнул Сергея в комнату и, вытащив из кармана здоровенный кулак со сбитыми костяшками, сунул его под нос эльфу. - А вы идите нах, - он крепко толкнул Финалласа в грудь, и тот, не удержав равновесие, отлетел, сбив с ног и Падди. - Нашлись тут, мля, чмошники в жопу траханные…

Падди, свалившись, зацепил ногой шкафчик на углу, неустойчивый предмет мебели покачнулся, накренился и рухнул сверху, завалив эльфа и гнома ворохом коробок и каких-то тряпок. Геннадий с показным равнодушием развернулся спиной к эльфо-гномьей куче-мале на полу и прошествовал в комнату.

В комнате из-под стола высунулась серая мордочка кошки: Нэрвен заинтересовалась происходящим. Увидев Сергея, судорожно копающегося в ящиках серванта, она прыгнула вперед, выгнула спину и взъерошила шерсть на загривке:

- Шшшашшиямаффшуиии!

Полуэльф перевел взгляд на кошку.

- И ты еще здесь, мерзость серая… а ну пошла отсюда, погань! - шикнул Сергей, топнув начищенным ботинком. Нэрвен отскочила, но места в комнате было мало, и кошка очутилась у ног Гены. Тот пнул ее под основание хвоста. Кошка болезненно мяукнула, и, отлетев, врезалась в стену, как футбольный мяч.

- Вот скотина паскудная, - Геннадий сплюнул на чисто вымытый пол. - Ненавижу этих тварей блохастых…

Он наклонился и поднял кошку за загривок, брезгливо держа ее на вытянутой руке. Нэрвен отчаянно перебирала лапами, но достать до мучителя не получалось. Выходило лишь бессильно шипеть.

- Вот-вот, - угодливо подтвердил Сергей, прервав раскопки и бросив злой взгляд на извивающуюся кошку. - Как же она мне надоела, Геннадий, даже не представляете! Куртку мне вот порвала давеча… Сколько раз Ленке говорил, чтобы не прикармливала шелудивых котяр в нашем доме!

Геннадий с показным раздражением обернулся к Сергею и встряхнул свою добычу за шиворот.

- Че? - протянул он. - Хмырям, мля, слова не давали… Ты ищи, не тормози! А я эту котяру в форточку выкину, а то путается под ногами, мешает дело делать.

- Туда ей и дорога, сволочи драной, - буркнул себе под нос Сергей, но от своего занятия отвлечься уже не решился. - Пусть поучится быть птичкой, а там, глядишь, и карьеру лепешки сделает…

Геннадий бросил оценивающий взгляд на широкое окно и протянул свободную руку к створке:

- Сойдет.

- Оставьте кошку в покое! - крикнул Финаллас от двери. - Что вы делаете, это же,.. - он в три прыжка пересек комнату, по дороге отпихнув в сторону Сергея, и, подбежав к громиле, дернул его за ворот свитера, рывком развернув к себе. - Отпустите ее! Геннадий, не надо!

Эльф задохнулся, получив крепкий толчок в грудь. Финаллас отлетел в сторону, но на ногах устоял:

- Брось кошку, говорю тебе!

- Тебе, мля, мало, дрищ? - недобро осклабился громила. - Хер ли руки распускаешь… Ну все, козлина, знаешь,... ты попал. Все кости тебе перехреначу, зубы повышибу, яйца вырву, чтобы не смел граблями махать не по масти… Говоришь, мля, кошку бросить? Да на, лови, с-сука! - размахнувшись, Геннадий запустил Нэрвен в лицо эльфу. - Подавись!

Финаллас отскочил в сторону, и кошка, придушенно взвизгнув, улетела в сторону кровати. Упав на спину, она перекатилась через голову и, перевернувшись на живот, напряженно вжалась в покрывало. Нэрвен выпустила когти, и ее хвост заколотил, словно плеть, по серым бокам.

- С тобой потом разберусь, - шикнул на нее громила и, резко подшагнув к эльфу, ухватил его за длинные волосы. Дурной силы у него хватало с избытком; он дернул рукой, и Финаллас впечатался в сервант, больно ударившись затылком о металлическую ручку дверцы. Дерево за спиной тонко хрустнуло. Эльф попытался пнуть врага, но промахнулся, и пятка лишь стукнула в бедро разъяренному парню.

- Ах ты падла,.. - радостно, почти весело протянул Геннадий. - Еще отмахиваться смеет… ну давай, что еще придумаешь, а? А может, прощения попросишь? Конечно, я прощать тебя не стану, но давай, напоследок, подольше здоровеньким побудешь… Ну что замолчал, сученыш? - мягко, почти ласково произнес он. - Гордый, мля? Ну ничего, это ненадолго…

- Да пошел ты… к Агасферу! - эльфу оставалось только плюнуть в наглое раскрасневшееся лицо, и Финаллас харкнул, истратив на выражение презрения и ненависти все запасы слюны.

Геннадий вытер плевок со щеки, и ощерился. Его блекло-голубые глаза полыхнули неприкрытой, бешеной яростью. От мощного удара в скулу эльф не устоял на ногах и свалился навзничь. Посыпались пинки: громила метил поддых, по почкам, в лицо, в печень, и Финаллас скорчился на полу, пытаясь прикрыть уязвимые места, отклоняя голову и все яснее понимая, что лишь оттягивает неизбежное… Краем глаза он заметил, как лицо Сергея исказила гримаса паники - бывший “гражданский муж” Гильвен отодвинулся в сторону, чтобы разъяренный Геннадий не зацепил походя и его.

Скрипнула половица.

- Мля, еле выкопался,.. - голос Падди, сперва ошеломленный, быстро наполнился бешенством. - Да ты охренел, псих! А ну отошел от него, сука, я тебя щас,..

Слова с делом у гнома не расходились, и сориентировался Падди быстро. Послышался глухой стук удара, и Геннадий охнул, отпрянув назад и прекратив избиение. Громила что-то неразборчиво прорычал и развернулся к новому врагу, отшвырнув мешающегося на пути полуэльфа в сторону. Сергей ударился лицом о спинку кровати, и из ноздрей потекла густая юшка, смешанная с кровью. Он тонко всхлипнул и сжался в комок, уткнув нос в колени.

Финаллас со стоном приподнялся на локте и бросил взгляд вокруг себя. Падди и Геннадий стояли друг напротив друга, сжав кулаки, набычившись, готовые кинуться друг на друга. Под ухом громилы быстро наливался синевой здоровый кровоподтек.

- Ты, жирдяй, берега попутал? - процедил Геннадий. - Зубы, мля, лишние выросли?

- Александр, - протянул Сергей, поднимая залитую кровью голову, - ну зачем же вы лезете не в свое дело?.. Вмешиваетесь в конфликт, не имеющий к вам никакого отношения, мешаете вести воспитательную работу… Лучше уйдите, поверьте, вы не поможете этому дурачку и лишь пострадаете сами…

- Это мой дом, - глухо проговорил Падди. - Это мой гость и друг. Я за своих вписыв…

- А-а-а, мля! - Геннадий в дискуссию вступать расхотел. Громила наклонил голову, и, словно баран на ворота, бросился на Падди. Парни с грохотом повалились на пол и покатились по нему, осыпая друг друга крепкими затрещинами. Неожиданная атака имела успех: Падди не успел вовремя прикрыться от удара, и вскоре оказался внизу, лицом в пол. Геннадий вошел в раж: сидя верхом на противнике, он наносил ему крепкие удары по бокам, по лицу, по голове. Падди рычал, ругался, но в его голосе все чаще прорывались болезненные вскрики, и эльф с ужасом понял: если ничего не сделать, они обречены. Обезумевший от злости громила может их покалечить, а то и убить… потом, конечно, пожалеет о своей дури, но ни Финалласу, ни Падди с того легче не будет. Да и Нэрвен тоже…

- Мияяяу! - услышал эльф громкий кошачий вопль. Он машинально обернулся на звук. Нэрвен вскочила на столик, где стояла тяжелая хрустальная ваза, опрокинула ее набок и, не удовлетворившись причиненным разгромом, подтолкнула носом к краю столешницы. Ваза шлепнулась на пол, и Нэрвен, спрыгнув следом, покатила ее вперед, туда, где валялся еще не до конца пришедший в себя эльф.

- Мияяяур! Мрааурряу! Мя! Мрря!

Пальцы эльфа неуверенно сомкнулись на узком горлышке вазы. Кошка поддела головой руку Финалласа и… подняла лапу, словно указывая… на затылок громилы, увлеченного избиением.

- Мряффрурмяя! Шши! Шши! Мяурруряр! Шши!

- Ударить? По голове? - если бы у Финалласа было время удивляться, он бы сам себе не поверил: кошка вручает ему оружие… и показывает, что делать? Бред, чушь… но думать было некогда.

- Мя! Мияяяяяяу! Шши!

- Хорошо, хорошо, - эльф кивнул и застонал от боли, пронзившей висок. - Попробую, - он чуть поколебался, почувствовав головокружение, и решившись, добавил: - Как стукну, закогти ему жопу! Сильно! Я прикрою! Поняла?!

- Мяу! - решительно отозвалась кошка. Неужели и вправду… поняла?

Финаллас с трудом поднялся на четвереньки, сжимая в руке горлышко вазы. Несколько метров до корчащихся на полу людей показались ему марафонской дистанцией. Финаллас со стоном приподнялся на колено и, размахнувшись, опустил шарообразное основание вазы на бритый затылок Геннадия.

Удар получился неожиданно сильным. Ваза рассыпалась на сверкающие осколки, оставив в руке эльфа длинный обломок с острой, как кинжал, гранью. Многочисленные порезы на голове Геннадия окрасились ярко-алым, но сознания, вопреки смутной надежде эльфа, одурманенный адреналином отморозок не потерял - лишь громко застонал и в бешенстве обернулся.

- Ах ты сука гнойная! Убью, падла!

- Мияяяяу! - в воздухе промелькнула серая тень, и чуть пониже спины Геннадия повисла Нэрвен, вцепившись в натянутые джинсы всеми четырьмя лапами. Из-под когтей проступила кровь. Геннадий взвизгнул и, не глядя, попытался рукой смахнуть кошку со своих штанов. Не преуспел: Финаллас, сделав над собой очередное неимоверное усилие, успел подставить под неловкий удар свой хрустальный “клинок”. Рукав свитера украсился длинным, неаккуратным разрезом, но и “кинжал” разлетелся вдребезги.

Громила поднялся на ноги и повернулся к эльфу. На его лицо было страшно смотреть: утратив всякое сходство с разумным существом, закатив налитые кровью глаза, он двинулся, покачиваясь, на Финалласа. В зрачках парня читалось лишь желание убивать… За спиной отморозка выросла массивная тень. Падди оклемался быстрее, чем Финаллас. Его глаза, заплывшие от синяков, кажется, плохо различали происходящее, но шансом обернуть бой в свою пользу гном все же собирался воспользоваться…

- Нэрвен, уходи! - Финаллас сообразил, что пытается сделать товарищ. Кошка отцепилась от джинсов Геннадия, и, оттолкнувшись всеми лапами, отлетела в сторону. Падди занес ногу и от всей широты своей гномьей души отвесил врагу добрый пендель, аккурат по свежим ранам, оставленным кошачьими когтями. Финаллас едва сумел уклониться, когда жертва гномьего пинка пропахала носом пол, вылетев за дверь комнаты и завершив полет, вписавшись темечком в косяк входной двери.

Геннадий тихо простонал что-то неразборчиво нецензурное и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он бросил затуманенный злобой взгляд на Падди и Финалласа. Гном и эльф выглядели откровенно жутковато: окровавленные, покрытые кровоподтеками, с одинаковыми бешеными ухмылками-оскалами; Финаллас все еще сжимал в руке горлышко вазы, превратившееся в короткую “розочку”; Падди, протянув руку к притолоке, с хрустом отломил крепкую доску с парой длинных, торчащих наружу ржавых гвоздей и, осклабившись, покачал импровизированное оружие в руке. Внизу, напрягшись и выпустив когти, прижалась к полу Нэрвен, примериваясь для прыжка…

Громила отпрянул назад и, запустив руку за пазуху, вытащил черный, поблескивающий лезвием на свету охотничий нож. - Не подходи! - неожиданно тонким, резким голосом заверещал он. - Не подходи, порежу, суки! А-а-а!

- Миияу! - нож отлетел в сторону. Геннадий взвизгнул, кисть руки прочертили четыре глубоких пореза. Нэрвен взлетела врагу на плечо, ударив когтями по лицу, и отпрыгнула вбок. Из ран на лбу громилы полилась кровь, заливая глаза. - Мяяшшш!

Геннадий нащупал ручку все еще приоткрытой двери и вывалился на лестничную площадку. О сопротивлении он уже не думал: сбежать бы. Он кинул взгляд на ведущую вниз лестницу и сделал шаг назад.

- Эй, куда, мать твою! - крикнул Падди. - Деньги вернуть не забудь, козел!

- Да… подавитесь, мля,.. - хрипло выдохнул Геннадий и, вытащив из кармана горсть смятых купюр, швырнул их в открытый дверной проем. Пытаясь сохранить хотя бы остатки достоинства, он встал, пошатываясь, оперся на перила и сплюнул, вытерев со щеки пятна крови.

- Я этого так не оставлю, - зло выдохнул он. - Вы, мля, еще не знаете, с кем связались, падлы… Найду и урою, так и знайте…

- Катись давай, ублюдок, - вздохнул Падди. - И чтоб дорогу сюда забыл, иначе в следующий раз с ментами разбираться будем!

Геннадий поковылял вниз по лестнице, держась одной рукой за окровавленную голову, а другой - за пострадавшую задницу. Падди прикрыл дверь и, облегченно выдохнув, прислонился спиной к холодильнику.

- Охренеть приключеньице, - тяжело проговорил он. - Ох, что мне матушка устроит, когда узнает, что мы тут натворили…

Финаллас наклонился и подобрал с пола измятые деньги. Пересчитав их, он хмыкнул:

- Вот ведь сволочь! Не все вернул, десятку себе все же отжал, гад… И что мы скажем Гильвен?

- Я бы на вашем месте, Максим, - послышалось из комнаты, - крепко подумал бы о том, что вам скажут… другие люди. Серьезные. Какие же вы идиоты, ребята, вы же сами себе жизнь гробите…

- Как там этот хрен выдал? - обернулся Падди на голос. - “Хмырям слова не давали”… Завалил бы ты хлебало, Сережа, а то мы ведь все еще злые и конфликтные. Сейчас скажешь что-то не то, и пойдешь отсюда напрямик к стоматологу…

- Да вы же поймите, дурачье, они же этого так не оставят, они… аййй! - фраза Сергея оборвалась испуганным криком.

- Мияяшшш! - подала голос кошка.

Падди вошел в комнату, осмотрелся и вдруг глухо рассмеялся.

- Финлас, - позвал он, - ты глянь-ка на нашего… должничка… Кажется, с него сейчас виру кровью брать будут!

Эльф проковылял в комнату, держась за бок: все же досталось ему крепко. Посмотреть было на что: Сергей валялся на полу навзничь, лицом к потолку, зажмурив глаза. На его груди гордо восседала Нэрвен, положив лапу с выпущенными когтями ему на веки. Небольшое движение, и…

- Уберите ее! Пожалуйста! - тихо прошептал Сергей. - Она же сейчас…

- Оставь его, Нэрвен, - попросил Финаллас. - Не марай когти об это дерьмо.

- Мияу, шши,.. - кошка обернулась к эльфу. - Мияурр.

- Кыш, - вздохнул Падди. - Так, кажется, Гильвен ей говорит…

Кошка чуть провела лапой по лицу Сергея, оставив под глазом пару тонких царапин. Тот обреченно взвизгнул. Нэрвен вспрыгнула на кровать и принялась ожесточенно вылизываться, пытаясь смыть с себя запах боя и пятна крови, запачкавшие блестящий серый мех на груди.

Сергей с трудом принял вертикальное положение, и, утерев сопли и кровь с лица, с укором посмотрел на эльфа и гнома.

- Что же вы наделали, дурни, - вздохнул он. - Мне ж теперь вовек не расплатиться… Вы мне всю жизнь испоганили, по миру, считай, пустили… Не совестно, а?

- Ядрен корень! - поразился Падди. - Этот сукин сын еще и стыдить нас вздумал! Ну Гильвен, вот ведь пустила, что называется, козла в огород!

- Угу, - согласился Финаллас. - Пришел, как к себе домой, привел хрен знает кого, чужую заначку распотрошил, и ведь ни капли смущения, будто так и надо. Может, зря мы Нэрвен с него согнали?

- Мяу, шши, - подтвердила кошка, отвлекшись от гигиенических процедур. - Мшширяурряумяр.

- Вы не понимаете, Максим, - Сергей неловко проковылял к двери. Выглядел он уже далеко не так щеголевато, как в начале: залитый кровавыми соплями воротник, сбившийся набок галстук, свисающий из-под распахнувшегося пальто. - Ценно человеческое здоровье, а деньги… это всего лишь деньги.

- Ага, - хмыкнул Падди, - особенно когда они чужие… Катись-ка ты отсюда, мразь паскудная, и если я узнаю, что ты вокруг нашей подруги снова круги нарезаешь, так разбитым носом не отделаешься уже. Твой-то адрес она знает, а когда узнаю и я… Только вот что, - спохватился он. - Ключи отдай-ка!

- Мне их дала Лена,.. - начал Сергей.

- А я забираю, - Падди красноречиво махнул оторванной притолокой. - На правах хозяина. Отдал, быстро!

Сергей, вздохнув, вытащил из внутреннего кармана пальто ключ и вручил его Падди.

- Я… может, без обид, парни? - попросил он. - Понимаете, не мог я иначе…

- Не понимаем и не поймем, - отрубил хозяин квартиры. - Обиду держим и держать будем. Пошел вон!

Щелкнул дверной замок, и Финаллас облегченно опустился на измятую, усыпанную осколками от разбитой вазы, кровать. Кошка сидела рядом, что-то неразборчиво мурлыкая себе в усы.

- ..Спасибо, Нэрвен, - тихо проговорил эльф. - Без тебя мы бы не справились, возможно, и не выжили бы,.. - он потянулся погладить серую воительницу по загривку, но та уклонилась, как обычно, от его руки, чуть шлепнув по ней лапой. - Извини, - Финаллас убрал руку. - Вижу, наш союз был временным и вынужденным, все возвращается на круги своя? Но все равно, спасибо тебе.

- Мяу, шши, - тихо мяукнула Нэрвен и вернулась к прерванному занятию.

Падди с печалью обозрел разгром, образовавшийся в комнате после драки: разбитую вазу, пятна крови и грязи, проломленную спиной Финалласа стенку серванта.

- Ох, - вздохнул он, приложив руку к заплывшему глазу и зашипев от боли. - Ну и срач мы тут развели, смотреть жутко. Что нам Гильвен скажет, когда вернется, подумать страшно. Ты в порядке, Финлас?

- Да так,.. - эльф с усилием вздохнул: грудь, куда пришелся удар Геннадия, все еще ныла. Не приведи королева-голубка, ребра треснули… - До драки было лучше. Ничего, полчасика посижу, оклемаюсь, приду в себя, и надо будет, наверное, хоть слегка умыться и прибраться… А все-таки, - он напряженно, но искренне улыбнулся, - союз гнома и эльфа это сила. Мы победили.

- Есть чем гордится, - согласился Падди. - Будем гордыми, пока Гильвен не пришла, уж она-то точно спустит нас с небес на землю. А мне потом и от матушки достанется, что квартиру разнесли в хлам. Может, ментов вызвать, как считаешь? - поколебавшись, добавил он. - А то хрен знает, не надумает ли этот Геннадий с подкреплением явиться?

Финаллас покачал головой. Опасения Падди, конечно, были резонны, но милиция - это протокол, паспортные данные, следствие… суд, на который их свидетелями позовут. А эльфу светиться перед властями все же не стоит - кто знает, не дойдут ли эти протоколы до инквизиции? Как бы не пришлось пожалеть, что не случилось сдохнуть в сегодняшней драке.

- Да ну его к ежикам болотным, - подумав, ответил он. - Просто не буду открывать дверь непонятно кому и всякое такое… Явится еще раз, тогда и наберем в милицию, а сейчас, пока менты примут вызов, пока приедут, этот козел уже на другом конце Питера будут, как его искать?

- Тоже справедливо, - вздохнул Падди. - Но поостеречься все же надо, и Гильвен предупредить, чтобы тоже у людей на виду была. А если вдруг что, меня на помощь зовите, да и остальные наши, наверное, навестить Гильвен не откажутся. Мы своих держимся, это правило четкое. Дела бросим и на помощь прибежим, как сможем. Кстати, о своих, - он чуть помолчал и добавил, - будем знакомы, Финлас. Мое имя - Наргункелед. Если хочешь, обращайся ко мне так… только не при всех, для остальных пусть тайна останется тайной.

* * *

- Да, Сережа про них однажды рассказывал, - сообщила Гильвен, аккуратно протирая перекисью ссадину на затылке Финалласа. - Или, скорее, хвастался: мол, вся окрестная шпана за него, если что, стоять будет, потому как с их вожаком он на короткой ноге еще с тех пор, как они в одной школе учились. Главное, не забывать отстегивать им на “крышу” и не пытаться всучить левое и бракованное железо, если натурой взять пожелают.

- Железо? - не понял Финаллас. - Он что, компьютерами торгует?

- Автозапчастями, - пояснила девушка. - У него небольшой магазинчик в Купчино. В общем, не бедствует, а если бы к нему местный криминал не присосался, так, может, и процветал бы.

- Купчино район специфический, - Падди задумчиво стукнул молотком по притолоке, пытаясь приспособить ее на законное место. - В советское время там кого попало селили, куча общаг, тесно, из развлечений - алкоголь да мордобой… Сейчас еще плюс-минус терпимо, но лет десять назад туда даже менты рисковали только толпой сунуться. А обычному человеку с другого района туда ходу вовсе не было, потому что возвращались такие храбрецы побитыми и ограбленными, а кое-кто не возвращался вовсе. Сейчас, конечно, купчинская братва чуть повзрослела и заматерела, но иногда проявляется, по старой памяти. И подрастающее поколение, опять же, традицию подхватывает.

- Думаешь, - Финаллас с присвистом втянул сквозь зубы воздух, когда Гильвен слишком сильно нажала на рану тампоном с перекисью, - этот Геннадий из купчинской банды?

- Вряд ли, - пожал плечами Падди. - Во всяком случае, не из основного, так сказать, состава, иначе бы мы так легко не отделались. Там бойцы крепкие, тренированные и серьезные, злобной кошкой и деревяшкой с гвоздями их не напугать.

- Думаю, Геннадий из тамошней полукриминальной молодежи, - подтвердила Гильвен, - таких компаний там по две штуки в каждой подворотне. Тоже, конечно, ничего хорошего, - поспешно уточнила она, - купчинские из них себе пополнение набирают и оттого дают им определенную свободу действий, прикрывая от ментов и позволяя кормиться с пары-тройки ларьков на рынке. Если сумеют поставить себя, их старшаки оценят и приблизят…

- Откуда ты это знаешь? - удивился Финаллас.

- Коллеги писали как-то репортаж по милицейской линии, - вздохнула девушка. - А я вычитывала, верстала и немного редактировала, вот и набралась по ходу дела.

- В общем, приблатненная шпана, - подытожил Падди. - Понты пока что превосходят возможности, но и возможностей несколько поболее, чем у мирного гражданина. Что тут сказать… вовремя ты, Гильвен, решила родню навестить! До Иркутска, или откуда там ты, эти ребятки точно не дотянутся. А через пару-тройку лет и проблема снимется: кто-то остепенится, кто-то сядет...

- А у тебя здесь проблем не будет? - спросил Финаллас. - Ты-то в Питере остаешься…

- Здесь не будет, - отмахнулся Падди. - Разве что нахрапом попытаются взять, как сегодня. Или в подворотне как бы между делом подкараулить. Но вот если купчинские придут к Мосбану толпой и с претензиями, тут найдется кому встретить их и разъяснить по понятиям, что в чужой район со своими предъявами не ходят. У меня ведь со школьных времен знакомые тоже имеются, да и милиция в центре поактивнее и пожестче. Вообще такие темы, как сбор долгов на чужой территории, решаются среди авторитетных людей, которые за долг в тридцатник и поцарапанное рыло низового бычка даже не почешутся. Отыгрываться купчинские будут на Сереже, и вот ему точно небо с овчинку покажется! Повезет, если магазинчик запчастей за собой сохранит.

Падди прошелся по комнате и окинул хозяйственным взглядом пейзаж. После уборки комната выглядела чуть приличнее, если, конечно, не приглядываться.

- Что мы имеем по итогам сегодняшнего дня? - вопросил в пространство он. - Из потерь - несколько синяков и ссадин, десять косарей в российской валюте, оторванная притолока, разбитая вдребезги ваза богемского хрусталя и треснувшая дверца серванта. Неприятно, но терпимо. Сохранено - живая кошка, тридцать с чем-то тысяч сбережений и чувство собственного достоинства. Хотя, конечно, ради полного сведения дебета с кредитом и стоило бы Сереже челюсть на затылок свернуть…

- А приобретения есть? - полюбопытствовала Гильвен.

- А то ж, - важно кивнул Падди. - Во-первых, мы опытным путем доказали правоту Толкина, что союз гнома и эльфа - это сила.

- Мяу! - вставила реплику Нэрвен.

- Да-да, точно, - поправился Падди. - Союз гнома, эльфа и кошки это вообще вундерваффе. Абсолютное оружие, хоть и точечного поражения. Во-вторых, если, конечно, Финлас не возражает, я почту за честь считать его своим другом и соратником, а себя - должником за помощь в драке с Геннадием…

- Да брось, Падди, - поморщился эльф, - какие долги между друзьями? Я, конечно, ни в коем случае не возражаю, даже напротив, обеими руками и кончиками ушей за, но Гимли и Леголас, наверное, долгами не мерялись…

- За вас, эльфов, не скажу, - усмехнулся гном, - но у нас, гномов, дружба - это не только совместные пьянки, но и четко проговоренные обязательства. Одного “спасибо” тут маловато будет! Ты, Финлас, считай, мне жизнь и здоровье спас!

- А ты мне, - возразил эльф. - Думаешь, я бы один от Геннадия отбился? Что-то я сомневаюсь! И вообще, если так посмотреть, мы оба в долгу перед Нэрвен, это ведь она…

- Мрррряур, - кошка, услышав свое имя, подошла к Финалласу и потерлась об его ногу. - Муарруяр, шши…

Финаллас откинулся на спину и не сдержал зевок.

- Ох, меня все это вымотало до упора, - вздохнул он. - О чем бишь я? Да, про Нэрвен, кажется…

- Ага, - согласился Падди, - хорошая у тебя котяра, Гильвен, очень помогла нам в драке. Как она этому Геннадию грабли располосовала!

- Мне вообще показалось, - поделился Финаллас, - что она ведет себя как разумное…

- Мряурр, шши…

- Разумное,.. - Финаллас снова зевнул. - Блин, меня на ходу срубает, а ведь хотел еще пообщаться…

- Да не страшно, - хмыкнул гном. - Мне, в общем, тоже давно пора уходить, так что отдыхай. Может, я в ближайшие дни еще к вам заверну… Кстати! - вдруг осенило его. - Гильвен, ты ведь будешь на тренировке в это воскресенье? Ну там с народом поговорить, попрощаться перед отъездом, контактами обменяться… А возьми с собой Финласа, а? Думаю, и ему интересно будет, все не сидеть в четырех стенах в компании твоей кошки, и наши, наверно, захотят поболтать, пива выпить, опытом обменяться. Я ведь видел, как Финлас мечом машет, еще там, на игре…

- Финлас, что думаешь?.. - обернулась Гильвен к другу и осеклась: эльф уже лежал с закрытыми глазами, тихо посапывая: сон сморил Финалласа моментально, словно бы к его лицу кто-то невидимый поднес маску с медицинским наркозом. Рядом свернулась калачиком Нэрвен, укрыв нос пушистым серым хвостом. - Ох, ты уже спишь, - шепотом добавила девушка. - Ладно, завтра спрошу, уверена, он не будет против.

- Пойдем, не будем мешать, - улыбнулся Падди. - Ему сегодня крепко досталось, конечно. Пусть спит, глядишь, сон ему на пользу будет.

- Соглашусь, - тихо ответила Гильвен. - Пусть отдохнет и разгрузит мозги, а то он ведь уже заговариваться начал от усталости, про разумных кошек что-то невнятное…

Глава 7. Аномальные эльфы

На темном безлунном небе мерцали яркие звезды, заливая колеблющимся сиянием белую пустошь без конца и края. Ноги по колено утопали в рыхлой толще, и резкие порывы зябкого ветра бросали в лицо колючие снежные осколки, переливающиеся в воздухе россыпью разноцветных отблесков. От стылой дрожи не спасал ни плотный шерстяной плащ, ни обмотанные овчиной сапоги, ни надвинутый на лицо капюшон, отороченный слипшимся в сосульки мехом. Холодный воздух раздирал легкие, с трудом выдыхавшие облачка пара, тут же превращавшиеся на морозе в тонкое ледяное крошево. Он брел, согнувшись под тяжестью груза, оттягивавшего плечи так, будто заплечный мешок был набит свинцовыми чушками, и шептал себе под нос не то клятвы, не то проклятия на языке, слов которого не понимал и сам. На поясе висел, путаясь в ногах, длинный меч в кожаных ножнах, и он боялся прикоснуться к его украшенной самоцветами рукояти, ожидая, что задубевшая на морозе кожа ладоней примерзнет к золотой инкрустации на коже оплетки. Холод пробирал до костей, и растрескавшиеся на морозе губы обжигало стылой болью. Неприятно сосало под ложечкой, и на сердце лежала жутковатая тяжесть. На горизонте вздымались голубовато-серые ледяные утесы, и где-то вдалеке слышался тихий треск, предостерегающий путника об опасности: под тонким слоем льда плескалась ледяная соленая океанская вода. Если не повезет сделать неверный шаг, он обречен: холод полыньи выпьет из него жизнь прежде, чем он успеет хотя бы позвать на помощь… Кого?

С трудом подняв голову, превозмогая боль в затекшей шее, он остановился и огляделся. Нет, путь по снежной пустыне торил не он один. Спереди, сбоку, сзади брели темные фигуры, закутанные в плащи, несущие тюки, коробы, мешки, тихие, мрачные, безучастные, словно призраки прошлого… или будущего, исполненные той же безнадежной покорности судьбе, что отягощала и его думы. Да, судьба вела его туда, в недра ледяной пустоши, он должен был идти, шагать, выжимая из себя последние силы, вслед за… Он поднял глаза выше. Да, вслед за знаменем, на ярко-синем полотнище которого, обвисшем под тяжестью изморози, как он знал, сияла белая восьмиконечная звезда. Да, он шел за этим знаменем уже многие годы, и если его жизни не суждено прерваться в этой стылой бесконечной ночи, будет идти и дальше, всегда, до самого конца. Он поклялся в верности тому, кто однажды воздел к небесам это гордое знамя, и клятва - единственное, что не дает ему упасть в сверкающий снег, отчаяться, лишиться надежды. Нельзя и помыслить о том, чтобы подвести лорда… вождя… короля… Надо собраться с силами. Надо идти. Как бы ни было тяжело. Как бы ни было… горько. Отчего? Он почти забыл… Но нет. Забывать нельзя! Надо… искупить. Этот путь во льдах - лишь малая часть грядущего искупления. В чем же часть большая? Он не помнил. Только лед, только холод, только стылый блеск равнодушных звезд над головой и неровный шелест шагов тех, кто разделил с ним и вину, и боль, и присягу. Надо идти. Туда. За знаменем. За искуплением. За королем.

Порыв морозного ветра налетел, будто бы ниоткуда. Взметнулось снежное крошево, скрыв от его взгляда знамя и фигуры спутников. Занялась ледяная круговерть, застилая глаза, принуждая опустить взор, чтобы ресницы не слиплись от изморози. Взвыла буря, словно волк в ночи, жаждущий добычи, крови, замедлившей бег в жилах и застывающей в сердце. Он снова шел, не зная, куда, не видя вокруг никого и ничего, кроме сверкающего вихря, кидающего в лицо сухие, сверкающие хрустальными осколками иглы. Это… конец, подумал он. Я заблудился. Я один. Я не найду своих в этом буране. Мое искупление свершится здесь… сейчас… Мой путь завершен. Хоть бы это случилось сразу…

Он обессиленно опустился на колени. Сил идти не было. И когда в холодном буране проявилась тусклая массивная тень, очертаниями схожая с хищным зверем, он с удивлением понял, что ощущает… облегчение. Гибель в когтях чудовища неприятна, но мгновенна… все лучше, чем умереть от холода, чувствуя, как по капле утекает из его плоти тепло и жизнь. Только не тяни, мысленно взмолился он, протянув руку к звероподобной тени. Не играй. Сделай это быстро…

- Не дури, шши! Забрел во сне в Хэлкараксэ и так впечатлился, что помереть решил? Сейчас как цапну, разом чушь из головы выветрится!

Тень, оказывается, была наделена даром разумной речи! Но слова, прозвучавшие из пасти чудовища, были какими-то… неправильными, не теми, что должны были звучать здесь, сейчас, в этом месте, в эту… эпоху. Что оно говорит? Почему… кому? Кто это? И кто тогда он?

Чудовище плавным движением перетекло к нему, и он ощутил мягкое тепло. Мороз не то чтобы ослабел, но как-то... отступил? Перестал иметь значение?

- Вы, шши, и так народ на голову слабый, - продолжала возмущаться громадная зверюга, - а когда вдобавок и квэнами становитесь - вообще психи полные! Себя не жалко, так хозяйку бы пожалел! Каково ей будет обнаружить у себя на кровати твою хладную тушку, а, голфинг ты недогруженный? Не окажись я вовремя в твоем глюке, так бы и случилось, поверь! Уж я-то знаю…

Проморгавшись, он разглядел разговорчивое чудовище. Зверь больше всего напоминал громадную… пантеру? Снежного барса? Серо-серебристый цвет мягкой шерсти кое-где нарушался тонкими нитями ржаво-бурого оттенка… Что-то знакомое… нездешнее, но очень памятное, будто бы совсем недавно он видел это… существо. Но, кажется, размерами оно все же было чуть поменьше…

- Нэрвен? - оторопело выдохнул он. - Это ты? Здесь? Как?

- Оклемался, значит, - облегченно рыкнула здоровенная кошка. - Узнал. Хфррр… Я уж думала, и в самом деле тебя надо цапнуть, да покрепче, чтобы мозги на место встали. Хотя какие там у вас, шшши, мозги, вы все больше сердцем думаете, оттого тебя так и накрыло… Знаешь, пойдем-ка отсюда, Финлас, не люблю я такие пейзажи, неуютно мне в них. Да и тебе тут не стоит находится слишком долго, свою смерть созерцать не всякому человеку на пользу. А ты, того хуже, шши…

- Куда пойдем? - из всех вопросов, вертевшихся у него на языке, Финаллас выбрал самый, как ему показалось, уместный. - Обратно? К королю?...

- У твоего короля своя дорога, - гигантская кошка мяукнула, как показалось эльфу, с некоторой грустью. - Ты о ней в книжке прочитаешь, которую тебе хозяйка дала. Но тебе в той истории места нет, твоя судьба в Тех Землях завершилась здесь, во льдах Хэлкараксэ, а ее продолжение создашь ты сам и в иной реальности. Нет, Финлас. Мы просто уйдем туда, где сможем поговорить нормально. Как могли бы поговорить дома, если бы ты умел понимать речь каутас…

- Кого-кого? - переспросил Финаллас, поднимаясь на ноги и отряхивая с плаща снег. Холод почти уже не ощущался, хотя буран все еще кружил окрест них, застилая обзор. - Каутас? Кто это?

- Это я, - мурлыкнула кошка. - Вернее, так зовется мой род, или, может быть, вид, я до сих пор не разобралась, как вы, шши, это определяете. От Гильвен тут толку мало, знаешь ли, да и от тебя не сильно больше… Ты ведь это и сам понял, правда? Хорошо, хоть растрепать кому попало не успел. Я тебя вовремя усыпила.

Финаллас остолбенел, осознав, наконец, происходящее.

- То есть… ты и в самом деле… разумная кошка? - пробормотал он. - Это, получается, не сон?

- Почему же? - мяукнула Нэрвен. - Сон. Самый обычный сон, шши. Но мы, каутас, умеем входить в ваши сны, и менять их ход по нашему разумению. А разумением, ты прав, мы не обделены, в пример бы вашему племени, кстати. Только сейчас сообразил? Впрочем, что с тебя взять, шши, одно слово…

- Зачем ты на меня шипишь? - осторожно поинтересовался эльф. - Я разве что-то обидное сказал?

Кошка промурлыкала что-то неразборчивое, но, как показалось, словно бы с ехидцей.

- Смешные вы все-таки существа, шши. Вроде бы из одного мира с нами пришли, а ума и знаний - как у местных, а то и похуже порой. Не понял, правда? Я каутас, так вы называете мой народ. Ты шши, так мы называем вас.

- То есть “шши” - это просто “эльф”? - понял Финаллас.

- Именно, - подтвердила Нэрвен. - Вот ты и узнал первое слово на нашем языке. Глядишь, и еще что-то выучишь, для шши ты довольно сообразителен… Идем же. За мной.

Кошка мягко подтолкнула эльфа плечом, направляя его движение, и Финаллас зашагал рядом с серой громадиной навстречу снежной буре.

- Не особенно ты высокого мнения об эльфах, я смотрю, - заметил он. - Расскажешь, почему?

- Отчего бы и не рассказать? - Нэрвен повела плечами, совсем как человек. - Только вряд ли тебе мой ответ понравится… Воняете вы, шши, преотвратно. А для нас, каутас, запах так же важен, как для вас зрение.

- Воняем? - Финаллас так удивился, что даже забыл обидеться. - Даже сейчас? Тогда почему ты…

- Во сне я хозяйка, - мурлыкнула кошка. - Не хочу чуять твой смрад, вот и не чую. В реальности, конечно, тебя терпеть сложнее, потому и не подхожу, и гладить не даюсь. Противно.

- Странно тогда, - усомнился Пробужденный, - что ты от Гильвен не сбежала. Или она не пахнет? Или, - он поколебался, но все же добавил, - она не эльф?

- Да нет, она шши, - задумчиво проговорила Нэрвен. - И пахнет, но совсем чуть-чуть, почти незаметно, если специально не принюхиваться. Терпимо, в общем. А ты вот поначалу вонял так, что у меня глаза слезились. Тут ведь в чем еще беда - ваш запах нам не просто неприятен, он вызывает злость, ярость… Не будь ты гостем моей подруги-хозяйки, не выдержала бы, цапнула. А так просто сторонилась.

- Поначалу? - спросил эльф. - То есть теперь, получается, я пахну… меньше? Почему?

- Не знаю, - легко мурлыкнула Нэрвен. - Да и не особенно хочу разбираться. Но у тебя запах в последние дни и в самом деле ослаб, то ли я притерпелась, то ли общение с Гильвен на тебя как-то благотворно повлияло. Если так дальше пойдет, может, и погладить разрешу… через недельку.

- А люди так пахнут? - полюбопытствовал Финаллас. - Вот Сергей, скажем…

- Нет, от него запахи другие, не как у шши, - мяукнула кошка. - Тоже отвратные, конечно, ну так мир запахов богатый, и дурные ароматы тоже разные. Но об этой крысе в человеческом облике я говорить не хочу, другой у меня к тебе разговор… Кстати, мы пришли, здесь и побеседуем.

Финаллас огляделся. Пейзаж вокруг них с Нэрвен изменился разительно. Они стояли на полянке, заросшей кустиками черники, и по сторонам вздымались высокие, прямые сосны. Разноцветный лишайник и пушистый мох покрывал корни деревьев и разбросанные тут и там гранитные валуны. На небе сияло и ощутимо пригревало яркое солнце. Но жарко не было: это удивило эльфа, смутно помнящего, что он был одет в теплый зимний наряд, подходящий для путешествия по снежной пустыне, но вряд ли уместный в летнем лесу. Украдкой ощупав себя, Финаллас обнаружил, что на нем надета легкая рубашка, заправленная в свободные джинсы.

- Где это мы? - спросил он.

- Понятия не имею, - бросила Нэрвен, усаживаясь возле длинного бревна, рядом с которым темнела проплешина старого кострища. - Подсмотрела как-то у Гильвен во сне. Я кошка домашняя, из города за всю свою жизнь не выбиралась ни разу. Но чем-то мне это место по нраву, мррр, тепло, красиво, тихо… Присаживайся и ты, что на ногах переминаться? Как вы вообще умудряетесь на них стоять, всегда удивлялась. Всего-то две опоры, неустойчиво же…

- Да, здесь хорошо, - согласился Финаллас, осторожно присаживаясь на бревно напротив кошки. - Спасибо, что показала мне это место. Ты умеешь ценить и видеть красоту, как не всякий эльф может.

