332 дня

Эпизод 1 (пилотный). Этот город их уже не отпустил.

Ободранный грязный ствол ружья приоткрыл дверь и впустил в давно покинутую комнату полоску света - зимнего, холодного. Полоса расширилась и впустила в себя силуэт - Майк медленно, без единого звука зашел в комнату, держа оружие на готове как напоминание - он мог быть не один.

Так же бесшумно он когда-то заходил в комнату дочери перед сном, чтобы пожелать ей доброй ночи. Теперь ничего этого не существовало.

Вслед за Майком в открытую дверь, но не менее осторожно, тихо, держа всё тело в напряжении, с оружием в руках вошел Портер. Чуть худее и жилистее Майка, с более угловатым лицом и привычной для мужчин в их городе щетиной - он, казалось, шел даже не за Майком, а вновь анализировал окружающее пространство. Привычная обстановка заброшенных домов всё так же представляла опасность.

Судя по мебели и оставшимся, не разграбленным мородерами и сталкерами, предметами интерьера это была хижина лесника - возможно она была заброшена еще до судного дня. Было привычно, что в доме практически не было одежды и оружия - первое, что схватил бы любой выживальщик, если бы увидел. Валялся лишь старый топор - заржавевший, с деревянным обухом, по которому уже пошла глубокая трещина. Наверх, под низким потолком, шла, поворачивая посередине, узкая деревянная лестница.

Майк медленно обошел всю комнату, наблюдая её на прицеле, и опустил оружие, давая спине выпрямиться. Теперь его взор стал шире и Майк замечал больше - оставленные на рабочем столе карты с пометками, записи, старый диван, пружины которого тянулись вверх, будто с намерением выпрямиться. Однако что-то в этом доме было не так, как обычно. Здесь было... прибрано? Да, на полу валялись грязные тряпки, разлетевшиеся от ветра и потемневшие от времени бумажки. Но побывав не в одном, и не в двух таких домах Майк видел разницу. У дома был хозяин.

Майк посмотрел на лестницу уже другим взглядом - она могла вести его прямиком в ловушку.

"Я пойду наверх," - Майк обратился к Портеру, продолжая смотреть на лестницу. Портер кивнул, но больше про себя, и стал открывать ящики потемневшего, покосившегося в сторону такого же дивана, комода.

Майк выставил оружие перед собой и ступил на лестницу. Та отдала в воздух неприятный скрип, который Майк попытался удержать подошвой в старой древесине. Преодолев половину лестницы и остановившись на площадке, на которой было мало места для его крепкой фигуры в теплой куртке, Майк посмотрел на прикрытую дверь на второй этаж. Двумя шагами, он преодолел подвывающую лестницу, и приоткрыл дверь дулом ружья.

Это была спальня - деревянная кровать с типичным клетчатым пледом, какие обычно карикатурно рисуют в детских книжках и комиксах, несколько подушек. Как будто недавно взбитых, без следов свежей пыли. Окно над кроватью - плотно заделанное какими-то деревянными панелями. Очень глухо и достаточно качественно, чтобы не дать проникнуть ветру. Шкаф для одежды в потолок. Но что особенно бросалось в глаза - постеленная перед кроватью скатерть, на которой стояла посуда. Тарелки, вилки, металлические кружки - с остатками свежей еды. В одной из кружен была чистая вода, примерно половина объема посуды. Не оставалось сомнений, хозяин либо тут, либо скоро вернется. По крайней мере, он на это надеялся.

Окружающий шум приобретал скрытый смысл - это были не только скрипы досок под ногами Портера на первом этаже, не хлопки открывающихся и закрывающихся в поисках припасов ящиков. Было что-то еще, еле уловимое. Будто воздух вокруг был плотнее обычного.

Шкаф. Стоящая посуда с едой настолько захватили внимание Майка, что он пропустил потенциальную опасность - шкаф в человеческий рост. Если и была в этом доме опасность, то с бОльшей вероятностью она скрывалась именно там. Майк уже встречал такое. Он максимально тихо приблизился к шкафу, превращая свои ступни в подобие подушек, рывком протянул руку и открыл одну из створок, сразу направив дуло в его темноту.

Непривыкшие к темноте глаза уловили резко отвернувшееся очертание, затем еле заметные дрожь и дыхание силуэта. Но самое главное - на Майка никто не кинулся, как это было чаще всего. Он потупился и резко опустил дуло ружья - в шкафу на коленях, отвернувшись от створок, сидел мальчик в большой теплой куртке. Майк увидел только его рыжую макушку, утопающую в темной ткани старого пуховика.

Майк напугал его. И сам этого же испугался. Взрослых, готовых бросится на тебя с ножом или топором, они с Портером встречали достаточно. А вот детей...

"Эй, эй, я тебя не трону," - Майк отвел ружье в сторону и выдохнул. Мальчик медленно повернул голову к Майку и нашел его лицо. Мальчишка был лет 7, но с типичной недетской усталостью на лице. Лицо было усеяно веснушками, потемневшими от долгого пребывания за пределами дома. Адаптировавшиеся к темноте шкафа зрачки перекрывали светло-карие глаза. Непонятно, сколько времени он провел в шкафу - с момента, как Майк впервые ступил на порог дома, или гораздо дольше.

"Я Майк, а как тебя зовут?" - пытаясь выстроить доверительную беседу продолжал Майк. Мальчик еще раз быстро и оценивающе скользнул вверх и вниз по фигуре Майка: "Кэлвин... Кэл".

Майк вдохнул с намерением задать следующий вопрос, но услышал звуки, который Кэл в силу возраста уже явно не мог издавать. Кэл наклонил голову и сделал пол оборота телом к Майку. В руках у мальчика лежал сверток с младенцем. Плотный, теплый. Ребенок гулил и чавкал губами. Майк поднял брови:

"А...", - Кэл с нежностью покачал сверток, предрекая следующий вопрос, - "Элли".

"Майк?" - голос Портера приблизился и прозвенел неожиданно громко у за головой

Он резко остановился около брата, так что Кэл инстинктивно прижал к себе сестру и отвернулся: "О Господи". Майк поспешил изгнать страх и непонимание из воздуха вокруг:

- Кэл, это Портер. Мой брат.

