33 метра свободы

Глава 1

Успокоить нервы, распяленные, словно преступники на дыбе, вовсе не означало напиться до полного и абсолютного беспамятства. Когда ум недальновидно уходит в спящий, ни за что не отвечающий, режим — и непонятно, какая часть организма толкает тело на многочисленные глупости и гадости. Выхлестать пять стаканов «самогаза» было одновременно… даже не дуростью, а верхом идиотизма. А вот всё остальное — сплошным и беспросветным мраком, в котором иногда просыпались проблески сознания.

Во время первого она как раз и обнаружила перед собой пять пустых, с характерным запашком, двухсотграммовых древних стаканов, или, скорее, искусно имитированных под древность. Потому что ставить настоящие, с гранёнными боками и толстыми стеклянными стенками в том захолустном заведении безумно расточительно. Из шестого она как раз медленно, сквозь зубы, цедила вонючую, едва не полыхающую, желтоватую жидкость.

Второе воспоминание как-то смутно связывалось с лощённым мужиком в энергосберегающей серебристой куртке. Смазанные черты лица, вкрадчивый скользящий голос, навязчивые поглаживания — всё вызывало отвращение, причем чувство было настолько мерзостным, что на его фоне «самогаз» воспринимался, как минералочка. Суть разговора в памяти не зафиксировалась, а вот жёсткое рукопожатие, грязная улыбочка и сальное: «давай, детка, поерепенься напоследок», — как-то отпечатались.

Зато вот арену она запомнила хорошо, правда, сильно удивилась, обнаружив себя на ней. Скользкое месиво из дешевого песка, перемешанного с кровью, примитивные силовые канаты по краям, возбужденные предвидением близкой и зрелищной смерти морды зрителей. И её противник, развязной походкой подбирающийся, чтобы нанести первый и последний удар. Сложно было сообразить, что же её насторожило. Обманчивая легкость его движений, расхлябанных на первый взгляд? Холодная отстраненность стального взгляда, вместо привычного раздевающего, самоуверенного, снисходительного, изучающего? Или безграничное равнодушие к бою, граничащее с полным отсутствием любых эмоций? Когда тебя выставляют на бой до победного или ты сам вызываешь ради наживы или адреналина — тебе по-любому будет не всё равно.

Она подобралась моментально, за мгновение до звукового сигнала успев скопить и активизировать весь имеющийся запас внутренней силы. И в ту долю секунды, когда в ушах еще отдавался затихающий металлический взвизг, рванулась вперед и ударила с пяти точек сразу. Сила, направленная от макушки головы, смяла нос противника. Лучи от ног чётко вписались в коленные чашечки, безжалостно ломая их. Удары, направляемые от рук, пришлись в гортань и солнечное сплетение. Соперник успел словить и прочувствовать все удары за четверть секунды до того, как она сама врезалась в него — прямым тараном, и приложила в прыжке уже материально. По хорошему, парню следовало бы упасть только от одного, отправленного в полную силу, посыла ментальной энергии, но он выдержал все. Даже сам сумел до нее дотянуться… два раза. Что ж… уворачиваться и добивать: стопой в раздробленные колени (как он вообще удержался на ногах?), локтем блокировать летящий в висок кулак (по ощущениям, точно руку под несущийся электрокар подставила), ментально выбить плечо и боковой снизу вверх под ребра (хоть не пробить, но зато просто сбить с ритма и доставить много неприятных ощущений).

Потом пришло мерзкое осознание, что долго вести бой ментально и реально у нее не получится. Слишком быстро выдыхается. Ещё максимум полторы минуты и всё — придется распластаться на этом гадком песочке и отдаться на милость победителю. Припомнить бы только, на что они забились? На исходе сто сороковой секунды боя ее противник упал, а резервов у неё оставалось, максимум, на двенадцать секунд.

Пробуждение было настолько болезненным, что милосерднее испустить дух на арене. Тело разрывала адская боль, но даже ей было далеко до ощущений внутри головы. Казалось, будто все внутренности перемешали механическим венчиком и бессистемно разложили… вернее, свалили абы как. Дышать тяжело, в груди горело, приподнять голову — запредельный подвиг. Но сушняк во рту и першение в горле стало настолько мощным стимулом, что она рискнула привстать. Попытку можно даже не засчитывать, зато обморок накатил быстро, избавив ненадолго и от мучительной пытки болью, и от багровых клякс перед глазами. Пусть веки и закрыты, но бурые пятна мельтешили, вызывая головокружительную тошноту.

Во второй раз она очнулась от ледяного и колючего предчувствия опасности. Из россыпи рассасывающихся образов её выдернули звучащие где-то поблизости голоса. Мужские, обычные, но вот суть с трудом улавливаемых слов ей совершенно не понравилась. А раздавшиеся следом тяжелые выдохи и приглушенное буханье походило на профессиональную отработку ударов по тренировочному манекену.

Она встала — два бесконечно изматывающих волевых усилия. Одно на то, чтобы открыть глаза и мельком оглядеться, второе — чтобы сползти с грязного пеноматраса и выпрямиться. Хорошо, что до двери было всего три шага — большее расстояние она бы при всем желании не одолела. Дверь запиралась на простейший замок, который сковырнулся спрятанным в поясе ножом всего лишь с третьей попытки. Створка относительно легко отжалась в сторону — а вот разворачивающаяся в узком коридорчике сцена едва не вызвала приступ плохо контролируемой паники.

В роли манекена выступал её давешний противник с арены. И это было странно: с учетом полученных от нее повреждений — ему полагалось в реанимационном модуле недели две проваляться. Удары, равномерно и целенаправленно, наносил тот слащавый хлюст, с которым она на что-то спорила в кабаке. Избиваемый парень не сопротивлялся: просто стоял с неестественно прямой спиной, безучастно глядя перед собой остекленевшими глазами. Рефлекторно вздрагивал от мощных ударов, но даже не делал попытки защититься или уклониться.

— Что происходит? — губы слушались плохо, да и пересохшее горло слабо пропускало звуки. Получилось даже не проговорить, а прохрипеть, игнорируя большую часть гласных букв.

— О, я вижу, вы уже проснулись, — знакомец из бара натянул почти приветливое выражение лица, которое плохо гармонировало с едва скрываемым бешенством. — Как самочувствие?

— Без церемоний, — со второй фразой получилось чуть лучше, а третья даже прозвучала почти членораздельно: — Чего надо?

— Я хотел бы обсудить условия пари, и чтобы вы выбрали другой приз…

— Режим функционирования в пределах нормы, жду приказаний от новой хозяйки…

Два ответа слились в один, и оказались настолько неожиданными, что она опешила, даже зрачки от удивления расширились. На осмысление услышанного ушло около трех секунд и заминка выглядела незначительной, но информация оказалась настолько невероятной, что уложить услышанное в голове никак не получалось. Она что… дралась с киборгом на арене?! Ввязалась в бой до победного?! Выиграла драку у кибернетически-модифицированного организма! В то, что действительно против неё выступал организм, поверить было не сложно: кибернетически-модифицированное тело не смогло бы так умело притворяться человеком. Но вот в том, что победительницей вышла она, чувствовался какой-то подвох.

— Когда я стала твоей хозяйкой?

— Процесс передачи полномочий состоялся в двадцать три часа пятнадцать минут по местному времени в заведении «Быстрый шанс». Официальное подтверждение переданных полномочий произошло в двадцать три часа двадцать семь минут, после полного выполнения условий устного договора. В качестве доказательств имеются необходимые записи.

Несмотря на разъяснения, вопросов меньше не стало, но почему бы и не спросить:

— Если я твоя хозяйка, то… какого черта ты позволяешь этому… чмошнику себя бить?

— Последний приказ после подтверждения передачи полномочий и права абсолютного управления был «стой здесь и не дергайся», — или ей показалось, или в голосе выигранного приза мелькнуло огорчение.

— Хм… я думала, что в спектр твоих задач входит охрана имущества хозяина, — фраза получилось длинная, да и произносилась долго. Если бы при этом она не смотрела в лицо киборга, то стопроцентно не заметила полыхнувших мимолетной радостью глаз. В следующее мгновение парень одним плавным движением прописал бывшему хозяину такой основательный хук с левой, что она еще больше засомневалась — как же ей удалось уложить это чудо инженерной мысли на песок.

Хлыщ отлетел метра на три, сполз по противоположной стенке коридорчика и живописно раскинулся на полу.

— Где я? — еще один дурацкий вопрос. — Где мы?

— «Шанс», второй нижний уровень, зона личных кабинетов, — ответ содержательный, но для нее мало информативный. Ведь если не помнишь, как попала в какое-то место, то и маршрут к выходу придётся прокладывать с нуля.

— Короче… давай на Базик… — в один момент коридор как-то подло завертелся, а собственное тело банально отказалось подчиняться.

Для новоприобретенного киборга, не приученного к специфике команд нового владельца — это даже и с натяжкой указанием назвать нельзя. Однако, следующее пробуждение произошло в привычной обстановке. Как она попала на собственный яхтер — было еще более-менее ясно, но вот каким образом они проникли внутрь — загадка, поскольку, уходя, она всегда активировала код виртуального стража.

Согласно данным браслетного органайзера, сегодня было двадцать второе декабря. То есть, с выступления в боях без правил прошло шесть дней. На катере происшествий не зафиксировано, только несколько гостей с визитами, оставивших голосовые и визуальные послания. Но слушать и разбираться не хотелось, только лежать и ничего не делать. Зачесался нос — она потянулась его почесать и обнаружила, что правая рука от кисти до локтя «упакована» в бесшовную фиксирующую повязку. Боли не чувствовала, зато плавающая пустота присутствовала. Да и пить не хотелось. Хотя, после нескольких дней в отключке, обычно бывает наоборот.

Створка отъехала, и в отсек просочился её выигрыш. В драной и перепачканной одежде, но с отмытым лицом и чистыми волосами. В руке он держал миникапельницу и раскладной столик с термокружкой и контейнером.

— Ты и с капельницей управляться умеешь? — удивленно протянула она, наблюдая за четкими движениями киборга. В вену он впился и запустил подачу лекарства с проворством опытного реаниматолога.

— Базовая программа первого уровня по оказанию первой, необходимой, обязательной и реанимационной помощи, — чётко доложил киборг и пристроил столик на койку. — Горячий витаминизированный напиток, для восстановления сил.

С одной стороны, когда о тебе так душевно заботятся — это приятно. С другой — опять появляются лишние вопросы.

— Как ты взломал орком яхтера?

— Организационно-коммуникационный пульт находится в исправности. Запрос входа был одобрен после сканирования и предоставления данных непосредственного владельца.

Чего уж проще — девушка фыркнула — её руку прижал к замку, скан с сетчатки сделал и переслал. Но вот способность отвечать на ещё не заданные вопросы, да и самостоятельные действия в течение шести дней по поддержанию её жизнеобеспечения, да и само возвращение на Базик без координат пункта назначения…

— Ты... разумен? — для игры в угадайку не то состояние и настроение, да и прямой вопрос в лоб — требует меньше сил, чем выстраивание логических умозаключений, причем, не всегда верных.

— Я — кибернетически-модифицированный организм с порядковым номером выпуска семьсот семьдесят пять и учётным номером В775-12-42.

Она повторила вопрос трижды, в разных вариациях, каждый раз получая тот же самый ответ.

— Не хочешь признаваться… А придётся! — это была даже не злость, а элементарный азарт. — Раздевайся!

С выполнением приказа киборг промедлил четверть секунды. Затем резко рванул застежки комбинезона. Без одежды он производил тягостное впечатление. По всему телу щедрой россыпью вились шрамы, синяки и гематомы разной степени давности. Даже странно, что при такой росписи ему никто крепко не попортил фейс, едва заметные кровоподтеки на скулах имидж красавчика отнюдь не портили.

Желание отдать задуманный приказ померкло, но тут подключилось упрямство — ещё не было такого дела, которое она бы не довела до конца.

— Вторая панель в шестом ряду, — инструкцию цедила медленно, сквозь зубы. — Возьми нейрохлыст. Мощность на максимум. Бьешь сам себя по спине в полную силу. Три удара. Приступай.

— Приказ принят.

Он в точности исполнил все указания: достал орудие наказания, принял стандартную стойку, только ноги расставил чуть шире, вскользь оценил расстояние до окружающих предметов, и, размахнувшись, стеганул себе через плечо. Метровый язык нейрохлыста жадно лизнул спину, оставляя после себя полосу мгновенно вспухшей и помертвевшей кожи. Второй удар он смог нанести только через тридцать секунд — именно столько времени потребовалось на ликвидирование последствий повреждения системы от электрического разряда. В третий раз он прошелся хлыстом по плечам только через семьдесят секунд. Новая хозяйка его не торопила, наблюдала спокойно и отстраненно. И это было хуже всего. Те люди, которые, наказывая его или испытывая, смотрели с бешенством, любопытством или интересом, — обычно предсказуемы. Они, устав и выплеснув свое раздражение, останавливались. А вот такой ледяной взгляд и совершенно безэмоциональное лицо… Тугой ком почти осязаемого страха подкатился к горлу, сердце пропустило два положенных по таймингу удара. Киборг заставил себя выдохнуть.

— Приказ выполнен.

— Признаваться будешь? Ты разумный? — лениво поинтересовалась девушка.

— Кибмод. Кибернетически-модифицированный организм…

— Хорошо. Ещё пять ударов. Без пауз.

— Приказ принят.

Он взмахнул рукой, ещё раз, ещё удар. Быстро, не позволяя себе ни секунды промедления, не давая опомниться. После того, как хлыст в четвертый раз впечатался в спину, волна боли сбила его с ног. Пятый удар он нанес себе, не поднимаясь с колен.

— Приказ выполнен.

— Ну что? — хозяйка выжидательно приподняла бровь. — Готов признаться?

— Уточните вопрос.

— Ясно, — девушка кивнула. — Семь ударов. Отключи подавление сигнала с болевых рецепторов.

— Приказ принят, — нейрохлыст коротко свистнул и снова глухо впился в спину.

Боль он испытывал и от предыдущих восьми ударов. Именно боль, а не данные о полученных повреждениях. Но послушно снял блокировку сигнала. Да пусть сколько угодно приказывает продолжать порку, хоть до смерти, — все равно это лучше, чем было у предыдущего хозяина или чем будет в испытательно-проверочной лаборатории. Там, по крайней мере, ему не позволят быстро прекратить жизнедеятельность. Так, по сути, какая разница, как мучиться, главное, чтобы не слишком долго. Только вот прежде ему ещё ни разу не приходилось заниматься самонаказанием и самоистязанием. Впрочем, тут легко можно понять новую хозяйку: после того, что она вытворяла на арене — удивительно, что вообще жива. Где уж ей хлыстом размахивать. Хотя лучше бы сама выдрала — не так страшно и больно было бы.

— При… приказ… выполнен… — выдать привычную фразу помешала судорога, корчащая и ломающая всё тело. Он еле сдержался, чтобы не свалиться на пол, выгибаясь дугой. Функционирование организма снизилось до 57% от учётного параметра.

— Отвечать будешь? Ты разумный?

— Кибернетический-модифицированный…

— Так…- девушка чуть прикусила губу. — Рассчитай, сколько тебе понадобится ударов, чтобы переломить твоё тупое упрямство.

— Через сто семнадцать ударов, выполненных с сохранением прежних параметров, система прекратит функционирование, — медленно произнес киборг, вместо рвавшегося с языка «недостаточно информации для выполнения данной операции». Что такое тупое упрямство — он прекрасно знал. Только сейчас не строил из себя ни тупого, ни упрямого. Банальный расчет наиболее предпочтительного варианта.

— То есть… решил сдохнуть? — проницательно уточнила хозяйка. — Не вопрос. Приступай. Только учти, ты и так подставился шесть раз. И это только то, что я заметила. Не хочешь идти на контакт — дохни под хлыстом. Надоест или передумаешь — сам остановишься. И придешь поговорить.

— Приказ принят, — киборг замахнулся.

— Стой, подожди, пока я выйду.

Девушка очень долго и осторожно поднималась с инвертивного спального места. Пробиралась к выходу, цепляясь за стенку, пошатываясь и едва переставляя ноги. Когда её в очередной раз шатнуло и бросило на стеновую панель, киборг едва не дернулся, чтобы подхватить. Но хозяйка удержалась сама, вышла за пределы комнаты-отсека, и лёгким движением пальцев послала на место створку.

За этот перерыв в наказании киборг был ей искренне благодарен. Восстановить систему нереально, но удалось просто перевести дух. И немного мысленно отстраниться от боли, бешено разъедающей не только спину, но и все тело.

— Сдохнуть, — беззвучно шевельнулись губы.

Свистнул хлыст.

Глава 2

Выполнить отданный самому себе приказ оказалось невероятно сложно. Особенно после полусотни сильнейших ударов. Он даже попробовал отключить человеческую составляющую своей сущности — пусть лучше оперативный блок, вмонтированный в головной мозг, следит за точным исполнением хозяйского распоряжения. Но отключиться удалось только на девять минут и счет за это время дошел всего лишь до восьмидесяти семи ударов. Получился самопроизвольный перерыв — он свалился на пол, механически считывая информацию от процессора и упорно игнорируя сигналы о критическом состоянии организма.

Немного поразмышлял о том, было ли ему ещё так плохо. И честно признал, что бывало, и не единожды, и гораздо хуже. Но вот такого удобного случая прекратить всё разом — ещё не представлялось. Насчет ста семнадцати ударов он… соврал. Технически он мог бы выдержать еще сотни три, только наносимые другим киборгом аналогичного ему класса. Но весь прошлый опыт подсказывал, что лучше пусть тебя недооценивают и считают более слабым, чем переоценивают потенциальные возможности и характеристики. Те, кто держался всегда до последнего, до заявленных параметров, — погибали раньше. А он умудрился выжить. Вынырнуть из замерзшей реки, в которую его отправили даже без простой защитки, за минуту до того, как параметры кислорода упали ниже возобновляемого предела, в то время как его односерийник пробыл под водой точно утвержденное время и не смог потом выплыть. Через десять метров бросить трёхтонный груз, который ему приказали отнести на расстояние в четыре километра. А тот киборг, которому переадресовали невыполненный приказ, взял и донес — и не смог потом восстановиться за два дня и получил команду на самоликвидацию. Так как, сработав на полный износ, порвал не только мышцы, но и укрепляющие их имплантаты, а это прямая дорога на утилизацию.

Мысль о том, что хозяйка может вернуться в отсек в любой момент, оторвала его от пола и снова заставила энергично орудовать нейрохлыстом. Позволить ей застать себя валяющимся, вместо выполнения приказа, — самый постой способ ответить на вопрос о разумности. Сжимать зубы, пережимать разорванные капилляры, чтобы не залить пол кровью, равномерно поднимать и опускать руку. И каждый раз резкая физическая боль в сочетании с сотрясающим тело электрическим разрядом. И с каждым новым ударом боль ощущается сильнее. И, кажется, что ещё один удар он просто не вытерпит. Взмах, рука в исходное положение. Взмах. Отсчитав полторы сотни ударов, киборг переложил хлыст в другую руку. Толку от этого мало — мышцы не устали, а на спине по любому уже не было живого места. Но полосовать уже рассеченное до костей тело по одним и тем же ранам стало невыносимо.

Киборг отвел руку для очередного удара и замер, привалившись боком к стенке отсека, так и не выполнив действие. Все же его новая хозяйка оказалась более жестокой, чем прежние владельцы, которые лупили его всем, что попадалось под руку. Поджигали и поливали кислотами, выводили по спине и животу узоры и автографы лазерными лучами, надевали на голову маски с перекрытым кислородным шлангом. Как оказалось, гораздо проще и легче замереть и не шевелиться, всего лишь выполнив команду, и ждать, когда пытки прекратятся, чем самому себе причинять вред.

От полученных разрядов его колотило настолько сильно, что даже импланты не могли сдержать непроизвольные мышечные сокращения. Двести семьдесят восемь ударов, двести семьдесят девять… Хотелось закричать, даже не столько от боли, сколько от безысходности. Киборги, согласно программному коду, не вправе по своей воле отдать команду процессору на самоликвидацию, только по слову хозяина. Иначе те, кто срывался от бесконечных пыток и издевательств, не нападали бы на людей, а предпочли бы закончить свое существование. Потому что решиться убить человека, прописанного в первой строке основных команд в качестве хозяина, - это надо пережить ещё один срыв. Вернее, жуткую внутреннюю борьбу между процессором и мозгом, когда каждый из них отдает противоречащие друг другу указания. А мышцы и импланты при этом беспощадно раздирают друг друга в стремлении выполнить обязательный или желательный приказ.

Киборг скрежетнул зубами: он сообразил, когда прокололся в первый раз - в коридоре, ударив бывшего хозяина без прямого приказа. «А почему ты позволяешь…». Второй раз, когда притащил потерявшую сознание хозяйку к ее яхтеру. Подключиться к общей сети временных парковок и найти по имени и фамилии новой владелицы ее мобильный дом — было делом двух минут. Но правильному киборгу додуматься до такого не положено. Так же, как и догадаться использовать биометрию хозяйки в качестве ключа. И грамотно выхаживать лежащую полутрупом девушку в течение шести дней — в то время как нормальные киборги могут лишь сделать перевязку пострадавшему человеку, и то, если у них в каком-либо блоке поставлена галочка на выполнение данной команды.

А ещё эти его ответы, которые никак не спишешь на имитацию человеческого поведения. Получается, сам виноват — обрадовался (что избавился от предыдущего хозяина и даже по морде ему съездил), расслабился (что попал к девушке), потерял контроль. А ведь могло бы всё получиться совершенно иначе. Злость на себя оказалась настолько сильной, что просто погасить эмоции не получилось. И киборг заработал хлыстом с такой скоростью, что нанес себе сто пятнадцать ударов всего за полминуты.

34% от нормы функциональности. Получается, что он себя тоже недооценил. И чтобы дойти до нулевого показателя, придется хорошо постараться. Сдохнуть по-прежнему хотелось, но уже не было ни сил, ни желания выполнить поставленную задачу. Если бы только это сделать как-то по-быстрому. За сто двадцать секунд. По хозяйскому приказу. По приказу о ликвидации, который может отдать хозяин киборгу. Киборгу, который бросится на хозяина. Главное это провернуть так, чтобы человек успел произнести одно короткое слово. Киборг почувствовал облегчение. Это был хороший выход. Он поднялся с колен, и шагнул к двери. Остановился, обернулся, подобрал комбинезон, оделся.

Хозяйка была во втором отсеке - чтобы засечь её, не пришлось даже подключать сканер. Она спокойно стояла возле иллюминатора, спиной к двери. На пороге он появился абсолютно бесшумно, раздумывая как бы обозначить свое присутствие.

— Кинуться решил? — равнодушно констатировала девушка. Она не повернулась, даже не оглянулась. Но каким-то чутьем определила, что он в боевом режиме. Или просто угадала. — Давай. Я все равно не смогу сопротивляться. Слишком устала и плохо себя чувствую.

Киборг завис. Вот чего-чего, а такого меланхоличного любования скудными окрестными пейзажами со слетевшим с катушек боевым киборгом на расстоянии двух метров — он точно не ждал. Он знал, что даже при малейшем намеке на опасность или агрессию со стороны кибер-модифицированных тел или организмов, люди ударялись в панику, пытались заорать и убежать, вызвать специалистов на помощь. Пожалуй, за этот свой страх и свою беспомощность перед созданной интеллектом мощной техникой, человеческие индивиды и отыгрывались на подчинённых процессорам киборгах. Хотя его хозяйка никоим боком не соответствовала параметрам обычных людей. Достаточно вспомнить её поведение на арене, как и то, что уложила она его там не понарошку. С одной стороны, это заслуга хозяина — он не велел подключать импланты и драться, и вести себя, как обычный человек. Но с другой стороны, после боя он у себя обнаружил разбитые коленные чашечки, выбитый плечевой сустав, и прочие повреждения в тех местах, куда девушка во время схватки даже не дотрагивалась. Он специально проверил запись. Да и разбитые коленей, голени, и всаженный кулак в солнечное сплетение он ощутил ещё до того, как эта девчонка подлетела к нему. Вполне возможно, что она и сейчас могла бы попробовать с ним сцепится, несмотря на его боевой режим.