- Мрр, - польщенно мурлыкнула кошка, но тут же поправилась, - хотя, конечно, куда вам, шши, до нас, каутас. Ты и половины красоты этого места ощутить не способен, с твоим-то бесчувственным носом! Запахи тут такие, что сердце радуется. Завидуй, шши.

- Завидую, - улыбнулся эльф. - И все же благодарен от всей души. Так о чем ты хотела со мной поговорить, Нэрвен?

- О чем хотела, о том и поговорим, - громадная кошка тихо рыкнула, видимо, демонстрируя серьезность намерений. - О секретах. О знаниях. И о том, что не всяким секретом и не всяким знанием полезно делиться для твоего, шши, здоровья.

- Ты мне, что, угрожаешь? - изумился Финаллас. - Что я такого узнал?...

- Предупреждаю, - перебила его Нэрвен. - Но очень настойчиво. Что ты такого узнал? Ты узнал, кто я такая. Догадался об этом, когда я вам с Падди в драке помогла… или, вернее, вы мне помогли крысеныша и его пса из дома выгнать… И едва не раскрыл походя мою тайну и ему, и Гильвен.

- Так Гильвен не знает о тебе? - удивился эльф. - Ты ей не сказала? Не приходила к ней в сон, не говорила, как сейчас со мной? Почему?

- Не хочу, - раздраженно рыкнула Нэрвен: вопрос ей, кажется, не понравился. - И не говорила. В сон к ней ходила, бывало, но разговоров не заводила, незачем. Мне, знаешь ли, нравится жить, как обычной кошке: кормят, гладят, работать не заставляют… Как там у людей говорится? Не жизнь, а малина. Кстати, не подскажешь, что такое малина?

- Ягода такая, - пробормотал Финаллас. - Сладкая…

- Тьфу, - фыркнула кошка. - И как вы такую пакость жрете? Мне даже подумать тошно. Мясо ведь и вкуснее, и сытнее… В общем, не хочу я, чтобы Гильвен о моем разуме знала. К разумному существу и вопросов больше, и требования выше, а я, как положено нормальной кошке, существо ленивое и напрягаться готова разве что ради игры или редкого лакомства.

- Мне ты открылась, - заметил эльф. - Почему?

- Так выхода другого не было, - вздохнула Нэрвен. - Поведи я себя как неразумная кошка, этот пес Геннадий вас бы покалечил, а меня бы в окно выкинул. Тут уже не о секретности думать пришлось, а о выживании. Я и так-то едва спаслась, твоими стараниями, конечно. Благодарю, кстати. Но все же я тебя хочу попросить лишнего не болтать. А то знаешь ли, всякое может случиться, шши… Очень неприятное и для тебя, и не только…

- Погоди, то есть ты хочешь, чтобы я… соврал сородичу? - возмутился Финаллас. - Скрытничал с Гильвен, отказался от слов, сказанных другу, Падди? Тебе не кажется, что ты малость… требуешь лишнего? У меня, между прочим, тоже есть чувство собственного достоинства! Да и что ты можешь мне сделать, киса? Глаза во сне выцарапать?

- Могу и выцарапать, конечно, - кошка выпустила когти и потянулась. - А могу и кое-что похуже. Хочешь, покажу? Смотри только, не обмочись от страха! Чего там вы, шши, больше всего боитесь? На костре сгореть? Мррряуррушш!

Идиллический пейзаж вокруг них замерцал, растворяясь в искрах бушующего… огня! Финаллас не удержал испуганного вскрика: он обнаружил, что, лишенный одежды, он прикован тяжелыми кандалами к высокому деревянному столбу, заваленному сухим хворостом, и у его ног, разгораясь, бешено пляшет яркое, горячее пламя. Верхние язычки костра уже касались, обжигая, голых пяток обреченной жертвы…

- Фмррфрмрря.

Снова мигнул окружающий мир, и эльф выдохнул, обнаружив себя снова сидящим на бревне, напротив пристально всматривающейся в него кошки.

- Понял? - мурлыкнула Нэрвен. - Мне нетрудно превратить в кошмар любой твой сон, на любом расстоянии, в любых обстоятельствах. И фантазией я не обделена, сейчас я не особенно и напрягалась. Мы, каутас, властны над вашими снами, оттого в свое время и не ужились с древними шши… И поверь, ссора со мной не в твоих интересах.

- Верю, - с опаской выдохнул эльф. - Убедительная демонстрация… Пожалуй, я начинаю тебя бояться.

- Это не вредно, - мяукнула кошка. - Бойся, глядишь, глупостей не сделаешь и не скажешь. А лучше просто исполни мою просьбу, и никаких сложностей у нас не возникнет.

- В таком вот контексте, - вздохнул Финаллас, - на просьбу это уже мало похоже. Скорее, на приказ пополам с шантажом.

- Хочешь, считай так. А не хочешь, просто не говори лишнего, и я не причиню тебе никакого вреда. Может, и что хорошее сделаю, - она чуть прищурилась.

- Например? - осторожно спросил эльф.

- Например, из ледяного бурана вытащу, - напомнила Нэрвен. - И приведу сюда, на эту полянку, которая тебе так понравилась. Это тоже, знаешь ли, не предел моих возможностей… Могу и знаниями поделиться, и даже немного лечить умею, особенно если боль не в теле, а в разуме коренится.

- Какими знаниями? - полюбопытствовал Финаллас. - Ты знаешь что-то, что неизвестно мне?

- Ты удивлен? - мурлыкнула кошка. - Знаю, конечно. Я ж не дикая подзаборная мурка, и видеть умею, и нюхать, и даже людскую письменность со скуки освоила.

- Ты умеешь читать? - поразился эльф.

- Может, и побольше твоего прочитала, - фыркнула Нэрвен. - А как бы иначе я распознала, что ты в Хэлкараксэ угодил? А еще, если хочешь, могу научить тебя нашей речи, чтобы мы могли с тобой общаться и в реальности. Кстати, может, и вправду хочешь? Было бы не вредно, раз уж ты так и так про мою тайную суть узнал… Могу прямо сейчас и заняться.

- Знаешь, наверное, хочу... Будет с кем поболтать, пока Гильвен на работе пропадает. Только это, наверное, дело не быстрое?

- Куда нам торопиться, мрр… Не забывай, мы с тобой во сне, а здесь я властна не только над событиями, но и над временем. В реальности пройдет лишь несколько часов, а здесь, на этой полянке, мы можем хоть неделю сидеть, никто нам не помешает. Не захотим ни есть, ни спать, ни отвлекаться. Ну что, займемся твоим образованием, шши?

- Вот кто бы мог подумать, что мне светит учеником кошки стать, - ухмыльнулся Финаллас. - Такие чудеса, пожалуй, покруче всякого Хэлкараксэ будут… Давай попробуем, Нэрвен, от такого только дурак откажется!

- Пробовать мы не будем, - мяукнула кошка. - Будем делать. Только вот что, снисходя к твоему несовершенству, шши…

Она крутанулась вокруг своей оси, фигуру кошки заволокло непрозрачным тускло-синим туманом, а когда он рассеялся, перед пораженным эльфом оказалась молодая темноволосая женщина, одетая в длинную серую тунику с медной вышивкой по рукавам и подолу. Выглядела сменившая облик Нэрвен почти как человек, только уши были необычные - острые, покрытые мехом, поднимающиеся, как у зверей, над макушкой.

- Ну ты даешь! - восхитился эльф. - Натуральная кошкодевочка, как в японском комиксе!

- Оттуда образ и позаимствовала, - подтвердила неузнаваемая Нэрвен. - Гильвен как-то раздобыла на почитать рассказ в картинках, ну и я туда нос сунула, интересно же… Все-таки у вас, шши, да и у людей тоже, есть одно перед нами, каутас, преимущество: у вас есть руки, а у нас - только лапки, - “кошкодевочка” рассмеялась. - Но лапками трудно рисовать интонационные рисунки, а без них освоить нашу речь нельзя. Чуть не там повышу или понижу тон, и получится у меня вместо вежливого приветствия подвальная брань, которой и соседский Мурзик постыдился бы, если бы мозги давно валерьянкой не залил. Давай тогда с произношения и начнем, - Нэрвен подобрала с земли сосновую веточку и начертила на сухой земле волнистую линию. - Вот так строится интонация простой повествовательной речи…

* * *

Финаллас, зевнув, потянулся и с трудом разлепил веки. Он лежал, одетый, на кровати Гильвен, небрежно укрытый тонким покрывалом, спустив на пол ноги в теплых носках, и ощущал в теле легкую, но приятную истому, как бывает после хорошей тренировки или усердной работы. Сонливость уходила постепенно, отступала, не желая сдавать позиций, но эльф не торопился просыпаться. Он смутно помнил, что видел во сне нечто удивительное, местами странное, местами жутковатое, а местами фантастическое; но при этом сон обладал странной притягательностью, которую хотелось сохранить если не памятью в сознании, то тонким ощущением в сердце…

Эльф приподнялся на локте и задумчиво осмотрелся. Рассеянный свет, исходящий от розовеющего неба, постепенно разгонял туманную хмарь за окном. В неровных лучах рассветного солнца, отразившихся от окон на верхнем этаже дома, комната выглядела очень спокойной, по-домашнему уютной: матовый блеск полированного шпона серванта, покрытый выцветшим линолеумом пол, лужица воды на журнальном столике, покосившаяся притолока над дверью, свернувшаяся комочком кошка на кресле у окна…

- Приснится же такое, - улыбнулся Финаллас, рассматривая пушистый серо-ржавый шарик на вытертой ткани кресла. - Люди, гномы, кошки… в особенности, кошки. Кис-кис-кис, - позвал он. - Спишь, красавица пушистая?

Кошка подняла голову с лап, сложенных на подушке кресла, потянулась, выпустив когти, и с ленивым дружелюбием взглянула на эльфа.

- Мрр, шши, - фыркнула она. - Мрряурря.

“Привет, эльф, - пронеслось в сознании. - Хорошее утро.”

- Ага, и тебе доброго утречка, киса, - Финаллас снова зевнул. - Вот ведь разморило… Ох, ты даже не представляешь, в каком виде ты мне примерещилась! Никогда бы не подумал, что кошкодевочек во сне видеть стану…

- Да уж, Финлас, - послышалось от двери, - силен ты спать! Как отрубился вчера в половине седьмого, так до сих пор и дрых беспробудным сном.

Эльф обернулся. У входа стояла Гильвен в бледно-зеленом домашнем халате, немного растрепанная, непричесанная и с темными кругами под глазами. Ее-то ночной сон был, похоже, далек от идеала. Или, может, слишком краток для полноценного отдыха.

- Хороша, да? - вяло улыбнулась девушка. - Краше в гроб кладут… Всю ночь ворочалась на твоей раскладушке, заснуть не могла, жестковато ложе, оказывается… Что ж ты раньше не сказал, Финлас, что твое спальное место настолько неудобное? Надо будет вечером матрас подстелить, наверное.

- Да я и не замечал раньше, - Финаллас повел плечами. - Бывало и хуже, вот в нашем партизанском схроне доски колдобистые, да еще и с занозами, а мы там почти месяц жили… Прости, - извинился он. - Отрубился, как суслик, не знаю, даже, с чего это меня так разморило. Ты сейчас на работу, да?

- Куда я денусь,.. - вздохнула Гильвен. - Хорошо, сегодня пятница, завтра выходные начнутся. Вот и прошла предпоследняя моя неделя в мире людей, осталась еще одна и все. Сейчас кофе попью, и буду уже на человека похожа. А не на непробужденного эльфа… Говоришь, - улыбнулась она, - тебе кошкодевочки снились? Крепко тебя, видно, этот Геннадий стукнул, что тебя такими забористыми глюками осенило… Надеюсь, хоть симпатичные?

- Да ничего так, - задумчиво проговорил Финаллас. - Только кошкодевочка одна была… ушастая, серая, и вообще, - он покосился на кошку, - во сне я был уверен, что это твоя Нэрвен. Она меня вроде как из Хэлкараксэ вытащила, потом…

- Фррыррфмряуффф, шши, - кошка неразборчиво фыркнула, и Финалласу в ее урчании опять послышалась членораздельная речь. “Только не ляпни лишнего, эльф!” Крепко же его этот сон зацепил, оказывается… Или не зацепил? Или не сон?... Додумать эльф свою мысль не успел: Гильвен подшагнула к кровати и положила тонкую руку Финалласу на плечо.

- Хэлкараксэ? - удивленно шепнула она. - Финлас, ты что, видел во сне… Те Земли? Правда?

- Или правда, или сон, - вздохнул эльф. Он прикрыл глаза, и присмотрелся к смутным образам, задержавшимся в его сознании. Тяжелый мешок, заиндевелое знамя… холод, горе, боль… темные фигуры… буран… смерть. А потом,..

Он с подозрением покосился на сосредоточенно умывающуюся кошку. Да нет, это уже совсем ни в какие ворота не лезет…

- Расскажи, Финлас, - попросила его Гильвен. - Что ты видел? Если, конечно, это не слишком… личное.

- Личное… пожалуй, - эльф поежился, снова ощутив тот, пробирающий до костей, стылый холод. - Слишком уж это странно, местами жутко, местами даже глупо, и не в кошкодевочках дело,.. - он вздохнул. - Я видел во сне, что иду по Хэлкараксе, мне тяжело, и от ноши, и на сердце, но я иду за… своим королем. За его знаменем. Знаешь, - неуверенно поделился он, - это знамя было таким же, как у вас на игре было, с белой восьмиконечной звездой, только не на черном, а на ярко-синем фоне…

- Знамя Нолофинвэ! - охнула Гильвен. - Второй Дом нолдор… Но ты ведь этого не читал, это ведь не в “Сильмариллионе”, а из черновиков, а ты его увидел…. Получается, ты?..

- Получается, так, - осторожно согласился Финаллас. - Наверное, это ты и называешь смешным словом “глюк”, только вот во сне мне не до смеха было. Я шел… видел… был эльфом, принесшим присягу королю под синим знаменем со звездой, я знал, что мой путь лежит за ним, я шел из последних сил… а потом…

- Что было потом? - подбодрила его Гильвен. - Что было дальше?

- Дальше,.. - вздохнул Финаллас, - не было ничего внятного. Я заблудился в снежном буране, и то ли замерз насмерть, то ли меня чудовище сожрало, я не очень понял… А потом вообще началась полная…

Кошка отвлеклась от наведения лоска на свой хвост и что-то протяжно, переливчато мяукнула, закончив руладу кратким шипением. “Только не вздумай рассказывать дальше! Помнишь костер, эльф?!” А ведь он, и в самом деле, помнил… вернее, вспомнил сейчас. Да что происходит?

- В общем, - сбивчиво закончил он, - дальше совсем полная фантасмагория началась, красочная, но совершенно невнятная, с кошкодевочкой, которая меня на инквизиторский костер спровадила, брр… но это, наверное, уже просто кошмарный сон был, да? А вот Хэлкараксэ…

- Да, наверное, - задумчиво проговорила Гильвен. - Во всяком случае, уж кого-кого, а кошкодевочек у Толкина в книгах не встречается, это совершенно точно. Не любил Профессор кошек, ему собаки нравились…

- Пффссррмяуфф, - отозвалась Нэрвен. - Муарраяффршши.

“Ну и дурень был ваш Профессор. А ты молодец, выкрутился, эльф.”

Финаллас с растущим подозрением покосился на кошку. Один-два раза можно бы списать на остаточные впечатления сна, но чтобы каждая фраза кошки имела смысл, и ясный, и уместный к ситуации… Или ему все-таки так крепко по голове перепало, что он начал путать явь и грезу? Или Нэрвен, все-таки?... Додумать мысль ему снова не дали.

- Все-таки, получается, я была права, - тихо улыбнулась Гильвен. - Голфинг ты, Финлас, нолдо из дома Нолофинвэ, квэн… неужели и сейчас усомнишься? Ты ведь вспомнил, как выглядело знамя твоего короля, вспомнил, не зная, что именно так оно у Толкина и описано.

- Да уж, - Финаллас невесело усмехнулся. - Оспорить трудно, своими глазами его видел, хоть и во сне. Только если счесть этот сон за “воспоминание о небывшем”, получается, не так-то и долго я в Тех Землях прожил. Принес присягу, натворил что-то паршивое, прости королева-голубка… В той битве за корабли поучаствовал, что ли? Потом пошел в Хэлькараксэ, где успешно и сгинул, заблудившись в метели. Не самая занимательная биография, надо признать.

- Зато похожая на правду, - возразила Гильвен. - Не все нолдор, ушедшие за Финголфином во льды, дошли до Средиземья, были и потери, и жертвы. Ты оказался в их числе, так судьба распорядилась. Получается, в Тех Землях мы с тобой и познакомиться-то не сумели, я родилась в Белерианде, а ты так до него и не добрался.

- Но мы с тобой в этом мире повстречались, - ответил Финаллас, - тоже неплохо. А что я не поучаствовал в дальнейших событиях, может, оно и к лучшему? Как-то там все очень грустно получилось, судя по книге.

- А докуда ты дочитал? - спросила девушка.

- До истории Турина. Вернее, до начала, как он с тем заносчивым эльфом сцепился, как тот бежал от Турина голышом по буеракам… как эльф свернул себе шею, а Турина за это пинком под зад из эльфийского королевства выставили. Странно мне все это, если честно! В древней Албении Турина за такое непотребство точно бы вздернули, и даже расположение короля не помогло бы… да и никакого бы расположения не осталось, ведь понятно, что если человек так унижает эльфа, он неисправимый злодей!

- Занятно, - вздохнула Гильвен. - То есть, на твой взгляд, эльфы имеют право издеваться над людьми, хамить им, человеческих женщин оскорблять, а люди должны терпеть и угодливо хихикать? А когда Саэрос подстерег безоружного Турина и убить пытался, он, получается, в своем праве был?

- Ну, может, тот эльф заслужил пару нелестных слов в свой адрес, - неохотно уступил Финаллас, - может, ему стоило бы и в морду хорошенько дать, чтобы поостыл… Но гонять, насмехаясь, голожопого эльфа по пересеченной местности, это, пожалуй, все же перебор. Что Турин хотел этим доказать? Что он сильнее и злее? Ну доказал, молодец… только оттого и ему, и остальным только хуже сделалось. Но я на самом деле другого не понимаю, - он задумчиво почесал в затылке. - Почему этот эльф ничего ему сделать не смог? Даже если Турин как боец оказался сильнее, Саэрос ведь мог магию применить. Хоть приворот накинуть, хоть огненным шаром запустить… Или Турин, в довершение прочего, еще и инквизитором был?

- Причем тут инквизиция? - не поняла девушка.

- А, ну да, я ж не рассказывал тебе… Наша магия на инквизиторов не действует, вообще никак. Они бешено ненавидят эльфов, и эта ненависть дает инквизиторам особый иммунитет, или что-то похожее. Оттого мы и не можем никак с ними бороться, только прячемся, скрываемся… Раз на раз эльф инквизитора не одолеет, у них и военная подготовка, и оружие современное, а у нас только бессильная магия, да и не у каждого вдобавок. Потому-то в древности инквизиторы и сумели уничтожить эльфийское королевство, а немногих выживших в Холмы загнать. Одного Антона мы толпой ловили и взяли лишь нахрапом, а от штурма вообще чистой случайностью отбились. Вот и случай с Турином… очень сильно напоминает наш опыт столкновения с инквизиторами. Похоже ведь, правда?

- Внешне, может быть, - задумчиво протянула Гильвен. - Но вот по сути… Толкин нигде не упоминает, чтобы эльфы Тех Земель владели вашим… нашим магическим искусством, - поправилась она, - вот этим, с плетениями из цветных проволочек, или, как ты их называешь, нитей. Вероятно, Саэрос тоже ничего такого не умел, да и вообще Толкин нигде не упоминает, чтобы эльфы владели подобным искусством.

- Может, Саэрос, как я или Кэллаган, не магом был, а воином? - предположил Финаллас. - Я вот тоже молниями кидаться не умею, пришлось Геннадия вазой бить… А если эльфы Толкина никаким волшебством не владели, то почему же их везде волшебным народом называют?

- Отчего же? - улыбнулась девушка. - Волшебством они владели, да так, что нам приходится лишь удивляться и завидовать… Описанное Профессором эльфийское чародейство имеет иную природу, куда более сложную и, я бы сказала, творческую.

- Какую? - удивился Финаллас. - Наша магия вся на плетениях строится, это природное свойство эльфа, уметь управляться с нитями стихий. Другой магии не бывает, или, вернее, никто из нас отродясь с нею не сталкивался. Может, Толкин просто не разобрался до конца в эльфах, вот и сочинил, что попало?

- Вовсе нет! - запальчиво возразила Гильвен. - Уж кто-кто, а Толкин разбирался в эльфах лучше всех нас, вместе взятых, и не только тебя и меня, но и остальных квэнов, сколько их ни есть на белом свете. И эльфийские чары существовали в Тех Землях и существуют сейчас, и ты, заметим, видел их своими глазами, а если по правде, то и творил их!

- Я? - изумился эльф. - Когда? Как?

- Тогда, - усмехнулась его собеседница. - И вот так… Когда неведомые эльфы из дальнего леса встали посреди собрания синдар и феанорингов и предупредили об орочьей засаде. Когда некий эльда вложил мне в руку кинжал и предложил покарать зло, что я узрела в его сердце. Когда тот же эльда сказал, что ощущает себя самозванцем, на мгновение увидев меня такой, какой я была в Тех Землях. Когда нолдо из Второго дома заблудился в Хэлкараксэ и погиб в снежном буране… это все грани одного и того же явления или, может быть, искусства…

- Муаррффрумяфшши, - добавила Нэрвен, и, чуть помедлив, выдала еще одну долгую, переливчатую руладу.

“И когда один забавный эльф… сидел на полянке с девочкой-кошкой и зубрил ее язык. Помнишь?”

Финаллас покосился на кошку с легким испугом. Вот это уже точно было не спросонок! Значит, все было взаправду? Значит, Нэрвен и в самом деле, как там во сне было… каутас, разумная кошка? И она умеет… творить эльфийские чары, или как это правильно называть…

- Вот, - подмигнула ему Гильвен, - даже кошка меня поддерживает. Как будто понимает, что я говорю, да, Нэрвен?

- Мяуфрряяуш.

“Смешная она, правда?”

- Это у Толкина в черновиках и эссе было, - продолжила Гильвен свою лекцию. - Эльфийские чары, по сути, это искусство создавать вторичную реальность, вводить себя и окружающих их эльфов, людей… может, что даже и кошек… назовем это измененным состоянием сознания. Умение создавать и разделить с ближним образы, воспоминания, чувства и ощущения, не имеющие основы в повседневном, первичном опыте зримого мира, но воспринимаемые сознанием столь же ярко… а иногда бывает, что и ярче, чем вещественное бытие. Когда ты сражался с орками в Дориате, не понимая, эльф ли ты этих земель или Тех… Когда я за обликом едва знакомого эльфа, чьи слова показались мне исполненными отвратительного зла, вдруг узрела душу сородича, собрата-квэна, и когда ты почувствовал ту же суть… у меня. Когда ты, Финлас, увидел во сне знамя, за которым шел в Тех Землях, и вспомнил короля, которому клялся в верности. Это события одной природы, пусть мы, жители двадцать первого века, и не владеем чародейским искусством хоть на сотую часть того, что было доступно нам в Тех Землях.

Кошка снова что-то промурлыкала себе под нос.

“А вот мы владеем. И куда лучше вашего!”

- А еще в этих землях, - завершила разъяснение девушка, - чародейское искусство подвластно не только эльфам, и даже не только квэнам, но также и нормальным людям, если им, конечно, интересен такой вид… пожалуй, досуга. И когда они собираются вместе и совокупно творят вторичную реальность, получается…

- Ролевая игра, - понимающе кивнул Финаллас. - Забавно, такое несерьезное название, игрушка, развлечение… и такая поразительная суть. Эльфийское волшебство Тех Земель, проявившееся в нашем мире. Теперь понятно, почему квэны,.. - он замялся.

- Что “квэны”? - переспросила Гильвен.

- Почему квэны остаются собой, понимая всю, скажем так, странность причуд своего сознания, необычность воспоминаний, которые нормальный человек, да и нормальный эльф, пожалуй, тоже, счел бы поводом обратиться к психиатру, - смущенно объяснил Финаллас. - Получается, ваше… а вернее сказать, наше самоощущение подтверждено практическим опытом. Мы умеем творить вторичную реальность, ощущать ее, поддерживать ее бытие, и Толкин об этом когда-то писал, в те годы, когда никто, даже он сам, не подозревал о возможности существования квэнов.

- Может, что и подозревал, - пожала плечами Гильвен. - Я вообще думаю, он был одним из нас. Есть у него в некоторых черновиках намеки…

- Он тоже был эльфом, получается? - удивился Финаллас.

- Нет, - покачала головой его собеседница. - Человеком, и даже известно, каким именно. Береном, сыном Барахира, ты уже ведь прочитал эту главу, так?

- Да, прочел, - кивнул эльф. - Печальная история, лучше бы не Лутиэн человеком сделалась, а Берен Пробудился… Хотя, нет, не получилось бы, он вроде был чистокровным человеком? Но если Толкин был Береном, то, наверное, была и Лутиэн?

- Была, - вздохнула Гильвен. - Его супруга, Эдит Толкин… не знаю, была ли она тоже квэном, или просто поддержала, как ей могло казаться, фантазии мужа из соображений супружеской верности. Но даже на их совместном надгробии, кроме паспортных имен, написаны квэнские: “Берен и Лутиэн”...

Девушка немного помолчала и добавила:

- Вот такие пироги, Финлас… сам видишь, эльфийские чары - это не проволочки и не привороты эти ваши паскудные… Это особый вид художественного творчества, способность создавать иные реальности-грезы и действовать в них, как въяве. Я ведь понятно объяснила, да?

- Насколько такие вещи вообще могут быть понятны вот так, сходу, - осторожно согласился Финаллас, снова покосившись на кошку. Н-да, не помни он их беседу с Нэрвен там, во сне, не понимай он, что сновидение обратилось в знание наяву, может, он бы и усомнился в речах подруги… - Но теперь ясно, что мой вопрос насчет Турина был малость… туповат. Если даже Саэрос и умел что-то такое, вряд ли он, перепуганный, голозадый, с разъяренным преследователем по пятам, был способен к художественному творчеству. Чай, там-то не ролевая игра была, и огрести от Турина он мог очень даже неиллюзорных… в общем, их и огреб.

Гильвен тихо рассмеялась и сняла с вешалки брючный костюм. Пора было отправляться на работу.

* * *

Многоводный ливень, оросивший питерские улицы субботним вечером, к воскресному полудню превратил все еще заснеженный с зимы Удельный парк в подобие неглубокого болота. Грунтовые дорожки, посыпанные в прошлом году красноватой гранитной крошкой и изобилующие лужами, отнюдь не облегчали жизнь прохожим, вынужденным внимательно смотреть под ноги и выбирать путь прогулки, сообразусь не столько с избранным направлением, сколько с его пригодностью для ходьбы. Финаллас уже раз десять помянул недобрым словом поднебесных духов, устроивших сие чудо пробуждения живой природы в столь неудачное время, и лишь милостью королевы-голубки (в чем эльф был непреложно убежден) не завершил еще свой променад единением с весенней природой в очередной грязной луже.

Гильвен отнеслась к весенним неудобствам несколько более сдержанно, лишь пару раз раздраженно высказавшись относительно несвоевременного единства стихий небесных, водных и земных, а равно и упомянутых у Толкина их ангелических персонификаций. На широкую полянку, расположенную на небольшом возвышении и потому избавленную от потопа, Пробужденные выбрались слегка запыхавшись, в испачканной обуви и в некоторых сомнениях касательно своей готовности к культурному общению и физическим нагрузкам - каковые на еженедельной тренировке ролевой команды “Черных Ястребов” прогнозировались со стопроцентной вероятностью.

- Привет, народ, - Гильвен махнула рукой, привлекая к себе внимание собравшихся. - Маловато нас сегодня… Как вам погодка?

- Привет, Гильвен, - обернулся к ней Ронвальд, прохаживающийся с пластиковым мечом в руке вдоль неровной шеренги сокомандников. - Погодка, конечно, прохладная и сыроватая, ну да не страшно: согреемся после разминки. Припоздала ты сегодня. Становись в строй и начнем, как обычно. Так, а кто это с тобой? - он бросил беглый взгляд на Финалласа и раздраженно поморщился. - Сколько раз говорить, друзья, если приглашаем гостей, меня надо предупреждать заранее!

- О, привет, Финлас! - Падди, стоявший в середине шеренги, приветственно махнул рукой, едва не зацепив стоящего рядом Ланса. - Рад, что ты до нас добрался! Ронни, ты его не признал, что ли? Это Финлас, помнишь, эльф из дальнего леса, с игры?.. Это я его позвал, думал, ты не будешь против.

- Да, помню его, - поколебавшись, признал капитан. - Но предупреждать все равно надо… Финлас, ты потренироваться или так, поглазеть пришел?

- Вообще потренироваться, ну, если вы не возражаете, - замялся эльф, немного смущенный неласковым приемом. - Если я зря тут появился, ты скажи, я уйду!

Ронвальд усмехнулся.

- Не бери в голову, эльф. Это не лично к тебе претензии, а вопрос командной дисциплины. Если готов к тренировке, становись в строй. Меч есть у тебя, или ты с пустыми руками, как в прошлый раз?

- Меча нет, - вздохнул Финаллас. - Но Гильвен мне говорила, что у вас найдется запасной…

- Дикие эльфы из офигительного леса, - ухмыльнулся Райл с левого фланга. - Этим отморозкам, как в том анекдоте, даже оружие не выдают… Морри, у тебя вроде был лишний клинок?

- Был и есть, - отозвалась Моргветиль. - Как знала, что пригодится… Эй, Финлас, палашом пользоваться умеешь?

- Попробую, - Финаллас отвесил вежливый поклон, в стиле Фареллоса. - Премного благодарен, леди Моргветиль.

- А эльф-то только на игре был дикий, - хихикнула Дженни. - А на тренировке он очень даже цивилизованный, можно даже сказать, куртуазный! Окультурился в обществе Гильвен, всегда знала, что умеет она сородичей просвещать…

- Так, кончай треп! - Ронвальд пресек обмен ехидными комплиментами. - Время уходит! Финлас, становись в конец строя! Смотреть на меня, повторять за мной, не отставать от соседей! Начинаем как обычно, разминаем шею, по двадцать круговых движений в каждую сторону, потом столько же кивков вперед-назад и влево-вправо. Раз, два… начали!

Разминка Финалласу не показалась особенно утомительной. Кэллаган, а прежде него безвременно почивший Галлаэдор, тренировавший молодежь Московского Холма, подходили к этому делу серьезнее и гоняли пажей куда как жестче. Темп движений эльф подхватил легко, упражнения выполнил четко, заслужив под конец даже одобрительный кивок Ронвальда. Размяв закоченевшие на влажном ветерке суставы и поясницы, отработав наклоны, приседания и растяжки, пробежав четыре круга по краю полянки прямо и два приставным шагом, бойцы снова заняли места в шеренге и разобрали свое оружие. Моргветиль вручила Финалласу длинный палаш с закрытой резной гардой и чеканной рукоятью, оконечье которой было искусно выполнено в виде головы хищной птицы, и эльф немного замешкался, с восхищением разглядывая выданное оружие.

- Финлас, - бросил Ронвальд, - не тормози, потом налюбуешься… Делаем “восьмерки”, по пятьдесят раз, верхнюю, боковую, нижнюю, потом “внутренний-внешний”. Начали!

В воздухе замелькали выкрашенные серебряной краской клинки. Здесь тоже не было сюрпризов, движения знакомые, не единожды отработанные на тренировках в Холме. Финаллас даже успел мельком удивиться, отметив несомненное сходство привычных упражнений на стальном оружии с игровым фехтованием, словно бы эльфийская и ролевая школы владения мечом находились между собой в отдаленном родстве. Интересно, отчего… После “восьмерок” Ронвальд задумчиво осмотрел запыхавшихся бойцов и сделал Финалласу знак подойти.

- Давай-ка мы с тобой немного поработаем, - сообщил он эльфу. - Ты вроде бы неплохой боец, но чтобы подобрать тебе подходящего напарника, надо мне самому оценить твои умения. Я проведу по тебе связку на скорости, ты только блокируешь или уклоняешься. Потом меняемся. Понятно?

- Так точно, сэр! - Финаллас отсалютовал мечом и встал в боевую стойку: ноги полусогнуты, правое плечо вперед, кончик клинка опущен вниз.

- Хм, - Ронвальд смерил его взглядом. - Стоишь грамотно, вес распределяешь правильно… Нижняя стойка? Пусть так, из нее блокировать сложнее, но если так тебе удобнее, то,.. - не закончив фразу, он махнул своим тяжелым клинком, и Финаллас, не ожидавший нападения, едва сумел отбить верхний косой удар, сведя его по клинку палаша. Ронвальд нанес еще несколько ударов с разных направлений, стараясь подловить противника на блоке, и на четвертом ударе все же нашел брешь в защите эльфа: меч капитана “Ястребов” поднырнул сбоку под выставленный чуть выше необходимого клинок и мягко остановился у бедра Финалласа. Удивительно: удар был быстрым и мощным, но касание вышло почти незаметным, можно сказать, бережным. Финаллас, по правде сказать, ожидал обрести от последнего удара хороший синяк, и почти даже успел смириться с этой незавидной перспективой.

- Неплохо, - оценил Ронвальд, отодвигая клинок и делая шаг назад. - Я думал, на втором ударе тебя достану, или в худшем случае, с третьего. Но защита у тебя поставлена грамотно, признаю. Твоя очередь, ты бьешь, я защищаюсь. Давай!

Финаллас, конечно, постарался не ударить в грязь лицом. Вспомнив уроки Кэллагана, эльф провел несколько последовательных связок и, наконец, сумел достать ловкого противника, рубанув его с оттягом по правому плечу. Ронвальд дернулся, отскочив, и с шипением втянул воздух сквозь сжатые зубы.

- Ты мне руку отрубить собрался, твою мать… эльфийскую? - выругался он. - Удар держать не учили тебя, что ли?

- Я… прости, - смутился эльф, опуская меч. - Чему меня не учили?

- Держать удар, - Ронвальд потер пострадавшее плечо. - Останавливать меч у тела противника, чтобы травму не нанести!

- Нет,.. - ошарашенно пробормотал эльф, пытаясь понять смысл слов капитана “Ястребов”. “Чтобы травму не нанести?” О чем это он? Зачем останавливать меч? Ведь бой, тем более на холодном оружии, по идее, и нужен для того, чтобы нанести врагу травму, не совместимую с дальнейшим сопротивлением. Битва - это ведь не игрушки, это… Блин, сообразил эльф, но здесь-то как раз именно что игрушки! Не бой, а театральная имитация боя! Получается, ролевики специально тренируются задерживать клинок при ударе, чтобы не причинить противнику вреда? Ясно теперь, почему касание здоровенного меча Ронвальда было настолько мягким…

- Понятненько, - Ронвальд задумчиво покачал головой, с прищуром разглядывая смущенного эльфа. - Плавали, видели, знаем… “Железячник”, да? Историческая реконструкция? Раньше тренировался на стальном оружии и спарринговался только в доспехе или стеганке?

- Ага…

- “Ага”, - передразнил его Ронвальд. - О таких вещах вообще-то заранее предупреждать надо! Ладно я, большой и толстый, синяком меньше, больше - без разницы. А если бы я тебя в пару к… да хоть к той же Теньке поставил? Или к Гильвен? Ты ее так же лупил бы со всей дури? Стукни ты ее так, как меня, дело бы переломом кончиться могло!

- Голова на плечах у тебя есть, Финлас? - добавила стоявшая неподалеку Моргветиль. - Или ты в нее только есть умеешь? Зря я тебе оружие дала, если ты пользоваться им нормально не способен!

Под градом, в общем-то, заслуженных обвинений Финаллас сник совершенно. Перехватив клинок под гарду, он протянул его владелице.

- Извините, - на лице эльфа проступила пунцовая краска стыда. - Я неправ, что тут спорить… Простите… Я не хотел… я сейчас уйду… извини, Ронвальд, я дурак…

- Могу лишь согласиться с такой самокритичной оценкой. Глупостей этот молодой человек за последнюю неделю натворил немало, и как я полагаю, пора бы ему и ответить за свои просчеты…

Ронвальд резко обернулся на незнакомый голос. Его обладатель, крепкий рыжеволосый мужчина среднего роста, одетый в плотную зеленую куртку-пуховик, стоял на ближнем краю полянки, лениво привалившись к стволу высокой березы и крутя в руке дымящуюся сигарету. Его широкое лицо, украшенное густыми, чуть растрепанными усами, скривилось в невеселой усмешке.

- Я прекрасно понимаю, господа… и дамы, - продолжил усач, - что явился на ваше спортивное мероприятие незваным и нежеланным гостем, но могу заверить вас, что не намерен создавать вам неудобств больших, нежели это оправданно ситуацией. Я лишь приглашу этого… самопризнанного дурака… составить мне компанию в небольшой прогулке по Удельному парку, чтобы обсудить с ним несколько тонких вопросов о поступках, решениях, долгах и способах их компенсации. Чем бы ни закончилась наша беседа, я могу уверенно гарантировать, что упомянутый дурак более не создаст никаких неудобств вашему сообществу… и, пожалуй, никому, кроме, может быть, специалистов в ближайшем травмпункте, если он, конечно, не найдет в себе готовности срочно поумнеть. Но это уже будут наши с ним заботы, которые вас не должны касаться. Вам, сколько я могу судить со стороны, опасные дураки на вашем мероприятии тоже без надобности, так?

- Это еще кто такой? - Ронвальд бросил недоуменный взгляд на Финалласа. - Ты его знаешь?

- Нет, - настороженно ответил эльф. - Впервые его вижу…

- Да и я его раньше не видел, - подтвердил рыжеволосый, затягиваясь сигареткой, - и, откровенно вам скажу, уважаемый, рад был бы вовсе избежать столь неприятного знакомства. Но положение, как говорится, обязывает! Разве мог бы я оставить безнаказанной обиду, причиненную младшему товарищу, да еще и совмещенную с членовредительством и откровенным грабежом? Знаете, наверное, поговорку - “око за око, зуб за зуб”? Думаю, вы, как несомненный лидер сего пестрого сообщества, поймете чувства коллеги и не будете препятствовать свершению высокой справедливости. Я прав? - он чуть помолчал и добавил. - Разумеется, я прав. И, разумеется,..

- Да что вы такое говорите? - возмутился Финаллас. - Какая обида, какой грабеж? Я не понимаю…

- Что вполне подтверждает правоту вашей собственной же самооценки, мой дорогой… дорого нам обошедшийся дурак, - мужчина бросил окурок и аккуратно растер его каблуком тяжелого ботинка. - Но для того я и явился в этот дивный весенний парк, чтобы оказать вам посильную помощь в оперативном обретении ума. Память же вашу, полагаю, вполне освежит личная встреча с жертвой, пострадавшей от вашей агрессивной глупости… Эй, Крок? - он обернулся через плечо. - Крокодил, выбирайся давай из кустов! Устроим вам, как говорят в ментовке, очную ставку…

- Иду, Рыжий, щас! - голос был неприятно знакомым. Продравшись с треском сквозь густые, непрозрачные даже по весне заросли плотного кустарника, перед ошеломленным эльфом и хмурым капитаном “Ястребов” предстал плечистый парень с лицом, криво перемазанным зеленкой и заклеенным в трех местах грязноватыми пластырями. - Тута я…

- Геннадий,.. - пораженно выдохнул эльф и отступил на шаг, вцепившись обеими руками в так и не отданный хозяйке палаш.

- Узнал, дрищ сраный,.. - Геннадий шагнул к Финалласу, поднимая украшенный ссадинами кулак, и резко остановился, когда Рыжий положил ему на плечо широкую кисть.

- Погодь, Крок, всему свое время, - покачал головой он. - Еще успеете наговориться… Вот видите, - обернулся он к Ронвальду, - и память у вашего дурака прорезалась, глядишь, и мозги вскоре заработают. Великое дело, уважаемый, очная ставка! Можете теперь сами оценить, оправданы ли наши претензии. А ведь пострадавшим экстерьером моего друга наши потери отнюдь не исчерпаны, кроме него, вопрос имеет и грубое денежное измерение, суммой,.. - он призадумался, - допустим, если считать вместе с процентами и пенями, тысяч под семьдесят, или чуть более того… Мы народ небогатый, прощать долги никак позволить ни себе, ни ему, - он указал на Финалласа, - не можем.