Кэл качнул головой и вернул положение тела обратно к братьям. Элли зашевелилась в пеленке, будто испытывая дискомфорт.

"Где ваши родители?" - пытаясь влиться в обстановку задал вопрос Портер. Кэл чуть поник - "Ушли за припасами в соседний город... дня 3 назад". Было видно, что это его очень беспокоило.

Соседний город... Насколько эту местность знали братья - в этот город они бы вдвоем не сунулись - даже с полным арсеналом оружия и припасами. Даже опытные сталкеры из их поселения предпочитали обходить этот город стороной. Судя по всему, родители Кэла и Элли либо этого не знали, потому что были неместными, либо их туда загнала крайняя нужда. Но этот город их уже не отпустил...

Но сейчас это было неважно. Майк задумавшись провел рукой по лбу, отодвигая с него начинающую седеть челку. Он повернулся к Портеру, стоявшему позади, и так же отвернул его рукой от ребят, взяв того за предплечье.

Говорить начал Портер, - "Ты думаешь...". "Да"- предрек вопрос Майк. Родители ребят уже не вернутся за ними. Их надо было забирать с собой, долго здесь они не протянут. Или умрут от голода, или их разорвут дикие звери при первой их самостоятельной вылазке. Или того хуже...

"Забираем их", - поставил точку в разговоре Майк. Портер выдохнул: "Пойду подготовлю лошадей". Братья переглянулись и кивнули друг другу. Портер вышел из комнаты, Майк повернулся к Кэлу. Было видно, что мальчик пытался услышать их разговор через спины. Майк неспешно начал:

- Мы из поселения к западу отсюда. У нас безопасно, есть припасы. Мы могли бы вас забрать с собой.

Майк искренне надеялся, что Кэл примет правильное решение и не оставит себя и сестру в неизвестности, которая просто не может быть оптимистичной для них. Но Кэл всё понял. Понял про родителей, понял про их с Элли возможное будущее, если они не пойдут с Майком и Портером.

Он покивал головой: "Можно я возьму кое-какие вещи?".

"Конечно", - Майк помог мальчику подняться.

Эпизод 2. Они нам не враги.

Кэлвин сидел на кушетке под светом неяркой медицинской лампы, оперевши обе руки на металлическое основание и чуть подавшись вперед. У стены, около шкафов с аккуратно выставленными препаратами и инструментами, крутилась миниатюрная девушка с черными заколотыми волосами, в медицинской форме - бОльшей, чем та должна быть для её фигуры. Кэл только слышал её тихое легкое напевание чего-то себе под нос - скорее задумчивое, разрушающее настороженную тишину стен медблока.

Девушка повернулась, натягивая синие медицинские перчатки на тонкие пальцы. Челка скрывала ее глаза до тех пор, пока она не подняла голову на Кэлвина и не улыбнулась ему. Легко, по-доброму. Совершенно естественно.

Она невесомо подошла к мальчику и протянула ему руки. "Покажи мне ручки, - приветливо сказала она. Кэлвин, чуть помешкав, медленно протянул ей две ладошки. Девушка взяла руки Кэла в свои, и на её лице появилась лёгкая тень серьёзности, которую будто пыталась намеренно скрыть от мальчика аккуратная чёлка.

"Так как говоришь тебя зовут?" - легко трогая его ладони спросила девушка. Она говорила ласково, мягким, но свойственным ей, тембром. Кэлвин перевел взгляд со своих пыльных, потертых и местами красных рук, на её лицо, - "Кэл".

"Кэл, - задумчиво повторила девушка. - А меня Мария". Она ухватила взглядом глаза мальчика и легко улыбнулась, чуть выдохнув. Тот приподнял уголок губ.

"Сколько тебе лет?" - продолжала знакомство Мария, постепенно поднимаясь вверх по одной из рук Кэла. Он смутился и заёрзал на кушетке: "А сколько думаете?". Мария легко засмеялась, показательно отстранилась от мальчика и изобразила театральную задумчивость на лице: "Не меньше 18-ти".

Кэл возмущенно, но сдерживая смешок, неожиданно громко для всех воскликнул: "Мне семь!". "О-о-ой, прошу прощения, - подавляя более широкую улыбку ответила Мария, а затем чуть мечтательно добавила. - У меня старший сын примерно твоего возраста - ему 10. А младшему 2". Её чуть островатое лицо старательно сдерживало избыточные для маленького Кэла эмоции. Но свою работу она выполняла без малейших неточностей. "А Вам сколько?" - тут уже Кэл перехватил инициативу разговора. Мария засмеялась и затем натянула серьезное лицо, не очень старательно сдерживая улыбку: "Неприлично задавать девушкам такие вопросы". Увидев смущение Кэла она смягчила и так мурлыкающий тон голоса: "Мне 28".

Мария очень хорошо показывала мальчишке, неизвестно что пережившему в своём юном возрасте, что здесь ему бояться не стоит - "мы вам не враги".

Он, уже не такой сжатый и напряженный, начал крутить головой, рассматривая, где он находится. Медицинский кабинет был совершенно обычным - светлые стены, которые, видно, пытались отмыть от следов заброшенного мира, старые, но отреставрированные своими руками, шкафы, где каждый найденный в вылазках препарат имел своё точное место - эти шкафы были своеобразным сейфом для редко встречающихся в постапокалипсисе ресурсов. Стол, на котором хозяйничала Мария - достаточно прибранный, со стопками бумажек и папок, возвышающихся над покрашенной древесиной, как башни мегаполиса. Стул с накинутой на его спинку курткой - для срочных выходов за пределы медпункта.

Элли лежала на руках у Майка, который стоял в дверном проёме, и сосала бутылочку с молоком - уже в чистой и более теплой пеленке. Видно было, что Майку не впервой обращаться с младенцами. Девочка закряхтела, чуть подавившись от своей жадности к теплому молоку. Кэл внимательно посмотрел на нее - как обычно смотрел, пытаясь понять, чего от него хочет маленький человек. Мария тем временем продолжала осмотр. "Это твоя сестренка? - обратилась она к мальчику. И тут же добавила, - "Сейчас будет немного щипать". Кэл втянул в себя воздух через зубы, Мария зашикала, мягко прикладывая влажный шарик ваты к одной из ранок на предплечье. "Да" - чуть поморщившись ответил Кэлвин. - Элли".