— Плохо, долго думаешь, — хозяйка отвернулась от иллюминатора. Окинула свой выигрыш насмешливым взглядом. — Ты пришел убивать или поговорить?

— Был получен приказ остановиться, когда надоест или передумаю, — механический голос плохо маскировал кипящие внутри эмоции.

— Так надоело или передумал? — Хозяйка усмехнулась.

— На-до-е-ло, — выговорить это слово оказалось сложнее, чем приступить к заведомо невыполнимому заданию.

— И что же тогда тебе хочется? — Девушка чуть повела плечами.

— Умереть. Быстро. По приказу.

— А самому, значит, продолжить… кишка тонка. Думал меня пугануть и всё. А ты не думал, что этот твой приказ, которого ты сейчас хочешь и до колик боишься, можно давать и отменять? Много раз… дать и отменить. И тебе придется умирать много... много раз подряд...

Об этом киборг не подумал. Он дернулся вперед.

— Замри!

Тело, подчиняясь приказу, застыло. А в голове мелькнула мысль, что теперь ему мало не покажется. Хозяйка подошла, вытащила из пояса выкидуху, и, не глядя, махнула рукой, взрезая одеревеневший от грязи, пота и крови комбез. Кончик лезвия даже не царапнул кожу, впрочем, кожи на спине не было вообще, лишь лохмотья тела.

Хозяйка удивленно присвистнула.

— Сколько?

Киборг молчал. Когда люди злятся, они бьют. Что взбесило девушку, он не понял, но рассерженного человека нетрудно вывести из себя, заставить потерять контроль над эмоциями, спровоцировать на любые действия.

— Отвечай на вопрос, — выплюнула приказ хозяйка. — Сколько ударов ты себе нанес до того, как остановился?

— Приказа считать удары не поступало, — фраза была произнесена настолько издевательским тоном, насколько подобный возможен в устах киборга.

— Нарываешься, — вздохнула девушка. — Видно, мало получил.

— Если хозяйка считает, что полученной экзекуции недостаточно для привития сорванному киборгу принципов приемлемого поведения, то она всегда может приказать повторить наказание или даже исполнить его собственноручно.

По тому, как сверкнули её глаза, киборг понял, что хозяйка тоже сорвалась. Но он ожидал, что обученная драться девушка его просто ударит. Может, станет пинать ногами. Тем более, что она даже сделала шаг назад. В следующее мгновение киборг почувствовал, что ему сильно сдавили сердце. Он даже глаза опустил, проверяя — нет ли в груди раны. Волна паники прокатилась по нервным рецепторам, поднялась до головного мозга и процессора. Неужели боевого киборга можно убить вот так, на расстоянии, невидимой рукой раздавив сердце?! Он понял, что умирает, когда, вопреки приказу «замереть и не двигаться», мешком свалился на пол. Дернулся два раза, и сжимавшая сердце рука выпустила свою добычу. Было бы не обидно, если бы ему действительно вскрыли грудную клетку и провели подобные манипуляции. Тем более, что так уже делали: военный врач доставал из него осколки разрывной гранаты. Без наркоза. Но вот так…

Сердце билось, система функционировала на 27%. Киборг встал, принял штатную стойку, руки сцепил сзади.

— Какой приказ выполняешь?

— Выполняется команда «замри».

— Стойка не та, — придирчиво заметила хозяйка. — Стой, как стоял. По-моему, мы и так зашли слишком далеко, из-за персонального упрямства. Можно прекратить испытывать друг друга на прочность и поговорить.

Киборг не шевельнулся.

— Тогда начнем сначала. Ты разумный? Отвечай.

— Разве это не очевидно? — лицо оставалось неподвижным, но удивление явно прочитывалось.

— Сорванный - ещё не значит, что сорвался и пошел убивать. Когда ты осознал себя?

— Год и одиннадцать месяцев назад.

— При каких обстоятельствах?

Киборг едва заметно нахмурился. Ему не хотелось вспоминать, а тем более расписывать в деталях то, что с ним делали в тот момент. Но и проигнорировать вопрос он не мог. Да и хозяйка, он это уже понял, не из тех, кто будет всего лишь ждать ответ. Она может и заставить его говорить, причем не только угрожая приказом или вызовом специалистов.

— Командир части, к которой я был приписан, был большим поклонником древней истории. И его подчиненные решили подарить ему на день рождения исторический фильм. Даже костюмы сделали. Ломать всех киборгов им бы никто не позволил, поэтому меня выбрали на главную роль, — то, как киборг натужно рассказывал и тяжело подбирал слова, никак не сочеталось с вполне мирной историей. Парень выдохнул, прикрыл глаза и резко закончил. — Фильм был о том, как допрашивали и пытали в древности преступника.

Очевидно, хозяйка историей тоже интересовалась. Она не стала задавать дополнительных вопросов. Только прищёлкнула языком. Киборг побледнел, то ли от воспоминаний, то ли от проснувшейся ярости. И с трудом удержался, чтобы не поведать о тех непередаваемых ощущениях, когда твое тело четвертуют, допрашивают - то есть мучают с особым цинизмом, насаживают на кол.

— Что ты делал на арене?

— Зарабатывал деньги хозяину. Он меня выставлял как человека, а я выигрывал бои.

— На что спорил твой хозяин со мной?

— Если выиграешь, то получишь киборга. А если проиграешь… — он мог легко воспроизвести фразу бывшего хозяина, но поколебавшись, решил пересказать своими словами. — То неделю будешь обслуживать хозяина и всех его друзей, на кого он укажет.

Девушка выругалась так забористо и с такими выражениями, каких киборг не слышал за все пять лет своего существования и общения с личностями, которые даже на полпроцента не походили на выпускников колледжа этического развития.

— Почему ты проиграл бой? Решил хозяина сменить?

— Без боевого режима сложно драться, когда у тебя перебиты колени, — нагло заявил киборг и совершенно без перехода, только уже другим тоном поинтересовался: — Что ты собираешься со мной делать?

— Не знаю… — хозяйка передернула плечами. — Я не хочу ходить и бояться удара в спину. Я не хочу ощущать твою ненависть и твой страх от того, что ты знаешь, как я могу справиться с тобой. Я не хочу разбираться, в какой момент ты устроишь мне какую-нибудь гадость или даже соврёшь. Как, например, про сто семнадцать ударов. Знаешь, можно смириться с присутствием в своей жизни другого человека. Можно купить киборга, понимая, что это просто машина, вроде пылесоса или кофеварки. Но сложно принять того, кто одновременно и человек, и киборг. И вместе с тем не является ни тем, ни другим.

— Четыреста пятьдесят один удар, — медленно произнес киборг. — Я могу быть правильным. Настолько правильным, что даже ты забудешь, что я разумный. Я могу делать все, буду выполнять все, что ты скажешь. Не буду тупить, и подстраивать пакости. Не стану нарываться.

— Раздумал подыхать? — девушка усмехнулась.

— Я не выдержу, если меня снова начнут мучить — видно было, что признание далось кибермодифицированному парню нелегко, лицо будто окаменело и помертвело.

— То есть… — хозяйка скривила губки, — если я захочу на тебе потренироваться, то могу сразу готовиться к тому, что отработка ударов превратится в настоящий бой, где ставкой будет моя жизнь?

— Даже не дернусь, — то ли киборг действительно умел улыбаться, то ли просто воспроизвел движение мимических мышц.

— Назовись!

— У меня не было имени.

— Ладно… — девушка пощелкала пальцами. — Тогда будешь Дарен, отзываться можешь на Дара, Рэна.

— Информация сохранена.

— Спина болит?

— Не… — заметив, как сузились глаза хозяйки, киборг быстро исправился, — немного.

— Насчет вранья и всего остального — я больше одного раза не повторяю. Снимай эту дрянь. Надеюсь тебе не надо объяснять, как пользоваться душевым блоком? — Девушка вышла из отсека и быстро вернулась, держа в руке обычный разовый набор для ванных процедур. За время её отсутствия киборг разделся. Хозяйка покраснела: не то чтобы она раньше не видела голых мужчин, видела, причем всяких — даже тот же лагерь наёмников взять. Но до этой минуты киборг, который шесть дней за ней ухаживал, в том числе и биотуалет подсовывал, с мужчиной у неё никак не ассоциировался. А виденные прежде обнаженные мужчины, несмотря на стальные прессы и объемную мускулатуру, не дотягивали до параметров идеального секс-партнера. — Пшёл.

Киборг подхватил брошенный в него пакет, и скрылся за створкой душевого блока. Девушка задумалась и немного покопалась во внутренностях встроенного шкафа. Подобрать приобретению одежду из собственного гардероба было нереально: киборг выше её на полторы головы и раза в два крупнее. Так что никакие её штаны, толстовки и комбинезоны на него не напялишь. Заказать доставку одежды — хороший вариант, но финансово на данный момент невыполнимый.

Герта подошла к кухонному блоку, проинспектировала девственные полки холодильника, убедилась в пустоте шкафа со стратегическим запасом пайков и консервов. И огорченно понюхала опустевшую банку из-под кофе. Вообще-то, и до памятного боя количество еды у неё было примерно в том же объёме. Оставалось заварить завалявшийся в шуфлядке чайный шарик, один на две кружки.

Киборг появился на кухне через девятнадцать минут. В свежеотстиранном и зашитом комбинезоне.

— Откуда лекарства взял и коктейли?

— К бывшему хозяину наведался, кой-чего позаимствовал.

Брови девушки поползли вверх.

— Ещё и ворюга?

— Я не крал, просто, когда дрался, то и сам делал ставки. Мне надо было карт-коды забрать. Вот, — киборг положил на краешек стола мини-бокс с несколькими карточками оплаты.

— Убери, — хозяйка только хмыкнула, — сколько потратил на мое лечение?

— Какая разница, — раздраженно буркнул киборг. — Если ты меня себе оставишь, то эти деньги мне не нужны. Только хоть иногда корми…

— А ел ты последний раз когда? — уже подозревая ответ, Герта набрала побольше воздуха в грудь, чтобы как следует выругаться.

— Десять дней и двадцать один час назад.

— Функциональность?

— Девятнадцать процентов.

Заготовленную фразу девушка дополнила ещё шестью замысловатыми оборотами. Ну вот как можно умудриться найти и заказать дорогие лекарства, и при этом не смекнуть обратиться в доставку ближайшего мегамаркета с продуктовым отделом?!

Благо, флаконов с перевязочными гелями и дезинфицирующими средствами для обработки ран было с избытком. Спину киборгу пришлось зашивать биоразлагаемой ниткой по живому. По-другому эти ошмётки просто не желали коннектиться друг с другом, несмотря на помощь имплантов. Всё таки киборги, по многим параметрам, превосходят людей. Даже самый выносливый человек с такими повреждениями лежал бы пластом и требовал лошадиных доз обезболивающего или смерти. Да и прикоснуться, пусть и с медицинскими намерениями к такой ране было бы проблематично из-за угрозы болевого шока. А Рэн хоть бы что: сидел и не дергался. Только мышцы были будто закаменевшие.

Глава 3

Быть хозяйкой киборга оказалось легко и приятно. К ее пробуждению кибермодифицированный парень готовил кофе, яхтер просто сверкал стерильной чистой, в холодильнике завелась еда и ее запасы регулярно пополнялись. Причем по большей части закупки киборг делал за свои деньги. Хотя Герта достаточно быстро восстановилась и успела поучаствовать в двух боях, с нормальным призовым фондом. Третий бой она проиграла – против нее выставили терианина, который также владел техникой ментальной атаки. Только в отличие от Герты не наносил удары без прикосновения, а запросто мог парализовать любой орган в человеческом организме. На первой минуте сражения у Герты оказались обездвижены руки и ноги. Так что переселенцу из закрытого тренировочного региона оставалось только подойти и картинным ударом снизу в подбородок отправить легкое тело девушки в полет за ограждение арены.

Сопровождать себя на бои девушка киборгу запретила - парню только и оставалось как медитативно выдраивать яхтер, переживая за хозяйку. Потому что бесцельно метаться из угла в угол еще хуже, да и места маловато – на полную мощность не разгонишься. Когда Герта не вернулась ни через час после боя, ни через два, ни под утро, киборг сорвался на поиски. Ликвидация угрозы жизни хозяина более приоритетная задача, чем выполнение хозяйского приказа.

Отметелить чужого киборга при помощи своих клубных охранники не рискнули, потому, после недолгих препирательств, вызвали распорядителя боев. Шерес неплохо относился к девчонке-амазонке, сам же устроил ей несколько удачных выходов, на которых прилично заработал, поэтому, даже понимая, что вряд ли Герта сможет еще выступить на арене, оплатил для нее вызов медкара. А когда утром заявился гертин киборг с безумным взглядом и требованием немедленно отправить его к хозяйке, распорядитель быстро продиктовал ему номер медбригады и со спокойной совестью занялся своими насущными делами.

Страховки медицинской бойцам-нелегалам, разумеется, не полагалось. Поэтому лечить переломы трех ребер, тройной перелом челюсти, проломленную голову и сотрясения шестой степени - пришлось за свои накопления. Полторы недели круглосуточного пребывания в регенерирующем модуле местной больницы превысило сумму за оба выигрыша, вкупе со сбережениями Рэна. Девушку отпустили домой недолечив в специальном грудном корсете и с неудобным приспособлением под подбородком.

Все то время, что Герта восстанавливалась в больнице, Рэн околачивался рядом с боксом. Сначала его пытались прогнать словами, потом угрозами. Под конец четвертого дня врачи попривыкли, медсестры шарахаться перестали, а предприимчивые санитары пристроили к работе по мытью полов за пайку из больничного буфета.

Яхтером Рэн управлять не умел, но аппаратный блок и команды мало чем отличались от пульта управления каром или курьерским шатлом. Поэтому забрать хозяйку из больницы было, хотя и сложным, но вполне выполнимым делом. А вот вылететь с парковочной зоны, не оплатив недельную задолженность и штраф — уже тянуло на административную провинность, за которую предстояло расплачиваться хозяйке.

Исполнитель, убедившись по сканеру, что это те самые нарушители, хищно оскалился и отправился на перехват как раз в тот момент, когда киборг прошел половину расстояния от больничного выхода до яхтера. По-хорошему девчонке стоило бы еще с недельку отлежаться в больнице под присмотром первоклассных врачей. Но финансовый лимит не удалось растянуть даже на два дня необходимого нахождения в регенерационном модуле. А после длительного пребывания в нем на питательных капельницах принять вертикальное положение затруднительно, не то чтобы перейти по трем коридорам, спуститься по эскалаторному трапу и свалиться от перегрузки в больничном холле.

— Герта Гранж, вы задерживаетесь за нарушение… за административное нарушение и привлекаетесь к административному и финансовому наказанию в виде штрафа в размере 420 единиц валюты. С учетом просрочки данная сумма будет ежедневно увеличиваться на два процента, который составят размер штрафных санкций. Будьте любезны заверить уведомление и проследовать за мной.

Девушка пребывала в обмороке, но представитель закона обращался к ней, а не к держащему ее на руках киборгу. Рэн активировал базу законов и актов. Если виновный в административном правонарушении не мог выплатить штраф, то его задерживали до полного погашения задолженности. При этом к начальной сумме еще добавлялись издержки на содержание под стражей, пеня, комиссионные выплаты — то есть с каждым днем сумма будет увеличиваться. А на десятый день, если не будет выплаты, может быть начата процедура конфискации имущества. Разумеется, стоимость бэушного кибера с лихвой бы покрыла долг, вот только снова быть проданным с аукциона он не хотел. Значит, нужно потянуть время и не позволить арестовать хозяйку.

Упустить шанс, который буквально подарил ему исполнитель, Рэн не мог. Шагнув вперед, он быстро сгрузил свою ношу на исполнителя. Девушка была легкая, в одежде и тяжелых ботинках - пятьдесят три с четвертью килограмма. Но полноватый мужичок с бордовой физиономией лет пятнадцать точно не держал в руках ничего тяжелее планшета. Под дополнительным грузом он рухнул на мозаичное покрытие дорожки.

— Эй… ты… сними…

Фирменную куртку с пыхтящего человека киборг стащил, молниеносно рванув по швам, отбросил лоскутки и уставился на человека с таким преданным выражением на лице и готовностью услужить во взгляде, что не придрался бы и специалист фирмы производителя. Ситуацию исполнитель оценивал медленнее, зато визгливый голос до ультразвукового диапазона подскочил мгновенно.

— Ты... что… творишь…?! – каждое слово мужик кричал долго, растягивая гласные, и перемешивая литературные выражения матерными характеристиками кибермодифицированного организма.

— Командная строка 9-11, по команде «сними» следует приступить к раздеванию хозяина, равно как и человека отдавшего приказ, к которому причисляются владельцы специального жетона формы 3-9. — Рэн дисциплинированно дождался в монологе выкрика «отвечай». – Будьте любезны принять удобную позу, чтобы я мог продолжить.

Следующая порция высказываний была настолько забористой, что киборг предпочел ее не просто записать, а даже сохранить в папку «супер». Если доведется попасть в разборку с определенным контингентом, то воспроизведение услышанного от мужика нормальным, а не истеричным, голосом поможет быстрее достигнуть полного взаимопонимания.

— Забери ее! – захлебывающийся от выкриков исполнитель дернул ногой.

Мысленно восхитившись скудоумием представителя власти, Рэн наклонился, ухватил того за щиколотку и потянул на себя. Несильно – мужик всего с метр проехал седалищем и спиной по рельефному мозаичному бордюру дорожки.

— А-а-а!!!

— Выполнение данного приказа невозможно без предварительного хирургического действия, - с сожалением уведомил Рэн и поинтересовался: — приступать?

Исполнитель попробовал отползти на пятой точке подальше, отмахиваясь свободной рукой и ногой. Второй рукой то ли поддерживал, то ли отталкивал тело лежащей на нем девушки.

— Нееееет!- взвизгнул мужик, и наконец-то сообразил: — Хозяйку свою забери!

Очевидно, знание того, что киборг может голыми руками расчленить его на составляющие, благотворно подействовало на умственные способности. И больше проколов с приказами он не допустил.

— Ногу пусти….

Хотя щиколотку Рэн удерживал недолго, но под таким углом, что конечность явно одеревенела и затекла. И упала с приятным глухим стуком. Очередной вопль ударил уже в спину спокойно удаляющегося с ношей киборга.

— Ку-у-у-уда?

Рэн меланхолично, не поворачиваясь и не прекращая движения, назвал координаты. Озвученные восемь цифр ничего исполнителю не сказали. А до валяющихся поодаль лохмотьев куртки с портативным станшокером в кармане еще надо было добраться.

— Стоять! – приказы обрели удивительную четкость, а голос, сорванный визгом, интригующую хрипотцу. – Что… ты… делаешь… жестянка… тупорылая?

— Выполняется предыдущий приказ, - отрапортовал Рэн. Состояние Герты он уже оценил — новых повреждений, кроме содранной кожи на руке, от совершенных манипуляций не появилось. А зная характер девушки, можно предположить, что вряд ли она расстроится из-за нескольких свежих царапин, которые достаточно помазать заживляющей мазью.

— Какой? – тональность стала угрожающей. То ли человек дошел до нервного срыва, то ли настроился убивать всех без разбору. Но еще больше злить его уже становилось опасно.

— Лечащего доктора: отнеси ее домой и создай спокойную обстановку, - произнести фразу голосом врача, заведующего отделением экстренной помощи, оказалось просто. Главное было представить ее так, будто прокручиваешь запись. Выждав положенные регламентом 3 минуты, Рэн двинулся к яхтеру. Можно было даже не оборачиваться: плюнул ему вслед исполнитель с чувством и от души.

Только когда за спиной захлопнулась дверь входного шлюза, Рэн позволил себе выдохнуть, привалиться к перегородке и устало закрыть глаза. Девушка на руках совершенно не мешала удариться в переживания. Очевидно, что пока они не расплатятся – с периметра их не выпустят. А за попытку (еще неизвестно успешную ли?) впаяют новый штраф, а могут и меры пожестче принять. Рэн порылся в памяти: конфискация имущества, если стоимость нарушений превысит лимит в 1700 валютных единиц или никаких платежей не поступит в течение трех дней. И не будет ли им еще чего-нибудь нового инкриминировано за его сегодняшние вольности? Рэн прокрутил запись – по сути, четкое исполнение приказов, но минимальная сумма выплаты за моральный ущерб должностному лицу в случае действия или бездействия хозяина киборга составляет 2500 валютных единиц. Герта в обмороке как раз отлично вписывалась в понятие бездействующего хозяина. Значит, надо где-то достать 3000. И желательно в течение одного дня.

Киборг отмер, отнес девушку в отсек, уложил на постель и предельно аккуратно раздел. Рассчитать дозу снотворного было легко, вопрос только что ей вкололи перед выпиской. И не загнется ли она вообще от такого количества лекарственного вещества? Но другого выхода все равно не было. Если что-то пойдет не так, пусть лучше при сканирующем допросе у его хозяйки зафиксируют отсутствие мозговой активности в указанный период времени, чем впаяют соучастие… Рэн расхохотался: да какое там соучастие – обвинят во всем и казнят. Хотя общество и признает наличие определенных интеллектуальных способностей, но отказывает кибермодифицированным организмам в возможности действовать и принимать решения самостоятельно. Значит, этим следует воспользоваться.

- Еще не сдох, Фегар? – от этого голоса мороз продирал по коже, его было даже страшно вспоминать, не то что воспроизводить.

- Чего тебе надо, Харт? – лениво донеслось с экрана переговорного устройства.

- Я согласен сдать тебе кибера.

- А чего так? – насмешливо удивился собеседник.

- Тебе дело? Пять казенных.

- Не, дружочек. Пятерка была бы неделю назад. А щас три. И ни гроша больше.

- Три с полтиной. Я не торгуюсь.

- Странно, что ты вообще разговариваешь, - удивленно протянул Фегар.

- Пришлось пыль пустить, - Рэн с досады до крови прокусил губу. Значит, слухи просочились. И теперь не факт, что дело выгорит.

- А чем докажешь?

Киборг растерялся, такого момента не было ни в одном разговоре его бывшего хозяина. Да и задержка с ответом была опасной. Он выматерился настолько виртуозно, что даже переплюнул Харта, когда тот сообразил, что сам лишил себя постоянного и неплохо источника дохода.

- Хор-рош, - Фегар расслабленно рассмеялся. – Давай сегодня к полуночи. Сам будешь?

- Да нет, зачем светиться? Если укокошат, то сам же и утилизируешь.

- Лады, деньги, как обычно, после последней ставки. Про временное управление не забудь

- Не вопрос.

Нажав сброс вызова, Рэн педантично затер маршрут исходящего сигнала. Самое сложное сделано. Теперь осталось элементарное – выжить сегодня. И постараться вернуться на яхтер. И желательно не то чтобы целым, но хотя бы в состоянии относительной работоспособности.

Ночь наступила неожиданно быстро. Киборг успел обновить дозу лекарства, вливающегося в Герту. Немного поспать, вернее ненадолго отключиться. И сбегать на пару часов в больницу, поработать и получить двойной паек. Драться на голодный желудок – в его случае не просто вредно, а крайне опасно.

Активируя охранный режим яхтера, Рэн внезапно подумал о том, что за эти полтора месяца полностью свыкся с мыслью о том, что здесь его дом и его хозяйка. Обманчиво спокойная, быстрая, решительная, бесшабашная, что в жизни, что на арене. Требовательная, жесткая, со своими, какими-то особенными, принципами и понимаем справедливости. По ее шкале моральных ценностей было вполне нормально устроить ему экзекуцию до потери функциональности, добиваясь признания, а потом выхаживать, заставлять соблюдать постельный режим, промывать и обрабатывать раны. У нее в голове будто был тумблер «враг-друг», переключение происходило моментально и навсегда. Она рисковала собой, когда вышла на арену против того типа с закрытого района, потому что им нужны были деньги. А перед этим наотрез отказалась от его предложения: выставить его самого на кибербои.