- Рыжий, - обернулся Геннадий, - я что-то в натуре не пойму, чего ты с ними рассусоливаешь. Вот дрищ, вон тот жирдяй, - он ткнул пальцем в сторону Падди, стоящего за спиной Ронвальда. - Может, пора бы начать разборку…

- Погодь, я сказал, - Рыжий подпустил в голос металла. - Твои разборки нам еще долго аукаться будут… Сейчас я говорю, ты понял?

- Мля, - глухо буркнул Падди, - смотрю, ваши купчинские дураки подурнее наших будут. Я говорил тебе, козел, - он исподлобья взглянул на Геннадия, - чтобы валил к хренам…

- Успокойтесь, молодой человек, - мягко попросил его Рыжий. - К вам претензии сняты… сняты, Крок, я сказал! - он крепко сжал плечо дернувшегося было Геннадия. - Не то чтобы я был этому рад, но за вас, Саня, замолвил словечко сам Костя Череп, человек в наших кругах авторитетный и уважаемый. С пацанами с Мосбана, Крокодил, нам ссориться не надо… А вот ваш интеллектуально ущербный приятель на Мосбане чужой, так что с него мы весь долг и спросим. И все будем довольны - и вы за дела дурака не ответите, и мы при своей выгоде останемся. Ну, может быть, недоволен останется дурак, - Рыжий усмехнулся в сторону Финалласа, - но спустя месяцок-другой, отлежавшись в травматологии, и он будет благодарен нам, что легко отделался… Ладно, что-то я и в самом деле заболтался. Пойдем, дурак, - он кивнул эльфу. - Верни дрын законной владелице и попрощайся со знакомыми. Вы с ними еще долго не свидитесь.

Финаллас затравленно оглянулся на ролевиков и замотал головой.

- Не пойду, - пробормотал он. - Не хочу…

- Вашего мнения тут никто не спрашивает, дорогой мой дурак, - улыбнулся Рыжий. - Не пойдете сами, посодействуем мы. Крок, - он отпустил плечо Геннадия и подтолкнул его в сторону эльфа. - Помоги нашему нерешительному другу избрать нужное направление. Не уговаривать же мне его! Мастью он, знаешь ли, не вышел…

Геннадий осклабился. Шаг, другой… Третьего он сделать не успел - Ронвальд шагнул ему наперерез, отпихнув ошеломленного эльфа себе за спину.

- Стоять, - процедил он. - Рыжий, как там тебя… отзови-ка своего дуболома, пока я ему остальной “экстерьер” не попортил. Этот, - он кивнул на Финалласа, - может, и дурак, но наш дурак. А своих мы, если надо, сами учим, без чужой помощи. Это - понятно?

Геннадий недоуменно оглянулся на вожака. Тот кивнул, мол, обожди пока.

- Ох, молодой человек, мне-то казалось, вы уяснили мою мысль. Полагал даже грешным делом, что ваше молчание есть знак осознанного согласия. По всем понятиям долги следует платить, для вас это новость? Неужели я так в вас обманулся? Очень вы меня расстраиваете, до самой глубины души…

- Значит, свалишь отсюда расстроенным, - вмешался Падди, становясь рядом с Ронвальдом. - Какие, твою мать, долги? Деньги, которые твой крокодил из чужой заначки вытащил? Разгром, который он в моей квартире устроил? Понятия, мля, - гном сплюнул. - Ну что ж, раскину по понятиям, если надо. И по нашим, и по вашим понятиям своего не прикрыть - зашквар.

- Проще говоря, ты нас за чмырей и шелупонь держишь, Рыжий? - Ланс махнул в его сторону массивным клинком, братом-близнецом того, что держал в руке капитан. - А ответить за свой наезд не хочешь, а? По тем же понятиям?

- Вы, ребятки, и есть чмыри и шелупонь, - пожал плечами Рыжий. - Думал, вы и сами это понимаете. А вы, получается, места своего не знаете, на принцип идете. Тут дураков, я смотрю, целое собрание. Расстроили вы меня, повторюсь. А когда я расстраиваюсь, я огорчаюсь. А огорчившись, начинаю злиться. Зная за собой такую привычку, я принял меры, которые позволят внести в ваше умы толику верного представления о раскладе сил… Эй, пацаны! - он обернулся к кустам за спиной. - Кажется, поговорить по-хорошему у меня не вышло. Значит, будем говорить по-плохому. Давайте сюда!

По периметру полянки затрещали кусты, и с разных сторон тренировочной площадки из кустов и из-за деревьев выбрался десяток крепких бритоголовых парней, сжимающих в руках обмотанные изолентой водопроводные трубы и импровизированные кистени, сделанные из утяжеленных велосипедных цепей. Распределившись неровным полукругом вдоль зарослей, они одарили отпрянувших ролевиков хмурыми взорами и обернули головы к вожаку, ожидая его распоряжений.

- Полагаю, - недобро ухмыльнулся Рыжий, - теперь мое мнение выглядит чуть более весомым, не правда ли? Даю вам последний шанс, господа чмыри и шелупонь. Отойдите в сторонку, и мы вас не тронем…

- Чтоб об вас, козлов, не запомоиться, - добавил Геннадий. Отойдя к вожаку, он покопался в кармане куртки и достал тяжелый кастет, потертый от неоднократного использования.

- Верное уточнение, Крок, - согласился Рыжий, вытягивая из мятой пачки новую сигарету. - Ты прав, или перед нами четкие пацаны, которые впишутся за своего дурака и огребут по полной… Да-да, огребете всем скопом, ребята-девчата, без различия пола и телосложения… или, скорее, теловычитания. Или вы шелупонь, которая под давлением неопровержимых аргументов признает правду жизни и не станет вмешиваться в дела, которые ее не касаются. Решайте, кто вы есть, дорогие мои. Время на решение ограничено, считаю до трех. Один,.. - он прикурил и с наслаждением затянулся, насмешливо глядя на Ронвальда.

Расклад, определенно, составился отвратительный. Шансы отбиться были не нулевыми - отрицательными. Финаллас оглянулся. Лорана, Тенька, Дженни… Райл… еще несколько смутно знакомых эльфу ролевиков… На их побледневших лицах отразился неприкрытый испуг. Он встретился взглядом с Гильвен. В глазах девушки плескалась откровенная паника, и Финалласа передернуло, когда живое эльфийское воображение подкинуло ему образ недалекого будущего: избитую в кровь подругу, наплевав на стоны, просьбы, мольбы, волокут в кусты бритоголовые братки… Нельзя этого допустить… невозможно и не допустить… значит, остается лишь один выход. Паршивый, жуткий, но, похоже, неизбежный.

- Не надо, Ронвальд,... - тихо попросил эльф, выходя из-за спин друзей. - Рыжий, не трогай их, они в самом деле не причем. Я пойду с вами, решим наши дела между собой. А их оставь в покое, а?

- Финлас, нет! - Гильвен дернулась было в его сторону, но Райл, схватив девушку за руку, удержал ее порыв. - Не надо! Они ведь тебя…

- Надо же, - ухмыльнулся Рыжий. - Какая жертвенность, какое благородство… Не будь ты шелупонью, дурак, может, тебя стоило бы зауважать за такое решение. А так… может, разок-другой придержу Крокодила, когда он свой должок востребует, и довольно с тебя. Ну что, парень? - он подмигнул Ронвальду. - Возражения с твоей стороны будут? Время-то идет…

- С моей будут, - мрачно буркнул Падди. - Ронни, Ланс, вы правда не лезьте. Вы не при делах, это верно, а мне Финлас друг. Я пойду с ним, авось под приглядом разговор поспокойнее будет. А если нет - я обещал за него вписаться и впишусь, но без девчонок за спиной…

- Хочешь, идем, - Рыжий кивнул в сторону зарослей. - Мы возражать не будем и остальных не тронем. Поможешь своему дружку до больницы добраться, как мы с ним свои дела порешаем. А попробуешь влезть в разговор не по делу… нам несложно и вас обоих рядком положить. Думаю, тут даже Череп не станет возражать. Два…

- Математик из тебя, Рыжий, что надо, - смех Моргветиль прозвучал резким диссонансом, словно бы девушка наблюдала не конфликт, грозящий вот-вот перерасти в побоище, а театральную комедию. - Хороший талант, пригодится срок на зоне отсчитывать. Поостынь-ка! Ты, мальчик, крут, как вареное яйцо, но и на твои понты управа найдется.

Морри неспешно, едва ли не лениво, обогнула замешкавшегося Ланса и подошла к Рыжему. Бесстрашно взглянув на него снизу вверх - все-таки вожак купчинской шпаны сильно превосходил ее ростом - она вытащила из-за пазухи небольшую книжицу в синей матерчатой обложке и сунула ее под нос собеседнику.

- Не с теми ты связался, мальчик, - нежно улыбнулась она. - Не усугубляй. Отзови-ка своих шестерок и разойдемся по-доброму. Пока разрешаю.

- Прокуратура Выборгского района? - недоуменно прочитал Рыжий. - Юрист третьего класса Васильчикова Полина Алексеевна? Это ты, что ли?

- К твоим услугам, - насмешливо наклонила голову Морри. - Услуги у нас, знаешь ли, разные, есть общий режим, есть строгий… Все на благо законопослушного общества. Ну как, продолжишь свои подсчеты? Или успокоишься сам и своих отморозков утихомиришь?

- Ну что ты, - оскалился вожак. - Я ведь не шелупонь, не дурак. И друзья не поймут, если я пойду восвояси, - он обвел широким жестом неровный строй своей банды. - Ссориться с прокуратурой мне, конечно, не с руки, но я ведь и не ссорюсь, тебя, юрист Васильчикова, не обижаю… И не обижу, а от чего попроще и меня есть кому прикрыть, есть друзья в вашей конторе. Пацаны, - обратился он к своим, - девку эту чернявую видите? С ней поаккуратнее, крутите нежно и без членовредительства. Не огорчайте очаровательную прокуратуру Выборгского района. Кстати, два с половиной. Да убери ты свою ксиву, Пусенька, пора бы уже понять, что синенькой книжечкой нас ты не напугаешь.

- И правда, что это я, - Морри мило улыбнулась. - Серьезных и храбрых мальчиков, и правда, синенькой книжечкой не напугать. Для таких героев, дюжиной на четверых вышедших, книжечка нужна другая. Красненькая.

Девушка покопалась в нагрудном кармане и выудила из его недр документ схожего размера и формата, в алой обложке с золотистым двуглавым орлом на внешней стороне. Что было написано в красной книжечке, Финаллас, конечно, не видел, но Рыжий, как только он вчитался в содержимое документа, резко изменился в лице. С вытянувшейся физиономии купчинского вожака схлынула краска. Из-под рыжих усов, теперь выглядящих чужеродным ярким пятном на побледневших губах, вывалилась недокуренная сигарета. Он попытался что-то произнести заплетающимся языком, но не смог выдавить из себя ни звука.

- Как тебе книжечка? - с ласковой улыбкой спросила его Морри. - Интересное чтение? Занимательное? Ты читай, читай. Лет десять без права переписки, может, начитаешь, если кого хоть словом, хоть пальцем тут тронешь…

- Мля, Рыжий, - недоуменно вмешался Геннадий, - ты чего?.. Может, давай я? Разъясню этой шалаве на пальцах, кому ксивами в рыло тыкает!

Громила задумчиво покачал тяжелым кастетом и размахнувшись, нанес Моргветиль мощный удар, метя девушке в грудь…

- Крок! - отмер Рыжий. - Остынь…

Предупреждение вожака запоздало. Если бы удар попал в цель, Морри пришлось бы плохо: тычок громилы, усиленный кастетом, переломал бы девушке ребра, перемешав их в кашу с легкими. Но Моргветиль, кажется, ожидала сюрпризов или, может быть, была к ним готова постоянно; чуть уклонившись, девушка развернулась боком, пропустив кастет мимо себя. Геннадий сдвинулся и невольно шагнул вперед, увлекаемый инерцией удара. Морри ловко подставила ему подножку и подкорректировала рывок громилы легким тычком в спину. Не удержавшись на ногах, Геннадий по прозвищу “Крокодил” растянулся ничком на грязном гранитном щебне, вспенив залепленным пластырем носом неглубокую лужу.

Ланс схватил подругу за рукав и дернул ее назад, себе за спину. Нецензурно выругавшись, ролевик перехватил свой меч за лезвие, превратив его в подобие клевца, и угрожающе замахнулся в сторону Рыжего.

- Только рискни дернуться, сволочь! - бросил он вожаку братков. - Тебя-то я всяко достать успею…

- Твою ж срань, - зло процедил Падди, снимая с плеча гномский топор. - Не получилось отпетлять, все, понеслась нелегкая… Ну что, парни? Барук казад, что ли…

- Айя Нолофинвэ, - отозвался Финаллас, перехватывая палаш поудобнее. - И помоги нам королева-голубка!

- Райл, уводи девчонок! - скомандовал Ронвальд, поднимая свой тяжеленный клинок. - Падди, давай налево! Ланс, направо! Финлас, прикрой мне спину! К бою! - капитан помедлил и тяжело прорычал, - Айя Фэанаро, мать вашу!

- Сука!.. - выдохнул кто-то из бандитов, раскручивая над головой велосипедную цепь. Его товарищи, приготовив свое импровизированное оружие, сделали синхронный шаг вперед, к сгрудившимся в центре полянки ролевикам…

- Стоять! - резкий оклик Рыжего и Морри прозвучал неожиданно слаженным дуэтом. - Ронни, стой! Братва, назад!

И ролевики, и купчинская шпана застыли, словно игроки в детской забаве “Море волнуется”, с занесенными мечами, трубами и кастетами. На полянке воцарилась тишина, прерываемая лишь трелью далекой пичужки и неразборчивыми матерными стонами Геннадия, ворочащающегося в грязной луже и оттого с каждым движением приобретающего все большее сходство с деревенским боровом.

- Назад, мля! - Рыжий повторил приказ. - Уходим, быстро!

- Ты чего, братан, охренел?.. - бросил в сторону вожака парень с кистенем-цепью. - Мы бы их ща…

- Уходим, я сказал! - повторил Рыжий. - Потом объясню, пацаны, тут дело мутное и жесткое, даже нам не по масти… И подберите Крока, - он с прорезавшейся злобой пнул в бок хрюкнувшего Геннадия. - С ним отдельный разговор будет, навек запомнит, как лезть, куда не просили!

Двое парней подняли Геннадия, попутно отвесив ему пару затрещин, закинули его руки себе на плечи и, тяжко вздохнув, потащили его прочь, по направлению к станции метро, вслед за вожаком. Геннадий мутно оглянулся на Морри, и его взгляд полыхнул злостью. Он попытался что-то сказать, но один из носильщиков резко дернул его вперед, и громила отвернулся, видимо, смирившись с неизбежным грядущим.

Ролевики недоуменно смотрели, как братки Рыжего, бросая в их сторону хмурые взгляды, один за одним удаляются в недра Удельного парка. Решение вожака их, несомненно, расстроило и даже немного взбесило, но оспорить приказ не решился никто из них - похоже, Рыжий умел держать свою банду в кулаке, несмотря на показную вежливость и, надо отдать должное, неплохие мозги. Наверное, мельком подумал Финаллас, позже ему придется вывернуться ужом, а может, и своротить набок пару-другую челюстей, чтобы подтвердить свое право вожака. Ну что ж, эльф мог напоследок лишь пожелать и ему, и его оппонентам удачи и всяческих успехов в грядущем разборе полетов…

- Уфф,.. - выдохнул Падди, опуская топор и тяжело опираясь на его рукоять. - Я уж было решил, что тут мы все и ляжем… Спаслись буквально чудом.

- Нет в нашем мире страшнее артефакта, - ухмыльнулась Морри, пряча документы обратно в карман, - чем красная книжечка с правильными печатями. Конечно, начальство не погладит меня по головке за использование служебного положения в личных целях, ну да и хрен с ним, прощение всяко проще получить, чем разрешение… Расслабилась я тут с вами, друзья, конечно, надо было не пропуск с собой брать, а табельный ствол. А то гопота всякая бывает, не всегда она такая законопослушная и рассудительная, как этот Рыжий.

- Надо же, какие секреты о любимой женщине по случаю удается узнать, - ухмыльнулся Ланс. - Прокуратура, только подумать… А мне-то наплела, что в архивах работаешь.

- Так там в основном и работаю, - Морри обняла друга и чмокнула его в щеку. - Просто архивы у меня особые, местами даже засекреченные. Не сердись, Ланс, сам понимаешь - служба такая!

- Да брось, - расплылся в довольной улыбке тот. - Ты, считай, нас всех сегодня выручила, какое тут сердиться… Тут не сердиться, а сердечно благодарить надо! - не ограничиваясь словами, он преклонил перед девушкой колено. - И не мне одному, а всем нам, кто здесь на тренировку собрался.

- Да ну тебя, - девушка чуть покраснела. - Вставай, вставай, тут место для коленопреклонений неподходящее, как потом джинсы отстирывать будешь? Ну вставай же!

- Спасибо, Моргветиль, - присоединился к благодарностям Финаллас. - Я… в общем, спасибо, не знаю, что тут еще сказать… И вам спасибо, что вступились, Ронвальд, Падди, Ланс… и простите, что втравил вас в беду… Рыжий прав, дурак я еще тот…

- Не втравил, и ладно, - хмыкнул Ронвальд, хлопнув эльфа по плечу. - Оставь ты свое самобичевание, у меня уже от слова “дурак” в ушах звенит… Да и нам бы тебя поблагодарить не помешало.

- За что? - удивился эльф.

- Что попытался нас собой прикрыть, - со вздохом пояснил Ланс. - Когда совсем уже решил сдаться им, чтобы нас не тронули. Дурак ты, это верно, знал же, на что идешь… но не всякий решился бы вот так, как ты, себя подставлять ради, в общем-то, малознакомых людей. Спасибо, Финлас.

- Я думала, - поделилась Морри, - ты сбежать под шумок попытаешься. Не ожидала от эльфа такого достойного поступка, скажу честно. Хвалю и уважаю.

- Да ну вас, - Финаллас потупился. - Не знаю, отчего ты, Морри, так эльфов презираешь, но вроде Сильмариллион ты читала, как я понимаю… Где ж это видано, чтобы голфинги от орков бегали?

- Голфинги, говоришь? - ухмыльнулся Падди. - Получается, Гильвен тебя все же подсадила? Вот как знал, что она справится!

- Ладно, - вмешался Ронвальд. - Успеете еще толкинистику обсудить… А сейчас, напомню, у нас вообще-то тренировка. Отдохнули, поболтали, и будет, пора возвращаться к делу.

- А, ну да,.. - поскучнел Финаллас, вспомнив разговор, предшествовавший явлению Рыжего. - Тренировка, конечно… Так это… Ронвальд? Я тогда пойду, да? Раз уж я дурак и удар держать не могу…

- Не можешь, научим, - рассмеялся капитан. - Куда ты идти собрался, эльф? Ты здесь заблудишься, и нам же тебя по местному болоту искать придется. Мы своих, знаешь ли, не бросаем, а после сегодняшнего только у распоследнего гада повернется язык сказать, что ты нам чужой. Верно, народ?

- Да и с этих братков станется тебя на выходе подстеречь, - добавил Падди. - Оставайся, Финлас. Ронни, поставь его со мной в пару, я уж как-нибудь переживу этот… эльфийский стиль боя.

- Поставлю, - согласился Ронвальд. - Но позже. А сейчас… закрепите-ка “балду”! Самый подходящий нашему эльфу соперник будет. Помните, где она валяется?

- Ага, сейчас, - Ланс пошарил в кустах и выкатил оттуда… стертую до лысины, исцарапанную и малость порванную автомобильную шину. - Райл, веревка у тебя? Помоги мне с подвесом?

- “Балду”? - непонимающе переспросил эльф. - Что это?

- Шина на веревочке, - ухмыльнулась Моргветиль. - Бей ее с разных сторон и старайся задерживать клинок на соприкосновении. Мы все на ней остановку удара в свое время отрабатывали, теперь твой черед пришел… Голфинг, ну надо же! Кто бы мог подумать…

* * *

Начало рабочей недели ознаменовалось очередным бурным ливнем за окном. Где-то вдалеке грохотал гром, явивший собой новую веху уже несомненно наступившей весны. Высовывать нос на улицу в такую погоду не хотелось совершенно, и Гильвен с Финалласом уже не первый раз поминали добрым словом прокуратуру Выборгского района, недвусмысленно рекомендовавшую эльфам не показываться вне квартиры хотя бы пару ближайших дней.

- Кто этих купчинских знает, - заметил вчера Ронвальд, прощаясь с Пробужденными, которых ролевики, несмотря на неуверенные возражения эльфов, сопроводили (в голову Финалласу настойчиво лезло слово “отконвоировали”) до старинного дома на Стремянной улице. - Мы им крепко на гордость наступили, а терпеть такое обращение они не приучены. Если им моча в голову ударит, забьют и на уличную политику, и на приказ вожака. Самодеятельность им, конечно, с рук не сойдет, но думать на два шага вперед гопота не приучена, не затем их набирают в бригаду, чтобы они мозгами работали. Да и Рыжий, прикинув, мешать своим браткам не будет, ему тоже от позора, граничащего с зашкваром, отмываться надо, иначе плакал и авторитет, и карьерные перспективы в питерском криминале. Если мосбановские ему предъявят - прикинется, что не при делах, сдаст пару-тройку малоценных бойцов хозяевам на расправу, да хоть того же Крокодила Гену, по заслугам… Все все поймут, конечно, но сделают вид, что поверили.

- А нам, получается, тут безвылазно торчать? - поинтересовался Финаллас. - И даже в магазин сходить нельзя? Да и Гильвен ведь работать должна…

- Гильвен пусть не беспокоится, - отмахнулась Моргветиль. - Я свяжусь с ее руководством, расскажу, что тут и почему. Сколь бы ни был грозен этот ее Валерий Павлович, но, думаю, разъяснение от прокуратуры и он примет как уважительную причину прогула. Насчет магазина тоже не парься, завтра вечером вас навестит Ланс, принесет, чего надо, вы только созвонитесь с ним, скажите, что купить. А послезавтра я приду, обсудим новости и решим, что дальше делать.

- Как под домашним арестом сидим, честное слово, - мрачно прокомментировала Гильвен. - И главное, непонятно, сколько это продлится, а мне ведь уезжать надо, и билеты на поезд уже куплены.

- Пара-тройка дней, не больше, - заверила ее Морри. - Придется потерпеть ради безопасности.

- А что потом? - поинтересовался Финаллас.

- А потом братве не до вас будет, - с хитрецой улыбнулась сотрудница прокуратуры. - Наши к этим ребятишкам давно присматриваются, надоел купчинский гадюшник, мочи нет. Уже года три как пора его маленько почистить, да все руки не доходят. Но ничего, узнает мое начальство, что синенькую книжицу разные там рыжие крокодилы ни в грош не ставят, небось зашевелится. Привлечем ОМОН, подтянем патрульно-постовую, местных ментов тряхнем на тему низовой коррупции… И поедут ребятки Рыжего этапом в места не столь отдаленные, кто считать до трех, а кто и до десяти, смотря на чем их прижмем и что при обысках нароем. Но денька три нашим на раскачку точно потребуется, так что сидите, эльфы, отдыхайте, отсыпайтесь… и, повторюсь, на улицу ни шагу. Поняли?

- Да что тут не понять, - вздохнула Гильвен. - Ладно… будем отдыхать, куда деваться. До скорого, Морри.

- Пока, Гильвен, - махнула рукой Моргветиль. - Счастливо оставаться, Финлас!..

…Спорить с прокураторой, само собой, было не с руки, да и не очень-то и хотелось. Эльфы сидели в комнате, созерцая струи грозового ливня, щедро орошающие серые стены дворика-колодца, и вяло перебрасывались малозначащими репликами. Полностью довольной сложившимися обстоятельствами, кажется, была лишь Нэрвен: она свернулась клубком на коленях хозяйки, и та бездумно почесывала любимицу за ухом. Кошка урчала и мяукала, полуприкрыв глаза; Гильвен, само собой, понять ее никак не могла, зато Финаллас едва сдерживался, чтобы не заржать в голос. Интеллигентная каутас костерила на чем свет стоит Сергея, Геннадия, Рыжего и прочий личный состав купчинской банды, сравнивая их моральные и умственные качества с мышами, крысами и мелкими шавками, причем, что особенно доставляло, в несомненную пользу последних. Прилетело от Нэрвен заодно и хозяйке, и ее драгоценному гостю, что шляются неведомо где, рискуя своими бедовыми головушками и житейским счастьем бедной кошечки, которую, случись что с неразумными эльфами, некому будет ни покормить, ни погладить… Пространный монолог каутас закончила эмоциональным сожалением, что в купчинской банде не водится Пробужденных эльфов, а значит, потолковать с ними в кошмарном сновидении у Нэрвен нет ни малейшего шанса, остается лишь предаваться заведомо неисполнимым мечтаниям.

Последняя реплика кошки напомнила Финалласу о вопросе, который он хотел задать подруге позавчера, насчет эльфийского чародейства. Гильвен, торопившаяся на работу, предложила отложить разговор до ее возвращения, но вечером утреннее недоумение напрочь вылетело из головы эльфа, наконец, дочитавшего “Сильмариллион” и жаждавшего обсудить с подругой почерпнутые познания, мысли, поделиться ощущениями… Да и легли спать они в тот вечер раньше обычного, чтобы идти на тренировку бодрыми, а не уподобившись вареным мышам, по выражению той же Нэрвен.

- Послушай, Гильвен, - обратился эльф к подруге. - Я еще в пятницу тебя спросить хотел, насчет эльфийской магии, но все как-то к слову не приходилось. Ты говорила, что эльфийское чародейство, как ты его называешь, сродни искусству, или, вернее, является его особым видом, в чем-то и схожим, и различным с другими видами искусства - изобразительным, музыкальным, литературным…

- Да, говорила, - улыбнулась девушка. - Ты прав, именно таковы они и есть, чары эльфов Тех Земель… но в чем же твой вопрос?

- Мяу, - Нэрвен тоже обозначила интерес к обсуждаемой теме. Кошка поднялась с колен хозяйки, изящно потянулась и длинным прыжком переместилась на кресло у окна, где улеглась в позу сфинкса и с любопытством уставилась на беседующих эльфов.

- Вопрос странный, наверное, - замялся Финаллас. - Что такое обыденное, человеческое искусство, я более или менее представляю, как мне кажется. А вот с чародейством есть одна непонятная тонкость… Если это умение, эта особая магия есть род искусства, то почему, Гильвен, оно настолько… непредсказуемое? Я тут прикинул, и получается странно. Ведь выходя на дориатскую полянку, я даже не предполагал, что мое предупреждение приведет меня в самую гущу боя, что я буду защищать тебя от орков… Когда я дал тебе кинжал, я вообще, кажется, ничего не думал и не планировал, просто ощутил, что такой поступок будет правильным, к чему бы он ни привел… и в общем, был даже готов к тому, что ты воткнешь мне лезвие в пупок… Заснув той ночью, я точно не собирался видеть во сне ни Хэлькараксэ, ни короля… ни всяких там кошкодевочек, - он украдкой глянул на Нэрвен. - Оно все само как-то получилось. Но ведь в других-то сферах искусства автор обычно знает, что именно он пытается сотворить! Художник знает, какой пейзаж или портрет хочет нарисовать, писатель представляет себе сюжет романа, композитор слышит в уме мелодию, прежде чем переложить ее в ноты…

- Ой ли? - подмигнула ему подруга. - Ты уверен, Финлас?

- Ну да…

- А вот нет! - она с некоторым назидательным торжеством подняла указательный палец к потолку. - Разве художник знает заранее, как ляжет каждый мазок на холсте или карандашный штрих на бумаге? Разве композитор, берясь за перо, точно представляет любой малый призвук в своей симфонии? Про писателя вовсе смешно, знаешь, сколько раз Толкин правил и дорабатывал свои книги? Одних опубликованных черновиков на двенадцать с лишним томов набралось, а ведь еще и неопубликованные имеются… И совершенно точно никто из них не имеет понятия, как отзовется образ, мелодия, повествование в душе зрителя, слушателя, читателя. Любое произведение искусства обретает свою полноту и завершенность не только в замысле автора, но и в восприятии наблюдателя. Просто в ролевой игре, и, шире, в чародейском творчестве, автор и наблюдатель - один и тот же человек… или эльф… и поэтому результат и оказывается непредсказуем. Это та же закономерность, но более заметная, яркая, что ли.

- Но наше искусство магических плетений, - осторожно промолвил Финаллас, - все же прогнозированию поддается. Знающий, профессиональный маг точно знает, чего хочет добиться, творя заклинание, он помнит, как надо сплести стихийные нити, по определенному, выученному и отработанному узору, он понимает, где может допустить ошибку, и знает, что делать, чтобы ее избежать. Да, неопытный маг может, как ты, сотворить что-то по наитию, но это будет все равно определенное, работающее плетение, просто неизвестное заклинателю. Если узор соткан правильно, он делает именно то, для чего предназначен. Вроде как человек, работающий на какой-нибудь… ну, допустим, машине, нажимает кнопку, и может с уверенностью предсказать, что двигатель запустится, шестеренки будут вращаться и…

Гильвен ахнула и приложила ладонь к щеке. Ее лицо, и без того не слишком яркое, окрасила сероватая бледность, и на лбу проступила пульсирующая синеватая жилка. У девушки подкосились ноги, и она без сил опустилась, почти что упала на кровать.

- Машина, - ошеломленно прошептала она. - Великие Валар, как же я сразу этого не поняла…

- Что происходит, Гильвен? - Финалласа как подбросило с постели. Покрывало, в которое он кутался, отлетело в сторону, накрыв кресло вместе с возмущенно мявкнувшей Нэрвен. Эльф опустился на корточки перед подругой и заглянул ей в глаза, в которых плескался даже не испуг, а откровенный ужас. - Что случилось? Тебе плохо? Ты… заболела? Ранена? У тебя… глюк? - неуверенно добавил он. - Что с тобой? Мне врача вызвать? Скорую?

- Машина,.. - повторила Гильвен, выговаривая слова с неимоверным усилием. Сбивчивые вопросы друга она, кажется, вовсе не расслышала. - Машинная магия… И я, получается, тоже, как они… целительство, заклятие Высокого слова… И я совсем уже было захотела… этого? Так? Что за наваждение, господи, Финлас… Машина…

Нэрвен выбралась из-под покрывала, и, бросив на эльфа хмурый взгляд, аккуратно забралась хозяйке на колени. Та обхватила любимицу обеими руками и уткнулась носом в мягкую серую шерсть. Кошка тихо пискнула и успокаивающе заурчала, добавляя к мурлыканию звуки своей речи:

“Не знаю, что происходит, но ей действительно плохо, сердце колотится, как у мышки. Как бы хуже не стало. Я попробую ее своими способами успокоить. А ты, эльф, принеси стакан воды. И валерьянки накапай. Валерьянка в шкафчике над чайником. Быстрее!”

Валерьянка и в самом деле нашлась там, где указала Нэрвен. Вытряхнув в чашку три десятка капель, Финаллас залил лекарство водой из-под крана и поспешил, расплескивая снадобье, обратно к подруге. Прикоснулся чашкой к щеке девушки; эльфийка подняла подбородок, уставившись невидящим взглядом на Финалласа. Эльф, поддержав ее под плечи, поднес лекарство к губам, прошептав:

- Попей, Гильвен. Пожалуйста…

- Мярру, шшифря!

“Пей же, дурнина эльфийская!”

Гильвен с трудом проглотила первый глоток. Второй, кажется, пошел легче. Неверной, дрожащей рукой девушка забрала у Финалласа чашку и, запрокинув голову, влила в горло разом весь остаток снадобья.

- Хантаньель… финделассе, - выдавила она. - Ни ханта лэ…

- Принести еще? - спросил эльф, проигнорировав непонятные слова: не до того было.

- Да… пожалуйста…

Вторую чашку, на сей раз не содержащую валерьянки, Гильвен пила уже спокойнее, медленнее, поглаживая свободной рукой мурчащую кошку по спине.

“Вроде приотпустило ее… Ты понимаешь хоть, что это было?”

- Нет, - на автомате ответил Финаллас. - Вообще не понимаю, Нэ… - он осекся, сообразив, что отозвался на речь кошки. Впрочем, подруге до этого, кажется, не было никакого дела.

- А я… понимаю, - тихо отозвалась эльфийка, отнимая от губ чашу. - Лучше поздно, чем никогда… Ох, меня всю трясет! Машинная эльфийская магия, какой же бред был бы, если бы не был правдой… А я-то удивлялась, как вы додумались до этих… приворотов, огненных шаров, что там еще ваши маги умеют… Вот оно что. Машина… А там и Падение, и, наверное, смерть, все как там, в Тех Землях…

- Ты снова бредишь? - спросил Финаллас. - Какое Падение? Какая смерть? Может, еще воды принести? Или чего покрепче, я сбегаю в магазин?

- Нет, нет, - Гильвен отставила чашку на пол и взяла друга за руку. - Не надо, Финлас. Лучше просто побудь со мной. Поговори, как тогда, в Холме…

Как тогда, в Холме? Что ж, может, так и надо… Финаллас присел на кровать рядом с девушкой и аккуратно приобнял ее за плечи. Гильвен развернулась к нему вполоборота и, всхлипнув, спрятала лицо на груди сородича.

“Похоже, моя помощь больше не требуется, - мяукнула Нэрвен, спрыгивая на пол с колен хозяйки. - Теперь вся надежда на тебя, эльф. Не напортачь только!”

Кошка бросила взгляд на эльфов, сидящих в обнимку, тихо фыркнула и неспешно вытекла плавным движением в коридор. Финаллас осторожно погладил подругу по голове и нерешительно прошептал:

- Все в порядке, Гильвен. Все хорошо…

- Ох, Финлас, какое там “хорошо”, - всхлипнула та. - Ты не понимаешь, ты об этом не знаешь, не слышал, и… да, конечно, откуда тебе знать, ты ведь не читал… И если я скажу тебе… ты не поймешь, боюсь…

- Если не скажешь, - вздохнул эльф, - точно не пойму… Но я ведь понял про тебя, про квэнов, про короля и про чародейство, может, удастся и… Расскажи, Гильвен. Может, полегчает, если выговоришься. Пожалуйста, как эльф эльфа… как квэн квена прошу, расскажи. Что произошло? Почему мой рассказ тебя так расстроил, я ведь даже не думал?..

- Все так, - Гильвен прерывисто втянула носом воздух. - Не думал, это правда… И я не задумывалась, пока ты про машину не упомянул. А теперь все на свои места встало. Вот что такое ваша эльфийская магия…

- Да я ж ничего такого,.. - вздохнул Финаллас. - Просто привел аналогию, как мне показалось, уместную, точную. Почему ты… вот так…

- Потому что аналогия оказалась точнее некуда, - Гильвен подняла голову и пристально, с явным сомнением взглянула другу в глаза. - Потому что я читала, что об этом писал Толкин… Машина. Теперь я поняла, наконец…

- Так расскажи, - попросил Финаллас. - Чтобы понял и я. Если ты права… если мы и вправду разделили с тобой память о Тех Землях… если я и в самом деле квэн, как и ты… Я пойму, наверное. Расскажи.

- Хорошо. Попробую,.. - вздохнула девушка. - Дай мне несколько минут, я соберусь с мыслями, - она снова уткнулась лицом в плечо друга. Финаллас крепко сжал ее плечи, но на сей раз не решился перебивать ход ее размышлений неуместными вопросами. Спустя некоторое время Гильвен заговорила, тихо, неуверенно, явно пытаясь на ходу подобрать понятные, простые слова.

- Машина, Финлас… Толкин писал об этом, разъясняя читателям суть эльфийского чародейства. Магия… это странная штука, понимаешь? Одним и тем же словом непросвещенные люди называют… и как я теперь поняла, эльфы тоже… это общий термин, объединяющий два совсем разных явления, разнородных, противоположных по сути и происхождению… Я рассказала тебе об эльфийских чарах, о том, как они действуют, какова их подоплека и цель. Создание вторичной реальности на ролевой игре, воспоминания о небывшем, квэнская память, как разные проявления одного искусства…

- Да, помню, - кивнул Финаллас, - и, кажется, даже понял. Волшебство бывает разное, есть чародейство Тех Земель, а есть и магия плетений, наша ворожба, которой чуть-чуть владею я, которой интуитивно владеешь и ты, сплетая нити стихий для воздействия на сознание и для исцеления… Наверное, ее ты и назвала “машинной магией”, когда услышала мою аналогию… но почему она тебя так… испугала? Подкосила? Что не так с ее происхождением?

- Как бы объяснить, - прошептала Гильвен. - Попробую… в общем, чары благи, это способность, которой Создатель, Эру Илуватар, наделил Своих старших детей, эльдар, и, как показывает наш опыт, и людей тоже, в известной мере. Но Мелькор, Моргот… Враг исказил это творение Создателя, как и многое другое, до чего сумел дотянуться, и создал… машину. Машинную магию. Превратил искусство в… технологию, подчиненную причинно-следственным связям, опирающуюся не на свободу воли разумных существ, эльфов, людей, гномов. Технологию, не зависящую от их выбора, решений, симпатий, а основанную на принципе “сделай точно так так, и получишь точный результат”. Как ты сказал: “нажми кнопку, и закрутятся шестеренки”... Вот такой была и магия Врага. И магия эльфов этих земель, выходит подчиняется тем же законам.

- Ну да, - согласился эльф. - Так оно и работает. Но что в этом плохого? Вся наша цивилизация, человеческая ли, эльфийская, вся культура, ремесло, наука, техника, магия построена на причинно-следственных связях. Разве это плохо, уметь прогнозировать последствия своих действий?

- Я этого и боялась, - девушка всхлипнула, - что ты не поймешь. Но раз уж начала, попробую объяснить… Да, нам от причинно-следственных связей никуда не деться, мы живем в мире, подчиненном физическим законам, но есть одна… существенная разница, Финлас. Мы, эльфы, люди и так далее… мы есть нечто большее, чем мир, в котором обитаем, мы обладаем свободой воли, которая выше любых законов причин и следствий. Эльфийское чародейство, соприкосновение сознаний двух существо… оно не нарушает этой свободы, напротив, лишь в сочетании с волей другого человека ли, эльфа она обретает свою суть и совершенство. Но искажение, внесенное Врагом, превращает чародейство в магию. В колдовство, ворожбу. Оно низводит чары, дар Создателя, до технологии, превращает обладающее свободой воли дитя Эру в куклу, марионетку, которая теряет дарованное свыше достоинство существа, имеющего право и способность решать, разумом ли, интуицией, как и в какой мере воспринять воздействие, что оказывает на него другой эльф, или человек… Подчиняет его причинно-следственным связям. Образует из субъекта - объект, из свободного соучастника акта творения - безвольную жертву. Именно к этому стремился Враг, сначала Моргот, потом Саурон, почти добившийся своей цели, когда создал Великое Кольцо и остальные кольца… ты читал об этом во “Властелине Колец”, хоть там Толкин до конца и не разъяснил, как работал хитроумный план Врага. И когда я поняла, что ваша магия - это машина… я осознала, что в отношении эльфов этих земель он своей цели добился. Искусительный замысел Врага, ставший эльфийским искусством, опорой жизни эльфа этих земель. А я-то мечтала, как овладею магией, как научусь творить добро, пользуясь открывшимся во мне талантом… И, мечтая, едва не влетела… в полное дерьмо, Финлас, понимаешь? Едва не отказалась от своей сути, как эльфа Тех Земель, квэна… А когда я сообразила, что остальные эльфы, наши с тобой сородичи, вляпались туда со всего размаху, что даже ты… и я тоже… вот тогда-то меня и накрыло. Не знаю, хорошо ли я это все объяснила, ясны ли мои слова, знания, чувства эльфу, который со дня… Пробуждения… был уверен, что эльфийская магия это благо. Скажи, Финлас… ты… понимаешь меня? Ты, квэн, нолдо, верный Второго Дома… понимаешь?

- Ка… кажется, почти понимаю, - прошептал Финаллас. - Почти… То есть наша магия, дар Живого Мира, умение пользоваться его силой, чтобы творить чудеса, это… зло по своей внутренней сути? Это умение, которое делает эльфа… невольным слугой Врага? Проводником его воли, исполнителем его замысла? Но погоди, я-то думал, что Враг был в Тех Землях, в “Сильмариллионе”, во “Властелине Колец”… Ты хочешь сказать, что Враг действует и в нашем мире? - он чуть поколебался и продолжил. - Кто он, дьявол? Сатана? Разве это не мифы из людских религий?