"А ей сколько?" - Мария уже обрабатывала другую рану, но Кэл уже не издал звука. "3 месяца", - с какой-то особой нежностью произнес Кэлвин. "Совсем малютка", - Мария закончила с руками Кэла уже копошилась в его волосах. Яркая солнечная рыжина пробивалась через пыль и грязь, осевшую на волосах мальчика.

Элли выплюнула соску бутылочки, наконец наевшись, и заурчала что-то про себя. Майк знающе взял ее в вертикальное положение и опер на себя. Кэл повернулся к ним, Мария замерла, оставив руки перед собой: "Мама делала так же...". Мальчик стал заметно тише, чем когда разговаривал с девушкой.

Все в этом городе, да и не только, волей-неволей встречались с потерями. Смерть не выбирала по возрасту - она просто крутила рулетку. Но тем не менее практически каждый попадал в этот проклятый сектор барабана. Было большим событием и даже удачей прожить до глубокой старости и умереть от банального инсульта или рака. К этому привыкли все. Но было всё так же невыносимо слышать об этом - из чужих уст.

В кабинете повисла тишина. Кэлвин не заплакал, а просто замолк, и эта тишина резала глубже любых слов и ножей. "Вы с Элли теперь в безопасности", - прервала тишину Мария. В её голосе первый раз еле уловимо прозвучало сожаление и жалость к судьбе ребят. До этого момента она хоть и держала улыбку, пыталась шутить, чтобы расположить к себе Кэла, но внутри так же горько проживала потерю Элли и Кэлвина. Оно не должно было случится так - ни с одним человеком.

Еще полминуты и комната опять заполнилась тягучим шуршанием латексных перчаток, гулением Элли на плече у Майка, разговорами прохожих и ржанием проезжающих за окном лошадей. "Ну что, боец, ты полностью здоров", - выдохнула Мария и сняла перчатки. Мальчик остался сидеть на кушетке, а Мария подошла к Майку и аккуратно взяла на руки Элли. Та недовольно закряхтела. Мария положила девочку рядом с братом, аккуратно раскрыла её, надела свежую пару перчаток и начала изучать хрупкое детское тело в поисках ссадин и ранений, которые нельзя игнорировать. Кэл наблюдал, будто контролируя каждое движение Марии.

Майк стоял, оперевшись на косяк двери и сложа руки перед собой. Кэл что-то спрашивал у Марии, та отвечала, продолжая осматривать девочку. Диалог лился так, как обычно бывает, когда никого ничего не беспокоит и не отвлекает.

Сзади подошел Портер - уже без оружия и экипировки, но в той же пошарпанной охотничьей куртке: "Ну что? Как они?". Майк, не повернувшись к брату, прерванный только его голосом, будто бы отвечающий на свои собственные мысли сказал: "Я заберу их к себе". Майк, предчувствовавший такой поворот событий, переспросил: "Майк, ты уверен?". Тот, с небольшой долей раздражения в голосе, как будто его твердое решение пытаются поставить под сомнение, отрезал "Да, я уверен, Портер". Брат затих, закончив диалог: "Хорошо".

Тем временем к ним подошла Мария, снимая на ходу перчатки и улыбаясь. Ей в след смотрел с кушетки Кэл - тоже улыбаясь и качая на руках сестрёнку. "Что ж, ребята полностью здоровы, - довольно сказала она, - несколько несерьезных ссадин у Кэла, а Элли так вообще само совершенство". Майк, будто еле дождавшись завершения фразы сказал: "Я заберу ребят к себе". Мария выдохнула с каким-то облегчением и обратилась к Майку: "Это будет лучшее решение для них". Она не пыталась спорить, просто поверила, что Майк справится. Она отступила, приглашая Майка пройти вглубь кабинета.

Майк медленно подошел к Кэлу, который уже улыбался, нежа сестрёнку в своих руках. Та улыбалась своим беззубым маленьким ртом, глядя на брата. Майк опустился на корточки и глядя на ребят снизу вверх начал: "Ну как оно?". Кэл перевел взгляд на мужчину: "Нормально". Немного помедлив Майк задал свой вопрос: "Вы с Элли не хотели бы жить со мной? У меня есть 2 свободные комнаты - одна для тебя и вторая для Элли, когда она подрастет". Он понимал, что особо вариантов дальнейшей жизни ребят в городе не было - их должен был кто-то забрать к себе и вырастить. Майк решил стать тем самым "опекуном". Кэл поднял глаза на Майка, и неожиданно быстро принял решение, закивав головой. Майк чуть заметно ухмыльнулся и начал вставать: "Хорошо". Он выставил руку, приглашая мальчика с собой. Тот слез с кушетки.

Майк взял Элли на руки, пока Кэл надевал курточку - новую, чистую, с чуть подранной опушкой на воротнике. Мужчина аккуратно натянул пеленку на лобик Элли - зима в этом году была даже холоднее предыдущей. Кэл посмотрел на Майка и они направились к выходу. Мария и Портер стояли в дверях. Майк вышел, Кэл следовавший за ним остановился в дверях и взглянул на Марию: "Мы еще увидимся?". Мария заулыбалась и присела к нему, поправляя двумя руками ему курточку: "Конечно. А ты думал я забуду такого храброго и смышленого мальчика?". Кэл смущенно заулыбался. Майк положил руку на плечо мальчика: "Ну, пошли".

Они вышли на гудящую от жизни улицу. Здесь было совсем не так, как в местах, где бывал Келвин. Он шел за Майком и разглядывал дома, украшенные гирляндами, людей, болтавших друг с другом и громко смеющихся. И самое главное - тут были дети. Они были другими. Не знавшими опасностей внешнего мира. Они играли, что-то кричали друг другу, обменивались деревянными игрушками, бегали друг за другом. В них не чувствовалось ни грамма страха и неуверенности. Кэл остановился перед детской площадкой, открыв рот, который через время расплылся в восторженной улыбке. "Кэл", - окликнул его Майк, державший одной рукой сверток с малышкой. Мужчина подошел к нему: "Пошли, успеешь еще вдоволь наиграться. Со всеми здесь познакомишься".