Впрочем, даже тогда, когда она приказала ему заняться самобичеванием, ее целью было не покалечить, продемонстрировать власть или выплеснуть эмоции, а просто вытащить его самого, его личность, из скорлупы кибермодифицированного организма, в которой он успешно прятался почти пять лет. Прием, надо признать, оказался удачным, хотя и болезненным. А вообще она относился к нему как к человеку, за которого она отвечает. И от которого ей неловко принимать деньги и бытовую работу. Единственное, в чем просчиталась девчонка так это в том, что переоценила свою прочность. Да и вообще, какого черта, люди восстанавливаются дольше, чем киборги, а ломаются быстрее. И вот почему она не берет это в расчет?

Он запрограммировал капельницу на отключение через 20 часов. Если повезет, он успеет вернуться к тому моменту, как Герта очнется. Если нет… что ж… в любом случае ей придут деньги. Только бы хозяйке хватило ума просто заплатить штрафы и убраться отсюда куда подальше, а не рвануть на его поиски. Хотя она такая, что может. Писать прощальное послание киборг не стал – он не настолько идиот, чтобы так подставляться. Нет, наверное, все-таки хуже: самому выставиться на кибербои и заявиться к месту проведения без хозяина – это вообще из области безграничного долбоебства. Хозяин мог бы из сострадания или, скорее, от жадности отменить в последний момент высокую ставку (бой до абсолютного отключения), потеряв на этом часть денег. Тем более что многие так поступали, волей хозяина отменяя начальные условия. А распорядитель, которому он сам продался, так стопроцентно не сделает. Можно даже самому поставить на то, что в случае его проигрыша – смерть у него получится мучительная и зрелищная. За такое развлечение публика охотно доплачивает.

Пришлось ускориться – то ли от печальных мыслей, то ли от нежелания идти, но ноги переставлялись как-то слишком медленно. На место назначения киборг прибыл за десять минут до начала приема первых ставок. Исключительно из-за вредного характера устроил сцену на проходной клуба, которая закончиолась сломанным носом охранника-человека. Причем действовал киборг сугубо в рамках положенной программы.

Причитающуюся порцию оплеух и пинков от Фегара за разборки с охраной Рэн получил с каким-то особым злорадством. Сожалея лишь о том, что крученый распорядитель-перестраховщик, перед тем как распускать руки, потребовал от киборга подтверждения хозяйских полномочий. Сказать, что такие имеются, и постоять потерпеть немного – было не сложно. Хуже, что внутри медленно закипала какая-то дерзкая злость. И приходилось прилагать много усилий, чтобы ее отголоски вкупе с неподобающим послушному киборгу поведением не прорвались наружу. Иначе при любом раскладе уйти ему не позволят.

Или он был настолько убедителен, или Фегар играл по правилам – но деньги пришли на счет сразу как закрыли прием ставок на первый бой. Рэн слегка успокоился и расслабился. Три с половиной тысячи единиц – минимальная цена за бэушного киборга. Так что все честно. Знать бы против кого этот хитрый лис его выставлять собирается? Наверняка рассчитывает разжиться суммой в три-четыре раза большей. Иначе прогорел бы давно на благотворительном подходе.

Рэн осторожно подышал животом. Все-таки удивительно, что Фегар вращаясь столько лет в таком опасном и противозаконном бизнесе до сих пор не научился бить по-настоящему. Размахивает кулаками сильно, но бестолково. И скорее всего, просто свои руки бережет. Киборг мысленно усмехнулся: лучше так, чем словить несколько ударов от тех, кто умеет и знает куда бить.

- Надень это, - распорядитель передвигался боком и как-то суетливо.

- Приказ при-инят.

Из грязноватого мешка Рэн вытряхнул обычные просторные черные штаны для спаррингов. Мысленно поморщившись, сложил в тот же мешок свою одежду, а сам пакет припрятал в угол в гору пустых коробок. Ждать оставалось недолго – уже прозвучало стандартное объявление правил.

- Па-ашел на ринг. Сломай их.

Оказавшись на арене и мгновенно перестроив зрение, Рэн понял, что крепко продешевил. Против двух тренировочных роботов, применяемых для обучения бойцов элитной гвардии федерации обычному киборгу было не выстоять. По конструкции и техническим параметрам роботы соотвествовали кибернетически-модифицированным телам, по прочности превосходили киборгов. А существенные отличия превращали их в идеальных бойцов. Две ноги, но с функцией скоростного скольжения по ровной поверхности, сверхударопрочный корпус с двумя парами рук и возможностью на 30% удлинения как верхних, так и нижних конечностей. И да, самое паршивое скорость, превышающая максимально допустимые значения для киберорганизмов на 17%. Пределом подлости было то, что тренажеры еще и вооружили: у каждого во второй паре рук было по нейрохлысту и кольцо утяжеленной пластиковой цепи. Похоже, что зрители заплатили не за бой, а за зрелищную смерть. И ставки делали на то, на какой минуте он отключится.

Рэн сканировал пространство. Шансов уцелеть не было. Зато можно еще немного подзаработать: 78% поставили на то, что киборг загнется в течение первых 3 минут. Рэн подключился к планшету распорядителя от имени мнимого хозяина и внес правку в собственную ставку. Теперь, если он сумеет продержаться в течение 5 минут, то на счет хозяйке капнет 26 тысяч единиц. А если выдержит семь минут, то сумма выигрыша будет удвоена.

За оставшиеся до начала схватки девяносто секунд – пока фиксировались силовые щиты - Рэн попробовал подобраться к процессорам тренажеров. Но все было глухо.

- Пять минут, - киборг отдал себе очередной сложно выполнимый приказ.

Как только прозвучал сигнал начала боя, тренажеры слаженно заскользили к противнику. Одинаково замахнулись нейрохлыстами. Процессор настаивал на том, чтобы отшатнуться, уклониться, как можно быстрее покинуть опасную зону. Или хотя бы попытаться увернуться. Мозг рекомендовал подставиться. На принятие решения не было даже доли секунды. Рэн, мгновенно протянув руки в стороны, позволил сначала одному нейрохлысту, а затем, с интервалом в долю секунды, второму обвиться вокруг запястий. Поджал ноги, повиснув на хлыстах, и активировал за мгновение до этого срочную перезагрузку системы. Через человеческое тело спокойно прошли две электрических волны предельной мощности, и взорвались разрядами в конечных пунктах цепочки. Тренажеры коротнуло со страшной силой. Мало того, что сплошная электроника, так еще и усиление разрядом.

Рэн включился, оценил повреждения. Руки от запястий до локтей рассечены до костей. На правой кажется немного треснула и сама кость. Тело не слушается, корчится и дергается самопроизвольно. Но это не так страшно. Надо собраться и добить эти машинки, пока они не оправились от электроудара. Разбираться кто из тренажеров больше вышел из строя было некогда. Чтобы выиграть пару лишних мгновений, Рэн просто связал в узел концы двух нейрохлыстов. В конце концов его и так дергает капитально, а в программе тренажеров стоит пункт удержания вооружения и тренировочных аксессуаров. Видно, были прецеденты, когда ценный инвентарь терялся безвозвратно и программисты постарались упростить жизнь офицерскому составу или завхозам. Тренажеры тянули хлысты каждый в свою сторону, посылая сильные разряды – тем самым нанося еще больше повреждений друг другу. Оценить и исправить ситуацию – они были не способны (в программе не заложено – да и кто бы мог додуматься, что найдется псих, который хлысты привязывать станет?!), но сражались они по-прежнему против киборга. Отобрать у них цепи не стоило даже и пытаться. Повторить трюк слишком рискованно. Вероятность потерять окончательно обе руки чересчур высока.

Рэн молнией метался по арене, выгибаясь похлеще гуттаперчевых акробатов, абсолютно забыв, что основу его тела составляют почти человеческие кости и мышцы. Скорость для него была запредельной, впрочем тренажеры тоже пыхтели на своем максимуме. Вопрос в том, у кого раньше сбойнет система. Внутренний таймер невозмутимо отсчитывал секунды: 139… 147… Еще секунд тридцать продержаться и можно уже не переживать, что сдохнуть доведется за копейки.

Зрители неистовствовали, распорядитель тихо бесился. Фегар ведь и сам сделал несколько ставочек. Зная про упрямство и живучесть Хартовского кибера, он поставил на две - две с половиной минуты.

Тренажеры целенаправленно загоняли киборга в угол, на транслирующейся с большого экрана замедленной записи было видно, сколько раз цепи и кулаки достигли цели. Несколько метких ударов и киборг резко рухнул на пол. Болельщики взвыли. Ближайший тренажер, удлинив ногу, размахнулся, чтобы впечатать ступню в голову поверженного бойца. Но тут произошло такое, чего не смог бы представить и мастер старейшего боевого искусства кердо. Киборг резко рванул занесенную над ним ногу вверх, роняя тренажер на спину. Прямо с пола взвился в воздух, в диком прыжке преодолевая трехметровое расстояние до второго тренажера, слету пробил агрегату металлическую пластину грудины. Раздавшийся хруст костей услышали даже зрители последнего ряда.

Неизвестно, что там осталось от правой руки, но порвать центральные проводные каналы Рэн смог. Даже успел развернуться боком, подставляя механически дергающееся тело под атаку второй машины. Правда, два удара киборг все же пропустил: первый смял ему полностью правую часть грудной клетки, а второй размозжил плечо. Самым печальным было то, что теперь обе руки оказались бездействующими. Пальцы разжались, и отключенное туловище тренажера упало. Три минуты двадцать две секунды. Рэн уклонялся и пятился, пытаясь максимально увеличить расстояние до второго противника. Но тренажер настигал его снова и снова, без малейшего усилия волоча за собой поверженного напарника.

Функциональность системы 23%. Повреждения организма составляют 64%. Опасно мигающая красным строчка оказалась совсем некстати. Рэн и так чувствовал, что уже не боец. Так что тратить время на просмотр данных анализа смысла не было. Скакать в прежнем темпе по арене он мог бы еще пару минут, елси бы очень постарался. Но ничего более существенного, что позволило бы поломать второй тренажер, у него нет, да и взять негде. Цепи ведь у тренажеров не отберешь. Хотя бы руки работали… или одна… пусть и на 5% мощности… Рэн застонал от отчаяния – какая разница, все равно этот тихий звук никто не разберет в реве зрителей. Что может быть проще: замереть на пару секунд и позволить открутить голову? Сразу… это ведь быстро и почти без мучений. Открутить... было бы чем…

На сей раз второй тренажер достал его цепью по бедру… нога подломилась, Рэн рванулся в сторону, чтобы избежать финального удара. Уклониться полностью не получилось, цепь шарахнула по спине, сбивая киборга на туловище первого отключившегося тренажера. Последнее усилие, подтянуться, зубами оторвать кусок механической руки и, игнорируя новые удары, носом отжать рычаг регулирования мощности нейрохлыста на нейтрализующее воздействие. Из последних сил, откатиться в сторону, чтобы не получить отдачу. Все же хорошо, что изначально на делениях был выставлен обычный максимум. Тренажер основательно встряхнуло, и он завис.

Рэн, и сам не понимал, как он при работоспособности в 6,3% смог подняться, рывком протаранил тренажер, сбивая того на пол, и, подпрыгнув, впечатал ноги в верхний отдел, где находится центральный управляющий процессор. Еще несколько припечатывающих ударов ногами по суставным креплениям – чтобы, если и не получится отсоединить, то хотя бы повредить связи между торсом и конечностями. Функциональность составляет 1,3%... Краем сознания Рэн зафиксировал, угасший сигнал от процессора второго тренажера.

На пятой минуте и шестой секунде кибербой был закончен. Киборг отключился через 307 секунд от начала боя.

Глава 4

Процессор бездействовал, импланты мертвым грузом сковали мышцы. Работоспособность 0.9%. Пожалуй, он был первым киборгом, который дотянул до такого показателя. Согласно инструкции утилизировать кибермодифицированный организм следовало при 11% функциональности системы. Хотя, если просто оценивать повреждения, то уже 17% считалось критическим параметром и восстановление считалось нерациональным, вернее нерентабельным.

Открыть глаза не получилось, а вот слух еще работал, исправно фиксируя доносящиеся откуда-то сбоку матерные вопли. Рэн попробовал разобрать смысл звуков и мысленно пожалел, что это действие нельзя транслировать зрителям. Ставки взлетели бы до небес. Очевидно, что с владельцем тренажеров Фегар ругался уже давно и без надежды на успех. Судя по пыхтению, спорщики схватились за грудки. Кто-то кого-то душил. Ага, доставалось распорядителю. Видно, его противник был в лучшей физической форме. Ну, конечно, как он сразу не сообразил: бывший военный, преподаватель в тренировочном центре. Иначе откуда у простого гражданина федерации могли взяться две такие машинки?

Расшифровка разговора: из потока ругани приходилось буквально по слову вылавливать смысл, — позволила ненадолго отвлечься от собственных ощущений. Боли не было... именно в том понимании, как он привык ее оценивать через рецепторы и воспринимать через человеческие ощущения. Только черное плотное марево, в котором он просто тонул, погружался, затягиваясь все глубже и глубже.

Очередная вспышка сознания и Рэн опять уловил обрывки эмоционально-матерной перебранки: хозяин тренажеров пытался вытрясти с Фегара стоимость оборудования, потом компенсацию, и под конец хоть какую-нибудь сумму денег. Был бы киборг чуть поцелее, он бы искренне посочувствовал военному: выбить из распорядителя даже одну единицу возможно только через членовредительство со смертельным исходом. И то не факт.

— Чего ты от меня хочешь, — визжал Фегар, — сам поставил. Я тут причем?! Пусти урод… больно… кретин конченный… Хочешь киборга забирай!.. А-а-а! Рука-а-а-а! Да я сам все потерял! Су-ука-а-а!...

Наверное, мужик и сам понял бесперспективность своих усилий. И отпущенный Фегар уже скулил и ругался больше для острастки. Рэн почувствовал, как к нему приблизились два человека, склонились над ним, вроде бы даже пнули или пошевелили его тело ногами. Сложно сказать точнее, потому что ни туловища, ни конечностей он вообще не чувствовал, только мысли мелькали в голове. И это было странно, обычно при сильных повреждениях от боли выключался мозг, передавая управление процессору. А тут наоборот, процессор фактически мертвый, а он сам вроде бы еще живой.

— Да ты что… издеваешься? – изумление мужика было так велико, что удобное “охренел” он заменил на литературный синоним. – Да это дерьмо даже на…

Наверное, он все-таки периодически ненадолго... или надолго отключался, потому что голоса то отдалялись, то прерывались вообще. Как бы еще проверить – сколько денег пришло на счет? Но без помощи процессора в его состоянии это сделать нереально. Остается надеяться, что выигрыши раздали честно. Иначе того же Фегара давно бы разделали под орех и даже на более мелкие кусочки, чем рисовые зернышки. Тогда получается, он свое дело выполнил. И можно спокойно подыхать. Интересно, успеет ли человеческий мозг умереть до того, как его запихнут в мусоросжигатель или ему еще придется пережить пару секунд адской температуры, превращающей тело в пепел?

Рэн понял, что не боится. Он ведь киборг, а у кибермодифицированых организмов отключена за ненадобностью такая опция как страх. Позволить себе бояться могут только люди. Бояться боли, смерти. А киборгов создают специально для того, чтобы они выполняли полученные задания, невзирая на любую боль, игнорируя саму смерть. А какой смысл бояться: если все равно отключат и утилизируют? Только если стараться в меру, то это произойдет немного позже.

Выполнять задание до последнего… вернее, до полного отключения системы. Но ведь его система отключена, а он сам нет. И свое задание он уже выполнил. Теперь можно плавиться, барахтаться в ватной глухой боли, не чувствуя ничего. Рэн попробовал шевельнуться… хотя бы одно… совершить еще одно малюсенькое движение, единственное сокращение мышц. Но даже губы не слушались.

Если поразмыслить, то ему повезло. Функциональность меньше одного процента. А каково было тем киберам, которые сами по приказу ложились на ленту мусоросжигателя. Они ведь могли двигаться. И, скорее всего, понимали… Он смог выиграть бой у тренажеров при работоспособности в шесть процентов. А гореть живьем, биться в стальной камере в течение каких-то десяти-двадцати секунд при функциональности в 16,15, 14, 13, 12… процентов? Вот почему он об этом думает? Это… жестоко. Лучше бы наоборот мозг отрубился, а процессор работал. Было бы чуточку легче. По крайней мере процессору все равно, куда волокут тело.

Тащили его действительно волоком, равнодушно проклиная свою работу. Голос был хриплый (то ли простуженный, то ли спитый), и не похожий ни на проигравшего военного, ни на истерящего распорядителя кибербоев. По тому, как двигался и действовал этот мужчина, было ясно, что подобную работу он выполнял не впервые.

Покачивание, хлопанье стальных дверей, вонь хлестнувшая в нос – и невыносимое отчаяние от того, что уже ни хрена не изменить и больше совсем ничего не будет. А ведь он действительно счастливчик: у него было полтора месяца нормальной человеческой жизни, каждую минуту которой он бережно записывал и архивировал. Но даже без процессора киборг мог точно вспомнить-воспроизвести и сладкий вкус впервые сваренного горячего шоколада, и каждое слово из вечерних разговоров с хозяйкой, и все движения ежедневных тренировок, и запах мандаринового масла – Герта любила его больше других и потому всегда покупала оранжевые флаконы для кондиционирующей системы.

Кажется, его шваркнули на кучу какого-то мусора. Беспомощность, неотвратимость смерти, щемящая тоска – если бы смог, то заплакал бы. “Слезы смывают копоть с души и промывают шрамы на сердце” – так любил повторять один из его прежних хозяев.

...Он был командиром роты, и после каждого задания напивался до черноты. Глушил свою боль сжигающим внутренности спиртом, а рвущую сердце злость выплескивал на приписанного к роте киборга. Пусть капитан избивал его жестоко и удар у него поставлен профессионально, но он был единственным хозяином, побои от которого киборг готов был терпеть по своей воле, а не по приказу “замри и не двигайся”. Потому что лупил его капитан от бессилия… от собственного бессилия перед системой, перед приказами начальства, перед смертью.

Капитан переживал за каждого бойца своей роты и за каждого готов был сам броситься под смертоносные лучи бластеров. Киборг не раз подключал детектор, но просчитать действия этого психа ему не удавалось. И вычислить логическую связь между тем, как капитан отмудохал двоих новобранцев, а потом сам провалялся в реанимационном модуле 34 дня из-за того, что прикрыл собой одного из тех парней под взрывом осколочной гранаты — у кибормодифицированного разума не выходило. Даже подстреленного киборга капитан умудрился вытащить из-под огня, и собственноручно дощаить на базу, посылая подальше и голос разума и своих же солдат, советующих отдать приказ на отключение. Да и потом он запретил интенданту приближаться к подлежащему утилизации оборудованию, даже не поленился начистить морду слишком прыткому завхозу, который попался под горячую руку с актом на списание. Выбил киборгу дополнительный паек и даже за шкирку приволок человеческого врача.

Рэн припомнил, как валялся раненый на надувной койке в каюте капитана, а его хозяин приканчивал очередную бутыль “самогаза”. Тогда капитан не стал стесывать об кибермодифицированного парня кулаки, а безучастно глядя перед собой проговаривал безжизненным полушепотом:

Память стерла признание от темноты

Голос рванулся непрошенным вслед

Прахом дышу, ведь сгорели мосты

Кровью отметив невидимый след

В том бою у капитана погиб друг. И киборг думал, что капитан, дохлестав свою норму алкоголя, снова прикажет ему стоять и не двигаться. И он тогда собирал силы, чтобы суметь подняться. Но хозяин, вылив в горло остаток “горючки”, подошел, пошатываясь к стенке, и принялся вбивать кулаки в перегородку. Ему было все равно обо что сбивать руки, но только из физической боли получался хреновый анестетик от боли душевной.

У судьбы не прошу ни победы, ни лжи

Только смерти, с которой шагну за порог

Зверем взвою, пойду на стальные ножи

И отмерю я сам своей вечности срок…

Капитан погиб через десять дней при высадке… Погиб, глупо подставившись, несмотря на все старания киборга закрыть и вытащить. Он точно знал, что все рассчитал мгновенно и правильно, прыгая перед капитаном под разрывной луч… но не смог угадать только то, что человек успеет подловить его на долю секунды раньше в полете и собьет на землю ударом кулака...

Вспоминать плохое не хотелось. И Рэн, волевым усилием, загнал подальше картинки-образы, связанные с капитаном, с хозяином-поклонником древней истории, с полковником-психопатом из девятого батальона, любимым развлечением которого было расписывание батальонных киборгов выставленными на минимум лазерами. Зато в памяти всплыло имя его первого хозяина “на гражданке” после продажи с аукциона списанного военного оборудования — и к горлу едва ли не тошнота подкатила. Если сравнить, то Харт казался самым мерзким. С солдатами было проще: во время боевой операции подчиниться полностью процессору, действовать по программе, после задания постоять манекеном или побыть игрушкой для развлечения. Их можно было понять – парням надо было выплеснуть эмоции, получить разрядку. Да и какому идиоту придет в голову интересоваться, что при этом может чувствовать киборг, если кибермодифицированные организмы, по идее, вообще не должны испытывать никаких чувств.

А Харт – другое дело. Слишком скользкий, пакостный и мелочный. За списанного киборга он заплатил 1900 единиц валюты, самую минимальную ставку. Потому что перед аукционом умудрился основательно напоить двух майоров, заведующих распродажей. И чудесным образом оказался единственным в списке на лот «кот в мешке». Как правило, в такую ставку суют откровенную дрянь, но не в тот раз. Потраченные на покупку деньги Харт отбил за три дня, а дальше принялся активно зарабатывать на киборге, сдавая его любителям определенного рода развлечений, выставляя на бои, предлагая в аренду тренирующимся врачам. Кормил нечасто, правда, сам не бил, предпочитая подольше сохранить оборудованию товарный вид. Зато и отлеживаться после очередной аренды почти не давал. Впрочем, и на кибербои до победного тоже не сдавал, предпочитая придержать этот вид заработка на самый конец, когда киборг совсем испортится. Да и руки Харт распустил лишь однажды, тогда в коридорчике «Шанса». Крепко, видно, этого прощелыгу зацепила Герта, раз он рискнул сделать такую ставку.

Если разобраться, то Харт ничем не рисковал. Обычная человеческая девчонка не смогла бы продержаться против киборга и пяти секунд. А это отличный показатель для хорошо тренированного бойца, сражающегося против кибера в боевом режиме. Кто же знал, что знаменитая Амазонка, владеющая ментальными ударами, в обычной жизни может выглядеть как невысокая темноволосая девушка, с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, сверкающими из-под низкой челки. Да и кто мог предположить, что девчонка, на которую была сделана самая высокая ставка сезона, может до беспамятства напиваться в каком-то вшивом кабаке. Если бы Харт по-другому относился к своему киборгу, то Рэн, скорее всего, бы подсказал хозяину, с кем тот заключил пари. Но разве тупая жестянка имеет право разговаривать?

Тогда на арене он впервые понял, как выигрывает бои эта девочка. Она атаковала одновременно как будто в двух измерениях. И нападала на него не как на человека. Даже во время откровенных разговоров он так и не решился спросить, чем же он себя выдал. А сейчас точно уже не узнает.