- Мифы,.. - Гильвен печально усмехнулась. - Религия… Толкин был человеком верующим, почитал христианского Бога, который, как он полагал, и есть тот самый Эру Илуватар из “Сильмариллиона”. Был убежден в существовании персонифицированного зла, дьявола или Моргота, как его ни назови. Не могу сказать, что разделяю его веру, все-таки такие вещи очень неоднозначны, но если мы с тобой существуем, если мы храним память о Тех Землях, помним себя как эльдар… наверное, и куда более могущественная, чем наша, злая воля тоже способна как-то проявиться в этом мире. И она проявилась, Финлас, точно так, как изложил Профессор в своих черновиках и письмах. Машинная магия, искаженные злом чары, невольное исполнение замысла Врага… Вот он, корень эльфийского Падения, источник бед нашего народа. То, что толкает эльфов творить зло, считая его добром. И, не исключено, та самая причина, из-за которой нас преследует инквизиция. Говорят, она и создавалась, хоть лекарство часто и оказывалось хуже болезни, для того, чтобы…

- Чтобы защищать людей от служителей зла! - охнул Финаллас. - Еретиков, колдунов… И неважно, считают ли эти служители сами себя злом, или искренне полагают себя воплощениями бесспорного добра и обладателями истины, верней которой на свете нет… Ох, блин, королева-голубка, а ведь оно реально сходится, один к одному, как пазл в рамочке! Но как же раньше-то никто из эльфов не сообразил, за все сорок веков…

- Потому что черновиков Толкина никто из вас ни читал, - Гильвен посмотрела в глаза другу и тихонько улыбнулась. - Да и он сам дошел до таких рассуждений очень не сразу… И потому что для того, чтобы задуматься о природе и смысле эльфийской магии, требовалось такое стечение обстоятельств, которое даже предположить-то странно. Чтобы в нашем мире появились двое эльфов, одновременно и Пробужденных этих земель, и квэнов, помнящих Те Земли. Которые могли бы сопоставить мудрость двух миров, найти нечто общее и сделать выводы, которые недоступны ни обычным эльфам, ни нормальным людям. Пока случайно, на ролевой игре не познакомились мы с тобой, Пробужденный эльф Финаллас и Пробужденная эльфийка Гэлливэн, Финлас из Второго Дома и Гильвен из народа Финарфина.

- И теперь мы с тобой, получается, стали обладателями знания, которое,... - вздохнул Финаллас. - Которым нельзя поделиться ни с людьми, им знать про эльфов вообще не стоит, ни с нашими сородичами, потому что они сочтут эти прозрения, соображения…

- Бредом и безумием, - согласилась Гильвен. - И хорошо, если не захотят покарать нас за святотатство, за сомнение в благости того, что они многие века считали средоточием своего бытия… Как нам быть, Финлас? Как жить с этим? И можно ли с этим жить… и остаться при этом эльфами? Что думаешь? Выходит ведь так, что мы оказались чужаками и людям, и эльфам. Мы оказались одни… один на один со своими мыслями и выводами. Так?

- Не совсем, - невесело улыбнулся юноша и чуть крепче сжал объятия. - Мы все еще эльфы, Гильвен. И мы не одни. У меня есть ты, друг, сородич… похоже, ближе тебя никого не осталось. А у тебя…

- А у меня есть ты, Финлас, - тихо отозвалась та. - Друг, сородич… единомышленник… может быть, и что-то большее? Да? - она пристально, с надеждой взглянула Финалласу в глаза. - Верно?

- Пожалуй,.. - чуть поколебавшись, эльф наклонился и, решившись, прикоснулся губами к ее губам. - Гильвен, я… ты…

- Не так,.. - девушка подалась к нему всем телом, прижавшись и обвив тонкими руками плечи Финалласа. - Не “я”. Не “ты”... “Мы”. И пусть оно останется так, и только так… Финлас… Я люблю тебя.

- И я… тебя люблю, Гильвен, - прошептал Финаллас, опускаясь, не размыкая бережных объятий, вместе с ней на смятую постель. - Всегда, на всю жизнь, без сомнений, без колебаний. Мы,.. - договорить фразу он не смог: девушка запечатала его уста жаждущим, доверчивым, трепетным поцелуем.

- Муаррмряшши, - едва слышно донеслось из коридора. - Мрряффршшша…

“Молодец, эльф. Не напортачил…”

* * *

Сегодняшний день эльфы посвятили генеральной уборке. Перед отъездом следовало привести квартиру в порядок, убрать следы недавнего мордобоя, попытаться починить треснувшую и сбитую с петель дверцу серванта (в чем Финаллас, несмотря на все старания, все же не преуспел и, отчаявшись, просто открутил пострадавшую деревяшку и сунул ее на антресоли). Гильвен перемыла посуду в раковине, оттерла грязные пятна с пола, вымела из углов и закоулков останки безвинно пострадавшей вазы, и принялась уже потихоньку за сбор вещей, которые хотела взять с собой в Холм. Закончить упаковку рюкзака она, впрочем, не успела - весело прозвучала заливистая трель звонка, и на пороге нарисовалась Моргветиль, с бутылкой вина в одной руке и небольшим тортиком в другой.

- Привет эльфам! - весело поприветствовала друзей сотрудница прокуратуры. - Как вы тут, не заскучали?

- Есть немного, - улыбнулась в ответ Гильвен. - Но нет худа без добра, когда бы мы еще выбрали время тут прибраться? Нельзя же в квартире бардак оставлять, а то Падди, пожалуй, помянет нас незлым гномским словечком.

- А я с хорошими новостями, - поделилась Морри. - Наш шеф был в бешенстве, когда услышал от меня краткий пересказ воскресных событий…

- Это хорошая новость? - не понял Финаллас. - Злое начальство, кажется, не самое приятное зрелище.

- Ну так смотря кто является предметом начальственного недовольства, - усмехнулась Моргветиль. - В общем, если опустить малозначащие и не особенно интересные вам детали… Рыжий с его ребятками уже осваиваются в КПЗ и наперебой дают друг на друга крайне занимательные показания, только успевай записывать. Дополним их рассказы опросом свидетелей…

- Каких еще свидетелей? - с подозрением спросила Гильвен.

- Да вот хотя бы вас двоих, - усмехнулась сотрудница прокуратуры. - Я тут, считайте, не только с дружеским визитом, но и по работе явилась, посидим, поболтаем, я ваши показания запишу, дам на подпись…

- А без этого никак? - осторожно поинтересовался эльф, снова вспомнив о своих страхах насчет протоколов и инквизиции. - Ты же сама все видела, что мы добавить-то сможем?

- Формальности, чтоб их, - пожала плечами Морри. - В нашей работе без них никуда. Зато в суд вам не надо будет приходить, в очных ставках участвовать, и вам проще, и нашей конторе меньше возни. Подошьем ваши показания к делу, и, считай, вы свободны как вольный ветерок, кому в Иркутск, кому в Рябово, или где ты там, Финлас, проживаешь…

- Прописан в Вязьме, Смоленская область, - вздохнул эльф. - В Рябово так, по стечению обстоятельств оказался. Ладно, что уж тут, снимай показания, товарищ прокурор. Вино сразу откупорим или после работы?

- Да можно и сейчас, - Моргветиль прошествовала на кухню и разместилась на табуретке у стола. - Где там у тебя штопор, Гильвен? А, вот он, нашла. Да, и документы доставайте, надо ваши паспортные данные записать.

Моргветиль сняла с плеча дамскую сумочку и вытащила оттуда блокнот, ручку и странный приборчик, напоминающий чуть увеличенную в размерах полевую рацию, с двумя гибкими антеннами по бокам. Покрутив тумблеры и всмотревшись в символы на жидкокристаллическом экранчике, девушка кивнула и положила устройство рядом с документом.

- А это еще что за штуковина? - поинтересовалась Гильвен.

- А, не обращайте внимания, - хмыкнула Морри. - Еще одна формальность, на сей раз технического порядка. Это портативный детектор лжи, или монитор, как его у нас называют…

- Детектор лжи? - удивился Финаллас. - Ты думаешь, мы тебе врать будем? Да зачем бы нам… да и ты все своими глазами видела ведь, могла бы записать наши показания, вообще не спрашивая, что и как мы помним…

- Мне-то незачем, - Морри поморщилась. - Служебные инструкции, будь они неладны… Недавно новые правила ввели, нам морока, начальству лишняя табличка в отчетности. При опросе свидетелей на дому надо записать показания монитора, как инструментальное подтверждение достоверности полученных сведений. Как только наше руководство не изгаляется, чтобы нам, подчиненным, жизнь медом не казалось… похуже, чем в твоей, Гильвен, редакции. Ладно, друзья, диктуйте, что ли, паспортные данные, я их сейчас запишу под монитором, это для калибровки на заведомую правду…

Моргветиль щелкнула переключателем на корпусе прибочика и навела антенны на Гильвен.

- Тимофеева Елена Ивановна, - начала эльфийка, - восемьдесят седьмого года рождения, город Иркутск, улица Енисейская, дом двадцать шесть…

- Так, - Морри взглянула на экранчик монитора, и по ее лицу пробежала непонятная тень. Девушка постучала длинным ногтем по прибору. - Глючит агрегат, что ли… Давай-ка дальше!

- Место временной регистрации, - послушно продолжила девушка, - город Санкт-Петербург, улица Стремянная, дом…

- Все-таки семьдесят четыре и девять, - Моргветиль вздохнула и что-то пометила в блокноте. - Впрочем, и такое случается, ладно, сейчас подкрутим настройки,.. - она повернула на пол-оборота один из тумблеров. - Интересно получается… Похоже, дорогие мои квэны, что у вас, не знающих толком, в каком мире вы прописаны, тест на адрес проживания может при стандартных настройках выдать странные показания… Ладно, об этом после. Теперь ты, Финлас.

- Померанцев Максим Дмитриевич, - с легким недоумением проговорил эльф, - восемьдесят четвертого года рождения, Смоленская область, город Вязьма, улица Чехова, дом…

- Пятьдесят восемь и двенадцать, - задумчиво кивнула Морри. - В общем, ожидаемо…

В сумочке Моргветиль брякнул мобильник. Девушка расстегнула молнию и вытащила телефон, с легким раздражением отвлекшись от беседы:

- Помяни черта, он тут как тут, - вздохнула она. - Руководство… Интересуется, наверное, как проходит опрос свидетелей, и, в лучших своих традициях, в самый неподходящий момент.

- Ответишь? - поинтересовалась Гильвен.

- Деваться некуда, - пожала плечами Морри. - Сейчас выйду в прихожую, ладно? Отделаюсь от начальственного любопытства и сразу же вернусь.

- Да поговори здесь, - предложил Финаллас. - Зачем туда-сюда бегать, что мы из ваших разговоров поймем?

- Нельзя, - вздохнула Моргветиль, выбираясь из-за стола. - Наша служба и опасна, и трудна, и для квэнов-толкинистов не видна… Порядок есть порядок, и не всякие темы мы вправе обсуждать на слуху у гражданского населения, будь они хоть эльфами, хоть гномами. Мало ли, какие вопросы Герберт Карлович хочет у меня уточнить?

Она вышла в прихожую, едва не споткнувшись по дороге об Нэрвен. Кошка ловко вывернулась из-под ног сотрудницы прокуратуры и, воздев к потолку хвост, важно прошествовала в кухню. Одним прыжком она переместилась с пола на стол и задумчиво обнюхала полупустой бокал хозяйки, сопроводив исследование переливчатым урчанием, в котором слышались раздраженные нотки.

- “Опять свою брагу хлебаете, ушастые? Нет бы меня чем вкусным угостить…”

- Ты ж это не пьешь, Нэрвен, - улыбнулся Финаллас. - Тебе, наверное, валерьянки наливать надо, так?

Кошка фыркнула.

- “Еще чего! Мне мои мозги еще пригодятся…”

- Нэрвен у меня идейная трезвенница, - Гильвен потянулась погладить кошку. - Я ей как-то раз плеснула от щедрот немного валерьянки, так она миску опрокинула, а меня царапнула от души…

- Нффрхр. Мярррршшшамяу. Фррххррффрумяр. “И за дело. Нечего спаивать честных девушек. Лучше бы молочка налили.”

- Может, ей молока плеснуть? - Финаллас сделал вид, что идея принадлежит ему. - Или что там она пьет, кроме воды из-под крана?

- Можно ряженки дать, вроде еще оставалась, - вздохнула Гильвен. - Но холодильник в прихожей, а там Морри свои прокурорские разговоры разговаривает, не хочу ей мешать. Придется Нэрвен пока обойтись без лакомства.

- Муррхррфрряшши, - кошка отвернулась от бокала и, повернувшись, тронула лапой детектор лжи, так и лежащий на столе рядом с блокнотом Моргветиль. - Мррфрр?

“Дождешься уважения от вас, эльфов… А это еще что такое?”

- Это несъедобно, Нэрвен, - Гильвен усмехнулась. - И не опасно. Оставь монитор в покое. Эта штука страшна только для тех, у кого есть разум, но нет мозгов…

- Хррффффширряюшши мррффрррхршшряю, - кошка вдумчиво обнюхала антенны и стукнула когтем по тумблеру.

- “Значит, безопасна и для вас, эльфов. Мозги у вас, может, и есть, а вот с разумом напряженка…”

Финаллас, не удержавшись, рассмеялся.

- Да, - согласилась девушка, - Нэрвен кошка разговорчивая, если не сказать, болтливая. Мы так временами с ней общаемся, я ей скажу “мяу-мяу”, она в ответ что-нибудь мурлыкнет, беседа выходит не слишком интеллектуальная, но забавная… Интересно, что она слышит в моих словах?

- Мрряуфрршшшрррхррмямфррш. Мяуииушши. “Бессвязный лепет умственно отсталого котенка, да еще и с кошмарным акцентом. Что с эльфийки взять?”

- Н-да, такого оригинального инструктажа по опросу свидетелей я давненько не получала, - разговор Морри с начальством, наконец, завершился. Выглядела вернувшаяся сотрудница прокуратуры малость осоловело, словно бы начальство, не стесняясь удаленным каналом общения, умудрилось надеть ей на голову валенок и напоить шампунем… или сообщило нечто такое, чему Моргветиль не просто удивилась - поразилась до полной дезориентации. Даже двигалась она немного неуклюже, чушь пошатываясь. Она пристально взглянула сначала на Финалласа, потом на Гильвен, затем обернулась к Нэрвен, разместившей свой мохнатый зад аккурат на детекторе. - Эй! А ну кыш отсюда, серая! Отдай монитор!

Морветиль потянулась было, чтобы отобрать у кошки прибор, мельком бросила взгляд на показания… и ахнула, ошеломленно переводя взгляд с детектора на Нэрвен и обратно.

- Сто двадцать один на минус пять, мать твою хвостатую,.. - глаза у Моргветиль расширились так, словно были готовы выскочить из орбит. - Каттус?! В одном доме с двумя пробужденными?! Ни хрена ж себе!

- Что?! - Финаллас в шоке вытаращился на Моргветиль. - Ты?! Как? Откуда?...

- Мирряушшямай? “Что она несет?”

- Морри, ты о чем,.. - Гильвен вскочила с табуретки. - Ты что? Тебе плохо? Ты… это… как? Почему?..

- Охренеть, - выдохнула Моргветиль, справившись с эмоциями. - Ну вы даете, товарищи эльфы… Ладно, насчет Финласа и раньше были у меня подозрения, их я и пришла проверить, если честно. А вот ты, Гильвен, меня до печенок удивила. А ты, Нэрвен, и того круче, надо же, как замаскировалась…

- Мяу? - кошка кинула ничего не выражающий, бездумный звериный взгляд на сотрудницу прокуратуры.

- Не прикидывайся шлангом, серая, - вздохнула Моргветиль. - Поздняк метаться. Эктомонитор - техника надежная, сбоев не дает. Садитесь, пробужденные. И ты, каттус Нэрвен, тоже присаживайся. Поговорим теперь откровенно, друзья, без недомолвок и уверток.

- Морри, - несмело спросила Гильвен, - ты что… о чем? Какой каттус, какие… Ты пьяна? Мы ж едва по бокалу выпить успели, отчего тебя так развезло?..

Слова выходили неловкими, сбивчивыми. Финаллас с нарастающим страхом смотрел на нахмурившуюся, справившуюся с первым шоком, сотрудницу прокуратуры. Как Моргветиль распознала, кто они такие? Нет, она не пьяна, это понятно и ему, и Гильвен, но… Что это за детектор лжи, распознающий эльфов? Как она их раскрыла? Откуда она вообще знала?.. Каттус? Это она так называет каутас? Но… она обращается к ним “друзья”, это тоже, наверное, что-то значит?..

- О чем я, спрашиваете? - Морри подперла рукой подбородок и внимательно посмотрела на эльфов. - Расскажу, конечно, затем я сюда и пришла. Разговор нам предстоит долгий… и куда более занимательный, чем я планировала изначально. Я-то думала, у меня только к Финласу вопросы, но, оказывается, вас тут двое… И, как будто этого мне мало, еще и третье вовлеченное лицо обнаружилось, - она кивнула на Нэрвен, - со своими интересами и, я не сомневаюсь, требованиями, законными и, вероятно, обоснованными.

- Морри, я не понимаю, - беспомощно пробормотала Гильвен. - Что ты несешь? Что не так с Финласом? Со мной? И причем тут моя кошка? Какое из нее вовлеченное лицо с требованиями, она же просто…

- Хм,.. - Моргветиль с легким сомнением взглянула на эльфийку. - Получается, ты не знала, с кем живешь в одном доме? Что твоя кошка Нэрвен - не безмозглый домашний питомец, а разумное существо? Похоже, так… А вот для Финласа, кажется, это не новость. Чем дальше, тем любопытнее…

- Фррашшиуррфпфмррипряяу! Мяурршшрряфф! Муаррмяушши!

“Скажи ей, эльф?” Нэрвен решила отбросить притворство? Что ж…

- Нэрвен говорит, - Финаллас отвел глаза, - что если ты попробуешь как-то обидеть ее друзей… нас с Гильвен, то есть,.. она тебе всю морду раздерет… в клочья… Это я не того… это она говорит, а я только…

- Переводишь? - Моргветиль снова широко распахнула глаза. - Ты понимаешь речь каттусов, Финлас? Ну, друзья, вы, кажется, задались целью свернуть мне мозги набок…

- Мне, кажется, тоже, - пробормотала Гильвен. - Финлас? Нэрвен, что, правда? Морри, ты это… Вы?.. А я…

Кошка вспрыгнула на колени к девушке и мягко мурлыкнула, бросив взгляд на эльфа.

- “Не волнуйся, подруга”, - перевел Финаллас, вовсе переставший понимать, что за катавасия вокруге него творится. - “Я тебя в обиду не дам!”

- Да не собираюсь я ее обижать, Нэрвен, - вздохнула Моргветиль. - Куда уж мне, с каттусом в драке состязаться… Не решилась бы, даже если бы хотела. Но я не хочу.

- Так чего же тебе от нас тогда надо? - Финаллас взял Гильвен за руку и с хмурым недоумением посмотрел на Моргветиль. - Кто ты такая, Морри?! Отвечай!

- Вот я и дожила до дня, когда эльфы с меня доклада требуют, - невесело усмехнулась Морри. - Ох, что сказал бы по этому поводу Герберт Карлович… Ладно, проще всего, наверное, будет воспользоваться красненькой книжицей, помните, как Рыжий, взглянув на нее, едва в обморок не хлопнулся? Только вы не вздумайте следовать его примеру, хорошо?

Моргветиль покопалась в сумочке и, выудив уже знакомый эльфам документ в красной обложке с двухглавым орлом, выложила его на стол, развернув на первой странице.

- Лейтенант Федеральной службы безопасности, - прочитал Финаллас, низко склонившись над столешницей, - Васильчикова Полина Алексеевна… Управление ФСБ по городу Санкт-Петербург и Ленинградской области, отдел номер одиннадцать… Да, теперь я понимаю Рыжего… Но я не понимаю…

- Это первая страница, - кивнула Моргветиль. - Купчинской шпане ее хватило, сам видел. А вот вам, товарищи эльфы, следует обратить внимание на вторую страницу, - она перелистнула документ на следующий разворот, и Финаллас в ужасе ахнул и отшатнулся, узрев знакомый по описанию кошмарный герб: поднятый вверх сжатый кулак на черном фигурном щите. И строчки под ним и рядом: “лейтенант Васильчикова П.А. Звание: сестра новиций. Должность: младший спектатор, командорство Санкт-Петербурга. Позывной: “Морри”…”

- Орден, - еле выдавил из себя эльф. - Ох, вот это, блин, как же это так… Ты… инквизитор?!

- Морри,.. - Гильвен произнесла имя подруги еле слышно, на полувздохе. - Великие Валар… Инквизиция? Ты… да?

- Я - “да”, - вздохнула сестра новиций. - Такая у меня на самом деле служба, вас, ушастых, на чистую воду выводить… Отвечаю за слежку за сообществом ролевиков, сами понимаете, не может Орден игнорировать тусовку, добрая четверть личного состава которой убеждена в собственной принадлежности к остроухой братии… Вот и не проигнорировала, на свою дурную голову! Одна - моя подруга и сокомандница уже сколько лет кряду, другой… тоже парень по-человечески правильный. И не подумаешь, что пробужденный эльф. Я и не подумала, даже когда вы с этим вашим менестрелем…

- Ох мы идиоты, конечно, - буркнул эльф, - при всех, у костра ляпнули, что мы местные эльфы. Да еще и назвались собственными именами… Странно, почему ты нас сразу своим не заложила.

- Честно? - ухмыльнулась Моргветиль. - Да попросту я сперва не поверила. Стереотипы не только у эльфов бывают, у нас их тоже, получается, хватает. Мало ли там, у кого какие погоняла в тусовке… Ваше типичное двойное “л” в именах на слух четко распознать нельзя, да и оно может быть случайным созвучием. Но чтобы пробужденные эльфы участвовали в ролевой игре, да не так, чтобы люди для вас за игровой инвентарь и самоходные мишени были, а вот так, на общих правах, в роли случайных гостей из дальнего леса? Чтобы проставились вином и хлебали пиво с людьми у костра и болтали о том, о сем? Чтобы эльфийский арфист упрашивал ролевого менестреля научить его петь “А Элберет?” Чтобы эльфы извинялись перед людьми за своего сородича и просили не держать на него зла? Эх, Финлас, сам ведь знаешь, наверное, что со времен короля Оберона такой фигни не случалось! Я ведь и тебя распознала-то лишь случайно, когда ты давеча про королеву-голубку сдуру ляпнул, готовясь вместе с Ронни, Падди и Лансом к героической схватке с превосходящим противником… Ох, ну вот за что мне это? Ролевики, квэны… С каттусом подружились, это вообще чудо из чудес небывалое. И что мне теперь с вами, такими оригиналами, делать прикажете?..

- А что вы, сволочи инквизиторские, - ощерился Финаллас, осознав с горечью, что ситуация безвыходная. Ох, лучше бы он тогда Рыжему сдался! - Что вы обычно с нами делаете? Подсказать? Или сама вспомнишь про костер, убийца? Втерлась в доверие, друзьями называла... Верно о вас в Холмах говорят, ни чести у вас нет, ни совести, прихвостни агасферовские!

- Мшшяуррря, - Нэрвен выпустила когти и махнула лапой в воздухе. - Мшшаяррыяушш!

“Крыса чернявая, ну только шевельнись!” Эти слова Финаллас переводить не стал.

- Да утихомирься ты, Финлас, - поморщилась Моргветиль. - Что за дурацкая привычка у вашего народа, любой разговор к кострам сводить… Выдохните-ка немного, успокойтесь, вина вот глотните, тортиком закусите. И поговорим по-человечески, без этих ваших эльфийских истерик.

- Думаешь, нам есть о чем говорить, Морри? - Гильвен прижалась к плечу Финалласа и с обреченным бесстрашием взглянула бывшей подруге к глаза. - Ты инквизитор. Вы истребляете эльфов… или превращаете их в людей, я слышала об этом, но вот ты, зная меня - поверишь, что я отрекусь от своего народа, от своего лорда, от своей жизни в Тех Землях? Я ведь эльф не только здесь, но и там. Не поверишь, - решительно кивнула она. - И я не отрекусь. И Финлас меня… не бросит, мы ведь теперь… вместе, мы… - не найдя слов, она прильнула к Финалласу и поцеловала его. - Так что нам теперь только на костер дорога, ты это знаешь куда лучше, чем я… или он. Но мы останемся вместе до конца, жаль только, что он настанет так скоро, - на глаза девушки навернулись крупные слезы.

Финаллас обнял подругу и, сжав зубы, решительно кивнул. Все так. Будь что будет, но Гильвен он не оставит. Никогда. Даже на костре.

- Вы меня до психушки доведете, ребята, - вздохнула Моргветиль. - И буду я там антидепрессанты ведрами пить и слезливые стишки писать о двух влюбленных эльфах, взошедших на костер, лишь бы не расставаться ни в жизни, ни в смерти. В лучшем стиле некоторых особо дивных ролевых менестрелей… Давайте-ка все-таки поговорим. Да не тряситесь вы так… и ты, Нэрвен, втяни когти, никто твоих эльфов на костер не потащит, эти методы давным-давно устарели. На утилизацию они точно не накосячили, в самом худшем случае им грозит принудительная дезактивация, усыпление в эльфийской терминологии. Понимаю, тоже мало приятного… Но для разумных эльфов у нас, припасен третий вариант. Осталось убедиться, что вы разумные, а не как обычно.

- Третий вариант? - буркнул Финаллас, исподлобья глянув на Моргветиль. - Тот самый? Добровольно-принудительное отречение? Знаешь, шла бы ты, Морри, с такими вариантами! Лучше на костер, чем…

- Да, верно. Не третий вариант, а четвертый, - усмехнулась Морри. - Ты, Финлас, о нем не знаешь, это и неудивительно, я и сама-то о нем только что узнала. Из начальственного звонка. Охренела я от таких новостей, это мягко сказано… А затем и Нэрвен меня окончательно добила.

- Муаряяшишшияширяур!

- “И еще раз добью, если ты моих эльфов обидишь, будь уверена!” - перевел Финаллас.

- Вот об этом я и говорю, - подтвердила Моргветиль. - Обычно каттусы не то что не защищают эльфов, а сами готовы их в клочья порвать, едва учуют. Вы, эльфы, знаете ли, у каттусов инстинктивную вражду и агрессию вызываете, ваш запах для них омерзителен…

- Мяшшишшимряу! - кошка подумала и добавила. - Финншшсмряурримая. Ширряур.

- “Мои эльфы не воняют!” - Финаллас изумленно посмотрел на Нэрвен. - “Даже Финлас уже терпимо пахнет. Сама удивляюсь.”

Вспомнив разговор на полянке, он нерешительно протянул руку к кошке и та, мурлыкнув, подставила голову под поглаживание.

- Мряуррмрри.

- “Вот видишь, Морри?” - на автомате перевел эльф.

- Даже так? - удивилась та. - Вот это новость!

- Она что-то значит? - вяло поинтересовалась Гильвен.

- Что-то несомненно значит, - кивнула сотрудница Ордена. - И даже в вашу пользу, наверное. Только вот что именно…

- Да какая тут, к Агасферу, польза, - вздохнул Финаллас. - Ты инквизитор, вы убиваете и усыпляете эльфов просто за то, что мы эльфы… Или, может, за то, что мы ворожить умеем, было у нас такое подозрение. Да, конечно, эльфийская магия мерзкая штука, как мы с Гильвен недавно сообразили, но эльф, не любящий магию, даже на фоне всего остального выглядит несмешным анекдотом, я ведь понимаю. Ты нам не поверишь, даже если мы в своей честности на всех двенадцати томах толкиновских черновиков поклянемся…

Моргветиль ахнула, и, подхватив бутылку с вином, залпом влила в себя весь остаток ее содержимого, закашлявшись на последнем глотке.

- Охренеть, - Морри с трудом восстановила дыхание. - Вы, эльфы… и магия… Правда, что ли?

- Мне принести “Историю Средиземья”? - невесело улыбнулась Гильвен. - Только у меня, прости уж, собрание неполное, так и не удалось раздобыть второй и десятый тома… Все верно, Морри, Финлас ни словечком не солгал. Эльфийская ворожба - это зло, машинная магия, воля Врага, проявившаяся в нашем мире. Ни я, ни Финлас не хотим иметь с ней ничего общего.

- Охренеть, - повторила Моргветиль. - Блин, но такого же не бывает, это абсурд... Может, вы все-таки не эльфы, а у меня просто эктомонитор глючит?

- Ну да, я ж говорил, что ты не поверишь,.. - скривился Финаллас.

- Обычному эльфу, может, и не поверила бы, - Морри снова прокашлялась. - Но с вашими прочими странностями, ребятки, оно даже как-то гармонично сочетается… Да, вы догадались верно. Именно ваша магия - причина, по которой Орден отлавливает и дезактивирует, а в особо тяжелых случаях и утилизирует эльфов. Такое оружие, да еще у руках убежденных расистов, крайне опасно для людей… да и не для них одних, но, пожалуй, пересказывать вам теорию эктоматериальных взаимодействий я не решусь, сама еще в этой науке плаваю, как первокурсница в математике. А вы магию отрицаете, в расизме не замечены, напротив… И даже каттус за вас всеми четырьмя лапами вписаться готова.

- Мпфыышнрри. Мпффнрряу.

“Зубы еще учти. И когти.” - перевел Финаллас.

- И это тоже учитываю, - усмехнулась Моргветиль. - Да, друзья, вы, оказывается, не просто уникумы - вы аномалия. То, чего не бывает даже теоретически, но факты штука упрямая…

- Так что все же наша судьба - костер? - вздохнула Гильвен. - Чтобы мы не нарушали складную теорию неудобными фактами? Ты это пытаешься нам сказать, Морри? Ну так скажи, и кончай нам головы морочить, друзьями называть…

- Тортиками угощать, - мрачно дополнил Финаллас, однако же поймал себя на мысли, что в свои слова и страхи уже не очень верит. Так, как Моргветиль общается с ними, с врагами рода человеческого, обреченными на жуткую смерть, наверное, все же не говорят… Может, Морри их как-то проверяет? Или колеблется между служебным долгом и дружескими чувствами, что подталкивают инквизиторшу к идее отпустить аномальных эльфов на все четыре стороны? И, есть крепнущее подозрение, склоняется она все же ко второму варианту… Но говорить о своих догадках, пожалуй, пока все же не стоит, как бы не испортить ничего!

- Сказать я вам пытаюсь совсем другое, - покачала головой Морри. - Только не знаю, как бы к сути подобраться половчее.

- Говори уж, как есть,.. - попросила Гильвен. - А то от твоих блужданий вокруг да около только страшнее становится.

- Как есть? - задумчиво повторила Моргветиль. - Ну что ж, так и скажу… Сначала о неприятном. Уйти, махнув на вас рукой, сделать вид, что нашего разговора не было, я не имею права. Знаю, само собой, что для людей вы безопасны, но сами понимаете: вы трое такая аномалия небывалая, что на слово мне командование ни за что не поверит. Захочет познакомиться, поговорить, убедиться, не заморочили ли мне голову какой-нибудь магией…

- Да брось, - усомнился Финаллас. - Какая, к Агасферу, магия? Даже если бы мы хотели, не смогли бы. Ты же инквизитор, к магии у тебя иммунитет.

- Я всего лишь новиций, - усмехнулась Морри. - Только братья-прохибиторы защищены от магии, а мы, новиции, младшие сотрудники Ордена - в общем, обычные люди. Я ведь в Ордене недавно, завербовали только в прошлом январе. Надеюсь, когда-нибудь я и стану… но давайте об этом позже поговорим. В общем, отпустить я вас не могу, это главное. Придется вам троим явиться пред светлые очи брата-командора и повторить ему то же, что рассказали мне. Вот Герберт Карлович - настоящий прохибитор, а кроме того, гениальный следователь и вранье отслеживает на раз… ык,.. - она икнула, не сдержавшись. - Так что если вы ни в чем не слукавили и ничего не утаили, бояться вам не стоит.

- Ну да, - невесело усмехнулась Гильвен, - честному человеку бояться органов нечего… Только мы-то эльфы.

- Это неважно, - отмахнулась Моргветиль, неловко качнувшись на стуле. - И люди, и эльфы врут на один манер. Так вот, когда брат-командор убедится в вашей адекватности, он предложит вам тот самый третий… то есть четвертый вариант. Специальный экспериментальный… ик… вариант для аномальных эльфов, не ушибленных эльфийской идеей…

Моргветиль потерла чуть покрасневшие глаза.

- Ох, я, кажется, хлебнула лишнего… ик! Но с вами, друзья, говорить на трезвую голову дохлый номер. Два эльфа и каттус, да такого тридцать пять веков не случалось…

- Ты говори уже, - поторопил ее эльф. - А то еще отрубишься на полуслове. Что нам твое инквизиторское командование такого предложит, чтобы мы на костер не угодили?

- Выглядишь так, - добавила Гильвен, - словно не полбутылки вина выпила, а литр водки залпом уговорила на голодный желудок.

- Правда так выгляжу, ик? - пьяно удивилась Моргветиль. - Ох, язык и правда заплетается… В общем, у вас, как оказалось, единомышленники в Москве завелись… Да не один-два остроухих психа, а цельная… ик!.. диаспора!

- Единомышленники? - удивился Финаллас. - Это как? В смысле, эльфы-квэны?

- Вот чего не знаю, - неловко усмехнулась Морри, - так это про квенов. Может, они вовсе Толкина не читали… Но в остальном - точь-в-точь вы! И тоже с Орденом дружат.

- Я как-то не очень уверена, дружу ли я с Орденом, - хмыкнула Гильвен.

- Так со мной дружишь ведь, - хихикнула Морри. - А я в Ордене. Значит, и с Орденом… ик!... дружишь…

- Если только так, - вздохнула эльфийка.

- А нам-то что с этой московской диаспоры? - не понял Финаллас. - Мы не в Москве.

- Так мы вас в Москву отправим! - Морри попыталась взять себя в руки, но не слишком в этом благом намерении преуспела. - Выделим конвой… ик… сопровождающего. Сдадим с рук на руки… ик... брату Комиссару. Познакомитесь, подружитесь, заселитесь, найдете, в общем, компанию по себе… И Нэрвен с собой забирайте, не здесь же ей одной куковать, без понимающих собеседников! Только там правила есть, обязательные, Орден строго присматривает…

- Какие еще правила? - спросила Гильвен.

- Такие… хорошие! Правильные! - радостно объявила Моргветиль, осоловело мотая головой. - Вам понравятся! Нельзя магию, нельзя расизм. За это на дезактивацию, конечно, но вам-то чего бояться, вы и без дезактивации… адекватные… не то, что я… Можно работать, учиться… там у них настоящий чистокровный эльф преподает, который еще Оберона помнит, учит эльфийским наукам… но правильным, а не как… ик… в Холмах. А брат Комиссар им дом в деревне нашел, большой, удобный, всем места хватает и еще останется… И там еще эльфы из этого… Московского Холма живут, не все, конечно, но это… с сородичами познакомишься, про… ик… Сильмариллион им расскажешь, - Морри сладко зевнула, едва не вывихнув челюсть. - А Финлас про Финголфина… Ох, блин, совсем срубаюсь… Гильвен, можно, я у тебя заночую, как тогда? А то я ж это… как домой в таком виде пойду, да и мосты уже развели, наверное… А завтра тогда с утречка к брату-командору отправимся… ик! - она опустила голову на сложенные руки и спустя пару секунд засопела, как на мягкой постели.

- Эк ее развезло, - тихо проговорил Финаллас. - И не боится ведь спать в эльфийском доме, хоть мы Пробужденные, а она инквизитор…

- У Морри всегда так, - слабо улыбнулась Гильвен. - Когда она в своей обычной ехидно-язвительной ипостаси, может хоть ту самую бутылку водки в одно горло выхлестать и почти не захмелеет. А если по-настоящему расчувствуется, то ей мозги с одного бокала вина выносит в ноль… Финлас, ты что делаешь? - Гильвен дернулась, увидев, что эльф нерешительно тянет руку к стойке с кухонными ножами. - Не смей! - девушка схватила его за рукав. - Ты с ума сошел?!

- Сошел, конечно, - убежденно согласился эльф, не делая, впрочем, попыток вырвать руку. - Здравомыслящий эльф бы без лишних терзаний перерезал пьяной инквизиторше горло и сбежал. А я вот не хочу почему-то… хотя и понимаю, что в нашем положении это самый разумный выбор. Мало ли что она нам по пьяни наплела? Может, зубы заговаривала, а завтра как возьмет нас орденский командор в оборот: мол, если хотите допроса с пристрастием избежать, то расскажите-ка, где ваши сородичи прячутся! И если мы в отказ пойдем, за этим гениальным следователем не заржавеет и самолично костерок под нами развести.

- Ты действительно думаешь, что Морри могла бы?.. - начала Гильвен. - Вряд ли, я ее хорошо знаю…

- А ты так не думаешь? - пожал плечами Финаллас. - И.. ты ее не знаешь, Гильвен, уж прости. Она инквизитор, чекист, у нее, блин, командование… Прикажут, и что ей останется? Взять под козырек и исполнять, невзирая на чувства, на дружбу. Конечно, ей потом с этим жить, но нам-то - помирать. Вот так-то, любимая… Возможно, она честна, и где-то в Москве и в самом деле есть какая-то “диаспора”. А может, и нет. Или и ее могли обмануть командиры, что им помешает? Служба у них такая… Она ведь всего лишь “новиций”, младший сотрудник. Нет, эльфу доверять инквизиторам нельзя. Опасно. Смертельно опасно. Мы и они тридцать пять веков кряду были врагами, они нас ловили и убивали, мы - скрывались и хранили тайну. И вот сейчас, ни с того, ни с сего, все поменялось? Эльфы в дружбе с Орденом? Договор о мирном сосуществовании, если я верно понял ее пьяный бред? Ох, сомневаюсь…

- Но что нам тогда делать?

- Как в том фильме, - решительно отрубил эльф. - Рвать когти. Перебазироваться. Хватать деньги, документы, что сумеем. Пакуем Нэрвен в переноску, и со всех ног - на вокзал. Первой же электричкой - в Рябово, и сидеть там, затаившись, как мыши.

- Мряушширрф. Хррфрмя! - подала голос кошка.

- “Эльф дело говорит!” - перевел Финаллас. - “Надо бежать!”

- Ох, я никак в себя не приду,.. - вздохнула Гильвен. - Нэрвен, ты правда?.. я до сих пор не могу поверить…

- Фрррхрррфрмрряу! Мррфррхнршшфряяу!

- “Не можешь, не верь!” - перетолмачил эльф. - “Потом поверишь, если успеем удрать!”

Нэрвен нырнула под стол и с натугой вытолкала наружу кошачью переноску. Забравшись в ее недра, кошка развернулась мордочкой к эльфам и требовательно мяукнула.

- Она говорит, что уже готова, - сообщил Финаллас. - Теперь, мол, за нами дело.

- Идем, любимый, - решилась Гильвен. - И пусть Валар ниспошлют нам добрую удачу!

* * *

На последнюю электричку беглецы все же не опоздали, хотя спринтерского забега по перронам Московского вокзала избежать не удалось. Вскочив в тамбур последнего вагона сквозь закрывающиеся уже двери, Финаллас, наконец, позволил себе перевести дух.

- Уфф, - выдохнул он, прислонившись к тамбурной стеклянной двери и расстегивая поясной замок рюкзака. - Успели, слава милосердной королеве-голубке! Можем чуть расслабиться…

Нэрвен в переноске раздраженно фыркнула и выдала очередную шипяще-мяукающую реплику.

- Что она говорит, Финлас? - переспросила Гильвен.

- Что у нее от этой тряски едва хвост с ушами местами не поменялись, - хмыкнул эльф. - Возмущается, что мы несем ее, как мешок с картошкой, а не как положено обращаться с высшим существом, бережно и с уважением… Ну извини, Нэрвен, иначе никак! И без того чуть не проворонили последний поезд.

- Мяушшиурр, - сообщила кошка. - “Одно слово, эльфы…”

- Ладно тебе злиться, подруга! - улыбнулась девушка. - Пойдем, присядем где-нибудь. Нам долго ехать, до Рябово электричка со всеми остановками часа два ползти будет. Ох, - она зевнула. - Спать охота, сил нет! Перенервничала я, конечно. Инквизиторы, диаспора, да еще Нэрвен со своими секретами… Ну, может, хоть немного прикорнуть в пути удастся, если вы не против, конечно.

Свободных мест в полупустом вагоне хватало. Рухнув на лавку у окна, Гильвен прислонилась щекой к холодному стеклу и вскоре задремала. Финаллас закинул рюкзак на сиденье напротив; морочиться с его размещением на багажной полке было лень, да и незачем - редкие пассажиры располагались по одному, по двое на отдельных скамьях, не проявляя нежелательной для эльфов общительности. У самого Финалласа, в отличие от подруги, сна не было ни в одном глазу; он таращился на огни вечернего Питера в темное бликующее окно и бездумно постукивал пальцами по верхушке кошачьей переноски.