Кэл пошел за ним. За поворотом Майк двинулся к одному из домов - двухэтажому, деревянному, не сильно новому, но обихоженному и приятному. Майк подошел к двери, открыл ее, приглашая мальчика за собой. Из дома веяло теплом. Кэл пошел за Майком и, прежде чем войти, снова обернулся на улицу.

Здесь безопасно. Здесь нет врагов. И здесь наконец они с Элли должны обрести спокойную жизнь.

Эпизод 3. "На севере города ожидается столкновение двух ураганов".

Первые две недели Кэлвин продолжал быть тем же скромным, спокойным и внимательным мальчиком, каким он выглядел, сидя в медкабинете перед Марией, - с цепким вглядом и удивительным терпением к младшей сестренке. Он старался занимать меньше места в пространстве, даже в своей комнате, говорил тише, чем любой обычный ребенок, а если и повышал голос на эмоциях, то сразу же осекался. Однако что-то в нем начало меняться спустя немного времени после его прибытия в город. Кэл стал громче - не излишне, а так, как свойственно детям его возраста, - без каких-либо сомнений и пауз выбегал на детскую площадку, смелее заводил новую игру, призывая ребят присоединиться. Те начали его узнавать и даже сами звали его гулять. Он сразу же вылетал из дома, чтобы составить им компанию, надевая на ходу потертую, но свежую курточку, и натягивая шапку на рыжую макушку. С каждым днем ощущение висящей над ним опасности улетучивалось, он становился все более живым и расслабленным ребенком.

Кэлвин стал ходить в школу - там он учился читать, писать, считать, казалось бы чем раньше и занимались дети в школах - до эпидемии. Однако наравне с этими навыками ребят с детства учили основам жизни и выживания в новом мире. Чем старше становились дети, тем более серьезным вещам их учили - медицина, обращение с оружием, объясняли новую реальность природы и жизни за чертой "цивилизации". Учителей было немного, а классы редко делились четко по возрастам - обычно в одном классе такой "разбег" составлял около трех лет. Итогом школы должна была стать не оценка, за которую могли поругать родители, а навыки и способность стать полезным городу. И самое главное - выжить за его пределами.

Маленькая Элли тоже чувствовала себя хорошо - насколько это можно судить по трехмесячному ребенку. Она становилась всё более любопытной, улыбалась всё чаще - не только Кэлу, но и Майку спустя какое-то время. Голову она уже держала увереннее, да и в целом выглядела, как вполне себе довольный жизнью ребенок. Она быстро привыкла к обычному для грудных детей расписанию дня и капризничала, если что-то было не по ней. Кэлвин смеялся, что когда она вырастет, еще всем покажет свой характер. К сестре он относился с особой теплотой и нежностью, иногда даже казалось, что он не доверяет ее Майку - вдруг он что-то сделает не так. Но постепенно нарастающее доверие к Майку помогло Кэлу отпустить ситуацию.

Майк в свою очередь вживался в новую для себя роль. Вернее говоря, вспоминал... Став приемным отцом сразу двух детей - разнополых да еще и разновозрастных - он знал, что это поменяет. примерно всё в его жизни. Поэтому не удивлялся, что постепенно в его доме становилось всё "плотнее". На его больших вещах могли пятнами валяться детские вещи, которые он всё-таки старался держать в порядке. Каждый прием пищи или свободный вечер он делил с Кэлом и Элли. Он искренне полюбил ребят - сперва через какие-то бытовые моменты, затем к ним присоединились разговоры - сначала по делу. А затем простая детская искренняя болтовня. Рабочее расписание тоже пришлось подстраивать под детей. Больше "проблем" доставляла младшая Элли - Кэл, конечно, мог о ней позаботиться, но у него у самого была школа бОльшую часть дня. Тогда на помощь приходили Портер или Мария.

Бывало они подменяли Майка с детьми на целый день или только на вечер. Портер, изначально сомневающийся в правильности решения старшего брата забрать ребят домой, искренне почувствовал себя дядей. Он с удовольствием заходил к ним домой в свободное время, болтал с Кэлом, иногда принося ему что-то с очередной вылазки или купленное в местной лавке, и нянчился с Элли. Иногда они вчетвером проводили время за ужином или за прогулкой. Портер все больше участвовал в жизни племянников и ему это нравилось, а Кэл и Элли уже воспринимали его частью своей небольшой семьи.

Иногда, даже чаще всего, Мария приходила в дом к Майку не одна, вместе с сыновьями Эриком и Джеймсом, пока Маркус, ее муж, нес службу на городских воротах. Бывало сам Майк приводил своих детей уже в дом Марии и Маркуса. Со временем необходимость вести ребят за ручку в соседский дом отпала - ребята сами находили поводы встретиться в одном из двух домов. Десятилетний Эрик и семилетний Кэл не имели и шанса не стать закадычными друзьями - совместные игры, прогулки, беготня на площадке. Им было весело вместе, Кэл наконец обрел достаточно близкого друга в абсолютно новой для него истории. В семье Эрика он чувствовал себя вполне комфортно: ему нравилась Мария - еще с того момента как он впервые попал в город. Он уважительно относился к отцу семейства Маркусу. Бывший военный, высокий, крепко сложенный, с жесткими чертами лица, больше молчаливый. Однако его жесткая натура чуть размягчалась рядом с сыновьями и женой. Мария и Маркус в свою очередь тепло относились к парню и его семье.

Однако, неожиданно для всех, какая-то более тонкая и особая связь появилась между Джеймсом и маленькой Элли. Они всегда были рядом. Сначала Джеймс больше опекал Элли, которая была младше его на 2 года, учил чему-то, что-то рассказывал ей, показывал. Элли росла, и вот они уже могли общаться друг с другом на равных. Они спорили, иногда очень рьяно и громко, потом могли вместе куда-то пойти, смеялись, даже не обращая внимания на старших братьев. "По прогнозу, два ураганчика сейчас разнесут дом", - смеялись Эрик и Кэл, играя в новую, найденную старшими на вылазках, настольную игру с помятыми размокшими карточками.