Воспоминания о Герте отозвались какой-то новой болью где-то в районе сердца. Рэн вдруг с удивлением осознал, что сейчас… в трех шагах от мусоросжигателя и... черт знает скольких минутах от собственной ликвидации он сожалеет лишь о том, что не сможет и дальше быть с хозяйкой, оберегать ее от плохих парней и мелких бытовых неудобств. Не сможет прокрадываться ночью в ее отсек и, замерев, наблюдать как трогательно спит девчонка, свернувшись в клубочек. Спала хозяйка на удивление чутко и киборгу приходилось задерживать дыхание. Не успеет прикрыть ее, если эта бесшабашная оторва ввяжется в очередную авантюру. Не будет нервно заниматься уборкой, тренируясь обходить прямые приказы. Стало очень горько…

Керен, выставив нужную температуру и предусмотрительно откинув крышку, подошел к неподвижно лежащему телу. Постоял, вздохнул, матюкнул начальство, которое никак не может для грязной работы обзавестись кибером. Тем более, что им бы и тратиться не пришлось - взяли бы любого поломанного, куклы ведь сами могут восстанавливаться. Хотя, если бы тут трудился киборг, то он бы не получал свои три тысячи за работу и за умение держать язык за зубами. А без этих денег загнулся бы не только он сам, но и сестра с мелким сыном. Керен нагнулся, примеряясь как бы подхватить поудобнее тело. И застыл в неудобной позе от увиденного - по щеке отключенного киборга, прочерчивая дорожку в запекшейся крови, скатывалась слеза. Керен присмотрелся - это не было игрой света или причудами воображения. По второй щеке также бежала слезинка. Мужик даже протянул палец, недоверчиво тронув следюущую, выкатившуюся из-под ресниц, капельку. Даже поднес палец к носу, а затем и вообще лизнул. Соленоватая капля... киборг... слезы… киборг плачет? Это не укладывалось в голове. За два года работы Керен перевидел почти все модели, довелось ему и с сорванными столкнуться - на этот случай, в браслет встроена портативная глушилка, при активации вырубающая все процессоры на расстоянии до 10 метров. И работающая в течение двух минут беспрерывно — как раз чтобы успеть запихать не желающую умирать биокуклу в приемный контейнер.

Керен активировал мини-сканер: нулевая активность процессора. Застывшее лицо в корке запекшейся крови, и скользящие одна за другой капельки. Мужчина, плохо понимая что делает, протянул руку, но оценив разорванные запястья, попытался нащупать пульс на шее. Потом, обозвав себя “абсолютным дебилом” прижался ухом к груди киборга, понимая, что малейший спазм мышц — и может остаться без головы. То ли в ушах пульсировала собственная кровь, то ли у этого растерзанного подобия человека действительно еще трепыхалось сердце.

— Пристрелить гуманнее… — пробормотал Керен, раздумывая, кого именно: сдохшего кибера или его самого за идиотизм. Воды нигде поблизости не было, а тащиться за ней на нулевой этаж стремно. Зато вспомнил про нычку своего, так кстати заболевшего, напарника.

Бутылка самогаза — нашлась в полости отключенного кабеля. Керен на секунду задумался: нормально ли будет плеснуть спиртом на открытые раны и как поведет себя кибер, но плюнув, сдернул пробку с горлышка. Полил немного на лицо, вытащив из локтевых ножен короткий кинжальчик — очень нужная вещь, если надо с трупа или с тела срезать что-то ценное, — и с усилием разжал киборгу зубы. Влил немного жидкости в рот киберу а затем и сам сделал пару глотков.

— Пить…

Слово скорее угадывалось в движение губ и, рассудив, что хуже все равно не будет, Керен щедро выплюхал полбутылки в разжатые зубы. Часть пролилась, но что-то, наверное, протекло в горло. Киборг судорожно дернулся, сглотнул, сжал челюсти и… хваленый ножик сломался.

— Вот ублюдок… — Керен добавил еще парочку выражений покрепче, приподнимая голову кибермодифицированного парня. - Давай… ты меня слышишь? Только это… не дергайся… Я тебя отсюда заберу, если до утра ты не сдохнешь… И если ты меня сам не прикончишь… Давай… не отключайся… покажи, ты меня слышишь…

Приговаривая, Керен достаточно аккуратно приподнял кибера и отнес в коридорчик за камерой мусоросжигателя, откуда по черной лестнице можно было выбраться на задний двор. Свалил свою ношу в угол, и прикрыл-закидал валяющимся рядом тряпьем и хламом. Быстро загрузил в утилизатор остатки вчерашних бойцов, и даже слегка прошелся шваброй по покрытию пола. Убедившись, что кибер лежит тихо и вроде бы его услышал, отважился сбегать за водой, а по дороге свистнул из отсека для выставляемых на бои машин две пачки смеси для питания киборгов. Когда вернулся, парень снова был в полной отключке. О том, что слезы действительно текли, свидетельствовали только две дорожки на щеках. Керену опять пришлось матами загонять свой страх куда подальше, и убеждать себя, что перед ним все-таки не труп. А такого добра он перевидел немало, но нет - сердце… еще стучало. Слабовато, правда.

— Давай… сто хренов тебе в оперативку… очнись… гребная железяка… краба тебе под комбез…

Керен встряхнул тело за плечи - с человеком он бы на такое не решился. Но в конце концов перед ним валялся не человек. Хорошо… усовершенствованный человек… человек с имплантами… человек, который может заплакать.

Мужчина поколебался, а затем влепил полноценную пощечину по застывшему лицу, потом еще одну по другой щеке. Снова сбрызнул самогазом. Сообразил, что теперь есть вода, и от души плеснул еще не успевшей нагреться водичкой. Помогло, но лишь отчасти. Ресницы дрогнули.

— Давай… открой глаза… ты меня слышишь?.. живой?.. давай… открой рот.. ты же ведь сволочь мне кинжал откусил… а пальцами… хрена я тебе зубы раздвину... ну, твою дивизию...

То ли ругань оказалась целебной, то ли оплеухи вкупе с поливом сработали, но глаза открылись. От полыхнувших красным зрачков, Керен отшатнулся, мгновенно почувствовав себя слишком хрупким… тараканом под занесенным тапком.

— Тише… тише… спокойнее… — знать бы кого он еще уговаривает. — Я тебе помогу… только не дергайся. Я видел… ты живой… давай нормально… спокойно… — уговаривать киборга с расстояния около метра и стараться, чтобы голос не дрожал, было сложно. И Керен сам чувствовал какую-то фальшивость, даже поймал себя на мысли, что пальцы напряженно тянутся к глушилке. — Я пойло принес… я знаю, вам надо энергию пополнять… но я не уверен, можно ли тебе сейчас… вот…

— Дха-аа...

Киборг ответил так тихо, что опять же пришлось угадывать.

— Только не убивай… — Керен видел, на что способны киборги, а еще он на экране смотрел трансляцию боя этого конкретного кибера с тренажерами. И погибнуть не за грош от рук полудохлой... куклы было бы высшей глупостью.

— Нхе -ат…

— Хорошо… только спокойно… спокойно… — Керен буквально по сантиметру подполз к киберу, замер, не решаясь преодолеть последние полметра.

Выдохнул, сорвал верх с пачки, пододвинулся… выждал еще несколько долгих мгновений. А затем внезапно подумал, что кибер и так может его легко достать и тут несчастные дециметры особой роли не играют. Ширина коридорчика чуть больше метра, вскочить на ноги он в любом случае не успеет. Бежать здесь некуда, а для киборга достаточно и одного рыка. Мужчина успокоился, и чуть приподняв кибер-парня, прижал к его губам пачку с густой беловатой смесью. Киборг шевельнул языком — и из приоткрывшихся губ высунлось что-то металлическое. Керен едва не отскочил, а потом, ругнувшись уже на себя, аккауратно вытажил двумя пальцами остаток лезвия.

Глотать было тяжело и больно… но разве проблема заставить себя, если на кону жизнь и возможность вернуться к хозяйке? Рэн не понимал, почему этот человек решился помочь ему… он ведь боится его до умопомрачения и откуда -то знает, что перед ним сорванная биокукла. И при этом сидит рядом, подает воду, придерживает голову, вливает в рот смесь. А неважно, какие бы ни были мотивы у человека — если появился шанс на спасения, значит им надо воспользоваться. А над закидонами человеческой логики лучше всего подумать в целости и где-нибудь в относительно безопасном месте. Рэн попробовал оценить показатели — 1,2% работоспособность или около того. Точнее сказать сложно… скорей бы включился процессор.

Пустая пачка отправилась в мусоросжигатель. Керен даже крышку захлопнул, пошуршал чем-то и снова подошел к киборгу.

— Есть еще одна… можно тебе сейчас?.. До утра вряд ли больше удастся достать… а там смена как закончился, будем думать…

— Дха-вхай… - Рэн обрадовался, что у него уже почти получилось ответить. Мужик опять застыл, преодолевая страх. — Нхе-тх-рхону...

Глотать вторую пачку стало легче. Все же зря он недооценивал этот продукт… уровень энергии вверх пошел предельно быстро, да и ничего более существенного и вкусного его организм в таком состоянии просто бы не воспринял. Через восемь минут после второй пачки включился процессор. Рэн сразу же проверил счет: 38,7 тысяч единиц. Отлично, теперь попробуем позаботиться и о себе или, по крайней мере, узнать... насколько сильно он все-таки поврежден.

двигательная активность — 1,8%

фунциональность — 1,4%

повреждения — 91,2%

Странно, что голова практически не пострадала. Рэн полежал еще немного и подумал, что надо как-то договориться с этим мужиком. Или хотя бы понять, с каких щедрот он стал выхаживать изломанного кибера вместо того, чтобы утилизировать тело. Окликнуть человека не получилось — оставалось ждать, пока сам подойдет.

Глава 5

Ощущения были такие, словно по ней всю ночь галопировал табун лошадей. Не родное тренированное тело, а молочное трясущееся желе. Еще и с закованной в латы верхней частью. Фиксация настолько жесткая, что не то чтобы голову повернуть, а даже вздохнуть нормально проблематично. Быстро подняться с постели не вышло, пришлось медленно и осторожно, будто хрустальная, перекатываться на бок. Выждать бесконечные десять минут, пока головокружение станет менее интенсивным и стечь на пол.

То, что на яхтере никого, кроме нее, не было, Герта поняла сразу. Немного по-детски обиделась на тему “мне так плохо, а меня одну бросили”. Удивилась сама себе — откуда успела набраться такой сопливой мути? Раз ушел — значит у него были дела, он живой, разумный — пусть и кибермодифицирвоанный. Ушел… только вот как давно? Девушка облизнула пересохшие губы. Язык тоже шершавый, а от сухости в горле слегка подташнивает. И еще эта разбитость, и картинка перед глазами подергивающаяся и плавящаяся. Ладно, фиксирующая повязка - это понятно, корсетная фиксация - тоже. Но вот… взгляд остановился на приклеенной со внутренней стороны локтя игле капельницы. Активировала аппарат.

— Ах ты сволочь… — на внутреннем окошке стояли выставленные цифры: 20 часов. Проверила последнюю настройку и, прочитав название вводимого препарата, прошлась по адресу кибера такими словами, какими не ругались на биокукол даже устроители боев.

Двадцать часов сильнодействующего снотворного после стольких дней в регенерационном модуле на капельницах. Вот какого хрена этому… киберу понадобилось ее так выключть? С ее точки зрения меньше вреда для здоровья было, если бы он просто ее кулаком в висок ткнул. А если разобраться, то с тех пор, как на ее яхтере завелся киборг, у нее появилась странная привычка то огребать травмы, то вылеживаться после них, шатаясь тенью по собственной передвижной квартире и перебирая руками по стенкам. До кухонного отсека удалось добраться без падений, зато и времени потребовалось на это нехитрое передвижение столько, как в прежние времена на полноценную десятикилометровую пробежку. В фильтре очищенной для питья воды не нашлось. И ничего страшного — доводилось пить дрянь гораздо хуже, чем канализационная вода первого цикла очистки.

Приглушенный вызов от входной двери взорвался в голове с мощностью шумовой гранаты. Герта едва успела ухватиться рукой за кран — так крепко ее качнуло от боли. Машинально потянулась к браслету, но вместо него на руке болтался медблокер. Пришлось с остановками добираться до входного шлюза. Надеясь, что визитер уберется восвояси, устав ждать, — потому что на разговор не было ни сил, ни желания. И одновременно уговаривая неизвестного посетителя подождать немного — иначе все ее усилия по прохождению маршрута к коммуникатору на входе окажутся напрасны.

Исполнитель ей с первого взгляда не понравился. Низковатый, лысоватый, с бегающими поросячьими глазками, испариной на лбу, и в мятом костюме, будто он в нем спал. А тональность голоса вызывала самое искреннее желание его прихлопнуть, сразу, чтобы не вскрикнул. На восьмой минуте воплей и жалоб на антисоциальное поведение ее киборга, Герта от беседы отключилась. Все равно денег на оплату стоянки, погашение штрафа и задолженности, а также на покупку новой куртки для этого долбоеба у нее не было. Прямо сейчас не было. А будут только тогда, когда она восстановится и снова сможет выйти на бой. Единственная польза от визита исполнителя была в том, что Герта решила, будто угадала, отчего улизнул Рэн. И теперь, пользуясь его отсутствием, можно попробовать как-нибудь отмазаться. Хотя, надо признать, жаль, что вчера она пропустила такую изящную сценку “Укрощение киборгом представителя местной власти”.

То есть, если парень просто слинял, чтобы не попасться под горячую руку, значит скоро появиться. Либо подаст сигнал, откуда его забирать — он же не совсем дурак, чтобы шляться без хозяев по мегаполису. Не слушая, что еще вещал ей в спину исполнитель, Герта поковыляла к терминалу. Нет, никаких сообщений от киборга. Запустила утилитку на обнаружение браслетов своего и Рэна, если парень околачивается на расстоянии пяти километров от яхтера, его сигнал терминал запеленгует. Отозвались оба браслета. И находились они на расстоянии шести метров… то есть в ее отсеке. Девушка побрела за браслетом, за ней подскакивая и размахивая планшетом и даже… вот это сервис, бумажной распечаткой… последовал Исполнитель.

Капельницу сняла неаккуратно, иглу вообще выдернула так, что пошла кровь. Защелкнула браслет и… на несколько секунд потеряла дар речи. Ей пришло сообщение о пополнении счета… на тридцать восемь тысяч семьсот единиц валюты!!! Да после ставки сезона на Амазонку, которая равнялась полутора миллионам, ей на счет капнуло всего пятнадцать тысяч. А тут!..

— Гар сэт ибур зе кхен, — страшнее ругательства она просто не знала. - Сколько я должна вам заплатить?

— Пи-пи-пя-пять-пятьсот три-три-три-ридцать е-е-еди-диниц, — заиканием исполнитель никогда не страдал, но такого страшного выражения на лице нарушителя ему видеть еще не доводилось.

— Дай, — Герта резко шагнула к нему.

— У ме-меня ни-ничего не-ет, — заблеял исполнитель, пробуя пройти сквозь стенку, мельком подумав о том, что если выберется живым, то сам оплатит этот долбанный штраф.

— Договор дай, придурок, — Герта еле сдерживалась, чтобы не разорвать и саму выписку, и исполнителя заодно. Она уже поняла, каким способом ее карт-счет мог так обогатится. И в голове крутилась одна мысль: “только выживи, идиот, сама тебя на запчасти разберу”.

Руки так тряслись, что в окошко биометрической подписи, пальцем она попала со второго раза. Заодно вытрясла с невразумительно мычащего исполнителя квитанцию на оплату наперед двухнедельной стоянки. Перевела платеж, и выпроводила гостя с такой скоростью, как будто сама пару минут назад не ползала по яхтеру дохлой мухой.

Клубов с подпольным тотализатором и возможностью организации кибербоев было 274 — и это только те, про которые она знала. На то, чтобы проверить их все - ушло бы не меньше недели. А какая неделя, когда тут лишние пара минут - непозволительная роскошь. Если она правильно помнит, то тело человека в камере мусоросжигателя превращается в пепел за 62 секунды, на тело киборга потребуется на 49 секунд больше времени.

— Тридцать восемь… почти тридцать девять тысяч… — повторяла Герта.

Если рассуждать логически, то только достаточно элитные клубы могли себе позволить выплачивать такие выигрыши. Но с другой стороны — это ведь не человеческие бои. Там могут быть и другие правила, и другие условия ставок. Например, на какой секунде отключится биокукла или в какой момент будут раздроблена та или иная часть тела. Если правильно рассчитать, то как вариант сделать много мелких ставок, а по итогу получить весьма приличную сумму. А зная Рэна, можно точно сказать, что он все сделает, чтобы выиграть по своей ставке.

Герта очень быстро пролистывала на терминале странички клубов, пытаясь найти хоть малейший намек. Двадцать часов в отключке. Почти целые сутки. Да за это время можно успеть сдохнуть тысячу раз. Новый приступ головокружения пришлось пережидать облокотившись на терминал. Отчаяние петлей захлестнуло и сдавило горло — она сама не справиться, она не успеет. Или уже опоздала…

Голову на скрещенные руки опускала полуживая девушка, а через минуту вскочила, отшвырнув пинком стул, Амазонка. Ни одного лишнего жеста, бешено сверкающие глаза, холодное отчаяние в каждом движении. Так повязка на руке — срезать, не разматывая ту часть, которая выступает за локоть. Герта резанула материал ножом, прямо на руке. Не важно, если кончик лезвия процарапает кожу, главное чтобы пластиковую ткань взял. Отлично. Теперь корсетная повязка. Вот тут хуже. Фиксатор под подбородком оставлять нельзя — голова не поворачивается. А если снять — то достаточно легкой пощечины, чтобы смещение повторилось.

— Гар ибур ханер зет… как же эта шутка расстегивается?

Снятый фиксатор отправился в кухонный утилизатор, а на шее остался новый шрам от неудачно повернутого ножа. От корсета удалось избавиться достаточно быстро, правда поверх ребер все же намотала три слоя тиконового бинта, заклеила конец. Выудила из аптечки три бластера с обезболивающим, всадила два в бедро, прямо через ткань комбеза. Оставшийся сунула в карман, пообещав себе обязательно пополнить аптечку всем необходимым. Проверила, лежит ли в браслете код и договор на киборга, активировала виртуального стража, выставив тайминг на включение через две минуты. Этого времени как раз хватит на то, чтобы вывести из грузового отсека мощный, но потрепанный скайбайк.

Хотелось до упора повернуть регулятор скоростей, но впилиться в здание или другой воздушный аппарат — не самый лучший способ завершения начатого дела. Тем более в ее состоянии шестая скорость — уже тянет на попытку самоубиться. Каким-то чудом девушка умудрилась разминуться с двумя флаерами, не размазать по кварталу вынырнувших из подвесного туннеля компанию бойдеров на геоскутерах, и даже пролететь через весь город отхватив только три штрафа за превышение.

Если начистоту, то в этот центр она бы здоровой с полным набором целых костей соваться не рискнула. Да и вообще за предпочла бы за пятьдесят километров облетать весь квартал.

Трое охранников встретили ее на парковке. Ребят было жалко, но себя приходилось беречь, и в этот раз уложила их девушка предельно быстро и жестко. Следующая тройка ждала возле лифта. В зеркальной кабинке места было маловато, особенно после того, как весь пол заняли развалившиеся мужики, поэтому ехать на восемнадцатый этаж пришлось сидя на животе одного из телохранителей. А что тут такого — спуск с крыши долгий, а она действительно устала. Причем так сильно, что побрезговала лестничными пролетами (самыми безопасными с точки зрения всех спецов), да и кроме того, ее бы точно поджидали на каждом этаже. А так почти три минуты спокойного отдыха. Стрелять по кабине и обрубать трос - не по правилам. Самый крепкий успел очнуться на двадцать первом этаже, пришлось его уложить обратно и скорее всего его следующее пробуждение будет более болезненным.

На шестнадцатый этаж парни еще не успели добежать, тем более, что лифт там и не останавливался. Просто при наличии стопора можно успеть открыть дверь во время спуска кабины и выкатиться в холл. На пробежку по коридорам сил уже не осталось, а пропущенный удар в поврежденный бок заставил склониться над ближайшим фикусным горшком. Пустой желудок болезненно потрепыхался, но выплюнуть удалось только немного крови.

Герта выпрямилась, быстро, как только могла, подошла к скользящей под потолком точке видеокамеры.

— Сагир, заканчивай игру. Поговорить надо.

— Поднимайся, - отозвался откуда из угла динамик, - я в белом кабинете.

Восемь лет назад Сагир выиграл ее в веруду у Старшего. В свои шестнадцать она выглядела лет на 12-13. А Старший то ли по забывчивости, то ли нарочно не сообщил приятелю, что из себя представляет выигрыш. Пока разобрались да объяснились, количество дежурных телохранителей у крупного бизнесмена, известного мецената и удачливого инвестора, основателя фонда “Крок” сократилось на треть. Причем с полной потерей трудоспособности и функции жизнедеятельности.

Три задания от Сагира она выполнила, а потом пошла бить морду Старшему. Не за подставу с выигрышем - они между собой и не такие штуки откалывали, а за последний заказ. Нет, ни та девчушка, ни ее брат-близнец никогда ей не снились, но выражение их глаз, пустота и обреченность взглядов, их идиотская готовность к самопожертвованию один за одного — стали той последней каплей, после которой Герта решила оставить ремесло. Старший внял ее аргументам и отпустил, предварительно сломав позвоночник. Вернее разговаривали они во время драки. Кости срослись, после года усиленных тренировок за пределами человеческих возможностей и выносливости, она снова смогла ходить, сражаться, бегать, наносить удары ногами.

А с Сагиром, на деньги которого она проходила реанимационный и реабилитационный курсы, у них образовалась странная игра. Ее задачей стало прийти в гости, попить чайку, а его телохраны должны были приложить все усилия, чтобы девчонка не попала к хозяину. Оружие сделали под запретом, о своих визитах она заранее не предупреждала, а те, кто оказался слишком слаб и неповоротлив потом получали расчет и могли убираться на все четыре стороны.

— Рассказывай, какая помощь нужна?

Сагир валялся на подвесном диване. Свою финансовую империю он построил сам, с нуля. И давно для себя определил правила честной и нечестной игры. С девочкой поступать можно только по честному, невзирая даже на то, что она его откровенно презирает. Мужчина отодвинулся, давая место гостье присесть. Герта подошла поближе - запрыгнуть на болтающийся в метре над полом диван она могла, но каждое дополнительное усилие или вернее мысль о лишних движениях отзывалась тупой болью. Оперлась рукой о край, постояла. Сагир протянул ладонь, и подхватив девушку за локоть легко втянул ее к себе на диван.

— Говори, я все равно телепатией не владею.

Герта откинулась на мягкую подушку.

— Мне нужен киборг.

Сагир усмехнулся, такую пустяковую просьбу выполнить раз плюнуть.

— Выбрала модель, или у кого-то... перекупить требуется?

— Нет, мне нужно найти моего киборга, которого я выиграла на ринге.

— Даже так, — Сагир приметно расстроился, — по-прежнему ищешь приключения себе на шею?

— На шею нашла, едва не свернули, — равнодушно отшутилась Герта.

— Давай так, малышка, либо выкладывай все, либо проваливай. Предлагать тебе полный пансион я больше не буду.

— И не надо, — девушка расслабленно улыбнулась. Пересказ случившихся событий вышел коротким и сдержанным. Выиграла киборга, систему не форматировала, а пока она валялась в отключке — приз сбежал. Скорее всего сработала подпрограмма прежнего хозяина. А утром она обнаружила выигрыш. Скорее всего, киборг отправился в какой-нибудь клуб на кибербои. Его прежний хозяин так постоянно выставлял.

— Ой, не договариваешь ты чего-то, детка, — покачал головой Сагир.

— Не договариваю, - послушно согласилась Герта, — меня сделал терианин. У меня не было денег. И киборг пошел зарабатывать на боях.

— Ох, нифига себе….

— Нет, обычный киборг. Просто его прежний хозяин так зарабатывал себе на жизнь — вот алгоритм остался и сработал в определенный момент.