- “Может, хватит уже барабанить, а?” - возмущенное мяуканье Нэрвен вывело эльфа из задумчивости. - “Между прочим, я тоже заснуть пытаюсь!”

- Ну вот, - вздохнул эльф, но стук все же прекратил. - Одна спит, другая дрыхнет, а мне, как обычно, скучать в гордом одиночестве?

- “Ничего, для дела поскучаешь”, - отозвалась кошка.

- Какого дела? - удивился эльф.

- “Я собираюсь в сон Гильвен пролезть”, - серая снизошла до разъяснения. - “Раз уж меня ей ваша чернявая подружка спалила, дурочку валять больше нет смысла. Поговорим, обсудим ситуацию… Еще надо бы ее немного и в языке каутас поднатаскать. А то из тебя переводчик, Финлас, как из меня немецкая овчарка.”

- За два часа управишься? - недоверчиво спросил Финаллас.

- “Постараюсь, если никто мне по голове колошматить не будет”, - фыркнула Нэрвен. - “Разбуди ее, как доберемся. Тогда и я проснусь. Только смотри, сам не задрыхни!”

Ответить Финаллас уже не решился, опасаясь нарваться на очередную отповедь. Оставшись наедине с собой и со своими невеселыми мыслями, эльф немного полюбовался умиротворенным сонным ликом любимой девушки, вздохнул и решил: раз уж ему предстоит одинокая скучная дорога, неплохо бы немного отвлечься от неприятных впечатлений сегодняшнего вечера. Покопавшись в рюкзаке Гильвен, он вытащил из его недр “Сильмариллион” и,раскрыл книгу ближе к концу.. Итак, что у нас дальше?.. Ага, “Акаллабет”, история падения Нуменора. Разгладив чуть помятые в спешке страницы, Финаллас погрузился в чтение.

К Рябово подъезжали уже заполночь и на потрескавшийся асфальт низкой платформы выбирались в почти полной темноте, поминая недобрым словом кто Агасфера, кто Моргота, кто плешивых собак. Темнота ночи, почти не нарушаемая ни сиянием узкого месяца, ни слабым мерцающим светом единственного работающего фонаря, приняла беглецов в свои неласковые объятия.

- Н-да, - Гильвен осмотрела беглым взглядом пустынную, сумрачную платформу и задержав взор на огоньках отходящей электрички. - Приехали… во всех смыслах слова, хоть буквальных, хоть аллегорических. Что делать-то теперь будем, Финлас? Не хочется мне здесь в ночи ползать, еще заблудимся, свалимся куда-нибудь в овраг или болотце…

- Не хочется, - согласился тот. - Но выбор у нас небогатый: или вслепую по тропинкам тыркаться, или тут, на станции, мерзнуть и рассвета ждать.

- “Где ты тыркаться собрался, Финлас?” - фыркнула Нэрвен. - “Нашли время для прогулок! Может, пойдем уже домой, а? Я спать хочу. И перекусить чем-нибудь, кстати, тоже не откажусь, полную миску корма сожрать готова. Да и лоток навестить тоже давно надо бы…”

- Лоток, скажешь тоже, - вздохнула Гильвен. - Тут места дикие, миски и лотки в дефиците. Хочешь, можешь до кустов прогуляться, если приспичило. Да и до дома, если так можно сказать, нам не один час по пересеченной местности топать. Ох, никак не привыкну, Нэрвен, что ты…

- “Так, а вот отсюда поподробнее!” - кошка обеспокоенно завозилась на своем лежбище. - “Какая, к Мурзику, местность? Какие еще кусты? И почему тут так странно пахнет? Вы куда меня притащили, ушастые? А ну выпустите немедленно!”

Финаллас опустился на корточки и расстегнул молнию на переноске. Кошка выбралась на асфальт платформы, брезгливо тронула лапой мокрую веточку и огляделась с непередаваемо мрачным выражением на серой мордочке.

- “Что за убогая дыра!” - раздраженно мяукнула она. - “Ну ты и нашел, Финлас, где поселиться! Темно, сыро, запахи всякие пакостные… хотя есть и любопытные,” - кошка принюхалась. - “Землей пахнет… и вкусными воробьями. И мышками. Мррр… деликатесы! Но мне все равно тут не нравится.”

- Здесь, Нэрвен, - усмехнулся Финаллас, - места еще более-менее цивилизованные. Хотя, надо заметить, все же не город - так, пригородная станция. А живем мы не здесь, до моего нынешнего дома еще брести и брести по дикой природе… Но хоть не по снегу, как в прошлый раз. Сочувствую, подруга. Придется тебе временно смириться с лишениями и дискомфортом.

- “Если это цивилизованные места, мне страшно представить, как выглядит ваша дикая природа,” - фыркнула Нэрвен. - “Ладно, об этом после. А сейчас покажите-ка мне, где те кусты, которые в этой дыре лотком считаются…”

- Вон там, - Гильвен ткнула пальцем в чахлый кустик, чудом пробившийся сквозь гравий на обочине железной дороги. - Сойдет? Только ты, Нэрвен, от рельсов подальше держись, на всякий случай. А то если поезд проедет, задавить может.

- “Рельсы - это вон те блестящие длинные железки?” - уточнила кошка. - “Я к ним и не собиралась приближаться, воняют, как больные псы… Поезд меня задавить может, говорите? Да что за мир у вас, двуногих, дурацкий, маленькой кошечке и повернуться-то негде, чтобы в беду не угодить! Ладно, уговорили. Кусты так кусты…” - Нэрвен развернулась и поспешила к импровизированной уборной, шипя под нос что-то неразборчивое, но определенно недовольное.

Эльфы переглянулись и хором рассмеялись.

- Чувствую, пока мы до Холма доберемся, она нам всю душу своим нытьем вымотает, - заметил Финаллас. - Столько впечатлений, и все, надо заметить, непривычные и оттого вдвойне неприятные. Нэрвен и раньше-то легкостью характера не отличалась, а теперь, когда есть кому оценить ее возмущенную риторику… Ох она и развернется, пожалеем еще, что в инквизицию на допрос не угодили!

- Бедняжка, - посочувствовала ей Гильвен. - Что ни шаг, то испытание нервов на прочность. Мы-то с тобой люди… эльфы опытные, а городской кошке поначалу тяжеловато будет, наверное, приспособиться к жизни на природе.

- Нервы у этой хвостатой язвы, - возразил Финаллас, - покрепче наших с тобой будут. Ничего, переживет. Поймает воробья, перекусит, и глядишь, поспокойнее станет. Интересно, охотиться она умеет?

- На балконе она тех воробьев и синиц с полторы дюжины передавила, прежде чем птахи нашу квартиру десятой дорогой облетать стали, - рассказала Гильвен. - И одну ворону как-то прищучила. Приволокла ее мне, подложила к ногам и давай мурчать, мол, смотри, хозяйка, какого монстра я в единоборстве завалила… Очень удивилась, когда я вместо похвалы носом ее в добычу натыкала и отругала, а дохлятину в помойку выкинула. Неделю от меня шарахалась, вылезала из-под кресла только перекусить и в туалет… Блин, вот теперь мне, кажется, перед ней неловко стало, Нэрвен ко мне со всей душой и с доверием, подвигом похвастаться, а я ее носом… в дохлую ворону,.. - не сдержавшись, девушка хихикнула. - Я б на ее месте тоже обиделась. Как же все-таки сложно привыкнуть, что Нэрвен - не забавная пушистая домашняя зверушка, а настоящая личность, со своими мыслями, суждениями, даже чувством юмора не обделенная. Да еще и чары творить умеет. Кстати, все хотела спросить, Финлас, а как ты-то про нее узнал? Язык даже успел выучить… и, главное, мне ни словечком не обмолвился!

- Эта серая паскуда, - вздохнул эльф, - еще та шантажистка, куда там Рыжему с Геннадием! И откуда только таких умений набралась? В общем, после того, как она меня из Хэлькараксэ вытащила…

Выслушав краткий пересказ событий той ночи, Гильвен лишь недоуменно покачала головой:

- Ничего себе… А в моем сне она вела себя куда приличнее, мурчала, ластилась, никаких костров не разжигала. И кошкодевочка из нее вышла прямо-таки милашка, так руки и тянулись за ушком почесать.

- Тебя шантажировать ей было незачем, - пожал плечами Финаллас. - Про кошкодевочку соглашусь, меня ее гуманоидный облик тоже восхитил, но чесать ей за ушком я все же поостерегся бы - к такой протяни руку, так она ее по локоть откусит…

- Опасная, оказывается, у нас подруга, - резюмировала девушка. - Тут всех Валар возблагодарить надо, что она нас друзьями числит. Врагу бы не пожелала… ее врагом оказаться, извиняюсь за несмешной каламбур.

- Вот и я поостерегся ее злить, - согласился эльф. - Такие умения, да еще в совокупности с раздражительным характером Нэрвен, пострашнее иной боевой магии будут.

- Ах да, магия, - вздохнула Гильвен. - Еще одна беда, на сей раз уже наша, эльфийская. От инквизиции мы пока что спаслись, ладно, но скрываться-то нам предстоит среди сородичей, чтущих магию и живущих ею. И когда они узнают, что мы про эту магию знаем и думаем, не погонят ли нас эльфы пинками на рандеву с братом-командором, как безнадежных еретиков?

- На рандеву, конечно, не погонят, - Финаллас помрачнел. - Чтобы мы с обиды или под пыткой не разболтали инквизиторам, как до Холма добраться. А вот прибить нас троих на месте, пожалуй, могут. Или, что вероятнее, посадят под замок и будут сочинять, как бы нам крышу на место вправить. И, зная нашу наместницу, могут до такой карательной психиатрии додуматься, что нам костер сауной покажется.

- Да уж, - скривилась девушка. - Попали мы с тобой, Финлас, меж двух огней, в Питере - костер, в Холме - машина. И куда ни кинься - везде смерть… Что делать-то будем?

- Молчать в тряпочку, - вздохнул эльф. - Делать вид, что мы с тобой в разрезе магии пентюхи и бездари, с ворожбой управляться не умеем, да и не особенно хотим… Это бывает, торопить нас никто не будет, спишут на переживания, на шок от встречи с инквизицией, на то, что ты еще со своей эльфийской сутью не освоилась. Неприятное дело, конечно, сородичам головы морочить, не по-эльфийски оно как-то выходит, но, кажется, выбора у нас особенного нет. Какое-то время так протянем, наверное…

- Боюсь, - девушка прижалась к нему, - время это будет очень недолгим. В вашем Холме магия на каждом углу, твои сородичи применяют ее и по делу, и без дела, и смогу ли я убедительно изображать восхищение талантами ваших заклинателей, зная, что такое магия? А если пересилю себя, тут другая опасность, еще худшая… не перейдет ли притворство в привычку, а затем и в искренность? Машина - это ведь еще и искушение, сильное, страшное… Один шажок в недолжную сторону, другой, там уважительная причина, тут повод к самооправданию, и однажды мы сами не заметим, как приняли зло всем сердцем, как перестали быть эльфами Тех Земель и стали… теми, кем обычно и становятся эльфы этого мира. Вот чего я на самом деле боюсь, за тебя, за себя… за нас, любимый, - она легонько шмыгнула носом.

- Безрадостная картина, конечно, - согласился Финаллас, обнимая подругу за плечи. - Но если прикинуть… такая безнадега, хоть и пробирает жутью до пяток, а все-таки это опасность лишь вероятная, которой мы можем постараться избежать. И постараемся, зная о ней, понимая, чем грозит нам слабость и невнимательность. Да и какой у нас выбор, если так подумать? Обратно в Питер возвращаться, в гостеприимные объятия Моргветиль и ее командования? Глупость же… Если в Холме мы всего лишь подвергаем себя риску, то в руках инквизиции нам вовсе рассчитывать не на что, кроме смерти или усыпления, как их командор сочтет нужным.

- На месяц-другой нас хватит, наверное, - Гильвен подняла голову и взглянула ему в глаза. - Но все же… однажды эльфы начнут удивляться, потом сомневаться, подозревать… А потом ваши наместники призовут нас к ответу, и что тогда будет - подумать страшно! Тогда нам только на помощь этой королевы-голубки рассчитывать остается, да только поможет ли она аномальным эльфам…

Финаллас вздрогнул, и его лицо - это было заметно даже в неровном свете фонаря - посерело, как несвежий капустный лист.

- Ох, Агасфер меня укуси,... - с испугом пробормотал он. - Королева-голубка же, как я сразу-то не сообразил… Ну и тупица же я! Вот теперь, кажется, я должен признать: попали мы с тобой, любимая, в полную задницу! Даже не знаю, как выбираться будем…

- Что не сообразил? - непонимающе переспросила девушка. - Почему “тупица”? И причем тут голубка?..

- Потому что дурак, - эльф поежился. - Все же прав был Рыжий, когда меня дураком называл… Королева-голубка всегда незримо пребывает со своим народом, она умеет читать в сердцах эльфов, все знает, обо всех, это всем нам точно известно. Даже если мы сможем спрятать мысли от сородичей, для голубки мы будем как раскрытая книга, и все наши сомнения и колебания, даже те, что сами для себя выразить не можем, не будут для ее величества тайной… Наша неловкая ролевая игра в нормальных эльфов будет распознана на раз, она знает все про эльфов, доподлинно, безошибочно, и, конечно, поделится знанием с Мэллас, своей сестрой! И вот что теперь делать, я даже подумать боюсь…

- Погоди, Финлас, - девушка задумалась. - Вот тут я не поняла до конца, ты говоришь, что королева-голубка знает все как есть, по правде и без утайки…

- Да, я же сказал, - вздохнул Финаллас. - Мы не сохраним тайну от нее, а она не будет хранить ее от других…

- Да послушай же! - воскликнула девушка. - Если ваша голубка все знает про эльфов, она ведь наверняка должна знать и правду про магию! То, что знаем мы с тобой! Может, зря ты ее боишься? Может, она нам, наоборот, союзницей будет и поможет остальных убедить, что мы правы?

- Хм,.. - эльф задумался. Его лицо постепенно возвращало себе нормальный цвет. - А ведь что-то в этой мысли есть… обнадеживающее. Действительно, не может же королева-голубка в таких вещах заблуждаться! Но тогда почему она до сих пор никому об этом ни словечком не обмолвились?

- Потому что не поняли бы наши сородичи ее, - предположила Гильвен. - Сочли бы, что всякая чушь в голову лезет, и отмахнулись даже от слов королевы. Помнишь, ты рассказывал, как королева-голубка разъяснила эльфам, кто она такая и кем стала? Ей пришлось сделать вид, что она выдумка этой вашей… Кореллин. Добиться, чтобы знание о ней дошло до ваших умов вот так, через сложную многоходовку, и только когда вы действительно были готовы, донесла как-то до Мэллас, что она есть на самом деле.

- Да, - согласился эльф. - Сходство просматривается. Если мы не были способны сразу воспринять истину о судьбе королевы, истину, что дает эльфам надежду на грядущее, то куда как сложнее нашим сородичам будет воспринять неприятное знание о магии, вопреки традиции, истории, преданиям…

- Может, - спросила Гильвен, - мы с тобой и окажемся тем камушком, что, как говорят, стронет с места лавину? Может быть, королева-голубка давно хочет объяснить эльфам истинное положение дел, и ей нужны были лишь союзники - мы с тобой?

- Как сказал бы Фареллос, гипотеза не хуже прочих, - кивнул Финаллас. - Но тогда у нас особенного выбора и в самом деле нет, мы должны вернуться в Холм и честно, без утайки, рассказать все, призвав в свидетели королеву-голубку. Она хочет своему народу добра и только добра, она наверняка приложит все свое могущество, чтобы наши слова прозвучали для эльфов убедительно!

- Если только мы не заблуждаемся где-то в самой сути,.. - вздохнула девушка.

- Надеюсь, что нет, - эльф развел руками. - Лишь бы наши сородичи согласились нас выслушать, лишь бы поняли, лишь бы не получилось так, что мы заведем этот разговор слишком рано… Да, только на помощь королевы-голубки нам и приходится полагаться, но все же мысль обнадеживает. В ней я уверен больше, чем в себе, я ведь знал ее и когда она среди эльфов жила, и теперь… Спасибо, Гильвен! Все-таки не перестаю удивляться, как мне повезло тебя встретить, любимую… и такую мудрую!

- И я рада, что встретила тебя, любимый, - Гильвен нежно поцеловала Финалласа в губы. - Всех Валар благодарю, что мы…

- “А, вот вы где!”, - Нэрвен выскользнула из-за невысокой оградки, отделяющей пока пустынную клумбу от асфальта платформы. Кошка выглядела если не вовсе смирившейся с перипетиями собственной судьбы, то во всяком случае чуть менее мрачной, чем прежде. Она дотянулась длинным языком до носа и облизнулась. - “Хфрр… а воробьи тут и правда деликатесные, хоть и шустрые. Но зато какое, мрр, послевкусие! Знаете, эльфы, мне здесь начинает чуть-чуть нравиться… Но больше я в этот, с позволения сказать, лоток не сунусь! Мокро, мочой воняет, полусгнившая мышь лежит, окурками все заплевано… Кошмарное местечко!”

- Соболезную, Нэрвен, - усмехнулась Гильвен. - Вот и ты познакомилась с самым ужасным местом на железной дороге - станционным сортиром. Поверь, то, что тут для людей имеется, немногим лучше.

- “Значит, могу утешиться тем, что самое худшее я уже повидала!” - фыркнула кошка. - “Ладно, эльфы, мы идем куда-то или так и будем тут хвостом рельсы околачивать?”

- Будем околачивать, - вздохнул Финаллас. - Кто хвостом, а кто и чем похуже… По такой темноте соваться в лес я не рискну, Гильвен права. Глупо было бы спастись от инквизиции и сгинуть затем в грязном болоте, а их тут, как я помню, хватает. Даже эльфийское зрение, боюсь, не поможет.

- “Нелепые вы существа, эльфы”, - мяукнула кошка. - “Несовершенные, куда вам до нас! Я вот вижу едва ли не лучше, чем ночью в квартире было…”

- Уж снизойди к нашему несовершенству, Нэрвен, - улыбнулась девушка. - Погуляй, еще деликатесов полови, если не наелась. А мы с Финласом тут до рассвета постоим, поговорим,...

- Спланируем разговор с сородичами, чтобы нас выслушали прежде, чем огненным шаром запустить, - задумчиво добавил Финаллас. - Подозреваю, сразу с места в карьер огорошить эльфов нашими теориями…

- “Чего?!” - кошка дернулась, отпрянула и выгнулась в дугу, встопорщив, кажется, каждый волосок на серой шкуре. - “Какие, к Мурзику, сородичи? Какие, драть вас собачьей стаей, эльфы?!”

- Обычные, - Финаллас оторопело посмотрел на Нэрвен. - Ушастые, двуногие…. Как мы с Гильвен… Которые в Холме живут, к которым мы идем, собственно. Там мой дом, там мы спрячемся от инквизиции…

Кошка громко, с неприкрытой яростью зашипела, словно кипящий чайник на плите. Содержание ее слов Финаллас разобрал не до конца, но по знакомым призвукам… получалось, что Нэрвен покрыла друзей самым отборным кошачьим матом, не стесняясь ни в выражениях, ни в эпитетах.

- Что происходит, Нэрвен?! - Гильвен присела на корточки и с испугом посмотрела на серую подругу. - Почему ты шипишь? Что с тобой случилось?

- “Что со мной случилось, спрашиваешь?” - Нэрвен подняла лапу, на которой в свете фонаря блеснули четыре острых, покрытых еще не запекшейся птичьей кровью, когтя. - “Что с тобой случилось, дура ты остроухая, и твой дружок тоже… тебе под стать! Психи, на голову ушибленные! Мыши безмозглые! Идиоты непроходимые! Чтоб ваши уши отсохли и отвалились, ушлепки! Да я вас на ленточки раздеру! Вы у меня всю свою жизнь только костры во сне видеть будете! Дрянь шелудивая, болонки безголовые!” - кошка снова прошипела неразборчивое грязное ругательство.

- Финлас, - девушка бессильно оглянулась на друга, - ты понимаешь, что происходит?

- Нет,.. - эльф присел рядом с подругой. - Вообще в толк не возьму. Понимаю только, что она за что-то на нас злится, но вроде бы не с чего… Нэрвен, тебе плохо? Воробей несвежим оказался? Или, - он с подозрением взглянул на шипящую, скалящуюся кошку, - или… бешеным? Гильвен, она у тебя привита ведь?

- “Сам ты бешеный непривитый воробей, дубина!” - возмутилась кошка. - “Тварь безмозглая! Псина плешивая! Последний ум растерял, болван?! А я всегда подозревала, что мозги в ваших остроухих бошках и не ночевали, постучи - сплошная кость будет! Какой кошкодав дернул меня с вами связаться, недоумками!”

- Нет, тут не в бешеных воробьях дело, - Гильвен встряхнула головой и отодвинула от глаз выбившуюся из-под шапки прядь волос. - Тут что-то покруче, понять бы, что. Нэрвен, Нэрвен, милая, тише, - она протянула руку к голове кошки, но та, отпрянув, ударила ее когтями. Гильвен ойкнула, отдернув руку, на которой вспухли две красные полосы.

- Нэрвен, ты что,.. - от боли, а больше от обиды на глаза девушки навернулась слеза. - За что?! Мы же с тобой друзья…

- “Не прикасайся ко мне!” - прошипела Нэрвен. - “Тоже мне, нашлись “друзья”! С такими друзьями и врагов никаких не надо! Убери руку, а то в следующий раз крепче цапну! Паскуда эльфийская! Чтоб вам провалиться в тот лоток под кустом! Видеть вас не могу… и, пожалуй, больше не хочу! Счастливо оставаться, крысы ушастые!” - она развернулась и гордо направилась, подняв хвост, в сторону небольшого вокзального здания.

- Как же так, Нэрвен? - Гильвен смотрела то на уходящую кошку, то на свою оцарапанную руку и, кажется, постепенно утрачивала связь с реальностью. - Почему? За что? Ты хочешь уйти от нас? Зачем, куда? Зачем так? Если решила уйти, ладно, я не держу, ты свободна, если хочешь… но зачем же… так? Когтями? С руганью… Не объяснив?..

Финаллас понял: пора вмешаться, иначе… иначе Нэрвен уйдет, и что с ней тогда будет, городской кошкой в загородных лесах? Пусть она и разумна, и рассудительна, но ею сейчас явно руководит не ум, а эмоции… А что будет с Гильвен, лишившейся любимой подруги, подумать страшно. Да и он сам привык уже как-то к обществу язвительной, но все же милой четвероногой спутницы… Но что же все-таки так выбило из колеи их серую подругу? Почему она так взбесилась от простого, в сущности разговора? Что они сделали, сказали не так?

Он вскочил на ноги и, сделав несколько шагов, предградил Нэрвен дорогу.

- “Уйди, эльф”, - прошипела та. - “Иначе хуже придется!”

- Не уйду, - покачал головой тот, присев перед ней. - Пока не объяснишься. Что случилось, Нэрвен? Если расскажешь, тогда я…

- “Да кто ты такой”, - фыркнула Нэрвен, - “чтобы с меня отчета требовать и условия ставить? Убирайся, третий раз предупреждать не стану, бить буду в глаза!”

- Кто я такой? - невесело улыбнулся эльф, но органы зрения на всякий случай рукой все же прикрыл. - Я эльф, который однажды спас одной малознакомой кошке жизнь. Рискнул своей ушастой головой, чтобы остановить одного крокодила в человечьем обличье, который эту кошку в окно выкинуть хотел… Достаточно ли этой заслуги, чтобы… не потребовать, нет. Попросить объяснения? Узнать, почему эта кошка, раньше назвавшая меня “своим эльфом” и “другом”, учившая своему языку на полянке в сновидении, теперь готова выцарапать мне глаза? Разве я не имею права хотя бы на такую просьбу, Нэрвен?

Кошка остановилась и задумчиво лизнула лапу. В ее глазах, где ранее сверкали искорки бешеной злости и презрения, появилось осмысленное выражение. Нэрвен присела напротив Финалласа и мрачно, медленно мяукнула:

- “Да, пожалуй, такое право у тебя есть, Финлас. Хоть ты и идиот, какого свет не видывал, я, пожалуй, все же в долгу у тебя за сохранность своей шкуры… А долги следует отдавать даже идиотам. Ладно, уговорил”, - фыркнула она. - “Спрашивай.”

- Что тут спрашивать? - вздохнул эльф. - Я видел, как ты разозлилась на нас с Гильвен, посреди обычной, в общем-то, беседы. Клянусь, что ни я, ни она в мыслях не держали тебя как-то обидеть, ничего дурного в твой адрес ни замышляли, ни думали. Если же мы тебя задели… потому что не поняли чего-то… прошу, объясни хотя бы, чем? Чтобы мы могли хотя бы извиниться, чтобы не расставаться как враги…

- “Ты правда не понимаешь?” - с сомнением покосилась на него кошка. - “Ох и недоумок же ты, Финлас, хуже Мурзика… тот хотя бы от валерьянки таким стал, а ты, похоже, родился дурнем с короткой памятью. Кому я рассказывала во сне, отчего мы, каутас, эльфов не любим? Кому эта Морри мозги полчаса по пьяни полоскала, почему каутас в одном доме с двумя эльфами - аномалия небывалая? Сам вспомнишь, или подсказать?”

Финаллас с непониманием взглянул на кошку, пытаясь вызвать в памяти содержание тех разговоров… и лицо эльфа вытянулось. Он с силой хлопнул по лбу и чуть поморщился от причиненной самому себе боли.

- Вот ведь мы кретины тупые! - выдохнул он. - Права ты, Нэрвен, во всех своих эпитетах права, без исключения. Как же это мы так, не связали одно с другим, не сообразили, что для тебя жить в Холме, среди эльфов… как нам на костре гореть…

- “Даже еще хуже”, - подтвердила Нэрвен. - “Вы сгорите и все, отмучились, а меня запах эльфа убить не убьет, зато крышу подвинет так, что я сама смерти себе желать начну, хоть это нашему роду и несвойственно. Вы меня, считай, на пытку тащили! И теперь удивляешься, отчего я не испытываю на этот счет никакой радости?”

- Теперь не удивляюсь, - вздохнул эльф. - Теперь удивляюсь лишь тому, как я мог быть таким… идиотом. Прости меня, Нэрвен… я кругом неправ, и, наконец, понимаю это.

- “Я удовлетворила твое любопытство, Финлас?” - спросила кошка. - “Теперь ты дашь мне уйти и не будешь больше тыкать в нос неоплаченными долгами? Простить, так и быть, прощу, пес с тобой. Может, и ночные кошмары тебе подкидывать не буду и даже навещу как-нибудь во сне, когда поостыну. Но тут, на этой станции, наши дороги разойдутся. Ты идешь к своим сородичам, Гильвен с тобой, мне же там делать нечего. Теперь понял, эльф?”

- Я,... Нэрвен, - Гильвен неслышно подошла и присела рядом с другом. - Прости, что вмешиваюсь… и что тоже не сообразила про запах эльфов, тоже прости. Я ведь тоже Морри слышала, но за своими страхами не обратила внимания на то, что важно для тебя. Ты права, плохая из меня подруга, что о тебе не подумала… Но ты мне дороже и важнее, чем этот Холм со всем его населением, и я не смогу спокойно жить, зная, что ты… и мы…

- “Не дури, Гильвен!” - фыркнула каутас. - “Два тапка пара со своим Финласом… Вам надо от инквизиции этой вашей спасаться, бежать и сидеть тихо, как мыши под веником. А насчет меня… Инквизиция ищет вас, пару эльфов, а не серую кошку. Я скрыться смогу. Вы двое - нет. Так что идите к своим вонючим сородичам, а я поищу себе других кормильцев, у которых и уши круглые, и лоток нормальный…”

- Ты так хочешь от нас уйти? - тихо спросил Финаллас. - Все равно? Даже теперь, когда мы извинились, когда ты чуть поостыла и, надеюсь, поняла, что мы именно дураки, а не мерзавцы…

- “Честно?” - кошка задумчиво мяукнула. - “Не особенно. С вами, какие вы ни есть психи, хотя бы поговорить можно, вы и кормите, и гладите, а в другом месте опять дикой дурочкой притворяться придется и худосочными мышами пробавляться. Но у тебя что, мои слова в одно ухо влетели, из другого вылетели? Дело не в желании. Я просто не могу, и все.”

- Это я понимаю, само собой, - кивнул эльф. - Просто думаю вот…

- “Думаешь?” - бросила кошка. - “Это дело полезное, хоть для тебя и непривычное. Думай, авось лет через сто поумнеешь. Но я, уж прости, столько ждать не намерена, так что здесь с вами, наконец, и распрощаюсь.”

- Погоди, - попросил Финаллас. - Дослушай, пожалуйста… И скажи, если не трудно… на каком расстоянии ты учуешь эльфа, так, чтобы тебе запах был достаточно ясен и непереносим?

- “Мрр…”, - Нэрвен задумалась. - “Наверное, примерно как от кровати Гильвен до соседнего окна через двор… не знаю, сколько это в ваших метрах будет, никогда не задумывалась. Это если воздух тихий, по ветру может и сильно дальше быть. А с чего это ты вдруг заинтересовался?”

- Метров тридцать-сорок, - вполголоса подсказала Гильвен.

- Да вот появилась у меня одна мысль… практического толка, - вздохнул эльф. - Если дело не только в обиде на нас с Гильвен, а именно в запахе… Холм Белой Голубки громадный, помещений много, некоторые и на пятьдесят метров от обжитой части лежат, и даже на сто, может быть. Часть комнат мы и обследовать-то пока не успели и неизвестно когда соберемся. А до нас там в последний раз эльфы тридцать пять веков назад появлялись, запах давно выветриться должен. Можно попробовать тебя, Нэрвен, втихую протащить в эти неисследованные помещения и там поселить. Будем часто приходить к тебе, кормить, гладить, разговаривать. И ты к нам во сне являться сможешь, да? Все лучше, чем по подвалам мыкаться, ну, как мне кажется. И разбегаться не придется.

Нэрвен лизнула лапу и провела мокрой шерстью по загривку. Кажется, она взвешивала “за” и “против” - на чаше “за” лежало нежелание расставаться с каким-никаким, но комфортом (Финаллас надеялся, что и дружеские чувства, еще не вовсе отринутые, играли свою роль); на чаше “против” были, собственно, эльфы и их отвратительный для каутас запах.

- Кроме того, - поспешно добавила Гильвен, - мы ведь не просто к сородичам идем, мы… хотим говорить с ними о таких вещах, которые им очень не понравиться могут. Про магию, про чародейство… И если все пойдет по плохому сценарию, улепетывать нам оттуда с Финласом придется едва не быстрее, чем мы из Питера удирали, и вот в этом случае нам с тобой лучше не разделяться, Нэрвен. Потом друг друга не найдем, если… если мы в Холме ко двору не придемся.

- А если напротив, все сложится хорошо, - подхватил Финаллас, - может и интереснее получиться… Я вот вонять почти перестал, ты рассказывала и даже делом подтвердила. И ты тогда, во сне, говорила, что это могло произойти под влиянием Гильвен. А я ведь до знакомства с ней от сородичей вообще ничем особым не отличался, эльф как эльф, каких много. Может, если остальные эльфы с ней пообщаются, то тоже пахнуть перестанут? Тогда и тебе легче будет, и все выйдет вообще идеально… В общем, это… не торопись прощаться, Нэрвен, пожалуйста. Сбежать ты всегда успеешь, если что, удерживать тебя мы не будем. Но может, попробуем, нам повезет, и все образуется к лучшему?

- “Мрр,..” - нехотя мурлыкнула Нэрвен. - “Ладно уж… вы хоть и болваны, но когда вдвоем - и дохлую крысу уговорите сантехником обернуться, не то что бедную маленькую кошечку, уже совсем было смирившуюся с грядущими страданиями и лишениями… Давайте пробовать,” - она подумала и добавила, - “но чтобы вокруг моей норы никаких вонючих эльфов и духу не было! Иначе пусть сами на себя пеняют, когда я им уши наяву пооборву и в сновидения что-нибудь веселое подброшу…”

…Рассвело. Солнце еще не поднялось над ветвями деревьев к востоку, и над железной дорогой висел густой белесый туман, клубящиеся массы которого не могли разогнать даже изредка проносящиеся мимо станции поезда. Эльфы сидели на скамейке в обнимку, прижавшись друг к другу, и Финаллас, наконец, ощутивший, хоть и с изрядным запозданием, дикую усталость, уже посапывал, прикорнув на плече у подруги. Гильвен не спала, она аккуратно поглаживала по спине развалившуюся у нее на коленях Нэрвен. Будить друга ей не хотелось, отдых эльфу был необходим, особенно после испытаний сегодняшнего дня и предстоящей вскоре дороги по утреннему промозглому холодку, через лес, от станции ко вратам древнего эльфийского Холма. Да и отдыха после долгой дороги отнюдь не предвиделось… эльфы пожелают выслушать сородичей, а услышав их рассказ, и в самом деле могут… несмотря на чаемую Финалласом помощь этой странной королевы-голубки, в реальность которой девушка, если честно, так до конца и не верила - просто не хотела спорить с любимым… В спорах такого рода ведь истина рождается редко, зато ссора - легко. Ссориться с Финласом она не хотела - и всем сердцем надеялась, что не захочет больше никогда.

Финаллас поднял голову, зевнул, потянулся и мотнул головой, прогоняя сон.

- Ох, долго я дрых! - поделился он с друзьями. - Уже утро совсем… а я ведь просил разбудить меня с рассветом, что ж вы так…

- Не решилась мешать, - улыбнулась Гильвен. - Час-другой погоды не сделают…

- “Зато пойдешь к своему Холму бодрым и сильным”, - добавила Нэрвен, - “а не тыкаясь носом в деревья, как слепой котенок!”

- И сытым, - добавила девушка. - Буфет на станции открылся, я купила тебе пару пирожков. Перекуси перед дорогой, Финлас.

- Спасибо, - улыбнулся он. - А вы что же?

- Я не хочу, - вздохнула девушка. - На нервах у меня всегда аппетит пропадает. А Нэрвен сбегала на охоту часа полтора назад, еще одного воробья словила…

- “Трясогузку,” - поправила ее кошка. - “Но тоже вкусную. Нам, в отличие от вас, никакие нервы не мешают хорошенько перекусить. Еще одно свидетельство нашего превосходства перед вами, двуногими, будь вы хоть людьми, хоть эльфами.”

Быстро запихнув в рот пирожки, Финаллас прожевал их, почти не глотая, и запил стаканчиком сладкого, почти остывшего чая. Эльф потянулся за рюкзаком, чтобы вскинуть его на плечи, взялся уже за лямку, бросил прощальный, но облегченный взгляд на вокзальное здание, железную дорогу, деревянный настил, по которому брели редкие пешеходы, стремящиеся успеть на ближайшую электричку… и застыл, как вкопанный, с изумлением вперив взгляд в цепочку людей, пересекающих пути.

- Ничего себе,.. - пробормотал он, опуская рюкзак обратно на скамейку. - Им-то что здесь понадобилось, да еще в такую рань? И с рюкзаками идут, словно в дальнюю дорогу собрались…

- Кого ты увидел, Финлас? - поинтересовалась Гильвен, обернувшись в направлении его взгляда.

- Сородичей, - кивнул тот. - Знакомые все лица… только кислые, словно несвежий лимон сожрали. Пойду-ка, поздороваюсь, спрошу, что их привело на станцию.

- Мы с тобой, - кивнула Гильвен и подпихнула кошку к переноске.

- Нет, - покачал головой Финаллас. - Это хоть и свои, а все же эльфы, сама понимаешь, как они для Нэрвен пахнут. Подождите меня тут пока, я сам пройдусь до них и пообщаюсь. Как-то странно все это смотрится.

- Думаешь, нам есть чего опасаться? - спросила девушка.

- Не знаю, - вздохнул эльф. - Но намерен это выяснить. Просто так они бы тут в таком виде не оказались… Не в их привычках гулять под рюкзаками ни свет, ни заря. Не оказалось бы их явление предвестием какой беды. А нам этих бед в последнее время и так выше крыши перепало…

Глава 8. На перепутье

Весело журчали весенние ручейки талого снега, сбегая потоками к оврагу и, затем, к озеру. Легкий ветер шумел в кронах деревьев, на ветвях которых набухли почки, кое-где уже выпустившие наружу ярко-зеленые ростки. Заливисто чирикали весенние птахи, приветствуя разноголосой песней пробуждение Живого Мира от зимнего сна.

- Исследование потоков чистой силы и работающих плетений, - начал Фареллос, присаживаясь на поваленное бревно неподалеку от родника, - изыскание знакомых и новых закономерностей в пространстве бытия и в ткани заклинания, - это неотъемлемая часть искусства эльфийской ворожбы, обращающая врожденный талант мага в осознанное мастерство. Как обычно, напомню, что перебивать меня допустимо, задавать вопросы необходимо, а стесняться озвучивать свои сомнения и колебания - несообразно…

- Принято, наставник, - кивнул Аллатар, доставая из поясной сумки карандаш и на треть исписанный блокнот с конспектом прошлой лекции по теории магии. - Тогда сразу задам вопрос: почему мы избрали местом урока не комнаты Холма, а эту лужайку у родника? Мне когда-то говорили, наоборот, что в Холмах ворожить легче, даже новичку.

- Вопрос хороший, - Фареллос поправил полу длинной шерстяной рубахи, усаживаясь поудобнее. - Да, верно, ворожить в Холме легче, и готовые плетения выходят мощнее, длительнее или явственнее, ибо наш Холм пронизан магическими плетениями от входа до самых дальних помещений, что взаимно упрочняют и резонансно усиливают друг друга. Буде я намеревался бы обучать тебя плетению новых заклятий, то предложил бы, как и в прошлый раз, разместиться в библиотеке, внизу. Однако же сегодняшний урок посвящен не созиданию, но ощущению: мы постараемся оценить твой врожденный потенциал к распознаванию потоков изначальной силы Живого Мира, не преобразованной творческим действием иного заклинателя, а затем наметим и сообразные пути развития сего навыка, без сомнения основополагающего в нашем высоком искусстве. Вне Холма изначальные потоки различить проще, и видны они яснее, ибо взгляд наблюдателя не отвлекается на плетения действующих заклятий. Присаживайся, в моем почтенном по людским меркам возрасте неловко задирать голову…

Ученик примостился на бревне рядом с наставником, раскрыл блокнот и приготовился записывать.

- Как я упоминал на прошлой лекции, мы можем распознавать цвета нитей Живого Мира, понимая через них род силы, наполняющей их. Присмотрись к окружающим тебя потокам, Аллатар, и назови цвета, которые кажутся тебе наиболее ощутимыми, яркими, может быть, даже осязаемыми. Эти нити - твой главный инструмент, именно на плетениях, составленных из них, ты станешь развивать способность к осознанному творению магии. Попробуй. Можешь прикрыть глаза, чтобы образы вещественного мира не отвлекали тебя от восприятия недоступного обыденному зрению.

Аллатар послушно зажмурился и глубоко вздохнул.

- Так… нити я вижу, конечно, - проговорил он. - Ярче всего светится такая… бело-голубоватая искрящаяся нить, кажется, от нее веет холодом…

- Закономерно, - кивнул Фареллос. - Это ледяная нить, дающая силу твоему врожденному таланту. Основа большинства плетений, целью которых является охлаждение сущностей, равно в прямом и аллегорическом смысле. Сама по себе ледяная нить может лишь слегка снизить температуру цели, но в сочетании с другими нитями способна и на более разнообразные чудеса. Дальше?

- Ярко-белая нить, - продолжил Аллатар. - Немного дрожит, как струна…

- Это нить сознания, ментальная сила. Через нее маг может воздействовать на волю человека или эльфа. Нить сознания - основа для усыпляющих или бодрящих заклинаний, материал для некоторых обездвиживающих и вдохновляющих узоров. Если должным образом сплести нить сознания с ледяной нитью, можно составить заклинание защиты от приворота. Но о нем поговорим позже, сейчас же вернемся к перечислению нитей. Теперь, определив наиболее выраженные нити, присмотрись к менее заметным: это потоки сил, к которым ты не имеешь прямого сродства, но можешь обрести таковое в упорных упражнениях.

- Оранжевая нить, переливающаяся от яркого оттенка к темному, почти черному… Нить тонкая, но очень яркая, глаза режет.

- Нить огня. Разогрев, воспламенение, усиление жара. В сочетании с белой может бодрить или пробуждать скрытые чувства, а если присовокупить к сим двум ледяную - можно создать что-то вроде снежного шарика, взрывающегося при соприкосновении с целью. Это уже из области боевой магии: убить не убьет, но может отвлечь, ошеломить или даже ненадолго оглушить. Еще что-то видишь?

- Серо-коричневая нить, неяркая, но плотная.