Джеймс не заменял Элли старшего брата и не пытался этого сделать - он был чем-то другим. Ей было интересно с ним, а ему с ней, несмотря на разницу в возрасте. Она считалась с Джеймсом, но если ей что-то не нравилось, могла и заупрямиться, не боясь его реакции.

К семи годам Джеймса и пяти годам Элли они уже заметно прикипели друг к другу. Кэлвин и Эрик не со злобы дразнили их женихом и невестой, на что Элли хмурила брови и сразу распиралась возмущениями, а Джеймс ехидно и самодовольно улыбался, чем смешил старших парней еще больше. Детсадовские игры в семью не оставляли детей и после краха мира. В песочнице они могли играть совершенно одни и никто им не был нужен. Катаясь с горки Джеймс всегда становился внизу, когда Элли скатывалась, и ловил ее. Иногда она сбивала его с ног и они оба падали на землю. После таких прогулок работы для Майка дома прибавлялось - хотя дети и так редко приходили после прогулки чистыми.

Семьи ребят гармонично вписались в жизнь города - ходили друг к другу в гости, выручали друг друга при необходимости, сидели с детьми. Даже некоторые праздники со временем стали проводить вместе. Таких семей было немало в городе, у всех была своя история, многие дружили домами. Жизнь свела совершенно разных и чуждых друг другу людей, а время сделало все остальное.

Эпизод 4. Братья.

Зима плавно подходила к концу, жизнь в городе не утихала и будто бы особо не видоизменялась с течением времени. Выработанный годами режим работы города, достаточно хорошо функционировавший и устраивавший его жителей, уже надежно укрепился в людях.

Было тихо, часа два ночи. В небольшом одноэтажном домике по правую руку все еще горел свет - казалось он был единственным источником света на всей улице, помимо огней и гирлянд вдоль дороги. Обычно по таким окнам сразу можно было почти безошибочно определить, кто выходит в эту ночь на долгую вылазку - за припасами и составлением обновленных карт районов. Обычно таких домов было штук восемь или десять по всему городу - на разных улицах и в разных частях города. Сборы в подобные недельные или двухнедельные рейды не ограничивались часом или двумя и часто затягивались чуть ли не на всю ночь, оставляя на сон жалких три или четыре часа. Вот и свет в окнах Портера в этот день выступил опознавательным знаком - он был выбран городским советом на следующий долгий выход за периметр Эшфорда.

Майк ступил на знакомую низкую лестницу, отряхивая тяжелые ботинки от прилипшего, уже начинающего таять, снега. Чисто из привычки постучал и, не дожидаясь ответа, потянул ручку двери.

В теплой комнате, с небольшим количеством мебели, на кровати сидел Портер, что-то перебирая в руках. Он мельком взглянул на Майка, в качестве словесного приветствия издал только "О" и взглядом пригласил его зайти. Майк медленно закрыл за собой двери, осматривая хорошо знакомую комнату. Сюда он часто заходил сам и нередко приводил детей - просто так или когда их не с кем было оставить. Даже несколько вещей ребят оставались на виду любого заходящего в дом - повидавшая, казалось, каждый грязный угол и лужи детской площадки мягкая игрушка Элли и запасная шапка Кэлвина, которую он пытался тихо снять при каждом удобном случае, когда взрослых не было рядом.

"А ты всё собираешься", - не поднимая головы, чтобы не наступить на разложенные на полу ценности, вздохнул Майк, закрывая за собой дверь. Деревянный пол с большим ковром чуть ли не весь был завален вещами - одежда, батарейки, лекарства, несколько фляг, спички, рация... У стены стояли пара начищенных винтовок и дробовик, ножи. Сам Портер на кровати чистил тряпкой небольшой пистолет с угловатым корпусом. "И тебе не хворать", - усмехнулся Портер и протянул руку для рукопожатия. Майк в ответ подался всем корпусом вперед и протянул руку, чтобы не переступать через рюкзак, лежавший у ног брата.

- Начинать сборы хоть немного раньше не в твоей манере? - Майк сел на диван перед братом. Портер внимательно изучал оружие, не отрывая взгляда: "А ты никак не выйдешь из роли отца...". Он поднял глаза на старшего брата, в ожидании его реакции. Тот усмехнулся, Портер улыбнулся в ответ. И тут же спохватился:

- Где малые? Ты их дома оставил?

- Спят уже, времени-то... - вздохнул Майк, - хотя если бы я сказал, что иду к тебе, они бы и про сон забыли.

Портер подавил смешок:

- И ты пришел проверить, улегся ли спать я, да?

Майк перехватил его настроение и продолжил:

- А ты с детства так и не оставил привычку язвить все делать в последний момент, - он хитро взглянул на младшего брата.

В детстве Портер был одним из немногих людей, способных расшевелить спокойного и серьезного старшего брата. Майк не был скучным, далеко нет. Он так же мог влипнуть во что-то, нарваться на проблемы - просто у него не было того самого старшего брата, как у Портера, который прикроет его в случае чего. Родители ребят много работали, так что часть заботы и опеки над братом взял на себя Майк. Он раньше Портера стал понимать, что любой поступок имеет последствия - на примере младшего брата. Но Майк не злился на Портера - брата он любил, как и тот его. Нередко в истории они впутывались и вместе, и тут уже приходилось рассчитывать только на себя. Свою наработанную ответственность он пронес сквозь года - теперь перенеся ее на заботу о подопечных ребятах.

Портер довольно улыбнулся, узнав свою школу в ответе брата:

- Как вернусь, надо бы вывести Кэла и Элли куда-нибудь. Кэл давно уже просится сходить в лес к югу от Эшфорда. Кто-то из его класса сказал, что там какой-то крутой спуск или что-то типа того. Пока снег окончательно не растаял.

Майк хмыкнул за появившейся улыбкой. Забавно, но Кэл будто бы даже не говорил ему про это. Казалось, дети любят Портера какой-то особенной любовью. Ни больше Майка, ни сильнее. Просто по-другому. Портер был живее, активнее брата, будто в нем осталось что-то от той старой его молодежной авантюрности - просто сейчас она выражалась и направлялась совсем на другое. Он был тем самым дядей, появление которого в доме означало, что сейчас будет шумно и весело. И Майк никогда этому не препятствовал. Он сам не был скучным, занудным, читающим нотации отцом, но Портер будто вносил в дом то, что Майк не всегда умел.