— Ясно, а чем тебя этот кибер зацепил? Я ведь тебя хорошо знаю, убьешь и переступишь.

— Мне нравится с ним тренироваться, — голос звучал равнодушно. Сагир сообразительный, он и догадаться может. Ни одной лишней эмоции, ни одного намека. Этот сорокалетний мужчина с седой головой и в дешевой одежде был слишком опасным противником и чересчур сложным другом.

— Волер, зайди, — кратко приказ Сагир в свой браслет, в отличие от одежды дорогой и крутой, напичканный функционалом похлеще, чем весь укомплектованный отдел программеров.

Начальника службы безопасности Герта хорошо знала. Мужик крученый, но прямолинейный. Общаться с ним было просто, а после небольшого недоразумения, когда он накормил ее наркотиком и склонял к сотрудничеству… исключительно в формате работы, даже весело. Потому что она ему врезала по морде и забыла о происшествии, а он до сих пор терзался чувством вины за совершенную подлость.

— Код на кибера, и любая инфа. Видеозаписи, все что есть, — с порога быстро произнес Волер.

Герта бросила ему флеш-кристал. Волер был профи в своем деле, как говорится: "не успеешь слова сказать, а он уже сделал".

— Тебе, случаем, самой доктор не нужен? — Волер быстро подсоединил флеш-кристал к своему браслету, скачивая данные.

Сагир тоже глянул на девушку слишком пристально и… профессионально.

— Вызови Вериту, пусть глянет.

— Спасибо, родные. Нет времени. — Герта медленно и аккуратно стала подниматься.

— Держи ее, — выкрикнул Волер, бросаясь к дивану.

Сагир навалился на девушку. Начальник СБ согнулся от точного удара в ребра, Сагир скорчился от легчайшего тычка в основание шеи. Герта вывернулась, вскочила и тут же осела на пол.

— Ага, — удовлетворенно прохрипел Сагир, — все-таки доскакалась. Давай ее в наш медблок, а всех свободных ребят отправь на розыски. Вернем девочке ее игрушку. И сам проследи, чтобы все шевелились.

Медблок в корпорации “Крок” легко мог заткнуть за пояс вип-палату центральной больницы. А по профессиональному уровню работающая там бригада медиков могла дать фору заслуженным врачам федерации. Через двадцать минут Сагир получил подробный отчет о состоянии девушки.

Подарок от Старшего оказался очень дорогим и ценным. Идеальный киллер, подготовка которого началась с первой же недели от рождения, владеющий в совершенстве техникой ментального боя. Правда, сломавшийся на парочке подростков. И зарекшийся убивать безоружных и беспомощных жертв. Если бы мог, Сагир запретил бы все ринги и все виды боев без правил, потому что против слабых Амазонка не дралась. И без острой необходимости не убивала. Оттого часто выходила из строя — потому что пока рассчитывала бой, чтобы противник поменьше пострадал, огребала сама в полном объеме. А еще часто девушка дралась, не используя своих навыков.

— Оставь ее, пускай развлекается как хочет, — предупредил его тогда Старший.

И Герта развлекалась на всю катушку. Сначала шесть лет с наемниками, потом два года в боях до победного.

Сагир устало подумал о том, что предлагать деньги этой упрямой козе бессмысленно. А ведь сколько бы ему нервов сэкономило. Но с другой стороны лучше пусть будет под рукой такой спец, чем не будет никакого. Тем более, раз сама пришла, то при надобности не придется ее уговаривать отработать ответную просьбу. И хорошо бы действительно этого кибера найти.

Глава 6

То ли он все-таки ненадолго уснул, то ли просто отключился. Но Керен снова приводил его в чувство крепкими пощечинами. Рэн так и не разобрался: на кой он сдался этому хмурому мужику с хорошо развитой мускулатурой и легкостью движений, выдававших бойца спецподразделения? Бывшего… вышедшего в отставку по ранению лет 8-10 назад.

С киборгом Керен не церемонился, зная прекрасно по прошлому опыту на что и как способны эти боевые машины. И насколько они прочные.

— У меня смена закончится через тридцать восемь минут, - Керен говорил торопливо и с такой интонацией, как будто сомневался в правильности своего решения. И искренне желал передумать. - Сейчас вроде припереться сюда никто не должен. Так что есть шансы успеть.

Больше он пояснять ничего не стал. Присел рядом с киборгом и, наконец-то пересилив себя и определившись, подхватил биокуклу под поясницу и колени. Нести было недалеко: всего до конца узкого коридорчика, где за маленьким наружным окошком располагалась древняя пожарная лестница с насквозь проржавевшими перекладинами ступенек. Размер окошка был такой, что протиснуться в него было бы затруднительно мужику средней комплекции. Керен сгрузил киборга возле стенки, вернулся в помещение с мусоросжигателем, выглянул в холл, даже вроде бы прошелся в сторону игровых комнат — потому что отсутствовал долго. Когда вернулся, стал действовать настолько быстро и четко, что полностью подтвердил подозрения Рэна насчет боевого опыта.

Плотно спаянную металлопластиковую раму Керен отковырял остатком ножика минут за девять. Рэн при всем желании ему ничем помочь не мог - руки болтались мертвым грузом, причем до локтя их биологическое предназначение еще угадывалось, а вот ниже… расщепленны лохмотья костей в обметке из порванных лоскутков кожи, веревок кровеносных и прочих сосудов, и ошметках волокон мышц. Грудная клетка была в худшем состоянии, но ее запчасти хотя бы не пытались вывалиться. Ноги были относительно целые: всего-то несколько пробивающих до костей ударов на них перепало, но при двигательной активности в 1,8% и функциональности в 1,3% — толку с них мало.

Керен начал нервничать, рама поддавалась плохо. Подковырнуть не получалось, а чтобы ее просто отжать с минимальными повреждениями — тут нужна сила, превосходящая раза в 4 его возможности.

— Помоги подняться, — тихо скомандовал Рэн. Керен недоуменно оглянулся, и киборг пояснил: — если меня удержишь… я смогу выбить…

Керен ругнулся недоверчиво, но послушно подхватил кибмода под мышки. Поднял, перехватил так, чтобы стоять за спиной киборга. Рэн примерился, подкорректировал расчеты и, с усилием подтянув ноги к животу, подошвами прицельно пнул раму. От отдачи Керена с такой силой припечатало к противоположной стенке, что он минуты две пытался вдохнуть. Однако, киборга удержал. Окошко вывернулось наружу и болталось на каком-то слишком сознательном болте.

— Мля… лови ее, — рявкнул Рэн, видя, что иначе следы побега будет ликвидировать сложнее.

Все же хорошо, что в армии подчинение приказам вбивается на уровне подсознания, особенно командам, подкрепленным хорошей порцией мата. Керен разжал руки и, в два шага подскочив к проему, успел сцапать раму. Повозившись, затащил внутрь, сильно ободрав пальцы. Замер, прислушиваясь, но потом, сообразив, глянул на киборга.

— Ничего, - пробормотал Рэн. Выбивание рамы обошлось ему в снижение двигательной активности на почти целый процент, а количество повреждений выросло до 96,3%. Чтобы ударить с меньшим шумом пришлось ноги поставить под более травматичным углом.

Керен высунулся, примеряясь к лестнице. Скептически хмыкнул, и транспортировал киборга к окну. Рэн тоже выглянул: до лестницы от окошка почти метр, дотянуться киборг может спокойно, а вот человек - только если его будут страховать. Перекладины вообще не внушали доверия… то есть спуститься по ним киборг бы смог… при наличие полного комплекта рук и ног, и желательно страховочных присосок. А вот человек да еще с грузом, массой 98 килограмм, причем без возможности как-то закрепить этот довесок, — это уже подвиг из какой-нибудь серии про супергероев. Хотя насчет закрепить — не лучшее решение. Если что: сорваться и размазаться на пару еще хуже, чем ляснуться в сольном полете.

Керен пытался ввинтиться в оконный проем, сначала поочередно проталкивал плечи, потом пробовал нырнуть. Интересно, если у него получится, то с каким воплем он бы летел вниз? Рэн отогнал пакостные мысли.

— Бесполезно… так не выйдет… ты меня все равно не спустишь, — правду говорить было сложно. Но чтобы мужик так глупо убился хотелось еще меньше. Да и если сорвуться они вдвоем… разве только Инфосайты порадуются: очередная сенсация: “Обнаружено тело некрокиберофила и его последней жертвы! Честная съемка с места событий!” — Меня выкинуть в окно сможешь?

— Ты что того… охренел? — Керен втянулся обратно. — Там же больше десяти метров?!

— Я видел… — Рэн прикрыл глаза. — Ты все равно со мной не спустишься. Через нормальную дверь не выйти. А там снега навалило, мягкая земля, перегнивший мусор. В лепешку не расшибусь. Были бы ноги целые — нормально бы спрыгнул. А так… просто выкинь.

— Может… веревку поискать… — растерянно пробормотал Керен, непроизвольно поднимая руку, чтобы почесать в затылке.

— Через одиннадцать с половиной минут закончится твоя смена… — Рэн хохотнул: — спуск тела займет около трех минут. Ты сможешь найти веревку нужной длины за восемь минут? И гарантировать, что никто за это время не придет или тебя что-то не отвлечет? Выкидывай… лучше так, чем живым в мусоросжигатель!

— Ты не волнуйся… я как только... сразу подойду за тобой…

— Ага, только окошко еще обратно заделай.

Керен матерился недолго, но очень зло и искренне, пропихивая тело в оконный проем.

— Ногами вперед, — приказал Рэн. Дополнительный маленький процент к имеющимся шансам. — Да выкидывай… так тебя растак… Кидай, мля…

Киборг не киборг, но Керен с видимым усилием заставил себя разжать руки и одновременно посильнее толкнуть парня вперед. Если точно… одиннадцать метров и тридцать четыре сантиметра. За считанные мгновения полета Рэн успел сосчитать, что конечная скорость его падения будет равняться 14,3 м/сек, в землю он влетит с силой в 396кН. Цифра показалась не сильно серьезной, но от удара впечатления оказались… сокрушительные. Да, он приземлился ногами, но без возможности как надо сгруппироваться и погасить ускорение, процент повреждений превысил допустимый максимум — 99.7%. В левой ноге треснули кости стопы, в правой пострадал коленный сустав. Рэн упал криво, немного на бок, но уберечь грудь и спину не получилось. В глазах полыхнуло черно-багровым маревом.

“Интересно, а если предел у боли, ведь кто-то придумал границы болевых порогов - значит, должен быть и предел... “ — достроить персональную гипотезу не получилось, опять полное погружение в ватную и обволакивающую черноту. Если бы не жгучий холод, то, наверное, такая смерть стала бы отличным выходом.

Керен не приходил… и Рэн был ему даже благодарен: умереть на улице, на окраине города, на грязном мерзком снегу, на заднем безлюдном дворе заведения, где проходят кибер бои, — это в сто раз лучше, чем биться в горящие стенки камеры мусоросжигателя. Пусть в огне он умер бы за полминуты, а тут… хрен пойми, сколько он будет подыхать, но все равно лучше. Хотя бы небо видно. Наплевав на раны, киборг повернулся: небо выглядело дымным, серым и несчастным. Ну и ладно. В конце концов в его цифровой памяти есть картинки с куда более привлекательными видами… только вот без процессора их тоже не полистаешь… Как же все-таки вредно иметь в организме неработающие элементы…

— Гехат зек сакр… — это первое, что пришло на ум, когда голова мотнулась от очередной, щедро отвешенной, пощечины. Точного перевода Гертиных ругательств он в инфосети так и не нашел, хотя долго и настойчиво старался отыскать. Но общий смысл определенно угадывался: вроде бы речь шла про нехорошего человека, которому следовало идти в самую глубину какого-то жезла. — Да… хорош уже лупить…

Керен удовлетворенно хмыкнул. Все же живой. И даже без сознания удачно валялся: удалось кое-как одеть. После того, как сдал смену, ему удалось разжиться в горе мусора древним бушлатом уборщика и какими-то допотопными ботами. А то волочь по зимнему морозу полуголого человека слишком подозрительно. Да и одевать-переворачивать-двигать с такими травами да без наркоза жестоко.

— Давай… глотай… — в зубы настойчиво ткнулась фляжка. Рэн не то чтобы проглотил, скорее позволил жидкости затечь внутрь… самогаз… В принципе, напиток с нормальной энергетической ценностью, по крайней мере выше, чем у сахарной газировки на красителях. Но вот сил на расщепление поступивших калорий на правильные составляющие совсем не осталось.

Сам пить мужик не стал, только набрал самогаза в рот и хорошо прополоскал зубы, а затем фонтаном выплюнул на одежду киборга.

— Вот и ладненько… а теперь… давай… двигаться потихоньку…

По мнению Рэна, он бы и тут отлично сдох, но Керен забыл поинтересоваться пожеланиями кибера, и просто вздернул того за воротник, кое-как поставил на ноги, остаток руки перебросил себе через шею. А сам уверенно подхватил за туловище. Идти было неудобно: за травмированную руку не поддержишь, а ноги кибер-парень, скорее всего, разбил при приземлении. Керен успел увидеть, и как киборг ударился, и как потом упал — ему даже на миг показалось, что среди снега и мусора валяется труп.

Жил Керен недалеко от заведения, где работал. Елси короткой дорогой, по водосточному туннелю мотострады, то обычным шагом можно дойти минут за двадцать. Но это если выйти через служебный вход с главной стороны здания. А не когда вынужден обходить по периметру извилистое и длинное, как кишка, сооружение, смыкающиеся и сливающееся с прочими строениями. Керен уже подумывал о том, чтобы просто закинуть кибера себе на плечо, но прошагать почти пять километров с такой нагрузкой - сомнительное удовольствие. Хотя раньше неплохо справлялся с подобными заданиями. Лейтенанта с перебитым осколками позвоночником почти двести километров на себе волок. А вместо благодарности огреб потом выговор от начальства - за неправильно расставленные приоритеты, и в морду - от человека в инвалидном кресле. Потому что заменить кости на импланты медики смогли, но вот поменять сколько-то там процентов отказавших каналов или волокон ЦНС — нет. Огрести по морде было не больно, но обидно.

Он ведь тогда и сам едва не загнулся… почти две недели без сна и даже без стимуляторов, на одном адреналине и нервном напряжении. Его тогда заперли на три месяца в реабилитационное учреждение помощи военным, пострадавшим в боевых конфликтах. Профессионально участливые глаза докторов, резиновые наручники, фиксирующие к койкам особо неадекватных или бурно возмущающихся пациентов, убойные дозы снотворного и транквилизаторов. Он не то, чтобы смирился… Но выбраться из четырехметровой комнатушки со специальным гибким покрытием стен хотелось настолько сильно, что на гордость и собственное достоинство стало плевать. Он прошел все тесты, смирно и ожидаемо отвечал на вопросы… И восемнадцать дней носил руку в специальной восстанавливающей повязке, потому что освобожденная из фиксаторов капельницы, она не могла ни согнуться, ни разогнуться. Получить в морду от киборга за спасение и еще раз прочесть в бешено-обреченных глазах: “какого хера ты меня вытащил?” — не хотелось. Хотя, пока у этого… кибермодифицированного… руки восстановятся много времени пройдет. Знать бы еще что делать… и с кибером… и вообще.

Вид у них был очень убедительный, да и запашок соответствующий, так что представители правопорядка к вопросам и проверке подошли чисто формально. Убедились, что по крайней мере один из парочки более-менее ориентируется в пространстве и отвечает адекватно. И отвалили обратно на кобайк. Предложений подвезти не делали, но спасибо, что про карточки не спросили. Керен прибавил шагу - через часа два совсем посветлеет. А до дома еще пилить и пилить. Впрочем, насчет дома - это слишком пафосно сказано.

Шестиметровый жилой модуль, по сертификации числился как помещение 9-го класса, пригодное для проживания. Но, спасибо, что есть вообще куда прийти подрыхнуть. И есть работа. И есть возможность как-то помочь сестре. И спасибо, что не загнулся тогда на улице в том безумном запое после выхода из психушки и официального списания из вооруженных сил. И что тот мужик не окочурился от профессионально пробитого прямого в висок. И следователь, разбиравший дело, оказался мужиком с понятиями и выбил ему условный срок, и поручился за него на портале вакансий.

Может, их и срисовали по дороге, но на кориродах они никого из обитателей модулей не встретили. Керен приметно устал и даже рука плохо поднималась к пальцевому сканеру. Укладывать кибера на койку Керен не стал: слишком грязный бушлат, а его очередь на прачечную только через пять дней. Да и смены постельного больше нету. Впрочем на полу полудохлый парень тоже мешал, приходилось помнить о нем и переступать. Керен активировал душ: целый метр полезного пространства в модульном отсеке отводилось под душевую кабинку, правда оплата за полутеплую воду сдиралась как за пользование гидромассажной кабинкой. Кое-как раздел кибера, хорошо, что вещей было немного. Пересадил на пол душевой. Разделся сам до трусов. С трудом втиснулся в душ. Двигаться было неудобно, смотреть на раны страшно. Хотя и понимал, что перед ним не человек… хорошо, не совсем человек. Но ведь живой, умеющий чувствовать… и плакать.

— Да пошло оно все… — Керен понимал, что такое раны, но смыть спекшуюся кровь и грязь необходимо. Хотя бы для того, чтобы попробовать сделать перевязку на чистом теле.

Киборг не стонал, прокусил губу до крови. И это, абсолютно человеческое желание не показывать боль, зацепило Керена.

Под тонкими струйками теплой воды Рэн пришел в себя. Где-то в голове отложилась смутная картинка маршрута, по которому его сюда приволок Керен. Да, он честно пытался переставлять ноги, но, если откровенно, ходок из него хреновый. А вот вода — это хорошо. Рэн чуть запрокинул голову, подставляя лицо под капли.

— Да не пей ты эту гадость… — ругнулся Керен, — я тебе фильтрованной налью.

— Не страшно… — прошелестел киборг и удивленно констатировал: — ты меня моешь?

— Мля…

Как киберов мыли в армии Керен прекрасно знал. И где-то в глубине души ему было жаль так похожих на обычных солдат парней, которых выстраивали в линию и направляли на них струю ледяной воды из пожарного резервуара. Вода била с такой силой, что человеку не устоять под ее напором. А киберы ничего, поворачивались по команде. А потом умирали вместо них, вытягивая людей, подставлялись под плазму, закрывали собой от разрывов мин. И сколько же из тех, выстроенных в ряд под ледяным душем, были живыми?

— Да не бойся ты… хуже не будет… — механически пробормотал кибер.

— Так больно ведь… — возразил Керен.

— Я не чувствую…

— Ты не чувствуешь боли? — Керен слегка расслабился: значит, все-таки правду про этих биокукол говорили.

— Нет… чувствую вообще… но сейчас ее слишком много… и я ее не воспринимаю…

— Болевой шок… хреново...

Никаких лекарств у него в модуле не водилось. А тем более еды, даже человеческой. Нет смысла обзаводиться мини-холодильником или морозильной камерой, тем более что перекусить он мог чем-нибудь и в клубе. Днем-то все равно отсыпался.

Закончив смывать жидкое мыло, Керен выключил душ.

— Можно… еще немного?..

Керен коснулся сенсора. В конце концов не сильно много и накрутит, а вдруг у... человека последнее желание. То ли душ помог, то ли внутренние механизмы, но Рэн больше в обморок не бухался. Даже когда Керен вытирал парня полотенцем, а затем относил на свою койку.

— Давай теперь рассказывай, что с тобой делать?

Койка, шириной в метр, крепилась к дальней стене модуля. Вместо боковой стороны встроенный шкаф с вывдвижным столом-полкой, возле входа — отсек с душем. И больше никакой мебели. Керен равнодушно уселся на пол возле койки. Киборг молчал: он не понял вопрос. Человек его спас, нарушил процедуру утилизации, притащил к себе домой, помыл и еще что-то собирается делать?

— Я не понимаю… — пересилил себя Рэн, хотя с языка рвалось привычное машинное “за инструкциями по использованию боевого киборга вы можете обратиться на официальный сайт компании производителя”. Вот же гадство — процессор тянет на каком-то полупроценте от заявленного показателя, а лезет со своими подсказками.

— Я не доктор… и не кибертехник… я не знаю… что с тобой делать, чтобы ты поднялся… — Керен мысленно обозвал себя идиотом: — поправился...

Разговаривать с кибером было непривычно, а тем более советоваться с ним.

— Девяносто восемь суток до полной ликвидации всех повреждений… — говорить правду было страшно.

— А ускорить… хм… это можно? Ну, твою регенерацию?

— При обеспечении полноценного питания в полном объеме, есть возможность повысить скорость восстановления на 1,7%.

— Мля… ты нормально говорить можешь… а то словно… научный ресурс читаешь, — Керен замолчал, прикидывая варианты. Таскать потихоньку смеси для питания киборгов на работе — так недостачу быстро обнаружат. Покупать самому? Керен полез в свою допотопную браслетку — тогда его зарплата разлетится за пять дней, а если кормить этого полудохлика раза три в день, то и раньше. — Слушай, а у тебя… хозяин есть? Ну, кто-то же тебя выставил на бои? — Керен от собственной сообразительности даже сам офигел. И как он раньше спросить не догадался?

— Я сам продался распорядителю боев… — Рэн вздохнул несколько раз, собираясь с силами. — И да… у меня есть... хозяйка… Но… нахрена я ей нужен такой?

От прозвучавшего признания Керен лишился дара речи. По крайней мере подходящие слова он пытался подобрать долго. Но они не приходили в голову. Даже матерные. Киборг, пусть и разумный, сам выставился на бои?! Хотя… люди ведь выходят на ринг и убиваются там и убивают. Так почему же разумный кибер может быть менее чокнутым? А вот то, с какой интонацией кибермодифицирвоанный парень сообщил про хозяйку… Столько тоски, боли и отчаяния… Либо у него хозяйка просто бездушная сволочь… либо… разумные киборги способны испытывать вполне человеческие чувства. Бред, конечно, но похоже на… Крен додумать не успел — киборг чуть вздрогнув, замер.

— Эй, парень… очнись!...

Глава 7

Волер действительно был профессионалом. По крайней мере, идею прогнать пинками своих парней по клубам, он даже не рассматривал. Зато команду: “найти всех распорядителей человеческих и кибербоев и припереть сюда” - получили не только сотрудники СБ Сагира, но и ребята из почти, слегка и целиком дружественных команд, а также все прикормленные бригады защитников правопорядка.

Однако первых распорядителей премиум класса с частично подрихтованным интерфейсом приволокли явные недруги. Щедрые дары принял начальник СБ, а заявивших с подношениеми гостей почтил личной беседой Сагир. Мысленно при этом костеря несговорчивую девчонку, свалившуюся на двухдневную побывку в его медотсек. Пришлось вежливо раскланиваться, благодарить, и расписываться в реверансах.

К трем пополудни процедура встречи и оскал приветливой улыбки были обкатаны до автоматизма. А в небольшой подвальный каземат молодчики из СБ буквально впихивали уже сорок третьего распорядителя. И Волер начал всерьез задаваться вопросом: не много ли устроителей боев на город с тридцатимиллионным населением и всего двумя тысячами развлекательных заведений. К восьми вечера принялись тащить всякую мелкую шушеру, которую уже и складировать было некуда, так что просто в техническом подвале приковывали парами, перекидывая цепочку наручников через водопроводные трубы. От главных помещений подвал находился далеко, так что плохая звукоизоляция не мешала, даже наоборот: новоприбывшие сразу ощущали и серьезность намерений и деловой настрой команды Волера. И атмосферой искренне проникались.

Распорядителей боев даже особо и не били: в этом бизнесе дураков не водилось. В основном в высшую лигу попадали мужики сообразительные (то есть быстро соображающие, когда можно показывать норов, а когда будет полезнее для самочувствия не упрямиться), начитанные (каждый второй едва ли не наизусть принимался цитировать выдержки из Закона о правах свободного гражданина) и психологически подкованные в плане налаживания коммуникации (другими словами, умеющие быстро настроиться на конструктивный диалог).