- Нить земли, используется для составления заклинаний долговременного действия. Например, будучи вплетена в схему огненного шара, преобразует его из снаряда в мину… Понимаю, с первого раза все это сложно запомнить, а конспектирование отвлекает, но можешь пока отложить письменный прибор: я при оказии составлю для тебя небольшой справочник основных потоков с изложением видимых особенностей и природы нитей, а вскоре ты научишься распознавать их и без шпаргалки, затвердив цвета и именования назубок. Дальше?

- Ярко-зеленый поток цвета весенней листвы…

Перечисление видимых потоков, разъяснения сути их воздействий и эффектов сочетаний затянулось на полчаса без малого. Запомнить все досконально Аллатар быстро отчаялся, и теперь просто пытался уложить в памяти если не конкретные знания, то хотя бы общие закономерности.

- Итак, - резюмировал Фареллос, когда ученик, наконец, выдохся, - перейдем же к завершающей части нашего урока, также практической, которая одновременно станет и твоим домашним заданием к будущему занятию. Я сплету несколько заклинаний - разумеется, не предполагая, что ты будешь в силах немедленно же их воспроизвести. Задача твоя иного рода - распознать, какие нити составляют мои плетения, перечислить их и, в идеале, сообразно поименовать. Пока что довольно и того, что ты назовешь сами цвета, но затем, получив в свое распоряжение обещанный справочник нитей, ты будешь исследовать долговременные плетения, коими изобилует Холм, и составлять их описания, каковые мы разберем на последующих уроках. Начнем, пожалуй, с чего-нибудь несложного…

- Можно уточнить, наставник? - Аллатар поднял руку жестом примерного ученика. - Ты говорил, что я могу тебя перебивать…

- Верно, говорил, - согласился маг, - и повторю столько раз, сколько понадобится для сообразной доходчивости. Озвучь же свой вопрос.

- Я сейчас, - осторожно проговорил Аллатар, - перечислил цвета нитей, которые вижу в своих руках… к которым могу, условно говоря, прикоснуться и переплести их в какие-то плетения, хотя пока и не знаю правильных схем. Но я вижу и другие нити, что-то вроде очень тонких паутинок, заполняющих пространство, таких, матово-радужных, вроде перламутра. Они то появляются, то исчезают, то они яркие, то почти неразличимые. Их много, и они везде, не только у меня в руках, и они почти неощутимы в касании… Мне это с перенапрягу мерещится? Или ты просто мне пока о них не рассказывал?

Фареллос с одобрительным удивлением покачал головой.

- Отчего же, рассказывал, и посвятил сему повествованию немалую часть прошлого занятия. Лишь обладателю ясного зрения Живой Мир являет сии нити, и воистину неожиданно узнать, что передо мной сидит и записывает мои неловкие слова обладатель сего нечастого таланта. Будь я склонен тратить ценное время на неблагородные чувства, я бы, пожалуй, позавидовал твоему врожденному дару, ибо сам зрел видимые тобой нити лишь кратковременно, два или три раза за годы, истекшие со дня моего Пробуждения. Что же до их природы, предоставлю тебе ответить на сей вопрос самостоятельно. Предположи, Аллатар, так что же ты видишь перед собой, поверив мне на слово, что сие не род галлюцинации, и зная, что мы упоминали содержащиеся в них потоки на недавней лекции?

Юноша послушно задумался.

- Видимо, - осторожно проговорил он, - это не нити, преобразованные Живым Миром из потенциала магосферы ради составления в магические плетения, иначе я ощущал бы их плотность и прочность, как нить холода, огня и так далее. Это не импульсы заклинаний, поскольку они существуют в вещественном мире, а я вижу их в одном, условно говоря, пространстве восприятия с нитями плетений, - Аллатар надолго замолк и почесал в затылке. - Наверное, это и не нити, составляющие плетения других заклинаний, например, твоих, или заклинаний Мэллас, поскольку они на вид более или менее однородны, а плетения делаются из нескольких разноцветных нитей… Пока все правильно?

- Пока да, - подбодрил ученика Фареллос. - И каков же итоговый вывод?

- Исключив все неверное, - решился ученик высказать предположение, - я счел бы, что вижу нити-каналы, по которым живые объекты передают в магосферу питающую ее силу - тот избыток, что остается от почерпнутой от Солнца или космических излучений энергии, после того, как объект забирает часть, необходимую для поддержания его собственного существования… Верно?

- Безупречно логичное суждение, - улыбнулся маг. - Да, Аллатар, ты видишь то, что в магической науке именуется “нитью Живого Мира”, или “жемчужной нитью” - канал передачи силы, почерпнутой от внешнего источника, претворенной в потенцию, отдаваемую Живому Миру ради поддержания его бытия. Если ты присмотришься внимательнее, увидишь, что один конец каждой жемчужной нити теряется в толще тумана, образующего видимую форму магосферы, другой же конец соединен с той или иной живой сущностью: древом, кустом, родником… Мы и в самом деле не умеем плести заклятий, узор коих включает в себя жемчужные нити - но время от времени, если Живой Мир пожелает раскрыться эльфу в большей, нежели обыкновенно, полноте, мы можем зреть их, дабы испытать ошеломленное удивление перед гармоничностью устроения бытия Вселенной вообще и Живого Мира как неотъемлемой его составляющей.

- А я, получается, вижу их чаще и больше? - задумался Аллатар.

- Да, и это наводит на сообразные надежды, - подтвердил Фареллос. - Если ты можешь видеть жемчужные нити постоянно, а не изредка с непрогнозируемой частотой, как я и большинство наших коллег всех времен, то, возможно, в предстоящее время, буде нам достанет удачи и возможности, мы сумеем более полно исследовать их природу и закономерности действия, уже не воспроизводя и восстанавливая знания древних естествоиспытателей и практиков, но сказав абсолютно новое слово в магической науке. Тем самым, возможно, даже обессмертив наши имена, как обессмертили свои древние маги Оллихар и Эллатан, открывшие законы движений потенций в магосфере и их преобразований в плетениях… Но оставим пока прелестные мечтания о грядущей научной славе и перейдем все же к учебным упражнениям. Итак, тебе предстоит определить, каковы суть потоки в сплетаемых мной заклинаниях, назвать их цвета и, по возможности, припомнить природу создаваемого ими импульса. Начнем упражняться с примера несложного, ибо при обучении разумнее всего двигаться от легких заданий ко все более затрудняющим. Например, с заклятия малого воспламенения…

Аллатар почувствовал, что в горле у него пересохло. Он протянул ладонь к роднику и зачерпнул несколько горстей свежей, терпко пахнущей хвоей, необыкновенно вкусной ключевой воды. Фареллос подобрал с земли сухую ветку и повертел ее в руках.

- Созерцай внимательно, Аллатар, - маг воткнул ветку в мягкую, напитанную влагой почву и провел рукой снизу вверх, сплетая потоки силы. Хворостина покрылась яркими, быстро увеличивающимися, искорками угольков, и на изломах сухих побегов вскоре заплясали веселые язычки пламени. - Видишь нити заклятия?

- Вижу ярко-оранжевые нити огня, четыре штуки, и одна черно-белая, нить времени, кажется,.. - начал Аллатар и машинально опустил руку в чашу родника: пить все еще хотелось. Но рука провалилась вниз, не чувствуя сопротивления поверхности. Бросив взгляд на источник, юноша вздрогнул. Из родника, совсем недавно радостно журчащего на склоне пригорка, на глазах исчезала вода, и темное обнажившееся дно жадно впитывало в себя последние капельки холодной влаги. Аллатар оглянулся на наставника, потом снова посмотрел на родник, превратившийся в мокрую грязную ямку, и в его голосе послышались нотки удивления, - Фареллос! Посмотри! Родник пересох! Что происходит, наставник?!

Фареллос с непривычной поспешностью подбежал к ученику. Оба эльфа в ошеломлении глядели на ямку, уже ничем не напоминавшую прежний родник, постепенно заполняющуюся мутной, смешанной с гнилью талой водой. Аллатар осторожно протянул руку и коснулся дна. Грязь. Просто грязь. Ключ, бывший когда-то источником воды для обитателей партизанского схрона, иссяк.

- Ты… все еще видишь? - тихо произнес маг.

- Родник?

- Нить. Видишь ли ты… жемчужную нить, Аллатар? Ту, что связана с родником?

- Вижу, - прошептал юноша. - Она очень яркая, хорошо видимая… ярче остальных жемчужных нитей. Кажется, по ней бежит поток, очень сильный, быстрый, от родника к туману, как будто перламутровое молоко течет, словно его насосом разгоняют! И дальше туманный поток к твоей ветке. А родник… высох. Фареллос, что происходит? Почему твое заклинание уничтожило родник? - Аллатар повысил голос. - Зачем ты это сделал?

- Я этого не делал, - покачал головой Фареллос. - Во всяком случае, не делал намеренно… В этой жутковатой загадке, вне сомнений, следует разобраться. Итак, ты утверждаешь, что нить есть и зрима, поток мощный и направленный, вектор неизменный… Пока вроде бы все сходится. Нить передает магосфере усиленный ток потенций, восполняя недостаток, созданный при преобразовании наличной потенции в импульс моего заклинания… Внутренний поток к точке плетения тоже имеется, как это обычно и бывает. В теорию Оллихара вроде бы укладывается, но… Почему родник пересох? Нить связывает его с магосферой, поток исходит от родника … Поразительно! - с энтузиазмом первооткрывателя провозгласил маг. - Жемчужная нить определенно передает магосфере животворную силу, утраченную родником! При образовании потока для восполнения утраченной потенции магосфера не увеличивает ток силы, что извлекается извне, от Солнца или эфирных излучений, но забирает вместе с избыточной силой живого сущего также и необходимую часть, соделывающую сущее живым! Воистину, что за, - маг осекся, и, помолчав, продолжил совсем с другой интонацией, уже далекой и от энтузиазма, и от восхищения, - что за бред сивого мерина, видит королева-голубка… Выходит, Живой Мир уничтожил часть себя… лишь ради того, чтобы я смог поджечь заклинанием ветку? Нет, чушь какая-то получается. Если Эллатан прав, и магия есть производное приязни Живого Мира к эльфу… получается, Мир добровольно уничтожает некую часть себя… может, родник, может, дерево, а может, что иное, как знать… уничтожает всякий раз ради того, чтобы из дружеского расположения поддержать эльфийскую магию? Любую - бытовую, учебную, даже развлекательную? Странно сие и межеумно, какая-то несообразная жертвенность с тягой к саморазрушению…

- Альтруист хренов, - хмыкнул Аллатар. - По таким саморезчикам психушка горькими слезами плачет.

- Вряд ли где-либо во Вселенной имеется нарочитая лечебница для душевнобольных планет, - невесело усмехнулся Фареллос. - Но если мы все же усомнимся в психиатрическом нездравии Живого Мира, то альтернатива единственная: жизненная сила изымается принудительно. Мы, творя плетения, насильно создаем нехватку потенции в магосфере, отбираем у Мира часть его бытия, чтобы растратить ее на сиюминутную потребу. Это уже не пассивное обретение помощи от душевнобольного доброхота, притом, что о болезни его мы не ведаем, а саморазрушительные ее проявления идут нам на выгоду и давно вошли в привычку… В свете этой гипотезы мы уподоблены комарам-кровососам, пьющим соки жертвы и непреложно убедившим себя, что жертва нам верный друг и отдает кровь по доброй воле, побуждаемая к тому любовью и приязнью, - маг печально скривил край рта. - Какую картину мира избрал бы ты, Аллатар?

- Так себе выбор, - нахмурился юноша, - быть циничным мошенником или самодовольным паразитом.

- Выбор преотвратительный, сие бесспорно, - согласился маг. - И отговориться незнанием уже невозможно, ведаем мы и о треклятой нити, и пересохший родник тоже видим собственными глазами. Хуже того, Аллатар, какая бы из двух сих гипотез ни оказалась истинной, общее содержание в обеих удручает до меланхолии: наша магия не расходует восполнимую силу Живого Мира, но уничтожает ради своего осуществления живое сущее, с немалой вероятностью невосполнимое. По частям, помалу, растрачивает его жизнь на наши преходящие нужды…

- Паскудная картина выходит, это правда, - сплюнул Аллатар. - Но может, все не так ужасно? Ты же говорил, что природа восстанавливается. Люди вон не то что родники, а целые болота и реки осушают иной раз, и ничего, Мир все еще вполне живой!

- Природа до известной степени способна преодолеть дурное влияние человека, это бесспорно, - хмуро согласился Фареллос. - Но здесь мы наблюдаем иное влияние, наше, эльфийское, оказанное не через загрязнение либо истощение запаса, но непосредственно через потоки силы Живого Мира. И здесь, похоже, действуют иные закономерности… Несложное заклинание воспламенения растратило силу целого родника! Сомнительно, чтобы вся сила источника перетекла в несколько малых искр, начавших ход горения древесины… и это наводит на второй, не менее печальный вывод: или при преобразовании плетением потенции в импульс, или при перемещении потенции от жемчужной нити к месту плетения, поток утрачивает изрядную, если не преимущественную часть влекомых в потоке сил… И вероятные выводы из наблюдаемого опыта страшат меня, Аллатар! Умер наш старый источник, возмещая убыток потенции, созданный простым заклинанием; сколь же большего мог лишиться Живой Мир, животворя своей силой мириады подобных и куда более сильных плетений, что сотворили бесчисленные наши коллеги-маги со дней переселения из Эльфхейма? Ох, королева-голубка, неужели наша магия не благотворна, как я был убежден прежде, но порочна и губительна?

- Сразу уж губительна,.. - Аллатар покачал головой. - Может, все же такое происходит редко, или произошло по какой-то особой причине, которой мы просто можем научиться избегать? Надо бы проверить, каждый ли раз магия тянет жизнь из живого сущего? Да, отрицать не приходится, заклинание иссушило родник. Но всякое ли заклинание уничтожает природу? Может, такое раз на миллион происходит, а мы паникуем, накрутив себя едва не до паранойи?

- Даже и одного раза на миллион, - вздохнул маг, - чрезмерно выходит, учитывая, сколь беззастенчиво мы используем магию по любым надобностям, не допуская даже, что от нее возможен хоть малый вред. Но ты прав, проверить надо, хотя бы ради успокоения собственных нервов и сердец. Допустить, что магия может быть вредоносна для мира - и опровергнуть воспроизводимым опытом сей тезис как ложный, ко всеобщему нашему облегчению, либо же подтвердить его и доподлинно узнать такое, с чем не то что согласиться непросто - сжиться невозможно и невероятно.

- А как мы будем этот… кошмар опровергать? Или, не приведи голубка, подтверждать? - Аллатар куснул губу, больно, почти до крови. - Да еще так, чтобы результат опыта мог повторяться и не зависел от нашего желания или нежелания его получить?

- Сие надлежит всесторонне обдумать, - Фареллос прикрыл глаза, полностью сконцентрировавшись на образах рассуждения, и надолго замолчал.

- Пока ты думаешь, можно, я вслух прикину? - спросил молодой эльф. - Или помешаю?

- Если не будешь ждать немедленного ответа, никакой помехи твои суждения не создадут, а может, и наведут меня на ускользнувшую от первичного внимания мысль… А у тебя уже есть соображения касательно подхода к сему, без преувеличения, судьбоносному эксперименту?

- Именно что касательно подхода, - подтвердил Аллатар. - А вот возможен ли такой подход на практике… В общем, сначала надо бы четко сформулировать тезис, доказывать или опровергать который мы хотим.

- Пожалуй, - кивнул маг. - Но это упражнение не требует особенного умственного усилия. Я бы сказал, мы проверяем утверждение: при создании магического плетения ущерб, причиненный им потенциям магосферы. восполняется за счет отъема собственной жизненной силы живого сущего, что необходимо приводит к его гибели. Согласен ли ты с такой формулировкой?

- Я бы, наверное, уточнил, - ответил юноша, - что ущерб восполняется жизненной силой со статистически значимой вероятностью. В том смысле, что проверить все заклинания, нынешние, прошлые и будущие, мы не сможем абсолютно точно. Но если мы, скажем, проверим пятнадцать-двадцать случайно выбранных заклинаний, и хотя бы одно из трех подтвердит гипотезу, мы уже будет иметь основания считать, что тезис справедлив приблизительно в тридцати трех процентах случаев… хотя я, конечно, надеюсь, что процент будет заметно ниже, если не вовсе на уровне погрешности, процентов в пять, как это принимается в человеческой науке…

- И пять процентов уже немало, - повторил Фареллос. - Но так мы хотя бы будем знать о вероятном делении магии на опасную и безвредную, и сможем предпринять усилия, чтобы определить признаки, отличающие одно от другого. Хорошо, тезис мы оформили. Следующий шаг?

- Понять, при каких условиях мы столкнулись… с чем столкнулись, и всякое ли заклинание удовлетворяет этим условиям…

- На первый взгляд всякое, если только мы не упускаем нечто важное, чего о магии не знаешь ни ты, ни даже я, - задумчиво проговорил маг. - Сплетено заклятие, преобразующее потенцию в импульс, это свойственно любому заклинанию, это суть нашей магии. Для восполнения потенции к месту плетения протянут внутренний ток силы магосферы, и это также наблюдается во всех случаях - ради точности, во всех когда-либо наблюдавшихся мною случаях, но таковых случаев достаточно много, чтобы счесть и сие необходимым правилом, сопутствующим любому плетению. Недостаток почерпнут из живого сущего, необходимости чего мы также оспорить не можем, ибо иного источника восполнения потенции не может быть даже в теории…

- А точно не может? - уточнил Аллатар. - Разве в магосфере нет собственного запаса, каковой она могла бы расходовать на восполнение, не прибегая к откачке силы извне?

- Может, когда-то таковой и имелся, - ответил Фареллос. - Но точно не сейчас: весь запас, каковой можно было накопить до тех пор, как люди развернули свою губительную деятельность, Живой Мир уже должен был бы истратить на собственные надобности: странно было бы голодать при наличном запасе свободного пропитания. А он определенно голодает и слабеет. Нет, здесь мы также можем быть убеждены: единственный путь восстановить израсходованное лежит через получение потенции извне.

- Справедливо… тогда остается единственный неясный вопрос: всегда ли восполнение идет через потребление собственной жизненной силы сущего живого? Один раз случилось именно так - но, быть может, в прочих случаях ему все же удается, как ты говорил раньше, временно повысить потребление солнечной энергии, не затрагивая собственную жизненную силу? Именно это нам, получается, и надо проверять, и вот дальше у меня фантазия отказывает, потому что как мы найдем источник энергии для потока потенциала? Он может быть на другом конце леса… да в целом ничего не мешает ему и на другом конце планеты оказаться. Далековато придется концы отмахивать.

- Тоже резонно, - вздохнул маг. - Мы не знаем, по какому правилу Живой Мир избирает сущее, которому предстоит стать источником жизненной силы для восполнения убытка; возможно, что и правила нет, а выбор полностью случайный.

- Вот если бы был способ ограничить часть магосферы, чтобы туда не проходили потоки извне…

Фареллос почесал подбородок.

- Умозрительно допустим, что мы нашли такой способ, - проговорил он. - Как это нам поможет?

- Умозрительно, - повторил Аллатар. - Я ведь могу видеть эти, как там ты их назвал… жемчужные нити. Так, а вижу ли?.. - он потер глаза. - Вроде бы пока вижу. Так вот, если мы выделим такое вот изолированное пространство и определим… живые сущности, которые связаны жемчужными нитями с областью внутри этого пространства… получается, что при сотворении заклятия из потенциала, содержащегося в этом замкнутом пространстве, энергия ведь сможет туда поступать только из сущностей, нити которых связаны с той же областью. А мы, наблюдая за этими сущностями, сможем понять, расходуется ли их собственная жизненная сила, или передается внешняя. Признак, по сути, простой: умрет эта сущность в результате нашего эксперимента или выживет?

- И какой же частью Живого Мира, - с грустной усмешкой спросил маг, - ты, Пробужденный эльф, готов пожертвовать, чтобы подтвердить или опровергнуть наше прозрение? Еще одним родником? Деревом? Зайцем или птахой? Осмелюсь напомнить тебе, ученик, что, кроме научного знания в разуме истинного ученого с необходимостью должна быть и научная этика, от каковой предложенный тобой эксперимент бесконечно далек. Такие опыты, Аллатар, мы вправе ставить лишь на себе, но в нашем случае сие будет лишь изощренным способом суицида: если на первом же заклинании наша жизненная сила истратится на восстановление потенций, то проводить повторный опыт будет попросту некому.

- Да брось, наставник, все равно мы умозрительно рассуждаем, - отмахнулся Аллатар. - Допустим, мы найдем сущность, уничтожение которой не опасно для Живого Мира, или сей вред легко восстановим биологически…

- Например?

- Например, вот, - Аллатар кивнул на растущую неподалеку березку, на ветвях которой ярко зеленела молодая листва. - Если я оторву от дерева маленькую ветку, это ему особенно не повредит. И ветка на недолгое время останется живой, следовательно, способной в теории принимать силу от Солнца и передавать ее в магосферу. Она будет отдельным живым объектом, со своей, как я понимаю, жемчужной нитью, и мы сможем определить, с каким участком магосферы она связана, ограничить этот участок и сплести заклинание, наблюдая за происходящим с веткой. Вроде бы эксперимент не сильно более вредный, чем сорвать ту же ветку и сунуть ее в вазу с целью украшения Холма. Никто ж не ругал давеча Оллаин, когда она перед праздником охапку вербы приволокла… Можем сорвать хоть двадцать, хоть сорок веток, лучше, конечно, с разных деревьев, и повторить эксперимент столько раз, сколько нам потребуется. Вроде бы все сходится… Или где-то в моем рассуждении есть ошибка, наставник?

Эльф помолчал и кисло добавил:

- Впрочем, этот эксперимент безнадежно умозрительный, ведь как ограничить участок магосферы, мы не имеем никакого представления.

- Ошибки, пожалуй, не вижу и я, - подумав, с некоторым усилием согласился маг. - Немного неловко это признавать, очень уж межеумная картина выходит: с одной стороны, произвольное и осознанное уничтожение части Живого Мира налицо, с другой - в практическом измерении мы делаем сие ради бытовых нужд постоянно, и вряд ли нужда в истинном знании менее значима для эльфа, чем стремление к эстетическому украшению жилища… Что же касается ограничения участка магосферы, то, каюсь, я немного покривил душой, именуя сию возможность умозрительной. Способ добиться сего эффекта известен в целительной магии, будучи применим при лечении тяжелых ранений или, допустим, поддержания жизни пациента при эвакуации из опасного места… Маг-целитель облекает тело пациента своего рода коконом нитей, преобразуя в целительное плетение потенцию магосферы по всей его внешней стороне. Разумеется, к сей оболочке протянуты потоки извне кокона, но если попытаться окутывающие тело нити не сводить в готовое плетение, а удерживать их известное время в недоплетенном состоянии, не попуская им раствориться в пространстве или преобразоваться в деятельный импульс, то в течение сего времени мы добьемся именно изоляции пространства внутри кокона от прочей толщи магосферы… Не приходится сомневаться, что кокон размером с тело эльфа я выплести не сумею, для сего потребен талант и опыт целителя, но, сколько я могу судить, большой кокон нам и не обязателен - достаточно точки вхождения жемчужной нити в магосферу и некоего пространства, из которого я смогу зачерпнуть преобразованную в нити потенцию для создания экспериментального плетения. Разумеется, мощного заклинания я создать не смогу, ибо потенции, содержащиеся в коконе, будут исчерпаны прежде того, но для эксперимента годятся и слабые плетения… Вот мы и нашли, грешным делом, к чему применить твой новооткрывшийся талант ясного зрения. Ты уверен, Аллатар, что и в самом деле сумеешь безошибочно определить точку вхождения нити, протянутой от сорванной ветки?

- Мне кажется, смогу… или хотя бы смогу попробовать, - кивнул ученик. - Так что, ставим опыт?

… Если бы спустя три без малого часа после того, как маг с учеником вели изложенную выше беседу, кто-то из Холма Белой Голубки выбрался на свежий воздух насладиться красотами пробуждающегося к весне Живого Мира, он бы узрел более чем пугающую картину. Обычно спокойный, сдержанный, отстраненно-ироничный лорд-соправитель Холма сидел на бревне, с гримасой безнадежной печали созерцая собственные, испачканные грязью и немного обожженные сапоги. Его ученик, с недавних пор общепризнанный в Холме дурак, тыкал почти стершимся до дерева карандашом в истрепанный, расчерченный табличкой блокнот, что-то подсчитывая, причем лицо его выражало вселенскую скорбь не в меньшей степени, чем физиономия наставника. Вокруг мага и его ученика валялись ветки разного размера и происхождения: березовые, осиновые, еловые, ясеневые, тростниковые, но все как одна - почерневшие, сухие, с остатками пожухшей ломкой листвы и хвои, по которым только и угадывались растения, от которых эти останки были отломаны. Хвороста хватило бы на немаленький костер.

Но ни один досужий наблюдатель не пожелал отвлекаться от повседневных дел и развлечений ради созерцания весенней природы, и незадачливые естествоиспытатели могли обобщить свои печальные наблюдения, не отвлекаясь на вопросы любопытствующих сородичей.

- Сто семьдесят проб в подтверждение гипотезы, четыре в опровержение, причем три из них из-за прорехи при создании кокона, да и с четвертой есть некоторые сомнения, - хмуро резюмировал Фареллос, когда Аллатар, закрыл, наконец, многострадальный блокнот. - Пятьдесят одно долговременное плетение, остальные краткосрочные. Сто пятьдесят шесть заклинаний сотворил я, прочие сплел ты. Испытаны плетения стихийные, боевые, ментальные, целительные, даже кулинарные, в равном соотношении по две пробы на повторяемость опыта… Итог - мы подтвердили спорный тезис, расширили и скорректировали свое понимание о законах бытия и обрели немалый запас сухого хвороста, хоть сейчас на растопку инквизиторского костра для нас обоих используй, ибо безвременной смертью своей принесем мы Живому Миру куда большую пользу, чем паразитической жизнью… Я в унынии, друг мой. Все, чем мы жили со дней короля Оберона, все, что мы полагали средоточием нашего бытия и оправданием своего существования в сей земной юдоли… все оборачивается ложью и тленом.

- Ошибкой, - хмуро возразил Аллатар, не оспаривая, впрочем, сути сказанного. - Всего лишь одно опровергнутое ошибочное предположение… но перевернувшее всю картину мира. Стоило ли Пробуждаться, чтобы узнать о себе… и о Живом Мире… такую мерзость? - эльф помолчал и нехотя добавил, - но почему до нас-то никто не понял, как обстоят дела? Не единственные же мы эльфы-экспериментаторы за всю историю нашего народа! Или те, кто узнавал истину, лгали в глаза своим ученикам и последователям?

- Далеко не всякий из эльфов способен узреть и безупречно проследить жемчужную нить от живого сущего к точке вхождения, - вздохнул Фареллос, - и еще меньшее число из нас способно даже в теории допустить, что магия вредна для Живого Мира. Не допустили бы и мы, не явись нам в прямом наблюдении скорбный казус погибшего родника, случайное, почти невероятное стечение обстоятельств, что позволило нам сформулировать пугающую гипотезу, не вмещающуюся в сознание любого здравомыслящего эльфа. Предваряя закономерное возражение, замечу, что гипотеза о собственном умственном нездравии пока что рассматривается мной как одна из преимущественно вероятных, и лишь то, что умерщвляющее восполнение потенции жизнью живого сущего созерцали мы вдвоем, в известной мере опровергает допущение о галлюцинаторной природе наших наблюдений.

- Это точно, - хмыкнул Аллатар. - С ума обычно поодиночке сходят.

- В большинстве своем эльфы, подобно мне, не способны постоянно видеть жемчужную нить, - продолжил Фареллос. - Она редко показывается на глаза. Раньше полагали - от скромности, теперь можно допустить, что от стыда… Кто по воле случая сию нить видел - полагал, что созерцает изумительное проявление дара Живого Мира. Шутка ли, весь сущий мир пронизывают потоки, посредством которых Живой Мир восполняет силу, щедро даруемую в виде магических плетений избранному своему народу! Если кому и доводилось увидеть множество жемчужных нитей, совокупно передающих силу магосфере, - скорее, восхищались бы им, как величайшим чудом, да и я, пожалуй, еще утром сам присоединился бы к хору, поющему панегирик Живому Миру. Писклявому хору комаров и слепней, воздающему лживую и циничную хвалу обескровленной жертве.

- Паршиво выходит, - поежился Аллатар.

- Наипаче всего же печалит и даже ввергает в отчаяние, - завершил рассуждение маг, - понимание, что если наши эксперименты не ошибочны в своем корне, проистекающем даже не из эльфийской мудрости, а из научного метода, то Живой Мир обречен на жестокую погибель, и нет во Вселенной силы, что могла бы предотвратить горький итог. Люди убивают Живой Мир, расходуя его богатства и загрязняя места, где богатства уже израсходованы. Эльфы полагают, что не вредят миру, и надеются убедить людей следовать своему примеру, но на деле - в лучшем случае, если мы немногочисленны и таим свою магию от людей, - мы лишь соучаствуем в их невольном преступлении. А если мы многочисленны и живем, не опасаясь преследования, меня не удивит и предположение, что эльфы способны причинить Живому Миру и больший, куда больший вред, чем люди. И нет никакой надежды - и наши, и людские усилия лишь подпитывают Увядание, и однажды все завершится… окончательной смертью Мира и всего живого на его лике. Спасения нет.

На лицо мага набежала тень безысходной скорби.

- Бывают знания, - тихо произнес Фареллос, - которые обретать не в радость. Наш эксперимент открыл мне глаза, но… с закрытыми глазами, оказывается, проще жить. Раньше я бы посмеялся над тем, кто превозносит невежество, но теперь и сам почти готов воздать ему хвалу. Страшно, когда то, чем живешь, разрушается в единый миг. И страшно признавать эту катастрофу. И не признать нельзя. И смириться невозможно. И не смиряться не выходит. Сие есть верный путь к безумию. Лишь напряжением всей силы воли я удерживаю себя на грани между унынием и отчаянием. Но если сил недостанет, то в совокупность к древнему Эллаиру Безумному явит себя Старшему Народу новый душевнобольной эльф - Фареллос Безумный. И лишь королева-голубка ведает, какими ужасными преступлениями мне будет суждено затем опорочить свое имя.

Маг потер покрасневшие глаза.

- Но пока я еще храню здравомыслие, позволю себе отметить, что сходство между мной и безумным магом прошлого все же налицо, как равно и возможное подобие наших судеб. Я слышал от лорда Каэллведа, знавшего Эллаира еще в старинные времена, что сей маг исследовал природу движений потенций Живого Мира, как и мы с тобой, но не завершил исследования, лишившись разума прежде, нежели опубликовал труд своей жизни… А если, паче чаяния, все же завершил? Если древний естествоиспытатель в своем стремлении к познанию дошел до тех же выводов, что и мы? Могло ли что меньшее ввергнуть могущественного и талантливого мага в столь устрашающее ничтожество, что он рассорился с сородичами, оставил роскошную жизнь при королевском дворе, ушел в изгнание… И трагедия его скитаний завершилась тем, что Эллаир закрыл Врата, давшие великую силу старинной ворожбе, и, наверное, пожиравшие силу Живого Мира как пожар солому. Оттого, возможно, и закрыл. Картина гармонично складывается, словно бы из кусочков мозаики, но сколь уныла сия гармония...

Небо затянуло тучами, и мелкие капельки весеннего моросящего дождя застучали по молодой листве берез и осин.

- Как нам жить со всем этим дальше? - осторожно поинтересовался Аллатар. - Я понимаю, что оставить все по-прежнему уже не вариант. Не получится. Мне, конечно, легче, я недавно Пробужденный и с недавних пор общепризнанный в Холме дурак, оттого в поступках и мыслях не слишком скован. А ты-то что делать теперь будешь, лорд соправитель?

- Сам пока не ведаю, - вздохнул Фареллос. - Сие прозрение ровно камень навалилось на мое сердце, и о грядущем я пока и не смею помыслить: мне довольно и насущных тяжелых дум. Как жить дальше, вопрошаешь ты? У меня нет ответа, Аллатар. Но измышлять его, ты прав, следует без излишнего промедления. Магом мне, как представляется, больше не быть, в уподобление пресловутому Эллаиру, о становлении же кем-то иным мне и подумать горько. Добровольно избрать Усыпление? Люди не могут ворожить, и я разучусь, обезопасив тем самым Живой Мир хотя бы от себя самого, но за сотню без малого лет я привык быть эльфом, отвыкать - не прилежит к сердцу. Да и что это исправит… Хоть инквизиторам сдавайся, костер есть переживание неприятное, но все же до известной степени скоротечное!

- Вот только суицидальных мыслей нам сейчас и не хватало, Ведун, - поморщился Аллатар. - Опомнись, а? Живому Миру ты точно этим никак не поможешь, а скорее и навредишь.

- То есть? - приподнял голову Фареллос. - Разъясни мысль, Аллатар.

- Мне бы ее для начала себе самому разъяснить, - вздохнул юноша. - Крутится что-то в голове, а ухватить никак не могу. Что-то на тему, что тащить эксклюзивное знание в могилу, не передав его прежде адресатам, последнее дело. А возможные адресаты - и люди, и эльфы, если так прикинуть. Может, если люди научатся беречь Живой Мир, а мы перестанем ворожить - Земля если и не исцелится совсем, то хотя бы останется в нынешнем, более или менее жизнеспособном виде? А то и в самом деле, когда-никогда и восстановиться сумеет…

- Наверное, Эллаир тоже так думал, - грустно усмехнулся Фареллос. - И додумался закрыть Врата, когда понял, что слушать его поучения эльфы не намерены. Отчего-то он решил, что люди для Мира не опасны, или не столь опасны, как наши сородичи… а может, в его времена так и было, но с тех пор много воды утекло, - он бросил печальный взгляд на лужу, в которую превратился родник.

- Может, за сорок веков эльфы и люди все же немного поумнели? - усомнился Аллатар. - Проверить стоит, ты же сам недавно говорил, что допущения следует претворять в эксперименты. Поговорим с друзьями, расскажем им, что узнали, а дальше как пойдет.

- И куда оно дойдет, то знает лишь королева-голубка, - Фареллос нехотя поднялся с бревна и стряхнул с прически дождевые капли. - Но довольно с нас сегодняшних событий, что замышлялись как мой урок тебе, а обратились горьким уроком, преподанным нам Живым Миром. Полагаю, нам стоит вернуться в Холм, пока дождь не стал ливнем. Каждому из нас следует отдохнуть, прежде чем принимать решения, способные перевернуть наши жизни с ног на голову… или, может быть, напротив - с головы на ноги, сие пока неясно. Закончим же днесь наши уроки и дадим отдых, какой возможно, утомленному разуму. Идем домой.

- Я, пожалуй, соберу наш экспериментальный хворост, - Аллатар принялся поднимать с земли ветки, иссушенные заклинаниями. - Пригодится для растопки камина, все получится, что не впустую мы истратили силу Живого Мира на наши печальные открытия.

- Я помогу, - маг присоединился к работе. - Почтим убитое нами огненным погребением, отдав должное жертве Мира, принесенной ради нашего просвещения. Мнится мне сей поступок сообразным положению дел, пусть и не восполнит сие утраченного, и не утолит печали наших измученных сердец…

* * *

Над глубоким серебряным тазом, наглухо вмонтированного в невысокое мраморное основание, колебалось тонкое марево: теплые испарения поднимались вверх, смешиваясь с прохладным комнатным воздухом. Релла, оперевшись коленями на низкую резную скамеечку рядом с тазом, терла испачканной губкой столовые приборы и блюда, изящные, покрытые тонкой резьбой и вычурными рельефами, вполголоса бурча под нос невразумительные ругательства: из щелей, изгибов и дырок, образованных ювелирными изысками, остатки еды вымывались очень неохотно и далеко не с первого раза. Безусловно, красота старинной посуды более чем соответствовала гордости славных потомков Старшей Расы, степенно вкушавших из них завтраки, обеды и ужины, но Релла уже не в первый раз ловила себя на неподобающей эльфу мысли, что предпочла бы видеть в раковине пусть не настолько изысканные, но куда более удобные в обращении современные фаянсовые тарелки и мельхиоровые ложки. Мытье посуды, ранее видевшееся ей нетрудным делом, в Холме Белой Голубки быстро стало самой нелюбимой населением частью хозяйственных забот, посему наряды по кухне, как однажды поименовал сей род занятий Кэллаган, распределялись между немногочисленными обитателями Холма по жребию. Мэллас утверждала, что тем самым, через управление вероятностями, “наряды” назначает не менее чем сама королева-голубка, и этот подход, несмотря на ряд неудобств, имел и свои достоинства: смириться с волей владычицы эльфам оказалось все же проще, чем с ужасом ожидать наступления своей очереди в порядке установленного расписания. Опять же, всегда существовала возможность сотворить нечто угодное голубке (или дождаться неугодного деяния от сородича), и избежать, хотя бы на несколько часов, очередного коленопреклонения перед серебряным тазом, постепенно обретавшим в сознании эльфов экзистенциальное родство с инквизиторским пыточным станком.

Сегодня дежурство по кухне досталось Релле, и она уже не впервые ловила себя на мысли, что подозревает за наместницей попытки мухлежа с теми самыми вероятностями. В самом деле, вот делать королеве больше нечего, чем трижды в день избирать из верноподданных несчастную жертву зловещего таза! А подкрутить монетку магией и затем прикрыться волей королевой-голубки, чтобы избежать очередного свидания с грязной посудой, Мэллас, пожалуй, смогла бы… В первый раз, что ли? Фареллоса, может быть, попросить завтра проследить за честностью жребия? Он мыл посуду не чаще прочих, но все-таки и не реже, наверное, маг ставил себя слишком высоко, чтобы прибегать к примитивному жульничеству. А вот наместнице, кстати, последний наряд по кухне выпал аж два дня назад… Релла за эти дни кланялась серебряному тазу четыре раза, сейчас - пятый.

Наверное, решила девушка, древние эльфы, обитатели Холма Серебряного Сокола, пользовались какой-то хитрой магией, чтобы облегчать себе утомительный труд. Но из Реллы ворожея - как из пресловутого таза посудомоечная машина, и вся доступная ее таланту магия - вот эта засаленная губка, которую она с отвращением держит в тонких, покрасневших от горячей воды пальцах. Эх… а ведь деваться некуда, не оставлять же посуду грязной. Потом стыда не оберешься, хоть перед эльфами, хоть пред королевой-голубкой. Релла уже как-то раз просила Мэллас в следующий раз заказать Саиду посуды попроще и поровнее, но лишь нарвалась на язвительную отповедь - мол, что из тебя за эльф такой непутевый, что ставишь свою лень выше красоты и не уважаешь труд древних мастеров, предназначивших изделия своего тонкого искусства к повседневному бытовому употреблению и эстетическому наслаждению для сородичей?

Девушка вздохнула. Пробуждаясь к эльфийской судьбе, она жаждала волшебства, красоты, мудрости, долгожительства, сказки, воплощенной в повседневность… но механический, унылый труд кухонной посудомойки в список ее утопических грез не входил. Этого ей и среди людей с избытком хватало. Может, попросить Фареллоса в очередной раз покопаться в библиотеке Холма? Вдруг среди научных трудов и поэтических сборников и отыщется понятная и простая шпаргалка по общему домоводству? Ради этого она готова взять себя в руки и, аллегорически выражаясь, положить голову на плаху - сиречь обратиться к Мэллас с просьбой преподать ей основы бытовой магии. Полезные уроки, в чем не приходится сомневаться, будут щедро пересыпаны ехидно-оскорбительными комментариями, которые леди наместница отчего-то считает проявлением собственного непревзойденного чувства юмора…

- Как ты, Релла? Закончила уже? - мелодичный голос Кэаллана вывел девушку из задумчивости. Релла обернулась на голос. Менестрель с натугой втащил в кухню объемное деревянное ведро с боковой доской-рукоятью, и снял с плеча длинную, в эльфийский рост, швабру. Ему сегодня выпал свой наряд, по мытью полов, и Релла с сочувствием посмотрела на беднягу: и Кэаллану, талантливому музыканту, предназначенному Живым Миром к сложению прекрасных песен и сочинению дивных мелодий, непререкаемая воля королевы-голубки судила отложить в сторону любимую арфу и взять в руки инструмент неквалифицированного уборщика. Эльфийка сочувственно вздохнула:

- Да какое там “закончила”... Едва половину перемыла, работе конца-краю не видно. Вижу, тебя тоже запрягли? Соболезную.