- Элли перед сном тебя вспоминала. Спрашивала, когда ты вернешься, - добавил Майк, подняв глаза на брата. Тот опять расплылся в улыбке.

- Дикаренок, а не девочка, - с добротой в голосе сказал Портер, откладывая пистолет в сторону. - На прогулке за ней фиг угонишься. Мелкая, а характер - будь здоров. Подрастет, так тушите свет.

Майк так же расплылся в улыбке, вспоминая пятилетнюю рыжую девчонку с живыми глазами и фейерверком веснушек на лице - маленький ураган:

- Это точно, уж какой спокойный Кэл, а она...

Портер перехватил:

- Она мне иногда напоминает Мейси, - сказал он, опустив глаза.

- М-да, - задумчиво откликнулся Майк. Глаза у него практически сразу начали потухать, голос стал тише - он стал вспоминать. Улыбка счастливых воспоминаний настоящего сменила тон.

- Славная была девчушка, - Портер переплетая между собой пальцы своих рук, - ей бы понравились ребята. Сразу бы взяла их в оборот.

Между братьями проскользнула печальная улыбка. Они оба помнили тот день, когда трагедия всего мира принесла трагедию и в их семью. Когда один день изменил все последующие дни и годы.

- Это точно, - будто бы намереваясь поставить точку в разговоре чуть громче отрезал Майк.

Он встал с дивана и пробежал взглядом по системно разложенным по полу вещам: "Ну, тебе вставать через четыре часа. И дети там одни". Он неловко провел рукой по затылку, Портер остановил поток своих мыслей и тоже встал: "Да, мне надо бы уже закончить со всем этим". Он легко пнул носком ботинка рюкзак - пока что полупустой и худой. Майк будто бы искал еще слова, чтобы окончательно подавить тяжелую тему разговора:

- Может тебе что-то еще надо? Я могу...

- Нет, нет. Всё в порядке, - подняв брови посмотрел на брата Портер, - правда.

Портер проговорил это, будто бы имея в виду совсем другое. Не касаемое разговора о помощи.

- Ладно, - Майк коротко поджал губы и на прощание обнял брата, похлопав его по спине. Тот так же тепло ответил парой хлопков по спине мужчины. Майк развернулся и пошел к двери, тяжело перешагивая через холщовые мешки и отдельно валявшиеся вещи. Дверь приоткрылась и в комнату ворвался холодный поток воздуха, встрепенувший лежащие бумаги карт и списков.

"Ну, - остановился в дверях Майк, легко тронув рукой косяк, - доброй ночи. Не напортачь там". Портер ухмыльнулся, подняв глаза на брата: "Уж постараюсь. Доброй ночи". И после небольшой паузы с улыбкой добавил: "Мелких там без меня не обижай". Майк хмыкнул через улыбку и вышел. Портер проводил закрывающуюся дверь взглядом и вновь вернулся к рюкзаку, лежавшему у кровати.

Эпизод 5. Майк.

Майк стоял напротив детской площадки - качественно сделанной городскими мастерами для местных ребят. Высокие столбы с перекладинами и уже потрепанными канатами, домики из брусьев и бревен - один больше другого. Казалось, взрослые стараются сделать все, чтобы дети чувствовали себя детьми в пределах города. Солнце было уже высоко, подтапливая снег и заставляя глаза идущих мимо жителей Эшфорда щуриться. Сквозь слепящие теплые лучи Майк смотрел на два силуэта - побольше и поменьше - постоянно меняющих местоположение на площадке. Майк провел носком ботинка по слою липкого снега, смешанного с водой, и опустил взгляд. Под зернистым снегом уже проглядывалась мокрая, пока что светлая, кое-где уже зеленеющая, трава.

Это был один из тех дней, когда Майк с вечера не заводил будильник и просыпался только когда уже сами дети требовали с него подъема. Семейный простой завтрак, рассказы Кэла и Элли наперебой, сборы. И как сложилось в такие дни - общая прогулка. Редкое совпадение - отсутствие школы у Кэла и свободный от работы день у Майка.

Со стороны высокой лестницы раздался громкий смех Элли.

- Кэл, не так высоко! - поднял голову Майк, обращаясь к мальчику, который придерживал двумя руками Элли, стоящую на непривычно высокой для нее перекладине. Кэл только кратко повернул на него голову и кивнул, давая понять, что все под контролем. Элли подняла ногу на следующую перемычку: "Я сама!". Она недовольно заерзала, пытаясь освободиться из и так слабой хватки брата. Майк ухмыльнулся и потер рукой подбородок.

Майк знал это - пятилетняя рыжая девчонка имела характер совсем уж не милой и тихой девочки-принцессы. Она могла спорить, громко смеяться, кричать, иногда даже полезть в драку с мальчишками, если те уж сильно ее задирали. Она не станет терпеть, если ей что-то не нравилось, не станет молчать, если почувствует где-то несправедливость. Но границы дозволенного она вполне себе знала и чувствовала - она понимала, когда надо остановиться и выдохнуть, когда нужно особо внимательно прислушаться к словам старших. Она уважала и ценила Майка, любила и считалась со старшим братом. Элли не была капризной или избалованной, просто в ней было очень много ее характера.

Она была совсем другой, но память все так же подкидывала Майку эпизоды его прошлого, когда он смотрел на детей.

Мейси была более мягкой, спокойной, хотя и ей хватало собственного упрямства. Она тоже бывала громкой, но по-своему. В ней было так же много любопытства и детской непосредственности, она легко увлекалась чем-то новым и так же быстро это бросала, если ей это надоедало или не нравилось. Она любила проводить время с родителями, пролезая на диван и ложась между ними во время просмотра фильма. Ей нравилось видеть теплые объятия родителей друг с другом на кухне и присоединяться к ним. В Мейси было много домашнего и тёплого - она не была идеальным послушным ребенком. Но она была главной частью семьи Майка.