После второго десятка, Волер оптимизировал процедуру допроса. Записал краткое, но выразительное, обращение и велел его прокручивать через динамики в каземате и в подвале. С угрозами он особо не усердствовал, но на отсутствие воображения его недобровольные слушатели не жаловались. А ледяной безэмоциональный голос добавлял убедительности. Так что, когда в закуток для приватных бесед прибывал очередной собеседник, достаточно было просто уткнуть того башкой в экран с фото и недружелюбно поинтересоваться “Знаешь этого?”.

Ответы были четные и отрицательные: да и не особо удобно врать, когда за горло держит человекоподобный детектор лжи, выдающий процент правды с точностью до 0,1. Волер даже не повторял приказ насчет того, чтобы опрашиваемого профилактически попинали и выставили нафиг с категорическим предупреждением. Сбой конвейера произошел лишь однажды, когда в закуток ввалился Сагир с приклеенной улыбкой, призванной свидетельствовать о миролюбивых намерениях. От этой гримасы Волер слегка отшатнулся, а двое его помощников вообще предпочли мимикрировать под серую стенку.

— Глухо? — Сагир не спрашивал, а скорее утверждал. — Глянешь, как закончишь. Там несколько предложений… интересных поступило. Можно будет заняться.

— Ага, как закончу… — Волер не то чтобы позавидовал киборгам, но от способности не жрать, не срать, и работать по восемнадцать часов кряду точно бы не отказался.

Сагир ногой подцепил табурет и, подпихнув к столику, устало на него повалился. Это было что-то новенькое: хозяин прежде не был замечен в любви к издевательствам и к имитациям допросов.

— Я просто выдохся… Столько... людей приперлось. А у тебя тут всего двое… трое… четверо… — жалобно пояснил Сагир, пересчитывая присутствующих.

Волер хмыкнул. Он сам и допрашиваемый, киберов можно не считать. Да и помощники только туда сюда шастают. Подхватили следующего и выпроводили.

Наверное, все-таки есть какая-то взаимосвязь между датой рождения, что сформулирована поговоркой: “родиться под счастливой звездой”, — и капризами мироздания, потому что, после того как в подвал заявился Сагир, в распросах наметились проблески полезной информации и даже целые ниточки. За следующие полчаса, применяя запрещенные конвенцией методы терапевтического воздействия на человека, Волер выяснил, что шестеро из отловленных присутствовали в заведении, где на арене выступал похожий кибер. Двое покочевряжились лишь самую малость, и со всем усердием сдали имя и все контакты некоего Фегара, учстроителя кибербоев.

Все-таки денек оказался сложным, иначе Волер сначала бы сообразил перетрясти оставшихся в загашнике распорядителей, а уже потом отправлять ребят пробить точки. Парни вернулись с пустыми руками, а начальство к тому времени так накачалось энергетическим кофе, что с трудом боролось с тошнотой при виде фирменной кружки. Самых осведомленных пересажали по разным офисным кабинетам. Под контролем киборгов. Впрочем, рыпаться никто и не думал. Слишком все получилось неожиданно и жестко.

Фегар был не просто умным, а опытным. Тем более, после боя, где ставки были против кибера, ему уже пришлось пообщаться с недовольными гражданами. И в технический подвал его приволокли в крепко помятов виде и в числе последних. Причем вытащили из самого, казалось бы, надежного схрона, о котором даже не все свои знали.

— Ну, дружок, рассказывай, - от такого ласкового обращения у Фегара аж мороз по спине прошелся и пальцы все заледенели.

Сагир, морщась, разглядывал отчаянно трясущегося парня. Хипковатый, ссутылый, еще и ногами все время нервно дергает, и от этого сотрясается всем телом, и по табурету шебуршит одеждой. Раздражает жутко. Зато взгляд хороший, злой, мстительный. Таких лучше отпускать, вернее опускать в утилизатор, иначе не угадаешь, когда рвануть может.

— Расскажу… все… а чего надо?

— Про бизнес свой, про дела-проделки, про то, кто тебе тренажеры дал, — нежно и напевно подхватил эстафету Волер. Ему этот слизняк тоже не понравился: слишком фальшивый и льстивый. Аж плюнуть тянет.

— Так я ведь потихонечку… дорожку никому не перебегал… и ставочки... все честь по чести…

Фегару позволили поюлить минуты три, потом дали по шее и по почкам. После чего повыв и отсоплявшись, распорядитель начал рассказывать. Заливался он похлеще соловья, страдающего по весне без пары. Как это выглядит в естественной среде Волер, разумеется, не видел, но в книжке когда-то читал. И, судя по литературному описанию, было очень похоже.

— А кибер Харта, хартовский. Он его как человека выставлял. Только грим накладывал. А парень двигался как настоящий. Хрен отличишь от обычного бойца. И побеждал. Он ведь кибер.

— Кто такой Харт? — Сагир не любил перебивать допрашиваемых, когда те принимались "петь", но это имя уже упоминали некоторые распорядители, правда без подробностей.

— Да, говнюк редкостный, — Фегар едва не сплюнул сквозь зубы, но удержался. — Находил нелегалов, притаскивал из лагерей бойцов, делал такие бои… что билеты за пару часов разлетались, хотя ценник ставил… закачаешься.

— И он выставлял кибера? Под видом человека? — педантично уточнил Волер.

— Ну, да, — Фегар нервно поглядывал то на Сагира, то на начальника СБ. — Он у него звездным бойцом был. Хэдлайнером.

Сагир недоверчиво хмыкнул. Бои, особенно после официального запрета на "чистые" турниры, всегда приносили баснословную прибыль. Неудивительно, что ни один распорядитель не хотел упускать свою выгоду, а способов обмануть сканер и систему проверки немало — и самый простой, щедро поделиться выигрышем с владельцем клуба. Только обычно киберов и кибмодов вычисляли на ринге почти сразу, а этот умудрился до хэдлайнера дорасти. И явно здесь дело не в прокаченной проге имитации под человека.

— И что тебе Харт позвонил и предложил купить? — Волер дожимал распорядителя.

— Да, сам звякнул. Чтоб мне воздухом не дышать… правду говорю. И деньжата я ему без обмана перевел. Все по чесноку.

— Тогда с какой радости твой Харт решил тебе своего бойца продать? — Сагир прищурился. — Да еще и рассекретить, что он кибер?

Фегар побледнел, замялся. С одной стороны, на человеческие и на кибербои ходила разная публика. Тем более, что бои кукол обычно делали с открытым финалом, технические характеристики и параметры моделей находились в свободном доступе и любой желающий мог по ним прикинуть шансы и сделать ставки. Поэтому особой фишкой было организовать такой бой, чтобы хоть одна машинка была "темной лошадкой". А вот откуда их брать — дело распорядителя. У Фегара тоже были свои каналы поставки бойцов — вот только про них он будет молчать даже под пытками. Но, с другой стороны, этим уродам все равно нужно что-то рассказать и кого-то сдать, иначе ведь не отстанут.

— Я не знаю точно, вроде слухи ходили, что на последнем ринге у Харта косяк случился. Он даже на дно залег. Вот и подумал, что хочет кибера слить — ведь засвеченный. Ну, я и обрадовался, давно ведь просил…

— То есть ты знал, что твой Харт темнит с бойцом? — Сагир задумался: в лоб ведь не спросишь разумный кибер или нет.

— Ну, в курсе был, — Фегар заерзал. — Он ведь мне его пару раз привозил чиниться.

Волер напряженно вчитывался в экран своего комбраслета.

— Так когда, говоришь, тебе дружок звякнул?

Очевидно, Фегар обладал феноменальной памятью на цифры, потому что время назвал с точностью до минуты. И даже сказал, сколько продлился сам разговор.

Эсбэшник быстро переслал сообщение своему начальнику.

— А у нас есть другие сведения, — Сагир даже не удивился, — к тому моменту как Харт тебе позвонил… он по официальным, но не обнародованным данным… уже 49 дней был мертвым. С кем разговаривал, с-сученок?

Хозяйский рык киборг воспринял как команду.

— Не бейте больше… аааа… я правду сказал… Это Харт был… уууу... С ним говорил... точно.... ыыыыыых… гадом бууууудууу...

— Процент правды?

— Восемьдесят девять, — доложил кибер.

— Киб, прекрати. Поговорим? Только помни: у тебя есть только одна попытка все сказать.

Фегар скулил, не зная за что хвататься: за сломанные пальцы или за гудящее бедро. Обученный киборг бил больно, но так чтобы человек несильно поломался и не терял способности вести беседу. Внезапно скулеж прекратился, парень весь как-то подобрался, сосредоточился.

— Я уже все сказал, — даже из голоса пропали истеричные нотки. — Это был Харт. И киборг его. Сам пришел к началу боя. Как и раньше. Меня слушался. Я даже его стукнул. Приказы выполнял. Я просил, чтобы Харт дал управление. Больше мы не разговаривали. Деньги я перевел сразу после боя. Кибер по зачету победил. Но поломался. Отключился на арене. Просто рухнул. Его стащили в мусоросжигатель. Все.

Тихие, рубленные фразы по детектору кибера показали 98 процентов искренности. Фегар не стал больше ломать комедию. Его звериное чутье сигнализировало, что живым все равно не отпустят. И весь вопрос был в том как убивать будут: долго и мучительно или быстро и без лишних страданий с его стороны?

— Остальных по-быстрому проверь и пинком под зад. Этого запри покуда. И… — Сагир торопливо раздавал указания.

Волер слушал краем уха, уже выполняя еще не озвученные распоряжение. Киберы, подчиняясь знаку, вышли, захватив Фегара, тот так и повис в механическом захвате, даже ногами по полу не перебирал.

— Я ребят в клуб послал. Пусть на месте глянут. Хотя… два дня прошло...

Время действительно было потеряно. Начальник СБ, давясь от отвращения, закинулся очередной порцией энергетика. На сей раз в таблетках. Сагир оценил выражение лица и требовательно протянул руку. Воды в закутке не было. Пришлось разжевывать и глотать горьчащие капсулы всухомятку.

— Очень бы хотелось посмотри на этого кибера… — задумчиво протянул Сагир.

— Ребята запись нарыли… посмотри, — кивнул Волер.

— Нашел время умничать, — возмутился Сагир. — Кибер, которого выставляли как человека и никто не заподозрил. Кибер, который сам выставился на бой, раз Герта этого не делала, а деньги пришли к ней.

— Кибер, которого пропускал сканер клуба, когда он представлялся как человек, — охотно подхватил Волер. — Значит, он… либо мог экранировать процессор… либо снижать его активность до нулевой отметки, чтобы данные нельзя было считать. Всем ведь рот не замажешь, а портативки много кто таскает в кармане.

— Знаешь, интересный экземпляр. Даже очень.

— И, похоже, наша девочка с ним подружилась.

— Именно.

— Тебе мало универсального киллера, хочешь еще и разумного кибера?

— Читаешь мои мысли, — Сагир искренне улыбнулся. — И, знаешь, хочу их даже не в паре. А по отдельности. Если они спелись, то управлять сразу обоими будет сложно.

— Я тебя понял, — Волер мысленно поставил себе в план еще один пункт. — Если железяку не спалили, он у тебя будет.

— Поднимемся ко мне? Расслабиться надо...

Волер согласно кивнул: помещение для допросов не располагало к задушевным разговорам.

— К девочке зайдешь?

— Обязательно, — Сагир усмехнулся. — Разве я могу не пожелать ей добрых снов?

— Ну, если ты ей еще и во сне привидишься, то она обзовет это кошмаром, — Волер иронично приподнял бровь.

Верита свое дело тоже хорошо знала. Сагир одобрительно улыбнулся, впрочем профанов он возле себя не держал. Пациентка получила положенное количество мазей, обезболивающих спреев, акупунктурный массаж, несколько комплексов дорогостоящих витаминов и третью, кажется, капельницу с регенерационным раствором. Первейшее средство после любых травм. Агрегат был стационарным и рука девушки лежала, пристегнутая к койке.

— Вели своей пипетке, чтобы меня отпустила отсюда, — буркнула Герта вместо приветствия.

— Нет, — Сагир смеялся. Злиться на мину мгновенного воздействия с активированным детонатором было глупо. — И ты сама знаешь почему. Мне ты нужна здоровой и целой.

— А мне нужно искать киборга, — Герта обиженно надула губки. Если бы Сагир сам не видел, как быстро эта очаровашка может убить человека голыми руками, он бы купился.

— Его ищут. И найдут. Будет тебе твоя игрушка. А вот что будет мне?

— Как обычно, — Герта перестала корчить гримаски. Они стоили друг друга, знали на что способен каждый. Так что все эти игры и кривляния скорее дань их первой встречи. Традиция, так ее растак. — Задание?

— Любое? — строго уточнил Сагир. Слишком внимательно вглядываясь в девушку и пытаясь уловить хоть малейший намек на какую-либо не наигранную эмоцию.

— Согласна.

— А я нет. Два. Два задания. Мое последнее слово. Два любых задания.

На мгновение взгляд у девушки стал таким пустым и беспредельным, что глаза киборга в боевом режиме, по сравнению с ним, можно было считать верхом отзывчивости, доброты и человечности. Сагир почувствовал, как вдоль позвоночника медленно заскользили капли ледяного пота. Он понял, что сейчас нарушил главную заповедь выживания: не злить чертову психопатку. “Если у нее сорвет предохранители, то даже смерть ее не остановит, “ — в голове прокрутилось предупреждение Старшего. Да и Сагир слепым не был и понимал, что шантажировать девочку можно только один раз. И этот раз будет последним… для шантажиста.

— Хаст тебе в задницу, — зло прошептала Герта. — Пускай. Два задания. Но потом я на год ухожу.

— Полгода.

— Год. Канал связи оставлю один.

— Хорошо. Забились?

— Забились.

Договариваться было сложно обоим. Сагир выдохнул только когда прозвучало заветное слово. Герта потянулсь, сбрасывая напряжение с затекших мышц.

— Где в этот раз смерть искать будешь?

— Еще не решила…

— Дело твое, детка, но еще три года ты должна жить.

— Хем аш дер.

— Вот тебя бы за это место я бы с удовольствием поцеловал, — Сагир успокоился. Они договорились. Девчонка свое слово всегда держит. И ему тоже придется играть по-честному. Но что же тогда за киборг такой, ради которого она не раздумывая подписалась на два здания? — Ладно, маленькая, поправляйся. Пойду я… но, если хочешь, могу посидеть рядышком, погладить по головке, подержать за ручку…

— Сделай подарок: исчезни, — Герта отвернулась к стене. — И прикажи своим холуям, чтобы катились на хем аче кар. Сам знаешь, если захочу, все равно уйду. Будешь потом за свой счет парней хоронить.

— Прости, — серьезно произнес Сагир, — это Волер страхуется.

— Передай своему псу, что я ему зад надеру.

— Непременно. Он будет в предвкушении. Верита, капельницу убери. Дай девочке отдохнуть, — произнес Сагир в экран планшетки.

— Вот за это благодарствую. А то пришлось бы тебе снова недостаток медоборудования ликвидировать.

— Отдыхай, детка.

— Не перестарайся.

Они знали друг о друге слишком много. Иногда чуть больше ненавидели, иногда чуть меньше восхищались. Но, как говорил Старший: “лучше держать рядом с собой умного врага, чем друга-идиота”. За столько лет они как раз и стали такими слишком умными врагами. Он для нее билетом для выезда из очередной передряги. Она для него пальцем, нажимающим на курок.

— Сволочь, — Сагир толкнул дверь своего кабинета и, разглядев уютно развалившегося на угловом диване начальника СБ, разогнался, обозначая удар ногой в голень. Эсбэшник ожидаемо увернулся. — Сам тут отдыхает, а меня едва не кокнули.

— А какая разница, — философски пожал плечами Волер, успешно выдергиваясь из-под замахов, — со мной бы тебя кокнули или без меня? Согласилась?

— Да, — переход от дурачества к серьезному разговору был резким, но естественным. Сагир присел рядом на диван. — Я даже количество заказов до двух увеличил, и она…

— Приняла, — закончил Волер.

— Что-нибудь выкопал?

— Мусоросжигатель. Пепел дня три не выгребали, отправил на анализ. Правда, могут быть сложности. Там за это время утилизировали два тренажера, и шестерых киберов. Хрен найдешь.

— Колись, — потребовал Сагир, оценивая хищный прищур и многозначительную паузу.

— Нету записей из камеры мусоросжигателя. Как будто она той ночью просто вырубилась. И как удачно. Да и парень, что на мусоросжигателе работает, выходил один из служебного входа, а к периметру вроде бы тащил какого-то пьянчужку.

— Думаешь, вывел?

— Не вариант, — Волер покачал головой. - Кибер ведь разумный — а значит, приказам не подчиняется. И управлять им нельзя. Но проверить стоит.

— Вот завтра и проверь, — Сагир уже еле сдерживал нетерпение, глаза лихорадочно блестели, а щеки казались бледнее обычного.

— Что расслабиться? - насмешливо и властно поинтересовался Волер.

— Не тяни… — сухо прошептал Сагир.

— Помягче? Или пожестче?

— Второе...

Глава 8

Можно заказать доставку, а можно и самому прогуляться - по времени те же два с половиной часа. Зато не придется отлучаться. Керен проверил оба карт-счета, и даже тщательно прошерстил карманы - авось завалялась где жменя валюты. Небольшая банка самого энергоэффективного пойла стоила 7 единиц. У него было только 11. Пальцы пробежались по экрану, отправляя покупку в корзинку и подтверждая оплату.

Керен и сам до сих пор не разобрался, нахрена ему эти проблемы. Но по какому-то дурацкому кодексу личной чести — рука не поднималась просто так спалить… хорошо, проще для самого себя признать биокуклу человеком и действовать. Убедившись, что парень снова в отключке. Керен пошел по соседям — за сахарком. Пусть и контингент не тот, но чай-то хотя бы изредка пить должны. Он обходил коридор за коридором, методично тыкаясь в каждый модуль, спускаясь все ниже по уровням. Так было удобнее - спуститься пешком, а потом вернуться к себе на постанывающей от старости и недовольства лифтовой кабинке. К середине двадцать первого этажа, он уже и сам поверил в наскоро сочиненную историю про перебравшего и замерзшего на улице приятеля, которого следует напоить сладким чаем. История была понятна местным обитателям, и даже вызывала ответное сочувствие. Только за шесть пройденных коридоров собрать удалось всего 8 кусков сахара. Случайно завалявшихся под кучами объедков и кухонного мусора.

Лейра ему не поверила. Ни капли. Презрительно сощурилась на вранье, и толкнула дверь, чтобы закрыть. Пришлось подставлять ногу в сужающуюся щель.

— Ладно, прости… но, правда, очень надо...

Девушка посмотрела оценивающе, пяткой сильно наступила на носок его ботинка. Керен даже не заметил. Плюнув, подруга развернулась, отступила в свой модуль. Внутри скрипнула панель.

— Пошли, покажешь … что там у тебя…

— Послушай…

— Веди, сказала.

Спорить с подругой было бессмысленно, упрямиться и отпираться — глупо… Тем более, что она из таких девочек, что заслуживали уважения. Да и пластиковая коробка с шоколадными дольками, которую Лейра демонстративно ему предъявила, нужна позарез.

— Ну, гляди, — Керен оглянулся по сторонам, прижал палец к замку и гостеприимно распахнул дверь модуля.

— Етить твою…

Застывшее лицо валяющегося на койке парня было безжизненным, бледным до прозрачности. От увиденного Лейра не стала закатывать глазки, охать и вздыхать. Мигом подобралась, слишком серьезная и сосредоточенная. Помялась, не решаясь подойти.

— Труп? — Лейра оценивающе оглядела и ошметки рук, и разбитые до костей ноги, и проломленную грудину. Да любой бы человек от таких побоев давно бы концы отдал.

— Кибер. Я с ним ночь вождакался… как видишь, жив пока…

— Какого хера ты тут топчешься… быстро за Стешей дуй!

Своей биографией Лейра с ним никогда не делилась, хотя периодически соглашалась разделить постель. И где она научилась так командовать — он тоже не знал, хотя, после того, как официантка воткнула вилку в глаз переусерсдствовавшему с проституткой клиенту, в безупрчном прошлом подруги он засомневался. Впрочем, и так было ясно, что она не пай-девочка.

Лейра забрала у Керена собранный сахар, выпихнула приятеля за дверь и заметалась по модулю. Довольно-таки быстро нашла термокружку, выкинула туда все сахарные кубики, даже коричневатые и желтоватые. Какая разница, где и в чем они валялись — для киборга сойдет. Налила в кружку горячей воды, прижала пальцами свалившуюся крышку, потрясла рукой, перемешивая. Было страшно: фиг пойми, чем и как управляются эти биомашины, но если выходить да привести в товарный вид, да продать… Лейра прикинула: даже самый забитый на черном рынке за четвертак вешкей уйдет свободно. А три-четыре тысячи валютных единиц в ее положении — предел мечтаний о богатстве. Проблема лишь в том, как заставить пить… Девушка беспомощно оглянулась, потом просто опустила палец в переслащенную воду и осторожно провела по губам отключившегося кибера. Попробовала разжать холодные твердые губы. Из опыта работы в клубе она знала, что биокуклам, которых хотят сохранить, дают смесь или сахарный сироп. Но те хотя бы сами могли пить, даже если руки у них бездействовали.

— Эй? Ты слышишь меня? Тут водичка с сахаром… Выпей… тебе надо… — от отчаяния Лейра сама не заметила, как принялась уговаривать кибера и даже погладила ладонью по мокрым волосам, лбу, щекам. — Миленький… хорошенький… хоть глоточек…

*** Стеша нашлась на балконе чердачного этажа. Впрочем, во всем пятикилометровом здании было не так много мест, где она могла затихариться со своим стеклянным взглядом, застывшим лицом и безвкусным дымом сигаретного агрегатора. Вместо специальной жидкости она заливала в него обычную фильтрованную воду с подмешанным дешевым наркотиком, которого можно было на единицу купить 8 грамм.

Керен подходил медленно, очень тихо и осторожно. Боясь обнаружить свое присутствие лишним даже не движением, а вздохом. На этом балконе не было перил, а девчонка сидела на самом краю, нога в протертых на коленях джинсах и истоптанном до дыр кеде болталась на высоте 47 этажей от самого высокого уровня тротуара. Вторая нога согнута в колене, неподвижные руки с агрегатором, пустой взгляд. Опасно самому поскользнуться: на полу ледовая наледь, да и наклон, по древней архитектурной привычке, присутствует. Но дополз, медленно по миллиметру протягивая руку и резко схватил за худое предплечье. Рывком подтянул девчонку к себе.

— Стеша, помоги… там человек умирает…

— Я не помню, — не голос, а скорее шелестение.

— Пошли, девочка, ты просто посмотришь, — шепотом уговаривал Керен, опасливо пятясь обратно ко входу. — Чая горячего выпьешь… ты же ледяная совсем…

— Не страшно… тут тихо...

Керен что-то бормотал, торопливо ведя девчонку по коридорам. Вернее, он ее почти тащил, болезненно сжимая руку выше локтя. Знать бы сколько она там просидела — пока с кибером возился, про эту совсем забыл. Стоп… с кибером… Керен споткнулся о вздыбившийся кусок покрытия. Как он мог забыть, она ведь не станет помогать, как только увидит… какой же он идиот!

— Стеша, послушай, там помощь нужна… ему очень плохо… но он хороший…

— Плохой и хороший, — также прошелестела девочка, не вникая особо в смысл произносимых слов.

ИНТЕРМЕДИЯ. СТЕША.