- Взаимно, - согласился Кэаллан. - Как же мне надоела эта хозяйственная морока, ты даже не представляешь,.. - он покосился на таз с недомытой посудой и поспешно поправился, - хотя нет, вернее будет сказать, что уж ты-то представляешь, особенно сейчас. Знаешь, когда я, еще Осознавший, пришел в Холм, мне много рассказывали о том, какая дивная, исполненная радостью и вдохновения, предстоит мне жизнь, как мои песни будут звучать пред собранием эльфов и королевским троном, как моя музыка сподвигнет сородичей на великие свершения… И хоть кто бы словечком обмолвился, что главным моим музыкальным инструментом будет швабра, которой я немелодично шкрябаю по антикварным полам, а героические свершения сведутся к мойке грязной посуды и рубке корявых дров в Холме, затерянном в дремучей чащобе!

- Как я тебя понимаю, Кэаллан! - вздохнула Релла, махнув своей губкой. - Вот ровно перед твоим приходом о том же самом раздумывала. Живем тут, как в деревне при крепостном праве, пашем, как лошади…

- Скоро ржать будем, по их примеру, - поддержал менестрель. - Ох, все бы отдал за нормальный пылесос, но тут ведь его даже и подключить-то некуда!

- Да уж, только ржать нам и остается, - Релла повернулась к тазу и вытащила из его недр нож со скульптурной ручкой. - Одним лишь чувством юмора и спасаемся, да только надолго ли его хватит?

- А ведь, по идее, - поделился Кэаллан, выжимая над ведром серую ветошь, - мы ведь эльфы, волшебный народ и все такое… Неужели в богатом арсенале нашей магии не найдется ничего, что могло бы облегчить наши старания… и страдания? - невесело улыбнулся он. - Не может же такого быть, чтобы древние эльфы тоже посвящали большую часть своей жизни возне с тряпками?

- У тебя приступ телепатии, что ли? - обернулась к нему Релла. - Как мои мысли озвучиваешь… Я вот тоже между делом подумала, не попросить ли нашего лорда-мага поискать в своих книжных шкафах чего-нибудь более полезного, чем исторические летописи? Вдруг и в самом деле, откопает какой-нибудь справочник домохозяйки?

- Наверное, оно бы и неплохо, - вздохнул юноша. - Но вот только захочет ли Фареллос нам помочь?

- Отчего нет? - удивилась Релла. - Это и ему будет на пользу, ему ведь тоже приходится полы иногда мыть, а то и посуду…

- Да я вот даже и не знаю… Фареллос в последние дни ходит, как в воду опущенный, и на физиономии выражение то как у роденовского мыслителя, то как у святого Себастьяна на тициановской картине…

- Мне твои искусствоведческие аллегории ни о чем не говорят, - поморщилась Релла. - Может, простыми словами объяснишь?

- У роденовского мыслителя, - растолковал менестрель, - вид такой, словно он расстройством желудка второй день страдает. А у святого Себастьяна вроде того, как у тебя вчера было, когда ты, вымыв посуду после завтрака, узнала, что обеденное дежурство по кухне тоже на тебя выпало.

- Хм, красноречиво, - оценила Релла. - А я как-то за всеми этими посудомойными хлопотами и внимания не обратила… Интересно, что у Фареллоса случилось?

- Да вот боязно спрашивать, - поежился эльф. - Знаю, конечно, что Фареллос не склонен срывать дурное настроение на сородичах, не Мэллас, чай. Но как посмотрю на его лицо - страшно становится, не окажусь ли я первым в списке его злосчастных жертв…

- Что-то тут определенно не так, - Релла задумалась. - Это что же должно было произойти, чтобы нашего мага так выбило из колеи, и он своими соображениями и страхами даже с сородичами не делится? А давно это у него началось, не знаешь?

- Когда началось, не знаю, - поделился с подругой менестрель. - А я третьего дня заметил неладное… Они с Аллатаром тогда долго у камина сидели, какой-то хворост в топке жгли. Я подошел поинтересоваться, чем они заняты, и вот тогда Фареллос и посмотрел на меня… как святой Себастьян… в первый раз. У меня все вопросы в глотке застряли, только и смог, что пробормотать сбивчивое извинение и сбежать восвояси. Вот с тех пор и…

- Кстати, да, Аллатар, - кивнула Релла. - Уж он-то точно знает, что с его наставником происходит. Может, его поспрашивать?

- Я уже попытался, - вздохнул Кэаллан. - Аллатар пожал плечами и ответил, что лично он за учителем никаких странностей не замечает, а когда я попытался настоять на ответе - отшутился и перевел разговор на другую тему, попросил спеть что-нибудь душевное…

- И что ты ему спел?

- “А Элберет”, - усмехнулся менестрель. - Зря я ее, что ли, тем вечером у костра ролевиков разучивал…

- А он?

- Поблагодарил за талантливое исполнение и вежливо откланялся, мол, есть другие дела, и так подзадержался… Второй раз поднимать вопрос я уже не решился, не хотел показаться навязчивым.

- Тютя ты все-таки, Кэаллан, - невесело съехидничала девушка. - Был бы чуточку решительнее, глядишь, и узнал бы что полезное… а может, и интересное. А ты застеснялся, как всегда.

- Какой уж есть, - пожал плечами менестрель. - С настойчивостью у меня с самого детства было туговато. Но оно, может, и к лучшему: умей я настоять на своем, сейчас бы не на арфе бренчал, а электрички водил от станции к станции, была у меня когда-то дурацкая мечта стать машинистом поезда… А вот у тебя, надо думать, решительности на двоих хватает. Что бы ты сделала на моем месте?

- Я бы с Фареллосом с глазу на глаз поговорила, - хмыкнула девушка. - Раскрутила бы его на интервью, зря, что ли, меня пять лет на журфаке натаскивали… А если бы он молчал, как партизан на допросе, подняла бы тему второй раз, уже при всем собрании. За обедом, к примеру. К слову сказать, прибегнуть к этому плану и сейчас не поздно. Разбередил ты, Кэаллан, во мне любопытство, теперь покоя не будет, пока загадку не разгадаю!

- Снедаемая любопытством журналистка - страшная сила, - согласился эльф. - Думаешь навестить Фареллоса и припереть его к стенке?

- Ага, вот только с посудой закончу, - кивнула эльфийка. - Кстати, если хочешь, составь мне компанию. Устрою тебе мастер-класс по практической когнитологии.

- Чему-чему? - не понял Кэаллан.

- А, это наша студенческая шутка… Вообще, так называется наука по изучению знания как явления, но один из моих одногруппников как-то спросонок оговорился на семинаре по философии, мол, “когнитология это наука по извлечению знания”. А профессор поднял его на смех, объявив, что ему не в журналисты надо идти, а в заплечных дел мастера, извлечение знаний - это дисциплина по их части. С тех пор и пошли приколы…

- Для журналиста, пожалуй, тоже наука не лишняя. Ладно, давай тогда я сейчас протру тут пол и помогу тебе с посудой. А потом вместе Фареллоса навестим, он, наверное, в библиотеке сидит, как всегда.

Девушка с благодарностью кивнула менестрелю и снова взялась за губку.

* * *

Кэаллан навалился плечом на массивную дверь в библиотечный чертог и охнул от натуги. То ли эльфийские мыслители древности превосходили современных сородичей физической силой, то ли имели привычку распахивать двери магическим импульсом по щелчку пальцев, но тяжелая дубовая створка, по обыкновению украшенная рельефной резьбой, даже не шелохнулась.

- Заперто, что ли? - задумчиво произнес менестрель. - Никак не поддается…

- Эльфу, ищущему входа в обитель книжной премудрости, - хмыкнула Релла, - стоит применить когнитологический подход и прикинуть, какое знание можно извлечь из неуспешного тычка плечом в дверное полотно.

- Похоже, - предположил менестрель, - лорд-маг не в настроении видеть сородичей, если отгораживается от них засовами и замками…

- В качестве гипотезы сойдет, - усмехнулась девушка. - Но прежде чем согласиться с ней и сбежать в печали, я бы проверила иную, как мне представляется, более вероятную гипотезу. Догадаешься, какую?

- Надо постучаться?

- Фиговый из тебя когнитолог, Кэаллан, - констатировала Релла. - Ладно уж, отойди в сторонку, смотри и учись!

Она отпихнула замешкавшегося менестреля влево и, положив тонкие пальцы на литое бронзовое кольцо, легонько потянула дверь на себя. Дверь дрогнула, скрипнула и, плавно провернувшись на петлях, освободила проход.

- Первый урок когнитологии, - объявила Релла. - Прежде чем строить сложные гипотезы, следует проверить очевидные. Например, про то, что глупо ломиться эльфийской дивной тушкой в дверь, открывающуюся наружу!

Кэаллан почувствовал, что к его щекам приливает краска стыда. Надо же, так глупо подставиться…

- Ладно уж, - смягчилась Релла. - Бывает, не парься… Лорд Фареллос! - обратилась она в сумрак, чуть повысив голос. - Извините, что беспокою, можно нам войти?..

Молчание было ей ответом.

- Лорд Фареллос! - присоединился к подруге менестрель. - Вы нас слышите? Аллатар, ты тут?

И снова - тишина. Когнитологи на общественных началах переглянулись и синхронно пожали плечами.

- Куда он делся? - задумчиво произнес эльф, почесывая затылок под отросшей копной светло-русых волос. - Я-то думал, Фареллос в библиотеке безвылазно сидит…

- Мало ли какие дела у него образовались, - пожала плечами Релла. - Может, Холм обследует, может, Аллатара магическим премудростям учит. В любом случае, здесь его нет, и…

- Идем его искать? - перебил подругу Кэаллан. - А ты знаешь, где? Холм большой, а лес и того больше…

- Не мельтеши, сородич, - поморщилась Релла. - Что его тут нет, нам, пожалуй, даже на руку.

- В смысле? - удивился менестрель. - Мы вроде хотели с ним поговорить, извлечь, как ты шутила, из него какие-то знания…

- Второй урок когнитологии, - подбоченилась эльфийка. - Внимай тайной премудрости: если удалось оказаться в кабинете источника знаний в его отсутствие, истинный исследователь не преминет покопаться в его, источника, рабочих материалах. Бумаге что люди, что эльфы нередко доверяют мысли, которые не хотят или опасаются озвучить публично.

- Предполагаешь порыться в его записях? - Кэаллан покосился на заваленный свитками пьедестал, освещенный невысокой настольной лампой. - А это вообще прилично?

- Для нормального эльфа или человека, - хихикнула Релла, - может, что и не очень. Но мы с тобой сейчас не просто эльфы. Мы когнитологи! Это, считай, наш профессиональный долг! Да не куксись, Кэаллан, ничего дурного мы ведь не делаем. Фареллос - эльф, мы с тобой - тоже, а разве могут у эльфа быть тайны от сородичей? Мы просто хотим помочь старшему другу набраться решимости открыть друзьям тяжесть, лежащую у него на сердце, и для того пытаемся войти в курс дела, чтобы затем поговорить с ним по душам, не сбиваясь постоянно на глупые вопросы и уточнения всяких мелочей. И ему будет проще, и нам, правда?

- Если посмотреть с такой позиции, наверное, - протянул менестрель, немного смущенный напором охваченной исследовательским любопытством подруги. - Не уверен, правда, что Фареллос с тобой согласится…

- А мы ему не скажем сразу, что в его бумагах шуровали, - пожала плечами девушка. - Сделаем вид, что сами до всего додумались. А признаемся потом, когда разберемся с этим синдромом роденовского Себастьяна и найдем, как отгрузить лорда-мага от его тяжких дум. Ладно, - она шагнула к столу, - что тут у нас?

Релла подвинула к себе лист светло-голубого пергамента и задумчиво накрутила на палец прядь рыжих волос, рассматривая аккуратно расчерченную табличку с непонятными заголовками столбцов и еще менее понятными цифрами. Кэаллан заглянул ей через плечо.

- “Испытано”, - прочитал он подписи к столбцам. - “Подтверждено”, “опровергнуто”, “исполнитель”... В столбце “испытано” какие-то слова: “мал. воспл.”, “огн. шар”, “возд. вих.” Похоже на названия заклинаний.

- Логично, - кивнула Релла, листая записи: табличка продолжалась и на следующих страницах. - В двух следующих столбцах только галочки… вернее, галочки в столбце “подтверждено”, а в “опровергнуто” их почти нет. В последнем столбце стоит буква “Ф”, но изредка попадается “А”. Это понятно, “Фареллос” или “Аллатар”. Похоже, наш маг с учеником проводили какие-то эксперименты, пробуя разные заклинания.

- И что говорит об этом наука когнитология? - поинтересовался менестрель.

- Что ни хрена мы с тобой в магическом деле не понимаем, и не стоит тратить время на попытки расшифровать этот лабораторный журнал, - хмыкнула девушка, откладывая в сторону пергаменты с табличкой. - Слушай третий урок: если в чем-то не получается разобраться сходу, так и не ломай себе мозги. Лучше поищем другие, понятные записи - глядишь, из них и удастся что-то осмысленное выяснить.

- Например, вот такие? - эльф протянул руку и вытащил из-под стопки заметок лист, покрытый ровными строчками каллиграфически выведенных букв Старшей Речи. - Интересно, это сам Фареллос писал, или в библиотеке хранилось?

- Дай-ка я взгляну, - Релла отобрала у Кэаллана записи и всмотрелась в очертания символов. - Хм… чернила слегка выцветшие, цвет уходит в легкую зелень, что ни для шариковой ручки, ни для перьевой не свойственно, нет ни полей, ни деления на абзацы… Скорее всего, что-то местное. Но есть шанс, что важное. Сможешь перевести? - обернулась она к другу.

- Попробую, - кивнул менестрель и забрал документ обратно. - Так… ага… а это, если сопоставить с вот этим… так, тут число, вернее, дата… как же это перевести, чтобы было складно…

- Ты переводи лучше, - поторопила его эльфийка. - Забей пока на складность. Нам бы общий смысл уловить, а детали потом разберем, если документ имеет отношение к печалям нашего мага. Кстати, как полагаешь, может иметь?

- Сложно сказать, - с сомнением проговорил менестрель. - Текст, конечно, не развлекательный… Это письмо, обычное, о каких-то повседневных делах. Автор передает некоей Аэллирене приветы и добрые пожелания от знакомых и родственников, рассказывает о столичных новостях… Некий сотник Каэллвед угодил в опалу, отказавшись примерно покарать восставшее людское племя, так как посчитал приговор королевского суда несправедливым. Король своей царственной рукой отвесил правдолюбцу высочайшую затрещину? Во дает его величество! Ко двору короля явился маг Сереллан из Холма Серебряного Единорога… из нашего, получается, Московского Холма!.. и, безупречно доказав свой опыт и мудрость, был назначен старшим наставником Высокой Школы, что сильно радует автора, опасавшегося, что король озадачит этой должностью его самого, отвлекая от исследований. Хвастается, что его собственная научная работа близится к прорыву, каковой откроет эльфам новое удивительное знание о движениях магической силы Живого Мира… В общем, обычное бытовое письмо, даже странно, отчего оно Фареллоса заинтересовало.

- А кто, говоришь, его автор? - с ленцой полюбопытствовала Релла.

- Сейчас, подпись прочитаю… о как! Вот это, пожалуй, уже любопытно! Автор подписался как “твой верный друг со школьной скамьи, Эллаир, сын Раэллана, по королевскому капризу прозываемый Мудрым”. Личность эпического масштаба, хоть слава у него и дурная…

- Это тот древний псих, который воспитал Агасфера и закрыл Врата? - уточнила для верности девушка. - Похоже, пока у него крыша не улетела в дальние края, Эллаир был вполне нормальным эльфом! Даже чувством юмора обладал.

- Но все же интересно, зачем Фареллос выкопал это письмо, и что именно из него вычитал, - задумчиво проговорил Кэаллан. - И связано ли оно с его депрессией… Посмотри, там других старых бумажек не валяется случаем?

- Вот еще одна старинная писулька, - Релла сунула ему лист пергамента. - Только почерк немного отличается, выглядит как-то резче, строже, что ли…

- Так, - Кэаллан присмотрелся. - Ага… да, это уже что-то совсем другое, не письмецо старой подруге, а официальный не то меморандум, не то предписание… Хм… ого, там ниже личная печать короля оттиснута! Точно государственный документ… А если вот так… ага. В общем, тут написано, что согласно приговору королевского суда, бывшему магу Эллаиру, сыну Раэллана, ошибочно именуемому ранее “мудрым”, а также его ученику Гаэллору, сыну Инллиха, предписано отправиться в изгнание, и более того - им запрещено рассказывать эльфам об идеях, что довели их до безумия. Всем Холмам, городам и селениям Албении, если они признают власть короля… хм, любопытно, а что, были такие, что не признавали?.. в общем, им приказано не давать изгнанникам приюта в своих жилищах чаще, чем на три дня раз в три года. Ого, с каких времен эта традиция живет! Помнишь, когда королева-голубка выгнала из Холма Аэллай, она ровно такое же условие озвучила.

- Помню, - кивнула Релла. - Любопытно… Один раз может быть случайностью, два - уже повод задуматься о закономерности. Кстати, отметь себе, это четвертый урок когнитологии.

- Тогда получается, - сообразил менестрель, - наш маг исследовал биографию Эллаира? Интересно, зачем ему это понадобилось? То есть, конечно, его история поучительна, очень печальна, но вряд ли она может так огорчить эльфа, что он днями ходит сам не свой…

- Копаем дальше, - решительно объявила Релла. - Может, еще что-нибудь нароем, что прояснит…

За дверью послышались шаги и знакомые голоса, ведущие между собой неспешный диалог. Слова собеседников были неразборчивы, но знакомые интонации распознавались сходу: в библиотеку возвращались Фареллос и Аллатар. “Когнитологи” в замешательстве переглянулись.

- Блин, мы, кажется, попали, - шепнул Кэаллан. - Застигнуты на месте преступления, как будем оправдываться?..

- Никак не будем, - Релла быстро огляделась, и ее взор остановился на тяжелой бархатной портьере, отгораживающий “читальный зал” от стеллажей со свитками и книгами. - Сюда, за мной! Прячемся! Пятый урок когнитологии - если прихватили на горячем, не пались!

Девушка нырнула за плотную ткань и потянула за собой замешкавшегося сородича. Эльфы присели на корточки за занавесью, и Релла приложила палец к губам. Вовремя. Скрипнула дверь, и в библиотечный чертог вошли маг с учеником. Релла отметила, что описание гримасы Фареллоса, сделанное недавно менестрелем, пожалуй, преуменьшало масштаб проблемы: на бледном лице лорда-соправителя проступало выражение мрачного отчаяния, причем - и это пугало еще больше - не спонтанной эмоции, а долговременного чувства, почти вошедшего в привычку, но оттого еще более жуткого.

Фареллос прикрыл за собой дверь и обратился к ученику, продолжая начатый ранее диалог:

- ..Таким образом, Эллаир, следуя королевскому приговору, никак не мог бы найти второго ученика среди сородичей: самое согласие выслушать его соображения насчет вредоносного характера магии делало бы слушателя преступником, а может, даже и государственным изменником, поскольку приговор был заверен и подписан лично монархом Великой Албении. Оттого не вызывает изумления, что второго ученика якобы безумный маг мог обрести только среди людей, и, как мы знаем, там и отыскал…

- Далековато он забрался в поисках последователя, - хмыкнул Аллатар. - Аж до Палестины. Агасфер ведь из евреев, так?

- Говорят, так, - кивнул Фареллос. - В пятнадцатом веке до нашей эры, правда, евреи жили, если верить хронологии библейских событий, в Древнем Египте, и лишь столетием позже, ведомые сначала пророком Моисеем, потом Иисусом Навиным, переселились в Палестину, завоевав земли современного Израиля… Так что странником Эллаир оказался увлеченным, до самого Нила добрался - только там он мог бы подобрать воспитанника-еврея.

- Интересно, чем его не устраивали люди, населявшие земли эльфийского государства? - спросил ученик.

- Вероятно, тем же, чем и эльфы, - предположил маг. - Люди Великой Албении были подчинены тому же закону короля Ллина, и если эльфы, возможно, и могли бы рассчитывать на снисхождение и милосердие королевского суда, то человек, нарушивший предписание короля, рисковал свободой, а может, и жизнью. В те времена эльфы уже разделяли, насколько я знаю, теорию о врожденной порочности человеческой расы, и на землях Албении их в лучшем случае лишь терпели и, с немалой вероятностью, исключительно до первого правонарушения.

- Логично, - согласился Аллатар. - Эльфы не знали или, если точнее, решительно отвергли знание о том, что их магия вредит Живому Миру, ошибочно перекладывая вину за Увядание исключительно на человеческий род. На снисхождение при таких раскладах точно надеяться людям не приходилось, так как само разрешение им существовать должно было пониматься эльфами уже как незаслуженное милосердие.

- Справедливо, - вздохнул Фареллос. - Или, вернее было бы оценить сию мысль как “резонную”, потому что о справедливости здесь говорить не приходится вовсе: причиняя страдания Живому Миру, уничтожая его магией, эльфы вдвойне карали людей и за их проступки, и за собственные. И это если допустить сомнительный тезис, что в те времена порочное влияние эльфийской магии было равнозначно последствиям людских деяний, а не превосходило таковые неимоверно, что, как мне представляется, куда как более вероятно при том, что маги тех времен были и многочисленнее, и могущественнее…

Кэаллан за портьерой бросил изумленный взгляд в сторону подруги:

- Что он несет? - прошептал он. - Ты понимаешь, Релла?

- Тсс, - так же тихо отозвалась та. - Не понимаю. Звучит, как горячечный бред. Что-то тут не так…

- …Вырисовывается отвратная, - начало реплики Аллатара “когнитологи” пропустили. - При таких раскладах, надо думать, человеческое население Албении отнюдь не благоденствовало, как нам говорит, так сказать, “официальная” эльфийская история. Если им за Увядание прилетало и за себя, и за того ушастого парня… или девочку… неудивительно, что они восставали и воевали за Атлантиду. Я бы на их месте тоже возмутился.

- Вряд ли люди осознавали открытые Эллаиром, а повторно нами с тобой, законы движения потенций в жемчужных нитях, - сказал Фареллос. - Им мог поведать о таковых разве что Агасфер, почерпнувший сие знание от нашего злосчастного предшественника, но я усомнюсь, чтобы представители варварских народов массово были способны воспринять теоретические выкладки. Впрочем, довольно было бы и ощущения вопиющей несправедливости от того, что равная вина эльфа и человека каралась различно в зависимости от происхождения нарушителя, объясняясь при том врожденной порочностью людской расы, каковой люди прошлого, несомненно, за собой усматривали не в большей степени, чем за нашими древними сородичами… Но, возвращаясь к исходной теме беседы, среди запуганного людского населения Албении Эллаиру было затруднительно найти человека должной смелости разума и гибкости ума, оттого и ученика он взял из племени, не подвластного королю Оберону Ллину.

- И в результате, - хмыкнул Аллатар, - он нашел себе ученичка с такой смелостью и гибкостью, что всем эльфам мало не показалось и не кажется до сих пор. Кстати, ты утром говорил, что обнаружил еще какое-то свидетельство минувших лет в наших архивах. Поделишься?

- Сейчас, - кивнул маг, перебирая свитки и пергаменты на рабочем столе. - Так… хм… когда я успел так все перемешать, что не разберешь, где что лежит? И, что удивительно, сам забыл об этом, хотя слабая память мне все же, кажется, несвойственна и несообразна… а, вот он, - Фареллос выудил из кипы бумаг небольшой квадратный листок, неровно обрезанный по краям. - Насколько хватает моих познаний, сей документ составлен местным целителем Шеллихаром и представляет собой некий аналог заключения по итогам медицинского осмотра, проведенного таковым Шеллихаром в отношении молодого эльфа Гаэллора, сына Инллиха, обратившегося к нему с жалобой на странное самочувствие...

- Гаэллор,.. - припомнил ученик. - Так вроде бы звали ученика Эллаира? Да, точно, это имя упоминается в судебном постановлении, которое ты мне позавчера зачитывал.

- Видимо, здесь речь о нем же, - согласился Фареллос. - Значит, и наш Холм изгнанники однажды почтили трехдневным визитом. Шеллихар описывает симптомы заболевания, одолевшего юного странника, и пребывает в недоумении как относительно первопричин сего недомогания, так равно и возможных способов к его излечению.

- И что это за недомогание? - поторопил наставника Аллатар.

- Весьма странное, - повторил тот. - Ломота в теле, головная боль, общая слабость. Печальные беспредметные раздумья, ощущение общей бесцельности бытия, сложности при принятии решений и волеизъявлении… Соглашусь с древним целителем, сия симптоматика более чем нетипична для нашего сородича, какие бы идеи ни отягощали его сердце! Кстати, Шеллихар отмечает, что схожие симптомы он несколько раз наблюдал в отношении некоторых людей, злоупотреблявших стимулирующими средствами и однажды по той или иной причине от них отказавшихся. Но по здравом рассуждении целитель все же склоняется к мысли, что сходство лишь кажущееся, поелику пациент решительно отрицает как употребление каких-либо стимуляторов, так равно и прекращение такового. Да и никаких зелий, бодрящих ли, успокаивающих, что могли бы так отразиться на самочувствии эльфа, целитель, при всех его познаниях и опыте, не ведает.

- Иными словами, - задумался ученик, - симптомы гаэллоровского недомогания были больше всего похоже на типичную ломку наркомана в абстиненции, но при этом эльф-пациент то ли ничем не ширялся, то ли не осознавал этого… Интересный документ, но я никак не пойму, чем он связан с нашими с тобой открытиями и печалями, кроме того, что речь идет об ученике Эллаира?

- Связь здесь, - неторопливо произнес маг, - хоть весьма сомнительная, но все же прелюбопытная, ибо не далее, как вчера один незадачливый ученик жаловался мне между делом на схожие симптомы, быть может, менее яркие и рассказанные иными словами, но смутно подобные описанным почтенным Шеллихаром… Как ты изволил выразиться? Если мне не изменяет память, звучало твое изложение приблизительно так: “трещит башка, мышцы ноют, как после хорошей тренировки, думать лениво, и в мозги как ржавых шестеренок насовали”. Припоминаешь, Аллатар?

“Незадачливый ученик” криво усмехнулся и кивнул.

- И более того, - продолжил Фареллос, - сопоставляя сие недоуменное описание с собственным самочувствием, я также обнаружил сходственные признаки. Уже который день я не могу взять в толк, как изложить суть нашего печального открытия сородичам, хотя ранее редко испытывал затруднения в подборе выражений и формулировке смыслов. Неприятно покалывает в висках, имеется общая слабость членов и непрестанное желание принять горизонтальное положение. До сей поры я относил сии признаки на общую усталость от размышлений и следствия непреходящего уныния, каковым завершается любое мое рассуждение о пресловутых экспериментах и их следствиях. Но, ознакомившись с помянутым медицинским заключением, а равно и сравнивая свое самочувствие с твоим, я осознал определенную сходственность симптомов и усомнился в случайности совпадения. Кстати, поведай, Аллатар, прошли ли у тебя процитированные мною ранее недомогания?

- Если так прикинуть, - задумался Аллатар, - пожалуй, все же не прошли. Но терпеть стало все же малость полегче, то ли лучше мне стало, то ли я просто притерпелся. Тут непонятно… Пока ты не припомнил мою жалобу, вроде бы ничего и не было, а как вспомнил, опять накатило. Неужели мы все, в смысле, и ты, и я, и этот Гаэллор много веков назад… подхватили какую-то особую местную заразу?

- Это навряд ли, - слабо улыбнулся Фареллос. - Наша природа неподвластна инфекционным заболеваниям, и я, признаться, даже позабыл, как чувствовал себя в бытность человеком, простужаясь или обретая инфлюэнцию на свою в те годы непробужденную голову. Нет, природа сего недомогания не может быть связана с болезнетворными организмами либо миазмами. И предположение Шеллихара об употреблении недолжных снадобий, в нашем с тобой случае, следует признать неосновательным: ничего подобного в нашем Холме попросту нет.

- Наркоты нет, а ломка все же есть, - отметил очевидный факт Аллатар. - Было бы занятно, не будь так неприятно… А скажи, наставник, как этот Шеллихар вылечил заболевание Гаэллора? Он что-нибудь об этом пишет? Может, его лекарство и нам поможет?

- А вот здесь начинается нечто определенно межеумное, - кивнул маг. - Шеллихар сообщает читателям, что, отчаявшись определить природу недомогания пациента по внешним признакам, принялся экспериментировать, пробуя самые разнообразные методы диагностики из своего богатого арсенала, даже те, что, как подсказывал ему опыт, обладают весьма сомнительным действием. После нескольких разнообразных и безуспешных проб, он предложил Гаэллору сплести небольшое заклинание, надеясь по структуре получившегося плетения определить возможные несообразности состояния пациента.

- Разве это могло чем-то помочь? - удивился Аллатар. - Как я понимаю, заклинание может сработать или нет, но вряд ли его эффект зависит от…

- Шеллихар тоже сомневался, но, как я прежде упоминал, все работоспособные средства диагностики он безуспешно употребил ранее. Интересно, кстати, что Гаэллор долго отнекивался, не желая, по его словам, нарушить распоряжение учителя, запретившего ему пользоваться магией для любых целей, но все же настоянию целителя был вынужден уступить.

- Еще одно свидетельство того, что Эллаир совершил открытие, что недавно повторили мы, - согласился молодой эльф. - Он и сам, видимо, перестал пользоваться магией, и ученику запретил…

- Следуя, по всей вероятности, той же логике суждений, что и мы с тобой, осознав вредоносность магических плетений и перестав их создавать по нужде и без таковой, - подтвердил Фареллос. - Но то ли Гаэллор не вполне был согласен с учителем, то ли слишком исстрадался от неприятного самочувствия, но он все же нарушил запрет Эллаира и сплел диагностическое заклинание по указаниям целителя.

- И что оно показало? - поинтересовался Аллатар.

- Само по себе ничего, если верить записям Шеллихара, а я не вижу, отчего бы им не верить. Однако же сам Гаэллор, завершив плетение, неожиданно почувствовал себя лучше и вскоре откланялся, убедительно заверив недоумевающего целителя, что более не ощущает и следов своего странного недомогания. Шеллихар так и не понял, что происходило и произошло в организме пациента, о чем честно признался в заключении к сему протоколу медосмотра. Я же, признаться, крепко задумался, сопоставляя сие изложение с известными нам с тобой знаниями и наблюдениями за собственным самочувствием, и прелюбопытная гипотеза, что пришла мне на ум, оказывается едва ли малостью печальнее, нежели наше с тобой недавнее открытие…

- Какая еще гипотеза? - юноша непонимающе потряс головой.

- Как я уже сказал, прелюбопытная и печальная, - повторил Фареллос. - Но пока я поостерегусь ее озвучивать, допуская, что может таковая сама по себе оказать следствием недомогания, нарушившего мою способность к здравому суждению. Посему я, пожалуй, предложу тебе, Аллатар, самому сформулировать выводы из поведанной мной старинной истории: если и ты, независимо от меня, придешь к тем же или схожим выводам, только тогда и будет осмысленно принять ее в качестве рабочей… Попробуешь? Ты не глупее меня, обладаешь всеми необходимыми знаниями для осмысления природы сего совместного на нас троих… заболевания, если так можно выразиться.

- Ладно, - вздохнул Аллатар. - Попробую прикинуть… Итак, что мы имеем на входе? Когда-то давно некий целитель Шеллихар осматривал пациента Гаэллора, поступившего к нему… с симптомами чего-то, смутно похожего на наркоманскую ломку. При этом употребление каких-либо веществ пациент уверенно отрицал. Целитель потерпел неудачу, пытаясь определить природу недомогания, пробовал разные способы диагностики, и после одного из них состояние пациента резко улучшилось… Как будто он принял снадобье, которое и вызвало у него наркотическую зависимость, очень на это похоже. Если торчок после ломки снова примет дозу, ломка проходит почти моментально, это известный факт… Пока совпадает с твоим ходом мыслей, наставник?

- За вычетом исползованных тобой терминов и определений, - кивнул Фареллос, - размышление твое движется вослед моему. Но что же стало причиной улучшения самочувствия пациента, если целитель, описывая предыдущие способы распознания недомоганий, нигде не упоминает, чтобы он пичкал пациента какими-либо пилюлями или зельями?

- Точно не упоминает? - переспросил ученик. - Если честно, это было первым моим предположением, что какое-то лекарство, которое дал целитель пациенту, как раз и содержало вещество, отказ от которого привел к ломке…

- Тем не менее, сие есть непреложный факт. Никаких снадобий Гаэллор во время визита к целителю не принимал, однако же повел себя как… пожалуй, как человек, избавившийся от синдрома абстиненции через употребление предмета зависимости. Почему?

- Хм,.. - задумался Аллатар. - Хороший вопрос, но хорошего ответа у меня пока нет. Может, в воздухе что-то такое было? Но нет, тогда его сразу бы отпустило, а не после долгой диагностики… Что же такое употребил Гаэллор, что было в комнате Шеллихара, и от чего он долго перед тем воздерживался?

- Употребил? - с невеселой усмешкой подсказал маг. - Или… сделал?

- Или сделал,.. - Аллатар медленно приложил ладонь ко лбу. - Хрень какая-то выходит, наставник… Получается, Гаэллор ширялся… ворожбой?! Так выходит? Он долго не плел никаких заклинаний, следуя слову Эллаира, и стал чувствовать себя плохо. Затем он нарушил запрет, и его сразу же отпустило. Все один к одному, только вместо наркоты… магия… Ты тоже пришел к этому выводу, да?

- Истинно так, - согласился Фареллос. - И наши с тобой недомогания, если продолжить рассуждение, имеют схожую природу: с известных пор мы оба воздерживались от магии и оттого разделили с учеником Эллаира его печальный опыт. Надо думать, если любой из нас нарушит сие воздержание, то испытает схожее же следствие: дурное самочувствие исчезнет без следа, оставив по себе лишь дурное воспоминание - до следующего приступа абстинентного синдрома.

- И превратимся мы с тобой, наставник, в сторчавшихся наркоманов, не способных прожить без регулярной дозы, - опечалился юноша. - Если уже не превратились… Даже зная о вреде магии, мы будем вынуждены плести заклинание за заклинанием, если только у нас не хватит силы воли переломаться. А вот хватит ли…

- Я, во всяком случае, намерен попробовать, - пожал плечами Фареллос. - Никогда, даже до Пробуждения, не был я ни выпивохой, ни заядлым курильщиком, ни потребителем кокаина… или, вернее сказать, никогда не имел повода считать себя таковым, ибо всегда ценил свое право распоряжаться собой более, чем свои пристрастия и удовольствия. Если же какая зависимость и хочет взять верх над моим произволением, ее, ты прав, лучше переупрямить, или, как ты выразился, «переломаться». Я лучше пережду: мне более претит остаться без воли, чем без преходящих наслаждений, каковому подходу рекомендую последовать и тебе, друг мой.

- Последую, куда я денусь, - вздохнул Аллатар. - Пока что я вроде переносить ломку могу, неприятно, конечно, но все же терпимо. Иногда даже умудряюсь позабыть о ней. Тут главное, чтобы она не усиливалась.

- Как выразился бы знакомый тебе партизанский разведчик Ведун, - мягко улыбнулся маг, - будем терпеть, сколько сможем, а затем еще немного, чтобы не подвести Живой Мир и друг друга. Иное меня беспокоит, Аллатар: поелику мы все еще собираемся поведать сородичам о наших скорбных открытиях, мы не избежим и рассказа о акцидентальном единстве магии и дурмана, и, откровенно говоря, я усомнился бы в том, что все наши сородичи, даже если и согласятся с нашими теориями, предпочтут блюсти воздержание на фоне абстинентного синдрома. Наводит сие на многие печальные мысли…

- Во всяком случае, умолчать об этом мы не можем никак, - Аллатар почесал в затылке. - Знать об опасности и не предупредить о ней сородичей - гниловатое дело.

- Уж меня-то можешь в этом не убеждать, - ответил Фареллос. - Молчать об этом знании я не намерен, и лишь печалюсь, что оно может повлиять на готовность эльфов выслушать нас. Но другого выхода у нас нет: однажды мы должны изложить сородичам новое знание, и надеяться мы сможет лишь на помощь королевы-голубки, что придаст нашим словам весомость, недостижимую волей простого эльфа.

- Если, конечно, и для нее наше открытие не оказалось шоком и не показалось бредом, - тяжело вздохнул ученик. - Кто знает, всякое ли знание о законах Живого Мира открыто поднебесным духам… Уфф, - он вытер проступившие на лице капли пота. - Что-то душновато стало… Пойти, что ли, наверх, свежим воздухом подышать? Погода вроде бы хорошая стоит, солнце, тепло.

- Весьма здравое и сообразное решение, - Фареллос встал со скамьи. - Лучше отвлечься от печальных мыслей и ощущений, наслаждаясь красотой Живого Мира. Конечно, строгая логика могла бы подсказать нам, что и стремление к сему наслаждению есть род наркотической зависимости, но здесь я, пожалуй, все же отрину последовательность мышления: если устраниться и от этой радости, есть ли смысл вообще в жизни эльфийской ли, человеческой… Пойдем, друг мой, - он пропустил младшего сородича вперед, приоткрыв перед ним дверь.

Дерево стукнуло об дерево, и в библиотечном чертоге воцарилась тишина.

Релла с трудом выбралась из-за портьеры на затекших ногах и устало прислонилась к стеллажу со свитками. Вслед за ней наружу выполз и менестрель.

- Это ужас какой-то, - поделилися он, отведя взгляд от бледного лица подруги. - Я слушал их, и как будто во сне, что-то совершенно кошмарное, непредставимое… Что случилось с нашими магами? Почему они…

- Последний на сегодня урок когнитологии, - невесело вздохнула девушка. - Иногда бывает так, что искатель познания, исследуя источники и подслушивая чужие беседы, узнает такое, что предпочел бы отродясь не знать… Но нельзя и делать вид, что ничего не было. Даже вопреки нежеланию или страху.

- Так ты все-таки что-то поняла из их разговора? - спросил менестрель. - Мне вот он показался совершенно бредовым. Порочная магия, жемчужные нитки, наркоманы… как будто Фареллос и Аллатар сошли с ума! Как Эллаир Безумный, и кажется, в том же направлении!

- Все так, - согласилась Релла. - Я тоже подумала именно об этом. Вот, значит, почему он выглядит роденовским мучеником, теперь-то все понятно… Не знаю, что такое пережили наши маги, какие забористые глюки их осенили, но мы слышали… то, что слышали. Наши сородичи повредились в уме, и крепко повредились, если им в голову такие безумные мысли лезут. Ладно, Аллатар мог спятить, он и без того дурак, как мы недавно узнали. Но никогда бы не подумала на Фареллоса, мне всегда казалось, что у нашего лорда-соправителя психика устойчивая. И вдруг - такое! Знаешь, Кэаллан, я в шоке, и это мягко сказано!

- Я тоже, - кивнул Кэаллан. - Но это ведь такое… надо с этим что-то делать, не знаю, что, но наших сородичей надо лечить…. спасать… Если это вообще возможно!

- Сами мы тут ничего исправить не сумеем, - подтвердила эльфийка. - Надо все рассказать сородичам, пусть Мэллас спросит совета королевы-голубки, пусть Кэллаган, как он умеет, воззовет к их здравому смыслу, пусть Оллаин со слезами молит их прийти в себя, у нее это всегда получается… А ты, Кэаллан, подумай, может, какую целительную песню спеть им надо, вдруг сумеешь что-то такое сочинить! Если нам и удастся как-то помочь нашим друзьям, то лишь совместными усилиями, думаю...

- И как можно быстрее, - согласился менестрель. - Их безумие, кажется, уже зашло очень далеко. Надеюсь, еще не поздно!

- И я надеюсь, - ответила Релла. - Потому что если поздно… я даже думать не хочу, что тогда случится с нами. И с ними.

* * *

- ..Подытоживая сказанное, - завершил Фареллос свое повествование, - я считаю необходимым признать несомненную правоту древнего моего коллеги Эллаира Мудрого, позже ошибочно прозванного Безумным невежественными сородичами, не пожелавшими прислушаться к его словам и оскорбленными призывом отказаться от использования магии, наносящей вред Живому Миру и отравляющей их собственную природу подобием наркотической зависимости. Но считаю возможным, однако же, высказать смелую надежду, что собравшиеся здесь, в каминной зале Холма Белой Голубки, эльфы найдут в себе силы принять печальную истину и совместными усилиями изыскать способ существовать в этом мире, отказавшись от порочной практики, каковую они до сих печальных дней без сомнений полагали сутью и средоточием эльфийской судьбы и благословенным даром Живого Мира. Ошибочность сего многовекового убеждения, как я поведал чуть раньше, доказана нами непреложно.