Мейси погибла в первый же день эпидемии. Утром как обычно, на прощание получив от Майка поцелуй в макушку и обещание игры вечером, когда тот вернется с работы, вместе с Моникой, его женой и матерью Мейси, она ушла в детский сад. Оттуда она уже не вернулась. Он не видел последние минуты ее жизни, точно не знал, что происходило с ней, было ли ей больно или страшно. Для него это навсегда осталось эпизодом, когда он не смог проститься со своей дочерью. Он пытался ее искать, пытался хоть что-то сделать, проверял списки эвакуированных и раненых, сам участвовал в вылазке на местности, где все произошло. Вскоре стало очевидно - Мейси больше нет.

Моника скончалась спустя пару месяцев от какой-то инфекции, которую до эпидемии скорее всего удалось бы вылечить без особых проблем. Они держались друг за друга до последнего, вместе пройдя через общую потерю дочери. И вот Майк боролся уже один - его девочек больше не было с ним. Он больше не строил планов, не позволял себе привязываться к людям, научился жить так, словно следующий день ему уже ничего не должен.

После смерти Моники Майк и Портер не задерживались нигде надолго. Слишком многое напоминало о прошлом, а людей становилось все меньше. Они с Портером несколько раз пытались начать заново в других поселениях, но нигде надолго не оставались.

В Эшфорд они пришли случайно. Искали место, где можно переждать зиму - здесь была еда, вода, толковые люди, приличные дома, где можно было бы остаться. И они остались - без какого-либо плана на жизнь, приняв местные правила и законы.

Громкий детский смех. Быстрым движением век Майк смахнул туман со взгляда. К Кэлу и Элли уже присоединились Эрик и Джеймс, крикнув "Драсьте" на поднявшего на мальчишек взгляд мужчину. Тот кивнул головой и легко улыбнулся. Майк заметил движение сбоку - Мария, накинув куртку мужа, подошла к нему и улыбнулась. Стало заметно громче - площадка рябила, ребята носились между деревянными столбами, иногда влетая и сшибая друг друга с ног. И вот уже Эрик и Кэл занялись своей игрой, а Джеймс и Элли своей. Мария чуть усмехнулась: "И всё по-старому". Майк приподнял уголок рта, следя взглядом за детьми: "Это точно".

Они помолчали, глядя на игры детей. Мария, не отрывая взгляд от ребят, обратилась к Майку: "Сколько Портер уже в патруле?". Майк выдохнул и сразу сказал: "Около недели. Еще неделю примерно и должны вернуться. Если всё по плану". Мария только хмыкнула: спроси любого человека в городе, чей близкий так же был на вылазке, тот бы ответил точно так же - без подсчетов и длинных пауз. Возвращения патруля родные ждали с нескрываемым волнением и даже некоторым страхом.

Но сейчас все внимание было на бегающих и кричащих детей, остававшихся внутри крепких стен города. Их еще не коснулась та часть жизни Эшфорда, где боятся приходилось даже взрослым. Особенно взрослым.

На площадке они провели около двух часов, дети вдоволь набегались, оставив всю свою энергию на улице. Назад они шли уже медленнее, позади Майка. Остаток дня они провели дома - Элли рисовала, подогнув под себя ноги и наклонив голову на одну сторону, а Кэл болтал с Майком, занимавшимся домашними делами в свободный от работы день. На столике рядом с Элли тихо играло старенькое радио.

День подходил к концу, Эшфорд затихал за окнами комнат уже спящих детей. Майк прошелся по детским, проверил Кэла и Элли, подоткнув одеяла и выключив ночник, горевший у Элли в комнате, и направился к себе. Завел будильник, приготовил одежду на завтра и лег на расправленный диван. Завтра город продолжит жить своей обычной жизнью, как обычно вписывая в нее трех своих жителей - взрослого и двух детей - из дома слева по второй улице Эшфорда.

Эпизод 6. Не первый и не последний.

Ворота из толстых бревен тяжело открылись, группа двинулась вперед, держа уставших лошадей за поводья. Военные на воротах и рядом встали наготове, внимательными взглядами изучавши каждого человека и животное, возвращающегося домой. Запыхавшиеся и измотанные собаки первыми забежали в приоткрытые ворота - городские кинологи сразу приняли их и отвели в помещение для дальнейшего осмотра. Внешне они были чисты.

- Не толпимся, по одному, - звучали уже автоматические наставления военных у ворот, на что возвращающиеся только посмеивались между собой, ища бегающими глазами знакомых и родных в толпе пришедших зевак, и чуть расходились в стороны.

- Портер! - подпрыгнул на месте от нетерпения улыбающийся Кэл и замахал ручкой в толстой теплой варежке. Стоявший позади него Майк придерживал семилетнего мальчишку рукой и всматривался в вернувшихся с вылазки знакомых, и не совсем, жителей городка. Портер шел одним из последних, замыкая толпу из десятка человек и лошадей, нагруженных баулами пока что непонятно чего. Всё это в дальнейшем будет проверено на наличие ценностей и полезностей. Портер шел рядом с другим мужчиной и так же посмеивался с ним над чем-то своим. Светлые сухие волосы, отросшие и торчавшие из-под шапки, спутались, куртка, отделанная изнутри овчиной, была расстегнута, кое-где появились новые пятна и заплаты. Обычное дело. Тяжелый рюкзак болтался на одном плече, заставляя Портера чуть податься в противоположную сторону, вторую руку он держал в кармане штанов.

Первые из группы уже пересекли черту ворот и бросали с плеч на землю тяжелые рюкзаки. Кто-то из встречающих, уже узнавший родных и близких, толпились около них, обнимались и спрашивали о самочувствии. Так было каждый раз, но в глазах Маркуса, стоявшего по одну сторону от ворот, мелькнуло сомнение - что-то его смущало. Он нахмурил брови и чуть повел оружием, которое держал в руках, смотря на людей, медленно приближающихся к воротам.

- Портер, стой, - нарушил гул возбужденных людей Маркус. Обрушилась тишина и все повернулись к воротам. Портер будто бы не сразу осознал, что обращаются к нему. Он с непониманием чуть повернул голову в сторону военного: "Это ты мне?". "Да", - ответил ему Маркус, рукой призывая собеседника мужчины, поторопиться зайти. Портер остался один, в воздухе повисло непонимание. Майк чуть подался из толпы вперед, оставив вытянувшегося в ожидании Кэла чуть позади себя. Мария оценивающе взглянула на мужа. Портер хмыкнул, осматривая людей и ожидая далее приглашения войти. Но его не следовало, только пристальный взгляд солдата с карабином в уже чуть поднятых руках. Тишина прервалась, чуть поднятым прицелом оружия Маркус сделал движение в сторону: "Сними куртку". Среди наблюдающих прошло непонимание в виде шепота. Где-то громче, где-то тише.