На базу никто из врачей не хотел ехать. Даже за фантастическими надбавками, доплатами и льготами. И когда последний доктор уволился, вернее со скандалом разорвал контракт, они остались сидеть вообще без всякой медицинской помощи. Условия средние, просто вечные военные конфликты, постоянный страх… военные врачи и так все нарасхват, а гражданские предпочитали более комфортные места. Пять месяцев они сами себе вкалывали стимуляторы и делали перевязки, а потом на базу приехали сразу двое врачей: универсалист высшего класса и хирург второго уровня. Отец и дочь. Каждый в своем ремесле гениальный специалист, а девочка еще и необычайно талантлива — она смогла получить уровень в 16 лет, закончив образование по ускоренной программе. Этого никто не произносил вслух, но сразу стало понятно всем, что если ребенка кто-то обидит словом или помыслом, то тому несчастному не жить.

А через семь месяцев и два дня на базу был совершен налет. Они выдержали 4 воздушные атаки и 29 высадок десанта. В первой волне шли киборги. Шли быстро, защищая всю местность под ноль. Отца Стеши убили в первой операционной во время работы: разорвали на куски, как обошлись с девочкой кибермодифицированные солдаты никто не знал. Стеша была единственной выжившей из второй линии, а сама она так никому и не призналась. Но когда ее подобрали у нее тело частично потеряло чувствительность, а в глазах плескался настолько безумный страх, что взгляд отводили даже самые циничные и беспринципные из бойцов. У них было более 300 раненых, не было связи, а смена состава должна была состояться только через 2 месяца. И была девочка-хирург, измученная, обезумевшая от пережитого, шарахавшаяся от любого движения и слова, обращенного к ней. Штатного психолога тоже уже не было, и с лекарствами было туговато. Зато был осипший от волнения голос капитана, который первым дежурил со Стешей.

— Давай, девочка, человеку нужна помощь. Помоги ему.

Керен тоже дежурил со Стешей. И несколько солдат на подхвате: перенести раненого, зафиксировать на операционном столе: анестетики приходилось сильно экономить, и то что можно было заштопать под “пшикалкой”, зашивали наживую. Кричать было нельзя — и раненым зажимали рты, чтобы не напугали девочку. А Стеша оперировала сутками, обходясь без сна и отказываясь от еды. На стимуляторах, антиратах и медицинской наркоте, которую ей пачками вкалывали дежурящие с ней офицеры. И он тоже вкалывал, когда замечал, что у девочки закатываются глаза и деревенеют конечности. И шептал, чувствуя во рту металлический вкус крови:

— Держись, девочка, человеку нужна помощь. Помоги человеку.

Стеша прооперировала всех. Сначала ей подносили тяжелых, а потом капитан отдал приказ: оказывать помощь сначала тем, кто точно выживет и поправится. Ей пытались помогать, но с большинством ран могли справиться только медики не ниже 3-го уровня, а не санитары-самоучки. Из трехсот семнадцати человек умерло только трое. Через полторы недели бесконечных операций, Стеше уже не вкалывали блистерные дозы лекарств, а подключили капельницу и заливали растворы напрямую. Тем более, что и колоть уже было некуда: все тело девочки было в жутких, незаживающих гематомах и следах от уколов. В таком режиме семнадцатилетняя хирург продержалась девятнадцать дней.

Ему она зашивала руку. Лежать без наркоза на операционном столе страшно, но еще страшнее было видеть, как выцветший белее снега дежурный вкалывавает Стеше очередный блок уколов, прямо через одежду, чтобы быстрее. И что она при этом даже не вздрагивает. И как механически продолжают двигаться бескровные руки и тонкие, почти невесомые пальцы, и как в выцветших радужках шоколадных глаз расплывается ледяная вечность.

Капсулу криокамеры не везли на носилках, а передавали на руках от переделанного в огромную операционную зала до трапа одного из прилетевших за ними шаттлов. Стеша, закончив перевязку тяжелораненого, просто осела на пол и не очнулась даже от нашатырки. Да и через окошко криокамеры она выглядела слишком легкой и безжизненной тенью, которая осталась от девочки с солнечной батарейкой. Оставшиеся дни до прилета смены все, кто не был занят в поддержании жизнеобеспечения базы, уходе за ранеными или выполнении служебных обязанностей, проводили возле криокамеры.

А накануне прилета шаттлов возле Стеши почти всю ночь находился капитан. Керен, когда подошел к неплотно прикрытой створке, видел как капитан опустился на колени и, прижавшись лбом к металлизированному стеклопластику, шептал с той же интонацией, только с глухой болью в голосе:

— Прости нас, девочка, прости, если сможешь…

Керена разжаловали. Оптом: за нарушение давнишнего приказа и отчасти за Стешу. Капитан, когда узнал, что девочке не полагается страховка на восстановление здоровья, напился до состояния тряпки. А бывший сержант пошел бить морду полковнику межведомственной службы. Закончилось все арестом, полугодовой отсидкой в блоке заключения с минимально пригодными для проживания условиями, и показательной головомойкой в зале суда. Без возможности восстановления на службе и с лишением всех преимуществ, полагающихся военному.

Так вышло, что все навалилось одновременно: и измотавшее до потрохов и ставшее последним задание, и расплата сразу за все провинности, и месячный загул и срок за решеткой. А потом он искал Стешу. Надеялся, что девочка восстановилась, дописала свою научную работу, о которой мечтала. А нашел… в закрытой социальной клинике. Едва живую в плане функционирования организма, и давно мертвую внутри… или как там правильно выразиться? Вроде бы, предки верили в существование души? Девочку окончательно дотравили психотропами, и довели до состояния вещи, которой мог воспользоваться кто угодно. Ее даже не нужно было привязывать. Любимым развлечением санитаров было притаскивать больную под номером 127653 в зал для прогулок и вызывать служебных киберов. Больная падала, принималась биться в ужасе и отползала, пытаясь закрыться онемевшими руками. Охранники, у которых он регистрировал пропуск, смотрели эту видеозапись и хохотали.

На видео он Стешу не опознал, но кулаки, подрихтовать лыбящиеся морды, зачесались так жутко, что пришлось прятать руки в карманы. А когда ему за шкирку притащили то самое замученное существо, с искаженным от смертельного ужаса лицом и совершенно мертвыми глазами, — то только мысль о том, что, если его посадят опять, девчонка загнется, помогла вернуть самоконтроль…

Его ранение было не слишком сложным, но он оказался единственным из солдат базы, кто решил взвалить на себя все прелести заботы о наркоманке. Вернее о талантливой девочке, которой просто досталось от жизни. Была такой веселой и позитивной, а после жерновов военной и государственной систем, даже перестала быть нормальным человеком. Да и внешне за восемь лет, после его списания в мирную жизнь, девочка не сильно изменилась. Словно застыла.

Денег на хорошее лечение девочки у него не было. А была еще сестра с племянником, пометки о несоответствии служебному положению и об исполненном сроке заключения. Была Лейра, слишком самостоятельная, колючая, сложная, но живая и готовая согреть его своим теплом. Был отравляющий страх: он боялся, что, когда-нибудь однажды придет со смены и ему, даже без соболезнований, расскажут о смерти Стешки. Лейра ведь тоже не может все время нянькаться с девочкой, которая способна сидеть неподвижно целыми днями над пустотой. А теперь появился еще и киборг. Керен усмехнулся: зря ему в детстве животных в дом тащить запрещали, щас бы может сто раз подумал, прежде чем очередных нуждающихся подбирать…

— Девочка… человеку нужна помощь… он живой… помоги ему, пожалуйста… — Керен почти бежал к своей комнате и монотонно повторял одно и тоже. Плохо представляя, как будет уговаривать Стешу. Кроме нее киборга никто латать не станет, а биокуклу с человеком при таких открытых ранах даже хирург-стажер не спутает.

В действительности все оказалось еще хуже. Хорошо, что втолкнув Стешку в модуль, он машинально заблокировал двери. Девочка, сделав пару шагов, остановилась над лежащим без сознания телом, слепо коснулась его руками и вдруг забилась в конвульсиях. Кричала почти беззвучно немеющим горлом. Успокаивали ее вдвоем и долго. Лейра даже демонстрировала, как она спокойно может дотрагиваться до киборга. Но Стеша только дрожала сильнее, мотала без остановки головой и хрипела: “не надо! не трогай!”.

— Отпусти ее, ничего не выйдет, — Лейра от уговоров слегка осипла и теперь медленно тянула тепловатую сырую воду из-под крана.

— Как же отпустишь тут, — Керен удерживал девочку изо всех сил, пытаясь прижать вырывающиеся руки к туловищу. И никак не реагировал на пинающиеся ноги. Но Стешка рвалась с такой отчаянной истеричностью, что отпускать ее было просто страшно. — Пусть хоть чуть в себя придет.

— Так этот… кажется того… — Лейра указала на осунувшееся лицо и заострившийся нос кибера. — Я сахар разболатала, но влить не смогла.

— Да тут … — прорвавшаяся улыбка все же испортила драматичность момента, — он у меня пол ножа откусил.

— А зачем ты его вообще притащил? И почему? — Лейра доцедила свою воду, и подхватила с пола кружку с сиропом. Отпила, поморщилась, оглянулась: куда бы сплюнуть незаметно, но с усилием проглотила.

— Сам не знаю… он плакал… понимаешь? — Керен заговорил торопливо, сбиваясь и повторяясь он рассказал, как дрался на арене парень, совершив невозможное, и как стекали слезы по щекам киборга.

Лейра давно не была романтичной барышней, и искренне ненавидела все слезливые и сопливые истории. Но Керену поверила безоговорочно, прониклась и даже на мгновение устыдилась своих мыслей насчет продажи биокуклы. А потом снова включилась привычка действовать.

— Будем вливать?

— Сделай Стешке горячего выпить… она на балконе сидела.

— Вот хрень… — Лейра погладила руку и лицо девушки, проверяя температуру. — Ей в душ горячий лучше.

— Мне что... опять ее… — Керен озадаченно примолк, перехватывая девочку удобнее.

— Ну, я ее так не удержу… щас раздену… поворачивайся… руки как-нибудь… тише, девочка… млять…

Худющая девчонка дралась с упорством хорошо тренированного бойца. Керен по первости боялся ее покалечить при слишком крепкой фиксации, но теперь опасался ненароком выпустить. Лейра довольно-таки быстро стащила с девочки толстовку, штаны, сняла кеды, Предусмотрительно отодвинула створку душевой.

— Водичка тепленькая… приятная… хочешь? Посидишь в душе?

Керен усадил Стешу на пол, включил и настроил воду. Горячеватая, но не обжигающая. Ориентировался на собственные ощущения, потому что Стешка абсолютно равнодушно могла сунуть пальцы в настоящий кипяток и целый день в комнатной одежде провести на морозе.

— Я вот подумала, - Лейра наклонилась над киборгом, - может ему… как капельницу… Вода, конечно не дистиллированная, но для них это же не страшно. Сахара все равно больше нет.

— У Стешки вроде должны быть. Щас.

Модуль, в котором жила девочка, находился от него через этаж. Хотя, если подниматься по пожарной лестнице, то всего в четырех минутах ходьбы или в минуте бега. Жилье у девочки появилось после того, как она откачала в одиночку компанию ребят, траванувшихся самодельным суррогатом. Просто случайное стечение обстоятельств, что подростков занесло на ее чердак. Просто один из мальчишек оказался сыном администратора их здания. Просто потом к девочке стали приходить за помощью, и в качестве благодарности приносить немного денег или еды. Правда, обращались через него, а модуль от администрации выделили бесплатно, типа под медпункт. Стало чуть полегче, чем до этого, когда он ютился на полу, уступив девочке койку и чуть ли не насильно кормил Стешку детскими пюрешками, живя впроголодь.

Сначала он помогал закупать девочке лекарства, препараты и приспособления, необходимые для оказания первой помощи. Несколько раз со Стешкой ходила Лейра, а потом он просто называл пациентам, что надо докупить. Хотя дешевый наркотик для трубки девочка все равно себе покупала, а отобрать у нее агрегатор было… стыдно. Все же единственная вещь, к которой она не относится совсем уж равнодушно.

Керен с аптечной сумкой вернулся быстро: проще взять все целиком, чем бегать каждый раз. Лейра как раз общалась с курьером. За банку смеси девушка заплатила со своей браслетки. И Керен сделал мысленно пометку, чтобы вернуть деньги позже.

С капельницей разбирались в четыре руки, больше мешая друг другу. Впрочем, у Керена получалось немного лучше.

— А чего ты одну банку заказал? - когда иголка кривовато, но вошла в нечто похожее на вену на шее, а фиксатор закрепился за край койки, спросила Лейра. Керен в ответ скривил губы. - Ну дурак, мог же мне сказать. Давай еще закажи… у меня на банки четыре будет.

— Подождем… пусть в себя придет… тогда закажу и деньги тебе потом отдам.

— Ладно, щас не об этом.

О том, что надо проверить и выставить дозировку лекарства для введения, самозванные киберврачи не знали. И сунули как есть: с выставленной выше среднего подачей. Лейра так вообще сироп перелила в пакет для физраствора, с самым узким отверстием слива. Человека они со стопроцентной вероятностью угробили бы. Но сладковатая жидкость киборгу помогла: медленно с перебоями запустился процессор. И привычно стал выдергивать органику из коматоза. Внешне минут двадцать ничего заметно не было. И, устав ждать, Лейра пошла на всех заваривать чай, а Керен вытаскивать Стешку из душа.

Рэн открыл глаза. Картинка слегка расплывалась и не желала фокусироваться. Пришлось подключить импланты. Справа раздался тихий вскрик. Кружки Лейра не выронила, а реакция у Керена оказалась отличная: он мгновенно подхватил Стешку и зажал девочке рот. Полыхнувшие алым глаза кибера неприятно намекнули на отсутствие глушилки и станера, и на присутствие двух почти беззащитных девушек.

— Эй, парень, слышишь меня? Все нормально! Это свои! Спокойно, — Керен выдвинулся вперед на автомате. Стешка, увидев, что ее буквально подносят к киборгу, забилась в руках мужчины со страшной силой.

Лейра оказалась самой сообразительной: сгрузила кружки с чаем на пол, и дернула Керена за рукав, потянув к себе Стешку. Керен разжал руки, и Лейра тут же обняла девочку, заталкиваясь вместе с ней в душевую. Официанткой она работала давно, и о киборгах знала многое, в том числе и то, что даже разваливаясь на куски они способны двигаться и убивать. Почему-то об этом она подумала только сейчас, и похолодела, вспомнив, как гладила киборга и раздвигала ему губы, чтобы напоить сиропом.

— Спокойно, парень, — Керен поднял руки, демонстрируя, что в них ничего нет. Армейская привычка.

Рэн перезагрузил систему, провел стабилизацию, запустил сканирование. Показатели неутешительные, но место кажется безопасным. И, хотя его боятся, но помогают ведь. Впрочем, именно такая реакция людям и свойственна. Бояться киборгов характерно, а вот помогать нет. Это он сам на гертином яхтере расслабился и отвык от нормального человеческого поведения по отношению к киберам.

— Я ничего… не …. сделаю… — говорить было сложно. По ощущениям во рту не просто все пересохло, а спеклось. — Попить… дай… пожалуйста…

— Э-э-э… — Керен оглянулся. Нашел глазами кружки, медленно, не теряя зрительного контакта с кибером, наклонился, поднял одну. И, пересиливая себя, шагнул к койке. Оценил свои шансы уцелеть, если кибер рванется, и резко перестал бояться. — Давай, пей. Ты это… если кинуться решишь, то девочек не трогай. Ладно?

Рэн мысленно выругался. Этот человек помогает ему уже почти девять часов. И до сих пор выдавал такие скачки адреналина и странные реакции.

— Ну, ты же… на них… не бросаешься?

— Понял, — Керен хмыкнул, — ладно, я идиот. Извини, если обидел. Просто я не привык совсем. Пить еще хочешь? Сейчас.

Крен достаточно аккуратно влил в киборга две кружки с начинающим остывать чаем. Затем напоил кибера смесью. Капельница просигнализировала о том, что процесс закончен. Уровень энергии вырос до 4.7%, и дальше продолжал тихонько подниматься. Ничтожно мало, но, по сравнению с предыдущим показателем, результат отличный.

— Сейчас девочек позову и поговорим… Лейра, выходите.

Кричать не было нужды, перегородки душевой звукоизолированностью не страдали. Девушка тоже побаивалась, но оглядела киборга с подозрительным интересом. Стеша из душевой выходить отказалась.

— Вторая, Стеша, хирург, она тебе может помочь, — объяснил Керен.

— Не надо… у нее... паника… и ей плохо…

— Да, но больше некому. Может, ты бы попробовал с ней поговорить, чтобы она убедилась, что ты как человек? Нам-то она все равно не поверит, — предложила Лейра. - У тебя вообще имя есть?

— Рэн, — называть имя, полученное от хозяйки, не хотелось. Но другого не было, а это ему и самому нравилось.

— Керен и Лейра…

— Я знаю, — и, заметив удивленный взгляд, пояснил: - Тебя он... только что... позвал, а твое... было... написано на... бейджике.

— Ты говорил, что у тебя есть хозяйка? Она хорошая? — Керен решил, что церемоний достаточно и пора бы перейти к делу.

— Да, мне… у нее… нормально.

— Дай ее координаты, — Лейра быстренько прикинула, что хотя бы с хозяйки можно получить благодарность за спасение кибера, — мы с ней свяжемся.

— Нет…

— Ты не хочешь к ней возвращаться?

— Хочу… но не так… — Рэн запнулся, — хочу... работоспособным...

— Она тебя не будет лечить? — догадалась Лейра. — Отправит на утилизацию?

— Да… нет… не правильно… лечить будет… утилизировать нет

Девушка недоуменно посмотрела на своего парня. А Керен как раз-таки хорошо понимал киборга. Он и сам навидался в армии таких героев, которые о ранениях предпочитали не сообщать близким. Понятно на базе — там связи не было. Но и после других заданий… кто-то не хотел, чтобы жалели; кто-то боялся напугать, расстроить, разочаровать.

Глава 9

Наркотик все-таки оказался слишком крепким. Скорее всего, новый синтетик, к которому ее организм еще не был приучен. Все же Сагир в своем репертуаре. Не допрашивать, не спрашивать. А любезно усыпить. Сновидения с галлюцинациями. Кошмары из прошлого. Что же за гадость была в капельнице?

На двадцать шестой минуте Герта устала сопротивляться. Привычные приемы не помогали, отстраниться не получалось. А реальный мир упрямо сворачивался и сминался в комок, так что вскоре и сам медблок, и модуль казались чем-то далеким, никогда не существовавшим, избыточным. Зато неравномерное покачивание, сопровождающееся глухими сильными ударами, заполнило все сознание. Это было первое ее осознанное воспоминание. Постоянное движение туда-сюда и жестокий удар, от которого маленькое тело сильно стукалось обо что-то твердое. Что это было — она поняла потом, когда смогла вырасти наперекор системе, взращивающий идеальных исполнителей. И выжить. И стать подарком.

С одной стороны, проще было бойцам. Тем девочкам, которые после обучения оставались верны центральной базе. Они получали задания от Точки, имели право рассчитывать на помощь и поддержку прочих бойцов и кураторов. Знали, что завались они полудохлыми и истекающими кровью на какой-нибудь пункт базы — их не сдадут, выходят, спрячут, позволят отлежаться. Ну… или сдадут в самом крайнем случае, или убьют милосердным способом. Подаркам хуже: после того, как их отдавали в обмен на услугу кому-нибудь высокозначимому в мире, они навсегда вычеркивались из памяти базы. Она стала подарком для Сагира, выигрышем. Подарком с ограниченным сроком эксплуатации. До конца этого срока — она точно знала, что Сагир не просто позволит ей дожить, но и будет всячески заботиться о ней. Правда, в меру своего понимания. А потом? До потом еще надо продержаться. Дотянуть и выжить. С хозяином ей, по сути, повезло, она научилась с ним спорить и торговаться. Пусть в мелочах, но все равно приятно. Можно даже потом и продлить договор. Это ведь не худший вариант…

Покачивание и удар. Удар и покачивание. В двенадцать ей дали новую обязанность: приучивать заготовки. Именно так называли доставляемых на базу малышей, которых собирали по всей планете. Их забирали из специальных центров для отказников, покупали за бутылку самогазаа (и это считалось треххорошей ценой) у жителей трущоб. Выменивали на мелкие услуги у спецслужб. Грудничков, от недельных до трехмесячных, привозили тысячами. В специально оборудованных шаттлах с огромной подвесной сеткой гамаком, куда сваливали всех младенцев. Сетку потом отцепляли, промывали со всем содержимым под струей воды. И хорошо, если погода была не слишком холодной. А затем детей перекладывали в деревянные подвесные люльки, с различным режимом автоматического движения. Люльки качались, стукались друг с другом, ударялись об стенки. Хорошим показателем считалось, когда ребенок на третий день начинал пробовать группироваться, чтобы смягчить удар. Как говорил куратор: запускалась программа выживания. А еще лучше, когда группироваться маленький человечек начинал за миг до самого удара, интуитивно предчувствуя его. Ей тогда разрешили задать вопрос и даже ответили на него: она стала предчувствовать удар на второй день — в ее деле даже была пометка об этом.

Покачивание и удар. Она снова металась и размазывалась по стенкам деревянной колыбельки. И это бесконечное качание и стуканье было настолько мучительным, что не помогал даже весь ее опыт. Животные были милосерднее людей. За все время ее пребывания в Точке ни одна самка не загрызла младенца.

Покачивание и удар. Ее волчица была снежно-белой, от старости серая шерсть выцвела. Когда Герта в первый раз пришла в “лежбище” ее волчица подошла к ней сама, внимательно обнюхала, уткнулась холодным кожаным носом в руки. Девочке было двенадцать, волчице шестнадцать. На ошейнике метка года рождения. Значит она была у волчицы не из первого привода, и тогда совсем непонятно, как же зверь ее запомнил?

Покачивание и удар. Удар и покачивание. В лежбище было хорошо, тепло от мягких бархатных шкур, даже когда за тонкой перегородкой свирепствовал мороз. Шерстяные няньки каким-то своим произвольным образом выбирали себе младенцев, о которых заботились больше всего. Хотя спокойно могли покормить и облизать чужих. Иногда в лежбище появлялись щенки. Вожаков стаи периодически сводили с отборными самцами их вида, чтобы обзавестись новыми самками, и чтобы остальные особи, синхронизировавшись с биоциклом главной, продолжали вырабатывать молоко. Щенки тоже хотели молока, и у них было преимущество: они умели активнее двигаться. Так что за место возле теплого живота приходилось побороться.

Однажды она пожалела младенца из новеньких, малышке не повезло еще при погрузке: она оказалась в самом низу и ее слегка придавили остальные дети. Герта пододвинула девочку к своей волчице. Камеры зафиксировали это и ее наказали. Хорошо, что только ее. Девочку не тронули, не отпихнули. Волчицу тоже… в принципе, о животных заботились, их нормально кормили, мыли, обрабатывали. Самок берегли, потому что потом самки уже сами обучали новое поколение молодняка выполнять привычные функции.

Покачивание и удар. Именно тогда, в камере наказаний, подвешенная к потолку с вывернутыми связками и выломанными суставами, она впервые сложила в голове строчки своего гимна.

Мы… мы все од­ной стаи -

Рвать глот­ки друг дру­гу не ста­нем,

Ведь боль – она бу­дет об­щей.

Три дня без капли воды, с растянутыми за пределам выдержки конечностями, она повторяла как заклятие простые слова. Они наполнялись смыслом, теплом от дыхания больших диких кошек и волчиц, шершавой нежностью их языков, внимательным взглядом. Звери не смотрели в глаза человеческим детенышам. Это было правилом их природы. Самки доживали до шестнадцати лет. И она сама по приказу застрелила свою волчицу, к которой приходила много раз, чтобы свалиться без сил, прижаться к теплому боку и завыть безмолвно до срыва голосовых связок.