Аллатар наклонил голову, выражая безусловное согласие со словами наставника. Они с Фареллосом стояли по сторонам камина, во чреве которого пылало яркое пламя, отбрасывающее на лица собравшихся колеблющиеся красноватые отсветы. Обитатели Холма расположились полукругом напротив докладчиков: в середине побледневшая Мэллас на кресле с высокой спинкой, рядом с ней застыли, словно статуи стражей, Кэллаган и Энхеллен, чуть дальше стояли Кэаллан, судорожно сжимающий в руках арфу, и Релла, нервно теребящая край плотного плаща-накидки. Позади, на кушетке, сидела Оллаин, широко раскрытыми глазами взирающая на мага и его ученика, и на ее лице отражался неприкрытый ужас.

- Итак, друзья, - добавил маг, - я рассказал вам все, что мог, не вдаваясь в излишние уточнения, ясные лишь специалистам, подобно мне, положившим жизнь на исследование теории и практики магического ремесла. Если вы пожелаете задать мне вопросы, я готов на них сообразно ответить; если же таковых нет, мы с Аллатаром готовы выслушать ваши соображения о том, как нам жить с новооткрытым знанием, обернувшим ужасной ошибкой все прежние представления эльфов о законах бытия Мира и нашем месте в оном.

- Какие тут могут быть соображения, Фареллос? - Мэллас исподлобья посмотрела на мага. - Какие вопросы? Лично у меня вопрос только один: ты с дубу рухнул, что ли? Или это дурная шутка, юмора которой я не уловила? Ну и маги у нас в Холме, друзья! - она бросила хмурый взгляд на прочих сородичей. - Один дурак Великую Клятву переиначил самым похабным образом, второй несет со скорбной физиономией полную ахинею! Магия это зло, Эллаир не был злобным психом, ворожба это наркота? Знаешь, сородич, - снова обратилась она к магу, - за такие идиотские приколы вообще-то, по-хорошему, морду бьют… Надеюсь, ты и сам способен это понять, и у тебя хватит мозгов извиниться перед сородичами за эту мерзкую насмешку над нашими чувствами!

- Мы не первый год знакомы с тобой, Мэллас, - Фареллос покачал головой. - Ты знаешь меня, знаешь, кем я был и кем стал. Ты понимаешь, что для меня, избравшего стезю магического искусства еще до твоего рождения, было бы совершенно несообразно шутить на такие темы, публично шельмуя главный смысл собственного существования. Так что я, к моей и всеобщей нашей печали, серьезен как никогда. Ты усматриваешь в моих словах дурную насмешку, что ж… клянусь своим Пробуждением и своим именем, призывая в свидетели сему королеву-голубку, что я поведал здесь истинную правду, не исказив ее ни на йоту. Такой клятве ты поверишь, Мэллас?

- Клятве поверю, - Мэллас нахмурилась. - Но твоим словам все равно не верю ни хрена. Ты не шутник? Пусть так. Но это означает, что ты рехнулся. Поехал крышей, как Эллаир Безумный, которого ты посмел восхвалять перед нами, эльфами, потомками невинных жертв его злобной глупости. И как только у тебя язык повернулся сказать хоть что-то доброе в адрес худшего злодея, какого только знает история нашего народа… До какой степени надо спятить, чтобы дойти… до такого… больного бреда! У меня нет слов… цензурных, во всяком случае! Ну хоть ты-то, Аллатар, понимаешь, какую чушь несет твой долбанутый наставник, а?

- Понимаю,.. - вздохнул молодой эльф. - Понимаю, что слова Фареллоса могут звучать как бред сумасшедшего, но по сути он прав, леди Мэллас. Я свидетель сказанному, я участвовал в экспериментах и обсуждал выводы, я чувствую… ломку, да. Я полностью готов подтвердить мнение наставника, каждое слово, каждое суждение… Пусть я дурак, хорошо, но вы же понимаете, сородичи, что с ума сходят обычно поодиночке! А нас с Фареллосом двое! Разве это не доказывает, что мы правы?

- Это доказывает, - бросил Кэллаган, - что твоя дурь попросту заразной оказалась! Сам крышей поехал и Фареллоса за собой потянул…

- Осмелюсь указать тебе, сородич, - обернулся к нему Фареллос, - что научный метод, в чем состоит его несомненная польза и преимущество, позволяет обрести в ходе повторяемого эксперимента воспроизводимые данные, никоим образом не зависящие ни от особенностей мировосприятия экспериментатора, ни даже от его душевного здравия. Буде ты или Мэллас пожелаешь провести те же опыты, что исполнили мы с Аллатаром, вы убедитесь, что…

- Что магия порочна? - резко перебил его оруженосец. - Что вся наша картина мира нуждается в срочном пересмотре, а нам надо построиться в колонну по двое и идти сдаваться прихвостням Агасфера? В этом я убеждаться не собираюсь! Вернее будет предположить, и я полностью в этом уверен, что вы неверно истолковали результаты своих опытов, схватились за первую, заведомо ложную идею, и спятили на ее почве! Настолько, что даже не пожелали проверить альтернативы!

- Ты усмотрел какие-то недочеты в нашей гипотезе, Кэллаган? - пожал плечами Фареллос. - Озвучь же их: быть может, мы и в самом деле не увидели того, что понял ты. Я опирался исключительно на наблюдаемые результаты опытов, законы и постулаты формальной логики, известные даже людям…

- В этом и состоит твоя ошибка, Фареллос, - кивнул тот. - Ты опирался на законы логики, известные людям. Нашим извечным врагам, закосневшим в невежестве, эгоистичном самодовольстве и зависти к нашему народу! Желающим сжечь эльфов на кострах - вот она, вершина и идеал человеческой логики! Вот к каким выводам она приводит! Стоит ли ей безоговорочно доверять? Не следует ли относиться к ее законам с той же осторожностью и подозрением, как и ко всему прочему, что исходит от людского рода?

Кэллаган чуть помолчал, переводя дух, и продолжил чуть спокойнее:

- Само собой, я не отрицаю логику вовсе, иногда она бывает полезна и даже необходима, как удобный инструмент. Но она не является самодостаточной истиной, ни в коем случае. Ее утверждения, как и любые другие слова людей, всегда должны поверяться знанием, исходящим из безошибочного источника. Постулатами эльфийской идеи! И один из важнейших ее принципов, неоспоримых со дней короля Оберона, прост и ясен: магия это благо! Это суть, смысл существования всякого эльфа, священный дар Живого Мира своим друзьям и защитникам! Любое утверждение, любая гипотеза, отрицающая этот постулат, заведомо ложна, и точно надо лишиться рассудка, чтобы забыть о нем. Если бы ты сохранил здравый разум, ты немедленно отверг бы бессмысленную “теорию”, противоречащую постулату о магии, отбросил бы, как абсолютную чушь. Возможно, после этого ты сумел бы, подумав, найти верное, не противоречащее Истине объяснение результатам ваших дурацких экспериментов, и не стоял бы тут перед нами, как истукан, излагая сородичам тошнотворные бредни.

- Иногда случается так, что во вроде бы согласованной картине мира, - начал маг, - обнаруживается противоречие постулатов. И тогда исследователь, если он хочет сохранить интеллектуальную честность, вынужден пересмотреть свой взгляд на бытие, отбросив неверные аксиомы…

- Так с какого перепугу, Фареллос, - снова перебил его оруженосец, постепенно распаляясь, - ты отбросил эльфийские аксиомы в пользу человеческих? Следовало бы поступить ровно наоборот! Странно, что я объясняю тебе, гениальному магу, эту простую мысль. Я тебе, а не ты мне! Человеческие науки изначально искажены эльфоненавистническим учением Агасфера и Эллаира, мы это знаем и знали всегда! Но наша, эльфийская идея - это Истина с большой буквы, это правда, вернее которой на свете нет! Нас наставляли в этой Истине поднебесные духи, наши сородичи восходили на костры инквизиции, лишь бы не отречься от своей сути и своего знания! Светлая королева-голубка с самого Пробуждения была наделена великим магическим талантом, и ныне владеет им сполна, - она, по-твоему, тоже причиняет вред Живому Миру? Тоже сторчалась, как последний из смертных бомжей? Так выходит?! А это ведь прямое следствие из твоей, тьфу, отвратительной логики! Да хрен с ней, с магией, - ты понимаешь ли, какие постулаты отверг, предатель? Что каждым словом хулишь свою королеву?! Неужели ты сам не соображаешь, что несешь? Сорок веков, со дней короля Оберона, ни один разумный эльф…

- Кроме одного древнего психа,.. - тихо ввернула Релла.

- ..Не сомневался в том, - продолжил оруженосец свой гневный монолог,- что магия это благо, что это дар Живого Мира и целительное средство, которое только и спасает Землю от людской мерзости! Мы, эльфы, всегда знали это как несомненный факт! И тут вы со своими бреднями… Нежели вы в самом деле думаете, что умнее множества эльфов настоящего и прошлого? Умнее короля Оберона, который привел нас в этот мир, чтобы мы магией спасли его от великих бед? Умнее поднебесных духов, обучивших эльфов магическому искусству? Умнее королевы-голубки, которая за всю свою жизнь не усомнилась, что творит магией лишь добро и ничего, кроме добра! Что замолчали?! Если вы правы, то они, значит, нет? Они невежды, так? Или, того хуже, лжецы? Иначе ваши безумные речи понять нельзя!

- Я далек от того, чтобы обвинить королеву-голубку во лжи, - вздохнул Фареллос, - но не смогу отрицать… не невежества, конечно, но некоторой неполноты знания, свойственной, как следует считать очевидным, даже поднебесным духам, к сонму коих ныне сопричтена королева-голубка. По всей видимости, и их всеведение неидеально и в определенных материях даже ущербно…

- А твое всеведение, Фареллос, - Мэллас аж подпрыгнула на своем кресле, - значит, идеально и вовсе не ущербно?! Ты екнулся вконец?! Мы должны, получается, отринуть слово королевы-голубки, забить на сердечное знание, что связывает нас с королевой, и признать тебя как непререкаемый авторитет, чье слово весомее, чем воля моей сестры?! Ты что ж, получается, на ее место нацелился? Хочешь, чтобы мы не королеву-голубку, а тебя слушали?! Отринули нашу суть, память, мудрость ради твоих кощунственных теорий?! Хочешь, чтобы мы отреклись от верности королеве и покорились тебе?! Да ты совсем сдурел, псих!

- А крылышки голубиные, - с ехидным возмущением добавила Релла, - у вас, часом, не прорезались спросонок? А то какие ж из вас повелители эльфов, без крылышек-то! Хотя какие вам голубиные крылья, для вас разве что куриные под стать будут…

- Релла, - пихнул ее в бок Кэаллан, - ну что ты несешь? Они же душевнобольны, ты же видишь сама, их не ругать, а лечить надо!

- Что-то сомневаюсь я, - вздохнул Энхеллен, - что этот психоз легко вылечить. Разве что вот как Оллаин давеча предложила, поленом их по темечку оприходовать…

- Ничего подобного я не предлагал и не подразумевал, - снова попробовал оправдаться Фареллос. - Я отнюдь не ищу власти и не хочу ее, в мыслях не имею хулить королеву-голубку, и лишь пытаюсь донести до вас истину, которая, стечением обстоятельств, открылась нам…

- И не открылась королеве, воплощению мудрости нашего народа?! - взвилась Мэллас. - Которая сводится к тому, что королева-голубка - безмозглая дура, ничего не знающая об эльфах и магии?! Что она - наркоманка и злодейка, что она губит Живой Мир?! Да как у тебя язык-то повернулся произносить такие святотатства в адрес королевы, которая перенесла пытку и муки, чтобы спасти нас - да, и вас, болванов! - от костров инквизиции, которая привела нас в этот Холм, чьим словом открыты были старинные врата? Да как вы не подавились своими ядовитыми словами, недоумки высокоученые! Как ты, Фареллос, посмел клясться высоким именем королевы? … королевы-голубки, которую ты только что осволочил перед всеми? Как ты вообще, после такого, смеешь называть себя эльфом?! Да, и к тебе, Аллатар-дурак, это тоже относится! Как вы вообще можете после таких оскорблений смотреть в глаза нам, истинным эльфам, верным и своей магии, и своей королеве!

- Ты подразумевашь, Мэллас, что мы с Аллатаром лишились права именовать себя “истинными эльфами”? - Фареллос взглянул наместнице в глаза. - Что мы, узнав неприятную вам правду, утратили свою эльфийскую суть?

- Похоже на то! - крикнула Мэллас. - Вы хулите королеву-голубку, вы предлагаете нам предать ее память и отказаться от ее мудрости! Я не могу поверить, чтобы эльф вообще мог сказать такие… такие ужасные вещи! Но могу поверить, что их произнес человек, хамский язык которого такой же поганый, как и его природа!

- Проверьте-ка, психи, - хмуро съязвила Релла, - не затупились ли у вас уши ненароком?

- И не приняли ли вы за эту дурацкую ломку обычную человеческую простуду, - мрачно добавил Кэллаган. - В это верится как-то проще, чем в тот бред, что вы на наши головы тут вывалили!

- Похоже, наставник, - шепнул Аллатар потерявшему дар речи магу, - сбываются наши худшие опасения. Нас не хотят ни слушать, ни слышать… И королева-голубка нам явно помогать не собирается.

- Признавать сие печально, но отрицать невозможно, - также шепотом ответил Фареллос. - Наши сородичи более готовы отринуть не свои заблуждения, но самое наше с ними родство, и бесконечно наивна была надежда на помощь свыше. Подобно словам Эллаира Мудрого, наши речи пропадают втуне и лишь усиливают гнев слушателей, толкая их к поспешным и предвзятым суждениям…

Последнюю фразу маг произнес чуть громче, и Мэллас их расслышала.

- А ведь верно! - воскликнула она, вскочив с кресла, и взгляды мага и его ученика, в которых мелькнула неуверенная надежда, обратилась к ней. - Ты прав, Фареллос! Вы точно так же сошли с ума, как когда-то спятил Эллаир Безумный! Вы не его открытие повторили, а его безумие воспроизвели! Мерзкое, предательское, хамское безумие, толкнувшее вашего предшественника на страшнейшее преступление - закрыть Врата в Эльфхейм. Слава голубке, вам хоть закрывать уже нечего, ваш долбаный предшественник постарался!

- Плохо дело, - пробормотала Релла. - Ведь даже король Оберон не смог излечить своего придворного мага. Смог только изгнать.

- Не последовать ли нам его примеру? - процедил сквозь зубы Кэллаган. - Если уж сам король Оберон иного выхода не нашел…

- Боюсь, не найдем и мы, - вздохнула Мэллас, успокаиваясь. Она опустилась обратно на сидение. - Может, если бы Фареллос и Аллатар хоть немного бы понимали, что больны, если бы хотели исцелиться от своих заблуждений, мы смогли бы им помочь. Но они убеждены в своей правоте… до такой степени убеждены, что готовы счесть саму королеву-голубку больной дурой, если она не согласна с их глупостями… Остались ли они эльфами, превратились ли в людей, я не знаю, конечно. Наверное, все же нет. Но не сомневаюсь, что в Холме, живущем под сенью крыльев королевы-голубки, не место эльфам, которые не верят в ее мудрость и отрицают ее благое могущество… да, отрицают, Фареллос, ведь это могущество и есть та самая, высшая, дивная магия, которая, по твоему слову, вредит Живому Миру и превращает эльфов в тупых торчков! С такими мыслями ни тебе, ни твоему ученику не будет места в Холме Белой Голубки. Вы нахамили королеве эльфийского народа, вы охаяли магию, драгоценный дар Живого Мира, а значит, оскорбили и его великую щедрость! - Мэллас оглядела сородичей и с печалью вздохнула. - Похоже, выбора у нас нет, друзья. Только вот одной лишь моей воли недостаточно, чтобы изречь приговор, ведь Фареллос, как ни крути, все еще лорд-соправитель Холма, хоть и утративший здравый рассудок.. А значит, решать надо всем Холмом. Я голосую: изгнать! И прошу вас, эльфы, верные королеве и своей памяти, поддержать меня, во имя королевы-голубки!

- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, - вздохнул Фареллос. - Не такого отклика ожидал я на свою исповедь… Судьба Эллаира Мудрого воспроизводится в моей биографии один к одному, совпадение даже пугает.

- А в моей, получается, судьба его ученика Гаэллора, - согласился Аллатар.

- Что ж, решайте, эльфы, - резюмировал маг. - Мы последуем вашему слову, каким бы оно не было.

- Присоединяюсь всем сердцем к слову леди-наместницы, - кивнул Кэллаган. - Поддержав бред Эллаира Безумного, вы, Фареллос и Аллатар, повинны той же каре, что понес он словом короля Оберона, напомню, предка королевы-голубки. Вы предали и оскорбили нашу королеву, вы - враги эльфийского народа, и более терпеть вас в своем доме, я, эльф, не желаю!

- А я против, - несмело подал голос менестрель. - Это говорили не лорд Фареллос и эльф Аллатар, талантливый маг и его ученик, которых мы знали все это время, которых уважаем как друзей и ученых. Мы слышали речи, продиктованные безумием, его и надо изгонять - не вместе с несчастными жертвами, а вместо них, вернее - из них! Я голосую за то, чтобы мы поискали способ исцелить наших сородичей от их болезни!

- А я… не знаю, - вздохнула Релла. - Наверное, я никогда не смогу забыть тех ужасов, которые они наговорили здесь, нам, своим сородичам… Тяжело будет забыть такое, я не сумею, наверное, относиться к ним так же, как раньше. Насчет изгнания, честно, не ожидала, что мы до такого договоримся, но если так подумать, а что еще можно сделать? Альтернатив нет. Но и так тоже нехорошо выйдет… В общем, Мэллас… я не знаю. Не хочу изгонять, и понимаю, что нельзя оставлять такие слова безнаказанными. Склониться к одному какому-то мнению сердце не лежит. Я, наверное, воздержусь от голосования.

- Я присоединяюсь к мнению Кэаллана, - глухо произнес Энхеллен. - Изгнание - последнее дело, прежде чем принимать такие решения, мы должны убедиться, что исцелить наших сородичей невозможно. А мы даже не попробовали толком! Мое мнение - не надо спешки, сами знаете, в каком только случае она уместна…

- Два голоса за, один воздержался, два против, - невесело усмехнулся Фарелос. - И лишь один голос не прозвучал еще в этой зале, ибо его обладательница, как я вижу, пребывает в полнейшем расстройстве чувств и орошает свои одежды горькими слезами… Почти как в памятный день, когда эльфы Московского Холма судили Антона Рыбакова за поединок с покойным консортом Гэллнаром, только вместо юной девы Аэллай нынче судьба волеизъявления сего малого эльфийского народа в руках еще более юной девы Оллаин… Возьмет ли она время на раздумье, или скажет свое слово здесь и сейчас?

- Оллаин? - обернулась к девочке Мэллас, и взгляды прочих эльфов скрестились на маленькой фигурке, скорчившейся на кушетке позади и уткнувшей хлюпающий нос в сгиб локтя. - Оллаин! Говори, мы все ждем!

- Я,.. - тихо произнесла юная эльфийка, подняв к сородичам покрасневшее, заплаканное лицо. - Я не хочу… не могу, это все так страшно, так плохо. Я люблю Фареллоса, он мне как родственник, как дедушка, я не хочу, чтобы он уходил. Я не хочу, чтобы ушел Аллатар, он дурак, да, но он добрый дурак, он всегда ко мне хорошо относился, не обижал, рассказывал истории всякие…

- То есть, - поторопил ее Кэллаган, - ты голосуешь против изгнания, Оллаин?

- Нет,.. - девочка снова всхлипнула. - Не так… Неважно, что я думаю, но сердце мне подсказывает, почти говорит вслух, что королева-голубка очень обиделась на них, ей грустно, больно, она страдает, плачет, как я… и не хочет больше видеть ни Фареллоса, ни Аллатара, потому что они поступили с голубкой так плохо, так ужасно, огорчили ее… Я чувствую сердцем, она именно так думает, я не ошибаюсь, ведь эльфийское сердце не может ошибиться, правда ведь? Наверное, сама королева-голубка подсказывает… Я не буду голосовать, сородичи, не хочу… Но я чувствую, что голосует сама королева! И она говорит, что их надо изгнать, и это просто так… плохо… ужасно… но так надо, так хочет голубка,.. - Оллаин снова уткнулась носом в рукав и глухо добавила. - Я должна была сказать вам, что она хочет,.. она ведь… наша королева…

Эльфы в замешательстве переглянулись.

- Ох, королева-голубка,.. - неверяще выдохнула Релла. - Это что же получается, Оллаин…

- Похоже на то, - кивнул Кэллаган. - Ее детское сердце лучше, чем наше, слышит голос королевы… и ведь это не в первый раз такое, помните же?..

- Истинно так, - согласилась Мэллас и привстала со своего кресла. - Моя сестра, королева-голубка, изрекла нам свою волю. Итак, по приговору народа Холма Белой Голубки, и по воле королевы, чья власть над нами, вопреки претензиям безумцев, несомненна и неоспорима, сии двое - безумный маг Фареллос и его ученик, дурак Аллатар, приговорены к изгнанию из Холма на веки вечные, и ни один Холм, жители которого верны дому Оберона и не отрекаются от даров Живого Мира, не даст более приюта преступным изгнанникам иначе, чем на три дня раз в три года! Таков приговор, и такова воля королевы! Уходите, безумцы, и не возвращайтесь больше в эти чертоги! Вам здесь не место!

- Что ж, после всего сказанного, - вздохнул Фареллос, - странно было бы услышать иное повеление. Эх, Мэллаин, что ж ты, заполучив себе крылья, отрастила в добавление к ним столь несвойственную тебе ранее обидчивость? Как будто совсем другой эльф, право слово! Кстати, имею честь напоследок поздравить вас…

- С чем поздравить, изгнанник? - скривился Кэллаган.

- Разумеется, - печально усмехнулся тот, - с обретением новой пророчицы королевы-голубки, взамен недоброй памяти Кореллин. Полагаю, Оллаин в этом качестве превзойдет свою предшественницу, ибо она девочка добрая и жалостливая, хоть и, в силу нежного возраста, временами излишне доверчивая. Лгать или лукавить, выдавая свои мысли за откровения голубки, она, смею надеяться, не будет. А вот будете ли вы рады тем пророчествам, что откроются вам волей королевы через ее посредство... Впрочем, это уже ваши дела, незадачливых изгнанников более не касающиеся. На прощание все же обращусь к вам с нижайшей просьбой: разрешите нам с учеником задержаться на малое время, чтобы собрать вещи, потребные в бесконечном странствии из ниоткуда в никуда!

- Да оставайся, Агасфер с тобой, - буркнула Мэллас. - Поздно уже, скоро полночь. Заболтались мы с вами, психи. Но чтоб завтра с рассветом вашего духу тут не было, ясно? Все, катитесь паковать шмотки, видеть вас больше не могу!

- Пойдем, Аллатар, - изгнанный маг кивнул ученику. - Ночь мимолетна, а сборы суть занятие небыстрое…

Когда шаги изгнанников затихли в коридорах Холма, взоры эльфов снова обратились на плачущую Оллаин. Под сводами каминной залы воцарилась тишина, нарушаемая лишь негромкими рыданиями девочки и потрескиванием пламени в камине.

- А ведь он прав, - вздохнула Релла. Уточнять, кто таков помянутый “он”, не требовалось. - В этом прав несомненно. Королева-голубка вручила нам великий дар, может, больший, чем самое открытие этого Холма.

- Жаль только, что в таких скорбных обстоятельствах, - тихо проговорил менестрель.

- Да, - медленно наклонила голову Мэллас, теперь (снова!) единственная наместница Холма. - Королева-голубка избрала из нас ту, что будет говорить ее голосом и доносить нам ее волю. Она не оставила нас, сородичи. И не оставит никогда.

* * *

На серо-коричневых, потертых досках старого стола в партизанском укрытии мерцал, доживая свои последние минуты, огарок когда-то высокой свечи, бросая мягкие отблески на печальные лица эльфов, сидящих на лавках друг напротив друга. Изгнанники молча созерцали наплывы воска под маленьким бело-желтым колеблющимся огоньком. Думать не хотелось, обсуждать недавние события - тем более, да и что могли Фареллос и Аллатар прибавить к словам, произнесенным несколько часов назад под сводами Холма Белой Голубки, в прошлом - забытого Холма Серебряного Сокола? Бывший маг и его ученик понимали друг друга без слов, а более в древних чертогах не осталось никого, кто пожелал бы понять даже не мысли - хотя бы чувства изгнанников.

Огонек свечи мигнул в последний раз и погас, окончательно и навсегда, как угасли планы, стремления, надежды… как угасала совсем недавно яркая и искренняя вера изгнанников в ту, кто отказала им в помощи - в миг, когда она была более всего необходима, и не только им, но, может быть, всему малочисленному народу Пробужденных эльфов, сколько бы их не было на белом свете, - и, более того, повелела им уйти из дома, который бывший маг и его ученик совсем уже было привыкли считать своим. Куда теперь лежит их путь? Сохранят ли они себя на этом пути? И не пересечется ли он с путями тех, кто готов покарать эльфов уже за то, что они остаются эльфами, невзирая на схожесть их судеб с судьбами тех, кто был учителем и другом основателя Ордена? Тяжкие мысли и безрадостные перспективы - но иного выбора фанатичные последователи эльфийской идеи сородичам не оставили…

- Что нам теперь делать, учитель? - тихо проговорил молодой эльф, подняв взор на лицо старшего сородича. - Как быть, куда идти? Ты знаешь, Фа,.. - он осекся, словно имя наставника плохо ложилось на язык, и, чуть поколебавшись, поправился, - ты знаешь, Ведун?

Бывший маг ответил не сразу.

- Ты обратился ко мне именем, что я носил прежде, чем пришел в общество тех, кто отверг нас, - тихо, почти отстраненно проговорил он. - Именем того, кто малое время назад говорил с тобой здесь, за этим столом, и не как с учеником мага - как с товарищем по партизанскому отряду. Хочешь ли ты снова услышать и увидеть Ведуна, каким он был тогда, услышать - и спросить совета?

- Нет, - покачал головой юноша. - На сей раз я не ищу встречи с разведчиком Ведуном, каким он был шестьдесят лет назад, в военные дни. Я хочу услышать того Ведуна, каким он стал сейчас, побывав разведчиком, солдатом, магом и, теперь, изгнанником. Того, кто носит имя “Фареллос”, но в ком я сейчас вижу не ученого заклинателя и наставника в магическом искусстве, а собрата по судьбе Пробужденного эльфа, начало которой было положено в день, когда наш общий командир назвал мне мое имя. Я прошу совета старшего товарища и соратника. Но захочешь ли ты вспомнить себя прежнего, не позабыв себя нынешнего, товарищ Ведун?

- Если вспоминать, - наклонил голову старший эльф, - то вспомнить следует все, с самого начала, со дней до Пробуждения. Да будет так, друг мой. Отныне и до неведомого мне срока я, наследный князь Георгий Волконский, Пробужденный эльф Фареллос, советский солдат и рябовский партизан Егор Волков, некогда лорд-наместник и маг, нынешний изгнанник, помню и не отвергаю все, что было с любым из перечисленных мною людей и эльфов. Будучи каждым из них в отдельности и большим, чем все они в совокупности, я готов назвать сие единство в сочетании самим собой, как таковым, обозначаемым мною простым словом “я”. А для тебя, товарищ, знающим ныне меня в цельности моего бытия, пусть моим именем станет партизанский позывной Ведун, и именно так я попрошу тебя адресоваться ко мне впредь, если на то будет твое согласие.

- Будет, товарищ Ведун, - резко кивнул юноша. - Так и в самом деле… правильно. Так должно быть.

- Тогда скажи мне, Павел Никитин, Пробужденный эльф Аллатар, бывший ученик мага, нынешний изгнанник… Как мне обращаться к тебе? Под каким именем ты хотел бы уйти в наше общее странствие и разделить со мной общую судьбу и общий долг?

- Не знаю,.. - вздохнул ученик. - Наверное, и мне стоит избрать себе… позывной. Только вот какой? “Снежный Ветер”, как переводится мое имя по Пробуждению, наверное, слишком пафосно для изгнанника… А может, ты мне позывной придумаешь? Вроде тех, что носили бойцы твоего… нашего отряда?

- Если таков твой выбор, товарищ,.. - на почти скрытом сумраком старого схрона лице наставника мелькнула задумчивая улыбка. - Помню, во дни военные, так же, как ты, и за этим же самым столом, напротив меня, сидел один юноша, непробужденный полуэльф, тоже - мой ученик. Вы с ним немного похожи, и внешне, и характером, наверное, таким, как ты, он мог бы стать, не искази его мысли и личность жестокое время. Превратности военных дней развели наши судьбы прежде его Пробуждения, и я не ведаю, кем он стал и как завершил свои дни… Этот юноша звался в нашем отряде “Шершень”, каковой позывной я предлагаю принять и тебе, если именование окажется по сердцу.

- “Шершень”, - проговорил юноша, словно катая его на языке, пробуя новый позывной на вкус. - Да, мне, пожалуй, позывной нравится. Что ж, отныне и до неведомого мне срока зови меня, как звал своего прежнего ученика.

- Да будет так, - бывший маг поднялся со своей скамьи. - Не забыты имена, данные эльфами и людьми, но теперь, в изгнании, избраны нами позывные “Ведун” и “Шершень”. Наступает утро, и пришел нам час покинуть убежище, где в давние дни эти имена звучали въяве предшествующий сему раз. Идем же, товарищ Шершень. Наша дорога ведет в мир людей, а куда уведет дальше - ведомо лишь судьбе, и она с нами этим знанием не поделится.

- Я готов, товарищ Ведун, - кивнул Шершень. - Куда направимся сейчас?

- На станцию, как нетрудно догадаться, - улыбнулся Ведун, распахивая дверь схрона навстречу туманной утренней дымке, едва-едва разгоняемой лучами восходящего солнца. - А куда затем, решим по дороге.

…До железной дороги изгнанники добрались, когда светило уже поднялось над крышами деревенских домов и ощутимо припекало весенним теплом, заставляя Ведуна и Шершня поминутно утирать со лбов крупные капли соленого пота. Уже видна была рябовская платформа, несколько местных жителей переходила рельсы, спеша по своим обыденным делам. Галдели галки, заливисто чирикали воробьи, радуясь новому дню.

Платформа была почти пустынной, только в углу, у места остановки первого вагона, кучковалась небольшая компания молодых женщин, и на лавке у выкрашенных белой краской бетонных перил сидели двое туристов с рюкзаками, парень с девушкой - первый спешно жевал, видимо, пирожок, купленный в станционном буфете, вторая задумчиво поглаживала лениво развалившуюся на ее коленях крупную серую кошку. Изгнанники осмотрелись, обнаружили у платформы стенд с расписанием электричек и располагавшуюся неподалеку от нее кассу и, поправив уже ощутимо оттягивающие спину лямки рюкзаков, неспешно затопали по деревянному помосту пешеходного перехода.

Парень на скамейке дожевал свой завтрак, сказал несколько слов спутнице, и, поднявшись на ноги, взялся за ремни рюкзака, намереваясь, видимо, воздеть его на плечи. Он случайно обернулся в сторону перехода и застыл в изумлении, вперив взор в лица Ведуна и Шершня. Турист медленно опустил рюкзак обратно на лавку, не отрывая ошеломленного взора от изгнанников. Перекинувшись несколькими фразами с девушкой, он поспешно зашагал к бывшему магу и его ученику.

- Смотри, Ведун! - Шершень остановился у края платформы и указал рукой на приближающегося к ним туриста. - Это меня глючит, или я вижу…

- Хорошо знакомого нам эльфа Финалласа, - кивком подтвердил Ведун, замедляя шаг. - И, надлежит полагать, прекрасную деву Гэлливэн, его любезную подругу и спутницу… даже с обещанной новоявленной пророчице кошкой.

- Рановато они вернулись, обещали быть обратно только через неделю, - заметил Шершень. - Интересно, почему?

- Думаю, Финаллас вскоре поведает нам, что за события, а может, и опасности, заставили их отступить от намеченного плана. Если захочет, конечно… Приветствую тебя, сородич, - Ведун наклонил голову. - Если, конечно, ты готов взаимно поприветствовать несчастных изгнанников, коим более, по приговору королевы-голубки, нет более места в Холме среди эльфийского народа…

- Изгнанников? - что бы ни хотел сказать им Финаллас, какие бы вопросы ни занимали его помыслы, заготовленное приветствие разом вылетело у эльфа из головы. - Вас выгнали из… Холма? Как? За что? Что вы натворили, друзья?

- Если вкратце, - усмехнулся Шершень, - усомнились в пользе и святости магии, и оказались достаточно неосторожны, чтобы поведать о своих соображениях верным слугам королевы-голубки. Их тонкая душевная организация не перенесла таких откровений, и ее величество вкупе с сестренкой и остальными эльфами отвесили нам смачного пинка под зад.

- Так что, друг мой Финаллас, - добавил Ведун, - если ты сочтешь для себя несообразным вести беседы с сородичами, вызвавшими на свои бедовые головушки гнев ее пернатого величества, мы поймем твои чувства и не станем более затруднять тебя своим обществом…

- Ну ни фига ж себе,.. - выдохнул их собеседник. - Нет, Фареллос, Аллатар, давайте-ка не будем спешить прощаться. Похоже, нам надо серьезно поговорить,.. - он помедлил и решился, - потому что… вы правы, друзья. Мы, и я, и Гильвен, и Нэрвен… мы полностью разделяем ваше мнение!

- Даже не зная его суть? - удивился Ведун. - Воистину, удивительны твои слова, Финаллас, и я, не скрою, преисполнен любопытства - какие же причины у тебя, не мага, не ученого, согласиться с научно доказанными теориями, каковые соделывают эльфа бездомным изгнанником и осуждаемым хулителем королевской власти? И, осмелюсь поинтересоваться, а кто есть Нэрвен? Мне незнакомо это имя.

- Нэрвен, - пояснил Финаллас, - это наша близкая подруга. Она не эльф…

- Человек? - понимающе кивнул Шершень.

- Нет, - улыбнулся его собеседник. - Кошка. Но кошка особенная, чародейская, и, не поверите, разумная…

- Каттус? - вытаращился на него Ведун, разом позабыв свою привычку к высокохудожественным изречениям. - Как? Откуда? Это же…

- Аномалия? - рассмеялся Финаллас. - Знаю. Инквизиция нам все уши прожужжала, растолковывая, что каутас с эльфами обычно не дружат. Но вот такие мы с Гильвен ненормальные эльфы, что с нас взять… Разговор будет долгим и, как я вижу, очень интересным. Только надо встать как-нибудь напротив ветра, чтобы Нэрвен ваш запах не чуяла, а то она эльфийские ароматы очень не любит.

Эпилог

Герберт Карлович, невысокий худощавый полуэльф с тонкими усиками и гладко выбритым подбородком, стоял у приоткрытого окна, выпуская в небо струйки табачного дыма из небольшой трубки-носогрейки. Выражение его безэмоционального лица трудно было прочитать, да и не из тех людей был брат-командор Санкт-Петербурга, чтобы позволить чувствам затмевать разум, но его собеседница не обманывалась показным спокойствием. Брат-командор был в ярости, если не сказать - бешенстве.

- Что я могу сказать вам, новиций Васильчикова? - еще один клуб серого дыма растворился в питерских туманах. - Напортачили вы знатно, можно считать, эталонно. Хоть прямо сейчас помещай в витрину и отправляй в Кунсткамеру, с этикетажем “образец дистиллированного кретинизма”. Казалось бы, простое задание было: прояснить адекватность объекта, оценить степень вероятной опасности, замерить потенциал и навык и, в зависимости от итогов дознания, предложить присоединение к эксперименту брата Комиссара или же, при явной к тому непригодности или при решительном отказе, вызвать дежурную группу захвата. А вы что натворили?

Моргветиль потерла ноющий висок. Похмелье девушку еще до конца не отпустило, и до сих пор отдавалось легкой изжогой в желудке, тошнотой в гортани и приступами головной боли. Она потупилась и промолчала, испытывая жгучее чувство стыда.

- Вы, сестра новиций, - продолжил нотацию Герберт Карлович, - умудрились совершить почти все ошибки, которые только может отчебучить сотрудник нашего отдела. Или даже не “почти”, а вовсе все, и даже более того. Раскрылись эльфам раньше, чем завершили проверку. Выдали им секретную информацию, сообщив, что не все наши братья и сестры устойчивы к магии. Не сумели добиться их доверия и понимания, что вы - их единственный шанс избежать пресловутых костров. Нажрались до свинского состояния посреди агитационной беседы, и я даже опасаюсь представить, какой чуши вы им по пьяной лавочке наплели. Хотя на воображение обычно не жалуюсь. Упустили не только эльфов, но и каттуса вместе с ними. А должны бы понимать, что неучтенный каттус мог бы быть для Ордена куда более ценным приобретением, чем хоть полный Холм остроухой нелюди, всей душой готовой к добровольной дезактивации. Наконец, свалились в хмельной отключке, не завершив беседы, и ваше счастье, что вам не сунули нож в печень как природному врагу эльфийской расы. Хотя это уже их собственная ошибка. Я бы на их месте не упустил удачного шанса. Словом, я очень вами недоволен, новиций Васильчикова. Даже, не побоюсь этого слова, разочарован. Поспешил я поручать вам самостоятельные и ответственные задания, не готовы вы к ним и, сколько я могу судить по сложившимся обстоятельствам, не будете готовы еще год-два. Как минимум.

Моргветиль снова промолчала. Возражений у нее не было. И в самом деле, так напортачить! Конечно, близкая подруга, вдруг оказавшаяся пробужденным эльфом, конечно, ее кошка, неожиданно проявившая свою истинную суть. Кто бы не охренел от таких новостей? Впрочем, озвучивать эти мысли девушка не решилась, поскольку ответ начальства представляла едва не дословно: чекисту охреневать устав не велит, а орденскому новицию - тем более! Оставалось лишь дождаться оргвыводов, и они не замедлили прозвучать в тишине кабинета брата-командора.

- Теперь что касается взысканий, - Герберт Карлович выбил догоревшую трубку в фарфоровую пепельницу и, чуть помедлив, отложил ее в сторону, на подоконник. - Во-первых, сестра новиций, вы наказаны удержанием четверти заработной платы на ближайший год. Разумеется, на премиальные выплаты в течение того же срока вам также не следует рассчитывать.

Моргветиль лишь тяжело вздохнула. Серьезное наказание, придется крепко урезать расходы. Хорошо, на крайний случай есть небольшие сбережения, помогут закрыть дыры в бюджете, если случится какой-нибудь форсмажор.

- Во-вторых, - продолжил начальник, - излишнее увлечение ролевыми игрушками, по всей видимости, на пользу ни вам, ни делу не идет. Я снимаю вас с текущей должности младшего спектатора в ролевом сообществе и направляю в Москву на курсы переподготовки при новициате Центрального Командорства. Разрешаю выбрать направление: оперативно-штурмовая группа или архивно-аналитический сектор… Что предпочтете?

- Архивы, - невесело вздохнула Морри, крепко опечаленная перспективой долгого расставания с друзьями… и, конечно, с Лансом. - Какой из меня оперативник, я же не прохибитор…

- Вы так полагаете, лейтенант? - прищурился Герберт Карлович, доставая из выдвижного ящика стола эктомонитор. - Вынужден вас разочаровать. Или, если угодно, обрадовать. Сильных и, надо полагать, не слишком приятных эмоций ваши остроухие объекты, или, с некоторой вероятностью, купчинские бандиты в их присутствии, доставили вам в изрядном количестве, - он покрутил тумблер и поднес экранчик к бледному лицу девушки. - Вот, извольте ознакомиться: навык измерению не подлежит, потенциал минус одиннадцать с половиной. Хотелось бы вас поздравить, но, учитывая обстоятельства, предпочту выразить соболезнования: позволить сестре-прохибитору оставаться образцом дистиллированного кретинизма Орден не может, а значит, вправлять вам мозги в московском новициате будут самыми радикальными средствами. Я об этом отдельно напишу в сопроводительном меморандуме. Осталось решить, куда вас все же пристраивать: к оперативникам или архивистам? Не желаете пересмотреть выбор направления?

Моргветиль ошалело посмотрела на командира. Вот ведь и в самом деле - вечер сюрпризов, а за вечером и утро в том же духе продолжается. Исполнение мечты должно было радовать, конечно. Но почему-то радовало не очень.

- Раз так, - вздохнула она, - пойду в штурмовики… Думать у меня плохо получается, виновата, может, воевать буду лучше. Разрешите только с друзьями попрощаться…

- Не разрешаю, - сухо ответил Герберт Карлович. - Считайте это частью взыскания, новиций Васильчикова. И не вздыхайте так тяжко. Возможно, московское начальство и позволит вам сделать звонок или написать письмо, но пока что ваш командир - я. Готовьтесь к отъезду немедленно, завтра вечером вы уже должны доложиться о прибытии в Центральном командорстве, брату Экзекутору или брату Командору, смотря кто из них будет на месте. Можете идти, лейтенант.