Портер хмыкнул и откинул руку в сторону: "А что не так?". Маркус давил его взглядом: "Сними куртку". Он сказал это, сделав явную паузу между словами, оружие чуть подалось вверх. Портер беззвучно посмеялся, достаточно нервно и нетерпеливо, опустив на секунду голову. Затем поднял глаза на Маркуса и обеспокоенно спросил: "Ты это сейчас серьезно?". "Абсолютно. Сними куртку", - напряжение в воздухе становилось все плотнее.

- Маркус... - послышался позади голос Майка, вышедшего вперед. Военный даже не взглянул на него, он был весь в происходящем за воротами. "Я не пущу тебя, пока ты не снимешь куртку", - голос стал громче, дуло карабина - выше.

- Да что за детский сад?! - повысил голос Портер, делая шаг вперед. Оружие резко взмыло вверх в руках Маркуса, заставив толпу ахнуть. Кто-то прижал к себе детей. На спину застывшего Кэла легла чья-та рука, чуть притянув его к себе.

- Портер, твою мать, сними уже куртку, - сквозь зубы скомандовал ему старший брат, но тот не отреагировал.

- Еще шаг и мне придется тебя застрелить, - приклад уперся в плечо, тело Маркуса было напряжено.

Портер медленно подался вперед, подняв руки ладонями вперед, будто его шаги останутся незамеченными, и заговорил: "Давай я зайду и мы поговорим. Как два взрослых человека. Я сниму куртку, если ты дашь мне зайти". Маркус стоял, успокаивая дыхание. Сзади послышался голос Майка: "Маркус, какого хера?!".

- Я тебе все сказал, сними куртку, - голос Маркуса будто стал тише и сосредоточеннее. Он уже следил за Портером через прицел. Еще шаг. Раздался гулкий выстрел, под высокий крик кого-то из толпы. Глухой звук удара о землю. Кэлвин со звуком вдохнул и будто этот вдох заставил его забыть, как дышать. "Портер!" - бросился за ворота к истекающему кровью брату Майк. Тот уже лежал на боку с темным расползающимся пятном под ключицей.

Майк упал перед ним на колени, руки метались по одежде Портера, будто ища способ помочь, остановить кровь. Но Портер уже не дышал. Майк замер и выпрямился под расстреливающими его затылок и спину взглядами толпы. Сзади иногда доносился шепот, отдельные удаляющиеся быстрые шаги, плач редкого ребенка. Плечи Майка тяжело поднимались, он медленно повернул голову, всё еще держа руки на теле брата. Но в ту же секунду он резко вскочил и подлетел к Маркусу, уже опустившему оружие, и схватил его за воротник. Тот чуть пошатнулся - без сопротивления, без попытки что-либо сделать. Он стоял твердо и уверенно, не выражая и грамма сомнения - просто тяжело с сожалением смотрел в глаза Майку.

"Это мой брат! Какого хрена ты сделал?!" - Майк всё сильнее сжимал воротник Маркуса. Тот спокойно пытался что-то возразить, но Майк не слышал. Из толпы к ним подбежали двое мужчин: "Майк, Майк, хорош". "Ты убил его, ты убил Портера" , - по кругу повторял Майк, не ослабляя хватки, в горле чувствовался влажный сжимающий комок. Громкий уверенный женский голос разбил нарастающее напряжение.

- Он заражен, - Майк повернулся, не выпуская воротника Маркуса из рук.

Мария сидела на коленях на притоптанном группой снегу, обеими руками, уже в медицинских перчатках, она придерживала рукав куртки Портера. Оба слоя одежды под курткой были пропитаны запекшейся кровью - цвета ткани уже было не различить. На предплечье была туго наложена повязка, также обильно пропитанная кровью. Мария напряженными пальцами под тонким слоем латексных перчаток держала слипшийся бинт, под которым явно просматривалась рваная то ли зубами, то ли когтями, кожа. Она смотрела на повернувшегося к ней Майка с сожалением, не зная, что она еще может сказать. Либо понимая, что говорить уже не стоит.

Майк тяжело задышал, перевел взгляд обратно на Маркуса и резко, будто кинув вниз что-то безмерно тяжелое, отпустил его. Тот не произвел ни одного лишнего движения. Лишь выпрямился, всё так же прижимая к себе оружие и глядя на терявшегося в происходящем Майка. Тот сделал шаг назад, глядя в глаза оппоненту. Во взгляде военного пропала часть его обыденной жесткости и уверенности - он скорее выражал сожаление - настолько, насколько он мог. Вокруг стояла тишина, казалось даже сам город и пролетающие над ним редкие птицы затихли.

Майк резко подался вперед, задев плечом Маркуса, проходя мимо него. Тот, практически не двинувшись, поднял глаза и посмотрел на жену. Их похожие взгляды встретились, явно поняв друг друга без слов. Майк целенаправленно подошел к парализованному происходящим Кэлу, стоявшему в толпе под рукой какой-то местной женщины. Та сразу выпустила его из полуобъятий. Мальчик с явно читаемым на лице ужасом смотрел на своего дядю, лежавшего за воротами, открыв рот и глубоко, но быстро дыша, выпуская в воздух горячие клубки пара. Ни одной слезы не перебивало кучки веснушек на его лице. Он в надежде на облегчение поднял глаза на Майка, когда тот приблизился к нему и крепко положил руку на спину мальчика, отворачивая его от ворот в сторону улицы. Не убирая руку с детской спины, он подталкивал замеревшего в ступоре Кэла в противоположную от входа в город сторону, сам шел рядом совершенно безмолвно. Сочувствующая толпа наблюдала удаляющиеся от ворот два силуэта, жизнь которых мгновенно изменилась по воле случая и законов сегодняшнего мира. Не первый и далеко не последний случай, но традиционно болезненный и несправедливый.