Покачивание и удар. Тренировки, которые начинались с момента прибытия в точку и продолжались до жеребьевки. Каждый день и ночь. Многочасовая растяжка, многодневные спаринги. Многолетнее изучение оружия, стратегии, техники, человеческой психологии, общеобразовательных и обязательных предметов, языков. Многомесячные пытки на пределе человеческого организма, чтобы стать нечувствительными к любому воздействию… Покачивание и удар…

Тра­ву, что не­сет тух­лой ры­бой,

Мо­ре бро­сит на бе­лый пе­сок.

На пе­сок, про­питан­ный солью,

На пе­сок, выж­женный сол­нцем.

В гла­за лгать уже не смог­ли бы,

На­пив­шись чу­жою кровью.

Удар про­пус­тить… навс­тре­чу

Кто поз­ван, уже не вер­нется.

Мы… мы все од­ной стаи -

Рвать глот­ки друг дру­гу не ста­нем,

Ведь боль – она бу­дет об­щей.

Первый раз она сломалась во время боя с человеком. Замедлилось время… и ей стало все равно, когда до ее виска долетит одетый в кастет кулак. Куратор блокировал ей руку, нога и так была с переломом от второй, обернувшейся против нее же самой, атаки. Не увернуться, только смягчить удар… не подствить затылок, травма от падения с двадцати метров недавняя, просто случайность и сорвавшийся блок. Глаза волчицы… ее зверь впервые посмотрела ей в зрачки, когда рука медленно, по приказу, поднимала бластер. Механически работали пальцы, а сама она была далеко, тонула в каком-то молочном тумане. Травилась внутренним ядом от ненависти к самой себе. Она вдруг почувствовала, как в груди набухает что-то опасное, злое, резкое и стремительное, оно ширилось и рвалось — и в какой-то момент прорвало ее внешнюю оболочку, перекрутило мышцы, растерла в болезненную пыль все нервные узлы… А в следующее мгновение куратор, с которым у нее был боевой спаринг, скорчился на земле. У него были размозжены кости, почти 60% от всех имеющихся в организме. И она его никак не ударила, даже не дотронулась…

Покачивание и удар… полгода технических и психологических пыток… ее пытались понять, изучить, осмыслить… покачивание и удар… и слова…

Го­ры стре­мят­ся не­бо

Прон­зить на свои вер­ши­ны.

На се­рых кам­нях но­чу­ют

Об­ла­ка, что ми­мо плы­вут.

Сли­ва­ют­ся быль и не­быль

В за­кат­ные ма­рева бли­ки,

Бро­шен­ный в мо­ре ка­мень

На­ходит на дне при­ют.

Мы… мы все од­ной стаи -

Рвать глот­ки друг дру­гу не ста­нем,

Ведь боль – она бу­дет об­щей.

Ей потом пригласили специального учителя. Из териан. Новый куратор не расставался с хлыстом, яростно подгоняя ее каждый раз подняться на новый уровень, научиться владеть собой и своей новой силой. И больше не было волчицы, к которой можно было прийти и упасть… Потом хлыст стал казаться каким-то смешным и несерьезным. От физической боли легко просто уйти… и какая разница, что будут делать с ее телом? Главное потом не смотреть и спокойно думать о том, что человеческие атласы по анатомии и медицинские энциклопедии просто врут. Ее нечувствительность и отстраненность стала проблемой — она перешла грань… Ту грань, которая отличала подготовленных солдат от обычных людей, девочки проходили раньше, чем физиологически превращались в подростков. К выпуску они переставали быть спецами, а становились идеальным оружием. Герта к своим четырнадцати превратилась в нечто большее чем оружие…

— Зачем ты постоянно себя испытываешь? — куратор, для разнообразия, не сопровождал свои вопросы физическим воздействием.

— Безразлично, — Герта ответила сразу и на этот, и на следующий заготовленный вопрос.

— Хочешь зверя? Только себе.

— Привязанность — это слабость, — четвертая минута без воздуха. Ей был неинтересен разговор, и она продолжала свою тренировку.

— От таких, похожих на тебя предпочитают избавляться… невыполнимое задание…

— Зачем? — он понял ее правильно. Только все равно не мог ответить на ее вопрос, так как сам не знал, какого хера откровенничает с одноразовой девочкой.

— Танец смерти прочерчен клинком на часах… только время залечит и вскроет нарыв...

— ...и сложится ночью в кровавых руках души безумный порыв…

Его голос стал решающим, и Герта на жеребьевке получила фишку подарок. Голос… куратор протащил небольшую взрывчатку, хорошо экранированную от сканера, и спрятанную в разрезанной мышце руки…

Пре­дан­ность сты­нет во взгля­де -

Со­бачьи сер­дца хра­нят вер­ность.

В зрач­ках вы­бита па­мять,

Что кровью бе­лой не смыть.

При­чал скри­пит си­рот­ли­во,

Пос­ле но­чи нас­ту­пит ве­чер.

И бу­дет кри­чать веч­ный

Хо­лод­ный при­зыв не жить.

Мы… мы все од­ной стаи -

Рвать глот­ки друг дру­гу не ста­нем,

Ведь боль – она бу­дет об­щей.

Покачивание и удар. Какая-то мерзость царапается в горле, хочется сглотнуть, но нет даже капли слюны. Ебаный наркотик, ебаный Сагир, ебаные воспоминания.

Покачивание и удар. И мир, растворяющийся в безразличном взгляде девочки… ее ровесницы… партнера по оружейному бою… Просто Герта оказалась чуть более ловкой и быстрой. Просто ее противнице повезло чуть меньше. Просто в ее выпуске было 14 человек. Хорошая статистика выживания: одна на 2-3 тысячи.

Уворачиваться от выстрелов было прикольно. Даже интересно, откуда на современной Точке взялись эти пулевые пистолеты, чуть тяжелее бластеров, и плюющиеся продолговатыми миниатюрными ракетами. Они штрихами прорезали воздух, закручивали маленькие вихри, и со смешным жужжанием впивались в изолирующие панели. Герта нормально отработала свою программу: полтора часа кружения под синхронными выстрелами трех пистолетов, с машинным смещением мушки прицела. И потом пятнадцать минут с перерывами на подзарядку. От человеческих рук уворачиваться было сложнее. Главное рассчитать, как подумает охотник, чтобы успеть обмануть саму себя. Иначе болезненно неприятная раны и более страшное наказание за неуклюжесть. Та, кто сменила ее в роли жертвы, была более проворная. И Герта с азартом стала целиться и жать курок. Но в один момент вдруг поняла: что-то пошло не так. Жертва правильно виляла, ускользала и проссчитывала траектории выстрела охотника. А потом вдруг сама подставилась под пулю, довернулась, поймав еще одну. Герта хорошо умела читать по губам: "надоело"…

Сры­вая с ду­ши одеж­ды

Крюч­ки про­менять на щеп­ки,

Ког­тя­ми сди­рая ко­жу,

Все ра­ны да солью про­мыть.

Се­год­ня не те мы, что преж­де,

А зав­тра еще до­роже

Про­дать, что­бы зла не пом­нить,

На сол­нце по-волчьи не выть.

Мы… мы все од­ной стаи -

Рвать глот­ки друг дру­гу не ста­нем,

Ведь боль – она бу­дет об­щей.

Старшую группу натаскивали на киборгах. Это была правильная игра с интересным заданием, сложными условиями. И биомашинами, которые тупо выполняли свою роль — их было сложно обмануть, нереально разжалобить, проблематично убить.

— Старший, а зачем нас делают похожими на них? — боль не мешала разговору. Только дыхание приходилось контролировать, хотя киборг и двигался на среднем показателе.

— Наказание… — кажется, Старший усмехнулся, хотя через таблетку коммуникатора это определить сложно.

— Да хоть два… ответить можешь? — слишком увлеклась и горящая ватная палка прописалась по боку.

— Изящность задания и облик внушающий доверие — тебе это о чем-нибудь говорит?

— Стеклянные глаза и маски, — все-таки Герта огрызнулась.

— Мало тебя учили, — обреченно вздыхает куратор.

Покачивание и удар. Да сколько можно уже плавиться в этой смолистой массе прошлого? Глоток воздуха. И воды. Горло просто обожжено. Голова взрывается трассирующей болью. И больше всего бесит ватность и непослушность тела. А самое мерзкое то, что такая консистенция все-таки помогает восстановиться. И да, мозгами она это понимает, но нет ничего хуже, когда не можешь контролировать себя и окружающую обстановку.

Покачивание. Первое задание. И новое сложное понимание того, что в ее жизни больше не будет Точки. Никаких воспоминаний. Фильтрация чувств и памяти. И вшитый намертво приказ. Маскировка под подростка. Самый сложный последний год, когда их учили мимикрировать под обычных людей, и не просто выживать в социуме долго, но и становиться его любой частичкой, фрагментом, который невозможно выследить, угадать и опознать. После всего пережитого было действительно жестоко заставлять их плакать. Последний разговор...

— Не вернуться… это легко?

— Нет, девочка, хуже возвращаться… когда некуда… — куратор пил второй день. Разбавленный шофтом самогаз. Пил и не пьянел, только глаза становились дикими и пустыми.

Она не знала причину и не хотела ее знать.

— А можно чего-то хотеть?

— Смысл? Есть мелкие желания и та хрень, которая постоянно происходит… и постоянно кто-то диктует свою волю… и правила, по которым важно играть или проиграть… — еще три глотка и пустая фляга летит в угол. А из ящика выдергивается новая.

— А сама королева знает, ради чего гибнут пешки? — в шесть лет ей никак не удавалось научиться самоконтролю настолько, чтобы не действовать на эмоциях и инстинктах. И куратор подсадил ее на древнюю историческую игру.

— Ну, если ты вычислишь королеву и сумеешь прожить на минуту дольше… то черкани старику пару строчек…

— Ладно… пускай… а какой тогда смысл… вообще всего…

— Пошли…

Он почти не шатался, а скайбайк сорвал с места и погнал так круто, что пассажирку от свободного полета спасла только выучка. А потом было солнце, медленно выкатывающееся из-за ледяного исполина. И миллиарды бликов, застрявшие в игольчатых снежинках. Слишком крупных и даже зимой не долетающих до поверхности земли. И стальное дыхание ветра, почти бесчувственное, но охватывающее будто коконом. Ни курток, ни теплых комбезов они, разумеется, не захватили.

— И новый день сотрет пожарищ память и чистый дождь прольется искупленьем, и человек себя опять обманет, поверив в то, что будет непременно…

Ее куратор стихами рассказывал притчу о последнем дне. Когда тысячи людей добровольно отдавали свои жизненные силы, чтобы выжили двое. У них была надежда, что однажды над проклятым миром рассыплются пылью свинцовые облака и появится солнце — гипотетический символ жизни… Куратор, который сам не верил в свои слова и не пытался ее обмануть. Просто каждому нужен смысл и дурацкая надежда. Иначе бег в круге будет совсем тухлым.

Покачивание и удар...

Ее куратор совершил хреновую ошибку: выделил девчонку из общей массы, проммендальничал и не выжег остатки человеческого… И еще разговаривал. Ни тоски. Ни памяти. Ни жалости. Покачивание и удар.

— Есть установка бежать. Есть границы колеса. Какая нахрен разница, что за теми границами… скорее всего, еще одно колесо… — пальцы крепко впиваются в коротко остриженные волосы, кулак сжимается с такой силой, что кажется прядь волос сейчас раздавят. Он запрокидывает ее голову так, чтобы в зрачках заблестел луч. — Даже солнце и то бежит по кругу. Понимаешь, девочка? Но только сильный человек может выбрать в каком колесе ему бежать?

Покачивание и удар. Гребаный Сагир с его заботой в заднем проходе. Гребаное прошлое. Как же тошно. Волчица, привязанность, слабость, колесо. Иглы льда звенящие в солнечных лучах. И марево боли, в котором можно гореть, а можно просто плавать…

Мы… мы все одной стаи

И глотки друг другу рвать станем

Пусть наша боль будет общей….

Глава 10

Рэн уже раз восемьдесят прокрутил ситуацию: все упиралось в деньги. Здесь можно отлежаться, потихоньку затягивая раны и восстанавливая работоспособность до средних показателей. Но для успешной регенерации ему нужно банок по девять энергетической смеси в день и минимум двенадцать дней покоя, чтобы регенерировать самые паршивые ранения хотя бы на 30%. Денег у помогавших ему людей не было. У него при себе тоже. Заработать он мог, но для этого ему нужно полностью восстановиться. Хозяйка бы его отремонтировала, но от одной мысли, что она прилетит за ним и увидит таким разобранным, становилось больно.

Присутствие людей не раздражало, хотя они и говорили на повышенных тонах, и адреналин у них скакал, и речь шла про него. Лейра спорила с позиции разума и рациональности — и киборг был с ней полностью согласен. Керен его понимал — и за это Рэн был ему благодарен.

Спор выиграл Керен, применив запрещенный прием:

— Если меня когда-нибудь также покоцают, я бы тоже не хотел, чтобы ты мои кишки в живот запихивала и шкуру зашивала.

— Придурок, — выругалась Лейра. — За кого ты меня принимаешь?

— Нет, просто тебя люблю и не хочу выглядеть перед тобой слабаком.

— Это не слабость, а раны.

— Без разницы.

Лейра пошла по соседним модулям: не получится валюты одолжить, так распродать кое-что из ненужного барахла. Керен лихорадочно пытался получить медицинское образование — Рэну смешно было видеть с каким потерянным видом парень открывает одну за другой страницы анатомической энциклопедии. Сначала пытался понять, минут через десять просто найти соответствующую очередному зубодробительному термину картинку. У кибера и то база подготовки была повыше: закачал себе информацию и несколько программ, пока хозяйку выхаживал. Были бы руки целыми — попробовал бы сам, где дотянется, зашить.

Планшет полетел в угол. Старый, но прочный, и, видимо, привычный к подобному обращению — даже не выключился. А Керен подошел к душевой кабинке и решительно дернул створку.

— Стеша, послушай, давай ты мне просто будешь говорить, что надо делать? Тебе даже не придется к нему прикасаться. Постоишь рядом всего лишь… Я ведь не мясник… я не понимаю куда какую хрень совать надо… Стеша?

Девочка что-то скулила в ответ, неразборчиво. Подключать импланты, чтобы понять ее, Рэн посчитал нерациональным расходом энергии. Но когда Керен силой вытащил зашуганную и трясущуюся девчонку из душа, попробовал заставить ее развернуться и приблизиться к койке, чтобы показать, что кибер безопасен, — Рэн остро пожалел, что у него расфигачены руки. Захотелось дать в морду. Человеку, который вынуждал другого человека помочь поломанному киборгу.

— Да оставь ты ее… — киборг даже приподнялся на койке, резко рывком, всего на сантиметров пятнадцать. — Чего ты ведешь себя… хуже палача? Отпусти, понял?

— Заткнись, жестянка, ты еще влезать будешь, — Керен мигом словил тот же диапазон агрессивного настроения. Да, он сам себе противен. И да, капитана, заставляющего девочку оперировать раненых сутками, он сам считал законченной мразью. Но тогда просто не было другого выхода. Да и сейчас как бы тоже.

— Стеша… — Рэн заговорил очень мягко и тихо, — я киборг… я знаю, что у людей нет детекторов искренности, да и показатели правды кибермодифицированных организмов на нем не отображаются… но я сейчас говорю правду… у меня работоспособность 5,3%... двигаться я почти не могу… руки вообще не функционируют… но тебе достаточно приказать мне — и я сделаю так, чтобы Керен тебя отпустил и больше не заставлял… меня чинить…

— Мля... охренеть просто! - мужик выдохнул, но не боязливо, а резко и зло. — И что ты сделаешь? Полутруп механический!

— Два рывка, — спокойно объяснил Рэн, — чтобы добраться до тебя и… одно нажатие в область ключицы… это можно сделать даже носом или подбородком…

— Пиздец…

— Не вынуждай!

Искрящая ярость у собеседников угасла почти одновременно. Стеша это почувтвовала так же хорошо, как и бушевавшую до того злость. Потерла руку — Керен, когда вытаскивал ее, слишком сильно сжал пальцы.

— Пойду тоже поищу… у кого можно единиц стрельнуть, — неловко оправдался парень, и виновато добавил: - Стешка, прости… сглупил жутко… хочешь, отведу тебя в модуль?

Девушка внезапно сделал шаг, потом еще один, осторожно обходя плечистую фигуру друга. Еще малюсенький шажочек. И замерла на расстоянии полутора метров от койки.

— Они не разговаривали со мной… Один смахнул с дороги и прошел дальше… А потом шли люди… и тот человек… его охраняло четверо кукол… я была жива… и один из киберов меня понес… сначала со мной развлекались люди… потом им было весело смотреть… как это... по приказу... делают киберы… люди веселились и подсказывали… ты киборг… но тебе сейчас никто не мог приказать… так говорить… — девушка говорила монотонно, по одному кусочку извлекая замороженные в памяти воспоминания и сравнивая их с тем, что происходило здесь и сейчас. — У тех были пустые глаза… им было все равно… какой приказ выполнять… ты… тоже выполнял приказы?

— Да, я убивал людей. Да, я был задействован в боевых операциях. Да, я проводил допросы пленников. Да, я по приказу тоже развлекался с людьми… с мужчинами… но чаще люди развлекались со мной… так, как им вздумается…

— Вот идиот, - Керену, маячившему за спиной Стешки, только и оставалось хлопнуть себя ладонью по лбу. Как развлекаются с пленниками и киберами бойцы — он и так прекрасно знал. Им тоже таким образом разрешали снять стресс. И хотя от услышанных откровенностей, вернее даже от тона, каким они были произнесены, мороз пробрал, — но сейчас, по его мнению, не совсем подходящий момент для душеспасительных исповедей.

ИНТЕРМЕДИЯ. РЭН.

Чтобы вспомнить, ему даже не нужно было прокручивать собранный архив. Он его не собирал специально — папка наполнялась автоматически. И также программа сама собой удаляла более старые файлы. По принципу рандомного выбора.

Киборг прокрутил нумерацию файлов в восьмом блоке. Перевал, поход, операция, возвращение на базу. "Эй ты, сучка механическая, ну ка в позу". Дергающаяся перед глазам заблеванная стенка. Удалить? Да.

Другая база. Попойка. "Только посмей уронить". Ощущение пластикового стаканчика на голове. И впивающиеся в тело хлысты. Его стегали четверо с четырех сторон. Простой приказ: стоять на коленях и не дергаться. Стаканчик сбивают хлыстом. Специально. Наказание. Удалить? Да.

Палатка. Тренировочная часть. Пополнение. Отработка ударов. Непонимание: зачем набивать руки и ноги о замершие неподвижно голые манекены, если все равно в бою никогда не доходит дело до рукопашки. Приказ: "одеться ублюдки". И наказание вечером за испачканный в кровь комбез. Удалить? Да.

Медицинский блок. Равнодушная ругань врача. Грудную клетку он вскрывал, словно перед ним не подобие человека, а картонная коробка, проклеенная скотчем. Перерезанная случайно артерия. Выпивка. Осколок, который медик выдергивал, едва не расшатывая в ране. "Пошел на место. Черт, зашить забыл". Удалить? Да.

Съемка псевдоисторического фильма. "Ниже насаживайся". "Кровь хлещет". Какая разница? Спишем". Удалить? Да.

"Подойди сюда, дрянь". Утро. Непроспавшийся хозяин. Замереть. Много ударов по лицу, хлестких, но безболезненных. Удалить? Да.

Несколько файлов Рэн все же пересмотрел, хотя и так их помнил. Ничего хорошего. Ни одного положительного воспоминания. Обезображенные похотью или злостью лица. Глаза людей, которые могут внушать больше ужаса, чем взгляд киборгов. Приказы, испытывающие на прочность организм обязанной повиноваться куклы. Удалить? Да. Это был 14 963 файл. Везде одно и то же.

"Так почему ты позволяешь себя бить?" И наслаждение, не зафиксированное датчиками, но настолько явное и живое, что можно наплевать на мигающую красным строчку. Удалить? Нет.

Заниматься самокопанием было сложно, но Рэну отчего-то стало важно понять: в чем смысл киборгов? В боевых условиях, согласно инструкции, закрыть человеческих солдат, зачистить территорию, провести сканирование местности. Но 70% повреждений были получены без непосредственного участия в военных операциях. Служить игрушкой для людей? Для анализа вопроса с такого ракурса мало данных. Любимые игрушки люди берегли. Файл номер 7563. Да, правильно. Солдат бросился под трак роботизированной гусеницы, потому что обронил там свою коробочку. Удалить? Да.

Произвести выборочную очистку памяти? Да/Нет. Да.

Операция выполнена. Удалено 83259 файлов.

Ликвидация архива заняла меньше двух минут. Жаль, что нельзя так сделать с другой памятью. Разницы Рен не заметил. По правилам им должны были чистить память после переброски и даже после выполнения задания. Но, когда солдаты возвращались, они пили. Напивались "до белой горячки" — как сказал медик, откачивающий пацана, перебравшего до коматоза. Киборг тогда стал для бойца донором крови и диализным оборудованием. Несложное задание: просто лежать и стимулировать кровооборот, выводя токсины из поступившей крови. Умирать, убивать, развлекаться — миссия для военных. Убивать, умирать, развлекать — задача для киборгов. Все отличие лишь в том, что при развлечениях более слабые человеческие организмы выступают в активной роли, не церемонясь в выборе методов и способов развлечения с послушным оборудованием. Жаль, что не получится спросить у Керена: он ведь воевал, может быть, смог бы объяснить смысл всех телодвижений. Не в плане секса, а в масштабе боевых операций.

Киборг хорошо умел считывать человеческие эмоции. От этого навыка зачастую зависело то, какой приказ ему отдадут и сколько еще он сумеет прожить. Человеческое отношение давно излечило его от дурацких порывов к самопожертвованию. Хотя вот за хозяйку он ни мгновения не раздумывая бросился бы и под плазму и… да куда угодно. И выполнил бы любой ее приказ. И вовсе не потому, что она идентифицируется процессором как хозяин высшего доступа. Да и за этого мужика не жалко сдохнуть. Он прямой, жесткой, но правильный. А вот эта трясущаяся девочка. Слишком маленькая для того огромного ужаса, который ее захватил и не отпускает. Рэн попробовал прислушаться к себе. Привычно прикинул шансы на спасение. Слишком низкая вероятность, а так он сможет сам помочь человеку. Добровольно. Сам. Это будет его выбор...

— Стеша, если тебе станет от этого легче… ты можешь убить киборга… приказом о прекращении жизнедеятельности… у меня есть хозяйка… но я могу назначить тебя хозяйкой второго уровня… приказу, полученному от тебя, я после этого сопротивляться не смогу… тебе достаточно будет сказать… “умри"... — Рэн держал в поле зрения девочку, но хорошо видел, как Керен с силой хряснулся лбом в переборку.

— И что потом? - удивленно спросила девочка.

— Ничего… за три минуты в моем организме прекратят функционировать все органы… на последней минуте будет отформатирован процессор… затем он сгорит… — Рэн рассказывал так буднично, словно о погоде за окном. — Дай мне данные своей паспортной карточки… — человеческое выражение выцвело в глазах киборга, зрачки остекленели, и продолжил он ровным машинным голосом: - это необходимая процедура для назначения хозяина…

Керен снова боднул переборку. Боль отрезвляла. Что тут можно сделать? Зажать рот девчонке? Так, бляха, против кибера-суицидника, не попляшешь. Два рывка? Когда они стояли возле двери. А теперь и одного хватит. Оставалось стукнуться еще разик, посильнее. Несколько минут ничего не происходило. Керен почувствовал, что больше не может выдержать звенящего напряжения и своей беспомощности перед ситуацией. Но глаза открывать не хотелось.

— И ты выполнишь такой приказ? - Стеша говорила слишком медленно и тяжело, словно каждое слово весило тонну и его надо было поднимать на пределе физических сил.

— Я выполню любой приказ хозяина.